Скачать fb2
Фальшивомонетчики

Фальшивомонетчики

Аннотация

    Перед Вами первая книга остросюжетного детективного сериала о подпольном синдикате по производству фальшивой валюты мастера приключенческой литературы Анатолия Вилиновича. Перед Вами захватывающий детектив о подпольном синдикате по производству фальшивой валюты известного мастера приключенческой литературы Анатолия Вилиновича. В романе «Фальшивомонетчики» есть все: драки, убийства, преследования, секс, любовь и погоня за большими деньгами. Книга написана человеком, хорошо знающим уголовный мир и много лет своей жизни отдавшим борьбе с ним.


Анатолий Вилинович ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

    Несколько лет тому назад в штаб-квартиру Интерпола, что на авеню Фош в Париже, пришла срочная телеграмма из Непала. Полиция этого государства сообщала приметы человека, ускользнувшего от нее и оставившего след — фальшивые доллары.
    Это сообщение тотчас ушло в Италию, Ливан, страны Западной Африки. Вскоре пришло сообщение из Туниса, что человек с указанными приметами сел в самолет, направляющийся в Лос-Анджелес.
    В кабинет шефа полиции Томпсона вошел лейтенант, остановился у стола патрона и доложил:
    — Дом обнаружен, комиссар. Интересующие нас материалы собраны, — и положил досье на стол перед комиссаром полиции.
    — Отлично, Срубер. Информация седьмого? — откинулся на спинку кресла Томпсон.
    — Да, шеф. Какие указания? — вскинул голову помощник и его напомаженные волосы заблестели.
    Комиссар открыл досье, пробежал глазами первый лист и приказал:
    — За игорным домом наблюдать, меня информировать постоянно и детально. Свободны, Срубер.
    Комиссар пододвинул досье к себе ближе и приступил к чтению.
    Это был один из тайных игорных домов. По вечерам жизнь в нем протекала, как обычно: крупье выкрикивал ставки, постукивали костяшки фишек, слуги разносили напитки, люстру окутывал табачный дым дорогих сигарет. Время от времени дверь зала приоткрывалась и впускала нового завсегдатая, к которому спешил с улыбкой хозяин-толстяк.
    — Рад, очень рад видеть вас у себя! Прошу! Прошу! — суетился он и пододвигал свободное кресло. — Как здоровье супруги?
    Ответив на все вопросы, прибывший без промедления вступал в игру.
    В тот вечер часам к одиннадцати ночи игра пошла крупными ставками.
    — Кто ведет! — негромко спросил один из вошедших, приглаживая волосы.
    — Ранский, — ответил так же тихо клиенту хозяин. — Уже двести тысяч взял…
    — Господа, прошу увеличивать ставки! — провозгласил крупье. — В банке двести! Двести пятьдесят! Триста тысяч!!! Ставки сделаны, господа…
    Из-за стола поднялся игрок. Бледное, в испарине лицо, бессмысленный взгляд, дергающиеся губы. Одеваясь из рук гардеробщика, проигравшийся прошептал:
    — Везучий этот Ранский, на все ставит и выигрывает…
    И побрел, шатаясь, в растворенную швейцаром дверь, не ощущая ни ветра, ни холода, ни пристального взора человека в нише дома напротив.
    В плаще, в надвинутой на лоб шляпе, человек стоял плечом к стене и неотрывно глядел на дверь и окна игорного дома. Время от времени он переминался с ноги на ногу, поправлял шарф и поеживался.
    Погода была преотвратительная: снежные хлопья с дождем подхватывались яростным ветром, фонари и неоновые рекламы мерцали кладбищенским светом, улицы были почти пустынны. Изредка проносился автомобиль, шелестя резиной колес, и, подгоняемый поздним часом, исчезал в объятиях непогоды.
    Наконец, к подъезду игорного дома подкатил роскошный лимузин.
    Человек увидел, как к автомобилю вышел в плаще мужчина. Его провожал содержатель игорного дома и суетливый швейцар.
    Дверцы лимузина захлопнулись, мотор запел и автомобиль, разбрызгивая снежную кашу, промчался в ночь.
    Хозяин, взмахнув прощально рукой, вернулся в дом, швейцар торопливо запер двери.
    Агент, наблюдавший за домом, включил карманный телефон.
    — Игрок едет, шеф, — тихо проговорил он в микрофон. — Благодарю, шеф!
    В полумраке богато обставленной комнаты рука сползла с белого телефона и послышался еле улавливаемый скрип кресла.
    Тишина воцарилась в комнате. Но вот раздались спокойные шаги и гостиная озарилась ярким светом. На софу упали плащ, шляпа, перчатки и в огромное стенное зеркало вплыл фрак, расстегиваемый усталыми руками. Вдруг фрак метнулся по зеркалу, дернулся чуть в сторону и застыл.
    Из кресла на него в упор смотрел комиссар полиции Томпсон.
    — Сопротивление бессмысленно, господин Ранский, — строго произнес он. — Вы арестованы.
    Шеф полиции стукнул стэком об пол и из дверей смежных комнат угрожающе выдвинулись, с пистолетами в руках, агенты полиции.
    Руки Райского дрогнули, упали, как плети, и из белоснежного манжета на ковер капнула бриллиантовая запонка.
    Большие стенные часы мелодично отбили три часа ночи.
    В дальнем углу кафе «Адонис» в Лос-Анджелесе, подальше от толпившихся у стойки посетителей, сидели два человека.
    Один из них лет пятидесяти с полным румяным лицом был в элегантном костюме. Он сжимал зубами дымящуюся сигару и внимательно слушал своего собеседника. Звали его Лоу Берни. Сидящий с ним, Том Доусон, был худым среднего роста человеком. На вид ему было около сорока пяти. На нем был модный костюм, который сидел немного мешковато, на ногах летние запыленные туфли. Доусон жил в Лос-Анджелесе с момента рождения и знал его как свои пять пальцев. Он вел скромный образ жизни, имея неопределенный источник дохода, с репутацией всезнайки.
    Разговор шел почти шепотом. Доусон потягивал виски со льдом, Берни пил апельсиновый сок. По выражению их лиц нельзя было понять, о чем они говорили.
    — Одним словом, — сказал Берни, — может быть, в этом и кроется что-то, а может быть, просто блеф. Я хочу, чтобы ты занялся этим… Пока я не буду знать, что у нее есть что-то об этом деле — не стоит ломать копья.
    Доусон отпил немного виски, посмотрел на кубики льда в нем и сказал:
    — Заниматься этим я не стану, могу порекомендовать для этого одного человека, если хотите. Но ему надо будет заплатить…
    Когда речь шла о плате за еще неясные сведения, Лоу Берни всегда осторожничал. Он не любил легко расставаться с деньгами.
    — Сколько заплатить? — скривился Берни.
    — Ему нужно будет заплатить двадцать тысяч баксов, не меньше.
    — Это пока не стоит ничего, — резко бросил розоволицый. Надо с ней встретиться и выяснить, что у нее есть интересующее нас. Если это окажется стоящим, тогда я, возможно, заплачу.
    Подошел официант и Доусон указал ему на пустой стакан. Пока официант ходил за виски, оба молчали.
    Затем Доусон сказал:
    — Да, конечно, здесь может быть информация и выеденого яйца не стоящая… Это тоже надо учитывать. Но Ранский был не один, его окружали помощники, которые владеют всеми секретами. За этой женщиной может стоять один из них. Возможно, оставшись без своего шефа, они нуждаются в чем-либо. Опасаются, что и им прищемят хвост…
    Берни и сам уже подумал об этом, но все-таки сомневался, что людям Райского нужна помощь.
    — Ладно, — сказал он. — Пусть будет по-твоему. — Он немного помолчал, а затем добавил, — Заплачу, но я хочу настоящей работы, Лоу. Если у этой женщины есть что-нибудь стоящее, в чем я не уверен, то она может предложить свои услуги и еще кому-нибудь.
    Доусон ухмыльнулся. Он знал, что Берни всегда учитывал возможность распространения секрета.
    — Платите баксы, Берни, и вы будете довольны.
    Берни изучающе смотрел в лицо собеседника.
    — Я часто думаю, Том, понимаешь ли ты сложность и опасность работы, которую мы затеваем?
    Доусон улыбнулся, отпил виски.
    — Кажется, я всегда действовал осторожно, не так ли?
    — Да, но никто не огражден от ошибок, Том.
    — Нет ничего здесь проще простого. Один мой человек встретится с этой женщиной и все узнает.
    — Могу я узнать, кто будет этим человеком? — белесые глаза Берни впились в лицо Доусона.
    — Зачем вам это знать, если вас интересует результат, — ответил тот, взяв свой стакан. Допил виски, подозвал официанта и расплатился по счету.
    Оба поднялись и вышли на улицу. Берни незаметно передал Доусону пачку смятых банкнот, они распрощались и разошлись в разные стороны.
    Доусон свернул вправо и зашагал по бульвару. Мурлыча что-то себе под нос, он время от времени поглаживал деньги в кармане. На перекрестке переждал поток автомобилей, пересек улицу и вошел в бар «Корнелия».
    Войдя, он пожал руку хозяину, с которым был хорошо знаком и заказал виски со льдом. Пересек зал, скрылся во внутренней телефонной будке бара. Набрал номер, терпеливо ждал ответа. Наконец, в трубке раздался женский голос.
    — Вас слушают…
    — Срочно нужен мистер Дон. Это Доусон.
    — Мистер Дон еще не возвращался, к сожалению, мистер Том Доусон. Будьте любезны, позвоните через пару часов.
    Доусон усмехнулся. Он знал, что Джанина рьяно охраняла послеобеденный сон своего шефа-любовника.
    — Проходите мимо отличного гонорара, Джанина. Разбуди своего друга, детка, если не хотите лишиться выгодного клиента.
    Доусон уловил, как Джанина чертыхнулась шепотом, отходя от телефона, и понял, что та пошла звать своего патрона.
    Через некоторое время в трубке раздалось:
    — Ради бога, дай хоть часок поспать после ленча, — взмолился Дон.
    — Встречаемся через двадцать минут у входа в кинотеатр «Одиссей» — твердо сказал Доусон и повесил трубку.
    Он вышел из будки и направился к своему столику. Подойдя к нему, он быстрым взглядом окинул бар. Было немноголюдно… Всего несколько парочек сидели, разговаривая между собой. Затем его взгляд задержался на парне, читающем газету. Перед ним стоял недопитый стакан с джином. Доусон мгновенно отвернулся, но ни одно движение не ускользнуло от внимания этого парня, хотя этого и нельзя было сказать, глядя на его лицо. Парню было лет двадцать пять, на нем был потрепанный плащ цвета хаки. Его коротко остриженные темные волосы были примазаны, очевидно, бриолином, отчего блестели, как хорошо отдраенный ворс крупа лошади. Глаза были глубоко посажены, с темными кругами под ними, лицо белое, нездоровое. Доусон сразу насторожился. Он допил свое виски, и, повернув голову в сторону парня, спросил подошедшего бармена:
    — Тот в углу — уже давно здесь?
    Доусон закурил. Многолетний опыт сделал его подозрительным к таким людям. Этот парень насторожил его. Расплатившись с барменом, и пожав ему руку, он вышел на улицу. На перекрестке ему пришлось обождать на тротуаре, пока три машины не проскочат мимо. Пережидая он вынул из кармана маленькое зеркальце. Придерживая его незаметно в руке, он увидел в нем отражение того самого парня из бара. Тот тоже неподалеку пережидал поток транспорта.
    Доусон опустил зеркальце в карман и начал анализировать.
    Берни предупредил его, что все это могло быть обманом, он также предупреждал, что и другие люди могут скрываться за этим делом. Может быть этот молодой человек в неряшливом плаще ничего и не значил, но опыт Доусона подсказывал ему, что надо быть осторожным. Он пересек улицу и направился к кинотеатру. До встречи у него было еще четыре минуты. Затем он дождался автобуса, а когда двери начали закрываться, сумел вскочить в салон. Проезжая, он мельком заметил своего преследователя и помахал ему рукой.
    Проехав две остановки, Доусон выскочил из машины, пересек улицу и остановил такси. На нем он вернулся к месту назначенной встречи. Он из машины не вышел, а сказал шоферу что нужно ждать.
    Мартин Фрэсби сидел в нише бара отеля «Вашингтон». Это был полный, высокий мужчина, с хищным носом и тонкими бровями. На нем был безукоризненного покроя костюм, на лацкане которого красовался крохотный значок, изображающий шахматную фигурку в виде ферзя. Обувь у него была итальянская, мягкая, стоившая немалых денег. Курил дорогую сигару «Гавана», держа ее в своих толстых пальцах, над ногтями которых немало потрудилась маникюрша.
    В баре он сидел уже около получаса и суровое лицо его было в раздумье. Фрэсби был одним из самых важных постояльцев в отеле. Он считался одним из самых богатых людей в штате.
    Своими финансовыми махинациями, честность которых была зачастую весьма сомнительна, он, как спрут, запускал свои щупальца в различные предпринимательства, высасывая из дел миллионные прибыли.
    В бар быстро вошел парень в поношенном плаще. Он помедлил, затем, уловив от Фрэсби приглашение, подошел к его столу и сел на свободный стул.
    Человека в плаще звали Джое Сендрик, и он тихо сказал:
    — У Берни была встреча с Доусоном. Они были в кафе «Адонис» и беседовали недолго. Когда они расставались, Берни сунул что-то Доусону, думаю, деньги. Не разглядел. После этого Доусон зашел в бар «Корнелия», и оттуда куда-то позвонил.
    Джое немного помолчал, затем, отведя взор в сторону, виновато сказал:
    — У кинотеатра «Одиссей» Доусон неожиданно вскочил в автобус и уехал… Я потерял его след, сэр…
    Фрэсби сосредоточенно рассматривал свои красиво отделанные ногти. После долгой паузы он сказал:
    — Это надо сделать немедленно. Заставь Доусона рассказать, о чем тот беседовал с Берни. Неважно, как ты этого добьешься.
    Джое кивнул, что все понял и поднялся.
    — Я буду ждать в отеле, — сказал Фрэсби. — Побыстрей. — Он взял свой стакан, а Джое быстро вышел из бара.
    Джое подошел к зеленому «бентли». Шофер, плотно сбитый парень с злыми маленькими глазками, вопросительно посмотрел на него. На заднем сидении сидел еще один человек, высокий, тонкий и загорелый. Лицо его ничего не выражало, взгляд, казалось, застыл во времени.
    — Босс велел поговорить с Доусоном, — сказал Джое, — он живет на Ривер Стрит.
    Ролло, так звали водителя, пробормотал что-то неопределенное, завел мотор и автомобиль помчался.
    Когда приехали к месту, Джое и Батч, который сидел сзади, вышли, а Ролло немного отъехал в сторону и остановился.
    — Обойдемся и без Ролло, — сказал Джое.
    — Мне не привыкать, — сказал Батч ничего не выражающим голосом.
    Джое пристально посмотрел на него, тон Батча не понравился ему, но сейчас было не до наставлений. Они вошли в дом и, незаметно проскочили мимо старика лифтера, который задремал, свесив голову на грудь. На второй этаж они поднялись по лестнице, а затем вызвали лифт, чтобы подняться на верхний этаж.
    Выйдя из лифта, Джое указал рукой на дверь, и Батч отступил в сторону. Джое достал автоматический пистолет, надел на ствол маленький глушитель и постучал. Батч в это время прикрыл глазок рукой. Дверь никто не открывал. Джое постучал еще. Безрезультатно. Достал набор отмычек и начал подбирать нужную. Наконец дверь отворилась. Джое кивнул Батчу и они бесшумно скользнули в квартиру Доусона.
    Дон быстро дошел до стоянки, где стоял его старенький «пежо». Машина доживала свои последние дни. Забравшись в автомобиль, он включил двигатель, выехал со стоянки и влился в поток движущихся машин. Когда он наконец добрался до кинотеатра «Одиссей», то увидел, как из такси вылез Доусон. Дон остановил машину около него. Доусон ловко скользнул в автомобиль и сел рядом с Доном.
    — Что у тебя за манера всегда опаздывать на встречу? Я торчу здесь уже двадцать минут. Поехали.
    — Задержал телефонный разговор, машина не заводилась… Эта встреча с тобой расстроила мне свидание с одной классной малышкой.
    — У тебя на уме только секс, — заметил недовольно Доусон. — Это отрицательно, полагаю, сказывается на твоей детективной работе, Гарри. Уж слишком много внимания и времени ты уделяешь этому.
    — Тебя что, женщины совсем уже не волнуют? Не разыгрывай из себя импотента, — сказал Дон смеясь.
    — Неважно, как я себя веду, но я нахожу для секса соответствующее время и место. Вот вся разница между нашими взглядами на это.
    — Прекрати, хватит об этом, — нетерпеливо перебил Дон. — Что за выгодное дело ты собираешься мне предложить?
    — Есть небольшая работа. Возможно, что-нибудь серьезное, а может быть, блеф.
    — И какой же гонорар? У меня долги.
    — А когда их не было? — съязвил Доусон. — Женщины — пожиратели денег.
    Дон поморщился и спросил:
    — Так что за работа, Том?
    — Известному тебе спруту Лоу Берни позвонила какая-то женщина, назвала себя Кариной, — сказал Доусон. — Она намекнула, что располагает интересной информацией о Ранском. Лоу не знает, стоящая эта информация или повод выкачать баксы. Она предупредила, что ее сведениями могут заинтересоваться и другие, если они не придут к соглашению. Берни поручил это мне, а я — тебе. Вот ее телефон и адрес, — протянул карточку Доусон. — Я хочу, чтобы ты с ней встретился и выяснил, чем она располагает и сколько за это хочет?
    — Но почему бы тебе самому этим не заняться, Том? Зачем здесь я? Тут все просто и не составит для тебя труда.
    Доусон вынул сигарету, но не закурил, покатал ее между пальцами, после молчания сказал:
    — Я не хочу вмешиваться в дела спрута. Я должен быть в стороне. Это мое правило. Хотя это дело — пустяк.
    — Это не пустяк, Том, а серьезное дело. Где уверенность, что она не обращалась к другим, мой дорогой. А если так, то теперь за всеми следят, а также и за нами с тобой, вероятно.
    Доусон стал озабоченным, помедлив, он признался:
    — За мной следил какой-то хлыщ в плаще с мусорника. На улице у кинотеатра мне удалось оторваться от него. Но может он был не один. Я вскочил в автобус…
    Дон поморщился, наставительно сказал:
    — Ты же знаешь, что хвостов бывает два: один спереди, другой сзади. Парень в плаще увязался за тобой, а когда потерял, то указал своему напарнику сидящему в какой-нибудь машине. А когда я приехал, то нас уже ждали, очевидно, и сейчас ведут незаметно, благодаря твоей неосмотрительности.
    — Пока я ничего не заметил, чтобы за нами следили, Гарри, — недовольно дернулся Доусон, — Не паникуй, дружище…
    — Я? Никогда. Но уверен, что ты навел их не меня. Все, что им нужно было, это засечь номер моей машины и узнать, кто я и где живу. Дай бог, чтобы это было не так. Но, к сожалению, так.
    Дон заметил в зеркало, что сзади к ним привязался черный «понтиак» и следовал за ними уже минуты две. Водитель, с надвинутым на лоб беретом, старался не показывать свое лицо. Дон свернул в поперечную улочку и прибавил скорость. «Понтиак» свернул за ним.
    Доусон хотел что-то сказать, но Дон перебил его:
    — Я не паникую, но за нами хвост, Том.
    Доусон расширил глаза, обернулся и увидел «понтиак».
    — Надо оторваться, — сказал Дон. — Что-нибудь сделать…
    Они остановились перед красным светофором. «Понтиак» приблизился и остановился на расстоянии от них.
    — Он за нами, несомненно, — сказал Дон, глядя в зеркало водителя. — Посмотрим, что дальше…
    Они проехали молча еще несколько кварталов, затем свернули к набережной, и увидели, что «понтиак» неотвязно следует за ними. Вдруг перед их носом со стоянки выскочила какая-то машина и понеслась вдоль набережной. Дон тут же свернул на ее место и выключил мотор.
    — Что теперь? — задал вопрос Дон.
    Шофер «понтиака» на полной скорости промчался мимо, даже не взглянув в их сторону. В конце набережной он свернул влево и затерялся в потоке транспорта.
    — Слава богу, освободились, но надолго ли, — сказал Дон. — Последнее время ты стал плохо соображать, Том, такой хвост… А говоришь — дело пустяковое.
    — Пустяковое, то что следят — ничего не значит еще, — отпарировал тот резко.
    — Так сколько же я получу? — спросил Дон. — Пока не будет аванса, я даже не буду о деле говорить.
    Доусон недовольно уставился в запыленное ветровое стекло автомобиля, обтер свой потный лоб носовым платком, немного поколебался, затем полез в карман и протянул Дону две банкноты по сто долларов.
    — А когда остальные? — спросил тот.
    — Пока это. Тебе же известно, как спрут тяжело расстается с деньгами.
    Дон засунул деньги в карман. — Подумаю, стоит ли ввязываться в это, как ты говоришь, пустяковое дело, — сказал он с отвращением.
    — Работай, — сказал Доусон. — Я возвращаюсь домой и буду тебя ждать. Не притащи хвост ко мне…
    — Кто бы говорил, — усмехнулся Дон…

2

    В приемной комиссариата полиции толпились репортеры. Вооруженные блокнотами, диктофонами, авторучками и фотоаппаратами, они наседали на заслон у двери к шефу полиции.
    Два дюжих полицейских, широко расставив ноги, были неприступны и молчаливы.
    — Правда, что у него была настоящая фабрика? — постоянно спрашивал толстяк в роговых очках.
    — Какая у него сумма в банке? — толкался другой в сигаретой в зубах.
    — Он из эмигрантов? — допытывалась белокурая девушка.
    И хотя на все вопросы не было ответов, репортеры, оттесняемые коллегами, поминутно что-то записывали и пробирались к двери снова, чтобы задать новые вопросы.
    В кабинете, осаждаемом репортерами, сидел шеф полиции — Томпсон и кричал по телефону:
    — Я протестую! Мои люди охотились за ним полгода и чтобы так просто вам передать… Что?! Он, по крайней мере, заслуживает десяток лет каторги! Что?! Фабрика под охраной моих людей и я их не сниму! Мне не славы! Это священный долг каждого! А тем более мой перед уходом на пенсию! Я сам его арестовывал и это великая честь для него, черт побери! Что?! Я буду жаловаться самому…
    В приемную шефа полиции стремительно вошел тонкий и высокий мужчина в длинном кожаном плаще. Его сопровождал атлетически сложенный детина в штатском костюме.
    Репортеры бросились к ним с градом вопросов:
    — Сколько миллионов у него?
    — Женат он? Дети есть?
    — Какие ценные бумаги еще фабриковались?
    — Умоляю, у меня семья, один всего вопрос — он из Одессы?
    — Господа, господа, прошу дать дорогу, — прокладывал себе путь в толпе репортеров, выдерживая целый залп фотовспышек, представитель власти, со своим спутником. — Мне ничего не известно, господа, разрешите пройти, разрешите… — отодвигал он локтями назойливых представителей прессы.
    Прибывшим с трудом удалось пробиться к входу и они, с помощью других полицейских, исчезли за дверью кабинета шефа полиции.
    Не прошло и двух минут, как дверь отворилась и, с сигарой в руке, появился шеф полиции.
    Репортеры надвинулись на него с градом вопросом, освещая его бликами фотовспышек.
    — Прошу тишины! Представителей прессы! — взвизгнул комиссар полиции. — Сенсации не будет, господа!
    Гул недовольства, прокатился среди газетчиков и представителей радио.
    Полицейский шеф поднял руку с сигарой, сделал паузу, обводя всех глазами и ожидая тишины, а затем выкрикнул:
    — Арестованный Ранский… — повторил, так как шум все еще не улегся, — арестованный Ранский… покончил жизнь самоубийством!
    Возгласы ошеломленности вырвался у многих присутствующих.
    — Ранский принял яд в тюремной камере! — петушиным голосом уточнил полицейский комиссар. — И пресс-конференции не будет! Я дал вам последнее интервью, господа, по этому делу.
    Репортеры зашумели пуще прежнего.
    — Как?! Позвольте?!
    — А его деятельность? Господин комиссар!..
    — Он русский?
    — Умоляю, два слова…
    — При каких обстоятельствах?
    Крики переросли в сплошной шум, волна представителей прессы готова была ворваться в кабинет шефа полиции. Но невозмутимые полицейские, налегая, от теснили взбудораженных сборщиков сенсаций и плотно притворили дверь за своим начальником.
    Репортеры, видя бесплодность своих притязаний, бросились к телефонам.
    Делла Стрит уходила из полиции последней. У нее была привычка до последней минуты пытаться выведать что-нибудь еще для своего репортажа. Именно она первой обратила внимание на молодую женщину стоящую на краю тротуара. Среднего роста, в цветастом платье она смотрела на Деллу и та прочла в ее глазах, что женщина хочет заговорить с ней и не решается.
    — Вы хотите что-то у меня спросить? — подошла к ней Делла.
    — И да и нет, — замялась та в нерешительности. — Впрочем… Вы из газеты или журнала? Радио?
    — Из газеты «Сентраль крик», — улыбнулась Делла. — Вы хотите что-то сообщить? И с этим намерением хотели, очевидно, пойти в полицию? Не так ли? — располагающим тоном спросила она.
    — С ним только свяжись, — вздохнула женщина. — Я располагаю важными сведениями, которые, уверена, заинтересуют вас. Но мне нужны деньги…
    — Если у вас есть что-нибудь стоящее, в чем я еще не уверена, то вы можете получить деньги. Сколько?
    Женщина немного помолчала, а затем спросила:
    — А почему вы, как другие, не бросились к телефонам, чтобы первой передать сообщение в газету?
    Теперь Делла Стрит помолчала, разглядывая загадочную незнакомку.
    Ей было лет тридцать, шатенка, карие глаза, в которых было тревожное ожидание ответа на свой вопрос, смотрели на газетчицу испытующе. Было заметно, как она сильно сжимает небольшую кожаную сумочку в руках.
    — Потому, — ответила Делла, — что эту скупую информацию полицейского комиссара, я передала в редакцию раньше.
    — Вы знали, что Ранский принял яд в камере? — подняла брови женщина. — Этого никто не мог знать, кроме полиции…
    — Может быть, зайдем в бар и поговорим обстоятельно? — спросила Делла. — Как ваше имя, незнакомка?
    — Нет, в бар я не пойду. Зовут меня Карина. Вот мой адрес, телефон. Но вы можете позвонить мне, прийти по адресу только в том случае, если вы или ваша газета готова будет заплатить мне за мою информацию десять тысяч долларов. Вот всё, что я могу вам сейчас сказать, — открыв сумочку она извлекла оттуда визитку и подала её репортеру.
    Делла взяла, прочла и ответила:
    — Ну знаете, таинственная незнакомка, давать согласие на покупку информации за такие большие деньги, не зная, что это за информация… покупать кота в мешке, — качала головой девушка. — В двух словах, о чем эта информация?
    — Речь идет о Ранском и о других. Больше я пока сказать ничего не могу, пока не будут деньги…
    Карина круто повернулась и зашагала прочь. Делла некоторое время смотрела ей вслед, затем заспешила в редакцию.
    Делла Стрит была душой газеты. Редакция её занимала только три комнаты. Штат состоял из пожилого главного редактора Джона Барнета, репортера Ганса Винемана, двух машинисток и Деллы Стрит, на которой всё в этой маленькой редакции держалось на ней. И только благодаря её усилиям «Сентраль крик» не была убыточной.
    За плечами у Деллы была головокружительная карьера. В 18 лет она начала работать машинисткой в «Геральд трибюн». Обнаружив в себе репортерский талант, она вскоре перешла в «Сентраль крик» и с успехом стала делать там страничку детективного жанра. Делла много работала, ей удалось найти свой стиль, её признали читатели. Но напряженная жизнь репортера, нелегкая, иногда опасная, работа и регулярное недосыпание подорвали её здоровье. Она заболела. Некоторое время не работала.
    Когда вернулась в строй, то увидела, что тираж её газеты заметно упал. С появлением Деллы в редакции, газета как будто проснулась от упадничества. Тираж её начал постепенно расти.
    У Деллы были светлые волнистые волосы и голубые глаза, лучившиеся энергией и любопытством. Её ум журналистки, одержимость, заражали всех в редакции работоспособностью.
    В этот день Делла вошла в свой кабинет и застала там Ганса Винемана и какого-то атлетически сложенного субъекта. Они развлекались игрой в шахматы. При виде девушки они встали, собираясь уйти.
    — Прости, Делла, что мы здесь расселись. Но мы не ожидали, что ты так скоро вернешься, — сказал её коллега Винеман.
    Делла внимательно посмотрела на одного, на другого незнакомого ей человека.
    — Ты не знакома с мистером Гарри Доном? — поспешно сказал затем Ганс. — Гарри, это мисс Стрит. Та самая мисс Стрит.
    Дон с почтительным восхищением взглянул на Деллу.
    — Рад познакомиться, мисс Стрит, — вежливо сказал он. — Я ваш горячий поклонник. Не пропускаю ни одну вашу статью. Я не знал, что это ваша комната.
    — Ты и не подозреваешь, Делла, какая известная персона — наш Гарри. Он частный детектив из Лос-Анджелеса.
    Дон смущенно почесал нос, двинул плечами.
    — Ладно, можете играть пока здесь, — сказала девушка. — Мне всё равно нужно поговорить с главным. Ганс, желаю тебе выиграть у известного, как ты сказал, детектива партию.
    Она вышла из комнаты, и оба мужчины посмотрели ей вслед.
    Делла вошла в кабинет главного редактора и закрыла за собой дверь.
    Джон Барнет был пожилой стройный мужчина среднего роста с гладко причесанными седыми волосами и проницательными светлыми глазами. Он сидел за письменным столом, заваленным бумагами, газетными вырезками и фотографиями. Услышав шаги Деллы, он оторвался от работы.
    — Ах, это ты, Делла, — проворчал он, — Ни минуты покоя. Беда с вами. Что тебе нужно сейчас? О Ранском ты ведь уже сообщила.
    Его деланая суровость не погасила ласковый взгляд, которым он окинул стройную фигуру Деллы. Рассмеявшись, она присела на край его стола. Она любила этого пожилого человека, частично и за его прямоту.
    — У меня очень важный вопрос к вам, который не может подождать. — И Делла подробно рассказала о знакомстве с Кариной и её условии.
    — Десять тысяч?! — воскликнул главный. — Да она в своем уме? Не зная, что за информация и десять тысяч! И если даже она ценная, то мне придется продать пай своей газеты, чтобы швырнуть ей эту сумму!..
    — Да, это так, но она сказала, что информация более чем интересная. О том же Ранском.
    — Мне это совершенно непонятно… Ведь Ранский мертв, дело фактически закрыто. Что же может еще произойти с этим фальшивым предприятием. Ведь оно уже в руках полиции. Интерес к этому делу гаснет. Я поговорю с шефом полиции Томпсоном.
    — Это ничего не даст. Может быть, мне стоит написать статью о встрече с этой женщиной?
    Барнет задумчиво покачал головой.
    — Нет, не стоит.
    — Почему? Я посещу её и попытаюсь кое-что выведать у неё без денег. В крайнем случае, предложу ей немного…
    — Нет, не стоит, — повторил редактор. — Писать об этом уже не стоит больше, Делла.
    — Напрасно вы не желаете раскрутить это предложение, Джон. Ведь нашей газете так не хватает острых злободневных и сенсационных материалов.
    — Я всё сказал, Делла. А теперь отправляйся домой, дорогая, у тебя усталый вид. Ты придешь сегодня к моей Сюзи обедать?
    — Нет, Джон, благодарю, но я сегодня приглашена в другое место.
    — У тебя свидание? — спросил Барнет. — Мне кажется, ты влюблена.
    — Кто, я? — спросила девушка, покраснев. — Если я и влюблена, Джон, то только в свою работу.
    Когда Делла подошла к двери, Барнет окликнул её:
    — Только, Делла, никаких глупостей с этой женщиной.
    Когда Делла вошла в свой кабинет, то Ганс и его приятель частный детектив Гарри Дон уже ушли. Она присела за стол и начала просматривать свои записи. Неожиданно зазвонил телефон и вывел её из сосредоточенности. Она сняла трубку.
    — Хелло?
    — Это Делла Стрит? — спросил мужской голос.
    — Да, я слушаю вас?
    — Вы были в полиции, а затем встречались с женщиной? — спросил голос с заметным итальянским акцентом.
    — С какой женщиной? — не поняла девушка сразу о ком речь.
    — С женщиной назвавшейся Кариной…
    — Да, — удивленно ответила Делла. — Кто со мной говорит?
    — Слушайте меня внимательно, — сказал мужчина. — Не встревайте в её дела, выбросьте из головы то, что она вам говорила, если хотите остаться в живых. Мой вам совет: забудьте встречу с ней. И не только, никому не говорите о разговоре с ней. Ясно?
    Телефон отключился. Делла положила трубку, задумчиво поправила прическу и вышла из маленькой своей комнаты. Вначале она хотела зайти к Барнету и сообщить ему о только что состоявшемся телефоном разговоре, вернее, угрозе. Но передумала и вышла к своему старенькому «рено». Открыв дверцу и собравшись сесть в него, она была крайне удивлена. В автомобиле сидел никто иной, как частный детектив Гарри Дон.
    — Как это понимать? — спросила девушка. — Новый метод знакомства с девушками? Не помню, чтобы я вас приглашала.
    — Садитесь, Делла Стрит, — приветливо улыбнулся тот. — Надо поговорить.
    Делла прислушалась к голосу Гарри и отметила, что это не он звонил. Она села за руль и вопросительно посмотрела на Дона.
    — Жду объяснений, — сказала она.
    — Надеюсь, не любовных? — засмеялся Гарри. — Разумеется, нет, — произнес он затем уже серьезным тоном. — Дело в том, уважаемая мисс Делла, когда мы играли в шахматы с вашим коллегой, то я, сидя у открытого окна, невольно стал слушателем вашего разговора с главным редактором Барнетом. У него тоже было открытое окно, мисс… они рядом, через стенку… — помолчал Дон.
    — И что из этого следует, уважаемый детектив из Лос-Анджелеса? — с ноткой раздражения спросила Делла.
    — Не стану вам объяснять, но меня заинтересовала эта женщина, мисс… У меня есть клиент, который может легко выложить требуемые ею деньги за информацию о Ранском.
    — Да, но если её информация стоит того, мистер Дон, — усмехнулась девушка. — И потом…
    — И потом? — спросил Гарри, видя, что девушка замолчала.
    — И потом? Дело Райского уже угасает. Мой шеф запретил мне писать об этом, что кажется мне не совсем правильным. Хочет поговорить с шефом полиции Томпсоном. Он почему-то осторожничает.
    — Это объяснимо, платить такие деньги для редакции не по карману, если учитывать тираж газеты… Тем более, что дело в руках полиции.
    — Очевидно, здесь не только это… — задумчиво сказала Делла.
    — У вас есть соображения на этот счет? Поделитесь со мной ими, мисс, — обворожительно улыбнулся детектив, глядя на неё своими красивыми глазами.
    Его сильное телосложение, мужественное, приятное лицо, негромкий баритон, элегантная одежда со смешанным тонким запахом не дешевых сигар и ароматного лосьона после бритья, понемногу начали располагать к себе девушку. Вызывали в ней к нему доверие, желание продолжить разговор.
    Девушка помолчала, он терпеливо ждал ответа на свой вопрос. Она негромко сказала:
    — Только что мне звонил мужчина и предупредил, чтобы я не встревала в дела той женщины, Карины. — И усмехнувшись, добавила: — Если хочу, мол, жить.
    — Вот как? Если за свою репортерскую работу вы, очевидно, не раз уже слышали угрозы, то эта, смею уверить вас, угроза не пустая.
    — Вы полагаете? — настороженно взглянула на него журналистка. — Но ведь я уже не думаю встречаться с этой Кариной? Тем более, что Барнет и слышать об этом деле не хочет.
    — Не хочет, — задумчиво протянул Дон. — Мисс Делла не будете ли вы так любезны передать мне визитку Карины? И если будет что-либо интересное для прессы, я непременно поделюсь с вами.
    — Вы хотите отправиться к ней сейчас, мистер Дон?
    — А почему бы нет, мисс Стрит? Такова моя профессия, уважаемая мисс. Ведь мне пока еще никто не угрожал за мой интересе к этому делу.
    — Хорошо, тогда едем вместе, — решительно сказала Делла.
    Она включила мотор и тронула «рено» с места. Она откинулась на спинку сидения. Внезапно девушка почувствовала себя усталой и измотанной… Напрасно она вызвалась ехать с Доном к Карине. Её совсем не прельщала перспектива за её информацию подвергать свою жизнь опасности, но ей очень всё же хотелось узнать, что кроется за всем этим. Её репортерский профессиональный долг, интерес, смысл её работы в газете, не позволял ей так просто отойти от этого дела.
    — У неё есть телефон? — вдруг спросил молчавший какое-то время Дон.
    — Да, вот он, — достала из сумочки визитку девушка и подала детективу.
    — Отлично, остановимся у таксофона, — посмотрел в карточку Гарри, запоминая номер и адрес Карины. Возвращая карточку он сказал: — Это семнадцатый район, набережная. — Я так и ориентируюсь, — кивнула Делла.
    Вдруг Гарри, взглянув несколько раз в зеркало и назад, сказал:
    — Ну вот, за нами «хвост», мисс.
    — Вы уверены?
    — Профессиональный опыт, уважаемая Делла. Сверните с главной улицы в ближайший квартал, — приказал он.
    Девушка выполнила его распоряжение, а Гарри незаметно оглянулся. За ними свернула большая машина, она держалась на некотором расстоянии от них.
    — Теперь обогните квартал, — сказал Дон, доставая из кобуры под мышкой пистолет.
    — Надеюсь, дело обойдется без стрельбы, мистер? — сказала девушка. — Я недавно купила этот старенький «рено» и мне не хотелось бы, чтобы он пострадал.
    — Я же вам говорил, что телефонный звонок не простая угроза, — сказал Дон. — Хотя у нас здесь и не Сицилия…
    — Это меня не слишком успокаивает, — с горечью сказала девушка, заворачивая за угол.
    Машина свернула вслед за ними.
    — Наш совместный визит к Карине отменяется, мисс. Вы едете домой или возвращаетесь в редакцию, — строго приказал детектив. Вам ясно? И не вздумайте поехать по адресу одна. Я вам еще раз говорю, угроза не пустая. Вас могут убить. Даете слово, что послушаетесь моего совета, а теперь уже и приказа?
    — Даю слово, мистер Дон, — кивнула девушка. — Тем более, что я устала и неважно себя чувствую.
    — Отлично. У следующего поворота немного притормозите, чтобы я смог выскочить, — сказал он.
    — Вы что? Хотите устроить с ними перестрелку? — взглянула на Дона девушка.
    — На этот раз, нет, мисс. Итак, делайте то, что я прошу.
    Маневр удался, и Дон оказался на тротуаре, когда преследовавшая их машина проехала мимо, завернув за угол. Он не смог узнать шофера, но заметил номер «кадиллака».
    Гарри дон сел в такси, дал шоферу адрес и откинулся на спинку сидения. Время от времени он поглядывал назад, убеждаясь, что за ним слежки нет. Недоезжая до нужного места, он расплатился с шофером и вышел из автомобиля.
    Когда такси уехало, он подошел к дому по адресу. Поднялся по невысоким ступенькам, отворил дверь и вошел. Рядом с лестницей, ведущей на верхние этажи, висел список жильцов. Он нашел на нем то, что было нужно: «Карина Рисленд». 4-й этаж, квартира 41». Гарри поднялся на четвертый этаж. На площадку выходило две двери. Одна была полуоткрыта. Он подошел к нужной двери и нажал кнопку звонка. Подождал, нажал вторично. Однако дверь никто не открывал. Дон уже собрался уходить, решив вернуться сюда вечером, как позади раздался женский голос:
    — Вам нужна Карина?
    Обернувшись, Гарри увидел привлекательную брюнетку, стоявшую на пороге соседней квартиры. Дверь была распахнута настежь, и он увидел часть довольно крикливо обставленной комнаты.
    — Не хотите ли зайти, мистер? — спросила она, перехватив его взгляд.
    От подобных предложений он отказывался крайне редко. И вот сейчас как раз и был такой случай, когда он решил отказаться.
    — Нет времени, бэби, как нибудь в другой раз, детка.
    Он улыбнулся, поправил шляпу и пошел вниз к выходу.
    — Так вам нужна Карина или не нужна? — бросила сердито брюнетка вслед.
    Гарри обернулся и утвердительно кивнул. Некоторое время они смотрели друга на друга. Затем Дон поднялся вновь на площадку и спросил:
    — Так что же вы хотите сообщить мне о мисс Карине?
    — Заходите, поговорим на интересующую вас тему, — призывно улыбнулась брюнетка.
    Прежде чем пройти к ней, он бросил взгляд на табличку у ее двери: «Роза Фэрч».
    — Выпьете? — спросила она подходя к бару.
    — Виски без содовой.
    Достав из бара бутылку виски, она разлила его по стаканам.
    — Так что же вы хотите сообщить мне о мисс Карине? — уселся в кресло Дон.
    — Смотря что вас интересует, дружок, — прошелестела хозяйка, усаживаясь в кресло напротив, сдвинув подол платья так, что ее гостью хорошо были видны ее округлые колени стройных ног.
    — И все же? — обворожительно улыбнулся Гарри. — Где она, когда будет, можете сказать?
    — Нет, не могу. Дело в том, что я не видела свою соседку уже дней десять. Все это время она не появлялась в своей квартире.
    — Вы убеждены в этом?
    — Абсолютно. Я всегда слышу, когда она дома, когда уходит и приходит. У меня душная квартира и я часто держу дверь приоткрытой. Кстати, кто вы такой? Вы не из полиции?
    — Я ее друг, мы познакомились месяц тому назад.
    — A-а, в том клубе, где она работает? Очень дорогой клуб. «Золотой якорь»… Да, но как это вам удалось с ней познакомиться, если она не из тех девиц клуба. Она ведь официантка…
    — Удалось, — засмеялся Дон. — Обслуживала мой стол. Так где же все-таки она? Может быть, она куда-нибудь уехала?
    — Не уверена. Обычно она меня предупреждает, если не приходит домой ночевать.
    — Вы хотите сказать, что она иногда…
    — Нет, она молодая женщина и может время от времени с кем-нибудь и развлечься, не так ли? С вами, например. Ведь вы познакомились же с ней, и не для того же, чтобы не полежать с ней в постели как с женщиной. Кстати, у меня сегодня абсолютно свежая постель, мистер, только что я получила ее из прачечной, так что… — поправила Роза платье на коленях, так что, ее ноги открылись еще больше.
    — У нее есть телефон, бэби? — немного подумав, спросил Дон. Он вспомнил, что на визитке номер телефона был приписан карандашом.
    — Нет, телефона нет ни у нее, ни у меня, квартирная плата поэтому для нас ниже, чем у других, и этаж… без лифта, — добавила девушка.
    — К ней кто-нибудь приходил?
    — Да, какой-то полный мужчина с прилизанными волосами, по-видимому немец. Что ему было нужно, он не сказал.
    Поставив пустой стакан на столик, Дон встал.
    — Вы не хотите остаться, уже уходите? — разочарованно произнесла молодая женщина.
    — Считайте, что я уже был вашим клиентом, — улыбнулся Гарри и бросил на столик десятидолларовую купюру. На прощание он сказал:
    — Если Карина вернется или кто-то будет интересоваться ею, запомните, пожалуйста, все детали этого. Я навещу вас и тогда мы с тобой, бэби, испытаем прочность кровати со свежей постелью, — засмеялся Дон. — Полицию не извещайте, с ними не стоит пока связываться, — с этими словами Дон попрощался и вышел из квартиры Розы Фэрч.
    Когда он оказался на улице, то в душе ругнул себя, что сделал промах, не позвонил предварительно по телефону Карине, не обратив должного внимания на приписанный рукой номер телефона на ее визитке.
    Дон зашел в ближайший бар, предварительно отметив, что за ним никто не увязался и позвонил по телефону.
    — Это Карина? — спросил он, когда услышал женский голос. — Это звонят из газеты «Сентраль крик» по поручению журналистки, с которой вы сегодня говорили у полиции. Мне необходимо с вами поговорить…
    — Извините, мистер, но здесь нет никакой Карины, а тем более связи с полицией… — до слуха Дона донесся какой-то шум, перерастающий в джазовую какофонию. Затем гудки отбоя, он повесил трубку.
    Некоторое время он, подойдя к стойке, заказав себе виски, размышлял над всем этим, затем, опрокинув взятую порцию в рот, бросил деньги бармену и удалился из этого заведения.
    На улице осмотрелся незаметно, никто за ним не шел, направился к кафе, реклама которого светилась уже в вечернем свете дня. Оно находилось на углу улицы. Он вошел в кафе и направился к телефонной кабине. Дон запер за собой дверь, раскрыл справочник, лежащий на полке и, зная район в который он только что звонил, начал отыскивать номер, чтобы узнать адрес квартиры, которой принадлежал этот телефонный номер.
    После долгого поиска по страницам толстенной книги, он, наконец, нашел знакомый номер, а под ним и адрес абонента. «Рената Смит, улица 7-я, дом 17, квартира 53», — прочел он.
    Выпив кофе и оплатив счет, Дон вышел на улицу. Он дождался такси и попросил водителя отвезти его на нужную улицу. Там он расплатился и пешком отправился к дому 17. Он шел медленно, но глаза и слух его были обострены. Было уже около девяти. Гарри двигался переулками ведущими к концу улицы.
    Что же все это значит? Вряд ли это розыгрыш таинственной Карины Рисленд, думал он. Но ведь была угроза Делле Стрит. Рука его инстинктивно скользнула под пиджак и почувствовала сталь 45-го калибра. Это немного приободрило его.
    Вдруг он насторожился. Уголком глаза он заметил высокого парня, который уставился на освещенную витрину магазина готового платья. На голове у него была тирольская шляпа с эмблемой цветка над лентой. Он как бы случайно обернулся, когда Дон прошел мимо по направлению к дому Ренаты Смит. Бросив взгляд на витрину соседнего магазина, детектив отметил, что парень идет за ним. Он сжал зубы. Охранители таинственной Карины, очевидно широко раскинули сеть для изоляции ее от нежелательных контактов с людьми. «Это становится забавно загадочным, — подумал Дон. — Ладно, я им покажу, что они имеют дело не с новичком…» Он продолжал идти, слыша, как мягкие шаги неотступно следуют за ним. Вдруг он резко нырнул в проход между нужным ему и соседним домом. Двор, куда он вышел, скудно освещался бледной луной. Прижавшись к стене, он притаился в тени и стал ждать… Было тихо. Доносились лишь шаги редких прохожих на улице — да шуршание шин автомобилей. Дон обладал терпением. Простояв так несколько ми нут, он не ощутил раздражения, а наоборот, его ожидание было частью его профессиональной выучки.
    Но вот он увидел высокую фигуру, осторожно крадущуюся по темному проходу в сторону двора. Парень осознал, что ему придется пересечь темный двор. Он подождал, заметно нервничая, Дон ждал.
    Наконец преследователь решился. Дон увидел, как тот достал из кармана нож. Фигура двинулась в глубину двора мимо затаившегося детектива. Вот он прошел Дон неслышными шагами скользнул из своего убежища по проходу, и вскоре вышел на освещенную улицу. Здесь он смешался с прохожими, а когда поровнялся с подъездом дома 17, стремительно вошел в него. Легкими шагами начал быстро подниматься по лестнице, отказавшись от лифта. Перевел дыхание, остановился у двери с номером 53. На двери была табличка: «Доктор Томас Кейри». Дон позвонил.
    Через несколько секунд дверь открыл человек с наружностью штангиста. Из глубины квартиры доносилась джазовая музыка.
    — Мне нужен доктор Кейри.
    — Он в отъезде, — пробасил человек с явным желанием захлопнуть перед Доном дверь.
    — Не могу ли я зайти, чтобы оставить ему записку?
    Медлительный человек провел Дона по сверкающему паркету в небольшую комнату, где за письменным столом сидела и что-то писала привлекательная девушка. Она была в белоснежном халате и такой же шапочке.
    — Мистер… желает оставить записку доктору Кейри, — доложил штангист.
    Он с силой пододвинул стул так, что Дону волей-неволей пришлось сесть.
    Медсестра прервала свою писанину и, печально улыбаясь одними глазами, мягко сказала:
    — Вы хотите стать пациентом доктора Кейри? Чем мы можем вам помочь?
    — Речь идет не обо мне, а о девушке. Она талантливая художница, но пристрастилась к наркотикам, — с улыбкой сожаления ответил Дон.
    — Понимаю, но это не наш профиль… Впрочем, оставьте свой номер телефона, доктор Кейри позвонит вам.
    — Благодарю, — протянул бумажку медсестре он. — отель «Принц Генри», — встал пошел к двери, где ждал его тот, который впустил его сюда.
    Дон собирался уже покинуть лечебницу доктора Кейри, как вдруг, перекрывая джазовый шум, который доносился из глубины квартиры, раздался пронзительный женский вопль. Нечеловеческий крик, который был криком боли и страха. Он пронесся, повторился, и замер в жалобном стоне.
    — Что это? — взглянул на медлительного человека Дон.
    — Не обращайте внимание, мистер. Это больная, пациентка доктора Кейри. Прошу, — распахнул он двери выхода.
    Дон медлил, но из-за угла коридора появился белесый плотный мужчина, с челюстью боксера, широкими плечами и руками гориллы.
    — Мистеру еще что-нибудь надо? — прошипел хрипло он, блеснув золотыми зубами.
    — Нет, ничего… — ответил Дон и под повторный женский вопль вышел из квартиры.
    Выйдя на улицу, он зашел в ближайшую аптеку и позвонил Делле Стрит.
    — Говорит Гарри Дон. — сказал он.
    — Слушаю вас. Я еле оторвалась от преследующей нас машины, благодаря автостолкновению на улице. Они следили за вами или за мной, как по-вашему, Гарри?
    — По-моему и за вами и за мной. У меня один вопрос, обрисуйте внешность Карины Рисленд, Делла. По адресу и телефону, который она вам дала, ее нет. Я веду дальнейшие поиски…
    — Возможно, она просто одурачила нас? Ну хорошо…
    Делла только начала подробно описывать внешность загадочной Карины, как вдруг телефонная связь оборвалась. Дон вновь набрал номер телефона, но трубку никто не брал. Он выскочили из аптеки, остановил такси и попросил как можно быстрее мчаться по адресу, который он указал.

3

    Дорога до дома Деллы Стрит заняла у Дона всего 15 минут. Такси мчалось с превышением скорости, но, к счастью, им не встретился ни один полицейский.
    — За мои нарушения, шеф, вам нужно будет заплатить, — сказал ему шофер, когда Гарри расплачивался.
    — Я так и понимаю, — кивнул Дон и заторопился к дому.
    Он вошел в него не с парадного входа, а обошел здание и попал на задний двор. Оглядываясь, он подошел к пожарной лестнице. Во дворе было тихо, сюда доносились только уличные звуки движения и стук каблуков прохожих. Доносилась и музыка из какой-то квартиры дома. Дон вытащил револьвер из внутреннего кармана, снял с предохранителя, сунул снова его на место и стал осторожно карабкаться наверх по железной лестнице.
    Достигнув третьего этажа, он приложил ухо к раме ближайшего окна. Оттуда не доносилось ни звука. Тогда Дон с помощью перочинного ножа поднял раму и бесшумно впрыгнул на лестничную площадку.
    Дон медленно придвинулся к двери квартиры Деллы, прислушался. Ни звука. Нажал на кнопку звонка, подождал, но звонок молчал, дверь никто не открывал. Он присмотрелся в темноте и вдруг понял, что дверь приоткрыта. Он ожидал увидеть свет в квартире, но комната, неожиданно для него, оказалась погруженной в темноту. Гарри ощупал стену в поисках выключателя, но не нашел его. Он уже собирался зажечь спичку, когда инстинкт подсказал ему, что он в комнате не один.
    Он замер на несколько секунд, затем осторожно направился в сторону где кто-то был, как ему казалось. Рука наткнулась на край стола. Он немного постоял, прислушался к тишине. Потом медленно двинулся направо и в этот момент совсем рядом услышал легкий шум. Он быстро присел и в воздухе просвистел удар, направленный ему в голову. Вскочив, он бросился на звук, ударился о плечо своего противника и они, сцепившись покатились по полу.
    Неожиданно руки Дона нащупали шелк платья, и он понял, что под ним на полу лежит женщина. Тогда он немного ослабил захват, но тут же получил удар в лицо, от которого у него клацнули зубы, и сильный удар в низ живота.
    Женщина вырвалась и ему пришлось сильно прижать ее к полу. Наконец она перестала сопротивляться.
    Гарри нашел в кармане спички и зажег одну. С удивлением от смотрел в знакомое лицо.
    На полу лежала Делла Стрит. Ее глаза горели яростью.
    — Почему вы не ответили, когда я шепотом позвал вас? Схватки не произошло бы, — сказал он.
    — Почему, почему… — резко ответила девушка, вставая.
    При свете спички Дон нашел выключатель и зажег свет.
    — Я не могла вам ответить, так как не поняла, что это вы. Спасибо, что пришли, хотя чуть мне позвоночник не сломали, — усмехнулась она.
    Промолчав, Дон приоткрыл дверь и прислушался. Шум их борьбы никого не привлек из соседей.
    — Что здесь произошло? — с улыбкой спросил он.
    Девушка собралась ответить, отведя взгляд, но вдруг побледнела. Ее рот открылся для крика… Гарри проследил за ее взглядом и увидел руку, видневшуюся из-за двери соседней комнаты.
    — Кто это? — спросил он.
    — Тут была борьба, — ответила Делла.
    — Оставайтесь на месте, — приказал ей Дон и направился к руке. На пороге спальни, выбросив руку в комнату, где они находились, лежал приземистый мужчина с исказившимся белым лицом. В груди у него торчала рукоятка складного ножа. Он был мертв.
    — Это тот, который меня допрашивал, — сказала Делла. — Его закололи такие же, как и он.
    Делла прижала кулак ко рту, чтобы не закричать.
    — Тучи сгущаются из-за этой таинственной Карины.
    Дон подошел к девушке и усадил ее в кресло.
    — Вы будете делать то, что я скажу, понимаете?
    Девушка согласно кивнула головой, не отнимая кулак от рта.
    Вернувшись к трупу, он пощупал его рукой, тело было холодным. Дон перевернул его на спину и заметил лежащий рядом пистолет 35-калибра. Он осмотрел находку и прочел выгравированную на рукоятке надпись: «От Эрнста — Хуберу. Готт мит унс». Внимательно прочел еще раз и его сердце вдруг забилось быстрей. Он вспомнил, что где-то видел такую надпись. Если слова «От Эрнста — Хуберу» были написаны по-английски, то фраза «Готт мит унс» времен гитлеризма, была написана по-немецки, готическим шрифтом.
    Дон незаметно опустил пистолет в карман. Он отступил на несколько шагов назад и осмотрел пол. Он нагнулся и увидел золотую запонку с крохотным бриллиантом, которую он тоже спрятал, оглянувшись на застывшую от ужаса девушку.
    — Сколько вы еще собираетесь бездействовать? — дрожащим голосом спросила она. — Нужно скорее вызывать полицию.
    Детектив подошел к двери, закрыл ее на замок и продолжал свой осмотр. Потом он вернулся к Делле.
    — Неужели вы не были свидетелем этого убийства, — сказал он.
    Она отшатнулась, как бы проснувшись.
    — Что?!.. Да я только что перед вами вошла.
    — Вы же не будете возражать, что когда я вошел, вы уже были здесь в темноте, и затеяли со мной борьбу.
    — Нет свидетелем я не могу быть, мистер частный детектив — крикнула Делла.
    — Если вы, наконец, не расскажете мне все как было, я буду полагать, что вы просто не хотите быть свидетелем этого убийства, — Дон строго посмотрел на нее. — Вы же говорили с Кариной, а не я. Эта загадочная и таинственная женщина… Ею может сильно заинтересоваться полиция. Итак, вы говорили со мной по телефону, продолжайте, что дальше произошло здесь.
    — Нужно немедленно позвонить в полицию, я расскажу ей и вам заодно, — крикнула девушка, взяв трубку телефона.
    — Этого не следует делать сейчас, мисс! — спокойно нажал на рычаги телефона Гарри.
    — То, что я вам расскажу, ничего не изменит, — наконец сказала Делла. — Надо вызывать полицию. Но если вы хотите, слушайте. Когда я начала вам обрисовывать портрет этой, будь она неладна, Карины, вдруг чья-то мужская рука легла на телефон. Я оглянулась, передо мной стоял вот этот, — кивнула она в сторону убитого. Я остолбенела, лишилась дара речи, затем закричала, кто он такой, как вошел в квартиру… — Делла уселась в кресло, но встала, достала из бара бутылку виски и два стакана. Разлила в стаканы, кивнула: — Надо выпить, чтобы успокоиться…
    Гарри кивнул, взял стакан, отпил и вопросительно взглянул на девушку.
    Та тоже отпила виски и продолжила.
    — Он спокойно, этот… — вновь кивнула она на убитого, — приказал мне сесть в кресло, успокоиться и не кричать, так как дверь заперта и меня никто не услышит. И начал задавать вопросы. Кому я говорила о Карине, кто ехал со мной в машине, когда я оторвалась от преследования, кому я говорила о портрете Карины…
    Девушка сделала еще глоток виски, Дон последовал ее примеру, терпеливо ожидая продолжения рассказа Деллы.
    — Я категорически отказалась отвечать на его вопросы и потребовала, чтобы он убирался прочь, пока я не вызвала полицию. В ответ он усмехнулся и повторил настойчиво свои вопросы. И так было несколько раз пока он не начал мне угрожать, что сейчас он, мол, сделает со мной такое, что я, если останусь живой, запомню это на всю свою жизнь… Для начала он меня больно ударил по лицу, я закричала… И в этот момент погас вдруг свет, комната погрузилась в темноту и я услышала шум борьбы, падение на пол тел… Я выскочила на балкон и спряталась среди кустов моего маленького сада. Потом я услышала выстрелы, после которых наступила тишина. Я, не долго думая, бросила один за другим с балкона цветочные горшки, чтобы привлечь внимание к моей квартире. Свет фонарика вдруг осветил мой цветник, но к счастью, тот, кто светил, меня не обнаружил, а только сказал:
    — «Она выскочила на улицу, — доннер веттер!..» Это немецкое ругательство, как я понимаю? — спросила девушка.
    — Да, немецкое… — допил свои виски Дон.
    — Поняв, что в квартире никого, я осторожно вышла из своего укрытия в темноту и тут вы… — поставила свой уже пустой стакан девушка.
    — Вот теперь можно звонить в полицию, Делла Стрит, — встал Дон. — Но ей о Карине ни слова. Сказать надо следующее: ворвались к вам, среди них завязалась перестрелка, вы на балконе, бросили два цветочных горшка, грабители убежали, оставив убитого… Обо мне ни слова, Делла, если не хотите усложнить дело связанное с Кариной. Звоните, я ретируюсь… Вы поняли меня, Делла Стрит?
    — Да, но я вовсе не желаю находиться здесь с трупом, — с мольбой в голосе произнесла девушка. — Мне жутко, хотя я и не новичок в подобных переделках.
    — Хорошо, звоните при мне, а потом выйдем и вы будете поджидать полицейских на улице.
    Они вышли вдвоем только на лестничную площадку, с которой Дон, чтобы его не увидели соседи Деллы, ушел из дома тем же путем, каким и пришел сюда. Девушка же спустилась по лестнице к выходу на улицу, чтобы встретить полицейских.
    Был уже поздний вечер. Небо усеялось звездами. Полная луна ясно освещала в ночном городе дома и улицы, было видно, как днем.
    Дон зашел в кафе, напротив дома Деллы, занял место у окна и начал поджидать приезда полицейской машины. Заказал себе виски и кофе. В кафе было малолюдно и Дон осмотрелся. Ничего примечательного он не обнаружил. Хотел было уже прекратить осмотр, когда его внимание привлекла женщина, довольно красивой внешности, сидящая также у окна и время от времени посматривающая на улицу. И как Дон понял тоже в сторону дома Стрит. А у дома, в тени, прогуливалась Делла, поджидая полицейских.
    Дон заинтересовался этой особой, наблюдая за ней и за улицей. Вдруг, он понял, что женщина увидела Деллу, стремительно поднялась из-за стола, не отрывая глаз от окна. Она хотела было уже выйти из кафе, когда к дому, за которым она наблюдала подскочила полицейская машина, а за ней и другая. Она, с явным недовольством опустилась на свое место и смотрела на то, что происходило у дома Деллы Стрит.
    Из темноты вышла Делла, что-то сказала сержанту и он в сопровождении двух других полицейских вместе с ней вошел в дом.
    Женщина с явным негодованием встала, расплатилась с кельнером и направилась из кафе.
    Дон тут же, бросив на стол деньги, последовал за ней, держась на почтительном расстоянии.
    Таинственная незнакомка подошла к «фиату», торопливо села в него за руль и помчалась по улице.
    Дон тут же вскочил в такси и приказал:
    — За «фиатом», плачу за трудности.
    Шофер понял без слов, автомобиль сорвался метеором с места, набирая бешеную скорость по пустынной ночной улице.
    Машину преследуемой они догнали на третьем перекрестке и остановились почти впритык к заднему бамперу «фиата», который остановился, пропуская тяжелый треллер.
    Дон видел в передней машине женщину, которая сидела за рулем и с нетерпением поглядывала, когда освободится впереди проезд.
    Когда треллер наконец прополз, а за ним прогромыхал тяжелый грузовик, «фиат» вновь помчался вперед, затем свернул влево, проехал еще пару кварталов и остановился у дома доктора Кейри.
    Если Дон и ожидал чего-нибудь необыкновенного, то это его почему-то мало удивило. Он попросил шофера проехать вперед, вышел, расплатившись с ним, подождал немного, пока такси не уехало и вернулся к дому. Он видел, как женщина, припарковав машину, вышла из нее и почти бегом устремилась к парадному подъезду.
    У Гарри Дона было два пути: или идти в клуб «Золотой якорь» и попытаться узнать о Карине, или пробраться в квартиру доктора Кейри и подвергнуться огромному риску. Кроме того, раскрыть свой интерес к этой врачебной резиденции. С которой, как он теперь полагал, что судьба Карины и этой женщины связана какой-то таинственной нитью с доктором Кейри. После минуты раздумья он решил, что его противники тоже, конечно, знали ее имя и потому или уже похитили ее, или стараются найти ее и похитить. Уж если они до нее доберутся, она заговорит, и ему только останется выйти из игры. Да, но где она, может быть, у них уже под пытками? О, эти типы умеют заставить свою жертву заговорить. Ни одна женщина, конечно, не перенесет пыток, которые выпали на долю жертвы, которую ему пришлось недавно видеть в предыдущем деле в Лос-Анджелесе. Стоп. Но если бы они до нее добрались, то зачем это им следить за Деллой, врываться в ее квартиру, допрашивать кому она обрисовывала портрет Карины по телефону? Да, ее у них пока нет. Прийдя к такому выводу, он решил пойти в клуб.
    Он зашел в кафе и без удовольствия прожевал сандвич с цыпленком, выпил виски, кофе. И тут вспомнил о соседке Карины Розе Фэрч… Подруга ли она Карины? Какое она имеет отношение ко всему этому. Он подумал о ее соблазнительной фигуре, о ее чистой постели…
    «А может, к ней? Отдохнуть, развлечься».
    Допив кофе и оплатив счет, он вышел на улицу. Немного подумав, он решил не пользоваться такси, а пройти к клубу пешком. Он шел медленно, но глаза и слух его наблюдали окружающую обстановку на улице. Было уже без пятнадцати одиннадцать. Дон двигался по бульвару к клубу.
    Неоновая оранжевая вывеска со стрелкой указывала ему, что «Золотой якорь» был уже рядом. Он вынул купюру в пять долларов и, сложив ее, зашагал к ярко освещенному входу в клуб.
    Швейцар в морской с позолотой униформе, окинув его взглядом, преградил ему дорогу.
    — Вход только по членским и пригласительным билетам, — сказал он сухо.
    Дон усмехнулся.
    — Все как всегда, дружок, не будем терять время, меня ждут.
    Он улыбнулся и сунул сложенную банкноту в руку швейцару.
    Увидев деньги, швейцар ухмыльнулся, сделав жест рукой, что означало приглашение пройти в сторону зала.
    У входа путь ему преградил еще один служащий крепкого телосложения.
    — У вас заказаны места? — спросил он.
    — Да, меня ждут, любезнейший, — ответил ему Гарри.
    — Прошу, если так, — сказал вышибала и провел его в большой зал.
    Когда дверь зала открылась, в уши Дона ворвался оглушительный шум оркестра. На сцене женщина в экстазе стаскивала с себя последние остатки одежды, показывая стриптиз. Движениями, полными намека, она проделывала это весьма профессионально.
    Слуга в золотистой одежде вопросительно уставился на гостя и Дон сказал:
    — Меня пригласили, но я не вижу того, с кем у меня назначена встреча.
    — Присядьте пока здесь, — указал служащий клуба на место у свободного стола.
    Пока Дон ожидал место, девица окончательно разделась, представ совершенно обнаженной, лишь небольшая полоска опоясывала бедра.
    Оглушительный шум оркестра поутих и в зал ворвался всплеск аплодисментов и криков восторга.
    Дон присмотрелся к девице и каково же его было изумление, когда в ней он узнал соседку Карины. Да, это была несомненно она — Роза Фэрч.
    — Что закажите, сэр? — подошел официант.
    — Да… виски. Не спешите, — Дон поморщился, оглушенный новым грохотом с эстрады, на которой начали завывать две несимпатичные полураздетые девицы. Их визгливые, плохо поставленные голоса звенели у него в ушах, усиленные микрофоном. Он написал на листке вырванном из записной книжки: «Не согласитесь ли присесть за мой стол? Я хотел бы сегодня с вами испытать прочность кровати с постелью, только что из прачечной», — и отдал ее официанту.
    — Передайте это Розе Фэрч и заработаете десять долларов.
    Официант удивленно уставился на него, затем улыбнулся:
    — Понимаю, сэр, бегу. Что еще принести?
    — Ничего… Мне нужна Роза Фэрч… поторопитесь, дружок.
    Зал в полутьме слушал шум, производимый двумя девицами на эстраде. Вскоре их номер закончился и зажегся мягкий свет. Закурив, Дон терпеливо ждал.
    Через несколько минут к столу Гарри подошла Роза. Она была в голубом платье и пришла сразу же, как только принесли ей записку. Девушка улыбалась, но в глазах застыло удивление от столь неожиданного свидания.
    — Привет, бэби, — произнес Дон, вставая. — Присаживайся. — Говорил громко, чтобы перекрыть шум оркестра, аккомпанирующему новому выступлению на эстраде. — Узнаешь меня? Вижу, что узнала. Я же говорил, что встретимся в другое время. Я всегда выполняю свое обещание, особенно прелестным женщинам.
    Глядя на него, Роза томно повела глазами.
    — Что бы мне выпить? Хочу виски… Но нам приходится всегда просить клиентов, чтобы они заказывали шампанское в интересах клуба.
    — Это понятно, закажем и шампанское… Пока виски. — Шампанского, — бросил он пробегающему мимо официанту.
    — А я вам звонила, — кокетливо сказала девушка. — Но вас на месте не оказалось.
    — Неужели? — улыбнулся Гарри. — Чтобы встретиться со мной?
    — Я никогда не навязываюсь на встречу, мистер, — Вы же сказали, что если кто будет… — Вдруг в ее глазах появилась тревога. Она кого-то увидела, запнулась, но затем сказала, глядя на него:
    — Не смотрите туда, куда я смотрела. Потом… Это именно тот тип, который приходил сегодня после вас к Карине. Он ищет ее, расспрашивал меня о ней, но я ему сказала примерно то, что и вам. А потом я его замечала, как он околачивается у нашего дома. Шпик.
    — А я по-твоему не похож на флика? — улыбнулся Гарри.
    Роза внимательно посмотрела на него. Что-то в этом человеке внушало ей доверие. Он был так не похож на тех мужчин, которым нужно было только одно, причем со скотскими и жесткими минерами, переходящими иногда в мазохизм. Да и деньгами они не очень-то сорили. Если кто и мог с ней подружиться не только с целью переспать, то только этот парень И она тихо сказала:
    — В наше время все возможно, но я пока не нахожу, что вы на него смахиваете. А зачем вы ищите Карину?
    — Провести с ней время, как это нам удавалось при первой встрече.
    — Неправда, — покачала головой девушка. — Всех ее бахарей я знаю. Она вам нужна по другому делу, как и тому типу, а может и еще кое-кому. Не так ли?
    — Совершенно верно, детка — невзначай бросив взгляд в сторону типа, о котором говорила Роза, ответил Дон.
    Ему было достаточно одного лишь взгляда, чтобы узнать того высокого парня, который стоял на стреме у дома доктора Кейри, когда туда приходил он. Тот сидел за столом в кругу двух девиц и толстяка, курил и потягивал джин.
    Перехватив его взгляд, Роза неожиданно сказала:
    — Я могу вам кое-что рассказать. — Она отпила из бокала шампанское, бутылку которого уже принес и открыл официант, затем затянулась сигаретой и бросила ее в пепельницу.
    Дон внимательно посмотрел на нее.
    — Это касается вашей соседки?
    — Во сколько вы оцениваете сведения, касающиеся ее?
    Выставив полные груди над столом, она смотрела на него с улыбкой, однако улыбкой не простофили, лицо ее выглядело от этого так, словно она была не исполнительница стриптиза, а маклером по продаже ценных бумаг.
    — Вы имеете в виду, во сколько в деньгах?
    — Да, во сколько в деньгах. Я догадываюсь откуда у вас интерес к Карине. Вы человек, которого интересует дело Райского.
    — С чего вы взяли? — спросил Дон, сохраняя внешнее спокойствие, но в душе был поражен этим сообщением.
    — Все, кто сейчас интересуются Кариной, следовательно, интересуются Ранским, поскольку, как это не обычно для официантки, она была его любовницей, — тут Роза спохватилась, что сболтнула лишнее и закрыла рот ладошкой. — Ой, что я…
    — Не волнуйтесь, — улыбнулся Гарри. — Это уже стоит денег, которые я вам заплачу. — Но мне бы хотелось…
    — Остальное, дружок, когда мы договоримся. Всего тысячу зелененьких — и я вам выложу все, что знаю, что говорят люди, — смеясь проговорила она. — Это немного. Уверена, что Карина, когда вы встретитесь, назовет вам баснословную цифру.
    — Вы хотите сообщить, где Карина? И что, у нее ценные сведения о Ранском?
    — А тысяча долларов у вас есть, мистер… Вы так и не представились мне, дружок. Впрочем, я знаю, ведь я вам звонила в отель.
    После этих слов Дон почувствовал себя не в своей тарелке, он отлично помнил, что фамилию свою он ей не называл, адрес, где остановился, не сообщал. С искренним удивлением, он спросил:
    — Откуда вы знаете, бэби?
    Роза вновь засмеялась, смех у нее был приятный, располагающий к себе собеседника.
    — Оставляя мне доллары, вы обронили вот это… — порывшись в сумочке, она извлекла визитную карточку. — Когда вы от меня ушли, я подумала, что вы флик или частный детектив. Но ваша визитка…
    Роза посмотрела на нее и прочла: — Ганс Винеман — журналист «Сентраль крик»…
    Дон понял все. Это была визитка его знакомого Ганса, который дал ему, когда они расставались после игры в шахматы. И он сунул ее в бумажник с деньгами. «Что это я, ругнул себя Дон. — Мне не простительно».
    — На память, дружок, — засмеялась девушка и бросила визитку в свою сумочку. — У меня еще не было знакомых газетчиков.
    — Допустим, малышка… — все еще ругая себя в душе, ответил Дон. — Но вернемся к твоей соседке, детка.
    — Даешь тысячу зеленых? Тогда и вернемся к ней, дружок.
    Дон хотел ответить, но в это время возле девушки встал тип-верзила, который приходил к ней, интересовался Кариной, а сейчас сидел за соседним столом с девицами и толстяком. Он нахально нагнулся над девушкой так, что его длинная рука почти коснулась бюста Розы. Женщина вздрогнула, чуть было не опрокинулась вместе со стулом, откинувшись назад. А пальцы долговязого уже вцепились в грудь прочно. Дон думал, что Роза даст ему по физиономии или же закричит, но она не сделала ни того, ни другого. Она только повернула голову в сторону Дона, ища защиты.
    Подошел толстяк, из компании долговязого, взял его за плечо и что-то прошептал ему, указывая взглядом на Дона, который посуровел, глядя на затеваемую драку, в которую ему явно придется ввязаться.
    Долговязый отпихнул толстяка, а другой рукой полез снизу под платье девушки. Роза в отчаянии стукнула хама кулаком по лицу. Тот громко выругался. Дон уже встал, подскочил к долговязому и, развернув его, прямым правой саданул в рожу. Удар произвел должный эффект. Глаза мерзавца затуманились.
    — Если не можешь вести себя как положено, — сказал Дон, — то давай похулигань со мной!
    Ответом был примитивный свинг. Удар, рассчитанный на противника, который ничего не смыслит в боксе. Однако, Дон увернулся и обслужил подонка по высшему разряду: сильнейший удар правой снизу в челюсть — был у него хорошо отрепетирован. Долговязый рухнул, словно сраженный наповал. Ждать, когда он очухается и придет в себя, не имело смысла: когда так валятся с ног, это надолго. Обратившись к толстяку, Дон сказал:
    — Убери из зала это дерьмо.
    Толстяк изумленно взирал на своего спутника, распростертого на полу. Затем он отступил и выхватил «люгер». Но сделать ничего не смог, Дон бросился на него и сбил его с ног. А когда толстяк вскочил и все еще пытался выстрелить, Дон нанес ему сокрушительный удар в челюсть, от которого тот отлетел к соседнему столу, опрокинув его.
    — Уходим, — подхватил под руку дрожащую девушку. — Полагаю они здесь не одни.
    — Сюда, — указала девушка не дверь, ведущую из зала в подсобные помещения.
    Слуга пытался что-то сказать, задержать их, но Дон грозно отшвырнул его и они быстро пошли по коридору. Роза хорошо знала все ходы и выходы из клуба. Вскоре они оказались в темном дворе из которого был проход на соседнюю улицу. Выйдя туда, они поискали такси, но его поблизости не оказалось.
    — Шею ему надо сломать, подонку… — прошептала девушка, потирая синяк на груди. — Думаете, я ему была нужна? Нет, затеял, чтобы вас ввязать в драку, Ганс.
    Она назвала Дона именем указанным на визитке Винемана. Дон ничего не сказал, не возразил. — Домой к вам не надо сейчас, — вместо этого сказал он. — Типы из ресторана могут пожаловать.
    — А чистая постель из прачечной, Ганс? Не думаю, чтобы кто-нибудь приперся ко мне ночью, — прижалась к Дону девушка.

4

    Стояла теплая спокойная ночь. Дон и Роза вышли на пустынную улицу, чтобы нанять такси. Остановились.
    — Оно сейчас появится, — заверила Роза. Она достала пачку сигарет из сумочки и предложила Дону.
    Они закурили.
    Дон вдруг увидел, как из темноты вышел какой-то мужчина и внезапно остановился, затем поспешил уйти из освещенного места в тень. Насколько Дон успел заметить, это был плотный мужчина, прилично одетый с непокрытой головой.
    Из-за угла появилось такси. Роза сделала ему знак.
    Сидя в темноте на сиденье автомобиля, девушка держала за руку Дона, положив ему голову на плечо.
    Поднявшись на четвертый этаж, они оказались нос к носу с неопрятной старухой с кошкой на руках. Они прошли мимо, чувствуя как ее любопытный взгляд точно жжет их спины.
    Эта толстая женщина в глазах Дона показалась чем-то тревожным и угрожающим, хотя он и не смог бы сказать, почему он так считал.
    — Грязная баба! — сказала Роза, открывая свою дверь. — Всегда она торчит на площадках, когда меньше всего хочется ее видеть. Впрочем, она-то безобидна.
    Дон почему-то был другого мнения, но промолчал. Он закрыл дверь квартиры и прошел в комнату. Роза подошла к нему, обняла за шею и подставила ему губы для поцелуя.
    Он поцеловал ее, она закрыла глаза, прижалась к нему, но он не почувствовал острого желания к ней.
    Она с улыбкой отошла от него.
    — Через минуту я буду к вашим услугам, мистер репортер. Налейте пока выпить, и мне тоже.
    Она пошла в свою комнату, не притворив дверь.
    Налив себе виски, он сделал большой глоток, прохаживаясь по комнате со стаканом в руке.
    Роза появилась на пороге комнаты.
    — Ради бога, Ганс, не загромождайте свой ум размышлениями. О чем вы думаете?
    Он поднял глаза и улыбнулся. На ней были всего-навсего тонюсенькие трусики и совершенно прозрачный лифчик. Он рассматривал ее и в нем зарождалось знакомое ему острое желание приступить тут же на полу к ласкам этой красивой девушки.
    — Вот это мне нравится в тебе, — сказала она, глядя на него. — Это по-мужски.
    Глаза ее заблестели. Она подошла к нему, взяла из его рук стакан, встала перед ним на колени и сказала немного взволнованным голосом:
    — У нас много времени до утра… Ты хочешь здесь, на ковре? — Она обвила его шею, когда он, сбросив пиджак, опустился к ней. — Поцелуй меня, дорогой…
    Он взял ее в свои объятия, впиваясь в ее сочные губы.
    В бурных ласках она помогала ему освободиться от одежды, а когда они в экстазе соединились, катаясь по мягкому ковру, с хрипом и стоном, они вдруг услышали:
    — Хватит развратничать, гнида! — он и она обернулись на голос. Их ожидал худший из сюрпризов в жизни.
    Над ними стоял высокий парень с кольтом в правой руке. Глаза его мстительно и злобно горели.
    — Спокойно с руками, — скомандовал он. — Вставай! Одна попытка — и схлопочешь пулю.
    Он отступил в сторону.
    Дон встал и хотел было начать одеваться, но бандит скомандовал:
    — Спиной к стене! — и приблизился дулом кольта к нему.
    Дон прислонился к стене и постарался выглядеть более испуганным, чем был на самом деле.
    — Вы что, ревнуете? — начал Дон лихорадочно.
    — Заткнись, — огрызнулся тот и отступил назад, чтобы иметь возможность следить сразу за ними обоими.
    — Послушай же, — возмутилась Роза. — Когда ты мирно приходил и интересовался моей соседкой, я тебе сказала все, что знала, а теперь ты ворвался, помешал нам развлекаться…
    — Ты ведь не все мне сказала, больше чем уверен. А вот ему…
    — Он меня ни о чем не спрашивал и не интересовался моей соседкой, — мягко сказала Роза..
    — Так я тебе и поверил. Неужели тебя сюда только секс привел? — обратился долговязый к Дону.
    — Ты сам видел, — пробормотал Дон, играя свою роль испуганного любовника. — Откуда мне было знать, что ты интересуешься ею. Я думал, что она одна и хотел подружиться с ней.
    — Да? И только?
    — Вы мне надоели оба, — пожаловалась Роза. — Убирайтесь отсюда и выясняйте свои отношения где хотите, только не в моей квартире. Я хочу спать.
    Она подошла к столу, налила себе двойную порцию виски и взяла стакан.
    — Заткнись, шлюха! — рявкнул бандит. — Мне кажется, вы оба мне врете. Мне известно, что он интересуется твоей соседкой, что он не простой любовник, а репортер «Сентраль крик». И ты ему за это тысячу зеленых собираешься что-то сообщить…
    — Неправда! Откуда ты такое взял? — истерично запричитала Роза.
    — Официант Рони все слышал, паскуда.
    — Рони выдумал, он всегда старается впутать меня в неприятности, я отвергла его приставания.
    — Заткнись! — рявкнул тип. — Я намерен выяснить все о том, что ты собиралась поведать этому газетчику!
    Роза пожала плечами и двинулась от стола. Она оказалась совсем близко от бандита. Дон уловил ее намерение и сделал пару шагов к двери.
    — Стой! — заорал высокий, направив на него пистолет.
    Роза выплеснула виски ему в лицо и ухватила двумя руками запястье, направив пистолет в пол и пытаясь пальцем заклинить спусковой крючок.
    В один прыжок Дон пересек комнату и двинул противника прямой с правой. Голова его отлетела назад, и пока он падал, Гарри успел ударить еще раз.
    Роза выпрямилась, кольт был уже в ее руках. Она посмотрела на лежащего долговязого. Глаза ее лихорадочно блестели. Дон еле успел подхватить пистолет из ее вдруг ослабевших пальцев. Вздрагивая, она подошла нетвердой походкой к креслу и села.
    — Я не должна была этого делать, — прошептала она жалобно, слезливым голосом. — Они теперь убьют меня…
    — Этот парень не долго останется спокойным, — ответил Дон. — А тебе, детка, надо мне кое-что рассказать. Я отвезу тебя туда, где никто нам не будет досаждать. Поедешь?
    — Мне больше ничего не остается делать, — пожала плечами девушка. — После такого во всяком случае.
    — Иди, собирайся. А я пока докончу его, — кивнул Дон на лежащего.
    Он расстегнул пальто на поверженном, задрал рукава выше локтей и скрутил запястья его же брючным ремнем. Пока Дон переворачивал лежащего на спину, тот открыл глаза и начал бормотать ругательства. Дон успокоил его легким ударом кольта по голове. Глаза его закрылись, он снова обмяк. Гарри стянул ему лодыжки шнуром от занавески и заткнул рот кляпом из носового платка.
    Роза рассовывала одежду по чемоданам, судорожные движения выдавали нарастающее в ней волнение.
    — Не паникуй, все будет хорошо, — сказал ей Дон. — Давай помогу.
    — He надо, — дрожащим голосом ответила она. — Не паникуй говоришь, вы не знаете их, они на все способны. — Она захлопнула крышку одного чемодана и принялась за другой. — Надо выбираться из города. Она все время опасалась этого, — лихорадочно укладывала вещи девушка.
    — Кто опасалась? Карина?
    — Да, — она закрыла второй чемодан. — Куда мы поедем? — начала она переодеваться. Одела темно-зеленый костюм, через руку она перекинула меховую накидку. Лицо ее было бледным. Она бросила через открытую дверь на лежащего и отвернулась.
    Дон взял оба чемодана и когда пошел, то увидел, что противник беспокойно заворочался.
    — Не обращай внимания, малышка, пошли.
    Дон подошел к двери, поставил чемоданы, открыл дверь в прихожую, в конце которой была входная дверь. Но у нее он остановился и замер. Роза осталась на месте, увидев предупредительный жест своего кавалера. Затаили оба дыхание.
    Кто-то старался открыть входную дверь. Дон быстро захлопнул дверь в комнату. Неслышно повернул ключ в замке, прислушался.
    — Что случилось? — шепотом спросила Роза.
    — Сюда кто-то хочет войти.
    Дон услышал крадущиеся шаги по прихожей. Они замерли около двери. Затем он и Роза увидели, как поворачивается дверная ручка.
    Роза отступила назад, прижав ладонь ко рту. Мертвенно бледное лицо, руки дрожали.
    В тишине комнаты звуки, от попыток открыть дверь, отзывались ужасающе.
    Дон на цыпочках отошел на середину комнаты.
    Роза чуть слышно выдохнула:
    — Это его напарники, он не один. — Она судорожно обшарила взглядом комнату. — Не впускайте его.
    Дон увидел, как снова повернулась дверная ручка, дверь заскрипела от тяжести напирающего на нее тела.
    Дон взял Розу за руку и потащил в спальню, заперев за собой и эту дверь.
    — Вещи придется оставить, — сказал Дон, подойдя к окну. Отдернув занавеску, он поглядел на узкую полоску сада, с темными тенями от кустов. Рядом была пожарная лестница.
    Роза посмотрела тоже. Дон подсадил ее и помог влезть на лестницу, а затем спустился за ней сам.
    Из ворот двора они вышли на пустынную и темную аллею. Стараясь двигаться как можно тише, они ускорили шаг.
    Аллея вывела их в переулок. В конце переулка светились задние фонари какой-то машины.
    Улочка казалась пустой. Взявшись за руки и придерживаясь тени, они побежали к машине.
    Остановились в десяти шагах от нее. Это был старенький «линкольн».
    — Я пойду вперед. Ждите здесь. Будьте готовы быстро сесть в машину.
    Дон отошел от Розы и осторожно приблизился к машине, заглянул в нее. Она была пуста. И он понял, что задние фонари светились не электролампочками, а своим фосфорическим светом, отражаемым от яркого лунного света.
    Дон открыл дверцу и проскользнул на сиденье водителя. Ему понадобилось всего минута, чтобы подобрать ключ-отмычку зажигания.
    — Быстро сюда, — тихонько позвал он девушку.
    Роза влетела в машину, он уже завел мотор.
    Дверцу она захлопнула на ходу.
    Когда они поехали, Дон понял, что старик-автомобиль не был приспособлен для быстрой езды даже тогда, когда дело касалось жизни и смерти.
    Дон подъехал к углу и взглянул на улицу, которая вела к дому Розы. У подъезда дома девушки темнел большой автомобиль, «кадиллак», как определил он, возле него стоял плечистый, казалось кубический человек и смотрел на дом.
    Роза тоже смотрела в ту сторону, затем тихо сказала:
    — Это Сэм, один из людей хозяина клуба «Золотой якорь». Они не дадут нам уйти.
    — Но ведь мы от них ушли, — нажал на газ Дон и «линкольн» тронулся с места.
    Зеркало заднего вида оставалось темным, огни погони за ними не показывались, и Дон посчитал, что похищение машины прошло пока незамеченным.
    Дон вытащил из кармана пачку сигарет и бросил Розе на колени.
    — Зажгите мне сигарету и возьмите себе, — сказал он, не спуская глаз с зеркала, стараясь еще раз убедиться, что за ними нет погони.
    — Мы не можем ехать побыстрее? — спросила она.
    Руки у нее дрожали так, что она с трудом достала сигареты из пачки.
    — Не получается, к счастью, нас никто не преследует, и так хорошо.
    Роза зажгла сигареты и отдала одну Дону.
    — Давайте поговорим, — предложил он. — Что вы знаете о Карине Рисленд? — перешел он почему-то снова на «вы».
    — Я сказала вам то, что сказала, — пыхнула дымом девушка. — Для дальнейшего разговора я пока не увидела денег от вас.
    — Они сейчас будут, бэби, — снова перешел он на принятое обращение с девицами подобного сорта. — Сейчас заедем к моему приятелю, где отдохнем и подкрепим наш разговор зелененькими, окей?
    — Согласна, лишь бы уйти от этих гадов.
    Дон притормозил возле уличного таксофона, вышел и набрал номер телефона Доусона. Подождал, никто трубку не брал, он чертыхнулся, сел за руль со словами:
    — Спит, дьявол. Что ж, нагрянем к нему без предупреждения.
    Роза ничего не ответила, казалось, она задремала после треволнений в эту ночь.
    Дон вскоре подъехал к дому Доусона. Он остановил машину за углом и направился к дому, сказав Розе, чтобы та закрылась в машине изнутри и ждала его возвращения.
    Добравшись до пятого этажа, он позвонил в дверь квартиры. Ответа не последовало, и он набором своих универсальных отмычек открыл замок массивной двери.
    Вынув пистолет, он медленно стал двигаться по узкому коридору ведущему в комнату. Войдя в комнату он увидел Доусона, который лежал на софе. Когда зажег свет, то готов был отвернуться при виде ужасной и мучительной смерти, которую принял Доусон. От этого зрелища лицо Дона посерело и застыло.
    Доусона зверски пытали: ногти на руках были сорваны, а кровь из раздавленных пальцев стекла на ковер и застыла ржавыми пятнами. Зная Доусона, он понял, что у того не хватило сил, чтобы не расколоться, противостоять этой ужасной пытке. Искалеченный труп не оставлял сомнений, что он сказал все, что знал о женщине по имени Карина Рисленд. И те, кто его так зверски замучили, теперь уже знали и о нем — частном детективе Гарри Доне.
    Он дотронулся до застывшего плеча Доусона. Дон работал на него уже несколько лет. Он видел, что Доусон пополнел, бдительность и осмотрительность его притупилась. За последнее время он потерял прежний свой лоск респектабельного человека со средствами. Все, кто работал с ним раньше, постепенно переставали иметь с ним дела. А Дон общался с ним по привычке, да и контора его не процветала, нуждалась в любом заработке. Доусон платил неплохо, не обделяя себя, конечно.
    Дон посмотрел на мертвое тело с выпученными глазами, с языком посиневшим, между пожелтевших зубов, и ему стало жалко беднягу Доусона.
    Когда он возвращался к машине, он отчетливо понимал, что дело Карины — это очень серьезное дело. И нужно теперь быть очень и осторожным, и бдительным.
    Машину с Розой он нашел там, где оставил, в полном порядке. Ему не хотелось еще сильней ее пугать, и он сказал, что его друга, к сожалению, нет дома.
    Дону ничего не оставалось, как везти Розу Фэрч о себе домой и поспать хоть немного в конце этой, насыщенной событиями, ночи.
    Он поднялся с ней в свою однокомнатную квартиру, на четвертом этаже на улице генерала Квари. Она шла впереди, а он следуя за ней, подумал, что даже сейчас, несмотря на усталость, он не мог оторвать свой взор от ее роскошных ягодиц. В просторной комнате, куда они вошли, было два больших окна, с видом на крыши соседних домов.
    В комнате не было комфорта. Широкая кровать, три стула у стола, со следами обеденных пятен, радиоприемник с проигрывателем на облезлой тумбочке, и все это завершал шкаф и книжная полка с разными книгами.
    Кухня тоже не отличалась роскошью. Раковина, кухонный столик, холодильник, буфет да три табуретки. Вот и весь интерьер квартиры Дона.
    Пока девушка иронически разглядывала комнату, Дон закрыл дверь и опустился на стул.
    — Очень скромно, но просторно, — сказала Роза. — Я живу более комфортно в моей тесной квартирке…
    Дон подошел к ней и обнял ее за бедра. Она улыбнулась и сказала:
    — Если мы так и не опробовали прочность моей кровати с чистой постелью из прачечной, то может, у тебя поспим?
    Он крепко обнял ее, прижимая к себе. Их губы жадно встретились, и в таком положении они постояли какое-то время. Затем она оттолкнула его и стала раздеваться, как и он. Вскоре, выключив свет, они повалились на кровать и предались бурным ласкам, сопровождаемым учащенным дыханием и сладострастными стонами. Насладившись друг другом, они обессиленные уснули.

5

    Утром Делла пришла в редакцию усталая и подавленная. Она бессильно опустилась в кресло возле письменного стола. Перед ней лежала незаконченная ею статья, но она меланхолично отодвинула ее в сторону и стала смотреть в окно.
    Солнце поднялось уже достаточно высоко, и в его лучах улицы выглядели особенно пыльными без очень нужного им дождя. Мысли Деллы опять вернулись к событиям вчерашнего вечера и ночи. Стоило ей закрыть глаза, как она видела перед собой труп убитого в ее квартире, Гарри Дона, полицейских во главе с сержантом Майклом Чендлером. Полицейские обследовали место убийства, попросили Деллу все подробно описать, увезли труп убитого, а ей пришлось пригласить к себе служанку, чтобы вымыть пол и как-то разрядить гнетущее впечатление от всего этого. Не желая оставаться одной в квартире, где произошло убийство, она отправилась в отель, где и провела остаток ночи, в беспокойном сне, скорее всего, в сонном забытьи.
    Луч солнца, упавший на никель пишущей машинки, отвлек Деллу от гнетущих мыслей. Она вспомнила о предстоящем разговоре с редактором Джоном Барнетом и вскочила с кресла. Прежде чем выйти из кабинета, она взглянула в зеркало. Темные круги под глазами огорчили ее.
    Она вошла в кабинет и села так, чтобы лицо ее оставалось в тени. Редактор испытывающе посмотрел не нее.
    — Ты выглядишь усталой, Делла. Нужно больше отдыхать, хочешь в отпуск?
    Вместо ответа Делла спросила:
    — Из полиции звонили?
    — А почему они должны с утра звонить? — поднял брови Барнет. — С тобой все в порядке?
    — Не совсем, мистер Барнет, — ответила девушка, садясь с ручки кресла в кресло.
    — Когда ты меня называешь так, я старею на глазах, девочка. Называй меня по имени — Джон. Так что произошло?
    — Вы были правы, Джон, что не стоит ввязываться со статьей в дело Райского. — И она подробно, снова расстроившись, рассказала о том, что произошло в ее квартире прошлой ночью.
    Выслушав ее, Барнет покачал головой и констатировал:
    — Очевидно эта женщина — Карина знает такое, что не дает теперь покоя никому. Кто же стоит за всем этим? Что они собираются делать дальше? И где же эта самая Карина, дьявол ее возьми.
    — Понятия не имею. — Девушка помолчала и молвила: — Частный детектив Гарри Дон, возможно, прольет свет на все это, Джон.
    — Возможно, возможно, — потарабанил пальцами по столу редактор. — Но я еще раз тебя прошу, не ввязывайся в это дело, уйди от него раз и навсегда. И полагаю, тебе таки следует пойти в отпуск, уехать из города на какое-то время, на всякий случай.
    Делла задумчиво смотрела в окно.
    — Так почему же они все-таки занялись мной? Откуда узнали о моем разговоре с Кариной? И если допытывались о ее местонахождении, значит…
    — Значит они ее еще не обнаружили, — рассмеялся Джон. — Учуяла какую-то загадку?
    — Моя голова принялась за работу, — серьезно ответила та.
    — Что ты замышляешь? Только умоляю, не влезай ни в какие авантюры.
    — О себе я позабочусь, не переживай, Джон, — с улыбкой ответила Делла и вышла из комнаты.
    Ганс как раз сворачивал утреннюю газету, когда она вошла к нему.
    — Ты уже читала об убийстве, — спросил он.
    — Еще бы! Этот подонок Хубер пытался меня заставить сказать о Карине то, что я и сама не знаю. Нет, я это дело так просто не оставлю, Ганс.
    — Ты по делу ко мне? — поинтересовался ее коллега, одевая шляпу, чтобы уходить из редакции по своим репортерским делам.
    — У тебя нет визитки того частного детектива, с кем ты вчера играл в шахматы?
    — Разумеется есть, его квартира… — порылся в бумажнике Ганс и извлек карточку Дона. — Прошу.
    — Ты куда сейчас? — поинтересовалась Делла.
    — Проведу маленькое расследование вчерашнего матча по боксу. Не поедешь со мной?
    — Нет, мне нужно позвонить, — ответила девушка, выходя.
    Дона разбудил телефонный звонок. Чертыхаясь, он взял трубку и услышал голос Деллы.
    Когда он положил трубку, то увидел, что Роза лежит и смотрит на него своими голубыми глазами.
    — Ганс… — призывно прошептала она, — полежи со мной.
    Но он уже одевался и сказал:
    — Жаль, мне нужно идти. Это как раз моя работа. Я не знаю, когда вернусь… А ты останешься. Чувствуй себя как дома, вот проигрыватель, там книги, в холодильнике найдешь что поесть. Мне будет очень приятно знать, что ты здесь и ждешь меня.
    — А может, мне лучше уйти? — сказала она, но с кровати не встала.
    — Останься, — настаивал он. Я не задержусь надолго. Вернусь с зелеными, которые ты требуешь, договорились? Я хочу, чтобы ты осталась.
    — Хорошо, я буду ждать тебя, раз ты так хочешь.
    Дон улыбнулся ей, пересек комнату скрылся в совмещенном крохотном санузле.
    Когда он вернулся с молодой задорной улыбкой на лице, девушка уже встала и одевалась. Она спросила:
    — Кофе сделать? — а когда увидела, что Гарри отрицательно покачал головой, уточнила: — Ты спешишь?
    — Нужно встретиться с одним человеком. Дверь держи запертой. Если позвонят — не отвечай. Я скоро вернусь.
    Он вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице. Роза слышала, как шаги Дона замерли внизу. Она подошла к двери, заперла ее прочно, и на цепочку. Затем подошла к окну и увидела очертания удаляющейся фигуры Дона. Быстро вернувшись, она подошла к телефону и набрала номер…
    Джое Сендрик стоял склонившись перед Фрэсби, который сидел развалившись на стуле, не глядя на того. Они были в гостиной роскошного номера в отеле.
    — Когда мы нажали на Доусона, он признался, что это один из его агентов — частный детектив Гарри Дон. Его контора не имеет успеха и сейчас переживает материальные трудности. Дон не знает Лоу Берни лично. Доусон велел ему отправиться по визитке к этой женщине по имени Карина Рисленд. Но ни Доусон, ни Берни не знают какими сведениями она располагает. Вечером Дон был в клубе «Золотой якорь» и оттуда увел артистку стриптиза Розу Фэрч, соседку Карины Рисленд. Когда мы заехали на квартиру к ней, то ни Дона, ни девицы, там не оказалось. Они, очевидно, улизнули через окно, оставив в комнате связанного и оглушенного человека по имени Сэм. Когда мы его прижали, он рассказал, что работает на владельца клуба «Золотой якорь» Руди Маркхейма.
    Фрэсби затянулся сигаретой, выпустил тонкой струйкой дым и сказал:
    — Все проделано неплохо, Джое, но учти, Дон не должен найти и встретиться с этой женщиной. Ни в коем случае не спускай с него глаз, пусти наших людей по его пятам. И ищи сам эту загадочную женщину. Когда найдешь, будь с ней помягче, приведешь ее ко мне, я хочу с ней поговорить. Я буду ждать твоего звонка здесь. Еще раз повторяю, Дон не должен с ней встретиться, даже когда ее найдет. Я должен с ней поговорить первым, понятно? Ты все сделал отлично, Джое.
    Такую похвалу редко можно было услышать от Фрэсби, и он Джое даже скривился в улыбке от удовольствия. Он преданно служил своему шефу, восхищаясь им, и все выполнял фанатично и беспрекословно.
    — Хорошо, сэр, — сказал он. — Можете быть уверенным, что я и на этот раз все сделаю, окей.
    Фрэсби отпустил его, кивком головы. Джое вышел из отеля на улицу. Он вернулся к своему «бентли». Они с Батчем и Ролло обсудили полученные указания и Джое сказал:
    — Нам нужны еще люди, подождите здесь, я пойду позвоню.
    Батч и Ролло закурили и наблюдали, как Джое вошел в отель.
    Но за ним наблюдали не только они. Ганс Винеман с фотоаппаратом в руке, притаившись в тени, уже сделал несколько снимков. А когда спустя несколько минут из отеля вышел Джое, Винеман повторил съемку, чтобы были видны номер машины и Джое, когда тот садился в нее.
    Поудобнее сев, Джое сказал:
    — Теперь на квартиру Дона. Побыстрее. Мы должны прочно сесть ему на хвост.
    Ролло что-то пробормотал в ответ и включил мотор.
    Дон встретился с Деллой в кафе, неподалеку от редакции «Сентраль крик». Она пила кофе и после приветствия сказала:
    — Закажите себе сами что желаете. — А после спросила: — У вас есть новости?
    — Надеюсь они есть и у вас, моя прелесть, — улыбнулся Дон, усаживаясь напротив.
    Он рассказал все, что произошло после того, как они расстались в ожидании полиции.
    После этого она сообщила, что сержант Майкл без труда опознал убитого. Им оказался известный уголовник по имени Карл Хубер, наркоман из одной банды, нити которой ведут в клуб «Золотой якорь». И, по всей вероятности, к владельцу клуба Руди Маркхейму, к которому полиция уже долгое время присматривается, но не имея веских улик, никак не может его прижать. Стычка в ее квартире произошла, очевидно, между ним и людьми другого гангстера, чьи интересы к делу Райского тесно переплелись с этим самым Руди.
    — Да, от этой таинственной Карины утечка информации настолько ощутимая, что в погоне за ней вступили уже не только те, кто поручал это и Доусону.
    — Да, уже клубок, — согласилась Делла. — Вначале я хотела отстраниться от всего этого после того, что произошло в моей квартире. Но сейчас…
    — Сейчас?.. — со своей неотразимой улыбкой смотрел на нее Дон.
    — Сейчас я как никогда заинтригована всем этим делом. Что же кроется во всем этом после смерти Райского? Деньги в банке на его счету несомненно конфискованы, как и фабрика производства фальшивок, что еще? — задумчиво произнесла девушка.
    — На этот вопрос можно будет ответить, дорогая Делла, когда мы отыщем эту таинственную Карину.
    Кстати, опишите мне подробно внешность этой Карины. Вчера по телефону, как только вы начали…
    И Делла Стрит подробно описала внешность той, с которой она разговаривала вчера, когда вышла утром из полиции после скупого интервью капитана Томпсона.
    По мере того, как она подробно описывала внешность загадочной Карины, глаза Дона все больше и больше с удивлением смотрели на Деллу.
    — Ваша машинка на ходу? — поспешно встал он, когда девушка закончила описание внешнего вида Карины. — И не дождавшись ответа бросил: — Поехали!..
    По дороге Дон рассказал Делле вторично о своем посещении квартиры доктора Кейри и о том, как он засек женщину очень похожую на Карину в кафе, что напротив дома ее, которая после приезда полиции уехала на машине и скрылась в доме этого самого доктора.
    — Как две капли похожа на эту самую Карину, — в заключение сказал он. — Но она похожа и еще на одну… — вдруг задумался он.
    Когда они приехали к дому доктора Кейри и поднялись к его квартире, то Дон в растерянности остановился. На двери знакомой ему таблички не было. А на его настойчивые звонки никто не отзывался. Дон постучал сильнее. Безрезультатно. Делла стояла в стороне и понимающе покачивала головой.
    — Они спустились к привратнице и постучали к ней. Дверь отворила опрятного вида пожилая женщина, с довольно еще привлекательным лицом и вопросительно уставилась на Дона, мельком взглянув на Деллу, стоявшую позади него. Не ответив на приветствие, она выслушала вопрос Дона и ответила:
    — Доктор Кейри вчера прислал телеграмму и весь его медперсонал срочно отбыл по его вызову.
    — Куда? Не будете ли так любезны, миссис? — растянул рот в улыбке Дон. — Мне необходимо срочно с ним проконсультироваться.
    — Надо было консультироваться вчера, мистер, — недвусмысленно ухмыльнулась женщина. — Ведь вы вчера приходили к нему, не так ли?
    — Да, но доктора не оказалось на месте, — ответил располагающе Дон.
    — Я в этом не совсем уверена, мистер, — загадочно ответила женщина. И вдруг спросила: — Вы из полиции?
    — Нет, уважаемая, из газеты. Репортер Ганс Винеман, а это моя подопечная, о лечении которой и должна идти речь с доктором Кейри, — продолжал улыбаться Дон. Он достал пятидолларовую купюру, свернул ее трубкой и, сунул ее в оттопыривающийся карманчик фартука смотрительницы дома.
    Сделав вид, что она этого не заметила, женщина сказала:
    — Я сомневаюсь, что доктор, будь он на месте, мог бы заняться лечением вашей подопечной. Когда доктор со своими довольно странным персоналом снял эту квартиру, то в ней стало твориться совсем непохожее на лечение не только людей, но, смею вас заверить, и кошек, и собак. Целыми днями и часто ночами громыхание джазовой музыки, какие-то крики, вопли иногда. Которые я вначале принимала за этот самый современный джаз. Но однажды, когда музыки не было, я отчетливо услышала душераздирающий вопль женщины. Так что, мистер, они уехали все и хорошо, что уехали. Мне и жалеть не приходится, как и вам, думаю. Ибо, как сказано, что всевышний дает — все к лучшему.
    Дон помолчал, переглянулся с Деллой и спросил:
    — Видели ли вы телеграмму, которую прислал доктор Кейри?
    — Не видела. Вечером примчалась на авто их медсестра и сказала мне об этом.
    — Так, и квартира сейчас свободна?
    — Абсолютно. И если бы вы захотели ее осмотреть, то увидели бы только меблировку владельца этого дома.
    Все трое помолчали и женщина спросила:
    — Еще будут вопросы, мистер?
    — Нет. Благодарю вас, миссис…
    — Джоана Милин, — подсказала женщина, закрывая дверь своей квартиры. — Джоана Милин… мистер… — донеслось уже из-за двери.
    Когда вышли и сели в «рено» Деллы, Гарри сказал:
    — Едем ко мне, но прежде мне необходимо заехать в банк и взять в кредит тысячу долларов.
    Делла удивленно взглянула на него. Он понял ее молчаливый вопрос и ответил:
    — В моей квартире вы узнаете для чего, моя прелесть, — рассмеялся он. — Но выбросьте из головы, если думаете, что я за эти деньги планирую уложить вас в постель рядом со мной.
    — Это исключено, Гарри, — засмеялась девушка. — Если это и произойдет когда-нибудь, то уверяю вас, без каких-либо денег. Но мы еще не так давно знакомы, чтобы даже говорить на эту тему.
    После банка, где Дону удалось, благодаря своему другу, получить ссуду в тысячу долларов, юркий «рено» Деллы Стрит подкатил к дому, где жил Гарри Дон.
    Они быстро поднялись к его квартире и Дон своим ключом открыл входную дверь.
    — Роза! — позвал он, повысив голос.
    Никто не отозвался, никаких признаков, что она была дома.
    Делла стояла в прихожей и невольно прислушивалась, с интересом наблюдая за Доном.
    Дон заглянул в ванную, никого. Он прошел в комнату, в кухню. Тишина. Никого. Убедился, что девушка ушла.
    Вялым голосом он пригласил Деллу сесть и хотел было опуститься на стул сам, но вдруг весь напрягся и вскочил на ноги. Он окинул свою большую комнату беглым взглядом — как будто все было на месте. Он подошел к большому шкафу и посмотрел на его ящики. Положение нижнего ящика, до которого он не дотрагивался вызвало у него тревогу. К створке нижнего ящика у него был прикреплен волосок, по целости которого он мог судить, не рылся ли кто-нибудь в шкафу. Волосок был разорван…
    — Что-нибудь не так? — Спросила Делла. — По квартире кто-то шарил?
    — Не сомневаюсь. Я хотел познакомить вас…
    — С этой самой Розой?
    — За тысячу долларов она обещала мне, где найти Карину. Кроме того… Да, это мой промах, — разочарованно молвил Дон.
    — Кроме того что? — уточнила Делла. — Какой промах, Гарри?
    — Как-нибудь объясню, дорогая Делла, — совсем расстроенный он подошел к буфету, достал бутылку виски и два стакана. Налил в один и протянул его девушке. Затем налил себе и сделал большой глоток, лихорадочно размышляя над исчезновением Розы.
    — Девчонка хорошо играла свою роль, — задумчиво сказал затем он. — Так влипнуть…
    — Но за ней, возможно, стоят те самые люди, которые охотятся за этой самой Кариной, а теперь и за нами, возможно, — подлила предположение в выводы Дона.
    Не сказав ни слова, Дон подошел к окну и внимательно осмотрел улицу. В дальнем конце ее, между припаркованными автомобилями он увидел знакомый «бентли» с черно-желтым. Немного помолчав, он сказал:
    — Очевидно, нам не следует здесь задерживаться, Делла. Уходим через окно в кухне, а там по пожарке. Вы как, моя прелесть?
    — Как и вы, мистер Дон…

6

    Джое с Батчем стояли в подъезде фотосалона напротив, через улицу, дома Гарри Дона. Батч стал выражать недовольство:
    — Может, зайдем и выжмем из него, что он знает? И из его девки, с которой он приехал?
    — Это ничего не даст, — взглянул на него Джое. — Это мы успеем сделать всегда, приятель. — Он закурил и добавил: — Наша задача сейчас идти по его следам. Все перекрыто, он не может выйти из квартиры незамеченным. Его будем вести в лучшем виде.
    — Он может водить нас за нос, Джое. Это тертый малый, с Доусоном его не сравнишь.
    — Тем более нужно следить за ним, а не обрабатывать его как Доусона. — Джое повернул глушитель на револьвере и спрятал его в карман.
    — Все выследим, а потом прихлопнем его, — согласился Батч.
    — Стрелять надо будет наверняка, Батч, — сказал Джое. — А где Ролло?
    — Там, со двора фильтрует, ты же сказал, что он и по крышам может уйти от нас. Верно?
    — Да, сказал. Я все предусматриваю в таком деликатном деле. Он может по пожарке во двор, а если заметит, слежку, то по этой же самой лестнице на крышу, а затем и на другой дом.
    Джосу было приятно, что его напарник понял, что с Доном шутки плохи. И он выполнил все его указания, заставив Ролло следить за квартирой агента Доусона со двора дома. Но что касается крыши, то он не учел еще, то, что только что сказал сам. И этот промах мог испортить все дело.
    — Поднимись на лифте на последний этаж, да побыстрее, — сказал он озабоченно, — нам бы следовало подумать об этом раньше.
    — А почему я? Надо послать кого-нибудь из наших. Какого дьявола мне совать на крышу свою голову? — огрызнулся Батч.
    — Ты что, оспариваешь мой приказ? — В голосе Джоса послышалась угроза. — Давай побыстрее.
    Батч заспешил. Покинув подъезд, он пересек улицу и вошел в соседний дом с домом, где жил Дон.
    Делла и Гарри собирались уже спускаться по пожарной лестнице вниз, когда Дон внимательно осмотрев двор, сказал:
    — Не нравится мне это безлюдье, — давайте, мисс, полезем наверх и пройдем по крышам соседних домов на близлежащую к нам улицу. Как вы?
    — Как и вы, мистер Дон, — ответила девушка. — Но я полезу за вами, чтобы не демонстрировать вам свои трусики.
    Дон рассмеялся и готов было уже вылезать из окна, когда заметил человека, высунувшегося из-за угла дома и внимательно взглянувшего на окна его квартиры.
    — Нет, я понаблюдаю пока, а вы, мисс, ступайте на балкон и полейте там цветы. Они бедняги уже засыхают без влаги…
    — Полить цветы? — удивилась девушка. — Нашли время, разве это сейчас необходимо?
    — Да, пусть увидят те, кто за нами наблюдают с улицы, что мы дома и не собираемся покидать его.
    Делла поняла затею Гарри и принялась за работу.
    Дон, поправив занавеску, начал наблюдать за углом дома, за которым скрылся следящий за окнами его квартиры. Прошло несколько минут и его терпеливое наблюдение было вознаграждено. Человек вновь высунулся из своего укрытия настолько, что Дон смог его хорошо рассмотреть. Ролло, отметил он. Конечно, Ролло. Он знал его в лицо, как и тот, когда они как-то участвовали в драке. «Интересно, кому он сейчас служит, на кого работает?» — задал себе вопрос Дон. Он поправил занавеску и отправился в туалет. По пути он видел, как Делла из ведерка старательно поливает уже совсем засохшие кустики герани, жасмина и львиных коготков.
    В ванной он отодвинул в сторону панель и заглянул внутрь. В тайнике лежали необходимые для его детективной работы предметы: магнитофон карманный, набор отмычек для сейфов, несколько пистолетов разных марок, пара крохотных микрофонов, фотокамера «Пентака» со всеми принадлежностями и другие вещи. Там лежали также аксессуары маскировки, которыми Дон иногда пользовался, чтобы быть неузнанным. Вот эти-то необходимые вещи и нужны были сейчас ему…
    Делла демонстративно полив цветы на балконе, вернулась в комнату, затем прошла в кухню. Но Дона нигде не было. Она остановилась и тихо позвала:
    — Гарри!.. — выглянула в окно, но и на лестнице ее напарника не было видно. Вернулась в комнату с намерением заглянуть в ванную, но остановилась как вкопанная, раскрыв рот для крика.
    Из прихожей вышел бородатый согбенный старик с рыжей бородой, в темных очках, с клюкой в руке. Одет он был в какой-то рваный и замурзанный пыльник, на ногах стоптанные ботинки с задранными носками, под мышкой сумка, из которой торчала горловина бутылки из-под виски и рукоятка большого разводного ключа, которым обычно пользуются водопроводчики. На голове копна седых волос.
    — Кто вы? Что вам здесь надо? — наконец вымолвила сбитая с толку девушка.
    — Мне нужна Делла Стрит, — проскрипел старый бродяга. — Не вы ли ею будете, дитя мое?
    — Кто вы? Что вам надо? — повторила вопросы девушка.
    «Старик» вдруг расхохотался и удовлетворенно заметил:
    — Испытание прошел, не так ли?
    — Фуф, ну знаете!.. — облегченно произнесла девушка. — второй уже раз вы меня сбиваете с толку, Гарри. Ну разве так можно? — затем рассмеялась и она.
    — Здорово? — спросил Дон.
    — Еще как. Если вы в гриме, то я… как быть мне?
    — А вам и не нужен сейчас он, моя прелесть. Вы выходите как обычно, садитесь в свой «рено» и переезжаете на соседнюю улицу, поколесив предварительно по городу, чтобы убедиться нет ли за собой хвоста. Если нет, возвращайтесь и ждите меня возле обувного магазина «Ринальти и Ко». Полагаю, ждут меня, а не вас. Хотят узнать куда я пойду, чем займусь.
    — А если будет хвост и я не смогу от них оторваться? — задала вопрос Делла.
    — Тогда возвращайтесь в свою редакцию и ждите моего звонка. Я скажу, где нам встретиться лучше.
    — Хорошо. А что вы намерены делать, Гарри? Куда отправимся потом?
    — Я полагаю, надо в первую очередь посетить квартиру одной актрисы, Делли, — задумчиво ответил Дон.
    Девушка кивнула и хотела выйти за ним, но он остановил ее.
    — Если на лестнице увидите постороннего, вернитесь и предупредите меня, — открыл дверь ей Дон. — Я подожду минут пять и выйду из дома, если все будет спокойно.
    Когда Делла вышла, Гарри взглянул на часы, хлюпнул себе в стакан виски, отпил большим глотком, сел в кресло, подождал.
    Когда стрелка часов отмерила нужные ему пять минут, он поднялся, принял позу старика и покинул квартиру.
    Расставив своих людей вокруг квартиры Дона, Джое неотрывно следил за всеми, кто входил и выходил из дома. Он видел, как вышла Делла, как она спокойно прошла к своему «рено», как села и поехала, завернув за угол. Следить за ней, он полагал не стоит. Любовница Дона, ну и что… Дон, вот кто ему нужен. Вскоре он увидел, как из дома вышел сгорбленный старик и, опираясь на палку, медленно побрел по улице.
    «Сколько он будет сидеть дома, этот подонок-агент Доусона? — грязно выругался Джое. — Неужели придется здесь торчать весь день?» — Он закурил и удовлетворенно отметил, что Батч уже на крыше, увидев его там.
    На условленном месте Дон не нашел «рено» Деллы Стрит. Он зашел в кафе и набрал номер телефона её редакции. Никто не отвечал. Тогда он позвонил ей домой, ответа не было. Он решил подождать, подумав, что она еще колесит по городу, прежде чем прибыть в редакцию. А если «хвост», то тем более потребуется время, чтобы оторваться от него.
    Дон заказал кофе и сэндвич с цыпленком. Заставив себя съесть этот сэндвич и запить кофе, он вновь пошел в телефонную будку. Безрезультатно, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы Делла могла там появиться. Он вышел из кафе, остановил такси и поехал к дому, где жила Роза Фэрч — соседка таинственной Карины.
    К квартире Фэрч он пробрался незамеченным и увидел, что дверь заперта. Позвонил, за дверью было тихо, никто не собирался открывать. Дон достал отмычку и без труда открыл вход в квартиру.
    Войдя в неё, он тут же плотно закрыл за собой дверь и осмотрел уже знакомую ему обстановку. Прошел неслышными шагами из прихожей в комнату. Никого. Заглянул в спальню и замер на месте.
    На кровати, которую он еще вчера собирался испытать в сексе, на чистой постели из прачечной лежала, раскинув руки, Роза Фэрч. Она была совершенно нагая, фиолетовый язык был высунут из открытого рта, на шее багрово-черный след от шнурка, которым была задушена девушка. Труп был холодным — прошло уже много времени с момента смерти.
    Дон начал тщательно осматривать место преступления. Платье и белье Розы было тут же у кровати. Разрывы на нем свидетельствовали о принудительном раздевании. Чемоданы, с которыми девушка собиралась еще недавно покинуть свою квартиру с Доном были раскрыты и все вещи оттуда были выброшены. Те или тот, который совершил убийство что-то тщательно искал в квартире Розы Фэрч. Нашел ли? И что?
    Дон тоже начал всё тщательно осматривать, ища какой-нибудь след причин смерти девушки, так схожей с портретом Карины, который обрисовала ему Делла. «Неужели Карина и Роза одно и то же лицо? — подумал он. — Если это так, то кто тогда та женщина доктора Кейри, которая по описанию также похожа на Карину?».
    Дон искал сумочку Розы, но её нигде не находил. Наконец увидел её за кроватью. Она была раскрыта. В ней было несколько долларов, губная помада, расческа, носовой платок и ключи от квартиры. Он хотел уже отложить находку, как вспомнил, что в ней чего-то не хватает. Чего? Да, визитной карточки Ганса Винемамана репортера из «Сенталь крик». Он еще раз внимательно просмотрел содержимое сумочки и тут обнаружил некоторую толщину подкладки её. У защелки он нашел подпоротый шов подкладки из шелка и извлек оттуда исписанный листок бумаги. Это было письмо, написанное небрежным почерком. Дон прочел:
    «Дорогая, наши отношения всегда были честными и правдивыми. Но мне стало известно, что ты, дорогая, начала торговать теми немногими сведениями, которые тебе стали известны от меня о «Р». Это может, поверь мне, плохо кончится, так как, я уже убедилась, началась настоящая охота за мной, чтобы выудить у меня те сведения, которыми я располагаю о «Р». Прекрати не только сообщать что-либо обо мне, но даже и заикаться, что ты что-то знаешь. Когда я соберу деньги за мои сведения, я поделюсь с тобой, вместо тех опасных гонораров, которые ты надеешься получить от своей торговли этим делом. Увидеться с тобой я не рискну, так как за мной следят, так как и за тобой, я думаю. Это письмо доставит тебе молочник, который всегда доставляет тебе молоко. Через него ты сможешь передать и свое письмо мне. Целую. Твоя «К».
    Дон взглянул на часы, спрятал письмо и незамеченным вышел из квартиры Розы Фэрч. Из ближайшего автомата он позвонил в полицию и прикрыв трубку платком сообщил об убийстве, назвав адрес места преступления.
    Зайдя в бар на соседней улице, он выпил двойное виски, а затем позвонил в редакцию Деллы Стрит. Телефон снова молчал. Он позвонил ей домой. Но и там к телефону никто не подходил. Тогда он в справочнике отыскал номер телефона «Сентрал крик» и позвонил редактору Барнету.
    — Хелло, — послышался, как показалось Дону, расстроенный голос газетчика. — Слушаю…
    — Мне нужна Делла Стрит, я звоню, но телефон не отвечает.
    — Кто это говорит, мистер?
    — Её друг, поверьте, мистер Барнет, мы с ней условились созвониться…
    Редактор помолчал, затем промолвил еще более расстроенным голосом:
    — Она с полицией на месте убийства…
    — Что? — воскликнул Дон. — Где это? Я немедленно должен быть тоже там, адрес?
    — Спортивный клуб на двадцать третьей улице, мистер…
    Деллу Стрит Дон нашел у спортивного клуба, когда она уже садилась в свой «рено».
    — Что произошло, Делли? — бросился он к девушке.
    — Садитесь и поехали, — вместо ответа сказала она. — Здесь уже полиция и даже комиссар Томпсон собственной персоной.
    Подъезжая к клубу Дон уже отметил, что фликов здесь больше чем надо. К клубу были припаркованы не менее четырех полицейских машин.
    — Заедем в редакцию мне надо набросать информацию в газету… Так вот, Гарри, тучи над этой, будь она неладна. Кариной сгущаются так, что уже просвета не видно. Самое скверное в этой истории то, что исчез мой коллега, а ваш друг Ганс Винеман. Но по-порядку. Уйдя от вас, я всё же решила поколесить немного по городу, хотя всё было вокруг меня спокойно. Вдруг я увидела, мчавшихся по бульвару одну за другой машины полиции. В первой восседал сам капитан Томпсон. Разумеется я последовала за ними — это моя профессия, Гарри, — взглянула на Дона девушка. — Таким образом я оказалась на месте убийства… В комнате отдыха клуба зверски убит тренер боксеров Джон Дайс. Убит, как я полагаю, в то время, как Ганс должен был брать у него интервью для своей статьи, как выяснилось из опроса тренирующихся в зале спортсменов. Но странное дело, что после этого никто больше не видел Винемана. Я позвонила тут же в редакцию Барнету. Он мне сказал, что Ганс еще не возвращался. Я коротко проинформировала об убийстве и попросила его сказать вам, Гарри, что если вы позвоните, то сообщить где я нахожусь. Прикурите и дайте мне сигарету, Гарри.
    Выполняя просьбу девушки, Дон произнес:
    — Да, действительно всё странно, Делли… И у меня есть что рассказать вам, милая. И Дон поведал об убийстве Розы Фэрч.
    Услышав это, девушка тут же прижала свой «рено» к тротуару и остановилась с возгласом:
    — Ну и ну! Серия убийств!.. Кинжалом в моей, квартире, удушением вашей Розы, тренер по боксу…
    — Ну, положим, тренер тут не по делу Карины… — отвел в сторону Дон третье убийство, как не причастное к делу таинственной незнакомки.
    — Вы так думаете? — взглянула на него Делла, покачав головой, — Третье тоже связано с ней, Гарри.
    — Вы так думаете?
    — Уверена, в груди убитого тренера торчал такой же складной нож, каким был убит тот… в моей квартире, — сказала девушка.
    — Да, это уже совсем серия, если причислить к этим трем еще одно, Делли.
    — Еще одно? Четвертое? — ошарашенно воззрилась на Дона она.
    И он ей поведал со всеми подробностями об убийстве его нанимателя Доусона.
    — Так вы о Карине знали до прихода в редакцию и игры в шахматы с Винеманом?
    Дон кивнул и виновато отвел глаза в сторону. Затем промолвил:
    — Доусон мне сообщил, что у него имеются сведения, что эта самая Карина беседовала с вами. Не найдя её по адресу, который он мне дал, я решил поговорить с вами на эту тему. Но открытые окна — в комнате где мы играли с Гансом и в кабинете Барнета облегчили мне эту задачу, дорогая Делли, — пустил в ход свою обворожительную улыбку детектив.
    — Вот это да… — протянула в раздумье газетчица. — Вроде такое пустяковое дело и вот тебе… Что вы намерены делать сейчас, Гарри?
    — Найти эту чертову Карину, — уже сердито бросил Дон.
    Он и она помолчали, наблюдая за улицей, по которой шли пешеходы, а по дороге проносились автомобили. Затем Дон достал из кармана письмо найденное в сумочке Розы и протянул его девушке со словами:
    — Почитайте, нашел в сумочке убитой.
    Когда Делла Стрит прочла письмо, то сразу же определила:
    — Нам нужно срочно найти этого молочника и через него выйти на Карину. Это идеальный вариант, Гарри.
    — Но для этого надо что-то написать и передать через молочника Карине. Установить за ним слежку и прочее…
    — Это на заре завтра, — спрятал письмо в карман Дон.
    — Завтра, — согласилась Делла. — А сейчас? Сейчас что, мистер Дон? Не могу понять, но я почему-то волнуюсь за судьбу Ганса Винемана… — негромко произнесла девушка.
    — Где же он может быть? — задумался Дон. — К его судьбе я тоже не безразличен, милая Делли. — Да, странно, что его не оказалось на месте, где произошло это грязное преступление, — задумался Дон. — Как вы посмотрите на мое приглашение к ленчу?
    — Положительно, Гарри, — взглянула на часы Делла. — И если он к этому времени не появится, то…
    — То отправимся в спортклуб и поищем ниточку к объяснению его отсутствия, — закончил Дон, поняв, что девушка хотела сказать.
    Они вышли из редакции, сели в «рено» и поехали в ближайший итальянский ресторан «Лорелли». Когда выходила из машины, Делла взглянула на все еще загримированного Дона и с улыбкой спросила:
    — Вам не надоела ваша роль старика, Гарри?
    — Наоборот, я все больше и больше вживаюсь в нее, дорогая.
    В ресторане они заказали салаты по флорентийски, жаренные креветки, сыр швейцарский, по чашечке бульона и неизменное спагетти с соусом по-милански. Дон пил виски, Делла джин с лимонным соком, а потом — по чашечке кофе по-турецки, со льдом.
    Закончив ленч, Делла прошла в телефонную кабину и позвонила Барнету. Он был на месте и сообщил ей, что Ганс в редакции не появлялся и не звонил по-прежнему, что его это также сильно обеспокоило. Делла сказала:
    — Джон, я еду сейчас в спортклуб и попробую отыскать его следы, позвоню оттуда, если что выясню.
    — Но прошу, Делла, не встрянь в какое-нибудь опасное дело, дорогая.

7

    Заверив своего редактора, что она приняла его совет к сведению, Делла вышла к Дону и сказала:
    — Ганса все нет, и не звонил. Едем в спортклуб.
    У клуба, когда они подъехали, полицейских машин уже не было. Они прошли во внутрь и швейцар — пожилой мужчина, в прошлом, очевидно, боксер, о чем говорил его искривленный нос, ничего дополнить нового им не мог. Он говорил то же, что девушка уже и без него знала. Тело убитого уже увезли и в комнате отдыха никого и ничего не было. И все же Дон начал тщательно осматривать комнату. Его примеру последовала и Делла.
    Швейцар им не мешал, так как остался на своем месте у входа в спортклуб.
    Было тихо. Из зала не доносилось обычных боксерских ударов, тренерских команд, советов, наставлений, ругани. Где-то журчала вода, иногда издавая звуки посапывания.
    В комнате отдыха было два кресла, два стула, стол с телефоном, топчан с жестким матрацем, тумбочка со спортивными газетами и журналами. Большая пепельница в виде боксерской перчатки стояла поверх этих самых газет и журналов. В ней был сигаретный и сигарный окурки. Две обожженные спички.
    Дон спросил:
    — Какие сигареты курил Ганс, Делли?
    — Если не ошибаюсь… «Мальборо»… и «Кент»…
    — Надо полагать, что это его окурок… — рассматривал находку Дон.
    — Нет, Гарри, окурки, которые здесь были следователь собрал в кулек и увез с собой. А это… его сигарета, а сигара капитана Томпсона, как я полагаю. Ведь я здесь была одновременно с ними. Ох, как они хотели отделаться от меня, но не вышло. Так что… — Навряд-ли мы что-нибудь здесь отыщем, — продолжил за девушку Дон.
    — Да, именно это я и хотела сказать, Гарри. Ниточку нам надо искать не здесь, а у людей, которые что-либо видели, знают.
    — У людей, милая Делла, которых уже, уверен, изрядно попотрошила полиция. Конечно, я бы мог с капитаном Томпсоном состыковаться, но мне нельзя, поскольку я не имею права раскрывать свой интерес к делу этой самой Карины…
    — Как и я, тем более, что Барнет мне категорически запретил заниматься этой таинственной информацией о Ранском. Он и сейчас предупредил меня, чтобы я не совала свой нос и в это дело.
    — Возможно, он просто оберегает тебя, — кивнул Дон.
    — Возможно, он что-то знает, — в тон ответила ему девушка. — Знает то, что не хочет мне сказать… — задумалась она.
    — Так или иначе, нам здесь делать нечего, Делли, — пошли по клубу пройдемся, — пригласил ее Дон.
    Они прошли в пустынный зал с различными боксерскими тренажерами: грушами, подвесными туловищами, набитыми опилками, штангами, гантелями и прочими приспособлениями для тренировок.
    Прошли к бассейну с рядом кабин для душа, и трамплинами для прыжков. Заглянули в раздевалку по соседству.
    — Везде пусто, как будто все спортсмены вымерли, — отметила Делла.
    — Или отдых после ленча, или убийство тренера всех выветрило отсюда, — предположил Дон. — Интересно, с убитыми должен был встретиться Ганс или с кем-то другим?
    — В том-то и дело, что никто не знает, как и я, Гарри. Но кто-то его должен был проинформировать о нечестных здесь делах.
    — Загляну в туалет, кажется, там журчит вода с таким шумом, — сказал Дон и направился туда.
    Когда Дон вошел в туалетную комнату с рядом открытых кабин и писсуаров, то увидел, что шум издает незакрытая труба слива воды в унитаз. Осмотрев все, он хотел уже уходить, как взгляд его упал на сигаретную обертку пачки «Мальборо». И на ней надпись шариковой ручкой. Не поднимая ее, он нагнулся и прочел: Джон Дайс и цифры. Очевидно номер телефона тренера, отметил он. Обертку не поднял, хотел было уже уходить из туалетной комнаты, но вернулся и поднял ее. Развернул и чуть было не вскрикнул от неожиданности. На внутренней стороне сигаретной пачки было написано: «За информацию деньги передай Джону Дайсу. «К». Дон с еле сдерживаемым волнением извлек письмо Карины из кармана и сравнил почерки. Они были идентичны. И эта буква «К». Он вышел к Делле так стремительно, что та невольно спросила:
    — Что-нибудь произошло, Гарри?
    — Читай, моя прелесть, — показал ей он пачку «Мальборо» с двух сторон.
    — Это Ганса пачка, определенно! — воскликнула девушка.
    — Надо полагать, идем к швейцару милая Делла.
    У бывшего боксера они уточнили номер телефона Джона Дайса. Сомнений у них не осталось. На пачке сигарет был записан номер телефона убитого.
    — Почерк несомненно Винемана, Гарри, — подтвердила девушка, когда они вышли и садились в «рено».
    — Час от часу не легче, а все более загадочно и путанно, — констатировал Дон. — Конечно, если твой разговор с Барнетом слышал я через окно, то почему его не мог слышать и Ганс Винеман?
    — Да, он мог слышать так же как и ты, Гарри, — согласилась Делла. — Но зачем, зачем ему было скрывать от меня свой интерес к этому, а тем более действовать обходя меня и Барнета?
    — А ты уверенна, что он обошел и Барнета? — взглянул на девушку Дон.
    Они уже сидели в автомобиле и теперь помолчали немного после этих слов. Затем Делла промолвила:
    — Да, я не уверена, что Ганс пошел на встречу с Джоном без согласия Барнета. Уж больно он меня настойчиво отстранял от этого дела. А когда узнал о убийстве Джона Дайса, то сильно расстроился. Это я отчетливо ощутила в дальнейшем разговоре с ним. Да, Гарри, здесь определенно что-то не так…
    — Итак: к разносчику молока завтра, к Барнету еще рано, а вот к заказчику…
    — К какому это еще заказчику? — перебила Дона девушка.
    — К тому, который поручил встречу с Кариной Доусону, а он мне. Да, мне необходимо с ним встретиться и поговорить, Делли.
    — Вас отвезти к нему, Гарри? — взглянула на своего спутника газетчица. — Вы знаете где его найти?
    — Отвезите меня, Делли, я укажу дорогу. А поскольку вам будет знать небезинтересно обо всем, что связано с этим делом, то можете и подождать меня, моя прелесть. — И тут же добавил: — Поскольку мы уже вместе завязали в этом деле с этой таинственной Кариной, не так ли?
    — Да, Гарри, — тронула автомобиль с места Делла. — Завязли по уши. — И тут же с сердцем выпалила: — Но не сидим еще в дерьме!..
    Дон заразительно рассмеялся и сквозь смех подтвердил, что пока действительно нет, они не сидят, хотя все это может быть впереди.
    Он попросил остановиться у наружного таксофона и позвонил. Когда в трубке раздался ответный голос, он сказал:
    — Мне нужен Лоу Берни.
    — Кому это нужен он? — тут же последовал вопрос мужчины.
    — Посыльному от мистера Доусона, — строго сообщил Дон.
    — Подождите у телефона.
    Дон подождал какое-то время, затем тот же голос ему сказал:
    — Мистер Барни вас примет, — и отключился.
    «Рено» подкатил к ограде виллы. Это был белоснежный дом с открытой террасой в глубине большого сада. От ворот ограды к нему вела песчаная дорожка, идущая вдоль асфальтовой дороги. Кусты цветов и зеленых газонов окаймляли путь к дому.
    Оставив Деллу в машине, Дон подошел к ограде и нажал кнопку переговорного устройства:
    — Вы от Доусона?
    — Да, это я звонил, — ответил Дон и увидел, как металлическая преграда узкого входа отодвигается в сторону, давая ему войти на территорию владения Берни.
    Дон прошел по дорожке к террасе дома. У входа его встретил плечистый детина в белоснежной одежде с цветом лица свойственным мулатам.
    — Сюда, — указал он сильной рукой в сторону открытой двери. — Мистер Барни ждет вас.
    В комнате, интерьер которой не уступал вкусам самых требовательных ценителей дизайна, сидел в кресле с сигарой в руке Лоу Берни. Он был одет в легкий, отлично пропускающий воздух, халат, на ногах открытые комнатные туфли. Внимательным проницательным взглядом он смотрел на Дона.
    — Дон, Гарри Дон, — представился он владельцу этой роскошной виллы.
    — Прошу, — указал Берни на кресло против него. — Виски, джин, аперитив? — кивнул он на бесшумного боя вошедшего в комнату с подносом заставленным бутылками в ванночках со льдом.
    — Виски, — кивнул Дон, располагаясь в кресле.
    Бой также бесшумно удалился, как и появился, оставив свой поднос на столике между креслами Дона и Барни.
    Хозяин наполнил стопки себе и гостю и промолвил:
    — Итак, Доусон…
    — Он зверски убит, мистер, — вздохнул Дон, сделав глоток.
    — Сожалею, сожалею… Мне уже известно об этом, — отпил и хозяин аперитив из своей стопки.
    — Его пытали и они вышли на меня, мистер. Поэтому я в таком виде, в каком вынужден был предстать перед вами.
    — Понимаю, эта неясная обещанная информация той женщины повлекла целый ряд событий с убийствами, мистер Дон. К тому же эта таинственная женщина исчезла. Другие мои люди после убийства Доусона никак не могут до нее добраться, хотя и установили еще некоторые места, где она находилась. Имеются также сведения, что она с этим интригующим предложением обратилась не только к Доусону, но и к другим…
    — Например, мистер Берни?
    — Например? Ну что ж… Маркхейму владельцу клуба «Золотой якорь». Кстати, она там работала официанткой. Редактору газеты «Сентрал крик» Делле Стрит, уверен, что и другим, интерес который выясняется моими людьми. Из этого круга информация, как вам известна, наверное, просочилась и к другим. И к самому опасному и жестокому моему противнику Мартину Фрэсби…
    — Полагаю, что именно его мальчики и охотятся за мной, мистер, — допил свои виски Дон и тут же наполнил стопку вновь.
    — Это мне известно, мистер Дон. Но они не так охотятся сейчас за вашей жизнью, как следят за вами, чтобы выйти на эту загадочную женщину. Они полагают, что именно вам удастся навести их на ее след.
    — А когда наведу сделают со мной то, что и с Доусоном, — усмехнулся невесело Дон.
    Берни ничего не ответил, отхлебнул свой напиток, глядя на вращающийся фен под потолком комнаты. Затем сказал:
    — Сегодня утром тренер боксеров Джон Дайс. У меня имеются сведения, что и он — жертва охоты за этой информацией о Ранском.
    — Во время убийства там был Ганс Винеман — репортер газеты «Сентрал крик». Он бесследно исчез. Возможно, вам мистер Барни, известно что-либо об этом?
    — Его увезли люди Маркхэйма, но куда… установить пока не удалось. Вы будете продолжать поиски этой женщины? — пососал свою сигарету Берни.
    — Сколько я получу, если буду продолжать? Доусон… — решил было напомнить Берни о сумме, которую обещал ему Доусон.
    — Хорошо, игра зашла уже очень далеко, все заинтригованы этой информацией. Десять тысяч, как я и обещал, — выпустил сизый дымок сигары хозяин. — А если информация окажется стоящей, то увеличу плату вдвое.
    — Могу я получить некоторый аванс, мистер Берни? — с надеждой в голосе и с улыбкой спросил Дон.
    Берни Лоу потянулся к секретеру, выдвинул ящик, вынул оттуда пачку купюр и протянул их Дону.
    — Две тысячи, учитывая предстоящие расходы для этого неопределенного еще дела.
    Дон был приятно удивлен и не преминул сказать:
    — Весьма польщен вашим денежным вниманием, в то время, как я имел о вас совсем другое мнение, мистер Берни, — обворожительно заулыбался Дон.
    — А именно, мистер? — повел бровью хозяин.
    — Что вы очень трудно расстаетесь с деньгами, мистер… — продолжал улыбаться Гарри.
    — Разумеется, я не намерен швырять доллары на ветер не зная за что. Но это дело… — Делец помолчал и сказал: — Я имею сведения, что эта женщина по имени Карина была любовницей Райского. И ей как никому другому могут быть известны такие его дела, что невольно думаешь, что игра стоит свеч, мистер Дон.
    — Это ваши люди подслушивали наш разговор с актрисой стриптиза Розой Фэрч в клубе «Золотой якорь».
    — Да, она оказалась болтливой и пострадала, очевидно, поэтому, — кивнул Берни.
    — Это ваши люди убили ее? — прищурив глаза, спросил Дон.
    — Ни в коем случае, мистер. Мои люди опоздали, к сожалению… Она стала жертвой гангстеров Руди Маркхэйма, как я полагаю.
    Берни взглянул на часы и встал.
    — Мне пора ехать, мистер Дон. Прошу информировать меня о ваших успехах в этом деле.
    Дон встал, распрощался с Лоу Берни и в сопровождении уже знакомого ему не то дворецкого, не то телохранителя, вернулся к машине, в которой его терпеливо ждала Делла Стрит.
    — Какие новости, Гарри? — спросила она детектива.
    И Дон подробно рассказал ей все то, что он узнал от Берни, который ему и поручил искать Карину.
    — Значит, Ганса таки похитили… — задумчиво произнесла девушка. — Может быть на владельца клуба Руди Маркхэйма навести полицию? — взглянула она на Дона.
    — А какие доказательства у нас и улики против Руди? Нет, здесь надо действовать нам… то есть мне.
    Они уже ехали от виллы Берни и вели рассудительный разговор. Делла спросила:
    — Ты сказал, Гарри, «действовать нам, мне». Этим ты хочешь подчеркнуть, что будешь в дальнейшем действовать один? Меня исключаешь?
    — Видишь ли, Делли, я сегодня вечером отправлюсь в клуб «Золотой якорь» один. Вдвоем туда нам попасть без приглашения будет сложно. А вот завтра…
    — Завтра мы займемся молочником вдвоем, Гарри, — дополнила девушка его фразу, как это обычно делал он.
    — Верно, завтра молочником мы займемся вдвоем, моя дорогая, — засмеялся Дон. — А сейчас я бы не возражал остановиться где-нибудь возле кафе и выпить по чашечке кофе ко всему тому, что мы закажем еще.
    — Отведав сегодня итальянскую кухню можно попробовать и китайскую рыбную, как вы смотрите на это, мистер детектив? — с улыбкой взглянула на своего спутника Делла.
    — С удовольствием, моя прелесть. Для этого нам надо свернуть к набережной. Но у меня есть замечание к тебе, Делли. Называй меня без «мистер», дорогая. А то длинно звучит, моя прелесть.
    Делла рассмеялась и заверила, что она так и будет называть своего партнера на ты. Она повернула свой «рено» к набережной и они вскоре остановились возле маленького ресторанчика, который содержал пожилой китаец Ли.
    Они заняли уютный столик у окна с видом на причал и заказали рагу из акульих плавников, маринованные трепанги, икру из морских ежей, пластики осьминога под соусом и напитки. Дон пил рисовую водку, Делла джин.
    — Так ты, Гарри, решил идти в клуб один? — спросила девушка. — Может быть, нам следует все же отправиться туда вдвоем?
    — Делли, я же сказал, что пройти туда вдвоем будет сложно, а одному… — помолчал Дон, — я войду туда особым путем… У меня только просьба, Делли. Могу ли я после клуба прийти к тебе?
    — Если проинформировать меня и укрыться от преследования, то да, — улыбнулась Делла. — Но если ты, Гарри, рассчитываешь на что-то другое?.. — покачала головой она, — то не следует тебе на это надеяться.
    — Ну что ты, моя прелесть, как я могу, — рассмеялся Дон.
    После славного ужина Делла подвезла Дона поближе к клубу «Золотой якорь», пожелала ему удачи и поехала к себе домой.
    Уже был вечер, разноцветные огни неоновых реклам украсили ночные заведения, бары, кафе, магазины.
    В клуб Дон мог бы пройти таким же способом, как и прежде, но сейчас у него была задача другая. В «Золотой якорь» он решил пробраться незаметно. И для этого он уже несколько раз поглядывал на небо, ожидая, что оно затянется тучами, которые надвигались со стороны моря. Выкурив пару сигарет в подворотне дома по соседству с клубом, он с удовлетворением отметил, что стемнело уже достаточно, чтобы выполнить свой замысел.

8

    Джое стоял перед развалившимся в кресле Мартином Фрэсби и виновато отводил свои глаза перед грозным взглядом босса.
    — Дальше продолжать не надо, Джое. Если за предыдущее дело я похвалил тебя, то сейчас мне противно смотреть на тебя, слушая твой дурацкий промах. Проторчать столько времени возле дома этого детектива и проворонить. Куда он пошел? С кем будет разговаривать? Как он приведет нас к этой женщине?
    — Я понимаю, шеф… — чуть слышно вымолвил Джое.
    — К черту твое понимание!.. — сердито бросил Фрэсби. Он был готов разразиться потоком ругательств в адрес провинившегося агента, но в это время вошел телохранитель с телефонным аппаратом в руке и протянул трубку шефу, не сказав ни слова.
    Разгневанный Фрэсби взял трубку и рявкнул в нее:
    — Что еще? — затем несколько секунд прослушал и бросил трубку в руки телохранителя — слуги.
    Тот с поклоном молча, так же бесшумно, как и появился, исчез за дверью комнаты.
    — Этот чертов детектив замечен у клуба «Золотой якорь». Он загримирован под старика, мальчик! Вот почему ты со своими ребятами и проворонил его. Он опознан потому, что снял парик с вспотевшей головы и начал протирать свою шевелюру. Его интерес к Руди Маркхейму неспроста, Джое. Быстро с парнями туда, обложить, но не помешать ему встретиться с тем, с кем он намерен. Тебе все ясно, Джое?
    — Разрешите действовать, шеф? — уже готов было ринуться к выходу исполнитель.
    — Узнать с кем он встретиться мало, Джое. Надо узнать с какой целью, о чем он будет разговаривать с тем, к кому он пожалует. Любой ценой, Джое. Ступай, — поднял руку со взмахом Фрэсби.
    Через какие-то полчаса Джое со своими головорезами уже был вокруг клуба «Золотой якорь». Вход и выход из него были ими блокированы так, что и мышь не могла туда проскользнуть и выскользнуть оттуда незамеченной.
    Если Дон и сделал промах — снял парик и вновь водрузил его на голову, и этим самым позволил ищейкам Фрэсби засечь его возле клуба, то сейчас Дон с таким же успехом засек Джоса, Ролло и еще одного типа, имени которого он не знал. Пробраться в «Золотой якорь» незамеченным было делом невозможным. И он избрал довольно трудный, но верный путь.
    Во дворе по соседству с клубом была стена, которая примыкала к гаражам. Подставив мусорный бак к гаражу, он без особого труда взобрался на крышу, а затем на стену ведущую к фронтону дома, граничащему со зданием клуба. Добравшись по ней, как канатоходец, к фронтону здания-соседа клуба, он поискал средства взобраться по штрабе стены на крышу. Но это ему никак не удавалось. Где-то на высоте пяти метров от стены, штраба — кирпичная лестница, оставленная строителями на случай надобности пристроить к этому зданию другое, обрывалась. Дальше шла совсем гладкая стена фронтона. Дон постоял в темноте на кирпичном выступе и со вздохом хотел было уже спускаться вниз, когда в темноте заметил небольшой прямоугольник слухового окна. Нужно было мобилизовать всю свою гибкость и растяжку тела, чтобы дотянуться до него. Но этого было совсем мало, чтобы проникнуть в него. Сделав несколько попыток, он все же ухватился за раму без стекла и повис на десятиметровой высоте. Выжался. И вот уже его руки ощутили что-то вроде подоконника. Царапая носками туфель стену, он всунулся в тесный проем паутинного оконца, и сжимая плечи, протиснулся в дом, спрыгнув на лестничную площадку. Взбежал на чердачный этаж и нащупал в темноте еле различимую дверь на крышу. Она была не на замке, просто плотно притворена. Ступая как можно тише по крыше, он добрался до верхнего этажа клуба. Отыскав слуховое окно, он без особого труда проник через него на площадку чердачного этажа здания «Золотого якоря». Здесь царил полумрак, а дальше, на нижних этажах лестница уже освещалась, хотя и не ярко, но все же достаточно чтобы видеть. Не заметив ничего опасного, Дон, бесшумной поступью, начал спускаться на нижние этажи. Достигнув третьего этажа, он отворил дверь. Она вела в длинный коридор с другими дверьми.
    Руди Маркхэйм сидел за письменным столом и подсчитывал выручку клуба. За его спиной была открыта дверца сейфа с пачками долларов в разных купюрах. В дверь постучали. Руди захлопнул дверцу сейфа и разрешил войти.
    В кабинет вошел долговязый парень с лицом заговорщика. Он сообщил:
    — Шеф, у клуба толкутся люди Фрэсби, обложили нас как-будто охотятся за нами.
    — За нами сомневаюсь, Том, но вот за кем-то это возможно. Значит, всё тот же интерес к нашей бывшей официантке, так что ли?
    — Неуверен, шеф, но возможно..-. — замялся длинный подручный. — Конечно, интересуясь нами… Интересуются Кариной, но…
    — Что еще за «но», Том?
    — Возможно, интерес к нашему газетчику, шеф?
    — Как он там? Надежен?
    — Кент и Вилли поработали над ним славно, но молчит, гад, утверждает, что с Кариной не встречался так же как и с Розой Фэрч.
    — А откуда же у неё тогда его визитная карточка? Подготовь машину, сейчас поедем к Розе, я сам с ней поговорю.
    — Она утверждает, что он, когда был у неё, обронил её, только и всего, шеф, как я уже докладывал. Иду, машину подготовлю…
    Когда Том вышел, Руди закончил подсчет денег, закрыл сейф собрался было уже выходить, когда в кабинет без стука вошел согбенный старик. Он уточнил:
    — Руди Маркхэйм? Не ошибаюсь?
    — Кто вы? Кто вас впустил? — протянул руку к кнопке звонка хозяин клуба.
    — Это ни к чему, сэр, — отстранил руку Маркхэйма Дон. — Поговорим без посторонних, мистер Маркхэйм.
    — Вы человек Фрэсби? Слушаю вас? — опустился в кресло Руди.
    — У меня первый вопрос, мистер… — сел на стул Дон. — Я полагаю, что он у вас, не так ли?
    — У мистера Фрэсби интерес к загадкам? С чего бы это?
    — К загадкам нет, мистер Маркхэйм. А вот к репортеру газеты «Сентраль крик» Гансу Винеману да, — протянул руку он к открытой коробке тонких сигар на столе. — Не возражаете? — и не дожидаясь ответа взял одну, откусил кончик и выплюнул его на пол. — Прикурить, — уже командным голосом потребовал Дон.
    Маркхэйму это явно не нравилось, он скривился, но всё же чиркнул зажигалкой перед сигарой довольно развязного гостя.
    — И всё же, чем я обязан вашему шефу за столь непонятный визит? — начал постепенно раздражаться всегда невозмутимый владелец клуба.
    — Да, вы правы, обязаны, поскольку мистера Фрэсби очень волнует судьба Ганса Винемана. Неужели не ясно, мистер Маркхэйм?
    — С каких это пор я должен отвечать за судьбу какого-то там Ганса Винемана? Я правильно назвал фамилию, которую вы соизволили произнести?
    — Безошибочно. Где он? — пристально глядя на Маркхэйма спросил Дон.
    — Поскольку мистер Фрэсби интересуется судьбой этого газетчика, то ему лучше знать где он, — усмехнулся владелец «Золотого якоря».
    — Так же как и судьба вашей актрисы стриптиза Розы Фэрч, может интересовать вас, как хозяина клуба где она работала?
    — Работала? Как мне известно она не увольнялась еще из моего клуба. Что вы имели в виду, говоря слово «работала»?
    — Можно подумать, мистер, что вам неизвестно, что она убита.
    — Убита? — встал из-за стола ошарашенный Маркхэйм. — Кем?
    — Вот этот вопрос я и хочу задать вам, сэр. Мистер Фрэсби не исключает то, что это сделано не иначе с вашего ведома.
    — Черт знает что это за выводы, — пробормотал недоуменно Маркхэйм. — С чего бы это убивать её?
    — Это и нам странно, мистер Маркхэйм, с чего бы это, — покачал осуждающе головой Дон. Он решил играть пока в тон хозяину клуба, поскольку, отчетливо понял, что тот принимает его за человека Фрэсби. «С чего бы это?» — подумал Гарри, но разубеждать его не стал. — Есть свидетели, которые подтверждают, что именно ваши люди прошлой ночью ломились к ней в квартиру и ей чудом удалось ускользнуть от них. Что же касается полиции, то она уже давно ломает голову над тем, как бы заполучить материал, чтобы возбудить дело против вашего клуба, мистер, не так ли?
    — Я живу в мире и согласии с полицией…
    — Возможно с полицейским, опекающим ваше заведение, но не с полицией. Особенно с её шефом капитаном Томпсоном… Рулетка, другие азартные игры, случаи продажи наркотиков. Это никак не входит в вашу формулу мира и согласия, Руди Маркхэйм, уверяю вас.
    — Чего вы хотите? Вернее, не вы, а ваш шеф мистер Фрэсби?
    — Это уже разговор по существу, — сбил пепел с сигары Дон. — Пока одного, освободить целым и невредимым Ганса Винемана и сообщить местонахождение вашей бывшей официантки Карины. Только и всего, мистер.
    — У меня нет никакого там Ганса Винемана, раз. Что же касается Карины, то я бы сам очень хотел бы знать куда это она подевалась, дьявол её возьми.
    — Насчет Карины, допустим. Иначе бы вы не увезли репортера после убийства тренера Мини Дайса. Укокошили его тоже ваши парни?
    — С какой это стати? Причем здесь мои люди? — возмутился Маркхэйм. — Я всегда уходил от мокрых дел…
    — Вели так, то какого черта они оказались там?
    — Случайно, исключительно случайно. С Дайсом дружила и Роза Фэрч, и Карина. Можете это сообщить своему шефу.
    — У полиции уже есть свидетели, которые могут подтвердить, что перед убийством или в момент его, ваши люди были в спортклубе, — продолжал игру Дон, говоря это наугад.
    — Если и были, так что из этого следует, любезнейший? — усмехнулся Маркхэйм. — Разве моим людям запрещено посещать спортклуб?
    — Нисколько, мистер, нисколько. Итак, не находите ли вы, сэр, что наша беседа несколько затянулась? Конкретно, передаете ли вы мистеру Фрэсби газетчика или нет? Причем немедленно, сейчас же…
    В дверь постучали и Маркхейм сказал, чтобы входили. Когда в кабинет вошел Том и доложил, что машина подана к подъезду, Дон немного сжался, увидев, что это был тот самый долговязый тип, с которым у него был конфликт не только в клубе при знакомстве с Розой Фэрч, но и в ее квартире прошлой ночью.
    Том хотел было уже выйти, но вперев свои белесые глаза в Дона, вдруг задержался и промямлил:
    — Странно, шеф…
    — Что именно, Том? — воззрился на него хозяин.
    Вместо ответа длинный спросил, обращаясь к Дону:
    — Не кажется ли вам, сэр, что мы с вами уже где-то встречались? И недавно?
    — Возможно, милейший, возможно, — кивнул Дон, выпустив как можно больше сигарного дыма перед своим лицом.
    — Так что здесь странного, Том? — переспросил Маркхэйм уже сердито.
    — Ничего, шеф… склонил голову тот и вышел из кабинета.
    — Итак, Ганс Винеман, мистер…
    Зазвонил телефон и вместо ответа Маркхэйм взял трубку. Послушал и бросил:
    — Так какого же вы черта! — кладя трубку телефона на место, он с ухмылкой смотрел на Дона.
    — Так значит, вас интересует газетчик из «Сентраль крик»?
    Дверь кабинета распахнулась и ворвались сразу трое головорезов Руди Макхэйма.
    Том с подленькой улыбкой приблизился к вставшему со стула Дону и взмахом руки сдернул парик с его головы.
    — Что это значит?! — вскричал возмущенным голосом Дон.
    — А то, что этот тип не от Фрэсби, а агент Доусона, которого он и прикончил!.. — вскричал долговязый и направил на Дона «берету».
    Двое других также с пистолетами уже стояли за спиной Дона.
    — Ах вот как? Благодарю, Том. Открыл мне глаза, — подошел к Дону Маркхэйм и пристально начал его разглядывать, будто он увидел того впервые.
    И тут произошло то, чего не ожидал владелец клуба, как и его парни. Дон, молниеносно схватив Руди за лацканы пиджака, развернул его так перед собой, что тот превратился в щит между ним и его головорезами.
    — Спокойно, парни, — произнес затем Дон и в его руке замаячил кольт 45-го калибра. — Если вы будете шуметь, негодяи, я прикончу вашего шефа. Дорогу!
    Все замерли на месте, не зная как поступить. Том попытался обойти Дона, прикрывшегося его хозяином. Но и тот повернулся так, что его уловка была ни к чему. Кольт бдительно следил за противником.
    — Мистер Маркхэйм, прикажите своим лоботрясам дать нам дорогу. Иначе… — ткнул он дуло оружия в горло Руди.
    — Отступите к стене, — рявкнул Маркхэйм.
    — И лицом к стене, — добавил Дон, двигаясь к выходу с владельцем клуба.
    Том и его два напарника выполнили указание своего шефа.
    Спиной к двери, держа впереди себя Маркхэйма, Дон вышел в коридор со словами:
    — Закройте за нами дверь, мистер. Желательно на ключ.
    — Вы еще пожалеете… — прошипел сдавленным голосом Маркхэйм.
    — В машину и без фокусов, мистер, — обнял его как приятеля за талию Дон, чтобы никто и не подумал, что они идут в обнимку при помощи дула кольта плотно упирающего в бок хозяина клуба.
    Они сели в «кадиллак» Маркхэйма. Дон за руль, Маркхэйм рядом.
    — Указывайте дорогу к месту, где находится Ганс Винеман. Это единственное, что от вас сейчас требуется, мистер. Если будете вести себя благоразумно… — добавил он.
    Было далеко за полночь, когда они приехали к строениям заброшенной фермы, где-то за окраиной города.
    — Здесь, — невеселым голосом промолвил Маркхэйм. — В подвале дома…
    — Кто его охраняет?
    — Один из моих людей, — буркнул Руди. — Прикажите привести газетчика сюда, мистер, — приказал Дон.
    Они подошли к дому и Маркхэйм выполнил указание Дона.
    — Я здесь, шеф, — послышался ответ и вскоре в дверях дома показалась плотная фигура парня.
    — Кент, приведи сюда газетчика, да попроворней, — приказал ему шеф.
    — Притащу, — ответил тот и скрылся в темноте.
    Через несколько минут показался Кент с Винеманом, которого тот поддерживал одной рукой, чтобы тот мог передвигать ноги.
    — Обработали, сволочи, — зло проговорил Дон. — В машину его, Кент!.. — открыл дверцу «кадиллака». И когда тот всунул Ганса в машину и выпрямился, Дон нанес ему ногой в пах и одновременно правой в челюсть такой сильный удар, что тот и ойкнуть не успел, а отлетел кулем в кусты.
    — Я весьма сожалею, мистер, но вы мне тоже уже без надобности, — сказал Дон, садясь за руль. — Поищите другую машину. — И с этими словами рванул автомобиль с места так, что из-под задних колес его брызнул гравий струями.
    — Ты мне еще ответишь за это!.. — только и смог зло прошипеть ему вслед Руди Маркхэйм.
    Делла Стрит спала тревожным сном, когда Дон, поддерживая избитого и измученного до основания Винемана позвонил в ее дверь. ' — Боже, что они с тобой сделали?! — воскликнула девушка, увидев лицо коллеги в кровяных подтеках.
    Они уложили Винемана на диван и девушка начала делать примочки к его ранам. Тот уже пришел в себя и слабым голосом промолвил:
    — Мне уже лучше, Гарри, Делла… Мерзавцы, подонки… Мучили меня, чтобы узнать то, чего я не знаю, и что я бы тоже хотел знать…
    — Лежи спокойно, не разговаривай, Ганс, суетилась возле него Делла.
    — У меня один вопрос, приятель. Ты знаешь кто убил Дайса? — задал вопрос Дон.
    — Я пришел когда он был уже мертв, — ответил Винеман. — Я увидел парней Маркхэйма и попытался через окно в туалетной комнате исчезнуть из клуба, но…
    — Ясно, — закурил Дон. — Тебе прикурить сигарету?
    — Сделай любезность, Гарри. Делла, есть что-нибудь у тебя выпить?
    — Лежи, лежи, все есть, Ганс, но прежде примочки…
    Дон уже наполнял стаканы виски со словами:
    — Сейчас нам всем не помешает подкрепиться, друзья.
    Ганс с жадностью сделал несколько глотков напитка и с наслаждением затянулся сигаретой, которую подал ему Дон.
    — Итак, ты больше никого не видел утром в спортклубе?
    — Никого, кроме обычных спортсменов, — отвел глаза в сторону репортер. — Разве что…
    — Разве что? — подтолкнул его Дон.
    — Машину марки «бентли» с черно-желтым, когда меня увозили уже от клуба, — Она стояла неподалеку…
    — У тебя были с собой деньги, Ганс?
    — Деньги… — замялся тот. — С чего бы это я сунулся туда с деньгами, Гарри. Я не настолько много получаю от своей работы в «Сентраль крик»…
    — Делли, за окном светлеет новый день и нам пора, моя прелесть, посетить нашего друга, который прибывает утренним поездом. Ты не забыла?
    — Ну что ты, Гарри, я уже готова. А Ганс пусть пока останется у меня, ведь так, друзья?
    — Несомненно, несомненно… — и обратившись к Винеману, сказал: — Мы скоро вернемся, приятель, не скучай.
    Отогнав «кадиллак» за два квартала от дома Деллы, Дон пересел в «рено», следующий за ним с девушкой за рулем и они помчались к дому, где жила Роза Фэрч.
    Утро вступало в свои права, обещая чудесный летний день.
    Делла осталась в машине неподалеку от дома, куда они приехали. А Дон проскользнул бесшумной тенью на этаж квартиры Розы. Здесь он остановился, осмотрелся и у ее двери поставил две молочные порожние бутылки. В одной из них был конверт, свернутый трубкой с буковой «К».
    Поднявшись на верхний этаж, он закурил и стал терпеливо ждать прихода разносчика молока. Ждать пришлось недолго. Вскоре послышалось цоканье бутылок и он увидел, как к двери квартиры Розы Фэрч подошел с ношей паренек. Он деловито поставил у порога квартиры две бутылки с молоком, забрав в клеточный поднос, висящий на шее, порожние бутылки с письмом.
    Проделав подобную операцию у дверей других квартир, паренек, изрядно нагрузившись порожней посудой, пошел вниз к выходу. Бесшумной поступью, Дон последовал за ним.
    Выйдя на улицу, он видел, как паренек погрузил посуду в тележку, рассортировав ее по клеткам ящиков. А когда очередь дошла до бутылки с письмом, он вытряхнул его из горловины бутылки, и, оглянувшись, сунул конверт в карман куртки.
    Когда разносчик молока подкатил свою тележку к соседнему дому, чтобы и там провести свою работу, Дон подошел к «рено» и сел рядом с Деллой.
    — Все в порядке, почта сработала, моя прелесть, — улыбнулся он. — Видела?
    — Да. Интересно, кто он, что Карина доверила ему это? — задумалась девушка. — Ведь он может поинтересоваться всей этой таинственностью, не так ли?
    — Может, — согласился Дон. — Сейчас нам надо не упустить его действия. Что он будет делать, куда пойдет, чтобы передать почту.
    Они следили за ним до тех пор, пока он не развез все молоко со своей тележки по квартирам и уже с пустыми бутылками покатил ее к молочному магазину. Здесь он перетаскал свой груз в кузов автофургона, зашел в магазин, вскоре вышел оттуда, сел за руль машины и поехал в сторону предместья города.
    — Не иначе как к молокозаводу едет, — отметила Делла не позволяя своему «рено» отстать от молоковозки.
    Улицы города заполнялись все больше и больше потоком автомобилей, пешеходами, разносчиками зелени, стаями голубей на площадях у фонтанов.
    — Я ошиблась, Гарри, — молвила Делла. — Он едет за город, очевидно на ферму, откуда и возит молоко и другие молочные продукты.
    — Я тоже так считаю, Делли, — согласился Дон. И тут же воскликнул: — Ой, нет, моя прелесть, он сворачивает к морю…
    — Странно, набережная с причалами осталась в стороне, что же ему надо там? — недоуменно пробормотала девушка.
    — Не иначе он едет в район коттеджей, — вслух предположил Дон.
    — Да, очевидно, — согласилась и Делла.
    Через несколько минут они увидели, что фургон молочника подъехал к одному из коттеджей неподалеку от берега моря. Это было двухэтажное здание с черепичной крышей и выложенным из камней цоколем.
    Делла тотчас же остановила свой «рено» и они увидели, как паренек подошел к дубовой входной двери и постучал дверным молотком. Дверь не открывалась, молочник терпеливо ждал, когда ему откроют.
    — Возможно, нашу машину он или из окон коттеджа засекли? — спросила Делла.
    — Не думаю, нас из-за кустов у дороги не видно, а пареньку, думаю, невдомек, что за ним следят, — закурил Дон.
    — А не проехать ли нам мимо? — взглянула на своего партнера девушка. — И еще, может быть, он письмо уже передал в какою-то квартиру в другом доме?
    — Зачем же ему надо был тогда ехать сюда, а не на молочную ферму? — произнес Дон, — Никто не открывает ему дверь»… — протянул он.
    Паренек еще раз громко постучал, подождал немного еще и они увидели, как он извлек из кармана куртки их конверт и подсунул его под дверь.
    — Все в порядке, Делли!.. — удовлетворительно воскликнул Дон. — Наша Карина не иначе здесь!..
    — Да, наш почтальон что надо, — улыбнулась девушка.
    Молочник вернулся к своему фургону, сел за руль и, развернувшись, промчался мимо «рено», не взглянув даже в его сторону.
    — Беспечный малый, — отметил Дон. — Я бы ему не поручил подобное дело.
    — Его беспечность нам на руку, не так ли, Гарри? — проводила глазами девушка автомобильчик разносчика молока.
    — Несомненно, моя прелесть, — положил руку Дон на колено девушки.
    Делла, взглянув на него со смешанным чувством осуждения и в то же время снисхождения, спросила:
    — Что дальше, Гарри?
    Дон отдернул руку, виновато взглянув на нее и спросил:
    — Ты имеешь в виду мою руку, моя прелесть?
    — И это тоже. Я имею в виду…
    — Ты здесь, я отправляюсь сейчас в коттедж и осмотрю его. Если там действительно никого нет, то… Как говорил мой друг: «Война план покажет»…
    — Я с тобой, Гарри, — открыла дверцу Делла.
    — Ни в коем случае, дорогая. Если там что-то не так, то кто меня подстрахует? Кто окажет помощь? Оставайся в машине и жди, — Дон вышел из «рено» и зашагал, насвистывая к коттеджу.
    Девушка подчинилась приказу и стала терпеливо ждать, наблюдая, как ее напарник-охотник за таинственной Кариной уже шел по дорожке, посыпанной гравием, к коттеджу.
    Дон подошел к двери, украшенной шляпками медный гвоздей, постучал дверным молотком и принялся ждать, когда ему откроют. Взгляд упал на кончик конверта, выглядывавшего из-под двери. «Значит никто его еще не взял… — подумал он. — Наверное в доме действительно никого нет».
    Он постучал еще раз. Никакого ответа по ту сторону двери. И тут ему показалось, что его повторный стук был какой-то уже не резкий, а как будто он стучал не в закрытую дверь, а в притворенную. Он налег на нее плечом и чуть было не влетел в прихожую, так как дверь бесшумно открылась.
    Он прошел в дом, прикрыв за собой дверь. Пройдя по коридору он попал в большую комнату, которая являлась залом. Скромная обстановка: занавески на окнах, у стен диван, софа. Стол посередине комнаты, стулья вокруг него, под потолком дешевенькая люстра. В углу журнальный столик с двумя потертыми креслами возле него.
    Дон прошел дальше по коридору. Заглянул в ванную комнату, туалет, затем в кухню. Буфет с расставленными на нем предметами: тарелки, фарфоровые чашечки, чашки, разнообразные безделушки.
    Осмотрев все это он прошел в соседнюю с залом комнату, очевидно, спальню. Кровать была не застлана после того, как на ней спали. Комнатные туфли принадлежали несомненно женщине, валялись в разных концах комнаты. Дверцы шкафа были распахнуты, белье и одежда была в беспорядке. Ящики столика у зеркала были выдвинуты и в них тоже кто-то порылся наспех. Здесь все говорило о том, что тот который здесь спал или та, поспешно отсюда ретировались. Не видно было также и сумок, чемоданов. Спешно жилец или жилица этого коттеджа, схватив самое необходимое, покинули этот вполне уютный уголок.
    Дон прошелся еще раз по квартире, внимательно осматривая и осматривая все до мелочей. Но ничего объяснимого он не находил. Неожиданно он обратил внимание на скомканную газету брошенную на пол у стола на кухне с недопитой чашечкой кофе. Он поднял ее и на первой странице увидел то, что заставило его учащенно задышать. Это была информация об убийстве Розы Фэрч с фото места преступления.
    Оставаться в коттедже было бессмысленно и он вышел из него.
    Сев в «рено» Дон разочарованно произнес:
    — Посмотри, Делли. Вот почему Карины уже здесь нет и не может уже быть.
    — Снова утерян след этой загадочной незнакомки, — со вздохом вымолвила та, пробежав строки информации под страшным снимком.
    — Она испугалась, что и ее теперь ждет такая же участь… Выйди это сообщение на день позже и мы бы смогли лицезреть ее, Делли. Теперь она уйдет в глубокое подполье, а возможно и уедет или же улетела отсюда… — задумчиво произнес Дон.
    Расставшись с Деллой, которая помчалась домой к своему коллеге Винеману, продолжать оказывать помощь, Дон предстал вновь перед Лоу Верни.
    — Проходите и садитесь. Что нового?
    — Я чуть не встретился с ней час тому назад, — сказал Дон, усаживаясь в большое кожаное кресло. Эти дни она пребывала на одной из вилл на берегу залива. Но как раз перед моим прибытием к ней, о чем говорит неостывший еще как следует кофе, который она пила, эта женщина прочла в газете сообщение об убийстве Розы Фэрч и поспешила вновь исчезнуть.
    Дон рассказал также о том, как отыскал избитого газетчика Винемана и предложил:
    — Портрет этой женщины вам известен, что если ваши люди возьмут под наблюдение аэропорт, вокзал и автодороги ведущие из города? А также и порт…
    — Это уже сделано раньше, сэр. Но мало вероятно, чтобы ока, увидев с страшный снимок в газете, отважилась покидать город. Ей более целесообразно, я полагаю, окунуться в глубину здесь же, в городе. Выждать, а уж потом и убраться отсюда, увезя с собой ту тайну о Ранском, которую она знает. И продать ее или продавать уже в другом месте более безопасном.
    — Да, логично, мистер Берни, — согласился Дон, держа в руке недопитый стакан с виски.
    — Что вы намерены делать, сэр? — спросил хозяин.
    — Продолжить поиски, мистер.
    — Я пытаюсь разыскать одного человека, он должен быть связан с этим делом. У меня здесь его описание.
    Берни вынул лист бумаги из ящика и протянул его Дону. Детектив посмотрел описание и посмотрел на Берни.
    Делла Стрит была несказанно удивлена, не обнаружив в своей квартире Ганса Винемана. Она тут же позвонила ему в редакцию, но телефон не отвечал. Позвонила ему домой — безрезультатно. Тогда она позвонила главному редактору Барнету. Он был как всегда на месте.
    — Дон, где Винеман? Я со своим другом его выручила из лап Руди Маркхэйма и он приходил в себя в моей квартире. Я отлучилась ненадолго, а его нет. Нет и дома…
    — Делла, девочка моя, я же просил тебя отойти от этого опасного дела, а ты… Мне все рассказал Ганс и я его переправил в безопасное место подлечиться. Так что волноваться не приходится, Делли, — ласково закончил свой любезный диалог редактор. — Ты собираешься приехать в редакцию?
    — Нет, Джон. Уже поздно, я устала и хочу отдохнуть.
    На этом их разговор закончился. Положив трубку телефона, Делла разделась и приняла душ. Она долго стояла под прохладными струями его, наслаждаясь приятным освежением всего тела. Едва вытерев голову, она вдруг услышала телефонный звонок. Поспешно схватила трубку и услышала знакомый голос женщины:
    — Делла Стрит? Я та, которая хотела с вами встретиться, но не смогла по ряду причин. Если вы готовы заплатить деньги, о которых я говорила, то мы можем встретиться…
    — Вы… — хотела назвать имя «Карина», но вовремя удержалась, вместо этого спросила: — Где, когда?
    — Но мне нужны деньги, хотя бы часть той названной суммы, мисс. Готовы ли вы это сделать и немедленно?
    — Да, где и когда?
    — Сегодня вечером на пригородной молочной ферме «Зеленое поле». Я буду ждать вас, — послышался отбой.
    Делла еще немного подержала трубку и медленно опустила ее на рычаги.
    Быстро оделась, причесала волосы, лихорадочно стала собираться к поездке к месту встречи с Кариной. Куда ехать она примерно определила, так как видела, куда развозчик молока свернул свой фургон после посещения виллы «У моря». Но тут же остановилась, у нее было мало денег, а банк, по всей вероятности, был уже закрыт. Она растерялась, не зная как быть. Но тут зазвонил снова телефон. Схватив трубку она услышала голос Дона и лицо ее приняло радостное выражение.
    — Как дела, моя прелесть? Как наш пациент? — спросил он.
    — Гарри, нужно немедленно встретиться. Ты где? — торопливо произнесла девушка.
    Был летний вечер, люди шли с работы, поток машин значительно увеличился по сравнению с дневным. Рекламы еще не светились, солнце только-только садилось.
    Делла на своем «рено» нашла Дона у кафе «Летучий голландец» и когда тот скользнул в машину, Делла искусно ввела ее в поток уличных автомобилей. Подробно рассказала Дону о телефонном разговоре с Кариной.
    — Едем, Делли, мчимся, у меня наскребется более трех тысяч зеленых!.. — восторженным голосом сообщил Дон.
    — Ну и у меня тысяча наберется, Гарри, — кивнула девушка.
    За несколько часов до этого Джое уже доложил Фрэсби о их неудаче и теперь стоял с видом провинившегося школьника перед своим шефом.
    — А что Маркхэйм? — медленно спросил Фрэсби, не выпуская изо рта сигару. — Поехал с каким-то стариком и что? Долго его не было?
    — Он вернулся не скоро, шеф, но уже со своим парнем по имени Кент и на такси.
    — Странно, весьма странно, Джое… — протянул Фрэсби, пососав сигару, затем стряхнул пепел от нее на ковер. — И ты, Джое, не знаешь куда он ездил?
    — От вас не было указания навязывать ему хвост, шеф, — пожал плечами подручный.
    — Так теперь надо ввязаться за ним неотступно, черт возьми… И кто этот старик, с которым он уехал на «кадиллаке», а вернулся почему-то на такси?..
    — Смею также отметить, шеф, что Кент, как мне кажется, очень скверно выглядел, у него что-то не лады с шеей и челюстью.
    — Тем более, да, они наверняка побывали где-то в переделке, Джое. Тебе все ясно? И продолжай поиски этого агента Доусона Гарри Дона!.. — повысил голос Фрэсби.
    — Слушаюсь, шеф, — собрался было уходить Джое, но услышал голос:
    — Или вот что, Джое, возьми этого Кента в работу и выясни, куда ездил Маркхэйм и что там у них произошло.
    — Понял, шеф, сделаю так, как вы говорите…
    Через полчаса они достигли окраины города, на этот раз уверенные, что за ними никто не следит. Затем повернули от моря в сторону, куда уехал фургон разносчика молока. Вскоре они достигли пригорода и остановились возле придорожного кафе. Дон вошел в него, Делла осталась сидеть за рулем в машине.
    Женщина, налившая ему двойное виски, была расположена поболтать, особенно когда Дон отпустил пару шуток, понравившихся ей. После того, как они поговорили о погоде, видах на урожай и других общепринятых вещах, Гарри спросил, не знает ли она ферму «Зеленое поле».
    — О, вы хотите, наверное, предложить новинки доильных и сыроделательных аппаратов? — ответила она, и лицо ее приняло одобрительное выражение. — Это молочная ферма находится примерно в миллях трех отсюда. Свернете на первом повороте вправо, и вы найдете то, что вам нужно. Она среди большого поля, добротные такие у нее строения и забор выкрашен зеленой краской. Вы не сможете проехать мимо.
    Дон оплатил свое виски, поблагодарил словоохотливую хозяйку и вернулся к «рено».
    — Здесь недалеко, — сказал он своей спутнице. — Едем до первого поворота.
    Через пару десятков минут они увидели чуть в стороне двухэтажное здание среди приземистых строений вокруг него, расположенных в виде каре. Солнце уже село, луны еще не было, но вокруг все отлично было видно. Свернув к ферме, они были вынуждены остановиться перед сельским шлагбаумом, перекрывавшим им путь. Дон хотел было выйти, чтобы поднять его, но Делла почему-то остановила его со словами:
    — Подожди, Гарри, теперь здесь буду действовать я.
    — Верно, не исключено, что за нами могут наблюдать, — согласился Дон. — Я могу ее спугнуть… — сел как можно ниже он.
    Делла вышла из машины и подошла к перекладине, чтобы ее поднять, но вдруг послышался негромкий женский голос из придорожных кустов:
    — Нет надобности въезжать на ферму, Делла Стрит. Деньги с вами? Вы одна?
    — Да, но в начале… — начала было девушка.
    — Идите сюда, — послышалось предложение, но прозвучавшее как приказ.
    Делла пошла на голос и Карина со стороны сказала:
    — А теперь оставайтесь на том месте, где остановились… — А затем промолвила: — Впрочем, вы меня уже видели и говорили со мной, так что… — И на фоне бескрайнего зеленого поля, залитого небесным светом возникла Карина Рисленд такой, какой ее и видела Делла тогда у полицейского управления.
    Они стояли друг против друга и какое-то время молчали.
    Затем Карина сказала:
    — Мне нужны деньги, чтобы отсюда исчезнуть, после того, как я много узнала страшного о тех, кто как-то был причастен к тайне профессора… Райского. Где деньги, Делла Стрит?
    — Я не могу вам заплатить ту сумму, которую вы назвали при первой нашей встрече, Карина. У меня наберется всего четыре тысячи не больше. Но и эти деньги я вам заплачу только тогда, когда пойму, что ваша информация представляет определенную ценность, а не блеф. Ведь так? Справедливое условие?
    Карина помолчала, затем ответила:
    — Да, условие справедливое… Но сумма ничтожна по сравнению с той, которую мне могут заплатить другие. К сожалению, с ними сделка для меня может оказаться последней в жизни. Вы видели, что они сделали с моей лучшей подругой Розой Фэрч?
    — Да, — кивнула Делла. — Да разве только с ней… — потухшим голосом вымолвила девушка.
    — Вот именно, но вы не все знаете… Итак, моя информация. Первое, Ранский мертв, но это не Ранский. Он двойник настоящего Райского — профессора, у которого много других фамилий.
    Делла Стрит не верила своим ушам, что слышит такое. А Карина продолжала:
    — Двойника Райского умертвили, чтобы тот не выдал эту тайну. Чтобы дело закрыли раз и не всегда. У настоящего профессора Райского есть его подручный, телохранитель… Карл Хубер, немец. Это все он вершит, заметает следы даже малейшего намека на то, что может повредить профессору… Но он не только исполнитель. Он обладает также секретом бумаги, на которой печатаются деньги, тайной состава краски, а также знает технологию изготовления денег, — Карина помолчала, затем спросила: — Стоящая информация?
    — Поразительная, готовая было воскликнуть девушка, но сдержалась. — Но откуда есть уверенность, что это так? Откуда это вам известно, Карина? Ведь вы всего-навсего были официанткой в клубе «Золотой якорь», верно?
    — Так. Этим вы хотите сказать, что моей информации верить нельзя, ведь так? — улыбнулась молодая женщина..
    — Да, именно это я и имею ввиду, Карина. И не стоит обижаться, поскольку вы уж решились иметь со мной дело, то постарайтесь, пожалуйста, убедить меня в этом.
    — Хорошо. Для начала я покажу вам одну фотографию, — достала из сумочки Карина открытку. — Смотрите…
    Делла взяла и всмотрелась в фото. На нем были изображены Карина и… Ранский. Тот Ранский, который был умерщвлен в тюрьме. Снимок которого сразу же после ареста печатался во всех газетах. И Делла отлично помнила его лицо. И вот он на фото с Кариной в обнимку, как любимые!.. С официанткой!..
    — Это вас несколько убеждает? — улыбаясь спросила Карина.
    — Да… — кивнула Делла. — И все же… Любовь это одно, а подобные тайны…
    — Тоже логично, Делла Стрит. Двойнику Райскому было запрещено жениться, выбирать себе любовницу из круга высшего света, хотя он купался в деньгах, особенно удачно играя в рулетку. Он должен был вести образ жизни, как я полагаю, как настоящий фальшивомонетчик, чтобы этим самым прикрывать настоящего Ранского-профессора. — Женщина помолчала, затем вымолвила тихим растроганным голосом: — Мы любили друг друга…
    Обе женщины помолчали, затем Делла спросила:
    — Не покажется ли кому-нибудь из фермы странным, что мы вот так стоим в кустах у дороги и разговариваем при лунном свете?
    — Ферма принадлежит моему брату, он не в курсе моей тайны. И все же… — помолчала Карина. — да, лучше сесть нам в вашу машину. И продолжить там разговор…
    Женщины прошли к «рено» и Карина уже собралась было сесть, но встревоженно отшатнулась.
    — Вы не одна? — пораженно вымолвила она.
    — Это мой друг, Карина. Ему вы можете доверять так же как и мне, — прикоснулась к ее локтю Делла. — Поверьте…
    Дон вышел из машины, галантно поклонился женщине и ласковым голосом представился:
    — Гарри Дон, частный детектив… Вам не следует меня опасаться, дорогая Карина. Мой долг оградить вас от всего плохого, смею вас заверить.
    — О Боже!.. — вздохнула Карина. — Если бы знать, что так все получится… — она немного поколебалась и села в машину.
    — Гарри, — повернулась к Дону, усевшемуся теперь на заднее сидение. — Я потом тебе все расскажу то, о чем мы говорили наедине с Кариной. — Для того, чтобы полностью рассеять ее сомнения, прошу отдать ей деньги, которые я ей пообещала. А вот и моя тысяча, — протянула она деньги женщине.
    — Делла, моя прелесть, ты уверена, что мы сможем использовать эту информацию с пользой для себя? — прикинулся несколько непонимающим это дело Дон.
    — Я не знаю, как вы хотите использовать то, что узнали от меня, но смею заверить, что это стоит гораздо больших денег, чем тех, которые вы мне даете.
    — Гарри, — с упреком произнесла Делла. — Разговор с Кариной у нас еще не окончен, но для того чтобы рассеять ее сомнения…
    — Нет, нет, моя прелесть, я просто немного так… — протянул деньги Дон Карине.
    Женщина взяла деньги и спрятала в сумочку, как и деньги Деллы Стрит.
    — И все же, милая Карина. Имея такого друга, купающегося в деньгах, вы остались вдруг нуждающейся даже для того, чтобы выбраться отсюда. Как это объяснить?
    — Делла Стрит, милая писательница добротных статей, для того чтобы все это понять, вам следует выслушать мою историю до конца, — И добавила: — На этот раз уже со своим другом.
    В автомобиле воцарилось на некоторое время молчание, затем послышался вновь голос Карины.
    — Покойный двойник Райского оставил мне кучу отмытых от фальши денег, то есть настоящих денег. Но все это было неожиданно изъято Карлом. И я еле смогла унести ноги, чтобы остаться живой. Знал ли он, что я много знаю о их тайне? Если и не знал, то догадывался. Но главного он не знал, что мой Джими — Ранский оставил задолго еще до своего ареста пакет с бумагами, в которых все было и изложено. Именно то, что я уже вам сказала, Делла… — замолчала Карина.
    — Да, но почему он дал этот пакет вам, а не, скажем, нотариусу, адвокату или не послал по почте полиции? — спросила Делла.
    — Он не мог этого сделать, так как за ним неотступно следили люди Карла. И потому, что он все же не собирался предать настоящего Райского — профессора.
    — Но эту же тайну он поведал вам? — послышался голос Дона. — Почему?
    — Потому, что он предвидел, что так получится. Он любил меня, я в этом убедилась, получив этот пакет. Он как-то сказал, если тебе придется туго, то изучи содержание этого пакета и ты, умно поведя себя, сможешь прожить безбедно до конца своих дней. После его смерти, я попыталась это сделать, но как видите… Как видите, за мной началась смертельная охота. И даже мая самая верная подруга и та, захотела получить за свои сведения деньги…
    — А она откуда узнала о Ранском? — спросил Дон.
    — Она и тысячной доли не знала того, что знаю я. Но из наших разговоров о моих встречах с ним, из обрывков слов, возможно, она составила себе определенное представление и решила поторговать своей фальшивой информацией. Что из этого получилось, вы знаете.
    — Где этот пакет, милая Карина? — с обворожительной улыбкой спросил Дон.
    — О, он в надежном месте, мистер. И стоит миллион, не меньше. Скажу только одно, если со мной что-нибудь случится, то о его местонахождении знает всего один человек…
    — Да, Карина, но в этих бумагах все то, что вы мне поведали сейчас не так ли?
    — О нет, мисс, нет. Там все, как и где найти этого профессора, его Карла Хубера, описание их портретов и еще много чего. Раскрытие всего того, что там содержится — и будет являться отмщением за смерть Джими. Так подло поступить с ним… — потухшим голо сом вымолвила Карина. — Ведь он для них обменивал фальшивки на настоящие деньги… А они… В благодарность… — всхлипнула женщина.
    — Итак, — после минутного молчания всех в машине, промолвил Дон, — чтобы получить этот пакет-завещание своего рода вам нужно десять тысяч?
    Карина кивнула, приложив платок ко рту. Она молчала, очевидно, спазмы в горле не давали ей говорить.
    — Но если с вами что-нибудь случится непредвиденное, то как можно найти этого человека, который указал бы и передал нам этот пакет, дорогая мисс Карина?
    Женщина помолчала, затем тихо ответила:
    — Неужели вы думаете, что за деньги, которые вы дали мне я выложу вам где и как найти этого человека с пакетом?
    — Нет, мы так не думаем, милая Карина, — вмешалась в разговор Делла, — Гарри имеет ввиду, что если с вами что-нибудь случится, то мы бы могли…
    — Я и так вам много сказала… — прошептала женщина. — Возможно, я вам еще кое-что скажу, но это уже при условии… — замолчала она.
    — Излагайте свои условия, мисс Карина, — елейным голосом попросил Дон.
    — Заплатить мне оставшиеся шесть тысяч и помочь выбраться отсюда, а затем…
    — Затем? — почти в один голос спросила Делла и Дон.
    — Затем вы поможете мне получить за этот пакет миллион и я уже вам из этой суммы выплачу сто тысяч. Вернее десять процентов от полученной суммы за этот пакет. Он может быть стоит и больше этих ста тысяч, если умно повести дело.
    Делла и Дон переглянулись и не решили вот так сразу дать свое согласие. Все трое молчали. Затем Дон сказал:
    — Я берусь за это, мисс Рисленд. Если дело выгорит, то я смогу, наконец, открыть свою приличную контору в одном из больших городов.
    — Если, Гарри, ты меня не исключаешь из этого дела, то и я согласна, дорогая Карина, — улыбнулась женщине Делла.
    — Если так, то, наверное, мне не надо объяснять, что от сохранения этой тайны теперь зависит не только моя, но и ваши жизни, — твердым голосом произнесла Карина Рисленд.
    — Отправляясь на встречу с вами, мы уже подвергали себя опасности, — ответил Дон.
    Кента, подручного Руди Маркхэйма, Джое с Ролло и Батчем взяли, когда тот поздно ночью направлялся к своей любовнице по имени Шерри. Оглушив Кента по голове, Джое и Батч сунули его в «бентли» и повезли за город в заброшенный склад металлолома. Здесь они привели его в сознание и первый вопрос Джоса к нему был:
    — Куда Маркхэйм ездил со стариком в обнимку, а оттуда вернулся с тобой и на такси?
    — Не знаю, Джое, не ведаю… Он подобрал меня на дороге, когда я шел от Шерри на работу в клуб.
    — Поехал твой шеф на «кадиллаке», вернулся на такси, да еще тобой. Со свернутой шеей… — взглянул он на Ботча. — Поправь ему шею, если он не хочет нам рассказать о том, что его спрашивают.
    Батч, стоявший позади Кента, не ожидая повторения, нанес удар рукояткой пистолета в затылок допрашиваемого. Тот вскрикнул и свалился тюком наземь. Но его тут же подхватил Ролло и повторил удар сбоку. Джое, стоявший перед Кентом, не дал ему упасть и аперкотом отправил его к Батчу со словами:
    — Это тебе цветочки, если не скажешь, Кент.
    — Но если я скажу, меня парни шефа…
    — Они об этом могут и не знать, — саданул его снова Батч.
    — Хватит, хватит, скажу… — выплюнул розовую слюну Кент.
    — Слушаю… — с ухмылкой на лице уставился на него Джое.
    — После обработки газетчика из «Сентраль крик», меня оставили охранять его на ферме… Потом приехал шеф на своем «кадиллаке» со стариком этим… Шеф приказал мне привести газетчика…
    — Как фамилия газетчика, Кент? — задал вопрос Джое.
    — Винеман… зовут Ганс. Я притащил его… И тут этот старик нанес мне такой профессиональный удар, что я… Одним словом, этот старик увез газетчика «на кадиллаке», оставив моего шефа без машины… Когда я пришел в себя, мы с шефом вышли на дорогу и нас до города подвезла машина. А потом мы остановили такси… Вот все, что я могу вам рассказать…
    Джое помолчал, сверля Кента пристальным взглядом, затем спросил:
    — Что же от газетчика Маркхэйм хотел узнать?
    — Зачем он приходил к тренеру Джону Дайсу да еще с деньгами?
    — С деньгами? — поднял свои белесые брови Джое. — И сколько же было у него денег, Кент?
    Кент замялся, отведя в сторону глаза, болезненно потер шею, затем ответил:
    — Думаю, что тысяча зеленых…
    — И где они, эти деньги, Кент? — с ухмылкой своей придвинулся к нему Джое.
    — У Тома, насколько я понимаю. Передал ли он их шефу, я не знаю…
    — За что же этот газетчик хотел заплатить Дайсу? Он что, не сказал?
    — Нет, не сказал, Джое, — продолжая растирать шею Кент.
    — А может это он пришил тренера Джона Дайса?
    — Не думаю, он не из таких парней, Джое. Слюнтяй… Не из крутых он, — ответил Кент. — Дай покурить, Батч? — повернулся он к закуривающему своему обидчику.
    Батч некоторое время смотрел на него, затем взглянул на Джоса и протянул пачку Кенту. Тот вытащил сигарету и с жадностью сунул её в рот. Ухмыляясь, Джое протянул огонек зажигалки допрашиваемому. Затем спросил:
    — Ты уверен, что всё рассказал нам, Кент?
    — Всё, что знаю об этом, поверь мне, Джое, всё, — затягиваясь сигаретой клятвенным тоном ответил тот.
    Через полчаса Джое обстоятельно докладывал своему боссу Мартину Фрэсби всё, что удалось вытянуть из Кента. Закончив свое сообщение он стоял перед своим шефом и ждал когда тот что-то скажет. Но Фрэсби молчал. Он даже не прикурил свою обычную сигару, которую извлек из коробки, откусил золотым ножичком кончик и теперь сидел, держа её в пухлых руках, и молчал. Прошла минута, а может быть и больше, прежде чем он негромко процедил:
    — Целая серия убийств, Джое… Тип в квартире репортера Деллы Стрит, тренер спортклуба Джон Дайс, артистка из клуба «Золотой якорь» и еще…
    — Вы имеете ввиду Доусона, шеф? — тихо спросил Джое.
    — Он не в счет, это твоя работа, Джое, — сердито процедил Фрэсби. — Теперь я могу сказать, что ты перестарался, Джое, убрав Тома Доусона. Возможно, через него мы бы и вышли на того, кто опережает нас, убирая людей, могущих хоть как-то пролить свет на тайну этой женщиной, а может, и на тайну Райского…
    — Кто же знал, что он окажется таким хлипким, шеф, а тем более, что он нам мог еще пригодиться, — ухмыльнулся подручный.
    Фрэсби молчал, а когда собрался наконец зажечь свою сигару, Джое с ловкостью кошки поднес к её концу огонь зажигалки. Выждав, когда Фрэсби выпустил клубы ароматного дыма, он спросил:
    — Какие указания будут, шеф?
    — А где сейчас этот репортер из «Сентраль крик»?
    — Отыщем, шеф. Поработать над ним?
    — Не помешает, Джое. Если парни Маркхэйма не смогли вытянуть из него, зачем это он приносил Дайсу тысячу долларов, то может тебе удастся вытянуть это «зачем»? А может и еще что?
    — Понял, шеф, — с готовностью двинулся к выходу Джое.
    — И еще, — остановил его Фрэсби. — Поинтересуйся у этого репортера, какое отношение ко всему этому имеет его главный редактор Джон Барнет…
    — Понял, шеф, — выждав немного не скажет ему еще что-нибудь его босс, Джое медленно открыл и закрыл за собой дверь.
    Розовощекий круглолицый полный мужчина лет сорока сидел напротив Лоу Берни и говорил:
    — Все места отъезда из города перекрыты нашими людьми прочно, мистер Берни. Даже полиция не смогла бы сделать так всё надежно, как мои люди. Но пока безрезультатно, та, которую мы ищем очевидно, пока не думает покидать город. Что же касается того человека, описание которого вы мне дали, то и он пока фигура мифическая. Из числа отъезжающих и прибывающих в город подобного типа также не обнаружено. Жду ваших указаний, мистер Берни.
    — Указание одно, продолжать наблюдение, — закурил сигарету хозяин. — Вот вам еще за работу, — протянул он чек информатору, которого звали Смит Олмэн. — Я всё же не теряю надежды на успех проводимого нами дела, Олмэн. У меня еще вопрос, — отхлебнул немного виски Берни. — Не отметили ли вы активность вокруг своих парней людей Руди Маркхэйма и Мартина Фрэсби?
    — Ни на вокзале, ни в аэропорту, ни на автостанциях, а так же и в порту людей-охотников этих боссов, нами не отмечено, мистер. Разве что… — задумался Олмэн.
    — Именно? Что? — спросил хозяин.
    — Меня насторожил один тип, который часто появляется в местах, где дежурят мои люди. И что я отметил, он очень часто меняет свою одежду…
    Берни встал, подошел к сейфу, открыл его и извлек оттуда лист бумаги.
    — Этот? — протянул он бумагу Олмэну.
    — Не ошибусь, если скажу утвердительно, мистер, — кивнул наемный организатор слежки. — Безусловно…
    — Немедленно! Сейчас же взять этого человека и доставить его сюда! — не дал договорить Смиту Берни. — Я ищу его, Олмэн!

10

    Дон видел выходящего от Берни Смита Олмэна. Это был именно тот человек, которого Дон засек на улице тогда ночью, когда он с Розой Фэрч из клуба направлялся к ней домой, чтобы испытать, как он выразился, прочность кровати с постелью только что из прачечной. Сейчас агент Берни явно спешил, и Дон подумал, что тот получил, очевидно, срочное задание от своего нанимателя, и ему не досуг обращать внимание на незнакомого посетителя к своему боссу. Дон по-прежнему был загримирован.
    Через считанные секунды, Дон уже докладывал все полученные сведения от Карины. Но утаил, конечно, о существовании пакета-завещания двойника Райского. Возможно, он бы и не спешил докладывать своему нанимателю, если бы не было необходимости получить оставшиеся восемь тысяч долларов, согласно уговору. А деньги ему были очень нужны не только для Карины, но и им с Деллой, чтобы довести дело до конца — добраться до заветного пакета-завещания «Райского». И вот сейчас Дон сидел в кресле перед Лоу Берни, держа в одной руке стакан с виски, а в другой дымящуюся сигарету, и рассказывал голосом человека, удачно проведшего операцию.
    — И вы не хотите помочь мне встретиться с ней, сэр? — лукаво глядя на Дона, спросил затем Берни.
    — Это невозможно, мистер Берни. Её информация, как вы понимаете представляет сенсационную ценность. Она предупредила, что если не получит обещанных денег, продаст эти сведения другому покупателю. И тогда эта секретная информация, как вы понимаете, уже не будет секретной. О встрече с кем-либо другим после того, что произошло с её подругой Розой Фэрч не может быть и речи. Я дал ей слово, что выполню все её условия, мистер.
    — И каким же образом вы передадите теперь ей деньги? — отпил немного своего напитка Берни. Он не пил виски, пил «Мартель».
    — Дорогой мистер Лоу Берни, если я вам всё изложу, что, где и когда, то у меня не будет уверенности, что люди вашего другого агента не проследят за мной и не захватят Карину, чтобы представить её на ваши очи ясные. Не так ли?
    — Логично, сэр, — кивнул Берни. — Он достал из кармана чековую книжку и золотым пером ручки «Паркер» выписал обещанные восемь тысяч долларов. Протянул чек со словами:
    — Благодарю вас, мистер Дон. Я держу свое слово.
    — Ответно благодарю и вас, мистер Лоу Берни, — улыбнулся детектив. — Хотя я бы в данной ситуации предпочел бы наличные.
    Хозяин ничего не сказал, только повел рукой с бокалом в сторону, что означало, наличные не приготовлены, существует банк.
    Выйдя от Берни, Дон нанял такси и поехал к условленному месту, где его ожидала в своем «рено» Делла Стрит. По пути он внимательно посматривал в заднее окно автомобиля, для чего он и не сел рядом с водителем, ища глазами возможную слежку за собой. Но её, как он убедился, не было. Остановив такси за квартал до места, где должен был стоять автомобиль Деллы, он расплатился с водителем и вошел в подъезд большого дома. Когда увидел, что такси уехало, он вышел из подъезда и вошел во двор, откуда, он знал, имеется выход на соседнюю улицу, а там еще квартал и место встречи.
    Джое с Батчем вошли без приглашения в кабинет редактора Джона Барнета и плотно закрыли за собой двери. Батч подошел к раскрытому окну и также плотно закрыл его, дернув за шнурок зеленых жалюзи, отчего они опустились полностью до подоконника.
    Джон Барнет с расширенными глазами смотрел на их действия и невольно потянулся к трубке телефона. Но Джое с ухмылкой шагнул к нему и телефонный аппарат отодвинул подальше, чтобы тот не смог уже до него дотянуться.
    — Что это значит? — Что вы хотите? — промолвил редактор.
    — Советую не шуметь, мистер газетчик, — посоветовал Джое.
    — Мы здесь одни, как вам известно… Ваши машинистки ушли обедать. Мы не сделаем вам ничего такого, что вам не понравится. У нас вопрос. Где ваш репортер Винеман? Куда вы его задевали?
    Получив указание своего шефа — поинтересоваться какое отношение к делу имеет Барнет, Джое решил начать именно с него, чтобы не рыскать по городу в поисках исчезнувшего Винемана.
    — Понятия не имею, — промямлил Барнет. — Его нет на работе вот уже второй день…
    — Что же, по вашему он по своей инициативе поперся к тренеру с тысячью баксов в кармане? — с ухмылкой спросил Джое. — Не стоит подвергать свои седины не желанием нам всё рассказать, Барнет. Батч, предупреди редактора, чтобы он был более откровенным, — приказал Джое.
    — Нет, не смейте ко мне прикасаться, я буду кричать, меня услышат!.. — вскочил редактор.
    Но он тут же осел, получив удар по голове рукояткой пистолета.
    — Это, чтобы ты не пытался кричать, мистер… — прошипел зло Батч. — Приди в себя и выкладывай всё, о чем тебя спрашивают, старик.
    Барнет сидел кулем в кресле, свесив голову на грудь и молчал. Сознание его помутилось, он стал плохо соображать.
    — Хлюпни на него, — указал Джое на сосуд с цветами, где была вода.
    Батч вышвырнул цветы оттуда в вылил воду на голову Барнета. Редактор начал приходить в себя и что-то промямлил.
    — Будьте благоразумны, мистер, — нагнулся к нему Джое. — расскажите нам всё, о чем я спрашиваю.
    Редактор молчал, покачал головой, стряхивая с себя и воду, и то, что мешало ему соображать от нанесенного удара. Он собрался было что-то сказать, но в это время громко зазвонил телефон. Джое и Батч с явным недовольством уставились на аппарат. Барнет потянулся было к трубке, но Джое снова отвел его руку. Телефон с паузами продолжал звонить. Тогда Джое подошел к розетке, куда подходил телефонный шнур и сильным рывком выдернул его оттуда. Телефон на звенящей ноте оборвал свой вызов.
    — Экономьте время, мистер, свое и наше, — зло процедил Батч. — Отвечайте, когда вас спрашивают, черт возьми, — схватил за ворот рубашки редактора он, приподнял его и встряхнул так, что у того затряслась голова.
    — Я ничего не знаю, что вы от меня хотите, — слабым голосом промолвил Барнет.
    В это время дверь приоткрылась и в кабинет просунулась белокурая головка Мэри, одной из машинисток редакции.
    — Извините, мистер… — увидев Барнета и двоих незнакомцев в кабинете, она тут же скрылась за дверью.
    — Поехали, мистер, не вздумайте шуметь, черт побери, прикончу тут же, ткнул в бок редактора нож Батч.
    Обняв Барнета с двух сторон, как добрые приятели, Джое и Батч вывели его из редакции к «бентли», где за рулем поджидал их Ролло.
    За ними из окна с неописуемым удивлением на лице наблюдала машинистка Мэри. Заметив номер машины, она бросилась к телефону в кабинет Барнета. Но увидев, что шнур оборван, бросилась в комнату репортеров Деллы Стрит и Винемана. Когда она туда вбежала, то зазвонил телефон. Мэри схватила трубку и услышала голос Ганса Винемана. Сильно волнуясь, Мэри рассказала ему об увиденном в кабинете редактора. Винеман тут же спросил:
    — Номер и марку машины заметила? — и когда девушка сообщила ему номер, цвет и марку машины, он тут же сказал ей, чтобы она немедленно позвонила в полицию. Сказав, что он также позвонит туда же со своего телефона.
    Дон и Делла сидели у постели Джона Барнета, который выглядел не в лучшем виде. Он негромким, болезненным голосом рассказывал:
    — Еще до того, Делла, когда ты встретилась с этой самой женщиной, мне позвонила Роза Фэрч и сказала, что за тысячу долларов она может представить мне прелюбопытную информацию о Ранском.
    — Ах, вот почему вы, Джон, не позволяли мне заниматься этим делом, — покачала головой девушка, с улыбкой глядя на своего редактора.
    — Не только, девочка, не только… Я имел разговор с моим давнишним другом капитаном полиции Томпсоном. И он предупредил меня, чтобы я не влазил в любое мало-мальское дело имеющее какое-либо отношение к делу Райского. Но я не послушался, и вот что из этого вышло…
    — Как не послушалась и я вас, — кивнула Делла. — Так что же произошло дальше после звонка артистки из клуба «Золотой якорь»?
    — Она сказала, чтобы деньги принесли тренеру Дайсу, а он скажет, что делать дальше, где встретиться с Розой… Что из этого получилось вы также знаете… — вздохнул Барнет. — Потом мне позвонил Ганс из твоей квартиры, Делла, и я его оттуда забрал на виллу одного моего хорошего приятеля во избежания всяких нежелательных последствий. Он там приходил в себя под наблюдением врача. А сегодня вот ко мне ворвались эти двое… попытались меня допросить о том, где Винеман и что мне известно об этой таинственной женщине… Но Мэри, наша очаровательная машинисточка Мэри, друзья, спутала их планы. Она вернулась раньше положенного ей времени для лэнча и проявила известную понятливость. Эти трое гангстеров решили увезти меня с собой и затем допросить меня с пристрастием. Но звонки в полицию Мэри и Ганса Винемана бросили полицию за ними в погоню… — замолчал редактор. — Ох, что это были за гонки. — вздохнул Барнет. — Дороги все были перекрыты полицейскими постами, им передали по рации данные о машине похитителей… Они делали всё возможное, чтобы скрыться, ведь за похищение, как вы знаете, строгое наказание — десять лет тюрьмы… Меня они вышвырнули где-то на краю города, а сами умчались в неизвестном мне направлении, петляя по запутанным уличкам… Но мне кажется, что их всё-таки застукают… На такси я добрался домой… Потом вы здесь… Вот в основном всё, Делла…
    Всё это время Дон, сидящий в кресле чуть в стороне с бокалом виски, который щедро предложил ему Барнет, молча слушал и всё более приходил к убеждению, что интерес к делу Райского всё более принимает неослабевающий ажиотаж кругов преступного мира.
    Вошла миловидная женщина с копной волос, аккуратно уложенных на голове. Она начала поправлять подушку у изголовья Джона. Это была его жена — Сузана, с которой Делла была очень дружна и часто обедала в доме своего редактора по приглашению хозяйки дома.
    — Поужинайте с нами, Делла, мистер Дон? — обратилась она с приветливым голосом к ним.
    — О, нет, мне надо домой… После всего этого, — встала Делла.
    — Да, мистер Барнет, миссис, мне также пора, встал и Дон.
    — Делли, — ласково обратился к ней Барнет, — займись подборкой материала к очередному номеру газеты, милая. Я постараюсь завтра уже быть в форме.
    — Не волнуйся, Джон, я уже сделала кое-что, завтра просмотришь.
    Тепло распростившись с хозяевами Дон и Делла вышли из дома.
    Был поздний вечер, когда их «рено» подъехало к месту, где они должны были вторично встретиться с Кариной. Остановились на проселочной дороге, ведущей к ферме «Зеленое поле». Чуть в стороне темнели кусты из которых вот-вот должна появиться их теперь уже новая компаньонка Карина. Время шло, стрелка часов уже перешагнула за черту условленного часа, а её всё не было.
    — Что бы это значило? — встревоженно проговорил Дон. — Не прийти за восемью тысячами долларов?
    — Неужели опять её что-то напугало? Что-то произошло… — в тон ему произнесла Делла.
    — Всё возможно, Делли… — мягко промолвил её спутник. — Главного нам неизвестно: где этот пакет-завещание и кто его покупатель за миллион, — курил сигарету за сигаретой Дон.
    — Может подъедем к ферме и там что-нибудь выясним? — неуверенно произнесла Делла.
    Дон ничего не ответил, пожал плечами, затем произнес:
    — Подождем еще, прежде чем принять решение. Торопиться уже некуда.
    Сквозь облака пробилась луна и осветила своим почти дневным светом поле, кусты у дороги и их автомобиль с потушенными фарами.
    — Оставайся здесь… вдруг прошептал Дон. — Подожди… — Он вышел из машины и направился к кустам, держа руку на пистолете в кобуре под мышкой. Что-то ему подсказывало, что в кустах кто-то есть, кто-то колышет их, как бы пробиваясь к дороге. Он стал медленно приближаться к тому месту, которое привлекло его внимание движением веток. Приблизившись, он явственно услышал стон. Стон человека. А когда подошел еще ближе, то понял что это стон женщины. Дон раздвинул кусты и отчетливо увидел стонущую Карину лежащую на траве между кустов.
    — Что с вами? — бросился к женщине Дон. Он приподнял её и, не теряя ни минуты, понес женщину к машине. Делла увидела их и выскочила, чтобы помочь, распахнув дверцы. Карина стонала и была в бессознательном состоянии.
    — Делла, осмотри ее как женщина, я пока не вижу следов ранения, — произнес Дон, садясь за руль. — Надо отсюда поскорее убираться.
    Пока Делла на заднем сидении внимательно осматривала тело стонущей Карины, Дон развернул автомобиль и на полной скорости помчал его и от этого уже опасного места.
    — Ее накачали какой-то гадостью, Гарри, — констатировала девушка через какое-то время.
    — Наркотики? — внимательно посматривал Дон в водительское зеркало, чтобы убедиться, что со стороны фермы нет за ними погони. — Пока она не придет в себя, мы ничего не узнаем, Делли.
    — Учитывая все это, Гарри, нам надо решить куда теперь ее везти. К тебе? Ко мне? Или…
    — Только «или», моя прелесть, а вот куда… — задумался Дон.
    Они уже выехали на автомагистраль ведущую в город между окраинными постройками.
    — Но не мешало бы ее показать врачу, Гарри, — проговорила девушка, держа голову Карины у себя на коленях. — Может быть это вовсе и не наркотики.
    — Скорее всего то, что позволяет при допросах делать жертву безвольной и откровенной. Полагаю, ей нужен только покойный сон, к утру она должна прийти в себя.
    — Верно, Гарри. Она засыпает, проснется расскажет…
    — Надо заехать на заправку, — взглянул на указатель бензина в баке Дон. Стрелка была уже у нуля. Он свернул с магистрали и они вскоре остановились у бензоколонки.
    Из здания вышел парень в комбинезоне и, зевая, стал заливать бензин. Дон, склонившись, закрывал от него лежащую Карину. Впрочем, он напрасно беспокоился — парень ни разу не взглянул на заднее сидение.
    Внезапно их осветили фары подкатившего бесшумно автомобиля. Большой черный «понтиак» остановился неподалеку. Его неожиданное появление насторожило Дона, и он сжал рукоятку пистолета. В «понтиаке» сидели трое. Человек в берете открыл дверцу и с интересом уставился на «рено». От него не ускользнуло движение Дона и, подойдя, он обратился к нему.
    — Чего насторожился? — заглянул он в машину. Делла постаралась прикрыть собой лежащую у нее на коленях Карину. — О, мисс?
    — Проваливай, нечего заглядывать в чужую машину, — отозвалась Делла. Было темно и они не могли разглядеть как следует друг друга.
    Но тут в «понтиаке» зажегся свет, и Дон с Деллой в «рено» увидели наведенное на них дуло автомата.
    — Кажется, это ваша машина ехала от фермы «Зеленое поле»? — спросил человек в берете и нагнулся к Дону, сидящему за рулем.
    — Ошибаетесь, приятель, мы едем от моря, — незаметно вытащил из кобуры пистолет Дон.
    Делла уже совсем лежала на Карине, не позволяя человеку в берете понять, что она прячет кого-то. Благо, что на ней была плиссированная юбка «солнце».
    Дон расплатился с бензозаправщиком, проклиная в душе эту встречу, не иначе, как с теми, кто был причастен к состоянию Карины.
    — Извините, приятель, но нам надо ехать, — тронул Дон машину с места. Но человек в берете не отпускал свою руку с открытого окна дверцы.
    — Не спеши, приятель, не советую… а то пожалеете.
    Дон видя наставленный на него автомат с «понтиака» притормозил.
    — А в чем дело, мистер? — вдруг строго спросила Делла. — Нам надо ехать.
    Человек в берете вытряхнул из пачки сигарету и зажег спичку.
    — Ничего девочка, — заметил он, прикуривая.
    — Слушай, приятель, мы поедем, а? — обратился к нему вежливо Дон, видя, что тот снова ухватился рукой за окно дверцы.
    — Так ехали вы от «Зеленого поля» или нет? — процедил он сквозь зубы.
    — Поверь, приятель, я даже и не представляю, где эта самая ферма, — заверил Дон. — И к чему она нам, — периодически нажимая на акселератор уже начал терять терпение Дон.
    — Двигай, — зло бросил приставала в берете.
    Дон рванул «рено» с места, и тот, набирая скорость, растворился в темноте.
    Человек в берете долго смотрел им вслед, потом сняд берет и задумчиво поскреб в затылке. Его звали Джерри Делгано. Второй, который держал под прицелом Дона, положил автомат на сиденье и подошел к нему. Он был невысокого роста, с птичьим личиком, напоминающим злого вороненка. Звали его Соло Чендлер.
    — Что ты думаешь? — спросил его Джерри. — Что-то здесь не так, а?
    Соло безразлично пожал плечами:
    — У меня вопрос: какое отношение этот старик за рулем имеет к такой куколке? Кто она?
    Соло закурил. Его это совершенно не интересовало, он гонял машину по всем окрестностям вокруг фермы «Зеленое поле», а перед этим изрядно выпил, смертельно устал и мечтал добраться до постели.
    Джерри Делгано не унимался:
    — Тот же пастух сказал, что видел «рено» их цвета неподалеку от «Зеленого поля»…
    — Но в этом «рено» ее же не было! — Соло имел кислый вид. — Поехали лучше спать, я просто валюсь с ног.
    Джерри, не обращая внимания на его слова, подошел к парню, застывшему от страха.
    — Где тут у тебя телефон?
    Парень провел его в здание и показал стоявший на столике аппарат.
    — Ладно, дружок, пойди пока погуляй, — Джерри уселся за столик. Когда парень, вышел, он набрал номер и скоро услышал голос, в котором слышался бархат гобоя.
    «Рено» медленно взбирался по склону холма. Дон и Делла все время поглядывали назад — нет ли погони, которой они опасались. Карина ровно дышала, стона из ее уст не было слышно.
    У Дона не выходила из головы встреча с крутыми парнями у бензоколонки, те, если и не увидели Карину, но уже интересовались их машиной и откуда они ехали. Это все неспроста, размышлял Дон. А может, они все же догадаются, когда поговорят со своим шефом? А кто шеф на этот раз Фрэсби, Маркхейм, Берни… А этот кто, чьи это были люди? Их Дон не знал. Неужели того, у кого пакет-завещание? А может того, кто так безжалостно убирает всех, чтобы оградить своего боса-профессора? Неужели этого Карла Хубера? Дон почувствовал приближение опасности поскольку их уже видели в «рено».
    Автомобиль свернул с шоссе на узкий проселок, ведущий прямо к небольшому домику Чарльза Эгсбэча. Он был давнишним другом Дона. Они проехали еще около трех миль. Дом скрывали большие деревья, к нему вела петляющая между ними тропинка.
    — Взгляну, дома ли он? — Дон немного волновался, сняв с предохранителя пистолет.
    Дон прошел по тропинке к дому и постучал в дверь.
    — Эй, Чарльз! — закричал он.
    После небольшой паузы дверь отворилась, и хозяин появился на пороге, подозрительно глядя на подъехавших. Лет шестидесяти, среднего роста, худощавый, с бледным лицом и светлыми глазами. Когда-то Чарльз ворочал большими делами, но разорился. На оставшиеся крохи от былого капитала купил этот дом и занимался в основном огородничеством и разведением кур.
    — О, Гарри! — воскликнул он. — Какими судьбами? — взглянув на машину, спросил: — Там мисс? Прошу в дом, дружище, прошу!..
    Дон хотел было войти в дом, но остановился и сказал:
    — Нам надо побыть у тебя какое-то время, Чарльз.
    — Какие могут быть возражения, Гарри! — он подошел к машине распахнул дверцу и галантно пригласил: — Прошу вас, мисс…
    — Делла Стрит, к вашим услугам, мистер, — попыталась она приподнять спящую Карину. Но это ей не удавалось.
    Подбежавший Дон помог ей высунуть спящую из дверцы автомобиля, а когда это произошло, взял Карину на руки и понес в дом.
    Хозяин шел следом и тихо спросил Дона:
    — У вас неприятности?
    Делла шла за ними. Она чувствовала усталость и рада была побыстрее оказаться в доме.
    Дом состоял из большой комнаты внизу, служащей гостиной, и двух комнат наверху, куда вела лестница. Двери верхних комнат выходили на галерею, нависающую над гостиной. Мебель была самая простая: стол, стулья, диван, под потолком простенькая люстра. На стене ковер с двумя ружьями, радиоприемник в углу на тумбочке.
    Из прихожей дверь вела в кухню со старой плитой и различной кухонной утварью по полкам. Стол, табуретки, буфет, — завершали здесь хозяйскую обстановку.
    — Давай помогу, мы ее уложим наверху в спальне, — взял ноги Карины в обнимку Чарльз.
    Вскоре Карина уже лежала в постели под заботливым присмотром Деллы, которая потребовала мужчин удалиться.
    — У тебя место в сарае есть, Чарли? — спросил хозяина Дон после того как они уселись в гостиной и выпили по стопке виски. — Я бы не хотел, чтобы наш «рено» мозолил глаза непрошеным гостям.
    — Вот как? Может быть все же расскажешь, что произошло, Гарри? — спросил хозяин, пристально глядя на своего вечернего гостя. — Это на тот случай, чтобы я мог необходимое предусмотреть.
    — Дело в том, Чарли, что эта женщина попала в руки гангстеров, которые накачали ее наркотиками, требуя выкуп у ее мужа, — начал сочинять версию Дон. — Мне удалось ее выручить, когда она придет в себя, я отправлю ее…
    — Здесь в городе? Или в другое место? — уточнил Чарльз.
    — Еще не знаю, она скажет, — отпил виски Дон. Он не мог рассказывать даже своему близкому другу то, что являлось величайшей тайной в тайне Райского. Чем меньше будут знать об этом, тем меньше шансов потерять Карину — источник еще неполной информации, тем больше шансов получить свои заветные десять процентов от этого миллионного дела.
    — Может, твоя спутница ужинать будет? — спросил участливо хозяин. — Кстати, кто она? Твоя подружка? Прямо скажу, недурна, совсем недурна, — улыбнулся он.
    — Да, подружились… — кивнул головой Дон, не считая необходимым разубеждать его.
    — Спать можешь на диване здесь, а я на сеновале, если не возражаешь. Что же касается машины, то места в сарае для нее не хватит. А чтобы она не мозолила глаза, как ты говоришь, идем со мной.
    Они вышли из дома в лунную ночь и хозяин показал Дону куда можно загнать автомобиль. Место это было между двумя большими копнами сена. Когда Дон поставил машину между ними, то Чарльз тут же завалил ее с двух сторон душистым сеном, отчего она превратилась в ту же копну, только размером поменьше.
    Они вернулись в дом и уселись снова в кресла за стаканами виски. До этого Дон сходил наверх и постучал в комнату, где была Делла с Кариной. Делла отворила дверь и вопросительно взглянула на своего компаньона.
    — Возможно, хочешь поужинать, выпить? — мило улыбаясь спросил он.
    — Нет, Гарри, устала очень от этих треволнений, постараюсь уснуть, чтобы завтра быть бодрой, — запахнула девушка невесть откуда взявшийся на ней халат.
    — Спокойной ночи, моя прелесть, — кивнул Дон и пошел вниз.
    Делла вернулась в комнату, потушила свет и устроилась на кушетке напротив спящей Карины.
    — Твои опасения были не напрасными, Гарри! — голос Чарльза переполняла тревога. — Непрошеные гости приехали!
    Дон подбежал к окну. Две машины уже подъезжали к дому. Из них вышли несколько человек и начали осматривать все вокруг дома. Дон узнал высокую фигуру того, который тормозил их и расспрашивал у бензоколонки. Рядом стоял тот, который тогда сидел в машине с автоматом.
    Чарльз обернулся к Дону:
    — Иди наверх и не высовывайся, побудь рядом с женщинами, чтобы не зашумели. Я попробую обмануть их.
    Подтолкнув Дона к ступенькам, он снял со стены ружье и пошел к выходу из дома.
    — Эй, хозяин! — закричал Соло.
    Чарли вышел на крыльцо и спокойным голосом спросил:
    — Что вам угодно, господа? Что случилось?
    Соло направился к нему, Чарльз вышел к нему навстречу, загораживая тем самым ему вход.
    — Не приезжала к тебе или мимо твоего дома машина марки «рено»?
    — Не видел я никаких машин, господа хорошие. Мой дом в стороне от дороги, так что какие там автомобили мчатся я не вижу, да и видеть не желаю, после того как моя дочь попала в автокатастрофу. Так что, извините, господа, но помочь ни чем не могу. Вы, наверное, из полиции?
    — Значит не видел, мистер, говоришь, — почесал голову под беретом Соло, оставив вопрос без ответа.
    Из-за дома появились те, которые пошли осматривать вокруг с целью обнаружить автомобиль. Они подошли к Соло, разводя руками. И он сказал:
    — Не будем терять время, поехали, — и сам пошел к «понтиаку». Все последовали его примеру и расселись в машины по своим местам.
    — А ружье зачем ты взял? — вдруг спросил Соло через окно дверцы.
    — Я же не знал, что вы из полиции, господа хорошие, — заставил себя рассмеяться Чарли.
    Из машин вдруг раздался дружный хохот. Гангстерам очень понравилось, что хозяин принял их за фликов. Машины уже удалялись, а хохот бандитов все еще слышался.
    Делла с Доном стояли наверху у окна за занавеской и видели все, что происходило у дома.
    — Интересно, как это они решили, что мы можем укрыться здесь — тихо проговорила девушка.
    — Они обшаривают все, возможное и предполагаемое, — взглянул он на девушку, зябко кутающуюся в халат. В комнате было не только тепло, но даже душно, но ее лихорадило от нервного напряжения.
    — Кроме того, они увидели след, очевидно на повороте с дороги…
    Делла осталась с Кариной, Дон спустился к Чарльзу и они тут же наполнили стаканы новыми порциями виски.

11

    Мартин Фрэсби был в бешенстве. Он не курил как обычно свою сигару, когда ему его подручные докладывали. А метался по комнате и ругал стоявшего у двери Джерри Делгано с видом побитого школьника.
    — Когда ты позвонил мне с заправки и сказал о людях в «рено» обрисовал мне этого старика и девицу на втором сидении, я тебе приказал… Что я тебе приказал, подонок? — воззрился босс на Джерри. — Отвечай!.. — повысил голос Фрэсби.
    — Вы сказали, мистер, что по описанию старик не старик, а девица не иначе как репортер из газеты… И приказали немедленно их взять и доставить к вам…
    — Я послал в помощь тебе, подонок, еще одну машину с парнями. Машину сильно смахивающую на полицейскую, а ты?! Не мог догнать этих людей в «рено»!.. Если бы Джое, Ролло и Батч не сидели бы за решеткой из-за редактора Барнета, они бы успешно справились бы с этим делом. И я бы уже имел бы удовольствие беседовать с репортером из «Сентраль крик» и этим стариком не стариком, черт возьми. Боже, каких подонков я нанял? Каким бездарям я плачу деньги? — не мог успокоиться шеф, продолжая ходить по комнате.
    — Поверьте, шеф, мы найдем их, — промямлил Джерри, переминаясь с ноги на ногу.
    — Где? Когда?! — заорал Фрэсби. — Дома их нет, на службе нет, а старик этот не иначе, как частный детектив Гарри Дон, ясно?
    — Так точно, шеф, — выпрямился Джерри, как в былые времена, когда он служил в полиции, откуда его выгнали за ряд противозаконных действий и скудной сообразительности.
    — Упустить с фермы эту женщину!.. — всплеснул руками босс. — А потом еще проворонить людей в «рено», подонок!.. Вон с глаз моих!.. Я снова поручу это дело Джосу Сендрику!..
    — Но, шеф… — промолвил просительно Джерри. — Я найду их…
    — Мотай отсюда, подонок, — тише приказал Фрэсби. — И назад без этих людей, и той женщины с фермы не возвращайся!.. Даю тебе еще одну возможность улучшить мое мнение о твоих способностях. Слушай внимательно, Джерри, — занялся своей сигарой Фрэсби. Когда прикурил, плюхнулся в кресло и продолжил: — Оставь пару парней на ферме, расставь людей в местах выезда из города. Прочеши вновь тот дом… Ну этого огородника и разводителя кур… Ты же бывший полицейский, черт возьми, не мне тебя учить! Ступай!.. — снова повысил голос босс, видя, как Джерри на каждое его указание согласно кивает головой.
    Карина открыла глаза, обвела комнату мутным взглядом и тихо спросила склонившуюся над ней Деллу:
    — Где я? Что было со мной?
    — Как ты себя чувствуешь, мисс Рисленд? Вы были в болезненном и беспамятном состоянии, милая Карина. Мы нашли вас в кустах неподалеку от того места, где должны были встретиться, помните?
    — Этого я не помню, но помню как я там оказалась… да — да… О, это было страшно…
    В дверь постучал Дон и Делла разрешила ему войти. Теперь они сидели у кровати Карины, которая уже приподнялась и рассказывала:
    — Я была одна на ферме… Брат с женой и племянником к счастью поехали на соседнюю ферму на крестины… Вдруг из окна я увидела подъехавший автомобиль. Из него вышли двое. Один в берете высокий, а другой среднего роста с птичьим лицом. Они пошли по направлению к входу. Я почему-то сразу поняла, что это опасные люди. Так как тот, который остался в машине, я увидела, держал в руках автомат. Я хотела бежать через окно, но было уже поздно… Тогда я бросилась наверх, в спальню. Легла на кровать, обвязала голову полотенцем, положила на тумбочку у кровати лекарства, которые были под рукой, градусник, и проглотила несколько таблеток снотворного… Легла в постель и превратилась в больную… Шаги послышались внизу по комнате, затем я услышала шаги поднимающиеся по лестнице в спальню… Полузакрыв глаза я увидела высокого типа в берете, а за ним и его напарника…
    — Послушай, Джерри, никого в доме, кроме этой больной…
    — Ты кто? — нагнулся высокий к Карине. — Где хозяин?
    Карина промычала что-то неопределенное, помотав головой, что не может говорить.
    Вид у нее теперь становился все более сонный, похожий на настоящую больную.
    — Грипп… Тиф… — отчетливо постаралась произнести женщина эти страшные слова. — Нужен доктор…
    — Что!? — отшатнулся от нее Джерри. — Этого еще нам не хватало, черт возьми!.. Убираемся отсюда, Соло.
    Уже чувствуя себя довольно таки безвольной, Карина все же услышала, как бандиты выбежали из дома к машине и уехали с двора фермы. …Тогда я мобилизовала свю свою волю, взглянула на часы и поняла, что у меня не хватит сил, чтобы добраться во время к месту встречи с вами… И я… Я не помню, как я добралась до кустов, как туда свалилась стоная… Очевидно, благодаря тому, что я еще глотнула какого-то жидкого лекарства, стоявшего на тумбочке у кровати…
    — Сейчас вы в форме? Можете идти вместе с нами? — спросил Дон. — Уже светло на дворе и нам следует поскорее отсюда уехать. Береженого Бог бережет… Жду вас в машине, Делла, Карина.
    Поблагодарив своего друга Чарльза Эгсбэча, Дон с двумя женщинами покинул этот гостеприимный домик среди густых деревьев.
    Уже рассветало, где-то за горами все ярче и ярче горела заря. День снова обещал быть жарким. Когда Дон выехал на дорогу, Делла сказала:
    — Мне надо предупредить Барнетта, что я не буду в редакции.
    — А мне надо каким-нибудь способом попасть на ферму и забрать документы и деньги, те, которые вы мне дали, — проговорила Карина.
    — А мне, — в тон женщинам произнес Дон, — надо сменить маскировку. Да и вам, Карина, так чтобы никто и не подумал, что это вы. Но все же, вы должны нам сказать, что если с вами что-нибудь случится, где нам искать этого Карла Хубера? И у кого находится пакет-завещание двойника Райского? Ведь все может быть, милая Карина. Тем более, что обещанные деньги уже при нас. И я готов их вам вручить, как только вы пожелаете.
    — Я должна взять документы и деньги на ферме… — проговорила женщина будто сама себе. — А потом все остальное мы обсудим.
    — Но прежде чем мы туда поедем, нам нужен другой автомобиль, милые женщины, — ответил Дон своим мыслям. — Конечно, я бы мог взять «фиат» у Чарли, а ему оставить этот «рено», — взглянул на Деллу он. — Но не хочу подвергать его неприятностям на случай, если эти типы вздумают еще раз вернуться и пошарить там как следует.
    — Да, как я понимаю, от моей машины надо избавиться… — вздохнула Делла.
    — Не на совсем, Делли, а на время, — улыбнулся ей Дон.
    — В трех милях отсюда есть ферма, где можно оставить этот автомобиль под присмотром, — посоветовала Карина. — А у них взять напрокат другую машину…
    — О нет, милая Карина, этого делать нельзя. Поскольку эти типы уже интересуются этой машиной, то найдя ее выйдут и на нас, в какой машине мы поехали и какие мы на вид. И хозяевам этой фермы, Карина, будут большие неприятности. Машину надо припарковать вблизи полицейского поста, самим идти пешком, подловить такси, добраться до станции проката и взять другую машину в аренду. Затем позвонить в ремонтную мастерскую и сказать, что я, это касается тебя, Делла, оставила свою машину там-то, забарахлил мотор, мол а сама уехала на такси, неважно чувствую и так далее и тому подобное. Прошу мол, отбуксировать мою машину к себе для ремонта, что все будет оплачено согласно счету.
    Всё было сделано так, как запланировал Дон. Напрокат они взяли «бьюик» черного цвета. Женщины стояли в подъезде дома, чтобы их не видел обслуживающий станцию, а когда Дон подъехал к условленному месту, то быстро сели в машину и они поехали в сторону моря. К той вилле, где в свое время пряталась Карина и куда разносчик молока доставил ей письмо. Карина сказала, что хозяева в долгом отъезде, что присматривать за виллой они поручили её брату, вот почему она там и смогла пребывать какое-то время.
    — Есть ли там телефон? — спросил её Дон.
    — Да, и отлично работает, — кивнула женщина. И тут же сказала: — Ах, как это я не подумала, ведь мои вещи, паспорт и деньги может на виллу доставить Роджер, мой племянник. После развозки молока он обязательно заедет на виллу, чтобы проверить всё ли в порядке.
    — Можно ли доверять вашему Роджеру? — тут же спросил Дон.
    — Вполне, как и мне, — улыбнулась молодая женщина.
    — Могу ли я ему поручить сделать покупки в городе?
    — Он исполнит всё в точности, как вы скажете, мистер, — заверила Карина.
    — Ну тогда нам ничего лучшего и желать не надо, если так.
    Они подъехали к знакомой уже им вилле. Осмотрелись, никого не было видно в этот ранний час. Подъехали ближе, и Дон поставил машину за домом так, что её не было видно со стороны дороги. Оставив женщин в машине, он обошел виллу, осмотрел всё кругом, заглянул во внутрь дома. Но не заметив ничего подозрительного, он отыскал ключ в месте у порога, указанного Кариной и вошел в дом.
    Пройдя через комнаты, он подошел к окну, выходящему во двор в сторону, где стояла машина и открыл его. Сделав знак женщинам, он одну за другой втащил их в дом через высокий подоконник.
    Делла тут же позвонила Барнету и сказала, чтобы её не ждал он в редакции, так как она уезжает утренним поездом в отпуск.
    — Делла, девочка моя, это так неожиданно!.. — воскликнул редактор. — С кем же я останусь? Вот только надежда на Ганса…
    — Но Джон, помните, вы сами предлагали мне на днях отдохнуть, видя мое переутомление на лице, ведь так? А сейчас у меня помимо всего личный интерес… Счастливо оставаться, Джон, — положила трубку девушка и промолвила: — Старый плут… Отговаривал меня от этого дела, а сам полез за тысячу зеленых в дерьмо…
    Дон услышав эти слова, рассмеялся от всего сердца, а затем сказал:
    — Браво, моя прелесть, ты теперь, Делли, лучше начинаешь понимать что к чему.
    — Я делаю кофе, — послышался голос Карины из кухни.
    Они пили кофе. Перед этим Дон положил чек Берни на восемь тысяч перед Кариной, сказав при этом, что чек на предъявителя, но банк еще закрыт, но это никак не может повлиять на те сведения, которые она обещала им сообщить.
    Карина рассмотрев чек, немного помедлила и сказала:
    — Где Карл Хубер мне неизвестно. Но то, что он в городе со своими людьми нет никаких сомнений. Что же касается пакета-завещания двойника Райского… моего Джими, то он находится в Милане, в Италии, у синьоры Августины… Она содержит пиццерию на Виа… ой, у меня записано, я не могу вспомнить это итальянское название улицы… Но где-то у площади… тоже не могу назвать… по памяти…
    Все трое некоторое время молчали, затем Дон сказал:
    — Обрисуйте нам портрет этой синьоры Августины и как её фамилия вы тоже не помните?
    — Нет почему же… — замялась Карина. — Я у неё одно время работала официанткой… Августина Маркони. Да-да, Маркони. Синьор Маркони скончался в прошлом году. Она католичка, очень верующая, честная… — И мисс Рисленд начала подробно описывать её портрет.
    После этого Дон спросил; — Ну, а портрет Карла Хубера вы можете описать, видели ли вы его хоть раз?
    — Ни разу, он очень таинственный тип, но со слов Джими, он очень грозного вида, говорит с итальянским акцентом, хотя, как утверждал мой Джими, он немец…
    — Немец, а с итальянским акцентом? — взглянул на Деллу Дон. — Уж не тот голос, который тебе звонил по телефону, предупреждая, чтобы ты не ввязывалась в это дело?
    — Вполне возможно, Гарри, — кивнула головой девушка.
    За окнами послышался шум подъехавшего автомобиля. Все бросились к окнам. Это подъехал фургон молокоразвозчика-племянника Карины.
    — Мы уходим наверх, а вы… Нет надобности, чтобы Роджер нас видел. Вы всё поняли, что ему надо сказать, милая Карина?
    — Да, список покупок у меня, — пошла женщина навстречу Роджеру, который уже открывал дверь дома. Делла и Дон были наверху и слушали разговор между ними внизу. Карина всё сказала так, как посоветовал ей Дон. Перво-наперво он сказал ей, чтобы Роджер срочно съездил на ферму и привез её документы, деньги и нужные вещи. А уж потом ему надлежало съездить в город за покупками по списку. Осторожная предусмотрительность Дона, как выяснилось впоследствии, оказалась не лишняя.
    Джерри Делгано, новый подручный Мартина Фрэсби, после гнева своего шефа проявил кипучую деятельность, чтобы выполнить все его указания и отыскать злополучный «рено» с фальшивым стариком и газетчицей из «Сентраль крик». Расставив своих людей в нужных местах, он со своим птицелицым Соло посетил дом Деллы, Дона, редакцию, дом Чарльза Эсбэча, куда он наведывался со своими парнями, всё тщательно осмотрел, переворошил все тайные углы этих мест, и вот сейчас ехал на ферму «Зеленое поле». Но там его ждало такое же разочарование, как и везде. Ни таинственной женщины, портрет которой описал ему шеф, ни фальшивого старика, которого он видел ночью в машине, ни привлекательной красотки-газетчицы, как и самого автомобиля «рено», он и здесь не обнаружил. Расстроенный тщетными поисками он возвращался с фермы «Зеленое поле» в город, когда увидел сворачивающий на просёлочную дорогу фургон — развозчика молока. Который ехал к их «понтиаку» навстречу. Он развернул свою машину так, что фургону никак нельзя было проехать мимо из-за двух глубоких канав, обрамляющих дорогу. Фургон остановился и Джерри, выйдя из машины» подошел к открытому окну дверцы и с ухмылкой сказал:
    — Привет, приятель, куда едешь?
    Роджер, так как это был он, уже успешно справившийся с заданием своей тетки Карины, закуривая, ответил:
    — Куда же еще, мистер, домой… — Развез молочные продукты вот, и возвращаюсь…
    — На ферму «Зеленое»? — махнул рукой в сторону её Джерри.
    — А куда же еще, мистер, — пожал плечами Роджер. — Там забот-невпроворот, — улыбнулся парень. — А в чем дело, мистер?
    — И что, ты управляешься один со всем этим хозяйством?
    — Нет, отчего же, отец, мать… Они на заготовке кормов, на дальнем участке, мистер. У вас к ним какое-нибудь дело? — недоуменно спросил Роджер.
    — А вот скажи, когда к вам на ферму приезжала машина «рено»?
    — Мистер, — с едва прослушивающим недовольством начал Роджер, но, наткнувшись на хмурый взгляд Джерри, заставил себя перейти на более мягкий тон. — Извините, но за последнее время на нашу ферму ни одна машина не приезжала, кроме вот моей, — хлопнул он рукой по рулю. — Так что… — Но Роджер не успел закончить фразу. Дверца машины рванулась наружу и сильная рука Джерри выхватила его машины и швырнула наземь.
    — Я тебя спрашиваю, слюнтяй, когда приезжал «рено» и кто в нем был? — и как только Роджер поднялся, он нанес ему мастерский удар в челюсть. — Говори, слизь несчастная, говори!.. — И что за люди приезжали в этой машине?
    — Я ничего не знаю, мистер, — пробормотал Роджер, вставая и держась за челюсть. — Я никакой машины не видел…
    — А кто еще жил на вашей ферме? Какая женщина? — и снова удар по шее рукояткой пистолета так, что паренек охнул и осел как мешок, из которого вытряхнули содержимое.
    — Я не… — только успел промолвить Роджер.
    — Брось, это бесполезно, высунулся из «понтиака» Соло.
    — Он уже готов, видно. Нет надобности напрасно садить нам на хвост фликов.
    — Ладно, черт с ним, — зло выругался Джерри. — Тебе хорошо так говорить, а каково мне отчитываться перед шефом, — подошел он к своей машине и сел за руль. — Черт знает где их искать, — рванул он «понтиак» с места. Но тут же притормозив, чтобы объехать фургон, водитель которого безжизненно лежал в кювете. — Очухается, слюнтяй-коровник, — взглянул на него Джерри.
    Дон был занят изменением своего внешнего вида. Роджер, согласно его списку, переданному Кариной племяннику, привез всё, что необходимо было для этой цели. Свои кудри темно-коричневого цвета он безжалостно обработал перекисью водорода, отчего они вскоре превратились в белесые. Отхватив клоки их от своей пышной шевелюры, он сделал себе короткую стрижку. Наложил грим на лицо отчего он превратился если не в негра, то в мулата или человека сильно загоревшего на пляже. В гардеробе хозяев виллы «У моря» он отыскал подходящий для себя костюм, состоящий из клетчатой рубашки с ярко красным галстуком, коричневого безподкладочного летнего пиджака и серых в полоску брюк. Всё это делало Дона совершенно неузнаваемым не только в сравнении со стариковским маскарадом, но даже мало похожим на его обычный природный вид. Все это он делал в комнате наверху, а когда спустился к своим спутницам, то те ахнули и даже насторожились, а не чужой ли это мужчина, взобравшийся к ним тайком?..
    — Ну, Гарри, — наконец вымолвила, вглядевшись в своего партнера Делла, — вы переродились если не в мулата, то, конечно же, в пляжника, проведшего пару недель у моря.
    — Благодарю, Делли, — поклонился театрально Дон, — теперь очередь за вами, милые женщины. Мисс Карина, если вы хотите выбраться из города, то вам надлежит совершенно изменить свой внешний облик. Да и тебе, Делли, — с улыбкой глядя на них произнес Дон. — Но для этого я должен уже сам поехать в город и закупить всё необходимое для вашего грима. Кстати, Карина, очевидно, лучше мне получить ваши деньги из банка… — задумался он. — Но это будет видно по обстоятельствам, милые дамы.
    Дон вышел из дома, сел в «бьюик» и помчался в город.
    Обе женщины проводили его взглядом, стоя у окон.
    Карина доверила чек Дону и он решил вначале посетить банк, чтобы получить наличные, которые, как он полагал, были необходимы в дороге.
    Но проехав мимо входа в банк, он заметил людей Берни. А когда припарковав свой «бьюик» за пару кварталов от банка и вошел в него, то чуть было не засмеялся от наивности своего недавнего шефа. За столиком с бумагами, делая вид очень занятого человека оформлением их, восседал Олмэн. А у ряда оконец в стеклянных перегородках, за которыми сидели банковские клерки, дефилировал тип явно из команды того же Олмэна. Дон, увидев все это, решил не соваться за получением заветных восьми тысяч долларов, а тут же удалиться восвояси. «Да, Берни хитер, выписал чек именно на этот банк», — мысленно отметил он ловушку.
    Он поехал в другой банк, который его кредитовал тысячью долларами несколько дней тому назад и где служил его очень хороший товарищ. Но его не оказалось на месте, он был в отъезде по делам. Совершал какую-то ревизионную поездку в отделения этого банка. Делать было нечего и Дон решил посетить свою квартиру и взять кое-что из своего тайника для дальней дороги в Италию. А то, что он туда теперь отправится у него и не было другого решения. Игра стоила свеч, решил он, поскольку увяз в ней не только он, но и втянул в нее очаровательную Деллу Стрит.
    Оставив «бьюик» снова за пару кварталов от своего дома, Дон не спеша, гуляющей походкой, прошел мимо подъезда, ведущего в его квартиру. Не заметив ничего подозрительного, он вошел в подъезд и начал подниматься по лестнице на свой этаж.
    На лестничной клетке он также ничего не заметил опасного и вступил на свою этажную площадку. Позвонил не в свою квартиру, а соседям напротив и, зная, что их в это время определенно нет дома, прокричал громко:
    — Мистер Крэсби, из бюро коммунального обеспечения!..
    И так трижды. Не дождавшись ответа, он позвонил в свою собственную квартиру с теми же поясняющими словами. Но за дверью никто не отзывался. Дон бесшумно вставил ключ в замочную скважину и отворил дверь со словами:
    — О, смотри, открыта… Хозяин! Хозяйка!..
    Без ответа. Дон вступил на порог со словами: «Странно».
    Он прошел комнату, заглянул в кухню, в ванную, никого. Он облегченно вздохнул.
    Дон прошел в санузел, вскрыл свой тайник и взял все ему необходимое для дальней поездки. Затем подошел к телефону и набрал номер. На другом конце провода долго никто не отвечал и Дон терпеливо ждал. Но вот недовольный и сердитый голос ответил:
    — Дадите вы, наконец, мне поспать, черт возьми…
    — Привет, Вильямс, это Гарри, извини, что побеспокоил, но у меня срочное к тебе дело, друг…
    — Ты же знаешь, что я ложусь по-театральному, не мог позвонить мне позже, Гарри. Какого черта…
    — Не сердись, уже не так рано, Вильямс. Дело не терпит…
    В трубке послышался зевок человека с большой неохотой расстающегося с постелью. Затем уже более миролюбиво Вильямс спросил:
    — Что, баксы? Так у меня их только на скромный ленч и осталось…
    — Нет-нет, дружище, наоборот, я тебе отдам долг и кроме того подкину еще кое-что за работу, — заверил его Дон.
    — Ну это уже кое-что, Гарри, — совсем уже довольным тоном промолвил тот. — Что от меня требуется, Гарри?
    — Одеться, выпить чашечку кофе и ждать меня у своего дома через полчаса, идет? Я тебе при встрече объясню.
    — Окей, уже встаю и как договорились…
    Дон положил трубку телефона взял в руки походную свою сумку с необходимыми дорожными вещами и уже направился было к выходу, как услышал в кухне какой-то легкий шум. Он тут же выхватил свой кольт 45-го калибра, снял курок с предохранителя и кошачьим шагом стал приближаться к двери кухни, окна которой выходили во двор. Приблизившись к полуоткрытой двери ее, он заглянул в нее и замер. В выставленное стекло окна незнакомый Дону громила пытался открыть створки окна, чтобы проникнуть в квартиру. Был ли этот парень Фрэсби, Маркхейма, Берни или еще кого-нибудь из охотников за делами Райского, он определить не мог. Но уяснил точно, что тучи возле всего этого все более сгущаются. И он оказался в центре событий, и мало того, приманкой могущей привести хвост к любовнице Райского, которая располагает какой-то большой информацией о его делах, богатстве. И вот этот сейчас лез в его квартиру, как оса на мед. Дон усмехнулся, хотел было вскочить в кухню, разрядить свой кольт в непрошеного гостя, или просто сунуть его в челюсть так, что тот определенно полетит вниз и разобьется. Но он вовремя остановился. У этот парня могли быть внизу или за дверью его квартиры сообщники, и тогда дело примет крутой оборот с непредсказуемыми последствиями. И он раскроет свой камуфляж, так старательно на себя наведенный. А это никак не должно произойти, так разрушить все его планы. И он, пока гангстер продолжал возиться с окном, на носочках своих мягких туфель, подхватив сумку, вышел бесшумно из квартиры. Спускаясь по лестнице, он на нижнем этаже встретил еще одного парня с мускулистым лицом с сигаретой в зубах и медленно поднимающегося не иначе, как на этаж, где была квартира Дона. Встречный тип изучающе осмотрел Дона, чуть посторонился, дав ему пройти мимо. А когда Дон был уже на несколько ступенек ниже, вдруг грубым голосом спросил:
    — Из какой вы квартиры, приятель?
    Дон приостановил свой бег и ответил голосом, которому мешало что-то во рту:
    — Я из коммунальных услуг, мистер. Не живу здесь… — и побежал легко вниз, чувствуя на себе сверлящий взгляд гангстера.
    Тот что-то пробурчал и продолжил медленно подниматься вверх.
    Дон вышел вполне спокойной походкой из подъезда, прошел к своему нанятому «бьюику», огляделся, сел за руль и помчался к месту встречи с Вильямсом.
    Вдруг он остановился, извлек из кармана свой бумажник и начал внимательно рассматривать банковский чек выданный ему Берни. Все было вроде правильно, но не было печати. Счет был определен цифрами 333794. Все было правильно, но вот почему нет печати? Задумался он. Люди Берни в банке. Ага, когда предъявитель этого чека подаст его клерку, тот тут же скажет, что нужна печать. И тут Олмэн со своими парнями сядут на хвост ему, если будет он, или на любого, кто предъявит в банке этот чек» — выдавил улыбку понявшего все человека Дон. «Вот почему Лоу Берни не навязал за мной слежку, когда я покинул его дом, — заключил Дон. — Я бы сразу же засек его людей. А в банке… В банк, конечно же, по его предположению должна прийти Карина и тогда… Тогда она по выходе из банка сразу же окажется в лапах Олмэна», — покрутил головой Дон, трогая с места машину, так как время уже вышло и Вильямс определенно ждал его у подъезда своего дома. В другой раз Гарри бы ждал его. Театрал всегда отличался непунктуальностью, но когда речь шла о деньгах, а тем более, когда Вильямс был на мели, то он был точен как швейцарские часы «Ролекс».
    — Привет, Вил, садись в машину, поговорим, — распахнул дверцу Дон, останавливаясь возле, поглядывающего по сторонам друга.
    — У тебя новая машина? — заулыбался тот. Это был модный человек среднего возраста, курчав, темноволос, глаза зоркие, даже какие-то колючие, плотного телосложения, любитель сытно поесть и хорошо выпить. В руках он держал свой неразлучный чемоданчик с разными принадлежностями для грима, так как работал в театре гримером уже много лет.
    — Прокатная, Вил, — улыбнулся ему Дон.
    Они отъехали немного в сторону от дома и Вильямс спросил:
    — Так что за дело, Гарри?
    — Нужно загримировать двух женщин так, чтобы их родная мать не узнала, раз. Получить в банке восемь тысяч баксов, два. И все это проделать быстро и без последствий, три, — засмеялся бодро Дон.
    — Никаких проблем, Гарри!.. — прихлопнул рукой по приборной панели машины гример, — Но для двух женщин я не подготовлен. Нам следует заехать в театр и пополнить мой походный арсенал для этого. А ты должен мне рассказать, как они выглядят. Или…
    — Ну нет, мы поедем на виллу и ты сам посмотришь, что надо сделать, чтобы они стали неузнаваемыми, ведь так лучше, а?
    — Да. А банк? — взглянул на друга Вильямс. — Когда ты получишь эту баснословную сумму?
    — Дело в том, Вил, на чеке почему-то нет соответствующей печати поручителя и я должен… Пока ты будешь работать над моими женщинами, я смотаюсь к нему и оформлю все как следует.
    — Окей. И сколько ты мне за работу? — спросил Вильямс.
    — Эти деньги не все принадлежат мне, Вил. Я смогу тебе кинуть пару сот баксов, идет?
    — Ну и долг пятьдесят зеленых, Гарри, — засмеялся гример.
    Все было сделано так, как запланировал Дон. Они приехали на виллу «У моря», Вильямс изучил лицо Деллы и Карины, замерил объемы голов, лиц и Дон свозил его в театр за нужными для грима вещами. Пока Вильямс колдовал над внешностями двух женщин, Дон поехал с чеком к дому Лоу Берни. И тут его ждало полное разочарование. Хозяина, как ему сказали, нет дома, он в отъезде, и когда будет неизвестно. Это ему сообщили у ворот по переговорному устройству.
    Дон постоял некоторое время в оторопи и, совсем удрученный, вернулся к машине. Затем он остановился у ближайшего таксофона и позвонил в банк к своему другу. Здесь его ждало приятное, друг Кони был уже на месте и готов с ним встретиться.
    Кони был человеком лет сорока пяти, лысоват, стройного вида мужчина с проницательным взглядом на собеседника. В твидовом костюме серого цвета с еле заметной синей полоской, в отлично выглаженной хлопчатой рубашке с ярким галстуком он чуть было не походил по крайней мере на самого управляющего этого банка, хотя занимал должность заведующего ревизионным отделом. Он встретил Дона очень радушно, встал из-за стола ему навстречу и когда они обменялись дружескими приветствиями, пригласил Дона к маленькому столику с двумя удобными для беседы креслами.
    — Послушай, Кони, — начал Дон, не зная с чего начать.
    — Если кредит, то… — развел руками ревизор. — Сложные времена у нашего отделения, Гарри.
    — Нет, нет, — покачал головой Дон. — Наоборот, друг, у меня появилась возможность как раз погасить свой долг… — и с этими словами он положил перед Кони чек Лоу Берни.
    — Так в чем же дело, друг? — улыбнулся банковец. — Он взял чек взглянул на него. — Ого, восемь тысяч!.. Да, но на нем нет печати, Гарри, — удивленно посмотрел на друга затем он.
    — Этот чек Лоу Берни, поверь мне… — начал Дон. — Но тут такое дело, что мне хотят дать эти деньги и не хотят, понимаешь. Я не могу тебе все рассказать, но поверь мне, что с этим чеком должно быть все в порядке. Только есть одно обстоятельство, что когда одна женщина придет получать эти деньги, за ней увяжется хвост… А это мне никак нежелательно, Кони.
    — Да, но я никак не возьму в толк, чем я могу быть тебе полезен, Гарри? Ведь чек выписан на отделение Национального банка, а не на наше?
    — Понимаю, я хочу попросить тебя, Кони, позвонить в тот банк и уточнить: есть ли такой номер счета в нем? Это раз. А если есть, то не могли бы они, а это, я не сомневаюсь, твои друзья, выдать мне эти восемь тысяч баксов без печати? Ведь подпись на чеке верная, а?
    — Ну знаешь… — задумался Кони. — Разве что с целью погашения твоего долга? Я сейчас же поговорю с управляющим, — встал банковский ревизор.
    — Еще одно, чтобы кто-то из ваших посыльных и получил эти деньги, — встал и Дон, говоря вслед Кони.
    Тот остановился, пристально посмотрел на Дона и спросил:
    — У тебя неприятности, Гарри?
    — У меня дело, Кони. Дело, которое если увенчается успехом может дать мне такую сумму, что эти восемь тысяч покажутся семечками, — пустив в ход свою обворожительную улыбку Дон.
    — Ну что ж, — вышел из кабинета Кони, кивнув головой.
    Когда-то Дон, только начиная свою детективную деятельность разоблачил грязного шантажиста, который мог ввергнуть ревизора в непредсказуемые последствия. И Кони, сохранив свое доброе имя в банковских кругах, считал теперь обязанным помогать Дону. Не только кредитованием, но вот и сейчас с реализацией этого недооформленного чека известного банкам миллионера Лоу Берни.
    Дон курил и заметно волновался за успех похода Кони к управляющему банком. Он выкурил уже вторую сигарету, когда дверь кабинета банка отворилась и вошел весьма довольный собой Кони.
    — Все в порядке, Гарри. Управляющий мистер Ник Малин связался со своими коллегами из Национального банка и там подтвердили, что действительно существует такой номер счета Лоу Берни, а поскольку наш эксперт также подтвердил, что подпись на чеке действительно принадлежит Берни, то наш управляющий распорядился оплатить этот чек нашим отделением банка, а затем корреспондировать его банку по принадлежности. Это всё согласовано, Гарри, — заулыбался Кони. — И по случаю этого… — подошел он к шкафу и извлек оттуда бутылку виски. — На службе я обычно не пью, но немного по случаю того, что я смог для тебя что-то сделать.
    — Я очень тебе благодарен, Гарри, — отхлебнул напиток Дон. — Мне к кому подойти? Да, а чек?..
    — Он уже в оформлении, Гарри, — рассмеялся Кони. — Деньги сейчас принесут сюда за вычетом твоего долга.
    Всё произошло так, как и сказал ревизор Кони Стоун. Чуть менее семи тысяч долларов теплом согревали бумажник Гарри Дона, когда он, покинув банк своего друга, садился в «бьюик».

12

    Если Лоу Берни, приказав своим людям не впускать к нему на прием, сославшись на то, что он, якобы, в отъезде, то Руди Маркхейм и его люди рыскали по городу в поисках этого неуловимого детектива, ругая на чем свет свои промахи. Что же касается Мартина Фрэсби, то его негодование, недовольство работой своих людей не имело границ.
    Если Берни ждал сведений от Олмэна засевшего в банке, что вот-вот появится эта таинственная Карина с его чеком без печати и они, наконец, проследят за ней и возьмут её, чтобы представить на его ясные очи. Если владелец клуба Руди Маркхэйм, увеличив стаю своих ищеек, лелеял надежду засечь, отыскать Гарри Дона, чтобы затем выпотрошить из него нужные сведения о своей бывшей официантке Карине Рисленд. Если Мартин Фрэсби искал со своими людьми и Карину, и Дона, и Деллу Стрит, а уж затем и машину «рено», которая должна была привести их к разыскиваемым. Если еще кто-то домогался проникнуть в тайну дела Райского… То был еще один человек, который твердо уже знал, что ему делать. Получив задание от своего таинственного шефа он и сейчас отчетливо слышал его грубый баритон:
    — Если обнаружите её и не сможете захватить, если эту женщину задержат при попытке покинуть город, она не должна заговорить. Ликвидируйте её. Но если упустите, ликвидируют вас.
    И вот сейчас он, этот человек, ладно скроенный, с колючими глазами, квадратной челюстью, в шляпе серого цвета и костюме, который он одел после того, как сменил коричневого цвета, околачивался в аэропорту, не привлекая к себе внимания прилетающих и отбывающих пассажиров, а также и всех других находящихся здесь. Это о нем говорил Берни Олмэну приказав доставить его к нему. Но когда парни Олмэна решили так сделать, то этого человека уже нигде не было. И тут последовало указание шефа взять под наблюдение банк, куда должна была прийти за получением денег Карина.
    А человек, учуяв что к нему уже присматриваются, так изменил свой облик, так замаскировался под служащего аэропорта, что оставленные в аэропорту два человека из группы Олмэна, никак не могли его засечь.
    Звали этого человека Винрих Бер. По национальности он был скорее всего немец, Отличный безжалостный стрелок, отлично владеющий ножом, приемами дэюдо, каратэ, отлично обученный тайнам конспирации, маскировки, искусству грима. Обладающий способностью выдавать себя за нужного лица в крутых обстоятельства, имея на это соответствующие документы.
    И вот этот человек сейчас был здесь в аэропорту под видом носильщика вещей с тележкой для этой цели. Его синяя униформа и пилотка на коротко остриженной голове делали его служащим аэровокзала без отличия от других.
    Когда Дон вернулся на виллу, то был весьма удовлетворен видом своих женщин — Карины и Деллы. Их было не узнать. Карина вполне могла сойти за мать или тетку Деллы, а та настолько выглядела юной, что вполне для этого подходила. Парики, грим, цвет ресниц, бровей, одежда, всё соответствовало этому предназначению.
    — Ну, Вильямс, ты кудесник! — искренне заявил Дон, выкладывая ему обещанные двести долларов и свой долг еще пятьдесят.
    — Ну а как ты думал, работать в театре и не уметь это сделать? Полагаю, что они теперь неузнаваемы, так Гарри? — посмеивался гример.
    Женщины расхаживали по комнате, поочередно посматривали на себя в зеркало и улыбались друг другу, удивляясь своему преображению.
    Приказав им не покидать виллу и на миг, Дон отвез Вильмса в театр, так как тому уже нужно было быть на репетиции или еще по каким-то творческим делам у режиссера. Когда он вернулся, то Карина и Делла поведали ему, что приезжал Роджер и рассказал о своей встрече с бандитами, которые его допрашивали и избили.
    — Еще одно свидетельство, что вам, мисс Карина, да и нам с Деллой необходимо как можно скорее покинуть город. — И он рассказал Карине о том, что теперь он не может заплатить ей обещанные восемь тысяч, так как непредвиденные трудности с чеком заставили его погасить кредит и оплатить работу гримера.
    — Нет, Гарри, позвольте вас так называть, мистер? — улыбнулась Карина Дону. — Я теперь вижу, что не вы мне, а я вам должна, мистер. — А если нам удастся выбраться отсюда, то…
    — Да, милая Карина, а имеется ли у вас покупатель, который согласен заплатить миллионную сумму за пакет Джими-Ранского?
    — Разумеется есть, Гарри, — кивнула женщина.
    — Кто он? Если не секрет? — задала вопрос Делла, с улыбкой глядя на свою спутницу.
    — Боже, неужели неясно? Да тот же самый профессор Ранский!
    — Да, но чтобы выйти на него… — покачал головой со вздохом Дон.
    — На него мы выйдем через этого самого Карла Хубера, — твердо заверила Карина, поглядев и на Дона, и на Деллу. — Надо поставить дело так, чтобы он не убивал нас, а охранял, пока не купит пакет моего Джими.
    — Да, надо подумать, милые женщины… — закурил Дон. — Но прежде, чем мы сможем что-либо предпринять в этом направлении, нам надо выбраться отсюда. Итак, Делла, ты оставляешь свой «рено» на станции ремонта и мы едем на «бюике» в другой город, где сможем принять свой природный облик, чтобы соответствовать своим фото на документах. Оттуда мы и полетим уже самолетом в Милан.
    — А почему не отсюда? — не поняла замысла Дона Карина.
    — При нашем гриме нас не пропустят на таможне, мисс. Сейчас наши лица не соответствуют фотографиям на документах, — улыбнулся ей Дон. — Конечно, при выезде из города нас тоже будут караулить какие-нибудь парни своих неуемных шефов, но там не будет документальной фильтрации, Делла и Карина. И еще вопрос, Карина, для того чтобы нам выйти на Карла Хубера, прежде чем он сможет припереть нас к стенке, нам надо найти его самого, не так ли?
    Долгое молчание повисло в комнате, в период которого все трое смотрели друг на друга, не зная как это в конечном счете осуществить. Наконец, Дон проговорил:
    — Судя по всему, он со своими парнями здесь, в городе, ведь так? Поскольку у нас есть неопровержимые доказательства охоты на вас, мисс Карина, угроза Делле и убийство в ее квартире а также пистолет найденный мной там же с монограммой: «Эрнсту от Карла Хубера», затем убийство Розы, Дайса, как я полагаю, тоже рук его. А мы полетим в Милан… А он здесь… Вот задача, а?
    — Да, но пакет нам все равно нужен, это первое, что следует нам сделать… — промолвила Карина.
    — Да, а потом уже этот самый Хубер, — согласилась Делла.
    — Да, но для этого, если мы получим заветный пакет Джими нам придется возвращаться сюда — в это осиное гнездо, где нас могут выловить и с пристрастием заставят разговориться, не так ли? — рассуждал вслух Дон, глядя поочередно, то на одну, то на другую свою компаньонку.
    — Выходит, что нам теперь вообще запрещено жить в этом городе? — разочарованно спросила Делла.
    — Пока не выяснится обстановка, милая Делли, — кивнул ей головой Дон.
    — Меня это нисколько не волнует, — махнула рукой Карина, — этот город отнял у меня любимого… Вверг меня в смертельную опасность… Мне бы только выбраться отсюда, — заявила она.
    Снова воцарилось молчание всех троих. Дон лихорадочно думал над словами женщин, затем сказал:
    — Пока мы не выйдем здесь на этого Карла Хубера, нам уезжать отсюда не следует, — он встал подошел к бару, налил себе скотча, предложил женщинам: — А вы?
    — Джин с тоником, — кивнула Делла.
    — Мне тоже, Гарри, — промолвила и Карина.
    Когда все уже сидели за столиком со стопками в руках, Дон сказал:
    — Очевидно, мне придется отправиться домой, снять грим и побыть там в качестве приманки для Хубера, — усмехнулся Дон.
    — О, Боже! — не сговариваясь воскликнули одновременно женщины. А Карина тут же сказала: — Но если с вами, Гарри, что-то случится нехорошее, мы окажемся совсем беззащитными…
    — Нет, Гарри, этого делать не следует, — покачала отрицательно головой и Делла. Затем немного помолчав она все же сказала: — Если это и следует делать то только после того, когда пакет будет уже в руках Карины, верно? — посмотрела она на свою компаньонку, с которой все и началось после их встречи у полицейского управления.
    — Хорошо, уговорили, милые мои спутницы, — улыбнулся им Дон. — В дорогу!.. — встал он, — На сборы отпускаю не более получаса.
    Был вечер, когда «бьюик» с тремя пассажирами в салоне покинул виллу «У моря» и помчался к магистрали ведущей в другой большой город. За рулем сидел Дон. Женщины расположились на заднем сидении. У Карины на руках была большая кукла в кружевах, которая имитировала спящего ребенка. Эту куклу она нашла в чуланчике виллы и по совету Дона решила сделать из нее «ребенка». Это могло еще в какой-то степени замаскировать экипаж «бьюика» на случай если их затормозят и начнут присматриваться. И это оказалось совсем не напрасным.
    Когда они на выезде из города остановились у бензозаправочной станции с рекламным щитом: «Шелл», чтобы заполнить уже полупустой бак машины. К ним придвинулся тип в берете и, не вынимая сигареты изо рта, начал нахально рассматривать сидящих в машине.
    — Вы что-то хотите спросить, мистер? — обратился к нему Дон, чуть изменив не только голос, но и акцент.
    Тот буркнул что-то неопределенное и отошел устало от автомобиля. Это был Джерри Делгано. Соло и еще один тип сидели неподалеку от «бьюика» и уже столько просмотрели проезжающих из города машин, что сейчас сидели злые в своем «понтиаке» и отдыхали. На смену их на дежурство встал Джерри. Он получил большой нагоняй от своего шефа, за то что все еще не обнаружили ни Карину, ни Дона, ни репортера Деллу Стрит.
    Мартин Фрэсби раскошелился не на шутку, расставив еще десяток гангстеров в аэропорту, на вокзале, в морском порту и вот сейчас здесь на автомагистрали.
    Джерри, потеряв интерес к «бьюику» с мужчиной и двумя женщинами с ребенком, уже заглядывал в чей-то «студебекер». А Дон заправив свой автомобиль, как говорится, под завязку, уже мчался по дороге в вечернем свете навстречу новым приключениям.
    В аэропорту пассажиров было много. Никто не обращал внимание на Винриха Вера, уединенно сидевшего на скамейке рядом с проходом к таможне. На этот раз он был в одежде обычного пассажира, с наброшенным на плечи пыльником. Левая рука у него была в кармане этого пыльника, с тонких губ свисала сигарета. Накануне Карл Хубер проинструктировал его, что разыскиваемая ими женщина вполне может быть загримированной и поэтому надо присматриваться к тем, которых на таможне могут задержать, поскольку ее новый вид не будет соответствовать фотографии на паспорте. Что же касается самого портрета Карины, то Вер запомнил по описанию так, что она четко представлялась в его глазах, стоило бы ей только здесь появиться. Он сидел так, что ему был отчетливо слышен разговор дежурного офицера с пассажирами проходящими таможенный просмотр. Вот он увидел женщину, которая вполне могла быть Кариной. Но могла, но ею не была, очевидно, решил Вер. Но когда эта женщина с раскрытым паспортом подошла к полицейскому офицеру и тот посмотрел на ее документ, спросил:
    — С какой целью, мисс, летите в Милан? — внимательно рассматривая паспорт.
    — По делу, — ответила как-то неуверенно женщина.
    — Какое дело? — спросил офицер. — Раскройте, пожалуйста, свой чемодан, мисс.
    Женщина замешкалась, растерянно начала искать в сумочке ключ. Но тут офицер сказал: — Кроме того, мисс ваше лицо никак не погоже на фотографию в документе. Что, не можете отыскать ключ?
    «Она, ей-богу, она, — решил Вер, — сжимая в кармане пистолет. — В Италию… Документ… И очень похожа, черт возьми», — решил он. И тут увидел весьма странные действия дежурного офицера. Он легко открыл отмычкой чемодан и присвистнул. Два человека в штатском тут же оттеснили женщину от очереди к таможенному досмотру, и повели ее в полицейский участок, не обращая на яростные протесты задержанной.
    Палец Вера лег на спуск спрятанного револьвера с глушителем. Рев двигателей реактивных самолетов и глушитель совершенно заглушили звук выстрела. Он нацелил револьвер в кармане так, чтобы выстрел был верным. Выстрел был трудным, он должен быть смертельным, но Бер был опытным в таких делах. После мягкого хлопка задержанная женщина качнулась и упала вперед на руки рядом идущих с ней полицейских. Бер спокойно вынул руку из кармана и раскрыл журнал, который лежал у него на коленях.
    Женщина, окруженная людьми и полицейскими, лежала без движения на полу. Бер вздохнул с облегчением и направился медленным шагом к выходу. Он выполнил приказ своего шефа.
    Тем временем полицейские уже понесли тело убитой в участок и закрыли дверь перед толпой любопытных.
    Один из людей Олмэна позвонил Лоу Берни.
    — Шеф, наш объект поиска убита. Убийца где-то здесь.
    Некоторое время Берни молчал, затем сказал:
    — Я сейчас отзову из банка Олмэна и все вместе прочешите аэропорт.
    Но сам он понимал, что такой приказ не имел уже никакого смысла.
    Такие же сведения вскоре получили Руди Маркхэйм, Мартин Фрэсби и все те, кто был причастен к судьбе Карины, любовницы Райского.
    Весть об убийстве Карины Рисленд любовницы Райского с молниеносной быстротой распространилась потому, что один из толпы любопытных, человек в очках, в темной шляпе на прилизанных черных волосах, увидев откуда-то взявшихся здесь репортеров, авторитетно заявил:
    — У нее фальшивые документы. Это женщина из клуба «Золотой якорь» Карина Рисленд. Я ее сразу опознал. Она была любовницей Райского. У нее чемодан полный долларов…
    Человека в темной шляпе тут же окружили любопытные и еще ни весть откуда взявшиеся репортеры. А он, отступая к выходу из аэропорта, все время твердил уже сказанное им. А когда из полицейского участка вышел сержант полиции, то человек выбежал на улицу и вскочил в такси с приказанием:
    — Плачу вдвое, гони!..
    Человека в темной шляпе звали Билли Дакс. Он был в аэропорту по приказу своего шефа Карла Хубера и контролировал действия Винриха Бера. В его задание входило не только проконтролировать действия своего коллеги, но и то, что он сделал. Увидев что женщина, очень похожа на Карину, Бером убита, он тут же постарался пустить слух кто она на самом деле. Таков был приказ его шефа, если она будет убита, а не захвачена. Это нужно было Хуберу, чтобы покончить раз и навсегда с интересами различных гангстерских банд к делу Райского, а тем более к его бывшей любовнице. И вот сейчас он сидел в роскошном номере отеля «Люкс» и уже второй раз допытывал Бера и Дакса стоящих перед ним:
    — Так она это или не она?
    Карл Хубер был человеком в возрасте. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, хотя за его плечами уже заканчивался шестой десяток. Плотный, небольшого роста, блондин, со светлыми глазами, с несколько продолговатым лицом, с острым носом. Одетый в светлый костюм из Лондона фирмы «Дживз», и мягкие итальянские туфли он пристально всматривался в лица своих подручных. Ворот его белой рубашки из тончайшего арабского хлопка был расстегнут под широким черным галстуком с золотистыми блестками, завязанным свободным большим узлом.
    — Шеф, это она, никаких сомнений, — твердил Бер. — В чемодане было много денег, отчего таможенник даже присвистнул…
    — Когда я ее рассмотрел хорошенько, шеф, все сомнения мои тут же рассеялись, и я начал говорить то, что мне было приказано, — тут же доложил вторично и Дакс. — Точно по портрету мне вами описанному, — переступил он с ноги на ногу.
    — Отлично, парни, если так, — встал Хубер. — Поехали. — взглянув он на часы и направился из номера.
    Руди Маркхэйм был в подавленном настроении. Упустить Карину! Ту, которая у него работала! Ту, которая знала что-то очень важное о Ранском. Ведь неспроста за ней охотились не только его люди, но и люди его конкурента Мартина Фрэсби. Да разве только они? А этот частный детектив Дон? А газетчики? И еще, нет сомнений, другие… Выкачали из нее нужные сведения и убрали со света…
    Руди Маркхэйм встал и заходил по своему кабинету, дымя сигаретой. В это время зазвонил телефон, Он без видимой охоты взял трубку. Послышался голос Сэма, его агента.
    — Шеф, мистер Фрэсби собственной персоной со своими парнями был замечен у морга…
    — Черт знает что! — буркнул Маркхэйм. — Что ему там делать?
    — Не знаю, шеф, — промолвил извиняющимся голосом Сэм. — Я у них на хвосте, как обычно, согласно вашему приказанию…
    — И что он там делал, этот толстяк, Сэм?
    — Они побыли в конторе этого учреждения считанные минуты и вывалились оттуда, явно недовольные. Особенно мистер Фрэсби. Сели в свой «крейслер» и укатили.
    — Заезжай за мной, сейчас поедем, Сэм. — распорядился хозяин клуба.
    Руди Маркхэйму потребовалось не более часа, чтобы доехать до морга. Смотритель мрачного учреждения, ошеломленной появлением за короткое время двух шикарных лимузинов, выбежал к «кадиллаку», чтобы приветствовать важного посетителя.
    — Покажи ту женщину, убитую в аэропорту, — свысока произнес Маркхэйм. А стоявший рядом с ним Сэм ткнул его дулом пистолета в бок.
    Служащий, пожилой человек простого вида с беспокойными руками, отрицательно покачал головой.
    — Ее уже нет в морге, мистер. Еще утром ее тело перевезли в анатомичку… Смею заметить, что вы уже второй человек интересующийся этим трупом. Час тому назад сюда на «крейслере» приезжал очень важный мистер и тоже интересовался…
    — И что ты ему сказал? — сверля служителя морга злыми глазами, спросил Маркхэйм.
    — То что и вам сейчас, мистер, — развел руками смотритель.
    Маркхэйм сделал шаг к «кадиллаку», но остановился и спросил:
    — А по чьему распоряжению ее туда отправили?
    — Я не знаю, мистер, — растерянно пролепетал служащий.
    — Как это не знаешь? Есть письменное распоряжение, чтобы переправить труп в анатомичку? — подозрительно вгляделся в работника морга Маркхэйм.
    — Нет, мистер, — более отчетливо почувствовал дуло пистолета в боку смотритель. — Шофер санитарной машины сказал, что ему поручено… Я разрешил его санитарам погрузить тело в машину…
    Маркхэйм, побагровевший от гнева, резко отворил дверцу машины и сел в нее. Сэм последовал за ним, садясь за руль. Смотритель, проводив его взглядом, почесал себе голову, а потом, словно ища в самом себе сочувствия, развел руками.
    Через какое-то время Маркхэйм уже беседовал с членом его клуба доктором-анатомом Шелдоном, который ему сказал:
    — Из полицейского управления не поступало никаких распоряжений анатомировать труп. Никакой санитарной машины для перевозки трупа из морга в анатомичку мы не посылали. Все это подстроено! Полагаю, что труп похищен, мистер Маркхэйм.
    Переночевав в придорожном мотеле, Дон со своими спутницами завтракал в ресторане «Счастливого пути». Все шло пока без задоринки и настроение у всех было великолепное. Дон улыбался, женщинам, отпускал любезности, схожие на флирт, уделял галантное внимание то одной, то другой, шутил. Когда уже садились в «бьюик», то Делла, увидев газетный автомат, бросила монету и тут же профессиональным взглядом прошлась по ее страницам. Это была «Лос-Анджел пресс». И она вдруг закричала:
    — Гарри, Карина! — смотрите, читайте!.. — Сунула она газету своим спутникам.
    На странице был снимок убитой в аэропорту женщины, очень похожей на Карину. Взглянув на нее, она даже вздрогнула от испуга.
    Дон негромко, но вслух прочел:
    — Вчера в аэропорту была застрелена неизвестным женщина с фальшивым паспортом и с крупной суммой денег. Как утверждают очевидцы, хорошо знавшие ее по клубу «Золотой якорь», где та работала, настоящее имя убитой Карина Рисленд. Утверждают, что она была любовницей крупного фальшивомонетчика Райского, покончившего в тюремной камере жизнь самоубийством. Убийца разыскивается полицией.
    — Боже, это должно было со мной произойти на самом деле, — сжалась от приступа страха Карина. — Это дело рук Карла Хубера… Боже!
    — Гарри, теперь я могу вернуться домой? — чуть слышно спросила Делла. — И ты,' Карина, и ты, Гарри…
    — Ну нет, — запротестовала Карина, — ни за какие деньги я туда больше не вернусь.
    — Да, если Хубер еще там, то ей нельзя туда возвращаться.
    — Мне и тебе, Делла, можно, хотя… — замолчал Дон.
    Женщины ждали, что скажет еще их предводитель, и он промолвил:
    — Хотя кое-кто еще попытается попотрошить нас, с целью выведать, что нам все же удалось узнать от убитой, от тебя Карина.
    — Боже милостивый, боже великий… — запричитала женщина.
    — Так что, моя прелесть, решаешь вернуться к своей газетной работе? — с улыбкой спросил Деллу Дон.
    — Пока нет, Гарри, вперед!.. — вдруг воскликнула девушка.
    — Вперед!.. — в тон ей ответил Дон.
    — Да, вначале все же пакет, — подтвердила Карина.
    И они помчались на предельной скорости по автомагистрали.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

13

    Известный Интерполу только под фамилией Ранений, глава синдиката фальшивомонетчиков находился в своем специальном помещении откуда он скрытно наблюдал за своими агентами докладывающими ему о проделанной работе.
    В квадратной комнате на всю стену до потолка было укреплено огромное зеркало. Перед ним стояло несколько кресел на мягком ковре. Комната была пуста. Но вот дверь отворилась и вошел Карл Хубер.
    Карл был правой рукой в синдикате фальшивомонетчиков, который возглавлял человек под фамилией Ранский. Хозяин многое ему доверял и во многом на него полагался, и все же тот никогда не входил в апартаменты главы синдиката. Даже сюда, в эту комнату для переговоров, он всегда входил с чувством, весьма похожим на страх. Хубер кивнул в зеркало, что означало его приветствие невидимому хозяину и уселся в кресло. Раздался тихий голос:
    — Так что с любовницей моего двойника?
    — Мои оболтусы прикончили не ту, которую надо, босс. Она была очень похожа на Карину.
    — И как вам удалось в этом убедиться, Хубер? — прозвучал голос. — Смотрите прямо в зеркало, дружище, я хочу получше видеть ваши глаза.
    — Смотрю, босс. Мне пришлось отправиться в морг и посмотреть на труп убитой. Когда я убедился, что это не та, которая нас интересует, и за которой многие охотятся, я увез труп убитой якобы в анатомичку. Я сделал это для того, чтобы с убийством двойника Карины, прекратилась охота за ней. Чтобы все поверили, что убита таки Карина — официантка из ресторана клуба «Золотой якорь» и этим самым все толки о деле Ранском прекратились раз и навсегда, босс. Полагаю, я правильно поступил?
    — Одобряю, Карл. Что же дальше с Кариной? Где она?
    — Как мне сообщил мой агент из таможни аэропорта Лос-Анджелеса, Карина Рисленд вылетела в Милан. С ней, по всей вероятности, вылетели туда же частный детектив Гарри Дон и репортер газеты «Сентраль крик» Делла Стрит. Все трое были загримированы, отчего только при проверке документов и произошло несвоевременное опознавание их моим агентом.
    Послышался вздох невидимого боса, затем голос:
    — И что же, ваш агент не смог убрать эту женщину?
    — Было уже поздно провести подобную акцию, так как…
    — Теперь ищи ветра в поле, Хубер! — повысил голос босс. — Это серьезная промашка, Карл! Очень серьезная, я скажу вам. В мое время за такое… Что намерен делать теперь?
    — Если одобрите, я сейчас же со своими парнями вылетаю в Милан, босс.
    — А где уверенность, что они будут в Милане ждать вас, Хубер? Где, я вас спрашиваю? — тоном ничего не обещающим хорошего, скорее, угрожающим спросил «Ранский».
    — Карина Рисленд в прошлом году летала туда. Она хорошо знает итальянский и у нее там, вроде бы, какие-то родственные узы, босс.
    — Это уже что-то, Карл, — уже мягче произнес хозяин. — Хорошо, Хубер, действуйте немедленно и решительно, черт ее возьми, эту официантку. Свободны.
    Хубер встал, с легким поклоном в зеркало, как будто сам себе и вышел из комнаты-перископа.
    Прозвучал сигнал и в комнату вошел респектабельного вида солидный человек в роговых очках. Лет пятидесяти, шатен, со спокойными движениями, что говорило о том, что его нисколько не волнует предстоящий разговор с невидимым боссом. Он как и положено медленно уселся в кресло, кивнув зеркалу в знак приветствия, затем снял очки, достал замшевую салфетку и начал старательно протирать ею стекла.
    — Привет, привет, Майкл, вижу, что ты пришел не с плохими новостями, не так ли?
    — Вы, угадали, босс. Все в порядке, — улыбнулся Майкл.
    — Прошлое мое замечание не прошло мимо твоих ушей, дружище, вижу — снял очки, чтобы я лучше видел твои глаза, Майкл.
    — О, да, босс, вы же знаете, я человек дисциплинированный и ваше замечание…
    — Итак, о результатах, Майкл? — прервал подчиненного босс.
    — Это было не совсем легко, босс… — начал было тот.
    — Не набивай себе цену, Майкл. В нашем деле нет легких дел, — прервал голос.
    — Когда этот производитель бумажных дел заартачился и стал не соглашаться, я выложил перед ним досье с фотографиями, компрометирующими его и добавил к этому его долги по чекам, то он перестал кричать, сбавил тон и вместе со мной стал обдумывать как лучше и более безопасно поставлять нам бумагу. Первую партию бумаги в рулонах мы получим, босс, в конце недели. Кроме того, я договорился с ним, чтобы он принял на работу нашего человека…
    — И чем будет заниматься наш Вернан на его фабрике?
    — Снабжением, босс, поставкой сырья для производства бумаги. Так что, я полагаю, свое задание я выполнил, босс.
    — Выслушав твой доклад, с этим не могу не согласиться, Майкл. У тебя есть какие-нибудь просьбы?
    — Нет, босс. Разве что, запнулся и начал рассматривать свои большие очки докладчик.
    — Ну-ну, смелее, Майкл, что, «разве»?
    — Разрешили бы мне, босс, купить немного акций «Дженерал моторс», — просительным тоном ответил Майкл. — Я имею ввиду на ту сумму, которую вы мне обещали, босс.
    — Нет, не разрешаю, Майкл. Деньги поступят на твой счет и только. Я не позволю никому, даже тому, который заслуживает благодарности, засвечивать себя неизвестно откуда взявшимися у него деньгами. Придет время и ты сможешь как только пожелаешь распорядиться своими деньгами, Майкл. А сейчас только на не безбедную жизнь и только. Иначе…
    — Я понимаю, босс, — кивнул зеркалу головой докладчик.
    — Ну и прекрасно, дружище. Свободен.
    Майкл надел очки, вставая, поклонился зеркалу и вышел.
    Снова раздался звонок и в комнату вошла женщина необыкновенной красоты. Звали ее Джина. Ей было лет тридцать, стройная, чуть выше среднего роста, брюнетка в изысканном открытом платье кремового цвета. Ее большие темные глаза были чуть-чуть насмешливы. Мужчины считали ее неотразимой, особенно, когда смотрели на ее изящно очерченные формы тела, подчеркиваемые отличными нарядами.
    — Садись, моя красавица, — раздался голос босса. — Я тебе очень благодарен за твою работу в Париже. Ты так успешно проконтролировала деятельность нашего отдела в столице лягушатников…
    Джина кивком головы уже поздоровалась с зеркалом и уселась в кресло, закинув ногу на ногу, отчего в зеркале отразилось ее прозрачное бикини и стройные ноги с округлыми коленями.
    — Если ваша благодарность, босс, заключается только в словах, то это меня не в полной мере радует, — усмехнулась она, произнеся эти слова с легким акцентом. Который можно было без труда определить, что он порожден человеком знающим не только английский язык. Она достала из сумочки пачку сигарет и закурила, черкнув золотистой зажигалкой.
    — Нет, отчего же, Джина, на твой счет переведено пятьдесят тысяч долларов, так что мои слова благодарности всегда подкрепляются материально. Разве не так?
    — Благодарю, босс, — кивнула женщина, выпустив клуб дыма из носа. Это она ответила серьезным голосом без тени радости, а тем более горячей признательности своему хозяину. — Теперь я могу, наконец, отправиться на отдых, босс? — спросила она полузакрыв глаза.
    Послышался вздох и голос босса прозвучал:
    — К сожалению нет, моя радость. Тебе сегодня же надлежит отправиться в Милан и взять под взгляд своих очаровательных глазок работу Карла Хубера. Ты его знаешь отлично. В то время он и понятия не имеет о тебе, моя красавица.
    — Это тот Хубер, которого я фильтровала в Берлине? Босс? — переменила позу Джина, отчего в зеркале более открылись ее нижние прелести.
    — Да, тот, Джина. На вечерний рейс, на котором полетит и он, тебе заказан билет. Сидеть будете рядом, — послышался чуть приглушенный смех. — Он очень любвеобильный, как тебе известно. Постарайся подружиться с ним, Джина. Тогда тебе будет легче контролировать его работу. О его задании ты получишь информацию в нашем бюро. Речь идет о поиске одной женщины… Тебе все ясно, моя радость? Желаю удачи, свободна.
    — Спасибо, босс, — встала Джина, кивнув зеркалу, как и предыдущие докладчики своему таинственному руководителю синдиката.
    «Боинг» компании «Пан Амэрикан» из Лос-Анджелеса, приземлился в миланском аэропорту Малпенса по расписанию. Среди пассажиров покинувших самолет, были Дон, и Карина. А где же репортер газеты «Сентраль крик» Делла Стрит? — спросит наш уважаемый читатель. Да, верной спутницы Гарри Дона с ними не было.
    Если она часто болела у себя дома, переутомляясь на своей суматошной и подчас опасной работе, то после их утомительного автопереезда в Лос-Анджелес, она сдала окончательно. Приглашенный для обследования её состояния здоровья врач констатировал сильное нервное переутомление и еще какие-то болезни. Он категорически запретил ей совершать перелет через океан. Предупредив, что дело может в лучшем случае закончиться длительной болезнью. Расстроенные и огорченные её друзья, как и она сама, должны были согласиться с доктором. И Делла решила вернуться той же нанятой машиной «бентли» домой, тем более зная, что «Карина» убита и к ней, репортеру газеты, уже интерес по этому делу, проявляться не будет.
    Расставание было теплым и трогательным. Дон заверил девушку, как и Карина, что в случае успеха их предприятия, её часть гонорара несомненно будет ей отослана. Вот почему в миланском аэропорту Малпенса через таможенный контроль прошли только Дон и его спутница Карина Рисленд.
    От аэропорта до Милана в юго-восточном направлении было примерно километров пятьдесят и они наняли такси. Карина всё еще воздерживалась называть улицу города, куда им надлежало ехать. Было видно, что она всё еще думает, раскрывать адрес Дону или нет. Наконец, она сказала, что вначале он остановится в отеле, а она сама поедет по известному ей адресу к синьоре Августине.
    Дону ничего другого не оставалось, как согласиться с таким предложением.
    Шофер такси, полный и черноволосый миланец, подвез их к недорогому отелю, что на Виа Форце Армате.
    Оставив Дона в отеле, Карина устремилась по адресу одному ей известному. Она предупредила:
    — Гарри, не вздумайте следить за мной, у нас дело должно быть честным. Договорились?
    — Договорились, — кивнул он. Но у самого в душе были сомнения, вернется ли за ним в отель Карина? Может быть, у неё уже есть покупатель этого пакета-завещания?
    Карина ушла, Дон остался один в крохотном номерке, который представлял собой удлиненную комнатку с кроватью, столом, двумя стульями и умывальником в углу. Туалет и ванна находились в конце коридора и которыми могли пользоваться поочередно постояльцы этого этажа. В таком скудном и дешевом номере Дон не жил очень давно, разве что когда был студентом и нуждался в каждом центе.
    Он подошел к окну, выходящему на шумную улицу, Под окном на узеньком балкончике, в цветочнике красовались довольно ухоженные растения, названия которых он определить не мог.
    Взглянув на часы, он понял что ждать возвращения Карины ему придется еще очень долго. И он решил выйти и познакомиться со столицей северной Италии поближе.
    Скорее высокая, чем среднего роста итальянка Августина Мочелли держалась еще очень прямо, несмотря на свои шестьдесят пять лет. У неё были немигающие глаза, несколько удивленного выражения, полноватая фигура с пышной грудью, черные с проседью волосы, собранные на затылке узлом.
    Отец Карины познакомился с ней много лет назад, когда синьора была уже замужем за его другом Джовани Мочелли. Еще тогда, Карина посетив с отцом пиццерию Мочелли, впервые отведала вкусный миланский обед.
    А когда друг её отца умер вследствие ран, полученных на войне, и отец Карины женился на отличной хозяйке приятной наружности Августине, Карина училась и долгое время помогала своей мачехе содержать пиццерию на должном уровне. Когда стала уже женщиной, то влюбилась в моряка американца и уехала из Милана навстречу своему новому счастью. Но это счастье было обманчиво. Вскоре её возлюбленный моряк оставил Карину и исчез в неизвестном направлении. Карине было очень горько и обидно за обман, за поруганную её честь и утраченные надежды. В Милан она не вернулась. А когда умер её отец, она побывала там только на его похоронах. Как ни уговаривала её Августина остаться и помогать ей в пиццерии, она всё же уехала вновь в Америку, с надеждой, что её первая любовь вернется к ней и она всё же обретет потерянное счастье.
    Но этому сбыться не суждено было и ей пришлось работать и работать, но пристойным образом. Не так, как другие — заниматься проституцией. И тут на смену моряку вошел в её сердце Джими, мнимый Ранский, вернее, двойник Райского. А кто был на самом деле этот самый Ранский, фамилию которого только и знал Интерпол, никто не знал, разве что кроме самого этого «Райского».
    «Нет повести печальней, чем повесть о любви Ромео и Джульетты» — говорится у великого Шекспира. И если не так, то в некотором роде подобное было и между Кариной и Джими. Отравление смертельным ядом в тюрьме её любимого, охота за ней, как за любовницей «Райского», и вот теперь надо было во что бы то ни стало забрать пакет-завещание Джими из пиццерии синьоры Августины.
    Говорят, что мачехи всегда злые к падчерицам, но в данном случае было наоборот. Когда Карина вошла в пиццерию и встретилась глазами с синьорой Августиной, то маленький зал тут же всколыхнулся от темпераментного вскрика хозяйки.
    — О, мадонна! Карина! Доченька моя! — и женщина бросилась из-за стойки к ней со слезами радости на глазах.
    Посетителей было мало в этот час, но все с умилением смотрели на теплую встречу двух женщин.
    — Мария! — прокричала она на кухню и оттуда выбежала девушка, вытирая руки полотенцем.
    — Мария, подмени меня, ты видишь кто приехал? О, мадонна, ведь это же моя доченька Карина!.. — не переставала обнимать молодую женщину синьора Августина. — Идем, идем, я тебя сейчас буду угощать самым вкусным обедом, моя радость… — Не давая сказать и слова Карине, говорила радостно хозяйка пиццерии.
    Женщины прошли в жилые комнаты синьоры Августины, которые размещались по другую сторону зала и Карина, наконец, начала понемногу рассказывать о себе, осыпаемая градом вопросов. Так они говорили минут двадцать, прежде чем Карина решила, что пора приступить к цели своего визита.
    — Ты получила письмо о смерти моего Джими? — спросила она внезапно.
    Загорелое, всё в морщинах лицо Августины омрачилось.
    — Да. Это был для меня настоящий удар, дочка. О, мадонна, как нам — женщинам часто не везет в любви, — горестно покачала головой синьора.
    — Вернее, не в любви, а в долговечности любимых, — поправила её Карина. — Джимми был самым любимым, мама… Мы любили друг друга по-настоящему… Я хочу взять тот пакет, который оставила тебе в мой последний приезд… Там он описал свою жизнь.
    — Конечно, конечно, дорогая, он у меня спрятан так, что никто и подумать не может, где он. Но сейчас, обедать, моя милая, я сейчас подам тебе такой обед по-милански, что… — и с этими словами синьора Августина выбежала из комнаты.

14

    В салоне самолета Карл Хубер с удовольствием отметил, что его соседкой была та шикарно одетая молодая женщина, чье имя он заметил в открытом паспорте при прохождении таможенного осмотра.
    Он прочел: — Джина Уитмор. Она пристегнула ремни и Карл последовал ее примеру. Джина взглянула на него и, как бы между прочим, спросила:
    — Вы не уточнили какая погода нас ожидает в Италии?
    — О, нет сомнения, что там не менее жарко, чем здесь.
    Заревели реактивные двигатели, заглушая разговор. Хубер откинулся в кресле и закрыл глаза. Джина мельком взглянула на него. Он ей нравился своим видом, настоящего мужчины. Но сейчас ей нужно было не проявить свой интерес к нему, не заострить его внимание к ее желанию познакомиться.
    Хубер в свою очередь, сидя, казалось, в дремотном состоянии, явно чувствовал взгляд такой красивой женщины, ее больших выразительных глаз.
    Карл был озабочен. Его единственная ниточка к Карине Рисленд лежала через ее какую-то родственницу в Милане. Если он не найдет ее, он не выйдет на Карину. Он закурил сам и предложил соседке. Миланская проблема не выходила у него из головы.
    Когда они закурили, он представился:
    — Меня зовут Карл Хубер. Вы впервые летите в Милан?
    — А я Джина Уитмор. Я была в Риме, но в Милане еще не была, — ответила она. Я еду ненадолго, хочу посмотреть архитектуру, побывать в музеях.
    — И без супруга? — спросил с улыбкой Хубер.
    Джина улыбнулась.
    — Иногда приятно попутешествовать одной. А вы по делам?
    Хубер согласно кивнул головой. Оба смотрели друг на друга с улыбкой.
    — А вы знаете итальянский? — спросил он.
    — Моя мать была итальянкой. Отец американец, но язык я знаю.
    — Мы будем в Милане в шестнадцать, — посмотрел на часы Карл. — Тогда, если вы не возражаете, извините меня, я, пожалуй немного вздремну.
    — Я тоже, — сказала она.
    Они проснулись от слов стюардессы:
    — Застегните ремни. Посадка через три минуты.
    Хубер выпрямился в кресле и зевнул. Джина поправляла волосы.
    — Время пролетело незаметно, — сказала она, глядя в зеркальце. — Я спала, как и вы.
    — Да, я успел выспаться тоже.
    Когда самолет сделал посадку в аэропорту Малпенса и открыли люк, в салон ворвался поток жаркого воздуха.
    — Здесь жарко, — поднялся на ноги Хубер.
    Они вместе сошли с самолета и также вместе прошли в аэропорту различные контрольные посты. Карл Хубер сел в поджидающую его машину «фиат», а Джина, попрощавшись со своим спутником, села в такси, сославшись, что ей надо по пути заехать в одно место.
    Но она не заехала в «одно место», а приказала таксисту неотступно следовать за «фиатом» Хубера. Она предупредила также шофера, что если он не потеряет из вида «Фиат», то плату получит двойную. И тот ехал за машиной Хубера уже как охотник, боясь потерять выслеживаемую дичь.
    Агент Карла Хубера заказал ему номер в отеле «Милано-люкс» об этом Джина была уведомлена еще дома службой своего босса. Поэтому ей не было, надобности выяснять куда это он поедет. Ей было ясно и без того. Ее сейчас интересовало, что предпримет ее контролируемый до отеля? И если бы она села в его машину, то нет сомнений, что он и поехал бы только в отель. Чтобы этого не случилось она теперь и ехала в такси, следя за Карлом Хубером.
    На душе у Дона было неспокойно. Он был в неведении о дальнейшем ходе событий. Такое было у него очень редко, чтобы он был в роли второго лица в предпринимаемом деле. Единственное, что ему удалось зафиксировать из окна своего крохотного номера гостиницы, так это номер такси, в которое пересела Карина, расставаясь с ним. И он с удовлетворением отметил, что это такси «альфа-рома» вскоре вернулось на свою стоянку, поджидая клиента. И Дон нарушил приказ Карины. Он спустился тут же на первый этаж, вышел к стоянке такси и сел в машину, которая совсем недавно отвозила Карину по неизвестному Дону адресу.
    Шофер среднего возраста, плотный мужчина, черноволосый, с приветливым лицом, улыбаясь спросил:
    — Куда поедем, синьор?
    Дон знал итальянский относительно хорошо, особенно в бытовых делах. Он ответил с сильным иностранным акцентом:
    — Туда, куда вы только что отвезли синьору из отеля.
    — О, мама миа! — удовлетворенно воскликнул таксист, — это совсем недалеко здесь, синьор, совсем недалеко, синьор.
    — Грация… — поблагодарил Дон водителя.
    Вскоре они достигли места, где шофер высаживал Карину. Дон рассчитался с водителем и пошел осматривать ближайшие дома, ища на них вывеску пиццерии.
    «Это очень хорошо, что я так поступил, — мысленно сказал он. — Теперь я хотя бы знаю, где эта пиццерия. Ведь в Милане, их тысячи. Да, но эта ли пиццерия синьоры Августины?». Считая совсем нежелательным, если его увидит здесь у пиццерии Карина, он остановил полного итальянца, вышедшего из пиццерии вопросом:
    — Будьте любезны, синьор, где находится заведение синьоры Августины?
    — О, синьор, да вот же она, эта пиццерия и есть синьоры Августины, — засмеялся радушный итальянец, очевидно получивший полное удовлетворение от спагетти синьоры Августины.
    — Грация синьор, грация, — обрадованно ответил с поклоном Дон, направляясь в сторону пиццерии. Но когда приветливый итальянец удалился, Дон прошел мимо ее двери.
    Выяснив, что пиццерия синьоры Августины действительно существует и где находится, Гарри остановил проходящее мимо него такси и поехал в отель.
    Когда брал ключ от своего номера у портье от его внимания не укрылась какая-то настороженность в глазах администратора. «С чего бы это?» — подумал Дон идя к лифту.
    Поднявшись на свой этаж, он увидел сидящего в кресле холла, напротив своего номера, плотно сложенного парня с сигаретой в зубах. Этот тип устремил свой нахальный взгляд на Дона, наблюдая в какой номер он войдет. Почуяв неладное, Дон подергал дверь соседнего номера, постучал, и не получив ответа, прошел в дальний конец коридора к дверям лифта. Спустился вниз, ум его лихорадочно обдумывал дальнейшие действия, оценивая обстановку. Разумеется, стычка с гангстером его нисколько не пугала, он мог при необходимости его обезвредить, но этим самым и раскрыть, что знает о слежке за собой. Этот парень в холле несомненно сидел неспроста напротив номера Дона. «Значит, меня или нас, уже разыскали или ищут по всем отелям…» — констатировал он. — «Но если шпик знал, что я это тот, который ему нужен, то непременно увязался бы за мной», — подумал Дон, закуривая сигарету, выйдя из лифта. Он вышел на улицу в раздумье. «Нет, надо пробраться в свой номер, забрать свои вещи, где все есть для работы детектива и улизнуть с глаз слежки», — решил он. И с автомата телефона позвонил в один и другой соседний номер по обе стороны его жилья. Никто не отвечал, это его устроило. Он снова поднялся на свой этаж и, беззаботно насвистывая, ключом отмычкой подошел к двери соседнего номера, зная, что его балкончик граничит через перегородку с балконом его «апартаментов».
    Широкоплечий парень продолжал сидеть в холле, жуя на этот раз жвачку. Гарри с уверенным видом открыл дверь соседнего номера, немного поиграв своим ключом в замочной скважине, и вошел внутрь, захлопнув за собой дверь. При этом едва заметным взглядом уловил настороженное выражение лица наблюдающего за ним агента-гангстера.
    Номер, куда проник детектив, ни чем не отличался от его дешевенького. На кровати была брошена верхняя женская одежда, а на стульях висели еще какие-то вещи. Балконная дверь была открыта и он вышел на балкончик, отгороженный от его крохотного цветничка невысокой перегородкой. Без труда перелез через эту преграду, Гарри оказался на балкончике своего номера и заглянул через открытую дверь вовнутрь. Там никого не было и он смело вошел в комнату. Бесшумно и быстро собрал все свои вещи в баул и таким же способом, как и вошел сюда, беззаботно насвистывая, вышел в коридор своего этажа. Вновь уловил устремленный на себя взгляд сидящего по-прежнему в холле гангстера. Не обращая внимания на него, он прошел к лифту и спустился вниз к выходу. Выйдя на улицу вновь позвонил по телефону-автомату. Назвал улицу и номер дома пиццерии синьоры Августины он тут же получил номер ее телефона.
    Он позвонил и попросил к телефону синьору Августину. Когда услышал ее голос он сказал:
    — Примите мои извинения, синьора Августина, но это звонит друг вашей Карины. Не будете ли вы так любезны пригласить ее к телефону…
    — О, синьор, если вы друг моей доченьки Карины, то я сейчас же передам ей трубку, — ответила хозяйка пиццерии.
    Гарри, услышав голос Карины, сказал:
    — Карина, скажите куда мне подъехать, пребывать в отеле нельзя ни мне, ни вам. Необходимо срочно встретиться. На хвосте у нас люди… если не из Лос-Анджелеса, то, возможно люди Хубера.
    Карина, затаив дыхание, выслушала все это и тут же назвала адрес пиццерии синьоры Августины, который Гарри уже знал и без этого.
    — Я буду вас встречать у входа, — затем добавила она.
    Гарри выскользнул из телефонной будки, взял такси и поехал к пиццерии, где он совсем недавно уже побывал. Но об этом он, естественно, не собирался рассказывать своей компаньонке.
    Остановив такси за квартал до нужного ему места, он вышел на улицу. Прошел пешком ко входу в пиццерию, возле которого его с волнением поджидала Карина.
    — Я никогда не думал, милая синьорина, что они так быстро определят наше местонахождение, — сказал он женщине приблизившись к ней.
    — Вы полагаете, что это люди Карла Хубера? — с испугом в глазах смотрела на детектива Карина.
    — Уверен, — кивнул ей Гарри. — Гангстерам из Лос-Анджелеса незачем бросаться за нами по следу, после того, как в аэропорту была убита женщина на тебя похожая и названная твоим именем.
    — Да, по всей вероятности, это так, — согласилась Карина. — Идемте, я познакомлю вас с синьорой Августиной и мы вместе пообедаем.
    Этот разговор они вели, отойдя от входа в пиццерию, а когда пошли к нему, то детектив с улыбкой спросил:
    — Ну, а пакет на месте?
    — Да, он уже в моих руках, — кивнула головой женщина.
    — Но для того, чтобы знать что нам делать дальше, нам необходимо изучить его содержание, ведь так?
    Карина помолчала и тяжело вздохнула. Гарри понял её нерешительность, продолжил:
    — Если, Карина, у вас сомнения в моих благих намерениях, то смею заверить, что без меня вам, милая Карина, будет очень трудно что-либо сделать без смертельного риска для жизни. Реализовать свой план получения заветного миллиона долларов… — покачал головой он. — Что же касается меня, то смею вас заверить, что я на хорошем счету в полицейском управлении. Помимо моих слов, гарантирующих честные отношения к делу, вы должны учесть и то, что мы с Деллой Стрит обезопасили вас в Лос — Анджелесе и вывезли сюда. Вы можете придумать еще какую-либо гарантию, если пожелаете… для своей безопасности при реализации содержания своего заветного пакета.
    Пока он говорил, женщина всё время молчала, но затем решительно заявила:
    — Мистер Дон, идемте для начала пообедаем с синьорой Августиной, а после подумаем, как нам осуществить задуманное. — И с этими словами вошла в пиццерию, пригласив жестом и его.
    Но не Гарри Дон, а тем более ни Карина, не заметили, когда стояли у пиццерии и разговаривали, проехавшего мимо автофургона зеленого цвета. Из кабины его их пристально рассматривали четыре глаза — шофера и рядом с ним сидящего типа с курчавой темной шевелюрой. Не обратили они также внимания на то, что этот автофургон проехал до перекрестка, развернулся и поехал обратно мимо них. Проезжая снова мимо разговаривающих Дона и Карины, сидящие в кабине еще более внимательней разглядывали их.
    В то время, как частный детектив Гарри Дон с Кариной угощались вкусным обедом синьоры Августины, Карл Хубер в номере отеля «Милано — люкс» принимал доклады своих агентов о результатах поиска Карины Рисленд. Но доклады были мало утешительные для него. По предположению, что они остановились в одном из отелей Милана, его агенты их не находили. А агент державший под наблюдением их номер в отеле на Виа Форце Армате доложил, что людей, которые их интересуют, здесь тоже нет.
    За всеми действиями Карла Хубера пристально следила синьорина Джина, о чем Хубер и не подозревал. Номер её располагался рядом и все телефонные разговоры Карла со своими помощниками, как по телефону, так и в номере, она прослушивала с помощью специальных устройств, установленных уже её помощниками. Всю полученную информацию о действиях Карла Хубера она незамедлительно шифровкой передавала в Лос — Анджелес неведомом ей и другим боссу — главарю подпольного синдиката по производству фальшивых долларов.
    Но вот в номер Хубера вошли один из его агентов по имени Винрих Бер и незнакомый ему черноглазый парень лет тридцати пяти.
    — Это журналист местной газеты синьор Точино, шеф. Он может кое-что сообщить нам по нашему делу.
    — Прошу, — указал на кресла журналисту Хубер. — Выпьете немного?
    — Вина с холодной водой, пожалуйста, — разглядывая хозяина номера ответил журналист. — Итак, вас интересует женщина по имени Карина Рисленд, не так ли, синьор? — не теряя времени спросил Точино, — принимая бокал с напитком из рук Хубера. — Налейте и ему, — указал он на Винриха, усевшегося рядом. — Он заслужил прохладиться, отыскивая меня в такую жару, шеф.
    — Налей себе, Бер, сам, а я внимательно послушаю, что мне сообщит представитель прессы, — рассматривая в свою очередь гостя, сказал Хубер.
    — Моя информация будет стоить вам, мистер, тысячу долларов, не меньше. Если согласны, то…
    — Согласен, если она заслуживает внимания, синьор Точино. И если…
    — Тысячу долларов и никаких «если», мистер, поскольку вас интересует семья Рисленд. И деньги вперед… — улыбнулся журналист.
    Хубер переглянулся с Винрихом, который уже смаковал охлажденный напиток и прочел в его глазах, что да, можно принять условие писаки, а в случае блефа, то он в их руках и баксы могут быть возращены тут же.
    — Хорошо, вот зеленые… — отсчитал на журнальный столик деньги Хубер. — Мы теряем время, я слушаю, синьор Точино.
    — Несколько лет назад я занимался очерками и репортажами по заданию редакции о ветеранах минувшей войны. Одним из таких и был синьор Джовани Мочелли, владелец небольшой пиццерии на Виа Де Амиро. И когда он умер от ран полученных на войне, я и писал о нем в своем очерке на эту тему. Но вот, обедая в этой пиццерии, которую после смерти мужа содержала его вдова синьора Августина Мочелли, я узнаю, что она вышла замуж за друга своего мужа Сэма Рисленда тоже ветерана войны. Но вот умер и он. Я делал репортаж с похорон о том, что война всё еще забирает своих воинов. На похоронах присутствовала и дочь умершего Карина, приехавшая из Америки. Но как мне стало известно, она снова уехала после похорон туда. Вас устраивает такая информация, мистер? — ставя порожний стакан на стол, Точино с улыбкой смотрел на Хубера.
    Тот уже встал и с беспокойством, как охотничий пес, почуяв дичь, стоял наготове и в глазах его бегали огни нетерпения.
    — Проводи журналист, Бер, — приказал он, чтобы после отдать уже другие приказания. Он тут же позвонил другим своим гангстерам и распорядился прибыть им немедленно к нему. А когда Винрих Бер вернулся и с видом человека, так удачно вычислившим местонахождение родственницы — Карины, налил себе бокал «Кьянти» и смакуя, ждал, что скажет его шеф. И тот сказал:
    — Я вызвал всех ребят и мы сейчас посетим эту пиццерию, Бер, узнаем что там и как, — возбужденно ходил по номеру Хубер. Затем промолвил: — Мне тоже налей, Винрих… — закурил сигару он.
    Прослушав рассказ журналиста Точино, Джина сразу же вышла из своего номера, наняла такси и отправилась в пиццерию синьоры Августины. «Странно, почему это всё так интересует моего босса? — задавала она уже не раз себе этот вопрос. Но вот сейчас, сидя в машине, она спросила себя еще раз: — Задание Хуберу, а мне проследить за его действиями… Что кроется здесь? Какая тайна в этой самой Карине Рисленд? Жила в Америке, побывала тут только на похоронах отца и вот теперь предположительно она вновь может быть здесь… А зачем? И зачем она нужна боссу?» С этими мыслями она подъехала к самой пиццерии синьоры Августины на Виа Де Амиро. Смело вошла вовнутрь. Это была большая комната в полуподвальном этаже четырех-этажного дома. Справа от входа — небольшая стойка с витриной бутылок и банок с яркими наклейками позади нее. Столы, стулья в зале, всего два посетителя, поедающих спагетти с томатным соусом вот все, что увидела Джина, войдя сюда.
    — Что желает синьорина заказать? — с приветливой улыбкой глядя на посетительницу, спросила Мария — помощница синьоры Августины. — Могу предложить пиццу, бульон, спагетти с желаемой подливкой…
    — Благодарю, синьора, я хотела бы съесть порцию жареных креветок, — тоже с улыбкой промолвила Джина.
    — О, синьорина, жаль, очень жаль, но у нас креветок нет, к сожалению, — покачала головой Мария.
    — Жаль, тогда прошу меня извинить, синьора… — выходя из пиццерии промолвила Джина. Она поспешила выйти, зная что вот-вот сюда пожалует Хубер со своими подручными.
    Выйдя на улицу она тут же вошла под арку входа во двор дома, где размещалась пиццерия. С дворового фасада дома она увидела другой вход в нее, возле которого были сложены коробки из-под макарон, консервов и других продуктов. Этот вход вел в жилые комнаты синьоры Августины. Полуоткрытые окна с внутренними сетчатыми занавесками от мух, очевидно, выходили во двор из гостиной, так как оттуда доносились женские эмоциональные голоса и иногда мужской в разговоре.
    Джина приблизилась к простенку между двух таких окон и стала слушать и не только. Она тут же извлекла из сумочки очень чувствительный японский магнитофон и включила его на запись.

15

    После обеда все трое продолжали сидеть за столом. Синьора Августина говорила:
    — Твой отец, Карина, Сэм Рисленд, хотя и был моим вторым мужем,… Но мы любили друг друга по настоящему, как молодые, — приложила она край салфетки к глазам. — Он был большим и верным другом моего первого… Ты очень, очень на него похожа, моя девочка…
    — Не надо, мама… — положила руку Карина на плечо доброй женщины.
    — Да, не надо расстраиваться, дорогая синьора Августина, — тихо промолвил и Гарри.
    — Поговорим лучше о деле, о том, за чем я приехала, мама. Где он? — настороженно вопросительно смотрела на нее Карина.
    — О, он в надежном месте, доченька. Сейчас, сейчас же и отправимся за ним, поскольку ты так хочешь, — встала и засуетилась хозяйка. — Мария, Мария, я ухожу, милая, убери здесь все, подмени меня, пока я не вернусь… Идемте, дорогие мои, идемте со мной, — загадочно пригласила она своих гостей.
    Дон и Карина несколько удивленно переглянулись и последовали за синьорой Августиной, которая неожиданно для них направилась не в другую комнату или в подсобные службы квартиры, а к выходу из пиццерии.
    Они вышли на улицу и синьора Августина прокричала:
    — Лючано, Лючано!
    Лючано пожилой миланец уже садился в свой зеленый «фиат», когда услышал, что его зовут.
    — Да, синьора, стряслось что?
    — О, нет, Лючано. Совсем нет. Такое счастье, ты, наверное, не помнишь ее, посмотри, посмотри кто ко мне приехал! Ведь это же доченька моя Карина! Неужели не помнишь?.. Вглядись, Лючано!
    — О, да… Конечно, синьорина… — но по голосу было ясно, что Лючино как не вглядывался в Карину, он ее не узнает. Но все же, как человек, которому вежливость была не чужда, сказал с улыбкой:
    — Здравствуйте, синьорина, рад видеть вас. Здравствуйте, синьор, — кивнул он и Дону.
    — О, Лючино, это такой для меня праздник, такой праздник!.. — восторгалась синьора Августина на весь квартал, что уже не из одного окна повысовывались головы соседей. — Лючино, не откажи нам в любезности, — перешла женщина на просительный тон, — отвези нас тут неподалеку, дорогой. В моей пиццерии за это тебя всегда будет ждать бокал «Кьянти»!..
    — Отвезу куда прикажите, синьора, но не за угощение, за ваше доброе сердце ко мне и ко всем посетителям вашей пиццерии. Прошу, — распахнул он дверцы автомобиля.
    — Садимся, садимся, доченька, и вы, Гарри, садитесь… — Все расселись в машине как и положено. Синьора Августина впереди, рядом с Лючано, Дон с Кариной — на заднем сидении.
    «Фиат», выпустив облачко сизого дымка, понесся по Виа Де Амиро.
    Из двора тут же выбежала Джина, которая прослушала все возгласы хозяйки пиццерии и, перебежав улицу, хотела броситься к проходящему такси, но остановилась, как будто ее кто-то толкнул. Она юркнула в подъезд дома напротив пиццерии. И своевременно. Джина увидела как к месту, от которого только что отъехал «фиат» Лючано, на бешенной скорости подлетел «мазаратти». Рядом с шофером в нем сидел Карл Хубер. А на заднем сидении впритык друг к другу сидело еще четверо его подручных. Вся эта гангстерская компания вывалила из автомобиля и бросилась к входу в пиццерию. Один из подручных остался у входа, другой побежал во двор, а Хубер с двумя другими стремительно ворвался в заведение синьоры Августины.
    — Идиот, — зло прошептала Джина, — не дал мне последовать за «фиатом» Лючано.
    «Но ничего, я подожду возвращения их, — уже не вслух, а про себя решила девушка. — Занятно, очень занятно, что все это значит? Карина… Зачем-то приехала… Зачем? Что за тайна здесь. О, Джина, не только твой босс должен быть в курсе дела, но и ты, моя дорогая, — говорила она мысленно себе. — Возможно, здесь не без выгоды будет и для тебя, Джинчик…».
    В минуты обдумывания решения, она так себя часто называла.
    По словам синьоры Августины им надо было ехать недалеко. Но не успели они проехать по Виа Де Амиро и двух кварталов, как «фиат» синьора Лючано остановили карабинеры.
    — Дальше проезд закрыт, сворачивайте вправо, синьор, — распорядился капрал. — Если надо можете и влево, но по Виа Де Амиро проезд закрыт…
    — О, мадонна! — воскликнула синьора Августина, — когда надо, то у них всегда проезд закрыт…
    Лючано, нам здесь недалеко, мы пройдем пешком, — открыла дверцу она и вышла из машины. — Благодарю тебя, Лючано, спасибо, что…
    Не стоит благодарности, синьора, — захлопнул дверцу автомобиля хозяин. — Чао! — крикнул он на прощание и помчался в переулок, указанный карабинером — Мама? — таинственно зашептала Карина, — Что все это значит? Разве мой пакет не дома, а где-то? — с явным беспокойством спросила она. — Отойдем в сторону, — взял под руки синьору Августину и Карину Дон. — На нас смотрит капрал, да и услышать может…
    — О, доченька, ты помнишь Стефано? Он у меня работал до Марии? Нет? Но он был когда ты привезла этот самый пакет, так вот… Он, наверное, подслушал твой со мной разговор, а когда я вернулась после провожания. Помнишь, мы тогда очень долго ждали посадки в самолет… Была гроза и вылет задерживался.
    — Помню, помню, так что? — нетерпеливо спросила Карина.
    — Когда я вернулась, то, Пресвятая Мария! Все в моей комнате было перерыто. Это сделал Стефано. Искал, наверное, твой пакет. Я к нему, а он… его и след простыл. Сбежал, негодяй, подлец…
    — Час от часу не легче, синьоры, — усмехнулся Дон.
    Они шли по улице и синьора Августина рассказывала:
    — Тогда, доченька, я поняла, что оставлять этот пакет дома рискованно и положила его в банк. — О, мадонна, что это за народ? — указала она на толпу людей, вокруг многих полицейских машин. — Боже, никак это возле моего банка… — приложила женщина платок к губам. — Что случилось? Случилось что, синьор?
    — Неясно, что ли, — недовольно ответил пожилой человек в светозащитных очках. — Налетчики…
    — Мама! — вскричала Карина. — А как же?..
    — Спокойно, спокойно, синьора, — успокоил ее другой молодой парень. — Банк окружен и им не удастся… Слышите?
    — Сдавайтесь, здание окружено! Вам не уйти живыми! — кричал в рупор старший полицейский, очевидно, комиссар полиции.
    — О, Святая мадонна, только нам этого не хватало, — запричитала Карина.
    — Не стоит волноваться, милая, — успокоил ее Дон. — Ведь налет не за нашим пакетом, а за деньгами, наверняка.
    — О, Матерь Божья, — всплеснула руками синьора Августина, — но ведь там и мое колье, сережки, браслет, — подарок твоего отца, доченька…
    — Мало вероятно, синьора, что они вскрывали частные сейфы, они охотились за наличными в кассе, хранилище, — разъяснил ей Дон, не раз участвовавший, как детектив, в подобных происшествиях.
    Этот банк был основан перед войной обществом богатых промышленников Северной Италии. Естественно, что банк должен был обеспечивать им надежное место, где они могли бы пользоваться кредитами, держать свои деньги, золото, драгоценности, ценные бумаги и пользоваться ими в любое время. С самого основания этого банка он прослыл наиболее надежным местом в Милане. Не только промышленники, предприниматели, но и обеспеченные горожане, владельцы отелей, казино, ресторанов, магазинов и различных клубов пользовались услугами этого надежного банка.
    Все попытки его ограбить оканчивались неудачей. Поэтому все клиенты, имеющие дело с этим банком, считали его самым надежным в городе.
    У входа всегда стояли двое охранников, одетые в полицейские формы. У каждого в кобурах было по револьверу «Берета».
    Но сейчас здесь было толпище людей, множество полицейских и их машин. Телевизионщики разматывали электрокабели, устанавливались в разных местах их съемочные камеры. Толпа у банка росла.
    — Мама, не волнуйся, твои ценности не пропадут, — промолвила Карина, держа синьору Августину под руку.
    — Верно, синьора, — один из детективов одобрительно посмотрел на молодую женщину.
    — Мы еще не подготовились к съемкам, синьор, — сказал один из телеоператоров газетчику Точино, который был уже здесь для репортажа с места сенсационного происшествия.
    Но вот рядом с ним заработала телекамера, и Точино тут же поднес свой диктофон к диктору, который говорил:
    «…Сенсационное происшествие, синьоры. Наши телекамеры у входа в безупречный банк. Здесь море народа, машин. Вот подъехала еще одна полицейская машина с «мигалкой» на крыше, а из задних дверей автомобиля выпустили несколько собак-ищеек…» Карина тронула Дона за руку. Вместе с синьорой Августиной они начали пробираться ближе к телевизионным камерам, где диктор комментировал события.
    Репортер Точино отошел от телевизионщика, который в это время сделал перерыв в своем репортаже и предстал перед синьорой Августиной.
    — Я не уверен, что вы меня узнаете, синьора… — сказал он.
    Женщина покачала головой, что да, не узнает. Карина и Дон стояли рядом с ней и с любопытством смотрели на довольно упитанного толстяка с диктофоном в руке и с фотокамерой на груди.
    — Моя фамилия Точино, я журналист. Мы встречались только на похоронах ваших мужей — ветеранов войны… Я делал репортажи для газеты…
    — Это очень любезно с вашей стороны, что вы писали о них… — промолвила синьора Августина. — Карина, может быть, ты помнишь этого синьора? — взглянула на нее она.
    — К сожалению, синьор… — пожала плечами молодая женщина.
    — Да, понимаю, вы были в горе… Не до запоминаний, синьоры., — поправил свой фотоаппарат на груди Точино. — Но поскольку мы встретились, синьора, — ближе придвинулся к Августине он, — то у меня есть кое-что сказать вам. Не могли бы вы, синьора, отойти со мной в сторонку? — многозначительно проговорил репортер.
    — Если так нужно, синьор… — взглянула на своих спутников женщина, — пожалуйста, — и она стала пробираться из толпы.
    — Синьор, разрешите и нам поприсутствовать, а? — обратилась к Точино Карина.
    — Да, мы же не посторонние для синьоры? — с располагающей улыбкой промолвил и Дон.
    — Ну что ж… — немного помедлив ответил журналист. — Если вы так хотите, то…
    — Где хозяйка пиццерии, синьора Августина, красавица? — сразу же обратился к Марии Карл Хубер.
    Он с двумя своими подручными не вошел, а ворвался в пиццерию. Его не располагающий вид, как и других двоих сразу же насторожил женщину за стойкой. Она вытирала в это время бокалы и от неприятного тона с заметным акцентом иностранца, чуть было не выронила один из них.
    — Синьора Августина отлучилась ненадолго, синьоры, скоро должна быть… — оперлась она затем руками на стойку и выжидающе начала смотреть на старшего из этой не внушающей доверия компании.
    — А точнее, синьорина? — бросил перед женщиной денежную купюру в тысячу лир Хубер. — Где она и кто с ней?
    — Если вы из полиции, то нет повода так со мной разговаривать, синьор, — покачала головой Мария. — Откуда мне знать где она и по какому случаю ушла? Я служу…
    — Заткнись, мордочка, тебя спрашивают, с кем она пошла? — процедил сквозь зубы Винрих. Мария уже ясно почувствовала, что от этих людей ничего хорошего ждать не приходится и ответила:
    — Как с кем, синьор? Я слышала как синьора на улице разговаривала с зеленщиком и, наверное, с ним и уехала.
    — Как зовут зеленщика? У него что, мотофургон или автомобиль? — тут же засыпал женщину вопросами Хубер.
    — Синьор, нашей пиццерии зелень поставляют двое зеленщиков: Антонио и Пичелли. У одного мотофургон, вы правильно спросили, синьор, а у другого грузовичок…
    И ты не знаешь их номера и где их найти? — прищурился Винрих, сверля своим недобрыми щелками глаз Марию.
    — Номера? Отеля? — всплеснула руками женщина, прикидываясь если не дурочкой, то непонятливой. — Да они живут не в отеле, они на рынке…
    — Эй, хозяйка! — вошел с дамой синьор и, усаживаясь за стол, заказал: — две пиццы, спагетти с сыром и бутылку «Асти».
    — Иду, иду, синьор, одну минутку, синьор, синьора, — приступила к выполнению заказа верная Мария.
    Хуберу и его двум подручным ничего другого не оставалось, как повременить со своими вопросами.
    Когда она, выполнив заказ, вернулась на свое место за стойкой, то с улыбкой спросила:
    — Может быть, и вам, синьоры, подать чего-нибудь? Наша пиццерия…
    — Не отвлекайся, мордочка, — но гораздо тише, чем до прихода посетителя с дамой, — сказал ей Винрих. — Я спрашивал у тебя номера мотофургона и машины зеленщиков, а не об отеле.
    — О, Мадонна, да откуда мне знать еще и номера их колясок, синьоры? Езжайте на рынок там вы их и найдете, если они вам так нужны?
    — И где они живут тоже не знаешь? — сухо спросил Хубер.
    — Да почему я должна знать? Синьор? — всплеснула руками буфетчица. — Зеленщики и зеленщики, привезли свеженькое и укатили себе. Может быть вас еще будет интересовать и мясник Фригола? Так я о нем тоже…
    — Заткнись, я сказал, — зло прошипел Винрих. — Неужели ты не знаешь, что к твоей синьоре приехала и или должна приехать её дочь Карина, а?
    — О, Матерь Божья, да откуда мне знать такие подробности? Синьоры? И кто такая Карина? Разве у синьоры Августины есть дочь?
    — Она дурачит нас, Винрих, — скривился Хубер. — Если ты, мерзавка, не будешь нам отвечать так как всё есть, то..
    В это время вошли два рослых парня в рабочих одеждах. Один из них с улыбкой подошел к стойке, отодвинув в сторону бесцеремонно Винриха и бросил:
    — Чао, Мари! Как поживаешь, миленькая?
    — Чао! — уже с места у стола приветствовал девушку и другой.
    — Привет, привет, Энцо, Карло, что будете заказывать, друзья.
    — Как обычно: спагетти с томатной подливкой, по бульону и по пицце к нему.
    — Выпить что?
    — Как обычно, бутылку «Кьянти», наша Мария, — прихлопнул рукой по стойке Энцо и сам взял два бокала, сверкающих чистотой.
    — Сию минутку, синьоры, и я подаю… — заторопилась девушка.
    Винрих взглянул на своего шефа, тот ничего не сказал и отвел глаза в сторону.
    Мария поднесла поднос к Энцо и Карло, и всё заказанное выставила на стол. В это время зазвонил за стойкой телефон. Мария заспешила к нему. Хубер вопросительно взглянул на аппарат и, увидев спрашивающие взгляды своих подручных, незаметно поднял палец, что означало: «Подождите». Мария уже взяла трубку и, бросив взгляд на неприятных типов у стойки сказала:
    — Да, пиццерия синьоры Августины…
    Джина уже час находилась в своем наблюдательном пункте — подъезде дома напротив пиццерии, поджидая возвращения «фиата» синьора Лючано. Смутная надежда у неё была и на возвращение синьоры Августины со своими гостями в скором времени. Больше всего её не устраивали люди Хубера: — один у входа в пиццерию, другой во дворе. Если и подъедет Лючано, то как она его перехватит? Как поговорит с ним, чтобы её не увидели агенты Хубера? Если бы она знала с какой стороны тот подъедет, или появится синьора Августина, то она, конечно вышла бы им навстречу за несколько домов от места где находилась. Но этого она не знала и вот сейчас лихорадочно думала, как ей быть в таком случае. Решение пришло единственное в таком положении. Она выскользнула из подъезда, воспользовавшись проезжающими автомобилями по улице, как прикрытием и, отойдя за квартал от пиццерии, остановила такси. Сев в машину, она указала шоферу куда подъехать и когда подъехала к месту, откуда ей хорошо были видны все подходы к пиццерии, попросила таксиста остановиться, сказав при этом:
    — Синьор, здесь мне надо подождать столько, сколько потребуется, вот вам… — сунула она щедрую плату ему.
    — О, синьорина, премного благодарен. Я не против и отдохнут немного, да и бензин подэкономть. Так, сидя на заднем сидении автомобиля, Джина не спускала глаз с проходящих мимо автомобилей, а еще внимательней с автомобилей въезжающих во двор, откуда еще совсем недавно и выехал Лючано на своем «фиате».

16

    Отведя в сторону синьору Августину с её спутниками, Точино, оглядевшись, таинственно зашептал:
    — Моя информация касается вашей безопасности, как я полагаю, синьора. Но то, что я хочу вам сообщить стоит денег…
    Дон уже был начеку, поняв что дело идет не о прошлых похоронах, а о делах сегодняшних, когда услышал слова репортера. Он тут же спросил:
    — Сколько денег?
    О, Святая Мадонна! — всплеснула руками синьора Августина. — Разве я кому-нибудь сделала плохое, что мне надо кого-то остерегаться, синьор? — всплеснула руками женщина.
    — Нет, мама, — вмешалась Карина, здесь речь идет не о тебе, а скорее всего обо мне, не так ли, синьор Точино?
    — М-м, — замялся тот, — думаю, что да, синьора Карина. — Ответил утвердительно репортер.
    — Не будем терять время, сколько денег? — повторил свой вопрос Дон. — И стоит ли эта информация их, синьор? — придвинулся к журналисту вплотную детектив, решив если не за деньги, то уж с помощью своих профессиональных ударов, но выбьет из того всё, что нужно.
    — Поверьте, я не ради денег, синьор, но у меня безысходность, я на грани увольнения из редакции и мне необходимо…
    — Назовите сумму и излагайте, то с чего начали, синьор, — взял его за отвороты куртки Дон.
    — Долларов пятьсот… хорошо, триста меня устроит… — попытался высвободиться Точино.
    — Триста не триста, а сто можете считать, что я уже вам их дал. Излагайте, суть, в чем дело? Говорите, поскольку начали…
    И репортер, не ожидая такой угрожающей предупредительности часто сбиваясь, рассказал все, как его нашел Бер Винрих, как он изложил шефу того о пиццерии синьоры Августины и ее падчерицы Карины, умолчав только при этом, что ему заплатили не каких-то там сто долларов, а целых тысячу. Уточнив в каком отеле он давал информацию, Дон отпустил Точино, бросив ему брезгливо обещанную стодолларовую купюру.
    — Благодарю, синьор, синьоры, — расшаркался репортер, пятясь в сторону банка, где страсти нарастали и уже слышались выстрелы.
    — Надо немедленно возвращаться в пиццерию, Матерь Божья, да что же это такое? — запричитала синьора Августина.
    — Ни в коем случае, мама, успокойся, успокойся, — обняла женщину Карина. — Бог милостив, поэтому мы и здесь, а не там.
    Немного помолчав, Дон сказал:
    — Синьора Августина, попробуйте позвонить Марии, что она скажет. Или лучше мне?
    — О, синьор, я в растерянности от услышанного, не знаю что и сказать, — слезливым голосом ответила добрая женщина. — Надо же такое, доченька. Хоть ты объясни мне непонимающей в чем дело? Что все это значит?
    — Ох, мама, все это значит… — взглянув на Гарри Карина. — Им нужен тот пакет, который я спрятала у тебя, а ты потом сюда, — кивнула она на голоса у входа в банк.
    Оттуда через усилитель донеслось:
    — Если не выйдете из здания и не отпустите сё, заложников, мы начнем штурм! Выбирайте: добровольная сдача или смерть! В ответ из здания прозвучали выстрелы. — Идемте к ближайшему таксофону, позвоним в пиццерию, — взял под руки женщин Дон. — Банк пи, и без нас от преступников очистят.
    Идя к таксофону они видели, как к зданию банка прибыли спецмашины со слезоточивым газом и с выдвижными длиннющими пожарными лестницами. Там готовились к штурму по всем правилам осадного искусства.
    Опустив в таксофон монету, Дон набрал нужный номер и спросил:
    — Это пиццерия синьоры Августины? — И получив утвердительный ответ, передал трубку хозяйке, — Мария, не называй меня по имени будто это звоню не я, а кто-то из клиентов. Возле тебя есть посторонние? Они интересовались нами?
    — О, да, синьор Джовани, — ответила понятливая помощница хозяйки. — Вас ждут ваши любимые блюда: спагетти с мясом, пицца с вашим любимым фаршем и, конечно, бутылка отличного «Кьянти». Нет-нет, вы можете не спешить, синьор Джовани, посетителей сейчас не так много. Минуточку… Да, за столиками четверо наших постоянных клиентов, да вы их знаете, синьор Джовани, да у стойки всего три синьора хотят выпить…
    Благодарю тебя, Мария, да хранит тебя Всевышний. — Я все поняла… — повесила трубку синьора Августина.
    — И вас, синьор Джовани… — успела еще сказать девушка.
    — Да, журналист прав, в пиццерии нас ждут… Три типа, как я поняла… — сказала Карина. Она не слушала разговор матери с Марией, прижав ухо к тыльной стороне трубки.
    — Туда возвращаться нам нельзя… — медленно и тихо промолвил Дон.
    — Пресвятая дева Мария, что же делать, что же делать? — заламывала руки в сильном беспокойстве синьора Августина.
    — Как я понимаю, о пакете-завещании они не могут знать, Карина, — раздумывал вслух Дон. — Их интересует только твоя жизнь Карина… — шепотом произнес почти на ухо женщине детектив. — Хотят надежно замести следы Райского… Но как они вычислили, что ты здесь… Пиццерию как вычислили ясно…
    Этот разговор он вел с Кариной на английском языке, чтобы не нагнетать лишний страх на синьору Августину, которая была во всей этой истории по воле случая. И могла пострадать ни за что.
    — Если бы пакет был уже с нами, то можно было бы уехать в Швейцарию… — мечтательно ответила молодая женщина.
    — О чем это вы говорите, синьор, Карина? — переводила взгляд добрая женщина с падчерицы на детектива и обратно. — Говорите на итальянском, доченька, синьор. Не надо от меня скрывать плохое, — с нотой мольбы в голосе попросила она.
    — Хорошо, хорошо, мама, мы не скрываем от тебя ничего, просто не хотели лишний раз тебя расстраивать и только, — привлекла к себе мать Карина, — сказав все это уже на итальянском.
    В миланском аэропорту по трапу самолета на землю сошла… Делла Стрит! Вид ее был не совсем здоровым, но чувство долга руководило ею так сильно, что она, несмотря на совет врача, все же решилась на перелет через океан. И для этого у нее были веские причины.
    Расставшись со своими верными друзьями Гарри Доном и славной Кариной Рисленд, она вернулась домой с твердым намерением отдохнуть и подлечиться. Но вечером, включив телевизор, она услышала:
    «Как установлено следствием, убитая женщина в аэропорту оказалась не любовницей Райского, а совсем другой, не имеющей какого-либо к нему отношения. В чемодане убитой обнаружена крупная сумма долларов, которые, как предполагает следствие являются похищенными из банка, о чем мы уже сообщали. Идет розыск сообщников убитой. Что же касается дела Райского, то можно с уверенностью сказать, что оно еще не закрыто. По имеющимся сведениям, женщина похожая на любовницу Райского, которая являлась официанткой клуба «Золотой якорь», была замечена в аэропорту при посадке в самолет рейсом в Милан. Можно также отметить, что она была не одна. Ее сопровождал не кто иной, как известный в Лос-Анджелесе частный детектив Гарри Дон. Установить личности их было бы невозможно из-за отличного грима, но перед самой проверкой паспортов они сняли свой камуфляж и дежурившие детективы их личности зафиксировали. Нам задают вопрос: «Почему их не задержали?» Ответ может быть один: «У полиции не было никаких оснований к их аресту». Что их заставило лететь в столицу Северной Италии, остается пока загадкой. Загадкой также Является и причина вынудившая их загримироваться. Предполагают, что по всей вероятности, за ними охотились люди, желающие во что бы то ни стало устранить любовницу Райского Карину Рисленд, как единственную свидетельницу, а возможно, и наследницу его тайных счетов в одном из банков. Об этом говорят все факты, как и совершенное убийство в аэропорту мнимой Карины».
    Некоторое время Делла Стрит была в состоянии человека, которого если не ударили обухом по голове, то уж наверняка ливанули на нее ушат ледяной воды. Затем она вскочила и стала собираться в дорогу. И вот она уже в аэропорту Милана.
    Начала припоминать адрес пиццерии синьоры Августины, как говорила Карина. И когда села в такси, то попросила везти ее на улицу Виа Де Амиро. Таксист благосклонно кивнул головой, что понял, так как пассажирка на страшном ломаном итальянском объяснила куда ей надо ехать. По пути она разъясняла много раз, что ей нужна пиццерия синьоры Августины. Шофер смеялся и на своем темпераментном языке кивал и по своему отвечал:
    — Хорошо, хорошо синьора, когда приедем на Виа Де Амиро, то непременно найдем и пиццерию, и синьору Августину, — засмеялся веселый миланец.
    Такси выехало на Виа Де Амиро и медленно двинулось по ней. Из окон машины внимательно по сторонам смотрели шофер и Делла.
    — Кажется здесь… — не совсем уверенно произнес водитель и обратился к типу прогуливающемуся у входа. — Синьор, не эта ли пиццерия синьоры Августины?
    Взглянув на типа, Делла сразу же узнала его. Это был один из тех гангстеров, которые преследовали их дома. Тот с ухмылкой на нечистом итальянском ответил:
    — Да, это пиццерия Августины, и тут же стал приближаться к машине, чтобы рассмотреть пассажирку такси.
    — Езжайте, езжайте, очень вас прошу, — заторопила девушка таксиста. — Этот…
    Шофер удивленно взглянул на девушку и нажал на газ, машина понеслась по улице, не дав гангстеру заглянуть во внутрь.
    — Это… это, — искала объяснение своего внезапного решения она и пояснила: — Это один из друзей моего мужа, с которым я никак не хотела бы встречаться, синьор.
    — Понимаю, синьорина, — заулыбался он. — Куда едем?
    — Прямо… — только и смогла промолвить Делла. Она ясно поняла, что за пиццерией ведется наблюдение людьми опасного Карла Хубера. — Прямо… — повторила она, сама еще не ведая куда ей ехать.
    Как и «фиат» Лючано, такси вскоре было остановлено дежурным патрулем с теми же указаниями, что проезд закрыт и надо сворачивать вправо или влево.
    — Хорошо, синьор, благодарю, — расплатилась с таксистом Делла. — Дальше я пройдусь пешком, — открыла дверцу машины она.
    — Благодарю, синьорина, желаю благополучного решения семейных дел!.. — пожелал ей приветливый миланец, пряча деньги.
    Делла Стрит пошла по улице и спросив у прохожего, что там происходит, почему проезд закрыт, он ей сообщил, что идет операция по выкуриванию бандитов из банка. Делла была удивлена и про себя отметила: «Как и у нас в штатах…». Она подошла к будке с таксофоном и запросила справочное сообщить ей номер телефона пиццерии синьоры Августины на Виа Де Амиро. Номер телефона ей тут же был назван и она набрала его.
    Карлу Хуберу, Винриху и еще одному подручному, который плохо знал итальянский и поэтому все время молчал, было уже невмоготу ждать. И когда зазвонил снова телефон и Мария, еще больше поняв, что они из себя представляют, хотела взять телефонную трубку, то Винрих, по жесту Хубера не дал ей этого сделать. Он с ловкостью гимнаста перемахнул через стойку бара и схватил трубку сам.
    Этот маневр не ускользнул из поля зрения Энцо и Карло. Они с удивлением взглянули друг на друга, а затем Энцо встал и, подойдя к Хуберу, спросил:
    — Как это понимать, синьоры? Мария, может быть ты объяснишь?
    — Ах, Энцо, — всхлипнула девушка. — Не знаю, что хотят эти синьоры от пиццерии…
    А в это время Винрих говорил:
    — Синьоры Августины сейчас нет, но она вот-вот будет, синьорина. Что передать ей? Кто звонит?
    Делла на ломанном итальянском как могла объясняла еще раз, что ей очень нужна синьора Августина по важному делу.
    — По какому делу, синьорина, я ей все передам, — более чем вежливо заверил Винрих.
    Но девушка уже уловила знакомый ей голос на итальянском с заметным акцентом, не то английского, не то немецкого языков. И повесила трубку.
    Винрих недовольно посмотрел на трубку и вернулся таким же сальто на свое место у Хубера.
    — Я еще раз спрашиваю вас, синьоры, как понимать ваше поведение? — строгим голосом повторил Энцо. Рядом с ним уже стоял и Карло.
    — Не надо делать, трагедии, синьоры, — миролюбиво ухмыльнулся Хубер. — Синьора Августина задолжала нам кругленькую сумму лир и мы хотели бы ее получить.
    — Неправда, Энцо, синьора никогда ни у кого не одалживала. Они интересовались не только синьорой Августой, но и… — решила продолжать роль «незнайки» Мария, — но и… какай-то Кариной, якобы дочерью синьоры Августины.
    — A-а, вот как… Значит, вы говорите неправду, синьор? — глядел с подозрением на Хубера Энцо.
    Винрих придвинулся к нему и угрожающим тоном прошипел:
    — Катись отсюда, оба, — бросил он такой же взгляд и на Карло. — Шеф? — обратился он к Хуберу не иначе как за разрешением.
    — Это наша пиццерия уже много лет, и мы не позволим…
    — Спокойно, спокойно, синьоры, — примирительно заговорил Хубер. — Мы ничего тут такого не затеваем, поэтому… Идемте, — скомандовал он своим подручным, направляясь к выходу.
    Винрих, бросил злющий взгляд на Энцо и Карло, последовал недовольно за своим шефом.
    Всю эту сцену смотрели и синьор с дамой за столиком занятым до прихода друзей синьоры Августины и Марии.
    — О, Мадонна, если бы я знала где сейчас находится моя синьора!.. — всплеснула руками Мария.
    Услышав эти слова, синьор с дамой тут же сообщил:
    — Если не ошибаюсь, синьорина Мария, мы с Анной видели ее во обществе молодой синьоры и синьора у банка. Там сейчас полиция…
    — У банка на нашей Виа?! — уточнила барменша. — О, я сейчас же туда, сейчас же… — начала она торопливо снимать с себя белоснежный передник.
    — Подожди, Мария, тебе нельзя туда, эти типы могут проследить и тогда… Расскажи, что надо передать синьоре? Я это сделаю не хуже тебя…
    Джина видела из своего автомобильного поста, как из пиццерии вышел Хубер со своими двумя подручными. Затем он приказал тому, который дежурил у входа что-то и они, сев в «мазаратти», уехали.
    После она увидела, как из пиццерии вышел стремительно один из посетителей, тот который ранее вошел туда со своим приятелем, и быстро зашагал по Виа Де Амиро, в сторону куда не так давно уезжал и зеленый «фиат» Лючано.
    Все это ее больше и больше заинтересовывало.
    Но вот к арочному въезду во двор дома, где находилась пиццерия подкатил долгожданный зеленый «фиат» синьора Лючано. Джина хотела было выйти и побежать к нему, но бросив взгляд на прогуливающегося у входа агента Хубера, приостановилась и промолвила:
    — Синьор, очень вас прошу, пригласите, пожалуйста, ко мне шофера зеленого «фиата». Я хочу у него спросить.
    — Одну минутку, синьорина, я сейчас, — выскочил из машины услужливый таксист и побежал во двор, куда уже въехал «фиат».
    О чем он там говорил владельцу «фиата», но вскоре оттуда шофер вышел в сопровождении синьора Лючано.
    — Як вашим услугам, синьорина, с улыбкой на устах — нагнулся к окну он.
    — Сеньор, мне очень нужна синьора Августина и ее гости, но их не оказалось дома. Мне сказали, что вы подвозили их, а мне очень и очень хотелось бы их видеть.
    — Я затрудняюсь, синьорина, где они сейчас, так как нас остановили карабинеры неподалеку от банка на Виа Де Амиро. И мне приказали сворачивать вправо или влево. Тогда синьора Августина сказала мне, что пойдут пешком. На этом мы и расстались с ней и ее гостями.
    — Ясно, очень вам благодарна, очень вам благодарна, синьор.
    — Рад был вам услужить, синьорина, — заулыбался Лючано, отходя, и, кинув своему коллеге традиционное: — Чао! — заспешил во двор.
    — Синьор, — обратилась она к таксисту, — подвезите меня к банку, я там сойду.
    Когда их автомобиль был остановлен карабинерским постом, Джина щедро расплатилась с таксистом и вышла из машины.
    Подойдя к толпе народа у банка, где стрекотали телекамеры, звучал голос полицейского инспектора, усиленный громкоговорителем, продолжая требовать добровольной сдачи от преступников, Джина начала пробираться между зеваками, ища нужных ей или синьору Августину со своими гостями или же… И тут она увидела того парня, который вышел из пиццерии и быстро зашагал в эту сторону. Он тоже искал глазами кого-то и Джина решила не отставать от него, не имея для этого уверенности. Но внутренне ей кто-то подсказал, что да, действовать надо именно так.
    Синьора Августина и Карина во главе с Доном решили набраться терпения и ждать окончания блокады банка, надеясь, что после завершения её хозяйке арендованного сейфа удастся заполучить заветный пакет Райского и вручить его своей падчерице.
    Все трое выбрались из толпы в сторону и, одолжив стулья у хозяина бистро, который очень хорошо знал свою коллегу Августину и оказал им эту любезность, стали со стороны наблюдать за происходящим, ожидая поимки преступников и, возможности посетить банк.
    — Энцо! — вдруг закричала синьора Августина со свойственным ей темпераментом. — Энцо! Дорогой мой, иди к нам! — позвала она парня.
    — О, синьора, подбежал к ней Энцо. — Я ищу вас по просьбе Марии, понимаете…
    — О, Святая Мадонна, что с ней, Энцо?! — всплеснула руками женщина.
    — Всё в порядке, всё в порядке, — заспешил успокоить её тот. И посмотрев вопросительно на Дона и Карину, замялся. — Я собственно, синьора…
    — Говори, говори же, Энцо, при них говори что там в пиццерии?
    И Энцо как только мог подробно изложил всё, что ему передала Мария и чему он стал свидетелем.
    — Вот почему я здесь, синьора, — закончил он свой рассказ.
    — Так ты говоришь, Энцо, что этот тип со своими ушел из моей пиццерии?
    — Да, синьора, не пожелал связываться с нами…
    — Что же нам делать, доченька? Гарри? — смотрела на своих гостей Августина.
    — Ничего не делать, а ждать, мама, — твердо ответила Карина.
    — Пока так, синьора Августина, — кивнул в знак согласия и Дон.
    — Я могу идти, синьора? — спросил с улыбкой Энцо.
    — Если зайдешь к Марии, скажи, что видел нас, что рассказал нам всё. Святой Антоний, да вознаградит он тебя за твое доброе сердце, милый. Я всегда буду рада тебя видеть в своей пиццерии…
    Джина, которую никто из троих, а тем более Энцо не знал, стояла рядом и всё записывала на свой высокочувствительный карманный диктофон. Когда Энцо ушел, она продолжала наблюдать за ними и за всем происходящим возле банка. Не только наблюдала, но и продолжала записывать всё, что говорилось между ними.
    — Делла?! — вдруг вскричал Дон, а за ним и Карина с этим же возгласом. — Делла?!
    Делла Стрит бросилась к ним, а они к ней. Не сговариваясь, обнялись и расцеловались, как родные. Карина и Дон засыпали её сразу же вопросами. А когда девушка им поведала причину своего появления в Милане, они были просто обескуражены. Дон сказал:
    — Я знал, что рано или поздно всё откроется следствием, я хорошо знаю своих коллег, но чтобы так быстро…
    Джина постаралась быть возле них, но так, чтобы они не заподозрили её интерес к ним.
    Карина представила Деллу синьоре Августине и та радушно приветствовала девушку, пожав ей руку.
    Делла Стрит всё рассказала, не только то, что она слышала по телевизору, но и добавила при этом, кое-какие детали, которые она уточнила у своих коллег, работающих на телевидении.
    — Вот почему за нами оказался хвост здесь в Милане, — вздохнул, покачивая головой, Дон.
    — И мало того, Делла, они сегодня нагрянули в пиццерию, — сообщила Карина. — Хорошо, что мы в это время были здесь.
    — Я видела агента Хубера у входа туда, — подтвердила Делла.
    И Карина, оглянувшись по сторонам рассказала новоприбывшей девушке почему они здесь у банка.
    — Надо же такое, — всплеснула руками та. — Не могли грабить банк или до этого или после этого, — засмеялась она.
    — Послушай, девочка, как твое здоровье? Ведь вспомни, что говорил доктор… — начал заботливым голосом Дон.
    Говорили они на английском и Карина объяснила матери, что их подруга итальянский знает плохо, поэтому они вынуждены поступить так. Синьора Августина согласно закивала головой и попросила, что если в их разговоре будет то, что касается их дела, то пусть ей изложат по-итальянски.
    Джина всё записывала и записывала. Разговор и на английском, и на итальянском. Она хорошо владела не только этими языками, но и немецким, и французским. Это были её плюсы в добавок ко всем её качествам, за которые её и ценил тайный босс. Теперь ей было ясно, почему у этой тройки был такой интерес к банку. Но никак ей не удавалось установить, что это за заветный пакет, который был на хранении у синьоры Августины. И она продолжала незаметно следить за ними и фиксировать их разговор на пленку диктофона.
    Карл Хубер информировал по телефону своего босса о результатах своего пребывания в Милане.
    — Да, шеф, она должна скоро быть найдена, эта самая женщина…
    — Что значит «должна» Хубер? — недовольно прозвучал голос босса. — В нашем деле должна быть точность, решительность и неукоснительное выполнение приказа.
    — Я установил ее родственницу в Милане. Куда она должна и прибыть, если еще не прибыла. Я уже побывал там, но пока не застал ни синьоры ни ее падчерицы. Мои люди не спускают глаз с объекта. Возможно, эта самая мать женщины отправилась встречать свою падчерицу на один из вокзалов города или аэропорта. Мои люди ведут наблюдение и там, босс. Я не хотел вам докладывать не имея еще в руках точных результатов, но вы приказали информировать вас подробно о каждом моем шаге в этом деле…
    — И правильно сделал, Карл. Эта женщина не дает мне покоя. Она может оказаться бомбой замедленного действия не только для нашего теперешнего дела, но и прошлого, уже канувшего в лету. Ведь известно, что она знает о своем любовнике. Что он ей выболтал, что оставил. И еще… Меня все время не оставляет вопрос: «Почему это он в любовницах держал простую официантку? И почему это она, будучи его любовью, продолжала выполнять неблагодарную работу прислуги в этом грязном притоне? Разве у него мало было средств, чтобы держать ее на своей вилле и купать в шампанском? А? Ответь мне, мой верный Карл.
    — Я тоже много размышлял над этим, босс. И никак не смог прийти к определенному выводу. Да, действительно, почему? Ведь очень странно все это, босс. Хотя он и оставил ей кругленькую сумму, которую вы подарили мне…
    — Очень странно, Карл, очень странно… — помолчал босс в трубке. — Сейчас, я думаю, Карл, ты еще больше понял ответственность за выполнение задания.
    — О, босс, важность всего этого мне была ясна и до этого, но сейчас…
    — Действуй, мой верный Карл, действуй. Но перед тем, как ей уйти, ты выжми из нее все, что представляет интерес для нас. Ты меня понял, Карл?
    — Я всегда вас понимал и понимаю, босс, — ответил Хубер, и услышал в трубке отбой.
    Они разговаривали так, что если бы их и прослушивал кто-то то не понял бы, о какой это женщине идет речь и почему это она так важна для босса? Почему может она оказаться бомбой замедленного действия? Настоящего и прошлого?
    Но так думали они. И действительно, не зная всей истории смерти Райского, о его любовнице, об охоте за ней, о попытке убить ее, трудно было понять суть этого разговора. Но если люди питали интерес к этой истории и гонялись за сведениями связанными с ними, то этот разговор мог объяснить очень многое подслушивающему из числа таких людей.

17

    Владелец клуба «Золотой якорь» Руди Мархэйм был не в лучшем настроении, когда просмотрел телепередачу с сообщением о том, что дело Райского не закрыто. И если это дело не влекло на него какой-либо уголовной ответственности, то привлекало своей тайной, загадочностью, раскрыв которые он мог бы хорошо заработать. А этого он никогда не хотел упустить, так как всегда был в поисках подобного бизнеса. А тем более такого, где дело касалось официантки, работавшей в его клубе. Все его попытки извлечь из этого свою выгоду, как известно окончились полной неудачей. Карина убита и все закончено. Но когда оказалось, что убита не Карина, а другая, что дело Райского не закрыто, что возможность постричь тысячные баксы со всего этого не исчезла, он вызвал своих подручных:
    — Это мне обойдется в копеечку, — вздохнул Руди, — но что поделаешь, Сэм, думаю, что игра стоит затрат.
    Еще не понимая к чему все это говорит его шеф, долговязый Сэм Чендлер стоял перед ним и терпеливо ждал когда тот изложит суть дела. И тот выложил:
    — Сегодня же вместе с Ником вылетаешь в Милан на розыск известной тебе официантки Карины…
    — Я же не знаю итальянского, — двинул плечами парень.
    — Я и посылаю с тобой Ника, он говорит по ихнему. Ясно?
    — Ясно, шеф, невесело ответил подручный.
    — Если здесь неудача нам, то сделай все чтобы она побывала в наших руках и все выложила о своем любовничке Ранском.
    — Ох, шеф, задача не из легких… — вздохнул парень…
    — Не из легких, Сэм, — кивнул согласно Руди. — Но ты выполнишь его, если не будешь шляться по борделям.
    — Я бы конечно, не прочь, но разве на это вы дадите баксы? — ухмыльнулся Сэм.
    — Еще чего, деньги я дам только на дорогу, отель, жратву и на мелкие расходы связанные с поиском Карины. Ясно?
    — Ясно, шеф, — совсем безрадостно ответил Чендлер.
    — Но если найдешь Карину, то пять тысяч баксов с меня.
    Джон Барнет, редактор газеты «Сентраль крик», вызвал к себе журналиста Винемана и сказал:
    — Наша Делла, как мне стало известно, вместо того, чтобы подлечиться по совету доктора, внезапно улетела в Милан. Что скажешь на это, Ганс?
    — А что тут можно сказать, Джон. После телепередачи о деле Райского все, кто так или иначе питал к нему интерес забеспокоились и тоже подумывают о полете туда же, как я думаю.
    — Правильно думаешь, Ганс. Вот я и подумываю послать и тебя в Милан. Найдешь Деллу и вместе с ней…
    — Да, но она же там не на работе, Джон? Она сама по себе, как я понимаю.
    — Сама по себе. Туда я её не командировывал. Скорее всего она спелась с этим частным детективом Доном. Как ты думаешь?
    — Если она была в деле с ним здесь, то почему бы ей теперь не быть с ним там? — пожал плечами Винеман. — Но поездка туда стоит денег, Джон, — взглянул на редактора журналист.
    — Да стоит, Ганс… Но после того, как эти мерзавцы отделали тебя и меня, я имею полную уверенность, что нам следует тоже докапываться до тайны Райского через эту Карину.
    — Ну, что же, мистер… Сегодня же отбываю в Милан.
    Стенные часы показывали полдень, когда на письменном столе комиссара полиции Томпсона резко зазвонил телефон.
    Томпсон, пожилой мужчина сухощавого сложения, с озабоченным всегда лицом, бросил взгляд на стенные часы, указывающие ему, что пора идти к обеду, рывком сорвал с рычага трубку и нервным визгливым голосом проговорил:
    — Да, это Томпсон!
    — На линии Мартин Фрэсби, — отозвался сержант дежуривший у телефонов в это время. — Он хочет поговорить с вами. Похоже что-то важное.
    Томпсон нахмурился. Мартин Фрэсби был довольно крупным дельцом известным не только в городе, но и за пределами его. Он был другом мэра и шефа окружной полиции.
    — Соедини-ка его со мной, Чарли, — приказал Томпсон и потянулся за сигаретой, но с сожалением обнаружил, что пачка пуста и что приготовленную ему чашку кофе он осушил еще утром, приехав на службу.
    В трубке послышался щелчок и комиссар сказал:
    — Говорите, Мартин, Томпсон приветствует вас.
    — Приветствую и я вас мистер Томпсон. Начну с вопроса. Вы смотрели вечернюю, а потом и ночную передачу по телевидению?
    — Вечернюю нет, был на службы, возился с одним убийством, а ночную да. Так что?
    — А то, что дело ведь Райского не закрыто!..
    — Верно, Мартин. Убита не Карина, а Карина улетела в Милан как утверждают мои детективы. И что же?
    — Так это правда, выходит?
    — Так говорят факты, Мартин. А почему, собственно говоря, вас это интересует?
    — Поскольку постольку, мистер Томпсон. Ведь не только я, но и некоторые другие хотели ясности с этим Ранским, а теперь…
    — Теперь, дорогой Мартин, эту ясность будет выяснять если не полиция штата, то уж, наверняка, Интерпол. Что же касается полиции города, то мы, к счастью, теперь в стороне. Пусть этим всем занимаются другие. Скажу одно, Мартин, что благодаря этой женщине мы и обнаружили похищенные деньги из банка. Это уже плюс в нашей беспокойной работе. Не так ли?
    — Так-то так, значит, мистер Томпсон, для меня ничего нового вы сообщить не можете?
    — Только одно, уважаемый Мартин, что дело Райского в нашем городе, подчеркиваю, в нашем городе, закрыто. А кто хочет продолжать в нем копаться, пусть роется. Может быть, и ты, Мартин Фрэсби, пожелаешь слетать в Милан? — засмеялся комиссар Томпсон.
    — Приятного вам ленча, мистер, — проговорил недовольным голосом Фрэсби и отключился.
    — Хмм, — дунул в трубку Томпсон и бросил её на аппарат.
    После разговора с инспектором полиции Томпсоном Мартин Фрэсби сидел некоторое время за своим письменным столом в задумчивости, затем вызвал своих исполнителей Джерри Делгано и Джоса Сендрика. Когда они предстали, подобострастно поедая глазами своего шефа, тот сказал:
    — Я и сейчас не могу вам простить, что вы упустили любовницу Райского. Даю вам последний шанс искупить свою вину…
    — Шеф!.. — воскликнули одновременно подручные, сделав шаг к столу. — Мы…
    — Вот я и хочу посмотреть на ваше «мы», — скривился в ухмылке Фрэсби. — И если вы снова явитесь ко мне ни с чем, то… — злюще взглянул на них шеф.
    Он помолчал, встал и походил вокруг своего стола. Остановился перед Джерри и Джосом и сказал:
    — Сегодняшним рейсом отправитесь в Милан за этой женщиной, понятно?
    Джерри и Джое переглянулись и старший, каким считался Джерри, промямлил:
    — Я плохо знаю итальянский, шеф…
    — Он вам нужен будет только для объяснения, вопросов и ответов. А для задания знать его грамотно не обязательно. Чао! — как говорят итальянцы.
    — Чао… — промямлил Делгано.
    Перед Лоу Берни сидел его агент Олмэн. Они держали бокалы с «Мартелем», которым на этот раз хозяин угощал и гостя.
    — Я ждал от нанятого мною детектива информацию. Но, как мне стало известно, он отбыл за ней в Милан…
    — Да, я смотрел вчера вечернее телевидение, мистер, — кивнул Олмэн. — Надо полагать, что Гарри Дон вылетел с той особой в Милан.
    — Поэтому, Олмэн, я и решаю послать вас туда же. Проследить за ним, увидеть эту таинственную бывшую официантку, затем…
    В это время вошел дворецкий с телефонным аппаратом в руке и снятой трубкой со словами:
    — Мистер Лоу, вам звонит ваш друг из Милана.
    — О, это очень кстати, Том, — схватил трубку Берни с такой поспешностью, как будто телефонная связь может вот-вот оборваться.
    — Да, да, Берни у телефона… — и когда услышал голос Дона, который он уже не надеялся услышать, когда узнал, что тот окольными путями все же получил восемь тысяч из банка, несмотря на отсутствие печати хозяина счета, очень удивился. — Говорите, — и по мере того, как он слушал, лицо его принимало выражение все большего и большего удовлетворения. Оно светлело и голова делала понимающие кивки выражая согласие. В конце разговора он сказал: — Договорились. Сегодня же он со своими ребятами вылетит к вам. Удачи, — отдал трубку хозяин слуге, который положив ее на аппарат, удалился бесшумным ходом.
    — Ну вот, Олмэн. Нам и не надо ломать голову теперь. Лететь или не лететь. Сегодня же вылетаете в Милан со своими людьми, деньги… — открыл секретер хозяин и бросил пачку купюр перед агентом. — Поступаете в подчинение детектива Гарри Дона. Все его распоряжения для вас закон, выполнять беспрекословно, как если бы они исходили от меня, Олмэн.
    — Произошли изменения, мистер Лоу?
    — Задача та же, Олмэн. Но в Милане от налетевших туда охотников за сенсацией, становится жарко. Так что ребят возьмите с собой по своему усмотрению, которые не могут подвести. Все.
    Время шло к вечеру. Но участок прилегающий к банку был ярко освещен не только луной на ясном небе, но и полицейскими прожекторами. Толпа любопытных не редела, а становилась еще больше. Но вот все заволновались, засуетились и после отдаленных выстрелов в здании оттуда появились в сопровождении захваченные преступники. Трое парней лет двадцати — двадцати пяти шли один за одним держа руки перед собой в наручниках. На лицах налетчиков были маски. За ними всхлипывая выходили служащие банка, которых преступники держали в заложниках. Управляющего банком осаждали вкладчики и клиенты, допытываясь когда можно будет войти в банк и провести необходимые операции, открыть свои абонентские сейфы. В числе этих клиентов была, конечно же, и синьора Августина со своими друзьями: падчерицей Кариной, Доном, и неожиданно прибывшей в Милан и по воле случая попавшей в свидетели происходящего, журналисткой Деллой Стрит. Возле них со своим неизменным магнитофоном осаждала управляющего банком и Джина. Она все время пыталась выяснить что синьора Августина должна забрать из своего индивидуального сейфа, когда она как и другие получит на это разрешение.
    Инспектор полиции, став на подножку автомобиля через громкоговоритель объявил:
    — Господа, несмотря на то, что налетчикам не удалось ограбить банк, благодаря умелой операции полиции, все же посещение банка пока не разрешается…
    Ворвался гул голосов: «Почему?», «Как это?», «Что еще такое?».
    — Как признался один из преступников, — продолжил инспектор, — в банке заложена бомба, но где, полиция ее еще не обнаружила. А сообщники этого преступника за разглашение их тайны убили его… И сейчас идет тщательный поиск возможной бомбы.
    Гул голосов продолжился после этих слов: «Почему бомба?», «Объясните, синьор инспектор?», «Ограбление ведь?» — По имеющимся сведениям, господа, налетчики имели своей целью не только похитить крупную сумму денег, но и взорвать места хранения карточной документации… Проще говоря, уничтожить документацию… Я объяснил вам, господа, поэтому пока здание не будет обезопасено, посещение банка запрещается. Спокойной ночи, синьоры и синьорины, — закончил свое выступление инспектор полиции.
    — Как и следовало ожидать, сегодня нам добраться до сейфа не представляется возможным, — констатировал Дон. — И нам надо подумать о наших делах сегодняшнего вечера, синьора и и синьорины…
    — Как бы там ни было, синьор, а я возвращаюсь в свою пиццерию, — категорически заявила синьора Августина. — Я вызову своего крестника, он сержант полиции и он защитит меня от любых посягательств, мерзавцев… — слезливым голосом заверила она своих друзей.
    — Не сомневаюсь, не сомневаюсь, но отойдем в сторону. Мне кажется, что нас слушают, — взял под руку женщину Дон.
    И они группкой начали выбираться из толпы.
    — Что же касается тебя, доченька, то как я понимаю… — начала синьора Августина.
    — Вы всё правильно понимаете, синьора… — сжал ей руку Дон, так как заметил, что красивая девушка следует тоже за ними. Теперь он вспомнил, что эта девушка всё время находилась с ними рядом. И он мысленно выругал себя за допущенный промах.
    — В сторонку, в сторонку и только тогда продолжим наш разговор, — тоном не терпящим возражений заявил Дон.
    Они выбрались из толпы и стали обсуждать как им быть дальше. И Дон вновь увидел движущуюся к ним назойливую девушку — Джину. И он повел своих спутниц по Виа Де Амиро.
    Джине ничего другого не оставалось, как отойти в сторону, а затем следовать за ними, держась тени от домов. Она поняла, что обнаружена со своим интересом к ним. Но ей очень хотелось выяснить возвратится ли синьора Августина в пиццерию, куда последует Карина с Доном, и с Деллой. Она еще не знала кто такой Гарри Дон кто такая Делла. И почему это она прилетела в Милан. Но это Джине было ясно, чтобы предупредить своих друзей, что дело Райского не закончено и что за ними будет продолжена охота.
    Но Дон всё же заметил, что красивая девушка ведет за ними слежку. Он неожиданно остановил такси и без лишних слов затолкал в автомобиль своих дам. Приказал водителю сворачивать в ближайших переулок и дальше ехать куда он укажет.
    Джина попыталась тут же подхватить другое такси. Но со стороны банка все машины шли занятыми и ей это не удалось. И поняв, что интересующие её люди упущены, она заспешила в ближайшее кафе и попросила разрешить ей позвонить по телефону. Но прежде всего она записала в свою миниатюрную записную книжицу номер такси, марку и цвет машины, на которой уехали её надзираемые.
    Гарри Дон сидел рядом с шофером и разговорившись с ним, спросил:
    — А что, синьор, нет ли у вас на примете какой-нибудь небольшой виллы, а может лучше и домика, где бы я мог с моей семьей пожить несколько деньков?
    — Какой же я буду гостеприимный миланец, чтобы не посоветовать вам одну небольшую виллку. Она стоит в полутора километрах от города, — ответил тот. — Великолепный вид, никаких соседей, с дороги виллу не видно. Если цена вас устроит… не посмотрите на расходы… Ведь я, откровенно говоря, не постоянный таксист. Мой хозяин в отъезде, а я его шофер, пока его нет, подрабатываю и могу на несколько дней поселить вашу семью у себя.
    — Договорились, синьор, договорились, — обернулся на свою «семью» Дон. Карина и Делла отлично понимали своего детектива, но синьора Августина изрядно волновалась, что не попадет сегодня в свою родную пиццерию. Карина её успокаивала как могла и делала она это шепотом, чтобы не раскрывать их положение шоферу.
    Был уже поздний вечер, когда на дороге, окаймленной оливами автомобиль «ферари» въехал в железные ворота и углубился в аллею, по бокам которой росли крупные цветы, направляясь к дому с красной крышей и решетчатыми ставнями.
    Едва Чезаре, так звали шофера машины, остановился тут же у подъезда появилась полная синьора. Широкая улыбка освещала её румяное лицо. Она спустилась по широким каменным ступеням, открыла дверцу автомобиля и церемонно приветствовала прибывших.
    — Синьор, синьоры, мой Чезаре не может привезти сюда плохих людей, добрый вам всем вечер! Прошу чувствовать себя как дома. Идемте, я покажу вам где располагаться и где домашние службы.
    — Мою жену, синьор, синьоры, зовут Камилла, она очень гостеприимная и добрая женщина, уважаемые синьоры… А я поеду вновь на подработку, синьор. Такова жизнь, мне надо помогать моему сыну, он учится в Риме…
    Дону была отведена комната, женщинам две других. Делле отдельная, а Карина пожелала провести эту ночь со своей мамой. Когда все заботы с поселением закончились, то все собрались в холле для разговора о своих делах. Но вошла Камилла со своей радушной улыбкой и предложила:
    — Ужин я могу подать, господа, через десять минут.
    — Спасибо, мы не откажемся, ведь так, синьоры? — улыбнулся ей Дон, переведя свой взгляд на свою «семью».
    — Но как бы то ни было, но я должна всё же позвонить в пиццерию, синьор Дон, — решительно заявила синьора Августина.
    — Да, это можно… — согласился Гарри и поднес ей телефонный аппарат, с тянущимся за ним шнуром.
    — Алло, это пиццерия синьоры Августины? — спросила женщина, когда набрала номер и ей ответил голос Марии. — Дорогая, как ты там? Я сегодня не приеду домой. Обстоятельства сложились так, что… Что, что? Новые люди? Как это? И все хотят меня видеть и допытываются приехала ли Карина? О, Святая Мадонна!
    Весь этот разговор также как и в первый раз Карина прослушивала, приложив ухо к наружной стороне трубки.
    Дон же, перейдя в соседнюю комнату слушал всё по второму параллельному телефону. И когда, поговорив, синьора опустила на рычаги трубку, он тут же попросил её позвонить еще раз и сказать Марии, чтобы она обрисовала этих двух новых типов, которые тоже интересовались тем же, что и первые — Карл Хубер со своими людьми.
    Но в это время в холл вошла Камилла и пригласила всех в столовую:
    — Ужин подан, господа.
    И Дон решил отложить свою просьбу на время после ужина. В столовой синьора Августина говорила:
    — Никогда не могла и подумать, что я стану такой известной со своей пиццерией, доченька. Мария меня заверила, что ее опекают ее друзья Энцо и Карло и еще двое постоянных посетителей с ближайшей фабрики. За Марию я могу быть теперь спокойна, синьор.
    После ужина синьора Августина вновь позвонила в свою пиццерию и то, что она услышала ее поразило не меньше, чем первый раз. Мария с беспокойством в голосе и уже с нервным смешком сообщала, что сейчас у стойки бара стоят еще двое новых приезжих, судя по всему американцы и допытываются у нее все о том же. И когда синьора Августина попросила свою верную помощницу обрисовать двух первых гангстеров пристававших к ней до этого, а теперь и этих двух, то Карина и Делла тут же пришли к выводу, что первые два типа были не иначе как подручные владельца клуба «Золотой якорь», а два новоприбывших — люди Мартина Фрэсби.
    — О пиццерии мог знать только Руди Маркхэйм, у которого я служила, что же касается других…
    — Карла Хубера проинформировал журналист Точино.
    — А вот эти откуда пронюхали о пиццерии… — ломала голову Карина.
    — Очень просто, синьорина, у этих гангстеров сплошная слежка друг за другом, прослушивание телефонных разговоров, и не только, а подкупы слуг, подслушивание у дверей и все, что угодно.
    И вот тогда, узнав о нашествии в Милан агентов и от Руди Маркхэйма, и от Мартина Фрэсби, и, возможно, еще от других, которые нагрянут, он решил позвонить Луи Берни и согласиться на помощь Олмэна с его агентами. Зная, что пиццерия синьоры Августины уже многим известна, Дон в конце беседы сказал:
    — Пиццерия синьоры Августины на Виа Де Амиро, обратится к синьорине Марии, назвав себя. Она скажет, где я могу с ним встретиться.

18

    Джина прежде всего вызвала своих двух агентов, работающих с ней в Милане и приказала им немедленно отправляться в пиццерию синьоры Августины на Виа Де Амиро, занять столик и сидеть там до ее закрытия ни о чем не расспрашивая барменшу.
    Затем она позвонила своему боссу в Лос-Анджелес и доложила о действиях Карла Хубера и его подручных. При этом она ничего не сказала о своих наблюдениях за компанией синьоры Августины в пиццерии и у банка. Что-то ее удерживало от этого. Это была ее находка, ее тайна и она обдумывала как ей поступить в собственных целях. Она уже давно мечтала напасть на такое дело, о котором бы знала только она. Получить из этого дела кругленькую сумму незамаранными деньгами, постараться выйти из агентурной службы синдиката и укатить на Филиппины. Купить небольшую у моря виллу, создать семью впоследствии и зажить спокойной жизнью.
    Вечером она захотела встретиться с Карлом Хубером, но его не оказалось в номере. И когда будет портье сказать не мог. Выяснить кому принадлежала машина-такси марки «феррари» с тем номером который она зафиксировала когда та увезла поспешно ее надзираемых ей тоже не удавалось, так как был поздний вечер и службы не охотно отвечали на ее вопросы. В полицию же она обращаться не решалась, чтобы не засветить свой интерес, если во всем этом деле есть что-то очень серьезное, а может быть, связанное с государственной безопасностью какой-нибудь страны?
    Утром задолго до открытия банка она, как и другие вкладчики, была у его здания. Ждали прихода управляющего который объявил бы им о начале операций. Сведущие уже заявили, что ночью полиция обнаружила-таки бомбу, как это и было указано преступником. И теперь у руководства нет мотивов не пускать клиентов в здание.
    Джина своих надзираемых не видела. «Неужели они не появятся? — задавала она себе вопрос. — Не может быть! Иметь такое желание попасть в банк вчера и вдруг не прийти сюда сегодня» — удивлялась она.
    Дежурившие в пиццерии ее агенты до самого закрытия ничего нового не сообщили, кроме того, что синьорой Августиной интересовались еще двое приезжих типов, а потом и еще двое таких же по акценту — американцы. Да снаружи, как докладывали они, все дежурили один у входа, другой во дворе подручные Карла Хубера. Все это говорило Джине, что интерес к тайне синьоры Августины нарастал, начал приобретать невероятный вес, поскольку этот интерес был плотно представлен агентами всех мастей.
    Когда у входа в банк президент и управляющий банком с радужными улыбками и пригласили всех в здание, то вместе со всеми вошла и Джина. Ее глаза продолжали отыскивать интересующих ее лиц. Но она была не только удивлена, но и заметно озадачена, что их по-прежнему в банке не было.
    Пройдя вестибюль, где по обе стороны входной двери дежурили два охранника в бронежилетах, Джина вошла в операционный зал и чтобы протянуть время начала изучать надписи на окошках, инструкции у стенда, а затем пройдясь по залу, наклонилась к одному окну в зарешеченной стеклянной перегородке и сообщила, что она желает заключить контракт на абонирование индивидуального сейфа. Служащий с приветливой улыбкой приветствовал ее и сказал:
    — Вы сделали правильный выбор, так как последние события показали, что наш банк является самым надежным местом хранения драгоценностей.
    После оплаты он оформил контракт и назвал номер ее личного сейфа, вручил ей ключ и указал куда ей идти в хранилище.
    Джина спустилась по ступенькам вниз, прошла мимо еще одного вооруженного охранника у металлических дверей, и вошла в подвальное помещение, где была встречена улыбающейся синьорой миловидной наружности.
    — Синьорина, ваш сейф девятнадцатый, идемте я вас провожу к нему, — пригласила она новую клиентку банка.
    Джина поблагодарила и когда открыла сейф, то хранительница ключей тут же пожелав ей:
    — Желаю, синьорина, чтобы в вашем сейфе увеличивались хранимые в нем ценности, — и удалилась, так как по инструкции она не должна была присутствовать во время нахождения возле сейфа клиента.
    Джина оглянула зал хранилища и отметила, что сейфов здесь было не меньше сотни. Два клиента что-то брали из своих сейфов, а третья клиентка — дама с вуалью, что-то клала в свой индивидуальный банк.
    Хранительница ключей уже отдалилась к своему столику у входа, поджидая других клиентов, как новых, так и постоянных.
    Джина не имела каких-либо ценностей для заполнения сейфа и она положила туда обыкновенный почтовый конверт. Проделав эту нехитрую операцию, она постояла какое-то время у открытой дверцы своего маленького хранилища, наблюдая за клиентами здесь. Одни выходили, другие входили, но интересующих ее людей все не было. Она медленно закрыла свой сейф и вышла вновь в операционный зал банка. Но и здесь их не было. Она медленно прошлась по залу и вышла в вестибюль, а затем и на улицу. Снова увидела, что у входа в банк дежурят два охранника в бронежилетах, держа руки на кольтах 45-го калибра.
    Улица жила своей жизнью. Шли люди, проносились автомобили в двух направлениях, светило яркое солнце, день обещал быть знойным не менее вчерашнего.
    Джина решила не покидать своего поста. Она перешла улицу заняла место под тентом у столика и заказала себе пиццу с сыром и кофе со сливками. Она вела наблюдение сама, не привлекая сюда своих агентов. Она не хотела раскрывать свою личную слежку, так как не была уверена в том, что тот или иной ее агент не мог являться наблюдателем за ней по указанию того же самого босса. Она знала, что в синдикате все было построено на слежке друг за другом, подслушивании во избежания провала и предательства, как считал главарь этого темного предприятия.
    Но не знала Джина и не ведала, что в то время как она была около банка, вошла в него и абонировала себе сейф, чтобы быть поближе к месту синьоры Августины и вот сейчас сидела в бистро за пиццей и кофе, в пиццерии синьоры Августины на этой же Виа Де Амиро разыгрывались другие события.
    Рано утром, вкусно позавтракав приготовленными блюдами, добрейшей синьорой Камилой, в этой уютной вилле Дон со своей «семьей» решал как им быть и что делать. Карина вдруг спросила:
    — Мама, а где твой ключ от сейфа?
    Синьора Августина некоторое время смотрела с удивлением на падчерицу, а затем запустила руку за ворот платья и извлекла оттуда серебряную цепочку, сжав ее в своем кулаке. И поднеся ее к Карине, разжала пальцы. На ладони лежал крестик с рельефным распятием на нем Иисуса Христа. Другого предмета на цепочке не было.
    — Здесь… здесь… — растерянно смотрела поочередно на каждого пораженная синьора Августина. — Висел ключ! Ключ от моего банковского сейфа! О, Святая Мадонна, да что же это такое, да что такое вокруг нас происходит, — запричитала она, встав со стула и заметалась по холлу.
    — Спокойно, спокойно, синьора, давайте разберемся, — произнес Гарри, — какого размера был ключ?
    — Размера? — удивленно уставилась на Дона расстроенная совершенно женщина.
    — Минуточку… Синьора Камилла, синьора Камилла, можно вас на минуточку? — позвал он со столовой хозяйку, где слышались звуки убираемой после завтрака посуды.
    — Да-да, синьор, да-да, — быстро вошла в холл синьора Камилла, вытирая о фартук руки.
    — Скажите, пожалуйста, есть ли в доме сейф?
    — Да, синьор, есть, хозяйский, не наш. Он как я знаю пользуется им и не пользуется…
    — А нет ли у вас ключа от этого сейфа?
    — О, синьор, конечно нет. Откуда же он может быть у меня, ключ от хозяйского сейфа? — удивилась женщина.
    В это время послышался шум подъехавшей машины синьора Чезаре, который всю ночь, очевидно, мотался по городу, выполняя функции таксиста. И когда он вошел в комнату, синьора Камилла спросила:
    — Послушай, Чезаре, тут синьор спрашивает, нет ли у нас ключа от домашнего сейфа?
    — О, синьор, разумеется, нет. Вы хотели туда что-то положить? — посмотрел на Дона Чезаре.
    — Нет, мы хотели бы показать его, как образец синьоре Августине, так как наш ключ куда-то запропастился, — пояснил Гарри.
    — Ах вот как… В таком случае, я могу вам показать связку ключей, имеющейся у меня в мастерской, вы можете посмотреть похожий ключ для сравнения.
    Вскоре синьора Августина внимательно рассматривала в связке разнообразные ключи. Все стояли рядом, наблюдая за ее руками, перебирающими разной формы ключи. Вскоре она нашла похожий на ключ от банковского сейфа. Это был довольно замысловатый увесистый ключ с изрезами на его конце.
    — Вот он такой был, синьоры, — указала она на него.
    — Благодарю, вас, синьор Чезаре, — промолвил Гарри.
    И когда тот удалился со своей связкой ключей по своим делам, а синьора Камилла ушла в столовую и на кухню, Гарри Дон сказал:
    — Итак, синьора Августина, как я понимаю, вы не могли носить такой увесистый и большой ключ на легкой цепочке с крестиком.
    — Да, синьор, не могла, но вначале я его носила… И мне все время казалось, что он на груди…
    Все молча смотрели на нее, ожидая пояснения. Наконец она промолвила:
    — Да, когда я воспользовалась сейфом банка, я вложила его в кожаный чехольчик и какое-то время носила вместе с крестиком… Но потом, потом… Я переложила его в шкатулку. В шкатулку на тумбочке у зеркала. Ты ее помнишь, доченька?
    — Да, помню, помню, мама, — кивнула ей Карина.
    — В ней всегда лежали медальон, колье, браслет и кольца, которые я потом и отнесла в банк, доченька. Подальше от грязных рук мерзавца Стефано.
    — Так, так, синьора… Выходит, что мы вчера напрасно потратили целый день у банка, не имея к сейфу ключа? — внимательно смотрел на женщину Дон.
    — Гарри, я как-то делала небольшой репортаж о случае в банке, когда клиент потерял ключ. — Заговорила Делла. — Клиент обратился к кассиру, чтобы ему выдали дубликат ключа. Ничего здесь нет страшного. Если ключ утерян, то администрация банка восстанавливает личность клиента по документам…
    — А документы? — тут же задал вопрос Дон синьоре Августине. — Ваши документы, я имею ввиду, синьора?
    — Мои? Они в пиццерии. Зачем мне носить документы, когда меня половина города знает. А для банка нужен ключ только и всего. Я уже дважды наведывалась к своему сейфу и без всяких документов проверяла все ли в нем на месте, — пожала плечами хозяйка пиццерии.
    — Мама, но ведь ключа теперь нет? Ты забыла где он? — спросила Карина, ласково взяв за руку синьору.
    — Почему это его нет? Он есть! Да в той же шкатулке, там и документы мои, доченька! — твердо заявила синьора.
    — Положим. И тот контракт, который вы заключили с банком?
    — Нет, Гарри, контракт остается у кассира, как я знаю. Нужен документ, что она — владелица арендатор сейфа номер такого-то… Вы помните номер своего сейфа, синьора?
    — Да. Сейф номер девяносто семь, — ответила Августина, наморщив лоб.
    — Так, прекрасно, — отметил Дон.
    — Ничего здесь прекрасного нет, — встала и заходила по холлу Карина. — Час от часу не легче. Это же надо, как тяжело нам добираться до заветного документа, — покачала головой с тяжелым вздохом она.
    — Это делается, — продолжала пояснять Делла Стрит, — на случай, если в семье разлад и кто-то из членов семьи, решит воспользоваться содержимым в сейфе, без ведома владельца или владелицы, сославшись на утерю ключа, вот тогда и подтверждается личность указанная в контракте документом.
    — И что делает дальше банк в таком случае, — спросил Дон.
    — Вызывается банковский специалист, который за считанные минуты открывает такой сейф, вставляет новый замок и новый ключ от этого замка вручается клиенту потерявшему ключ.
    — И что, не проверяется содержимое? Так ли мол там все, что указал абонент сейфа? — спросил Дон.
    — Нет, этого банк не уточняет. По инструкции он не имеет права интересоваться хранящимися там ценностями клиента. Это тайна и разглашению не подлежит, Гарри.
    — Выходит, что нам надо добраться вначале до шкатулки и взять оттуда ключ от сейфа, а если его нет, то документ удостоверяющий личность синьоры Августины, — констатировал Гарри Дон.
    — Выходит… — покачала головой Карина, взглянув укоризненно на свою мачеху.
    — Синьора Августина, позвоните, пожалуйста, синьорине Марии и попросите ее, что если к ней обратится синьор по имени Олмэн, то пусть он ждет нужного ему человека в пиццерии. Он должен вот-вот прибыть, взглянул на ручные часы Дон, — утренним рейсом.
    Синьора Августина тут же набрала номер своей пиццерии, расспросила Марию и об обстановке и та успокоила ее, сказав, что ночь прошла спокойно. Никто не появлялся, никто не приезжал и заведение она закрыла во время. Но сегодня с самого утра пиццерия заполнена всеми теми, которые интересовались синьорой вчера.
    Выслушав всё это, синьора сказала:
    — Поняла, Мария. Как я понимаю, скоро должна быть дома… — после этого она детально передала Марии просьбу Гарри Дона насчет появления Олмэна. И когда она положила трубку, Дон спросил:
    — Не можете ли вы указать, где находятся ваши документы?
    — Да в той же самой шкатулке, синьор, не иначе…
    Дон кивнул, снова взглянул на часы и прошел к синьору Чезаре, сказал ему:
    — Синьор, надеюсь, вы уже позавтракали и готовы уже приняться за работу?
    — О, да, синьор, у меня куча дел здесь на вилле. Но если надо отвезти вас в город, то я к вашим услугам.
    — Ну и прекрасно, синьор Чезаре, так и сделаем…
    Утро в пиццерии синьоры Августины началось как обычно. Пахло душистой пиццей, спагетти и ароматом кофе. Но к моменту открытия в зале было уже много посетителей. Были здесь люди Руди Маркхэйма, Мартина Фрэсби и, конечно, Карла Хубера во главе с ним самим. Было и несколько завсегдатаев пиццерии. Наведались и друзья Марии Энцо и Карло. Но побыли не долго, им надо было спешить на фабрику. Мария была поглощена работой так, что ей некогда было голову поднять и оглядеться. Когда зазвонил телефон и она взяла трубку, то рядом с ней тут же оказался подручный Хубера Винрих. Он хотел вырвать из её рук трубку, но жестом руки его остановил Хубер. И он стоял рядом и слушал. Джое тоже приблизился к месту разговора, а за ним сюда же последовал и Сэм Чендлер. Все стояли рядом и напрягали слух, следя за выражением лица Марии при разговоре.
    В это время в пиццерию вошел Олмэн. Он был один, своих двух ребят он оставил на улице до вызова. Осмотрев зал, он понял сразу же, что за посетители в нем. Он спокойно подошел к бару и подождал, когда Мария закончит разговор по телефону.
    — Что угодно синьору заказать, — спросила она его, положив трубку телефона. — Кофе, синьорина. — И шепнул ей: — Меня зовут Олмэн.
    — Да, синьор, сейчас подам кофе… — многозначительно посмотрела девушка на него. — Вам велено ждать… — шепнула она, подавая ему чашечку с кофе.
    — Чудесное кофе у вас, синьорина, — засмеялся тот в ответ. Он прошел к столику у двери и занял свободное место.
    Винрих в это время говорил Хуберу:
    — Как я понял, шеф, эта таинственная синьора должна уже скоро быть здесь.
    — Прекрасно, Бер, подождем…
    В это время прямо в зал с тушей свиньи на плечах вошел человек с вопросом:
    — Куда нести, хозяйка?
    Мария вначале несколько растерялась от такого вопроса от незнакомого ей поставщика мяса, но перестав удивляться от многих странных явлений навалившихся на их пиццерию, она не поддала вида, что ей всё это удивительно и ответила:
    — На кухню, на кухню, синьор, в холодильник… — потом спохватилась и добавила: — Я сейчас открою его, синьор… — поспешила она туда.
    Винрих, Джое и Чэндлер хотели было двинуться тоже за ней, но Хубер остановил своего подручного, а другие, видя это, тоже решили остаться на своих местах. Зато Олмэн глядя на всё это усмехнулся и покачал головой.
    Свалив мясную тушу в холодильник, человек сдернув с себя клеенчатую накидку с капюшоном и улыбнулся Марии. Перед ней предстал Гарри Дон.
    — Синьор, вы? — удивленно воскликнула девушка.
    — Тсс, — приложил палец к губам детектив. — Я от синьоры Августины, ей срочно нужна её шкатулка что у зеркала, синьорина…
    Не прошла и минута, как Дон уже открывал её. В ней как и предполагала синьора Августина были её документы и… в чехольчик ключ! Заветный ключ от абонированного ею сейфа. В подтверждение этого на чехольчике были вытеснены цифры 97!
    — Шкатулку на место, документы и ключ я беру для вашей синьоры, Мария, — распорядился Гарри, пряча то, что он нашел в карман.
    Мария удалилась, Гарри хотел было набросить вновь на себя клеенчатую накидку разносчика мяса, но вместо этого выхватил из-под мышки «берету», где она была в кобуре и с ловкостью иллюзиониста выстрелил почти бесшумно благодаря глушителю в Винриха, который с ухмылкой появился в дверях кухни.
    Вошедшая Мария ахнула, зажав ей рот ладонью, Дон схватил её и вместе с ней, переступил через лежащего гангстера, выбежал из кухни, на ходу поправляя на голове капюшон накидки.
    — Синьорина, займите своё место за стойкой… — распорядился он и не поддавайте вида о случившемся…
    Дрожащая Мария взялась было за чашку, чтобы налить кофе, но так волновалась, потрясенная увиденным, что тут же уронила её.
    Карл Хубер, не видя своего подручного и внимательно посмотрев на дрожащую за стойкой Марию, понял что произошло что-то неладное, он тут же вскочил в перегородил выход «поставщику мяса», нацелив на него свой кольт-45 калибра. Его второй подручный тут же оказался рядом с ним тоже с пистолетом в руке.
    Джое и Делгано со своими напарниками тоже выхватили свои револьверы, еще не понимая что произошло, но уже готовые вступить в перестрелку, поняв что здесь, очевидно, надо и им действовать.
    Олмэн уже понял, что «мясник» не иначе как тот, с которым он должен был встретиться встал, благодаря что сидел у входа», и ударом ноги сбил на пол Хубера, который не ожидал никакого нападения сзади.
    — Браво, Олмэн, — промолвил Дон и, швырнул с себя клеенку на подручного Хубера, одновременно нанес рукояткой пистолета сильный удар тому по голове. Но, падая тот успел выстрелить, пуля его прошла мимо Гарри и попала со звоном в стекло бара с бутылками.
    Хубер с пола попытался встать, но прежде выпустил два выстрела в Дона, но тот ударом ноги по руке помешал ему попасть в цель и пули его полетели одна в Джоса, другая в Делгано.
    Те не замедлили ответить своими выстрелами. Из кухни в это время, шатаясь, вышел Винрих с пистолетом в руке и, видя перестрелку в зале, тоже открыл огонь, но уже в Дона, который вместе с Олмэном, отстреливаясь, пятились к выходу.
    Услышав выстрелы в зале, дежурные на улице агенты Хубера и Олмэна, бросились в пиццерию, но столкнулись у входа и завязали между собой драку руками и ногами, применяя приемы каратэ и дзю-до.
    Мария опустилась на пол за стойкой бара, крестилась и молила Святую Мадонну о своем спасении. Но потом добралась до телефона и вызвала полицию.
    Дон с Олмэном, минуя и перескакивая через дерущихся, выбежали их пиццерии на улицу и бросились к ожидавшей Гарри «феррари» с синьором Чезаре за рулем.
    Едва они подбежали к машине, как за ними из пиццерии выскочили и их преследователи, стреляя. Но они тут же ретировались в разные стороны, так как послышались звуки сирен мчавшихся к месту боя полицейских машин.
    — О, синьоры… — только и смог сказать Чезаре, когда в машину вскочили Дон и Олмэн. — Это мне совсем ни к чему, синьоры. — развил скорость своего автомобиля он, чтобы уйти как можно подальше от объяснений с полицией.
    — Вот, так Олмэн, — констатировал Дон, когда они уже мчались на бешеной скорости. — Как вам удалось определить, что я это тот, который ждал вас?
    — По обуви и брюкам, Гарри, — засмеялся тот. — Разносчик мяса не будет так одеваться на работе. Это раз. А когда вы спросили куда тащить свинью, то разве поставщик не знает куда её нести? Это два… Ну и потом, когда синьорина появилась из кухни с лицом белее снега, а вы из-под капюшона посмотрели на меня… Это три, Гарри Дон. Что вас заставило соваться в эту взрывоопасную пиццерию? Чтобы встретиться со мной?
    — Не только, Олмэн. И с вами тоже, конечно…
    — Куда едем, синьоры? — спросил Чезаре.
    В это время они проезжали мимо банка, где синьора Августина абонировала сейф и Дон попросил приостановить машину. Некоторое время Гарри наблюдал, как люди входили в банк и как выходили оттуда и он с удовлетворением отметил, что банк заработал как обычно после вчерашнего налета и что синьора Августина, имея теперь ключ и даже документы, может беспрепятственно посетить его.
    — Поехали на виллу, синьор Чезаре, — попросил Дон.

19

    Джина изнывала от неопределенного ожидания появления интересующих её людей. Но время шло, а их всё не было видно. Она уже подумывала снять свое наблюдение на время и вызвать на помощь своих агентов, поручив им это. Но её по-прежнему что-то удерживало и она уже в третий раз заказала себе кофе. И тут её терпение было вознаграждено. Она увидела знакомую ей машину «феррари» как та остановилась у банка. Не раздумывая и секунды, Джина вскочила, оставила деньги на столике и увидела, что нужная ей машина поехала вновь от банка, не высадив ни синьору Августину, ни кого-нибудь другого нужного ей.
    — Синьор, — сказала она шоферу такси, которое остановила, — плачу вдвое, если вы не отстанете от той «феррари», куда она туда и мы, договорились?
    — О, синьорина, всё будет как вы сказали, — кивнул пожилой миланец, ловко управляя машиной в потоке других.
    С победоносным видом Дон в обществе своего помощника-детектива Олмэна появился перед своей «семьей».
    — О, синьор, я правильно вам сказала, что мои документы, а, наверное, и ключи лежат в правом ящике комода с зеркалом? — спросила с улыбкой синьора Августина.
    Дон с удивлением посмотрел на неё и хотел было уточнить, но Карина взяла его за руку и промолвила:
    — У мамы от этих событий развился очень сильный склероз и она не помнит, что говорила минуту тому назад, не удивляйтесь, Гарри. Вы нашли документы хотя бы, если не ключ?
    — Не волнуйтесь, Карина, вот документы, а вот и заветный ключ. Он совершенно не такого размера, как указывала ваша мама, гораздо меньшего размера… — Это всё говорилось между ними на английском языке. И когда Гарри выложил перед синьорой Августиной и документы, и ключ, добрая женщина пришла в умиление и даже пустила слезу, глядя на небольшой ключик в кожаном чехольчике.
    — Теперь мы можем ехать в банк, а после я могу вернуться в свою пиццерию, — радостно провозгласила она.
    И все стали собираться в дорогу. Видя это Камилла спросила:
    — Разве вы не будете обедать?
    — Немного позже, синьора Камилла, после возвращения, — с улыбкой ответил за всех Дон, как глава «семейства». И он распорядился:
    — С синьорой Августиной еду я и мой друг Олмэн. Карина и Делла остаются на вилле и ждут нас…
    — Да, но после банка, синьор, как я уже сказала я хотела бы вернуться в свою пиццерию, — тихо произнесла синьора Августина. — И если что, я позвоню своему крестнику, он служит в полиции…
    — Хорошо, хорошо, мама, — успокоила её Карина. — После банка вы отвезете туда маму, Гарри, а я подъеду немного позже, хорошо?
    — Ну и славно, доченька, славно, моя хорошая, — и с этими словами она в сопровождении Дона и Олмэна вышла к машине Чезаре.
    Теперь Джина знала, где находятся её надзираемые. Но она продолжала сидеть в машине и размышлять. Такси стояло так, что из окон его хорошо была видна аллея, ведущая к вилле. Снова что-то необъяснимое удерживало Джину на месте. И это оправдалось. Из двора виллы вскоре выехала знакомая ей «феррари», но кто был в машине девушка не видела, но попросила шофера следовать неотступно за ней. Как она и полагала машина от виллы ехала определенно к банку. И когда «феррари» остановилась у его входа, Джина увидела, как из машины вышла синьора Августина, поддерживаемая под руку Гарри Доном. Из машины вышел также еще один спортивного вида мужчина, незнакомый ей, и они втроем проследовали в здание банка мимо грозных охранников.
    Джина, приказав шоферу своего такси ждать, ринулась тоже в здание банка. Изменив как можно в таких условиях свой внешний вид она вошла почти вслед за своими надзираемыми в хранилище.
    Она подошла к своему сейфу под номером 19 и оттуда наблюдала за действиями синьоры Августины, которая открыла свой сейф под номером 97. Она видела, как женщина извлекла оттуда какой-то увесистый пакет и вручила его Дону, как перебрала в коробке свои ювелирные украшения, как со вздохом вновь их оставила в сейфе и как захлопнула она дверцу его, повернув два раза ключ в замке.
    «Значит, пакет, вся тайна в том пакете, — мысленно отметила Джина, повернувшись после этого спиной к троим, за которыми она следила. — Что же делать, что же делать? — мысленно заработал её ум, ища решения».
    Дождавшись, когда её надзираемые покинули хранилище, она закрыла сейф и тоже вышла в операционный зал банка.
    Всё это время Дон думал как ему быть после посещения банка, если благополучно получит пакет. Отвезти синьору Августину в её пиццерию или на виллу. И вот теперь, держа бесценный пакет-наследство Карины в руках, он решил проехать мимо пиццерии Августины, посмотреть на царящую там обстановку, а затем и принять решение. Слежку за собой, как это было не удивительно для его опытного глаза, он не отметил и попросил Чезаре ехать по Виа Де Амиро в сторону пиццерии.
    — О, Святая Мадонна, неужели я еду домой, синьор? — с благодарностью в голосе спрашивала Дона синьора Августина.
    — Разумеется, синьора, ведь я обещал Карине и вам… — отвечал он, устраивая драгоценный пакет за пояс одежды.
    Олмэн при всем этом был молчаливым свидетелем и только улыбался, покуривая свою неизменную трубку, набитую душистым табаком. И тут он после того как несколько раз посмотрел в заднее стекло машины сказал:
    — Не кажется ли вам, Гарри, что нас пасет вот это такси серого цвета марки «фиат».
    — Да, синьор, эту машину я вскоре увидел в зеркале, как только мы выехали из виллы, — подтвердил Чезаре.
    — Этого еще нам не хватало, — оглянулся назад и Дон.
    Некоторое время они поглядывали на следующее за ними такси «фиат», а затем Дон сказал:
    — А ну-ка остановитесь, синьор Чезаре, посмотрим куда она поедет.
    «Феррари» остановилась и все трое видели, как преследующий их «фиат» проследовал дальше. В пассажирке, сидящей на заднем сидении, Дон узнал девушку, которая вчера у банка постоянно вертелась возле них, даже после того, когда её интерес к ним он отметил и увел свою «семью» в сторону, она приближалась к ним.
    — Ясно. Я её еще вчера засек у банка, — промолвил он.
    — А я, если не ошибаюсь, видел её сегодня в хранилище банка, когда синьора открывала свой сейф, — выпустил дым Олмэн.
    «Фиат», проехав мимо их машины, свернул в боковую улицу.
    — Интересно, появится ли он снова, когда мы поедем? — проговорил Дон.
    — Увидим, Гарри, — пыхнул табачным дымком Олмэн. Он сидел рядом с Доном на заднем сидении. Синьора Августина впереди с Чезаре.
    Они поехали на хорошей скорости дальше и как только проехали ту улицу, в которую свернул «фиат», увидели, что оттуда выехал и он, устремляясь за ними.
    — Синьор Чезаре, сверните, пожалуйста в ближайшую боковую улицу и попробуйте отвязаться от этого назойливого такси.
    — Это проще простого, синьор Гарри, сейчас, мы его обставим, — с чувством своего превосходства над преследователем засмеялся шофер.
    «Феррари» едва успел свернуть в боковую улицу, как тут же свернул в какой-какой-тотесный двор, проехал по нем, свернул влево, затем вправо и вскоре выехал на совершенно другую улицу идущую под углом к Виа де Амиро. Промчался по ней, снова свернул на проспект и уже выехал почти что у пиццерии синьоры Августины.
    — О, синьоры, да ведь это же моя пиццерия. Святая Мадонна! — радостно воскликнула женщина, глядя в окно.
    — Въезжаем во двор, синьор Чезаре, — скомандовал Дон.
    Когда поворачивали, то глядевший назад Олмэн, отметил:
    — «Фиата» не видно, Гарри.
    Они въехали во двор и были несколько удивлены, что там стояли две полицейские машины, а у входа со двора в пиццерию прогуливался один из карабинеров.
    — О, Ренато! Ренато! Как я рада тебя видеть, мой дорогой крестничек Ренато! Что здесь произошло? — затараторила синьора Августина, бросаясь к карабинеру, который был тоже рад видеть невредимую свою крестную маму. Они обнялись и Дон его спросил:
    — Синьор полицейский, мы друзья синьоры Августины. И можем ли быть спокойны за ее безопасность?
    — Ренато, Ренато, они друзья моей доченьки Карины и ты ответь им правдиво и честно, Ренато.
    — Синьор, не извольте беспокоиться. Пиццерия моей крестной теперь под надежной охраной. Сейчас участковый инспектор ведет опрос свидетелей, составляется протокол о происшедшем здесь. Несколько человек, затеявших здесь свою гангстерскую или мафиозную разборку арестованы и отправлены в полицию. Ну, что еще вам я могу сказать, синьоры… — пожал плечами бравый Ренато.
    — В таком случае, синьора Августина мы можем уезжать, не так ли?
    — О, да, да, синьор, и, пожалуйста, скажите, чтобы сюда поскорее приехала моя дочечка. Да хранит вас, Всевышний, синьоры, — перекрестила синьора Августина Дона и Олмэна.
    — Мы ваши должники, синьора, — поцеловал руку женщине Дон.
    — А я ваша, синьор, — со слезой в голосе промолвила она.
    Дон сел в машину и они выехали со двора пиццерии, а синьора с явным нетерпением вошла в свою любимую пиццерию, оставив своего крестника на посту.
    Джина была страшно раздосадована, упустив машину с людьми, взявшими из сейфа какой-то увесистый пакет. Как только шофер ее такси не петлял, как только не искал «феррари», она как в Лету канула. Проехали они и мимо пиццерии синьоры Августины, но и там ничего не обнаружили. А если заехали во двор, то увидели бы полицейские машины и дежурившего у дворового входа в пиццерию бравого карабинера. И она ясно поняла, что сама с заинтересовавшей ее задачей она не справится и вернулась в отель.
    Здесь она была снова ошарашена сообщением, своих агентов о завязавшейся перестрелке в пиццерии и что ее поднадзорный Карл Хубер со своим подручными задержан итальянской полицией за тот же дебош в пиццерии. И когда их выпустить неизвестно, если даже и будет внесен солидный залог. Единственное что ее обрадовало, что ее агенты Анри и Кент были в стороне от полиции и ждали указаний от своей начальницы. И она решила подключить их к своей слежке за виллой. Теперь она решила не опасаться и приказала подать арендованную ею еще ранее машину марки «аугусту» и ехать своим агентам вместе с нею. У виллы она высадила их, вооружила сверхчувствительным магнитофоном и приказала пробраться к вилле с наступлением темноты и постараться записать все там происходящие разговоры между людьми. Людей она обрисовала как могла. Дав такое задание она вернулась в город и связалась со своим таинственным босом. Обстоятельно доложила ему о происшедшем с Карлом Хубером, что от его группы на воле сейчас только один агент, который находился в отеле у телефона и поэтому не попал в руки карабинеров. Что она теперь в неведении как ей поступить, как быть. И то что услышала, повергло ее чуть ли не в шок. Босс приказал:
    — У владелицы пиццерии синьоры Августины есть падчерица по имени Карина. Сделай все, чтобы она была доставлена ко мне. Если же это не удастся, то… Сделай то, что ты делала уже не раз в таких случаях, красавица моя, когда объект не транспортабелен. Ты поняла?
    — Да, босс… — тихо промолвила в ответ девушка.
    — Не слышу твердости в твоем голосе, Джина? — зазвучал строгий баритон босса. — Это дело было поручено Карлу, но пока он отвяжется от полиции пройдет время, а Карина мне нужна сейчас, немедленно, Джина!.. Ты поняла, или мне повторить, что, как ты знаешь не в моих правилах! — повысил голос босс.
    — Я все поняла, босс, я уже еду выполнять, — как можно тверже ответила она.
    — Вот это уже другое дело, — отчеканил голос и отключился.
    Карина Рисленд и Делла Стрит с большим нетерпением ждали возвращения Гарри Дона и Олмэна из банка. И как только по аллее виллы послышался шорох колес о гравий, они обе выбежали навстречу автомобилю. И не ошиблись, их волнующее ожидание было вознаграждено. Из «феррари» с торжественной улыбкой на лице вышел их детектив по праву уже считающийся компаньоном и сопровождающий его Олмэн.
    Карина и Делла молча смотрели на Дона, а он, проходя в дом только и сказал:
    — Все в порядке, синьорины. Синьора Августина уже дома под охраной полиции, а я… — и когда все прошли в холл, извлек из-за пояса заветный пакет и протянул его Карине со словами: — Торжественно вручаю наследнице, как было и договорено.
    — О, Гарри, какой вы замечательный и честный человек, — обняла, не стесняясь Дона Карина, взяв пакет.
    Олмэн стоял в стороне и молча наблюдал за этой сценой. Делла тоже стояла рядом и молча улыбалась, глядя на светившееся лицо своей необычной подруги.
    — Если я не помешаю, синьоры и синьорины, то хочу спросить не угодно ли подать вам обед? — вошла в комнату с предложением Камилла.
    — Конечно, конечно, дорогая синьора, никто из нас не откажется от вашего предложения, — с улыбкой ответил Дон. Это подтвердили и женщины.
    Вошел Чезаре и сказал:
    — Синьор Дон, можно вас на минуточку? — он как-то многозначительно посмотрел на всех. После всего, что он увидел и у пиццерии, и преследование «фиата», и тот маскарад мясника, который проделал его щедрый постоялец с семьей, все это его насторожило вначале, но потом он понял, что его постояльцы люди честные и безобидные, а то что ими интересуются другие, то его правило, как порядочного хозяина постараться обезопасить их.
    — Синьор Дон, когда я ставил машину в гараж, а затем пошел в другой сарай, где хранятся у меня бензин и смазочные материалы, а он в зарослях, на некотором возвышении, то я заметил вначале одного незнакомца за оградой виллы, а затем и другого с тыльной стороны дома. Обычно здесь посторонних не бывает, значит, синьор…
    — Значит, дорогой Чезаре, интерес к нам продолжается, — кивнул Дон. — Спасибо, спасибо, синьор Чезаре… — задумался он.
    — И еще, синьор… — замялся хозяин. — Вилла не моя и мне не хотелось бы терять здесь свое место, если что произойдет наподобие того, что в пиццерии… Стрельба и прочее… Хозяин меня уволит тогда… — опустил он скучно голову.
    — Понимаю, синьор, понимаю, дорогой Чезаре, — закивал ему согласно головой Гарри. — Я не допущу этого здесь… Мы покинем на виду у тех типов вашу виллу, чтобы они оставили вас в покое.
    — Я не хочу показаться в ваших глазах негостеприимным, синьор, но поймите меня правильно… Мой сын учится в Риме и мы с Камиллой должны помогать ему…
    — Не беспокойтесь, синьор Чезаре, — обнял его Дон. — Я все отлично понимаю, дорогой хозяин и мы вам очень и очень благодарны за все, что вы для нас сделали, — пожал затем руку честному миланцу, оказавшему им большую услугу не только представив жилье, но и обслужив их автомобилем в необычных условиях.
    Синьора Камилла была очень расстроена, узнав, что ее постояльцы обедать не будут и сейчас же покидают их гостеприимный дом. Но ее успокоил синьор Чезаре, шепнув ей, что так надо, что это в интересах их же безопасности.
    — Им угрожает полиция? — всплеснула руками добрая женщина.
    — Нет, милая, хуже, плохие люди. Такие, которых часто показывают по телевизору…
    — О, Святая Мадонна, сохрани и помилуй… — закрестилась она.
    В то время как происходили эти разговоры, Карине очень не терпелось вскрыть пакет и рассмотреть его содержание. Как это сделать она не решалась при всех, а когда Дон объявил, что им необходимо покинуть виллу, она совсем растерялась. Видя ее состояние, Дон помедлил немного и отозвал Олмэна в сторону:
    — Где ваши люди, Олмэн? — И когда тот ответил, что может их вызвать на виллу, Дон поведал ему сообщение Чезаре и они приняли решение…
    Получив от своей начальницы Джины указание неотступно следить за виллой, Анри и Кент в дневное время установили свои посты наблюдения: — Анри над главным фасадом дома, Кент над дворовым и прилегающими к нему участками по обе стороны.
    Они видели как из виллы выехала «феррари» с одним синьором сидящим рядом с шофером и понеслась к городу. Затем видели, как вскоре автомобиль этот же вернулся на виллу, с тем же синьором сидящим рядом с шофером.
    Анри разомлел под солнечным теплом, хотя и лежал в тени кустов и не спускал взгляда с въезда на виллу. Но вдруг ему почудилось, что кто-то в свою очередь наблюдает за ним. Он привстал и хотел было осмотреть вокруг себя кусты зелени. Но не успел и выпрямиться, как на него с двух сторон набросились два сильных человека и ударами рукояток пистолетов по голове уложили его в бессознательном состоянии на траву. Один тут же заклеил ему рот липкой дейтон, а другой защелкнул на запястьях рук наручники. Это были люди Олмэна Чарли и Сони.
    Кент, находясь в засаде, пристально наблюдал за тыльной стороной виллы. Ожидая темноты, чтобы затем пробраться поближе и заглянуть вовнутрь дома и записать разговоры находящихся в комнатах людей. Дремалось от тепла исходящего от солнечных пятен лежащих на траве сквозь заросли кустарника. Вдруг до его слуха донесся треск сухой ветки, он вскочил, готовый выдернуть из подмышечной кобуры пистолет, но не успел это сделать, но и не понял происходящее, падая оглушенным на землю. Здесь повторилось то же, что и с его напарником Анри. Только нападающие были уже не Чарли и Сони, а сам их шеф Олмэн и Гарри Дон.
    Анри и Кента допрашивали в гараже, откуда синьора Чезаре попросили вежливо удалиться.
    — На кого вы работаете? — задал первый вопрос Дон. — Кто поручил вам следить за виллой и что приказано. Кто дал вам этот магнитофон?
    Рты захваченных уже расклеили, чтобы у них была возможность отвечать. Агенты Олмэна в это время несли охранную службу на всякий случай виллы. Особенно наблюдали за дорогой.
    Агенты Джины молчали. Иногда переглядываясь.
    — Если не будете отвечать, приятели, то мои ребята начнут вас обрабатывать так, что вас и родная мама не узнает, не то что тот, кто вас послал, — попыхивал своей неизменной трубкой Олмэн.
    — Не послал, а послала… — 1 зло сплюнул Анри. И не успел он сказать еще что-то, как вскочивший Кент, нанес ему сокрушительный удар ногой в грудь и тот мячом кувыркнулся со стула.
    — Ну, это уж ни к чему бить своего, — схватил за шею зарвавшегося Дон и с силой швырнул его на место. Стул под ним закачался и Кент тоже оказался на полу. Дон помог ему водрузиться на свое место.
    — Пусть не болтает лишнего, сволочь… — прошипел зло Кент.
    — Выходит, что вы из вас двоих старший, не так ли? Да и магнитофон был у вас, а не у него, — спросил Дон. — Так кто за вами стоит, приятель?
    Кент отвернулся, давая понять, что отвечать не собирается.
    — В таком случае, друзья, — сказал Олмэн и начал настраивать паяльную лампу. — Придется вас поджаривать пока вы не заговорите.
    По мере того как пламя паяльной лампы все сильней и сильней било огненной струей, Анри поеживался, содрогался от вида страшного огня, готового коснуться его тела. Кент же с ухмылкой смотрел на пламя, еще не веря, что этот метод для развязывания языка будет применен к ним. Но вот Олмэн взял за ручку паяльную лампу и ближе поднес ее к Анри. Он мог первым заговорить. Тот действительно отшатнулся на спинку стула и как загипнотизированный струей опасного пламени смотрел на лампу. Затем он прошептал:
    — Ее зовут Джина…
    Кент снова рванулся к нему, но дорогу ему преградило пламя паяльного прибора. Он опустил голову и замолчал, казалось, сник.
    — Дальше, приятели, — опустил лампу на пол Олмэн. Он и не собирался поджаривать задержанных агентов, делал он все это только для устрашения.
    — Где она находится, кто она, как выглядит? — тут же задал вопросы Дон.
    — Отель «Милано-люкс», Джина Уитмор… — выдавил из себя Кент, взглянул с ухмылкой на своего напарника Анри.
    — Это что-то, приятель, — кивнул ему Дон. — Умнеете на глазах. — Кто она и какой у нее интерес, вы, конечно, не знаете?
    — Детали ее проблем нам неизвестны, синьор, — ответил на этот раз Анри.
    — Она дала магнитофон вам? — спросил Олмэн.
    — С наступлением темноты нам было велено пробраться к окнам дома и записывать все разговоры там, синьоры, — уже смело начал рассказывать Кент. — Отпустите нас, мы ничего плохого еще не успели сделать, синьоры, — просительно промолвил он.
    — Отпустим, если вы согласитесь немного помочь и нам, приятели. — Слушайте, что надо сделать… — начал пояснять Дон. — За это каждый из вас получит по сто долларов.

20

    — Итак, Карина, как ты и желаешь, вылетаешь завтра утром в Нью-Йорк, ведь так ты хочешь? — спросил ее Дон.
    — Да, Гарри, после того, как мои надежды получить какое-нибудь наследство от моего Джими окончательно рухнули, я попытаюсь отыскать своего друга Тома Джефа и с его помощью устроить свою жизнь, подальше от всего этого.
    — Ну что, ж… Как говорится счастливого тебе пути, Карина. Мы с Деллой Стрит возвращаемся в Лос-Анджелес к своим работам. Синьора Августина возвратилась в свою пиццерию, все стало на свои места, друзья. Теперь с уверенностью можно сказать, что дело Райского закрыто окончательно. И нечего выискивать блох в бархате, как говорит пословица.
    — И все же, интересно знать, сколько же в пакете-завещании твоего любимого, Карина, было денег?
    — Пятьдесят тысяч долларов, дорогая Делла. Из них я выплачу всем вам долги и мне останется еще на устройство.
    — И никакой записки, письма или записней каких-нибудь? — спросил Дон.
    — Вы же видели, никаких, Гарри, — с тяжелым вздохом ответила Карина.
    Весь этот диалог между ними происходил в комнате, окна которой выходили в сад виллы. На подоконнике одного из них, чуть приоткрытого, лежал магнитофон Джины Уитмор и все записывал. Агенты ее Анри и Кент были заперты в гараже под охраной подручных Олмэна. Пленников покормили и выдали даже бутылку вина из запасов синьоры Камиллы.
    Олмэн участия в этом спектакле не принимал. Он смотрел телевизор и время от времени выходил к гаражу, чтобы проверить надежность охраны пленников.
    — Да, Карина, сколько волнений, опасностей от разных гангстеров, стоило ли все это таких денег? — сочувствующим голосом проговорила Делла.
    — Жизнь моя все время была на волоске от смерти, — почти натурально всплакнула Карина.
    — Хватит, хватит расстройств, милая, — утешил ее Дон. — Все уже позади. Завтра полетишь в Нью-Йорк… Так, синьоры, время позднее, пора спать. Завтра утром все выезжаем в аэропорт. Спокойной ночи, — я немного пройдусь по саду, синьорины, — заключил сцену игры Дон и выключил магнитофон.
    Но по саду прогуляться не пошел Дон, а вместе со своими синьоринами удалился в их комнату, и плотно запер дверь, плотно задернул шторы, передвинул столик в угол, все же подальше от окна и включил настольную лампу над ним. После всех этих приготовлений взглянул на женщин.
    Карина стояла в трепетном волнении, прижимая к груди заветный пакет-пакет-завещание Делла тоже была в захватившем ее долгожданном узнавании тайны Райского.
    — Спокойно, спокойно, синьорины милые, — протянул Дон руку к Карине за пакетом. — Сейчас посмотрим, что там… — промолвил он.
    Как хирург, приступающий к ответственной операции, Гарри Дон начал осторожно подрезать перочинным ножичком короткую сторону пакета.
    Карина, прижав руки к груди, затаив дыхание следила за действиями Дона, ставшего ей другом, спасителем, компаньоном. Делла тоже подалась вперед, в затаенном ожидании раскрытии тайны.
    Пакет был увесист и имел размер и толщину хорошей книги. Развернув пакет трепетными руками, Дон увидел, как и его синьорины стопку тончайших машинописных листков.
    — Вот это да… — прошептал Гарри.
    — Может быть, что-нибудь в середине стопки? — хрипло промолвила Карина.
    — Да, Гарри, — протянула руку к углу пакета и Делла.
    Но Дон опередил женщин. Он загнул угол стопки, как это делают игроки в карты, и прошелестел ими. И увидев краешек небольшого конвертика, вложенного между листками, извлек его из стопки. На нем по-немецки было напечатано «Вечно любимой Карине Рисленд от Джими».
    — Это, как я понимаю немного, лично тебе, Карина, — прошептал Дон, вручая ей конвертик.
    Карина дрожащими руками взяла послание своего любимого, и со слезами на глазах прочтя перевела: «Вечно любимой Карине Рисленд от ее верного Джими». И не стыдясь поцеловала конверт. Она отодвинулась в сторону и попросила ножичек у Гарри. Осторожными движениями вскрыла послание своего любимого.
    Делла и Дон не мешали ей и смотрели молча на ее действия.
    В конверте оказалась голубенькая картонка, на которой было напечатано тоже по-немецки:
    «Женева. Национальный банк. № 192728-В, на предъявителя».
    Карина догадалась, что это для нее Джими оставил средства в известном швейцарском банке. Она взглянула на Дона и Деллу глазами полными слез и прошептала:
    — Да, он был самый честный и благороднейший человек, Гарри, Делла… — и разрыдалась, опускаясь на кровать.
    Делла подсела к ней и начала ее успокаивать как только могут это делать женщины, находясь в расстроенных чувствах.
    Дон молча и внимательно рассматривал стопку листков с немецким машинописным текстом. Немецкого он не знал, не знала немецкого и Делла. И когда Карина немного успокоилась, Дон ее спросил:
    — Карина, ты знаешь немецкий?
    Она не отвечала, а только кивнула, что означало: «знаю». После прошептала:
    — Моя мать была немка. Я вначале училась в немецкой школе. Покойная мать моя очень хотела, чтобы я многое знала, не только немецкий, но и историю и жизнь Германии. Отец тоже хорошо знал немецкий… Мой дед по его линии был немец… А бабушка, его мама — англичанка… — Она все это говорила печальным голосом, держа в руке карточку-завещание своего любимого Джими.
    Делла, успокоив ее как могла, сидела рядом с ней и молчала, поглаживая руку Карины. Наследница Джими уже спрятала карточку с цифрами банка на предъявителя. Сидела и тоже молчала, даже уже не всхлипывая.
    — Как я понимаю, — взглянул со стороны Дон на карточку в руке Карины, — это ваше наследство, синьорина?
    — Да, — тихо промолвила молодая женщина совсем безрадостным голосом. Очевидно, чувства ее к умершему любимому были настолько сильны, что всколыхнув их вот этой карточкой, Карина как-то и не возрадовалась свалившимся на нее богатством. А оно, судя по всем данным, должно было быть не малым.
    — Ну что ж, теперь все ясно. Вы получили то, к чему и стремились, Карина.
    — Я вам очень благодарна, Гарри, Делла, если бы не вы, меня бы уже не было в живых, а это все могло бы достаться Хуберу, и его таинственному боссу.
    — Ничего, Карина, благодаря этому, — положил руку Гарри на стопку листков, — мы узнаем кто этот таинственный босс синдиката и всю историю Райского — вашего Джими. Теперь обдумаем, что будем делать дальше, мои славные синьорины.
    — Я полагаю, Гарри, что поскольку деньги у нас на исходе, нам необходимо всем троим перебраться в Женеву, обезопасить нашу Карину, чтобы она получила деньги в банке… — сказала Делла.
    — Да, наверное, так, — кивнул Дон. — Мы должны вернуть десять тысяч долларов Лоу Берни, поблагодарить Олмэна и, по всей вероятности, уйти в подполье и изучить вот эту стопку листков. И, написать на основании них книгу.
    — Боже, я всю жизнь мечтала написать книгу, Гарри, Карина! — воскликнула в восторге Делла.
    — Думаю, что такая возможность тебе представляется, Дел, Карина добросовестно будет переводить с немецкого, а мы уясним содержание этих записей, тогда и решим… Как я полагаю это важный материал о сокрытых еще тайн, синьорины, — сделал вывод Дон.
    В эту ночь никто их них не спал. Ночь пролетела в обсуждении плана их дальнейших действий. И когда наступил рассвет, они стали собираться в дорогу.
    После завтрака они тепло распрощались с синьорой Камиллой, сели в «феррари» синьора Чезаре и помчались к городу.
    У входа на виллу сидели агенты Джины. Кент держал магнитофон, который он уже дважды внимательно прослушал. Они поджидали свою хозяйку, как им и было приказано.
    Кент закурил и спросил:
    — Как думаешь, Анри, соответствует ли разговор этих людей, — ткнул он рукой в магнитофон, — их действиям?
    — Возможно, да, а может быть, чтобы сбить нас со следа, — двинул плечом Анри.
    — Уж не собираешься ли ты, отыскивать их след, приятель?
    — А какое мне до них дело, — сплюнул тот.
    — И все же… — как-то неопределенно промямлил Кент.
    В это время на дороге показалась «аугуста» Джины и они заспешили к ней навстречу. Когда та вышла из автомобиля, Кент с невозмутимым видом вручил ей магнитофон с записью вчерашней беседы Дона со своими синьоринами. При этом он сказал:
    — Полчаса тому назад хозяин-шофер повез их в аэропорт, синьорина.
    — В какой, Кент? — тут же спросила Джина. — Быстро в машину?
    — Вам все станет ясно, синьорина, когда прослушаете запись, — садясь в машину пояснил Кент, взглянул на своего молчавшего напарника.
    Встречу Джины с ее агентами из кустов наблюдали агенты Олмэна Чарли и Сони, чтобы потом доложить своему шефу.
    «Аугуста» с Джиной и ее агентами неслась на предельной скорости в аэропорт Малпенса. Она уже второй раз прослушивала через наушники запись разговоров Карины, Дона и Деллы Стрит. Ей было ясно, что так нужная Карина Рисленд ее боссу ускользает из ее рук. И если она не настигнет ее в аэропорту, то сурового гнева ее босса ей не миновать.
    В аэропорту Малпенса они обшарили все закоулки, переходы, но никого не нашли. В списках улетевших в Нью-Йорк и Лос-Анджелес ни Карина Рисленд, ни Гарри Дон, ни Делла Стрит также не значились Джина была убита неудачей наповал. Побывали они еще и в другом аэропорту Энрико Форланина, но и там следов нужных ей людей не обнаружила.
    Вернулись снова в аэропорт Мальпенса и тут она увидела знакомый ей автомобиль марки «феррари», возле которого стоял Чезаре поджидая пассажиров.
    — Этот отвозил их из виллы? — указала глазами на него Джина своим агентам.
    — Да, этот, синьорина, — ответил Кент. — Поговорить с ним?
    Все трое подошли к Чезаре и не успел тот, что-либо сообразить, как его ловко затолкали в машину Кент и Анри. Вслед за ними в машину вскочила и Джина, сев за руль.
    — В чем дело, синьорина, синьоры? — возмутился честный миланец и высунувшись из окна крикнул: — Тонино! Тонино! На меня… — больше он ничего не успел сказать, но этого было достаточно, чтобы тот понял, что с их товарищем происходит беда. Он тут же поднял тревогу и вскоре за «феррари» уже мчалось три такси за рулем, которых сидели друзья Чезаре.
    — Синьор, мы не сделаем вам ничего плохого, если скажете, куда вы утром отвезли своих постояльцев или гостей? — нажимая на газ, спросила Джина. — И даже вам хорошо заплатим, если скажете правду?
    — Синьорина, — взмолился Чезаре, — вот клянусь, что я и привез их в аэропорт Мальпенса. Они мне заплатили хорошо и я повез нового пассажира в город. А когда вернулся, тут вы… Клянусь вам, синьорина… Эти люди прожили у меня всего два дня и я их совсем не знаю, синьорина, синьоры… — пояснял расстроенным голосом Чезаре, видя рядом с собой опасных типов, которых он и засек вчера возле виллы.
    Впереди дорогу перекрыл красный свет и они вынуждены были затормозить ход. Джина могла бы промчаться и дальше, но дорогу перекрыл медленно переползающий через улицу тяжелый трейлер. Этого было достаточно, чтобы тут же их машину окружили гнавшиеся за ними друзья Чезаре.
    — Во избежание неприятностей, синьор, — выхватила пистолет из сумочки Джина, — скажите им, что все в порядке, мы отпускаем вас и выходим из машины. Кент, Анри, выходим…
    Чезере вышел вместе с ними и начал успокаивать темпераментное поведение своих друзей. Те эмоционально набрасывались на Кента и Анри, а те отступали как можно подальше. Но всему положила конец Джина, сунув в руку Чезаре стодолларовую купюру за доставленные ему волнения.
    — Все, все, синьоры, инцидент закончен, — зажестикулировала она руками как истая итальянка в скандальных делах. — Синьор Чезаре, прошу вас подвезти моего приятеля в аэропорт, чтобы он пригнал сюда мою машину. — Возьми ключи, Анри, — протянула она ключи от «аугусты» тому.
    Машины развернулись и последовали в нужное им направление.
    «Все это так, — мысленно отметила про себя Джина, — но где они? Как мне быть, что сказать боссу?» Кент послушно стоял в стороне и тоже думал, как быть и ему. «Нет признаваться в своих промахах-предательстве я не буду, за это она меня прикончит другими своими наемниками. И Анри уберет», — размышляя он.
    Вернулся на «аугусте» посланный за ней Анри и Джина сама села за руль, жестом указав своим агентам садиться на заднее сидение.
    Синьор Чезаре был прав, когда заверил Джину Уитмор, что Карину, Дону и Стеллу он доставил в миланский аэропорт Малпенса. И он не знал и не мог знать, чтобы сообщить ей нечто другое, если бы и захотел.
    Дон, Карина и Делла тепло распрощались с Чезаре. Дон щедро заплатил ему из денег, полученных им от Лоу Берни в свое время по чеку без печати, и они расстались.
    Все трое вошли в аэропорт и с тех порт синьор Чезаре их уже больше не видел, полагая, что они если не улетели, то находятся в аэропорту в ожидании своего рейса.
    По пути следования Гарри Дон высадил Олмэна у отеля, который должен был подождать своих агентов, тайком наблюдающих за Анри и Кентом. По договоренности с Олмэном Дон распорядился, чтобы тот со своими агентами возвратился к Лоу Берни. А он мол, объявится несколько позже, умолчав при этом о своих планах. Но поскольку Дон был старшим и согласно приказу Лоу Берни Олмэн должен был выполнять его распоряжения беспрекословно, на том они и расстались.
    Оставив Олмэна у отеля, а Чезаре у аэропорта поджидать седоков в город, Дон со своими синьоринами вначале вошли, а затем, вышли через боковой проход аэропорта, и быстро достигли незамеченными дороги. Здесь они оставили проходящее такси и на нем помчались к Центральному железнодорожному вокзалу. Они решили замести за собой следы не только от Джины и других агентов, но и от того же самого Олмэна.
    На вокзале они вначале хотели выехать из Милана в любом направлении в целях безопасности. Но затем узнали что скоро отправляется поезд на Женеву и тут же приобрели билеты в этом направлении.
    Еще на вилле, а затем и на вокзале Карина позвонила синьоре Августине и ласковым голосом дочери заверила ее, что она какое-то время не может вернуться в пиццерию, что она сообщит ей где будет и когда объявится. Очень просила чтобы ее мама жила спокойно и не волновалась за ее судьбу. Карина слышала в трубке, как синьора Августина всплакнула и как она расстроенным голосом попросила Святую Мадонну спасти ее доченьку и отвести от нее все плохое.
    И вот теперь они все трое ехали в Женеву. Две синьорины занимали отдельное купе, а Дон занял место в соседнем. Но постоянно он находился в купе своей «семьи». Это слово: «семьи» уже вошло у них в обиход за время проживания на вилле синьоры Камиллы и синьора Чезаре.
    Поезд несся на стремительной скорости, нырял в тоннели, мерно постукивал колесами на стыках, и покачивая вагоны, убаюкивал наших героев, все дальше и дальше унося их к новым приключениям.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

21

    Олмэн был честный детектив и выполнял всегда неукоснительно только то, что было ему поручено. Вернувшись к Лоу Берни, он обстоятельно все доложил о событиях в Милане и заверил, что подробную информацию об особе под именем Карина, шеф может получить прослушав магнитофонную запись. Олмэн извлек из кармана портативную кассету и положил ее перед Берни.
    Они сидели в гостиной на вилле хозяина за бокалами мартеля. Олмэн после каждого глотка посасывал свою неизменную трубку, иногда притаптывая пальцем табак в черенке и ждал, когда слуга выполнит указание Лоу и принесет диктофон из кабинета, чтобы прослушать ленту в кассете.
    Но вот диктофон был положен перед хозяином и он вложил туда кассету. Послышался шорох ленты и зазвучали голоса. Это был тот же разговор в комнате на вилле синьора Чезаре когда Дон разыгрывал спектакль со своими синьорами.
    Запись была продублирована журналисткой Деллой Стрит на диктофон, который всегда был в ее сумочке, как постоянная принадлежность ее профессиональной работы. И вот теперь эта запись звучала здесь в гостиной Лоу Берни, который слушал с видом человека неудовлетворенного результатами предприятия, в которое он вложил не малые деньги.
    Когда запись закончилась, Олмэн сказал:
    — Детектив Гарри Дон заверил, что полученный у вас, мистер Берни, десять тысяч долларов будут возвращены за минусом дорожных расходов, поскольку сенсационного материала, на который все надеялись в пакете завещании Райского не оказалось.
    — В честности Гарри Дона я не сомневался, деньги деньгами, и все же… — задумался делец. — Я благодарен, вам, Олмэн, вот вам чек, за ваши труды… — достал книжку Лоу Берни, подписал и вырвав листок оттуда, протянул его Олмэну.
    И когда слуга проводил Олмэна из гостиной, Лоу Берни еще долго сидел в задумчивости, а затем проговорил вслух:
    — И все же… Пиццерия синьоры Августины в Милане… — Он снял трубку телефона и набрал номер. Когда в трубке зазвучал голос секретарши-любовницы Гарри Дона Джанины, он спросил:
    — Мне нужен Гарри Дон, уважаемая Джанина. Я Лоу Берни.
    — О, мистер Берни, но я ничем не смогу вам помочь, так как мой мэтр в отъезде и когда будет я сказать затрудняюсь.
    — Затрудняетесь или не знаете? — недовольно спросил Лоу.
    — Не знаю, мистер Лоу. Он не звонил, и где он пребывает мне тоже неведомо, к сожалению…
    — Просьба, как только он позвонит, прошу сказать ему, что мне крайне необходимо переговорить с ним, Джанина.
    — Обязательно так и сделаю, мистер Берни.
    Лоу медленно опустил трубку на аппарат и отхлебнул из бокала золотистый напиток.
    — Черт знает как понимать эту развязку с Кариной, — произнес он снова вслух. — Но чувствую всеми фибрами своего опыта, что здесь дело не так… — включил он снова магнитофон и начал вторично прослушивать запись, переданную ему Олмэном.
    Сидел и слушал, попыхивая сигаретой, когда зазвонил стоящий рядом на столике телефон. Лоу выключил магнитофон и взял трубку.
    — Мистер, мне удалось прослушать отрывок доклада Джоса нашему хозяину. Джосу удалось прослушать разговор какой-то синьоры Августины и синьорины Марии. Она говорила, что ей звонила ее падчерица какая-то Карина с вокзала. Что она на время куда-то уезжает и когда приедет, то сообщит где она и когда приедет. Все, мистер, я кладу трубку, — и послышался отбой.
    Лоу Берни некоторое время смотрел на трубку и медленно опустил ее на аппарат. Это звонил ему служащий у Мартина Фрэсби, которого он сделал своим агентом и тот время от времени его информировал обо всем, что ему удавалось узнать о действиях предпринимаемых его хозяином.
    Лоу Берни сделал глоток из бокала и вдруг привстал, воскликнув:
    — На кой черт ей понадобился вокзал, когда она собиралась лететь в Нью-Йорк к своему другу? Ну-ка, ну-ка… — снова включил магнитофон.
    Когда прослушал, то хлопнул рукой по столику так, что чуть не опрокинул бокал с коньяком.
    — Я же говорил, что здесь что-то не то… Что дело с этой самой таинственной Кариной, а вместе с ней и Ранским еще не закончено.
    Лоу Берни поднял трубку, набрал номер и сказал:
    — Когда появится Олмэн, потрудитесь, пожалуйста, передать ему, чтобы он сразу же позвонил Лоу Берни, — и положив трубку, удовлетворенно откинулся в кресле, попыхивая сигарой.
    С внутренним волнением Джина сидела в комнате перед большим зеркалом и докладывала своему таинственному боссу о проделанной ею работе.
    — Значит, моя милая, красавица Джина, я могу быть уверенным, что Карины нет в живых?
    — Да, мой босс. Если вы просмотрите фотографии, которые я сделала для доказательства вам. Но если бы она и была живой, босс, то не представляла бы никакой угрозы для вас и для кого бы то ни было. Вам нужно только прослушать вот эту запись на магнитофоне… Фотографии и запись я оставляю вам, босс, — улыбнулась зеркалу Джина.
    — Прекрасно, прекрасно, моя девочка, все это я изучу. Как было договорено на твой счет я переведу обещанную сумму.
    — Позвольте поинтересоваться, босс, как дела обстоят с Карлом Хубером?
    — На сегодня все в порядке. Мне пришлось, конечно, раскошелиться для освобождения моих людей в Италии. Но сейчас он и его люди уже выполняют другое мое задание.
    — Ну и Слава Богу, босс, — вторично улыбнулась своей обворожительной улыбкой Джина. — Сожалею, что я не сумела отвратить от него эту полицейскую неприятность.
    — Понимаю, моя красавица. У тебя были другие обстоятельства. Если бы эти идиоты не затеяли шум в пиццерии. Ну что ж, отдыхай, развлекайся, когда понадобишься я тебя приглашу. Свободна, мая красавица.
    — Благодарю, мой босс, — облегченно вздохнула девушка, вставая. Оставив магнитофон и фотографии в конверте, она покинула зал для докладов.
    Если читателю было известно каким образом попал магнитофон с записью разговоров Гарри Дона, Карины и Деллы, то фотографии, которые она представила боссу, были также не чем иным как фальшивками. Инсценировать убийства Карины в Милане, когда город кишел полицейскими патрулями, в связи с разгулом, какой-то мафиозной банды, она не решалась. И избрала более легкий и в то же время нелегкий путь, хотя могущий иметь за собой непредсказуемые последствия. Но другого выхода у нее не было, чтобы доказать выполнение своей задачи.
    Она посетила множество фотолабораторий городских газет, где просила показать ей фото наиболее страшных автомобильных катастроф. Объяснив при этом, что ей надо это для стенда по безопасности в автошколе, которой она ведает. Обещая за это хорошо заплатить. Одни фото лаборанты удивлялись ее просьбе, другие прямо отказывали, но некоторые все же представили ей пачки фотографий разбитых в столкновениях, горящих от взрывов, обстрелянных со стороны пулевыми очередями автомобилей. Из всего этого арсенала она долго выбирала нужные ей снимки. Но наконец ей удалось набрать фотографии с разных ракурсов. Они изображали сгоревшую машину и рядом лежащую обгорелую женщину, лицо которой, естественно, опознать было невозможно. Отобрав эти фотографии, она попросила отпечатать их ей в трех экземплярах, за что щедро расплатилась.
    В машине ее ждали ее агенты Кент и Анри, которым она тоже заплатила обещанное и отпустила их на все четыре стороны. Сдав арендованную «аугусту», она на такси приехала в аэропорт Малпенса и утром следующего дня вылетела в Лос-Анджелес.
    Вот такова история возникновения фотоснимков, свидетельствующих гибель бывшей официантки из клуба «Золотой якорь» Карины Рисленд, являющейся в свое время любовницей таинственного Джими Райского.
    Джина получила в банке деньги для своих нужд. Она планировала отправиться в свой арендуемый бунгало на берегу моря и предаться беззаботному отдыху. Купаться, загорать и флиртовать с приглянувшимися ей парнями. Одним словом, пожить, как говориться, в свое удовольствие. Готовясь выплатить ей деньги по чеку, кассир спросил:
    — В каких купюрах вы соизволите получить, уважаемая?
    В открытом ящике у него были пачки долларовых купюр разных достоинств. Взглянув на них, Джина ответила:
    — В стодолларовых, мистер, и одну купюру дайте тысячную.
    — Пожалуйста, получите… — отсчитал кассир ей требуемую сумму по предъявленному чеку.
    Поблагодарив чиновника банка, Джина сунула деньги в сумочку и отошла от окошка кассы. Вышла на улицу села в свой припаркованный «понтиак» и помчалась за город.
    В нескольких милях от города она арендовала отдельно стоящий бунгало на берегу залитого солнцем безбрежного океана. Сюда она приезжала после возвращения с задания и отдыхала пока её босс не вызывал и не поручал ей новое задание.
    Бунгало обслуживала добродушная негритянка по имени Сара. Перед тем как сюда приехать Джина позвонила ей и вот сейчас служанка приветливо встретила её с широкой улыбкой, обнажив белоснежные зубы.
    — В холодильнике есть всё, что только вам понадобиться, милая Джина. Если что понадобиться еще, то телефон вам известен.
    — Благодарю, Сара. Можете быть свободной… — закрыла на ключ она свою машину.
    Вначале Джина хотела принять душ, но передумала. Быстро обнажив себя, одела тонкое бикини и, погружая ноги, в горячий песок, устремилась к воде.
    Она долго плескалась, ныряла, плавала, наслаждаясь теплыми и ласковыми волнами океанского залива. Жмурилась от солнца и успокаивала свою нервную систему после всего, что ей пришлось по своей профессиональной занятости претерпеть в Италии.
    После купания она вернулась в бунгало и еще долго стояла под душем меняя горячую воду на холодную и наоборот. После душа нагишом прошлась к зеркалу и некоторое время любовалась своими изящными прелестями тела. Накинув тончайший из хлопка халат, она уселась за столик напротив телевизора и включила его дистанционным управлением. Встала и из бара поставила перед собой бутылку виски и содовую с бокалом. Наполнила бокал, сделала глоток и начала переключать программы на телеэкране. Закурила длинную сигарету и предалась самому безмятежному времени провождения.
    На экране телевизора все программы её никак не заинтересовывали и она уже хотела выключить его, как голос диктора объявил, что на таможне задержана контрабандная партия валюты, вывозимая из страны. Замелькали кадры работы таможенников и полицейских и перед зрителями предстал открытый черный атташе-кейс, доверху набитый пачками долларовых банкнот. И тут она увидела одну из пачек тысячедолларовых купюр. И вдруг у Джины мелькнула мысль: «Карина получила пятьдесят тысяч долларов от Райского в том пакете?» — Так это же должен был быть совершенно маленький пакет! — воскликнула она уже вслух. — А тот был большой и толстый! Если даже в пакете были стодолларовые купюры, то и тогда он не мог быть таким объемным как тот! А если пакет из тысячных купюр? — вскочила она и раскрыв свою сумочку извлекла оттуда тысячную банкноту, — то это же совсем тонюсенькая пачечка! Из пятидесяти бумажек! А если стодолларовые купюры? То и тогда не такого объема, как тот пакет! — заходила она вокруг журнального столика, на ходу выключив телевизор. — «Ведь пакет же был увесистый, солидный, я же сама отчетливо его видела со стороны!» — размышляла Джина. — Нет-нет, я поспешила оборвать нить к тайне Карины. Если я её и оборвала для своего босса, но только не для себя, нет, нет. Джина, не для себя. Теперь тебе, Джина, не для отдыха, не для отдыха…» — подняла она телефонную трубку и набрала номер.
    — Дорогой босс, у меня складываются личные дела так, что я бы хотела на несколько дней улететь в Майами, если будет ваше добро.
    — A-а, моя красавица, захотелось поплескаться в более теплых водах и поразвлечься с мальчиками? Что ж, отправляйся, моя девочка, счастливой тебе поездки, — ответил голос в телефонной трубке.
    — Благодарю вас, мой босс, вы настоящий мой большой друг, — весело ответила Джина и положила трубку.
    Не прошло и двух часов, как Джина, оставив свой «понтиак» на стоянке, у аэропорта, прошла через таможенный турникет на посадку в самолет вылетающий рейсом в Милан.
    Перед зеркалом в комнате для докладов Карл Хубер произнес:
    — Я приветствую вас, мой дорогой босс, — и опустился в кресло.
    — Я так же рад видеть тебя, Карл. С благополучным возвращением тебя. Я намеревался крепко пожурить тебя за невыполненное тобой мое первое задание, дал улизнуть этой таинственной Карины.
    — Да, босс, в этом деле меня постигла неудача. И только другие ваши агенты сумели её устранить.
    — Да, сумели… Что ты можешь сказать, Карл, о магнитофонной записи и о фотоснимках?
    — Мой босс, вы же знаете какая моя феноменальная зрительная память. Когда я просмотрел фотоснимки с полным своим вниманием, эту автомобильную катастрофу с обгоревшей до неузнаваемости женщиной, то мне почему-то припомнилось, что я в одной из миланских газет уже видел эти снимки.
    — Но здесь нет ничего удивительного, произошел трагический случай и пресса как всегда тут же опубликовала их для своих читателей, любителей происшествий такого рода. А что ты скажешь о магнитофонной записи, Карл? — задал вопрос невидимый босс.
    — Что касается записанного диалога, мой дорогой босс, то у меня нет каких-либо оснований сомневаться в чем-то, за исключением… — запнулся Хубер.
    — За исключением чего, мой верный Карл?
    — А того, что не детектив Гарри Дон, ни газетчица Делла Стрит почему-то еще не возвращаются из Милана. Мои парни побывали в офисе Дона и его секретарша ответила, что его нет на месте и когда он будет ей неизвестно. Затем мои парни побывали и в редакции этого старого оболтуса Джона Барнета. Он ответил, что его журналистка Делла Стрит по совету докторов занялась своим здоровьем. Но это он сказал как-то неуверенно, босс… Странно…
    — Ничего здесь я не вижу странного, Карл. Почему это для тебя является странным? Журналистка после Милана решила подлечиться. А вот что касается детектива Гарри Дона, то действительно, почему бы это ему, получив вознаграждение из тех пятидесяти тысяч долларов, не возвратиться в свою контору и заняться своей прямой работой?
    — Возможно, босс, узнав о гибели своей подопечной, он занялся расследованием причин этой аварии…
    — Возможно, возможно… — протянул голос босса. За невидимым экраном. — Но вернемся к фотоснимкам, Карл. Ты говорил, что их уже видел. В твоей феноменальной зрительной памяти я мог уже не раз убедиться. Так эти снимки ты видел недавно или как только прибыл в Милан?
    — Босс, я, конечно, могу и ошибиться, но всё же мне думается, что эти снимки я видел в каком-то журнале и в некоторых газетах вскорости по прибытию в Милан. Я находился в отеле и, поджидая сообщения своих парней, коротал время, просматривая прессу.
    — Так, так… Это очень любопытно, очень любопытно… — замолчал босс на некоторое время. — Одну минуточку, Карл, позвонил телефон…
    Карл Хубер откинулся на спинку кресла, закурил сигару и задумался над вопросами своего босса и ответами ему. И тут он вспомнил миланского газетчика синьора Точино, который навел его на пиццерию синьоры Августины в поиске Карины. И когда босс вновь заговорил с экрана. У него уже был готовый ответ.
    Босс спросил:
    — Так что ты думаешь насчет фотографий, Карл?
    — Их следует отбить по видео почте в Милан репортеру Точино и запросить где и когда опубликованы эти снимки.
    — Это разумное предложение, Карл Хубер, разумное. Я не даром тебя ценю за твою осмотрительность и находчивость, верный мой Карл Хубер. Что ж, так и сделай, я одобряю. Что же касается телефона, который я только что прослушал, то он меня так же озадачил. Но об этом позже. Всё, Карл. Свободен.
    Карл Хубер встал и вскинул неожиданно правую руку перед зеркалом в традиционном нацистском приветствии времен войны.
    — Это похвально, Карл, что ты помнишь своих отцов, но хотя посторонних и нет рядом, всё же не следует себя демонстрировать — и вдруг воскликнул: — Хайль!
    — Хайль, мой фюрер! — щелкнул каблуками и снова вскинул правую руку Хубер. Он круто повернулся и чеканным шагом вышел из комнаты.
    Но не успел Хубер выйти в коридор, как был остановлен одним из охранников этого тайного заведения, который сказал:
    — Карл, босс просит вернуться в зал.
    Хубер кивнул ему и вернулся на свое прежнее место перед зеркалом, за которым тут же зазвучал голос босса:
    — Карл, обстановка изменилась. Позвонил снова телефон и я получил уточненные данные. Ты помнишь ту красивую мисс по имени Джина? Она летела с тобой рядом в первый твой полет в Милан?
    — Еще бы, босс, весьма соблазнительная штучка. Но у меня с ней ничего не сварилось, так как я был занят по горло вашим заданием.
    — Так вот, Карл, эта Джина является одним из лучших моих агентов для выполнения моих особых поручений.
    При этих словах Карл Хубер даже чуть было привстал.
    — Уж не для этого, босс, она навязывала мне свои женские чары?
    — Может быть. Но я её послал рядом с тобой по другому заданию. А когда ты со своими парнями угодил в полицию, то я и поручил ей дело Карины. Она успешно справилась, представив мне известные уже тебе запись и фотографии о ликвидации Карины.
    — Так это её работа, босс? Вот уже никак не мог подумать, что такая очаровательная женщина способна на такие подвиги.
    — О, Карл, если бы ты знал сколько у неё таких подвигов, то ты удивился бы еще больше, — усмехнулся босс. — Так вот, после того, как она представила мне запись и фото, я отправил её на отдых. Но вскоре она позвонила мне и попросила моего разрешения слетать на несколько дней в Майями. Я разрешил ей, поскольку экстренных дел для неё у меня не было. И что же ты думаешь, Карл? — замолчал на какое-то время голос.
    — Я очень внимательно вас слушаю, мой босс.
    — Первый звонок, о котором я тебе говорил, что скажу о нем позже, мне сообщил, что наша очаровательная Джина вылетела рейсом не в Майами — Флориду, а как ты думаешь куда?
    — Ну, босс, мест много куда она могла направиться, изменив свой маршрут…
    — Я попросил моего агента дежурившего в аэропорту уточнить еще раз и вот сейчас он меня заверил, что наша распрекрасная Джина вылетела в… — сделал паузу голос, — в Милан!..
    — Вот это да! — заерзал в кресле Хубер.
    — Поэтому я и возвратил тебя, Карл, чтобы изменить теперь наши планы, обсудить это всё по-новому. Что ты думаешь насчет всего этого, мой верный друг и помощник?
    — Что я думаю, босс? А то, что не буду отбивать фотографии газетчику Точино, а вместе со своими парнями тоже вылечу в Милан.
    — Верно, мой Карл. Я так и полагал что твои мысли совпадут с моим решением. Сегодня же вечерним рейсом и отправляйся. Хайль! — повторил босс, то что он только в редких случаях произносил, подчеркивая этим самым свое важное решение-задание.
    — Хайль, мой фюрер! — в тон ответил ему Хубер и быстро вышел из комнаты докладов.
    Вечером со своими подручными Винрихом и Даксом Карл Хубер уже садился в самолет делающий рейс в Милан.

22

    Самолет шел на большой высоте, пересекая океан. Джина, откинувшись в мягком кресле дремала, предаваясь обдумыванию своих предстоящих действий в Италии. Постепенно её мысли пошли в другом направлении и она, сама того не желая, вдруг начала вспоминать свою прошлую жизнь молодой и красивой женщины.
    Родители Джины были еще живы. Отец был американцем, а мать француженка из Квебека. Фамилия семьи Джины была Ковентри. Мать преподавала французский в школе, а отец Джон Ковентри был маклером по продаже и купли недвижимости. Родители дали Джине хорошее образование. А еще в детстве, их дочь ходила в балетную студию, увлекаясь классическими, а потом, повзрослев, эротическими танцами, близко стоящими к стриптизу. Её родители, естественно, не знали этого. В этот период она связалась с молодым щеголем, который оказался замешанным в каком-то уголовном деле и сбежал не только от полиции, но и от неё. После этого Джину потянуло к самостоятельной жизни. Она переехала в Лос-Анджелес и устроилась танцовщицей в одном из кафе. Здесь она попробовала сделать карьеру. Но напрасно надеялась. Кроме приставания мужчин и небольших денег она так ничего от этого и не получила. Работая танцовщицей в кафе, она однажды после работы познакомилась с респектабельным американцем, который пригласил её на свою шикарную виллу. Увидев роскошную жизнь американца, она стала его любовницей и оставила танцевальную работу в кафе. Живя на вилле, она стала замечать, что её патрон-любовник по имени Миклем, часто принимает у себя каких-то таинственных людей, ведет с ними секретные разговоры, часто уезжает с черным атташе-кейсом, а когда возвращается то, щедро одаривает её подарками. Однажды ей удалось подсмотреть, что его неотлучный кейс в дороге был настолько увесист, что когда она его открыла, то ахнула. Он был плотно набит пачками стодолларовых банкнот. Это открытие с того момента явилось для неё навязчивым вопросом. И она проявила всю свою смекалку и изобретательность ума, чтобы выяснить чем же занимается её респектабельный любовник? Откуда у него такие деньги? Причем не в банковских чеках, как у других, а наличными? Ей удалось записать несколько номеров купюр одной партии денег в кейсе, а когда после очередного возвращения Миклема из поездки, его посетил такой же респектабельный джентльмен и оставил ему свой кейс, взамен такого же кейса Миклема, то она вновь изучила его содержание. И установила, что номера купюр были уже совсем другими.
    Все эти наблюдения всё больше и больше не оставляли Джину в покое. И она решила подсунуть своему любимому портативный магнитофон, когда тот будет разговаривать с важным гостем. Их разговор она и сейчас помнила слово в слово:
    — Завтра из порта должна выйти яхта «Осьминог», на дне трюма под настилом находятся двести миллионов наших долларов… «Осьминога» сопровождать босс поручает вам, мистер Миклем…
    — К черту всё! Я и так каждый раз рискую таская по адресам кейс, набитый фальшивками! Все яхты сейчас шерстят в поисках наркотиков. Полиция доберется и до фальшивок, если они даже и под двойным дном трюма! Я отказываюсь…
    — Не подчиняться боссу, не в его правилах, Миклем. Вспомните свое прошлое…
    — Сколько можно меня держать на крючке моим прошлым? Я уже десятикратно отработал его для вас и вашего босса!..
    — Босс, просил передать вам, что если вы успешно проводите «Осьминога» в Южную Америку, то им будет забыто убийство вами вашей жены, Миклем. И вы, имея кругленькую сумму на своем счету и вот эту распрекрасную виллу, останетесь в покое. И никаких поручений от нас вам больше не будет. Советую согласиться и выполнить последнее поручение босса».
    Весь этот диалог между любовником Джины и посланцем от босса вот сейчас явственно прозвучал в её ушах. Она закрыла глаза и постаралась уснуть, но это ей никак не удавалось. Перед глазами всплыл экран телевизора с лицом диктора, когда Джина смотрела новости через несколько дней после записанного разговора Миклема и порученца таинственного босса. Диктор сообщил:
    «Полицией задержана яхта «Осьминог» под двойным дном трюма в которой обнаружено двести миллионов фальшивых долларов… Команда судна оказала сопротивление при аресте, в завязавшейся перестрелке двое матросов убиты и один, очевидно, сопровождающий престижный груз. Документы у убитых не найдены. Показываем фото убитых. Полиция просит всех кто может опознать убитых немедленно сообщить в Главное полицейское управление…».
    Джина, вглядевшись в фотографии убитых, вскрикнула. На одной из них было мертвое лицо её Миклема. Разумеется она не пошла сообщать в полицию кто есть кто. И жила какое-то время по-прежнему на вилле, оплакивая в душе своего любовника, который очень хорошо к ней относился и был щедр как на подарки, так и на ласки. В домашнем сейфе Миклем оставил определенную сумму денег и Джина могла какое-то время безбедно жить, оплачивая все необходимые расходы.
    Но через какое-то время в её доме появился снова респектабельный гость, тот который отправил её Миклема на «Осьминоге».
    Он с обворожительной улыбкой попросил разрешения поговорить с ней. Ей ничего не оставалось, как выслушать его, к тому же ей было любопытно узнать, что этот посланец таинственного босса ей скажет. И он сказал:
    — Вы, мисс, правильно сделали, что не опознали своего Миклема, дело уже умерло, ушло в вечность, за что босс вашего друга вам благодарен. За это он, переводит деньги, находящиеся на счету покойного на ваше имя. Не правда, заботливо и честно, а?
    — Ну… — протянула неопределенно Джина. — И что я должна буду делать за это, мистер… Простите, я имени вашего не знаю.
    — Это не столь важно, мисс. Для начала, я бы хотел на вилле Миклема, а теперь вашей вилле встретиться с кое-кем, это совершенно безобидное мероприятие, не так ли?
    Джина дала согласие, поняв, что ссориться ей с этими джентльменами ей ни к чему, после того, как она получает такое наследство Миклема. Но она также поняла и другое, что ей совершенно не помешает быть в курсе дел этих фальшивомонетчиков. И она купила две портативные видеокамеры. Одну она скрытно установила в гостиной виллы, где могла происходить ожидаемая беседа, а другую — также скрытно в кабинете бывшего хозяина виллы, на случай если место для беседы выберут там.
    Эту встречу она запомнила очень хорошо и еще раз убедилась что с этими людьми шутки плохи, лучше с ними дружить и делать то, что они приказывают вежливым тоном, чем им перечить. Вот что ей удалось услышать и увидеть тогда, благодаря видеокамерам:
    «В комнате за столом уселись в кресла двое. Один очень пожилой человек, но спортивного еще сложения, с еще хорошо сохранившимися седыми волосами на голове, в больших темных зеркальных очках, стекла которых походили на линзы размером с кофейных блюдец, отчего лица его было не рассмотреть как следует, а тем более запомнить. Другой мужчина был лет сорока, черноволос, с правильными чертами интеллигентного лица и большими глазами. Оба одеты были парадно и выглядели, как люди участвующие на дипломатическом приеме.
    В комнате появился и третий — верзила, который вкатил в гостиную столик. На нем стояли бутылки и бокалы.
    — Я уверен, что вы, выслушав меня, поймете… — заговорил очкастый, пригладив рукой свою седую шевелюру.
    — Хорошо, что я должен сделать? — ответил мужчина без камуфляжных очков, глядя на собеседника с явным стремлением хорошо рассмотреть его лицо.
    Верзила-слуга-телохранитель, как надо было понимать уже наполнил бокалы и подставил их сидящим.
    — Вы, я вижу, не хотите пить, господин Ранский?
    — Предпочитаю виски… — ответил тот, которого назвал очкастый Ранским.
    Обслуживающий их тут же наполнил стакан виски и подал его тому. И Ранский спросил, глядя на старшего:
    — Да, мне предлагаете, а сами не пьете?
    — Извините меня, но я никогда не пью, — ответил тот.
    — Допустим, — пожал плечами Ранский. — Так какие ваши условия шеф, босс, как вас величать я так и не знаю, мистер.
    — Зовите меня просто «босс» и вы не ошибетесь, господин Ранский.
    — Что ж, босс, так босс. Мы много говорим о второстепенном, а о деле ни слова, — сделал глоток напитка Ранский.
    Босс помолчал, поправил на лице свои зеркальные очки и, сделав знак Вилли выйти, негромко проговорил:
    — Мы рассчитываем, что вы создадите лабораторию, наймете хорошего химика, гравера, художника, специалиста по металлографии по своему усмотрению. Бумагу вы будете получать непосредственно от нас. Обеспечите печатание на ней соответствующих денежных купюр, организуете доставку в нужные регионы. За всё вы будете отвечать лично, исключая складирование готовых упаковок. Хубер и наш человек в Лос-Анджелесе будут оказывать вам всяческую помощь во всем этом. Вы знаете Карла Хубера.
    — А какова моя доля? — помолчав, спросил Ранский.
    — Деловой вопрос, господин Ранский. — Миллион долларов для начала будет положен в швейцарский банк на счет, который вы нам укажете.
    — Заманчиво, босс, — покачал головой Ранский.
    — Итак, вы согласны?
    — Сначала освободите мою жену.
    — Она здесь, в машине… Вилли! — позвал босс своего слугу.
    В сопровождении Вилли в комнату вошла женщина лет около тридцати. Стройная, красивая, с пышными каштановыми волосами. Увидев Райского, она бросилась к нему со словами:
    — Любимый!
    — Идем отсюда, — обнял и поцеловал ее Ранский.
    — Как видите, господин Ранский, я сдержал свое слово. Вы игрок, но и я игрок. И никогда не прощаю нечестной игры, господин Ранский.
    — Я тоже, босс… или вы все еще так и не хотите назваться?
    — Это не так важно. До свидания, господин Ранский. Проводи их, Вилли, — кивнул босс своему подручному.
    Возле Джины возникла стюардесса и прервала ее воспоминания, предложив кока-колу и пепси-колу в белоснежных стаканчиках.
    Джина взяла один из них, но ход картин прошлого был уже нарушен. Опорожнив стаканчик малыми глотками, Джина вновь предалась экскурсу в свое прошлое. А оно было вначале безобидным, а потом стало таким притягательным, что втянуло ее вначале транспортировать кейсы в разные страны, затем проводя слежки, по поручению босса. И уже руководя наемными агентами, устраивала террористические акты, устраняя опасных для синдиката людей. Босс высоко ценил ее умение и преданность делу, щедро вознаграждал, увеличивая сумму на ее счету в банке. Но она отчетливо понимала, что так продолжаться бесконечно не может и она рано или поздно, но окажется в тюрьме на очень длительный срок. И ее все больше и больше одолевали мысли о выходе из этого опасного дела, скрыться, в дальнюю страну. И если ее будут преследовать агенты босса, то у нее были в руках козыри — она сохранила все видеокассеты о встречах босса с агентами, вербуемыми и людьми причастными к этому темному делу. Эти кассеты она хранила в арендуемом сейфе в одном из банков Лос-Анджелеса, на случай если ей придется отражать смертельное преследование подручных босса.
    Перед тем, как задания Джине становились все сложнее и ответственнее, она прошла школу, где изучала технику фотографии, звукозаписи, прослушивания телефонных разговоров. Научилась также метко стрелять, обращаться с взрывными устройствами и приемом каратэ, джиу-джитсу, у-шу и самбо. Прошла курс обучения всему тому, чему учат в школах подготовки шпионов и разведчиков. Хотя функции ее были не связанными с этими делами. Она была способной ученицей. Получила также несколько уроков по психологии, что было для нее нужным для изучения противника. Получила и несколько уроков грима для изменяемости своей внешности. Она знала три языка: английский, французский и итальянский, благодаря своим родителям. Поэтому ей и поручали щекотливые задания во Франции, в Италии и Англии.
    Однажды ей пришлось ехать в поезде с русскими туристами. Она долго вслушивалась в их разговор, не понимая о чем они говорят между собой. Но после этого русский язык ее чем-то привлек и она хотела было взяться за изучение его, но из-за отсутствия времени ей пришлось это желание оставить пока неудовлетворенным. И как было для нее ни странно, на ее близость никогда не посягал ее таинственный босс. А она его только и видела в тот памятный день, когда он вел ультимативный разговор с Ранским, имея на лице зеркальные очки-блюдца. Этот разговор тайна видео камера и запечатлела.
    Более всего ей навязывал свое ухаживание телохранитель босса Вилли. Но эти притязания она решительным образом отвергала, пригрозив ему, что если он будет и впредь приставать к ней, то она пожалуется их боссу. И он затаив в душе обиду, все же оставил ее в покое.
    Более всего ей понравился Ранский. Но узнав тогда, что он женат, она постаралась забыть, убрать его из своих женских чувств. А когда впоследствии произошел арест этого знаменитого Райского, наделавшего так много шума в обществе, а затем и его загадочная смерть в тюрьме, то личность его Джину снова заинтересовала. А потом как выяснилось, к тому времени как он оказался в тюрьме, жена его — Люси погибла в автокатастрофе. Была ли это автомобильная катастрофа не подстроенной трудно было утверждать. Во всяком случае следствие ничего определенного сообщить не могло. И вот после всего этого, вдруг выяснилось, что у таинственного Райского была любовница, как это ни странно, всего лишь официантка ночного клуба «Золотой якорь». Почему это она став любовницей такого денежного человека, как Ранский, продолжала вести жизнь бедной официантки среди пьяных приставал? В то время как он мог содержать ее на роскошной вилле, не позволяя ей работать, а купаться в голубом бассейне. Оставалось загадкой не только для босса, Карла Хубера, но и для нее, Джине. Особенно после того, как она узнала какой большой интерес у всех к Карине Рисленд.
    Но Джина Ковентри проанализировав все то, что ей стало известным за первую поездку в Милан, пришла к выводу раньше, чем ее таинственный и могущественный босс. Увидев увесистый пакет в руках синьоры Августины тогда в банке, а затем уже в руках детектива Гарри Дона, она пришла к выводу, что Ранский после насильственной, скорее всего, смерти, смерти своей жены и поняв, что такой же конец уготован ему на случай ареста, решил оставить после себя пакет, который мог послужить полным разоблачением босса синдиката фальшивомонетчиков, который ультимативным шантажом втянул в свое темное дело Джими Райского. Тогда он и решил оставить после себя записи о всех известных ему делах. И он избрал для этого простую официантку из клуба «Золотой якорь». Она нравилась ему как женщина, ответившая на его ухаживание взаимностью и своим видом и поведением напоминала Райскому его погибшую жену Люси. Ранский принял правильное решение не делать из Карины гранд-даму любовницу, поддерживать с ней скромные отношения, и убедившись в ее честности, доверил ей своей пакет-завещание. Этот пакет Карина и передала в свою очередь на хранение синьоре Августине.
    Ранский рассчитал правильно, что никому и в голову не придет, искать какие-либо разоблачающие записи и банковский его счет у простой официантки из ночного клуба Руди Маркхэйма. Вот к какому выводу пришла Джина Ковентри, когда поняла, что в пакете содержатся куда более важные документы, чем какие-то пятьдесят тысяч долларов, о которых шла речь в магнитофонной записи. И она решила во что бы-то ни стало добраться до этого пакета, овладеть им, раскрыть тайну не только Райского, но и своего таинственного босса, которого она тогда могла бы держать на крючке, как говорится.
    На земле было солнечное утро. Самолет шел уже в воздушном пространстве Италии. Джина, перебрав в памяти все, наконец уснула в кресле. И когда открыла глаза и взглянула в иллюминатор, то услышала разговор соседей за ее креслом. Человек в светлом костюме говорил даме:
    — Я бухгалтер. Меня должны встречать представитель нашей фирмы, а вас, миссис?
    — Меня должен встречать муж, но если он получил мою телеграмму.
    — Если нет, миссис, то мы бы могли взять такси на двоих…
    — О, мистер, конечно. Ведь до Милана не менее пятидесяти километров и это стоит денег, — засмеялась дама.
    Джина вновь взглянула в иллюминатор и услышала после этого голос стюардессы:
    — Пристегните, пожалуйста, ремни и потушите сигареты. Через несколько минут наш самолет приземлится в столице Северной Италии — Милане, в аэропорту Малпенса.
    Голос итальянской стюардессы был приятным и звучным. Такие голоса у большинства стюардесс на межконтинентальных авиалиниях.
    — Наш экипаж надеется, что полет доставил вам удовольствие. Мы уверены, что пребывание в Милане будет приятным.
    Во время полета Джина в основном молчала. Только немного поговорила с соседом и то, отвечала на его вопросы. Услышав слова бортпроводницы весьма обаятельной девушки, она усмехнулась: лично ей полет не доставил ни малейшего удовольствия. От визита в Милан она тоже не ждала легкого решения мучивших ее проблем, которые она сама себе навязала по какому-то внутреннему повелению, все время толкающему ее к выяснению их.
    Огромный лайнер начал терять высоту. Джина не очень-то была суеверна, но подумала о том, что любой самолет может не всегда благополучно приземлиться. Она взглянула на близ сидящих пассажиров. Одни сидели, судорожно вцепившись в подлокотники мягких кресел, другие с напускным равнодушием откинулись на сидениях, третьи непринужденно болтали о чем-то с деланым видом, что им все ни почем, как говорится.
    До посадочной полосы оставалось уже совсем немного. Чтобы не думать об аварийном приземлении, Джина откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и стала размышлять о предстоящей работе. Кент… В предыдущий свой прилет в Милан, она была довольна его выполнением задания — сделанной записью разговора людей интересующих ее. Но Джина была не только находчивой в своих деяниях, но и хорошим психологом. Она тогда если ничего и не заметила странного в поведении своих агентов того же Кента и Анри, но что-то ей подсказывало, что Кент, именно Кент, что-то не договорил ей, что-то скрыл от нее. Что же касается Анри, то тот был более скрытным, более невозмутимого вида и Джина такого в нем не уловила. Кент был очень способным агентом, мастером на все руки. Исполнителен и решителен в своих действиях. И Джина решила вновь привлечь его к узнаванию того, что ее так интересовало. А это прочно сидело в ее очаровательной двадцатисемилетней головке — что это за таинственный пакет ушел к Карине и исчез вместе с ней в неизвестном направлении.
    Наконец, самолет приземлился, замедлил ход и сбоку, из-за главного корпуса, подали трап для пассажиров.
    Джина отстегнула ремень, встала и пошла к выходу вместе с другими пассажирами. Она ступила на трап и двое служащих посторонились, пропуская ее к эскалаторам, увозящим и привозящим пассажиров.
    Она направилась в аэровокзал. Перед входом спиной к прибывшим пассажирам стоял какой-то мужчина среднего роста, нормального телосложения, светловолосый, с морщинистым лицом и холодными глазами. Одет он был в черный костюм, а в руке держал светло-коричневый портфель.
    Оттуда, откуда шла Джина, этого мужчину хорошо было видно. Но это ее мало интересовало. Рядом с ней с самолета шел высокий худощавый мужчина в сером костюме, с небольшой бородкой, всем своим видом похожим на бухгалтера какой-то фирмы.
    Мужчина в черном костюме вдруг обернулся и когда сосед Джины в сером костюме поровнялся с ним, тот прижал портфель к нем и она явственно услышала приглушенный звук похожий на слабый щелчок. «Бухгалтер» внезапно обернулся к мужчине в черном костюме с портфелем и, пошатнувшись, осел на землю.
    Откуда-то издалека механический голос сообщил о посадке самолета прибывшего из Парижа.
    Джина приостановилась и взглянула на человека с портфелем. Их взгляды встретились. Его смуглое лицо не выражало ни волнения, ни удовлетворения от содеянного. Она увидела на его лице только уверенность профессионала, который отлично выполнил свою работу. Она как и другие пассажиры подошедшие к лежащему в светлом, смотрела на убитого.
    А человек в черном костюме со своим смертоносным портфелем не побежал, а пошел совершенно спокойно в зал аэропорта, небрежно покачивая портфелем и словно не ведая о том, что произошло только что за его спиной.
    Джина пошла за ним, делая вид, что происшедшего она не заметила. И вдруг за ее спиной разнесся пронзительный женский крик. Это закричала дама спутница «бухгалтера», когда увидела его в луже крови. Джина обернулась и увидела толпу людей стоявших возле убитого. На лицах их было озадаченность, испуг, удивление и непонимание того, что произошло. Но, не испытывая желания быть свидетелями, устремились в аэровокзал.
    Человек в черном не побежал через иммиграционный зал. Так как любой должен был остановиться, предъявить паспорт и сообщить о себе краткие сведения.
    Когда пришел черед Джины пересечь этот зал, служащие уже поняли, что произошло что-то неладное. Двое из них задержали ее. Были задержаны и другие подошедшие со стороны места убийства. Там уже были полицейские. Двое рослых в формах полицейских и с пистолетами в расстегнутых кобурах, тут же блокировали Джину и других стоящих за ней.
    — Нечего нас задерживать, синьоры, — с улыбкой сказала она им. Она посмотрела на даму, которую старалась успокоить девушка. Но та все время всхлипывала и покачивала головой.
    — Спокойно, дамы и господа, полиция уже занимается убийством. Я лейтенант Ривера, служу здесь в полиции.
    — Весьма прискорбно, что подобное может произойти в аэропорту Малпенса! — сказал мужчина лет пятидесяти с небольшим.
    Ривера обратился к даме, которую успокаивала девушка.
    — Синьора, вы знали убитого?
    — Мы рядом сидели в самолете, синьор полицейский. Его должна была встречать машина его фирмы. А если нет, то он намеревался вместе со мной взять такси.
    — Синьорина, вы ближе всего находились к тому человеку с портфелем, который, к сожалению, проскочил через зал и уехал на такси. Можете вы его опознать? Вы должны были отлично рассмотреть его. Спешащий человек разве не привлек вашего внимания?
    — К сожалению, я не обратила на него внимания, так как была занята своими мыслями, синьор лейтенант.
    — Дамы и господа, кто из вас может описать человека с портфелем в черном костюме, которого, к сожалению, мы еще не задержали для допроса.
    Но прибывшие пассажиры, стоящие в проходе в иммиграционный зал молчали и переглядывались.
    — Выходит, что никто из вас не может оказать содействие полиции? Весьма прискорбно, весьма, дамы и господа…
    Лейтенант Ривера сделал знак служащим и те начали как это и водится обычно проверять паспорта прибывших и пропускать их в зал. Джина прошла первая, но ее тут же остановил Ривера и попросил ее зайти в комнату дежурной службы полиции.
    — Да, синьор лейтенант, но мне надо ехать в Милан, там ждут меня дела, — запротестовала девушка.
    — О, синьорина, это всего лишь на одну минутку, всего лишь на одну минутку, — без улыбки на лице и строгим голосом заявил полицейский.
    Джина решила не обострять свои отношения с полицией и, повесив через плечо свою небольшую кожаную сумку с позолоченными замками, пошла с ним в комнату полицейского отделения в аэропорту.
    — У вас есть оружие? — спросил Ривера, когда они вошли в комнату и он уселся за письменный стол.
    — Да, пистолет «лилипут» для самозащиты, на который у меня имеется разрешение.
    — Прошу предъявить его, синьорина, для осмотра, — протянул руку к ней лейтенант.
    — Пожалуйста, синьор, — открыла сумку Джина и извлекая из нее маленький пистолетик, но несмотря на его миниатюрную величину он имел отличную убойную силу.
    — Прекрасно, синьорина. Когда вы стреляли из него в последний раз? — внимательно рассматривал оружие Ривера.
    — Не помню, синьор, очевидно… — задумалась Джина. — Более месяца назад, когда училась из него стрелять в тире.
    Лейтенант Ривера разрядил пистолет, осмотрел ствол, понюхал и кивнул головой, что так оно и есть на самом деле.
    Вошел человеке в штатском и, посмотрев на занятие лейтенанта, а затем перевел взгляд на Джину, сказал:
    — Убит по всей вероятности из обреза, лейтенант, а не из этой игрушки.
    — Возвращаю, протянул «лилипут» Джине. — Где вы планируете остановиться в Милане, синьорина?
    — Полагаю, в отеле «Милано-люкс», синьор лейтенант.
    — По каким делам вы прибыли в Милан? — тут же спросил ее детектив в штатском с улыбкой на лице.
    — По туристическим интересам, синьор, ознакомиться с вашей столицей Северной Италии и только, — улыбнулась ему девушка.
    — Итак, синьорина, вы подтверждаете, что человек, в котором мы подозреваем убийцу, был в черном костюме и с портфелем в руке, так? — задал вопрос лейтенант Ривера.
    — Да, это я могу подтвердить, сеньор лейтенант, и только.
    — Благодарим вас, синьорина, вы свободны. И приносим наши извинения, что задержали вас на несколько минут, — сказал человек в штатском.
    — Принимаю ваши извинения, так как понимаю, что при сложившихся обстоятельствах это было вынуждено, — улыбнулась им Джина и вышла из комнаты. Прошла через зал к выходу, а там к стоянкам такси. Села в свободную машину и поехала в Милан, по уже знакомой ей дороге в первый ее прилет.

23

    Олмэн позвонил Лоу Берни, как тот и просил. И когда шеф сказал, что он хотел бы с ним встретиться, то через каких-нибудь полчаса агент уже сидел в прежнем кресле в гостиной перед ним.
    Лоу Берни изложил полученные данные, что их поднадзорные не вылетели самолетом в штаты, а почему-то оказались на железнодорожном вокзале и уехали в неизвестном направлении, то Олмэн вдруг прервал своего нанимателя и сообщил:
    — Эти данные возможно что-то путают, мистер. Так как час тому назад в нашем аэропорту мои люди, занимающиеся работой по другому делу, но позвонили мне оттуда и сказали, что видели детектива Гарри Дона и журналистку Деллу Стрит садящихся в такси.
    — Ничего не понимаю, — встал и снова сел Берни. — Откуда же они прилетели, Олмэн? Это известно?
    — Из того же Милана, мистер Берни, — усмехнулся сыщик.
    Вошел слуга, держа в руках переносной телефон со снятой трубкой и сказал:
    — Мистер, звонит Гарри Дон и хочет поговорить с вами.
    Берни не взял, а схватил трубку и громко спросил:
    — Дон? Берни у телефона. — Послушал немного и распорядился. — Не теряйте время, Гарри, приезжайте немедленно, жду вас. — И возвратил трубку слуге.
    — Да, Олмэн, вы правы детектив Дон уже в городе, — налил себе и сыщику по новой порции коньяка. — Что это все значит? — сделал он глоток напитка.
    В это же самое время Делла Стрит сидела у своего редактора Джона Барнета и с улыбкой на лице говорила ему:
    — Не стоит обижаться на меня, милый Джон. Могу же я увлечься кем-нибудь и совершить поездку в Италию? Имею же я право, да или нет?
    — Имеешь, имеешь, наша дорогая Делла, но так внезапно… — заходил по кабинету редактор. — Вместо того, чтобы подлечиться по совету доктора, ты совершила многочасовой перелет, который никак не помог тебе в оздоровлении. Я и Ганс не знали что и подумать, не говоря уже о моей Сюзи. Она так ждала тебя к своему праздничному обеду…
    — Ничего, она поймет меня как женщину… И все же, Джон, как это вам удалось узнать, что я улетела в Милан? Откройте мне тайну?
    — Чистая случайность, милая Делла. Но я не хочу выдавать человека, который мне это сообщил, — покачал головой редактор.
    — Значит, как я поняла, Джон, у вас есть свои агенты, которые следят за вашим малочисленным штатом?
    — Нет, и еще раз нет, Делла. Я же говорю, что мне стало известно об этом по чистой случайности, — подошел к открытому окну и выглянул на улицу Барнет.
    — Хорошо, не буду допытываться, Джон. Одним словом, как я сказала вначале, я увольняюсь из газеты по семейным обстоятельствам.
    — Неужели правда, Делла, наша милая душа моей газеты? Ты хорошо обдумала свой шаг? Скажу откровенно, мне будет трудно без тебя. — Подошел к сейфу, вмонтированному в стене редактор, открыл его и положил перед Деллой несколько стодолларовых купюр. — Это все, что я могу тебе сейчас заплатить, моя дорогая Делла, — грустно проговорил Джон.
    Делла взяла деньги, подошла к своему старшему коллеге и поцеловала его, растроганным голосом добавила:
    — Спасибо, Джон, — и быстро вышла из кабинета.
    Зашла к машинистке и та с виноватой улыбкой на лице встала к ней навстречу и проговорила:
    — Вы меня простите, дорогая Делла, но я не знала, что Джон не ведает о вашем отлете в Милан… И когда встречала Сэма, то увидела вас среди пассажиров, отлетающих туда… Простите…
    — Так, значит, это ты, Мэри, — обняла девушку Делла. — Ничего страшного, моя дорогая, совсем ничего. А теперь до свидания, — вышла она из комнаты и тут же встретилась лицом к лицу с Гансом Винеманом.
    — О, Делла! Рад тебя видеть, ты к себе. Была у Джона?
    — Привет, Ганс. Зайду и к себе. Что скажешь, коллега?
    — Что мне сказать… — развел руками тот. — Тебе более есть что мне сказать…
    — Не темни, Ганс, ты же знаешь, что я летала в Милан, ведь так? — пристально смотрела на него Делла.
    — Да, Джон мне сказал об этом…
    — А он случайно узнал от Мэри, — засмеялась девушка.
    — Ну раз ты все знаешь…
    — Зайдем ко мне и ты добавишь то, чего я еще не знаю, Ганс.
    Они зашли в комнатушку Деллы и она открыла свой стол и стала перебирать там бумаги, откладывая то, что собиралась забрать с собой. Ганс Винеман стоял у двери и смотрел на ее сборы.
    — Что это ты, Делла? — наконец сообразил он, что его коллега не иначе как собирается покинуть их редакцию.
    — Я увольняюсь, Ганс. Уже распрощалась с Джоном. Сейчас и с тобой, если не возражаешь.
    — Выходишь замуж? За Гарри Дона?
    — Да, скрывать не собираюсь, коллега. По этой причине и ухожу от вас. В