Скачать fb2
Ловушка для ангела

Ловушка для ангела

Аннотация

    Живя в мире строгих законов математики и физики, мы привыкли к строгому разделению науки и мистики. Но ведь окружающий нас мир это не только то, что мы видим.
    А между тем загадочные явления изучают и серьёзные учёные. Готовы ли вы посмотреть на окружающую вас действительность другими глазами?


ЕЛЕНА ГЛАДЫШЕВА ЛОВУШКА ДЛЯ АНГЕЛА

    Когда — то, появившись на этот свет, о котором мы ничегошеньки не знали, мы вступили в эту жизнь. Кого — то судьба сразу завернула в шёлковое одеяльце, а кого — то в лоскутное. Но мы улыбались, принимая всё происходящее с нами, как должное.
    Мы росли, у нас формировалось сознание, увеличивалось познание и постепенно появлялось осознание того, что что — то в нашей жизни не так. И не совсем от того, что у кого — то одеяло лучше, а потому, что нам что — то мешает взять себе лучшее. Вот ты стараешься, из кожи вон лезешь, а всё не так! И сам себе не раз подгадишь, хотя и осознаёшь это, но остановиться не можешь! Будто кто — то невидимый дёргает тебя за ниточки, словно куклу. И твой рациональный ум отказывается принять правила этой игры.
    Сначала родители пеленают, связывая руки, потом в детском саду мы ходим строем и слушаемся какую — то Марию Ивановну. А по вечерам нам тоже надо вести себя тихо, потому родители устали на работе и даже самые любящие из них за непослушание способны отвесить своему чаду хорошую оплеуху.
    Но вот радость — детсад окончен и мы «Ура!» — идём в школу. Но не тут — то было! Теперь ниточки натянулись ещё сильнее.
    В школе одиннадцать лет — строгая дисциплина, а дома надо учить домашнее задание. Хотя бы тогда, когда на завтра обещали контрольную работу. А экзамены!
    Хотя, что такое экзамены по сравнению с грядущей Армией! Там ты уже вообще становишься куклой — роботом и «деды» достают!
    Дожив до дембеля, ощущаем себя счастливыми! Но на долго ли, Постоянно хочется есть и ты идёшь искать работу. Конечно, питание может быть и трех разовым в неделю: по понедельникам, средам и пятницам. Но желудок — очень против! И ты вынужден обойти немало контор, где почему — то рады видеть всех, но не тебя. Ты изо — всех сил стараешься превзойти себя, а натянутые ниточки не пускают!
    Осознав сей факт, мы начинали сопротивляться: растягивать ниточки, то в одну, то в другую сторону в надежде совсем их порвать.
    Вроде начало получаться. Устроился на какую — то работу, в которой ты ещё ни черта не смыслишь. Женился на красивой, но проститутке. Опомнился, решил развестись, но она оказывается уже беременная и теперь ты теперь обязан содержать ещё двоих! Не успел работу освоить, а она уже тебя не может прокормить!
    Даже, если папа бизнес подарил. Ты только обрадовался, как его уже отжали. Или жена отхватила половину и нашла себе другого.
    Или ты вышла замуж по любви, а он оказался алкоголиком. Ты ведь думала, что с тобой он перестанет пить! Но на самом деле у него и друзья пьющие и родня. И их так много, а ты одна! И последующие несколько лет ты привычно обливалась слезами, понимая, что тебе надо бежать от него. А когда, наконец, собралась — отказали ноги!
    Вот тут, будь ты самым терпеливым, поневоле начинаешь бунтовать! А друзья по несчастью тут как тут! Накатили и покатилось! Потом запои плавно перешли в пьянство, наркотики принесли зависимость, заболела печень и не помогают никакие таблетки.
    Или другой вариант: Ты, пересиливаешь все невзгоды, а организм слабеет. И болезнь тут как тут! Теперь ты видишь, что не только тебя дёргают, но и ты сам дёргаешься и хромаешь. А почему?
    Потому, что ты растянул ниточки, а какие — то порвал.

Часть 1 И только вороны кружат там где прежде был цветущий сад

1

    Дмитрий Антонович тупо посмотрел на потухший дисплей мобильника и положил его на стол. Он немного ослабил душивший его галстук и глянул на часы. Его «Rolex» бесстрастно отсчитал двадцать один час тридцать минут истекающих сегодняшних суток — тринадцатого января недавно наступившего года.
    На негнущихся ногах Темников пошёл к окну. Его лицо, отразившееся в оконном стекле, походило на застывшую маску. Остекленевшие глаза смотрели в никуда.
    — Домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают?
    Разбушевавшаяся метель за окном, подобная белой бездне, кружила, выла диким зверем, пугала, завораживала и влекла за собой.
    Сопротивляться этому зову было бессмысленно и Темников отрешённо шагнул в окно.
    Секретарша Валентина вздрогнула от звона разбившегося стекла, пронзившего полу — дрёмную тишину давно опустевшей приёмной. Она молниеносно пронеслась по комнате и, не смотря на свою миниатюрность, с силой широко распахнула массивную дверь.
    В пустой кабинет начальника из разбитого окна из темноты улицы с завыванием врывались холодные клубы колючего снега.
    Это был уже второй начальник Валентины, при странных обстоятельствах покончивший с собой.

2

    — Ах ты, чёрт, — в сердцах помянул нечистую силу старший опер Труханов, сильно поскользнувшись на засыпанных снегом осколках оконного стекла, почти неразличимых под слепым уличным освещением, прикрытым крутящейся, снежной завесой.
    Особо и не обещавший остаться спокойным, вечер теперь и вовсе не сулил долгожданного отдыха. И сильно уставший за последние дни Труханов продолжал злиться на судьбу.
    Неприятно доставал и пронизывающий, вертевшийся воронкой ветер, так и норовивший засыпать колючий снег за поднятый колпак куртки. Труханов старательно отворачивал от него больное ухо, но колпак был плохой защитой от ледяной круговерти. И через пару минут Евгений неприятно ощутил прострел в ухе и, что его трясёт сильный озноб.
    — И угораздило же тебя сигануть в окно в столь поздний час! — сетовал он на труп мужчины, лежащий ничком в пространной позе на заснеженном тротуаре в осколках оконного стекла. — Или кто помог тебе?
    Труханов удивился своей не уверенности в том, что мужчина упал сам, и ему предстояло разбираться в обстоятельствах этого странного полёта на тот свет в этот странный даже для видавших виды работников правоохранительных органов вечер. Просят помощи побитые мужьями жёны, в ресторане поножовщина, в магазинах срабатывает сигнализация, в одном отделе рванул отдел пиротехники, ротвейлер покусал всю семью, в том числе и ребёнка…
    Человеческий мир в одночасье словно сошёл с ума!
    Точно без нечистой силы здесь не обошлось! Не зря же сегодня тринадцатое число. Не захочешь, а поверишь! Хотя в этом утверждении маловато логики, но это как раз из той серии, когда люди соглашаются с этим, не требуя никаких доказательств.
    Вскоре к офису, возле которого был обнаружен труп, подъехал милицейский микроавтобус с установленным на его крыше прожектором. В его свете место происшествия просматривалось отчётливее, как и поблёскивающие лаком две дорогие иномарки и легковушки поскромнее с надписью «милиция».
    За ненадобностью отъехала машина «Скорой помощи».
    Возле оставшихся машин негромко переговариваясь, курили несколько милицейских чинов и неизвестные Труханову в штатском.
    Евгений кивнул всем, со знакомыми поздоровался за руку и понял, что это дело достанется ему, как наименее занятому в данный момент бытия.
    — И эти уже тут, как тут, как будто их заказывали! — Злился Евгений на, пристроившихся чуть в стороне, чтобы не сильно мешаться под ногами, но и ничего не упустить, кинооператора с кинокамерой и молодую, вертлявую корреспондентку в дорогой шубе и засыпанными снегом шикарными кудрями.
    Возле трупа колдовала судебный медик Светочка, тщательно осматривая голову покойного и кровавые подтёки возле головы, образовавшие на снегу тёмный полукруг. Падавшие на волосы и лицо мужчины, снежинки уже не таяли.
    — Крови вокруг много: значит, в момент падения труп был жив, — объясняла Светочка, подъехавшему, следователю Прокуратуры.
    Труханов, поздоровался с ним и они вместе продолжили осмотр.
    На вид возраст покойного не превышал лет пятидесяти пяти. Его телосложение и костюм были довольно солидными, как и офис, из окна которого он ухитрился выпасть. Летел он с восьмого этажа и его смерть скорее всего наступила в результате черепно — мозговой травмы головы…
    Труханов машинально прикрыл рукой, больное ухо. Он уже с утра чувствовал, что заболевает, даже хотел уйти домой пораньше, но было много дел, а тут ещё так некстати этот планерист к ночи нарисовался.
    Евгений решительно повернулся и пошёл в тепло.
    На восьмом этаже офиса он застал Кошкину Валентину — секретаршу покойного Темникова.
    Худенькая, в идеально отутюженной шёлковой блузке, со строгим пучком блестящих каштановых волос и выражением застывшего ужаса на лице, она мало походила на пассию своего босса, хотя так надолго задержалась с ним на работе.
    Труханов пристально посмотрел на неё. Секретарша ему явно не нравилась. Она стойко выдержала его взгляд. А Евгений почему — то сразу обозначил её, как фрау Валентина. Наверно потому, что она чем — то, возможно своей строгостью, напоминала исполнителя тюремных наказаний.
    Её опрашивал опер Лёша Зеленин. Алексея, по всей видимости только что сдёрнули с очередного свидания, тем самым напрочь отравив ему вкус к жизни. И теперь он мстительно, уже в который раз выспрашивал у секретарши все подробности случившегося.
    — Это так непостижимо! — не моргая, твердила Валентина, ещё не придя в себя от недавно пережитого кошмара.
    — Евгений Витальевич, разрешите доложить, — скорбным голосом, обиженного несправедливостью бытия, Зеленин теперь пытался разрядиться на окружающих. — В ходе проведённых мною опросов свидетелей происшествия, установлено, что в течение последних полутора часов в офис фирмы никто не входил и из него не выходил. По показаниям, опрошенных мною охранников и секретаря трупа ничего подозрительного ими замечено не было, о чём так же свидетельствует быстрый просмотр видеозаписей с камер наружного и внутреннего видео — наблюдения.
    В двадцать один час тридцать минут, после грохота разбитого оконного стекла, секретарь Валентина Кошкина услышала, по её словам, неприятно мягкий стук об асфальт, а затем охранником Кухтой под окнами фирмы был обнаружен труп Темникова Дмитрия Антоновича, владельца фирмы, выпавшего из окна своего офиса с высоты восьмого этажа.
    Из — под закрытой двери кабинета бывшего владельца фирмы из разбитого им окна неприятно несло холодом. И снова дрожь прошла у Труханова по всему телу.
    — Евгений Витальевич, а может прокатит? — понизил голос Алексей, старательно отворачиваясь от, пристально смотревшей на него, фрау Валентины. — Ну, выпил мужик лишка, да заблудился! Сегодня же канун старого Нового года! Вполне возможный несчастный случай на производстве?
    — Нет, Лёха, ни про катет и ни про гипотенузу. Здесь, похоже, сплошные логарифмы! Или умственные нарушения, полученные в результате перенесенного серьёзного заболевания. А возможно при жизни труп был неукротимым человеком. А, в общем, чёрт его знает!
    Конечно, уголовные дела обычно заводятся в тех случаях, если обнаружено тело с признаками насильственной смерти, или, если человек исчез при неизвестных обстоятельствах, — нудно, как на лекции пробубнил Труханов.
    — Ну, вот я и говорю: тело же на месте и похоже без признаков, — явное самоубийство или несчастный случай! — Алексей с надеждой посмотрел в глаза начальника.
    — Это всё так, но для того, чтобы вышибить собой двойной стеклопакет нужны очень веские причины! — обломал Евгений последние надежды Зеленина на праздничное времяпрепровождение.
    — Мне бы его проблемы! — ворчал Алексей, понимая, что у него пропал не только вечер, но и ночь.
    — Не накаркай! У всех жмуриков проблемы одинаковые. К тому же не забывай: теперь его проблемы — теперь твоя любимая работа, которая тебя кормит и периодически поит! — оговорил его Труханов, перечитывая протокол осмотра места происшествия:
    … Мужчина пятидесяти пяти лет, по предварительной версии, погиб в результате падения с высоты.
    …Покойный одет в тёмно серый костюм, белую рубашку, слабо завязанный полосатый галстук и один чёрный ботинок. Второй — был найден метрах в пяти от трупа на проезжей части дороги.
    В карманах пиджака обнаружен носовой платок, две кредитные карты. В карманах брюк — шесть сто долларовых купюр…
    На левой руке покойного продолжали отсчитывать время дорогие и качественные часы марки «Rolex», стойко державшие марку своего производителя. На них надолго задержала внимание видеокамера и их потом хорошо рассмотрели зрители программы «Чрезвычайное происшествие».
    …Рядом с трупом найдены неполная пачка сигарет «Парламент» и замысловатая зажигалка, возможно принадлежавшая покойному.
    Произведена фотосъёмка тела: общий вид, лицо в фас и в профиль и разбитой части головы. Труп дактилоскопирован и отправлен на судебно — медицинскую экспертизу.
    Обнаруженные в ходе осмотра предметы и денежные знаки упакованы, опечатаны и изъяты…
    Труханов дочитал протокол, перекинулся парой слов со следователем Прокуратуры и тот разрешил увозить труп и снять ограждение места падения, выставленные ещё до прибытия опергруппы для охраны места происшествия.
    Евгений бегло огляделся по сторонам. Почти центр Москвы, на улице полно народа и никаких свидетелей!
    После относительного тепла помещения мороз на улице показался ещё злее. Он обжигал щёки, больно щипал за нос и проверял толщину меховой подкладки в обуви.
    — Ты бы, Лёш, шапку надевал, а то и с тобой потом проблем не оберёшься, — наставлял Труханов Алексея, тщетно пытавшегося на ветру застегнуть молнию на короткой, модной куртке. — Вот отмёрзнут твои замечательные уши и твои бабы тебя узнавать перестанут!
    — Спасибо за заботу, — ехидно поблагодарил начальника ещё не отошёл сердцем Алексей. — Из вас, Евгений Витальевич, мог получиться отличный отец семейства.
    Он не стал распространяться дальше, поймав на себе строгий взгляд начальника. Труханов не любил, когда кто — то даже из лучших побуждений, пытался вторгнуться в его личную жизнь.
    Сам Евгений озноб ощущал уже всем телом, попутно мечтая поскорее упасть в тёплую постель и по возможности распасться на молекулы. Он прилагал титанические усилия, чтобы выглядеть степенным и не ускорить шаг в сторону прогретой оперативной машины.
    И морозоустойчивая корреспондентка с микрофоном шустро преградила ему дорогу.
    — Центральное телевидение, программа «Чрезвычайное происшествие». Что вы можете сказать зрителям нашей программы? — отчеканила она в микрофон и тут же сунула его под нос Труханову.
    — Все вопросы нашей Пресс — службе, — в тон корреспондентке произнёс Труханов и отодвинул микрофон в сторону Алексея.
    Надо же было сделать парню хоть что — то приятное и поднять ему настроение. Праздник ведь! А тут наклёвывалась какая — никакая веселуха.
    Кинооператор тут же взял крупным планом бледное, осунувшееся на холоде лицо Алексея с красными от мороза, лопоухими ушами, которым тоже надо было отдать должное, ведь по ним сохло не мало девок.
    Алексей мгновенно сделал умный вид.
    — Только ты не слишком распространяйся, — всё же предупредил Евгений Зеленина, зная, что тот и сам найдёт и другую, более приятную тему для разговора и повод для общения с этой до неприличия энергичной девицей.

3

    Вечер начинался паршиво. В нём было что — то неправильное.
    Непогода лишь усиливала, мучившие Ларису в последнее время, чувства смятения и тревоги. И заставляла её нервно поглядывать в окно, выходящее на ту часть двора по которой, возвращаясь домой, через арку должен был проехать Вадим. Но его всё ещё не было.
    Напрасно пытаясь сосредоточиться хоть на чём — то, лишь бы унять тупую душевную боль и отогнать от себя, ранящие сердце, сомнения и давно усвоив, что одиночество и безделье порождают всевозможные беспричинные страхи, она бусинку за бусинкой нанизывала на нитку, изобретая из них очередной гламурный браслет на свою руку. Очередной из не малой коллекции, которую она собрала за свою недолгую супружескую жизнь с Вадимом, которую точнее было бы назвать сплошной душевной пыткой.
    — Ой! — Уколов палец, Лариса сощурилась от внезапной боли.
    Из ранки вытянулась алая капля крови и Лариса инстинктивно слизала её с пальца.
    — Плохая примета! — У неё нестерпимо заныло сердце. — Опять Вадим ей изменяет! И сейчас он у Маринки! Эта старая стерва хоть и напоминает собой облезлую кошку, которую доедают блохи, но всё же обладает каким — то шармом, перед которым мужики бессильны!
    Зная, что слизывать кровь нельзя и пытаясь исправить ситуацию, Лариса прочла, услышанную когда — то от бабушки отчитку: — Кровь моя, а я, муж, твоя. Я и кровь, а со мною мужняя любовь!
    Понимая возможную бесполезность этого действа и напрасно пытаясь унять неприятную нервную дрожь в коленях, она всё ещё слабо надеясь на чудо.
    Случайно задетая ею, мохнатая игрушка Ё-Ё, плавной блестящей струйкой соскользнувшая на пол, вызвала у Ларисы давно напрашивавшиеся слёзы, напомнив ей о встрече этого Нового года.
    Тогда Вадим две ночи не ночевал дома. Настроение у Ларисы было ниже плинтуса. Всё буквально валилось из рук. Хотя она вроде уже и привыкла к тому, что после замужества Вадим своим отношением к ней превратил для неё все праздники и дни рождения в одну, душевную муку. И теперь она их ненавидела!
    После обеда, в самый канун Нового года забежала соседка Юлька — яркий лучик света в тёмном Ларисином царстве. Тоненькая — в чём душа держится, с короткими, жидким и по этому случаю специально взлохмаченными, волосами, Юлька походила на девочку — подростка, если бы не сильно выдававшиеся вены на кистях её рук.
    Как любой несчастный человек, недовольный своей судьбой и вынужденный наблюдать чужое счастье, Лариса тайно завидовала тому, как ловко Юлька управляется со своим мужем и двумя малыми детками.
    — Не появлялся? — осведомилась Юлька о Вадиме, наблюдая траурный вид подруги.
    Лариса отрицательно помотала головой.
    — Так, значит, Новый год встречаешь с нами! — затараторила Юлька нетерпящим возражений голосом. — Мы на дачу поедем и ты едешь с нами!
    — Не поеду я, Юль, не обижайся, — пыталась отбрыкаться Лариса.
    — Поедешь, поедешь! Машина будет через два часа.
    Огромная жизненная сила, так и выстреливавшая из Юлькиных глаз в любого разговаривающего с ней, подчиняла её словам, словно неопровержимой истине. Ей просто не возможно было перечить!
    Лариса молчала, поэтому Юлька решила продолжить: — Так, всё. Я побежала, ещё столько дел. Мы всё решили спонтанно. А мне так даже лучше нравиться!
    И Юлька упорхнула. Её природный темперамент не выдерживал паузы больше нескольких секунд.
    Недавно расчищенную грейдером дорогу, опять перемело. Последние километры буксовали даже внедорожники и к занесённой снегом даче они подъехали уже в синих, зимних сумерках.
    До Нового года оставалось не так уж много времени, а различных предпраздничных хлопот хоть отбавляй. Лариса уже пожалела о том, что согласилась на этот уикенд. Компания подобралась шумная, но явно не трудоголики. Пока не приняли по двести граммов на грудь, за работу не взялись. Но шустрая Юлька расшевелила всех и вскоре машины стояли в расчищенном от снега дворе, на даче заработало отопление, а терраса и часть двора запестрели гирляндами из разноцветных лампочек. Такие же зажглись на, растущей во дворе, ёлке.
    Пока мужчины налаживали во дворе под навесом мангал, женщины разобрали сумки и пакеты. Всполошились, что забыли сумку с хлебом, но она вскоре нашлась.
    И в этой суете еле успели наспех быстренько и без жалости рюмкой водки проводить старый год! Зажевали её холодными салатами.
    Захмелевшая и от этого осмелевшая девица громко, что бы услышали все, вспомнила одно, как видно сильно волновавшее её, сакральное таинство. Оказывается её подруга в прошлый Новый год, так для прикола, под бой курантов написала на листке бумаги желание: — Хочу, что бы на день рождения мне подарили маленькую собачку! Сожгла листок, пепел высыпал в бокал с «шампанским» и на последнем ударе курантов выпила содержимое бокала. Вскоре она в своём подъезде обнаружила собачку в обсиканном ею от страха, собачьем комбинезоне. Подруга очень удивилась. Подождала. Хозяева собачки не объявились. И подруга забрала её к себе.
    Но самое прикольное то, что теперь она не знает, куда ей эту собачку деть. Она живёт в квартире одна и ездит по командировкам.
    Девушка одна посмеялась над своим рассказом. Остальные слушатели или пропустили сказанное мимо ушей, или скромно улыбнулись.
    Но, когда по бокалам разлили «шампанское», со скоростью схода снежной лавины, почти все начали лихорадочно искать бумагу, авторучки и спички. Салфеток для рук хватило на всех, а вот с авторучками был напряг.
    Поддавшись всеобщей истерии, Лариса тоже написала Юлькиным карандашом для подводки век на смятом клочке салфетки: — Хочу начать новую жизнь!
    И через несколько секунд пепел уже плавал в её бокале.
    — Успела! — радовалась Лариса.
    Бой курантов из телевизора встретили звоном бокалов и фейерверком, который по грохоту больше напоминал военные действия. К нему тот час прибавилась мощная канонада с соседнего участка с более шикарной дачей. Теперь разноцветным огненным хризантемам не хватало неба, а ушам — тишины. Но надо признать, что было красиво и феерично!
    А, когда к запаху ёлки и аромату мандаринов царским подгоном добавился магический запах, подоспевшего шашлыка, Лариса поверила, что и в правду наступил Новый Год! И, появившийся вдруг Дед Мороз, сильно смахивающий на Юлькиного мужа, был очень кстати. Он с шутками одарил всех подарками — сувенирами из своего большого, красного, как и его шуба, мешка.
    Ларисе досталась круглая коробочка, из которой блестящей струйкой вытекло трогательное Ё-Ё и, едва достав до пола, тут же вернулось обратно. Её сильно тронула эта простенькая, обычно продававшаяся в цирке, детская игрушка — кусочек счастья. Настолько сильно, что у неё к горлу подступил щемящий комок. Ведь именно счастья ей так не хватало в жизни.
    А потом вдруг стало так весело, что все наперебой бросились целоваться и желать друг другу всего наилучшего до нелепостей в новом году. И, на время забыв про свою жену, к Ларисе начал клеиться, раньше не знакомый ей, Славик. Понимая, что этим вниманием она обязана уже подействовавшему на всех алкоголю и нескольким, «случайно» лопнувшим, шарикам с веселящим газом, Лариса эти ухаживания категорически отвергла и намертво прилипла к подруге Юльке.
    Когда решили включить мобильники, что бы поздравить с праздником всех, кого не было рядом, то звонки не пошли. Сеть оказалась перегружена и эта процедура сильно затянулась.
    Лариса тоже достала свой телефон. Хотя поздравлять ей никого не хотелось. Но дозвонились ей.
    — Ларочка, деточка, где ты? — неподдельно тревожилась свекровь. — Мы тебя ждём! И Вадик у нас! Всё — таки Новый год — праздник семейный!
    — Я с друзьями на даче, — нехотя отозвалась Лариса, спохватившись, что зря она так откровенна. Можно было бы что — то соврать и позлить блудного мужа. Ведь её трудно было проверить. И, если бы звонила не сама свекровь, то она вообще на звонок не стала бы отвечать.
    — Ну, что ты, деточка, поздно уже! Мы пришлём за тобой машину.
    — Не надо машину, — Лариса нарочно перебила свекровь, чтобы не выдать место своего нахождения. Здесь ей было лучше, чем с родственниками мужа и даже с, вдруг нашедшимся у них, Вадимом. — Я на такси приеду.
    Она вызвала такси и отключила мобильник.
    Юлька неодобрительно посмотрела на неё, молча, проводила до ворот, чмокнула Ларису в щёку и постаралась на всякий случай по — точнее запомнить номер, подъехавшего такси.
    В машине было тепло и тихо. И тоже пахло мандаринами. Наверно таксист сегодня не обедал и поэтому налегал на витамины. К тому же он устал и решил не включать музыку.
    А Лариса, вдруг передумав ехать к свекрови, назвала таксисту свой адрес, а дома с удовольствием забралась в свою постель, но никак не могла заснуть. Со сном у неё уже давно были проблемы. И ещё долго в её голове откручивался назад и возвращался вновь весь сегодняшний праздничный хоровод.
    — С кем и как Новый год встретишь, так его и проведёшь! — Ларисе вспомнились слова, сказанные какой — то незнакомой девушкой.
    — Ну и пусть, — подумала Лариса. — Надоело всё!
    Она тогда даже и не подозревала, как скоро её жизнь изменится и более чем.

    Нехорошее предчувствие сильно сдавило грудь. Лариса в панике оглядела комнату. Вроде всё как прежде. Но что — то странное, происходящее за плохо зашторенным окном, всё же привлекло её внимание. Это было похоже на лёгкий, еле слышный стук по стеклу.
    Лариса отдёрнула штору. За окном сплошной стеной шёл снег. И всё. Она уже хотела прикрыть штору, как боковым зрением увидела среди кружащих снежинок полупрозрачный образ маленькой девочки, лет шести. На ней было лёгкое платьице с длинным рукавом, а на голове — странный чепчик.
    — Ей наверно очень холодно! — первое, что пришло Ларисе в голову и она рывком раскрыла замёрзшее окно.
    Задуваемые ледяным порывом ветра снежинки устремились в комнату и ударили Ларисе в лицо. А девочка, слегка колыхнувшись, осталась на месте, продолжая кружиться за окном. Её вид был печально спокойным, а незрячий взгляд был устремлён далеко: куда — то вглубь себя.
    Лариса внимательно вглядывалась в девочку, но видела лишь лицо, платье и чепчик. Ни рук, ни ног она не могла разглядеть. Что — то определённо было неправильно.
    — У меня десятый этаж, — вдруг со страхом вспомнила Лариса и поняла, что перед ней фантом девочки, а с рук и ног стёрта информация. И фантом не жёлтый и светящийся, как у живого человека, а тёмный.
    И ещё в морозном воздухе ощущался едва уловимый запах горелой человеческой плоти. Но он был. И в девочке совершенно не чувствовалось жизни. Её образ имел силу видения.
    — Ты кто? — коченея от ворвавшегося в комнату холода и страха, Лариса еле ворочала языком.
    Девочка продолжала кружиться синхронно снежным завихрениям. Её губы были плотно сжаты, но Лариса слышала её.
    — Зачем они побеспокоили меня? — будто бы спросила девочка. — Они хотели поиграть со мной? Но только теперь я смерть!
    Противно задребезжавший домашний телефон заставил Ларису вздрогнуть. А девочка в окне, продолжая кружиться вместе со снежинками, стремительно полетела вниз.
    Закрыв окно, Лариса взяла трубку телефона.
    — Лариса, Дмитрий Антонович погиб! — кричала в трубку домработница Темниковых — Люся. — С Тамарой Кузьминичной плохо! Я «Скорую» вызвала! Приехали бы вы с Вадиком!
    Голос Люси нервно срывался. Она действительно была сильно напугана.
    — Как погиб? — не доходило до сознания Ларисы.
    — Да из окна упал! Разбился он!
    Люсина нервозность ещё более усугубила страхи Ларисы. Она лихорадочно набрала номер мобильного Вадима. Гудки шли непомерно долго. Вадим не отвечал.
    — Точно у Маринки! Но почему там так оглушительно грохочет музыка? — не поняла Лариса.
    У неё даже уши заложило от неслышного в её квартире гула.
    — И так много смеющихся лиц вокруг него? И ему весело? Наверно у них праздник какой — то: либо свадьба, либо похороны.
    Да сегодня же тринадцатое января — Старый новый год! — дошло до Ларисы. — Но как соседи терпят такой ужасный шум?
    Привыкли наверно.
    А он — сволочь даже ответить не может! Сколько же я, дура, ещё буду его терпеть?
    Закипающая ярость пересилила страх!
    — Лучше бы это ты, гад, сдох! Разбился бы на своей «May Bach»! — выкрикнула Лариса в сторону окна. — Не поеду я никуда. Нет у меня к ним никакой жалости из — за их подленького сынка!
    Лариса чувствовала, что у неё начинается истерика. Вторя её чувствам, в тёмном окне, взбесившейся ведьмой, разбушевалась метель. За свирепыми снежными завихрениями исчезли дома, деревья. Не зная, куда направить свою слепую злобу, метель силилась загасить двойной фонарь, но он всё ещё старательно высвечивал из снежной завесы часть занесённого снегом двора. Ту часть, по которой должен был пройти Вадим.
    Но его не было!
    И, как всегда, в такие минуты Ларисе очень захотелось изменить мужу! Но с кем? Не лезть же ей, как это делали некоторые её подруги, самой к чужим мужикам в штаны.
    А мужчины обходили Ларису стороной, возможно из — за её крутого свёкора, или из — за публичного мужа, а может из — за её холодного замкнутого взгляда.
    Даже её тренер по фитнесу, обративший было на неё внимание, быстро к ней остыл.
    — У женщины, желающей любви, глаз должен гореть, — услышала как — то Лариса, как он обсуждал её с охранником. — А эта словно заживо замороженная.
    Метель за окном выла бесноватой ведьмой, как бы издеваясь над опустошённой душой Ларисы.

4

    — Добрый вечер! Добрый вечер милые дамы, а так же их спонсоры! Вас приветствует «Comedy club» на канале ТНТ! — старался перекричать оглушительную музыку эпатажный ведущий комедийной молодёжной телепрограммы. — Советую закомплексованным юнцам спрятаться, потому, что уже слышу его шаги! Никогда ещё зло не было таким худым! Встречайте — гламурный поддонок Павел Снежок — Воля на сцене «Comedy club»!
    Павел Воля — худой, с причёской хохолком и профилем обаятельного стервятника, старательно дымя сигаретой, пробирался на сцену между столиками, кивая особо избранным им гостям. Специально для них он заготовил комплименты из колкостей, прозрачно граничащих с бульварным юмором. Он неплохо зарабатывал на их позоре, но от приглашения в участии в передаче редко кто отказывался. Артисты, музыканты, другие публичные люди и всякие гламурные сучки собирались сюда не только потусоваться, но и любым, пусть даже скандальным способом, напомнить о себе.
    Хотя не все они одинаково стойко переносили его словесное публичное линчевание и иногда срывались до непристойностей. Впрочем, может это так и было задумано по сценарию?
    Зал тонул в стильной, ритмичной светомузыке, от которой колбасило весь тусняк, в сигаретном смоке и громких аплодисментах. Оператор опять перевёл объектив кинокамеры на Павла, который безнаказанно загасил свой окурок в бокале вина крайнего столика и легко вспрыгнул на возвышенную круглую сцену.
    — Друзья! Аплодируйте громче! У нас в гостях группа «Корни»! — понемногу начал хохмить Воля. — Заметьте, они приходят к нам уже третий раз, и понятно — всем нужна реклама. Они мне об этом по телефону все уши оттоптали!
    Вадим Темников с раздражением отметил, что он сидит за одним столиком с беспринципной участницей «Дома два», рыжим из «Иванушек» и ещё какой — то незнакомой «вонючкой». Такими, обычно, потом в машине воняло долго.
    Ну, Иванушка ещё куда не шло, а бабёнок можно было подсадить и по дороже, а этих устроить на стоячие места.
    Проспав до обеда и не обнаружив в постели Маринку, Вадим решил всё же засветиться на телепрограмме. Сегодня их снимали сразу три. Начало съёмок он пропустил, но на последнюю успел.
    Павел Воля уже переключился на участницу «Дома два». Оставив вне внимания идеальные формы её фигуры и дорогой имидж, он прошёлся вдоль и поперёк по её профессии — не певицы, не артистки, но всё же довольно публичной особи.
    Вадим видел, как смущённо краснел, рыжий Иванушка и как непринуждённо тянула из своего бокала коктейль участница, нагло вытаращив на Павла накрашенные бесстыжие глаза. По — началу он позавидовал её стальным нервам. Ведь такой позор на всё страну для нормальной женщины означал бы полный крах жизни. А эта лишь тупо хлопала глазами под общий хохот. Потом до Вадима дошло, что это реакция либо абсолютно безнравственного человека, либо дауна.
    С соседнего столика нацелено на него торчал до безобразия обнаженный откровенным декольте девятый размер силикона Кати «Феррари», у которой сейчас наверно был напряг с boyfriend — ами, о чём красноречиво говорил её, стареющий гот от года, подаренный кем — то из них, красный «Ferrari», — как верно подметил ведущий какой — то телепередачи.
    Коктейль оказался алкогольным и прижился на старые дрожжи. Глаза Вадима невольно расширились. Он почувствовал растущее возбуждение и с отчаянной решимостью уставился на Катю.
    Тут очередь дошла до рыжего «Иванушки». Гости «Comedy club» зааплодировали, готовясь посмеяться. Рыжий, улыбаясь, отвёл глаза и бестолково пошарил ими под столом.
    Вадим хотел присоединиться к аплодисментам, как почувствовал вибрацию мобильника в кармане брюк.
    — Странно, — подумал он. — Я ведь вроде телефон отключал?
    — А вам респект и уважуха! — это обращение Павла Воли к кому — то из гостей стало последним в жизни позитивом, дошедшим до Вадима, пока он доставал свой мобильник.
    — Вадим, ваш отец погиб. Вчера он выбросился из окна офиса, — сообщил телефон бесчувственным голосом секретарши Валентины.
    Услышанное быстро достигло сознания. Вадим почувствовал, как сквозь лёгкое опьянение пробивается незнакомое ему доселе чувство чёрной жути. У него помутилось в голове. Музыка вдруг стала тягучей, как использованная жвачка. Весёлые улыбки на лицах знакомых вытянулись безобразными гримасами. Плохо соображая, Вадим поспешил к выходу, расталкивая окружающих, которые и сами шарахались в сторону, едва наткнувшись на его обезумевший взгляд. Его тело трясло мелкой, противной дрожью.
    Пронизывающий до костей ветер сразу напомнил Вадиму о том, что он забыл в студии свою куртку. Но сейчас ему важнее было вспомнить, где он припарковал свою машину? А ему же просто необходимо было ехать, как можно быстрее!
    Новенький «May Bach» охотно откликнулся, моргнув фарами — это Вадим панически тыкал кнопкой сигнализации.
    — Быстрее! Быстрее! — В его мозгу сейчас пульсировала лишь одна мысль и она сводила с ума.
    Разыгравшаяся вьюга кружила, смешав небо с землёй. Дворники не справлялись с, бьющим в лобовое стекло, снегом.
    — Домового ли хоронят? Ведьму ль замуж выдают? — с расстановкой продекламировал Вадим, тупо вглядываясь в адскую круговерть на стекле машины.
    «May Bach» выскочил на ночную магистраль и в условии нулевой видимости, влетел в лоб внедорожника пьяного служителя церкви, выскочившего на встречную полосу на бешеной скорости.
    Вадим ничего не успел сообразить. От сильного удара его машина закрутилась, цепляя другие, и врезалась в отбойник.
    А в машине церковного служителя лишь немного помялся капот. От стресса поп несколько протрезвел и, воспользовавшись создавшейся неразберихой и сильным, как завеса, снегопадом, быстренько смысля с места аварии. Наверно бог помог!
    Души погибших на этой дороге, кружившие в это время среди огромных снежинок свой вечный хоровод, каждая над своим местом, потеснились, освобождая пространство для ещё одной — новенькой.
    Павел Воля уже заканчивал своё выступление, постоянно путая юмор с хамством, напрасно ища глазами в зале Вадима Темникова. Кажется, он его видел? Куда же он исчез?
    Так и не найдя его, Павел отделался дежурными фразами и под бурные аплодисменты уступил место на сцене другому резиденту «Comedy club» — Вадику Галыгину.
    Шоу продолжалось.
    Видно не нами придумано: говорить о покойных либо хорошее, либо ничего.

5

    Что — то было не так!
    Люся готовила обед. Дорогая мраморная говядина, не продававшаяся в обычных магазинах, была почти парной.
    — А где же Мэрилин? — разрезая мясо на кусочки, забеспокоилась Люся вспомнила про кошку, которая кошачьи консервы не жаловала, а от свежего мяса не отказывалась никогда.
    Кошки не было со вчерашнего вечера. И Люсе это не нравилось.
    — Может, выскочила за кем — нибудь? — припоминала она. — Но тогда бы консьерж принёс бы её обратно.
    Люся забеспокоилась не на шутку, хотя и не очень любила эту пушистую бестию — Белоснежку с изумрудными глазами.
    Лишь вчера они вроде бы нашли общий язык, гоняя, садившихся на карниз окна, голубей. Те семенили по карнизу, смешно вертели головками и заглядывали в окна, будто видели в комнате что — то такое, что могли видеть только они.
    Люсина мать работала в хосписе и рассказывала, что их тоже одолевали голуби обычно дня за три до чьей — либо смерти.
    — Господи, спаси и сохрани! — перекрестилась Люся. — Хватит уже смертей! И Дмитрия Антоновича уже нет и Вадика. Сколько же можно?
    Тамара Кузьминична давно отошла от домашних дел. Она часто болела и Дмитрий Антонович, вовремя заметив, что ей нужна помощь, нанял Люсю, без которой их семья возможно давно бы распалась.
    Люся налила в тарелку немного супа и понесла его Тамаре Кузьминичне, бессильно сидевшей в кресле в своей комнате. Она тяжело переживала смерть близких ей людей. Возможно, она сама умерла вместе с ними, а её сердце продолжало биться по инерции.
    Из комнаты Тамара Кузьминична выходила редко. Она с трудом переносила своё тучное тело на больных ногах. А её лицо окаменело.
    Люся пересадила Тамару Кузьминичну за стол и поставила перед ней поднос.
    Блуждающий взгляд Тамары Кузьминичны упал на, стоящие на комоде, фотографии мужа и сына, обе в траурных рамочках.
    Люся глянула на хозяйку и украдкой смахнула слезу.
    — А ведь Дима был хорошим мужем и хорошим отцом? — вдруг спросила Тамара Кузьминична Люсю таким жалобным тоном, словно сама сомневалась в этом. — Не пил, никогда меня не обижал.
    И в деньгах у них никогда нужды не было. А, когда она заболела, Дима отправлял её в санаторий дважды в год. Сам провожал и сам встречал и всегда с цветами.
    Люся, чтобы не обидеть хозяйку, согласно кивала головой, доподлинно зная, что большинству людей свойственно несовершенство.
    — Вадик вот рос несколько разбросанным, учился слабо. Чтобы чем — то занять сына, Дима через знакомых пристроил его сниматься в «Ералаше», а потом и в театральное училище, — продолжала вспоминать Тамара Кузьминична. — В детстве Вадик был таким пухленьким. Я звала его «мой котёнок».
    Улыбаясь приятным воспоминаниям, Тамара Кузьминична приподнялась с кресла, и достала из шкафа семейный альбом. Она наверно хотела взглянуть на дорогие сердцу фотографии, но в это время зазвонил её мобильный телефон.
    — Да, — сказала Тамара Кузьминична в трубку и вдруг затряслась и побледнела.
    — Люся! — прошептала она, передавая домработнице мобильник.
    — Да, — повторила за хозяйкой Люся.
    Сквозь какой — то треск, хрипловатый голос, очень похожий на голос Дмитрия Антоновича, повторил теперь уже для Люси: — Здесь так жарко и хочется пить, но совершенно нет воды!
    Испуганная Люся машинально глянула на часы и задохнулась страха. Сейчас Дмитрия Антоновича должны были кремировать. В крематорий поехали Лаврищевы и Лариса. Тамаре Кузьминичне, из — за её больного сердца, естественно, ничего не сказали. Она знала только то, что завтра двойные похороны.
    Люся перевела свой взгляд на телефон. На дисплее не было номера! Услышанному и увиденному не было никакого логического объяснения. Она окончательно перестала, что — либо понимать.
    — Неужели такое возможно, что бы это Дмитрий Антонович звонил? И этот странный шум, похожий на скрежетание, будто треск от огня. Может кто — то так шутит? Это ужасно!
    Только бы окончательно не сойти с ума!
    Осторожно, словно гранату, Люся положила телефон на стол. Она поняла, что сильно испугалась. Телефон дзынькнул ещё раз, осветился и тут же погас. Люся отдёрнула от него руку, случайно задев альбом.
    Из альбома на пол выпало несколько, по всей вероятности недавно вложенных в него, цветных фотографий. Они живописным веером разлетелись вокруг кресла.
    Люся по привычке наспех вытерла чистые руки о фартук и собрала их с пола и округлила глаза.
    — Срам — то какой! — пронеслось у неё в голове.
    С фотографии на неё смотрел Дмитрий Антонович в обнимку с какой — то голой стервой. Его волосатая рука похотливо сжимала её оголённую грудь.
    Люся шустро перевернула фотографии белой стороной кверху, чтобы Тамара Кузьминична не разглядела изображение и сунула их в карман своего фартука.
    А Тамара Кузьминична, неестественно запрокинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Но она уже не видела ничего. Быстро приехавшие врачи со «скорой» оказались бессильны. Больное сердце отказало.
    Люся сначала спрятала фотографии, а потом сожгла их от греха подальше и долго проветривала кухню от, оставшегося после них, едкого запаха.

Часть 2 В свете софитов

1

    В час пик народу в полутёмной маршрутке набилось, как селёдки в бочке! Возвращался с ночной смены, Илья захватил домой в стирку испачканную спецовку и теперь его сумка неудобно топорщилась.
    Маршрутка толкалась и дёргалась на светофорах, кренилась на бок, то и дело заскакивая одним колесом на тротуар. За рулём определённо сидел «чайник» — узбек или таджик. И видно очень жадный до денег. Он всеми правдами и не правдами стремился обогнать других перевозчиков, что бы самому собрать побольше пассажиров, которых в маршрутке и так набилось, до чёрта.
    Пассажиры шарахались во все стороны, хватались друг за друга и за что попало. Злились очень, но терпели и мечтали поскорее добраться до своей остановки и по возможности целыми.
    — Может ты ещё и ляжешь на меня? — в полутьме салона громко возмущался раздражённый женский голос.
    — Да щас, размечталась, — со злостью огрызался пассажир, уставший сдерживать напор стоящего позади очкарика, и в сердцах отпихнул его от себя насколько это вообще было возможно.
    Бедолага — очкарик, которому вообще не светило ни за что ухватиться, чтобы совсем не потерять равновесие, больно ударился затылком и взвыл от резкой боли. И опять завалился вперёд.
    Обидевшаяся таким хамским отношением женщина собралась с силами и немного отпихнула от себя снова мешавшего ей пассажира.
    — Плохо сидишь? Тогда встань, будешь хорошо стоять! — опять огрызнулся тот и очень зря.
    Прекрасная незнакомка, встала не без труда, но назло хаму и остальные пассажиры поняли, что до этого им было вовсе не тесно.
    — Вы, гражданочка, лучше присядьте — до следующей остановки ещё далеко, — попросил Илья солидную незнакомку.
    Стоять буквой «зю», гражданке было неудобно и она опустилась на своё прежнее сидячее место. Но её злость мгновенно переключилась на оказавшегося рядом Илью, большая сумка которого, висящая на его плече, теперь касалась её головы.
    — Захапистый какой! И чего столько можно было в сумку напихать? — недоумевала она.
    Шарах, шарах, ещё раз шарах, бабах! Последний толчок повалил всех на пол. Маршрутка влетела в идущую впереди машину, которую от удара развернуло на встречную полосу.
    На некоторое время у Ильи помутилось сознание. Возможно, от сильного удара головой. Очнувшись на полу, он попытался выбраться из тёмной маршрутки, в след за теми, кто мог двигаться. Сильно болела голова, тошнило, в ушах противно гудели комары. Рядом кто — то стонал. Ногой Илья задел за что — то тяжёлое. Это его сумку так далеко отбросило.
    На полусогнутых от слабости, ногах Илья выполз из маршрутки, повесил сумку на плечо и, пошатываясь, пошёл вперёд. Он мечтал сейчас лишь об одном — скорее добраться до кровати. Он и так хотел спать, а теперь у него ещё невыносимо раскалывалась голова.
    Сильный порыв холодного ветра немного привёл его в чувство и Илья с досадой понял, что он идёт в другую сторону. Выругавшись на чём свет стоит, он повернул обратно.
    Проходившая мимо пожилая женщина неодобрительно глянула в его сторону.
    — Нормальные люди на работу спешат, а это уже хорош! — недовольно пробурчала она уже за его спиной.
    Илье было не до неё. Его сильно мутило. Ремень от сумки больно резал плечо, а сама она казалась неподъёмной.
    Когда Илья проходил мимо побитой маршрутки, там уже работали ГАИшники и стояла «Скорая помощь».
    — А водитель скорее всего погиб, — подумал Илья, глядя на смятую в гармошку кабину маршрутки. Но ему почему — то не было жаль его. Ведь из — за этого горе — шофера пострадали пассажиры и он в том числе, честно при посадке оплатившие свои мучения.
    Дома никого не было. Жена с сыном уже ушли на работу. Соседка по коммуналке — бабка Зина храпела в своей комнате так, что было слышно в общем коридоре.
    — Наверняка вчера опять напилась до поросячьего визга!
    Илья открыл ключом свою комнату, сбросил ботинки и поняв, что почти засыпает, решил переложить из сумки в таз грязную, вонючую спецовку. Ещё хотелось быстренько попить чайку и завалиться на заветный диван.
    Он поставил сумку на стул, открыл молнию и остолбенел: сумка доверху была набита пачками денег.
    Сначала Илья подумал, что сошёл с ума, или в лучшем случае это просто галлюцинации, как последствие от удара головой. Он сильно сжал голову руками и зажмурил глаза. Постояв немного, покачиваясь, побрёл в их коммунальный туалет. По счастливой случайности он оказался пуст.
    Илью сразу же вытошнило. Умывшись холодной водой, над ржавой раковиной, которую никакая чистка уже не могла привести в божеский вид, он вернулся в комнату и со страхом глянул в сумку. В ней по — прежнему лежали пачки долларов.
    — Так это же не его сумка, она темнее и по размеру больше! — осенило Илью.
    Трясущимися руками он с трудом застегнул туго набитую сумку и, спешно одевшись, он вышел на улицу и поспешил к месту ДТП. Его нервно потрясывало.
    На улице по — прежнему было темно. Зимнее утро, укрытое снеговыми тучами, ещё не проснулось. Швыряемый ветром в лицо колючий снег понемногу остудил его пыл и включил разум.
    — А что, если менты деньги заныкают и поделят меж собой, а он засветится? Или сумок было больше и за остальные хозяин денег тоже спросит с него? — испугался Илья.
    Перед ним встал вечный вопрос: Что делать с деньгами? Денег много, а Илья в своей жизни кроме двух бутылок пива ничего не украл. Их — то взял лишь потому, что они приветливо торчали из пакета, мертвецки пьяного мужика, уснувшего на автобусной остановке.
    А с другой стороны — воруют почти все. И воровали всегда. Ещё Карамзин о том, что делается в России, выразился одним словом: воруют!
    А эту сумку ему прямо под ноги подкинули. Только вот кто: бог или сатана? Возможно, ему нужно было посчитать себя счастливчиком, но он был воспитан в лучших традициях сознательного строителя коммунизма — светлого будущего для всех! А в сумке было слишком много денег для одного!
    Боровшиеся в сознании Ильи противоречивые чувства, поочерёдно отражались на его лице. Надо было быстрее принять решение, а то прохожие стали очень сочувственно на него коситься, а некоторые похоже уже принимают его за безумного.
    Но дома эти деньги оставлять нельзя. У жены собачий нюх на его заначки. Если она их найдёт — об этом сразу будет знать пол Москвы.
    — А что, если отнести сумку к Люсе? Она живёт в богатом доме. Там уж эти деньги вряд ли будут искать! Там и своих куры не клюют, — вдруг осенило Илью.
    Засунув руки в холодные карманы куртки и, сильно сгорбившись, он зашагал вперёд, еле переставляя непослушные, уставшие ноги.
    Идти ему было далеко, голова гудела, но общественному транспорту он сегодня больше не доверял.
    Люся — двоюродная сестра Ильи сначала ни в какую не хотела оставлять у себя деньги. Мало ли что? Она давно работала домработницей в доме у богатых людей и очень дорожила своей работой. Но за тем всё же вняла доводам брата о том, что возвращать их тоже опасно.
    — Будем надеяться, что я делаю доброе дело! — немного подумав, согласилась Люся.
    На этой оптимистической ноте Илья покинул богатый дом, ставший для него на некоторое время своеобразным сейфом. Сумку Люся выбросила в мусорный контейнер, а деньги пролежали в квартире Темниковых полтора месяца.
    За две недели до гибели Дмитрия Антоновича, Илья пришёл к Люсе, что бы забрать деньги. С работы его сократили, а то, что было у них на «чёрный день» — уже кончилось.
    Он попробовал было устроиться на мойку автомашин. Но простоять при раскрытой двери на бетонном полу в резиновых сапогах, обмывая холодной струёй из шланга, бесконечную вереницу машин — для его возраста и здоровья было очень проблемно. Проработав три смены, больше Илья на мойку не пошёл.
    Его новые мужественные попытки найти хоть какую сносную работу так и не увенчались успехом. К тому же накануне вечером жена, опять выказав свою стервозность, за ужином демонстративно обнесла его тарелкой. Теперь ему впору было идти за едой на помойку. Но их все уже давно поделили меж собой окрестные бомжы.
    Подминаясь по лестнице элитного дома, Илья нагнал двух крепких парней, тащивших наверх пьяное тело, нога которого, словно бревно, колотилась по ступенькам дорогим ботинком. Пока они отдыхали на площадке между этажами, Илья их обогнал.
    Но в тот раз Люся так и не успела разобрать замаскированный тайник, потому, что домой непредвиденно рано вернулся Вадим Темников, которого и тащили по лестнице два амбала. Илью он не заметил, но от Люси незамедлительно потребовал максимум внимания к своей персоне.
    — Можешь недолго посидеть на моей шее, — прошептала Люся брату. — Только слишком не увлекайся.
    Она потихоньку выпроводила Илью из квартиры, сунув ему в руки свои десять тысяч рублей.

2

    На редкость капризный декабрь в этом году чихал на всех возвратным гриппом, плавно переходящим в различные осложнения ослабленного болезнью организма. А под свежевыпавшим пушистым, снежком притаился ещё один коварный враг — гололёд.
    Чертыхаясь на скользких ступеньках, Труханов спустился в метро, как виртуозный акробат. Отчаянно балансируя, он чуть было не уронил под ноги многочисленной толпе папку, которую имел обыкновение носить подмышкой.
    — Женя! Жень Труханов! — окликнул Евгения до боли знакомый женский голос и утонул в гуле, прибывающего к перрону, электропоезда.
    Евгений, решив пропустить этот поезд и поехать на следующем, несколько сбавил скорость и оглянулся.
    Не показалось! Из толчеи метро к нему пробиралась, как всегда экстравагантная, Екатерина — сногсшибательная брюнетка. Да, это действительно была самая настоящая Катя, по крайней мере, она выглядела так же как и прежде. Не смотря на вечную духоту и специфический запах метро, Евгений сразу ощутил тонкий аромат знакомых духов и, как ему показалось, тепло её тела. Этого ему хватило, что бы сразу потерять голову.
    Опасная волна сентиментальных воспоминаний уже грозила накрыть Евгения с головой, но он вовремя заметил протискивающегося следом за Катериной молодого мужчину респектабельного вида в длинном драповом пальто и модном шарфе.
    Наверняка что — то случилось, раз Катя сама решила окликнуть бывшего мужа. А Евгению так хотелось, чтобы бывшая жена просто разделила с ним его лирическое настроение, так непрошено нахлынувшее на него. И он почему — то подумал, что если бы Катя вдруг решила вернуться, он бы с радостью принял её и простил бы ей все её прегрешения.
    — Женя, ты ещё в органах? — искренне интересовалась Катя. — Жень, у нас беда!
    Её округлившиеся глаза пытались преодолеть барьер сильно накрашенных ресниц.
    — Ты знаешь, какая у нас беда! У нас «Lexus» угнали, конкретно так, вместе с навигатором! Помоги, Жень, будь человеком! — Екатерина повисла на руке Труханове.
    В вероломно наплывшем сладостном тумане, пьянившим крепче вина, Евгений не сразу разобрал смысл её слов и попытался выдавить из себя что — то вроде улыбки. Сейчас ему так хотелось обнять Катю за плечи. О большем он уже давно не мечтал!
    Но Екатерина сразу сделала эту мечту несбыточной.
    — А это мой муж, — запоздало представила она своего спутника.
    От такой неожиданности Евгений чуть было не выронил, зажатую по привычке под мышкой папку. Впрочем, какая уж тут неожиданность? Нелепо было даже предполагать, что неотразимая Катерина до сих пор живёт одна.
    — Владимир, — представившись, мужчина крепко пожал Труханову руку. Евгений при этом испытал удовольствие близкое к тому, если бы он вдруг сел голой жопой в колючий крыжовник.
    Приглядевшись к Труханову, Владимир был несколько разочарован совсем не героической внешностью бывшего Катиного мужа, к которому они были вынуждены обратиться за помощью.
    Худощавый, среднего роста, в классических тёмных брюках, в простёганной дутой куртке цвета хвои с откинутым колпаком, с короткой подстрижкой на русых волосах, он ничем не выделялся из, спешившей мимо них, толпы. Выдающимся был только нос и то лишь потому, что от холостяцкого питания у него сильно ввалились щёки.
    Застарелый отпечаток замкнутости, недоверия и чрезвычайной сосредоточенности на его лице говорил о неполноценности его личной жизни.
    Через несколько мгновений к Евгению вернулась способность соображать. Кровь отхлынула от головы. И он отчётливо осознал, что он до сих пор ревнует свою бывшую жену, которой от него была нужна всего лишь помощь квалифицированной ищейки.
    — Ты же знаешь, Катя, я угонами не занимаюсь, — попробовал отговориться Евгений и тут же понял, что наткнувшись на стену Катиного характера, набил очередную шишку на своем лбу.
    — А чем вы там вообще занимаетесь? — ехидно спросила Катя, постепенно становясь сама собой. — Ваша служба и опасна и трудна и без лупы совершенно не видна?
    Кольцевая линия метро, переполненная в час пик была не лучшим местом для подобного разговора. Проходящие мимо люди недоумённо поглядывали на, громко и резко высказывающуюся, женщину и двух мужчин, создающих помеху общему движению.
    Труханову этот разговор был, мягко говоря, неприятен и он поспешил отвернуться и сбежать, тем более, что к платформе приближался его поезд.
    — Жень, ну ты хоть подскажи: может, кому взятку дать? — преградила ему путь к отступлению слегка растерявшаяся Екатерина.
    — Катя, не мели ерунды! — в голосе Труханова появилась жёсткая нотка, которой до этой минуты не было. Ведь на них уже с интересом оглядывались, вдруг переставшие спешить пассажиры.
    — А давно угнали — то? — всё же поинтересовался Евгений, скорее из вежливости.
    — Недели две назад! — Катя теперь уже с нескрываемой мольбой заглядывала в глаза Евгению. Наверно никто другой не оставил ей ни шанса на надежду вернуть свою дорогую собственность.
    — Ну, тогда можешь забыть о нём. Такие машины либо находят течении двух дней, либо не находят вообще, — разочаровал Евгений свою бывшую жену.
    — Ну, нормально, да?
    Огромные Катины глаза теперь метали молнии ярости.
    — Ну и милиция у нас! — Повернулась она к своему, терпеливо молчавшему, новому мужу — откормленному самцу, правда с дипломатическими манерами. — Если я с голоду буханку хлеба украду, то меня сразу поймают по горячим следам и посадят! И на долго!
    Она перешла на сильно повышенный тон, возмущённо вздрагивая длинными ресницами.
    — А, если у бывшей жены «Lexus» украли, то это полный «глухарь».
    Теперь она уже мстительно работала на публику, которая отвечала ей благодарным вниманием.
    — Ладно, передавай привет своим органам. И внутренним в том числе! — язвительно заключила Катя.
    На её лице появилась холодная надменность и злая важность. В этом была вся Катя — Екатерина Великая, желавшая, чтобы всё было только по ней. И её верноподданные об этом никогда не забывали!
    Труханов вскочил в спасительно подоспевший поезд. Собравшаяся на перроне толпа пропихнули в его середину вагона. Катя с мужем в этой давке в вагон не влезли. Двери захлопнулись и гул подземного поезда немного заглушил боль в груди.
    — Есть вещи, которые совершенно не поддаются объяснению. В частности, если я хочу найти на свою голову приключения, то мои ноги тут же послушно несут меня в нужном направлении, — вздохнул Евгений. — Ведь можно было спокойно доехать на троллейбусе.
    Неприятный осадок, оставшийся на душе, ехал с Трухановым ещё несколько остановок. Отрицательные эмоции — это те же человеческие чувства. И с ними ничего нельзя поделать! Но дурное расположение духа надолго выбивает из равновесия.
    — А ведь, по сути, Катя во многом права. Ведь преступник обычно тщательно готовит преступление, обмозговывая различные варианты, а оперативнику иногда просто не хватает времени, что бы собрать нужную информацию воедино, да и не Господь же Бог он на самом деле! Хотя в идеале должен быть умнее бога, потому, что в отличие от того, получает на работе зарплату. И как мило Катя постаралась ему об этом напомнить!
    Поднимаясь по эскалатору в город, Труханов не чувствовал, что он поднимается вверх. Катя, как всегда добилась своего: Евгений испытывал сильное унижение. И именно потому, что оно исходило от Екатерины.
    Говорят, что время лечит. Нет, не лечит! Оно просто захламляет сознание чередой последующих событий. Но боль не дремлет. Она всегда начеку.
    С работы Евгений припозднился. Он подбил пару дел, чтобы до праздников успеть передать их по подследственности в Прокуратуру.
    На улице было серо и тоскливо. Из — за сильного гололёда домой пришлось опять добираться на метро. На кольцевой Алексей повернул на переход и Евгений остался один на один с многочисленной толпой незнакомых людей и со своими мыслями.
    От вновь нахлынувших воспоминаний утрешних событий, он ссутулился, втянул голову в плечи и старался не оборачиваться, что бы вновь не напороться на Катю. Хотя вряд ли она до сих пор катается в метро. Труханов вспомнил, как последний раз их случайной встречи, она хвасталась, что теперь работает в Банке старшей в валютном отделе. Катя всегда до безумия любила шуршать денежными купюрами и у неё это здорово получалось.
    — Вот и сбылась её заветная мечта, — улыбнулся своим мыслям Евгений, искренне порадовавшись за Катю. — Теперь шуршит, хоть и чужими. Да и свои имеет. Машину — то у неё угнали не дешёвую!
    День казался окончательно испорченным и дома вечером Евгений позволил себе напиться. Хотелось хоть немного снять стресс.
    Когда — то начатая бутылка коньяка ещё не успела прокиснуть и через несколько минут Евгений понял, что жизнь его не так уж ужасна.
    Потом он мысленно пожурил себя на предмет того, что завтра с утра у него непременно будет болеть голова, но дело было уже сделано. Евгений даже открыл форточку, чтобы холодный воздух его немного отрезвил.
    Несколько успокоившись, он разрешил себе давно не виданную роскошь — по раньше завалиться спать и устало влез под одеяло.
    Ночь пролетела на удивление быстро. Под утро он замёрз.
    Непогода за окном разыгралась не на шутку: задувала холод в оконные щели и стучала снегом с дождём по оконному стеклу и карнизу, мешая спать. Но он снова заснул. Но лучше бы он этого не делал. Ему опять приснился кошмарный сон из его детства: огромный серый паук угрожающе перебирал своими многочисленными мохнатыми лапами на фоне жарко потрескивающего костра. Он долго смотрел на Евгения своими круглыми, чёрными глазами, а потом уполз куда — то в темноту ночи, забрав с собой остатки покоя.
    — Хватит глядеть на меня! — всякий раз кричал Евгений во сне.
    Ему панически хотелось бежать прочь, но его ноги запинались и путались. И от этого становилось ещё страшней.
    Этот сон преследовал его всякий раз, когда что — либо сильно задевало его самолюбие.
    Последний раз это было в девяностые годы, когда утром, собираясь на работу, он мимоходом смотрел в теленовостях репортаж, где шахтёры падали в забое в голодный обморок, потому, что давно не видели своей, разворованной руководством, зарплаты.
    Тогда корреспондент, стараясь помочь им как мог, с экрана рассказывал, что снять на время голодный обморок можно массируя указательным пальцем руки точку между носом и верхней губой девять раз в одну сторону и девять раз — в другую.
    Евгению тогда показалось, что при этом корреспондент смотрел в глаза именно ему, менту, как раз собирающемуся на работу.

3

    Через некоторое время Илья снова пришёл к Люсе. Он твёрдо решил на спрятанную у сестры, случайно свалившуюся ему на голову, кучу денег купить пусть маленькую, но собственную квартиру. В свою комнатку ему совсем расхотелось возвращаться, потому, что жить в их коммуналке стало совершенно невозможно.
    Их третий сосед — любитель оторваться не только по пятницам, опять поругался со своей очередной сожительницей и она, как и все предыдущие, выставила его вон со своей жилплощади. И ему пришлось снова вернуться в свою холостяцкую комнату. Хотя его прихода никто не видел, потому что переезжал он туда — сюда с единственным чемоданом и много времени в дверях не занимал, но теперь, чтобы не опаздывать на работу, вместо будильника, которого у него отродясь не было, он включал скромно молчавшее ночью радио. Но зато по утрам оно честно и громко будило всю коммуналку в шесть часов.
    И, как известно беда не приходит одна: у бабы Зины объявился внук — вернувшийся с очередной отсидки зэк. О его существовании беспечные соседи уже успели забыть, а напрасно. К вечеру того дня он уже привёл в гости «мадаму», как окрестила её бабка Зина. И уже вторые сутки они праздновали шумную свадьбу на всей территории коммуналки, совершенно не обращая внимания на часы. Дикий хохот, пьяные песни попеременно чередовались с воплями, грубой бранью и громким топотом, заставляя соседей вздрагивать и страдать. И когда закончится этот дикий праздник, даже трудно было предположить.
    — Тут не знаешь, как концы с концами до получки свести, а у этих вино льётся рекой, — недоумевал Илья.
    — Надо уметь денежки добывать, — его жена непременула лишний раз уколоть любимого мужа.
    И на её лице промелькнула брезгливая ухмылка.
    Многие жильцы коммунальной квартиры, придя в содрогание от такого адского веселья, хотели было обратиться за помощью в правоохранительные органы, но испугались последующей мести бабкиного внука и, словно тараканы, разбежались по своим углам и закрыли свои двери на ключ.
    Ближе к вечеру в тесном коридоре, заставленном общим хламом, пьяная мадама полезла было целоваться к Игорьку, за что бабкин внук, страшно сквернословя, немедленно затеял драку и сильно помял Игорьку лицо. Илья вступился за сына и двинул внуку в морду так сильно, как только мог. Внук издал приглушённый крик и метнулся на кухню. Через мгновение, когда он снова оказался в коридоре, в его руке блеснул нож.
    В коммуналке запахло грозой. Бабка завизжала, словно бензопила, а мадама опустила тяжёлую табуретку на голову своего новоиспечённого супруга, которому после того, как он пришёл в себя, она влила в рот стакан водки и тот отрубился до утра.
    Расстроенная бабка развоняла валерьянкой на всю коммуналку.
    Тихо, чтобы не разбудить задремавшую пьяную компанию, Илья постарался прикрыть за собой скрипучую дверь их квартиры, которой из — за этого жуткого скрипа даже не требовалась сигнализация, и снова отправился к сестре. Вернее ноги понесли его туда сами.
    — К кому? — более чем не приветливо, как и в прошлый раз, поинтересовался у Ильи консьерж.
    — К Темниковым, — Илья силился оставаться вежливым, неприятно вспоминая, как в прошлый раз его прихода консьерж ему грубил, а потом лебезил перед богатым жильцом этого дома.
    — Их нет дома, — автоматически выдал консьерж полезную для настоящего грабителя, информацию и отвлёкся на звонок телефона.
    — А я к Люсе, — сказал Илья никому.
    Выслушав жалобы брата на его несносную жизнь, Люся достала припрятанный пакет с деньгами, тщательно обмотала его в толстую кофту, чтобы придать ему непонятную форму, запихала всё в свою большую сумку и долго смотрела в окно в след уходящему брату.

4

    Вдруг пришедшая среди зимы оттепель не радовала ни глаз, ни душу. Коричневое с набрякшими тучами небо, коричневое месиво под ногами, деревья, озябшие под непрекращающимся дождём со снегом. Несносный холодный сырой воздух. Не выдерживали нервы, не выдерживала обувь.
    Тимур с трудом вместе с общим оцепенением скинул с уставших ног разбухшие от сырости ботинки и промокшие носки.
    Ботинки шмякнулись об пол, слегка нарушив опостылевшую тишину, такую желанную прежде и такую ненавистную сейчас, когда Тимур остался один. О бывшей семье теперь напоминало лишь обязательство о выплате алиментов на дочь, да несколько фотографий в альбоме, пылившимся на журнальном столике.
    Со своей женой — черноволосой красавицей с безумно горящими глазами, прежде чем они расписались, Тимур встречался больше года. И это был самый лучший год в его жизни. Несмотря на их близкие отношения, он долго боялся сделать ей официальное предложение. А вдруг она ответит отказом? Как он тогда будет жить без неё? Этого он уже не мог себе даже представить!
    Но Инна согласилась неожиданно быстро. Не удосужив даже обернуться, она сказала: — Да, ну конечно, я согласна, — и тут же отвлеклась на другую тему.
    Поначалу они действительно были счастливы. И спешили с работы домой и как голодные, спешили насладиться друг другом. Возможно, это была всего лишь страсть. Но и она продолжалась ровно до того, как закончился декретный отпуск Инны и она, взвалив все заботы о маленькой дочери на плечи своей матери и мужа, вышла на работу. И больше оттуда домой она уже не спешила.
    Сгусток энергии — Инна не уставала никогда. Она внезапно появлялась и тут же исчезала, словно строчки: — Летящей походкой ты вышла из мая и скрылась из глаз… — были написаны именно о ней. И мода на ночную жизнь, словно специально была придумана для неё.
    Когда Наташка подросла, Инна, как бы соскучившись, вспомнила забытого её мужа и стала таскать Тимура на тусовки, всевозможные вечеринки, свадьбы, дни рождения и прочие торжества. Сначала Тимуру даже льстило такое внимание жены. Но он быстро устал, потому что это было не его.
    Тогда единственной мечтой Тимура было — брякнуться на кровать и захрапеть в тишине. Одному, потому, что жена снова отсутствовала.
    — Ты Наташку уложи. А я к Светке заскочу. У неё подруга из Турции приехала, шмоток понавезла, а теперь продаёт. Я посмотрю, — нахально врала Инна и исчезала из жизни Тимура, иногда до утра.
    Он конечно за неё беспокоился, и понапрасну обзванивал всех её подруг и друзей, о существовании которых он знал, а потом привык. Предположение о том, что семья Инне не нужна и даже в тягость, постепенно превратилось в аксиому.
    Как — то Инна предложила Тимуру посетить клуб «Свингеров», так для драйва и в дань моде. Только от этих её слов Тимур получил прострел в голову. Но потом пошёл, подстёгнутый словами Инны, что это не физическая измена, а всего лишь смена партнера для остроты их притупившихся ощущений. К тому же она не требует оправданий, потому что не завуалированная обманом. Там было полно народу и сильно накурено. Хотя Тимуру и досталась партнёрша — профессионалка, но большего скотства в своей жизни он не видел. И его потом долго преследовало тошнотворное видение подиума для секса и сальные рожи вокруг.
    Даже собачьи свадьбы вызывали в нём меньшее омерзение.
    А глаза Инны потом ещё долго горели сумасшедшим светом.
    — Ты, как не русский! — бросила она смущённому Тимуру. — Ведь обряды наших предков представляли собой групповые совокупления прямо на полях. Этот факт даже описывали заезжие иностранцы!
    Она замолчала, давая Тимуру возможность по достоинству оценить её, как всегда, глубокомысленное замечание.
    — Это наверно было в эпоху тёмного средневековья, а я человек цивилизованный, — парировал Тимур. Но с грустью констатировал, что его слова не достигли сознания его гиперсексуальной супруги, так и оставшейся в его памяти — дрожащей от желания. И всякий раз повторявшей после их ночи любви:- Ты лучший! И это очень оскорбляло Тимура, потому что ей, как видно, было с кем сравнивать.
    Весь следующий день, Тимур не спешил домой, пытаясь мысленно найти лучший выход из создавшегося положения. Он уже не мог считать их отношения с женой семейными.
    Но Инна решила эту проблему за него. Однажды она сказала «я ухожу!» и Тимур в душе даже обрадовался.
    Наташку сразу забрала тёща, Инна где — то устраивала свою жизнь, а он остался один и, наконец, наступила долгожданная тишина. А главное ему больше не надо было никого дожидаться долгими бессонными ночами! Но он почему — то по — прежнему плохо спал и совсем потерял аппетит. И закончилась ли на этом его любовная драма, он так и не понял. Ведь он до сих пор не простил Инну.
    А потом он осознал, что его брачный союз с Инной был лучшей частью жизни, которую он потерял. С её уходом пришла не просто проза обыденной жизни и надрывающая сердце скука, а наступил её полный крах. И жить так, как он жил до Инны, он уже не сможет. Ему позарез, как наркотик стали необходимы сильные эмоции!
    Когда привычный мир вокруг обрушился в одночасье, в жизнь без спросу пришли всевозможные страхи и опасения, то в целях защитной реакции, Тимур решил осуществить мечты своей прежней жизни. Он полюбил футбол и хоккей. Он старался не пропускать ни одного матча, на который доставал билет, а другие — смотрел по телевизору. Он покупал пиво и приглашал к себе компанейского Коляна с первого этажа — очень заводного человечка.
    Дома Коляну футбол смотреть не светило, поскольку его супруга, предварительно обыскав мужа на предмет наличия возможной заначки и тут же забыв о его существовании, в это время смотрела очередной волнующий её душу сериал по другому каналу. Но Колян не скучал. Он либо стучал косточками домино во дворе с местными пенсионерами, либо пил пиво, или что покрепче в том же дворе с соседскими алкашами, либо откликался на приглашения Тимура.
    И квартира Тимура во время матчей сотрясалась от выкриков и беспричинных взрывов хохота, переполненных эмоциями спортивных болельщиков, совершенно не смущавшихся в выражениях.
    Оговаривать их было некому и им никто не мешал. Мешали ли они кому? Осталось вопросом, потому, как под ними жили соседи — очень деликатные старички, а над ними лишь голуби на крыше.
    Иногда, для пущего разнообразия, взяв литр водки, Тимур зазывал к себе в гости соседку — медсестру Надюху, всегда с радостью готовую оказать ему медицинскую и любую другую помощь. По вторникам они, например, выкидывали скопившиеся под столом пустые пивные банки и бутылки и отдраивали электро — плиту и окружающий её кафель на кухне Тимура, которые уже к следующему вторнику становились ещё грязнее и живописнее.
    Но в иные вечера, когда всё стихало, изо всех углов вдруг выползало проклятое одиночество. Тимур пробовал читать, но всякий раз откладывал книгу, понимая, что смысл прочитанного не доходил до его сознания.
    Вот и сегодня не было и футбола, ни хоккея, соседка была на работе, или где — то. Пить в одного он ещё не научился. Возможность сходить в «Макдональдс» не прельщала из — за, застрявшего в голове Тимура, анекдота «купи два чизбургера и собери из них котёнка».
    И Тимур решился.
    Он нашёл в кладовке свои старые, но сухие зимние ботинки, быстренько организовал в ближайшем магазине дежурный набор: бутылку «Шампанского», красивую коробку конфет и букет роз, и позвонил в дверь Веры Поздняковой.

5

    Труханов плохо спал этой ночью, вернее сказать так и не заснул. Поворочался с боку на бок, встал покурить, но загасил только что прикуренную сигарету, вдруг показавшуюся какой — то кислой, потом сварил себе кофе.
    За окном, выходящим во двор, было ещё темно. В стекло барабанной дробью бил косой дождь со снегом.
    Поняв, что сегодня заснуть ему уже не судьба, он оделся и поехал на Петровку.
    Гнилая погода на улице бодрости тоже не добавила. В лицо бил леденящий кожу дождь, а под ногами противно хлюпал смешанный с грязью, раскисший снег.
    Привычно кивнув постовому, и поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, пока в ещё пустом кабинете, Евгений перелистывал дело N…, старательно пытаясь в нём разобраться.
    Постановление о возбуждении уголовного дела.
    Протокол осмотра места происшествия:
    ..Смерть Темникова наступила в результате падения от разрыва и деформации внутренних органов часа за два до момента его судебно — медицинского исследования, то есть тринадцатого января в двадцать один час тридцать минут. Результаты вскрытия показали, что на теле покойного не было обнаружено следов насильственной смерти, а так же никаких прижизненных патологий…
    Дальше шли акты экспертизы из которых следовало, что Темников был трезв как стёклышко, наркотиками не баловался, антидепрессантов не употреблял. И вообще он был по своему возрасту практически здоров и полон жизненных сил и возможно творческих проектов. Словно всю свою сознательную жизнь, как сыр в масле катался. И с таким богатым человеком просто не мог произойти несчастный случай, если он ни кем не был спланирован изначально.
    И случившемуся пока не было никакого логического объяснения. А в служебные обязанности Евгения и входило разгадывать чужие загадки, восстанавливать события, о которых мало кто знал, не только по собранным фактам, но и с помощью логики.
    — Начнём с логики: если смерть Темникова — это убийство, то у убийцы должен был быть мотив. Лишь определив его, станет возможным выйти на убийцу.
    По оконному карнизу, мешая сосредоточиться, всё так же монотонно стучали крупные капли снежного дождя. Опять случившаяся среди зимы оттепель несла с собой слякоть и сонливость. И по теории подлости в баночке закончился кофе. Да и сигареты на исходе.
    — Надо будет у Лёхи стрельнуть, — помечтал Евгений. — Дождаться бы его только! Но он что — то последнее время на службу не спешит, прямо как Елена Юрьевна. Ох и распустил я их!
    Труханов аккуратно подкалывал в папку рапорты, служебные записки, фотографии места происшествия.
    — Убивают человека из мести или для сокрытия другого, ещё более тяжкого преступления, в котором мог быть замешан Темников.
    По своей многолетней работе в правоохранительных органах, Евгений давно был в курсе, что святым по жизни быть вообще трудно. А большие деньги предполагают вседозволенность.
    Опрошенные о Темникове говорили в основном хорошее. Это естественно и объясняется жалостью к покойному. Но у некоторых сотрудников явно просматривался врождённый иммунитет, или на их фирме практиковали прививки против жалости. И протоколы опросов сотрудников фирмы различались эпитетами и прилагательными к фамилии Темников — от почтительных — «кристально честный человек и прекрасный руководитель» до циничных и шокирующих — «тёмная личность, своим горбом так не разбогатеешь»!
    — Вот уже теплее, значит, эту версию стоит развивать дальше, но осторожно. Известно, что шила в мешке не утаишь, надо только мешок потрясти тщательнее: коллеги, друзья и недруги, соседи — опросить следует всех тщательно и аккуратно. Главное, чтобы в их показаниях было поменьше вранья.
    — Так же мотивом преступления может стать ревность. Темников был богатым и, естественно, вожделенным объектом для алчных дам. Либо он мог ревновать, либо его, — рассуждал Труханов, монотонно постукивая карандашом по столу.
    Тем более, что почти все опрошенные дознавателями сотрудники фирмы упоминали Веру Позднякову, как любовницу Темникова, не скрывавшую своих с ним амурных отношений.
    — Конечно, некоторые великие люди, про которых известно многое, были неравнодушны к женщинам. Но Темников всё же не Рафаэль, и не Пушкин, а просто зажравшийся денежный мешок, хотя, судя по фотографии, возможно, он в молодости вскружил не одну женскую голову, — подумал Труханов и поймал себя на мысли, что он не очень — то сочувствует покойному.
    Завидует? Скорее брезгует. Но кто — то же должен копаться в его грязном белье? Иначе не найти убийцу! В том, что это убийство у Труханова не было сомнений. Хотя, с доказательной базой — напряг.
    С любвеобильностью Темникова Труханову ещё предстояло разбираться. Эту версию пока можно отложить до поры, до времени. Если что — то и всплывёт по фактам, то сейчас тут полный штиль. А сама Вера показывала, что всё это сплетни и наговоры. А выделял её среди других Дмитрий Антонович лишь потому, что они были родом из одного города — земляки в общем.
    От допроса секретаря Валентины Кошкиной, явившейся в кабинет Труханова через два часа, точно к назначенному ей в повестке времени, вообще исходил божественный свет, как и от, нарисованного ею, святого образа, ныне покойного Дмитрия Антоновича.
    У Евгения о «фрау» Валентине сразу же сложилось предвзятое мнение. Может потому, что ему никак не удавалось вызвать её на откровенный разговор. Держалась она отменно! Кроме фразы: — По существу заданных мне вопросов могу показать следующее…,- Валентина не сказала ничего, что следовало бы запротоколировать.
    Алексей косился на Валентину с понятным удивлением, но в разговор решил не встревать.
    — А умение проникать взором за маскировку — одно из основных качеств сыщика, как сказал мистер Моррис, словами сера Артура Конан Дойла.
    — Хреновый я, видать, сыщик! — подумал Труханов.
    Возможно так же подумала и Валентина. С сожалением глянув на Евгения, она сунула ему под нос отметить свою повестку.
    — Желаю успеха, — наспех попрощалась она и удалилась.
    — Я вас тоже очень люблю, — в ответ подумал Евгений.
    — Ей бы в секретной службе работать — цены бы ей не было! — с сарказмом усмехнулся Алексей и осёкся.
    В кабинете ещё было слышно, как уходя по коридору твёрдо чеканят шаг, высокие каблучки элегантных сапожек Валентины, родившейся когда — то по заданию КГБ или какого — нибудь другого разведывательного управления. Кстати небезызвестно, что такие программы ранее практиковались!
    Труханов продолжал перелистывать документы.
    По результатам аудиторской проверки фирма была на плаву и слыла рентабельной, принося новому владельцу неплохую прибыль.
    Место Темникова занял брат его жены — Лаврищев Станислав Кузьмич. Значит, фирму не отжали — рейдерский след не просматривался. Хотя возможно Лаврищев решил вдруг сделаться властелином всего. Эту версию пока тоже не стоит отметать.
    — Убийство может быть совершено на семейной почве. Допустим, что сыну Темникова — Вадиму срочно потребовалась фантастическая сумма денег, или он и вовсе устал мечтать о наследстве, — рассуждал Евгений вслух, ожидая оригинальных версий от своих сотрудников.
    — Лёш, сколько тебе нужно денег для абсолютного счастья? — поинтересовался Евгений у Зеленина.
    — Тысячи три в долг до получки, думаю, хватит, — усмехнулся Лёха.
    — А Вадиму Темникову?
    — Не знаю, возможно — все.
    — Вот ты и узнай.
    Алексей понял, что Труханов завёл с ним разговор не из праздного любопытства и развернулся к нему всем корпусом, так, что под ним сильно скрипнул стул.
    — Всё узнай, что сможешь: театр, хобби, друзья, подруги. Может, мы выясним, почему на самом деле погиб он сам всего через несколько часов после смерти отца.
    — Евгений Вячеславович, а можно вопрос?
    — Начинается! — Труханов строго посмотрел на Алексея. — Собирайся! Сыщика ноги кормят!
    — Друзья, подруги — это конечно мой конёк. А можно театр передарить Елене Юрьевне, — скромно попросил Алексей. — Там наверняка придётся беседовать с дяденьками и тётеньками, которые в курсе всех дел. Я думаю, что Елене Юрьевне, в силу её большого жизненного опыта, будет ловчее побеседовать с нашей богемой.
    — Ладно, я в театр. Но только завтра, — пообещала Елена Юрьевна. — А сейчас мне позарез нужно заскочить в одно место.
    — Остаётся ещё эксцесс, — продолжал рассуждать Алексей на ранее заданную тему, надевая куртку. — Возможно, Темникову вдруг похужело.
    — А возможно, покойник слишком много знал. За это тоже убивают и это сейчас не редкость, — всё же подбросила свежую мысль Елена Юрьевна.
    — Да, неплохо для женщины, — медленно подытожил Труханов.
    — Я тоже так думаю, — тут же отреагировала Елена, просовывая руки в рукава дублёнки, услужливо предоставленной ей Алексеем.
    И они дружно смылись.
    Оставшись в тишине, Труханов на несколько минут углубился в пространные размышления. Он тщетно пытался выстроить хоть какую схему, но пока безрезультатно.
    — Что ж за непруха такая? — Евгений видел, что барахтается в беспроглядной тьме, бесцельно тратя время. Как жаль, что он не мог видеть невидимое и слышать неслышимое!

6

    Красные розы, только что купленные в цветочном магазине, в плохо освещённом подъезде казались тёмно — бордовыми, почти что чёрными. Тимура и без того волнительно лихорадило, а тут ещё такой конфуз. И он поглядывал на цветы, слегка робея. Да и Вера долго не открывала, не смотря на то, что в двух её окнах ярко горел свет.
    Тимур подумал, что возможно Вера не одна и другие гости ей сейчас ни к чему. Он уже намеревался уйти, но тут дверь распахнулась и в дверном проёме появилась прекрасная Вера в красивом халатике. По её желанным плечам струились мокрые каштановые волосы.
    Она непонимающе взглянула на невысокого лысеющего мужчину, промокшего, с букетом цветов и красочным пакетом в руках, жалобно смотревшего на неё глазами преданного щенка.
    — Где — то она его уже видела? Ах да, конечно, — на работе, — припомнила Вера.
    — Это вам, Вера Александровна, — смущённо сунул цветы Вере в нос Тимур, переминаясь с ноги на ноги на пороге её квартиры. — Можно к вам на огонёк?
    — Проходите, — неожиданно для себя пригласила незваного гостя Вера, хотя уже приняла ванну и собиралась прилечь. Она даже включила видак, чтобы посмотреть американский кровавый триллер. Это сейчас наиболее соответствовало её настроению.
    Щурясь от яркого света, Тимур на деревянных ногах пошёл за своей мечтой Верой по слишком длинному коридору, не веря своему счастью. От этого вечера он ждал по меньшей мере чуда.
    Вера понравилась Тимуру сразу, как только он её увидел. Неотразимая и неприступная, сверкающая, как алмаз чистой воды! Тимур долго робко поглядывал на неё, а, когда понял, что Инна ушла насовсем, стал в мечтах представлять рядом с собой Веру. И то, что она была любовницей их босса — его ничуть не смущало. Хотя у остальной мужской части фирмы это вызывало вполне определённую реакцию.
    — Как может слабая женщина противостоять своему начальнику? — оправдывал он Веру. — А теперь, когда его не стало — Вера свободна!
    И чего только любовь не делает с сердцем мужчины! И с головой тоже!
    И Тимур, забыв о том, как его строптивая жена совсем недавно вытирала о него ноги и наступая на те же грабли, весь вечер восхищённо смотрел на недоступную Веру, стараясь завоевать её расположение. Несмотря на нервозное состояние, не сгладившееся даже бутылкой «шампанского», которую он выпил практически один, он много, иногда не уместно шутил, даже что — то спел.
    Его глаза сияли нездоровым блеском! Он очень хотел понравиться Вере и ему на миг показалось, что это ему удалось.
    Он подвинулся к ней как можно ближе.
    — Верочка Александровна, вы само очарование! — ослеплённый любовью, нежно лепетал Тимур.
    Мгновенная радость вспыхнула в нём, у него сладко закружилась голова и его, истосковавшиеся по женскому телу, руки дотронулись до шёлкового халатика. Под ним завораживающе обозначилась и сладостно манила к себе её упругая грудь. И сейчас она была так соблазнительно близко!
    Но Вера в этот момент нашла себе какое — то дело и отошла от дивана. Потом она чиркнула зажигалкой, нервно затянулась и довольно сухо сказала: — Поздно уже, а завтра на работу.
    Улыбка сползла с лица Тимура. Ведь он мечтал, обнять её и, чтобы она доверительно уткнулась лицом ему в грудь.
    — Тимур, а вы знаете, что я замужем? — попыталась урезонить незваного ухажёра Вера, не испытывая к нему абсолютно никакой симпатии.
    Она не рассматривала его даже, как одноразового партнёра.
    — Это не важно, то есть важно, конечно, но поправимо! Я ведь тоже по документам пока ещё женат, хотя и живу сейчас совсем один, потому, что моя жена ушла к другому мужчине, — не унимался Тимур. — Не утрудив себя никаким объяснением, собрала свои вещи и ушла.
    Тимура, как прорвало и он ещё некоторое время сетовал на женское коварство: — Я даже на развод не могу подать, потому, что не знаю, где её искать! Но обязательно её найду и разведусь! Клянусь!
    Но Вера уже вежливо выпроваживала надоевшего ей гостя, ссылаясь на плохое самочувствие. Время было позднее, пора было принять таблетку снотворного и лечь спать. Без него она не засыпала вот уже которую ночь. Не помогал даже алкоголь.
    Тимур покинул мягкий диван и медленно пошёл к двери. На пороге он остановился в надежде, что Вера всё же окликнет его и разрешит ему остаться. Но она была полна решимости запереть за ним дверь на все замки.
    Фееричная радость несостоявшегося пылкого любовника покинула Тимура в тот момент, когда, флегматично спускаясь по ступенькам полутёмного подъезда, он случайно спугнул чувственно целовавшихся малолеток. Они быстро отпрянули друг от друга на пионерское расстояние, но, не признав в Тимуре никого из своих взрослых знакомых, опять обнялись.
    — Но всё же она мне не отказала! — эта мысль несколько окрылила Тимура. — Она необыкновенная женщина! И я никому не позволю плохо отзываться о ней! Никому!
    Любовь к Вере решительно затмила всё остальное. Она стала единственным смыслом жизни Тимура.
    — Мне бы только глядеть на тебя, видеть глаз злато — карий омут.
    И, чтоб прошлое не любя, ты уйти не смогла к другому, — цитировал Тимур стихи Есенина, на последних ступеньках Вериного подъезда.
    И, посыпавший колючий, снег теперь не казался ему таким уж колючим и подмерзающий тротуар был не слишком скользким.

7

    Владелец похоронного агентства под скромным названием «На Рай!» некто Самохин вечером пошёл выгуливать собаку и домой не вернулся. Через три дня его встревоженная жена Самохина Любовь, как и полагается по закону жанра, подала в милицию заявление о пропаже любимого мужа.
    — Тебе, как повелось, Любовь, а я — в народ. Так что по коням и погнали!
    Труханов выставил из теплого кабинета на мороз приунывшего, Алексея: — Сделай довольное лицо. Не на похороны едешь! Говорят Любовь — баба знойная, мечта поэта! Как раз в твоем вкусе, — разводил Евгений своего опера, пытаясь поставить его не выспавшееся тело на допинг. — Я бы и сам к ней поехал, но я не очень — то верю этому контингенту.
    — На созвоне! — хлопнул он по плечу Алексея, вылезая из машины возле пятиэтажного дома, где жили Самохины.
    Удачно вышедшая выносить мусор бодрая пенсионерка открыла дверь с кодовым замком и Алексей шмыгнул в подъезд, подставив под гнев бабули Труханова, прикрытого служебными корочками.
    Пенсионерка оказалась не только вредной, но и словоохотливой, хотя ничего конкретного по делу не сказала. Такие свидетели из серии «А что случилось!», пытаясь быть полезными, только отнимали время. Ещё раз открыв кодовый замок для Евгения, она с ведром на помойку понеслась шустро, на ходу домысливая полученную от милиционера интересную информацию. Наверно у неё было немало подружек, которых ей необходимо было ввести в курс дела и от них узнать что — либо пикантное.
    Обойдя несколько квартир, Труханов разговорил одного, вернувшегося с занятий студента. Оказалось, что тот, три дня назад возвращаясь со свидания, домой, видел, как два амбала что — то загрузили в багажник машины и быстро уехали. А ротвейлер Самохиных погнал за машиной во всю прыть.
    Одинокий старичок с первого этажа, чьё окно выходило во двор дома, тоже слышал, как залаяла собака. Глянув в окно, он увидел не только закрывающийся багажник машины, но и её номер. Машина умчалась со двора и собака убежала вслед за ней.
    Если это не было подарком судьбы, то всё равно уже кое — что интересное и Труханов вернулся в отдел.
    — Как прошло рандеву? — сочувственно поинтересовался он у Алексея.
    — Если бы я так жил, как пропавший Самохин, я бы боялся, а вдруг за мной придут?
    Алексей всё ещё был под впечатлением, о чём красноречиво свидетельствовал его конкретный взгляд.
    — Возможно, за ним и приехали! — отозвался Труханов, пробивая номер машины, который ему подсказал старик.
    — Успеется коллега. Жизнь — штука длинная, — позлил Евгения знакомый ГАИшник, к которому он обратился в пламенном порыве ускорить процесс. Но вскоре отзвонился сам.
    Машина была зарегистрирована на некого Бориса Мерзликина. Вызванный на Петровку, он показал, что машину у него третьего дня угнали между десятью и двенадцатью часами, а в час дня он уже заявил о её угоне.
    — Машина, хотя и старенькая, но кормилица, — сокрушался Мерзликин. — Не теряю надежды на то, что её всё же найдут! А Самохина я не знаю. Хотя фамилия распространённая. Но в его агентство я пока не обращался. Бог миловал! — уточнил он.
    Отметив повестку Мерзликину и послав изменщицу фортуну по известному адресу, Труханов, решил, что поговорка «утро вечера мудренее» как раз в тему. И согласился пропустить с Алексеем по пивку, а завтра послать Зеленина опять опросить соседей Самохина.

8

    Морозное январское утро опушило кроны деревьев серебристым инеем. Свежий, холодный воздух, после чашки горячего, хорошего утреннего кофе, бодрил и слегка веселил.
    Лиля перебежала через дорогу, похрустела шпильками высоких сапожек по скверику, сейчас очень похожему на зимнюю сказку, пробежала по ковровой дорожке первого этажа. К счастью лифты были свободны. Добравшись, наконец, до приёмной главы фирмы она попыталась незаметно проскользнуть на своё рабочее место.
    Но Лаврищев уже поджидал её, стоя в проёме распахнутой двери своего кабинета.
    — Вот лажа! — немного струсила Лиля.
    — Какая же вы пунктуальная, Лиличка, опоздали всего на сорок минут! — добил её начальник, хотя его выговор не вызвал у неё шока.
    — Доброе утро, Станислав Кузьмич, — Лиля была само смущение.
    Сняв дорогую шубку, она кокетливо отряхнула с копны своих рыжих волос, опавший на них иней, быстренько припудрила замёрзший носик и постаралась затаиться на своем рабочем месте.
    Ведь секретарём она работала всего второй день и понятия не имела в чём собственно заключаются её служебные обязанности, кроме как соблазнять своего босса.
    За два с небольшим года своей бурной трудовой карьеры на фирме, она успела поработать в нескольких отделах, но нигде долго не задержалась. А тут, после гибели Темникова, как — то поспешно уволилась секретарь Валентина. И, беспечно порхавшая по коридору, Лиля очень вовремя оказалась в нужном месте и в нужный час.
    Прочно оккупировав своё новое, неплохо оплачиваемое рабочее местечко, весь вчерашний день Лиля мстительно поглядывала на, всех входящих в приёмную сотрудниц и, как обычно, старательно строила глазки всем мужикам.
    Женщины, работавшие в офисе, Лилю не жаловали. Но зато её любили мужчины, возможно потому, что в её сумочке кроме косметики, сигарет и прочих нужных принадлежностей, всегда лежала ночная сорочка, поскольку, что с утра она ещё не знала, у кого сегодня заночует.
    — Вы сегодня непростительно хорошо выглядите! — сделал ей комплимент начальник, оценивающе оглядев Лилину мини — юбку — мини — шорты и слишком откровенный пиджачок.
    Лиля потупила глазки, подумав про себя: — Какой же он всё — таки предсказуемый зануда! Неужели это диагноз?
    — Не нужно оправдываться, Лиличка. Я вовсе не собирался вас ни в чём упрекать. Наоборот я хотел выразить своё искреннее восхищение вами, — по своему истолковал Лаврищев смайлик печальки на личике Лили и его тон прозвучал, как насмешка.
    Но Лиля была из породы толстокожих и вместо стыдливой краски на её лице появилась идиотская усмешка.
    — Ничего, — мстительно подумала Лиля. — Не таких раскалывала, — и вроде успокоилась, но босс тут же её расстроил.
    — Лиличка, — в его голосе послышались металлические нотки. — Пока я вас дожидался, успел прочесть на сайте объявлений о наборе на курсы секретарей — референтов.
    Не хотела бы ты поучиться? — босс решительно перешёл на «ты». — Всего каких — то три месяца. Но зато ты хорошо освоишь компьютер, английский язык и всякие там разные секретарские штучки…
    — Станислав Кузьмич, скажите честно, за что вы хотите избавиться от меня на целых три месяца? — притворно надула свои аппетитные губки Лиля. — Я ведь ещё ничем не успела вас прогневить!
    — Не надо меня подозревать ни в чём кощунственном, — миролюбиво заверил Станислав Кузьмич. — Согласись, что грамотный специалист рентабельнее для бизнеса, чем, самоучка.
    И ты ничего не потеряешь. Зарплату за время учёбы получишь полностью, а оплата за твоё обучение пройдёт за счёт фирмы.
    — Стасик, ты же такой славный мальчик! — буквально протанцевав, Лиля тоже перешла на «ты» и нежно обхватила шею своего начальника. — Пусть лучше фирма оплатит стоимость наших с тобой турпутёвок куда — нибудь на Кубу. Веришь, никогда океан не видела! Представляешь — море, природа, безоблачная жизнь на экзотическом и готовом питании!
    Лиля мечтательно закатила голубые глазки и выпятила вперёд ярко накрашенные губки.
    — Станислав Кузьмич, — прервала идиллию Лилиного безобразия, не вовремя вошедшая главная бухгалтерша фирмы. — Вы сейчас платёжки подпишите, или их вам оставить?
    Надежда Яковлевна бросила на Лилю презрительный взгляд. Они с Трухановым столкнулись на пороге приёмной и, уступая друг другу дорогу, просмотрели почти весь этот спектакль, оставаясь незамеченными зрителями.
    — Прямо театр «Лицедеи», — прошептала Надежда Яковлевна, нервно дёрнув плечом, протискиваясь вперёд. — Можно подумать, что у неё чувства! Эта стерва ни одного мужика мимо своей юбки не пропустит!
    — Они друг друга стоят, — так же тихо констатировал Труханов, глядя на сладкую парочку.
    Честно признаться, он немного растерялся, наблюдая такой энтузиазм. Хотя, часто бывая по своей работе в разных учреждениях, он не раз имел возможность созерцать подобные отношения между начальником и его секретаршей или секретарём и это не было для него сюрпризом.
    — Я вас надолго не задержу, — бухгалтерша, похоже, была готова дать задний ход, переживая за своё бесцеремонное, хотя и по делу, вторжение.
    — Пойдёмте в кабинет, Надежда Яковлевна, — пригласил Лаврищев слегка смутившуюся элегантную толстушку, при этом не удостоив вниманием незнакомого ему простоватого мужчину, так и застрявшего в дверях приёмной. — Банк ждать не любит!
    А вы знаете: оказывается Лиля умеет делать прекрасный массаж шеи. У меня сейчас просто прилив сил! — Благоухал тестостероном довольный Лаврищев.
    — Она ещё и не то умеет делать, — подумала Надежда Яковлевна, попутно опустив своим взглядом Лилю до полагающегося ей уровня.
    Лиля посмотрела на бухгалтершу с нескрываемой ненавистью.
    — Припылила! Корова холмогорская! Как только в лифте не застряла? — проворчала она, сама не зная, почему именно «холмогорская», но понимая, что сегодня у неё с шефом облом.
    Труханов тоже понял, что сегодня опросить Станислава Кузьмича у него вряд ли получится и решил пока пообщаться с другими сотрудниками фирмы.
    Оставшись в приёмной одна, Лиля быстро заскучала. Она включила компьютер, скоренько просмотрела сайт знакомств и ещё немножко клубнички и решила, что ей всё же пора немного поработать.
    — Корова, — ещё раз нелестно вспомнила она главного бухгалтера, глядя на закрытую дверь кабинета начальника.
    Устав от длившегося уже около десяти минутного однообразия и, наконец, сообразив, что начальник занят и, что ей пока ничто не угрожает, Лиля не смогла отказать себе в удовольствии немного прогуляться и самой спуститься на «Reception» за почтой. Она продефилировала до лифта мимо уже, вышедших покурить, мужчинок, обсуждавших погоду, политику, чужие любовные интрижки и подвижки в расследовании нелепой кончины Темникова.
    Увидев Лилю, они примолкли, наивно полагая, что услышанное ею уйдёт на самый верх.
    Но Лиле до их разговоров было как до лампочки. Оценив взглядом компанию хилых умников, она всё же кокетливо улыбнулась всем, неся на верх газету «Коммерсант», три письма на имя босса и один пухлый конверт без адреса.
    В приёмной она с интересом вскрыла этот бесхозный конверт. В нём её ожидал бесплатный сеанс радикальной психотерапии. На стол посыпались фотографии в стиле «жёсткого порно».
    У Лили нервно застучало в висках, а её мозг на время свела судорога: на этих снимках была запечатлена она и Дмитрий Антонович Темников.
    — Где же их могли сфотографировать? И какое чудовище на это осмелилось? — Лиля силилась вспомнить это своё романтическое свидание, но пока безрезультатно. — Так, видно пить всё же надо меньше!
    Лиля собрала фотографии в конверт и сунула в свою сумочку.

9

    Сегодня была очередь Евгения навестить своего школьного друга — инвалида, у которого недавно умерла мать и теперь он остался совсем один и стал ещё беспомощнее. Конечно, были у него какие — то дальние родственники, но они предпочитали сострадать инвалиду издалека.
    Когда — то классе в седьмом у Серёги вдруг ни с того, ни с сего заболели ноги, потом позвоночник и он слёг.
    Его мать Любовь Игнатьевна — учительница физики, и так по натуре была ещё та ведьма, а тут как нарочно единственный сын больной. На своих уроках она лютовала по — чёрному. Может поэтому никто из её учеников не выбрал профессию, хотя бы отдалённо связанную с физикой.
    Но по негласно принятому закону все ребята из их класса по очереди дважды в неделю навешали больного Сергея, не смотря на то, что однажды он в сердцах пожелал им, чтобы у них у всех ноги отсохли! Стараясь внести в его жизнь разнообразие и позитив, насколько это было возможно, они приносили ему различные журналы с техническим уклоном, старые радиоприёмники и дешёвые радиодетали. А Сергей делал из них забавные транзисторные приёмники для друзей.
    Поначалу заходили и учителя. Они сочувствовали Серёге и его матери, понимая, что неграмотному инвалиду выживать будет намного сложнее. И, благодаря их сочувствию, Сергей смог экстерном сдать экзамены за восьмой класс.
    Теперь, после смерти матери, друзья попробовали было оформить Сергея в дом инвалидов, чтобы он имел хоть какой — то относительный уход и необходимую медицинскую помощь. Но от этого предложения он, по понятным лишь ему одному причинам, отказался наотрез. Он упёрся рогом, не реагируя ни на какие уговоры.
    Потом в его глазах поселился страх, будто бы его все предали. Он замкнулся и перестал отвечать на телефонные звонки.
    Затем он за доплату обменял свою однокомнатную квартиру на комнату в коммуналке наверно для того, чтобы иметь заначку на «чёрный день» или просто ему осточертело одиночество и требовалось хоть какое человеческое общение.
    Хотя характером Серёга с каждым днём всё больше выбивался в мать, его новые соседи с ним ужились и даже его жалели. Не все правда, но сочувствующих было больше. Понимая, что в своей инвалидной коляске Серёге не разбежаться, они приносили ему продукты из магазина, помогали вскипятить чайник, сварить сосиски на общей кухне, где особенно по вечерам было не протолкнуться.
    После обнаружения места его пребывания, для того, что бы его помыть раз в неделю к нему по прежнему стали приходить его бывшие одноклассники — теперь уже взрослые, в основном семейные, мужики.
    Общая ванна в коммуналке стояла прямо на кухне, отгороженная матовым полиэтиленом. Поэтому для мытья приходилось выбирать время, когда никто из соседей не готовил еду.
    Пока Евгений старательно драил старую ванну «доместосом», сидящий рядом Серёга, обстоятельно расспрашивал его о делах на работе. Его интересовала каждая мелочь и не потому, что он был силён в криминалистике, а просто изголодался по общению. Днём он опять что — то паял, переделывая старые приёмники в детские игрушки, изобретая какие — то хоть и забавные, но почти никому не нужные чудеса техники, а теперь вечером ему необходимо было наговориться с живым человеком, вот сегодня «из органов». Микросхемы надоели ему ещё до обеда.
    Но сегодня Труханову рассказывать было нечего.
    — Да, — глубокомысленно подытожил Серёга минутное молчание Евгения, — Не густо!
    — Где там не густо, совсем пусто! — мрачно проворчал Евгений.
    Приведя общественную ванну в божеский вид, он перегрузил Серёгу из коляски в высоченную ванну в сидячее положение. Каждый раз он при этом со страхом вспоминал о своём радикулите и неумело просил бога, что бы его вдруг не скрючило. Иначе вернуть Сергея в кресло он бы просто не смог.
    Жизнь в коммунальной квартире проходит на виду соседей. Редко кто привыкает и не обращает на это неудобство внимания. И в самый разгар помывки, на кухню заглянул какой — то ни кому не знакомый мужчина.
    — Извините, я Наташеньку потерял, — немного смутился он при виде голого мужика, сидящего в ванне.
    — Это ещё один твой сосед? — спросил Евгений у Серёги. — Сколько же у тебя их тут?
    — Похоже, что это ещё один любовник нашей Наташеньки, — пробурчал Сергей, ожесточённо скобля себя мочалкой.
    — А Наташенька — то хорошенькая? — Евгению стало интересно, что за реалити — шоу имеет возможность ежедневно наблюдать Сергей.
    — Миленькая девица, хитренькая такая, — нехотя признался Сергей.
    Евгений чувствовал, что друг старается поставить точку в этом разговоре.
    — Зачем лезть человеку в душу, — подумал Евгений. — Собственно это не твоё собачье дело. Мало ты достаёшь людей по работе?
    Сегодня бог Евгению снова помог и уже скоро они освободили редко пустующую кухню и ужинали в Серёгиной комнатке.
    Горячая, варёная картошка с кусками жирной копчёной скумбрии, запитые холодным пивом — это лучшее, что мог предложить на ужин Евгений своему болезному другу.
    — Лучше бы с водочкой! — помечтал Сергей вслух.
    — Может и лучше, но тебе нельзя! — вздохнул Евгений. — Сам знаешь, что эта невинная радость потом заставит твоё тело страдать ещё сильнее.
    — Нельзя, так нельзя, — послушно согласился Сергей.
    Не то, чтобы он был ярым приверженцем здорового образа жизни, но он почувствовал, что его друг беспокоится за него. Пустячок, но приятно!
    Да и навестивший его на той неделе врач особо заострил внимание на диете и даже записал её на забракованном рецепте. Правда, взглянув на эту диету по которой ему нельзя было есть ни сладкого, ни жирного, ни острого, ни солёного, Сергей понял, что, если так питаться, то лучше вообще не жить.
    — Ко мне вчера Лера с Ниной приходили, — хвастался Сергей, пожалуй, тем единственным, чем он мог похвастать в своей жизни. — Уже второй раз. И Роза Бахтеева была. Они мне супу наварили и голубцов из дома принесли. Вкусные — пальчики оближешь! Мать таких никогда не делала.
    Кивком головы он резко откинул назад внезапно нахлынувшие, и не слишком приятные воспоминания о матери и сильно отросшие мокрые волосы.
    — В следующий раз попроси, чтобы они тебя подстригли, а то оброс ты, как клоун Клёпа из АБВГДейки, — досадливо пробубнил Труханов, потому что уронил кусок жирной рыбы на колено.
    Это были его последние чистые брюки!
    — А знаешь, Жень, как мне хочется попасть в цирк! — вдруг выдал Сергей, не обращая внимания на беду своего друга. — Вот там жизнь, настоящая! Последний раз я там был, когда учился в первом классе.
    Сергей помолчал, наверно припоминая этот светлый праздник своего детства.
    — И что бы звери участвовали! — просительно посмотрел он на Евгения. Глаза его засветились живым огнём.
    — Сходим, Серёга, только летом. Твоя коляска в мою машину не влезет. А своим ходом — холодно. Поэтому летом, но обязательно, — пообещал Труханов, боясь, что почти с каждодневным цирком на своей работе он сможет и забыть про это своё обещание.
    Помыв стаканы и тарелки, Евгений заторопился домой. Ему очень хотелось ещё раз вспомнить все документы никак не дававшегося ему дела по — буквенно.
    К счастью, откуда — то вернулась Серёгина соседка баба Маша. Мгновенно заполнившим всё окружающее пространство запахом пережаренного на сале лука, она оповестила о своем возвращении всю коммунальную квартиру. И Сергей переключился на неё.

10

    Таблички с надписью «Служебный вход» Елену Юрьевну давно не напрягали. Лишь бы не пришлось долго стучать в закрытую дверь. И каждый коридор, даже самый длинный, всегда оканчивался лестницей, по которой надо было подняться на следующий этаж.
    Пройдя по следующему безлюдному коридору, Елена Юрьевна упёрлась в лестницу, ведущую вниз прямо за кулисы театра. За складками занавесей и кулис несколько актёров, только что закончивших репетировать очередную сцену из спектакля, теперь вяло посмеялись над чьим — то конфузом.
    — Почему посторонние на сцене? — рявкнул режиссёр, сидевший во втором ряду зрительного зала.
    Но узнав, что дама из милиции, смягчился, но очень удивился.
    — Темников Вадим, что я могу о нём сказать? — режиссёр сосредоточенно посмотрел перед собой. — Папенькин сынок и лоботряс. Но талантлив. За это я и прощал ему то, что мы с трудом вписывались в его жизненный график.
    — Что вы можете сказать о Вадиме, как о человеке? — Елена Юрьевна вся превратилась во внимание.
    — Общителен, — режиссёр сосредоточенно наморщил лоб.
    — С кем он дружил?
    Елена Юрьевна почувствовала, что сейчас сопреет в своей, хотя и расстёгнутой дублёнке, но решила ещё немного потерпеть и не двигаться, чтобы не сбить собеседника с мысли.
    Но в ответ режиссёр лишь пожал плечами. Немного подумав, он протёр лоб и лысину носовым платком. Он выразительно посмотрел на Елену Юрьевну, словно хотел сказать: — Да отстаньте, вы, наконец! У меня и без вас дел полно — сплошной завал!
    — Не корыстен, — неохотно продолжал он, видя, что запас терпения у Елены Юрьевны большой. — С нас много денег не спрашивал, а как с папаши, мне об этом не известно. Жаден был до баб. Но этим грешил не один он.
    Вот кстати две его пассии стоят, можете побеседовать, — режиссёр указал рукой на сцену.
    — Алёна, Надя, — представились Елене Юрьевне две юные на первый взгляд девы.
    Приглядевшись по — лучше, Елена Юрьевна поняла, что вблизи они не такие уж молоденькие и, как оказалось, довольно не простые особы.
    — Особенно та — Алёна, которая из балетных, — как показалось Елене Юрьевне.
    Наигранно закатывая глазки, о Вадиме Темникове они отозвались, как о хорошем друге и талантливом актёре с типажной внешностью, правда, как и положено, в прошедшем времени.
    — Разговорить бы их по одной, — помечтала Елена Юрьевна, но в это время помощница режиссёра заверещала противным голосом: — Перерыв закончен, давайте пройдём всю сцену сначала!
    И тут, словно от её визга, зашаталась и завалилась на бок декоративная колонна. Вся труппа ломанулась в рассыпную, а бутафорский реквизит саданул Алёну по спине. Та немедленно зашлась в истерике.
    — «Скорую» вызовите! — в ужасе закричала Елена Юрьевна.
    — Ах, увольте милочка, — отмахнулся режиссёр. — У нас крушение Помпеи происходит не реже одного раза в неделю. И все пока живы. Кроме Вадима Темникова. Так, что на городской улице опасности гораздо глобальнее, чем на сцене.
    Алёна, похоже, уже взяла себя в руки и, возможно, на зло режиссёру на ухо Елене Юрьевне тихо и доброжелательно отозвалась о Вадиме Темникове — артисте драмы и комедии: — Ничтожество был этот Вадим и бездарь! Папа у него хорошим спонсором был, поэтому Вадиму и доставались главные или достаточно важные роли. А вместе с ним всегда репетировала и его замена — на всякий случай, если в день спектакля Вадим напьётся как свинья, или у него вдруг случиться резкий перепад настроения.
    Елена Юрьевна немного побродила по пока что безлюдному театру. Она обрадовалась, наткнувшись на старенькую билетёршу, но та никаких интересных случаев из актёрской жизни Вадима ей не рассказала.
    Зайдя в отдел кадров, Елена Юрьевна просмотрела тонкую папку с личным делом Вадима Темникова. В ней всё было стандартно: автобиография: родился, учился, женился; копия диплома; копии приказов о зачислении в театр и предоставлении отпусков.
    — А что так много у Вадима было отпусков? — удивилась Елена Юрьевна. — Такой он был невостребованный артист?
    — Ну, что вы такое говорите! Отпуска — то у Темникова в основном административные, — заверила Елену Юрьевну инспектор отдела кадров. — Вадим часто отдыхать ездил. И в основном по заграницам. Он смог правильно выбрать себе родителей, чтобы в дальнейшем красиво жить!
    Потом Елена Юрьевна поговорила с помощницами режиссёра и поняла, что она зря теряет здесь своё драгоценное время. Все они лишь беспринципно варьировали в мутном омуте ни к чему не обязывающих намёков и недомолвок и тихонько хихикали у неё за спиной. Возможно, часто взирая на неправдашние смерти на сцене, они разучились настоящую смерть воспринимать всерьёз.
    Вернувшись за кулисы, Елена Юрьевна застала там лишь рабочих сцены и электриков, озабоченно натягивавших звёздное небо к вечернему спектаклю. Репетиция закончилась, актёры разошлись, а мешать электрикам Елена Юрьевна не решилась. Да и вряд ли Вадим доверял им какие — то свои секреты.
    Уже на выходе из театра, Елена Юрьевна нагнала двух актёров, которых она видела на сцене во время репетиции. Но те спешили и отделались лишь дежурными фразами о том, что при жизни Вадим не у всех вызывал симпатию.
    К тому же от одного из — них уже разило алкоголем и у Елены Юрьевны не было доверия к его пьяному бреду.
    — Как жаль, что я не могу прочесть их мысли! Ведь я обычная женщина, — сетовала Елена Юрьевна.
    От осознания своей беспомощности у неё сильно разболелась голова.
    И вдруг она поняла, что никто и ничего не скрывает и ей говорят правду. Возможно, о Вадиме Темникове действительно больше нечего было рассказать. Просто нечего. Ведь это всего лишь распространённый стереотип, что артист красивый и благородный на сцене и в жизни является таковым.
    А про покойника плохо говорить не принято, конечно, если при жизни он не нагадил в душу лично тебе.

11

    Валентина Кошкина, сильно удивив Труханова, принесла ему свой блокнот. В нём она выписывала для Дмитрия Антоновича телефонные звонки, поступившие с одного и того же номера в его отсутствие дважды в день или больше. На некоторые он не реагировал, а кому — то перезванивал, вызывал к себе Валентину и давал ей какие — нибудь поручения по этим звонкам. Иногда он подключал кого — то другого, чтобы ситуация была на контроле.
    Валентина особо заострила внимание Труханова на два звонка, поступивших в отсутствие Темникова в предпоследний рабочий день старого года. Секретарю Валентине по телефону не предложили передать Темникову ни привета и вообще никакой информации.
    В тот день в офисе Дмитрий Антонович появился около пяти вечера, позвонил по доложенному Валентиной номеру, из своего кабинета, вышел какой — то пасмурный и, ничего не сказав, уехал.
    — Возможно, эта информация как — то поможет вашему расследованию? — участливо поинтересовалась Валентина. Но в её голосе Евгений уловил усмешку.
    — Конечно, всё это очень занимательно, но почему я тебе не верю? — молча недоумевал Евгений. — Типа: а на хрена козе баян?
    Валентина выдержала паузу прямо по Станиславскому, безразлично глядя в окно и тактично ожидая реакции Труханова. Но тот молча отметил ей повестку и лишь слегка кивнул на прощание.
    Хотя Труханов не очень — то поверил, что этот порыв души фрау Валентины может быть правдой и иметь какое — то отношение к гибели Темникова, он обязан был рассматривать все версии. И проверять даже самые бредовые.
    Вызванный Трухановым на Петровку бывший водитель Темникова, приехал в отдел уже после обеда. Он сделал умное, лицо, честно стараясь вспомнить этот день в подробностях.
    — Наверно фрукт ещё тот, — подумал про него Евгений, глядя в зыркавшие на него, глубоко посаженные, недобрые глаза водителя.
    Шофёр пояснил, что действительно выезжал в этот день с Дмитрием Антоновичем и его охранником в Свиблово. Всю дорогу Темников заметно нервничал, но молчал. Ехать было далеко, дороги в этом районе чистили плохо, долго толкались в пробках, да и, разыскивая нужный адрес, пришлось немало покружить.
    Во дворе нужного им дома стояла машина ППС. Несколько зевак с интересом глазели под самую крышу дома.
    Выйдя из машины, шофёр Темникова увидел молодого мужчину стоящего в раскрытом окне пятого этажа. В нём водитель узнал Вадима Темникова. Похоже, он был сильно возбуждён и хотел спрыгнуть вниз, но никак не мог решиться.
    В дом шеф входил вместе со своим охранником и минут через десять вышел оттуда с Вадимом, которого чуть ли не волоком тащил охранник. Вадим, похоже, был сильно пьян. В машине он постоянно заваливался на охранника, но не спал. В зеркало заднего вида шофёр видел, как Вадим таращил по сторонам безумные глаза, а сидевший на переднем сиденье, Дмитрий Антонович постоянно на него оборачивался, но молчал.
    Темниковы доехали до своего дома, после чего водитель и, охранник, втащившие Вадима в квартиру Темниковых, были отпущены.
    На этом беседа Евгения с бывшим водителем Темникова завершилась. Выходя, шофёр бросил на Труханова взгляд полный презрения. Возможно, у него была личная не любовь к ментам.
    Охранника Дмитрия Антоновича допросить не представлялось возможным, потому, что он уже уволился, или был уволен своим новым начальством. И где теперь его искать никто не знал, потому что со съёмной квартиры он съехал.
    Ближе к вечеру, заехав к Люсе, Труханов поинтересовался у неё о событиях того дня. Евгению показалось, что его вопрос несколько озадачил Люсю и она готовит ответ, старательно подбирая слова. Немого поразмыслив, она пояснила, что в тот день Дмитрий Антонович звонил ей с работы и просил сопроводить Тамару Кузьминичну к её давней приятельнице в Лосино — Островское, к которой она давно собиралась.
    Люся, конечно, знала, что у Темниковых там когда — то была квартира, но раньше туда никогда не ездила.
    Дмитрий Антонович прислал за ними машину, которая ждала их, всё время пока они были в гостях, а потом привезла домой, куда они с хозяйкой вернулись довольно поздно.
    Дмитрий Антонович уже был дома и попросил ужин. Вадим тоже был у них, но он уже спал.

12

    Тимур в своих попытках достучаться до желанной Веры старался превзойти самого себя. Он не понимал, толи Вера, так сильно переживая гибель Темникова, до сих пор ещё не может вернуться в осознанную действительность, толи она избрала в отношении с ним такую тактику типа «ах нет, нет, нет». Это обстоятельство ещё больше разжигало в нём страсть и азарт охотника: раз пришёл за добычей, то непременно добудь! Его рассудок был слишком затуманен любовью, чтобы реально воспринимать происходящее.
    А Вере, похоже, было всё равно. Она последнее время словно и не жила вовсе, а равнодушно смотрела какое — то скучное кино вокруг себя. Всегда чёрно — белое. Иногда даже без звука. И настроение у неё было хуже некуда!
    Недавно они с Тимуром катались на лыжах на Воробьёвых горах. Лёгкий мороз, искрящийся снег, хороший спуск, множество весёлых, довольных жизнью лыжников — сплошной позитив.
    Тимур вспомнил свои студенческие, спортивные годы и теперь наслаждался скоростью и покорением, уходящего вниз, сверкающего под солнцем снежного спуска. Пробивавшие его эмоции он без преувеличения мог назвать блаженством.
    На виражах от скорости захватывало дух.
    После прямого спуска Тимур взлетел на небольшой подъём. На гребне его лыжи на секунды оторвались от снежной трассы. Пролетев немного, он приземлился в снежных искрах и заметил, что впереди упала и неуклюже корячилась какая — то толстая лыжница. И куда её только занесло! Ей бы ещё надо поупражняться на детской горке!
    Спускаясь на большой скорости Тимур пытался повернуть в сторону, но лыжи упорно скользили прямо. В последний момент ему удалось развернуться и резко затормозить перед носом бестолковой толстушкой, прорезав снег и подняв облако снежной пыли.
    — На такой скорости я бы запросто мог вас переехать! — выкрикнул Тимур с раздражением. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди.
    А бестолковая лыжница с опоры на пятой точке смотрела на него с милым ужасом. У неё было такое счастливое лицо, что Тимур забыл, как следует отругать эту легкомысленную дуру. Ею оказалась Галина, подруга Веры, которою та зачем — то притащила с собой.
    Поначалу Тимур, стараясь угодить Вере, одинаково галантно ухаживал за обеими дамами. Галина была в восторге! Её умиляло всё: и ясная, прекрасная погода и хорошая компания. Она даже падала с удовольствием, восторженно взвизгивая и ожидая потом, когда Тимур поможет ей подняться, каждый раз пытаясь его благодарно поцеловать.
    Этой бесцеремонностью она сильно раздражала Тимура и он решил опять оставить подруг.
    — Вы не боитесь, что ваш мужчина увлечётся вашей подругой? — спросила Веру проходившая мимо незнакомая лыжница средних лет.
    — Да пошла ты вперёд по лыжне, — сухо ответила Вера.
    — И я рада, что мы так мило поболтали, — съязвила лыжница.
    На самом деле Вере было наплевать на всё. Но через некоторое время она всё же отыскала взглядом Тимура, который решил спуститься с одного, слишком неприступного для дам, участка трассы.
    Там было слишком круто и до финиша — площадки, куда съезжали лыжники, далеко и Тимур отрывался в свое удовольствие, ощущая колкий морозный ветерок, скользящий по его лицу. Потом, совершив блестящий бросок, он понял, что стал центром внимания немалой женской половины катающихся!
    — Представляешь, Верунь, — щебетала в это время Галина. — Я вчера в ночном клубе познакомилась с очаровательным мальчиком. Пригласила его к себе на рюмочку чая. Я уже вся горю, а он в ванну попёрся. Жду, жду, как последняя дура. Потом думаю: дай — ка я посмотрю — не утонул он там?
    А ты знаешь — у меня в ванной везде зеркала. Смотрю, а он даже воду в душе ещё не открыл, видно своим отражением всё это время любовался, — громко рассмеялась Галина.
    — Не так уж всё это и смешно, — равнодушно отозвалась Вера.
    — А я и не собиралась тебя насмешить. Мне хочется тебя хоть немного растормошить!
    И с Тимуром Галина с удовольствием флиртовала в открытую. Ей не терпелось использовать неожиданное счастье встречи с таким горячим мужчиной. Чего ж мужику пропадать, если Веруня брезгует!
    Довольно наглая особа — она, хотя сама не поражала воображение и часто демонстрировала окружающим ограниченное состояние своего ума, но аппетит на мужиков у неё был волчий.
    Но Тимур разочаровал её, общаясь с изрядно надоевшей ему подругой его женщины с принуждённой вежливостью, лишь изредка позволяя себе опуститься до ничего не значащих любезностей.
    Потом Тимуру удалось вытащить Веру в бассейн, предварительно купив пару абонементов. Вера молча согласилась. Но Тимур чувствовал, что вряд ли её заинтересовало это мероприятие. Видимо у неё просто закончились отмазки.
    Тимуру очень льстило, что Вера будто была рождена для бикини. И завистливых взглядов в её сторону было не меньше, чем восхищённых. И ему, как любому нормальному мужику с одной стороны было приятно такое внимание к его прекрасной даме, а с другой — он всех оглядывающих старался сфотографировать своим сознанием, глотая возмущённые прилагательные.
    А Вера была непроницаема. Не обращая внимания на окружающих, она сосредоточенно проплывала дистанцию, то брасом, то кролем, будто готовилась к каким — то важным соревнованиям. Потом резко заспешила уйти.
    Ей глубоко был безразличен Тимур со своими ухаживаниями, чашкой горячего настоящего турецкого кофе у него дома и ещё более горячими и страстными поцелуями.
    — Тебя что — то смущает? — Тимур обнимал безвольные плечи Веры. Когда он провёл губами по её шее, ему показалось, что Верино тело откликнулось на его ласки. И нащупав рукой её грудь, полную и мягкую, уже не смог себя контролировать. Остаток вечера прошёл словно в угаре.
    Ночью Тимуру снилась река — широкая, словно море. Прямо за реку садилось огромное красное солнце, окрашивая воду в красный цвет. Наползающий сумрак нес с собой налёт грусти и одиночества.
    В уже сгустившейся тьме Тимур едва различал стоящую на берегу изящную девушку. Вдруг она, будто слыша чей — то зов, пошла к воде. Она словно стремилась попасть на ещё оставшуюся тоненькую солнечную дорожку, плескавшуюся в реке. У самой воды она остановилась, раздумывая вернуться ей, или идти дальше.
    Приглядевшись, Тимур узнал в девушке Веру. Почему — то ему вдруг стало страшно, словно в воздухе повисла какая — то опасность. Что — то должно было случиться! Что, Тимур не знал, но ясно чувствовал, что Веру ни в коем случае нельзя оставлять одну.
    — Вера стой! Я боюсь за тебя! Остановись, пожалуйста! — Тимур побежал к Вере беззвучно крича, как это бывает во сне.
    Вера его не слышала. Немного постояв, она сделала робкий шаг к воде и вдруг земля из — под её ног резко посыпалась вниз. Вера в ужасе вздрогнула и отступила назад.
    Солнце село, а тёмная река стала узкой, словно дорожка в бассейне. Берега сделались высокими, крутыми, сплошь заросшими деревьями, кустарником и высокой травой.
    На берегу стояла его Вера и с испугом смотрела в реку. У неё был такой жалкий вид, что Тимуру стало не по себе. А из воды то и дело выныривала другая Вера, с искажённым злобой, лицом. Она тянула руки к, стоящей на берегу, Вере, изо всех сил стараясь схватить её и утащить в воду.
    Тимур был в полной растерянности. Он всё кричал и кричал, но подойти к Вере не мог. Ноги его не слушались!
    Проснувшись в холодном поту, Тимур понял, что он всхлипывает. Ему показалось, что он краснеет. Он повернулся к Вере и внимательно посмотрел на неё. Словно почувствовав на себе взгляд, она кротко вздохнула.
    Тимур проснулся с вопросом «что же всё — таки происходит»? Он был уверен, что кроме неприятного сна случилось что — то ещё.

13

    Сегодня с утра Труханов получил разнос от начальства, которое тоже теребил кто — то сверху, за затянувшееся расследование. От него требовали результата, причём незамедлительно. А Евгению действительно нечего было доложить.
    — Думаем, ищем, проверяем.
    Он старался, что бы его голос звучал более уверенно, но все попытки Труханова воспроизвести картины минувший событий пока не выдерживали никакой критики.
    — Если это убийство, то убийца очень хитёр. В спешке как бы не натворить глупостей и не наломать дров! — проговорил Евгений каждое слово.
    Ему хотелось быть как можно убедительнее, чтобы на него не давили без особой необходимости.
    — Каждый индивид по — своему хитёр, если расс