Скачать fb2
Герои городского дна

Герои городского дна

Аннотация

    Матвей Грачев прошел суровую школу жизни – детдом, Чечня, зона, – но так и не смог найти себе места в этом жестоком мире. После очередной отсидки он смирился со своей «неприкаянностью», запил, опустился. И когда Матвей был уже на самом дне, судьба свела его с Элеонорой, владелицей столичного отеля «Гранд Хаус». Бизнесвумен пожалела парня и устроила его на работу охранником. В благодарность Матвей вызвался помочь ей в решении серьезных проблем с конкурентами. Он собрал своих бывших сослуживцев и подельников, организовал матерую преступную группировку и начал жестокую охоту на тех, кто осмелился покуситься на бизнес его спасительницы…


Владимир Колычев Герои городского дна

    © Колычев В., 2014
    © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
    © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Часть первая

Глава 1

    Май месяц, хочется солнца и тепла, но погожие деньки будут прятаться за хмурыми облаками, пока эта цветущая капризная невеста не выйдет замуж за Красное Лето. Как сбросит черемуха свадебный наряд, так и уйдет ненастье…
    Холодно на улице, небо затянуто тучами, дождик срывается, но воздух наэлектризован предчувствием солнечного лета. Так и у Элеоноры на душе. Вроде бы и прохладно там после ссоры с бойфрендом, но сама она молодая, красивая, и все атрибуты успешной женщины налицо. Солидный бизнес, квартира на Чистых прудах, дом на Рублевке, четыре авто на выбор…
    Была еще и старая дача в районе Пушкино. Шесть соток в садовом товариществе, кирпичный дом, семь на восемь, с мансардой, яблоневый сад. Ничего особенного, одним словом. Места здесь красивые – сосновый бор, до водохранилища рукой подать. И еще с этой дачи начинался ее путь в «белые люди».
    Девять лет назад из своей глубинки она приехала покорять Москву. Поступала в институт и провалилась на первом же экзамене. Она так переживала, не зная, что делать дальше, но нашлась одна подруга по несчастью, предложившая ей выход из ситуации – через панель. Элеонора практически приняла это предложение, даже согласилась переспать с клиентом. И этим клиентом оказался ее будущий муж Дима.
    Ему тогда уже было пятьдесят шесть лет, и хотелось новых острых ощущений… В общем, он стал ее первым мужчиной. Она долго и непритворно плакала после этого, а он ее пожалел. И пригрел. Поселил на этой даче, приезжал к ней. Потом снял для нее квартиру в городе, а через какое-то время развелся со своей женой, и Элеонора вышла за него замуж…
    Уже пошел второй год, как Димы больше нет, а дача осталась. И принадлежала она Элеоноре на законных основаниях. Не было никакого желания продавать этот чемодан без ручки, не хотелось расставаться с памятью о прошлом, в котором она была по-своему счастлива с Димой…
    Они не пользовались этой дачей с тех пор, как у них появился загородный дом, но каждую весну открывали сезон. Приезжали сюда, мыли окна, жарили шашлыки, пили вино, занимались любовью. Скучно ей здесь было, но виду она не подавала. И после того, как Дима ушел из жизни, приезжала сюда. Одна. Без шашлыков и вина. И даже окна после зимы прошлой весной вымыла. В память о Диме. Но траурный год уже прошел, да и она далеко не столь сентиментальна. Вряд ли получится настроить себя сегодня на работу. Хотя все возможно…
    Въезд в садовое товарищество преграждали тяжелые железные ворота. Элеонора шумно выдохнула воздух и закатила глаза. Это не охраняемый поселок, и здесь нет человека, который открыл бы для нее ворота, придется самой… Или лучше уехать? Сдалась ей эта дача… Но как уехать после того, как она целых два часа убила на дорогу?
    Она уже собиралась выходить из машины, когда мимо бредущим шагом прошло какое-то бомжевидное существо. Грязные спутанные волосы, многодневная щетина, замызганная куртка, грязные джинсы, заправленные в разбитые полусапожки.
    Мужик даже не взглянул на внедорожник, но створку ворот открыл, и этого вполне хватило, чтобы проехать.
    Элеонора остановилась, достала из кошелька сторублевую купюру, свернула ее в трубочку, чтобы, передавая деньги, случайно не коснуться грязной руки, и, открыв окно, протянула деньги:
    – Эй, держи!
    Бомж повернулся к машине и со спокойным укором посмотрел на Элеонору:
    – А я просил?
    Это был не молодой, но и не старый мужчина. Грязный, до безобразия запущенный, и еще от него сильно тянуло перегаром. Но черты лица не деформированы, как это бывает у законченного бездомного алкаша. И зубы не гнилые. Хорошие зубы, ровные, крепкие.
    И черты лица жесткие, но не грубые. Густые черные брови, синие пронзительные глаза, нос хоть и со следами переломов, но утонченный, правильной формы, подбородок волевой, а лоб прорезала одна-единственная глубокая морщина – как черная полоса, которая перечеркивала его жизнь.
    – Но ты же открыл ворота, – растерянно проговорила Элеонора.
    – Чисто из уважения к женщине, – серьезно ответил он.
    – Что, и не возьмешь?
    Бомж пожал плечами, опустил голову и, взяв-таки купюру, побрел дальше.
    Элеонора относилась к бомжам без сострадания. А за что их жалеть? За отсутствие характера и воли к жизни? Ну, попал человек в сложную жизненную ситуацию, ну, потерял жилье и остался на улице. Но сколько в России деревень с заброшенными в них избами. Бери любую, устраивай быт, сажай картошку и капусту. Жили же как-то раньше люди в глухих деревнях. Да и сейчас живут…
    За что жалеть человека, который спился до такой степени, что не хочет да и не может работать? Есть люди, которые заражены вирусом бродяжничества, но так им другая жизнь и не нужна. Поэтому флаг им в руки и помойку на прокорм…
    Она подъехала к дому. Забор вокруг участка дощатый, высокий, доски подогнаны плотно – с улицы не видно, что творится за оградой. А там происходило что-то неладное. Или уже произошло. Об этом можно было судить по калитке – прикрытой, но не запертой на замок. Кто-то взломал…
    Сердце у Элеоноры даже не дрогнуло. Ничего ценного на даче нет, и если ее обнесли, то невелика потеря. Она открыла калитку, зашла во двор и увидела, как открывается дверь и из нее выходят двое – один лохматый, другой совершенно лысый. Оба высокие, крупные и наглые как танки. У одного в руках большие, битком набитые клетчатые сумки, а у другого – старый японский телевизор.
    Это были самые настоящие грабители, но появление хозяйки не очень-то их и смутило. Они не бросились наутек и даже от вещей избавляться не стали.
    Ретироваться пришлось самой Элеоноре.
    Она испуганно пятилась к машине. Плевать на вещи, главное, чтобы с ней самой ничего не случилось.
    Но эти двое, как шакалы, сразу почуяли в Элеоноре жертву. Лохматый остановился в нескольких шагах от нее и ткнул пальцем на сережки. А там бриллианты, по полтора карата в каждом. Еще и перстни на пальцах, часы золотые…
    Надо как можно быстрее добраться до машины и спрятаться в ней. Заблокировать двери, завести двигатель и на всей скорости прочь от этого ужасного места!.. Но путь преграждал тот самый бомж, который открыл ворота. Заманивая в ловушку, открыл.
    Один впереди, двое сзади, а она, из уважения к памяти покойного мужа, отправилась сюда одна. Надо было с водителем ехать, у него и травматический пистолет, и черный пояс по карате… Все, ловушка захлопнулась. Нормальных людей не видать, калитка и дверь в дом открыты. Сейчас ее затащат на дачу, сначала ограбят, а потом… Элеонору чуть не парализовало от мысли, что будет потом…
    Она вдруг вспомнила о газовом баллончике, который находился у нее в сумке. И у нее была возможность его достать, так как она поняла, что бомж не собирается преграждать ей путь, хватать за руку. Он прошел мимо нее, встал на пути у грабителей и зло спросил:
    – Ты куда прешь, баклан?
    За спиной послышался шум, похоже, кто-то кого-то ударил. Что-то с грохотом упало, наверное, телевизор. Удар, еще удар. Элеонора ничего не видела, она лихорадочно рылась в сумке, ища баллончик. Как только он оказался у нее в руках, она развернулась лицом к опасности и нажала на кнопку. Струя слезоточивого газа брызнула бомжу в затылок.
    Грабители лежали – лохматый без признаков жизни, лысый катался по земле, хватаясь за живот. Катался и жалобно скулил.
    Элеонора убрала палец с кнопки, опустила руку с баллончиком. Ветер сдул аэрозольное облачко, и бомж повернулся к ней, пытаясь что-то сказать, но она снова вскинула руку с баллончиком и направила струю в лицо противнику.
    Вроде бы этот мужик и спас ее от расправы, но где гарантия, что он сам не попытается ее ограбить? Может, он всего лишь устранил конкурентов?
    Большая часть газов попала бомжу прямо в лицо. Глаза сильно заслезились, в носу что-то хлюпнуло. Но при этом он продолжал смотреть на Элеонору – зло и удивленно. Он ведь выручил ее, а она расплачивалась с ним черной неблагодарностью.
    – Извини! Я не хотела! – лихорадочно отбросила баллончик в сторону Элеонора.
    – Хотела, – покачал головой бомж. Глаза у него уже были красными от слез.
    Она вспомнила про деньги, полезла в сумочку за кошельком:
    – Я заплачу!
    – Не надо! – повернулся к ней спиной мужик. Похоже, он торопился к воде, чтобы умыться.
    – Эй, ты куда? – окликнула его Элеонора и взглядом показала на лохматого: – А с этими что делать?
    – Потом… – махнул рукой бомж.
    – Там, во дворе, вода…
    Вода подавалась из скважины, чтобы насос работал, нужно было включить электричество, а это целая процедура. Но во дворе стояла старая ржавая бочка с водой, в принципе бомжу все равно, в какой воде умыть свою грязную физиономию.
    Перешагнув через разбитый телевизор, мужик зашел во двор, а Элеонора села в машину, завела двигатель. Если вдруг грабители снова набросятся на нее, она просто сдаст задом и уедет. А завтра сюда подъедут охранники и наведут порядок… Но лучше сделать все сейчас. Разогнать грабителей, занести вещи обратно в дом, закрыть дверь, калитку.
    Но разгонять никого не пришлось. Сначала на ноги поднялся лысый. Опасливо глянув на открытую калитку, он поспешил вдоль по улице, даже своему дружку не помог подняться. И о награбленном забыл. Лохматый, поняв, что остался в одиночестве, вскочил на ноги и бросился вслед за лысым. Даже на Элеонору не взглянул, не до сережек ему сейчас…
    Только убрались грабители, как появился бомж. Она его больше не боялась, он даже заинтриговал ее, вон как профессионально расправился с грабителями.
    – Далеко собрался? – спросила Элеонора.
    – Да нет, – пожал он плечами.
    – Живешь здесь?
    – Ну-у…
    – Не хочешь говорить где?
    – А зачем тебе?
    Бомж обратился к ней на «ты», и это резануло слух. Если он старше ее, то не намного, к тому же статусная разница между ними – непреодолимая пропасть. Но смешно было бы требовать от него обращения на «вы». Да и зачем?
    – Да странный ты какой-то. Вроде бомж, а вроде бы не совсем.
    – Нет у меня определенного места жительства. Значит, бомж, – усмехнулся он.
    – И давно так?
    – Не очень.
    – А лет сколько?
    Бомж исподлобья посмотрел на нее и бросил в ответ:
    – Пойду я.
    – А вещи в дом занести? Я заплачу. Сто рублей за сумку.
    Он кивнул, послушно поднял с земли баулы и понес их к дому. Элеонора пошла следом. Любопытство боролось в ней с презрением и брезгливостью, а жалость к этому несчастному брала верх.
    Мужик занес вещи на веранду, оставил их там и повернул назад. Элеонора протянула ему две сотенные купюры, он молча их взял и направился к калитке.
    – Эй, а посмотреть, что в доме, не хочешь? – спросила она.
    Он покачал головой, даже не замедлив шаг.
    – Ну, может, стащишь что-нибудь?
    Мужик резко остановился, развернулся и, сурово глянув на нее из-под нахмуренных бровей, отчеканил:
    – Я – не грабитель.
    Элеонора покачала головой. Не могла она отнестись всерьез к этому утверждению. Кража для бомжа не преступление, способ выживания. А за бутылку он и убить может…
    – Может, здесь на хозяйстве останешься? – неожиданно для себя спросила Элеонора. – Я заплачу!
    Это подействовало, бомж остановился, повернулся к ней.
    – Я здесь редко бываю, а за домом следить надо. Если ты такой честный, я могла бы тебя здесь оставить. И жить будешь, и сторожить… Десять тысяч в месяц тебя устроят?
    – Да, – кивнул он.
    До Элеоноры стало доходить, какую глупость она совершает. Как можно волка поставить на охрану овечьего стада?
    – Если хоть одного дружка сюда приведешь, я тебя выгоню.
    – Я вас понял.
    Она поощрительно повела бровью. Мужик обратился к ней на «вы», значит, в нем еще не умерло реальное восприятие действительности. Вдруг из него выйдет толк? Десять тысяч в месяц для нее – тьфу! А если дача вдруг сгорит, ее стоимость покроет страховка…
    – Это аванс. – Она достала из кошелька две тысячные купюры, положила их на стол под навесом и добавила: – Если устроишь здесь притон, тебя накажут, и никакое карате тебе не поможет, или чем ты там владеешь…
    Бомж слегка кивнул, но ничего не сказал. Элеоноре без разницы, чем именно он владел – карате, самбо или борьбой нанайских мальчиков. А если без разницы, то и незачем что-то объяснять.
    Уже подходя к калитке, Элеонора остановилась и, не глядя на мужика, велела ему вымыть окна и убраться в доме. Кто-то же должен был это сделать. Она уехала, даже не спросив, как его зовут.
    Завтра же она избавится от этого мужика. Решено, завтра сюда приедут люди, которые вышвырнут его из дома… Если, конечно, он не вымоет окна и не наведет порядок в доме и на участке…

Глава 2

    Взрывной рок-н-ролл, какофония света и звука, бешеный драйв, заводной «мохито»… Жизнь в ночном клубе била ключом – клиенты танцуют на полу, стриптизерши – на тумбах с шестами. Веселится народ, зажигает. И Элеонора чувствует себя неплохо. У нее ВИП-зона – полукруглый кабинет на двенадцать персон, со стеклянной стенкой, через которую общий зал просматривается насквозь. Она наблюдает за публикой, а ее никто не видит, поэтому можно и мальчика в приват позвать. Но стриптизеры на относительно трезвую голову вызывают у нее чувство отторжения.
    Да и компания не располагает к особому веселью. Младшая сестра и ее подруга – вот и вся тусовка. У Анжелы те же проблемы, что и у старшей сестры. Со своим парнем она рассталась, причем навсегда. Ей бы в общий зал в поисках новой любви, а она тянет через трубочку коктейль и тупо смотрит на танцпол за стеклом. И ее подружка сегодня такая же амеба. А может, это не только Анжела на нее тоску нагоняет, но и сама Элеонора?
    В кабинет вошел симпатичный, атлетического сложения охранник в белой рубашке. Анжела скользнула по нему пренебрежительно-равнодушным взглядом. Она не собиралась крутить любовь с первым встречным красавчиком, ей богатый кавалер нужен. Смазливая она девчонка и умная – филологический факультет МГУ заканчивает, на красный диплом идет. Только вот счастья нет. То с одним богатеньким закрутит, то с другим, а замуж никто не берет. Квартира у нее своя в Москве, машина, шмотки, все такое, но это заслуга старшей сестры. А она самостоятельной хочет быть. И за богатым мужем…
    – Элеонора Витальевна, тут человек к вам просится. Калужных Иван Семенович. Я говорю, что нельзя, а он давит…
    Вид у парня действительно был такой, будто на него давили. И Элеонора понимала почему. Она знала, кто такой Калужных, поэтому и сама расстроилась.
    – Ну, почему нельзя? Пусть заходит…
    Этот ночной клуб принадлежал ей, как и все здание, в котором он размещался.
    Большое здание в престижном районе Москвы, возле станции метро. Дима закрыл все свои бизнес-проекты, вывел из них активы и бросил их на строительство гостиницы. Не обошлось без инвестиций и кредитов.
    Очень серьезное дело он затеял, и все свои средства в него вложил, и душу. Знал бы кто, сколько нервов ему это стоило. Может, потому и надорвался.
    Он мечтал построить гостиницу, открыть рестораны и ночной клуб, организовать четкую и бесперебойную работу, а потом почивать на лаврах, особо не напрягаясь. Немолодой он уже, мягко говоря, был, потому и стремился к спокойной жизни на старости лет. Но эта мечта его и убила. И отель он построил, и работу наладил «от» и «до», но стоило ему расслабиться, как сердце дало сбой. Один инфаркт, тут же второй – и все, не стало у Элеоноры мужа. Только память о нем – по списку в завещании…
    Теперь она сама могла бы наслаждаться мечтой, которую воздвиг для нее Дима. Но не успела выплатить по кредитам, как возникла проблема с акционерами. Некто Калужных вдруг предъявил права на особое место в совете директоров. Акций всего на девять процентов, а гонору – на все сто.
    Калужных вошел в кабинет без охраны, но и без этого смотрелся очень внушительно. Жесткие и суровые черты лица, тяжелый пронизывающий взгляд. И голос у него такой же грубый. Не молодой он уже, лет сорок ему, не меньше.
    Иван Семенович носил дорогие костюмы под галстук, но куда больше ему подошел бы спортивный костюм с золотой цепью под распахнутой курткой. Он старался выглядеть респектабельно, но вел себя при этом как бандит с большой дороги. В сущности, он им и был.
    – Целую ручки, Элен! – подмигнул он Элеоноре.
    Она даже не шелохнулась, и он сел на диван рядом с ней, вытянув руку вдоль спинки. Со стороны казалось, что он обнимал ее.
    – Скучаешь? – небрежно спросил Калужных.
    – Теперь да, – кивнула она.
    – Ну, я ненадолго. Всего на пару слов… Собрание акционеров надо бы провести.
    Элеонора скривилась, как от кислого лимона.
    Дима старался минимизировать инвестиции в строительство гостиницы, поэтому лица со стороны в общей сложности владели всего двадцатью четырьмя процентами акций. Да и лиц этих – раз, два и обчелся. Их всего трое, включая Калужных. А Элеонора четвертая, а если точней, то первая со своим подавляюще крупным контрольным пакетом. С таким преимуществом она запросто могла послать Калужных далеко и надолго. И послала бы, если бы не страх…
    «Крыша» у нее была – «красная», ментовская. Рубоповцы могли защитить отель от бандитских наездов, но в отношения между акционерами они вмешиваться не станут. А за Калужных криминальная сила, с которой нельзя не считаться. Он ведь и отморозков мог нанять, и даже киллера…
    Дима много чем занимался в Москве, и бензином торговал, и металлический лом на экспорт отправлял, в том числе и цветной. Дела эти прибыльные, поэтому приходилось контактировать с криминалом, искать у бандитов содействия и покровительства. На этой стезе Дима и сошелся с неким Калугой, которого затем взял в долю. По своей воле взял, или его заставили, Элеонора не знала. Может, и заставили…
    – Когда?
    – Через три дня.
    – По поводу?
    – Стоимость услуг нужно поднять. Маловато с клиентов берем…
    – Кто такое сказал? – Элеонора удивилась, но эмоции оставила при себе.
    Если Калужных пришел сюда, чтобы устраивать провокации, ей вовсе не обязательно поддаваться на них.
    – Я сказал… У нас сейчас много свободных номеров? – сухо спросил он, делая упор на «нас». – Нет свободных номеров, за исключением особого резерва, так? А если так, то наш «Гранд Хаус» пользуется повышенным спросом, и мы имеем право поднять стоимость наших услуг.
    – В стоимость наших услуг мы закладываем среднерыночную цену, исходя из конкуренции, – стараясь держать себя в руках, ответила Элеонора. – Максимальную цену мы можем задать только из уникальности наших услуг, но этого, к сожалению, нет, мы ничем не отличаемся от других гостиниц нашего класса.
    – Это все слова, – перебил ее Калужных. – Мне и остальным директорам нужны четкие расклады, с полной выкладкой по цифрам и фактам. И подробный отчет: приход-расход, все дела. Куда, сколько, зачем…
    – Само собой, – поморщилась она. – Через месяц будет плановое собрание, там я подробно обо всем отчитаюсь.
    – Нет, не через месяц, а послезавтра. Я настаиваю!
    Калужных смотрел на нее тяжело, холод в его глазах вымораживал душу. При всем своем желании Элеонора не могла послать его. Страшно ей стало: ведь на нее смотрели бездушные глаза убийцы. Если он захочет, то сам может убить ее…
    – Ну, хорошо, послезавтра, – выдавила она.
    – А чего ты такая замороженная? – усмехнулся Калужных.
    – Послезавтра. Послезавтра поговорим.
    – Прогоняешь? Жаль, а то мы бы могли зажечь… Девочка ты – супер…
    – Я не девочка! – неприязненно поморщилась Элеонора.
    – Я слышал, твой покойный муж тебя на подиуме нашел?
    – Не твое дело.
    – А может, там не подиум был? Может, что-то другое? За счет чего, ты говоришь, поднимается цена товара, за счет уникальности? Ты уникальная девочка, Элен. Поэтому и стоишь дорого.
    – Тебе такую цену не понять, – съязвила она.
    – Поживем – увидим.
    Калужных неторопливо поднялся, оправляя полы пиджака, и, не прощаясь, покинул ВИП-зону. Анжела проводила его заинтригованным взглядом и оживленно спросила:
    – Кто такой?
    Не трудно было понять причину ее интереса. Калужных и смотрелся круто, и деньги у него были, и не старый он, хотя и не молодой. Как раз то, что ей нужно.
    – Даже не думай, – покачала головой Элеонора.
    – Почему?
    Она хотела сказать, что Калужных враг, но не решилась на это. Испугалась. Как будто ее здесь могли прослушать.
    – Не тот он человек, который тебе нужен.
    – А чего он хочет?
    – Ничего хорошего.
    Элеонора залпом допила свой коктейль, потребовала новый и утонула в мякоти спинных подушек.
    Достал ее Калужных, до печенок достал. Но это все еще только цветочки, худо будет, когда он ягодками станет класть…
    Она искала выход из ситуации с таким усердием, что у нее разболелась голова. Пора ехать домой.
    Но только она собралась уходить, как появился вдруг «мистер «Икс» в плаще и карнавальной маске. Танцуя под музыку, он скинул с себя плащ, обнажая мускулистый торс.
    Элеонора не настроена была на такие удовольствия, но все-таки пришла в восторг. Ведь это был не просто танцор, а ее Альберт, с которым она не так давно поругалась.
    Анжела и ее подруга ожидали от него большего, но Альберт снял с себя только маску. На этом танец закончился, но представление, как оказалось, только начиналось. Он встал перед Элеонорой на одно колено, протянул ей коробочку из красного бархата, сам же и открыл ее. В коробочке лежали два обручальных кольца.
    – Вау! – завизжала от восторга Анжела и захлопала в ладоши. Она завидовала сестре, но это не мешало ей радоваться за нее.
    – Прошу руки и сердца, дорогая! – приложив руку к груди, торжественно проговорил Альберт.
    Он белозубо улыбался, не сводя с глаз с Элеоноры.
    Она поднялась, смахнула со спинки кресла бутафорский плащ, набросила ему на плечи и, с улыбкой поцеловав его в щеку, тихо проговорила:
    – Поехали домой, клоун!
    На прошлой неделе Элеонора сказала, что не прочь оформить с ним отношения, и это вогнало его в ступор. Он в принципе не отказывался, но и четкого «да» она не услышала. Это и вывело ее из себя. Она нагрубила ему и выставила за дверь. Сама бы ни за что не сделала шаг навстречу, но раз уж он первый это сделал, да еще подал в красивой экстравагантной упаковке, то почему бы не простить его. Тем более она соскучилась по крепкому мужскому плечу. Да и замуж можно в принципе выйти.

Глава 3

    Элеонора чувствовала себя пилотом большого мощного самолета, а Калужных казался ей грозовым фронтом, который нужно было обойти. А еще лучше – разогнать…
    Она сама связалась с ним, пригласила его к себе в кабинет. И он приехал. Важный, крутой, неприступный, взгляд жесткий, заиндевелый.
    – Иван Семенович, у вас такой вид, что мне хочется обойтись без предисловий, – преодолевая смущение, заговорила Элеонора.
    Калужных вальяжно кивнул. Дескать, он весь внимание.
    – Я хочу выкупить ваш пакет акций, – выдавила она.
    – Коротко и ясно, – холодно усмехнулся он.
    Эту идею подсказал ей Альберт. Она попросила у него совета, и он подсказал ей выход из ситуации. Нет акционера – нет проблемы.
    – Боюсь, что рыночная цена вас не устроит, – вздохнула Элеонора.
    – Не устроит, – кивнул он.
    – Но вы согласны продать свои акции?
    – Согласен. Вы же обошлись без предисловий, Элеонора Викторовна, и я не буду мутить воду. Девять миллионов долларов за мой пакет акций, и мы расходимся.
    – Неплохо, – оторопело проговорила она.
    – Я тоже так думаю.
    – Неплохо, что вы оценили мой отель в сто миллионов долларов. Я, пожалуй, продала бы вам его за такую цену.
    На самом деле отель стоил в три раза меньше.
    – Нет, за сто миллионов я отель покупать не буду. А за девять миллионов свои девять процентов продам.
    – Но это нереальная сумма. Я не готова вам ее предложить… Я могу предложить…
    – Меня не интересует, сколько вы можете предложить, – оборвал ее Калужных. – Меня интересует сумма, которую я хочу получить за свой пакет.
    – Это нереальная сумма, – повторила Элеонора.
    – Значит, я не хочу продавать свой пакет. – Калужных поднялся со своего места. – До завтра!
    – Почему до завтра? – не поняла она.
    – Потому что на завтра у нас запланировано собрание акционеров. Я буду требовать подробного отчета, – угрожающе посмотрел на нее бандит. – И если вдруг обнаружу хоть малейший обман… Поверь, я могу наказывать очень жестоко. Могу и наказываю. Так что постарайся не давать повода.
    Он ушел, а Элеонора еще долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь невидящим взглядом.

    Супчик казался пресным и невкусным, жаркое из тигровых креветок и осетрины не лезло в рот. И повар здесь ни при чем, просто настроение плохое.
    – Попала ты, мать. Конкретно попала. Этот урод от тебя не отстанет, – ловко орудуя ножом и вилкой, сочувствующе произнес Альберт.
    – Точно, урод. – Элеонора не могла не согласиться с этим.
    Все-таки проявил Калужных свою черную бандитскую суть. Теперь он опасный зверь из каменных джунглей по кличке «Калуга». Сволочь. Мразь. И ублюдок. Но как его ни называй, делу это не поможет. С этим уродом один только разговор – пуля в лоб, и все дела. Но Элеонора даже не знала, к кому с таким вопросом обратиться. Служба безопасности у нее в принципе имелась, но там не было на все сто процентов надежного человека. Охрана гостиницы и личный водитель, он же телохранитель, – вот и вся служба.
    – Он тебе житья не даст, – в раздумье покачал головой Альберт. – Пока директором отеля не станет, не успокоится.
    – Директором?
    – Ну, или он, или его человек…
    – С его девятью процентами акций? Это даже не блокирующий пакет! – возмутилась Элеонора.
    – Блокирующий, – усмехнулся Альберт. – Ну, если по факту… Сколько блокирующий пакет акций стоит? Девять миллионов?
    – Ну, если грубо, где-то так…
    – Вот он тебе такую цену и заломил… Он теперь тебя по всем фронтам блокировать будет. Ни одно решение не проведешь без его согласия.
    – Плевать я на него хотела!
    – Хотела. А можешь плюнуть? То-то же… Он мужик крутой, плюнешь в него – ответка прилетит.
    – И что же делать?
    – Не знаю. Я бы на твоем месте выкупил акции.
    – За девять миллионов?!
    – А что, реальная цена, – совершенно серьезно сказал Альберт. – Твой «Гранд Хаус» элитный без всяких натяжек. Центр Москвы. А недвижимость растет в цене. У меня друг в прошлом году «трешку» на Таганке за двести «тонн» купил, а сейчас она уже все триста стоит. И это еще далеко не предел…
    – Ну, предел или не предел, никто не знает. Может, назад все спрыгнет.
    – Это вряд ли. Хотя все может быть… Я же не предлагаю тебе ничего, просто советую. А ты решай.
    – Где я возьму девять миллионов?
    – Ну, это уже не ко мне… – вздохнул Альберт. – Ты же знаешь, я на расширение пошел и дом строю. Сам в долгах, как в шелках…
    Элеонора кивнула. Да, все это ей известно. Она сама совсем недавно расплатилась с долгами, в которые влез Дима, чтобы поставить отель, свободных денег на счетах – кот наплакал.
    – Ну, миллион я наскребу.
    – Остальные восемь можно взять в банке.
    – Можно и так, – пожала плечами Элеонора.
    Она могла обратиться в «Делинвест-банк», у которого Дима брал деньги под строительство. Кредитная история у нее хорошая, так что проблем быть не должно.
    Не хотелось ей влезать в долги, но Альберт, увы, прав. Если есть возможность откупиться от Калуги, надо воспользоваться ею, пока не поздно. А то ведь цены на московскую недвижимость могут вырасти значительно, тогда и бандит повысит свои запросы…

    Душа не на месте, настроение никакое. И еще спать хочется после бессонной ночи. Впрочем, все худшее уже позади…
    Живот у Саши заболел, няня вызвала врача, и его увезли в больницу. Элеонора подъехала, когда сына уже оперировали. Острый аппендицит у него случился, потребовалась срочная операция, а у няни не оказалось при себе денег. Может, потому анестезиолог и дал Саше лошадиную дозу наркоза.
    Операция прошла успешно, хирург получил премию, а с анестезиологом разговор будет отдельный. Элеонора сделает все, чтобы этому подонку отбили все потроха. Надо будет, обратится за содействием к Калужному, он организует под это дело пару-тройку ребят. Позвонит ему и попросит содействия. Он же сказал, что Элеонора всегда может рассчитывать на него. Получая деньги за свои акции, сказал. И ему можно верить, ведь их теперь не связывают общие интересы. Они теперь просто друзья. Ну, как бы…
    Сашу еле откачали, почти двое суток он провел в реанимации. Сейчас с ним все хорошо, и Элеонора, наконец, может расслабиться. И приступить к работе. Ну и с костоломами вопрос решить, подлец не должен уйти от наказания…
    Черный «шестисотый» «Мерседес» остановился напротив парадного входа, возле которого прохаживался швейцар в расшитой золотом ливрее. На улице моросил мелкий дождь, но, выходя из машины, Элеонора этого не почувствовала. Крыша над подъездной дорогой – длинная, широкая и прозрачная.
    Швейцар угодливо распахнул дверь, склонив голову перед хозяйкой. А охранник в холле вдруг перегородил ей путь и холодно произнес:
    – Сюда нельзя!
    Элеонора чуть не задохнулась от возмущения. Она ни разу не видела этого крутолобого парня, и он мог не знать ее в лицо. Но входить в отель можно всем, кроме бомжей и прочих дегенератов. А уж она-то на бродяжку точно не похожа.
    – Начальника охраны сюда!
    Элеонора могла обойти этого придурка, но ведь она хозяйка отеля и должна наказывать всех, кто не справляется со своей работой.
    Парень кивнул, поднес к губам рацию:
    – Андрей Виленович, вас Севастьянова вызывает.
    Элеонора оторопело уставилась на охранника. Оказывается, он знал, с кем имеет дело. И кто такой Андрей Виленович?
    – Что все это значит? – спросила она.
    – Элеонора Викторовна, вам сейчас все объяснят, – глядя куда-то в сторону, сказал парень.
    Он всем своим видом давал понять, что исполняет чью-то злую волю, сам же он ни в чем перед ней не виноват.
    Из глубины гостиничного холла к ней подошел невысокий, плотного сложения мужчина с маленькими глазами под крупными, выдающимися надбровьями. Черный костюм, белая рубашка с галстуком, но бейджика нет.
    – Здравствуйте, Элеонора Викторовна, – поздоровался он, угрюмо глядя на нее.
    – Кто вы такой? – нервно спросила она.
    – Лазарев Андрей Виленович, начальник охраны отеля.
    – А Ремезов где?
    – Уволился… Новая метла по-новому метет.
    – Какая метла?
    – Новый директор у нас. А вы разве не в курсе?
    – В курсе будет милиция. Сейчас я вам тут устрою бал-маскарад!
    – Как вам угодно, – развел руками Лазарев.
    – И кто у нас тут новый директор? – язвительно спросила она.
    – Шарабанов Алексей Павлович. А вы, Элеонора Викторовна, уволены.
    – Уволена?!.. Я владею этим отелем! Целиком и полностью владею! Кто может меня уволить? – импульсивно раскинув руки, спросила она.
    – Ну, не знаю! Мне сказали, я делаю… Если вас что-то не устраивает, я могу провести вас к Шарабанову.
    Элеонора ничего не сказала, она просто направилась к лифту, и Лазарев последовал за ней.
    Новый директор оккупировал ее кабинет. Мало того, на Элеонору он посмотрел так, как будто она была какой-то жалкой попрошайкой, посмевшей отвлечь его от важной работы.
    – И что все это значит? – резко спросила она, уничижительно глядя на самозванца.
    Это был жирный боров с наглыми поросячьими глазками. Толстые красные щеки, желеобразный второй подбородок. Смотреть противно…
    Шарабанов зевнул, с кислым видом глядя на нее.
    – Я сейчас милицию вызову! – пригрозила Элеонора.
    – Вызывайте. У нас все по закону. – Он взял папку и небрежно швырнул ее на приставной стол, возле которого остановилась Элеонора.
    – Что здесь? – открывая папку, спросила она.
    – Постановление совета директоров о приостановлении ваших полномочий.
    – Бред какой-то! Я – председатель этого совета, никто не мог принять решения без меня!
    – Но тем не менее решение принято. Если вы с чем-то не согласны, обращайтесь в суд.
    – Какой суд?! Я обращусь в прокуратуру! Это незаконный захват чужого имущества!
    – А на ваше имущество наложен арест, – совершенно спокойно, тихим гнусавым голосом произнес Шарабанов.
    – Что?
    – В связи с начавшейся процедурой банкротства.
    – С какой процедурой?! – От собственного крика у Элеоноры зазвенело в ушах.
    – Там все документы. – Шарабанов пальцем показал на папку. – Там все объяснения… Вы взяли кредит в «Делинвест-банке», фирма «Реверс» выкупила ваш долг и начала процедуру банкротства в связи с невозможностью отеля «Гранд Хаус» выплатить задолженность. Суд принял решение об аресте вашего имущества, размещенного в отеле «Гранд Хаус».
    – Вы это серьезно? – Элеонора просто не могла поверить своим ушам.
    – Там все документы. Можете обращаться в суд, можете обращаться в прокуратуру.
    – Я обращусь к своей «крыше»!
    – Это ваше право. – Изображая безмятежность, Шарабанов зевнул во весь рот.
    – Суд не мог принять такого решения! – мотнула она головой.
    – Не мог, а принял.
    – И почему это «Гранд Хаус» не в состоянии выплатить задолженность? И кто давал право «Делинвест-банку» продавать мои долги?
    – Не знаю. Я ничего не знаю. Совет директоров принял решение и назначил меня на должность директора. А я принял решение отстранить вас от участия в управлении отеля. Это мое право. А ваше право обратиться в суд.
    – Это какой-то беспредел!
    – Не знаю, ничего не знаю! – Шарабанов сочувствующе глянул на Элеонору и движением руки показал на дверь.
    Он прекрасно понимал, что происходит, но не собирался помогать ей. Напротив, он должен был утопить Элеонору, иначе она сама сотрет его в порошок. А она обязательно сделает это, потому что закон на ее стороне…

Глава 4

    Встреча с адвокатом не просто расстроила Элеонору, она ее убила. Потому и отключилось перегруженное сознание, когда она села в машину. Выпала из действительности, но автопилот вывел ее к старой даче.
    Почти два месяца прошло с тех пор, как она оставила здесь на хозяйстве бомжа. Все хотела подъехать, но не могла найти для этого времени. То одно, то другое.
    И сейчас ей не до старой дачи. Но раз уж приехала, надо бы глянуть, что здесь да как.
    Элеонора притормозила, остановилась у калитки и вышла из машины.
    Калитка была открыта, она зашла во двор и увидела коротко постриженного парня, который стоял с лопатой у картофельных грядок. Из одежды на нем были только серые шорты. Голый торс, рельефный живот, мускулистые руки. И на лицо довольно-таки симпатичный.
    Элеонора могла бы им залюбоваться, если бы не вспомнила свой прошлый сюда приезд. Тогда из ее дома вытаскивали вещи, сейчас воруют картошку. Что, если этот грабитель кинется на нее с лопатой?
    Но растерянность длилась доли секунды. Сначала она узнала парня, а затем до нее дошло, что без него картофель на грядках и не появился бы. Это бомж ее посадил и вырастил.
    Да и не похож был парень в шортах на бомжа. Спортивного телосложения, очень даже симпатичный, и опухлости с лица сошли, даже морщины на лбу разгладились.
    – Ты что здесь делаешь? – не зная, с чего начать, спросила она.
    – Да вот, дары природы.
    – Ну да.
    Элеонора заметила, что бомж основательно похозяйничал у нее на участке. Земля возделана везде, где только можно, садовые деревья ухожены и побелены. И тротуарная дорожка к дому очищена от травы и грязи.
    Но все это мелочи по сравнению с тем, какое впечатление произвел на нее сам парень. Его синие пронзительные глаза вдруг заставили ее забыть о катастрофических проблемах.
    – Я так понимаю, вы деньги привезли? – спросил он.
    – Деньги?!. Ну да, деньги! – Элеонора полезла в сумочку, достала кошелек, вынула оттуда несколько купюр.
    Четыре тысячи всего, но этого мало.
    – Что, больше нет? – невесело усмехнулся парень.
    – Как это нет! Есть!
    Элеонора вспомнила о деньгах, которые собиралась передать адвокату. Встреча с ним состоялась, но двадцать тысяч долларов она увезла с собой.
    – На какую сумму мы там договаривались? – спросила она, нащупав пачку с деньгами.
    – Десять тысяч рублей в месяц.
    Она отсчитала десять купюр, протянула их парню:
    – Здесь тысяча долларов. Это за три месяца.
    – Хорошо. – Он спокойно забрал деньги, сунул их в карман. На сумочку даже не посмотрел, хотя должен был понимать, что там не пусто.
    Только сейчас Элеонора заметила выколотый на его груди прямоугольный крест, который «держался» на такой же вытатуированной цепи с толстыми витыми звеньями. Качественная татуировка, с объемным эффектом – такую не каждый мастер сделает.
    – Это что-то значит? – спросила она, протягивая руку.
    Ей вдруг захотелось прикоснуться пальцем к этому кресту, но она тут же одернула себя.
    – Вера в свою судьбу.
    – А ты веришь в свою судьбу?
    Он неопределенно пожал плечами.
    – А это? – Элеонора показала пальцем на шрам под солнечным сплетением.
    Как будто ножом в живот ударили, провернув его в ране, а потом зашили. И это были не все шрамы. На боку рубец, на плечах.
    – Чаю не хотите? – спросил парень.
    – Чаю?!
    Элеонора покачала головой. Не до чая ей сейчас. Но в то же время она никуда не торопилась. Саша в больнице, и сегодня утром она уже была у него. Домой ехать опасно… Тучи над ней не просто сгустились – вот-вот, казалось, могла ударить молния.
    – Ну, можно…
    Парень взял ведро с картошкой, направился к дому. Элеонора чуть выждала и пошла следом за ним.
    Она помнила, с какой легкостью этот парень расправился с крепкими на вид грабителями. Вдруг он сможет выручить ее еще раз?..
    В доме все лежало на своих местах, окна вымыты, полы чистые. Похоже, бомж всерьез относился к своим обязанностям.
    Элеонора села на диван в каминном зале, закрыла глаза. Тихо в доме, уютно, убаюкивающе тикают часики. Рядом, на кухне, хозяйничает мужчина, который, в случае чего, мог дать отпор. Она почти заснула, когда появился парень и стал накрывать на стол. Поставил чашки, заварочный чайник, печенье в вазочке, сам сел к столу, бросил в чай пару кусочков сахара, взял печенье.
    – Как тебя зовут? – спросила Элеонора, усаживаясь на стул.
    – Матвей.
    – Сколько тебе лет, Матвей?
    – Двадцать девять.
    Элеонора согласно кивнула. На эти годы он сейчас примерно и выглядел, потому что привел себя в порядок. А совсем недавно выглядел чуть ли не на сорок…
    – И откуда ты такой взялся?
    – Из тюрьмы.
    Она от неожиданности уронила кубик сахара на стол. Хотела положить его в чай, но рука дрогнула.
    – Да вы не бойтесь, я не грабитель, – мрачно усмехнулся Матвей.
    – А кто?
    – Бандит.
    – Ты это серьезно? – И второй кусочек вывалился у нее из рук.
    – Статья двести десять, часть вторая, участие в преступном сообществе, от пяти до десяти лет. Мне дали шесть лет.
    – Интересно.
    – Ничего интересного, – отрезал Матвей. – Вляпался по молодости, до сих пор выгребаю.
    – Шесть лет отсидел?
    Элеонора отхлебнула из чашки. Вкусный чай – густой, крепкий, запах натуральный, насыщенный.
    – От звонка до звонка.
    – Давно вышел?
    – Да нет, полгода уже. Вернулся домой, а дома-то и нет…
    – Сгорел?
    – Хуже. Жизнь сгорела.
    – И ты с горя запил.
    – Ну, не сразу… Но, в общем, да… Спасибо вам… э-э…
    – Элеонора Викторовна.
    – Такая молодая, и уже Элеонора Викторовна, – беззлобно усмехнулся он.
    – Уже.
    – Тревога у вас какая-то в глазах. Что-то случилось?
    – Случилось! – Элеонора вдруг разозлилась. – Такие уроды, как ты, наехали!
    Взгляд Матвея потемнел, потяжелел, заледенел. Он ничего не сказал, но ей захотелось извиниться перед ним.
    – Я не хотела тебя обидеть… – пробормотала она.
    Нет у нее бизнеса, и дом отобрать могут, и машины, и все, что досталось ей от мужа. Только Сашка у нее на руках и останется. Какой уж тут нос задирать, не в том она положении, чтобы кочевряжиться.
    – «Крышу» предлагают?
    – «Крышу»?!. Если бы!.. Отобрать все хотят… У тебя сигареты есть?
    Матвей положил на стол пачку «Золотой Явы». Элеонора поморщилась. Ей бы «Вог» сейчас или хотя бы «Парламент». Но Матвей не настолько богат, чтобы покупать дорогие сигареты. Он вообще не богат. И непонятно, откуда у него хоть какие-то деньги. Уж не подворовывает ли где?
    Курила она редко, в основном когда выпьет, но сейчас ее тянуло на сигареты, как беременную – на селедку.
    – Не фонтан, конечно, но лучше что-то, чем ничего… – Она вытащила из пачки сигарету, Матвей чиркнул спичкой.
    – Значит, кабанчика забили.
    – Какого кабанчика? – поперхнувшись дымом, закашлялась Элеонора.
    – Ну, с бизнесмена можно взять по частям, а можно все сразу. Вкладываешь в него свои деньги, раскармливаешь его, а потом – раз, и нет кабанчика…
    – Вкладываешь свои деньги… – вздохнула Элеонора. – Калуга вложил. И нет кабанчика…
    – Что у тебя было?
    – Отель. Большой отель, не какая-то там шелуха… Почему было? Есть отель. И я права на него имею. Только мне работать не дают… Обратилась в суд, наняла адвоката…
    – И что?
    – Адвокат все понимает, – усмехнулась она, – и даже обнадеживает. Можно, говорит, оспорить решение суда, продажу долгов и процедуру банкротства признать незаконной, тогда все вернется на круги своя.
    – Так в чем же дело?
    – Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Адвокат работает, но у него ничего не получается. Он ощущает противодействие на всех уровнях. Старается, но… Я деньги ему подвезла, а он отказался от них, сказал, что ничего не сделал…
    – Найми другого адвоката.
    – Так и ему палки в колеса вставлять начнут… Этот хоть честный, лишние деньги не взял. А другой и деньги возьмет, и ничего не сделает… Это все Калуга. Он за всем за этим стоит. Со всех сторон обложил, каждый мой шаг блокирует.
    Элеонора осознавала всю сложность своего положения, и это ее убивало.
    Калужных получил свои деньги, на этом его непосредственное участие в деле закончилось. Но Элеонора ощущала его присутствие в каждом действии, направленном против нее. Он и на руководство «Делинвест-банка» надавил, и на суд, который вынес несуразное решение об аресте имущества, и на юридическую фирму, куда обратилась Элеонора.
    Она может нанять сотню адвокатов, но все они рано или поздно попадут под влияние Калуги… Может, и ее нынешний адвокат уже попал под пресс. Может, он вообще ничего не делает, чтобы спасти положение. Столько времени провозился, а воз и ныне там. А честного из себя строит для отвода глаз.
    А если вдруг она и наймет адвоката, который сможет пойти наперекор бандитам, Калуга надавит на суд. Он может платить судьям деньгами, который приносит ее, Элеоноры, бизнес. Ее деньги будут работать против нее самой. И как это все называется?
    – Не знаю, кто такой Калуга, но взялись за тебя плотно, – в раздумье покачал головой Матвей.
    Только сейчас она поняла, что к ней обращаются на «ты», но махнула на это рукой.
    – Да уж… Отель работает, приносит прибыль, а я даже близко к нему не могу подойти.
    – Почему?
    – Новый директор сменил охрану…
    – И что, твоя охрана взяла и так просто сдалась?
    – Моя охрана? – горько усмехнулась Элеонора. – Им только деньги нужны. Они за деньги работали, а не ради меня. Им денег дали, они и ушли. А может, на другой объект перевели…
    – Нельзя так. Охрана должна быть преданной, тогда это охрана. А у тебя фуфло было, а не охрана! – с упреком глянул на нее Матвей. Казалось, ее история тронула его за живое.
    – Ну, фуфло, никто не спорит…
    – И адвокат свой должен быть, такой, чтобы в огонь за тебя и в воду…
    – Кто ж знал, что так будет. Думала, заплатила, и все…
    – В таких делах головой думать надо.
    – Что?! – вскинулась Элеонора, но тут же сникла.
    Все правильно, головой она не думала. Пустила дело на самотек и жила в свое удовольствие. Службу безопасности организовал Дима. Может, Ремезов и был предан ему, но Элеонора для него никто, всего лишь работодатель, поэтому и сдал он ее Калуге без всякого сопротивления. Ни охраны у нее, ни людей, которые могли бы оказывать силовое и юридическое противодействие. По всем направлениям «обул» ее Калуга. Знал, что ничем она не сможет ответить ему, потому и сделал ее, как дуру последнюю…
    – «Крыша» есть? – спросил Матвей.
    – Есть.
    – Так в чем проблема? Или это «крыша» на тебя навалилась?
    – Да нет, – усмехнулась она. – Но, возможно, они в сговоре…
    Она звонила человеку, которому отстегивала за покровительство, и получила исчерпывающий ответ. В разборки между акционерами менты вмешиваться не собирались. И напрасно она старалась объяснить, что это типичный бандитский наезд, никто ее и слушать не хотел.
    Возможно, Калуга договорился и с руоповцами, пообещав им повышенный процент от прибыли. Он такой, он все мог.
    – А отыграть через суд? Дохлый номер?
    – Ну, не совсем. Только играть некому. Да и куплено там все.
    – А ты перекупи.
    – Уже перекупила! В долги влезла, чтобы акции перекупить. Этими долгами меня и пришибли. И долги выплатить нечем, и дело до банкротства доведут. Тогда отель отойдет к Калуге за долги, и я уже ничего не смогу сделать. И еще буду ему должна. Без дома останусь, без квартиры, хорошо, если велосипед оставят…
    – Зачем тебе велосипед? – усмехнулся Матвей.
    – На дачу ездить! Если и дачу не отберут…
    – Да уж, попала ты, Элеонора Викторовна.
    – Где-то я уже это слышала… – хмыкнула она.
    – От кого?
    – Все-то ты хочешь знать!
    В ответ Матвей пожал плечами. Действительно, зачем ему лезть не в свои дела.
    – Чай еще будете? – сухо спросил он. – Или поедете?
    – А ты меня гонишь?
    – Из вашего дома? Нет. Я не настолько наглый.
    – А насколько наглый?
    – В пределах разумного…
    – И Калужных был наглым в пределах разумного, а потом разошелся… Кто сказал, что я попала? Жених мой сказал. Сначала предложение мне сделал, потом сказал, чтобы я акции у Калуги выкупила.
    Элеонора вынула из сумочки телефон, набрала номер Альберта.

Глава 5

    Она познакомилась с ним полгода назад, совершенно случайно. Вряд ли Альберт был человеком Калужных, но бандиты могли перетянуть его на свою сторону потом. Как-то странно все получилось – сначала появился Калуга с предложением собрать акционеров, а потом Альберт устроил сеанс стриптиза. Он же и посоветовал Элеоноре выкупить акции…
    – Привет, дорогая! – послышалось в трубке.
    – Альберт, я уже в загсе, подъезжай, – весело сказала она.
    – В загсе?! В каком загсе?
    – В таком, где расписывают. Я уже договорилась, нас ждут. Паспорт не забудь.
    – Ты это серьезно?
    – А разве ты не делал мне предложение?
    – Ну, делал… Но должна быть свадьба…
    – А если у меня денег нет на свадьбу? Ты же знаешь, что я банкрот…
    – Это что, шутка такая?
    – Что шутка? То, что я банкрот?
    – Нет, что нас прямо сейчас и распишут. Где ты?
    – Значит, то, что я банкрот – это не шутка? Тебе Калуга это сказал?
    – Какой Калуга? Что ты несешь?
    – Да пошел ты! – Элеонора отключила телефон и отбросила его на диван. – Козел! – вырвалось у нее.
    Матвей смотрел на нее молча и невозмутимо. А она ждала от него вопросов, ей нужно было выговориться.
    – Не хочет жениться, – ухмыльнулась Элеонора, нервным движением вынимая сигарету из пачки. – Все, я банкрот! Зачем я ему такая? Хотя нет, я ему нужна. Но только для того, чтобы докладывать Калуге, что я делаю, к кому обратилась… Я их всех, козлов, на чистую воду вывела! И Альберта, и водителя, который телохранитель. И тот за мной следил, и этот…
    Водителя к ней приставил Ремезов, и одно это поставило на нем крест. Вдруг Валера работал на Калугу?
    – Водитель еще и убить мог, – вслух подумала она. – Подкрутит, чтобы подушка безопасности не раскрылась, и в дерево. Сам живой, а я в кашу…
    – А я? – неожиданно спросил Матвей.
    – Что ты? – встрепенулась Элеонора.
    – И я следить могу, и убить…
    – Ты?!
    – А вдруг я тоже подставной?
    Элеонора нахмурилась. Может, действительно не было никаких грабителей, были актеры погорелого театра, которые разыграли перед ней спектакль? Матвей лихо расправился со злодеями, а Элеонора в знак благодарности приблизила его к себе.
    – Ты?! – прыснула она.
    Это же смешно, устраивать героическую постановку с участием вонючего бомжа. Только полный идиот мог подумать, что Элеонора поведется на такую разводку. Если бы ее не глюкнуло, Матвей пролетел бы как фанера над Парижем. В лучшем случае сунула бы ему тысячу в знак благодарности, на этом все их отношения и закончились бы.
    – А вдруг?
    – Ну, и какой от тебя толк? Я совершенно случайно заехала сюда. Не должно меня здесь быть.
    – Но ты же здесь. – Матвей так пристально смотрел на нее, что ей стало жутко.
    – Но ты же не подставной?
    – Нет, я реально с самого дна. И спасибо, что ты меня оттуда вытащила.
    Его слова звучали утешительно, но взгляд не изменился. Это и пугало.
    – А вытащила?
    – Ты дала мне шанс почувствовать себя человеком. Я этим шансом воспользовался. – Взгляд его потеплел, но голос оставался таким же пугающе монотонным.
    – А что дальше?
    – Не знаю… Если выгонишь, буду на жизнь зарабатывать. Это не трудно. Огород вскопать – сотка за сотку, тысяча в день. А работы много…
    – Пока лето.
    – А ты что-то предлагаешь?
    – Я предлагаю?! – удивилась Элеонора.
    – Правильно, не надо ничего предлагать. Дела нужно предлагать тем, кого хорошо знаешь, в ком уверен.
    – А ты не дурак, – задумчиво протянула она.
    – Я тоже так думал, а в суп попал, – усмехнулся Матвей.
    – В зону?
    – Нет, в тюрьму. Я в тюрьме срок отбывал.
    – А есть разница?
    – Есть, но ты не заморачивайся.
    – А попал за бандитизм?
    – Попал. За участие в преступном сообществе. Это не бандитизм, хотя рядом.
    – Но был бандитом?
    – Был.
    – А кем ты был, ну, в своей банде?
    – Пехотой… И в армии пехота, и в банде пехота.
    – На бизнесменов наезжали?
    – Что было, то прошло.
    – Ну, для кого-то прошло, а для кого-то продолжается.
    – У каждого свой путь.
    – Ну да, и Калуга идет по этому пути. Он идет, а меня на обочину.
    – Ничего, все уладится.
    – Как?
    – Как-нибудь.
    – Как-нибудь уже было… Может, ты поможешь мне? Хотя бы подскажи, что делать…
    Матвей поднялся, забрал пустые кружки, ушел на кухню.
    Элеонора позвонила сыну, поговорила с ним. Он уже поправился, завтра его собирались выписывать, и это напрягало. Она чувствовала, что нельзя Саше домой, в больнице будет безопасней. Хотя и это не панацея…
    Как же ей сейчас нужен человек, на которого можно было бы положиться. Как же хотелось отмотать время назад хотя бы на год. Она бы нашла такого человека, доверила бы ему службу безопасности, которая не подвела бы ее в час испытаний. А еще лучше вернуть то время, когда она была с Димой. Он бы себя в обиду не дал. И с Калугой бы разобрался по-мужски. И Альберту бы досталось…
    Из кухни донесся запах жареной молодой картошки. Не зря же Матвей копал картофель. Сначала посадил, а потом выкопал… Хозяйственный он мужчина, основательный. И очень интересный…
    Элеонора и сама не поняла, как оказалось на маленькой кухоньке, за крохотным столом. Когда-то она сама здесь готовила. Все такое знакомое, все такое родное. Только Матвей чужой. Но инородным телом его уже не назовешь. Хотела она того или нет, но ей нужен был этот человек.
    – Я так понимаю, ты не замужем? – спросил он, помешивая в сковородке.
    – Нет. Муж умер, я осталась за него.
    – Дети есть?
    – Сын.
    – Где он?
    – В больнице. Завтра выписывают.
    – Калуга знает, в какой он больнице?
    – Не знаю… Если мой водитель работает на него, то вполне возможно… Я только что Саше звонила, нормально с ним все…
    – Кто такой Альберт? Твой любовник? Думаешь, он работает на Калугу?
    – Не знаю, но может быть…
    – Не надо было ему предъявлять, – покачал головой Матвей. – Если они заодно, ты спутала их планы. Они держали тебя под наблюдением, знали каждый твой шаг. А так – ты вышла из-под контроля и становишься опасной… Если тебя вдруг сейчас не станет, Калуга сможет удержать твой отель?
    – Да… Думаешь, он может меня убить?
    – Все зависит от степени его отмороженности. Возможно, ему достаточно будет похитить твоего сына. Тебе надо ехать за ним. Прямо сейчас ехать. Если хочешь, я могу поехать с тобой.
    Элеонора критически посмотрела на Матвея. Он уже не похож на бомжа, но и до приличного вида ему далеко. Эти майка, шорты… Вряд ли у него есть что-то другое, более приличное.

    Время для посещений закончено, проход в хирургию закрыт, да и врача нет, который мог бы выписать Сашку. Но Элеоноре все равно.
    – Мне нужно забрать своего ребенка! – Она сунула охраннику стодолларовую купюру.
    Дедушка старый, зарплата у него маленькая, пенсия наверняка еще меньше, а тут такие деньги. Он даже сглотнул, рассматривая купюру.
    – Забрать?
    – У меня проблемы, угрожают и мне, и моему ребенку.
    – Ну, если это ваш ребенок… Какая палата?
    – Семнадцатая.
    – Как зовут?
    – Он там один лежит! Саша его зовут!
    – Так забрали уже… – Превозмогая себя, охранник протянул Элеоноре купюру.
    – Как забрали?!
    – Ну, врач приезжал, вроде из платной клиники, там, сказал, вашего Сашу досматривать будут…
    – Когда? – Элеонора схватилась за голову.
    – А вы разве не встретились? – Охранник кивком головы показал на лестницу. – Может, вы пешком, а они на лифте? Или наоборот.
    Элеонора его уже не слушала, стремглав спустилась по лестнице, выскочила на площадку перед входом.
    Сначала она услышала крик своего сына, затем увидела его самого. Матвей вытаскивал его из черной «Шкоды», а он упирался, визжал, дрыгал ногами.
    – Пусти! Пусти!
    – Ты что делаешь? – Элеонора подбежала к нему, вырвала ребенка.
    – Мама, мама! – Сашка лягушкой запрыгнул на нее, обнял и руками, и ногами. – Дядька плохой! Дядька доктора ударил! Дядька пистолет у него забрал!
    «Доктор» сидел за рулем «Шкоды», лбом упираясь в руль. Белый халат на нем, шапочка того же цвета. Элеонора увидела это через приоткрытую дверь.
    И пистолет она увидела. Он торчал у Матвея за поясом.
    – Что здесь происходит?
    – В машину давай, в машину! – Матвей схватил ее за руку, потащил к серебристому внедорожнику.
    – Мама, прогони дядьку, он плохой! – визжал Сашка.
    Элеонора мотнула головой. Было бы глупо прогонять человека, который спас ее сына.
    Она посадила Сашку на заднее сиденье и велела Матвею занять место рядом с ним. Мало ли, вдруг малыш сдуру захочет выпрыгнуть из машины? Вдруг он сможет открыть заблокированную дверь?
    – Мама, я же сказал, прогони дядьку!
    – Не сейчас, родной! Не сейчас!
    Элеонора сорвала «БМВ» с места, резко развернулась, чуть не сбив случайного прохожего, и под его проклятия выехала с территории больницы. Она заплатила охраннику на контрольно-пропускном пункте, когда въезжала во двор, поэтому он поднял шлагбаум, не задавая вопросов.
    – Мама, мама, у дядьки пистолет! – орал Сашка.
    – Хороший пистолет, «стечкин», – сказал Матвей. – У нас в Чечне такие стволы очень уважали, только достать было трудно. А у этих есть. Серьезные люди…
    – Как ты Сашку узнал? – спросила Элеонора.
    – Да не узнал… Смотрю, мужик мальчишку ведет. Вроде бы врач, а машина обычная. Если с работы домой едет, то почему халат не снял? Я подошел к машине, спросил у доктора, как ребенка зовут. Он меня посылать стал, локтем хотел ударить. Хотел, да не смог. А я смог. Обыскал, ствол забрал, документы…
    – Ты его убил?
    – Да нет, будет жить.
    – Ограбил?
    – Ну, деньги тут есть… Я их ему потом верну, при личной встрече… Полухин Артем Борисович, семьдесят второго года рождения, место рождения город Волгоград. Права здесь, в Москве выданы… Паспорта нет, только права. И техпаспорт на машину. А там тоже без адреса…
    – Мама, выгони этого плохого дядьку! – взвизгнул Сашка.
    – Это не плохой дядька. Это наш хороший друг. Бандиты тебя похитить хотели, а он тебя спас.
    – Бандиты? А врачи – это бандиты?
    – Не все, но есть и бандиты, – вспомнив анестезиолога, ответила Элеонора.
    – Мама, а мы домой едем? Я хочу домой!
    – Домой? Да нет, домой нам ехать нельзя, – покачала она головой.
    – Почему? – спросил Матвей.
    – Как это почему? Калуга совсем с катушек съехал! Он своих головорезов к нам пошлет!
    – А куда не пошлет?
    – На дачу поедем!
    – А он про дачу не знает?
    Элеонора прикусила губу. Калуга мог знать про нее все. Прежде чем наехать на «Гранд Хаус», он основательно подготовился, поэтому смог загнать ее в угол. Осталось только добить, поэтому он и собирался похитить Сашку. Мошенничество, фальсификация, подкуп и шантаж – это оружие базировалось на грубой физической силе, которой располагал Калуга.
    – Бегство – это не выход. Бегство – это сейчас то, на что надеются твои враги, – заметил Матвей.
    – И что делать?
    – У тебя есть деньги?
    – Ну, есть… Не очень много, но есть…
    Бухгалтерия отеля для нее закрыта, банковские счета заблокированы, но еще имеется наличность в сейфе загородного дома. Если, конечно, дом не захвачен…

Глава 6

    И в дом он зашел. Элеонора дала ему ключи и сказала, как снять охранную сигнализацию. Но нет, дом на охране не стоял. Лампочки на пульте сигнализации даже не мигали.
    Дом роскошный как изнутри, так и снаружи. Дорогой ремонт в супермодном стиле, элитная мебель, чувствовался полет дизайнерской мысли по комфортным внутренним просторам…
    Такой же превосходный дом имел и Ферзь, главарь банды, в которую угораздило попасть Матвея. Из этого дома его и забрали менты, раненого, бесчувственного. Ферзь конкретно попал в переплет, с одной стороны на него давили менты, а с другой дожимали бандиты Шихана. Он заперся в доме с остатками своей бригады, Шихан попытался взять его штурмом. В комнату, где находился Матвей, влетела граната. Больше он ничего не помнит. Очнулся уже в тюремной больнице…
    Он даже выстрелить тогда не успел, но оружие при нем нашли, поэтому и пришили ему всего лишь участие в преступном сообществе, хотя собирались судить за бандитизм… В общем, свои шесть лет он получил.
    А мог бы сесть и за убийство. Если бы уложил кого-нибудь из шихановских. А он мог, потому что стрелял очень хорошо. Именно за это его в бригаду и взяли. Каким же он был тогда дураком, даже вспоминать об этом неохота. Сам себе жизнь сломал. И хорошо, что нашлась женщина, которая протянула ему руку помощи. Он выбрался из трясины, но почва под ногами болотистая, шаткая, как бы снова не провалиться…
    Он осмотрел дом, вышел со двора, добрался до машины, где ждала Элеонора. Она сидела на заднем сиденье, обняв своего сына, голубоглазого малыша с нежными светлыми кудряшками на голове.
    Некто Калуга и его люди не знали Матвея в лицо, именно поэтому он и отправился на разведку. Он мог сунуться в дом наобум, а Элеонора – нет. И ребенок у нее, и сама по себе она слабая женщина. И глупая, хотя пытается изображать из себя умную бизнес-леди.
    – Ну, что там? – взволнованно спросила она.
    – Пока ничего. Совсем ничего. Ни охраны, ни засады.
    Система охраны продумана была неплохо. И сторожка у ворот, и видеокамеры, простреливающие подступы к дому. И еще просматривалось пространство перед воротами и забором, который выходил на реку. И связь с частной охранной фирмой имелась. Только вот ничего из этого не работало.
    На охранную фирму и рассчитывать нечего. Если ее руководство убрало пост возле дома, то на него, скорее всего, повлияли извне. Тот же Калуга это и сделал. Или денег предложил, или запугал, а может быть, и то и другое…
    Надо бы разобраться с этой фирмой. Наверняка она охраняет все дома в этом районе, а это большие деньги. Если фирма прогнулась перед внешней силой, то зачем она, такая, здесь нужна? Соседи Элеоноры вопрос этот и поднимут. Но сейчас не до этого…
    – И что делать?
    – У тебя есть знакомый в милиции?
    – Ну, я же тебе говорила про «крышу». Есть там человек…
    – Позвони ему, скажи, чтобы наряд милиции возле дома выставили.
    – А если он в сговоре с Калугой?
    – Калуга и так узнает, что ты здесь, а наряд милиции нам не помешает.
    – А если он сам на нас и нападет?
    – Не нападет. Пусть твой человек свяжется с местным РОВД и организует людей оттуда. Экипаж патрульно-постовой службы вполне подойдет. Так, чтобы он на улице перед домом встал. Во двор впускать не надо, там собаки будут. А деньги ты на месте заплатишь… Правда, собаки не панацея, даже если они страшные, – покачал головой Матвей.
    Ферзь тоже надеялся на собак. Пацаны находились в доме, а волкодавы бегали по двору, но это не помешало шихановским выйти на исходные позиции для штурма. Собак просто-напросто пристрелили. «Узи» с глушителем – сильная вещь…
    – Двор – это внутренний периметр охраны, а за воротами внешний. С двух сторон от тебя соседи, наверняка крутые…
    – Ну да, крутые… – кивнула Элеонора.
    – Еще бы выход к реке закрыть… Хотя там камеры… Да нормально все будет, если милицейский пост установим. С милицией Калуга связываться не станет, – подмигнул Матвей засыпающему Сашке.
    – Ну да, милиция – это хорошо…
    Элеонора вздохнула, пересела за руль, достала из сумочки телефон.
    – Про сына ничего не говори, – сказал Матвей. – Для тебя он в больнице, ты ничего не знаешь…
    Она кивнула, набрала номер.
    – Олег Васильевич, здравствуйте! Это Севастьянова… Да, «Гранд Хаус»… – Голос ее звучал если не жалко, то близко к тому. Будь на ее месте мужчина, Матвей скривился бы от презрения. – Представляете, у меня с дома охрану сняли! Я же говорила вам, что это какой-то заговор против меня… Ну да, это наш внутренний конфликт, все решим через суд. Олег Васильевич, мне бы охрану в дом. Наряд милиции. Ну, экипаж патрульно-постовой службы… Пусть они возле дома постоят, а то собаки во дворе. Я понимаю, что не бесплатно… Вам не надо, им отдать? Хорошо… Спасибо вам большое…
    Элеонора выключила телефон и только тогда зло стиснула зубы. Все, разговор закончен, теперь можно выразить свое истинное отношение к собеседнику. Только вот злость эта от беспомощности…
    – А дом кто будет охранять? – спросила она, включая скорость.
    – Я.
    Пистолет у Матвея был, глаза видят, уши слышат, руки-ноги целые. Если кто вдруг заберется в дом, он примет меры. И в рукопашном бою он кое-чего стоит, и в огневом не теряется…
    – Ну, поехали, – совсем невесело сказала Элеонора.
    Она вынуждена была довериться Матвею, но сомнения на его счет оставались. Только переживает она зря. Матвей сам по себе, и работает только на себя и на нее. С недавних пор работает…
    Детдомовский он, родителей нет, братьев и сестер тоже. И дома у него нет. Хотя был. И жена была…
    Биография у него простая: детдом, профтехучилище, мебельная фабрика. Жил в общаге, перед самой армией познакомился с юной красавицей. Он и не надеялся, что Рита будет ждать его. А она ждала. Потом и замуж за него вышла. Им бы жить-поживать, да вляпался он в историю. Денег легких захотел – ради своей красавицы жены. И зарабатывал хорошо – квартиру купил, обстановку, машину. Но какой ценой все это ему досталось…
    Затем – тюрьма. Он так надеялся, что Рита дождется его, но не судьба. Развелась она, вышла замуж за какого-то очкарика.
    Надо было видеть ее глаза, когда Матвей вернулся. Рита смотрела на него, как на какое-то чудовище, которое могло убить и ее, и очкарика. Но он не стал этого делать. От самого себя вдруг стало тошно…
    Банда Ферзя уже давно канула в Лету, но у Матвея был один адресок. Он пришел к авторитету, которому его рекомендовал один очень уважаемый человек, и получил предложение. Нужно было грохнуть одного деятеля. Все, больше от него ничего не требовалось. А убивать он больше не хотел…
    Матвей сбежал тогда и от авторитета, и от самого себя. Сбежал и запил горькую. Все деньги на водку спустил, а остановиться уже не мог. И до такой степени опустился, что лучше не вспоминать. Он даже в тюрьме старался следить за собой, а на воле вдруг в черта превратился. Так бы и тонул дальше, если бы не Элеонора…
    Эта женщина очень помогла ему. И теперь он просто обязан отблагодарить ее за это.
    Они заехали во двор, поставили машину в гараж, прошли в дом и заперлись на все замки. Элеонора предложила выпустить во двор собак, но Матвей удержал ее и, провожая взглядом Сашку, который бежал по лестнице на второй этаж, в свою комнату, по которой соскучился, спросил:
    – А с ментами расплатиться? Ты сама к ним выйдешь?
    – Ну, могу и сама…
    – А если это засланные? Что ты сделаешь?
    – Ты меня пугаешь.
    – А я сделаю… Во всяком случае, у меня будут шансы…
    – Не будет, – усмехнулась Элеонора. – В таком виде они примут тебя за бродягу… Знаешь, Дима был примерно такой же комплекции, как и ты. Я сейчас, – и она вслед за сыном поднялась наверх.
    Матвей обошел первый этаж, останавливаясь возле каждого окна, чтобы держать под наблюдением двор. В конце концов он оказался на кухне, из окна которой хорошо видны были ворота. Вскоре вернулась Элеонора.
    – Примерь!
    Она подала ему тенниску, джемпер и джинсы. Все фирменное, качественное, хотя и побывавшее в употреблении.
    Джинсы оказались немного тесноватыми, но это пустяк. В принципе они такими и должны быть. К тому же после стирки они немного сели, но скоро растянутся, и будет в самый раз.
    – Вот и приоделся, – с одобрением глядя на него, сказала Элеонора. – Теперь не стыдно ментам показаться…
    – Это все хорошо. Только видеокамеры на сторожку выходят, там мониторы наблюдения. А здесь ничего такого, так что придется в сторожку перебраться.
    – Ну, можно и так. Там у нас все условия. Душ, туалет… Подожди, как в сторожку! А здесь кто будет нас охранять?
    – Если собак спустить, я к вам сюда не доберусь, – вслух подумал Матвей. – Собаки меня не знают…
    – Ну, я вас познакомлю, они у меня умные… А камеры и сюда выводятся! Ну да, выводятся! Как я сразу не сообразила! – обрадовалась Элеонора.
    Она провела его в холл, где напротив дивана из мягкой рыжей кожи стоял большой плоский телевизор серебристого цвета. Включив его с пульта, вывела на экран изображение с камеры видеонаблюдения. Затем взяла другой пульт, нажала на кнопку, и большой экран разлиновался на множество маленьких.
    Матвей взял пульт, сел на диван, прошелся по всем камерам и сказал:
    – Работаем.
    – С собаками знакомиться будем? – спросила Элеонора.
    – Если ты рассчитываешь только на меня, то зря, – покачал головой Матвей. – Сам я не справлюсь, мне люди нужны. Пусть это будут обычные охранники, из обычной охранной фирмы…
    – А есть и необычные охранники?
    – Есть и необычные. Которые ради своего босса готовы на все.
    – На убийство, например?
    – Это хорошо, что ты все понимаешь. Плохо, что ничего не делаешь. Тебя взяли на самом простом, на охране. Теперь тебя делают на юридическом уровне. И сделают…
    – А ты мог бы убить Калугу? – спросила вдруг Элеонора.
    Матвей промолчал. Он не хотел убивать, но, если вдруг, рука у него не дрогнет. Но нужно ли доводить дело до греха, вот в чем вопрос? Может, с Калугой получится договориться?

Глава 7

    Пытается заснуть, но все без толку.
    Элеонора поднялась с постели, накинула халат поверх пеньюара, плотно запахнула и вышла из спальни.
    Матвей тоже не спал. Он сидел перед телевизором, монотонно перелистывал странички с видеокамер и, казалось, не заметил, как она тихонько спустилась с лестницы и бесшумно подошла к нему. Но когда она остановилась, спросил:
    – Не спится?
    – А тебе?
    – Я на посту. На посту спать нельзя. Убить могут.
    – Бандиты?
    – И бандиты могут убить. И свои. Если поймают. Сон на посту – это предательство, – не отрывая глаз от экрана, говорил он. – Это не шутка.
    – Но я же тебя не убью.
    – Все равно предательство…
    Элеонора кивнула. Ей нравился ход его мысли. И как он действовал, нравилось. Он и с ментами разобрался, которые подъехали охранять дом. И с охранной фирмой уже договорился. Она сама нашла через Интернет несколько вариантов, он выбрал, на их общий взгляд, лучший, позвонил на фирму, провентилировать вопрос.
    А оплатить охранные услуги Элеонора могла. Двести пятьдесят тысяч из потайного сейфа никуда не делись… Жаль, если это будут последние деньги, которыми она сможет распоряжаться по своему личному усмотрению…
    У ворот стоял экипаж патрульно-постовой службы, по двору бегали собаки, у телевизора сидел Матвей. Вроде бы все под контролем, но на душе все равно неспокойно. До завтра они доживут, а дальше что? Ну, наймут они охрану, и что это даст? Вопросов масса, и они роятся в голове, как осы, лишая покоя.
    – Твой муж правильно все продумал, – продолжал Матвей. – И система видеонаблюдения, и «азиаты», и личная охрана. И в отеле у него, думаю, все было под контролем… Хочешь, угадаю, кто все это развалил?
    – Давай не будем пинать вчерашний день? – поморщилась Элеонора.
    – Твой вчерашний день в настоящем.
    – Ты должен что-то придумать.
    – Если должен, то придумаю… Это что у нас здесь такое?
    На экран транслировалось изображение с камеры, установленной на воротах. К милицейскому «уазику» подъехала знакомая иномарка, из которой выходил Альберт.
    Элеонора глянула на часы. Половина третьего ночи. Может, он решил заглянуть к ней на огонек после ночного клуба? Но почему не позвонил, не предупредил?
    – Что-то, – кивнула она. – Альберт это.
    – Почему так поздно?
    – И без предупреждения… Самой хотелось бы знать почему.
    К Альберту вышел кто-то из «уазика», стал что-то говорить ему. Он вскинул правую руку, глянул на часы, затем пошел к калитке и нажал на клавишу звонка.
    – Пусть проваливает? – спросила Элеонора.
    – А тебе не интересно знать, зачем он пришел? Он же неспроста подъехал.
    – Неспроста… Ну, хорошо…
    Она вышла во двор, сказала ментам, чтобы они пропустили Альберта.
    Он уже бывал в этом доме, «азиаты» худо-бедно знали его, и все равно бросились к нему, когда он проходил через двор. Элеонора грозно крикнула, и они отстали. Но вид у Альберта был бледный.
    – Ужас! – выпалил он, когда за ними закрылась дверь.
    От него тянуло алкоголем, и глазки пьяные.
    – Зачем приехал?
    – На тебя посмотреть! Ты какую-то дичь несла, я так ничего и не понял! Послала меня зачем-то! – Альберт разулся и из прихожей прошел в холл.
    – Почему не позвонил? – спросила она.
    – Да мобила подсела… А это кто такой? – Альберт во все глаза смотрел на Матвея, который, казалось, никак не реагировал на него.
    – Охрана это.
    – Охрана?!. Ну, может быть… У тебя что-то произошло?
    – Ну, есть проблемы…
    – Сашка где?
    – Спит.
    – С ним все в порядке?
    – А что с ним может быть не в порядке? – неожиданно заговорил Матвей.
    Отбросив пульт, он быстро поднялся с дивана, подошел к Альберту, вроде бы собираясь протянуть ему руку для знакомства, но вместо этого ударил кулаком в солнечное сплетение.
    Альберт тихонько хрюкнул, закатил глаза и мешком рухнул на пол. Матвей, воспользовавшись моментом, обыскал его, затем раздел чуть ли не догола и тщательно ощупал пиджак, брюки, рубашку.
    – Незаразный, жучков нет. Будем говорить.
    Он привел Альберта в чувство и велел одеваться.
    – Что это все значит? – взвыл тот.
    Матвей ударил его ладонями по ушам и закрыл ему рот.
    – Тише, мужик, ребенок спит… Одевайся давай.
    – Элен, может, ты мне объяснишь, что происходит? – воззвал к ней Альберт, но Элеонора стояла в сторонке, не собираясь вмешиваться.
    – Зачем ты пришел? – спросил Матвей.
    – Слушай, ты кто такой?
    Матвей снова ударил Альберта по ушам, на этот раз гораздо сильнее прежнего. И пока тот приходил в себя, достал пистолет, вынул из него обойму, выщелкнул патрон и спросил:
    – Почему с Сашкой должно было что-то произойти?
    – Ну, я просто сказал… – в ужасе смотрел на него Альберт.
    Матвей ударил его в шею, уложил на спину. Одной рукой взял его за горло, а другой – воткнул патрон прямо в пупок.
    – Кто тебя сюда прислал?
    – Нет… Не надо… – Альберт конвульсивно дергал ногами.
    – Почему у Элеоноры не должно быть охраны?
    – Почему не должно быть? Должно!
    – Элеонора Викторовна, если не трудно, принесите что-нибудь поострее, – попросил Матвей.
    – Я скажу! Я все скажу! – завизжал Альберт.
    Элеонора презрительно усмехнулась и протянула Матвею пилку для ногтей с заостренным концом.
    – Зачем ты приехал?
    – Ну, посмотреть, как здесь дела…
    – Кому надо, чтобы ты посмотрел?
    – Ну-у… Калужных попросил…
    – Замечательно!
    Матвей влепил ему пощечину, вставил патрон в обойму, которую тут же загнал в рукоять пистолета.
    – Не надо! – Альберт с ужасом смотрел на него.
    – Одевайся.
    – З-зачем!
    – В гроб одетых кладут!
    – Не надо в гроб!
    – Давно на Калугу работаешь? – наконец заговорила Элеонора.
    – Ну, не очень…
    – До меня или после?
    – После… Он подъехал, сказал, что есть деловое предложение… Я сначала отказался, а он… – Альберт отвел в сторону взгляд.
    – Что он?
    – Ну, там косяк за мной был… Они сказали, что раздуют это дело… В общем, я согласился.
    – Что за косяк? – спросил Матвей, забирая у Элеоноры пилочку.
    – Ну, там с одной бабой… Дело замяли, но его можно было раздуть. А Калужных мог. И в тюрьме бы со мной такое сделали!
    – Изнасиловал кого-то?
    – Ну, не совсем…
    – Ну ты и мразь! – презрительно выкрикнула Элеонора. – Я с тобой как с человеком, а ты, оказывается, гнида!
    – Значит, принял ты предложение, от которого нельзя было отказываться? – криво усмехнулся Матвей. – Значит, стучал на Элеонору.
    – И стучал, и советы дебильные давал, стриптизер хренов! – подсказала она.
    – Когда с Калугой в последний раз разговаривал?
    – Ну, он позвонил, сказал, что нужно к Элен съездить, – убито вздохнул Альберт.
    – Про сына спросить?
    – Ну, и про сына… И узнать, какая вожжа ей под хвост попала…
    – Под хвост тебе попало, козел! – Элеонора не удержалась и пнула этого слизняка ногой.
    – Что с сыном могло произойти? – спросил Матвей.
    – Ну, Калуга сказал, что его могли похитить…
    – Кто?
    – Ну, он не уточнял… Меня в эти дела особо не посвящали, что скажут, то и говорю…
    – В какие дела?
    – Ну, с отелем… Рейдерский захват, все такое…
    – Калуга такими захватами занимается?
    – Выходит, что да. Очень выгодное дело. Берешь за миллион, продаешь за три… – подавленно пробормотал Альберт.
    – Сволочь ты, Истомин! Какая же ты сволочь! – с ненавистью взглянула на него Элеонора.
    – Чтобы продать за три, нужно еще купить за миллион… – заметил Матвей. – Какие шансы у Элеоноры?
    – Ну, шансы есть, – кивнул Альберт. – Там одно решение суда об аресте имущества такая липа, что первокурсник с юридического его сломает.
    – Но первокурсник еще должен довести дело до конца.
    – Ну да. Тут у Элен шансов мало.
    – Почему?
    – Калуга тот еще волчара. Он умеет работать с людьми…
    – Чтобы работать с людьми, на них нужно еще выйти.
    – Да нет, здесь ситуация немного другая, – озлобленно процедила Элеонора. – Он порекомендовал мне адвоката, который работал на Калугу. Теперь понятно, почему этот урод морочит мне голову.
    – Можно нанять другого адвоката, – предложил Матвей.
    – А Калуга наедет на него, загонит в угол, заставит работать на себя.
    – Значит, адвоката надо будет взять под охрану.
    – Думаю, тут одним адвокатом не обойдешься, – покачала головой Элеонора.
    Время упущено, и его нужно срочно наверстывать, для чего нужна не одна лошадь, а целая упряжка.
    – Всех под охрану возьмем, – выразительно подмигнул ей Матвей. – Адвокатами займется группа Перелесова, суд возьмет на себя Рябоконь со своими ребятами. Здесь обойдемся без «мокрого», а с Калугой будем решать конкретно… Ну а с этим решим прямо сейчас. Река рядом, купальный сезон еще не закрыт. Прямо сейчас и утопим…
    – Меня?! – Альберт икнул от страха.
    – Ты даже ничего не почувствуешь… Что тебе больше нравится, виски, коньяк, водка? – в упор посмотрел на него Матвей.
    – З-зачем в-виски?
    – Тебя мама учила, что нельзя купаться в пьяном виде? Утонуть можно, причем насмерть. Ты почему маму не слушаешь?
    – Я… Я слушаю… Н-не надо водку!
    – Коньяк?
    – Н-не надо к-коньяк!
    – А что надо?
    – Н-ну, я з-знаю, как Э-э… Элен помочь… Элен, не убивайте, не надо!
    Элеоноре стало тошно от умоляющего взгляда, которым взывал к ней Альберт.
    – И чем ты мне поможешь?
    – Ну-у… Ну, я передам Калуге все, что нужно сказать…
    – Скажи, что Элеонора разбита и подавлена. Она не видит смысла идти до конца. Калуга на это рассчитывал?
    – Ну, не сразу…
    – А ребенка зачем хотел похитить?
    – Шантажировать ее хотел. Элен должна была отказаться от отеля в обмен на Сашку!
    – Значит, знал ты про шантаж, – кивнул Матвей. – А говоришь, не знал… Опасный ты тип. Ненадежный. Сегодня соловьем заливаешь, а завтра нас Калуге сдашь!
    – Не сдам. Честное слово, не сдам! – Альберт приложил к груди сомкнутые ладони. Взгляд умоляющий, жалкий, униженный.
    – Сдашь. Еще как сдашь… Ты же за тех, кто сильней… – ухмыльнулся Матвей. – Какие расклады за Калугой?
    – В смысле?
    – Кто такой, с чем его едят? Мы и сами все пробьем, но сразу не получится. Кто он такой?
    – Ну, бизнесмен…
    – С криминальным уклоном?
    – Ну, в общем, да…
    – Мой банковский долг выкупила некая фирма «Реверс», – вмешалась Элеонора. – Какое отношение он имеет к этой фирме?
    – Имеет. Но это пустышка…
    – Я так и думала. Чем он занимается? Ну, помимо того, что владеет акциями «Гранд Хауса». Вернее, уже не владеет…
    – Он владеет твоими долгами. И имеет твоих акционеров.
    – С какой колокольни он их имеет? – спросил Матвей. – Что у него за фирма? Где у него офис? Где его можно найти?
    – Ну, казино у него свое, я там бывал. Он говорил, что у этого казино выиграть может только он, потому что оно ему принадлежит… Как там на самом деле, какая у него там доля, я не знаю. Но охрана к нему как к своему боссу относится…
    – Что за казино?
    – «Стрит», это на Новом Арбате. Очень крутое казино, там охраны, как тараканов у меня в голове… И еще конкретные люди там бывают. Такие же конкретные, как и он сам…
    – Воры, авторитеты?
    – Ну, типа того.
    – С кем он дружбу водит? С кем дела делает?
    – Чего не знаю, того не знаю…
    – Значит, «Стрит»?
    – Очень крутое казино, – закивал Альберт. – И сам Калуга крутой…
    – Страшно против него идти? Только честно?
    – Ну, страшно…
    – А придется… Я с тобой, мужик, церемониться не стану. Люди со мной работают серьезные, отмашку дам – и все, ты покойник. Понимаешь, о чем я говорю?
    – Понимаю! – тряхнул головой Альберт.
    – Ну, тогда скажешь Калуге, что Элеонора в полном ауте. Ребенок с ней, но она очень за него боится. И в принципе согласна на переговоры. Пока только в принципе. Ты меня понял?
    – Да, конечно!
    Продолжая вымораживать Альберта взглядом, Матвей махнул рукой в сторону дверей. Дескать, свободен.
    Альберт от радости, казалось, готов был руки ему целовать. И даже ноги. Но это сейчас…
    – Ты ему веришь? – с упреком посмотрела Элеонора на Матвея, когда Альберт покинул комнату.
    – Ни на грамм, – с самым серьезным видом ответил он.
    – Он обязательно расскажет все Калуге.
    – Нисколько в этом не сомневаюсь… Он расскажет, а Калуга примет решение. И через Альберта донесет его до нас. Будем слушать этого урода и делать все наоборот…
    – Кто такие Перелесов и Рябоконь?
    – Никто и ничего. Но мы их создадим… Если ты намерена идти до конца… Нам нужна сила. А это не только люди, но и связи. Я знаю авторитетных людей в Москве, я мог бы с ними поговорить, возможно, они помогут решить нам вопрос.
    – Авторитетные люди? Воры, бандиты? – озадаченно спросила Элеонора.
    – Криминальный мир.
    – И у тебя есть такие связи?
    – Связи есть. А веса нет. Меня знают, но, если нет веса, со мной никаких дел не будет. А вес – это деньги и положение. Кто я такой? Никто. Но если стану начальником службы безопасности «Гранд Хауса», меня хотя бы выслушают.
    – Ну, если это нужно для дела… – замялась Элеонора.
    Как-то не думала она о том, чтобы поставить Матвея во главе службы безопасности. А что тут думать? Он был единственным человеком, который мог вытащить ее из болота. И если это сделает, ему можно будет довериться и в будущем. Пусть станет начальником службы безопасности. Если хочет, то пусть…
    – Начальник есть, а где служба?
    – Будет. Обязательно.
    – Надеюсь.
    – И деньги. Мне нужна конкретная сумма, на которую я могу рассчитывать. Конкретная сумма для конкретного случая… Если есть возможность договориться с Калугой по-тихому, то за эту возможность придется заплатить. Сама понимаешь, что никто ничего задаром не делает.
    – Сколько?
    – Не знаю. Пока не знаю… Сейчас знаю только то, что я тебя, Элеонора Викторовна, не обману.
    – Верю… Хочу верить…
    – Спокойной ночи!
    Матвей сел на диван и с головой ушел в работу.
    – Утро уже, – заметила Элеонора, но он даже ухом не повел.
    Она поняла, что ей пора уходить.

Глава 8

    Матвей подъехал к ресторанчику на восточной окраине Москвы. На входе никого, в зале обычные посетители, бармен за стойкой с ленивым видом протирает бокалы. Тихо все, мирно, криминалом и не пахнет. Ну так Шекель не такой, чтобы высовываться. Это его кабак, он здесь бузы не потерпит, и по ночам здесь вряд ли случается поножовщина.
    Матвей подошел к стойке и вперил взгляд в бородатого толстяка. Ему хватило нескольких секунд, чтобы бармен занервничал и понял, что игра в кошки-мышки не прокатит.
    – А-а, это ты! – улыбнулся он.
    – Узнал?
    – Ну, честно скажу, это было не просто… Костюмчик, я смотрю, в цвет.
    Матвей подходил к нему осенью прошлого года. Тогда он только освободился из тюрьмы, ни кола за душой, ни двора. И прикид, мягко говоря, оставлял желать лучшего. А сейчас он при делах, и костюмчик, что называется, сидит.
    – Савелий Андреевич на месте?
    – Ну-у…
    – Дело конкретное, с подогревом, – свысока усмехнулся Матвей.
    – Ну-у… Один момент!
    Драться Матвею приходилось с раннего детства. В детдоме царил жестокий беспредел, и за свое право быть нормальным приходилось биться смертным боем. Ему было девять лет, когда появился новый воспитатель. Илья Павлович организовал секцию карате, установил в ней порядки, созвучные с восточной философией. И пацанов как подменили…
    А в армии философия благородного духа и чистого сердца растворилась в крови – как в чужой, так и в своей. Матвей попал в самое пекло, и столько он там хлебнул, что тюрьма могла показаться раем. И стрелять приходилось, и в рукопашной биться, а сколько трупов за ним…
    Но и в тюрьме оказалось совсем не просто. Он попал в камеру, где власть делили две противоборствующие группировки. Бандитские отморозки пытались задавить блатных, те сопротивлялись, но не очень удачно. Матвей к ворам не тяготел, но так вышло, что у него не осталось выбора. Он подписался за блатных. Пришлось помахать заточкой, и кровь он проливал. Не сказать, что это решило исход дела, но и его заслуга в общей победе была.
    Герц тогда был жуликом, а сейчас он в законе, и Матвей с ним в очень хороших отношениях. За шесть лет через их камеру прошло много уважаемых людей. На корону Матвей не претендовал, к воровской власти не стремился, но люди знали его с хорошей стороны. И было к кому обратиться…
    Герц до сих пор мотал срок, но слово многое значило и на воле. Шекель был перед ним в огромном долгу, поэтому принял Матвея как родного. Только работу предложил чересчур уж грязную… Шекель его не прогонял, Матвей сам ушел. Просто взял и ушел. И даже дверью не хлопнул…
    Бармен скоро вернулся, он отвел Матвея в подсобное помещение, откуда они спустились в подвал. Там, в оборудованной под бар комнате Шекель его и ждал.
    Он сидел за столом на угловом кожаном диване и сноровисто чистил воблу. Кружка пива перед ним, с одной стороны от нее лежала связка вяленой рыбы, а с другой – шелуха высокой горкой.
    Большая лысая головы, крупные мясистые уши, борода как у басмача, на шее косынка, повязанная пионерским галстуком. Плечи мощные, но пивное пузо под черной с черепами майкой еще шире.
    Сначала он прикончил тараньку, сделал несколько больших и смачных глотков пива, только тогда посмотрел на Матвея.
    – Ну, чего стоишь как неродной? – И показал ему на место справа от себя, продолжая с интересом разглядывать Матвея. – Я смотрю, ты прибарахлился, Грач? Костюмчик фильдеперсовый.
    Матвей мог только догадываться, чем конкретно занимался Шекель. Своя сфера влияния у него на востоке столицы, своя бригада, связи с московскими ворами, авторитетами. Об этом он знал. Но на чем конкретно Шекель делал деньги, этого ему никто не объяснял. Может, «крышевал» кого-то, возможно, занимался наркотой. Контрабанда, оружие, девочки, сбор и торговля криминальной информацией… Перечень возможных предприятий большой, и не исключено, что Шекель освоил его в полном объеме… Еще он мог заниматься заказными убийствами, у Матвея были основания так думать. Опасный человек этот Шекель; ну так Матвей знал, куда шел.
    – Две тысячи баксов за клифт, – небрежно бросил он.
    Элеонора подобрала ему самый лучший и дорогой костюм из гардероба мужа, который идеально сидел на Матвее.
    – Нехило! Угощайся!
    Бармен поставил на стол кружку с пивом, а Шекель сорвал со связки жирную воблу и подал Матвею.
    – Где ж ты так скаканул?
    – Это не скок, брат. Это бизнес, – серьезно проговорил Матвей. – На сто миллионов.
    – Что за бизнес? – Шекель потянулся к сигаретам, Матвей достал из кармана золоченую зажигалку.
    – Отель. В центре Москвы. Приблизительная стоимость – пятьдесят миллионов долларов.
    – И каким ты боком к этому делу?
    – Начальник службы безопасности, – оправив лацканы пиджака, без хвастовства ответил Матвей.
    – О как! Лихо! – Шекель смотрел на него как на человека, с которым не просто можно, но и нужно иметь дело.
    Дело, которое пахнет деньгами.
    – Не все так просто, – чинно покачал головой Матвей.
    – Ну, было бы просто, ты бы ко мне не подъехал. Что за проблемы?
    – Человека одного надо пробить.
    – Что за человек?
    – Рейдер. Бандитских кровей.
    – Рейдеры, рейдеры… Красиво звучит! Кто такой?
    – Калужных Иван Семенович.
    – Калуга?
    – Ты его знаешь? – напрягся Матвей.
    Вдруг по странному совпадению Шекель тащит «Гранд Хаус» в одной упряжке с Калугой? Если так, то Матвей сунул сейчас руку в осиное гнездо. Еще чуть-чуть – насмерть закусают…
    – Ну, пересекались как-то. Лет пять назад…
    – Дела с ним имеешь?
    – Да нет, скользкий он… – покривился Шекель. Были у него причины так считать, и Матвей не прочь был бы о них узнать. Но это личные дела Шекеля, и лезть в них нельзя. Вот если он сам откроется, тогда другое дело. – Я с ним дел больше не имею.
    – Чем он сейчас занимается? – Матвей осторожно достал из кармана пиджака конверт с деньгами, положил их на стол.
    – Ну, точно не знаю. Но пробить можно, – кивнул Шекель, взяв деньги. – Три тысячи? – на глаз, но очень точно определил он.
    – Это аванс.
    – Еще семера, и нормаль… – сказал Шекель, бросив конверт на стол. – И только для тебя… Я тебе больше скажу: если бы я Герца не уважал, ты бы отсюда не ушел.
    Его взгляд затяжелел, наэлектризовался, как воздух перед грозой, но Матвей ничем не выразил своего беспокойства. Если он взялся за дело, то никакие громы и молнии напугать его не могут…
    – Это Калуга, а не хрен с бугра… – выдержав паузу, обронил Шекель. – Мутный он человек, скользкий, но конкретный. И сила за ним… Казино у него на Новом Арбате, это уже о многом говорит…
    Бородач взял кружку пива, прильнул к ней губами и остановился, когда на дне осталась только пена.
    – О чем конкретно?
    – Казино – это деньги. Большие деньги. Поставить казино не трудно, гораздо труднее его удержать. Тут и «пиковые» давят, и менты, и чины, и все, у кого зубы острые. Всем что-то нужно урвать. А Калуга держится. И с «пиковыми» у него все на мази, и с ментами… И свои бригады есть. В каждой охранной фирме своя бригада из конкретных бойцов…
    – И много у него таких фирм?
    – А по всему городу. Там кусок держит, там… Так удобно, вроде бы Калуга есть, а начнешь его искать, так и нет его нигде. А если где-то и найдут фирму, так там все на законных основаниях. Менты сейчас злые, отсвечивать нельзя…
    – Злые не злые, но работать с ними можно.
    – Можно, но осторожно. Они деньги возьмут, работу сделают, а потом раз – и ты уже сам верблюд. Потом доказывай, что не верблюд. Осторожно нужно все делать, главное, не отсвечивать… Ты меня понимаешь?
    – Понимаю.
    – Тогда почему отсвечиваешь?
    – Я?!
    – Ты… Ты же меня даже не знаешь, а пришел коны наводить. А если я тебя Калуге сдам? Ты же не просто так его пробиваешь? Ответку ты ему хочешь дать. А это серьезно. И для него серьезно, и для меня, и для всех. Ответка – это шум, а у нас тут шумных не любят…
    – Значит, Калуге можешь меня сдать? – спокойно спросил Матвей, беря со стола воблу. И вдруг резко дернул рукой, напрочь оторвав рыбе голову. Это произвело на Шекеля впечатление. Он звонил в свое время Герцу, наводил справки, кто такой Матвей Грачев, потому и поручил ему «мокрое» дело. Грач и «на перо» мог посадить без проблем, и голыми руками кадык вырвать. И ему не нужны наемники, он мог сделать все сам, своими руками…
    – Ты меня не знаешь, а дело замутил. Нельзя так. Я-то тебя не сдам, это железно… – Шекель не очень смутился, но интонация изменилась. Голос его звучал уже не так уверенно и звонко. – Но ты думай, прежде чем удочки закидывать…
    – Калуга наехал на мой отель! – Матвей не имел никаких прав на «Гранд Хаус», но на слове «мой» сделал особый упор. – Или он сдаст назад, или… Ты прав, все очень серьезно…
    – И тебе нужна полная на него информация?
    – Да. С кем у него и какие дела, сколько бригад, сколько людей, места обитания, фамилии, погоняла, все такое прочее.
    – Что еще?
    – А что ты еще можешь предложить?
    – Если тебе нужна реальная бригада, могу подогнать… О цене, думаю, договоримся.
    – Это дело, брат… – одобрительно улыбнулся Матвей. – Люди мне нужны. Но не сейчас. И не конкретно. Может возникнуть ситуация, оставь наколку, если что, я с тобой свяжусь.
    Шекель мог предложить ему бригаду в сборе, пять-шесть бойцов, готовых идти и в огонь и в воду. А мог подогнать разрозненных людей, которых Матвей сам бы свел в реальную бойцовскую команду. Но Шекель темная лошадка, и Матвей уже рисковал, пытаясь выйти через него на Калугу…
    Нет, людей он найдет сам, таких, на которых никто не сможет оказать влияние – ни Шекель, ни Калуга, ни кто-то другой…

    Ментовской «уазик» снялся с места еще утром. И сейчас у ворот севастьяновского дома маячил крепкого сложения детина – бритоголовый, подтянутый, в черном костюме. Пиджак расстегнут, чтобы легче было доставать ствол из кобуры, в руке радиостанция.
    Матвей сам договорился с охранной фирмой, люди должны были подъехать сегодня вечером. Он спешил к дому как раз для того, чтобы принять их, но ребята уже здесь. Их приняла Элеонора.
    Матвей подходил к воротам так, чтобы не попасть в поле зрения видеокамеры. Во всяком случае, именно в этом охранник его и заподозрил. Он сунул руку под полу пиджака и поднес ко рту рацию.
    – Да тише ты, не шуми! – Одной рукой Матвей поманил его к себе, а другой обозначил расстояние, на котором тот должен остановиться. К тому же он давал понять, что к оружию прибегать не собирается. Это и успокоило парня.
    – Я тут к Элеоноре Викторовне, – сказал Матвей.
    – Так я доложу! – Парень снова поднес радиостанцию ко рту.
    Круглолицый он, щекастый, а глаза и уши маленькие. Не уши, а пельмешки. Глаза маленькие, но цепкие, и взгляд осмысленный. Голова, может, и дубовая, но пространство там для мозгов есть, и серое вещество присутствует, хотя, возможно, вперемешку с опилками.
    – Да погоди ты! Тебе от Ивана Семеновича привет.
    – От какого Ивана Семеновича?
    – Ну, ты даешь! Ты из «Редута»?
    – Ну да.
    – А кто у вас там главный? Бергамов? А он с кем работает? С Калугой?
    – Не знаю никакого Калугу!
    – Калужных Иван Семенович.
    – Не знаю! – пробасил парень.
    – Да нет, просто ты не в курсе. У Калуги не одна такая фирма, его не все знают. Ты же рядовая охрана, зачем ему тебя знать? Короче, тут такое дело… – Матвей достал из кармана конверт, открыл его, засветив хоть и тонкую, но все же пачку денег. – Здесь три штуки зеленью, это аванс. Твоя задача следить здесь за всем, знать, где находится Севастьянова. Ничего делать не надо, только следить. Когда я позвоню, спрошу, где она, ты должен мне ответить.
    – И все? – нахмуренно спросил охранник.
    – И все. Три штуки аванс. За первую неделю. Три штуки за вторую… Короче, двенадцать штук в месяц.
    – Только следить? И все?
    – И все.
    – Ну, давай.
    Матвей протянул парню деньги, и его рука вдруг оказалась в жестком захвате. Конверт упал на землю, а рука оказалась за спиной. Он чуть не взвыл от боли.
    – Молодец! Так и надо! Это была проверка! Я свой!
    – Самсон, тут какой-то урод, надо принять, – сказал в рацию парень.
    Охранник вызывал подкрепление, хотя, казалось, и сам мог справиться с Матвеем. Значит, он не собирался идти на компромисс. Именно на такое поведение с его стороны Матвей и рассчитывал.
    Он добился своего, получил положительный результат, но предстать перед своими будущими подчиненными в позе обиженного не мог. Поэтому и ударил парня пяткой в голеностоп.
    Болевой шок ослабил хватку, но этого было мало. Матвей ударил охранника затылком в лицо, только после этого он смог выкрутиться из захвата. Правда, при этом детина успел толкнуть его руками в спину, и он едва удержался на ногах.
    Охранник проиграл первый раунд, но собирался взять реванш во втором. Матвей физически ощущал его желание отыграться и приготовился к жесткому спаррингу. Чувствовалось, что парень обладал хорошей подготовкой.
    Но до драки дело не дошло. Охранник просто вытащил из кобуры пистолет, передернул затвор. Все правильно, нельзя ввязываться в драку, давая волю своим эмоциям, когда есть более простой способ нейтрализовать противника.
    А пистолет у него должен быть служебно-боевым, как это и оговаривалось.
    – Руки в гору, лицом к забору! – скомандовал он.
    В этот момент из калитки вышел атлет с грубыми чертами лица. Суровый, грозный, тяжеловесный. Выглядел он очень внушительно, но Матвей не мог знать, насколько он хорош в деле.
    Вслед за этим громилой вышла Элеонора.
    – Так! Это свои! – Она смело подошла к охраннику и, взяв его за предплечье, опустила руку с пистолетом.
    – А чего он! – буркнул парень.
    – А чего он? – спросила она, с насмешкой глянув на Матвея.
    – Так это, следить, говорит, нужно за вами. Деньги вот предлагал.
    – Предлагал, – кивнул Матвей. – А ты не купился. Значит, ты нам подходишь… А до тебя здесь были, которые купились. Зачем нам такая охрана, которая покупается?
    – Да нет, у нас с этим строго, – покачал головой атлет.
    – Ты – Самсон?
    – Костя. Костя Самсонов.
    – А ты?
    – Игорь. Игорь Гвоздицкий, – всовывая пистолет в кобуру, ответил круглолицый охранник.
    – Гвоздика или Гвоздь? – иронично сощурился Матвей.
    – Гвоздь.
    – Это правильно. Гвоздики пусть на клумбе цветут, а нам гвозди нужны. Так, чтобы намертво крышу прибить… Работаем?
    – Работаем, – повеселел парень.
    Матвей познакомился со всеми четырьмя бойцами, которых охранная фирма «Редут» направила в первую смену. Завтра он будет работать со второй сменой, затем с третьей. Пока что ему понравился Игорь Гвоздицкий. Да и Костя Самсонов представлял определенную ценность – хороший боец, полгода провел в Чечне в составе сводного батальона, принимал участие в боевых действиях.
    И завтра он мог познакомиться с неплохими ребятами, но это все чужие люди, а ему нужны свои. Он мог бы перекупить у «Редута» того же Самсона и Гвоздя, но это будет не просто. И не сразу.

Глава 9

    Зато Яхонт налегал – Матвей только успевал ему подливать.
    – Значит, в охране обретаешься? – спросил Матвей, отправляя в рот кусочек мяса.
    Они сидели в дешевом кафе с открытой верандой. Шоссе рядом, и мимо с шумом проносились машины.
    – Да сторожем на оптовой базе. Нормально. Закрыл ворота, и спи всю ночь.
    – И много платят?
    – Да мне много не надо… – вздохнул Яхонт.
    – Раньше ты так не думал.
    Раньше Яхонт был кассиром в банде Ферзя. Ездил по точкам, собирал дань. На иномарке ездил, весь из себя. Но шарахнула по нему жизнь, похоже, он до сих пор не оклемался.
    Его закрыли за незаконный ствол, три года он отсидел, вернулся домой, устроился сторожем. Не женат, живет с матерью, интерес к жизни на уровне бытовых потребностей – еда, выпивка, и чтобы задница в тепле. Ну, и баба с пышным бюстом по возможности. С деньгами у него напряг, зато вид фактурный – суровая внешность, мощные плечи, накачанные руки. Бабы таких любят – во всяком случае, он так считает.
    – Раньше все по-другому было.
    – Что по-другому? Все так же, брат. Рискуешь – пьешь шампанское, не рискуешь – извини.
    – Ну, шампанское можно и без риска взять, – угрюмо качнул головой Яхонт. – Бизнес замутил, и живешь себе кум королю. Вон у нас на базе хозяин – никаких проблем. Задешево купил, задорого продал. Никаких напрягов. И братва не трогает.
    – А ты замутил?
    – Ну, я пока думаю.
    – Ты еще сто лет думать будешь.
    – Тут первоначальный капитал нужен.
    – Кредит в банке возьми.
    – Это не так-то просто.
    – Непросто все, – отрезал Матвей. – В этой жизни все непросто… Я так понял, ты от звонка до звонка отмотал?
    – Ну да. Я же не удод, чтобы по УДО выходить? – презрительно скривился Яхонт.
    – Как ты там жил?
    – Правильно я жил, даже не сомневайся. Братва меня уважала… А чего ты удочки закидываешь?
    – Да вот, работу хочу тебе предложить.
    – Что за работа? – нахмурился Яхонт.
    – Завалить одного нужно.
    Яхонт какое-то время пытливо смотрел на Матвея, затем, не отрывая от него глаз, махом опустошил стопку и бросил в рот кусочек мяса.
    – Сколько?
    – Договоримся, – кивнул Матвей.
    Именно такой человек и нужен был ему – бывалый, с понятиями и без комплексов. Яхонт и убить мог, и угрызения совести не подтолкнут его на явку с повинной.
    – Что за человек?
    – Пока никакой. И убивать пока не надо. Люди мне в охрану нужны. Надежные люди, проверенные, такие, как ты.
    – Что за охрана?
    – Служба безопасности отеля. Большой отель, большая служба.
    – А валить кого?
    – Есть уроды, которые жить мешают… Если по-хорошему не поймут, будем валить.
    – А стволы есть?
    – За это не переживай. Кого из наших можно взять?
    – Из наших?.. – задумался Яхонт. – Ну, Пашка Кот сейчас на мели. С работой там что-то.
    – Бухает?
    – Да нет… Ну, как все…
    – Я с «бухарями» не работаю, – жестко предупредил Матвей. – У меня сухой закон.
    – Ну, если оно того стоит… – Яхонт потер пальцы, собранные в щепотку.
    – Не пожалеешь… С Котом поговоришь, если с ним все путем, надо будет пересечься.
    – Рыжмана еще можно. Конкретный пацан. Он сейчас в охране, там серьезная контора. Он тебя очень уважает. Может, мне с ним перетереть?
    – Найди его, забей «стрелку», я сам с ним поговорю, – кивнул Матвей.
    Он посмотрел на часы. С Яхонтом все решено, задача ему поставлена, пора ехать дальше.
    Братва хорошо, а братишки – лучше. В Подольске жил его боевой друг Левка Пестель, хороший парень и отличный боец. Убивать людей он вряд ли согласится, но его можно использовать по другой части. Например, адвокатов охранять. Пока этим будут заниматься люди из «Редута», на платной основе, но если ничего не случится, то скоро их место займут бойцы, которые будут подчиняться исключительно Матвею.
    А случиться может все что угодно. Молчит Альберт, ничего не говорит, не ставит ловушки на Элеонору и Матвея. Это могло значить, что Калуга решил обойтись без тонкостей. Зачем что-то выдумывать, когда Элеонору можно тупо заказать. Без нее Матвей – ноль без палочки, значит, с ним и делать ничего не надо…

    Снова мясо – на этот раз по-купечески, котлеты – по-карельски. И все та же водка по-русски. Только на этот раз никакой руль Матвея не спасет. Это непростительно – не выпить за погибших пацанов, за боевое братство.
    С Элеонорой все в порядке, дома она, под присмотром охраны. С адвокатами вопрос решен, завтра встреча. А сегодня у Матвея встреча с боевыми друзьями.
    Не мог Пестель влиться в его команду, зато он связался с Мишей Буруновым и Жорой Симаковым. Мало того, сосватал Матвею двух ребят, которые тоже когда-то воевали в Чечне. Первых двоих Матвей знал лично, а Диму и Вову он впервые видел. Но ребята вроде толковые, прилично выглядят, хотя выпить не дураки. И они не прочь присоединиться к Матвею, и Бурунов дал согласие. А насчет Жоры Симакова пока ничего не ясно. Сначала он опаздывал, а потом и вовсе потерялся.
    – А помнишь, как мы котельную в Грозном штурмовали? – громко спросил Пестель. И повел руками, как будто собирался рвать на груди тельняшку. – Мы туда гранату, а там газ, как шарахнет! Всех духов в хлам!
    – Симака тогда накрыло… – кивнул Матвей.
    На Жорку Симакова обрушилась кирпичная стена, он только чудом выжил. А из-под завалов его в боевой обстановке пришлось доставать. Со всех сторон стреляли, но ничего, вытащили. Матвей первый тогда протянул ему руку…
    – Кажется, вылез! – Во весь свой широкий рот улыбнулся Бурунов. – Атас, менты!
    Матвей проследил за его взглядом и увидел ментовского офицера с капитанскими звездочками на погонах. Высокий, статный, видный, строгий. От удивления у Матвея даже нижняя челюсть задрожала.
    – Жорка!
    Он подошел к своему боевому товарищу, неуверенно подал ему руку.
    – Ну, здорово, брат! – Симаков обнял Матвея, хлопнув его ладонью по плечу.
    – Я смотрю, ты растешь! – щелкнул его пальцами по погону Матвей.
    – Да собрание у нас торжественное было, так что я прямо с корабля…
    – Не знал я, что ты… ну, в милиции.
    – Да вот, после дембеля в школу милиции поступил. Сначала лейтенанта дали, теперь вот капитан… А чего ты такой напуганный? – усмехнулся Симаков. – Ты же не в бегах, нет? Отбыл срок, искупил вину, какие проблемы?
    – И кто тебе про срок сказал? – нахмурился Матвей. Он о своих злоключениях никому не рассказывал.
    – Штрафная! Штрафная! – Пестель схватил Симакова за руку, посадил за стол рядом с Матвеем.
    – Да я уже вроде как… Ну ладно!
    Жора поднял тост за боевое братство, выпил, достал сигарету, закурил.
    – Я в криминальной милиции, у меня доступ к базам. Про тебя узнал… Моя форма тебя напрягает? – недобро глянув на Матвея, спросил он.
    – Да нет.
    – А то вдруг у тебя понятия…
    – Да какие понятия? Ничего такого.
    – Пацанов зачем собираешь? – Взгляд у Симакова цепкий, въедливый.
    – Да вот, начальником службы безопасности поставили. Начальник есть, а службы нет, приходится на ходу создавать.
    – И чья безопасность тебя заботит?
    – Отель. Большой отель. И очень дорогой. Братва на этот отель глаз положила. Прежняя служба безопасности вдруг исчезла, отелю предъявили банкротство, у хозяйки отеля пытались похитить сына… В общем, возня еще та… Хозяйку со всех сторон обложили, даже адвокаты отказываются с ней работать. Короче, рейдерская атака в действии. Чтобы отбиться, нужны люди. Конкретные люди.
    – Что за отель?
    – «Гранд Хаус».
    Симаков удивленно повел бровью, и, заметив этот жест, Матвей поинтересовался:
    – Знаешь, что там за движения?
    – Да нет, не знаю. Просто отель знакомый. Приходилось бывать. Серьезная организация… И ты там по безопасности?
    – Да как-то так вышло. Серьезный мужик построил отель, а потом умер, отель отошел к жене. А она щелкала. Ну, кое-кто этим и воспользовался.
    – Кто?
    – Некто Калужных.
    – Не знаю такого, – покачал головой Симаков.
    – Ну, значит, не такая уж и крутая птица, – усмехнулся Матвей. Он очень хотел, чтобы именно так все и было.
    – Ну, я еще не волшебник, всех крутых птиц не знаю. И в Москве недавно… Что собираешься делать?
    – Пока только людей собираю. Ну, и насчет Калуги пробиваю. И по судебной части работать начинаем. Адвокатскую контору надо будет под охрану взять. И под контроль…
    – С этим, с Калужным, разговаривал?
    – Смысла нет. Сила будет, тогда и смысл появится.
    – Может быть, я не знаю… Значит, прощелкала дамочка? – Симаков озадаченно приложил палец к подбородку.
    – Прощелкала.
    – И служба безопасности развалилась… А с «крышей» что? Отель серьезный, там без «крыши» вряд ли…
    – Есть «крыша». Красная.
    – Что за структура?
    – РУБОП.
    – Нет сейчас РУБОПа, есть УБОП. Управление по борьбе с организованной преступностью службы криминальной милиции… Я как раз из этого отдела…
    – Значит, ваши ребята?
    – Ну, сказать ничего не могу. И что, «крыша» не помогла?
    – Не хочет вмешиваться. Говорят, что в разборки между акционерами они не вмешиваются. Может, так оно и есть. Но я думаю, они в доле с Калугой.
    – Кто такие?
    – Зачем это тебе?
    – Зачем?! – Симаков спросил это не у Матвея, а, скорее, у самого себя.
    Действительно, зачем ему этот геморрой? Одно дело на бандита завязаться, и совсем другое – на своих коллег.
    – Нам «крыша» нужна. Надежная «крыша», – продолжал Матвей. – Так, чтобы без всяких закидонов. Если бы ты со своими договорился… На тебя же я могу положиться?
    – Ну да, за мной люди, – кивнул Симаков. – Но за нашу с тобой дружбу они делать ничего не станут. Пока я ничего не могу сказать.
    – Так я и не тороплю. Хотя и надо бы поторопиться. События развиваются стремительно. Начальница моя под охраной, надеюсь, что надежной. А отель дербанят. В любой момент обанкротить могут и за долги отобрать. Проведут решение через суд, и все дела.
    – Этого допустить нельзя. Знаешь, насчет «крыши» я тебе ничего сказать не могу. Я спрошу, конечно… И еще кое с кем поговорю, как вам помочь. Есть у меня знакомые… Не напрягайся, нормально все будет!

    На Рублевку Матвей добрался на такси: не рискнул ехать за рулем.
    Шел уже второй час ночи, когда он подъехал к дому. Охрана на месте, в доме все спокойно. Он старался идти прямо, и это забрало у него уйму сил. Фактически упал на диван и затих.
    Надо было бы принять душ и лечь спать, но не было сил пошевелиться. И сон давил со страшной силой. Он так устал за последние несколько дней…
    Матвей уже почти заснул, когда появилась Элеонора.
    – Чем от тебя несет? – спросила она, с пренебрежением глядя на него.
    – Это водка. Чистый продукт.
    – А завтра что будет?
    – Работа. С адвокатами работа. И с криминалом… – Завтра Матвей собирался ехать к Шекелю: ему срочно нужна была информация по Калуге. – Удочки я закинул, осталось рыбку вытащить… И с ментами надо работать… Не мог я не выпить. С бандитом не пил, а с ментом выпил… За наших пацанов выпили, которые в Чечне погибли… Я этого мента из-под завалов вытаскивал, там со всех сторон стреляют, а я руку к нему тяну. Тяну, тяну… Теперь от него руку помощи жду. Он из УБОПа, может помочь…
    Матвей открыл глаза. Хотел посмотреть, как Элеонора реагирует на его полубред. Но ее рядом уже не было. Не захотела она слушать. Что ж, это ее право…

Глава 10

    Голова у Матвея тяжелая, «трубы горят», а пиво в банке холодное. Если верить Мише.
    Матвей взял эту протянутую банку, подержал ее в руке. Действительно, холодное пиво.
    – Я же говорил, у нас сухой закон.
    Он отбросил пиво в сторону и посмотрел на Диму Карякина. Темно-серый костюм на нем, белая рубашка без галстука. Только он один и надел строгий костюм, как было велено. Миша Бурунов и Вова Горшков тоже в костюмах, один – в джинсовом, другой – в спортивном. Крепкие на вид ребята, высокие, таких только в гренадерную роту набирать. Их бы еще приодеть, но выделит ли Элеонора нужную сумму под эту статью расходов? Что-то она сегодня не в духе.
    Матвей организовал ей встречу с адвокатами, провел инструктаж с ребятами, которые должны будут взять под охрану юристов. Большое дело сделано, но Элеонора недовольна. Сказала, что сама займется юридической частью вопроса. И как-то уж очень выразительно глянула на мужчину, который привел с собой телохранителей из «Редута». Серьезный мужик, брутального вида. А у Матвея сегодня с утра видок был, мягко говоря, не очень. И лицо помятое, и костюм. Давид Крымов из «Редута» на его фоне выглядел куда предпочтительней. Уж не собирается ли Элеонора сделать ставку на него? Договориться с ним, перетянуть на свою сторону, предложить ему место, непонятно с какого перепугу занятое каким-то бомжом…
    Но пока что Матвей не отстранен, его полномочия в силе. И деньги в кармане, чтобы расплатиться с Шекелем. И пацанам надо будет аванс выплатить.
    Неплохо эта троица выглядит, но, честно говоря, им пока еще рано тягаться с телохранителями из «Редута». Уж по внешнему виду они точно им уступают.
    – Ну, сегодня можно. – Миша запанибратски положил руку на плечи Матвею, но тут же нарвался на суровый предупреждающий взгляд и отдернул ее. Сейчас между ними не только дружба, но и субординация, Миша должен это понимать.
    Матвей погрузил парней в «БМВ» и отправился в кафе, где ждал его Яхонт. Он и сам предложение принял, и Кота уговорил. Рыжман пока думает, ждет, когда Матвей лично с ним переговорит, но на него сейчас просто нет времени. День такой короткий, а сделать надо так много…
    Яхонт и Рыжман ждали его в кафе за накрытым столом. Горячие блюда, графинчик водки, пьяные глазки.
    – Здорово, братан!
    Рыжман был добряком, но его боялись все. Исполинского роста он и невероятной мощи, но пугало не это. По простоте душевной он запросто мог задушить друга в своих объятиях. Но этот страх, конечно же, шуточный, на самом деле Рыжман никого еще не задушил и не уморил. Из друзей. А в драке с врагами – случалось…
    – Давно не виделись! – Рыжман схватил графинчик, налил в свою стопку, подал Матвею, но тот неожиданно, взяв штофик, вылил водку прямо на пол.
    – Эй, ты чего! – вспылил Рыжман.
    – Если тебе что-то не нравится, я тебя не держу, – бросил на него пронзительный взгляд Матвей.
    – Да нет, нормально все, – тут же успокоился Рыжман.
    – Ну, тогда сел и не отсвечивай!
    Матвей глянул на часы, щелчком подозвал к себе официанта и заказал обед на четыре персоны. Время позволяло им перекусить, а заодно обсудить план действий.
    Шекель непростой человек, и к встрече с ним нужно было серьезно подготовиться. Матвей сам зайдет в бар, в одиночку спустится в подвал, но его бойцы должны будут окружить заведение. И пусть Шекель их видит…
    Все это хорошо, только вид у бойцов неважный. Сила есть, а форсу не хватает…
    В бар к Шекелю Матвей зашел в половине шестого вечера. Именно в это время его и ждали. Бармен вскинул сжатый кулак в знак приветствия и, ничего не сказав, провел его в подвал.
    Как и ожидалось, Шекель был один. На этот раз перед ним громоздилась большая гора вареных раков, но он их не потрошил. И пиво поставили перед ним лишь после того, как Матвей сел за стол. И перед ним поставили, и перед гостем.
    Шекель улыбался, но в мыслях был где-то далеко. Тревога у него во взгляде, чувство вины.
    – Мутный ты какой-то, – заметил Матвей, с подозрением глядя на него.
    – Ты только не подумай, что я тебя сдал…
    Матвей дернул рукой, и рукоять хитро закрепленного на запястье ножа легла в ладонь.
    – Он тебя не сдавал, я сам…
    Матвей резко развернулся в сторону, откуда донесся незнакомый голос, и крепче сжал рукоять ножа. Одно только лишнее движение незнакомого мужика, который шел к нему с уверенностью хозяина мира, и нож вырвется в свой смертоносный полет.
    – Спокойно, пацан, я один, – словно угадав его намерения, проговорил мужик. – Ты хотел узнать про Калугу – что ж, спрашивай!
    – И спрошу. – Матвей опустил правую руку.
    Калужных сел напротив него, тут же появился бармен, который подал ему кружку пива.
    – Грач, я, в натуре, тебя не сдавал, – сквозь зубы процедил Шекель.
    Матвей внимательно посмотрел на него. Страшно ему. А почему страшно? Потому что Матвей мог предъявить ему, а Герц за него подписаться. А предъявить он мог, потому что его не собирались оставлять в этом подвале. Живым он отсюда должен выйти. Или это у Шекеля такая договоренность с Калугой, или его пугают люди, которых привел с собой Матвей.
    – Он не сдавал, – усмехнулся Калуга. – Он всего лишь коны ко мне наводил. На этом и спалился. Так иногда бывает… Шекель не дилетант, нет. Это я профессионал.
    Возможно, в этом заявлении было больше правды, нежели хвастовства, но Матвей промолчал. Правило простое: когда противник бахвалится своими достижениями, нельзя соглашаться с ним. Это все равно что подыгрывать ему.
    – Зачем я тебе нужен, пацан? – жестко спросил Калуга.
    – Ты знаешь зачем.
    – Зря ты в это дело влез.
    – Не зря.
    – Я так понимаю, пацан ты правильный, с уважаемыми людьми знаешься… Но эти уважаемые люди за тебя не подпишутся. И знаешь почему?
    – Знаю.
    Матвей прекрасно все понимал. Калуга человек серьезный, и связи у него, скорее всего, куда кучерявее, чем у него. А свою игру против Севастьяновой он ведет чисто по понятиям. Элеонора – барыга, лох, а он – братва, и у него к ней корыстный интерес.
    – Это хорошо, что ты все понимаешь. А если ты такой понятливый, то сойди с поезда. А то ведь поезд под откос идет, зачем тебе умирать? – покровительственно усмехнулся Калуга.
    – Умирать не страшно. Страшно в лохах остаться.
    – Зачем же в лохах? Ты останешься со своим интересом. Тебе же деньги нужны? Получишь деньги. Десять тысяч долларов. Это аванс. А когда отель станет нашим, получишь еще пятьдесят. А он должен стать нашим, и ты мне в этом поможешь. Твоя задача…
    – Не разгоняйся, не надо, – покачал головой Матвей. – Не сойду я с поезда. И тысячи мне твои не нужны…
    – А что тебе нужно? Элен тебе нужна? Так это не проблема. Когда мы ее разденем, забирай себе. Без отеля она никто, так что сравняетесь в статусах, и никакого мезальянса, – самодовольно усмехнулся Калуга.
    – Статус – понятие хрупкое, – хищно сощурился Матвей. – Сегодня ты на пальме, а завтра на вокзале. Один косяк, и конец… А косяк найдется. Если очень захотеть.
    Не должен был он это говорить, но противник сам пошел на обострение. Он дал понять, что Матвей для него никто, и как с ним после этого разговаривать?
    – Предлагаешь мне игру в одни ворота? – зло встрепенулся авторитет. – Нет! Раз уж пошла такая пьянка, то береги свои ворота. Я не знаю, что туда влетит, может, шершавый, может, свинцовый. Но что-то влетит.
    – Поживем – увидим.
    – Ну, я тебя предупредил! – Калуга поднялся и повернулся ко всем спиной.
    Разговор закончен, пора уходить. А ведь Матвей мог бы объяснить ситуацию, вдруг рейдер осознал бы, что шансов у него мало? Глядишь, и отступил бы.
    Но не отступится Калуга. Он закусил удила, и на словах его уже не вразумишь. Коня, если его понесло, остановить могла только сила…
    А понесло его не потому, что Матвей фактически нагрубил ему. Его разозлило, что какой-то там непонятно кто бросил ему вызов. И он этот вызов принял еще до того, как разговор зашел о статусах…
    А может, все-таки зря Матвей обострил разговор? Но поздно, уже ничего не изменишь.
    – Обиделся? – с усмешкой спросил он.
    Калуга резко развернулся к нему, хотел что-то сказать сквозь зубы, но вышло какое-то змеиное шипение. Он ткнул в него скрюченным пальцем и снова повернул на выход. Судя по его жесту, он хотел сказать, что Матвей покойник. Хотел, но не сказал, потому что дикая злость вызвала спазм в горле.
    Калуга ушел, хлопнув дверью, а Матвей свирепо глянул на Шекеля.
    – Я еще раз говорю тебе, Грач, я тебя не сдавал, – почти прошептал тот, с силой выдувая из себя воздух. – И не надо на меня так смотреть!..
    Он поднялся, подошел к сейфу, который стоял у него за спиной, вынул оттуда что-то, а повернувшись, увидел нож в руке Матвея. Если бы Шекель достал из сейфа ствол, этот нож точно полетел бы в него. Но в руках был всего лишь конверт, и Матвей удержался от броска.
    Шекель испуганно дернулся, конверт выпал из руки, спланировал на пол. Он поднял его, бросил на стол. Судя по тому, как конверт падал на пол, вряд ли в нем лежали деньги.
    – Что здесь?
    – Ну, ты же просил собрать информацию.
    – Ты же засветился…
    – Но все равно нарыл.
    Матвей взял конверт, вынул сложенный вчетверо лист бумаги с компьютерной распечаткой.
    Паспортные данные на Калугу, краткая биография, сведения из настоящего. Про казино «Стрит» что-то написано, домашний адрес, местонахождение охранных фирм. Какие-то имена и фамилии… Все это имело определенную ценность, если, конечно, Шекель не подсовывал ему «липу».
    – А если это фуфло?
    – Как ты сказал? – возмущенно вскинулся Шекель.
    Но Матвей не собирался пикироваться с ним. Выход свободен, и ничто его здесь не держало.
    – Я тебе не верю. – Он сунул бумагу в карман и направился к дверям.
    – Эй, а деньги! – донеслось ему вслед.
    Матвей ничего не ответил, хотя мог бы посоветовать Шекелю обратиться к Герцу – пожаловаться на него, а заодно рассказать о западло, которое он подсунул. А как еще можно было назвать эту встречу с Калугой?
    – Может, стволы заберешь? Недорого возьму!
    Матвей остановился и с досадой в душе зажмурил глаза. Была у него мысль разжиться через Шекеля оружием, он даже собирался поговорить с ним об этом. Но, увы, он уже не тот человек, с которым можно было решать столь серьезный вопрос.
    – А кто тебе сказал, что я собираюсь «мочить» Калугу?
    – Ну, не для этого, – замялся Шекель.
    – А для чего?
    – Для охраны.
    – Для охраны служебно-боевые стволы нужны. Тут лицензии нужны, разрешения…
    – Ну, можно порешать.
    Матвей ничего не сказал, молча шагнул к выходу.
    – Зря ты так, пацан. Ох, и зря! – процедил за его спиной Шекель.
    Обидел Матвей Шекеля, но тот сам напросился, так что винить себя не за что. А угрозы – не в счет. К угрозам он давно привык …

Глава 11

    Официант подал кофе, Матвей осушил чашечку в пару глотков.
    – Еще давай. И покрепче.
    – Могу предложить двойной эспрессо.
    – Давай тройной!
    Официант ушел, и Матвей весело посмотрел на Симакова.
    – А лучше тройной одеколон… Помнишь, как мы «Шипр» на троих сообразили?
    Жора невольно прыснул. Вспомнил он, как им хотелось выпить после первого боя, а ничего, кроме одеколона, у них не нашлось. Впрочем, в том состоянии, в котором они тогда находились, и ацетон показался бы «Столичной».
    – От «Шипра» еще больше в сон клонить будет, – заметил средних лет мужчина с ранней сединой в жестких курчавых волосах.
    Он представился Валерой. Фамилию не назвал, но об этом всегда можно было спросить у Симакова. Он служил с Валерой в одном отделе и, судя по всему, подчинялся ему.
    – Что верно, то верно.
    – Бессонная ночь? – с въедливой иронией посмотрел на Матвея Валера.
    – Ну да.
    Не получилось у него разжиться оружием через Шекеля, но Карякин подсказал другой вариант. Он знал человека, продававшего стволы, которые шли солдатской контрабандой из Чечни.
    Всю ночь они колесили в поисках этого человека, нашли, но, как оказалось, поступлений с Кавказа давно уже не было. И боевые действия вышли из активной фазы, да и менты поджимали. Но два «калаша» все-таки нашлось.
    За оружие Матвей расплатился, а на оставшиеся деньги приодел пацанов – теперь они будут в одинаковых костюмах, все как положено.
    Только они вышли из магазина, как позвонил Симаков, сказал, что нужно срочно встретиться.
    – Что-то серьезное?
    – Ну, дело нужное…

    – И как успехи в нужных делах? – насмешливо спросил Валера.
    – А у вас, простите, какой в этом интерес? – Матвей достал сигарету, закурил.
    – Мы разговаривали с Чуприным.
    – Это интересно.
    – Во-первых, он уже не подполковник.
    – Повысили?
    – Почти. Теперь он подполковник милиции запаса.
    – Не понял.
    – Уволили его.
    – Давно?
    – Да уже полгода как…
    – Странно. Элеонора звонила ему, он организовал наряд.
    – Ну, старые связи ржавеют не сразу.
    – Понятно.
    – И мне понятно. Как ваша Севастьянова довела себя до развала, понятно, – усмехнулся Валера.
    – Ну, в этом мы с вами не одиноки.
    – Чуприн мог бы вам сказать, что у него нет прежних полномочий, но этого он делать не стал. Почему?
    – Калужных?
    – Совершенно верно.
    – Договорился с ним о сотрудничестве?
    – Выплатил ему, скажем так, единовременное денежное вознаграждение. В каком размере, не знаем. Да это и неважно. А важно то, что Калужных распоясался, и запоясать его некому.
    – А кто может это сделать? – Матвей выразительно посмотрел на Валеру.
    – Мы.
    – Как?
    – Для начала нужно вернуть отель под контроль настоящего хозяина.
    – И как это сделать?
    – Очень просто. Подключим спецназ, и вопрос будет решен. У вас есть люди, которые смогут взять отель на охрану?
    Матвей подозревал, что его людей не хватит для полноценной охраны отеля, но сказал решительное «да».
    – Отлично. Прямо сейчас и займемся, – сказал Валера.
    Матвей удивленно посмотрел на него.
    – А чего тянуть? – усмехнулся Валера. – В таких делах нужно решать все быстро, и у нас такая возможность есть.
    – Насколько я понимаю, вы не занимаетесь благотворительностью.
    – Нас финансируют на средства налогоплательщиков, мы должны защищать наших граждан на безвозмездной основе. Но в данном случае мы благотворительностью не занимаемся. Чуприн ушел, его место освободилось, и…
    Он нарочно потянул паузу.
    – Да, вы можете занять это место… – кивнул Матвей.
    – Я так думаю, что это решение должна утвердить твоя хозя… твой босс.
    Убоповец рассуждал правильно, и Матвей должен был связаться с Элеонорой. Она захочет встретиться с Валерой и Жорой, будет разговор, и на это уйдет масса времени… А он так устал за последнее время, ему бы отдохнуть. И неплохо было бы сделать это в комфортабельном гостиничном номере.
    – Она утвердит.
    – Ты в этом уверен?
    – Она всецело полагается на меня. У нее просто нет другого выбора.
    – Ну, хорошо.
    – И еще, вы могли бы показать себя в деле. Покажете, тогда никаких проблем, – добавил Матвей.
    – Логично, – кивнул Валера. – А показать мы покажем…
    Уже через час после этого разговора Матвей находился возле «Гранд Хауса».
    Строение впечатляло – благородный цвет, строгая современная архитектура, масштабность и фундаментальность. Основное здание стыковалось с боковыми в форме трапеции, основанием которой служил кованый забор. Вдоль этой ограды тянулся тротуар, между ним и широким шумным шоссе размещалась парковка для машин.
    От этой парковки к парадному входу можно было попасть только пешком – по широкой аллее, огибающей красивый фонтан. Но был еще проезд через главное и боковые здания, эта дорога, пересеченная шлагбаумами, вела к парадному входу. По ней к отелю и подъехал микроавтобус со спецназовцами.
    Валера, он же майор Трунов, решил обойтись без масок-шоу, поэтому собровцы входили в отель спокойно, без шума, с открытыми лицами. И охранников на пол не укладывали. Они просто просили их освободить здание. Просили вежливо, но настойчиво и с угрозой.
    Охрана сопротивления не оказала. Все десять человек покинули отель, а их место занял Матвей со своими бойцами.
    Он расставил людей по местам. Краснеть за них не придется – и на вид они фактурные, и костюмы, не из дешевых, сидят на них как надо.
    Сам он поднялся в кабинет директора.
    В приемной дюжий спецназовец о чем-то мило беседовал с хорошенькой секретаршей. Еще один боец находился в кабинете вместе с майором Труновым.
    Валера стоял у директорского стола, нависая над плешивым толстяком с маленькими крысиными глазками, а тот лихорадочно доставал из стола какие-то бумаги.
    – Вот основание! Постановление совета директоров! – протянул он Трунову одну бумагу, другую. – Вот решение суда!
    Майор, казалось, собирался обложить его матом – столько злости было в его взгляде.
    – Вы же понимаете, Алексей Павлович, что все это – «липа», – процедил сквозь зубы Валера.
    – Не понимаю!
    – Что ж, тогда собирайтесь.
    – Куда?
    – В отдел по борьбе с экономическими преступлениями, там вам все подробно объяснят.
    – Ну, я, конечно, понимаю, что эти постановления не совсем законны… – промямлил толстяк.
    – Кто вас поставил на этом место?
    – Ну, было собрание акционеров…
    – Кто конкретно?
    – На собрании было вынесено решение…
    – Имя? Фамилия?
    – Мне кажется, мы говорим на разных языках… – мямлил фальшдиректор.
    – Калужных?
    – Ну-у…
    – Я спрашиваю, Калужных?
    – Ну, он, конечно, имеет определенное отношение…
    – Сейчас вы, граждан Шарабанов, отправитесь к этому типу и скажете, что у него есть шанс выйти из этой игры без потерь. Он оставляет «Гранд Хаус» в покое, а мы не трогаем его. В противном случае он оказывается на нарах.
    – Ну, я передам ему.
    – Вот прямо сейчас и отправляйся. – Трунов показал на выход.
    Шарабанов нервно поднялся и, с опаской глядя на него, шагнул к дверям.
    – И вещи свои заберите. Здесь вы больше не появитесь, – бросил вдогонку майор.
    – Э-э, я потом, как-нибудь…
    – Старшина, проводите гражданина!
    Собровец увел зиц-председателя, и Матвей остался наедине с Труновым.
    – Я так понял, Шарабанов собирается вернуться, – заметил тот.
    – Да нет, это он вас боится. Ему бы побыстрей убраться, чтобы вас не видеть. Чует собака, что чужое мясо ему не простят.
    – Может, и боится. А может, основания у него серьезные. – Майор взял бумаги, которые протягивал ему Шарабанов.
    – Вряд ли. Юридические основания хлипкие, весь захват построен на силе и лжи.
    Матвей был в этом уверен. Калужных не заморачивался на том, чтобы придать процессу железобетонную юридическую законность, он сделал ставку на глупость Элеоноры и на Альберта, который должен был направлять ее по ложному пути.
    Калуга держал руку на пульсе событий, и стоило только Элеоноре разувериться в Альберте, как он тут же попытался похитить ее ребенка. Сейчас он затаился, но это затишье перед бурей… Элеоноре не стоило бы ехать сюда, дома у себя она под охраной, а в пути с ней все может случиться.
    – На силу всегда найдется сила, – усмехнулся Трунов.
    – Хорошо, что в нашем случае она нашлась.
    – Нашлась. Считай, парень, что тебе повезло. Во всех отношениях повезло. – Майор выразительно провел рукой вокруг себя. – Крупно повезло. И жемчужину поймал, и сейф для нее нашел. С нами ты будешь как в сейфе, или ты в этом сомневаешься?
    – Не сомневаюсь. И не хотелось бы ошибиться.
    – Организуешь нам встречу с Севастьяновой.
    – Когда?
    – Чем быстрей, тем лучше. Но сегодня мы уже не можем, служба, сам понимаешь… И завтра не знаю, когда освобожусь. Но я скажу, так что будь на связи…
    Убоповцы сделали свое дело и уходили. Но не навсегда. Они ушли, а «крыша» осталась, и за нее нужно было платить. Но вряд ли Элеонора будет сопротивляться. Уж она-то на своей шкуре узнала, в какой переплет можно попасть без надежного прикрытия…
    Вместе с Труновым и Симаковым уехали и собровцы. Но не все. Двух бойцов оставили на добровольной основе – без оружия и особых полномочий. Они должны были создавать видимость милицейского присутствия, а Матвею полагалось оплатить их «командировочные».
    Матвей готов был платить всем и вся, лишь бы закрыть возможные бреши в охране и обороне отеля. Он не исключал ответной агрессии, причем гораздо более жестокой, поэтому его бойцы должны быть начеку. А их мало, и они устали, к тому же у них практически нет опыта. Но ничего, Матвей обязательно что-нибудь придумает.

Глава 12

    К единству с Севастьяновым ее не тянуло, она просто с отчаяния вышла за него замуж.
    А чуть позже в ее жизни появился телохранитель Борис. Он охранял мужа, но иногда сопровождал Элеонору в ее поездках. Записным красавцем он не был, но смотрелся очень хорошо. Ему же хватило и одного раза, чтобы насытить свою гордыню, а для сексуальных утех у него были другие женщины, попроще…
    Потом в ее жизни появился Альберт. И снова борьба. Она не хотела изменять памяти покойного мужа, но так и не дождалась, когда закончится траур. И снова борьба привела ее к единству со своей противоположностью, поставив ее на край пропасти.
    Определенные чувства она питала и к Матвею. Симпатичный молодой мужчина, брутальный, энергичный. Но Элеонора достаточно легко справлялась со своими чувствами, может быть, потому что Матвей не настаивал на близких с ней отношениях, не тянул ее в единство противоположностей. Возможно, он еще не почувствовал себя человеком, так и остался бомжом, который не мог поверить, что девушка из высшего общества когда-нибудь опустится до постели с ним…
    Зато Давид Крымов нисколько не комплексовал. И с ходу окружил ее мужским вниманием.
    А мужчина он интересный – и на внешность симпатичный, и характер у него крутой, хотя нрав довольно-таки мягкий, во всяком случае, в отношении к Элеоноре. Вчера он провел с ней почти весь день. Озадачил своих бойцов, организовал охрану адвокатов и уехал вместе с ней. Сказал, что обязан позаботиться о ее личной безопасности. Не смогла она отказаться от такого предложения, ведь он казался ей каменной стеной, за которой можно спрятаться от любых невзгод.
    А дома Крымов занял место Матвея, который метался по городу в поисках удачи. Домашняя охрана подчинялась ему целиком, поскольку он был не просто начальником отдела телохранителей в компании «Редут», а заместителем генерального директора. И его родным братом по совместительству.
    За столом Давид сказал, что готов помочь ей не только по части личной безопасности. Оказывается, Калужных со своей мафией его нисколько не пугал. Он сам когда-то служил в милиции, и в его фирме работало много бывших сотрудников. Структура у них серьезная, и бандитам трудно будет с ними тягаться. Говорил он очень убедительно, и Элеонора слушала его чуть ли не завороженно. Она видела его людей в действии, к тому же Матвей проверил одного на вшивость. Контингент в «Редуте» действительно достойный, а Давид готов был отпочковаться от старшего брата, забрать часть людей из «Редута» и основать на их базе службу безопасности «Гранд Хауса».
    Начальником этой службы Давид видел себя, вслух он об этом не говорил, но давал понять.
    Элеонора сказала, что такой вариант ее в принципе устраивает. А Давид развил бурную деятельность. Она и опомниться не успела, как к дому подъехал микроавтобус с крепкими ребятами в охранной униформе с логотипом «Редут».
    А потом она сама оказалась в машине, которая повезла ее в отель.
    – Вы, Элеонора, хозяйка, вы должны зайти первой, объяснить всем ситуацию, а дальше уже мы, – сказал Давид, обняв ее вдруг за плечо.
    – Объясню, – кивнула она.
    Элеонора помнила, как приехала в свой отель, а охрана ее не пустила. И сейчас на ее пути мог встать тот же охранник. Но в этот раз с ней будут люди Давида.
    – Не бойтесь, ребята обученные, дров не наломают. Аккуратно скрутят, аккуратно выставят за кадр, – завораживающе монотонно говорил Крымов. – Вы вернетесь на свое место, возьмете управление отелем в свои руки. За Калугу не беспокойтесь, теперь это моя головная боль… А ваш Матвей пусть курит бамбук, – усмехнулся он.
    – Ну, во-первых, он не мой…
    Матвей неплохой человек, но Давид своим обаянием мог затмить его. К тому же Крымов никогда не был бандитом, не сидел в тюрьме и не бомжевал. Неизвестно, каких гадостей нахватал Матвей, когда жил на помойке…
    – А во-вторых?
    – И во-вторых тоже.
    – Ни во-первых, ни во-вторых, толку от него никакого. Вот где он сейчас?
    – Деловая встреча у него.
    – С кем?
    – С однополчанином вроде. Он в милиции служит. Капитан. Вроде бы обещает помочь…
    – Обещать – не значит жениться. И что может какой-то капитан? У меня среди генералов связи, а тут какой-то капитан!
    – Может, и какой-то…
    Элеонора скривила губы в скептической улыбке. Возможно, Матвей сейчас в дымину пьяный со своим капитаном. Деньги у него, увы, есть, тяга к выпивке тоже… В запой он, скорее всего, ушел. Дура она. Полная дура. Сначала отель прощелкала, потом связалась с бомжом и алкашом. Не надо было ей связываться с Матвеем. Что за блажь на нее нашла?
    Ну ладно, Давид выправит положение. Он человек серьезный, на него можно положиться – причем во всех смыслах.
    – Нормально все будет, – сказал Крымов. – Если я взялся за дело, считай, все путем. Сегодня отель под контроль возьмем, завтра дело в суде развалим. Я говорил с адвокатами, они реально ставят на вас, а не на Калугу. И вообще, я вам такую службу безопасности построю, никаких забот знать не будете.
    – Хотелось бы.
    – Но мне полномочия нужны.
    – Начальника службы безопасности?
    – Да.
    – А как же Матвей? Я ему обещала…
    – Ну, вы подумайте, время еще есть.
    Элеонора задумалась, и его рука легла ей на коленку. Из раздумий она выходить не хотела, и внутренне была уже готова… Давид – очень понятливый мужчина.
    Сильный, решительный и понятливый, кому как не ему возглавлять ее службу безопасности?
    И он ее возглавит. Если не остановится, то возглавит…

    Машина притормозила напротив парадного входа, Элеонора вышла и проследовала в холл отеля, где должен был находиться тот самый охранник, который не пропустил ее в прошлый раз. Этот мерзавец должен быть сейчас наказан и унижен.
    Но на месте проштрафившегося охранника стоял незнакомый парень в приличном для секьюрити костюме. Впрочем, это ничего не меняло. Это был человек Калуги, поэтому его сейчас сметут с пути. Сейчас он попробует остановить владелицу отеля и одним этим поставит себя вне закона.
    Но парень ее не останавливал, хотя и смотрел с напряжением на следовавших за ней людей. А из глубины холла выходил начальник охраны, как это было в прошлый раз. Но в этом человеке Элеонора узнала Матвея.
    – Привет! Я как раз собирался вам звонить! – с улыбкой сказал он.
    Она остановилась как вкопанная, в недоумении глядя на него. Остановился и Давид.
    – Подкрепление привели? – Матвей протянул руку, чтобы поздороваться с Крымовым.
    Тот хоть и неловко, но ответил на рукопожатие, хотя был в полном замешательстве.
    – Что здесь происходит? – выдавила Элеонора.
    – Уже произошло, Элеонора Викторовна. Подъехал СОБР, разогнал калуговских. – Матвей кивком головы показал на двух дюжих спецназовцев, которые неспешно подходили к ним. – Шарабанова прогнали, отель твой. Чувствуй себя здесь как дома…
    – СОБР подъехал? – пробормотала она.
    – Симаков поставил «крышу», подъехал спецназ. Работа идет… Я думаю, нам нужно освободить пространство, а то клиенты разбегутся…
    – Да, да, – кивнула она.
    Действительно, гостиничный холл не место для разборок.
    – Давид, расставь людей, – скомандовал Матвей, взглянув на Крымова, как начальник на подчиненного. – Миша, объясни ситуацию.
    – Вообще-то… – начал было Давид, но Матвей уже потерял к нему интерес.
    Взяв Элеонору под руку, он увлек ее к лифту. Ей надо было объявить свою волю и сместить Матвея с его должности, но она побоялась так поступить. И люди у него свои, и с «крышей» он вопрос решил. Неспроста же здесь, в отеле, дежурят собровцы. Тихо все, спокойно, Калугой и не пахнет…
    В приемной Элеонора увидела длинноволосого парня в майке-борцовке. Крупная голова, жесткие черты лица, тяжелый подбородок, мощная шея, могучие плечи, накачанные бицепсы. На плече татуировка – надпись «ВДВ» под парашютами. За компьютером сидела незнакомая красивая девушка.
    На секретаршу Матвей даже не глянул, а возле здоровяка остановился.
    – Рома, поступаешь в распоряжение Бурунова, он тебе все объяснит.
    Парень кивнул и, с интересом глянув на Элеонору, направился к дверям.
    – И постригись!
    Парень на мгновение замер, махнул рукой и продолжил путь. Не хотел он стричься, но раз уж того требует обстановка, он готов…
    – Кто это? – уже в кабинете спросила Элеонора.
    Она осмотрелась, осторожно села в директорское кресло, которое, казалось, могло взорваться под ней.
    – Да вот, бросил клич… Рома Лузгин, десантник, ветеран чеченской войны. Ребята своих знакомых тащат, я команду дал. Можно с улицы брать, но по знакомству надежней.
    – Ну, может быть… А что за девчонка?
    – Секретарша?! А разве она не твоя?
    Элеонора вдруг поняла, что очарована этим мужчиной. Не такой уж он и алкаш. И совсем не бомж. И сопли не жует, и бамбук не курит. Деловой, энергичный, и тестостерона в нем не меньше, чем в Крымове.
    – Нет, не моя.
    – Значит, Шарабанов нанял… А от чужеродных тел нужно избавляться, – заметил Матвей.
    – От кого? – встрепенулась Элеонора.
    – От секретарши.
    – Ну да, надо, – кивнула она.
    – А ты что подумала? – пытливо посмотрел на нее Матвей.
    – Подумала… Ты вот Шарабанова отпустил, а надо было узнать, что он здесь без меня наворочал. Поговорить с ним надо было.
    – Извини, не догадался. Замотался, голова плохо соображает.
    – Ладно, без него разберемся. Главный бухгалтер на месте?
    – Если честно, не до этого было. Людей мало, а постов много, нужно всех расставить, чтобы никаких дыр…
    – Ничего, я узнаю.
    – Зачем ты столько людей привела? Откуда они?
    – Ну, из «Редута».
    – Ты знала, что я взял отель под контроль?
    – Нет.
    – Тогда зачем людей привела?
    – Это что, допрос? – разозлилась вдруг Элеонора.
    В конце концов, она здесь главная, а не Матвей. И еще он не имел права разговаривать с ней в таком тоне. Возомнил о себе!
    – Нет, просто мысли вдруг возникли, – ответил он, недобро глянув на нее.
    И этот, чем-то похожий на волчий, взгляд вернул ее к реальности. Он же бандит, уголовник, и для него нет ничего святого. Сейчас он еще хоть как-то подчиняется ей, а завтра захватит отель, как это сделал Калуга. И все, тогда она точно останется без штанов… А может, он уже и не подчиняется ей? Может, уже ведет свою игру?
    – И у меня мысли возникли! – возмутилась она. – Ты почему мне не позвонил? Почему не сказал, что взял отель под контроль?
    – Я же сказал, что собирался звонить. Ты что, меня в чем-то обвиняешь?
    – Не ты, а вы!
    – Вы меня в чем-то обвиняете? – был крайне уязвлен Матвей.
    – Да нет, не обвиняю, но ты должен согласовывать со мной каждый свой…
    Элеонора не договорила. В кабинет вошел Крымов, а с ним еще два бойца из его свиты.
    – Все нормально? – спросил он, волком глядя на Матвея.
    – Да вот, вопросы у меня, – осмелела Элеонора. – Почему Матвей Демьянович не сообщил мне о том, что взял отель под контроль?
    – Не сообщил, – кивнул Давид. – Нам не сообщил. И мы тоже хотим знать почему.
    Его грозный вид нисколько не смутил Матвея.
    – Усохни! – небрежно бросил он.
    У Элеоноры вдруг возникло чувство, будто этот посыл адресован и ей.
    – Ты вообще кто такой? – хищно сощурился Крымов. – Откуда ты взялся? Что за порядки здесь ставишь?
    – Уголовные, – чувствуя его поддержку, усмехнулась Элеонора.
    – Вы так считаете? – вскинулся Матвей.
    – Считаю… Да, забыла тебе сказать, у нас теперь новый начальник службы безопасности!
    Матвей хотел сказать что-то гневное, вызывающее, но сдержался, сделав над собой заметное усилие. И промолчал, сжав челюсти.
    – Я не думаю, что хотел бы видеть тебя своим замом, – ухмыльнулся Крымов и торжественно добавил: – Забирай своих уголовников – и свободен!
    Матвей молча пошел к двери, бросив на них такой жестокий угрожающий взгляд, что Элеоноре стало не по себе, а Давид и вовсе сошел с лица.
    – Ну, вот и все! – вымученно улыбнулся Крымов, когда за Матвеем закрылась дверь, и неуверенно добавил:
    – Нормально все будет. Сейчас он заберет своих утырков, и все.
    – Он не утырков заберет, – в раздумье качая головой, проговорила Элеонора. – Там из Чечни ребята… И он сам в Чечне воевал… Это он потом бандитом стал…
    – Бандит – это уже навсегда, – заметил Давид.
    Элеонора удивленно посмотрела на него, возвращаясь к действительности.
    – Ты что здесь делаешь? Ты со мной, а там само собой все утрясется?
    Давид понятливо кивнул и отправился наводить порядок.
    Она невидяще смотрела ему вслед. Что, если Матвей не ушел? Вдруг он соберет своих бойцов и вышвырнет Крымова вместе с его командой? В принципе она не возражает против такого исхода… Хотя и не очень приветствует его. Все-таки с Крымовым ей будет спокойней.

Глава 13

    – Сам не знаю. – Матвей щелчком отбросил от себя бычок.
    Точно так же выбросили и его самого. Как выкуренную вещь, за ненадобностью.
    Как чувствовал он, что Элеонора замутит с Крымовым. Замутила, и Матвей остался за бортом. Она сказала свое слово, и он сложил свои полномочия. Глупо было что-то доказывать и смешно.
    Возможно, он смог бы оправдаться перед Элеонорой, но поздно метаться. Да и не хотел он перед ней унижаться. Ни тогда не хотел, ни сейчас…
    – Блин, я думал, что все серьезно, – с упреком глянул на него Яхонт.
    – Ну, костюмчик ты справил, – усмехнулся Бурунов.
    – Костюмчик останется со мной.
    Матвей кивнул, глядя на Яхонта, достал все деньги, которые у него оставались, и разделил их на всех.
    – Чисто за беспокойство.
    – Мы что, расходимся? – спросил Карякин.
    – А у тебя есть варианты? – угрюмо глянул на него Матвей.
    – Ну, не знаю…
    – И я не знаю.
    – Могли бы дело замутить, – пожал плечами Яхонт.
    – Например?
    – Ну, тачка у нас есть, можно лохов на дороге разводить. Подрезал, подставился, наехал, бабки стряс…
    – Во-первых, тачки у нас нет. А во-вторых, несерьезно это…
    – Ну, заказухой можно заняться. Стволы у нас есть. Горшок вот снайпером был, да, Горшок?
    – Не, я не буду! – Вова шарахнулся от Яхонта, как от чумного.
    – Не будет он. И Дима не будет. И Миша. И я не буду, – мотнул головой Матвей.
    – Ну, ты бы мог…
    – Мог. Раньше мог. А сейчас не хочу… Все, братва, разбегаемся. Извините, если что не так.
    – Да ладно, чего уж там, – с кислым видом вздохнул Бурунов.
    Яхонт не сказал ничего, но руку Матвею пожал на прощание крепко, а Рыжман полез обниматься. И с остальными пацанами Матвей расстался на доброй, хотя и тухлой ноте.
    Как он мог поверить какой-то богатой сучке, у которой гламурная шелуха вместо мозгов? И сам обломался, и с пацанами нехорошо вышло.
    Распустил он команду и снова остался в одиночестве. И что дальше? Чем заняться? Водку жрать и бомжевать? Но этим он только порадует Элеонору и ее фаворита.
    Нет, не станет он опускаться. Что-нибудь придумает. Он все сделает, чтобы не потеряться в этой жизни…
    Придумает что-нибудь, а пока надо заняться оружием, которое находилось в тайнике. Как бы Яхонт с Рыжманом до него не добрались…

    Бассейн у Ивана Семеновича новенький, он сменил его вместе с домом. Большой бассейн, хоть сборную России по плаванию здесь тренируй. А в старом доме бассейн был так себе. Хотя сам дом-то и не старый, всего два года ему. Впрочем, дом тот никуда не делся, стоит себе, назло завистникам…
    – Элеонора реально Грача кинула, – сказал Жирик.
    В системе, созданной Калугой, этот остроносый мужик занимался информационным обеспечением. Работа с воровскими и ментовскими базами, собственная разведка и слежка. Жирик и сам по себе хитрый навозный жук, и люди у него такие же ушлые.
    Он-то и принес на хвосте хорошую новость.
    – Уверен?
    – Уверен, – кивнул Жирик. – Он «Гранд Хаус» для нее взял, а она его кинула. Он пацанов своих забрал и всех распустил. Точно, распустил. И сам куда-то исчез.
    – Куда?
    – Чего не знаю, того не знаю.
    – А зря, надо знать.
    – Ну, я же не ясновидящий… Да и не нужен он!
    Жирик удивленно смотрел на Калугу. Он все не мог понять, почему какой-то мелкий уголовник так напрягает его босса. Калуга, случалось, перешагивал через трупы куда более могущественных врагов.
    – Найди его.
    – Зачем?
    Иван Семенович свел брови к переносице, и Жирик вроде бы в шутку вскинул руки. На самом деле он был напуган всерьез. Калуга ведь и убить мог – причем своей рукой и прямо на месте.
    – Когда?
    – Вчера.
    Калуга давно уже в деле. Как начал в далеком девяностом с Рижского рынка, так до сих пор не мог остановиться. Сначала рэкет, потом «крыши», вместе с тем – аферы с недвижимостью и не совсем законные сделки на рынке сырья. Федеральная служба безопасности лютует, менты житья не дают, но Иван Семенович давно уже не унывает. Он всего лишь изменил правила игры, но это все тот же покер с лохами на раздевание. И казино у него свое, и бизнес, и охранные фирмы, как средство силовой экспансии. Не все можно сделать пером, иногда приходится вырубать топором. Да и на охране коммерческих и прочих объектов он делает деньги…
    Он и раньше отбирал у людей их бизнес, но по большей части делал это топорно. Наехали на человека, закрыли его в подвале, нагнули, заставили подписать договор. Он и сейчас занимается этим, подбирая то, что плохо лежит, но делает это куда более тонко. К его услугам юристы, чиновники, менты. Силовая поддержка – само собой. И деньги есть, чтобы платить…
    В долю «Гранд Хауса» он вошел по знакомству. Его компаньон по бензиновому бизнесу решил вложить свои деньги в строительство отеля, Калуга узнал об этом, предложил содействие. Не хотел Севастьянов брать его в долю, как чувствовал, что ничем хорошим это не закончится. Калуга еще тогда слово ему дал не лезть в его дела, только дивиденды, больше ничего. А он хозяин своему слову…
    А вот жене Севастьянова он ничего не обещал. И в один прекрасный момент взял ее за жабры.
    Все шло по плану, пока не появился Грач. Этот крендель сбил Элеонору с толку, отбил у Полухи ее сына.
    Полуха – спец в своем деле, и в рукопашном бою он в числе первых, но Грач сделал его, считай, одной левой. Полуха до сих пор в шоке после встречи с ним.
    Матвей Грачев мотал срок на «централе» с очень серьезными людьми. Об этом Калуга узнал от человека, который наводил о нем справки по просьбе Грача. И сам Шекель был достаточно известной личностью в криминальных кругах, и все-таки Калуга рискнул встретиться с Матвеем на его территории. Там с ним и сцепился…
    Иван Семенович отдавал себе отчет, что фактически проиграл «стрелку». Это его и злило, но отмашку на Грача он давать не стал, хотя и очень хотел. Более того, он всерьез собирался снять претензии с отеля. И дело не в том, что Матвей подключил к делу своего друга-мента…
    Дело в том, что Калуга знал, кто такой Грач. Пацан за свои неполных тридцать лет прошел Крым и Рим. И в Чечне вражью кровь лил, и в бригаде у Ферзя работал по «мокрому». А на «централе» он очень сильно помог авторитетному Герцу, подписался за него в схватке с беспредельщиками. Говорят, кучу народу положил – и в той заварухе, и вообще…
    Может, Герц и не стал бы подписываться за «Гранд Хаус», но за самого Грача мог спросить. Не сразу, и не на воле, а дорожка у Ивана Семеновича скользкая, сегодня с девочками в своем особняке, а завтра с тараканами на киче. А там и малявка по воровской почте подойдет…
    Калуга мотал срок, знал, что такое тюрьма. Двадцать лет ему было, когда он влетел за грабеж. Отмотал срок, вышел на волю, и снова на старое, но уже совсем по другой, более безопасной схеме. А в девяносто пятом его реально могли закрыть за убийство. Менты и труп нашли, и орудие убийства с пальчиками гражданина Калужных. И это не подстава была, он реально застрелил своего должника. Сгоряча застрелил, бездумно и бестолково. На этом и погорел. Только вот сел за это дело его друг. Калуга ни о чем не просил Клима, он сам пошел к ментам и взял все на себя. Дескать, сам убил, а пистолет своему боссу подбросил, потом одумался и явился с повинной. Разумеется, Калуга возражать против такого расклада не стал…
    Впрочем, не так страшен криминальный мир, как его малюют. Не факт, что за Грача спросят. Но вдруг киллер промахнется, вдруг пацан уйдет от возмездия? К Герцу Матвей обращаться не станет, сам даст ответку. А он может, опыт у него по этой части большой. Крутой пацан этот Грач, с таким лучше не связываться. Лучше унять свою злость…
    А еще Калугу напрягал момент с акциями «Гранд Хауса», которыми он владел напрямую, без посредников. Акции ушли, но имя владельца осталось. Обычно он предпочитал действовать через третьих лиц, в таких случаях громкие скандалы его не пугали. В случае же с отелем он мог очень сильно засветиться. А специфика его работы требовала оставаться в тени…
    Матвей Грачев, считай, одержал победу, и Калуга уже готов был смириться с этим. И тут вдруг такой сюрприз! Элеонора не уставала поражать его своей тупостью. Что ж, придется поразить ее саму. А потом перевести в свой гарем на пару-тройку месяцев. Текучка кадров у него большая, так что вакансия для нее всегда найдется. А там и в Турцию можно будет отправить, каналы для сбыта у него есть…
    Калуга озадачил Жирика и послал его работать. Вместе с ним он отправил и Вакулу, своего бессменного телохранителя. Пусть найдет Альберта, пусть его привезут сюда. А пока можно взять паузу.
    Иван Семенович поднялся со своего места, отбросил в сторону простыню и бомбочкой спрыгнул в бассейн…

    Август еще не закончился, а этот месяц был включен в устный контракт. Элеонора заплатила Матвею, и он должен был охранять дачу.
    Матвей вогнал лопату в землю, копнул. Картофель не самый лучший, мелковатый, но есть можно. И нужно.
    Элеонора забыла об этом их договоре, да и он в принципе махнул на него рукой. Но ему негде жить, а дача – отличный вариант. К тому же у него картошка в земле и капуста на грядках. И еще, если Элеоноре вдруг понадобится его помощь, она сможет найти его здесь. Не доведет ее до добра союз с Крымовым, Матвей почти не сомневался в этом. Рано или поздно с ней что-то случится… Он гордый и злопамятный, но все-таки у него долг перед Элеонорой. Даже после того, как она его кинула, он в долгу перед ней. Окончательно потерялся бы в этой жизни, если бы не она. А так он на плаву. Своего жилья у него нет, финансы поют романсы, но есть голова, руки, а работу всегда найти можно.
    Мебельная фабрика неподалеку открылась, Матвей вчера там был. Судимость у него, поэтому берут его только грузчиком, на десять-пятнадцать тысяч в месяц. А он столяр по образованию – и диплом у него есть, и опыт работы. Начнет с грузчика, зарекомендует себя, тогда его к станку подпустят, там и платят больше. Чем лучше будет работать, тем больше будет получать. Снимет квартиру, будет жить как человек…
    Матвей наполнил ведерко. Возле крана с водой стоял старый, с мелкими дырочками, таз, туда он и высыпал картошку. Промыл ее проточной водой, занес в дом, взялся за нож…
    Ужин у него нехитрый – картошка, жаренная на сале, зелень с грядки, морковь оттуда же. Когда-то для него это был пир горой, сейчас же радости не было вовсе.
    Он скорее почувствовал, чем услышал, как открылась калитка. Это могла быть Элеонора, но тогда почему на душе взвыла тревога?
    Тревога могла быть ложной, а Элеонора – настоящей. Вдруг она привела с собой Крымова, который собирался его добить?
    Матвей сунул руку за стол, снял с крепления «стечкин», передернул затвор. Только тогда выглянул во двор.
    К дому направлялись двое. Внушительной комплекции, в строгих костюмах, при галстуках. Погода ясная, теплая, а у них пиджаки застегнуты. Видимо, этим они давали понять, что бояться их нечего. Стволы под пиджаками, пока их выхватишь…
    И Матвей сунул ствол за пояс, а еще вложил под рукав финский нож, который мог стать его палочкой-выручалочкой.
    Он вышел навстречу гостям, но далеко от дома уходить не стал.
    – Ты Грач? – останавливаясь, спросил широколобый парень с челюстью, как у тираннозавра.
    То ли эти ребята действительно пришли с миром, то ли они пытались усыпить его бдительность. Матвей рассчитывал на первое, но не исключал второго.
    – Ну, допустим.
    – Поехали!
    – Куда?
    – Калуга тебя зовет.
    – Ух ты, какая честь! Не, пацаны, я не поеду.
    – Почему?
    – Да как-то нехорошо мы с ним расстались.
    – Он сказал, что косяка за тобой нет. – Парень тяжело ронял слова, с трудом двигая исполинской челюстью.
    Не нравился Матвею этот разговор, подвох здесь какой-то. Этот подвох он чуял спиной.
    – Ну, сказать можно все, что угодно.
    – Он из уважения к Герцу тебя не тронет. У него реальный к тебе разговор.
    – По поводу?
    – Есть повод. И общий враг.
    Громила глянул куда-то в сторону. То ли внимание отвлекает, то ли кого-то увидел.
    Матвей тоже кинул взгляд в ту сторону и заметил парня, который подкрадывался к нему из-за угла. Хорошо, что он отошел от дома всего на пару шагов, иначе бы опасность подкралась к нему со спины.
    В руке у противника был обрезок трубы, которым он собирался ударить его по голове. Матвей шагнул к нему, а громилы в костюмах тут же набросились на него.
    События развивались так стремительно, что Матвей просто не успевал достать ствол. Труба уже надвигалась, надо было ставить блок и отбиваться от опасности, которая надвигалась на него со стороны ворот.
    О пистолете можно забыть, но не мешало бы вспомнить о ноже, который так удобно лег в руку…
    Однажды ему пришлось биться насмерть сразу с двумя чеченскими боевиками. Только нож у него тогда был и зубы. В тюрьме он с одной только заточкой раскидал целую толпу… И ничего, жив до сих пор. Возможно, и сейчас удастся выйти сухим из мокрого…

Глава 14

    Зоя танцевала топлес, но вульгарной не казалась. Красивая, великолепная, живая. Иван Семенович получал удовольствие, глядя на нее. Зоя и глаз радовала, и деньги зарабатывала. Она была жемчужиной казино, его достопримечательностью, он слышал о людях, которые шли в «Стрит» только для того, чтобы посмотреть на это чудо.
    А Давид Крымов пришел в казино, чтобы поговорить со своим будущим боссом. Калуге стоило сил, чтобы взять на аркан этого буйвола. Не просто было уговорить его прийти сюда, но дело сделано, и он здесь, в приват-зоне для избранных. И жемчужина «Стрита» блистает у шеста чисто для него. Давид пытается ее игнорировать, но что-то не очень у него получается.
    – У Севастьяновой много достоинств, но так она танцевать не может… – с благодушным ехидством усмехнулся Калуга. – Если она вообще для тебя танцевала.
    – Зачем ей для меня танцевать? – нахмурился Крымов. – Между нами строго официальные отношения.
    – У нас тоже были строго официальные отношения. Но для меня она танцевала…
    – Для вас?
    – Я был другом ее мужа. Когда Дима умер, я предложил Элеоноре свое покровительство. Стал ее безопасностью… И она для меня танцевала… Раскудрявить ее не трудно, ну, ты в курсе.
    – Э-э… Ну-у…
    – Да ты не ломайся, как баба. Я знаю, она всем дает, и ты не можешь быть исключением.
    Иван Семенович с Элеонорой не спал, но так ведь он и не пытался объезжать эту кобылку. Ему нужен был отель, а не женщина, которая им владеет. Он мог бы, конечно, совместить приятное с полезным. И Элеонора не устояла бы перед ним…
    А Крымов с ней спал, он точно это знал. Разведка донесла. Насчет Грачева он точно не знал, но, скорее всего, и с ним у нее было.
    – Про меня она тебе ничего не говорила?
    – Говорила… Давите вы на нее, это да, об этом она говорила…
    – А почему я на нее давлю? Потому что она на Альберта переключилась. Про Альберта знаешь?
    – А кто это?
    – Ее бывший… Я предложил ей руку и сердце, а она переключилась на него. Врать не буду, я собирался жениться на ней по расчету. Мне нужен был ее отель. Но ведь я и не бедный… И Альберт хотел жениться на ней, а у него своя фирма. Очень даже солидная и успешная… А у тебя есть своя фирма?
    – У меня? Нет… У меня служба безопасности…
    – Служба безопасности отеля «Гранд Хаус». Это не твоя служба, это служба Элен. А если твоя, то Элен все равно за тебя не выйдет. И не надейся…
    – А кто вам сказал, что я надеюсь? – с легкой растерянностью во взгляде спросил Крымов.
    – Надеешься, – сказал Калуга, всматриваясь в него гипнотическим взглядом. – Веришь и надеешься… Да ты не оправдывайся, мужик, я тебя прекрасно понимаю. Элен и красивая, и богатая, ты бы замужем за ней горя не знал…
    – Не замужем…
    – Замужем, замужем… Это я бы на ней женился, потому что у меня все есть. А что есть у тебя? Должность начальника службы безопасности? А куда делся Грачев, ты не помнишь?
    – Куда делся? Ну, делся…
    – Уволила его Элен. А почему?
    – Ну как почему? Он со своими обязанностями не справлялся…
    – Кто не справлялся?! Грачев не справлялся?! А отель кто у меня отбил? А кто уважаемых людей к делу подключил? Ты вот кто по жизни? В десантуре служил, да? Железо таскал, мышцу качал? К брату подмазался, в охранной фирме у него, да? А Грач срок мотал, с уважаемыми ворами знался. Эти люди подписаться за него могут, а я понятия знаю, поэтому назад сдал. А Элен мне подарок преподнесла, Грача уволила. Он все для нее сделал, а она его за борт. А почему? Потому что Грач жениться на ней хотел, а зачем ей это? Да и надоел он ей, ну, как мужик. И ты ей надоешь. Она себе другого начальника службы безопасности найдет. Если успеет… Ты, Крымов, мужик серьезный, только я тебя не боюсь. С Грачом считался, а с тобой не буду. И «Гранд Хаус» я под себя по-любому возьму. Сначала тебя сожрем, а потом и Элен… Хочешь, чтобы я тебя сожрал?
    – Ну, попробуй! – вскинулся Крымов.
    – А чего пробовать? Нравится Зоя? – Иван Семенович насмешливо глянул на танцовщицу, которая, казалось, не знала усталости. – Нравится. Она тут перед тобой распиналась, а ты взял ее и дернул по беспределу. Она заяву катнет, и менты тебя примут. Если отмажешься, хорошо. Если нет, пойдешь на этап, а там сам знаешь, что бывает..
    – У вас ничего не получится, – с озадаченным видом мотнул головой Давид.
    – Давай попробуем? – Иван Семенович навалился на него всей тяжестью своего взгляда.
    – Ну, вы, конечно, можете поднять волну…
    – Могу. И подставить тебя могу, и грохнуть… Но зачем нам доводить дело до греха? Мужик ты серьезный, с понятиями, мне такие люди нужны. Элен тебя скоро уволит. Найдет себе новенького, а старенького уволит. Так зачем тебе дожидаться этого счастья? Увольняйся прямо сейчас. Ты увольняешься, а я тебя нанимаю. Будешь у меня начальником службы безопасности «Гранд Хауса». Пока под Элен, потом подо мной. Верней, под Шарабановым, который скоро вернется на свое место. Пойми, это не предательство, я всего лишь предлагаю уволиться. Ты увольняешься, а я тебя нанимаю. Сколько она тебе платит? – деловито спросил Калуга.
    – Ну-у… – замялся Крымов. – На десять тысяч долларов в месяц договорились.
    Иван Семенович мысленно усмехнулся. Все, приехал мужик, ненадолго его хватило.
    – Я предлагаю тебе одиннадцать тысяч. Уволишься в связи с переходом на более оплачиваемую работу. Вполне уважительная причина.
    Калуга мог предложить и больше: в любом случае с Крымовым он работать не собирался. Предатель сделает свое дело и уйдет – куда, там будет видно.
    – Ну, может, и уважительная.
    – Насилия никакого не будет, – усмехнулся авторитет. – Все по взаимному согласию. Мы же с тобой партнеры… Короче, для начала нужно снять опеку с адвокатов, пока они не испортили мне мессу. Успехи у них, я так понимаю, есть…
    – Ну, в общем, да, успех наметился.
    – Развить его нельзя… Твоя задача снять с них охрану, а дальше с ними будут работать мои люди…
    – Ну, я не знаю…
    – Хорошо, двенадцать тысяч долларов в месяц. И это еще не все. Ты должен будешь докладывать мне обо всех телодвижениях Элен. Как она там двигает телом в постели, меня это не интересует, а как реагирует на изменение обстановки вокруг отеля, интересует… В общем, ты должен сообщать мне о каждом ее шаге. И еще – будешь направлять ее шаги в нужную для меня сторону…
    – Ну, это слишком, – озадаченно мотнул головой Крымов.
    – Хорошо, пятнадцать тысяч долларов в месяц. И столько же премия, прямо сегодня. Пойми, Давид, Элен обречена. Мне плевать на ее «крышу», мне плевать на тебя. Все вопросы решаются, и с тобой все решится. Но зачем нам доводить дело до греха?
    – Да я вообще-то не робкого десятка, – выдавил из себя Крымов.
    – Я знаю. Поэтому и принял тебя к себе на работу. На пятнадцать тысяч в месяц… А у Элен спрашивать ничего не надо. Уже неважно, даст она согласие выйти за тебя или нет. Во-первых, не согласится. А во-вторых, ты у меня уже на крючке, – снисходительно усмехнулся Калуга. – Наш разговор записан, ты дал согласие…
    – Я не соглашался! – Давид аж завибрировал от внутреннего напряжения.
    – Да, но и не возражал против повышения зарплаты. Но эта запись не имеет никакого значения. И Севастьяновой я ее предъявлять не собираюсь. Зачем? Мы же свои люди, работаем рука об руку, зачем нам друг друга подставлять?
    – Но я не соглашался…
    – Уже согласился, – покровительственно улыбнулся Иван Семенович. – По факту согласился. Ты же видишь, я к тебе очень хорошо отношусь. Если бы я тебя, Давид, не уважал, с тобой бы разговаривал кто-нибудь из моих людей. Но я сам с тобой говорю, трачу на тебя свои драгоценные слова и время. Ты должен оценить это.
    – Ну-у…
    Калуга, глядя на Крымова, мысленно усмехнулся. Все, дело сделано. Он превратил этого мужика в капусту, заквасил его, замариновал, засунул в банку, осталось только закатать крышкой, и продукт готов.
    Этот чмошник будет работать на него, как это делал Альберт. Он заведет Элеонору в болото, из которого она уже не выберется…
    Альберт ему больше не нужен. К Элен его подпускать смысла нет, а где найти Матвея, этот полудурок уже сказал. И бойцы нашли Грача.
    Очень хотел Калуга поговорить с этим пацаном, только вот не смогли его взять. Втроем на него набросились, но Грач пустил в ход нож. Одному выпустил кишки, другому вспорол горло, третьему нанес множественные порезы… Все трое живы, но в тяжелом состоянии. В больнице они, но менты от них ничего не узнают. Нельзя сдавать Грача. Во-первых, правда в этом случае – меч обоюдоострый, а во-вторых, не по понятиям это. Братва не поймет…
    Ушел Грач, и где он сейчас, неизвестно. На всякий случай Калуга усилил охрану – вдруг Матвей захочет отомстить за нападение. Или нанести отсекающий удар…

Глава 15

    Как она и думала, Калуга запустил руку в активы отеля, почти два месяца «Гранд Хаус» работал на него. Дохода не было, зато убытков сверх всякой меры. Он и деньги на этом безобразии поднимал, и отель банкротил, в соответствии со своей тактикой. Восстановить баланс не просто, но Элеонора старалась. Успех уже наметился, главное, чтобы не подвели юристы. Адвокатская контора пишет – вот-вот должен состояться суд, который признает рейдерские махинации незаконными. Тогда, возможно, придется выдержать прямой физический удар со стороны господина Калужных, но Элеонора к этому готова. Крымов уже отпочковался от «Редута», его боевая команда – полностью независимая структура, которая подчиняется ему и ей. Ребята у него в службе серьезные, готовые стоять до конца.
    И сам Давид вызывал доверие. Сильный, мощный, напористый…
    Она уже собиралась выходить из тренажерного зала, когда к ней подошел сын.
    – Мама, а почему дядя спал сегодня в твоей спальне? – дернув ее за руку, капризным тоном спросил он.
    – Потому что я теперь твой папа! – широко улыбнулся Крымов.
    Элеонора не собиралась выходить замуж за Давида. Это слишком. Если она и выйдет замуж, то за равного себе. Вот Альберт ее в этом плане вполне устраивал, а Крымов – нет. Не того поля ягода…
    Но и отказывать ему категорически она не могла. Не то сейчас время, чтобы ссориться с ним. Сначала надо разобраться с Калугой, а потому уже ставить вопрос ребром.
    – Мой папа умер, понял! – возмутился Сашка.
    Крымов поднялся со скамьи, подошел к нему, потрепал за волосы:
    – Я буду не родным отцом. Ты не пожалеешь, пацан!
    – Уйди! – Сашка схватил его руку, скинул ее со своей головы и с протестующими завываниями побежал в свою комнату.
    – И ты меня прогоняешь? – спросил Давид, с упреком глядя на Элеонору.
    – Я сказала тебе уходить?
    – Нет. Но ты так посмотрела на меня… Я мог бы стать отличным отцом для твоего сына.
    – Я в этом не сомневаюсь.
    – Так в чем же дело? Или ты все еще не подумала? – с сарказмом усмехнулся он.
    – Думаю.
    – И когда я получу ответ?
    – Как только Калуга от нас отстанет. К тому же ты должен доказать свою успешность.
    – Грачев уже доказал, и где он?
    – Где ж он доказал?
    – Доказал! Он сделал все, как надо. Калуга испугался и отступил.
    – Испугался и отступил? Ты в своем уме?
    – Уже почти месяц прошел, Калуга хоть словом напомнил о себе?
    – Зачем ему что-то говорить? Подлость любит тишину. А ты думаешь, что Калуга оставил меня в покое?
    – У Грачева реальные связи в криминальном мире. И разговор у него с Калугой был. Калуга не захотел с ним связываться. Это все, что я знаю. Да и не в этом дело. Дело в том, что ты не выйдешь за меня замуж. Ты предашь меня так же, как предала Матвея.
    – Разжалобить меня хочешь? – свысока усмехнулась Элеонора. – Это тебе не к лицу. Давай, закругляйся, скоро завтрак…
    Она должна была пожалеть о том, что выставила Матвея за порог. Если Крымов этого добивался, то его можно было поздравить. Зря она дала отставку Грачеву. Смог он справиться с Калугой или нет, но у него было прекрасное качество – он не лез к ней в постель…

    Обычно снайперами называют людей, которые метко стреляют из винтовки с оптическим прицелом. Матвей неплохо знал ту же «СВД», но его конек – снайперская стрельба из «АК-74». По этой части он спец с богатым боевым опытом. И в Чечне он стрелял, и на бандитских войнах.
    И сейчас готов пустить в ход оружие. По личной инициативе…
    Бритоголовый атлет ловко вынес из машины свое мощное тяжелое тело, открыл дверь. Тут же к нему присоединились еще трое телохранителей. Калуга вышел из машины и оказался в плотном кольце из живых щитов. Хорошо его охраняют, не вопрос. «Быки» у него рослые, почти все на голову выше, чем он. Это значит, что классический снайпер не сможет снять его даже с высоты, головы будут мешать снайперу.
    Калугу защищали со всех сторон, и это при том, что машина стояла у черного входа в казино. Внутренний двор там, с воротами, но забор низкий, а вокруг жилые дома, откуда мог стрелять снайпер. Потому даже в закрытом дворе Калуга не чувствовал себя защищенным, потому и закрывался телохранителями. Хотя идти ему совсем ничего, каких-то три-четыре метра. И это расстояние он прошел достаточно быстро. В распоряжении у Матвея всего две, ну в лучше случае три секунды. Но это не так уж и мало, если учитывать, что за три секунды непрерывной стрельбы автомат съедает целый «рожок». А ему и половины магазина хватит…
    Калуга опасался снайпера с высоты, а опасность подкралась к нему снизу. Матвей затаился в подвале бойлерной, здание которой было частью ограждения внутреннего двора. Слуховое окно здесь заложено кирпичом, но Матвей смог проделать маленькую брешь в закладке. Это было не сложно, с куда большим трудом он проник в сам подвал, вход в который был замурован наглухо. На то, чтобы расширить его до приемлемого сечения, пришлось убить уйму времени, зато теперь Матвей достаточно быстро сможет уйти с места преступления… Совершит преступление, и уйдет…
    Матвей всерьез хотел работать на мебельной фабрике. И с начальством договорился, и планы на дальнейшую жизнь успел составить. Все так хорошо начиналось, и вдруг Калуга со своими ублюдками. Если бы не обостренное чутье, пропустил бы Матвей удар по голове, и взяли бы его голыми руками. А потом был бы серьезный разговор с предъявой, после чего – два метра под землей…
    Калуга раскрыл свои намерения, и теперь Матвей точно знал, что не дадут ему житья на этой земле. Он мог уехать куда-нибудь далеко из Москвы, но не в его правилах от кого-то бегать. Калуга бросил вызов, теперь пусть ловит «обратку». Все по понятиям, так что Матвею винить себя не в чем.
    Да и Элеонора вздохнет спокойно, когда Калуги не станет. Хватит ему портить воздух на этой земле…

    Карты вскрыты, козыри предъявлены. Калужных не стал утруждать себя визитом в гостиницу, за него это сделал судебный пристав. А постановление суда убивало. Оказывается, отель «Гранд Хаус» признавался банкротом и отходил за долги закрытому акционерному обществу «Реверс». Пристав порекомендовал Элеоноре как можно скорее освободить вышедшее из-под ее юрисдикции здание. Спорить она с ним не стала, вежливо выставила его за дверь и набрала номер адвокатской конторы.
    У Калужных свои козыри, а у нее – свои. Завтра суд, и на нем все темные карты будут признаны крапленой фикцией. Адвокаты должны были утешить ее, чтобы она смогла спокойно дождаться завтрашнего дня. И еще завтра можно подать сопутствующий иск, чтобы признать незаконной очередную «липу».
    Но адвокат ее не утешил. Оказалось, что заседание суда перенесено на неопределенный срок. Элеонора сказала, что нужно подать еще один иск, адвокат согласился и отправил к ней курьера. Тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Уж не Калуга ли всему виной? Может, он снова надавил на юристов?
    В кабинет вошел Давид, кислый, угрюмый.
    – Ну, наконец-то!.. – нервно обрадовалась Элеонора. – Ознакомься!
    Крымов неторопливо сел, взял постановление суда, пробежал по нему глазами.
    – И что это все значит?
    – Все, гостиница нам больше не принадлежит! Нам предписано освободить помещение.
    – И что? Решение суда нужно выполнять?
    – Само собой! Надо сделать вид, как будто мы отступаем! – взбудораженно, с истеричными нотками, говорила Элеонора.
    Она не могла поверить, что закон так запросто отобрал у нее многомиллионную собственность. Это какая-то дикость, на которую управа запросто найдется.
    – Думаю, месяца нам хватит. За это время состоится суд, и постановление будет признано незаконным.
    – Тебе здесь оставаться нельзя. Тебе надо уехать.
    – Куда?
    – Куда-нибудь за границу. Виза у тебя открыта, билет взять не проблема. А я останусь здесь, и буду стоять до конца.
    – Зачем уезжать?
    – А вдруг ты уже на прицеле у снайпера? Калуга сделал свое дело, ты ему больше не нужна. Тебя не станет, и он спокойно перебьет отель на себя.
    – Думаешь?
    – Он долго готовился к этому. Мы думали, что все, а он ударил… Погоди, а почему суд состоится только через месяц?
    Элеонора рассказала о своем разговоре с адвокатом, поделилась своими тревожными соображениями… Действительно, Калуга бил по всем направлениям. Что, если ее уже заказали? И ее, и сына…
    Она согласилась уехать за границу. Велела секретарше заказать билет, а сама вместе с Давидом отправилась к себе домой – за сыном и за вещами.
    В машине она положила голову Крымову на плечо.
    – Мне так страшно! И уезжать страшно, и оставаться страшно.
    – Я разберусь с адвокатами. Сделаю все, чтобы удержать отель.
    – Я так хочу на это надеяться…
    – Надейся. И возвращайся. А когда вернешься, мы поженимся.
    – Ну, если ты отобьешь отель…
    Сейчас Элеонора готова была на все, лишь бы выкрутиться из ситуации. Да и почему бы не выйти за Крымова, если он сможет доказать свою состоятельность.
    – Считай, что «Гранд Хаус» – мой вклад в наш семейный капитал, – глядя куда-то в сторону, сказал Давид.
    – Договорились.
    Элеонора собирала вещи, когда позвонила секретарша. Через два часа заканчивалась регистрация на рейс до Милана – надо было спешить.
    На полпути в аэропорт Давид велел водителю остановить машину, а ей – взять ребенка на руки. И только она это сделала, как телохранитель с переднего места пересел к ней на заднее. Он оказался слева от нее, а Крымов – справа.
    – И что это значит?
    – Так нужно, – сказал он, и машина плавно тронулась с места.
    – Кому нужно?
    – Я же говорил, выходи за меня замуж. А ты не согласилась…
    – Я же сказала, что выйду.
    – Поздно уже. Поздно.
    В левую ногу вдруг вонзилась какая-то игла. Дернувшись, Элеонора увидела в руке у телохранителя шприц, содержимое которого он вдавливал в нее. И сразу же очень сильно захотелось спать…
    Она поняла, что происходит, но изменить ничего уже не могла…
    Проснулась Элеонора в какой-то комнате, на мягкой кровати. Рядом с ней спал Сашка. Тяжело спал, дыхание шумное, с хрипотцой. Похоже, ему тоже вкололи снотворное. Как бы это не закончилось летальным исходом. Элеонора судорожно стала будить его.
    Сашка открыл глаза, сонно посмотрел на нее и пробормотал:
    – Плохие дяди, – и снова уснул.
    Элеонора больше не стала его будить. Врача надо было вызывать, и она постучала в закрытую дверь, которая тут же открылась.
    В комнату вошел незнакомый амбал с глубоким шрамом на широкой переносице.
    – Чего быкуешь? – зло спросил он.
    – Где мы? Что вы с нами сделали? – заорала она.
    Одной рукой парень закрыл ей рот, другой взял за шею сзади, прижал Элеонору к стене, приблизил губы к ее уху и прошипел:
    – Еще одно слово, и я тебя свяжу! И рот заклею! Ты меня поняла?
    Элеонора кивнула. И это она поняла, и то, что ее предали.
    Обиделся на нее Крымов, может, потому и стал легкой добычей для Калуги. Тот и Давида к рукам прибрал, и его службу безопасности. И еще на юристов влияние оказал… Снова Элеонора попала. На этот раз куда более конкретно.
    Матвей не доверял сотрудникам охранных фирм, потому старался проверять их на вшивость. А еще своих людей в охрану набрал… Он правильно все делал, а Элеонора повела себя как последняя дура. И сама же себя наказала.
    Амбал ушел, закрыв за собой дверь. Элеонора осмотрела комнату. Дорогие, но потемневшие от времени обои, старая совковая мебель, скрипучий пол. Большая комната, светлая, пыли почти нет, старьем не пахнет. Окно вымыто, но за ним решетка, которую можно только спилить. Не справится она с ней, даже пытаться не стоит. Вдруг амбал приведет в исполнение свою угрозу и свяжет ее, тогда она и пожалеет о своей самодеятельности.
    Элеонора легла на кровать, обняла сына и не заметила, как заснула…
    Разбудил ее грубый голос. Не успела она открыть глаза, как ее схватили за руку.
    Печально знакомый амбал стащил ее с кровати, вывел в соседнюю комнату, где за столом сидел Калуга. Бутылка коньяка перед ним, блюдце с нарезанным лимоном.
    – Я мог бы предложить тебе, – сказал он, щелкнув пальцем по бутылке с «Хеннесси», – но тебе обмывать нечего, кроме своей потери. Тебе только с горя пить, а я пью на радостях. Такая вот нестыковка.
    – И что это все значит? – дрожащим от злости голосом спросила Элеонора.
    Калуга достал из кармана фотографию, бросил ее на стол. Со снимка на нее смотрела молодая женщина, очень похожая на нее.
    – Что это такое?
    – Фото на твою могилу.
    – Что? – похолодела она.
    – Ну, в фигуральном смысле, – усмехнулся он. – Эта девушка вылетела в Милан по твоим документам. Все, гражданки Севастьяновой в России нет. И тебя здесь искать не будут. Так что можешь расслабиться и получать удовольствие от этого дома. В которым ты похоронена заживо…
    – Зачем ты это сделал?
    – А ты зачем спрашиваешь, если сама все понимаешь?
    Элеонора подавленно опустила голову. Калуга переиграл ее по всем статьям. Он «отправил» ее за границу, где она и затеряется. Она сейчас целиком в его власти, и он мог делать с ней все, что угодно. И уже делает. Пока Элеонора здесь, он приберет к рукам ее отель. И никто ему не сможет помешать довести начатое до конца. Крымов предатель, а больше о ней позаботиться некому.
    Калуга плеснул ей в бокал и с усмешкой произнес:
    – Пей! У тебя тоже радость, ведь ты еще жива. И сын твой тоже. В твоем положении каждая минута жизни – за счастье.
    – Ты нас убьешь? – спросила она, не поднимая головы.
    – А ты этого хочешь?
    – Нет, конечно…
    – А жить со мной будешь?
    – А это для тебя так важно? – внимательно посмотрела на Калугу Элеонора.
    – Ну, не скажу, что важно, просто хочу, чтобы ты была в моем гареме.
    – В гареме?
    – Во мне течет восточная кровь, – ухмыльнулся он. – Склонность к полигамии у меня в крови… Только на Востоке сразу со всеми женами не спят. А я сплю. Хочешь попробовать?
    Он не стал дожидаться ответа. Поднялся и был таков. Коньяк остался на столе, и отбирать его у Элеоноры никто не стал.
    И приставать к ней никто не пытался. Охрана уже знала, чья она собственность, как знала, что будет, если позарится на хозяйский кусок мяса…

Глава 16

    А вот из казино он выходил внезапно для киллера, так что особо не торопился сесть в машину, хотя и не медлил. На это у него уходило на целую секунду больше, и Матвей собирался подстрелить его именно на выходе.
    Калуга в казино, и Матвей не знал, как долго он там пробудет. Но если появится до темноты, это будет его последний выход…
    Вот черный «Мерседес» уже подъехал к казино, значит, Калуга собирается уходить. Но машина могла прождать его и час, и два. Впрочем, Матвей по-любому начеку. Ствол автомата в проломе, хотя и не высовывается, пальцы на спусковом крючке.
    Сначала из дверей вышел телохранитель, а за ним уже последовал Калуга, с еще одним телохранителем, шедшим рядом. Но Матвей знал, что нужно делать.
    Первые две очереди ударили телохранителям в ноги. Схлопотав пулю, шедший слева от Калуги боец инстинктивно присел и только затем попытался прикрыть собой своего босса, но было уже поздно. Матвей перенес огонь с ног на голову и двумя пулями из трех поразил цель. Расстояние небольшое, каких-то пятнадцать метров, и ошибиться мог только полуслепой. Но Матвей на зрение не жаловался, и на быстроту восприятия обстановки тоже.
    Автомат он оставлять не стал. Вместе с ним нырнул в лаз, прополз несколько метров, только тогда сунул автомат под трубы. Еще метров десять в режиме поджаренного ужа, и он оказался в подвале пятиэтажного дома. Дальше уже было проще…

    Как должна чувствовать себя наложница перед первой гаремной ночью? Элеонора выть хотела с досады. Мало того, что Калужных опустил ее на бизнесе, он еще собирался извращаться над ней, как над последней шлюхой. Приведет сегодня каких-то дешевок и устроит оргию…
    На ужин им с Сашей подали пшенную кашу, чай. Выпивка, сказали, будет позже, когда подъедет Калуга. А он собирался… Поздно уже, половина одиннадцатого, а «Германна» все нет. Но расслабляться рано. Нечистая сила, как правило, появляется в полночь.
    Саша как будто чувствовал приближение нечисти, расплакался. Элеонора, как могла, утешила его, уложила спать и сама закрыла глаза.
    Она уже засыпала, когда услышала, как хлопнула дверь, послышались голоса.
    – Где эта сука? – донеслось из соседней комнаты.
    Голос мужской, незнакомый. Может, это Калуга прислал за ней кого-то, чтобы увезти на шабаш?
    Дверь открылась, появился амбал со шрамом на переносице и велел Элеоноре выйти.
    Она прикладывала палец к губам, призывая к тишине, но ему было до лампочки.
    – Рассказывай! – зло потребовал крепко накачанный коротыш с тонкой переносицей и крупными мясистыми ноздрями.
    – Что рассказывать? – ошалело посмотрела на него Элеонора.
    – Кому ты Ивана Семеновича заказала?
    – Ивана Семеновича?! Я?!. Я не заказывала его…
    – Кого ты лечишь, сука! – Коротыш резко шагнул к ней, схватил за горло и припер к стенке. – Кому ты заказывала Калугу?
    – Я не заказывала! – Из глаз у Элеоноры брызнули слезы.
    – Заказывала!
    – Нет!
    – Грач где?
    – Грач?! Откуда я знаю, где он?
    – Ты ему заказала Калугу?
    – Нет!
    – А почему ты не спрашиваешь, что с Калугой? – отпуская Элеонору, злорадно спросил злобный гном.
    – А что с ним?
    – А ты не знаешь?
    – Нет.
    – А почему тогда не спрашиваешь?
    – Его что, убили?
    – Убили!
    – Но это не я!
    – А кто?
    – Я откуда знаю?
    – Ты заказала Калугу Грачу!
    – Если бы я его заказала, Крымов бы знал. Я ему все говорила, потому что он был начальником службы безопасности. Я же не знала, что он меня предал…
    Злобный гном посмотрел на своего спутника, яйцеголового мордоворота с длинными, как у орангутанга, руками, и тот кивнул, подтверждая ее слова.
    – Я уволила Грача, а Крымов его выгнал. Как я могла заказать ему Калугу?
    – Вот я и спрашиваю как?
    – Не заказывала я!
    – А Грач куда делся?
    – Не знаю. Как ушел тогда, так я его больше не видела…
    – Когда тогда?
    – Ну, летом еще, когда уволила.
    – И даже не слышала о нем?
    – Нет.
    – И у тебя на даче он не жил?
    – У меня?! На даче?!. Ну, может, и жил… А он что, на даче у меня жил?
    – Во дает, врет и не краснеет! – ухмыльнулся зобный гном.
    – Не дает, – ухмыльнулся Вася, глядя на Элеонору раздевающим взглядом.
    Все, хозяина больше нет, значит, можно жрать его мясо.
    – Даст, если не скажет, как нам Грача найти, – глумливо ухмыльнулся коротыш.
    – Я не знаю, как его найти, – мотнула головой Элеонора.
    – Не надо ее трогать. – Качая головой, мордоворот положил свою лапищу Васе на плечо. – Она Калуге принадлежит. С ним ее и похороним…
    – Раньше похороним, – усмехнулся коротыш. – Ты, Вася, ее и сделаешь. Сейчас мы к Крымову поедем, поговорим с ним. Если он скажет, что эта сука заказала Калугу, ты ее грохнешь. И закопаешь. Вопросы?
    – Ну, как скажешь, Великан, – кивнул Вася.
    – Все, поехали мы…
    Мордоворот снова положил руку Васе на плечо и кивком головы показал на Элеонору.
    – Тронешь ее, будешь иметь дело со мной. Ты меня понял?
    – Да понял.
    Судя по его взгляду, Вася боялся этого здоровяка не меньше, чем самого Калугу. К низкорослому Великану он относился с меньшим пиететом.
    Братки ушли, и Элеонора осталась наедине с Васей. Его напарник Тема отправился провожать гостей.
    Элеонора открыла дверь в свою комнату.
    – Ты особо не радуйся, у тебя еще все впереди, – осклабился Вася. – Мы сначала на вертолете с тобой крутанемся, а потом зароем. И никто ничего не узнает.
    Ее тошнило от этого ублюдка, и она с радостью закрылась в своей комнате. Только радость была короткой, как последний глоток воздуха перед повешением. Ее фактически приговорили к смерти. И ее, и сына – какая уж тут может быть радость?..

Глава 17

    У ворот никто не дежурил, но на звонок вышел Гвоздь.
    – Ты? – в замешательстве спросил он.
    – Я. А что такое? – Матвей внимательно всматривался в него.
    – Да такое… Заходи! – Гвоздь глянул по сторонам и открыл калитку.
    Он провел Матвея в сторожку, посадил на диван. Включил чайник.
    – Кофе будешь?
    – Можно. Что у вас за проблемы?
    Матвей чувствовал себя не очень уютно. Гвоздь прошел проверку на вшивость, поэтому ему можно было доверять. Но сомнения все-таки были.
    – Искали тебя. Приезжали, спрашивали.
    – Кто искал?
    – Калугу убили. Люди его приезжали.
    – Калугу убили?! – Матвей просто обязан был выразить свое удивление.
    – Вчера, из автомата… Думают, что ты.
    – Это не я!
    – Да, но ищут тебя. Да и ты появился. Не было, не было, а потом раз…
    – Элен где?
    – Уехала. Позавчера еще уехала. За границу вроде бы…
    – Почему вроде бы?
    – Отель у нее отобрали. Судебный пристав был, постановление подвез. Крымов ее домой привез, она сына забрала, вещи собрала, и тю-тю…
    – Крымов где?
    – В отеле он. Так службой безопасности и заведует. Сказал, что не собирается отель Калуге отдавать, – скептически усмехнулся Гвоздь.
    – Но ты ему не веришь, – догадался Матвей.
    – Не верю. Сначала он позвонил, спросил, нет ли тебя здесь. А потом братва подъехала. И еще я слышал, как он переговаривался с Антохой. Элен вещи собирала, а они у машины стояли. Крымов спросил у Антохи про укол, тот достал и показал ему шприц. Вот и догадывайся, что там было, то ли цианид, то ли снотворное…
    – Или убили, или похитили… – вслух подумал Матвей.
    – Скорее всего, последнее. Отель еще не совсем взят. Рано еще Элен выводить…
    – Все-то ты знаешь.
    – Не знаю, догадываюсь.
    – Значит, братва меня искала?
    – Ну, думали, что ты здесь можешь быть.
    – Искали, но не нашли. Но я еще могу появиться, да? Звонить будешь?
    – Ну, сказали.
    – Так в чем же дело?
    – А в том, что я на стороне Элен. Давид, может, и продался, но я не такой, – с гордостью за себя произнес Игорь. – Мне приказали Элен охранять, я сказал «есть»…
    – А если прикажут не охранять?
    – Так не говорили, – пожал плечами парень. – Крымов под порядочного косит, а на калуговских мне начхать и вытереться…
    – Крымов – твой начальник, и ты обязан его слушаться, так я понимаю?
    – Уже не обязан.
    – Почему?
    – Калужским он продался… И брата своего подставил. А я Олега Георгиевича сильно уважаю.
    – Почему Элен тогда не ищешь?
    – А что я могу сделать? Да и здесь я ее охранять должен…
    – Найти ее надо.
    – Ну, я не против…
    – Крымова можешь сюда вызвать? Так, чтобы он один подъехал.
    – Ну, не знаю. Он хитрый лис, как бы не учуял. Антохе могу позвонить, скажу, что мне поспать хотя бы часок нужно. Я же здесь один сейчас.
    – Почему?
    – Зачем охрана, если хозяйки нет? Сторожа хватит. Классического такого сторожа, который метр охраняет, а два – спит, – усмехнулся Игорь.
    – Странная какая-то логика.
    – Вот и я говорю, что странная. Антохе нравится здесь, он вчера был, и сегодня вроде бы собирается… Может, просто подождем? – предложил Гвоздь.
    – Может, все-таки лучше позвонишь?
    Сначала Гвоздь обдумывал, что сказать, затем искал телефон. А позвонить он так и не успел, потому что Антоха подъехал сам. И привез в своей машине двух каких-то девушек.
    Игорь не стал распахивать перед ним ворота, но калитка осталась открыта. Антоха зашел в сторожку, всем своим видом выражая претензию. Как же так, он второй человек в системе самого Давида Крымова, а какой-то Гвоздь не хочет кланяться перед ним!
    Здоровенный парень, мордастый, толстые щеки так подпирали маленькие глазки, что не видно было нижнего века.
    – Ты чего не открываешь? – возмущенно спросил он.
    – Так это, Элен не велела, – не поднимаясь со стула, ответил Игорь. – Сказала никого не впускать. Особенно тебя.
    Матвей уже стоял за спиной Антохи, но тот его пока не замечал.
    – Почему меня нельзя? – заметно разволновался парень.
    – Да ты ей какой-то укол вколол.
    – Да гонит она!
    Антоха открыл чехольчик на поясе, чтобы достать оттуда телефон, но Матвей, резко шагнув к нему, кулаком ударил его в шею. Отправив противника в полный нокаут, связал его, привел в чувство и спросил:
    – Узнаешь меня?
    Рука у него не маленькая, пальцы крупные, но их размаха не хватило, чтобы обжать толстые щеки на широком лице.
    – Узнаю, – с тревогой глядя на Матвея, кивнул Антоха.
    – Зачем Элен усыпил?
    – Да не усыплял я!
    Толстые щеки не помешали Матвею выбить зуб точечным концентрированным ударом. Он специально так ударил в челюсть, чтобы из нее вылетел боковой зуб. Знал, как бить, поэтому и ударил.
    – Ты что творишь, гад? – выплюнув зуб, в ужасе спросил Антоха.
    – Зачем ты усыпил Элен?
    – Да не я это!
    Матвей снова замахнулся, давая понять, что на кон поставлен еще один зуб, и Антоха не выдержал:
    – Крымов приказал!
    – Зачем?
    – Ну, он меня в долю взял. И сказал, что от Элен надо избавляться. Отель мы под себя возьмем, а этот дом он мне обещал…
    – И где сейчас Элен?
    – Ну, мы ее за город вывезли.
    – Куда конкретно?
    – Ну, по пути в аэропорт, там деревня какая-то, нас там встретили.
    – Кто?
    – Ну, какие-то люди. Давид сказал, что эти люди с нами работают.
    – Что за люди?
    – Ну, я не знаю… – Антоха отвел взгляд, и Матвей снова поднял руку.
    – Я не знаю, что это за люди! – зажмурился парень. – Но знаю, куда они Элен увезли.
    – Куда?
    – Далеко… В смысле, реально далеко. Мы за ними почти сто километров ехали… Крымов маячок ей в каблук вмонтировал… А разве она не вернулась?
    Матвей пропустил этот вопрос мимо ушей.
    – А зачем Крымов за Элен следил? Если он сам избавиться от нее хотел, зачем он ее каким-то людям сдал?
    – Ну, я не в курсе, мое дело маленькое…
    – Калуге Элен сдали, так и скажи!
    – Ну, я тогда не знал… Сейчас понимаю… – кивнул Антоха.
    – Козел ты! И Крымов твой козел…
    И Элеонору Матвей мог бы назвать неласковым словом. Пустила козла в огород, скормила ему всю капусту… Дура она и есть…

    На обед подавали пельмени – дешевые, с дрянным фаршем. Сметана была жидкой, кислой, чай – холодным, без сахара. Ничего хорошего, одним словом, и вдруг, оказывается, Элеонора должна заплатить за это удовольствие.
    – А как ты хотела? Кто бабу кормит, тот ее и танцует, – ухмыльнулся Вася.
    Пьяный он, рожа красная, глаза дикие, поверх белой футболки кожаная «сбруя», на которой держалась кобура с пистолетом. Он выманил Элеонору в горницу, а дверь в ее комнату закрыл на замок. Саша чувствовал, какая матери угрожает опасность. Он кричал, стучал в дверь, но Вася не обращал на него внимание. Сейчас его интересовала только Элеонора.
    – Но тебе же сказали, что нельзя со мной, – дрожащим от волнения голосом сказала она.
    – Вот тут ты не права! – Вася подошел к Элеоноре, дыхнул перегаром, протянул руку, ловко расстегнул пуговицу на ее жилетке.
    Она отшатнулась от него, но попала в угол, из которого не было выхода. Куда ни шагни, везде эта пьяная ублюдочная морда!
    – Тебя же накажут!
    – Ты дура или нет? На тебя отмашку дали! Кончать с тобой сказали. Лес тут недалеко, земля там мягкая… А зачем нам тебя убивать? У нас пост в этом доме. Мы здесь по-любому будем. А без баб нам скучно. И тебе умирать не охота, да?
    – Нет, не охота, – в паническом бессилии кивнула Элеонора.
    – Вот и живи. С нами… Пока ты будешь нас радовать, никто тебя не убьет. Ты меня понимаешь? – глумливо спросил атлет.
    – П-понимаю.
    – Вот и умница!
    Вася расстегнул жилетку, снял ее и бросил на диван. Затем он стал стаскивать с Элеоноры брюки, а она стояла и тупо смотрела на него.
    Он оторвал ее от пола, уложил на диван, и вдруг сзади послышался какой-то глухой звук, громила сдавленно вскрикнул и всей тяжестью своего тела навалился на Элеонору. Но тут же кто-то стащил его тушу с нее.
    И этим кем-то был Матвей. Он стоял перед ней с непроницаемо спокойным лицом, в руке у него был пистолет. Тот самый, который он забрал у похитителя ее сына. Или такой же…
    Он подобрал с пола жилетку, подал ей и коротко бросил:
    – Собирайся, уезжаем.
    – Там Сашка! – Элеонора показала на дверь, в которую барабанил ее сын.
    Но Матвей не стал ее открывать. Он обыскал Васю, вынул из кобуры пистолет и запасную обойму. Пистолет – за пояс, магазин – в карман. А «сбруей» он связал Васю по рукам и ногам.
    Дверь в комнату он открыл, когда Элеонора более-менее привела себя в порядок.
    – Мамочка! Мама! – Сашка бросился к ней, обнял.
    – Уходим!
    Элеонора потянулась за туфлями, но Матвей мотнул головой.
    – Почему? – удивленно спросила она.
    – Маячок там… Возможно…
    Она не поняла, о каком еще «маячке» идет речь, но спрашивать не стала.
    – У меня еще есть туфли.
    Но Матвей не дал ей времени переобуться. Схватив ее за руку, потащил за собой прямо босиком.
    Во дворе дома она увидела Тему. Он лежал на животе у ворот со связанными руками, а над ним стоял Игорь Гвоздицкий из домашней охраны. Увидев его, Элеонора шарахнулась назад и испуганно спросила:
    – А Крымов где?
    – Он сам по себе, а Игорек со мной.
    – Крымов предал меня!
    – Я знаю.
    – Калужных убили!
    – Давай, давай!
    Машина стояла далеко за воротами. Нужно было пройти до конца деревенскую улицу, чтобы добраться до нее. Но Элеонора готова была обогнуть весь земной шар, лишь бы после этого у нее появилась возможность вернуться домой.
    Их ждал тот самый «БМВ», который Матвей сдал вместе со своей должностью. Машина стояла в гараже, ключи висели дома в специальном настенном ящичке. И очень хорошо, что Матвей воспользовался ею. Она готова была подарить ему эту машину, но не о том сейчас нужно говорить.
    – Меня чуть не убили, – начала она. – Вчера приезжали, спрашивали про тебя… Это ты убил Калужных?
    – Зачем это мне?
    – А меня зачем искал?
    – Зачем искал? Затем, чтобы найти… – усмехнулся Матвей.
    – А дальше что?
    – Не знаю.
    – Ты бы мог вернуться. Крымова нужно выгнать. А ты должен занять его место… Я хотела сказать, что ты должен занять свое место.
    – Надолго? – язвительно спросил Матвей.
    – Навсегда.
    – Свежо предание…
    – Ну, ошиблась я, с кем не бывает…
    – Что у тебя с «крышей»?
    – Ну, Крымов звонил твоему Трунову, сказал, что у нас новая «крыша»…
    – Кто?
    – Ну, такая же красная «крыша». Эти люди «Редут» опекают, и отель взяли…
    – Отель Калуга взял. А Крымов ему подмахивает.
    – Калуги больше нет!
    – А решение суда есть.
    Элеонора вздохнула. Без Калужных не трудно будет оспорить решение суда. Во всяком случае, эта задача казалась ей посильной. Но нервотрепки будет много…
    – И у Калуги есть преемники… – продолжал Матвей. – Так что легкой жизни не предвидится.
    – Ты должен вернуть отель.
    – Мне нужны очень серьезные полномочия. И деньги.
    – Ну, кое-что у меня осталось… Да и в бухгалтерии можно взять… Ты берешься за это дело?
    – Если ты меня еще раз кинешь, я тебя накажу, – жестко сказал он.
    – Не кину, – растерянно покачала головой Элеонора.
    Она вдруг поняла, что стала игрушкой в руках Матвея. Этот человек может сотворить с ней любое зло, и никто не заступится за нее. И выбора у нее уже нет. Она должна довериться этому человеку в надежде на благоприятный исход. И еще должна надеяться на его милость.
    Матвей достал из поясного чехла телефон и стал обзванивать своих ребят, которых распустил из-за Элеоноры.

Глава 18

    Давид поплыл, и Матвей усилил натиск. Кулаком в переносицу, подушкой ладони в надбровье, и снова удар в живот… Крымов потерял способность к сопротивлению, но Матвей не останавливался. И когда противник стал падать, размахивая руками, он без всякого зазрения впечатал ему в нос локоть, придав этим убийственное ускорение, и только тогда остановился.
    Это не просто наказание боем, это еще и честный поединок за место под солнцем. Крымов не захотел освобождать отель, а Матвей не решился звонить Трунову. Он предложил предателю сражение, поставив на кон право на охрану отеля. Крымов не отказался.
    Боец он отличный, и в какой-то момент Матвей в поединке с ним почувствовал себя не в своей тарелке. Но в конце концов он вырвал победу.
    – Забирайте это тело и проваливайте, – обратился он к охранникам из «Редута».
    Спортзала в отеле не было, поэтому пришлось закрыть на спецобслуживание ресторан в правом крыле здания. Там, в холле, и приходил в себя Крымов.
    – Ты еще пожалеешь, – прохрипел он, поднимаясь.
    – Что ты сказал? – возмущенно протянул Матвей.
    Он с этим уродом нормально обошелся, почти по-джентльменски, а тот ему еще и угрожает.
    – Сказал! – волком глянул на него Крымов.
    Он уже готов был защищаться, но Матвея это не остановило. Молниеносно проведя подсечку, он сбил Крымова с ног и, не дав подняться, избил его до полусмерти. Из отеля Давида выносили едва живого. А Матвей, глядя ему вслед, жалел о том, что не убил.
    Крымова посадили в машину и увезли, только после этого Матвея отпустило.
    – Ну, чего стоим? – окинул он взглядом своих пацанов. Все пришли, даже Рома Лузгин, которого так и не успели пристроить к делу. А Горшков еще и друга своего привел. – Расстановку постов ты знаешь, – повернулся он к Бурунову. – Действуй.
    Семь бойцов – этого мало даже на одну смену, но работа на пополнение уже организована. Он все сделает, как надо, если только его не выпрут отсюда. Крымов со своими ребятами представлял здесь не Элеонору, а как бы фирму «Реверс», к которой отошел отель. Его убрали, но новый хозяин мог предъявить права…
    Проблем у Матвея много, и охрана отеля далеко не самая главная. Нужно решить массу вопросов, и прежде всего доказать незаконность судебных решений в пользу Калуги.
    А еще с Труновым и Симаковым нужно решать вопрос. Вдруг они не захотят взять отель под свое покровительство? Однажды Матвей их уже подвел, как бы история не повторилась…

    Мягкий коньяк, ласковая секретарша с фотомодельной фигурой… Трунова хватило ненадолго. Брови разгладились, взгляд потеплел, а потом и вовсе заблестел.
    – Да уж, Грачев, задал ты нам ребус, – усмехнулся он. – И «крыша» у отеля новая, и принадлежность. Вот и как нам с этим быть?
    – Ну, с новой «крышей» я сам поговорю, – пожал плечами Матвей. – Кому хочу, тому плачу…
    – Не все так просто, – покачал головой Симаков.
    – Кто ж спорит.
    – С «крышей» вопрос решить можно, – сказал Трунов. – В принципе ты прав, кто заказывает музыку, того и песня… А вот как быть с «Реверсом»? Есть постановление суда, а ты представляешь госпожу Севастьянову, которая не имеет прав на этот отель…
    – Калуги нет, Крымова тоже, адвокатов с толку сбивать некому. Там у них все на мази, надо лишь ускорить процесс. Деньги есть, люди готовы. Судебное заседание перенесли, но его можно вернуть на место.
    Матвей уже говорил с директором адвокатской конторы, объяснил ему политику новой партии. Даже угрожал, в том числе грубой физической расправой. В конце концов, чем он хуже Калуги, который умел нагнать страху?..
    – Это все в будущем, а в настоящем – тоска зеленая, – невесело заметил Трунов.
    – Не будет тоски, только зелень останется, – красноречиво потер ладонями Матвей.
    – Значит, говоришь, нет Калуги? – подозрительно и цепко посмотрел на Матвея Трунов.
    – Нет.
    Матвей готов был к этому разговору. Ему же не только «крыша» от убоповцев нужна была, но и содействие. Кто-то же из их конторы занимался убийством гражданина Калужных, интересно было знать, в каком направлении движется следствие.
    – А почему нет?
    – А у него мало врагов?
    – Да нет, врагов у него хватает… Но есть версия, что ты мог убить Калугу.
    Возможно, Трунов и не хотел озвучивать эту версию, но ему тоже интересно знать, кто застрелил Калугу… А может, он сам вел это дело? Матвей не исключал такой вариант.
    – Зачем это мне?
    – А зачем ты здесь? Зачем помогаешь Севастьяновой?
    – Севастьянова выставила меня за дверь.
    – Да, но ты вернулся. Как только погиб Калуга, так и вернулся.
    – А вы не в курсе, что Калуга похитил Элеонору? Похитил ее, вывез за город. Для чего? Чтобы не было никакого сопротивления…
    – Но ты же ее спас?
    – Случайно все вышло…
    – В Калугу стрелял профессионал, – задумчиво проговорил Трунов.
    – Я не профессионал.
    – Чем ты занимался в банде Ферзя?
    – У вас что-то на меня есть? – нахмурился Матвей.
    – Пока только оперативные данные. В банде Ферзя ты отстреливал конкурентов.
    – Не было ничего такого.
    – Из автомата.
    – У вас нет доказательств.
    Матвею действительно приходилось решать нестандартные задачи – с ясным умом на дурную голову. На «стрелках» случались инциденты, один раз они с пацанами расстреляли машину из засады. Братва ехала на разбор с ними, а их накрыли на подлете. И в городе приходилось стрелять – занимали на машине исходную позицию, ждали, когда появится цель, и открывали огонь. Но тогда шла война с бандитами Шихана, там кровь лилась рекой с обеих сторон. И под огнем Матвея гибла только вражеская братва. Коммерсантов и прочих «терпил» он не отстреливал. В этом его совесть чиста.
    – Ты уверен? – спросил Трунов.
    – Если есть, почему не арестовываете?
    – Всему свое время.
    – Нет у вас ничего, ни в прошлом, ни в настоящем. – Матвей постарался, чтобы его голос прозвучал уверенно.
    – Нет ничего, – глянув на своего напарника, кивнул Симаков. – И если ты грохнул Калугу, туда ему и дорога.
    – Туда ему и дорога… – нехотя согласился Трунов. – И все равно интересно.
    – Я его не убивал. Но мне очень не нравится, что вы думаете на меня.
    – Мы так думаем. А знаешь почему? Потому что люди Калуги так думают. На тебя они грешат.
    – А еще на кого?
    – Ну, есть и другие моменты…
    – Значит, я не одинок, – усмехнулся Матвей.
    – Выходит, что так… Возможно, братва успокоится.
    – А ваши?
    – Ну, пока тебя всерьез не воспринимают, но к тебе подъедут. Обязательно подъедут. Мы будем держать тебя в курсе.
    – А с отелем что?
    – С отелем творится беспредел, – подмигнув Симакову, покровительственно улыбнулся Трунов. – Надо с этим что-то делать… Мы принимаем твое предложение, но на этот раз нам нужно поговорить с Элеонорой Викторовной.
    Матвей кивнул. Все правильно, он лицо подневольное, даст ему Элеонора отбой, и он должен будет отвалить в сторону. Вместе с «крышей». Но если Трунов договорится с самой Элеонорой, она уже не посмеет так просто избавиться от него.

    Банкротство «Гранд Хауса» признано незаконным, прежние решения суда недействительны, и отель возвращен законному владельцу. Заседание суда длилось недолго – без всяких переносов и доследований. Решение принято, молоточек отстучал, и Элеонора может возвращаться в отель на белом коне. Тем более конюшня для ее скакуна готова. Бойцы ее службы безопасности на местах, работа и бухгалтерия под полным контролем. Впрочем, после убийства Калуги со стороны его фирмы никаких претензий на отель не поступало. И силовых потуг не наблюдалось.
    – Поверить не могу, раз-два, и никаких проблем! – Элеонора пыталась, но не могла сдерживать порывы радости.
    И суд признал ее законное право, и служба безопасности надежная, и с «крышей» все в порядке. Неважно, благодаря кому так хорошо легла карта, главное, кто выиграл от всего этого.
    «Мерседес» мягко катил по Садовому кольцу. Впереди водитель и Гвоздь, сзади Матвей с Элеонорой.
    – Нет Калуги, нет и проблем, – усмехнулся он.
    – Да уж, человеческий фактор – вещь серьезная, – кивнула она.
    – Это ты о Калуге?
    – Нет, это я о тебе… Ну, и о нем тоже… Фактор на фактор… Твой фактор сильнее.
    – Были и другие факторы, – слегка улыбнулся Матвей.
    – Это ты о ком? О Крымове?
    – Да какая уже разница?
    – Ты меня в чем-то обвиняешь? – нахмурилась Элеонора.
    – Нет.
    – А может, ревнуешь?
    – И не ревную.
    – А почему ты со мной так холоден?
    – Я не холоден, я соблюдаю дистанцию. Ты, Элеонора Викторовна, мой босс, я – твой подчиненный.
    – Тогда подчиняйся… У тебя в отеле все под контролем?
    – Даже не сомневайся.
    – Тогда поехали домой. Хочу нажраться! – Она посмотрела на него шальными глазами. – А ты?
    – А мне можно?
    – Ну, ты же не алкаш…
    – А вдруг? Вдруг в запой уйду?
    – Считай, что это будет проверкой на твою профпригодность. Если уйдешь в запой, получишь выговор.
    – С занесением? – усмехнулся он.
    – Ну, личное дело еще нужно открыть…
    Элеонора велела водителю остановить машину возле первого попавшегося ресторана. Ее не волновало качество кухни, сейчас ей хотелось просто напиться.
    В ресторане она заказала виски с содовой для себя и для Матвея. Тут же повторила заказ. Еще не подали горячее, а она уже окосела. Из ресторана ее пришлось выводить, поскольку на ногах Элеонора держалась с трудом. В машине она обвила руками шею Матвея, положила голову на его плечо. И заснула.
    Но дома велела Матвею затопить сауну, подогреть воду в бассейне, а сама села за барную стойку в столовой.
    Она уговорила треть бутылки, когда Матвей смог присоединиться к ней. Глаза осоловелые, на губах пьяная шальная улыбка.
    – Сегодня классный день! – сказала Элеонора. Язык у нее заплетался, но вряд ли она это замечала.
    – День победы, – улыбнулся он.
    – За это и выпьем! Сауна готова?
    – А тебе можно? – Матвей покачал головой, глядя на нее. Не в том она состоянии, чтобы париться. Да и в бассейне спьяну можно утонуть.
    – Можно, если под твоим присмотром.
    Он уже не мальчик, а она давно не девочка. Они оба прекрасно понимали, чем может закончиться их уединение в сауне. Чем должно закончиться.
    – Жалеть не будешь?
    Она хотела что-то сказать, но передумала и пьяно мотнула головой. Нет, жалеть она не будет.
    – И все-таки подумай.
    Она сползла со своего стула, обняла Матвея.
    – Я тебя не люблю, – вдруг проговорил он.
    Элеонора отскочила, ошалело уставилась на него. Похоже, она даже немного протрезвела от потрясения.
    – Я люблю другую женщину.
    Он любил свою бывшую жену, и Элеонора должна об этом знать. Если ей все равно, то ему тем более. Он ее предупредил, а там она сама пусть решает…
    – Я ее знаю? – спросила она так, словно это имело какое-то значение.
    – Нет.
    – Где она?
    – Далеко. Очень далеко. На другой планете.
    – Умерла?
    – Вышла замуж. Пока я сидел.
    – И ты ее любишь?
    – Очень.
    – А меня?
    – Тебя хочу.
    – Ну, и чего ты мне голову морочишь?
    Она взяла Матвея за кончик галстука, потянула за собой, села на краешек стола.
    И все это называлось – добро пожаловать в новую жизнь.

Часть вторая

Глава 19

    Метель за окном и мороз, в доме холодно – руки зябнут. Печка греет плохо, зато дымит нещадно. Но Клима все устраивало. Уж лучше встречать Новый год в этой дымной, продуваемой всеми ветрами халупе, чем в теплой камере на строгом режиме. На столе бутыль самогона, шмат сала, лук, чеснок, хлеб. А под рукой прыщавая шмара, которой не нашлось места в кабине дальнобойщика. Лишних денег у Клима не было, заплатить за сеанс нечем, но так Людка и не просит. Главное, что угол есть, стол и компания, в которой она может встретить праздник.
    – Холодно у тебя тут, – поежилась Людка.
    Клим пьяно ухмыльнулся. Настроение у него клевое, а так бы он сказал ей пару ласковых.
    – Как ты тут живешь?
    – Очень просто – наливай да пей. – Он взял бутыль, наполнил стаканы.
    – Давно откинулся?
    – На прошлой неделе.
    – Твой дом?
    – Разве это дом? – хмыкнул Клим.
    Дом у Вани Калужных, там у него наверняка все на мази, а Клим должен радоваться хибаре от покойной бабки.
    У Вани жизнь в цвет и в масть, а Клим восемь лет за него отмотал. В принципе он сам во всем виноват. Дернул его бес за Калугу подписаться. Вспомнил, как Ваня жизнь ему спас, и вмочил рога в чужие проблемы.
    Восемь лет как с куста. В тридцать четыре года сел, в сорок два вышел. Только выглядел Клим лет на пятьдесят с гаком. Зона, как известно, здоровья не прибавляет. Зато Калуга все это время как сыр в масле катался – дела делал, добром обрастал. «Грев» на зону отправлял, приветы с «большой земли» слал, но этого мало. Клим надеялся на большее.
    Сначала он надеялся, что Калуга устроит ему побег, переправит за границу, где обеспечит ему райскую жизнь. Потом стал просить Ваню, чтобы он счет ему открыл и бросил туда один-два миллиона. Калуга обещал щедро вознаградить его, обещал, а потом и вовсе перестал отвечать на его запросы. И даже «грев» перестал поступать…
    Понял Клим, что Калуга кинул его, и стал думать о том, как отомстить. Холодными ночами лежал на своей убогой шконке и думал, представлял, как зайдет к Ване в кабинет и разрядит в него «тэтэху». А он мог, убить для него – не проблема…
    Но не отомстить ему Калуге. Сама судьба наказала Ваню. Нет его больше, киллерские пули поставили на нем крест.
    Клим хотел попасть к нему в казино, но его и на порог не пустили. Пытался объяснить, кто он такой, а его даже слушать не стали.
    – А я хочу свой дом, – с мечтательным вздохом сказала Людка. – Не обязательно большой. Чтобы тепло было. И чтобы печь не дымила… Замуж хочу…
    – А замуж за кого выйдешь?
    – Ну, не за тебя же… Кому ты нужен с таким шалашом?
    Какое-то время она думала, сунув палец за щеку, затем оценивающе посмотрела на Клима и неуверенно спросила:
    – А возьмешь замуж?
    – А я тебе нравлюсь?
    – Ну, как бы тебе сказать…
    – А ты не говори!
    Не успела Людка подсесть к нему, как в дверь вдруг кто-то постучался.
    Клим пожал плечами, вышел в сени.
    – Какого хрена?
    – Новый год! Новый год! – весело донеслось со двора. – Дед Мороз и Снегурочка, подарок от друзей!
    – Клим Степанович, открывайте! – послышался другой мужской голос. – Это я, Монтер, я с Иваном Семеновичем был, вы должны меня помнить.
    Клим не помнил Монтера, и в подарок от Калуги он мог получить привет с тобой света – пулю в лоб или нож в печень. А мог и реальный подарок получить…
    Умирать он не хотел и готов был зубами выгрызать право на свою никчемную жизнь, но если его хотят убить, то выхода нет. Обольют хату бензином, и пойдет гулять «красный петух»…
    Он открыл дверь и отошел в сторону. На веранду впорхнула девушка с длинной косой под кокошником.
    Чувствовалось, что Снегурочка замерзла до костей, но это не мешало ей весело улыбаться.
    – С Новым годом! – Она обняла Клима и поцеловала его в губы.
    А за ее спиной улыбался Дед Мороз с бородой из ваты.
    Снегурочка целовала его до тех пор, пока он не пришел в себя, губы у нее сладкие, сочные и свежие, как вишни с холода. И пахло от нее невероятно вкусно. Клим попытался обнять ее, но девушка отстранилась от него, поднырнула под его руку и с веселым смехом забежала в дом. Подмигнув Климу, Дед Мороз последовал за ней, а на его месте появился здоровенный парень с лысой головой и длинными, как у гориллы, руками. Только тогда Клим вспомнил, кто такой Монтер. «Шестеркой» у Калуги был этот парень.
    – Ну, здорово, Степаныч! – широко улыбнулся громила.
    Он крепко пожал Климу руку, но обниматься с ним не стал. Не те у них отношения для таких вольностей.
    – Ты как меня нашел?
    – Тот, кто ищет, тот всегда находит…
    В комнате заиграла музыка. Клим удивился. И телевизор у него в доме, и магнитофон, и даже приемник, но ничего из этого не работало. Неужели Дед Мороз своим волшебством починил?
    – Сюрприз! – Монтер кивком головы показал на дверь, за которой, как оказалось, разворачивалось волшебное действо.
    Причем разворачивалось в прямом смысле. Конфетка из обертки разворачивалась.
    Снегурка оказалась стриптизершей. Не обращая внимания на холод и задымление, она энергично осваивала свободный пятачок между столом и стенкой. Движения пластичные, энергичные, взрывные. Клим смотрел на это волшебство с открытым ртом. А Людка смотрела на Снегурку чуть ли не с ненавистью.
    Снегурка красавица, а она, мягко говоря, рылом не вышла. И фигурка у дедморозовской «внучки» – высший пилотаж. Она скинула с себя голубую шубку, обнажив роскошный бюст, и Клим вновь почувствовал себя мужиком. Он думал, что Снегурочка будет танцевать и дальше, но девушка снова влезла в свою шубку и с виноватой улыбкой выбежала из дома, а Дед Мороз достал из мешка бутафорский «золотой ключик». Как оказалось, это и был подарок, о котором говорил Монтер. Дед Мороз двинул поздравительный стишок, вручил Климу ключ, бросил в мешок свой же магнитофон, и был таков.
    – Чет я не понял, – разглядывая ключ, пожал плечами Клим.
    – Ключ от всех дверей, – загадочно улыбнулся Монтер.
    – От каких дверей?
    – От всех, которые оставил вам Иван Семенович.
    – И какие двери он мне оставил?
    – Свои дома, казино, клубы, рестораны…
    – Издеваешься? – Клим не мог поверить своим ушам.
    – А вы, я так понимаю, не в курсе?
    – Нет.
    – А жаль. Через три месяца выходит срок…
    – Мой срок уже вышел.
    – Я не о том. Если через три месяца вы не вступите в наследство, то все, пиши пропало.
    – Я тебе не верю! – Клим не просто смотрел на Монтера, он пытался высверлить правду из его глаз.
    – Да? Ну, тогда вопрос на засыпку… Кто убил Шпагина? Кто взял вину на себя? И кто кого спас? И кто кого должен был отблагодарить?
    – Значит, отблагодарил? – Клим оторопело почесал затылок.
    Он мечтал о многом, но действительность, судя по всему, превзошла все его ожидания.
    – Значит, отблагодарил…
    – И что, я теперь богат?
    – Честно скажу, Степаныч, завидую я вам! – улыбнулся Монтер. И повел носом, раздувая ноздри. – Дымит у вас тут. И холодно. Я думаю, чего Снегурка убежала… В машине она сейчас, можно досмотреть номер в вашем новом доме.
    – Прямо сейчас?
    – Ну, не сразу. Тут ехать надо, часа через два только будем.
    – И хороший дом?
    – Вам даже не снилось.
    – Эй, собирайся! – Клим махнул рукой, приглашая Людку с собой.
    – Зачем? – поморщился Монтер.
    – Надо.
    Клим хотел показать Людке, какой у него на самом деле дом. Пусть завидует и кусает губы…
    А еще Монтер мог его обманывать. Может, и нет никакого наследства, и Клима заманивают в какую-то ловушку. Что ж, тогда Людка умрет вместе с ним. Вдвоем на тот свет путешествовать веселее…

Глава 20

    А бассейн большой, квадратов двадцать, не меньше, глубокий, еще бы пару русалок сюда для полного удовольствия.
    – Раньше здесь русалки жили, – сказал Монтер.
    Он плыл рядом, неторопливо и бесшумно разгребая руками воду перед собой. А руки у него как весла с галеры.
    Снегурка уже уехала, на дворе утро после новогодней ночи, а Климу спать совершенно не хотелось. Да и Монтер крепко держался. И в парилку с ним по второму кругу сходил, и коньяк хлещет без устали…
    А как можно спать в гостях у сказки? Дом у Калуги – супер, огромный, богатый, Людка от восторга пришла в экстаз. Ее до сих пор отпаивают. В караулке. Охрана там небольшая, всего два человека, хотя в бытность Калуги дом охранялся чуть ли не взводом. И Монтер так говорил, и караулка на целую ораву рассчитана.
    – Русалки? – удивленно протянул Клим.
    – Фишка у Ивана Семеновича была. Гарем у него здесь был. Отборные телочки, в смысле русалочки.
    – И где они?
    – Разъехались. Иван Семенович был человеком щедрым. На девочек. Квартиры, машины, деньги – все для них… Если хотите, мы их обзвоним, они подъедут. Но только не сейчас. Сначала наследство нужно оформить, доступ к счетам получить.
    Монтер вышел из бассейна, обернулся в простыню и направился в трапезную, которая соединялась с водным павильоном широкой аркой. Там коньяк, закуска, все дела… Клим последовал за ним.
    Монтер поднял широкий бокал, в котором плескался отменный французский коньяк, дождался, пока Клим поднимет свой, и произнес тост:
    – Ну, за успех в нашем безнадежном деле.
    – Почему в безнадежном? – подозрительно покосился на него Клим.
    – Ну, в наследство вступить не просто.
    – Понятно, побегать придется…
    – Бегать нельзя. Побежишь – в спину пристрелят, – покачал головой Монтер.
    – Кто пристрелит? – не понял Клим.
    – Ну, тот, кто наследство оформлять будет.
    – А кто оформлять будет?
    – Великан.
    – Какой еще, к черту, великан?
    – Маленький такой! – Монтер поднял руку на метр от пола. И тут же развел крупные свои ладони на ширину головы. – С таким вот шнобелем! Великан его кликуха, он сейчас всеми делами после Ивана Семеновича заправляет.
    – Маленький Великан?
    – Наполеон тоже был маленьким. А стал большим.
    – А потом его поганой метлой…
    – Вот и с Великаном так надо, – зло проговорил Монтер, прикладывая к подбородку кулак.
    – Проблемы у тебя с ним?
    – У меня? Да нет, это у вас, Клим Степанович, с ним проблемы. Он вам этот дом так просто не отдаст. И казино тоже. Ничего не отдаст просто так…
    – Ты же показывал мне завещание, – нахмурился Клим.
    На юриста он не учился, но кое-какими познаниями по этой части обладал. Уголовный кодекс чуть ли не наизусть в зоне выучил, а еще знал, как составлять договора дарения и купли-продажи. Когда-то они с Калугой практиковались на «кабанчиках» – поднимали бизнесмена, а потом резко опускали, сдирая с него шкуру вместе с салом. На таких договорах и опускали…
    Ваня много чего достиг в своей жизни, и Клим очень ему помог в этом. Сама госпожа Справедливость нашептала Калуге имя наследника. А завещание, надо сказать, составлено было грамотно. Дома в Подмосковье, виллы на Кипре и в Испании, казино в столице, два ночных клуба, шесть ресторанов, закрытый счет на одиннадцать миллионов долларов – и все это ему, Климу. Все по закону, по правилам и, главное, по понятиям. И нечего там какому-то Великану ловить.
    – А Великан знает об этом завещании? – усмехнулся Монтер.
    – Не понял, – нахмурился Клим. – Как это он о нем не знает?
    – Да так… Калуга никому ничего не говорил. Никто ничего не знает. Великан думает, что казино и все такое на подставных оформлено. Так оно в принципе и есть. Казино всей братве принадлежит. Калуга всегда говорил, что у него ничего своего нет, все «общаку» принадлежит. Даже дом этот, и тот на подставного записан. И документы есть, где все на подставных оформлено. Поэтому Великан сначала не парился, а потом до него доходить стало, что не может так быть. Меня озадачил, ну, подставных пробить… Короче, Калуга у подставных все под себя забрал… Ну, не все, охранные фирмы остались, оптовые базы, рынки… ну, там, где доля наша была… В общем, братве много чего осталось, но казино и кабаки он чисто под себя отбил. И вам, Клим Степанович, завещал…
    – Завещал, – кивнул Клим. – Чтобы совесть не мучила…
    Калуга и братву кинул, и про него, считай, забыл. А потом вдруг вспомнил и завещал то, что у братвы отбил. Клим ведь тоже братва, и, если вдруг что, никто не придерется… Хитро задумал Калуга. Только вот не знал, что долго не проживет…
    – Да, нехорошо вышло… – Монтер взял бутылку, наполнил бокалы.
    – И что теперь? – спросил Клим, доставая из пачки дорогую сигарету.
    Он не хотел возвращаться в свою убогую избушку, спать с Людкой, пить самогон из опилок и курить дешевую «Приму». И пусть его не уговаривают…
    – Ну, вы же не собираетесь отказаться от наследства в пользу братвы? – внимательно посмотрел на него Монтер.
    – Я за братву восемь лет страдал. Вы тут дела делали, а я срок мотал… Не буду я отказываться! – хищно глянул на него Клим.
    – Так я вас и не уговариваю. А вот Великан может наехать.
    – Кто такой Великан? Хрен с бугра?
    – Ну, за ним сейчас сила…
    – Какая такая сила, если он про завещание не знает? Ты знаешь, а он не знает.
    – Я ему ничего не говорил. Подставных пробил, на завещание вышел, а ему ничего не сказал. Сказал, что нормально все.
    – Ты у него в пристяжи?
    – Нет, мы с ним на равных. Ну, почти…
    – А ты хочешь быть равнее? – усмехнулся Клим, проницательно глядя на собеседника.
    Монтер обращался к нему на «вы», по имени-отчеству, но при этом относился к нему с некоторым снисхождением. Он явно рассчитывал на благодарность со стороны Клима. А теперь, оказывается, ему нужно еще и содействие против какого-то там Великана.
    Монтер считал себя хитрым и умным, и в чем-то можно было с ним согласиться. И все же простоват он для тонкой игры…
    – Кто вам такое сказал? – насторожился Монтер.
    – Я у Калуги правой рукой был. А в зоне я за хатой смотрел. Я таких, как ты, насквозь вижу… – скривил губы Клим. – Хорошим прикидываешься, да? На моем горбу в рай хочешь въехать?..
    Монтер много сделал для него. И завещание на законный адрес перевел, и самого наследника наверх со дна вытащил. Теперь он готов подписаться за Клима в борьбе за место под солнцем. Клим выбивает из игры Великана, и Монтер занимает центровое место…
    – А в рай мы поедем, – продолжал он. – И в одной упряжке. Ты, Монтер, мне очень помог, и я этого никогда не забуду. Но ты будешь при мне. Хочешь правой рукой, хочешь, левой, но при мне. А вперед батьки не лезь, ты меня понимаешь?
    – Да я и не думаю! – удивленно протянул парень.
    – Тогда какой твой в этом интерес? – смягчился Клим.
    Похоже, Монтер не из того теста, чтобы стоять во главе угла. Ему за счастье быть первым среди вторых, за спиной крутого босса… Возможно, Клим ошибался, но, скорее всего, так оно и есть.
    – Ну, помочь вам хотел.
    – Ты сейчас точно на равных с Великаном? Только по чесноку!
    – Ну, было так… А сейчас я у него подай-принеси, – вздохнул Монтер.
    – А со мной справа будешь?
    – Ну, меня бы это устроило…
    – Хочешь, чтобы я свалил Великана?
    – Ну-у… Не то, чтобы хочу… – замялся громила.
    – Хочешь, хочешь. Потому и подмасливаешь меня. И это наследство… Может, завещание – «липа»?
    – Да нет, в реале все. Только Великан не захочет отдавать казино. А за ним сила.
    – Большая?
    – Ну, восемь бригад по всей Москве. По одной на каждую охранную фирму. Там немного, по три-четыре бойца в каждой, но люди реальные. Скажут «мочить» – «замочат» без вопросов…
    – С Великаном кто? Ты?
    – Ну, и я тоже. А так Рыбич на первых ролях. Рыбич и Фрахт.
    – Не знаю таких.
    – И они про вас не знают. Я знаю, Вакула знает, Полуха знает, а они не знают. И Великан не знает. Они уже потом, после вас появились. Великан вверх пошел и Рыбича с Фрахтом за собой потянул. Они сейчас наверху… Даже Вакулу опустили. Вакула в шоке, бухает, не просыхая. Был всем, а стал никем. У Великана свой начальник охраны, Вакула не при делах…
    Клим в раздумье качал головой. И Вакулу он знал, и Полуху. Один охраной занимался, другой нестандартные проблемы решал… Полуха им сейчас реально нужен.
    – А еще кто меня знает?
    – Ну, есть пацаны… Сход можно собрать, ну, вопрос ребром – или вы, или Великан! – Монтер энергично разрубил рукой воздух.
    Не хотел бы Клим попасть под его руку. Длинная эта лапа, как у обезьяны, а сила в ней медвежья. Только вот в голове силы не очень.
    – Не пойдет.
    Клим представил, как это все будет выглядеть. Он – крутой хрен с бугра из бывших, а Великан – реальное настоящее. И чаша весов даже не будет опускаться в сторону реальной силы, она останется внизу под весом Великана, а Климу, в лучшем случае, дадут пинка под зад. Он мог объявить себя наследником Калуги, а затем широким жестом отдать его казино на «общак». Мог отдать все, но не факт, что братва скинет ради него Великана. Поблагодарят Клима за щедрый подарок и пошлют обратно на бугор…
    Да и не собирался он разбрасываться наследством.
    – Великан точно про завещание ничего не знает? – всматриваясь в Монтера, спросил он.
    – Пока нет, но может спросить…
    – Тогда почему этот дом не занят, если он всей братве должен принадлежать?
    – Занят. Я здесь живу.
    – А Великан что, лысый?
    – Да нет, он в другом доме живет, на Рублевке. А этот мне отдал. Кость мне бросил, чтобы я не возникал… – озлобленно усмехнулся парень.
    – Большой дом?
    – Вам лучше не знать.
    – Не понял.
    – Там не дом, там дворец. Раза в два больше, чем этот. Если не в три…
    – Это мой дом? – взбудораженно спросил Клим.
    Его вполне устраивал этот особняк, но, если есть вариант лучше, отказываться он точно не станет. Но Людку в новый дом не повезет. Плевать на нее…
    – Ваш. Только там сейчас Великан.
    – Наследство нужно будет оформить. По закону все сделать. А потом Великану предъявим… Хорошо, если Вакула будет с нами. Мне охрана нужна. И Полуха пусть будет…
    Действительно, зачем собирать сход, если у Клима есть законное право на свою долю в общем пироге? Он и поступит чисто по закону. Организует мощный таран, выбьет Великана из дома, из казино, и сам займет его место. А потом и охранные фирмы к рукам приберет. А если Великан будет сопротивляться… А он обязательно будет. Поэтому нужно зарядить против него торпеду. И чем быстрей Клим выстрелит, тем лучше…

Глава 21

    Январь, мороз под ярким солнцем. Хороший мороз, можно сказать, комфортный, но все-таки в такую погоду в шубе нужно ходить, а не в пальто на рыбьем меху. А еще лучше в теплой машине ездить. Рита же в холодном пальто и без машины. Белый пуховый платок на ней, который должен старить. Но не старит. Глаза накрашены, щеки не припудрены, из косметики, похоже, только помада на губах. Не ухаживает она за собой, но все равно выглядит молодо. Двадцать семь лет ей, а кожа до сих пор свежая, как у девушки, все того же матового оттенка. А густые светлые волосы спрятаны под платком, как будто Рита старуха какая-то, а не молодая женщина. Ей бы меховую шапочку…
    К остановке она шла с большой сумкой из кожзама. Дешевая сумка и безразмерная. Матвей где-то читал, что большая дамская сумка у женщины – признак неустроенной личной жизни. Или даже несчастной… И походка такой же показатель проблем. Тяжело идет Рита, движения не то чтобы грубые, но нет в них женственной легкости. А с ним Рита не ходила, а летала. И сколько грации в ней было! Даже в положении она не выглядела так, как сейчас…
    В девяносто седьмом году Матвей сел, а через два месяца Рита родила дочь. Марине совсем скоро восемь лет будет… Интересно, его дочь тоже по морозу в жалком пальтишке ходит?
    Матвей сорвал свой «БМВ» с места, подъехал к Рите, перегородил ей путь, вышел из машины.
    Сам он вообще был без шапки, но ему это и не нужно. И дорогая дубленка нараспашку, но ему-то перед Ритой отчитываться не надо. Это раньше она заботилась о его здоровье… Но если она захочет заботиться о нем, он возражать не будет.
    Любит он ее, очень любит… Хотя и не совсем еще простил за предательство.
    – Ты? – Рита пугливо шарахнулась от него, как лошадь от волчьего духа.
    – Я.
    Он открыл дверь, и Рита опомниться не успела, как оказалась в машине. Он подсел к ней со стороны водителя, взял ее за руки. Кожа нежная, гладкая, но такая холодная.
    – Он что, перчатки не может тебе купить?
    Матвей стал растирать ей руки, она не сопротивлялась, но стоило ему поднести правую ладонь к своим губам, тут же вырвала руку:
    – Не надо!
    Казалось, она только сейчас опомнилась. И движение сделала, чтобы выйти из машины.
    – Не уходи! – Матвей одной рукой взял ее под локоток, а другой повернул руль, тронув машину с места. – Тебе куда?
    – На работу мне нужно…
    – Какая работа? Полдень уже.
    – Ну, надо мне… – Рита отвела в сторону глаза.
    – Где ты работаешь?
    – Клуб здесь.
    – Ночной?
    Матвей поморщился. Уж не танцовщицей ли Рита туда устроилась? Фигура у нее и сейчас для этого хоть куда, а танцевать она всегда умела… Он убьет ее мужа, если она действительно так низко пала.
    – Почему ночной? Обычный. Дом культуры…
    – И кем ты там работаешь?
    – Ну-у… – снова замялась она.
    – Уборщицей?
    – Почему сразу уборщицей? – капризно скривила губы Рита. – Техничкой… Так удобно. В двенадцать пришла, в шестнадцать ушла. И с Мариной уроки сделать успеваешь, и ужин приготовить…
    – Для этого?
    – Ну почему «для этого»? Юра его зовут.
    – Любишь его? – сквозь зубы спросил Матвей.
    Но Рита ему не ответила. Она поспешила перевести разговор на другую тему:
    – Я смотрю, машина у тебя…
    – Машина.
    Элеонора подарила ему этот «БМВ» – в знак благодарности за отбитый у захватчиков отель. Зарплату ему солидную назначила – десять тысяч долларов в месяц. И деньги у него, и статус. Все хорошо, только счастья нет.
    – У нас была машина… – глянув куда-то в сторону, сказала Рита.
    И «девятка» у него была, и квартира – маленькая, однокомнатная, но своя и в Москве, неважно, что на самой окраине. Но как он все это заработал? На это и намекала Рита.
    – И раньше было весело, и сейчас. Только я уже не бандитствую, если тебе это интересно…
    Матвей остановил машину возле универмага, на котором, среди прочих, красовалась вывеска «Меха».
    – Мне на работу надо, – глянув на часы, сказала Рита.
    – Какая работа? Унижаться за копейки?
    Он открыл свою борсетку, достал оттуда пачку стодолларовых купюр в банковской упаковке, протянул Рите.
    – Я не возьму! – ошарашенно мотнула она головой.
    – Это не для тебя, это для дочери.
    – Я замужем, нам алименты не нужны…
    – Я – не бандит, а начальник службы безопасности большого отеля. Это… – Он забрал у Риты сумку, сунул туда деньги. – Это моя зарплата за месяц. Что здесь непонятного?
    – Ну, если зарплата… – Она в замешательстве пожала плечами.
    – Твой, я смотрю, мышей не ловит. Где он работает?
    – В научно-исследовательском институте, старшим научным сотрудником. Он, между прочим, кандидат наук! – с какой-то хлипкой гордостью за своего мужа ответила Рита.
    – Между прочим. Он у тебя реально между прочим… Если бы ты знала, как у меня чешутся руки! – еле сдерживая злость и ревность, процедил Матвей.
    – Только попробуй! – вскинулась Рита.
    – И попробую! Прямо сегодня и попробую. Если ты не пойдешь сейчас со мной и не сделаешь все, что я тебе скажу.
    – О чем это ты? – испуганно спросила она.
    – Ну, мы бы могли тряхнуть стариной, – выразительно улыбнулся он.
    Супружеская верность в настоящем взяла верх над прошлым, и Рита, нервно открыв дверь, выскочила из машины и направилась к тротуару, который тянулся вдоль универмага.
    На этом тротуаре Матвей ее и нагнал.
    – Помнишь, как мы ходили сюда за покупками?
    – Ну, помню, – замедляя шаг, сказала она.
    – Вот я и говорю, надо тряхнуть стариной. И если ты сделаешь все, как я скажу, твой муж будет цел и невредим.
    Он взял ее за руку, завел в магазин. Там в самом конце зала и находился меховой салон, только Рита наотрез отказалась туда идти.
    – Подумай о своем муже… – пригрозил Матвей. – Если он сам не может подумать о тебе… А за деньги не переживай, все за мой счет.
    – Дело не в деньгах, – мотнула она головой.
    – Дело в твоем муже. Но ведь это не я тебя у него украл. И не я воспитываю его дочь… И не сплю с его женой, – через силу выдавил Матвей. Не хотел он думать, что какое-то чмо спит с его любимой женщиной, поэтому это были не просто слова, а крик души. – Пошли!
    Он провел Риту в салон, заставил примерить одну норковую шубу, другую. На ней отлично смотрелась шубка из светло-серого меха, и он, не задумываясь, заплатил за нее пять тысяч долларов. И шапочку норковую купил, и перчатки.
    – Зачем ты это сделал? – спросила Рита, когда они вышли из салона.
    – Ты самая красивая в мире женщина, а не какая-то зачуханная уборщица. Ты не должна ходить в обносках.
    – Не надо было этого делать, – растроганно улыбнулась она, еще не придя в себя от столь щедрого подарка.
    – Я не должен был тебя терять… Но я тебя нашел, да?
    – Нет. – Рита отвела глаза, чтобы он не заметил ее замешательства.
    – Ну, хотя бы до вечера.
    – Если только до вечера…
    – Я хотел бы увидеть Марину.
    – Это лишнее! – встрепенулась она.
    – Почему?
    – Юра узнает, что ты был, а я не хочу…
    – А как ты объяснишь ему эту шубу? – Он тряхнул пакетом, который держал в руке. – Ты же не хочешь, чтобы я отдал ее своей любовнице?
    – А у тебя есть любовница? – нахмурилась Рита.
    – Я же мужчина, и мне нужны женщины, что здесь удивительного?
    – И какая она, красивая? – Она не хотела об этом спрашивать, но вопрос вырвался непроизвольно.
    – У меня всегда только красивые женщины, – улыбнулся Матвей. – Или красивые женщины, или никаких…
    Элеонора легко подходила под этот критерий – и красивая она, и любовница.
    Их вполне устраивали сложившиеся между ними отношения. Он не претендовал на ее руку и сердце, а она не стремилась за него замуж. Ей нужен был мужчина из клуба миллионеров, но пока такой не попадался. А у них – чистый секс, ничего личного. Элеонора – начальник, он – подчиненный, и эта дистанция в принципе сохранялась. И ей так было удобно, и его не напрягало…
    – Так что насчет шубы? – спросил он.
    – Не надо отдавать… – Рита потянулась к пакету, но сама же себя одернула.
    – Ну так что, я могу увидеть дочь?
    – Э-э… Ну, Юра будет только в семь… Хорошо, ты ее увидишь! – наконец решилась она.
    – Но сначала подарок. – Матвей кивнул в сторону отдела, где продавалась детская одежда.
    – На нее надо мерить.
    Матвей не стал спорить с Ритой. Похоже, она приглашала его к себе, и он инстинктивно заторопился. И даже одежду ей не стал покупать, хотя и собирался. Платье Рите нужно, обувь, сумочка… Но ведь у них еще впереди столько времени.
    Они вернулись в машину, и он стремительно погнал к ее дому, боясь, что Рита передумает.
    – Может, не надо, – нерешительно проговорила она, когда они подъехали к дому.
    – Не надо, – кивнул он. – Ты иди, – и взглядом показал на дверь.
    – Ну, хорошо…
    Из машины она выходила медленно, как будто ждала, что Матвей вернет ее. Но закрыв дверцу, оживилась, быстро зашла в подъезд.
    А минут через пять он сам вышел из машины, поднялся на второй этаж, нажал на клавишу звонка.
    Рита тут же открыла дверь, как будто ждала его.
    – Мы же договорились, что не надо, – фальшиво возмутилась она.
    – Соседи, – он кивнул за свое плечо.
    И это подействовало на Риту, как магическое заклинание. Соседи не должны видеть его, но это может случиться, если она будет держать его у порога. Она отошла в сторону, и Матвей вошел в квартиру.
    Здесь осталось все так, как было. Ничего не изменилось, только фотография новая в гарнитурной стенке появилась. «Ботаник» Юра близоруко щурился, обнимая Риту, а с другой стороны от него стояло белокурое чудо двух-трех лет от роду. Юра мог бы взять Марину на руки, но зачем, ведь это чужая дочь? А может, сил у него в руках не было?
    Матвей положил фотографию на полку, чтобы она не мозолила глаза.
    – Зачем ты? – с робким осуждением спросила Рита.
    – Я уйду – поставишь.
    – Марины еще нет.
    – Я это уже заметил…
    – Есть будешь? Только у меня еще ничего не готово…
    Матвей взял ее за руку, привлек к себе. Худенькая она, хрупкая, и такая родная, что выть от дикой тоски хотелось. Какой-то «ботаник» украл у него жену, дочь, а еще вдобавок поселился в квартире, на которую не имел никаких прав. И на Риту очкарик не имел никаких прав. Она жена Матвея, так было, и так будет.
    – Не надо!
    Рита попыталась вырваться, но Матвей крепко держал ее в своих объятиях.
    – Так нельзя… – пробормотала она, пытаясь увернуться от его поцелуя.
    Но Матвей поймал ее губы и накрыл их поцелуем, теряя голову и рассудок…

Глава 22

    – А как лучше? – уныло спросил он.
    Драпов хоть и крыса, но Матвей вдруг почувствовал себя вором. Правда, раскаяния ни на грамм не ощутил.
    – Ну, лучше будет, если ты уйдешь… А когда Марина придет, ты вернешься.
    – И чтоб никто не догадался, – усмехнулся он, – что эта песня о тебе… Это наша с тобой песня. И только мы будем ее петь. Давай, собирайся, пора уходить от этого своего…
    – Его зовут Юра.
    – Я это уже слышал.
    – И я не ухожу от него.
    – Тогда я тебя украду.
    – Ну, если так… – серьезно посмотрела на него Рита.
    – Ты его не любишь… Я же вижу, что ты его не любишь…
    – Это не имеет значения, – опустив глаза, пробормотала она.
    – Имеет! Еще как имеет! Давай, собирайся! Мы уезжаем!
    В это время скрипнула входная дверь, и в комнату ворвался Драпов. Высокий, худой, патлатый. Тонкое вытянутое лицо, острый нос, маленькие крысиные глазки под большими стеклами очков. Матвей не понимал, что Рита нашла в этом ничтожестве.
    И еще он не понимал себя. Что мешало ему сразу взять за шкирку этого прыща и вышвырнуть его на улицу?
    – Я так и знал, что ты здесь! – глядя на смятую постель, взвыл Юрий. – Я знал, что у вас тут!
    – Ну, ты же умный мужик, – усмехнулся Матвей. – А если умный, то должен уйти.
    – Я?!. Да нет, это ты уйдешь!.. И больше не вернешься!
    Матвей открыл рот, в недоумении глядя, как Драпов, сняв очки, становится в боевую стойку каратиста. И руками он эффектно повел, Брюс Ли отдыхает… Интересно, как он «кия» кричит!
    – Ты хорошо подумал?
    Сам он к бою готовиться не стал. Не мог же он воспринимать всерьез это недоразумение.
    – Сам уйдешь, или как? – глядя на него сквозь растопыренные для удара пальцы, зловещим голосом спросил Драпов.
    – С Ритой уйду, – усмехнулся Матвей.
    Он с легкостью уловил момент удара. И с той же легкостью должен был блокировать его. Но к бою он был не совсем готов, к тому же явно недооценил противника, который нанес по-настоящему молниеносный удар.
    Драпов метил в лицо, но ударил кулаком точно в солнечное сплетение. И Матвей не успел даже дернуться, настолько стремительно все произошло.
    Драпов поймал его на вдохе, и удар оказался невероятной силы. Матвей с трудом преодолел себя, чтобы не согнуться пополам. И все-таки он упустил драгоценные мгновения, которыми Драпов и воспользовался. Удар кулаком в шею на стыке с адамовым яблоком едва не уронил Матвея на пол. И тут же он пропустил следующий удар – ногой в пах…
    Драпов бил точно, быстро и невероятно мощно. В конце концов Матвей оказался на полу, но добивать его противник не стал.
    Матвей мотнул головой, пытаясь прийти в себя, ударил себя ладонью по скуле, чтобы вернуть на место выбитую челюсть. Кое-как поднялся, выровнял положение. Вот сейчас он относился к противнику со всей серьезностью. И даже с уважением.
    Драпов стоял в трех-четырех шагах от него и ликующе улыбался.
    – Уходишь?
    – Зря ты так, мужик! – покачал головой Матвей.
    Наверняка Драпов занимался карате на очень высоком уровне. Где-то второй-третий, а может, и четвертый дан. Но при этом он всего лишь спортсмен. Ему не приходилось драться, чтобы выжить, и вряд ли он когда-нибудь убивал. А Матвей в свое время прошел через ад. Сама жизнь научила его выгрызать победу зубами.
    – Даже не думай! – Драпов покачал головой, глядя, как Матвей становится в стойку.
    И еще он понимал, почему противник не атакует. Понимал, что время сейчас работает против него. Еще чуть-чуть, и Матвей окончательно соберется с силами после череды сокрушительных ударов.
    Драпов не позволил ему выиграть во времени, атаковал по всем правилам науки, но на этот раз Матвей успешно отбил его удары. И тут же перешел в контратаку.
    Юрий защищался так же хорошо, как и атаковал, но ему явно не хватало той злости, с которой бил Матвей. В конце концов, пропустив два-три убойных удара, он растерялся и тут же оказался на полу. Матвей пошел на добивание и остановился лишь после того, как противник потерял сознание. Остановился только потому, что где-то рядом находилась Рита. А так бы мог и убить…
    Он поднялся, обвел взглядом комнату. Голова гудела, пространство расплывалось перед глазами, но все-таки, хоть и с трудом, взгляд сфокусировался на Рите.
    – Собирайся! Мы уходим! – сказал он.
    – Уходи! – обхватив голову руками, закричала она.
    – Я сказал, собирайся…
    – Уходи!! – Она оттолкнула Матвея и подошла к Драпову.
    Тот уже подавал признаки жизни, но подняться еще не мог. Да Рита от него этого не требовала. Она что-то шептала ему на ухо, совершенно не обращая внимания на Матвея.
    И он вдруг понял, что ему пора уходить. Хотя и непонятно почему. Он ведь победил, и Рита должна была достаться ему. Но почему-то она выбрала более слабого…

    Рука не дрогнула, точно выдержав заданные скорость и направление. Дротик точно вошел в центр мишени.
    Матвей взял второй дротик, прицелился.
    Непросто ему дался бой с Драповым. Хоть он и победил, но после драки с ним его два дня подташнивало. И головокружения беспокоили. Но сейчас все в норме…
    Кто бы мог подумать, что какой-то очкарик сможет задать ему жару.
    Матвей резко выбросил руку вперед, и в этот момент открылась дверь в кабинет. Это мог быть враг, но он не поддался эмоциям, и дротик снова вошел в «десятку».
    – Забавляешься? – с ухмылкой спросила Элеонора.
    Как обычно, она вся из себя. Красивая, женственная и чертовски соблазнительная штучка. Матвей не уставал восхищаться ею. Только вот почему-то в постель с ней не очень тянуло. У него есть Рита, и ему никто больше не нужен.
    Он три дня не видел ее и страшно соскучился. Но события не торопил: пусть Рита успокоится, осознает свою вину перед ним, и тогда он подъедет к ней и с удовольствием примет извинения.
    – Да так, от нечего делать, – пожал он плечами.
    – Что, скучно?
    – Ну, рутина всегда скучна…
    Почти полгода прошло, как он отбил отель у Калуги. С тех пор – никаких проблем. Противодействие рейдерскому захвату – это целая система защитных мер. Прежде всего нужно создать надежную службу безопасности с безотказно действующей охраной и защитой информации. С этим у Матвея все порядке. И люди у него есть, и работа с ними ведется. И охранников своих Матвей держит под наблюдением, и персонал отеля, в особенности замов, бухгалтеров и кадровиков. И психологический климат в коллективе – также забота службы безопасности. Если «засланных казачков» среди сотрудников еще нет, они запросто могли появиться в будущем. А еще могли завербовать кого-нибудь из персонала, и Матвей старался сделать все, чтобы такая возможная попытка оказалась неудачной.
    На случай, если вражеский агент все-таки появится, он вел просветительскую работу. В отеле все, вплоть до уборщицы, знали, насколько плотно служба безопасности сотрудничает с правоохранительными и государственными органами. Известно всем было и о том, насколько мощное у компании юридическое сопровождение. У потенциального захватчика должно было сложиться мнение, что с отелем «Гранд Хаус» лучше не связываться…
    И с казино «Стрит» Матвей работал. Все-таки калуговская братва его искала, угрожала. Но некто Великан очень быстро успокоился. Не рискнул он связываться с Матвеем, поэтому сосредочился на своих делах. И до «Гранд Хауса» ему нет никакого дела.
    А сейчас Великану и вовсе не до Матвея. Он сам попал под рейдерский захват. Своя братва его и накрыла. Некто Клим вдруг объявился, законный наследник Калуги. Великан усомнился в законности завещания, встал на дыбы, и чем все это закончится, оставалось только гадать. Впрочем, Матвей ни на кого не ставил. Пусть крысы грызутся между собой и с кем угодно, главное, чтобы его не трогали…
    – Я смотрю, ты находишь приключения на свою голову, – Элеонора провела пальцем по его лбу.
    Синяков после драки у него не осталось. Только бровь была рассечена, и она обратила на это внимание.
    – Так спарринг был.
    – С кем?
    – С ребятами. Надо же держать себя в форме…
    – Спарринг? – с едкой иронией усмехнулась она.
    – Спарринг.
    – Всего-то? А я ожидала услышать более интересную историю.
    В это время дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась Рита. Матвей остолбенело посмотрел на нее.
    – Женщина, вы куда? – Только сейчас ее нагнал охранник, мимо которого она проскочила. Он схватил ее за руку, но Матвей махнул рукой, чтобы он убирался.
    – Я смотрю, тебя здесь охраняют! – зло и язвительно выплеснула Рита.
    На Элеонору она едва глянула, а та смотрела на нее удивленно и с интересом, иронично вскинув брови.
    – Ты как здесь?
    – Юра где?
    – Я откуда знаю? – нахмурился Матвей.
    – Где он, я спрашиваю? – истерила Рита.
    Элеонора смотрела на нее, как на сумасшедшую, которая не представляла никакой опасности для общества. Она откровенно прикалывалась, разглядывая женщину.
    – Я же говорю, что не знаю… – Но Матвею совсем не до смеха. И еще ему вдруг захотелось придушить Элеонору. – А почему ты думаешь, что Юра здесь?
    – Я знаю тебя! Ты не можешь так оставить, после того, как между вами произошла драка!
    – Ну, победа ведь осталась за мной…
    – Матвей, может, объяснишь мне, что здесь происходит? – Элеонора подошла к нему, взяла его под руку.
    – Элеонора Викторовна, тут такое дело. – Он нарочно назвал ее по имени-отчеству. – Это Рита, моя жена…
    – Бывшая? – Голос у Элеоноры обиженно дрогнул.
    – И бывшая, – кивнул он, – и будущая…
    – Кто это? – спросила Рита, ревниво глядя на Севастьянову.
    Похоже, она забыла о Драпове. А может, этот ее переполох – всего лишь повод, чтобы попасть сюда?
    – Мой босс.
    – Ну, и не только…
    Элеонора повела себя как законченная стерва, но Матвей и не ожидал от нее покладистости. Может, она и не видела в нем достойную для себя партию, но при этом всерьез считала его своим мужчиной.
    – Когда пропал Драпов? – спросил Матвей, чтобы хоть как-то снизить возникшее между женщинами напряжение.
    – Вчера… С работы не вернулся. – Рита, казалось, заставила себя переключиться на мужа.
    – Ну, загулял где-то.
    – Он не мог загулять. Это раз. Он сегодня не вышел на работу. Это два. А если он не вышел на работу, значит, с ним что-то случилось… А что с ним могло случиться?
    – Хочешь сказать, что Матвей Демьянович похитил твоего мужа? – резко и с обидой за своего подчиненного спросила Элеонора.
    Рита ничего не ответила. Полыхнула взглядом и, закусив губу, выбежала из кабинета. Матвей устремился за ней, но Элеонора схватила его за руку:
    – Куда? Я тебя не отпускала!
    Но Матвея это не остановило. Он вырвался и побежал за Ритой.
    – Ну, ты и сволочь, Грачев! – донеслось ему вслед.
    Но ему было все равно. Сейчас она для него не существовала.

Глава 23

    Мент козырнул, что-то пробурчал под нос, взял документы, мельком просмотрел их и вернул, но уже без денег.
    – Торопимся?
    – Так точно, командир!
    – Тише едешь – дальше будешь!
    – Учту! – поднимая стекло, кивнул Матвей.
    – А куда ты спешишь? – с подвохом спросила Рита, когда он выехал на полосу движения.
    – Ну, тебе же домой надо, – пожал он плечами. – Может, Юра там… Да и Марина одна…
    – Что-то тебя не поймешь, – усмехнулась она. – То Юра уже дома, то Марина одна… Ты же знаешь, что его дома быть не может.
    – Опять двадцать пять! Не трогал я его! Не трогал!
    – Тогда где он?
    – Не знаю. Может, ушел. Обиделся на тебя и ушел.
    – Обиделся. Но не ушел. Мы поговорили с ним, я пообещала ему, что не буду с тобой, и он меня простил.
    – Может, и простил. Но все равно ушел.
    – Его мама бы знала.
    – Так, может, он у нее?
    – Нет его там.
    – Ты уверена? Может, свекровь нарочно прячет сына, чтобы ты побегала.
    – Я бегаю. И на работе у него была, и у его матери, и к тебе ездила…
    – А под кровать заглядывала?
    – Марина могла заглянуть. Она сейчас у свекрови. Я ей звонила, она бы сказала…
    – Может, и Марина в сговоре?
    – Против матери? Ты идиот?
    – Спасибо!
    – Извиняться не буду! – предупредила Рита.
    – Жестоко!
    – Кто это такая была? Ну там, у тебя… – Ее голос дрогнул от обиды.
    – Элеонора. Моя начальница.
    – Красивая… Это про нее ты говорил?
    – Давай не будем об этом.
    – Про нее! – усмехнулась Рита.
    – Она для меня ничего не значит. Для меня существуешь только ты, – сказал Матвей.
    Но Риту уже понесло. Желание оскорбить и даже унизить его взяло верх.
    – Она твоя любовница? И поэтому взяла тебя к себе?
    Матвей промолчал, плотно сжав губы. Без толку оправдываться перед женщиной, которая закусила удила. Ей сейчас все равно, что он скажет…
    – Поэтому ты с ней работаешь? – снова спросила она.
    Но Матвей и в этот раз ответил ей молчанием. И Рита стала успокаиваться.
    – Извини, – сказала она, осознав свою ошибку.
    – На самом деле я вернул ей отель, который у нее забрали бандиты.
    – Как ты с ней познакомился?
    – Да так… Она очень мне помогла…
    – Ты ее любишь?
    – Нет.
    – А меня?
    Матвей остановил машину, повернулся к ней. Риты пыталась увернуться от поцелуя, но не смогла. Может, потому что не хотела сопротивляться…
    Она обмякла в его объятиях, ее дыхание участилось. И все-таки она взяла себя в руки, оттолкнула его:
    – Не надо!
    Матвей выехал с обочины на дорогу, а Рита все продолжала:
    – Ты правда не трогал Юру?
    – Правда. Может, у него просто другая женщина?
    – Исключено.
    – А вдруг он уже дома?
    Рита достала из сумочки телефон, набрала домашний номер.
    – Юра?.. Не поняла! – Она в недоумении глянула на Матвея.
    – Что ты не поняла?
    – Кто-то взял трубку и тут же положил…
    – Почему кто-то? Юра и взял.
    – А зачем он тогда положил трубку? Звонок сбросил?
    – Откуда я знаю, что у него на уме?
    – Ну, может, и он…
    Матвей подъехал к дому и попросил у Риты ключ от ее квартиры. Она спросила, зачем это ему нужно, и он ответил, что вдруг в квартире не Юра, а кто-то другой. Вдруг Драпов пропал не просто так, и его исчезновение – часть игры против Матвея? Он даже догадывался, кто мог затеять эту игру.
    Неспроста Элеонора заходила к нему сегодня в кабинет. Он ей про спарринг говорил, а она ухмылялась. И Рита не застала ее врасплох… Знала она про Риту, и про драку с Драповым ей было известно.
    Элеонора, может, и была в чем-то дурой, но жизнь преподала ей урок. Может, помимо Матвея с его командой на нее работает какая-то параллельная структура. Измена Крымова многому ее научила… Потому Элеонора и знала про Риту, про их с Матвеем встречи. Возможно, и Драпов узнал об измене жены с подачи Элен… Может, сейчас в квартире у Риты сидит человек, который поджидает ее…
    Он велел Рите заблокироваться в машине, зашел в подъезд, поднялся на второй этаж. Ключ тихонько вошел в замочную скважину, но что-то щелкнуло в механизме, когда он его проворачивал. И дверь тихонько скрипнула, когда Матвей стал ее открывать.
    А открывал он ее сидя, частично прикрываясь дверной рамой и стеной, к которой примыкал косяк. Он уже собирался вкатиться в кувырке через плечо, когда из глубины квартиры звонко громыхнул выстрел. Пуля прошла у Матвея над головой. Он еще не успел поблагодарить себя за находчивость, как вторая пуля прошила шейную мышцу на стыке с плечевым суставом. Правая рука мгновенно онемела, хотя Матвей и удержал пистолет.
    Он отскочил под прикрытие стены, взял пистолет в левую руку. А выстрелы из квартиры продолжали дырявить дверь. Только по одним пулевым отверстиям можно было считать выстрелы. Шесть. Семь. Восемь… И тут же громыхнул девятый выстрел. Значит, в обойме у стрелка не восемь, а больше патронов, может быть, все двадцать. И позиция у него выгодная. Он держал под обстрелом приоткрытую дверь, намертво блокируя вход в квартиру. Матвей мог бы что-нибудь сделать, если бы правая рука не повисла плетью. И кровь из раны хлестала…
    Но можно было отступить и самому взять под прицел дверь. Стрелок должен убедиться, что цель поражена, для этого он высунется на лестничную площадку, где Матвей и снимет его точным выстрелом. Он и левой рукой хорошо владеет – не промажет.
    Выстрелы прекратились, он затаился, но стрелок не появлялся. Зато Матвей уловил подозрительное движение воздуха из квартиры, даже дверь слегка шелохнулась. Похоже, стрелок открыл окно или балконную дверь.
    Матвей приподнялся, сделал шаг вперед, но голова тут же закружилась, и его качнуло в сторону. И все-таки он дошел до двери и открыл ее нараспашку. Никакой реакции со стороны стрелка. Движение воздуха усилилось – похоже, в комнате все-таки было открыто окно. Но это могла быть и ловушка. Сейчас Матвей сунется в квартиру, и все…
    А он сунулся. Превозмогая боль и слабость, вкатился в прихожую, заскочил на кухню. Тихо здесь, никого, только запах пороха улавливается. Из комнаты этот запах шел, оттуда стреляли.
    И в комнату он ворвался, рискуя собой. Но и там никого не оказалось. Балконная дверь открыта, тюлевая занавеска белым флагом полощется на ветру за окном.
    Матвей выскочил на балкон и увидел следы на снегу, которые начинались от сугроба на клумбе. И эти следы вели к тротуару, а там люди. Две женщины оглядывались на мужчину, который торопливо шел прочь от дома. Воротник поднят, руки в кармане, шерстяная шапочка низко опущена на глаза. Высокий он, худой… Уж не Драпов ли это?
    Женщины неспроста смотрели мужчине вслед. Видимо, они видели, как он спрыгивал с балкона, шел к тротуару. Возможно, видели и его лицо. Матвей понимал, что сил на преследование у него нет, поэтому попытался помахать рукой, чтобы привлечь внимание свидетелей. О законном правосудии он сейчас не думал, ему нужно было самому знать, кто в него стрелял. Самому разобраться с ситуацией. Но достучаться до женщин он не смог. Горло заложило, голова невыносимо закружилась, перед глазами пошли красные круги.
    Он обессиленно опустился на пол, положил пистолет, сунул руку под дубленку, пальцами нащупал рану, попытался остановить кровь.
    Тут же появилась Рита. Он не видел ее, но слышал ее голос:
    – Ты здесь? Что с тобой?
    А вскоре он почувствовал и ее руки. Она затащила его в комнату, закрыла дверь, стащила дубленку, пиджак, побежала в кухню за бинтами. А по пути вызвала «Скорую»…
    Матвей хотел ее остановить. Что, если в него действительно стрелял Драпов? Тогда его арестуют, и виноват в этом будет Матвей. Во всяком случае, так будет думать Рита. Она проклянет его и откажет ему в праве на совместное с ней будущее…
    Но в то же время она не жалует преступников. Матвея она любила, но развелась с ним, когда он мотал срок. Развелась, чтобы выйти замуж за Драпова.
    И с самим Драповым она разведется, и выйдет замуж за Матвея… В конце концов, Драпов едва не стал убийцей, зачем он ей такой нужен? Ей нужен только Матвей…
    А если не Драпов стрелял в него? Что, если это Элеонора подложила ему свинью? Развить эту мысль Матвей не успел. Последние частицы сил и сознания песчинками высыпались в горловину стеклянных часов, и он лишился чувств.

    От чистого, высушенного на морозе пододеяльника исходил приятный запах. Матвей рос в детдоме, там постельное белье пахло совсем по-другому – бедностью, сиротством. И в армии – все тот же казенный дух. Все изменилось, когда он стал жить с Ритой. Только тогда он понял, какой это кайф – лежать на чистом накрахмаленном белье, пахнущем морозом.
    Рита принесла белье из дома, им и застелила больничную койку.
    – Как ты себя чувствуешь? – спросила она, взяв его за руку.
    К нему только что приходил следователь прокуратуры, а до него Матвей общался с Симаковым. Он рассказал им все, как было, но не стал говорить, что стрелок был похож на Драпова.
    Во-вторых, он не хотел наговаривать на своего соперника. А во-первых, не был уверен, что в него стрелял именно Драпов. Может, высокий худой мужчина, который привлек его внимание, был случайным прохожим? А еще могла произойти визуальная ошибка. Возможно, подозрительный мужчина не так уж высок и худощав, как ему показалось. Может, это зацикленное на Драпове воображение выдало такую картинку.
    – Да жить можно, – улыбнулся Матвей.
    Пуля прошла навылет, но серьезно повредила мышечную ткань. И крови он много потерял. Но все это пустяки. Кровью его пополнили, слабость и все сопутствующее скоро пройдет – уже завтра от этого не останется и следа. И рана затянется, и рука заживет. Уж он-то знает себя.
    – Завтра можно выписываться, – добавил он.
    – Шутишь?
    – Нет. Надо же Драпова искать.
    – Но ведь это не он же в тебя стрелял? – разволновалась Рита.
    – А разве я говорил, что это он?
    – Нет, но думаешь так. А кто еще мог находиться в нашей квартире?
    – Тот, у кого был ключ.
    – У Юры был.
    – А если этот ключ у него забрали?
    – Кто?
    – Вопрос.
    – Я не знаю, кто мог у него забрать ключ. Знаю только, что Юра не мог в тебя стрелять.
    – Он у тебя совсем не простой, каким кажется.
    – Ну, он занимался карате. Как начал в институте, так до сих пор…
    – Может, он и пулевой стрельбой занимался?
    Вряд ли стрелок случайно выстрелил в нижнюю часть двери, ранив Матвея. Возможно, он раскусил его тактику. Значит, не совсем дурак…
    – Нет, не занимался. Да и пистолет у него откуда?
    – В том-то и дело, – кивнул Матвей.
    В него стреляли из «стечкина», такой ствол так просто не достать.
    Но на такой ствол можно накрутить резьбу. Отсюда вопрос, почему при стрельбе не использовался глушитель? Профессионал обязательно воспользовался бы прибором бесшумной стрельбы. Значит, стрелял дилетант. Или человек, у которого не было возможности раздобыть глушитель и подготовить под него пистолет.
    – Это не Юра, я точно знаю, – повторила Рита.
    – Верю, – кивнул Матвей.
    – Ну, я пойду? – спросила она.
    Он покачал головой. Неспокойная обстановка вокруг них, как бы и ей не досталось.
    – Нельзя тебе уходить. Опасно это. Здесь оставайся. Палата большая, места всем хватит.
    – А Марина?
    – Она же у бабушки.
    – Я не могу ее бросить…
    – Пусть с нами будет.
    – Я подумаю.
    Матвей кивнул. Пусть Рита думает, а он пока приставит к ней охрану, одного из двух бойцов, которые дежурили у его палаты.
    Он отдал распоряжение, отправил с ней телохранителя, а вскоре появилась Элеонора.
    – Не помешаю? – язвительно спросила она, заполняя палату ароматом французских духов. И освещая ее светом своих глаз. Красивая она, яркая, даже жаль, что к ней не лежит душа.
    – Ни в коем случае.
    Матвей озадаченно смотрел на нее. Обычно Элеонора носила юбки средней длины, а сейчас на ней чуть ли не мини. Оригинально – деловой костюм с короткой сексуальной юбкой. Уж не для него ли она так нарядилась? А может, еще и Риту хотела позлить.
    – Отдых себе устроил? – улыбнулась она, присаживаясь на стул.
    – Ну, думаю, это никак не отразится на твоей безопасности, Элеонора Викторовна, – колко усмехнулся Матвей.
    – Пока что твоя безопасность под угрозой. Сначала бровь тебе рассекли, теперь вот из пистолета… Что там за страсти, Грачев?
    – А что за страсти?
    – Серьезный противник попался?
    – А разве разведка не донесла?
    – Какая разведка?
    – Такая. И не моя… Откуда ты знаешь, кто мне бровь разбил?
    – А кто тебе бровь разбил?
    – Ты же про соперника говорила. А соперник в моих страстях – это Драпов, муж Риты… Да, это он мне бровь разбил.
    – Рита так и сказала. Вчера в твоем кабинете сказала.
    – Да нет, ты до нее все знала… Ты все знала… Ты что, следила за мной?
    – Я?! За тобой?! – Элеонора громко возмутилась, пытаясь заглушить свою растерянность.
    – А чего ты так разволновалась? – усмехнулся Матвей. – Я тебя не осуждаю. Сколько раз тебя предавали. И я могу предать, да? Вдруг я вторым Крымовым окажусь? Все правильно, я бы тоже на твоем месте подстраховался…
    – Ты никогда не будешь на моем месте! – распалилась она. – Я понимаю, ты этого хочешь…
    – Чего я хочу? Твое место занять? С чего ты это взяла?
    – Ты не можешь простить мне Крымова… Ладно, не будем об этом! – Элеонора не смогла выдержать его взгляд и отвернулась. Похоже, она действительно боялась Матвея. Не доверяла ему и боялась, поэтому и подстраховалась.
    – Я тебя простил. И никаких к тебе претензий.
    – Но ты меня предупредил… Я же говорю, давай не будем.
    – Кто следил за мной?
    – Ну, не то чтобы следили…
    – Что за люди на тебя работают?
    – Нет никого… Ты не так все понял…
    – А кто в меня стрелял?
    От возмущения Элеонора подскочила на месте и воскликнула:
    – Ты думаешь, что это я тебя заказала?!
    – Я этого не говорил, ты сама это озвучила, – усмехнулся Матвей.
    – Ну, знаешь!
    – Кто в меня стрелял? – давил он на нее взглядом.
    – Я… Я не знаю… – не на шутку разволновалась Элеонора. – Я здесь ни при чем!
    – А кто при чем?
    – Э-э… Муж твоей Риты! А разве нет?
    – Значит, вы его решили подставить?
    – Кто это мы? Что ты такое говоришь?
    – Где он?
    – Не знаю! И знать про него не хочу! И тебя знать… – Элеонора не договорила.
    Ее растерянность трансформировалась в бешенство. Вне себя от переполняющих эмоций, она вскочила со своего места и, не прощаясь, ушла.
    Матвей не исключал возможность такого взбрыка. Более того, у него даже имелись планы на этот случай. Он позвонил Бурунову, запустив тем самым механизм противодействия…

Глава 24

    – Какой ты на хрен Великан? От горшка два хрешка ты, а не Великан!
    Клим давил на Великана всей силой своего авторитета. Он знал, как подавлять противника взглядом, и умел пользоваться этим. Но внутренняя сила хороша только тогда, когда есть внешняя мощь. А с этим у Клима вроде бы все в порядке. Он привел на сход свою бригаду, за которой и физическая мощь, и авторитетный вес. Один только Вакула со своими бойцами чего стоил. Да и Монтер с Полухой имели реальный весь. А с ними еще с десяток внушительного вида бойцов.
    Этой силы хватило, чтобы нейтрализовать сопротивление Великана. Клим оформил наследство, предъявил свои права, Великан дернулся, но ничего сделать не смог. Клим выгнал его из казино, поменял там охрану, обозначил свое присутствие в ночных клубах и ресторанах. Но этого было мало. Он должен был вырвать у Великана всю его власть. Всю и над всеми. Иначе рано или поздно Великан сожрет его. Да и вообще, не дело это – останавливаться на полпути.
    – Ты за базаром следи! – озверело вздыбился Великан.
    Он находился на своей территории, в спортзале охранной фирмы, которую держал по праву, данному ему братвой. Но эта же братва могла и лишить его такого права, если Клим окажется сильней. А людей у Великана много, столько же примерно, сколько и у Клима. И это не рядовые охранники с улицы, а реальные бойцы, готовые драться и умирать за своего босса. И Великан чувствовал их поддержку.
    – Кто ты такой, чтобы пену тут пускать? – скривился Клим. – Откуда ты такой взялся? Где ты был, когда Калугу менты принимали? Почему не взял на себя его вину? Почему не отмотал за него срок! А я отмотал!.. Я с Калугой в «центре» был, когда ты сопли жевал! Я за Калугу срок принял! Я зону держал! У меня воровской авторитет! Я с законниками на «ты»! А ты кто такой?
    – Ты меня тут на понт не бери! – с ненавистью посмотрел на него Великан.
    Казалось, еще чуть-чуть, и он сорвется с цепи, набросится на Клима с кулаками. А удары у него убийственные.
    – Ты под себя все хочешь взять! А я за всех! Я за «общак»! – бушевал Великан.
    – И я за «общак»!
    – Да, тогда почему казино на братву не отдашь? Это все наше, общее!
    – А я разве не братва? Слушай, а может, ты думаешь, что Калуга – крыса? – рассвирепел Клим. – Типа, он казино из «общака» выдернул и на себя записал? Ну, ты в натуре!..
    – Я не говорю, что Калуга – крыса. Но с казино Калуга накосячил!
    – Он казино мне отдал! А я – братва! Я с ним с самого начала был! Я срок за него принял, чтобы он мог поднять все это! – Клим обвел рукой зал – от одной стены до другой. – И он поднял! И братве все отдал! Мне отдал, всем тут! А ты его за крысу держишь!
    – Ты за базаром следи! – заорал Великан.
    Он не видел бойцов, которые стояли у него за спиной, но чувствовал их настроение. Оно все еще было в его пользу, но уже склонялось на сторону Клима. Великан стоял на тонком льду, который еще не ломался, но уже не мог выдержать серьезный вес. Нужен был толчок, с которого начнется ледоход.
    – А почему ты не отомстил за Калугу?
    – А кто его завалил, я знаю?
    – Знаешь! Ты Грача искал! И нашел! Но не замочил!.. А я решил проблему! Где сейчас Грач? Не знаешь? На больничке он! Стреляли в него!
    Клим выложил козырного короля. Хотелось бы ударить по Великану козырным тузом, но, увы, Грач остался жив… Но ведь на него покушались! Пытались отомстить за Калугу? Пытались! Было действие? Было! В то время как Великан в сватах у министра ходил, Клим за Калугу спрашивал.
    И в то же время Грач остался жив. Он в больнице, под охраной, и отправлять киллера на его добивание Клим не рискнул. Не те сейчас времена… Климу нужен был козырный туз, чтобы лед тронулся. И все-таки он надеялся на короля…
    – Кто стрелял? – в ожесточенном раздумье спросил Великан.
    – Я же сказал, кто решал проблему.
    – Ты решал?
    Великан изворачивался, пытаясь выкрутиться из положения, но при этом сам же подставился под удар.
    – Тебе конкретно нужно, кто решал? – осатанело глянул на него Клим.
    – Да, конкретно!
    – А зачем? Ты меня ментам хочешь сдать? Я не понял, ты что, ментовской стукач? Я не понял, братва, вы что, за этого «мусорского» выкидыша подписываетесь? Ну, и кто вы после этого? И как вы можете здесь быть? Или я что-то не так понял? Может, вы не подписываетесь за этого козла?
    – Кто козел? – психанул Великан.
    – Ты козел! – выплеснул ему в лицо Клим. – Потому что с ментами! Как ты мог, гнида? Я ж тебя, падлу! Гаси его, братва!
    Он первый ударил Великана, тот смог уклониться в сторону, но его с ноги достал Вакула. Тут же подключился Монтер и остальные. И никто не рискнул заступиться за Великана. Его люди молча и уныло смотрели, как забивают ногами их хозяина.
    – Хватит!
    Клим остановил братву, чтобы продемонстрировать власть над ней. Пацаны послушались его, расступились. Но щадить противника Клим не собирался. Он лишь отсрочил приговор, а палач у него имелся. В итоге Великана убили. У него, конечно, могли найтись друзья, которые способны были отомстить Климу за эту смерть. Но теперь эти друзья не посмеют поднять на него руку, а если кто-то этого не понимает, Клим объяснит. У него для этого будет много времени. Братва должна жить по тюремным законам, а кто не захочет, тот пусть проваливает – по пути, который прошел Великан…

    Дело сделано, цель достигнута. Бал еще продолжается, но свечи уже можно тушить.
    – Вот и скажи, что мне с тобой делать? – Клим смотрел на долговязого хлюпика в крупных роговых очках. Он лежал в подвале дома со связанными руками.
    Подвал только с виду обычный, на самом деле здесь находилось что-то вроде тайной тюрьмы. Всего две камеры, но спрятаны они так, что даже менты с обыском их не найдут. Такую вот секретную тюрьму построил в свое время Калуга. Теперь этим делом пользуется Клим.
    Но тюрьму эту пора закрывать и перебираться в другой, свой собственный дом, из которого вышибли Великана. Сегодня там наводят порядки, а завтра Клим переберется туда насовсем. Там реально дворец с огромным бассейном, в который неплохо было бы запустить русалок.
    Впрочем, русалки будут уже сегодня. Банька топится, пиво охлаждается, девочки на подходе. Настроение у Клима сегодня отрывное, без веселья никак.
    – Отпустить, – затравленно сказал Драпов.
    – Слыхал? – глянув на Монтера, ухмыльнулся Клим.
    – Отпустим, – кивнул тот. – А летать умеешь?
    Это Монтер придумал замочить Грача, которого братва винила в гибели Калуги. Ритуальная месть должна была поднять авторитет Клима и повысить его шансы на успех.
    Клим не хотел мудрить, и его вполне устроил бы простой и надежный вариант: подход – выстрел – отход. А Монтер придумал этот номер с Драповым.
    Он следил за Грачом и узнал о его проблемах на любовном фронте. Поэтому и похитил Драпова. И киллера его телосложения нашел. Если бы Грача завалили, вся вина легла бы на мужа его бывшей жены, и менты бы не предъявили ни Монтеру, ни Климу. А они могли предъявить, потому что над «Гранд Хаусом» стояла красная «крыша». А там руоповцы, волки хоть и позорные, но зубастые.
    В принципе все правильно сделал Монтер. Только вот киллер не смог замочить Грача. Накосячил где-то, поэтому и не смог. Где он что-то упустил, непонятно, но косяк был. Сам исполнитель об этом не сказал, но у Монтера чутье…
    – Ну, пожалуйста, ну не надо! – захныкала жертва.
    – А ты еще поплачь! – ухмыльнулся Монтер.
    «Ботаник» всхлипнул, и на глазах у него выступили слезы.
    – Ну ты и чмо! – презрительно скривился Клим.
    – Прямо здесь? – спросил Монтер.
    – Ну, можешь в лес вывести.
    – Тут надо по-хитрому. Так, чтобы хотя бы одного зайца завалить.
    – Это ты о чем? – не понял Клим.
    – Да столько наработали, а Грач живой. Не отомстили мы за Калугу. А так хоть закроют его…
    – Менты?
    – Ну да… Кто в него стрелял? Этот! – кивнул на очкарика Монтер. – Грач на него думать должен. И думал. Потому и замочил в ответку, такой вот расклад.
    Клим скривился, как от кислого лимона. Обидно ему стало, что сам он до такой простой комбинации не додумался.
    – Пристрелим его, бросим где-нибудь поблизости от «Гранд Хауса», а ствол Грачу подбросим.
    – Он же на больничке, как мог его завалить?
    – Какая больница? На нем как на собаке! В делах весь!
    – Ну, тогда какие проблемы? – ухмыльнулся Клим.
    Против Грача он ничего не имел, но приговор нужно исполнять. Глядишь, на пожизненное закроют, а это даже хуже, чем смерть.
    – Не надо меня убивать! – забился в истерике Драпов.
    Сопли фонтаном, слезы ручьями – противно смотреть.
    – Надо, Федя, надо!
    – А хотите, я вам станцую? – спросил вдруг очкарик.
    Руки у него были связаны за спиной, но это не помешало ему встать и удариться в пляс. И так ловко у него получалось вприсядку, что Клим даже слегка обалдел.
    – А ну, давай его сюда!
    Драпова вывели в холл за секретную дверь. Места здесь побольше, пусть танцует. Сегодня у Клима сабантуй, будут гости, девочки, а какое веселье без скоморохов? Нарядить Драпова в рубашку с вышиванкой и пускай выплясывает.
    Только ему это не поможет. Все равно грохнут – не сегодня, так завтра.
    – Развяжи его! – ухмыляясь, сказал Клим.
    Вакула кивнул, достал нож и срезал веревки с рук пленника.
    – Ну, танцуй, давай!
    Телохранитель Пенс достал из кармана мобильник, включил музыку, и Драпов снова ударился в пляс. Руки заламывались за голову, ноги вылетали в сторону – и все так ловко, ладно, в такт. Первым захлопал в ладоши Клим, за ним все остальные – Монтер, Вакула и Пенс. Больше в холле никого не было. Да больше и не надо. Не та птица Драпов, которую можно бояться.
    И вдруг эта птица прыгнула высоко вверх. Все решили, что это такой элемент танца, и никто не забил тревогу. А зря. Драпов с прыжка ударил Вакулу ногой в горло. В этот раз все посчитали это досадным недоразумением, за которое Драпова следовало жестоко наказать. Никто не воспринял его выверт всерьез, и Монтер поплатился за это.
    Драпов, казалось, хотел ускакать из холла, чтобы избежать наказания. Скакнул, развернулся в воздухе, с размаху ногой ударил Монтера точно в висок. Только тогда до Клима дошла вся серьезность ситуации. Но было уже поздно. На этот раз очкарик ударил рукой. Клим заметил, как с высоты мелькнул кулак, и тут же что-то железное на огромной скорости врезалось ему в переносицу…
    Когда он пришел в себя, Драпова в холле уже не было. Вакула лежал в отключке, Монтер подавал признаки жизни, а Пенса не было вовсе.
    Клим поднялся на ноги, ощупал переносицу, на которой вздувалась болезненно пульсирующая шишка. В это время в холл вбежал Пенс.
    – Где эта сволочь? – зло спросил Клим.
    Бугай сокрушенно развел руками. Оказалось, что Драпов, перескочив через высокий забор, сумел вырваться на свободу. А дров перед этим сколько наломал.
    Вот тебе и очкарик…

Глава 25

    Элеонора нашла человека, который мог бы обеспечить безопасность ее бизнеса. Это был руководитель отдела в солидной охранной фирме, бывший подполковник ФСБ. Она не собиралась вытеснять Матвея с его командой, она всего лишь поставила задачу следить за ним и его людьми. На всякий случай. Прежних ошибок она не допускала, и все отношения с Корняковым строились исключительно на товарно-денежных расчетах. Он ей поставлял услуги в качестве товара, она оплачивала их. И никакого секса, как это было с Крымовым. Да и с Матвеем. Больше никаких ошибок…
    И все-таки она ошиблась. И вызвала подозрения со стороны Грачева. А он мог жестоко ее наказать за покушение на свою жизнь. Именно поэтому она обратилась к Корнякову с просьбой обезопасить ее. Он согласился, приставил к ней охрану. И даже наехал на Матвея.
    Это было второй ее ошибкой. Матвей выдержал удар и ни в чем не уступил Корнякову. Его люди по-прежнему держали отель под контролем, и он там был фактическим хозяином. Правда, и Элеонору он подпускал к управлению. Она приезжала в отель со своей новой охраной, занималась делами. Она особняком от Матвея, и он в стороне…
    А сегодня вдруг он зашел к ней в кабинет. Какая-то папка под мышкой больной руки, которую он держал на перевязи. Настроение бодрое, можно даже сказать, веселое. Казалось, он собирается помириться с ней.
    – Привет! Как дела?
    – Не скажу, что хорошо… – И она совсем не прочь была пойти на мировую.
    – Как там товарищ бывший подполковник?
    – Бывший или не бывший, но подполковник. И чекист… Не мог он организовать на тебя покушение.
    – Не знаю, не знаю…
    – Он может выкинуть тебя отсюда.
    – Так в чем же дело? – Матвей сел, положил перед собой папку с золотым тиснением.
    – Я ему не разрешаю.
    – Почему?
    – Потому что шум поднимется, это отпугнет клиентов.
    – Ты очень умная женщина, – ехидно усмехнулся он. – Только ведешь себя очень глупо.
    – Я тебя не заказывала! – Элеонора приложила к груди сомкнутые ладони.
    – Но службу безопасности сменила…
    – Не совсем.
    – Полумеры ни к чему хорошему не приводят. Я это знаю, поэтому готов идти до конца.
    Матвей открыл папку, постучал пальцами по бумажным листам, которые там лежали, привлекая внимание к документам.
    – Что там? – напряглась Элеонора.
    – Постановление суда.
    – Суда? – похолодела она.
    – Одно постановление отменяет другое… В подробностях разберешься сама. – Матвей закрыл папку и передал ей.
    – А если без подробностей? – дрожащим от волнения голосом спросила Элеонора.
    – Если без подробностей, то «Гранд Хаус» снова на перепутье. Отель по-прежнему банкрот, и на него по-прежнему претендует фирма «Реверс». Если еще короче, последние решения суда в твою пользу признаны недействительными.
    – Ты это серьезно?! – Она не могла поверить своим ушам.
    – А фирма «Реверс» принадлежит человеку, о котором знаю только я и от имени которого уполномочен действовать.
    – Но это же все «липа»!
    – Ну да, «Реверс» – это фирма-однодневка, подконтрольная некоему Ивану Семеновичу Калужных. Так называемая «однодневка», которая пережила своего учредителя. И даже смогла поменять хозяина. Поверь, это было не трудно. Там ни офиса, ни охраны, сплошная фикция. И тем не менее этот призрак имеет право на твой отель.
    – И это «липа»! И твое решение суда – тоже «липа»! Ты сам прекрасно это знаешь! – в паническом ужасе простонала Элеонора.
    – Я знаю все детали, все подробности, все подводные камни этого дела. Знаю, как зачистить юридическое поле до кристальной чистоты и позаботился об этом. Если не веришь, можешь оспорить это решение. На этот раз у тебя ничего не получится, – Матвей смотрел на нее с тяжелым ледяным спокойствием в глазах. Он не сомневался ни в одном своем слове, и Элеонора не могла не верить ему.
    – И что теперь? – спросила она, глотая от волнения слова.
    – Отель под полным моим контролем. Если не освободишь помещение сама, я вызову охрану.
    – Это предательство! – резко, до боли в глазах, мотнула она головой.
    – Это ответ на твою подлость.
    – Но я тебя не заказывала!
    Матвей продолжал молча смотреть на нее. Не верил он ей, поэтому никакими оправданиями она себе не поможет.
    – Я найму адвокатов! Я разнесу все это в пух и прах! И почему это, интересно, меня не вызывали на суд?
    – Зачем? Суд просто отменил свое прежнее решение. Твое участие в деле не обязательно. Решение отменено в пользу «Реверса», теперь твой шаг.
    – Я сделаю этот шаг! Я докажу, что ты меня кинул!
    – Лучше докажи, что ты не заказывала меня.
    – Как?
    – Не знаю.