Скачать fb2
Пистолет для мертвеца

Пистолет для мертвеца

Аннотация

    Говорят, где-то есть мир, в котором территория Соединенных Штатов Америки простирается от океана до океана. Быть может. А у нас на дворе 1881 год, и граница пролегает по реке Миссисипи. Дальше простирается территория индейских племен, и магия шаманов во главе с Джеронимо не дает американцам продвинуться дальше. Вся надежда на Томаса Эдисона и его удивительные изобретения. Для защиты гения наняты легендарный законник Уайетт Эрп с братьями, а также прославленные стрелки Док Холидей и Бэт Мастерсон. Но даже им придется туго, когда то, что некогда было убийцей Джонни Ринго, восстанет из мертвых и наведается в Тумстоун, чтобы вступить в битву…


Майк Резник Пистолет для мертвеца

    Как всегда посвящается Кэрол, а заодно – моему другу (и прекрасному писателю) Кевину Андерсону.
    Mike Resnick «The Buntline Special»
    Публикуется с разрешения автора и литературных агентств Spectrum Literary Agency и Nova Littera SIA Donald Mass Literary Agency
    © Mike Resnick, 2010
    © J. Seamas Gallagher, 2010
    © Н. Абдуллин, перевод, 2014
    © ООО «Издательство АСТ», 2014
    © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Пролог

«Ярчайший городок на Западе»
    Джон П. Клам, издатель.
    Сегодня исполняется ровно год, как Тумстоун стал первым городом – не только в Америке, но и во всем мире, – что озарился искусственным светом. Все благодаря двум гениям: Томасу Алве Эдисону и Неду Бантлайну. Пришло время воздать должное этим двум господам, без которых жизнь в нашем городке не была бы столь яркой.
    Нед Бантлайн перебрался к нам из Додж-Сити три года назад и успел изобрести пуленепробиваемую латунь. Большинство местных ранчо обшиты этим замечательным сплавом; в Тумстоуне ежедневно возводятся здания с применением сверхпрочной латуни. Из нее же сработаны дивные фонарные столбы.
    А еще сегодня ровно год, как мистер Бантлайн переманил к нам своего друга мистера Эдисона. Томас Эдисон укротил для нас электричество: зажег на улицах Тумстоуна свет и запустил линию транспортного сообщения «Бант лайн». Что особенно замечательно, новые дилижансы мистера Бантлайна неуязвимы для атак разбойников и индейцев.
    Пожалуй, самое удивительное изобретение этого тандема – искусственная рука мистера Эдисона. После неудачного покушения раздробленную пулей конечность пришлось ампутировать, и тогда мистер Бантлайн собрал для мистера Эдисона – под его же руководством – механический протез. Как заверяет сам мистер Эдисон, новая рука сильнее, действует лучше и, разумеется, нечувствительна к боли. Мистер Бантлайн развил эту идею в последующих экспериментах, а мистер Эдисон недавно закончил работу над фонографом; в настоящее время он трудится над неким устройством под названием «телефон».
    На вопрос, какое изобретение тандем планирует следующим, мистер Бантлайн пожал плечами и ответил: «Для нас открыты все горизонты». Мистер Эдисон, усмехнувшись, добавил: «Тут я с Недом не согласен. Леонардо смотрел куда дальше, в будущее. С чего бы нам ограничивать себя настоящим?»
    Что бы нового ни создали эти двое, Тумстоун гордится, что открытие свершится здесь, на его земле. Счастливой первой годовщины, мистер Эдисон!

    Бой в салуне «Ориентал»
    Прошлой ночью в салуне «Ориентал» произошла очередная потасовка. Выстрелов так и не прозвучало, и по заверениям маршала Верджила Эрпа, Курчавый Билл Броциус и Однорукий Келли следующие двое суток погостят в окружной тюрьме (городскую тюрьму теперь оснащают решетками из латуни мистера Бантлайна).

    Дамы протестуют
    В контору шерифа Джонни Биэна поступила петиция, подписанная семнадцатью местными дамами, с требованием, чтобы мистер Бантлайн оставил эксперименты определенного (неназванного) рода. Шериф Биэн ответил: мистер Бантлайн не нарушал законов и не собирается уступать требованиям. Однако миссис Элеонор Гримсон заявила: если мистер Бантлайн не прекратит опытов, ее компания устроит пикет перед мастерской.

    Клэнтоны уходят от правосудия
    На процессе, что продлился менее пятнадцати минут, с арестованных за кражу коней и скота Айка, Фина и Уильяма Клэнтонов сняли все обвинения. Дело закрыли, так как ни один из свидетелей не явился в суд.

    Заявки на шахты
    На этой неделе открылись три новые серебряные шахты, а также подано еще тринадцать заявок в пробирную контору.

    Очередная трагедия
    Морган Эрп сообщил: действуя по наводке одного ковбоя, он нашел обгорелые останки крытого фургона у восточной границы округа Кочис. Выживших нет. Предположительно, людей убили, а лошадей увели местные апачи. Поскольку Джеронимо не объявлял войны, действовал, скорее всего, отряд отступников.

    Светские новости
    Близкая подруга шерифа Биэна, актриса Жозефин Маркус изъявила желание поселиться в Тумстоуне, в то время как весь ее театр на следующей неделе продолжит гастроли и отправится в Калифорнию. Мисс Маркус, насколько нам известно, станет первой горожанкой Тумстоуна, исповедующей иудейскую веру. Добро пожаловать!

1

    В салун вошел высокий, стройный мужчина с пышными висячими усами. Взгляд его скользнул мимо крупье за карточными столами, мимо портрета Лили Лэнгтри[1] и остановился на франтоватом господине, что в одиночестве сидел у стены. Тот улыбнулся и махнул рукой; высокий человек – не обращая внимания на шепотки и косые взгляды посетителей, – подошел к франту.
    – Мистер Эрп? – спросил тот, и вошедший кивнул. – Я так рад, что вы согласились прийти.
    Уайетт Эрп сел напротив. Налил себе виски из бутылки, что стояла посередине стола; сделал большой глоток и утер губы рукавом черного пиджака.
    – Ну хорошо, – произнес он. – Вы посылали за мной, мистер Маккарти, вам и говорить.
    Собеседник пожал ему руку.
    – Рад познакомиться, – сказал Маккарти. – Слава летит впереди вас, и разумеется, ваш брат известил меня о ваших текущих делах.
    – Который брат? – спросил Эрп. – У меня их много.
    – Верджил, – ответил Маккарти. – Хороший человек.
    – Смотрю, за ним вы не послали.
    Маккарти улыбнулся.
    – Боюсь, служба в маршалах Тумстоуна отнимает у него все время.
    – Он не сидит сложа руки, – не улыбаясь, признал Эрп. – Теперь, полагаю, вы скажете, в чем суть дела, мистер Маккарти?
    – Зовите меня Сайлас.
    – Сначала я бы хотел узнать, что я здесь делаю.
    Маккарти огляделся.
    – Может, нам прогуляться? – предложил он. – Не хочется, чтобы нас подслушали.
    – Как вам угодно, – пожал плечами Эрп.
    Встав из-за стола, они покинули салун и оказались на улице Дэдвуда, что в штате Колорадо.
    – Вот это зверюга, – заметил Маккарти, указав на чалого скакуна у коновязи. – Когда я пришел, его здесь не было. Ваш?
    Эрп покачал головой.
    – В Тумстоуне лошади без надобности.
    – Да уж, наслышан.
    – Слухами земля полнится.
    – Промозгло тут, не находите? – сказал Маккарти, когда они обогнули угол и вышли на боковую улочку.
    – Бывало и хуже, – ответил Эрп. Он встал и посмотрел на Маккарти. – По вашей просьбе я проделал длинный путь; я устал, голоден и еще натер мозоль на левой ноге. Будь я проклят, если придется обойти весь город, пока вы не убедитесь, что никто вас не слышит и не читает у вас по губам. Почему бы прямо сейчас не выложить, что у вас на уме?
    Маккарти кивнул.
    – Пожалуй, вы правы. Доводы у вас резонные, – он последний раз огляделся. – Мистер Эрп, страна нуждается в вашей помощи.
    – Я припозднился с рождением и не успел на Гражданскую войну, да и не слышал, чтобы мы где-то вели еще одну, – сказал Эрп.
    – Ошибаетесь, – твердо заявил Маккарти.
    – С кем же воюем? С Англией? – слегка удивился Эрп. – С Францией? Или Мексикой?
    Маккарти покачал головой.
    – Я не большой любитель игр в загадки, – предупредил Эрп.
    Маккарти долго и пристально смотрел на него, а после сказал:
    – Как по-вашему, почему граница Соединенных Штатов лежит вдоль Миссисипи?
    Эрп снова пожал плечами.
    – По эту сторону реки ловить особенно нечего: горстка золотых и серебряных шахт, кучка ранчо, может, пара сотен поселений и тьма индейцев.
    – Вот с индейцами-то мы и воюем.
    – Дохлый номер, – убежденно проговорил Эрп. – Ввяжетесь в войну с апачами и остальными краснокожими – проиграете. Эти всех перебьют.
    – Смотрю, вас они не тронули, – заметил Маккарти.
    – Я с ними не воюю, – ответил Эрп. Достав кисет с табаком, он принялся сворачивать себе папиросу. – Тумстоун – город шахтеров, добывающих серебро, а серебро индейцам неинтересно. У нас нет ничего, что нужно им, у них – ничего, что нужно нам.
    – У них есть то, что нужно Соединенным Штатам, – возразил Маккарти, отмахиваясь от мухи.
    – Что же? – спросил Эрп, закуривая.
    – Западная половина континента, конечно же.
    – На кой она вам?
    – Судьбой нам уготовано выйти к Тихому океану, – решительно произнес Маккарти.
    – Я и прежде слыхивал эту чушь про судьбу и прочее, – сказал Эрп. – Коли нужна земля – почему не купите ее у аборигенов?
    – Мы не платили ни за дюйм земли Соединенных Штатов! – отрезал Маккарти. – Не собираемся платить и впредь.
    – Если память мне не изменяет, Нью-Йорк вы купили. За двадцать четыре доллара, так?
    – Ситуация была совершенно иная, – вскинулся Маккарти. – Правительство Соединенных Штатов не заплатило ни цента, ведь тогда не существовало самих Соединенных Штатов.
    – Ну хорошо, судьбой вам предначертано захватить землю от океана до океана, – произнес Эрп. – Хотите отобрать ее у индейцев? Удачи.
    – Вот тут-то и понадобитесь вы, мистер Эрп.
    Эрп усмехнулся.
    – Мне распугать апачей, сиу, шайенов и прочие западные племена, чтобы они оставили вам землю и, поджав хвосты, бежали в Канаду и Мексику?
    Маккарти улыбнулся.
    – Мы рассчитываем на другое.
    – На что?
    – Позвольте объяснить. Наша граница лежит у Миссисипи не потому, что мы не смогли побить индейцев. Мы били британцев, сумеем одолеть и местных – племя за племенем, по одному или все разом, на поле брани, – с презрением произнес Маккарти. – С чем нам не справиться, так это с магией шаманов. У нас – винтовки и картечницы Гатлинга, зато у шайенов – Римский Нос, а у апачей – Гоятлай. Те еще колдуны, силы им не занимать!
    – Гоятлай? – нахмурился Эрп.
    – Вам он известен как Джеронимо, – пояснил Маккарти. – Так вот, эти двое – и десятки менее известных шаманов – пустили в ход колдовство, дабы сдержать нас.
    – Ошибаетесь, – сказал Эрп. – Меня, моих братьев и чертову уйму народа они не сдержали.
    – Просто вас на Западе терпят, – возразил Маккарти. – Вы не представляете угрозы для местных. Не воюете с ними, не охотитесь на их дичь, и хотя воды в тех землях мало, ее хватает небольшим племенам аборигенов и поселениям белых.
    – Они принимают не только белых, – заметил Эрп. – Почти в каждом племени имеется беглый или вольноотпущенный раб, в качестве переводчика. Краснокожим не приходится учить наш язык, а нам – их, – Эрп помолчал и добавил: – Итак, вы объяснили, почему Соединенные Штаты не переходят Миссисипи, но так и не сказали, что требуется от меня. Надеюсь, вы не думаете, будто я в одиночку стану воевать против апачей?
    – Разумеется, нет, – ответил Маккарти. – Мы готовимся противостоять их магии.
    – Тогда какого дьявола я тащился из Тумстоуна в Дэдвуд? – раздраженно спросил Эрп.
    – Вы и ваши братья содержите салун «Ориентал», ведь так?
    – Два.
    – Два салуна? – удивился Маккарти.
    – Два моих брата: Верджил и Морган. Когда дела пойдут в гору, пошлем за Джеймсом и Уорреном.
    – Что скажете, если я предложу вам с братьями поработать на меня, не закрывая салуна? Денег получите вдвое больше, чем принесет за это время «Ориентал».
    – Спрошу, кого убить: Джеронимо или президента Гарфилда?
    Маккарти весело рассмеялся.
    – Надеюсь, вам не придется никого убивать.
    Повисла небольшая пауза, после которой Эрп произнес:
    – Я жду.
    – Во-первых, все, что я скажу, должно остаться в тайне. Вы согласны?
    – Приятно было познакомиться, мистер Маккарти, – ответил Эрп и развернулся в сторону салуна.
    – Погодите! – окликнул его Маккарти.
    – Я ничего не обещаю наперед, мистер Маккарти. Я, может, и не открою никому того, что вы скажете, однако не стану обещать этого, пока вы, собственно, не скажете, в чем дело.
    Подумав немного, Маккарти наконец согласился:
    – Справедливо. Как вам Тумстоун?
    – Мне нравится, – озадаченно ответил Эрп. – Там определенно лучше, чем в Додже или Уичито.
    – Оно и понятно. Вы знаете, что улицы Нью-Йорка и Бостона до сих пор освещаются газовыми фонарями, а главным транспортным средством там остаются ноги: либо наши две, либо лошадиные две пары.
    Эрп пристально посмотрел на Маккарти.
    – Это как-то связано с Томом Эдисоном, я прав?
    – Он – самый яркий научный ум из всех, что рождались на нашей земле. Еще Бен Франклин доказал: электричество обладает потрясающей силой, но только Томас Эдисон сумел его укротить. Потенциал электричества поистине безграничный. Да, мистер Эрп, в этом деле замешан Томас Эдисон. Как думаете, почему он переехал в Тумстоун? В Нью-Йорке или Балтиморе он мог бы зарабатывать в десять раз больше, – не дожидаясь ответа, Маккарти продолжал: – Мы заплатили ему, чтобы он перебрался в Тумстоун и там, втайне, изучил индейских шаманов, нашел, что можно противопоставить их магии.
    – Хотите, чтобы я с братьями взялся его защищать, – подсказал Эрп.
    – Совершенно верно. Помимо шерифа Биэна, чья репутация, скажем так, вызывает сомнения, вы в Тумстоуне единственные стражи закона. Именно вы очистили от бандитов Додж-Сити и Уичито. Верджил в Прескотте поработал не хуже.
    – Поймите одно, – сказал Эрп, – Верджил – маршал Территории Тумстоун. Государственных маршалов у нас нет. Полномочия у Верджила неопределенные. Должность ему придумали владельцы шахт, потому как срок Биэна истекает только через два года, а самому шерифу никто не верит. Верджил скорее работает на себя, чем на общество.
    – Это уже детали, – нетерпеливо отмахнулся Маккарти. – Просто защитите Эдисона!
    – От кого?
    Маккарти беспомощно пожал плечами.
    – Понятия не имеем. Белых на Западе все прибывает и прибывает, местные чуют угрозу. Мы замалчиваем факты, однако разрушено уже пять городов: их сожгли дотла, жителей вырезали. Скоро бум ожидается и в Тумстоуне, благодаря новым серебряным жилам…
    – …и новинкам от Эдисона и Бантлайна, – подсказал Эрп.
    – Вы правы, – согласился Маккарти. – Мистер Эрп, мы не можем потерять Томаса Эдисона. Он – наша самая большая, если не единственная, надежда исполнить предназначение Америки. Эта земля уготована нам, и ничто не должно стоять у нас на пути.
    – То есть вы не знаете, кто планирует – и планирует ли вообще – покушение на Эдисона? – уточнил Эрп.
    – До нас доходят кое-какие слухи, – признался Маккарти. – Верить им безоговорочно нельзя, игнорировать их – тоже. Эдисон слишком важен. Ваша работа – его защитить. Покушаться могут индейцы, завистливый конкурент или предприниматель, желающий украсть его работы и нажиться на них. Может быть, наемный убийца, действующий от имени любой из перечисленных сторон. Мы не знаем, кто покусится на Эдисона, знаем только, что угроза реальна. Вам надо ее устранить.
    – Проще сказать, чем сделать, мистер Маккарти.
    – Знаю, и потому связался с Уильямом Мастерсоном.
    Эрп нахмурился и озадаченно повторил:
    – Уильям Мастерсон?
    – Вы с ним на пару восстановили закон и порядок в Додж-Сити.
    – Вы хотели сказать: Бэт Мастерсон, – улыбнулся Эрп.
    – Думаю, да, – ответил Маккарти. – Как бы там ни было, он наше предложение принял и в это самое время едет в Тумстоун.
    – Славно будет снова с ним поработать, – признал Эрп. – Лучше законника не сыскать.
    – Ну, вас таких четверо: вы, ваши братья и Мастерсон. Есть надежда, что перед этакой силой любая угроза спасует.
    – Мне пригодится еще человек, – сказал Эрп.
    – Еще законник?
    Мрачно усмехнувшись, Эрп покачал головой.
    – Кто же тогда? Шаман из дружественного нам племени?
    – Этот человек колдует при помощи револьвера.
    – Он готов ради вас заглянуть в глаза смерти?
    – Он смотрит ей в глаза ежеутренне, – сказал Эрп.
    – Ежеутренне? – смущенно переспросил Маккарти.
    – Когда глядится в зеркало.

2

    По пыльной равнине катил обшитый латунью дилижанс. В ином месте на Западе – да и на Востоке – страны его тянула бы за собой четверка лошадей, но здесь, на Территории Тумстоун, им двигал скрытый во чреве повозки двигатель: гудящий агрегат, заряженный электричеством. Возница, устроившись в бронированной кабинке сверху, правил при помощи простого ускорителя и рулевого механизма. С пассажирами он общался через переговорную трубку. Знак на дверце экипажа сообщал всем и каждому, что сие транспортное средство принадлежит компании «Бант лайн», а картечницы Гатлинга на крыше отваживали как индейцев, так и разбойников.
    Последнее было весьма кстати, поскольку в самóм экипаже ехал изможденного вида пассажир: пепельный блондин, густые усы, пронзительный взгляд серых, почти бесцветных глаз; дорогой серый сюртук и черные брюки. На тонкой леске у него на шее висел зловещего вида нож; в кармане жилета лежал небольшой револьвер, а в кобуре на поясе – облегченный «кольт» с перламутровой рукояткой. На вид едва живой, ростом этот пассажир был чуть ниже шести футов и весил от силы сто тридцать фунтов, однако все, кто слышал его имя, знали: он – куда страшнее пулеметов Гатлинга.
    Рядом с ним на сиденье лежало две сумки: небольшой саквояж «гладстон» и маленький, сильно потертый черный саквояжик. Сквозь полуопущенные веки пассажир смотрел в окно, не обращая внимания на бесконечную трескотню попутчика – плешивого пожилого господина напротив.
    Внезапно из рожка раздался голос возницы:
    – Слева приближаются апачи. Скорее всего, хотят поупражняться в стрельбе, – сверху из пазов в оконных рамах выехали латунные пластины. – Сейчас вы услышите стук: это пули и стрелы отскакивают от брони экипажа. Индейцы немного позабавятся. Будь у них серьезные намерения, они завалили бы дорогу в узком месте камнями. Беспокоиться не о чем.
    – Вы уверены? – спросил лысеющий пассажир.
    – Мистер, если бы они знали, кого я везу, то удрали бы, поджав хвосты.
    Господин с любопытством уставился на тощего попутчика.
    – Он вас имел в виду?
    Худой пожал плечами.
    – Может быть, – ответил он, растягивая слоги на южный манер, и с тенью улыбки на губах добавил: – Больше-то вроде и некого.
    – Разрешите поинтересоваться, кто вы?
    – Меня зовут Джон Генри Холидей, – он похлопал по черной сумке. – Практикую зуболечение. Если надо закрыть дупло или выдернуть зуб – обращайтесь. Только сначала доберемся в Тумстоун.
    – Джон Генри Холидей, Джон Генри Холидей… – повторял пожилой господин, вздрагивая всякий раз, как в экипаж ударяла пуля. – Имя вроде знакомое, однако вряд ли я… Господи боже мой! – ошеломленно замер он. – Док Холидей!
    – К вашим услугам, – кивнул Холидей.
    – Надеюсь, я не сказал и не сделал ничего, что оскорбило бы ваши чувства, мистер Холидей, сэр? – обеспокоенно спросил пожилой.
    – Можно просто Док.
    – Эти индейцы не подозревают о своем счастье! – пылко произнес плешивый, когда по дверце экипажа чиркнула стрела. – Вы когда-нибудь убивали индейцев, мистер Холидей?
    – Док, – повторил Холидей.
    – Док, – поспешил исправиться пожилой. – Так как, убивали?
    – Возможно.
    – Не желаете говорить об этом?
    – Верно замечено, – ответил Холидей.
    Пожилой достал сигару и закурил, стараясь не обращать внимания на боевые вопли апачей: индейцы неслись вслед за экипажем и постреливали из луков и ружей.
    – Не возражаете? – спросил он у Холидея.
    Тот мотнул головой.
    – Где же мои манеры! – пожилой предложил непочатую сигару Холидею. – Не желаете?
    – Нет, благодарю.
    – Сигары хорошие. Я купил их в Цинциннати, как раз перед отбытием на Запад.
    – Я не курю, – сказал Холидей.
    – А я думал, в этой части страны курят все.
    – Не совсем так, – ответил Холидей. Он поспешно вытащил из кармана носовой платок и откашлялся в него.
    – Недобрый знак, – заметил попутчик, увидев на платке капли крови.
    – Не то чтобы я с вами не согласен, – язвительно произнес Холидей.
    – Дым не мешает вам? Могу убрать сигару.
    – В окно вы ее точно не выбросите – пока не минуем территории индейцев. Ежели попытаетесь загасить прямо тут, в салоне, то, скорее всего, подожжете ковер или подушку сиденья. Так что курите и не переживайте.
    – Вы уверены?
    Холидей взглядом дал понять: да, он уверен и вообще устал от разговора с попутчиком. Тогда плешивый господин принялся оправлять на себе пиджак, отряхивать пыль с рукавов. Затем достал гребень и причесал то немногое, что еще оставалось от волос.
    Еще одна пуля засела в бронированной пластинке на окне, еще несколько стрел отскочило от дверцы экипажа, и через мгновение возница сообщил:
    – Апачи наигрались и возвращаются домой под юбки к своим скво. Я открою окна, когда последний из них окажется вне пределов полета пули.
    Не прошло и минуты, как окна открылись, и пожилой господин выбросил наконец сигару. Затем он поинтересовался, далеко ли еще до пункта назначения.
    – Будем в Тумстоуне где-то через полчасика, – ответил возница. – Вот еще одна причина, по которой я понял, что индейцы настроены не серьезно. Хотели бы убить нас, не дали бы подъехать так близко к городу.
    Холидей достал из кармана небольшую бутылочку и отпил из нее.
    – Мое лекарство, – смущенно улыбнулся он. – Не желаете угоститься, мистер?..
    – Уиггинс, – ответил попутчик, принимая у Холидея бутылочку. – Генри Уиггинс. И да, благодарю. – Поднеся сосуд к губам, он произнес: – Не сочтите за оскорбление, мистер… э-э… доктор… Док, это безопасно?
    Холидей пожал плечами.
    – Ну, я-то ничем не заразился.
    Уиггинс уставился в бутылочку и – решив, что вернуть ее просто так для здоровья опаснее, чем распробовать, – сделал небольшой глоточек.
    – Прекрасно, – сказал он, возвращая бутылочку владельцу.
    – Пойло как пойло, – ответил Холидей.
    – Люди говорят, да и в газетах пишут, что вы вернулись на Восток, – сообщил Уиггинс. – Правда, что вы перебили всех тех людей?
    – Сомневаюсь.
    – У меня в Далласе сестра живет. Пару лет назад она писала о вас. Вы уже тогда были знамениты, – Уиггинс вдруг сделался жутко нервный. – Сестра рассказывала, что как-то ночью вы уехали из города, и чертовски поспешно.
    Холидей криво усмехнулся. Уиггинс, ждавший иной реакции, обрадовался, впрочем, и этой.
    – Да, пожалуй, можно и так сказать, – хихикнул Холидей.
    – Сестра сказала, что вы убили человека, – продолжал Уиггинс.
    – Она права.
    – И что суд признал вас невиновным, мол, вы просто защищались.
    – Обычно я только защищаюсь.
    – И что вы покинули город спустя всего несколько часов после того, как вас оправдали.
    Холидей снова усмехнулся.
    – Случились кое-какие разногласия с властью. Я оставался свободным человеком с чистыми совестью и репутацией, однако шериф решил, будто в Далласе без меня станет спокойнее. Пришел ко мне под вечер и велел убраться из города до восхода солнца. Мое непослушание он и его помощники восприняли бы как личное оскорбление.
    – Он права не имел! – возмутился Уиггинс.
    – Права там ничего не решали, – ответил Холидей. – На стороне шерифа было семь стволов, и среди них – Коул и Джим Янгеры[2]. Вот я и решил уехать. Правда, четыре часа спустя – как раз когда я паковал последние инструменты, – шериф снова заявился ко мне в кабинет. Похоже, к другому дантисту в глубокий час ночи он обратиться уже не мог, а зуб болел и нарывал жутким образом, – Холидей усмехнулся. – Тогда я усадил шерифа в кресло, усыпил веселящим газом и вырвал все до единого зубы.
    Уиггинс расхохотался, запрокинув голову.
    – Мне нравится ваш юмор, Док!
    – По мне, так это правосудие, – поправил его Холидей. – Хотя какое правосудие без юмора?
    – Надеюсь, вы позволите угостить вас, когда мы будем в городе? – предложил Уиггинс, нашедший наконец компанию Холидея приятной.
    – Охотно, – ответил тот. – Боюсь утверждать наверняка, но у меня такое чувство, что миру придет конец, если я хоть раз откажусь от приглашения выпить.
    – Где же мне вас найти? – спросил Уиггинс.
    – С ночлегом я пока не определился, однако большую часть дня буду, наверное, проводить в салуне «Ориентал».
    – Там вас и найду, – пообещал Уиггинс. – Сам я поселюсь в пансионе на Аллен-стрит.
    – А чем вы занимаетесь? – спросил Холидей.
    – В данный момент я еще не решил.
    – Собираетесь попробовать себя на добыче серебра, как большая часть переселенцев?
    – Не хотелось бы познать этакий труд, – ответил Уиггинс. – Я коммивояжер, торговал корсетами – по всему Огайо и вдоль Миссисипи, конфетами – в Чикаго и Детройте, клеймами – по всему Техасу, и даже кое-каким оружием от имени мистера Кольта. Говорят, у Томаса Эдисона и Неда Бантлайна полно добра, на которое люди готовы раскошелиться. Вот я и решил взглянуть: не удастся ли наладить торговлю в новых поселениях по сию сторону Миссисипи, вроде Сент-Луиса, Талсы или Далласа.
    – Интересно, – совершенно не заинтересованно произнес Холидей.
    – Может, мне удастся подобрать что-нибудь пригодное вам, – сказал Уиггинс. – Говорят, Бантлайн изобрел пулемет Гатлинга размером с револьвер.
    – Если в перестрелке тебе нужно больше одного ствола, ты труп, – убежденно произнес Холидей.
    – Таких вопросов коммерция не решает, однако все только и говорят, что Тумстоун полнится новинками от Бантлайна и Эдисона.
    – Говорят, – согласился Холидей. – Зато редко кто из ваших клиентов станет покупать их уличные фонари и экипажи вроде этого.
    – Ваша правда, – сказал Уиггинс. – Впрочем, у Эдисона и Бантлайна должно быть кое-что, пригодное обычным гражданам.
    – Очень может быть.
    – Жаль, что еще не придумали механического шахтера, – продолжал Уиггинс.
    – Мне бы хватило и пары механических легких, – ответил Холидей.
    – Тогда удачи вам, – пожелал Уиггинс.
    – Мне уже повезло в жизни… просто не с легкими.
    Остаток пути они провели в молчании.
    – Въезжаем в Тумстоун, – известил наконец пассажиров возница.
    – Ну, и где же электрические фонари, о которых я так много слышал? – поинтересовался Уиггинс.
    – Стоят вдоль улиц. Мы зажигаем их только с наступлением темноты, – ответил возница. – Где вас высадить, господа? Или желаете проехаться до депо?
    – Мне на угол Четвертой и Аллен-стрит, – попросил Уиггинс.
    – Остановитесь у миссис Освальд?
    – Да.
    – Берегитесь говяжьего рагу, – хихикнул возница. – Как насчет вас, Док?
    – Мне в «Ориентал».
    – Будем там через минуту.
    – Не забывайте, – напомнил Уиггинс, пожимая руку Холидею, – я обещал угостить вас выпивкой.
    Экипаж тем временем сбавил ход и затормозил. Металлическая дверца распахнулась, из-под порожка появились складные латунные ступеньки, и Холидей – которого слегка пошатывало после долго сидения в дороге – покинул салон дилижанса.
    – Не поможете ли с багажом? – попросил он, поняв, что большой саквояж один вытащить не сможет.
    – С радостью, – ответил Уиггинс, передавая Холидею сумки.
    – Я возьму твои пожитки, – произнес глубокий голос, и Холидей обернулся.
    – Здравствуй, Уайетт, – сказал он. Дверца у него за спиной закрылась, и металлический экипаж покатил себе дальше по улице.
    – Рад снова увидеться, Док, – ответил Эрп. – Проголодался поди? Дорога выдалась длинная.
    – Жажда замучила, – сказал Холидей. Уперев руки в боки, он пригляделся к салуну «Ориентал»: крупная добротная постройка, дерево не тронуто сухой гнилью и никакой латунной облицовки – наверное, потому, что кроме самих Эрпов, другой защиты заведению не требовалось. Сквозь пару больших окон было видно, что происходит внутри. – Неплохо ты устроился для законника из небольшого городка.
    – Говорят, и ты неплохо живешь, для больного чахоткой дантиста, – ответил Эрп.
    – Ты про покер и фараон? Думаю, моя карьера дантиста закончена. Трудно поддерживать ее, когда кашляешь прямо на пациентов.
    – Пройдем внутрь, – пригласил его Эрп, направляясь к пружинным дверям. – Верджилу и Моргану не терпится увидеть тебя, а в баре наверняка сыщется что-нибудь от кашля.
    – Если не сыщется – только укажи на врагов, и я их обкашляю, – улыбнулся Холидей.
    – Кашлянуть будет мало, – мрачно предупредил Эрп.

3

    – Моя пушка.
    – Отродясь не видал, чтобы пушка занимала столько места.
    Эрп улыбнулся в ответ и достал оружие из кобуры: сработанное из той же сверхпрочной латуни, что и броня дилижанса, оно имело четыре вращающихся ствола – прямо как у пулемета Гатлинга, только в длину они были всего дюймов шесть.
    – Можно? – протянул руку Холидей.
    – Да ради бога, – ответил Эрп.
    – Стволов до черта, зато патронов маловато, – заметил Холидей, разглядывая оружие.
    – Заряд – двенадцать патронов, однако Нед работает над увеличением боезапаса.
    – Нед?
    – Нед Бантлайн, – уточнил Эрп. – Это он собрал экипаж, которым ты сюда добирался, а еще электрические фонари и кучу других диковин, которые тебе предстоит увидеть.
    – Я-то думал, – нахмурился Холидей, – это все работа Томаса Эдисона. По крайней мере, так писали в газетах. Может, нас наняли охранять не того человека?
    – Эдисон – гений, что придумывает и проектирует все эти хитрости. Бантлайн – гений, что производит их на свет. Потерять нельзя ни одного из них.
    – Хотелось бы с ними увидеться.
    – Увидишься, – пообещал Эрп. – Но сначала навестим другую компанию, которая тебя заждалась.
    Он повел Холидея через салун; за спинами у них шептались: «Он?»
    «Ты смотри, какой тощий. Но это он, Док, точно-точно».
    «Скольких он убил?»
    «Зачем приехал сюда?»
    Двое приятелей, не обращая внимания на пересуды, прошли в заднюю комнату – там за столом сидело еще двое высоких усатых мужчин.
    – Привет, Док, – сказал старший. – Хорошо, что приехал.
    – Привет, Вердж, – ответил Холидей, пожимая ему руку.
    – Убил кого-нибудь сегодня, висельник ты беглый? – спросил младший.
    – С обеда – еще никого, Морг, – ответил Холидей с теплотой, которой не проявил по отношению к остальным двум Эрпам.
    Морган Эрп поднялся из-за стола и обнял Холидея.
    – Черт подери! Как славно вновь тебя увидеть, Док!
    – Лучше держаться подальше от этих механических дилижансов, скажу я тебе, – признался Холидей. – У лошадей хватает мозгов объезжать неровности на дороге. Нашему вознице ума явно недоставало.
    – А в остальном как, доехал хорошо? – спросил Верджил Эрп.
    – В паре миль от города напали индейцы, – сказал Холидей. – Возница заверил, что они только резвились. – Помолчав, он едва заметно усмехнулся: – Надо думать, что стрелами и пулями нас хотели защекотать до смерти.
    – Узнаю старину Дока! – рассмеялся Морган. – Ты хоть когда-нибудь огорчаешься?
    – Когда проигрываюсь в карты или когда трезв как стеклышко, – ответил Холидей. – Где, черт подери, стул?
    Морган вышел в смежную комнату и секунду спустя принес ему стул.
    – А в Додже еще и подушки подкладывают, – припомнил Холидей, присаживаясь.
    – Дьявол! – выругался Морган. – Сегодня как раз все застирали, вместе с салфетками. Придется тебе немножечко потерпеть, Док.
    – Хорошо, хорошо, – сдался Холидей. – Итак, сейчас вы, полагаю, изложите суть дела? Зачем я здесь?
    – Надо защитить Тома Эдисона, – сказал Верджил. – Я думал, Уайетт уже сообщил тебе.
    – Сообщил. Но от кого мы будем защищать Эдисона?
    – Список довольно обширный, – ответил Верджил. – С тех пор, как Том изобрел металлические экипажи и новые револьверы с винтовками, многие индейцы желают ему смерти. Смерти ему желают и местные – за изобретение сверхпрочных тюремных решеток… и, хочешь – верь, хочешь – нет, еще он изобрел замóк без ключа. Прямо как в банковском хранилище. Возможно, конкуренты хотят сжить его со свету, однако есть еще города на Востоке, жители которых с радостью похитили бы его и засадили работать над освещением и прочими удобствами.
    – Очевидных кандидатов нет? – догадался Холидей.
    – У всех мотивы убедительные.
    – Нас четверых может и не хватить для работы.
    – Сюда едет Мастерсон, – напомнил Морган. – Уайетт тебе не сказал?
    – Бэт не наемный стрелок, – заметил Холидей. – Я думал, он едет помогать маршалам, а не сторожить Эдисона.
    – Это, считай, одно и то же, – сказал Верджил.
    – Ну, раз уж я здесь, – произнес Холидей, – хотелось бы оглядеться. Надо повидаться с человеком, которого мне предстоит защищать.
    – Да, время еще есть.
    Холидей встал из-за стола.
    – Тогда идемте, пока не стемнело.
    – В этом городе нет разницы, ночь на дворе или день, – напомнил Морган.
    – Тогда идемте скорее, пока не собрались все картежники, – поправился Холидей. – Если Уайетт подскажет дорогу…
    – Я тебя сам отведу, – вызвался Эрп.
    – Нет нужды.
    – Еще как есть. Не хочу, чтобы печально известный Док Холидей заглянул по ошибке не в тот дом и до смерти перепугал невинного горожанина.
    – Кстати, нечего таскать по всему городу скарб, – сказал Морган и спрятал саквояжи Холидея в шкаф. – Приходи, когда подкрепишься и найдешь, где переночевать. Серьезные игроки у нас собираются часов в девять.
    – Приду, – пообещал Холидей, выходя вслед за Эрпом из салуна. Уже на улице он обратился к компаньону: – Коней у коновязи не видать. Непривычно как-то…
    – Станет еще непривычнее, когда зайдет солнце, и Джонни Биэн дернет за рубильник.
    – Джонни Биэн?
    – Наш шериф. Том дал Тумстоуну свет, а шериф зажигает фонари и гасит их.
    – До меня доходили дурные слухи о нем.
    – Все – правдивые, – заверил друга Эрп. – Ладно, пошли. Мастерская в паре кварталов отсюда.
    По пути они миновали четыре салуна, лавку зеленщика, пару галантерей (в одной из которых продавали вездесущую латунную облицовку), фотосалон, заколоченную конюшню и заброшенный кораль. Наконец остановились у пары небольших кирпичных строений, соединенных тоннелем из той же сверхпрочной латуни.
    – Если не считать латунной трубы, – заметил Холидей, – то вроде ничего неординарного…
    – Для короля гениев девятнадцатого века Эдисон и правда очень непритязательный.
    – Вон то соседнее здание – Бантлайна?
    – Да, – сказал Эрп.
    – Так и думал. Тоннель – для безопасного перехода?
    – Верно, – кивнул Эрп.
    – Над чем сейчас работает Эдисон?
    – В его же интересах поскорее разработать что-нибудь против чертовой магии шаманов, – ответил Эрп. – Мне до смерти надоело слышать об этой штуковине, над которой он последний месяц трудится, – флюороскопе.
    – Флюороскоп? – переспросил Холидей.
    – Машина, что позволит тебе заглянуть прямо под кожу человеку и увидеть все его потроха. Можешь такое вообразить?
    – Как по мне, это и есть магия, – ответил Холидей. Пристально глядя на дом, в котором скрывалось этакое чудо, он произнес: – Похоже, у индейцев на колдовство больше нет монополии. Ну что, идем, заглянем в гости?
    Эрп постучался в дверь, и на порог вышел мужчина слегка за тридцать. Первое, что бросилось в глаза Холидею – его искусственная рука. После Гражданской войны он повидал много людей с протезами, однако почти все искусственные конечности были деревянные или из слоновой кости. Рука же Эдисона представляла собой сложное сочетание латунных пластинок и подвижных деталей; внутри нее жужжала пара моторчиков, а на конце имелась внушительного вида клешня.
    На одном глазу мужчины имелся защитный окуляр, выполняющий заодно роль увеличительного стекла.
    – Том, – сказал Эрп, – познакомьтесь с моим старым другом. Тем самым, что будет охранять вас, дабы вы и дальше радовали нас новыми изобретениями. Док Холидей.
    – Наслышан о вас, мистер Холидей, – сказал Эдисон.
    Холидей осторожно пожал протянутую клешню.
    – Уверен, в основном враки, – произнес он. – Кстати, зовите меня просто Док.
    – Тогда уж и вы меня – просто Том.
    – С радостью.
    – Вам обязательно стоит познакомиться с Недом Бантлайном, – сказал Эдисон. – Я ведь только придумываю все эти штуковины, а жизнь им дает он.
    – Сразу от вас отправимся к нему, – пообещал Эрп.
    – В этом нет необходимости, – сказал Эдисон. – Прошу за мной.


    Он провел их в тесный кабинет, где стоял заполненный до отказа книжный шкаф, а рядом с ним на полу громоздились не вместившиеся тома. Тут же располагался деревянный письменный стол, заваленный бумагами; на латунном столе разместилась пестрая коллекция пробирок, мерных бутылочек и флаконов, а еще пара миниатюрных моторов. У деревянного стола стоял единственный табурет, плюс маленький стул – у книжного шкафа, но и тот был завален книгами. Комнату освещала электрическая лампа под потолком.
    – Видите вон то небольшое устройство на столе, Уайетт?
    – Да.
    – Потяните за рычажок на крышке.
    Эрп подошел к столу и выполнил указание.
    – Вот так?
    – Именно.
    – Что дальше?
    – В кабинете у Неда прозвенел звонок. Нед вот-вот примчится, недоумевая, зачем я его потревожил, – с улыбкой ответил Эдисон. И точно, через пару секунд через другую дверь в кабинет вошел коренастый лысеющий мужчина лет за шестьдесят.
    – В чем дело? – спросил он и тут же приметил двоих гостей. – А, Уайетт! Стойте, не говорите, кто ваш друг. Доктор Холидей! Я ваш большой поклонник.
    – Док, – поправил его дантист. – Я только что приехал на вашем дилижансе, мистер Бантлайн.
    – Гордость моя и отрада, – просиял механик. – Ее не надо кормить, она не сломает ногу, может пройти сотни миль без отдыха, она быстрей любого скакуна и неуязвима для пуль и стрел. Вам было удобно в пути?
    Холидей кивнул.
    – И безопасно.
    Бантлайн просиял, точно гордый за чадо отец.
    – Когда-нибудь я пересеку на своем дилижансе континент, – он повернулся к Эрпу: – Должен сказать: мне все чаще угрожают Ковбои.
    – Снова Айк? – нахмурился Эрп.
    – И братья Маклори, и Курчавый Билл Броциус, – добавил Бантлайн и обратился к Холидею: – Сдается мне, если я запущу массовое производство самоходных экипажей, их делу конец.
    – Что у них за дело? – спросил Холидей. – Грузоперевозки?
    – Конокрадство, – рассмеялся Бантлайн. – Ковбои похищают коней в Мексике и продают здесь. Я загублю большую часть их рынка, если они не загубят меня прежде.
    – Просто укажите на них, – предложил Холидей, – и я улажу проблемку еще прежде, чем вечером присяду за игорный стол.
    – Нельзя просто взять и пристрелить их, Док, – возразил Эрп. – Ты теперь на стороне закона и работаешь на правительство.
    – Правительство меня не за обаятельную улыбку наняло.
    – Я не пропаду, Док, – заверил Холидея Бантлайн. – Как раз работаю над созданием легкой нательной брони. Если получится, то и для вас с Эрпами ее изготовлю.
    – Знаете, чего бы мне на самом деле хотелось? – произнес Холидей. – Окуляр, который вы изготовили для Тома. Очень бы пригодилось в зубоврачебном деле.
    – О, сущие пустяки, – ответил Бантлайн. – Приходите завтра днем – будет готово. И еще я справлю вам револьвер как у Уайетта.
    – Нет уж, благодарю, – смущенно улыбнулся Холидей. – Мне нужен такой, который я могу поднять и навести на врага.
    – Ну что ж, если вдруг понадобится новое оружие – обращайтесь напрямую ко мне.
    – Я запомню, – пообещал Холидей. – Однако теперь, когда мы перезнакомились, не смею дольше вас задерживать. Я лишь хотел увидеть вас лично. Хорошо, что и вы посмотрели на меня: если заметите, как я околачиваюсь где-то поблизости, то уже не решите, будто я замышляю убить вас или похитить.
    Эдисон шагнул к нему и протянул механическую руку.
    – Приятно было познакомиться, Док. Заглядывайте в любое время.
    – Полностью солидарен с коллегой, – добавил Бантлайн.
    – Всю неделю я, думаю, проведу в мастерской, – предупредил Эдисон. – Буду работать над новым изобретением.
    – Над той самой штуковиной, что позволит заглянуть внутрь человека? – уточнил Эрп.
    – Именно. Она спасет множество жизней.
    – Если придумаете, как противостоять магии Римского Носа, спасете еще больше жизней, – подчеркнуто произнес Эрп.
    – Я и над этим работаю, – заверил его Эдисон.
    – Мы вас сегодня увидим? – обратился Эрп к Бантлайну.
    – Навряд ли, – ответил тот. – После ужина, если не ошибаюсь, привезут еще одну барышню.
    – Ну, тогда мы откланяемся.
    Эрп с Холидеем покинули мастерскую.
    – Будь моя воля, я предпочел бы образ жизни Бантлайна, – с улыбкой признался Холидей. – Представь: девиц подвозят тебе прямо в кабинет. Вот бы мне такую работенку.
    – Ты все неправильно понял, Док, – улыбнулся Эрп.
    – Да? – выгнул бровь Холидей. – Так просвети меня.
    – Если я на твой счет не ошибаюсь, ты скоро сам все узнаешь, – продолжая улыбаться, ответил Эрп. – В противном случае Морг больше моего позабавится, объясняя тебе, в чем дело, – помолчав, он спросил: – Вернешься со мной в «Ориентал»?
    – Мне еще жилье надо подыскать, – сказал Холидей. – Приду попозже.
    – Тогда до встречи, – попрощался с ним Эрп и направился в сторону салуна.
    Холидей пошел дальше боковой улочкой, высматривая гостеприимный дом, где можно было бы остановиться.
    Таковой он вскоре нашел, хотя ожидал совсем другого.

4

    – Эй, Док!
    Обернувшись, Холидей увидел спешащего к нему Генри Уиггинса.
    – Вот уж не думал, что встречу вас так скоро, – признался коммивояжер.
    – Городок вроде не велик, – ответил Холидей. – И, насколько я могу судить, в этой его части живут главным образом приезжие.
    – Как вам фонари? – спросил Уиггинс. – Светло будто днем.
    – Я и прежде фонари видал, но те были масляные. Эти светят ярче, без огня и без запаха гари.
    – Кстати, нашли, где остановиться?
    Холидей пожал плечами.
    – Как раз озаботился поисками.
    – На Аллен-стрит есть милый отельчик, – подсказал Уиггинс.
    Холидей покачал головой.
    – По мне, и меблированная комната ничего. Дешевле выйдет.
    – Знаменитость вроде вас может позволить себе номер в отеле.
    – Может, – признал Холидей, – но я лучше пущу сэкономленные деньги в игру.
    – Говорят, деньги можно потратить не только на азартные игры, – подмигнул ему Уиггинс.
    – Да, можно.
    – Есть в городе один бордель, уникальный.
    – Все бордели называют себя уникальными, – усмехнулся Холидей. – И все они лгут.
    – Я слышал, что этот точно не лжет.
    – Чего же в нем такого особенного? – спросил Холидей. – Китаянки? Индианки?
    – Металлические девицы, – ответил Уиггинс.
    – До меня доходили слухи о них. Еще час назад я назвал бы подобные россказни враками, но вот увидел руку Тома Эдисона и… подумал: может, слухи не совсем лживы?
    – Тот бордель стоит на Пятой улице, недалеко отсюда, – сообщил Уиггинс. – Я как раз думал заглянуть к ним. Составите мне компанию?
    Холидей покачал головой.
    – Сперва подыщу себе комнату, потом поужинаю, и, наконец, меня ждут карты в «Ориентале».
    – Жаль, жаль, – посетовал Уиггинс. – Неважно, какие девицы обслуживают клиентов – живые или металлические, – главное – кто управляет заведением. Говорят, это конкретное место содержит лучшая бордель-маман на Западе. Понятное дело, ведь она содержала публичные дома всюду от Додж-Сити до Тумстоуна и свое дело знает.
    – Поздравьте ее от моего имени и передайте: через денек-другой приду оценить качество услуг.
    – Передам, – пообещал Уиггинс, разворачиваясь в сторону Пятой улицы. – У этой бордель-маман странная – если не сказать страшная – фамилия. Хорони. Будто схоронить кого-то призывает…
    – Что-что? – переспросил Холидей, да так резко, что Уиггинс замер на полушаге.
    – Я сказал: ее зовут Хорони.
    – А может, Харони? – уточнил Холидей.
    – Может быть, – нахмурился Уиггинс.
    – Кейт Харони? Она же Элдер?
    – Да, точно! Кейт Элдер!
    Холидей догнал Уиггинса.
    – Идемте.
    – Знаете ее?
    – Знаю, – горько улыбнулся Холидей.
    Уиггинс внезапно сделался беспокойный; тревога не покидала его всю дорогу до большого двухэтажного каркасного дома.
    – Ну, вот мы и на месте, Док, – сказал он, отойдя в сторонку. – Вы – первый.
    – Это же вы меня сюда привели, – напомнил Холидей. – Входите.
    – Не хотелось бы.
    – Вы вдруг оробели перед продажными девками?
    – Нет, просто когда я упомянул Кейт Элдер, у вас сделалось такое лицо… – пролепетал Уиггинс. – Я много часов провел с вами в одном экипаже, и сейчас у меня такое чувство, что вы ее хотите убить. Не буду стоять у вас на пути.
    – Не собираюсь я ее убивать, – успокоил Уиггинса Холидей.
    – Правда? А то я могу прийти позже или поискать иной публичный дом. Грех жаловаться на недостаток борделей в Тумстоуне.
    – Так, ладно, – отрезал Холидей. – Никто никого не убьет. Входите первым.
    Уиггинс глубоко вздохнул и постучался в огромную дверь. Ему открыла молодая женщина в платье и переднике – должно быть, горничная. Она и проводила гостей внутрь.
    Холидей и Уиггинс оказались в изящно оформленном салоне, заставленном стульями с мягкой обивкой; тут же стоял диван с обивкой из шкуры буйвола. В дальнем конце располагался бар, где посетителям прислуживал не то индеец, не то мексиканец с латунным ухом и в здоровенных окулярах (видать, страдал плохим зрением). С полдюжины девушек окружили четырех клиентов; Холидей пригляделся к барышням: две, одетые в корсеты и шелковые чулки, выглядели совершенно обыкновенно. У третьей была искусственная нога из металла и механизмов, навроде протеза Эдисона; у четвертой – искусственные руки и челюсть. До Холидея наконец дошло, о каких таких новых барышнях говорил Бантлайн.
    Оставшиеся две «девушки» таковыми вовсе не являлись; то были механизмы, лишь напоминающие женщин, по крайней мере в тех местах, за пользование которыми платят завсегдатаи публичного дома. Ни клочка одежды, идеально круглые груди, широкие бедра, осиные талии; руки и ноги – куда искуснее, чем протезы у живых девушек (хотя и менее практичные); их лица, оснащенные немигающими глазами и вечно надутыми губами, оставались бесстрастны. Срамное место прикрывала металлическая же пластинка, под которой наверняка имелось нечто подобное живому оригиналу.
    – Господи, так это правда! – воскликнул Уиггинс.
    Он отмахнулся от подошедшей к нему живой девушки.
    – Я, может, в жизни больше не увижу металлической цыпочки, – заявил он, – поэтому испробую одну такую в деле, пока есть шанс.
    Он указал на одну из металлических женщин, и та довольно грациозно подошла к нему взяла под руку и увела с собой.
    – Приглянулось что-нибудь, мистер? – спросила девушка, что подходила к Уиггинсу.
    – Мне здесь все нравится, – ответил Холидей. – Однако нужен кое-кто конкретный.
    – Скажите, как ее зовут, и я узнаю, скоро ли она освободится.
    – Кейт Элдер. Передай, что лучше бы ей освободиться немедленно.
    – Кто спрашивает? – удивленно поинтересовалась девушка.
    – Ее дантист.
    – Так и сказать: ее дантист?
    – Да, – подтвердил Холидей.
    Девушка покинула салон и почти сразу же вернулась.
    – Следуйте за мной, пожалуйста.
    Она провела Холидея до самого конца длинного коридора, в котором скрылся Уиггинс, и остановилась перед дверью. Холидей выжидающе посмотрел на девушку.
    – Вам сюда, входите, – сказала она. – Вас ожидают.
    Холидей вошел в переделанную под кабинет спальню: большой, обшитый латунью стол, кипа чистых полотенец, рукомойник, кувшин и весьма солидного вида сейф. На стенах висели две картины маслом с изображением переплетенных нагих тел. Окна были закрыты, зато комнату освещали две электрические лампы Эдисона – под изящными абажурами, на искусных латунных ножках.
    За столом сидела высокая полногрудая женщина неопределенного возраста; ей могло быть как двадцать пять, так и все сорок. Каштановые волосы, серые глаза, довольно крупный нос и волевой подбородок.
    – Я все ждала, когда ты объявишься, – сказала Кейт Элдер.
    – Ты предала меня, бросила, пока я сидел за решеткой в Джексборо, – горько произнес Холидей. – С чего же ты решила, что я брошусь на твои поиски?
    – Я и не ждала тебя. Просто знала, что ты придешь за Уайеттом. Или так: он вляпается в неприятности и позовет тебя на помощь, – Кейт задиристо посмотрела на гостя. – И потом, я уже разок вызволила тебя из тюрьмы, в Форт-Гриффине. Сколько, черт подери, можно?
    Холидей молча смотрел на нее.
    – Так я права? – спросила наконец Кейт. – Уайетт прислал за тобой?
    – Радуйся, Кейт. Я охраняю тех двоих, что снабжают тебя механическими шлюхами.
    – Неда и мистера Эдисона?
    – Теперь понятно, кто из них твой клиент, – усмехнулся Холидей.
    Она долго смотрела на него холодным взглядом.
    – К добру ли, к худу ли, но ты здесь, – сказала она. – Нашел, где остановиться?
    – Как раз ищу.
    Кейт снова замолчала, прикидывая что-то в уме.
    – Останешься у меня. Весь второй этаж – в моем распоряжении.
    – Что ж, мне доводилось селиться и в менее гостеприимных местах, – заметил Холидей. – Я, кстати, не о тюрьмах. Чахотка, – помолчав, добавил он, – усилилась. Резвиться ночь напролет сил уже не хватает. Я ни за что не признаюсь в этом Уайетту и прочим, но с тобой я всегда был честен.
    – Все так плохо?
    – То прихватит, то отпустит, – поморщился Холидей. – Чаще, конечно, прихватывает.
    – Давай сразу договоримся, – предупредила Кейт, и он взглянул на нее с подозрением. – Я теперь бордель-маман.
    – Ты всегда ею была, – напомнил Холидей, – сколько тебя знаю.
    – Раньше я и сама торговала телом, теперь – нет.
    Холидей нахмурился, пытаясь угадать, к чему она ведет.
    – Ладно, была шлюхой – теперь нет. Я же был дантистом – теперь нет.
    – Я не сплю с клиентами, – продолжила Кейт, глядя прямо на него, – а ты не спишь с моими девочками. Понятно?
    Холидей задумчиво молчал.
    – Так ясно тебе или нет? – поторопила его Кейт.
    Очнувшись от задумчивости, Холидей пожал плечами.
    – Женщины есть женщины, все вы одинаковые.
    – Попридержи язык, – угрожающе сказала Кейт. – Не то так и не узнаешь разницы.
    – Да и мужики не сильно-то различаются, – добавил Холидей. – Мы все сломя голову торопимся в могилу.
    – Больно не радуйся, – предупредила Кейт.
    – Тогда налей, что ли, выпить.
    Кейт сходила к серванту за бутылкой и стаканом.
    – Еще что-нибудь? – соблазнительно спросила она.
    – Да.
    Кейт самодовольно улыбнулась.
    – Воздержание – не твой конек.
    Холидей в ответ улыбнулся.
    – Где у тебя кухня? Я сегодня еще не ел…
    Он едва увернулся от сокрушительного удара в челюсть.
    – Четыре минуты, – сказал Холидей, глядя на циферблат воображаемого хронометра. – Так долго мы без драки еще не болтали.
    Гнев Кейт растворился во взрыве смеха.
    – Черт с тобой, – сказала она, направляясь к двери. – Идем, Док, сделаю тебе стейк.
    – Звучит недурно, – ответил дантист. – Возьму с собой это, – приподнял он бокал, – чтобы запить мясо.
    – Где твой багаж? – спросила Кейт, ведя его по коридору в кухню.
    – В «Ориентале», – ответил Холидей, осматриваясь. На кухне ималась большая дровяная печь с кованой решеткой, колода для рубки мяса, шкафы для посуды и столовых приборов, пара электрических светильников и видавший лучшие дни – да что там, десятилетия! – щербатый деревянный стол в окружении ветхих стульев. – Так себе кухонька, должен заметить.
    – Мне хватает, – ответила Кейт, бросая кусок мяса на сковороду. – Почти все мои девочки едят в ресторанах, а некоторые и вовсе не едят. Послать за твоими вещами? – помолчав, спросила она.
    – Пупок порвешь таскать их. А в «Ориентал» я еще вернусь.
    – Резонно.
    – Стоит к кому-нибудь присмотреться в городе?
    – Слышал о нем.
    – Берегись Билла Гремучего Змея Клемента.
    – Хороший картежник?
    – Отвратный, – сказала Кейт, – и характер у него под стать. Всякий раз, как Билл проигрывает, думает, будто его обжулили.
    – Спасибо, – поблагодарил Кейт Холидей. – Запомню.
    – Главное запомни, у кого – и с кем – остановился.
    – Ни за что не забуду, – пообещал Холидей, между делом подумав: каково это – провести ночь в постели с металлической женщиной?

5

    Встал, оделся и, побрившись, плеснул себе виски из бутылки на прикроватном столике. Выпил, чтобы разогнать кровь, и спустился на первый этаж. Проходя мимо кабинета, заметил пробивающийся из-под двери свет; решил, что повторения вчерашней ночи – ни ссор, ни секса – не надо, и пошел дальше. Безуспешно попытался улыбнуться трем девушкам – двум живым и одной металлической – и вышел наружу. Морщась от яркого света, направился в сторону «Ориентала».
    В салуне не застал никого, кроме Эрпов да четверых посетителей за барной стойкой.
    Уайетт и Верджил молча кивнули Холидею – опыт научил их не разговаривать с ним, когда он только проснулся и сам не определился с расположением духа.
    – Доброго утра, Док, – поздоровался Морган, который в присутствии Холидея всегда становился дерзок и остроумен. – Что-то ты неважно выглядишь.
    – Вот поживешь с мое, щенок, – отрезал Холидей, рухнув на деревянный стул, – посмотрим, что от тебя останется.
    – Столько не живут, – улыбнулся Морган.
    – Вы все мальцы, – сказал седой старик за стойкой. – Я еще не видал стрелка старше тридцати лет, и вряд ли этот порядок вещей изменится в будущем.
    – Мы не стрелки, мы владельцы салуна, – ответил Морган.
    – Ага, – ехидно произнес старик. – То-то за твоими братьями постоянно охотятся.
    Морган с улыбкой оглядел салун.
    – Что-то я никого из охотников не вижу.
    – Того, кто выстрелит тебе в спину, обычно не видишь, – сказал старик. – И потом, пока рядом Док, к вам близко никто не подойдет.
    – Тебя послушать, так я совсем страшный человек, – отозвался Холидей.
    – Я правду-матку режу, – ответил старик. – Против тебя в дуэли никто не устоит. Разве что Джонни Ринго, да и тот сейчас за сотню миль отсюда.
    – Никогда его не встречал, – признался Холидей.
    – Пока он трезвый, – объяснил старик, – то приятней человека не сыскать. Трезвым его, правда, нечасто встретишь. Пьяным же Ринго свирепеет дальше некуда, а с револьвером обращается ничуть не хуже тебя.
    – Я слыхал, будто он закончил колледж и читает классическую греческую литературу в оригинале, – припомнил Холидей. – Вот бы с ним познакомиться. Нас таких, кто умеет читать на греческом и латыни, на Западе довольно мало.
    – Ну что я могу сказать… Попытайся увидеть его трезвым.
    Верджил встал и направился к двери.
    – Оставлю тебя на попечение этих ребят, Док, пускай они тебя стращают. Пора мне пройтись по городу. Джонни Биэн, как пить дать, ни за что не соберется патрулировать улицы.
    – Я, может, с тобой прогуляюсь, – вызвался Морган. – Пить и играть еще рановато.
    – Прикуси язык, – с напускной суровостью сказал Холидей.
    – Еще увидимся, Док, – сказал Морган, выходя вслед за старшим братом. – Я иду на север, ты, Вердж, на юг.
    – Ты с ними не идешь? – спросил Холидей у Уайетта Эрпа.
    – Трое в патруле – это слишком, – ответил тот. – К тому же сегодня днем приезжает Бэт. Я посылал за ним неделю назад, но ему сначала пришлось уладить кое-какие дела.
    – Надо думать, талант в землю зарывает? – спросил Холидей.
    – Нет, он вообще-то писал статьи для нью-йоркской газеты.
    – Ринго, Мастерсон и я: ученый, писатель и дантист, – кисло проговорил Холидей. – Странный в этом году урожай стрелков.
    – Еще чудней жить в паре кварталов от человека, производящего электричество, и его приятеля, что производит женщин, – заметил Эрп. – Я так понимаю, прошлой ночью в заведении Кейт ты видел кое-что из работ Неда?
    – Ну-ну, Уайетт, – улыбнулся Холидей. – С чего ты взял, будто я ходил к Кейт?
    – Во-первых, она жива и держит здесь бордель, – ответил Уайетт. – Во-вторых, прошлым вечером к нам заглянул коммивояжер по имени Генри Уиггинс, который только и трещал, что о вашем походе к Кейт.
    – О нашем походе? – удивился Холидей. – Я думал, он вам все уши прожужжит о ночи с металлической шлюхой.
    – Он и хотел, – признал Эрп, – но у нас в городе почти все опробовали новых девочек, так что Уиггинс принялся рассказывать о тебе, – он пристально посмотрел на Холидея. – Ты правда выдернул далласкому шерифу зубы?
    – Да, если тебе интересно, – ответил Холидей.
    – Я-то гадал, почему ты не можешь вернуться в Техас. Вот оно что.
    – Так за мной уже весь Техас гоняется?
    – Техас тебя видеть не желает. Есть ордер на твой арест, и всюду расклеены плакаты с твоим портретом и подписью «Разыскивается».
    – Не скажу, что расстроен, – произнес Холидей. – Даллас не больно-то от остального Техаса отличается: всюду песок и сушь. Впрочем, как и здесь.
    – Готов подписаться под каждым твоим словом!
    Холидей с Эрпом обернулись и увидели на пороге салуна щеголеватого юношу: аккуратно подстриженные усы, котелок, дорогой пошитый вручную пиджак, шелковый жилет с хронометром на золотой цепочке, темно-серые брюки и изготовленные на заказ кожаные туфли вместо сапог. Юноша едва заметно прихрамывал (три года назад его ранили в бедро), опираясь на лакированную трость с серебряным набалдашником.
    – Вы посмотрите, кто наконец явился, – вместо приветствия произнес Эрп.
    – Здравствуй, Уайетт, – отозвался Бэт Мастерсон. – Я бы приехал раньше, но «Нью-Йорк морнинг телеграф» никого не ждет, – он кивнул Холидею, – Привет, Док.
    – Привет, Бэт, – ответил дантист. – Надо думать, ты сочинял небылицы о том, как собственноручно очистил Додж-Сити?
    – Вообще-то, – хихикнул Мастерсон, – писал статью о величайшем стрелке на Западе.
    – Может, сменим тему? – предложил Холидей.
    – Отчего же? – удивился Мастерсон.
    – Оттого, что Джон Уэсли Хардин за решеткой, а если ты писал о Джонни Ринго, я тебя сам пристрелю на месте.
    Мастерсон расхохотался, запрокинув голову.
    – Говорят, Ринго хорошо управляется с пушкой и еще он хороший малый, когда трезв, поэтому я не хотел, чтобы к нему выстроилась очередь молодых и горячих искателей славы. Так что, – ухмыльнулся он, – решил написать о тебе.
    Эрп в голос рассмеялся, да и Холидей позволили себе улыбнуться.
    – Итак, – продолжил Мастерсон, – кто злодей и где он прячется?
    – Злодеев мы пока не выявили, – ответил Эрп. – В наши обязанности пока входит охранять своих.
    – Своих? – переспросил Мастерсон. – Я думал, мы стережем одного Томаса Эдисона.
    – И вдобавок Неда Бантлайна, – сказал Эрп.
    – Тут как с президентом и конгрессом янки, – пояснил Холидей. – Эдисон предполагает, Бантлайн располагает. То есть Эдисон придумывает, что и как создать, а Бантлайн уже все собирает.
    – Кроме президента янки у нас другого нет, Док, – напомнил Мастерсон.
    – Вот когда Территория Тумстоун станет штатом, тогда признаю его своим президентом.
    – Ты участвовал в Гражданской войне? – спросил один из клиентов в баре.
    – Мне тогда было девять лет от роду, – отозвался Холидей. – Сам как думаешь?
    – Прости. Я только спросил.
    – Черт с тобой, – ответил Холидей. – На сколько я выгляжу?
    – На все восемьдесят, – сказал Мастерсон. – Уайетт, отчего ты не сводишь меня к Эдисону и этому Бантлайну? Я приехал защищать их, так что неплохо было узнать, где они живут и как выглядят.
    – Ну так идем, – позвал Эрп, направляясь к двери.
    – Не возражаете, если я тут посижу? – в утвердительном тоне спросил Холидей.
    – Конечно, виски Уайетта в твоем распоряжении, – ответил Мастерсон. – Вернемся, когда ты опьянеешь и будешь готов проиграть нам в покер.
    Когда они ушли, Холидей заказал бутылку виски и закурил сигару. Попросил у бармена колоду карт и следующий час провел за пасьянсом и выпивкой. Наконец, Эрп с Мастерсоном вернулись.
    – Полагаю, знакомство тебя сильно просветило, – сказал Холидей.
    – Не то слово, – ответил Мастерсон. – Эдисон получает всю славу, однако Бантлайн – даже если бы не изобрел ничего, кроме нательной брони, – уже вошел бы в историю. Он изготовил кирасу из сверхпрочной латуни, которая весит от силы пять фунтов, и в ней, смею тебя заверить, ни за что не получишь пулю в живот или сердце.
    – В следующий раз, как станешь мне докучать, я выстрелю тебе в голову, – пообещал Холидей и залпом осушил стакан.
    – Мне надо снять номер и отнести багаж в отель «Силверстрайк» на Сэффорд-стрит, – сказал Мастерсон. – Кстати, я весь день ничего не ел, так что буду рад перехватить поздний обед или ранний ужин. Потом, думаю, наведаюсь в лагерь Джеронимо и переговорю с ним.
    – Ты знаешь его лично? – удивился Холидей.
    – Лично – нет, но если хотим защитить Эдисона, хорошо бы выяснить, не Джеронимо ли стоит за покушением, которое стоило Эдисону руки.
    – Я с тобой, – вызвался Эрп. – Поедем на лошадях. Апачи эти новые дилижансы Неда не жалуют.
    – Не глупи, Уайетт, – осадил его Холидей. – Если за покушением стоит Джеронимо, законнику он в этом ни за что не признается. С тобой, – обратился он к Мастерсону, – отправлюсь я.
    – Ты не обязан, Док, – ответил Мастерсон. – Я и один могу съездить.
    – Негоже многообещающему журналисту пропадать в расцвете сил, – напомнил Холидей. – Я пригляжу за тобой.
    – Я не младше тебя, – ответил Мастерсон.
    – Может и так, но мои силы увяли давным-давно. Кстати, – добавил дантист, – остаются семь или восемь владельцев салунов, которые – случись что со мной, – с горя застрелятся, поэтому и ты за мной приглядывай.
    – Хорошо, – сдался Мастерсон, поднимаясь из-за стола. У самых дверей салуна он остановился и, обернувшись, спросил у Холидея: – Смысла тянуть с визитом к Джеронимо нет. Встретимся здесь, в девять вечера?
    – В девять начнется игра, – ответил Холидей.
    – Тогда завтра, на рассвете.
    – Я уже давно не встаю на рассвете, – признался Холидей. – Поедем, когда я проснусь.
    – И во сколько мне тебя ждать? – спросил Мастерсон.
    – Успеешь обед переварить, – с веселой улыбкой подсказал Эрп.

6

    – Если верить Уайетту, до места мы доберемся к сумеркам, – сказал журналист.
    – Белый флаг прихватил?
    – Нет, – удивленно посмотрел на Холидея Мастерсон. – Даже в голову не пришло.
    – Тогда будем надеяться, что апачи – дикари и не знают, что нам положено было им озаботиться.
    – Индей