Скачать fb2
Большой пожар

Большой пожар


Брэдбери Рэй Большой пожар

    Рэй Брэдбери
    Большой пожар
    Б. Клюева, перевод
    В то утро, когда разразился этот большой пожар, никто из домашних не смог потушить его. Вся в огне ока-залась Марианна, мамина племянница, оставленная на житье у нас на время, пока ее родители были в Европе. Так что никому не удалось разбить маленькое окошко в красном ящике в углу, повернуть задвижку, чтобы вытащить шланг и вызвать пожарных в касках. Горя ярким пламенем, словно воспламенившийся целлофан, Марианна спустилась к завт-раку, с громким рыданием или стоном плюхнулась за стол и едва ли проглотила хотя бы крошку.
    В комнате стало слишком жарко, и отец с матерью вышли из-за стола.
    -- Доброе утро, Марианна.
    -- Что? -- недоуменно посмотрела на всех присутство-вавших Марианна и пробормотала: -- О, доброе утро.
    -- Хорошо ли ты спала сегодня, Марианна?
    Но им было известно, что она не спала совсем. Мама передала стакан воды Марианне, чтобы она выпила, но все боялись, что вода испарится в ее руке. Со своего председа-тельского места за столом бабушка вглядывалась в воспа-ленные глаза Марианны.
    -- Ты больна, но это не инфекция, -- сказала она. -- Ни в какой микроскоп никто не обнаружит никаких микробов у тебя.
    -- Что? -- отозвалась Марианна.
    -- Любовь -- крестная мать глупости, -- беспристрастно заявил отец.
    -- Она еще придет в себя, -- сказала мама. -- Девушки, когда они влюблены, только кажутся глупыми, потому что они ничего в это время не слышат.
    -- Нарушаются окружные каналы в среднем ухе, -- ска-зал отец. -- От этого многие девушки падают в объятия парней. Уж я-то знаю. Меня однажды чуть не до смерти придавила одна такая падающая женщина, и позвольте мне сказать...
    -- Помолчи, -- нахмурилась мама, глядя на Марианну.
    -- Да она не слышит, о чем мы тут говорим, она сейчас в столбняке.
    -- Сегодня утром он заедет за ней и заберет с собой, -- прошептала мать отцу, будто Марианны и не было вовсе в комнате. -- Они собираются покататься на его развалюхе.
    Отец вытер салфеткой рот.
    -- А наша дочь была такой же, мама? -- поинтересовался он. -- Она вышла замуж и уехала так давно, что я все забыл уже. Но насколько помню, она не была такой дурой. Никогда не узнаешь, как это девчонка в какой-то миг стано-вится вдруг рысью. На этом мужчина и попадается. Он говорит себе: "О, какая прелестная глупышка, она любит меня, женюсь-ка я на ней". И он женится на ней, но однажды утром просыпается и -- куда девалась ее мечтательность, а умишко вернулось к ней, голенькое, и уже развесило свое нижнее белье по всему дому. Мужчина то и дело попадает в их тенета. Он начинает чувствовать себя будто на неболь-шом, пустынном острове, один в своей небольшой комнате, в центре Вселенной, где медовые соты неожиданно превра-тились в медвежью западню, где вместо бывшей бабочки поселилась оса. У него мгновенно появляется хобби -- кол-лекционирование марок, встречи с друзьями или...
    -- Ты все говоришь и говоришь, -- закричала на него мать. -- Марианна, расскажи нам об этом молодом чело-веке. Как его зовут, например? Это был Исак Ван Пелт?
    -- Что? О... да, Исак.
    Марианна всю ночь ворочалась с боку на бок в своей постели, то хватаясь за томик стихов и прочитывая безум-ные строки, то лежа пластом на спине, то переворачиваясь на живот и любуясь дремлющим в лунном свете ланд-шафтом. Всю ночь аромат жасмина наполнял комнату, и необычная для ранней весны жара (термометр показывал пятьдесят пять градусов по Фаренгейту) не давала ей уснуть. Если бы кто-нибудь заглянул к ней сквозь замочную сква-жину, то решил бы, что она похожа на умирающего мо-тылька.
    В то утро перед зеркалом она кое-как пригладила волосы и спустилась к завтраку, не забыв, как ни странно, надеть на себя платье.
    Бабушка в течение всего завтрака тихо посмеивалась про себя. В конце концов она сказала:
    -- Дитя мое, ты должна поесть, слышишь?
    Марианна побаловалась с тостом и отложила в сторону половину его. Именно в это время на улице раздался длин-ный гудок клаксона. Это был Исак! На его развалюхе!
    -- Ура! -- закричала Марианна и быстро устремилась наверх.
    Юного Исака Ван Пелта ввели в дом и представили всем присутствовавшим.
    Когда Марианна наконец уехала, отец сел и вытер лоб.
    -- Не знаю... Но по мне, это уж чересчур.
    -- Так ты же первый предложил ей начать выезжать, -- сказала мать.
    -- И очень сожалею, что предложил это, -- ответил он. -- Но она гостит у нас уже шесть месяцев и еще шесть месяцев пробудет у нас. Я думал, что если ей встретится приличный молодой человек...
    -- Они поженятся, -- тихо прошелестел голос бабушки, -- и Марианна тут же съедет от нас -- так что ли?
    -- Ну... -- сказал отец.
    -- Ну, -- сказала бабушка.
    -- Но ведь теперь стало хуже, чем было прежде, -- сказал отец. -- Она порхает вокруг, распевая без конца с закры-тыми глазами, проигрывая эти адские любовные пластинки и разговаривая сама с собой. Кому по силам выдержать такое! К тому же она без конца смеется. Мало ли восемна-дцатилетних девиц попадались в дурацкие сети?
    -- Он мне кажется вполне приличным молодым челове-ком, -- сказала мать.
    -- Да, нам остается только постоянно молить Бога об этом, -- сказал отец, выпивая небольшой бокал вина. -- За ранние браки!
    На следующее утро, первой заслышав гудок рожка авто-мобиля, Марианна, подобно метеору, выскочила из дома. У молодого человека не осталось времени даже на то, чтобы дойти до двери дома. Только бабушка из окна гостиной видела, как они вместе укатили вдаль.
    -- Она чуть не сбила меня с ног, -- пожаловался отец, приглаживая усы. -- А этот что? Болван неотесанный? Ладно.
    В тот же день, вернувшись домой, Марианна прямо про-следовала к своим граммофонным пластинкам. Шипение патефонной иглы наполнило дом. Она поставила "Древнюю черную магию" двадцать один раз и, плавая по комнате с закрытыми глазами, подпевала: "Ля-ля-ля".
    -- Я боюсь войти в свою собственную гостиную, -- за-явил отец. -- Я ушел с работы ради того, чтобы наслаж-даться сигарами и жизнью, а вовсе не для того, чтобы в моей гостиной, под моей люстрой, вокруг меня жужжала эта вертихвостка-родственница.
    -- Тише, -- сказала мать.
    -- В моей жизни наступил кризис, -- заявил отец. -- В конце концов, она всего лишь гостья...
    -- Ты знаешь ведь, как чувствуют себя гостящие девицы. Уехав из дома, они считают, что оказались в Париже, во Франции. Она покинет нас в октябре. И это не так уж плохо.
    -- А ну, посмотрим, -- медленно принялся считать отец. -- Как раз к тому времени, примерно через сто тридцать дней, меня похоронят на кладбище Грин Лоун. -- Он встал, бро-сил свою газету на пол. -- Ей-Богу, я сейчас же поговорю с ней.
    Он подошел и встал в дверях в гостиную, вперив взгляд в вальсирующую Марианну. "Ля", -- подпевала она звуча-щей мелодии.
    Откашлявшись, он вошел в комнату.
    -- Марианна, -- сказал он.
    -- "Эта древняя черная магия..." -- напевала Мариан-на. -- Да?
    Он смотрел, как извиваются в воздухе ее руки. Танцуя, она вдруг бросила на него горящий взгляд.
    -- Мне надо поговорить с тобой. Он подтянул галстук на шее.
    -- Да-ди-дум-дум-да-ди-дум-дум-дум, -- напевала она.
    -- Ты слышишь меня? -- вскричал он.
    -- Он такой симпатичный, -- сказала она.
    -- Вероятно.
    -- Знаете, он кланяется и открывает передо мной двери, как настоящий дворецкий, и играет на трубе, как Гарри Джеймс, и сегодня утром он принес мне маргаритки.
    -- Не сомневаюсь.
    -- У него такие голубые глаза! -- и она возвела очи к потолку.
    Ничего достойного внимания он не смог узреть на по-толке.
    Продолжая танцевать, она не спускала глаз с потолка, он подошел, встал рядом с ней и тоже стал глядеть на потолок, но на нем не было ни пятен от дождя, ни трещины, и он вздохнул:
    -- Марианна.
    -- И мы ели омаров в кафе на реке.
    -- Омаров... Понятно, но все-таки нам не хотелось бы, чтобы ты ослабла, свалилась. Завтра, хотя бы на один день, ты останешься дома и поможешь своей тете Мэт вырезать салфетки...
    -- Да, сэр.
    И, распустив крылышки, она закружилась по комнате.
    -- Ты слышала, что я тебе сказал? -- спросил он.
    -- Да, -- прошептала она. -- Да. -- Глаза у нее были за-крыты. -- О да, да, да. -- Юбка взметнулась вокруг ее ног. -- Дядя... -- сказала она, склонив голову, покачиваясь.
    -- Так ты поможешь своей тете с салфетками? -- вскри-чал он.
    -- Ее салфетками... -- пробормотала она.
    -- Ну вот! -- сказал он, усаживаясь на кухне с газетой в руках. -- Вот я и поговорил с нею!
    Но на следующее утро он, едва поднявшись с постели, услышал рык глушителя гоночного автомобиля и шаги сбе-гавшей по лестнице Марианны; на несколько секунд она задержалась в столовой, чтобы перехватить что-то вместо завтрака, затем остановилась перед зеркалом в ванной только для того, чтобы убедиться, что не бледна, и тут же внизу хлопнула входная дверь, послышался грохот удаляющейся машины и голоса громко распевающей парочки.
    Отец схватился обеими руками за голову.
    -- Салфетки!.. -- простонал он.
    -- Что? -- спросила мать.
    -- Сальери, -- сказал отец. -- Сегодня утром мы посе-тим Сальери.
    -- Но Сальери открываются лишь после десяти.
    -- Я подожду, -- решительно заявил отец, закрыв глаза.
    В течение той ночи и еще семи безумных ночей качели у веранды, мерно поскрипывая, напевали: "назад-вперед, назад-вперед". Отец, притаившийся в гостиной, явно ис-пытывал необыкновенное облегчение, когда потягивал свою десятицентовую сигару и черри, хотя свет от сигары осве-щал скорее трагическую маску, нежели лицо. Скрипнули качели. Он замер в ожидании следующего раза. До него доносились мягкие, как крылья бабочки, звуки, легкий смех и что-то очень нежное для маленьких девичьих ушек.
    -- Моя веранда, -- шептал отец. -- Мои качели, -- жа-лобно обращался он к своей сигаре, глядя на нее. -- Мой дом. -- И он снова прислушивался в ожидании того, что опять раздастся скрип. -- О Боже! -- заключал он.
    Он направился к своему рабочему столу и появился на веранде с масленкой в руках.
    -- Нет-нет, не вставайте. Не беспокойтесь. Я смажу вот здесь и тут.
    И он смазал машинным маслом соединения в качелях. Было темно, и он не мог разглядеть Марианну, он ощущал только ее аромат. От запаха ее духов он чуть не свалился в розовый куст. Не видел он и ее дружка.
    -- Спокойной ночи, -- пожелал он.
    Он вернулся в дом, сел и уже больше не слышал скрипа качелей. Теперь до его слуха доносилось лишь легкое, как порхание мотылька, биение сердца Марианны.
    -- Он, должно быть, очень славный, -- предположила, стоя в проеме кухонной двери, мама, вытиравшая обеден-ную посуду.
    -- Надеюсь, -- буркнул отец. -- Только благодаря этому я позволяю им каждую ночь качаться у нас на качелях!
    -- Уже столько дней они вместе, -- заметила мама. -- Если бы у этого молодого человека не было серьезных намерений, юная девушка не встречалась бы с ним так часто.
    -- Может, он сегодня вечером сделает ей предложение! -- радостно предположил отец.
    -- Едва ли так скоро. Да и она еще слишком молода.
    -- Однако, -- раздумывал он вслух, -- все может случить-ся... Нет, это должно, черт его подери, случиться!
    Бабушка хихикнула, тихо сидя в своем кресле в углу комнаты. По звучанию это похоже было на то, как если бы кто-то перевернул страницу в очень древней книге.
    -- Что тут смешного? -- спросил отец.
    -- Подожди и увидишь, -- ответила бабушка. -- Завтра. Отец уставился на нее, но она не произнесла больше ни слова.
    -- Так, так, -- сказал за завтраком отец, внимательно, отечески разглядывая яйца. -- Да, черт возьми, вчера вечером на веранде шепоту было еще больше. Как его зовут? Исак? Ну что ж, если я хоть немного смыслю в людях, по-моему, он вчера вечером сделал Марианне предложение -- я даже уверен в этом!
    -- Это было бы прекрасно, -- вздохнула мама. -- Свадьба весной! Но так скоропалительно...
    -- Однако, -- напыщенно заявил отец, -- Марианна из тех девушек, которые выходят замуж молодыми и быстро. Не станем же мы мешать ей, а?
    -- На этот раз ты, пожалуй, прав, -- согласилась мать. -- Свадьба будет на славу. Будут весенние цветы, а Марианна в свадебном наряде, который я присмотрела у Хейдекеров на прошлой неделе, будет прекрасна.
    И они в нетерпении стали глядеть на лестницу, ожидая появления Марианны.
    -- Простите, -- проскрипела со своего места бабушка, разглядывая лежавший перед нею тост, -- но я на вашем месте не торопилась бы таким образом избавиться от Мари-анны.
    -- Это почему же?
    -- Потому.
    -- Почему -- потому?
    -- Я не люблю разрушать ваши планы, -- прошелестела, посмеиваясь и покачивая своей крошечной головкой, ба-бушка. -- Пока вы, драгоценные мои, беспокоились о том, как бы выдать Марианну замуж, я следила за ней. Вот уже семь дней я наблюдала, как ежедневно этот молодой человек подъезжал на своей машине и гудел в клаксон. Он скорее всего артист, или артист, умеющий мгновенно менять свою внешность, или что-то в этом роде.
    -- Что? -- воскликнул отец.
    -- Вот именно, -- сказала бабушка. -- Потому что сна-чала он был юным блондином, а на следующий день -- высоким брюнетом, во вторник это был парень с кашта-новыми усами, а в среду -- рыжий красавчик, в пятницу он стал ниже ростом и вместо "форда" остановился под окном в "шевролете".
    Мать и отец сидели какое-то время, будто кто-то ударил их молотком по левому уху. В конце концов отец, весь вспыхнув, закричал:
    -- Ты соображаешь, что говоришь? Ты говоришь, что все эти парни и ты...
    -- Ты всегда прятался, -- обрезала его бабушка. -- Чтобы никому не помешать. Стоило тебе выйти в открытую, и ты увидел бы то же, что видела я. Я помалкивала. Она остынет. Это ее время, время жить. У каждой женщины наступает такая пора. Это тяжело, но пережить можно. Каждый новый мужчина ежедневно творит чудеса в девичьей душе.
    -- Ты, ты, ты, ты! -- и отец едва не задохнулся, с вы-пученными глазами, хватаясь за горло, которому узок стал воротничок. Он в изнеможении откинулся на спинку стула. Мать сидела оглушенная.
    -- Доброе утро всем!
    Марианна сбежала по ступенькам вниз. Отец воззрился на нее.
    -- Это все ты, ты, ты! -- продолжал он обвинять во всем бабушку.
    "Сейчас я с криками выбегу на улицу, -- думал отец, -- и разобью стекло на сигнале пожарной тревоги, и нажму на кнопку, и вызову пожарные машины с брандспойтами. А может, разразится поздняя снежная буря, и я выставлю на улицу, на мороз Марианну..."
    Он не предпринял ничего. Поскольку в комнате для такого времени года было слишком жарко, все вышли на прохладную веранду, а Марианна, уставившись на стакан с апельсиновым соком, осталась одна за столом.
Top.Mail.Ru