Скачать fb2
Атлантида

Атлантида

Аннотация

    Существовала ли легендарная Атлантида? Со времен Платона над этим вопросом немало ломали голову. Тысячелетиями домыслы о ее трагической гибели наслаивались один на другой, отчего история таинственной страны становилась все менее правдоподобной. Об Атлантиде написаны тысячи томов, хотя большинство ученых, и сегодня считает гипотезу о ее существовании несостоятельной.
    Книга польского астронома Л. Зайдлера, живо и увлекательно обобщающая наиболее современные, порой даже противоречивые материалы об Атлантиде, ценна именно тем, что позволяет читателю «самому выбрать ту теорию, которая покажется ему наиболее верной, или же отбросить все, сделав вывод, что Атлантиды вообще не существовало».


Л. Зайдлер. Атлантида

От редактора

    В течение двух тысячелетий продолжается спор вокруг легендарной Атлантиды. Одни считают проблему Атлантиды не заслуживающим внимания вымыслом, другие – решением загадки, раскрывающей истоки культуры человечества. Особенно возрос интерес к ней в последние десятилетия, когда развитие науки потребовало пересмотреть и переосмыслить положения, казавшиеся до недавнего времени твердо установленными и незыблемыми. Пожалуй, именно поэтому рано сдавать проблему Атлантиды в архив человеческих заблуждений.
    Если еще в начале нашего века Атлантидой монопольно «владели» литературоведы, лингвисты, историки, реже – археологи и этнографы, которые почти единодушно придерживались мнения, что ее никогда и не было, то сейчас этой проблемой занимаются и представители точных наук – астрономы, геологи, океанологи. Создалось научное направление, связанное с изучением Атлантиды,– атлантология.
    Настоящая книга принадлежит перу атлантолога д-ра Людвика Зайдлера, астронома по специальности. Сам автор отмечает, что ее не следует рассматривать как специальный научный трактат в пользу былой реальности Атлантиды. Он ставит перед собой иные цели – познакомить читателя с состоянием проблемы.
    Увлекательны и легко читаются главы, посвященные мифам и преданиям, связанным с многовековой загадкой легендарной земли. Не менее интересны анализ и сопоставление упоминаний о ней древнейших географов, а также выводы, сделанные на основании параллельного изучения культур различных народов. Особое внимание автора, очевидно вследствие того, что это находится в сфере его научных интересов, уделяется космическим гипотезам гибели Атлантиды, так как наиболее подробно рассматривается именно этот аспект проблемы. Однако Л. Зайдлер категорически не утверждает, что гибель Атлантиды тесно связана с грандиозной катастрофой космического происхождения, наоборот, он показывает и другие точки зрения, приводит и противоположные гипотезы, предоставляя делать выводы самому читателю. Таким подходом к проблеме и достаточной новизной материала книга д-ра Зайдлера выгодно отличается от трудов многих других атлантологов.
    Следует отметить, что особое место в книге занимает вопрос о дате гибели загадочного материка. Автор вносит здесь и свою лепту в атлантологию – он применил анализ египетских часов для установления взаимосвязи между изменением климата 12 тысяч лет назад и катастрофой Атлантиды и обосновал гипотезу о столкновении кометы Галлея с Землей.
    Проблема Атлантиды многогранна и сложна. Ее решение требует не только серьезного изучения вопроса, но и глубоких знаний, порой в самых различных областях науки. Не так легко, как это может показаться на первый взгляд, отыскать и изучить первоисточники, подлинные документы, достоверные переводы, поэтому не удивительно, что и настоящая книга при подобной широте охвата проблемы не лишена отдельных погрешностей. Например, говоря о египетских пирамидах, Л. Зайдлер слишком много внимания уделяет так называемой «мистике чисел» – явно несостоятельной гипотезе о том, что древним египтянам были известны параметры земного шара с точностью, не уступающей данным современной науки. Не соответствует действительности рассказ о внезапной гибели мамонтов, якобы подтверждающей внезапную смену климата, происшедшую 12 тыс. лет назад. При подготовке русского издания редактор счел необходимым исправить вкравшиеся в текст неточности и случайные ошибки. Книга печатается с некоторыми сокращениями, не влияющими на ее содержание и направленность.
    Независимо от того, поверит ли читатель в реальность былого существования Атлантиды или нет, он найдет в книге Л. Зайдлера много интересного, а может быть, если его увлечет эта захватывающая загадка тысячелетий, опираясь на достижения современной науки, внесет свой вклад в ее решение.
    Н. Жиров

Введение

    ...раскрытие тайны пирамид, сфинкса и других древних строений...
    ...открытие и расшифровка знаков в древних книгах и рукописях...
    ...погибшие континенты, как Атлантида и My...
Из перечня 78 тем, к которым, по мнению международной конференции 1955 г., следует относиться с величайшей осторожностью.
Проф. д-р Я. А. Якубовский, «Wiedza i Zycie», № 7, июль 1956 г.
    Автор старался передать как можно точнее все, что было написано об Атлантиде, как в древних книгах и рукописях, так и в новейших работах. Около 95% материала заимствовано из литературных источников. Остальное – скромный вклад автора. В частности, это использование анализа египетских часов для определения взаимосвязи между переменой климата, происшедшей двенадцать тысяч лет назад, и. катастрофой Атлантиды; доказательство возможности столкновения кометы Галлея с Землей в древнейшие времена, а также интерпретация археологических находок в пещере Шанидар в Иране. Особой гордостью автора является первое исследование, которое, как можно судить по литературе, до сих пор другими атлантологами не проводилось.
    Автор не ограничился цитированием материалов из трудов по атлантологии, а постарался тщательно их переработать и насколько возможно произвести необходимые расчеты или проверить сведения по источникам.
    В ряде мест, особенно в последней части книги, рассмотрены причины гибели Атлантиды. Даже не очень внимательному читателю видны противоречия в содержании отдельных глав. Так, в одном случае утверждается, что причиной катастрофы является комета, астероид или обычный (хотя и необычных размеров) метеорит, в другом – ответственность за нее возлагается на Луну, в третьем – оказывается, что катастрофу вызвало землетрясение или же просто действия злой богини. Автор также заметил эти противоречия, но лишь тогда, когда закончил всю книгу, что и считает своим долгом объяснить читателю.
    Дело в том, что, когда писались отдельные главы, автор так старательно собирал и изучал все аргументы в пользу всех рассматриваемых теорий, что в конце концов поверил по очереди в правильность каждой из них. Поэтому он и описал все с одинаковой убедительностью. Ведь если человек во что-то верит и имеет способности (автор в силу врожденной скромности употребил это слово лишь после долгого раздумья) излагать свои мысли на бумаге, то каждое предположение приобретает убедительность. Вот так и получилось, что автор как бы одновременно поддерживает и тех, кто пытается доказать, что Атлантида существовала, и тех, кто придерживается совершенно противоположного мнения.
    Читателю не остается ничего другого, как самому выбрать ту теорию, которая покажется ему наиболее верной, или же отбросить все, сделав вывод, что Атлантиды вообще не существовало.
    Таким образом, прочитав книгу, вы окажетесь в том же положении, что и до начала ее чтения. Если бы автор не был столь скромен (о чем он уже упоминал выше), то мог сказать, что именно в этом и заключается основная ценность его труда. Проблема представлена в нем в правильном современном свете: ведь никто в действительности не знает, существовала ли Атлантида. Никому до сих пор не удалось привести достаточно убедительных аргументов ни «за», ни «против».
    Спор из-за Атлантиды продолжается уже более двух тысячелетий. Начал его еще Платон, приведя в своих диалогах «Тимэе» и «Критии» описание большого острова в Атлантическом океане, жители которого в десятом тысячелетии до нашей эры якобы совершили нападение на Европу и Северную Африку. И только эллины не покорились завоевателям, а встали во главе объединенных войск, среди которых, в частности, были и египтяне. Они одержали блестящую победу над захватчиками, прославившись по всему тогдашнему свету. Воспоминания об этом событии были увековечены в египетских священных свитках, которые во времена Платона как будто были еще в сохранности. Однако вскоре произошла ужасная катастрофа, в которой погибли и победители, и побежденные.
    Вначале предметом спора была лишь достоверность самого рассказа Платона. Еще не так давно он был в своем роде семейным – спором среди филологов. И только два последних столетия принесли ряд новых фактов и предположений, благодаря чему легенда приобрела черты вероятности, а в споре, кроме филологов, приняли участие представители почти всех областей науки: историки и археологи, географы и геологи, антропологи и этнографы, ботаники и зоологи, океанографы и астрономы, не говоря уже о богословах и оккультистах, а также целом ряде энтузиастов-любителей. Причем все они выступают как на стороне тех, кто верит в существование Атлантиды, так и на стороне их противников.
    За две тысячи лет, в течение которых продолжается этот спор, атлантологическая литература накопила 25 000 томов, причем некоторые из них насчитывают более 500 страниц! Отто Мук, автор одного из недавно опубликованных трудов, пришел к интересным выводам. Считая, что объем одной книги составляет в среднем 100 страниц, и приняв для каждой скромный тираж – 1000 экземпляров, он подсчитал, что об Атлантиде издано по меньшей мере 2 500 000 000 страниц, то есть в 100 000 000 раз больше, чем о ней написал Платон. Стоило бы еще подсчитать, сколько в этих томах пресловутой «воды». Наверное, достаточно, чтобы покрыть ею поверхность Земли таким слоем, под которым исчезли бы все материки вместе с самыми высокими горами. Не верящим, что причиной гибели Атлантиды был ниспосланный Зевсом всемирный потоп, придется поверить хотя бы тому, что катастрофа Атлантиды вызвала всемирный потоп атлантологической литературы.
    Даже библиографический справочник по этому вопросу составил бы том внушительных размеров. Такую работу выполнили Ж. Гатфоссе и К. Ру, которые привели в «Bibliographie de l'Atlantide» полный перечень атлантологической литературы вплоть до 1926 г. Известный советский атлантолог Н. Ф. Жиров приводит «только» 700 источников, которые он использовал в работе над своей книгой «Атлантида», вышедшей в 1964 г. и насчитывающей около 400 страниц. Даже наиболее преданный своему делу атлантолог не в силах прочесть всю литературу.
    Правда, от чтения этих тысяч томов мало толку, так как все их создатели поступали так же, как и автор настоящей книги, – они пользовались трудами своих предшественников.
    В работе над книгой автор старался как можно более полно представить наследие, доставшееся нам с древнейших времен, сопоставив его с результатами научных исследований последних лет. Поэтому широко цитируются материалы, представляющие основу атлантологии, – диалоги Платона и отрывки произведений древних классиков. Чтобы читатель имел определенное представление о возникновении и ходе спора об Атлантиде в период, когда еще не были известны факты, установленные позже геофизикой и астрономией, пришлось несколько осветить исторический фон и представить лиц, участвовавших в споре.
    Некоторые атлантологи, в частности уже упоминавшийся Н. Ф. Жиров, печатающийся на страницах английского журнала «Atlantis», находят отзвуки Атлантиды в рассказах Гомера и в греческих мифах о путешествии аргонавтов или Одиссея. Поскольку со времени открытия развалин Трои греческая мифология перестала быть всего лишь собранием легенд, автор считал целесообразным привести отрывки из тех мифов, в которых можно усмотреть связь с Атлантидой. Но атлантологи видят живых людей не только в образах героев и богов Греции или Египта. Обширный, хотя и не исчерпывающий, свод легенд чуть ли не всего мира позволяет читателю судить о том, правы ли те, кто видит в этих рассказах следы Атлантиды. Кажется, ни в одной работе, посвященной Атлантиде, не был указан полный перечень соответствующих преданий Старого и Нового Света, поэтому автору пришлось самому подобрать фрагменты из множества источников. При этом большую помощь оказал сборник неклассических мифов Эджертона Сайкса («Dictionary of non-classical mythology», 1952). Название этой книги подсказало автору идею разделить приведенные рассказы на «классические» и «неклассические». Однако в данном случае пришлось отказаться от принципа проверки информации по источникам, ограничившись Переводом обнаруженных текстов. Говорят, что перевод, как женщина, бывает или красивым, или верным. В данном случае может оказаться, что он не будет ни красивым, ни верным. Это, разумеется, не относится к греческим мифам, поскольку мы располагаем целым рядом изданий, если и не верных, то по крайней мере красивых.
    Атлантида упоминается в них как «остров в Атлантическом океане», что соответствует рассказу Платона. Теории, согласно которым Атлантида располагалась на существующих и доныне островах или материках как в Западном, так и в Восточном полушарии, упоминаются лишь в связи с соответствующими обстоятельствами.
    Совершенно обойдены теории оккультистов и теософов во главе с Еленой Блаватской и У. Скотт-Эллиотом. Они, правда, очень интересны, но основываются на антинаучных методах исследований и поэтому не укладываются в рамки научно-популярной книги.
    Как мы видим, здесь изложен не весь атлантологический материал.
    Кроме атлантологов, существуют также атлантоманы. Если к первым мы причисляем тех, кто вносит в эту проблему что-то новое, то вторые в основном «потребители». Аппетит у них весьма хороший, а больше всего им нравится то, что ученые сбрасывают со своего стола. Об их же отношении к ночной пище лучше всего свидетельствуют высказывания на Ванкуверском конгрессе (1933 г.): «Мы никогда не откажемся от идеи Атлантиды только для того, чтобы доставить этим удовольствие геологам и ботаникам», или: «Атлантида завоевала в литературе слишком почетное положение, чтобы его могли поколебать нудные научные аргументы». Впрочем, атлантоманы очень гостеприимны и самым лучшим куском угощают других.
    В 1929 г. в Сорбонне состоялась конференция Общества атлантологических исследований (Société d'Études Atlantéennes), основанного группой серьезных ученых. В частности, там сообщалось об открытиях на Корсике. Докладчик высказал предположение, что Атлантида никогда не существовала в виде острова в океане и что Атлантидой Платона следует считать Корсику. Группа атлантоманов, находившаяся в зале среди гостей, выступила с резким протестом против взглядов докладчика, и в пылу дискуссии – как сообщает секретарь Общества Роже Девинь в отчете об этом «историческом» заседании – был использован самый сильный аргумент: брошена в сторону трибуны бомба со слезоточивым газом.
    Часто во введениях к книгам пишут, что они должны заполнить пробел в литературе по данному вопросу. В нашем случае ввиду потопа атлантологической литературы о каком-либо пробеле не может быть и речи. Цель этой книги – познакомить читателя с современными взглядами, основывающимися на научных исследованиях. Автор старался не отдавать предпочтения тем или иным воззрениям, чтобы читатель не смог определить, является ли он сторонником или противником гипотезы о существовании Атлантиды.

Часть I. Атлантида в мифах

Глава 1. Атлантида в трудах Платона

Геродот, История, VII, 152
    Предполагают, что Платон родился в Афинах в 427 г. и умер там же в 347 г. до н. э. Происходил он из известной греческой семьи. Его отец Аристон и мать Периктиона принадлежали к роду последнего афинского царя Кодра. Таким образом, Платон состоял в родстве с Солоном, «мудрейшим из семи мудрых», и с Критием (они упоминаются здесь потому, что оба выступают в интересующих нас трудах Платона и как бы связаны с рассказом об Атлантиде).
    Время, в которое жил Платон, – это период борьбы за гегемонию и заката независимости разрозненных греческих городов-государств. Пелопоннесская война началась за четыре года до рождения Платона и закончилась взятием Афин войском Спарты в 404 г. до н. э. Был уничтожен демократический строй и создан «совет тридцати», в состав которого вошли представители олигархии. Во главе этого совета в качестве главного из «тридцати тиранов» встал родственник и друг Платона – Критий. Осужденный прежде за политическую деятельность, он теперь получил возможность отомстить. Представители демократов были вынуждены покинуть Афины.
    Однако Критий недолго наслаждался властью. В 403 г. до н. э. он погиб при Мунихии в бою с демократами, которыми руководил Фрасибул. Демократия была восстановлена и, как всегда бывает во время переворотов, не обошлось без жертв.
    В их числе оказался учитель Платона и Крития – величайший греческий философ той эпохи Сократ. Формально его приговорили к смерти за «разложение молодежи», а на самом деле за связи с политическими противниками афинской демократии. Кроме Платона и Крития, к ученикам Сократа принадлежал Алкивиад, который во время Пелопоннесской войны, в 415 г. до н.э., перешел на сторону Спарты и способствовал поражению афинского флота под Сиракузами в Сицилии, а также сиракузец Гермократ, предводитель сиракузских войск в борьбе против афинян. Гермократ также является одним из действующих лиц в рассматриваемых произведениях Платона.
    Будучи одним из крупнейших мыслителей древнего мира, Платон, несомненно, хорошо понимал, какие перемены происходят на его родине, и в своих трудах, отражающих его политические взгляды, неоднократно указывал, каким образом можно вернуть Греции ее былое величие. Вместе с тем следует полагать, что сам он не принимал участия в политической борьбе. Однако после поражения Крития, главного из «тридцати тиранов», он не чувствовал себя в безопасности и решил на всякий случай покинуть родной город. Двенадцать лет он не был в Афинах. В то время он много путешествовал. Посетил государства, расположенные по берегам Средиземного моря, в частности Египет и Сиракузы. В Египте он познакомился с самой древней и, по его мнению, самой лучшей формой правления, которую пытался впоследствии ввести на Сицилии. В Египте учились многие греческие мыслители, в том числе предок Платона по материнской линии, уже упоминавшийся Солон, которому египетские жрецы – по рассказам Платона – показали письменные документы, относящиеся к далекому прошлому Греции, Египта и Атлантиды.
    Рассказ Платона об Атлантиде был написан спустя почти 50 лет после посещения Египта. Мы не знаем, ознакомился ли сам Платон во время пребывания в Египте со связанными с Атлантидой документами, которые якобы были показаны Солону. Во всяком случае, в трудах Платона отсутствует какое-либо упоминание об этом, что делает достоверность рассказа наиболее уязвимой. Из диалогов «Тимэй» и «Критий» вытекает, что Платон знал тайну гибели Атлантиды еще задолго до своего путешествия в Египет.

    Платон (около 427—347 гг. до н. э.).
    В 387 г. до н. э., уже в возрасте сорока лет, Платон возвратился в Афины и купил участок земли в платановой роще, называвшейся Академией в честь греческого героя Академа. Здесь он основал свою знаменитую философскую школу, которую также стали называть Академией. К этому времени Платон уже был автором ряда литературных произведений. Еще в ранней юности он увлекался поэзией, но творения свои уничтожил. Поступив в школу Сократа (408 г. до н. э.), он становится его горячим поклонником, а позже продолжателем дела своего учителя.
    В трудах Платона изображается идеальное государств во, в котором все общество разделено на группы – правящую (философов), военную и ремесленников, земледельцев и т. д. Когда в 368 г. до н. э. умер тиран Сиракуз Дионисий Старший, Платон некоторое время надеялся, что его мечта о создании такого государства может воплотиться в жизнь. Он уехал в Сиракузы, где был встречен очень сердечно, однако дела обернулись не так, как ему хотелось, и философ вернулся в Афины. Тогда-то он, по-видимому, и пришел к выводу, что его план неосуществим без соответствующей подготовки общества.
    Платон целиком отдается работе в Академии. Увеличивается число его литературных трудов. Вероятно, возвратившись из Сиракуз, философ приступает к работе над «Тимэем» и «Критием», где он еще раз рисует картину вымышленного строя, на этот раз в форме своего рода исторического исследования: он сообщает, что такой строй существовал в Афинах в период величайшего расцвета его родины, тысячи лет назад. Этот строй способствовал достижению изобилия, справедливости и благодаря ему Афины одержали победу в борьбе с таким могущественным противником, как Атлантида.
    Вскоре после окончания этого труда, на восьмидесятом году жизни, Платон скончался, по рассказам, в день своего рождения.
    Как древние, так и современные комментаторы зачастую не придавали значения описанию Атлантиды, считая его всего лишь фоном основной темы, которую столь горячо защищал Платон. Они сравнивали эти диалоги с «Утопией» Томаса Мора.
    В то же время есть исследователи, которые верят Платону, приписывают ему не создание тенденциозной картины фиктивной Атлантиды, а лишь литературную обработку описаний, заимствованных из других источников. Ходили даже слухи, что Платон якобы купил произведения Тимэя, уплатив за это сто мин, или же каким-то образом получил труды Филолая Кротонского, из которых и почерпнул сведения, по крайней мере в области астрономии.
    Даже в том случае, если бы Платон, ничего не добавив, точно передал все известное ему об Атлантиде, его рассказ мог быть вымыслом. Конечно, вымыслом не Платона и даже не Солона. Комментаторы указывают, что египетские жрецы, передавая Солону рассказ о героической борьбе афинян с Атлантидой, тем самым пытались применить ловкий политический маневр, чтобы сделать греков своими союзниками против Персии, так как во время пребывания Солона в Египте, около 570 г. до н. э., в царствование Амазиса II, над страной фараонов нависла опасность нападения со стороны нового крепнущего персидского государства, что, кстати говоря, и произошло лет пятьдесят спустя.
    Солон (около 640—559 гг. до н. э.) – это человек, которого греки чтили на протяжении многих столетий. Он принадлежал к старинному роду, происходившему от царя Кодра. Благодаря незаурядным чертам характера и большим способностям он пользовался всеобщей любовью афинян и достиг звания первого архонта. Придя к власти, Солон ввел новые законы, за что получил титул «законодателя афинской республики». Когда позднее он посетил Египет, его принимали как посла выдающегося государства. Жрецы из Саиса не без основания могли полагать, что Солон, возвратившись в Афины, рассказом об Атлантиде сможет склонить своих сограждан благожелательно отнестись к более тесному содружеству с Египтом.
    Вероятно, ни египтяне, ни сам Солон не предполагали, что обстановка в стране не позволит ему вернуться к активной политической жизни. В отсутствие мудреца власть в Афинах захватил «тиран» Писистрат, и почти восьмидесятилетний Солон в политической жизни уже никакой роли не играл. Вопреки расчетам египетских жрецов, он сохранил рассказ о былом величии Афин в глубокой тайне, считая, что его обнародование не могло принести в тот момент какой-либо пользы. Солон ознакомил с ним только своих близких.
    К другой группе комментаторов относятся те, кто считает рассказ Платона (или, вернее, Солона, а точнее всего – жрецов из Саиса) целиком достоверным. Правы ли они? Спор на эту тему ведется уже третье тысячелетие, и было бы преждевременным предрешать, его в данном месте настоящей книги. Отметим лишь, что в последнее время все больше фактов говорит о том, что правы, по-видимому, именно они.
    Что же мы узнаем об Атлантиде из «Тимэя» и «Крития»?
    Приведем этот рассказ в сокращенном виде, сохранив точный перевод текста там, где это необходимо, и руководствуясь принципом Геродота: «Я обязан передавать то, что говорят, но верить этому не обязан».
    Оба произведения Платона представляют собой диалоги. Это его излюбленная форма, созданная Сократом. По содержанию это литературно обработанные записи бесед, состоявшихся, как он сообщает, в доме Сократа в Афинах. Их стиль и язык оставляют желать лучшего – рассказы достаточно скучны.
    Происходили ли встречи на самом деле или, же это литературный вымысел, необходимый для того, чтобы придать рассказам форму диалога? Ответить на этот вопрос не просто. Легче выяснить, когда состоялось это собрание, о котором не известно даже, было ли оно на самом деле...
    И хотя эта дата не имеет особого значения, на ее установление были затрачены огромные усилия, как, впрочем, и на определение других обстоятельств, сопутствовавших возникновению труда Платона. Можно без преувеличения сказать, что взвешивалось буквально каждое слово диалогов. И, как часто бывает в таких случаях, результаты зависели от того, кто взвешивает: одни называют 421 г. до н. э. (Беллами в «The Atlantis myth»), другие – 406 г. до н. э. (Мук в «Atlantis, die Welt vor der Sintflut»). В первом случае Платону было бы в тот момент шесть лет, во втором – около двадцати одного года. Расчеты основывались на известных историкам сведениях из биографий героев диалога Крития, Тимэя, Гермократа и Сократа.
    Несколько легче определить время года, когда состоялась эта встреча друзей, и даже ее место. На основании фразы из текста «Тимэя» можно считать, что она произошла летом, в июне или августе: «Но из всех величайшее было одно, припоминанием которого можем мы теперь приятно выразить тебе нашу благодарность и вместе с тем при настоящем празднестве достойно и истинно, не хуже, чем гимнами, восхвалить самое богиню»1. «Тебе нашу благодарность» – это значит Сократу, за гостеприимство. По поводу богини имеются два варианта, на основании которых мы получаем две различные даты.
    Первая – это праздник Панафиней с 24 по 29 число месяца гекатомбайона (июль – август по нашему календарю). Различались малые и большие Панафиней. Малые праздновались ежегодно, а большие раз в четыре года, в третьем году каждой олимпиады. Малые Панафиней установил, по преданию, мифический афинский царь Эрихфей, а большие праздновались со времен Солона2. Программа этого праздника предусматривала различные состязания – так называемые агоны, во время которых читались поэтические произведения, проводились театральные представления и спортивные игры. Тематика подбиралась таким образом, чтобы мысли слушателей были обращены к богине Афине. Прочитанный Критием рассказ о героических подвигах афинян в древнейшие времена вполне мог быть своего рода гимном, восхваляющим именно эту богиню – покровительницу Афин.
    Иногда комментаторы обращают внимание на то, что Гермократ за участие в Пелопоннесской войне на стороне Спарты был изгнан из Афин. Даже во время торжества он не решился бы появиться в этом городе. Предполагают, что встреча могла произойти в Пирее, вблизи Афин. 19 числа месяца фаргелиона (май – июнь) здесь проводились празднества в честь фракийской богини Бендиды3, которую греки отождествляли с Артемидой.
    Праздник, именуемый Бендидеи, был не менее торжественным, чем Панафинеи. Возможно, что именно в честь этой богини Критий и прочитал свой великолепный «совершенно достоверный» рассказ.
    Таким образом, мы установили, что нам точно неизвестно, происходила ли в действительности эта встреча философа с друзьями, а если происходила, то где и когда: в месяце гекатомбайоне или фаргелионе, в 406 г. до н. э., когда Платон уже третий год был учеником Сократа (он поступил в школу в возрасте девятнадцати лет), или же в 421 г. до н. э., когда он был еще ребенком. Во втором случае, если Платон даже и присутствовал на собрании, то ничего понять и запомнить не мог, а следовательно, передавая рассказ Крития, пользовался записями других, возможно Сократа, а может быть, своего родственника и друга Крития или же секретаря.
    Оба диалога Платона, особенно «Тимэй», написаны довольно тяжелым, неестественным стилем, растянуты и скучны; чтобы дочитать их до конца, требуется немало терпения. Описание Атлантиды составляет лишь часть их, к счастью, довольно удовлетворительно и интересно написанную. Попробуем привести ее здесь, правда, в таком виде, который более соответствует современным протоколам, пропуская то, что несущественно и явно носит черты многословия, столь характерного для стиля Платона в последний период его жизни.
    Заседание происходило с соблюдением и доныне принятых формальностей. Был зачитан список присутствующих. Председательствовал сам хозяин – Сократ. В качестве гостей были Критий, Тимэй и Гермократ. Встреча происходила в присутствии аудитории. Не исключено, что на собрании был и шести– или двадцатилетний Платон.
    «Один, два, три, – начал Сократ, – но четвертый-то где у нас, любезный Тимэй, четвертый из вчерашних гостей – сегодняшних хозяев?».
    «С ним случилась какая-то болезнь, Сократ. Ведь добровольно он не отстал бы от этой беседы», – ответил Тимэй.
    Затем они обсудили вкратце содержание бесед предыдущего дня – что-то вроде протокола, только устно, в форме диалога. Определили повестку дня. Тимэй, гражданин города Локре, выступает на тему о строении Вселенной. Гермократ вносит предложение, чтобы перед началом беседы Критий повторил при всех присутствующих «одно древнее предание», «что и вчера, как только пришли отсюда в гостиное помещение к Критию, где остановились, да и раньше того, на пути, мы опять рассуждали об этом».
    И Критий начал рассказ.
    «Выслушай же, Сократ, сказание, хоть и очень странное, но совершенно достоверное, как заявил некогда мудрейший, из семи мудрых Солон. Он был родственник и короткий друг прадеду нашему Дропиду, о чем и сам нередко упоминает в своих стихотворениях. Дропид сообщал нашему деду Критию (Старшему. – Автор), а старик Критий передавал опять нам, что велики и удивительны были дела нашего города, теперь от времени и гибели человеческих поколений пришедшие в забвение; но из всех величайшее было одно, припоминанием которого можем мы теперь прилично выразить тебе нашу благодарность и вместе с тем при настоящем празднестве достойно и истинно, не хуже, чем гимнами, восхвалить самое богиню...
    Сократ. Хорошо сказано. Но о каком же это древнем деле рассказывал Критий, в значении не только предания, но и подвига, некогда, по сведениям Солона, действительно совершенного этим городом?
    Критий. Я сообщу тебе древнее предание, которое слышал не от молодого человека, потому что Критию было тогда, по его словам, уже под девяносто лет, а мне – много что десять».
    Критий, видимо, говорил без записки. К выступлению подготовился ночью, после беседы, происшедшей накануне. Ему казалось, что он не сумеет как следует воспроизвести то, что «случилось так давно». Однако «сведения, приобретенные в детстве, имеют, по пословице, какую-то чудную силу». Поэтому он вспомнил рассказ Солона со всеми подробностями, так как Критий Старший «охотно наставлял меня по всем вопросам, какие то и дало я задавал ему; так что все запечатлялось во мне неизгладимо, как бы в выжженных чертах».
    Таким образом, рассказ Солона о тех «возмущениях и других бедствиях, которые застал он здесь по возвращении» из Египта, рассказ, до того времени нигде не опубликованный и на протяжении ста пятидесяти лет сохранившийся как семейная тайна, был впервые обнародован в присутствии многих людей, собравшихся у Сократа во время праздничных торжеств. Критий передал его запомнившимися ему в детстве словами Солона.
    «В Египте, на Дельте, углом которой разрезается течение Нила, есть область, называемая Саисской...» – так начинается рассказ. Главным ее городом является Саис, в котором есть храм богини Нейт. В храме имеется библиотека, а в библиотеке собраны книги – свитки папирусов. Находясь в Саисе, Солон понял, что в этих книгах можно найти немало интересного из истории Греции. Жрецы не каждому показывали свои книги и, по-видимому, вначале неохотно делились своими сведениями и с Солоном, о чем можно догадаться по той уловке, к которой ему пришлось прибегнуть.
    «Однажды, желая вызвать их на беседу о древних событиях, Солон принялся рассказывать про греческую старину: говорил о Форонее, так называемом Первом, и о Ниобе, затем, после потопа, о Девкалионе и Пирре, как они спаслись; проследил их потомство и, соображая время, старался определить, сколько минуло лет тому, о чем говорилось. Но на это один очень старый жрец сказал: „О Солон, Солон! Вы, эллины, всегда дети, и старца эллина нет“. Услышав это, Солон спросил: „Как это? Что ты хочешь сказать?“. «Все вы юны душой, – промолвил он, – потому что не имеете вы в душе ни одного старого мнения, которое опиралось бы на древнем предании, и ни одного знания, поседевшего от времени. А причиной этому вот что. Многим и различным катастрофам подвергались и будут подвергаться люди; величайшие из них случаются от огня и воды, а другие, более скоротечные, – от множества иных причин. Ведь и у вас передается сказание, будто некогда Фаэтон, сын Солнца, пустив колесницу своего отца, но не имея силы направить ее по пути, которого держался отец, пожег все на земле, да и сам погиб, пораженный молниями. Это рассказывается, конечно, в виде мифа, но под ним скрывается та истина, что светила, движущиеся в небе и кругом Земли, уклоняются с пути, и чрез долгие промежутки времени истребляется все находящееся на земле посредством сильного огня. Тогда обитатели гор, высоких и сухих местностей гибнут больше, чем живущие у рек и морей. Что касается нас, то Нил, хранящий нас также в иных случаях, бывает нашим спасителем и в этой беде. Когда же опять боги, для очищения земли затопляют ее водой, то спасаются живущие на горах пастухи и волопасы; люди же, обитающие у вас по городам, уносятся потоками воды в море. Но в этой стране ни тогда, ни в другое время вода не изливается на поля сверху, а, напротив, вся наступает обыкновенно снизу. Оттого-то и по этим-то причинам здесь, говорят, все сохраняется от самой глубокой древности. Но дело вот в чем: во всех местностях, где не препятствует тому чрезмерный холод или зной, в большем или меньшем числе всегда живут люди; и что бывало прекрасного и великого или замечательного в иных отношениях у вас или здесь, или в каком другом месте, о котором доходят слухи, то все с древнего времени записано и сохраняется здесь в храмах. У вас же и у других каждый раз, едва лишь упрочится письменность и другие средства, нужные (для этой цели) городам, как опять через известное число лет, будто болезнь, низвергается на вас небесный поток и оставляет у вас в живых только неграмотных и неученых; так что вы снова как будто молодеете, не сохраняя в памяти ничего, что происходило в древние времена. Вот и теперь, например, все, что ты рассказал, Солон, о ваших древних родах, мало чем отличается от детских побасенок: во-первых, вы помните только об одном земном потопе, тогда как до того было их несколько; потом, вы не знаете, что в вашей стране существовало прекраснейшее и совершеннейшее в человечестве племя, от которого произошли и ты и все вы с вашим городом, когда оставалась от него одна ничтожная отрасль. От вас это утаилось, потому что уцелевшая часть племени в течение многих поколений сходила в гроб без письменной речи. Ведь некогда, Солон, до великой катастрофы потопа, у нынешних афинян был город, сильнейший в делах военных, но особенно сильный отличным по всем частям законодательством. Ему приписывают прекраснейшие дела и прекраснейшее гражданское устройство из всех, какие, по дошедшим до нас слухам, существовав ли под солнцем».
    Выслушав это, Солон, по его словам, удивился и со всем усердием просил жрецов, чтобы они по порядку и подробно рассказали ему все о делах древних его сограждан. Жрец отвечал: «Ничего не скрою, Солон, но расскажу охотно и ради тебя, и ради вашего города, и особенно ради богини, которая, получив на свою долю города – и ваш, и здешний, – воспитала и образовала оба, ваш тысячью годами прежде, взяв для вас семя от Геи и Гефеста, а здешний– после. Время устроения здешнего-то города у нас, в священных письменах, определяется числом восьми тысяч лет. Что же касается твоих сограждан, живших за девять тысяч лет, то я изъясню тебе их законы и прекраснейшее из совершенных ими дел. Подробно все же рассмотрим на досуге, когда-нибудь в другой раз, взяв сами записки. О их законах заключай по здешним, потому что здесь теперь найдешь ты много образцов того, что было тогда у вас: найдешь, во-первых, класс жрецов, отдельный от прочих сословий; потом класс художников, работающих по каждому художеству отдельно, не смешивая одного с другим; далее, сословия пастухов, охотников и земледельцев; да и класс людей военных, ты видишь, обособлен здесь от прочих сословий, и этим людям закон вменяет в долг не иметь попечения ни о чем больше, как только о делах военных. Те же и виды оружия их – щиты и копья, которыми мы первые из жителей Азии стали вооружаться по указанию богини, впервые научившей тому людей как в этой стране, так и у вас. Что касается разумности, то ты видишь, какую о ней заботливость тотчас же, с самого начала, здесь проявил закон, открыв все пути к познанию мира, даже до наук просвещения и попечения о здоровье, с приложением этих божественных знаний к целям человеческим, и овладев всеми прочими, прикосновенными к этим наукам. Такой-то строй и порядок основала в те времена богиня, даруя его вам первым; она избрала и место для вашего жительства – то, из которого вы происходите,– убедившись, что тамошнее благорастворение воздуха будет производить мужей разумнейших.
    Любя и войну и мудрость, богиня выбрала (там) место, которое должно было давать мужей, наиболее ей подобных, и его-то сперва и населила. И вот вы там жили, пользуясь такими законами и все совершенствуя свое благоустройство, так что превзошли всякою добродетелью всех людей, как оно и подобало вам в качестве сынов и питомцев богов.
    Удивительны сохранившиеся здесь описания, многих и великих дел вашего города, но выше всех по величию и доблести особенно одно. Записи говорят, какую город ваш обуздал некогда силу, дерзостно направлявшуюся разом на всю Европу и на Азию со стороны Атлантического моря. Тогда ведь море это было судоходно, потому что пред устьем его, которое вы по-своему называете Геракловыми Столпами, находился остров. Остров тот был больше Ливии и Азии, взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов – ко всему противолежащему материк, которым ограничивался тот истинный понт. Ведь с внутренней стороны устья, о котором говорим, море представляется (только) бухтой, чем-то вроде узкого входа, а то (что с внешней стороны) можно назвать уже настоящим морем, равно как окружающую его землю по всей справедливости – истинным и совершенным материком. На этом Атлантическом острове сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка. Кроме того, они и на здешней стороне владели Ливией до Египта и Европой до Тиррении. Вся эта держава, собравшись в одно, вознамерилась и вашу страну, и нашу, и все по сю сторону устья пространство земли поработить одним ударом. Тогда-то, Солон, воинство вашего города доблестью и твердостью прославилось перед всеми людьми. Превосходя всех мужеством и хитростью военных приемов, город ваш то воевал во главе эллинов, то, когда другие отступались, противостоял по необходимости один и подвергал себя крайним опасностям. Но наконец, одолев наступающих врагов, торжествовал победу над ними,. воспрепятствовал им поработить еще не порабощенных и нам всем вообще, живущим по эту сторону Геракловых пределов, безусловно, отвоевал свободу.
    Впоследствии же времени, когда происходили страшные землетрясения и потопы, в один день и бедственную ночь вся ваша воинская сила разом провалилась в землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море. Потому и тамошнее море оказывается теперь несудоходным и неисследуемым: плаванию препятствует множество окаменелой грязи, которую оставил за собой осевший остров.
    Теперь, Сократ, ты слышал в кратком очерке, что, по преданию от Солона, передавал старик Критий».
    Критий предупредил, что продолжит рассказ после доклада Тимэя, который все-таки должен быть основным пунктом повестки дня. Сократ поблагодарил Крития, сказав:
    «Да какую же иную задачу, лучше этой, можем мы выбрать, когда она и по содержанию так близко и так хорошо подходит к нынешнему жертвоприношению богине? Да и то весьма важно, что это не вымышленная сказка а истинная повесть. Если откажемся от этих преданий, как и откуда добудем мы другие? Это невозможно; нет, в добрый час, вам надо говорить, а мне в награду за вчерашние рассуждения теперь спокойно слушать».
    Предоставляя слово главному оратору Тимэю, именем которого Платон назвал диалог, Сократ сказал:
    «Итак, Тимэй, кажется, за тобой будет слово, когда сделаешь, по обычаю, воззвание к богам».
    Доклад Тимэя содержит столько путаных изречений и для нас, людей двадцатого века, столько нелепостей, что следовало бы призвать на помощь всех греческих и прочих богов, чтобы его выслушать. Другого мнения придерживались, по-видимому, присутствовавшие на собрании.
    Однако мы перелистаем как можно скорее последние сто страниц «Тимэя» и приступим к отчету о следующем дне заседания. На этот раз протокол не содержит обыкновенных процедурных формальностей, изложение беседы (в том же составе) начинается с краткого для Платона (всего лишь три страницы!) описания церемонии предоставления слова оратору. Гермократ советует Критию призвать в помощь (бога) Пэона (в данном случае Аполлона) и муз. Критий предлагает «призвать еще других», в том числе мать муз – богиню памяти Мнемосину.
    Думается, что читатели не будут в претензии, если мы на несколько минут прекратим чтение Платона и, прежде чем приступить к следующему диалогу, дадим несколько необходимых пояснений.
    Порядка ради следует отметить, что шрифтовые выделения в отрывках из «Тимэя» сделаны без ведома и согласия автора, но, без сомнения, они не вызвали бы его возражений. Особенно это касается уверений Платона в подлинности рассказа. Подчеркнуты также места, содержащие упоминание о расположении Атлантиды; к этому вопросу мы будем неоднократно возвращаться в последующих главах.
    Что же еще следует пояснить?
    Богиня, основавшая египетское и афинское государства, – это Нейт, в египетских верованиях она похожа на греческую Афину. Обе же они как именами, так и чертами характера напоминают богиню, культ которой господствовал в Азии и Вавилонии. Нейт принадлежит к наиболее древней группе египетских богов, начало ее культа относится еще к додинастическому времени, к периоду матриархата. На сходство Афины с Нейт указывал еще Эсхил. Афина также имеет черты богини времен матриархата. Именем Афины была названа столица ее любимого государства. Космополитические черты Афины указывают на наличие связей первых жителей Греции с древними жителями долин Нила и Евфрата.
    При этом следует обратить внимание еще на одно сходство: Афина, по греческим преданиям, вышла из головы Зевса в доспехах, с копьем и щитом. Эмблемой Нейт в иероглифическом письме также был щит со скрещенными стрелами.
    На древние связи Египта с Афинами указывают и греческие мифы. Согласно этим преданиям, в древнейшие времена на холме – самой старой части Афин – поселился выходец из Саиса (Египта) Кекропс, получеловек-полузмей. Афины явились причиной ссоры между Афиной и Посейдоном. Чтобы примирить спорщиков, Зевс приказал им сотворить по чуду, а Кекропс должен был оценить их и решить, кто будет владеть городом. Богиня создала оливковое дерево, которое больше понравилось судье. Посейдон же не продемонстрировал особой выдумки – он ударил трезубцем о скалу, и из нее полилась вода.
    Рассказ о ссоре Афины с Посейдоном приведен здесь не без задней мысли: властелин океана Посейдон, согласно диалогу Платона, от чтения которого мы на минутку оторвались, также был правителем Атлантиды. Похоже, что этот миф, который, разумеется, значительно старше произведения Платона, сохранил туманное упоминание о борьбе афинян с атлантами.
    Посейдон (скульптура II в. до н. э.).
    Потоп, о котором говорили Солон и его собеседник в Саисе, именуется в греческой мифологии Девкалионовым потопом. С его помощью Зевс намеревался наказать провинившееся человечество. Девкалион и Пирра – это пожилая чета, которой удалось пережить потоп.
    Солон упоминал также о Форонее и Ниобе. Мы вернемся к ним несколько позже.
    В следующих главах мы рассмотрим также миф о Фаэтоне; сейчас заметим только, что этот миф играет большую роль в современной атлантологии, поскольку указывает на какую-то катастрофу космического масштаба.
    Ливией в древние времена называли Африку. Конечно, было известно, что это лишь северная ее часть. Под названием «Азия» следует понимать только Малую Азию. Столпы Геракла – это современный Гибралтарский пролив. Тиррения, которую в те времена называли Этрурией, – это современная Тоскания, северная провинция Италии. Ее населял народ неизвестного происхождения, язык которого не относится к числу индоевропейских.
    Атлантическое море и Атлантида...
    Оттого ли оно «Атлантическое», что на нем находилась Атлантида, или же, наоборот, потому «Атлантида», что она лежала на Атлантическом море?
    В настоящее время широко распространено мнение, что океан получил свое название от горного хребта Атлас в северо-западной Африке. Горы в свою очередь были названы так в честь титана Атласа, который, как следует из греческих мифов, именно в этом месте поддерживал на своих плечах небесный свод.
    Впервые «Атлантическое море» как название моря, находящегося за Столпами Геракла, мы встречаем у Геродота, До этого его называли просто «Внешнее море» или «Океан». Этот факт имеет большое значение для анализа произведения Платона.
    Во времена. Солона люди представляли себе Землю в виде круглой лепешки, несколько выпуклой посередине, и именно на выпуклости якобы была расположена Греция. На юге находилась «Ливия», на востоке – Египет, Финикия и Малая Азия; северный конец – это окрестности Черного моря и Карпаты; западную границу тогдашнего мира замыкали горы Атласа и Столпы, созданные Гераклом. Весь этот мир был окружен водами океана, который иногда считали также большой рекой. Создателем этого «мира» был величайший поэт древности, автор «Илиады» Гомер.
    «Мир» Геродота (около 484—425 гг. до н. э.) уже более просторен. Ничего удивительного – со времени Солона прошло сто пятьдесят лет. Правда, все еще считалось, что Земля – это перевернутая вверх дном миска, окруженная водой, в середине которой находится Греция. Однако на краях геродотовского мира мы уже видим на востоке, кроме «Азии», Индию, на юге – Эфиопию, а на севере – скованную льдами страну скифов. Только западная граница – Столпы Геракла – оставалась на месте. Однако Геродот знает, что можно плыть вокруг Ливии (Африки) от Столпов Геракла до Красно-то моря: он уже слышал об экспедиции финикийцев во времена фараона Нехо.
    И только ученик Платона Аристотель (384—322 гг. до н. э.), живший ста годами позже Геродота, основываясь на тех же доводах, которые приводят и нынешние авторы школьных пособий, установил, что Земля имеет форму шара. Платон, конечно, знал, что Земля имеет шарообразную форму, о чем он говорит в диалоге словами Тимэя.
    Таким образом, возникает серьезное сомнение, действительно ли Солон в своем рассказе употребил термин «Атлантическое море». И этим ли именно названием пользовались египетские жрецы во время его пребывания в Саисе? Из последнего диалога мы узнаем, что имена атлантов, о которых говорят египетские жрецы, Солон «перевел» на греческий язык, т. е. в египетской версии они звучали иначе.
    Второе серьезное сомнение связано с местонахождением Атлантиды. Предположим, что Солон употребил термин «Атлантическое море». Имел ли он в виду весь океан, называющийся сегодня Атлантическим, или же только часть его вблизи Атласских гор в Северной Африке? Некоторые атлантологи под Атлантидой подразумевают районы на африканском континенте, Пиренейском полуострове или же на одном из существующих ныне островов.
    Такие или подобные соображения возникают по мере чтения Платона и приводят порою к фантастическим выводам. Находились люди, которые «обнаружили» Атлантиду буквально на всех известных в настоящее время континентах, не исключая Арктики и Антарктики. Это не соответствует рассказу Платона. Явное упоминание о «прочих островах», о «противолежащем материке, которым ограничивался тот истинный понт» (см. места, выделенные в тексте), свидетельствует со всей очевидностью, что речь идет об острове на океане. Когда мы читаем этот отрывок, перед нашими глазами отчетливо встает берег Америки, не известный еще во времена Солона, Платона, Аристотеля и более поздних географов на протяжении почти двух тысяч лет4.
    Оставим пока все наши сомнения нерешенными – мы вернемся к ним после рассмотрения других материалов – и продолжим чтение Платона.
    «Прежде всего вспомним, – так начинает свой рассказ Критий во втором диалоге Платона, – что прошло около девяти тысяч лет с того времени, как происходила, говорят, война между всеми жителями по ту и по эту сторону Геракловых Столпов».
    Существовали в то время две державы – Греция и Атлантида. Другие народы подчинялись одной из них – «над одной стороной начальствовал этот город и вел, говорят, всю ту войну, а над другой – цари острова Атлантиды. Остров Атлантиды, говорили мы, когда-то был больше Ливии и Азии, а теперь осел от землетрясений и оставил по себе непроходимый ил, препятствующий пловцам проникать отсюда во внешнее море, так что идти далее они не могут».
    При разделе мира между богами Греция, как мы уже знаем, пришлась на долю Афины; Посейдон избрал себе Атлантиду. Боги «получили в удел, что им нравилось, и водворились в странах, водворившись же, питали нас, свое стяжание и заботу, как пастыри – свои стада...»
    Люди забыли, какой строй был в этих государствах в те древние времена. Новые поколения знали только понаслышке имена властелинов этих земель и их деяния, но даже и об этом они имели лишь смутные представления, ибо заняты были прежде всего борьбой за хлеб насущный, а «дух повествования и исследования древностей вошел в города вместе с досугом...»
    Далее следует подробное описание занятий афинских граждан, их земель, а для большей достоверности рассказа Солон приводит геологическую историю полуострова.
    «Поэтому при множестве больших наводнений, имевших место на протяжении девяти тысяч лет – ибо столько прошло лет с того времени до настоящего, – земля за это время и при таких условиях, стекая с высот, не делала (здесь), как в других местах, значительных наносов, но, смываемая со всех сторон, исчезала в глубине. И вот теперешнее, по сравнению с тогдашним, как это бывает на малых островах, представляет собой как будто только остов большого тела, потому что с землею все, что было в ней тучного и мягкого, сплыло и осталось одно тощее тело. А тогда, еще не поврежденная, имела она на месте нынешних холмов высокие горы, в так называемых теперь Феллейских долинах, обладала долинами, полными земляного тука, и на горах содержала много лесов, которых явные следы видны еще и ныне. Из гор есть теперь такие, что доставляют пищу одним пчелам; но еще не так давно целы были кровли (построенные) из деревьев, которые, как прекрасный строевой материал, вырубались там для величайших зданий. Много было и иных прекрасных и высоких дерев, скоту же страна доставляла богатейший корм. Притом в то время она орошалась ежегодно небесными дождями, не теряя их, как теперь, когда дождевая вода сплывает с голой земли в море; нет, получая ее много и вбирая в себя, почва страны задерживала ее между глинистыми заслонами и затем, спуская поглощенную воду с высот в пустые низины, рождала везде обильные водные потоки в виде ручьев и рек, от которых и ныне еще, у мест больших когда-то потоков, остаются священные знаки, свидетельствующие, что мы говорим теперь об этой стране правду».
    Так выглядели полуостров Пелопоннес и Афины, прежде чем «одна чрезмерно дождливая ночь, растворив кругом почву, совершенно обнажила его от земли, причем одновременно произошло землетрясение и в первый раз случилось третье пред Девкалионовым бедствием страшное разлитие воды. В прежнем же своем объеме, в иное время, он простирался от Эридана и Илисса и захватывая Пникс, имел напротив Пникса границей Ликабетт, весь был одет землей, за исключением немногих мест, имел ровную поверхность. Внешние его части, под самыми скатами, населены были ремесленниками и теми из земледельцев, поля которых находились поблизости, в верхних же, около храма Афины и Гефеста, расположилось совершенно отдельно воинское сословие, окружив все, будто двор одного дома, одной оградой».
    В этой стране жили люди, прославленные «красотой тела и различными доблестями» и в Европе и в Азии. Состав ее армии «как мужчин, так и женщин, могущий и теперь и на будущее время вести войну, оставался по числу всегда одинаков, т. е. содержал по крайней мере до двадцати тысяч». Чтобы выступить против афинян, атланты должны были собрать все свои силы.
    Критий предваряет свой рассказ об Атлантиде кратким замечанием: «Не удивляйтесь, если часто будете слышать у варварских мужей греческие имена. Причину этого вы узнаете. В намерении воспользоваться этим сказанием для своего стихотворения Солон разыскивал значение имен и нашел, что те первые египтяне записали их в переводе на свой язык; поэтому и сам он, схватывая значение каждого имени, записывал его в переводе на наш язык. Эти-то записи были у моего деда, да есть у меня и доныне, и я перечитывал их еще в детстве. Так, если услышите имена такие же, как и у нас, не удивляйтесь – причину этого вы знаете».
    Когда «Посейдон получил в удел остров Атлантиду», он «поселил там своих потомков, рожденных от смертной жены, на такого рода местности. С моря, по направлению к середине, лежала по всему острову равнина, говорят, прекраснейшая из всех равнин и достаточно плодородная. При равнине же, опять-таки по направлению к середине острова, на расстоянии стадий пятидесяти, была гора, небольшая в окружности. На той горе жил один из людей, родившийся там с самого начала из земли, по имени Эвенор, вместе с женой своей Левкиппою; у них была единственная дочь Клито. Когда девушка достигла уже поры замужества, мать и отец ее умерли».
    Эвенор и Левкиппа, подобно Адаму и Еве, были людьми смертными. Эвенор означает «смелый», а Левкиппа – буквально «белая лошадь» (Посейдон в древнейшее время почитался в виде коня). Почувствовав страсть к Клито, Посейдон «сочетался с нею и крепким ограждением осек кругом холм, на котором она жила, построив одно за другим большие и меньшие кольца поочередно из морских вод и из земли, а именно два из земли и три из воды, на равном повсюду расстоянии один от другого, словно выкроил их из середины острова, так что холм тот сделался недоступен для людей; ведь судов и плавания тогда еще не было».

    План столицы Атлантиды по описанию Платона. Берега острова между второй и третьей внутренними гаванями обведены каменными стенами с башнями. Ипподром имел в ширину 1 стадий. В порту под стенами набережной находились крытые доки.
    Столица Посейдонии изображена на прилагаемом рисунке, который составлен точно по описанию. На нем видна система кольцеобразных каналов, окружающих центральную часть, в которой на холме расположен королевский дворец. Вода из холодных и горячих источников подавалась для орошения садов и отопления помещений. Посейдон «пищу всякого рода произрастил в достаточном количестве из земли. Детей мужского пола родил и воспитал он пять пар – близнецов – и разделил весь остров Атлантиду на десять частей». Первому сыну из старшей пары он отдал поселение матери вместе с окрестностями, сделав его царем, а остальные дети стали архонтами. Первого сына Посейдон назвал Атласом, от его имени и было образовано название страны и моря: «...Старшему и царю дал то, от которого и весь остров, и море, именуемое Атлантическим, получили свое название, – ибо имя первого воцарившегося тогда сына было Атлас». Близнецу, родившемуся за ним, который получил в удел окраины острова от Столпов Геракла до «Гадирской области», было дано эллинское имя Эвмел – владелец овец, а туземное его имя – Гадир – перешло на название страны. Имена следующих пар близнецов Амфир и Эвемон, Мнисей и Автохтон, Эласипп и Мистор, Азаис и Диапреп.
    Наследники Атласа продолжали отстраивать столицу. Систему каналов, которая первоначально была чем-то вроде рва вокруг дворца Посейдона и Клито, они соединили с морем и построили портовые сооружения, которые теперь стали необходимы, поскольку «многое... благодаря широкому господству прибывало к ним извне», – так Платон определяет связи атлантов с покоренными странами. Быть может, именно эти сделки и явились причиной войны между Атлантидой и эллинами.
    На самом острове тоже было немало сокровищ. Прежде всего руды металлов. Кроме золота, цену которому хорошо знали, здесь добывали также породу, «которая теперь известна только по имени, но тогда была больше, чем именем, – породу... извлекавшуюся из земли во многих местах острова и, после золота, имевшую наибольшую ценность у людей того времени» – мифический орихалк.
    Для всех животных, населявших землю, озера и болота, там хватало корма, даже для «по природе величайшего и самого прожорливого животного» – «многочисленной породы слонов».
    «Далее, и плод мягкий, и плод сухой, который служит для нас продовольствием, и все те, что мы употребляем для приправы и часть которых называем вообще овощами, и тот древесный плод, что дает и питье, и пищу, и мазь, и тот с трудом сохраняемый плод садовых деревья ев, что явился на свет ради развлечения и удовольствия, и те облегчающие от пресыщения, любезные утомленному плоды, что мы подаем после стола, и все это остров, пока был под солнцем, приносил в виде произведений удивительно прекрасных и в бесчисленном множестве».
    В середине острова, во дворе царского дворца, находился храм Посейдона и Клито, главный храм и место ежегодных жертвоприношений. Этот храм был отделан изнутри и снаружи золотом, орихалком, слоновой костью и полон всяческих богатств. Около храма стояли золотые статуи жен и потомков первых десяти царей, которых на протяжении столетий набралось бесчисленное множество.
    Весь храм снаружи был покрыт серебром и золотом. Внутри его возвышалась статуя Посейдона, о которой Платон пишет, что «внешность же его представляла что-то варварское». «Воздвигли также внутри золотых кумиров – бога, что, стоя в колеснице, правил шестью крылатыми конями, а сам, по громадности размеров, касался теменем потолка, и вокруг него плывущих на дельфинах сто нереид...»
    Питьевая вода и вода из горячих ключей подавались через водопровод. Водохранилища были окружены строениями и деревьями. Излишки воды отводились в каналы, окружавшие центр острова. По берегам каналов стояли прекрасные здания из белого, красного и черного камня. Не были забыты и водоемы для купания: «Одни были под открытым небом, другие – крытые, для теплых на зимнее время ванн, особые – царские и особые – для частных людей, отдельные же для женщин и отдельные для лошадей и прочих рабочих животных, причем дали каждому соответствующее устройство».
    Было там также много «садов и гимназий и для мужчин, и особо для лошадей».
    Климат на острове был теплый, горы защищали его с севера от холодных ветров. Урожай собирали два раза в год. Весь остров подобно столице был покрыт системой каналов, которые не только снабжали его водой, но и служили прекрасными путями сообщения.
    В портах было множество народа. «Арсеналы наполнены были триремами и все снабжены вдосталь нужным для трирем снаряжением... Но перешедшему за гавани, а их было три, встречалась еще стена, которая, начинаясь от моря, шла кругом везде на расстоянии пятидесяти стадий5 от большого кольца и гавани и замыкала свой круг при устье канала, лежавшем у моря. Все это пространство было густо застроено множеством домов, а водный проход и большая из гаваней кишели судами и прибывающим отовсюду купечеством, которое в своей массе день и ночь оглашало местность криком, стуком и смешанным шумом».
    Войско атлантов состояло из сухопутных и морских сил. Огромная армия располагала 10 тыс. парных упряжек и 60 тыс. более легких колесниц. Вооружение состояло из луков, пращей, а также копий. В состав морских сил входили 1200 кораблей с 240 тыс. матросов. Вся армия состояла из девяти корпусов, что соответствовало девяти царствам, подчиненным главному правителю.
    Долго пришлось бы говорить и о государственном устройстве. Мы ограничимся лишь упоминанием о том, что атланты всегда соблюдали законы, введенные Посейдоном. Они были начертаны на орихалковом столбе и хранились в храме Посейдона, чтобы каждый мог их прочесть. Возле храма происходили суды и обсуждались общие дела. Прежде чем творить суд, на алтарь приносили жертву и торжественно клялись, что будут судить «по начертанным на столпе законам». И лишь после трапезы и возлияний, когда жертвенный огонь начинал угасать, приступали к обсуждению или суду. На рассвете приговоры заносили на золотую доску, которую также в качестве жертвы оставляли в храме.
    Закон запрещал царям поднимать оружие друг против друга и обязывал их оказывать взаимную помощь, если бы кто-либо «задумал истребить царский род», «...сообща, подобно предкам, принимали они решения относительно войны и других предприятий, предоставляя высшее руководство роду Атласа. И царь не властен был приговорить к смерти никого из родственников, если более половины царей, из числа десяти, не будут на этот счет одного мнения.
    ...В продолжение многих поколений, пока природы божьей было в них (людях тех мест) еще достаточно, они оставались покорны законам и относились дружелюбно к родственному божеству. Ибо они держались образа мыслей истинного и действительно высокого, выказывая смирение и благоразумие в отношении к обычным случайностям жизни, как и в отношениях друг к другу. Оттого, взирая на все, кроме добродетели, с пренебрежением, они мало дорожили тем, что имели, массу золота и иных стяжаний выносили равнодушно, как бремя, а не падали наземь в опьянении роскоши, теряя от богатства власть над самими собою; нет, трезвым умом они ясно постигали, что все это вырастает из общего дружелюбия и добродетели, а если посвящать богатству много забот и придавать большую цену, рушится и само оно, да гибнет вместе с ним и то. Благодаря такому взгляду и сохранявшийся в них божественной природе у них преуспевало все, на что мы раньше подробно указывали. Но когда доля божества от частых и обильных смешений со смертною природой в них наконец истощилась, нрав же человеческий одержал верх, тогда, не будучи уже в силах выносить настоящее свое счастье, они развратились, и тому, кто в состоянии это различать, казались людьми порочными, потому что из благ наиболее драгоценных губили именно самые прекрасные; на взгляд же тех, кто не умеет распознавать условия истинно блаженной жизни, они в это-то преимущественно время и были вполне безупречны и счастливы, когда были преисполнены неправого духа корысти и силы.
    Бог же богов Зевс, царствующий согласно законам как существо, способное это различать, принял на вид, что племя честное впало в жалкое положение и, решившись наказать его, чтобы оно, образумившись, стало скромнее, собрал всех богов в самую почетную их обитель, которая приходится в средине всего мира и открывает вид на все, что получило жребий рождения, собравши же их, сказал...»
    На этом обрывается диалог Платона «Критий». Таким образом, неизвестно, что сказал Зевс на собрании богов и каким был дальнейший ход событий. Мы можем только предполагать, что на этом собрании было решено погубить Атлантиду, следствием чего явилась самая ужасная катастрофа за все время существования человечества на Земле.
    Не знаем мы и того, закончил ли этот свой труд Платон. Одни утверждают, что, наверное, он устал от этой работы, что якобы чувствуется в стиле последних фраз. Правда, трудно представить себе, чтобы автор прекратил работу в середине начатой фразы. Другие придерживаются мнения, что Платон закончил свой труд, но уничтожил его, поняв, что у легенды слишком шаткое основание. Однако почему же в таком случае отсутствует только окончание? Предположение, что Платон не успел закончить «Крития», так как писал его в последний период своей жизни, тоже несостоятельно. Ведь «Критий» не был последней его работой – предсмертным трудом считают «Законы». Есть лица, которые утверждают, что Платон не только закончил «Крития», но написал еще и следующий диалог под названием «Гермократ», посвященный третьему из учеников Сократа, присутствовавших на докладах Тимэя и Крития. Вероятнее всего, окончание было утеряно, как и многие произведения древнегреческих авторов, о которых мы знаем лишь понаслышке или по цитатам в других трудах. Оставив пока этот вопрос открытым, так же как и оценку достоверности рассказа Платона (мы еще вернемся к нему), сделаем, как и после первого диалога, некоторые пояснения.
    «Местонахождение» Атлантиды во втором диалоге описано более подробно, чем в «Тимэе». По-видимому, не вызывает никаких сомнений, что Платон имеет в виду Атлантический океан. Толкование самого названия формально совпадает с общепринятым объяснением, что оно происходит от Атласа. Но не от гор Атласа и не от греческого титана Атласа, сына Япета и Климены, брата Прометея. В данном случае Атлас – это сын Посейдона и прекрасной дочери «туземца» Клито.
    В «Критии» Платон еще раз повторяет, что океан в настоящее время недоступен для судов в результате катастрофы, постигшей остров, от которого остался лишь, «непроходимый ил, препятствующий пловцам проникать отсюда во внешнее море...» Не подлежит сомнению, что здесь говорится о море по ту сторону Столпов Геракла. Однако именно этот отрывок вызывает много споров и для некоторых комментаторов является серьезным аргументом в пользу того, что весь рассказ Платона следует считать сказкой. Ибо в этой части океана нет никакого мелководья. Правда, в древние времена утверждали, что Атлантический океан непригоден для мореплавания из-за ила, который якобы мешает судам. Такого рода утверждения повторялись даже в более поздние времена, однако известно, что они распространялись преднамеренно и совсем не в связи с Атлантидой. Ими пользовались финикийские мореходы, чтобы отбить у конкурентов охоту совершать плавания в открытом море вдали от суши по ту сторону Столпов Геракла. Ведь именно там пролегал путь на Британские острова за оловом, к западным берегам Африки, а быть может, и к островам, которые были известны только самим финикийским мореходам.
    Кроме того, отсутствие мелководий в настоящее время еще не свидетельствует о том, что они не могли существовать 2500 лет назад, во времена Солона. Так считает советский атлантолог Н. Ф. Жиров. И в исторические времена на Атлантическом океане случались землетрясения (например, в 1755 г.). В результате каждого из них могло произойти дальнейшее оседание морского дна, а мелководья могли исчезнуть бесследно. Ведь даже и сейчас время от времени отмечаются изменения структуры дна Атлантического океана.
    Например, в 1957 г. вблизи острова Файал на Азорском архипелаге из океана появилась вершина вулкана. Несколько недель спустя островок имел уже площадь 6 км квад., а вулкан, который все еще извергал пепел, достиг высоты 200 м. Просуществовав всего лишь 30 дней, остров исчез в морской пучине.
    Платон определяет размеры острова Атлантида, сравнивая его с Ливией и Малой Азией. Население его, согласно рассказу, составляло, видимо, несколько миллионов человек. Климат был похож скорее на климат Канарских, а не Азорских островов: атланты собирали два урожая в год – один после сезона дождей, а второй после искусственного орошения.
    Атлантида по Донелли.
    Многие современные авторы обращают внимание на необычайно достоверные представления Платона о геологической истории Греции. Пельский переводчик трудов Платона Владислав Витвицкий в своем комментарии к «Тимэю» пишет, что «изменения рельефа местности в районе Афин не произошли, по всей вероятности, в течение одной ночи, но в основном они описаны весьма правдоподобно». Геологи согласны с тем, что процесс смывания почвы, называемый денудацией и наблюдаемый на Земле и поныне, в рассказе Платона представлен реально и мог происходить сравнительно недавно, возможно даже на глазах людей. Не подлежит сомнению, что в ледниковый период, когда лед сковал огромные массы воды в северной части Европы, Азии и Америки, уровень ее в Средиземном море был примерно на 90 м ниже, чем сейчас. Очертания береговой линии этой части европейского континента представлены на прилагаемой карте.
    Во времена Платона люди, разумеется, не знали о том, что когда-то был ледниковый период, и поэтому поразительно, насколько описание совпадает с теми фактами, которые известны сегодня; Поэт Валерий Брюсов писал: «Если бы хотели считать этот рассказ лишь плодом фантазии Платона, нам пришлось бы наделить его прямо-таки сверхчеловеческой гениальностью, благодаря которой он сумел предугадать научные открытия, которые были сделаны лишь спустя тысячелетия».
    Кроме того, Брюсов замечает, что для описания идеального общественного строя в глубокой древности Платону совсем не нужно было придумывать мифический материк на Атлантическом океане. Местом описываемых событий он мог избрать любой район известного ему мира.
    Очевидно, Платон действительно располагал какими-то данными, которые он положил в основу рассказа. По всей вероятности, это могли быть древнейшие египетские записи. Стоит еще раз вспомнить слова Крития: «Эти-то записи были у моего деда, да есть у меня и доныне».
    Одно из десяти имен первых царей Атлантиды – Гадир – дошло и до нас в названии Гадирской области. Гадейра – финикийское селение Гадир, нынешний Кадис (Кадикс), портовый город в южной Испании на берегу Атлантического океана. Это название внесло небольшую путаницу, так как дало основание отдельным атлантологам считать, что вся Атлантида находилась на Пиренейском полуострове возле устья реки Гвадалквивир.
    Эллада 12 000 лет назад.
    Трудно установить, какой металл имел в виду Платон, говоря об орихалке. Утверждение, что речь идет о каком-то ценном металле или о неизвестном доныне элементе, лишено всяких оснований. Долгое время на эту тему строились самые фантастические предположения. Некоторые считали, что орихалком был назван сплав золота и серебра, или серебра и меди, меди и олова, или даже меди и алюминия. Советский атлантолог Н. Ф. Жиров, химик по образованию, считает, что это была латунь, которую получали из аурихальцита – редко встречающегося минерала, содержащего медь и цинк. Изделия из латуни были найдены в одной из египетских гробниц, относящейся к третьему или четвертому тысячелетию до нашей эры, т. е. к тем временам, когда в Египте еще не была известна бронза. Название «орихалк» происходит от греческого «орос» – горы и «халькос» – медь, красный металл.
    Интересно описание флоры на Атлантиде.
    Много догадок и предположений вызывает упоминаемый Платоном «плод мягкий». Иногда считают, что в данном случае речь шла о бананах.
    Бананы растут в Африке, Южной Азии, на островах Океании и в субтропических зонах Америки. В некоторых странах они являются основной пищей. Урожаи этой культуры во много раз превышают урожаи злаков. Климат Атлантиды соответствует условиям, необходимым для произрастания бананов. Если они растут на западном побережье Африки и на восточном – Америки, то вполне вероятно, что такие фрукты могли быть известны и на острове, расположенном между этими двумя континентами. Именно отсюда и берет свое начало названная выше теория.
    Недавно в Бразилии, т. е. в пределах влияния культуры атлантов, был обнаружен сорт дикорастущих бананов под названием pacoba. Атлантологи считают, что культурные сорта бананов были выведены из этого дикорастущего сорта на Атлантиде, а затем саженцы рассылались в колонии по обеим сторонам Атлантического океана6.
    Автор польского перевода диалогов Владислав Витвицкий считает, что «плодом мягким» Платон назвал «благородный виноград».
    Однако против такого толкования говорит не подлежащий сомнению аргумент: виноград с древнейших времен был известен и в Греции, и в соседних странах, и Платону незачем было для упоминания о нем пользоваться столь туманным описанием.
    В то же время вопрос о дереве, которое дает... «и питье, и пищу, и мазь», решается однозначно. Таким деревом может быть только кокосовая пальма. Она не растет в районе Средиземного моря. Ее родиной является зона, охватывающая кольцам весь земной шар вдоль экватора. Кокосовые пальмы растут главным образом по берегам морей, но иногда встречаются и на некотором расстоянии от побережья. Район распространения кокосовых пальм довольно широк: по обеим сторонам Тихого океана, т. е. на побережье Азии и Австралии, а также Америки, он простирается от 25° северной широты до 25° южной широты, а на восточном и западном побережьях Африки кокосовая пальма встречается в пределах от 6° северной широты до 16° южной широты. Ни в Северной Африке, ни в Малой Азии, ни на Аравийском полуострове кокосы не растут. Поэтому не удивительно, что Платон не знал плода, который дает «и питье, и пищу, и мазь», но это не значит, что он не видел и не ел кокосовых орехов7. Их могли привозить купцы. Правда, первое описание кокосовой пальмы мы встречаем лишь в труде Теофраста – ученика Платона и Аристотеля – «О происхождении растений».
    Под понятием «с трудом сохраняемый плод... что явился на свет ради развлечения и удовольствия» Платон, а вернее Солон и его египетские наставники, вероятно, имели в виду различные засахаренные фрукты.
    Особого внимания заслуживает описание храма Посейдона, а также внешности этого бога, которая, как сообщает Платон, «представляла что-то варварское». Если эта статуя напоминала изображения богов ацтеков и тольтеков из Центральной Америки, о. чем будет идти речь дальше, то не следует удивляться, что она не нравилась египтянам и грекам. Подобное впечатление возникает, вероятно, у каждого из нас при виде изображений мексиканских богов, в то время как греческие статуи считаются теперь образцом красоты. Это замечание Платона, как, впрочем, и ряд других аналогий, заставляет задуматься о существовании какой-то связи между Атлантидой и Америкой. Этого, конечно, не мог знать Платон, и поэтому невольно хочется повторить еще раз слова Брюсова: «Если бы мы хотели считать этот рассказ лишь плодом фантазии Платона, нам пришлось бы наделить его прямо-таки сверхчеловеческой гениальностью».
    Последние строки сохранившегося текста «Крития» содержат сообщение, представляющее исключительную ценность для проблемы Атлантиды.
    Зевс собрал «всех богов в самую почетную их обитель, которая приходится в средине всего мира», где они должны были вынести приговор.
    Известно, что, согласно верованиям греков, местопребыванием богов был Олимп – священная гора в Греции. Однако во времена Платона Греция уже не считалась центром всего мира. Так могли рассуждать во времена Солона и Геродота, в устах же Платона, учителя великого Аристотеля, географические труды которого высоко ценились на протяжении последующих полутора тысяч лет, такое высказывание звучит как анахронизм. Если бы Платон придумал весь этот рассказ только в качестве фона для своих политических воззрений, то, несомненно, «поселил» бы богов в соответствии с современными ему представлениями и тогдашним уровнем научных знаний. Поэтому трудно не поддаться впечатлению, что Платон в данном случае действительно повторил слова Солона, переданные Критием на собрании в доме Сократа.
    Вернемся, однако, к тексту, подчеркнутому в «Тимэе» остров «пред устьем его, которое вы по-своему называете Геракловыми Столпами... был больше Ливии и Азии, взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов – ко всему противолежащему материку, которым ограничивался тот истинный понт. ...а то (что с внешней стороны) можно назвать уже настоящим морем, равно как окружающую его землю по всей справедливости – истинным и совершенным материком».
    В этом описании мы видим очертания Америки от Лабрадора до наиболее выдвинутой на восток части нынешней Бразилии, которая дугой охватывает центральную часть Атлантического океана. Острова, к которым мореплаватели имели доступ, а через них ко всему материку, – это Малые и Большие Антильские острова.
    Карта мира по океанической системе.
    Однако утверждение о существовании материка, «которым ограничивался тот истинный понт», противоречит взглядам на расположение суши и морей во времена Платона. Географы тех времен утверждали, что земной шар покрыт океаном, на котором в виде архипелага островов расположены материки Европы, Африки и Азии. Спустя еще сто пятьдесят лет после смерти Платона такого мнения придерживался известный ученый из Александрии Эратосфен в своей «Географии». Только в середине второго столетия нашей эры Клавдий Птолемей выступил с другой теорией, названной «материковой», которая в отличие от предыдущей, «океанической», утверждает, что поверхность земного шара состоит в основном из суши, на которой – как лужи после дождя – расположены моря и океаны. На протяжении нескольких столетий, вплоть до открытия Америки, обе теории имели своих единомышленников. Во времена Платона можно было еще представить себе, что где-то в океане находится остров Атлантида, но утверждение, что океан имеет определенные пределы, т. е. что его ограничивает какой-то материк, не соответствовало бы географическим представлениям того времени.
    Читатели обоих приведенных выше диалогов Платона обычно сожалеют об отсутствии этого «последнего листка». К догадкам, которые высказываются по поводу дальнейшей судьбы окончания «Крития», можно добавить еще одну.
    Карта мира по материковой системе.
    Слова жреца из Саиса: «Многим и различным катастрофам подвергались и будут подвергаться люди... Ведь и у вас передается сказание, будто некогда Фаэтон, сын Солнца, пустив колесницу своего отца, но не имея силы направить ее по пути, которого держался отец, пожег все на земле, да и сам погиб, пораженный молниями. Это рассказывается, конечно, в виде мифа, но под ним скрывается та истина, что светила, движущиеся в небе и кругом Земли, уклоняются с пути, и чрез долгие промежутки времени истребляется все находящееся на земле посредством сильного огня», – свидетельствуют о том, что катастрофа «на земле» происходила одновременно с каким-то необычайным явлением «в небе». Описание этого события, несомненно, превышало возможности Платона.
    Платон был неважным астрономом. В этом убеждает представление о строении Вселенной в докладе Тимэя.
    «Землю, нашу кормилицу, утвержденную на протянутой чрез Вселенную оси, поставил он стражем и творцом ночи и дня, первым и старейшим в среде богов, сколько их ни создано внутри неба. Но говорить о хороводах этих самых богов и взаимных их сочетаниях, об обратном вступлении их в свой круговой путь и выступлении, о том, которые из богов при своих встречах сближаются и которые отходят в противные стороны, какие какими взаимно заслоняются и порознь скрываются от нас по временам, а там снова появляются, внушая страх, и тем, кто умеет рассчитывать, посылая знамения грядущих за тем событий, – говорить обо всем этом, не имея перед глазами воспроизводящих эти явления изображений, был бы напрасный труд. Довольно с нас и этого, и сказанному таким образом о природе видимых и рожденных богов пусть тут будет конец».
    Платон взял на себя непосильный труд, к тому же это область, в которой он не был достаточно сведущ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что если причиной гибели Атлантиды – согласно теории Гербигера – был действительно «захват Луны», Платон не сумел этого описать – не сумел передать надлежащим образом устами Тимэя.
    Отсутствие последних листков «Крития» никоим образом не может служить доказательством того, что Платон создал Атлантиду «в своем воображении», а увидев абсурдность рассказа, прервал его в момент, когда нужно было представить достоверные причины гибели Атлантиды. Вернее всего, наоборот. Вполне возможно, что Платон не хотел сказать ничего не соответствовавшего действительности, а правду написать не сумел и изъял эту часть рукописи, чтобы изменить редакцию. Таким образом, окончание оказалось среди его пропавших трудов.

    4. Возможно, Платон имел какие-то сведения о существовании заатлантического материка, которые мог получить от этрусских мореплавателей во время пребывания в Сиракузах – величайшем городе и торговом центре того времени. Итальянский ученый Челли не без оснований полагает, что этруски знали об Америке, куда буря могла занести их корабли. Об огромном заокеанском материке упоминает и живший немного позже Платона греческий географ Феопомп. – Прим. ред.

Глава 2. Увидев это, бог богов Зевс сказал:
„Я уничтожу род людской!”

    Еще при жизни Платона он заявил, что весь рассказ о погибшем континенте его наставник просто-напросто выдумал, чтобы удобнее было на его фоне проповедовать свои политические и философские взгляды. Обратите внимание на необычайно острую формулировку этого обвинения: не «использовал услышанный миф для выражения своих идей», а «выдумал». Таким образом, Аристотель не только констатировал ложность рассказа об Атлантиде, но и одновременно обвинял Платона в том, что он совершил низкий обман. Если Аристотель прав, то Платон действительно злоупотребил именем Крития, своего родственника и друга, в уста которого вложил весь рассказ в известных нам диалогах. Кроме того, он злоупотребил именем Солона, «мудрейшего из семи мудрых», гордости всех греков.
    Как же могло случиться, что лучший из учеников Платона, который в течение двадцати лет был его ближайшим другом в афинской Академии и не разлучался с ним до самой его смерти, смог выступить с таким чудовищным обвинением в адрес своею наставника, с обвинением, которое должно было поколебать и действительно поколебало доверие, которым до тех пор постоянно пользовался этот великий мыслитель?
    Точные науки (хотя Платон ценил их весьма высоко), по-видимому, не были его стихией. В то же время он пользовался огромным уважением своих современников, и до тех пор никто не упрекал его во лжи. Обвинение глубоко взволновало Платона, тем более что это происходило в последние годы его жизни. Мы не знаем, что ответил Платон на эти обвинения. Быть может, то, что «Критий» не имеет окончания, каким-то образом связано с этим событием?
    Одним словом, спор из-за Атлантиды начался еще при жизни автора диалогов и продолжается до настоящего времени. Много приводилось доводов и «за» и «против». По мере развития науки некоторые из них пришлось снять как противоречащие современному уровню знаний, их место занимают все новые и новые, но, несмотря на это, спор не затихает. Однако никто не выступал до сих пор со столь серьезным обвинением, как Аристотель. Даже современные противники рассказа об Атлантиде не упрекают Платона во лжи, разве что повторяют слова Аристотеля, ссылаясь на их автора.
    Разрешение спора между Платоном и Аристотелем все еще не утратило принципиального значения для решения научной загадки, имеющей многовековую историю. Поскольку исследования в области естественных наук и до настоящего времени не дают на нее точного ответа, возвратимся к вопросу, не является ли рассказ об Атлантиде плодом фантазии.
    Чтобы сегодня, спустя почти две с половиной тысячи лет, занять определенную позицию в споре Платон—Аристотель, следует хотя бы в общих чертах разобраться в отношениях между учеником и наставником.
    О Платоне мы уже говорили. Об Аристотеле мы знаем, что он был одним из самых выдающихся ученых древнего мира. Родился он в 384 г. до н. э. в Стагире и умер в 322 г. до н. э. на острове Эвбея. Его талант проявился во многих областях знаний – от логики, математики и физики до географии, астрономии, ботаники и зоологии, от этики до экономики. Он оставил множество трудов, якобы несколько сот, а по некоторым утверждениям даже тысячу, часть которых сохранилась до настоящего времени. Авторитет Аристотеля был неколебим на протяжении ряда столетий. Его учение признавалось церковью и преподавалось в христианских университетах спустя две тысячи лет после смерти своего создателя. В области географии и астрономии на него ссылались еще противники Коперника.
    Особый интерес представляют для нас взгляды Аристотеля на возникновение материков и морей. Как уже упоминалось, его доказательства шарообразной формы Земли не потеряли своего значения до сих пор и приводятся в школьных учебниках. Стоит также добавить, что он как бы предчувствовал открытие Америки, утверждая, что между Индией, т. е. известным ему восточным краем Земли, и Столпами Геракла может оказаться какой-то материк.
    На протяжении совместной двадцатилетней работы отношения между наставником и учеником во многом оставляли желать лучшего. Возможно, причина этого кроется в разнице возрастов. Когда семнадцатилетний Аристотель поступал в Академию, Платону было уже шестьдесят лет.
    Они были разными и по характеру и по темпераменту. Аристотель рано лишился родителей, суровые условия с детства развили в нем трудолюбие, но одновременно и желание выдвинуться любой ценой. Аристотель хотел сиять собственным блеском и превзойти учителя, который заслонял его многие годы. В нем, несомненно, развились зависть и стремление быть выше своего наставника или же отодвинуть его в тень. При расхождении во взглядах последнее сделать легче. Еще древние комментаторы упоминают о некоторых недоразумениях между ними.
    Они отличались также и своим происхождением. Платон был представителем старинного рода, аристократом и в первую очередь афинянином. Родина Аристотеля – Стагира – принадлежала Македонии. Его отец был придворным лекарем македонского царя. Македония, по всей вероятности, была ближе сердцу Аристотеля, чем афинская республика. Кстати, известно, что вскоре после смерти Платона он переехал в Македонию и занялся воспитанием будущего царя Александра Македонского. Однако все время пребывания в Афинах (в 335 г. до н. э. он вернулся, чтобы основать Лицей) он не имел афинского гражданства.
    Говорят, что причиной разногласий между наставником и учеником были различные философские взгляды, однако не вызывает сомнения, что в данном случае немалую роль играли политические убеждения. Известно ведь, что после падения афинской республики Аристотель принадлежал к кругу приближенных Александра Македонского; когда же после смерти Александра Афины восстановили независимость, он, опасаясь, преследований, бежал на остров Эвбею.
    Вследствие этих разногласий Аристотель выступил против идеалистических взглядов Платона и пропагандируемой им политической системы, целью которой было выдвинуть Афины на центральное место среди государств Эллады, в частности против восхваления политических отношений в древних Афинах десять тысяч лет назад и против рассказа о древних героических подвигах афинян. Не исключено, что Платон в этой части своего рассказа несколько «переборщил», слишком подчеркивая влияние идеализированной политической системы на ход борьбы со столь могущественным противником, как Атлантида. Несомненно, однако, что Аристотель воспользовался также слишком сильным аргументом, обвиняя Платона в том, что весь рассказ – а не часть его – представляет собою обычный вымысел, и к тому же вымысел не Солона или египетских жрецов, а самого Платона.
    Вследствие большого авторитета Аристотеля почти во всех областях знаний его мнение об Атлантиде в значительной степени повлияло на многих древних комментаторов, которые подозрительно отнеслись к рассказу Платона. Возможно, такое недоверие стало причиной утраты некоторых связанных с Атлантидой материалов, которые сочли не имеющими ценности.
    До наших дней дошли слова Аристотеля, часто приводимые в виде пословицы: amicus Plato, sed magis amica veritas (Платон мне друг, но истина мне дороже). В этой форме пословица сохранялась на языке римлян, но Аристотель сказал несколько иначе. Тадеуш Зелинский в своем труде «Независимая Греция» пишет об этом так: «При жизни Платона Аристотель оставался его учеником, и даже после того, как они разошлись в вопросах философии, он продолжал питать к нему глубокое уважение. „Хотя дорожу и Платоном, и правдой, священный долг заставляет меня отдать предпочтение правде“, – говорит он в одном месте, и эта прекрасная фраза в ее сжатой латинской форме стала пословицей и у нас». Так ли интерпретировались бы эти слова, если бы Платон был моложе, если бы в то время, когда начало проявляться расхождение во мнениях с его учеником, он не приближался к своему восьмидесятилетию и если бы он мог ответить на предъявленные обвинения?
    В дальнейшем многочисленные оппоненты Платона постоянно обращали внимание на то, что рассказ об Атлантиде не находит подтверждения ни в одной из греческих или каких-либо иных легенд, передаваемых в виде устных сказаний или в письменной форме. Мы не встречаем нигде никаких упоминаний о том, что кто-то еще видел записи Солона, хотя они якобы принадлежали Критию. До сих пор не найдено в египетских записях более или менее достоверных сведений об острове Посейдона. И из самих диалогов Платона мы не знаем даже, что сказал Сократ, прослушав рассказ Солона до конца. А может быть, Платон действительно выдумал весь рассказ, ссылаясь на Крития Младшего и Старшего, на Дропида и Солона как авторов и на Тимэя и Гермократа как свидетелей, пощадив лишь своего наставника Сократа?
    Ответ на этот вопрос не вызывает трудностей, хотя и не убеждает оппонентов. Отсутствие письменных источников в настоящее время совсем не доказывает, что их не было в прошлом. Есть сведения (о чем речь пойдет ниже), что спустя почта сто лет после смерти Платона египетские записи об Атлантиде видел в храме богини Нейт в Саисе грек Крантор из Солы. Правда, об этом упоминает лишь через восемьсот лет после смерти Платона философ-неоплатонист Прокл (около 410—485 гг.), но разве мы имеем право отказываться от этого свидетельства?
    Более ранние греческие источники не подтверждают рассказа Платона. На это указывает и сам Платон в выступлении Крития. Если бы такие записи существовали, «мудрейший из семи мудрых» Солон не удивился бы, услышав этот рассказ в Саисе. Жрецы не показывали их всем и каждому, из греков первым был Солон, вторым, вероятно, Крантор, через триста лет после Солона.
    Собрания египетских папирусов уничтожались частыми пожарами. Часть папирусов, собранных в Александрии, где могли находиться копии саисского рассказа об Атлантиде, сгорела во время осады города войсками Юлия Цезаря. Когда Прокл передавал рассказ Крантора, знаменитая Александрийская библиотека уже не существовала. Большую ее часть в 415 г. уничтожила толпа фанатиков, подстрекаемых епископом Кириллом. Во времена римского владычества египетские библиотеки в качестве военного трофея были перевезены в Италию, где их предали огню. Остались только надписи на камне.
    О «сириатских колоннах», на которых якобы были надписи, относящиеся ко времени Атлантиды, вспоминает через сто лет после Платона египетский историк – жрец Манефон из Себеннита. Но и его записи не сохранились, это сообщение мы передаем, ссылаясь на более поздних историков времен христианства – Иосифа Флавия и «отца церкви» Евсевия Кесарийского. Подробнее об этом говорится ниже.
    Другие надписи на камне могла постичь такая же участь, как и мраморные плиты из египетских усыпальниц и храмов: арабы использовали их в качестве строительного материала. Возможно, что когда-нибудь они будут найдены и послужат неоспоримым доказательством. Вспомним, что до открытия Шлиманом развалин Трои рассказ о Троянской войне тоже считался плодом фантазии Гомера. Однако Гомер не имел своего Аристотеля, который обвинил бы его в том, что он выдумал этот рассказ из политических соображений...
    Мы еще вернемся к утверждениям многочисленных оппонентов, которые считают, что миф об Атлантиде не подтверждается в других легендах. Так ли это на самом деле? Конечно, нет!
    Народам почти всего мира известны многочисленные предания, в которых не указывается название погибшего острова Посейдона, но косвенно как будто подтверждается, что такой материк – остров на океане—действительно существовал, и приводится описание самой катастрофы. Рассказы такого рода мы встречаем у индейцев, народов Африки и Азии, у жителей островов Тихого океана, а также среди греческих мифов и мифов народов Малой Азии.
    Существуют также письменные источники, подлинность которых не подлежит сомнению, причем они определенно возникли еще до Платона. Большинство этих рассказов – по крайней мере легенд, записанных клинописью жителями Месопотамии или же передаваемых из поколения в поколение у народов Америки,– не могло быть известно Платону. Он не мог даже догадываться об их существовании. Правда, в них не упоминается о войне афинян с атлантами и их подвигах на поле брани, нет в них описания строя и жизни на погибшем континенте, однако если изучить их внимательно, то можно отметить поразительное соответствие рассказу саисских жрецов. Даже название этого материка в рассказах американских индейцев по своему звучанию напоминает Atlantis.
    Попытаемся же отобрать уцелевшие в развалинах кирпичики и постепенно воспроизвести события, происшедшие более одиннадцати тысячелетий назад. Сбор воедино фрагментов описаний, относящихся к разным эпохам и культурам и записанных на разных языках с помощью различной письменности, – дело очень рискованное и требующее огромной осторожности, пожалуй большей, чем при реконструкции вавилонских дворцов из остатков сохранившихся фундаментов и развалин. Ведь развалины и фундаменты были частью этого здания, а сооружение, которое мы намереваемся восстановить, состоит из кусочков, разбросанных по всему миру и перемешанных с отложениями других эпох. У нас нет никаких доказательств, что они составляют единое целое. И подобно тому как кажущееся сходство отдельных частей может быть лишь иллюзией, так и мелкие противоречия в мифах могут привести к легкомысленному исключению некоторых из них. Анализ легенд, мифов и записей напоминает судебное разбирательство на основании косвенных улик при отсутствии прямых доказательств. Ведь в вопросе об Атлантиде мы тоже имеем только улики. Доказательства коренным образом отличаются от косвенных улик. Их предъявление устраняет все сомнения и прекращает всякую дискуссию. Любая же улика требует толкований. Так возникает спор, в котором успех во многом зависит от умения той или иной стороны пользоваться аргументами. Субъективные толкования часто являются причиной судебных ошибок. Приговор в таких случаях зачастую основывается на вероятности вины, а не на полной ее доказанности. Эта вероятность возрастает по мере увеличения количества улик.
    Из огромного числа рассказов, которые мы считаем уликами в пользу гибели Атлантиды, сопоставим вначале два удивительно соответствующих друг другу. Первый – это хорошо известные нам последние слова диалога «Критий», который обрывается в том месте, где должны быть объяснены причины катастрофы: «...Бог же богов Зевс... как существо, способное это различать... и решившись наказать его... собрал всех богов в самую почетную их обитель... собравши же их, сказал...»
    И второй рассказ: «...И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле... и раскаялся Господь, что создал человека на земле и восскорбел в сердце своем.
    И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых я сотворил, от человека до скотов, и Гадов и птиц небесных истреблю, ибо я раскаялся, что создал их».
    Второй отрывок – это 6-й и 7-й стихи VI главы Первой книги Моисея, «Книги Бытия», которыми начинается библейский рассказ о всемирном потопе. Этот отрывок как будто дает ответ на вопрос, возникающий у каждого из нас после чтения «Крития»: что же сказал бог богов Зевс?
    О том, как было осуществлено предначертание Зевса, упоминается в последующих строках Библии.
    Трудно отрицать, что приведенные цитаты из двух разных источников тесно связаны друг с другом; не вызывает никакого сомнения и то, что они относятся к описанию одного и того же события.
    Знающих Ветхий Завет, возможно, удивит, что библейский Господь отождествляется здесь с греческим богом богов Зевсом, что не соответствует монотеистической религии иудеев. Поэтому необходимо пояснить, что предание о потопе значительно древнее, чем вера в одного бога у иудеев. В первоначальной форме этого предания, передаваемой из уст в уста, из поколения в поколение, несомненно, было названо имя одного из многих иудейских богов, соответствующего греческому Зевсу. Удаление этого имени и замена его именем Господа, или Бога,– это своего рода «редакционная правка», ставшая необходимой после введения монотеистической религии, причем уже тогда, когда иудеи имели свою письменность.
    В той форме, которая известна в настоящее время, книги Моисея создавались через много лет после бегства иудеев из Египта. Если даже допустить, что автором этих книг был сам Моисей, против чего возражают некоторые богословы, относя их к VIII в. до н. э., то следовало бы считать, что они возникли в XIV в. до н. э. А до введения веры в единого бога религия иудеев не отличалась, по-видимому, от религии соседних народов. Известно, что среди иудеев был распространен культ богини Анат, которую чтили и другие народы Малой Азии и бассейна Евфрата, египтяне называли ее Нейт, а греки – Афиной, о чем уже говорилось в предыдущей, главе. Мы знаем также, что иудеи считали иногда Анат сестрой или даже женой Ягве. Не исключено, что иудейский бог Ягве домоисеевского периода и греческий Зевс – это одно и то же лицо. После реформы религии было запрещено упоминать имена других богов («Да не будут тебе бози аще меня»), и отсюда возникло изменение редакции в описании всемирного потопа.
    Английский атлантолог Дж. Бирн, анализируя сходство приведенной цитаты из «Книги Бытия» и окончания «Крития»1, обращает внимание на то, что с точки зрения людей, которые чтят Библию, а тем самым и авторов известной нам редакции, трудно догадаться, к кому же обращался Бог, говоря: «Истреблю с лица земли человеков...» Это выглядит иначе, если вышеуказанные строки рассматривать как слова, передаваемые по традиции с домоисеевских времен с небольшой лишь редакторской правкой. Таким образом, бог богов Ягве-Зевс, жалея человека, которого он создал, но которого вынужден наказать за совершенное им зло, собрал всех богов «в самую почетную их обитель», а собрав их, сказал: «Истреблю с лица земли человеков!..»
    На тему о «всемирном потопе» велось много дискуссий. Современная наука не опровергает возможности «потопа», хотя и не соглашается с его «всемирным» характером. Из польских ученых первым пришел к такому выводу Гуго Коллонтай (1750—1812 гг.), который пытался научно объяснить это явление. В то время происходила борьба двух направлений: сторонники одного из них, строго придерживавшиеся Библии, считали, что потоп был вызван волей божьей, а вольнодумный Вольтер (1694—1778 гг.) считал, что потоп в природе немыслим. Коллонтай же занял своего рода промежуточную позицию, утверждая, что с научной точки зрения потоп мог иметь место, однако в более ограниченных масштабах.
    Проблеме «потопа» посвящает целую главу своей великолепной книги «Земля» покойный польский геофизик профессор Эдуард Стенц. Однако он обращает внимание на то, что «потоп» не следует связывать с катастрофой Атлантиды, которая произошла значительно раньше. Стенц придерживается мнения, высказанного и другими геофизиками, что «потоп» был местным явлением в районе Персидского залива. Он, вероятно, объясняется двумя причинами: катастрофическими ливнями вследствие притока влажного тропического морского воздуха и огромной морской волной со стороны Персидского залива, вызванной циклоном или землетрясением. Трудно сказать, какого уровня могла достичь вода. Стенц приводит в качестве примеров два «потопа», которые произошли в наше время. В 1900 г. ураган разрушил город Гальвестон в Техасе на берегу Мексиканского залива. Уровень воды поднялся на 5 м. В 1876 г. в устье реки Брамапутры в Индии во время циклона морская вода залила город, поднявшись на 13 м. Во время этой катастрофы погибло более ста тысяч человек.
    Существует мнение, что библейский потоп произошел за три тысячи лет до нашей эры или «в более ранний период». Эта последняя формулировка весьма многозначна.
    Предание о «всеобщем потопе» имеет аналогии во многих легендах соседних народов, о чем будет сказано дальше. В греческой мифологии с ним сходен рассказ о «потопе Девкалиона». Возникает вопрос, не может ли быть источником библейского рассказа египетская запись в саисском храме которую Солон видел около 570 г. до н. э. и с которой иудейские жрецы могли познакомиться значительно раньше. Именно на этот вопрос наука нашла ответ. В данном случае большую роль сыграли открытия археологов.
    Еще в 1872 г. английский археолог Джордж Смит, приводя в порядок собрание глиняных табличек с клинописью в Британском Музее, обнаружил таблички из библиотеки царя Ашшурбанипала в Ниневии с так называемым «Эпосом о Гильгамеше» («О все видавшем»), написанные в VII в. до н. э. Одна из двенадцати песен содержит описание потопа. Некоторое время спустя при раскопках были найдены более ранние таблички с этим же рассказом, относящиеся к XII в. до н. э., ко временам царя Аммизадуга. Наконец, еще более ранние таблички, XXI в. до н. э., были обнаружены в шумерийском городе Ниппуре. Шумеры населяли долину Тигра и Евфрата до прихода вавилонян и ассирийцев.
    Фрагмент глиняной таблицы с текстом эпосе о Гильгамеше.
    Утнапишти (оттиск).
    О потопе пишет на греческом языке современник Аристотеля вавилонский историк и жрец Берос (330—260 гг. до н. э.) в своей «Истории Халдеи». Он утверждает, что, согласно преданиям, в древние времена в его стране произошло сильное наводнение.
    Поскольку до настоящего времени в Старом Свете не были найдены более древние письменные документы, считается, что шумерское описание – самое древнее, а все другие, в том числе и библейский рассказ, – это его копии или отражения. Нам известно, что древнейшая культура долины Двуречья продолжала оказывать огромное влияние на соседние народы в течение многих веков, даже тогда, когда и Вавилон, и Ассирия давно уже прекратили свое существование.
    И лишь дальнейшие открытия археологов, сделанные около 30 лет назад, стали поворотным пунктом в подходе к вопросу о потопе, а легенда из поэмы о Гильгамеше стала приобретать реальные очертания.
    Во время раскопок, которые вел английский археолог Вуллей в 1927—1928 гг. в древнем городе Ур, вблизи впадения Евфрата в Персидский залив, была обнаружена мусорная свалка. Это был слой толщиной 14 м, состоявший из строительного мусора, осколков глиняных сосудов и всяких отходов, которые жители города выбрасывали на протяжении нескольких столетий. Вуллей разобрал этот «мусор» и, продолжая раскопки, обнаружил еще один слой – кладбище дошумерского периода. Еще ниже находилась мусорная свалка, относящаяся к более древним временам, приблизительно четыре тысячи лет до н. э. Под этой свалкой был уже только речной ил, без каких-либо признаков пребывания человека. На этом, собственно, можно было бы и закончить раскопки, которые отражали историю города Ур со времени его основания. Ведь слой речного ила был несомненным признаком того, что здесь находилось русло реки Евфрат. Однако Вуллей решил продолжать работу. И под слоем ила толщиной 2,5 м снова были найдены следы человека: строительный мусор, черепки, остатки костров. Предметы отличались от найденных в верхних слоях, что доказывало принадлежность их к другой, более древней культуре.
    Однако откуда же взялся слой речного ила? Ответ мог быть только один – этот район временно находился под водой. Значит – потоп. Обширная территория, расположенная в низине, была целиком залита водой, люди и животные утонули, потоки унесли все имущество. Спустя некоторое время вода отступила, долину Тигра и Евфрата заселили новые пришельцы – спасшиеся от наводнения древние жители возвышенностей, которые и оставили на новой мусорной свалке следы своей культуры. Этим людям, несомненно, никогда не приходило в голову, что через пять или шесть тысяч лет их мусорная свалка будет иметь неоценимое значение для науки.
    Открытие Вуллея подтверждает рассказ о потопе в том виде, как он представлен в «Эпосе о Гильгамеше». Гильгамеш, по преданию, был царем в городе Урук, расположенном на берегу Евфрата недалеко от Ура. Вместе со своим другом Энкиду – полудикарем, выходцем из степей, которому только Гильгамеш придал черты «цивилизованного» существа, он совершил ряд героических подвигов – сражался с разными чудовищами, которых насылали на него недружелюбные боги. После одной из побед Энкиду по воле богов умирает во время пира. Раздумывая над неизбежностью смерти, Гильгамеш вспоминает историю одного из своих предков, Утнапишти, который спасся во время всеобщего потопа и стал бессмертен. Гильгамеш решает найти его и попросить у него совета. После долгих странствий, преодолев много преград, царь встречается с Утнапишти на Острове Счастья.
    Здесь он знакомится с историей Утнапишти. Когда-то боги решили истребить род людской. Утнапишти жил тогда в городе Шурупак. Один из богов, относившийся к нему дружелюбно, предупредил его об этом решении, посоветовав построить корабль. Утнапишти сломал свое жилище, построил из него корабль и «нагрузил его всем, что имел я. Нагрузил его всем, что имел серебра я, нагрузил его всем, что имел я злата, нагрузил его всем, что имел живой я твари, поднял на корабль всю семью и род мой, скот степной и зверье, всех мастеров я поднял...
    Утром хлынул ливень, а ночью хлебный дождь я увидел воочию. Я взглянул на лицо погоды – страшно глядеть на погоду было...
    Первый день бушует южный ветер, быстро налетая, заполняя горы, словно войною людей настигая. Не видит один другого...
    При наступлении дня седьмого буря с потопом войну прекратила, те, что сражались подобно войску. Успокоилось море, утих ураган – потом прекратился...
    В двенадцати поприщах поднялся остров. У горы Ницир корабль остановился. Гора Ницир корабль удержала, не дает качаться...
    Вынес голубя и отпустил я; отправившись, голубь назад вернулся: места не нашел, прилетел обратно. Вынес ласточку и отпустил я; отправившись, ласточка назад вернулась: места не нашла, прилетела обратно...
    Я вышел, на четыре стороны принес я жертву, на башню горы совершил воскурение...»2
    После жертвоприношения боги пожалели Утнапишти и даровали ему, правда не сразу – некоторые все еще возражали, – не только жизнь, но и бессмертие.
    Таково вкратце содержание прекрасной поэмы о Гильгамеше, а вернее «О все видавшем», потому что так, собственно, называется этот эпос. Дальнейшая судьба Гильгамеша нас, правда, мало интересует. Однако стоит упомянуть, чем кончается поэма. Гильгамеш умолял открыть ему тайну бессмертия. «Кто же ныне для тебя богов собрал бы, чтоб нашел ты жизнь, которую ищешь? – спрашивает героя Утнапишти. – Вот шесть дней и семь ночей не поспи-ка!» Однако, тронутый просьбой, он дает ему другой, не менее ценный подарок – молодость до конца дней. Для этого Гильгамеш должен достать цветок, растущий на дне океана. Добыв цветок, Гильгамеш с радостью возвращается на родину, решив наделить цветком всех граждан своей страны. Однако в пути его постигает несчастье – в то время, когда он купался, змея похищает и пожирает цветок.
    И только змея получила вечную молодость. С тех пор змеи каждый год меняют кожу и молодеют вновь, а человек вынужден стареть... – таков эпилог шумерской поэмы.
    К этому можно добавить, что рассуждения о потопе так же длинны, как змеи, и так же меняют кожу.
    Месопотамия в IV тысячелетии до н. э.
    После открытия Вуллея помолодел и вопрос о потопе, несмотря на свой возраст – пять или шесть тысяч столетий. Но действительно ли с тех пор прошло столько лет? Дату потопа установить гораздо труднее, чем воспроизвести его предполагаемую картину. До настоящего времени ученые не нашли еще достаточно обоснованных данных для ее определения. Приведенная здесь вероятная дата слишком хорошо увязывается с библейской: иудеи, как известно, ведут счет времени «от потопа», считая его началом 3761 г. до н. э. Точно так же нельзя принимать всерьез и дату 2379 г. до н. э., вычисленную одним из астрономов, который исходил из того, что потоп произошел во время полного затмения Солнца, наблюдавшегося в это время в Месопотамии. Согласно же утверждению упоминавшегося уже вавилонского историка Бероса, который разделяет историю Вавилонии на два периода – «до потопа» и «после потопа»,– со времени потопа прошло уже несколько сотен тысяч лет.
    Возможно, «правда лежит где-то посередине», и уже установленное приблизительное время потопа можно будет сдвинуть на несколько тысячелетий назад, приблизив его, таким образом, к упоминаемой в трудах Платона дате – девяти тысячам лет до пребывания Солона в Египте.
    Определенные соображения по этому поводу возникают в связи с новыми археологическими раскопками в Месопотамии, особенно в связи с работами в пещере Шанидар в северном Иране. Об этом будет рассказано в одной из последних глав.

Глава 3. Боги и их родичи

    Основные торжества Гидрофории происходили в афинском храме Олимпейон, расположенном между Акрополем и берегом Илисса. Этот крупнейший храм древней Греции был посвящен Зевсу Олимпийскому и основан в древнейшие времена, по преданию – самим Девкалионом. Пол храма был выложен каменными плитами, а часть его была оставлена в первозданном виде, без каменного покрытия, с естественными щелями в скале, через которые при потопе лилась вода. Во время Гидрофории в щели лили воду в память о потопе, а возможно, и для проверки исправности системы стока дождевой воды. В воду бросали лепешки с медом, по всей вероятности, как дар подземным стихиям, чтобы потоп никогда больше не повторился.
    Девкалион был сыном Прометея, отца человечества, как его иногда называли. Родителями его отца (по одному из вариантов мифа) были титан Япет и океанида Климена. Напомним, что титаны – это старейшие боги, дети Урана, бога небес, и Геи, матери Земли. Океанидами называли следующее поколение, детей титана Океана и титаниды Тетии.
    Вопрос о матери Девкалиона не так уж прост. По некоторым источникам, матерью его была океанида Климена. К сожалению, архивы бюро записи актов гражданского состояния того времени не сохранились, возможно, они погибли во время потопа, и поэтому трудно с полной уверенностью утверждать, действительно ли Девкалион был сыном Прометея и его же собственной матери или же матерью Девкалиона была какая-то другая Климена – это имя очень распространено среди нимф и смертных женщин. Вполне вероятно, что Климена – мать Девкалиона была простой смертной, ибо Девкалион не принадлежал к богам.
    Таким образом, Девкалион был смертным человеком. Он женился на Пирре, дочери своего дяди Эпиметея – брата Прометея и первой женщины Пандоры, созданной Гефестом из глины по приказу своего отца Зевса. Пирра также была простой смертной. Это не помешало Девкалиону и Пирре быть образцовой супружеской четой. Но вот однажды...
    Время действия нашего рассказа никак нельзя назвать спокойным. Именно тогда закончилась жестокая война между богами, в которой победил Зевс, сын титанов Кроноса и Реи. Власть молодого бога в небесах и на земле не была еще достаточно прочной, и новый властелин вынужден был искать себе союзников как среди богов, так и среди людей. А на земле, как это бывает после каждой войны, царила ужасная нищета. Люди жили в пещерах или на болотах. Здесь следует отметить, что в греческой мифологии точно не установлено, откуда произошли люди. Одни легенды приписывают появление человека природе, видя в нем наиболее совершенный из плодов земли и деревьев, другие считают, что к этому причастны боги. Есть и такие легенды, в которых именно Прометея называют создателем первых людей, так что первые люди были созданы из глины подобно прекрасной Пандоре.
    Как это бывает обычно, нищете сопутствовали насилия и убийства. Их отзвуки достигли Олимпа, вызывая отвращение богов. Некоторые боги даже жаловались, что на земле они подвергаются оскорблениям, и требовали от Зевса, чтобы он призвал людей к порядку. Зевс, не доверяя, по-видимому, докладам своих эмиссаров, решил лично ознакомиться с обстановкой, сошел с Олимпа и под видом обыкновенного странника перешагнул однажды порог дворца царя Аркадии Ликаона. Следует отметить, что Аркадия – страна на Пелопоннесском полуострове. Согласно греческим мифам, это самая древняя населенная часть Греции. Жителей ее называли автохтонами, т. е. людьми, живущими здесь с начала рода человеческого.
    В доме Ликаона Зевсу было нанесено жестокое оскорбление. Ему на ужин подали человеческое мясо. Рассердившись, бог уничтожил молниями царский дворец вместе с его обитателями, а Ликаона превратил в волка, чтобы отныне он сам питался человеческим мясом. После возвращения на Олимп Зевс созвал богов на совещание, где единогласно было решено истребить род людской.
    По приказу Зевса над землей разразилась ужасная гроза с землетрясением и ливневыми дождями. Брат Зевса Посейдон, властелин морей (а по рассказу Платона – царь Атлантиды), приказал волнам залить землю. Вскоре вся земля скрылась под водой, а все живое – люди, животные, растения – погибло.
    Над водой возвышалась лишь самая высокая вершина в Фокиде – Парнас. Именно сюда на десятый день потопа причалил корабль с единственной спасшейся парой людей – царем Фессалии Девкалионом и его супругой Пиррой.
    Девкалион еще задолго до потопа начал строить корабль – ковчег, к чему склонил его предусмотрительный Прометей, и собрал в ковчег все, что необходимо в подобных случаях. Относительно же места спасения – горы Парнас – имеются небольшие расхождения. Некоторые считают, что эта была вершина Афон, другие называют гору Офрис в Фессалии или даже Этну. Офрис, возможно, находился ближе к месту, где жили Девкалион и Пирра, но Парнас был выше.
    Девкалион и Пирра остались одни. А людям трудно жить одним на свете. Вскоре, как только отступила вода, появилась земля, для возделывания которой требовалось много человеческих рук. Старики обратились к дельфийскому оракулу. И боги, увидев в них справедливую человеческую чету, пришли на помощь. Согласно их указаниям (некоторые утверждают, что и на этот раз Прометей не лишил их своего светлого совета), Девкалион и Пирра отправились странствовать пешком по земле, бросая за собой камни. Камни, брошенные рукой Девкалиона, превращались в мужчин, а из камней, которые бросала была населена новым родом людей, крепких, как камень, не отступающих перед тяжким трудом.
    Чудо с камнями некоторые объясняют довольно просто. По-гречески слово «лаас» означает «камень», а «лаос» – «народ». В результате преднамеренной или случайной игры слов род человеческий был произведен от камня. Кстати, Девкалион и Пирра не ограничились этим чудесным способом заселения своей страны: несмотря на их преклонный возраст, у них родилось несколько детей, из которых самым выдающимся был Эллен – родоначальник греков, отсюда и происходит название «эллины».
    Имена греческих героев всегда имеют какое-либо определенное значение, выражая характерную черту человека или его происхождение. Однако значение имен» Девкалион объяснить трудно. Обычно считается, что оно происходит от слова «дэвкос», что означает «молодое вино». То, что этот вывод не лишен оснований, подтверждается врожденным предрасположением Девкалиона и его потомков к этому благородному напитку. Один из его сыновей, Амфиктион, угощал вином самого Диониса – Вакха. Амфиктион знаменит и тем, что он впервые разбавил вино водой, а, как известно, благонравные греки избегали чистого вина, считая его чересчур возбуждающим напитком. Другой сын Девкалиона, Орестей, снискал себе славу как владелец прекрасных виноградников.
    Не исключено, однако, что имя Девкалион связано со словом «дев-калия» – «божий дом». Это могло бы свидетельствовать о том, что Девкалион основал храм – ведь, по преданию, он построил первый алтарь на том месте, где позже был воздвигнут храм Зевса – Олимпейон.
    Нельзя также пренебречь и третьей версией: слово «деуо» означает по-гречески «влага». Таким образом, имя нашего героя значило бы «тот, который пережил потоп».
    Все три толкования имени Девкалиона придают ему сходство с библейским Ноем, который также был неравнодушен к вину, хотя и не считал нужным разбавлять его водой, также пережил потоп, а после потопа на месте своего спасения воздвиг алтарь.
    Имя Пирра означает «огненно-красная». Такое название в древней Греции имел один из сортов красного вина.
    Предоставим самим читателям право выбора того или иного значения имен людей, спасшихся от потопа. Возможно, некоторые придут к выводу, что никакого потопа вообще не было, а Ной, равно как и Девкалион и Пирра, попросту «искупались» в вине. В поисках дальнейших следов Атлантиды в греческой мифологии вернемся к упоминавшейся в начале главы океаниде Климене.
    Когда ее муж Япет достиг преклонного возраста, прекрасная океанида обратила свои взоры на двоюродного брата, бога солнца Гелиоса. С этой любовной связью вопрос не совсем ясен, поскольку женщин с таким именем много, о чем уже говорилось при составлении родословной Девкалиона. Некоторые даже утверждают, что не следует связывать океаниду Климену с Гелиосом, тем более что его законной супругой была родная сестра Климены океанида Персея. Но в семье греческих богов всякое бывало. История гласит, а мы повторяем вслед за ней, что в результате связи Гелиоса и Климены родилось несколько детей – девочки, именуемые Гелиадами (т. е. дочерьми Гелиоса), и мальчик по имени Фаэтон («Лучезарный»).
    Фаэтон знал, что он сын Гелиоса. С отцом он не встречался, так как Гелиос не принимал личного участия в воспитании сына, хотя и заботился о нем. Ежедневные обязанности лишали его этой возможности: ведь он должен был каждый день проезжать по небу в колеснице, запряженной четырьмя огненными скакунами. Утром он выезжал на небосвод с восточной стороны и, достигнув зенита, спускался к океану на другом конце земли, в стране Гесперид, дочерей Атласа, где у них был роскошный дворец.
    Фаэтон – греческая гемма.
    Фаэтон слышал от матери, что Гелиос согласен выполнить его самое заветное желание, и попросил отца разрешить хотя бы однажды поуправлять его колесницей на небесном пути. Нельзя сказать, чтобы это была разумная мысль, вернее всего, виновато было самолюбие: Фаэтону хотелось похвастаться перед своими сверстниками, которые сомневались в его божественном происхождении. Напрасно Гелиос возражал, указывая на всю опасность такой прогулки. Фаэтон просил и настаивал, ссылаясь на обещание отца, до тех пор, пока бог солнца не уступил. Прежде чем передать сыну вожжи, отец долго объяснял Фаэтону, как править упряжкой. К сожалению, то ли Фаэтон невнимательно слушал наставления, то ли лошади перестали повиноваться, чувствуя неумелую руку возницы, но юноша не сумел проехать по обычному маршруту и сбился с пути, что привело к роковому нарушению порядка, существовавшего в природе. На поднебесных вершинах растаяли снега, пожар охватил леса, там же, где раньше неслись бурные реки, теперь белел ледяной панцирь, а жители далекого севера, закутанные в свои шубы, почувствовали неожиданно необычайную жару. Над землей нависла угроза гибели. Тревожные возгласы достигли обители богов. И Зевс вынужден был вмешаться, чтобы предотвратить катастрофу. Он убил несчастного Фаэтона молнией, изрядный запас которых у него всегда был под рукой. Мертвый юноша упал в реку Эридан. Сестры Фаэтона Гелиады, помогавшие ему запрягать лошадей, пришли в отчаяние. Смилостивившись над ними, Зевс превратил их в тополя, которые с тех пор роняют янтарные слезы.
    Этот поэтический рассказ греческих авторов, который, кстати сказать, представляет собой благодарную тему для многочисленных драматических произведений, романов, стихотворений и даже опер, отразил ужасную катастрофу космического масштаба, изменившую климат на Земле и принесшую невиданные разрушения, вызванные каким-то небесным телом. Легенда эта имеет свои аналогии в преданиях других народов, особенно индейцев Южной Америки. Ее также охотно используют сторонники «космической катастрофы» Атлантиды.
    Остается лишь проверить, можно ли считать «катастрофу Фаэтона» и «всемирный потоп» или «Девкалионов потоп» одним и тем же событием.
    Не вызывает сомнений, что это именно так: и в греческом и в библейском описаниях потопа слишком много сходства даже в таких мелких деталях, как страсть главных героев к вину. Связь потопа с Фаэтоном можно, к сожалению, установить только на основании умозаключений, при помощи генеалогической таблицы героев мифологии. Нет, видимо, надобности предупреждать читателя о том, что следует соблюдать величайшую осторожность, когда выводы делаются на основании столь шатких данных, как греческие мифы в обработке поэтов. Хотя они как будто и не противоречат логике, в них столько наивного и столько погрешностей, что принять их в качестве основы – верх доверчивости. И все же это не дает нам права отбрасывать их целиком, хотя бы по той причине, что даже в каждой сплетне можно найти крупицу истины. Примером в данном случае может служить рассказ Гомера о Троянской войне.
    Генеалогия греческих героев потопа.
    Итак, предположим, что океанида Климена, полюбив Гелиоса, стала матерью Фаэтона, а будучи женой Япета, была бабушкой Девкалиона и Пирры. Не вдаваясь пока в спор о том, фиктивны эти персоны или реальны, мы должны отметить – не исключено, что Девкалион и Фаэтон могли жить в одно и то же время.
    Однако, с другой стороны, здесь есть некоторое противоречие. Зевс послал потоп, чтобы наказать человечество. А Фаэтона Зевс вынужден был лишить жизни ради спасения мира от гибели. Он совершил это, вняв просьбам и тревожным возгласам, которые с земли донеслись до обители богов на Олимпе. Это наводит на мысль, что случай с Фаэтоном произошел тогда, когда люди еще не настолько погрязли в разврате, чтобы их нужно было наказывать.
    По-видимому, нецелесообразно объяснять это противоречие, основываясь на анализе мифов. Мы не должны забывать, что те мифы, которые сохранились до наших времен, почерпнуты из литературных произведений исторического периода Греции, т. е. возникли спустя несколько тысяч лет после предполагаемой гибели Атлантиды. Они содержат массу басен о богах и героях, множество поверий, составляющих основу религии, но фактов, позволяющих восстановить историю, в этих поэтических строках очень немного. И если мы все-таки подвергаем их анализу, то лишь потому, что имена этих героев, вложенные в уста Солона, повторяются в рассказе Платона; Солон ссылается также на Форонея и Ниобу. Они принадлежат к другой ветви рода океанидов, происходящей от Инаха (брата Климены) и нимфы Мелии. Инах считался «мокрым» богом, так как он был патроном реки того же названия в Арголиде; как и Прометей, он считался отцом рода человеческого. Иногда его называли египтянином, а это уже интересно с точки зрения установления связей греков с египтянами. У Инаха было по меньшей мере четверо детей, из которых наиболее известны сын Фороней и дочь Ио, жрица в храме Геры, жены Зевса, и возлюбленная последнего.
    О Форонее говорят, что он основал первые города в Арголиде и базары. По преданию, именно он научил людей пользоваться огнем, который ранее похитил Прометей. У него была целая куча детей, в том числе дочь Ниоба, матерью которой была нимфа Лаодика (некоторые утверждают, что Церда). Ее не следует отождествлять с другой, возможно, более известной Ниобой, дочерью Тантала, несчастной матерью трагически погибших детей, которая, кстати, жила значительно позже. «Наша» Ниоба имела от Зевса двух сыновей. Младший из них, Пеласг, был отцом злополучного царя Аркадии Ликаона, того самого, который потчевал Зевса человеческим мясом.
    Фороней и Ниоба жили, вне всякого сомнения, до Ликаонова потопа. В этом потопе погибли все потомки Ликаона, хотя некоторые утверждают, что одного из его сыновей, Никитина, спасла будто бы сама богиня Гея.
    Фороней – это типичный герой потопа. Его отцом был «мокрый» Инах, а имя его матери, Мелия (по-гречески «Ясень»), возможно, указывает на материал, из которого был построен корабль или ковчег.
    Историк конца VI– начала V в. до н. э. Акусилай из Аргоса пишет, что во времена Форонея произошел потоп, героем которого был Огигес. Некоторые отождествляют его с Девкалионом.
    «Исторической точности» ради следует, однако, отметить, что ни Девкалион с Пиррой, ни Огигес не были единственными людьми, которым суждено было избежать последствий потопа. Спаслась также сестра Форонея, прекрасная Ио.
    Как уже говорилось, Ио была жрицей в храме Геры, жены Зевса. Вероятно, благодаря этому она имела возможность встретиться с царем богов и понравиться ему. Дальнейшая история этого романа нам точно не известна, ибо Зевс держал его в глубочайшей тайне, опасаясь, что жена разузнает, в чем дело. Однако в один прекрасный день Гера поймала влюбленных in flagranti1. Зевс горячо оправдывался и утверждал, что он ни в чем не виновен, однако это не убедило ревнивую супругу, и она на всякий случай избавилась от чересчур красивой служительницы, превратив ее в корову. Но это еще не все. Для наблюдения за Ио она приставила стоглазого Аргуса, а когда тот погиб от руки сына Зевса Гермеса, наслала на Ио нового преследователя – назойливую муху, спасаясь от которой Ио (все еще в облике коровы), наконец, нашла убежище в Эфиопии или Египте. Там благодаря Зевсу она вновь обрела человеческий облик и произвела на свет сына Эпафа.
    Несколько иначе описывает этот случай Геродот в первой книге своей «Истории». Он ссылается при этом на рассказы персов. Ио попросту похитили финикийцы. Согласно этой версии, Эпаф был сыном не бога Зевса, а капитана финикийского корабля.
    В греческих мифах Эпаф изображается как царь Египта. Его женой была Мемфис, дочь Нила—бога столь же «мокрого», как и Инах. От этого брака родилась дочь Ливия. От брата Зевса Посейдона она имела двух сыновей: Агенора, царя финикийцев, и Бела, царя Египта.
    В этом месте персонажи греческой мифологии начинают странно переплетаться с персонажами мифологии египетской. Эпаф отождествляется со святым быком Аписом, культ которого был распространен в Египте, а его мать Ио – с египетской богиней Исидой, чтимой главным образом в египетском городе Мемфисе. На рисунках ее изображали с коровьими рогами. Потомки их царствуют в Египте и в разных греческих государствах, в Ливии и, возможно, в Этрурии.
    Комментаторы греческой мифологии жалуются, что история периода Ио очень сложна и запутана. И лишь в одном случае она не вызывает никаких сомнений и удивительно совпадает с египетскими преданиями – в Египте не было потопа. Все герои описанных выше потопов находили убежище либо в ковчеге, либо на вершинах гор. А Ио спаслась на африканском континенте, на равнинной местности. О том, что Египет избежал бедствия, говорит и Платон в «Тимэе».
    Греческая мифология называет еще одного героя потопа. Это Дардан – сын Зевса и Электры, одой из плеяд. Плеяды были дочерьми Атласа, сына Япета и Климены, а Гиады и Геспериды приходились им сестрами. Геспериды имели прекрасный дворец где-то на западном краю земли, титан Атлас тоже связан со страной за океаном. Таким образом, как нам кажется, и Дардан связан узами родства с жителями какого-то неизвестного материка на дальнем западе, возможно, с жителями Атлантиды. Это, разумеется, всего лишь предположение.
    Дардан основал династию Дарданидов, к которой принадлежали троянские цари. Первым царем был его сын (по другим сведениям – правнук) Ил, от имени которого берет свое название столица Илион, так же как от имени Дардана происходит название Дарданельского пролива. Дальнейшими его потомками были Приам и Парис, тот самый, который, похитив жену Менелая, прекрасную Елену, вызвал Троянскую войну. Это, однако, происходило спустя много лет после интересующих нас событий, в конце второго тысячелетия до н. э.
    Одним из потомков Дардана был также Эней, которому удалось покинуть горящую Трою и после долгих странствий, столь прекрасно воспетых Вергилием в «Энеиде», достичь Италии, где он основал государство Латинов.
    История Дардана передается по-разному: как будто бы первоначально он жил вместе со своей супругой Хризой в Аркадии. В связи со смертью брата (в причастности к ней, кстати, подозревали его самого) он был вынужден покинуть Аркадию и переселиться на остров Самофракию. Там якобы и застало его великое наводнение, от которого он спасся, убежав в Малую Азию. Согласно другой версии, он покинул Аркадию как раз во время Девкалионова потопа. Так или иначе в мифологии он считается одним из тех счастливцев, которым суждено было спастись во время ужасной катастрофы. Выдающийся ат-лантолог Беллами считает, что потоп времен Дардана был позже Девкалионова потопа.
    Некоторые «местные» греческие мифы называют и других героев потопа. В Беотии таким героем был уже упоминавшийся Огигес, в Мегариде – Мегарей, сын Зевса, спасенный журавлями, которые разбудили его и привели на вершину горы Гераней. Другого же героя Керам-ба из Пелиона спасли нимфы, превратив его в жука-скарабея. В этом облике он перелетел на вершину Парнаса, которой воды потопа не достигли. Следует отметить, что скарабеи в египетской мифологии являются символом бессмертия, ибо они не погибают во время разливов Нила.
    Действительно, трудно установить, говорится ли в приведенных описаниях об одном «всемирном» потопе или же о двух, трех или даже четырех «местных» или «очередных» потопах. С натяжкой, вопреки мнению Беллами можно было бы упомянуть и Дардана. Однако говорить здесь о Форонее, Ликаоне и Фаэтоне было бы излишне.
    Кроме всего, Фороней был прадедом Ликаона. Правда, это не исключает того, что он мог быть свидетелем потопа, вызванного своим падшим потомком. Акусилай из Аргоса утверждает, что «во времена Форонея произошел потоп, героем которого был Огигес», ни слова не говоря о возрасте Форонея. Таким образом, можно предположить, что все рассказы, кроме, разумеется, рассказа о Фаэтоне, следует отнести к одному-единственному потопу.
    Возможно, что именно так Солон представил этот вопрос жрецам в Саисе, когда «принялся рассказывать про греческую старину: говорил о Форонее, так называемом Первом, и о Ниобе, затем, после потопа, о Девкалионе и Пирре, как они спаслись, проследил их потомство и, соображая время, старался определить, сколько минуло лет тому, о чем говорилось», с той разницей, что ни словом не упомянул о Фаэтоне. Этот рассказ он знал, по-видимому, так же как его знает любой грек, но, очевидно, не считал его достоверным. Потому-то он и удивлен был необычайно, когда услышал, что под мифом о Фаэтоне «скрывается та истина, что светила, движущиеся в небе и кругом Земли, уклоняются с пути и через долгие промежутки времени истребляется все находящееся на земле посредством сильного огня» и что неверно думать, будто был только один потоп, ибо на самом деле до Девкалионова потопа не, раз «боги для очищения земли» заливали ее водой, отчего спасались только «живущие на горах, пастухи и волопасы; люди же, обитающие у вас по городам, уносятся потоками воды в море».
    Период, который прошел со времени последнего или самого большого потопа, т. е. того потопа, который вызвал гибель Атлантиды, самый старый жрец из Саиса определил в девять тысяч лет. Только благодаря письменности египтяне смогли сохранить в памяти его события. А записи Солон якобы видел воочию. Поскольку они не сохранились до наших времен, нам не остается ничего иного, кроме попытки восстановить историю этих девяти тысяч лет с помощью мифологии. Конечно, подобные предположения не имеют никакой научной ценности, поскольку они основаны на догадках.
    Первые люди жили в Аркадии. Как они туда попали? Возникли ли они из земли в виде плодов, из рек, из камней, были ли созданы из глины? Изучение этого вопроса на основании мифологии было бы бесполезной тратой времени. Научные исследования приводят к совершенно другим выводам – люди существовали уже в течение нескольких сотен тысяч лет, причем не только в Греции. Мы. упоминаем здесь о «древнейших жителях Аркадии» лишь для того, чтобы показать взгляды греков.
    Греки считали, что в истории человечества было четыре периода– золотой, серебряный, бронзовый и железный века. Формально это почти напоминает палеолит, мезолит и более поздние периоды, которыми пользуется современная наука. Однако ученые утверждают, что человек становился все совершеннее, а по мнению греков – скорее всего наоборот. Первые люди золотого века были почти столь же совершенны, как и боги. Они питались дикорастущими плодами и медом, не знали никаких забот, не старели, всякие болезни были им чужды. Люди серебряного века питались уже хлебом. По отношению к богам они начали проявлять неповиновение, за что и были наказаны потопом. В бронзовом веке было изобретено оружие, вслед за этим начались войны. Люди стали питаться мясом, появились болезни – человек все дальше отходил от своего идеального предка. Однако в конце этого периода (некоторые разделяют бронзовый век на два периода) появились герои, память о которых сохранилась до наших времен в произведениях поэтов: это аргонавты и герои Троянской войны. Следующий период – железный век, век несправедливости и жестокости, жажды наживы и измены. Он продолжается и по сей день.
    Трудно было бы на такой основе определить дату потопа. Единственное, на что можно сослаться, это утверждение, что потоп произошел на грани серебряного и бронзового веков. Если исходить из генеалогической таблицы, то «праотцы человечества» Фороней, Эпаф, Девкалион жили не более чем за тысячу лет до Троянской войны, или две с половиной тысячи лет до нашей эры.
    Однако дату потопа можно значительно передвинуть назад, если внести некоторые «исправления» в хронологию мифологического периода. В связи с этим рассмотрим несколько теорий, связанных с происхождением греческих богов. Одни усматривают в мифологических образах людей, признанных бессмертными в знак благодарности за их заслуги. Другие приписывают богам аллегорическое значение: Зевс считается олицетворением Разума или Неба и т. д. Есть и такие, которые видят в богах отражение явлений природы, особенно астрономических, олицетворение небесных тел или созвездий. Мы не будем останавливаться на анализе всех этих теорий, а поговорим лишь об одной.
    Читатель, вероятно, обратил внимание на многочисленные брачные и внебрачные связи бога богов Зевса. Трудно даже точно установить, сколько их было. Законными супругами Зевса в зависимости от времени заключения брака считаются Метида, Фемида, Диона, Мнемо-сина, Евринома, Деметра, Лето и Гера, с которой он жил дольше всех. Итого восемь, т. е. больше, чем имел его земной коллега, английский король Генрих VIII, у которого было только шесть жен. Следует добавить, что три последние жены Зевса были его родными сестрами. Перечень же возлюбленных из числа смертных и богинь настолько длинен, что нет смысла приводить его. О некоторых мы уже говорили. Из смертных женщин первой была Ниоба, последней Алкмена, мать Геракла. В этом не было бы ничего необычного, если бы не то обстоятельство, что эти связи продолжались на протяжении сотен и даже тысяч лет, т. е. в течение такого периода времени, который немыслим для одного человека. Мать Геракла Алкмена была внучкой Данаи, тоже возлюбленной Зевса, а та в свою очередь была правнучкой Бела, царя Египта, который был правнуком Зевса и прекрасной Ио. К этому можно еще добавить, что Бел был сыном Посейдона, брата Зевса.
    Эти многочисленные «связи» богов с Олимпа указывают, по всей вероятности, на смешение крови автохтонов Греции с представителями другой, «лучшей» расы, которые завоевали когда-то греческую и египетскую земли. Таким образом, когда речь идет о детях Зевса, мы можем считать их детьми автохтонки и представителя «народа господ». Такое объяснение совпадало бы также с рассказом Геродота о романе Ио с капитаном финикийского корабля. Брак дочери египетского царя Эпафа Ливии с Посейдоном можно было бы истолковать как смешение египетской крови с кровью атлантов, если считать Посейдона царем Атлантиды. Подобным образом можно объяснить происхождение Геракла и другие «проделки» Зевса начиная с Ниобы до Алкмены.
    Эта «теория» не противоречит тому, что Солон услышал от жрецов в Саисе. Ведь греческое и египетское государства, по их словам, основала все та же богиня Афина, дочь Зевса: «... ваш (город) тысячью годами прежде, взяв для вас семя от Геи и Гефеста, а здешний после».
    Таким образом, подойдя более «либерально» к генеалогической таблице и приняв хотя бы некоторых из указанных героев за целую династию, период от Форонея до Троянской войны можно подобно гармошке растянуть на несколько тысячелетий. Именно так некоторые комментаторы объясняют шесть дней, в течение которых – согласно Ветхому Завету – был создан мир.
    Интересные сведения оставил Аристотель в одном из своих трудов – «Конституции фигеанцев», не сохранившейся, к сожалению, до наших времен. Это сообщение мы находим у Аполлония Родосского, который жил на сто лет позднее. Аполлоний в своем труде «Аргонавтика» ссылается на «Конституцию», где Аристотель утверждает, что пеласги имели больше прав на Аркадию (Фагея была городом в Аркадии), чем прибывшие позже эллины, поскольку они жили там еще тогда, «когда не все небесные тела обращались на небе, раса данайцев не была еще известна, а страной пеласгов еще не правили сыновья Девкалиона. Тогда-то, как говорят, жили здесь только апийские аркадийцы в горной части страны, питаясь желудями, как в те времена, когда на небе Луны еще не было».
    Это повторяет также Плутарх, добавляя, что одного из царей Аркадии называли Проселеном, что означает «более древний, чем луна», а тогдашних жителей Аркадии – проселенидами.
    Кем же были эти апийские аркадийцы? Слово apis (разумеется, не следует путать с египетским священным быком Аписом, связанным с культом Осириса) происходит от слова apios – отдаленный. По отношению к Аркадии оно имеет еще одно значение. Некоторые греческие авторы (например, Эсхил) Аркадию и даже весь Пелопоннес, частью которого она была, называли Апиа, что означает «страна груш». Это дерево было там предметом культа и использовалось в качестве материала для статуй богов. Дикорастущая груша была в Аркадии как бы «деревом луны», возможно оттого, что свет луны напоминала окраска ее цветов. Здесь мы можем только отметить некую особую связь Аркадии с Луной.
    Имя Апис носил также брат Ниобы, сын Форонея, основатель первых городов в Арголиде и родоначальник пеласгов. Следовательно, «апийский» может означать и «один из первых аркадийцев».
    Однако Беллами («The Atlantis Myth») усматривает в определении «апийский» связь со скифами – народом, жившим севернее Дуная и Черного моря. На языке скифов Апи – это имя богини земли, которая соответствует греческой Гее.
    Следует также пояснить, кого имел в виду Аристотель, говоря о данайцах. Обычно данаидами называют пятьдесят дочерей царя Аргоса Даная – сына египетского царя Бела из рода Зевса и Ио. Данаид против их воли выдали замуж за сыновей египетского царя Эгипта, брата Даная, и по приказу отца каждая из них, за исключением Гиперместры, убила своего мужа. Миф этот указывает на древнее родство греков с египтянами, однако не об этом идет речь в легенде о проселенидах. Можно было бы также считать, что в данном случае имеются в виду потомки Данаи, возлюбленной Зевса, которая родила Персея и из рода которой происходил Геракл. В религии шумеров Данае соответствовала богиня Луны Дам-Кина, а у иудеев – Динах. Но Беллами указывает, что с этимологической точки зрения термин «данайцы» означает «сухие люди » в отличие от пеласгов – «людей моря». Это противопоставление «сухих» «мокрым» указывает на связь с потопом. Первые жили в Аркадии до потопа, а вторые – после.
    «Проселениды» упоминаются также в некоторых других греческих мифах. Согласно преданиям Беотии, человека создал не Прометей. Люди стихийно возникали из земли, как самый совершенный ее плод. А первым человеком был Алалкоменей. Он появился в окрестностях озера Копаидского «во времена, когда еще не было Луны», был советником Зевса в одной из его ссор с Герой, а также опекуном его дочери Афины, тогда еще маленькой девочки.
    Вопрос о проселенидах недавно вновь возник в атлантологии в связи с теорией «захвата Луны Землей», согласно которой Луна прежде обращалась вокруг Солнца, будучи одной из планет. Ее приближение к Земле вызвало приливы, до тех пор на Земле не наблюдавшиеся, а «захват» Луны, т. е. изменение ее орбиты таким образом, что она начала вращаться вокруг Земли, привело к смене конфигурации материков и морей на поверхности нашей планеты, в результате чего Атлантида оказалась под водой. К этому стоит добавить точку зрения греческого математика и астронома V в. до н. э. Анаксагора, который считал, что Земля возникла раньше, чем Луна. Сейчас трудно установить, на чем он основывал свое утверждение. Возможно, именно на легендах о проселенидах, хотя известно, что к мифам он относился критически. Анаксагор имел смелость заявить вопреки всеобщим представлениям, что Солнце – это не бог, а просто раскаленный камень, за что в Афинах его считали вероотступником и даже заключили в тюрьму.
    Заканчивая эту главу о потопе в свете греческой мифологии, следует упомянуть еще о названных Платоном легендарных героях: Кекропсе, Эрехфее, Эрихфонии, Эрисихтоне и Тесее. Все они были членами царской семьи и правили в Афинах после Девкалионова потопа.

Глава 4. Отголоски классических сказаний

    Наука о Земле не опровергает вероятности потопа, происшедшего в недалеком прошлом, отзвуком которого являются упомянутые легенды, хотя и считает, что они, очевидно, отражают события местного масштаба. В то же время ученые довольно решительно выступают против теории всемирного потопа, т. е. такого потопа, при котором «высокие горы были залиты водою». При этом они исходят из того, что воды в атмосфере и в океанах слишком мало для того, чтобы затопить все материки. В земной атмосфере в виде водяных паров находится около 13 000 км куб. воды. Если бы эти пары, превратившись в воду, выпали в виде дождя, то вся поверхность Земли, площадь которой более 500 млн. км кв., покрылась бы слоем воды толщиной лишь 25 мм. Значительно больше воды содержат ледники – 21 млн. км куб.. Если бы они полностью растаяли, то уровень воды в океанах повысился бы примерно на 60 м. Разумеется, вода залила бы многие прибрежные районы, но не области, расположенные вдали от океанских берегов.
    В этих расчетах не принимаются во внимание изменения структуры земной коры, которые могли бы решительно преобразить очертания береговой линии материков. Не учитываются также возможные смещения Луны и Земли или приближение к ней другого, более массивного небесного тела, что могло бы постоянно или временно влиять на конфигурацию земных материков и морей.
    Средневековая наука, находившаяся под сильным влиянием церкви, не выступала против достоверности Ветхого Завета. По мере развития естествознания библейские легенды, в том числе и рассказ о всемирном потопе, начали терять свой первоначальный характер «абсолютной истины», их стали комментировать, толковать. Это касается, в частности, и тех «шести дней», в течение которых был создан мир. Их стали считать шестью длительными периодами времени, в связи с чем изменились даты многих библейских событий, в том числе и потопа. С тех пор распространено мнение, что Ноев потоп если и произошел, то всего лишь несколько (а не несколько десятков!) тысяч лет назад. Местом потопа принято считать только районы, населенные в свое время иудеями.
    Расшифровка клинописи и эпоса о Гильгамеше не опровергла и не подтвердила достоверности Библии. Было признано, что Библия, вероятнее всего, является вторичным источником и представляет собой повторение более раннего рассказа, возникшего в стране, расположенной в устье Тигра и Евфрата. В отношении даты потопа, который рассматривался как «потоп Гильгамеша», ясности не появилось.
    Легенды о потопе, рассказываемые народами, которые живут по соседству с Вавилонией и Палестиной, можно было бы считать отзвуками «классических» рассказов. Однако эта теория неприменима к преданиям народов, которые в историческое время не поддерживали связей с так называемым Старым Светом. Оказывается, рассказы о потопе принадлежат к наиболее распространенным и древним из всех легенд, которые знает человечество. Мы встречаем их почти повсюду, чуть ли не у всех народов, особенно по всей Америке и на островах Тихого океана. Иногда они очень сильно отличаются друг от друга, однако только по сюжетным деталям, вытекающим из различной религиозной основы. Во всех этих легендах речь идет об огромной массе воды из моря или с небес, которая, истребляя людей и животных, залила землю. И всегда удавалось спастись от этого бедствия только «одной паре людей».
    В одних мифах описание потопа имеет религиозный характер, тогда говорится о наказании, ниспосланном богами, или же о мести демонов. В других катастрофа на Земле сопровождается появлением какого-то небесного тела, причем чаще всего речь идет о Луне. Эти мифы вызывают особенный интерес у тех атлантологов, которые находят в них подтверждение гипотезы о «космической» причине бедствия.
    Многие из этих мифов связаны с легендами о сотворении мира и первых людей. Атлантологи истолковывают это таким образом, что первыми людьми следует считать тех немногих, которые пережили катастрофу. Именно с этих пор и началась для них новая жизнь, полная труда и забот. История минувших времен была предана забвению, так же как и следы былой материальной культуры, сохранились лишь воспоминания о катастрофе. По мере развития жизни в новых условиях, но мере совершенствования ее форм и улучшения условий существования эти воспоминания стирались в памяти людей, остались лишь невероятные рассказы, в которых трудно сегодня отделить слова правды от вымысла, причем не только сегодня. Уже древние греки считали рассказ о Девкалионе легендой. Иудеи, по-видимому, придавали легенде о потопе большее значение, если приняли его дату за основу летосчисления. Дате потопа посвящена одна из последующих глав.
    Распространение мифов о потопе и космической катастрофе.
    Анализируя древние мифы, следует иметь в виду, что только часть из них дошла до нас в подлинной версии, возраст которой, возможно, насчитывает несколько тысяч лет. Это те легенды, которые сохранились в письменном виде. Остальные известны нам только в устной форме. Правда, иногда она способствовала лучшему сохранению рассказа, но в то же время легче подвергалась преднамеренным или случайным искажениям рассказчиков. В наши дни благодаря совместным усилиям путешественников, этнографов и особенно миссионеров устные предания записаны. Но тут-то и скрывается огромная опасность: во многих случаях нет уверенности, что в изложении миссионеров эти рассказы не стали похожи на библейскую версию, дабы подтвердить достоверность описания Ноева потопа и поддержать веру в Библию. Таким образом, анализ мифов «о сотворении мира, о потопе и первых людях» нельзя считать легкой задачей!
    Распространение мифов о потопе показано на прилагаемой карте. Как видно, Африку и Азию (кроме ее южной части) скорее всего следует отнести к «обделенным» областям. Зато обращают на себя внимание Северная Европа и Америка, где мифы распространены сравнительно широко, хотя в период гибели Атлантиды эти районы не были населены, поскольку находились под толстым слоем льда. Вероятно, эти мифы возникли еще тогда, когда будущие жители севера обитали в краях с более теплым климатом, южнее тогдашней границы вечных льдов.
    Обзор мифов мы начнем со Старого Света, т. е. со стран в восточной части Средиземного моря.
    Ближайшим соседом областей распространения «классических» мифов был Египет. Полагают, что в начале исторического периода, т. е. во времена, когда создавались древнейшие египетские записи и памятники клинописи в Месопотамии (несмотря на отсутствие радио), между соседними народами существовал живой обмен мыслями. Поэтому вполне возможно, что египтяне знали содержание эпоса о Гильгамеше и рассказ о Ное и могли каким-то образом отразить их в своих легендах. Однако в известных нам египетских записях мы не находим прямого подтверждения этой версии.
    К наиболее древним, классическим мифам египтян принадлежит рассказ об Атму, египетском Ное. Атму был «местным» богом в Гелиополисе, расположенном в дельте Нила. Иногда его называли Атум или Тум. Он был отцом бога Шу, который на своих плечах держал небосвод (или же Млечный Путь), чем напоминал греческого Атласа. Атму принадлежит к группе богов, которые упоминаются в древнейшей религии египтян. Он был богом Солнца. Позже Атму «уступил» это место богу Ра, а сам стал символом Заходящего солнца. И вот однажды по воле Атму океан залил водой всю землю. Спаслись лишь те, кто находился вместе с ним в лодке. На определенную связь с вавилонскими мифами, кроме способа спасения – в ковчеге, здесь указывает имя героя египетского потопа: вавилоняне имели богиню Тамту, покровительницу горькой морской воды. Кстати, ассирийцы тоже имели такую богиню по имени Тиамат или Тиават, упоминаемую в одной из клинописных табличек, хранящихся в Британском музее.
    Герой второго мифа бог Ра, возмущенный непокорностью своих подданных, решил их наказать и велел богиням Хатор и Сохмет привести этот приговор в исполнение. Хатор подобно Исиде изображалась с коровьей головой, она была богиней любви и красоты. Иногда ее отождествляли с Сохмет, но это неверно, потому что Сохмет имела голову льва и была покровительницей огня, что указывает на какую-то роль этой стихии в мести богов. Когда обе богини по колено в крови начали свое страшное дело, сердце бога Ра дрогнуло. Однако он уже не был в состоянии удержать богинь. И тогда ему в голову пришла мысль залить землю пивом. Увидев этот напиток, богини остановились и в такой степени увлеклись им, что забыли о своей миссии.
    Оба приведенных рассказа принадлежат к древнейшим египетским мифам. В них, как и в мифах о Девкалионе и Ное, а также в эпосе о Гильгамеше, говорится о «всемирном» потопе, ниспосланном богом в виде наказания. Однако в этих легендах не приводится ни одного географического названия, встречающегося на территории Египта. И у нас нет уверенности, что именно Египет охватил этот потоп. Последнее очень важна, поскольку жрецы в Саисе во время беседы с Солоном утверждали, что в Египте потопов не было.
    Есть еще два египетских мифа, значительно отличающихся от «классических» мифов. Первый из них посвящен прибытию в Египет Осириса. До этого времени египтяне занимались людоедством, не имели законов, не знали богов. Осирис приплыл на лодке вместе со своими родственниками, среди которых находились Исида и Сет. Осирис научил египтян возделывать землю и питаться ее плодами, собирать с деревьев фрукты и ухаживать за виноградниками, делать виноградное вино и варить из ячменя пиво. Он создал для своего народа мудрые законы, научил его надлежащим образом чтить богов. Этим он заслужил имя Уннефер, или Первый Бог. А после смерти был причислен к сонму богов, выдвинут на первое место среди них и назван Богом Богов или же, говоря современным языком, богом номер один. Погиб он от руки своего брата, который задушил его. Тело Осириса было разделено на части, которые разбросали по всему Египту.
    В этой легенде не говорится о потопе или о каком-либо наказании для людей; можно лишь предположить, что Осирис вместе со своими близкими нашел в Египте убежище после катастрофы, которая постигла его родину. Во многих других мифах указывается на связь Осириса с Западом, откуда он, как предполагается, прибыл и куда ушел после смерти. Следует полагать, что Осирис, один из египетских царей доисторического периода, по происхождению не египтянин. Как наставник и благодетель египтян, он напоминает Прометея или Форонея, а также героев индейских мифов.
    Трудно определить, когда происходили описываемые события. Герой рассказа – капитан судна, которое насчитывало в длину 120, а в ширину 40 локтей и имело экипаж из 120 матросов. Возвращаясь из плавания к медным рудникам, корабль разбился во время шторма и затонул. Спасся лишь начальник этой экспедиции. Имя этого человека нам не известно. Подобно Робинзону, он нашел приют на необитаемом острове. По мнению египтологов, речь здесь идет о медных рудниках на Синайском полуострове, кратчайший путь к которому ведет через Красное море. Известно, что медь доставлялась этим путем еще в четвертом тысячелетии до нашей эры. Не исключено, однако, более древнее происхождение этого рассказа, тогда можно говорить о плавании не по Красному, а по Средиземному морю или даже по Атлантическому океану. Но вернемся к самому рассказу.
    Потерпевший кораблекрушение прежде всего отправился на поиски пищи. Особых затруднений это не вызвало, так как на острове было много превосходных фруктов, рыбы и всякой дичи. Он развел костер, вдоволь наелся и принес жертву богам. «Но вдруг я услышал гул, подобный раскатам грома. Я подумал, что это Великое Зеленое море снова обрушило свои волны на остров, и в страхе закрыл лицо руками. Деревья вокруг трещали, и земля тряслась подо мной.
    Когда же я снова открыл лицо, то увидел, что это был змей длиною в тридцать локтей и с бородой длиною в два локтя. Кольца его тела были покрыты золотом, брови его были из чистого лазурита. Он шел ко мне, и тело его извивалось.
    Я простерся перед ним на животе своем, а он отверз уста свои и сказал мне:
    – Кто принес тебя сюда? Кто принес тебя сюда, ничтожество? Кто принес тебя? Если ты замедлишь с ответом и не скажешь, кто принес тебя на этот остров, я обращу тебя в пепел, и ты это изведаешь, прежде чем превратиться в ничто».
    Но змей не привел угрозу в исполнение. Поскольку потерпевший кораблекрушение рассказал ему о своей трагедии, то в качестве ответной любезности и змей поведал ему свою историю. Вот его рассказ.
    «И будешь ты счастлив, когда станешь рассказывать о том, что случилось с тобой, когда все тяжелое останется позади.
    Слушай, я расскажу тебе нечто о несчастье, которое приключилось на этом острове. Здесь я жил со своими собратьями и детьми, и всего нас было семьдесят пять змеев. Еще была среди нас одна девочка, дочь простой смертной, но я ее не считаю. И вот однажды упала с неба звезда и пламя охватило всех. Случилось это, когда меня с ними не было. Они все сгорели, и лишь я один спасся. Но когда я увидел эту гору мертвых тел, я сам едва не умер от скорби...»
    Простершись перед змеем на животе своем, я коснулся лбом земли и сказал ему:
    – О твоем могуществе я поведаю фараону, о твоем величии я расскажу ему. Я прикажу доставить тебе благовония... И будут славить тебя в моем городе перед советом вельмож всей страны...»
    Четыре месяца спустя из Египта прибыл корабль, и через два месяца потерпевший кораблекрушение вернулся на родину.
    Но напрасно стали бы мы искать на карте Остров Змея. Кстати, он и не должен существовать, если сбылись слова змея:
    «...Покинув мой остров, ты уже не найдешь его, ибо место это скроется под волнами».
    Некоторые сомнения в том, идет ли здесь речь именно о Красном море и Синайском полуострове, может вызывать двухмесячный срок этого плавания. Для пути длиной не более 200 км по морю и 150 км по суше это слишком долго. Не надо забывать, что именно столько же продолжалось первое путешествие Колумба в Америку, причем половину этого срока занял ремонт судов на Канарских островах. А техника мореплавания с египетских времен до Колумба изменилась не так уж сильно.
    Страна Пунт, владыкой которой был Змей, это какая-то неизвестная нам страна, откуда египтяне вывозили золото и слоновую кость. Ценный груз, который Змей позволил взять с собой потерпевшему крушение, это «благовония хекену, иуденеб, хесаит, тишепсес, мирра, черная мазь для глаз, хвосты жирафа... ароматная смола и ладан... слоновая кость, охотничьи собаки, мартышки, бабуины и множество других превосходнейших вещей».
    Возникает предположение, что Остров Змея – это остатки потопленной Атлантиды, которые медленно скрывались под водой.
    Кем был этот Змей, перед которым знатный египтянин, начальник экспедиции, которого даже фараон именовал своим «товарищем», о чем упоминается в рассказе, простирался ниц, а позже хвастал, что тот называл его «ничтожным»?
    Ответить на этот вопрос будет гораздо легче после того, как мы познакомимся с другими легендами, особенно с рассказами жителей Царства Великого Змея в Центральной Америке.
    Пока можно отметить, что Змей напоминает одного из тех, кто пережил Великую катастрофу на богатом острове, разрушенном падением какого-то небесного тела и скрывшемся затем под водой2.
    Обрывки египетских рассказов об Атлантиде мы находим также у египетского историка Манефона из Себеннита, жреца храма в Гелиополе, который жил в Александрии уже после того, как Египет потерял независимость. Манефон известен тем, что написал на греческом языке историю Египта «от незапамятных времен» до эпохи Александра Македонского. Сохранились только отрывки этого труда и то лишь в цитатах более поздних авторов. Манефон делит египетских правителей на 30 династий. Эта классификация сохраняется в египтологии по сей день. Упоминаемые цитаты содержат некоторые сведения о существовании во времена Манефона письменных источников об Атлантиде и потопе.
    Один из «отцов церкви», Евсевий Кесарийский из Палестины, который жил в 268—338 гг. н. э., пишет в своих «Летописях»:
    «...из сочинений Манефона Себеннитского, главного жреца языческого храма времен Птолемея Филадельфа. Те отрывки, как сам об этом заявил, он взял из надписей на колоннах, установленных Тотом в стране Сириат до потопа...»
    Другой автор, иудейский историк I в. н. э. Иосиф Флавий, пишет о потомках египетских богов, что они «...жили счастливо... и большое внимание обращали на науку о небесных телах и их взаимных расположениях. Опасаясь, чтобы в будущем люди не забыли об этом и их достижения не пропали даром, они воздвигли две колонны, одну из кирпича, а другую каменную, и записали на них свои открытия. Так, в случае если бы колонна из кирпича была разрушена водой, сохранилась бы каменная колонна, дабы спасти написанный на ней текст, одновременно сообщая, что и ту, первую, с той же целью построили. Стоят они по сей день в стране Сириат».
    Нам кажется, однако, что ни Евсевий, ни Иосиф Флавий не видели этих колонн собственными глазами. Очевидно, это не значит, что их не было вовсе. Во всяком случае, если верить Манефону, при его жизни они существовали. Сегодня от них не осталось и следа.
    Возможно, более поздние жители «страны Сириат» использовали колонны при строительстве домов, и сейчас еще они покоятся где-то под толстым слоем песка... Поиски следовало бы начать с месторасположения «страны Сириат». Но, увы, мы не имеем даже малейших намеков на то, где ее искать. В этой стране якобы существовал город, расположенный над морем или большим озером, по соседству с которым находились два действующих вулкана. И это все. Ни в Египте, ни по соседству, как известно, вулканов нет. Кроме того, египтяне, как народ малосведущий в этом деле, даже фрагменты рассказов, связанные с деятельностью вулканов, передали довольно туманно. Можно только догадываться, что страна, в которой жили боги, прежде чем они прибыли в Египет, находилась «западнее» Египта.
    Упоминание о вулканах в «стране Сириат» ассоциируется у нас с богиней Сохмет, той самой, которая утоляла жажду пивом. Подобную же связь между потопом и огнем можно увидеть в легенде о птице Венню, известной в более поздних произведениях под названием птицы Феникс. Родиной ее была Аравия. Время от времени, раз в 500 лет, она прилетала в египетский город Гелиополис, где свивала гнездо в храме бога Солнца. После того как птица Венню погибала в огне, она вновь возрождалась из пепла, чтобы жить в течение следующих пятисот лет. Для нас наибольший интерес представляет то, что иероглиф, изображающий Венню, содержит три параллельные волнистые линии, обозначающие воду. Этот символ вновь заставляет нас усматривать определенную связь между птицей Венню и потопом.
    О таинственных колоннах упоминает и неоплатоник Прокл, комментатор трудов Платона, живший в 412– 485 гг. Он пишет, что некто Крантор был в Египте через 300 лет после Солона, т. е. около 260 г. до н. э., и в храме богини Нейт в Саисе видел покрытые иероглифами колонны. Они содержали описание гибели Атлантиды, которое полностью совпадало с рассказом Платона.
    По поводу свидетельства Крантора, а вернее Прокла, ведутся споры. Противники рассказа Платона об Атлантиде утверждают, что Крантор – лицо вымышленное. Сторонники же считают это сообщение свидетельством достоверности рассказа, ссылаясь на то, что речь идет о Кранторе из Солы, греческом философе конца IV—начала III в. до н. э., ученике Ксенократа и Полемона. Он, так же как позднее Прокл, был комментатором Платона и, желая либо подтвердить, либо опровергнуть его рассказ, предпринял путешествие в Египет. Поскольку труды Крантора утеряны, мы сегодня не можем проверить, действительно ли он писал что-либо на эту тему, а знаем лишь, что его интересовали проблемы этики Платона. С трудами Крантора был знаком выдающийся римский оратор Марк Туллий Цицерон, который жил двести лет спустя. Сомнительно, чтобы это были те самые колонны, о которых упоминает Манефон из Себеннита, колонны, которые, по преданию, создал сам бог Тот, и мог ли Крантор «воочию» убедиться в том, что их содержание соответствует рассказу Платона – ведь он не знал египетских иероглифов.
    Если колонны, которые видел Крантор, не были подлинными, «установленными Тотом в стране Сириат», то это могли быть их копии. Евсевий Кесарийский сообщает, что текст с подлинных колонн был якобы переписан в книги, хранившиеся в различных египетских храмах. Возможно, что не все они погибли и когда-нибудь этот текст будет найден.
    Вернемся теперь в страну над Тигром и Евфратом и послушаем легенду об Оаннесе. В ней рассказывается, что вскоре после сотворения мира в Двуречье появился неизвестный человек. Прибыл он из-за моря и говорил на языке, которого никто не понимал. Это был могущественный Оаннес. Люди, населявшие в то время долину Двуречья, вели животный образ жизни. Оаннес научил их пользоваться различными орудиями, строить города и храмы, возделывать землю и собирать плоды земли и деревьев. Однако питаться их пищей он не мог. Выполнив свою миссию, Оаннес возвратился во дворец, расположенный в глубине океана. После него эту страну посетили шесть богов и каждый из них что-нибудь подарил жителям.
    Оаннес был по представлению вавилонян богом мудрости. Халдейский историк Берос (жрец, живший в III в. до н. э., который писал на греческом языке) изображает его получеловеком-полурыбой. Возможно, именно так люди и представляли себе необыкновенного пришельца, родиной которого был далекий материк в океане. Этот рассказ как бы свидетельствует о том, что когда-то страны Двуречья были захвачены народом, высокая цивилизация которого оказала благотворное влияние на местных жителей. Герой рассказа могущественный Оаннес напоминает Осириса – такого же пришельца из-за моря и героя мексиканских мифов Кецалькоатля.
    В одних легендах вавилонская царица Семирамида, известная своими прекрасными висячими садами, была дочерью Оаннеса. В других – она выступает как дочь покровительницы рыб сирийской богини Атаргатис, жены или возлюбленной Оаннеса. Таким образом, и отец, и мать ее имеют в своем гербе элемент, связанный с морем. О Семирамиде как об историческом лице мы знаем лишь из греческих источников. Ее мнимое божественное происхождение, по-видимому, плод фантазии политиков того времени, которые стремились создать авторитет жене царя Вавилонии (некоторые историки утверждают, что Семирамида была дочерью неизвестных родителей). Однако вполне возможно, что были две Семирамиды и ту, которая создала висячие сады, не следует отождествлять с царицей сказочных времен.
    На востоке ближайшими соседями творцов классических мифов были персы и жители Индии. Их книги содержат множество рассказов о сотворении мира и о богах. Одна из них, священная книга древних персов (маздеитов) «Авеста», содержит описание потопа с подробностями, напоминающими классические легенды. Роль Ноя здесь исполняет Йима, в книге Вед именуемый Йамой или Йами, в китайских книгах ему соответствует Иен-Ван. Ахура-Мазда, главный бог религии Заратустры, предупредил Йиму о решении истребить людей потопом и приказал ему подготовить себе пещеру на одной из горных вершин Персии. В пещере Йима собрал все необходимое и благодаря этому сумел пережить потоп. Согласно более поздним легендам, Йима спрятал в этой пещере клад, не найденный и до настоящего времени.
    А вот индийский рассказ. Было это очень давно. Первый на свете мальчик старательно охранял урожай на поле и вдруг увидел топтавшую хлеб серну. Притаившись с луком, чтобы убить ее, он неожиданно услышал человеческий голос: «Не стреляй, я скажу тебе нечто очень важное!» Это был голос бога Солнца, спрятавшегося в чреве серны. Мальчик решил не стрелять и тогда услышал вновь: «Через восемь дней наступит конец света. Все будет залито водой. Построй из дерева лодку, собери в нее пищу и все то, что тебе нужно, и сядь там вместе с сестрой». Мальчик побежал домой и рассказал о происшедшем матери. Однако мать, не поверив сыну, наказала его за то, что он вернулся с поля с пустыми руками.
    Все же с помощью сестры мальчик сделал лодку, как приказал ему голос бога, а когда вода стала заливать землю, они оба нашли в ней убежище. Долгое время лодка плавала по волнам, но наконец они встретили одинокое фиговое дерево. С тех пор вода стала убывать и вскоре показалась земля. Влага быстро испарялась, стояла невыносимая жара – на небе сияли семь солнц. Однако вместе с водой высохли и деревья, и растения.
    Тогда на помощь пришла Луна. Притворившись, что съела своих детей, она прибежала к Солнцу, выкрасив перед этим рот красной краской, и сказала: «Смотри, я съела своих детей!» Услышав это, Солнце съело своих шестерых братьев. Земля вздохнула с облегчением. Когда же наступила ночь, дети Луны, звезды, как всегда, появились на небе. А Солнце было очень сердито – оно не могло показать своих братьев.
    В этой легенде, как и в египетском рассказе об Острове Змея, действует огонь. Но огонь этот не вулканического происхождения, как в рассказе о богине Сохмет, а с небес. Таким образом, катастрофа на Земле в данном случае связана с каким-то небесным явлением. А Луне отводится роль благодетельницы.
    Упоминание о семи солнцах свидетельствует о появлении небесного тела, более яркого, чем Луна. Но возможна и другая трактовка. Луна была самым ярким объектом на ночном небе. Катастрофа могла произойти днем, в сиянии солнечных лучей. Вдруг на небе появляется сверкающий объект, светящийся так же ярко, как и Солнце, и распадается на несколько огненных языков.
    Не исключено, что это тот же объект, который упоминается в легендах американских индейцев, о чем речь пойдет дальше. Когда в Южной Азии солнце находилось над горизонтом, в Америке была ночь, отсюда упоминание о таинственном небесном объекте, «который был создан на нёбе богами, как и Луна».
    Мальчик и девочка, как и в большинстве мифов, – это единственная пара людей, избежавшая гибели. Кровное родство не помешало им дать начало роду человеческому. Поэтому-то мальчик и был назван «первым мальчиком на свете».
    Согласно китайской легенде, потоп был вызван драконом Кун-Кун. Он ударил головой о небесный свод, отчего поддерживающие его столбы свалились и все небо рухнуло на землю, заливая ее водой. В китайских поверьях дракон был символом землетрясений и гроз, отсюда можно предположить, что перед этой катастрофой наблюдались сейсмические явления.
    Существует вариант этой легенды, в котором Кун-Кун изображается проигравшим сражение полководцем. В отчаянии, желая покончить с собой, он бьется головой об огромные бамбуковые столбы необычайной толщины и прочности, на которых держится небосвод. Но голова воина оказалась крепче бамбука. Он расшатал один из столбов, в небе образовалось отверстие, через которое на землю хлынула масса воды, вызвавшая потоп.
    Согласно японским преданиям, императорская семья принадлежит к поколению людей, живших до потопа. Об этом рассказывается в очень древней японской книге «Койи-Ки». Правда, она была создана лишь в 712 г., однако основывается, как говорят, на совершенно достоверных документах, если таковыми можно считать устные предания, которые передаются из поколения в поколение. Первым– властелином Японских островов, говорится в этой книге, был сын богини Солнца Ама-Терасу, дочери первой человеческой четы Изанаги и Изанами. Они поселились на Японских островах сразу же после потопа, когда вода стала убывать и острова появились из волн океана. Первоначально японские монархи правили лишь самым южным, островом архипелага – Кюсю, а со временем овладели и остальными островами. Это означает, что японцы не были их исконными жителями, а завоевали острова, населенлые другим народом.
    У богини Солнца Ама-Терасу были братья и сестры. Суса-Но-О был богом морей, он напоминает греческого Посейдона, имя его означает «вспыльчивый». Суса-Но-О был символом волнующегося моря и штормов. Иногда его отождествляли с богом-Луной. В одном из мифов говорится, что однажды Суса-Но-О заставил свою сестру Ама-Терасу укрыться в «небесной пещере», в результате чего земля на некоторое время погрузилась в сплошной мрак. Это тоже напоминает какое-то необычное космическое явление. Остальные два брата Ама-Терасу – это бог огня Кагу-Цухи и бог Луны Цуки-Йюми.
    На Хоккайдо, Сахалине и Курильских островах и по сей день живет народность, насчитывающая около двадцати тысяч человек, совершенно не похожая ни на один из народов Азии и говорящая на совсем ином языке. Это айны. «Аину» на их языке означает просто «люди». Их называют также лохматыми людьми за обильную растительность на лице. Наука занимается ими уже в течение продолжительного времени. Ученые считают их первобытными жителями Японии, которых пришельцы заставили переселиться на север. Айны отличаются от людей монгольской расы; может быть, сходство есть только в плоских, широких лицах. Скорее всего, они похожи на людей белой расы. Одни этнографы придерживаются мнения, что айны – родственники австралийцев, другие усматривают у них такие-то общие черты с жителями островов Тихого океана.
    Сопоставляя исторические материалы и японские мифы, можно усмотреть в айнах последних представителей народа, населявшего Японию до потопа. Их сходство с другими народами Океании говорит в пользу гипотезы о существовании в Тихом океане большого материка, от которого остались лишь жалкие остатки в виде островов, разбросанных на огромном пространстве3.

    2. Существует мнение, что эта легенда не имеет отношения к Атлантиде. Загадочная страна Пунт находилась, очевидно, в Индийском океане. Как указывают легенды южноиндийского племени тамилов, там был Южный материк со столицей Южная Мадура, который волны океана поглотили 12 тысяч лет назад. Это не Атлантида Платона! Кроме того, летающие змеи – характерная деталь индийской мифологии. Имеются сведения, что во времена первых династий египетских фараонов между Египтом и страной в долине Инда были непосредственные торговые контакты.– Прим. ред.
    3. Современная наука оспаривает гипотезу о существовании огромного единого материка на месте Тихого океана. В четвертичный период, в эпоху становления человека, здесь находились лишь разрозненные архипелаги довольно крупных островов. Массовое переселение людей в эти области началось в послеледниковый период, приблизительно 12 тысяч лет назад. По-видимому, к этому времени относятся и волны миграций австралийцев и тасманийцев, айнов, а может быть, даже древнейших полинезийцев.– Прим. ред.

Глава 5. Легенды Нового Света

    Это утверждение только частично совпадает с современными научными представлениями. Ученые, по крайней мере часть из них, считают, что хотя предки нынешних жителей Америки и прибыли много столетий назад из-за моря, но это происходило с запада, из Азии, вероятнее всего через Аляску, которая когда-то соединялась с Чукотским полуостровом – самой восточной частью Азии, в настоящее время отделенной от Америки Беринговым проливом. В те древнейшие времена этот путь можно было проделать по суше. Индейские же легенды говорят о том, что пришельцы прибыли на Американский континент с востока, со стороны Атлантического океана.
    Эти рассказы особенно ценны для тех, кто разыскивает остров Посейдона в Атлантическом океане, потому что подтверждаются некоторые фрагменты рассказа Платона о материке, расположенном западнее Атлантиды.
    Статуя Кецалькоатля (X в. до н. э.).
    К классическим легендам Нового Света можно отнести рассказ о прибытии Кецалькоатля в Мексику. Содержание его мы почерпнули из двух источников – «Кодекса Теллериано-Ременсис», который хранится в библиотеке архиепископата в Реймсе, и из «Кодекса Риос», находящегося в Ватиканской библиотеке. Эти рукописи составлены на языке ацтеков латинским шрифтом. Они относятся ко временам завоевания Мексики испанцами и являются копиями древнего текста, от которого теперь не осталось и следа. В обеих рукописях не хватает нескольких листов – первые испанские владельцы не испытывали к ним особого уважения, – тем не менее рукописи прекрасно дополняют друг друга. Они содержат массу интереснейших сведений о мексиканском календаре. Кроме того, «Кодекс» дает картину сотворения мира и богов («Поначалу был лишь только Оме Теукли»), там упоминается о первой паре людей – Ципактонале и Шумио, родоначальниках могучей расы великанов. Вот отрывок из этой интересной рукописи.
    «Наступил день, в который смерть овладела человечеством. Тогда взрослые должны были удалиться в страну Мистлан, а самые младшие из детей заняли место у чудотворного дерева. Это дерево вскормило детей своим молоком, как мать. Так образовалась новая раса великанов, которая существовала 4008 лет. Потом боги, недовольные ими, ниспослали на землю потоп. Все люди превратились в рыб, за исключением одной пары, спрятавшейся в ветвях дерева ахуэхуэте. Катастрофа произошла на десятый день атль.
    Когда потоп прекратился и человечество возродилось, возникла новая раса. Она существовала 4010 лет – до тех пор, пока в день Се Итцуитли не пришел с небес, уничтожая людей и деревья, ураган необычайной силы, При этом люди превратились в обезьян, а те в свою очередь пали жертвой появившихся с черного неба ягуаров. И снова только одна пара людей, скрывшись между камнями, спаслась от гибели.
    Еще одно испытание выпало на долю человечества. Потомки людей «из камней» существовали 4801 год. На этот раз огонь стал причиной гибели человека. И, как и прежде, спрятавшись в лодке и отплыв в море, спаслась только одна пара людей. Они стали родоначальниками уже четвертой по счету человеческой расы, на этот раз похожей на современного человека. Они радовались жизни, ибо тогда она была прекрасна. Весь мир радовался и веселился. Именно в это время родился сын Девы, бог Кецалькоатль».
    Здесь нам придется прервать на некоторое время этот интересный рассказ, чтобы разъяснить некоторые противоречия, связанные с личностью бога. В ряде мексиканских мифов Кецалькоатль изображается сыном Мишкоатля, известного иногда под именем Камаштли, ацтекского бога охоты, и Шочикецаль – ацтекской богини цветов и ремесел, жены бога кукурузы Синтеотла, которую называли первой женщиной на свете. Согласно другим версиям, он прибыл в Мексику издалека... но об этом после. Вернемся к тексту «Кодексов».
    «Кецалькоатль был честнейшим жрецом, святым человеком строгих нравов. Он сумел добиться прощения богов, в свое время рассердившихся на род человеческий, принеся в жертву собственную кровь. Он был любимым учителем народа. Однако у него был могущественный враг – сам Тецкатлиопока1. Он делал все, чтобы навредить Кецалькоатлю, и решил его уничтожить. Однажды ему удалось склонить Кецалькоатля выпить сильнодействующий напиток. Придя в сознание, Кецалькоатль вынес себе за нарушение им самим установленных правил суровый приговор: изгнание. В скором времени он покинул любимую страну, отплыв в море на плоту из змеиной шкуры. Перед отъездом он сказал своему народу, что в году Оме Акатль он вернется, чтобы отомстить Тецкатлиопоке за свои страдания и вернуть царство счастья. Когда он отчалил от берега, плот вспыхнул и сгорел вместе с ним. А сердце его унеслось к небу, где остается до сих пор как Утренняя звезда. Перед отъездом Кецалькоатль сложил свои знаки власти в храме».
    Действительно, во время завоевания Мексики испанцы видели в храме в Чолула два драгоценных камня, о которых говорили, что это знаки власти, переданные сюда на хранение Кецалькоатлем.
    «Когда не стало Кецалькоатля, миром стал править злой дух. Когда-то, в день Науи Оллин, настанет конец света. Все живое погибнет от землетрясения. Будет это четвертое уничтожение человечества. Но не известно, удастся ли людям и на этот раз оставить свое семя...»
    Когда же наступит день Науи Оллин, последний день человечества? Не желая вызывать паники среди читателей, мы не станем здесь сопоставлять мексиканский календарь с нашим. Ограничимся лишь несколькими необходимыми пояснениями. Мексиканский календарь очень сложей и к тому же необычайно точен. Исчисление времени достигло там весьма высокого уровня, значительно опередившего все сделанное вавилонянами и египтянами. Использовались три параллельные системы счета: год 365-дневный, 360-дневный период и период, состоящий из 260 дней. Каждый из них был разделен на 20-дневные периоды, что-то вроде месяцев. Каждый день обозначался и числом и названием этого 20-дневного периода. Подобным образом и мы обозначаем даты, например: вторник, 24 ноября. Но не каждый год 24 ноября приходится на вторник. Однако у нас подобные обозначения повторяются через несколько лет, а в мексиканском календаре некоторые раз в 52 года, а некоторые раз в тысячу лет. Таким образом, даже не прибегая к нумерации лет, можно было очень точно обозначить дату события в прошлом или будущем. Зная «ключ» к мексиканскому календарю, нетрудно установить, когда же произошли эти очередные катастрофы, которые постигали человечество. К сожалению, «ключ» к этому замку неоднократно менялся, и как раз именно тот, который пригодился бы нам для определения этих дат давно забытого прошлого, остается неизвестным. В то же время мы знаем метод расшифровки мексиканского календаря, которым пользовались на протяжении последних тысячелетий, что позволяет определить даты исторического периода Центральной Америки.
    На тему прибытия и ухода Кецалькоатля существует несколько мифов, которые, к сожалению, разнятся в деталях. Якобы он прибыл из-за моря с востока, то есть через Атлантический океан. Туда же Кецалькоатль, по-видимому, ушел после выполнения своей миссии. Он был представителем народа со значительно более высокой культурой, чем жители Мексики – майя, ацтеки и тольтеки. Согласно некоторым легендам, у него была белая кожа и длинная борода. Именно эти подробности сохранялись в памяти индейцев, лица которых, как известно, почти лишены растительности. В Мексику он прибыл вместе с немногочисленной группой людей из страны Толлан, расположенной на восточной стороне океана. Иногда его считали богом воздуха, воды и ветров и представляли в виде пернатого змея, а майя в его честь объявили птицу кецаль священной. Имя Кецалькоатль означает «Змей с перьями птицы кецаль».
    Кецалькоатль – Пернатый Змей, статуя ацтеков (XIV в.)
    Белая кожа и борода Кецалькоатля для некоторых послужили основанием усматривать в нем одного из первых христианских миссионеров, прибывшего в Америку задолго до ее открытия Колумбом. Иногда называют даже апостола Фому. Другие предполагают, что это был финикиец, прибывший, видимо, туда в древние времена. Есть и такие, кто считает пришельца из-за моря жителем Атлантиды.
    Кстати, эта легенда значительно облегчила небольшой армии Кортеса быстрое и сравнительно легкое завоевание Мексики. Краснокожие, увидев белых бородатых людей, приняли их за легендарного бога, прибывшего согласно предсказаниям, и не оказали сопротивления. Этот факт отмечают и все испанские летописцы того времени. Легенде поверил, как говорят, и мексиканский император Монтесума; в подтверждение этого приводится довод, что он щедро одарил испанских завоевателей, в особенности Кортеса. Среди подарков было много золотых изделий, что только увеличило жадность завоевателей. В частности, Монтесума передал Кортесу регалии, которые верховный мексиканский жрец надевал во время церемоний, выступая в роли бога. Веру индейцев в прибытие посланников бога углубляло и то, что пришельцы имели огнестрельное оружие и «чудесных животных» – лошадей, которых в Америке не знали. Когда индейцы поняли, что имеют дело с беспощадными и жестокими грабителями, было слишком поздно. Борьба закончилась смертью Монтесумы и захватом страны.
    Следовало бы также остановиться на вопросе о достоверности рассказов этой старой, не существующей уже ныне рукописи, а вернее, обеих ее копий. Речь идет о том, действительно ли легенды, изложенные в «Кодексах», возникли до прихода европейцев. Быть может, их составили или же «дополнили» испанские соавторы. В этом отношении некоторое подозрение вызывает то, что Кецалькоатль представлен в них как сын Девы, ценой собственной крови искупивший вину народа. Именно эта деталь наводит на мысль, что к легендам приложили руку христианские миссионеры. Однако эти подозрения часто опровергаются. Легенды о боге с белой кожей, по всей вероятности, существовали еще до прибытия испанцев в Америку2.
    Недавние археологические раскопки подтверждают содержание ряда рассказов из старых «Кодексов». В развалинах храма в Чичен-Ице были найдены рисунки, на которых изображены ягуары, пожирающие людей-обезьян. Согласно «Кодексу», это происходило в день Се Итцуинтли, в конце второго периода человечества, который длился 4010 лет. Эксперты утверждают, что эти рисунки возникли в XI в., то есть задолго до открытия Америки.
    Обратите также внимание на имя Кецалькоатля – Пернатого Змея. Разве оно не напоминает нам героя из египетского рассказа об Острове Змея?
    Заслуживает внимания также легенда о потопе в стране Ацтлан, согласно которой первые ацтеки увидели свет божий после выхода из Чисомосток, Грота семи пещер, в котором люди нашли убежище во время какой-то очень сильной катастрофы. Эти пещеры находились, по преданию, в таинственной стране Ацтлан. До сих пор не удалось определить, что это за страна. Известно лишь, что они прибыли в Мексику на лодках.
    В других мифах речь идет о семи городах Чибола. Отсутствие подлинных письменных памятников ацтеков (нам известны лишь копии времен завоевания Мексики) не позволяет установить, действительно ли упоминающиеся там страны Ацтлан и Мистлан, о которых говорилось в предыдущем рассказе, являются страной Тулан-Зуива из рассказов индейцев киче. Все эти названия довольно схожи и странно напоминают своим звучанием нашу Атлантиду!
    Особого внимания заслуживают предания той части Центральной Америки, от южной Мексики через нынешнюю Гватемалу, Гондурас до Никарагуа, где когда-то находилась колыбель цивилизации, достигшей блестящего расцвета за несколько столетий до прихода европейцев. Истоки этой культуры теряются во мраке древности, но мы имеем все основания предполагать, что она является одной из самых древних на земле. Ее создал краснокожий народ майя, который живет там и по сей день3.
    В момент открытия Америки (под понятием «открытие» мы подразумеваем прибытие европейцев) эта культура находилась в состоянии упадка вследствие событий, происшедших там несколько раньше: страну майя захватили пришельцы с севера – тольтеки, а затем ацтеки. Первые европейцы были поражены великолепной архитектурой, произведениями искусства, обычаями индейцев. Майя имели уже упоминавшийся нами календарь, им были известны движения небесных тел, они создали интересную двадцатиричную систему счисления за много столетий до индусов и арабов, умели пользоваться цифрами и нулем. Майя имели письменность. К сожалению, христианское духовенство, которое прибыло вместе с испанцами, сочло эти памятники искусства делом дьявольских рук и приступило к систематическому уничтожению культуры майя. Погибли почти все рукописи и большинство надписей на камне.
    Письменность майя сегодня забыта. В повседневной жизни народ майя и сейчас пользуется древним языком, но напрасно стали бы мы расспрашивать их о содержании еще сохранившихся надписей на стенах памятников четырехсотлетней давности. Прочесть их могут только немногочисленные ученые и то лишь частично и с недавнего времени. В некоторой степени мы обязаны этим епископу Ланда, который в своих мемуарах перерисовал часть знаков, объяснив их значение. Одновременно тот же Диэго де Ланда как руководитель миссии с ожесточением уничтожал подлинники «дьявольских книг», так что он внес вклад не столько в дело спасения, сколько в дело уничтожения самой древней известной нам письменности...
    Сопоставление иероглифов майя и египтян. Вверху – лист из «Кодекс Дрезденсис», внизу – папирус «Анни» с отрывком из «Книги Мертвых».
    Несколько лет назад советский ученый Ю. В. Кнорозов, приняв за основу скупые сведения Ланда, достиг некоторых конкретных результатов. Письмо майя оказалось похожим на египетское4. Давайте запомним это.
    Из уцелевших подлинных записей майя трудно составить общую картину мифов, которые отражали бы доисторический период их страны. В данном случае большую помощь оказывают испанские записи времен завоевания Мексики. Во всяком случае, можно сказать, что мифы майя в принципе немногим отличаются от мифов ацтеков и других племен Центральной Америки.
    Один из трех уцелевших «Кодексов», хранящийся в настоящее время в Мадридской библиотеке, содержит интересное описание, напоминающее рассказ Платона. Это знаменитый «Кодекс Троано», известный также под названием «Кодекс Тро-Кортес», или «Кодекс-Тро». Его привез в Испанию завоеватель Мексики Кортес. И снова интересное противоречие: тот самый Кортес, который разрушил Мексику, спас древнейший мексиканский документ.
    «Кодекс Троано» долгое время был забыт и лишь в 1866 г. его случайно нашли в библиотеке Дон Хуана де Тро и Ортолано. Из комбинации этой фамилии и фамилии Кортеса образовалось нынешнее название этого документа. «Кодекс» написан идеографическим письмом майя. Вне всякого сомнения, это подлинник, составленный в доколумбово время.
    Брассер де Бурбур, который открыл этот документ, был поражен сходством между рукописью и надписями на развалинах строений майя и попытался расшифровать его содержание. Именно он первым высказал предположение, что в этом документе содержится описание потопа. Его исследования подвергались резкой критике, тем не менее француз Огюстюс Плонжон не отказался от продолжения работы. Результатом ее был опубликованный в 1900 г. текст перевода на французский язык. Вот его содержание.
    «6 года К'ан, в одиннадцатый день Мулук месяца Сак начались ужасные землетрясения, которые продолжались беспрерывно до тринадцатого дня Чуэн. Их жертвой пала страна болотистых холмов, страна My. Дважды поднявшаяся, она исчезла в течение одной ночи. В результате непрерывного действия подводных вулканов материк многократно поднимался и исчезал. В конце земля расступилась и десять стран, разорванных на части, были уничтожены. Они погибли вместе с населением, которое насчитывало 64 миллиона человек, за 8060 лет до написания этой книги»5.
    Для незнакомых с секретами календаря майя заметим, что с одиннадцатого дня Мулук по тринадцатый день Чуэн – это значит в течение трех дней.