Скачать fb2
Рыцарь бесчестия

Рыцарь бесчестия


   
   
   
    Аннотация:
    Продолжения книги "Долина тысячи голосов". Все главы, включая заключительную 24ю.
   
   
   
    Глава 1
    Спящая.
    Я пришла в этот мир не для того, чтобы ждать. Я уже готова, рвать и метать, выполняя свое предназначение, но, к сожалению, сейчас могу только спать и видеть сны. Почему-то в моих снах все время присутствует одна и та же женщина. Стройная, высокая, очень грациозная. Особенно мне нравятся ее уши, заостренные к верху. Они красивые, но она, зачем-то все время прячет их под своими золотыми волосами.
    Кружусь вокруг нее, наблюдаю за ее действиями. Эта ветряная особа думает, что изменилась и остепенилась. И пусть ее муж и даже она сама верят в это, я-то знаю, как все обстоит на самом деле. Скоро им предстоит вернуться в то место, о котором они стараются поменьше вспоминать, но я знаю, что в тайне, даже от самих себя, они все еще надеются вернуться туда.
    Ее муж довольно симпатичный мужчина. Высокий, хорошо сложенный брюнет с карими глазами. Уже сейчас у него есть большой потенциал и умение его реализовать. Вряд ли он догадывается, какими способностями обладает на самом деле. Конечно, до моего уровня ему далеко, но все же.
    Они оба мне нравятся. Даже не знаю почему. Просто нравятся и все. Хотелось бы встретить их, когда я проснусь. К сожалению, до этого момента мне предстоит увидеть ни один десяток снов. И если вам будет интересно, то я могу иногда рассказывать о том, что мне приснилось.
    Раз уж так случилось и я постоянно вижу эту женщину и ее мужа то думаю, будет не лишним, если вы немного узнаете об их жизни.
    Четыре года назад они открыли туристическое агентство. И судя по всему, дела у них идут в гору. Даже не смотря на то, что подобные организации растут, как грибы после дождя, меня не удивляет их успех. Остроухая блондинка обладает незаурядной способностью убеждать. Зайди к ним в офис эскимос, выйдет он со счастливой улыбкой на лице и с "горячей" путевкой на северный полюс в кармане. К счастью эскимосы к ним не заходят, а путевок на северный полюс они пока что не занимаются.
    Конечно, кроме них в агентстве еще пятеро сотрудников, но ради того, чтобы их бизнес процветал, эта парочка работает без устали. Высокий брюнет все время ворчит по поводу того, что законы обязывают их иметь такой штат. И что, если бы не это обстоятельство, то он давно бы уже купил себе машину. А вместо этого, ему приходиться считать копейки, выплачивая зарплату работникам и покрывая непомерные расходы своей супруги.
    Блондинка все время смеется над этим и говорит, что ему надо умерить свои желания и купить средство передвижения чуть дешевле, чем он хочет. Он сильно обижается и твердит, что это она виновата в гибели какого-то железного друга. Урывками я слышала, что в этом замешаны гоблины, тролли и еще куча всяких невиданных существ.
    Остроухая, каждый раз напоминает ему, что это был его выбор. Вместо транжиры жены, он мог бы иметь много денег и уважения. На этом обычно подобные разговоры заканчиваются.
    Простите. Совсем забыла представить вам эту парочку. Я подозреваю, что подобная бестактность досталась мне в наследство от одного из родителей. Я пока не знаю кто они. И от кого именно я получила такой подарочек, но как только у меня появится возможность узнать о том, чьи именно гены мне передались, я без промедления выскажу этим личностям все, что думаю по этому поводу. Но ближе к делу. Знакомьтесь. Рада вам представить Максима и Валерию Соколовых.
    Насчет имени брюнета у меня не возникает вопросов, а вот с именем блондинки мне еще не все ясно. Валерия она только по паспорту. Всех знакомых она просит, а точнее требует называть ее Валери. И просто физически не переносит сокращения Вэл. Несколько раз, я слышала, как Максим называл ее Уаэллэйири. Странное имя, правда? Кто ее так назвал и по каким причинам сказать вам не могу, так как сама не знаю.
    Ей повезло у нее красивое имя. Необычное, но красивое, а вот у меня его нет. Должна заметить это большое упущение со стороны моих родителей. От этого мне очень грустно. Как бы вы себя чувствовали, если бы пришли, а вас никто не ждал, не помнил и даже не знал о том, что вы есть в этом мире? Вот примерно такая ситуация сложилась и в моем случае. Никто меня не ждет, не помнит, не любит и не знает о моем существовании. И я ничего не могу с этим поделать. Все что мне сейчас остается, это спать и видеть сны. Но однажды я заявлю о себе, и после этого вселенная перестанет быть прежней. Чувствую, что все станет по-другому. Именно для этого я и пришла в этот мир.
    Когда знаешь, что у тебя есть предназначение и ты не просто скитаешься от момента к вечности и обратно, то жизнь наполняется смыслом. Особенно когда твое предназначение вершить судьбы миров. Миров, о которых я уже сейчас могу вам многое рассказать.
    Ой, что-то я утомилась. Мне надо поспать, сном еще более глубоким, чем сейчас. Думаете, я не могу оставить вас на самом интересном месте? Вы глубоко ошибаетесь. Я вам еще не говорила, что в моих жилах течет королевская кровь, нет? Тогда знайте это так. И в связи с этим я могу делать, все, что мне заблагорассудится. Не обижайтесь. Шучу, конечно, но слишком устала. Спокойной ночи.
   
    *****
    Это снова я. Должна признаться, что удивлена. Чем? Конечно же, один из своих сновидений. Точнее тем, что происходит в нем. Вместо того, чтобы покупать долгожданную машину, не из дешевых должна заметить, Максим со своей женой отправился в тур поездку. Да-да! А как вы думали, вы что, наивно полагали, что только вам позволено загорать на морских и океанских пляжах? Тур агенты тоже люди и им иногда хочется отдохнуть. Особенно перед началом сезона. Когда зима на исходе, а до поры отпусков остается каких-нибудь два три месяца.
    Отправились Максим и Валери ни куда-нибудь, а в Майами. Самый знаменитый и дорогой курорт США. Шикарные пляжи, протянувшиеся на сорок пять километров, роскошные виллы и фешенебельные отели - вот далеко не полный список того, чего они никогда не увидят. По крайней мере, в этой жизни.
    Самолет, на котором летит чета Соколовых, в данную минуту захватывает странный человек. На вид ему тридцать пять - сорок лет, он среднего роста, жилистый со свисающими до плеч темно русыми волосами. Странность заключается в его одежде. Черные до колен сапоги, коричневые кожаные штаны, такая же куртка со шнуровкой вместо пуговиц и темно-серый плащ. Ума не приложу, как только у охраны аэропорта не возникло подозрений по поводу него.
    Когда он стал в проходе между креслами и, распахнув полы плаща, представил вниманию присутствующих связку динамита на своей груди, я очень удивилась, но угрозы не почувствовала. И не почувствовала ее даже тогда, когда он произнес:
    - Внимание! Прошу всех остаться на своих местах и не нервничать. Самолет захвачен! Если кто-то попытается мне помешать, я взорву динамит, и все мы вместо Майами отправимся в мир иной.
    Никто из пассажиров не издал ни звука, все тихо сидели, вжавшись в свои кресла. Только Максим и Валери, без страха, с удивлением и озабоченностью смотрели на этого необычного террориста. Тот в свою очередь направился к кабине пилота.
    Каким бы сильным не был мой интерес, но я не смогла последовать за этой свиньей. Да вы не ослышались именно свиньей. Должна пояснить, что не могла назвать его никак иначе. То, что он делает это не что иное, как самое настоящее свинство!
    Некоторые из этих людей целый год трудились, откладывали деньги и жили самой обычной жизнью далекой от политики и планов о мировом господстве. Да и те, кто просто хотел отдохнуть на выходных от своего успешного бизнеса или карьеры вряд ли были в чем-то виноваты.
    Они просто отправились подальше от суеты и повседневных забот, чтобы немного отдохнуть. А что они получили вместо отдыха? Как минимум психологическую травму, кучу мертвых нервных клеток, которые, как известно, восстанавливаются очень медленно и дополнительные расходы на психотерапевта.
    И это как минимум. Еще неизвестно, что задумал этот человек и суждено ли самолету приземлиться целым и невредимым, но что-то я отвлеклась. Тем временем мужчина с темно-русыми волосами и грудью обвешанной динамитом, вернулся в салон первого класса, вежливо попросил пассажира, сидевшего рядом с Максимом и Валери пересесть на другое место и с невинным скучающим видом, присел рядом с этой парочкой.
    - Я же говорил, мы еще увидимся - сказал террорист, жестом подзывая стюардессу.
    Валери улыбнулась, и у меня сложилось такое впечатление, что она рада его видеть. Ее слова подтвердили мои ощущения:
    - Рада тебя видеть, Знающий путь.
    - Штурман у тебя крыша поехала? - спросил Максим.
    - Кто бы говорил... - сквозь зубы процедил террорист, улыбаясь при этом подходящей к ним стюардессе, а затем уже более внятно сделал заказ. - Девушка, нам, пожалуйста, бутылочку мартини "Rosso" и... Уаэллэйири, у тебя есть особые пожелания?
    - Нет. Я, пожалуй, воздержусь от спиртного - ответила Валери.
    Должна признаться меня обрадовал такой ответ. Не знаю почему, но каждый раз, когда на моей памяти она выпивала напитки, содержащие алкоголь, мне становилось не по себе. И сейчас я была рада за нас обеих.
    - Что это с тобой? - удивился террорист. - Я всего лишь предлагаю выпить пару глотков по случаю годовщины. К тому же немного алкоголя в крови вам с Максимом сейчас не помешает.
    - И все же я откажусь - твердо заявила Валери.
    - А я уже давно, завязал с мартини по утрам. А с "Rosso" тем более - поддержал свою жену Максим.
    - Плохо дело... - сказал террорист. - И все-таки девушка принесите бутылочку мартини, немного оливок и стакан апельсинового сока.
    Когда стюардесса ушла выполнять заказ, обвешенный динамитом человек, продолжил свою агитацию в пользу нездорового образа жизни. Осмотрев Валери с головы до ног, он усмехнулся и сказал:
    - Ну, с ней-то все ясно, а вот ты Максим просто обязан пропустить со мной хотя бы один стаканчик. Сегодня ведь особый день!
    До сих пор в салоне было тихо, все пассажиры сидели как напуганные котом мыши, но тут за спинами четы Соколовых раздался приглушенный женский голос:
    - Говорила я тебе, что нельзя брать билеты на 29 февраля!
    Вслед за этим по всему салону медленно, но верно, распространяясь в геометрической прогрессии, пополз гул недовольного шепота. Пассажиры заерзали на своих местах и начали оглядываться на странного террориста.
    Человек с динамитом, не вставая со своего места, громко крикнул:
    - А ну тихо все! Или вам жить надоело?
    Тех, кого жизнь тяготила, на этом самолете не оказалось. И пассажиры снова затихли. Как только тишина возобновилась, террорист громко сказал:
    - Господа, прошу вас посидеть так всего несколько часов. Самолет сделает небольшой крюк. Я избавлю вас от своего присутствия, а вы спокойно продолжите свой путь к отдыху и развлечениям.
    -- Если самолет сделает крюк, разве ему хватит горючего до Майами? - еле слышно спросил у террориста Максим.
    -- Тебя это уже не должно беспокоить - ответил тот - мы выйдем по дороге.
    Глаза Максима округлились, он открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но, так и не произнеся ни слова, закрыл его, перевел взгляд с террориста на спинку кресла перед собой и нахмурился, а Валери весело и мне даже показалось, что немного мечтательно улыбнулась.
    В этот момент к ним подошла стюардесса с подносом, на котором стояли: бутылка мартини "Rosso", три низких квадратных стакана, блюдечко с оливками и апельсиновый сок.
    Человек с динамитом изучил своим взглядом поднос так, как будто бы ему принесли совсем не то, что он заказывал. Затем посмотрел с укором на стюардессу и сказал:
    - Похвальная попытка, вы безупречно выполняете свою работу, но все же, будьте добры принесите, пожалуйста, закупоренную бутылку в которой не намешано снотворного и успокоительного. Вы разве не знаете, что вредно принимать подобные средства вместе с алкоголем?
    Стюардесса и бровью не повела, ее взгляд остался спокойным, а когда она развернулась и в очередной раз отправилась исполнять заказ этого странного человека, походка ее была легкой и уверенной. Словно самолет не был захвачен и она, как обычно выполняла свою работу. Как бы и мне хотелось научиться, так же владеть своим телом и эмоциями, когда я проснусь.
    - И что на этот раз? - спросил Максим, глядя на террориста.
    - Не все ли тебе равно? - усмехнулся террорист, немного помолчал и уже с серьезным видом продолжил - Ты изменился. Меньше сомнений, твои мысли не открыты для всеобщего обозрения, но есть кое-что чего у тебя никогда не отнять.
    Террорист замолчал, и они с Максимом почти минуту смотрели друг другу в глаза. Потом человек с динамитом отвел взгляд, улыбнулся уголками губ, и сказал:
    - Уаэллэйири не нужно причины, чтобы вернуться в свой родной мир, а в тебе так же, как и раньше живет тяга к действию, необычному, выходящему за рамки повседневности. И отдых в Майами вряд ли сможет утолить эту жажду.
    Террорист хотел сказать еще что-то, но через два места от них раздался хнычущий, детский голос.
    - Мама я больше не могу терпеть!
    Что малышу ответила его мама, я не расслышала, так как она сделала это очень тихо, что не удивительно, а вот ребенка захват самолета волновал, похоже, меньше всего.
    - Мне все равно, что может случиться! Мне надо в туалет. Если не взорвется самолет, то взорвусь я!
    Террорист покачал головой со словами: - "Ох уж эти дети...". Затем громко добавил:
    - Отведите ребенка в туалет и смотрите без глупостей.
    Мама с малышом поднялись со своих мест, и пошли по направлению к уборной. Террорист, окинув взглядом Соколовых, и как бы высказывая мысли вслух, начал открывать бутылку мартини, принесенную стюардессой.
    - Дети. С ними столько хлопот...
    Открыв бутылку и разлив вермут по стаканам, передавая один из них Максиму, он еще раз вернулся к теме продолжения рода:
    - И хорошо, если ребенок, требующий особой заботы один. А если трудных отпрысков двое. И за каждым нужен глаз да глаз? Даже не могу себе этого представить...
    При этом он задержал свой взгляд на Максиме, что не ускользнуло от внимания Валери. Та в свою очередь озадаченно посмотрела на террориста, затем ее взгляд наполнился подозрением, и она снова перевела его на Максима. Тот только недоумевающее пожал плечами и с самым беззаботным видом взял оливку из блюдечка, кинул ее в свой квадратный стакан, наполненный самым крепким из вермутов мартини и, подняв его, спросил:
    - За что выпьем?
    - За парашютный спорт - с серьезным видом ответил террорист.
    Примерно через час помощник пилота, принес три парашюта, которые террорист по его словам посчитал более важным багажом, чем всякое там снаряжение. Максим некоторое время возмущался и бурчал по поводу того, что надо было предупредить их заранее и дать им время на подготовку. На что, террорист ответил, что он только сегодня смог пробраться в этот мир и поблагодарил вселенную, за то, что все так удачно сложилось и Соколовы именно в этот день, сели именно на этот самолет.
    - Допустим - недоверчиво сказал Максим. - По невероятной случайности обстоятельства сложились подобным образом. И мы с Валери действительно не против, снова посетить Крайонос, но хотелось бы знать для чего на этот раз! И это должна быть максимально правдивая информация!
    Человек с динамитом усмехнулся, но отвечать не спешил. Валери смотрела на него с интересом, и мне даже показалось, что немного с восторгом. Все это время она сидела и изредка улыбалась, ни говоря ни слова, а когда террорист снова заговорил, ее глаза наполнились влагой, и я почему-то не просто понимала, а точно знала, что это от радости и бури смешанных чувств, вдруг появившихся в ее душе, которые я воспринимала почти как свои собственные.
    - Песня звона мечей не утихнет,
    Ранив память с войны пришедших,
    Стоны тяжкие над степью стихнут
    Упокоятся души ушедших.
    Звезда мага на веке погаснет,
    И умрет жестокий король,
    Дочь той, что Элдану пройдет,
    Поведет эльфов в новый бой!
    Террорист, очевидно, любил поэзию, вот только авторов он предпочитал мало известных. Никогда раньше не слышала такого стихотворения. И честно говоря, совсем не поняла о чем шла речь. А вот с душой Валери эти слова нашли созвучие и вызвали восторженную реакцию.
    - Ты можешь нормально, по-человечески объяснить - в чем дело? - недовольно, спросил Максим у террориста.
    -- Все очень просто судьба дочери прошедшей Элдану четко предопределена, можно даже сказать, что она сама предопределила свою судьбу. Ее предназначение в том, чтобы стать Вершительницей судеб и привести эльфов Квемера к новому рассвету.
    -- Любой ребенок нуждается в опеке, а эта девочка в особенности. И твоя с Валери задача уберечь ее от всего, что может помешать ей: родиться, вырасти и стать Вершительницей.
    - Цель конечно благородная - разочарованно вздохнул Максим. - Но не лучше ли предоставить опеку над этой девочкой ее родителям? И даже если она сирота, то почему бы не подобрать ей более подходящих опекунов?
    Валери вытерла слезу, попытавшуюся скатиться по ее щеке, и тихо спросила:
    - Ты считаешь, что мы не справимся?
    Максим, чье внимание было полностью поглощено ожиданием ответа, пропустил вопрос жены мимо ушей. Человек с динамитом и не думал отвечать. Поджав губы, он только покачал головой.
    Что-то я опять утомилась. Должна признаться, что не отказалась бы от глубокого сна, но раз уж я начала вам рассказывать про этот, то надо довести дело до конца. Тем более осталось совсем немного.
    К террористу, безмятежно беседовавшему с Соколовыми, снова подошел помощник пилота. В этот раз с собой он ничего не принес, только наклонившись к уху человека с динамитом, тихо сказал:
    - Самолет выходит на отметку восемьсот метров, и снижает скорость, через десять минут мы будем в заданном квадрате.
    - Так что там случилось с родителями бедной девочки? - спросил Максим, когда член экипажа покинул салон.
    - Она не бедная - вместо террориста ответила ему Валери. - И с ее родителями все в порядке. Это мы - при этом она взяла руку Максима и положила себе на живот.
    Странное дело, но я ощутила это прикосновение, и мой сон стал теплым и уютным. А еще я окунулась в озеро нежных и приятных чувств, вихрем закружившихся вокруг Валери и Максима. И тут я все поняла. Поняла, кому обязана своей наследственной бестактностью, и проблемами с сообразительностью. Надеюсь, что от матери мне достанется гораздо больше!
    Вот теперь все в порядке. В этой вселенной обо мне знают, ждут меня и будут рады моему появлению. Вы уже догадались - о чем я? Вот и славненько, а то что-то я утомилась с этим рассказом. Спокойной ночи.
   
   
    Глава 2.
    Посреди чужой зимы.
    Знаете, о чем я всю жизнь мечтал? Ни за что не угадаете. Мечтал о том, чтобы в морозную зимнюю ночь оказаться в безлюдной, лесной чаще, в летних туфлях, легких брюках и рубашке с коротким рукавом. Поверили? Если нет, то правильно сделали. На самом деле такая ситуация не придел моих мечтаний. Однако это случилось и вот я здесь. Под ногами хрустит снег, а вокруг лес, ночь и ни одного человека вокруг. Без компании, я обойтись смогу, а вот без теплой одежды и спичек мне придется туго. Хорошо, что ветра нет и мороз не сильный, это немного продлит мои мучения, и я протяну чуточку дольше, прежде чем окончательно дам дуба.
    Как это случилось? Спросите вы. И с чего это мне я понесло по дрова, на ночь глядя, да еще без топора, при этом в одежде скорее подходящей для пляжа, чем для зимнего леса? Нет, я не полный идиот. Не делайте поспешных выводов о мало знакомых вам людях. И не сумасшедший, как могло бы показаться. По крайней мере, я бы хотел в это верить. Просто все пошло совсем не по плану. По крайней мере, не по моему плану. Подобное происходит всегда, когда в ваши дела вмешиваются посторонние, враждебно настроенные личности.
    Но давайте обо всем по порядку. Я и моя жена отправились в Майами, чтобы немного отдохнуть. Поваляться на солнышке, поплавать в океане, сходить в казино. К сожалению, до американского лета мы не добрались. По дороге мы встретили старого знакомого и немного посовещавшись, изменили свои планы. Должен признаться, что наш знакомый вел себя не самым лучшим образом. Захватил самолет, заставил пилотов изменить курс и все это для того, чтобы мы смогли попасть в параллельный мир под названием Квемер.
    Переход из нашего мира в Квемер, находился на высоте триста метров над землей. И для того, чтобы попасть сюда, пришлось использовать парашюты. К счастью зона перехода имела обширную площадь. Точную цифру назвать не могу, это находилось в ведении друга нашей семьи. Он просто фанат картографии, прокладывания маршрутов и тому подобного. И что не удивительно в этот раз он точно все рассчитал. Но, во время перехода случилось непредвиденное. В процесс вмешались волшебники клана "Опавших листьев". Без сомнения это были они. Я понял это, когда, проходя сквозь различные слои вселенной, увидел горящие желтым огнем глаза. Такие же я видел, когда нам посчастливилось столкнуться с кучкой этих сбрендивших эльфийских волшебников, мечтой которых была гибель Квемера.
    В тот раз, друг семьи по имени Штурман, смог убедить волшебников, не вмешиваться в наши дела, потому что их удачное завершение могло принести всем пользу и волшебникам в том числе. Тогда все закончилось вполне удачно. Валерии, выполнила свой долг, а я обрел, то чего мне так не хватало в жизни. Любимую женщину, которая стала моей женой. И все бы было замечательно, если бы мои ноги так не мерзли. Ладно бы только ноги. Все тело ничем не защищенное от мороза начало неметь и потихоньку оказывалось меня слушаться.
    Волшебники клана опавших листьев вмешались, и случилось так, что я оказался посреди заснеженного леса, а моя жена и Штурман исчезли в неизвестном направлении. Я укутался в парашют, но это мало помогло. Поднялся легкий ветерок, но при морозе примерно в пять градусов, точнее не сказать не могу, этого вполне достаточно, чтобы за пару часов, без источника тепла или хотя бы укрытия, замерзнуть насмерть.
    Вокруг темно, местность незнакомая. О том, чтобы куда-то идти и искать помощь, не может быть и речи. У меня только два варианта. Первый сесть под дерево, например, сосну их здесь не меньше, чем в каком-нибудь бору нашего мира и замерзнуть к чертям эльфийским или гномьим, кому как больше нравится. И второй, сделать все возможное, чтобы дожить до утра и попытаться найти помощь. Или в крайнем случай теплое местечко, в котором можно переждать зиму.
    Я закончил две школы. Одну, которую заканчивают все нормальные люди, во всем цивилизованном мире и вторую, куда попадают парни, закончившие первую с плохими оценками. Если в первой оценки выставлялись по пяти бальной шкале, и ее можно было частенько прогуливать, то второй все обстояло немного иначе. Оценок там было только две: либо ты выживаешь, либо нет. Прогулять ее было проблематично, и за это сурово наказывали. Этой второй школой для меня, как вы, наверное, уже догадались, стала армия.
    Мне уже приходилось оказываться одному в зимнем лесу. Это было частью боевой подготовки. Выживание в экстремальных условиях. Чтобы не случилось, боец должен жить до выполнения поставленной перед ним задачи.
    Но тогда в мое снаряжение входила теплая одежда, спички и нож, а сейчас у меня имелись только парашют и желание жить. Немного, но вполне достаточно, для того, чтобы попробовать дотянуть до утра.
    Я принялся за дело. Найдя поблизости от места приземления небольшое углубление, образовавшееся в результате падения дерева, корни которого вылезли при этом наружу, я сделал над ним крышу из сосновых веток. Обломать те, что мне были нужны, без пилы или хотя бы ножа, оказалось делом непростым. Зато согрелся. В итоге над выемкой возникла крыша, похожая на зонтик. Место внутри было мало, ровно столько, чтобы я смог поместиться там сидя.
    Присыпав ветки снегом, я закончил создание своего убежища. После того, как я завешу небольшой лаз частью парашюта, внутри образуется воздушная подушка. И у меня появится шанс не замерзнуть насмерть.
    Забравшись внутрь и закрыв вход, я плотно укутался в оставшуюся свободной часть парашюта, с надеждой, что мне удастся дожить до утра. Оно, как известно мудренее вечера.
    Еще совсем недавно я был рядом со своей женой, узнал, что у нас будет ребенок, пил мартини и сидел при этом в салоне первого класса в самолете, летящем в Майами. Сейчас загорал бы где-нибудь на пляже, слушая шум прибоя вдали от проблем и забот, но нет же, у вселенной совершенно определенные планы относительно моей дочери. Она, видите ли, должна стать вершительницей судеб. Чьих судеб и зачем их вообще нужно вершить? О, мне уже совсем не холодно. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
    Навалилась усталость, глаза закрылись сами собой, и я провалился в темноту. Что-то дернуло меня, неясное еле уловимое чувство. Нехотя я открыл глаза и осмотрелся. К моему удивлению, земляных стен вкруг и хвойного потолка над головой не оказалось. Вместо этого я стоял в густом тумане, и вокруг царила абсолютная тишина. Ни звука, ни звона в ушах, ни биения сердца.
    Первой мыслью было, что отброшенная обувь хоккеиста все-таки улетела и на этот раз так далеко, что найти ее теперь будет трудно. Озираясь по сторонам, я стоял и не знал, что делать. Вдруг перед собой я увидел маленькое пятнышко света. Оно приближалось, но не становилось больше. Несколько мгновений спустя в двух шагах от меня из тумана появилась девочка.
    На вид ей было лет десять. Она была одета в белое платьице без рукавов, которое доходило ей до самых щиколоток. Ее золотистые волосы были собраны сзади в хвостик, открывая уши, заостренные к верху. Перед собой в руках девочка несла свечу.
    С первого взгляда я понял, что она похожа на кого-то из моих знакомых, вот только сейчас, я почему-то не мог вспомнить на кого именно. Да и к тому же вернулось ощущения холода и дрожи во всем теле.
    - Привет - дружелюбно сказала девочка.
    - Привет - ответил я. - Что ты здесь делаешь?
    - Я пришла к тебе - улыбаясь, ответила девочка.
    - Зачем? И почему ты так легко одета, разве тебе не холодно?
    - Почему мне должно быть холодно? - удивившись, спросила она. - Мне тепло и уютно там, где я нахожусь.
    - А "там" это где? - спросил я.
    Я снова осмотрелся, но кроме густого тумана ничего не увидел. Глянул себе под ноги, но и там был только туман. Девочка села по-турецки, скрестив ноги, и жестом предложила мне сделать то же самое. Я последовал ее примеру.
    - Скажи - заговорила девочка, глядя на свечу - тебе никогда не хотелось, что-нибудь изменить в своей судьбе?
    - Хороший вопрос... - вместо ответа пробормотал я.
    Мне потребовалось некоторое время, чтобы мысленным взором окинуть свою жизнь, вспоминая ее события. Что-то мне нравилось, что-то не очень, но нашлась всего пара вещей, которые я бы хотел изменить.
    - Хотелось бы, что бы мои родители были живы - ответил я девочке.
    - Это их судьба и я не в силах изменить ее по твоей просьбе. Я могу изменить только то, что сделал ты - сказала она.
    - Тогда, сделай так, чтобы я и Валери не попали на самолет до Майами.
    - Я могу сделать так, чтобы на самолет не попал только ты. Уаэллэйири села в него и если ее спросить хочет ли она, что-то поменять, я уверена, она не захочет менять это событие.
    - Ты знаешь, где она? Что с ней? - с надеждой спросил я у девочки.
    - С ней все в порядке. Она волнуется за тебя. Я почувствовала ее тревогу и поэтому пришла тебе помочь. Может, ты хочешь изменить, что-то, что происходит в данный момент?
    - Да! Я хочу дожить до утра!
    - Всего то? - удивленно спросила девочка.
    - Да всего на всего...
    Девочка улыбнулась и протянула мне свечу. Когда я осторожно, чтобы не потушить огонек, взял ее, моя собеседница поднялась на ноги, развернулась и скрылась в тумане. Я посмотрел ей вслед, потом на свечу и почувствовал, как дрожь тела становится сильнее. Наваждение исчезло, вернулись землянка с хвойным потолком и ощущение холода. Только теперь в землянке стало немного светлее. В руках у меня осталась свеча, принесенная златовласым ребенком. Казалось бы, что мне с этого крошечного огонька, но площадь моих апартаментов совсем небольшая. К тому же свет согревал душу, что было немало важно в подобной ситуации. Я не попытался выбраться и разжечь костер, боясь потушить свечу.
    Теперь я не сомневался, что еще увижу утренний свет. Поставил этот огонек надежды почти возле самой стенки и присыпал основание землей, получилось, что вроде подсвечника. Так и сидел, глядя на свечу, без мыслей и эмоций. Постепенно дрожь тела прекратилась, и я почувствовал, что мне не холодно. Спать совсем не хотелось, сознание было ясным. Наверное, в подобном состоянии йоги прибывают сидя в своих пещерах. Раньше я не мог этого понять. Зачем надо уходить от людей, забираться в горы и там непонятно для чего месяцами, а то и годами сидеть без движения. Теперь я точно знал, почему они так делают.
    Сидя вот так я обрел небывалое состояние покоя, умиротворения и удовлетворенности. Постепенно тело стало легким и еле ощутимым. Прошло еще какое-то время, и я вовсе перестал ощущать свои мышцы и кожу, словно превратился в поток чистой энергии.
    Пропало пламя свечи, пропали все физические чувства. Я наслаждался своим новым состоянием, забыв обо всем. Не знаю, как долго бы это продолжалось, у меня, по крайней мере, не было желания прерывать происходящее, но случилось то, что заставило меня вновь вернуться в материальную действительность. Пространство передо мной поплыло. Сначала я увидел, что-то вроде экрана телевизора, на котором мелькали разные картинки, а потом этот экран засосал меня целиком и я, словно оказался в фильме, который только что смотрел.
    Судя по всему, это была мелодрама. Красивая женщина, прогуливалась по зеленой аллее. Не стриженые кустарники справа и слева, кучи опавших листьев под ногами, похоже, что за этим парком никто уже давно не следил. У женщины было умиротворенное лицо, и она с ностальгией смотрела на творящийся вокруг бардак. Точнее на буйство одичавшей природы. На ней было длинное платье из полупрозрачного материала, она шла легко и мягко, ступая по лежащим под ногами листьям. Ее походка показалась мне знакомой. Я захотел рассмотреть ее поближе и тут же мне показали ее крупным планом.
    В этот момент, поднялся ветер. И я понял, что ошибся с жанром фильма. Зашумели кусты, листья под ее ногами, словно стая насекомых, поднялись с земли и закружились вихрем. Внезапно стало темно. Я не видел, но чувствовал страх, посетительницы парка и еще угрозу, которую таила в себе охватившая аллею темнота.
    - Валери! - с этим криком я открыл глаза.
    Я не увидел ни парка, ни опавших листьев, ни тем более Валери. Земляные стены и хвойный потолок напомнил мне о том, что на самом деле я сижу в землянке посреди незнакомого, зимнего леса. Свеча уже погасла, а снаружи было светло. Я снял парашютную завесу и впустил в свою землянку свет Найдэ. Так называется местное солнце, насколько я помню.
    Снаружи крупными хлопьями падал снег. Это было одновременно и хорошо и плохо. Хорошо - потому, что это значило, что температура немного поднялась, а плохо, потому, что снег валил сплошной стеной, и видимость была не лучше, чем в тумане, пусть и не густом.
    Обрадовало одно обстоятельство. Как только я выбрался наружу, то почувствовал запах дыма. Не став тратить время на размышления и взвешивания всех за и против, я направился в ту сторону, откуда ветер приносил эту радостную весть. Но по мере приближения к источнику моей надежды, радости становилось все меньше и меньше. Появился и все громче становились детский крик и женский плачь.
    Я прошел всего метров триста и наткнулся на невысокий, доходящий мне до пояса забор, сделанный из закрепленных на столбиках параллельно земле длинных веток, которые были лишь слегка обработаны топором. Кора снята, сучья обрублены.
    Преодолев возникшую преграду, я сделал еще с десяток шагов и сквозь падающие хлопья снега смог рассмотреть одноэтажный дом, сложенный из бревен. Дверь дома была подперта доской, основание дома забросали пачками соломы. Горящей соломы. Огонь уже перекинулся на бревна и медленно, но верно делал свое дело.
    Из-за дверей доносились крики, а перед домом топтались трое существ. Я когда-то уже видел подобных. Ростом примерно 155-160 сантиметров, серая шерсть, небольшие остроконечные уши и крючковатые носы. Это были гоблины, босые, одетые в звериные шкуры. Один из гоблинов пытался завязать веревку на шее вырывавшейся козы, двое других собирали в мешок мертвых кур.
    Было что-то странное в этих существах. Приглядевшись внимательнее, я понял что именно. Каждый из этих босых, одетых в шкуры гоблинов имел при себе инкрустированные медью ножны, в которых хранились совсем не каменные топоры.
    Пламя жадно вгрызалось в стены из бревен. Медлить было нельзя, иначе запертых людей ждала ужасная смерть. Сбросив с себя импровизированный плащ из парашюта, я так быстро, как только мог, рванулся к серым разбойникам.
    Возясь со своей добычей, они не сразу заметили мое приближение. Я подскочил к крайнему слева, занимавшемуся усмирением мелкого рогатого скота. Он так увлекся, что, услышав предостережение сообщников, не успел развернуться. Получив от меня сзади удар ступней в коленный сгиб, он присел и чуть наклонил голову вперед. Как раз то, что мне было нужно. От всей души я врезал костяшками пальцев чуть ниже основания черепа. Гоблин упал лицом в снег и потерял сознание.
    Тот, что стоял рядом справа от меня, успел достать меч и замахнулся для рубящего удара сверху вниз. Я ушел от удара в сторону правой руки атакующего, и меч прошел мимо. Основанием большого пальца нанес резкий сильный удар по адамову яблоку гоблина. Конечно, у меня имелись кое-какие сомнения, по поводу того, что его предка тоже звали Адам, но, тем не менее, удар оказал нужное воздействие. Гоблин хрипло крякнул, выпустил из рук меч и, выпучив глаза, схватился за горло.
    Не останавливаясь, я сделал кувырок через правую руку, но не выставил ее вперед, а завел под себя, подхватив при этом с земли выпавший из рук гоблина меч. Перекатившись по земле с плеча на лопатку и затем на бедро, я оказался чуть в стороне слева от последнего боеспособного поджигателя.
    Гоблин не медлил. Одним прыжком он подскочил ко мне и нанес колющий удар. Я отвел назад правое плечо, разворачивая корпус, чтобы удар прошел мимо. Я оказался не достаточно проворным, и меч вскользь распорол мне плечо. Но в долгу я не остался. Лезвие трофейного клинка вошло в живот серому существу и вышло с другой стороны. Я поднялся, повалил гоблина на землю, и вытащил меч из его живота. В это время задыхавшийся гоблин очухался, и кинулся на меня, обнажив два ряда заостренных к верху как колья зубов.
    Природное оружие, вроде зубов и когтей хороший инструмент для защиты и нападения. Природа щедро наградила им многие свои создания, но человеку она дала немного больше. Этим даром была возможность создавать оружие более эффективное, подчас, способное уничтожить саму природу.
    После того, как мы с Валери вернулись в мой мир и зажили жизнью обычных обывателей, я в глубине души знал, что нам придется вернуться в Квемер. И учитывая, что мир этот не самый безопасный, а основным оружием в нем было колющее, режуще-рубящее железо, я занялся историческим фехтованием. Правда, через некоторое время выяснилось, что для боя с несколькими противниками это не самый лучший вариант, но тоже полезный опыт. Так, пробуя разные направления, я начал изучать искусство боя с мечом.
    Как это ни странно, Валери не была против того, что по вечерам я часами пропадал на секциях или занимался совершенствованием этого искусства, кромсая обои, ломая мебель и разбивая, все что под руку попадется. Наоборот когда, придя с работы, я падал на диван перед телевизором в надежде остаться на этом месте, до того момента как придет время ложиться спать, она полушутя спрашивала:
    - Неужели мой герой уже в совершенстве владеет мечом?
    В этом деле нельзя достичь совершенства. Даже прозанимавшись четыре года, я был далек от того, чтобы стать настоящим мастером, но для мастерства предела не существует. Сама Валери, тоже не забывала про навык впитанный с молоком матери. Лук, по ее словам, самое лучшее оружие для концентрации внимания.
    У эльфов чувства острее, чем у людей, а зрение в особенности. Зрительное внимание развито у них от рождения. Дети эльфов обладают в этом плане способностями воспринимать и анализировать окружающую среду, которые снайперам спецподразделений из нашего мира приходится тренировать годами.
    Я без колебаний применил, то чему научился на поджигателе. Лезвие меча опустилось на голову серого существа, его глаза потухли, а тело превратилось в мешок костей и рухнуло на землю. Прежде чем броситься убирать доску, подпиравшую дверь, я посмотрел на первого упавшего в снег гоблина. Он уже очнулся, перевернулся на спину и смотрел на меня. Я подошел ближе. Гоблин посмотрел на мое лицо потом на лезвие меча. В его глазах не было страха или злости. Он понял, что его час настал. Поджигатель окинул взглядом двор, посмотрел вверх на падающие хлопьями снега.
    Не знаю, что это было - жалость к живому существу или моя слабость, но вместо того, чтобы заколоть серого разбойника, я со всей силы двинул ему рукоятью меча в челюсть. Его голова откинулась назад, глаза закрылись. Я поспешил выпустить запертых в доме людей. Убрал доску и открыл горящую дверь. Огонь уже успел перекинуться на крышу, но внутри к счастью, пока что, был только дым, из которого появилась женщина, а за ней мальчик лет двенадцати. Оба они были одеты в шубы меховые штаны и выделанные таким же мехом сапоги.
    - Внутри еще есть меховая одежда? - спросил я.
    - Да в сундуке у правой стены, старая шуба и сапоги Норда - ответила женщина.
    Стрелой я влетел в горящий дом, отыскал у правой стены сундук, достал шубу и сапоги и даже меховую шапку. Выскочив обратно, долго откашливался от заполнившего легкие дыма. При этом я смотрел то на заплаканную женщину и ребенка с мужественным смирением принимающего происходящее, то на горящий дом, в котором сгорало все их добро.
    - Нужно уходить - твердо казал мальчик. - Этих тварей еще много в округе.
    - Куда уходить? - спросил я, одевая сапоги.
    - Муж ушел на охоту, это к западу отсюда, в том же направлении дом Клайдака.
    Сапоги и шуба, оказались немного великоватыми для меня. Но я не стал жаловаться. Вместо этого, снял серо-голубые с медным обрамлением на каждом конце ножны, с лежавшего без сознания гоблина. Меч, который я спрятал в них, был длиною примерно девяносто сантиметров. Обоюдоострый ровный клинок, шириною в четыре сантиметра, рукоятка под одну руку и медное треугольное оголовье.
    Мальчик тем временем подошел, к козе погладил ее, что-то шепнул на ухо и сделал то, что не удалось горе поджигателю, повязал веревку на шею животного.
    - Надо уходить - теперь уже сказала женщина, со слезами в глазах, глядя на охваченное пламенем жилище.
    Мальчик, ведя за собой на веревке козу, зашагал к калитке. Женщина развернулась и пошла за ним, а я в надежде на то, что дом Калдака окажется в более пригодном для жилья состоянии, двинулся следом. Проходя калитку, я почувствовал, что-то неладное и дернулся в сторону. В этот же момент рядом со мной в забор вонзилось и застряло лезвие меча, которым уцелевший по моей глупости гоблин пытался меня зарубить.
    Я не стал ждать, пока он высвободит свое оружие. Одним движением я вынул свой трофей из ножен, одновременно нанося удар снизу вверх. Теперь все поджигатели получили по заслугам.
    - Ты чужак! - констатировал мальчик, глядя на происшедшее.
    - Почему ты так решил? - спросила его мама.
    - Он не соблюдает заповедей Борора! - ответил ребенок. - Никогда не оставляй живых врагов за своей спиной!
    Мы не сделали и полсотни шагов, а я почувствовал, как по правой руке что-то течет и она начинает неметь. Только теперь, когда адреналин перестал подогревать кровь, я вспомнил, что один из гоблинов меня зацепил. Я остановился, глядя, как красные капли падают на белый снег.
    Женщина, тоже остановилась и обернулась.
    - Тебя ранили? - спросила она.
    - Да - ответил я.
    - Дай посмотрю.
    Она подошла ко мне, начала снимать с меня шубу. Рукав и часть рубашки со стороны раны были залиты кровью.
    - Великий Борор, ну и одежда! - причитала женщина, снимая с меня рубашку.
    - Когда доберемся до дома Кладака, надо будет приложить снак - сказала женщина.
    - Что приложить? - спросил я.
    - Снак, смесь из трав, это поможет.
    - Спасибо - поблагодарил я женщину - Как тебя зовут?
    - Меня зовут Геста, а моего сына Хегвин.
    - Я Максим.
    - Мы благодарны тебе Максим, за спасение - Геста слегка склонила голову, затем подняла, красные от слез, глаза, и твердым взглядом, посмотрев в сторону леса, сказала. - Надо спешить, дни ретвина близко, холода могут начаться уже сегодня.
    - А сейчас у вас что? - поежившись, спросил я.
    По лицу Геста, можно было догадаться, что она уже не молода, но вот под шубой угадывалось, энергичное, наполненное жизнью тело. Она шла впереди, иногда останавливалась и, рассматривая кору деревьев, скорее всего, определяя направление, а мы с Хегвин и его козой, изо всех сил пытали поспеть за ней.
    Идти по растущим прямо на глазах сугробам, в обуви на полтора размера больше занятие не из легких, но это лучше, чем в летних туфлях или босиком. Геста рассказала, что должны начаться дни ретвина, самого холодного месяца в году. Все звери и птицы стараются сделать как можно больше запасов, чтобы не высовывать носа до тех пор, пока не уйдут холода. По словам Гесты, находится долгое время в такой мороз вне теплого укрытия - равносильно смерти.
    Закутанные в белые шубы ели, провожали нас сонными взглядами, а мы что есть сил, оставляя глубокие следы в сугробах, спешили к дому Кладака. Шапка все время норовила сползти мне на глаза, и приходилось постоянно ее поправлять. Ерзающие на ногах ботинки комфорта не добавляли и отвыкшие от подобных переходов ноги очень скоро начали гудеть.
    Кладаком звали тестя Гесты. По ее мнению в его доме мы будем в безопасности. Если там можно будет перекусить, отдохнуть и узнать в какой стороне находится Адэн или хотя бы Несущая свои воды в никуда, то можно будет считать, что жизнь налаживается. Я понятия не имел, где сейчас находятся Валери. Вероятнее всего Валери попала к волшебникам из клана опавших листьев и вряд ли кто-то кроме Штурмана, мог найти дорогу к Элдане, которую оберегал от посторонних вмешательств этот клан. Место положения Штурмана, так же оставалось для меня загадкой. Я собирался добраться до Адэна и надеялся найти там Сезара или Рэми. Насколько охотно они согласятся помогать в этот раз, сказать трудно, но, по крайней мере, они знают о неведомых дорожках этого мира намного больше, чем я. Или знают того, кто знает, какая из них приведет меня к Валери.
    Слушая, как хрустит снег под ногами, я понимал, что морозы придется провести здесь, в этом лесу. Ночи ретвина могли продлиться от двадцати до тридцати суток. Суточные интервалы здесь было принято называть ночами, а не днями. Хегвин обратил внимание, что еще вчера птицы весело перекликались, таская в свои гнезда, спрятавшиеся под шапками из снега всевозможные припасы, а сегодня совсем тихо. Прислушавшись, я смог уловить только тоскливое потрескивание ветвей. Мороз крепчал.
    - Звери попрятались - рассказывал по дороге Хегвин. - Многие ушли со старых мест. Зайцы, суслики. Лоси ушли на юг еще десять ночей назад.
    - Лоси ушли на юг? - переспросил я.
    - Ну да! - развел руками Хеган. - Здесь они замерзнут и траву искать под снегом сложнее, поэтому перед наступлением дней ретвина они уходят туда, где теплее.
    - Раз так, тогда ладно. Хорошо хоть не улетели...
    Хегвин посмотрел на меня с укором, и как маленькому ребенку с расстановкой объяснил, что лоси не могут летать, потому что у них нет крыльев и они слишком тяжелые, чтобы оторваться от земли. Я согласился с его доводами и, не желая выглядеть невежей, в глазах своего юного знакомого, воздержался от каких либо комментариев.
    - А ежи в этой местности водятся? - между прочим, поинтересовался я.
    - А кто это? - удивленно спросил Хегвин.
    - Ну, это такие зверьки, с ног до головы, покрытые колючками.
    За работой воображения Хегвина, я смог проследить по его глазам. Они расширились, и он даже на мгновение остановился. Геста тут же обернулась, и ее суровый взгляд вернул мальчика в реальность.
    - Должно быть это страшные звери! - сказал он
    - Ты даже себе не представляешь насколько... - вспоминая одного из представителей этого вида, с которым как-то свела меня судьба.
    - Бррр! Все в колючках. Это пострашнее, чем гоблины с мечами стражей!
    Весь день мы шли почти без остановок. Я жутко устал и натер ноги. Сделали только небольшой привал, когда мне потребовалось присесть, чтобы пустить уцелевшую часть рубашки на портянки. Кровавых мозолей удалось избежать, но к тому времени как начали сгущаться сумерки, я уже раз по десять успел помянуть всех волшебников этого мира, вместе с их эльфийским и не только волшебством, по привычке выделил несколько лестных слов в адрес ежа, который в этот раз был не причем и, конечно же, не обошел своим красноречием Штурмана и всю команду корабля, на котором он получил свое прозвище. Если этот корабль вообще существовал. Усталости от этого не убавилось, и ноги гудеть не перестали, но вот на душе заметно полегчало.
    Когда стемнело, Геста повела нас медленнее, но все так, же уверенно, как будто мы шли при свете дня. Я несколько раз спрашивал ее, не заблудились ли мы, на что вместо ответа получал направленные в мою сторону осуждающие мое недоверие взгляды Гесты и Хегвина.
    Часов у меня не было, но по ощущениям время приближалось к десяти вечера. Шагая по сугробам среди покрытых снегом деревьев, от усталости, голода и невеселых размышлений я начал терять ощущение пространства. Геста опережала меня на пять. Я не заметил, как она остановилась, догнал ее и чуть не влетел головой в каменную стену.
    - Пришли - сказала Геста и четыре раза ударила в обитую железом дверь.
    - Надеюсь Наф-Наф дома... - пробормотал я себе под нос.
    - Не Наф-Наф, а дедушка Кладак! - услышал я справа от себя, не упустившего моих слов Хегвина.
    - Я имел в виду одного из сказочных героев, которые любят строить такие дома.
    - Что-то я не слышал такой сказки - сдвинув брови, сосредоточено глядя на меня, сказал Хегвин - Расскажешь мне эту сказку?
    -- Расскажу - переставая чувствовать замершее лицо, пообещал я.
   
    Глава 3.
    Смерть ей к лицу.
   
    Время близилось к полуночи. Прислуга давно разошлась. В просторной комнате потрескивали дрова в камине и фитили догорающих свечей. Легкими, беззвучными шагами она подошла к большому овальному зеркалу в деревянной оправе, изображающей сплетение ветвей шаар, одного из самых древних и почитаемых эльфами деревьев. Она любовалась чистотой отражения, прикасалась своими тонкими пальцами к оправе, чувствуя, что та сделана из того самого дерева.
    Дернулся и погас очередной огонек. В комнате стало темнее. И с изменением освещения она увидела в зеркале что-то новое. До сих пор она не сильно обращала внимание на свое отражение. Весь день она занималась тем, что ходила по необычайно большим для нее помещениям, и рассматривала все, что попадалось на глаза. Все, начиная от кухонной утвари и заканчивая старинной дорогой мебелью, такой как это зеркало.
    Сейчас же ее взгляд устремился на белый полупрозрачный шелк, облегающий ее тонкую, грациозную фигуру. Именно тонкую, не миниатюрную, не худую, а тонкую. Идеальные пропорции. Несмотря на небольшой вес из-под шелка не выступала ни одна косточка. Плавные изгибы и округлости там, где они должны быть. Все гармонично сочеталось в ее теле.
    Слегка удивленные, черные глаза. Едва касающиеся плеч, такие же черные волосы. Она увидела себя в новом свете. И в прямом и в переносном смысле. Погасла еще одна свеча. Она провела по облегающему бедра шелку руками и на одних пальцах, сделала несколько шагов назад к огромной, мягкой кровати. Не доходя до белоснежного ложа всего полшага, она слегка подпрыгнула, и когда приземлилась на воздушную перину, ее лицо озарилось почти детским восторгом. Почти.
    Ее тело сжалось, как железная пружина и она с помощью одного движения снова оказалась у зеркала. Снова осмотрела себя с ног до головы и на этот раз задержала взгляд на своих глазах. Заглядывая в них с каким-то недоверием и даже опасением. Что-то странное она увидела в отражении своего взгляда. Еле уловимый оттенок, от которого стало немного не по себе. Так и не разобрав что ее обеспокоило она осмотрелась вокруг, чтобы убедиться, что все вещи остались на своих местах и это не сон.
    Убедившись, что происходящее реальность. Она снова направилась к кровати. Погасла последняя свеча, остался только свет от тихонько горящих в камине дров. Перед тем, как она опустилась на перину, в камине тревожно хрустнула головешка. Резкий взгляд настороженно заметался по всей комнате. Пусто.
    Она прикрыла глаза и склонила голову. И тут же ощутила на своей шее холодное дыхание смерти. Она и раньше испытывало это ощущение, и каждый раз оно спасало ей жизнь. Но сейчас ей ничего не угрожало.
    - Эльса - услышала она свое имя.
    Мелькнуло такое ощущение, что это слово принес слабый, прохладный ветерок. Прохладный, но все же не такой холодный, как дыхание коснувшееся ее шеи.
    - Чего ты хочешь? - не оборачиваясь, спокойно спросила Эльса.
    - Посмотри на меня - мягко попросил тихий, женский голос.
    Эльса обернулась. Всего в шаге от нее стояла сама смерть. Такая же, какой Эльса увидела ее в первый раз на берегу сумеречного озера. Эта встреча стала второй. И если бы кто-то смог стать свидетелем обоих свиданий, то под присягой он бы поклялся, что видел двух сестер. Сестер близнецов.
    Одного роста, чуть больше ста шестидесяти сантиметров, одного телосложения. Словно две одинаковые, выточенные из слоновой кости фигурки, имеющие цвет давшего им жизнь материала. Идентичные очертания рта, с блестящими карамельного цвета губами. Вспоминая обе встречи, свидетель поклялся бы, что даже взгляд у них одинаковый. Но тут бы он неосознанно соврал, дав ложные показания. Взгляды у них были разными во времени, но одинаковыми в содержании. Подсознание этого несуществующего свидетеля сыграло бы с ним злую шутку, неправильно собрав головоломку из двух перемешанных, неясных из-за сгустившегося вокруг полумрака частей.
    На самом деле, головоломка собиралась очень просто. В первый раз взгляд смерти был спокойным, почти что отсутствующим. Ее взгляд был направлен в сторону. Хотя сама она, как и сейчас, стояла прямо напротив Эльсы. Взгляд Эльсы наоборот горел вызовом желанием показать превосходство. Да-да, именно превосходство. Потому что Эльса не знала, с кем имеет дело. Впервые в жизни она была напугана и потому всеми возможными способами пыталась показать, что владеет собой и владеет положением, в котором оказалась.
    Сейчас же в слабом свете камина их словно поменяли местами. Глаза Эльсы выражали спокойствие и не смотрели прямо на собеседницу, они были направлены в сторону камина. Эльса наблюдала за тенями танцующими на стене в такт языкам пламени. А смерть смотрела прямо, на Эльсу и в ее взгляде было чувство превосходства и лукавый огонек вызова. С небольшим отличием чувство превосходства было неподдельным и вполне оправданным.
    Имелись так же и другие небольшие отличия, которые даже самый внимательный свидетель не смог бы разглядеть в этой полутьме. Разрез глаз Эльсы был уже, волосы короче и не такие шелковистые и послушные, как у ее "сестры". Брови над круглыми глазами смерти словно были очерчены углем, их линия спускалась к границам век уходила и чуть больше, чем на полсантиметра уходила в сторону, горизонтальной линией. Пряди ее шелковистых волос опускались ниже плеч, в отличие от волос Эльсы едва достающих до цвета слоновой кости кожи. Ну и конечно же форма ушей, которых не было видно ни у одной ни у другой. У Эльсы, как и положено эльфийке уши были заостренными к верху, когда как уши ее "сестры" были вполне человеческой формы.
    Смерть появилась в плаще, с широким оставшимся за спиной капюшоном, суженом в талии и широкими рукавами. Черный из мягкого бархата, он мог бы стать мощнейшим оружием любой из современных модниц, оружием в привлечении и подчинении внимания поклонников. Это при наличии хорошей фигуры конечно. На что обе "сестры" пожаловаться не могли, а если бы все-таки им и пришла в голову такая блажь, то никто бы не воспринял всерьез эти жалобы. А то и посмеялся бы над таким заявлением. В первую очередь посмеялся бы свидетель, которого не существовало и не могло существовать в принципе. Ни одной из сторон состоявшейся встречи это было ни к чему. И обе "сестрицы" могли бы легко устранить это недоразумение, имей оно место быть.
    - Пришел твой черед выполнять условия нашего соглашения - сказала сестра в черном бархате.
    - Я готова - тихо ответила сестра в белом шелке.
    - В этом не было моей воли, но так уж случилось, что первая моя просьба будет очередным подарком, и если ты ее исполнишь, то подарком вполне заслуженным.
    - Чего ты хочешь? - все так же спокойно, повторила свой самый первый вопрос Эльса.
    - Мастера клинков...
    При этих словах от спокойного взгляда Эльсы не осталось и следа. Спокойствие в ее глазах сменила холодная ярость с легкими оттенками злобы и ненависти. При этом не одна мышца ее тела не напряглась и ни один нерв на белом, даже скорее бледном лице не дрогнул.
    - Они в городе - не скрывая торжествующей улыбки, продолжила смерть - Я хочу чтобы мастера исчезли. Бесследно и навсегда!
    Последние слова прозвучали с холодной твердостью, не терпящей возражений. Но в данном случае это было лишним. По другому Эльса действовать не умела. Она была готова отправиться на их поиски хоть сейчас. Город был большой, и в нем имелось немало укромных мест, но если мастера находились в Адэне, она их обязательно разыщет.
    -- Спокойнее девочка! - смерть с укором остановила ускоряющейся бег мыслей Эльсы - Я выбрала тебя, потому что ты почти так же относишься к жизни, как и я. Без лишней сантиментов ты можешь так же легко и просто забрать ее у того, кто не умеет с ней обращаться. Помни каждый из них превосходит тебя в мастерстве, но только в навыке для своего клинка. Справиться с мастерами тебе помогут только: холодный расчет и безупречность в действиях. Ты сделаешь это завтра ночью и тебе не придется их искать. Это и есть мой подарок, а еще вот!
    Смерть подняла левую руку и протянула ее к Эльсе, ладонью вверх. При этом рукава плаща оголил предплечье, на котором, обвив в руку в четыре оборота, покоился браслет из белого золота, в виде змеи.
    - Дай мне свою руку - прошептала смерть.
    Осторожным движением Эльса протянула такие же белые пальцы, и ладонь правой руки, как будто касаясь своего отражения в зеркале. Ладонь легла на ладонь. И тут же, ожив, резким змеиным движением, извиваясь, браслет нырнул под белый шелк и снова застыл белым золотом на руке Эльсы, нацелившись своей хищной головой на еле заметную, пульсирующую венку на изгибе руки.
    - Она чует смерть - бесшумно рассмеявшись, пояснила сестра в черном бархате - Когда придет время, она покажет тебе последнее место мастеров. А теперь отдыхай, и не забывая наслаждаться жизнью! Ты мне обещала...
    Сестра в черном бархате, уже собралась оставить свою близняшку, и уже было начала разворачиваться, чтобы уйти, но остановилась и повернулась обратно.
    - И вот еще что. Это не сделает тебя невидимой, но в темноте даст преимущество, перед кем угодно.
    Сестра в черном, расшнуровала бархатный плащ. Подняла руки к вороту и в следующий момент одним резким, крутящим движением перекинула его на сестру в белом. В какой-то момент глаза Эльсы закрыла ткань, а когда черный бархат плавно осел на белый шелк, Эльса увидела, что осталась одна в комнате. В камине по-прежнему потрескивали дрова, а тени на стене продолжали отплясывать в такт языкам пламени.
    Плавными, размеренными движениями, Эльса сняла плащ и повесила его на спинку кровати. Затем провела левой рукой по браслету. Он оказался на удивление легким и сразу же нагрелся до темперы ее тела. Тела, теплого снаружи и холодного внутри. Холодного в секретном, никому не известном месте, в котором скрывалась ее душа. Душа почти такая же холодная, как сущность ночной посетительницы. Почти.
    Эльса не без удовольствия забралась на мягкую перину, повернулась на правый бок и укрылась теплым одеялом. Она опустила голову на подушку и ее взгляд сразу же застыл. Черные глаза заблестели, а в уголке левого появилась слезинка. Слезинка подрагивала и уже собралась скатиться по щеке, но так и застыла на месте. Эльса прикрыла глаза и уснула легким, беззаботным сном.
   
    *****
   
    Служанка знала привычку своей хозяйки вставать на рассвете. Поэтому пришла на работу чуть раньше. Привратник Боил, долго ворчал, открывая ей калитку. Привычка новой хозяйки вставать рано была ему не по нутру.
    - Все приличные господа, спят в такую рань! - злобно кинул вслед заходящей в дом Грете, и уже когда парадная дверь закрылась за спиной служанки, тихо добавил - Бедная девочка, как же эльфийский плен меняет людей. Изверги! Это же надо подумать, вставать на рассвете, каждый день.
    Грета прошла на кухню. Подкинула в печь угля. Сняла с края железной плиты ведро, специально оставленное там на ночь, взяла еще одно ведро для того, чтобы поставить в ящик под умывальник, для стекающий туда воды. Повесила чистое, белоснежное полотенце на плечо и поднялась наверх.
    Грета открыла дверь, посаженную на хорошо смазанные петли, которые не издали ни звука и, стараясь не шуметь, осторожно вошла в комнату. Просторное помещение было поделено на две неравные части. Пройдя через дверь Грета оказалась в большей. Здесь у правой стены, деля пополам, расстояние между дверью и двумя окнами располагался камин. Два окна находились напротив двери, но были немного смещены относительно двери вправо и влево.
    Напротив камина, в стене была ниша, она то и являлось второй, спальной частью комнаты. В этой нише у одной стены стояла кровать. Сев на кровати лицом к противоположной стене, в четырех шагах можно увидеть свое отражение в большом овальном зеркале. По левую руку в таком случае окажется прямоугольное зеркало поменьше, под которым стоял небольшой туалетный столик и разумеется, мягкий стул.
    В этой комнате, стены из природного камня, в отличии от остальных стен дома, были голыми, ничем не прикрытыми. Настоящие хозяева, чьи кости покоились, где-то в чаще Леса Теней, комнатой не пользовались. И Эльса выбрала именно ее для своей спальни. Ей и в голову не пришло увешивать стены гобеленами, картинами или коврами. Она приказала застелить здесь полы, толстыми мягкими коврами из других спален. Окна завесить плотными шторами, лилового цвета. Этим все обустройство и закончилось.
    В двух шагах от окон, посередине между ними стоял, массивный стол из черного дерева. У него не было ножек, вместо этого столешницу подпирала облагороженная резьбой часть ствола дерева шаар. Того же дерева из которого была сделана рама овального зеркала. Эту мебель вывезли из одной разграбленной эльфийской усадьбы. Еще одна из причин, по которой Эльса выбрала именно эту комнату.
    Пред камином стояли два огромных мягких кресла. А справа и слева от него замерли два массивных, высоких, доходящих почти до потолка шкафа. Все из того же черного дерева. Последней частью интерьера был комод у левой стены, стоявший сразу за нишей и небольшой умывальник рядом с ним. Грета направилась к умывальнику, чтобы налить горячую воду и забрать ведро из ящика под умывальником, куда стекала использованная вода.
    Надо отдать служанке должное, она двигалась очень тихо. Грете пришлось долго учиться, чтобы не будить прежних хозяев по утрам. Крепко спящий человек никогда бы не почувствовал ее присутствия. И дело не только в тишине шагов. Грета научилась не шуметь на всех уровнях как на физическом, так и ментальном. Почти. Всплески в душе не всегда получалось успокоить к нужному часу.
    Вот и сейчас, когда Грета проходила мимо ниши, хозяйка напряглась во сне, почти перестала дышать. Грета остановилась посреди комнаты и замерла. Но это только окончательно разбудило насторожившееся тело Эльсы. Тело проснулось, еще спящий разум посмотрел в сторону замершей служанки, сообщил спящей душе, что все в порядке и получив от души согласие дал телу команду спать дальше. Эльса расслабилась и опять крепко уснула.
    Грета чувствовала все, что происходило с хозяйкой, она не могла понять, почему так происходит, почему та не реагирует на ее присутствие, как и все остальные у кого Грете приходилось работать. Они просто не обращали никакого внимания и мирно продолжали спать. Если бы она знала Эльсу лучше, то все бы поняла без особых усилий. Но Грета Эльсу совсем не знала. Грета подошла к умывальнику, налила горячую водой, положила рядом полотенце и поменяла ведро для слива. Подошла сначала к одному окну, раздвинула шторы, затем подошла ко второму и сделала тоже самое. После чего забрала ведра и удалилась.
    На улице было еще совсем темно. Всего через пятнадцать минут начнется рассвет, но теряясь в преграде из серых туч, лучи не проникнут в окно, только серый, тяжелый свет уходящей зимы начнет рисовать мир за окном. На утренней картине появятся голые деревья за окном и высокий забор отделяющий двор и дом от улицы в той части Адэна, которая предназначена для состоятельных жителей.
    Эльса открыла глаза. За окном медленно начинало светлеть. Ей совсем не хотелось вставать. Перина была мягкой, одеяло теплым, а неотложных дел совсем не осталось. Вечером Эльсе предстояла нелегкая, смертельно опасная схватка. Но до вечера еще целая вечность. Сладко потягиваясь, Эльса перебирала в памяти все самые сложные задания, которые когда-либо давала ей Тьма. Ни одно и рядом не стояло с тем, что предстояло сделать. И в этом не было ничего удивительного. Тьмы теперь нет, а сделка, заключенная со смертью с самого начала не предвещала ничего хорошего.
    - Как непривычно - прошептала Эльса.
    С тех пор как Тьмы не стало, Эльса по большей части оказалась предоставленной самой себе. Поначалу она даже боялась этого состояния. Раньше она все время занималась выполнением воли Великой Тьмы и если и делала что-то для себя, то делала это в рамках выполняемых поручений. Теперь все по-другому. Единственное что требовала от нее смерть это наслаждаться жизнью.
    - Не такая уж она и великая - криво усмехнулась Эльса.
    Эльса никогда не забывалась беспечным сном, именно поэтому Грете еще ни разу за эту неделю не удалось провести ее. Чем не слышнее пыталась быть Грета, тем настороженнее вело себя тело Эльсы. Чтобы добиться такого результата, маленькая девочка, которую все звали Эль, вообще не спала. Ее научили прибывать в полудреме, когда мозг и сознание отдыхают, тело расслабленно, но в любой момент готово перейти в боевой режим, когда можно моментально начать сражаться за свою жизнь или спастись бегством. Чтобы закрепить этот полезный навык, едва окрепшую Эль оставляли на ночь в лесу, совсем одну. Она должна была входить в состояния такой полудремы и ждать появления опасных хищников, после чего вовремя перейти в состояние бодрости и суметь спастись от голодного зверя.
    Со временем Эльса научилась спать сном глубоким, но при этом тело всегда было начеку и появление любого существа было сигналом к тому, что надо проснуться и возможно начать сражаться не на жизнь, а на смерть.
    Так же Эльса всегда вставала на рассвете, а если того требовали поставленные перед ней задачи, то задолго до того, как солнце появлялось над горизонтом. В такие дни как сегодня она поднималась, чтобы умыться, размяться и немного потренироваться.
    - Вставай! - выбрался из памяти голос одного из ее учителей.
    - Пока ты спишь, кто-то тренируется. Тренируется, чтобы лишить тебя жизни!
    Сделав разминку и поупражнявшись в перемещениях с уходом от всех вариантов вероятного, а так же "невероятного" нападения, Эльза проделала дополнительно еще одно довольно нехитрое упражнение. Из разных точек комнаты, с максимальным ускорением в несколько прыжков она приближалась к камину и проверяя себя протягивала руку к его серой поверхности. И каждый раз между прямой рукой и камином оставалось двадцать сантиметров. Удовлетворенная результатом тренировки, Эльса подошла к кровати и несколько раз дернула шелковый шнур, висевший над ней.
    Через минуту в комнату вошла Грета.
    -- Будете завтракать? - спросила служанка.
    -- Буду -- заканчивая умываться, ответила Эльса.
    Сейчас Эльсе не приходилось спать в лесу и умываться у ручьев и родников. И в ближайшее время изменения ситуации не предвиделось. Смерть настояла на том, чтобы Эльса задержалась в Адэне на неопределенное время. Тем не менее, менять свои привычки Эльса не собиралась. Один из ее первых учителей приучил ее к тому, чтобы за переходом из состояния полусна в бодрствование первым занятием была разминка и тренировка. Даже естественные нужды справлять приходилось после. В лесу теней и окрестностях для эльфов припасено немало опасностей и это не считая людей. И опасность может настигнуть и в кустах в стороне от места ночевки, и у ручья или родника. После пробуждения организм находится в расслабленном состоянии и если удалось пережить ночь без резких движений, то лучше подготовиться к утренней схватке заранее и постепенно, а потом уже все остальное.
    Эльса еще не успела положить полотенце, а на столе, уже появился завтрак. Куриный паштет, кусочек свежего, еще теплого хлеба, овощной салат и золотой кубок с красным виной. Всего по чуть-чуть. Грета в точности выполнила пожелание хозяйки. Эльса всегда завтракала легко, а иногда и вообще обходилась с утра без еды, если тело не требовало пищи. Процесс пищеварения отнимает много сил и учителя привили Эльсе привычку не нагружать желудок и следить за тем, что она есть.
    Закончив завтрак, сидя возле окна, за черным, как смоль столом из дерева шад, Эльса сделала глоток вина и через несколько мгновений испытала странное чувство. Она почувствовала себя настоящей эльфийкой. Странным в этом чувстве было то, что она знала о своих корнях, сознавала, что она из некогда сильной и благородной расы, но живя посреди враждебной для эльфов территории, под покровительством и властью Великой Тьмы она чувствовала себя совсем по-другому. Так же это чувство было навеяно не только текущим моментом и открывшимся перед ней миром благополучия и роскоши. Она чувствовала, что меняется не только ее судьба, но и судьба всего Квемера.
   
    Глава 4.
    Северный Квемер.
    Дверь нам открыла Норма, так Геста представила свою свекровь. Дом оказался огромным. В темноте я не смог этого увидеть, но за внушительной дверью нас встретили три длинных коридора. В руках Нора держала лампу, и света лампы хватало, чтобы рассмотреть два коридора, похожих на тоннели, ведущие под уклоном вниз уходящих влево и право. И один ведущий прямо от двери вверх.
    - Осторожно ступеньки -- предупредила Норма и пошла к моему радости по коридору ведущему вверх.
    Ступенек я насчитал пять. Не высокие шириной в один шаг они были основанием подъема. Пройдя в полутьме двенадцать шагов по сырому коридору, Нора открыла дверь ничуть не уступающую своей массивностью входной, и мы оказались в просторном светлом помещении. Земляной пол сменили толстые доски. Стены, комнаты также обдели деревом и каждую, кроме дальней с камином, украшали обрамленные рамками вышивки, со всевозможными сюжетами. Начиная от восхода на морском горизонте, и заканчивая охотой одетого в меха мужчины с седой бородой.
    В комнате было просторно и светло. Под черным от копоти потолком висела люстра с четырьмя лампами. Справа от двери прямоугольный стоял стол и четыре стула. Слева, в самом углу тоже стоял стол, но поменьше, заваленный швейными принадлежностями, и только с одним стулом. Шкафов здесь не было, только полка с глиняной посудой справа, ближе к камину. Рядом с камином лежала большая, толстая шкура. Метра два в длину и почти столько же в ширину. Головы у звериного покрова не было, по размерам и бурой окраске я решил, что раньше эта шкура принадлежала медведю. Либо зверю очень похожему на него.
    Слева от камина, в углу, расположился большой добротный стул с высокой спинкой и подлокотниками, обитый шкурами мелких животных. Стола рядом не было, а на полу вокруг в нескольких стопках лежали книги. Левый подлокотник стула напоминал скорее полку, на которой стояла небольшая высокая лампа. Сейчас она не горела.
    Войдя в комнату, как по команде Геста, Хегвин и я кинулись к горящему в камине огню, чтобы отогреть окоченевшие конечности. Нора вздохнула и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
    Попав со стужи в теплое помещение, я испытал головокружение от резкого перепада давления. Но головокружение приятное, как будто выпил немного вина. Снял шубу и шапку и положил их рядом со шкурой, а сам пристроился поближе к огню. Денек выдался не из легких, еще и рана на плече начала ныть, прикрыв глаза я не заметил как задремал.
    Проснулся я от того, что Норма слегка толкнула меня в здоровое плечо. Открыл глаза и увидел, что она протягивает мне глиняную чашку с чем-то испускающим пар внутри.
    -- Попейте отвара, вам нужно согреться.
    Сладковатый отвар, пахнущий неизвестными мне травами, мягко растекался по телу своим теплом. Пока я маленькими глотками пил согревающую тело жидкость и грел руки о кружку, Хегни взахлеб рассказывал своей бабушке о том, что случилось.
    На дне кружки осталось еще несколько глотков, когда каменные стены коридора донесли до нас громкий, тяжелый стук. Никто кроме меня не вздрогнул и потому, как Норма спокойно взяла лампу, и пошла открывать дверь, я понял, что пришел хозяин дома. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы это был он, а не очередная парочка недружелюбно настроенных обитателей этих лесов.
    Я слышал, как открылась и закрылась входная дверь. После этого в коридоре наступила тишина. И продолжалась она долго, по моим ощущениям слишком долго. Но тревоги не ощущалось. Доверившись интуиции, я прикрыл глаза и снова задремал.
    Очнувшись от боли в левом плече, не сразу понял, где я и немного засомневался по поводу того, кто я. Но увидев рядом с собой Норму и ощутив ее руки на своем плече, начал понемногу вспоминать.
    - Это хорошо, что вы целый день ничего не ели - голос у Нормы был мягким, почти бархатным, похоже, что Хегвину очень повезло с бабушкой - Пока Геста накроет на стол, я приведу в порядок твою рану. Ее надо обработать и зашить.
    - Зашить? - поежившись, переспросил я.
    - Да, зашить - ответила норма - Не бойся, я хорошо владею иглой. Видишь вышивки на стенах?
    Я внимательно пригляделся к вышивкам. Все они были, безусловно, работой настоящего мастера, особенна та, что изображала двух охотников поджаривавшим на костре ногу оленя. Она висела слева от камина, как раз над массивным стулом с подлокотниками.
    Отдавшись в руки мастера иглы, я расслабился, постаравшись ни о чем не думать. Норма опять вышла из комнаты, а Геста с Хегвином уже вовсю накрывали стол. Похоже, что Геста чувствовала себя в доме свекрови спокойно и уверенно, сняв посуду с полки, она отдала, ее Хегвину и пока тот расставлял глиняные тарелки, вышла.
    Через пять минут Геста вернулась. В руках у нее был глиняный горшок, над которым поднимался пар. Хегвин к тому времени уже все расставил и беспокойно заерзал на стуле, учуяв запахи из горшка. Следом за Гестой вошла Норма. Я подивился, как много эта женщина смогла уместить в своих сравнительно небольших руках. Она несла деревянный тазик, большой кувшин, длинный кусок серой ткани, кувшин поменьше и что-то вроде деревянного ковша.
    Подойдя ко мне, Норма поставила тазик рядом со шкурой и попросила немного сдвинуться, чтобы, чтобы промывая мою рану не намочить шкуру. Я предложил вообще переместиться в другое место, чувствуя себя неудобно в комнате, где накрывали на стол и собирались есть. На что Норма мудро ответила, что неудобно, это когда дети на мужа не похожи, а все остальное это мелочи, на которые не стоит обращать внимания.
    Норма дала мне выпить горький отвар. Давясь, я выпил все, что Норма мне предложила и уже через две минуты, когда над деревянным тазиком она промывала мою рану, я почувствовал, как немеют руки и ноги. Норма заверила, что так и должно быть и это всего на несколько часов.
    Когда Норма зашивала мою рану, я уже не чувствовал боли. Как будто в мое плечо тыкали большой палкой, несмотря на то, что игла была и тонкой. Наложив четыре шва, Норма намазала мою руку тем самым снаком, который мне обещала Геста. На удивление запах этой смеси трав был душистым и приятным. Под конец процедуры, когда рана скрывалась под серой тканью, появился хозяин дома.
    В комнату вошел Кладак. Он был примерно моего роста, где-то метр восемьдесят пять сантиметров. Плотного телосложения. Черные длинные волосы и бороду наполовину разбавила седина. Вся его одежда была сплошь из серого меха. Сапоги, штаны и одетая поверх рубахи с длинным рукавом из такой же серой ткани, какой Норма забинтовала мое плечо, безрукавка из того же серого меха. Бросив короткий взгляд из-под косматых, седых бровей на Гесту и Хегвина он только кивнул им в знак приветствия, и прошел к камину.
    - Приветствую тебя чужеземец! - обратился ко мне Кладак.
    Его твердый, ровный голос отлично сочетался со строгим, спокойным взглядом. Этот человек своим видом внушал уважение. Он протянул мне руку и когда я начал поднимать свою, то он схватил ее за предплечье рядом с запястьем и крепко пожал. Я ответил тем же.
    - Сильный, он поправится - сказал Кладак Норме, уносящей тазик с водой.
    Я хотел встать и возразить, что поправляться незачем, но так как онемение конечностей не прошло до конца, сделать этого не получилось. К тому же я почувствовал сильную слабость. Что не удивительно с потерей крови, без отдыха и еды даже кони долго не живут.
    - Я благодарю тебя чужеземец, за то, что ты спас Гесту и Хегвина! Я в большом долгу перед тобой. Как твое имя?
    - Максим.
    - Меня зовут Кладак, и ты не соврешь Максим, если скажешь кому-нибудь, что Кладак твой друг!
    Я ничего не ответил. Только кивнул в знак одобрения его слов. Голова поплыла, и я прилег на шкуру.
    - Не засыпай - толи, усмехнувшись, толи кашлянув, настоятельно посоветовал мне Кладак - сначала ты должен поесть, а потом спи хоть весь Ретвин.
   
    *****
    Завернувшись в свой коричневый плащ, Ольвин Кедльд, как обычно, ранним утром шел по еще не проснувшимся улицам Сиента. Прибрежного города, раскинувшегося на южном побережье северного Квемера. Короткие темно каштановые волосы Ольвина трепал холодный ветер, дующий с моря, а взгляд был устремлен не на дорогу, которую Ольвин мог бы пройти с закрытыми глазами, а куда-то вглубь, не оставляющих его ни на минуту размышлений.
    Еще с вечера у Ольвина появилось предчувствие перемен. Плохих или хороших он, пока что, понять не смог. Ясно было только одно, перемены будут и произойдут они скоро. Возможно уже сегодня.
    Несмотря на то, что город еще спал в его центре, как в большом муравейнике уже началась суета. Торговцы центрального рынка, уже начинали раскладывать свой товар, готовясь встретить первых покупателей. Никто из торговцев не обратил на Ольвина внимания. Тот прошел через несколько рядов и остановился у здания, вокруг которого в одно мгновение, как грибы, четыре года назад выросли торговые прилавки.
    Три каменных этажа здания примыкали к высокой башне. Когда-то ее стены дышали магической мощью, и простые смертные боялись подойти к ней ближе, чем на полсотни шагов, чувствуя энергию магических таинств, свершавшихся здесь. Теперь же ее практически не замечали, воспринимая как досадное недоразумение отнимающее место у рынка. Городской глава Мириэль Лори и местная гильдия торговцев пытались прибрать ее к своим рукам, но открыто вступить в противоборство с Ольвином Кельдом, главой гильдии магов Сиенса никто не решался.
    Прежде чем открыть дверь Ольвин обернулся и посмотрел на возню вокруг прилавков. Боявшиеся этого места как огня в прошлом, эти люди уже не испытывали уважения к магии. Силе, которая дала возможность существовать Сиенту, отстоявшей право жить на этом побережье, у буйных викингов. Поморщившись, он вставил ключ в замочную скважину и повернул на два оборота. Железный замок щелкнул и тяжелая дверь, поддаваясь рукам Ольвина, ушла внутрь, открывая вход в холодные, пустые помещения.
    Пройдя по коридору первого этажа, мимо давно пустующих, запечатанных учебных классов, Ольвин поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж. На втором этаже находился его кабинет, единственное не запечатанное помещение в этом здании.
    Остановившись у двери кабинета, Ольвин постоял несколько мгновений, прикоснулся к двери, словно прощаясь, и пошел к лестнице, ведущей на самый верх башни. Ощущение, нашептывающее о неминуемых переменах, стало сильнее. Стараясь не поддаваться ностальгии, он шел по лестнице, вспоминая своих коллег и учеников, чьи ноги когда-то касались этих ступеней.
    Ольвин поднялся на смотровую площадку. Подошел к парапету и устремил свой взгляд на юг. Там за неспокойными водами Холодного моря скрывались ответы на многие его вопросы. Оставив когда то южный Квемер, он знал, что вернется туда и закончит то, что начал много лет назад.
    - Время пришло - глядя на волны прибоя, негромко сказал Ольвин.
    Всего через мгновение снизу послышался крик. Это был голос Мириэля Лори, городского главы.
    - Ольвин! Вы здесь?
    Ольвин подошел к проему в полу, но не стал спускаться по ступенькам. Вместо того, чтобы крикнуть в ответ, он поднес к губам сжатый кулак и шепнул слово "да". Потом разжал пальцы в направлении ступенек и дунул на ладонь. Через несколько секунд снизу снова донесся голос Мириэля. Связки городского главы напрягались до предела.
    - Ольвин, вы можете спуститься?
    Ольвин снова поднес кулак к губам, прошептал слово "нет" и снова дунул на раскрытую ладонь. При этом он улыбнулся так, словно это доставляло ему удовольствие. Ольвин представил, как сверх меры упитанный Мириэль будет подниматься по многочисленным ступенькам. Если раньше у Ольвина возникало желание испепелить это пресмыкающиеся, как он его про себя называл, то теперь, успокоившись, он решил дать выход давним обидам и неприязни, немного поиздевавшись над этим скользким типом.
    Спустя пятнадцать минут, тяжело дыша на смотровую площадку, в буквальном смысле вывалилась тяжелая, обросшая жиром туша Мириэля. Пропитанные морской солью доски, застонали под такой тяжестью, но все же выдержали. С ненавистью глянув на стоящего к нему спиной мага, Мириэль немного отдышался, нацепил на свое лицо до тошноты официальное выражение и обратился к Ольвину.
    - Я к вам по делу, уважаемый господин Кельд.
    - Разумеется, господин Лори, иначе бы вы не стали беспокоить себя встречей со мной - не поворачиваясь, проговорил Ольвин.
    Городскому главе сильно не понравился такой прием, но он не стал огорчаться, предвкушая реакцию мага, когда он расскажет ему о сути дела. Вытерев от пота свое гладкое, круглое лицо, городской глава достал бумагу из-под пол своей длинной одежды и протянул ее магу.
    - Я официально уполномочен вручить вам письменную форму решения городского совета.
    На этот раз Ольвин все-таки повернулся, но демонстративно сложив руки на груди, не стал даже прикасаться к протянутой бумаге.
    - И какого же решение городского совета, упал намоченный?
    Мириэль хотел бурно возмутиться такой формулировке своего статуса и отношению к нему как к официальному лицу в целом, но увидев грозный взгляд карих глаз мага, воздержался от выражения недовольства. Этот взгляд Мириэль видел незадолго до последней битвы с викингами состоявшейся семь лет назад и тогда он не предвещал ничего хорошего. Уткнув свои бегающие глазки в пол, на одном дыхании Мириэль пробубнил заготовленную заранее речь. Правда она прозвучала, совсем не так как тот рассчитывал, когда отправился в академию.
    - Учитывая, что академия простаивает в запустении, а Сиент благодаря научным разработкам не нуждается в защите магов, городской совет принял решение прекратить финансирование и использовать это здание для нужд города, в частности учитывая удачное местоположение, отдать его под муниципалитет.
    Мириэль прервался, чтобы поднять глаза и посмотреть на реакцию Ольвина, но увидел совсем не то, что ожидал. Взгляд мага уже не был грозным, но оставался таким же пронизывающим, а на его губах заиграла улыбка. Снова опустив глаза, Мириэль продолжил:
    - Так же, ввиду того, что в Сиенте, кроме вас не осталось ни одного мага, было принято решение снять с вас обязанности главы гильдии магов, упразднив гильдию как таковую.
    - Хвала Великим Сестрам! - облегченно вздохнув, сказал маг.
    - Вы как будто рады? - придя в замешательство, спросил глава.
    - Вы не представляете насколько, дорогой господин Лори. Это все?
    Мириэль немного замялся, спрятал бумагу обратно под одежду и, смотря куда-то в сторону, озвучил последний пункт решения:
    -- Если вы согласитесь обучать боевой магии людей из городской стражи, людей по вашему выбору, то в ваше распоряжение будет выделено помещение и, конечно же, небольшое, но достаточное для жизни жалование.
    Академия не случайно простаивала в запустении. С тех пор, как викинги оставили в покое мысли о завоевании Сиента, а наука шагнула вперед, потребность в магах упала и маги сделали из этого соответствующие выводы. Кто то подался на заставу восточной стражи, отделявшую населенную людьми часть северного Квемера от той, где жили гоблины, устрашающий своим колдовством создания, звавшие себя фелисами. Кто-то после известия о смерти Григориана вернулся на родину. Многие из них очутились в северном Квемере не по своей воле.
    Новых учеников принимали, но учить их только боевой магии Ольвин отказывался и запрещал делать это другим магам. Он считал, что прежде чем изучать разрушительную силу заклинаний человек должен знать основы не только магии стихий, но всего что связано с этой воистину великой силой. Желающих посвятить свою жизнь изучению всех этих таинств целиком, в Сиенте, не нашлось.
    Ольвин усмехнулся, проведя рукой по коротким усам и бородке такого же, как и волосы, темно каштанового цвета.
    - Это исключено.
    Ответив на предложения главы, маг протянул ему связку ключей, с которой не расставался вот уже тринадцать лет и снова отвернулся, устремив свой взгляд на воды Холодного моря. Почувствовав, как за спиной переминается с ноги на ногу городской глава. Строгим тоном, маг обратился к нему как к одному из учеников, которых у него давно не было:
    - Идите, господин Лори.
    Ольвин знал, что больше никогда не увидит этого скользкого типа. И был очень рад этому обстоятельству. Мириэль стал главой города благодаря присмыканию перед несколькими влиятельными фигурами, которые разбогатели за счет того, что вкладывали деньги в науку и производство оружия, которое в избытке требовалось в бесконечных войнах южного Квемера. И удерживался на этом посту благодаря выполнению их воли. Этим фигурам, маги, стояли поперек горла, так как составляли серьезную конкуренцию развивающейся науке. Они всеми силами стремились приблизить момент, который поставит точку в пребывании магов в черте города, облюбованного выше упомянутыми лицами.
    Шаги городского главы стихли, а Ольвин еще около часа неподвижно стоял, пытаясь разглядеть берега южного Квемера на горизонте. Ольвин понимал, что это бесперспективное занятие, но уж очень захватывал вид. Чувствуя морской ветер обдувавший его лицо, он начал понимать, что начавшиеся в его жизни, это только основание волны, которая поднимется настолько высоко, что накроет весь Квемер, как северный, так и южный. В какой-то момент, внезапно даже для самого себя Ольвин развернулся, спустился по ступенькам и вышел из задания академии, для того чтобы уже никогда не вернуться.
   
    Глава 5.
    Старые раны.
    С серого неба начал срываться снег. Жители Адэна уже приготовились к весне. Городские дренажные каналы проводили растаявший снег, но он оказался не последним. Поднявшиеся столбики диковинных в этих краях, ртутных термометров резко упали ниже отметки ноль. Неспешно постукивая каблучками по вымощенной камнем улице, Эльса услышала, что один из мальчиков рассматривавших витрину кондитерской лавки поделился опасениями со своими приятелями по поводу того, что новый год может обидеться на такой холодный прием и уйти обратно. Мальчик постарше отвесил ему звонкий подзатыльник, прикрепив к нему словесное убеждение в том, что такого не может быть и вообще ему не очень хочется переживать прошедший год еще раз, потому что отец всего несколько дней назад нашел работу и больше не придется рыскать по городу в поисках объедков.
    Время шло к обеду. До того, как упитанные банкиры засядут за ломящиеся от разнообразных блюд столы, Эльса хотела провернуть одно маленькое дельце. В банках Адэна можно было не только открыть счет или получить заем, но еще заложить или продать ценные вещи. Банкиры становятся банкирами не по случайному стечению обстоятельств, они любят сытно поесть, хорошо поспать и вообще получать от этой жизни все что мило их сердцу. От других людей их отличает только то, что у них есть стремление получать все выше перечисленное и забираясь в самые глубокие и сильные течения финансовых потоков они стараются сделать свое дело центром этих потоков, а потому в отсутствии каких либо ограничений местные банки были банками, ломбардами и даже, с разрешения короля содержали собственную "монетную стражу". Стражники отвечали за безопасность банков, следили за тем, чтобы заемщики вовремя возвращали деньги и конечно же следи за тем, чтобы мошенники и фальшивомонетчики не тревожили законопослушных граждан.
    У Эльсы не возникло ни каких проблем с тем, чтобы поселиться в Адэне и войти в доверие к местным денежным баронам, как любят называть в этих краях владельцев банков. Эльса появилась в Адэне под именем Иланда, так звали дочь одного из богатейших местных ювелиров Геммариуса, который вопреки всем советам и предостережениям не стал объезжать окраину Леса Теней. Годы проведенные в безопасном районе для городской элиты и надежда на свою охрану, притупили его чувство опасности и он решил не делать крюк. Его мать жила в Бэдроке и была при смерти, а кротчайший путь пролегал как раз мимо этого злополучного для людей леса.
    Геммариус взяв с собой маленькую Иланду, чтобы бабушка хотя бы перед смертью могла полюбоваться на внучку. Не забыл он и про дела финансовые взяв с собой не малую сумму и тяжелую шкатулку со своими изделиями. Узнав, что такой известный ювелир приехал в Бедрок, местные богачи обязательно захотят приобрести пару его изделий. Надо ли говорить о том, что умирающая женщина не дождалась сына и так и не увидела маленькое, прелестное, темноволосое дитя?
    Это было не самое простое задание Тьмы, но Эльса блестяще его выполнила. Вместе с тремя эльфами из числа "почитателей" Тьмы, она расправилась с охраной и лично лишила жизни беспечного ювелира. Девочку и ценности она доставила Тьме. Впервые Тьма была удивлена тем, что ее приказ не выполнили в точности. О пленных речи не шла. Но видя хороший улов и слыша слова Эльсы о том, что девочка очень энергичная Тьма не стала бушевать по этому поводу. Позже Эльса сильно пожалела о том, что не убила девочку сразу.
    Эльса не получала удовольствие от того, чем занималась. Ее вырастили как убийцу и исполнительницу воли Тьмы. С самого детства ее учили всему, что может помочь выследить и уничтожить цель. Любыми средствами, начиная от ядов и заканчивая оледенением на дорожке к туалету и железных штырей вместо подстилки. Эльса знала, где упадет жертва, но вместо соломы ставила на все точки возможного падения стальные заточенные на конце штыри. Она привыкла ко всему, но глядя в глаза маленькой Иланды, она первый раз задумалась о том, что то, что она делает неправильно и уж точно не подходит ей.
    Иланда так и не превратилась из прелестного ребенка в прелестную молодую женщину. На свою беду Эльса подружилась с ней, и с болью в сердце наблюдала за тем, как девочка худеет, как под ее открытыми, лучистыми глазами появляются темные пятна, а взгляд тухнет. Когда Эльса вернулась после очередного задания, принеся с собой подарок для Иланды, но узнала, она та умерла, она не плакала. Такое случалось и раньше, Эльса знала, что рано или поздно это случится. Но где то в глубине ее души появилась еще одна ранка из которой вместо крови сочилась неумолимая тоска.
    Эльса неторопливо шла по улице назваванной в честь основателя торговой гильдии Него Цианта. В народе улицей цианитов. Проходя мимо одной из лавочек, Эльса остановилась и даже на мгновение забыла о том куда шла. Витрина этой лавки была сделана из огромного цельного куска стекла. Эльса никогда раньше не видела такого стекла. Окна в деревнях, где ей приходилось бывать были затянуты бычьими пузырями, а то стекла, что она видела были маленькими и мутными. Здесь же, почти двухметровая по высоте витрина из прозрачного цельного стекла.
    Эльса подошла вплотную и нечаянно уткнулась носом в холодную, прозрачную поверхность стекла была слегка выпуклой. Эльса сняла перчатки и провела пальцами по гладкой поверхности. Насмотревшись на это чудо, сотворенное неизвестными мастерами Эльса обратила внимание на то, что находится за стеклом. Там в деревянных рамках на специальных подставках стояли две картины. И обе завораживали еще больше, чем необычная витрина.
    На одной был изображен пожар. Горела деревушка, где-то на берегу Несущей свои воды в никуда. Ночной пожар полыхал под льющим с неба дождем, а небо над горящими домами разделяла на двое грозовая вспышка. Несмотря на то, что эта картина была живописней той, что стояла рядом именно та, другая заставила остановить на себе взгляд и удерживала его несколько минут.
    В окружении гор, притаилась покрытая зеленой травой низина. Солнце стоит в зените и от того наползающая на низину зловещая тень, кажется еще более не естественной. Что именно отбрасывает такую тень, Эльса так и не поняла. Да и пейзаж раскинувшийся на картине на первый взгляд казался ярким и радостным. У Эльсы появилось ощущение, что чего то на этой картине хватает, чего то, что должно располагаться в низине, на согретой ярким солнцем зеленой траве. Чего именно не хватает, как бы Эльса ни приглядывалась, понять она не смогла. Но зато заметила другую деталь. На одной из возвышенностей окружавших низину, лежало упавшее дерево. На стволе сидел человек в коричневом плаще, рядом с ним стояли еще двое. Фигурки в сером и черном плащах. Лиц не было видно, но сразу создавалось впечатление, что они внимательно наблюдают за тем, что происходит внизу. Больше всего Эльсу заинтересовала фигурка в черном, бархатном плаще, блестящем под яркими лучами. Очертания кого-то ей сильно напоминали.
    Оторвавшись от картины, Эльса сделала шаг в сторону двери и тут же столкнулась с седым мужчиной. Дверь резко открылась и только благодаря хорошей реакции, ей удалось быстрым движением уйти в сторону и избежать столкновения двери и своего лица.
    -- Простите - не особо извиняющимся тоном, сказал мужчина.
    -- Остановившись на пороге лавки, он не спешил выйти на улицу или уступить дорогу новому посетителю. Внимательно рассмотрев Эльсу, мужчина мужчина произнес имя, к которому Эльса уже начала привыкать:
    -- Иланда? Если не ошибаюсь...
    -- Да, это я -- с любопытством разглядывая мужчину, ответила Эльса..
    Он был среднего роста. Примерно метр семьдесят восемь сантиметров. Эльса умела с точностью угадывать рост и почти без погрешности определяла вес, когда человек начинал двигаться. Но этот мужчина стоял на месте, и Эльса остановилась на числе восемьдесят четыре. На его поясе висел меч. Металлических доспехов на нем не было, но куртка из грубой кожи, под черным плащом вполне могла защитить от скользящих ударов грубых мечей и ударов ножом. Штаны из такой же кожи и черные, начищенные сапоги. Седые волосы, коротка еще пока черная борода и цепкий, строгий взгляд.
    Мужчина в свою очередь так же внимательно разглядывал Эльсу. Сегодня на ней был коричневый замшевый плащ, обшитый изнутри козьим мехом и высокие сапожки под цвет плаща. Меховая пошивка делала ее тонкое тело более объемным, но лицо не давало внимательному наблюдателю обмануться по поводу комплекции девушки.
    -- Меня зовут Кастос, я глава монетной стражи.
    -- Мое имя вы уже знаете -- мило улыбнувшись, ответила Эльса.
    -- Много лет прошло... - грустно произнес Кастос, опуская глаза -- Но я должен вам сказать, что сожалею о том, что случилось. Геммариус был хорошим человеком. Я уговаривал его выбрать самую безопасную дорогу, но он никого не хотел слушать. Но как бы там, ни было я рад, что вы живы и вернулись домой.
    Кастос немного помолчал и перед тем как уйти задал вопрос, который занимал его больше чем является ли, стоявшая перед ним Иланд, настоящей Иландой законной наследницей Геммарииуса.
    - Скажите Иланда, это правда, что Великая Тьма растворилась, не оставив следа.
    - Не совсем - опустив глаза, ответила Эльса.
    - Как вас понимать?
    - Я видела, как она умерла, так же как умирают люди, когда приходит их час. Вот только ее след остался в душах тех, кто когда-то имел глупость присягнуть ей, впустив ее в свое сердце.
    Озадаченный Кастос, не стал мучить Эльсу расспросами и отправился по своим делам. Еще несколько секунд задержавшись на пороге, Эльса прислушалась к звуку удаляющихся шагов.
    - Определенно восемьдесят четыре - одними губами прошептала она.
    Не дав тягостным воспоминаниям захлестнуть душу, Эльса переступила порог. Внутри лавка оказалась не такой привлекательной, как снаружи. Маленькое пыльное помещение с полками вдоль стен, заваленными всякой всячиной. Толстые пыльные книги лежали рядом с коробками для головных уборов, а музыкальные инструменты делили места с пряжей, нитками и иголками. Вопрос, как хозяину этого сарая удалось заработать на такую роскошную витрину, терзал ее не долго. Эльсу встретил небольшого роста, худощавый и тщедушный старичок. Его доброе выражение лица не обмануло Эльсу ни на секунду. Бегающие глазки и фальшивая улыбка выдавали торговца с головой. Эльса с самого детства могла видеть людей насквозь и с первых минут общения определять, что за человек перед ней.
    - Добренькое утро! Госпожа - обратился к ней лавочник, отведя глаза в сторону и немного склонив голову - Или скорее, уже добрый день. Меня зовут Гнобиус.
    Его вкрадчивый, негромкий голос ей тоже не понравился. Такого рода торговцы ее никогда не привлекали. Они не могли или не хотели, по-настоящему радушно даже на столько на сколько это необходимо для торговли встретить покупателя. Смотря на своих посетителей исподтишка как на ходячий кошелек. Но, как правило, именно у таких всегда находился именно тот товар, который она искала. Отсутствие обаяния они с лихвой компенсировали нюхом на спрос со стороны потребителей.
    - Мое имя Иланда - холодно представилась Эльса.
    - Как оно ваше? - поинтересовался Гнобиус.
    - Что мое? - переспросила Эльса.
    - Здоровьице, госпожа Иланда, здоровьице - все также не глядя на посетительницу, уточнил Гнобиус.
    - Все в порядке.
    - Ну и ладно, что привело вас в мою скромную лавку?
    Эльса повернулась в сторону витрины и уже открыла рот, чтобы озвучить свой интерес, но Гнобиус опередил ее.
    - Это картины одного, еще не известного, но весьма талантливого художника по имени Варек. Этот паренек с окраин без сомнения уже очень скоро покорить сердца столичных ценителей!
    Эльса так ничего и не сказала. Только брови слегка приподнялись на ее лице.
    - Хотите взглянуть поближе? - спросил торговец и, не дожидаясь ответа, направился к витрине, развернул подставки так, чтобы можно было рассмотреть полотна.
    Эльса подошла ближе. Несколько минут разглядывая картину, пыталась понять откуда взялась зловещая тень, наползающая на долина и чего во всей этой композиции не хватает. Не хватает в том месте, где беззаботно раскачивающуюся на ветру траву, этот момент художнику удалось передать не хуже чем все остальные, касается черное таящее в себе опасность пятно.
    Несколько минут пока Эльса молча рассматривала полотно Гнобиус не произнес ни слова. Но как только он заметил, что внимание посетительницы начинает отрываться от картины, то тут же перешел к делу.
    - Она называется "Долина смертной тени", одна из лучших вещей, которые мне доводилось видеть, но учитывая, что художник пока не известный, я уступлю вам ее по сходной цене.
    - Я беру ее.
    - Но вы даже не слышали цену...
    - Я хочу, чтобы к вечеру она висела у меня в комнате. Отправьте ее ко мне, вот с этой запиской.
    Эльса озвучила свое пожелание повелительно. На днях в одной из лавок торгующих дамскими аксессуарами она слышала подобное обращение к торговцу от одной состоятельной особы. Эльса не заполнила ее лица, но ее манера держаться оставила неизгладимый след в душе эльфийки.
    В записке Эльса написала распоряжение о том, чтобы картину по прибытии повесели в ее спальне над камином и конечно же обязала свою экономку Трет расплатиться за приобретение. Почерк своей новой госпожи, та запомнила сразу и Эльса не опасалась недоразумений.
    Эльса уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила гитару, висящую на стене в единственном месте, где между полками образовался промежуток. Сначала она подумала, что она похожа на ту самую, на которой играл он. Когда она подошла ближе и коснулась пальцами гладкой поверхности инструмента, то ее сердце сжалось от боли.
    - Откуда она у вас? - еле выговорила Эльса.
    - Уже и не помню - честно ответил Гнобиус.
    - Пришлите ее вместе с картиной.
    Покончив с незапланированными покупками, Эльса поспешила в банк господина Ура Гольда. Она не успела застать банкира на рабочем месте, но столкнулась с ним и двумя его телохранителями на выходе из высокого трех этажного здания, в котором вел свои дела денежный барон.
    - Госпожа Иланда, рад вас видеть! - поприветствовал ее Гольд.
    - Взаимно, господин Гольд - ответила приветствие Эльса - Я к вам по делу, но вижу, вы уже собрались обедать.
    - Да вы правы - расплылся в неподдельной улыбке, рыжий толстяк Гольд - Как говориться: - "Дела делами, но даже на войне не стоит забывать о трапезе". Однако же, приглашаю вас отобедать со мной и моей семьей, а по дороге мы могли бы обговорить дела.
    - Пожалуй, я приму ваше приглашение господин Гольд.
    - Вот и отлично - заключил Гольд, беря Эльсу под левую руку.
    Медленно шагая, они направились в сторону дома господина Гольда, который располагался в шести кварталах от здания банка, через две улицы в сторону королевского дворца, расположенного в самом центре Адэна. Двое телохранителей так же не спеша шли в трех, четырех шагах за их спинами.
    Эльсе навилась эта часть города. Ухоженные вымощенные булыжником улицы. Даже не искушенному в таких делах человеку или в данном случае эльфу было понятно, что камни специально обтачивали и подгоняли друг к другу. И люди здесь выглядели аккуратными, если и не в самой дорогой то, по крайней мере, в чистой одежде. Разглядывая улицу и дома, которые построили специально для того, чтобы вести в них дела, отделив семейный быт от профессиональных контактов, Эльса не сразу поняла, что Гольд заговорил, обращаясь к ней.
    - Я знаю, что вы думаете. Почему такой состоятельный человек как я ходит на обед пешком вместо того, чтобы воспользоваться собственным экипажем, которых, между прочим, у меня целых три.
    На самом деле Эльса думала о том, как искусно вымощена улица и насколько она чистая и ухоженная, но возражать против предположения господина Гольда не стала, а только мило улыбнулась в ответ.
    - Да! - удовлетворенно воскликнул банкир - Вижу, я точно уловил ход ваших мыслей. Позвольте объясниться.
    Эльса еще раз мило улыбнулась, еле заметно кивнув головой.
    - Все дело в том - продолжил банкир - Что я стремительно, начал набирать вес и даже позволю себе, признаться, что появилась отдышка.
    Когда Эльса увидела Гольда выходящим из банка, то сразу обратила внимания, что с момента их первой встречи, состоявшейся неделю назад, этот уважаемы господин поправился на три килограмма и все больше начинает походить на огромного борова.
    - Семейный врач, господин Крат, посоветовал мне употреблять меньше пищи и совершать пешие прогулки. Чем дальше, тем лучше, как он выразился. К тому же мне нравится, прогуливаться и глядя по сторонам наслаждаться плодами своих инвестиций. Вам ведь известно, что я был одним из четырех, кто вложил деньги в строительство этой части города.
    - Разумеется - ответила Эльса, не подав вида, что слышит об этом впервые.
    - При строительстве Адэна, королю Томасу приходилось одновременно вести войну с баронами на окраинах населенными людьми земель, эти олухи тогда не понимали, что выгодно быть частью такого большого и сильного королевства, как Киндом. Теперь же получая военную помощь от нашего короля, они могут спокойно заниматься своими делами. Последняя война с гоблинами показала, насколько сильна армия королевства, псы войны изрубили их жалкие полки, как капусту и даже тролли не смогли никак повлиять на ход битвы.
    Эльса видела эту битву собственными глазами. Великая Тьма всегда желала быть в курсе всех событий и в тот раз, Эльса, как обычный разведчик наблюдала за очередной глупостью гоблинов. Два года они собирали и обучали армию, как могли зарабатывали и собирали всеми доступными способами деньги, чтобы вооружиться и нанять троллей, но о том, чтобы обзавестись мало-мальски хорошими лучниками даже и не подумали. Спрячься такие лучники за спину троллей, и обстреляй они отряды обученные сражаться с закованными в броню гигантами, уложив хотя бы треть из них, то битва имела бы большую интригу, чем та резня, за которой ей довелось наблюдать.
    Впрочем, отдавая дань хорошим манерам, Эльса не стала разочаровывать своего собеседника и снова мило улыбнулась.
    - Так вот о чем это я? - спохватился Гольд.
    - О строительстве города - напомнила Эльса.
    - Да, так вот, война с баронами и просто с вождями шаек с окраины Томас нес серьезные, слава великим Сестрам только финансовые потери, и в связи с этим предложил состоятельным гражданам, вроде меня внести свою скромную лепту в строительство новой столицы. Что мы в лицах меня, господина Рента, тоже как вы знаете уважаемого банкира, господина Кроля лучшего в стране пивовара и господина Арма владельца сталелитейного и оружейного заводов. И в итоге не прогадали, продав многие из зданий, которые вы можете видеть, тем, кто в этом нуждался.
    Судя по обилию стоящих почти впритык двух, трех этажных зданий страждущих нашлось не мало. Не все из домов были проданы, некоторые сдавались в аренду, парочка была подарена высокопоставленным чиновникам, чтобы получить их поддержку в некоторых делах, но все же, прибыль, полученную в результате таких инвестиций, участвовавшие в деле, вышеперечисленные господа подсчитывали и по сей день.
    Но Эльсу все это мало интересовало. Однако, в кое-что в речи господина Гольда дало ей зацепку для того, чтобы существенно поправить свои личные финансовые дела. Если ей предстояло жить в Адэне продолжительное время, то ей хотелось прожить его так, как она делало это до сих пор. В роскоши, общаясь с состоятельными, влиятельными особами и не в чем себе не отказывая.
    Из закромов Великой Тьмы, Эльса взяла немало полезных вещей, среди них были драгоценности и ювелирные украшения. Это гарантировало ей безбедную жизнь до самой старости. Даже не смотря на то, что расходы в Адэне превысили все ее ожидания.
    Среди ювелирных украшений были так называемые "благородные" кольца, в особом сочетании металла и драгоценных камней таилась удивительная сила. Среди бедных и нищих ходили сказки о том, что такие кольца наделены волшебной силой и что только благодаря этой силе богатые стали богатыми, а власть имущие забрались на самый верх.
    Такие сказки не были лишены оснований, но во многом оставались только сказками. На самом деле такие кольца или ожерелья не давали своим хозяевам сверх способностей и не наделяли их магическим даром, но могли существенно улучшить их здоровье, придать решительности и уверенности в себе, успокоить душевные тревоги и даже наделить вдохновением и творческим подходом к решению любых вопросов.
    Ювелиры, совместно с магами уже давно открыли эти свойства камней и естественно использовали свои знания, создавая свои украшения. Камни, как и все живое обдают определенными вибрациями излучаемыми в пространство, и если обладатель того или иного камня достаточно долго и что немаловажно правильно будет носить его, то его тело поддастся этим вибрациям и они начнут оказывать влияние на вибрации организма хозяина. К примеру, если у кого-то постоянно мучается мигренями, то подобрав особый, обрамленный в подходящий металл камень, сможет всего за несколько месяцев излечиться от своего недуга. Надо ли говорить о том, что человек имеющий деньги не пожалеет отдать кругленькую сумму, чтобы таким простым способом избавиться от своего недуга?
    Конечно, были здесь и подводные камни, эта почти магия делала некоторые драгоценности опасными для здоровья и судьбы предметами, если обращаться с ними как с простыми безделушками, внимательно не следя за тем, что происходит, пока они носят эту вещь. Но оставим эти тонкости ювелирам и магам, которые с должным пониманием консультируют своих клиентов.
    Эльса хотела отдать три благородных кольца в ломбард находящийся на втором этаже банка принадлежащего Гольду, но воспользовавшись подарком судьбы, решила выручить за продажу одного кольца, большую сумму, чем за залог всех трех.
    - Послушайте господин Гольд - воспользовавшись паузой, которую сделал банкир, перечисляя всех, кому он смог выгодно продать принадлежащие ему дома, оказав им без сомнения бесценную услугу.
    - Да, дитя мое - тяжело дыша, отозвался Гольд.
    Всего через два квартала у него появилась отдышка, и им пришлось замедлить шаг.
    - Я шла к вам с тем, чтобы помочь в вашем тяжелом положении - слово "тяжелом" Эльса выделила особой интонацией - не подумайте, что я над вами насмехаюсь, совсем наоборот, учитывая, что вы были хорошим другом моего отца, мне хотелось бы вам помочь.
    - Да и как же вы сможете это сделать? - удивился Гольд.
    Прежде чем ответить, Эльса снова улыбнулась, но на этот раз совсем не мило, а хищно с насмешкой в глазах, при этом она отвернула голову в сторону, сделав вид, что разглядывает компанию из трех человек, выходящих из дома по левую сторону.
    - У меня есть благородное кольцо, которое поможет вам без лишних усилий и изнурительных ограничений в еде справится с вашей проблемой.
    - Да? И как это кольцо может мне помочь? - все еще не понимая о чем речь, спросил Гольд.
    - Вы наверняка слышали о свойствах благородных колец - Эльса внимательно посмотрела на Гольда и усмехнувшись коснулась правой рукой его плеча - Конечно же, не могли не слышать!
    - Да, слышал кое-что - копаясь в памяти, ответил банкир.
    - У меня есть одно такое кольцо, как раз для вашего случая! Оно поможет восстановить нормальную работу механизмов вашего тела, позволит безболезненно снизить потребность в пище, и всего за полтора месяца вы снова почувствуете себя молодым и полным жизни. Ваша ужасная отдышка исчезнет, и вы снова сможете наслаждаться видом этих ухоженных улиц, не замедляя шага.
    - Отдышка настолько ужасна? - нахмурившись, спросил банкир.
    Эльса не услышала, но почувствовала, как в беззвучном смехе сотрясаются мышцы телохранителей банкира у нее за спиной.
    - Просто кошмарна! - наполнив глаза притворным ужасом, ответила она.
    - Если это благородное кольцо и вправду сможет поправить положение, то я не пожалею ничего, чтобы отблагодарить вас!
    - О, о цене мы договоримся позже. Поносите его всего неделю, но при этом не оставляйте своих пеших прогулок и если результат оправдает ваши ожидания, то за разумную плату, я готова отдать его в ваше безраздельное пользование.
    С этими словами Эльса вытащила из кошелька, притаившегося у нее на поясе, золотое кольцо с бирюзового цвета камнем в его оправе и протянула Гольду. Протянув свои пальцы похожие на сосиски, Гольд осторожно принял из ее рук средство своего спасения.
    - Искусная работа - похвалил Гольд кольцо, рассматривая его - Да и камень не из простых.
    - Вы верно подметили, не из простых - Эльса не помнила названия именно этого камне, но знала о его свойствах, Иланда часто рассказывала о работе своего отца - Его нужно носить на безымянном пальце, но не больше чем полтора месяца, иначе все улучшения пойдут насмарку и станет еще хуже.
    Эльса не сомневалась, что кольцо принесет обжоре облегчение и поможет снизить вес. Всего через неделю, она без особого труда сможет получить от него сумму на которую сможет безбедно прожить в Адэне целый год и это учитывая содержание дома, зарплату слуг и налоги.
    Вопреки опасениям Эльсы, кольцо налезло на толстый палец Гольда, и тот довольно рассматривая свою руку, прибавил шаг. Спустя десять минут они уже сидели за накрытым столом в доме банкира и тот знакомил свою семью с несчастной, но спасшейся из жуткого эльфийского плена Иландой, дочерью его давнего, покойного друга Геммариуса.
    - Это как вы уже поняли, дорогая Иланда, моя жена Клара.
    Сам Гольд восседал во главе стола, посреди просторной столовой комнаты, его жена Клара сидела справа от него. По левую руку хозяина расположилась старшая дочь Лаида, ровесница Эльсы, а слева Марика, которой всего две недели назад исполнилось шестнадцать лет.
    Клара Гольд во всем соответствовала своему мужу. Дородная, полнотелая женщина с высокомерным отношением ко всему, что находилось за пределами элитного района столицы. Она считала Адэн центром мира, а события происходящие в нем, самыми важными событиями не только в южном, но и в северном Квемере, который не имел к Адэну совсем никакого отношения.
    Почти целый час она рассуждала о вещах, о которых имела самое смутное представление. В частности о грубости и невежестве такого дремучего народа как эльфы. Удивлялась, как они так долго смогли сохранять свое влияние при своем невежестве и полном не знании жизни.
    Эльса несколько раз хотела горячо возразить, указав на то, что люди позаимствовали из культуры этого народа почти все, что считалось высоконравственным и прекрасным. Благородство, справедливость и искусство и даже четырех зубчатую вилку, которую Клара держала в руках. При этом люди ухитрились перемешать все это с немыслимой грязью, трактую многие понятия каждый раз так, как им это выгодно.
    Но Эльса понимала, что более благоразумно молчать и кивать, мило при этом улыбаясь. Когда заявления и рассуждения Клары стали совсем не выносимыми, то Эльса вовсе перестала ее слушать и обратила свое внимание на дочерей четы Гольдов. Эти стройные девушки разительно отличались от своих родителей. Такая же рыжая как отец Лаида, унаследовала от матери только свои зеленые глаза. Ее прическа, словно огненный взрыв, отлично сочеталась с острым, таящим в себе буйный, неудержимый нрав взглядом.
    Малике наоборот достались русые волосы матери и серые глаза отца. Она спокойно накалывала мясо на свою вилку и, не особо прислушиваясь к рассуждениям госпожи Гольд доедала свое рагу. Она как будто была где-то далеко в одной ей известном мире. Присутствие Эльсы ее не особо взволновало, на что та в свою очередь совершенно не обижалась, так как Эльсе не было никого дела до отношения к ней посторонних людей. Особенно учитывая, что такими для нее были все люди. Почти все.
    Когда подали десерт, в комнате появился бард. О роде его занятий говорила не только гитара в его руках, но и весь его вид. Мечтательный взгляд, растрепанные волосы, поднятый к верху воротник, когда то белой сорочки и ужасного вида, пыльные ботинки. Похоже, он еще не успел приобрести достаточной популярности, чтобы приобрести себе нормальную обувь.
    Эльса сразу узнала его. Ниан был одним из лучших друзей Аулика, единственного человека, чье мнение для нее что-то значило. А точнее, мнение Аулика значило для нее все. С его появлением ее жизнь перестала быть пустой. Аулик на многое открыл ей глаза. Показал совсем другой мир, не такой враждебный и отвратительный каким его рисовала Велика Тьма. Он поднял Эльсу над всеми суждениями и разногласиями, войнами и расовыми конфликтами. Поднял так высоко, что падение оттуда чуть не стоило ей жизни. Весь этот новый, открывающийся перед ней мир рухнул вместе со смертью барда, которого ей к несчастью случилось полюбить.
    Ниан не узнал Эльсу, так как ни разу ее не видел, несмотря на то, что она наблюдала за ним десятки раз, когда тот веселился вместе с Ауликом в очередном трактире, после удачного выступления. Поклонившись публике, Ниан поудобней, устроился на поданном ему стуле в стороне от стола и без объявления перешел к своему выступлению.
    Еще до того, как он успел взять первые ноты Эльса уловив изменение в настроении Малики поняла, в каких именно облаках та летала на протяжении всего обеда. Все внимание Малики было направлено на музыканта, которой определенно был хорош собой и, как Эльса неоднократно убеждалась, был наделен если не выдающимися, то вполне достойными голосом и слухом.
    Но стоило музыканту прикоснуться к струнам, и вся проницательность Эльсы мгновенно улетучилась. Из-под них полилась до боли знакомая, грустная мелодия. Первые слова песни заставили сердце Эльсы сжаться от немыслимой боли. И наружу неудержимым потоком вырвались воспоминания, которые как ей раньше казалось, ушли навсегда, перестав терзать раненую душу. Внешне Эльса осталась совершенно спокойной, и никто не смог бы догадаться, что своим выступлением музыкант, как раскаленным ножом вырезает ей сердце.
   
    Ее душа поет о грусти,
    И струн неспешный перебор,
    В затихший зал тихонько впустит
    Стихов затейливый узор.
   
    Огонь печали тихо тлеет,
    Там больше нечему гореть,
    Она от боли цепенеет,
    Но продолжает тихо петь.
   
    Она поет о темных водах,
    В которых собиралась утонуть,
    Но небо в сумрачных разводах,
    Другой ей указала путь.
   
   
    Эльса думала, что эта боль окончательно утихла. Ей стоило немалых усилий, чтобы не вскочить из-за стола и не бросится прочь от этих мелодии и стихов, обжигающих душу сильнее любого огня. Но она совладала с собой. Сегодня самоконтроль был вещью более важной, чем все страдания вместе взятые, которые доставит ей песня Ниана.
    Бард продолжал. А боль вдруг стала тише. Аулик написал эту песни специально для нее, она так и называлась "Эльса". Незадолго до смерти Аулик признался, что иногда сочиняя свои песни, он видит будущее. Он предупредил ее, что скоро им придется расстаться. Эльса восприняла это как одно из его дурачеств, и уверила его, что разлучить их сможет только смерть. И оба они оказались правы. Совсем скоро слова песни начали сбываться, как слова пророчества.
   
    Идти долиной смертной тени,
    Неся оружие в руках.
    Без жалости, и без сомнений
    Утонет сталь в ее врагах.
   
    И пусть скулит от боли сердце,
    Привычным стал уже мотив.
    Она зайдет в таверну греться,
    С собой гитару прихватив.
   
    С сердечной судорогой боли
    Возьмет приглушенный аккорд,
    И даже против своей воли.
    Нам песню грустную споет.
   
    Два года назад, когда жизнь Аулика забрали мастера клинков, в душе Эльсы поселились боль и грусть. Настолько нестерпимые, что Эльса решила закончить эти мучения вместе со своей жизнью. В тот день, придя к Сумеречному озеру в Лесу Теней, она твердо решила остудить душевный пожар в его холодных водах. В свете звезд и Ирис, спутника Квемера она как в последний раз взглянула на свое отражение и на пустоту в глазах. Увидев, что в отражении, которое стало привычным, ничего не изменилось, Эльса собиралась отвести глаза, но картинка дрогнула, и отражение подмигнуло ей.
   
    О темных и холодных водах,
    Об озере, где изменился путь.
    О цели сумрачной, невзгодах,
    О том, что лучше б было утонуть...
   
    Ей помогает только вера,
    Что время светлое придет,
    И что в пыли дорожной, серой,
    Последний враг к ногам падет.
   
    И к водам тем она вернется,
    Смерть обещала душу обогреть.
    Омоет руки, улыбнется,
    Не став, на воду красную смотреть...
   
    Эта и была ее первая встреча со смертью. Смерти понадобилось умение Эльсы забирать жизнь у тех, чей час еще не пробил и кто совсем не собирается умирать ни по своей, ни по чужой воле. Смерть предложила Эльсе делать то, что она делала всегда, но, во-первых, не по приказам Великой Тьмы, а во вторых получая за это достойное вознаграждение.
    Смерть помогла Эльсе справиться со щемящим чувством утраты. Помогла обрести душевное равновесие. И пообещала, что если Эльса сделает все, что она от нее потребует то наградой будет возрождение и новая любовь. Она даже показала ей того, кто идеально ей подходит и сможет стать достойным избранником.
    Под звуки мелодии мысли Эльсы перенеслись в ту ночь на берег Сумеречного озера. Вода под ногами задрожала, засветилась, по ней пошли круги, а в самом центре этих кругов появилась картинка. Эльса увидела костер вокруг которого собрались три человека. Двое зрелых мужчин и совсем молодой парень. Мужчины о чем-то разговаривали, а юноша внимательно слушал с беззаботной улыбкой на лице.
    С первого взгляда молодой человек не очень ей понравился, но Эльса вспомнила, что и Аулик не сразу ей приглянулся. Она начала с интересом присматриваться к барду, только после того, как услышала его выступления и то, как уверенно и непринужденно он ведет себя с публикой. Пламя костра дернулось и видимо за пределами видимости начало, что происходить. Беззаботная улыбка юноши испарилась, черты лица, показавшиеся ей слишком мягкими, стали острее. В глазах появилась холодная, почти волчья ярость. Именно такую она видела в глазах этих хищников преследовавших ее в лесу, когда Эльсу впервые оставили одну не в самой безопасной части Леса Теней.
    Юноша резко вскочил, перепрыгнул через костер и скрылся из вида. Мужчины тоже поднялись, но не спешили уходить от огня и внимательно смотрели в ту сторону, куда кинулся их молодой товарищ. Эльса пригляделась к этим двоим. Первый был плотного телосложения, с широкими плечами, короткими черными волосами и гладко выбритым лицом. На нем был серый плащ, а в руках мужчина держал меч с медным треугольным оголовьем. Второй был чуть уже в плечах, на вид самый старший из этих троих. Его темно каштановые волосы и такого же цвета короткая борода блестели в свете костра и этот блеск в сочетании с грозным взглядом придавали мужчине очень зловещий вид, не смотря на то, что в его руках не было никакого оружия. Круги на воде улеглись и картинка пропала.
    - Это он? - спросила Эльса, вспоминая лицо юноши и то, как оно в одно мгновенье изменилось - Что-то в нем есть...
    - Да - лукаво улыбнувшись, ответила смерть.
    Воспоминания отступили, и мысли Эльсы снова вернулись в обеденный зал семейства Гольдов. Бард уже закончил исполнять, затронувшую душу Эльсы,0 песню и перешел к новой более веселой мелодии, что-то про невинную дружбу пастушки и свинопаса. После обеда Гольды распрощались со своей новой знакомой так же радушно, как и приняли. Эльсе неплохо давалась роль Иланды, дочери ювелира побывавшей в эльфийском плену.
    Госпожа Гольд пригласила ее провести с ними новогодний вечер и ночь на которую были запланированы званный ужин и танцы. Эльса с удовольствием согласилась. По дороге домой ее мысли полностью были захвачены предстоящим праздником и предвкушением новых впечатлений. Ничто более ее не беспокоило, потому что Эльса знала, что оказалась в беспроигрышной ситуации. Сегодня она либо умрет и вместе с ней умрет ее боль, либо сможет прижечь старые раны так, что они уже никогда не откроются.
   
   
    Глава 6
    Совсем не колючая.
    Мое выздоровление немного затянулось. Рана воспалилась, началось заражение. После того, как Норма меня заштопала, я поел и лег спать прямо у камина. И как следует, уже не просыпался. В полусонном состоянии почувствовал, что меня подняли сильные руки и куда-то понесли, уложили на мягкую кровать и накрыли чем-то теплым. Сил возражать или благодарить у меня не было.
    В следующий раз, когда сон немного отступил, и я смог приоткрыть глаза я увидел гесту и почувствовал, что она поит меня каким-то отваром. Казалось, что я погружен в воду, двигаться трудно, сказать что-то не возможно. Оставалось только пить и смотреть на происходящее сквозь накрывшую глаза пелену.
    Не знаю, сколько провел в таком полубессознательном состоянии, то в глубоком сне, то в полудреме. Когда я оставался один, то чувствовал это. Чувствовал, что в комнате никого нет, а сгустившаяся вокруг темнота почему-то сильно пугала. Такого не было даже в детстве. Все, что я мог сделать так это лежать и звать Гесту. Но слова застревали в груди, и получалось только немое шевеление губ.
    В очередной раз, оставшись один, я почувствовал, как все мое тело начало вибрировать и раскачиваться, как будто приподнимаясь над кроватью. А потом вдруг меня потянуло неизвестно куда и мне показалось, что это все. Что жизнь закончилась, и душа навсегда покидает обессилевшее тело. Сознание провалилось во тьму.
    Не удивился, снова увидев свет. Это был не свет в конце тоннеля и не светящееся облака, а вполне обычный солнечный свет. Я стоял посреди зеленого сада. Аккуратно постриженные кусты вдоль вымощенной камнями дорожки, щебетание птиц и легкий теплый ветер заставили меня подумать, что я в раю.
    - Вот уж не думал, что рай существует - оглядываясь вокруг, сказал я в полный голос.
    За моей спиной кто-то взорвался бодрым, задорным смехом. Настолько заразительным, что я невольно усмехнулся, поворачиваясь к источнику. Такой мелодичный, с силой, ровно и чисто льющийся поток веселья я наблюдал только у одного живого существа в обоих мирах, в которых мне довелось бывать. Но, увидев перед собой совсем молодую девушку, не старше восемнадцати лет, был немного разочарован. Стройною фигуру облегало белое платье без рукавов, слегка прикрывающее плечи и доходящее до колен. Волосы собраны в хвост, открывая острые уши.
    - Со мной что-то не так? - смутившись, спросила она.
    - Нет, с вами все в порядке, просто я ожидал увидеть другую.
    Девушка снова рассмеялась. Ее смех был похож на смех Валери, но эта особа смеялась от всей души, не скрывая озорного блеска в глазах, чего Валери никогда себе не позволяла.
    - Здесь ты мог увидеть только меня! - уверенно заявила девушка.
    - А где это здесь? - подняв глаза к небу с белыми облаками, слегка закрывавшими солнце.
    - В моей, еще не проявившейся реальности - ответила девушка, еще больше озадачив меня.
    - Это как понимать? - спросил я.
    - Так и понимай, эта моя реальность, но она еще не реализовалась в том мире, где живешь ты, так что пока я сама по себе.
    - Допустим. А я что тут делаю?
    - Я позвала тебя, и ты пришел - девушка засветилась, так как будто я принес ей долгожданный подарок.
    На всякий случай, осмотрев себя с ног до головы, я убедился, что никакого подарка при себе не имею. На мне были все те же летние штаны и снова целая рубашка от Гучи. Правда, вместо привычных туфель на ногах красовались открытые кожаные сандалии. Я посмотрел на ногу девушки и увидел, что она совсем босая. Нахмурился, подумал о том, что камни наверняка не прогрелись на солнце как следует и ей не стоит разгуливать босиком и тут же на ее ногах появились почти такие же сандалии, как у меня.
    - Благодарю - тепло, улыбнувшись, сказала девушка - Но этого мало, ты один из тех, от кого зависит, буду ли я вообще ходить по тропинкам Квемера.
    Я пригляделся к девушке, и понял, что она очень напоминает мне Валери. И мелькнувшая догадка чуть не заставила меня подпрыгнуть на месте, в буквальном смысле ударив током в районе солнечного сплетения. Подойдя к девушке, я протянул руку и провел пальцами по ее белой щеке. Ощущения были острее, чем когда либо. Теплая, гладкая кожа вызвала во мне чувство безграничной нежности. Такой, что казалось, если я не обниму, не прижму к себе это светлое, родное создание, то задохнусь от нахлынувших чувств.
    Поддавшись мгновенному импульсу, я обнял ее. Она не сопротивлялась, а наоборот замерла, прижавшись щекой к моей груди. Немного отодвинув ее от себя, заглянул в ее такие же, как и у матери, зеленые глаза. Но то, что я там увидел, заставило меня отшатнуться, выпустив ее из объятий.
    Зрачок сначала расширился полностью залив радужку черным цветом, затем запылал синим огнем, который растекся по всему глазному яблоку. Лицо девушки стало острее и тверже. Она засмеялась, но на этот раз смех не был веселым и заразительным. От этого смеха сердце похолодело в моей груди.
    - Какими будут мои глаза, и мой смех во многом зависит от твоего выбора! Если ты решишь оставить все, пустив на самотек, то вместо милой дочки это создание, которое возможно и простит тебя, но никогда не Найдэт для тебя место в своей жизни.
    Мир вокруг дернулся, как при землетрясении. Все вокруг начало исчезать. Меня снова потянуло в пустоту. Пропала сад, пропали ощущения и ясность сознания. Последним, что я увидел, были глаза взрослой девушки са взглядом ребенка с надеждой смотрящего мне в след.
    Я очнулся в темной комнате. Рядом никого не было. Ничего не изменилось. Похоже, что это был всего лишь сон. Вот только этот сон оказался реальнее, чем все, что до сих пор со мной происходило. Реальнее любых испытанных ранее чувств, яснее самых светлых состояний сознания. Вступив в спор с самим собой, что реальнее сон в котором только, что побывал или реальность, в которую пришлось вернуться, я не сразу обратил внимание на звук то и дело раздающийся в комнате справа от меня. Кто-то ходил из угла в угол.
    Топ-топ, топ-топ.
    - Кто здесь? - спросил я, всматриваясь в темноту.
    Ощущение нахождения в воде пропало, без труда удалось, повернул голову, и выговорить слова, которые не застряли в груди. Ответа не последовало. Только шаги из угла в угол. Топ-топ, топ-топ.
    - Кто здесь? - более требовательно спросил я и поднялся на локтях.
    И снова нет ответа. Сел и попытался хоть что-нибудь увидеть. Бесполезно. Словно ослеп. Темнота плотная как занавес не давала ни малейшего шанса заглянуть даже за его краешек. Только звук шагов. Топ-топ, топ-топ.
    - Ежик! Ты меня так до инфаркта доведешь.
    - Тебе это не грозит - раздался из темноты знакомый, граничащий с писком голос - Ты скорее закончишь свою жизнь в овраге с расколотым черепом или отрубленной головой.
    - Ну, спасибо на добром слове. А почему здесь так темно, как... Как...
    - Как за пазухой у енота? - подсказал вариант голос из темноты.
    - Почему именно у енота? - растирая затекшую правую руку, спросил я.
    - А чем тебе еноты не нравятся? - продолжил играть в вопросы голос.
    - По мне хоть выхухоль - честно признался я - Что на это раз?
    - Скажите, пожалуйста! - возмутился голос, приобретая все более, человеческие оттенку - Только очухался, и уже отчет требует. Может, сначала примешь ванну и выпьешь чашечку кофе?
    - Не отказался бы - честно признался я.
    Растирая руку я почувствовал, что на правом плече нет повязки, забыв про темноту, я повернул голову вправо и увидел в слабом свете, рассеявшим мрак вокруг, что повязка там, где ей и положено быть. Вот только плечо с повязкой, вместе с телом лежало на кровати, в отличие от меня в ужасе сидевшего рядом.
    - Не пугайся. Это почти сон.
    В комнате стало светлее, несмотря на отсутствие видимых источников света. На грубом деревянном табурете в противоположном углу я увидел девушку. Молодую, пышную и цветущую. Короткие светлы волосы, румянец на щеках. Черное кружевное платье облегало ее пышные формы, закрывая полностью и руки и ноги до самых ступней.
    - Ты не ежик - заключил я.
    - А ты наблюдательный - голос девушки был мягким и приятным - Ежик это одно из моих проявлений, я же говорила тебе, что могу воплотиться в кого угодно, но можешь звать меня ежиком, если хочешь.
    - Вариант с полуобнаженной женщиной в список кого угодно так и не попал? - больше с горечью, чем с надеждой спросил я.
    Девушка фыркнула почти, как ежик и ответом меня не удостоила.
    - А как тебя зовут на самом деде?
    - У меня много имен, но из всех мне нравится общеизвестное - Найдэ.
    - Приятно познакомится Найдэ - вставая с кровати, стараясь не смотреть на оставшееся лежать там собственной тело, я попробовал пройтись по комнате, и у меня это вполне сносно получилось - Так что на этот раз? Надо опять спасать Квемер от гибели?
    - Нет. Спасать никого не надо. Сейчас, по крайней мере. Скорее наоборот.
    - Наоборот? - поглощенный новыми ощущениями, я не сразу уловил направленность предполагаемых действий.
    - Грядет война. Император Томас при смерти, его армия в плачевном состоянии. У пограничных баронов и наместников нет достаточных сил, чтобы продолжать завоевание Квемера - Найдэ внимательно наблюдая за мной, как нараспев посвящала меня в текущие события, а я, в это время, кружа по комнате, приподнявшись над полом, наслаждался ощущением полета - Другие расы напротив быстро восстанавливаются и крепнут, пройдет ни дин год, прежде чем они обрушат гнев мести на зарвавшихся людей, но рано или поздно, это случится. Эту войну нельзя предотвратить, но можно и нужно повлиять на ее исход.
    - Я не собираюсь не с кем воевать, пусть даже от этого будет зависеть мое благополучие.
    Эйфория вызвала во мне ощущением, что все люди браться и любые конфликты это всего лишь результат неправильного понимания жизни, но прежде чем мене удалось понять, в чем заключается правильное понимание, Найдэ спустила меня, если не с небес на землю, то с потолка на пол это точно.
    - Тебе и не нужно воевать, только направлять эту войну в нужное нам русло. И от этого зависит не твое благополучие, а благополучие твоей, еще не родившейся дочери. Ее рождение теперь под большим вопросом.
    - Что значит теперь? - поднимаясь с пола, спросил я.
    - Ты должен был умереть, уже три раза, но ты до сих пор жив и это обстоятельство породило брешь в пространстве Квемера. Два раза тебе помогли извне. Твоя дочь. Она потенциальный творец, а никто из творцов не может вмешиваться в дела мира, после того, как он создан. Она смогла и это доказывает, что она Вершительница судеб, но так же это внесло дисгармонию в устоявшийся порядок. Кто-то из творцов нащупал лазейку и скоро сможет ей воспользоваться, чтобы помешать Вершительнице начать свой путь.
    - Дела не важные - заключил я, мало что, понимая из сказанного, делая вывод, основываясь скорее на интуитивных ощущениях - Да?
    - Да, но время еще есть. И если ты примешь наше предложение и поможешь управлять грядущими событиями, то мы в свою очередь поможем тебе защитить дочь. К тому же она одна из ключевых фигур в том, что должно произойти.
    - У меня есть время подумать?
    - Пока не спадут морозы. Я успела изучить тебя в прошлый раз и твое нежелание принимать решение, это всего лишь попытка оттянуть неизбежное. Только помни, чтобы противостоять силам, которые направлены на то, чтобы предотвратить рождение Вершительницы, нужно уже сейчас начинать направить на это всю твою волю, без остатка.
    - Хорошо. Звучит все это не очень весело, но прежде чем подписывать себе смертный приговор, можно узнать все обстоятельства дела?
    - Я не знаю всего. Но отвечу на все твои вопросы.
    Найдэ поменяла положение тела, облокотившись на стену и сложив руки на груди. При этом, по ее черному платью пробежали белые искры, а на лице заиграла снисходительная улыбка.
    - Ты сказало "ваше" предложение. Вы это кто?
    - Я, моя сестра Ирис можешь воспринимать ее как проявление смерти. В этом мире она и есть сама Смерть. И еще человек, если его можно так назвать Штурман. В Квемере он больше известен под именем Знающий путь.
    - Он знал, что я мог умереть?
    - Не мог, а должен был, но поверь ничего личного. Он не хотел тебе вреда, но ты бы не оставил Валери и не отпустил бы ее одну?
    Найдэ была права. Сумятица, возникшая в моей душе, не давала однозначного ответа на то, как я теперь отношусь к Штурману, смогу ли ему доверять, как раньше. Но как говориться, лучший выбор это его отсутствие, чтобы помочь ребенку, которого я привел в этот мир, мне придется сотрудничать со всеми перечисленными, пусть и сомнительными лицами.
    - Что от меня потребуется?
    - Всего лишь быть в нужное время, в нужном месте. У нас нет времени отправлять тебя в магические и военные академии, так что будешь учиться всему необходимому на деле. Ты не один, у нас уже есть люди и не только люди, с которыми тебе придется работать в команде, у них ты и будешь учиться.
    - Подробней, пожалуйста - попросил я.
    - Всему свое время. Сейчас тебе достаточно знать, ради чего ты будешь действовать, а "как", ты начнешь узнавать очень скоро. Что такое, по-твоему, реальность?
    - Реальность? - переспросил я, не сразу найдя, что ответить - Я думаю это череда событий происходящих в данный момент, не зависимо от того, как мы их воспринимаем и воспринимаем ли их вообще.
    - Неплохо - приподняв левую бровь, похвалила меня Найдэ - Реальность в которой ты сейчас находишься это череда событий, происходящих помимо воли существ населяющих Квемер. В нашей же воле выстроить последовательность этих событий и повлиять на то, как их воспримут те, кто считает, что нельзя ничем управлять или - Найдэ усмехнулась - думает, что чем-то управляет. Я и моя сестра хотим немного подкорректировать реальность, и ты нам в этом поможешь. Наше влияние должно быть незаметным. Никто не должен знать о нашем участии в происходящем. Это одно из обязательных условий сотрудничества.
    - А теперь тебе пора - голос раздался за моей спиной, я обернулся и увидел девушку в балахоне, с белоснежным лицом, черными глазами и черными волосами, падающими на плечи из-под капюшона, у меня не возникло не малейшего сомнения, что это была Ирис - Ты еще не достаточно окреп, чтобы видеть сны богов.
    Девушка дотронулась до моего тела, лежавшего в кровати, и тут же меня потянуло обратно. Пропало ощущения легкости и парения, я снова ощутил тяжесть физической оболочки. Найдэ и Ирис пропали из поля зрения, сон отступил. В комнате горела лампа. Рядом со мной сидела Геста. Она читала книгу и не сразу заметила, что я проснулся.
    - Наконец-то, а то мы начали беспокоиться - тепло улыбнувшись, сказала она.
   
   
    Глава 7
    Ольвин Кельд.
    Улицы Сиента ожили. Кто-то спешил по делам, кто-то просто прогуливался занятый собственными мыслями. Торговцы открыли лавки и со скучающим видом дышали не совсем свежим воздухом, перед своими дверями. Не совсем свежим, потому, что к сталелитейному заводу за последний год прибавилось еще несколько густо дымящих предприятий. Городской совет, в который входили владельцы этих предприятий, уже выносил на обсуждение вопрос о переносе производства за черту города, но из-за того, что за стенами Сиента сейчас не очень безопасно, это решили отложить до того временя, когда пользуясь достижениями науки Сиент сможет диктовать условия всем обитателям северного Квемера.
    Ольвин не отправился прямиком к себе домой, собирать вещи. К чувству перемен добавилось еще что-то. И чтобы понять, что именно, Ольвин просто ходил по знакомым улицам, рассматривая знакомые здания и людей, которых он видел если не сотни, то десятки раз точно. С первого взгляда все было как обычно, но присмотревшись внимательно, отстранившись от настойчивого шепота мыслей, маг начал замечать на первый взгляд незначительные детали.
    Уже издалека Ольвин заметил, что обычно флегматичный владелец книжной лавки, куда часто заглядывал маг, был еле заметно напряжен и нервно подергивался. То движение головой, то не свойственная резкая перемена положения рук. Вряд ли сам лавочник отдавал себе в этом отчет. Женщины, не скупились делая покупки, сами того не замечая, крепко прижимая к себе свертки с продуктами. Стража вялая до неприличия, словно чувствуя тщетность своих усилий, вообще плюнула на свои обязанности. Детвора, всегда беззаботно носившаяся по улице, дерзила делающим замечания прохожим больше обычного. Да и споры между ними стали резче, как будто они катастрофически не успевают сделать все, что должны и всегда затягивающиеся между собой пререкания обрывают жестко и быстро, чтобы заняться другими увлекательными делами.
    Домашние животные притихли и попрятались. Кошки, собаки и даже всегда игривые и добродушные пури, похожие на маленьких медвежат исчезали с подоконников или старались спрятаться в одеждах своих хозяев. Этих умных зверьков продавали восточные стражи, охранявшие северный Квемер от тех, кто не похож на людей и из-за этого считался опасным. В отношении гоблинов и фелисов это утверждение вполне справедливо, если бы не викинги, некогда отбросившие их за восточный перевал, то существование Сиента и образ жизни лесных охотников, превратившихся в отдельный народ, оставались бы под большим вопросом.
    Ольвин не верил в неизбежность событий. Неизбежными их делали безразличность людей к своей судьбе, неверие в возможность что-нибудь изменить. Вместе с этим Ольвин знал, что если в магических формулах переменной предавалось определенное значение и это значение повторялось снова и снова, то переменная превращалась в константу, и тогда результат становился неизбежным. Ольвин старался избегать констант в своих формулах и заклинаниях, не всегда это было удобно, но только благодаря этому он до сих пор жив. Постоянная игра с вероятностями и неопределенная относительность его заклинаний давали ему преимущество над всеми, с кем ему приходилось вступать в противоборство.
    Сейчас Ольвин увидел, что люди упорно не хотят замечать рок, нависший над городом и вероятность того, что он сможет понять, в чем дело и предупредить городской совет и что тоже важно убедить совет в необходимости принятия чрезвычайных мер слишком настойчиво стремилась к нулю.
    Изучая магию, Ольвин столкнулся с необходимостью заняться разными науками, математикой, физикой, астрономией алхимией и даже философией. С философией ему повезло, в то время в академии ее преподавал умудренный жизнью маг, не отдававший предпочтение какому-то одному направлению.
    - Все относительно - говорил учитель Эйтен - Когда два путника идут навстречу друг другу, то одна и та же сторона дороги будет левой для одного, но правой для другого. В то же время, север всегда находится на севере, а юг на юге, но это верно только для нашего мира, где Квемер вращается вокруг Найдэ и это принимается за замкнутую систему.
    В очередной раз, когда Эйтен повторял эти слова, Ольвина посетило прозрение, он понял, что высшая магия начинается там, где заканчивается замкнутая система, законы которой в силу ее замкнутости принимаются за абсолютные. С тех пор его заинтересовали силы стоящие над системами. Системой стихийной магии и системой управляющей жизнями людей, верящих в то, что их судьба предопределена. Тогда, в годы ученичества это была только теория и, попытавшись применить ее на практике, Ольвин попал в немилость консервативно настроенных магов, уверенных в том, что магия стихий, единственное, на что стоит опираться и для достижения совершенства в своем искусстве нужно выбрать только одну стихию.
    Ольвин Кельд не из тех, кто так просто отказывался от убеждений. Закончив академию, он упорно практиковал все четыре стихии, пока не понял, что не одна из стихий не может полноценно существовать без другой. На этом Ольвин не остановился и попытался за ниточку, полученную в результате короткого прозрения посетившего его в академии вытянуть из скрытых глубин вселенной знания о силах стоящих выше стихийной магии.
    Спустя десятилетия, Ольвин попытался снова убедить закостенелых магов в том, что магия это намного больше примитивного управления силами природы и что, используя знания Ольвина можно не только создать новые алгоритмы управления стихиями, но выйдя за эти пределы прикоснуться к тому, что он назвал Высшей магией. И опять его постигла неудача. В результате Ольвина Кельда объявили еретиком, подрывающим основы истинной школы и шарлатаном не достойным того, чтобы носит звание мага. Отец Ольвина, Грегориан естественно не дал сжечь сына в костре порицания и призрения. Практически сослав его на южное побережье северного Квемера, ему удалось замять этот скандал.
    Спустя годы, практикуя магию в бесконечных стычках, сначала с фелисами на восточной заставе, а потом, примкнув к рядам защитников новообразовавшегося Сиента, Ольвин понял, почему у него ничего не получилось. Ольвином владело желание на грани вожделения, в то время, когда даже для управления любой из стихий используется намерение, направленное волей мага. Наткнувшись на стену непоколебимой уверенности последователей старой школы, все его попытки разлетелись в пух и прах.
    Время шло, желания доказать свою правоту во чтобы то ни стало, отступало и начали появляться спокойствие духа и ясность мысли, приносящие с собой новое понимание. На данный момент Ольвину удалось вывести новые формулы и получить не использовавшиеся до сих пор алгоритмы управления стихиями, он назвал это Высшим языком. Но суть того, что стоит над всеми известными ему на данный момент системами, до сих пор ускользала от него.
    Для того чтобы использовать различные формы проявления, например, огненной стихии, пожалуй, самой любимой стихии Ольвина, нужно было сначала запустить процессы, управляющие огнем, затем сформировать в мыслях образ той формы огня, которую маг собирается использовать. При этом для того, чтобы воспользоваться другой формой, например вместо огненных шаров поразить противника пламенным дождем, необходимо менять порядок взаимодействия процессов и только потом формировать в мыслях льющиеся с неба огненные капли. Причем, маги высших ступеней предпочитали пользоваться цепочкой процессов придуманных ими лично. Все это требовало времени, а в бою это достаточно дефицитный ресурс, что делало магию зависимой дисциплиной. Для того чтобы у магов было время читать свои заклинания им обязательно нужно прибегнуть к помощи воинов, которые будут в это время сдерживать вражеских солдат. Что к тому же в условиях битвы на открытом пространстве не всегда возможно.
    Теперь же с помощью метода Ольвина, достаточно один раз в самом начале заявить в магической формуле формы стихий, которые маг собирается использовать, причем это могут быть формы всех четырех стихий без исключения, и затем с помощью специально заданных условий, вызывать любую из перечисленных в начале форм. Причем используя для их воплощения уже готовые, созданные и опробованные другими магами модели взаимодействия стихийных процессов. Если ситуация поменялась и огонь не подходит, то с легкостью можно воспользоваться одной из форм воды и так далее, практически до бесконечности.
    Это сильно сократило время и дало возможность эффективней использовать боевые заклинания. Семь лет назад, в последней битве с викингами, при поддержке других магов Ольвин использовал Высший язык магии на практике. Как следует, подготовившись, отступив от интуитивного управления стихиями, применив заготовленную заранее сложную модель со множеством уровней и вариантов, Ольвин Кельд практически уничтожил флот, подходивший к берегам гавани Сиента.
    По сути, и не было никакой битвы. Викинги, покинувшие свои пылающие корабли, которые их колдуны оказались не в состоянии защитить, столкнулись с внезапно усилившимися волнами прибоя, а те, кто все таки смог выбраться на берег, были обращены в бегство песчаной бурей, со смерчами и даже торнадо. С тех пор ни один корабль викингов не подходил к берегам этой гавани.
    Ольвин чувствовал, что он уже на пороге постижения сил на порядок выше тех, что используют людские маги. Он догадывался, что его отец знал о том, что это за силы и смог использовать их в битве, состоявшейся в долине, Тысячи голосов. Вряд ли кто-то из магов помогавших Грегориану до конца понимал что происходит.
    Четыре года назад, до Ольвина дошли вести, что его отец покинул этот мир. Достоверной информации о том, как это случилось, никто не располагал. В мире магии настали не лучшие времена. Гильдия южного Квемера была на грани раскола. И Ольвин решился вернуться. Он чувствовал, что именно там, по ту сторону моря находятся ответы, получив которые он приблизится к пониманию высших сил.
    Так же до Ольвина дошли вести, относительно гибели его матери. Вести вполне определенные. Она вступила в бой с последней эльфийской принцессой и помогающими ей мятежниками и была убита ножом в спину. Ее похоронили на берегу Несущей свои воды в никуда, вмести с остальными погибшими членами ордена Вездесущих.
    Впрочем, Ольвин не испытывал особых чувств по поводу обоих случаев. Его мать была настолько увлечена изучением магии и радостями жизни, что ей и дела не было до ребенка, которого отдали на воспитание сначала кормилице, а когда ему исполнилось три года, то эстафету опекунства приняли на себя учителя магической академии ордена Вездесущих.
    С самого начала маленький Ольвин не смог определиться в выборе определенной стихии, в результате чего отстал в изучении магии и прослыл не способным учеником, а полный провал в попытке доказать свою правоту относительно взаимосвязи стихий и возможности их совместного использования, перечеркнул все удачи и достижения.
    Отец хоть и принимал участие в его судьбе, но никогда лично не общался с ним. Ольвин несколько раз видел Грегориана, до того, как тот закрылся от мира в своих покоях с целью работы над обретением абсолютного бессмертия и больше они никак не контактировали. И теперь спустя столько лет, что Ольвину иногда страшно вспоминать, как давно началась его сиротская жизнь, он отнесся к этому, как к известию о смерти совершенно чужих ему людей.
    С тез пор как люди, которых Ольвин мог назвать друзьями и близкими ушли из жизни, минул не один десяток лет. Но одиночество его совсем не тяготило. Ольвин привык к уединению, но его образ жизни никак нельзя назвать отшельническим, то и дело появлялись люди, с которыми он мог общаться, делясь новостями, впечатлениями и насущными проблемами. После того, как почти все маги кроме него и еще двух поселившихся неподалеку покинули Сиент, таких людей стало меньше.
    Были в его жизни и женщины. Последнее время он частенько заходил к Кире, уже не молодой портнихе, шившей одежду для состоятельных граждан. Ольвин несколько раз обращался к ней с заказами и как то незаметно их общение переросло из делового в дружеское, а позже их контакты обрели интимный характер. Несмотря на возраст, о котором Олвин предпочитал никогда не вспоминать, вычеркнув из памяти даже дату своего рождения, он оставался мужчиной в полном расцвете сил, и сил у него оказалось больше чем у всех с кем Кире когда-либо была близка.
    Он заходил к ней по вечерам не один год. Уже не имея такой потребности в близости с женщиной, как в молодости, когда Ольвин только начинал узнавать эту сторону жизни, он приходил к ней скорее как к другу, с которым можно было доверительно пообщаться. Кира не раз заводила разговор, если не о женитьбе, то хотя бы о совместном проживании, что в Сиенте, где свобода нравов была больше, чем в любой другой части Кваемера, не порицалось. Но Ольвин никогда не задумывался об этом в серьез.
    Ближайший корабль на южную сторону Квемера только через два дня. Ольвин чувствовал, что покинуть город нужно сегодня и поэтому решил отправиться сушей, до Валлы самого крупного города викингов, а оттуда отплыть на южную сторону. Сделать так, чтобы в Валле его никто не узнал для мага такого уровня, ничего не стоило. Зайдя в банк Ольвин забрал все свои сбережения. Успокоив обеспокоенных таким событием банкиров тем, что собирается открыть свое дело, плюс вложить часть денег в развитие завода пороховых орудий. На предложение все же не забирать все деньги и оставить их под особый повышенный процент, он тактично промолчал.
    В своем доме Ольвин так же не задержался надолго, взяв кое-что из одежды, припасов свои записи и несколько особо ценных книг. Все уместилось в его любимой кожаной сумке и небольшом заплечном мешке. В конюшнях старого Гартвела, его ждал Спавн. Молодой черный жеребец. Последний подарок городского совета, перед тем как маг впал в немилость.
    Теперь, в городе Ольвина держало только одно дело, с которым он не стал медлить. Киры не оказалось в швейной мастерской. Ее подмастерья сообщили Ольвина, что ее сегодня не будет, и он отправился к ее дому. Кира открыла ему дверь с выражением настороженной озабоченности на лице. Впускать она его не стала и сообщила магу, что сегодня у нее много неотложных дел, и она не может уделить ему время.
    -Я ненадолго.
    Ольвин никогда не позволял себе проявлять безтактность по отношению к ней, но этот случай был особым. Без церемоний, надавив на дверь, и оттолкнув ошарашенную хозяйку, вошел в дом и прошел на кухню. Здесь было жарко, пахло запеченным мясом, специями и вином. Готовила Кира отменно, никогда не доверяя это занятие своей домработнице.
    - Кто он? - без злобы спросил Ольвин.
    - Послушай Ольвин, с тобой у нас отношения скорее дружеские и ты ни разу не предложил мне...
    - Я всего лишь спросил кто он.
    Голос Ольвина был спокойным, взгляд тоже. Он с интересом разглядывал Киру, как будто они давно не виделись. Сейчас она выглядела совсем чужой. Морщинки вокруг губ и глаз стали резче выделяться. Движения ее рук говорили о том, что она неловко себя чувствует рядом с ним. Кто же она все-таки? Вопрос заданный самому себе застал Ольвина врасплох. Женщина или друг. И может ли одно быть помехой для другого? В любом случае, он не мог оставить ее в обреченном городе.
    - Ландер, владелец мануфактуры, он сделал мне предложение - ответила Кира.
    - Что ж, я к тебе тоже с предложением. Я хочу увезти тебя на южную сторону. Город обречен, здесь нельзя оставаться.
    - Как обречен? Почему?
    Кира осмотрела кухню, затем подняла на Ольвина округлившиеся глаза. В ее голове никак не могли ужиться противоречивые мысли. Повседневная суета вокруг, которую она наблюдала с самого утра во время посещение лавок. Обед, который она приготовила для своего гостя, такие близкие перспективы стать женой и матерью. Все это никак не вязалось со словами Ольвина Кельда. И все же она знала, что он не станет попусту сотрясать воздух.
    - Я точно не могу сказать, но знаю, что все жители в опасности.
    - Но тогда надо предупредить! Совет, горожан! - взгляд Киры затуманился и устроил скачку по кухне, перепрыгивая с предмета на предмет, не на чем не задерживаясь.
    - О чем предупредить? О моих смутных предчувствиях? Я даже не знаю, откуда исходит эта опасность.
    - И ты ничего не можешь сделать? Не можешь остаться и помочь?
    Ольвин не рассматривал такую возможность всерьез. Он чувствовал, что происходящее находится вне его компетенции и грядущие события связанны с силами, к которым уже не один десяток лет он пытался прикоснуться, и которые каждый раз ускользали от него. Вопрос Киры заставил его задуматься над правильностью своих действий. Как зверь, не задумываясь, поддаваясь скорее инстинктам, а не здравому смыслу он бежал от опасности. А вдруг это именно тот самый шанс, который поможет ему увидеть и понять силы, управляющие этим миром.
    - Нет - твердое утверждение вырвало его из вязких лап размышлений.
    - Что нет? - глядя на Киру, спросил Ольвин.
    - Что? - переспросила Кира, ее взгляд выражал подавленность, обрушившиеся на нее вести, выбили почву из под ног ее обычного душевного равновесия.
    - Ты сказала - "нет".Что нет?
    - Я ничего не говорила.
    - Неважно, мы должны сегодня же покинуть город - настаивал Ольвин.
    - И что? Здесь мое дело, мой дом, мои друзья, а что меня ждет на южной стороне?
    Странную, отрешенную решительность увидел он в глазах Киры. Это насторожило и даже испугало его. Как будто не она сама, а что-то довлеющее над ней говорило ее голосом. Словно марионетка она делала то, что сообщал ей с помощью веревок кукловод.
    - Кира очнись! Там ты будешь жива и здорова. Неужели ты хочешь остаться и погибнуть вместе с городом? Я не брошу тебя помогу начать все заново, у меня хватит на это средств, можешь не сомневаться.
    Ее взгляд прояснился. Она начала думать.
    - Я не сомневаюсь в тебе Ольвин, но не могу поехать с тобой. У нас нет будущего. Я уже немолода, у меня нет детей. Еще немного и я совсем не смогу родить. А Ландер...
    - Кира! Здесь тебя ждет только смерть! - Ольвин повысил тон, и даже немного толкнул ее сознание на ментальном уровне.
    В кухню зашел Ландер.
    - Что здесь происходит?
    - Уходи Ольвин! - решительно заявила Кира - Я попытаюсь убедить Ландера и тогда мы вместе...
    - В чем убедить? - насторожился владелец мануфактуры.
    Ольвин успокоился. В кухне было слишком жарко и душно. Печь топилась все утро, мясо должно было как следует запечься и, несмотря на необходимость решить жизненно важный вопрос, частички специй летающих в воздухе будили аппетит, отвлекая внимание. Не прощаясь, Ольвин вышел на улицу. Ему нужно было проветриться и подумать.
    Почти без мыслей Ольвин добрел до центрального сквера. Опустившись на Лавку среди голых деревьев, почки на которых появятся только через полтора месяца он, позволил мыслям отвлечь свое внимание от ощущений. Он никогда не возьмет Киру в жены, даже для вида, не сделает ей ребенка. А на том берегу перспективы женщины, чья молодость уже прошла туманны. Не смотря на то, что она все еще не утратила свою привлекательность. И все же слово друг никогда не было для Ольвина пустым. На том берегу у нее есть шанс. Здесь ее ждет только смерть. Ольвин начал колебаться, если опасность исходит от людей или даже от стихий, то он мог бы остаться и попытаться помочь. Сейчас он был силен как никогда раньше.
    Краем глаза Ольвин уловил, как на стене в сторону южной башни метнулась еле уловимая тень. Неспешные перемещения по городу, банковские дела и сборы заняли больше времени, чем он ожидал. Время близилось к полудню и никаких теней быть не должно и уж точно они не должны метаться по стенам как угорелые. Ольвин поднялся и быстрым шагом поспешил к южной башне.
    Маг видел и слышал больше чем любой обычный человек и ничего, из того, что появлялось на горизонте его внимания, он не считал случайным или маловажным. Дойдя до башни, Ольвин грубо оттолкнул стражника, преградившего ему путь.
    - Вам сюда нельзя! - отчаянно крикнул стражник вслед магу.
    Ольвин ничего не ответил и, усмехнувшись, начал подниматься по ступенькам. Когда-то ему и его коллегам по цеху платили немалые деньги за то, чтобы они поднимались по этим ступеням и защищали город. Сейчас наука заменила магию в Сиенте. Пороховые пушки и разработанные на их основе ружья вселили ложную уверенность жителям обреченного города.
    Поднявшись на стену, возле самого выхода из башни, Ольвин увидел хрупкую девушку, облаченную в черный балахон. Она спокойно стояла между зубцов крепостной стены, направив свой взор в сторону моря. Ветер теребил слегка вьющиеся, черные волосы, спадающие на плечи и не защищенные капюшоном, откинутым назад. Ее кожа была настолько белой, казалось, что лучи Найдэ никогда не касались ее.
    Ольвин никогда не видел эту девушку, но сразу понял кто она.
    - Ты одна из сестер? - спросил он.
    Ощущения никогда не подводили его. Не подвели и в этот раз.
    - Да, меня зовут Ирис.
    Не смотря на то, что Ольвин не верил ни в каких богов, а сестер считал не более чем олицетворением природных сил, и думал, что люди придумали их культ для того, чтобы воздавать благодарность этим силам, он невольно поклонился. Поклонился слегка, с уважением и интересом разглядывая, белую точеную фигурку Ирис.
    - Чем обязан? - вежливо спросил маг.
    - Я знаю, чего ты хочешь - уверенно заявила Ирис.
    - Это так очевидно? - усмехнулся Ольвин.
    - Ты правильно расшифровал свои ощущения, город должен погибнуть. Сегодня. И за этим стоят силы, о которых ты так сильно хочешь узнать. Я предлагаю тебе сделку.
    Ирис замолчала, и резко повернувшись к Ольвину, впилась в него испытывающим взглядом. Ольвин вздрогнул от силы этого взгляда, но свой не отвел. Всматриваясь в глаза Ирис, он понял, что в их глубине таятся ответы на многие вопросы, не дававшие ему покоя уже много лет.
    - Что за сделка? - спросил Ольвин, в душе соглашаясь на любые условия.
    - Ты немедленно покинешь Сиент, не вмешиваясь в происходящее. Еще ты поможешь нам повлиять на судьбу Квемера. Скажу сразу, что в нашем видении судьбы южного Квемера, людям места нет.
    - Вы это кто? - спросил Ольвин.
    - Мы, это я и моя сестра - ответила Ирис.
    - А люди не будут против? - спросил Ольвин
    Ирис залилась звонким, зловещим смехом.
    - Эти кровожадные животные уже столько натворили в этом мире, что потеряли право на собственное мнение. Со своей стороны мы предлагаем тебе ответы на вопросы, которые не дают тебе покоя.
    Ольвин оглянулся на город за своей спиной. Он уже давно отказался от влияния привязанностей на свою жизнь. Он не испытывал ничего к этим каменным домам и к людям живущим в них, отдающим свои жизни на милость безликой судьбы. В этой жизни Ольвина удерживало только стремление прикоснуться к силам стоявших за всем происходящим в этом и других мирах вселенной.
    - Я согласен - ответил маг, без всякого сожаления.
   
   
    Глава 8
    Время платить по счетам.
    Весь вечер Эльса просидела в своей комнате, разглядывая картину, висевшую теперь над камином. Долина смертной тени и три маленькие фигурки, наблюдающие с возвышенности, завладели ее вниманием на долгие часы. Ее состояние было почти медитативным. Ни одной мысли, покой в чувствах и теплые волны которые кровь вместе с кровью разливались по телу. За окном уже давно стемнело.
    Грета и Трет ушли домой, не став тревожить хозяйку. Конюх Винер и привратник Боил спали в доме для прислуги. В их возрасте им больше ничего не оставалось, пиво и женщины утомляли больше, чем работа. Теперь греть старые кости, под теплым одеялом казалось им не самым плохим времяпровождением.
    Браслет в виде окутавшей несколькими кольцами руку змеи завибрировал, и Эльса вышла из трансового состояния. Браслет ожил, и змея сползла с руки на пол. Эльса поднялась с кресла. Надела защиту, из уплотненной кожи. Пристегнула ножны с мечом к поясу сбоку слева, а ножны с ножом в районе поясницы справа. Накинула на плечи подарок смерти, посмотрела в окно на убывающую Ирис, и вышла из комнаты вслед за быстро заскользившей по полу золотой змеей.
    Город еще не спал. В обход центральных улиц застланных выпавшим снегом, шумных таверн и еще не погасших окон, змея вела ее к месту встречи с теми, кого она безуспешно пыталась выследить почти два года, но из-за отсутствия возможности свободного перемещения, находясь под контролем Великой Тьмы - безуспешно.
    Извилистый коридор очередного переулка вывел ее к каналу окружающему стены теперь уже императорского замка. Змея остановилась и когда Эльса подошла к краю стены последнего перед каналом дома, где можно было укрыться в тени, ловко запрыгнула обратно на ее руку. Обвила своими кольцами кожу и замерла. Не нагреваясь, не вибрируя.
    Эльса замерла так же, как браслет на ее руке. Плащ, полученный от смерти в подарок, надежно укрывал ее от чужих глаз. Сливаясь с ночной тенью, он сделал Эльсу практически невидимой. Ей не было холодно. Подняв температуру тела, Эльса рассеяла взгляд на пространстве перед ней, отделалась от всех мыслей пытавшихся забраться ей в голову, и одновременно наблюдая за тем, что творится как снаружи, так и внутри, принялась ждать.
    Город уснул. Затихли таверны. Погасли все окна. Пропали хрустящие шаги стражи топчущей белоснежные мостовые. Светящую над Аденом Ирис закрыли тучи. Снова начал срываться снег. Когда змея слегка завибрировала своими кольцами на руке Эльсы, снег уже безудержно валил большими белыми хлопьями, затрудняя видимость. Эльса не напряглась, не насторожилась, только внимание стало острее, ориентируясь больше на слух, чем на зрение.
    Из-за белой завесы, Эльса не видела, как в замковой стене, в том месте, где одна из башен выдается вперед, тяжелые камни образовали проход чуть меньше среднего человеческого роста и из него вышли двое мужчин в серых плащах. Это были те самые мастера клинков. Наемные убийцы, о делах которых ходили легенды. Один из них виртуозно владел мечом, другому не было равных в ножевом бое и метании.
    Мастера перешли по тонкому льду канал и направились к тому переулку, в котором затаилась Эльса. По мере того как они приближались, до ее обостренного слуха донеслись обрывки их разговора.
    - Эльфы охраняют ее и днем и ночью. Сложно будет подобраться.
    - Может, откажемся?
    - Откажемся?
    - Ты когда-нибудь видел столько золотых монет, сколько нам предложили за это дело?
    - Ты прав, надо еще понаблюдать и подумать.
    Мужчины вошли в переулок и поравнялись с тем местом, где их ожидала Эльса. Тот, что шел ближе к стене неосознанно покосился на место ожидания, но сейчас Эльсы там не было, а сквозь падающий снег и тень от стены он не смог разглядеть примятый снег. Дойдя до пересечения двух переулков, мастер ножа окликнул товарища.
    - Видел это?
    - Что? - откликнулся, мастер меча.
    - Там - мастер ножей кивнул в сторону уходящего влево переулка.
    Несколько мгновений мастера напряженно всматривались в темноту, пытаясь всеми чувствами понять, что твориться за занавесом из темноты и снега. Тень, смутившая своим движением мастера ножа, метнулась к мастеру меча с противоположного направления. Но мастер был готов. Выхватив меч, он нанес удар в то место, на котором в следующее мгновение должна была оказаться опасная тень. Эльса резко остановилась в нескольких миллиметрах от летящего ей на встречу острия. В этот момент ее правая рука, лежавшая на рукояти ножа, молниеносно метнулась из-за спины вперед, и лезвие полностью утонуло в шее мастера меча.
    - Так быстра... - прохрипел опускающийся на колени мастер.
    Мышцы Эльсы взорвались, и в едином импульсе ее тело рванулось ко второму мастеру. Мастер успел бросить ей навстречу нож. И Эльса едва увернулась. Лезвие задело шею, неглубоко ранив ее. Из раны еще не засочилась кровь, а Эльса уже оказалась рядом с мастером ножа. На первый взгляд слишком близко. Мастер точным движением ударил в район сердца. Таким ударом можно было пробить железный доспех, что уж говорить о легком кожаном доспехе Эльсы. Лезвие прошило защиту, прошло между ребер и остановилось. Рука мастера полностью выпрямилась, и ему не хватило всего пяти сантиметров, чтобы поразить клинком сердце.
    Движения Эльсы молниеносные, почти змеиные сбивали с толку. Расстояние не позволило удару мастера стать смертельным. Мастер уже начал движение рукой, готовой метнуть нож. Но расстояние не подходящее для удара ножом отлично подошло для укороченного меча Эльсы, секущим движением она лишила голову мастера надежной опоры. Его голова упала на левый бок, глаза остекленели, а руки со смертоносным оружием безвольно повисли.
    Эльса не медлила. В одном из ближайших дворов она позаимствовала тачку для угля и погрузила в нее тела двух мужчин, чьи имена так и останутся неизвестными для всекго Квемера. В связи с надвигающимися праздниками на сталелитейном заводе обеспечивающим оружием всю новообразованную империю, работы были остановлены. Днем Эльса позаботилась о том, чтобы сторожа получили порцию крепких напитков намного превышающую ту, которую они могут выпить.
    Перемещая опасный груз, Эльса никого не встретила. Что, впрочем, не удивительно учитывая время и погоду. Под дружный храп сторожей, немножко поморщив носик, наткнувшись на сильный запах перегара, Эльса прокатила тележку мимо пьяных тел в рабочий цех, к печи. Дрова взялись быстро и хрупкая, на первый, да и на второй взгляд эльфийка проворно заработала лопатой, закидывая уголь в топку. Еще час и мастера обратились в пепел вместе с одеждой и содержимым карманов. Печь распалилась на столько, что даже клинки, виртуозно использовавшиеся владельцами, потеряли свою форму и превратились в расплавленные куски железа.
    Перед тем как покинуть завод Эльса вернулась в комнату сторожей и взяла оттуда гитару, доставшуюся им вместе со спиртными напитками. Ту самую гитару Аулика, которую она накануне купила вместе с картиной. Подойдя к печи, Эльска села и положила ее себе на колени. Взяв несколько аккордов, как показывал ей Аулик, она склонилась над инструментом и провела щекой по верхней деке в том месте, на котором всегда лежала его рука. Затем без сожаления Эльса отправила гитару в печь, при этом навсегда попрощавшись с отмщенным другом.
    Вернув тачку законным хозяевам. Эльса отправилась домой. Перевязала раны, приложив снак, противовоспалительную и обеззараживаю мазь из трав. Эти раны были мелочью по сравнению с теми, которые она прижгла сегодня ночью. Со временем шрамы оставшиеся на душе в отличие от тех, которые останутся на коже после сегодняшней ночи будут не заметы даже для нее самой.
    Эльса спокойно уснула. Впрочем, как и всегда, ни смотря, ни на что. К утру снег заметет все следы. Город проснется и начнет последние приготовления к встрече нового года. Король Томас, вернувшись из очередного похода к северному побережью, привез много диковин, в том числе и фейерверки, которыми обещал удивить столицу. Что бы принять участие в праздновании Эльса проснется как обычно с первыми лучами Найдэ, даже если они будут скрыты тучами. Она проснется и, несмотря на раны, начнет свое утро с разминки делающей ее движения точными и смертоносными.
   
    ****
    - Ваше Величество! Император жел... - слуга осекся, встретив строгий взгляд императрицы и заменил слово "желает", на более лояльное - император хочет видеть вас в своих покоях.
    Не дождавшись ответа, слуга удалился. Ренесса не сразу отправилась к своему мужу. Еще некоторое время она долго стояла перед зеркалом, задумчиво изучая свое отражение. Беременность и роды ничуть не испортили ее фигуру. Все такая же стройная, как и в день своей свадьбы. Только осанка стала величественней. Твердый взгляд искрился силой. Протянув руку, Ренесса коснулась пальцами отражающегося в зеркале, обнаженного плеча. По пальцам пробежал ток, словно она прикоснулась к наступившим переменам. Она долго этого ждала, и вот теперь остались считанные недели, а возможно и дни.
    Томас и Ренесса не виделись три года. С тех пор, как она сообщила ему о своей беременности. Сообщила осторожно, предварительно подготовив почву. У короля должен быть наследник. Вассалы прожужжали Томасу все уши этими словами. Когда Томас в одном из своих походов, расширившим границы королевства получил письмо от жены с известием о ее положении, то сначала пришел в бешенство. Разнес в щепки весь быт своего походного шатра. Но когда немного успокоился и дочитал письмо до конца, то пересмотрел свое решение удавить Ренессу своими собственными руками.
    В письме в мягкой форме говорилось о том, что без пяти минут императору не гоже получить в будущем прозвище Томас Бесплодный. А ребенок, которого она вынашивает, родившись и получив соответствующее воспитание, сможет стать достойным наследником. Томас долго метался от желания разорвать неверную супругу на кусочки и выглядеть в глазах общественности полноценным мужчиной. В конце-концов холодный рассудок, не даром ставший фундаментом для образования империи взял верх над чувствами.
    В честь рождения наследника устроили пир по масштабам превосходящий все известные празднования. Многим преступникам и даже военным, было даровано помилование, естественно с условием бескорыстного служения тогда еще королю и королевству в целом.
    С тех пор Томас видел Ренессу только один раз, на своем провозглашении себя же императором Южной Империи. Простиравшейся от реки Несущей свои воды в никуда", до восточной пустыни вдоль, и от бескрайнего леса на юге, почти до самого северного побережья поперек. Почти.
    В последнем походе Томас почти дошел до самых берегов Холодного моря. Но прежде чем начать покорять вольные портовые города, почувствовал, что силы стремительно покидают его. Жизненная энергия, словно сквозь пальцы утекала от него, и не восполнялась в полной мере как раньше. Ему пришлось повернуть обратно. Чтобы восстановить силы на родине. Однако и здесь ему не смогли помочь ни врачи, ни маги. В последнее несколько дней, ему даже начало казаться, что он видит тень смерти, затаившуюся в тронном зале, которая так и ждет, когда последняя песчинка, отмеренного ему времени упадет на землю.
    - Император - поприветствовала Ренесса мужа, остановившись у кресла в котором он сидел, возле камина.
    - Огонь не греет меня - вместо приветствия пожаловался Томас - Я чувствую тепло, но что-то холодное внутри меня, поглощает его не оставляя телу ни капли.
    - Ты слишком долго воевал, растрачивал свое тепло на множество разных женщин. Набралось много долгов и теперь пришло время платить по счетам.
    Ренесса говорила без злобы. Она успокоилась и простила этого человека. Все же, в итоге судьба предоставила ей такие возможности, о которых мало кто осмеливался мечтать. Скоро Томас умрет. В этом у нее не было сомнений, ее сын станет императором, а она возьмет бразды правления в свои руки. До этого предстояло многое сделать. Этот путь таил в себе множество опасностей, но она уже давно решила следовать по нему.
    - Я знаю, что несправедливо поступил с тобой как с женщиной. Такую красоту нельзя было брать в жены только для вида, но, что сделано, то сделано. Напоследок хочу попросить тебя. Вырасти Максимуса достойным наследником и пусть никто не узнает, кто его настоящий отец.
    - Никто не узнает. Так будет лучше для всех - пообещала Ренесса.
    Сколько бы Томас не прилагал усилий, сколько бы не было угроз и пыток, но ему так и не удалось узнать, кто отец этого ребенка. Личные слуги императрицы хранили молчание ставшее для некоторых из них мертвым. Наглеца так и нашли. Не смогли помочь ни ясновидцы, ни маги, ни астрологи. Он словно растворился.
    - Когда меня не станет, ты можешь полностью положиться на первого министра Клидоса и моих тайных советников. Они помогут тебе удержать власть. Я отдал все необходимые распоряжения.
    Император смотрел на огонь и не видел, как на освещенном пламенем лице императрице заиграла зловещая улыбка. Уж кому-кому, а этим заговорщикам доверять нельзя ни в коем случае. И об этом Ренесса знала лучше всех, она предугадывала предстоящие события на несколько шагов вперед. Знала о готовящемся заговоре против нее и сына, знала об опасностях, которые обрушатся на ее голову после смерти мужа. Но так же знала, как предотвратить многие из них. И знала, что не останется без помощи.
    - Празднование пройдет, как запланировано, каждый знает, что должен делать и что его ждет в случае невыполнения четких инструкций. Это все.
    Ренесса развернулась, чтобы уйти, но Томас окликнул ее:
    - Пообещай еще кое-что.
    - Что же?
    - Пусть память обо мне не утихнет долгие годы.
    - Обещаю - Ренесса хотела сразу уйти, но задержалась на мгновение и добавила - Но поверь там, куда ты отправишься, тебе будет все равно!
    Томас повернул голову к Ренессе, хотел что-то сказать но, встретив ее ликующий взгляд отвернулся и прикрыл глаза.
    - Как же я устал...
    Это были последние слова Томаса, которые Ренесса слышала своими ушами. Они больше не увидятся, она это точно знала. Пришло ее время. И не так долго она ждала если разобраться. В самом расцвете сил в ее руках оказалась судьба целой империи, в которую входили пять королевств, владения пограничных лордов, как гордо теперь именовались разбойники пошедшие на сделку с Томасом и земли северных племен завоеванных в последнем походе. И ее сын унаследует все это, как только подрастет и сможет сам управлять своим наследством. Ради этого стоило терпеть и ждать.
   
    *****
    Новый день начался как обычно, с разминки. Он не принес каких-то новых ощущений. Не надо было думать об убийцах Аулика, о том, что они бродят по Квемеру и наслаждаются жизнью, когда как он не сочинит и не споет больше ни одной песни. Тайком в голову попытались закрасться чувство вины и мысль о том, что когда-нибудь, ее так же найдут как она мастеров клинков, для того, чтобы отомстить. Эльса вышвырнула незваных гостей вон, не став слушать их противный шепот.
    Закончив разминку, и водные процедуры, Эльса подошла к зеркалу и довольно посмотрела на свое отражение. Раны совсем не болели и почти затянулись. Почти. Рану на шее придется скрывать. Несмотря на эти временные неудобства, тело Эльсы чувствовало себя замечательно. Каждая пора ее коже дышала свежестью и энергией, а повязки совсем не портили отражение. Глаза смотрели уверенно, в них снова горел огонь. Эльса улыбнулась, и последний раз вспоминая о возможной мести, произнесла в полголоса:
    - Им придется сильно постараться!
    После завтрака, Эльса занялась своим видом. Повязки на шее и груди немного усложняли задачу, но она с ней справилась. Эльса жила в Адэне уже почти месяц и за это время обзавелась не привычным для нее обширным гардеробом. Раньше ей приходилось по нескольку недель ходит в одной одежде, в которой спала и в лесу на земле и в не самых чистых постелях трактиров. Сейчас в ее распоряжении было такое разнообразие, что невольно разбегались глаза. Два шкафа в ее комнате наполнились до предела. Конечно, если как следует утрамбовать весящие на вешалках платья, то место появится, но тогда испортится вид содержимого и все походы к портным окажутся бесполезной тратой времени.
    Эльса быстро нашла выход из положения. Можно сказать ей повезло. Она пришла в Адэн во время очередной смены моды. Вместе с тем, учитывая, что Адэн и Эльса ровесники и столиц довольно молода, без малого двадцать, традиции здесь были довольно гибкими, как и требования к моде.
    На смену закрытым облегающим платьям, пришли платья с корсетом. Шея, плечи и грудь открылись, а нижняя часть стала более пышной. Несмотря на это, закрытые платья еще не полностью покинули эскизы местных портных. И случайно увидев один из них, Эльса сделала заказ. Ее стройной, тонкой фигуре не нужны ухищрения и специальные приспособления вроде корсета.
    Сшитое на нее облегающее платье из тонкой, черной шерсти полностью закрывало грудь, плечи и что немаловажно в данном случае шею. Чтобы оторвать взгляд от уплотнившегося от повязки воротника, Эльса использовала одно из трофейных украшений. Колье из желтого золота в виде переплетенных ветвей лозы украшенное кроваво красным рубином.
    Пропавшая утром змея из белого золота, выскочила из-под кровати и кинувшись к рассматривающей себя в зеркале Эльсе, бесцеремонно прыгнула на левую руку обвив ее в четыре оборота. Змея поменяла цвет под желтое золото колье, а ее гладкая поверхность покрылась рисунком из мельчайших чешуек. Повязку на груди, под платьем скрыла специальная полоска ткани, сшитая специально для поддержки выдающихся женских форм.
    Глаза сестер Гольд вспыхнули от удивления и зависти, когда Эльса сняла свой черный бархатный плащ. Эльса целый день составляла им компанию, пока они подбирали себе наряды для предстоящего вечера. Гардероб сестер в четыре раза превышал гардероб Эльсы. Похвастаться таким набором цветов в одежде могли только жены и дочери очень и очень состоятельных людей. Местные алхимики обогатились, продавая стойкие краски для ткани. Так же как и мануфактурщики, производящие цветной материал.
    Образование Томасом империи пошло на пользу всему южному Квемеру населенному людьми. Все находки в магии, науке и других областях человеческого знания стекаясь в столичные академии, синтезировались и широкими шагами приближали людей к уровню их более древних соседей по планете. На данный момент, пожалуй, только закрывшиеся от внешнего мира, и никого не пускающие в свои горные владения, гномы превосходили по всем пунктам, вышедших из бесконечных лесов, быстро развивающихся обезьян.
    В итоге Марика остановила свой выбор на темно зеленом платье с открытым верхом и корсетом. Оно гармонично сочеталось с цветом ее огненно рыжих волос. К тому же с этим платьем хорошо смотрелось изумрудно брильянтовое ожерелье. Преобладающие изумруды в виде листьев и прозрачные ягоды бриллиантов среди них. Последним штрихом стали изумрудные сережки с чистейшими светло зелеными камеями. Одевая их Марика со злорадством посмотрела в зеркало, на стоявшую за ее спиной Эльсу.
    По легенде уши Иланды побывавшей в эльфиском плену, были изуродованы этими извергами, и она постоянно прикрывала их волосами. Из-за этого ей пришлось отказаться от своей любимой прически. Коротких волос, кончики которых торчат в разные стороны. Эльса не обратила внимания на этот взгляд, потому что знала, на самом деле Марика не в серьез насмехалась над ее псевдо уродством. Просто сегодня Марика надеялась стать бесспорной королевой вечера. А в лице Эльсы у нее появилась достойная соперница.
    Эльсе пришлось пойти на это ухищрение, чтобы не попасть под закон, изданный тогда двадцать девять лет назад будущим императором Томасом о том, что все эльфы, не состоящие на государственной службе, а такая служба предоставлялась им только в королевской гвардии, подлежат аресту и смертной казни.
    К ней не стали сильно присматриваться, когда она заявила, что является Иландой, дочерью Гемариуса и его единственной законной наследницей. Рассказав тем, кто знал маленькую Иланду о том, как проходило детство дочки ювелира, добавив к своему облику несколько деталей в виде родинок и шрамов. В целом получилось очень правдоподобно. А чтобы усыпить бдительность банкиров отдающих приказы монетной страже отвечающей за выявление наследников, рассказала о том, что последней волей отца было оставить все финансовые средства в собственности тех банков, в которых они находились.
    Плюс ко всему, бежавшая из плена после смерти Великой Тьмы девочка, нашла якобы спрятанные отцом драгоценности. Предъявив проверявшим ее версию людям сундук при виде содержимого, которого у тех перехватило дух. Единственное, что интересовало Эльсу это особняк в центре Адэна и положение в обществе. На этом настояла Смерть. По ее убеждению, чтобы вернуть Эльсе жажду жизни, ей надо больше новых ощущений. Например, пожить в роскоши и узнать, что такое, когда практически по щелчку пальцев можно удовлетворить любую свою прихоть. И Эльсе такая жизнь действительно понравилась. К хорошему быстро привыкают.
    Последний ход Эльсы поставил точку в сомнениях городской элиты. Она возместила господину Гольду, в распоряжение которого находилось имущество Гемариуса, всю сумму налогов выплаченных за пятнадцать лет. Плюс она сделала долгосрочные вклады в нескольких банках на кругленькую сумму под небольшие проценты. После этого заинтересованным в выяснении правды лицам стало абсолютно начхать, кто она на самом деле и откуда взялась. И если Кастос начальник монетной стражи и задавался таким вопросом до сих пор, то в том был только его личный интерес, не идущий дальше досужих размышлений. Приказ оставить "бедную" девочку в покое стал четкой, жирной точкой в этом деле.
    Лаида выбрала себе платье кремового цвета. Цвет появился совсем недавно, и этим она рассчитывала удивить приглашенных гостей. В качестве украшения выступили жемчужные бусы и сережки. Тоже новинка в Адэне. Привезенные с восточных островов Теплого моря, стоили они не на много меньше, чем изумруды Марики. В силу того, что путь торговцев пролегал вдоль всего восточного побережья южного квемера и был долог и опасен. Да и товар как товар жемчуг очень ценился, особенно черные горошины сережек.
    Остаток дня, до начала приема гостей девушки провели в разговорах. Самой злободневной темой стали боевые офицеры, самым отважным из которых император пожаловал титулы баронов. Это новоявленная знать должна была появиться сегодня в доме гольдом. Сестры болтали о том, умеют ли они танцевать, и насколько хороши их манеры, а Эльса только слушала и запоминала.
    Гости начали подъезжать к семи. На улицах Адэна зажгли фонари и в их свете кареты знатных горожан не казались такими уж громоздкими и неуклюжими как днем. Сестрам и Эльсе досталась обязанность встречать прибывающих. Все три девушки получали восхищенные взгляды молодых людей, одобрение пожилых пар и зависть молодых соперниц. Соперниц в дележе внимания ухажеров.
    Больше всего внимания досталось Эльсе и это обстоятельство не ускользнуло от Марики, которая даже немного потухла, поняв что не стать королевой вечера, как в шутку принято называть самую очаровательную девушку или женщину, побывавшую на подобном приеме. С ровной спиной, уверенностью в глазах и учтивостью в словах Эльса войдя в роль, наравне с сестрами приветствовала гостей. Только один раз она внутренне напряглась и ее голос почти что дрогнул. Почти что, но и в этот раз Эльса удержала над собой контроль.
    Когда поток гостей иссяк, и сестры собирались покинуть свой пост и отправиться в зал просторного дома Гольдов, предназначенный для празднований и приемов. На улице застучали копыта четверки вороных лошадей. Лошадей лучших не только в Адэне, но и пожалуй во всей империи. Новогодний прием, одно из важнейших событий в жизни столичной элиты почтила своим присутствием сама императрица.
    Войдя в дом и поприветствовав сестер, отметив их великолепный вид, Ренесса с неподдельным удивлением задержала свое внимание на Эльсе. Но смутило эльфийку совсем не это. Четверо телохранителей императрицы из императорской гвардии были сами настоящими эльфами. Они казалось, не обращали на нее никакого внимания, но Эльса чувствовала, как все их органы чувств направлены на то, чтобы как следует, изучить стоявшую перед ними девушку.
    Ничего так и не сказав лично Эльсе, Ренесса прошла в общий зал. Сестры отправились вслед за ней, а Эльса еще немного постояла в холле, собираясь с мыслями и чувствами. Проницательный взгляд императрицы, плюс спокойно чувствовавшие себя в центре Адэна эльфы, немного выбили ее из колеи, что было сделать совсем не просто. Души этих эльфов были не такими темными, как души ее родителей и всех остальных обитавших в Лесу теней, но она знала, чего им стоила такая жизнь.
    После гибели короля Уаэллора и всей его семь, чуть больше сотни из попавшие в окружение эльфов присягнули на верность генералу Томасу, чтобы остаться в живых. Дав при этом подкрепленную смертельной магией клятву. Жизнь эльфа длиннее человеческой. Они надеялись пережить генерала. Что из этого получится, покажет только время.
    До недавнего времени Эльса осуждала родителей, которых совсем не знала, за то, что они обрекли ее на служение Тьме. И за то что сами впустили ее в свои души. Когда Аулик начал показывать неизвестные ей стороны мира, она начала осуждать их еще больше. И осуждала их до первой встречи со смертью. Эта встреча открыла ей многое, скрытое завесой времени и тайны и сейчас Эльсе совсем не хотелось об этом вспоминать. Сегодня праздник, а праздник это веселье танцы и много-много разнообразных лакомств. Выйдя из ступора, Эльса поспешила туда, где веселье и вино скоро польются через край.
    Глава 9
    Сны богов.
    Я пролежал в беспамятстве три дня. Не самая опасная рана едва не стоила мне жизни. Норма и Геста всерьез испугались за мою жизнь, но внезапно воспаление спало, а смесь из трав победила заражение. Как и ожидалось, холодные ночи Ретвина вступили в свои права и на то чтобы окончательно прийти в себя, времени было больше чем достаточно. И если бы не беспокойство за судьбу Валери, то я бы отдыхал здесь от мирской суеты ничуть не хуже, чем на пляжах Майями.
    Муж Гесты так и не появился. Кладак рассказал, что перед тем как пошел снег, в тот день, когда я приземлился в этом лесу, он видел следы Норда уходящие на восток. За ним шли гоблины. Пятеро. Похоже, что он уводил их подальше на восток, делая крюк в обход своего дома. Что с ним стало, гадать никто не решился. Он мог переждать холода в одном из укрытий, сделанных специально для таких случаев, если холода заставали охотников в дороге. Несколько часов в отсутствии ветра можно находиться на морозном воздухе, но не больше.
    По словам Кладака гоблины с мечами стражей восточной заставы, защищавшей ущелье, через которое обитатели каменистой долины могли попасть в северный лес, это плохой знак. Если застава пала, то шайки полутораметровых, серых разбойников не самое страшное, что ждало охотников северного леса и их семьи.
    Город Адэн находился для меня в недосягаемости, на противоположном берегу Холодного моря. Ближайший портовый город был в девяти ночах от дома Кладака. В десяти днях пути. И преодолеть такое расстояние при начавшихся морозах живому человеку из плоти и крови не по силам.
    Дом Кладака оказался действительно большим. Вросший в камень он стоял на краю глубокого оврага. Его строил не Кладак, он только привел его в порядок и обустроил под свои нужды. Когда-то, это было святилище фелисов жутких по мнению всех обитателей дома созданий, творивших здесь вою магию и приносивших жертвы своим богам.
    Несмотря на неприязнь к бывшим хозяевам дома, новые неплохо тут устроились. Окон в доме не было, их заменяли небольшие вентиляционные шахты расходящиеся повсюду. Отсутствие естественного освещение было минусом такого решения неизвестного архитектора, зато это повышало безопасность.
    Два коридора ведущих вниз от входной двери уходили под землю. Левый вел в зал, где когда-то кровь жертв омывала алтари, служа неведомым целям фелисов. Не нарушая традицию, новые хозяева держали здесь свиней и кур.
    - Выращивать их, а потом убивать не совсем мне по душе. Охота другое дело... - признался Кладак, показывая мне эту часть дома - Но если ночи Ретвина затягиваются, это может спасти от голодной смерти.
    Запах в этом зале стоял вполне сносный. За животными постоянно убирали, полы чистились и промывались каждый день. Ниже этого зала располагался еще одно помещение, в нем был доступ к небольшому подземному источнику, так с воды хватало.
    Кладаку пришлось повозиться с отоплением. В каждом крыле дома, которых было всего три, пришлось сложить по печи. Разобравшись в разводке вентиляционных каналов, перекрыв и переделав некоторые из них, он сделал систему дымоходов. Дым, вместе с теплом не сразу вылетал наружу, проходя "извилистый" путь в стене тепло нагревало камни и это позволяло жильцам не замерзнуть.
    В правом крыле, тоже располагавшемся под землей, Кладак оборудовал кузню. Со всей округи к нему приходили охотники, чтобы обменять или купить новые наконечники для стрел, копий или подлатать какую-нибудь посудину. У жителей северного леса не было лошадей и вообще следую заповедям Борора, они научились довольствоваться малым, беря от мира только то, что им необходимо.
    Кладак честно признался, что немного отступает от правил, но какими бы превосходными охотниками не были собратья им все равно нужно оружие, стрелы с железными наконечниками, чтобы в случае опасности отбиться от врага и каменные печи, чтобы противостоять суровым морозным дням.
    В верхней части дома находились четыре жилых помещения. Общая комната с камином и три спальни. Кладак всегда был рад гостям. Разбросанные по всему лесу охотники иногда на несколько дней приходили к нему погостить. Сейчас одну из спален занимал я. И пусть постельное белье было не таким мягким, как в моем мире, тишина и безмятежный покой этого места позволяли как следует высыпаться, даже не смотря на периодическое появление сестер.
    Найдэ и Ирис взялись за меня всерьез. По их убеждению я был свободным элементом, не учтенным ни в одном пророчестве и ни в одной схеме тех, у кого на этот мир были особые планы. Это в совокупности с тем, что мне удалось войти во вполне удачное взаимодействие с Элданой, делало меня если не тузом то, по крайней мере, хорошим козырем в намечавшейся игре. Днем Кладак рассказывал о своей жизни и жизни охотников северного леса, а ночью сестры учили меня спать с пользой для дела.
    После моего выздоровления меня навестила Ирис. Шел десятый день Ретвина. Я прилег подремать днем и не заметил, как уснул. Сны были мутными и несвязными. Вдруг, я очнулся стоя на полу посреди комнаты. В темноте смутно угадывались стены и кровать. Разглядеть, есть ли на ней мое тело, не удалось. Движения давались с трудом, сделав два шага в сторону двери, я остановился, чтобы собраться с силами.
    - Неплохо для новичка - раздался голос Ирис.
    В комнате стало светлее. Я огляделся и увидел Ирис, сидящую на кровати, рядом с моим телом. Сегодня на ней было черное шерстяное платье, облегающее ее фигуру, золотое колье, увенчанное большим кроваво красным рубином и сережки с красными капельками рубинов поменьше. Ирис сидела, положив руки на колени. Ее кисти и лицо, были белыми, как мел. Она рассматривала меня с задумчивым видом.
    - Нужно, чтобы ты как можно скорее освоился с этим состоянием и мог сам входить в него. Это откроет перед тобой огромные возможности.
    - Что это за состояние, сон? - спросил.
    - И, да и нет - ответила Ирис - Мы называем это снами богов. Я и Найдэ, всегда прибываем в этом состоянии. Это тонкая грань между сном и бодрствованием. Грань между тем, что есть, тем, что будет и тем, что может быть.
    - Тем, что может быть?
    - Да. Будущее не статично, в каждый момент настоящего, когда существа, населяющие Квемер, колеблются, принимают решения, действуют, бездействуют, гадают, молятся и совершают тысячи других действий, возможные варианты событий вертятся как в калейдоскопе. Слышал про такие оптические игрушки?
    - Слышал кое-что...
    - Люди и большинство представителей других рас спят не только во сне, но и наяву.
    - Как это?
    Ирис улыбнулась и в следующее мгновение мы оказались на крепостной стене возле одной из башен. По одну сторону стены шумел морской прилив, по другую расположился город. Невысокие домики с одним двумя этажами. Чистые улицы. И несколько высоких густо дымящих труб. Судя по всему какое-то производства.
    Со стены лучше всего была видна рыночная площадь, посреди которой стояла высокая башня. Странно, но дым одной из труб находящихся ближе к морю, чем башня обходил ее стороной. Ветра я не чувствовал, но по начальному направлению тяжелых черных струй, льющихся из огромного дымохода, можно было понять, что ветер дул с моря. В районе башни дым делал крюк, оставляя небо вокруг нее светлым и чистым.
    - Посмотри на них! - потребовала Ирис.
    - На кого?
    Ирис не стала отвечать. Я хоть и не сразу, но сообразил, что речь идет о людях на рыночной площади.
    - Посмотри внимательнее. Торговцы, покупатели. Изо дня в день, большинство из них делают одно и то же. Продавцы покупают товар на портовых складах, организуют доставку на рынок и там его продают. Покупатели в перерывах между своими такими же малоинтересными делами приходят и покупают то, что им нужно. Взять хотя бы мясника. Видишь, там, где к башне, примыкает трех этажное здание? У входа.
    Я нашел ориентир, указанный Ирис. Рядом со зданием среди прочих рассмотрел лоток мясника.
    - Вижу.
    - Через две недели ему могло бы исполниться сорок лет. У него неплохое дело с неплохим доходом. Его отец был мясником. Всю свою жизнь он только и делает, что покупает туши, рубит их и перепродает по частям. Он никогда не задумывался над тем, чтобы заняться чем-то другим, чтобы больше узнать о мире, в котором живет, внимательнее присмотреться к людям которые его окружают. Работа, болтовня в таверне по вечерам вот вся его жизнь. Изо дня в день одно и то же. Ничего нового. Ничего интересного. Он не тяготится от этого труда, но и не в восторге. Он хотя бы получает удовольствие, оттого что обеспечен и есть чем иногда похвастаться перед своими друзьями и знакомыми. Он спит, и каждый день видит один и тот же сон с небольшими отличиями. И уже никогда не проснется. На мой взгляд, такие как он, умирают при, рождении становясь безликой частью потока реальности, в который попадают.
    Ирис посмотрела на меня. Мне было тяжело выдержать ее взгляд, неведомая тоска наполнила мое сердце, чувства безысходности и обреченности овладели мной.
    - Эльфы, гоблины, люди. Все вы спите в большей или меньшей степени. Упиваясь своими желаниями, переполняясь обидами, прикрываетесь гордостью и часто не замечаете очевидных вещей. Вы только рождаетесь, а за вас сразу решают, на каком языке вы будете говорить, каким традициям следовать, во что верить, с кем дружить, кому мстить.
    И все вы принимаете это как должное. Новорожденный эльф в Квемере впитывает неприязнь к людям с молоком матери. Человеческих детей учат не любить всех тех, кто на них не похож. Вливаясь, они наполняют тот или иной жизненный поток, редко принося в него что-то новое. Редко задаваясь вопросом, почему они родились там, где родились. Вот ты когда-нибудь думал об этом?
    - Нет. И почему же я родился там, где родился?
    - Чтобы пополнить сложившуюся систему, став ее частью. Если я скажу тебе, что люди в южном Квемере будут полностью уничтожены как вид, а город, на который ты сейчас смотришь, будет разрушен после захода Найдэ?
    - Не знаю... - ответил я.
    - Знаешь! - твердо заверила меня Ирис - ты отреагируешь неприязнью, отрицанием. Ты не из этого мира, но ты часть системы с названием "люди".
    Все это настолько не укладывалось у меня в голове, что я воспринял ее слова как какую-то нелепость. Ирис больше не смотрела на людей на площади. Она отвернулась к морю. Я обратил внимание на то, что она снова одета в черный, сейчас даже скорее мрачно-черный балахон. Печаль и отрешенность застыли в ее взгляде.
    - Пожалуй, на сегодня хватит. Я вижу со мной тебе не так легко как с моей сестрой. Что ж, пусть так.
    Мое сознание поплыло. Прежде чем проснуться, я увидел, как дверь башни открылась, и в проеме появился мужчина в коричневом плаще, с каштанового цвета волосами и бородой.
    Проснулся с тяжелым осадком. Правда ли то, что она сказала про людей южного Квемера, существует ли город, который она мне показала и будет ли он уничтожен? Эти вопросы как стая неприятных зеленых мух роились у меня в голове. Решив не делать выводов при недостаточности информации, я встал и пошел в общую комнату.
    Норма и Геста, шили сидя у стола со швейными принадлежностями. Хегвин усердно что-то строгал. Кладак сидел на своем стуле слева от камина и читал книгу. Я подошел к камину и сел на шкуру.
    - Все собираюсь сделать такой же мягкий стул для гостей - оторвавшись от книги, сказал Кладак и, улыбнувшись, добавил - Но никак руки не доходят.
    - Ты любишь читать? - спросил я.
    - Да - повертев в руках книгу в кожаном переплете, ответил он - Это все Норма, она меня научила. Мы тогда не были женаты и, чтобы произвести на нее впечатление, я решил научиться читать. И мне это неплохо удалось! Мало кто из охотников северных лесов может похвастаться таким умением.
    Норма и Геста, не отрываясь от своего занятия, тихонько затряслись в беззвучном смехе. Огонь в лампе, стоявшей на подлокотнике стула Кладака, задергался. Он отложил книгу, снял стекло и поправил фитиль.
    - И я никогда не жалел, что научился читать - продолжил Кладак. - В дни Ретвина, когда все дела сделаны, спать не хочется, а из дома выйти нельзя, книги становятся спасением. Я узнаю из них много интересно. Например, о том, что творится на южной стороне Холодного моря. Как люди живут там, каким богам молятся.
    - А в твоих книгах ничего нет про сестер Найдэ и Ирис? - спросил я.
    - Отчего же нет. Есть и про них. Это Великие Сестры. В южном Квемере им многие молятся. Найдэ приносят дары и возносят молитвы, когда хотят получить плодородный урожай или завести детей. Ирис молятся, и ублажают приношениями в жертву животных, чтобы она долго обходила стороной близких людей, домашний скот и чтобы провожала души умерших в храм безмолвия.
    - Что такое храм безмолвия?
    - Последнее пристанище усопших. Место, где нет времени, нет мыслей, нет чувств, нет ничего. Но я в это не верю! Возможно, южане и попадают в этот храм, но настоящих охотников севера Борор отводит в леса вечной охоты. Там всегда тепло, там полным полно дичи, стрелы никогда не ломаются, а наконечники копий всегда острые.
    - А что насчет женщин? - все так же, не отрываясь от своего занятия, спросила Норма - Куда Борор отводит женщин. И кто греет постели мужчинам в лесах вечной охоты? Не хочешь же ты сказать, что охотники спят там с волками или медведями?
    - Да ну тебя! Что ты в этом понимаешь?! - взорвался Кладак - Пойдем Максим, разомнем кости.
    Кладак отложил книгу, поднялся со стула и пошел к двери. Возможность немного размяться подняла мне настроение. Рука уже не болела, хотя и ощущалась забитость мышц, в правом плече. После того как заражение остановилось и спало воспаление, рана зажила на удивление быстро. На пятый день после того как я очнулся от беспамятства рука нормально работала и я смог не только держать меч, но и наносить им удары. Благо, что принимал их на себя только воздух, и сила противодействия не отдавала в плечо.
    Еще раньше, пока рана заживала, я занялся тем, что не менее важно, чем умение наносить и блокировать удары. Для ведения боя, неважно с помощью какого оружия, положение тела, координация движений и острота внимания имеют большое значения. Для боя с мечом, это положение ног, корпуса, перемещения во время атаки и ухода от удара.
    Два дня назад Хегвин застал меня за этим занятием и решил, что я танцую. Попытки переубедить его ни к чему не привели и чтобы замять этот инцидент, пришлось рассказать ему обещанную сказку про трех поросят. В самом начале Хегвин начал возмущаться по поводу того, что свиньям не нужны дома, они спокойно могут жить в подвале, как свиньи его деда. Но потом увлеченный, противостоянием свирепого хищника и горе строителей.
    При упоминании о волке Хегвина передернуло. Если для меня это был всего лишь сказочный персонаж, то в памяти мальчика всплыло нечто более страшное. Когда поросята одержали верх над волком:
    - Хорошо, что у дедушки каменный дом. Если восточных стражей больше нет, то волки могут вернуться.
    Я не успел задать Хегвину вопросы по этому поводу, в комнату зашла Геста и позвала мальчика, чтобы он помог ей покормить животных. А позже это забылось и только выйдя с Кладаком на свежий, морозный воздух и столкнувшись лицом к лицу с огромной серой зверюгой, больше чем метр в холке, тема начала снова волновать меня.
    Кладак предложил пострелять из лука. Погода стояла не ветреная и некоторое время, не опасаясь за последствия можно было провести на морозе. Так как моя правая рука все же не до конца пришла в норму, из своего арсенала, он выбрал для меня легкий не очень тугой лук. Себе же взял длинный, тяжелый.
    Зверь стоял метрах в пятидесяти от нас. Смотрел спокойно, и как мне показалось с интересом. Кладак на мое удивление никак не отреагировал на это событие. Даже не взял стрелу из колчана. Волк смотрел на нас примерно минуту, потом развернулся и скрылся среди заснеженных деревьев.
    - Восточной стражи больше нет - заключил Кладак. - Это плохие новости.
    - Насколько опасны эти волки?
    - Если они вернутся в северный лес, то охотникам тут не жить. Это разведчик, есть особи и крупнее.
    - То есть как крупнее? - у меня невольно ком подступил к горлу - Крупнее, чем этот?
    Кладак не стал отвечать на глупый вопрос. Вместо этого слепил снежок и дал его мне в руки.
    - Кидай, как можно выше! - сказал он, доставая стрелу.
    Несколько раз, крутанув правым плечом разогревая мышцы, я запустил снежок, выбрав такую траекторию, чтобы он не задевал ветвей. Кладак натянул тетиву, выждал пока снежок начнет падать и выпустил стрелу. Стрела разбила снежный шарик, примерно в двух метрах над землей, при этом она не летела далеко в лес, а вонзилась в дерево.
    - Читал я про магию, кое-что видел в побережных городах, но все это фокусы и многие из них я и сам могу повторить - Кладак слепил еще один снежок отошел на двадцать шагов и положил его на короткий сучок, одного из деревьев - А кто-нибудь из магов сможет так направить свое внимание?
    - Затрудняюсь ответить.
    - То-то же. Теперь попробуй ты.
    Несколько раз натянув тетиву, я оценил возможности лука. Не самый тугой, но с двадцати-тридцати шагов, стрела с железным наконечником, выпущенная из него, запросто пробьет легкий доспех. Валери пыталась обучить меня этой науке но, не проявляя особого энтузиазма, я научился только поражать цели прямым выстрелом на небольших расстояниях. На больших расстояниях или при сильном ветре о попадании можно было только мечтать. Только четвертая стрела, выпущенная мной, попала в снежный шарик. При этом все же, ни одна не улетела в лес и все четыре вонзились в ствол дерева.
    - Неплохо - похвалил меня Кладак - Лук хорошее средство для концентрации внимания и тренировки сосредоточения. Пока твое тело не привыкло к стрельбы ты должен следить за тем, чтобы не было никакого лишнего напряжения, ничто не должно отвлекать тебя только ты и твое внимание, направленное на цель. Никаких сомнений или страха не попасть и тем более ты не должен желать поразить цель.
    - Как это удивился не желать поразить цель? - удивился я.
    - Подними руку вверх! - попросил Кладак, когда я поднял руку вверх спросил - Когда ты поднимал руку ты желал этого?
    - Странный вопрос, думаю нет, не желал. Ты попросил, и я просто поднял ее. Опускать можно?
    - Тогда скажи, как желание поможет тебе попасть стрелой в цель? Оно может стать тем, что заставит тебя принять решение поразить цель, но когда тетива натянута не должно быть ничего, кроме твоего чистого внимания отвлеченного от мыслей, желаний и вообще чего бы то ни было, и не имеет значение, что зависит от этого выстрела.
    - Кажется, я понимаю.
    Кладак вытащил из дерева стрелы и положил еще один снежок на тоже место.Я взял стрелу натянул тетиву, направил свое внимание на цель. Холодный воздух уже начинал обжигать кожу на лице. Вокруг, от мороза потрескивали стволы деревьев. Тишина. Звери и птицы попрятались в свои убежища. Только я и цель. Нащупав мостик, выстроенный моим вниманием между мной и целью, отпустил по нему стрелу. Стрела попала точно в цель.
    - Еще сможешь? Чтобы первым же выстрелом?
    Кладак слепил очередной снежок, но отошел с ним подальше, на то место, с которого совсем недавно за нами наблюдал волк. Там стояли только ели их покрытые снегом ветви буквально стелились по земле. Кладак положил снежок на одну из нижних ветвей. Чуть больше полуметра от земли.
    Я проделал тоже самое, но на этот раз немного приподнял лук и пустил стрелу по дуге. Подул ветер, и стрела ушла немного влево, но приземлилась напротив снежка.
    - Поднимается ветер, надо заканчивать. Попробуй последний раз.
    Я повторил попытку, но взял чуть больше вправо. Снежок разлетелся от удара стрелы.
    - Неплохо - похвалил меня Кладак - Если тебе доведется участвовать в войне со снежными шарами, то у тебя есть все шансы на победу!
    Мы вернулись в дом. Кладак сказал, чтобы я оставил лук себе, как подарок. К нему он дал колчан и десяток стрел с железными наконечниками. Неожиданностью для меня стали его слова, о том, что пойти к побережью уже завтра. По дороге он собирался навестить соседей и сообщить им нерадостные новости.
    - А как же морозы? - спросил я.
    - Есть один способ. Я им очень редко пользуюсь, есть у него недостатки.
    Что это за способ Кладак рассказывать не стал. С каждым днем, морозы будут становиться крепче, и все кто еще отваживается выходить на свежий воздух, заберутся поглубже в свои убежища. По этой причин Кладак не боялся за своих близких и до того как морозы спадут, он хотел сходить к побережью, чтобы переговорить с королем викингов поддерживавших восточную стражу. Следующей ночью, только-только провалившись в сон, я вошел в состояние, которое Ирис назвала сном богов.
    Оказавшись вне тела, я смог свободно перемещаться по комнате, при этом мог пез усилий разглядеть и себя лежащего в постели и предметы вокруг. Попытался выйти из комнаты, через закрытую дверь, но на самом пороге меня окликнул голос Найдэ.
    - Вижу, ты неплохо освоился в этом состоянии.
    Я обернулся. Она сидела на кровати, рядом с моими ногами. На ней было опять черное платье, но на этот раз из гладкого материала и свободнее, с широкими полами. Платье выгодно подчеркивало ее полнотелость, облегая грудь и бедра, оставаясь свободным там, где это нужно.
    - Да. И мне это начинает нравиться.
    - Неудивительно. Еще немного и в этом состоянии ты сможешь бывать, где захочешь. Расстояния перестанут иметь значение. А одной из высших точек точкой, станет умение перемещаться физически.
    - Вы с Ирис так перемещаетесь? - спросил я.
    - Нет - ответила Найдэ. - у нас нет надобности перемещаться, мы и так везде. Просто проявляемся в доступной для живых существ форме там, где это необходимо.
    - Как это?
    - Ты вряд ли поймешь. Поэтому просто поверь на слово. Что ты реши?
    - Пока ничего. Я хочу знать больше.
    - Что ж - Найдэ окинула взглядом мое тело, лежащее в постели - В Валгле, тебя будет ждать Знающий путь.
    - Ты про Штурмана?
    - Да. Он ответит на твои вопросы. Но учти ты должен дать ответ до того, как зайдешь на корабль. Либо ты с нами и мы помогаем друг другу. Либо нет. Тогда помогай своей жене и дочери как хочешь. Если получится... Это наше условие.
    - Прошлой ночью Ирис показала мне город, он существует на самом...
    - Его уже нет - Найдэ оборвала меня на полуслове - Викинги сожгли его. Мало кому из жителей удалось выжить. Теперь...
    Найдэ остановилась, и ее пронзительный взгляд поймал мои глаза. В следующее мгновение мы оказались на той самой стене, с которой совсем недавно я смотрел на дымящие трубы, процветающего прибрежного города. Сейчас, он лежал в руинах, возвышавшиеся дымоходы производств дымили совсем по-другому. Лежа на боку эти великаны, как будто испуская дух. Пахло порохом. Некоторые дома еще горели. Внезапно раздался сильный хлопок, и я испугался, что нас с Найдэ снесет взрывной волной. Найдэ обернулась и с улыбкой посмотрела на меня.
    - Не бойся - сказала она. - В этом состоянии тебя почти ничего не грозит.
    - Почти?
    - Об этом позже. Это взорвался последний пороховой склад. Они слишком сильно уверовали в свою безопасность. Совету не стоило пренебрегать услугами магов и астрологов. Викинги небольшими группами подобрались к городу сушей. Он назывался Сиент. За стенами собралось много лазутчиков, они жили здесь и ждали приказа в назначенный час перебить стражу и открыть ворота. Когда викинги оказались в спящем городе, пушки и ружья потеряли свое преимущество. Все разрушено, все сожжено. Но это к лучшему.
    - Погиб целый город с его жителями, как это может быть к лучшему?! - возмутился я.
    - Лучше для развития Квемера, этот мир не место для отрицающей все науки.
    Против моей воли с губ сорвались заученные еще в первых классах слова:
    - Весь мир насилья мы разрушим
    До основанья, а затем
    Мы наш, мы новый мир построим, --
    Кто был никем, тот станет всем.
    - Как ты смеешь нас осуждать! взорвалась Найдэ.
    Это намного страшнее шипящего на меня ежа. Ее лицо исказилось в гримасе злобы, глаза загорелись оранжевым огнем. Я почувствовал угрозу своей безопасности. Не знаю чем бы, все закончилось, если бы из дверного проема башни не появились один за другим два человека. Высокие, широкие одетые в меха мужчины с суровыми взглядами и заросшими бородой лицами. Они не обратили на нас никакого внимания, как будто нас с Найдэ не существовало, но Найдэ несмотря на это сменила гнев на милость.
    - Никогда не забывай, с кем разговариваешь! Я одна из Великих сестер и требую соответствующего отношения.
    - Тогда я бы лучше предпочел общаться с ежом!
    Найдэ зло улыбнулась, и в следующий момент меня подняло в воздух и начало крутить как в центрифуги. Первые секунды было страшно, потом я расслабился и начал получать удовольствие. Сила, которая подхватила меня, и начала раскручивать перестала вредничать и поставила туда, откуда взяла.
    - Обратно возвращайся как хочешь - сказала Найдэ и растворилась в воздухе.
    Осмотревшись по сторонам, я обратил внимание на двух бородачей, так же как и я рассматривавших город со стены. Тот, что был чуть меньше ростом, сказал второму:
    - Вот мы и отплатили за наших братьев, как и обещали! Сиент разрушен, а его жители своей кровью смыли нанесенную обиду!
    - Кельда не было в городе... - низким басом отозвался второй.
    Они походили друг на друга как братья. Оба рыжие. Только волосы высокого были темнее и заплетены в косы.
    - Надеюсь, он найдет себе нору как можно глубже, заберется туда и сдохнет! - высказал пожелание светло рыжий.
    - Сомневаюсь... - отозвался его товарищ.
    - Всех ученых из списка удалось найти? - сменил тему светло рыжий.
    - Всех кроме двоих - отозвался своим низким басом здоровяк.
    - Наверное, они покоятся где-то под обломками - предположил светло рыжий.
    - Наверное... - спокойно рассматривая дымящиеся руины, отозвался здоровяк - Разумно ли было убивать ученых и уничтожать эти... Эти... Пушки!
    Слово пушки здоровяк произнес как ругательство. Светло рыжий бросил на него злой взгляд и, стиснув зубы, сдержал повисшее на языке ругательство. Отвернувшись от не обратившего на эту гримасу здоровяка, стараясь сохранять спокойствие светло рыжий ответил:
    - Я думал об этом. Если бы мы смогли поставить их на свои корабли, то сокрушили бы любого врага, и любого морского демона! - загоревшаяся было в глазах ярость, сменилась спокойным, смиренным взглядом - Но на то была воля Борора. Он сам являлся мне и огласил свое решение.
    - Да будет так, если на то была Его воля - вдохнув, пробасил здоровяк - Нам не всегда понятны замыслы богов, но благодаря Борору мы еще живы, а Валгла процветает.
    Здоровяк стоял на самом краю. Камень под его ногой треснул и вниз полетел небольшой осколок. Я проследил за падением и заметил, что стоя в нескольких шагах от стены стоит светловолосая девочка в черном платье и с откинутой вуалью на голове. Стоит и смотрит на меня. Как только я ее заметил, она сделала подзывающий жест рукой. Я посмотрел в сторону башенной лестницы, потом снова на девочку. Она в отрицательном жесте помотала головой и снова поманила меня рукой. Я сделал два шага и полетел вниз.
    - Закрой глаза и просто проснись - посоветовал детский голос.
    Так я и сделал.
   
    *****
    - Глупцы! Что они наделали?!
    Цинтификус метался по башне Местара, в отчаяние повторяя одни и те же слова.
    - Глупцы! Варвары!
    Местар смешал несколько настоек из своих запасов и почти силой заставил молодого ученого выпить этот коктейль. Через три минуты Цитификус в апатии опустился на скамью возле окна, выходящего на юг. С перерывом в десять пятнадцать минут со стороны Сиента раздавались взрывы. Зарево пожаров осветило горизонт. Прикрыв ладонями, лицо Цитификус отвернулся от окна.
    - Они заплатят за это! Обещаю.
    Местар покачал головой и подошел к своему телескопу.
    - Кровавая Дева, снова нависла над Одноруким Младенцем.
    Местар продолжая смотреть в телескоп начал делать записи в толстой книге, лежавшей на столе под телескопом.
    - Так, а это что?! - в удивлении воскликнул Местар - Вторая звезда за четыре года, не многовато ли? Если так пойдет и дальше, то вместо Ветви Акадиса на небе будет темное пятно.
    Местар обернулся на своего юного друга, но отвар уже подействовал и Цитификус спал, устроившись прямо на лавке под окном. Местар вздохнул и снова вернулся к телескопу. Далекие звезды продолжали шептать звездочету о своих и чужих секретах. Если бы Совет хоть иногда прислушивался к переведенному на человеческий язык шепоту звезд, то возможно судьба Сиента сложилась бы совсем по-другому. Если бы.
    Нет. Местар не мог определить по положению звезд, в какой именно час и от кого Сиенту грозит опасность. Но когда созвездие Кровавой Девы, в которое среди прочих входило четыре красных звезды, под определенным углом повернулось к созвездию Однорукого Младенца, Местар с точностью до одного дня смог предсказать опасность. Но его послание не дошло до Совета. Кто-то из звеньев цепи решил, что это всего лишь бредни старого мага. А когда стали приходит тревожные известия о пропавших разведчиках, про послание мага уже забыли.
    Добравшись обходными путями до Валглы, Ольвин Кельд узнал новости, подтвердившие его предчувствия. В дороге он слышал взрывы. Они разбудили усыпленных Киру и Ландера. Этот мануфактурщик не стал слушать свою избранницу и вместе с ней собирался остаться в Сиенте. Ольвин не стал выслушивать их соображения. И пока они без сознания падали на пол, он уже отправился покупать экипаж и пару лошадей.
    - Здесь наши пути расходятся - обратился Ольвин к поникшей паре и бросил в руки Ландера кошель с золотом - На первое время вам хватит, но ты парень толковый и знаешь, как приумножить то, что имеешь.
    - Спасибо. За все... - глядя в сторону, поблагодарил мага Ландер.
    - Прощай Кира - сказал Ольвин, обнимая женщину.
    Она не сопротивлялась, но на объятья Ольвина не ответила. Она считала его виноватым в случившемся и, от части, была права.
    - Прощай... Ольвин Кельд - прозвучал бесцветный женский голос за спиной удаляющегося мага.
    Валгла достаточно большой город, чтобы в нем не встретились знакомые люди, учитывая, что один из них маг, исключивший из своей жизни незапланированные встречи. Через два дня Кира и Ландер отплыли на южную сторону Холодного моря, чтобы осесть в одном из прибрежных городов, начав заново налаживать жизнь. А Ольвин по настоянию Ирис, остался дожидаться человека по имени Максим.
    Ушедшие по суше в сторону Сиента викинги, вернулись на кораблях, после падения города беспрепятственно зашедших в гавань. Доски причалов Валглы трещали под весом воинов разгружавших добычу. Меха, золото, ткани, вино и множество других вещей викинги предпочитали переносить сами, не доверяя по традиции это дело рабам, в которых превращали пленных мужчин. Пленных женщин викинги переносили на берег, как самые ценные трофеи. Естественно в плен брали только красивых и здоровых, которые в последствие становились их женами и рожали будущих воинов.
    Ольвин запер изнутри комнату в таверне под названием "Попутный ветер", чтобы не слышать шум празднования победы, применил заклинание из арсенала воздушной стихии. Воздух вдоль стен, окна и двери загустел и перестал пропускать колебания как снаружи, так и изнутри. Он освободил центр комнаты, постелил на пол шерстенное одеяло, и сел на него скрестив ноги. Закрыл глаза и начал созерцать мир внутри своей души.
    Глава 10
    Высший закон.
    На севере рассветало поздно, поэтому Кладак поднял меня, задолго до рассвета. С Гестой и Хегвином попрощались с вечера. Как следует, проверили одежду и оружие. Старую одежду Норда ушили, и теперь она стала мне впору. За те десять дней, которые я провел в гостях у этих доброжелательных северян, Кладак сшил мне новые меховые сапоги. Так что по местным понятиям экипировка мне досталась вполне приличная. Не хватало, конечно, автомата за плечом, привычных шнурков прилагающихся к ботинкам и уверенности в завтрашнем дне. Но как говориться, чем богаты, тем и рады. Перед тем, как отправится в путь, мы с Кладаком спустились в кузню, где горел горн.
    - Возможности видеть, слышать и ловить запахи притупятся. Зато мороз будет не страшен - предупредил меня Кладак, подкачивая воздух в горн, куда поместил длинный брусок не обработанного железа.
    - Надеюсь, ты не собираешься заклеймить меня каким-нибудь проклятьем? - опасливо спросил я, когда он щипцами достал раскаленное железо.
    - Вокруг человека, всегда находится небольшое облако воздуха, с его теплом. Мороз опаснее всего на ветру, когда это облако сдувается и больше не может восстановиться. Сейчас я сделаю воздух вокруг нас с тобой густым, как студень. Он будет удерживать наше тепло лучше, чем меховая одежда. Стань перед наковальней.
    Когда я занял указанное место. Кладак положил раскаленное железо на наковальню, держа его щипцами, второй рукой взял молот, и несколько раз ударил по железу, высекая искры. Искры, вопреки моим ожиданиям не угасая, остановили свое падение в нескольких сантиметрах над полом. Кладак отложил молот, и поместил железо обратно в горн. Развернул в мою сторону кузнечные меха, и трижды нажал на них. Воздух из мехов так же как и искры повел себя необычно. Вместо того, чтобы сразу обдать все тело, как змея воздушный поток подобрался к ногам и, подхватив искры, по спирали, восходящим потоком окутал мое тело.
    Все предметы в кузне, как будто окутала легкая дымка. Я знал, что это искажение моего зрения, созданное окутавшим меня облаком, но создавалось впечатление, что дымка повсюду. Звук горящего горна тоже ослаб, а запахи пропали совсем. Кладк снова достал раскаленное железо и повторил то, что сделал со мной. Только теперь меха задействовал я. На этом все наши приготовления закончились. Попрощавшись с Нормой, закрывшей за нами дверь на тяжелый засов, в густой дымке теплого, не остывающего воздуха, мы направились к берегам Холодного моря.
    Несмотря на то, что находясь в коконе из плотного, теплого воздуха пространство вокруг воспринималось в искаженном виде, никаких проблем в дороге не возникло. В первую ночь мы остановились в доме ближайшего соседа Кладака - Норвана. Этот здоровяк показался мне жизнерадостным и очень добродушным человеком. Встретил он нас в бодром состоянии духа, но слушая Кладака принесшего плохую весть, Норван мрачнел, становясь похожим на огромную тучу.
    В этот день мы прошли по лесу около двадцати километров. Немного, но учитывая характер местности, сугробы и пелену из теплого воздуха перед глазами, результат вполне удовлетворительный. Перед тем как войти в дом Кладак рассеял воздушные коконы. Сильно устав, я не участвовал в разговоре. Тем более чем дольше два охотника разговаривали, тем больше в их речи проскакивало слов и оборотов, которые я не мог понять.
    В доме Норвана была всего одна комната. Перестав вслушиваться в речь охотников, я лег на широкую, длинную лавку слева от печи и уснул. Очнулся стоя на снегу возле дома Норвана. Присыпанные снегом деревья отражали свет необычно низких, ярких звезд. Небо было безоблачным. Только сейчас не чувствую усталости физического тела, я обратил внимания на безмятежный покой это тихого местечка. Покой не нарушаемый не людьми, не зверями, попрятавшимися в своих домах, берлогах, логовах, норах.
    - Когда не было осознающих существ, с их разумом и стремлением к преобразованию - знакомый голос, прервал мое любование безмятежностью зимнего леса - миры были совершенны, полоны гармонии и безграничной красоты.
    Я повернул голову вправо и увидел Найде. Она стояла рядом со мной, на голову ниже ростом, с серым мехом на плечах. Ее светлые волосы, подобно львиной гриве поднимались вверх, опускаясь по бокам чуть ниже плеч. Свой спокойный, умиротворенный взгляд она направила на белые ветви, освещенные далекими звездами.
    - Потом появились миры, которые населяли эльфы и сотни подобных им существ. И они тоже совершенны. Но со своей врожденной склонностью жить в гармонии и согласии с природой, свои знания о мире они пополняли медленно, иной раз приходилось их сильно подталкивать, чтобы они поднимались на новую ступень, пока не оказалась, что их внутренняя гармония и плюс и минус одновременно. У эльфов нет сильной тяги к познанию и преобразованию окружающего мира. Достигая определенного уровня, они останавливались, наслаждаясь своим существованием, и не смотря на то, что это высшее наслаждение не доступное другим существам, цель творцов не была достигнута. Никто из населявших миры Элэй Дан'а не смог развиться до уровня творца. Возникла необходимость в новых созданиях наделенных неуемной жаждой. Жаждой к познанию, развитию, совершенствованию. И тогда появились люди. Они развивались быстрее, их недолгий срок жизни, должен был еще больше подгонять их. Но все пошло не так как было задумано...
    - Да, похоже, что люди тоже не оправдали надежды этих ваших творцов.
    - Не только наших - возразила Найдэ, подняв голову к звездам, я почувствовал, как она разглядывает меня - Один из них пусть косвенно, но причастен и к твоему появлению.
    - Премного благодарен - не удержался я от иронии.
    - Никому из них не нужна твоя благодарность - я чувствовал, как Найдэ буквально сверлит меня взглядом.
    - Что же им нужно?
    - Тем, кто создал твой мир и Квемер, нужен творец, родившийся из их сочетания. Внутренняя гармония эльфа и жажда человека. Вы люди начиная чувствовать неутолимую внутреннюю жажду чаще всего не правильно понимаете то что происходит, пытаясь утолить ее вы прибегаете к самым примитивным методам. Перебираете варианты: любовь, страсть, плотские утехи, стремление к власти, богатству. В вас заложена огромная сила, и к сожалению в большинстве случаев, эта сила работает против вас. Стремление к переживаниям, радости и печали, восторга и грусти, эйфории и боли вы так упиваетесь этим, пользуясь своей силой только для того, чтобы усилить эти ощущения. Такой коктель эмоций имеющий огромную силу. Неудивительно, что среди людей многие теряют рассудок, не справляясь с этим внутренним механизмом. Есть надежда что разумность и уравновешенность эльфа в сочетании с неуемной жаждой человека дадут нужное сочетание.
    - Моя дочь?
    - Да, именно она. Это было не просто но... - Найде замолчала на несколько секунд, когда она заговорила снова, мне показалось, что в ее словах проскочило еле уловимое сожаление - Тебе расскажет об этом Знающий путь. У него есть возможность перемещаться между мирами, и он знает намного больше, чем я.
    Найдэ замолчала, но прощаться и исчезать не торопилась.
    - Что такое миры Элэй Дан'а? - воспользовавшись паузой, спросил я.
    - Элэй Дан'а это огромная сила, с помощью которой творцы создают миры. Это инструмент и в то же время "нечто", стоящее над всем. Нечто устанавливающее правила и следящее за неукоснительным следованием этим правил. Элэй Дан'а это Высший закон, не постижимый даже для творцов!
    - А эти творцы, кто они и откуда взялись?
    - Задашь этот вопрос Знающему путь. Тебе пора.
    Я внезапно открыл глаза и обнаружил, что за единственным окном в доме Норвана уже рассвело. Кладак сидел за столом и доедал остатки вчерашнего ужина. Хозяина в комнате не было. Как сказал потом Кладк, Норван отправился к следующему дому, чтобы по цепи весть о том, что восточной стражи больше нет, разошлась по всему северному лесу.
    Кладак повторил свое колдовство. Назвать иначе то, что он проделал с помощью углей, раскаленного наконечника стрелы холодного камня, заложенного в основания бревенчатого дома Норвана и молотка, я не могу. Снова по очереди нас окутал теплый воздух, наполненный теплом высеченных из раскаленного железа, и мы отправились в путь.
    Следующую ночь мы провели на поляне посреди густого ельника. Кладак предупредил меня, что нельзя ложиться на землю, потому что сила воздуха в таком случае ослабнет и мороз убьет меня. Есть пришлось быстро. Вяленое мясо подогретое над костром, остывало в течении минуты, если подождать еще пару минут, то вполне вероятно, что оно превратилось бы в лет. Не остывала только та часть, которую я держал в руках. Пытался долго уснуть в положении сидя, но ничего не получалось. Кладак тоже не спал, просто сидел и смотрел на огонь.
    - Скажи мне Кладак... - попытался я завести разговор.
    - Что сказать? - не отрывая взгляд от огня, отозвался он.
    - Ты владеешь магией?
    Кладак улыбнулся, все так же глядя на огонь. Отвечать он не спешил и когда я уже потерял всякую надежду получить ответ, охотник оторвался от наблюдения за огнем и сказал:
    - Ты хочешь получить ответ, так? Но есть вещи, которые и я бы не прочь от тебя узнать. Сначала ты ответишь на мой вопрос. Согласен?
    - Согласен - зевая, ответил я, как назло меня начал одолевать незаметно подкравшийся сон.
    - Откуда ты здесь взялся? Без зимней одежды, без оружия и с такими странными вопросами?
    После дневного перехода, борьбы с усталостью и сугробами, мне было все равно, поверит он или нет, поэтому ответил так как есть.
    - Я прилетел из другого мира. А в северный лес упал с неба, хотя хотелось бы приземлиться в местечке потеплее.
    - Ха! - громко с сильным выдохом, усмехнулся Кладак - Я так и знал! Этому не могло быть другого объяснения. Ты не похож ни на южан, ни на северян и уж тем более на жителей юго-восточных островов. Хотя твоя новая борода поможет тебе сойти за охотника северных лесов, во всяком случае, лучше викингам считать, что ты именно охотник.
    Кладак подмигнул мне. Я провел рукой по щекам и подбородку. За двенадцать дней, которые я провел в Квемере, мне ни разу не довелось побриться и щетина начала превращаться в самую настоящую бороду.
    - Рад, что ты мне веришь.
    - Я сразу вижу, говорит человек правду или нет. А насчет магии, странный вопрос. Что такое, по-твоему, магия?
    - Хм... - Кладак застал меня врасплох своим вопросом - Наверное, это всякие заклинания, ритуалы позволяющие влиять на мир альтернативным способом.
    - Алертар... - Кладак запнулся - Каким таким способом?
    - Альтернативным. Один из двух возможных способов, заменяющий или вообще исключающий второй, вот например, в моем мире всех магов и колдунов, ведьм сначала жгли на кострах, потом просто разоблачали и предавали позору. А с миром люди у нас взаимодействуют через науку и законы физики.
    - Физики? - Кладак не осознанно задал вопрос, услышав непонятное слово, но чтобы я не стал отвечать, поспешил взять слово и продолжил отвечать на мой вопрос - Наука это конечно хорошо и эта ваша физика, наверное, тоже. Знал я одного мага. Пришлось мне как то отправится в Сиент, город на побережье, восточнее Валглы. Тамошние богатеи давали хорошие деньги за шкуры, платили намного больше викингов. Так вот познакомился я там с одним магом, он еще оказался и единственным в этом убогом городишке. Ольвином его звали, вот он бы тебе рассказал, что такое магия. То что умею я, это так фокусы, которые кстати научные грамотеи Сиента и по сей день разгадать и объяснить не могут. По его мнению, магия это управления реальностью. В любом проявлении этого управления и если, что-то разгадано или объяснено то, как говорил Ольвин, это не перестает быть магией, не перестает управлять миром.
    - Этот Ольвин наверное был не глупым человеком.
    - Он то? Да, дураком его не назовешь. Он сам часто называл людей глупыми. Потому что они считали магию чем-то таинственным, сверхъестественным, а когда эти научные грамотеи, начали объяснять людям, как это работает, люди, почему то перестали воспринимать магию в серьез. Но если ты знаешь, как что-то работает, разве от этого оно перестает работать?
    Кладак замолчал. Я решил, что вопрос риторический и тоже молчал, ожидая продолжения, но поймав на себе нетерпеливый взгляд охотника, все-таки ответил.
    - Думаю - нет, не перестает.
    - Тут ты ошибаешься - Кладак оживился, довольный, что меня удалось поймать на ошибке.
    - В том то и дело, что некоторые заклинания и ритуалы, действительно переставали работать, когда ученые добирались до их разгадки. Люди переставали относиться к этим заклинаниям и ритуалам серьезно, потеряли веру в них и они переставали работать, даже у самых опытных магов. Ольвин не мог понять, почему так происходит. Но он парень смышленый насколько я понял, должен разобраться в этой белиберде.
    Кладак замолчал. Когда я хотел поддаться свинцовой тяжести, окутавшей меня он снова заговорил.
    - Повесь воду подогреваться.
    - Зачем?
    Фляги с водой мы несли на поясе, в наших коконах из теплого воздуха вода не замерзала и оставалась пригодной для употребления. Ели мы только сухую пищу, вяленое мясо и рыбы. Еще Кладак взял с собой не известное мне пророщенное зерно и не коротких дневных привалах давал мне его пожевать. Желудок оно не отягощало, а сил прибавляло. Его просьба показалась мне странной. Горячая вода на мой взгляд была не к чему. Но возможно у него имелись свои цели и не дождавшись ответа, взяв небольшой котелок, которым меня снабдили в его доме, вместе с одеждой и оружием, и не дожидаясь ответа повесил его над костром.
    - Что ты сейчас сделал? - спросил Кладак.
    - Повесил воду подогреваться - ответил я.
    - Всего на всего? - удивленно спросил Кладак.
    - Всего на всего - зевая, ответил я.
    Кладак усмехнулся. На его лице начала расползаться широкая улыбка превосходства, от того, что он знал что-то, чего не знаю я.
    - Начнем с того, что повесить воду над огнем в чистом виде, могут только маги, изучающие водную стихию. Вода и огонь несовместимы. Как ты там сказал? Альтернативный. В чистом виде вода либо тушит огонь, либо уходит от него в виде пара. То, что ты сейчас сделал своего рода магия, управление реальностью. Ты воспользовался магической формулой, которой пользовался тысячи раз за свою жизнь, но никогда не думал о том, что это магия. Вода и огонь несовместимы, но ты добавил в магическую формулу железо и получил нужный результат. Любой из людей в той или иной степени владеет магией.
    Я встретил Ольвина в мастерской у портнихи, которой продал честь меха. Она дала хорошую цену. Привлекательная женщина и очень приятная, жаль, что не спросил ее имени. До Нормы ей конечно далеко, но все же. Мы тогда разговорились с ним. Ему было интересно узнать про охотников северного леса, про Борора и его заповеди. Мы отправились в таверну, чтобы как следует поговорить. Ольвин тогда выпил много вина и чуть ли не кричал о глупости людей и особенно ученых и стихийных магов. Я видел, как его слова задевали многих посетителей, но никто не посмел остановить его, или возразить.
    Он рассказал мне, что настоящая магия начинается там, где заканчивается деления мира на части, что одна стихия, не может существовать без другой. Огонь не сможет гореть без воздуха, он сказал, что в воздухе есть какой-то кислород, без которого огонь не сможет гореть, для того чтобы воздух давал огню кислород, нужна земля, она удерживает воздух не давая ему уйти к далеким звездам. Еще Ольвин сказал, что глубоко под землей живет изначальный огонь, благодаря которому Квемер все еще жив, вращается вокруг Найдэ, и удерживает воздух, дающий пищу огню, подогревающему воду, принявшую форму железа, передающего тепло воде. Вода это особый разговор сказал Ольвин, но до этого разговора мы так и не дошли, хозяин принес еще вина и разговор пошел на убыль. Скажу по секрету, что когда кувшин иссяк Ольвин направился к той самой портнихе, у которой мы познакомились. Уж он то, ей дал огня! Славная женщина...
    На этом Кладак закончил свой рассказ. Отбросив все приличия, я закрыл глаза и до рассвета забылся темным сном без сновидений. Весь оставшийся путь прошел без происшествий. Ближе к морю, морозы стали не такими сильными. Кладк объяснил это тем, что теплый воздух с южной стороны спасает побережье от жутких морозов, обрушивающихся на северный лес. Вечером десятого дня пути мы дошли до Валглы, города считавшегося столицей мореходов южного побережья, северного Квемера.
   
    *****
    Марвин проснулся за час до рассвета. Старая привычка разведчика. Когда станет так светло, что можно будет идти дальше, он будет сыт и собран. В возрасте Марвина с каждым годом становилось все труднее проводить ночи на земле. Каждый год он собирался уйти на покой, но когда приходило время принимать решение увольняться со службы или подписывать новый договор, он не раздумывая ставил крест под множеством непонятных закорючек.
    Марвин не умел читать, но говорил на трех языках - общем, эльфийском и оркском. Он легко мог преследовать животное, человека, впрочем, кого угодно, по самым путанным и еле заметным следам. В нем не было азарта охотника, он не любил убивать и жутко не переносил армейскую дисциплину. Только в таких вылазках Марвин чувствовал, что живет. Опасность в сочетании с четко поставленным заданием и полной свободой в средствах достижения цели, в сочетании с прохладой и свежестью леса через легкие все это наполняло его душу жизнью. Однажды Марвин понял, что он будет заниматься разведкой до тех пор, пока дышит. И кто знает, может быть, его навыки сильно пригодятся на "другой стороне".
    Сегодня ему предстоит пройти последний отрезок пути. Десять дней назад он получил задание в пограничном форте Лостбридж, разведать ситуацию на территории Вечно зеленого дворца. Если бы переправившись, через Несущую свои воды в никуда, Марвин пошел напрямую то, двигаясь в своем обычном темпе, оказался бы на месте через шесть дней. Однако, как показывает практика прямой путь не всегда самый лучший и почти всегда самый опасный.
    Он шел не спеша. Всегда держал нос по ветру, глаза широко открытыми, а уши чистыми. Спешка никогда не доводила до добра. Многие из его братьев разведчиков сгинули в этих лесах, пострадав от беспечности, которая приходит с уверенностью в том, что знаешь эти места как свои пять пяльцев. Там где раньше было тихо и спокойно в новую вылазку может оказаться отряд орков, охотников или таких же разведчиков. А черные львы в поисках пищи или пары за день, могли покрывать расстояния, которые ни людям, ни оркам даже и не снились.
    Вот и сейчас ловя каждый звук, внимательно присматриваясь к каждой тени, Марвин на первый взгляд расслабленный и беззаботный шел среди деревьев, до предела сконцентрировав свое внимания на происходящем вокруг. Никаких посторонних мыслей или воспоминаний. Только собранность, настороженность и готовность в любой момент бросится наутек.
    Да именно бежать, спасаясь от опасности и сражаться только в самом крайнем случае, если другого выхода нет. Марвин, да и любой разведчик восточных окраин хорошо владел мечом, неплохо стрелял из лука и всегда имел при себе это оружие, но мечом практически не пользовался, а лук применял исключительно для охоты. Он разведчик, а не воин. Для разведчика главное обнаружить опасность и доложить о ней своему командиру. Если тебя убьют в бою, то доложить об опасности будет довольно таки затруднительно. Так его научили. Так он действовал, не отступая от правил, став первоклассным следопытом и разведчиком. Пожалуй, лучшим из всех кому приходилось бывать на этой стороне Несущей свои воды в никуда.
    К Вечно зеленому дворцу Марвин подошел по графику. Выбрал место наблюдения, не выходя из леса на открытое пространство. С тех пор как эльфы оставили дворец, все подходы заросли кустами, а кое-где молодые деревья пустили свои корни там, где многие сотни лет трава не росла. Ворота крепостной стены были направлены на юго-восток. С севера от холодных ветров дворец закрывала гора Алтум, одна из самых высоких гор хребта Бат'атал. Алтум защищала не только от ветров, перевалов поблизости не было и подходы к дворцу с севера были заблокированы.
    Дворцом древняя обитель эльфов называлась условно, на самом деле это была настоящая крепость. Практически непреступная. Сейчас спустя много лет, трудно сказать, что для пришедших с оружием людей было бы лучше, длительная и безуспешная осада или то, что случилось.
    Выжившие после великой битвы эльфы предпочли не сражаться до последнего вздоха, а просто ушли через горы, туда, где нет людей и распространяемого ими разрушения и дисгармонии. Ушли, чтобы переждать, восстановить силы и однажды вернуться. Солдаты передового отряда, отправленного генералом. Томасом сильно удивились, достигнув своей цели. Их встретил пустой. Даже ворота оставили открытыми.
    Марвин, едва окрепший юнец служил тогда простым солдатом в пехотном полку. И в ту ночь остался карауле, пока старшие товарищи по оружию праздновали взятие главного вражеского дворца. Полные погреба отличного вина и щедрый на дичь лес сделали те вечер и ночь воистину королевскими для двухсот человек прошедших всю войну и отличившихся во всех сражениях. Даже тень, накрывшая врага и многих товарищей, миновала их. Это стоило как следует отпраздновать. И они праздновали. Пили веселились, вспоминали выигранную войну. Праздновали с таким остервенением, как будто это был их последний день.
    Наутро проснулись не все, а те, кто проснулся, пожалели о том, что не покинули этот мир во сне. Больше половины отряда поразила черная чума. Сначала больным жутко хотелось пить, но, сколько бы они не пили, жажда не отступала. Потом синела кожа, а вены на руках и ногах чернели. К вечеру, когда подошли основные силы, синяя кожа начала лопаться, а из вен засочилась кровь. Кровь не лилась, а именно сочилась, медленно по капле покидая тело.
    Зараженным запретили покидать дворец. Тех кто все таки пытался это сделать, расстреливали лучники. В итоге из двухсот солдат в живых остались только трое. В том числе и Марвин. Утром третьего дня, пребывания людей на территории эльфийской святыни генерал Томас отдал приказ отступать. В дороге оказалось, что зараза прицепилась и к тем, кто не заходил во дворец. Из семисот человек, обратно до берега Несущей свои воды в никуда, дошли триста. Именно тогда будущий король решил издать указ о казни всех любого эльфа, в не зависимости от возраста и пола, не служащего на благо людей.
    После того, как Марвин один вышел к основным силам, потеряв в дороге двух товарищей, ему предложили обучиться всем премудростям разведчика и делать вылазки в эльфийские леса. Где жила ужасная, неизвестная зараза к которой у Марвина оказался иммунитет. Он согласился и с тех пор ни разу по настоящему не пожалел, что произошло именно так, как произошло.
    На первый взгляд Вечно зеленый дворец выглядел как обычно. Как и три месяца назад, как и в тот первый день, когда вместе с передовым отрядом Марвин подошел к его стенам. Высокие зеленые стены, сложенные из огромных массивных стволов, давно окаменевших деревьев. Высокое основное здание с треугольной крышей и примыкающие к нему три пристройки пониже. Вечно зеленые стены. Местами заросшие плюющем окна. То и дело влетающие и вылетающие из окон птицы, чувствовавшие себя полноправными хозяевами.
    Марвин просидел полдня, внимательно рассматривая дворец. Ничего не изменилось. Даже вороты остались в том положении, в котором он бросил их почти тридцать лет назад. Марвин собирался покинуть свой наблюдательный пост и пустится в обратный путь. Но где-то южнее в чаще с веток сорвалась стая птиц и рванула в сторону гор. Марвин замер. Его ожидание длилось чуть больше пяти минут. Затем в сторону ворот из леса начали выезжать всадники. Их кони ступали очень мягко, неестественно тихо.
    Шесть эльфов в доспехах с мечами и щитами. Матовые темно зеленые доспехи, красные плоские шлемы с золотой инкрустацией. Марвину приходилось видеть такие только однажды, издалека. Это был окрас доспехов гвардии короля эльфов Уаэллора.
    Не торопясь всадники сделали круг, объезжая крепостные стены. Остановившись только один раз, напротив того мета, где затаился Марвин. Разведчик хотел пуститься наутек, но всадники повернули своих коней к воротам, возле которых выстроились в два ряда по три человека, как почетный караул.
    Через минуту один за другим с разных сторон, из леса начали выходить лучники. Двое прошли совсем не далеко от покрывшегося холодным потом Марвина. Разведчик гадал, заметили они его следы или нет и наспех, перебирал варианты возможных действий в случае, если его обнаружат. При всей своей осторожности, Марвин не был тенью и не мог вообще не оставлять следов на земле. Хозяева леса не могли не заметить его присутствия. Но по какой-то неизвестной разведчику причине они не обращали на него абсолютно никакого внимания.
    Лучники в темно зеленых плащах дополнили почетный караул у ворот, выстроившись в две ровные шеренги. Марвин насчитал по шестнадцать луков с каждой стороны.
    С утра серое небо начало чернеть. Грянул гром. Подул сильный пронизывающий до костей ветер. Даже Марвин, сидевший в густом кустарнике, каждым своим стареющим суставом почувствовал неприятную прохладу.
    Воздух перед воротами поплыл мутной пеленой и через мгновение из ниоткуда появились, еще восемь эльфов. Без оружия, в длинных серых одеждах. Семеро подняли правые руки и направили растопыренные правые руки в сторону дворца. Стоявший чуть впереди восьмой вскинул вверх кулак и как только его пальцы распрямились, в крышу дворца с треском ударила молния. Удар грома сотряс окрестности с такой силой, что видавшему всякое Марвину стало страшно.
    Вокруг стало совсем темно. Марвин видел только еле уловимые очертания дворца. Через несколько секунд тучи начали расходиться. Алтум и лес вокруг осветили лучи Найдэ. Марвину на мгновение показалось, что дворец покрыт черной пленкой, которая крохотными частицами слетает от подувшего снова ледяного ветра, слетает с его стен, превращаясь в пепел. Всего несколько мгновений и наваждение исчезло.
    На юго-западе засияла Найде, лес с его обитателями казалось, совсем не заметили происшедшего и продолжали жить своей размеренной беззаботной жизнью. Марвин услышал шелест листвы за сзади справа. На белом жеребце, совсем рядом с теми кустами, где он сидел, проехала эльфийка.
    Ее прозрачное бирюзового цвета платье совсем не прикрывало наготы, даже скорее наоборот акцентируя внимание на всех прелестях ее прекрасного женского тела. Ее зеленые глаза уверенно смотрели вперед. В них было много силы и достоинства, но не капли высокомерия.
    Восхищенно глядя на наездницу, Марвин вдруг ощутил всю тяжесть своих лет. Впервые в жизни он начал сожалеть о прожитых днях и том, что он человек и о том, что невообразимо далек от этого близко проезжающего прекрасного создания. В тот момент, когда эти мысли лавиной заполнили голову разведчика, уголки губ эльфийки тронула едва заметная улыбка.
    - В конце этого года, точно ухожу на покой! - поторапливаясь не спеша Марвин отправился в Лостбридж, чтобы сообщить капитану Скриту о том, что эльфы вернулись в вечно зеленый дворец.
   
    Глава 11
    Свобода воли.
    Город викингов встретил нас холодным, соленым ветром. После десяти дней проведенных в коконе из теплового воздуха, окружающий мир со всеми его звуками, запахами, должен заметить, в черте города, не самыми приятными, казался сном. И вообще за последнее время сны и явь настолько смешались, что при очередном визите сестер трудно было определить, сплю я или бодрствую. Теперь отличие между этими состояния заключалось лишь в том, что во сне я мог только наблюдать, за тем, что происходит на самом деле.
    За время, проведенное в Квемере, я успел отвыкнуть от шума городов, а этот, по-моему, так и вообще стоял на ушах. Кладак расспросил одно из охранников ворот и тот рассказал ему, что жители Валглы вторую неделю празднуют победу над Сиентом. По улицам с криками и песнями расхаживали пьяные мужчины и не одной женщину. Кладак сказал, что это потому, что женщины предпочитают оставаться дома, во время таких гуляний. Пьяные воины веселье и сила, у которых плещется через край, могут натворить немало непристойных дел, встретив на своем пути миленькую северянку. Конечно, протрезвев, они будут раскаиваться и получат по заслугам, но женщине вряд ли станет от этого легче.
    - Здесь мы с тобой расстанемся, Максим - Кладак крепко пожал мне руку и протянул маленький мешочек из плотной ткани - Вот, здесь немного, но это все что есть. Пару другую шкур у меня всегда купят, так что не обеднею, а тебе деньги пригодятся.
    Я взял черный мешочек и засунул его под волчий мех, перетянутый ремнем. В мешочке глухо зазвенели монеты, и он улегся на то место, где ремень прижимал к моему телу мех.
    - Мне нужно попасть к королю Монгфинду, это направо, а тебе в порт. Иди прямо по этой улице и попадешь в порт, там поверни налево и иди мимо причалов, пока не увидишь вывеску с надувшимся, черным парусом.
    - Благодарю тебя Кладак!
    - Иди давай, а то так никогда не расстанемся, если будем рассыпаться в благодарностях!
    Еще раз, от души пожав руку старому охотнику, я зашагал в указанном мне направлении. В таверне "Попутный ветер", по словам Найдэ, меня должен ждать Штурман, там же надо было встретиться с человеком по имени Ольвин Кельд. Стараясь обходить компании пьяных бородачей, я невольно, каждый раз проводил рукой по лицу, убеждаясь в том, что собственная борода успела, не только отрасти, но и как следует загустеть.
    Шум прибоя придал сил и ноги, понесли меня к порту словно крылья. Мне не терпелось увидеть Штурмана. Я не сомневался в том, что он знает где Валери и что с ней. Дойдя до причалов и свернув налево, я заметил невысокую фигуру, в сером плаще вошедшую в дверь под вывеской с изображением скрещенных весел. Если язык на котором говорили жители северного Квемера, с горем пополам был понятен, то вот читать на нем не получалось абсолютно.
    Фигура в плаще сильно напоминала Штурмана и я пошел следом к двери под веслами. Перед моим носом дверь резко распахнулась, и оттуда вышел здоровый, но еще безбородый парень. Набрался он изрядно и, зацепив ногами выступающий порог, споткнулся, налетел на меня и сбил с ног.
    - Смотри куда прешь, чучело! - недовольно, проворчал парень.
    Если бы удалось устоять на ногах, то его пивное дыхание сбило бы меня окончательно. Не зная местных обычаев, я решил промолчать. К тому же вслед за парнем вышли трое не менее здоровые мужчины. Одного из них, я узнал сразу. Это был бородач со стены в Сиенте. Высокй, с темно рыжими волосами, заплетенными в косы.
    Поднявшись, я не стал отряхиваться, чтобы не размазать мокрую грязь, прилипшую к одежде. Налетевший на меня детина, подняться смог ни сразу, похоже сегодня он выпил целую бочку, что отразилось на форме его живота и способности передвигаться.
    Пытаясь обойти веселую компанию, я понял, что вечер как-то не задался. Огромная лапа легла мне на плечо и под действие приложенной ко мне силы, я развернулся на сто восемьдесят градусов. Рефлекторно приготовился уйти от летящего навстречу кулака, но рыжий бородач, с заплетенными в косы волосами решил сначала поговорить.
    - Как ты смеешь вставать на пути единственного наследника короля Валглы, Монгфинда Беспощадного?
    Бородач говорил громко, но видно напитки, которые он сегодня пил мешали шестеренкам в его голове крутиться с обычной скоростью, и говорил он медленно, глотая часть слов.
    - Я не виноват, он сам на меня налетел - спокойно ответил я, и предчувствую бесполезность новой попытки, двинулся в стороны двери под вывеской.
    - Стой, чужеземец! - бородач протянул ко мне правую руку, чтобы остановить, взяв за плечо, но на этот раз я отвел ее своей, сместившись немного вправо, чтобы на всякий случай выйти из досягаемости левой - Ты думаешь можно вывалять в грязи плоть от королевской плоти и уйти безнаказанным?
    - Тоже вариант - глядя по сторонам, и прикидывая, в каком направлении сделать ноги, ответил я.
    Промедлил всего мгновение прежде, чем принять окончательно решение броситься к той улице, по которой я вышел к порту и попал в самый настоящий ураган с пивным ветром. Двое товарищей рыжего бородача, слева и справа стали у меня за спиной. Рядом, чтобы посмотреть на то, что происходит, остановилась еще одна компания таких же пьяных и бородатых викингов. Осталось, только надеяться, что за такое здесь не вешают, не рубят головы, и не подвергают порче конечностей и остальных не менее дорогих для меня частей тела.
    - Такое оскорбление нужно смывать кровью! - убил зародившуюся во мне надежду бородач.
    - Да! Эрик, изруби это иноземное чучело в щепки, покажи нам, чему тебя научили! - порыв пивного ветра вырвавшегося изо рта, стоявшего за спиной викинга, вполне ощутимо ударил меня по носу.
    - Давай Эрик, покажи нам отличный бой! Пора тебе становится мужчиной! Не жалей это иноземное чучело! - подхватил второй.
    - Похоже, это слово у вас тут в ходу. Надеюсь, меня не набьют опилками в случае поражения.
    - Что ты там лопочешь, доставай свое оружие и ответь по-мужски?
    Контакт с аборигенами установить не удалось. Я пытался сообразить, как выкрутиться из этой ситуации, а они в свою очередь вообще не хотели меня слушать. Эрику, все-таки удалось подняться на ноги, вымазавшись в грязи с ног до головы. Вокруг таверны собралась толпа из желающих посмотреть на предстоящий поединок.
    - Он пьян, думаю сражаться сейчас это не лучшая затея! - я говорил так громко, как только мог, надеясь все же избежать боя.
    - Да, Эрик не сражался на корабельной палубе, раскачивающейся под ногами и еще не убил ни одного врага, но он сын Монгфинда Беспощадного! - рыжий бородач трезвел на глазах, его речь становилась быстрее, а глаза прояснялись с каждым словом - А ты чужестранец прими как честь, смерть от руки Эрика... Эрика...
    - Пока просто Эрика - подсказал рыжебородому, викинг за моей спиной.
    Теперь я все понял. Попытки решить дело миром бесполезны. Собравшиеся расступились, образуя полукруг перед таверной, отрезая мне путь к причалам и в обе стороны по улице. Сыну Монгфрида пора становиться мужчиной и он должен кого-то убить в поединке и этим кем-то по несчастливому стечению обстоятельств, стал я. И не важно, кто виноват. Судя по виду всех этих бородатых аборигенов, по мехам одетым на кольчуги и немытые длинные волосы и бороды, они валялись в грязи каждый день. Им нужна была жертва, и они решили отдать эту роль мне. При этом было обидно, что никто не сомневался в победе Эрика. Опыт реальных боев на мечах у меня не большой, трое гоблинов и парочка разбитых ваз в нашей с Валери квартире, но отдавать свою жизнь, пусть и ради такой благой цели, я не собирался.
    Моя рука потянулась к рукояти меча. Мы вынули клинки одновременно. Меч Эрика в полтора раза превосходил мой по размерам. Да и сам Эрик выше меня на голову и намного тяжелее. К тому же, когда оголилась сталь, случилось то, чего я побаивался. Глаза парня прояснились, а тело его перестало раскачивать из стороны в сторону.
    - Что скажешь перед смертью? - на удивление связно произнес безбородый парень и мне его голос не показался неприятным.
    - Чувствую себя гулящей женщиной, которую выбрали для лишения юнца невинности...
    Я посмотрел на грязь под ногами и подумал, что валяться в ней порубленным и мертвым будет не целесообразным и крайне не комфортным занятием. Глотки викингов взорвались одновременно с усилившимися криками чаек, и я поднял глаза, как раз вовремя, чтобы среагировать на кинувшегося ко мне Эрика.
    Эрик двигался на удивление быстро, для пьяного человека, несколько минут назад еле державшегося на ногах. Но из-за своего роста и веса недостаточно быстро, что застать меня врасплох. Отскочив назад, я встретил удар его меча, при этом ощутив, что моим сухожилиям трудно будет выдержать еще несколько таких ударов стали о сталь.
    Опыта у Эрика действительно оказалась мало. Он бил сверху вниз, справа налево держа меч одной рукой и вместо того, чтобы обратным движением ударить снизу вверх наотмашь, не подпуская меня к себе, он снова поднял руку и замахнулся. Слишком медленно, все его движения читались на удивление легко. Я мог всадить в него клинок, пробив кольчугу перпендикулярным к ее поверхности ударом, но решил закончить дело бескровно.
    Эрик крепко стоял на ногах, но скорости в перемещении, ему не хватало. Дождавшись мгновения, когда его правая рука с мечом, начнет опускаться, я рванулся вправо под углом в сорок пять градусов, удар прошел мимо. Не встретив на пути препятствия, рука Эрика по инерции пролетела вперед, увлекая за собой все тело молодого викинга. Чтобы удержаться на ногах, он сделал шаг вперед, его корпус наклонился, а шея открылась. Не сильно вкладываясь в удар, чтобы не сломать шейные позвонки, пронося руку с мечом себе за, спину я двинул Эрика рукоятью меча под затылок, в район мозжечка. Безотказный при попадании удар сработал и в этот раз. Руки Эрика повисли как две отпущенные веревки, его меч упал в грязь и вслед за оружием, без сознания, рухнул и его хозяин.
    Толпа вокруг меня притихла. Чтобы показать, свои мирные намерения и отсутствие опасности для наследника Беспощадного короля с труднопроизносимым именем, я вложил свой меч в ножны. Рыжий бородач кинулся к теперь уже точно лежащему в грязи по моей вине Эрику. Он перевернул Эрика лицом к вечернему небу, еще освещенному лучами опускающейся к краю морского горизонта Найдэ. В повисшей тишине, я слышал отдалившиеся крики чаек и покачивание на волнах двух кораблей, пришвартованных к ближайшему причалу.
    - Он жив - облегченно вздохнул рыжебородый, осмотрев Эрика.
    Поднялся бородач быстро. Так быстро, что я не успел испугаться его скорости. Бородач выхватил из ножен меч, который по размерам не уступал мечу Эрика и осторожно направился в мою сторону.
    - Кто ты такой? - взревел рыжебородый и судя по ярости заполнившей его глаза, ответ на этот вопрос мало его интересовал - Ты ответишь за это!
    Внезапно, между мной и рыжебородым возник человек в сером плаще. Чуть меньше меня ростом и на две головы ниже решившего взять с меня ответ викинга. Рыжебородый в недоумении остановился и даже опустил меч. Голова незнакомца была на уровне защищенной кольчугой груди викинга, но это появившегося не смутило.
    - Поединок был честным, Эрик не пострадал - ровный, грудной голос незнакомца подействовал успокаивающе и не только на меня, но и на всех вокруг.
    - А ты еще кто? Ты с ним заодно?! - громко возмутился рыжебородый, но ярости в его глазах поубавилось.
    - Неважно кто я. Ответь лучше, насколько ты чтишь традиции Валглы и заповеди Борора?
    Рыжебородый опустил меч. Еще несколько секунд он стоял напротив человека в сером плаще, затем издал рычание, переходящее в крик, выпуская тем самым не растраченную ярость, помог подняться Эрику и, поддерживая еще не до конца, пришедшего в себя горе бойца, двинулся прочь. Толпа, собравшаяся вокруг таверны тоже начала расходиться.
    - Пойдем Максим, я угощу тебя ужином - добродушно предложил незнакомец.
    По стилю одежды и комплекции, он напомнил мне Штурмана, очевидно, я перепутал их и хотел зайти в таверну за этим человеком. Овалом лица и цветом волос, он тоже походил на старого друга моей семьи, разбросанной по разные стороны Холодного моря. Только темно русые волосы незнакомца были длиннее и немного вились, а лицо гладко выбрито, а цвет глаз чуть светлее. Серо-голубые глаза незнакомца смотрели приветливо. В них было столько спокойствия, что я стоял на месте и не мог принять решение.
    - Я благодарен тебе, но у меня уже назначена встреча - собравшись с мыслями, сказал я.
    - На какой час? - участливо спросил незнакомец, заглядывая мне в глаза.
    Я посмотрел в сторону моря, порт находился на западном берегу и я увидел, как Найдэ краем коснулась горизонта. Встреча со Штурманом не имела четкой договоренности. К тому же этот человек помог мне, знал мое имя и что немаловажно предлагал угостить ужином.
    - Как тебя зовут, и откуда ты меня знаешь? - спросил я у него.
    - Всему свое время - ответил он. - Поужинай со мной, нам есть о чем поговорить.
    - Я не ужинаю с незнакомыми людьми.
    - Прими мое предложение и узнаешь не только мое имя, но еще немало того, что тебе поможет.
    Найдэ говорила про человека по имени Ольвин Кельд, возможно это был он, но полной уверенности не было. Глаза незнакомца слишком спокойные и доброжелательные - настораживали. Я все же решил пообщаться сначала со Штурманом и без лишних разговоров направился в сторону таверны "Попутный ветер".
    - Найдэ скоро зайдет за горизонт. Не самое лучшее время для сестер - сказал мне вслед незнакомец - Световой день еще не закончился, а ночь еще не началась. Сумерки на подходе, в это время сестры не смогут ни помешать разговору, ни подслушать его.
    Я остановился.
    - И потом, кто в незнакомом городе отказывает от хорошего ужина в одной из лучших таверн побережья.
    - И почему я снова чувствую себя гулящей женщиной - пробормотал я себе под нос, входя в дверь под вывеской с двумя скрещенными веслами.
    Внутри оказалось просторно. Народу собралось немало и почти все столы были заняты. Хозяйничал здесь высокий, плотный мужчина с седеющей бородой и отсутствующей под надетой на нем кольчугой, левой рукой. Но и одной правой он управлялся неплохо. Хозяин получил от незнакомца в сером плаще монету, и для нас сразу нашелся свободный стол, возле огромного камина, в котором вовсю трещали дрова.
    - Здесь наливают отличное пиво, люблю иногда пропустить кружечку другую - сказал незнакомец, после того, как заказал свиной окорок с тертым, душистым хреном и свежевыпеченным хлебом.
    При слове хлеб в моем желудке что-то радостно екнуло, и я понял, чего мне не хватало все это время. Однако от жидкого хлеба в виде пива, я отказался. Набравшись наглости, я перебил незнакомца и заказал вина. Хозяин неодобрительно поморщился, но уловив кивок незнакомца, отправился готовить заказ.
    - Предпочитаешь напиток королей? - разглядывая меня, спросил незнакомец и, не дожидаясь ответа, продолжил - Следуя их привычкам тебе не стать королем.
    - Не очень то и хотелось... - оглядевшись вокруг, сказал я.
    Все здания в Валгле были сложены частично из камня, частично из бревен. Таверна не была исключением. Каменное основание и бревенчатые стены, с треугольной, деревянной крышей.
    - Это сейчас ты не хочешь, но очень скоро соблазн появится, уж я-то знаю.
    Я посмотрел незнакомцу в глаза, и на мгновение мне показалось, что в глубине души, отражением которой они были, мелькнула легкая грусть.
    - Как тебя зовут? - настойчиво спросил я.
    - У меня много имен. В северном Квемере, чаще всего меня называют Борор.
    - Ты тот самый господин, заповеди которого местные жители, чтут как божественные? - спросил я, не сдержав усмешку.
    - Они и считают меня богом, но это сейчас к делу не относится.
    Хозяин принес кувшин с пивом, бутыль вина, большую кружку и кубок. Наполняли глиняную посуду мы сами. Когда напитки оказались в руках, готовые к употреблению, я поднял кубок и произнес тост:
    - Как бы там ни было, ты сильно выручил меня сегодня. Не скажу, что готов отблагодарить тебя, отдав за это свою жизнь, пусть даже и такому богоподобному и многоуважаемому господину как ты, но если тебе понадобиться моя помощь, ты можешь на нее рассчитывать. За взаимовыручку!
    Борор улыбнулся и, ударив своей кружкой по моему кубку, поддержал тост. Шум в таверне стих, и я услышал приятную музыку. По другую сторону громадного камина, возле которого нас разместили, молодой, безбородый музыкант заиграл мелодию. Его инструмент напомнил мне гусли. Множество струн, натянутые на корпусе, имеющем несколько небольших отверстий, издавали приятную, трогающую душу мелодию.
    - Чтобы стать королем эльфов, нужно быть эльфом, они конечно народ прогрессивный, но к подобным экспериментам не готовы - отвлек меня от музыки Борор и убедившись, что завладел моим вниманием, хитро прищурившись, продолжил - Королем людей стать можно, но тебе это сейчас не по силам, несмотря на то, что такая вероятность существует. И потом, в этом случае тебе придется вести людей за собой в новой войне, что поставит тебя в крайне щекотливое положение, учитывая девичью фамилию матери твоей дочери.
    Рой вопросов зажужжал в моей голове. Кто он такой, что он знает о сестрах и вообще откуда он взялся такой добренький и всезнающий, но задал я самые главные.
    - Ты что-нибудь знаешь об Уаэллэйири? Где она? Что с ней?
    - С ней все в порядке, она в Вечно зеленом дворце, готовиться к тому, чтобы стать королевой.
    - Королевой?
    Борор не стесняясь, тихо, чтобы не нарушить плавное звучание мелодии разливающейся по таверне, посмеялся над моим вопросом.
    - А как ты хотел, чтобы твоя дочь стала королевой и повела эльфов к новому рассвету, ей нужно занять это место по праву рождения, которое ей дадут гены, унаследованные от матери.
    - Я никак не хотел! - Борор меня разозлил. - Появился Штурман, со всеми этими предназначениями и пророчествами. Валери приняла это как должное, что мне оставалось делать? Я до сих пор не могу до конца разобраться в том, что происходит.
    - Ничего удивительного, ты свободный элемент, мнением которого можно пренебречь - Борор произнес эти слова серьезно, без насмешки и превосходства, я ни сразу нашелся, что ответить - Не собираюсь тебя обижать или насмехаться над тобой, просто хочу, чтобы ты понял, во что ввязываешься.
    - Зачем тебе это нужно? - недоверчиво спросил я.
    - Я делаю это не по доброте душевной - впервые за весь наш разговор Борор отвел взгляд, музыкант в это время закончил играть мелодию и шум в таверне усилился - Скажем, так, это старый долг. Помогая тебе, я возвращаю его.
    - Допустим. И во что же я ввязываюсь?
    - В игру, со множеством игроков и высокими ставками. Сейчас ты просто фигура на доске и тобой можно управлять, чем сестры с успехом и занимаются. Они знают, чего ты хочешь, и манипулируют тобой, обещая дать желаемое в обмен на служение их интересам.
    - Я только хочу найти свою жену и защитить свою дочь. Насколько я понял, в Квемере ей угрожает серьезная опасность.
    - Всего на всего. И как ты себе это представляешь? - Борор поднял взгляд, при этом он широко улыбнулся, на его щеках появились ямочки, а глаза опять наполнились участием и доброжелательностью.
    - Что представляю? - смутился я.
    - Найдешь ты свою жену и что? Любимая, собирайся я за тобой! Во дворце тебе делать нечего, королевская кровь еще не повод для того, чтобы по-королевски жить и обязанности королевские выполнять. А дочке нашей так и подавно никакие предназначения не нужны, пошли-ка лучше со мной... Куда вы, кстати, пойдете?
    - Куда? - заслушавшись Борора, я не сразу понял, что на вопрос отвечать придется мне.
    Но сразу ответ как-то не нашелся. Не нашелся он и спустя несколько минут нашего молчания, когда музыкант заиграл еще одну мелодию, а хозяин подошел к камину, взял в свою единственную руку кочергу, подергал прогоревшие дрова и подбросил новые. На вопросительный взгляд Борора хозяин ответил жестом, говорящим о том, что скоро все будет в лучшем виде. Я налил себе еще вина.
    - Какой бы путь ты не выбрал, в конце ты не получишь чего хочешь.
    - Что ты предлагаешь, отказаться от всего? - допивая вино, и наливая снова, спросил я.
    - Пей, пусть сегодня вино подогреет твою душу - посоветовал Борор - тебе будет тепло и спокойно. Завтра же, когда ты начнешь понимать, тебе будет плохо не только от похмелья.
    - Валери не покинет со мной дворец? - на душе заскребли кошки и я проклял тот день, когда мы сели на самолет до Майами.
    - Не стану тебе отвечать, расспроси лучше Штурмана о эльфийских обычаях.
    - Да что вы все заладили: - "расспроси Штурмана, расспроси Штурмана", как будто свет клином на нем сошелся! - вино подогрело и душу, и сердце, и кровь.
    - Он один из игроков сделавших ставку. Да и знает он намного больше меня и сестер вместе взятых.
    - Ты, кажется, хотел, мне помочь и объяснить, во что я ввязался - напомнил я Борору.
    - Ты ввязался в игру, в которой ты всего лишь фигура ты можешь выполнять поручения сестер, но если ты на самом деле хочешь помочь дочери и повлиять на ситуацию в целом, тебе придется стать игроком. Или...
    - Или?
    - Или оставить все и уйти, пустить на самотек. Я могу отправить тебя обратно, но только из этой части Квемера, как только ты зайдешь на корабль и отплывешь на ту сторону, я больше ничего не смогу сделать. Подумай хорошенько, Валери уже никогда не будет твоей, тебя не подпустят к дочери, чтобы ты, человек, влиял на ее воспитание. Еще кубок вина, твое согласие и я отправлю тебя обратно, а через пару лет, ты забудешь все как дурной сон.
    - Я подумаю... - руки опустошали бутылку, а нос уловил аромат душистого хрена, тертого и наложенного рядом с большим окороком.
    Вино не смогло заглушить тоску, возникшую при мысли, что Валери уже никогда не будет моей. Однако, прежде чем поддаваться отчаянию, я решил хорошо поесть и выяснить как можно больше о сложившейся ситуации.
    - И как же мне стать игроком? - спросил я, отламывая кусок мягкого, еще горячего хлеба.
    - Есть один способ - ответил Борор. - Но для этого тебе придется отказаться от привязанности к цели, к своей жене, дочери и еще очень многим вещам.
    - Звучит не очень заманчиво. Если я откажусь от своей привязанности к цели, что будет мной двигать на пути к ее достижению?
    - Ты не совсем понимаешь о чем я говорю - Борор снисходительно улыбнулся, и подняв над столом опустевшую бутыль, показал хозяину, что ситуация требует его вмешательства - Вам не быть вместе. Неужели ты думал, беря в жены эльфийскую принцессу, что она всю жизнь будет примерной женой занимающейся исключительно хозяйством и детьми.
    - Об этом я как-то не думал.
    - В этом то и проблема. В твоей недальновидности. Во многом ее судьба определилась при рождении. Некоторые не вольны распоряжаться своей жизнью так, как им вздумается. Тебе повезло больше. У тебя есть выбор, ты можешь оставить все, и вернутся к спокойной, беззаботной жизни в своем мире.
    - Есть выбор... - усмехнулся я, наливая еще вина. - О каком способе ты говоришь?
    - Всему свое время - повторил Борор начинающую бесить меня фразу. - Если ты предпочтешь этот вариант, тебе придется найти самый первый храм сестер, он расположен в двух днях пути к востоку от города Бедрок, там ты все и узнаешь.
    - Почему бы тебе просто не сказать мне сейчас?
    - Добравшись до храма, ты покажешь, что твои намерения серьезны и лишь тогда я смогу подробно обо всем рассказать. Точно не хочешь вернуться обратно в свой мир?
    - Там меня никто не ждет, а здесь понадобится моя помощь - ответил я.
    - С одной стороны мы свободны, выбирать свою судьбу с другой, что-то внутри нас заставляет поступать так, а не иначе, если ты захочешь стать игроком, тебе придется отказаться от слепых привязанностей, чтобы бесстрастно взглянуть на мир и не давать другим управлять тобой.
    - О чем ты? - вино подействовало, утопив кошек скребущих мою душу, но вместе с тем немного затуманилась голова.
    - Почему ты попал в эту неприятную историю с Эриком?
    - Несчастливое стечении обстоятельств? - неуверенно предположил я.
    - Да, так видишь это ты. Но на самом деле любая случайность, это не познанная закономерность. Ты мог бы никогда и не узнать, почему так случилось и это осталось бы в твоей памяти как досадное происшествие, к тому же ты пообещал мне ответную услугу, не зная, что именно я стал причиной того, что произошло.
    Борор оторвал хороший кусок от окорока, намазал его хреном и с удовольствием начал жевать. Прожевав мясо, он отпил немного пива и довольно причмокнув, продолжил рассказывать то, что с каждым его словом нравилось мне все меньше.
    - Я знал, что ты тебе нужен Штурман. Вы с Кладаком немного задержались в пути сегодня, по разным незначительным на первый взгляд причинам. Взбешенный кабан, роющий землю на вашем пути. Встреча со старым знакомым Кладака, стражник у ворот охотно рассказавший вам о том, что тут твориться. Он, между прочим, обычно не очень разговорчивый, но сегодня его угостили бесплатным обедом и невероятно вкусным пивом, что подняло ему настроение. Потом ты увидел человека похожего на Штурмана и решил пойти за ним, хотя должен был ждать его в определенном месте. В этом уже была твоя промашка, ты нарушил ход событий заданных сестрами и впутался в мою игру. Не пойди ты за мной, то не столкнулся бы Эриком. Вот тут ты облажался по полной, где было твое внимание и реакция?
    - Я не думал, что он окажется таким неуклюжим - начал оправдываться я.
    - Не думал он, ты должен быть всегда на чеку, если хочешь жить и здравствовать в этом мире. Силы, закрутившиеся вокруг того, что здесь происходит, не потерпят беспечного отношения к происходящему и уж тем более размышлений подобных размышлений. Несчастливые случайности происходят с теми, кто беспечен и не смотрит дальше своего носа. Запомни это.
    - Постараюсь...
   
    *****
    Утро выдалось тяжелым, как обещал Борор. Снов в эту ночь я не видел, а когда проснулся, то не сразу понял, где нахожусь. Правая рука нащупала что-то мягкое и теплое возле меня под одеялом. Потолок еще немного раскачивался, и когда это мягкое и теплое зашевелилось, я немного испугался. Скинул одеяло и увидел улыбающуюся светловолосую девушку. Абсолютно голая, она лежала рядом со мной.
    - Ты кто? - спросил я.
    - Лирт - обиженно ответила девушка - Ты что, ничего не помнишь?
    Чтобы мои слова не были использованы против меня. Отвечать я не стал. Последняя часть вчерашнего вечера совершенно выпала из моей памяти. Надув губки девушка поднялась с кровати и начала одеваться. На вид ей было лет двадцать. Ее пышная, но не полная фигура быстро скрылась под серым платьем. Сверху она натянула безрукавку из серого меха. Когда девушка начала надевать сапоги я, все же нарушил молчание.
    - Лирт, мы с тобой это... Ну... то самое...
    - Нет, того самого у нас не было - рассмеявшись, ответила девушка - Но ты хорошо заплатил, и я решила больше не выходить в зал, к тому же ты теплый и приятный.
    - Ясно.
    - Почему это для тебя так важно? - перед тем как уйти спросила девушка?
    - Что важно?
    - Ты вчера так много говорил о своей жене, какая она замечательная, как ты ее любишь. Но она ведь далеко и ты сказал, что вы вряд ли сможете быть вместе, почему ты не захотел взять меня на эту ночь?
    - Не знаю, Лирт, я еще ничего не знаю...
    Как выяснилось, комнату я снял в таверне "Попутный ветер". Монет в кошеле Кладака поубавилось, но все-таки они еще звенели, когда я прятал их под волчий мех. Позавтракав в одиночестве, я вышел в порт. Погода стояла ясная. Вдалеке то и дело, спускаясь к воде, летали чайки, а вокруг было тише, чем вчера вечером. Пройдясь вдоль берега, я решил подойти ближе к кораблям, что как следует их рассмотреть. Издалека они не внушали доверия, а ведь на одном из них мне предстоит покинуть северный Квемер.
    Два корабля пришвартованных к ближайшему причалу охранили четыре человека. Собравшись вокруг костра разведенного в железном котле, они грели руки и о чем-то негромко разговаривали. Когда я подошел ближе один из них посмотрел на меня мельком и продолжил свое участие в разговоре. Я не стал останавливаться, разглядывая корабли не ходу.
    Длиной метров тридцать, шириной примерно восемь с одной мачтой и сложенными на палубе веслами, эти посудины не вызвали во симпатии. Плыть на таких кораблях через море, без каких либо удобств, подставляя свое тело холодным ветрам не самое лучшее удовольствие. Дальше у причала стояло судно в полтора раза больше. На скамейках по обе стороны сидели прикованные цепями люди. Укутанные в груду тряпок они обреченно смотрели перед собой.
    Этот корабль охранял десяток воинов, разбившись на две группы, крепкие мужчины в кольчугах и мехе грелись у костров, так же как и на предыдущем причале, разведенных в железных котлах. Всего у причалов стояло семь кораблей, а порт был рассчитан на то, чтобы принять вдвое больше судов.
    Дойдя до конца пристани, я увидел одиноко стоявшего человека. Он стоял, сложа руки на груди, и наблюдал за группой собравшейся на камнях почти возле самой воды. Он ничем не отличался от местных жителей. Высокий, плотный, бородатый. Но что-то в его виде привлекло мое внимание.
    - Что они делают? - спросил я подойдя к этому человеку.
    - Колдун гадает им на рунах. Зима закончилась, близится новый поход. Они хотят знать, что их ждет.
    - Интересно, что им говорят руны.
    - Интересно? - удивился человек - А что если руны скажут то, что им не понравится.
    - Тогда они смогут попытаться это предотвратить.
    - Если ты они знать о плохом будущем, их мысли будут направлены именно на этот вариант будущего и это только приблизит то, чего хочется избежать.
    - Ты считаешь, что лучше не знать будущее, каким бы оно ни было? - спросил я.
    - Будущее находится в постоянном движении, оно туманно, можно увидеть наиболее вероятные варианты, но знать о них лучше тому, кто не привязывает себя намертво к результату.
    - Борор? - спросил я вглядываясь в спокойные глаза незнакомца.
    - Нет, меня зовут Ольвин - представился человек. - Ольвин Кельд.
    - А я Максим. Представлял тебя немного иначе.
    Ольвин усмехнулся.
    - Пойдем в таверну, нам надо поговорить. Мне не стоит здесь находиться.
    Ольвин еще не успел закончить говорить, когда человек склонившийся над камнем у моря, резко выпрямился, выпрямил руку, направленную в нашу сторону и громко произнес:
    - Кельд!
    Стоявшие рядом с ним воины посмотрели в нашу сторону и через секунду обнажив мечи уже бежали к нам со всех ног.
    - Тебя здесь не очень любят - сказал я, обращаясь к новому знакомому.
    Рядом со мной стоял уже не одетый в кольчугу воин, а человек в коричневом плаще. Его изменившееся лицо показалось мне знакомым, но я не смог вспомни, где раньше мог его видеть. И если честно, то сейчас было немного не до этого.
    Колдун оставшийся стоять у камня сделал серию движений и, пролетая над головами бегущих воинов, в нашу сторону устремился огненный шар. Ольвин сделал шаг вперед, начертил рукой в воздухе круг, и шар, натолкнувшись на невидимую преград, взорвался, не причинив никакого вреда.
    - Убей колдуна! С этими я разберусь - тихо, но твердо сказал Ольвин.
    Дважды ему повторять не пришлось, сорвавшись с место, делая крюк, в обход уже приблизившихся воинов я побежал к колдуну. Двое викингов отделились от основной группы, из шести человек, бросились мне наперерез.
    Одному удалось преградить мне дорогу, и он попытался достать меня копьем, резко отскочив влево от летящего мне навстречу острия, я приблизился к нему и рубанул мечом по бедру, в то место где заканчивалась его кольчуга. Воин вскрикнул и завалился на правую сторону.
    Колдун в это время продолжал выполнять свои причудливые пассы, и когда он замер разведя руки в стороны, от уровня его груди в небо взлетели три огненных тела напоминающих кометы. В том, что они опустятся в месте положения Ольвина, я не сомневался. Недобро посмотрев в мою сторону, колдун начал серию новых движений, не сулящих мне ничего хорошего. Выжав из мышц своих ног все возможное, приблизился к нему и, что есть сил, ударил мечом в район его шеи. Колдун попытался прикрыться посохом, который держал в руках, но клинок разрубил древко и достиг цели.
    Развернувшись, я едва успел отбить выпад второго воина, которому не удалось помешать мне, добраться до колдуна, но не оставившему затеи нанести мне тяжкие физические повреждения. Этот воин владел мечом лучше, чем Эрик. Я успевал только отбиваться от его атак, не находя возможности атаковать самому. В скорости он мне не уступал, и мне стало страшно. Мельком глянув в сторону Ольвина, я увидел, что тот был занят двумя оставшимися на ногах викингами и помощи ждать неоткуда.
    В какой-то момент беспокойство за свою жизнь отступило на задний план. Удачно отразив очередной выпад противника, мое тело само нашло способ нанести ответный удар. Еще один выпад в мою сторону, еще одно парирование и ответный удар. Глаза воина опасливо следили за моими движениями, и я понял, что он боится так же как и я.
    После очередного парирования я сделал движения с целью напугать соперника и у меня это получилось. Он прикрылся, но вместо того, чтобы нанести рубящий удар я выкинул руку с мечом вперед. Острие клинка врезалось в кольчугу, но не пробило ее. Нажимая второй рукой на рукоять, мне пришлось, вложил в движение весь вес, и защита воина поддалась.
    Убедившись, что колдун мертв, я поспешил на помощь Ольвину. Оружие бьющих его воинов наталкивалось на невидимую преграду, но ответить маг ничем не мог, похоже все его силы уходили на поддержание защиты. Воины не успели отреагировать на мое приближение. Первый рухнул с подрубленными сухожилиями ног, второго шлем не спас от сильного удара, опустившегося на голову.
    На наше счастье в городе еще не успели заметить портовой потасовки, а вот по пристани застучали подошвы охранявших корабли викингов. Ольвин развернулся к ним лицом и опустил руки к земле. Внезапно те, кто бежал по дощатой части пристани с треском провалились в воду. Через мгновение земля взорвалась под ногами остальных и градом летящим вверх начала разбивать их лица.
    - За мной! - крикнул Ольвин и побежал по пристани в сторону корчащихся от боли, жертв каменного града - Нельзя терять ни секунды.
    - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!
    Пробежав мимо жертв магии, мы остановились у корабля с прикованными к его палубе людьми. Ольвин вошел по трапу на борт и обратился к людям с погасшими взглядами. Некоторые из них спали, не разбуженные криками и шумом. Другие безучастно смотрели перед собой, не обращая внимания на окружающий мир.
    - Кто из вас хочет заработать свободу?
    Кое-кто из этих замученных жизнью людей обратил внимание на слова мага. Но ответа Ольвин так и не дождался.
    - А кто хочет жить, жалкие вы заморыши! - грозно закричал маг.
    Ольвин коснулся руками деревянного борта и по его поверхности побежал огонь.
    - Весла на воду, пока я вас не поджарил!
    Люди зашевелились, расталкивая спящих и весла, лежащие по центру палубы, начали расходиться по рукам и спускаться на воду.
    - К рулю - сказал мне Ольвин и потом громко, обращаясь к гребцам - Живее собаки, пока шкуры целы.
    Когда я дошел до кормы, сидевшие слева гребцы, уже отталкивали корабль веслами от причала.
    - Держи руль прямо - крикнул мне Ольвин.
    Удерживая рулевой рычаг в параллельном бортам положении, я увидел как с причала, перепрыгнув, через огонь на бортах на палубе оказался человек в сером плаще. Приглядевшись к русым волосам ниже скул и такого же цвета короткой бороде, в этом человеке я узнал Штурмана. Ольвин замер в нерешительности.
    - Ему снами по пути - крикнул я.
    Огонь на бортах погас.
    - Правый борт весла к верху! Левый борт навались.
    Когда корабль развернулся и, набирая скорость, направился в море, я спросил у Ольвина, может ли он с помощью магии, вывести из строя остальные корабли. Ольвин ответил, что в этом нет необходимости. Объяснять маг ничего не стал, перейдя в носовую часть корабля, он замер, устремив свой взор в открытое море.
    Первым делом Штурман спустился в трюм. Вернулся он оттуда с плохим известием. Дров, воды и съестных припасов было мало. С таким количеством до южного Квемера не добраться. Немного посовещавшись, решили отправиться в бухты ледяных скал, на берегу которой располагался разрушенный викингами Сиента. На четыре дня пути содержимого трюма хватит. Ольвин не принял участие в нашем совещании, когда я сообщил ему, что нам придется отправиться в Сиент, он помрачнел, но ничего не сказал. Расценив его молчание, как согласие Штурман принял командование кораблем, и мы взяли курс на Сиент.
   
    Глава 12.
    Божья искра.
    Что нас ждет - море хранит молчанье
    Жажда жить сушит сердца до дна,
    Только жизнь здесь ничего не стоит
    Жизнь других, но не твоя.
    "Ария" - Штиль
    Горизонт за кормой приготовился принять опускавшуюся к нему Найдэ. Гребцы, размеренно работали веслами, иногда косясь на Ольвина, застывшего в носовой части корабля. Периодически, кто-нибудь оборачивался, чтобы посмотреть и на нас со Штурманом.
    - Похоже, что сила Кельда, очень впечатлила этих доходяг - вполголоса сказал мне Штурман.
    С юга в сторону берега, видневшегося вдалеке по правому борту, подул слабый ветер. Натягивая шапку так, чтобы она полностью закрыла уши, я заметил, что начинает холодать.
    - Думаешь? - спросил я.
    - Уверен - ответил Штурман. - Они все еще гребут, несмотря на то, что их никто не подгоняет. При этом никто даже не заикнулся о том, что хочет есть.
    Я внимательно присмотрелся к людям сидящим вдоль бортов. Всего на корабле было двадцать весел. Десять пар. У каждого весла, закованные в цепи, на скамьях сидели по четыре человека. Всего сорок. Их усталые лица с потухшими взглядами были похожи на застывшие маски. Свои движения они выполняли автоматически, мне даже показалось, что некоторые из них ухитряются при этом спать. Один из них и в правду совсем закрыл глаза и повис на весле. Трое рядом с ним, тут же неодобрительно загудели.
    - Их надо накормить, иначе еще до заката они все упадут замертво - сказал мне Штурман, а затем громко крикнул. - Суши весла!
    Монотонные, размеренные удары весел об воду тут же прекратились. За день мой слух так привык к этому звуку, что на мгновение показалось, как будто изменился весь мир вокруг. Стали громче крики чаек, кружащих в розоватом, предзакатном небе и плеск морской воды. Гребцы поочередно подняли весла и уложили их вдоль бортов. Первые пол минуты гребцы молчали, местами побрякивали цепи, это у кого-то еще остались силы, чтобы вертеться на месте, оглядываться на нас, потом начали негромко переговариваться.
    - Нужно занять их мысли едой - негромко сказал Штурман. - Пока они не начали думать о чем-то другом.
    - О чем? - спросил я.
    - О том, что случилось, о том, кто мы такие, о том, что нас всего трое. Продолжать?
    - Нет, я понял - ответил я.
    - Держи! - сказал Штурман, передавая мне рулевой рычаг.
    Рычаг, перейдя в мои руки, попытался вырваться и уйти в сторону, но мне удалось с ним справиться. Оказалось, что удерживать его в нужном положении не так-то просто.
    - Нужны помощники, чтобы приготовить ужин. Шапки долой!
    Гребцы послушно сняли головные уборы. Кто шапки, кто тряпки, намотанные на голову. Сразу бросилось в глаза, что у каждого на затылке белеют отметены. Присмотревшись к гребцам сидевшим ближе ко мне, я увидел, что это шрамы. У одного в виде ладони с пятью пальцами, у другого нож, у третьего скрещенные мечи. Дальше отметины повторялись. Штурман прошел вдоль скамеек, рассматривая затылки, затем вернулся обратно и спустился в трюм. Вход в трюм располагался под кормовой частью корабля. Штурману пришлось пригнуться, чтобы войти. Через минуту он вышел держа в руках молоток и железку похожую на зубило. Снова прошел вдоль скамеек, и остановился ближе к носовой части.
    - Смотрите без глупостей! - громко крикнул он. - Надеюсь вам не надо объяснять, кто такой Ольвин Кельд и что он сделает с теми, кто вздумает чинить ему неприятности?
    Среди гребцов пробежал гул, все посмотрели на мага, многие закивали головой. Ольвин Кельд, застывший как статуя, на носу корабля, даже не шевельнулся.
    - Вот и отлично! - сказал Штурман и отдал инструменты одному из гребцов.
    Раздался стук металла о металл и спустя две минуты, пошатываясь, гребец встал рядом со Штурманом. Штурман забрал из его рук инструменты, прошел еще дальше и отдал их другому гребцу. Всего от кандалов освободились трое. Двое сразу ушли в трюм. С трудом вытащили оттуда квадратный, железный ящик похожий на мангал, поставили его на кормовую площадку. В моем желудке екнуло, а в голове мелькнула мысль, что название задней части корабля пошло от слова корм. Я встряхнулся и напомнил себе, что хотя эти люди каторжники и пленные, но не животные и их кормят едой, а не кормом.
    Следом из трюма вынесли дрова, и большой, черный от гари чан. Пока разводили огонь. Штурман о чем-то говорил с третьим освобожденным. Тот внимательно слушали, изредка кивая головой. Потом гребец повернулся и пошел в мою сторону. Подошел вплотную и попросил отдать ему руль. Я посмотрел на Штурмана, тот кивнул и я с радостью отпустил непослушный рычаг.
    Штурман вернулся на корму и отдал инструменты одному из освобожденных. Тот быстро подошел к скамье, где один из гребцов повалился на палубу до того, как прозвучала команда сушить весла. Освободил его ноги от оков и как только он это сделал семь пар рук, подхватили тело и выбросили за борт. Освобожденный прошел дальше, и начал расковывать еще одного. Этот в отличие от первого сидел и пытался помешать своему освобождению, что-то неразборчиво при этом бормоча.
    Штурман тем временем вернулся на корму и подошел к ящику, в котором постепенно, как бы нехотя разгорался огонь. Мелкие щепки уже подхватили огонь от соломы, но крупные все никак не поддавались. Гребец раздувал огонь, силой собственных легких буквально засунув голову в ящик. В конце концов, ему это удалось и сырые, деревянные чурки жалобно затрещали.
    - Что они делают? - спросил я у Штурмана, кивнув на гребца, которого безуспешно пытались освободить от кандалов.
    Гребец продолжал бессвязно бормотать. Несколько раз он подставлял руки под удары молотка, получал по пальцам, вскрикивал, но продолжал цепляться ушибленными пальцами, как мне показалось за жизнь. Штурман подтвердил мою догадку.
    - А ты разве не видишь? Они расковывают его, чтобы выбросить в море.
    - Как того мертвого? - не веря своим ушам, спросил я.
    - Он был жив.
    Штурман говорил спокойно, без эмоций. Гребцы сидевшие рядом с освобождаемым, схватили его за руки, чтобы он не мешал. Бедняга несколько раз дернулся с силой, которую никак нельзя было ожидать от человека, весь день проработавшего веслом. Его соседи и не ожидали. Ему удалось вырваться, но сидевшие по бокам мужчины повисли у него на руках. Гребец опять задергался, но теперь безуспешно, силы оставляли его. Снова вырваться ему не удалось, и он обреченно затих.
    - Но так нельзя! - вырвался у меня возглас возмущения.
    - Можно - тихо сказал Штурман. - И только так.
    Поддавшись порыву прекратить это безобразие, я рванулся в сторону гребцов, но Штурман остановил меня, с силой прихватив за руку.
    - Это необходимо - сказал он, и посмотрел мне в глаза, его взгляд был тяжелым и холодным, как вода, плескавшаяся за бортом.- Этот заболел лихорадкой, если его оставить, то к завтрашнему вечеру мы потеряем половину гребцов. Он бесполезен, как и тот, которого выбросили за борт перед ним. Еды мало, остальные не поймут твоих благих намерений. Получая урезанный поек они зададутся вопросом, почему этот бесполезный, вонючий мешок костей ест то, что заработали они. Если его не будет, то оставшиеся в меньшинстве получат добавку к своим порциям, чтобы протянуть еще один день, работая веслами.
    Вода за бортом хлюпнула, принимая в свои объятья истощенное, больное тело.
    - Ольвин сильный маг, но и ему требуется отдых - совсем тихо, мне на ухо прошептал Штурман. - А если пока он будет отдыхать, эти люди, о жизни которых ты так печешься, хоть на мгновение почувствуют, что ты можешь дать слабину, они разорвут тебя на части не задумываясь, отправив на корм рыбам, как тех двоих, а потом попытаются сделать то же самое и со мной и Ольвином. Мы сильнее и им это вряд ли удастся, но тебе к тому времени будет все равно.
    Я никогда не видел Штурмана таким. Никогда не считал его добряком и знаю, на что он способен в бою, но такого от него не ожидал. От этого человека веяло безжалостностью и холодом, как от стального клинка. И только сейчас, я осознал, что совсем его не знаю.
    Найдэ опустилась за горизонт. На железный ящик поставили котел и сварили в нем пшено, потом добавили еще что-то. На мой вопрос Штурман ответил, что это сушеная тыква. Получилось вполне сносно. Первые две порции достались нам. Ольвин отказался. Когда Найдэ ушла с небосклона, он прошел в трюм и остался там. К пшену всем раздали немного вяленого мяса.
    - Ничего так, есть можно - стараясь жевать как можно медленнее, сказал я.
    - То-то ты еле челюстью шевелишь - усмехнулся Штурман.
    - Хочу, чтобы чувство насыщения пришло раньше, чем закончится еда.
    - А-а... - протянул Штурман. - Ну, наслаждайся, на завтра к пшену только рыба, а через два дня придется есть его пустым, даже без тыквы.
    - Что за знаки у них на затылках - спросил я, указывая деревянной ложкой на затылки гребцов.
    - Эти знаки показывают, за что они попали на каторгу - ответил Штурман. - Рука означает - вор, нож - разбойник, нож с лезвием в форме волны - морской разбой, скрещенные мечи - военные преступления, чаще всего мародеры, монета - должник, пленный или раб. Все кто носит такие знаки это пожизненные каторжники.
    Доедая свою порцию пшена с тыквой, я смотрел на измотанных, прикованных цепями к палубе, бездумно уставившихся в пространство перед собой людей, медленно опустошавших свои миски и о том, как они легко выбрасывали за борт своих соседей по лавке. Нравится мне это или нет, но чтобы достигнуть своей цели, мне придется жить по правилам, которые диктует этот мир.
    Еда оказалась сытной и, хотя у меня было много вопросов к Штурману, чувство сытой тяжести, желание спать и не располагающее к разговору окружение взяли верх над желанием побеседовать о деле. Я спустился в трюм к Ольвину. Потолок трюма был таким низким, что приходилось пригибаться. Здесь лежали мешки с провизией, их и в правду было мало для того, чтобы кормить несколько дней почти сорок человек. Имелись дрова, стояли прикрепленные к бортам бочки, судя по всему с пресной водой. Переборок здесь не было. Я нашел Ольвина, сидевшего на мешках с соломой со скрещенными ногами. Глаза его были прикрыты, руки лежали на коленях.
    - Ольвин - негромко сказал я. - Нам надо определиться с дежурством.
    - В этом нет необходимости - не открывая глаз, сказал он. - Ложитесь спать.
    Когда Штурман узнал о нашем коротком разговоре, то улыбнулся и сделал именно так, как посоветовал маг. Дал указание освобожденным гребцам, спустился в трюм, поудобнее сложил мешки, набитые соломой и улегся спать, как ни в чем не бывало. Мне осталось только пожать плечами и устроиться недалеко от Штурмана с Ольвином. Корабль спокойно покачивался на волнах, и я не заметил, как уснул.
    Проснулся от того, что организм настойчиво требовал удовлетворения естественных потребностей. В трюме было темно, но очертания Штурмана и Ольвина все же угадывались. Направление к двери, я нашел с первого раза. Когда она открылась, свет неприятно ударил в глаза. На палубе было тихо. Небо светлое, без облачка, но Найдэ нигде не было видно. Гребцы мирно спали, а я начал понимать, что что-то здесь ни так.
    Окончательное понимание пришло тогда, когда на носу корабля я все таки увидел Найдэ, но не светило, а одну из сестер, в честь которой оно названо. Она стояла на носу корабля и улыбалась, глядя на меня. Сейчас на ней было темно-синее платье с длинными рукавами, ее яркие, почти желтые волосы, уложенные волнами, слегка колыхались от легкого, морского ветра, глаза весело искрились, а в улыбке было что-то зловещее.
    - Ты прямо как морская царица - направляясь к ней, сказал я.
    - Не слышала про такую - отозвалась Найдэ. - Итак. Что же ты решил?
    - У меня не было возможности пообщаться со Штурманом - уклончиво ответил я.
    - Возможность была - продолжая улыбаться, сказала Найдэ. - Но ты предпочел набить брюхо и завалиться спать.
    - Нам смертным все же нужно поддерживать свое бренное тело в добром здравии, а лучших способов, чем хорошие еда и сон еще не придумали.
    - Ладно. Пока что время терпит, оставлю вас наедине.
    Ветер, колыхавший ее волосы, стал сильнее, и Надэ как будто сдуло с палубы. Я посмотрел по сторонам, гребцы все так же спали. Развернулся и наткнулся на Штурмана, подошедшего почти вплотную ко мне. Взгляд его широко раскрытых глаз испугал меня, и я в буквальном смысле отпрыгнул назад. Он усмехнулся.
    - Ты хотел со мной поговорить? - спросил Штурман.
    - Да - ответил я.
    - О чем?
    - О Валери, и о том, что здесь происходит. Стоит мне кого-то спросить о подробностях, и они тут же ссылаются тебя! Я уже начинаю думать, что ты всезнающий хрен.
    - А вот оскорблять меня не надо - серьезно сказал Штурман. - Спрашивай, только будь добр, не забывай о манерах.
    - Где Валерии? - спросил я.
    - По последним данным готовиться покинуть Главный Дом - ответил Штурман. - Приняли ее там хорошо, вот только за учтивостью ее верноподданных скрываются темные намерения.
    - С ней все в порядке? - спросил я.
    - Она в порядке - ответил Штурман. - Но тучи над ней сгущаются.
    - Что ей угрожает? - спросил я.
    - Чтобы это понять, нужно знать историю сотворения миров с самого начала.
    - Думаю, дня два-три у нас есть. Если ты не соврал насчет расстояния до Сиента.
    - Я никогда не врал тебе - сказал Штурман и внимательно посмотрел мне в глаза. - Не всегда говорил все до конца, но никогда не врал.
    Сейчас он был таким, каким я его знал. Расслабленное, но готовое к движению тело, твердый, доброжелательный взгляд. На нем был все тот же серый, давно потертый плащ, такого же цвета штаны и мягкие мокасины. Иногда мне казалось, что он родился в этой одежде и никогда ее не снимает, но сейчас я заметил, что его кожаный жилет, поверх просторной льняной блузы, стянут веревками. Обычно он носил одежду с пуговицами. Штурман усмехнулся, заметив, как я разглядываю его гардероб, и сказал:
    - В этот раз в Квемере придется задержаться, а с пуговицами тут туго. Ты на себя посмотри. Облезлый мех и все не по размеру!
    Я тоже усмехнулся и отвел взгляд.
    - Так что же я должен знать об истории сотворении миров?
    Штурман посмотрел в ту сторону, где небо соединялось с морем. Немного помолчал и начал свой рассказ:
    - От полного слияния эти два голубоватых полотна удерживает только тонкая линия, и тем, чья жизнь коротка, кажется, что эта граница незыблема. Отчасти они правы. Сейчас, в этот момент вселенского времени так и есть, но так было не всегда. Когда-то все было по-другому и грани между небом и морем не существовало. Только единое пространство энергии и возможностей. Не было никакого хаоса, единое было гармоничным. Легким как воздух и текучим как вода. И не удивительно, что из всех возможностей реализовалась только одна. Единое разделилось на две части на воздух и воду, на море и небо.
    - Откуда такая информация? - скептически спросил я.
    - Из достоверных источников - ответил Штурман.
    - А как же теория большого взрыва? - спросил я.
    Штурман улыбнулся, но ничего не ответил. Он еще несколько минут всматривался в линию горизонта, потом посмотрел на меня и продолжил.
    - Единое разделилось на воду и воздух. Надеюсь, ты ходил в школу своего мира и знаешь, что вода состоит из атомов, которые у вас называют водородом и кислородом. Вселенной в ее новом состоянии было необходимо развиваться дальше. Вода разделилась на составляющее, водород перемешался с воздухом, и нужна была всего лишь искра, чтобы огромное пространство, наполненное этой взрывоопасной смесью, озарилось вспышкой вселенского масштаба.
    - И откуда взялась эта искра? - спросил я.
    - Молния - ответил Штурман.
    - Молния? - переспросил я.
    - Да - ответил Штурман.- Смесь водорода с воздухом вспыхнула, так появился огонь. Дальше ты знаешь, водород под воздействием высокой температуры перешел в состоянии плазмы, плазма стала строительным материалом для звезд и вот с этого момента мы подходим к той части истории, которую ты должен знать для понимания того, что сегодня происходит в Квемере.
    - А почему единое вдруг решило разделится, если оно было гармоничным? - спросил я. - И был ли у всего этого процесса руководитель или все случилось само по себе?
    - Само по себе.
    - Не понимаю - честно признался я.
    - Если бы ты все понимал, ты был бы Богом - улыбнувшись, сказал Штурман. - Почему ты думаешь, что Единое не может быть материалом, процессом и управляющим процесса одновременно? Помнишь, за чем мы пришли в Квемер в прошлый раз?
    Штурман замолчал. Он смотрел на меня, а я на него. Я не выдержал первым.
    - Вопрос не риторический? - спросил я.
    - Нет - ответил Штурман.
    - Чтобы добраться до Элданы.
    - Не совсем так - сказал Штурман. - Не до Эданы, а до места, в котором можно войти в непосредственный контакт с Элданой, с силой, которую эльфы называют - Элэй Дан'А, создающая сама себя. Эта сила часть того Единого, что когда-то разделилось надвое. Со временем, пылающая вселенная стала плотнее, появились твердые вещества, и получилась неплохая песочница для творцов. Элдана стала инструментом для создания творцов, контроля над ними и в то же время, ее сила в какой-то мере подчинена им.
    - Что они из себя представляют, эти творцы? Ты встречал кого-нибудь из них? - спросил я.
    - Хм... - Штурман задумался. - Ты знаешь про звуковые волны не доступные человеческому слуху?
    - Слышал, что-то, ультразвуковые например.
    - Мы не можем их услышать, но все же они есть и во многих мирах научились их использовать. Логично было бы предположить, что существуют и другие волны, не обязательно звуковые, о которых мы ничего не знаем и не способны воспринять. Если ты спросишь, сталкивался ли я с такими волнами, как ты думаешь, что я тебе отвечу?
    - Не знаю - почесав затылок, сказал я.
    - Да ты прав - усмехнулся Штурман. - Именно так я и отвечу.
    - Ладно, а что они имеют против Валери и нашей дочери? - спросил я.
    - После того, как творцы покинули свою колыбель, между ними началось что-то вроде соревнования. Победителем станет тот из них, кто сможет создать совершенный мир. Ты бы видел их первые творения, случайно попав в один из таких миров, я подумывал о том, чтобы остаться там навсегда.
    - И почему не остался? - спросил я.
    - Заскучал. Мир был прекрасен, чистый воздух, бескрайнее леса и поля, неописуемая красота гор, но там нет осознающих существ, не с кем поговорить и поделиться впечатлениями. Их творения были прекрасны, миры развивались, но видимо в жюри решили, что этого не достаточно и появилось новое условие.
    - А кто в жюри? - спросил я.
    - Не знаю - ответил Штурман. - Многие детали этой мозаики, остались скрытыми от меня.
    - А откуда ты вообще все это знаешь?
    - Из надежных источников - улыбнувшись, ответил Штурман. - Мне посчастливилось побывать в месте под названием "колыбель богов". Но знания эти обрывочны и не отвечают на все вопросы.
    - Так что там с творцами? - спросил я.
    - Если хочешь скорее об этом узнать, перестань задавать вопросы. Появилось новое условие - совершенный мир должен породить творца, не просто существо способное им стать, а существо, развившееся до уровня своего создателя. У творцов было все необходимое для создания такого мира, но с самого начала существовало одно незыблемое правило. После создания мира, творец не может вмешиваться в его судьбу. Творец создает мир, закладывает определенные законы, определяет тенденции к развитию, но по завершении своего творения, творец может только наблюдать, что из всего этого получится.
    - Сколько миров может создать творец?
    - Неограниченное количество. Но на создания мира уходит много времени, даже по меркам творцов. К тому же им надо непрестанно наблюдать за тем, что происходит с миром после его создания, учитывать ошибки, делать выводы. К тому же они уделяют не мало внимания творениям своих соперников.
    - А не проще было бы, если бы они могли вмешиваться в процесс, исправляя механизм в работе?
    - Да - согласился Штурман - Так бы было гораздо проще, но не мы с тобой ставили условия.
    Штурман замолчал, видимо собираясь с мыслями, но стоило мне только открыть рот, как он снова заговорил.
    - Я знаю только то, что тебе рассказал. Творцов такое условие тоже не сильно порадовало, но видно награда победителю стоит того, чтобы бы бороться за нее. Первые миры развивались по строгим законам. Такая модель не годилась для того, чтобы создать мир соответствующий новому условию. Тогда они дали больше воли саморазвивающимся процессам и создали осознающие существа способные управлять процессами миров породивших их. Это был большой прорыв, но дальше дело застопорилось. Не буду описывать тебе все миры и обитателей этих миров, о которых мне известно, на это сейчас нет времени. Скажу только что сейчас в момент времени, на который пришлась твоя жизнь, Квемер стал миром способным породить творца. Только вот незадача, творец его создавший давным-давно ушел в небытие и если этот совершенный мир состоится, главный приз не получит никто. Сам понимаешь, ребят, трудившихся не покладая рук, в течение миллиардов лет, такая перспектива не совсем устраивает.
    Штурман замолчал. Пытаясь переварить все услышанное, я подумал о том, что миллиарды лет это довольно продолжительный промежуток времени, который я способен представить только в цифрах. Я хотел спросить у Штурмана, что означает "ушел в не бытие", смертны ли творцы, но понял, что он не знает ответа на эти вопросы и вместо этого, задал вопрос по существу.
    - Если творцы не могут вмешиваться в судьбу уже созданного мира, как они смогут навредить Валери?
    - Правило невмешательства незыблемо, но ты же понимаешь, что речь идет о творческих сущностях. Творцы искали лазейки, чтобы обойти незыблемый закон и кое-что им удалось. Разумные, саморазвивающиеся процессы, у которых нет такой свободы воли, как скажем у тех же эльфов или людей, но они способны поддерживать связь с создателем, выполняя его волю. За примером далеко ходить не надо, Найдэ и Ирис, на мой взгляд, одно из лучших таких творений. Правда, их создателя уже давно нет.
    - Не забудь включить в список себя - раздался голос Найдэ за моей спиной.
    Я обернулся. На палубе позади меня стояли обе сестры. На Ирис было такое же длинное, темно-синее платье, как и на ее сестре, ее длинные черные волосы ровными локонами спускались на плечи, а чтобы оторвать взгляд от ее тонкой, изящной фигуры мне потребовалось сделать над собой усилие.
    - Моя природная скромность, не позволяет мне расхваливать свои достоинства - слегка поклонившись сестрам, сказал Штурман - и...
    - Хватит болтовни! - резко оборвала Штурмана Ирис. - Один из творцов дал задание своему орудию проникнуть в Квемер и уничтожить потенциального творца в зародыше, и если тебе не безразлична судьба твоей дочери, то в твоих интересах помочь нам.
    - Что это за орудие и как с ним бороться? - спросил я.
    - В свое время, ты все узнаешь - улыбнувшись, ответила Найдэ.
    - Такой ответ меня не устраивает - сказал я.
    - Хватит! - Ирис мгновенно приблизилась ко мне и невероятно сильной, холодной рукой сдавила мое горло. - Я удавлю тебя прямо сейчас, если ты не дашь нам ответ. Ты слишком переоцениваешь свое значение, у нас нет времени с тобой возиться. Ты с нами?!
    Несмотря на то, что это был сон, мне стало трудно дышать. Слова Борора подтверждались, похоже, что сестры сами не знают, с чем придется столкнуться. Я не знал, кому верить. Стремление сестер уничтожить людей в Квемере, вызывало во мне неоднозначные чувства, но рука на горле сжималась все сильнее и ее обладательница требовала немедленного ответа.
    - Нет - прохрипел я.
   
    Глава 13.
    Мятеж.
   
    Судя по всему, Ирис мой ответ не понравился. Что-то темное упало на меня сверху, придавило к палубе, и я понял, что умираю. Было страшно, но перед тем как поддаться панике, вспомнил, что это сон. Попытался проснуться, и в этот момент провалился в темноту. Не сразу понял, удалось мне проснуться или я умер. Вокруг было темно, но сознание сохранилось. Постепенно начали возвращаться чувства. Корабль все также покачивался на волнах, в трюме пахло сыростью, болела правая рука. Мешки с соломой разъехались подо мной и всем весом, я придавил руку, оказавшуюся в неудобном положении.
    Сел, помассировал руку, восстанавливая кровообращение, хотел встать на ноги, но услышал шаги. Кто-то, быстро переставляя маленькие ножки, приближался ко мне. Топ, топ, топ, топ. Первой мыслью было, что это ежик. Я помотал головой, отгоняя бредовые мысли, и поднялся на ноги.
    - Откуда на корабле взяться ежу - пробормотал я.
    - Значит, про неведомых морских цариц он знает, а про морских ежей, видите ли, никогда не слышал.
    Я сразу понял все преимущества окружавшей меня темноты.
    - Если ты действительно морской еж, то увидеть тебя я не готов. У меня и так голова кругом от избытка впечатлений.
    - Не переживай, я не на долго - сказал морской еж. - Просто хочу предупредить, Ирис очень мстительная и она попытается лишить тебя жизни всеми доступные ей способами. Напрямую она может добраться до тебя только через состояние "сна богов", но у нее есть и другие уловки, так что будь осторожен.
    - А ты не мстительная? - спросил я. - Или мстительный, как тебя там надо, я уже запутался!
    - Меня не надо! - строго сказал морской еж - Если ты про пол, то я принимаю обличие ежа самца. Самке прохода не дают, особенно в весенний период.
    - Так чего же мне ожидать от тебя?
    - Мои суждения не столь категоричные, как у Ирис - ответил морской еж. - Может случиться так, что мы еще сможем друг другу помочь.
    - Решили поиграть со мной в добрую и злую сестру? - спросил я.
    - Это как? - с интересом спросил еж.
    - Одна злая и пытается меня убить, потому что я не иду на сотрудничество, вторая добрая, предупреждает, помогает с расчетом, что я все же соглашусь.
    Из темноты прозвучал приглушенный, кряхтящий смех.
    - Хороший метод. Надо взять на заметку - сказал морской еж. - Но нет, лично я считаю тебя никчемным. У тебя был шанс, но ты им не воспользовался. Похоже, тебя совсем не интересует судьба любимой женщины и вашей не родившейся дочери.
    Я не поддался на провокацию и промолчал.
    - В общем, я тебя предупредила или предупредил, как тебе больше нравится, а теперь позволь откланяться.
    С этими словами, еж затопал своими маленькими ножками, удаляясь от меня.
    - Куда ты денешься с подводной лодки, морское чудовище? - тихо сказал я в след.
    - Подводной - послышалось из темноты - Что за глупости?
    Еж фыркнул и пару секунд спустя, шаги стихли. Мне стало интересно, куда он делся, но искать его в темноте я не решился, вместо этого начал на ощупь пробираться к выходу. Несколько раз спотыкался, поднимаясь по ступенькам, больно ударился головой, но до выхода все-таки добрался. На этот раз меня ослепил настоящий дневной свет. Когда глаза привыкли, я осмотрелся. Найдэ уже приподнялась над горизонтом. На палубе пахло дымом и вареным пшеном. Гребцы уже домывали свои деревянные миски, Ольвин занял полюбившееся ему место на носу корабля, а Штурман присел прямо на доски палубы рядом с одной из лавок гребцов и о чем-то разговаривал с двумя крепкими на вид мужчинами.
    Не успел я осмотреться, как мне в руки сунули порцию пшена с тыквой и соленую рыбу. Когда я заканчивал есть, весла спустили на воду, Штурман встал у руля, корабль сдвинулся и плавание продолжилось. Штурман все время молчал, глядя на мелкие морские волны за бортом. Погода выдалась хорошей. Между гребцами стихийно вспыхивали разговоры о том, что никто не припомнит такой отличной погоды в самом начале весны и разговоры эти стихали так же неожиданно как начинались. Весла ударялись об воду и корабль, сопровождаемый криками чаек, радующихся раннему приходу весны, размеренно двигался к своей цели.
    Молчание Штурмана тяготило, и я попробовал с ним поговорить.
    - Надеюсь, меня теперь не выбросят за борт?
    - Если бы это планировалось то, кормить тебя не было бы смысла - ответил Штурман.
    - Ты зол на меня? - спросил я.
    - За что? Это твой выбор. Не скажу, что полон радости, мне пришлось потратить немало времени и сил, чтобы добраться сюда, но злобы или гнева нет в моей душе. Надеюсь, ты знаешь что делаешь. Почему ты отказался от предложения сестер?
    - Они не знают, что угрожает Валери, и поэтому не могут знать, как ее защитить, к тому же участвовать в уничтожении людей этого мира не по мне - ответил я.
    - У них есть ресурсы, которые они могут задействовать в случае необходимости или у тебя есть что-то лучше?
    - Есть другой вариант.
    - Какой? - спросил Штурман.
    - Я не могу сказать.
    - Ладно, как хочешь - Штурман посмотрел на меня, и в его глазах заиграла улыбка - А все-таки, что мешало тебе согласиться и иметь вариант сестер в запасе?
    - Это было бы не честно, я не хочу обманывать сестер. К тому же моя дочь нужна им и они в любом случае будут заботиться о ее благополучии.
    Штурман посмотрел на раскинувшееся до самого горизонта море и еле заметно усмехнулся своим мыслям.
    - На этот раз все не так просто, Максим. Если ты будешь играть в честность и благородство, то ничего у тебя не выйдет. Чтобы переиграть тех, кого затянуло в водоворот начавшихся событий, тебе придется делать вещи, идущие в разрез с подобными убеждениями. Честные и благородные, как правило, остаются не у дел. Поверь, мне много раз довелось наблюдать, как это случается.
    Мне нечего было ему ответить. Изменять свое решение, я не собирался. И все что оставалось, это надеяться, что Борор меня не обманул и есть другой путь. Со Штурманом мы больше не разговаривали. Я наблюдал то за морем, покрытым мелкой рябью волн, то за гребцами неторопливо работавших веслами. Ветра почти не было, Найде начала пригревать своими лучами и я не заметил, как задремал.
    Из сладкой дремы меня вывели крики одного из освобожденных гребцов. Он стоял в кормовой части недалеко от меня, махал руками и испуганно кричал. Что именно кричал, сразу разобрать не удалось. Поднявшись со своего места, я посмотрел за корму и увидел причину переполоха.
    Нас догоняли корабли викингов. Три как минимум. Я посмотрел на Штурмана, тот с невозмутимым видом стоял у роля, и смотрел на Ольвина никак не реагировавшего на происходящее. Я встал на ноги. Палуба не качалась, волн не было, впрочем, как и ветра. Быстро перешел в носовую часть, чтобы расшевелить мага, пытаясь при этом понять, в порядке ли он.
    - Ольвин, надо что-то делать, если они нас догонят, придется туго. Ольвин, ты слышишь меня?
    Маг не отвечал. Мне показалось, что он в каком-то трансе, его глаза остекленели, а тело застыло как статуя. Я посмотрел на нагоняющие нас корабли. Весла на них поднимались и опускались в два раза быстрее, чем наши, к тому же, почуяв, чем пахнет дело, наши гребцы снизили темп. От того, чтобы остановиться совсем их удерживало присутствие Ольвина.
    Я перевел взгляд на мага и в этот момент он моргнул и вышел из своего транса.
    - Как мне это надоело - тихо сказал он. - Люди так усердно стараются перебить друг друга, что я начинаю верить, в то, что эта раса обречена на гибель. С меня хватит, я больше не собираюсь в этом участвовать.
    - И что же? Ты ничего не сделаешь? - спросил я.
    Ольвин посмотрел на меня как будто только что увидел. Затем перевел взгляд на гребца, бившегося в истерике на корме, рядом со Штурманом. Ноги гребца внезапно подкосились, и он упал, ударившись головой об палубу. Это его успокоило, по крайней мере, орать он перестал.
    - Вы двое! - крикнул Ольвин, свободным от кандалов гребцам, сохранившим самообладание. - Расправьте парус!
    Единственный парус корабля из-за отсутствия ветра до сих пор не расправляли. Собранный он висел на рее и терпеливо ждал своего часа. Гребцы, к которым обратился Ольвин, недоверчиво смотрели на мага, и исполнять приказ не спешили.
    - Живо!
    Голос Ольвино прозвучал, как выстрел из пушки. Гребцы подпрыгнули на месте и сразу кинулись к мачте. Что уж говорить обо мне, учитывая, что выстрел пушки прозвучал рядом с ухом. Меня как будто контузило. В первую секунду, я утратил всякую волю, руки и ноги не слушались, а на вторую, чуть было сам, против своей воли не побежал к мачте.
    Гребцы расправили парус, закрепили его и как только они закончили, мощный порыв ветра ударил в растянутую ткань, корабль дернулся, набирая ход. Ольвин снова стал лицом по курсу, сложил руки на груди и замер.
    - А ну навались на весла! - закричал Штурман. - Если не хотите пойти на дно вместе с этим корытом, придется вам, как следует поработать!
    Гребцы поддались внушению и к своему облегчению, я заметил, что наши весла двигаются с той же скоростью, что и весла преследователей. На догонявших нас кораблях тоже расправили паруса, но они повисли вдоль мачт кусками бесполезной материи. Корабли за кормой начали постепенно уменьшаться. Перед тем как через два часа они совсем исчезли из вида, мне показалось, как будто волны в той части моря усилились и встречной стеной начали препятствовать продвижению кораблей.
    Все это время Штурман с помощью криков и красноречивых обещаний, поддерживал высокий темп гребцов. Ветер продолжал надувать парус, и когда преследователи скрылись из вида, Штурман дал команду замедлить движения. Подавшегося панике гребца заковали обратно в цепи. Вытерев глаза от крови, сочащейся из разбитого лба, он снова включился в работу, наверняка проклиная себя за свое малодушие. Варить кашу куда легче, чем целый день работать веслом.
    Вечером после ужина Штурман подозвал меня к себе и почти шепотом сказал:
    - Пришло время познакомиться кое с кем из команды. Видишь вон тех двоих?
    Штурман кивнул на двух плотных парней, прикованных к скамье перед надувшимся парусом. Ветер дул постоянно и постоянно попутный. С одной стороны это было хорошо и корабль, пусть медленно, но все время двигался, даже когда гребцы отдыхали, с другой я замерз и хотел поскорее забраться в трюм, улечься на мягкую солому и забыться во сне. Знакомиться с кем бы то ни было, в мои планы не входило.
    - Вижу - ответил я.
    - Еще вон тот и вон тот - Штурман поочередно кивнул на гребцов у левого борта сидящих друг за другом. - Они помогут раздобыть все необходимое в Сиенте. Город разрушен, и эти мародеры будут чувствовать себя там, как дома. В Сиенте у меня есть одно дело, так что поисками всего необходимого заняться придется тебе..
    - Пойди, поговори с мародерами - посоветовал Штурман. - В город их поведешь ты. И помни, они должны почувствовать твою силу, иначе до южного берега тебе не добраться.
    Не спеша, я прошелся вдоль скамеек, согнувшись в три погибели, пробрался под парусом, дошел до Ольвина, не проявлявшего интереса к общению и вернулся обратно. При этом постарался, как можно внимательнее рассмотреть гребцов, на которых указал Штурман. Выбрал одного с самым наглым выражением лица и подошел к нему. С выбором я не ошибся. На нем была облезлая меховая шапка, в отличие, от остальных трех, с кучей тряпья на голове. Да и держался он уверенно, несмотря на свое положение.
    - За что ты попал на этот корабль? - спросил я.
    Он смерил меня презрительным взглядом, тем самым, пытаясь продемонстрировать свое превосходство, отвернулся, продолжая грести, и ничего не ответил. Меня это только позабавило. Еще вчера выражение его лица ничем не отличалось от маски застывшей на лице каждого из каторжников, маски безразличия ко всему и обреченности. Изменение ситуации и предчувствие свободы начали возвращать каторжников к жизни.
    Можно было накричать на него, пнуть, даже пригрозить мечом, но это бы только подчеркнуло мое бессилие, в котором он так уверен. Вместо этого оглядывая рядом сидящих, со скучающим видом, я спокойно попытался спровоцировать его на дальнейшее общение.
    - Если у тебя проблемы со слухом или языком, то на берегу, ты не понадобишься, и останешься в цепях, пока мы не доберемся до южного Квемера. Уверен, что на корабле найдется много желающих сойти на берег вместо тебя.
    Гребец зло посмотрел на меня. Воспользовавшись тем, что снова удалось завладеть его вниманием, я продолжил.
    - Как тебя зовут?
    - Баск - ответил он.
    - Сними шапку Баск, я хочу знать, за что ты попал на корабль.
    Оторвавшись от весла, под неодобрительное кряхтение своих товарищей по несчастью, нагрузка которых увеличилась, Баск, выражая своими движениями явную не охоту делать то, что я говорю, стянул с головы шапку. На его затылке два шрама от ожогов изображали скрещенные мечи. Он попал на весла за мародерство.
    - Что именно ты сделал? - спросил я.
    Не торопясь с ответом, Баск надел шапку и снова взялся за весло.
    - Я не собираюсь стоять тут целый день. Отвечай живее или я найду кого-нибудь сговорчивее.
    - Во время начала северного похода Томаса, я изнасиловал женщину из захваченной деревни, а когда попытался забрать кое-что из ее пожитков, она кинулась на меня, и мне пришлось, ее убить.
    - Пришлось - хохотнул рядом сидящий - Не смог успокоить женщину Баск?
    - Или она была настолько не удовлетворена, что кинулась на тебя как бешеная фурия? - подхватил второй, сидящий на этой же лавке.
    Вокруг раздался дружный смех гребцов. Глаза Баска загорелись на мгновение он замер, и в следующую секунду двинул рядом сидящего локтем в голову так, что его голова, дернувшись в сторону, столкнулась с головой второго шутника. Вокруг раздались смешки, но комментарии и вопросы прекратились.
    - Когда мы сойдем на берег, тебе и остальным придется делать то, что я говорю, хотите вы этого или нет. Все ценное, что вам удастся найти, вы можете оставить себе, но главная задача найти воду, еду и дрова, чтобы добраться до южного берега. Там мы разойдемся, и каждый пойдет своей дорогой. Все ясно?
    Баск еле заметно покивал головой, такой жест мог означать все что угодно.
    - Не слышу! - громко сказал я.
    - Все ясно... - отозвался Баск.
    Через два дня наш драккар, как называли корабль гребцы, вошел в бухту Сиента. Найдэ давно с небосклона и опустившаяся темнота, окутала раскинувшийся на берегу город. Лишь местами темная пелена нарушалась маленькими огоньками костров, вокруг которых собрались уцелевшие жители, еще недавно оживленного города.
    На берег сошли вшестером. Штурман, я и еще четверо гребцов, которых освободили для поиска воды и провизии. Двое мародеров Баск и Нил, Варл попавший на весла за морской разбой и вор по имени Грим. Все были крепкими ребятами, умеющими обращаться с оружием. Проблема была только в том, что оружия на корабле не было. Решить эту проблему собирались в разрушенном городе, где наверняка найдется что-нибудь подходящее.
    Перед тем как драккар вошел в бухту, Ольвин спустился в трюм и отказался принимать участие в поисках провизии. Кто-то должен был присмотреть за кораблем и за, прикованной к нему цепями, командой. Еще двое освобожденных гребцов остались нести вахту. Помимо чисто теоретических опасностей нам было о чем беспокоиться. В противоположной части бухты стоял еще один драккар. Этот корабль викингов был немного меньше нашего, но, судя по тому, что на лавках не сидели прикованные гребцы, команду составляли воины, а это не меньше двадцати человек. На борту было пусто. Все сошли на берег, чтобы найти и забрать то, что не смогли унести их предшественники. Если кто-то и оставили присматривать за кораблем, то прятались они хорошо.
    Спустившись на берег, Штурман сразу скрылся в темноте, пообещав, что вернется к отплытию. Хотя о времени мы не договаривались, я не сомневался, что когда мы отчалим, Штурман будет на корабле, а сделать это нужно как можно быстрее. Если викинги не поняли тонкий намек Ольвина и не отказались от погони, нам лучше покинуть Сиент до того, как они доберутся сюда.
    - Куда это он? - спросил Баск, когда Штурман скрылся из вида.
    - У него есть дела, он присоединиться к нам позже - ответил я.
    Баск хмыкнул, но больше ничего не сказал. Причал не пострадал, его викинги предусмотрительно сохранили, а вот прилегающие здания выгорели дотла, каменные стены обвалились, и искать здесь что-либо не имело смысла. По ступенькам поднялись площадку, возвышавшуюся над городом и осмотрелись. Что за здание здесь стояло до нападения, сказать был трудно, его разрушили практически до основания, только груда камня и кое-где не догоревшие головешки.
    - Мы можем провести здесь всю ночь и не найти того, что нужно - сказал Баск всматриваясь в темноту перед нами - Нужно идти на свет костров, найдем людей, а среди них, если повезет, найдем того, кто знает где взять припасы.
    - Так и сделаем - согласился я.
    Мы выбрали одну из шести светящихся точек, потому что она была самой большой, и пошли к ней. Разделяться не стали и шли осторожно, пробираясь почти что на цыпочках, где-то здесь среди руин города рыскали как минимум двадцать человек желающих найти хоть что-то ценное и вряд ли они обрадуются конкурентам.
    Для меня последствия военных действий всегда выглядели отвратительно. В пожарах и стихийных бедствиях тоже нет ничего хорошего, но буйство природы процесс с которым людям пришлось смириться и воспринимать как должное, а вот война дело другое. В выбитых дверях, разбитых окнах, а кое-где высаженных рамах чувствовалась агрессия и неистовство тех, кто врывался в чужие дома, чтобы отнять у их хозяев все самое ценное, в том числе и жизнь. Кто-то спокойно живет, создавая быт своими руками, а кто-то то ли из зависти, то ли от жадности хочет это отнять.
    Пройти надо было шесть кварталов, потом свернуть направо и миновать еще три. Продвигались медленно. Мародеры то и дело исчезали в домах, дворах, появляясь снова через две три минуты. Удавалось ли им найти что-то ценное, сказать трудно, возвращались они с каменными лицами, не выдающими никаких эмоций.
    Через два квартала в руках Баска появился топор на длинной ручке, раньше им рубили дрова, а теперь могла пострадать чья-то голова. Нил обзавелся увесистой дубиной, а в руках Грима перед тем, как тот исчезал в очередных развалинах, мелькал нож. Только Варлу пока что не посчастливилось раздобыть оружием.
    Мы вошли в более-менее уцелевший квартал. Даже в темноте на стенах можно было разглядеть гарь. Местами крыши были проломлены, и если бы я не знал, что это последствия взрыва пороховых складов, то подумал бы, что квартал обстреляли, если не пушки то, как минимум осадные орудия. Мне и раньше приходилось видеть подобное. Армейские годы были до предела насыщены впечатлениями, но отвращение к этому зрелищу не убавилось. Привыкание почему-то так и не выработалось.
    Грим оказался самым шустрым и тихим, поэтому прежде чем пройти квартал вперед посылали его. Он скрывался за углом, через некоторое время возвращался, сообщал, что все в порядке, и мы продолжали движение. Держались вместе, дома мародеры осматривали по очереди. Никто не возражал против моего командования и, хотя Баск продолжал держать себя как хозяин положения, идти наперекор мне пока что не собирался. Я не торопился делать выводы, и был все время начеку.
    - В домах и на улицах нет трупов - сказал Баск. - Это плохо.
    Трупов действительно не было и это было очень плохо. Это значило, что уцелевшие горожане более-менее организованы. Во всяком случае, у них хватило слаженности для того, чтобы позаботиться о телах погибших и эта их слаженность могла помешать нам, получить желаемое.
    Шесть кварталов остались позади. На следующем углу надо было свернуть налево, но как раз оттуда раздался шум возни и неразборчивые крики. Мы только насторожились, а Грим уже бежал нам навстречу вдоль домов. За углом разгорелась драка, трое оборванцев, напали на вооруженного мечом человека. Человек уперся спиной в стену и не подпускал их к себе, но бродяги сдаваться не собирались.
    - Возможно каторжники, как и мы - хитро улыбаясь, добавил к своему донесению Грим.
    - Вы уже не каторжники - сказал я. - Доберемся до южного берега, а там каждый пойдет своей дорогой, как свободный человек.
    - Но мы еще не на южном берегу - глядя на меня в упор, сказал Баск.
    - Идем! - прервал я препирания.
    Я дошел до угла, мародеры последовали за мной. Мы обогнули дом и стали свидетелями финальной части драки. Седоволосому человеку с мечом пришлось немного отойти от стены, к которой он прижимался спиной, чтобы достать одного из бродяг, приготовившегося кинуть увесистый булыжник. Бродяга с булыжником ловко увернулся от выпада и в этот момент второй бродяга кубарем подкатился седоволосому под ноги, мужчина споткнулся и упал.
    - Эй! - крикнул я.
    Двое из троих обернулись на мой оклик, а парень с булыжником не обратил внимания. Меч из рук седоволосый не выпустил, попытался быстро подняться, но когда стал на колени, бродяга с булыжником подскочил к нему и с силой опустил булыжник на седую голову.
    - Эй, уроды! - еще раз крикнул я и вынул меч.
    Бродяги замерли в нерешительности, внимательно осматривая нас. Баск, улыбаясь поигрывал топором. Нил опустил дубину на землю так, что, ударившись, она издала звонкий звук. Грим достал нож и держал его так, чтобы все видели. Варлу пока что похвастаться было нечем, но его размеры и размеры его кулаков внушали как минимум невольное уважение. Еще секунда и бродяги одновременно кинулись наутек. Мародеры начали хохотать, проводив беглецов дружным, почти что конским ржанием.
    Седые волосы окрасились в красный цвет, дыхания и пульса не было
    - Что ты его щупаешь, словно бабу? - спросил Нил. - Посмотри, может, найдешь чего ценного.
    Ирис светила прямо над нами, как безразличный свидетель, наблюдая за темными делами людей, у которых размыты границы дозволенного и которые ведут себя хуже, чем звери. Мне вдруг стало до тошноты противно, от этих закопченных стен вокруг, пустых темных окон и выбитых дверей, от того что оказался в компании этих каторжников и от несовершенства мира, представлявшегося мне в этот момент самой гадкой сточной канавой. Прогонять подобные ощущения мне не впервой и долго бороться с ними не пришлось. На войне, как известно все средства хороши, а этот мир с самого начала моего здесь пребывания, предстал передо мной одной большой войной, в которой для меня есть предельно четкие цели: выжить и выполнить поставленную задачу. Здесь для меня нет командиров и это к лучшему, задачи я поставил сам и сам их выполню.
    Я перевернул тело и нашел на поясе тугой кошелек. В кошельке оказались серебряные монеты. Баск тем временем отдал топор Варлу и поднял меч, взвесил его в руке, два раза взмахнул клинком. На поясе седоволосого, с противоположной от кошелька стороны, висел нож. Очень хороший нож. Крепкая сталь, отличный баланс. Такой нож можно использовать не только как оружие ближнего боя, но и для метания. Ирис во всем своем великолепии отражалась на его гладком лезвии. Грим пускал слюни, смотря на то, как я рассматриваю трофей. Остальные в это время не спускали глаз с кошелька.
    - Каждый оставляет себе то, что найдет, такой был уговор - сказал я.
    Несколько секунд мы молча стояли, обмениваясь непроницаемыми взглядами.
    Первым заговорил Грим.
    - Время - дорого, тут наверняка есть чем еще поживиться, уговор есть уговор.
    Каменные лица мародеров дрогнули, и по их мимолетному выражению не сложно было догадаться, что ситуация для них, сложилась крайне неприятная. Мне и до этого не слишком хотелось поворачиваться спиной к этим людям, а теперь придется подумать дважды. Но в тоже время я понимал, что не в коем случае нельзя давать слабину.
    Я намеренно перенял у Баска манеру держать себя. Поднялся на ноги, встал в туже позу, что и он, хотя по мне она была крайне не практичной. Ноги прямые, расставлены широко, плечи слишком приподняты и отведены назад, начинать бой или реагировать на резкое изменение ситуации из такого положения неудобно, такое могли позволить себе только бесспорные хозяева положения. Так же я скопировал мину пренебрежительного отношения к окружающим, обвел всех цепким, оценивающим взглядом. Никто не смотрел мне прямо в глаза даже Баск.
    - А размерчик то твой - снова попытался разрядить ситуацию Грим.
    Он присел рядом с телом убитого и внимательно принялся разглядывать его сапоги.
    - Кожа хорошая, почти новые - добавил он.
    Размер действительно оказался моим. Двигаться в них было непривычно, но удобнее чем в меховых сапогах на два размера больше. Серый плащ с теплой подкладкой, я тоже забрал. На том берегу, он мне пригодится. Сапоги северного охотника, которые были на меня велики, подошли Баску. Труп раздели практически полностью. Нил забрал штаны и подштанники, Варлу досталась рубашка, Баск забрал кожаный жилет.
    До костра выбранного как ориентир, оставался всего один квартал, когда раздались звуки, которые мне сложно было не узнать. Это были выстрелы, немного необычные, но точно из огнестрельного оружия. Выстрелы были одиночными, как минимум из четырех единиц. Мародеры не сразу поняли опасность донесшегося шума, и с небольшим запозданием кинулись за мной к ближайшему дому.
    - Самострелы Сиента - шепотом сказал Грим.
    - Откуда знаешь? - спросил Баск.
    - У меня почти получилось умыкнуть такой у местной стражи. Но попался, пытаясь вынести его из города. За это меня и продали викингам.
    Выстрелы повторились на этот раз, ударив одновременно, из-за этого не удалось посчитать количество стволов.
    - Это где-то рядом. Грим проверь, что там.
    Не сказав ни слова, Грим исчез в темноте. Пожалуй, он самый опасный из мародеров. Худощавый, но жилистый, двигается тихо и быстро, движения мягкие и четкие. В ближнем бою при наличии холодного оружия, скорость и ловкость имеют большое значение. Часто даже большее, чем сила и выносливость. Бой насмерть не предполагает долгого обмена ударами, в нем необходимо сразу определить слабые места противника и как можно эффективнее, при минимальных затратах времени и энергии вывести его из строя. Пока что Грим проявлял лояльность по отношению ко мне, но за ним нужен глаз да глаз.
    Грим вернулся минут через десять. За это время еще четыре раза до нас доносились звуки выстрелов. Узнали Грима не сразу, Нил чуть не огрел его дубиной по голове, но Грим вовремя увернулся и подал голос. Грима сильно преобразила новая, почти чистая одежда. С собой он принес копье и круглый щит, но сразу же отдал их Нилу, посоветовав ему, избавится от дубины.
    - Близко - сказал Грим. - Всего семь кварталов. Местные, двадцать шесть человек, зажали викингов в разрушенной башне возле рынка. Викинги сидят тихо, не высовываются. Самострелы штука опасная, у местных их пять. В районе башни семь убитых викингов, один из них колдун. Их убил свинец. Такой встречи викинги не ждали.
    Я присмотрелся к Гриму, с трудом разглядев его обновки в темноте дома. Плотная туника, прихваченная в поясе кожаным ремнем, на ремне появились ножны с новым ножом. Вместо старого, грязного, дырявого чепца, голову Грима покрывал капюшон, закрывавший так же плечи и часть груди. Обзавелся он так же новыми штанами и невысокими ботинками.
    - Тогда идем быстрее - сказал я. - Надо воспользоваться тем, что они заняты друг другом.
    К костру вышли не сразу. Сначала осмотрелись, забравшись в полуразрушенный, выгоревший изнутри дом, примыкающий к площади. Грим предупредил нас о том, что на подходах стоят часовые, на каждой из четырех улиц.
    На небольшой площади вымощенной каменной плиткой, перед длинным двух этажным зданием из серого камня, был разведен не один, а три костра. Костры расположили треугольником со сторонами примерно по четыре метра. Вокруг костров сидели грязные, оборванные мужчины. Несмотря на отсутствие цепей, у них было много общего с гребцами нашего драккара. Всего мы насчитали сорок два человека.
    У входа в здание, под высокими колоннами, державшими козырек на уровне второго этажа, горел еще один совсем маленький костерок. Рядом с ним сидели еще четверо мужчин одетые в зеленую униформу, поверх кольчуги. Двое не выпускали из рук длинные ружья, называемые здесь самострелами, на их ремнях висели ножны со средней длины мечями. Рядом с двумя другими мужчинами, прислоненные к стене, рядом с разбитыми в щепки дверями стояли круглые щиты и копья.
    Такие же "зеленые", с копьями и щитами охраняли подходы к площади, напряженно всматриваясь в темноту, из которой периодически прилетали звуки стрельбы.
    - На местную стражу не похожи - прошептал Грим. - У тех темно-коричневая форма. Скорее всего, они из охраны рудников.
    - А у костров, судя по всему, рабочие с этих же рудников. Каторжники или нет? - спросил я.
    - В основном да - ответил Грим. - Мало кто пойдет работать на рудники по своей воле.
    - Что это за здание? - спросил я.
    - Муниципалитет - ответил Грим. - Если кто-то из добропорядочных горожан выжил то, скорее всего, сидят они внутри. Будем искать других людей?
    - Нет. Времени мало.
    - Если даже рабочие не станут вмешиваться, что еще не известно - подал голос Баск. - Здесь как минимум восемь вооруженных солдат. Они могут нас не пустить внутрь.
    - Будем действовать по методу Александра Македонского - предложил я.
    - Что-то не слышал о таком - сказал Баск.
    - Это полководец далекой страны - пояснил я. - Он действовал по принципу пришел, увидел, победил. Так же сделаем и мы. Или ты боишься, Баск?
    Я не увидел в темноте, но почувствовал нутром, как скулы Баска заиграли. Баск ничего не ответил и я продолжил.
    - Просто пойдем туда и предложим место на корабле желающим нам помочь. Скажем, что дела сражающихся с викингами плохи, и когда викинги покончат с ними, то придут сюда и примутся за остальных.
    - Что ж, неплохо - одобрил мой план Грим.
    - А если нам не поверят? - спросил Варл.
    - Придется постараться, чтобы поверили - ответил я.
    - Охрана наверняка пошлет кого-нибудь проверить наши слова, тем более что стреляют недалеко. Его надо будет перехватить, чтобы выиграть время. Грим сможешь сделать это, сохранив гонцу жизнь?
    - Знаю пару способов - ответил Грим. - А оставить его в живых важно?
    - Нельзя убивать людей только за то, что они оказались не в том месте и не в то время - ответил я.
    - Странное суждение - сказал Грим. - В какого бога ты веришь?
    - Я не верю в богов. Сделай, как я прошу и все.
    - Хорошо, будь по-твоему - согласился Грим.
    - Пойдем открыто - продолжил я. - Оружием не размахивайте, надо убедить их в том, что мы пришли с миром. Вернемся в начало квартала и пройдем по улице. Говорить буду я.
    - Попробовать можно - подал голос Нил - Но я бы убил несколько часовых, чтобы в случае боя они не пришли на помощь.
    - Это не вежливо - сказал я. - А вежливость, это лучшее оружие вора, позволяющее обходиться без крови.
    - Интересно ты говоришь - усмехнулся Грим. - Надо будет запомнить.
    С планом согласились быстро.
    - Кто идет?! - ощетинившись копьем и щитом, спросил часовой.
    - Мы идем с миром - ответил я. - Нам нужно поговорить с кем-нибудь из выживших горожан. У вас тут большие проблемы, викинги вот-вот перебьют ваших товарищей, они зажали их в башне рядом с рынком, ваши еще отстреливаются, но уверен, колдун викингов найдет способ поджарить их в скором времени.
    Пока я все это говорил от здания с площади прибежали четверо охранников и на нас уже смотрели дула двух самострелов.
    - Говорят, что идут с миром, а отряд Цитификуса уже почти перебили - сказал часовой.
    - Почему мы должны вам верить? - спросил один из целившихся в нас охранников.
    - Можете не верить - ответил я. - Но скоро викинги закончат с вашими товарищами и примутся за вас.
    - Далк, проверь - отдал приказ человек с ружьем.
    Один из охранников с копьем на перевес побежал в ту сторону, где разгорелось противостояние между местными и викингами. Сейчас вся надежда была на Грима, и на то, что быстро удастся убедить охранников пустить меня в здание муниципалитета.
    - Если все вправду так плохо, вы могли бы нам помочь одолеть викингов... - начал охранник с ружьем.
    - Не могли бы - перебил я его - Сражаться с ними дело гиблое. Я видел, на что способны колдуны, а с викингами их двое. Это не мой город и я не собираюсь за вас умирать. Но пришел, чтобы предупредить, у вас еще есть время спастись. А если кто-то из горожан захочет уплыть на южную сторону, наш корабль стоит в порту, и долго ждать не будет.
    - Вам заплатят еще больше, если вы поможете справиться с викингами! - настаивал охранник.
    - Мертвым деньги не нужны. Пустите меня одного, и возможно я найду людей, у которых голова работает лучше, чем у вас олухов.
    - Следи за языком парень! - предупредил меня второй человек с ружьем.
    - Ладно, я пущу тебя, но остальные должны остаться здесь - неожиданно легко согласился охранник с ружьем.
    - Хорошо пойдем - сказал я и вышел вперед.
    Говоривший, со мной передал ружье одному из копейщиков, и жестом предложил мне следовать за ним. Когда мы подходили к зданию, он спросил:
    - Ты командуешь кораблем?
    - Да - ответил я.
    Врал я на удивление убедительно и охранник мне поверил.
    - Что ты хочешь за место на корабле?
    - Нам нужны припасы. К тому же понадобятся крепкие парни вроде тебя, на корабле полно каторжников. Пока что проблем с ними не было, но на всякий случай помощь не помешает.
    Охранник промолчал. Принимать решение он не торопился. Мы прошли мимо колонн и вошли в просторный зал. Тут горели два факела, они лишь слегка рассеивали темноту зала своим слабым светом. Прямо на полу спали люди. Много людей. Мужчины, женщины, дети. Сколько их было всего, посчитать я не успел. Пройдя мимо них, охранник провел меня к лестнице. Мы поднялись, прошли длинный коридор и оказались в еще одном зале. Здесь тоже прямо на полу спали люди, но было их меньше чем внизу. Факел здесь горел всего один освещая только пространство перед входом.
    - Кто там? - послышался из темноты мужской голос.
    Голос мне не понравился. Слишком мягкий и не очень приятный.
    - Это Прас, господин Лори. Похоже, что наше дело плохо. Викинги вот-вот перебьют отряд Цитификуса и возможно скоро будут здесь.
    - Это точно?
    - Я послал человека, чтобы проверить. Со мной командир корабля, который стоит в порту, он говорит, что может забрать кого-нибудь из горожан на южный берег, но чтобы добраться туда понадобятся вода, еда и дрова.
    - Когда вернется твой человек?
    - Не могу знать, господин Лори.
    - Что же делать - запричитал неприятный голос. - Я знал, что у этого Цитификуса ничего не получится. Этот юнец нас всех погубит.
    Кроме факела, слабый свет Ирис проникал через уцелевшее окно. Этого было мало, чтобы разглядеть, кто со мной говорит, как и мало было времени на то, чтобы уговорить горожан на сотрудничество. Я отчетливо почувствовал присутствие петли на своей шее. Почему-то именно петли, не топора, не выстрелы расстрельной команды, а именно петли сжимающейся на моей шее.
    - Я не собираюсь дожидаться прихода викингов - сказал я.
    С улиц разрушенного города снова донеслись выстрелы. Всего два.
    - Стрелков уже меньше, когда колдуны разделаются с ними, воины перебьют остальных - продолжал я подкармливать их страх.
    При слове колдуны, темная фигура господина Лори нервно дернулась. Быстро засеменив ногами Лори, подошел к одному из спящих, растолкал его и наклонился к голове. Скорее всего, шептал, что-то на ухо. Одиночный выстрел, заставил дернуться обе шушукающиеся фигуры. Они быстро встали, растолкали двух женщин и мальчика лет четырнадцати, и все вместе подошли ко мне.
    - Пойдемте скорее, я знаю, где взять то, что нужно для плавания. Это рядом с портом.
    Господин Лори, оказался толстым, невысокого роста мужчиной, лет сорока пяти-пятидесяти. Его круглое лицо не понравилось мне еще больше чем голос. Второй мужчина был чуть повыше, с подтянутой фигурой и короткой, ухоженной черной бородой.
    - Не стоит слишком спешить - вмещался Прас. - Вернется Далк, и тогда будем принимать решения.
    - Как хотите, раньше Далка, могут появиться те, кто перережет вас как скот. Я не собираюсь дожидаться тут своей смерти.
    Я направился к двери в коридор, но Прас преградил мне дорогу.
    - Я сказал, мы подождем - при этом он начал доставать из ножен меч.
    Ему следовало поторопиться, но он этого не сделал. Я резко приблизился к нему, схватил двумя руками за отворот его зеленой формы и что есть сил, ударил головой в нос. Снизу вверх. Прас выронил меч из рук, упал на пол и потерял сознание. В темном зале кто-то заворочался, немного поворчал и затих. Я сразу же направился к выходу.
    - А как же мы? - застонал господин Лори.
    - Если хотите жить идите со мной, обещаю что на корабле, к вам отнесутся с уважением, если поможете достать необходимые припасы.
    - Если пообещаете, что мы и наше личное имущество останемся неприкосновенными - заговорил мужчина с бородой - Мы поможем вам с припасами..
    - Даю слово - сказал я и продолжил путь к выходу.
    За спиной по полу застучали еще две пары ног. Мы подошли к лестнице, и я остановился.
    - Кто эти люди у костров на площади?
    - Рабочие каторжники, всякий сброд - ответил Лори.
    - Нам понадобятся гребцы на замену, человек восемь как минимум. Вы имеете власть приказать кому-нибудь из крепких парней пойти с нами.
    - Я городской глава! - надулся и без того пухлый, господин Лори.
    - Я спросил не об этом, вы имеете власть приказывать им?
    - Думаю да - сконфузился Лори. - Думаю, они меня послушают.
    - Тогда спокойно выходим, берем восемь человек им не обязательно сразу знать, куда мы идем, и так же спокойно идем в порт.
    - А мы не встретим там викингов? - настороженно поинтересовался мужчина с черной бородой.
    - Как вас зовут, уважаемый? - спросил я.
    - Меня зовут Картас Гент - ответил мужчина.
    - Так вот господин Гент, викинги сейчас немного заняты, добивают остатки вступивших с ними в бой людей. Не знаю, как долго это продлится, но потом викинги продолжат искать то, зачем приплыли сюда, а это даст нам еще времени, и если мы не будем тратить его на вопросы...
    - Я все понял - перебил меня господин Гент. - Идемте.
    - Нам нужны крепкие парни - сказал Лори, когда мы подошли к треугольнику из костров на площади.
    - Для чего? - раздался вопрос из толпы.
    - Перенести сюда припасы, тут они будут в большей безопасности - ответил я.
    - А ты еще кто? И почему среди ночи? - новые вопросы не заставили себя ждать.
    - Я помощник городского главы, мое имя Максим. Я отвечаю за снабжение, нашел кое-что в городе и не хочу, чтобы оно там пропало. А ночью... Вы слышите эти выстрелы. В городе викинги и еще куча всякого сброда, рыщущего в поисках чего бы урвать в развалинах. Как вы думаете, припасы долго пролежат, найдем ли мы их утром?
    Толпа в один момент поднялась на ноги, сразу нашлось множество желающих помогать. Господин Лори выбрал восемь желающих, объяснив это тем, что припасов мало и лишние люди только создадут суматоху, а все должно быть учтено и справедливо поделено. Городской глава быстро поймал нужную ноту и врал еще убедительнее, чем я. Похоже, что раньше ему частенько приходилось этим заниматься.
    - Идемте скорее - сказал я. - Пропуская вперед Лори и Гента.
    - Это еще что такое?! - удивился охранник все еще державший под прицелом мародеров.
    - Послушайте, милейший...- начал было Лори, но я его перебил.
    - Это те, у кого голова на плечах - приближаясь быстрым шагом, ответил я.
    Желающие перенести припасы не отставали от меня не на шаг. Нагло пройдя сквозь ряд оторопевших охранников, я приблизился к своим сообщникам.
    - Обратно в порт - тихо сказал я, проходя мимо Баска.
    Дважды повторять ему не пришлось и вся наша увеличивающаяся на ходу компания, не сбавляя шага, направилась в сторону порта. По дороге к нам присоединился Грим, сообщивший, что гонец обезврежен, но будет жить. Обратная дорога заняла меньше времени. Разрушенные дома быстро отступили, и когда спокойное море, покрытое серебряной рябью, от лучей светящей на небе Ирис, оказалось совсем близко, я обратился к Лори:
    - Вот наш корабль - указывая на драккар, сказал я. - Надо как можно быстрее его загрузить и убраться как можно дальше. Скоро сюда прибудет еще больше викингов, мы встретили их по пути и еле удрали.
    - Викинги?! Какие викинги?! - послышалось среди рабочих.
    - Что им тут надо, они же и так все разрушили!
    - Спокойно! - повысил я голос. - Это другие, те которые собираются найти то, что не смогли найти разрушившие город. Видите корабль на другой стороне бухты?
    Я указал на драккар викингов темным силуэтом приподнимающийся над морем.
    - Это лишь первый из многих. Они заберут все что захотят и убьют каждого, кого встретят. Сейчас команда этого корабля возможно уже на площади и чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше! Места на корабле раздаю я, и тем, кто захочет уплыть на южный берег, придется помочь загрузить корабль припасами.
    - Как на площади? - спросил рабочий, стоявший ближе всех ко мне. - Там же женщины, дети. Им надо помочь.
    - Иди, спасай! Мы выпьем за твою героическую смерть на южном берегу - тут же громко ответил я.
    Рабочий замолчал, опустив глаза.
    - Где припасы, господин Лори? - обратился я к городскому главе.
    - Здесь недалеко - ответил за него Гент. - Мой склад разрушен, но основная часть продовольствия хранилась в подвале. Дверь завалило, так что ее не видно, но разобрать завал при таком количестве рук труда не составит.
    - Идем быстрее - сказал я.
    Пока что все шло по плану, но ощущение петли на моей шее не исчезло до конца. Пока что эти люди меня слушали, нельзя было давать им опомниться и призадуматься. Пока их гонит и ослепляет страх этим нужно воспользоваться. Из города донеслись почти звериные крики, ударил оружейный залп, но крики не стихли.
    - Похоже, викинги пошли на последний штурм - быстро затараторил я. - Сейчас они перебьют тех, кто остался в башне и двинуться дальше. Надо спешить!
    У заваленной двери склада мы оказались быстро. Завал исчез, словно на него подействовало магическое заклинание. Сразу нашлись факелы, и в порту стало светлее. Внутри нашлась пшеница, ячмень, овес, вяленое мясо, рыба, какие-то сушеные овощи, вода, пиво и даже вино. Тут было много всего, хватило бы на несколько кораблей, но все унести мы не могли. Времени было мало.
    Погрузкой руководил Гент и делал это весьма умело. Всего за полчаса мы забили трюм под завязку. Баск, Нил, Грим, и Варл глядели в оба, чтобы предупредить о появлении непрошенных гостей, но удача была пока что на нашей стороне, и никто в порт не спешил.
    - Жалко оставлять все это здесь - с неподдельной печалью в голосе сказал Гент, когда рабочие делали последний переход до корабля с мешками на спинах.
    - Ты забираешь с собой нечто намного более ценное - утешил я его.
    - Что же это? - спросил он.
    - Свою жизнь - ответил я.
    Прозвучало это убедительно. Грим еле сдержал улыбку, прячась за спиной Гента. Я настолько вжился в предложенный мною же сценарий, что сам начал верить в то, что Генту, Лори и рабочим угрожает опасность.
    - Надо поторопиться - сказал Грим, справившись с наполнявшей его радостью.
    - На корабль - отдал я команду и повернулся в сторону драккара.
    - Подожди - услышал я голос Баска. - Разговор есть.
    Я насторожился. Грим остался на своем месте, за спинами Гента и Лори, а Баск, Нил и Варл стали полукругом прямо передо мной.
    - Свобода это хорошо - начал Баск.
    - Но на том берегу нам придется все начинать сначала, и иметь при себе немного денег нам бы не помешало - продолжил Нил.
    - К чему вы клоните? - спросил я.
    - У этих сурков денег больше, чем я, когда-либо видел - сказал Баск. - Если их немного потрясти мы тоже перестанем нуждаться.
    Я присмотрелся к Лори и Генту и только сейчас обратил внимание, что Гент все время придерживает полы своего плаща, а в районе пояса плащ немного раздувается с двух сторон, и на живот это совсем не похоже. А кожаная сумка, которую взял с собой Лори заставляет городского главу немного накланяться на один бок. Что было в мешках их жен оставалось только догадываться, только парнишка лет четырнадцати, сын Гента пришел налегке. С самого начала я думал, что причина в неповоротливости Лори, заключается в его лишнем весе, а теперь понял, что этот лишний вес не только его собственный.
    - Я обещал им, что на корабле они и их имущество останутся невредимыми - сказал я.
    - Так в чем проблема? - хохотнул Баск. - Иди на корабль, а мы тряхнем их пока они здесь на берегу, а потом пусть будут почетными гостями на нашем корыте.
    - Нет, так дело не пойдет - отступая на шаг назад, сказал я. - Никакого грабежа не будет.
    - Вот упертый! - сказал Варл.
    - Значит так - понижая тон, сказал Баск. - Хочешь ты этого или нет, но ты валишь на корабль и держишь я зык за зубами, мы трясем этих сурков и оставляем, здесь спишем на викингов. А будешь упираться останешься вместе с ними!
    Настроены мародеры были решительно. Петля на моей шее сжиматься перестала, теперь я чувствовал холодное, до жути неприятное прикосновение топора. Варл стоял, справа от меня, поигрывая как раз тем самым инструментом, который почуяла моя шея. Шансов против троих у меня было мало, но и отступить я не мог, потому что всю сознательную жизнь верил в то, что мое слово хоть что-то да стоит.
    - Нет ребята, так не пойдем - еще тише чем Баск прошептал я, отступая еще на шаг.
    Мародеры многозначительно переглянулись, глаза Баска на миг загорелись, он замер и это стало для меня сигналом к действию. Достать меч я бы не успел, Баск держал меч наготове, Варл крутил в руках топор, а Нил со щитом на спине, стоял, облокотившись на копье. Позиция Нила была самой неподходящей для боя, и наиболее уязвимой.
    Нил стоял слева от меня. Мои мышцы взорвались настолько резко, что это стало неожиданностью даже для меня. Мысли остановились, вокруг все прояснилось, даже темнота ночи немного рассеялась и теперь была не такой непроглядной, как всего мгновение до этого. Одним движением я выхватил нож, одновременно приблизжаясь к Нилу и ударил его по кисти, держащей древко копья. Сверху вниз приложив силу в последний момент, в месте соприкосновения нажал посильнее и оттянул нож на себя. Нил вскрикнул, а его правая рука повисла как будто на тонкой нити, невидимого кукловода.
    Краем глаза я успел уловить, как Варл занес топор, а Баск подтянул к себе руку с мечом, чтобы нанести колющий удар. Не дожидаясь пока они реализуют задуманное, я отскочил назад, избежав сразу двух ударов. Не думая, я развернулся и побежал. Сзади послышался стук подошв. Мародеры начали меня преследовать.
    - Грим, сурки на тебе! - крикнул Баск.
    Мой слух обострился до предела. Подошва на сапогах, которые достались Баску была мягче, чем у Варла кроме того, Варл был немного крупнее всех нас, массивнее и его подошвы стучали по земле так, как будто за мной гнались не двое мародеров, а целое стадо мамонтов. Шаги Баска были мягче и немного дальше, так же слышался вялый топот Нила. Я немного сбросил скорость и когда топот мамонта приблизился, резко остановился и, пригнувшись, развернулся на месте. Там где только что была моя шея, просвистело лезвие топора. Я в долгу не остался, разворачиваясь, вытащил из ножен меч, продолжая крутиться, выбросил руку с клинком вперед. Лезвие увязло в одежде и мышцах, пришлось с силой дернуть клинок, проведя его вдоль живота Варла.
    Тут же слева ко мне подскочил Баск, и я еле успел отразить его удар, летящий сверху вниз. Отразив второй выпад Баска, увернулся от третьего и опять бросился со всех ног, взяв за ориентир разрушенное здание от которого осталась только одна стена с лестницей ведущей в никуда. Добежав до лестницы, я взлетел на нее и обернулся. Следом несся Баск.
    В бешенстве Баск кинулся по ступенькам наверх, но я встретил его серией ударов и он поумерил свой пыл. Баск попытался достать мои ноги, но это у него тоже не получилось, при этом он чуть не пропустил удар в голову. Баск издал гневный рык и спустился на землю.
    - Что ты туда забрался? - сквозь зубы прошипел Баск. - Думаешь, кто-то из твоих дружков тебе поможет? Скоро здесь будут зеленые, они с тобой не станут нянчиться как мы!
    - С вами они тоже нянчиться не станут - усмехнулся я.
    - Спускайся, ублюдок! - в отчаянной, бессильной злобе закричал Баск.
    - Только без истерик - попросил я. - Спешить некуда, я подожду, пока твой приятель истечет кровью и не сможет держать в руках оружие. Вот тогда спущусь, и мы посмотрим, кто из нас кто.
    Глаза Баска наполнила дикая, животная ярость. Он повернулся к Нилу и протянув руку крикнул:
    - Дай мне копье.
    Как только он отвернулся от меня, я подбросил нож, перехватил его за лезвие и метнул в Баска. Метать ножи и саперные лопатки, было один из моих любимых занятий в армии, совершенства в этом деле достичь мне не удалось, но вот в неподвижные цели, на небольших расстояниях попадать все-таки научился. Нож вошел в грудь с правой стороны, сверху вниз, сантиметров на десять ниже ключицы. Баск захрипел, выронил из руки меч, попытался его поднять, стал на одно колено, но в этом момент из его рта вместе с выдохом вырвалась красная пена. Кровь начала заполнять легкое.
    Не спеша, не спуская глаз с Варла, я спустился на землю. Подошел к Баску и, не обращая внимания на его звериный оскал и ярость в глазах, навсегда покончил с нашими разногласиями. Варл бросил копье на землю и начал пятиться назад. Страх в его глазах был не менее диким, чем ярость Баска. Я убрал меч в ножны, поднял копье, взялся руками за древко ближе к наконечнику, в несколько быстрых шагов догнал пятившегося Варла, и размахнулся. Варл вскрикнул, прикрыл целой рукой голову, но я и не собирался туда бить, вместо этого с размаху опустил древко на его левое колено. Раздался хруст, Варл завыл, как собака и завалился на левый бок. Не знаю, как идти, а бежать он точно не сможет.
    Забросил подальше копье и вернулся к Баску. Вытащил нож из его груди и, вытирая лезвие от крови, посмотрел в темное небо на Ирис, бесстрастно наблюдающую за всей этой людской грязью.
    - И как ты только это терпишь? - спросил я у бессловесного спутника Квемера.
    - Поверь мне, я видела вещи куда более неприятные - знакомый голос раздался совсем близко.
    Я посмотрел по сторонам и увидел метрах в десяти от себя темный силуэт, в длинном, черном плаще с капюшоном.
    - Теперь ты понимаешь, почему я не хочу присутствия твоего вида в моем мире?
    - Отчасти - ответил я.
    - Даю тебе последний шанс. Нам с Найде понадобиться вся возможная помощь, чтобы уберечь Уаэллэйири и вашу дочь.
    Первой мыслью было послать ее куда подальше. Но, вытирая нож об одежду Баска, я вспомнил слова Штурмана. Посмотрел на бездыханное тело перед собой и подумал о том, что Баск в каком-то смысле проявил благородство. Вместо того чтобы отвлечь меня и нанести удар в спину, он действовал открыто и предложил выбор. Хотя оставалась вероятность, что это был просчет его криминального гения и излишняя самоуверенность. В любом случае, вступив в прямое противостояние, он допустил ошибку и теперь лежал с пеной у рта, в луже собственной крови.
    - Я согласен - сказал я, убирая нож в ножны.
    - Дай мне слово, что будешь верен нам - потребовала Ирис - И тогда мы сможем помочь друг другу.
    - Клянусь - поднимаясь, сказал я
    - Так-то лучше - удовлетворенно сказала Ирис. - Теперь поспеши, у тебя есть всего несколько минут.
    Я собрался вернуться к складу, но Ирис остановила меня.
    - Не беспокойся они уже на корабле. Отплывайте немедленно. Судьба благоволит тебе Максим, но не испытывай ее терпения.
    Ирис не почувствовала разницы. Для меня же она была существенной. Я не дал ей своего слова, а что касается клятвы, то я не верю ни в каких богов и, священный смысл этого понятия мне не ведом. Если ради спасения любимой женщины и нашей дочери мне придется клятву нарушить, то я без колебаний сделаю это.
    - Стой не бросай меня здесь! - послышался за моей спиной ослабевший голос Варла.
    Не оборачиваясь, я поспешил на корабль.
    - Меня ты тоже здесь оставишь? - Грим появился слева от меня и бежал параллельно с той же скоростью, что и я.
    - Где ты был? - спросил я.
    - Я не боец и все эти разборки мне ни к чему - улыбнувшись, ответил он - Я провожал сурков на корабль. И твой друг Штурман уже там.
    Отплывали в спешке. Рабочие, которых привел Лори, были очень недовольны, что им пришлось сесть за весла, уговаривать их было некогда, и пришлось применить метод кнута, пообещав при этом вознаграждение на том берегу. Не успели мы выйти из гавани, как в порту появился отряд из двадцати человек в зеленой униформе. Они сделали залп из своих самострелов, несколько пуль угодило в борт корабля, но никого не задело.
    - Цитификус все-таки одержал верх над викингами! - воскликнул Лори.
    - Вас это уже не должно волновать - усмехнулся Грим. - Вас ждет счастливая жизнь на южном берегу, а вернуться без последствий вряд ли получится.
    Поникшим Картасу и Лори, а так же их женам, предложили пройти в трюм и там отдохнуть, что они и сделали. Мне спать совсем не хотелось и до самого восхода Найдэ, я сидел в носовой части корабля, всматриваясь в линию горизонта.
    Перед рассветом ко мне подошел Грим. Сел рядом со мной и весело спросил:
    - Чего не спишь?
    - Не спится - ответил я.
    Я подумал о том, что предрассветный час чем-то схож с сумерками. Время Найдэ еще не наступило, а время Ирис уже прошло и, по словам Борора в эти часы сестры не могут наблюдать за происходящими в Квемере событиями.
    - Ты когда-нибудь нарушал клятвы? - спросил я у Грима.
    - Шутишь? - усмехнулся Грим. - Я вор, обман это мой хлеб. Правда, после событий сегодняшней ночи, придется пересмотреть свои принципы.
    - А что такого случилось?
    - Фигура в черном плаще, это ведь была Ирис? - спросил Грим.
    - Ты видел ее?
    - Да - ответил Грим. - Так же четко, как тебя сейчас. Ее темный покров не смог скрыть ее великолепия, она прекрасна. Выходит, старик был прав, и они на самом деле существуют, а я сотни, раз клялся Найдэ, Ирис и ими обоими вместе взятыми. Наверное, поэтому мне так не везет в жизни, и если я продолжу в том же духе, Ирис не будет ласкова со мной в час смерти.
    Хотелось указать Гриму на связь между выбранным ремеслом и жизненными неудачами, но мне хватило мудрости, чтобы промолчать. Вместо этого я задал, как мне казалось, отстраненный, ни к чему не приводящий вопрос:
    - Что за старик?
    - Мой дед - ответил Грим. - Он жрец первого храма сестер.
   
    Глава 14
    Две стороны.
    Совет собрался в назначенный день, для обсуждения насущных вопросов. У Совета не было никаких пышных названий и красочных эпитетов к нему применимых. Это был просто совет, члены которого не надевали на себя маски важности и не ставили себя выше остальных, давших Совету полномочия заниматься важные государственные делами. После гибели короля Уаэллора и почти всей его семьи, уцелевшие эльфы, перебрались через хребет Бат'аттал, выбрали тринадцать соплеменников и отдали в их руки власть над растущим Полисом, новым городом государством и прилегающим к нему фермерскими угодьями.
    Тринадцать советников не больше и не меньше. Эльфийские звездочеты давно установили связь между господствующим на небосклоне в определенное время созвездием и типом характера родившегося в это время эльфа. Всего созвездий было двенадцать и чтобы учесть особенности каждого типа, учесть специфические интересы, выбрали советников, рожденных под каждым из двенадцати созвездий.
    Тринадцатым советником стала женщина. Эльфийские женщины проявляли меньше интереса к управлению государственными делами, поэтому в совет выбрали всего одну представительницу прекрасного пола, рожденную в особый год, под особым расположением звезд. Сейчас она сидела молча за круглым столом и, так же как и все слушала доклад советника Иррикола об итогах сбора урожаев и приросте поголовья домашней скотины.
    Многие из советников и выходящих за их круг мужчин, пытались добиться ее внимания и расположения, но все интересы Алианы были направлены только в одну сторону. И сейчас не пропуская ни слова из доклада Ирикола, Алиана краем глаза наблюдала за сидевшим слева от нее советником Беллатором. Она могла часами наблюдать за его острым, ясным взглядом, на неподвижном, словно высеченном из камня лице. Таким его лицо стало после Великой битвы, когда правая его часть под ударом вражеской булавы превратилась в кровавое месиво, и никакие магические штучки и алхимические снадобья не смогли вернуть ему прежние плавные черты. Но паутина шрамов и жуткие рубцы на левой чести лица, не сделали его менее привлекательным в глазах противоположного пола, а волосы, полностью побелевшие после его свидания со смертью в тот день, когда на поле битвы пали его жена и сын, только подчеркивали его исключительность среди других мужчин.
    Честность, твердость в следовании принятым решениям, прямота в общении с друзьями, жестокая беспощадность по отношению к врагам и веселое в чем-то даже легкое отношение к жизни, вернувшиеся спустя многие годы после разрушения старого мира и потери близких, делали его весьма привлекательный мужчиной для большинства эльфиек. А основе его души, словно выкованной из гномьей стали, завидовали мужчины.
    За прошедшие тридцать лет, он сошелся только с одной женщиной, при этом, не спеша пройти обряд, связывающий пары на всю жизнь. С Алианой они встречались три года. Слишком осторожные в проявлении чувств, не всегда понимающие внутренний мир друг друга они все же получали большое удовольствие от бесед и тем, что следовало за ними, когда натыкающиеся на прозрачные шторы сумерки, укрывали от чужих глаз то, что происходило в спальне.
    Среди эльфов не возбранялось менять партнеров, ища именно того, который подойдет больше всего. Воспитанию юношей и девушек в этом вопросе уделялось особое внимание. Их учили не только этикету поведения, но и как получить и доставить удовольствие в интимной близости, как отличить поиск партнера от бессмысленных, беспорядочных связей. Совместимость как эмоциональную, так и сексуальную вывели в особый предмет, итоги экзаменов по которому значили, чуть ли не больше чем все остальные для определения зрелости подрастающего эльфа или эльфийки. Наряду со всем этим, выбрав однажды спутника жизни и пройдя особый обряд, возможность любых других связей исключалась навсегда. Исключалась изнутри, а не снаружи.
    Алиана уже давно решила для себя, что Беллеатар именно тот, кто ей нужен. Она еще не говорила ему об этом. Ждала подходящего момента. Сегодня утром она проснулась с тревожным и в то же время волнующим чувством. Алиана внезапно поняла, что должна именно сегодня не просто намекнуть Беллатару о своем желании, но завести с ним прямой и честный разговор на эту тему. У эльфов не было четкого предписания насчет того, кто должен первым заговорить об обряде. Она уже знала, что никакие ухищрения и хитрости не помогут ей добиться своей цели и только прямой подход может принести плоды. Алиана представляла себе как, приготовив ему ужин, и откупорив бутылку лучшего вина, захваченного из запасов Вечно зеленого дворца, она улыбнется ему в свете свечей и начнет с заготовленной заранее фразы. Внезапно ход ее мыслей прервало беспрецедентное событие.
    Никто не смел, потревожить заседание совета. Существовало только одно исключение. Потревожить совет можно было в случае чрезвычайно важного события информация, о котором могла коренным образом изменить существующий порядок вещей.
    За двадцать восемь лет существования совета спокойное, ровное течение заседания ни разу не нарушалось. Но все когда-нибудь происходит впервые. Прервав на полуслове советника Иррикола, распахнулись створки дверей, и в зал уверенно вошел один из разведчиков дальней заставы.
    - Что случилось, Беркут? - спросил Лаолтсин, самый старший из советников.
    Тела советников замерли в ожидании ответа, а их взгляды стали такими же острыми, как взгляд птицы, сидящей на кожаном наплечнике вошедшего. Огромный орел, повернув голову, так чтобы левый глаз был устремлен на круглый стол, с интересом разглядывал собравших.
    Разведчик прервавший заседание получил свое имя после того, как определилась его судьба и окончив обязательную начальную школу, он выбрал это ремесло. У него нашелся особый талант, с птицей, сидевшей у него на плече, он был связан на стольких уровнях, что мог не только отдавать ей команды, но даже видеть ее глазами, но и чувствовать окружающий мир телом орала. Свое имя этот тандем получил от названия вида птицы. Беркут обвел взглядом советников, на еле уловимое мгновение, задержавшись на лице Алианы, и спокойно сообщил весть, заставившую его воспользоваться исключительным правом, нарушив покой зеленого зала.
    - Хранительница очага снова развела огонь. У Дома появилась хозяйка.
    - Уаэллэйири?! - воскликнул Беллиотар.
    Голос, которым беловолосый советник произнес это имя, заставил дрогнуть веки Алианы. Ее глаза на долю секунды расширились, а в сердце что-то оборвалось. Но это длилось всего долю секунды и никто даже при большом желании не смог бы этого заметить. Никто. Кроме орла, сидевшего на плече разведчика и зорко, безразлично наблюдавшей за эльфами вокруг круглого стола.
    - Принцесса вернулась - подтвердил Беркут - Вернулась, чтобы взять то, что принадлежит ей по праву рождения. Вернулась не одна, в ее чреве та, кому уготовано привести эльфов к новому рассвету.
    Животные чувствуют такие вещи, как беременность и орел сидевший на плече разведчика не был исключением. Сообщив то, что собирался, Беркут развернулся и так же спокойно, как и вошел, покинул зеленый зал. Двери за его спиной закрылись, а в зале повисло густое молчание, заполненное почти осязаемыми мыслями тринадцати советников, ожидавшими того, что случилось почти тридцать лет.
    - У Дома должен быть и хозяин, хозяйке нужна надежная защита и опора - первым нарушил молчание Лаолтсин
    - Разве в нашей воле определить, кто им должен стать? - спросила Алиана.
    - Это наша прямая обязанность - отозвался Овальер, бывший и единственный из уцелевших советников Уаэллора.
    - Чтобы это определить, сначала нужно увидеть принцессу - оживился самый молодой советник Ялиен - Время возвращения близится. Один из нас должен отправиться и от имени жителей Полиса присягнуть будущей королеве.
    - Нам не известно кто отец дитя в ее чреве - не поднимая глаз, констатировал советник Валлен.
    - Это не имеет значения - Лаолтсин поднялся со своего места и обойдя стола, остановился за спиной Беллетара. - В принцессе течет кровь Уаэллора и Селаники. Даже если и разбавить эту мощную смесь, полученной жидкостью можно выжигать тексты на скрижалях незыблемого пространства.
    Никто не стал возражать Лаолтсину. Советник Валлен чьи сомнения улеглись, перевел взгляд с резных ножек стола, сделанного из черного дерева шаар на зеленые стены зала. Стены зала покрывал зеленый ковер, сотканный из зацепившегося за стену корнями редкого растения пласида, особой разновидностью мха растущего только в южном Квемере. В определенные дни месяца, в определенный час пласида выделяет вещество, успокаивающее тело, а вместе с ним и душу и разум того, кто его вдохнет. Именно в эти часы совет собирался, чтобы обсудить важные дела, требующие спокойного, взвешенного решения.
    Хотя эльфы прислушивались к голосу разума больше, чем к своим эмоциям, в мире, где разумные существа состоят из плоти и крови, чувства никогда не отойдут на задний план навсегда. Не обманывая себя и постоянно изучая внутренние механизмы своих душ, советники, так же как и любой рожденный и воспитанный среди подобных себе эльф, всегда помнили об этом.
    В совете все были равны, и решение принималось только с согласия большинства советников и чаще всего единогласно. Споры возникали крайне редко, и это были скорее не споры, а затяжные обсуждения, в результате которых рождались наилучшие решения. К мнению Лаотсина всегда прислушивались, даже если советники не сразу понимали, чем тот руководствовался, давая советы. Иногда, как сейчас Лаотсин предлагал уже готовые решения. Время всегда показывало правильность его слов. Лаолтсин был самым старшим и самым мудрым, поэтому, когда он, положил руки на плечи Беллеотара, и сказал, что ему следует незамедлительно отправиться на другую сторону гор, чтобы присягнуть королеве и определить возможные кандидатуры на место короля, никто и словом не обмолвился.
    Буря в душе Алианы не поднялась по большей части не из-за того, что она как и все ее сородичи руководствовались больше разумом, чем чувствами. Причиной тому были выделяемые пласидой вещества. Но когда действие душевной анестезии пошло на убыль в груди появилось щемящее чувство, не дававшее Алиане покоя весь вечер. То, что было долгожданным, и казалось таким близким, рассыпалось в один миг. Чувства женщины не надолго взяли верх над разумом, но она взяла себя в руки, когда снова увидела Беллеотара.
    Этим вечером они ужинали в поместье Алианы в двух километрах от Полиса. Ни он, ни она не любили подолгу находиться в этом новом городе. Плотность населения в Полисе была выше, чем во всех городах, если так можно назвать небольшие поселения, разбросанные по всему Вечно зеленому лесу, оставшемуся по другую сторону гор.
    Ужинали они в прохладной тишине столового зала. У эльфов не было такого явления, как прислуга. По традиции хозяйка Дома должна самостоятельно следить за чистотой и убранством, в то время как хозяин должен следить за тем, чтобы Дом стоял в целости и сохранности. Не всегда случалось, что у нового жилища сразу появлялись и хозяин и хозяйка, в этом случае не порицалось прибегать к помощи наемных работников, которые за определенную плату приходили и выполняли часть хозяйских обязанностей.
    Так же в исключительных случаях, когда хозяин или хозяйка занимались важными государственными делами или находились в дальнем походе, то так же приходилось прибегать к помощи наемных работников, которые постоянно менялись, чтобы у них не появлялось привычки прислуживать.
    В знак того, что ужин, основным блюдом которого стало мясо фазана, потушенное с грибами, фруктами и особым набором специй, удался, Беллеотар поймав взгляд Алианы, издал короткий мычащий звук и с довольной улыбкой склонил голову. Это была древняя традиция, по которой благодарность выражали не словами, а языком тела. В этом случае трудно утаить свое настоящее отношение к угощению или подарку.
    К этому времени Алиана закончила наслаждаться своим кулинарным творением и встала, чтобы налить гостю вина. Наполняя бокал Беллеотара, она хотела, по привычке облокотиться бедром о его плечо, но в последний момент остановила сближение тел. Это не осталось не замеченным. Задумчивый взгляд гостя прояснился, и он невольно посмотрел вслед возвращающейся на свое место хозяйке.
    По традиции, дождавшись пока гость, пригубит вино, Алиана заговорила:
    - Ты так обрадовался, что на твою долю выпало отправиться в Вечно зеленый дворец на встречу с принцессой, как будто между вами что-то было.
    Беллеотар опустил глаза, погружая их в глубины своей памяти, и улыбнулся. Беспорядочный узор шрамов на правой стороне, разделил лицо на две части, теплая улыбка правой стороны и огонек в глазах, и зловещий оскал, открывший зубы слева, заставивший веки сойтись в вынужденном прищуре. Именно поэтому кроме Алианы никто не видел его улыбки и не слышал смеха. Первое время он не улыбался и наедине с ней, но она настаивала на том, чтобы рядом с ней он вел себя естественно и не сдерживался. Его первая улыбка не испугала ее, Алиана так долго этого ждала, что ей трудно было сдержаться, чтобы слезы счастья, душившие ее в этот момент, не покатились по щекам.
    - Ты тоже должна быть естественной рядом со мной. Не сдерживать себя.
    Эти слова, произнесенные тогда, открыли неведомый краник в ее душе и по щекам "железной леди" побежали два соленых ручейка. Это было так давно и совсем другие чувства взяли в тот момент верх над разумом. Так же как и в тот раз, сейчас глаза Алианы увлажнились от ясного понимания разумом того, что Беллеотар как никто другой подходит для того, чтобы стать королем. От чего-то у нее не возникло сомнений в том, что принцесса "примет" его, но это уже шептал ни разум и не затронутая за живое душа, а что-то глубокое и древнее, то благодаря чему женщина знает многие вещи, еще до того как они произойдут, и разум сможет ясно их осознать. Но на этот раз Алинана сдержалась, отодвинув чувства на второй план.
    - Последний раз, когда я видел принцессу - вернувшись из секундного погружения в воспоминания, заговорил Беллеотар - Когда держал ее на руках, на праздновании устроенном в ее честь. Тогда она еще не была знакома с правилами этикета и я надеюсь, что без злого умысла намочила свои пеленки, а заодно и мои одежды.
    - Ты считаешь что, прожив в мире людей, она стала образцом воспитания? - похолодевший взгляд Алианы так же не прошел мимо внимания Беллеотара.
    - В этом не было ее воли. К тому же она проявила себя, как достойная дочь своего отца - неожиданно для самого себя Беллеотар начал защищать принцессу.
    - Ты веришь в эти сказки про Элэй'Дан'а?
    - Сказки? - Беллеотар прямо и сосредоточенно посмотрел в глаза Алианы - К чему все это?
    - Тебе предложили отправиться в Вечно зеленый дворец, как будто нет никого другого, кто мог бы это сделать - голос Алианы стал таким же холодным, как и взгляд - а ты и рад умчаться, словно здесь нет ничего такого, что стоило бы того, чтобы остаться.
    Беллеотар поднялся и вышел на террасу. Немного задержавшись, Алиана вышла следом. Во дворе усадьбы на еще не остывшей земле, лежали две рыжих охотничьих собаки. Это были великолепные псы, их яркая короткая шерсть, словно огонь проносилась, среди кустов, когда они участвовали в охоте. Самые быстрые во всем Полисе. Их звали Огонь и Пламенный. Первый мог потягаться силой даже с крупным зверем, ловко уходя от смертельных ударов когтями, и железной хваткой сжимая челюсти на горле хищников, второй мог сутки напролет преследовать добычу, а догнав жертву, использовать последние силы, чтобы в едином рывке закончить противостояние охотника и добычи.
    Сейчас псы, лежа в траве и скучающими взглядами наблюдали за причудливым, вечерним танцем насекомых похожих на светлячков. За ними оставался светящийся след. Рисуя разные фигуры в сгущающихся сумерках, они дожидались наступления ночи, чтобы в ее темноте создавать воздушные и не постоянные, но все же шедевры.
    Алиана не спроста выбрала именно это место для своей усадьбы. Вдали от основной дороги, петляющей вдоль ферм и поместий, рядом с ульем этих маленьких художников. Поначалу эльфы посчитали, что подобное свечение способ меж полового общения этих жучков. Но со временем наблюдая и исследуя их, увлеченные энтузиасты, пришли к выводу, что это не так. К тому же сюжеты рисуемых жучками в воздухе картин иногда превращались во вполне распознаваемую картину. Установить же истинную причину этих художеств не удалось и по сей день.
    Вышедшие на террасу эльфы, совсем не обратили внимания на светящихся, бескорыстных творцов. Мысли обоих были далеко от тишины засыпающего леса, прохлады вечера и ярких узоров жучков. Псы тоскливо обернулись на вышедшую из дома хозяйку.
    - Ты давно охотилась с ними?
    - Было много дел, на охоту совсем не остается времени.
    - Они чахнут без дела - Беллеотар знал, что псы никогда не покидают пределы усадьбы без разрешения хозяйки, даже не смотря на то, что она не окружена забором - Пламенный, похоже, поправился.
    - Да немного.
    - Мне душно в зеленом зале - пожаловался Беллеотар. - Когда наш народ не от кого защищать и нет дел требующих моих умений, я чувствую себя бесполезным, ненужным.
    - По-твоему вернутся на ту сторону, где для нас существует угроза и где придется использовать оружие это лучший путь?
    - Мы все здесь пропадем! Разве ты не видишь? Мы тонем в своем благополучии и покое, как в болоте. Только жажда отмщение дает нашим воинам стимул поддерживать себя в наилучшей форме. Только восстановление численности, чтобы противостоять армиям врага заставило пойти совет на беспрецедентные меры.
    Беллеотар говорил о решении разрешить и всячески приветствовать появлению двух и более детей. Когда как для поддержания баланса с окружающей средой в прежние времена эльфы старались сдерживать рост населения. С того момента как девятьсот сорок два, уцелевших по разным причинам эльфа, перебрались, через хребет Бат'аттал, их численность увеличилась втрое. И что совсем выходило за рамки традиций и законов, подросшее поколение, не ожидая возраста пятидесяти лет, продолжило свой род. Алиана и Беллеотар потерявшие своих близких во время войны, были одними из немногих, кто до сих пор не определился с выбором супруга, и не имел детей.
    - Мы должны заботиться о благополучии Квемера, как было при жизни Уаэллора, жизни его отца и деда. И я не виноват, что это приходится делать при помощи мечей и стрел.
    - Не виноват, но очень рад, я вижу. Тобой движет забота о Квемере или желание сражаться?
    - Я говорил тебе, что иногда вижу сны, которым суждено стать реальностью? - ушел от ответа Беллеотар.
    - Говорил. Однажды...
    Беллеотар рассказывал ей о том, что иногда яркие запоминающиеся сны становятся предвестниками того, что должно произойти наяву. Так случалось несколько раз и со временем он начал доверять таким снам. Однажды, спустя восемь лет, после того как его жена и сын погибли в битве в долине Капттрак, после того как его самого спустя два дня полумертвого, с превратившейся в кашу половиной лица нашла группа эльфийских разведчиков, ему приснился сон, который вернул ему жажду к жизни. Ему снилась молодая эльфика. Такого чувства единения и душевного трепета он еще никогда и не с кем не испытывал. Во сне она отказалась назвать свое имя, сказала только, что если она на самом деле затронула его душу, то он найдет ее.
    С тех пор он как одержимый искал и изучал всех светловолосых эльфиек. И когда в Полисе Беллеотар не смог найти ту, которую видел во сне, он вернулся в Вечно зеленые леса и искал среди тех немногих, кто укрывшись в глухих чащах не стал покидать родину. Он даже переправлялся, через Несущую свои воды в никуда и посещал Лес Теней, но и там его поиски завершились неудачей.
    Четыре года назад отправившись с группой дальней разведки к землям, захваченным и заселенным людьми, он встретил мальчика, сына человека-волка. Мальчик больше всего на свете любил рисовать и на одной из его картин Беллеотар увидел ту самую девушку.
    - Как ее имя? - от волнения севшим голосом, спросил Беллеотар.
    - Уаэллэйири, я видел ее только мельком, но она мне понравилась, она очень красивая - с детской непосредственностью ответил мальчик.
    Беллеотар узнал, кого он ищет, но легче ему от этого не стало. Его разуму было трудно успокоить появившиеся чувства. Поступали сведения из разных источников, о том, что Уаэлэйири встречали на пути к Элэй'Дан'а. Потом над долиной Капттрак перестали раздаваться голоса. Это значило, что принцессе удалось исправить ужасную ошибку людских магов, и баланс между жизнью и смертью восстановился. Однако о дальнейшей судьбе принцессы ничего не было известно, и вот она вернулась окончательно и не просто вернулась, теперь она должна стать королевой, новой хозяйкой Главного Дома, как называли Вечно зеленый дворец эльфы.
    Беллеотар понимал, если она действительна та, кого он искал, то чтобы они смогли быть вместе, ему придется стать королем. Та ли это девушка, с которой он встречался во сне, подойдут они друг другу как супругу или нет, еще оставалось под вопросом. Но в душе Беллеотара появилась трепетная надежда. С Алианой ему было хорошо, но он не спешил проходить обряд, потому что надеялся, что у него появятся чувства похожие на те, которые он испытывал к своей жене и те, которые возникли после яркого сна. Он надеялся, что полюбит Алиану и тот сон уйдет в прошлое, но время шло и ничего не менялось.
    Когда Беллеотар спросил Алиану о вещих снах, она все поняла. Без дополнительных слов и объяснений. Слезы не просто подступили к краям век, они душили ее изнутри. Она сложила руки на груди, и гордо подняв голову, посмотрела ему в глаза. Повидавшему многое на своем веку, не боявшемуся смотреть смерти в лицо Беллеотару, стало не по себе от этого взгляда.
    - Я не могу остаться с тобой - сказал он.
    Не прощаясь, Беллеотар сошел с террасы погладил лежащих в траве Огня и Пламенного будто прощаясь с ними, отвязал своего жеребца и под тоскливые взгляды огненно рыжих псов покинул усадьбу Алианы.
    Когда звук копыт стих, Алиана спокойно развернулась и со словами: - "Иногда сны, это всего лишь сны" вернулась в дом. Она уже точно знала, что он непременно станет королем. Вот только найдет ли он при этом то, что искал? Отвечая себе на этот вопрос, Аланика злобно улыбнулась, при этом огоньки свечей, которые она зажгла, зловещим отражением дрогнули в кусочках льда, застывших на ее ресницах.
   
    *****
    В то время, как хмурый Беллеотар возвращался по лесной дороге в свою усадьбу, а Алиана сидела с застывшим взглядом, маленькими глотками допивая вино из своего кубка, по другую сторону гор весна вступила в свои права, прогнав холода и заставив все вокруг цвести и благоухать. Давно уже отсверкал новогодний фейрверк и отшумел праздничный вечер, в котором император Томас не принял участие. Томас не вышел из своих покоев, чтобы полюбоваться на привезенный им фейверк, вызвавший массу впечатлений и бурю эмоций у жителей столицы. Это стало главной новостью первого дня нового года.
    Томас практически перестал участвовать в государственных делах, на это не хватало сил, они стремительно оставляли его. Но пока что, жизнь в императорском дворце Адэна не торопливо шла своим чередом. В империи созданной мечом и кровью воцарился хрупкий мир. О том, что за ним последует, точно не знал никто. Были те, кто предполагал или делал прогнозы, те, кто строил определенные планы по созданию вполне определенного будущего и, конечно же, большинство состояло из тез кто в ожидании, просто следил за происходящим. Тент, помощник садовника принадлежал к большинству. Осторожно пробираясь сквозь кусты роскошных, алых роз посреди императорского сада, он выбрался на а лею. Там на островке полумрака, где еще не успели зажечь фонари, его дожидался еще один помощник садовых дел мастера.
    - Зачем здесь насажали этих кошмарных цветов! - Тент не смог вспомнить их названия и злобно плюнул в сторону клумбы - Сплошные колючки! Лучше бы на хрен этот, как его?
    - Думаю, хрен не очень уместен в данной композиции - задумчиво разглядывая тонущий в темноте уголок сада, сказал Ассис, он собирался занять место стареющего садовника и тщательно запоминал все связанное с растениями, он даже научился читать и писать, чтобы записывать то, что трудно запомнить.
    - Да причем здесь хрен?! Но от окорока с тертым и душистым, я бы сейчас не отказался... Я про лопухи говорю! - продолжил возмущаться Тент - Ими хотя бы задницу, можно подтереть, теперь неделю буду колючки из булок вынимать. А розы эти... О! Точно, розы. Толку от них?
    - Вот для того их здесь и посадили, что б не гадил кто попало, и где попало.
    Асис не стал вдаваться в подробности, почему здесь посадили именно розы, почему предпочтение было отдано именно алому цвету, а не белому или чайному, но Тент не понял бы и половину того, что Асис мог бы ему рассказать. Не потому что Тент глуп, а потому, что ему совершенно не было до этого дела. Когда эти розы начнут цвести этот уголок, станет одним из прекраснейших мест в империи, и Асис в отличие от Тента, видел это уже сейчас.
    - К отхожему месту крюк надо делать, а на кухне без меня все выпьют за это время - оправдал себя Тент.
    В надежде, что их порции остались не тронутыми, и еще не закончилось пиво, помощники садовника поспешили на кухню. Ассису не было никакого дела до того, кто займет место императора после его ожидаемой кончины, слухи о которой как ядовитые споры начали расползаться несколько дней назад. Его не волновало, останется ли империя целой и неделимой и если начнутся междоусобные войны, кто из новоявленных лордов одержит верх. Ассиса заботило только то, чтобы императорский сад оставался целым и невредимым, а так же то, чтобы занять место садовника, после его ухода на покой. Слушая рассуждения Тента о том, что надо было идти в солдаты там и денег можно больше заработать и женщины их любят, Ассис думал о том, что не стоит оставлять в помощниках Тента. Тенту нет дела до этого прекрасного сада, он не может и не хочет запоминать даже самые простые названия цветов.
    Удаляющиеся подмастерья так и не заметили эльфа из императорской гвардии, в полумраке наблюдавшего за ними, а так же за окном на третьем этаже напросив аллеи. В окне горел свет. Свечи и небольшая лампа над столиком в покоях императрицы освещали игральную доску с расставленными на ней фигурами. Императрица Ренесса полюбила эту игру с самого начала.
    По воле судьбы, Ренесса оказалась на самой вершине. Когда-то, когда империи не было даже в планах, король Томас посчитал девушку их тихого, удаленного от столицы местечка самой красивой и достойной того, чтобы стать королевой. Ренесса, как никто другой знала, что пешка, одна из фигур расположенной сейчас перед ней игры, пройдя долгий путь, может стать ферзем, другой самой сильной фигурой в игре.
    Когда Ренесса стала королевой, для нее это был только первый шаг на этом пути. Ей предстояло узнавать все время изменяющиеся правила игры, подстраиваться под них, иногда обходить их или придумывать эти правила самой. Она шла по этому нелегкому пути с переменным успехом, иногда правила игры заставляли ее делать то, чего совсем не хотелось, от чего душа выворачивалась наизнанку, иногда игра доставляла ей огромное удовольствие. Сейчас же она была всего в одном шаге от того, чтобы самой стать игроком. Не фигурой, пусть и самой сильной, а тем, кто определяет ход игры.
    - Всегда поражался способности магов ясновидцев заглядывать в будущее.
    Напротив Ренессы в мягком кресле, накрыв свои старые, больные колени пледом, сидел министр финансов Снаш. Он был один из немногих, кто сражался плечом к плечу с еще генералом Томасом и до сих пор жил, обладая немалой властью.
    - К сожалению не всегда этого достаточно, чтобы выиграть партию - делая ход, сказала Ренесса.
    Ренесса слукавила, глядя на доску и не в силах что-то предпринять против комбинации противника, она не испытывала ни капли сожаления по поводу ускользающей из ее рук победы. Это не первая партия, которую она проигрывала, но каждый раз и в этой игре и в жизни она анализировала, делала выводы и больше не повторяла ошибок. Ее видение игры и возможных вариантов событий становилось глубже, интуитивные предчувствия вызванные ходами противников острее, а взгляд на ситуацию дальновиднее.
    Больше всего Ренесса любила играть со Снашем, не только потому, что он был первоклассным игроком и сейчас во всей империи для него вряд ли нашелся бы соперник, который смог бы потягаться с ним на равных. Снаш с самого первого появления Ренессы во дворце отнесся к ней как отец. К тому же он олицетворял для нее образец настоящего мужчины. Честный и прямой с друзьями, всегда верный своему слову, твердый, но не упрямый в решениях, спокойный при любых обстоятельствах, но при этом не лишенный огонька в глазах, который время от времени появляется при общении с приятными для него людьми. Ренесса не знала, что когда-то этот огонек мог превращаться в настоящий пожара, который стоил жизни тем, по чьей вине он разгорался. Но это было давно, очень давно. Никто теперь точно не знал, сколько Снашу лет.
    Его сыновья получили хорошее состояние при его жизни, как только доказали, что стали взрослыми и могут принимать трезвые, дальновидные решения. Сколько еще денег и всевозможных богатств осталось у этого спокойного, высохшего, но смотрящего на мир с твердым взглядом старика, не знал никто. Он вкладывал свое золото в строительство Адэна, оружейных заводов. Снабжал армию в дальних походах, хотя имел от этого только долговые расписки императора. При этом он не забывал добросовестно заботиться о казне, которая, несмотря на всевозможные усилия стремительно пустела.
    Последний поход императора не принес прибыли. Завоеванных ресурсов хватило только на то, чтобы он окупился, и империя стала больше. Томас не дошел со своей армией до богатыхЈ прибрежных городов севера, своей главной цели. И теперь будет ли империя процветать или погрязнет в бесконечных войнах и нищете, в большей степени зависело от двух человек сидевших в этот вечер перед игральной доской. Доска имела шестьдесят четыре клетки, с расставленными на них фигурами, создававшими ситуации, забавляющие, и в то же время заставляющие как следует поработать разум игроков.
    - Знаешь Эсса - Снаш всегда называл императрицу так, когда они оставались наедине - от одного торговца с востока, я узнал о том, как переводится название этой игры.
    - И как же? - спросила Ренесса, делая очередной ход, понимая при этом, что ей вряд ли удастся осуществить задуманную комбинацию прежде, чем ситуация станет непоправимой.
    - Король умер - ответил Снаш.
    Ренесса вздрогнула. Не от хода, которым Снаш ответил незамедлительно, уже давно просчитав все возможные варианты, выбрав наилучший из них. Еще два таких хода и настанет смерть короля, которая и будет концом партии. Но Ренесса вздрогнула от острого осознания того, что после смерти короля в реальной жизни, начнется игра ставки, в которой будут неимоверно высоки. Проигрыш в этой игре будет равносилен смерти. Причем ее пугала больше не собственная смерть, а смерть ее сына.
    В дверь тихонечко постучали.
    - Да - отозвалась Ренесса.
    В покои императрицы, не создавая своими шагами ни малейшего шума, вошла нянька.
    - Максим уже... - грозный взгляд императрицы заставил няньку осечься - Максимус уже спит. Сегодня он очень утомился, эти науки забирают у него много сил, он слишком мал для таких дел.
    - Еще раз ты назовешь его так, и тебе придется нянчить детей за пределами дворца. Он будущий император и его имя должно звучать полностью, наполняя его сознанием собственной силы и исключительности! Ты поняла меня?!
    - Да, моя госпожа.
    Нянька в смятении опустила глаза, еще никогда императрица не разговаривала с ней так строго. Нянька любила Максимуса больше, чем всех, кого ей когда-либо приходилось нянчить. Ренесса зная это, никогда раньше не угрожала ей такими мерами.
    - Иди.
    Нянька развернулась и удалилась так же бесшумно, как и вошла. Когда дверь всего лишь на секунду приоткрылась, Ренесса вздрогнула еще раз.
    - Ты слышал это? - обратилась она к Снашу.
    - Что? - старик обернулся на дверь за своей спиной, и настороженно прислушался к ничем не нарушаемой тишине.
    Взгляд Ренессы затуманился, тревожные чувства заполнили ее сердце. Она услышала удары стали о сталь, наполнившие коридоры дворца. Некоторые из них сопровождались криками, в других звенело безмолвное отчаяние людей, отбивавшихся из последних сил, понимающих, что их время вышло. В то же время эти звуки, наполнившие пространство доступным сейчас только ее слуху гудением, вселяли надежду. Если сталь встречает на своем пути такую же сталь, значит, идет сражение. И исход этого сражения еще не ясен.
    - Что ты чувствуешь Эсса? - спросил Снаш, когда увидел, что взгляд императрицы снова вернулся к игре.
    - Уже скоро - коротко ответила она.
    - Тогда мы должны действовать быстрее.
    В игре, в которую они сейчас играли, пространство вариантов насчитывало всего шестьдесят четыре клетки, правила были заранее оговорены, но все же, просчитать все от начала до конца, учитывая неопределенность поведения соперника, было невозможно. Решающими факторами становились стремления к победе и умение видеть развитие ситуации на несколько ходов вперед.
    В жизни с одной стороны все сложнее. Количество клеток для всевозможных ходов намного больше, а на правила рассчитывать не приходится. Зато можно и нужно влиять на поведение противника, предсказывая его реакции и направлять их в нужное русло, тем более, что некоторые действия известны заранее. Снаш знал о потомственной способности Ренесссы чувствовать грядущие события и иногда даже видеть наиболее вероятные варианты их развития.
    В том, что вероятное будущее можно изменить, переиграть Снаш не сомневался. На собственном опыте он постоянно убеждался в том, что это возможно. Для этого нужно совсем немного, воля к победе, умение пользоваться опытом, немного интуиции и твердая вера в свои силы. Причем верить надо даже тогда, когда кажется, что все закончено. Ибо подобная вера творит чудеса, которые и не снились даже самым искусным магам.
    - Клидоса нужно переубедить. Нам понадобится его помощь - Снаш не спешил с предпоследним ходом, он увидел вариант, в котором Ренесса могла избежать поражения на доске, и хотел, чтобы она тоже его увидела и не важно как, силой разума, интуиции или способностью к ясновидению, в конце концов, между этими инструментами сознания нет четкой грани и наилучший результат достигается при их совместном использовании. - Лорды не должны знать, что нам известно об их планах. В наших интересах, чтобы они действовали так, как наметили.
    - Я попытаюсь - тяжело вздохнув, ответила Ренесса.
    - Ты не должна пытаться, ты должна это сделать, от этого во многом зависит исход - Снаш переставил свою фигуру, забрав при этом одну из фигур Ренессы, теперь все зависело от нее.
    - Я заставлю его помочь нам - твердо пообещала Ренесса, легким движением руки переставив свою фигуру сразу после того, как Снаш убрал руку от доски - Ничья!
    Снаш тепло улыбнулся, глядя на Ренессу, в уголке его глаз заиграл огонек, который последнее время появлялся все реже.
    - Отлично. Тогда я составлю бумаги по выдаче жалования солдатам императорской армии, а ты позаботься о приказе на их временный отпуск и ускорь создание новой гвардии. Сколько мы сможем скрывать его смерть?
    - Дня три, может четыре.
    - Времени мало, поторопись. Завтра я пришлю к тебе человека, о котором говорил. Ты можешь полагаться на его слово, больше чем на мое. Но будь с ним очень осторожна.
    - Он настолько опасен? - Ренесса улыбнулась.
    - Настолько, что я не стал бы просить его о помощи, если бы не крайний случай. Действительно ничья, предлагаю закончить партию.
    - Согласна.
    Ренесса не подавала виду, но изнутри она светилась от гордости. Это была первая партия со Снашем, которую она не проиграла.
    - Мне пора.
    Снаш снял плед, укрывавший его ноги, и повесил на высокую спинку стула. Тяжело поднялся, заскрипев коленями, но к выходу направился ни сразу. Перед этим, он сделал то, что привело Ренессу в смятение. Буря теплых чувст пронеслась в ее душе, когда Снаш подошел к ней и погладил ее черные волосы, затем взял ее лицо в свои руки и нежно поцеловал в лоб.
    Не говоря ни слова, он развернулся и на плохо гнущихся ногах пошел к двери.
    - Тебе нужен не плед, а горячая женщина, которая бы грела тебе ноги и не только - улыбнувшись, глядя на смешную походку министра, сказала Ренесса.
    - Ты же знаешь, мои колени уже не смогут выдержать таких нагрузок - не оборачиваясь, ответил Снаш.
    - Есть и другие позиции, тебе не стоит забывать об этом - подавленное настроение Ренессы, вызванное ее предчувствием неминуемой борьбы за власть, заметно улучшилось, и она повеселела.
    - Я слишком стар, чтобы менять свои привычки...
    Дверь на Снашем закрылась, а Ренесса начала готовится ко сну. Она никогда не прибегала к помощи служанок в этом деле. Собрав фигуры в коробку и убрав со столика доску, она с теплой улыбкой погладила плед, висевший на спинке стула, еще сохранивший тепло Снаша.
    Министр финансов был одним из немногих "настоящих" людей в ее жизни. Ренесса относилась к нему, как к отцу, которого никогда не знала. Он был немного странным, женщины его давно перестали интересовать, денег бы ему с лихвой хватило, на то, чтобы создать новую империю, но он никогда в полной мере не пускал в ход свое богатство, получая удовольствия от интриг и игры с чужими средствами, судьбами и иногда жизнями.
    - Люди, которым ничего не нужно, самые опасные - часто говорил он. - Ими нельзя управлять.
    Ренесса убрала доску и коробку с фигурами в комод. Задула все свечи, оставив только лампу. Она любила полумрак, в нем жизнь была более неопределенной. Грязь, в полумраке тонула. Жизненная грязь, которую приносили в своих душах большинство окружавших ее людей. В своих покоях Ренесса не принимала никого, кроме Снаша. Не всей личной прислуге разрешалось сюда заходить. Несмотря на эти меры, она постоянно чувствовала болото человеческих страстей, в которое рано или поздно суждено превратиться большинству таких городов, как Адэн, где одни топили других, чтобы оказаться на поверхности.
    Сегодня, после общение со Снашем и такой замечательной партии, Ренесса чувствовала себя великолепно. Уверенность в собственных силах и в том, что ей удастся все задуманное, грели ее душу. Сегодня она будет спать как ребенок. Но перед этим ей еще нужно сходить в спальню сына и убедится, что с ним все в порядке, а потом ничто не потревожит ее покоя.
    Снашь закрыл за собой дверь и невольно посмотрел налево. Там в глубокой темной нише, всегда находился один из телохранителей императрицы. Темнота ниши два на два метра полностью поглощала любого, кто в нее зайдет, делая его невидимым для глаз проходящих по коридору. Дальше напротив горящего фонаря застыв, как статуя, на стуле с высокой спинкой и подлокотниками, развалился второй телохранитель. Свой меч он облокотил на правый подлокотник, а лук и колчан, с которыми не расставался ни один из восьми постоянных телохранителей Ренесы, висели на спинке стула.
    - Доброй ночи, Сайлен - поравнявшись с сидящим телохранителем, сказал Снаш.
    - Прощай, старец - услышал за своей спиной Снаш.
    Сайлен впервые ответил уважительно на слова Снаша. Как только Сайлен не называл министра: и стариком и мешком костей, и даже старой клячей, зная, что ему все сойдет с рук. А слово прощай эти эльфы, живущие среди людей, употребляли только в одном случае, когда прощались навсегда. Снаш тяжело вздохнул, но не обернулся и, продолжая шаркать, скрылся за углом.
    В этой части коридора было пусто. Из единственного зарешеченного окна, подул холодный, ночной ветер, дрогнули огоньки в лампах и по стене слева от Снаша, пробежала зловещая тень.
    - Я знал... - забормотал себе под нос Снаш. - Я знал, что этот день когда-нибудь наступит. Я знал... Но час я выберу сам. Сам, как бы ты не старалась. Я хочу, чтобы это случилось в саду, в лучах утреннего солнца, отражающегося от зеленых листьев. Незачем меня пугать. Я не боюсь. Уже давно не боюсь...
    Шарканье шагов стихло. Сайлен перевел взгляд на подрагивающий огонек лампы. До его острого слуха донеслось далекое пение одной из служанок. Ее красивый голос напевал слова грустной песни. Песня была о том, что огонь всегда горит по-разному, но рано или поздно угасает даже самое сильное пламя.
   
    Глава 15
    Главный Дом.
    Все бы было иначе, когда бы,
    Можно б было совсем не дышать
    Все бы было иначе, когда бы,
    Он не знал бы, как ты хороша.
    Только речи его горячи,
    Только прочь сомнения прочь
    Самый звонкий крик - тишина,
    Самый яркий цвет - ночь.
    Гр. "Пикник"
    Помните про меня? Ну вот. Стоит ненадолго задремать и о тебе сразу забывают. Ладно, на первый раз прощаю. Но впредь, настоятельно рекомендую не проявлять подобной бестактности к особе королевских кровей. Я принцесса и теперь знаю это наверняка, а все принцессы по крови, как известно капризны и очень обидчивы, так что, надеясь на ваше благоразумие и почтительное поведение в будущем, все-таки расскажу о своих новых снах.
    Сейчас мне очень грустно. Все из-за того, что грустно моей маме. Ей сообщили о том, что папа умер, и ее грудь пронзила болью, от которой я проснулась. Вокруг нее постоянно крутятся эльфийские волшебники. Скажу вам честно, они мне совсем не нравятся, несмотря на то, что постоянно говорят, что будут заботиться о нас, защищать и делать все для нашего с мамой блага.
    Один из них рассказал, что папа разбился насмерть где-то в далеких, холодных лесах. Я знаю, что это не так, но как бы не пыталась, какие бы усилия не прилагала, сообщить об этом маме, у меня не получается и от этого еще грустнее. Когда я окончательно проснусь, волшебники пожалеют о том, что они сделали. Они ответят за каждую капельку боли, которую причинили маме. Но мое время пока не пришло.
    Мне нравится в Вечно зеленом дворце. Эльфы называют его Главный Дом, а маму его хозяйкой. Вот только хозяйничать ей тут не дают. Волшебники постоянно лезут со своими советами о том, что и как нужно делать. Маму это очень огорчает. Она чувствует себя запертой в клетке. Как умная птица, которую пленители учат, что и как надо говорить, как себя вести, что есть, когда спать.
    Волшебники кое-чего не учли. Моя мама не обычная птичка и если сейчас она со смирением принимает все что происходит, то только потому, что ей нужно выждать более подходящего момента, чтобы повернуть происходящее в нужную ей сторону. Я не сомневаюсь, что рано или поздно все будет так, как она захочет. Мама станет не декоративной хозяйкой Главного Дома, а хозяйкой положения. Кому как не мне, лучше всех чувствуется, что она сдерживает закипающую от ярости кровь и когда она перестанет сдерживаться, кое-кто поплатиться за то, что решил обходиться с будущей королевой таким образом. Я даже боюсь, что когда проснусь, не останется ни одного волшебника из этого опавшего клана, которому можно будет отомстить за причиненную маме боль.
    Следующий, после обмана волшебников, сон начался с того, что мама, минуя почетный караул, въехала в Главный Дом. Нет, пожалуй, рассказывая свой сон, буду называть ее Уаэллэйири. У мамули красивое имя. Так вот. Долгие годы запустения наложили отпечаток на это место, но в целом здесь все вполне прилично сохранилось. Первым делом ее проводили в место с названием зеленый зал. По словам волшебников, когда-то ее отец и другие короли принимали здесь самые важные решения.
    Ничего красивее, я еще не видела. Зал расположен под самой крышей Главного Дома. Посередине в потолке зала круглое отверстие, через которое солнечные лучи беспрепятственно проникают внутрь, а звезды, за которыми с первых дней, полюбила наблюдать Уаэллэйири настолько прекрасные, что захватывает дух.
    В этом зале растут самые настоящие деревья, образуя в центре поляну, покрытую травой и цветами. Стены покрывает темно-зеленый мох. Кто-то из волшебников сказал, что он называет пласида, и этот мох имеет особые свойства. В первый день в этом зале собралось пятьдесят эльфов, не считая девятерых отвратительных волшебников. Среди них были и мужчины и женщины. Все в доспехах, кожаных или металлических и с оружием в руках.
    Когда официальная часть закончилась и все поприветствовали хозяйку, часть эльфов сняла с себя доспехи, и они занялись обустройством дворца. Работы невпроворот и по сей день. Везде пыль, местами птичий помет въелся в стены из окаменевших бревен настолько, что если с запахом справиться удалось, то цвет придется выдавать за искусную инкрустацию. В саду тридцатилетний слой листвы разгребали почти неделю. Наверное, если бы не волшебники со своими заклинаниями, то бедные эльфики занимались бы уборкой целый год, а еще ведь и сам Дом надо кое-где подлатать. Двери починить, замки и петли смазать, а некоторые и поменять. В кузне ни днем, ни ночью не стихает стук молота.
    К вечеру следующего дня, после прибытия Уаэллэйири, в Главный Дом начали стягиваться группы разных, забавных существ. Бородатые и не очень гномы, их король прислал в помощь кузнецов, каменщиков, плотников, ювелиров и стеклодувов. Забавные эльфанчики с деловым видом забегали по коридорам, выполняя разнообразные поручения. Орки, поселившиеся в вечно зеленых лесах, после ухода эльфов, принесли свои дары и предложение о союзе. Эти здоровячки, покрытые короткой серой шерстью, с остроконечными, как у эльфов ушами и четверкой немного выступающих клыков, в знак доброй воли остались в Доме, чтобы выполнять самую тяжелую работу. Мне нравится наблюдать, как они, собравшись вечером вокруг костра, рассказывают друг другу разные истории про старые времена, когда людей еще не было, а их предки спокойно обрабатывали свои поля.
    В общем, работы идут полным ходом. Ко дню осеннего равноденствия, когда Найдэ и Ирис разделят темноту и свет на две равных части Уаэллэйири станет королевой. К этому времени Главный Дом должен сиять своим великолепием. А сейчас здесь растут строительные леса, стучат молотки, гремят колеса прибывающих обозов и шумят сотни голосов.
    Последнее время мне нужно меньше времени для глубокого сна. Думаю, я уже немного подросла, как и мамин животик, который начал округляться. Она стала носить свободные платья и что мне особенно нравится, перестала скрывать волосами свои великолепные, острые ушки.
    Сегодня я проснулась среди ночи. Уаэллэйири захотелось сходить в зеленый зал. Сегодня пласида благоухает и чтобы заглушить боль в своей душе, вызванную обманом волшебников, она решила снова посетить зал. Вдохнуть успокаивающий воздух и посмотреть на далекие звезды, рассыпанные над Домом.
    У дверей спальни и днем и ночью стоит охрана. Один из двух телохранителей приставленных к ней сегодня преградил ей дорогу, он выполнял эту обязанность впервые и еще не знал, с кем имеет дело.
    - Лэндрин наказал нам следить, чтобы вы не покидали свои покои в ночное время!
    - Так попробуй меня остановить - надменно, глядя прямо в глаза воину, предложила Уаэллэири.
    Тот неуверенно посмотрел на непроницаемое лицо своего напарника. Не дождавшись от того поддержки, отступил в сторону. Уаэллэйири пошла к лестнице, а телохранители на расстоянии пяти шагов двинулись следом. На выходе из этого коридора стояли еще четверо. Двое из них, вежливо осведомившись о том, куда она хочет попасть, пошли на пять шагов впереди.
    Длинные темно-зеленые коридоры Главного Дома тянутся на десятки метров. Поворачивая, разветвляясь, выводя к тупикам с комнатами или лестницам. Всего в Доме семь этажей над землей и как минимум два под ней. Сколько на самом деле этажей уходит под землю мало кто знает. Главный Дома настолько древний, что никто из долгоживущих по ныне эльфов не присутствовал при его постройке.
    Подземные этажи занимают кладовые и огромная библиотека. Потревожившие это место люди не успели найти способ проникнуть туда, испортить или забрать хотя бы одну книгу. Перед тем, как пришедших людских солдат поразила страшная болезнь, они успели попировать оставленными припасами и вином, оставленным на виду, так и не добравшись до столетиями выдерживающегося виноградного нектара.
    Первые два надземных этажа занимают подсобные помещения. Кузня, мастерские, кухня. Здесь постоянно идет неторопливая, размеренная работа для обеспечения жителей Дома всем необходимым. Сейчас, чтобы накормить всех обитателей привычной для них пищей, а для этого надо учесть вкусы всех прибывших на помощь существ, печи горят круглые сутки, а повара сменяются каждые двенадцать часов. Только орки отвыкшие от печей, предпочитают жить в саду и готовить на кострах.
    Третий этаж полностью предназначен для трапез и праздников. Несколько просторных залов с длинными столами, специальные места для музыкантов и великолепная акустика. Всего четыре зала. Чтобы не смущать, друг друга разными традициями поведения за столом эльфы и гномы принимают пищу в разных залах.
    Четвертый, пятый и шестой этажи отведены под жилые помещения. На четвертом расположились прибывшие для помощи гости. Пятый заняли эльфы, а на шестом сейчас только Уаэллэйири и волшебники. Места здесь достаточно, чтобы они не встречались друг с другом. Но раз в несколько дней, кто-нибудь из волшебников приходит в ее комнаты, для того, чтобы высказать очередное пожелание относительно того, как она должна себя вести и что ей следует сделать в ближайшее время.
    Большую часть седьмого этажа занимает зеленый зал, к нему прилегают несколько залов поменьше. Они предназначены для того, чтобы занятых важными делами Дома эльфов, не отвлекали. Этаж хорошо охраняется и не каждый может сюда попасть, тем не менее, прежде чем оставить Уаэллэйири одну, телохранители проверили зал и проучили подтверждение, что крыша с отверстием в центре зала находится под охраной.
    В зеленом зале, ей сразу стало легче. Я почувствовала, как ее боль стала меньше, а вскоре и вообще затихла. Уаэллэйри расположилась в центре поляны. Звезды здесь были единственным источником света. Немного посидев с поднятой головой, она коснулась руками мягкой травы и медленно легла. Ее веки застыли, а в глазах, как в зеркале отразились десятки маленьких, светящихся точек. Все ее чувства замерли, а каждый новый удар сердца, раздавался все реже. Я так привыкла к шуму его биения, что, оказавшись в этой тишине, испугалась.
    Шевельнувшаяся за деревьями, окружавшими поляну, тень, напугала меня еще больше. Сердце Уаэллэйири забилось чаще. Ее веки медленно сомкнулись и разошлись, а взгляд загорелся.
    - Кто здесь? - нахмурив брови, спросила она.
    Я не могла видеть, но чувствовала, что за одним из деревьев, кто-то есть.
    - Прости за беспокойство принцесса, но дело не терпит отлагательств - ответил спокойный, приятный голос.
    - Назовись! - потребовала Уаэллэйири.
    - Мое имя Адаль, я один из клана опавших листьев. Нам с тобой еще не довелось беседовать.
    - Каждый раз, с очередным указанием ко мне приходит новый волшебник. Тебе так не терпится меня поучить? Или ты решил пройти без очереди?
    - Прости меня принцесс, но если бы это не было так важно, я бы не стал тебя беспокоить.
    - Чего ты хочешь?
    Уаэллэйири продолжала лежать в траве. Ответ последовал ни сразу.
    - Я хочу уберечь Квемер, от очередной ошибки тех, кто считает, что именно они знают, как должна складываться его судьба.
    - Да? Цель благородная. Я могу тебе чем-то помочь?
    - Прежде чем продолжить разговор, нужно разрушить стену недоверия и враждебности. Сам я сделать этого не смогу, но знаю, кто сможет.
    На поляну под свет звезд вышел невысокий человек. А если приглядеться, то и не человек вовсе, а скорее гном. Только немного странный. Я не видела таких, среди тех, кто помогал приводить дворец в порядок. Без бороды, с короткими, седыми волосами. Одет он был в темно-красный кафтан, такого же цвета штаны и коричневые, невысокие сапоги. За спиной у него висела сумка, на левой руке у него красовался большой золотой перстень с округлым красным камнем. В правой руке гном держал посох с шаром на конце, в котором, переливаясь разными цветами, все время шевелись непонятная масса. Выйдя на поляну, гном ударил посохом о пол зала, и вдоль стволов деревьев поднялась белесая дымка, сойдясь куполом над головой Уаэллэйири ставшая прозрачной.
    - Так нас никто не потревожит - сказал гном.
    - Ара! Скажи мне, что это правда ты! - Уаэллэйири поднялась на ноги, и в ее глазах загорелся огонек радости.
    - Ты как всегда несносна - улыбнувшись, покачал головой гном. - Сколько раз тебе говорить, что мой отец был мент, мой дед был мент и мое имя не просто Ара, а Арамент!
    Уаэллэйири подошла к гному на расстояние вытянутой руки.
    - Ты изменился, Арамент - разглядывая гнома, сказала она. - Решил шевелюру отрастить?
    - Так, еще один эксперимент - застенчиво опустив глаза, ответил гном - показавший, что нет ничего невозможного.
    - Эксперемент? - округлив глаза, спросила Уаэллэйири - Еще один из твоих родственников?
    Они засмеялись одновременно.
    - Вынужден прервать ваше веселье - напомнил о себе Адаль. - Мало времени.
    - Ты должна выслушать его принцесса, я знаю Адаля давно, он был одним из моих первых учителей и знаю, что он никому не желает зла.
    - Этот беззлобный эльф выбрал себе немного странную компанию, ты не находишь? - спросила Уаэллэйири и улыбка, вызванная радостью от встречи с гномом, сошла с ее лица.
    - Когда я стал одним из клана, мои новые братья не были совсем другими. Клан создавался из самых сильных волшебников Вечно Зеленого Леса на тот случай, если листья пожелтеют и начнут опадать. Мы стали хранителями самых древних тайн и знаний, оберегая их до той поры, когда они понадобятся. Твой отец Уаэллор уговорил нас открыть их часть людям, в надежде на то, что они одумаются и прекратят губительные для Квемера действия. В том, что случилось в итоге, была и наша вина.
    - Не сильно-то вы старались устранить последствия - перебила Адаля Уаэллэйири - а когда это попыталась сделать я, то хотели мне помешать!
    - Да, мы не смогли предотвратить то, что случилось в день Великой битвы и со всеми своими знаниями не смогли ничего исправить после - ничуть не смутившись, продолжил Адаль - Теперь большинство оставшихся братьев, хочет разрушить новый мир и вернуть ему прежний облик. Но это невозможно, уже ничто не будет так, как раньше. Недавно я видел, как убирали опавшие листья, в самом отделенном месте сада и понял, что клан прогнил. Иногда мне кажется, что некоторые из моих братьев сошли с ума, и я ничего не могу с этим поделать.
    Адаль так и не вышел из-за деревьев. Его лицо скрывала темнота. Говорил он спокойно, без грусти или сожаления. Что было тому причиной, заросшие пласидой стены или что-то еще, сказать трудно. Я не смогла понять, что скрывается за нотками, звучавшими в его речи.
    - Но я могу приложить усилия, чтобы избежать очередной ошибки. Ты должна покинуть Дом, чтобы клан не воспользовался тобой и твоей дочерью, как орудием разрушения. Находясь под их контролем, ты не сможешь ничего сделать, со временем ты потеряешь, и волю и разум.
    - Снова! - повысила голос Уаэллэйири. - Я только вернулась домой и опять бежать! От своих братьев и сестер, с которыми меня разлучили при рождении и которые так по-свински теперь со мной обходятся.
    - Братья и сестры, которые остались в здравом уме всегда рады тебе и готовы служить, своей королеве!
    На поляну, из-за сгустившегося за деревьями мрака вышел еще один эльф. Уаэллэйири посмотрела на него и прежде чем ужаснуться шрамам, уродовавшим левую половину его лица, в свете звезд она встретила его глаза. Что-то внутри ее души дрогнуло, так глубоко, что вряд ли она сама это заметила. Настолько неуловимым было это чувство, но мой сон чуток и это не ускользнуло от моего внимания.
    - Мое имя Беллеотар - представился эльф. - И от имени всех жителей Полиса, я заявляю, что каждый из нас готов служить тебе принцесса. Сейчас и когда ты станешь королевой!
    Он говорил так твердо и убедительно, что его слова не вызвали ни малейшего сомнения в душе Уаэллэйири, она даже на мгновение перестала слышать свои мысли, пытаясь схватить странные ощущения возникшие при появлении этого мужчины. Как будто она уже видела его и разговаривала с ним и не могла вспомнить, когда и где.
   
    Так необычно ощущать все, что происходит внутри другого эльфа, но я уверена вы и сами об этом знаете, просто уже забыли. Кто бы вы ни были эльф, гном или даже человек, все вы пришли в свой мир, через тело своей матери и провели там немало времени, слушая ее сердце, ощущая все ее радости и тревоги.
    - Беллеотар и Арамент помогут тебе выбраться из-под надзора волшебников клана - сказал Адаль - Спрячут и позаботятся, пока мы не придумаем, как избавиться от их влияния.
    - Я и сама могу о себе позаботиться - возразила Уаэллэйири.
    - Клан сейчас очень силен, его не сдерживают ни традиции, ни ограничения морали. Скрыться от них будет трудно - голос Адаля стал тише, он отошел от деревьев в темноту зала. - Мы хотим помочь тебе, принцесса. Это сейчас ты можешь и постоять за себя и добыть пищу, но со временем тебе будет труднее обходиться без посторонней помощи. Квемер не самое безопасное место во вселенной. И волшебники не единственная угроза для тебя.
    - Что еще? - спросила Уаэллэйири.
    - Мне пора - сказал Адаль. - Желаю тебе удачи, принцесса.
    Голос Адаля умолк. Я не видела, как он покинул зал, но перестала ощущать его присутствие. Уаэллэйири с подозрением посмотрела на гнома.
    - Откуда ты узнал, что я здесь?
    - Об этом знает весь Квемер - усмехнулся в ответ гном. - Шутка ли, что у Главного Дома снова появилась хозяйка.
    - Да, и правда - согласилась Уаэллэйири.
    - Но я был далеко от Вечно Зеленого Леса и от суеты этого беспокойного мира. Последнее время мне нет дела, до того, что здесь твориться - признался гном. - Если бы не Штурман, я бы и не узнал, что ты вернулась и собираешься стать королевой.
    - Штурман, ты его видел? - пласида не смогла до конца усыпить ее чувства. - Он говорил тебе о Максиме?
    - О Максиме? Нет, он ничего не говорил о нем. Только об опасности, которая тебе угрожает!
    - Что ей угрожает?! - потребовал объяснений Беллеотар.
    Гном поднял свои глаза к отверстию в крыше и покачал головой.
    - Отсюда нельзя увидеть. Ветвь Акадиса увядает, причем за последние несколько недель пропали три звезды, процесс ускорился. Они не погасли, что-то закрыло их. Штурман утверждает, что один из творцов помогает проникнуть в Квемер своему посланнику, чтобы тот не допустил рождения ребенка Уаэллэйири.
    - Что еще за творец и почему он так не хочет, чтобы родился ребенок? - спросил Беллеотар.
    - Это долгая история - ответил гном. - А нам надо выбираться из дворца.
    Камень в перстне гнома внезапно завибрировал и начал переливаться разными цветами. Это было так красиво, что я ни сразу заметила, как субстанция внутри шара на его посохе начала переливаться теми же цветами.
    - Что это? - спросила Уаэллэйири.
    - Так Она общается со мной - ответил гном.
    - Она? - спросил Беллеотар, подойдя ближе к гному, чтобы рассмотреть его посох и кольцо.
    - Да, так я называю ее - ответил гном. - Она это субстанция внутри шара, я нашел ее в одном из далеких миров. Она живая. Мы подружились с ней и у нас взаимовыгодный союз, Она помогает мне в магических делах, а я показываю ей миры вселенной и то, что в них происходит. Ты ей нравишься, принцесса. Позволь Она прикоснется к тебе?
    Не дожидаясь ответа гном, вытянул посох и попытался шаром на его конце, коснуться живота Уаэллэйири. Мне стало неприятно от приближения этого шара, я почувствовала угрозу.
    - Держи эту штуковину подальше от принцессы! - потребовал Беллеотар.
    Я не успела заметить, как он вытащил из ножен меч, и приблизился. Клинком, он остановил приближение посоха. Сталь начала вибрировать от соприкосновения с шаром, но рука Беллеотара была настолько твердой, что вибрация пошла обратно к источнику и посох сам собой одернулся в сторону.
    - Прости принцесса - нахмурившись, сказал гном. - Вдали от подобных мне я забыл, как нужно себя вести. Она хитра и иногда пытается выйти из-под моего контроля. Но это тоже долгая история. Вот, здесь есть одежда для тебя.
    Гном снял сумку, висевшую у него за спиной, и протянул ее Уаэллэйири. Не стесняясь гнома и Беллеотара, она достала из сумки одежду, сапоги и начала переодеваться. Когда ее платье упало на пол, мужчины отвели глаза в сторону. Беллеотару это стоило немалых усилий. Она прекрасна, мне определенно повезло, что я ее дочь. Хочу быть такой же, как она.
    Одежда мужского покроя пришлась ей впору. Зеленые обтягивающие штаны, коричневые сапоги из мягкой кожи, белая из тонкого материала рубашка, сверху она надела темно зеленую тунику с узкими рукавами и капюшоном. Когда она аккуратно опоясывалась широким поясом, сплетенным из коричневых, замшевых шнуров, я почувствовала ее заботу. Но вы не подумайте, не такая уж я и толстая и занимаю сейчас совсем немного места.
    - Благодарю тебя Арамент, ты очень хорошо все подобрал.
    - Не за что, Уаэллэйири, это сделал Беллеотар.
    - Мои люди уже очистили дорогу - сказал Беллеотар. - Нужно покинуть Главный Дом немедленно.
    - Очистили? - спросила Уаэллэйири.
    - Я надеюсь, что обошлось без жертв. Времени мало, идемте принцесса.
    Уаэллэйири и ее спутники покинули Зеленый зал, через тайную дверь, ведущую в пустой, короткий коридор, окончившийся лестницей. Главный Дом, как и всяки другой дворец, выстроенный не только для комфортного проживания, но и для защиты своих обитателей, имел потайные ходы. Я почувствовала, что мы опустились ниже уровня земли. Стало очень не уютно. Еще одни разветвляющийся коридор, дверь, ступеньки.
    Беллеотар снял факел со стены, достал огниво. Второй сноп искр зажег факел, осветивший грязные стены и низкий потолок. Они шли медленно, стараясь не касаться стен. Беллеотар шел впереди следом Уаэллэйири, за ней постоянно чихающий гном.
    - Ох, отвык я уже от подземелий - сказал Арамент, увернувшись от свисающей с потолка паутины.
    Меня утомил этот длинный коридор, настолько, что мне снова захотелось забыться глубоким сном. К сожалению, придется закончить свой рассказ. Не беспокойтесь, я немного отдохну и расскажу вам что-нибудь еще об этой троице. Так что всего доброго и не забывайте про меня больше. Мне итак обидно от того что, никто из родителей до сих пор не удосужился подумать о моем имени. До встречи.
   
    Глава 16
    Власть желаний.
    После игры с императрицей Снаш проработал всю ночь. Он знал, что у него осталось мало времени. Его дни сочтены. Нужно было просмотреть и утвердить целую гору документов. Солдаты императорской армии должны в кротчайшие сроки получить свое жалованье и разойтись по домам. Временный роспуск армии был одним из самых необходимых шагов для удержания власти. Генерал Кхард второй человек после Томаса, которому подчинялись все офицеры, и которого если и не любили, то уважали все солдаты, состоял в числе заговорщиков.
    Четверо из десяти лордов, наместников прилегающих к Киндому территорий готовили переворот, который должен состояться сразу после смерти Томаса. Императрица и ее сын не вписывались в планы заговорщиков, в случае успешного переворота их ждала незавидная участь. Императорская гвардия, по большей части состоящая из эльфов, взятых в плен после Великой битвы, поклявшихся служить Томасу до его смерти, покинет Адэн, как только император умрет, оставив дворец без защиты.
    Чтобы непредвиденные обстоятельства не помешали заговорщикам захватить власть в Адэне, они собрали двенадцать мобильных отрядов по двадцать человек в каждом. Два отряда должны арестовать всех министров и городского главу. Остальные десять захватить дворец даже в том случае, если в нем останется хоть какая-то охрана.
    Отряды формировались из сильных, опытных воинов, готовых за деньги и обещанное им положение при новом правителе, делать все что угодно. Для поддержки привлекли нескольких вольнонаемных магов и колдунов не входящих в гильдию, держащуюся в стороне от политики. Осложнений не предвиделось, но заговорщики позаботились о том, чтобы в случае их возникновения цель не ускользнула и власть, как было задумано, перешла к ним в руки. Если наемники не смогут захватить дворец, и убить императрицу планировалось поднять армию, уже второй месяц стоящую лагерем возле Адэна.
    О первой части плана Снаш знал благодаря дару ясновидения Ренессы, вторую вычислить ему было не сложно. Снаш знал о дружбе лорда Саталаса, лорда Неревера и генерала Кхарда. Странной, корытной, но все же дружбе, основанной на взаимных интересах и стремлению к власти. Армия не должна участвовать в предстоящих событиях. К тому же солдаты слишком много времени провели в походах и им нужен отдых. Встреча с семьями, как напоминание о том, ради чего они проливают свою кровь, зарабатывая деньги на императорской службе.
    Снаш посмотрел на отчеты о расходуемых средствах и покачал головой. Кормить и снабжать бездействующую армию, дело убыточное и бесперспективное. При завоевании новых земель, траты на содержание армии, если и не давали сиюминутной прибыли, то, по крайней мере, окупали затраты. Сейчас же, бездействующие солдаты приносили только убытки и угрозу эпидемии. Бытовые условия в палаточном лагере, раскинувшемся на подходе к Адэну, оставляли желать лучшего.
    Непонятного цвета от походной пыли и грязи палатки, кучей смердящего тряпья приподнимались над землей справа и слева от дороги, ведущей к главным воротам города. Расставивший лед, вместе с почвой и пылью превратился в замешанное тысячей ног липкое, вонючее тесто, как будто ставшее одним целым со снующими по лагерю блеклыми, серыми фигурами, в грязном обмундировании с заросшими бородами лицами. Сейчас, эта часть императорской армии, представляла собой жалкое зрелище, деморализующее не только самих солдат, находящихся в этом положении, но и жителей столицы.
    В ближайшие два дня солдаты и офицеры должны получить основную часть жалования. Чуть больше трех тысяч человек разойдутся по своим домам. Ренессе уже удалось получить у Томаса подпись, скрепленную императорской печатью на приказе о временном роспуске армии. Страже будет нелегко уследить, чтобы, получившие отпуск и деньги мужчины, не попали в город и не начали пропивать честно заработанные деньги, устраивая пьяные дебоши. Они должны разойтись по домам, чтобы отдохнуть и после, сменить тех, кто остался нести службу, охраняя строительство пограничных крепостей.
    Когда лучи Найдэ постучались в окно кабинета министра финансов, он заканчивал писать письмо, адресованное императрице. Свернув послание, Снаш задул все свечи, кроме одной. Накапав плавящимся воском на стыки бумаги, он приложил к нему свой перстень с личной печатью.
    - Найд! - позвал министр.
    Заснувший за дверью мальчик, сквозь чуткий сон услышал свое имя. Через три секунды Найд вошел в кабинет.
    - Отправляйся домой к матери и выспись, как следует - сказал ему министр. - Возьми это письмо, и чтобы не случилось, передай его сегодня лично в руки Ренессы. Оно должно попасть в ее руки, несмотря ни на что. Все понял?
    Найд был смышленым и очень исполнительным, в свои двенадцать лет он уже содержал мать и сестер, работая у министра финансов и выполняя самые ответственные поручения. Так как ему, Снаш не доверял никому из взрослых, мальчик был предан министру и сделал бы все, чтобы тот не попросил. Снаш задал вопрос скорее, подчеркивая важность поручения, чем, проверяя, понял ли его Найд. Мальчик кивнул в ответ.
    Сразу после того, как Найд отправился домой, в кабинет заглянула служанка Велина и сообщила, что стол в саду накрыт и все готово к завтраку. Поднимаясь с обитого медвежьей шкурой стула, Снаш почувствовал жуткую усталость. Все его тело налилось свинцом, ноги ели слушались, а кисти рук после исправления документов, простановки подписей и написания письма, ломило как после целого дня пребывания на морозе. Идя по коридору своего дома к саду, Снаш вспомнил далекие дни походов под командование Томаса, зимние стоянки и тепло костров, согревающих ладони, в те дни еще уверенно державшие меч.
    Усевшись в кресло под молодыми зелеными листьями, министр остановил Велину, когда она собиралась положить плед ему на колени. Снаш обратил внимание на то, что сегодня она ведет себя как-то странно. Немного напряжена, молчалива, что на нее совсем не похоже. Обычно она болтала без умолку, рассказывая обо всем подряд, начиная от городских сплетен, заканчивая небылицами, услышанными на рынке. Снаш любил слушать безудержное щебетание ее мелодичного голоска.
    - Что с тобой сегодня? - спросил министр.
    - Ничего - вздрогнув, ответила Велина.
    Она совсем не умела скрывать своих чувств. Когда, уходя, Велина покосилась на бутылку с вином, Снаш улыбнулся, закрыл глаза и покачал головой. Нежные весенние лучи Найдэ приятно грели его старое тело. Птицы в саду предались утренним песнопениям, а свежий ветерок обдавал лицо министра, принося с собой запахи благоухание, проснувшегося после зимней спячки сада. Министр почувствовал, как свинцовая тяжесть тянет его куда вниз и, вдохнув как можно больше воздуха, он собрался поддаться этому тяготению и погрузиться в зовущую его безмолвную бездну.
    - Вина?
    Знакомый, бодрый голос, прозвучавший откуда-то издалека, спугнул манящую Снаша темноту. Министр открыл глаза. По другую сторону стола, уплетая за обе щеки приготовленный для министра завтрак, сидел мужчина сорока-сорока пяти лет на вид. Его плотное, подтянутое тело, несомненно, нуждалось в хорошей пище.
    - Я бы на твоем месте не стал пить это вино - откликнулся министр.
    - А я и не собираюсь - улыбнувшись жующим ртом, сказал мужчина. - Я предлагаю его тебе.
    - Тоже мне братец - усмехнулся министр. - Был бы ты младшим, я бы еще понял, но как первенцу, унаследовавшему все состояние отца, моя смерть тебе совершенно ни к чему.
    - Это, с какой стороны посмотреть - возразил мужчина, доставая из дорожной сумки, стоявшей возле его ног, походную флягу. - Мне больно видеть ту старую развалину, в которую ты превратился.
    - Недолго осталось - сказал министр, кивнув на молчаливое предложение брата пропустить стаканчик крепкого, прозрачного напитка из фляги - Мы оба знаем, что я и так прожил дольше отведенного мне срока.
    Мужчина на треть наполнил кубки и передал один министру. Взгляд пришедшего бессовестно съесть завтрак, предназначавшийся хозяину дома, стал серьезным, он поднял свой кубок, произнеся короткий тост:
    - За неизбежность!
    - За неизбежность, брат! - поддержал тост Снаш.
    Снаш залпом выпил обжигающую язык и горло жидкость. Почти сразу, его тело наполнилось необычайной легкостью. Свинцовая тяжесть рассеялась. Щебетание птиц стало отчетливее, а мир вокруг ярче. Снаш посмотрел на брата и отметил, что тот все же изменился с последней их встречи. В густой, черной шевелюре появилось больше седых волос. Морщины на твердом, волевом лице стали глубже, появились новые. Только глаза, как и раньше спокойно, с отрешенной ясностью смотрели на мир.
    - Зачем ты звал меня? - спросил мужчина.
    - Мое время истекло - ответил Снаш. - Но я не успел закончить одно дело. Я хочу, чтобы ты закончил его за меня. Это моя последняя просьба.
    - Что за дело?
    - Уверен, тебе понравится - Снаш закрыл глаза, ощущая, как полегчавшее после напитка тело вот-вот оторвется от стула и полетит. - Все что ты должен знать о государственных делах лежит в моем кабинете на столе, в левой от двери стопке. Помоги Ренессе удержать власть и сохранить целостность империи.
    - Государственные дела? Это же столько хлопот, по большей части неблагодарных - мужчина тяжело вздохнул, но очень наигранно, на что Снаш не обратил никакого внимания, его больше увлекала легкость тела и то, что он перестал чувствовать руки и ноги. - Не думал, что перед смертью ты подкинешь мне столько головной боли. Как насчет финансового обеспечения предстоящей компании?
    - Я ничего не могу оставить после себя - с печалью в голосе ответил Снаш. - Ты знаешь, какую цену, мне пришлось заплатить, выторговывая себе лишние пару десятков.
    - Мне кажется, она тебя надула - усмехнувшись, заявил мужчина - Можно было сойтись и на половине.
    - Что сделано, то сделано. Пообещай мне, что выполнишь просьбу. Клубок желаний, в котором ты окажешься, компенсируют тебе все хлопоты.
    - Обещаю. А что делать со служанкой, которая пыталась тебя отравить?
    - Велина глупая, запутавшаяся девушка. Не делай ничего.
    Снашу уже не было никого дела до всего этого мира и его обитателей. Он уже не чувствовал свое тело и парил где-то на границе между безвременьем и желанием последний раз взглянуть на свой сад.
    - Глупость не освобождает от ответственности за свои поступки - строго сказал мужчина. - Если прощать каждого, кто по глупости совершил преступление, Квемер утонет в грязных и кровавых делах глупцов.
    - Забавно... - Снаш говорил очень тихо, легким уже не хватало сил выталкивать воздух.
    - Ты находишь это забавным?
    - Я про Велину - все также тихо, ответил Снаш.
    Он широко открыл глаза и, глядя на лучи Найдэ отражавшиеся от зеленых листьев, покачивающихся на ветру, улыбнулся своим последним мыслям.
    - Юноша, в которого она влюблена, попал в каменоломни за военное преступление. Она просила меня помочь, но пока Томас жив, я ничего не могу сделать. Уверен, что кто-то пообещал ей помочь и вытащить его. Но сможет он это сделать только после смерти императора. Ей всего-то надо было немного подождать.
    Тело Снаша еле заметно, несколько раз содрогнулось в беззвучном смехе.
    - Этот прохвост не женится на ней - продолжил Снаш - и когда она не получит то чего хотела, когда поймет, что сделала, наказание постигнет ее изнутри. Не трогай Велину. Налей в мой кубок немного вина и оставь возле меня. Мне пора, прощай брат.
    - Прощай брат.
    Мужчина встал из-за стола и налил в кубок Снаша вина. Перед тем как отправиться в кабинет министра, чтобы забрать оставленные для него бумаги, он подошел к брату и опустил веки на глаза, смотрящие в пустоту.
   
    *****
    Эльса проснулась с первыми лучами Найдэ. Сладко потянулась и поймала себя на том, что ей хочется снова закрыть глаза и окунуться в приятный, утренний сон. Нахмурив брови, она резко вскочила с кровати. Одеяло слетело на пол, а Эльса подошла к окну, пытаясь понять, как же так получилось. За окном весеннее солнце уже поднялось над горизонтом. Впервые за долгие годы Эльса проспала рассвет. Она даже не проснулась, когда Грета, наливала в умывальник теплую воду и меняла полотенца.
    - Это плохо - сказала Эльса, подойдя к зеркалу. - Слишком сытно, слишком мягко.
    Эльса так много времени проводила с сестрами Гольд, что это отразилось на ее поведении, как внешнем, так и внутреннем. Она еще с вечера заняла себя мыслью о том, что же ей одеть для визита во дворец, но до сих пор не могла определиться с выбором одежды и украшений. Перебирая платья в шкафу, Эльса думала о том, что, постоянно находясь в Адэне, живя не просто в достатке, а в роскоши она начинала терять форму и бдительность, это ей очень не нравилось.
    Последние два месяца, она неспешно подготавливала почву для выполнения задания, которое дала ей Ирис. Эльса встретила ее в новогоднюю ночь Эльса, когда незаметно ускользнула с бала, устроенного Гольдами. Высшее общество Адэна к которому причисляли себя все состоятельные жители столицы, сформировалось совсем недавно, но его негласные законы и обычаи крепчали с каждым днем. Высшим это общество считало себя в буквальном смысле, показателем здесь был не уровень образования или культуры. Каждый из тех, кто сумел сколотить хоть какое-то состояние, обрести власть и влияние в первом городе, стремительно разрастающейся империи, считал себя выше остальных. При этом, имперская элита, с некоторым неодобрением и даже пренебрежением смотрела на тех, кто, не обладая состоянием, влиянием и почетом в столице, пытался держать себя наравне с ними.
    Одним из таких людей был боевой офицер Девин из деревушки под названием Лэйк, снискавший себе славу в последнем походе Томаса. Император собирался его наградить, дать ему землю, титул барона, но не успел, слег. Дела с наградами приостановили и Дэвин Лэйк остался только при своем офицерском жаловании, которое к тому же еще не получил полностью. Тем не менее, ему удалось попасть на главное празднество года. Он пришел в дом Гольдов вместе с генералом Кхардом. Девин спас ему жизнь. Во время одного из переходов по северным землям, Кхард со своими телохранителями попал в засаду. Почти все телохранители Кхарда погибли, обоз шедший с ними разграбили, а Дэвину, только чудом удалось вывести раненого генерала из самого центра, даже не схватки, а бойни, которую устроили северяне.
    С тех пор Кхард всячески покровительствовал молодому офицеру. Генерал, добывший в сражениях славу, влияние и богатство не видел ничего плохого в том, чтобы ввести его в собравшееся у Гольдов в новогоднюю ночь общество. Кхард слишком долго был в походах и еще не знал, как сильно все изменилось в столице. Собравшиеся, высокие чиновники, банкиры, главы различных гильдий, преуспевшие мануфактурщики, все они тоже не находили ничего дурного в том, что молодой, бедный офицер и ему подобные принял участие в их торжестве. Но в их глазах эти люди стояли не выше музыкантов, чья задача была развлекать собравшихся.
    Марика в отместку за то, что Эльса в этот вечер сияла ярче всех собравшихся звездочек, затмевая, в том числе и ее, посоветовала принять ухаживания одного из молодых мужчин, как рой собравшихся вокруг нее. Марика заметила, как Эльса тайком поглядывает на молодого, высокого брюнета, Девина Лэйка. Он, как и все офицеры императорской армии, проигнорировал пожелание хозяев, и пришел в униформе. Госпожа Гольд облегченно вздохнула только после того, как с близкого расстояния смогла рассмотреть постиранные гербовые накидки, надетые поверх кольчуг и приведенные в порядок сапоги.
    Всего из воинов императорского войска, на празднестве присутствовали двенадцать человек, включая Кхарда и Девина Лэйка. В армии Томаса не было разделения званий, всех у кого в подчинении была хотя бы горстка людей, называли офицерами. Герб, который они носили, представлял собой синий щит с изображенным на нем черным псом, с огромной пастью и стальными зубами. Пес символизировал преданность императору.
    Герб генерала отличался от остальных. На щите воин в красных доспехах держал в левой руке ремни. Ремни удерживали свору рвущихся вперед черных псов. Пять черных, мощных, с большими пастями псов. Правая рука воина лежала на рукояти длинного белого меча, стоявшего параллельно фигуре воина. Герб самого императора был проще, тем самым, подчеркивая его исключительность. Полностью синий щит с белой короной посередине.
    Вот только императорского герба, как и самого Томаса не видели уже давно. Первоначально планировалось провести новогоднее торжество в императорском дворце, но из-за ухудшения здоровья императора, Гольдам выпала честь принять у себя высоких гостей, в том числе императрицу. Дом Гольдов был самым большим в городе, с двумя просторными залами, предназначавшимися именно для таких случаев. К тому же господин Гольд был не последним человеком в империи, самый большой вклад для подготовки похода в северные земли сделал именно он. Ему принадлежали доли всех процветающих мануфактур и половина оружейного завода.
    В первом зале был накрыт большой, роскошный "П" - образный стол, ломящийся от разнообразных блюд, вино здесь подливали всем желающим, без всякой меры и ограничений. Второй просторный, светлый зал был отведен под танцы и развлечения, сегодня в числе прочих одна из лучших актерских трупп развлекала гостей саркастическими миниатюрами. Эльса и Дэвин стояли в дальнем от музыкантов и актеров углу, здесь им не приходилось перекрикивать шум веселья и они могли спокойно поговорить.
    - Почему все на нас так смотрят? - спросила Эльса у Дэвина.
    Увлеченно слушая молодого офицера Эльса начала ловить на себе мимолетные, косые взгляды. Она остро чувствовала, когда на ней концентрировали внимание, и сейчас внимания было слишком много. Внимания липкого и неприятного. Эльса чувствовала, что собравшееся общество, как одно живое, разумное существо направило на нее полный неодобрения взгляд.
    - Не знаю - ответил Девин.
    Он был так увлечен Эльсой, что не замечал, что происходило вокруг них. Эльсе тоже нравилось общаться с ним. Дэвин многое знал многое не только о войне, но и о тех королевствах, которые завоевывал Томас в своих походах. По мнению Дэвина, победы Томаса это не всегда победы оружия. Чтобы победить врага, нужно узнать, как против него действовать, а для этого нужно знать, как можно больше о тех с кем воюешь.
    Эльсе было интересно слушать Дэвина, ее тянула к этому молодому человеку, но неприятное чувство внимания к ее персоне, становилось все сильнее с каждой минутой, которую она проводила с ним. С одной стороны Эльсе не было никого дела до мнения этих людей, с другой ей предстояло прожить в Адэне неопределенное время, и это надо было учитывать.
    - Мне придется оставить вас ненадолго - сказала Эльса Дэвину, и прежде чем тот успел, что-нибудь сказать, пошла к сестрам Гольд, которые оживленно обсуждали что-то со своими подругами.
    - Иланда - обратилась к Эльсе Лаида - Помнишь, ту книгу автора со странным именем, которую я недавно советовала тебе почитать?
    Эльса не очень любила читать. Поселившись в Адэне, и начав общаться с сестрами, она читала для того, чтобы у них было больше общих тем для разговоров и для того, чтобы показать свою образованность, которая если и не была среди достоинств на первом месте, то лишней не считалась.
    - По краю бесконечности? Да помню, я только вчера закончила ее читать - ответила Эльса.
    - У нас тут возник спор - продолжила Лаида. - Я говорю, что эта книга о любви и о том, что сильная любовь заставляет людей совершать немыслимые поступки, а Марика утверждает, что эта книга больше о приключениях и далеких таинственных мирах. А как ты думаешь, о чем она?
    Эльса задумалась. Сестры и две их подруги затихли, всматриваясь в ее черные глаза, превратившиеся в глубокие, темные озера. Что шевельнулось в этой глубине, Эльса вздрогнула и, вернувшись из своих мыслей обратно в шумный зал, ответила.
    - Я думаю, эта книга о том, что нельзя пускаться в путь за призрачными целями, слишком сильно желая их осуществления, потому что в итоге можно получить совсем не то, чего хочешь или полностью разочароваться и горько пожалеть обо всем что сделал.
    Никто из девушек не понял, что она имела в виду, но все сошлись во мнении, что книга может быть о нескольких вещах сразу и не обязательно, что одна должна быть важнее другой. Воспользовавшись сменой темы, Эльса отвела Лаиду в сторону, чтобы узнать у нее, с чем могут быть связаны косые взгляды со стороны собравшихся гостей, особенно женщин.
    Лаида объяснила ей, что всеобщее неодобрение вызвано тем, что Эльса слишком много внимания уделяет молодому человеку совсем не достойному этого. Такое поведение совсем не к лицу, незамужней девушке. На этом вечере собралось немало более достойных, успешных молодых людей и красивой, состоятельной девушке в первую очередь нужно думать о том, чтобы найти себе подходящего мужа, а не тратить свое время на неудачников.
    Эльса поблагодарила Лаиду, пообщалась еще немного с женами влиятельных господ, которым ее представила госпожа Гольд, обсудив с ними танцующие пары, игру актеров и не женатых молодых людей. С госпожой Гольд она обсудила то, как ей стоит вести себя, чтобы не вызывать более всеобщего неодобрения и та в очередной раз облегченно вздохнула, видя что девушку не до конца испортил эльфийский плен и при определенных усилиях из нее выйдет толк.
    Ночное время в Адэне определяли по положения созвездий над башней гильдии магов, не многие это умели даже из тех, кто причислял себя к высшему обществу. Новый год по обычаю Адэна встречали с рассветом первого весеннего дня. Этой ночью незадолго до того как небо начнет светлеть, планировался фейерверк привезенный императором из последнего похода, в котором был захвачен караван везущий подобные диковины с побережья на которое, он был доставлен из Сиента, города в северном Квемере.
    Эльса тихонько ускользнула с праздничного вечера, когда звезды одна за другой начали исчезать с небосклона. Она отправилась в центральную часть города, где по покрытым снегом улицам ходили веселые компании в ожидании обещанного чуда. Эльса остановилась рядом с одной из таверн где было спокойнее всего. Отряхнула снег со скамьи стоявшей рядом со стеной и присела, прислушиваясь к шуму не спящего города. Из-за двери таверны слышались размеренные разговоры, прерывавшиеся периодически стуком пивных кружек. Где-то вдалеке резвились дети, в эту ночь многим из них родители разрешали не спать. Отовсюду доносился визг собак, которых хозяева безуспешно пытались заставить замолчать.
    В центре всего этого людского беспокойства Эльса вдруг почувствовала как спокойно у нее на душе. Внутри больше не было грусти и боли, только покой и безмятежность. Когда над городом в небо полетели огоньки, взрывающиеся разноцветными огнями, а разговоры и веселье стихло, освободив место созерцании, Эльса блаженно улыбнулась. И если бы кто-то смог увидеть глаза Эльсы, он бы точно заметил, как в глубине бездонных озер, в которых они превратились, шевельнулась тьма, навсегда поглотившая все то, что несколько лет терзало душу эльфийки. Но никто этого не видел и это даже к лучшему.
    Из таверны вышла компания подвыпивших людей, пожелавших посмотреть на обещанный сюрприз.
    - Клянусь всеми богами Квемера! - воскликнул один из них. - Эта ночь так же прекрасна, как и та, которой я был свидетелем в долине Тысячи голосов! Небо над ней окрасилось в такие же цвета, только без этого ужасного шума.
    Разноцветные вспышки прекратились. Компания из таверны вернулась допивать свое пиво, шум празднующего города постепенно начал стихать. Эльса уже собралась пойти домой, когда слева от нее раздался тихий женский голос.
    - Вранье. Это лишь жалкое подобие того, что случилось в долине, а этого пьянчуги никогда и близко там не было.
    Эльса повернула голову и увидела стоявшую рядом с ней Ирис. В таком же, как у нее замшевом плаще, подшитым мехом и с такой же муфтой из теплой ткани.
    - Правда? - спросила Эльса.
    - Да, так и есть - ответила Ирис. - Вот.
    Ирис протянула Эльсе свернутый в трубочку лист бумаги.
    - Что это? - спросила, Эльса беря бумагу.
    - Список. Здесь двенадцать имен. Эти люди сейчас в Адэне, а если кого-то еще и нет, то скоро будут. Мне нужно, чтобы как минимум шестеро из них умерли в один день. Какой день я скажу тебе позже. Кто именно умрет, не имеет значения. Оставляю это на твое усмотрение. Начинай собирать сведения с завтрашнего дня.
    - Это все? - спокойно спросила Эльса, пряча список в муфту.
    - Да - ответила Ирис.
    Когда Эльса снова посмотрела на то место, где стояла Ирис, ее там уже не было, не осталось даже следов на снегу.
    Эльса оторвалась от затянувших ее воспоминаний. Посмотрела в зеркало на наряд, который выбрала для себя. Красное до пола платье с длинными, широкими рукавами, из-под которых выглядывали черные, по локоть перчатки и золотистая лента, опоясывающая платье в талии. Оставшись довольной своим отражением, Эльса отправилась во дворец.
   
    Глава 17.
    По самому краю.
   
    "Это мое последнее письмо. Надеюсь, ты простишь меня Ренесса, за то, что оставляю тебя в самое трудное время, но есть вещи, над которыми моя воля не властна. Мало кто может обмануть смерть и я, к сожалению, не вхожу в их число. Совсем скоро мои глаза закроются навсегда, но перед тем, как это случится, я хочу попрощаться с тобой.
    Я никогда тебе этого не говорил, но хочу, чтобы ты знала, я любил тебя как родную дочь, которой у меня не было. Иногда мне даже хотелось, чтобы отношения с моими сыновьями были хотя бы в половину, такими же теплыми, как между тобой и мной. Я часто вспоминаю тот момент, когда ты впервые появилась во дворце и как пугливый котенок, боясь каждого шороха, жалась к девушкам, с которыми тебя привезли. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что Томас выберет именно тебя. С самого начала ты отличалась от остальных и, не смотря на то, что ты уже давно выпустила свои коготки, я никогда не забуду ту робкую, пугливую девушку над которой судьба сыграла злую шутку.
    Если бы я мог распоряжаться своим состоянием, то оставил бы его тебе, все до последней крупицы, но давнее обещание, продлившее мне жизнь, связало мои руки. И все же кое-что я могу для тебя сделать. У меня есть брат, его имя Кадейрн. Его знания о мире и людях помогут тебе. Ты можешь слушать его советы так же, как мои, но будь осторожна, это человек - не имеющий собственных желаний. В этой жизни у него есть один единственный интерес, он потворствует желаниям других людей. Помогает их осуществлять, но при этом, подливая своими речами масло в огонь, Кадейрн может до бесконечности разжигать человеческие страсти, не особо беспокоясь о том, что человек подобно соломинке, попавшей в камин, может вспыхнуть не оставив после себя даже пепла.
    Что касается финансов, то большую часть жалования для армии, императорская казна сможет выжать из своих закромов. Все необходимые бумаги подготовлены. В последнем походе удача оставила Томаса. Золото портовых городов так и осталось на северном побережье, дожидаясь своего часа. Долгов у императора нет, но денег едва ли хватит на то, чтобы содержать все императорские службы больше, чем два месяца и это с учетом урезания расходов. На армию денег не осталось вовсе. Я не успел найти решение этой проблемы, надеюсь, и за это ты меня простишь.
    На мое место советую поставить Мелана. Это мой первый помощник, он занимался учетом всех средств и ведал книгой, в которую кропотливым трудом занесены сведения обо всем имуществе императора. Мелан честный малый, мне стоило больших трудов уберечь его от соблазнов столицы, но из-за этого за ним нужен глаз да глаз.
    Есса, девочка моя, если бы ты только знала, как мне больно от того что я не могу тебе помочь. От того, что больше никогда не прикоснусь губами к твоим мягким, душистым волосам. Утешает только то, что тебе хватит опыта, мудрости и воли отстоять свои интересы. И последнее. Прошу, позаботься о парнишке, который принесет тебе это письмо, он верный и очень смышленый, ты не прогадаешь, если возьмешь его на службу, лучшего гонца не найти во всем Адэне.
    Прощай Ренесса и не держи на меня зла.
    Твой советник и добрый друг, Снаш"
    Закончив читать письмо, Ренесса еле удержала слезы, наполнившие ее глаза. Она не могла позволить себе расплакаться в тронном зале, несмотря на то, что здесь были только ее телохранители и мальчик, принесший письмо. Через пять минут, когда минует полдень, начнется ежедневный прием. Сначала пройдут чиновники со своими донесениями и отчетами, потом настанет очередь просителей, занимающихся судебными тяжбами, затем по сложившемуся за многие годы порядку, принимались избранные особы, в заключение шли старшие слуги, на плечах которых лежала ответственность за хозяйственные дела дворца.
    - Отправляйся в дом министра и узнай в каком он самочувствии. - сказала Ренесса Найду. - Сделай это как можно быстрее и сразу же доложи мне.
    Найд вышел через дверь, спрятанную в темноте за массивными колоннами, поддерживавшими потолок зала. Через несколько минут скрипнули петли массивных парадных дверей. Поток свежего воздуха заставил дрогнуть огоньки масляных ламп висевших на каждой колонне и распространяющих на весь зал горький запах, сгорающего масла. В зал вошел Гарльд, вот уже десять лет объявлявший гостям дворца кого Томас желает видеть, а кого нет. Ренесса чувствовала, что Гарльд ее недолюбливает, но пока Томас жив, менять Гарльда на этом посту она не хотела.
    - Ваше Величество - сказал Гарльд, подойдя к Ренессе на расстояние в десять шагов. - Пришло время приема.
    По правилам, установленным в тронном зале, подойти к трону императора ближе, чем на десять шагов запрещено. Теперь на его месте сидела Ренесса, но правило никто не отменял.
    - Скажи Гарльд, есть ли среди пришедших человек по имени Кадейрн?
    - Сегодня собралось много людей - ответил Гарльд. - Я не знаю имена всех.
    - Скажи мне Гарльд - повторила Ренесса, голос ее при этом стал тверже - Есть ли среди пришедших, человек по имени Кадейрн.
    Гарльд застыл в нерешительности.
    - Мне в третий раз повторить вопрос? - спросила Ренесса и в голосе зазвучали нотки угрозы.
    - Простите, ваше величество, я немедленно узнаю - опустив глаза, ответил Гарлд, развернулся и пошел к двери.
    - Если этот человек пришел, то я желаю видеть его первым - сказала Ренесса ему вслед.
    Гарльд на секунду остановился, ему хотелось напомнить императрице о сложившемся за долгие годы порядке, согласно которому проходил прием, но слуга почувствовал на своей спине взгляд Ренессы, и это чувство заставило его продолжить движение к двери.
    За дверью тронного зала собралось больше двух десятков человек. Когда на вопрос Гарльда отозвался темноволосый мужчина, стоявший особняком и улыбающимися глазами наблюдавший за сбившимися в кучки людьми, то по коридору пробежал гул недовольства. Гул сдержанный, стихший в тот момент, когда приоткрылась дверь тронного зала, чтобы впустить мужчину.
    Перед императрицей предстал подтянутый мужчина с приятным лицом. Его черный камзол был тщательно вычищен, но отпечаток долгого пути полностью удалить не удалось. Из-под камзола виднелась чистая белая рубашка, выстиранная, но уже порядком заношенная. Только сапоги с острыми носами, предназначенными для стремени, были совсем новыми. На вид мужчине было сорок-сорок пять лет. Короткие, ухоженные, черные волосы слегка тронутые сединой, аккуратно подстриженная борода, за которой он следил не хуже чем за волосами. Его улыбающиеся глаза смотрели на Ренессу ясным, открытым взглядом.
    - Приветствую вас ваше императорское величество! - его бархатный, хорошо поставленный голос понравился Ренессе так же, как и все остальное. - Мое имя Кадейрн и я к вашим услугам! Простите, что мне не удалось подобрать себе новую одежду. Моих размеров не нашлось, а я лучше буду носить старый потертый костюм, чем новый, который плохо сидит. Утром портной снял мерки и обещал обновить мой гардероб в самое ближайшее время.
    Ренесса одобрительно кивнула. Одежда хорошо сидела на нем. Даже в потертом камзоле Кадейрн выглядел представительно.
    - Называйте меня просто ваше величество - улыбнувшись, попросила Ренесса - все эти витиеватые титулы, к концу дня, вызывают у меня мигрень.
    - Как прикажите, ваше величество - сказал Кадейрн и слегка поклонился.
    - Я и не знала, что у Снаша, есть младший брат. Почему он скрывал это? - спросила Ренесса
    - Этого Снаш от вас не скрывал, у него нет младшего брата - ответил Кадейрн. - Я родился на два года раньше, чем он.
    - Но как? - Ренесса не смогла сдержать удивления, заполнившее все ее существо. - Вы маг?
    - Хм... - прежде чем ответить, Кадейрн погладил свою короткую бороду. - В обычном смысле этого слова нет, но и к простым смертным я себя тоже не причисляю.
    - Я не понимаю, объясните! - потребовала Ренесса.
    - Сейчас для этого мало времени - сказал Кдейрн и прежде, чем Ренесса успела выразить свое недовольство, добавил - Там за дверью собралось много важных господ, и вряд ли они будут поддерживать правительницу, которая так долго держит их на пороге, принимая вместо них, никому не известных людей. Это могут счесть за неразборчивость, отсутствие дипломатического такта и мудрости.
    - Не успели мы познакомиться, а вы уже смеете мне перечить и давать советы! - Ренесса совсем не разгневалась, ситуация забавляла ее.
    - Именно для этого я здесь! - заявил Кадейрн. - Для того, чтобы перечить вам и давать советы.
    Ренесса снова улыбнулась. Она была очарована этим наглым мужчиной с улыбающимися глазами. Ей удалось отогнать скорбь, окутывающую ее сердце. Для этого еще придет время, а сейчас необходимо заняться делами империи. Звуки стали, бьющейся о сталь, каждый вечер преследовали ее в темных коридорах дворца, становясь отчетливей и громче.
    - Снаш, рекомендовал вас, как хорошего советника. Это так? - спросила Ренесса.
    - Сам он моих советов никогда не слушал, но вам я смогу помочь и словом и делом, если вы мне позволите - ответил Кадейрн.
    - Так и быть. Что вам известно о положении дел в Адэне? - спросила Ренесса.
    - Больше, чем мне хотелось бы об этом знать - ответил Кадейрн.
    В одно мгновенье Кадейрн преобразился. Его глаза перестали улыбаться и посмотрели на Ренессу серьезным, пронизывающим взглядом, черты лица стали жестче, а в голосе зазвучали стальные нотки.
    - Я не знаю всех деталей, но мне известно о заговоре против вас. И даже в некотором смысле больше, чем вам, ваше величество. Но за несколько минут нам этого не обсудить. Позвольте мне отойти за колонны, в темноту, и оттуда наблюдать за ходом приема, а после мы могли бы продолжить наш разговор.
    - Что ж - Ренесса ответила не сразу, несколько секунд она колебалась, прислушиваясь к своим ощущениям в отношении этого человека, но ее чувства молчали, как будто перед ней был не человек, а безмолвная, холодная статуя - Пусть будет так. Сайлен прикажи Гаральду продолжить прием.
    Кадейрн удалился в темноту. Лампы на колоннах, стоявших на расстоянии двух метров от стены, очерчивали прямоугольник, на который лили свой слабый, мерцающий свет. За границами этого прямоугольника была темнота, для обычных глаз непроницаемая.
    Чиновники, занимавшиеся всевозможными делами империи, проявили крайнюю степень неуважения. Уже после второго доклада Ренесса перестала всматриваться в их лица, запоминая их только для того, чтобы определить в каком порядке полетят головы. Их неуважение заключалось не в манере общения, наоборот они были чрезвычайно вежливы, их речь и жесты были учтивыми и осторожными. Вот только их доклады от начала и до конца составлялись изо лжи. Ренессе пришлось выслушивать восемь человек, в течении двух часов. Она еле сдерживалась, чтобы не отдать приказ казнить их на месте, но это было бы слишком неосмотрительно и преждевременно. Время для этого еще не пришло.
    Девятый, итоговый доклад первого министра Клидоса, Ренесса слушать не стала.
    - Пожалейте мои уши министр - Ренесса остановила Клидоса - Вы не хуже меня знаете, что большая часть всех этих докладов ложь.
    - Ваше величество! - попытался возразить Клидос.
    - И я знаю о вашем участии в заговоре против меня и моего сына.
    Клидос замер. Ему потребовалось время, чтобы собраться с силами и снова начать говорить. Опасливо косясь на телохранителей императрицы, с выражением лица человека задетого за живое он начал громко возмущаться:
    - Не знаю, кто вам это сказал, но это чудовищнейшая клевета! Я...
    - Прекратите министр - снова остановила Клидоса Ренесса. - Я действительно все знаю и знаю, какая роль отведена вам в этом деле. На что вы рассчитываете? Кто бы из лордов заговорщиков не занял трон, неужели вы думаете, что они оставят вас рядом с собой, чтобы управлять империей?
    - Но я... - Клидос был окончательно сбит с толку.
    - Чего вы хотите министр? Что они вам пообещали, деньги, титул?
    - Нет - немного успокоившись, ответил Клидос. - Я желаю, процветания империи, мир людей еще никогда не был так упорядочен и спокоен, как при правлении Томаса, объединившего разрозненные королевства, положившего конец бесконечным междоусобным войнам.
    Ренесса чувствовала, что он говорит правду, и была удивлена тому, что на самом деле плохо знала этого человека.
    - Вы думаете, что лорды смогут продолжить его дело? - после недолгого молчания спросила Ренесса. - Без раздоров и междоусобиц?
    Клидос ответил ни сразу. Ренесса изучающее смотрела на него, пытаясь уловить хотя бы обрывки его мыслей, но эта ее способность проявлялась спонтанно и в данный момент дремала.
    - Я не знаю, как сложится судьба империи при правлении лордов, но точно знаю, что ее ждет, если вы попытаетесь предотвратить переворот. Если у вас это получится, то последствия будут ужасными.
    - О чем вы? - спросила Ренесса.
    - В случае если попытка переворота потерпит неудачу, Кхард должен был поднять армию и полностью взять Адэн под контрол, но солдат скоро не будет поблизости. На днях армию распустят, и это правильное решение. Тяжко смотреть на то, в каком положении они оказались, но одно решение повлекло за собой другое. Четверо лордов начали собирать войско, начали не сегодня и не вчера, а теперь мобилизация пойдет быстрее и когда они будут готовы, то выступят сообща для того, чтобы показать свою мощь. Для захвата столицы они могли бы обойтись и меньшими силами, но главное для них это показать превосходство, чтобы у других и мысли не возникло перечить их ставленнику на месте императора.
    - Насколько большую армию они смогут собрать? - спросила Ренесса.
    Ее голос был уже не таким твердым и уверенным, как в начале разговора. Чем больше Клидос говорил, тем меньше уверенности оставалось в ее душе.
    - Не меньше двадцати тысяч - ответил Клидос.
    Ренессе показалось, что она падает. Как будто земля под троном провалилась и вслед за ней, она сейчас полетит в образовавшуюся пропасть.
    - Двадцать тысяч - тихо повторила она.
    - Я никогда не держал на вас зла - продолжил Клидос. - Лучшим для вас было бы скрыться вместе с сыном. Даже если вам удастся призвать под знамена наследника всех солдат, чей договор еще не истек, найти союзников среди лордов и баронов, в чем я лично, сильно сомневаюсь, эта армия не сможет противостоять заговорщикам. Да и кто поведет армию? Лучшие генералы готовятся предать вас.
    - Скрыться - повторила Ренесса.
    От образа уверенной, властной правительницы, не осталось и следа. Клидос уткнулся хмурым взглядом в пол и ждал реакции императрицы, но та молчала. Тогда Клидос продолжил.
    - Я могу помочь вам незаметно покинуть столицу. В казне еще есть деньги, забрать их в вашей власти. Если расходовать эти средства разумно, то их хватит на достойную жизнь и вам и вашему сыну.
    Стены начали вдруг давить на Ренессу, прогорклый запах масла от ламп стал еще неприятнее, темнота сгустилась. У Ренессы появились мысли, все бросить забрать сына деньги и бежать, бежать как можно дальше от этого ужасного зала, как можно дальше от этих ужасных людей заговоров и войн. Ренесса еще никогда не испытывала такого смятения. В одну секунду весь ее мир перевернулся. Суматоха в ее чувствах не давала возможности заглянуть в будущее, которого, как оказалось, несмотря на дар предвидения, она совсем не знала. Внезапно Ренесса почувствовала укол в районе шеи. Ее голова вздернулась, глаза посмотрели в ту сторону, где в темноте укрылся Кадейрн.
    - Сайлен... - голос Ренессы прозвучал сипло и она откашлилась. - Сайлен, пусть министра проводят в комнату для гостей в моих покоях, глаз с него не спускать.
    Сайлен кивнул и тут же из-за колонн появился гвардеец. Эльф подошел к министру и учтиво указал ему на дверь за троном. Министр вздрогнул так, как будто его ударила молния.
    - Убив меня, вы ничего не измените! - громко сказал он.
    Гвардеец взял министра под руку и повел к двери. Когда они проходили мимо трона, Ренесса повернулась к министру и сказала:
    - И не надейся, отделаться так легко тебе не удастся.
    После Клидоса Ренесса приняла знатных горожан с их просьбами и предложениями в основном касающихся обустройства города. Больше всего они жаловались на район Бейд, который превратился в настоящую клоаку. Его грязь, укрывавшая преступников всех мастей, начинала беспокоить добропорядочных горожан.
    - Гарльд! Дочь ювелира, Иланда кажется, она здесь? - спросила Ренесса, когда пришло время принимать людей исходя из личных предпочтений.
    - Да, ваше величество, эта девушка ожидает приема - ответил слуга.
    - Так впусти же ее и на этом прием окончен.
    - Но ваше величество, приема ожидает...
    - Похоже, возраст начал сказываться на твоем слухе - перебила слугу Ренесса. - Может тебе уже стоит подыскивать приемника?
    Гаральд побагровел, но ответил только дежурной фразой:
    - Слушаюсь ваше величество!
    Маленькая на первый взгляд хрупкая фигурка в красном платье, опоясанном золотой лентой застыла в десяти шагах от трона. Тени от колыхающихся огоньков ламп, зловеще играли на белоснежном лице. В глазах девушки отражался огонь, Ренессе на мгновение стало не по себе. Ренесса поднялась с трона и по ступенькам, возвышавшим правителей над простыми смертными, спустилась к своей гостье.
    - Ты прекрасна как сама смерть! - вырвалось у императрицы.
    Эльса еле заметно вздрогнула.
    - Почему именно смерть? - спросила Эльса.
    - Не знаю почему - удивленно ответила Ренесса. - Но точно знаю, что это так.
    Ренесса обошла девушку вокруг. Сама императрица имела миниатюрную, стройную фигуру, но по сравнению с Эльсой, выглядела грубой работой начинающего скульптора. Ренесса вернулась к трону и села. Мир рушился, но императрице захотелось хотя бы на мгновение задержаться на крою пропасти, чтобы перед падением в бездну захватить с собой как можно больше прекрасных моментов.
    - Я приглашаю тебя на ужин - сказа Ренесса. - Сегодня со мной будут ужинать только избранные персоны, и я хочу, чтобы ты была в их числе.
    - Я с радостью принимаю приглашение ваше величество - сказал Эльса.
    - Хорошо, ужин начнется в восемь - сказала Ренесса, давая девушке понять, что разговор окончен.
    Эльса сделала изящный реверанс, развернулась и бесшумно удалилась. Сбитая с толку, она отправилась домой пешком, пытаясь по дороге выудить хотя бы немного информации из своих ощущений.
    - Она опасна - сказал Сайлен, когда двери за Эльсой закрылись.
    - Знаю - спокойно ответила Ренесса. - Теперь у меня есть время выслушать тебя Кадейрн.
    Кадейрн вышел из темноты и остановился в десяти шагах перед Ренессой. На парадных дверях зала защелкали засовы.
    - Все свободны - тихо сказала Ренесса.
    Телохранители вопросительно посмотрели на Сайлена. Тот хотел было что-то сказать, но удержался. Поклонился за спиной императрицы и удалился. Вслед за ним удалились телохранители и гвардейцы.
    - Дела действительно неважные - первым нарушил молчание Кадейрн. - Но все не так плохо как думает Клидос. Чувство верности трону и наследникам еще не укоренилось в сознании людей. В конце концов, Томас сам предал своего короля и развязал кровопролитную войну. Но, тем не менее, к хорошему быстро привыкают. Годы стабильности и отсутствия междоусобных войн показали людям, что жизнь в относительном спокойствии возможна. И это дает вам и вашему сыну шанс.
    - Что вы предлагаете? - спросила Ренесса.
    - Отойти на некоторое время в сторону, спокойно наблюдая, а в некоторых случаях способствуя волне хаоса, которая захлестнет империю. И когда люди будут на грани отчаяния, но еще не потеряют надежду и память о том, как все было относительно неплохо, снова заявить о себе. И тогда, даю вам слово, люди сами, бедные и богатые, своими костями и кровью проложат наследнику дорогу к трону.
    - Вы предлагаете бежать? - спросила Ренесса.
    - Не бежать - улыбнулся Кадейрн. - Отступить, причем не сразу, а устроив перед этим задуманное вами представление.
    - Что вы имеете в виду? - спросила Ренесса.
    - Переворот надо подавить. Подавить максимально жестоко, чтобы все это запомнили, и чтобы молва донесла весть о случившемся до самых отдаленных уголков империи.
    Кадейрн замолчал. Ренесса снова почувствовала уверенность. Ее чувства успокоились, а затуманившееся будущее снова начало проясняться.
    - Мы обсудим это позже - сказала Ренесса. - Сейчас отдохните и будьте моим гостем на ужине...
    - В восемь? - перебил императрицу Кадейрн. - С удовольствием.
    - Вас разместят во дворце. Здесь найдется все необходимо для вас - сказала Ренесса и немного повысила голос. - Ступайте к двери за троном, Сайлен проводит вас в гостевые покои.
    - Надеюсь отдельные от тех, в которые вы отправили Клидоса? - спросил Кадейрн.
    Ренесса улыбнулась.
    - Безусловно - ответила она.
    Кадейрн слегка поклонился, окинув императрицу серьезным, задумчивым взглядом. Ренесса насторожилась. Неожиданно Кадейрн улыбнулся, его взгляд стал по-отечески теплым, почти как у Снаша. Кадейрн подмигнул Ренессе и удалился.
   
    Глава 18
    У южных берегов.
    На северном побережье южного Квемера оказалось намного теплее, чем в порту Сиента, из которого мы ели унесли весла. Плаванье прошло относительно ровно. На удивление тех, кто давно ходит по этому морю, погода была на нашей стороне. Большинство гребцов сошлись во мнении, что сестры благоволят к нам. Грим довольно улыбался при каждом подобном заявлении. Когда под ясным небом в теплых лучах Найдэ на горизонте показался высокий маяк города Хириас, я тоже улыбнулся. Похоже, что южный Квемер в отличии от северного, готовил мне добрую встречу.
    Город Хириас по словам Штурмана был единственным в своем роде. По отношению к Адэну, куда я стремился попасть, Хириас, находился восточнее, за горным хребтом Бат'Аттал, где четыре года назад, я чуть не оставил свои кости. Важные вопросы в Хириасе решал совет общин. Общин, которые составляли представители практически всех народов, населявших Квемер. Люди, орки, эльфы, кентавры, гномы, гоблины и даже тролли жили в Хириасе в мире и согласии вот уже пятьдесят лет. В этом городе не спрашивали, откуда ты пришел. Если ты не нарушаешь заведенных порядков, то тебе рады, в противном случае, оказываешься за воротами раньше, чем успеваешь понять, что сделал не так.
    В Хириасе велась активная торговля между существами со всего Квемера. Жители Хириаса никого не боялись. Не раз город пытались захватить. Викинги, жители южных островов, северяне южного Квемера, но ни одна попытка не оканчивалась успехом. Жители города все как один вставали на его защиту. Среди них, по словам Штурмана, жило много хороших магов и не менее хороших воинов. Их совместные усилия, делали город практически неуязвимым. Это было хорошее место для нашей высадки. Ольвин планировал оставить трофейную посудину и незаметно пересесть на попутный корабль, идущий в один из западных портов.
    - Максим.
    Голос Грима оторвал меня от наблюдения за растущим на горизонте маяком.
    - Что? - спросил я.
    - Тут есть одно дело - ответил Грим.
    - Что за дело? - спросил я.
    - Это по поводу корабля - понизив тон, почти шепотом ответил Грим. - У тебя и твоих друзей есть на него планы?
    - Не знаю, мы еще не говорили об этом.
    - Корабль хороший - шепотом заговорил Грим - а Хириас как раз тот город, где можно без проблем продать корабль викингов. Скажу больше, здесь есть человек, который за небольшой процент сможет все устроить.
    Я посмотрел на гребцов, один из них уставился на нас с Гримом так, как будто бы от этого разговора зависит его жизнь. При этом он так усердно налегал на весло, что можно было подумать, что в Хириасе его ждет вкусный, сытный ужин, горячая ванна и постель, согретая молодой женщиной.
    - Думаю, это стоит обсудить - сказал я.
    Грим улыбнулся. В этот момент из трюма появился Ольвин. Не обращая ни на кого внимания, он сразу направился к нам, в носовую часть корабля. Когда он подходил, я попытался с ним заговорить.
    - Послушай Ольвин...
    Наши с Гримом тела неожиданно подхватила и отодвинула в сторону невидимая сила. Ольвин прошел между нами и остановился на краю палубы лицом к берегу.
    - У нас нет на это времени - сказал Ольвин. - Пусть продажей кораблем займется Картас, с помощью этого пройдохи на весле, а Окунь с дружками проследит, чтобы золото от продажи было поделено поровну между всеми гребцами.
    - Как ты узнал? - спросил я.
    - Нам надо скорее попасть в Хириас - вместо ответа сказал Ольвин.
    Слабо надутый парус, расправился и затрещал от сильного порыва ветра. Этот фокус Ольвина, был мне знаком. Берег начал приближаться быстрее. Уже через час корабль стоял на привязи у причала. Порт впечатлял своими размерами и устройством. Чтобы попасть к причалу, нужно было проплыть через шлюз, закрывавшийся с двух сторон огромными створками. Если корабль пропускали, то одна сворка поднималась открывая проход в высокой массивной стене из крупного серого камня. Охрана осматривала корабль на предмет запрещенных грузов, проводила инструктаж по правилам поведения в городе, сводящимся в основном к тому, что, не усложняя жизнь горожанам, ты облегчаешь жизнь себе. Нарушение правил влечет за собой наказание начиная от выдворения за городские стены, заканчивая смертной казнью. Мне хотелось больше узнать о Хириасе, его устройстве, посмотреть на его жителей, но у Ольвина уже был готов план действий. Ни с кем не попрощавшись, мы покинули корабль, чтобы сразу пересесть на другой, отправляющийся в нужном нам направлении.
    Порт Хириаса, сильно отличался от порта города викингов Валглы. Здесь было людно. У причалов почти не было свободных мест. Все было занято кораблями, всевозможных форм и размеров. Парусные корабли без весел, галеры с мачтами, галеры без мачт. Масса лиц и пестрых одеяний после двухнедельного плаванья слились для меня в одну большую сюрреалистическую картину, из которой разуму трудно выхватить хотя бы одну деталь. Чтобы ни с кем не столкнуться, словно во сне, я шел строго за спинами Ольвина и Штурмана.
    Сначала мы посетили контору, отвечавшую за управление этим портом. Там Ольвин убедился в своих прогнозах, а в частности в том, что есть корабль готовящийся к отплытию, причем в подходящем направлении. Найти капитана оказалось не сложно. Его помощник следивший за погрузкой, с радостью проводил нас к нему.
    Шагая по трапу, я обратил внимания, что Ольвин и Штурман совсем на себя не похожи.
    - У тебя что-то с лицом - сказал я Штурману, дернув его за полу плаща.
    Ко мне обернулся совсем не знакомый мне человек, с черными, короткими сальными волосами и длинной неухоженной бородой.
    - На свое посмотри - сказал незнакомец.
    От неожиданности я остановился. Бородач схватил меня одной рукой за грудки и потащил за собой.
    - Конспирация - сказал бородач и подмигнул мне.
    Один из моряков, занимавшихся погрузкой, опасливо обернулся на бородача, как будто бы тот произнес проклятие.
    - Не пугайся, это хорошее слово - глядя в упор на моряка, сказал бородач.
    Моряк быстро отвернулся и поспешил отнести, лежавший у него на плечах, мешок в трюм.
    Капитан оказался вежливым и приветливым эльфом, впрочем, как и его помощник. Это я понял по остроконечным ушам. На корабле еще оставалось несколько мест для пассажиров и договорившись о цене мы остались на палубе ожидая отплытия. Снова оказавшись в привычной обстановке, почувствовав, тихонько раскачивающуюся под ногами палубу, я начал приходить в себя, справившись с потоком нахлынувших впечатлений.
    Корабль, на который мы сели назывался "Быстроходный" и был парусным, без весел. С двумя прямыми мачтами и третьей носовой, вытянутой вперед под углом. Командовали здесь эльфы, а вот экипаж был настолько разношерстным, что глаза в буквальном смысле разбегались в разные стороны. Паруса спускали маленькие зеленые гоблины, ловко как обезьяны, скакавшие по обеим мачтам, гномы деловито проверяли оснастку, огромный почти трехметровый тролль с массивной шеей и на удивление приятной мордой, поднимал якорь, вращая колесо нехитрого устройства, наматывавшего на себя цепь.
    Как только убрали трап матросы, в основном люди принялись драить палубу. Один из них, сильно похожий на Грима подмигнул мне. Присмотревшись к нему внимательнее, я понял, что это он и есть. Подозрения закрались в мои мысли. Отказавшись от своей доли после продажи трофейного судна, он устроился матросом на корабль. Причем быстро перед, самым отплытием. К тому же если, мой облик такой же отвратительный, как у Штурмана, как Грим смог меня узнать? Но кидаться к нему с расспросами было бы неосмотрительно, поэтому я переключил свое внимание на Ольвина.
    - Куда мы плывем? - спросил я.
    - В Сихавен - вместо Ольвина, ответил Штурман. - Он ближе всего к границам империи. Оттуда мы быстро доберемся до Бедрока, а от Бэдрока до Адэна рукой подать.
    Что-то из происходящего меня насторожило. Ощущение находилось на самом краю сознания, и я не сразу смог понять, что именно стало причиной беспокойства. Я осмотрелся вокруг. Все спокойно. Портовая суета осталась на суше, паруса слегка надулись от ветра, и корабль лениво отходил от причала. Только спустя несколько секунд я понял, в чем дело. Хмурое выражение лица бородача, скрывавшее истинный облик Штурмана, расплылось в радостной, дружеской улыбке, что для этого человека было совсем не свойственно. Обычно Штурман редко выражал эмоции, если они у него вообще имелись. Сейчас Штурман смотрел на седого мужчину, стоявшего возле левого борта, шагах в двадцати от нас, и что-то сосредоточенно выводившего пером на листе бумаги.
    - Нокки! Ах ты, гоблин живучий!
    Гоблины только что спустившиеся с мачт, заворчали, выражая свое недовольство подобным сравнением. Штурман, не обращая внимания на недовольство команды, пошел к человеку с пером. Не то чтобы я был чрезмерно любопытным, и к тому же уже давно перестал удивляться тому, что, где бы мы ни оказались, у Штурмана везде находились знакомые, но с подобной его реакцией на встречу, я сталкивался впервые, поэтому без малейшего стеснения пошел следом.
    - Прошу прощения - сказал мужчина, когда Штурман подошел к нему. - Я вас не узнаю.
    Штурман наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Тот на секунду нахмурился, потом его глаза округлились.
    - Еретик! - полушепотом воскликнул мужчина и на его светлом, гладковыбритом лице засияла радостная, дружелюбная улыбка.
    - Какими судьбами ты здесь, Нокки? - спросил Штурман.
    - Попал сюда после крушения - ответил Нокки. - С тех пор путешествую по Квемеру, описываю жизнь его обитателей. Здесь меня больше знают под именем Кроникор.
    - Да, Кроникор звучит лучше, чем Ноккиарика Шизук - усмехнулся Штурман. - А меня зови Штурманом. Ересь оказалась правдой. По крайней мере, одной из них.
    - Можно изменить имя, но нельзя изменить суть - улыбнувшись, изрек Кроникор.- Как ты здесь оказался? Я думал, тебя забросило...
    - Я много где побывал - перебил Кроникора Штурман. - Сейчас старое дело привело меня в Квемер. Ты что-нибудь слышал о капитане?
    - Нет. После... - Кроникор замялся и посмотрел на меня. - После крушения я его ни разу не видел. Думаю, как и ты, он оказался далеко от Квемера.
    Штурман обернулся и тоже посмотрел на меня.
    - Познакомься, Кроникор, это мой добрый друг Максим - представил меня Штурман. - А это Нокки, прости, Кроникор. Кроникор служил писарем на корабле, с которого началось мое бесконечное путешествие.
    - Интересно было бы узнать об этом поподробнее - сказал я.
    - Это не стоит потраченного времени - начал уверять меня Штурман.
    - От чего же! - возразил Кроникор. - Я написал книгу о нашем путешествии! В Адэне и других просвещенных городах империи, она пользуется большим успехом!
    - Правда? - удивился Штурман.
    - Конечно! - глаза Кроникора засветились от гордости. - И хотя люди думают, что от начала и до конца эта книга вымысел, читают ее все, от мала до велика! Если вам, Максим, будет интересно, разыщите в библиотеке Адэна или Бэдрока, книгу под названием "По краю бесконечности". Все что там описано правда, от начала и до конца! Возможно, вы совсем не знаете своего друга.
    - Кто бы сомневался - улыбнулся я.
    - Кроникор, ты знаешь о том, что ты вредный гоблин - вмешался Штурман. - Не успели мы снова встретиться, а ты уже сдаешь меня с потрохами!
    Недовольное ворчание гоблинов за нашими спинами начинало меня беспокоить.
    - Поимей хоть немного уважения к моей седине - потребовал Кроникор. - И перестань выражаться.
    - Как скажешь - согласился Штурман. - Думаю, у нас еще найдется время, чтобы вспомнить былое и поговорить о настоящем. Только будь добр, держи язык за зубами. Пусть сказка остается сказкой.
    Я так и не понял, была ли это угроза или дружеское предостережение, лицо бородача, которое сейчас носил Штурман, снова перестало выражать эмоции.
    К закату бухта с портовым шлюзом Хириаса осталась далеко позади. Для пассажиров на корабле имелось отдельное помещение. Особых удобств тут не наблюдалось, но были откидывающиеся полки, на которых можно было спать, пресная вода в бочке и горшки для естественных нужд. Всего я насчитал девять пассажиров, включая Кроникора и нашу компанию. Разговорчивостью попутчики не отличались, и я снова остался наедине со своими мыслями.
    То, что Грим оказался на борту, поначалу показалось мне удачным стечением обстоятельств, но сейчас, когда появилось время спокойно все обдумать, у меня появились сомнения. Грим может быть связан с сестрами. За время нашего совместного путешествия, я расспрашивал его о первом храме сестер, за которым присматривает его дед жрец, только в предрассветные часы и в час сумерек после заката, когда сестры даже при желании не могли за нами наблюдать. Если Грим связан с сестрами, то эта мера предосторожности была напрасной. С другой стороны я ничем не выдал своих намерений. Прежде чем продолжать поиски Валери, и следовать договоренности с сестрами, я должен узнать, что может предложить Борор, но об этом пока что не знает никто.
    Первый храм сестер расположен вблизи города Бэдрок. И если Грим не врет и хорошо знает местность в этой части Квемера, то его знания могли бы мне пригодяться. Правда придется на несколько дней отделаться от Ольвина и Штурана, но об этом предстояло позаботиться на месте, потому что скрывать от них свои мысли полностью, я еще не научился. Засыпая, я увидел лицо Валери, она посмотрела на меня с теплотой и нежностью, при этом на ее глаза навернулись слезы.
    *****
    Последние несколько недель Ольвина Кельда не оставляло чувство разочарования. Сделка, которую он заключил с Ирис, пока что не оправдала себя. Ольвин согласился покинуть Сиент, обрекая город на разрушение, но взамен, он не получил ничего стоящего. Все что Ирис до сих пор сообщила Ольвину, он давно уже знал, а если и не знал, то догадывался, и ему требовалось только подтверждение. Попутный ветер гнал корабль под названием "Быстроходный" в сторону порта города Сихавен. Еще две-три недели и обогнув горный хребет Бат'Аттал Ольвин окажется у границ империи. Сомнения по поводу правильности принятого решения склоняли его пересмотреть договоренность с сестрами. К тому же Ирис не спешила посвящать Ольвина в план по освобождению южного Квемера от враждебной формы жизни, представителем которой он являлся.
    Удобнее устроившись на своем месте в трюме, Ольвин сразу погрузился в состояние глубокого транса. Он не спал в обычном смысле этого слова около тридцати лет. Исследуя механику сновидений, Ольвин обнаружил, что пока тело отдыхает, сознание может проводить это время с пользой, без ущерба для здоровья, как физического, так и душевного. Изобретательный маг совместил это с еще одним своим открытием и время для его магических исследований, анализа открытий и создания новых алгоритмов заклинаний увеличилось на треть.
    Ольвин назвал это ментальной библиотекой. Маг не раз удивлялся тому, как в его голове может умещаться столько информации. Будучи исследователем и естествоиспытателем по натуре, он получал такое количество новых знаний, от которого голова обычного человека взорвалась бы в первые несколько лет подобной деятельности. Но годы шли, информация множилась, преобразовывалась в знания и сохранялась никуда не исчезая. Ольвин почти ничего не забывал, и когда, ему это было нужно, мог вспомнить даже какую-нибудь, на первый взгляд малозначительную деталь, которая попадала в поле его внимания, ни один десяток лет назад.
    Ольвин долго исследовал этот вопрос, проводя месяцы в непрерывных медитациях. И когда видя тщетность своих усилий он хотел отложить это исследование, ему открылся новая грань бытия. Ольвин осознал, что в его голове, все накопленные за долгую жизнь знания хранится не полностью. В голове, как в журнале библиотекаря хранятся только записи о том, на какой полке стоит книга. Ольвин увидел тысячи нитей, тянущихся от области его памяти во внешнее пространство. Проследив за этими нитями, он попал в огромный зал с тысячей книг и к каждой из этих книг тянулись ниточки его памяти.
    Ольвин понимал, что зал и книги, это особенность его личного восприятия. Он провел в библиотеках большую часть своей жизни. Ему нравилась прохлада их полутемных помещений и величественные тени стеллажей, хранящий бесценный источник информации. Он ощущал, что зал с книгами это энергия, принявшая предпочтенную им форму. К своему удивлению Ольвин нашел в этом зале книги с оборванными нитями. Открыв одну такую книгу, он понял, что она хранит давно забытое.
    С тех пор, как Ольвин научился использовать сознание отдельно от отдыхающего тела, все время, занимаемое раньше сном, он проводил в ментальной библиотеке. Работая с хранящимися в ней книгами. Зал библиотеки периодически изменял свои очертания, в зависимости от пожелания Ольвина. Высокие деревянные стеллажи обрастали ступеньками и многоуровневыми площадками. В центре рядом, с постоянно горящим, камином стоял большой прямоугольный стол и мягкое кресло с высокой спинкой. Сидя в этом кресле Ольвин вносил поправки в книги своей памяти и анализировал новые, еще не оконченные тома.
    Вот и сейчас, перейдя в состояние транса, Ольвин очутился на своем привычном рабочем месте и погрузился в изучение неоконченных записей. Через какое-то время, Ольвина оторвал от работы гром, прогремевший за ее стенами. Полки содрогнулись, огонь в камине потух. Ольвин понял, что надо выходить из транса и усилием воли попытался вернуться к физическим ощущениям своего тела. Вернуться не удалось, пол провалился, и Ольвина потянуло в бездну, разверзнувшуюся под его ногами. Ольвин попытался удержаться на месте, но ему не удалось совладать с силой тянувшей его. Через мгновение Ольвин оказался в открытом пространстве посреди сотен тысяч звезд. Его взору открылся мощный столп света, протянувшегося из бесконечности в бесконечность. Поначалу столп переливался всеми возможными цветами. Потом начал преобладать оранжевый, после него желтый, близкий к цвету огня, затем цвет изменился на белый, и стал похож на лучи утренней Найдэ в ясном небе. На этом метаморфозы закончились и Ольвин ощутил мощную вибрацию, исходящую от этого столпа.
    - Тебя было трудно найти - услышал Ольвин уже хорошо знакомый голос Ирис. - Где ты был?
    Ольвин с трудом оторвался от созерцания бесконечно протяженного столпа света и увидел рядом с собой обеих сестер. Не изменяющую своему мрачному стилю, стройную Ирис и пышную, пылающую жизнью Найдэ в белом, длинном кружевном платье. Две фигуры неподвижно висели в пространстве. Их застывшие взгляды были направлены на вибрирующий свет.
    - Вот ответ на все твои вопросы - тихо сказала Ирис.
    - Что это? - спросил Ольвин.
    Ольвин снова посмотрел на завораживающий свет, и начал понимать, что больше не сможет оторваться от созерцания по своей воле.
    - Элэй Дан'а - тихо прошептала Ирис.
    - Создающая сама себя - добавила Найдэ. - Все что происходит в любом из миров, происходит по ее воле.
    Ольвин смотрел на свет и чувствовал, как плавно во все стороны течет невидимая, вибрирующая сила. Сила, для которой нет ничего невозможного. Все во вселенной стало вдруг ясным, понятным и на удивление простым. Внезапно столп света пришел в движение. Он закрутится вокруг своей оси по часовой стрелке, наматывая на себя все окружающее пространство. К столпу потянулись сначала ближайшие планеты, звезды тоже не удержались на своих местах, что уж говорить о ничтожной крупинке человеке оказавшейся так близко. Приближаясь к свету, Ольвин почувствовал, что растворяется и почти слился с его сиянием, но вдруг, столп резко развернулся в обратную сторону, и Ольвина отбросило в захлестнувшую сознание темноту.
    Ольвин очнулся в трюме корабля. Просветление сознания и понимание устройства вселенной ускользнули от него так же легко, как появились. В мыслях осталось только одно название. Элэй Дан'а.
   
    Глава 19.
    Волчье племя.
    Калвин выбился из сил, но продолжал бежать. Он знал, что его преследователи не остановятся ни на минуту, пока не настигнут его. Единственной надеждой Калвина было добраться до места под названием Волфдорф. Там ему обязательно помогут и не отдадут на расправу преследователям. Вот только Калвин плохо знал Вечнозеленый Лес, а в этой его части не был никогда. За свои шестнадцать лет Калвин всего три раза переправлялся, через Несущую Свои Воды в Никуда и все три раза вместе с отцом. Теперь его отец мертв, родной дом превратился в пепелище, а по попятам шла неминуемая смерть. Остановиться значило умереть.
    Калвин пробирался через лесную чащу строго на север. Ему не нужны были ориентиры, внутренним чутьем он четко определял направление. Периодически поднимались слабые порывы ветра, но ветер как назло дул в лицо, а преследователи всегда старались придерживаться подветренной стороны, чтобы их не обнаружили. Калвин оглянулся, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь за спиной, но среди близко стоящих друг к другу стволов деревьев и бесконечных кустарников толком ничего разглядеть не удалось. На полном ходу, врываясь в очередное переплетение веток и листьев, Кальвин оказался на большой, открытой поляне. От неожиданности он остановился и замер. Поляна была метров пятьдесят в длину и примерно столько же в ширину.
    Из-за своего тяжелого дыхания и громко бьющегося сердца, он не слышал звуков, создаваемых окружающим миром. Немного отдышавшись, Кальвин прислушался и принюхался к лесу. В таком густом лесу обоняние и слух давали ему куда больше информации, чем зрение. Ветер легко трепал высокую траву на поляне и листья деревьев вокруг, спокойно щебетали птицы, жужжали насекомые. Никаких тревожных запахов или звуков. Калвин немного успокоился, снова почувствовал в себе силы продолжать движение. Сорвавшись с места, Кальвин попытался как можно быстрее пересечь поляну.
    Когда Калвин преодолел две трети пути, его тело само по себе резко остановилось, как будто бы он врезался в стену. Стеной оказался порыв ветра, дувший весь день в лицо, но на этот раз ветер принес с собой запах смерти. Преследователи обошли его и сейчас были за плотно лесной стеной, которую Калвин собирался штурмовать. Калвин резко развернулся и понял, что конец близок. В кустах, в том мете, где Калвин вылетел на поляну стоял человек в черной кирасе с выведенными на железе мышцами груди и живота. В опущенных руках человек держал арбалет, а его холодные глаза пронзали тело Калвина сильнее, чем мог бы это сделать заряженный в арбалет болт. Пока Калвин соображал, в какую сторону ему метнуться за его спиной раздался голос, от звука которого он чуть не подпрыгнул на месте.
    - И стоило проделывать такой путь, чтобы потом умереть в этой глуши, где тебя даже не похоронят?
    Калвин обернулся. За его спиной стоял человек в такой же черной кирасе. В его руках был полутораручный меч.*
   
    *Полутораручный меч, также известный под названием "бастард" (англ. bastard-sword) "длинный меч" или "боевой меч" - средневековый западноевропейский меч, который удерживали в основном двумя руками, но при этом его вес и баланс допускали при необходимости одноручный хват.
   
    - Псы... - обреченно прошептал Калвин .
    Ноги Калвина стали ватными, и его тело, лишившись сил, опустилось на траву. Он не успел. Теперь в его мыслях как птица в клетке бился вопрос, насколько Ирис будет милостива к нему и есть ли что-то в темноте, в которую все до одного ушли его предки.
    - Волки уже не те - усмехнулся человек с мечом в руках. - Неужели ты даже не попытаешься спасти в бою свою жалкую шкуру?
    - Давай просто покончим с этим - сказал второй.
    Калвин услышал, как зашуршали листья на ветках и человек с арбалетом вышел на поляну. Калвин услышал, как тот поднял руки и уже начал ощущать своей кожей острие арбалетного болта.
    - Погоди - сказал человек с мечом. - Я хочу, чтобы он обделался перед смертью, а не после. Тогда наша история будет звучать веселее, пусть братья порадуются, не каждый день удается выследить и настигнуть волка.
    - Какой же он волк? - спросил другой. - Разве что волчонок и скорее всего ни разу не преображавшийся.
    - Все равно...
    - Вынужден прервать ваше веселье - на поляне зазвучал третий незнакомый голос.
    Калвин немного приподнялся и посмотрел вправо, с этой стороны спокойно шагая по поляне, к нему приближался высокий, плотно сбитый мужчина с длинными черными волосами, собранными в хвост. На нем была свободная, светлая льняная рубаха со шнуровкой на груди, коричневые кожаные штаны и такие же коричневые, мягкие мокасины. Мужчина был безоружен, но его спокойное лицо выражало непоколебимую уверенность, а орлиный взор пронзал пространство сильнее, чем взгляды обоих преследователей вместе взятых.
    - Еще один! - воскликнул человек с мечом. - Какая удача, такой истории нет ни у одного из братьев!
    - Если ты не заткнешься, сегодня твои истории оборвутся! - еще один, новый голос зазвучал из кустов за спиной человека с мечом.
    Калвин смог побороть испуг и мышцы на его ногах окрепли. Калвин поднялся. На поляну вышел еще один человек в такой же льняной рубахе, таких же штанах и обуви, как у темноволосого, только рыжий и рубаха его была заправлена в штаны, поддерживаемые широким кожаным ремнем с большой металлической бляхой в виде головы волка. Рыжий улыбался при этом по очереди сверля ненавидящим взглядом людей в черных доспехах.
    - Ты, арбалет то опусти - новый, третий голос поколебал уверенность преследователей и на короткое мгновение, в их глазах появилась растерянность, но тут же пропала и они напряглись, как будто ощетинившиеся псы. Их кирасы приподнялись к шее, и Калвину показалось, что сейчас они зарычат, но этого не произошло.
    - Да, опусти - четвертый голос, прогнал из головы Калвина все мысли об Ирис, точнее даже это сделали не голоса, а запах, который исходил от обитателей леса - Мы народ спокойный, но сами понимаете времена сейчас сложные, как бы чего не вышло...
    Одежда вновь прибывших ничем не отличалась от одежды черноволосого и рыжего, только эти двое были вооружены луками с вложенными в тетиву стрелами.
    - Вы сильно удалились от границ империи - сказал черноволосый, подойдя к Кальвину и став между мальчиком и человеком с арбалетом. - Здесь вам не рады. Мы позволим вам уйти, если вы захотите.
    Двое в кирасах переглянулись.
    - Проваливайте, пока мы не передумали! - пригрозил рыжий.
    Человек в черной кирасе опустил арбалет. Второй убрал свой меч в ножны и обходя Калвина и его спасителя направился в сторону напарника.
    - Передайте своим братьям - сказал вслед удаляющимся черноволосый. - Что по эту сторону Несущей Свои Воды в Никуда им не рады. И если кто-то из вас еще раз появится в Вечно Зеленом Лесу, его ждет смерть.
    Зашуршали ветки, и лесная чаща поглотила людей в черных доспехах. Они скрылись в густой зелени беззвучно, как будто их не было.
    - Они убили моего отца - чуть ли не плача, охрипшим голосом сказал Калвин.
    - Это был его выбор - сказал черноволосый. - Я предупреждал Пепельнобородого, что опасно оставаться по ту сторону реки.
    - Может все-таки... - чуть ли не зарычал рыжий.
    - Нет, Лис. Имперская армия на этом берегу нам совсем ни к чему.
    - Думаешь, они сунутся? - спросил Лис. - Да и как они узнают?
    Черноволосый посмотрел в небо над поляной, потом на Лиса.
    - За черными псами всегда наблюдают - сказал черноволосый. - У людей сейчас хватает своих проблем, но не стоит давать им лишнего повода.
    - Да, ты прав - согласился Лис.
    - Тебя зовут Калвин? - спросил у мальчика черноволосый.
    - Да - ответил Калвин.
    - А меня Эйольв. Я знал твоего отца и слышал про тебя. Моего рыжего друга зовут Лис, а это Асвейг и Свейн.
    Кто из двоих лучников Асвейг, а кто Свейн, Калвин не понял. Страх перед неминуемой смертью отступил, Калвин вспомнил про погибшего отца, единственного близкого человека и в его душе образовалась пустота.
    - Я должен стать настоящим волком - прошептал Калвин. - Взрослым и сильным. Я должен отомстить.
    - Взрослым и сильным, это мы тебе поможем - сказал то ли Асвейг, то ли Свейн. - А вот насчет мести, это надо как следует обсудить...
    - Пойдем с нами - сказал Эйольв. - Ты слышал о Волфдорфе?
    - Да - ответил Калвен. - Это деревня, которую основал главный сворк при дворе Уаэллора, по имени Волк.
    - Забудь это имя - сказал Эйольв - Так меня звали в прошлой жизни, теперь мое имя Эйольв.
    Калвин встрепенулся, окинул быстрым взглядом Эйольва.
    - Эйольв? - переспросил Калвин. - Счастье волк?
    - Да - улыбнувшись, ответил Эйольв - Это имя придумала женщина, подарившая мне вторую жизнь.
    Лесные жители и спасенный ими Калвин шли через лес весь день и весь вечер, без остановок, без обеда и ужина. Воду пили на ходу. На свое удивление Калвин совсем перестал чувствовать усталость, ноги сами несли его вперед. К Волфдорфу они вышли после полуночи. На темном небе ярко светила почти полная Ирис, хорошо освещая их путь. Волфдорф, обнесенный бревенчатыми стенами, встретил их тишиной и спокойствием.
    Волфдорф был основан всего четыре года назад, но за это время успел вырасти и несколько раз перестраивался. Первоначально построенную стену пришлось перенести, увеличив площадь деревни, а после, почти к каждому дому был добавлен второй этаж, чтобы дома могли вмещать больше жильцов. Первым в этом месте поселился Эйольв со своей женой. Когда весть о его возвращении разнеслась по всему Квемеру, уцелевшие после войны с людьми собратья Эйольва начали стягиваться сюда из всех отдаленных уголков. И как было до войны, и во время нее Эйольв возглавил растущую стаю. Он мог бы отказаться и спокойно жить в лесной глуши со своей семьей, но зов предков оказался сильнее. Это было у него в крови. Ночь, когда в деревню привели Калвина, стала памятной для ее жителей. Калвин был сотым волком, присоединившимся к новообразованной стае.
    На следующее утро, выбрав Калвину наставника, Эйольв отправился к берегу Несущей Свои Воды в Никуда. Русло реки пролегало в двух километрах от Волфдорфа, Эйольв часто ходил туда. Величественные течение реки успокаивало его разум, наполненный последнее время противоречивыми мыслями. Сидя на берегу Эйольв не сразу почувствовал присутствие. Это не было оплошностью. Все дело в том, что этот запах стал для него настолько родным, что его появление не вызывало тревожных сигналов. Пребывая в безмятежном состоянии духа, Эйольв вышел из медитации, только когда она положила ладонь на его плечо.
    - Что ты здесь делаешь? - спросил Эйольв, накрыв ее маленькую кисть своей рукой.
    - Я чувствую твое смятение. Ты должен поскорее принять решение, иначе твое равновесие будет нарушено.
    - Знаю, Даша - сказал Эйольв. - Для этого я сюда и пришел. Но принять решение не так-то просто.
    Даша посмотрела на своего мужчину с любовью и нежностью, погладила его волосы.
    - Ей снова нужна твоя помощь - тихо сказала она. - Уаэллэйири уже близко, я не знаю где именно, но чувствую, что она приближается.
    Даша беспокоилась за мужа, ей не хотелось, чтобы он оставляй ее и детей, оставлял Волфдорф, но знала, что если утаить от него свои видения, то потом будет еще хуже.
    - Я помогу ей, с этим как раз никаких затруднений нет...
    Эйольв оторвал взгляд от мощного потока реки, поднялся на ноги и обнял свою женщину.
    - Тебе не обязательно вмешиваться в то, что произойдет потом - быстро произнесла Даша, одновременно всматриваясь в его глаза.
    Эйольв прочитал в глазах Даши испуг. Он догадывался, что она рассказывает ему не все о своих видениях и знает о будущем намного больше, чем говорит.
    - Кто здесь?! - громко спросил Эйольв.
    Даша вздрогнула от неожиданности и обернулась на лес.
    - Вот же хвостик! - воскликнула Даша. - Он обещал, не ходить за мной и Айна должна была присмотреть за ним.
    - Нашла, кого попросить! - усмехнулся Эйольв. - Этой стрекозе самой на месте не сидится. Волчата! А ну живо ко мне!
    Из кустов показались двое маленьких, темноволосых ребятишек. Девочка и мальчик. Несмотря на свои небольшие размеры, дети двигались ловко и быстро. Как только девочка вылезла из кустов, за ее спиной расправились четыре больших прозрачных крыла, по форме почти такие же, как у стрекозы. Быстрые взмахи этими крыльями поднимали ее в воздух, через три четыре метра она опускалась на землю, а потом снова крылья приходили в движение. Держать ее долго в воздухе только-только окрепшие крылышки пока еще не могли. У мальчика крыльев не было, но разогнавшись, в несколько ловких прыжков он догнал свою спутницу, и они почти одновременно обхватили ноги отца.
    - Сколько раз вам говорить, чтобы не бродили по лесу одни! - рассердилась Даша.
    - Но мы же не одни! - крепко прижавшись к ноге отца, ответили Айна.
    - Волчонок! - строго сказал отец. - Ты мужчина и должен вести себя соответственно, если ты дал матери обещание не ходить за ней, ты должен был его сдержать!
    - Но я... - начал было оправдываться мальчик.
    - Никаких оправданий быть не может! - строго сказал отец. - Виллем, если ты дал слово, то должен сдержать его несмотря ни на что. Запомни это!
    - Да папа - опустив глаза, тихо сказал Виллем.
    - Посмотри на этих сорванцов - сказал Даше Эйольв. - Как я могу не вмешиваться в то, что должно произойти? Сейчас создается их будущее, мир в котором они будут жить.
    - Война неминуема, но мы не обязаны в ней участвовать. Мы можем уйти! - запричитала Даша.
    - Куда? - спросил Эйольв.
    - Через горы - ответила Даша - На той стороне нет войн! Там нет людей...
    - Если люди снова победят, рано или поздно они перейдут через горы, переплывут все моря, и там будут уничтожать всех, кто на них не похож до тех пор, пока их вид не станет единственным. Если ничего не предпринять, Квемер станет таким же обреченным миром, как и тот, в котором родилась ты. Неконтролируемый рост популяции приводит к необходимости захвата новых территорий, потреблению большего количества ресурсов. Я не хочу, чтобы мои дети унаследовали обреченный мир.
    - Но почему мы должны в это влезать? - чуть ли не плача спросила Даша. - И без нас есть кому остановить бесчинства людей!
    - Потому что именно мы можем повлиять на то, каким будет итог. - ответил Эйольв. - Если дать событиям развиваться независимо, однажды ты можешь проснуться в мире, который тебе совсем не понравится, но тогда уже будет поздно.
    Даша посмотрела в его глаза и поняла, что только что он принял решение. Решение, от которого уже не отступится и только по инерции, продолжила возражать.
    - Ты же знаешь, я против любых войн и убийств, из которых они состоят. Я не хочу в этом участвовать!
    Эйольв ладонями зажал уши малышей, придавив каждого из них вторым ухом к своей ноге.
    - Посмотри на них - сказал он. - Если их придут убивать, потому что они дети врагов и сами могут стать врагами, придут убивать, потому что они не похожи на тех, кто боится не таких как они, если не будет возможности уйти, потому что уходить будет некуда, или если кто-то прикажет черным псам идти по их следу, неужели ты останешься в стороне?
    На глазах Даши навернулись слезы. Она посмотрела на своих детей и, обняв их, прижалась к мужу. Так в молчании они простояли несколько минут, затем Эйольв взял на руки малышей, и они пошли обратно в Волфдорф. Не мешкая, не ведая страха, не зная сожалений, река уносила свои воды в никуда, забирая с собой сомнения тех, кто искал ответа у ее берегов.
   
    Глава 20
    Союз проклятых.
    После короткого визита к императрице, Эльса отправилась домой пешком. Эльсу не оставляло ощущение, что Ренесса смотрит на нее по-особому. Когда Ренесса находилась рядом с ней, Эльса кожей чувствовала ее желание. Это было ново для нее. Эльса слышала об отношениях между женщинами среди людей, но ни разу не встречала этого в жизни. Более того, Эльсе было приятно влечение Ренессы и это сбивало ее с толку. Путаясь в мыслях, она не заметила, как зашла в самый неблагополучный район города под названием Бейд. Когда мысли понемногу успокоились, Эльса обратила внимание на то, как здесь грязно, на чумазых детей, через каждые несколько шагов, подходящих к ней с просьбой дать монетку на котлетку. Когда к ней подбежал очередной мальчишка с грязным лицом, Эльса резко остановилась, напугав попрошайку, и спросила:
    - Почему ты не моешься?
    Мальчик, не ожидав такого вопроса, растерянно пожал плечами, и видя, что Эльса ничего не собирается ему давать, побежал дальше. Эльса посмотрела по сторонам. На людей, живущих в домах с грязными стенами, на женщину, выливающую помои мимо сточной канавы, на пьяного мужчину, слоняющегося без дела.
    - Люди... - брезгливо произнесла эльфийка, и свернула в переулок, ведущий к центральной улице.
    Эльса не могла понять, как можно так жить. Район Бейд был неблагополучным, но он был неблагополучным не потому, что для него выбрали неподходящее место, не потому, что всех, кто тут селился, преследовал злой рок. Район Бейд был неблагополучным, потому что людям, здесь живущим, было плевать на то, в каком виде находятся их дома, насколько грязные за их порогами улицы и на то, чем занимаются их дети. Причиной неблагополучия района были сами люди, которые здесь жили.
    Оставался всего один квартал, потом начиналась улица мастеров, а сразу за ней центральная, идущая от городских ворот до самого дворца. Эльса старалась больше не смотреть по сторонам, настолько удручал ее окружающий пейзаж, и чуть не врезалась в мужчину в грязной одежде и с отвратительным запахом, который неожиданно появился из-за угла. Мужчина преградил ей путь и вместе со смрадным дыханием из его рта вылетели слова:
    - Постой крошка не спеши. Если ты хочешь добраться живой и невредимой до своего домика, тогда отдай мне все деньги, что у тебя есть. А если денег нет, то тебе придется побыть со мной ласковой.
    Эльса тяжело вздохнула, бросив два коротких взгляда по сторонам. В переулке было пусто.
    - Не надейся, никто тебе не поможет! - неправильно растолковал ее вздох грабитель. - Не вздумай кричать, а то я...
    Мужчина осекся, встретив ее взгляд. Он оказался не глупым малым и через несколько секунд, напоминанием о его присутствии остался только неприятный запах. Эльса спокойно добралась до своего домика, избежав моральных и материальных убытков. Отругала себя за то, что попала в подобную ситуацию, в полусознательном состоянии забредя в этот отвратительный район, и принялась подбирать наряд для ужина во дворце.
    Банкир Гольд все-таки купил у нее кольцо, доставшееся ей по "наследству". Немного поносив его, и почувствовав результат, он даже не стал торговаться. Второе такое же кольцо он приобрел для жены, она по его словам в последнее время запустила свои и без того пышные формы. После этого Эльса перестала испытывать стеснение в средствах. Ей нравилось заказывать себе новые платья, поражать всех своими новыми нарядами. Несмотря на то, что Марика подставила Эльсу в случае с Дэвином Лэйком, Эльсу после ее блистательно появления в доме Гольдов буквально каждый день приглашали в гости уважаемые семьи Адэна. Поведение на праздничном ужине у Гольдов несчастной сироте простили, списав на неопытность и отсутствия родителей, которые могли бы ее наставлять. При этом каждая мать семейства считала своим долгом дать мудрые наставления бедной девочке. Эльса всегда учтиво и внимательно выслушивала советчиц, понимающе кивала головой и обещала более не делать ошибок, неблагоприятно сказывающихся на ее репутации.
    Разглядывая себя в зеркало, Эльса подумала о том, что слишком много времени начала уделять нарядам и бесконечным посещением званых вечеров. Чтобы не мучить себя примеркой и позированием перед зеркалом, она выбрала для вечера платье такого же покроя, что и утром, только из темно-синей материи. Длинное, почти до самого пола, с расширяющимися от локтя к кисти рукавами, перехваченное в талии черным поясом. К тому с этим платьем можно было надеть ее любимое украшение. Ожерелье из желтого золота в виде переплетенной лозы, украшенное большим кроваво красным рубином. Эльса примерила последнюю деталь, красные туфельки на небольшом каблуке и отложив наряды, начала тренировку.
    Ужин во дворце начался раньше назначенного времени. В большом обеденном зале, за длинным прямоугольным столом на двадцать персон, сидели двое. Ренесса и Кадейрн. Ренесса сидела во главе стола, Кадейрн рядом справа от нее. В зале было прохладно, толстые дворцовые стены еще не успели прогреться после зимы и слуги развели огонь в большом камине. За окнами сгущались сумерки, но множество свечей надежно защищали зал от подкрадывающейся темноты. В четырех шагах за спиной императрицы, на стуле, в расслабленной позе дремал ее верный телохранитель Сайлен. Прикрыв, глаза он, тем не менее, не переставал внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг. Звуки и запахи рисовали ему полную картину происходящего. Других слуг в зале не было. Ренесса отпустила их до появления остальных гостей.
    - Вы подарили мне надежду - тихо говорила Ренесса. - Снаш сообщил мне, что вам можно доверять. Но скажите, сами-то вы верите в то, что Максимус сможет занять место отца?
    - Отца? - переспросил Кадейрн. - Вряд ли.
    После ответа, Кадейрн как ни в чем не бывало, продолжил жадно вгрызаться в свиной окорок.
    - Но... - Ренесса не сразу смогла продолжить разговор, Кадейрн сбил ее с толку. - Вы же говорили...
    - Давайте оставим все условности - предложил Кадейрн и, не дожидаясь согласия, продолжил. - Мне известно почти все. Из разных источников, не во всех деталях, но в общих чертах - все. Масимусу не стоит занимать место, пропавшего без вести человека.
    Лицо Ренессы вспыхнуло, красные пятна выступили на ее бледных щеках. Она быстро смогла взять себя в руки, минутная слабость прошла, и краска отступила.
    - Как вы узнали?
    - Снашу было известно, больше чем вы думаете. Томас предпочел умолчать о некоторых событиях недалекого прошлого и тех, кто занимался поисками того человека нет в живых, но верных поданных руководивших процессом он все же пощадил, полагаясь на их преданность. Сейчас, когда он при смерти, они уже не так хорошо хранят секреты.
    - Кто они? - спросила Ренесса.
    - Не беспокойтесь - ответил Кдейрн. - О них позаботились.
    - Вы точно только сегодня прибыли в Адэн? - засомневалась Ренесса.
    Кадейрн молча покончил со свиным окороком, налил себе еще вина и сделав хороший глоток, продолжил разговор.
    - Точнее не бывает, но времени даром я не терял. К тому же старые связи всегда к моим услугам. Отличное вино! Давно такого не пробовал.
    - Это из лучших запасов императора - сказал Ренесса. - Сегодня особый день.
    - Что же в нем особого? - спросил Кадейрн.
    - Позже - ответила Ренесса. - У меня не выходит из головы двадцатитысячное войсо.
    Кадейрн тихо засмеялся, поставил свой кубок на стол и сказал:
    - Клидос любит все приукрашивать, без этого он бы не стал первым министром. Двадцать тысяч это по самым оптимистическим подсчетам. Шестнадцать максимум семнадцать тысяч не больше, но и не меньше. К тому же их надо чем-то вооружать, а это тоже не простая задача. А теперь давайте предположим что, то здесь, то там, на границах начнутся неприятности, требующие вмешательства армии. Или напряженные ситуации, при которых в определенном районе надо держать немалое войско. Организовать подобное в наших силах. При данных обстоятельствах лорды не смогут подтянуть всю эту армию целиком к столице. И потом шестнадцать тысяч это не постоянное количество. Ну захватят они Адэн, поиграют мышцами и что потом? Вы представляете себе, сколько нужно продовольствия, чтобы прокормить шестнадцать тысяч здоровых мужчин, у которых нет возможности добывать пропитание самим?
    - Я не думала об этом... - улыбнулась Ренееса.
    - Подумайте еще вот о чем - продолжил Кадейрн. - Если вы сумеете правильно заявить о себе, чтобы у людей осталась хорошая память, и уберечь себя и сына, тогда время станет вашим лучшим союзником. Тщеславие и жадность лордов не даст им оставаться долгое время в одной упряжке, рано или поздно они начнут грызть друг друга, повергнув империю в смуту. Это будет непросто, это займет много времени, но если вы будете терпеливы и будите прислушиваться к моим советам, в итоге, ваш сын станет во главе империи.
    - Похоже, что выбор у меня небольшой - улыбнувшись, заключила Ренесса. - Вы мне нарвитесь, Кадейрн.
    Кдейрн налил себе еще вина, поднял кубок и сказал:
    - Вы мне тоже, Ренесса!
    Ренесса снова улыбнулась и ничего не ответила на его дерзость.
    - Кроме времени, вам понадобятся более осязаемые союзники. Как только эти бездельники покинут вас - Кадейрн кивнул в сторону Сайлена. - Вы останетесь без защиты.
    - Об этом я позаботилась. Осталась только одна небольшая формальность.
    - Какая? - спросил Кадейрн.
    - Согласие тех, кто займет место эльфов - ответила Ренесса
    - Интересно... - Кадейрн с сытой улыбкой откинулся на спинку стула.
    - Наш мир соткан из желаний и стремлений - сказала Ренесса. -Каждый чего-то хочет, к чему-то стремится. Если предложить людям, то чего они очень сильно хотят, они с радостью примут это из ваших рук, если готовы будут заплатить назначенную цену.
    - Интересно... - повторил Кадейрн. - Знаете, в юности мы с братом любили наблюдать за людьми. В шутку мы делили их на четыре группы. На овец, осликов, пастухов и хищников.
    Кадейрн остановился и посмотрел на Ренессу.
    - Продолжайте - попросила она.
    - Овцы, это большинство, они все время жмутся друг к другу, стараются быть похожими на остальных и всегда идут туда, куда идет их стадо. Ослики смышленее, но очень любят морковку. Осликов мы делили на два типа, на глупых и умных. Глупым осликам достаточно показать морковку, и они будут идти за вами, пока будут видеть морковку. Умных осликов так просто провести не удается, им надо сначала дать попробовать морковку, а потом пообещать еще и только тогда они будут делать, то чего от них хотят, в последствии их придется периодически баловать, но это того стоит.
    Ренесса рассмеялась и спросила:
    - А что если ослики не любят морковку?
    - Тогда это уже не ослики - ответил Кадейрн. - Тогда это либо пастухи, либо хищники.
    С пастухами надо дружить, а хищников либо обращать в свою веру, либо уничтожать.
    - Забавно - сказала Ренесса. - Если применить вашу теорию к сегодняшнему вечеру, то у меня припасен целый мешок морковки.
    - Только используйте ее бережно - посоветовал Кадейрн. - Ослики не любят делать лишних движений.
    Прошло совсем немного времени и начали собираться гости. Первым был Илдред, маг, ставший главой клана Вездесущих, после смерти Григориана. Илдред недавно прибыл в столицу, чтобы заручится поддержкой Томаса. После смерти Григориана, клан Вездесущих подвергался нападкам со стороны гильдии магов. Исследования, которыми в последнее время занимался клан, считались шарлатанством и ересью. Некоторых членов клана пытались даже объявить вне закона и казнить. Дать гильдии открытый отпор означала развязать войну, при этом вездесущие остались бы в меньшинстве.
    Ренесса представила Кадейрна и Илдреда друг другу. Слуга предложил магу сесть справа от императрицы, рядом с Кадейрном, и не успел он сесть, как она открыла припасенный мешок.
    - Дело, которое привело вас в Адэн, разрешилось благополучно.
    - Да? - удивленно спросил маг.
    Ренесса кивнула слуге, который выставил перед магом столовые приборы, тот вышел и через минуту вернулся со свернутой в трубочку бумагой. Ренесса сделала знак рукой, и слуга развернул бумагу перед глазами Илдреда. Маг бегло прочел текст и удивленно посмотрел на Ренессу. Она не стала тянуть с объяснениями.
    - Томас дал клану Вездесущих право, действовать независимо от гильдии и снял обязанность подчиняться ее законам. У меня есть еще одна бумага, разрешающая вам открыта заниматься вашими исследованиями.
    - Как вам это удалось? - спросил Илдред.
    - Это было не просто. И бумаги вы получите в обмен на слово, подтвержденное магическим контрактом.
    Илдред нахмурился.
    - Что же это за слово? - спросил Илдред.
    - Клан вездесущих должен присягнуть на верность наследнику Томаса - ответила Ренесса.
    - Но маги не вмешиваются в политику! - воскликнул Илдред.
    - Да, не вмешиваются - согласилась Ренесса. - Именно поэтому, после смерти Томаса, пока все будут заняты политикой, гильдия займется кланов Вездесущих. И займется вами всерьез!
    - Думаете у вас хватит сил и влияния, для того, чтобы поддержать нас? - спросил Илдред.
    - Не сомневайтесь, хватит - заверила мага Ренесса. - К тому же, если вы поддержите меня и наследника, то мои силы и влияние возрастут!
    Илдред немного помолчал. Указал слуге на пустой кубок и когда тот налил ему вина, перед тем как отпить сказал:
    - Нам стоит обсудить условия контракта в более деловой обстановке.
    - Конечно - согласилась Ренесса.
    - Великолепное вино! - похвалил напиток Идред.
    Следующей прибыла Эльса. Слуга предложил ей сесть слева от Ренессы. Эльса немного замешкалась, когда увидела Илдреда. Она встречала его раньше. Седой, подтянутый старец, с черной, как у молодого мужчины бородой и полным силы, ясным взглядом, был похож скорее на жреца одного из многочисленных храмов сестер, чем на тех магов, которых она знала. Две недели назад Смерть дала Эльсе задание, которое Эльса не смогла выполнить. Смерть потребовала забрать жизнь одного старца. Тогда еще Эльса не знала кто он, но когда приступила к заданию и собрала немного информации, поняла, что имеет дело с одним из весдесущих, о которых раньше только слышала, но никогда не видела.
    Всякий раз, когда Эльса готовилась исполнить поручение, что-нибудь шло не так. Когда она пыталась отравить его и ей с большим трудом удалось незаметно проникнуть на кухню в дом, где остановился Илдред и подсыпать яд, повар, решил перед самой подачей приготовленного им блюда еще раз попробовать его на соль. Несколько вечеров Эльса поджидала Илдреда с заряженным арбалетом, но Илдред либо не появлялся в местах где обычно бывал, либо появлялся там, когда она уже теряла терпение и покидала выбранную позицию. Однажды ей удалось подкараулить Илдреда возле книжной лавки, но один из его спутников все время крутился между ней и магом, мешая сделать точный выстрел. Возле его дома, подходящего места для засады не было, там ее могли легко заметить, и Эльса отказалась от варианта с арбалетом. В конце концов, Эльса решила подобраться к нему в плотную, и сделать это с помощью ножа.
    В тот день, она засветло затаилась у дома, где остановился маг и когда он вышел, быстро приблизилась, делая вид, что в спешке проходит мимо. Маг спустился по ступенькам, и она как бы нечаянно врезалась в него. Ей нужно было всего одно мгновение, ее тонкие пальцы уже сжимали рукоять ножа. И тут их взгляды встретились. Его глаза заставили ее остановиться. Они были наполнены спокойствием, добром и светом. Эльса не смогла поднять на него руку. От этого взгляда она пришла в себя только на следующее утро.
    - Я не могу этого сделать - сказала она Смерти.
    - Что же, я так и думала - не рассердилась Смерть. - Но попробовать стоило...
    Следующий гость тоже заставил Эльсу понервничать. Его звали Сезар, она слышала о нем, но вот встречаться с ним ей совсем не хотелось. Он был вампиром. С Томасом Сезара связывал магический контракт, по условиям которого, Сезар должен был служить Томасу до смерти императора. В Адэне Сезара называли ночным охотником, он защищал мирный сон жителей от подобных себе. Сезару слуга предложил сесть рядом с Илдредом справа от Ренессы.
    - Скоро заканчивается ваш контракт - обратилась Ренесса к Сезару.
    Будучи вампиром Сезар не ел людскую пищу, а вот вино любил, причем не только красное.
    - Да! - воскликнул он. - За это стоит выпить!
    - Поддерживаю! - сказала Ренесса, и подняла свой кубок, примеру Ренессы последовали и все остальные, Ренесса дождалась, пока все выпьют, а потом продолжила. - Черные псы уже наточили свои кленки по такому случаю.
    Сезар никак на это не отреагировал, только похвалил вино.
    - И они знают, о тех, кого вы приютили, обратив в свою новую религию.
    Сезар насторожился.
    - Не понимаю, о чем вы - сказал он.
    - Бросьте притворяться - сказала Ренесса. - Здесь только друзья или, по крайней мере, те, кто готов перейти на одну сторону. Я говорю о вампирах, которым, вместо того, чтобы их убить, вы предоставили убежище в Адэне.
    Сезар помрачнел. Поставив кубок на стол, он собирался что-то сказать, но Ренесса опередила его.
    - Я знаю, что вампиры не ненавидят друг друга так же люто, как и всех остальных. Но то что им дали вы, в корне изменило мировоззрение тех, кто смог это принять.
    Илдред с неподдельным интересом посмотрел на Сезара. Впрочем, так же как это сделали Эльса и Кадейрн, даже Сайлен встрепенулся от услышанного, и задействовал зрение, чтобы наблюдать за происходящим.
    - Черные псы, тоже об этом знают, но пока твой контракт в силе, а твои последователи никому не причиняют вреда, они будут сидеть на цепи. Вот только, стоит императору умереть, я уже не смогу их сдерживать.
    Сезар молчал, при этом он смотрел Ренессе прямо в глаза. Секунда другая и тут случилось то, чего Сезар ожидал меньше всего, мало того, что он не смог пробиться в ее мысли, он не смог вынести ее взгляда и против своей воли отвел глаза.
    - Но выход есть- продолжила Ренесса. - Томас подписал приказ, в котором перечислены существа, которых больше нельзя преследовать. Вампиров в этом списке нет, но там мог бы появиться пункт в котором, станет противозаконным преследование вампиров соблюдающим законы людей.
    Сезар посмотрел на Сайлена, потом обернулся на дверь.
    - Ты не уйдешь отсюда, пока мы не заключим контракт - грозно произнесла Ренесса. - Если ты откажешься, я больше не стану сдерживать псов.
    - Опять рабство - тихо сказал Сезар. - Лучше смерть.
    - Если ты выберешь смерть, то умрешь последним - пригрозила Ренесса. - Сначала один за другим, в муках умрут твои последователи, и каждый из них будет знать, кто стал причиной их смерти.
    Сезар сжал руками подлокотники на стуле с такой силой, что они затрещали.
    - Но я не предлагаю тебе рабство - Ренесса смягчила тон. - На этот раз у тебя будет больше свободы и более достойная служба. Скажем в императорской гвардии. Скоро мне понадобятся новые телохранители, но контракт должны будут заключить все твои сородичи. Не спеши с ответом, даю тебе время до конца ужина, думай и наслаждайся вином.
    Появление следующего гостя удивило Эльсу так же, как присутствие за столом Илдреда и Сезара. Этим гостем оказался Дэвин Лэйк. Молодой офицер, с которым она провела большую часть новогоднего вечера, и который с тех пор безуспешно добивался встречи с ней. Увидев Эльсу, Девин Лэйк удивился не меньше. Ведь он был сам не свой с того вечера. Когда слуга предложил ему сесть рядом с Эльсой, он сделал это ни сразу. Эльса посмотрела на него и приветливо улыбнулась. Девин кивнул ей и сел рядом. Девин чувствовал себя не уютно, несколько раз неловко поворачивался на месте, задевая слугу, ставящего столовые приборы для него.
    К Девину Ренесса обратилась ни сразу. Все кроме Сезара и уже насытившегося Кадейрна принялись пробовать блюда, приготовленные дворцовым поваром, по праву считавшимся лучшим в Адэне. Все, кроме Сезара, хвалили вино, а слуги, не жалея лучших императорских запасов, подливали гостям этот чудесный напиток. Чтобы оживить застолье Кадейрн заговорил о последних новостях. Главной новостью было возвращение в Главный Дом эльфийской принцессы, которая была последней из королевского рода. Следующей не менее громкой новостью было разрушение Сиента. Новость была совсем свежей, только пару дней назад она достигла Адэна. Кадейрн с улыбкой рассказал о том, что гильдия магов винит в катастрофе, постигшей город, Ольвида Кельда. Маги утверждают, что этот шарлатан, выжив своих коллег из города, вселил в жителей Сиента ложную уверенность, в то время как сам не способен использовать мощные заклинания не одной из стихий, при этом утверждая, что можно овладеть управлением сил всех стихий в равной степени. Никто не разделил веселья Кадейрна по этому поводу, да и о том, кто такой Ольвин Кельд, знал только Илдред.
    Когда Кадейрн закончил говорить о Сиенте о достижениях его ученых и о том, какие викинги варвары, Ренесса обратилась к Девину.
    - Скажи Дэвин, у тебя есть цель?
    Девин растерялся и чуть не подавился. Запил вином кусок, застрявший у него в горле, и бросив короткий взгляд на Эльсу, ответил.
    - Конечно, ваше императорское величество!
    - Почему же конечно? - спросила Ренесса. - Тысячи солдат в армии императора живут от боя к бою, от выдачи жалования до того момента пока в их кошельках не останется ничего кроме пыли, при этом не имея никой особой цели.
    Дэвин Лэйк занервничал и невольно, снова посмотрел на Эльсу. Эльса сделала вид, что не заметила его взгляд и продолжала спокойно жевать куриную ножку, запеченную в меде с чесноком.
    - Я верно служу своему императору! - с пылом заговорил молодой офицер. - И хочу снискать славу на полях сражений!
    - Славу? - спросила императрица. - Слава у тебя уже есть. Вся столица знает о том, как ты спас своего генерала. Вот только много ли тебе эта слава дала?
    Щеки Девина загорелись красным огнем. В этот раз он удержался и не посмотрел на Эльсу.
    - Я сам хочу стать генералом, и вести в бой войска завоевывая новые земли, расширяя империю, приумножая ее богатства!
    - Что-то подобное про благо империи, я сегодня уже слышала - устало сказала Ренесса. - Вот только тот, от кого я это слышала, оказался предателем. А насколько ты Дэвин предан императору и его делу?
    - Всем сердцем!- без замешательства ответил Девин.
    - Всем сердцем? - спросила Ренесса. - А скажи-ка мне Дэвин, если вдруг ты узнаешь, что кто-то из твоих друзей или знакомых окажется предателем, замыслившим заговор против императора или против наследника, который несет в себе его благородную кровь, ты сможешь покарать предателя?
    - Это будет моим первейшим долгом! - снова без запинки выпалил офицер.
    - Тогда ты должен знать, что твой генерал задумал пойти против воли императора Томаса и воспрепятствовать наследнику занять трон.
    Девин опешил. Он замер и даже веки его не шевелись.
    - Что же ты замолчал? - спросила Ренесса. - Только что ты распинался о том как предан Томасу и его делу по укреплению империи и приумножении ее богатств, а теперь что же, готов взять свои слова обратно? Кхард на самом деле предатель. Когда мы узнали о заговоре, то сами с трудом поверили в это. Но скоро ты сам убедишься. Кхард доверяет тебе и возможно обратиться с какой-либо странной просьбой или поручением. И тогда ты поверишь окончательно. Обещай мне, что если это случится, первым делом ты сообщишь об этом мне лично!
    - Обещаю... - выдавил из себя Девин.
    Кадейрн с интересом посмотрел на Ренессу, похоже она знала что-то, чего не знал он. Это забавляло его, вносило интерес в его жизнь.
    - А вот и последний гость! - воскликнула Ренесса, и посмотрела в сторону двери.
    Дверь отворилась, и в обеденный зал вошел Галвинас Лапбрайт. Он возглавлял черных псов, будучи одновременно командующим и одним из их отцов-создателей. Черных псов,охотников за всеми, кто отличается от людей, создали маги, скрестив человековолка и человека. Псы не превращались в животных, как человековолки, но обладали всеми их качествами. Галвинас оказался единственным, кто смог совладать с молодыми щенками. Мало кто из магов поддерживал хорошую форму и имел навыки бойца, а Галвинос был хорошим мечником, а так же с большим умением обращался практически с любым оружием.
    Слуга предложил сесть Галвинасу слева от Ренессы, напротив Сезара. Галвинас прежде чем сесть поприветствовал всех присутствующих. В том числе и Сезара. Сераз вежливо ответил. Все знали, что они терпеть не могли друг друга, но часто им приходилось сотрудничать, а для этого пришлось научиться избегать конфликтов. Когда один слуга ставил приборы для Галвинаса, другой поставил перед Сезаром кубок с красной жидкостью.
    - Было бы не вежливо с моей стороны, пригласить вас на ужин и ничем не угостить - ответила Ренесса на вопросительный взгляд Сезара. - Кровь свежая.
    - Откуда? - спросил Сезар.
    Все собравшиеся за столом гости одновременно посмотрели на Ренессу.
    - Не беспокойтесь, эту кровь отдали добровольно. Один из слуг. Он получил за это хорошее вознаграждение и один свободный день. Он остался доволен сделкой. Ведь я всегда соблюдаю условия договора и никогда не обманываю - Ренесса сделала паузу, улыбнулась, а затем обратилась к Галвинасу. - Курица, запече