Скачать fb2
Мой дорогой

Мой дорогой

Аннотация

    Рано осиротев, Эсмеральда Файн посвятила свою жизнь младшему брату. Неожиданно юноша убегает из родного дома, а вскоре Эсмеральда узнает, что он убит. Чтобы найти убийцу и отомстить ему, девушка решается на рискованное путешествие. Она находит преступника — известного бандита Билли Дарлинга, за голову которого назначена награда, — она даже стреляет в него, но... дальше события развиваются самым непредсказуемым образом.


Тереза Медейрос Мой дорогой

   

    OCR Angelbooks & SpellCheck alecot
    «Мой дорогой»: Эксмо-Пресс; Москва; 2000
    ISBN 5-04-005356-8
    Переводчик: И. А. Иванова
    Оригинал: Teresa Medeiros, “Nobody's Darling”, 1998

Аннотация


    Рано осиротев, Эсмеральда Файн посвятила свою жизнь младшему брату. Неожиданно юноша убегает из родного дома, а вскоре Эсмеральда узнает, что он убит. Чтобы найти убийцу и отомстить ему, девушка решается на рискованное путешествие. Она находит преступника — известного бандита Билли Дарлинга, за голову которого назначена награда, — она даже стреляет в него, но... дальше события развиваются самым непредсказуемым образом.

Пролог

Лондон, 1878 год

    Голос герцога Уиндхема, подобно раскатам грома, сотрясал стены замка. Слуги в панике выскакивали из комнат, не понимая, что происходит, и хаотично носились, сбивая друг друга с ног. Горничная, убиравшаяся в гостиной, от испуга уронила бесценную фарфоровую вазу старинной работы и с ужасом взирала на осколки. Старая Бриджит, служившая в поместье Уиндхема с незапамятных времен, крестилась дрожащей рукой. На кухне перепуганная кухарка опрокинула на себя поднос с только что испеченными бисквитами. Повсюду слышались шум хлопающих дверей, топот ног, тревожные и удивленные возгласы. Многочисленная челядь герцога, не помня себя от страха, устремилась в мраморный холл, где замерла перед покоями хозяина, откуда и доносились дикие вопли.
    Никогда раньше ничего подобного с герцогом не случалось. Никто не слышал, чтобы хозяин повышал голос. Он предпочитал спокойные, хотя и весьма язвительные выговоры. Тем более жуткое впечатление производило сегодняшнее его поведение.
    Слуги в замешательстве переминались с ноги на ногу, когда увидели сестру герцога — Анну.
    Она торопливо спускалась по лестнице, на ходу завязывая пояс халата. Ее красивые пепельные волосы, обычно уложенные в строгую прическу, были распущены и напоминали струящийся водопад. Все с изумлением смотрели на нее.
    — Господи, Поттер, что случилось? — спросила она, задыхаясь.
    Дворецкий выразительно фыркнул, как бы отметая подозрения взволнованной Анны в том, что именно он мог стать причиной всеобщего смятения.
    — Право, не могу сказать, миледи... Я, как обычно, принес герцогу пшеничные лепешки с маслом и утреннюю газету, которую прогладил утюгом, поскольку его сиятельство любит, чтобы страницы были гладкими и хрустящими. Затем посолил овсяную кашу, после чего...
    — Я и без тебя прекрасно знаю привычки своего брата, — оборвала его Анна, — тем более что он не изменял им с тех пор, как на трон взошла Виктория. Не было ли чего-либо необычного?
    — Нет, пожалуй... Вот только снова пришло письмо. Письмо из Америки!
    Анна качнулась и побледнела. Ужасные крики внезапно сменились мертвой тишиной, заставив всех еще больше насторожиться. С тревожным предчувствием Анна подошла к дверям и разом распахнула обе створки. Слуги столпились у нее за спиной, ожидая увидеть на полу распростертое тело своего хозяина.
    Анна пыталась что-нибудь разглядеть в полумраке комнаты, заставленной массивной кожаной мебелью. Мелькнула неуместная и даже жестокая мысль: если Реджинальд умер, можно превратить этот мрачный кабинет с его немыслимым восточным убранством и безобразными масками на стенах в уютную светлую комнату для рукоделия. Тут она чихнула от едкого табачного дыма. Поттер поспешил к окну и раздвинул тяжелые бархатные шторы. Угрюмый сумрак озарился веселыми лучами утреннего солнца. Анна и слуги отпрянули при виде открывшегося им зрелища.
    Вопреки их опасениям, владелец поместья вовсе не лежал ничком на ковре, испуская последний вздох. Герцог Уиндхем, который вот уже три четверти века славился безукоризненной выдержкой и чувством собственного достоинства, пребывал в состоянии настоящего бешенства. Это не было похоже на обычные вспышки досады и раздражения, которые выражались в замечаниях, произнесенных ледяным тоном. Нет, это был самый настоящий припадок. Его лицо побагровело, глаза выпучились. Он кашлял, брызгая слюной и задыхаясь.
    Анна была на грани истерики. Она ни разу не видела брата в таком состоянии. Родители всегда баловали сына, выполняя любое его желание и заменяя этим так необходимую ребенку любовь. Анну же, в отличие от него, не баловали вниманием.
    Герцог видел устремленные на него любопытные взгляды. Он сидел в кресле на колесиках, подавшись вперед и размахивая тростью. Лицо исказила бессильная злоба.
    Анна не на шутку встревожилась. Брат выглядел действительно ужасно. Необходимо было принимать срочные меры. Стараясь держать себя в руках, она обернулась к слугам.
    — Прекратите пялиться, как стадо полоумных овец, и немедленно возвращайтесь к своим обязанностям. Если кто-нибудь посмеет хоть слово сказать о том, что здесь видел, будет уволен без расчета.
    — Да, мэм.
    — Как изволите, миледи.
    Слуги стали поспешно расходиться, и лишь самые смелые рискнули напоследок оглянуться.
    — Поттер, бренди! — приказала Анна, захлопнув двери и опускаясь на колени перед братом.
    Пока дворецкий возился у буфета, она осторожно извлекла трость из судорожно сжимавших ее пальцев Реджинальда. Его рука тут же вцепилась в шерстяной клетчатый плед, которым были укрыты его ноги. Пальцы побелели от напряжения.
    — Что с тобой, Реджи? — озабоченно спросила она, называя брата уменьшительным именем впервые с тех пор, как у них была общая детская. — Что-нибудь случилось?
    Герцог, уставился на нее налитыми кровью глазами и судорожно хватал воздух открытым ртом. Поттер поднес бокал бренди к посиневшим губам хозяина. Реджинальд залпом осушил бокал, что вызвало новый приступ сильного кашля. Дворецкий энергично похлопал его по спине.
    — Черт побери, — с трудом прохрипел герцог, метнув на Поттера свирепый взгляд, — ты что, хочешь убить меня!
    Тот благоразумно ретировался в дальний конец комнаты. Анна немного расслабилась и села поудобнее. Бренди явно помог, брат постепенно приходил в себя.
    — Что ты смотришь на меня, женщина, разрази вас всех гром! Никогда не видела старика, потерявшего самообладание?
    — На то должна быть серьезная причина, — отрезала она, пропуская мимо ушей его богохульства. — Полагаю, теперь ты можешь объяснить мне, в чем дело?
    Реджинальд молча ткнул пальцем в сторону камина, где валялся скомканный листок бумаги. Очевидно, даже в пылу гнева герцог подсознательно не хотел, чтоб он сгорел. Вероятно, в последний момент рука его дрогнула, и бумажный комок не долетел до горящих дров. Только теперь Анна заметила перевернутую вверх дном шкатулку из розового дерева. На ковре были разбросаны пожелтевшие письма. Левой рукой брат сжимал медальон с цепочкой. Она подняла на него вопрошающий взгляд.
    — Это все она, моя сумасбродная внучка! — выпалил он. — Невыносимая девчонка! Она чуть не довела меня до смерти. Вылитая мать, будь она проклята!
    Анна только вздохнула, сочувствуя брату и невольно возвращаясь мыслями в прошлое. Любимая, обожаемая дочь Реджинальда Лизбет посмела пойти против воли отца. Она пренебрегла графом Сенсиром, сосватанным ей отцом, и, оставив жениха прямо у алтаря, сбежала с презренным американцем! Добро бы это был богатый человек. Нет, ее избранником оказался скромный репортер «Бостонской газеты»! Бартоломью Файн похитил сердце Лизбет, а вместе с ним все самое дорогое, что было у Реджинальда.
    Лизбет была его великой радостью. В доме всегда слышались веселые звуки музыки, задорные молодые голоса. После ее отъезда в нем прочно поселилась унылая тишина.
    Каждый месяц от Лизбет приходили письма, в которых она уверяла отца, что нашла свое счастье в замужестве, и умоляла его о прощении, но Реджинальд так и не смог простить ее предательства. Он ни разу не ответил дочери, хотя бережно хранил в шкатулке все ее письма.
    Тринадцать лет назад промозглым осенним вечером из Америки пришло очередное письмо, но на этот раз оно было написано не изящным почерком Лизбет, а старательной детской рукой. С каменным выражением лица Реджинальд прочитал письмо до конца и передал его Анне.
    Двенадцатилетняя дочь Лизбет сообщала, что мать и отец умерли, пораженные разразившейся эпидемией холеры. В письме ребенка о смерти своих родителей не проскользнуло ни единого слова жалости к себе, но размытые в нескольких местах чернила молчаливо свидетельствовали о пролитых слезах и тяжелом горе. Странно, но девочка не просила помощи ни себе, ни шестилетнему брату. При этом она обещала деду по-прежнему ежемесячно извещать его об обстоятельствах их жизни, ибо такова была предсмертная воля ее матери. Конец письма особенно поразил Анну: «Почему мама до последнего вздоха продолжала любить такое холодное и неумолимое чудовище, как вы, — выше моего понимания. Однако мое дело не осуждать, а неукоснительно следовать ее завету».
    Храбрый упрек ребенка вызвал у Анны улыбку сквозь слезы. Письмо было подписано «мисс Эсмеральда Файн». К нему прилагался серебряный медальон, который герцог подарил Лизбет в день ее шестнадцатилетия.
    Реджинальд никогда не упоминал о смерти дочери ни в семье, ни в обществе, но с того дня он не вставал со своего кресла на колесиках.
    Все тринадцать лет письма Эсмеральды приходили неизменно каждый месяц. При их получении герцог презрительно фыркал, но, оставшись один, жадно хватал их и нетерпеливо вскрывал. Иногда Анна незаметно проскальзывала в курительную, где заставала брата от души хохочущим над каким-нибудь остроумным анекдотом или веселой шуткой в свой адрес. И хотя он никогда не признавался в этом, его восхищала находчивость внучки. Втайне он аплодировал ее успехам и тяжело переживал неудачи. К внуку же герцог оставался совершенно равнодушным. «Такой же бумагомарака, как и его отец, — хмуро бормотал он, читая о достижениях молодого Бартоломью. — Совершенно бесполезный, никчемный мальчишка!»
    Все письма Эсмеральды, перечитанные по многу раз, любовно складывались все в ту же шкатулку розового дерева, где Реджинальд хранил память о дочери...
    Теперь все содержимое шкатулки было разбросано по ковру.
    Анна снова посмотрела на жалкий клочок бумаги у камина.
    — О господи! Неужели Эсмеральда...
    — Умерла? Нет! Но эта девчонка неминуемо погибнет, если выполнит свое безумное намерение.
    Растерянно посмотрев на брата, Анна наклонилась и дрожащей рукой подняла письмо племянницы, пока к нему не добрался огонь.
    Дочитав до конца небрежно исписанную страничку, она вдруг пошатнулась, медленно опустилась перед камином и уставилась на танцующие языки огня.
    — Господи помилуй, о чем она только думает? Путешествовать через целый континент. Одна, без компаньонки, в поисках этого... — Она перечитала последний абзац письма, невольно содрогнувшись. — Этого сорвиголовы!
    Реджинальд в ярости топнул ногой в комнатной туфле.
    — Она вообще ни о чем не думает! Доченька — полная копия своей матери. Такая же своенравная девчонка, одержимая безумными идеями!
    Анна сочла необходимым защитить племянницу, хотя никогда ее не видела.
    — Эсмеральда всегда поражала меня своей практичностью и самостоятельностью. Она сумела справиться с горем, мужественно пережила потерю родных. Открыла в своем доме музыкальную школу, заботилась о брате, когда сама была еще ребенком. Не каждая девушка на такое способна!
    Реджинальд, казалось, не слушал сестру.
    — Во всем виноват этот негодный мальчишка! Его отец отнял у меня мою Лизбет, а теперь сынок подвергает опасности Эсмеральду, которая...
    Он запнулся, сообразив, что первый раз произнес имя внучки вслух. Анна сделала вид, что ничего не заметила.
    — Письмо написано два месяца тому назад. Возможно, она уже...
    Их глаза встретились, но на этот раз ни один из них не посмел высказать страшное предположение. Реджинальд опустил взгляд на серебряный медальон и с нежностью, совершенно ему несвойственной, открыл его.
    Анна знала, что он там увидит. На поблекшей фотографии были запечатлены девочка-подросток и маленький мальчик, взявшиеся за руки. Мальчуган с ямочками на пухлых щеках не смог удержаться и застенчиво улыбнулся фотографу. Скромная, очень привлекательная девочка в накрахмаленном переднике послушно смотрела в камеру серьезными тоскливыми глазами.
    Несколько минут герцог молча смотрел на фотографию, затем резко щелкнул крышкой.
    — Поттер, мою трость!
    — Да, сэр.
    Дворецкий бесшумно возник из своего убежища и вручил хозяину трость.
    Анна с трепетом ожидала возобновления припадка, но, к счастью, брат не стал воинственно размахивать своей палкой. Каково же было ее удивление, когда он медленно, неуверенно встал на ноги. Встревоженный, Поттер бросился к нему на помощь, но Реджинальд угрожающе махнул рукой в его сторону.
    Отпрянув назад, ошеломленная Анна прижала руки к груди.
    — Боже, что ты делаешь?!
    Она затаила дыхание. Брат с трудом разогнул сгорбленную спину. Его темные глаза под кустистыми седыми бровями решительно сверкнули. Впервые за тринадцать лет он покинул свое кресло и энергично стукнул палкой об пол.
    — Я, дорогая моя сестрица, еду в Америку спасать свою внучку от этого... этого...
    — Разбойника? — шепотом подсказала ему Анна.
    По выразительным губам Реджинальда скользнула усмешка.
    — Этого ковбоя! — презрительно поправил он сестру.

Часть I

1

Каламити, штат Нью-Мехико

    Эсмеральда Файн внимательно рассматривала объявление о розыске преступника, наклеенное на столбик веранды почтовой станции.
    — Билли Дарлинг[1], — пробормотала она. — Пожалуй, не очень-то подходящее имя для бандита.
    — Прошу прощения, мэм, только Билли вовсе не бандит. Он просто делает то, что нужно. Если кто-то заслуживает смерти, он его убивает, — обратился к ней старый ковбой, случайно подслушивавший ее размышления вслух. — Нельзя обвинять человека только за то, что он выполняет свою работу. К тому же Билли — единственный из всех Дарлингов, который после войны нашел своим рукам хорошую, честную работу.
    — Что, видимо, означает, что теперь он убивает людей за деньги, а не ради собственного удовольствия? — язвительно продолжила Эсмеральда.
    Она снова перевела взгляд на изображение наемного убийцы, угрюмо смотревшего на нее с объявления. Этот потрепанный непогодой листок был точной копией другого, аккуратно сложенного и спрятанного в ее ридикюле, который проделал с ней весь долгий и утомительный путь от Бостона.
    Густые усы не позволяли отчетливо рассмотреть лицо преступника, но в его взгляде определенно чувствовалась угроза. Сколько несчастных смотрело в эти холодные глаза под дулом нацеленного на них ружья, с отчаянием сознавая, что это последнее, что им суждено видеть в этой жизни!
    Лицо Эсмеральды омрачилось при мысли о своем брате, который был одним из них. Она с горечью сжала губы и обернулась к ковбою.
    — Так как же этот образец добросовестного трудолюбия дошел до того, что за его голову назначили вознаграждение?
    — Просто полицейские ополчились на Билли, когда он убил того, кого они хотели захватить живым. Кажется, этот парень был им нужен, чтобы дать показания против банды, которая продавала виски.
    — Но ваш мистер Дарлинг решил самолично осуществить правосудие, не так ли? Что ж, это очень благородно с его стороны.
    — У Билли были все основания разозлиться, мэм. Этот парень выстрелил ему в спину. Не будь он таким подлым, Билли не пришлось бы разнести на куски его пустую голову.
    При этих словах Эсмеральда так побледнела, что встревоженный ковбой поспешно стянул с нее капор и начал усердно обмахивать им лицо девушки.
    — Мисс, надеюсь, вы не собираетесь хлопнуться в обморок прямо мне на руки? — Он протянул руку к ее ридикюлю. — В вашей красивой сумочке, наверно, найдется нюхательная соль?
    Эсмеральда судорожно прижала ридикюль к груди, охраняя его от бесцеремонного незнакомца.
    — Не бойтесь, сэр, обморока не будет. Это от жары. Просто я не привыкла к такому зною.
    В ее лихорадочных оправданиях была большая доля истины. Нарядный капор, прельстивший Эсмеральду в витрине магазина дамских шляпок мисс Аделаиды, не мог защитить ее от лучей палящего солнца. Даже две бархатные птички, украшавшие его, и те поникли головками, как только она отъехала на запад от Сент-Луиса. По правде говоря, освободившись от головного убора, Эсмеральда с облегчением вздохнула. Порывистый ветерок приятно трепал влажные пряди волос у виска.
    Но леди не подобает идти навстречу превратностям судьбы с непокрытой головой. И, выхватив капор из заскорузлых пальцев ковбоя, Эсмеральда водворила его на место, ловко завязав бант под подбородком.
    — Не могли бы вы указать дорогу к конюшне, сэр? Я хотела бы нанять лошадь и надежного проводника. Мне необходимо найти этого бандита до того, как он доберется до мексиканской границы, иначе...
    — Но, черт побери, мисс, — растягивая слова, сказал старик. — Нет необходимости пускаться во все тяжкие только для того, чтобы потолковать с Билли. — Он лукаво подмигнул ей. — Между нами говоря, еще не родился такой Дарлинг, который упустил бы случай поухаживать за такой красивой леди.
    Его цинизм покоробил девушку. Опыт ее взаимоотношений с противоположным полом ограничивался общением с богатыми бостонскими торговцами, которые нанимали ее учить музыке своих избалованных дочек. Тем не менее она со смутной тревогой представила себе приемы, которые такой негодяй, как Билли Дарлинг, может пустить в ход, «ухаживая» за женщиной.
    Смахнув с лица капельки пота и поправив перчатки, Эсмеральда подхватила футляр со скрипкой и потертый кожаный сундучок с тем немногим, что осталось у нее после распродажи имущества перед путешествием.
    — Могу вас уверить, что мистер Дарлинг не очень-то обрадуется встрече со мной!
    — Почему бы вам самой не сказать ему об этом?
    Эсмеральда вскинула голову и пристально посмотрела на ухмыляющегося старика. Ручка сундучка выскользнула, и он со стуком упал на доски. Слава богу, удалось спасти от падения драгоценную скрипку!
    — Вы его видели? Где, когда? — забрасывала она старика нетерпеливыми вопросами. — Он был один? Вооружен? В какую сторону он ехал?
    Ковбой небрежно махнул куда-то через улицу.
    Эсмеральда заслонила глаза от солнца, отчаянно пытаясь определить направление.
    — Он давно уехал? Сколько часов или дней назад? Какой масти у него лошадь?
    — Лошади вообще не было. Он просто вышел из заведения мисс Мелли чуть позже полудня и поспешил прямо в салун.
    Доски настила, казалось, закачались под ногами девушки. Вот когда ей действительно не помешал бы флакон с нюхательной солью. Она ошеломленно смотрела на обшарпанный фасад салуна на противоположной стороне улицы. Из дверей, открывавшихся в обе стороны, доносилось дребезжание расстроенного пианино.
    Значит, он там! Теперь ей казалось, что она чувствует его на расстоянии. Затаившегося в ожидании ее и смертельно опасного, как свернувшаяся кольцами змея.
    Девушка облизнула пересохшие губы. Могла ли она думать, что ее поиски так быстро увенчаются успехом! Когда она заговорила, ее голос заметно дрожал:
    — Вы должны немедленно пойти за шерифом, сэр. Я настаиваю, чтобы он отправился в салун и взял преступника под стражу.
    Морщинистое лицо ковбоя ничего не выражало. Он почесал в затылке, сдвинув шляпу на лоб.
    — Дело вот в чем, мисс... Шериф-то уже в салуне. Сидит там, почитай, с самого утра.
    Эсмеральда растерянно заморгала:
    — И что же он, скажите на милость, там делает?
    — Скорее всего играет в покер. Они с Билли играют без остановки вот уже почти три месяца. С тех самых пор, как Билли ранили и привезли к девочкам...
    Едва не задохнувшись от гнева, Эсмеральда огляделась вокруг, но ничего, кроме вежливых поклонов проходящих мимо мужчин, не увидела.
    — Что за порядки в этом вашем Каламити? Как шериф может спокойно общаться с преступником?!
    — Э, мисс, не судите так строго шерифа Макгира. Он бы арестовал Билли, если бы знал, что от этого будет хоть какая-то польза. Но его нельзя держать в нашей тюрьме. Прежде чем приедет офицер и заберет его для суда в Санта-Фе, его братья притащат целую кучу динамита. Видите ли, мэм, братья Билли — настоящие разбойники. Они появились в округе после войны, и кое-кто говорит, что они были в шайке Куантрилла и кровавого Билла Андерсона.
    Эсмеральда содрогнулась. Слухи о подвигах этих разбойников Конфедерации дошли до самого Бостона. Парни с обезумевшими глазами и их безжалостные предводители наводили панический ужас на людей, и без того измученных четырьмя годами войны.
    Словоохотливый старик покачал головой:
    — Никто не станет связываться с этими ребятами, Дарлингами. Билли для них все равно что любимый ребенок в семье. Вот оно как!
    Стиснув зубы, Эсмеральда изо всех сил старалась сдержать гнев. Как можно сравнивать с ребенком хладнокровного убийцу Билли Дарлинга! Облик брата, какой не раз представлялся ей со времени его исчезновения, снова всплыл перед глазами — торчащие скулы на измученном лице, запекшиеся губы, черные волосы, слипшиеся от крови, и погасшие мертвые глаза.
    Стараясь казаться спокойной, Эсмеральда бережно положила скрипку на крышку сундучка и опустила руку в сумочку, где нащупала гладкий тяжелый предмет.
    Когда она сошла с помоста, старик окликнул ее:
    — Мисс! Эй, вы забыли свою музыку и сумочку!
    — Пожалуйста, последите за ними, — отозвалась девушка, не отрывая взгляда от дверей салуна. — Я скоро вернусь.
    Появление Эсмеральды Файн в тот знойный день привлекло к себе большое внимание, о чем она даже не подозревала. Жители Каламити привыкли к проезжающим через их городок почтовым каретам, после которых в воздухе по нескольку часов висело облако густой пыли. Но обычно из этих карет никто не выходил здесь. Молодая, стройная, модно одетая женщина произвела на обывателей провинциального городка неизгладимое впечатление.
    Не успела Эсмеральда сделать несколько шагов по пыльной улице, совершенно не беспокоясь за свои изящные кожаные ботинки на высоких каблуках, как в окнах появились любопытные лица, а из переулков потекли ручейки ребятишек. Когда же стало понятно, что она направляется в салун «Старая кляча», не вытерпели и лавочники. Один за другим они покинули свои безлюдные по случаю жары магазины и стали прилежно подметать тротуары, исподтишка бросая взгляды в ее сторону.
    Они одновременно облегченно вздохнули, увидев, что у дверей салуна девушка замедлила шаги. Ни одна настоящая леди не осквернила бы своих ног ступенями подобного заведения. Мужчины закивали и заулыбались друг другу, радуясь еще одной порядочной женщине. Но радость их была недолгой. Девушка постояла не более минуты, затем решительно толкнула двери и исчезла в глубине салуна.
    Резкий переход от солнечного света к полумраку почти ослепил Эсмеральду. Длинные тени полосами пересекали помещение. Проникавшего через слюдяные окна света хватало только на то, чтобы позолотить пылинки, пляшущие в воздухе.
    Девушка задержалась у входа, присматриваясь к обстановке. Женщина с ярко накрашенным лицом сидела за фортепьяно и пухлыми пальцами с темно-красным маникюром выбивала из клавиш бесшабашную танцевальную мелодию. За длинной стойкой перед рядами бутылок, в которых таинственно сверкала жидкость янтарного цвета, стоял буфетчик и меланхолично вытирал стаканы. Несколько бродяг, облокотившись на стойку бара, пили дешевое виски, хрипло переругиваясь. Шум и крики доносились со стороны лестницы, ведущей на балкон. Там за столиком собралась веселая компания.
    Два ковбоя, держа в громадных лапищах пустые стаканы, сидели по обе стороны широкоплечего седовласого мужчины с обвислыми усами. К его атласному жилету была приколота оловянная звезда. Эсмеральда без труда узнала в нем шерифа Макгира. Дорожка из банкнот и серебряной мелочи, разбросанной по выщербленной поверхности стола, вела к четвертому человеку. Он сидел спиной к стене, и лицо его было скрыто широкими полями шляпы. На колене у него восседала проститутка, окутанная дымом сигары, которую он держал во рту.
    Эсмеральда сразу поняла, что он увидел ее. Сквозь густую тень, падавшую на его лицо, она заметила настороженный блеск его глаз. Лица всех присутствующих тут же обернулись к застывшей фигуре девушки. Музыка оборвалась. Полотенце буфетчика шлепнулось на стойку. В окнах салуна маячили лица зевак. Самые любопытные и нетерпеливые, забыв о приличиях, открыто глазели на нее.
    «Подними выше голову и держись на шаг впереди остальных, девочка. Если ты будешь придерживаться этого правила, то обязательно добьешься своей цели», — вспомнила она наставления деда.
    И хотя она никогда не слышала его голоса, очень живо представляла себе его манеру говорить — сдержанно, с истинно британскими интонациями. Эсмеральда не могла простить деду того, что он отрекся от ее матери. Но после смерти родителей именно его бессердечные, как она тогда думала, выговоры помогли ей справиться с горем и позаботиться о младшем братишке. Резкий, не терпящий «чувствительного вздора» характер герцога Уиндхема не позволял ей расслабиться и не раз в критические моменты приводил в чувство. Во всяком случае, до сих пор.
    Она решительно подошла к столу и остановилась прямо напротив человека, в поисках которого проделала путешествие длиной больше двух тысяч миль. Обнимавшая его пышнотелая девица вызывающе смотрела на Эсмеральду темными, как ягоды терновника, глазами.
    — Мистер Уильям Дарлинг?
    Эсмеральда чуть смутилась, услышав, как громко прозвучал ее голос в этой неестественной тишине.
    Единственной реакцией на ее слова было слабое подергивание желваков на скулах. От его сигары поднимался едкий дым и тающей лентой плыл по направлению к девушке.
    — Ну, я, — наконец лениво произнес он, гася сигару и небрежно сдвигая шляпу назад.
    Эсмеральда напрягла всю свою волю, чтобы не дрогнуть перед этим беспощадным извергом. И все же чуть не уронила ридикюль, когда из темноты выплыло его худощавое лицо с зеленовато-серыми блестящими глазами под темными густыми ресницами. Эти глаза откровенно изучали, оценивали ее.
    Эсмеральда на ощупь выхватила из сумочки пистолет и нацелила его в грудь бандита.
    — Вы арестованы, мистер Дарлинг!

2


    Как повелось в последнее время, Билли Дарлинг предполагал провести начавшийся день за игрой в покер, не забывая, разумеется, и о выпивке. Он с сожалением посмотрел на свой еще нетронутый стакан виски, а затем перевел взгляд на девушку, рискнувшую испортить ему настроение.
    — Можете выпить свой виски, сэр. Возможно, теперь вам не скоро доведется снова побаловать себя, — снисходительно сказала Эсмеральда, указав взглядом на стакан.
    Билли с трудом подавил приступ смеха и высоко поднял стакан, воздавая должное отваге девушки. Между тем Норин слетела с его колен, подняв целый вихрь своими шуршащими юбками, а Даубер и Сил нырнули под соседний стол. Только Дрю — так обычно звали шерифа Макгира — не поддался общей панике, хотя на всякий случай отъехал со своим стулом на добрых два фута и поднял руки вверх. Нафабренные кончики его усов тревожно трепетали. Билли подозревал, что он охотно последовал бы примеру Даубера и Сила, если бы не боялся помять свой новый пестрый жилет, выписанный из Филадельфии.
    Не первый раз Билли оказался под прицелом женщины и, возможно, не последний. Однажды в него даже стреляла охваченная ревностью некая девица из Абилена. Но она так горько рыдала и так искренне раскаивалась, что он простил ее раньше, чем его рана перестала кровоточить. Не то чтобы Билли принципиально возражал против возможности быть убитым женщиной. Просто он считал, что эту честь нужно еще заслужить.
    Лениво потягивая виски, он изучал молодую женщину из-под полуопущенных ресниц. Оружие в любых руках представляет опасность. На этот раз инстинкт подсказывал Билли, что эта надменная девица и впрямь могла натворить дел. Ее изящно вырезанные ноздри трепетали, как у норовистой лошадки.
    Билли попытался вспомнить, какое прегрешение он мог совершить против незнакомки. Она была не похожа на тех, что может принести визжащего младенца, заявив, что это его сын. Билли невольно содрогнулся при этой мысли и озадаченно нахмурился. Конечно, ему не однажды приходилось проводить ночь с красотками, чьи имена и лица он забывал на следующий день. И все же ему казалось невероятным, чтобы встреча с такой девушкой совершенно стерлась из его памяти. Изучая тонкие черты ее лица под широкими полями капора со смешным птичьим гнездом, он пришел к заключению, что видит эту молодую леди впервые. Он мог поклясться, что запомнил бы встречу с ней, если бы когда-нибудь эти целомудренные губы раскрылись для его поцелуя, а лицо запылало бы румянцем от страсти к нему, а не от негодования, как сейчас.
    Осушив стакан до дна, он со стуком поставил его на стол, отчего девушка вздрогнула.
    — Почему бы вам не опустить оружие, мэм? Вы же не хотите запачкать порохом ваши белоснежные перчатки, мисс...
    — Файн. Меня зовут мисс Эсмеральда Файн, — с вызовом произнесла она свое имя.
    — Эсмеральда? Пожалуй, слишком тяжеловесное имя для такой хрупкой леди. Что, если я буду называть вас просто Эсми?
    — Лучше не стоит. Единственный, кто имел право так обращаться ко мне, был мой брат, — ответила она. — Впрочем, я согласилась бы в обмен на право называть вас просто Дарлинг.
    Билли нахмурился:
    — Последний парень, который позволил себе издеваться над моей фамилией, получил в живот целую горсть свинца.
    На самом деле бедолага получил только разбитый в кровь нос, но Билли не видел греха в небольшом преувеличении.
    — Не мой ли брат был этим несчастным? И вы посмели застрелить беззащитного мальчика только за то, что он осмелился затронуть ваше самолюбие?
    — Ага! Это уже лучше, мисс Файн. Давайте попробуем продвинуться еще дальше. Пожалуйста, помогите мне освежить память. Не думаете ли вы, что я помню всех, кого, как предполагается, убил за свою жизнь?
    Билли стало не по себе, когда он заметил, как глубоко его насмешка задела девушку. Она вздрогнула и еще сильнее сжала пистолет.
    — Ничего другого я и не ожидала от такого животного, как вы, мистер Дарлинг. Вы не кто иной, как хладнокровный убийца, скрывающийся под личиной добровольного помощника властям в поимке преступников. Шериф, я требую, чтобы вы немедленно арестовали этого человека за убийство Бартоломью Файна Третьего.
    — А что случилось с первыми двумя Бартоломью? — прошептал под столом Даубер Силу. — Их тоже убил Билли?
    Сил молча ткнул приятеля в бок, получив в ответ приглушенное ворчание.
    Дрю потянул себя за ус, как всегда в минуты крайнего замешательства.
    — Послушайте, барышня, — промурлыкал он характерным для него говором, в котором смешивалась быстрая шотландская речь с ленивой протяжностью западноамериканского диалекта. — Не стоит вам так уж ершиться. Мне кажется, что эта личная размолвка между вами и мистером Дарлингом вполне может быть улажена цивилизованным способом, без применения оружия.
    — Личная размолвка?! — Голос девушки задрожал от негодования. — Судя по тому объявлению на почтовой станции, этот человек представляет угрозу для общества. За его голову назначено вознаграждение! И немалое! Я настаиваю, чтобы вы взяли его под охрану!
    Дрю начал бормотать что-то бессвязное, но его прервал ядовито-ласковый голос Билли:
    — И куда же, по-вашему, он должен меня отвести?
    Мисс Файн растерянно посмотрела на наглеца.
    — Как куда? Полагаю, в тюрьму!
    Стараясь не смотреть на девушку, Дрю полировал рукавом рубашки свой шерифский значок.
    — Сожалею, но наша тюрьма недостаточно надежна, чтобы содержать в ней мистера Дарлинга. Вам лучше обратиться к начальнику полицейского участка в Санта-Фе.
    Билли одарил молодую женщину ласковой усмешкой с намеком на то, что ей остается признать свое поражение и убираться прочь, предоставив ему возможность спокойно играть в карты. Однако его расчеты не оправдались.
    — Если... — В ее голосе прозвучала нешуточная угроза. — Если это жалкое оправдание представителя закона...
    — Минутку, барышня! — закричал Дрю, и его шотландский акцент от возбуждения заметно усилился. — Совершенно необязательно меня оскорблять и...
    Мисс Файн перевела пистолет на шерифа, и возмущенное выражение на его лице сменилось замешательством. Тогда она снова направила оружие на Билли, целясь прямо ему в грудь.
    — Если это жалкое оправдание, — твердо повторила девушка, — мешает вас арестовать представителю закона, я буду действовать сама — привяжу вас к дилижансу и протащу таким образом хоть до Бостона, мистер Дарлинг!
    Потирая шею, Билли вздохнул. Ему ничего не оставалось, как доказать наивной девушке, что она ошибается. Увидев мрачное выражение его лица, буфетчик стремительно ретировался из-за стойки, а Даубер и Сил, украдкой наблюдавшие за происходящим из-под стола, предусмотрительно заткнули уши пальцами.
    С обманчивой медлительностью Билли положил обе руки на стол ладонями вниз.
    — Вот как? — лениво протянул он. — И каким же образом вы собираетесь осуществить свои намерения?
    Мисс Файн продолжала сжимать рукоятку пистолета.
    — Вас убедит пойти со мной один-единственный выстрел!
    Билли с мастерством фокусника извлек «кольт» сорок пятого калибра и с чарующей улыбкой ответил:
    — А я располагаю шестью выстрелами из этого «кольта», что подсказывает мне, что я могу вам не подчиниться.
    Эсмеральда ошеломленно уставилась на оружие. Секунду назад руки Дарлинга спокойно лежали на столе, и вдруг в них оказался огромный черный револьвер. По сравнению с ним ее изящный пистолетик казался просто детской игрушкой. И хотя на губах преступника продолжала сиять обворожительная улыбка, взгляд его стал жестоким и холодным.
    Судорожно переведя дыхание, Эсмеральда невольно вскрикнула. Долгими бессонными ночами она представляла себе тот момент, когда наконец найдет убийцу брата. Но никогда эта встреча не рисовалась в ее воображении как сцена вооруженного противостояния. Она лихорадочно думала, как достойнее поступить в подобной ситуации, и не находила ответа. Усилием воли подавив приступ истерического смеха, она пошевелила онемевшими пальцами.
    — По-моему, мисс Файн, это ваша первая попытка выстрелить в человека, — спокойно сказал Дарлинг. — Поскольку мы оба вооружены, остается определить, кто из нас обладает достаточным мужеством нажать на курок. Мне кажется, вам следует положить свой пистолет на стол и уйти отсюда. Тихо и спокойно.
    — Билли, — встревожился шериф, — ты никогда не стрелял в женщин!
    — До сих пор ни одна из них не вынуждала меня к этому.
    — Опустите свое оружие, сэр, — с трудом выговорила Эсмеральда и добавила упавшим голосом: — Пожалуйста.
    Она чувствовала себя униженной этим сильным и наглым человеком. Все ее усилия оказались напрасными. Чтобы отомстить убийце любимого брата, она продала все, что заработала упорным трудом: свою музыкальную школу, которой так гордилась; крошечный домик с красными ставнями и цветущей геранью на окнах; бесценные книги и нотные тетради, купленные на сэкономленные с таким трудом деньги...
    Она принесла в жертву все, чтобы добраться до этого забытого богом местечка и по заслугам наказать убийцу брата. И вот он сидит перед ней, нагло и презрительно ухмыляясь. Более того, он угрожает ей...
    Эсмеральда вдруг поняла, что ее больше не волнует вопрос справедливого наказания преступника. Она жаждала примитивной мести. От унижения и усталости нервы не выдержали. По щеке скользнула горячая слеза, за ней другая. Она с досадой смахнула ее свободной рукой, но слезы продолжали литься, затуманивая ей взор.
    Шериф, с облегчением вздохнув, выпрямился на стуле. Он знал: Билли Дарлинг мог не моргнув глазом застрелить сбежавшего преступника, но совершенно не выносил женских слез.
    — О, черт, не плачь, малышка! Я не хотел тебя напугать!
    Билли вскочил на ноги и бросился к ней, протягивая руки, чтобы утешить. Эсмеральда Файн зажмурилась и нажала на курок...

3


    Когда спустя несколько часов из заведения мисс Мелли вышел Билли Дарлинг и неторопливо направился через дорогу, вздымая сапогами клубы пыли, шум толпы, собравшейся перед домом шерифа, мгновенно смолк. Сопровождаемый угрюмыми взглядами, Билли спокойно прошествовал прямо в контору, хотя шериф угрожал снести голову первому, кто посмеет сунуться в дверь.
    Шериф Макгир сидел, откинувшись на спинку дубового стула и водрузив ноги на стол. Его начищенные башмаки сияли, как и оловянная звезда, приколотая к жилету. Он уткнулся носом в книгу и, казалось, был полностью погружен в чтение. Уютно устроившись рядом, рыжая кошка громко урчала во сне, на коленях лежало ружье. Кошку ему подарил Билли Дарлинг, а ружье — правительство штата Техас при его уходе в отставку после двадцатипятилетней службы.
    — Добрый день, Дрю, — врастяжку произнес Билли.
    Шериф нехотя поднял взгляд:
    — Привет.
    — Хорошенькая шайка у тебя здесь собралась. Задумали кого-то линчевать? — спросил Билли, указывая на дверь.
    — Да нет. Скорее, хотят устроить танцы.
    Билли уселся боком на край стола и, болезненно сморщившись, кивнул на кошку.
    — Мисс Китти дремлет, откуда тогда этот «кошачий» концерт?
    Эндрю Макгир старался сохранять спокойствие, но на самом деле он уже несколько часов вынужден был слушать пронзительные звуки, доносившиеся из тюремной камеры. Тонкий женский голос выводил заунывную мелодию, от которой можно было сойти с ума.
    Завывания усилились и перешли в визг, заставив шерифа передернуться.
    — Это она! Молится и поет церковные гимны с той самой минуты, как очнулась после обморока. Она заявила, что занимается преподаванием музыки.
    Дрю склонился к Билли и доверительно прошептал:
    — Кажется, ей особенно нравится военный гимн республики.
    Лицо Билли окаменело. Дрю отлично знал, что каждый, кто сражался на стороне побежденных в войне за объединение штатов или потерял кого-то из близких в этой войне, имел все основания ненавидеть эту песню.
    Дрю хохотнул.
    — Она просила у меня Библию, — усмехнулся он, — но я предложил ей взамен свою любимую книгу, от которой она с возмущением отказалась.
    Билли взял книгу из рук шерифа и, взглянув на название, улыбнулся.
    — Ты предложил ей «Любовные приключения красотки Белль»?
    — А что? Это очень хорошая книга!
    Билли задумался.
    — Она проявляет какие-нибудь признаки раскаяния или угрызения совести? — спросил он серьезно.
    Шериф погладил проснувшуюся кошку по гибкой спинке.
    — Она заявила, что господь в своей бесконечной милости, безусловно, простит ее грех, потому что она избавила мир от неисправимого преступника Билли Дарлинга.
    Билли нахмурился:
    — Что ж, господь, может, и простит ее, но я, черт возьми, не собираюсь ей этого прощать!
    Из коридора послышалось очередное завывание. Бросив страдальческий взгляд через плечо, Дрю погладил приклад ружья.
    — Еще один гимн, и я убью ее... или себя!
    Дарлинг перегнулся через стол и снял с крючка на стене связку ключей. Дрю поспешно вскочил на ноги, бесцеремонно сбросив кошку. Ему явно не понравился опасный блеск в глазах друга.
    — Постой, приятель! Эта девушка готовится к встрече с богом, а вовсе не с тобой!
    — Об этом ей нужно было подумать прежде, чем она явилась в Каламити. Я намерен выяснить, почему смазливая и изнеженная девица решила отстреливать таких негодяев, как Билли Дарлинг.
    Старательно обойдя шерифа, Билли направился в темный коридор, небрежно позвякивая ключами.
    — Имей в виду, — крикнул ему вслед Дрю, — если девушка закричит, мне придется открыть огонь. Она под защитой закона.
    Билли усмехнулся.
    — А если закричу я? — бросил он через плечо.
    Дрю уселся на стул, вновь приняв излюбленную позу, и пробормотал, пряча улыбку за книгой:
    — А ты, дружище, сам за себя отвечаешь.
    Исполнив очередной гимн, Эсмеральда стиснула руки и воздела глаза ввысь в молитвенном экстазе. Она надеялась получить какой-нибудь знак приближения Христа: может быть, луч света, падающий с небес, или музыку небесных арф. Но, кроме потолка тюремной камеры, она ничего не увидела. «Сколько еще осужденных за убийство сидели на этой самой койке, устремив тоскливый взор к невидимым небесам», — тоскливо думала Эсмеральда.
    С трудом поднявшись с ноющих колен и устало опустившись на жесткую койку, она потерла озябшие руки. В камере было сухо и тепло, но с того момента, как она очнулась от обморока, ее все время знобило. Пробуждение оказалось тем более жестоким, что действительность резко контрастировала с ее сном. Ей вдруг приснилось, что она, как котенок, свернулась клубочком на широкой груди мужчины, от которого уютно пахло табаком. Она обвила руками его шею и впервые после смерти родителей чувствовала себя в полной безопасности.
    Проглотив слезы, она запела очередной псалом, но не закончила и первого куплета. Горло у нее болезненно сжалось. Она распевала религиозные гимны и псалмы не столько из благочестия, сколько желая заглушить голос совести, напоминавшей ей о ее страшном деянии.
    Ее неотступно преследовали глаза Билли Дарлинга. Только она никак не могла вспомнить, какого они были цвета. Если уж ты собираешься отнять у человека жизнь, то, по меньшей мере, должна иметь смелость смотреть ему в глаза. А она трусливо зажмурилась, чтобы не видеть страшных последствий содеянного.
    Что она запомнила очень хорошо, так это его ресницы. Золотистого цвета, густые и шелковистые, они придавали мужественному выражению его лица оттенок ранимости. Теперь эти густые золотистые ресницы навсегда останутся неподвижными на его застывшем, бледном лице.
    Сдерживая рвущийся из груди стон запоздалого раскаяния, Эсмеральда встала и беспокойно заметалась по узкой камере. Мысль о предстоящей казни не так пугала ее, как страх оказаться в аду. Ее собственная тень в скудном свете от керосиновой лампы в коридоре напоминала ей об адских муках...
    С тех пор как холера унесла обоих родителей, Эсмеральда стремилась стать образцом христианской добродетели, примером младшему брату. И ей это более или менее удавалось. С самого детства она безжалостно подавляла любой свой каприз или эгоистическое желание. Она не позволяла себе резкого слова, когда с отчаянием обнаруживала, что их жалкий ужин из пшенной каши пригорел. Она заставляла себя торопливо проходить мимо витрин с заманчиво разложенными на шелке перламутровыми гребнями или плиссированными розетками для украшения платья. Она отдавала Бартоломью последний кусочек бекона, когда у самой от голода сводило желудок...
    Неуклонное стремление к добродетели оказалось напрасным. Несмотря на долгие годы стоического самоотречения, сатана готовится праздновать свою нечестивую победу. И все из-за неисправимого грешника... Из-за него она так и не узнает радостей жизни. Горькое сожаление охватило все ее существо.
    — Будь ты проклят! — в неистовом безумстве прошептала Эсмеральда, вцепившись в металлические прутья решетки камеры. — Будь ты проклят и ступай прямо к дьяволу, Билли Дарлинг!
    — Не очень-то милосердное пожелание, мэм, даже от женщины, которая сделала все, что могла, чтобы отправить меня в преисподнюю...

4


    Голос доносился из сумрака коридора. Эсмеральда в ужасе отпрянула от решетки, когда сам дьявол предстал перед ней в пятне смутного света, облаченный в серую рубашку, черный жилет и греховно обтягивающие его мускулистые бедра штаны с медными заклепками. На нем не было ни единой царапины — бесспорное свидетельство того, что он являлся воплощением сатаны.
    Билли с деланной озабоченностью нахмурился, скрывая усмешку.
    — Может, вам лучше присесть, мисс Файн? У вас такое лицо, как будто вы увидели привидение.
    Эсмеральде оставалось только последовать его совету. Она отступила к койке, ее колени подогнулись, и она рухнула на жесткий матрац.
    — Я... Я же застрелила... вас, — едва выговорила она помертвевшими губами. — Вы... вы должны были... умереть.
    Свет лампы окрасил его непокорные волосы красноватым цветом. Он был похож на мстительного ангела, пришедшего по ее душу. Она лихорадочно пыталась рассмотреть, какого же цвета у него глаза...
    Эсмеральда, как во сне, поднялась и стала медленно приближаться к призраку, испытывая странное чувство восхищения и ужаса одновременно.
    Дойдя до решетки, она протянула дрожащую руку к его груди. Если бы в этот момент Билли дотронулся до нее или что-нибудь крикнул, она снова потеряла бы сознание. Но он только пристально и серьезно смотрел на нее.
    Девушка медленно коснулась пальцами рубашки. Его сердце пульсировало под ее ладонью, окончательно убедив ее, что невероятный гость не дьявол и не ангел, а реальный, из плоти и крови, мистер Уильям Дарлинг.
    Ничего не понимая, она отпрянула от него.
    Дарлинг пригладил взъерошенные волосы.
    — Сожалею, мисс Файн, что не могу доставить вам удовольствия своей смертью. Боюсь, эту увеселительную прогулку к дьяволу, которую вы любезно предложили мне, придется аннулировать... или хотя бы отложить на время.
    — Как... это произошло? — охрипшим от волнения голосом спросила она.
    Он пожал плечами и сочувственно улыбнулся.
    — Вероятно, дьявольское везение! Не могу сказать, что вы плохо прицелились. Ваша пуля проделала дырочку в спинке стула как раз там, где должно было находиться мое сердце.
    — Да есть ли оно у вас?! — воскликнула она, все еще не оправившись от потрясения.
    Он с укором посмотрел на нее:
    — Так вот, там могло находиться мое сердце, если бы я оставался на стуле в момент вашего выстрела... Пожалуй, вам необходимо научиться стрелять, не зажмуриваясь. Это опасная привычка. Другой бы на моем месте застрелил вас вместо того, чтобы подхватить на руки, когда вы потеряли сознание.
    — Вы?! — прошептала она, вновь ужаснувшись. — Так это вы подхватили меня?
    Он коротко кивнул:
    — Не мог же я допустить, чтобы такая очаровательная девушка упала на грязный пол в салуне.
    У Эсмеральды не было причин сомневаться в правдивости его слов. Она слишком хорошо помнила, как внезапно появился у него в руке пистолет. У этого человека гибкость и реакция ягуара. Но если Дарлинг подхватил ее, значит, он же и принес ее в камеру. Значит, это его запах преследовал ее в полусне. Это к его надежной груди она прильнула, как испуганный ребенок к единственному спасению.
    Испытывая невыносимое унижение, Эсмеральда начала бормотать что-то несвязное, но Билли остановил ее, подняв руку.
    — Вам не стоит благодарить меня. Мне это было приятно, — усмехнулся он.
    Эсмеральда покраснела до корней волос. Господи, какие вольности мог себе позволять этот негодяй, пока она лежала у него на руках, безвольная и беззащитная? Ее ридикюль, перчатки и капор... Ничего этого она не нашла в камере, когда пришла в себя. Она невольно пробежала рукой по растрепанной прическе, затем коснулась кружевного воротничка своей блузки и с облегчением убедилась, что он наглухо застегнут. Она даже незаметно облизнула губы, страшась почувствовать на них вкус виски от его возможного бесцеремонного поцелуя, но, не ощутив его, окончательно успокоилась. Тем временем Дарлинг пристально изучал ее губы. Когда же он поднял глаза, то встретил взгляд девушки, полный презрения и ужаса.
    — Если бы я позволил себе скомпрометировать вас, то вы бы это запомнили, черт возьми! Может, для вас это прозвучит неубедительно, но мы, Дарлинги, предпочитаем не иметь дело с женщинами в бессознательном состоянии.
    Возмущенная своей ролью робкой жертвы негодяя, Эсмеральда гордо выпрямилась.
    — Если я не убила вас, мистер Дарлинг, о чем крайне сожалею, то почему меня держат здесь взаперти?
    — Полагаю, за попытку убийства, — холодно ответил он.
    Она инстинктивно шагнула назад, радуясь, что их разделяет толстая железная решетка, но тут же увидела связку ключей у него в руках. Их позвякивание отдалось в ушах девушки погребальным звоном.
    Забившись в самый дальний угол камеры, она, как загнанный зверек, смотрела на Билли, понимая, что находится в полной его власти. Самое ужасное заключалось в том, что никто не знал, где она находится. Никто не знал, что в поисках убийцы своего брата она забралась так далеко, в этот затерянный в просторах Дикого Запада городок. Никто, кроме деда...
    — Мистер Дарлинг, — начала она, запинаясь от нервного напряжения, — я, к-конечно, понимаю, что вы могли немного рассердиться...
    — Скажите лучше, разъяриться!
    Она попыталась вздохнуть, но проклятый комок страха словно засел в горле.
    — Д-даже разъяриться на меня за... за...
    — За то, что вы хладнокровно пытались убить меня, — любезно улыбаясь, помог ей Билли.
    — За то, что стреляла в ту сторону, где вы находились, — мягко уточнила она, слегка овладев голосом.
    Он распахнул дверь камеры.
    — Но ведь вы не оставили мне выхода! Если бы вы сдались шерифу, как я предлагала...
    — Требовали!
    — Хорошо. Скажем, настаивала, — уступила она. — В этом случае...
    — В этом случае вместо вас за решеткой оказался бы я.
    Эсмеральда позволила себе улыбнуться, обманутая его спокойным тоном.
    — Но, согласитесь, это было бы справедливо. Ведь вы, в конце концов, преступник, а преступник и должен находиться за решеткой.
    — Да, я — преступник. Обвиненный, осужденный и приговоренный к смерти одной-единственной женщиной.
    Билли медленно двигался к Эсмеральде. Отступать было уже некуда, и она всем телом вжалась в стену.
    — Согласна, я не имела права подменять собою закон. — Стараясь сохранить жалкие остатки самообладания, она вскинула голову. — Но кому, кроме меня, есть дело до убийства моего брата?!
    — Я никогда не слышал о вашем брате, мисс Файн. И абсолютно уверен, что не убивал его.
    Слова Билли прозвучали так убежденно, что впервые после отъезда из Бостона Эсмеральда испытала мучительное сомнение и... странный трепет.
    Билли остановился так близко, что даже в полумраке камеры она различила темно-золотистый оттенок его выцветших на солнце длинных волос, рыжеватую щетину на худощавых щеках. Загадкой оставался цвет глаз, переливающийся от серого к зеленому. Широкоплечая фигура была высокой и стройной.
    Эсмеральда чуть не задохнулась от страха, когда он протянул к ней руку. Но вместо того чтобы начать ее душить, Билли убрал прядку волос с ее щеки. Она почувствовала прикосновение его грубоватых пальцев.
    — Что же вы не кричите? — спросил он.
    — Почему я должна кричать? — недоуменно прошептала она.
    — Шериф обещал примчаться к вам на помощь, если вы закричите. По-моему, сейчас самое время.
    Эсмеральду возмутило его самодовольство.
    — Я могла упасть в обморок в исключительных обстоятельствах, мистер Дарлинг. Но вы ошибаетесь, принимая меня за истеричную девицу, которая визжит при малейшем...
    Густые ресницы Билли опустились, его губы были совсем близко...
    Эсмеральда отчаянно закричала.
    Когда Дрю примчался на крик, он застал Билли и Эсмеральду в противоположных концах камеры. Девушка забилась в угол, раскрасневшаяся и смущенная. Билли стоял, небрежно прислонившись к решетке и помахивая шляпой. С широко распахнутыми глазами, опушенными длинными ресницами, он был сама невинность.
    Это показалось Дрю подозрительным, и он сурово нахмурился.
    — Должен сказать, Уильям, ты довольно естественно смотришься за решеткой. Может быть, есть основания оставить тебя здесь?
    Билли безразлично пожал плечами.
    — Спроси у леди.
    Дрю учтиво понизил голос, обращаясь к пленнице:
    — Я услышал ваш крик. Мистер Дарлинг напугал вас?
    — Я не кричала, — ответила она, вызывающе взглянув на Билли. — Я просто... пела.
    — Я даже рад, что вы пришли, шериф, — сказал вдруг Билли. — Мы тут с мисс Файн обсуждали, какое наказание полагается за попытку убийства, если я буду на нем настаивать.
    Эсмеральду поразила легкость, с которой лгал этот негодяй. При этом он с серьезным видом разглаживал поля своей шляпы, делая вид, что полностью поглощен этим занятием.
    Шериф в замешательстве потер подбородок.
    — Я могу только одно — держать арестованную здесь, пока в город не приедет начальник полицейского участка. Правда, это может произойти через несколько недель или даже месяцев.
    — А если я не стану настаивать на том, чтобы мисс Файн привлекли к ответственности?
    — Послушай, Уильям, я не могу допустить, чтобы по городу носилась взбалмошная женщина и стреляла в людей, когда это взбредет ей в голову. Я охраняю в Каламити закон и порядок!
    Не обращая внимания на ироничную усмешку Эсмеральды, Макгир задумчиво подергал свой ус.
    — Однако арестованную можно было бы отпустить при условии внесения определенной суммы под залог ответственной стороной.
    — Какая сумма тебя устроит? — немедленно спросил Билли.
    — Пятнадцать долларов, — сказал шериф. Увидев, что Билли вытянул из кармана пачку банкнот, Макгир усмехнулся.
    — Золотом, — уточнил он. Бросив на приятеля свирепый взгляд, Билли достал из другого кармана кошелек и бросил ему.
    — Держи, это поможет тебе в игре сегодня вечером.
    Дрю ловко поймал кошелек одной рукой.
    — Премного обязан, Билли, девушка твоя.
    Дарлинг нахлобучил шляпу на голову.
    — Пойдемте, мисс Файн? Тюрьма не место для леди.
    Эсмеральда с ужасом наблюдала за всей сценой, онемев от ужаса и унижения.
    — Да как вы смеете! Я не бочонок виски и не мешок сахара, что вы здесь из-за меня торговались! — возмутилась она.
    Билли перевел задумчивый взгляд с ее башмачков на взъерошенную прическу.
    — А сахар-то в мешке не сказать чтобы сладкий.
    Она круто обернулась к Макгиру:
    — И вы смеете называть этого человека «ответственной стороной»?! Убил он моего брата или нет, но его разыскивает полиция!
    — Только до тех пор, пока он снова не понадобится полиции, чтобы выследить еще одного контрабандиста или грабителя почтовых карет. Билли — лучший следопыт в наших краях, и они это прекрасно знают. Как только им позарез станут нужны его услуги, они приползут к нему на коленях с мешком золота и обещанием полной амнистии.
    Эсмеральда перевела недоверчивый взгляд с одного мужчины на другого, понимая, что с ними бесполезно спорить. Поэтому она молча повернулась к тюремной койке и опустилась на ветхий матрац, как будто решила провести здесь всю оставшуюся жизнь.
    — Я скорее предпочту заживо сгнить в тюрьме, чем оказаться во власти этого негодяя, — решительно заявила она.
    — Не стоит так резко выражаться, мэм, — спокойно сказал Билли. — Вы рискуете задеть мое самолюбие.
    Она вложила в ответ всю силу своего презрения.
    — Не думаю, что такой человек, как вы, способен что-либо чувствовать, — ответила она с презрением.
    — Тогда вам, вероятно, еще предстоит удивиться, — вкрадчиво произнес Билли, не отрывая от нее своего бархатного взгляда.
    Шериф тяжело вздохнул:
    — Ничего не могу сделать, Уильям. Я должен уважать желание леди. Не тащить же ее отсюда против воли.
    Дарлинг понимающе кивнул:
    — Ясно, шериф. Будем надеяться, что полиция появится здесь раньше, чем мои братья.
    Эсмеральда встревоженно вскочила.
    — Ваши братья? Почему они должны здесь появиться?
    Билли не обернулся. За него ответил Макгир:
    — Слухи, мисс. Они ведь быстро разносятся, как пожар в прерии. Думаю, Дарлингам не придется по вкусу известие, что их брат чудом избежал смерти. Вероятно, они пожелают нанести виновнице скромный визит.
    Девушка невольно вздрогнула, припомнив предостережение старого ковбоя: «Никто не станет связываться с этими ребятами, с Дарлингами. Для них Билли вроде как любимый ребенок в семье».
    — И сколько же у него братьев?
    — Всего четверо, — сказал Дрю. — Уильям из них самый младший и слабенький. Ничего не поделаешь, последыш...
    Эсмеральда растерянно замолчала и искоса взглянула на Дарлинга. Ростом он был, пожалуй, не меньше шести футов, не считая каблуков на сапогах. Вид у него при этом был слегка виноватый. Видимо, он понимал, что предлагает ей выбрать между виселицей и расстрелом. Он не пытался уговаривать ее, не предлагал ей руку помощи, а просто стоял, ожидая ее решения.
    Когда Билли отрицал свою причастность к убийству ее брата, он показался ей достаточно убедительным. Но с таким же успехом он мог оказаться наглым лжецом или безжалостным убийцей. Если сейчас она позволит ему уйти, то, может быть, так никогда не узнает правду.
    — Хорошо, шериф. Если вы будете любезны принести мой капор и ридикюль, я пойду с мистером Дарлингом.

5


    Билли пришлось признать, что маленькая леди имеет характер.
    Эсмеральда выплыла из камеры с таким царственным видом, словно оказывала ему великую честь. Билли с Дрю обменялись за ее спиной взглядами и потащились за ней, как два вышколенных лакея.
    Нетерпеливо топнув ножкой, когда Дрю слишком долго копался в ящиках стола в поисках ее вещей, она раздраженно выхватила у него из рук свой капор. Хорошенькая шляпка подверглась серьезным повреждениям во время переполоха в салуне. Расстроенная Эсмеральда пыталась вернуть подобающий вид смятым и запачканным перышкам. Билли одновременно трогала и раздражала забота о какой-то шляпке в такой, казалось бы, совершенно неподходящий момент. Скользнув взглядом по точеной фигурке девушки, он наклонился к ней и прошептал:
    — В следующий раз, когда вы после попытки убить меня упадете в обморок, я оставлю вас валяться на полу, но спасу вашу шляпку.
    В этот момент Дрю выложил на стол ее пистолет. Она хотела взять его, но Билли быстро отодвинул его подальше.
    Эсмеральда улыбнулась, скрывая досаду.
    — Но, мистер Дарлинг, вы же не можете возражать, если сам шериф решил вернуть мне оружие. В конце концов, он даже не заряжен.
    — Насколько я понимаю, это всегда можно исправить. — Он опустил миниатюрный пистолетик себе в карман. — А ты, Дрю, если вдруг обнаружишь, что я погиб, прежде всего осмотри мне спину. Там может оказаться большая шляпная булавка.
    Взглянув на Билли с ненавистью, мисс Файн рывком натянула капор. Бархатная птичка свесилась на прищуренный глаз, как сломанная ветка. Билли с сожалением вздохнул. Когда ее густые каштановые волосы с медовым отливом свободно обрамляли нежное личико, она выглядела очень соблазнительно... Он отогнал от себя опасные мысли, передал ей ридикюль, и они направились к выходу.
    У самых дверей смелость вдруг изменила Эсмеральде. Она сжала руку Дарлинга и подняла на него глаза, карие с золотистыми мерцающими крапинками.
    — Я не могу выйти отсюда. Разве вы не слышите, как они страшно кричат? Боже, они требуют моей крови!
    Билли наклонил голову, делая вид, что прислушивается, хотя и без этого отлично слышал зловещий ропот и возмущенные крики мужчин. Но, в отличие от девушки, он не заблуждался относительно их смысла. Пряча в уголках губ лукавую усмешку, он серьезно посоветовал ей:
    — Просто держитесь поближе ко мне, мэм. Пожалуй, они действительно слишком распалились в своей жажде крови.
    Эсмеральда инстинктивно прижалась к нему, и он с удивлением почувствовал нежную округлость ее бедра, чего никак не ожидал при ее кажущейся худобе.
    Стоило им появиться на веранде, как возбужденный гул сменился выжидающей тишиной. Казалось, здесь собралось все мужское население Каламити. В первых рядах толпы Билли увидел Даубера и Сила. Горящие жадным любопытством глаза приятелей ярко выделялись на старательно отмытых от пыли и грязи лицах, а гладко зачесанные волосы лоснились от такого количества медвежьего жира, что его с лихвой хватило бы, чтобы задарить целого слона.
    Он учтиво подал руку Эсмеральде, помогая ей спуститься на тротуар, и мужчины отступили на почтительную дистанцию. В задних рядах толпы разгорелась драка между двумя старыми городскими пьяницами.
    — Проваливай, приятель, и не мешай мне! Я первым ее увидел! — кричал один.
    — Черт побери, Элмер! Ты же близорукий, как степная собака! Ты даже в двадцати ярдах от себя ни черта не видишь! — разорялся другой.
    — Джентльмены! — раздался бас недавно овдовевшего банкира Каламити. — Вынужден вам напомнить, что здесь находится леди.
    Пристыженные оборванцы сконфуженно стянули с себя запыленные шляпы и прижали их к груди с заискивающими улыбками.
    Молодой парень в одежде ковбоя с юношеским пушком на щеках поднял руку. Эсмеральда сжалась, ожидая, что в нее полетит гнилой помидор. Но он только застенчиво улыбнулся, обнажив ряд крепких, похожих на кукурузные зерна зубов, и неловко передал ей букетик полевых гвоздик. Девушка растерянно оглянулась на Билли, прежде чем решилась принять подношение. Сжимая ее локоть, Билли уверенно вел Эсмеральду через толпу. Отовсюду доносились довольно смелые предложения.
    — Эй, мисс, у меня десять акров земли и два мула!
    — Моя Эффи, упокой, господи, ее душу, умерла и оставила мне девять сорванцов. Им позарез нужна мамочка, мэм!
    Они уже почти перешли улицу, когда какой-то ковбой не выдержал и, сорвав с себя шляпу, швырнул ее на землю.
    — Черт побери, Билли! Ты забираешь себе самых хорошеньких девушек! Это несправедливо!
    Наконец они миновали шумную толпу, и Эсмеральда озадаченно посмотрела на Билли.
    — Я так и не поняла, что это за мужчины?
    — Ваши поклонники, — коротко ответил Били, еще крепче сжав ее локоть.
    — Ничего не понимаю! Откуда их столько взялось? У меня в жизни не было ни одного поклонника!
    Он недоверчиво посмотрел на девушку, Что ж, если она сказала правду, значит, в Бостоне живут близорукие мужчины. На ее порозовевшем от волнения лице с точеными чертами ярко сияли огромные карие глаза, опушенные длинными ресницами. Такую девушку нормальный мужчина заметит даже в сутолоке огромного города.
    — Значит, теперь они у вас появились, — сказал он. — Видите ли, мисс Файн, в Каламити мужчин гораздо больше, чем незамужних женщин.
    Эсмеральда рассмеялась:
    — Но неужели они не видят, что я уже стара для замужества!
    У Билли брови поползли вверх от удивления. Он знал, что большинство мужчин выбирали себе невест из молоденьких девушек, но сам всегда предпочитал им взрослых женщин. Эсмеральда говорила о себе так, словно ее жизнь уже клонилась к закату, в то время как первые лучи рассвета только коснулись ее свежей кожи. На первый взгляд она казалась слишком хрупкой, и грудь у нее было небольшая, но многообещающие изгибы бедер выглядели очень волнующе.
    Хрипло откашлявшись, Билли отвел глаза от ее фигурки.
    — Матушке Шивели сто лет в обед, а она только в прошлом году получила сразу несколько предложений, разбив перед этим сердце не одного ухажера.
    — Надеюсь, вы не вините эту бедную женщину за то, что она слишком разборчива.
    Эсмеральда украдкой обернулась. Билли знал, что она там увидит. Жадно устремленные ей вслед мужские глаза: одни — еще полные надежды, другие — уже потухшие. За одну ободряющую улыбку Эсмеральды они готовы были вырвать свои сердца и бросить их ей под ножки. Билли испытывал к ним презрение и надеялся, что их любовная горячка незаразна. Как бы поправляя шляпу, он незаметно пощупал свой лоб. Он показался ему горячим. Неужели он заболел?
    — Из всех здешних мужчин только мы с Дрю не ищем себе жен, — вдруг заявил Билли.
    — А что же остальные? — поинтересовалась Эсмеральда. — Неужели они готовы ухаживать за женщиной, которую обвиняют в попытке убийства?
    — Главное, чтобы вы не отравили своих предыдущих мужей. А некоторые и на этот грех смотрят сквозь пальцы.
    Взглянув на увядший букетик цветов, Эсмеральда грустно сказала:
    — Как это мило!
    Билли с досадой подумал, что она, вероятно, романтическая дурочка. Только этого не хватало! Такие женщины не в его вкусе.
    С бесстрастным выражением лица он нарочито жестко сказал:
    — Конечно, это очень мило, когда мужчина может заполучить себе женщину бесплатно...
    Эсмеральда испуганно посмотрела на него, покраснела и вся как-то съежилась. Билли даже пожалел, что лишил ее иллюзии. Она была похожа на ребенка, у которого отобрали конфету. Они уже почти добрались до цели, когда Эсмеральда вернулась к их разговору.
    — А вы не допускаете, что у этих мужчин более чистые мотивы, чем ваши, мистер Дарлинг?
    — Возможно, вы правы, мэм. Только этим и можно объяснить, почему они всю неделю старательно копят деньги, чтобы в субботу пожертвовать их этому благотворительному заведению.
    С этими словами он толкнул дверь двухэтажного бревенчатого сооружения, занимавшего самое заметное место на единственной улице Каламити. Солнечные лучи проникали через цветные стекла окон, которые мисс Мелли специально выписала из Сан-Франциско, чтобы клиенты не могли бесплатно заглядывать в окна.
    Билли посмотрел на свою спутницу и с удовлетворением отметил, что мисс Файн потрясена увиденным.
    Небольшая гостиная была обставлена с учетом мужского вкуса. Здесь господствовали восточные ковры и кожаная мебель с медными заклепками. Но сейчас в ней отдыхали женщины, наслаждаясь драгоценным дневным временем, которое можно было целиком посвятить себе. Они бродили по комнате в небрежных утренних туалетах со следами вчерашних румян. Их улыбки и смех были естественными и по-девичьи беззаботными.
    На диване с высокой спинкой дремала Мод, беззастенчиво раскинув полные колени. Каролина в коротком халатике красила ярким лаком ногти на точеных ножках Эстер. Три закадычные подружки, Элиза, Дороти и Би, бесшабашно просаживали за игрой в покер свой вчерашний заработок. Все три дружно попыхивали сигарами, выпрошенными или украденными у своих клиентов.
    Благородный носик мисс Файн брезгливо сморщился. Здесь пахло дешевой сиреневой водой, табачным дымом и сексом. Раньше Билли не обращал на это внимание.
    Вдруг повеяло свежим, тонким ароматом персиков. Он с любопытством огляделся, пытаясь найти источник этого приятного запаха, и наконец понял, что исходит он от прижавшейся к нему Эсмеральды. Он взглянул на женщин в гостиной ее глазами: на их откровенно выставленные напоказ полные груди, на черные кружевные подвязки, что виднелись из-под распахнутых капотов; на спутанные сальные волосы, красные губы, постоянно припухшие от поцелуев чужих мужчин.
    Казалось бы, оскорбленная невинность Эсмеральды должна была вызвать его обычную усмешку. Однако его охватило совсем другое, давно забытое чувство — глубокий стыд.
    Понимая, что уже поздно исправлять свою ошибку, он схватил ее за руку и потащил к лестнице, расположенной у задней стены гостиной, решив быстро и незаметно проскочить комнаты. Но их появление сразу привлекло внимание. Лица всех женщин обратились в их сторону. Билли яростно сдвинул брови, надеясь своим грозным видом предотвратить замечания. Он знал, что, если дело дойдет до насмешек, эти девицы способны проявить больше жестокости, чем целое собрание старых дев. Но зверское выражение лица не помогло. За его спиной послышался хрипловатый смешок. Он узнал Мод.
    — Уж не та ли это девушка, что вчера пыталась убить тебя, Билли? Что ты в ней нашел?
    Эстер шаловливо погрозила ему пальчиком.
    — Имей в виду, Билли, мисс Мелли запретила таскать сюда приблудных.
    Каролина задумчиво подула на только что накрашенный ноготь Эстер и промурлыкала:
    — О, не беспокойся, уж этой-то овечке он найдет место для ночлега.
    Девицы взорвались хохотом.
    Дороти весело подмигнула Эсмеральде:
    — Не волнуйся, милочка. Может, сейчас он и торопится, но, когда надо, наш Билли делает все не спеша.
    Лицо Билли пылало, но, к счастью, они уже достигли спасительной темноты лестницы. У Эсмеральды подгибались колени, и Билли пришлось почти нести ее наверх.
    Наконец он втащил ее в одну из комнат под крышей и поспешно захлопнул дверь. Он приготовился выслушать суровую отповедь по подводу своей нравственности, а точнее, в связи с полным отсутствием таковой. Но Эсмеральда вовсе не походила на разгневанную обличительницу, а испуганно пятилась от него, так побледнев, что на переносице стали заметны крошечные веснушки.
    — Пожалуйста... прошу вас, — сбивчиво шептала она.
    Наткнувшись спиной на столбик кровати, она вздрогнула, словно сзади ее схватило какое-то чудовище. Увидев слезы в ее глазах, Билли вдруг осознал, в ком она видит настоящее чудовище. Судя по всему, она решила, что он притащил ее в это место, чтобы цинично расправиться с ней за тот выстрел... Не желая верить своим предположениям, Билли в упор посмотрел на нее.
    — И вы считаете, что я на это способен?!
    Слабый судорожный вздох, вырвавшийся из груди Эсмеральды, был достаточно красноречивым ответом.
    Билли не смог бы объяснить, почему ее поведение так уязвило его. Казалось, ему пора было привыкнуть к тому, что люди предполагают в нем самое худшее. Ведь в его венах текла дурная кровь Дарлингов. Единственное, что ему оставалось делать, когда он сталкивался с подобным мнением о себе окружающих, — это постараться не очень разочаровывать их.
    Он прислонился к двери, сложив руки на груди.
    — Я понимаю ход ваших рассуждений, мисс Файн. Вы считаете, что принадлежите мне, поскольку я за вас заплатил. Но я не намерен воспользоваться ни фунтом вашего тела в качестве возмещения за ваше преступное намерение убить меня. Поверьте мне, в этом доме достаточно женской плоти, чтобы удовлетворить даже такого ненасытного мужчину, как я. Вы слишком высокого мнения о себе, если думаете, что я истратил пятнадцать долларов именно с этой целью, когда любая из этих девушек обойдется мне всего лишь за доллар,
    Эсмеральда молча стянула с себя капор, еле удерживаясь от слез. Билли невыносимо было видеть ее дрожащие губы и героические попытки овладеть собой.
    — Извините меня, мистер Дарлинг. Просто сегодня был такой тяжелый день. Я думала...
    — Когда вы последний раз ели, мисс Файн? — прервал ее Билли.
    — Этим утром, — слишком поспешно ответила она и отвела глаза в сторону.
    — Дайте-ка мне вашу сумочку, — грубовато потребовал он.
    Эсмеральда только крепче прижала ее к себе.
    — Да не собираюсь я вас грабить. Обычно я ворую только фамильное серебро у беспомощных старушек и сладости у детей.
    Она сердито посмотрела на него и отдала ему ридикюль. Он открыл его и высыпал содержимое на кровать. Пара скомканных перчаток и монета в два цента с надписью «На бога уповаем» — вот и все, что там оказалось.
    Смущенно потупив глаза, Эсмеральда пробормотала:
    — У меня кончились деньги в Нордфорке.
    Билли прикинул в уме, что это в двух днях езды на почтовой карете от Каламити. Не сказав ни слова, он резко повернулся и выбежал, хлопнув дверью.

6


    Как только Билли исчез, Эсмеральда бросилась к двери и попыталась повернуть круглую медную ручку. К ее удивлению, дверь тут же открылась, и снизу, из гостиной, донесся веселый женский хохот.
    Эсмеральда захлопнула дверь и в изнеможении прислонилась к ней спиной. Если бы ее заперли, она приложила бы все силы, чтоб выбраться из этой комнаты, хотя идти ей было некуда. Да и вряд ли у нее хватило бы смелости снова пройти мимо этих женщин с их лукавыми взглядами и пошлыми намеками. Наверняка Билли сейчас там, с ними, от души потешается над ее жалким высокомерием.
    От стыда она спрятала лицо в ладони. И как только ей удалось оказаться в таком дурацком положении! Она добрела до кровати, присела на краешек и огляделась. Обстановка была очень скромной: деревянная кровать, на которой она сидела, гардероб, маленький столик и старый книжный шкаф. На покосившемся стуле у окна дремала черная кошка.
    Эсмеральда не обнаружила здесь ни зеркала на потолке, ни красных плюшевых занавесей, что, по ее не слишком искушенному мнению, было необходимыми атрибутами подобных заведений. Постельное белье было сшито не из черного шелка, а из обыкновенного белого полотна, кстати, довольно поношенного и грубоватого на ощупь. Повинуясь странному порыву, она наклонилась и понюхала простыню, ожидая ощутить пряный запах духов, оставленный последней любовницей Билли. Однако простыни пахли только мылом с примесью еле уловимого запаха кожаных ремней. И тут она все поняла. Эта комната не была местом свиданий. Это было жилище самого Билли Дарлинга!
    Смущенная тем, что сидит на неубранной постели мужчины, Эсмеральда поспешно вскочила на ноги. Она прошлась по комнате, рассеянно погладила кошку. Почему человек живет в публичном доме? Здесь не чувствовалось присутствия женщины, хотя бы потому, что мебель была покрыта толстым слоем пыли. Хотя если Билли Дарлинг приглашал к себе женщину, то, наверно, не для того, чтобы она вытирала пыль или подметала пол. Женщины из этого дома скорее готовы были сминать его простыни, чем стирать и гладить их!
    Боль в желудке несколько отвлекла ее от этих мыслей. К тому же она поняла, что именно сейчас и здесь можно поискать доказательства, уличающие Билли в убийстве ее брата. Разумеется, такой законченный негодяй, как Дарлинг, не настолько глуп, чтобы хранить у себя какие-либо улики, но попробовать можно...
    Она опустилась на колени и заглянула под кровать, но не нашла там ничего неожиданного, кроме толстого бассета, который взглянул на нее своими скорбными глазами и снова впал в ленивую дремоту. Зато в книжном шкафу ее ждала находка, которая ее удивила.
    Тоненькая книжка, которую она взяла посмотреть, поначалу вызвала разочарование. Это был всего лишь бульварный роман в дешевой бумажной обложке. На обложке красовался мужчина с огромным значком шерифа на сюртуке. Шериф попирал ногой униженного извивавшегося преступника. Герой выглядел одновременно благородным и самодовольным. «Бесстрашный техасский рейнджер», — прочитала она название. Эсмеральда решила посмотреть другую книжку — «Бич преступных банд». Затем еще одну. «Гордость канадской полиции».
    Она ничего не понимала. Почему Дарлинг собирал книги о полицейских, когда ему следовало бы читать повести, прославляющие кровавые подвиги отчаянных бандитов вроде него самого? На первом листе книги она увидела имя Билли Дарлинга, написанное аккуратным почерком, а вовсе не каракулями, как можно было ожидать от него. Размышляя обо всех этих странностях, она не услышала, как открылась дверь.
    На пороге стоял хозяин комнаты. Он держал в руках тарелку с вареной картошкой и аппетитным жареным бифштексом. Билли смотрел на девушку осуждающим взглядом. Она густо покраснела и отвела глаза в сторону.
    Поставив тарелку на стол, Билли взял книгу из рук девушки и поставил ее на место.
    — Она принадлежит одному парню, который жил здесь до меня, — сказал он не очень убедительно.
    Эсмеральда только удивленно подняла брови. Дарлинг оказался не таким уж бессовестным лжецом, как она ожидала, и все же его поведение было ей непонятно. Давая уроки музыки, она нередко встречала среди своих учеников тех, кто не умел читать и всячески это скрывал. Билли же, напротив, скрывал свою грамотность.
    Рискуя вызвать его недовольство, она сняла с полки книгу.
    — Именно такие книги мечтал писать мой брат Бартоломью, — сказала она грустно. — Когда он был маленьким мальчиком, он часто просил меня почитать о Диком Западе, о людях, которые его осваивали.
    Билли презрительно усмехнулся:
    — Например, о таких самоубийцах, как Джордж Армстронг Кастер?
    Вздохнув, она закрыла книжку.
    — Боюсь, моего брата больше привлекали самые неприглядные герои — авантюристы разного рода...
    — Одинокие вооруженные разбойники, — перебил девушку Билли, задиристо усмехаясь.
    Она поставила книгу на место.
    — Наши родители умерли, когда мне было двенадцать лет, а Бартоломью — только шесть. Я знала, как они мечтали о том, чтобы он поступил в университет. Мне удалось скопить достаточно денег на полный годовой курс обучения в колледже. Конечно, пришлось многим пожертвовать ради этого...
    Дарлинг пытливо посмотрел ей в глаза.
    — Так почему же этот целеустремленный молодой человек сейчас не за партой в колледже?
    Эсмеральда опустила голову.
    — У нас произошла ужасная ссора. Он заявил, что будет учиться только после того, как проведет на Западе хотя бы год, чтобы собрать материал для своих первых рассказов. Конечно, я запретила ему и думать об этом.
    Билли улыбнулся, представив, как эта трогательная девчонка занималась воспитанием брата.
    — А когда на следующее утро я проснулась, то обнаружила, что он исчез, а с ним — и деньги на обучение.
    Эсмеральда подняла на Билли глаза, полные боли и отчаяния.
    Он равнодушно пожал плечами, хотя на самом деле ему хотелось утешить ее.
    — Может быть, вашему брату просто надоело цепляться за женскую юбку? Большинство мужчин охотнее лезут под юбку к женщинам...
    — Мой брат не был из этого вашего большинства, — возмущенно оборвала его Эсмеральда.
    — Значит, это и есть тот самый ваш брат, которого, как вы предполагаете, я убил?
    — Конечно, у меня нет других братьев.
    — Мисс Файн, вы образованная женщина, живете в культурном городе Бостоне. Не могу никак понять, как вы можете обвинять человека в таком страшном преступлении, не имея на это никаких оснований.
    — Но это не так, мистер Дарлинг. У меня есть серьезное доказательство, можно сказать — неоспоримое!
    Он удивленно уставился на нее, когда она вдруг стала ловко расстегивать многочисленные перламутровые пуговки высокого воротничка. Наконец она извлекла потертый конверт. Билли еле удержался от искушения заглянуть в потайное местечко. Их руки соприкоснулись, когда она передавала ему пакет, хранивший тепло ее тела.
    Билли открыл конверт и высыпал его содержимое на стол: золотые карманные часы, траурная брошь, сплетенная из шелковых волос того же оттенка, что и у Эсмеральды, автоматическая серебряная ручка, сложенный листок бумаги и фотография улыбающегося молодого человека с этими самыми карманными часами.
    Он потянулся, чтобы взять часы, но Эсмеральда опередила его, как будто боялась, что он может своим прикосновением осквернить драгоценную памятную вещь. Она так бережно касалась часов, что Билли даже позавидовал. Никто и никогда не касался его так нежно.
    — Часы и ручка принадлежали моему отцу, — тихо проговорила Эсмеральда. — А эта брошь — из волос моей матери. Все это — вещи моего брата, мистер Дарлинг... Были его вещами до того, как его убили...
    Билли внимательно изучал фотографию, но ему так и не удалось найти сходство между черноволосым юношей с ямочками на пухлых щеках и его чопорной сестрой.
    — Сколько ему было лет?
    — Девятнадцать. — Эсмеральда нежно погладила фотографию. — Совсем еще мальчик.
    Билли невольно вспомнил собственное детство. В свои тринадцать он уже носился верхом по просторам Запада. В четырнадцать впервые убил человека и познал женщину. И то и другое произошло в одну и ту же ночь, когда старшие братья взяли его в публичный дом отпраздновать победу над неприятелем. Билли не запомнил ту проститутку, но навсегда запомнил взгляд янки, который в последний момент своей жизни протянул к нему окровавленные руки...
    Билли выхватил фотографию из рук Эсмеральды и еще раз внимательно посмотрел на лицо юноши.
    — Я никогда раньше не видел его, — решительно сказал он.
    — В самом деле? Тогда как вы объясните вот это?
    Эсмеральда схватила со стола сложенный листок бумаги и торжествующе передала его Билли. Тот удивленно посмотрел на нее, осторожно развернул бумагу и стал читать...
    Здесь было все: неудавшееся ограбление почтовой кареты; невинная девушка, направляющаяся в один из мексиканских монастырей, чтобы выполнить свой обет; пылкий юноша, готовый отдать жизнь за честь своей спутницы. Странно, но все это почему-то тронуло Билли до такой степени, что он вынужден был отвернуться от Эсмеральды, чтобы скрыть подступившие к глазам слезы.
    Он вдруг почувствовал, как ее рука легко коснулась его вздрагивающего плеча.
    — Ну, ну, мистер Дарлинг, успокойтесь. Видно, у вас не такое уж жестокое сердце.
    Она почти прошептала эти слова, и Билли невольно представил себе, как звучал бы ее голос ночью, при погашенной лампе, если бы они остались вдвоем...
    — Даже для таких злодеев, как вы, господь всегда предоставляет возможность раскаяния и искупления.
    Билли захохотал. Испуганная Эсмеральда смотрела на него — он промокал мокрые глаза, не в силах остановить истерический приступ смеха, сотрясающий тело. Наконец, успокоившись, он потряс перед Эсмеральдой листком бумаги.
    — Кто бы ни написал эту галиматью, его расследование и яйца выеденного не стоит. Я никогда не занимался ограблением почтовых карет, мэм. Я ловлю и арестовываю грабителей. Возможно, вы не можете уловить, в чем тут различие, потому что выросли в Бостоне, но, уверяю вас, это совершенно разные занятия.
    Эсмеральда выхватила у него из рук драгоценный листок.
    — Я не понимаю... Мистер Снортон клялся, что...
    — Мистер Снортон? — переспросил Билли. — Тот самый Флавил Снортон — маленький человечек с большими ушами и голосом, как у кастрированного кузнечика? Верно?
    Пораженная, Эсмеральда уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Прошло какое-то время, прежде чем девушка снова обрела дар речи.
    — Он представился мне как лучший детектив агентства Пинкертона, — прошептала она упавшим голосом.
    Билли захотел прижать ее к себе и утешить — такой жалкий был у нее вид.
    — Он никогда не работал у Пинкертона. Он просто карточный шулер-профессионал. Черт побери, его разыскивают в нескольких штатах. Да я сам гонялся за ним до самого Канзас-Сити прошлым летом... Постойте! Так вот почему ему пришло в голову мое имя, когда он подыскивал кого-нибудь на роль убийцы вашего брата!
    Эсмеральда недоверчиво смотрела на Билли.
    — Почему я должна вам верить? Вы заявляете, что мистер Снортон — шулер-профессионал, а сами-то вы кто?
    Билли пропустил ее слова мимо ушей.
    — Скажите, вы обращались в агентство лично или Снортон сам пришел к вам?
    — Я отправилась в контору Пинкертона сразу, как только исчез Бартоломью, но мне отказались там помочь, потому что я не могла оплатить их услуги. Два месяца спустя ко мне явился мистер Снортон. Он сказал, что Пинкертон все это время втайне работал по моему делу, и что, если у меня найдется немного денег, чтобы финансировать его поездку на Запад... — Эсмеральда тяжело вздохнула, припоминая все, что случилось потом. — Я закрыла свою школу, продала мамино пианино. Я отдала ему все, что мне удалось собрать, оставив себе жалкие крохи, чтобы потом, когда его найдут, привезти Бартоломью домой.
    — А он вместо брата прислал вам его вещи в аккуратном пакете, перевязанном бечевкой. Правильно?
    Эсмеральда без сил опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Билли пожалел о своей жестокости, когда увидел ее вздрагивающие плечи. Но не слезы были тому причиной. Она тряслась от гнева и возмущения.
    — Как?! Этот несчастный коротышка! Этот жалкий, напыщенный...
    Билли насторожился — неужели строгая мисс Файн осквернит свои уста ругательством?
    — Этот лопоухий карлик! — закончила она, к полному его разочарованию. — О господи! Я чуть не убила невиновного человека!
    На лице Билли сияла одна из его самых соблазнительных улыбок.
    — Может, у меня и много достоинств, мисс Файн, но невинность не входит в их число. Если бы вы меня убили, вы могли бы просто поехать в Санта-Фе, получить там вознаграждение и спокойно пуститься в обратный путь, будучи уверенной в том, что смерть вашего брата отомщена.
    — Смерть моего брата?! Но, может быть, мой брат не умер? — с надеждой в голосе сказала она громко, и глаза ее засияли, а на щеках появился румянец.
    Билли очень не хотелось лишать ее надежды, но надо было реально смотреть на факты.
    — Не следует вам очень рассчитывать на это, мэм. Вот и вещи, которые ему принадлежали... Почему они у вас?
    Эсмеральда стала бережно складывать дорогие сердцу предметы.
    — Но что они доказывают? Он мог быть ограблен одним из сообщников Снортона. Или у него кончились деньги, и он продал самое ценное, что у него было, чтобы купить себе еды или какую-нибудь одежду. Что, если он находится сейчас где-то здесь, в этих краях? Растерянный и одинокий...
    Ее глаза блуждали по комнате, как будто она видела эти бескрайние, безлюдные земли, где бродил ее несчастный братишка. Вдруг взгляд ее остановился на Билли. И от этого взгляда у него по спине забегали мурашки, как перед нападением индейцев или перед лихорадкой, вызванной резкой сменой погоды. Настроение мисс Файн резко переменилось, и она заговорила совершенно другим, деловым тоном:
    — Шериф Макгир сказал, что вы — самый лучший следопыт. Если мне кто-то и может помочь, то только вы!
    Даже если бы она вдруг предложила ему жениться на ней, он бы удивился меньше.
    — Я? Вы хотите нанять меня? Да всего несколько часов назад вы собирались меня убить!
    Она улыбнулась, и на щеке у нее образовалась милая ямочка.
    — Хватит об этом говорить, мистер Дарлинг! Это было досадное недоразумение, о котором я очень сожалею!
    Впервые она произнесла его имя с уважением.
    Билли придвинул ей тарелку с едой.
    — Думаю, вам лучше поесть, мэм. Это вам от голода приходят в голову такие странные мысли.
    Эсмеральда оттолкнула тарелку.
    — Я потеряла аппетит... Но главное — я потеряла брата. Вот у вас есть братья, мистер Дарлинг. Как вы будете себя чувствовать, если один из них бесследно исчезнет?
    — Отлично, — коротко ответил он.
    Он всегда знал, где можно найти их — в ближайшем салуне, в публичном доме или в тюрьме.
    В соседней комнате хлопнула дверь. Эсмеральда нервно оглянулась, но Билли не обратил на это внимания. Возможно, это одна из женщин привела своего первого, раннего клиента со старой лесопилки. Тяга к грешным удовольствиям порой оказывалась сильнее острых колбасок и струделя, которые ждали рабочих во время обеденного перерыва.
    — Простите, но разве не вы только что сказали, что остались совсем без средств? — спросил Билли. — Как же вы собираетесь оплатить мои услуги, мисс Файн?
    — А сколько они стоят?
    — Во всяком случае, больше той суммы, которой вы располагаете.
    За стеной раздавались стоны наслаждения и ритмичное поскрипывание кровати. Эсмеральда взглянула на поблекшие обои, не осознав поначалу значения этих звуков. Потом покраснела и отвела взгляд от Билли.
    — Не могли бы мы пойти еще куда-нибудь, чтобы обсудить нашу сделку? Вряд ли здесь подходящее место.
    — Наоборот, мисс Файн, — сказал Билли, прекрасно понимая ее состояние, — именно в этом заведении чуть не каждый час обсуждаются сделки... Но если вам будет удобнее... — Он подошел к стене и постучал по ней кулаком. — Эй, вы там! Потише! У меня в гостях леди!
    Его требование было встречено приглушенным смехом обоих партнеров.
    Когда он вернулся к столу, в глазах у Эсмеральды уже не было прежнего презрения к нему. Безусловно, эта девушка была сильной натурой, готовой на риск. И сейчас она пыталась втянуть его в свое отчаянное предприятие. Билли представил себе, как она бродит по грязным салунам в поисках следопыта, и ему стало грустно. Он видел слишком много невинных девушек, приехавших сюда за своим счастьем. Но все, что они могли здесь найти, — это работа в жалких заведениях, где за нищенскую плату приходилось ублажать грубых рабочих из иммигрантов и ковбоев. Вряд ли утонченная и благовоспитанная мисс Файн достойна такой судьбы. Единственный способ уберечь девушку — это убедить ее как можно скорее уехать отсюда.
    — У меня нет наличных денег, — сказала Эсмеральда, — но могу вас уверить, что у меня есть другие источники...
    Билли смерил ее взглядом с головы до ног.
    — О, в этом я не сомневаюсь...
    Их взгляды встретились. Стоны за стеной достигли кульминации. Послышалось женское рыдание, звон монет, осторожный скрип двери... Комната вдруг показалась Билли маленькой и тесной. Стало трудно дышать...
    — Хочу, чтобы вы знали, сэр, что мой дед — лорд королевства.
    — А что, это почетно? — притворился он непонимающим.
    — Он герцог, — выразительно сказала она. — Очень состоятельный человек. И он до безумия любит моего брата. Всегда любил. Как только мое письмо, в котором я написала об исчезновении Бартоломью, достигнет Лондона, он сразу предложит приличное вознаграждение тому, кто сможет вернуть ему внука. Я уверена в этом.
    Билли искоса взглянул на нее.
    — Все равно, живого или мертвого?
    Если бы взгляд мог действительно убивать, Эсмеральде больше никогда не понадобился бы пистолет. Она расхаживала вокруг стола, стараясь смягчить выражение своего лица.
    — Да поймите же, Бартоломью — единственный внук и наследник деда, и между ними всегда была глубокая привязанность. Я отправила письмо в Лондон больше четырех месяцев назад, когда только готовилась к путешествию. Дедушка, вероятно, уже получил его и наверняка первым же пароходом отплыл в Америку. А значит, он может прибыть в любую минуту! Если вы поможете мне, мистер Дарлинг, то получите все, что я буду вам должна. Я даю вам слово!
    Она стояла совсем близко, умоляюще глядя на него карими глазами.
    Билли сдвинул шляпу назад, делая вид, что обдумывает предложение. Он был хорошим знатоком блефа, так как играл в покер с детства, и прекрасно понимал, что мисс Файн виртуозно лжет.
    Ее ложь заинтересовала его, он решил действовать более решительно.
    — Я приму ваше предложение, герцогиня, но только на моих условиях. Если ваш дед не появится с мешком золота, когда я найду вашего брата, я потребую полной оплаты... — Он взял ее лицо в ладони и многозначительно посмотрел ей в глаза. — Я потребую полной оплаты. От вас.
    В ожидании ее ответа он позволил себе провести кончиком пальца по соблазнительно нежным губкам девушки. Ее глаза широко распахнулись, рот слегка приоткрылся, небольшая упругая грудь напряглась...
    Вожделение охватило Билли с такой невероятной силой, что он вынужден был отстраниться от девушки. Что-то особенное, неуловимое было в выражении ее лица. Страх? Ярость? Отчаяние? Если бы можно было зарыться в эти шелковистые пряди каштановых волос и поцеловать ее...
    Но прежде чем он решился уступить этому опасному искушению, лицо девушки окаменело. Билли приготовился к неминуемой пощечине, которую он, безусловно, заслужил, но она не двинулась с места.
    — Очень хорошо, мистер Дарлинг. Я принимаю ваше предложение, — холодно сказала Эсмеральда.
    Его руки безвольно упали. Этого Билли не ожидал. Он был почти уверен, что она со слезами и проклятьями выбежит из комнаты. Навсегда. Очевидно, он все же недооценил ее бесконечную преданность брату.
    Пока он стоял, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами, Эсмеральда деловито надела на себя злополучный капор и собрала вещи.
    — Я переночую в гостинице, если она найдется в этой глуши. Встретимся завтра утром в ресторане и обсудим наши планы. — Она натянула перчатки. — Мне не хотелось бы беспокоить вас, сэр, но не могли бы вы одолжить мне немного денег, чтобы я заплатила за ночлег в гостинице?
    Он машинально сунул руку в карман и передал ей толстую пачку банкнот, выигранных в покер. Эсмеральда могла бы взять их все, но она выбрала из пачки самую мелкую купюру и вернула ему остальные.
    — Не забудьте приплюсовать это к моему долгу, — добавила она, полоснув по нему острым взглядом.
    — Разумеется, мэм.
    Девушка направилась было к двери, но вернулась за тарелкой с давно остывшим бифштексом и картофелем.
    — Не пропадать же такому замечательному ужину, — рассудительно заявила она, покидая комнату.
    Билли без сил плюхнулся на кровать и стянул с себя шляпу, не зная, смеяться ему или плакать. Кошка уставилась на него своими зелеными глазами, сохраняя невозмутимость, свойственную ее кошачьей природе. Бассет вылез из-под кровати и уткнулся в его ноги. Билли рассеянно погладил собаку.
    — Будь я проклят! — тяжело вздохнул он, хотя вовсе не чувствовал себя проклятым.

7


    «Мой дорогой дедушка», — писала Эсмеральда своим аккуратным почерком. Погрызла в раздумье кончик самописки, потом вычеркнула «дорогой», оставив только «дедушка».
    Эсмеральда решила написать отчаянное письмо с просьбой о помощи, но даже это обычное обращение казалось ей слишком фальшивым.
    Скомкав еще один испорченный лист, она достала новый. Уже давно миновала полночь, но она была слишком возбуждена и не хотела спать. Если бы шериф Макгир не проявил любезности и не прислал в гостиницу ее дорожный сундучок и скрипку, ей пришлось бы писать это письмо на обороте объявления о розыске Билли Дарлинга: другой бумаги у нее не было.
    «Лорд Уиндхем, — торопливо нацарапала она, уже не заботясь о каллиграфии, — с большой тревогой, но без малейшего сожаления сообщаю вам, что из-за вашего постоянного безразличия и пренебрежения я была вынуждена продать свою невинность беспощадному негодяю».
    Она оперлась щекой на руку, вспоминая властное прикосновение Билли Дарлинга к ее губам. Кажется, он собирался напугать ее, но его рука была нежной, как рука любовника. Эта мысль вызвала в ней странную дрожь. Сегодня она чуть не убила человека, а потом бесстыдно лгала ему в лицо. К этому списку грехов ей ужасно не хотелось прибавлять еще и мысленное распутство.
    Поджав под себя босые ноги, она вернулась к письму: «Надеюсь, вы не будете страдать из-за меня, так как никогда этого не делали. Всегда преданная вам ваша внучка... Эсмеральда Файн».
    Закончив писать, она поставила точку, нажав на перо с яростным раздражением. На странице появилась жирная клякса. Эсмеральда застонала и в отчаянии уронила голову на руки. Она может отправить письмо уже на рассвете, но в Англию оно все равно попадет только спустя долгие недели. Да если даже каким-то чудом письмо и оказалось бы там уже завтра, то ничего, кроме недоуменной насмешки деда, оно бы не вызвало. Это хладнокровное чудовище ничто не может тронуть, иначе он откликнулся бы на то ее письмо об исчезновении Бартоломью, полное горя и отчаяния. Она ждала ответа целых три месяца, но так и не дождалась...
    Эсмеральда вспомнила их разговор с Билли и еще раз поразилась тому, что додумалась сочинить полную абсурда басню. Угораздило же ее похвастаться тем, что дед якобы может пересечь океан ради ее спасения. И это при том, что он не взял бы на себя труд перейти улицу Лондона, чтобы подать ей фартинг, если бы она стояла босая на снегу и просила милостыню.
    Солгав однажды, она уже, похоже, не могла остановиться. Глубокое отчаяние только разжигало фантазию, рисуя ей картины, о которых она не решилась бы рассказать даже Бартоломью. Ей представлялся человек со снежно-белыми волосами и пушистыми седыми усами. Они щекотали бы ей щеку, когда он обнимал ее и нежно целовал. Ей чудилось, что этот человек ласково гладит ее по волосам и шепчет: «Ну, ну, девочка, успокойся. Ты все сделала правильно, тебе не о чем беспокоиться, нам пора ехать домой».
    При всей сладости этой мечты на душе было тяжело. Она знала, что в реальной жизни не будет такого доброго дедушки и ей придется рассчитывать только на себя и... на опасного незнакомца — Билли Дарлинга.
    Оставшись одна после смерти родителей, она старалась пробиваться в жизни самостоятельно, не ожидая помощи от других. Но Билли Дарлинг ей необходим. Без него она никогда не найдет Бартоломью.
    Неужели он действительно жив, ее маленький, бесконечно любимый брат? От одной этой мысли у нее повеселело на душе. Когда он сбежал из дома, ей казалось, что она этого не переживет. Но думать о том, что он умер, было просто невыносимо.
    Охваченная воспоминаниями, она прикрыла глаза. Ей вспомнилось, как однажды она чуть не потеряла его. Они вместе пошли на кладбище посадить цветы на могилу родителей. Вдруг он начал хныкать, жалуясь, что у него болит животик. Был жаркий июльский день, а он весь дрожал от озноба.
    Объятая ужасом, она ухаживала за ним днем и ночью, по капле вливая в него свою энергию, пытаясь отогнать от малыша тень смерти. Когда доктор, печально покачав головой, признался, что ничем не может помочь, она с неистовым отчаянием прижала к себе распухшее тельце маленького Бартоломью, умоляя господа сохранить ему жизнь. Она не знала, чего боялась больше: потерять брата или остаться совсем одной. Вся в слезах, она молилась и давала обет господу, что будет неустанно заботиться о брате, вырастит его хорошим человеком, как об этом мечтали мама с папой. Только бы он выжил...
    С того момента вся ее жизнь полностью была посвящена заботам о Бартоломью. Она старалась удержать его подле себя в полной безопасности, но, видимо, слишком стесняла его волю. И вот он ускользнул от нее...
    Обернувшись шалью, Эсмеральда подошла к окну и отдернула занавеску. Городок Каламити дремал в лунном свете — крошечный островок цивилизации в безбрежных просторах дикого края. Почти все окна были темными, только в мансарде дома напротив горела одинокая свеча.
    Зачарованная ее мигающим пламенем, Эсмеральда прижалась лбом к стеклу. Интересно, спит ли уже мистер Дарлинг? Она представила его под ветхим одеялом, поверх которого уютно устроилась мурлычущая кошка.
    Эсмеральда задумчиво смотрела в окно, из которого хорошо было видно заведение мисс Мелли. Вдруг дверь его распахнулась, и на улицу, спотыкаясь, вывалился пьяный ковбой, таща за собой упирающуюся женщину. Она вырвалась из его объятий, но он опрокинул ее на спину прямо на пыльной дороге и набросился на нее, как дикое, разъяренное животное...
    Она отпрянула от окна, чувствуя, как загорелось лицо от беспомощного негодования. Когда она снова решилась выглянуть, женщина уже исчезла, а ковбой, сильно покачиваясь, двигался к салуну. Она перевела взгляд на окно со свечой. Именно это окно не давало ей покоя.
    «Тебя совершенно не касается, как мистер Дарлинг проводит ночи, — размышляла она, — пока дни он посвящает поискам твоего брата. Когда Бартоломью найдут... можно будет просто пересмотреть условия их договора».
    Эсмеральда всегда гордилась своим умением торговаться. Когда умерли родители, в их скромный домик, как стая прожорливых грифов, слетелись кредиторы, требуя немедленной уплаты долгов отца. Испугавшись, что они вызовут констебля и ее с Бартоломью отправят в приют для сирот, она пустила в ход свое искусство уговаривать и в результате заставила их убраться вон. Она никогда не просила милостыню и не воровала, но всегда соблюдала золотое правило: не платить и десяти центов в понедельник. Науку поведения с кредиторами она постигла в совершенстве.
    Однако ее мучило опасение, что с Билли Дарлингом договориться будет непросто.
    — Хороших сновидений, мистер Дарлинг, — прошептала она, опуская занавеску.
    Через минуту в его окне мелькнули какие-то тени. Свеча погасла.

    Билли проснулся в темноте от ощущения холодного прикосновения «кольта» к своему виску. Он машинально нащупал свое оружие, и в этот момент получил сильный удар в челюсть. Во рту почувствовался металлический привкус крови. Их было не меньше четырех. «Могли бы захватить и пятого», — мрачно подумал он с ледяной усмешкой, которую они не могли видеть в темноте.
    Будучи самым младшим в большом семействе Дарлинг, он выжил только благодаря тому, что рано научился драться. И сейчас это искусство пригодилось ему. Он ловко заехал ногами в пах одному из нападавших. В темноте раздались мучительные стоны и проклятия. Он подумал о кошке. Ее не было слышно. Видно, забилась под кровать. Но тут как раз раздалось ужасное мяуканье: видимо, кто-то из напавших наступил ей на длинный пушистый хвост. И тогда Билли по-настоящему разъярился.
    Он начал молотить руками с дикой силой, попадая по чьим-то головам и плечам и остановился только тогда, когда им удалось связать ему руки за спиной и надеть на голову мешок. Они бесцеремонно потащили его, стукнув головой об стену, когда он попытался вырваться. Густой запах навоза и сена, смешанный с запахом упряжи лошадей, проник сквозь густую дерюгу мешка, и Билли сообразил, что они притащили его в конюшню.
    Когда с него стащили мешок, он слизнул кровь, запекшуюся в углах рта, и, подняв голову, увидел человека, стоящего перед ним.
    — Уинстед, — узнал его Билли.
    Тот расплылся в широкой улыбке и коротко кивнул.
    — Дарлинг!
    Седеющие волосы Уинстеда были разделены посередине аккуратным пробором и тщательно зачесаны назад. На смуглом лице поблескивали непроницаемые, как черные угольки, глаза. Его одежда была в полном порядке: туфли начищены, складки брюк заглажены, новый полосатый сюртук выглядел почти элегантно. Под мышкой он держал кожаную сумку.
    Из всех начальников полицейских участков, с которыми Билли приходилось иметь дело, Уинстед в наибольшей степени заслужил его презрение. И одновременно его уважение. Во время войны Уинстед служил полковником объединенной армии, и Билли всерьез сожалел, что в то время был слишком молод, чтобы столкнуться с ним на поле боя.
    За спиной Уинстеда толпились его головорезы. Один из них мрачно пялился на Билли через щелку заплывшего глаза. Другой поддерживал свою, вероятно, сломанную руку. За четырьмя громилами стоял молчаливый часовой. Билли узнал его.
    — И ты туда же? — пробормотал Билли.
    Даже при скудном свете мигающей керосиновой лампы можно было заметить, как покраснел Дрю.
    — Не смей разговаривать на мерзком французском с мистером Уинстедом! — рявкнул один из громил. — Прикажете, чтобы я ему вмазал, сэр?
    Уинстед отклонил предложение.
    — Не торопитесь записывать своего друга в предатели, мистер Дарлинг. Шериф Макгир просто чуть более охотно, чем вы, принял наше предложение. — Он вытащил из кармана сюртука золотые часы и взглянул на них. — Надеюсь, вы простите меня за то, что я поднял вас в такой поздний час, но у меня есть для вас работа.
    — Я так и понял. А не проще было послать телеграмму?
    — Разумеется, проще. Но дело скрытное.
    Полицейский открыл сумку и извлек скрученный в трубку лист бумаги. Расправив его, он поднес бумагу к глазам Билли.
    — Я хочу, чтобы вы задержали этого человека.
    Билли сощурился и посмотрел на Уинстеда.
    — Вам придется простить меня, сэр. Я не могу читать, когда у меня связаны руки. Не могли бы вы... — Он показал на свои руки кивком подбородка.
    В ожидании решения полицейского Билли невинно моргал глазами с длинными ресницами, которые так любила его мать. Стоило ему посмотреть на нее этими «пушистыми» глазами, и она прощала ему все, даже пирог с черникой, который исчезал с его помощью, не успев остыть. Мать говорила, что этим своим взглядом мальчик мог разжалобить самого дьявола, который со слезами на глазах выпустил бы его из преисподней.
    — Шериф, вы не окажете нам честь? — крикнул Уинстед.
    Дрю склонился за спиной пленника, пытаясь развязать туго затянутые узлы.
    — Мне стоило бы разбить тебе нос, — не шевеля губами, пробормотал Билли.
    — Не хотелось бы, — тихонько ответил Дрю, чье лицо было скрыто гривой серебристых волос. — Это определенно испортило бы мой профиль.
    Наконец веревки упали. Дрю медленно отошел назад, подняв вверх обе руки, как будто его друг нацелил на него револьвер, а не яростный взгляд.
    Билли выхватил бумагу из рук Уинстеда и, прислонившись к перегородке, стал изучать его. Прочитав приписку в самом низу листа, он фыркнул и поднял глаза на Уинстеда.
    — Черный Барт? Какой из уважающих себя преступников, если не говорить о героях бульварных романов, назовет себя Черным Бартом?
    — Боюсь, только самый отъявленный. Он с одинаковым успехом грабит банки, поезда и почтовые дилижансы. Его необходимо остановить.
    Билли хмуро уставился на изображение «отъявленного преступника». Художник передал внешность мужчины смелыми штрихами. Билли еще не приходилось видеть, чтобы лицо человека с ямочками на щеках могло выглядеть таким угрожающим, а мальчишеская улыбка — такой зловещей. Темная борода не могла скрыть по-детски округлого лица...
    Лица, фотографию которого совсем недавно нежно гладила рука Эсмеральды. Билли не сводил ошеломленного взгляда с рисунка, откуда на него смотрели искристые глаза мистера Бартоломью Файна Третьего.

8


    Билли непроизвольно стиснул челюсти, глаза его сверкали стальным блеском. Так вот оно что! Он знал, что Эсмеральда обманывала его, но ему и в голову не могло прийти, какой козырь она прятала в рукаве!
    Когда он резко поднялся, Дрю настороженно отступил, но Билли только пожал плечами!
    — Никогда раньше не видел этого человека, — равнодушно сказал он.
    — Вот как? — удивился Уинстед. — А мне кажется, что вы познакомились с ним сегодня днем, когда некая очаровательная молодая леди навестила вас в вашей комнате.
    Билли обвел внимательным взглядом лица помощников Уинстеда и заметил самодовольную усмешку на одном из них.
    — Так вот, значит, кто был в комнате Доротеи... Думаю, полковник, вам следовало бы найти себе шпиона с менее пылким нравом. Этот ваш человек провел в соседней комнате не больше трех минут.
    Дрю и все остальные разразились хохотом, оглядываясь на шпиона, который злобно оскалился и в бешенстве шагнул к Билли.
    Жестом руки Уинстед заставил его отступить.
    — Не беспокойтесь, мистер Дарлинг, он находился там достаточно долго, чтобы успеть выяснить то, что меня интересовало. Теперь нам известно, что вы встречались с женщиной, которая хотела вас нанять для розыска этого человека.
    Билли мрачно кивнул:
    — Это его сестра, Эсмеральда.
    Уинстед презрительно усмехнулся:
    — Не думаю, чтобы вы клюнули на эту старую уловку. Преступник, подобный Барту Файну, вероятно, имеет таких «сестер» в каждом поселке ковбоев или лагере золотоискателей от Канзас-Сити до Сан-Франциско.
    В зловещей ухмылке Уинстеда было что-то такое, от чего Билли нестерпимо захотелось двинуть его по самодовольной роже.
    — Но, черт побери, она же пыталась пустить мне пулю в сердце, потому что думала, что я убил ее сопливого братца!
    — Об этом я уже слышал. Весьма впечатляющее проявление чувств сестры, не так ли? А может, отчаявшейся любовницы?
    Билли не мог ни подтвердить, ни отрицать этого предположения. Чтобы успокоиться, он отыскал в сумраке конюшни стойло Бэллы, своей кобылы. Уинстед следовал за ним по пятам.
    — Я выяснил из достоверного источника, — рассказывал он, — что Барт Файн — единственный ребенок в своей семье. Он, конечно, не знает этого, но я располагаю отчетами агентства Пинкертона о слежке за этой женщиной с того момента, когда она заходила в их офис в Бостоне. Сейчас вам удалось убедить ее, что Барт жив, поэтому мы надеемся, что она постарается с ним встретиться. Я хочу, чтобы вы были при их встрече и арестовали его.
    Билли подошел к Бэлле и погладил ее бархатистую морду.
    — То есть вы хотите, чтобы я использовал девушку в качестве приманки?
    — Можете использовать ее как вам заблагорассудится, мистер Дарлинг. Со своей стороны, в качестве дополнительной страховки я позаботился еще об одной приманке.
    — Что сделал этот парень, полковник? Почему вы так настроены против него? — небрежно спросил Билли.
    — Он скрылся с казенным золотом, которое везли в крупный банк Сан-Франциско. За отправку этого груза отвечал я.
    — Стало быть, сделал из вас дурака? Что ж, с этим трудно смириться. — Он усмехнулся в ответ на свирепый взгляд полковника. — Но зачем вам понадобился я? Почему вы сами его не арестовали? Ведь у вас в распоряжении целая армия полицейских, агентов, не считая этих выдающихся помощников.
    Он махнул рукой в сторону покалеченных им мужчин, которые с ненавистью следили за каждым его движением.
    Уинстед обернулся к своим людям и рявкнул:
    — Вы свободны, ребята. Подождите меня на улице.
    Помощники побрели из конюшни, как провинившиеся школьники. Дрю попытался незаметно улизнуть вместе с ними.
    — Стой, Дрю! — крикнул Билли. — Возможно, полковнику и не нужны свидетели нашего разговора, но мне свидетель понадобится.
    Билли всегда считал Уинстеда прямолинейным и честным воякой, но сегодня полковника окутывала какая-то атмосфера скрытности, и Билли счел нужным принять свои меры предосторожности, для чего и попросил Дрю остаться.
    — Объясните мне, чем отличается эта работа от любой другой? — спросил он, кивнув на смятый свиток бумаги. — Почему вам понадобилось вытаскивать меня из постели посреди ночи? Обычно вы просто говорили мне, кто вам нужен, и я приводил его.
    — В том-то и дело. На этот раз я не хочу, чтобы вы его приводили.
    Билли стало не по себе.
    — Я добровольный следопыт, полковник, а не наемный убийца.
    За прошедшие сутки ему уже дважды пришлось объяснять разницу между этими занятиями.
    — Разве не ты убил Эстеса?
    — Только потому, что он стрелял мне в спину, — спокойно ответил Билли.
    Уинстед вздохнул:
    — Не обязательно стрелять в этого человека. Можно просто организовать... небольшой несчастный случай уже после того, как он будет арестован. Ну, допустим, его конь споткнется, и парень расшибется насмерть. Или он захлебнется и утонет, когда будет переправляться через реку...
    — Захлебнется, если кто-нибудь потянет его под воду? — подсказал ему Билли.
    — Вот именно! — вскричал Уинстед, явно не заметивший сарказма в голосе Билли. — Что-нибудь в этом роде!
    Билли обменялся с Дрю быстрыми взглядами.
    — А если я соглашусь на эту работу, что мне причитается?
    — Ваша жизнь, мистер Дарлинг. Ваша жизнь в обмен на его.
    Взгляд Уинстеда стал тусклым и пустым.
    — Если вы откажетесь от этого предложения, мои люди сегодня же отправят вас в Санта-Фе. Вы предстанете перед судом за убийство Хуана Эстеса и скорее всего будете повешены.
    — Думаю, что вы постараетесь подобрать подходящих присяжных.
    — Об этом я уже позаботился, вы правы.
    В воздухе повисла напряженная тишина. Нарушил ее смех Билли.
    — Да подите вы к черту, Уинстед, вместе со своими помощниками! — крикнул он сквозь смех и направился к выходу.
    — Стойте! — заорал Уинстед. В его голосе прозвучало неприкрытое отчаяние. — Что, если я изменю условия сделки? Я мог бы предложить вам кое-что, помимо вашей амнистии.
    Билли не останавливался.
    — Что, если я предложу вам этот значок, который вам всегда хотелось иметь?
    Билли замер на месте, затем медленно повернулся. На ладони Уинстеда блестел значок. Маленькая звездочка мерцала в тусклом свете лампы, такая же недостижимая для Билли, как звезда в черном небе. В этот момент он ненавидел Уинстеда больше, чем когда-либо раньше.
    — Что мне пользы в этой бляхе? Мы ведь с вами знаем, что, как только я стану официальным лицом, я должен буду арестовать своих братьев.
    — Я уполномочен гарантировать амнистию не только для вас, но и для ваших братьев. Правда, при условии, что в будущем они перенесут свою... деятельность на юг от границы. — Уинстед протянул Билли значок. — Пожалуйста, возьмите его.
    Ощущая на себе тревожный взгляд Дрю, Билли взял значок и почувствовал, как острая булавка застежки уколола большой палец, причинив ему острую боль.
    Уинстед наблюдал за ним, засунув руки в карманы жилета.
    — Как вам хорошо известно, я человек щедрый. Если вы согласитесь сотрудничать с нами в этом деле, можете также рассчитывать на вознаграждение в сумме пятисот долларов.
    — Тысячи долларов, — не моргнув глазом, поправил Билли, — при этом пятьсот — авансом.
    Уинстед колебался всего секунду, после чего протянул руку. Когда Билли сделал вид, что не замечает ее, полковник извлек из ранца увесистый мешочек.
    — Письменное свидетельство об амнистии для вас и ваших братьев вы получите только после окончания работы.
    Билли бросил мешочек ошеломленному Дрю.
    Полковник резко защелкнул ранец, давая понять, что ему самому не терпится покончить с этим грязным делом.
    — Последний раз Черного Барта видели в окрестностях Джулали. Один из моих осведомителей предполагает, что его банда скрывается там. Я решил организовать отправку новой партии казенного золота, которая окажется в тех местах в пятницу утром. Накануне вечером это золото, как бы в силу обстоятельств, будет выгружено в Первом национальном банке в Джулали. Я слышал, что в этом банке самые подходящие подвалы.
    Дрю побледнел. Его надежды на спокойный уход в отставку растаяли, как дым от индейской трубки мира.
    — Черт, Уинстед, если вы дали огласку этой информации, сюда слетятся все преступники от Додж-Сити до Сан-Франциско!
    — Вполне возможно. Но мистер Дарлинг отвечает за поимку только одного из них. — Он взглянул на Билли. — Я сделал все, чтоб и банковские служащие, и местные власти ожидали вас. Мне бы очень не хотелось, чтобы за свои труды вы получили пулю в спину.
    Билли нахмурился:
    — Если вы уже устроили засаду, то зачем вам понадобилась эта женщина?
    — Я уже объяснял вам — для страховки. Полагаю, мистер Файн, ворвавшись в банк и столкнувшись там нос к носу с любовницей, передумает стрелять и предпочтет сбежать, прихватив ее с собой!
    Слово «любовница» Билли явно не понравилось.
    — Должен предупредить вас, что наш Черный Барт проявляет особую склонность к драматическим эффектам. Ему не подходит банальный взрыв сейфа в глухую, безлунную ночь. Он предпочитает действовать при полной луне, с оглушительной пальбой из ружей. — Уинстед вкрадчиво склонился к Билли: — Так как, мистер Дарлинг, вы будете там, когда он нагрянет?
    Билли бессознательно скомкал листок с портретом Бартоломью Файна.
    — Да, я буду там. Можете положиться на меня.
    Когда Уинстед ушел, захватив свой ранец, Дрю протяжно свистнул.
    — Ну, Уильям, дружище, кажется, я могу сорвать то объявление о розыске с почтовой станции.
    — Я бы на твоем месте не очень торопился.
    — Но ведь ты только что согласился...
    — Я согласился? — Билли уставился на него наивными, как у ребенка, глазами. — Я даже не пожал руку Уинстеду. Я просто взял его деньги. Меня упрекнули в том, что я продаюсь тому, кто мне больше заплатит. Может, мне действительно пора именно так поступать.
    — Но что может быть дороже, чем жизнь, тысяча долларов и значок шерифа?
    С несвойственным ему грустным выражением лица Билли посмотрел на звездочку.
    — Именно это, Дрю, я и хочу выяснить.

9


    Женщина, назвавшая себя Эсмеральдой Файн, крепко спала. Билли осторожно прикрыл за собой дверь ее номера и остановился. При взгляде на освещенную утренним солнцем кровать, угрюмое выражение его лица смягчилось. Он думал, что чопорная мисс Файн чинно уляжется спать на правый бок с ладошками под щекой.
    Но она лежала на животе, согнув одну ногу в колене и сбросив во сне клетчатое одеяло. Ночная рубашка задралась, обнажив нежные бедра и округлые ягодицы.
    Билли изучал манящие холмики взглядом знатока, последние три месяца проведшего в борделе. Следуя современной моде, мисс Файн носила корсет и турнюр, но, разумеется, совершенно в них не нуждалась: талия, изгибы бедер были выше всяких похвал.
    Девушка перевернулась на спину, отбросив в сторону руку. Темно-золотистые волосы разметались пушистым облаком по подушке, а из тонко очерченного носика доносилось мягкое, почти детское сопение. Билли завороженно двинулся к кровати.
    Восхищенный свободной непринужденностью расслабленной во сне девушки, он вдруг подумал, что она совершенно не похожа на ту сдержанную, строгую мисс Файн, с которой он был знаком.
    Он поморщился и коснулся своей вздувшейся губы. До встречи с Уинстедом он намеревался за завтраком в гостинице дать Эсмеральде пятьдесят долларов и посадить ее в первый же дилижанс, направляющийся на восток.
    Но сообщение Уинстеда полностью все изменило. Билли терпеть не мог тайны и решил во что бы то ни стало выяснить, кому на самом деле нужен был Бартоломью Файн и почему.
    Взгляд Билли задержался на нежной округлой груди девушки... Она согласилась на его предложение с подозрительной легкостью. Может, ей уже не раз приходилось предлагать свое тело в обмен на жизнь брата. Или, возможно, на жизнь своего любовника!
    Стараясь быть беспристрастным, он изучал лицо девушки и не находил никакого сходства с портретом преступника, который называл себя Черным Бартом. Ее лицо разрумянилось во сне, золотистые ресницы отбрасывали легкую тень на щеки. Кем бы она ни приходилась преступнику, Билли не мог забыть, что ее преданность этому человеку едва не стоила ему жизни.
    Когда он склонился над девушкой, его внутренний голос шепнул, что он встал на опасный путь. Обостренный инстинкт самосохранения не раз выручал его во время стычек, которые могли иметь для него фатальный исход. Благодаря ему он вовремя уклонялся от пуль и стрел. Именно он подтолкнул его сделать шаг вправо, а не влево в ту самую секунду, когда Хуан Эстес нажал на курок и выстрелил ему в спину. В результате пуля оцарапала ему ребра, не задев сердца.
    Та же интуиция подсказала ему, что на этот раз ему не так повезет.
    Он осторожно опустился на кровать, стараясь не задеть разметавшихся волос девушки. Эсмеральда благоухала сладким теплом, как пушистая шерстка его кошки холодным зимнем вечером. Не так давно он уверял Эсмеральду, что Дарлинги предпочитают иметь дело с женщинами, когда те сознают это, но в данном случае он охотно сделал бы исключение...
    Проснувшись и открыв глаза, Эсмеральда увидела склонившегося над ней Билли Дарлинга. Густые ресницы придавали его взгляду ангельское, невинное выражение, но циничный изгиб губ напоминал, что ангел — падший.
    Эсмеральда вскрикнула, но Билли тут же закрыл ее рот ладонью. Она возмущенно смотрела на него.
    Билли усмехнулся:
    — Доброе утро, герцогиня.
    В ответ Эсмеральда вцепилась зубами в его ладонь.
    Отдернув руку, Билли слизнул выступившие капельки крови и укоризненно посмотрел на девушку.
    — Моя кобыла тоже любила кусаться, пока я не приручил ее.
    Чувствуя себя неловко от его близости, она села и удивленным взглядом обвела комнату.
    — Как вы сюда проникли?
    Билли показал блестящий бронзовый ключ.
    — У вас есть ключи от всех комнат в Каламити, мистер Дарлинг? — испуганно спросила она.
    — Только от тех, за которые я плачу. — Он опустил ключ в карман своей темно-желтой рубашки. — А тот, кто платит за комнату леди, имеет право приходить и уходить когда пожелает. И хозяин гостиницы прекрасно это понимает.
    Эсмеральда постаралась отодвинуться от него подальше.
    — Но ведь он может подумать...
    — Правильно, он может так подумать. — Билли беззаботно усмехнулся и сдвинул шляпу назад. — Так что, если хотите, можете кричать. Это пойдет на пользу моей репутации, особенно в глазах женщин.
    Эсмеральда подумала, что на самом деле он не нуждается в подобной рекламе. Выглядел Билли еще более обольстительным, чем вчера, несмотря на следы побоев. Она не удержалась и коснулась кончиком пальца его вздувшейся губы.
    — Кто вас ударил? — шепотом спросила она.
    Билли крепко обхватил ее тонкое запястье и внимательно посмотрел на нее. Взгляд был серьезным и жестким. Эсмеральда почувствовала какую-то неуловимую перемену в его отношении к ней.
    — Мне приснился плохой сон, — ответил Билли.
    «Скорее всего была драка в баре, — подумала Эсмеральда, — из-за какой-нибудь красотки». Она опустила глаза и вздохнула.
    — Мне тоже снятся всякие кошмары с тех пор, как исчез Бартоломью.
    При упоминании о брате Билли встал. Он стоял перед ней, высокий и стройный. Штаны из потертой оленьей кожи облегали бедра, накидка с капюшоном подчеркивала могучие плечи.
    — Именно из-за вашего брата я и пришел так рано. Кажется, я нащупал ниточку, которая приведет нас к нему. Человек, который по описанию очень похож на него, был замечен в городке Джулали, к югу отсюда.
    Вскрикнув, Эсмеральда бросилась к сундучку и дрожащими руками стала собирать чистую одежду.
    — Нельзя терять время, — продолжил Билли. — Я немедленно отправляюсь туда.
    Эсмеральда смотрела на него, прижимая к груди охапку белья.
    — О, нет, не уходите! Не уезжайте без меня. Я уже получила урок от мистера Снортона.
    — Но я не Снортон, мэм. Я постараюсь, чтобы ни одно пенни из ваших денег не было истрачено понапрасну.
    Он надел шляпу, низко надвинув ее на глаза, но она чувствовала его обжигающий взгляд сквозь тонкий муслин ночной рубашки. Казалось, ему доставляло удовольствие напоминать ей об условиях их договора.
    — Вы тоже получите все сполна, — уверенно сказала Эсмеральда, — когда дедушка приедет из Англии. Но при одном условии — вы разрешите мне поехать с вами в Джулали.
    Билли смерил ее оценивающим взглядом, и Эсмеральда постаралась ничем не выдать своего отчаяния. Она понимала, что на этого человека не подействуют слезливые просьбы.
    Он приподнял шляпу и насмешливо поклонился.
    — Вы хозяйка, герцогиня.
    — Я не герцогиня, — холодно возразила она, — я просто внучка герцога.
    В ночной рубашке, из-под которой выглядывали босые ноги, с неубранными волосами, Эсмеральда скорее походила на жену фермера, чем на даму благородного происхождения.
    — Мне нужно одеться и собрать свои вещи...
    Она кивком указала ему на дверь.
    — Я подожду вас здесь, — ответил он, таким же кивком указав ей на ширму, отделяющую один угол комнаты.
    Не желая вступать в дальнейшие пререкания, Эсмеральда скрылась со своей одеждой за ширмой. Скинув ночную сорочку и перебросив ее через верх загородки, она надела панталоны и рубашку. Затем посмотрела на остальную одежду, впервые осознав, как непрактичны все эти корсеты и турнюры, особенно здесь, в жарком Нью-Мехико. Немного подумав, она смело отвергла все, кроме нижней юбки. Пожалуй, без турнюра одежда будет длинновата, но лучше она несколько раз споткнется, чем весь день будет погибать от зноя.
    Пока она возилась с крючками и пуговками на баске, шелковая ночная рубашка начала медленно скользить. Эсмеральда поздно заметила это, и ей оставалось только смириться с тем, что легкая сорочка, еще хранившая тепло ее тела, может попасть в руки мистера Дарлинга.
    — Так вы говорите, что очень близки с вашим братом? — услышала она его хрипловатый, взволнованный голос.
    — Конечно! — ответила Эсмеральда, испытав облегчение оттого, что он выбрал столь безобидную тему для разговора. — Думаю, на свете нет других, так нежно и преданно любящих друг друга людей.
    — Как это трогательно! А знаете, мне всегда хотелось иметь сестру.
    Ей показалось, что в его голосе прозвучала ирония. Она приподнялась на цыпочки и посмотрела через верх ширмы, но встретила его невинный, как у ягненка, взгляд.
    Усмехнувшись своей фантазии, она опустилась на низенький стульчик, чтобы надеть полосатые чулки и башмачки, но тут услышала шуршание бумаги. Господи, она совсем забыла, что на столе лежит ее письмо к деду... Эсмеральда выбежала из-за ширмы и едва успела выхватить бумагу из рук Билли, прежде чем он прочитал в нем весьма нелестную для него характеристику.
    — Я написала дедушке, — сказала она, спрятав письмо за спину, — чтобы сообщить ему о положении дел, как это принято между нами.
    Билли понимающе кивнул.
    — Это очень заботливо с вашей стороны. Мы ведь не станем понапрасну тревожить старого человека, верно? Почему бы вам не оставить письмо здесь, на случай, если он приедет, когда нас не будет?
    Эсмеральда колебалась, не зная, как лучше поступить. Вспомнились написанные ею слова: «Я вынуждена продать свою невинность безжалостному негодяю». Она взяла конверт, аккуратно сложила записку и спрятала ее внутрь. В конце концов, вряд ли ее бессердечный дед когда-нибудь прочтет ее.
    — Позвольте, я отнесу письмо вниз, хозяину гостиницы, — предложил Билли.
    — О нет! — Она прижала к себе конверт. — В этом нет необходимости. Я просто оставлю его на столе, когда мы уйдем.
    — Что ж, именно так и сделайте, мисс Файн, — сказал Билли.
    Эсмеральду охватило мрачное предчувствие. Она не могла отделаться от ощущения, что он доверяет ей не больше, чем она ему.

    — По-моему, эта лошадь слишком большая для меня...
    Эсмеральда отвернулась от красавицы с шелковистой гривой и бархатисто-темными глазами. Уже несколько лошадей были забракованы ею, и Билли кипел от возмущения. Если они будут собираться такими темпами, то не доберутся до Джулали никогда!
    Заложив руки за спину, Эсмеральда медленно направилась к противоположному ряду стойл. Владелец конюшни следовал за ней по пятам, отирая пот со лба огромным носовым платком. В его дрожащем голосе слышалось отчаяние.
    — Но, мисс, вы сказали, что предыдущая лошадь кажется вам слишком низкорослой. А у той, что вы осматривали перед ней, оказалась слишком широкая спина. А до этого вам не понравилась масть жеребца...
    Эсмеральда пристально вглядывалась в темноту очередного стойла и невольно отступила назад, когда находившийся в нем пегий мерин приветственно заржал.
    — Он, пожалуй, слишком возбужден, вам не кажется? У вас есть лошадь поспокойнее? Как бы это сказать? Более воспитанная.
    Хозяина конюшни начала бить нервная дрожь. Билли не выдержал:
    — Мне жаль вас разочаровывать, мисс Файн, но ни одна из лошадей мистера Эзелла не посещала школу хороших манер.
    Грубо схватив ее за локоть, он потащил ее к соседнему стойлу. Старый седой конь, стоявший в нем, опустив голову, сонно взглянул на них. Более спокойной и смирной лошадью могла оказаться только мертвая. И тут Билли догадался, в чем дело.
    — Мисс Файн? — прошептал он ей на ухо.
    — Да?
    — Вы когда-нибудь ездили верхом?
    Она судорожно вздохнула.
    — Однажды на деревенской ярмарке я сидела на пони.
    — Пони двигался?
    Эсмеральда испуганно посмотрела на него.
    — Только после того, как я упала.
    — Я так и думал. — Билли повел ее к выходу. — Почему бы вам не побыть на солнышке, пока я сам выберу для вас лошадь? Я считаюсь отличным знатоком конины.
    Билли ободряюще кивнул девушке и подтолкнул ее к выходу, после чего прикрыл дверь конюшни.
    — Ничего себе, отличный знаток конины, — бормотала себе под нос Эсмеральда, с нескрываемым отвращением разглядывая длинноухое чудовище, семенящее перед ее глазами.
    Она попробовала дернуть за повод. Ненавистное создание повернуло голову и, обнажив длинные желтые зубы, пронзительно заревело. Бассет, сидевший рядом с девушкой в повозке, поднял морду и, потряхивая двойными складками на щеках, тоже завыл.
    Тряска была ужасающая. Эсмеральда до крови прикусила язык. Сундучок и футляр со скрипкой с грохотом подскакивали на дне тележки. Вся нижняя часть тела девушки онемела, и она пожалела о том, что не надела турнюр.
    Бросив на собаку угрожающий взгляд, она раздраженно прошипела:
    — Если ты не замолчишь, я усядусь на тебя вместо подушки.
    Собака замолчала и с укором взглянула на Эсмеральду, отчего та почувствовала себя бессердечной.
    Между тем мистер Дарлинг скакал впереди на своей каштановой кобыле, проявляя полное безразличие к ее мучениям. Он прекрасно держался в седле и, видимо, получал удовольствие от верховой езды. Эсмеральда нахмурилась от досады, когда очередной порыв ветра донес до нее беззаботное насвистывание и веселый звон шпор.
    Изуродованный капор девушки почти не защищал от жаркого солнца. Она решила закатать длинные рукава своей баски, и ей казалось, что каждую минуту на обнаженной части рук появляются новые веснушки. Эсмеральда удрученно вздохнула. Она прикрыла ладонью глаза от слепящего солнца и стала всматриваться в даль, надеясь увидеть хоть какие-то признаки цивилизации. Но перед ней по-прежнему расстилались все те же гладкие просторы, покрытые бизоньей травой с редкими вкраплениями колючих кустарников. А сверху, над этой однообразной панорамой, нависал ослепительно сверкающий полог синего неба. И все же она не могла не признать, что во всем этом была своеобразная дикая красота, волнующая и притягивающая. Как и в ее проводнике...
    Веселая мелодия, которую насвистывал Дарлинг, сменилась заунывной песенкой «Джонни ушел в солдаты».
    Эсмеральде стало совсем грустно. Она стегнула мула поводьями, и он неохотно перешел на рысь, отчего собака чуть не шлепнулась вверх лапами на дно тележки. Когда они почти догнали кобылу Дарлинга, с запыхавшейся Эсмеральды пот стекал ручьями — так она замучилась, пытаясь сладить со строптивым мулом.
    Мистер Дарлинг соизволил замедлить бег своей кобылы.
    — Вы очень приятно насвистываете, сэр, — сказала Эсмеральда, вытирая платком лицо. — Может, попробуем дуэтом, чтобы скоротать время?
    — Вряд ли это хорошая мысль, мэм. Мы можем привлечь внимание.
    Она нервно взглянула на небо.
    — Я знаю мелодию, которую вы напевали. Это старая ирландская песенка. Она была очень популярной в Бостоне во время войны. Моя мама играла ее на фортепьяно.
    — А ваш отец был солдатом на этой войне?
    Девушка покачала головой:
    — Папа всегда считал, что принесет стране больше пользы пером, чем шпагой. В газетах часто помещали его резкие передовицы, в которых он осуждал тех, кто поддерживал рабство.
    Заметив, как стиснулись челюсти мистера Дарлинга, она поспешно добавила:
    — Конечно, некоторые друзья папы уверяли, что война началась не столько из-за рабства, сколько из-за денег.
    Билли обернулся к ней, натянув поводья. Его зеленовато-серые глаза потемнели. Она непроизвольно натянула вожжи, и мул, верный своей прямой натуре, резко остановился, отчего повозка опасно накренилась.
    — Мой отец был фермером, — сказал Билли. — У него не было ни денег, ни рабов. Но когда один из соседей обвинил его в симпатии к конфедератам, это не помешало солдатам объединенной армии повесить его на дереве в его же саду на глазах у мамы. Если бы не война, папа еще жил бы. И мама... — Он резко отвернулся. — Вот, мисс Файн, что принесла война мне и моей семье.
    Развернув лошадь, Билли послал ее галопом. Эсмеральда замерла. Ей показалось, что оскорбленный Билли хочет бросить ее здесь — жалкую песчинку в пустыне. Но на невысоком возвышении он остановил кобылу и нетерпеливо оглянулся через плечо. С огромным трудом ей удалось тронуть с места норовистого мула. Убедившись, что она следует за ним, Дарлинг двинулся дальше.
    Раскаленный шар солнца опустился к горизонту и стал похожим на слиток расплавленного золота. Эсмеральда знала, что скоро наступит ночь, и на сердце у нее стало тревожно. Ритмичный ход тележки, возможно, давно укачал бы ее, если бы она не боялась потерять из вида своего молчаливого спутника. В этом молчании, казалось, был укор. Эсмеральда поняла всю опрометчивость своих слов. Для нее и ее семьи война была не больше, чем столкновение противоположных мировоззрений. Но Билли Дарлингу она стоила жизни его отца и загубленного детства. Оставалась загадкой судьба его матери. Неужели она также была убита солдатами или умерла, не в состоянии перенести смерть мужа?
    В печальном завывании ветра Эсмеральде слышались отголоски песни «Джонни ушел в солдаты». Она почесала за ушами бассета, сиротливо приткнувшегося к ее бедру.
    По мере того как они продвигались вперед, окружающая местность меняла свой вид. Теперь они ехали по тропе, извивающейся между отвесными стенами каньонов. День постепенно убывал. Эсмеральда поймала себя на мысли, что ей жалко расставаться с невыразительной на первый взгляд равниной и просторным небом над головой, где не было этих высоких угрюмых скал.
    Вдали завыл какой-то зверь, и девушка вздрогнула.
    — Мистер Дарлинг! — окликнула она сорвавшимся голосом.
    Он развернул лошадь и поскакал в сторону повозки. Эсмеральда заметила, что с наступлением вечера он стал нервничать, и рука его касалась «винчестера», прикрепленного к седлу.
    — Билли, — поправил он, забирая у нее вожжи, чтобы остановить мула.
    — Сколько еще до Джулали... — Эсмеральда запнулась. Обращение к нему по имени предполагало некую теплоту отношений, которой не было и в помине. — Сколько нам осталось ехать, Билли? — все-таки решилась она.
    Он взглянул на узкую линию горизонта в просвете между каньонами.
    — Думаю, около шести часов. Если мы отправимся в путь на рассвете, к полудню будем на месте.
    У Эсмеральды от волнения пересохло в горле. Ночевка под открытым небом наедине с посторонним мужчиной не устраивала ее так же, как и перспектива питаться еще один день грубыми бобами, вяленым мясом и напитком, который скорее напоминал ржавую тину, чем кофе.
    — А мы не могли бы добраться до Джулали к утру? — робко спросила она.
    Он покачал головой.
    — Нет, сейчас нам лучше остановиться на ночлег. После захода солнца здесь небезопасно. Дикие звери, скорпионы, змеи... Не говоря уже о преступниках, — он усмехнулся и подмигнул ей, — и страшных индейцах!
    Закусив губы, Эсмеральда смотрела на него и думала, кто более опасен: дикие звери или этот человек.
    Билли нагнулся и дотронулся до пряди волос, выбившейся из ее прически. Он пропустил шелковистые волосы сквозь пальцы, и у девушки захватило дух.
    — Думаю, не один индеец согласится продать души своих предков, чтобы достать такой великолепный скальп.
    Эсмеральда вспыхнула и оттолкнула его. И в этот момент где-то поблизости раздался выстрел. Билли мгновенно соскользнул на землю с «винчестером» в руке и пригнул голову Эсмеральды.
    — Сэди, вниз! — крикнул он.
    Тревожно взвизгнув, бассет тяжело спрыгнул со скамейки на дно повозки. Обезумевшая от выстрела лошадь Билли взвилась на дыбы и галопом понеслась к устью каньона.
    Эсмеральда попыталась подняться, но Билли стащил ее со скамейки и прижал к песку, закрывая своим телом. Девушка недоумевала, к чему такие предосторожности, но тут раздался второй выстрел. Пуля прошла в нескольких футах от колеса повозки, выбив целый фонтан каменных осколков. Теперь она поняла, что готова провести всю ночь под защитой мускулистого, надежного тела Билли.
    — Проклятая кобыла! — выдохнул ей в затылок Билли.
    Эсмеральда пропустила мимо ушей богохульство. Она слишком хорошо понимала серьезность их положения. Если последует еще один выстрел и испуганный мул умчится вместе с их единственным укрытием, они пропали. Она увидела свисающие между сиденьем и упряжью вожжи. До них можно было дотянуться рукой...
    — Не шевелись, милая, только не шевелись, — прошептал Билли.
    Сначала девушка решила, что он обращается к мулу. Но потом она почувствовала, как он, опираясь на локти, незаметно продвинулся вперед, переполз через нее и оказался у повозки. Он присел на корточки и осторожно выглянул. В одной руке он сжимал «винчестер», в другой — «кольт». Не обращая внимания на его сердитое шипение, она подползла ближе и тоже выглянула из-за колеса.
    Луна освещала противоположную от них стену каньона, над которой торчал одинокий утес — идеальное место для засады. Там и прятались стрелявшие...
    Новый ружейный выстрел прогремел над узким каньоном. Мул захрипел и рванулся вперед. К счастью, Эсмеральда успела схватить поводья и остановить ею.
    — Хороший мул, молодец, — ласково бормотала она, накручивая вожжи на руку и переводя дух. — Очень хороший мальчик.
    Билли резко обернулся:
    — Кажется, я сказал вам, чтобы вы оставались на месте!
    — Сказали бы это лучше мулу, — огрызнулась она. — Если он снова рванется вперед, мне придется проделать весь путь до Джулали на животе.
    Недовольно покачивая головой, Билли встал на одно колено и через прицел «кольта» осмотрел выступ скал. «Не сошел ли он с ума? — в испуге подумала она. — Конечно, пистолет имеет преимущество перед «винчестером» в меткости выстрела, но не с такого расстояния».
    Билли прищурил один глаз. Коснулся пальцем курка. Прозвучал выстрел.
    Но той стороне каньона взлетела вверх чья-то шляпа, послышался визгливый голос. Потом — невнятные ругательства, восклицания. Через минуту все стихло. И вдруг в тишине раздался неуверенный голос:
    — Билли, это ты?
    Билли рухнул на спину, словно получил смертельную рану. Эсмеральда с облегчением перевела дух и подползла к нему.
    — Это ваши друзья?
    — Хуже. Это мои родственники!

10


    Братья Дарлинг посыпались с крутого откоса, оглашая ущелье каньона визгом и криком, как школьники в первый день каникул. Эсмеральде казалось, что Билли так же парализован ужасом, как и она. Но он встал, схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.
    — Вы должны делать все, что бы я ни сказал. Поклянитесь в этом, Эсмеральда. Возможно, от этого будет зависеть ваша жизнь!
    Отчаяние в его глазах заставило Эсмеральду кивнуть в знак согласия. Билли вынул из повозки длинную веревку, и не успела девушка возразить, как он обмотал ей запястья и затянул узел.
    — Что вы делаете, сэр! Я не намерена...
    — Вы же обещали! — сурово напомнил он.
    — Мне все равно, что я обещала! Вы не имеете пра...
    — Т-с-с! — Он приложил палец к ее губам, прервав ее на полуслове.
    В наступившей напряженной тишине стал слышен тяжелый топот. По каньону мчались его братья. Билли с сожалением посмотрел на девушку.
    — Если вы не можете молчать, прелесть моя, боюсь, мне придется принять строгие меры.
    — Но я...
    Быстро выхватив торчавший из кармана ее баски кружевной платочек, Билли затолкал его в рот Эсмеральде, после чего замотал нижнюю часть ее лица сдернутым с себя шейным платком.
    — Потом вы поблагодарите меня за это, — прошептал он, завязывая узел на затылке девушки.
    Вне себя от злости, Эсмеральда могла только возмущенно топнуть ногой и издать приглушенный крик.
    Билли довольно улыбнулся:
    — Вот так, мой ангел, отлично. Так и притворяйтесь, что ненавидите меня.
    — А я и в шамом деле ваш ненавижу! — прошипела Эсмеральда через платок.
    Топот бегущих ног приближался, и Билли придирчиво осмотрел девушку.
    — Что ж, вы достаточно раскраснелись, чтобы поверить в вашу ненависть ко мне, но для полноты картины нам нужно кое-что добавить.
    Он снял с нее злосчастный капор и небрежно отбросил его в сторону. Вынул все шпильки из ее пышных волос, и они свободно рассыпались по плечам. Наконец, после секундного колебания, он принялся быстро расстегивать пуговки на высоком воротничке ее баски. И без того оскорбленная насилием над собой, Эсмеральда испытала дополнительное потрясение — видимо, этот человек слишком хорошо знал тайны женского туалета, если так ловко справлялся со всеми этими застежками.
    Вдруг он нечаянно коснулся ее обнаженной груди и вздрогнул — на ней не было ни лифа, ни корсета. В широко распахнутых глазах Эсмеральды промелькнуло торжество, длинные ресницы затрепетали. Их глаза встретились, и оба замерли, с волнением прислушиваясь к биению своих сердец.
    — Какого черта ты прячешься, Билли? Не рад нас видеть, что ли?
    Билли вздрогнул от неожиданности и стал лихорадочно застегивать высокий воротничок Эсмеральды.
    — Необходимо, чтобы вы выглядели пленницей, а не пленительной, — бормотал он, застегивая последний крючок под подбородком девушки. — И постарайтесь выглядеть напуганной! — приказал он, наклонившись к ее уху.
    Уже в следующий момент шумная толпа оттеснила ее от Билли. Мужчины с криками хлопали его по спине, кто-то визжал фальцетом, один из них безрассудно палил в воздух. Эсмеральду обдало сильными парами виски.
    Обступив Билли плотным кружком, они совершенно не обращали на нее внимания, и Эсмеральда принялась рассматривать родственников Билли.
    Один из них выделялся поистине гигантским телосложением. Он был на голову выше Билли и, судя по густой седине на висках, являлся старшим братом.
    С размаху хлопнув Билли по спине могучей лапой, отчего тот невольно пошатнулся, великан заревел густым басом:
    — Я так и знал, что это ты! Никто, кроме моего маленького братишки, не смог бы сделать такого выстрела!
    Билли, казалось, задыхался в его объятиях. Наконец ему удалось вырваться.
    — Черт, Вирджил, ты ограбил столько почтовых карет! Мог бы потратить несколько монет на баню и стрижку! — сказал он с отвращением.
    Вирджил запрокинул мохнатую голову и разразился хохотом. Его белоснежные зубы сверкали сквозь рыжую бороду в волчьем оскале. Эсмеральда вынуждена была признать, что в этом человеке была какая-то дикая, первобытная красота.
    — Билли, ты же знаешь, что в нашей семье только Джаспер заботится о своей внешности. Он выливает на себя столько сиреневой воды, что пахнет, как дешевая проститутка!
    — Лучше пахнуть как проститутка, чем как свинья! — презрительно возразил другой верзила, вероятно, Джаспер.
    Вирджил двинул ему в грудь кулачищем, на что тот немедленно ответил таким же резким ударом. Эсмеральда уже была готова увидеть кулачный бой двух великанов, но Билли встал между ними.
    — А не вздуть ли мне вас обоих, братцы?
    Джаспер сбил с Билли шляпу и по-дружески взъерошил ему волосы огромной пятерней.
    — Ну, ну, не будем. Где же ты прятался все это время? Если б я не знал тебя, мог бы подумать, что ты избегаешь своей семьи. Своей родной плоти и крови!
    Эсмеральда заметила, что Билли вздрогнул при последних словах и нагнулся, чтобы поднять шляпу.
    От ответа его спасла Сэди, тяжело выпрыгнув из повозки.
    — Я смотрю, она все еще у тебя, моя старая вшивая собачонка! — сказал Джаспер, небрежно отшвыривая Сэди носком сапога. — Эта сука слишком стара. Не понимаю, почему ты не дал мне пристрелить ее в тот раз.
    — Просто не хотел, чтобы потом пристрелили тебя, — угрюмо ответил Билли.
    Сжимая кулаки, они двинулись друг к другу с решительными лицами. Настала очередь Вирджила разводить противников.
    — Наш маленький братец очень занятой человек, — сказал он и обернулся к двум мужчинам, стоящим за его спиной. — Энос, где та бумага, которую я отдал тебе на сохранение?
    С растрепанными волосами и редкими рыжеватыми бакенбардами Энос выглядел бледной копией своих старших братьев. Он растерянно мигнул воспаленными веками, потряс головой и ткнул пальцем в неуклюже сгорбившегося парня рядом с собой, похожего на него, как две капли воды.
    — Т-ты дал его не мне, б-брат. Ты дал его С-сэму.
    Сэм медленно вынул из складок запыленной куртки лист бумаги и передал его Эносу, тот — Джасперу, Джаспер — Вирджилу.
    Последний торжественно развернул бумагу.
    Эсмеральда узнала этот лист. Она так долго изучала портрет, изображенный на нем, что он стал преследовать ее во сне. Это было объявление о розыске Билли Дарлинга.
    Вирджил посмотрел на рисунок, затем перевел хмурый взгляд на Билли.
    — Я надеялся на лучшее, сынок. Я очень разочарован в тебе. Что скажет мама?
    При этих словах все братья, кроме Билли, тяжело вздохнули и, сняв шляпы, прижали их к груди.
    После минуты почтительного молчания Вирджил снова нахлобучил шляпу и подмигнул Джасперу.
    — А кого вообще-то волнует, что скажет мама? Билли пришлось потратить много времени, чтобы достать эту картинку для семейного альбома.
    — Верно! — хором заорали мужчины и, окружив Билли, снова стали радостно хлопать его по спине, выражая свое одобрение.
    Сообразив, что они искренне гордятся своим братом, совершившим убийство, Эсмеральда ужаснулась. Но еще больше ее поразила самодовольная усмешка, с которой Билли принимал их поздравления. Она поняла, что доверилась человеку, которого, в сущности, совсем не знала.
    В этот момент ее заметил Джаспер. Он окинул ее взглядом от башмачков до связанных рук и растрепанных волос, и по его красивому лицу расползлась восхищенная улыбка.
    — Кто это, Билли? Ты приготовил нам подарок?
    Длинноногий Джаспер с чисто выбритым лицом больше всех братьев походил на Билли. У него был такой же выразительный, чувственный рот, но в его ухмылке было что-то от хищника.
    Встревоженная жадным блеском глаз Джаспера, Эсмеральда отступила на шаг. Ее взгляд испуганно заметался между обоими мужчинами, такими похожими и в то же время такими разными. Вдруг Билли властно обнял девушку за талию и прижал к себе, не обращая внимания на ее приглушенный протест.
    — Извините, ребята, но эта женщина моя. Я решил немного развлечься с нею, а потом продать команчерос. Думаю, это будет выгодным дельцем!
    По спине Эсмеральды пробежала дрожь страха. Ей приходилось слышать о команчерос — разбойничьих бандах, состоящих из индейцев, мексиканцев и разного сброда. Они торговали оружием, спиртными напитками и женщинами вдоль всей мексиканской границы. Тех, кто к ним попадал, ожидала страшная судьба.
    Вероятно, Билли почувствовал, как она дрожит, потому что его рука еще сильнее обняла талию.
    — Черт побери, Билли, нельзя же быть таким эгоистом! — вскричал Джаспер.
    Он уставился плотоядным взглядом на ее грудь, и Эсмеральда ощутила себя совсем беззащитной, хотя воротничок ее баски был наглухо застегнут.
    — Ее не назовешь пышной, но и того, что есть, достаточно, чтобы получить удовольствие.
    Вирджил жадно облизнулся.
    — Джаспер прав. У меня тоже не было женщины вот уже целую неделю.
    — Девушка кажется д-довольно м-миленькой, — робко добавил Энос.
    — И ручаюсь, что от нее приятно пахнет, — присоединился к братьям Сэм.
    Билли старался держаться спокойно и дружелюбно.
    — Если ты намерен подраться из-за женщины, Сэмюэль, я не против. Надеюсь, ты не забыл, что я сделал с твоим ухом во время нашей последней драки?
    Низко склонив голову, чтобы скрыть недовольную гримасу, Сэм снял шляпу, обнажив ухо, вернее, то, что от него осталось. Эсмеральда приглушенно вскрикнула.
    Но Вирджил и Джаспер были не из тех, кого можно было так просто остановить. Обменявшись быстрыми взглядами, они незаметно скользнули в стороны друг от друга, явно намереваясь обойти Билли с Эсмеральдой с флангов. Девушка инстинктивно прижалась к Билли, ища защиты от похотливых рук его братьев.
    — Не обращай на него внимания, Сэм, — процедил Джаспер, засунув большие пальцы рук за пояс. — Просто наш Билли очень жадный. Он всегда был избалованным маменькиным сыночком.
    Билли добродушно засмеялся, усыпляя их внимание, и вдруг... в его руках оказался пистолет. Все четверо поспешно отступили назад, схватившись за свое оружие, но никто не посмел его вытащить.
    Эсмеральда изумленно смотрела на эту сцену. Только теперь она поняла, что Билли не боится своих братьев, он боится только за нее. Сердце Эсмеральды взволнованно и радостно забилось.
    Вдруг девушка ощутила на своем виске прикосновение дула пистолета.
    Холодный металл скользнул по ее щеке, затем Билли приподнял стволом ее подбородок и провел им по шее девушки, потом вниз — по груди, словно помечая свою территорию.
    Овладев вниманием братьев, Билли насмешливо протянул:
    — Ты прав в одном, Джаспер. Я никогда не любил делиться тем, что считал своим.
    Подавленная ужасом, Эсмеральда все-таки понимала, что Билли только блефует.
    Первым сдался Вирджил, подняв руки, Сэм и Энос тут же последовали примеру старшего брата. Только рука Джаспера по-прежнему держалась за рукоятку пистолета.
    Билли счел возможным пренебречь его угрожающим поведением.
    — А теперь, джентльмены, извините нас. Мы с леди на некоторое время удалимся вон в те заросли кустов на утесе. И попросим нам не мешать, не нарушать наше уединение.
    Как бы подчеркивая смысл своих намерений, Билли откинул волосы девушки назад и провел губами по ее горлу, отчего у нее невольно подогнулись колени.
    Воспользовавшись ее слабостью, он начал медленно отступать с ней назад, по-прежнему сжимая пистолет в руке.
    — Да, Джаспер, я был бы тебе очень благодарен, если бы ты поймал мою кобылу. Твои идиотские выстрелы насмерть перепугали бедняжку.
    Джаспер только злобно усмехнулся, не снимая руки с оружия.
    Вирджил толкнул его в бок.
    — Ты слышишь, что тебе сказано, парень. Давай поворачивайся! Притащи сюда его кобылу!
    Джаспер раздраженно оттолкнул руку брата и с яростным проклятием исчез в темноте. Только теперь Билли вложил «кольт» в кобуру, а Энос и Сэм облегченно вздохнули.
    Проходя с Эсмеральдой мимо повозки, Билли вытащил оттуда спальный мешок. Вирджил положил свою тяжелую руку ему на плечо.
    — Если девчонка начнет сопротивляться, ты только крикни. Мы с радостью поможем тебе, братишка.
    — Спасибо за твою доброту, Вирджил, но, думаю, я и сам справлюсь.
    Билли тащил Эсмеральду вверх. Сердце ее тревожно колотилось. Она так и не могла понять, спасал ли он ее от своих братьев, или преследовал свои цели? Был он тем самым человеком, который подхватил ее в салуне и бережно унес оттуда на руках, или безжалостным обманщиком?..

11


    Билли чувствовал себя совершенно вымотанным. Даже со связанными руками Эсмеральде удалось выскользнуть из его рук и ударить в грудь. Она колотила его пятками по ногам, наверняка оставляя на них синяки. Билли настороженно оглянулся, желая убедиться, что братья уже не могут их видеть, и взвалил девушку себе на плечо, где, как он надеялся, она не сможет мешать ему двигаться вверх.
    Но Эсмеральда продолжала бить острыми кулачками по пояснице, заставляя его охать и ругаться. Наконец он не выдержал и слегка хлопнул ее по голове шерстяным одеялом.
    — Ну, довольно, это и так было отлично проделано, милочка. Сомневаюсь, чтобы Бэсс Сэлли из старого Дивайн-театра в Санта-Фе могла бы лучше изобразить сопротивление.
    Когда он понял, что девушка борется с ним по-настоящему, он помрачнел.
    — Потерпи, малышка, осталось недолго, — бормотал он, развязывая веревку, стягивающую руки Эсмеральды.
    Как только девушка почувствовала себя свободной, она налетела на обидчика с новой силой. Билли стоически перенес несколько ударов, понимая, что заслужил их. Затем ловко схватил ее кисти одной рукой и поднял их у нее над головой, другой прижимая ее к каменистой почве.
    Эсмеральда поняла, что не сможет вырваться, пока этот грубый самец лежит на ней. Тогда она ослабила борьбу, продолжая яростно сверлить его взглядом поверх повязки на лице.
    Билли развязал шейный платок, а затем, предусмотрительно держа пальцы подальше от ее зубов, быстро выдернул изо рта кружевной платочек. Девушка зарыдала от бессильной ярости.
    — Как вы посмели так обращаться со мной?! — прошипела она, понимая, что его братья могли скрываться прямо под утесом и слышать каждое их слово.
    — У меня не было другого выхода! — сердито буркнул он в ответ. — Мне пришлось заявить на вас свои права, пока это не сделал один из моих братьев.
    — Разве вы не могли им просто объяснить, что я наняла вас?
    — Уж поверьте мне, это не привело бы ни к чему хорошему. Одна только мысль о том, что кто-то из родных братьев работает на женщину, заставила бы их поставить ее на место.
    — Каким это образом, позвольте спросить?!
    Билли хотел было приукрасить нравы своих братьев, но решил, что для нее же лучше будет, если она не станет их недооценивать.
    — Да просто опрокинули бы на спину и задрали бы ваши юбки.
    Ужас промелькнул в огромных глазах Эсмеральды, когда она осознала, какая опасность ей грозила. Пытаясь сдержать дрожь, она твердо прошептала:
    — Может, ваши братья и боятся вас, мистер Дарлинг, но будьте уверены, что я — нисколечко!
    Билли прекрасно понимал, что она храбрится.
    — Я и не хотел, чтобы вы меня боялись. А что касается братьев, то мне ничего не оставалось, как заставить их остерегаться меня. Вы же слышали. Я самый младший из них, и они не очень-то жалели меня в детстве. Ведь они были сильнее меня. Чтобы защититься, мне пришлось доказывать им, что я хитрее их, лучше стреляю и что со мной лучше не связываться.
    — И поэтому вы стреляли в ухо своему брату?
    Билли нахмурился.
    — Я и не думал в него стрелять. Последний раз, когда мы с Сэмом подрались, мне было всего десять лет. Я просто откусил ему ухо. — Он слабо усмехнулся.
    Эсмеральда в испуге откинула назад голову, опасаясь, что он может укусить и ее. Сказать по правде, Билли с удовольствием сделал бы это. Он еще чувствовал на губах вкус ее нежной кожи и с волнением думал, как, должно быть, упоительна эта изнеженная девушка, от которой так вкусно пахнет свежим персиком.
    Искушение было слишком велико... Билли отпустил ее руки и лег рядом. Эсмеральда тут же попыталась встать, но он резко потянул ее назад.
    — Пустите меня! — яростно прошипела она, вырываясь.
    — Не пущу, черт побери! Вы что, хотите, чтобы ребята пальнули вам в спину?
    Эсмеральда опустилась на землю и стала тщательно осматривать свои запястья в поисках синяков, но так и не обнаружила их.
    — Не хочу быть невежливой, мистер Дарлинг, но мне безразличны ваши братья.
    Билли помрачнел.
    — Они не всегда были такими беспутными. Как и большинство мальчишек, конечно, любили озорничать и, если бы не война, выросли бы бесшабашными дьяволятами. Но потом, повзрослев, остепенились бы, женились на какой-нибудь фермерской дочке. Завели хозяйство, растили ребятишек. — Он посмотрел на Эсмеральду и подумал, что его тоже ждала такая жизнь. — Но то, что они связались с Куантриллом и Андерсоном, здорово изменило их, и до сих пор они не могут расстаться с жестокой памятью о войне.
    Избегая его взгляда, Эсмеральда теребила оборку юбки.
    — А что бы вы стали делать, если бы они догадались, что вы просто запугиваете их, вытащив свой пистолет? Если бы, например, Вирджил ударил вас или Джаспер тоже выхватил бы оружие?
    Билли вспомнил плотоядный взгляд Джаспера и жадно облизывавшего губы Вирджила, которые видели в девушке всего лишь лакомый кусочек плоти, дешевый и доступный.
    — Я бы спустил курок, — бесстрастно сказал он и вдруг понял, что именно так и поступил бы.
    Эсмеральда недоверчиво посмотрела на него.
    — Вы убили бы своего брата? Ради меня?
    Билли задумался. Собственно, он никогда не мог спокойно смотреть на грубое обращение с женщинами. Именно поэтому мисс Мелли и ее девочки с радостью дали ему приют в своем доме. Одно его присутствие зачастую утихомиривало самых буйных гостей. Но то, что он чувствовал сейчас, глядя в карие глаза Эсмеральды, было нечто другое.
    Сознавая всю неестественность ситуации, Билли все же заставил себя насмешливо улыбнуться.
    — Уверяю вас, я сделал бы это ради любой другой леди, — заявил он, стараясь сам в это поверить.
    Ему показалось, что в ее взгляде промелькнуло разочарование.
    — Как это благородно с вашей стороны, мистер Дарлинг.
    — Билли, — шепотом подсказал он ей.
    — Эй, Билли! — Мощный голос Вирджила заставил обоих вздрогнуть. — Что-то там, у вас подозрительно тихо. Может, мне стоит подняться и научить тебя, как заставить женщину визжать от удовольствия?
    Билли предостерегающе прижал палец к губам Эсмеральды.
    — Не беспокойся, Вирдж, старина! На этот счет я знаю побольше тебя.
    В ответ раздался веселый гогот.
    Обменявшись взглядами, Билли и Эсмеральда подползли к краю утеса и заглянули вниз. Слабые отблески костра и звон бутылок, передаваемых из рук в руки, подтвердили их опасения. Братья разбили лагерь в узком ущелье каньона как раз под самым утесом.
    — Проклятье! — прошептал Билли. — Этого я и боялся. Теперь они ни на минуту не оставят нас в покое, пока мы не дадим им то, чего они так жаждут.
    — А если предложить им немного змеиного яда? — пробормотала Эсмеральда.
    Билли подавил усмешку.
    — Вот немного шума на некоторое время успокоит их.
    Он вынужден был откашляться, потому что у него внезапно пересохло в горле.
    — Шума? — недоумевающе спросила она.
    — Неплохо было бы покричать, постонать, в конце концов, хрюкнуть. Лишь бы они поверили.
    Эсмеральда надменно взглянула на него.
    — Я не хрюкаю, мистер Дарлинг!
    Билли в замешательстве потер затылок.
    — Вот... если бы вы просто попробовали воспроизвести те звуки, которые... ну, которые вырываются у женщины, когда она... ну, словом, с мужчиной...
    Эсмеральда так озадаченно уставилась на него, что он решил: или она действительно невинна, или еще более искусная актриса, чем он предполагал.
    — Вероятно, вы имеете в виду те звуки, которые издавала та женщина в... в...
    — В публичном доме, — помог он ей, начиная получать удовольствие от этой игры. — Вот-вот. Как будто сначала вам не нравится то, что я хочу с вами сделать, а потом это становится для вас приятным против вашей воли.
    Он был почти уверен, что она даст ему пощечину, но, к его удивлению, она расстелила одеяло на земле и застыла, прижав ладони к лицу. В этой драматической позе она оставалась несколько минут.
    — Закройте глаза, сэр, — вдруг сказала она.
    Он притворился, что уступает ее приказу, радуясь, что длинные ресницы, из-за которых в детстве он перенес столько насмешек, теперь сыграют полезную роль.
    — И не подглядывайте! — добавила она.
    Он выругался про себя, но на этот раз подчинился.
    Крик Эсмеральды испугал его. Открыв глаза, он увидел, что она лежит на спине, крепко зажмурившись. Лицо ее в лунном свете искажено страстью и болью.
    С бесстыдным восхищением Билли наблюдал, как ее вздохи перешли в глубокие гортанные стоны, потрясающие своей дикой, первобытной силой. Внизу стояла мертвая тишина, по которой нетрудно было заключить, что братья Билли тоже заворожены этими звуками. Он живо представлял себе их блестящие в свете костра глаза, горящие вожделением.
    Эсмеральда выгнула спину, ее маленькие упругие груди напряглись. Все, что ему нужно было сделать, это нагнуться и расстегнуть одну пуговку, потом другую...
    Он резким движением сорвал с себя шляпу и шейный платок, вытер выступивший на лбу пот. За те несколько месяцев, что он провел в заведении мисс Мелли, все эти вздохи и стоны перестали его волновать. Особенно после того, как он узнал, что девушки часто имитируют страсть в надежде выманить у клиента побольше денег.
    Но сейчас его тело отозвалось на звуки чувственной песни в исполнении Эсмеральды. Мучительная боль в паху усиливалась, заставляя его постепенно осознавать, что означает эта древняя, как мир, мелодия.
    Уинстед был прав. Этой страсти ее мог научить Барт Файн или кто-то другой. Значит, невинный блеск этих огромных карих глаз — иллюзия? Маскировка, к которой прибегают бандиты, готовясь ограбить банк? Только Эсмеральда использовала ее для того, чтобы украсть не деньги, а его сердце.
    Все эти размышления, однако, не охладили его страстного желания. Ему хотелось унести эту женщину от своих братьев, заставить ее забыть того мужчину, который первым коснулся этого прекрасного тела.
    Он неслышно подполз поближе, пока не оказался прямо над ней.
    — Черт возьми, о чем вы сейчас думаете?
    Эсмеральда открыла глаза и весело улыбнулась ему.
    — Я мечтаю о французской слойке с кремом и повидлом...
    — После того, как мы с братом остались одни, — начала она свой рассказ, — мне пришлось самой ходить на рынок, а дорога туда проходила мимо булочной на Бэкон-стрит. Каждое утро они выставляли в витрине целый поднос только что испеченной сдобы. Она так пахла! Я изо всех сил удерживалась, чтобы не купить хотя бы одну булочку, но у меня не было денег на такие лакомства. — Она тяжело вздохнула. — Я часто останавливалась там и долго стояла, пытаясь себе представить, как я слизываю с булочки сладкую глазурь, потом кусаю легкое слоеное тесто, а потом наконец появляется крем, который прячется в самой серединке и...
    Билли поднял руку, призывая ее замолчать. Если Эсмеральда могла так распалить себя воображаемым удовольствием от булочки, то что с ней будет от плотского наслаждения! Грустно, конечно, что она с самого детства была лишена самых простых радостей, в то время как он никогда не отказывал себе в удовольствиях. Во всяком случае, до сих пор.
    Эсмеральда сладко потянулась, как женщина, и в самом деле испытавшая оргазм, который она так искусно имитировала.
    — Пойду посмотрю, как там дела, — сказал Билли, — а вы пока немного отдохните.
    — Есть, сэр, — ответила она, улыбаясь, и отдала ему шутливый салют.
    Он уже собрался уходить, но вернулся и бросил на одеяло ее пистолет.
    — Осторожно, он заряжен. Смело стреляйте в первого, кто попытается грубо обойтись с вами.
    — Даже если это будете вы?
    — Особенно если этим человеком окажусь я.
    Спускаясь по склону каньона, Билли старательно взъерошил волосы и расстегнул ворот рубашки, чтобы придать себе естественный вид мужчины, возвратившегося с любовного свидания. Он надеялся, что братья достаточно осоловели от спиртного и не заметят обмана.
    Подходя к лагерю, он перешел на медленную, небрежную походку уставшего от плотских забав любовника.
    Вирджил сидел у костра, важный, как индейский вождь, самодовольно попыхивая сигарой, в которой Билли признал свою, вытащенную из его седельной сумки. Джаспер растянулся на земле, опершись на локоть, нежно обнимая свободной рукой бутылку виски. По его злобному лицу Билли понял, что братец еще не остыл от их схватки. Сэм сосредоточенно терзал кусок вяленого мяса, а Энос рассеянно поглаживал за ушами прильнувшую к нему Сэди, которая, заметив хозяина, приветствовала его, лениво помахивая хвостом. Из жестяного котелка, подвешенного над огнем, поднимался пар, благоухающий традиционным ужином из консервированных бобов.
    Вирджил понимающе подмигнул Билли.
    — Надеюсь, она была с тобой нежной, сынок? Ты ведь сказал ей, что она у тебя первая, верно?
    Билли усмехнулся:
    — Думаю, она была первой еще у тебя, старина, потому что уверяла меня, что я оказался лучше всех прежних.
    Вирджил расхохотался. Джаспер же пребывал в угрюмом настроении. Он отпил добрый глоток виски и бросил на утес презрительный взгляд.
    — Уж я бы задал этой малышке такую скачку, что она ее никогда бы не забыла.
    Билли в ярости шагнул вперед, готовый стереть эту самодовольную ухмылку с лица своего наглого брата, но внезапно понял, что Джаспер и в самом деле поверил в спектакль, разыгранный Эсмеральдой.
    — Может, оно и так, Джаспер, да только это была бы твоя последняя скачка. Не так давно я узнал, что за кражу лошади вешают.
    Джаспер стал приподниматься, готовый броситься на Билли, но Вирджил прижал его к земле своей тяжелой ручищей.
    — Не надо сердиться, сынок. Уверен, Билли просто намекал на то, что ты слишком много выпил.
    Энос и Сэм нервно засмеялись. Вирджил вырвал бутылку у Джаспера и протянул ее Билли вместе с одной из его же сигар.
    Билли уселся по другую сторону костра. Ощущая на себе злобный взгляд Джаспера, он нарочито тщательно вытер горлышко бутылки рукавом, после чего сделал так необходимый ему глоток. Он надеялся, виски поможет ему справиться с неудовлетворенным желанием, но алкоголь только усилил его.
    Он чиркнул спичкой и зажег сигару, стараясь хоть немного расслабиться. Сэм закончил возиться с мясом и задумчиво смотрел на Сэди.
    — Я бы еще подкрепился. Разве это еда? Каждый день одно и то же: бобы да тощие степные собаки.
    Билли встрепенулся и похлопал себя по бедру. Сэди вывернулась из-под руки Эноса и вперевалку подошла к хозяину. Он ласково погладил ее поседевшую морду.
    — Могу тебя уверить, Сэм, что Сэди вовсе не такая вкусная, как твои нежные ушки.
    Сэм натянул шляпу поглубже и приступил к густой бобовой похлебке.
    Билли сделал глоток виски и глубоко затянулся сигарой.
    — Так куда же направляетесь, ребята? Никак не рассчитывал встретить вас здесь.
    Энос открыл было рот, но его опередил Вирджил:
    — Да вот подумываем двинуться на юг. В Мехико-Сити.
    Билли облегченно вздохнул. Хоть они и были братьями по крови, но если бы узнали о значке шерифа, спрятанном в кармане рубашки, то стали бы его смертельными врагами.
    — Неплохое решение, — сказал он. — По слухам, в Мехико-Сити есть чем поживиться таким предприимчивым молодым ребятам.
    — Вообще-то мы п-пока не с-собираемся в М-мексику. С-сначала завернем в Д-джулали, — неожиданно вмешался в разговор Энос.
    — Джулали?! — переспросил Билли. Он чуть не уронил сигару.
    — Зачем вам понадобился Джулали? Это же настоящая дыра. Да и женщины там, по слухам, страшнее самого городка.
    — Но м-мы-то идем в Д-джулали, чтобы ограбить т-тамошний б-банк! — объяснил Энос.

12


    Солнце уже согрело жаркими лучами землю, когда Эсмеральда наконец проснулась. Она томно потянулась, откинув одеяла. Теплый ветерок играл с ее волосами. Что-то давило ей на ноги, и она с улыбкой обнаружила там свернувшуюся клубочком и сладко посапывавшую Сэди.
    Эсмеральда вспомнила вчерашний день. Кто бы мог подумать, что она безмятежно проспит на каменистой земле, завернувшись в грубое одеяло, когда всего в двух шагах от нее расположился лагерь закоренелых преступников?
    И тут она увидела Билли. Она спал, сидя на земле и прислонившись спиной к скале, держа на коленях свой «винчестер». Вероятно, он уснул после долгих часов бодрствования, сраженный усталостью.
    Осторожно подобравшись к Билли, Эсмеральда стала разглядывать его лицо. Это было лицо человека, знавшего слишком мало нежности в своей жизни, но слишком много продажных ласк. На нем были видны следы недавних битв. Тонкий шрам, видимо от лезвия ножа, пересекал правую бровь в опасной близости от глаза. Такая же отметина портила чистую линию упрямого подбородка. Судя по искривленной переносице, ему не раз приходилось участвовать в кулачных боях.
    Изучив его лицо с разных ракурсов, Эсмеральда пришла к выводу, что оно ей нравится. Шрамы нисколько его не портили. Напротив, делали его более мужественным. Морщинки вокруг глаз и рта Билли нисколько его не старили, а взъерошенные, непокорные волосы придавали ему мальчишеский вид.
    Прилив нежности заставил Эсмеральду забыть об осторожности. Она поддалась искушению, от которого ей пришлось отказаться, когда Бартоломью подрос и стал смущенно сторониться ее ласк, называя их «девчоночьим сюсюканьем». Девушка протянула руку и нежно откинула упрямый завиток, упавший Билли на лоб. В тот же миг Билли открыл глаза и, схватив ружье, нацелил его на Эсмеральду. Она медленно подняла руки вверх, как это сделали братья накануне.
    — Пожалуйста, не стреляйте, я сдаюсь.
    Хотя при этом она насмешливо улыбалась, в этих невинных словах он уловил несколько иной смысл. Сама Эсмеральда тоже поняла двусмысленность сказанного, но уже в следующую секунду опомнилась и с улыбкой кивнула на его ружье.
    — Как видите, я сдалась вам без борьбы. Может быть, вы отложите оружие?
    Билли положил ружье рядом и смущенно потер отросшую за ночь щетину на щеках.
    — А ведь я мог вас застрелить. Видно, мама не учила вас, что подкрадываться к мужчине с заряженным ружьем очень опасно?
    Эсмеральда с трудом подавила нервный смешок.
    — Она не думала, что подобная наука может мне пригодиться. Она учила меня, как правильно складывать салфетки к ужину, вышивать на носовых платках монограммы и штопать носки.
    Девушка с грустью подумала, что эти навыки ей не придется использовать, так как давно уже смирилась с мыслью, что у нее никогда не будет ни мужа, ни своих детей.
    Испугавшись, что он может догадаться о ее мыслях, девушка быстро спросила:
    — Вы всегда просыпаетесь таким сердитым?
    Он резко наклонился к ней и вкрадчиво спросил:
    — А вам бы хотелось это узнать?
    — Пожалуй, я слишком мягко выразилась. Следовало бы сказать — несносным!
    — Вы бы тоже стали несносной, если бы вам полночи пришлось следить, как бы братья с голода не зажарили Сэди.
    — А вы предложили бы им моего мула, он ведь гораздо толще!
    Он мрачно посмотрел на нее и встал. Девушка заметила темные круги под глазами Билли. Вероятно, он мало спал, но много пил с братьями. Он мог ворчать сколько угодно, но она понимала, что он жертвовал своим сном не ради безопасности Сэди...
    Билли потянулся и сделал несколько махов руками, чтобы вернуть мускулам гибкость, утраченную за время сна в неудобном положении. Затем пригладил рукой волосы и, закончив на этом утренний туалет, подошел к краю каньона и заглянул вниз.
    Братья уже проснулись. Лагерь ожил, наполнившись их хриплыми после вчерашней попойки голосами. До Билли доносился запах дыма и аромат кофе. Он с отчаянием понял, что они не собираются изменять свои планы и откладывать налет на Джулали.
    Ни о чем не подозревавшая Эсмеральда с удивлением увидела, как его лицо вдруг помрачнело.
    — Мистер Дарлинг! — окликнула она его.
    Он неохотно обернулся.
    Девушка смотрела ему прямо в глаза.
    — Спасибо вам за заботу обо мне прошлой ночью.
    — Но я только выполняю свою работу, герцогиня!
    На этот раз от Эсмеральды не укрылось, что, несмотря на насмешливый тон, его взгляд оставался спокойным и даже строгим, вызывая в ней какое-то необъяснимое предчувствие.
    — Кажется, вы именно за это и собираетесь мне платить.
    Эсмеральда еще была во власти странного оцепенения, как вдруг утреннюю тишину прорезал пронзительный визг. Сэди неуклюже вскочила и, задрав морду, завыла.
    Билли насторожился:
    — Что за черт?!
    Эсмеральда заткнула уши, не в силах выносить дикие вопли.
    — Господи! Это похоже на кошку... Или нет? — В ее глазах мелькнула догадка. — Это же моя скрипка!
    Она схватила валявшийся на одеяле пистолет и бросилась вниз по тропинке.
    Когда Билли оправился от потрясения и стремительно сбежал у утеса, сопровождаемый тяжело пыхтящей Сэди, Эсмеральда уже держала всю банду Дарлингов под прицелом своего пистолета.
    Она застала их в тот момент, когда они бесцеремонно перетряхивали содержимое ее сундучка. Джаспер так и застыл, держа в одной руке изящный флакончик. Вирджил, с сигарой во рту, прижимал к груди шелковые панталоны девушки. Билли готов был наброситься на этих наглецов, осмелившихся ворошить белье девушки своими грязными лапами.
    Утреннюю тишину нарушил голос Эсмеральды.
    — Уберите руки от моей скрипки! — Она оттянула курок. — Я не шучу, Сэмюэль Дарлинг, сию же минуту оставьте инструмент, или я вынуждена буду застрелить вас! Клянусь, я это сделаю!
    Парень с рыжеватыми бакенбардами в ужасе смотрел на нее.
    — Я не С-сэм, м-мэм. Я — Энос. — Он кивнул на своего близнеца, замершего с ворохом ее нижних юбок.
    Взгляд Эсмеральды метнулся в его сторону, затем вернулся к первому.
    — Ваш братец тоже хорош. На мой взгляд, и его стоит пристрелить за наглость. — Она угрожающе сощурила глаза. — А может, Энос, мне выстрелить вам в ухо, чтобы никто не мог отличать вас друг от друга.
    С пылающими от ярости щеками, с разметавшимися по плечам волосами, Эсмеральда ничем не походила на робкую пленницу, какой Билли представил ее накануне. Решительно сжимая пистолет, она в упор смотрела на бандитов. Билли искренне любовался девушкой — праведный гнев только украшал ее.
    Оторвав от Эсмеральды восхищенный взгляд, он увидел, как свободная рука Джаспера стала осторожно опускаться, подбираясь к поясу с оружием.
    — На твоем месте не стал бы я этого делать, — спокойно сказал Билли, — девушка прекрасно владеет оружием. Когда мы встретились с ней впервые, она едва не всадила мне пулю в сердце.
    Эсмеральда кинула на него удивленный взгляд. Он ободряюще подмигнул ей. Она смутилась, рука с пистолетом дрогнула.
    — Я н-не хотел ее испортить, мэм. П-просто я всегда очень любил, когда играли на скрипке, — извиняющимся голосом пролепетал Энос.
    Эсмеральда передала пистолет Билли и схватила скрипку. Позабыв обо всем, она бережно стирала с деки следы жирных пальцев.
    — Отдай леди ее духи, Джаспер! — рявкнул Билли, наведя оружие на брата.
    — Черт побери, да это не духи, а экстракт персика! — Он весело усмехнулся, ткнув в бок Вирджила. — Теперь понятно, почему она так аппетитно пахнет.
    У Билли дрогнул палец, лежавший на спусковом крючке. Что, черт возьми, с ним происходит! Он чуть не застрелил брата!
    Эсмеральда решительно подошла к Джасперу и выхватила свой флакон.
    — В отличие от вас и ваших братьев, сэр, я покупаю то, что мне необходимо, а не просто отнимаю это у тех, кто слабее. Зачем мне попусту тратить деньги на сиреневую или лавандовую воду, когда достаточно только капельки экстракта?
    Билли тронуло, с каким достоинством она отбрила его нахального братца. Но, черт побери, эта женщина достойна самых дорогих духов, а не дешевого экстракта персика! На ее туалетном столике должны стоять духи из Парижа и дорогие благовония из восточных стран.
    Пока Эсмеральда собирала свои разбросанные вещи и аккуратно складывала их в сундук, Энос следовал за ней по пятам, как влюбленный щенок.
    — С-скажите, а вы в с-самом деле можете играть на этой скрипке, м-мэм?
    — Да, конечно.
    — М-мэм, я очень люблю скрипку. Д-да мы все ее очень любим. М-может быть, вы окажете нам честь и сыграете что-нибудь?
    Билли решил вмешаться:
    — Я не думаю, что это хорошая мысль.
    Однако Эсмеральда польщенно улыбнулась.
    — С удовольствием, сэр. Мне просто не приходило в голову, что среди вас есть любители музыки. Что бы вы хотели послушать? «Неистощимое милосердие» или «Вперед, воины Христа»?
    — С-спасибо, м-мэм. Любую старинную мелодию. — Энос радостно улыбался.
    Сэм и Вирджил подошли поближе, неумело скрывая свое нетерпение. Джаспер чиркнул спичкой о подошву сапога, чтобы раскурить новую сигару.
    Билли обескураженно пожал плечами:
    — Что ж, попробуйте. Говорят, музыка укрощает даже диких зверей.
    — И смягчает душу, — добавила Эсмеральда.
    Билли зажмурился, ожидая первых пронзительных звуков. Но когда Эсмеральда коснулась смычком струн, произошло чудо...
    Потрясающей красоты музыка заполнила душу Билли. Она нахлынула на него, поражая своей чистотой и изяществом. У него сжалось горло от острой тоски по прекрасным землям, где он никогда не бывал. С трудом сдерживая слезы, он завороженно смотрел на чистую, целомудренную Эсмеральду Файн, которая никогда не сможет полюбить такого человека, как он.
    Прикрыв глаза, девушка целиком отдалась вдохновенной игре... Она то плавно вела смычком по струнам, то с силой ударяла по ним, извлекая из инструмента волшебные звуки нежной и страстной любви. Да, Эсмеральда Файн играла на скрипке божественно.
    Мелодия закончилась жалобной нотой, окончательно разбередив душу Билли. Вирджил и Энос обменялись смущенными взглядами, а Сэм озадаченно поскреб в затылке.
    — Это было здорово, мэм, но как-то не похоже на ту музыку, которую у нас играют. А вы можете сыграть «Веселый Губер Бэг» или «Джимми Корн»?
    Эсмеральда нахмурилась, явно не желая их разочаровывать.
    — Мне самой следовало догадаться, что вам безразличен Моцарт.
    — Я уверен, что этот ваш Мотарц н-неплохой парень, — сказал Энос, — но мне ужасно хотелось бы послушать хоть один куплет песенки «Два мертвых шалопая в заплатанных штанах».
    Эсмеральда взглянула на сосредоточенное лицо Билли и задорно улыбнулась.
    — Я сыграю вам песенку, которую вы все должны знать.
    При первых же нотах Билли вздрогнул. Он узнал эту песню. Это была мелодия в стиле «диски» — простая, веселая и незатейливая, напоминавшая всем об утраченной юности с ее простодушием и невинностью. Один за другим братья Дарлинг стянули с себя шляпы и молча внимали бойкой мелодии. Казалось, перед ними витали призраки тех мальчишек, какими они были когда-то. И тех мужчин, какими они могли бы стать, если бы судьба повернулась к ним лицом.
    Когда Билли встретил взгляд Эсмеральды, устремленный на него поверх грациозно летающего смычка, он понял, что эта мелодия предназначена не его братьям, а лично ему. Девушка хотела извиниться перед ним за то, что невольно оскорбила его чувства во время их вчерашнего разговора о войне. Но он считал, что не заслуживает извинений. Она солгала ему, рассказывая о себе, и тем самым предала его. Но и он, в свою очередь, тоже собирался предать ее, как только найдет человека, для розысков которого она его наняла.
    Билли протянул руку и осторожно коснулся струн, прервав мелодию.
    — Ну зачем ты это сделал, черт побери?! — возмутился Сэм.
    Вирджил сокрушенно покачал головой:
    — Ты бы поостерегся, малыш. Нам приходилось убивать людей и за меньшее.
    Избегая смотреть на Эсмеральду, Билли обернулся к братьям:
    — Как бы прекрасно ни играла леди, мы не можем здесь торчать целый день и слушать концерт. Надеюсь, вы не забыли, что нас ждут дела в Джулали?

13


    — Ваши братья хотят помочь нам найти Бартоломью? — громко спросила Эсмеральда, пытаясь перекричать шум толпы. Они с Билли ехали верхом на его кобыле по главной улице Джулали.
    — Можно сказать и так, — так же громко ответил ей Билли, оборачиваясь. — Но это было бы неправдой, — добавил он тихо самому себе.
    Билли не покидало волнующее чувство от близости Эсмеральды. Ее ручки в белых перчатках обнимали его талию. Упругая девичья грудь прижималась к его спине.
    Когда Энос, покоренный игрой Эсмеральды на скрипке, настоял на том, что сам будет править мулом, чтобы она не натирала себе нежные ручки поводьями, Билли ничего не оставалось, как предложить ей место на кобыле за своей спиной. Он не мог допустить мысли, что она будет сидеть рядом с Эносом, слушая его грубые шутки, а также язвительные насмешки Джаспера, скачущего рядом. Таким образом весь путь до Джулали Билли с Эсмеральдой двигались впереди. За ними следовали три брата, отказавшиеся скакать впереди, чтобы пыль от их лошадей не оседала на Эсмеральду. Замыкал процессию Энос на тележке.
    Игра Эсмеральды на скрипке произвела на всех неожиданно сильное впечатление. Билли никак не мог предположить, что его братья придут в такое восхищение от музыки, тем более что она исполнялась девушкой-янки. Даже пресыщенный Джаспер поддался ее чарам и, отозвав Билли в сторонку, предложил ему за девушку карманные часы и превосходные сапоги, недавно снятые с какого-то убитого бедняги.
    Проезжая контору шерифа, Билли нервно заерзал в седле и ослабил свой шейный платок, который вдруг стал напоминать ему петлю, затягивающуюся у него на шее. Он уже не раз проклял в душе Уинстеда, распустившего слухи о золоте, которое на одну ночь будет выгружено в Джулали. Билли предчувствовал, что должна случиться беда.
    Он резко повернул коня, чтобы объехать старую колченогую повозку, слегка задев толстого погонщика мула, который разразился бешеной руганью. Билли был в Джулали семь месяцев назад. С тех пор городок сильно изменился. Недавно открытое месторождение серебра на руднике, расположенном неподалеку, в считанные дни привлекло сюда потоки старателей и разного авантюрного люда. По традиции вслед за ними стали прибывать целые караваны фургонов с девицами легкого поведения, никогда не упускавшими случая подзаработать. За несколько месяцев маленький сонный городишко превратился в гудящий, словно улей, центр крупного прииска.
    Проезжая мимо салуна, путники услышали взрывы пивного гогота и разудалую музыку. На резном балконе собралась пестрая кучка полуодетых женщин.
    — Эй, ковбой, ты, кажется, новенький здесь? — бойко крикнула Билли рыжеволосая красотка. — Почему бы тебе не зайти к нам?
    — А почему бы вместо него мне не зайти к вам? — взревел Вирджил. — Не зря же они называют меня своим большим братом.
    Женщины разразились звонким хохотом, посылая ему и Джасперу воздушные поцелуи. Вирджил подъехал к Эносу и Сэму, пошептался с ними, затем подмигнул Билли:
    — Во всяком случае, ты будешь знать, где искать нас ночью.
    Билли мрачно кивнул, подумав про себя, что проститутки могут хоть на несколько часов удержать его братьев от тюрьмы. Он приложил немало усилий, чтобы убедить Вирджила и Джаспера, что сейфы банка лучше грабить с наступлением темноты. Теперь он надеялся задержать их до тех пор, пока у него не появится шанс арестовать Барта Файна и уйти из города.
    Представив Эсмеральду в объятиях этого негодяя, Билли еще больше помрачнел. Идея подстроить несчастный случай, в котором Барт может погибнуть, уже не казалась ему такой уж плохой.
    Билли остановил кобылу и снял Эсмеральду. По ее довольному виду он понял, что, к счастью, девушка не слышала тот грубый обмен репликами между проститутками и его братьями. Она была полностью поглощена тем, что озабоченно оглядывала толпы снующих во всех направлениях людей, как будто надеялась увидеть среди них мистера Файна.
    Пока Билли возился, привязывая лошадь к повозке, Эсмеральда очнулась от своего транса.
    — А куда исчезли ваши братья?
    — Они начали розыски, — ответил он, забираясь на козлы.
    — Может, нам начать с того, что осмотреть миссии и церкви во всей округе. Если Бартоломью ограбили или ранили, он мог найти там убежище, — с надеждой предложила Эсмеральда.
    Билли ожесточенно стегнул мула, пряча горькую улыбку. На самом деле она наверняка знала, что Бартоломью легче найти у проституток, чем в церкви.
    Он подъехал к стоянке перед симпатичным строением, которое еще пахло опилками и свежим тестом. Это был Сильвер-Лайнинг-отель — лучшее заведение города, сверкающее новенькими медными лампами и огромными окнами.
    «А почему бы нет, — мрачно подумал Билли, слезая на землю. — Герцогиня заслуживает самого роскошного отеля, тем более что это будет оплачено кровавыми деньгами Уинстеда».
    Перед внушительными парадными дверями гостиницы оживленно сновали люди, но Билли понимал, что она опустеет сразу, как только серебряная лихорадка стихнет, исчерпав рудник.
    Пока он привязывал мула к столбику и выгружал вещи Эсмеральды, Сэди тяжело плюхнулась на землю и подошла к Эсмеральде, волоча по пыли отвислое белое брюхо. Девушка окинула здание недоверчивым взглядом.
    — Оно вовсе не похоже на церковь.
    — Это не церковь, а гостиница, — буркнул Билли и сунул ей в руку банкноту. — Возьмите себе комнату, закажите ванну и горячую еду. Мне нужно ненадолго отлучиться по делам.
    Не тратя время на дальнейшие объяснения, он нахлобучил шляпу и нырнул в толпу, ведя за повод кобылу. Он оглянулся только один раз и увидел, что Эсмеральда и Сэди так и стоят на тротуаре, сиротливо глядя ему вслед.

    Эсмеральда расхаживала по комнате, не обращая ни малейшего внимания на ее роскошное убранство. Она непрестанно посматривала на часики, приколотые к баске. Судя по положению стрелок, прошло только три минуты с тех пор, как она смотрела на них последний раз. Билли отсутствовал уже больше двух часов.
    — Сейчас он, наверное, уже у мексиканской границы вместе со своими братьями, — пробормотала она, сочувственно глядя на брошенную хозяином собаку.
    Сэди тяжело вздохнула и положила голову на лапы, ее вислые уши придавали ей еще более удрученный вид.
    На плетеном коврике перед камином стояла медная ванна. Очень хотелось понежиться в горячей воде, чтобы смыть с себя всю грязь и пыль путешествия по знойным просторам Нью-Мехико. Но Эсмеральда опасалась, что в любую минуту может вернуться Билли, поэтому просто освежилась.
    На душе было неспокойно. Есть совсем не хотелось, и прекрасный завтрак, поданный на серебряном подносе, постепенно остывал. Наконец она догадалась предложить телячью котлетку Сэди, которую та мигом проглотила, не меняя скорбного выражения морды.
    Эсмеральда поправила тщательно уложенные в прическу еще немного влажные волосы и с грустью подумала, что, видимо, напрасно она наряжалась в свое единственное выходное платье. В свое время девушке пришлось истратить приличные деньги на его шитье, чтобы достойно выглядеть, когда родители ее учениц приглашали мисс Файн в свои роскошные гостиные. Эсмеральде очень нравилось это платье из розовой шерсти, которое оттеняло цвет ее лица и удачно сочеталось с золотисто-каштановыми волосами.
    «Просто мне хочется выглядеть получше, когда встречусь с Бартоломью», — объяснила она своему отражению в зеркале, а вовсе не для того, чтобы в глазах Билли зажглись огоньки восхищения.
    Рассердившись на себя за очевидную ложь, девушка приблизилась к окну и, подняв раму, высунулась наружу, надеясь увидеть в толпе долговязого темноголового ковбоя.
    Эсмеральда прикрыла глаза, с удовольствием вдыхая воздух, напоенный запахом свежих опилок. Сухой горячий ветер, доносившийся из пустыни, будоражил кровь. Она так увлеклась зрелищем пестрой толпы, что не услышала тихого стука в дверь. Неуклюжее шлепанье лап Сэди заставило Эсмеральду оторваться от окна. Чуть не споткнувшись о собаку, она поспешила распахнуть дверь.
    Перед ней стоял незнакомец в щегольском котелке и элегантном темном костюме. Она тяжело вздохнула.
    — Очень сожалею, сэр. Вероятно, вы ошиблись номером.
    Эсмеральда уже хотела закрыть дверь, ругая себя за опрометчивость, но он успел просунуть в щель ногу в начищенном до блеска черном ботинке.
    — Прошу прощения, мэм, — произнес он, лениво растягивая слова. — Но внизу мне сказали, что здесь остановилась сумасшедшая девица из Бостона.
    Пораженная, Эсмеральда отпустила дверь, и посетитель небрежно прислонился к косяку, глядя на нее озорными зелено-серыми глазами.
    — Мистер Дарлинг? — ахнула она.
    — Нет, просто Билли, — мягко поправил он ее и прошел в комнату.
    Не веря своим глазам, девушка ошеломленно смотрела на аккуратно повязанный галстук вместо пыльного шейного платка, двубортный жилет из прекрасной мягкой шерсти с золотыми часами в кармашке. Под его расстегнутыми полами виднелся пояс для оружия из тисненой кожи.
    Трудно было себе представить, что хищная грация прирожденного охотника может уступить место такой естественной элегантности. Пока Билли ласково трепал за ухом обрадованную Сэди, Эсмеральда притворила дверь, пытаясь прийти немного в себя.
    Наконец Билли выпрямился и снял котелок, обнажив коротко подстриженные густые вьющиеся волосы. На его мужественном, чисто выбритом лице играла добродушная улыбка.
    — Я решил последовать совету, который дал недавно Вирджилу, — потратить немного денег на баню и стрижку. Не хочу разгуливать по городу, как ожившая копия объявления о моем розыске. Здесь найдутся люди, которые с удовольствием ухватятся за возможность получить обещанную премию. Это ведь легкий заработок.
    — То есть люди, подобные вам? — холодно спросила Эсмеральда, удерживаясь от искушения провести рукой по его лицу.
    — Вот именно. Люди, подобные мне, — спокойно ответил он.
    — А где вы купили костюм? Не думаю, чтобы портной мог так быстро сшить.
    Билли удовлетворенно погладил отвороты сюртука.
    — Я просто купил его у местного гробовщика.
    Эсмеральда в очередной раз пришла в ужас.
    — Не беспокойтесь, — продолжил Билли, — костюм только что из китайской прачечной. А гробовщик клятвенно уверял меня, что прежний хозяин костюма не будет возражать, если носить его стану я. Это Джаспер научил меня. Обычно он таким образом покупает недорого хорошие вещи.
    Эсмеральда заставила себя улыбнуться.
    — Вашему брату, вероятно, предоставлена скидка за то, что он поставляет клиентов гробовщику.
    Она подошла к красному шнурку звонка.
    — Я уже поела, — солгала она, — а вам, наверное, следует заказать себе ленч.
    — К сожалению, я не могу задерживаться. У меня есть срочная работа.
    — Тогда я быстро соберусь и пойду с вами. — Эсмеральда опустила ключ от комнаты в ридикюль. — Вот только возьму перчатки и капор...
    — Не сейчас, Эсмеральда. — Она удивленно обернулась и увидела, что Билли сурово смотрит на нее. — Улицы этого городка кишат всяким сбродом. Это не место для приличной женщины.
    Девушка решительно шагнула к нему.
    — Но ведь у меня есть вы — мой защитник!
    Повесив котелок на круглую ручку двери, Билли взял ее за плечи, но не затем, чтобы притянуть ее к себе, чего она так желала и боялась одновременно, а только для того, чтобы остановить ее. Казалось, он с трудом скрывает отчаяние.
    — Существуют вещи, от которых даже я не смогу вас защитить.
    Эсмеральда положила ладони ему на плечи и посмотрела в его глаза.
    — Если бы я так считала, мистер Дарлинг, я бы не наняла вас в помощники.
    Он резко притянул ее к себе.
    — А наняли бы вы меня, если бы я потребовал оплату вперед?
    Билли нашел ответ в ее полуоткрывшихся губах. Эсмеральда ожидала, что его поцелуй окажется грубым и неистовым, но он только слегка коснулся ее губ, как будто попробовал на вкус запретный плод, о котором давно и страстно мечтал. У Эсмеральды приятно закружилась голова.
    Язык Билли нежно проник во влажную глубину ее рта. В жилах неискушенной девушки вскипела кровь, вызывая жаркие спазмы внизу живота. Неистовая нежность его поцелуя дала ей больше того, о чем она мечтала, на что могла надеяться.
    Эсмеральда забыла обо всем. Обхватив рукой его затылок, она с острым наслаждением вдыхала запах мужского тела. В сладостном изнеможении она прильнула к его мощной груди, отдаваясь во власть сильных и надежных рук Билли. Эсмеральда чувствовала себя опьяненной, голова кружилась. Глоток наслаждения только раздразнил ее жажду, но не утолил ее.
    Прерывисто вздохнув, Билли ласково потерся щекой о ее пышные волосы.
    — Будем считать это авансом.
    Эсмеральда положила голову ему на грудь, чувствуя бешеное биение его сердца. Вздрагивающими от возбуждения пальцами она гладила его сюртук, охваченная невыносимым желанием коснуться его горячего тела.
    Вдруг она обнаружила на сюртуке крошечную дырочку, прямо у сердца. Она вгляделась в аккуратно заштопанное отверстие, и дурное предчувствие охватило ее.
    — Не уходите, — прошептала она с мольбой, чувствуя отчаянное желание уберечь его от беды. — Я боюсь, что, если вы уйдете отсюда без меня, вы не вернетесь.
    Билли осторожно отстранил ее от себя.
    — Мне надо идти. Чего бы я стоил как следопыт, если бы отвлекался на каждую хорошенькую герцогиню.
    Эсмеральда с тревогой заметила, что, отвлекая ее своей ангельской улыбкой, он что-то выискивает в ее ридикюле.
    — Останьтесь! — Голос Эсмеральды дрогнул. — Если вы решите остаться, я сделаю так...
    Его рука замерла, улыбка исчезла.
    Эсмеральда закрыла глаза, не в силах предложить ему единственно ценное, что у нее осталось.
    — Я сделаю так, что вы не пожалеете о потраченном времени.
    Она ожидала, что он презрительно рассмеется, но он нежно прикоснулся к ее губам.
    — Вы уже сделали это. Уже сделали!
    Затем послышался стук закрывшейся двери и скрежет ключа. Эсмеральда распахнула глаза. Билли исчез, захватив свой котелок. Она подбежала к двери и попыталась повернуть ручку. Как она и опасалась, ее просто заперли, превратив в жалкую, беспомощную узницу.
    Эсмеральда стучала в дверь и кричала, пока не охрипла, удивляясь, что никто не спешит ей на помощь. Наконец она догадалась, что Билли вполне мог подкупить управляющего, сочинив бог знает какую небылицу, чтобы тот игнорировал ее крики.
    Она беспомощно прислонилась к двери. Господи, что она делает? Возможно, в конце концов она найдет Бартоломью, но какой ценой! Немного подумав, Эсмеральда решила сделать еще одну попытку. Вдруг, на ее счастье, в коридоре окажется мягкосердечный постоялец гостиницы и придет ей на помощь. И тут она вспомнила, как мама всегда говорила ей, что ее голос — драгоценный инструмент, который она не должна напрягать без серьезной причины. Перехитрить самого Билли Дарлинга — что может быть более серьезной причиной!

    Билли шел по Мейн-стрит решительными, размашистыми шагами, и люди невольно уступали ему дорогу. Какая-то женщина испуганно подхватила свою дочурку и прижала к себе, тревожно оглядываясь на Билли. Он ни на кого не обращал внимания, упрямо прокладывая себе путь через толпу.
    Сменив одежду, он не мог изменить свои повадки вооруженного преследователя. В любую секунду он был готов мгновенно выхватить из кобуры «кольт» и выстрелить в противника, прежде чем тот успеет сообразить, с какой стороны к нему подкралась смерть.
    Проходя мимо борделя, он надвинул котелок на лоб, скрывая на всякий случай лицо, хотя надеялся, что его братья слишком заняты девочками, чтобы глазеть в окна.
    Пересекая улицу, он почувствовал неприятное покалывание в затылке, которое всегда предупреждало его об опасности. Уж не следят ли люди Уинстеда за каждым его шагом? Эта мысль вызвала у него нестерпимое желание взбунтоваться. И хотя в нагрудном кармане его сюртука лежал значок офицера полиции, он все еще оставался сорвиголовой.
    В гостиницу Билли шел с твердым намерением взять Эсмеральду с собой в банк. Он готов был, если придется, силой тащить ее туда и заставить смотреть на то, к чему привели ее хитрость и обман. Но когда она, распахнув дверь, встретила его радостной улыбкой, он понял, что не может подвергать ее опасности.
    Билли глубоко вздохнул, тщетно пытаясь успокоиться. Свежий запах персика все еще преследовал его, искушая развернуться, броситься обратно в гостиницу и провести остаток дня и всю ночь в бурных, восхитительных ласках с девушкой. Перед глазами стояло ее лицо с закрытыми глазами, с длинными шелковыми ресницами, отбрасывающими тень на нежную кожу щек. С какой трепетной мольбой она просила его остаться! В момент Билли понял, что ему безразлично, брат ей этот Бартоломью Файн или любовник. Ему безразлично, один мужчина был у нее или двадцать. Пусть он не первый, но он страстно хотел стать последним ее мужчиной.
    Осознав это, он заставил себя уйти от Эсмеральды. Она никогда не узнает, чего ему это стоило. На прощание коснуться ее губ последним, горьким поцелуем — вот и все, что он позволил себе.
    Если ему повезет и он арестует Файна, то, конечно, он не вернет его Эсмеральде. Решив это для себя, он так яростно вскинул голову, что шедший навстречу какой-то старатель испуганно шарахнулся в сторону. Вот что он сделает! Пусть Эсмеральда и Уинстед бесятся сколько угодно, а он передаст Файна Элиоту Куртни. Он обязан ему за то, что Билли поймал для него злостного конокрада, за которым они безуспешно гонялись целый год. По крайней мере, можно будет рассчитывать, что Куртни доставит преступника в надежную тюрьму и с ним ничего не случится по дороге.
    Уинстед не из тех, кто способен прощать. Как только он узнает о предательстве Билли, за его голову сразу повысят награду. Уинстед с удовольствием добавит в объявление о розыске несколько слов: «Разыскивается живой или мертвый!» И Билли не останется ничего, как провести остаток жизни в бегах или скрыться в Мексике с братьями.
    С такими невеселыми мыслями он подошел к Первому национальному банку Джулали. Остановившись купить газету у веснушчатого паренька, Билли уголком глаза изучал внушительное двухэтажное кирпичное строение с широкой парадной дверью и двумя боковыми входами, через которые шел непрерывный поток клиентов. Сунув газету под мышку, Билли вошел в банк, уступив дорогу седовласой сгорбленной старушке, которая тяжело опиралась на клюку.
    Если Файн заявится, как обещал Уинстед, со своей разудалой пальбой, Билли должен сразу схватить его, чтобы случайно не ранить какого-нибудь случайного клиента. Побродив по залу, Билли выбрал для наблюдения удобный уголок, где и уселся в кожаное кресло, держа под контролем все три входа. Ближайший к нему кассир нервно поглядывал на него, но доброжелательная улыбка молодого человека в приличном котелке, кажется, успокоила его. Если Уинстед сделал все, как обещал, то кассир мог принять Билли за одного из помощников, присланных охранять партию золота, выгруженную в подвалы банка. Развернув газету и спрятавшись за ней, Билли незаметно наблюдал за входными дверями.
    Опыт давно научил его, что наемный сыщик должен обладать одним важным качеством — терпением. Умением часами неподвижно сидеть на лошади под холодным проливным дождем, ожидая, когда напившийся вдрызг конокрад вывалится наконец из салуна. Проводить ночи в игорном зале и, улыбаясь, раз за разом проигрывать человеку, которого подозревали в убийстве своей жены, дожидаясь, когда убийца не выдержит и поделится с собутыльником и партнером своей страшной тайной. Вот и сейчас он терпеливо сидел в залитом солнцем зале банка, прекрасно понимая, что его участие в этом деле может навсегда лишить его мечты по имени Эсмеральда.
    Но это задание не потребовало от него слишком долгого терпения. Вскоре после полудня у Билли тревожно закололо в затылке. Он резко выпрямился, газета скользнула на пол. Билли услышал тяжелый топот сапог, тревожные крики и шумный переполох перед входом в банк.
    Он откинул полу сюртука и положил руку на «кольт». Другой рукой погладил значок полицейского в нагрудном кармане. Сегодня первый и последний раз он мог им воспользоваться. Когда распахнулась левая боковая дверь и в зал ворвались четверо с оружием наготове, какая-то женщина пронзительно закричала. Билли вскочил на ноги.
    — Все ложитесь! — крикнул он. — Все на пол, немедленно!
    Подчиняясь его повелительному тону, клиенты упали на пол. Крик женщины перешел в глухие всхлипывания.
    Вместо того, чтобы броситься к окошку кассира, как все ожидали, ворвавшиеся застыли в нескольких футах от Билли. Самый тощий из них, без шляпы, с одним ухом, торчащим из-под растрепанных соломенных волос, торжествующе ткнул пальцем в Билли.
    — Смотрите! Я же говорил вам, что видел, как он шел мимо борделя. Весь такой нарядный, прямо хоть куда!
    Билли ошеломленно вытаращил глаза и перевел взгляд на Вирджила, у которого отстегнутые подтяжки болтались на выпяченной груди. Затем на Эноса, чьи знаменитые красные подштанники высовывались из брюк. И, наконец, на Джаспера с взъерошенными волосами и рубашкой, испачканной яркими румянами.
    — Ах ты, проклятый сукин сын, — загрохотал мощным басом Вирджил, и старушка, затихшая было в углу, снова разрыдалась от страха.
    — Кто-нибудь тресните ее потихоньку, пока из-за нее всех нас не перебили! — прошептал испуганный голос из-за стойки кассира.
    Этой угрозы оказалось достаточно, чтобы несчастная старуха сразу замолкла.
    — Что ты задумал на этот раз? — продолжал рычать Вирджил. — Заплатил этим проституткам, чтобы они отвлекали нас? Хотел один захапать все золото, вместо того чтобы поделиться с родными братьями?!
    Билли умиротворяюще поднял одну руку, а другой по-прежнему сжимал рукоятку пистолета.
    — Придержи лошадей, Вирдж. Это вовсе не то, что ты думаешь.
    — Я говорил тебе, что этот недоносок настоящий эгоист, — промурлыкал Джаспер, поигрывая своим револьвером.
    — Ты сначала попробуй добиться, чтобы тебя разыскивали за убийство, а уж потом вякай, Джаспер, — оборвал его Вирджил. — Господи, сынок, я никогда так не радовался. Значит, в тебе все-таки течет кровь Дарлингов!
    Билли принужденно засмеялся, пытаясь придумать подходящий ответ, но его спасло появление новой шайки. С грохотом и шумом через правую от главного входа дверь ворвались четверо, чьи лица для маскировки были прикрыты шейными платками. Их устрашающие вопли затихли, а сами они резко остановились, когда увидели банду Дарлингов. Те, в свою очередь, тоже разинули рты от удивления.
    Может, Билли и поддался бы искушению выскользнуть наружу, предоставив им возможность перестрелять друг друга, но в этот момент через центральный вход в зал влетела миниатюрная темноволосая женщина в белых перчатках и помятом капоре...
    Эсмеральда тащила за собой Сэди, повязав ей в качестве ошейника алый шнур от гостиничного колокольчика. Она решительно направилась к Билли, полностью игнорируя две живописные группы, замершие друг против друга. Билли бросился ей навстречу, прикрывая от нацеленных на нее пистолетов.
    Эсмеральда погрозила ему пальцем, как нерадивому ученику.
    — Так вот вы где, бессовестный дезертир! Вы думали, вам удалось запереть меня в комнате, как провинившегося школьника? Должна вам напомнить, что сейчас 1878 год. И женщины больше не желают сидеть в своих гостиных, пока высокомерные мужчины якобы сражаются за их честь. — Она гордо вздернула точеный носик. — Может, вас все-таки интересует, каким образом я выбралась из вашей ловушки? Как только я поняла, что вы заплатили управляющему отеля, чтобы он не обращал внимания на мои крики о помощи, я перестала кричать и начала петь! После второго псалма бедняга попросил меня покинуть его заведение, пока это не сделали остальные постояльцы. Пришлось мне замолчать, но Сэди продолжала выть, так что ее он тоже выгнал.
    Собака села на задние лапы и укоризненно посмотрела на хозяина, как будто упрекала его за то, что он оставил ее с этой ненормальной.
    Встав на цыпочки, Эсмеральда попыталась заглянуть через плечо Билли. Он качнулся вправо, затем влево, явно стараясь ей помешать.
    — Что вы делаете, — возмутилась она... Вдруг она замерла, поводок выскользнул из ее руки, слезы брызнули из глаз... — Бартоломью?! — прошептала она.
    Билли обернулся, чтобы взглянуть на человека за своей спиной. Над алой повязкой, закрывающей нижнюю часть лица, сверкнули озорные темные глаза, знакомые ему по листовке.
    Билли невольно застонал от досады. Он понял, что ему не удастся покинуть банк, не пролив чьей-то крови.

14


    — Бартоломью, — повторила Эсмеральда, и глаза ее затуманились слезами. Ей казалось, что это сон.
    — Бартоломью?! — рявкнул один из разбойников в маске, резко обернувшись и недоуменно глядя на девушку.
    — Думаю, теперь он называет себя Бартом, — сказал Билли с мрачным видом. — Черным Бартом.
    — Черным Бартом? — Эсмеральда брезгливо поморщилась. Что за отвратительное прозвище!
    — Но оно ему чертовски подходит, — вмешался Сэм.
    Бартоломью попятился назад. Вид у него очень испуганный.
    — Должно быть, вы приняли меня за кого-то другого, мэм. Я даже не слышал никогда такого имени. Лучше отойдите, пока мне не пришлось застрелить вас!
    Отступая назад, он наткнулся спиной на длинную стойку, отделяющую служащих банка от зала для посетителей, и схватился за нее, чтобы не упасть.
    Эсмеральда пристально смотрела на него, чуть склонив голову набок, и вспомнила, как, будучи еще шустрым малышом лет четырех, ее братишка точно таким же манером натягивал материнский платок на свой курносый нос, подкрадывался к отцу, тыкал ему в спину деревянной ложкой, изображавшей разбойничий нож, и требовал кошелек с деньгами. Притворяясь испуганным, отец опустошал карманы, высыпая блестящие монетки в подставленные пухлые ладошки. Ободренный успехом, Бартоломью придумал новую игру. Он выскакивал из темноты, пугая неожиданными воплями. Это продолжалось до тех пор, пока однажды сестра не поймала его и не зажала его курчавую головенку между двумя книжками. Оскорбленный, он заревел на весь дом, за что Эсмеральда получила от родителей строгий выговор. Но после этого она могла спокойно передвигаться по дому, не опасаясь нападения из-за угла.
    Сейчас Эсмеральда была так возмущена, что слезы мгновенно высохли и глаза засверкали гневом. Обеспокоенный, Билли схватил ее за руку, но она оттолкнула его.
    — Вот, значит, как? — обратилась она к брату. — Ты ли это, Бартоломью? Разве я учила тебя так нагло разговаривать? Так вот кем ты стал после тринадцати лет моих стараний!
    Налетчики в масках застыли на месте, огорошенные нападением Эсмеральды на своего предводителя. Бартоломью шарил рукой по стойке, но натыкался на решетку, мешающую ему перепрыгнуть. Прежде чем он успел придумать другой способ бегства, она сорвала с его лица алую повязку.
    В банке воцарилась изумленная тишина, нарушаемая только приглушенными рыданиями старушки в углу. Бартоломью опустил голову. Если бы не зловещая черная борода, он выглядел бы тем же ангелоподобным малышом, которого так любила Эсмеральда. Казалось, его пухлые губы вот-вот задрожат, а из больших черных глаз ручьем польются слезы. Она не знала, чего хотела больше: отшлепать его или броситься к нему с поцелуями.
    — Что ж, Бартоломью Игнатиус Файн, мне придется поставить тебя на колени!
    — Игнатиус?! — воскликнули все, удивившись.
    Джаспер толкнул локтем Вирджила.
    — Я бы с удовольствием стоял перед ней на коленях хоть каждый день!
    Спрятав пистолет в кобуру, Бартоломью откинул волосы со лба и с затаенной ненавистью посмотрел на сестру.
    — Что ты наделала, Эсмеральда! Эти люди уважали меня. Во всяком случае, пока ты не появилась и не испортила все. Ты никогда не давала мне развлечься!
    — Развлечься?! — возмутилась Эсмеральда, взглянув на лежащих на полу испуганных посетителей банка. — Ты называешь это развлечением? По-твоему, это развлечение — наводить ужас на невинных горожан, красть заработанные ими деньги, которые они отложили на черный день?!
    Он упрямо вздернул голову, как делал это, когда она заставала его за кражей леденцов в аптеке, пока она занималась покупками.
    — Просто я собираю материал для своих рассказов. Прежде чем писать о жизни, я должен попробовать ее на вкус.
    Вся боль, накопившаяся в душе Эсмеральды за последние несколько месяцев, вылилась в слезы, вновь навернувшиеся на ее глаза.
    — Значит, тебя не трогает, что, пока ты здесь вкушаешь жизнь, я оплакиваю тебя, думая, что ты погиб?
    Молодой человек опустил голову:
    — Мне очень жалко, Эсми. Клянусь, я не хотел. Я нанимал Снортона не для того, чтобы доставить тебе боль, а чтобы помешать тебе ехать сюда. Здесь очень опасно, особенно для одинокой девушки.
    — Ты нанял Снортона? — прошептала она. — Так это ты сам нанял этого отвратительного хорька?!
    — Пойми, Эсми, я действительно хотел, чтобы ты поверила в мою смерть. Это был единственный способ, чтобы остановить тебя. Я же знал, что иначе ты бы поехала искать меня.
    — И ты позволил Снортону выманить у меня последние жалкие гроши и придумал эту душещипательную историю? Да еще подбросил свои вещи, чтобы сделать ее более убедительной!
    Бартоломью мрачно насупил брови.
    — Почему душещипательную? Мне казалось, это достаточно правдивая и трогательная история. Пока я сочинял ее, у меня слезы наворачивались на глаза!
    Эсмеральда услышала за спиной смех Билли.
    — Понимаешь, Эсми, — продолжал Бартоломью, — получилось так, что я очень досадил одному человеку, опасному и могущественному. И мне пришлось сказать, что я — единственный ребенок в семье. Если бы он узнал о тебе, то мог использовать против меня, а еще хуже — навредить тебе.
    — Сомневаюсь, чтобы он мог сделать мне больнее, чем это сделал ты, — холодно сказала она.
    Бартоломью подошел к сестре и нежно улыбнулся.
    — Когда-нибудь ты поймешь, что все это я сделал для нас обоих. Я ждал, когда ты немного успокоишься, чтобы связаться с тобой и сообщить потрясающую новость. Теперь я богатый человек, сестра. Настолько богатый, что тебе больше никогда не придется жертвовать собой и ходить из-за меня голодной; никогда не придется трястись над каждым пенни и слушать, как бездарные, избалованные девчонки барабанят по клавишам в нашем доме. Ты сможешь покупать себе любые безделушки и красивые вещи, которых у тебя никогда не было, но которых ты заслуживаешь больше, чем кто-либо на свете! Ты ведь еще не старая, Эсми. Стоит тебе немного принарядиться да подкраситься, и ты сможешь еще поймать какого-нибудь вдовца, иметь свою семью, детей!
    Возмутительная болтовня брата была невыносимой, тем более что ее слышал Билли. Неужели он находит ее такой же жалкой?
    Неожиданно для себя она дала Бартоломью такую сильную пощечину, что с его лица сразу слетело самодовольное выражение, а все присутствующие вздрогнули.
    Потирая щеку, он отступил назад. Его темные глаза наполнились слезами.
    — Как ты могла, Эсми? Ты ни разу не поднимала на меня руку с тех пор, как умерли папа с мамой!
    — Да, и начинаю думать, что допустила серьезную ошибку!
    Брат и сестра смотрели друг на друга. Билли незаметно подошел сбоку и увидел упрямо сжатые губы и гордо поднятые подбородки.
    — Будь я проклят! — изумленно выдохнул он. — Так вы и в самом деле брат и сестра?!
    Эсмеральда была на грани истерики.
    — Разумеется, я его сестра! А вы что думали?
    Встретив его взгляд, она ясно поняла, что именно он думал. Вспомнились все их предыдущие разговоры, полные смутных намеков на эти его непристойные предположения, но она была слишком наивна, чтобы уловить их смысл. Это открытие потрясло ее сильнее, чем предательства брата.
    — А это еще кто, черт возьми? — спросил Бартоломью, тоном ревнивого ребенка. — И почему он так смотрит на тебя?
    Эсмеральда не слушала его. Ее внимание было целиком приковано к Билли.
    — Вы знали об этом? — тихо спросила она.
    Билли не пытался ни искать себе оправдания, ни просить прощения. Он просто смотрел на нее.
    У Эсмеральды вырвался не то смех, не то рыдание.
    — Просто восхитительно! Один из вас считает меня увядшей старой девой, а другой — любовницей преступника!
    — Так вы считаете мою сестру проституткой, сэр?! — возмутился Бартоломью.
    Билли с глубоким презрением взглянул на него.
    — Я Уильям Дарлинг! Человек, которого ты, неблагодарный щенок, позволил Снортону обвинить в твоем убийстве!
    Сунув руку в карман, он вынул оттуда что-то блестящее, а другой рукой выхватил пистолет.
    — А кроме того, я заместитель начальника полиции и собираюсь отвести тебя, жалкий осел, в тюрьму!

15


    Потрясенный, Вирджил вытаращил глаза на значок. Увидев оловянную звезду, Эсмеральда онемела. Что же касается ребят Бартоломью, то они с шумом вылетели через все три двери. Только их и видели. Только Сэди осталась невозмутимой. Она проковыляла к Билли и любовно облизала его сапоги.
    — Убирайся отсюда ко всем чертям, Вирдж! — приказал Билли, не сводя глаз с Бартоломью. — Все уходите, пока мне не пришлось арестовать и вас.
    Энос и Сэм прижались друг к другу от страха. Джаспер фыркнул от ненависти, а Вирджил удрученно покачал головой:
    — Ты разбил мое старое сердце. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда один из Дарлингов снюхается с властями!
    Братья молча вышли. Только Джаспер задержался в дверях, чтобы с презрением плюнуть через плечо.
    Игнорируя это грубое оскорбление, Билли повернулся в сторону банковских служащих и клиентов.
    — Вы тоже можете уходить, — выкрикнул он. — Я не стану тратить время на уговоры, выметайтесь поживее!
    Обрадованные клиенты осторожно направились к выходу и стремглав выскочили на улицу. В опустевшем холле остались Билли, Бартоломью и Эсмеральда.
    Она все еще не пришла в себя после потрясения. Вдруг Бартоломью отчаянно дернул ее за руку.
    — Не позволяй ему забрать меня, Эсми! Я не сделал ничего такого, чтобы заключать меня в тюрьму. Он сам может в этом убедиться!
    — Отойдите от леди! — сказал Билли, не отнимая руки от пистолета.
    Бартоломью отступил на шаг.
    — Этот тип заплатил тебе, верно? — закричал он Билли. — Заплатил тебе, чтобы ты убил меня! Что же, если я умру, он никогда не узнает, где спрятано золото! И ты тоже!
    — Какое еще золото? — очнувшись, воскликнула Эсмеральда. — И что это за тип, о котором ты говоришь?
    Бартоломью указал на Билли.
    — Спроси у него. Он знает, кто его нанял.
    — Уж кто это хорошо знает, так это я. Потому что именно я и наняла его.
    Спокойное признание сестры поразило Бартоломью. Он недоуменно уставился на нее.
    — Как ты могла нанять его? У тебя же нет денег!
    — Мистер Дарлинг осведомлен о моем теперешнем бедственном положении, — сказала Эсмеральда, — причем я вынуждена напомнить тебе, что этим положением я обязана только твоему бегству из дому. Однако мистер Дарлинг был настолько любезен, что согласился дать мне отсрочку платежа. Особенно после того, как я объяснила ему, что наш дед будет рад проявить великодушие к человеку, который нашел тебя. — Она постаралась как можно более естественно улыбнуться. — Уж мы с тобой знаем, что дедушка не остановится ни перед какими расходами, когда дело касается его любимого внука!
    — Дедушка?! — рассмеялся Бартоломью. — И после этого ты смеешь называть мою выдуманную историю душещипательной?!
    — Еще раз говорю вам: отойдите от леди и положите руки на голову, — предупредил Билли, начиная терять терпение.
    — Делай, что тебе приказано. — Она подтолкнула брата. — Мы во всем потом разберемся.
    — А почему бы не теперь? — Бартоломью перевел взгляд на Билли. — Мы с вами, мистер Дарлинг, вполне можем стать партнерами. Я могу отдать вам долю Уинстеда. Сколько бы он вам ни заплатил, это не может сравниться с тем богатством, которое я спрятал всего в нескольких милях отсюда.
    Эсмеральде казалось, что они оба сошли с ума. В отчаянии она подбежала к Билли.
    — Ради бога, скажите мне, о чем он толкует? Кто этот Уинстед? И почему Бартоломью хочет подкупить вас?
    Билли обнял девушку и притянул к себе. Она взглянула на брата. Он улыбался.
    — Возможно, вы считаете, что мне нельзя доверять, — сказал он, — но, клянусь, я и не думал обманывать Уинстеда, если бы случайно не услышал, как он приказывал одному из своих гангстеров убить меня после того, как я вернусь с золотом.
    Билли раздраженно вздохнул.
    — Мне не нужно твое золото, сынок. Мне нужно, чтобы ты держал руки за головой и чтобы я мог их видеть.
    Лицо Бартоломью перекосило от страха. Он стал поспешно отступать, но зацепился за свою же ногу и рухнул на пол. Даже с этой своей разбойничьей бородой, скрадывающей детскую округлость лица, он выглядел беззащитным ребенком.
    Эсмеральда облегченно вздохнула, но в этот момент он потянулся рукой к кобуре пистолета.
    — Не делай этого! — Крикнул Билли.
    — Бартоломью, не надо! — отчаянно закричала Эсмеральда.
    Билли взвел курок. Этот щелчок отозвался в ушах девушки громче, чем сам выстрел. Освободившись от рук Билли, она бросилась к брату и упала ему на грудь.
    — Бог мой, — охрипшим голосом прошептал Билли, — я же мог убить тебя, малышка!
    Билли опустил пистолет. В ужасе от того, что могло произойти, он не услышал встревоженного ворчания Сэди и не обратил внимание на предостерегающее покалывание в затылке...
    Раздался громкий выстрел. Билли почувствовал сильную боль в груди. Он выронил пистолет и, прижимая руку к кровоточащей ране, посмотрел на Эсмеральду глазами, полными обиды и горечи.
    От выстрела у нее звенело в ушах. Едкий запах пороха щипал глаза. Она увидела, как колени Билли подогнулись и он медленно осел на пол. Из раны хлестала кровь.
    Первой, кто пришел в себя от шока, оказалась Сэди. Таща за собой поводок, она прошлепала к хозяину и начала облизывать горячим языком его бледное, без единой кровинки лицо. И тут из груди Эсмеральды вырвался отчаянный крик. Она бросилась к Билли. Грудь его едва заметно вздрагивала. Рубашка пропиталась кровью.
    Трясущейся рукой Эсмеральда откинула волосы с его лба. Густые ресницы отбрасывали тень на неподвижное лицо. Он выглядел совсем юным и беззащитным.
    Билли слабо застонал, когда Эсмеральда осторожно положила его голову себе на колени и прижала руку в белой перчатке к его груди, пытаясь остановить кровь.
    — Что ты наделал! — с отчаянием крикнула она брату.
    С немым ужасом Бартоломью уставился на пистолет, выпавший из его руки. Эсмеральда вдруг поняла, что он впервые нажал курок и только теперь осознал страшные последствия своего отчаянного поступка. Раньше она почувствовала бы жалость к попавшему в беду братишке. Теперь же он вызывал у нее настоящую ненависть. Слезы потекли по ее щекам.
    — Так ты хотел познать жизнь, Бартоломью? Ты стремился испробовать, что значит лишить человека жизни! Теперь ты набрался жизненного опыта, чтобы написать одну из своих дурацких мелодрам?!
    Он медленно поднял на нее глаза. В них она не увидела ни стыда, ни раскаяния. Один только безумный страх! Он подбежал к сестре, схватил ее за руку.
    — Нужно убираться отсюда, Эсми! С минуту на минуту здесь будет полиция!
    Девушка решительно выдернула свою руку.
    — Я никуда с тобой не пойду!
    Бартоломью в тревоге оглянулся на дверь.
    — Идите... с ним.
    Они одновременно вздрогнули, услышав свистящее дыхание Билли.
    — Идите, — с трудом проговорил он сквозь стиснутые зубы. — Если вы останетесь... мне... придется арестовать вас за оказание помощи преступнику и сопротивление властям...
    Он замолчал, превозмогая боль. На лбу его выступили капельки пота.
    — Тогда мне лучше сдаться вам и рассчитывать на снисхождение суда, не так ли? — попыталась шутить Эсмеральда.
    — Снисхождения... не будет, — прошептал он, и его глаза закрылись.
    Когда она подняла голову, то обнаружила, что брат убежал. Она знала Бартоломью с первого дня его рождения, и он исчез, предав ее. Билли она знала только три дня, и он никогда не сделал бы этого.
    С улицы донеслись крики и топот бегущих ног. Эсмеральда с тревогой подумала, что побег брата не прошел незамеченным. Но ее внимание было сосредоточено на Билли, который пытался подняться.
    — Успокойтесь! — умоляла она, обнимая его. — Мы должны дождаться доктора!
    Он судорожно ухватился за кружевную оборку ее платья и притянул ее к себе. Его лицо исказилось сильной болью и отчаянием.
    — Вы умная девушка, Эсмеральда, — с трудом заговорил он. — Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали меня. Уинстед — начальник полиции, которого обманул ваш брат. Он обещал мне содействие, пока я не схвачу Барта, но теперь его люди скоро узнают, как все обернулось. Если Уинстед узнает, что Барт рассказал нам о его участии в том ограблении, то мне понадобится не доктор, а гробовщик. А заодно и вам!
    Эсмеральда понимала, что единственный выход — побег. Но Билли был очень слаб и мог умереть от потери крови. Оставаться же было бессмысленно, так как здесь с ними наверняка расправятся наемники Уинстеда. Наконец она решилась.
    — Попытаемся уйти. Не хочу, чтобы гробовщик продал этот проклятый костюм новому обреченному!
    — Через... заднюю... дверь, — прошептал он, почти теряя сознание от боли.
    Обхватив Билли за талию, она подставила ему свое плечо, сокрушаясь в душе, что невелика ростом. Он же старался не обрушиться на нее всей тяжестью своего тела и цеплялся за стойку. К тому же мешала Сэди, путаясь в ногах. Кое-как им все-таки удалось добраться до выхода.
    — Н-не могу... дальше... идти. Вы... одна... — прошептал, задыхаясь, Билли.
    Мысль уйти без него была так же ужасна, как и возможность оставить его здесь.
    — Я наняла вас, надеясь, что вы способны довести дело до конца. Если вы решили остаться здесь, в луже крови, обливаясь слезами жалости к себе, значит, я могу больше не беспокоиться о том, чтобы заплатить за ваши хлопоты!
    Она удивлялась своему голосу — резкому и властному. Он поднял голову и сердито посмотрел на нее, как ей показалось, с ненавистью.
    — Какое это имеет значение? Вы в любом случае не собираетесь заплатить мне.
    — Ошибаетесь, мистер Дарлинг. Я всегда отдаю свои долги!
    И тут Эсмеральда прильнула к его губам. Сначала его губы были плотно сжаты, но через секунду он впился в ее рот таким страстным поцелуем, что она чуть не потеряла равновесие. Она ощущала в этом безумном поцелуе привкус отчаяния, потрясшего ее. Опасаясь упасть в обморок, девушка прервала поцелуй. Если они хотели живыми выбраться из этого несчастного банка, то хотя бы один из них должен твердо держаться на ногах.
    Билли спрятал лицо у нее в волосах.
    — Черт возьми, вы хотите убить меня или помогаете выжить?!
    — Я думаю, вам стоит постараться выжить, чтобы разобраться в этом, — подбодрила она его.
    Но силы его были на исходе. К тому моменту, когда они достигли распахнутых дверей, Эсмеральде пришлось тащить Билли на себе.
    Узкий переулок был тих и безлюден. Она быстро огляделась. У ближайшего столба была привязана кобыла Билли, рядом с ней — вторая лошадь, вероятно, предназначенная для того, чтобы увезти ее брата в тюрьму. Значит, она была права, и Билли не собирался возвращаться к ней в гостиницу. Отогнав от себя горькие мысли, она потащила его к лошадям. Он раскачивался, как пьяный, не в состоянии сохранять равновесие.
    — Темно, — пробормотал он. — Не думал... что уже... так поздно.
    Эсмеральда испугалась — на небе сияло яркое солнце!
    — Господи, — взмолилась она, — не допусти, чтобы и в самом деле оказалось слишком поздно!
    Ее отчаяние возросло, когда они наконец добрались до его кобылы. В ней было не меньше двадцати футов роста. Выбиваясь из сил, Эсмеральда пыталась поднять обмякшего Билли в седло. Она умоляла, приказывала, ласкала и кричала. Раза два даже прибегала к резким выражениям, рассчитывая разозлить его. Когда ей уже почти удалось закинуть его ногу, кобыла шарахнулась в сторону, испуганная запахом крови.
    Билли рухнул на землю. Его глаза широко распахнулись и вдруг закатились.
    Сэди плюхнулась на задние лапы, задрала морду к небу и начала выть так, как будто с нее живьем сдирали кожу. Эсмеральда в отчаянии готова была вторить ей.
    Чувствуя свою абсолютную беспомощность, заливаясь горячими слезами, она упала на колени рядом с неподвижным телом Билли.
    — Не умирай! Не смей умирать на моих глазах, Билли Дарлинг! Я этого не перенесу! Ты слышишь меня?
    Она прижалась ртом к его губам, пытаясь вдохнуть в него жизнь, но он оставался неподвижен.
    В полном отчаянии девушка уронила голову ему на грудь и зарыдала.
    Она не слышала грохота колес повозки. Она ничего не слышала, пока высоченный гигант не склонился над ней и, мягко отстранив, поднял Билли на руки, как маленького ребенка.
    Осторожно прижав брата к своей могучей груди, Вирджил подмигнул девушке:
    — Мы, Дарлинги, мэм, иногда ссоримся и даже деремся, но мы одной крови, мэм, а это что-нибудь да значит.
    Когда он бережно опустил Билли на дно повозки, Эсмеральда закрыла руками рот, чтобы заглушить рыдания.


Часть II

16

    На черном бархатном небе сияла луна. В ее неверном перламутровом свете широкие просторы, покрытые густой травой, казались бесцветными и призрачными, а лицо Билли — пугающе бледным.
    Эсмеральда низко склонилась к нему и с облегчением услышала слабое дыхание. За несколько часов путешествия он не произнес ни звука. Неестественная неподвижность его тела ужасала девушку больше, чем громкие стоны и беспокойные метания.
    Она отвинтила крышку фляжки с водой и смочила его пересохшие губы. Глаза Билли не открыл, но слегка приподнялся и сделал маленький глоток. Влажным платком Эсмеральда бережно провела по его лицу и брызнула на себя пригоршню воды, чтобы не заснуть от монотонной езды.
    Прошлой ночью Билли охранял ее сон, сегодня настала ее очередь бодрствовать рядом с его неподвижным телом. Потерев онемевшую шею, она запрокинула голову. Впервые она видела над собой такое непостижимо огромное небо. И много-много звезд.
    Какое счастье, что она не одна... Повозкой управлял Энос, а Вирджил, Сэм и Джаспер маячили впереди на своих лошадях. Всего сутки назад она ужаснулась бы при одной мысли, чтобы остаться наедине с шайкой Дарлинга. Теперь же они стали ее единственной надеждой.
    Вирджил уже удалил пулю из груди брата при помощи своего охотничьего ножа. Что-то бормоча себе под нос по поводу расходования спиртного не по прямому назначению, Джаспер промыл воспаленную рану изрядным количеством виски. Тело Билли извивалось от боли, Эсмеральда придерживала его, как могла, и молила бога о милосердии. Они покинули Джулали без всяких осложнений. В конце концов, деньги из банка не украдены и никакого преступления зафиксировано не было. Кроме одного, совершенного против Билли ее братом. Но сейчас Эсмеральда была не в состоянии думать о Бартоломью.
    Повозка неожиданно остановилась.
    — Энос, ты, старый осел, беги сюда! — заревел Вирджил где-то впереди.
    Энос обернулся.
    — Извините, мэм. Кажется, требуется мое присутствие.
    Проворно соскочив на землю, он поспешно скрылся. Эсмеральда привстала, чтобы посмотреть, что случилось. Все четверо собрались на перекрестке дорог. Казалось, они о чем-то спорили, ожесточенно жестикулируя и выкрикивая ругательства.
    Первым до нее донесся сокрушительный рев Вирджила.
    — А я считаю, что у нас нет другого выбора! Если мы этого не сделаем, он может умереть!
    — А если сделаем, то он сам захочет умереть, — мрачно ответил ему Джаспер.
    Сэм украдкой оглянулся на повозку и, увидев Эсмеральду, толкнул Вирджила. Братья сгрудились потеснее и перешли на шепот.
    Через несколько минут Энос бегом вернулся к повозке.
    — В чем дело? — спросила Эсмеральда. — О чем вы совещались? Мне кажется, вашему брату необходим хороший доктор. Как вы думаете?
    — Не забивайте свою хорошенькую головку страшными мыслями. Мы не дадим ему умереть, — уверенно сказал Энос.
    Несмотря на благие намерения, Эсмеральда все же задремала, во сне придерживая голову Билли у себя на коленях. Через некоторое время она проснулась от толчка. Повозка остановилась. Бледность Билли сменилась лихорадочным румянцем. Она бережно погладила его по лбу, после чего осторожно высвободилась.
    Сэди жалобно заскулила, когда Эсмеральда встала на колени, протирая заспанные глаза. Она посмотрела на небо. Облака полностью заволокли луну. Сильный ветер безжалостно гнал их по небу.
    Повозка остановилась у подножия холма, который огибала грязная дорога.
    Братья Билли неподвижно сидели в седлах и пристально смотрели на вершину холма.
    На темном фоне неба вырисовывались смутные очертания нескольких строений. Одно из них, по-видимому, было жилым домом: над крышей торчала покривившаяся труба. На самой вершине холма стоял мертвый дуб. Его когда-то мощный ствол был расколот надвое безжалостным ударом молнии. От всей этой картины веяло печалью и заброшенностью.
    — Мы уже приехали? — спросила она Эноса с тревожным предчувствием.
    Он уныло кивнул.
    — Тогда почему мы не идем? — нетерпеливо сказала она. — Вашему брату срочно необходима чистая постель и перевязка!
    Вирджил смущенно закашлялся. Сэм бубнил себе что-то под нос, а Джаспер смотрел вдаль, как будто хотел увидеть что-то за горизонтом. Все старательно избегали взгляда девушки.
    Как ни странно, но именно застенчивый Энос нашел в себе смелость обернуться к ней. Он стащил с себя шляпу и начал с волнением тискать ее в руках.
    — М-мы не м-можем идти дальше, мэм, — сказал он, и в его голосе слышалось искреннее сожаление.
    — Как это понимать? Мы всего в двух шагах от жилья. — Она указала на дом. — Остается только доехать до него на повозке.
    Вирджил тяжело спустился на землю.
    — Энос прав, милочка. Отсюда вы должны ехать одна.
    — Одна? — переспросила девушка и бросила на дом настороженный взгляд.
    — Да, одна, — протянул Джаспер, и его губы насмешливо изогнулись, напомнив ей усмешку Билли. — Нас там не приветят.
    Собственно, это признание не очень удивило Эсмеральду. Трудно было представить, что отчаянные братья Дарлинг — желанные гости в каждом доме.
    — По крайней мере, вы могли бы проводить меня с Билли до дверей. Помочь мне объяснить, что случилось, тем, кто живет там...
    Но они оставались глухими к ее просьбам. Вирджил уже поднял обмякшее тело Билли из повозки и осторожно перекинул его через седло кобылы. Затем, не обращая внимания на протесты Эсмеральды, легко поднял ее и поставил на землю. Энос принес футляр со скрипкой и дорожный сундучок. Сэди выпрыгнула сама и приземлилась на все четыре лапы, возмущенно фыркнув.
    — Ни о чем не тревожься, милочка. Нашему Билли всегда везло, если это касалось карт, женщин и ранений! — подбодрил Эсмеральду Вирджил.
    — Это было до того, как он встретил меня, — хмуро буркнула она.
    — Желаю вам удачи, мэм, — сказал Энос и почтительно поклонился.
    — Она понадобится, — прибавил с усмешкой Джаспер.
    Эсмеральда обвела глазами их лица. Они доверяли ей своего брата, и она не может не оправдать этого доверия.
    Раздавшийся как раз в эту минуту слабый стон Билли укрепил ее решимость. Если в этом доме можно будет оказать помощь раненому, то она готова идти туда, даже если ей навстречу выйдет сам дьявол.
    Упрямо вздернув подбородок, она отправилась в путь. Рядом с ней, тяжело пыхтя, переваливалась толстая Сэди. Братья Билли молча смотрели ей вслед.
    Они уже почти добрались до вершины холма, когда тишину нарушил оглушительный выстрел. Эсмеральда инстинктивно схватила Билли за ремень и аккуратно сняла его с лошади. Уложив его на траву, она прислушалась. У подножия холма послышался удаляющийся топот лошадиных копыт. Значит, на помощь братьев Дарлинг рассчитывать не приходится.
    Она лежала, зажмурив глаза, едва осмеливаясь дышать. Ощущение худощавого тела Билли даже при том, что он был без сознания, несколько успокаивало.
    — Черт побери, кто там шляется? — услышала Эсмеральда хриплый, грубый голос.
    Она приоткрыла глаза и чуть не закричала, увидев устремленный на нее взгляд Билли.
    — Мама? — прошептал он.
    — Ах ты, бедняга, — пробормотала девушка, — у тебя начинается бред от температуры!
    Вряд ли стоило ему сейчас объяснять, что его мать давно умерла.
    — Все хорошо, дорогой, — нежно сказала она, гладя его по влажным волосам. — Мама здесь, рядом.
    Она даже позволила себе запечатлеть материнский поцелуй на его полыхающей от жара щеке. Когда она подняла голову, Билли смотрел на нее с нескрываемым удивлением. Пока Эсмеральда пыталась понять, что происходит, он сомкнул руки у нее на талии и приподнял с неожиданной силой. В полном замешательстве Эсмеральда поднялась.
    Билли, пошатываясь, встал на колени и громко крикнул:
    — Мама! Это я, Билли! Я ранен, мам. Серьезно ранен! — Спотыкаясь, он сделал несколько шагов и снова упал. — Мне нужна твоя помощь. Ты мне очень нужна!
    У Эсмеральды голова пошла кругом. Когда он рассказывал ей о своей семье, она поняла, что его мать умерла. Получалось, что девушка заблуждалась.
    Она безмолвно шевелила губами, произнося молитву, когда раздался новый выстрел.
    — Убирайся к черту с моей земли, парень, или я набью тебе живот свинцом!
    И вдруг странное спокойствие овладело Эсмеральдой. Она вытащила из кобуры Билли пистолет и решительно направилась к дому.
    — Не проси ради меня, — простонал он сквозь стиснутые зубы.
    Эсмеральда и не думала унижаться до просьб. Она поднялась по ступенькам веранды, где в неясном свете стояла крупная женщина с нацеленным на нее дулом. Предпринимать что-либо было уже поздно.
    — Уильям Дарлинг ваш сын? — выкрикнула Эсмеральда.
    Никакого ответа. Лишь струйка светлого табачного дыма в темноте.
    Девушка подняла руку с пистолетом и настойчиво повторила свой вопрос.
    Таинственная фигура хранила молчание. Пальцы Эсмеральды уже сводило судорогой, когда наконец раздался угрюмый голос:
    — У меня нет сыновей. Все они умерли во время войны.
    — Ошибаетесь, мэм. Все ваши ребята живы.
    Темная фигура безразлично повела плечами.
    — Какое это имеет значение? Для меня они все равно что умерли.
    Эсмеральда в отчаянии кивнула в сторону Билли.
    — Вот этот ваш сын действительно умрет, если ему срочно не оказать помощь! Вы сделаете это или хотите, чтобы я похоронила его на вашей земле?!
    Женщина перевела взгляд на Билли. Он все еще стоял на коленях, глаза его лихорадочно сверкали. При лунном свете темные пятна крови на его белой рубашке казались черными.
    — Сдается мне, что он уже сам вырыл себе могилу! — пробормотала женщина.
    Эсмеральда сокрушенно вздохнула.
    — У меня был очень тяжелый день, мадам. Не испытывайте мое терпение. Или вы сейчас отойдете в сторону и позволите мне внести его в дом, или мне придется стрелять в вас!
    Женщина усмехнулась:
    — Что ж, я почти не сомневаюсь, что вы способны это сделать.
    Вместо ответа Эсмеральда оттянула курок.
    Какое-то время мать Билли стояла неподвижно, раздумывая, как следует поступить. Наконец она опустила ружье, прислонила его к столбику веранды и вышла из тени. Эсмеральда испуганно попятилась.
    Мать Билли оказалась настоящей великаншей, ростом не меньше шести футов. Мощные мускулистые руки, могучий торс. На голове — длинные спутанные космы тусклого цвета. Ее широкое лицо с грубыми чертами казалось застывшей маской.
    — Можете внести его, — сурово сказала женщина. — Но предупреждаю, вам придется самой ухаживать за ним. — Трубка вспыхнула в темноте и осветила твердый подбородок и безжалостную линию рта. — Я не собираюсь тратить силы и чинить его, чтобы он снова сбежал.
    Их внимание привлек неожиданный шорох травы и странный булькающий звук. Билли не было видно.
    — Что вы наделали, старая злобная карга! — яростно закричала Эсмеральда. — Пока вы здесь со мной препираетесь, ваш сын умирает!
    Подхватив юбку, она стремглав бросилась к лежащему в траве Билли и опустилась рядом с ним на колени. Он лежал на спине, одной рукой прижимая повязку на груди, а другой держась за бок. Его прекрасное лицо было искажено агонией.
    — Дыши, Билли! О, пожалуйста! Ты должен постараться, умоляю тебя! — кричала обезумевшая от горя Эсмеральда.
    Он открыл глаза и со свистом втянул в себя воздух. И только тогда она поняла, что он вовсе не умирал... Он смеялся! Смеялся так сильно, что слезы катились из глаз.
    Эсмеральда резко отдернула руки, смущенная и рассерженная на него за то, что он так напугал ее.
    Глаза Билли ослепительно сверкнули в темноте. Он наконец успокоился.
    — Теперь я точно знаю, — сказал он, нежно коснувшись рукой щеки Эсмеральды, — что вы именно та девушка, которую я всегда мечтал привести домой и познакомить с моей мамой!

17


    Жарким субботним полднем обитатели Каламити были потрясены невиданным зрелищем. В их жалкий пыльный городок торжественно въехала роскошная карета.
    Прятавшийся в прохладном сумраке конюшни Донли Эзелл стоял в дверях и взглядом знатока провожал глазами шестерку великолепных, серых в яблоках, лошадей. Старая матушка Шивели не могла отвести затуманившегося взора от кучера, важно восседавшего на козлах в алой ливрее и напудренном парике. По ее сморщенному лицу бродила задумчивая улыбка.
    — Как он похож на того красавчика, который ухаживал за мной, когда мне было шестнадцать лет! — воскликнула она, обращаясь к своей старой подруге Мод.
    — Смотри, мама! — с восторгом закричала какая-то малышка, так сильно дернув мать за руку, что та чуть не выронила решето с яйцами. — Это же король Нью-Мехико! — Девчушка указала на гербовый щит Уиндхемов, тщательно выписанный золотом на черной лакированной дверце.
    Сидевшая в карете Анна раздраженно опустила занавеску. Она чувствовала себя совершенно ужасно от непривычной жары и всепроникающей пыли.
    — Надеюсь, ты доволен, Реджинальд! Вряд ли мы привлекли бы больше внимания, если бы прибыли в тыкве, запряженной шестеркой белых мышей!
    Ее брат сидел напротив, откинувшись на подушки, и тоже изнывал от зноя. Его белоснежная рубашка потеряла первоначальную свежесть. Анна взглянула на него с сочувствием, но решила промолчать, так как брат стал очень раздражительным с тех пор, как они покинули любимую Англию.
    Тяжело дыша, он то и дело промокал пот, струившийся по раскрасневшемуся лицу и блестящей лысине.
    — Просто возмутительно, что в этой глуши не подают чай в пять часов. Мне и так пришлось пожертвовать чуть ли не всеми удобствами.
    Анна лениво обмахивалась веером.
    — Вот из-за твоей привычки к роскоши мы и потратили массу драгоценного времени на погрузку этой проклятой кареты сначала на пароход, а потом на поезд. Лучше бы мы употребили его на розыски Эсмеральды!
    Стряхнув с себя оцепенение, Реджинальд гневно стукнул тяжелой тростью по полу кареты.
    — Я уже говорил тебе, что не намерен везти свою единственную внучку в Англию в какой-то повозке, запряженной дохлыми мулами!
    Их взгляды встретились, затем оба отвели глаза в сторону, скрывая друг от друга тревогу. Что, если они уже опоздали? Что, если Эсмеральда уже встретилась с человеком, о котором сообщала в своем письме? С человеком, который, возможно, был убийцей ее брата. Анна содрогалась при мысли о том, что мог сделать этот жестокий негодяй с ее невинной племянницей.
    Не в состоянии и дальше терпеть бездействие, она выхватила трость из руки брата и постучала в потолок кареты. Пока тяжелый экипаж со скрипом останавливался, она поспешно собирала ридикюль, зонтик и веер. Затем нетерпеливо распахнула дверцу.
    — Черт возьми, куда ты собираешься идти? — требовательно спросил герцог, цепляясь за ее рукав, как испуганный ребенок.
    Анна мягко похлопала его по руке.
    — Успокойся, Реджи. Просто я решила больше не терять времени понапрасну. Пока ты устроишь для нас комнаты, я расспрошу здешнего констебля. Может, он что-нибудь знает о нашей девочке.
    — Анна! — окликнул он сестру, когда соскочивший с козел кучер помогал ей выйти из кареты. — Ты ее найдешь, правда?
    Анна молча послала ему воздушный поцелуй, предпочитая не давать обещания, которое могла не сдержать.
    Уже минут десять Анна нервно топталась у запертой конторы шерифа, когда к ней робко подошел старик, заросший седыми космами.
    — Бесполезно здесь ждать, — сказал он. — Шерифа нет.
    Анна была шокирована фамильярным обращением незнакомца, от которого исходил терпкий запах пота и лошадей. Она быстро достала из ридикюля надушенный носовой платок и поспешно прижала его к лицу.
    — Может, вы скажете мне, где я могу его найти?
    — Вот там, в салуне. — Старик махнул рукой через дорогу.
    Он так бесцеремонно разглядывал ее с ног до головы, что ей пришлось удостовериться, застегнуты ли крохотные перламутровые пуговки на ее жакетке из тонкой шерсти. Она уже хотела направиться в указанном направлении, но старик загородил ей дорогу.
    — Этот красивый экипаж, из которого вы вылезли, принадлежит вам, мэм?
    — Нет, эта карета принадлежит герцогу Уиндхему, — сухо ответила она.
    — Видать, этот мистер Уиндхем здорово богатый!
    От Анны повеяло аристократическим холодком.
    — Уиндхем — это его титул, а не имя. И обращаться к моему брату следует «лорд Уиндхем» или «ваше сиятельство».
    — Стало быть, его сиятельство не ваш муж?
    — Очевидно, раз я его сестра. Я не замужем.
    Суровое лицо старика осветила радостная улыбка. Анна подняла брови, собираясь поинтересоваться, что привело его в состояние такого восторга, но он уже повернулся и торопливо засеменил по улице, загребая пыль потрескавшимися от старости сапогами.
    — Элмер! Эй, Элмер! Ты не поверишь, но у нас появилась еще одна!
    Несколько смутившись оттого, что оказалась единственной женщиной в старой таверне, Анна тем не менее решительно подошла к единственному занятому столику.
    — Прошу простить меня, господа. Я ищу городского констебля.
    Двое мужчин, похоже близнецы, в одинаковых широкополых шляпах, клетчатых рубашках и хлопчатобумажных штанах, растерянно переглянулись.
    — У нас нет никакого констебля, — ответил один из них, нервно поправляя шейный платок.
    — Может, вам нужен наш шериф Макгир? — сказал другой, указывая на сидящего напротив него человека.
    Шериф взглянул на Анну, оторвавшись от карт.
    — Я буду к вашим услугам, мэм, после этой взятки.
    Анна потрясение смотрела на него, не веря своим ушам. Возможно ли, чтобы официальное лицо вело себя так непочтительно?! Неужели Реджинальд прав, уверяя, что в этой стране живут исключительно невоспитанные люди?
    Она смотрела на его обветренное, обожженное солнцем лицо, на серебристо-пепельные волосы, широкоплечую, стройную фигуру. Его рубашка была ослепительно белой, а пестрый жилет тщательно выглажен, так что даже придирчивый Реджинальд не смог бы упрекнуть его в небрежности. Чувственные губы шерифа обрамляли седые усы.
    Макгир продолжал играть, не обращая на Анну никакого внимания. Терпение ее наконец иссякло.
    — Я не хотела бы прерывать вашу игру, шериф, но позвольте представиться. Меня зовут Анна Гастингс. Я сестра лорда Уиндхема и ищу свою племянницу — молодую женщину по имени Эсмеральда Файн.
    Он взглянул на нее с удивлением.
    — Надеюсь, мэм, вы не вооружены?
    Застигнутая врасплох странным вопросом, она пробормотала:
    — Конечно, нет.
    — Хорошо! — Он усмехнулся и подмигнул ей. — Сейчас, я только сделаю ход.
    Стиснув зубы, Анны начала нетерпеливо постукивать башмачком.
    Между тем Дрю только делал вид, что поглощен игрой в карты. На самом деле его заинтересовала женщина, с нетерпением дожидавшаяся его внимания. Он слышал нервное постукивание изящного кожаного башмачка. До него доносился едва уловимый аромат ее изысканных духов. Дрю украдкой рассматривал ее... Пышные пепельные волосы выбивались из-под модного капора. «Анна! Что ж, ей подходит это элегантное имя, — подумал он. — Она могла бы быть очень привлекательной женщиной, если бы не это кислое выражение надменного лица с недовольно поджатыми губами. Интересно, как она среагирует, если ее поцеловать?»
    Вернувшись к картам, шериф обнаружил, что Даубер выбросил четыре четверки. Ах, черт, а у него ничего не было, кроме валета червей! Дрю с раздражением бросил карты на стол, взял свой пиджак со спинки стула и встал. Подкрутив кончик свисающего уса, чтобы скрыть невольную улыбку, Дрю почтительно поклонился и вежливо показал на дверь.
    — Только после вас, мэм.

    Измученная жарой, Анна без сил опустилась в кресло, стоящее перед столом шерифа, и тут же испуганно подскочила.
    — Прошу прощения, — сказал он, вскакивая и хватая возмущенную кошку, на которую чуть не уселась его визитерша.
    Он погладил взъерошенную кошку, которая кидала на Анну явно неодобрительные взгляды.
    — Ну, ну, — ласково приговаривал он. — Ты моя мисс Китти. Ты хорошая, красивая кошечка. Успокойся.
    — Вы, вероятно, шотландец, — заметила Анна, нервно оглянувшись, прежде чем сесть в кресло.
    — Нет, я американец. — Он опустил кошку на пол, и она медленно удалилась, размахивая пушистым хвостом. — Мне пришлось покинуть свою родину еще мальчишкой, когда король отнял землю у родителей и передал ее какому-то пьянице-англичанину. О, прошу прощения! Я не хотел задеть вас, мадам. — По его любезной, но ледяной улыбке Анна поняла, что он нисколько не сожалеет о своей бестактности и допустил ее намеренно. — Судя по вашему произношению, вы англичанка.
    В ответ она одарила его такой же холодной усмешкой.
    — Да, я англичанка, но смею заметить, что не я лишила вас вашей земли. — Она с силой стиснула костяной набалдашник зонта.
    — Чем я могу помочь вам, миссис... — Он нарочно затянул паузу.
    — Мисс, — коротко поправила его Анна.
    — А, мисс Гастингс, — обрадовался он. — У нас, оказывается, много общего. Видите ли, я тоже никогда не решался связать себя узами, точнее, цепями... — Заметив бесстрастное выражение лица визитерши, он доверительно склонился к ней: — Я никогда не был женат.
    — И я хорошо понимаю почему! — От ее язвительного тона улыбка исчезла с его лица. Анна извлекла из ридикюля серебряный медальон и протянула его шерифу. — Вы видели эту девушку?
    Дрю взял медальон и внимательно посмотрел на поблекшую фотографию.
    — Теперь она уже не девочка, а молодая женщина, — поспешила объяснить Анна. — Но, может быть, этот снимок поможет вам освежить в памяти встречу с девушкой, похожей на нее?
    Дрю сразу узнал Эсмеральду. Строгие, задумчивые глаза придавали облику угловатого подростка некую значительность, как бы предвещая трудную судьбу в будущем, когда этот подросток превратится в привлекательную девушку.
    Узнал он и пухлого темноглазого мальчугана, запечатленного рядом с ней. Этот мальчик вырос и стал Черным Бартом. Если верить утверждению Тадеуша Уинстеда, начальника полиции, мальчик, игравший в детстве в паровозики, теперь совершал дерзкие налеты на настоящие поезда. Дрю откинулся на спинку стула и задумчиво погладил усы. Значит, у Бартоломью Файна есть сестра. Что же делать Билли? Он посмотрел на Анну Гастингс...
    После недолгого размышления шериф принял решение. И хотя он понимал, что Анна не из тех женщин, которые легко прощают ложь, он защелкнул замочек медальона и вернул его ей.
    — Мне очень жаль, — мягко сказал он и в этот момент действительно сожалел, что не может сказать ей правду, — но я никогда не видел вашей племянницы.
    — О! — скорее вздохнула, чем воскликнула Анна.
    Она встала, сухо улыбнувшись, что показалось Дрю слабой копией язвительной усмешки Эсмеральды.
    — Прошу меня извинить за беспокойство, шериф Макгир. Благодарю вас за то, что уделили мне время.
    Анна протянула ему руку — нежную миниатюрную ручку. Их глаза на секунду встретились: его — встревоженные и ее — испуганные.
    Дверь в кабинет резко распахнулась. Анна выдернула свою руку, покраснев, как пятнадцатилетняя девчонка, застигнутая в момент поцелуя.
    В кабинет ворвался Реджинальд с порозовевшей от возбуждения лысиной. Он размахивал каким-то конвертом, как боевым флагом.
    — Мы не опоздали, Анна! Она была здесь! Наша девочка была здесь всего три дня назад! — Он с благоговением прижимал конверт к груди. — Представляешь, она стреляла в того самого преступника и даже провела вечер в тюрьме!
    Анна медленно обернулась и бросила на шерифа взгляд, который мог раскалить докрасна ключи, висевшие у него за спиной. Дрю опустил глаза, сосредоточенно изучая свои аккуратно подстриженные ногти.
    — Моя девочка оставила для меня письмо в гостинице, — продолжал Реджинальд. — Как она догадалась, что я приеду? Письмо для меня. Для самого бессердечного и равнодушного чудовища!
    Он попробовал вскрыть конверт, но от волнения у него тряслись руки.
    — Ради бога, Реджи, дай его мне! — не выдержала Анна.
    Не привыкший к такому категорическому тону сестры, он смиренно подчинился. Анна быстро сломала печать и развернула письмо.
    «Лорд Уиндхем, — медленно читала она вслух, — с большой тревогой, но без малейшего сожаления пишу вам, чтобы сообщить, что из-за вашего постоянного безразличия и пренебрежения я была вынуждена продать свою невинность беспощадному негодяю...»
    Шериф издал звук, подозрительно похожий на смех, но, когда Анна повернула голову, он сделал вид, что закашлялся.
    Она снова обратилась к письму.
    «Надеюсь, вы не будете страдать из-за меня... Всегда преданная вам, ваша внучка... Эсмеральда Файн».
    Анна молчала, стараясь постигнуть смысл прочитанного. Реджинальд осторожно извлек листок из ее безвольно опущенной руки и прижал его к губам, закрыв глаза.
    Тронутая редким для него проявлением чувств, Анна с удивлением смотрела на брата.
    — Что с тобой, Реджи? Она напомнила тебе Лизбет?
    Он достал платок, оглушительно высморкался и промокнул глаза, сиявшие любовью.
    — Она напомнила мне самого себя! — гордо сказал он.

18


    Зоя Дарлинг умела держать слово. В течение недели, пока ее сын находился между жизнью и смертью, она и пальцем не пошевелила, чтобы помочь ему. Зато без единого слова неудовольствия заботилась о его кобыле.
    Устроив Билли в дальней комнате на грубо сколоченном деревянном топчане и оставив с ним Сэди, Эсмеральда спустилась за своими вещами. Вернувшись, она обнаружила у дверей комнаты аккуратный сверток. Это оказалась старая холщовая рубашка, принадлежавшая, видимо, еще отцу Билли, — вот и все, что сделала мать для умирающего сына.
    Зоя Дарлинг и Эсмеральда ухитрялись сосуществовать в маленьком домике, не обмениваясь ни словом, ни взглядом. Девушка научилась сама справляться с насосам и набирать воду, чтобы стирать пропитанные потом рубашки и простыни Билли.
    Горячее желание спасти жизнь Билли заставило ее хитрить. Однажды она подглядела, как Зоя подкрадывается к курице, беспечно клюющей рассыпанные по лужайке перед домом зерна. Через некоторое время на столе в кухне лежала уже ощипанная тушка. Эсмеральда дождалась, пока Зоя покинет кухню, затем схватила курицу и опустила ее в горшок с закипающей водой. Когда могучая фигура женщины снова замаячила у входа, она уже наливала ароматный бульон в миску Билли, бойко напевая себе под нос веселую мелодию.
    Злобно фыркнув, Зоя развернулась и направилась во двор ловить другую жертву себе на ужин. Эсмеральда подозревала, что она с большим удовольствием свернула бы шею незваной гостье.
    В другой раз, когда Эсмеральда дремала в кресле-качалке у кровати Билли, ей вдруг почудилась какая-то тень у дверей. Сэди, как всегда лежавшая в ногах хозяина, подняла голову и насторожилась. Когда Эсмеральда окончательно проснулась, никакой тени не было, и она решила, что это был просто сон... А может быть, Зоя Дарлинг все-таки беспокоилась о сыне?
    Целых шесть дней Билли не приходил в себя. Однажды вечером у него снова подскочила температура и, несмотря на удушающую жару в комнате, появился сильный озноб. Эсмеральде с трудом удалось напоить его из ложки. Она укрыла Билли всеми одеялами, которые смогла найти в доме, но он метался в лихорадке и сбрасывал их прочь.
    Наконец он успокоился, но его неподвижность казалась девушке еще более страшной. Стараясь не поддаваться панике, она нежно дотронулась до лба, но тут же отдернула руку — таким он был горячим.
    Эсмеральда еще в детстве узнала страшный лик смерти: восковой цвет кожи, прерывистое, затрудненное дыхание. Ей пришлось пережить то горькое и безысходное отчаяние, которое оставляет смерть, забирая с собой тех, кого вы любили. Ужас охватил девушку.
    Она вспомнила, как своими слезными молитвами просила бога оставить жизнь маленькому брату. Господь услышал ее тогда. Может, попробовать еще раз...
    Сжав безвольную, горячую руку Билли, Эсмеральда встала на колени рядом с кроватью и спрятала лицо в смятые простыни. Она готова была дать господу истовый обет в обмен на жизнь Билли, но сомневалась, что бог согласится его принять от такой грешницы, как она. После нескольких минут мучительного молчания она отчаянно прошептала:
    — Пожалуйста, господи! Умоляю тебя...
    Чья-то рука коснулась ее плеча... Она повернула голову, на мгновение поверив в чудо... И увидела Зою. В руках она держала Библию в темном кожаном переплете.
    — Возьми вот это и продолжай молиться. — Она кивнула на распростертое тело Билли. — Это его Библия.
    К удивлению Эсмеральды, она не ушла, а тяжело опустилась на старую качалку, скрипнувшую под ее тяжестью. Глядя на сына, она стала монотонно раскачиваться. И вдруг заговорила...
    — Билли был первым из всех Дарлингов, который сам научился читать. — Девушке даже показалось, что в ее грубом голосе проскользнули нотки нежности. — Когда мы еще жили в Миссури, он вырезал свистки и продавал их проходящим через городок разносчикам за книги. Но братья всегда издевались над ним. Они говорили, что чтение — это занятие для девчонок. Они таскали его книги, когда его не было дома, и сжигали их.
    Эсмеральда чуть не разрыдалась. Она вспомнила, как обнаружила в мансарде заведения мисс Мелли несколько книжек, на которых старательным почерком было написано его имя. Так вот почему он так упорно отрицал, что они принадлежат ему. Он боялся ее насмешек! Зоя вздохнула.
    — Тогда я решила отдать ему нашу семейную Библию. Уж на что мой Джаспер был отчаянным и вредным, но и он знал, что сжечь Библию — великий грех!
    Эсмеральда открыла книгу и перелистала ее тонкие и хрупкие страницы. Она живо представила себе Билли мальчиком, который читает при свече, отбрасывающей золотистые тени на его темноволосую головку. Старательно шевелит губами...
    Зоя Дарлинг встала с кресла.
    — Я подумала, что ему будет приятно снова услышать какие-нибудь старые истории, — продолжала она. — Больше всего ему нравилось читать про Даниила в берлоге горных львов и про короля Давида, который выстрелил гиганту прямо между глаз.
    Эсмеральда затаила дыхание, когда Зоя направилась к кровати. Она протянула руку к щеке сына. Ее пальцы дрогнули, как лепестки дикого цветка, не знавшего ласкового прикосновения солнца, но тут же снова упрямо сжались в кулак, так и не дотронувшись до лица Билли.
    — Когда он решил остаться здесь, — тихо сказала она, — я поняла, что ему суждено здесь умереть. — Зоя обернулась, пытливо глядя на девушку. — Вы знаете, что вырезают на могильном кресте над могилой погибшего во время войны, если его лицо изуродовано до неузнаваемости? Или если после боя не осталось никого, кто знал бы его имя?
    Эсмеральда покачала головой.
    Глаза Зои стали темными от горечи.
    — «Чей-то дорогой» — вот что пишут на кресте.
    Эсмеральда содрогнулась, представив Билли, лежащим в одной из таких могил.
    — Никогда он не будет лежать в такой могиле! — неистово закричала она. — Он не умрет! Слышите?
    Зоя посмотрела на нее с сожалением.
    — Вы жена ему?
    Эсмеральда была готова сказать «да».
    — Нет, — ответила она.
    Зоя Дарлинг погрозила ей пальцем.
    — Тогда не смотрите на его наготу. Это неприлично!
    И Зоя Дарлинг исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив девушку наедине со своим сыном.
    Эсмеральда долго сидела на полу, прижимая к груди Библию и прислушиваясь к затрудненному дыханию Билли. Несмотря на свое смелое заявление, она все-таки решила обратиться к богу с мольбой о прощении грехов Билли. Она снова встала на колени, но, передумав, забралась на топчан и устроилась рядом с Билли, потревожив недовольную Сэди. Осторожно положив голову ему на плечо, она открыла Библию...
    Проснувшись утром, Эсмеральда увидела, что Билли смотрит на нее. Она так испугалась, что скатилась с кровати и упала на Сэди. Собака взвыла и отскочила от девушки, которая лежала на спине, прижав руки к гулко бьющемуся сердцу. Билли осторожно приподнял голову.
    — Неужели ты действительно назвала мою маму старой злобной каргой или мне это приснилось?
    — Боюсь, что и в самом деле назвала, — проговорила она осипшим голосом, так как всю ночь читала вслух Библию, пока перед рассветом ее не сморил сон.
    Билли со стоном сел и откинулся на подушки.
    — Нам чертовски повезло с этой вашей врожденной способностью стрелять, если кто-то стоит у вас поперек дороги.
    — Это относилось только к Дарлингам, — с возмущением возразила она.
    С кровати донесся легкий смех. Она озадаченно посмотрела на Сэди, затем встала на колени и заглянула в лицо Билли, который улыбался и был похож на выспавшегося ребенка.
    Не веря своим глазам, Эсмеральда протянула руку и коснулась его груди, стараясь не задеть повязку. Тело было прохладным, дыхание — ровным и глубоким. Силы вдруг оставили девушку. Она спрятала лицо в его руки, горячо и бессвязно бормоча благодарственную молитву.
    Билли легко погладил ее по волосам. Она подняла голову и встретилась взглядом с его серо-зелеными глазами.
    — Не плачь, милая, — прошептал он, смахивая пальцем слезы с ее щек. — Я не хочу, чтобы ты плакала, — сонно пробормотал он и снова погрузился в забытье.
    Билли спал уже вторые сутки. Но теперь это было не тяжелое забытье. Он спал глубоким, целительным сном выздоравливающего человека. Даже Сэди, почувствовав, что хозяину лучше, покинула свой пост и топталась под ногами равнодушной Зои.
    Когда утром Эсмеральда внесла в спальню таз с водой, чтобы умыть Билли, он все еще крепко спал. Она замерла, любуясь его обнаженной грудью, покрытой золотистыми волосками. «Тебе нельзя смотреть на его наготу, девушка. Это неприлично!» — вспомнила Эсмеральда слова Зои.
    Но сейчас Зоя занималась хозяйственными делами во дворе. Сэди тоже была с ней. Никто не мешал девушке спокойно изучать мужественное лицо Билли с темно-каштановой бородкой, отросшей за время болезни.
    Почувствовав странную дрожь, она решительно поставила таз на стул и намочила мочалку в мыльной воде. Осторожно протерла шею, лицо. Затем, стараясь не намочить свежую повязку, провела влажной мочалкой по груди. Капельки воды поблескивали, как роса, на жестких золотистых колечках, прежде чем скатиться на плоский, мускулистый живот. От прикосновения полотенца Билли напрягся и застонал. Она виновато отдернула руку, решив, что сделала ему больно. И, уже совсем легко касаясь его, Эсмеральда продолжила процедуру. Но он снова напрягся и выгнулся так резко, что ей пришлось схватить простыню, чуть не соскользнувшую с его бедер.
    Не выпуская полотенца из рук, девушка вытерла рукавом выступивший на лбу пот. Странно, ей показалось, что сегодня жарче, чем обычно.
    Раздосадованная своим непонятным состоянием, она поправила простыню на груди Билли и перешла к ногам. Девушка старалась работать быстро, мочалка в ее руках мелькала перед глазами Билли. Он чувствовал ее прикосновение на щиколотках и думал о том, что последует за этим.
    Закончив с этой частью туалета, Эсмеральда старательно закрыла его тело простыней и замерла. Оставалось то, что чего она всегда боялась. Когда Билли лежал без сознания, ей казалось совершенно естественным мыть его, как больного, беспомощного ребенка. В конце концов, это было все равно что купать Бартоломью. Но сейчас...
    Однако Эсмеральда была не из тех, кто бросает дело на полпути. Стараясь не обращать внимания на отчаянный стук сердца, она отвернула лицо в сторону, закрыла глаза и быстро просунула руку с мочалкой под простыню.
    Билли застонал. Эсмеральда быстро отняла руку и взглянула ему в лицо. Оно было спокойным и блаженным, длинные ресницы не дрогнули.
    Преодолевая нервозную слабость, она снова проникла под простыню и очень удивилась. У нее возникло ощущение, что в его теле появилось что-то новое. Вдруг она испуганно распахнула глаза. Верно, этого раньше не было!
    Понимая, что ее любопытство просто смешно, но не в силах побороть его, Эсмеральда слегка приподняла простыню...
    — Ну что, герцогиня? Вы нашли то, что искали?

19


    Эсмеральда замерла, услышав знакомые насмешливые нотки в голосе Билли. Она была готова отскочить от кровати и спрятать руки за спину, как девочка, которую застигли за кражей печенья.
    Вместо этого девушка заставила себя спокойно опустить простыню и смело встретила взгляд Билли.
    — Я искала мочалку.
    Билли изобразил невинное удивление.
    — Ту, которая у вас в руках?
    Эсмеральда посмотрела на мочалку, с которой стекала вода, и почувствовала сильное желание запустить ее в лицо нахально усмехавшегося больного.
    — Мне показалось, что я выронила ее, — сказала она, покраснев.
    — А мне казалось, что я умер и нахожусь в раю!
    — Я уже говорила вам, мистер Дарлинг, что райские кущи никак не могут быть вашим последним пристанищем.
    Эсмеральда стала полоскать мочалку в тазу и искоса наблюдала за Билли.
    Тем временем он вытянулся на кровати, положив руки за голову. Простыня соскользнула, обнажив его мощный торс. Он тоже следил за каждым движением девушки и выглядел при этом вполне бодрым и мужественным, как в их первую встречу. Недоставало только шляпы, сигары, небрежно зажатой в зубах, и пистолета в руке. Уже тогда Эсмеральда поняла, что есть вещи, гораздо более опасные, чем пуля сорок пятого калибра, выпущенная из «кольта».
    Неожиданно Билли схватил ее за руку. Она испуганно вскрикнула, решив, что он хочет втащить ее на кровать. Но он только повернул руку ладонью вверх и нежно провел по ней пальцем, отчего девушку пронзила тревожно-сладкая дрожь.
    — В этом нет сомнения, — говорил он как бы сам с собою. — Меня обмывал волшебный ангел. Значит, меня действительно готовили к раю.
    Их взгляды встретились, и Эсмеральде показалось, что эти серо-зеленые глаза, опушенные длинными густыми ресницами, видят ее насквозь. Она не сразу осознала смысл его последней фразы.
    — Так вы не спали? — воскликнула она.
    Продолжая усмехаться, он виновато развел руками.
    — Только с того момента, когда вы стали протирать мне шею. Вы делали это так энергично, что я проснулся.
    Смятение и глубокий стыд охватили Эсмеральду. Она вспомнила, как нежно касалась его тела, любуясь великолепной мускулистой грудью, упругим плоским животом, стройными лодыжками. Вспомнила и мучительный стон, вырвавшийся у него, когда она в первый раз проникла под простыню. «Значит, он чувствовал мое прикосновение», — с ужасом подумала она, подавив собственный стон унижения.
    Билли не мог оторвать восхищенного взгляда от пылающего румянцем лица девушки. Он чувствовал, что и сам весь горит. Никогда еще прикосновение женщины не действовало на него так сильно.
    Когда он очнулся от сна и ощутил на своем теле ее нежные руки, он замер, борясь между желанием остановить ее и опасением, что она вдруг прекратит эту волшебную муку. Затем он целиком отдался острому наслаждению, испытывая сладкую, ноющую боль внизу живота.
    Когда девушка приподняла простыню, он не выдержал и открыл глаза, повинуясь внезапному порыву, остановил игру. Билли боялся самого себя, боялся того, что может сделать, не совладав с собой.
    — Что с тобой, милая? Ты так странно выглядишь?
    Эсмеральда невольно коснулась своих растрепанных волос. За все это время она ни разу не подумала о себе и только теперь представила, как ужасно выглядит: прическа отсутствует, под глазами синяки, платье мятое... Она смущенно потупилась.
    Но Билли обратил внимание вовсе не на эти мелочи. Он протянул руку и обнял ее за талию.
    — Господи, как ты похудела. От тебя остались только кости да кожа!
    Тронутая его заботой, Эсмеральда небрежно пожала плечами.
    — Ничего страшного! Наверно, я была слишком поглощена тем, чтобы выкормить тебя бульоном с ложечки, и забывала поесть сама.
    Его лицо еще больше помрачнело.
    — И сколько же дней я пролежал?
    — Сегодня восьмой.
    — Я не забыл, — начал он сердито, снова переходя на «вы», — что вместо меня на этой постели могли лежать вы с пулей в спине! Не нужно вам было бросаться к вашему братцу! Он не стоил ваших тревог! А кроме того, я не собирался его убивать, только ранил бы.
    — И куда же? В сердце?
    — В палец, который он держал на курке!
    Эсмеральда недоверчиво посмотрела на него, хотя прекрасно понимала, что такой искусный стрелок, как Билли, способен поразить любую цель.
    — Несмотря на ваше плохое мнение о нем, Бартоломью вовсе не такой безнадежный. Он еще очень молод. Его просто ввели в заблуждение...
    — Не знаю, о каком заблуждении вы говорите. Он жадный, избалованный и опасный человек!
    — Я растила его, не щадя сил! — воскликнула уязвленная в самое сердце Эсмеральда. — Он ни в чем не нуждался!
    — Вот именно. Может, отсюда-то все и пошло, — тихо заметил Билли.
    Эсмеральда резко отвернулась, чувствуя его правоту.
    — А этот мошенник-офицер действительно заплатил вам за то, чтобы вы убили моего брата? — спросила она.
    — Нет, — коротко ответил Билли.
    Она уже обернулась, готовая все простить, но холодный взгляд Билли остановил ее.
    — Он заплатил мне за то, чтобы я убил вашего любовника.
    — И сколько же? — прошептала она.
    — Тысячу долларов, из них пятьсот — авансом. Остальное, когда будет сделано дело. Кроме того, он обещал амнистию мне и моим братьям и также место заместителя начальника полиции округа для меня.
    Эсмеральда без сил опустилась на край кровати и рассмеялась.
    — Что ж, по крайней мере, никто не сможет сказать, что вы продали себя дешево. После такого великодушия начальника полиции мое предложение показалось вам, наверное, просто жалким!
    Билли нежно дотронулся до ее руки, отчего у девушки гулко заколотилось сердце.
    — О нет! В том, что вы предложили мне, вовсе нет ничего жалкого. Напротив!
    Загипнотизированная блеском его глаз, Эсмеральда с трудом перевела дыхание. До сих пор ни один мужчина не вызывал в ее душе одновременно страх и восторг.
    Притворившись, что не поняла его, она встала и отошла от кровати.
    — Вы совершенно правы. Я уверена, что мой дед так щедро наградит вас, что предложение Уинстеда покажется по сравнению с ним ничтожным.
    — Ах да, ваш дедушка! Я и забыл про него. Он ведь герцог!
    Эсмеральда почувствовала в его голосе насмешливые нотки.
    — Обычно, мистер Дарлинг, если уж вы решаете кого-то убить, то вам это всегда удается. Моему же брату удалось уйти из банка живым. И это после того, как он стрелял в вас!
    Билли угрюмо насупился.
    — Во-первых, я сказал вам, что не собирался убивать его, хотя мог сделать это очень легко. Во-вторых, мне стало известно, что Барт действительно является вашим братом.
    — В любом случае, вы не сделали этого, — тихо сказала она.
    Он отвел взгляд в сторону, не отвечая, а Эсмеральда посмотрела в окно.
    — А бедный Бартоломью все еще где-то в этих краях. Жив ли?
    — Как только смогу, постараюсь это выяснить, — мрачно сказал Билли.
    — Да, но на кого вы будете работать? На меня? — Она помедлила, понимая, что рискует, возможно, больше, чем только жизнью брата. — Или на Уинстеда?
    Он долго молча смотрел на нее, потом ответил:
    — Судя по делам вашего брата с Уинстедом, этому янки доверять нельзя. С другой стороны, — его голос вдруг стал глубоким и волнующим, — там, в банке, вы уверили меня, что всегда платите свои долги...
    Эсмеральда вспомнила про свой смелый поцелуй, который она запечатлела на его губах в тот отчаянный момент. Значит, несмотря на подлый выстрел брата и тяжелое ранение, Билли помнил о ее опрометчивом обещании!
    В полном смятении Эсмеральда направилась к выходу.
    — Герцогиня!
    — Да? — Она нехотя обернулась.
    — Кажется, вы не закончили меня мыть, милочка? — Невинно глядя на нее, Билли выудил из таза мочалку и протягивал ей. — Я ждал, когда же вы снова этим займетесь, а вы вдруг уходите!
    Он обрадовался, увидев, что она приближается к кровати, но не заметил мстительной улыбки на ее губах.
    — Вы совершенно правы, мистер Дарлинг, — ласково пропела девушка. — Какая небрежность с моей стороны! — Она подняла тазик. — Я забыла ополоснуть вас!
    Сдернув с Билли простыню, Эсмеральда опрокинула целый таз воды ему на колени, после чего вылетела из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.
    — Ну, подожди! Я отплачу тебе за это, негодная девчонка! Клянусь, отомщу! — кричал он ей вслед и громко хохотал.
    Эсмеральда прислонилась спиной к двери, зажимая рот. Ее тоже разбирал смех.
    — Вот этого я и боюсь! — пробормотала она.
    ...Наконец Билли достаточно окреп, чтобы самостоятельно мыться и есть. В тот вечер Эсмеральда тайком наблюдала, как он бреется перед старым зеркальцем, придерживаясь одной рукой за стену. Увидев ее отражение в зеркале, он метнул на нее такой свирепый взгляд, что девушка поспешила ретироваться.
    Ночью Эсмеральда устроилась спать на полу в главной комнате вместо уже ставшего привычным кресла-качалки рядом с кроватью Билли. Разбудили ее дразнящие ароматы теста для бисквитов и жарящегося бекона. Вкусные запахи вызвали чувство острого голода, и, накинув старенькое одеяло поверх ночной рубашки, еще сонная, она побрела к столу.
    К ее великому удивлению, у раскаленной плиты орудовал Билли. Зоя, сгорбившись, сидела за столом. У ее ног устроилась Сэди, смотревшая на происходящее большими влажными глазами.
    Билли ловко разбил очередное яйцо и вылил его на сковородку. У Эсмеральды горло пересохло от жажды, и она с радостью увидела на столе кувшин пенящегося молока.
    Положив часть яичницы в тарелку, Билли поставил ее перед матерью. Зоя брезгливо сморщила нос и опустила тарелку на пол. Сэди тут же ткнулась носом в невиданное лакомство, в восторге колотя хвостом по ножке стола.
    Билли быстро наполнил другую тарелку и передал ее Эсмеральде. Ярко-желтые яйца, мягкие в серединке и поджаренные по краям, тонкие ломтики золотистого бекона, пышный и благоухающий бисквит! Девушка восторженно ахнула и одарила Билли благодарной улыбкой, но он уже повернулся к плите.
    — Доброе утро, девушка, — прогремела Зоя таким густым басом, что даже Вирджил съежился бы от страха.
    Застигнутая врасплох неожиданной любезностью, Эсмеральда чуть не поперхнулась.
    — Д-доброе утро, миссис Дарлинг.
    — Нечего разводить такие церемонии. — Зоя протянула через стол чудовищно толстую руку и похлопала Эсмеральду по плечу. — Зови меня просто «мама».
    Эсмеральда растерянно уставилась на нее.
    Улыбка Зои производила еще более пугающее впечатление, чем ее обычно хмурое лицо. Эсмеральда отпила молока, чтоб пропихнуть застрявший в горле кусок бисквита.
    — Это очень великодушно с вашей стороны, мэм. Моя мама умерла, когда я была еще маленькой.
    Зоя схватила уголок одеяла и стерла с ее губ полоску молока.
    — Я всегда мечтала иметь дочь вместо этой команды совершенно бесполезных парней. Даже выйдя замуж, она всегда остается преданной своей матери. — Зоя с сожалением покачала головой. — Каждая женщина должна иметь дочь. Когда у нее появятся дети, она сможет понять, как мучилась ее мать, рожая и воспитывая ее.
    Вспомнив Бартоломью, Эсмеральда грустно улыбнулась.
    — Возможно, ваши страдания ценятся больше, чем вы думаете.
    Зоя смотрела поверх головы Билли.
    — Мои сыновья ценили только то, что могли съесть, или украсть, или...
    Билли откашлялся и спокойно взглянул на мать, та пробурчала что-то невразумительное.
    Эсмеральда снова взяла вилку, другой рукой машинально заправив за ухо прядку волос.
    — Думаю, девушка, тебе следует причесаться. Не годится сидеть за столом в таком виде.
    Зоя тяжело выбралась из-за стола и, топая, как бегемот, подошла к буфету. Порывшись в коробке с нитками, она вытащила оттуда выцветшую ленточку. Зоя собрала волосы Эсмеральды в пучок и с невероятной ловкостью завязала ей на затылке бант. Глаза у Билли странно сверкнули.
    — Ну, вот. Правда, красиво? — Зоя отступила на шаг, любуясь своей работой.
    — Спасибо, мэм... я хочу сказать... миссис... мама, — выдавила наконец Эсмеральда.
    Билли усмехнулся:
    — Не будем церемониться, миссис Дарлинг. Может, мне тоже звать вас мамой?
    Зоя нахмурилась. Она молча направилась к выходу, прихватив по дороге топор. Сэди бодро прошлепала за ней.
    Билли невозмутимо вернулся к своему завтраку.
    — Тебя не волнует, что твоя мать так сурова с тобой? — спросила Эсмеральда.
    — Она имеет на это право, — ответил он, аппетитно впиваясь белоснежными зубами в свежий бисквит. — Мы не виделись с ней целых четырнадцать лет.
    Билли запивал бисквит молоком и слизнул пену с губ.
    — Когда я сказал ей, что собираюсь вернуться в Миссури и примкнуть к шайке кровавого Билла, в которой были мои братья, она не проронила ни слова. Я был единственным из братьев, кто поехал с ней в Нью-Мехико, чтобы помочь ей устроиться, и она, видимо, решила, что я останусь с ней. Когда я уходил, она даже не пыталась меня удержать. Мне было бы легче, если бы она заплакала или ударила меня. Но после смерти отца у нее просто не осталось слез. — Он грустно покачал головой. — Я никогда не выносил женских слез и дал себе слово найти тех негодяев, которые заставили плакать мою мать.
    — Так, значит, вы были там, — поразилась Эсмеральда, — в ту ночь, когда вашего отца... убили?
    Он кивнул:
    — В то время я был тощим и слабым тринадцатилетним мальчишкой. Что я мог сделать? В отчаянии пытался остановить солдат, но они, конечно, оттащили меня. Потом, когда они наконец ушли и я перерезал веревку, на которой они повесили отца, было уже поздно.
    Эсмеральда пришла в ужас и постаралась отогнать от себя это страшное видение.
    — Если бы у вас тогда в руках оказалось ружье, они убили бы и вас, а ваша мать провела бы эти четырнадцать лет, оплакивая вас обоих.
    — Думаю, она и так оплакивает меня... Конечно, нельзя обвинять ее в том, что она тяжело восприняла мой уход. Ведь я был ее последней надеждой. Она всегда мечтала о том, что ее мальчики добьются лучшей доли, чем их отец — бедный фермер. И уж, конечно, не думала, что они станут преступниками. Между прочим, ее родной брат был юристом, работал в Спрингфилде.
    Эсмеральда с сочувствием смотрела на Билли.
    — Должно быть, она вас очень любила, — тихо сказала она.
    Билли смущенно улыбнулся.
    — Вы знаете, — смущенно сказал он, — мама всегда выделяла меня. Братья так ревновали, что готовы были продать меня цыганам.
    — Мистер Дарлинг, а как вам удалось узнать эту историю? — спросила Эсмеральда.
    — Да попалась где-то на глаза, — невнятно пробормотал он, откусывая новый ломтик бисквита.
    Но Эсмеральда отлично знала, где именно она ему попалась на глаза — на страницах старой семейной Библии. Знала она и то, что он станет горячо отрицать это, если его прижать. Точно так же, как отрицал принадлежность ему книжек о подвигах знаменитых полицейских. Так же, как отрицал бы свое страстное желание стать одним из них.
    — Мама всегда оставляла мне самые лакомые кусочки, — продолжал Билли, — а я буквально изводил ее в те дни, когда она пекла что-нибудь. Она притворялась, что ужасно сердится, и выгоняла меня из кухни, а потом я находил на столе вот этот самый кувшин с молоком и здоровенный кусок пирога. Да, она всегда любила меня...
    «Разве можно было его не любить!» — подумала Эсмеральда.
    Как могла Зоя Дарлинг не любить своего красивого смелого сына, восставшего против жестокости и разгула братьев? Мальчика, который в раннем детстве вынужден был видеть то, что никогда не должны видеть дети? Который, несмотря на все эти ужасы, вырос добрым и нежным. Разве можно было его не любить?!
    Казалось, время остановилось. Только золотые пылинки без устали кружились в воздухе над головой Билли, и Эсмеральда не могла оторвать от них взгляд. Потом резко встала, чуть не опрокинув стул.
    Билли удивленно посмотрел на нее.
    — Что случилось, милая? Ты побелела как полотно. — Он шутливо показал на пустой стакан. — Может, молоко оказалось прокисшим?
    — Нет... мне... Молоко было просто замечательным. М-может, что-то другое.
    Это «что-то другое», высокого роста, с длинными стройными ногами, серовато-зелеными глазами находилось сейчас рядом и пыталось понять причину ее замешательства.
    Эсмеральда резко повернулась, но забыла, что закутана в одеяло, и запуталась в нем. Билли стремительно выскочил из-за стола и подхватил ее, не дав упасть. Она взглянула в подернутые дымкой глаза и, вырвавшись из его рук, опрометью вылетела на улицу, как будто за ней кто-то гнался.

20


    Бартоломью Файн начинал сходить с ума. Скрывшись в пещере каньона после своего постыдного бегства из банка, он проводил дни и ночи в безумном страхе перед призраком смерти. Призрак этот воплотился для него в незнакомце, одетом во все черное, в широкополой шляпе, затеняющей лицо. Он оказался неплохим собеседником, склонным к шутке, и не проявил ни малейших признаков враждебности. И тем не менее Бартоломью даже в мыслях называл его мистер Смерть. Бартоломью в ужасе ждал того момента, когда тень от полей шляпы исчезнет и он увидит в глазах призрачного незнакомца дьявольский огонь.
    Зная, что мистер Смерть постоянно маячит перед выходом из пещеры, Бартоломью, не имея возможности выйти, коротал время с бутылкой виски. Он никогда не любил спиртное, но сейчас пол его пещеры был завален опустевшими бутылками. И все из-за этого бесплотного привидения, сторожившего его снаружи.
    Бартоломью был парализован страхом. Однажды он осмелился подползти к выходу, чтобы помочиться в углу, и случайно нашел там осколок старого зеркала, перед которым, бывало, подстригал свою бороду, когда пещера служила укрытием его шайке. У него вырвался крик отчаяния, когда он увидел отразившееся в зеркале одичавшее существо, в котором с трудом узнал себя. Дикие воспаленные глаза, встрепанная, отросшая борода, провалившиеся щеки. Он в ужасе отпрянул и закрыл лицо руками, а в ушах у него звучал издевательский смех мистера Смерть.
    Ночами было еще хуже. После захода солнца становилось довольно холодно, мистер Смерть никогда не разжигал костер.
    Каждую ночь Бартоломью беспокойно вертелся на жестком сыром ложе, пытаясь заснуть, чтобы поскорее миновало страшное ночное время, но усилия его были тщетны.
    В темноте пещеры ему виделась кровь. Она была повсюду, но главное — на белых перчатках его сестры. Он в ужасе закрывал глаза, но перед ним всплывало лицо Эсмеральды. В глазах сестры был стыд. Стыд за него.
    Он вспомнил, как Эсмеральда светилась от гордости, когда он прибегал из школы, зажав в кулачке листок с рассказом, за который его похвалил учитель. Как она волновалась и ликовала, когда он делал свои первые, еще слабые попытки писать стихи. Он помнил, как она ободряла и успокаивала его, когда менее способный ученик был удостоен ежегодной премии за свое сочинение. А теперь его сестра стыдилась его!
    Однажды ночью, когда уже прошло больше недели его унизительного пребывания в пещере, его измученное бессонницей и страхом воображение подсказало ему, что у той истории в банке мог быть другой финал. Ему рисовалась Эсмеральда, беспомощно распростертая на полу в луже крови, убитая его собственной рукой...
    Бартоломью очнулся от страшного видения с бешено стучащим сердцем, в холодном поту.
    Он плакал, как сопливый мальчишка, каким когда-то был. Но на этот раз рядом не было Эсмеральды, которая склонилась бы к нему с носовым платком.
    Беспомощно уронив голову на руки, он с ужасом размышлял о том, как все могло так быстро измениться к худшему. Когда он задумал создать Черного Барта, он предполагал, что это будет лишь прообраз аморального, но обаятельного героя его первой повести о Диком Западе. На деньги, которые Эсмеральда откладывала на его образование, он обзавелся подходящим для такого героя костюмом и новеньким блестящим «кольтом». Он надеялся, что гонорар за эту повесть удвоит, а то и утроит истраченную без спроса сумму, и он вернется к сестре признанным автором быстро раскупаемых книг, что позволит им обоим жить в роскоши! Одетый в новый эффектный костюм, он зачастил в салуны и игорные залы. Там он общался с разным людом, а затем спешил в гостиницу, чтобы подробно записать в дневник впечатления дня. Довольно скоро он так вошел в роль, что жизнь его круто изменилась. Женщины, которые раньше не взглянули бы на круглолицего паренька, который старательно учился в колледже, теперь развязно прислонялись к плечу Черного Барта, подсказывая ему, с какой карты лучше пойти. Терпкий запах их духов и прикосновение грудей волновали его больше, чем глоток бурбона в компании завсегдатаев баров. Однажды, когда одна из них увела его к себе наверх, он не устоял.
    Именно там, в темной комнате, рядом с одной из этих легкомысленных женщин, и родилась легенда о Черном Барте. Охрипшим от страсти голосом он рассказывал им по секрету об ограбленных им поездах, о женщинах, которых покорил, об убитых им людях. Поутру он вставал с мятой постели, надевал свой оружейный пояс и так горячо целовал их на прощание, что они искренне верили — этот поцелуй мог оказаться последним! После его ухода женщины бежали к своим подружкам и с восхищением делились с ними своими впечатлениями. Разумеется, не обходилось без некоторых преувеличений, к чему так склонны эти романтические создания. Так постепенно его легенда обрастала живописными деталями и становилась все более правдоподобной.
    Вскоре к нему потянулись мужчины. Это были в основном отчаявшиеся люди, ленивые и алчные от природы, такие, например, как Флавил Нортон. Они рассчитывали поживиться, когда Черный Барт вскроет очередной сейф в банке или остановит почтовую карету. Упиваясь их восхищением и уважением, Бартоломью не замечал, как постепенно сливался с созданным им образом, еще не совершив ни единого преступления.
    Однажды ночью в салун, где Черный Барт играл в покер, легкой походкой вошел Тадеуш Уинстед. Дело происходило в Санта-Фе. Бартоломью вел разговор от лица Черного Барта, удивляясь наглости созданного им образа, то есть самому себе.
    К сожалению, Черный Барт с его сверкающими новыми пистолетами, ни разу не побывавшими в действии, был настолько наивным, что искренне верил в честность настоящих преступников. Он и не подозревал, что коварный Уинстед намерен просто использовать его. А затем предать. В результате Бартоломью оказался заложником созданного им образа.
    Где-то в глубине души он подозревал, что ограбление банка в Джулали — не что иное, как засада, но, чувствуя на себе уважительные взгляды людей, он не посмел отказаться от предложения Уинстеда. Он решил, что сможет переиграть Уинстеда теперь, когда уже знает правила игры. Увы, он сильно заблуждался. Когда Черный Барт ворвался в банк, то столкнулся там лицом к лицу с мистером Смерть.
    Он знал это лицо. Мрачное, решительное, безжалостное. Лицо, перед которым Черный Барт почувствует себя всего лишь жалкой карикатурой на разбойника. Лицо, которое он готов был увидеть под полями шляпы того, кто охранял вход в пещеру.
    Бартоломью судорожно схватился за последнюю бутылку виски. Янтарная жидкость поблескивала в лунном свете призрачным золотом. Настоящее золото было спрятано в мешках и ящиках у задней стены пещеры. Или оно тоже призрачно?
    За ним гоняются только безнадежные глупцы. И он оказался одним из этих глупцов!
    Бартоломью жадно отхлебнул из бутылки.
    — Мне очень жалко, Эсми, — прошептал он. — Честное слово, я только хотел, чтобы ты мною гордилась.
    Слезы текли по его щекам. Бартоломью повалился на бок и погрузился в тяжелый сон.
    Его разбудило яркое солнце, безжалостно бьющее в лицо. Он медленно сел, прикрывая глаза рукой.
    Выход из пещеры был свободен! Призрак мистера Смерть исчез! «Не может быть», — подумал Бартоломью, но тут же замер, услышав за спиной, совсем рядом шаркающие шаги. Он стиснул зубы, стараясь преодолеть смертельный ужас.
    Значит, мистер Смерть проник в пещеру, когда он спал...
    Бартоломью потянулся за пистолетом и только теперь вспомнил, что выбросил этот ненавистный предмет перед бегством из банка. Оставалось надеяться только на судьбу. Он медленно обернулся и увидел перед собой четыре пары запыленных сапог.
    Он растерянно протер глаза. От виски вполне могло двоиться в глазах. Чья-то мощная ручища схватила его за воротник и вздернула высоко в воздух, так что он оказался лицом к лицу с настоящим великаном.
    — Привет, сынок, — прогудел великан громоподобным басом, и сквозь его светлую бороду пробилась издевательски-добродушная улыбка. Три его товарища со спокойным безразличием наблюдали за происходящим. — Не хотелось тревожить тебя, но, по-моему, ты как раз тот самый сукин сын, который стрелял в моего младшего брата!
    Задыхаясь от жесткой хватки великана и его тяжелого табачного дыхания, Бартоломью все же заметил некое сходство между ним и мистером Смерть. И еще он заметил веревку, которую великан держал в свободной руке.

21


    С самого раннего детства Эсмеральда приучала себя быть точной и аккуратной во всем. Она тщательно следила за всеми расходами, и если у нее оказывалось хоть на пенни больше или меньше, она просиживала до полуночи, скрупулезно проверяя заполненные расходные книги. Так же тщательно девушка занималась приготовлением пищи, строго следуя рецептам. Такое же стремление к точности отличало ее занятия музыкой, когда все соответствовало записям в нотной тетради.
    И вдруг все рухнуло, все изменилось. Какая-то неведомая сила овладела ее сердцем, хотелось кричать, петь, радоваться. Хотелось жить...
    Судорожно вздохнув, Эсмеральда завернулась в одеяло и села. Сверху доносился мощный храп Зои, сотрясающий стены ветхого дома. Раньше, дежуря у постели Билли, она не слышала этих звуков.
    Сквозь открытую настежь дверь падал мерцающий лунный свет, манящий навстречу ночи. Может, если она хоть на какое-то время покинет удушливо-жаркую комнату, ей удастся сбросить с себя это странное состояние, не покидающее ее с момента завтрака с Билли. Отбросив одеяло, она прошлепала босыми ногами по полу и выскользнула на веранду.
    Сильный порыв ветра разметал пряди волос. Ей показалось, что она чувствует привкус приближающегося дождя. С запада надвигались огромные тучи, бросая тени на широкие просторы.
    Эсмеральда ухватилась за столбик веранды, тревожно вглядываясь в ночь. Она рассчитывала найти покой под ночным небом, но ветер унес ее покой в кромешную тьму.
    Девушку колотила нервная дрожь, она не знала, плакать или смеяться. Потому что она, Эсмеральда Файн, которая всегда гордилась своей рассудительностью, вдруг поняла, что безрассудно влюблена...
    Пребывая в состоянии полного смятения, она вдруг почувствовала в ночном воздухе запах табачного дыма. Пытаясь унять дрожь, она резко обернулась.
    — Вы, видимо, получаете удовольствие, выслеживая меня? — с сердитым укором бросила она в темноту.
    Билли выступил из глубокой тени с горящей сигарой в уголке рта.
    — Поскольку я вышел первым, могу возразить, что это именно вы выслеживаете меня, — раздался совсем рядом голос Билли.
    Он стоял в призрачном свете луны, без рубашки, босой, с сигарой во рту.
    — Вам не следовало бы сейчас курить. Где вы взяли сигару?
    — Из запаса матери. — Он улыбнулся. — Я так и знал, что господь пошлет мне наказание за то, что я стащил ее. — Он отбросил сигару в сторону. — Ну, теперь вы удовлетворены?
    — Конечно, нет. Почему вы без рубашки? Ветер очень холодный. Не хватало вам еще простудиться, — отрезала Эсмеральда.
    Взгляд Билли скользил по ее фигуре. Ветер жадно льнул к ее телу, обтягивая грудь тонкой тканью рубашки. Она хотела было закрыться руками, но вызывающий взгляд Билли заставил ее назло ему выпрямиться.
    — Сейчас все-таки не зима, и такой опасности нет. — Билли шагнул к ней. — Вы придираетесь ко мне, милая. Мне кажется, вы просто заботитесь обо мне.
    — Вы ошибаетесь, — упрямо возразила она. — Я не желаю, чтобы вы снова валялись в кровати вместо того, чтобы искать моего брата.
    — Вы совершенно правы, мисс Файн. Человеку в таком ослабленном состоянии не стоит ни курить, ни дышать ночным воздухом, — согласился он.
    Оставив Эсмеральду, удивленную его покорностью, он направился к веранде и вдруг покачнулся. Девушка мгновенно слетела вниз и подхватила его. Проклиная себя за сварливый характер, она тревожно вглядывалась в лицо Билли.
    И вдруг почувствовала, что он обнимает ее за талию.
    — Вы наглец, сэр! — гневно воскликнула она.
    — А вы, мэм, поразительно доверчивы.
    — Ваша мама... — протестовала Эсмеральда, пытаясь вырваться.
    — Мама работает как лошадь, но зато потом спит мертвым сном.
    Как будто в подтверждение этого из темного дома донесся безмятежный храп.
    Билли усмехнулся, и на его щеках появились трогательные ямочки.
    — Я еще в банке предупреждал вас, что, возможно, мне придется арестовать вас. И, насколько я помню, вы обещали спокойно сдаться мне.
    От его веселого поддразнивания ей вдруг захотелось плакать, и она отвернулась.
    — Не надо играть со мной. Это слишком жестоко, — прошептала Эсмеральда.
    Билли приподнял ее лицо, заглянул в глаза.
    — Но, герцогиня, играть с вами было бы таким неземным удовольствием. — Он опустил голову, коснувшись ее виска, и глубоко вздохнул. — Я говорил вам, какие пироги я люблю больше всего?
    Эсмеральда чувствовала на щеке его дыхание и перестала сопротивляться. Восхитительная нега заполнила все ее существо.
    — Может... яблочные? — с трудом переведя дыхание, предположила она.
    Он покачал головой и провел губами вниз, по щеке, потом и вверх — к раковине ее изящного ушка.
    — Нет, и даже не черничные. Я, конечно, люблю и с яблоками, и с черникой, но есть такие, перед которыми не могу устоять.
    Он дотронулся губами до бархатистой мочки уха.
    — Это пироги с персиками.
    Эсмеральда задыхалась от его обжигающего дыхания.
    — Когда мама пекла пироги с персиками, я хватал их прямо с подоконника, куда она ставила их остудить. Я знал, что она отрежет мне кусок, если я попрошу, но ничто так не разжигает аппетит, как запретный плод.
    Он прильнул к губам девушки, и голова у нее закружилась. Не задумываясь о последствиях, она жадно приняла его поцелуй. У Билли вырвался страстный стон.
    Увидев Эсмеральду ночью на веранде, он решил, что было бы недурно украсть у невинной девушки пару поцелуев. Но, обнимая ее, вдруг почувствовал себя одним из своих грубых братьев. Он не знал, как вести себя с женщиной, которую нельзя купить. В какой-то момент он даже пожалел, что Эсмеральда — сестра Файна, а не его любовница. Тогда все было бы куда проще. Оба знали бы, что им нужно друг от друга. Сейчас все было по-другому. Никогда он не испытывал такого безумного желания, никогда раньше он не целовал так ни одну женщину. Он был так поглощен этим новым чувством, что не заметил первых капель дождя, упавших ему на спину. Дождь был редким явлением в жарком Нью-Мехико. Громкий удар грома возвестил о настоящем ливне.
    Когда холодные струи обрушились на них, они только теснее прижались друг к другу. Почувствовав, как дрожит Эсмеральда, Билли отстранился и мягко обнял ее за плечи.
    — Пойдем-ка лучше в конюшню, — неловко пробормотал он.
    Она удивленно посмотрела на него... Тонкая рубашка, намокнув от дождя, прилипла к телу, подчеркивая все его прелести. Губы припухли от поцелуев. Билли едва удержался от искушения упасть к ее ногам и умолять...
    — Клянусь могилой отца, что не скомпрометирую вас, — прошептал он, смахивая с длинных шелковых ресниц девушки капли дождя. — Я хочу... только ощущать вас... касаться вас.
    Эсмеральда прерывисто вздохнула. Нежные прикосновения Билли, его серьезный взгляд внушали доверие. Хотелось обо всем забыть и полностью раствориться в этом доверии.
    Застенчиво кивнув, Эсмеральда спрятала лицо на груди Билли, и он увлек ее через двор к конюшне.
    Потревоженные лошади зашевелились в своих стойлах и тихонько заржали, приветствуя хозяина. Через полуоткрытую дверь были видны ослепительные вспышки молнии на фоне черного неба.
    Билли устроил девушку на мягкой постели из свежего сена и, опустившись рядом, провел ладонью по ее лицу. Капли дождя бились о железную крышу в такт ударам сердца Эсмеральды.
    — Если ты не хочешь, — прерывистым голосом прошептал Билли, — обещаю, что не трону тебя и пальцем.
    — Разве что одним пальцем... — неуверенно выговорила Эсмеральда, поражаясь своей смелости.
    По лицу Билли пробежала легкая улыбка, и он шутливо отдал ей честь.
    — Есть, мэм! Ваше желание для меня — закон.
    Он провел пальцем по ее лбу, по горящим щекам, по тонкой переносице, пока она не почувствовала себя такой же размякшей, как Сэди, когда ее гладили по животу. И опять вспомнился Бартоломью. Ему она отдавала всю свою нерастраченную нежность, пока он был маленьким мальчиком. А потом долгие годы была лишена чьей-либо ласки и даже не подозревала, как истосковалась по ней...
    Билли обвел подушечкой пальца контуры ее губ. Они затрепетали и инстинктивно раскрылись... Билли мучительно застонал. Он нагнулся и приник к ним в горячем, страстном поцелуе, от которого Эсмеральда потеряла чувство реальности и не заметила, как ловкие пальцы Билли развязали ленточки на воротничке ночной рубашки.
    Почувствовав на обнаженном плече его горячее дыхание, она испугалась и попыталась сесть.
    — Билли!
    — M-м? — пробормотал он, нежно поглаживая чувствительную кожу.
    Эсмеральда понимала, что именно она установила правила этой игры, в которой Билли оказался таким искусным знатоком. Сжав руками его голову, она заглянула Билли в глаза.
    — Обещай, что не будешь мошенничать!
    — У меня правило — никогда не мошенничать во время игры в карты.
    — Но мы играем не в карты!
    Он хитро подмигнул ей.
    — Тебе остается только рискнуть, верно?
    Эсмеральда всегда презирала любителей азартных игр, но что-то подсказывало ей, что если она не рискнет, то будет жалеть об этом всю жизнь. Давным-давно она смирилась со своим одиночеством, но отказаться в эту ночь от Билли было выше ее сил. Она снова опустилась на постель из душистого сена и отдалась на милость этого сильного и ласкового мужчины. Он бережно стянул влажную рубашку с ее плеча...
    Резкая вспышка молнии осветила обнаженную грудь девушки, и она смущенно поежилась.
    — Это персики, ангел мой. Самые прелестные и свежие, какие только можно себе представить! — восхищенно прошептал Билли ей на ухо.
    Груди, которые всегда казались ей маленькими и некрасивыми, под его рукой словно набухли и округлились. Билли мягко коснулся ее губ. Раз, еще раз, пока его палец нежно ласкал розовые соски. Он старался не торопиться, чтобы не напугать девушку, и, когда наконец коснулся губами соска, Эсмеральда вскрикнула, потрясенная незнакомым ощущением.
    Поймав ее губы, Билли заглушил крик жарким поцелуем, продолжая пальцами ласкать грудь. Дрожь наслаждения охватила Эсмеральду, и она инстинктивно сжала колени, стараясь подавить острый взрыв желания. Казалось, он касался не сосков, а запретного и пульсирующего места.
    Эсмеральда испытывала полное смятение, раздираемая жаждой чувственных ласк и стыдливым ужасом перед безнравственностью своего поведения. Но искусные уговоры Билли пробудили дремлющий в ней женский инстинкт, и он проснулся с неистовой силой. Она жадно впитывала острый запах его разгоряченного тела: упивалась вкусом его рта, слегка отдающего табаком; с трепетом вслушивалась в его хрипловатый от желания голос, поддаваясь его очарованию. Он нашептывал ей, как это будет невероятно восхитительно, если она позволит его губам бродить там же, где разрешено путешествовать баловню-пальцу.
    Охваченная горячим томлением, Эсмеральда не вполне уяснила себе смысл мольбы Билли, пока он не проник под ее рубашку и не провел рукой по внутренней стороне судорожно сжимавшихся бедер. В то мгновение, когда он коснулся шелковистой поросли на бугорке, бедра безвольно расслабились, уступая ему дорогу.
    Эсмеральда не слышала своих стонов.
    — Ш-ш-ш, милая, — успокаивал он. — Не бойся, я не причиню тебе боли.
    Но она стонала не от страха, а от неистового наслаждения. Сладостное и сильное, оно наполняло все ее существо.
    Дыхание Эсмеральды стало учащенным и прерывистым, когда он нашел напрягшийся в ожидании бутон, спрятанный в шелковистых складках, и начал нежно ласкать его, пока она не застонала в сладкой истоме. Только тогда он проник в истекающую нектаром пульсирующую сердцевину.
    — Ты персик... со сливками, — простонал он.
    Эсмеральда выгибала спину, инстинктивно прижимаясь к его горячей ладони, но он продлевал эту восхитительную муку только одним пальцем, раздразнив ее до бешеного экстаза.
    — Пожалуйста, — выдохнула Эсмеральда, уткнувшись лицом в жаркий изгиб его шеи.
    Разгоряченным дыханием он щекотал ей влажные завитки у виска и вдруг неуловимым движением словно разбил все ее существо на миллион сверкающих осколков. Раздался крик великого потрясения. Эсмеральда распростерлась без сил.
    Она лежала, погруженная в сладкую истому, пока не услышала резкое прерывистое дыхание Билли. Открыв глаза, Эсмеральда увидела, что он сидит рядом, обхватив колени руками с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
    Дождь прекратился. Сквозь туманную мглу пробивался бледный луч лунного света, освещая четкий профиль Билли. Было даже видно, как бешено пульсирует жилка на его виске. Эсмеральда вдруг осознала, как великодушен был Билли, доставив ей неземное наслаждение. Ей, но не себе.
    Она села, быстрыми движениями оправив рубашку.
    — Боже, Билли! Мне так жалко! Я должна была...
    — Упокойся, — с трудом выговорил он, не глядя на нее. — Ты ничего мне не должна.
    Его поза была такой напряженной, что Эсмеральда боялась дотронуться до него. И все же робко коснулась его колючей щеки. Он схватил ее руку, повернул ее и поцеловал в ладонь. Прежде чем она очнулась от нового потрясения, вызванного этой неожиданной нежностью, Билли подхватил ее на руки и бросился к дверям.
    — Куда ты меня несешь, сумасшедший? — пробормотала она, обнимая его за шею.
    — В кровать! — зловеще ответил он.

    Билли казалось, что эта ночь была самой длинной в его жизни. Ночь, которую он провел рядом со спящей Эсмеральдой.
    Первые розовые лучи рассвета коснулись нежного лица девушки. Где-то во дворе петух прокричал утреннее приветствие. На чердаке заскрипел пол — это проснулась Зоя.
    Эсмеральда выглядела такой прекрасной. Длинные, загибающиеся на кончиках темные ресницы отбрасывали легкую тень на разрумянившиеся во сне щеки. Шелковистые волосы живописно разметались по подушке. Сердце Билли сжималось от щемящей нежности. Эта прелестная и отважная девушка доверчиво спала на той самой кровати, на которой мальчишкой спал сам Билли, и это было осуществлением его самых романтических мечтаний. Там, в Миссури. Он частенько валялся без сна, глядя через окно на огромную золотистую луну и мечтая о девушке...
    Теперь Билли Дарлинг уже не мальчишка, и Эсмеральда — взрослая женщина. И он безумно хотел ее, понимая, что не имеет на это права. Если бы он дал себе волю, то стал бы не лучше Джаспера или любого другого негодяя, который привык брать что пожелает, не задумываясь об оплате.
    Этой ночью он пережил опасное искушение, когда в его объятиях лежала девушка, потерявшая от страсти рассудок. Он готов был продать душу дьяволу, только бы овладеть ее молодым, неопытным, но прекрасным и соблазнительным телом. Билли уронил голову на руки, удивляясь остроте своих ощущений, будто Эсмеральда была первой женщиной в его жизни.
    Послышался отдаленный раскат грома, но что-то насторожило его. Он понял, что утреннюю тишину разорвал глухой звук выстрела.

22


    За первым выстрелом раздался бешеный топот мчащихся лошадей и несколько новых выстрелов. Билли прижался к стене и осторожно выглянул в окно, опасаясь случайной пули.
    Когда он увидел, кто затеял этот переполох, у него вырвалось проклятие. В отчаянии Билли распластался по стене.
    — Мистер Дарлинг? Я знаю, что по утрам вы имеете обыкновение пребывать в раздраженном состоянии. Но как вы смеете так ругаться в присутствии леди!
    Билли быстро задернул занавески из грубого полотна, жалея, что окна не закрыты ставнями.
    — Извини, милая, что прервал твой сон. Попробуй снова заснуть.
    Эсмеральда протерла заспанные глаза кулачками. Она была похожа на очаровательного ребенка, и Билли безумно захотелось забраться к ней под одеяло.
    — Что там за шум? — рассеянно спросила девушка.
    — Наверное, мама пытается подстрелить себе курицу на завтрак. Ты же ее знаешь. Если она решила заполучить курицу, ее ни за что не остановишь.
    — Твоя мать стреляет в кур?! — Глаза Эсмеральды недоверчиво округлились.
    Проклиная себя за неловкую ложь, Билли приблизился к ней.
    — Тебе нет нужды вставать так рано. Ты позволишь снова уложить тебя?
    Он выхватил из-под девушки одеяло и шутливо натянул ей на голову. Однако оно не смогло заглушить ни шума во дворе, ни возмущенных протестов Эсмеральды. Наконец ей удалось выпутаться из-под одеяла, но к этому моменту стрельба прекратилась, и раздался оглушительный мужской голос:
    — Эй, братишка! Ты еще жив?
    Билли сокрушенно покачал головой.
    — Да, Вирджи, я здесь! — крикнул Билли.
    — Ну, тогда давай присоединяйся к нам, — весело заревел его брат. — Здесь у нас молодой парень. Кажется, он желает извиниться за то, что стрелял в тебя. Хочет очистить свою душу покаянием, прежде чем мы вздернем его на дереве.
    Эсмеральда побледнела как полотно. Их глаза встретились, и оба бросились к ружейному поясу, висевшему на ручке двери. Эсмеральда оказалась первой.
    Она схватилась за рукоятку пистолета, Билли сжал ее руку. Они боролись за оружие, не желая уступить друг другу.
    — Если ты снова попробуешь выстрелить в меня, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, — я не прощу тебе этого!
    — Тогда отпусти меня! — закричала она, отчаянно пытаясь вырваться из его рук.
    Билли выпустил девушку, и она чуть не упала от неожиданности.
    По ее торжествующему взгляду Билли понял, что она преждевременно радуется. Как бы подчеркивая силу своей позиции, Билли прислонился к двери спиной и спокойно сложил руки на груди.
    — Я мог бы отнять у тебя пистолет силой, но предпочитаю, чтобы ты сама отдала его мне.
    — Они собираются повесить моего Бартоломью, — со слезами простонала Эсмеральда. — Боже, они повесят моего маленького братишку!
    — Успокойся! Этого не будет. — Билли протянул ей свою сильную руку. — Доверься мне. Я не допущу этого.
    Лицо ее заливали слезы. Она подняла голову, и в глазах ее сверкнула гордость. Гордость, которая помогала ей сражаться за жизнь и благополучие своего маленького брата с самого раннего детства. Билли задержал дыхание и напряженно ждал. Если сейчас она отдаст оружие, значит, доверяет ему. А это было бы для него гораздо важнее тех вольностей, которые она разрешила ему ночью.
    Эсмеральда сначала подняла пистолет, но тут же передала его Билли и улыбнулась сквозь слезы. Он быстро привлек ее к себе.
    — Клянусь, ты никогда не пожалеешь об этом! — прошептал он, погрузив лицо в ее спутанные шелковистые волосы, пахнущие персиком.
    Когда Билли ушел, Эсмеральда без сил прислонилась к стене. Его слова все еще звучали в ушах. Поцелуй Билли еще горел на ее губах. А в сердце трепетала слабая надежда на счастье. Грохочущий голос Вирджила вывел ее из оцепенения.
    — Мы не хотели начинать без тебя, сынок, но не собираемся торчать здесь целую вечность.
    — Боже, Бартоломью! — с ужасом прошептала Эсмеральда.
    Она распахнула дверь и выбежала в соседнюю комнату. Там в плетеном кресле-качалке сидела Зоя Дарлинг. Она спокойно покачивалась и курила трубку, как будто во дворе не готовилась страшная расправа над беззащитным человеком. У ее ног на старом коврике блаженно похрапывала спящая Сэди.
    Эсмеральда упала на колени перед ней и взглянула в суровое лицо.
    — Мама! — Впервые у девушки естественно вырвалось это забытое обращение. — Возьми свое ружье. Не стоило выпускать Билли одного. Ты же знаешь, что твои сыновья могут... слишком погорячиться и потерять голову.
    — Мальчик уже достаточно взрослый. Он сам во всем разберется. — Зоя снова невозмутимо затянулась.
    — Но всего несколько дней назад он умирал! У него еще не восстановились силы!
    Зоя окинула девушку насмешливым взглядом, от растрепанных волос до ночной рубашки и босых ног.
    — В самом деле? — усмехнулась она. — А мне кажется, что они уже достаточно восстановились!
    Покраснев до корней волос, Эсмеральда поднялась с колен.
    — Хорошо, миссис Дарлинг, вы ожесточили свое сердце против тринадцатилетнего мальчика, убежавшего, чтобы отомстить за своего отца. Знайте же, что он пошел на это только ради вас. Потому что он не смог смириться с мыслью, что негодяи, повесившие вашего мужа, заставили вас плакать!
    У Зои чуть заметно задрожал подбородок, но Эсмеральда не стала терять время на утешения. Гордо распрямив плечи, как будто на них мантия герцогини, а не выцветшая старая рубашка, она поспешила на веранду.
    Увидев Бартоломью, Эсмеральда вдруг так ослабела, что была вынуждена ухватиться за столбик веранды. Он сидел на лошади, руки были связаны за спиной, на шее болталась веревочная петля. Свободный конец веревки уже привязали к ветке мертвого дуба. Веревка натягивалась при каждом движении переступающей с ноги на ногу лошади. Поникшие плечи и безнадежное выражение глаз брата потрясли Эсмеральду.
    Сэм и Энос наблюдали за всем с той самой повозки, которую Билли нанял еще в Каламити, а Джаспер держал под уздцы лошадь, на которой сидел Бартоломью.
    Билли решительно шагнул к Вирджилу. Тот походил на веселого великана, приветствующего лилипутов.
    — Приятно снова видеть тебя на ногах, братишка! — загудел он. — Прежде чем мы начнем, я хотел бы сказать несколько слов...
    — Обрежь веревку! — сурово приказал Билли.
    Лицо Вирджила помрачнело. Он приложил руку к уху.
    — Повтори-ка! Кажется, я ослышался.
    Билли поднял пистолет.
    — Я сказал — обрежь веревку!
    Энос и Сэм обменялись взглядами. Вирджил отступил назад, нервно глядя на пистолет в руке брата.
    — Черт, Билли, ведь это я одолжил тебе оружие. Не собираешься же ты убить меня из моего же пистолета?!
    — Если меня к этому вынудят, — твердо ответил Билли.
    Несколько долгих минут Вирджил испытующе смотрел на Билли.
    — Обрежь веревку, Джаспер, — бросил он брату.
    — Черта с два! — ответил тот.
    Билли перевел дуло пистолета на Джаспера. Лицо Джаспера перекосилось в злобной ухмылке.
    — Ты же не станешь в меня стрелять, братишка! Если ты меня ранишь, я могу отпустить уздечку. А если я ее отпущу, великолепный мистер Файн отправится в свою последнюю скачку!
    — Нет! — сорвавшимся голосом крикнула Эсмеральда.
    При всем доверии к Билли она не смогла совладать с собой. Сбежав с веранды, она бросилась к брату, но на пути ее перехватил Билли и с силой прижал к себе. Она почувствовала, как сильно бьется его сердце.
    — Успокойся, милая, — тихо прошептал он ей на ухо. — Ты можешь испугать лошадь! Понимаешь?
    — Д-да, — с трудом выговорила она.
    Билли поднял голову и устремил спокойный взгляд на Джаспера.
    — Это дело тебя не касается, — заявил он. — Парень стрелял в меня.
    — Но мы — родственники, — заносчиво возразил Джаспер. — Тот, кто посмел обидеть одного из нас, обидел нас всех. И должен платить за это!
    Вирджил, Сэм и Энос согласно закивали.
    Билли посмотрел на Бартоломью.
    — Сдается мне, что этот парень уже здорово поплатился за свою глупость. Это не твои кулаки так разрисовали его физиономию, Джаспер? Я всегда говорил, что ты готов избить всякого, у кого связаны руки.
    — Ах ты, паршивый... — Джаспер двинулся было к брату, но крепко зажатые в руке поводья остановили его.
    Лошадь шарахнулась в сторону, Эсмеральда испуганно закричала.
    — Ну, ну, — успокаивающе проговорил Билли. — Я хочу сказать, что, раз парень только ранил меня, было бы слишком жестоко повесить его.
    При воспоминании о том, что жизнь Билли висела на волоске всего неделю назад, сердце Эсмеральды дрогнуло от нежности.
    — И что же ты собираешься делать? — презрительно фыркнув, спросил Джаспер. — Достанешь эту свою блестящую побрякушку и арестуешь его?
    Билли склонил голову набок, как бы обдумывая решение.
    — Принимая во внимание, что ничего серьезного не произошло, возможно, я просто приму его искренние извинения. — Он впервые обратился к Сэму и Эносу: — Как это вам покажется, ребята? Если брат этой леди извинится, вы будете за то, чтобы обрезать веревку?
    Он незаметно подмигнул Эсмеральде. Смекнув, что от нее требуется, девушка выразительно посмотрела на близнецов.
    — Я буду вечно у вас в долгу!
    Сэм почесал в затылке.
    — Как-как?
    — Она будет очень обязана вам, — перевел Билли.
    Братья нерешительно переглянулись, затем Энос смущенно кивнул.
    — Она з-здорово играет на с-скрипке.
    — Ты, Вирдж? — спросил Билли.
    Вирджил в сердцах сорвал с себя шляпу и хлопнул себя по бедру.
    — А, черт, ладно! Хотя, конечно, жалко отказываться от такого прекрасного развлечения!
    — Джаспер?
    Не глядя брату в глаза, Джаспер только сердито дернул плечами, что должно было означать согласие.
    Эсмеральда впилась нетерпеливыми глазами в брата. Она затаила дыхание, когда Бартоломью приподнял голову настолько, насколько позволяла натянутая веревка, и судорожно сглотнул. Он коротко взглянул на Билли, потом перевел взгляд на Эсмеральду.
    — Я не хотел причинить вам боль, — проговорил он. — Очень сожалею.
    Взглянув в его полные слез глаза, Эсмеральда поняла, что он искренне раскаивается. Возможно, впервые за свою жизнь. Горло ее сжалось от сдерживаемых рыданий. Бартоломью снова был ее братиком, мальчиком, с которым она по воскресеньям ходила на кладбище положить цветы на могилу родителей. Мальчиком, который сочинял удивительно трогательные стихи о своей маме. Мальчиком, который нежно обнимал ее и гладил по лицу, когда видел, что она устала, грустит или чем-то расстроена.
    Она смотрела как зачарованная в покорные глаза брата, когда Джаспер вдруг заорал:
    — Ах, ты сожалеешь? Более сожалеющего сукина сына мне не приходилось видеть!
    Прежде чем кто-либо успел среагировать, Джаспер отпустил повод и хлопнул лошадь по крупу. Эсмеральда в ужасе вскрикнула. Оттолкнув ее, Билли припал на одно колено и выстрелил, целясь в веревку. В эту же секунду прогремел мощный выстрел откуда-то сзади. Пуля переломила ветку, и Бартоломью рухнул на землю.

23


    Эсмеральда обернулась и увидела, как с веранды спускается Зоя Дарлинг, держа в руке ружье, из дула которого еще шел дымок. Она так и не выпустила изо рта дымящуюся трубку. По пятам за ней плелась Сэди.
    Зоя шла вверх по склону зеленого холма мимо Билли, мимо Вирджила, мимо Джаспера.
    Она остановилась только около Бартоломью, беспомощно лежащего на спине.
    — Ты в порядке, сынок? — спросила она.
    Бартоломью медленно сел, потирая натертую веревкой шею.
    — Кажется, да, — хрипло сказал он. Ему пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем он смог добавить осевшим голосом: — Спасибо, мэм. Вы спасли мне жизнь.
    «Слава богу, он еще не забыл о вежливости», — отметила про себя Эсмеральда.
    Зоя мягко улыбнулась ему.
    — Считай, что я это сделала для собственного удовольствия. Мне никогда не нравился обычай публичного линчевания. Тем более в моем собственном дворе.
    Она обернулась к сыновьям, и ее улыбка исчезла. Она яростно затянулась, выпустив густые клубы дыма. Джаспер поежился. Вирджил крадучись направился к своей лошади. Эсмеральда в страхе сжала руку Билли.
    Но первый взрыв гнева Зои обрушился на близнецов, прижавшихся друг к другу, как трусливые ягнята.
    — Сию же минуту убирайтесь отсюда, паршивые дворняжки!
    Энос и Сэм поспешно выпрыгнули из повозки на землю.
    Зоя погрозила пальцем перед их побледневшими лицами.
    — Мне следовало бы отдубасить вас, жалкие трусы, за то, что вы участвовали в таком грязном деле.
    — Но, мама! — хором заныли они. — Это нас Вирджил заставил!
    — А ты! — Она бросила свой гневный взгляд на Вирджила, который уже собирался вскочить на коня. — Постыдился бы! Ты ведь самый старший! Какой же пример ты подаешь своим слабоумным братьям?
    Вирджил уставился в землю.
    — Прости, мама. В следующий раз буду умнее. — Он робко поднял голову и с надеждой посмотрел на нее из-под выцветших бровей. — Честное слово, мама!
    Эсмеральда с изумлением смотрела на Зою. Кто мог подумать, что одна старая женщина может обуздать шайку взрослых мужчин!
    Удовлетворенная обещанием Вирджила исправиться, она приблизилась к Джасперу. Он стоял, глядя прямо перед собой, — злой и упрямый. Зоя бесцеремонно сбросила с него шляпу.
    — Ты что, не знаешь, что должен снять шляпу в присутствии матери? Разве я не учила тебя, как нужно себя вести?
    — Учила, конечно, — неохотно выговорил он.
    — Мэм! — сурово напомнила она сыну.
    — Учила, мэм, — послушно повторил он, и его нижняя губа задрожала.
    Эсмеральда готова была пожалеть этого униженного вояку, если бы не его намерение разделаться с ее братом.
    Зоя повесила ружье на плечо и строго оглядела сыновей. По их пристыженным лицам видно было, что они только ожидали ее приказа, чтобы немедленно убраться.
    Она раздраженно покачала головой.
    — Похоже, что за все четырнадцать лет вы ни разу не видели настоящей бани и вкусной еды. Марш в дом! Вскипятите воды, а я приготовлю чего-нибудь поесть.
    Их лица просветлели. Сейчас они были не бандитами, а блудными сыновьями, которых после долгих лет скитаний пригласили войти в материнский дом.
    — И не смейте возражать! — добавила Зоя, как будто не замечая их счастливых глаз. — Если придется, я поколочу любого из вас. И не надейтесь, что не справлюсь!
    И они направились в дом, сопровождаемые Зоей. Она напоминала пастуха, который гонит домой стадо неразумных овец.
    Эсмеральда поняла, что приглашение к Билли не относится. Он убрал пистолет в кобуру с хмурым, замкнутым лицом. Эсмеральда собиралась утешить его, но хриплый кашель, донесшийся от дуба, напомнил ей, что у нее есть свой блудный сын. Которого нужно приветить.
    Добравшись до вершины холма, она опустилась на траву рядом с Бартоломью. Он посмотрел на нее с таким униженным и несчастным выражением, что Эсмеральда не выдержала и раскрыла ему объятия. Вместо того, чтобы уклониться от них, как он это делал последние годы, брат бросился ей на грудь и зарыдал, тяжело переживая все ужасные события этого дня.
    Эсмеральда нежно успокаивала брата, поглаживая его по темным вьющимся волосам, что-то ласково приговаривая.
    Билли отвернулся. Слава богу, этот человек всего-навсего ей брат, и нет причин ревновать девушку. Но любовное воркование Эсмеральды над своим братом и доносящееся с веранды добродушное ворчание матери заставили его почувствовать свое одиночество. От нечего делать он направился к повозке и, заглянув в нее, присвистнул от удивления.
    Барт тут же высвободился из объятий сестры. Он поднялся и выразительно подмигнул Билли, который настороженно смотрел на него.
    — Я действительно очень сожалею. Ведь я еще ни разу не стрелял в человека! Признаться, мне не хотелось бы повторить этот эксперимент!
    Билли пожал плечами.
    — Ничего, я остался жив. А вот вам грозят сильные неприятности, если не придумаете, что делать с этим грузом.
    — С казенным золотом? — Барт нервно оглянулся на дом и понизил голос до шепота: — Кажется, ваши братья собираются оставить его себе.
    Билли покачал головой:
    — Вряд ли это у них получится.
    — Вы считаете, что его должен забрать я? — обрадовался Барт.
    Эсмеральда вскочила на ноги. Ночная рубашка раздувалась на ветру, как парус. Билли пожалел, что у него нет ничего под рукой, чтобы прикрыть девушку. Она с отчаянием смотрела на Бартоломью.
    — Боже мой, о чем ты только думаешь?!
    Бартоломью обернулся к сестре.
    — Я думаю о том, каким жалким человеком я был! Я думаю о том, что позволял тебе жертвовать ради меня всем. Если бы я пошел учиться, как ты этого хотела, то прошли бы еще долгие годы, прежде чем я смог бы тебе купить все, чего ты заслуживаешь! — Он сжал плечи Эсмеральды. — Ты не знаешь, как мне было больно и стыдно, когда я видел, как ты в стареньком мамином платье учишь этих разодетых дочек богатых торговцев!
    В глазах Эсмеральды заблестели слезы.
    — Но я никогда и не мечтала о роскошных платьях! Я только хотела когда-нибудь полюбить приличного человека и иметь своих детей.
    Это невольное признание девушки задело Билли. Дарлингов никто не называл «приличными». «Приличным» мог быть какой-нибудь служащий в магазине или юрист, каждый день возвращающийся домой с кожаной папкой под мышкой. Билли представил, как он сам приходит домой, где его встречает Эсмеральда в белом переднике, от которого пахнет свежеиспеченным пирогом с персиками. В доме целая куча веселых детишек, которые собираются вокруг пианино, и Эсмеральда напевает церковные гимны...
    Билли почему-то расстроился.
    — Ладно уж, что сделано, то сделано, и нечего об этом спорить, — сказал он мрачно. — Я могу завезти это золото в банк Джулали по дороге в Каламити. Потом пошлю телеграмму начальнику полиции, чтобы он знал, где оно находится. Он проследит, чтобы золото не досталось Уинстеду или какому-нибудь другому молодчику, вроде нашего неоперившегося Барта.
    — Ну, разве это не чудесно! — воскликнула Эсмеральда. — Мистер Дар... — Она взглянула на него, вспоминая их восхитительную ночь, и решила, что имеет право называть его по имени. — Билли вернет золото, а ты сможешь спокойно вернуться домой!
    Барт помрачнел.
    — Боюсь, что я не вернусь в Бостон.
    — Как не вернешься? Почему?
    Билли в замешательстве закашлялся: он всегда страшился этого момента.
    — Ваш брат прав, — вмешался Билли. — Он не может вернуться... во всяком случае, сейчас. Я могу позаботиться о вас и о себе, но пока Уинстед со своими людьми на свободе, Барту нельзя возвращаться в Бостон.
    Бартоломью нежно обнял сестру за плечи.
    — Пойми, Эсми, я уже вырос из коротких штанишек! Пора мне найти свою собственную дорогу в этом мире.
    — Но как же колледж? Родители всегда мечтали о том, что ты получишь образование и станешь журналистом, как папа.
    — Они умерли, — тихо сказал он, — а у меня есть свои мечты. Я не хочу всю свою жизнь провести в пыльном кабинете, сочиняя передовицы и некрологи, которые люди будут лениво читать за утренним кофе. Меня влечет другое. Я хочу сочинять рассказы и повести, которые заставят людей плакать, смеяться, мечтать!
    — И куда же ты пойдешь?
    Бартоломью устремил мечтательный взгляд за горизонт.
    — Мне всегда казалось, что Южная Америка — та самая страна, которая вдохновит меня на мой первый рассказ. — Он рассмеялся. — Хотя ничего не скажешь, я и здесь получил довольно материала для него!
    Билли вытащил из кармана толстую пачку денег и протянул ее Бартоломью.
    — Я получил эти деньги от Уинстеда, который хотел, чтобы я убил вас. Мне кажется, будет справедливо, если вы используете их, чтобы начать новую жизнь!
    — Я в долгу перед вами, сэр, — проговорил Барт, протягивая ему руку. — Я этого никогда не забуду!
    Глядя на это дружеское рукопожатие, Эсмеральда совершенно растерялась, не в силах осознать быструю смену событий этого утра. Билли решил ненадолго оставить ее одну и, обращаясь к Барту, кивнул в сторону дома.
    — Уверен, мама будет рада покормить тебя перед дорогой. Кажется, она к тебе неравнодушна.
    Выразительно поежившись, Барт потер горло.
    — Думаю, мне лучше не заходить туда. У меня впереди долгое путешествие. Можно остановиться в ближайшем городке, чтобы запастись всем необходимым. — Он повернулся к Эсмеральде и крепко прижал ее к себе. — Я напишу тебе, сестренка, как только устроюсь.
    И он решительно зашагал к жеребцу, пасшемуся на склоне холма.
    — Бартоломью Файн! — повелительно крикнула Эсмеральда, очнувшись от потрясения.
    Барт на секунду замедлил шаги, но не остановился.
    — Не смей держаться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю! Я не потерплю такой дерзости! — Голос Эсмеральды сорвался.
    Рыдая, Эсмеральда умоляюще схватила Билли за руку.
    — Господи, я ведь только что нашла его! Я не могу потерять его снова! Пожалуйста, Билли, ты должен его остановить!
    Он обнял ее за плечи.
    — Я мог бы ранить его в ногу, если бы знал, что ты не возненавидишь меня за это.
    — Я не хочу, чтобы ты его ранил! Я только хочу, чтобы ты вложил хоть немного здравого смысла в моего несчастного мальчика!
    — Он уже не мальчик, Эсмеральда, — мягко возразил Билли. — Он мужчина!
    Рыдая, она вырвалась у него из рук и стала всматриваться в даль, надеясь еще раз увидеть брата. Но Барт послал лошадь галопом, и на горизонте осталось только легкое облачко пыли. Эсмеральда только теперь поняла, что брат не вернется. В отчаянии она опустилась на траву.
    Билли нестерпимо хотелось подойти к ней, но он заставил себя выдержать паузу. Прислонившись к борту повозки, он молча наблюдал, как облачко пыли на горизонте постепенно растаяло. Только тогда он направился к Эсмеральде.
    Она сидела, подобрав колени и опершись на них подбородком. На щеках виднелись следы пролитых слез. Билли не решился обнять ее. Он уселся рядом, облокотился на согнутую руку и начал жевать травинку, приготовившись к долгому ожиданию. К его удивлению, Эсмеральда нарушила тишину довольно скоро:
    — Маленький Бартоломью очень переживал смерть родителей. Я пыталась заменить их, но, видно, не смогла.
    Билли не понравился ее тон.
    — Черт побери, Эсмеральда, ты же не виновата, что они умерли!
    Она взглянула ему прямо в глаза.
    — О, еще как виновата!
    Она снова медленно отвернулась от него, и Билли мог видеть только ее тонкий профиль.
    — В детстве у меня была подруга Ребекка. Я всегда была очень застенчива и с трудом сходилась с ровесницами, поэтому Бекки была мне особенно дорога. Однажды вечером я случайно услышала, как мама сообщила папе о ее внезапной тяжелой болезни. Я вбежала к ним в комнату и стала просить, чтобы они разрешили мне навестить Бекки. Мама очень испугалась и побледнела, а папа, который никогда не повышал голоса, закричал, чтобы я не смела и думать об этом, а немедленно отправлялась к себе. Я заплакала и убежала в свою комнату. Я была очень послушной девочкой, но на этот раз решила, что мои родители просто эгоистичны. Я знала, что Бекки сразу станет лучше, если мы с ней увидимся. Даже приготовила для нее небольшой букетик чайных роз из папиросной бумаги.
    — Я дождалась, пока все уснули. Затем потихоньку спустилась по задней лестнице и выбежала из дому, прижимая к груди свой жалкий бумажный букетик. Как только я оказалась рядом с домом Бекки, мне сразу стало ясно, что произошло нечто страшное. В их гостиной расхаживали незнакомые люди. Мать Бекки сильно плакала, а ее отец сидел, закрыв лицо руками. Вдруг он поднял голову и посмотрел в окно. Но он смотрел не на меня, а сквозь меня! Я никогда не забуду его взгляд! Тогда я побежала к задней стенке дома, куда выходила спальня Бекки. Через окно я увидела, что она лежит на кровати в очень красивой ночной рубашке, а в углу спальни на стуле дремлет какая-то старушка.
    Я влезла в окно и на цыпочках подошла к кровати. Бекки была всегда такая веселая и цветущая девочка. Я очень испугалась, когда увидела ее совершенно белую и неподвижную. Я подняла руку и дотронулась до ее щеки. Она была холодной как лед. Вероятно, я вскрикнула, потому что старушка вдруг проснулась и закричала: «Как ты здесь очутилась? Уходи отсюда, глупая девчонка».
    Я так испугалась, что выронила цветы, выскочила в окно и помчалась домой. Я бросилась в постель и с головой накрылась одеялом. От ужаса у меня стучали зубы. Потом я узнала, что Бекки умерла в то утро... От холеры.
    Я не сказала родителям о своем поступке. Даже тогда, когда они оба лежали в лихорадке и мокром поту. Даже тогда, когда у них потрескались губы и по углам стекала кровь. Я старательно ухаживала за ними, пока болезнь не сделала свое дело и они не умерли, оба... а я никогда не болела. Ничем, даже насморком!
    Теперь Билли понял, почему она считала себя виноватой. Этот единственный случай неповиновения и его последствия сокрушили детскую душу. Всю дальнейшую жизнь она безмолвно искупала свою вину, пожертвовав своими мечтами и желаниями, чтобы заменить маленькому Бартоломью умерших родителей. Теперь, когда он уехал, в душе ее осталась тоскливая пустота.
    Осторожно выбирая слова, Билли заговорил:
    — Когда я еще был в шайке Куантрилла и Андерсона, мы теряли больше людей от разных болезней, чем от пуль янки, — дизентерия, тиф, инфлюэнца... холера. Почти все эти болезни распространялись через пищу или питьевую воду. Не думаю, что ты заразила родителей холерой только потому, что дотронулась до щеки умершей девочки. Скорее всего они пили воду из того же источника, что и она.
    Эсмеральда с надеждой смотрела на него.
    — Ты думаешь, что не я принесла в дом моих родителей эту страшную заразу?
    Билли знал, что она не поверит ему на слово. Он погладил ее по спутанным волосам.
    — Ты ведь была ребенком, милая. У тебя было доброе детское сердце. Даже если бы родители узнали о твоем поступке, неужели ты думаешь, что они стали бы ругать тебя или захотели бы, чтобы ты всю жизнь винила себя?
    Эсмеральда вскочила на ноги.
    — Я не могу оправдать себя, даже если сам бог меня простит!
    Билли с тревогой взглянул на нее. Сейчас Эсмеральда напоминала ту девушку, которая решительно ворвалась в салун и направила на него пистолет.
    — Вы сделали все, что могли, — продолжала Эсмеральда. — Даже отправили моего брата подальше от опасности. Больше мне не нужны ни ваша жалость, ни ваши услуги. Вы уволены, мистер Дарлинг!
    Билли показалось, что его снова ранили — такая резкая боль пронзила сердце. Величественным жестом подхватив подол ночной рубашки, Эсмеральда направилась к дому.
    Когда Билли вернулся, он застал Эсмеральду сидящей на своем сундучке с чинно сложенными на коленях руками. На ней был слегка помятый дорожный костюм, в котором она была в день их первой встречи. Волосы были тщательно причесаны. На голове красовался злополучный капор. Вид у нее был неприступный.
    — Если вы ждете почтовой кареты, — небрежно сказал он, прислонившись к косяку двери, — приготовьтесь к долгому ожиданию.
    Она подняла голову. Тщательно умытое лицо было бледным и холодным.
    — Я надеялась, что вы проводите меня до Каламити, где я пересяду в дилижанс. — В голосе девушки прозвучали язвительные нотки. — Мне казалось, что уж это вы в состоянии сделать!
    — Я способен на гораздо большее! — так же язвительно усмехнулся Билли. — Но не стану этого делать.
    За этой сценой с интересом наблюдала вся семья. Джаспер с независимым видом допивал кофе, Вирджил и мать курили, сидя рядом у очага. Сэм подбирал крошки яблочного пирога со стола, а Энос робко таращился на брата, обхватив тощие колени.
    — Я намерен отвезти золото в Джулали и сдать в банк, — веско заявил Билли. — Более того, я дам знать об этом законному владельцу. И имейте в виду, что не потерплю никаких возражений!
    — А мы и не собираемся возражать, — искренне сказал Вирджил. Он бросил на мать заискивающий взгляд. — Мама нас такому не учила. «Не укради»! Правда, мам?
    Зоя величественно кивнула, самодовольно попыхивая трубкой. Сэди не сводила с нее обожающего взгляда.
    Билли прошел в спальню и через несколько минут появился в сапогах и в рубашке, старательно выстиранной и заштопанной Эсмеральдой.
    Девушка ожидала его на веранде, уже попрощавшись с остальными. Он прошел к двери и обернулся.
    — Идем, Сэди! — скомандовал он. Собака вопросительно посмотрела на Зою большими печальными глазами.
    Билли присел на корточки и протянул руки.
    — Сэди, иди же ко мне! — Его голос прозвучал резче, чем он хотел.
    Сэди забилась под юбки Зои.
    «Черт, — подумал он, — как бы не разрыдаться здесь, перед всеми, если Сэди откажется от меня».
    Зоя мягко подтолкнула собаку.
    — Ну, пошла отсюда, старушка. Здесь хватает и одной старой привереды!
    Сэди вперевалку подошла к Билли и ткнулась влажным носом в его руку. У него отлегло от сердца, и он ласково почесал ей за ухом.
    Братья подошли к Билли, похлопали его по спине и пожелали счастливого пути. Вирджил всучил ему несколько сигар. Даже Джаспер протянул руку. Билли взглянул на мать. Она выглядела невозмутимой.
    Он подумал, что приятно будет вернуться к мисс Мелли. Девочки там всегда были милы с ним, любили поболтать и даже давали понять, что не отказались бы и от всего остального, стоило ему захотеть. Но его личный кодекс чести удерживал его от того, чтобы пользоваться своим преимуществом, пока он жил под одной крышей с ними. Кодекс, который, возможно, стоит пересмотреть.
    Пока он готовил свою кобылу и впрягал мула в повозку, Эсмеральда стояла на ступеньках, нетерпеливо постукивая башмачком. Он молча погрузил в повозку ее сундучок и футляр со скрипкой. Не обратив внимания на предложенную им руку, девушка самостоятельно забралась на сиденье и взяла поводья. Сэди притулилась рядом.
    Билли тут же послал кобылу рысью, делая вид, что его не интересует, следует ли за ним Эсмеральда. Они уже почти достигли подножия холма, когда наверху с шумом распахнулась дверь.
    Билли вздрогнул, услышав резкий голос матери.
    — Будь осторожен, сынок, слышишь? И позаботься о девушке! Бог свидетель, она не сможет сама о себе позаботиться! И пореже стреляй!
    — И ты тоже последи за моим сыном, девушка! — снова раздался голос Зои. — Не позволяй, чтобы его снова ранили! И не смей разбивать ему сердце, а не то ответишь мне!
    Билли обернулся и внимательно посмотрел на Эсмеральду. Ему показалось, что в ее глазах промелькнуло смятение. Держа направление на север, он пришпорил лошадь.

24


    Поздно вечером следующего дня Билли и Эсмеральда добрались до Каламити. Повозкой управлял Билли, а Эсмеральда спала, удобно устроившись рядом с Сэди, подмявшей себе под бок многострадальный капор девушки. Украденное золото передали в банк в Джулали до появления Элиота Куртни с его людьми. Куртни поклялся, что, как только Уинстед будет найден, его призовут к ответственности. Этот казнокрад в обличье шефа полиции исчез сразу после неудачного налета Черного Барта на банк. Зная об этом, Билли внимательно вглядывался в каждую тень и держал руку на кобуре.
    Но не от этого у него тревожно сжималось сердце. Причиной была девушка, безмятежно спавшая рядом.
    — Эсмеральда! — тихо позвал он, остановившись у конюшни, где в свое время нанимал мула с повозкой.
    Луна призрачным сиянием освещала улицы Каламити. Он с любопытством отметил, что в конторе Дрю горит огонек. Из салуна доносились слабые звуки музыки и веселого смеха, приглашая его домой.
    Билли поймал себя на мысли, что назвал своим домом место, где жаркие ласки продаются за деньги, где за одну ночь женщина вынуждена сменить не одного партнера, чтобы получить жалкие монетки на жизнь. «Возможно, на большее, чем этот, презираемый всеми дом, я не могу рассчитывать», — с горечью подумал он.
    Билли обернулся и посмотрел на спящую Эсмеральду. С полуоткрытыми розовыми губками и ладошками в белых перчатках, подложенными под щеку, она выглядела такой прелестной и ранимой...
    Он наклонился и легонько потрепал ее по плечу. Девушка тут же проснулась и возмущенно уставилась на Сэди, хлопающую глазами.
    — Почему собака уселась на мой капор?
    Билли спокойно пожал плечами.
    — Ночью в пустыне холодно, у нее, наверное, замерзли лапы.
    — А у меня — уши!
    Билли окинул ее оценивающим взглядом.
    — Судя по вашему румянцу, не скажешь, что вам холодно.
    Эсмеральда стала выбираться из повозки и чуть не упала. Что-то бормоча и охая, она принялась растирать мышцы затекших ног.
    Билли закурил сигарету, ожидая конца представления. Потянувшись и несколько раз попрыгав, чтобы размяться, Эсмеральда попыталась достать сундучок, но высокие борта повозки мешали ей. После того, как сундучок в очередной раз вырвался из рук и упал на дно повозки, она обернулась к Билли.
    — Вы не могли бы...
    — Боюсь, что нет, герцогиня. — Он выпустил аккуратное колечко дыма. — Я ведь уволен, если вы помните, и больше не работаю на вас.
    Она вздохнула.
    — Если бы я знала, что вы окажетесь таким несговорчивым, я попросила бы Джаспера проводить меня.
    — Он бы показал вам, где раки зимуют, — насмешливо фыркнул Билли.
    Она испуганно взглянула на него. Поняв намек, она покраснела и снова занялась своими вещами. Основательно запыхавшись, она наконец выволокла и сундучок, и футляр со скрипкой.
    Все еще тяжело дыша, Эсмеральда одернула жакет и расправила складки на платье. Билли пристально смотрел на ее неловкие руки, затянутые в белоснежные перчатки. Ему хотелось сорвать их зубами и нежно покусывать каждый пальчик, пока она не застонет от страсти и не попросит пощады.
    Она прижала к себе скрипку и, подхватив сундучок, слегка качнулась под его тяжестью.
    — Очень благодарна вам за помощь, мистер Дарлинг. Мне было бы очень одиноко без вас в этой пустыне, — произнесла она, глядя мимо него. Затем повернулась и направилась к гостинице.
    Билли изумленно застыл на месте. Значит, она действительно намерена покинуть его, исчезнуть из его жизни. Как будто никогда не лежала в его объятиях, содрогаясь от наслаждения! Как будто это не она подставляла ему губы для упоительного поцелуя! Как будто не она однажды ворвалась в салун и пленила его сердце!
    Наконец Билли встретился противник, которого он не мог ни застрелить, ни оттащить в тюрьму. Он был в ярости от этой мысли. Но, в конце концов, он был Дарлингом. Возможно, наступил момент, когда он должен действовать, как все мужчины этого отчаянного племени!
    Он выскочил из тележки, с грохотом приземлившись на землю. Машинально ухватился за кобуру, как будто готовился открыть стрельбу.
    — Мисс Файн! — окликнул он девушку.
    Эсмеральда, не оборачиваясь, остановилась.
    — Снимите ваши перчатки!
    «Итак, он позволяет мне уйти из его жизни, не проклиная, не стреляя в спину и не угрожая бросить в тюрьму», — с отчаянием думала Эсмеральда, направляясь к гостинице.
    Она хотела было уронить сундучок, чтобы Билли бросился ей на помощь, но побоялась ушибить себе ноги.
    — Мисс Файн! — раздался его резкий окрик. Несмотря на холодный тон Билли, сердце Эсмеральды радостно забилось. Наконец-то он додумался попросить у нее прощения за то, что позволил Бартоломью уйти. Если он извинится, она забудет о своей раненой гордости и признается, что очень сожалеет о тех гадостях, которые наговорила ему. Конечно, он тоже простит ее.
    — Снимите ваши перчатки! — Это был приказ, а не просьба.
    Эсмеральда выронила вещи. Она медленно обернулась, и ее радостное ожидание уступило место невольному испугу, когда она увидела незнакомца, стоящего посреди улицы в неприступной позе. Весь его облик дышал угрозой. Сейчас он был таким, каким она увидела его в объявлении о розыске, которое она прятала под подушкой долгие недели одинокого путешествия. Она ненавидела и боялась его.
    Перед ней стоял Билли Дарлинг, ставший легендой. Но это был живой человек, которого разыскивала полиция и которого в глубине сердца она страстно любила. Эсмеральда знала, что он был опасным человеком, еще когда только разыскивала его. Теперь, когда она его любила, он мог стать для нее еще более опасным.
    Билли стоял, засунув большие пальцы рук за пояс, широко расставив ноги. Его поза казалась небрежной, но Эсмеральда знала, как быстро в его руках может оказаться пистолет. Однако, вглядевшись в его дьявольскую улыбку, она поняла, что он готовит для нее более изощренное наказание.
    — Простите? — охрипшим голосом переспросила она.
    — Я предположил, что вам захочется снять перчатки. Впрочем, если хотите, можете их оставить. — Он озорно подмигнул ей, — говорят, ковбои ни при каких обстоятельствах не снимают шляпы!
    Эсмеральда против воли направилась к нему, не в силах противостоять гипнотическому обаянию его улыбки.
    — Я не понимаю вас. О чем вы говорите?
    Усмешка пропала с лица Билли, и оно снова стало холодным.
    — Я говорю, мисс Файн, что настало время нам рассчитаться. Я не занимаюсь благотворительностью. Напоминаю, у нас с вами был договор. — Он указал пальцем на повозку за ее спиной. — Этому свидетельница Сэди.
    Услышав кличку, Сэди выразительно фыркнула.
    Сердце Эсмеральды упало.
    — Я не забыла о нашем договоре, как только прибудет дед...
    — Ах, герцог! — насмешливо протянул Билли. — Все время почему-то забываю про него. Ну, конечно! Приедет ваш дед в роскошной карете, запряженной парой великолепных лошадей, швырнет мне полные пригоршни рубинов и бриллиантов и заключит вас, свою ненаглядную внучку, в объятия!
    Эсмеральда гневно взглянула на него. Его саркастическое описание встречи с дедом очень напоминало ее детские фантазии.
    — Я думаю, что приблизительно так и будет, — гордо сказала она.
    — Тогда остается одна проблема. — Билли шагнул к девушке. — Я что-то не вижу его. А вы?
    Эсмеральда дрожала, как кролик, загнанный в угол. Она машинально огляделась вокруг. В окне шерифа мигал веселый огонек, но улица была пустынна. Девушка разозлилась.
    — Я также не вижу и своего брата! — напомнила она Билли.
    Билли недоуменно пожал плечами.
    — Меня нанимали, чтобы найти его, а не задержать.
    Против этого Эсмеральда ничего не могла возразить. Конечно, Билли дал Бартоломью денег и поддержал его решение, но брат покинул ее по собственной воле.
    Тяжело вздохнув, Эсмеральда пристально посмотрела на Билли. Она знала, что под маской зловещего сыщика с оружием в руке скрывается ее Билли. Человек, который защищал ее, заботился о ней. Человек, который старался снять с ее души бремя вины за смерть родителей. Человек, который подарил ей невероятное наслаждение, не думая при этом о себе, а потом уложил спать в свою постель и всю ночь дежурил рядом.
    Повинуясь внезапному порыву, Эсмеральда схватила его руку.
    — О Билли, я наговорила тебе таких ужасных вещей! Я понимаю, как ты сердишься.
    — Мистер Дарлинг, — поправил он девушку, осторожно высвобождая свою руку. — До тех пор, пока мы не уладим наше дело, милая, нам лучше обращаться друг к другу официально. Работа на вас, мисс Файн, оказалась более убыточным предприятием, чем я ожидал. Я потерял часть вознаграждения, обещанного мне Уинстедом, и теперь, пока его не поймают, вынужден день и ночь опасаться его мести. Если Элиоту Куртни не удастся убедить судью предоставить мне амнистию за возвращение казенного золота, возможно, мне придется на какое-то время скрыться в Мексике. Мне кажется, я заслуживаю, чтобы мне возместили убытки...
    Эсмеральда и в самом деле как-то забыла об их сделке, но ни на минуту не забывала о том, что Билли был превосходным игроком в покер. Очевидно, он решил играть по самой высшей ставке, что ж, она тоже умеет рисковать.
    — Вы совершенно правы, мистер Дарлинг, — серьезно сказала она, не скрывая своего уважения к нему. — Я никогда бы не позволила себе лишить вас того, что по праву вам принадлежит. Тем более что я обещала... — Эсмеральда закинула руки ему на плечи и притянула его к себе, так что их дыхание смешалось, и ее пылающие губы коснулись его, — уплатить вам сполна!
    Удивление промелькнуло в его серо-зеленых глазах. Затем он приник к ее рту сладким, невероятно нежным поцелуем, обнял ее, приподнял, и их тела тесно сплелись. Когда наконец он поставил девушку на ноги, голова у нее приятно кружилась, а лицо раскраснелось от счастья. Вздохнув от полноты чувств, она прижалась щекой к его широкой груди, ожидая услышать ласковые слова.
    Он схватил ее за руку и потащил за собой по улице.
    — Минутку! Куда мы направляемся? — Эсмеральде пришлось бежать вприпрыжку, чтобы поспевать за ним.
    На бегу она оглянулась назад и увидела зевающую Сэди.
    — Мой сундучок! — закричала Эсмеральда. — В нем вся моя одежда!
    — Сегодня ночью она вам не понадобится! — усмехнулся Билли.
    Сердце Эсмеральды затрепетало от волнения. Слишком рано открыла она свои карты, совершенно забыв о риске. Билли никогда не прекращал игру, пока у него на руках не оказывалась козырная карта. Времени сокрушаться о своей ошибке у Эсмеральды не оставалось...

25


    Когда дверь в гостиную мисс Мелли резко распахнулась, городской банкир, поспешно сбросил с колен девицу, одетую в один корсет. Он пригладил редеющие на затылке волосы и поправил очки, чтобы получше разглядеть ворвавшегося молодого человека и женщину, которую он тащил за собой.
    — Нечего таращиться на меня, Гораций! — бросил Билли, проходя мимо.
    Доротея, как кошка, снова прыгнула на колени банкиру, беспечно болтая в воздухе босыми ногами.
    — Добро пожаловать домой, Билли, — весело пропела она. — Без тебя было чертовски скучно!
    У камина стоял хмурый Даубер со стаканом виски в руке. Билли выхватил у него стакан, одним глотком опустошил его и вернул владельцу вместе с серебряным долларом.
    — Послушай, приятель, перед конюшней ты найдешь кобылу, мула и собаку, которая не расстается с раздавленной шляпкой.
    — Это был очень красивый капор, пока вы не наступили на него ногой и не отдали своей собаке, — возмущенно возразила Эсмеральда.
    Билли не обратил на нее внимания.
    — Позаботься о них, приятель.
    — А как же я?! — возмутилась девушка.
    — О вас позабочусь я лично, — пообещал Билли, лукаво подмигнув ей.
    Даубер уставился на них, открыв рот от удивления.
    — Черт, будь я проклят! А Дрю знает, что ты...
    — Убирайся к черту! — рявкнул Билли. — Ты же получил доллар, так поторопись к девчонке!
    Не выпуская руки Эсмеральды, Билли потащил ее наверх. Навстречу им спускались Каролина и Эстер с одним из сыновей Циммермана с остекленевшими глазами и прилипшими ко лбу спутанными волосами.
    Загородив Билли дорогу, они с интересом разглядывали девушку за его спиной.
    — Милый, тебе нужно кое-что узнать, прежде чем ты отведешь ее наверх, — сказала Каролина.
    Билли улыбнулся:
    — Очень благодарен, вам, леди, за заботу, но, поверьте, вы не можете сказать мне ничего нового.
    Вежливо кивнув им, он протиснулся мимо, задержавшись лишь на секунду, чтобы что-то шепнуть Циммерману. Парень покраснел и стал застегивать комбинезон.
    Билли с Эсмеральдой были уже почти наверху, когда из кухни показалась мисс Мелли с подносом, уставленным стаканами с виски.
    — Уильям! — закричала она, увидев их.
    Билли вынужден был обернуться.
    Когда мисс Мелли увидела, чью руку он так властно сжимает, она качнулась, словно собиралась сделать реверанс или упасть в обморок.
    — Я не знала, что ты уже вернулся. Не хочешь ли присоединиться со своей подругой к нам и выпить?
    — А что, это мысль! У меня в горле пересохло, — воскликнула Эсмеральда и начала поспешно спускаться, пока Билли не остановил ее.
    — Боюсь, нам придется отказаться от вашего великодушного предложения, мисс Мелли. Моя подруга и я, мы только что вернулись из долгого и трудного путешествия и хотели бы отдохнуть. — Он бросил грозный взгляд на гостиную. — Предупреждаю, я готов застрелить любого, кто потревожит нас до рассвета!
    В гостиной все замерли и оставались неподвижными, пока Билли и Эсмеральда не исчезли. Только когда наверху захлопнулась дверь, Доротея осмелилась протяжно свистнуть.
    — Никогда не видела его таким злым! Как вы думаете, он ее побьет?
    Мисс Мелли бросила взгляд на галерею, и ее доброе лицо нахмурилось.
    — Каким бы Билли ни был злым, он никогда не поднимет руку на женщину. Его мать, да благословит ее господь, научила его хорошему поведению.
    — Судя по блеску его глаз, — проговорила Эстер, выразительно поднимая тонко выщипанные брови, — он собирается поднять вовсе не руку!
    Каролина грустно вздохнула.
    — Ему очень идет, когда он сердитый. — Она ревниво надула губки. — И почему только этим чванливым девчонкам так везет!
    Гораций взял с подноса стакан. Рука его слегка дрожала.
    — Вы не думаете, что нам стоит предупредить шерифа?
    Мисс Мелли тяжело опустилась на стул.
    — Вы не слышали, Гораций, — любой, кто потревожит его до рассвета, может иметь неприятности. Видит бог, у нашего шерифа и так достаточно неприятностей!

    Эсмеральда стояла, прислонившись спиной к двери уютной комнаты на мансарде, и смотрела на Билли. Он зажег масляную лампу, откинул одеяло на кровати, стащил с себя сапоги и расстегнул пояс с пистолетом.
    — Можете в любой момент снять перчатки, мисс Файн, — сказал он ей.
    Инстинкт подсказывал Эсмеральде, что ей следует опасаться его так же, как в первый свой визит в эту комнату, но на этот раз она больше прислушивалась к своему сердцу.
    — Думаю, лучше будет оставить их на месте, — мягко сказала она. — Не смотрите так уныло, мистер Дарлинг. В конце концов, это ваша идея — сохранить наши деловые отношения.
    Билли помрачнел еще больше.
    — Но милая...
    Она предостерегающе подняла палец:
    — Будет лучше, если мы не позволим себе никаких нежностей, никакой ласки, никаких поцелуев.
    — Никакой ласки?! — Он побагровел. — Вы хотите просто, чтобы я...
    В ответ Эсмеральда деликатно отвернула лицо, бросив на него притворно-смущенный взгляд из-под ресниц.
    — Вы можете начинать...
    Он окинул девушку взглядом с головы до ног.
    — Вам не кажется, что здесь нам будет удобнее? — Он похлопал рукой по одеялу.
    — Скорее всего да, — вздохнула она с сожалением, — но, боюсь, если мы ляжем, условия деловой сделки будут нарушены.
    Билли не спеша направился к ней. Эсмеральда запаниковала: сумеет ли она переиграть его, удержится ли от крика о помощи, если он решит насильно затащить ее в кровать?
    — Могу я хотя бы распустить вам волосы, мэм? — спросил Билли, склоняясь над ней.
    — Я думаю... это не причинит вреда... сэр, — еле слышно пробормотала она.
    Он стоял совсем рядом, нащупывая и вынимая из волос шпильки, пока наконец они не рассыпались, закрыв обоих шелковым покрывалом. Под тонкой блузкой набухли и затвердели соски девушки. Глаза Билли оказались совсем рядом и светились зелеными огоньками.
    Билли уперся одной рукой в дверь и согнул колено так, что в любой момент оно могло оказаться между ее бедрами.
    — Мне все-таки кажется, что вам стоит снять свои прелестные перчатки. Мне бы не хотелось их помять, милочка.
    — Мисс Файн, — учащенно дыша, поправила она и коснулась кончиком пальца его губ.
    Он поймал ее палец зубами и начал стягивать тонкую лайковую перчатку. Прежде чем она успела возразить, он поймал ее руку.
    — Никаких нежностей, ангел, — прошептал Билли низким, бархатистым голосом, и она задрожала. Он погладил ее обнаженное запястье с внутренней стороны, и пульс забился сильнее. — Никаких ласк. — Он поднес ее ладонь к лицу. — Никаких поцелуев. — Он коснулся языком середины ее ладони, и Эсмеральда прикрыла глаза, подавив стон.
    А когда открыла их и увидела Билли, сгорающего от желания, поняла, что игра сделана. Его козырной картой оказалась не его мужская сила и не шарм соблазнителя, а безмолвный вопрос в его глазах: «Можно?»
    Не в состоянии противиться, Эсмеральда привстала на цыпочки и прижалась к его губам, приглашая Билли получить свой выигрыш. Когда их жаждущие языки соприкоснулись, сначала словно пробуя на вкус друг друга, а затем страстно сплелись, Билли застонал, и этот стон опьянял девушку.
    Билли взял в ладони ее лицо и начал осыпать его поцелуями, пока биение крови, шумно отдающееся в ушах, не заглушило голос разума, которому Эсмеральда внимала всю свою жизнь.
    Она не заметила, как желание переросло в безумную жажду. Не помнила, как сорвала перчатку с другой руки, распахнула его рубашку и начала исступленно гладить курчавую поросль на его груди. Случайно коснувшись повязки, она заставила себя прервать поцелуй.
    — Твоя рана! — прошептала она, но тут же почувствовала его губы на своей груди и поняла, что он, одну за другой, откусывает крошечные пуговки ее лифа.
    — Мне нужна не няня, — хрипло прошептал он в ответ. — Мне нужна женщина. Я хочу тебя!
    Словно подтверждая это, он положил руки на ее ягодицы, приподнял, распластывая, прижимая девушку к двери, вжимаясь в нежное возвышение между бедер. Эсмеральда задыхалась от нарастающего желания. Она прекрасно понимала, чего хочет Билли, и была готова разрешить ему все, что он пожелает.
    — Это нехорошо, — простонала она, лизнув языком его восхитительно вкусную кожу в ямке ключиц.
    — Знаю, — пробормотал он, расправляясь с последней пуговкой.
    — Мы д-даже не ж-женаты.
    — Поженимся утром, — прошептал он, нежно покусывая шею.
    Какое-то время Эсмеральда просто не могла вздохнуть.
    — Это предложение? — наконец выговорила она, тщетно пытаясь заглянуть ему в лицо.
    — Нет! Черт, не знаю...
    Обхватив одной рукой ее бедра, другой он скользнул ей под рубашку. Затем ошеломленно взглянул на девушку.
    — Да, наверное, это предложение.
    — Но ты говорил, что никогда не женишься.
    — Ага, — промурлыкал он, проведя кончиком языка по нежному соску.
    Эсмеральда ахнула и стиснула зубы, когда он стал осторожно втягивать сосок в рот. Внизу живота болезненно и сладко заныло.
    — Ты говоришь это, — с трудом выдохнула она, — ну, что женишься на мне, чтобы воспользоваться мною бесплатно? — спросила Эсмеральда.
    — О, я заплачу! — мрачно ответил он. — Ты увидишь, я выполню свое обещание!
    — Нет!
    Эсмеральда вывернулась из его рук и, пошатываясь, вышла на середину комнаты. Она стянула вниз края лифа и, как ни странно, не почувствовала при этом никакого смущения.
    Билли растерянно смотрел на нее, опустив руки.
    — Это выше моего понимания! — воскликнул он. — После того, как я прожил целых три месяца в борделе, я думал, что понимаю женщин. Но потом появилась ты! — Он взъерошил волосы и стукнул себя в грудь. — Ничего не понимаю! Минуту назад ты готова была лечь со мной в постель. А теперь, когда я хочу поступить с тобой честно, ты меня не хочешь!
    Эсмеральда стиснула зубы, но не смогла сдержать слез.
    — Боже, конечно, я хочу тебя, Билли! Но у меня есть гордость, мистер Дарлинг. И я никогда не позволю мужчине жениться на мне только потому, что он хочет уложит меня в постель!
    При виде ее слез вся злость Билли исчезла. Он стал медленно приближаться к девушке.
    — А хотела бы ты, чтобы человек женился на тебе, потому что не может и дня прожить без тебя? Потому что так страстно жаждет тебя, что может умереть? — Билли протянул руку и смахнул слезинку с ее щеки. — Ты хотела бы, чтобы человек женился на тебе, потому что он тебя любит?
    В его голосе было столько нежности, что не поверить ему было бы преступлением. Эсмеральда молча кивнула.
    — Вот здорово! — радостно воскликнул Билли. — Гораций как раз здесь. Мы можем пожениться прямо сейчас.
    Эсмеральда озадаченно посмотрела на него.
    — Я думала, мистер Стампельмейер — банкир.
    — Он и есть банкир. А также мэр, почтмейстер и мировой судья.
    Билли решительно подошел к девушке и взял ее за руку. Она улыбнулась, и слезы блестели на ее щеках.
    — Тебе не обязательно жениться на мне ночью, Билли. Скоро наступит утро!
    Билли подхватил ее на руки, и глаза его потемнели от страсти.
    — О нет, ангел! Пусть утро немного подождет.
    Билли уложил ее на кровать и начал медленно раздевать. Эсмеральда глубоко вздохнула. Она трепетала, когда восхитительные пальцы Билли запорхали по ее обнаженному телу. Лежать с ним рядом, отдаваясь его ласкам, было верхом наслаждения, которое она не могла представить даже в самых смелых своих мечтах. Тем более что она вообще не верила в то, что мечты могут когда-нибудь осуществиться.
    Будущий муж всегда представлялся Эсмеральде безликим существом мужского пола, который будет ежедневно требовать от нее исполнения супружеского долга — занятия, по слухам, весьма неприятного для женщины, без чего, однако, нельзя иметь детей.
    Неотразимый и мужественный, добрый и красивый, Билли Дарлинг перевернул ее представление не только о муже, но и о мужчине вообще.
    Девушка смотрела, как он нетерпеливо сорвал с себя одежду и предстал перед ней обнаженным. Он был похож на молодого языческого бога: высокий, загорелый, с широкими плечами и грудью, с узкими, как у атлета, бедрами... Эсмеральда прерывисто вздохнула, когда ее взгляд остановился на убедительном доказательстве неукротимого желания, овладевшего Билли. Заметив испуг и недоумение в ее глазах, он нарочито медленно повторил ту фразу, которая заставила ее отпрянуть во время его мытья на ранчо.
    — Нашли то, что искали, герцогиня?
    На этот раз Эсмеральда засмеялась.
    — И Вирджил смеет называть тебя «маленьким» братиком? — сказала она с возмущением.
    Билли криво усмехнулся.
    — А почему же, по-твоему, Джаспер так ревнует меня к женщинам? — усмехнулся Билли.
    Эсмеральда нежно взяла его лицо в ладони.
    — Потому что ты, в отличие от него, прекрасен и благороден.
    — А вы, герцогиня, вы... в вас заключено все, о чем я мог только мечтать! — Он прижал к ее уху пылающие губы. — Помнишь, как я просил твоего разрешения повсюду касаться тебя губами?
    У Эсмеральды вырвался глубокий стон. Могла ли она забыть?! При одном воспоминании о его жарких ласках на ложе из душистого сена ее пронзила сладостная дрожь предвкушения. Но то, что делали сейчас горячие губы Билли, скользящие по ее обнаженному телу и оставляющие за собой огненную дорожку наслаждения, превосходило все ее ожидания. Он приподнял ее ягодицы и припал к ней, впивая запретную сладость.
    Эсмеральда пыталась протестовать, но стыдливость девственницы таяла под неистовыми ударами его языка. Когда же на помощь ему пришли искусные руки Билли, Эсмеральда затрепетала от невыразимо острого наслаждения.
    Билли неистово ласкал трепещущее тело девушки, осыпая его бесчисленными обжигающими поцелуями. Охваченная любовным восторгом, она не заметила горячего слияния их тел, пока не ощутила резкую боль. На какую-то секунду она вся напряглась, но Билли приник к ее виску и стал нашептывать нежные, успокаивающие слова, стараясь сдержать бешеную силу своего желания. Под гипнотическим воздействием его нежности она медленно расслабилась... и приняла его всего, без остатка. Она всем телом прижималась к нему, отдаваясь бешеному ритму. И в тот момент, когда ей показалось, что она долго не выдержит этого неистового темпа, всю ее пронзила мучительно-сладостная судорога, и из ее воспаленных уст вырвался торжествующий крик радости, смешанный с рыданием...
    Эсмеральда прильнула к Билли, свернувшись калачиком на его коленях. Он сидел в кресле-качалке под уютным пологом одеяла, накрывшего их обоих. Кресло тихо поскрипывало. Билли казался встревоженным. Как человек, который вдруг приобрел нечто драгоценное и теперь боится утратить это. Эсмеральда нежно провела кончиками пальцев по его щеке, пытаясь смягчить суровое выражение лица.
    — Ты всегда называешь меня «милая» или «ангел», — прошептала она, — но ни разу не сказал мне «дорогая»...
    — Может, я просто жду, когда смогу назвать тебя «миссис Дарлинг», — пробормотал он, искоса взглянув на девушку.
    Растроганная, она поцеловала его в ямочку между ключицами, невольно коснувшись обнаженными сосками жестких завитков на его груди. Этого нечаянного прикосновения было достаточно, чтобы они воспылали жаждой нового слияния. Дрожа от возбуждения, они осыпали друг друга горячечными поцелуями, предвкушая и сознательно оттягивая миг острого наслаждения.
    Билли нетерпеливо отбросил одеяло и отнес Эсмеральду на кровать, где они погрузились в новое, восхитительное путешествие в страну любви. Нежное тело Эсмеральды, послушно отзывающееся на каждую ласку Билли, вызывало у него неистовый экстаз и пронзительную благодарность. Он изобретал все более утонченный путь к точке наивысшего блаженства. И этот вожделенный миг настал, окутав обоих сверкающим покрывалом страсти. В полном изнеможении они на какое-то время провалились в сладкое забытье, продолжая крепко обнимать друг друга.
    Из этого блаженного состояния Эсмеральду вывели новые ласки уже проснувшегося Билли. Не очнувшись от сна, она снова перенеслась в мир сладостных ощущений, словно продолжая грезить наяву. Волшебные руки и губы Билли порхали над ее безвольно раскинувшимся телом, пробуждая неистовое желание. Всего несколько минут изощренных ласк — и они снова слились в страстном порыве, вознося благодарственные молитвы.
    Наступило утро. Солнечные лучи озарили комнату светом нового дня. Открыв наконец глаза и придя в себя, Эсмеральда почувствовала сладостные объятия Билли и поняла, что мечтает только об одном — чтобы это никогда не кончалось.
    Билли улыбнулся и лукаво подмигнул ей.
    — Доброе утро, герцогиня, — подчеркнуто протяжно проговорил он, приветствуя ее, как однажды в гостинице.
    — Доброе утро, ковбой! — задорно ответила она, подхватывая игру. — Не забудь перед уходом оставить доллар на столе.
    — Всего один доллар? — удивился он. — По-моему, я должен тебе значительно больше...
    Он прижал губы к ее ушку и стал что-то нашептывать. Эсмеральда засмеялась, как девчонка. Никогда она не могла подумать, что ее, благопристойную мисс Эсмеральду Файн, способна развеселить такая восхитительная непристойность.
    Любовь Билли делала ее легкомысленной и озорной. Она обвела языком припухшие от поцелуев губы и снова прижалась к Билли. Он ответил ей так неистово, что они уже были готовы вновь отправиться в страну райского блаженства.
    Но в эту минуту на лестнице раздались мужские крики, перемежающиеся с визгом женщин. Послышались шаги.
    Билли присел в кровати, тревожно прислушиваясь. Затем набросил на девушку одеяло и выпрыгнул из кровати.
    — Оставайся здесь, милая, — приказал он, поспешно натягивая брюки. — Пойду разберусь. Видно, одной из девочек попался бедовый клиент.
    Внезапно дверь резко распахнулась.
    Испуганно вскрикнув, Эсмеральда инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка и уставилась на вошедшего. Пожилой человек никоим образом не походил на буяна. Определенно он не мог вызвать такого шума. В двубортном сюртуке и тщательно отутюженных брюках он выглядел так, будто явился на официальный прием. На нем был серый цилиндр из дорогого фетра, а в руке, покрытой старческими веснушками, он крепко сжимал медный набалдашник внушительной трости. Невероятная нежность взгляда, который он устремил на Эсмеральду, заставила ее сжаться от странного предчувствия. Он прислонил трость к гардеробу и, сняв цилиндр, нервно вращал его подрагивающими пальцами.
    — Я узнал бы тебя где угодно, Эсмеральда. Ты точная копия своей матери!
    У него не было снежно-белых волос и колючих усов. Его голова была гладкой и блестящей, как бильярдный шар. Лицо чисто выбрито. Но решительно выдвинутый вперед подбородок не вызывал у нее сомнений.
    — Дед? — вдруг осевшим голосом промолвила она.
    Он глядел на нее с умилением, широко улыбаясь.
    — Ах, мое дорогое дитя! Чудовище будет счастливо, если ты согласишься назвать его дедушкой!
    Потрясенная, Эсмеральда отчаянно вцепилась в одеяло, когда он наклонился и погладил ее по голове, как делал это в ее детских мечтах.
    — Ну, ну, дорогая, — прошептал он. — Ты все делала правильно, и теперь настало время идти домой и позволить дедушке позаботиться о тебе.
    Эсмеральда робко подняла взгляд и за спиной деда встретила потрясенный взгляд Билли.

26


    Дед продолжал ласково гладить Эсмеральду по волосам, бормоча что-то успокаивающее, очевидно, совершенно забыв о сопровождающих его людях. Тем временем в комнату вошли шериф Макгир, за ним — незнакомая Эсмеральде женщина, а за ней — запыхавшаяся и раскрасневшаяся мисс Мелли со своими полуодетыми девочками. Несколько мужчин — видимо, их клиенты — замыкали шествие.
    Пылая от стыда и унижения, Эсмеральда готова была с головой спрятаться под одеяло.
    Невысокая, седовласая, богато одетая незнакомка привстала на цыпочки и отерла с виска шерифа струйку крови, сочившуюся из неглубокой ранки.
    — Кто эта женщина? — шепотом спросила Эсмеральда у деда.
    — Но это же моя сестра Анна. Твоя тетка, — добродушно улыбаясь, пояснил дед. — В ней тоже течет кровь наших родовитых предков!
    — Да успокойтесь же вы! — крикнула Анна. — Вы можете хоть минутку постоять спокойно, чтобы я могла остановить кровь!
    Макгир покорно наклонился к ней и усмехнулся.
    — Ничего этого не было бы, если бы вы не ударили меня рукояткой моего же пистолета.
    — Интересно, а как еще я могла достать ключи от моей камеры?
    — Вы арестовали мою тетю?! — возмущенно воскликнула Эсмеральда.
    Макгир сердито насупился.
    — Только, пожалуйста, не смотрите так на меня. Я сделал это для вашей же пользы! Она и ее сумасшедший братец вздумали разыскивать вас. Я не арестовал их, а просто предоставил им помещение на время остановки в Каламити. Кстати, бесплатное! Если вас не устраивает мое гостеприимство, — проворчал Макгир, — рекомендую вам обратиться к мэру.
    И он указал на мужчину, прячущегося за спинами едва одетых молодых леди. Анна обернулась и, шокированная, схватилась за сердце.
    — Как, неужели это вы, мистер Стампельмейер?!
    Мэр, он же банкир, почтмейстер и мировой судья Каламити, смущенно пожал тощими плечами.
    — Мисс Гастингс, я уже почти два месяца как вдовец. У меня есть кое-какие потребности, поймите меня правильно.
    Анна задумчиво посмотрела на него.
    — Так вот почему ваше предложение звучало так прочувствованно!
    — Мистер Стампельмейер сделал вам предложение? — не веря своим ушам, спросила Эсмеральда.
    Тетка снисходительно усмехнулась.
    — И не только он... За одну неделю я получила не меньше двух десятков пылких предложений. Весьма неплохой улов для старой девы, не так ли?
    — И поэтому мисс Гастингс не обращала на меня ни малейшего внимания, — сказал Дрю. — Я единственный человек в городе, которому хватает благоразумия не свататься к ней.
    Неожиданно герцог поднялся и с недоумением огляделся.
    — Кто эти... женщины? — сурово спросил он. — Я полагал, что это пансион для молодых женщин с хорошей репутацией...
    В ответ одна из девиц разразилась похотливым смешком.
    — О, дорогой, у меня, конечно, есть репутация. Боюсь только, она не покажется вам достаточно хорошей!
    Дед в растерянности обернулся к Эсмеральде.
    — Ничего не понимаю! Может быть, дорогая, ты объяснишь мне, почему ты находишься в этом заведении?
    Эсмеральда беспомощно смотрела на деда, опасаясь потерять только что обретенную любовь. Напряженную тишину нарушил скрип двери, и девушка с облегчением поняла, что Билли сейчас все уладит.
    Герцог медленно обернулся и увидел еще одного незнакомого человека. Утреннее солнце окрашивало в золотистый свет его загорелую грудь и каштановые спутанные волосы.
    Билли дружелюбно усмехнулся.
    — Рад увидеть вас, сэр. — Он стрельнул лукавым взглядом на Эсмеральду. — Ваша внучка очень много рассказывала о вас.

    Билли снова был в тюремной камере. Правда, за время его отсутствия она неузнаваемо изменилась. Жалкая соломенная подстилка, обычно покрывавшая деревянную койку в тюрьме Каламити, исчезла. Вместо нее появился замечательный пуховик. Зловещие пятна на дощатом полу скрывал богатый восточный ковер. Потолок сверкал новенькой побелкой. Билли недоверчиво уставился в угол камеры, совершенно уверенный, что, когда покидал ее меньше двух недель назад, там не было ни столика, ни керамического чайника в вышитом чехле.
    — Похоже, пока меня не было, в тебе проснулась страсть к изящному, а, Дрю? — спросил он Макгира.
    Дрю сидел за своим столом, поглаживая кошку Китти, свернувшуюся клубочком у него на коленях. Он открыл было рот, но не успел вымолвить ни слова. Анна перестала мерить шагами кабинет и резко обернулась к Билли.
    — Меня нисколько не удивляет, что вы заметили изменения, которые шериф Макгир любезно ввел ради меня, мистер Дарлинг. Такой негодяй, как вы, вероятно, частый гость в этом «доме».
    — Последний раз, мадам, я заглядывал сюда, чтобы навестить вашу племянницу, — сказал Билли.
    Анна не удостоила его ответом и снова стала расхаживать по кабинету, раздраженно хмыкая. Билли казалось, что она с удовольствием треснула бы его костяной ручкой своего зонтика, которым воинственно размахивала. Пальцы Билли непроизвольно сжались в кулак. Лучше бы ей не рисковать и не приближаться к нему!
    Заметив помрачневшее лицо друга, Дрю незаметно погрозил ему пальцем за спиной Анны. Эта надменная женщина напоминала Билли Эсмеральду, когда та, бывало, полыхала праведным возмущением.
    Когда Билли появился в комнате на мансарде, там поднялся невообразимый переполох. Тетка Эсмеральды упала в обморок и разбилась бы, если бы ее не успел подхватить Дрю. Герцог бросился к нему, грозно размахивая тростью. Девочки мисс Мелли дружно встали на защиту Билли. Понадобились объединенные усилия нескольких ковбоев, подкрепленные авторитетом Горация, чтобы успокоить разъяренного старика.
    Но, к удивлению Билли, не разгневанный герцог, а его сестра настояла на том, чтобы злодея заключили в тюрьму, пока не будут определены масштабы его преступления. Очевидно, опасаясь новой агрессии со стороны знатной тетки Эсмеральды, Дрю повиновался ей. Билли до сих пор преследовал растерянный взгляд бедной Эсмеральды, когда дед уводил ее из комнаты, заботливо завернув в одеяло.
    Он как раз думал о ней, когда дверь распахнулась, впуская Эсмеральду и герцога, покровительственно обнимающего ее за плечи.
    Одетая в бордовый костюм своей тетки, девушка выглядела элегантной и, как показалось Билли, недостижимой. Глубокие тени под глазами придавали ей породистую утонченность. Билли ощутил вину и смущение, вспомнив, чем они занимались прошлой ночью вместо того, чтобы отдохнуть после тяжелого путешествия.
    Эсмеральда смотрела прямо в глаза Билли. Он уже готов был подмигнуть ей, намекая, что между ними все осталось по-прежнему, но вдруг понял, что их разделяет нечто большее, чем решетка камеры. Теперь она уже не была сиротой без единого пенни в кармане. За одну ночь Эсмеральда превратилась в наследницу огромного состояния, обеспечивающего ей роскошный образ жизни. А он как был, так и остался Дарлингом, младшим сыном бедного фермера из Миссури.
    Заботливо усадив Эсмеральду на стул с высокой удобной спинкой, герцог сурово взглянул на Билли.
    — Трудно поверить в это, сэр, но моя внучка утверждает, что вы не насиловали ее.
    Анна положила руку на плечо племянницы и с отвращением посмотрела на Билли.
    — Какая разница? Насиловал он ее или соблазнял — все одинаково ужасно! — заявила она.
    — На самом деле разница есть, и весьма существенная, — возразил Дрю. — Уверен, вы бы это знали, мэм, если бы вам когда-либо довелось испытать то или другое.
    Билли ошеломленно уставился на своего друга. Он не ожидал, что Дрю, всегда обходительный и галантный, может позволить себе такую бесцеремонность с леди.
    Анна покраснела и надменно поджала губы.
    — Может, вы соблаговолите поделиться с нами тонкостями различий между этими двумя понятиями? — сухо спросила она.
    Дрю обреченно вздохнул.
    — Я только хотел подчеркнуть то обстоятельство, что насилие над женщиной преследуется законом, а соблазнение — нет!
    — А следовало бы! — горячо воскликнула Анна.
    Сбросив руку тетки, Эсмеральда вскочила на ноги.
    — Я уже объяснила дедушке, что мистер Дарлинг не соблазнял и не насиловал меня. Наше любовное свидание — всего лишь одно из условий договора.
    Крик возмущения одновременно вырвался у герцога и его сестры. Даже Дрю не мог скрыть удивления, смешанного с любопытством.
    «Если Эсмеральда надеется таким образом улучшить отношения между своей семьей и мной, она жестоко заблуждается», — с досадой подумал Билли.
    — Договор?! — вскричал герцог, обретя способность говорить, и стукнул тростью с такой силой, что мисс Китти стремглав вылетела из комнаты. — Но какой договор ты могла заключить с этим негодяем?
    — Мистер Дарлинг имеет репутацию лучшего сыщика. Когда я выяснила, что он не убивал брата, я наняла его найти Бартоломью, — спокойно ответила Эсмеральда.
    Герцог что-то раздраженно пробормотал себе под нос. Эсмеральда с упреком посмотрела на деда.
    — Поскольку в тот момент у меня не было денег, Билли великодушно согласился помочь мне, — добавила она.
    — Ты хочешь сказать, согласился воспользоваться тобой, — саркастически поправил ее Реджинальд.
    — Любопытно было бы узнать, — не выдержала Анна, — что ты предложила этому благородному рыцарю в ковбойских сапогах за его услуги?
    — Боюсь, что я повела себя с ним не очень благородно. — Эсмеральда смущенно опустила голову. — Я пообещала Билли, что он будет щедро вознагражден моим любящим дедом, когда тот получит мое письмо и примчится мне на помощь. Признаюсь, в тот момент я просто бессовестно солгала ему.
    Только теперь Билли понял причину ее уклончивых ответов и взглядов.
    Герцог тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками.
    — Господи, — глухо простонал он, — дитя мое, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь?
    Эсмеральда опустилась на колени рядом с ним и положила руку ему на плечо.
    — Не надо терзаться, дедушка. Все мы порой сожалеем о своих поступках.
    Билли решил, что она имеет в виду свою вину перед родителями, которая до сих пор не дает ей покоя, и с раскаянием подумал о своих собственных грехах.
    В отличие от своего брата, охваченного горестными переживаниями, Анна была настроена агрессивно.
    — Эсмеральда, не хочешь ли ты сказать, что если бы дед не появился здесь, то этот человек потребовал бы, чтобы ты заплатила ему долг своей невинностью? — Она требовательно стукнула маленьким кулачком по столу. — Да этого негодяя мало заключить в тюрьму, шериф! Его нужно повесить!
    Билли решил, что пора вмешаться, пока Дрю не бросился выполнять требование этой грозной леди. До сих пор он не промолвил ни слова в свое оправдание. Избегая взгляда Эсмеральды, Билли выразительно кашлянул и обратился к Анне:
    — Клянусь вам, мэм, что я не собирался принуждать вашу племянницу сдержать свое слово.
    Анна порывисто приблизилась к решетке.
    — А я клянусь вам, что моя племянница никогда не повела бы себя столь предосудительно без веских на то причин. Смятые простыни в вашей комнате подтверждают свершившийся факт!
    В холодных глазах Анны Билли увидел такое презрение, что почувствовал себя подлецом. Человеком, который не замедлит взять силой то, что пожелает. Даже невинность девушки, которую полюбил.
    Прошлой ночью Эсмеральда назвала его благородным, но, если бы он действительно был таким, он должен был бы сначала красиво ухаживать за девушкой, потом жениться на ней, а не тащить ее в бордель, как самую обычную проститутку. Да, он вернул казенное золото властям. Да. Он носит значок помощника начальника полиции. Наконец, он полюбил прекраснейшую из женщин. Но в глубине души он оставался просто одним из Дарлингов.
    Гордо вскинув голову, Эсмеральда обратилась к Анне:
    — Он говорит правду, тетя. Он не тронул бы меня и пальцем, если бы я сама этого не захотела.
    Сейчас она была похожа на Эсмеральду, которая смело выступила против матери Билли, чем вызвала его удивление и гордость.
    Желая избежать дальнейших, столь же опасных признаний, герцог решил подвести итоги и положить конец этому неприятному разговору.
    — Соблазненная, принужденная или изнасилованная... как это ни назвать, произошло худшее — наша Эсмеральда скомпрометирована! И остается только обсудить, что нам следует предпринять. — Он обнял хрупкие плечи внучки и пытливо заглянул ей в глаза. — Мое искреннее желание заключается в том, чтобы ты вернулась с нами в Лондон и заняла подобающее тебе место в лоне любящей тебя семьи. Но если ты хочешь, дорогая, я заставлю этого негодяя жениться на тебе, — добавил он с отвращением.
    В глазах Эсмеральды сверкнула радостная надежда, но тут же уступила место оскорбленной гордости, которая помешала ей прошлой ночью принять неловкое предложение Билли.
    — Я предоставлю решить это мистеру Дарлингу. Я никогда не унижусь до того, чтобы вынудить его на женитьбу, которой он не желает, — высокомерно произнесла она.
    Билли заметил мимолетную надежду, сверкнувшую в ее прекрасных глазах, надменную складку нежных губ. Он отвернулся и закрыл глаза.
    Еще недавно Билли называл ее своей «герцогиней» с легкой иронией. Но Эсмеральда и в самом деле была герцогиней. Она заслуживала жизни в роскошном доме, где у нее будет множество слуг, готовых повиноваться безмолвному мановению ее лилейной руки. Она заслуживала того, чтобы наконец насладиться заботой и любовью родственников, о чем так долго мечтала. Черт побери, она, безусловно, заслуживала больше, чем стать женой такого жалкого человека, как Билли Дарлинг.
    Билли тяжело вздохнул и заставил себя повернуться к ней лицом. Если уж он разбил ей сердце, то должен, по крайней мере, найти в себе силы смотреть ей прямо в глаза. Он вспомнил своего беспутного брата Джаспера, его грубые, развязные манеры и усмехнулся.
    — Это очень великодушно с вашей стороны, милочка. Ведь чаще всего женщины не понимают, как дорога для мужчины его свобода.
    По ее ясному лбу пробежала тень.
    — Ваша свобода? Я не понимаю.
    — Ну, не надо притворяться, милочка, — небрежно сказал Билли, весело подмигнув ей. — Мы провели вместе прекрасную ночь, но это вовсе не причина, чтобы терять голову и на всю жизнь связывать наши судьбы.
    Глубоко потрясенная, Эсмеральда нерешительно шагнула к нему.
    — Почему ты это делаешь? — беспомощно прошептала она. — Ты называл меня «миссис Дарлинг». Ты говорил, что хочешь жениться на мне... что любишь меня!
    Если бы Эсмеральда обернулась и увидела испуганное лицо Макгира, она догадалась бы, что Билли блефует. Но она только в ужасе отпрянула от него. Зато Анна внимательно смотрела на шерифа, обняв племянницу.
    — Есть одно обстоятельство, которое мы не рассматривали, — спокойно заметила Анна. — А что, если будет ребенок?
    Герцог побагровел от негодования. Рука Эсмеральды инстинктивно потянулась к животу.
    — Не будет, я позаботился об этом, — серьезно заявил Билли.
    Он намеренно остановил себя перед последним взрывом страсти на тот случай, если Эсмеральда раздумает выходить за него замуж.
    — Что ж, спасибо и за это! — воскликнул герцог с облегчением и вытер вспотевшую лысину белоснежным платком с вышитой монограммой, не замечая смертельной бледности внучки.
    На побелевшем лице Эсмеральды глаза сверкали, как угольки. В них было столько ярости, что, если бы в руках у нее оказалось оружие, Билли не сомневался, она бы выстрелила.
    Девушка высвободилась из объятий Анны и приблизилась к решетке, обдав его таким знакомым и сладостным запахом персика, что он чуть не заплакал.
    Презрительная усмешка исказила ее прекрасные губы.
    — Я не могу не поделиться с вами тем облегчением, которое я чувствую, мистер Дарлинг. Не так страшно было провести с вами одну ночь, но мысль, что мне всю жизнь придется терпеть ваше грубое общество, просто непереносима! Однажды вы вернетесь к себе в Миссури и женитесь на одной из своих кузин, как это, кажется, у вас принято. — Она повернулась к Билли спиной, и ее юбки описали изящный полукруг. — Дедушка, тетя Анна, пойдемте. Не стоит больше тратить на этого человека ни времени, ни денег. Он получил сполна!
    Звук захлопнувшейся двери отозвался в ушах Билли как смертельный выстрел. Покачиваясь, он отошел от решетки и в изнеможении упал на койку.
    Дрю великодушно выждал какое-то время, затем подошел поближе.
    — Еще не поздно, парень, — тихо сказал он. — Если хочешь, я могу тебя повесить.
    Билли через силу улыбнулся ему.
    — Черт, Дрю, мы-то с тобой знаем, что виселица — слишком легкая смерть для таких, как я.
    Дрю отпер замок и широко распахнул дверь камеры. Билли не пошевелился. Ему некуда было идти. Он сидел, прикрыв глаза. Дрю тихо вышел на улицу. В камеру бесшумно вбежала мисс Китти и стала ласково тереться о его ноги, жалобно мяукая. Никогда Билли не чувствовал себя таким одиноким.
    Вдруг маленькая ручка в изящной перчатке опустилась ему на плечо.
    — Мистер Дарлинг!
    У него мелькнула отчаянная надежда, что это вернулась Эсмеральда. Что, несмотря на все его старания, она не поверила, что он подлец. Что она обнимет его и крепко поцелует, но сначала, конечно, прочтет ему строгую нотацию о том, какой опасности он подвергал себя, пытаясь спасти ее от нее самой.
    Открыв глаза, он увидел перед собой Анну Гастингс. Она смотрела на него глазами Эсмеральды.
    — Я понимаю, что вы сделали, сэр! И хочу поблагодарить вас. Обещаю вам, что приложу все силы, чтобы Эсмеральда вернулась в Англию и получила наконец счастье, которого заслуживает.
    Билли встал.
    — Я был бы вам очень обязан, мэм, если бы вы действительно это сделали. Потому что иначе вам и вашему напыщенному братцу придется держать ответ передо мной.
    Не проронив больше ни слова, Билли покинул тюрьму. Анна изумленно смотрела ему вслед.
    В тот день, когда Билли Дарлинг окончательно покинул Каламити, в доме мисс Мелли еще долго раздавались всхлипывания и жалобные причитания девиц.
    Они были так безутешны, что мужчины вынуждены были проявить к ним больше внимания, чем обычно.
    Ковбои, которые провели с Билли немало времени за игрой в покер в салуне «Перекати-поле», пришли к единому мнению: на этот раз Билли пал жертвой не вооруженного негодяя, а женщины.
    Старая матушка Шивели призналась своей подруге Мод, что, если бы она все же решилась выйти замуж, ее выбор пришелся бы на этого Дарлинга. Достойные члены сообщества Каламити притворялись, что даже рады избавиться от такого сомнительного героя, хотя и не удержались от того, чтобы не помахать ему вслед шляпами, когда он проезжал мимо.
    Билли скакал, держась в седле с непринужденной грацией, и почти скрылся за горизонт, когда из дома шерифа выскочила собака и, тяжело переваливаясь, побежала вслед за ним по улице. Достигнув окраины городка, она плюхнулась на задние лапы, закинула морду назад и огласила окрестности таким жалобным воем, что у жителей дрогнули сердца.
    Позже многие уверяли, что Билли остановил свою кобылу на гребне холма, и его четкий силуэт долго еще был виден на фоне заходящего солнца. Некоторые из них надеялись, что он вернется. Другие нисколько не удивились, когда он пришпорил лошадь и мгновенно исчез за вершиной холма.
    Но никто не заметил, как маленькая ручка приподняла кружевную занавеску в окне гостиницы и через некоторое время тихо опустила ее.


Часть III

27


    Наконец у Эсмеральды было все, о чем она мечтала. И обожающий ее дед. И вкусная разнообразная пища. И роскошный дом, отнять который не смогут никакие кредиторы.
    По желанию внучки дед нанял настоящего детектива из агентства Пинкертона, которому удалось обнаружить Бартоломью, живого и здорового, в Южной Америке, с увлечением работавшего над своей первой книгой. Герцог даже уступил просьбам Эсмеральды и посылал внуку весьма значительную сумму за каждую законченную главу.
    Эсмеральда была свободна и беззаботна. К ее услугам был полный гардероб дорогих платьев, изящные кольца с бриллиантами и изумрудами. Она спала в очаровательной спальне матери, стены которой были задрапированы нежно-голубым дамаском с бордюром из крошечных розовых бутонов. Кровать была застлана шелковыми простынями и стеганым атласным одеялом. Сидя за туалетным столиком своей матери, заставленным прелестными коробочками с пудрой и хрустальными флакончиками с изысканными духами, она наблюдала в зеркало, как услужливая горничная бережно укладывает ей прическу. Дед готов был и одевать Эсмеральду в платья матери, если бы пышные кринолины не вышли из моды двадцать пять лет назад.
    Впервые в жизни девушка поняла, скольким ее мать пренебрегла ради своей любви.
    Словно призрак Лизбет, Эсмеральда бесцельно бродила по замку Уиндхем, порой теряясь в его лабиринтах. Однажды ей даже пришло в голову, что, наверное, нужно оставлять за собой крошки бисквита, как это делал Мальчик-с-пальчик. В библиотеке она лениво перелистывала какую-нибудь книгу. Потом переходила в музыкальную комнату и рассеянно проводила пальцами по клавишам огромного фортепиано.
    Дед очень любил слушать игру Эсмеральды, но ей больше нравилось не играть самой, а обучать кого-нибудь музыке. Как-то теплым октябрьским днем она вошла в музыкальную комнату и застала там одну из горничных, смахивающую пыль с клавиш из слоновой кости.
    — Ты хотела бы научиться играть на пианино? — вдруг спросила ее Эсмеральда.
    Девочка смущенно теребила передник.
    — О нет, мисс, — наконец вымолвила она, — я не смею трогать такую дорогую вещь.
    Не обращая внимания на ее возражения, Эсмеральда усадила девочку на вертящийся стул и начала свой первый урок. Когда величественный Поттер, дворецкий герцога, появился на пороге, привлеченный робкими звуками пианино, и увидел горничную, его чуть не хватил удар.
    Придя в себя, он приказал девочке немедленно удалиться в помещение для слуг, и Эсмеральда снова осталась одна.
    Казалось, она была просто не создана для жизни в праздной роскоши. Однажды она предложила Анне помочь подвести итоги в расходной книге по хозяйству, но та выгнала ее прочь, заявив, что девушка должна наслаждаться бездельем, потому что в будущем ей предстоит самой вести хозяйство.
    Расстроенная, Эсмеральда схватила шерстяное пальто и выбежала из дома, чтобы подышать свежим осенним воздухом. Она шла по расчищенным дорожкам парка вокруг замка, подставляя разгоряченное лицо прохладному ветерку. Странно, но, когда она представляла себе собственный дом, она видела перед собой не старинный прекрасный замок с высокими башенками и просторным ухоженным парком, а скромный двухэтажный домик. На первом этаже этого домика должна быть уютная гостиная, где в уголке, при свете керосиновой лампы, ее муж учил бы читать их маленького сына. Ей виделся старый, поседевший бассет, похрапывающий на коврике у камина, и пушистая рыжая кошка, свернувшаяся калачиком в кресле-качалке. Но особенно отчетливо она видела маленького темноволосого мальчика с широкой улыбкой, которая согревала душу.
    Эсмеральда прижала руки к груди, стараясь приглушить боль. У нее не будет такого ребенка, Билли позаботился об этом. Во время их переезда в Англию она молилась, чтобы его старания оказались безуспешными, хотя и понимала, какие осложнения принесет внебрачный ребенок. И не только ей самой, но и деду с теткой. Увы! Билли удалось сделать так, что между ними не осталось ни одной связующей нити!
    Из глубокой задумчивости девушку вывели непривычные крики и суматоха у дома. Она завернула за угол и увидела своего деда, возглавляющего процессию улыбающихся слуг. Замыкала процессию весьма раздраженная тетя Анна.
    Дед с сияющей улыбкой приветствовал Эсмеральду:
    — Добрый день, дорогая. Я принес тебе подарок!
    По его знаку слуги расступились, и Эсмеральда увидела крапчатую лошадку, едва доходящую ей до пояса.
    — Дедушка, но мне уже двадцать пять лет! — воскликнула она. — Это бедное создание просто рухнет подо мной!
    Реджинальд растерянно замигал:
    — Д-да, об этом я как-то не подумал... Но я всегда мечтал подарить своей внучке маленького пони!
    Эсмеральда пожалела, что испортила деду настроение. Она встала на цыпочки и поцеловала его в морщинистую щеку, а затем взяла поводок из его руки.
    — И ты правильно сделал, дедушка. Пони просто замечательный! — Она ласково погладила шелковистую серую мордочку. — Мне кажется, он похож на того пони, который сбросил меня на деревенской ярмарке, когда мне было всего пять лет.
    Анна, которая с раннего детства была приучена ездить верхом на настоящих лошадях, с удивлением выслушала неожиданное признание племянницы. Кое-кто из слуг позволил себе засмеяться и похлопать в ладоши, когда Эсмеральда торжественно двинулась по гаревой дорожке, ведя за собой пони.
    Дед обожал осыпать ее подарками. Возвращаясь в свою спальню, она нередко находила то изящный зонтик, отделанный тончайшим кружевом, то набор черепаховых гребней. Однажды за ужином она развернула салфетку, и ей в руку скользнул серебряный медальон, когда-то принадлежавший ее матери. И хотя ее несколько смущала щедрость деда, она с благодарностью принимала его подарки, чтобы не огорчать старика. В глубине души она понимала, что таким образом он старался искупить свою вину перед ней за то, что долгие годы не проявлял к ней родственного внимания.
    Каждый вечер после ужина все трое переходили в музыкальную комнату, где Анна занималась вышиванием, Эсмеральда музицировала, а дед наслаждался любимой сигарой. Вскоре Эсмеральда стала избегать этих вечеров в музыкальной комнате. Что бы она ни играла, на всем лежал отпечаток меланхолии, а терпкий запах сигары пробуждал в ней такую острую тоску, что глаза застилали слезы, и она не видела нот.
    За рождественским ужином дед едва сдерживал странное возбуждение. Он быстро расправился с едой и, не дождавшись, когда Эсмеральда попробует инжирный пудинг, нетерпеливо похлопал в ладоши и пригласил ее в музыкальную комнату, украшенную по случаю праздника сосновыми ветками.
    Свежий смолистый запах будил радостные детские воспоминания. В камине весело потрескивал огонь, а на высоких окнах сияли свечи в бронзовых канделябрах, отгоняя прочь темноту зимней ночи.
    На позолоченной стойке лежала скрипка с алым бантом на изящном грифе. Эсмеральда дрожащими руками развязала бант и благоговейно коснулась темного полированного дерева.
    — Страдивари? — прошептала она, недоверчиво глядя на деда огромными глазами. — Мне?!
    Герцог налил себе стакан портвейна и высоко поднял его. Глаза деда сияли радостью и гордостью.
    — За мою внучку, вернувшую музыку в этот дом и в мое сердце!
    Он отпил глоток вина и уселся в высокое кресло, а Эсмеральда бережно взяла скрипку и смычок. Она робко провела смычком по струнам и ахнула, завороженная безупречным звучанием драгоценного инструмента.
    Дед сложил руки на груди и закрыл глаза, приготовившись слушать радостные мелодии Моцарта или Вивальди, но комната вдруг наполнилась печальными звуками песенки «Джонни ушел на войну». Он удивленно уставился на внучку, которая извлекала из струн рыдающие звуки. По лицу Эсмеральды текли слезы. Горькие воспоминания о Билли терзали ее сердце и заставляли скрипку плакать вместе с ней.
    Закончив играть и увидев грустное лицо деда и сдержанное сочувствие в глазах Анны, Эсмеральда поспешно пробормотала извинения и выбежала из комнаты, сжимая в руках скрипку.
    Впервые после встречи с Эсмеральдой Реджинальд выглядел дряхлым стариком.
    Анна нервно расхаживала перед камином, шурша парадным платьем.
    — Ради бога, Реджи, пойми наконец! Счастье нельзя купить!
    Он возмущенно стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
    — Собственно, почему нет?
    — Потому что у нее разбито сердце, а не коленка! Этого не исправишь ни золотыми безделушками, ни пони. Ни даже драгоценным инструментом!
    Герцог постепенно успокоился, но его напряженное молчание беспокоило Анну больше, чем отчаяние.
    — Ты совершенно права, — тихо сказал наконец герцог. — Для разбитого сердца есть только одно лекарство!
    Он вскочил с кресла и торопливо направился в свой кабинет, настолько возбужденный, что забыл трость. Анна поспешила за ним, недоумевая, что еще затеял ее взбалмошный братец.
    — Вероятно, девочка чувствует себя одинокой, — предположил герцог, усаживаясь за письменный стол. — В конце концов, все эти месяцы я вел себя как законченный эгоист, не отпуская ее от себя ни на шаг. — Он потряс в воздухе пачкой визитных карточек. — Ты только посмотри на эту кучу приглашений, которые я отверг по ее просьбе, да еще радовался при этом! Где же это?.. А, вот! — Он вытянул карточку с золотым обрезом. — Граф Сенсир предлагает абонемент в театр с первого января. — Ткнув в чернильницу первой попавшейся ручкой, он начал писать ответ на оборотной стороне карточки. — Я немедленно принимаю его предложение, а ты, дорогая, будешь сопровождать Эсмеральду.
    — Сенсир? — переспросила с ужасом Анна. — Но ты не можешь думать о нем всерьез! Он в два раза старше Эсмеральды да к тому же пользуется дурной славой.
    Реджинальд небрежно отмахнулся от сестры:
    — Это только потому, что он почти двадцать пять лет носился со своим разбитым сердцем. Бедняга так и не женился после того, как моя Лизбет бросила его у алтаря. Ты же помнишь эту историю! Думаю, он будет очень рад познакомиться с ее дочерью. Наверняка ее сходство с матерью поразит его точно так же, как и меня.
    Анна возмущенно смотрела на брата.
    — Кажется, ты снова собираешься заняться сватовством, Реджи? Ты забыл, что Лизбет ушла из дому из-за твоего вмешательства? Надеюсь, ты не повторишь той же ошибки с ее дочерью!
    Реджинальд невинно взглянул на нее, моргая редкими ресницами.
    — Я только хотел ввести свою внучку в общество и найти ей подходящего мужа. Ты же не станешь возражать против этого?
    Зная, что возражать брату бесполезно, Анна оставила его одного и поднялась наверх. Перед комнатой племянницы она задержалась и прислушалась. За дверью стояла хрупкая тишина.
    В своей гостиной Анна подошла к изящному письменному столу. Усевшись в обитое бархатом кресло, она извлекла из ящика чистый лист бумаги и долго сидела в раздумье, теребя перо. Только что она ругала Реджи за его попытку самовольно устроить жизнь племянницы, но план, который пришел ей в голову, был еще более дерзким и своевольным. И даже опасным...
    Успокоившись, Анна глубоко вздохнула и, обмакнув перо в чернила, написала: «Дорогой сэр...»

28


    Мужчины его боялись и сторонились. Женщины страстно хотели и одаривали бесстыдными, зазывными взглядами. Их лица мрачнели от неудовлетворенного вожделения и обиды. Они не привыкли, чтобы их бесцеремонно сталкивали с колен, тем более что они готовы были спать с ним бесплатно. Некоторые считали его сумасшедшим, но никто не осмеливался говорить об этом вслух, опасаясь пробудить в нем дьявола.
    Он появлялся в одном из мексиканских баров каждый день после полудня и проходил в своем развевающемся шерстяном пончо к столику, который никто не осмеливался занимать. Прислушиваясь к ленивому бренчанию гитары, он просиживал там часами со стаканом виски, который небрежно крутил в длинных пальцах. К вечеру на столе вместо стакана появлялась целая бутылка. Он пил молча и никого к себе не подпускал.
    Сначала к нему подходили мексиканцы, американцы, европейцы. Среди них были богатые и влиятельные люди. Их руки украшали дорогие перстни, а языки так и сыпали лживыми обещаниями. Он прогонял их всех. Потому что его нельзя было купить за деньги, будь то доллары, песо или золото. Его ружье больше не продавалось тем, кто хотел расправиться со своими врагами чужими руками. Теперь оно принадлежало ему одному.
    Он всегда усаживался лицом к двери. Говорили, что он избегает нападения сзади. Что когда-нибудь появится тот, кто заставит его убраться отсюда. Женщины уверяли, что он ждет смерти, даже жаждет ее, как влюбленный мужчина жаждет прекрасную женщину, заранее зная, что она погубит его жизнь.
    Однажды жарким субботним вечером Билли, как всегда, сидел, прислонившись спиной к стене, и мечтал о том, что вот-вот в бар ворвется Эсмеральда. На этот раз он сам попросит ее выстрелить ему в самое сердце, чтобы не умирать долго и мучительно.
    Сквозь шумную пьяную толпу протиснулась одна из проституток, броская черноглазая красотка, и, подойдя к столу, наклонилась к Билли, бесстыдно выставив напоказ полные груди. Билли поднял на нее вопросительный взгляд.
    — Здесь, у стойки, один человек, — сказала она. — Он ищет тебя.
    Билли даже глазом не повел, только передвинул сигару в угол рта.
    — Скажи ему, что меня нет. Не желаю никого видеть.
    Никакого другого ответа она и не ожидала.
    — Еще виски? — предложила красавица, коснувшись пальцем горлышка уже опустевшей бутылки, зажатой у него в руке.
    Он искоса посмотрел на нее. Она знала ответ и на этот вопрос и спрашивала, только чтобы задержаться хоть немного дольше. Ее черные, блестящие, как вороново крыло, волосы задели его лицо, когда она потянулась через стол за бутылкой.
    — Виски не поможет тебе забыть ее, — страстно шепнула она, облизав пухлые губы, — а вот я могу помочь.
    Скользнув рукой под стол, она стала нежно поглаживать его бедро. Билли лениво убрал ее руку и поглядел на нее с мрачной усмешкой.
    — Спасибо, сеньорита, но я никогда не вынимаю оружие, если не собираюсь пустить его в ход.
    Ощетинившись, девица сердито откинула назад длинные волосы и стала пробираться назад, к стойке.
    Покуривая, Билли снова погрузился в глубокое раздумье. Девица ошибалась, как и многие. Он пил не для того, чтобы забыть. Просто алкоголь мог хоть немного развеять тоску, которая терзала его все это время. Когда по утрам Билли выгонял овец на пастбище, ослепительное солнце делало эту тоску еще более невыносимой, и тогда он молил темноту как можно скорее спуститься на землю. Порой он старался успокаивать себя тем, что и тоска когда-нибудь уймется и он забудет Эсмеральду. Забудет эту необыкновенную отважную девушку, которая не испугалась его матери. Забудет ее трогательную доверчивость, с которой она отдалась ему. Забудет бледное, испуганное лицо в тот миг, когда он так грубо отказался от нее.
    Но кое-что он все же оставит для воспоминаний. Ее нежную улыбку, смягчившую надменное выражение лица, когда она открыла ему дверь в тот незабываемый день в Джулали. Вкус ее сладостных поцелуев и ощущение гибкого девственного тела в его объятиях...
    На столе появилась бутылка виски. Не поднимая глаз Билли бросил банкноту через стол. Она вернулась к нему, как осенний листок, гонимый ветром.
    — Придержи свои деньги, парень. Сегодня вечером плачу я.
    Билли поднял глаза. У стола стоял шериф Макгир.
    — Боже, Уильям, ты чертовски плохо выглядишь! — воскликнул Дрю, усаживаясь напротив.
    Сам он, несмотря на адскую жару, был похож на новенькую хрустящую банкноту в своем новом двубортном жилете, начищенных до блеска сапогах и широкополой шляпе.
    Настороженно глядя на друга, Билли потер заросшую щетиной щеку.
    — Ты шел через всю Мексику, чтобы сказать мне об этом?
    — Если хочешь знать, я пришел сделать тебе предложение.
    — Извини, Дрю, не понимаю, о чем ты.
    Билли потянулся в бутылке, но вместо нее обнаружил тарелку с горячей едой — пестрые бобы и еще что-то, очень аппетитно пахнущее и завернутое в кукурузную лепешку. Он не мог оторвать глаз от тарелки, только сейчас осознав, что очень голоден. Ни слова не говоря, он схватил вилку и начал расправляться с едой.
    Дрю довольно наблюдал, как он ест, и тоже не проронил ни слова, пока тарелка не опустела.
    Билли кинул на товарища хмурый взгляд.
    — Мне казалось, ты собирался угостить меня выпивкой.
    — Верно, — сказал Дрю и щелкнул пальцами, подзывая черноволосую девицу.
    Та подошла, вызывающе виляя бедрами, и грохнула на стол большую глиняную бутыль. Билли жадно отхлебнул из нее, но тут же выплюнул жидкость на пол.
    — Это же вода! — возмутился он.
    — Ну да! А если хочешь чего-нибудь покрепче, заказывай сам.
    Билли вскочил на ноги. Он презирал Дрю за жалость к нему и себя за то, что вызывал эту жалость.
    — Иди к черту! Мне не нужна твоя благотворительность! — крикнул он в лицо Дрю, стараясь удержаться на ногах.
    — Сядь, Билли, — невозмутимо сказал Дрю.
    — А если я не сяду, — прорычал тот, — ты что сделаешь? Арестуешь меня, шериф?
    — Боюсь, мне придется поручить это кому-нибудь другому. Я больше не работаю шерифом в Каламити.
    Не в силах устоять на ногах от потрясения, Билли кое-как плюхнулся на стул. Трясущейся рукой он потянулся к звездочке на жилете Дрю.
    — Тогда какого черта ты еще носишь значок?
    — Я отказался от работы, но оставил себе звание. — Дрю с довольным видом откинулся на спинку стула. — Ты же знаешь, как давно я мечтал оставить свою опасную профессию. Теперь у меня появилась блестящая идея — шоу шерифа Макгира «Дикий Запад».
    — Ты никогда в жизни не занимался этим. Пойди остуди голову холодной водой! — презрительно заявил Билли.
    Дрю снисходительно улыбнулся.
    — Под эту идею мне надо получить кредит. А родилась она после недавнего разговора с мистером Уильямом Коди. Он играл главную роль в мелодраме, написанной Недом Бантлайном.
    Билли было знакомо это имя. Бантлайн был автором многих книг, которые остались в мансарде заведения мисс Мелли. Вспомнив, как они ему нравились, Билли пожалел, что не захватил их с собой.
    — Коди объяснил мне, — продолжал Дрю, — что для шоу мне понадобятся лошади, пистолеты, ковбои, дикие индейцы...
    — Откуда ты возьмешь их, если ни одного не знаешь? — усмехнулся Билли.
    — Как это не знаю?! А Безумный Джо из Каламити!
    — Джо-парикмахер?!
    — Во всяком случае, я уверен, что он владеет томагавком так же ловко, как и бритвой. — Дрю уткнулся подбородком в ладони и стал пристально изучать Билли. — А сейчас мне совершенно необходим меткий стрелок. Такой, чтобы мог попасть в монету, подброшенную в воздух, или разрезать пополам игральную карту со ста двадцати футов.
    Билли резко отодвинул стул.
    — Ну уж нет, даже не мечтай! Если ты еще не слышал, то заявляю тебе, что я навсегда оставил свои пистолеты.
    Покачнувшись, он ухватился за стол, затем оттолкнулся и, покачиваясь, направился к выходу.
    — Я уже получил приглашение на наши первые гастроли за границей, — сказал ему вдогонку Дрю.
    Небрежно брошенное сообщение остановило Билли на полпути. В затылке закололо. Робкое предчувствие отозвалось в сердце слабой надеждой покончить со своей тоской, со своим одиночеством.
    — Куда? — прошептал он.
    — В Лондон...
    Билли развернулся и очень медленно, как будто боялся разбиться, подошел к столу. «Боже, — подумал он, — мне срочно нужно выпить». Он спрятал под стол дрожащие пальцы и подумал, что в таком состоянии не сможет даже удержать пистолет в руке, а тем более — выстрелить в цель.
    Он посмотрел в голубые глаза Дрю.
    — Я знаю, почему ты это делаешь.
    Дрю лучезарно улыбнулся ему.
    — Я так и думал. Человек с твоим вкусом и разборчивостью наверняка оценил мою Анну.
    Билли пропустил слова Дрю мимо ушей.
    — И я очень благодарен тебе за заботу, но... — продолжал он, озадаченно глядя на Дрю. И тут смысл его слов дошел до него. — Анна? Анна Гастингс? Эта старая высохшая груша?
    — Придержи язык, парень! — Дрю предостерегающе поднял руку. — Спешу сообщить тебе, что, во-первых, она моя невеста, а во-вторых, Анна не груша, а спелый роскошный гранат, который трепещет от ожидания, чтобы упасть в мои объятия!
    — В последний раз, когда я ее видел, она трепетала от ярости, а не от ожидания твоих объятий, — язвительно заметил Билли.
    — Несмотря на наши разногласия, Анна согласилась финансировать мое предприятие. Я предпочитаю рассматривать это как своего рода приданое. И вообще, должен тебе сказать, что мы прекрасно понимаем друг друга.
    — О, я отлично помню, как она презирала тебя и желала тебе смерти.
    — Что было, то прошло, — сказал Дрю. — Могу тебя уверить, что она была очень нежна со мной в нашей переписке.
    Билли замолчал. Пусть Дрю не думает, что он унизится и станет расспрашивать об Эсмеральде.
    Дрю пристально посмотрел на друга.
    — Как-то раз Анна упомянула в своем письме о племяннице, — небрежно сказал он. — Если не ошибаюсь, речь шла о каком-то ее ухажере, кажется, графе.
    Билли нервно забарабанил пальцами по столу.
    — Кажется, это тот самый граф, который ухаживал еще за матерью Эсмеральды, — продолжал Дрю. — Поскольку матушка больше двадцати пяти лет назад бросила его у алтаря, он теперь решил обратить взоры на ее дочь. Анна пишет, что в свои пятьдесят лет он в полном порядке — привлекательный, мужественный. Правда, пользуется славой охотника до женского пола... но, видимо, молодая невеста им довольна...
    Билли потянулся через стол и схватил Дрю за его безупречно повязанный модный галстук. Треньканье гитары оборвалось. Посетители оставили свои привычные занятия и уставились на них, в изумлении открыв рты.
    Билли долго вглядывался в глаза Дрю. Затем осторожно опустил его, тщательно расправил галстук и решительно спросил:
    — Так когда же мы едем?

29


    Только когда все участники гастролей садились на пароход в Нью-Йорк, Билли узнал о том, кто на самом деле подсказал Дрю изобразить в своем шоу бандитскую шайку.
    — Даже мама благословила нас, братишка, — широко улыбаясь, прогудел ему Вирджил, когда они поднимались на борт парохода. — Она сказала, что больше не потерпит, чтобы ее сыновья славились своими бандитскими выходками. Другое дело, если мы станем изображать эту банду на сцене. Против этого она не возражает. — Он наклонился и оглушительно прогрохотал Билли в самое ухо, искренне полагая, что говорит по секрету: — Мама еще просила присмотреть за тобой. Она говорит, ты просто теряешь голову, когда дело доходит до женщин.
    Билли потер звенящее ухо.
    — Что ж, она права. Если бы я не потерял голову, сейчас мне не пришлось бы ехать через океан, чтобы добиться девушки, которой я сам позволил уехать.
    Билли очень обрадовался, когда увидел очаровательную особу, с которой ему предстояло делить свою каюту предстоящие полторы недели.
    — Ах ты, моя дорогая девочка! — воскликнул Билли, когда Сэди тяжело плюхнулась на пол и с шумом бросилась приветствовать хозяина.
    Он ласкал Сэди и от души хохотал, когда она с обожанием облизывала его лицо длинным розовым языком.
    «Вряд ли Эсмеральда встретит меня с таким же восторгом», — невольно подумалось Билли. Он вспомнил, как сам уверил ее в том, что она была для него лишь очередным любовным приключением, и поклялся сделать все, чтобы убедить ее в своих истинных чувствах, даже если на это придется потратить всю оставшуюся жизнь.
    С самого начала путешествия пассажиры явно не одобряли шумную компанию Дрю, и в этом не было ничего удивительного. Словоохотливый Вирджил бродил по всему судну, заглушая своим ревом грохот морских волн и завывания ветра. Джаспер волочился за любой женщиной моложе семидесяти лет. Энос, тяжело страдающий от морской болезни, целые дни висел на поручнях с позеленевшим лицом и громко стонал и проклинал все моря на свете. В состав труппы Дрю пригласил около десятка безработных ковбоев, в том числе и Даубера и Сила, которые должны были изображать первых поселенцев. Их ночные игры в покер нередко переходили в шумные ссоры с пьяными драками, от которых никому не было покоя.
    Билли тоже невольно вносил свою долю в эту беспокойную суматоху, так как целыми днями тренировался в стрельбе на корме. Дрю подбрасывал монеты в воздух, а Билли старался на лету попадать в цель. Они так надоели этой стрельбой пассажирам, что те шарахались в стороны, даже тогда, когда Дрю всего лишь пытался предложить им рекламные листовки, приглашая посетить свое шоу в Лондоне, Однажды Билли медленно прогуливался по палубе. Утро было холодным и ветреным. Это нравилось ему, потому что каким-то образом умеряло нетерпение, как можно скорее добраться до Лондона. Он шел, беззаботно насвистывая, и внезапно наткнулся на какого-то человека, закутанного до самых глаз.
    — Извини, приятель, — небрежно бросил Билли, вежливо наклонив голову.
    Продолжая насвистывать, он прошел дальше, как вдруг остановился, ощутив знакомое покалывание в затылке. Билли обернулся, но закутанный пассажир уже исчез. Он покачал головой и усмехнулся сам себе, потирая затылок. На этом корабле он был в большей безопасности, чем в Каламити, где за его голову назначили вознаграждение.
    Билли поднялся на верхнюю палубу и увидел «дикого индейца» из их труппы. Джо так полюбил костюм краснокожего дикаря, которым его снабдил Дрю, что не снимал его ни ночью, ни днем, несмотря на холод. Он выглядел бы еще более устрашающим в своей боевой раскраске и набедренной повязке, если бы на нем не было котелка и он не занимался бы таким обычным делом, как стрижка Сэма.
    Сэм восседал на деревянной бочке, прикрывая рукой здоровое ухо и заметно вздрагивая при каждом щелчке ножниц.
    Билли подмигнул Джо и, наклонившись к Сэму, прошептал:
    — На твоем месте я бы не об ухе беспокоился. По-моему, он собирается содрать с тебя весь скальп!
    Сэм бросил на парикмахера боязливый взгляд и еще больше напрягся.
    Следующим, кого он встретил, был Энос. Бледный, с измученными глазами, он возвращался после очередного поклона морю.
    Билли решил, что сейчас самый момент отплатить братцу за то, что тот однажды заставил его, маленького несмышленыша, съесть лесного клопа.
    — Завтрак сегодня просто роскошный, — сообщил он ему. — Представляешь, яичница с беконом, бисквиты, оладьи с медом да еще...
    Бросив на брата убийственный взгляд, Энос схватился за живот и снова побежал к перилам.
    Казалось, у всех были какие-то проблемы. Вирджил жаловался на скуку, Джаспер — на отсутствие проституток, Билли же в этом путешествии восхищало все — ритмичный шум паровых машин; повизгивание цепей, на которых раскачивались повешенные над палубой шлюпки; соленые ледяные брызги, летящие ему в лицо, когда он стоял на носу корабля.
    Конечно, он понимал, что его восторженное настроение объясняется не столько самим путешествием, сколько надеждой на встречу с Эсмеральдой. Он снял шляпу, пока ее не сорвало резким порывом ветра и, запрокинув голову, смотрел в серое зимнее небо. Холода он не чувствовал. Волнение перед встречей горячило кровь.
    Желание увидеть любимую женщину, оказаться в ее объятиях, целовать ее нежные губы было настолько сильным, что Билли крепко сжал поручни и наклонился вперед, словно подталкивая судно, помогая ему мчаться быстрее через этот огромный, разделяющий их океан.

    Эсмеральда стояла перед большим, во весь рост, зеркалом, изучая свое отражение. На ней было роскошное платье кораллового цвета с юбкой из трех пышных оборок. Перламутровая брошь украшала изящный корсаж. Тщательно завитые волосы спадали на обнаженные плечи целым каскадом волн. Стройную шею облегала тончайшая серебряная цепочка с медальоном матери.
    Она видела в зеркале элегантную красавицу, которой всегда мечтала стать, но не находила ни малейшего сходства между этой шикарной незнакомкой и той девушкой, которая осмелилась в одиночку пересечь полконтинента в поисках предполагаемого убийцы своего брата. С той охваченной страстью женщиной, которая без принуждения и сожаления отдалась человеку, полюбив его всем сердцем. Человеку, который предложил ей разделить с ним всю жизнь, а потом отказался от нее.
    Эсмеральда с горечью усмехнулась своему отражению и подошла к туалетному столику. Взяв хрустальный флакон с духами, она поднесла гладкую стеклянную пробку к шее, слегка провела ею по коже и, словно наяву, услышала напряженный от страсти голос Билли: «Я говорил тебе, какой пирог люблю больше всего?»
    Одного воспоминания было достаточно, чтобы ее пронзила острая боль желания. Отвергнув приторно-сладкие духи, Эсмеральда достала скромный коричневый пузырек с экстрактом персика...
    Раздался стук в дверь. Эсмеральда недовольно нахмурилась... Она уже устала от бесконечных светских мероприятий. Еще более утомительным оказалось непременное общество молодых девиц из приличных семей, которое навязал ей дед. Все эти Белли, как она называла их про себя, потому что чуть ли не каждую звали Изабель, Аннабель или просто Белль, невыносимо раздражали Эсмеральду своим жеманным поведением и вечными глупыми улыбочками. За их сюсюканьем и дешевыми комплиментами проглядывали сожаление и сочувствие, что она до сих пор не нашла себе подходящего супруга из приличного общества. Можно было представить их реакцию, если бы они узнали о Билли Дарлинге!
    Эсмеральда озорно улыбнулась и открыла дверь.
    — И что же ожидает нас сегодня? — спросила она тетку. — Опера? Ужин? Или музыкальный вечер у одной из этих Белли?
    Анна прошла в комнату необыкновенно взволнованная и раскрасневшаяся.
    — Думаю, сегодняшнее развлечение покажется тебе неповторимым.
    Эсмеральда умоляюще посмотрела на нее.
    — А может, лучше я притворюсь, что у меня болит голова, останусь в постели и почитаю? В конце концов, у меня всего несколько дней, чтобы отдохнуть перед этим маскарадом, который дед устраивает в мою честь!
    Не получив ответа, Эсмеральда посмотрела на Анну. Нет, она не ошиблась. Ее тетка украдкой смотрелась в зеркало и пыталась накрутить на палец прядку волос у виска.
    Эсмеральда деликатно кашлянула.
    Анна вздрогнула и смущенно взглянула на удивленную племянницу.
    — Пойдем, дорогая, — сказала она, доставая из гардероба ажурную шаль из кашемира и набрасывая ее на плечи девушки. — Карета графа уже ждет нас.
    — О нет! — с ужасом воскликнула Эсмеральда. — Опять этот несносный граф! Скажите ему, что я забыла о приглашении и не готова выйти!
    Она сопротивлялась, как капризный ребенок, но тетка упорно тянула ее за руку.
    — Дорогая, если ты пойдешь со мной, то, уверяю тебя, этот вечер ты никогда не забудешь!
    Притворяться не пришлось. Голова у Эсмеральды и в самом деле разболелась почти сразу же, как только они очутились в битком забитом зале театра. Хотя электрические дуговые лампы были несомненным прогрессом по сравнению с чадящими газовыми и масляными, но дышать было все равно нечем, и Эсмеральда мечтала о глотке свежего воздуха.
    Анна уселась слева от племянницы, тогда как граф своей толстой тушей стиснул ее справа. Трудно сказать, что было более невыносимым — назойливое ухаживание графа Сенсира или пустая болтовня многочисленных Беллей, окружающих их со всех сторон.
    — Не желаете жареного арахиса? — в четвертый раз спросил граф, предлагая ей мешочек с орехами.
    — Нет, благодарю вас, — холодно ответила она, заметив, как он сплюнул шелуху от ореха обратно в мешочек.
    Тетка отказалась объяснить Эсмеральде, что их ожидает, заявив, что хочет сделать ей сюрприз. По разбросанному по арене сену можно было предположить, что готовится цирковое представление.
    Заметив в руках женщины, сидевшей несколькими рядами ниже, программку, Эсмеральда поднесла к глазам бинокль. Но Анна тут же выхватила его и, посмотрев в него, воскликнула:
    — Посмотри! Это не принц ли Уэльский только что вошел в зал?
    Эсмеральда взглянула в указанном направлении.
    — Думаю, это не он, если только он не носит турнюр и не украшает волосы перьями.
    Эсмеральда тяжело вздохнула и откинулась на спинку скамьи. Лампы стали гаснуть. Шумные разговоры постепенно затихли, уступив место взволнованному перешептыванию.
    Испуганные возгласы пронеслись по залу, когда на арену с грохотом выехала почтовая карета, запряженная четверкой черных лошадей. Упряжкой правил мужчина, одетый в кожаную куртку и штаны, с красным платком, небрежно повязанным на шее. На коленях у него лежало огромное ружье. Через минуту появился почти полностью обнаженный индеец на пегом коне и, воинственно размахивая томагавком, бросился вдогонку. Девицы в зрительном зале пронзительно завизжали от страха, вцепившись друг в друга.
    Раздался оглушительный выстрел из ружья. Индеец прыгнул на козлы кареты и вырвал вожжи у кучера. После короткой схватки он сбросил возницу на землю и обрушился на него всем телом. Карета унеслась в темноту, а индеец выхватил зловеще сверкнувший нож и молниеносным движением вонзил его в тело возницы, которое тут же безжизненно обмякло и распростерлось на полу арены.
    Дикарь поднялся на ноги и с триумфом поднял над головой свой трофей, подозрительно похожий на шкуру крысы. Его ослепительно белые зубы сверкали в кровожадной ухмылке. Дамы охали, хватались за флаконы с нюхательной солью и падали в обморок.
    Не успели стихнуть испуганные вопли и шокированные возгласы, как возница вскочил и низко поклонился, демонстрируя голый череп. В ответ раздался дружный хохот и громкие аплодисменты вздохнувшей с облегчением публики.
    На середину арены вышел мужчина, одетый в блестящий цилиндр, элегантный сюртук и сверкающие черные сапоги.
    — Уважаемые леди и джентльмены, — приветствовал он зрителей, — добро пожаловать на наше шоу «Дикий Запад». Вы смотрите самое первое представление перед гастролями по всей Англии. Мы приехали к вам прямо из бескрайних просторов Америки!
    Снова загремели дружные аплодисменты. Эсмеральда медленно обернулась к тетке и гневно взглянула ей в глаза.
    — Если вы решили пошутить таким образом, — проговорила она, — то у вас очень странное представление о юморе!
    Анна не отрывала глаз от арены, делая вид, что не слышит ее. Не желая и дальше смотреть эту чепуху, Эсмеральда встала, собираясь покинуть театр.
    — Сядьте, пожалуйста! Нам ничего не видно! — возбужденно закричали сзади.
    Эсмеральда слегка подтолкнула графа, чтобы он уступил ей дорогу, но тот только что-то рассеянно пробормотал. Понимая, что ей не выбраться, она снова уселась, надувшись, как обиженный ребенок.
    На арену тем временем выкатился фургон с натянутым полотняным пологом. Тот же самый индеец на своей пегой лошади носился кругами вокруг фургона с грозными, воинственными криками. Несчастная семья переселенца, казалось бы, должна была вызывать сочувствие публики, если бы не одна из женщин с лохматыми бакенбардами и рыжей бородой. Ее визгливые крики о помощи, когда кровожадный индеец начал рвать на ней одежду, заставили зрителей покатиться со смеху. Почувствовав что-то смутно знакомое в этом странном существе — то ли мужчине, то ли женщине, — Эсмеральда подалась вперед, но яркий свет рампы мешал ей разглядеть лицо.
    В следующей сцене зрители увидели грубую деревянную хижину, вокруг которой суетились рыдающие от страха и горя жители, подвергшиеся нападению диких индейцев. Последних представлял все тот же один индеец, для чего ему приходилось исчезать в окне, выбегать через заднюю дверь, а затем бросаться в другое окно. Бедняга до того забегался, что стал задыхаться.
    Недовольно ворча, отдельные зрители начали пробираться к выходу. Эсмеральда с облегчением вздохнула. Она больше не могла вынести ни одной минуты этой жалкой пародии. Запад, каким она его знала, был необузданной стихией, о которой ни один из этих актеров и понятия не имел. С чувством горечи она вспомнила неистовую страсть Билли.
    Эсмеральда уже собралась покинуть этот балаган, когда появившиеся на сцене рабочие развернули раскрашенную декорацию улицы западного городка. Она снова уловила нечто знакомое в этой картине, но тут свет погас. Когда луч прожектора упал на арену, ручеек спешивших уйти зрителей остановился. Наступила тишина.
    В круг света вышел человек.
    На нем были черные брюки и жилет. Ослепительной белизны рубашка. Широкие поля шляпы затеняли глаза. Яркий электрический свет образовал вокруг его силуэта мерцающий ореол.
    Сердце Эсмеральды бешено застучало. Она была до такой степени заворожена звериной грацией его небрежной походки, что даже не почувствовала, как тетка стиснула ее ледяные пальцы. Она не слышала жеманного перешептывания девиц, которые, прикрываясь ладошками, уверяли друг друга, что немедленно упали бы в обморок, если бы к ним приблизился такой мужественный и красивый разбойник. Она не сразу увидела, как с другой стороны арены появился еще один мужчина, одетый во все белое, с огромной оловянной звездой, сверкающей на лацкане сюртука.
    — Бросай оружие, негодяй! — рявкнул он с сильным шотландским акцентом. — Я представляю закон в этом городке, и нам не нужны здесь такие, как ты!
    — Разве вы не знаете, шериф? — отвечал разбойник, медленно растягивая слова. — Я никогда не достаю оружие, если не собираюсь пустить его в ход.
    «Джаспер, — мелькнула безумная мысль. — Господи! Это же Джаспер!» Эсмеральда выдернула у тетки свою руку и поднесла к глазам бинокль, пытаясь настроить его, но ничего не видела из-за волнения.
    Мужчины какое-то мгновение стояли друг перед другом. Потом одновременно выхватили пистолеты. И тут же грянул выстрел.
    Эсмеральда вздрогнула, как будто ее ударили. Сначала никто не мог понять, кто из противников ранен. Затем мужчина в черном сделал шаг вперед, споткнулся, колени его подогнулись, и он медленно опустился на пол. Алое пятно начало расплываться на его белой рубашке. И тут Эсмеральда наконец увидела его лицо.
    Забыв о том, что патроны наверняка холостые, а кровь — не что иное, как сок клубники; забыв о том, что она ненавидела Билли и тысячу раз желала ему смерти, Эсмеральда вскочила на ноги и отчаянно закричала...

30


    Крик оборвался и растворился в оглушительной тишине зрительного зала.
    Билли медленно встал на ноги и устремил на Эсмеральду пристальный взгляд. Затем ударил шляпой по бедру, стряхивая с нее клочки сена, и манерно поклонился. Зал взорвался бешеными аплодисментами, восторженными криками и одобрительным свистом.
    Наконец Эсмеральда осознала, в какое смешное положение себя поставила. Она отчаянно оглянулась. Девицы уставились на нее в немом изумлении. Граф поперхнулся орехами и кашлял. А тетка с бесстрастным лицом изучала программку.
    Против воли Эсмеральда снова посмотрела на человека, стоящего в сверкающем ореоле. Встретив его настороженный взгляд, она почувствовала, как в ней с новой силой пробуждаются чувства, словно она вернулась в тот самый салун, где произошла их первая встреча. Не в силах справиться с потрясением, она затравленно огляделась по сторонам, движимая одним желанием — убежать.
    Не обращая внимания на стоны графа, она протиснулась мимо него и стала пробираться дальше, к боковому выходу. Никто не промолвил ни слова. Все были захвачены драмой, неожиданно разыгравшейся у них на глазах.
    Скинув по дороге шаль, зацепившуюся за набалдашник чьей-то трости, Эсмеральда выбралась из своего ряда. Не оглядываясь, она побежала по покрытым ковром ступенькам, думая только о том, как бы не упасть. Наконец благополучно спустившись вниз, девушка облегченно вздохнула.
    Тем временем Билли выхватил поводья из рук растерявшегося индейца и, вскочив на коня, поехал по арене навстречу Эсмеральде. В ярком свете электрических ламп его волосы, казалось, отливали золотом.
    Он перевел лошадь на неторопливый шаг и прикоснулся к шляпе, вежливо приветствуя девушку, как будто они случайно встретились на лесной тропинке.
    — Могу я предложить вам прокатиться, мэм?
    — Уверяю вас, сэр, — сурово проговорила она, — что вам абсолютно нечего мне предложить.
    — На вашем месте я бы не был так в этом уверен, милая, — лукаво прошептал Билли.
    Эсмеральда ускорила шаги, направляясь к выходу. Билли преследовал ее.
    — Мне нужно поговорить с тобой! Ты должна меня выслушать.
    — Мне безразлично все, что вы хотите мне сказать.
    — Если это так, то почему же вы закричали, когда вам показалось, что я убит?
    Эсмеральда не остановилась.
    — Просто я огорчилась, что лишусь возможности самой убить вас.
    В ответ на этот злой выпад Билли развернул лошадь и молча выехал на середину арены. Послышался голос Эндрю Макгира с сильным шотландским акцентом:
    — Леди и джентльмены! Смертельный номер! Самый меткий стрелок американского Запада...
    Заслышав топот копыт, Эсмеральда обернулась. Билли мчался галопом прямо к ней. Глаза его сверкали решимостью.
    — ...одно имя которого наводит ужас на юных девушек и законопослушных граждан, — продолжал вещать Макгир.
    Сердце Эсмеральды бешено заколотилось. Парализованная беспомощным страхом, она застыла на месте, пока Билли не свесился набок и, подхватив ее сильной рукой, не усадил себе на колени.
    — ...мистера Билли Дарлинга! — закончил наконец Макгир.
    Публика шумно выражала свое одобрение, не сомневаясь, что все происходящее является частью шоу. Зрители, которые минуту назад направлялись к выходу, торопливо возвращались на свои места.
    Билли прижал Эсмеральду к себе. Оказаться снова так близко к нему, вдыхать такой знакомый, такой родной запах его тела было одновременно и несказанным счастьем, и невероятной мукой.
    — Расслабьтесь, герцогиня, — пробормотал он ей в волосы. — Не надо бояться лошади!
    — Я ее не боюсь, я...
    «Боюсь, я все еще люблю вас», — чуть не вырвалось у Эсмеральды, но она вовремя прикусила язык.
    — Просто прижмись ко мне и представь, что ты в кресле-качалке.
    Она повернула голову и посмотрела ему в глаза долгим взглядом.
    Лошадь выбежала рысью на середину арены, где в круге света стоял Дрю. Он с трудом подбирал слова, чтобы прокомментировать скандальное похищение девушки.
    — Как вы видели... гм... леди и джентльмены, — прокричал он, — пользующийся дурной славой стрелок похитил эту прекрасную леди... — увидел, как Билли соскользнул с лошади и начал стаскивать сопротивляющуюся Эсмеральду, — в очередной раз доказав, что ни одна женщина не в состоянии устоять перед обаянием преступника!
    — Я могу устоять! — заявила Эсмеральда, нарочно наступив Билли на ногу.
    Он склонился в глубоком поклоне, скрывая гримасу боли, заставляя поклониться и девушку.
    — Может, вы предпочитаете играть вместе с Дрю? — прокричал он Эсмеральде, перекрывая шум рукоплесканий. — Мне не хотелось бы испортить вашу репутацию.
    — Вы уже это сделали, — громко крикнула она в ответ. — Или уже забыли?
    Он посмотрел на нее пылающим взглядом. Он не забыл ничего: ни одного поцелуя, ни одной ласки, которые они дарили друг другу в ту роковую ночь.
    Эсмеральда понимала, что Билли прав. Она уже стала посмешищем Лондона. Сопротивление или побег с арены только еще больше унизили бы ее. Когда Билли дал знак выпрямиться после поклона, она заставила себя улыбаться.
    Взволнованный Дрю промокнул лоб.
    — Мистер Дарлинг проделал долгое путешествие с Дикого Запада, чтобы продемонстрировать вам искусство стрельбы. Вы никогда не видели ничего подобного в вашей добропорядочной стране.
    Лысый ковбой, представлявший недавно возницу почтовой кареты, появился из-за занавеса, катя перед собой чайный столик на колесиках. Четверо всадников с лицами, до самых глаз закрытыми пестрыми шейными платками, мчались галопом по кругу и стреляли в воздух. Проезжая мимо Эсмеральды, Вирджил весело подмигнул ей.
    Билли покачал головой, неодобрительно глядя на братьев.
    — Надеюсь, у них холостые патроны.
    — А если нет? — нервно улыбаясь, спросила Эсмеральда.
    Когда столик подкатили ближе, она увидела на нем хрустальный бокал, наполненный монетами, новую колоду карт и огромный «кольт» сорок пятого калибра. Сообразив, что он должен быть заряжен настоящими, боевыми, патронами, Эсмеральда потянулась к пистолету.
    Отстранив ее, Билли быстро схватил пистолет и опустил его в кобуру. Девушка метнула на него непримиримый взгляд. Опасаясь, что они начнут ссориться на арене, шериф Макгир поспешил вмешаться:
    — С любезной помощью леди мистер Дарлинг доставит нам удовольствие своей беспримерной отвагой!
    Услышав, что Дрю представил ее помощницей Билли, Эсмеральда растерялась.
    Билли иронично взглянул на нее и вытащил из бокала монету.
    — Не будете ли вы настолько любезны...
    Устояв перед искушением швырнуть монету в его улыбающуюся физиономию, Эсмеральда изо всех сил подбросила ее вверх.
    Поблескивая и переворачиваясь в воздухе, монета растворилась в сиянии света. Плавным движением выхватив пистолет, Билли выстрелил. Монетка упала, пробитая пулей.
    Восторженный рев зрителей все усиливался по мере того, как Билли повторял этот номер. Он ни разу не промахнулся и попадал в невидимую цель, даже когда отошел на дистанцию в девяносто футов.
    Тогда Эсмеральда вдруг схватила целую пригоршню монет и подбросила их в воздух. Шесть выстрелов прогремели один за другим. Шесть простреленных монет упали вместе с остальными.
    Раздались оглушительные рукоплескания. Билли подошел к Эсмеральде и отвесил низкий поклон, торжествующе улыбаясь.
    Когда все успокоились и замерли в ожидании, Дрю снова заговорил:
    — Следующий номер мистера Дарлинга требует именно такой, абсолютной тишины. Убедительно прошу почтеннейшую публику также не делать случайных движений. — Он понизил голос до драматического шепота: — Жизнь леди зависит от вашего поведения, уважаемые леди и джентльмены!
    Нельзя сказать, чтобы это зловещее предостережение придало бодрости Эсмеральде. Она с трепетом наблюдала, как Билли взял со столика колоду карт, развернул ее с ловкостью профессионального игрока в покер и протянул ей. Он находился так близко, что Эсмеральда отчетливо видела его шелковистые длинные ресницы и резко обозначившиеся складки в уголках рта.
    — Леди должна выбрать карту, — объявил Дрю.
    Еле справляясь с нервной дрожью, Эсмеральда протянула руку и вытащила одну из карт. Она взглянула на нее и, не удержавшись от улыбки, показала ее Билли.
    — Королева червей! — громко возвестил Дрю.
    Зрители вытянули шеи и замерли в ожидании.
    Билли одной рукой обхватил Эсмеральду за талию и поставил ее на нужную позицию. Прикосновение его руки вызвало у девушки чувственное волнение, но она старалась держать себя в руках.
    — Ничего не бойтесь и доверьтесь мне, — прошептал Билли.
    — Никогда! — ответила она, почти не разжимая губ и глядя прямо перед собой.
    Дрю завязал Билли глаза черным шелковым платком.
    — О нет! — простонала Эсмеральда, отчаянно покачав головой и отступая назад. — Скорее я готова рискнуть с метанием ножа!
    Она уперлась спиной в широкую грудь великана Вирджила.
    — Не волнуйтесь, милая, — прогудел он ей на ухо. — Братишка проделывал этот трюк, когда еще был мальчишкой, и за все время ни разу не промахнулся.
    — Тогда вы и держите эту карту, — ответила она, пытаясь всучить ему злосчастную королеву червей.
    Он с усмешкой отклонил ее предложение и отошел в сторону, где его ждали братья. Эсмеральда обернулась. Билли замер на месте, широко расставив длинные ноги и небрежно держась за пояс.
    «Доверься мне», — вспомнила она слова Билли. Эсмеральда вздохнула, понимая, что у нее нет другого выхода. Билли держал ее под прицелом так же уверенно, как в ту лунную ночь в Каламити. Она не могла помешать ему выстрелить в нее, как не могла помешать разбить свое сердце.
    Она медленно подняла руку вверх, держа карту самыми кончиками пальцев, и закрыла глаза.
    Выстрел прогремел. Толпа дружно ахнула. Эсмеральда вздрогнула и, открыв один глаз, ощупала грудь, чтобы уточнить, куда именно она ранена. Ничего, кроме медальона матери, она на груди не обнаружила. Тогда она решилась открыть второй глаз и посмотреть на свою руку, сжимавшую карту.
    Эсмеральда не поверила глазам — Билли Дарлинг промахнулся! Такого с ним никогда не было. «Он не стал рисковать моей жизнью ради дешевого фокуса», — подумала она с нежностью. Потом медленно поднесла карту к свету. И увидела дымящуюся дырочку прямо на месте сердца несчастной королевы...
    Зрители сходили с ума от восторга. Банда Дарлингов снова вскочила на коней и понеслась по кругу, чтобы разрядить напряжение зала.
    Билли сорвал повязку с глаз и направился к Эсмеральде. Она выпустила из похолодевших пальцев карту. Ей хотелось убежать и затеряться в потоке зрителей, которые покидали свои места и двигались к выходу.
    — Не убегай от меня, милая!
    Потрясенная отчаянной мольбой человека, который никогда не просил, Эсмеральда круто обернулась к нему.
    — Я вам не милая, мистер Дарлинг! И не прелесть, и не ангел! Я для вас ничто, мистер Дарлинг. И вы дали мне понять это еще при нашем расставании в Америке!
    Он грустно покачал головой:
    — Я тогда говорил совсем не то, что чувствовал. Клянусь вам! Иначе я не пересек бы полмира, чтобы увидеть вас. И сказать...
    — Не сомневаюсь! Вы готовы наговорить что угодно, лишь бы заманить женщину в постель. Теперь-то мне известно, как человек, подобный вам, дорожит своей свободой!
    Против ее воли слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам.
    — Ведь вы никогда бы не сделали такой глупости, как дать себя поймать. Даже после той прекрасной ночи, которую мы провели вместе!
    Билли не удержался и смахнул слезинки с ее щеки, невольно задержав руку.
    — Я действительно говорил эти ужасные вещи, но только для того, чтобы не связывать вас, потому что считал, что вы слишком хороши для такого человека, как я!
    Эсмеральда гордо выпрямилась.
    — И вы были совершенно правы, Уильям Дарлинг. Я слишком хороша для вас.
    Она резко обернулась и ушла не оглядываясь, оставив после себя тонкий аромат персика. Билли наклонился и поднял выпавшую из руки Эсмеральды карту. Королева смотрела на него с немым упреком.
    Дрю весело ударил его по плечу.
    — Отличный выстрел, верно, парень?
    Билли кисло кивнул, потирая грудь.
    — Да, прямо в сердце!

31


    — «Леди и ковбой», — прочитал герцог, презрительно скривив губы.
    Эсмеральда закашлялась, поперхнувшись шоколадом, и испугалась, что может забрызгать любимую газету деда.
    Герцог озабоченно посмотрел на нее.
    — С тобой все в порядке, дорогая?
    Она улыбнулась, промокая губы салфеткой.
    — Все в порядке, дедушка, не беспокойтесь. Мне только показалось, что шоколад сегодня какой-то горький.
    Дед снова погрузился в чтение, а Эсмеральда бросила сердитый взгляд на тетку. Она не разговаривала с Анной после вчерашнего бегства из театра, когда предпочла вернуться домой в наемном кебе, чем вызвала недовольство тети. Анна опустила глаза и снова принялась за чай. Руки у нее так дрожали, что чашка дребезжала на блюдце.
    Герцог презрительно фыркнул:
    — Оказывается, вчера в театре внимание всех привлекла какай-то девица. Ни одна леди не позволила бы себе так позорно вести себя. Вероятно, это была какая-то актриска или проститутка, наряженная леди.
    — Реджинальд! — Анна кивнула в сторону племянницы: — Тебе не следует употреблять такие выражения в присутствии ребенка.
    Эсмеральда отодвинула от себя тарелку с копчеными сардинками и яйцами.
    — Как глупо тратить деньги на какое-то дурацкое шоу! — Дед удрученно покачал головой. — Просто позор, что подобные представления считаются в наши дни развлечением. Если уж решили прославлять этих американских дикарей, то лучше бы вернули старые виды английского спорта вроде травли медведей или петушиных боев. — Он внимательно прочитал очередной столбец. — Кажется, они окрестили этого таинственного снайпера Дарлингом из Лондона. Как ты думаешь, что заставило их дойти до этого нелепого...
    От неловкого движения Эсмеральды ее чашка опрокинулась, и струйка еще теплого шоколада потекла на колени герцога. С испуганным криком она вскочила на ноги. Анна подбежала к брату с другой стороны и, забыв о существовании салфеток, в панике схватила газету и стала промокать ею мокрое пятно на его брюках.
    — Оставь меня в покое, женщина! — раздраженно закричал он, отталкивая ее руки. — Ты делаешь только хуже!
    — О дедушка! — сокрушенно воскликнула Эсмеральда. — Мне так стыдно за свою неловкость!
    Когда герцог увидел мокрое пятно на коленях, его уши побагровели. Эсмеральда никогда не видела, чтобы дед терял свое знаменитое самообладание, но, когда увидела его руки, облепленные липкой массой, готова была ко всему.
    Однако Реджинальду удалось подавить приступ ярости, хотя его прощающей улыбке недоставало обычной искренности.
    — Не о чем беспокоиться, девочка. Все бывает.
    Он встал из-за стола, нащупал свою трость и медленно вышел из столовой. Только оказавшись в коридоре, он дал себе волю и яростно заревел, призывая дворецкого:
    — Поттер, сюда!
    Эсмеральда и Анна чуть не попадали со стульев от неожиданности. Когда постукивание его трости по полу стихло, они облегченно перевели дух.
    — Благодарю вас, — сдержанно сказала Эсмеральда.
    — Это было самое меньшее, что я могла сделать, — ответила Анна.
    — Пожалуй, — согласилась Эсмеральда. — Сегодня нам удалось отвлечь его от этой газеты, но все равно он скоро узнает.
    Анна поспешила ее успокоить:
    — Реджинальд обладает огромным весом в обществе. В его присутствии никто не осмелится проронить ни слова о его любимой внучке.
    — Возможно, но я уверена, что они не откажут себе в удовольствии пошептаться за его спиной. Ждать осталось недолго. Маскарад состоится уже на следующей неделе. — Эсмеральда встала и взволнованно заходила вокруг стола. — Как вы могли это сделать, тетя Анна? Разве недостаточно того, что он уже разбил мое сердце! Зачем вы позволили ему приехать сюда?
    Анна умоляюще взглянула на племянницу:
    — Когда я предложила Макгиру привезти сюда мистера Дарлинга, я действительно полагала, что это к лучшему. Ведь ты была так несчастна!
    — Что ж, поздравляю вас! Теперь я несчастна вдвойне!
    Эсмеральда села на стул рядом с теткой и спрятала лицо в ее руки. Анна ласково погладила ее по волосам. Что-то в этом неловком прикосновении напомнило Эсмеральде Зою Дарлинг, завязывающую ленточку в ее волосах. И еще вспомнилось, как мать расчесывала ее непокорные волосы и заплетала их на ночь в аккуратные косы. Она подняла голову и сквозь пелену слез посмотрела в доброе серьезное лицо тетки.
    — Я видела, Эсмеральда, как он вчера смотрел на тебя. Ах, если бы когда-нибудь на меня так посмотрел какой-нибудь мужчина... — Анна тяжело вздохнула. — Что ж, тогда я не жила бы в этом доме, играя жалкую роль няни и горничной при своем взрослом ребенке — братце Реджинальде!
    — Знаете, он вчера уверял меня, что все те ужасные слова, которые он сказал мне перед расставанием, — неправда. Но как я могу ему верить? Что, если он обманывает меня?
    — А если нет?
    Не зная, что ответить, Эсмеральда встала и со вздохом направилась к выходу.
    — Дорогая!
    Эсмеральда обернулась и увидела озабоченное лицо тетки.
    — Я совсем забыла сказать тебе... Сенсир намерен сделать тебе предложение во время маскарада.
    — Возможно, я и приму его предложение, — презрительно усмехнулась Эсмеральда. — Пусть самоуверенный мистер Дарлинг не думает, что застал меня безутешной, когда снова ворвался в мою жизнь!
    ...Эсмеральда брезгливо глянула на графа Сенсира, который в этот момент был сосредоточен на креветках. Поймав ее взгляд, он самодовольно усмехнулся и лукаво погрозил ей испачканным в жиру пальцем. Очевидно, он принял ее гримасу за кокетливую улыбку. Но, к счастью, по дороге к ней его отвлек поднос с новыми закусками, который с трудом тащил лакей. Плотоядно облизывая толстые губы, граф отказался от преследования девушки.
    Спрятавшись за мраморную колонну, Эсмеральда поправила золотую полумаску, опушенную перьями. Хотя маскарад давался дедом в ее честь, она скорее чувствовала себя наемной актрисой, чем хозяйкой. Сливки лондонского общества, приглашенные герцогом, несомненно, находили занимательным ее затруднительное положение.
    Как и говорила Анна, даже самые злостные сплетники не посмели сообщить герцогу о скандальном поведении его внучки на шоу «Дикий Запад». Однако это не остановило их насмешливых намеков на ее безрассудство. Многим не помешали элегантные черные смокинги, и они надели шелковые шейные платки в качестве полумасок. Некоторые щеголяли масками из клетчатой ситцевой ткани. Один молодой человек внушительного телосложения даже ухитрился раздобыть полный костюм американского офицера.
    И если Реджинальд не замечал косых взглядов гостей, то Эсмеральда видела все. Даже когда кто-то и обращался непосредственно к хозяйке бала, то их смущенное бормотание и робкий шепот говорили о многом.
    Решив незаметно пробраться к веранде, Эсмеральда осторожно выглянула из-за своего укрытия и заметила неподалеку какого-то мужчину.
    Он стоял, небрежно прислонившись к колонне широкими плечами. В его темных волосах мерцали золотые отблески газовых ламп. В отличие от многих других на нем были только безупречные смокинг и черная шелковая маска. Изящные линии одежды подчеркивали стройную фигуру. Ослепительно белый галстук оттенял медово-золотистый цвет лица. Длинные пальцы медленно вращали ножку бокала с шампанским.
    Встретив ее взгляд, незнакомец молча поднял бокал, приглашая выпить. У Эсмеральды не было ни малейшего желания флиртовать с неизвестным ей великосветским богачом, каким бы привлекательным он ни казался. Она отвернулась, и ее взгляд упал на появившегося в арке бального зала Поттера, который возвестил о прибытии новых гостей.
    Эсмеральда метнулась за колонну, но поздно. Ее уже заметили. Девицы в облаках кисеи и кружев, как и положено юным созданиям, засеменили по полу легкими бальными башмачками.
    — Эсмеральда, это ты? — пронзительным шепотом запищала самая смелая из них.
    — Нет, — мрачно ответила та. Тем не менее через секунду ее уже окружили сгорающие от любопытства и возбуждения лица.
    — С твоей стороны невероятно смело показаться в обществе после того, как тот негодяй так обошелся с тобой!
    — Я чуть не упала в обморок, когда он схватил тебя! Мы все так боялись, что он увезет тебя в свое разбойничье логово! Это был просто ужас!
    Все согласно закивали тщательно уложенными прическами. Эсмеральда невольно залилась краской смущения и стыда.
    Наслаждаясь ее реакцией, закудахтала еще одна из Беллей:
    — С другой стороны, женщина твоего возраста и без особых надежд на будущее могла бы согласиться и на такого отчаянного грубияна...
    У Эсмеральды больше не было сил молча сносить их ханжеские улыбки и соболезнования.
    — Именно это я и сделала! — бросила она в лицо маленькой нахалке.
    Это вызвало общий шок. Оставив растерянных девиц оправляться от потрясения, Эсмеральда подхватила юбки и поспешила уйти. Мечтая только о том, чтобы поскорее добраться до своей спальни, она ловко избежала встречи с дедом, затем уклонилась от графа Сенсира и... налетела прямо на незнакомца, чуть не выбив у него из рук бокал с вином.
    — Извините, пожалуйста! — Она смахнула своим платком капли шампанского с его белоснежной манишки. — Очень сожалею, сэр, о своей неловкости.
    Крайне смущенная, она взглянула в глаза незнакомца, сверкающие озорным весельем.
    — Я прощу тебя, ангел мой, — протянул он, сжимая ее руку и притягивая ее к своей груди, — только если ты простишь меня.

32


    Его сердце колотилось под ее ладонью. Она смотрела на Билли и понимала, что все еще находится во власти невыразимого обаяния этого человека.
    Его неожиданное появление на маскараде, небрежная грация, с которой он носил костюм лондонского денди, напомнили ей его поразительную способность изменять облик, как когда-то в Джулали. По сравнению с ним остальные мужчины в зале казались неуклюжими куклами в смокингах.
    Понимая, что они привлекают внимание, Эсмеральда вырвала у него руку.
    — Сэр, насколько я помню, вы не были приглашены на маскарад.
    Он выразительно пожал плечами.
    — Мы, Дарлинги, обычно не получаем приглашения на подобные приемы. Тем не менее это не мешает нам чувствовать себя здесь как дома.
    — Дарлинги? — с ужасом переспросила она. — Все Дарлинги?
    Она огляделась вокруг и поняла, что не ошибается. Братья Дарлинг присутствовали в полном составе, в смокингах и черных масках. У камина в небрежной позе расположился Джаспер, выглядевший весьма эффектно. Молодые девушки исподтишка бросали на него кокетливые взгляды, любуясь его стройной фигурой. Энос застенчиво прятался за бронзовый бюст Вильгельма Завоевателя, а Сэм топтался рядом с ним, нервно теребя прядку волос, прикрывающую поврежденное ухо. Вирджила не было видно, но его мощный бас временами раздавался в разных концах зала, заглушая веселую танцевальную музыку.
    Эсмеральда подумала было, что это тетка пригласила их всех, и в этот момент заметила Анну, о чем-то спорившую с джентльменом в белой шелковой полумаске, с роскошными серебряными волосами до плеч и с безукоризненно нафабренными усами. Девушка узнала в нем шерифа Макгира.
    — Можете чувствовать себя как дома, мистер Дарлинг, если желаете, но это вовсе не означает, что вам здесь рады.
    — А я помню время, когда вы были мне рады, мисс Файн. Рады были принять меня в свое сердце, — он понизил голос, наклоняясь к ее уху, — в свои объятия!
    У нее захватило дыхание от напоминания об их интимной близости. Еще не вполне овладев собой, она со страхом увидела, как из толпы веселых г