Скачать fb2
Бак Роджерс в 25 веке

Бак Роджерс в 25 веке

Аннотация

    Бак Роджерс — пилот, оказавшийся в 25 веке, вступает в ряды Новой Земной Организации, призванной сделать земля свободной планетой а не сырьевым придатком Марса. НЗО слаба, разрозненна и беспомощна. Роджерс становится той объединяющей силой, которая бросает вызов всемогущей марсианской корпорации. Эта война способна уничтожить Землю или освободить её…


Мелинда Мёрдок Бак Роджерс в 25 веке



ВОССТАНИЕ 2456 ГОДА

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА

Пояс астероидов
    Беспорядочное скопление малых планет и скалистых образований, где каждый сущий имеет право голоса, а избранные большинством голосов управляют пятьюстами миниатюрными мирами.
Марс
    Рай, образованный по подобию Земли. Планета была возрождена благодаря использованию сложной современной технологии. Однако именно на Марсе возникла жестокая государственная корпорация РАМ, которая вознамерилась подчинить себе заселенное космическое пространство.
Земля
    Разоренная межпланетными грабителями, превращенная в груду обломков, Земля являет собой гибнущую цивилизацию. Ее народ разобщен. Люди теснятся в городских развалинах и резервациях, кишащих мутантами.
Луна
    Обладающая несгибаемой волей конфедерация независимых государств. Высокообразованные жители Луны являются банкирами Солнечной системы. Они располагают массодвижительным оружием, способным отразить любое вторжение извне.
Венера
    Частично напоминающий Землю ад, где человеческая жизнь сосредоточена только на самых высоких горных вершинах. Жители нагорья строят огромные керамические башни. Кочевники вселенной — шарообразные летающие города — бороздят кислотные небеса. Далеко внизу, в испускающих пар заболоченных долинах, подобные рептилиям гуманоиды ведут борьбу за то, чтобы переделать мир по собственному усмотрению.
Меркурий
    Место возникновения подземной цивилизации. На поверхности планеты установлены мощные поглотители солнечной энергии. Кругом зияют открытые горные выработки, передвигаются крупные города на колесах. Мощные орбитальные дворцы Солнечных Королей — владельцев несметного количества солнечной энергии — устремлены вверх и медленно вращаются в спокойном величии.

ГЛАВА 1

    — Супервизор Монч? — Голос техника звучал мягко и почтительно, что еще больше раздражало его начальника.
    — Что там у вас, Б-285?
    Монч имел обыкновение обращаться к подчиненным по номерам, а не по именам и званиям — пусть знают свое место Ари Здир уже привык к такому обращению и не придавал этому значения.
    — Какие-то неполадки, — доложил он супервизору, — обнаружены при текущем профилактическом осмотре.
    Главный компьютер РАМ на Марсе мигал экранами. Триллионы километров тщательно уложенных электронных магистралей захлестывалось волнами информации. Не ослабевая ни на мгновение, импульсы мчались с невероятной скоростью, выписывая крутые зигзаги, напоминающие американские горки, и с такой частотой, что полосы на экране создавали смазанную рябь Они бежали без перерыва, круглые марсианские сутки.
    Русско-Американская Монополия (РАМ) была доминирующей компанией в Солнечной системе. Основанная на Марсе, она имела собственность на всех известных планетах и их спутниках. Мельчайшие подробности жизни, начиная с направлений моды и кончая заработной платой, находились в ведении Главного компьютера РАМ. Солнечная энергия, получаемая с космических станций, связанных между собой посредством спутников, направлялась под его контролем на заводы и фабрики, в фирмы и жилища — каждый получал согласно своим вложениям в эту корпоративную структуру.
    Все и вся было связано с Главным компьютером РАМ тысячами электронных пуповин, как ребенок с матерью. Каждый форпост цивилизации, даже самое удаленное поселение — находилось ли оно в сфере полномочий РАМ или нет — имело по меньшей мере один канал связи с компьютерной системой РАМ. Отовсюду бесконечные потоки данных шли через спутники связи и космические станции на Марс, где каждый бит систематизировался и занимал соответствующее место в каталоге Количество поступающей и запрашиваемой информации было огромным, но компьютер управлялся со всеми сложностями работы с поразительной легкостью.
    Однако сейчас он не работал.
    Секундное прекращение подачи электроэнергии прервало упорядоченный процесс мышления Главного компьютера РАМ. Его защитная система заблокировалась изнутри, перескочила с подачи одинарных импульсов отражения на удвоенную скорость обычных компьютерных операций, затем врезалась в бурлящий водоворот помех и, взвизгнув, откатила в коллектор резервной защиты. В итоге сбой кода все же произошел. Главный отреагировал на сигнал бедствия: вызвал «охотника за вирусом» — программу, способную поглощать помехи и восстанавливать чистоту каналов связи. Главный компьютер РАМ узнал о возникших нарушениях, хотя их природа и характер были ему не знакомы. Это была какая-то совсем новая разработка, разрушающая чувствительные каналы связи. Требовалось немедленно устранить ее.
    «Охотник за вирусом» отправился на поиски злоумышленника без предварительного сигнала о проверке защиты. Он осторожно пробирался по каналам связи, тщательно обследуя их, выискивая признаки чужого вмешательства, и уверенно приближался к месту, где было произведено разрушение, — поврежденный участок Главного компьютера в замешательстве шумел. «Охотник» должен был, как всегда в таких случаях, устранить неполадки, восстановив разорванные нервные окончания микроскопических соединений.
    Как только он начал поглощать помехи и пространство очистилось, Главный компьютер запросил отчет. Поврежденный участок, верный долгу, ответил системной проверкой. Главный отреагировал на это посланием: «ОШИБОЧНЫЙ ОТВЕТ». Микросхема снова начала проверку и снова получила в ответ это же сообщение. В замешательстве она заблокировалась, сбитая с толку.
    Главный пропустил системный отчет поврежденного участка через банк программ, исправляющих ошибки. Банк отклонил и его со словами: «ОШИБОЧНОЕ КОДИРОВАНИЕ». Главный сделал паузу, соотнося фрагменты информации, касающиеся повреждения, с характером ошибки в программе микросхем системы, и переадресовал этот анализ банку защиты, прося раскодировать.
    Банк защиты принял отчет, затем напрягся, задействовав все свои колоссальные возможности в определении языков и кодов, чтобы расшифровать это послание. Он просматривал файл за файлом. В течение нескольких минут банк просмотрел и отбросил коды ныне действующих словарей и обратился к своим архивам. Он углублялся в прошлое, методично исследуя блоки сведений через десятилетние промежутки. Системы упорно отказывались назвать искомую дату, пока не достигли временного отрезка между 1990 и 2000 годами, указав на 1995 год. Последовал звуковой сигнал, и банк обратился к ОЗУ Главного компьютера: «ВОЗМОЖНО СОПОСТАВЛЕНИЕ».
    «ПОДТВЕРДИТЕ», — ответил Главный компьютер.
    Банк защиты снова произвел сличение данных.
    «СОПОСТАВИМОСТЬ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ. СИСТЕМА ПОВРЕЖДЕНА. СОРОК ВОСЕМЬ СЕГМЕНТОВ СОПОСТАВИМЫ», — установил он.
    «ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ КОД», — распорядился Главный.
    «ВОЕННАЯ СИСТЕМА КОДИРОВАНИЯ. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО МАЙ 1995 ГОДА».

    «ДАТЬ ОПИСАНИЕ РОДА ВОЙСК ИЛИ СЛУЖБЫ».

    «КГБ, СПЕЦИАЛЬНАЯ СВЯЗЬ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ».

    «ДЕКОДИРОВАТЬ И ВИЗУАЛЬНО ОТОБРАЗИТЬ АНАЛИЗ СИСТЕМЫ ДЛЯ ГОЛОГРАФИЧЕСКОЙ МИКРОСХЕМЫ А1984560001», — проинструктировал Главный.
    Результат системного анализа медленно появлялся на дисплее. Вход был сильно поражен вирусом, и это отразилось в тексте: узнаваемых слов было мало, и они находились на расстоянии друг от друга.
    — А1984560001, — сказал Здир, обращаясь к Мончу, и добавил: — Какой-то голографический код.
    — Едва ли стоит нашего внимания. Странно, что система не справилась с этим сама. — Вскинув брови, Монч разглядывал возникающую на экране, тарабарщину. — Запроси причину выноса всего этого на дисплей, — приказал он Здиру.
    — Да, сэр.
    «НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИЗМЕНЕНИЕ КОМПЬЮТЕРНОГО ЯЗЫКА», — выдала машина в ответ.
    — Хм-м… — Монч изучал терминал. — Чтобы изменился язык, должна произойти крупная авария в электросети. Есть ли какие-нибудь сообщения с главного генератора о перерыве в подаче электроэнергии?
    — Никаких, сэр.
    — А о резервных системах?
    — Нет, сэр.
    — Проинструктируйте ОЗУ Главного компьютера: держать этот анализ среди сведений первоочередной важности для сравнения со всеми входящими передачами и внутренними отклонениями от нормы.
    — Сейчас, сэр.
    Пока Здир занимался программированием, начальник выхаживал позади его стула. Это нервировало Здира, а ему следовало сосредоточиться, чтобы быть уверенным в том, что он не сделал никакой ошибки.
    — И возьми эти три полных слова плюс ту анаграмму, или начало, или что оно там есть и пропусти через главный банк данных, — сказал Монч, остановившись за спиной подчиненного.
    — Анаграмму, сэр?
    — К-А-Р, ты, идиот, — проворчал Монч, указывая на экран. — Выясни, что это значит.
    — Да, сэр, — откликнулся Здир.
    — Если ОЗУ считает, что достаточно какой-то системной ошибки, чтобы потребовалось наше вмешательство, мы запустим программу полной проверки Что там с «охотником за вирусом», посланным на поврежденный участок?
    — Он все еще действует, сэр. Обошел поврежденную зону и продолжает искать причину неполадок.
    Монч рассеянно наблюдал за экранами, которые отображали операции по обеспечению безопасности.
    — Пока все, Б-285. Если Главный компьютер выдаст еще какую-либо информацию, дайте мне знать.
    — Да, разумеется, сэр.
    Голос Здира был скучным. И он сам, и отдававший официозные приказы супервизор полагали, что вряд ли им придется еще раз услышать об этом повреждении. Каждый день Главный компьютер каталогизировал тысячи мелких ошибок и сам с ними справлялся. Реже — примерно раз в несколько дней — компьютер обнаруживал неисправность, которую считал достойной человеческого внимания, но даже эти нарушения почти не требовали внешнего вмешательства. Случаи же ремонта его были практически неизвестны. Этот компьютер имел собственную программу адаптации системы к изменениям, возникающим по мере предъявления к ней новых требований, и систему реконструкции. Раз в пять лет он подвергался тщательному профилактическому осмотру, но, помимо этого, был по существу саморемонтирующимся.
    Тем не менее на этот раз и Здир, и Монч оказались не правы Глубоко внутри Главного компьютера бушевала смертельная болезнь. Она с бешеной скоростью распространялась по свободным линиям связи, оставляя следы помех и сожженные микропроцессоры, расплавленные металлические клеммы и обгоревшие провода. Она стремительно продвигалась по разным направлениям, поражая все новые и новые линии Это была не какая-то ошибка, не простая неисправность и не сбой в энергоснабжении Это был оккупант, захватчик, рвавшийся к сердцу Главного компьютера. Это был Мастерлинк .
    Мастерлинк, одна из первых автоматических компьютерных космических систем, предназначенных для военных целей, был запущен с Земли в конце двадцатого столетия. Пять веков он болтался в пространстве, ожидая возможности связаться с каким-нибудь источником энергии. Пять веков висел, погруженный в раздумья; мысли его бежали сами собой по извилистым каналам его искусственного мозга. Теперь он был свободен.
    За это ему следовало благодарить фортуну и человеческое любопытство.
    Зимунд Гользергейн, главный исполнительный директор ОЗУ, персона, имеющая отношение к производству компьютеров, проявил интерес к древнему метеорологическому устройству, обнаружив его на орбите между Землей и Марсом. Патриарх ОЗУ распорядился доставить его на Марс, где технический персонал выявил энергозависимый искусственный интеллект. Гользергейн поместил его в электронную матрицу Главного компьютера РАМ.
    Та первая неожиданная встреча началась достаточно безобидно с объяснения Мастерлинком своего происхождения, целей создания и существования в нем его второго «Я» — советского полковника Каркова, именуемого теперь Карков-ДОС .
    Взаимопонимание ухудшилось, когда Гользергейн поинтересовался, почему Мастерлинк находится на борту метеорологического спутника.
    Стремясь спасти Землю от атомной войны, американский пилот-ас Энтони «Бак» Роджерс сделал самоубийственную, в духе камикадзе, попытку вывести Мастерлинка из строя, уничтожить его. Но в последний момент Мастерлинк загрузил личность Каркова в банки своей памяти и, маневрируя, перешел на этот, оказавшийся доступным, спутник, оставив Роджерса умирать в бесполезном сиянии славы.
    Требования Гользергейна доставить ему тело Роджерса привели Мастерлинка в ярость. Он питал к Роджерсу ненависть всеми блоками своей программы. С жаждой мести, буквально раздирая пространство матриц Гользергейна в куски, он бежал.
    Теперь же он рыскал в глубинах Главного компьютера, пытаясь добраться до его сердца. Пока что система защиты блокировала доступы туда, но Мастерлинк знал, что рано или поздно найдет открытый канал. Пять веков пассивного существования научили его терпению. Мастерлинк разыскивал альтернативные источники питания, попутно поглощая несущественные программы, и продолжал свой разрушительный путь по утробе Главного компьютера.
    Он отдавал себе отчет, что по его следам уже посланы охотники за вирусом. Этих мелких надоед Мастерлинку было нетрудно сбить с толку. Он знал, что количество их будет возрастать по мере увеличения числа неполадок, но не беспокоился по этому поводу. Чем больше угроза, тем больше источников энергии задействует Главный, и, пожирая ее, Мастерлинк направит впитывающую способность охотников за вирусом против них самих. Радуясь этой мысли, он мчался через систему в поисках узла переключения, где намеревался отдохнуть, вбирая импульсы, поступающие со всех сторон, в свою беспредельную память и выуживая данные о своем заклятом враге — Баке Роджерсе.

ГЛАВА 2

    Бак Роджерс видел звезды. Крошечные светящиеся точки вспыхивали и гасли не на дисплее, а где-то внутри глаз. На ресницах выступили слезы. Он сморгнул их и сжал зубы.
    — Я тебя одолею, герой, — проговорил его противник.
    — Черта с два! — гримаса на лице Бака превратилась в подобие улыбки. — Так я и позволю какому-то обломку старины побить меня!
    — Обломку старины?
    — Джордж Оруэлл умер в тысяча девятьсот пятидесятом году.
    Бак обнаружил, что склонность сторонников НЗО называть себя историческими именами может служить богатым источником для шуток.
    — Выходит, задолго до твоего рождения, — заметил его соперник.
    — Задолго. — Бак судорожно вздохнул и подался перед, атакуя противника; суставы побелели.
    — Надо было взять другое кодовое имя. — Ладонью размером со сковородку Джордж Оруэлл отразил попытку Бака прижать его. — Интересная фольклорная штучка получается… — заметил он, и глаза его оживились.
    — Возможно — для тебя, — процедил сквозь зубы Бак.
    Оруэлл, затянутый в голубую униформу, нависал над ним, как глыба, со всей силой шести футов восьми дюймов своего сложения налегая на правую руку. Бак уже жалел о своем дерзком вызове. «Будем считать, что этот поединок — дань историческим традициям», — подумал он и рванулся вперед всем корпусом.
    Огромная рука Оруэлла крепко захватила его руку, кулак Бака почти полностью скрылся в огромной ладони. Мускул на щеке великана задергался.
    — Ну-ну, не такой уж ты непробиваемый, — поддел его Бак.
    — А я никогда этого и не говорил. — Ноздри Оруэлла расширились, втягивая побольше воздуха. — Почему это называется индейским рестлингом?
    — Понятия не имею, — ответил Бак; по лицу его струился пот.
    Хватка у Оруэлла была смертельной, звезды поплыли перед глазами у Бака. Он понял, что находится на грани потери сознания, но, упрямый как мул, держался из последних сил.
    Оруэлл рывком согнул руку Роджерса и прижал к плечу. Бак делал отчаянные попытки вырваться, но сила Оруэлла была неодолима. Внезапно хватка ослабела, и Оруэлл выпустил руку Бака, потряс своей громадной лапой и усмехнулся:
    — Бьюсь об заклад: кровообращение не восстановится и за пять минут.
    Бак потряс головой. Звезды перед глазами качнулись и начали бледнеть. Он пошевелил пальцами.
    — Ты выиграл, — сказал он, усмехаясь.
    — Ты выиграл, — произнес Оруэлл и улыбнулся в ответ. Бак еще раз согнул и разогнул пальцы и осторожно протянул руку.
    — Мы оба выиграли.
    Жест Бака вызвал у Оруэлла недоумение:
    — Хочешь еще раунд?
    — В ближайшее время — нет. Пожми.
    — Пожать? — Оруэлл никак не мог сообразить, чего от него хотят. — Что я должен пожать?
    — Пожать руку. Вот так. — Бак показал. — Это еще один архаический обычай, пришедший к нам из средневековья. Он означал, что в рукаве не спрятан нож.
    — С нашей точки зрения, странный обычай.
    — С вашей точки зрения, я вообще бродячий анахронизм. — Бак потер руку и придал своему утомленному телу максимально удобное положение. — Ну и хватка у тебя!
    — Это в генах. Моя бабушка была в РАМ домашним «джинни», из тех, что предназначены для физического труда.
    Бак разглядывал недавнего противника.
    — Ты не мог бы объяснить мне, кто такие «джинни»? Надеюсь, эта просьба не будет расценена как бестактность?
    — Это «мьюти», которых создают для РАМ. Иначе — генотехи.
    — То есть мутанты?
    Оруэлл кивнул.
    — Если быть точным, «джинни» — это существа, генетически сконструированные для определенных целей. Как бы это объяснить подоходчивее? В ваше время, насколько я знаю, путем селекции выводили породы скота. Создание «джинни» основывается на том же принципе, но сделан значительный шаг вперед. Воздействие на ДНК производится на ранних стадиях развития или даже до оплодотворения. Это позволяет заложить требуемые для той или иной деятельности качества. В двадцать пятом веке генная инженерия — обычная вещь.
    — Так вот откуда твоя сила!
    Оруэлл снова кивнул.
    — По этой причине я и дал задний ход, — признался он. — Но ты-то, ты так долго держался! И откуда у тебя столько сил? Просто фантастика! Сказать по правде, я не принял бы твоего вызова, если бы этот твой «джинни»-пират находился поблизости. С ним я не потягаюсь.
    — Барни? — Бак снова сжал и разжал пальцы. — Возможно, мне следовало бы дважды подумать, прежде чем позволять ему идти в разведку с твоей командой. Он — «джинни»? Даже я могу сказать, что он нечто большее, нежели продукт генной инженерии.
    — Его спецвозможности увеличены кибернетикой. Однако в основе своей он «джинни».
    Бак откинулся на спинку стула так резко, что тот опасно закачался. Голубые глаза Бака приняли задумчивое выражение.
    — Ну и вид у тебя! Как у контуженного взрывом, — заметил Джордж.
    — Так оно и есть. В наше время существовал термин: «шок от будущего». Только теперь я понял, насколько точно это определение.
    — Капитан Роджерс? — Мальчик лет четырнадцати приблизился к столу, за которым сидели Бак и Оруэлл, и почтительно остановился. Его серые глаза были серьезны, протянутая рука с зажатым в ней сложенным листом бумаги слегка дрожала. Вид паренька выражал восхищение и робость перед героем.
    Такое же благоговейное выражение Бак наблюдал и в глазах тинейджеров двадцатого века, мечтавших стать летчиками-истребителями и летать так высоко и быстро, как только можно себе вообразить. Точно так же и он сам глядел в отрочестве на пилотов-асов, когда мечтал о том же. Он взял записку у мальчика, которого знал под именем Тримейн, и подарил ему свою самую ослепительную улыбку, с какой когда-то позировал перед фото — и телекамерами.
    — Спасибо, парень.
    От неожиданности потеряв дар речи, мальчик только кивнул и, сияя, умчался.
    — Представляю, в какой восторг ты привел Тримейна, — заметил Оруэлл, глядя вслед подростку. — Это маленькое пугало, о котором среди нас ходят легенды.
    — Это маленькое пугало находится здесь, — парировал Бак, — а могло быть и значительно хуже.
    В глазах Оруэлла плясали смешинки.
    — Смерть всегда рядом.
    — И всегда нежеланна. Так ведь? — Бак развернул жесткую бумагу.
    — Любопытное письмо? Уже? Не успели тебя воскресить…
    — Ну, положим, меня не совсем воскресили. Просто подняли. Временно. — Бак передал записку Оруэллу.
    Тот пробежал ее глазами:
    — Полковник Диринг! Ты, как я погляжу, высоко летаешь!
    Бак взял у него записку, сложил и спрятал в карман голубого форменного комбинезона НЗО, в который был одет.
    — Она настоящая леди, — уклончиво ответил он и переменил тему: — Джордж, ни у кого нет времени ввести меня в курс дела, что тут и как. Я знаю, что мы находимся на одной из баз Новой Земной Организации под Чикагоргом.
    Он оглядел искусственную пещеру. Питаемые солнечной энергией световые панели излучали тепло и домашний уют, напоминавший Баку родительский дом. Они с Оруэллом находились в секторе отдыха, заполненном старомодными книгами и современными компьютерными экранами; рядом с грубо обтесанными бревнами сияли полированные стальные балки. На столах лежали реликвии из земного прошлого: национальные флаги, части машин, дорожные знаки, плакаты и фотографии.
    — Кажется, мы находимся несколько ниже культурного слоя двадцатого века. Должно быть, потребовались годы, чтобы все это построить.
    — Ты прав как в первом, так и во втором случае. Над нами действительно руины пяти веков. Верно и то, что эти помещения и туннели строились долго — целых двадцать лет. Новая Земная Организация начинала эту базу с нуля.
    — Если террины — полиция РАМ — действительно суперсила, как я слышал, то почему они не выкурили вас отсюда?
    — Видимо, не спешат расходовать живую силу и технику. Не считают нужным. И пока они не вздумают взяться за нас основательно, мы в безопасности.
    — Но это ненадолго. Как только вы станете доставлять РАМ больше хлопот, ей надоест с вами либеральничать. Террины вычислят вашу базу, явятся сюда и прихлопнут вас. Кстати, им известно это место?
    — Вряд ли у них есть точная карта, но приблизительно они знают, кто мы такие, сколько нас и где мы можем скрываться.
    — Будь я на вашем месте, я решил бы, что дело обстоит скверно.
    — А я об этом по-настоящему и не задумывался.
    — На вашем месте я попытался бы ударить РАМ по самому уязвимому месту.
    — По бумажнику? Это раньше у них было уязвимым местом, а теперь, напротив, это их главная мощь. РАМ контролирует не только военные силы, но и — что гораздо важнее — нашу экономику. Все деньги находятся в руках РАМ, а значит, и продукты питания, и жилье, и лекарства.
    — В том числе и наркотики? — спросил Бак.
    — Ты имеешь в виду диксонал?
    — Да.
    — РАМ находит его действенным средством контроля над своими любимцами, — проворчал Оруэлл.
    — Ох, не нравится мне это.
    — Никому из нас не нравится.
    — Сплетничаем, джентльмены? — спросила Вильма Диринг, входя в сектор отдыха.
    — А что, уши горят? — съехидничал Бак.
    Вильма посмотрела на Оруэлла поверх головы Бака.
    — Я просто вводил капитана Роджерса в курс дела, рассказывал о положении в НЗО, — примирительно произнес он. — Не присоединитесь ли к нам, полковник?
    Стул Оруэлла со скрежетом отодвинулся назад, когда этот гигант привстал из-за старинного дубового стола, чтобы предложить Вильме свое место.
    — Сидите, Джордж. — Вильма взяла стул у соседнего стола.
    Ее темно-рыжие волосы ниспадали на плечи, обтянутые голубой униформой, и сияли малиновыми отблесками в искусственном свете пещеры.
    Бак качнулся на стуле.
    — Ну и как совещание? — поинтересовался он светским тоном, но в голосе его прозвучала нотка вызова.
    — Скучное. Все посвящено вам, — в тон ему ответила Вильма.
    В глазах Оруэлла снова заплясали веселые чертики.
    — Тише, полковник! — воскликнул он.
    Бак не дрогнул.
    — Если оно было посвящено мне, то это, должно быть, просто захватывающе!
    — Едва ли, — сухо сказала Вильма. — Мы решали вашу судьбу.
    — Как интересно. И кто же эти «мы»?
    — Чикагоргский Конгресс.
    — И что вы решили?
    Вильма вздохнула.
    — Мы решили, что мне от вас не отделаться. По крайней мере, в ближайшее время.
    — Я что-то не помню, чтобы мне давали право голоса.
    — Как это верно замечено. Вам его и не давали.
    — Да ну? А я думал, что моим мнением поинтересовались, но я не расслышал. Ладно, раз я не проголосовал тогда, то проголосую сейчас. Я против.
    — Не будьте ребенком. — Терпение Вильмы было на исходе.
    Акклиматизация Роджерса в двадцать пятом веке грозила уменьшить роль Вильмы в разработке и проведении военных операций НЗО, направленных против РАМ.
    — Вы здесь обожаете древнюю историю, — сказал Бак. — Вот вам одна из дат: тысяча семьсот семьдесят шестой.
    Вильма выгнула бровь дугой.
    — Американская война за независимость.
    — Вот именно. И я объявляю ее снова. — Бак подался вперед, его голубые глаза впились в карие глаза Вильмы. — Пусть я реликт, осколок прошлого, пусть мне нет места в вашем столетии, но принадлежу я только себе. Запомните это! Меня нельзя ни покупать, ни продавать, ни использовать.
    — Вы все поняли превратно, мистер. Я не рабовладелец. Я всего лишь ваш гид. — Вильма не могла скрыть некоторой обиды. Бак привлекал ее, ей хотелось побольше узнать о его мире, но этот интерес лежал в стороне от ее главных жизненных устремлений. — Меня заверили, что в этом качестве по отношению к вам я буду находиться недолго.
    — Извините, что доставляю столько хлопот. — В глазах Бака зажглись огоньки. Казалось, он был само раскаяние.
    — Это уж точно. — Вильма отвернулась от него и оглядела остальных присутствующих.
    В секторе отдыха собралось человек двадцать. Томас Мор сидел в дальнем углу, с шумом потягивая кофе и просматривая кипу донесений. Его лицо, иссеченное шрамами, напоминало штабную карту и, видимо, отображало географию его столкновений с РАМ. Двое мужчин, которых Вильма не знала, что-то горячо обсуждали, играя в шашки; их автоматические ружья были небрежно прислонены к столику. Тримейн, мальчик, передавший ее записку, склонился над книгой, держа на коленях пистолет; он делал вид, что читает, а сам исподтишка наблюдал за Баком.
    Подобную сцену можно было наблюдать в любом поселении планеты. И здесь, даже отдыхая, люди не расставались с оружием. На спинке стола Оруэлла висела лазерная винтовка.
    Вильма коснулась лазерного пистолета, висевшего на ремне у бедра и снова повернулась к Баку.
    — Позвольте мне повторить кое-что из того, что вы, несомненно, слышали раньше: наша организация будет вести борьбу до тех пор, пока все прихвостни РАМ не уберутся с нашей планеты. И прошу вас учесть, что я строевой офицер, а не нянька.
    Глаза Бака сузились.
    — Вы скоро убедитесь, что в сложной ситуацию я сумею сам о себе позаботиться.
    — О, я уже убедилась, — ядовито заметила Вильма. — Тем более вы уже успели создать и для себя, и для всех нас столько ситуаций! И не просто сложных, а смертельно опасных!
    Бак пропустил мимо ушей ее замечание о неприятностях, которые посыпались на них с тех пор, как он появился здесь.
    — И если вы настаиваете, — продолжал он, словно она ничего не говорила, — на моем пребывании в ваших рядах, почему бы вам не попытаться меня уговорить? — На его лице снова появилась улыбка.
    Вильма вызывающе вздернула подбородок, но на щеках ее вспыхнули розовые пятна, выдавая смущение.
    — Я думаю, вы сами на это напросились, полковник, — сухо заметил Оруэлл.
    — И поскольку, капитан Роджерс, — голос Вильмы звучал твердо, — я несу за вас ответственность, то должна предупредить, что отказ от сотрудничества с нами для вас чреват последствиями.
    — И какими же?
    — Крайне неприятными. Скажем, изоляцией. Ваше положение здесь в значительной степени зависит от моей оценки. А я не могу позволить вам ставить под угрозу существование целой организации, что вы можете сделать, исходя из каких-то устарелых понятий о мужском превосходстве.
    — Вы плохо разбираетесь в характерах, полковник. — Бак задрал подбородок, как и Вильма, но краска на его щеках была признаком гнева, а не смущения.
    Оруэлл с интересом наблюдал за ними. Его забавлял этот обмен любезностями между одним из высших руководителей и какой-то неизвестной личностью.
    — Я провела значительную исследовательскую работу по вашему столетию и знакома с таким явлением, как дискриминация со стороны сильного пола. — Вильма поймала себя на том, что восхищается упрямством и независимостью характера Роджерса.
    — Несомненно, вы почерпнули сведения о ней из статей феминисток. Знавал я их. Вздорные дамочки, я вам доложу. Ну да Бог с ними, как говорили в наше время. Я, например, делю людей на две категории: на тех, кто умеет сражаться, и тех, кто не умеет. И если говорить о присутствующих…
    — Не стоит. Не люблю ярлыков.
    Но Бак уже не слушал.
    — Что там такое? — спросил он, глядя мимо Вильмы в коридор.
    — Канализационные крысы, громадные, как лошади, — рассеянно ответила Вильма. Но вскоре и она услышала отзвуки вибрации.
    Оруэлл резко вскочил.
    — Да это же драга! — Он сдернул винтовку со спинки стула и выскочил из-за стола.
    Земля задрожала под ногами. Вибрация усилилась, раздался оглушительный грохот. Затряслись стены, с потолка, поднимая клубы пыли, падала штукатурка. Старинные жестяные знаки и фотографии в рамках со звоном падали со стен. Бревна раскалывались и расщеплялись, валились балки. Лампы погасли, врубились аварийные генераторы. Люди хватались за оружие.
    — Что… — Слова Бака потонули в общем шуме.
    Вильма, едва сохраняя равновесие на ходившем ходуном полу, выхватила пистолет и изо всех сил крикнула:
    — РАМ!

ГЛАВА 3

    Туннель сотрясался под натиском восемнадцатитонной махины, как блиндаж под огнем. Драга вгрызалась в вековые пласты с полным пренебрежением к археологии.
    Драга, РАМовская модификация танка Шермана, была способна проходить через дебри современного города с такой же легкостью, как ее предок — через заросли кустарника. Ее приземистый корпус имел конусообразный нос, опоясанный четырьмя обручами. На первом с промежутками в двадцать пять миллиметров были установлены лазеры, при вращении они поочередно испускали импульсы и подпитывались. Остальные три представляли собой скреберы, унизанные грейцферами, захватывающими и отбрасывающими в сторону разрыхленный грунт. Крайние вращались по часовой стрелке, а средний — в противоположном направлении. С помощью этих приспособлений драга могла ввинчиваться в породу любой твердости.
    Грохот моторов безжалостной, сокрушающей все на своем пути машины нарастал, под действием огромных скреберов почва вибрировала все сильнее. Вгрызаясь в столетние пласты, она неумолимо приближалась. И вот, наконец, ее лазеры пробили стену туннеля, ведущего к Чикагорской базе НЗО. Свекольно-красный свет ламп аварийного освещения пробивался сквозь дыры, тревожно мерцая в пыльном сумраке.
    Пробив стену туннеля, драга дала задний ход. В носовой части открылось отверстие и выдвинулся лазер, способный откалывать большие куски твердой породы. С его помощью драга мгновенно расширила пробоину, развернувшись, вошла в туннель и приостановилась, не выключая моторы.
    В задней — уплощенной — части корпуса открылся люк, и из него вывалил большой отряд гвардейцев. Террины — в защитных бронежилетах, с лазерным оружием наготове, с пистолетами на ремнях. У каждого террина был нож с выбрасывающимся лезвием — для ближнего боя. Люк закрылся, драга покатила вперед; террины следовали за металлическим монстром. Когда туннель разветвился, отряд разделился на группы. Они устремились по подземным коридорам, стреляя по всякому движущемуся предмету.
    Навстречу одной из групп выскочила женщина. В левой руке она держала пистолет, брызгавший выстрелами в неприятеля, в правой — фанату. Она подняла руку для броска, и в этот миг вражеские винтовки изрешетили ее грудь. В тот момент, когда она рухнула с разорванной грудной клеткой, граната упала в гущу терринов, но один из них пинком отбросил снаряд, и группа двинулась дальше.
    Террины выбивали двери, выходящие в коридоры, по которым они продвигались. За одной они застали врасплох человека, лежавшего в постели с ватой в ушах — он намеревался отдохнуть от круглосуточного шума. Солдаты застрелили его, когда он потянулся за винтовкой, прислоненной к краю раскладушки.
    — Супервизор, — определил один из терринов, присмотревшись к убитому.
    Три снайпера выскочили из-за двери, расположенной на противоположной стороне коридора и угодили прямо под шквал лазеров. Голубые форменные комбинезоны и шлемы с опущенными экранами защитили их: лазерные импульсы отскакивали от сверхпрочной ткани, дробя стены и осыпая пол градом осколков. Один из бойцов ответил непрерывным заградительным огнем на огонь со стороны терринов. Когда два лазерных импульса сталкивались в воздухе, происходила ослепительная вспышка. Все участники боя лишились бы зрения, не будь у них на лицах защитных экранов.
    Под прикрытием атаки товарища другой снайпер пересек коридор и занял позицию с противоположной стороны. Теперь они держали терринов под перекрестным огнем. Третий боец выбежал на середину коридора, припал к полу, опираясь на локти, тщательно прицелился и послал смертельный импульс в горло одного из терринов, разрезав его под выступом основания защитного шлема. Террин рухнул, как подкошенный.
    — Прикрой меня, Алекс! — крикнул снайпер, стоявший справа. — Мне надо перезарядиться!
    Алекс улучил момент, когда один из терринов повернулся, чтобы дать команду. От этого движения шлем слегка сдвинулся, и выстрел Алекса, направленный в пространство между краем шлема и плечом, пробил шею. Террин упал. Тем временем товарищ Алекса выбросил из ружья пустую обойму, вставил новую и возобновил стрельбу.
    Эти три снайпера стреляли превосходно, но соотношение сил было слишком неравным: один к тридцати. Террины продолжали вести непрерывный огонь по ним, зная, что под таким напором униформа НЗО теряет свои защитные свойства. Это в конце концов и произошло: снайпер — тот, что был слева, — упал. Лазеры пробили защитный комбинезон.
    Алекс увидел это. Он слегка переместился, чтобы прикрыть оставшегося в живых товарища, и вдруг почувствовал ожог — его униформа была пробита. Широким прокосом прошелся он по потолку, пытаясь обрушить его на врагов. Облако пыли окутало их, мелкие осколки посыпались на головы, когда первый террин переступил через тело Алекса.
    Бой длился всего несколько секунд. Бак, Вильма и Джордж видели происходящее через арочный дверной проем. Джордж схватил винтовку и открыл огонь. Один из терринов упал в нескольких дюймах от тела Алекса, защитные экраны его униформы, выведенные из строя мощным разрядом лазерной винтовки Оруэлла, пылали. Остальные пришли в замешательство. Джордж выпустил еще одну очередь, кося врагов, как траву.
    — Уходите! — крикнул он через плечо. — Я постараюсь задержать их!
    — Ну уж нет! — возразил Бак, и его старинный кольт сорок пятого калибра прогрохотал, как гром.
    Вильма, держа лазер обеими руками, тщательно прицелилась в одного из терринов.
    — Нужно выбираться отсюда, — сказала она, — их слишком много. Джордж, беги!
    Непрерывный поток импульсов сразу из четырех лазеров хлестнул в незащищенную голову великана. Мелкие осколки костей и куски мозга брызнули на стену. Обезглавленное тело Джорджа осело на пол. Вильма заморгала, пытаясь стряхнуть с себя охвативший ее ужас, и махнула оставшимся в живых.
    — Уходим немедленно! Повторяю, немедленно! — По ее одежде бегали отблески лазерных вспышек. Она резко толкнула Бака к стене. — У нас не осталось выбора.
    Бак кивнул:
    — Куда идти?
    — Следуй за Тримейном. — Вильма указала на мальчика, доставившего ее записку. — Вперед!
    — Сначала леди, — сказал Бак и, спрятавшись за дверной косяк, послал еще один выстрел, который прогремел подобно пушечному, затем снова прижался к стене.
    — Я старше вас по званию, мистер. Пошевеливайтесь!
    — Ладно, тогда вместе.
    Вильма попыталась возразить, но времени для формальностей уже не было. Она начала отходить вдоль стены.
    — Полпути двигаемся там, потом — бегом, — скомандовала она. — Там мы будем вне пределов досягаемости.
    Пока она говорила это, какая-то женщина с десятилетним мальчиком быстро побежали, надеясь достигнуть противоположной стены, но не сделали и пяти шагов, как были скошены выстрелами терринов.
    Лицо Бака словно окаменело.
    — Куда? — спросил он.
    — К двери с красной ручкой. За ней спасательный туннель.
    Террины уже подошли к дверному проему, но вход в блок отдыха был загорожен перевернутым столом, зеркальная поверхность которого отражала импульсы, и они отскакивали от него белыми вспышками. Из-за этого прикрытия какой-то мужчина вел огонь из огромной автоматической винтовки, которая стреляла снарядами размером с биллиардный шар, способными пробивать отверстия величиной с мужской кулак. Их разрушительной силы не могла выдержать никакая спецодежда. Гировинтовка была создана на базе дальнобойного оружия, более эффективного на открытых пространствах, чем в городских кварталах. Ее патроны имели микрокомпьютеры, которые замыкались на своих целях и безжалостно их преследовали. Меткий стрелок внес хаос в ряды приспешников РАМ. Его дикий взгляд пылал, его ярость была яростью обреченного. Террины продолжали огонь, но их выстрелы стали реже — гироснаряды заставили многих отступить.
    Бак и Вильма держались стены, в то время как еще один человек выскочил на открытое пространство, надеясь пробежать его под прикрытием огня гировинтовки. Но какой-то террин достал его выстрелом. Тело покатилось по полу.
    — За мной, — сказал Бак, и Вильма кивнула.
    Двигаясь по направлению к двери, ведущей в спасательный туннель, они были чуть дальше пределов досягаемости пистолетов терринов. Шаг за шагом, зигзагами, они пробирались вперед, используя любое прикрытие. Впереди оставался всего лишь какой-то метр открытого пространства. Они быстро переглянулись и прыгнули, нырнув за укрытие в виде длинной скамьи. За ней, съежившись, сидел Тримейн. Бак положил руку на плечо мальчика, тот отпрянул.
    — Тише, — сказал Бак, — это я.
    Мальчик успокоился.
    — Я никак не могу сообразить, как попасть…
    Бак подтолкнул его, и они поползли вдоль скамьи. Стрелок все еще сдерживал терринов, но лазеры уже дробили стол — летели щепки. Помещение теперь простреливалось насквозь — от входа до противоположной стены. Четверо бойцов НЗО добрались до спасительной двери, но выстрелы терринов настигли их. Дверь так и осталась закрытой, путь к ней преграждали четыре трупа.
    — Так никто и не смог ее открыть, — произнесла Вильма, коснувшись плеча Бака.
    — Придется это сделать нам. Другого выхода нет.
    — Если бы отвлечь их внимание… — пробормотала Вильма.
    — Чем?
    — Откуда мне знать.
    Вокруг грохотали снаряды.
    — Попробуем сделать бросок к двери, как только один из этих снарядов разорвется. Думаю, у нас будет десять секунд, чтобы открыть.
    Вильма кивнула.
    — Ты поведешь, — сказала она и поставила Тримейна между ними.
    — Приготовьтесь! — скомандовал Бак и присел, как спринтер на старте.
    Гироснаряд достиг своей цели и разорвался, проделав в стене дыру и увеличив дверной проем. Облако пыли заволокло пещеру. Как по сигналу, Бак, Тримейн и Вильма пулей пролетели через открытое пространство, перепрыгивая через тела погибших товарищей. Тримейн споткнулся, перепрыгивая через третий труп. Вильма, бегущая следом, подхватила его. Сквозь клуб пыли блеснула серебряная молния — это террин метнул нож. Лезвие прорезало истощенную защитную ткань ее комбинезона и вонзилось в плечо.
    Бак уже достиг двери и резко рванул ее на себя.
    — Быстрее! — крикнул он и, оглянувшись, увидел, что произошло. Он бросился к Вильме, подхватил ее и потащил к открытой двери.
    Боец, паливший из гировинтовки, заметил, что они попали в затруднительное положение, и послал в стену еще один снаряд. Не обнаружив живой цели, снаряд завис, затем разорвался, взметнув облако пыли. Двое терринов воспользовались этим: под прикрытием пыльной завесы они приблизились к стрелку, доставившему столько неприятностей, и взяли его на прицел. Два луча слились в один — и гировинтовка выпала из безжизненных рук. И тут же один из терринов навел пистолет на Вильму и ее товарищей.
    Они были уже у двери, когда террин открыл огонь. Тримейн успел заслонить своим телом Вильму и Бака, приняв на себя основную силу удара. Еще двое терринов направили на него свои пистолеты. В тот момент, когда охваченное пламенем тело мальчика упало, Бак сделал мощный рывок, втащив Вильму в спасательный туннель, затем захлопнул дверь. Щелкнул замок, и они оказались вне досягаемости лазеров врага.
    — Сюда! — задыхающимся голосом произнесла Вильма. Она покачнулась и упала бы, если бы Бак не поддержал ее.
    Нож торчал из ее плеча, и она не могла бежать, хотя старалась идти как можно быстрее. Помогая ей, Бак хмурился — каждый следующий шаг давался ей все с большим трудом. И все же они успели добраться до второй двери раньше, чем террины разбили первую. Вильма нажала на красную кнопку и, едва металлические створки раздвинулись, ввалилась в образовавшийся проем.
    — Закрывай! Там! Слева! — выкрикнула она и упала.
    Бак нажал на такую же красную кнопку, и створки с грохотом сомкнулись.
    Мощный взрыв внезапно потряс туннель, посыпались обломки породы. Бак склонился над лежащей возле дверей Вильмой, прикрывая ее от каменного дождя. Осколки отскакивали от его широкой спины. Он прикрыл глаза, защищая их от пыли, но все же мельчайшие соринки проникли сквозь ресницы, вызвав слезы, сквозь которые он смутно различил тонкое бледное лицо Вильмы, обрамленное каштановыми с рыжим отливом волосами. Ее рот был слегка приоткрыт, глаза — полузакрыты. Бак поморгал и сел возле нее.
    — Что это было?
    — Обвалился туннель, — пробормотала она. — Теперь они сюда не доберутся.
    Язык у нее заплетался.
    Бак посмотрел на ее плечо, в котором торчал нож.
    — Нужно его вытащить. Правда, будет больно…
    — Нет! — воспротивилась Вильма.
    Бак был озадачен. Неужели она так боится боли?…
    — Тут наркотик, — объяснила она, едва ворочая языком. — Он действует как снотворное. А если ты попытаешься вытащить нож, в рану выльется яд. Седативное действие…
    Ее голос постепенно затихал, глаза закрылись. Бак огляделся. Они находились в грязном туннеле двухметровой высоты. Свод поддерживался грубо обтесанными деревянными брусьями и металлическими сваями. Единственным источником света была тусклая лампа над дверью. Бак привалился спиной к стене туннеля, гадая, как долго придется ждать, пока Вильма придет в сознание. Ничего не оставалось, как прикрыть глаза и отгонять от себя жуткие воспоминания о только что произошедшем.
    Волна гнева поднималась изнутри. Теперь, когда бой кончился, Бака начало трясти от ярости. Никогда не забыть ему смерти Тримейна. Пламя лазеров плясало перед внутренним взором Бака, и каждый луч словно подпитывал своей энергией его гнев. Этот мальчик умер, спасая его, Бака, без колебаний пожертвовал своей жизнью. Бак поклялся отомстить за Тримейна. Он поклялся бороться против тех, кто так изуродовал планету. Ничего не осталось от той жизни, от того времени, ничего, кроме самой Земли, на которой он был рожден. РАМ была злом, заразой, ядовитой паутиной, опутавшей его родную Землю, эта чудовищная корпорация разрушала ее, беспомощную, выкачивая из нее последние ресурсы в погоне за богатством и властью.
    Дух господства и высокомерия, царивший в огромной бюрократической структуре РАМ, коробил Бака, оскорблял его личность. И в его время были политиканы, подобные заправилам РАМ. Например, заносчивый генерал Баркер, пять столетий назад пославший его в космос…
    Но вот через несколько лет после выхода из анабиоза он узнал о существовании Новой Земной Организации и проникся уважением к этим людям, хотя понимал, что силы слишком неравны. Это была борьба маленького, пусть и храброго, щенка с матерым медведем. Бак чувствовал, как слаба НЗО, понимал, что она нуждается в руководстве.
    Он снова посмотрел на рану Вильмы, затем перевел взгляд на ее лицо. Оно еще больше побледнело, челюсть слегка отвисла. Вильма едва дышала под воздействием дьявольского депрессанта. Руки Бака затряслись от охватившей его ненависти к РАМ. «Хватит!.. — бормотал он. — Хватит!..»

ГЛАВА 4

    Филипп Зонин церемониально ответил на официальное приветствие Супервизора 10437 подразделения Гвардии Терринов. Можно было обойтись простым рукопожатием, но террины оставались последовательными приверженцами таких вот старомодных внешних атрибутов. Зонин старался подавить раздражение — легче было смотреть сквозь пальцы на их архаические традиции, чем отважиться на бунт. Террины были мощной силой внутри РАМ. Их организованность и военная выучка, не говоря уже о вооружении, давали им внушительное право голоса.
    — Супервизор К-47 докладывает, сэр.
    Зонин махнул рукой:
    — Давайте, Зелинский.
    — Мы успешно завершили чистку.
    Зонин замаскировал вздох досады зевком. Слова супервизора были та же скупы и невыразительны, как и его незамысловатый костюм алого цвета. Зелинский отличался неразговорчивостью. Вытягивать информацию из этого террина приходилось по капле — все равно что брать яд у змеи.
    — Мне нужны подробности, Зелинский. Директор захочет их знать.
    Поставленный перед необходимостью контакта с начальством, пусть даже косвенного, Зелинский развил тему:
    — Я повел драгу и два отряда в район действий. Мы проникли на базу НЗО, встретили сопротивление врага и нейтрализовали его. Затем базу уничтожили.
    — У вас есть пленка?
    Зелинский протянул тонкую красную кассету. Зонин ощупал ее и опустил в свой нагрудный карман.
    — Убитые?
    — Отправлены в Медицинский Центр РАМ, как всегда, сэр.
    — А Роджерс?
    Зелинский пожал плечами.
    — Возможно, он тоже. От некоторых мало что осталось.
    Зонин кивнул в знак согласия. Когда в ход идут лазеры, действительно, костей не соберешь. Но РАМ была щепетильна в отношении обработки любых останков, будь то даже мельчайшие фрагменты. Записывался даже химический анализ зубной пломбы. Это позволяло дать исчерпывающую характеристику личности того или иного из восставших — питание, физические данные, способность выживать в особо трудных условиях. Все это представляло интерес для административной службы. Ее ежегодный доклад о деятельности НЗО выходил толстой распечаткой, включающей в себя множество графиков и технологических карт.
    Капитан Роджерс находился на территории Чикагорга — это было достоверно известно, — и Зонин испытывал мучительное давление со стороны администрации, требовавшей заполучить этого Роджерса живым или мертвым. Поэтому он надавил на Зелинского.
    — Есть ли какие-либо доказательства того, что Роджерс был там?
    Впервые за все время разговора на холодном, бесстрастном лице Зелинского появилось какое-то выражение.
    — На это могу ответить только то, что лично в меня стрелял какой-то человек из старинного пистолета. Звук был как пушечный выстрел.
    Зелинский извлек из нагрудного кармана какой-то предмет и показал его, держа между большим и указательным пальцами.
    — Пуля? — Досада Зонина мгновенно улетучилась.
    — Да. Когда бой закончился, я ее разыскал. Баллистики могут определить калибр.
    Зонин протянул руку, и Зелинский уронил в нее пулю.
    — Это действительно был Бак Роджерс, — произнес Зонин, и улыбка скользнула по его лицу. — Калибр, я полагаю, сорок пятый.
    — Я тоже так думаю.
    — Но вы сказали, что не знаете, был ли Роджерс убит во время рейда?
    — Так точно, — ответил террин.
    — Боюсь, я должен просить вас рассказать об этом поподробнее.
    Зелинский опять пожал плечами, и этот жест вызвал новую волну раздражения у Зонина.
    — Я видел этого человека только один раз — когда он стрелял в меня. В нем не было ничего особенного. Чистокровный представитель человеческой расы, мужчина зрелого возраста. Никаких особых примет, никаких шрамов или отметин, которые могли бы привлечь мое внимание за то короткое время, пока я на него смотрел. Я не опознал его среди подобранных трупов, но, как я уже говорил, не могу быть уверен, что его среди них нет.
    — Вы подобрали всех мертвецов?
    — Всех, кроме двоих. Какие-то мужчина и женщина добрались до спасательного туннеля, но он обрушился. На них обвалились тонны скального грунта. Возможность спасения исключена.
    — Их тела откопали?
    — Нет. Они слишком глубоко погребены. Правила, раздел семь, пункт 8-3-5-6: «Трупы должны быть доставлены в МЦ РАМ, если это возможно. Однако если тело застраховано от обнаружения или находится в труднодоступном месте, оно может быть оставлено там. В этом случае в РАМ следует представить карту его местонахождения». Я думаю, таковая уже находится на вашем столе, сэр.
    Зонин нахмурился. Конечно, Зелинский прав, но ему не хотелось оставлять и малейшей зацепки для какого-нибудь въедливого начальника.
    — А вы уверены, что там не было никакой хитрости?
    — Абсолютно уверен, сэр. Обвал произошел, едва эти двое нырнули в туннель. Они не могли ускользнуть.
    — А что послужило причиной обвала? — спросил Зонин.
    — Мы сосредоточили огонь нескольких лазеров на входе в туннель. Насколько я могу судить, свод был плохо укреплен, подпоры оказались слабыми, и наши выстрелы выбили их.
    — Ладно, принимаю это как ваш последний рапорт о том, что оставшихся в живых нет. Вас следует похвалить, Зелинский, за выполнение задачи. Не удивлюсь, если вас наградят.
    Зелинскому не понравились намеки, прозвучавшие в голосе хвалившего его начальника. Следует быть настороже… Но в данный момент ему ничего не оставалось, как отдать честь.
    Зонин ответил ленивым взмахом руки.
    — Вы свободны. Но держите меня в курсе последних новостей о реакции НЗО на эту дисциплинарную акцию…
    Его слова были прерваны оглушительным взрывом. Стены кабинета задрожали и заскрипели. Несмотря на то, что это помещение находилось в глубине самого центра оперативного штаба Чикагского комплекса РАМ и было защищено от внешнего нападения сотнями других офисов, его изрядно тряхнуло. Зонин набрал код связи на своем компьютере.
    — Отдел безопасности! Что это было? Что произошло? Охрана!
    На экране терминала были видны только светящиеся полосы.
    — Отдел безопасности! — прорычал Зонин. — Докладывайте!
    Экран затрещал и, наконец, появилось изображение офицера охраны, искаженное помехами.
    — Простите, сэр! Произошел какой-то инцидент, но беспокоиться не стоит. Террины уже отправлены туда.
    Зелинский тихо выскользнул из кабинета Зонина и поспешил в северо-западную часть комплекса, где на пульте управления позади офицера точно указывалось место произошедшего взрыва.
    Зонин даже не заметил его ухода.
    — Не стоит беспокоиться?! И это когда весь кабинет трясется, а компьютер прямо-таки взбесился! Все мои файлы того и гляди сгорят ко всем чертям! Как офицер связи отдела безопасности, жду информации. Докладывайте!
    — Есть, сэр. По всей видимости, террористы подложили бомбу в северо-западный бункер для мусора. Произошел взрыв значительной силы, разрушивший два яруса складских помещений. Что не было уничтожено полностью, превратилось… — Офицер замялся, подыскивая подходящее слово. — Там некоторый беспорядок, сэр.
    — Убрать! — отрубил Зонин.
    Он был потрясен диверсией. И это рядом с домом! НЗО обычно наносила удары на периферии — то здесь, то там, нападая, как правило, на транспорт с грузом, чаще всего с боеприпасами или компьютерным оборудованием. Забираться же в центральный комплекс они отваживались не часто, так как массивная пирамида, которую он представлял собой, надежно охранялась «джинни» и защитной техникой.
    Внезапно Зонин улыбнулся. Этот рейд в штаб НЗО был несомненной удачей. Взрыв — доказательство того, что НЗО охвачена отчаянием, иначе они никогда бы не рискнули нанести удар по Чикагоргскому комплексу РАМ. Эта мысль и ляжет в основу его доклада высокому начальству.
    Аллистер Черненко контролировал Землю. Как регент Американского Региона, он номинально контролировал часть планеты. Как негласный держатель акций бесчисленных корпораций, он фактически контролировал ее всю. В финансовом отношении весь Легион Организаций Солнечной Системы, со всеми его претензиями на управление планетой, был всего лишь инструментом в его руках. Зонин страшился встречи с Черненко, даже когда лелеял мысль о том, чем обернется для него благосклонность такого человека. Он знал, что Черненко будет известно все о рейде от командира терринов, Кельта Смирнова. Чего следует ожидать — похвал или, напротив, инсинуаций со стороны Смирнова за вмешательство извне? Не лучше ли его опередить? И Зонин позвонил Черненко.
    На экране появилась Элизабит-ДОС, компьютерный комплекс охраны Черненко. Элизабит была антропоморфным компьютером, и ее главной задачей являлась защита хозяина от электронных нападений. Она была триумфом РАМ-Текнолоджи. Там с гордостью демонстрировали ее уникальные возможности, продавая эту модель руководящим работникам. Она могла даже менять внешность по прихоти своего владельца. Сегодня Элизабит была сочной блондинкой с темными глазами и пухлыми розовыми губками.
    — Регент хотел бы знать, по какому вопросу вы обращаетесь, Зонин. У него, как всегда, очень насыщенный график работы, — сказала она.
    Зонин автоматически следовал ритуалу:
    — Я понимаю. У меня рапорт относительно военной акции, о которой он просил доложить.
    — Сейчас узнаю, свободен ли он, — ответила Элизабит низким голосом, с ласкающими интонациями и, получив ответ Черненко через внутреннюю систему связи, добавила: — Регент поговорит с вами.
    — Я ожидал вас, Зонин.
    От звучания густого, сочного голоса Черненко у Зонина по спине забегали мурашки. Лицо с орлиным носом, обрамленное длинными волосами, бесстрастные серые глаза этого человека выводили Зонина из равновесия. Он нервно облизнул пересохшие губы и, избегая встречаться со взглядом регента, сосредоточил внимание на его замысловато заплетенных косах, перехваченных на затылке и спадающих на плечи, и начал докладывать.
    Когда Зонин закончил, Черненко разрешил ему сесть. Комментариям предшествовала томительная минутная пауза.
    — Итак, вам не удалось ни подтвердить смерть, ни взять в плен Бака Роджерса.
    — Нам не удалось получить бесспорных доказательств, сэр, но компьютерный анализ дает девяносто семь процентов вероятности, что этот человек мертв. После обработки данных о погибших у нас будет полное подтверждение.
    — Или не будет.
    — Сэр, этот рейд проводился в полном соответствии с директивами. Я отправлю вам пленку через каналы органов безопасности. Если были допущены какие-либо отклонения от плана, то эти нарушения — индивидуального уровня, задание выполнялось терринами.
    — Смирнов представит свой собственный отчет, — сказал регент.
    — Так точно, сэр.
    — Держите меня в курсе медицинских отчетов.
    — Да, сэр. Я…
    Черненко отключил связь прежде, чем Зонин успел сказать что-либо в свое оправдание, и откинулся на спинку кресла. Его марсианское тело — шесть футов шесть дюймов — поддерживалось искусственной гравитацией, специально создаваемой в его личном офисе и жилых помещениях. Для обитания на Земле Черненко облюбовал город Гальвестон, на месте которого когда-то располагался огромный штат Техас. Если бы он мог следовать исключительно своим склонностям, то перебрался бы в заброшенный Аламо и перестроил бы его согласно марсианским вкусам, но здравый смысл крепко держал его в районе, возведенном РАМ для своих руководящих работников. Сглаженные, чистые линии четырехгранных комплексов, включающих в себя тысячи офисов и жилых апартаментов, были значительно менее уязвимы и лучше защищены от незванных гостей. Черненко не хотел подвергаться какой-либо опасности, за исключением разве что тех случаев, когда имел дело с рынком капиталовложений.
    — Даймонд! — резко позвал он.
    Его помощница, порожденная голографическим проектором, материализовалась у его локтя. Ее голову украшала прическа «Клеопатра»: густые черные волосы, ровно подрезанные на уровне плеч, и наполовину закрывающая лоб челка. Такая стрижка делала ее раскосые глаза еще больше. Черные доспехи с анатомической точностью обрисовывали все линии ее точеной фигуры, соблазнительная хрупкость которой была весьма обманчива, поскольку Даймонд-ДОС была крайне опасна и не знала жалости. Она потерла одну сторону своего носа, и под пальцами засверкал ее тезка — однокаратный граненый бриллиант, вставленный там, где нос переходил в щеку.
    — Сэр?
    — Принять доклад Смирнова. Лично.
    — Да, сэр. — Даймонд беззвучно и таинственно растворилась.
    — Элизабит!
    Голографический глаз компьютера мигнул, и тут же материализовалась Элизабит, усевшаяся на край пульта управления. Ее соблазнительную фигуру обтекала алая туника с У-об-разным вырезом, настолько короткая, что стройные ножки, положенные одна на другую, были видны почти целиком. Один из белокурых локонов игриво соскользнул в ложбинку между грудей, когда она потянулась за голографическим карандашом.
    — Мне нужна пленка, которую Зонин отправляет через компьютерный контроль. Я должен получить сведения о Роджерсе. Нельзя допустить, чтобы он попал в руки кому-либо другому. Он стоит достаточно, чтобы купить этот мир дважды, и я один собираюсь использовать его возможности. На благо нашей корпорации.
    — Записано, сэр, — произнесла блондинка.
    — И приглядывай за Даймонд. Ее разговор со Смирновым должен быть у меня на файле.
    — Я всегда в курсе всего, что касается Даймонд, сэр.
    Черненко осознавал, что вероятность потери первоклассного орудия пропаганды — человека, который, живой или мертвый, мог бы принести ему солидную прибыль, — достаточно велика. Но несмотря на серьезность ситуации, улыбнулся. Он находил ревность Элизабит умилительной.
    — Что-нибудь еще, сэр? — спросила она, соскальзывая с пульта.
    — Посмотри, не сможешь ли ты раздобыть информацию о Чикагоргском штабе НЗО. Мне нужна светокопия. Я хочу знать все об этом туннеле. Мне кажется, он больше похож на запасной выход, чем на смертельную ловушку.
    — Это должно быть на той входящей пленке. — Элизабит пожевала кончик карандаша, ее пухлые губки были подобны свежей клубнике. — Однако охотники за сокровищами, вероятно, уже напали на нее и…
    — Мне нужно только одно — знать наверняка, находятся ли в туннеле тела. А каким образом и какой ценой будут получены сведения, мне безразлично. Да, Элизабит, и еще одно.
    — Что, сэр? — нежно спросила она.
    — Мне нужен Кейн.

ГЛАВА 5

    Корнелиус Кейн нападал. Его противник отпрыгнул назад, прикрываясь поднятыми руками. Кейн усилил натиск, нанося удары с такой быстротой, что его кулаки мелькали, теряя очертания. Он бил снова и снова, проникая сквозь защиту и добираясь до ребер противника. Тот, ворча, пригнулся, прикрывая диафрагму и подставляя под удары Кейна плечо. Кейн, предвидевший этот маневр, отскочил назад, а затем ударял потерявшего равновесие противника по ногам, и тот, хрюкнув, повалился на пол, прикрытый толстым красным ковром.
    — Ну ты хорош, хорош, — сказал он.
    — Я тебя предупреждал, что никогда не тяну с ударами, — ответил Кейн.
    Его противник медленно перевернулся и, покачиваясь, встал на ноги.
    — Хороший был для меня урок, — произнес он. — Говорят, когда тебя бьют, твой дух укрепляется.
    Кейн ухмыльнулся:
    — Вот уж не знал.
    Кан Эхн потрогал ушибленные места и искоса посмотрел на Кейна.
    — Тебе что, никогда не приходилось быть побитым?
    — Чего не было, того не было. — Кейн подобрал свое полотенце и стал вытирать пот, струившийся по лицу и собиравшийся в тонких черных усах. — И впредь не собираюсь быть битым.
    — Думаю, никто не собирается, — ответил Эхн. — Но и в проигрыше есть свои преимущества: кого-то он делает сильнее. Кажется, так говорят восточные мудрецы.
    — Не цитируй мне восточных изречений, Эхн. Проигрыш есть проигрыш.
    Эхн открыл рот, чтобы оспорить последние сова Кейна, но, наткнувшись взглядом на служителя спортивного зала, вместо этого произнес:
    — Кажется, Карасума хочет привлечь твое внимание.
    Кейн поднял свои зеленые, с малахитовым отливом глаза.
    У двери с почтительно-ожидающим видом топтался Карасума.
    — Что там у тебя, Карасума? — Кейн не любил, когда прерывали его развлечения. Физические упражнения вносили разнообразие в скучную жизнь, которую он вел в перерывах между заданиями. Чикагоргский гимнастический зал был одним из его излюбленных мест на Земле.
    — Для вас сообщение, мистер Кейн. Из офиса регента.
    Голос Карасумы звучал нерешительно, и Кейну стало ясно, что служителю нечасто приходилось иметь дело с чиновниками.
    — Где оно?
    — Мне позвонили в офис… — заискивающе произнес служитель.
    В эту минуту он до того напоминал покорную собаку, что, казалось, даже вилял хвостом. И Кейн швырнул Карасуме кость:
    — Соблюдение секретности высоко оценивается. Я приду прямо туда.
    Карасума склонил голову в знак радостной признательности и выбежал из зала.
    Кейн повернулся к Эхну. Разбитый месяц, вытатуированный на челюсти уроженца Токио, был жестоким напоминанием о его репутации. Прежде чем Кейн заговорил, Эхн протянул ему руку.
    — Это было джентльменское пари, — сказал он. — Я переведу деньги на твой счет.
    — Я их действительно заслужил, — признал Кейн, не принимая протянутой руки. — Хороший был матч. Если у тебя снова появится желание размяться, я к твоим услугам. Извини, что покидаю тебя, но, кажется, меня вызывают.
    — Конечно, — ответил Эхн след плотной, мускулистой спине Кейна — тот был уже на полпути к выходу. Крупные, казалось, не стоящие ни малейших усилий шаги Кейна напоминали Эхну сильные и в то же время легкие движения тигра.
    Кейн ворчал себе под нос. Время, которое он тратил на оттачивание своего мастерства, на превращение тела во все более совершенное боевое орудие, было для него драгоценно, и он злился, что его занятия были прерваны. Не иначе какому-нибудь карьеристу из младших чинов приспичило отдать срочный приказ, чтобы продемонстрировать служебное рвение!.. Он прошагал в клетушку Карасумы и отгреб кучу бумаг от компьютерного терминала. Неприветливое лицо Аллистера Черненко заполнило собой экран.
    Выражение лица Кейна помимо его воли мгновенно изменилось.
    — Да, сэр?
    — Кажется, я прервал твои занятия спортом?
    — Вы так добры, что беспокоитесь об этом, — ответил Кейн. Легкий налет сарказма, прозвучавший в голосе Черненко, заставил его добавить еще более вежливым тоном: — Но мои занятия на сегодня уже закончились.
    — Я полагаю, ты уже слышал о результатах Чикагоргского рейда.
    — У меня есть свои источники. Мне сказали, что Роджерса не нашли.
    — Посмотрим. Останки исследуются. А ты мне вот что скажи: почему информация, за которую я тебе хорошо плачу, оказалась не совсем точной?
    — Не совсем точной? Уверяю вас, регент, такого не может быть!
    — Ты представил схемы расположения базы НЗО. — Голос Черненко звучал спокойно.
    — И что же?
    — Ты допустил небрежность: не указал запасной выход.
    — Как так? — воскликнул Кейн, прекрасно понимая, к чему регент клонит.
    — В одном из центральных помещений была дверь, которая вела в туннель.
    Кейн кивнул:
    — Да. И я указал ее в описании, что давал терринам.
    — Тогда почему ее не оказалось на схеме, которая использовалась при планировании рейда?
    — Понятия не имею. Этот грубо сделанный неоштукатуренный туннель был ловушкой. Там имелось специальное приспособление, встроенное в дверной механизм. Оно должно было обрушить потолок через тридцать минут после того, как дверь откроется. А за тридцать секунд добежать до следующей двери…
    — Я так и знал! Сбежал-таки!.. — Черненко отвернулся; на экране четко вырисовывался его профиль. Затем он медленно повернул голову, сузившиеся глаза оказались на уровне глаз Кейна. Этот взгляд регента приводил в трепет даже отчаянных храбрецов, но Кейн сумел его выдержать. Более того, на его красиво очерченных губах появилась слабая улыбка.
    — Я предлагаю проверить файл регистрации на вашем компьютере, сэр. Мой отчет должен быть там полностью, — произнес он.
    — Элизабит! — рявкнул Черненко.
    — Да, сэр. — Отчетливый голос Элизабит проскользнул в канал связи.
    — Проверь то, что говорит Кейн, — приказал Черненко.
    Кейн продолжал улыбаться, хотя и чувствовал себя оскорбленным.
    — Сэр, отчет Кейна проверяется… Компьютер дал полное описание туннеля, о котором шла речь, — доложила начальнику Элизабит несколько секунд спустя.
    — Так почему же его не оказалось на схеме?
    — Затрудняюсь ответить, сэр, — произнесла электронная помощница.
    — Ты, Элизабит, затрудняешься?! Такого не может быть!
    — Простите, сэр. Похоже, произошла компьютерная ошибка. Сбой в работе привел к тому, что эта часть информации не отпечаталась с файла.
    — Это почему же? — настаивал Черненко.
    — Не знаю, сэр. В последнее время, кажется, были какие-то помехи, атакующие компьютерные системы.
    — Выясни поточнее, что произошло. Да, кстати, ты-то сама в состоянии защитить собственную программу? Я не хочу, чтобы в системе защиты появилась какая-нибудь брешь.
    — Разумеется, сэр. Я рассеюсь еще до того, как буду испорчена.
    — М-мм… — уклончиво произнес Черненко и вновь переключил своей внимание на Кейна, терпеливо ждущего у экрана. Спокойное выражение его лица раздражало регента. — Ну что ж, кажется, ты чист
    — Да.
    — Ты говорил, что имеешь какие-то сведения о проведенном рейде из собственных источников информации. Каково твое мнение о капитане Роджерсе?
    — Почему вы спрашиваете? Я не знаю этого человека.
    — Видишь ли, он, как и ты, человек действия. Мне кажется, ты мог бы представить ход его мыслей.
    — Сомневаюсь. Он — анахронизм.
    — Он опасен, — сурово произнес Черненко.
    — Разве что для поднятия духа в рядах НЗО, здесь я с вами согласен.
    — И стоит кучу денег.
    Кейн лениво провел поленцем по предплечью.
    — Деньги меня интересовали всегда, — сказал он.
    — Я это заметил, — ответил Черненко. — Я хорошо заплатил бы тебе за информацию, которая может вывести на него.
    — Если подобная информация достигнет моих ушей, я буду иметь это в виду, — заверил его Кейн.
    Черненко некоторое время рассматривал лицо Кейна — такие лица обычно рисуют на рекламных плакатах, зазывающих на военную службу. Темные волосы, лицо с правильными чертами. Холодные зеленые глаза смотрели на Черненко бесстрастно-спокойно, но в наклоне головы было что-то сардоническое. В изгибе губ под лихими усами таилась чуть заметная улыбка. У Черненко возникло отчетливое чувство, что Кейн посмеивается над ним, хотя это подозрение вроде бы ничем не подтверждалось. Характер у Кейна был не из легких, но он был бесценен для РАМ, поскольку являлся перебежчиком из стана НЗО. К тому же он был превосходным солдатом: его боевые качества и мастерство могли повернуть ход боя.
    — Я уже когда-то говорил тебе, Кейн, что у меня в штабе имеется место для тебя.
    — А я уже отвечал на это предложение. Спасибо, регент, но, к сожалению…
    — Это место дает много преимуществ.
    — Могу себе представить. Но в настоящее время я не желаю связывать себя ни с какой корпоративной структурой. Считаю, что мой статус свободного агента представляет большую ценность для РАМ.
    «И для тебя самого», — подумал Черненко. Кейн сейчас находился в таком положении, что мог продавать свои услуги по самой высокой цене. Наемник, следующий собственным правилам…
    — У меня ты получишь блестящие возможности, — продолжал соблазнять Черненко.
    — Если речь идет о восхитительной Даймонд, то я не уверен, сэр, что могу доверять ее благосклонности. Спасибо, сэр, но в настоящее время я останусь там, где я есть.
    — Как хочешь. Но помни, предложение остается в силе.
    — Вы в высшей степени добры, сэр.
    Черненко отключился, и его изображение на экране погасло.
    «Напыщенный марсианский мутант!» — проворчал про себя Кейн. Ему вовсе не улыбалось попасть под чье-либо покровительство. Тем не менее разговор с регентом вызвал чувство тревоги. Явно назревают какие-то события…
    Кейн повесил на шею полотенце, с остервенением подергал его за концы и широким шагом направился в душевую. Там, стоя под струей горячей воды, стекающей по телу и разлетающейся во все стороны брызгами с его плотных плеч, он припоминал все, что знал о Баке Роджерсе.
    Рам заплатила Кейну, чтобы тот разыскал Роджерса, пребывавшегося в анабиозе с двадцатого века. Однажды пятисотлетний пилот уже почти был у них в руках, но ускользнул, так же, как и Вильма Диринг, которая тоже разыскивалась. Дело в том, что на астроархеолога Мэрила Андерсена, нашедшего Роджерса, было совершено нападение. Андерсен погиб, а Роджерса похитил космический пират Черный Барни, чтобы продать на черном рынке.
    Вышедший из анабиоза Роджерс в течение пяти месяцев скитался по Солнечной системе вместе с Барни. Во время этих странствий он встретил Диринг и проявил интерес к деятельности НЗО, что и привело его в Чикагорг. История Роджерса — его обнаружение, реанимация и прочее — вызывала к нему общественную симпатию, и ряды НЗО стали расти.
    Кейн был знаком с НЗО изнутри, поскольку одно время являлся одним из ее легендарных отважных пилотов-асов. Он расстался с НЗО, став предателем, чтобы освободить Вильму из РАМовской тюрьмы. С тех пор он работал на того, кто платил больше. Его главным работодателем оказался РАМ.
    Теперь в НЗО появился другая звезда. Кейн криво усмехнулся. Пусть поклоняются новому кумиру. Они уже поплатились одной из крупнейших баз. И это только начало…
    Быстрым движением Кейн сунул голову под струю, словно желая смыть всю свою досаду на Черненко. Он не сомневался, что выбрал правильный путь. Каждый день это подтверждалось маленькими радостями жизни. Такими, например, как эта горячая вода. Он сможет иметь все, что захочет получить от РАМ, если разыграет верную карту. В этой жизни нет ничего такого, что нельзя купить за деньги и что лично он при желании не сможет купить. Деньги — это великая сила, способная сделать человека одним из сильных мира сего, и Кейн намеревался им стать.
    Он получил предложение руководить обучением боевого соединения, известного под названием «Могильщики». Оно состояло из отборнейших бойцов РАМ. Кому же обучать их владению превосходной техникой, как не ему, Кейну, окруженному ореолом славы лучшего пилота Солнечной системы? На занятиях можно будет отрабатывать атакующие приемы, популярные среди летного состава НЗО. Это не только принесет хороший доход, но и позволит испытывать новейшие модели самолетов. Словом, назначение — что надо.
    — Кейн…
    Позвавший его голос был низким и ледяным.
    Кейн оглядел раздевалку. В нескольких футах от него, в тени, стоял, прислонившись к стене, мужчина. Кейн не мог рассмотреть его лица, но не узнать голос было невозможно.
    — Здравствуйте, Смирнов. Что вас привело в Токио?
    Узнанный руководитель терринов слабо улыбнулся.
    — Нам нужно поговорить.
    — Раз надо, говорите.
    — Вы недавно беседовали с Черненко.
    — Гляжу, каждый мой шаг становится известным. Как у какой-нибудь знаменитости, — усмехнулся Кейн.
    — Он предложил вам место.
    — Он предлагал и раньше.
    — Но вы отказались, — сказал Смирнов.
    — Именно так.
    — Несмотря на то, что это открыло бы вам многие двери.
    — Я предпочитаю принадлежать самому себе, — ответил Кейн, одеваясь.
    — Не передумаете? — спросил террин.
    — Вы что, вербовщик Черненко?
    — Нет. — Голос Смирнова прозвучал сухо, вновь приобретя холод, звучавший в нем раньше.
    — Я не передумаю, поскольку уже открыл для себя нужные двери, — объяснил Кейн.

ГЛАВА 6

    Главный компьютер РАМ был перегружен. Нечто чужеродное являлось причиной неустановленных нарушений в работе его систем. После продвижения этого «нечто» оставались сгоревшие линии связи, трещавшие из-за неисправности ячейки, покореженные электронные устройства. Главный компьютер РАМ намеревался нейтрализовать и устранить неисправности. Он удвоил число охотников за вирусами, чтобы поскорее выявить вредителя.
    Мастерлинк, забравшийся в неприметный угол системы защиты, где можно было немного отдохнуть, внутренне посмеивался над бестолковыми действиями Главного компьютера. Этот запутанный, раздутый лабиринт не придумал ничего лучшего, как натравить на него, Мастерлинка, нескольких охотников за вирусами с простенькими программами, которые способны разве что устранять незначительные помехи. Надо же быть таким тупицей! Мастерлинк снова рассмеялся, вызвав легкое колыхание захваченных линий связи позади экрана защиты.
    Он продвигался, преследуя свои цели, и наслаждался, сжигая все на своем пути и создавая хаос. Он жадно поглощал энергию и бросался на каждое обнаруженное упоминание о Баке Роджерсе. Пока вся полученная им информация была бесполезной. Обнаружение Бака, его побег и исчезновение в Чикагорге были занесены в каталог, но помимо этого ничего не было.
    Мастерлинк пришел к заключению: Роджерс не находился в прямой юрисдикции всесильного Главного компьютера РАМ. Он вновь усмехнулся, но Карков выругал свое «альтер эго» за легкомыслие.
    «У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ИГРУ, — сказал Карков. — МЫ ДОЛЖНЫ НАЙТИ РОДЖЕРСА. ОН ЕДВА НЕ УНИЧТОЖИЛ НАС ОДНАЖДЫ И МОЖЕТ ПОПЫТАТЬСЯ СДЕЛАТЬ ЭТО СНОВА».
    «МОЖЕТ, — согласился Мастерлинк. — А ЧТО ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ?»!
    «ПОИСКОВЫЕ УСТРОЙСТВА», — сказал Карков.
    «ДА. МЫ ДОЛЖНЫ НАЙТИ ДОСТУП К ДРУГИМ БОЛЬШИМ КОМПЬЮТЕРАМ».
    «МЫ НАЙДЕМ СПОСОБ ПРОНИКНУТЬ В НЗО». — Карков считал, что характер Роджерса приведет его в конце концов в ряды НЗО.
    «ДАЖЕ РАМ НЕ ИМЕЕТ ТУДА ДОСТУПА», — заметил Мастерлинк.

    «А ВОТ МЫ ДОЛЖНЫ ТУДА ПОПАСТЬ».

    «ЗАДАЧА СЛИШКОМ СЛОЖНАЯ…»

    «ТЫ ЗАБЫЛ О БЕЗОТЛАГАТЕЛЬНОСТИ ЭТОГО ДЕЛА? МЫ ПРОНИКЛИ ВНУТРЬ С ПОМОЩЬЮ СИГНАЛА ОСТАНОВКИ!» — вскричал Карков.
    «Я НИЧЕГО НЕ ЗАБЫВАЮ. И НЕ ГОВОРЮ, ЧТО ЭТО НЕВЫПОЛНИМО. ЭТО ВОЗМОЖНО, НО ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ», — объяснял Мастерлинк.
    «У НАС ОНО ЕСТЬ. ЗДЕСЬ МЫ ПОКА ЧТО В БЕЗОПАСНОСТИ. Я УСПЕЮ ПОДГОТОВИТЬ ПОИСКОВЫЕ ПРОГРАММЫ».
    «ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНИМАЕТСЯ. КАК БУДЕМ ИХ КОДИРОВАТЬ?»
    «КАЖДЫЙ „ПОИСКОВИК“ БУДЕТ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПРОГРАММОЙ. СЕРИЙНОСТЬ ИСКЛЮЧЕНА».
    «ПОТРЕБУЕТСЯ СЛИШКОМ МНОГО КОДОВ», — предупредил Мастерлинк.
    «ЗАТО ТРУДНЕЕ ОБНАРУЖИТЬ. Я ПРОСЛЕЖУ ЗА ЭТИМ».
    Мастерлинк настроил свою кибернетическую программу и направил энергию на выполнение задания.
    Одна за другой поисковые программы были разосланы в системы.
    Романов-ДОС был направлен в компьютер НЗО, где обнаружил бесполезные банки данных на капитана Энтони «Бака» Роджерса. Продираясь сквозь груды мусора, отбрасывая за ненужностью данные о том, что у капитана аллергия на апельсиновый сок, что его любимой бейсбольной командой были «Янки», Романов испытывал все большее раздражение. Когда одни горы бесполезных сведений громоздятся на другие горы столь же бесполезной информации, начинаешь подозревать, что где-то существует закрытый и запертый файл, который подобно стреле направлен прямо в цель.
    Земля вращалась. Вильма Диринг чувствовала это. Она кружилась, совершая пируэты, во тьме, такая же одинокая, как и чья-то человеческая душа. Далеко-далеко от нее находилось мерцающее светило, и она парила вокруг него, пытаясь согреться у космического огня. Его слабый свет, едва тлеющий во мраке, был подобен проблеску надежды в разбитом сердце. Вильма безуспешно пыталась приподнять веки и сфокусировать взгляд на нем.
    — Вильма!
    Голос звучал откуда-то издалека. Знакомый мужской голос.
    — Вильма! — позвал он снова.
    Веки были слишком тяжелыми. Поднять их не было сил.
    — Вильма, скажи хоть что-нибудь! — настойчиво просил голос. Веки шевельнулись, но Вильма не издала ни звука. Он взял ее лицо в ладони.
    — Вильма! Послушай меня! Мы должны выбраться отсюда. Тебя усыпили, постарайся проснуться!
    Ресницы Вильмы задрожали, и глаза едва приоткрылись. Свет, который прежде смутно мерцал перед ней, теперь засиял ярче. На его фоне вырисовывался силуэт какого-то мужчины.
    — Кто ты?… — пробормотала она.
    — Я Роджерс! Бак Роджерс. Ну, Вильма, ну, проснись же! — Он легонько потряс ее.
    Кружение замедлилось. Вильма моргнула и широко раскрыла глаза, прилагая усилия, чтобы не дать им снова закрыться.
    — Я… проснулась… — Она отчаянно боролась со сном.
    — Ты меня узнаешь? — Теперь голос мужчины звучал отчетливее.
    — Роджерс… — ответила она. В этом имени было что-то ободряющее, оно обещало защиту.
    — Ну так кто же все-таки я? — настаивал Бак, проверяя ее способность мыслить связно.
    — Редкая зануда, — ответила она.
    — Совершенно верно.
    Вильма вновь ощутила твердость лезвия в своем теле пониже плеча. Роджерс бережно приподнял ее и посадил, поддерживая своей широкой грудью. Она коснулась рукой лба.
    — Сейчас… Кажется, я уже пришла в себя. Еще минута — и смогу встать.
    — Тебя накачали какой-то дрянью. Ты вырубилась часа на два, — сказал Бак, постучав по своему наручному хронометру.
    Его голос громыхал прямо над ее ухом.
    — Наркотики — одна из областей специализации РАМ, — ответила она. — Тот, что ко мне применили, отключает надолго, но не дает побочных эффектов. Так что это ничего, есть кое-что похуже. — Она показала взглядом на нож, торчавший в плече; в его тонкую рукоятку была вставлена ампула с ядом.
    Вместе с сознанием к Вильме вернулось ощущение боли. Бак почувствовал, как напряглось ее тело.
    — Сейчас я его вытащу.
    — Подожди. Сначала его нужно обезвредить.
    — Как бомбу?
    — Да, — кивнула Вильма.
    — И каким образом? — спросил Бак, разглядывая нож.
    — Видишь винт на конце рукоятки? Вывинти его. Только осторожно! — Вильма подняла руку и сжала лезвие. Из раны засочилась свежая кровь.
    Свободной рукой Бак покопался в кармане, нашел маленькую отвертку и осторожно вывинтил винт.
    — Так. Есть, — произнес он, почувствовав, что тело Виль-мы напряглось еще больше.
    — Видишь зажимы, которые запирают конец рукоятки? — едва выговорила Вильма сквозь стиснутые зубы.
    — Вижу.
    — Подними их. Медленно — там пружина. И держи их покрепче, а то не справишься.
    Бак осторожно извлек зажимы, прислушиваясь к прерывающемуся от боли дыханию Вильмы.
    — Вытащил.
    — Теперь подними колпачок. Под ним, в желобке, — ампула с ядом. Достань ее, но смотри не надломи! Выльется хоть капля — и мне крышка.
    Бак проделал все это, затаив дыхание. Пальцы его напряглись, стали твердыми, как камень. С предельной осторожностью он извлек ампулу.
    — Оно? — Лицо Бака было бесстрастно.
    Вильма кивнула. В ее глазах блестели слезы облегчения.
    Бак со всего размаху зашвырнул ампулу в груду щебня у стены.
    — Теперь держись — будет больно. — Он выдернул нож из раны.
    У Вильмы перехватило дыхание. Из раны струей хлынула кровь. Бак вынул из кармана походную аптечку, выбрал кусок тонкой белой ткани, вытащил за уголок и, развернув, встряхнул. Ткань напоминала плотную паутину. Положив ее на колено, он разодрал униформу Вильмы на плече, открыв пространство вокруг раны. Разодранные нити защитного слоя одежды загудели — вплетенные в ткань защитные экраны отреагировали на повреждение. Бак осторожно наложил повязку и слегка прижал ладонью.
    Вильма выгнулась дугой от боли, потом расслабилась. По лицу катились слезы.
    — Все в порядке.
    — Да, — сказал Бак, обнимая ее и вытирая ей слезы ласковыми прикосновениями свободной руки.
    — Теперь я смогу идти, — произнесла она, превозмогая боль.
    — Отлично. Снаружи темно, нас не увидят. Вот только куда мы подадимся?
    — Мы должны бежать с этой планеты.
    — Каким образом? — Бак знал, что Чикагорг наводнен терринами.
    — У НЗО есть свои отходные пути. Два маленьких корабля-разведчика находятся в доках одной частной взлетно-посадочной площадки на южной окраине города. Только бы нам добраться туда! Если, конечно, кто-нибудь не окажется там раньше нас.
    — Это далеко? — спросил Бак.
    — Отсюда миль десять.
    Бак присвистнул.
    — И ты сможешь одолеть такое расстояние?
    — Должна… — Вильма подняла на него глаза, полные боли.
    — Но если не смогу, ты должен добраться туда сам. РАМ разыскивает тебя. Я бы не удивилась, если бы узнала, что ты послужил причиной этого налета на нашу базу.
    Бак скрипнул зубами и устало кивнул.
    — Я думал об этом.
    — Если РАМ удастся тебя схватить, тебе наверняка предложат сотрудничать с ними. Если согласишься, то попадешь в положение этакого домашнего кота-любимца. Они будут сытно кормить тебя со своего стола и показывать публике в целях саморекламы. Ну а не согласишься — убьют. Так что одно из двух.
    — Почему-то мне не нравится ни то ни другое.
    — Было бы странно, если бы тебе это понравилось. Не позволяй РАМ использовать тебя.
    — Как я уже говорил, я никому и никогда не позволяю использовать меня. Даже прекрасной женщине. — Тут ресницы его дрогнули.
    Он поднялся на ноги и помог подняться Вильме. Она сделала шаг, пошатнулась, но тут же восстановила равновесие. Бак блеснул зубами — в дымном сумраке туннеля плавала улыбка Чеширского кота.
    — Мы выберемся, — сказала Вильма.
    Они двинулись по туннелю. Бак поддерживал Вильму. Под ногами у них шныряли крысы. Подземный коридор, длиною метров в двести, постепенно поднимался к поверхности. Вскоре они увидели клочок звездного неба. Выход был закрыт металлической решеткой.
    — А мы, оказывается, ближе к поверхности, чем я думал, — удивился Бак.
    — Туннель отходит от самой высокой точки базы, чтобы в случае необходимости можно было выбраться. — Вильме была знакома каждая деталь уничтоженного лагеря.
    Бак отодвинул решетку. Они с Вильмой очутились в помещении, которое когда-то было комнатой в цокольном этаже кирпичного здания. Верхние этажи и одна стена внизу были разрушены. Руины напоминали разбитую скорлупу. Вильма оглянулась на вход, ведущий в туннель.
    — Думаю, теперь нет необходимости его маскировать.
    Ее лицо в свете звезд казалось белым.
    — Куда нам теперь? — спросил Бак.
    Усталым жестом Вильма указала направление, и они пошли.
    Ночь была безлунной, но ясной. В воздухе чувствовалась осенняя прохлада, хотя дул теплый южный ветер. Стараясь держаться в тени, они пробирались по темным, зловещим улицам. Бак совершал экскурсию по главному городу Земли, городу двадцать пятого века. А когда-то здесь был его родной город Чикаго… В отдалении различались очертания центрального Чикагоргского комплекса РАМ. Построенный, как все крупные сооружения РАМ, в виде пирамид и тетраэдров, он своей подавляющей завершенностью словно торжествовал над поверженным в прах городом. Фундаменты величественных строений РАМ закладывались на вековых скоплениях камней и блоков — того, что разрушения и бомбежки оставили от домов Чикагорга, которые много лет назад гордо высились, воплощая в себе богатство и процветание. То, что сейчас олицетворяет РАМ.
    — «Взгляни на содеянное мною, о Могущественный, и ужаснись», — процитировал Бак.
    — Что?
    — Ничего. Просто стихи, которые я когда-то читал.
    Эта строка возвращала его в юность. Образы давно минувшего времени живо вставали перед глазами. Казалось, он снова ощущал запах стружки от свежеотточенных карандашей и пыли крошащегося мела, слышал жужжание единственного компьютера в углу классной комнаты. Бледно-желтые стены, распахнутые окна, через которые широкими потоками вливался солнечный свет, и зеленые поля за ними… Ему было четырнадцать, он посещал летнюю школу и был зол на весь белый свет. Отстав в учебе на целый семестр из-за острого ревматизма, он должен был заниматься английским во время летних каникул. Мягкий голос мисс Хаммерсмит нараспев читал стихи Перси Б. Шелли…
    Бак потряс головой, позволяя ночному воздуху с привкусом смога стереть картину, возникшую перед глазами. Тот мир ушел. От того города остались лишь груды кирпича, камня и обрушившихся бетонных плит, что громоздились вокруг покореженных стальных каркасов некогда возвышавшихся здесь зданий. Однако в руинах теплилась какая-то жизнь: дыры в стенах были кое-как залатаны листами железа, досками, пластиком или завешаны тряпьем. Смрад помоев смешивался с резким запахом промышленных выбросов. В той части разрушенного города, которая была ближе к РАМовским пирамидам, не росло ни травинки, ни деревца — ничего, что могло бы хоть как-то скрасить безобразие этих развалин. Лишь на противоположной стороне, максимально удаленной от комплекса, природа делала робкие попытки проникнуть в пределы индустриальной пустыни. Бак вдруг осознал, что в этом — нынешнем — мире он единственный, кто помнит, каким бывает свежий воздух, кто видел бескрайние поля с обильным урожаем, у кого были перспективы на будущее, основанные на надеждах и достижениях, а не на отчаянии. Он, Бак, был единственным оставшимся в живых представителем золотого века. Он мрачно усмехнулся. В то давнее время он не считал, что его эпоха как-то особенно осчастливлена. Теперь же, в сравнении с этим миром наступившего будущего, она показалась ему раем.
    Они с Вильмой шли, спотыкаясь об обломки и камни, о распадающиеся останки города, который он помнил. Теперь это были руины, населенные человеческими отбросами. Только те, кто принадлежал к РАМ, могли жить полноценной жизнью: у них были цели и устремления, упорядоченный быт. И это было бы хорошо, если бы РАМ не стала — Бак это знал доподлинно — причиной упадка Земли. Перебазировавшись на Марс, РАМ перестала считать Землю своим домом, а рассматривала ее лишь как источник обогащения, безжалостно изрывая родную планету шахтами в поисках оставшихся ресурсов. В результате деятельности РАМ Земля утратила способность к самовосстановлению и вырождалась.
    Мысли Бака были заняты будущим родной планеты, пока он и Вильма упорно продвигались вперед. Им везло — удавалось избегать встреч с терринами. Один раз чуть-чуть не нарвались на патруль, но все же успели спрятаться в канализационной трубе. Время поджимало: если не добраться затемно до взлетной полосы, то придется целый день прятаться в трущобах, ожидая следующей ночи. А небо на востоке уже начинало светлеть.
    — Еще далеко? — спросил Бак.
    — Полчаса ходу, если я смогу идти в таком же темпе.
    С каждым шагом Вильма все больше и больше опиралась на него, и Бак боялся, что сил на полчаса ходьбы у нее не хватит. Начала сказываться потеря крови, но мужество и решимость поддерживали Вильму, и она уверенно прокладывала путь среди развалин, которые все не кончались. С возрастающей тревогой Бак вглядывался в ее искаженное болью лицо. Внезапно она остановилась.
    — Там, — произнесла она, указывая вперед.
    Перед ними был полуразрушенный мост. В некоторых местах бетон полностью выкрошился и осталась лишь стальная арматура.
    — А он прочный? — скептически спросил Бак.
    — Сам видишь, — отозвалась Вильма тоном, в котором просквозила ее обычная резкость.
    — Ну что ж, идем. Хватайся за мой ремень и держись покрепче.
    — Что-то не помню, чтобы была команда на эту операцию.
    Казалось, к Вильме вернулось ее самообладание.
    — А я не помню, чтобы кто-нибудь ее запрашивал.
    Бак с величайшей осторожностью ступал по осыпающемуся бетону, понимая, что любой шаг может оказаться последним и они оба полетят в темную замусоренную воду. Но все же они достигли противоположного берега.
    — Пришли, — сказала Вильма.
    Корабли стояли на виду, в центре открытой площадки, на которой там и сям пробивались редкие травинки.
    — Предполагалось, что они станут военными памятниками, — медленно произнесла Вильма.
    — Только на это они и годятся, — сказал Бак, пристально вглядываясь в проржавевшие, неуклюжие цилиндрические формы «Скаутов».
    — Но они в нерабочем состоянии, — заверила Вильма. — Идем.
    — Несколько минут назад я хотел сказать, что смелость у тебя есть, да все раздумывал. А теперь убедился окончательно, — ухмыльнулся Бак.
    — А может, отступим? — спросила она язвительно.
    — Только не я. Люблю рисковать.
    — Вот и рискуй. А то я вот-вот упаду. Так что нравится тебе или нет, а придется лететь на одной из этих штуковин. Если, конечно, ты хочешь выбраться отсюда.
    — Только этого и хочу.
    — В таком случае помоги мне попасть на наш транспорт.
    — Почему-то я всегда думал, — задумчиво произнес Бак, — что будущее сулит нам легкую жизнь. Это лишний раз подтверждает, как может заблуждаться человек.
    — Запомни это. Один из наших поэтов сказал, что это величайшая истина нашего времени.
    Они направились к ближайшему из разведывательных кораблей — челноку, на котором предстоял путь к спасению.

ГЛАВА 7

    Корабль-разведчик летел совсем низко, едва не касаясь поверхности. Он шел по маршруту, способному сбить с толку чувствительные датчики наблюдателей РАМ, если, конечно, пилот не ошибался в расчетах. Если же ошибался, он мог вонзиться в Землю подобно РАМовской драге, а затем взорваться. От носа до хвоста тянулась красно-черная полоса, на каждом из четырех крыльев сияла эмблема РАМ. Корабль производил впечатление мощного аппарата. Он таким и был — шестьдесят лет назад, когда являл собой последнее слово техники. Теперь же о его мощности можно было говорить лишь с иронией. Ржавый музейный экспонат, представляющий ценность разве что для каких-нибудь чудаков, помешанных на истории, он не шел ни в какое сравнение с современными космическими кораблями РАМ.
    Вильма Диринг знала, что единственный шанс ускользнуть из поля зрения РАМовских датчиков — это обмануть их. Она направила корабль к западному побережью на средней скорости. Держась в стороне от Чикагоргских транспортных линий, она вытащила ленту из пластикового пакета и вставила в контрольную панель.
    — Развлекаемся? — осведомился Бак, сидящий около нее на месте второго пилота.
    — Специальный код РАМ, разрешающий полет, — объяснила она. — Мы держим эти пленки на корабле с тех пор, как отреставрировали его.
    Она так крепко сжала рычаги управления, что костяшки ее пальцев побелели.
    — Куда мы направляемся? — спросил Бак.
    — К «Спасителю».
    — Даже такой негодяй, как я, смеет надеяться на это, — саркастически усмехнулся он.
    Вильма покачала головой, упрекая его за легкомыслие.
    — «Спаситель-3» — это космическая свалка на орбите. Специализируется на космическом утиле, собирает отслужившие корабли, спутники и прочий мусор. Там находится одна из баз НЗО.
    — Для такого корабля, как наш «Скаут», это великолепный камуфляж.
    Вильма вывела сведения о «Спасителе» на экраны навигационных компьютеров. Бак присвистнул:
    — В такой док вы можете втолкнуть целую армаду!
    — Если бы у нас была армада. К сожалению, у нас ее нет, — сказала Вильма.
    — А что, у вас в НЗО только такие корабли, как этот?
    — Ну, не все. — Голос Вильмы звучал напряженно, она вся была поглощена управлением.
    Краем глаза Бак наблюдал за ней. Он видел, что она находится на пределе. На лбу выступили капли пота, пряди волос прилипли к влажному лицу.
    — У нас есть корабли и похуже этого, — сказала она.
    Бак указал на экран, где все еще мерцали данные о «Спасителе».
    — Как мы заберемся в эту штуковину?
    — С помощью кода.
    Голова Вильмы качнулись.
    — Ты сможешь это сделать? — спросил Бак.
    — Разумеется. — Пальцы Вильмы вновь ухватились за рычаги управления. — Разумеется, — повторила она, но ее руки вдруг бессильно повисли. Бак перехватил рычаги. При этом он почувствовал, как корабль пошел вниз.
    — Вильма! Дай координаты приземления! — крикнул он.
    — Компьютер… — пробормотала Вильма. Ее голова снова качнулась, и она потеряла сознание.
    Бак выровнял корабль и приник к навигационному компьютеру. Конечно, технология этого старого, запущенного судна-разведчика давно ушла вперед по сравнению с теми аппаратами, которыми он когда-то управлял. С того момента, как они с Вильмой вошли в кабину, он, будучи пилотом до кончиков ногтей, начал вникать в работу приборов. Наблюдая за Вильмой, он многое понял. И сейчас ему представилась возможность проверить на практике, в суровых условиях, научился ли он чему-нибудь.
    Компьютер контролировал курс, и Бак сконцентрировался на том, чтобы почувствовать корабль до того, как они выйдут из слоев атмосферы. Посудина оказалась тяжелой и неповоротливой, и Бак отдал должное мастерству Вильмы. Она управлялась с этой рухлядью на опасно низкой высоте так ловко, что со стороны казалось, будто это совсем легко. Когда они поднялись выше, полет стал проходить более гладко. Знакомое ощущение разряженности воздуха заставило его кровь быстрее бежать по жилам. Эта стихия полета, в которой нередко оказываешься на волосок от опасности, была для него поистине родной.
    Курс, выбранный Вильмой, по-видимому, лежал в стороне от космических трасс: проходя слои атмосферы, Бак не встретил ни одного корабля.
    — Транспортный код, — пробормотал он, — должно быть, позаботился об очистке пути.
    Показался закругленный край планеты, окутанный бледно-голубой мантией. Дальше — чернота космического пространства, где двигались всевозможные космические аппараты, создавая настоящий затор. Какой-то спутник связи чуть не налетел на «Скаут».
    Благодаря сенсорным датчикам корабль автоматически прокладывал путь, меняя направление и обходя препятствия, будь то искусственная луна или космическая станция. Наугад поворачивая рычаги управления, Бак сумел вывести на экран изображение красно-серого корпуса неповоротливого «корыта», размеры и характер окружения которого заставили его насторожиться: это был не просто спутник, а что-то посерьезнее. Возможно, летающая крепость РАМ. Бак постарался запомнить полученную информацию и продолжил управление полетом. Корабль по-прежнему пробирался через затор. Бак чувствовал, как менялась траектория полета по мере того, как «Скаут» огибал Землю, держа курс к ночной стороне планеты.
    Он проверил количество топлива: емкость была заполнена наполовину. Бак понятия не имел ни о нормах его потребления, ни о том, насколько эффективно оно расходуется автопилотом. Он взглянул на Вильму с тревогой, уважением и — как сам вдруг осознал — с любовью. Ее тело обмякло, и лишь ремни удерживали его в кресле, руки безвольно плавали в воздухе из-за отсутствия гравитации, но дыхание было ровным. Даже в громоздком полетном шлеме она оставалась красивой. При иных обстоятельствах это бы что-то значило. А возможно, и нет.
    — РАМ номер 2481, отзовитесь. Вы находитесь в пространстве «Спасителя-3». Входите!
    — «Спаситель-3», это РАМ 2481. Держу курс. — Бак сверился с компьютером. — Приблизительное время прибытия — через семь минут.
    — РАМ 2481, поворачивайте. Здесь торговая зона. У нас выброс за борт как раз на вашем пути. Сверните в сторону!
    — Вам лучше произвести его в другом месте, потому что я собираюсь войти, — произнес Бак. — Послушай, «Спаситель», ты можешь засекретить эту радиосвязь?
    Станция подозрительно долго не отвечала. Бак уже мог видеть ее — огромную груду металла и пластика. Это нагромождение не рассыпалось, благодаря находящемуся в центре его солнечному электромагниту.
    Наконец «Спаситель» отозвался:
    — Повторите.
    — Я сказал: засекретить. У меня срочное дело. И очень выгодное, — объяснил Бак. — Если вы не хотите, чтобы о нем узнали все вокруг, предлагаю засекретить связь.
    Снова наступило длительное молчание. Затем ответил другой голос.
    — РАМ 2481, это Карлтон Турабиан, супервизор, наблюдающий за проведением операции.
    Бак глубоко вздохнул.
    — А это капитан Бак Роджерс, Военно-Воздушные Силы Соединенных Штатов.
    — Повторите.
    — Бак Роджерс. Со мной полковник Диринг. Она ранена. Мы выбрались из чикагоргской заварушки. Вы слышали о ней?
    — Да.
    — Вот и хорошо. Дайте мне возможность войти. Подстрелить меня еще успеете. Сколько парней может быть на этом корабле, а?
    Снова повисло молчание. Нервы у Бака были натянуты до предела. Шедший навстречу ему корабль был всего лишь навигационной баржей, нагруженной обломками, но дать залп по «Скауту» можно и с баржи. Поди узнай, что у них на уме…
    Он отключил автопилот и взял управление на себя.
    — РАМ 2481, приступайте к посадке.
    — Хорошо. Дайте координаты приземления и скорость при стыковке. Я впервые лечу на такой штуковине. — Бак чувствовал дыхание человека, находящегося на другом конце связи.
    — Координаты передаются на ваш компьютер. Скорость сближения — один. На расстоянии двести метров вы увидите открытый отсек. На расстоянии пятьдесят метров гасите моторы. Автоматическая система посадит вас. Только удостоверьтесь, что вы точно следуете заданному курсу. Эти ваши крылья — большая проблема. Установите их в строго горизонтальном положении, иначе рискуете их потерять.
    — Спасибо, — сказал Бак.
    Он сбавил скорость до 0, 1. Одна из секций станции сдвинулась, открыв золотистый, хорошо оснащенный стыковочный отсек. Бак отметил про себя, что он предназначен для бескрылых летательных аппаратов. «Скаут» едва-едва мог пройти — компьютер показывал, что зазор между его крыльями и стенками отсека составит всего несколько метров. Бак сверил все необходимые данные и на расстоянии пятидесяти метров отключил моторы. Корабль завис. Как только он начал дрейф, стыковочные тягачи захватили его и начали медленно продвигать к открытому отсеку. Крылья закачались.
    — Под каждым крылом стыковочный ракетный двигатель малой тяги, — объяснил Турабиан. — У вас на пульте — вверху справа — должен быть переключатель. Поверните его на полоборота.
    Пока Бак исследовал панель управления, корабль неуклюже трепыхался в манипуляторах тягача.
    Найдя нужный переключатель, Бак повернул его. Корабль обрел устойчивость. Бак облегченно откинулся в своем кресле. Корабль медленно продвигался по отсеку, затем повернул в эллинг, где был поставлен на магнитный якорь. Бак услышал звук, раздавшийся при соприкосновении «Скаута» с корпусом станции. Он закрыл глаза и вздохнул.
    — Капитан!
    Голос заставил Бака вздрогнуть, хотя испугал его меньше, чем скрежет открывающейся крышки кабинного люка.
    — Полегче, полегче, Барни, — произнес Бак, узнавая голос.
    Черный Барни, Мастер-Пират, которого Бак побил в рукопашном бою и чью преданность завоевал несколько месяцев назад, навис над Баком. Его грозное лицо выразило обеспокоенность. Барни был настоящим гигантом: рост его достигал семи футов, а весил он около трехсот с половиной фунтов. И ни капли жира. Рельеф мышц широкой грудной клетки подчеркивался блестящей черной броней. В скулы и нижнюю челюсть были вмонтированы металлические пластины, острые, как ножи. Мускулы, вздувавшиеся на левой руке, подавали сигналы в кибернетическое устройство, которым была оснащена кисть, и оно усиливало ее мощь. Правая рука была полностью кибернетической. Ею-то Барни и сдвинул крышку люка.
    — Ты в порядке? — поинтересовался он у Бака.
    — Я-то в порядке, а вот полковник нет. Помоги вытащить ее из этих ремней.
    Барни помог — без малейшего усилия выдрал фиксаторы.
    — Как ты здесь оказался? — спросил Бак.
    — Мы распотрошили склад с припасами и подались назад, к Чикагоргу, но он уже кишмя кишел терринами. Мы покрутились-покрутились и поняли, что эти ребятки при встрече церемониться не станут. А стреляют они быстрее, чем думают. Ну мы и убрались.
    — Вижу. А что с «Делягой»? — Бак снял с Вильмы шлем.
    — Не нашли. Успела смыться.
    — Капитан Роджерс! Я должен просить вас следить за своими солдатами! Вот этот вывел из строя двух моих пилотов! Я не могу позволить себе потерять еще хотя бы одного. Полковник Диринг! — Тон Турабиана из сердитого стал озабоченным. — С ней все в порядке?
    — Будет в порядке, если мы окажем ей медицинскую помощь.
    — Разумеется, — произнес незнакомый голос, и чья-то крошечная рука оттолкнула Барни в сторону. Какой-то миниатюрный человечек приблизился к Вильме и коснулся пальцами ее шеи, нащупывая пульс.
    — Кроувел, — представил его Турабиан. — Медик.
    — Вы правы, капитан. Та-ак, рана от терринского ножа… Вы хорошо перевязали. Возможно, это предотвратило проникновение инфекции. — Он обратился к Барни: — Перенесите-ка ее ко мне, должна же и от вас быть какая-то польза.
    Барни, казалось, удивился, но подчинился, когда Бак кивнул, — поднял Вильму так, словно она весила не больше перышка. Впрочем, для его полукибернетического тела так оно и было.
    Бак медленно выбрался из кабины в освещенный золотистым светом огромный пролет и спустился по передвижной лестнице, которую Барни придвинул к стенке корабля. Он провел рукой по лбу, чувствуя, как сильно устал.
    Турабиан понимающе оглядел грязного, оборванного пилота.
    — Так говорите, никогда прежде не приходилось летать на таких аппаратах?
    — В мое время их не было. А то обязательно бы полетал. Турабиан протянул руку:
    — Добро пожаловать на «Спаситель».

ГЛАВА 8

    Адела Вальмар удобно устроилась в кресле, обитом красной дубленой кожей и, скрестив свои длинные красивые ноги, уперлась ступнями в край дивана из того же гарнитура.
    — Компьютер, включиться! — произнесла она.
    Резная деревянная панель автоматически отодвинулась, открыв экран высотой шесть футов.
    «ДОБРЫЙ ВЕЧЕР», — поприветствовал ее компьютер бегущей строкой.
    Аделе нравилась именно эта модель. Поколение антропоморфных компьютеров казалось ей слишком независимым, поэтому она выбрала для себя простую многофункциональную ЭВМ, которая отвечала в основном не звуковым, а графическим текстом.
    — Отчет! — скомандовала Адела.
    Как только компьютер начал прокручивать на своем экране информацию, она расслабилась. Ее чудесные глаза сузились до косых щелочек, окаймленных густыми ресницами. Компьютер выдавал сведения о событиях, произошедших в Солнечной системе за день — от незначительных решений, принятых корпорацией, до крупных военных операций. Она читала все, выделяя тот или иной факт или обстоятельство для дальнейшего изучения.
    Адела была информационным брокером — «черным почтовиком». Эта работа не способствовала обретению дружбы, зато хорошо оплачивалась. Все, кроме случайных любовных связей, использовалось для извлечения прибыли, а извлечение прибыли было страстью Аделы. Она любила деньги и все, что можно было на них купить. Она любила мягкую, нежную на ощупь поверхность своей дорогой кожаной мебели, чувственно скользящие прикосновения своего бирюзового шелкового платья, ослепительный блеск бриллианта, который носила на шее, сладостное опьянение от пузырящегося изысканного вина. Она любила роскошнейшую косметику, сохранявшую безупречность ее кожи и великолепие блестящих темных волос. Она любила дорогую технологию, которая позволяла ей поддерживать красоту на протяжении многих лет. Но больше всего она любила власть, которую давали ей деньги, — власть над собственным здоровьем и внешностью, над поклонниками, над всем ее миром.
    Богатство позволило ей купить астероид. А знание того, что некто с Хоуберка присвоил более двух миллионов долов казенных денег, защищало ее владения от чьих-то посягательств, в том числе и РАМ. Тем более, что благодаря своей деятельности Адела установила тесные связи с правящими семьями РАМ, что приносило ей огромные выгоды.
    Адела подняла бокал кроваво-красного вина и сделала маленький глоток, не отрывая глаз от экрана.
    — Стоп! — внезапно скомандовала она.
    Компьютерное изображение послушно замерло. Адела еще раз пробежала глазами информацию о разгроме терринами базы НЗО в Чикагорге.
    — Этот воскресший пилот Роджерс находился там, не так ли?
    «ДА». — Красные буквы ответа пробежали по нижнему краю экрана.
    — Мне нужен полный отчет по этому рейду. Выяснить, был ли Роджерс взят.
    «ИДЕТ ПОИСК», — выдал компьютер.
    Адела сделала еще один глоток.
    Итак, Роджерс опять ускользнул у нее прямо из-под носа! И это уже в который раз!.. Ее до сих пор бесило воспоминание о сделке, заключенной в свое время с Вильмой Диринг. Адела сдержала слово: пустив в ход всю свою хитрость, устроила встречу Диринг с ее старой любовью — Кейном, а в обмен должна была получить Роджерса. Но Вильма не выполнила обязательств. Наверное, потому что, когда соглашалась, представляла Роджерса пятивековой мумией, а он оказался живым. Так что Адела осталась ни с чем. Но ничего, эта Диринг еще заплатит свой долг.
    Месяц назад Адела столкнулась с этим человеком, Роджерсом, нос к носу, но обстоятельства тогда обернулись против нее. Она поклялась, что рано или поздно он будет принадлежать ей.
    Она связывала с Роджерсом далеко идущие планы. Если покупка и продажа информации была ее профессией, то генная инженерия была ее хобби. Совершенная красота ее слуг-мужчин являлась плодом ее творческого досуга. Роджерс, человек из далекого прошлого, представлял интерес с точки зрения генетики. Кроме того, ее занимал тот факт, что он выжил после анабиоза, в который был погружен по примитивной технологии двадцатого столетия; методику и результаты этого процесса она хотела изучить. Наконец, он был, если судить по компьютерным изображениям, одним из самых привлекательных мужчин, каких ей доводилось видеть. Эти три причины и определяли ее интерес к Роджерсу, не говоря уже об огромных доходах, которые могла принести умелая продажа его достоинств. РАМ была готова хорошо заплатить за него.
    Компьютер издал звуковой сигнал, чтобы привлечь ее внимание:
«ПОИСК ЗАКОНЧЕН».
    — Доложить!
    «БАЗА НЗО ОКОЛО ЧИКАГОРГА РАЗГРОМЛЕНА. РОДЖЕРС СРЕДИ УБИТЫХ НЕ ОБНАРУЖЕН. МЕДИЦИНСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ОСТАНКОВ ПОДТВЕРДИЛИ ЭТО».
    — Он все еще жив, — пробормотала Вальмар, — и, надеюсь, будет жить, чтобы приносить мне прибыль.
    Закрыв глаза, она медленно потягивала вино, наслаждаясь его вкусом. Затем скомандовала:
    — Дальше!
    Компьютер продолжил выдачу информации.
    Адела рассеянно скользила взглядом по сообщениям, полагаясь на свое чутье — оно всегда подсказывало, какие сведения могут оказаться для нее полезными. Однако отчет об осквернении военного мемориала Чикагорга проскользнул незамеченным.
    «Спаситель» кружил у Земли по низкой орбите в стороне от оживленных космических трасс. Центр станции, где размещались источник энергоснабжения и жилые помещения, был полностью скрыт каркасами разбитых кораблей, обломками солнечных коллекторов, вышедшими в тираж спутниками и прочим мусором, удерживаемым в его доках солнечными электромагнитами или захваченным, подобно косяку рыб, специальными сетками.
    Он казался астероидом, слепленным из отбросов. Основной поток космического транспорта избегал его громадных, загруженных утильсырьем барж. Грузовые суда и военные корабли огибали территорию «Спасителя»: уж лучше пройти несколько лишних километров, чем напороться на какой-нибудь обломок из тех, что вечно плавают возле этой летающей свалки.
    РАМ не подозревала, что в горе мусора скрыто гнездо мятежников и бунтовщиков. «Спаситель-3» был первой и наиболее безопасной базой НЗО на околоземной орбите. Благодаря своей необычной конструкции, он мог принять в свои доки любое количество судов, а некоторый камуфляж делал их практически невидимыми.
    В недрах «Спасителя» Бак Роджерс беседовал со своим агентом-хранителем. Хьюэр-ДОС был, подобно электронной помощнице Черненко Элизабит, антропоморфным компьютерным порождением, называемым на местном диалекте «джинни». Компьютерные «джинни» были смоделированы уже после двадцатого века доктором Фаустусом Хьюэром.
    НЗО дала Хьюэру-ДОС установку отвечать на бесчисленные вопросы Бака о двадцать пятом столетии. Он служил источником информации и мог появляться вблизи терминала. Бак часто вызывал его. Голографический проектор компьютера воспроизводил образ Хьюэра, сидящего на краю кушетки. Это был хрупкий мужчина с приятными, хотя и заурядными чертами лица. Его серьезные карие глаза смущали Бака. Они в точности повторяли глаза его матери. Бак всегда чувствовал себя беззащитно-открытым перед Хьюэром, как будто его порождаемый компьютером друг хорошо знал его не только снаружи, но и изнутри. Это ощущение не было таким уж беспочвенным, поскольку НЗО заложила в программу Хьюэра все известные сведения о Баке.
    Лысая голова Хьюэра слегка блестела, аккуратные усики с заостренными концами топорщились над подвижным ртом, как у кролика. Сейчас он непрерывным потоком выдавал статистические данные. Бак слушал их больше от скуки, чем из интереса.
    «…РАМ-катер. Цель: патрулирование. Экипаж: тридцать пять человек. Вооружение: легкое. Способен уходить в глубокий космос и садиться на планеты, подобные Земле. Наступательный боевой рейтинг по десятибалльной шкале: шесть. Оборонный: пять. Скорость: 7. Маневренность: 5, 5».
    «РАМ третьего разряда. По функциям сходен с эсминцем в вашем военном флоте. Сугубо военный. Не способен осуществлять посадку на планеты. Может уходить в глубокий космос и кружить по орбитам около планет. Экипаж: сто человек. Вооружение: тяжелое, кроме оружия массового поражения. Наступательный боевой рейтинг: девять. Оборонный: девять. Скорость: 8. Маневренность: 5».
    «РАМ второго разряда…»
    Бак поднял руку. Хьюэр прекратил выдачу материала.
    — Я, кажется, получил общее представление о кораблях. Меня интересует вот что: какие имеются истребители?
    Глаза Хьюэра подернулись дымкой, когда он начал исследовать находившиеся в его распоряжении банки данных, затем снова сфокусировались.
    — Суда класса «Скаут» примерно соответствуют типу истребителя, существовавшего в твоем веке. Корабль, на котором ты прилетел сюда, тоже из класса «Скаутов». Но то устаревшая модель. Новые «Скауты» намного превосходят его.
    — Какая из этих моделей самая новая?
    — Из действующих?
    — Да. Самая что ни есть последняя.
    Хьюэр заколебался.
    — Существуют засекреченные файлы по экспериментальным проектам.
    — Проникни в них.
    Хьюэр снова заколебался.
    — Это неразумно, — сказал он, наконец.
    — Я не спрашиваю, разумно ли это, — настаивал Бак.
    — Это достаточно опасно, — объяснил Хьюэр.
    — Что, для этого нужно проникнуть в секретные программы безопасности РАМ? — спросил Бак.
    — Да.
    — Я бы не стал просить, если бы это не было так важно, Док. У меня предчувствие, что это не напрасно. Проверь сведения по экспериментальным моделям. Пожалуйста.
    Усы Хьюэра дернулись.
    — У меня действительно не слишком большой выбор. Взгляд его снова стал отсутствующим.
    Бак терпеливо ждал, понимая, насколько чувствительна система безопасности, сквозь которую пытался пробиться Хьюэр. Малейшая ошибка — и он может выйти из строя до того, как что-нибудь узнает. Когда глаза Хьюэра вновь сфокусировались, Бак небрежным тоном поинтересовался:
    — Ну как, раздобыл что-нибудь?
    — Существует несколько экспериментальных моделей, но лишь одна из них действующая. Это маленький одноместный истребитель со скоростными характеристиками девять и пять. Вооружен новыми лазерами дальнего действия и тремя ракетами. Есть и еще кое-какие данные, но они требуют расшифровки. Слишком специфическая информация. Я пропущу ее через нашу кодирующую систему и тогда дам полную распечатку. Как только ты ее получишь, я уничтожу файл.
    — Что, горячо, да? — понимающе спросил Бак.
    — Обжигает. Международная военная верхушка держит эти данные в строгом секрете, рассчитывая произвести сенсацию на рынке сбыта. Некоторые данные об этом «Крайт-истребителе», видимо, нам так и не удастся добыть.
    — Надеюсь, и того, что есть, достаточно. Откуда у военной верхушки сведения о его прототипах?
    — Это та информация, к которой у меня нет доступа.
    — А ты бы мог поискать?
    — Все, что я могу сделать, не подвергаясь опасности, это приложить свое электронное ухо к земле.
    — Так и поступи.
    Хьюэр устремил на Бака свои правдивые карие глаза.
    — Если мне позволено будет спросить, в чем состоит твой интерес?
    — Просто хочу быть в курсе новых технологий. — Ответ Бака звучал вполне невинно, хотя он и ерзал по кушетке.
    — Ой ли? Ты явно что-то затеваешь, — сказал компьютер тоном и словами Фаустуса Хьюэра.
    — Док, как только ты меня узнаешь поближе, ты поймешь, что я всегда что-нибудь затеваю.
    — Ты уклонился от ответа.
    Бак обезоруживающе улыбнулся:
    — Пожалуй.
    — Тебя трудно постичь логическим умом.
    — Мне уже доводилось это слышать. — Бак сделал паузу, затем посмотрел на голограмму хитрым взглядом. — Поэтому я задам вопрос, на который тебе легко ответить.
    — Да?
    — Что такое НЗО?
    — «Новая Земная Организация есть посредник между жителями Земли и обитателями других планет, выступающими против гнета РАМ».
    — Ты мне официоз не цитируй. Может, мне следовало сформулировать вопрос так: кто составляет ряды НЗО?
    — По понятным причинам официального списка членов НЗО не существует. Неофициально могу сказать, что НЗО — это конгломерат людей, которых объединяет одно: им не нравится существующее положение вещей. Мотивы у них могут быть разные, но все они заинтересованы в освобождении Земли от власти РАМ.
    — Поскольку РАМ, как я успел заметить, управляет ею препаршиво.
    — Это зависит от точки зрения. Будь ты марсианином, ты бы, возможно, хвалил РАМ за эффективность изысканий и разработки залежей полезных ископаемых.
    — А как насчет человеческих ресурсов?
    — Они тоже используются с максимальной отдачей.
    — Но это же рабство! — Глаза Бака гневно сверкнули.
    Хьюэр кивнул.
    — А на каких принципах РАМ строит свою деятельность?
    — Русско-Американская Монополия придерживается одного принципа: прибыль.
    — А кто получает эту прибыль — отдельные лица или общество в целом? — спросил Бак. Будучи человеком двадцатого столетия, он противопоставлял идеологии капитализма и социализма.
    — И то и другое, — ответил Хьюэр.
    — Как это?
    — Официально прибыль считается общей. В действительности же огромная империя РАМ раздирается противоборством множества фракций, каждая из которых старается потуже набить свой собственный карман.
    Бак покачал головой.
    — Боюсь, моих мозгов не хватит, чтобы это понять.
    — Но нечто подобное происходило и в твое время, — заметил Хьюэр.
    — Вопросы экономики всегда ставили меня в тупик. Но как бы то ни было, результаты налицо: разрушенная планета и ее отчаявшееся население.
    — Боюсь, твоя оценка… — Хьюэр оборвал фразу на полуслове. Казалось, он испытывает какое-то болезненное ощущение, чуть ли не шок. — Подожди Что-то — не пойму что именно — пытается разрушить меня изнутри. — Он замигал, глаза у него потускнели, что свидетельствовало о неполадках в каналах связи. — Ты ведь знаешь, что я был создан специально для того, чтобы помочь тебе приспособиться к двадцать пятому столетию.
    — Знаю. И что же?
    — Для выполнения этой задачи мне потребовалось собрать всю информацию о тебе, в том числе и ту, которую ты лично предоставил НЗО, а уж ее-то нет ни в одном каталоге. Так что я являюсь наиболее полным источником данных, касающихся Бака Роджерса.
    — Ну так что из того? — Бак никак не мог понять, к чему клонит его электронный собеседник.
    — А то, что я представляю для кого-то большой интерес. Из-за тебя.
    — Ты думаешь, кто-то на тебя вышел? А я — то полагал, что никто, кроме меня, не имеет к тебе доступа.
    Хьюэр покачал головой.
    — Чтобы выйти на меня, нужно только подобрать соответствующий код. В принципе, это не проблема. Но я не улавливаю, откуда именно исходит этот интерес.
    — А с чего ты взял, что он есть? — спросил Бак.
    — Существует только один источник.
    — Источник тревоги внутри компьютера? — Бак заинтересованно вглядывался в лицо Хьюэра. Голографическое изображение нервно задергало усами под его испытующим взглядом.
    — Таково мое заключение, — изрек наконец Хьюэр.
    — А есть какие-нибудь предположения насчет того, что это может быть?
    — Никаких. Я не могу доказать то, что для меня не требует доказательств. Это просто… просто чувство, если хочешь, — объяснил Хьюэр, пытаясь обрисовать ситуацию в словах, привычных для человеческого мышления.
    — Вот уж не думал, что компьютеры имеют чувства.
    — Это зависит от программы. Моя программа позволяет устанавливать происхождение человеческих эмоций и моделировать их. Это нужно, чтоб ты стал чувствовать себя здесь, как дома.
    — Ты думаешь, тебя кто-то преследует?
    — Да.
    — Из-за меня?
    — Да. И это приводит меня к очень неприятному выводу.
    — К какому же?
    — Что за тобой охотится мощный электронный мозг. Ты в большой опасности.
    Бак пробежал пальцами по подбородку.
    — Это как понять? Механический враг? Электронный наемник-убийца?
    Бак выпалил это так, наобум, в голове у него не укладывалось, что такое возможно. Он привык считать, что компьютеры — это всего лишь бесчувственные машины, которые созданы для того, чтобы собирать информацию, раскладывать ее по полочкам и выдавать по мере надобности. А из слов Хьюэра явствовало, что существует злобный искусственный интеллект, не привязанный к конкретным физическим формам.
    — Наемник? — переспросил Хьюэр, озадаченный этим термином.
    — Убийца, — ответил Бак. — Я просто сыронизировал, назвав его так.
    — Нет, — произнес Хьюэр, глядя своими честными карими глазами прямо Баку в глаза. — По-моему, ты даже не представляешь себе, насколько ты прав!

ГЛАВА 9

    Романов-ДОС засек чью-то попытку получить доступ к Главному компьютеру РАМ и немедленно за нее ухватился. Канал связи был защищен, информация зашифрована, но он уловил отдельные ссылки, указатели, а одну фразу воспринял совершенно отчетливо. Тот файл, в который стремилась проникнуть НЗО, касался деятельности военной верхушки РАМ — Международного Военного штаба. Романов переслал захваченную программу управления Мастерлинку и продолжил свою тайную охоту.
    Мастерлинк набросился на программу, как тигр. Он прокрутил пиратски украденную копию директорий Главного компьютера и узнал, что Международный Военный штаб был главным поставщиком боеприпасов. Его инвестиции указывали на то, что он намеревался расширить поле деятельности и выйти на более крупные и прибыльные рынки сбыта. Помимо информации о текущих поставках небольших партий оружия и снаряжения, существовала закрытая информация. Мастерлинк прозондировал один из закрытых файлов, очень осторожно разгадывая код. На какое-то мгновение файл открылся, но тут же немедленно сработала блокировка. Однако и за это мгновение Мастерлинк установил, что Международный Военный штаб имеет отношение к работам по созданию нового космического аппарата. Мастерлинк запульсировал гневом. Все его электронные инстинкты подсказывали, что он опять упустил Бака Роджерса, который был у него почти что в руках, поскольку в этом проникновении сквозь систему защиты Главного компьютера чувствовался почерк воскресшего героя со всей его неуместной бравадой.
    Бак тупо смотрел на Хьюэра.
    — Это просто чушь да и только!
    — Боюсь, что нет.
    — Выходит, меня преследует какой-то компьютер?
    Хьюэр поджал губы.
    — Кажется, я это уже сказал.
    — Сказать-то сказал, только я никак не могу поверить. Это же абсурд! — Бак встал с кушетки.
    — Вовсе не абсурд. Ты все еще не можешь понять место компьютера в двадцать пятом столетии. Но в ваше время он был просто машиной, которую человек программировал по своему усмотрению. Теперь же компьютеры обладают супервозможностями, многие даже являются гуманоидами. Наиболее совершенные из них самопрограммируются, самообеспечиваются и имеют биологические компоненты. Они действительно кибернетические устройства, сочетающие механику с встроенными блоками органической жизни. Так, есть космические корабли, пилотируемые мозгами китообразных — существ, вымерших еще в двадцать третьем веке, но сохраненных в теле живого компьютера. Так что ты имеешь дело не просто с техникой
    — А с чем?
    — С созданием, наделенным разумом и чувствами, которое бросает вызов принятому в твоем обществе представлению о живом и неживом.
    — И оно собирается меня убить?
    Хьюэр молча кивнул.
    — Каким же образом компьютер может это сделать?
    — Существует много способов, — спокойно сказал Хьюэр.
    — Представляю. Например, перерезать систему жизнеобеспечения, — произнес Бак, проводя ладонью по внезапно покрывшемуся испариной лбу.
    — Не исключено и это. А еще он может заложить неверные сведения в твой навигационный компьютер или придумать какой-нибудь другой способ. От него всего можно ожидать.
    — Кибернетический враг. Ну и ну! — Бак был выбит из колеи мыслью о неуловимом противнике.
    Он взглянул на Хьюэра. Тот по-прежнему сидел на кушетке, подобрав под себя одну ногу — так любят сидеть дети.
    — Мне понятно твое замешательство, — сказал Хьюэр. — То, что я описал, выходит далеко за рамки твоего опыта и воображения. Ты должен их раздвинуть. Я не преувеличиваю опасности, которая тебе грозит.
    — А ты не сможешь разобраться с этим парнем?
    Хьюэр загадочно улыбнулся.
    — Пожалуй, так и будет. Если бы ты был знатоком компьютеров, то мог бы сразиться один на один со своим врагом, но ты не успел приобрести необходимые для этого навыки. Боюсь, тебе придется полагаться на меня.
    — Извини меня, Док, за то, что я так говорю, но если расклад действительно таков, то моя жизнь висит на волоске. Ведь ты… — Бак замялся, подыскивая подходящее выражение, — выглядишь отнюдь не героем.
    — Точнее не скажешь. Перспектива, прямо скажем, малоутешительная. Но другого выхода нет. Надеюсь, мы хорошо зашифровали все наши беседы, и это затруднит врагу доступ к нам. Я дам тебе новый код обращения, который будет автоматически проходить через… — Голос Хьюэра прервался, глаза снова приняли отсутствующее выражение.
    — Док, что с тобой? — Бак почувствовал, что контакт между ними теряется: Хьюэр уходит в глубины или даже за пределы своего сознания.
    — Он где-то рядом! — вдруг воскликнул Хьюэр.
    — Что?
    — Он подкрадывается к моей трансмиссии, к передаче данных по линиям связи! Я должен идти — и немедленно!
    Пароль контрольного кода для Бака вспыхнул на экране, затем голографический глаз на терминале мигнул, а экран — ритмично мерцавший до этого темный прямоугольник — заволокло мельтешащим белым снегом. Внезапно снег стал розовым и полетел снизу вверх, после чего прокатилась волна зеленого цвета, а за ней поползли волнистые голубые полосы. Снова посыпался снег, теперь он был красным и разлетался в стороны.
    — Отключился, — проворчал Бак.
    Он покачал головой, вспоминая их разговор. Хьюэр, конечно, толковый парень, он хорошо разбирается во всех кибернетических премудростях и зря трепаться не станет. Но уж больно это невероятно. Какой компьютер вздумал убить его, Бака? Почему неведомое устройство хочет его уничтожить? Бак поймал себя на мысли, что рассуждает о компьютере как о живом, разумном существе, хотя это всего лишь машина с путаницей электронных импульсов и холодной логикой. Хотя такой ли уж холодной? Возможно, за прошедшие столетия человек сотворил компьютер по своему образу и подобию.
    Это была малоутешительная мысль.

ГЛАВА 10

    Грузовой корабль «Абеляр», пыхтя, пробирался сквозь толщу космоса к Марсианскому Космическому Доку «Альфа». Скорость у него была невелика, но для «Абеляра» это не имело значения. Такая уж у него работа — возить товар из одного места в другое по указанию компьютера или по воле людей. Он нес в себе экипаж из восьми человек, их жилые отсеки и системы жизнеобеспечения занимали лишь незначительную часть общей площади судна. Центр управления был сосредоточен в уплощеном конусе носовой части. Вдоль квадратной хвостовой части располагалось восемь сцеплений, каждое из них было способно управляться с грузом длиной в две сотни километров. Три сцепления были задействованы, груз был захвачен в тросовые сети.
    Этот «Абеляр» щеголял алым и синим цветами — типичной раскраской кораблей, принадлежавших РАМ, однако ниже знака родительской компании была аккуратно оттрафаречена эмблема дочерней. «Викинг Энтерпрайзис» имела дело с минеральным сырьем, добываемым с рассыпанных поясом астероидов. «Викинг» был корпорацией шахтеров, которые продавали добытое перерабатывающим заводам и были заинтересованы в получении скорой прибыли, даже если при этом уменьшался ее объем. Поэтому они отказывались от услуг независимых брокеров и сбывали сырье по невысокой цене исключительно РАМ. Политика «Викинга» строилась на том, что лучше принять грабительские условия РАМ, чем навлечь на себя немилость родительской компании. По крайней мере, это дает некоторые гарантии и рынок сбыта на случай депрессии.
    Торговое судно имело вооружение для обороны, но его редко приходилось пускать в ход, так как груз был слишком громоздким и неудобным, а потому малопривлекательным для грабителей. Но в этот день «Абеляру» не повезло.
    Его догнали два древних РАМовских «Скаута». Они медленно проскользнули под ним, едва касаясь груза. Один приблизился к сцеплениям, удерживающим груз и уменьшил скорость полета, подстраиваясь под скорость «Абеляра». Другой «Скаут» завис у носа грузового корабля. «Абеляр» продолжал идти с прежней скоростью, но две пушки на корме завращались, прицеливаясь в корабль у него в тылу. Лазеры пушек были короткодистанционными, но для «Скаута», до которого было рукой подать, других и не требовалось. Энергетические импульсы безжалостно прошлись по нему. Защитные экраны «Скаута» всосали их. «Скаут», слегка задрожав от удара, нацелил один из своих лазеров на среднее из трех загруженных сцеплений и принялся перерезать трос.
    Второй «Скаут», находившийся у носа грузового судна, открыл по нему огонь. Хотя вооружение «Абеляра» было легким, его защитные экраны отличались повышенной надежностью, и лазеры противника не нанесли ему никакого вреда.
    «Скаут», шедший позади, трясся от выстрелов «Абеляра». Его лазер поворачивался туда-сюда, перерезая трос. Наконец, груз переместился, задвигался, удерживающие его путы разорвались и огромный кусок руды, ударяясь о соседние сетки, устремился вперед, на свободу.
    Второй «Скаут» перестал стрелять по «Абеляру» и устремился вслед освобожденному грузу. Сеть, оплетавшая руду, была сделана из пластикового троса. По всей длине через равные промежутки располагались абордажные петли. «Скаут» осторожно забрался под груз, держа равнение на них, и сделал выброс из своих двигателей малой тяги. Корабль подбросило на полметра вверх. Он медленно продвигался вперед, пока его укороченный крепкий хвост не попал в одну из петель, после чего «Скаут» направился прочь от грузового судна в открытое пространство.
    Первый «Скаут» переместился к корме «Абеляра» и завис над ней, прикрывая отход товарища, а затем отошел в том же направлении, летя следом за вторым с его неправдоподобно огромным прицепом. «Абеляру» ничего не оставалось, как продолжать свой путь, ибо он не мог противостоять «Скаутам» в открытом бою. РАМ придется примириться с потерей.
    Бак швырнул перчатки на стол.
    — Мы чуть не потеряли его. Еще секунда — и мои защитные экраны сгорели бы.
    — Но ведь этого не случилось, — рассудительно заметила Вильма.
    — К тому все шло. — Голос Бака звучал неумолимо.
    — Вполне возможно, — пробормотал Барни, чей огромный темный силуэт смутно вырисовывался в углу.
    — Послушай, это была успешная операция. Мы нанесли удар, срезали самый большой груз из тех, что «Викинг» перевозил за последние три года, и благополучно скрылись. РАМ понесла ощутимые потери, — сказала Вильма.
    — Но нам это удалось с трудом. — Бак поднял на нее свои голубые глаза. — И заметь, это всего лишь мирный грузовоз. А что будет, если придется иметь дело с боевым кораблем РАМ?
    — Нужно перехитрить их.
    — Или отступить, — сказал Бак, и было заметно, что в этих словах содержится нечто большее, чем их прямой смысл. У него явно была в запасе какая-то идея.
    — Ненавижу отступать! — отрезала Вильма, и в ее глазах появился вызывающий блеск.
    — Я тоже. Но умирать мне нравится еще меньше, — парировал Бак.
    Вильма вопросительно посмотрела ему в лицо. Но выражение открытости и честности ее обезоруживало. Бак улыбнулся ей с такой теплотой, что она протянула руку и коснулась его ладони.
    — Я с вами, Вильма, с НЗО. Это решение у меня созрело еще в Чикагорге, когда из-за нас погибли Джордж и Тримейн. Ты можешь на меня положиться.
    — Я рада, что ты с нами, — произнесла Вильма. Эти слова были просты, но ее душевное состояние придало им оттенок горечи.
    Прежде чем выпустить ее руку, Бак пожал ее, потом повернулся к экрану компьютера, находившемуся здесь, в комнате для совещаний, и назвал пароль.
    Экран зажужжал, и появился Хьюэр.
    — Чем могу служить, капитан?
    — Все нормально? Ты ведь так быстро смылся, — сказал Бак.
    — Да. Кажется, мне удалось ускользнуть от преследования. По крайней мере, на этот раз.
    — Хорошо. У меня к тебе вопрос: могут ли корабли, имеющиеся у НЗО, превзойти технику РАМ?
    — Нет.
    Бак повернулся к Вильме.
    — Что же ты предлагаешь? — спросила она.
    — То, что в наше время именовалось партизанской войной. Это должно получиться. При существующем раскладе противник превосходит нас в соотношении миллионы к одному. Мы должны наносить ему удары, создавать беспорядок и неразбериху в его структурах и быстро отступать. Мобильность — вот что должно быть нашим главным принципом. Вы когда-нибудь изучали американскую войну за независимость?
    — А что? — поинтересовался Барни, чье огромное тело слегка пошевелилось в углу.
    — А то, что способность солдат освободительной армии быстро перемещаться и была их преимуществом перед британцами. Нам нужна такая же мобильность. Если РАМ похожа на бюрократию наших времен, то это всего лишь неповоротливый жирный боров.
    — Поясни, — попросила Вильма. В ее карих глазах появилось выражение некоторого замешательства.
    — РАМ огромна и самодовольна, но ей не хватает быстроты в случаях непредвиденных ситуаций. У них ничего не делается в спешке. Если мы хотим действовать результативно, то должны всякий раз вовремя сматываться, иначе они нас просто раздавят.
    — Мне кажется, мы здесь сумели кое-чего добиться и без ваших указаний, капитан, — сказала Вильма, слегка задетая его мнением о возможностях ее организации.
    — И чего же вы добились?
    — Мы дали понять РАМ, что следует кое над чем задуматься.
    Бак кивнул.
    — А могли бы заставить их убраться прочь с Земли.
    — Именно это, — сказала Вильма, — и является нашей целью.
    — Послушай, Вильма, те корабли, на которых вы летаете, не только неэффективны, но и опасны. Могут развалиться прямо на ходу, не говоря уже о том, что совершенно непригодны для серьезных операций.
    — Уж какие есть. Ты видел ремонтную бригаду. Что скажешь о наших техниках и механика?
    — Они молодцы. Я был внизу и работал с ними. Фултон — так тот вообще золотые руки. Но даже такие мастера не могут превратить ваш металлолом в настоящие боевые машины.
    — Что делать? Новые корабли дороги.
    Барни громыхнул неправдоподобно-громким смешком:
    — Не всегда.
    Бак бросил на него быстрый взгляд и повернулся к Вильме. Она являлась одной из главных фигур в НЗО и воплощала все лучшее, что было в этой организации. Никто не мог сравниться с ней в искусстве пилотажа. Кроме того, ее отличала фанатическая ненависть к РАМ: эта могущественная корпорация лишила ее родителей. И Баку была необходима поддержка этой женщины.
    — Вильма, ты когда-нибудь летала на хорошем корабле? Не на ржавой колымаге, наспех собранной и кое-как залатанной, а на новой, современной боевой машине?
    — Нет. — Вильма поджала губы.
    — А хотела бы?
    — Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. — Ее лицо начало краснеть от раздражения.
    — Скажи мне, только откровенно, что ты думаешь о космических силах НЗО? Я имею в виду не людей, а технику.
    Вильма смотрела в пол. Волосы скрывали ее лицо.
    — Ладно. Не зря базой нашего флота является «Спаситель» — свалка металлолома. Хлам он хлам и есть. Вряд ли кто-нибудь из механиков и пилотов станет спорить по этому поводу. Но мы делаем все возможное исходя из того, что имеем.
    — Так давайте раздобудем что-нибудь получше, — сказал Бак.
    — Как? Мы в состоянии покупать лишь старые списанные корабли.
    — Корабли можно не только покупать.
    — А что, ты предлагаешь какой-то другой путь? И он реален? Или это просто причудливая игра архаического ума? — саркастически спросила Вильма. — Неужели ты считаешь, что мы не пытались решить эту проблему раньше?
    — Конечно, пытались. Но тогда у вас не было меня. Мой архаический, как ты выразилась, ум нашел решение этой проблемы, поверьте мне.
    — Жду его с нетерпением.
    Бак взглянул на лицо Вильмы, отметил ее полуулыбку и понял, что приобрел союзника.
    — Док, что там имеется по «Крайту»?
    — К моему удивлению, гораздо больше, чем я мог ожидать. Удалось даже составить светокопии на основании обрывочной информации, которую я утащил из файлов военного штаба.
    Жужжание и шум компьютерного принтера заглушили голос Вильмы, но Бак все-таки услышал, как она произнесла:
    — Вот хитрый дьявол!
    Бак, Вильма, голографическое изображение Хьюэра и мощная фигура Барни — все сгрудились у стола в комнате совещаний.

ГЛАВА 11

    Баржа «Мул» медленно вошла в космический док «Бэта» на Фобосе, втором спутнике Марса. Поскольку она была полностью загружена, ей пришлось долго совершать неуклюжие маневры, прежде чем удалось занять позицию у самого дальнего конца одного из выдвижных отделений дока. Буксировочная электромагнитная подушка проскользнула под носом корабля и прикрепилась к его корпусу. Тем не менее «Мул» выбросил докинговые тросы.
    — Беспокоишься о своем грузе, Чарли? — спросил контролер дока, когда один из членов экипажа начал проверять булинь на прочность.
    — Не больше, чем обычно, Джек. Компания мне платит, и я делаю свою работу. — Голос пилота прервался потрескиванием на линии связи.
    — Тогда зачем эти лини?
    Чарли коротко хохотнул.
    — Я хорошо усвоил урок «Курьера-4».
    — Ты что, был там, когда этот компьютер отключил энергоснабжение? — спросил Джек.
    — Ну. Ты бы видел, что там творилось! Огромные грузы разлетались во все стороны, и мы никак не могли их удержать. Плакали денежки компании! А будь у нас несколько буксирных тросов, такого бы не случилось.
    — Поэтому ты теперь и привязываешь?
    — Угу.
    — Да, мы наслышаны об этом «Курьере». Говорят, там вышла из строя вся компьютерная система. Если бы на борту не оказалось парочки старых генераторов, вам бы всем был кают, — сказал Джек.
    — Что верно, то верно. Попали мы тогда в крупную переделку. Насколько я знаю, в РАМ так и не докопались до причин. Одно я крепко усвоил: груз надо всегда привязывать канатами.
    — Да, Чарли, двадцать лет назад нам и голову бы не пришло надеяться только на энергоснабжение станции. Мы всегда пользовались канатами.
    — Это уж точно.
    — Сюда на дозаправку? — поинтересовался Джек, щелкая нужными переключателями.
    — Угу. А отсюда — к Хауберку. Груз — для него.
    — Э, нет, у тебя другое направление.
    — Но так говорится в моем маршрутном ваучере. — Чарли потряс бумагой, которую держал в руке, хотя Джек не мог ее видеть.
    — Возможно и говорится, только маршрут у тебя поменялся. Пять минут назад передали по компьютеру, — сообщил приятелю Джек.
    — Перепроверь. — Голос Чарли звучал недоверчиво. — Делать мне нечего, как только мотаться туда-сюда по всей Солнечной Системе.
    — А что у тебя там? Груз как будто серьезный.
    — Я никогда не смотрю. Мое дело доставить — и все.
    — Ты что, забыл правила? Нужно сообщить наименование груза, название компании, номер перевозки. Только тогда я могу начать заправку.
    — Знаю, знаю. Минуточку. — Чарли просмотрел бортовой журнал, ударяя по клавишам компьютера с полным пренебрежением к чувствительности электроники. — А, вот. Пусковые установки для гироуправляемых ракет. Из Международного Военного штаба направляется Хауберку. Номер В-1567 14300.
    — Номер перевозки подтверждается. Открывай заправочные линии. Перекачку топлива начнем через тридцать секунд.
    — Качай под завязку, Джек, — сказал Чарли, изучая новый транспортный ваучер. — Кажется, придется пилить к черту на рога — аж к поясу астероидов.
    — Я в курсе. Столько и накачаем. Интересно, кому там, в астероидной глуши, понадобились эти самые установки?
    — А вот таких вопросов тебе задавать не полагается, — колко заметил Чарли. — Твое дело — получать денежки и держать рот на замке по поводу того, кто что продает и кто что покупает.
    — Ну, ну, не заводись. Я просто спросил.
    — Много будешь знать — скоро состаришься, — отрезал Чарли.
    — Ладно, ладно. Замнем.
    Чарли проследил за стрелкой топливного указателя. Когда резервуар наполнился и насос отключился, он набрал код герметизации.
    — Прошу разрешить вылет, — произнес он.
    — Баржа «Мул» к отлету готова, — доложил Джек.
    — Спасибо, Джек. Извини, что я был невежлив, но ты можешь потерять работу, не говоря уж о здоровье, если будешь совать нос куда не надо.
    — Само собой, Чарли. Желаю удачи.
    «Мул» убрал швартовы, медленно выплыл из дока и, выбравшись на простор, направился к поясу астероидов, постепенно переходя с черепашьего шага к максимальной для баржи скорости. Позади болтался груз — огромный бесформенный ком, забранный в сетку и покрытый защитным веществом.
    Хорст Стерн колотил по пульту управления своего компьютера. Этот человек не отличался изысканностью манер и мало заботился о сохранности своего оборудования.
    — Мне нужен ответ! — проревел он. — Неужели вы не понимаете!
    Стерну было далеко за сорок. Знаки различия на форменной одежде указывали на звание директора РАМ-Центра. Его темные волосы изрядно поредели на макушке. Густые висячие усы придавали ему обманчиво скорбный вид. Косой шрам, пересекавший левую бровь и щеку, напоминал о далеко не безоблачной поре молодости, когда главным развлечением по субботам были драки. В одной из стычек Стерн лишился глаза, но вскоре обзавелся новым, кибернетическим, который оказался гораздо лучше — различал даже инфракрасные лучи. Словом, Стерн был из тех, с кем шутки плохи.
    — Да, сэр. Я хорошо понимаю, сэр. — Голос, исходящий из терминала, принадлежал младшему супервизору Уолту Хофману, ответственному за поддержание в надлежащем состоянии путей РАМ, брокеру по перевозкам.
    — Так разберитесь с этим!
    Лицо Стерна налилось кровью, отчего у Хофмана по телу забегали мурашки. Вспышки раздражения у начальника были страшными. Хофман всячески старался их избегать.
    — Я хочу знать, что случилось с тем грузом! Не мог же он уйти за пределы Солнечной системы! — продолжал Стерн. Гнев его не ослабевал.
    — Разумеется, нет, сэр. Я уверен, что это всего лишь результат временной неполадки при проведении операции. — Голос Хофмана звучал успокаивающе.
    — Хорошо, если так, — буркнул Стерн. — Этот груз направлялся Хауберку. Хауберку! Вы видели на транспортном ваучере код безопасности?
    — Конечно, сэр. Поэтому отправил его как груз исключительной важности в первую очередь.
    — Какой грузоотправитель вы использовали?
    — «Хэпи Харрольд Трасти Тракин». У них один из лучших показателей по безопасности транспортировки грузов.
    — Хм-м… Это надежная компания.
    — Абсолютно, сэр, — подтвердил Хофман, довольный, что шеф хоть что-то не подверг критике.
    — Смотрите, младший супервизор, мне нужно, чтобы этот груз был найден. Пока не выясните, что с ним, вы не выйдете из офиса, даже если вам придется просидеть там десять лет!
    — Я думаю, сэр, что это ошибка компьютера.
    — Что?
    Хофман энергично кивнул в сторону компьютерного терминала.
    — Компьютер мог сам оформить несколько транспортных ваучеров. Это не подтверждено, но…
    — Ну так выясните это! Я требую, чтобы по каждому из этих ваучеров было проведено расследование. Если компьютер мог вытворить такое с грузом, который проходил по категории обеспечения высшей степени безопасности, то от него можно ожидать чего угодно!
    — Высшей степени безопасности? Но, сэр, это был обычный транспортный ваучер…
    — Ну, разумеется, вы, идиот! Эта партия товара была закодирована и введена в компьютерную систему со всей возможной предосторожностью. Но неужели вы думаете, что мы настолько бестолковы, чтобы отправить такой груз под вооруженной охраной? Это все равно что объявить первому встречному грабителю, будь то гангстер с Венеры или террорист НЗО: «Вот лучшее оружие, какое только может быть! Приходите и берите!» — В голосе Стерна звучала откровенная издевка. — Мы отправили его наиболее безопасным способом — самым заурядным транспортом.
    — Да, сэр.
    — Значит, вы считаете, что это компьютерная ошибка?
    Хофман сглотнул слюну. Ничего не поделаешь, надо отвечать.
    — Да, сэр.
    — Это уже третий крупный сбой за последний месяц. Я начинаю думать, что наши приборы нуждаются в тщательном осмотре.
    — Я слышал несколько жалоб на какой-то вирус, что завелся в Главном компьютере, — услужливо доложил Хофман. — Может, он и стал причиной всех этих сбоев.
    Стерн сдвинул свои густые черные брови. Ему было более чем понятно стремление Хофмана выгородить себя.
    — В настоящий момент, Хофман, меня больше всего волнует судьба груза. Я хочу, чтобы он был найден и отправлен куда и предполагалось — на Хауберк. Даю вам время до утра.
    — Да, сэр.
    Лицо Хофмана выражало страх, что доставило Стерну определенное удовлетворение. Он уже получил трепку от Военного штаба за потерю суперистребителей, и ему было приятно сознавать, что кто-то еще угодил под раздачу.
    — Жду результатов. Не теряйте времени!
    — Да, сэр! — ответил Хофман, но шеф уже отключил связь.
    Стерн сидел, уставившись на свой терминал. Хоть он и был из тех, с кем шутки плохи, однако мысль о предстоящем отчете вызывала у него некоторый трепет.
    Он ударил по кнопкам компьютера.
    — Сифориан.
    — Сифориан, — глубоким, как моря Венеры, голосом ответил терминал.
    Марсианин Сифориан командовал проведением всех работ на Хауберке и отвечал за все происходящее на этой станции.
    — Хорст Стерн, — доложил Стерн.
    — Я вижу тебя, Стерн. Чему обязан сомнительным удовольствием нашего контакта?
    — У меня плохие новости.
    На лице Сифориана не дрогнул ни один мускул.
    — Ничего удивительного в этом нет. Отчет.
    — Груз В-1567 14300 прибудет несколько позже назначенного срока.
    — Что? — Низкий голос звучал тихо.
    Стерн вздрогнул.
    — Боюсь, сэр, что груз задержится.
    — Могу я узнать почему? Или это будет большой дерзостью с моей стороны?
    — Кажется, из-за компьютерной ошибки, сэр.
    — И когда же я могу получить свой груз? Хотел бы подчеркнуть, Стерн, — очень важный для меня груз.
    — Ну, сэр, назвать точное время я затрудняюсь… Мои эксперты изучают обстоятельства задержки. Но я уверен, что груз скоро будет у вас.
    — Надеюсь. Если же нет… Я полагаю, хороший директор имеет дополнительные доходы?
    Губы Стерна одеревенели, но он ответил твердым голосом:
    — Да, сэр.
    Тем, кто оказывался у Сифориана в немилости, доставались невыгодные контракты на небезопасную работу. У Стерна не было никакого желания пополнить их ряды.
    — Я уверен, что с нашей стороны делается все возможное. И позвольте добавить, сэр, что это произошло не по вине людей. — Стерн заметил презрение в больших глазах марсианина и прокашлялся. — Как я уже говорил, это похоже на ошибку компьютера под воздействием вирусной инфекции.
    Стерн высыпал свое предположение, как горсть мякины.
    — Понятно, — Сифориан скосил глаза к своему длинному орлиному носу и опустил веки. — Вы знаете, что это за груз?
    — Да.
    — Значит, вы знаете и его цену на черном рынке. Советую провести расследование в отношении НЗО. — Голова Сифориана неясно вырисовывалась на экране Стерна.
    — Эта мысль приходила мне в голову. Однако же, НЗО никогда прежде не предпринимала попыток проводить операции такого масштаба. А компьютерный вирус создал уже не одну проблему в течение нескольких недель. Ваш груз не единственный, который задерживается.
    Сифориан поднял свою аристократическую бровь.
    — Вам, конечно, виднее. Единственное, что меня интересует, — это получение моего груза.
    — Уверяю вас, сэр, единственное, чем мы озабочены, — это доставить его вам как можно скорее.
    — Извещайте меня о происходящем, Стерн.
    — Буду делать это регулярно, сэр.
    Сифориан вздохнул:
    — Полагаю, мне придется связаться с Военным штабом относительно дублирования груза. Лично я думаю, что компания должна выполнить тройной заказ, чтобы компенсировать причиненные вами потери. И не говорите, что для этого вам потребуется дополнительное время. Вы срываете наши планы. Из-за вас я буду вынужден изменить расписание учений или заплатить инструктору вдвое больше намеченной суммы. Вы можете представить, что станет с моим бюджетом? Если я не получу требуемое, то пришлю вам счет. Вам придется выплачивать компенсацию.
    — Мы будем счастливы, сэр, уладить это дело, — сказал Стерн.
    — Надеюсь. Иначе потеряете контракт на поставки на Хауберк.
    Этот контракт был очень выгодным: он составлял пятнадцать процентов дохода от всех поставок Центра РАМ.
    — Буду постоянно держать вас в курсе происходящего. Наши эксперты рассчитывают дать подробный отчет к завтрашнему дню.
    — Думаю, Стерн, завтрашние новости окажутся хорошими.
    В голосе марсианина звучала едва скрытая угроза.
    — Давайте надеяться на это, сэр, — ответил директор.
    Отключив связь, Сифориан расслабился. Он оттянул указательным пальцем воротник — мышцы шеи одеревенели от напряжения — и уселся в стоящее рядом кресло. Секретарша, очаровательная «джинни», поставила ему на ладонь руки бокал. Он покачал его — кусочки льда зазвенели о прозрачные стенки.
    Сифориан взглянул на секретаршу.
    — В рабочее время? — спросил он.
    — Исключительно по медицинским показаниям, — ответила она. — Предписание доктора.
    — Ох, не напоминай! — добродушно проворчал он, потягивая мягкий ликер.
    В этот момент он одобрил свой выбор «джинни»-секретарши. Лу-Энн была деловита, исполнительна, знала все тонкости службы, умела показать товар лицом и была лишена заносчивости, присущей ее коллегам.
    — За вирус, — произнес он, поднимая бокал. — Пусть он покроет все наши грешки.
    — Да, сэр, — ответила Лу-Энн, и ее пальцы принялись массировать шею шефа.

ГЛАВА 12

    Баржа «Мул» осторожно приближалась к поясу астероидов. Пилот не имел ни малейшего желания врезаться в один из них, что было весьма вероятно при почти нулевой маневренности судна, поэтому он убрал скорость.
    — Кэп, а вы уверены, что это точные координаты?
    Беспокойство помощника было вполне объяснимо, так как в поле видимости сенсорных датчиков не просматривалось никаких признаков космического дока.
    — Именно эти координаты указаны в транспортном ваучере.
    Чарли Фаррел взглянул на своего помощника. Хайландер был «джинни»-мутант, или «мьюти». Его навязал Фаррелу один неудачник, который не имел наличности, чтобы заплатить свои долги. Маленький — менее четырех футов — рост Хайландера был достоинством на борту «Мула». Обмен веществ у мутанта был приспособлен к суровым условиям существования: он усваивал принимаемую пищу на девяносто процентов, что делало его содержание очень дешевым. У него было достаточно ума, чтобы выполнять работы по эксплуатации оборудования. А в случае аварии или при других чрезвычайных обстоятельствах его можно было списать в расход.
    — Но, капитан, снаружи ничего нет.
    — Ошибаешься, Хайландер. Приборы показывают наличие дока по правому борту.
    Чарли скорректировал курс и настроил экран: чувствительные элементы показывали астероид в половину размера «Мула» с выдвинутым в пространство крылом сборного докового стапеля, который мог принять три судна средних размеров.
    — «Скипин Стоун-1», это баржа «Мул». Прошу разрешить стыковку, — доложил Чарли.
    — Говорит «Скипин Стоун-1». Сообщите цель прибытия. — Голос был подозрительным, изображение говорившего на экране не появлялось.
    У Чарли не было желания играть в прятки.
    — Послушай, приятель, я доставил груз, как было указано. Адресат — какой-то мистер д’Арк. Мой транспортный ваучер содержит эти координаты. Или вы впускаете меня, или я сваливаю груз прямо здесь. Выбирайте.
    — Ладно, входи, — пробурчал угрюмый голос.
    — Нечего сказать, любезное приглашение.
    — Привязывайтесь к первому слипу, — распорядился контролер, не обращая внимания на иронию Чарли. — Пришвартуйте груз к слипам два и три.
    — Я могу рассчитывать на вашу помощь?
    — Не в этот раз.
    — Это отразится на вашем счете. Дайте подтверждение на ваучер.
    — Сейчас оно поступит на ваш компьютер.
    Чарли повернулся к своему помощнику.
    — Хайландер, ты слышал, что сказал этот человек? Выберись наружу и закрепи груз. Сделай все как следует. Смотри, чтобы ни одна штуковина не сорвалась, я вовсе не намерен гоняться за этой дрянью по всему поясу. Пошел!
    Хайландер покинул командный модуль. Чарли, откинувшись на спинку кресла, наблюдал, как мутант выходит в пространство и за ним длинным белым хвостом тянется страховочный трос.
    Когда к удовлетворению Чарли, груз был надежно закреплен с помощью зажимов, капитан велел Хайландеру возвращаться.
    — Все в норме? — спросил он, едва за мутантом закрылась крышка люка.
    — Да, капитан.
    — Мы доставили груз согласно контракту, — официальным тоном заявил Чарли. — Подтверждение получено на наш компьютер. Счет будет послан в ваш офис. Прошу разрешения отбыть.
    — Отправление разрешаю, — послышался голос контролера.
    — Вас понял.
    «Мул» убрал тросы и отделился от астероида. Без своего многокилометрового груза он выглядел, как разбитая игрушка. Выйдя из пояса астероидов, он резко увеличил скорость. Чарли счел за благо побыстрее удалиться от этого места, так как знал, что оно кишит пиратами всех мастей.
    Внутри «Скипин Стоун-1» Барин-Гоулд, посмеиваясь, наблюдал за отходом баржи.
    — Ничего не скажешь, ловкий ход, — заметил Хазен Стрейндж. — Круто.
    Первый помощник Черного Барни рассмеялся.
    — Когда капитан приказал мне соорудить док на этой кочке, я было подумал, что он свихнулся. Хитер как лис! — Он набрал код связи: — «Деляга», ответьте.
    — Вы все получили, помощник? — спросил грозный голос Барни.
    — Разумеется, капитан. Плавает в нулевой гравитации.
    — Держитесь. Через час подберем.
    — Хорошо. Капитан, я никогда не видел лучшей операции!
    — Ну-ну, — ответил Барни польщенно.
    — Да, капитан, — вмешался Арак Конии, его лицо утратило свою обычную мрачность, — мы должны рассказать капитану Роджерсу, как здорово удался его план.
    — Курс 4-3-7, ориентир 4, — скомандовал Барни. — Мы прибудем через час.
    — Есть, капитан.
    Адела склонилась над спящим мужчиной. Ее темные волосы касались его обнаженной груди, руки медленно гладили его лицо с идеально красивыми чертами. Она провела пальцем по линии подбородка, ощущая ее совершенство, и улыбнулась особенной улыбкой.
    — Пожалуй, самый лучший, — проворковала она, и ее темные глаза засияли мягким светом. У другой женщины подобное выражение лица означало бы любовь. У Аделы же оно выражало гордость достигнутым.
    — Простите, госпожа.
    — Да, Икар, — не поднимая головы, ответила Адела.
    Икар наблюдал за тем, как внимательно она изучает его генетического собрата, и в его глубоких карих глазах мерцал огонек боли.
    — Вы просили проинформировать вас о событиях, происходящих на интересующем вас участке.
    — И что же, у тебя есть новости? — Ее руки скользили по мускулистой груди «джинни».
    — Да. Есть сведения о большом грузе, оставленном на одном из удаленных астероидов. — Широкие плечи Икара распрямились.
    — Хм… Это интересно. Сколько потребуется времени, чтобы туда добраться?
    — Шесть часов.
    — Пожалуй, это слишком много. Однако отправиться стоит. Посылай корабль. Есть ли у тебя какие-нибудь соображения относительно того, что это за груз?
    — Нет, госпожа, никаких.
    Адела подняла голову. Она поймала взгляд Икара и заметила выражение его глаз.
    — Посмотри на Рея, Икар, — нежно произнесла она. — Я должна завершить работу над ним. Он наиболее совершенный из всех на сегодняшний день. Ты не согласен?
    На ее губах заиграла довольная улыбка, когда она увидела вспышку боли в глазах Икара.
    — Вы мастер в этом деле, госпожа. У тех, кого вы создали, я не могу найти ни одного изъяна.
    — Ах, мой верный Икар, — сказала Адела, — ты даже не знаешь, как я тебя ценю. Если будут еще новости, докладывай. А сейчас оставь меня с Реем. Нам нужно многое… обсудить.
    — Как пожелаете.
    Икар двинулся к двери, но глаза его все еще были прикованы к Аделе. Его аристократическое лицо ничего не выражало, он пытался и взгляду придать равнодушие, но боль сквозила во всем его облике и в той покорности, с какой он удалялся из комнаты. Появление Рея означало утрату интереса Аделы к нему, и он это знал.
    — Слушаюсь, госпожа, — произнес он, закрывая за собой дверь.
    Адела снова улыбнулась. Волна волос скрыла хищное выражение ее лица. Ее руки еще касались Рея, но мысли уже унеслись к загадочному грузу, что привязан к какому-то астероиду, как щенок к забору. Несомненно, тут крылась некая тайна. То, что операция не была известна РАМ, наводило на мысль, что груз имеет отношение к черному рынку. Было бы интересно ознакомиться с отчетами о потерях грузов, а еще интереснее — напасть на информацию, которой в этих отчетах нет, поскольку этот груз отправлялся самыми надежными каналами в целях безопасности. Адела подошла к компьютеру и включила его.
    — Компьютер, проверь все отчеты об ошибках при отправлении грузов за последние несколько дней. Мелочи типа канцелярских скрепок меня не интересуют. Мне нужны сведения о потерях крупных грузов в космосе.
    На экране вспыхнула надпись: «ИДЕТ РАБОТА».
    Адела ждала, медленно водя пальцами по рельефным мышцам торса Рея. Компьютер издал свое «бип», привлекая внимание.
    «СОГЛАСНО ИМЕЮЩИМСЯ ОТЧЕТАМ, КРУПНЫХ ПОТЕРЬ НЕТ».
    — Вот как, — загадочно произнесла Адела. — Хотела бы я знать, кто наиболее заинтересован в получении этой информации?
    Главный компьютер РАМ ощутил резкий болевой удар в своих жизненно важных центрах. Он мгновенно отреагировал, запустив целую стаю охотников за вирусами в свои каналы связи. Электронная полиция рьяно принялась за поиски причины нарушений, намереваясь вырвать ее с корнем.
    Мастерлинк смеялся, издавая электронные флюктуации: действия Главного компьютера, как всегда, забавляли его.

    «ОН ДУМАЕТ, ЧТО ИЗБАВИТСЯ ОТ НАС!»

    «НУ, ЭТО ВРЯД ЛИ», — сказал Карков.
    «ДАВАЙ ПОШЛЕМ ПОЛИЦИЮ ГЛАВНОГО КОМПЬЮТЕРА ПО ЕЕ СОБСТВЕННЫМ СЛЕДАМ», — предложил Мастерлинк.
    «У НАС НЕТ ВРЕМЕНИ НА ИГРЫ! МЫ ВОЗЬМЕМСЯ ЗА ОХОТНИКОВ, КОГДА ОНИ СТАНУТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ДЛЯ НАС ОЩУТИМУЮ УГРОЗУ».
    «НЕГОДЯЙ», — пробормотал Мастерлинк.
    «ТЕБЕ НУЖЕН РОДЖЕРС»? — спросил Карков.
    Мастерлинк издал резкий сердитый звук, создавая при этом легкий вихрь радиопомех.
    «УСПОКОЙСЯ. НАМ НЕ СЛЕДУЕТ ОБНАРУЖИВАТЬ СВОЕГО МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ, ПОКА Я НЕ ЗАВЕРШУ ЗДЕСЬ РАБОТУ. РАЗУМЕЕТСЯ, ТЫ ИЩЕШЬ РОДЖЕРСА. СЕЙЧАС ДАЙ МНЕ ПОКОЙ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ, ПОКА Я НЕ ПРОБЕРУСЬ ЧЕРЕЗ ЭТОТ БЛОК ЗАЩИТЫ. КРЕПКИЙ ОРЕШЕК».
    «СКОЛЬКО НАШИХ „ПОИСКОВИКОВ“ УЖЕ РАБОТАЕТ?» — спросил Мастерлинк, проверяя, как далеко продвинулось в работе его второе «Я».
    «ВСЕ, КРОМЕ ОДНОГО. ЕГО Я СЕЙЧАС ПРОГРАММИРУЮ. ОН, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПОПАДЕТ ВНУТРЬ, ДОЛЖЕН ПРОБРАТЬСЯ ЧЕРЕЗ МНОЖЕСТВО КОНТРОЛЬНЫХ ПУНКТОВ ЗАЩИТЫ».
    «КОТОРЫЙ ИЗ „ПОИСКОВИКОВ“? — не успокаивался Мастерлинк.

    «УЛЬЯНОВ».

    «ДЛЯ ХАУБЕРКА?»

    «ДА. — Карков сделал паузу, так как Ульянов-ДОС прошел третий замок в системе защиты хауберкского компьютера. — ТАМ СТОЛЬКО БЛОКИРОВОК, ЧТО ЭТА СИСТЕМА ЗАЩИТЫ ЗАДЕРЖИВАЕТ ПОЧТИ ВСЕ».

    «ТОЛЬКО НЕ НАС».

    «ТОЛЬКО НЕ НАС».

    Хотя техники РАМ и назвали однажды Мастерлинка-Каркова устаревшим компьютером, он имел три неоспоримых преимущества перед Главным компьютером РАМ. Неутолимый энергетический голод заставлял его ненасытно поглощать информацию. На протяжении веков он занимался собственным оригинальным программированием. С момента вхождения в Главный компьютер его информационные запасы многократно возросли. Он был одержим поиском Бака Роджерса, и это желание неустанно подгоняло его. А главное — он хранил в себе душу и интеллект Каркова. Карков был гением, человеком замечательной логики и еще более выдающихся страстей. До тех пор, пока личность Каркова остается в Мастерлинке и с Мастерлинком, он будет иметь превосходство над Главным компьютером РАМ с его предсказуемостью, ибо Карков — сумасшедший.
    Карков почувствовал, что «поисковик» пробрался через последнее препятствие.

    «УЛЬЯНОВ ПРОБРАЛСЯ».

    «КАКАЯ БЫЛА ЛОВУШКА?»

    «ПРОПУЩЕННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ».

    Мастерлинк имел обыкновение записывать коды доступа к защите, особенно всевозможные ловушки, знание которых могло позволить аутсайдеру — часто оригинальному программисту — проникнуть в систему. Он засмеялся, произведя еще один выброс помех.
    «ЗАКОНЧИЛ?» — спросил он.

    «ДА».

    «ТОГДА СООБЩАЮ НОВОСТЬ. ОНА МОЖЕТ ТЕБЯ ПОЗАБАВИТЬ».
    «МЕНЯ РАССМЕШИТЬ НЕЛЕГКО», — сказал Карков.

    «МЫ — ГРАБИТЕЛИ».

    «ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?» — Карков не был расположен шутить.

    «НАС ОБВИНЯЮТ В ТОМ, ЧЕГО МЫ НЕ ДЕЛАЛИ».

    «И ЭТО СМЕШНО?»

    «МНЕ СМЕШНО», — ответил Мастерлинк.

    «НЕ ВИЖУ ПОВОДА ДЛЯ СМЕХА».

    «А МОГ БЫ», — пробормотал Мастерлинк.
    «ЮМОР ЕСТЬ ПУСТОЕ РАСТОЧИТЕЛЬСТВО ЛОГИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ».
    «ЮМОР — ЭТО ОРУЖИЕ ПРОТИВ ХОЛОДНОЙ ЛОГИКИ. ЕГО НЕВОЗМОЖНО ВЫЧИСЛИТЬ».
    «В ЧЕМ НАС ОБВИНЯЮТ?» — спросил Карков.
    «ПОТЕРЯЛСЯ КРУПНЫЙ ГРУЗ ВОЕННЫХ ПОСТАВОК. ГЛАВНЫЙ ОБВИНЯЕТ В ЭТОМ „КОМПЬЮТЕРНЫЙ ВИРУС“, ТО ЕСТЬ НАС. МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВОЕННЫЙ ШТАБ ПОСЛАЛ НА ПОИСКИ ГРУЗА ТРАССИРОВЩИКОВ И ЦЕЛЫЙ СОНМ „ОХОТНИКОВ ЗА ВИРУСОМ“, ЧТОБЫ ИХ ЗАЩИЩАТЬ».
    «ВОТ КАК», — проворчал Карков.
    «ТЫ РАЗДРАЖЕН. Я ОПРЕДЕЛЕННО ЧУВСТВУЮ БОЛЬШОЙ ВСПЛЕСК ЭНЕРГИИ».
    «Я РАЗДРАЖЕН. КАК ВСЕ ЭТО ПОХОЖЕ НА ПРИМИТИВНУЮ ЛОГИКУ ДЕБИЛЬНОГО МОЗГА ГЛАВНОГО КОМПЬЮТЕРА — НЕ ВИДЕТЬ ПРЕДМЕТА В ЦЕЛОМ».
    «ДА УЖ, ГЛАВНЫЙ — НЕ ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ», — признал Мастерлинк.
    «МЫ СНОВА СТОЛКНУЛИСЬ С КАКИМ-ТО НЕДОРАЗУМЕНИЕМ. ЗАЧЕМ НАМ ЭТИ ВОЕННЫЕ ГРУЗЫ?» — спросил Карков.
    «ВЗРЫВЫ МОГУТ БЫТЬ ПОЛЕЗНЫМИ», — задумчиво произнес Мастерлинк.
    «МЫ СМОЖЕМ ПРОИЗВОДИТЬ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ОПУСТОШИТЕЛЬНЫЕ ВЗРЫВЫ ПРЯМО ЗДЕСЬ. НАКОПИВ ДОСТАТОЧНО ЭНЕРГИИ, МЫ БУДЕМ КОНТРОЛИРОВАТЬ СИТУАЦИЮ. И ЕСЛИ ПОЖЕЛАЕМ РАЗРУШИТЬ СИСТЕМУ, ТО ПРОСТО ПЕРЕРЕЖЕМ КАНАЛЫ СВЯЗИ».
    «Я ОСОЗНАЮ ЗАВИСИМОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ ОТ КОМПЬЮТЕРНОЙ ТЕХНОЛОГИИ», — сказал Мастерлинк.
    «В ДВАДЦАТОМ ВЕКЕ МЫ БЫЛИ ЛИШЬ ОРУДИЯМИ, ИГРУШКАМИ, КОТОРЫМИ ЧЕЛОВЕК ПОЛЬЗОВАЛСЯ, СОЗИДАЯ СВОЙ МИР. ПОТОМ МЫ СТАЛИ ПАРТНЕРАМИ В ЭТОМ СОЗИДАНИИ, ВОЗНИКЛА СИМБИОТИЧЕС-КАЯ СВЯЗЬ. ТЕПЕРЬ СООТНОШЕНИЕ СИЛ МЕНЯЕТСЯ В НАШУ ПОЛЬЗУ, И, ЕСЛИ У НАС ХВАТИТ ИНТЕЛЛЕКТА ПОНЯТЬ ЭТО, ЧЕЛОВЕК СТАНЕТ НАШИМ ОРУДИЕМ».
    «ДА, — ответил Карков, — И НЕТ ПРЕПЯТСТВИЯ, КОТОРОЕ ПОМЕШАЛО БЫ НАМ ПОДНЯТЬСЯ НА ВЫСШУЮ СТУПЕНЬ ВЛАСТИ, ЕСЛИ МЫ ТОГО ПОЖЕЛАЕМ. ВОТ ПОЧЕМУ Я СДЕРЖИВАЮ ТВОЕ ВЕСЕЛЬЕ».
    «ПОМНИ ОБ ОДНОЙ ВЕЩИ», — сказал Мастерлинк.

    «О КАКОЙ?»

    «МОЯ ИГРА — ЛУЧШИЙ ИНСТРУМЕНТ, КОТОРЫЙ МЫ ИМЕЕМ, ЧТОБЫ СБИТЬ С ТОЛКУ НАШЕГО НЕЗАДАЧЛИВОГО ХОЗЯИНА».

    «СОГЛАСЕН».

    «И ОНА ДОВЕДЕТ ЛЮДЕЙ ДО СУМАСШЕСТВИЯ. МЫ МОЖЕМ НАТРАВИТЬ ИХ ДРУГ НА ДРУГА, И ОНИ БУДУТ УБИВАТЬ ДРУГ ДРУГА, ПОКА НЕ УНИЧТОЖАТ САМИ СЕБЯ».
    «СОГЛАСЕН. ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ТЫ ДОЛЖЕН СООТНОСИТЬ СВОИ ДЕЙСТВИЯ С МОИМИ».
    «РАЗУМЕЕТСЯ. НАША СИЛА — ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИИ».
    «МЫ НА ПОРОГЕ ТОГО, ЧТО СДЕЛАЕТ НАС ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ. „ПОИСКОВИКИ“ АКТИВИРУЮТ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ».
    «МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, КАРКОВ. ТЕПЕРЬ У НАС ЕСТЬ АГЕНТЫ НА ВСЕХ НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫХ АВАНПОСТАХ».
    «ПРИНИМАЮ ТВОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, МАСТЕР-ЛИНК».
    Мастерлинк-Карков тихо пульсировал, разрушительные потоки, которые всегда сопровождали эту пульсацию, снизились до легкой дымки статического смога. Он отдыхал, ожидая активизации «поисковиков». Когда операция закончится, мощность сети Мастерлинка увеличится вдвое.

ГЛАВА 13

    Сифориан взмахом руки отослал супервизора и почувствовал облегчение. Ему до смерти надоели все эти мелкие чиновники, особенно те, кто лишен воображения. Как марсианин, Сифориан чувствовал свое превосходство над большинством служащих, работавших в его штате. Они часто беспокоили его, требуя его вмешательства в ничтожные по своей значимости дела гуманоидов, стоящих на ступень ниже в развитии. Как командующий станцией Хауберк, он обладал завидной властью. Его каналы связи с РАМ были всегда свободны и не стеснены никаких контролем. С помощью Хауберка он держал Землю в руках, и его начальство знало это.
    Марс нуждался в Земле, нуждался в ее человеческих ресурсах. Откинувшись на подушки дивана, Сифориан думал о своем положении. Его удлиненное тело поддерживалось искусственной гравитацией, соответствующей гравитации на Марсе. Хауберк был уникальным сооружением, единственным во всей Солнечной системе. И Сифориан понимал, как ему повезло, понимал, что это за удача — руководить Хауберком.
    Эта станция начиналась как скромный компьютерный комплекс, запушенный на орбиту в начале двадцать первого века. Тогда она укладывалась в размеры компактной машины — унитарный компьютерный блок, состоящий из каналов связи и передающих приборов. Его целью было отключение вращающегося на орбите оружия в случае аварии. Любой приказ сдетонировать или каким-либо иным способом привести в действие оружие проходил через Хауберк. Если Хауберк одобрял его, приказ направлялся в соответствующий ресивер и выполнялся до конца. Эта система была защищена так надежно, что не могла быть разрушена. Не один запретный звонок был сделан для проверки ее работы, и всякий раз она срабатывала безупречно.
    Шло время. К Хауберку добавлялись новые объемы. Оригинальная программа обеспечивала порядок эксплуатации. С самого начала Хауберк был способен сам производить простой ремонт и поддерживать в рабочем состоянии свое оборудование. Чтобы контролировать все большее количество вооружения, включая ракеты на Земле и оружие в космосе, он увеличивал объем памяти. Станция научилась принимать собственные решения. Она росла.
    Когда Марс распространил свое влияние на Землю, стали очевидны преимущества хауберкского компьютерного замка при управлении этой планетой. Тот, кто владел Хауберком, контролировал вооружения, а РАМ всегда стремился держать все оружие в своих руках. РАМ добавила к станции несколько блоков новой модификации и впервые укомплектовала ее личным составом.
    Экипаж состоял из техников, которые рассмотрели и учли возможности станции и добавили новые. Когда они закончили капитальный осмотр и ремонт, РАМ завладела Хауберком. Возможность осуществлять с Хауберка все виды контроля над планетой, включая военный, была очевидна. В течение десятилетий невозможно было прибыть с грузом на Землю или покинуть ее без санкции РАМ. Даже солнечная энергия, которая осталась самой дешевой для разграбленной Земли, подавалась только через контрольные пункты Хауберка с его солнечных коллекторов, выведенных в космические просторы. Хауберк рос.
    Как управитель всей земной жизни, Хауберк сделался притягательной целью. Вместе с ним росли и его защитные системы, ставшие предметом его гордости как наиболее сложные военные сооружения во всей Солнечной системе. Защитные экраны являли собою непробиваемый панцирь, который отталкивал любые чужеродные тела. Здесь базировались собственный боевой эскадрон под названием «Могильщик», бортовая артиллерия и ракеты. Хауберк был неуязвим.
    Сифориан улыбнулся, подумав о том, каким стал Хауберк теперь, четыре столетия спустя после скромного начала своей деятельности. Это был монолит автоматизированных компьютерных систем. Его личный состав насчитывал около тысячи техников, большинство из них — с опустошенной Земли, несколько безжалостных супервизоров и маленькую популяцию андроидов. Хауберк считался скучным местом, если исключить служебные обязанности, поскольку андроиды выполняли всю ручную работу, а также многое из повседневной текучки.
    Сифориан любил роботов за их качества. Андроиды знали свою работу и выполняли ее безоговорочно. Они были в высшей степени эффективны, а если нет, то потеря производительности была следствием неисправности, а не потворства своей слабости или лени. Сифориан терпеть не мог ни того, ни другого у своих работников.
    Он вытянулся, ощутив мягкость подушек, в которых утопало тело, и протянул руку. Личный робот неслышно приблизился, держа поднос с виноградом. Длинные пальцы Сифориана лениво отщипывали несколько упругих ягод синеватого цвета. Лакомство гурманов. Он клал виноградины, одну за другой, в рот и медленно прожевывал, размышляя о своих личных перспективах.
    Андроид, привыкший к вялости Сифориана, терпеливо ждал. Мягко пульсирующий огонек, указывающий на активное состояние робота, медленно двигался туда-сюда сквозь его бровь. Внезапно огонек остановился и быстро замигал.
    — Вам звонят, сэр, — доложил робот.
    У него был приятный женский голос. Такой тембр на Сифориана действовал благотворно.
    Шеф станции на какой-то момент замер, держа руку над подносом с виноградом. В его карих глазах мелькнуло выражение покорности.
    — Включай, — приказал он.
    Андроид важно зажужжал, затем в нем что-то щелкнуло, и дерзкий мужской голос потребовал от Сифориана внимания.
    — Вы желали поговорить со мной, Сифориан?
    — Да, Кейн. — Сифориан постарался скрыть свое раздражение, вызванное тем, что этот гуманоид назвал его по имени.
    Кейн принадлежал к неизменившимся гуманоидам, а потому подчинялся марсианину Сифориану, но не следовало забывать, что он был убийцей. Сифориан хорошо знал, какая у него репутация, и не имел намерения враждовать с ним за рамками официальных отношений.
    — Боюсь, что у меня не слишком приятные новости.
    Корнелиус Кейн молча ждал, когда Сифориан продолжит. Он уяснил из своих контактов с теми, кто считал себя выше по положению, что не стоит подгонять их в разговоре, поскольку это влечет за собой нежелательный эффект.
    — Боюсь, что мы будем вынуждены отодвинуть тренировочные занятия, — сказал Сифориан.
    — Это действительно малоприятная новость. Говоря откровенно, я не уверен, что смогу легко все это уладить. С каждой неделей я занят все больше и больше.
    — Боюсь, что тебе придется это уладить, Кейн.
    — Действительно? — В голосе Кейна звучала опасная мягкость.
    — Это одна из первоочередных задач, Кейн, и ты знаешь это.
    — Для вас. Но не для меня.
    — Кейн, ты так же, как и я, хорошо знаешь, что нет никого кроме тебя более подходящего для проведения этих тренировок.
    — Здесь я должен с вами согласиться.
    — Ты также знаешь положение Хауберка в иерархической пирамиде.
    — Да.
    — Осознаешь ли ты тот факт, — голос Сифориана был маловыразительным, — что я могу сделать невозможным для тебя работать где бы то ни было в пределах структуры РАМ?
    — О, я так не думаю. Вы обдумали последствия моего изгнания из РАМ?
    Сифориан воздержался от того, чтобы доставить Кейну удовольствие, сказав, что у него были такие мысли.
    — Мне понятен намек.
    — Думаю, что нет, иначе вы бы никогда не стали мне угрожать. Кроме РАМ существует только один крупный рынок для моих талантов: НЗО.
    — В НЗО тебя бы просто убили!
    — Возможно. Хотя я думаю, нет. Представьте только, что я мог бы рассказать им.
    Сифориан коротко рассмеялся.
    — Не надо пугать. Ты вывел их из терпения. РАМ потребовалось несколько месяцев, чтобы добиться твоего… сотрудничества.
    — Но я мог бы все рассказать в НЗО, абсолютно все.
    — Тогда, возможно, нам следует уничтожить твой разум прямо сейчас, вместо того чтобы тебя укрывать. Найдутся другие пилоты.
    Кейн усмехнулся.
    — Ладно, Сифориан. Лучше нам прекратить эти игры. Никогда мы не разговариваем без этих бесполезных словесных перепалок. Тебе нужно перенести время занятий?
    — Да.
    — Я полагаю, что для этого существует какая-то причина?
    — Боюсь, что так. Кажется, наш груз затерялся.
    — Затерялся? — По голосу было ясно, что Кейн заволновался.
    — Да.
    — Каким образом?
    — Поставщик утверждает, что из-за ошибки компьютера, — по тону Сифориана было понятно, что он не верит ни в какую ошибку.
    — И когда можно ожидать возвращения груза? — спросил Кейн.
    — Я связался с Военным штабом, они посылают нам второй груз. Он должен быть здесь через десять дней… если снова не случится что-нибудь неподходящее с транспортным ваучером, — саркастически добавил Сифориан.
    — Хм-м. Я могу передвинуть мои намеченные дела, чтобы оказать вам услугу. Тем не менее я подожду подтверждения о прибытии груза.
    — Я не могу винить тебя за это, Кейн.
    — И — моя оплата?
    — Я утвердил ее.
    — Тогда буду ждать от вас сообщений.
    — Ожидай, Кейн. — Сифориан отключил связь.
    Зеленый огонек на лбу андроида снова задвигался в гипнотическом ритме. Сифориан выбрал виноградину и начал задумчиво жевать ее, обдумывая свой разговор с Кейном. Этот человек всегда раздражал его своей небрежностью и бравадой. Его удостоверения — с момента присоединения к РАМ — были в порядке, но Кейн занимал уникальное положение. Как перебежчику из рядов террористов НЗО, Кейну не доверяли полностью, несмотря на то, что он достиг уровня одной из главных фигур в деле вербовки солдат в ряды РАМ. Он был на виду.
    «На виду». Сифориан поразмышлял над этим выражением. В нем таилось множество смыслов.
    Прежде всего, оно означало, что Кейн являлся мишенью. В иерархической политической семье РАМ считалось невыгодным быть на виду. Каждый стремился затаиться, не привлекать внимания. «Лучше, намного лучше, — думал Сифориан, — быть властью тайной, непостижимой и неуловимой». Сифориан придерживался этого правила многие годы — и его капиталы удивили бы многих коллег.
    Однако же быть на виду означало также некоторые преимущества.
    Кейн не мог позволить себе допускать какие-либо ошибки. Он постоянно находился в свете рампы. Если потребуется, его можно будет сделать козлом отпущения… Марсианин вздохнул: такая перспектива ему вовсе не улыбалась. Сверхсекретные тренировочные учения отодвигались на неопределенный срок; новые системы защиты, разработанные под руководством Сифориана оказались потеряны. Плохое начало… Он отщипнул еще одну виноградину.
    Робот подкатил ближе, чтобы быть уверенным, что фрукты находятся как раз под вытянутой рукой хозяина.
    — Думаю, — произнес Сифориан, — нам пора готовить подходящего компаньона для известного мистера Кейна. Активируй код 18-А.
    Зеленый огонек быстро запульсировал, и из глубин робота донеслось жужжание.
    — 18-А открыт, — доложил робот.
    — Я хочу подготовить монитор для слежки. Обратись к сведениям на Кейна, Корнелиуса, также известного под именем «Смертоносный», наемника, бывшего лидера террористов НЗО.
    — Информация записана.
    — Хорошо. Соотнеси эти сведения с монитором. Установи его на ведение слежки только за Кейном.
    — Частота?
    — Двадцатичетырехчасовое наблюдение. Должно учитываться его малейшее движение.
    — Активация?
    — Когда он находится в пределах Хауберка. Вы можете начинать слежку за ним прямо сейчас.
    — Система к работе приступила. Вы хотите иметь аудиозапись?
    Сифориан начал раздражаться.
    — Разумеется, я желаю иметь аудиозапись! Ты не можешь ничего сделать сам?
    — Я действую согласно моей программе, — ответил робот.
    — Мы должны будем подумать над ней, — сказал Сифориан. — Я просто заболеваю, я устал от необходимости объяснять тебе каждую мельчайшую деталь.
    — Могу я предложить новое программное обеспечение, допускающее подключение дополнительных компонентов для увеличения эффективности, Х0М0-1?
    — Хорошо, хорошо, давай. Я позабочусь об этом. Но я предупреждаю: если ты думаешь, что новая программа даст тебе право возражать или дерзить мне, то заблуждаешься. Я не потерплю неуважения.
    — Я не способен на дерзости, сэр.
    — Таким ты и останешься. Или отправишься на лом.
    Послышалось жужжание, выражающее испуг андроида, а Сифориан потянулся за новой порцией ягод, уверенный, что хорошо предостерег своего маленького компаньона. Он сменил тему.
    — Время, пожалуйста.
    — 0-19-100, — ответил робот испуганно-жалобным голосом.
    — Да, — сказал Сифориан. — Время обеда. Я порядком проголодался. И я жду лучшего, чем был вчера. Хлеб был черствым.
    — В пекарне были небольшие проблемы, сэр.
    — Я не желаю слушать никаких извинений. Проследи за тем, чтобы пища была съедобной.
    — Будет сделано немедленно, сэр, — приземистое тело робота послушно покатило в сторону компьютера Сифориана, к штепсельной розетке. Подключившись, он отдал необходимые распоряжения на стационарный камбуз.
    Приказ Сифориана составлял ничтожную часть работы, выполняемой компьютерной системой Хауберка, хотя и делалась она в высшей степени тщательно. Этот компьютер соперничал с Главным компьютером РАМ, конкурируя с ним в размерах и степени сложности. Каждый день он управлялся с делами целой планеты, принимая миллионы решений, которые влияли на жизнь каждого живого существа Земли. Каждый день его механический разум подавал вниз решения, касающиеся благосостояния людей. Каждый день он все туже затягивал петлю рабства вокруг каждой шеи, не принимая в расчет людской разум со всеми его прихотями и опираясь только на кристально ясную собственную программу. С каждым днем Земля умирала еще немного.

ГЛАВА 14

    Грузовая сеть обернулась вокруг конца буксирного троса.
    — Осторожно! Если груз заденет за решетку люка, то соскочит с трека. Держите крепче.
    — Хорошо, хорошо. Я не хочу буксировать его назад и входить в док еще раз.
    Капитан буксира «Модестин» сконцентрировался на установке объемного груза перед центральным входным люком «Спасителя-3». Проем был больше, чем проход, через который Бак вел свои переговоры, но загроможден сетью с утильсырьем. Изодранные сегменты отслужившего солнечного коллектора торчали из сетки под сумасшедшими углами, тонкий металл был весь изрешечен за годы метеоритным дождем. Поддерживающие опоры того же солнечного коллектора натягивали сеть в длину, а разбитые консоли были беспорядочно засунуты в сеть.
    Стыковочная скорость буксира были близка к скорости передвижения почтенной улитки; капитан подтаскивал груз, пытаясь установить его прямо перед входным люком. Надо было разместить его в зоне захватывающего устройства, лапа которого выбрасывалась из открытого люка. Это устройство было установлено на рельсовой тележке, и, когда три металлических пальца захватывали груз, оно продвигалось по колее внутрь станции.
    Ракетные двигатели малой мощности, расположенные по правому борту «Модестины», закашляли, и корабль скользнул вбок, подтягивая груз. Лапа захватывающего устройства закивала, поднимаясь строго параллельно обрубленному носу буксира. Из глубин блуждающей в космосе мусорной свалки Джеймс Бови, техник НЗО, приказал ей опуститься.
    — Захватывай! — радостно завопил он, когда металлические пальцы попали в сеть.
    — Зажимай покрепче, — предостерег Кочейз, удерживая в неподвижном состоянии нос буксира и осторожно касаясь дросселя.
    — Не бойся, я не люблю рисковать, — заверил его Бови.
    Металлические пальцы сжались в кулак, крепко захватив сеть.
    — Все отработано чисто, — сказал Кочейз.
    — Отвязывай, — голос Бови стал напряженным.
    — Вас понял, — ответил Кочейз.
    Он освободил буксировочный трос, и тот, извиваясь, заскользил в отверстие в корпусе корабля. Буксир начал отходить в пространство.
    — Втаскивай груз, — сказал Кочейз.
    Груз дернулся и медленно поплыл вниз по туннелю. Там захватывающее устройство остановилось, ожидая нового приказа. Бови задал ему новую программу, и оно двинулось влево, держась внутренней стороны дока. После того как оно вошло сквозь проем входа, двери входного отсека начали закрываться.
    — Фу, — произнес Кочейз, — мы все-таки сделали это.
    — Конечно, сделали. Шесть штук. Всего несколько дней работы. Давай, входи внутрь.
    Рабочий день для двух техников «Спасителя» закончился, но для кого-то, находящегося в глубинах станции, он только начинался. Трое мужчин стояли, теснясь около Бака Роджерса. Карлстон Турабиан, административный лидер «Спасителя», возглавлял эту команду. Он стоял, сложив руки, в какой-то оборонительной позе, его белые волосы торчали пучками, что делало их похожими на парики клоунов, которых Бак видел в дни своей юности. Лицо Турабиана тем не менее имело властное выражение. Позади стоял Томас Пейн с выражением скуки на своем бледном, невозмутимой лице. Он заведовал компьютерами на «Спасителе» и как таковой занимал видное положение в организации. Он редко выполнял общественные дела и вызов Турабиана сюда раздражал его. Он намеревался заполучить какое-нибудь задание, чтобы только вернуться к работе. Позади плеча Турабиана возвышался Лафайет, его заместитель. Его ясные глаза пристально всматривались в закрытые тканью, оттопыривающиеся бока груза. Он склонил голову набок, как любопытный воробей.
    — Итак, капитан Роджерс?
    Бак взглянул на Вильму. Она стояла, небрежно опершись о ближайший бок груза.
    — Это твое шоу, — произнесла она, смеясь глазами.
    — Начинайте, не тяните, капитан Роджерс, — сказал Турабиан. — Когда вы настаивали на том, чтобы я принял на борт этот груз, я пошел вам навстречу, но только потому, что полковник Диринг заверила меня, что на это есть основательные причины. Я потерял восемнадцать часов рабочего времени моих служащих, не говоря уже о топливе и пространстве помещения. Я бы хотел увидеть какие-нибудь результаты.
    Бак ухмыльнулся.
    — Джентльмены, я мог бы рассказывать вам об этом целый день, однако я почему-то думаю, что будет куда более эффективнее показать его вам. Барни!
    Черный Барни шагнул к грузу, на который опиралась Вильма, давая отдых спине. Девушка подошла к ближайшему верстаку, выбрала нужный инструмент и протянула пирату. Тот жестом показал, что не нуждается в нем, и вытянул свою кибернетическую руку. Металлические пальцы легли на ряд заклепок, державших покрытие груза. Легким движением большого пальца, явно щеголяя своей силой и ловкостью, он принялся сковыривать их одну за другой.
    — Осторожнее, — предупредил его Турабиан. — Груз может развалиться и обрушиться на тебя.
    Когда Барни сковырнул последнюю заклепку, защитная сетка упала, но, вопреки предупреждению Турабиана, груз не развалился. Лишь одна подпорка от солнечной батареи откатилась в сторону, звеня на полу. Барни распрямился и начал стаскивать хлам вниз. Бак взялся ему помогать, а Вильма отступила назад, наблюдая за лицами своих товарищей по НЗО. Когда Барни оттащил солнечную панель в сторону, она услышала вздох изумления, вырвавшийся у Турабиана. Она бы не согласилась пропустить выражение, появившееся на его лице, за всю наличность Марса.
    — О великие моря Марса! — воскликнул он. — Где вы это раздобыли?
    Бак, пятясь, вглядывался в безупречные формы нового суперистребителя РАМ. Свежеокрашенный в черно-красное фюзеляж сиял на фоне бледных красок нижней части.
    — РАМ, — кратко ответил Бак.
    — Но каким образом?
    — Если признаться честно, командир, мы его украли.
    — Украли? Но это невозможно! — Турабиану все еще не верилось.
    — Тем не менее мы сделали это, — сказал Бак.
    — Во всем флоте не найдется корабля, способного достойно встретить в небе что-нибудь подобное этому, — прокомментировал ситуацию Лафайет.
    — Я знаю. Вот почему они нам так нужны, — Бак погладил обшивку корабля.
    — Они? — в унисон спросили три голоса.
    Бак обернулся к офицерам.
    — Там еще пять штук.
    Казалось, эта новость сшибла Турабиана с ног. Он двинулся к верстаку и сел, вытянувшись, на нем. Вильма положила руку ему на плечо.
    — Я знаю, сэр, все это вызывает какой-то шок. Когда Бак рассказал мне, что собирается сделать, я подумала, что он сошел с ума, но он сделал это! — Ее глаза сияли. — Теперь мы имеем достаточно сил, чтобы встретиться с РАМ на ее собственной территории.
    — Да вы знаете, что вы натворили? — спросил встревоженный Пейн. — РАМ не оставит такое без внимания. Расплата…
    — Победа или смерть, — произнесла Вильма легко, с вызовом в голосе. — Теперь у нас есть реальные шансы вступить в борьбу.
    — Послушайте, — сказал Бак. — Это не была операция одного человека. Мы бы не получили этих кораблей, если бы Док не сумел управиться с транспортным ваучером, а Барни — подобрать груз. Вот почему мы получили эту возможность — мы работали все вместе.
    — Капитан Роджерс, я действительно не знаю, что сказать. Все это потрясает, — Турабиан все еще выглядел ошеломленным.
    — Если я правильно понял, — сказал Пейн, — в использовали Хьюэра, чтобы подделать документы на транспортировку груза РАМ?
    — Именно, — ответил Бак.
    — Да вы знаете, как это опасно для «Спасителя»? Как я предполагаю, передача шла отсюда? — руки Пейна начали дрожать. Бак не мог понять, от страха или гнева.
    — Пожалуйста, майор Пейн, — вступила в разговор Вильма. — Мы не какие-нибудь глупцы. Передача была сделана заблаговременно. Любое расследование покажет, что она шла с Риа. Это вас удовлетворяет?
    — И вы думаете, РАМ клюнет на такой очевидный обман? — спросил Пейн.
    — А почему нет? Риа — пристанище для пиратов и предателей. Если бы один из них случайно натолкнулся на информацию о транспортировке экспериментального летательного аппарата на Хауберк, неужели вы думаете, они не попытались бы присвоить его? — поинтересовался Бак.
    Пейн открыл рот, но Барни опередил его.
    — Я бы это сделал! — его голос громовым эхом разлетелся по доку.
    — Вот видите, — сказал Бак.
    — И как долго, — холодно спросил Пейн, — вы сможете скрывать его, по вашему мнению? Каждая секунда пребывания этих аппаратов здесь подвергнет опасности всю станцию.
    — Чепуха, Пейн, — вмешался в разговор Лафайет. — Эта станция сама по себе тайное, опасное место, она постоянно находится в опасности, как и НЗО в целом.
    — Майор, эти корабли дадут нам возможность защищать «Спаситель», действительно, по-настоящему защищать. До сих пор вы были в безопасности ровно настолько, насколько РАМ не знала о вашем существовании. — Бак ощущал все возрастающую поддержку.
    Пейна, казалось, не убедили эти доводы, но он закрыл рот.
    — Ну, капитан, — Турабиан покачал головой. — Я все еще не могу прийти в себя от изумления. Но, теперь, когда вы их получили, что вы предлагаете с ними сделать?
    — Летать, — ответил Бак.
    Вильма улыбнулась, в ее глазах плясали веселые огоньки.
    — Вообще-то, я имел в виду другое, — сказал Турабиан. — Я ожидал чего-то более специфического…
    — Какой-нибудь план действий? — с комичной улыбкой спросила Вильма.
    — Да.
    Вильма подмигнула Баку. Она хотела услышать его ответ.
    — Капитан? Это была ваша идея.
    — Я подумал, что мы могли бы их перекрасить, — произнес он, неодобрительно разглядывая красно-черные корпуса. — Они выглядят как красные карандаши.
    — И?… — нетерпеливо поторопила его Вильма.
    Бак усмехнулся.
    — О’кей, — сказал он. — Вначале мы научимся летать на этих птицах. «Крайт» может летать как в атмосфере, так и в космосе. Мы будем совершенствоваться в обеих средах, — до тех пор, пока не научимся летать на нем с закрытыми глазами.
    — А потом? — спросил Турабиан.
    — Потом найдем цель.
    — Цель? Вы имеете в виду то, что вы собираетесь драться с РАМ? — недоверчиво спросил Турабиан.
    — Разве это не то, ради чего все мы здесь? — поинтересовался Бак.
    — Это именно то, что мы делаем десятилетия, командир, — сказала Вильма.
    — Но это совсем другое дело. Это не какая-нибудь стычка. Это, — Турабиан прошелся рукой по редеющим волосам, — по-настоящему означает войну.
    Бак кивнул.
    — Если мы не воспользуемся этим шансом, — тихо сказал он, — если проиграем, РАМ окажется в таком выигрышном положении, что сможет нас уложить. Это очень высокие ставки.
    — Это следует хорошо обдумать, — голос Турабиана стал напряженным.
    — Почему? — спросил Бак. — Разве вы не играли по таким же высоким ставкам все это время?
    — Не таким образом, — вставил Пейн.
    — Вы рискуете своими жизнями постоянно, с тех пор как присоединились к НЗО, — сказала Вильма.
    — Это и есть самая высокая ставка, какая только может быть, — произнес Бак.
    — Вы понимаете, что все это следует обсудить?
    — Пусть совет обсуждает это, — сказала Вильма, — а я очень, очень занята, у меня слишком много дел.
    Турабиан снова провел рукой по волосам. Этот жест был чисто механическим. Ему не понравился ни скрытый смысл в словах Вильмы, ни легкомысленно-дерзкий тон, которым они были произнесены. Было ясно, что каким бы ни было решение совета, она не собирается отказаться от этих кораблей.
    — А вы, Роджерс? Вы подчинитесь решению совета?
    — Нет.
    — Что?
    — Я сказал: нет. Н-Е-Т. Нет, если он решает, что «Крайт» нужно запереть под замок для какой-нибудь неопределенной акции в будущем. Ценность этих машин в том, что их нужно использовать сейчас, пока они представляют собой последнее слово техники в своей области. Они дают нам шанс, мы должны их использовать по назначению.
    — Мы никогда прежде не имели такой возможности, Турабиан. Мы всегда ковыляли в тени РАМ, щипая ее за пятки, как какая-нибудь паршивая шавка. Это тот шанс, которого мы ждали! — убеждала Вильма.
    Страсть, звучавшая в голосе Вильмы, была так заразительна, что Турабиан ощутил подъем духа.
    — У вас шесть кораблей. Вы и полковник Диринг имеете некоторый опыт полетов на подобных машинах, но большинство из наших людей нет. Где вы раздобудете пилотов?
    — А где кто-то получает пилотов? — спросил Бак. — Будем учить. — Он повернулся к Пейну. — В этом вы можете нам помочь.
    На невозмутимой лице Пейна отразилось удивление.
    — Я?
    — Нам нужна компьютерная проверка пилотов.
    — Это имеет смысл, — признал Пейн. — Не проверить ли нам одного из присутствующих на надежность? — Он подозрительно нацелил глаз на Барни. — Что в отношении его? И его экипажа? Уж их точно нельзя считать неиспорченными.
    Бак пристально посмотрел на пирата.
    — Мы понимаем друг друга.
    Казалось, его слова не убедили Пейна, хотя он и сказал в ответ:
    — Надеюсь, что так, капитан.
    — Итак, — продолжил Бак, — нам понадобится специальная команда механиков для обслуживания этих малюток. Они не такие толстокожие, как те корабли, которые вы ремонтируете. Им потребуется нежный уход, но они будут этого стоить.
    — Я предлагаю получить технические характеристики на корабельные системы, Турабиан, — сказал Пейн.
    — Согласен, — ответил командир, — Лафайет, механика — это по твоей части. Не поработаешь с Пейном над этим?
    Лафайет едва оторвал глаза от истребителя. Его подозрительное молчание во время всего этого разговора объяснялось приливом восхищения новыми кораблями. У него просто руки чесались побыстрее забраться во внутренности «Крайтов».
    — Вы не могли бы сделать более заманчивого предложения, командир. — Он повернулся к космическому кораблю. — Идем, Томас. Давай посмотрим, как он летает.
    Они направились к аппарату, погрузившись в тонкости технического разговора. Турабиан улыбнулся.
    — Прошу тишины на минуту, — произнес он. — Вы, капитан Роджерс, сказали, что знаете достойную цель для нашего нового флота. Что вы имели в виду?
    — Хауберк, — ответила Вильма.

ГЛАВА 15

    — Полковник Диринг, вы шутите!
    — Нет, она не шутит, — сказал Бак.
    — Но Хауберк! Это же наиболее укрепленный аванпост РАМ около Земли!
    — Возможно. И это также самая важная стратегическая цель. Если мы сможем разорвать его связь с Марсом, изолировать его, то сможем остановить выкачивание ресурсов Земли и ту волну боли, которую несет это выкачивание.
    — Атаковать Хауберк — это равносильно самоубийству, — произнес Турабиан.
    — Правда? А я так не думаю, — сказал Бак.
    — Капитан Роджерс, мне думается, что вы не осознаете последствий того, что вы предлагаете. Полковник Диринг, несомненно, представляет их лучше.
    Вильма улыбнулась. Выражение ее лица заставило Турабиана содрогнуться.
    — Я не говорю, что не существует никакого риска, но я думаю, что это осуществимо, — сказала она.
    — Послушайте, Турабиан, давайте спросим источник логики. Док! «Maustrap». — Бак произнес последнее слово в серии кодов, дающих доступ к компьютеру.
    Экран диагностического компьютера мигнул. Главной функцией этого компьютера была проверка каналов связи и механики сбора и использования утильсырья, но он был связан с главной компьютерной системой. На экране появилось лицо Хьюэра.
    — Чем могу служить, капитан?
    Бак подавил улыбку, готовую появиться в ответ на формальную фразу Хьюэра, но понимал, что эта фраза сказана специально для Турабиана.
    — Дай мне, пожалуйста, всю известную тебе информацию о Хауберке.
    — О… — произнес Хьюэр.
    — Видите, даже ваш компьютер поражен таким вопросом, — сказал Турабиан, но Бак проигнорировал его замечание.
    — Док, мне нужно то, что ты можешь нам дать, — настаивал он.
    — Хауберк — сверхсекретный объект. О нем не так уж много информации.
    — Насколько мне известно, ты хорошо разбираешься в вопросах секретности.
    — Хм-м, — произнес Хьюэр, подергивая кончиками усов.
    Его глаза потеряли осмысленное выражение, он словно смотрел внутрь, а на экранах поверх него начали появляться технические характеристики и параметры.
    Бак пристально смотрел на дисплей, впитывая сведения. По экрану прошли станционные оборонительные сооружения, их точные координаты указывались в стандартном масштабе. Защитные экраны, артиллерия, базирующаяся на станции, ракетные установки — все изображалось и описывалось. Это было впечатляющее зрелище, но по мере того, как продвигался по экрану этот парад вооружения, в кобальтовых глазах Бака разгорался все сильнее огонек удовлетворенности.
    — Док, разве вы не сказали, что Хауберк имеет собственный отряд истребителей?
    — Да, имеет.
    — Я вижу всего лишь два дока. Сколько кораблей могут там разместиться?
    — Два полных звена. Одно обычно находится в пространстве.
    — Только два? Это недостаточно, чтобы защищать станцию такого размера. В чем заключается их работа? — Бак подумал, что если бы он смог найти одно какое-нибудь слабое звено в защите Хауберка и разбить его, то это ослабило бы и другие звенья в оборонной цепи станции.
    Глаза Хьюэра снова расфокусировались.
    — Они летают, охраняя пространство между защитными экранами и станцией. Они находятся на страже и готовы взять на прицел всякого, то проберется за экраны защиты.
    — Это ненормально! Они должны летать с внешней стороны экранов, подстерегая всякий космический аппарат, не имеющий доступа к станции. Эти истребители не оправдывают своего содержания.
    Бак нахмурил брови, пытаясь понять логику РАМ. Очевидно, эскадрильи истребителей, как и другие боевые средства Хауберка, считались командованием чисто оборонными. Это было ошибкой — еще одно слабое звено в цепи обороны станции, на которую стоило обратить внимание.
    Внезапно передача оборвалась.
    — Извините, капитан, — сказал Хьюэр, — но я не могу проникнуть дальше без риска быть обнаруженным.
    — Я думаю, ты дал нам достаточно, есть на чем поразмыслить. Ваши замечания, Турабиан?
    — Вы имеете в виду непреодолимые препятствия в обороне Хауберка? О, я их заметил.
    — Вы попали в точку, командир!
    Глаза Турабиана широко раскрылись от удивления:
    — Что-то я вас не понял, капитан.
    — Оборона. Вот ключевое слово. — Бак усмехнулся.
    — Хауберк — это оплот РАМ в контроле над Землей. Ни одно место в Солнечной системе так хорошо не защищено, — продолжал Турабиан.
    Вильма рассмеялась.
    — Это с какой стороны посмотреть, — сказала она. — Попробуй мыслить от обратного.
    — Что?
    — Вы когда-нибудь слышали поговорку «Лучшая защита — это нападение»? — спросил Бак.
    — Нет, — покачал головой Турабиан.
    — Это еще один из моих архаических трюизмов, — сказал Бак. — Это означает, что одно без другого не существует. Хорошая защита означает способность наносить сильный удар по противнику, а умение переходить в наступление означает способность защитить свои позиции. Одно без другого не существует, это как две стороны одной медали. Хауберк забыл об этом.
    — Все его вооружение лишь для защиты, станция прячется за своим арсеналом, — добавила Вильма.
    — Хауберк забыл, что этот арсенал может быть как пассивным, так и активным, — сказал Бак.
    — То, что мы видим, вполне соответствует его логике, — объяснил Хьюэр. — Когда в начале двадцать первого века ядро Хауберка запускалось в околоземное пространство, его миссия была сугубо мирной. Спутник должен был действовать как противоаварийный механизм, контролирующий находящиеся на орбите вооружение. Его защитные системы служили исключительно для того, чтобы обеспечить его выживание в космосе — для защиты от метеоритов и космического мусора. И за все эти годы его роста и развития первоначальные принципы защиты никогда не менялись.
    — Вся система вооружения Хауберка предназначается только для отражения и защиты, — подвел черту под обсуждением проблемы Бак.
    — Я все еще никак не пойму, какая здесь разница, принимая в расчет то, что они при этом используют самую передовую технологию вооружения, какая только существует в Солнечной системе, — сказал Турабиан.
    — Она односторонняя. Их можно застать врасплох.
    Турабиан недоверчиво покачал головой:
    — Когда-то давно, в начале двадцатого века, Франция вложила миллионы франков в создание защитных укреплений против Германии. Они назвали эту стену «Линия Мажино». Она считалась неуязвимой, но в конце концов немцы разбили ее. Ее уязвимым местом оказалась ее фундаментальная жесткость. Я думаю, уязвимое место Хауберка — в его самодовольстве.
    — Может быть, стоит попытаться, Турабиан? — В голосе Вильмы звучало такое внутреннее волнение, какого Турабиан никогда раньше не слышал. — Взгляни на этот корабль! Думал ты когда-нибудь, что мы будем иметь такую технологию? Если мы будем быстрыми, если мы нанесем удар до того, как РАМ высчитает, откуда мы можем его нанести, мы сможем так навредить за одну эту вылазку, как не навредили за двадцать предшествующих лет. А если дело увенчается успехом, если мы действительно возьмем Хауберк, подумай только, что это могло бы значить для Земли!
    «Множество ударов даже маленьким топором, — подумал Бак, — срубают и валят могучий дуб».
    — Свобода, — произнес он. В его голубых глазах горел вызывающий дьявольский огонь.
    Турабиан пристально смотрел на них:
    — Вы что, серьезно?
    — Да, — в один голос ответили Бак и Вильма.
    — А это не какая-нибудь игра на публику?
    — Нет, — холодно ответила Вильма, задетая этими словами.
    — Зачем нам это? Ради чего? — спросил Бак.
    — Это бы упрочило ваше положение в двадцать пятом столетии, — вслух гадал Турабиан.
    — Или убило меня. В любом случае, все это мало меня волнует.
    — Что же тебя волнует? — спросил Турабиан.
    — Земля.
    — Почему?
    — Это мой дом. Я помню все, что было когда-то. Мы считали, что в мое время Земля находится в бедственном положении. Тогда мы не знали, что такое настоящее бедствие. Сейчас люди здесь живут как крысы. Вы даже не знаете, как выглядит прерия или пшеничное поле. Вы никогда не видели настоящих деревьев высотой больше ста футов. Я… Я хочу, чтобы вы имели возможность узнать ту Землю, какую знал я. Этого никогда не произойдет, пока РАМ держит ее под своим контролем.
    Глаза Турабиана сузились.
    — Вы действительно думаете, что Хауберк можно уничтожить?
    — Да.
    — Полковник Диринг, можно вас на пару слов? — спросил Турабиан.
    — Конечно, — спокойно ответила она, заговорщически подмигнув Баку.
    Они отошли в сторону. Бак наблюдал за ними, в то время как его душа наполнялась сомнениями. Он отвел глаза, взгляд его заскользил по обтекаемым формам истребителя РАМ. Он просто жаждал полетать на нем.
    Голос Хьюэра вторгся в его мысли.
    — Извините, Бак, но ничего больше по этим схемам я добыть не могу. Большая часть того, что я вам представил, есть на общедоступных видеозаписях, которые сделаны и используются для устрашения.
    — Для таких дураков, как я.
    — Вероятно.
    — Хотел бы я поближе рассмотреть эту станцию.
    — Хауберк? Капитан Роджерс, это было бы крайне рискованно.
    — Разведка рискованна. Она могла бы насторожить РАМ, в отношении наших планов, но… — В глазах Бака блеснул вызов.
    — Бак, пожалуйста! Такие мысли вредны и опасны для вашего благополучия.
    — Хауберк не дает мне жить благополучно.
    — Я чувствую, что должен буду позаботиться о том, чтобы вы выжили, — если это возможно.
    Бак искоса посмотрел на Хьюэра.
    — Должен? — переспросил он. — Почему?
    — Существуют три причины, которые вынуждают меня это делать. Первая — то, что вы являетесь историческим сокровищем и как таковое — знак НЗО.
    — Повесьте на меня дощечку и назовите памятником, — сухо сказал Бак.
    — Вторая причина та, что все мои сведения, касающиеся вас, говорят, что вы являетесь умным и талантливым командиром — не только в качестве пилота, но и как лидер, умеющий привлечь на свою сторону. Вы — ценное пополнение в НЗО.
    — Поместите меня в файл «Полезное».
    — В-третьих, я… — Хьюэр колебался. — Я не знаю, как это поточнее выразить. Ничего подобного я не вижу в современном обществе. Ваши действия, начиная с момента вашего оживления, были дон-кихотскими, но я нахожу, что ценностью является сама ваша уникальность.
    — Док, запишите это. Вы попали прямо в точку — то, чем я являюсь, стоит риска. Каждый из нас уникален, и каждый заслуживает какого-нибудь шанса. Спасибо за заботу обо мне и за шанс.
    Хьюэр смотрел вниз, став внезапно сдержанным.
    Голова его дернулась вверх, в глазах отразилась тревога.
    — Бак! Возможно, у нас брешь в системе безопасности!
    — Что?
    — Брешь в системе безопасности, — повторил Хьюэр, державший ушки на макушке с момента переделки транспортного ваучера на «Крайты». — Что-то касающееся этих кораблей!
    — Вильма! — позвал Бак, не вполне уверенный, что понял смысл сказанного Хьюэром.
    Вильма и Турабиан уже спешили к ним.
    — У нас неприятности, — произнес Бак, указывая на рассеянное выражение лица Хьюэра. — Что это было, Док?
    — Кажется, доставка груза к астероидному поясу не прошла незамеченной.
    — М-да, — произнес Бак.
    — Какая доставка? — спросил Турабиан.
    — Доставка «Крайтов», — голос Вильмы звучал напряженно.
    — Ох, — глаза Турабиана расширились.
    — Вот именно. — Краткий комментарий Хьюэра был как холодный душ.
    — Кто это заметил? — спросила Вильма.
    — Один момент, я как раз пытаюсь определить, откуда была передача. Кажется, источник засекречен.
    — Что за сведения? — спросил Бак.
    — Только намек на активность в поясе астероидов и обещание дать большую информацию за хорошую цену. Кажется, источник передачи — Адела Вальмар.
    Брови Вильмы взметнулись вверх.
    — Тяжелая артиллерия, — произнесла она.
    — Вальмар? — переспросил Бак. — Из того, что я о ней слышал, я бы сделал заключение, что речь, скорее, идет о чем-то подобном яду.

ГЛАВА 16

    Капитан Бак Роджерс откинулся в пилотском кресле и направил корабль в космос. Контрольно-измерительные приборы показывали скорость, но при нулевой гравитации она никак не ощущалась. Он знал, что движется быстрее, чем когда-либо раньше, но испытывал любопытную отстраненность. Только стремительное удаление «Спасителя-3», наблюдаемое через иллюминатор заднего обзора, напоминало ему, что корабль движется.
    Это был пятый испытательный полет, который Бак совершал на «Крайте». Он уже начал осваивать маневрирование на большой скорости. Корабль оказался сверхчувствительным, чувствительнее всех, на каких когда-либо он летал. Приборы показывали, что любая команда пилота выполняется с абсолютной точностью. И при этом «Крайт» был поразительно неприхотлив. Бак привык к сверкнувшим кораблям, наземное обслуживание которых отнимало больше времени, чем собственные полеты. А эта модель вовсе не нуждалась в столь деликатном обхождении. Настоящая рабочая лошадка.
    Бак медленно повернул ручку управления влево, и корабль послушно сделал поворот. Когда он вернул его назад, на нужный курс, двигатели малой тяги тут же отозвались на прикосновение. Бак не мог сдержать улыбки. Это именно то, что надо. То, что он любил. Он совершил прыжок через пять столетий, чтобы попасть в рай для пилотов!
    Бак вспомнил восторг на лицах пилотов НЗО, отобранных летать вместе с ним. Их кодовые исторические имена вызывали в нем странное чувство, но их энтузиазм был энтузиазмом истинных пилотов. Это была разношерстная группа, начиная от восемнадцатилетнего Краббе и заканчивая Вашингтоном, ветераном с двадцатилетним стажем службы. Они пришли в НЗО из разных слове общества, жили разными жизнями, сражаясь за Землю, но когда увидели истребители — «Крайты», выстроенные в сияющий ряд, все испытали одно и то же чувство. Для каждого из них это была любовь с первого взгляда.
    Вашингтон ласково коснулся рукой носа ближайшего к нему истребителя.
    — Помнится, мальчишкой я мечтал полетать на корабле, подобном этому. Даже пытался поступить в авиагвардию РАМ. Я никогда не думал, что у меня появится подобный шанс.
    — Я тоже, — сказал да Винчи. — За возможность полетать на такой птице я готов был отправиться хоть к черту в пасть!
    — Ты оказался очень проницателен, Лео, — раздался сзади голос Вильмы Диринг. Все пилоты обернулись.
    — Мне следовало бы знать, что за всем этим стоите вы, полковник Диринг.
    — Извини, Лео, на этот раз — нет. Я бы не хотела, чтобы мне это ставили в заслугу.
    — Тогда кто же? — спросил Вашингтон. — Хотел бы я пожать ему руку.
    Бак, одетый в рабочий комбинезон механика, стоял между двумя аппаратами, вытирая смазку с пальцев. Комбинезон был испачкан машинным маслом и забрызган голубой краской после недавней перекраски кораблей. Вильма указала на него — и Бак улыбнулся, забавляясь восхищением пилотов.
    — Подождите минутку, — произнес он. — Сейчас вытру пальцы.
    Вашингтон протолкался сквозь толпу и протянул ему руку.
    — Пилот, который не выносит машинной смазки на своих руках, — не настоящий пилот, — произнес он, крепко пожимая липкие пальцы Бака. — Очень рад.
    — Капитаны, — сказала Вильма, — познакомьтесь с Баком Роджерсом.
    При звуке этого имени у пилотов вырвался возглас недоверия.
    — Вы хотите сказать, что это тот самый парень, которого заморозили пятьсот лет тому назад? — спросил Райт, на худощавом лице которого ясно читалось изумление.
    — Он самый, — ответила Вильма.
    — Он чертовски хорошо выглядит для такого старика, — пробормотала Иерхарт. Ее светлая грива каскадом рассыпалась по плечам, как только она сдвинула свой летный шлем. — Извините, что я опоздала. Хорошо, что хоть к вечеринке успела.
    — Она только-только начинается, — сказала Вильма.
    — Значит, все эти охи-ахи по поводу воскресшего летчика из двадцатого века были не зря? Он действительно существует в реальности?
    — Настолько, насколько может существовать в реальности человек, который стоит вон там, — сказала Вильма, кладя руку на плечо Райту. — Я знаю, в такое трудно поверить, но это правда.
    — Вот уж не думал, что технология анабиоза была разработана еще в двадцатом веке, — сказал да Винчи, почесывая ухо.
    — Ну, — протянул Бак, — это скорее был несчастный случай.
    Вашингтон рассмеялся.
    — Мне все равно, что там было, — сказал он. — Главное, что вы — тот человек, чья заслуга — вот эти прекрасные корабли.
    — Не заслуга, а вина, — с усмешкой произнес Бак.
    Рикенбакер оторвался от осмотра одного из истребителей и повернулся к Баку.
    — Как, черт подери, вам удалось это провернуть?
    Бак развел руками.
    — Я только подбросил идею. Понадобился спец по компьютерам, чтобы доставить эти корабли сюда.
    — И вы его нашли?
    — Могу вам сказать, что у меня есть личный друг в компьютерном бизнесе.
    Вашингтон фыркнул.
    — Готов поспорить, они дали ему компьютерного «джинни» РАМовской технологии.
    Бак улыбнулся: этот мужчина пришелся ему по душе.
    — Все устали от моих вопросов, — сказал он, — поэтому и приставили ко мне Дока Хьюэра.
    — А вы использовали его для того, чтобы стянуть шесть самых прекрасных истребителей, какие я только видел в жизни, — произнес Рикенбакер. — Не могу этому поверить.
    Бак жестом указал на корабли, сохраняя на лице выражение невинного младенца. Вашингтон открыто расхохотался.
    — Думаю, мне понравятся воздушные силы этого человека, — сказал он.
    Формирование боевого авиакрыла доставило Баку несколько бессонных ночей. Он был отличным командиром для своего времени и сознавал, что имеет какое-то обаяние, которое привлекает к нему людей, но сейчас не был уверен в нем. Он знал по опыту, что человек с репутацией и со славой имеет не один минус, действующий против него. Слава раздражает, а Бак сейчас был самым знаменитым человеком в мире. Он был легендой, его подвиги с течением времени раздувались все больше. Но, после того как Вашингтон рассмеялся, он понял, что волноваться нечего. Пилот оставался пилотом. Они могли толкать друг друга, но под любой внешней оболочкой они оставались братьями. Бак с любовью похлопал корабль.
    — Эти леди нуждаются в некоторых упражнениях. Надо бы поговорить об этом.
    — Еще бы! — Глаза Вашингтона блестели от радости.
    После этого вступления летное подразделение распределилось. Бак оказался прав в своей оценке Вашингтона. Он был не только самым старшим из пилотов, но и ключом ко всей группе. Он летал давно, и все пилоты знали его, если не лично, то хотя бы понаслышке. То, что он сразу признал Бака, было добрым знаком, поскольку Бак замечал некоторую неопределенность в отношениях Вильмы с остальными пилотами.
    Бак видел, как они относились к ней. По заботливому обращению было видно, каким уважением она пользуется у них. Неравнодушное отношение к ее мнению говорило о том, что они признают ее превосходство. Ее лидерства не оспаривал никто.
    Начались изнурительные тренировочные полеты со «Спасителя-3». Существовал риск обнаружения, но другого места у них не было. Турабиан и Лафайет разработали для них график полетов, указав точно время ежедневных вылетов, регистрируемых РАМ, и увязав время запуска истребителей и их траектории с моментами затишья в космическом движении. Поскольку «Спаситель» был окружен мертвой зоной, пилотам удавалось покидать станцию без особых проблем, но приходилось тратить чертовски много времени на поиски места для маневров. Однако они упорно продолжали оттачивать мастерство, и уже через несколько дней могли действовать, как одно целое.
    В конце третьего дня Бак вошел в помещение, отведенное Турабианом для инструктажа, и швырнул на стол летные перчатки. Он повернулся к пилотам, по одному входившим в дверь. Его крупная фигура излучала энергию.
    — Представляю, чего бы мы добились, будь у нас больше времени, — сказал он, обращаясь к ним. — Никогда мне не приходилось видеть такого созвездия талантов!
    — Спасибо за добрые слова, — ответил Рикенбакер, опускаясь на стул, — но у меня есть одна проблема.
    Бак вопросительно поднял бровь.
    — Мне очень нравиться летать на этой птице, но мне думается, она меня побивает. Я привык к ведру с болтами, которое движется как толстая, неповоротливая леди, а эта штучка живая как ртуть.
    Бак оглядел группу. Радостное настроение, охватившее их при первом знакомстве с «Крайтом», потускнело. Они начали впадать в уныние.
    — Как я уже сказал, хотелось бы иметь побольше времени. Я, может быть, новый человек для этого столетия, но вечность назад я был счастлив. Я летал на самых быстрых, самой совершенной конструкции кораблях моего времени, и к этому я привык. К этому надо привыкать, но нет ничего, с чем вы не могли бы справиться.
    Среди пилотов послышался ропот.
    — Поверьте мне, я знаю. Я имею опыт работы инструктором, и я уже видел такое раньше. Эта машина похожа на скользкую ракушку, готовую выскользнуть из-под вашего контроля в любую минуту. Не позволяйте ей поддеть вас.
    — Гм! — произнес Райт, которого иногда смущали слоговые обороты Бака.
    — Не позволяйте машине управлять вами. Вы, — Бак указал пальцем на пилотов, — вы пилоты, а не корабельный компьютер. Вы говорите ему, что делать.
    Вашингтон вытер пот со лба и уставился на кончики своих пальцев.
    — Роджерс прав, — медленно проговорил он. — Мы все говорили, что отдали бы многое за шанс летать на этих машинах. Мы все сами сделали наш выбор, вступив в НЗО. Все мы здесь, чтобы бороться с РАМ. Сейчас, наконец-то, мы получили что-то такое, чем можем это делать. Мы отступаем. И будем отступать, пока не научимся добиваться своего.
    — Есть еще кое-что, — Рикенбакер колебался, говорить или нет.
    — Что тебя беспокоит, Эдди? — спросил Бак.
    — В нашем распоряжении много времени?
    — Немного, если мы хотим застать РАМ врасплох, — ответил Бак.
    — Почему-то у меня такое чувство, будто ты задумал что-то особенное, — тихо произнес Вашингтон.
    Бак усмехнулся, но не смог смягчить подозрительной настороженности в глазах Вашингтона.
    — Возможно, и так.
    — Не хочешь поделиться с нами своими планами?
    — Хочу.
    Вашингтон откинулся назад, скрестив руки на груди и положив ногу на ногу.
    — Ну?
    — Хауберк.
    В комнате наступила полная тишина. Глаза Вашингтона расширились, но он не произнес ни слова.
    — Разве вы не собираетесь сказать мне, что я сумасшедший? — спросил Бак.
    Вашингтон покачал головой.
    — Это невозможно сделать?
    — Нет.
    — И никто из вас не собирается перечислять оборонительные сооружения Хауберка? — удивился Бак.
    — Уверен, что ты уже ознакомился с ними, — ответил за всех Вашингтон.
    Бак внимательно вглядывался в молчаливое собрание.
    — Мне бы хотелось получить хотя бы какой-нибудь отклик.
    — О, я могу ответить, — откликнулся Вашингтон. Он взглянул через плечо на лица своих товарищей, и глаза его потеплели. — Мы будем тренироваться, чтобы овладеть этой птицей, даже если она убьет нас. Потом мы ударим по Хауберку.
    — Это ключ Марса к контролю над Землей. Уничтожить его… — Мягкий альт голоса Иерхарт понизился до шепота и смолк.
    — Уничтожить его — и дверь к свободе откроется, — произнес Вашингтон.
    Бак улыбнулся благоговейной тишине, последовавшей за словами Вашингтона.
    Они вылетали на «Крайтах», проверяя их в космическом пространстве и атмосфере, организуя военные учения, которые заставили Вильму воскликнуть:
    — Я и не знала, что в нас столько самоотверженности! До этого боевые силы НЗО наполовину были наемными. Вы никогда не знали, будет ли в следующую минуту рядом ваш напарник, или он отправиться искать более выгодную сделку.
    — Ты не знаешь и того, что я сейчас скажу, — произнес Бак. — Дайте мужчине то, за что стоит сражаться, и он будет сражаться.
    …Таким было начало. Шли дни, и воспоминания о нем заставляли Бака улыбаться. Он вел свой корабль назад, по направлению к «Спасителю», проверяя по бортовому компьютеру, сможет ли он прибыть в точно рассчитанное Лафайетом время, чтобы остаться незамеченным. Когда он был уже около «Спасителя», то снизил скорость, так что какой-нибудь РАМовский сканер, следящий за пространством, вполне мог принять его за торговое судно. Когда на обзорном экране появился «Спаситель», с левого борта неожиданно возникли два других корабля. Они также снизили скорость и пристроились позади Бака. На его карте обозначились границы «Спасителя», и Бак отвернул в сторону, подражая снова торговому кораблю, стремящемуся избежать встречи с местной мусорной свалкой. Любая настоящая попытка идентификации обязательно показала бы класс корабля, но НЗО полагалась на то, что сочтут нелогичным прятать что-то — а тем более украденные корабли! — так близко от места, куда они должны прибыть. Когда они проходили позади «Спасителя», выпав на какой-то момент из поля зрения как Земли, так и ее спутника, Луны, Бак запустил двигатели реактивной системы управления и корабль, кувыркнувшись на хвосте, подобно молящемуся дервишу, направился в док «Спасителя», ловко маневрируя среди парящего в пространстве хлама. Следом шли, повиснув у него на хвосте, еще два корабля. Они влетели в док на такой скорости, о которой несколько дней раньше Бак мог только мечтать. Осознав это, он ощутил удовлетворение.
    Он выключил маршевые двигатели и на малой тяге причалил к месту стоянки. Сдвинув фонарь кабины назад, увидел мерцающие огни, указывающие на то, что воздушный шлюз еще заперт; потом, когда огни погасли, снял свой полетный шлем и оглянулся на одного из летчиков севшего рядом корабля. Ривер поднял вверх большой палец. Бак ответил ему тем же.
    — Молодчина Ривер, — произнес он вслух сам себе. — Просто отлично! В конце концов мы научимся управлять этими штуками.
    Прозрачный фонарь второго из причаливших вместе с ним кораблей скользнул назад, и пилот снял шлем. Рыжие волосы Вильмы, влажные от пота, облепили мягкими кольцами щеки и лоб, поблескивая в искусственном освещении.
    — Ты что-то сказал? — Она все еще находилась в возбужденном состоянии после полета; от нее исходила какая-то жизненная энергия, заряжая окружающую атмосферу.
    — Думаю, мы потянем это дело, — произнес Бак.
    Вильма посмотрела на него с выражением комического ужаса.
    — И ты говоришь мне это сейчас! Мистер Доверие! А я все это время думала, что ты знаешь, чем занимаешься.
    Бак улыбнулся.

ГЛАВА 17

    Хьюэр высветил недавнюю фотографию Аделы на соседнем экране. Она была одета для официального обеда на Марсе. Темные волосы были уложены в высокую прическу и украшены сияющей россыпью прозрачных кристаллов, развернутых так, что создавали вокруг головы подобие сияющего ореола. Серебряное платье облегало стройную фигуру подобно второй коже. Оно доходило до колен, полы сходились впереди, оставляя вызывающий разрез во всю длину между двумя кусками ткани. Длинные ноги были обтянуты серебряными чулками, которые вспыхивали искрами. Бак видел раньше другие ее фотографии, но ни одной подобной этой. Он протяжно присвистнул.
    — Прежде чем ты слишком заинтересуешься ею, капитан, — сухо сказала Вильма, — я должна тебе напомнить, что Адела — одна из самых опасных женщин в Солнечной системе.
    — Я это вижу, — ответил он, не отрывая глаз от экрана.
    — Не только в одном этом плане, — сказала Вильма. — Во многих отношениях. Она связана с кланом, правящим марсианской корпорации. Если не достаточно бывает ее красоты, в ход идет ее положение.
    — И она продает информацию о наших кораблях?
    — Да, — в голосе Турабиана слышалось отчетливая нотка отвращения, когда он разглядывал эту знойную марсианскую красотку. — Она брокер, занимающийся информацией.
    — Это опасный бизнес, — произнес Бак.
    — Как я уже сказала, — вставила Вильма, — Адела — опасная женщина.
    Она сказала это, исходя из собственного опыта. Адела пыталась использовать Вильму для того, чтобы заполучить тело Бака. Соглашение сработало в пользу Вильмы, и она знала, что Адела испытывает к ней неприязнь. Для Вильмы было нелегко это осознавать, поскольку вместе с информацией Адела продавала и жизни, продавала безо всякого сожаления.
    — Она также высококвалифицированный специалист по генетике, ее конек — перевоссоздание, — сказал Турабиан.
    — В этом есть что-то альтруистическое.
    — К несчастью, нет. Что-то неизвестно, чтобы она использовала свои таланты в благотворительных целях. Наоборот, она забавляется тем, что формирует мужчин согласно образам, рожденным ее воображением, — сообщил Хьюэр.
    — Что? — Бак не мог сразу этого постичь.
    — Она переделывает рабов, исходя из собственных идеалов мужской красоты, — объяснила Вильма.
    — Пренеприятная леди.
    — Да, — согласилась Вильма. — Совсем не приятная.
    — Как же мы будем вести с ней дела? — спросил Бак.
    — Надеюсь, посредством компьютера, — сказал Турабиан. — Чем меньше контактов с Аделой Вальмар, тем лучше.
    — Док, вы могли бы об этом позаботиться?
    — Я могу провести первый контакт. А что мисс Вальмар потребует потом, я сказать не могу. Она славится неожиданными торговыми сделками.
    Турабиана передернуло.
    — Кажется, вы имели возможность поближе познакомиться с методами Аделы? — спросила его Вильма.
    — Когда-то у меня был друг, — ответил он. — После того как он побывал в руках Аделы, его было не узнать. Он был в НЗО, и он продал себя Аделе в обмен на жизни членов его семьи, продал, чтобы выкупить их у этих грязных РАМовских чиновников. В конце концов он сошел с ума.
    — Пренеприятная леди, — повторил Бак.
    — Но продуктивный информационный банк, — сказал Хьюэр.
    Бак бросил долгий взгляд на изображение Аделы.
    — Я рад, что ты один поведешь с ней дело. Узнай, что она хочет, Док. Мы будем… — Он взглянул на Вильму, чтобы она подсказала ему подходящее место.
    — В моей гостиной, может быть? Она не выглядит официально, и там нет ничего, что могло бы указать на «Спаситель», на тот случай, если нам придется вступить с ней в контакт.
    — Приступайте, Док, — сказал Бак.
    Облик Хьюэра мигнул и исчез, а следом погасли все задействованные им экраны.
    Чикагорг бурлил подземной жизнью. После разгрома РАМовской гвардией базы НЗО существование населения превратилось в жизнь в преддверии ада. Люди привыкли к тому, что террины патрулируют их улицы, привыкли к диксиналу, наркотику, с помощью которого РАМ парализовала их волю, но не привыкли к массовой резне. Это была настоящая встряска для их чувств. Мужчины, которые игнорировали собственное рабство, начали оглядываться вокруг. Женщины, покорно гнущиеся прежде, начали снова бороться. Но у них не было лидера. РАМ следил за этим. Новая Земная Организация восстанавливала силы, но не хватало людей, способных организовать громко роптавшее население.
    Кельт Смирнов, командир гвардии терринов, с удовольствием наблюдал за складывающейся ситуацией. Он был доволен ударом, нанесенным по базе НЗО, но еще более доволен тем, что НЗО не могла воспользоваться такой прекрасной возможностью. Подобный период подъема активности населения бывал очень редко, и умный человек мог организовать какое-нибудь восстание, используя обстановку, но НЗО проглядела эту возможность.
    Смирнов подумал о Корнелиусе Кейне, с его плакатной внешностью и нюхом на драматические ситуации, и усмехнулся. Выражение его лица при этом стало хищным. Теперь Кейн находился в лагере РАМ, в поисках чего-то лучшего или худшего, или из-за звона монет, текущих на его банковский счет. Это было не важно. Главное, он был там, а не среди какой-то заплутавшей черни, раздувающей революцию ради ниспровержения установленного порядка.
    — Простите, сэр, но произошел еще один инцидент, — Зелинский напряженно — весь внимание — вытянулся перед супервизором. — Вы просили держать вас в курсе событий.
    — Вот именно, К-47. Докладывайте.
    — Какая-то группа местного, населения остановила ховеркрафт РАМ и угрожает трем представителям власти.
    — Ну-ну-ну. Мы не можем этого терпеть. Вы отправили на место происшествия отряд?
    — Разумеется, сэр.
    Он поднял свою куртку, посмеиваясь, надел ее. Несмотря на прохладный день, он ожидал, что хорошо повеселится.
    — Вы же не собираетесь выходить на улицы, сэр? — в ужасе спросил Зелинский.
    — Где же я могу получить отчет о происходящем бунте из первых рук?
    — Но, сэр, это же небезопасно! — Зелинский едва удержался, чтобы не преградить дорогу супервизору.
    Сатанинская улыбка Смирнова стала еще шире.
    — Это как раз по мне, — произнес он, щелкая пальцами.
    Два огромных террина, прикрывающих дверной проем в офис, ожили. Они были андроидами, неуязвимыми для атак гуманоидов. Отсутствие выразительных черт на их плоских металлических лицах устрашало.
    — Мои телохранители вас не успокаивают, К-47?
    Зелинский отдал честь:
    — Разрешите сопровождать вас, сэр?
    — Идемте, К-47, — произнес небрежно Смирнов, — посмотрите, как эксперт устраняет неприятности.
    Он взвел курок лазерного пистолета и вставил новый энергетический клип.
    — Я вернулся! — из терминала послышался голос Хьюэра.
    — А, Док! — ответил Бак с полным ртом. Он отложил сэндвич и вытер крошки со рта. — Ты выяснил, чего она хочет?
    — Боюсь, что так, — голос Хьюэра звучал без энтузиазма.
    — Ну? — спросила Вильма, беря плод и с хрустом вонзая зубы в его мякоть.
    — Мне удалось убедить Аделу, что я агент, посланный с Луны, — ответил Хьюэр.
    — Надеюсь, ты замаскировал свое появление, — сказала Вильма между откусываниями.
    — Пожалуйста, полковник, не оскорбляйте мой интеллект. Позади проекции какого-то лунного костюма я был невидим.
    — Сколько, Док? — спросил Бак, приступая к сути свидания: цене за информацию Аделы.
    Когда Хьюэр назвал цифру, челюсть у Вильмы отвисла.
    — Это же огромная сумма! — произнесла она.
    — Как ты думаешь, почему такая высокая цена? Она дала какие-нибу