Скачать fb2
Труба

Труба


Рэй Брэдбери Труба


    — Я никогда не думала об этом раньше.
    — О чем ты? — спросила Джулия.
    — До меня только что дошло. Там же настоящий город под городом. Мертвый город. Там, прямо под нашими ногами.
    Джулия поджала губы и быстрее заработала иголкой.
    — Отойди-ка от окна, — сказала она. — Этот дождь на тебя что-то навевает.
    — Нет, правда. Ты когда-нибудь думала об этих трубах? Они же лежат под всем городом, под каждой улицей и выходят прямо в море. По ним можно ходить, не наклоняя головы, — быстро говорила Анна, вдохновленная дождем, падавшим с черного неба, барабанившим по мостовой и исчезавшим под решетками люков на каждом перекрестке. — А ты бы хотела жить в трубе?
    — Ну уж нет!
    — Но ведь это же так забавно! Следить за людьми сквозь щелку. Ты их видишь, а они тебя — нет. Как в детстве, когда играешь в прятки, и никто тебя не может найти. А ты все время среди них, и все видишь, знаешь все, что происходит. Вот и в трубе также. Я бы хотела…
    Джулия медленно подняла глаза от своего рукоделия.
    — Послушай, Анна, ты действительно моя сестра? Неужели нас родили одни и те же родители? Иногда, когда ты вот так говоришь, мне кажется, что мать нашла тебя под деревом, принесла домой и вырастила в горшке. А разумом ты как была, так и осталась.
    Анна не ответила, и Джулия снова принялась за работу. Минут через пять Анна сказала:
    — Ты, наверное, скажешь, что мне это приснилось. Может и так.
    Теперь промолчала Джулия.
    — Может, этот дождь меня усыпил, пока я здесь сидела и смотрела на него. Я думала о том, откуда этот дождь берется и куда исчезает через эти маленькие щелочки в решетках, и что там, глубоко внизу. И тут я увидела их… мужчину и женщину. Они там, в трубе. Прямо под дорогой.
    — И что же они там делают? — спросила Джулия.
    — А они должны что-нибудь делать?
    — Нет, если они сумасшедшие, — ответила Джулия. — В этом случае они могут и ничего не делать. Залезли в трубу и пускай себе сидят.
    — Нет, они не просто залезли, — убежденно сказала Анна. Она говорила как ясновидящая: наклонив голову в сторону и полуприкрыв глаза веками. — Они любят друг друга.
    — Час от часу не легче. Так это любовь заставляет их ползать по канализационным трубам?
    — Нет. Они там уже много-много лет.
    — Не говори чепухи. Не могут они жить столько лет в этой трубе, — рассердилась Джулия.
    — А разве я сказала, что они живут? — удивленно спросила Анна. — Нет, совсем нет. Они мертвые.
    Дождь усилился и пулеметной очередью застучал по стеклу. Капли соединялись и стекали вниз, оставляя неровные полоски.
    — О Господи, — сказала Джулия.
    — Да, мертвые, — повторила Анна, смущенно улыбнувшись. — Он и она. Оба мертвые.
    Эта мысль, казалось, доставила ей какое-то умиротворение: она сделала приятное открытие и гордилась этим.
    — Он, наверное, очень одинокий человек, который никогда, нигде не путешествовал.
    — Откуда ты знаешь?
    — Он так похож на человека, который никогда не путешествовал, но очень хотел бы этого. Это видно по его глазам.
    — Так ты знаешь, как он выглядит?
    — Да. Очень больной и очень красивый. Знаешь, как болезнь делает человека красивым? Она подчеркивает тончайшие черты лица.
    — И он умер?
    — Да! Пять лет назад, — Анна говорила медленно и распевно, в такт словам, опуская и поднимая ресницы. Казалось, она собирается рассказать длинную, одной ей известную историю, начав ее медленно, а затем все быстрее и быстрее, пока не достигнет кульминации: глаза широко раскрыты, губы дрожат. Но сейчас — медленное начало, хотя в ее голосе слышались приглушенные, нервные нотки.
    — Пять лет назад этот человек шел по улице. Он знал, что ему еще много дней придется ходить по той же самой улице. Он подошел к крышке люка, похожей на железную вафлю, заглянул туда и услышал, как внизу, под его ногами шумит подземная река, как она несется прямо к морю, — Анна вытянула вперед правую руку. — Он медленно наклонился, отодвинул крышку люка и увидел несущийся поток и металлические ступеньки, уходящие в него. Тогда он подумал о ком-то, кого он очень хотел любить, но не мог. И пошел вниз по ступенькам, пока не скрылся совсем…
    — А как насчет нее? — спросила Джулия, перекусывая нитку. — Когда она умерла?
    — Я точно не знаю. Она какая-то новенькая. Может быть, она Умерла только что… Но она мертвая. Удивительно прекрасная и мертвая! — Анна восхитилась образом, возникшем у нее в сознании. — Только смерть может сделать женщину действительно красивой. Вся она становится воздушной, и волосы ее тончайшими нитями развеваются в воде. Никакие школы танцев не могут придать женщине такой легкости, грациозности и изящества. — Анна сделала рукой жест, выражавший утонченную грациозность.
    — Он ждал ее пять лет. Но до сих пор она не знала, где он. И теперь они вместе и останутся вместе навсегда… Когда пойдут дожди, они оживут. А во время засухи они будут отдыхать — лежать в укромных нишах, как японские кувшинки — старые, засохшие, но величавые в своей отрешенности.
    Джулия поднялась и зажгла еще одну лампу в углу комнаты:
    — Лучше бы ты поговорила о чем-нибудь другом.
    Анна засмеялась:
    — Но позволь мне рассказать, как это начинается, как они возвращаются к жизни. Я это так ясно представляю. — Она прижалась к стеклу, пристально глядя на улицу, дождь и крышку люка на перекрестке. — Вот они, там, внизу, высохшие и спокойные, а небо над ними темнеет и электризуется. — Она откинула назад свои длинные мягкие волосы. — Вот оно светлеет, взрывается… Капли дождя сливаются в потоки, которые несут с собой мусор, бумажки, старые листья.
    — Отойди от окна! — сказала Джулия, но Анна, казалось, не слышала ее.
    — О, я знаю, что там внизу. Там огромная квадратная труба. Она пустует целыми неделями. Там тихо, как в могиле. Только где-то высоко наверху идут машины. И труба лежит сухая и пустая, как верблюжья кость в пустыне. Но вот капли застучали по ее днищу, как будто кто-то ранен наверху и истекает кровью. Вот раздался раскат грома! А может, это опять прогрохотали машины?
    Теперь она говорила быстрее, часто дышала, прижавшись к стеклу, как будто прошла уже изрядную долю дистанции.
    — Вода сочится узенькими змейками. Они извиваются, сливаются вместе и вот уже одна огромная плоская змея ползет по дну трубы. Эта змея втягивает в себя все потоки, которые текут с севера и с юга, с других улиц, из других труб. Она корчится и втекает в те две маленькие, сухие ниши, о которых я тебе уже говорила. Она медленно огибает тех двоих, мужчину и женщину, которые лежат, как японские кувшинки.
    Она сжала руки, переплетая пальцы в замок.
    — Оба они впитывают воду. Вот они уже пропитались водой насквозь. Вода поднимает руку женщины. Сначала кисть: чуть-чуть. Потом предплечье, и вот уже всю руку, и еще ногу. А ее волосы… — Она провела по своим волосам, спадающим на плечи. — Ее волосы свободно всплывают и распускаются, как цветы в воде. У нее голубые глаза, но они закрыты…
    На улице стемнело. Джулия продолжала вышивать, а Анна все говорила и говорила. Она рассказывала, как поднимается вода и увлекает с собой женщину, приподнимает ее, ставит вертикально.
    — И женщина не противится, отдаваясь во власть воде. Она долго лежала без движения и теперь готова начать ту жизнь, которую подарит ей вода.
    Немного в стороне вода приподнимает и мужчину тоже. И Анна подробно рассказывает, как потоки медленно их сближают.
    — Вода открывает им глаза. Вот они уже могут видеть друг друга, но еще не видят. Они кружатся в водовороте, не касаясь друг друга. — Анна повернула голову. Ее глаза закрыты. — И вот их взгляды встречаются. В них вспыхивает фосфорический огонек. Они улыбаются… Они протягивают друг другу руки…
    Джулия оторвалась от вышивания и пристально посмотрела на сестру:
    — Хватит!
    — Поток заставляет их коснуться друг друга. Поток соединяет их. О, это само совершенство любви — два тела, покачиваемые водой, очищающей и освежающей. Это совсем безгрешная любовь…
    — Анна! Прекрати сейчас же!
    — Ну что ты! — обернулась к ней Анна. — Они же не думают ни о чем, правда? Они глубоко внизу, и им нет до нас дела.
    Положив одну руку на другую, она мягко перебирала ими. Свет уличного фонаря, падавший на ее руки, то и дело прерывался потоками дождя и создавал впечатление, что они действительно находятся в подводном мире. Между тем Анна продолжала, как бы в полусне:
    — Он, высокий и безмятежный, широко раскинул руки. — Она жестом показала, как высок и легок он в воде. — А она — маленькая, спокойная и какая-то расслабленная. Они мертвы, им некуда спешить, и никто не может приказывать им. Их ничто не волнует, не заботит. Они спрятались от всего мира в своей трубе. Они касаются друг друга руками, губами, а когда их выносит на перекресток труб, встречный поток тесно соединяет их… Они плывут рука к руке, покачиваясь на поверхности, и кружатся в водоворотах, неожиданно подхватывающих их. — Она провела руками по стеклу, забрызганному дождем. — Они плывут к морю, а позади тянутся трубы, трубы… Они плывут под всеми улицами — авеню Гриншоу, площадь Эдмунда, Вашингтон, Мотор-сити, Океан-сайд и, наконец, океан. Они проплывают под табачными лавками и пивными, под магазинами, театрами и железнодорожными станциями, под ногами у тысяч людей, которые даже не знают или не думают об этой трубе…
    Голос Анны осекся. Она помолчала и потом спокойно продолжила:
    — Но вот — день проходит, гроза уносится прочь. Дождь кончается. Сезон дождей позади. — Она, казалось, была разочарована этим. — Вода убегает в океан, медленно опуская мужчину и женщину на пол трубы. — Она опустила руки на колени, не отрывая от них глаз. — Вода уходит и забирает с собой ту жизнь, которую дала этим двоим. Они ложатся рядом — бок о бок. Где-то наверху восходит и заходит солнце, а у них — вечная ночь. Они спят в блаженной тишине. До следующего дождя.
    Ее руки лежали на коленях ладонями вверх.
    — Красивый мужчина, красивая женщина… — пробормотала она, наклонив голову и зажмурив глаза.
    Внезапно Анна выпрямилась и посмотрела на сестру.
    — Ты знаешь, кто это? — горько улыбнувшись, спросила она.
    Джулия не ответила: бледная, с трясущимися губами, она с ужасом смотрела на сестру.
    — Мужчина — это Фрэнк, вот кто! А женщина — я! — почти выкрикнула Анна.
    — Анна! Что ты…
    — Да, Фрэнк там!
    — Но Фрэнк пропал несколько лет назад, и уж конечно он не там, Анна!
    Теперь Анна обращалась ни к кому-то — а ко всем сразу — к Джулии, окну, стене, улице.
    — Бедный Фрэнк, — говорила она, глотая слезы. — Я не знаю, где он. Он не мог найти себе места в этом мире. Его мать отравила ему всю жизнь! И он увидел трубу и понял, как там хорошо и спокойно. О. бедный Фрэнк! Бедная Анна, бедная я, бедная! Джулия, ну почему я не удержала его, пока он был со мной! Почему я не вырвала его у матери?
    — Замолчи! Замолчи сейчас же, и чтобы я этого больше не слышала!
    Анна отвернулась к окну и, тихонько всхлипывая, положила руку на стекло.
    Через несколько минут она услышала, как сестра спросила:
    — Ты кончила?
    — Что?
    — Если ты кончила реветь, иди сюда и помоги мне, а то я не справлюсь до утра.
    Анна подняла голову и подсела к сестре.
    — Ну что там?
    — Здесь и вот здесь, — показала Джулия.
    Анна взяла иглу и села поближе к окну. Сумерки сгущались. От дождя темнота стала чересчур густой, и только вспыхивавшие время от времени молнии освещали крышку люка на мостовой.
    Примерно полчаса они работали молча. Джулия почувствовала, что у нее слипаются глаза. Она сняла очки и откинулась в кресле. Буквально через тридцать секунд она открыла глаза, потому что хлопнула входная дверь и послышались чьи-то торопливо удаляющиеся шаги.
    — Кто там? — спросила Джулия, нащупывая свои очки. — Кто-то стучался, Анна?
    Она, наконец, надела очки и с ужасом уставилась на пустой стул, на котором только что сидела Анна.
    — Анна! — она выскочила и бросилась в прихожую. Дверь была распахнута, и дождь злорадно стучал по полу.
    — Она просто вышла на минутку, — дрожащим голосом сказала Джулия, близоруко вглядываясь во тьму. — Она сейчас вернется, правда, Анна, дорогая! Ну ответь же мне, сестренка!
    Крышка люка на мостовой приподнялась и опустилась. Дождь продолжал выстукивать на ней свои ритмы.

Top.Mail.Ru