Скачать fb2
Отчаянные

Отчаянные

Аннотация

    Можно ли сохранить любовь, если ты легкомысленно относишься к жизни?
    Когда рок-группа Келлана обретает сверхпопулярность, молодые люди вынуждены задать себе вопрос: выдержат ли их отношения то, что происходит? Они осознают, что за славу, успех придется заплатить. Но по карману ли будет Кире и Келлану эта цена? Однако если вы влюблены по-настоящему и доверяете своим чувствам, то сможете преодолеть все…
    Впервые на русском языке!


С. К. Стивенс Отчаянные

    Друзьям, которые всегда со мной, родным – за неизменную поддержку и всем поклонникам – за стойкую веру в меня.
    Я обожаю вас!
    S. C. Stephens
    RECKLESS
    Copyright © 2013 bу S. C. Stephens
    All rights reserved
    First published by Gallery Books, a division of Simon & Schuster Inc.
    © А. Смирнов, перевод, 2014
    © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014
    Издательство АЗБУКА®

Глава 1
Хрупкое счастье

    Я проснулась от прикосновения к своему бедру. Улыбнувшись, я потянулась затекшими конечностями и накрыла ладонью блуждавшие по моей ноге пальцы. Рука была мягкой и теплой, она крепко сжала мою кисть. Я ощутила холод кольца и улыбнулась шире, нащупав такое же на собственном безымянном пальце.
    Накануне я вышла замуж – по крайней мере, в духовном смысле. Сейчас нам хватало взаимных клятв в неизбывной преданности. И в самом деле, официальная церемония и клочок бумаги не образуют брак. Тот воплощался в чувстве, распиравшем мою грудь, в потрясающем ощущении обретения второй половины, утраченной при рождении, когда меня зачем-то разделили надвое. Еще чудеснее было то, что и он испытывал то же самое.
    Нежные губы коснулись моего плеча, и я плотнее прижалась к телу, искавшему во мне отраду. Вокруг нас обвились простыни тончайшего льна. Я никогда не спала на таких, но эта роскошь бледнела в сравнении с мужчиной, лежавшим рядом. Теплые ноги, переплетенные с моими, широкая грудь, прижавшаяся к моей спине, руки, обвивавшие и баюкавшие меня, – все это было намного уютнее, чем дорогущая кровать.
    Притянув к губам наши сцепленные пальцы, я поцеловала его кольцо, залог любви. Он издал негромкий смешок и чувственным ртом припал к моей шее. Я, согретая и довольная, мгновенно покрылась мурашками, ощутив серию слабых электрических разрядов.
    – С добрым утром, миссис Кайл, – прошептал он, добравшись до моего уха.
    Сердце тут же отозвалось тяжким ударом. Я медленно повернулась, и мы оказались лицом к лицу. Мне ответил взгляд сумеречных глаз и слабая улыбка, с которой он вобрал в себя мои черты. Его лицо было само совершенство: волевой подбородок, линия носа, пухлые губы. В сей миг я не могла припомнить ничего такого же прекрасного, каким был этот мужчина, только что назвавший меня своим именем.
    – Доброе утро, мистер Кайл.
    Не веря собственным словам, я хихикнула, и улыбка Келлана стала шире. Довольство в его глазах было чуть ли не осязаемым. Мне грело сердце то, что я подарила ему это чувство. Он достаточно настрадался в жизни и заслужил покой. Глубина его любви и тот факт, что я стала ее вдохновительницей, казались мне несколько нереальными. Иногда я чувствовала себя недостойной его, но ежедневно благодарила за него судьбу.
    – Келлан, поверить не могу, что мы это сделали.
    Он вскинул брови, и в его улыбке мгновенно обозначилось коварство.
    – Что именно? Устроили головокружительный секс? Странно, что ты удивляешься. – На его лице теперь отразилось обожание. – Каждый раз с тобой становится чем-то невероятным.
    Закусив губу, я кое-как справилась с краской, уже готовой залить мое лицо.
    – Я не об этом. – Свободной рукой я погладила его по щеке. – Речь о свадьбе.
    Келлан приподнялся на локте и посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд скользнул по нашим сцепленным рукам и кольцу на пальце. Довольство сменилось откровенным блаженством. Я никогда не видела его таким счастливым.
    – Пока смерть не разлучит нас, – прошептал он.
    Проведя пальцами по его груди с прекрасными ложбинками и холмиками, я пробормотала, постепенно воспламеняясь:
    – Ты же знаешь, что без церкви мои родители не сочтут тебя моим мужем.
    Я нахмурилась, вспомнив невнятное послание, которое оставила на автоответчике Келлана. Родители еще не уехали – они были в Сиэтле по случаю моего выпуска. Они придут в ярость, когда проснутся и обнаружат, что я сбежала и вышла замуж, не поставив их в известность. Откровенно говоря, меня удивляло, что мой телефон до сих пор молчит и что никто еще не вышиб дверь гостиничного номера.
    Келлан рассмеялся и навалился на меня. Нежно улыбнувшись, я пробежалась пальцами по его спине, и он поежился.
    – А я… – Пригнувшись, он поцеловал меня в шею, затем в ключицу, и мое сердце набрало темп. – Я устрою им церемонию. – Не сводя с меня глаз, Келлан добрался губами до соска. Я сдерживалась, чтобы не дернуться. – Я закачу тебе сказочную свадьбу, Кира.
    Его губы сомкнулись на соске, и страсть минувшей ночи вспыхнула во мне с новой силой. Донельзя довольная нашим первым слиянием в качестве мужа и жены, я хотела большего, вожделела его опять. Наверное, это не кончится никогда.
    Едва мои пальцы зарылись в его шевелюру, а дыхание участилось, он оставил в покое только что найденную эрогенную зону. Наши взгляды встретились. Криво улыбнувшись, Келлан поцеловал меня между грудей, потом перешел к животу. Я исполнилась томления при одной мысли о том, что он спустится ниже. Он ухмылялся, как будто знал это.
    – Я дам тебе все, Кира, но, пока не сумею сделать все как надо….
    Его язык проник в мой пупок и отправился ниже. Я застонала и смежила веки, одновременно подавшись бедрами навстречу ему и пригнув его голову. Он издал горловой смешок, ведя губами по моему бедру. Дыхание Келлана обжигало мне кожу.
    – …насладимся плюсами дня сегодняшнего, – наконец договорил он.
    Его язык коснулся главного, и я утратила всякий контроль над собой.
* * *
    Через несколько часов мы удосужились одеться и были готовы покинуть наш шикарный номер. Быстрый взгляд на мобильник показал, что Келлан отключил его ночью. Очевидно, нам не мешали только поэтому. Я включила телефон, улыбнувшись Келлану, который подобрал куртку с пышной банкетки, оприходованной нами накануне. Чирикнул сигнал голосовой почты – я не сомневалась, что сообщение было не одно.
    Я не стала слушать их, понимая, что скоро мы все равно встретимся с моими донельзя огорченными родителями. Известно, что они скажут. «Кира, где была твоя голова? Ты не можешь выйти за него замуж. Живо сюда, мы летим домой!» И так далее. Понадобится время, чтобы они смирились с нашим союзом.
    Еще дольше им предстояло переваривать факт, что в недалеком будущем мы с мужем уедем. Я и сама пока пребывала в шоке. Во время моей учебы путешествие с Келланом по стране было исключено, но вот университет остался позади, и я была свободна. Я могла делать что хочу. А хотела я быть с Келланом, куда бы ни занесла нас судьба.
    Папа был человек старой закалки: поступай в университет, получай диплом и устраивайся на хорошую работу. Келлан же вообще не учился в университете. Он сбежал из дома, едва окончив школу, и окунулся в музыкальный мир Лос-Анджелеса в компании Эвана, Мэтта и Гриффина. С тех пор он так и выступал с ними. Папа был огорошен жизненным выбором Келлана, а мой приведет его в бешенство.
    Но это моя жизнь, и я намеревалась поступить так, как считала правильным. С Келланом было потрясающе. Ничто не грело меня без него. Впрочем, я не собиралась жить только им – у меня имелись собственные планы, и так уж получилось, что дело моей мечты превосходно сочеталось с выбранным курсом.
    Я хотела стать писательницей, что предоставляло мне известную свободу, так как я могла заниматься этим где угодно, лишь бы была возможность уединиться. В шумном автобусе это было бы нелегко, но я не сомневалась, что сумею выкраивать по несколько часов в день, чтобы написать пару осмысленных страниц. Моя первая книга была уже наполовину готова. Она оказалась в определенном смысле автобиографической, так как опиралась на реальные события: это было подробное, очень откровенное изложение всего, что произошло между мной, Денни и Келланом. Любовь, вожделение, измена – все было там.
    Писалось мучительно, но это оказывало лечебный эффект. Заглянув в прошлое и критически оценив ситуацию, несложно заметить собственные ошибки: я бывала нытиком, занудой, дурехой, слабачкой – наказание, а не человек. Мои изъяны явились в их неприкрытом убожестве, и это было унизительно. Книга выходила предельно личной. Еще не известно, покажу ли я ее хоть кому-нибудь. Особенно Келлану. Но он просил, и я согласилась. Мне не хотелось отказываться от своего слова, а потому при прочтении каждой болезненной страницы предстояло убеждать его в том, что я перестала быть жалкой, малодушной девчонкой. Теперь я знала, чего хотела, и это был он.
    Проверяя, не забыла ли чего, я уперлась взглядом в разоренную постель. Дорогой красный плед сбился в кучу, а кремовые простыни перекрутились веревками. Мы с Келланом сполна воспользовались просторным ложем, сплошь искатав его в ходе изучения друг друга. Наши стоны и экстатические вопли еще звучали в голове, и я в миллионный раз возблагодарила небо за то, что Келлан согласился с моей идеей снять для первой брачной ночи номер в отеле. Дома, с родителями за стенкой, такие выверты были бы невозможны.
    Келлан подошел сзади и обнял меня за талию. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь его неповторимым свежим и бодрящим запахом.
    – Нам пора, – шепнул он, целуя меня в ухо. – Я обещал Гэвину позавтракать с ним, и мы уже опаздываем… Теперь у нас будет, скорее, бранч.
    Оглянувшись на него через плечо, я не сдержала улыбки. Гэвин Картер был родным отцом Келлана. Тот откладывал свидание месяцами, испытывая ужас от перспективы встречи. Однако вчера они наконец увиделись, и теперь Келлан собирался наладить отношения с тем, кто подарил ему жизнь.
    Извернувшись в его объятиях, я обвила Келлана руками за шею, погладила по затылку и нежно поцеловала:
    – Уверена, он поймет: брачная ночь чуточку затянулась.
    Келлан вздохнул и прижал меня к себе. Его тело было твердым и неподатливым. Меня подмывало заняться исследованием всех его выпуклостей и выемок, но это всегда приводило к тому, что он принимался за мои и дальше следовало долгое любовное упражнение, а нам и вправду пора было выходить. Приложив неимоверные усилия, я взяла себя в руки и оставила пальцы в его шевелюре.
    Келлан поцеловал меня в затылок:
    – Никак не могу поверить, что ты моя жена.
    Уткнувшись лицом ему в грудь, я боялась, что сердце вот-вот выскочит и шлепнется на пол. Боже, как я любила его! Желание разгоралось, и мне опять пришлось подавить настойчивую потребность выразить свое чувство физически. Я нахмурилась и отстранилась:
    – Ты прав, нам пора.
    – Но ты же опять хочешь секса? – усмехнулся Келлан при виде моего лица.
    Я зарделась и чуть оттолкнула его:
    – По-моему, ночью мы побили рекорд… Да и утром тоже.
    Мои щеки горели, я отвела глаза.
    Келлан присел передо мной на корточки, приподнял мой подбородок и заставил смотреть на себя.
    – Хочешь секса? – осведомился он без тени юмора.
    Вопрос был настолько прямым, что я с трудом выдерживала взгляд Келлана. Инстинкт подбивал отвернуться, хоть я и не сделала этого. Заставив себя погрузиться в синеву его глаз, я прошептала:
    – Да.
    – Неужели так трудно признаться? – горделиво улыбнулся Келлан.
    Он сиял, и я начала было прикрывать веки, но остановилась. Он не хотел, чтобы я стеснялась его. И сейчас не смеялся надо мной, он помогал мне расти. Посмотрев ему прямо в глаза, я снова кивнула:
    – Вообще-то, да, было немного стыдно.
    Келлан сжал губы и отстранился:
    – Попроси меня о сексе… Сейчас же.
    У меня отвисла челюсть.
    – Келлан… – Смущенная до предела, я прикрыла грудь. На мне до сих пор оставалось облегающее платье, одолженное на выпускной вечер у моей сестры Анны, и декольте на нем впечатляло. – Я уже просила… Зачем ты вгоняешь меня в краску?
    – Ты просила на пике момента, когда мы и так собирались, – со вздохом подался ко мне Келлан. – А я хочу, чтобы тебе было удобно просить всегда и везде.
    – Везде? – вскинула брови я.
    – Везде, – проказливо улыбнулся Келлан.
    Зная, что он не уймется, я сердито выдохнула, опустила руки по швам и сосчитала до десяти. Действительно, не так уж и трудно. Я сумею попросить его о сексе – на языке тела я спрашивала уже несколько раз. Но это, говоря откровенно, совсем другая история. Я ощутила себя в сто раз уязвимее.
    – Келлан, ты займешься со мной сексом? – уверенно осведомилась я, задрав подбородок.
    Точнее, якобы уверенно, ибо голос выдал меня, будучи каким угодно – писклявым, сдавленным, но только не сексуальным.
    Келлан выглядел так, будто я устроила ему «танец на коленях». Его горящий взгляд скользнул по моему телу, воспламеняя меня. Он задержался на моих губах, груди, бедрах, и, пусть сам Келлан не трогал меня, мое тело отозвалось так, будто бы ощутило его прикосновения. Когда наши глаза встретились снова, он сделал шаг вперед, прижался ко мне бедром, и я задохнулась. Склонившись и обжигая дыханием мою кожу, он промурчал мне в ухо:
    – В жизни не слышал ничего эротичнее.
    Я зажмурилась. В ожидании его прикосновения меня била мелкая дрожь. Предвосхищением полнилась каждая клеточка тела. Ему нужно было лишь припасть губами к моим, провести большим пальцем по моей груди или взять меня за попу, и я взорвалась бы наверняка.
    Он прихватил губами мочку моего уха, и я застонала.
    – Но нам надо идти.
    С этими словами он взял меня за руку и увлек за собой. Я вздрогнула от резкого движения и распахнула глаза. Весело улыбаясь, он пятился к выходу, а не к постели.
    Он рассмеялся, и я насупилась.
    – Прости, Кира, но тебе придется побыть неудовлетворенной. – Келлан склонил голову набок, а его улыбка стала шире. – Знаешь, это вроде кары… за все разы, когда ты бросала меня возбужденным.
    Я испытала укол совести, но задвинула ее куда подальше. Прошлое больше не имело значения.
    – Подлюга, – буркнула я.
    Келлан чмокнул меня в щеку:
    – Может быть! – Подступив ко мне, он сгреб меня за задницу и притянул ближе. Я вспыхнула и чуть застонала, прежде чем восстановила самообладание. Он провел носом по моему лицу и прохрипел: – Потому что я собираюсь терзать тебя целый день.
    – Гад, – оттолкнула я его, раздраженная своим возбуждением.
    Он со смехом распахнул дверь. Я взяла сумочку и оглянулась на постель, буквально кричавшую: «Здесь состоялся любовный поединок!»
    – Келлан, постой. Давай сначала приберем кровать.
    Келлан сдвинул брови, глядя то на меня, то на сбитые простыни. Покачав головой, он произнес:
    – Ты бесподобна. – Он посмотрел на постель, и нежная улыбка сменилась весельем. – Нет уж, оставим так. Пусть мир знает, что тут творилось той ночью, когда мы заключили брак.
    Я вздохнула, тронутая его словами.
    – Да и соблазну много, – добавил Келлан.
    Закатив глаза, я вслед за ним вышла из номера.
* * *
    Женщина за конторкой не сводила с Келлана глаз, пока он выписывался. Я заметила, что взгляд ее метнулся к обручальному кольцу, едва Келлан протянул кредитку, но по огоньку в глазах поняла, что вряд ли ей было важно, женат ли он.
    Келлан был красавцем – такие привлекают внимание, как только войдут. Я уже привыкла к подобной реакции и больше не переживала. Во всяком случае, не так, как прежде.
    Алчущая сотрудница отеля нахмурилась, вручив Келлану квитанцию. Судя по разочарованию на ее лице, когда Келлан даже не взглянул на нее, произнося благодарность, она надеялась на приглашение наверх. Ее глаза наконец остановились на мне, и я подавила улыбку. Может, ей и пригрезился быстрый перепихон с сексуальным парнем, готовым покинуть ее вестибюль, но Келлан больше таким не занимался.
    Прижавшись к нему, я вежливо поблагодарила ее за приятное времяпрепровождение и прыснула, все еще будучи на взводе после брачной ночи. Келлан поцеловал меня в макушку и повернулся к выходу.
    – Как приедем – позвоню Гэвину и приглашу к нам домой, позавтракаем там. Можно устроить и официальное знакомство семейств, как считаешь?
    Келлан улыбался уверенно, и это согревало меня. Он считал своего отца «семейством». Как небо и земля по сравнению с периодом, когда он вообще не хотел с ним общаться.
    – Ага, здорово. – Я съежилась. – Правда, мои родители собираются меня убить. – Я посветила кольцом. – А потом – тебя.
    Келлан только пожал плечами, направляясь к парковке. Галантно отворив дверцу, он чмокнул меня в щеку, когда я скользнула в салон «шевелла». Сияя улыбкой, он ринулся вокруг машины к водительскому месту. Он был счастлив: наконец-то я стала его женой и никуда не денусь. Я всегда надеялась, что мой муж будет от меня без ума, но Келлан превосходил все ожидания. Глубина его чувства порой бывала обременительной, но и моя любовь была ничуть не слабее. Он значил для меня все.
    Он сел за руль, и я подвинулась, чтобы быть как можно ближе к нему. Улыбнувшись, он обнял меня за плечи.
    – Скучаешь? – спросил он низким и сиплым голосом.
    Кивнув, я потянулась, чтобы его поцеловать. Келлан с готовностью ответил тем же, придержав меня за щеку. Я подразнила его языком, и он отозвался стенанием, оттолкнув меня:
    – Эй, это я собрался тебя дразнить, а не наоборот!
    Он очаровательно надул губы, и я не сдержала смешка:
    – Прости, научилась у мастера.
    Келлан драматически выдохнул и убрал руку с моего плеча, чтобы включить зажигание.
    – Думаю, мне это пригодится.
    Мощный двигатель ожил, и на лицо моего мужа вернулось довольное выражение.
    Мое же лицо явилось зеркальным отражением лица Келлана, когда я положила голову на его плечо. День был отличный, и ничто не могло помешать моему счастью – пускай администраторша нагло пожирала моего мужа глазами, а папа готовил мне взбучку, пусть даже к нам собрался наведаться вновь обретенный отец Келлана.
    Мы свернули на узкую улочку, и я ощутила близость дома. Мне понравилась ночь на стороне, но я была рада вернуться. А еще больше я радовалась тому, что переехала сюда несколькими неделями раньше. Когда Келлан подъехал к своему белому двухэтажному жилищу, там уже стояла машина. Келлан глянул на ярко-красную спортивную «джетту» и нахмурился. Я тоже выглянула, гадая, кто там, – автомобиль не принадлежал никому из моих знакомых.
    Выключив двигатель, Келлан хмыкнул и распахнул дверцу. Я отворила свою, думая, что это, возможно, Гэвин с детьми. Он ехал из пригорода. Может быть, взял машину напрокат? Правда, мне было трудно поверить, что Гэвин вдруг явился без спроса, не уведомив Келлана. Вдобавок он не знал дороги. И я весьма сомневалась, что на прокатной машине бампер будет украшен наклейкой «Нацелился в жопу – хоть за волосы схвати».
    Понимая, что за рулем женщина, скорее всего одна из многочисленных «бывших» Келлана, я нехотя поплелась за ним к парадной двери. Черт, если какая-нибудь цыпа в одном плаще заявилась сюда при моих родителях, мне конец.
    Дверь была не заперта, и Келлан вошел. Взяв за руку, он втащил меня в прихожую. Его дом был не самым просторным. От порога можно было свернуть направо, к лестнице, уводившей к спальням, налево – в кухню или идти прямо, в гостиную. Мои родители сидели как раз в гостиной, на раздолбанном диване Келлана, и на лице отца застыло глубочайшее недовольство. Мама сдерживалась, но мне было ясно, что и она не в восторге.
    Я не вполне понимала, что именно их раздосадовало – мое внезапное бегство или особа, развалившаяся в уютном кресле Келлана, которое хранило для меня массу воспоминаний, ибо Келлан отдал его мне, когда мы расстались. Это свидетельствовало о многом: Келлан оставался заботливым даже в тот период, когда я не заслуживала ничего доброго. В кресле устроилась какая-то странная девица. Она сидела боком, закинув ноги в туфлях на шпильках на подлокотник, и у меня засосало под ложечкой.
    Заслышав нас, девица запрокинула голову, чтобы видеть дверь. Келлан, взглянув на нее, лаконично выругался и обеспокоенно посмотрел на меня. Я же и вовсе заледенела, гадая, кто она такая.
    Крепко держа меня за руку, Келлан шагнул в гостиную, дабы мы смогли поприветствовать гостью. Едва мы оказались в поле ее зрения, она подняла взгляд и прищурилась. Длинные черные волосы и столь же черные глаза, к тому же подведенные дымчато-серыми тенями. Ярко-красные губы сжаты в недовольной, но эротичной гримасе. Красивая. Это не стало для меня неожиданностью. Такими были большинство трофеев Келлана.
    Ее лицо полнилось презрением, голос звучал низко и хрипло.
    – Ну, трахни меня, Келлан Кайл! – выпалила она и, улыбаясь собственной шуточке, добавила: – Хотя погоди, ты уже успел.
    Мрачная гримаса вернулась, и я нахмурилась, успев невзлюбить эту особу.
    Келлан проигнорировал ее и первым делом поздоровался с моими родителями – «Мартин, Каролина», – а затем перевел взгляд на хамку, нежившуюся в моем любимом кресле.
    – Джоуи.
    Я вытаращила глаза. Джоуи? Та самая соседка? Девушка, жившая здесь всего за несколько недель до нашего с Денни появления больше двух лет назад? Я никак не ожидала ее возвращения. Какого черта она здесь делает?
    Келлан, лицо у которого окаменело, прочел мои мысли:
    – Чего тебе надо?
    Та вскочила на ноги, скрестила руки на пышной груди и вздернула подбородок.
    – Где, черт возьми, мои вещи, Келлан? – рыкнула она, вне себя от ярости.
    Келлан чуть приоткрыл рот и слегка рассердился.
    – Ты не показывалась два года, – ответил он, крепче стискивая мою руку. – Я все выбросил.
    Я прикусила губу. Это я вышвырнула ее барахло. Джоуи спешно съехала, когда Келлан переспал с ней и сразу же – с кем-то еще. Он не всегда был нынешним милым, преданным любовником. Келлан твердил, что Джоуи не было до него дела, она лишь хотела обладать им. Он оскорбил ее, разделив постель с другой женщиной, хотя сама она проделывала то же самое с другими мужчинами.
    Мы с Денни пользовались ее мебелью. После нашего драматичного разрыва та постоянно напоминала мне о Денни, как будто темное дерево приняло в себя призрак моей былой любви. Прибираясь в доме, я выкинула все ее пожитки. Может, мне и не следовало этого делать – вещи были чужими, но я хотела, чтобы все это сгинуло и мы с Келланом начали новую жизнь. Наверное, следовало предположить, что это решение мне еще аукнется.
    Джоуи театрально разгневалась и толкнула Келлана в плечо:
    – Что-что ты с ними сделал? Не твое, чтобы выбрасывать, козел!
    Пылая взором, Келлан шагнул вперед:
    – Ты сбежала. Не моя забота, что ты оставила вещи! – Он презрительно изучал ее. – Мой дом не склад для твоего барахла.
    – Да плевать, Келлан, – насмешливо отмахнулась она. – Я как-нибудь обойдусь без всей этой твоей драмы. Если моих вещей у тебя нет, просто заплати, – самодовольно ухмыльнулась она. – Полторы тысячи хватит за глаза.
    Я сдавленно пискнула, и Джоуи повернулась ко мне.
    – А ты кто такая? – изумилась она. – Очередная королева на час?
    Мой отец поднялся, побагровев:
    – Не знаю, кто вы сами такая, юная мисс, но так говорить с моей дочерью я не позволю!
    Я испугалась, что его хватит инфаркт, настолько он рассвирепел, но его ярость не шла ни в какое сравнение с негодованием Келлана. Выпустив мою руку, он подступил к Джоуи и смерил ее взглядом:
    – Осторожнее, Джозефина. Ты говоришь с моей женой.
    Джоуи на миг стушевалась и чуть попятилась. Затем до нее дошло. Она выпучила глаза, разинула рот, а потом начала смеяться:
    – Боже мой, ты серьезно? Ты, крутейший мужик, какого я знала, все-таки женился? Какая ирония!
    Келлан скрестил на груди руки, а папа вздохнул и снова сел на диван. Ему и правда не нравилась наша затея с женитьбой. Мне почудилось, что мама шмыгнула носом, но я была слишком занята Джоуи. Во мне разгоралась злость, готовая выплеснуться на эту настырную стерву.
    То же самое творилось и с Келланом. Он указал ей на дверь:
    – Отлично. Я дам тебе полторы тысячи. Теперь выметайся.
    – О нет, Келлан… – помотала головой Джоуи. – Теперь уже нет.
    Он непонимающе склонил голову набок. Я тоже смешалась. Сжав кулаки, я рванулась к Джоуи:
    – Ты слышала! Получишь ты свои деньги! – Я махнула рукой. – Можешь проваливать в ту дыру, из которой выползла!
    Джоуи ответила мне убийственным взглядом. Она продолжала смотреть на меня, но обратилась к Келлану:
    – Могу вернуть кое-что твое, мне это ни к чему. – Келлан свел брови, и она ухмыльнулась. – Если тебе это нужно, милый… то цена удваивается.
    – Да ты рехнулась, дамочка! – взвыла я.
    Джоуи не обратила на меня внимания, не сводя глаз с Келлана. Затем она нагнулась и взяла с кресла сумку, явив на всеобщее обозрение свои ляжки. Из сумки Джоуи извлекла маленькую карту памяти, какая бывает в фотоаппаратах, видеокамерах и некоторых телефонах. При виде ее глаза у Келлана расширились. Он зыркнул на Джоуи и быстро произнес, не дав мне спросить, что это за дьявольщина:
    – Ладно, я дам тебе три тысячи.
    Победно улыбнувшись мне, Джоуи протянула Келлану карту. Я лихорадочно соображала, что там такое, если Келлан готов заплатить столь щедро. Жжение в животе сменилось тошнотой. Зажав карту в кулак, Келлан вновь указал на дверь:
    – Завтра получишь.
    – Да уж постарайся… – потрепала его по щеке Джоуи. – Иначе я превращу твою жизнь в ад.
    Она оглянулась на меня и злобно осклабилась.
    Махнув моим родителям, Джоуи устремилась к выходу. Никто не проронил ни слова, когда она скрылась за дверью. При звуке ее мотора Келлана наконец отпустило. Повернувшись к маме и папе, он проворно сунул карту в карман.
    – Извините за этот дурдом. Надеюсь, она не слишком вас донимала, пока нас не было.
    Папа напрягся, взглянув на Келлана снизу вверх. Я могла поклясться, что у него прибавилось седины.
    – Меня куда больше волнует не твоя вульгарная подружка, а то, чем вы занимались ночью. – Весь красный, он смотрел в зазор между нами. – Что за история с побегом и женитьбой? – Он сфокусировал взгляд своих теплых карих глаз на мне. – Ты с ума сошла, Кира?
    Мама снова всхлипнула, и папа потрепал ее по руке. Я хотела сесть и поговорить с ними о ночных событиях, но все еще пребывала в шоке. Что лежит в кармане у Келлана, черт побери? И почему оно стоит трех штук?
    Папа настойчиво похлопал по дивану, и Келлан оглянулся на меня со смесью веселья, смирения и страха. Не знаю, нарочно ли, но он повернулся так, что мне перестал быть виден его карман. Однако я все равно знала о спрятанной там проклятой штуковине.
    Келлан пригласил меня жестом на свободное место рядом с отцом, затем кивнул на дверь:
    – Я на секунду. Проверю машину – вдруг Джоуи задела. – Напряженно улыбнувшись мне, он добавил: – Если она поцарапала мою крошку, держите меня, пока не прибил. – Он со смешком направился к двери.
    – Что на карте? – спросила я, и он застыл как вкопанный.
    Веселая улыбка Келлана мгновенно увяла.
    – Ерунда, – покачал он головой, сглотнув. – Забудь об этом, Кира.
    Я оставила родителей, подошла к нему вплотную и попыталась прихватить его за карман, но он ловко увернулся.
    – Что на карте? – повторила я, изо всех сил сдерживая кипевший во мне гнев.
    – Давай потом… наедине? – подавшись ко мне, шепнул Келлан, видя, что я не собираюсь отступать.
    Мне хотелось кивнуть, усесться и объяснить встревоженным родителям свою «символическую» свадьбу, но у меня не шла из головы ухмылка Джоуи. Понимая, что речь моя смахивает на заезженную пластинку, но не имея в себе сил остановиться, я задала прежний вопрос:
    – Что на карте?
    Келлан, теперь уже раздраженный, сузил глаза и огрызнулся:
    – А что там, по-твоему, может быть, Кира? Мы записали, как трахаемся!
    Едва он осознал, какую глупость сморозил, на лице его мгновенно отразилось раскаяние. В минуты досады у Келлана, бывало, отказывали тормоза, а Джоуи взбесила его основательно. Наверное, мои упорные расспросы явились последней каплей.
    Я разинула рот, меня как будто окатили ледяной водой. Мне было известно, что он скажет, – я знала это, честное слово, – но из его уст это прозвучало убийственно. Мне стало очень плохо. Слезы мигом навернулись на глаза, и я пробормотала:
    – Вы снимали домашнее порно?
    Мама кашлянула и поерзала на диване. Тут я вспомнила, что мы не одни. Какая же я дура – не могла отложить разговор до минуты, когда мы останемся тет-а-тет. Черт бы побрал мое любопытство! Я была готова отдать что угодно, лишь бы не знать, что мой свежеиспеченный муж хранит в кармане доказательство своих сексуальных забав с другой девицей. И уж тем более за то, чтобы об этом не догадывались мои родители.
    Понимая мое состояние, Келлан устремился ко мне с распахнутыми объятиями:
    – Кира! Я могу объяснить!
    Я выставила вперед ладони, по моим щекам катились слезы. Сейчас я не нуждалась ни в каких объяснениях. Мне хотелось лишь остаться одной. Отвернувшись от него и родителей, я побежала наверх. Позади Келлан просил подождать, а мама звала меня, но тщетно. Захлопнув дверь спальни, я сбросила туфли и рухнула на постель, чтобы рыдать уже беспрепятственно.
    Мое счастье пошло прахом из-за какой-то безделицы.

Глава 2
В тенетах любви

    Выплакавшись, я представила ситуацию в более светлых тонах. Конечно, я психанула – запись была старая, Келлан сделал ее не на днях. Я испытала шок, вот и все. Плюс отвращение. Сама мысль о Келлане с другой женщиной была невыносима, и неважно, сколь давно это произошло. Мне хватало воспоминаний о звуках из-за стены, когда он развлекался со всеми подряд. От перспективы еще и увидеть это меня тошнило. Прикрывая ладонью рот, я старалась, чтобы меня не вырвало.
    Когда рыдания иссякли, я различила приглушенное бормотание, долетавшее снизу. Наверное, папа учил Келлана уму-разуму. Понимая, что мне нужно пережить случившееся, я постаралась думать о чем-то помимо желтых туфель на шпильке, обвившихся вкруг торса Келлана. Но этот образ было трудно выкинуть из головы.
    Желая уцепиться хотя бы за что-то, я сняла кольцо и уставилась на крошечные бриллианты. Рассматривая их, я вспоминала все романтичные и трогательные слова, которые Келлан говорил мне, и никому больше.
    Лучше пообниматься с красавицей, чем проснуться в синяках. Мне нужно быть рядом с тобой. В каждой девушке я вижу тебя. Ничего, кроме тебя… Ты все, чего я хочу. Нам будет здорово вместе. Ты сводишь меня с ума. Останься. Останься со мной. Мы вместе со всем разберемся. Не уходи, пожалуйста. Я уверен, что не хочу жить без тебя. Мы поженились… Ты моя жена. Я люблю тебя.
    Когда в дверь осторожно постучали, мои эмоции успели улечься. Произошедшее уже представлялось мне глупостью. Келлан приоткрыл створку, но не вошел.
    – Кира… можно к тебе?
    Перекатившись на постели, я вытерла глаза насухо и оправила короткое платье.
    – Да, – скрипуче каркнула я.
    Дверь так и не распахнулась, и я нахмурилась. Помедлив еще, Келлан осведомился:
    – Ты ведь ничем в меня не запустишь?
    Я прыснула, и Келлан осмелился показаться на пороге. Улыбнувшись при виде его тревоги, я помотала головой:
    – Нет, здесь не опасно.
    Келлан тихо притворил дверь и направился к постели. Его глаза были прикованы к кольцу, которое я продолжала ощупывать, и он замедлил шаг. Не отводя взгляда от украшения, он прошептал:
    – Ты что, уходишь?
    По его встревоженному лицу я поняла, какой трагедией представилось ему мое поведение. Я расстроилась, убежала, а теперь сижу с кольцом в руках, как будто больше не собираюсь его носить. Тотчас я надела колечко на палец. Келлан поднял на меня глаза, полные непролитых слез. Он простер ко мне руки, и у меня защемило сердце.
    – Конечно же нет, я никуда не ухожу.
    Он все еще сомневался, а потому я встала на колени, потянула его за футболку, а затем обняла за шею, и он, обвив меня руками, моментально расслабился. Вдохнув его запах, я прошептала ему на ухо:
    – Я вспоминала все, за что люблю тебя. Оценивала все, что ты сделал для меня. Поражалась, какой ты. И снова влюблялась.
    Келлан потрясенно отстранился:
    – В день нашей свадьбы ты узнаешь, что у меня есть запись секса с другой, и из-за этого снова влюбляешься?
    Он потрогал мой лоб – нет ли жара.
    Я снова рассмеялась и повалила его на постель.
    – Нет, меня завела не запись, но… – Положив голову ему на плечо, я заглянула в его темно-синие глаза. – В тебе много хорошего, и я не позволю, чтобы этот пустяк все разрушил.
    Келлан улыбнулся и поцеловал меня в лоб:
    – Я уже говорил сегодня, как люблю тебя?
    Уютно устроившись в его объятиях, я сплела наши ноги и прижалась щекой к груди Келлана прямо над моим вытатуированным именем.
    – Наверное, говорил, но мне никогда не надоест слушать.
    Стиснув его футболку в кулаке, я на какое-то мгновение расслабилась. Келлан нарушил тишину, пророкотав мне в ухо:
    – Извини, Кира. Я не хотел, чтобы это вскрылось.
    Я глянула на карман, гадая, лежит ли там еще карта, а затем подняла глаза на его виноватое лицо:
    – Я не хочу, чтобы ты прятал что-то из страха огорчить меня. Это уже не раз заводило нас в беду.
    – Ты права, – задумчиво кивнул Келлан. – И я бы, наверное, тебе все равно рассказал… Но не сразу после брачной ночи. Говоря откровенно, я вроде как забыл про эту запись с Джоуи. – Он сжал губы, явно удрученный неуместным появлением Джоуи и ее напоминанием о себе.
    – Как можно забыть о заснятом сексе с соседкой? – спросила я, сосредоточив взгляд на его чисто выбритом подбородке. – По мне, это нереально.
    Келлан напрягся подо мной, и я на какое-то мгновение расслабилась. Не успела я задать вопрос, переполнявший меня, как Келлан вздохнул:
    – Я виноват, Кира, что и говорить. Она попросила… Мне было все равно. Я тогда вообще ни с кем не встречался, а она… – Он замолчал, закрыл глаза, а когда открыл снова, прошептал: – Я не думал о будущем и о том, какой след за мной потянется… И сейчас жалею.
    Теперь мне стало по-настоящему нехорошо, и я села:
    – Это что, не единственная запись?
    Келлан скривился, и я сразу все поняла.
    – Прости, Кира, – прошептал он опять.
    Скрестив на груди руки и не веря своим ушам, я покачала головой:
    Келлан старался сохранить невозмутимость, но надолго его не хватило. Я стукнула его по плечу, когда он разразился хохотом, а он схватил меня за руки, выпрямился и вынудил меня обнять его за талию. Притянув к меня к своей груди, он утешающе погладил по спине, и моя короткая гневная вспышка мгновенно сошла на нет. Затем меня затопило уныние.
    – Всего не утаишь, Келлан. Тем более теперь, когда твоя группа гремит по радио и ты прославился. Как только люди сообразят, что смогут на тебе заработать, эти записи будут повсюду.
    – Это понятно… – с печальной улыбкой кивнул он. – И я не знаю, как извиняться.
    Изучив выражение его лица, я наполнилась сочувствием.
    – Келлан, торговать будут не моим телом. Незачем извиняться за поступки многолетней давности. Мне просто… неприятно, что твоя интимная жизнь окажется у всех на виду.
    – Мне наплевать, – пожал плечами Келлан и погладил меня по щеке. – Я одного не хочу – чтобы это ранило тебя.
    Потершись о его руку, я протяжно выдохнула:
    – Что ж, я хоть буду готова. И вряд ли стану сама смотреть эти записи.
    Я ухмыльнулась, а Келлан рассмеялся, после чего я покачала головой и закрыла глаза. Жаль, что миру предстояло увидеть моего мужа во всей красе, но это и в самом деле было не важно. Он был уже не тот человек. Он стал моим мужчиной.
    Разомкнув веки, я всмотрелась в его озабоченное лицо. Желая уменьшить страх Келлана, что я порву с ним из-за этого, я игриво пробормотала:
    – Ну и кобель же ты.
    Он тряхнул головой и потянул меня к себе. В следующую секунду я вспомнила, что у нас еще много дел, что нас ждут. Едва я дернулась, чтобы напомнить Келлану позвонить Гэвину, в дверь спальни постучали.
    – Кира, солнышко, у тебя все в порядке? – донесся встревоженный мамин голос.
    Келлан зашевелился подо мной и отстранил меня, чтобы подняться. Мечтая вернуться в его объятия, я села и одернула тесное платье.
    – Да, входи.
    Переступив порог, мама со смешанными чувствами взглянула на Келлана. Я видела, что она потрясена услышанным внизу. Маме очень нравился Келлан, но она пеклась обо мне не меньше папы, и Келлан вынуждал ее нервничать. Красота, слава и молодость обычно плохо уживаются с моногамией. Она прилагала все усилия, чтобы поверить в моего кавалера, но была, конечно, убеждена, что рано или поздно он от меня сбежит.
    Но она не знала Келлана так, как знала его я. А я была уверена, что он этого не сделает. Он уже пожил той жизнью и теперь искал большего. Он хотел найти себе спутницу – и ею стала я.
    Я нацепила на лицо светлую улыбку, пока мама шла ко мне. Келлан посмотрел куда-то вдаль, а затем поцеловал меня в щеку.
    – Пойду позвоню Гэвину и проверю машину. Через минуту вернусь.
    Кивнув, я поцеловала его пальцы.
    Мама проводила Келлана взглядом и села на постель рядом со мной. Она ни о чем не спросила, но прежняя обеспокоенность все еще ясно читалась в ее зеленых глазах. Положив руку ей на колено, я повторила:
    – Все в порядке, мама, честно.
    Она была явно обескуражена.
    – Какой может быть порядок с ним и с той девицей?..
    Она не договорила, и я пожала плечами:
    – Это было сто лет назад, задолго до меня. Запись не имеет ко мне никакого отношения. Теперь шок прошел, и я успокоилась. – Мама недоумевала, и я со смешком положила голову ей на плечо. – Он уже не тот, и… – Я помедлила, вдруг вспомнив о собственных промахах. – Я не могу упрекать его прошлым.
    Уловив мою интонацию, мама отстранилась, чтобы я видела ее.
    – А как насчет твоего прошлого? – Она внимательно изучала мое лицо. – Может, расскажешь, солнышко, что на самом деле произошло между тобой и Денни?
    Я моргнула, застигнутая врасплох. Мама и папа смирились с тем, что Денни покинул меня ради работы на родине. Но мама была наблюдательной, заботливой и любопытной, а потому, несомненно, свела воедино виноватые взгляды и перешептывания, благодаря которым сложила пазл «Денни – Келлан – Кира», оказавшийся намного больше предложенного мной крошечного фрагмента. Конечно, она подозревала об истине. Ощутив на глазах слезы, я замотала головой. Нет, я не расскажу ей, каким была чудовищем, не скажу, что она воспитала существо еще более порочное, нежели мужчина, заснявший на видео свой секс с соседкой по квартире. Пусть лучше считает меня невинной овечкой. Но в таком случае я окажусь лгуньей.
    Понурив голову, я прошептала:
    – У меня был роман с Келланом. Денни узнал и бросил меня. – Слезы потекли по щекам. Быстро глянув на нее, я выдавила: – Прости, мамочка.
    Она видела, как мне больно, и глаза у нее заблестели. Я ждала упреков, но их не было. Взамен мама крепко обняла меня. От этого я лишь пуще расплакалась. Покоясь щекой у нее на плече, я дала волю раскаянию. Я рыдала в ее объятиях, а она нашептывала слова утешения и гладила меня по спине.
    Когда слезы иссякли, я подняла голову:
    – Ты меня презираешь?
    Мама вытерла мне глаза и с ласковой улыбкой покачала головой:
    – Конечно нет.
    – И не будешь кричать? – не поверила я. – Не скажешь, какая я мерзкая?
    Я начала опускать голову, и мама придержала меня за подбородок. Она долго смотрела мне в глаза, пока не ответила:
    – Я не могу наказать тебя больше, чем ты уже наказала себя сама. – Она мотнула каштановыми локонами, скользнувшими по ее плечам. – Если бы ты не раскаивалась, мы с папой подлили бы масла в огонь. – Она широко улыбнулась и погладила меня по щеке. – Но ты явно измучилась, и я не могу представить, чтобы ты когда-нибудь повторила содеянное.
    Я энергично замотала головой. Нет, я не хотела повторения этой пытки. Мама ухмыльнулась и отняла руку.
    – Меня куда больше расстроило твое замужество за моей спиной. – Скрестив на груди руки, она поджала губы и вскинула брови. – Не хочешь объясниться?
    Понимая, что так легко не отделаюсь, я вздохнула.
    Ушло какое-то время, но в итоге я убедила маму, что прошлым вечером и впрямь обручилась. Мы с Келланом считали случившееся в баре свадьбой, но мне было ясно, что окружающие сочтут иначе, и это уж точно не было официальным бракосочетанием. Мое послание для родителей отличалось краткостью и не содержало объяснений. Я лишь сообщила им, что мы с Келланом поженились и меня не будет до утра. Поистине чудо, что папа не выслал за мной спецназ.
    Когда мама уразумела, что мы сделали, она облегченно расхохоталась:
    – Слава богу! А я уж решила, что вы отправились ночным рейсом в Вегас и там вас обвенчал какой-нибудь двойник Элвиса. – Она взяла меня за руку, разглядывая кольцо. – Так совместную жизнь не начинают… Если, конечно, ты уверена, что хочешь прожить с ним до гробовой доски. А ты уверена?
    Я пылко кивнула. В этом я была абсолютно убеждена.
    На мамином лице отразилась решимость, а затем она улыбнулась:
    – Тогда, наверное, нам лучше начать планировать эту свадьбу? – Просветлев еще больше, она сцепила руки. – Можно в декабре, как только Анна родит… Или весной, когда все расцветет?
    Голова у меня пошла кругом, стоило маме перечислить дела, нуждавшиеся в улаживании до свадьбы, дату которой она обязательно подберет: мое платье, платье подружки невесты, список гостей, приглашения, цветы, музыка, место, свадебный торт, смокинги… Перечень был бесконечен, и я призвала ее остановиться.
    – Мам, я не хочу шумихи, – заискивающе улыбнулась я. – Мы уже поженились. Осталось оформить все в законном порядке.
    Мама уставилась на меня опустошенным взглядом и спросила:
    – Ты хочешь сделать это здесь, в Сиэтле, или дома, в Афинах? Вся наша родня там, и будет не очень красиво гнать их сюда.
    Я вздохнула. Маму с пути не собьешь. Меня нарядят как куклу и поведут в усыпанную розами церковь, хочу я этого или нет. Мне было тошно при одной мысли об этом.
    – Успокой папу, мне надо поговорить с ним, – буркнула я, меняя тему.
    Отец, вероятно, все еще находился под впечатлением от истории с порнофильмом, а также с замужеством. Бедный папуля. Сегодня был не его день.
    Но сперва я решила переодеться во что-то поудобнее. Платье задиралось, и мне не хотелось постоянно оправлять его в ходе предстоявшей выволочки. Лифчика из-за предельно глубокого выреза каре тоже не было – находка для брачной ночи, но вряд ли уместно для выяснения отношений с отцом.
    Мама сияла, покуда я натягивала джинсы и футболку. Она была поглощена свадебными приготовлениями и все твердила об идеальном цветочном решении. Одевшись, я устремилась вниз. Мамино описание брачной церемонии все не кончалось, и ее слова настигали меня на каждой ступеньке. Спускаясь, я воображала, как направляюсь через церковь к своему мужу. Когда я оказалась внизу, Келлан стоял у окна и мрачно кивал моему отцу. Я представила Келлана в смокинге, а себя – в атласном платье. Картина помещения, битком набитого людьми, отозвалась во мне тошнотой, и я быстренько представила, что мы остались одни. В голове заиграл свадебный марш, и сердце исполнилось томления.
    Келлан поднял глаза и стрельнул в меня улыбкой. Я была совершенно уверена, что он ничего подобного не воображал, но его прекрасное лицо светилось любовью и восхищением, как и мое. Зардевшись при мысли о красоте нашей свадебной церемонии, я подошла и обняла его за талию. Он с усмешкой обхватил меня руками и поцеловал в макушку. Мы полусонно взирали друг на друга, но вот мой папа кашлянул, и я очнулась от романтических грез.
    – Все точно… в порядке? – осведомился он, смущенно сдвинув брови.
    Я улыбнулась и кивнула, а папа вздохнул, совершенно не понимая, как мне удалось за какие-то двадцать минут перейти от одной крайности к другой. Хихикнув, я отпустила Келлана и обняла папу. С Келланом без перепадов настроения было не обойтись. Он мог вознести меня в небеса и повергнуть на землю. Мне иногда нравились эти скачки, однако чаще хотелось более уравновешенной жизни. Длительные отношения потребуют от нас спокойствия. А брак – это очень длительные отношения. По крайней мере, для меня.
    Когда я отстранилась, чтобы взглянуть на папу, тот посмотрел через мое плечо на Келлана. Я отчетливо видела, что он разрывался, с одной стороны желая мне счастья, но с другой – пугаясь моего союза с рок-звездой. Рок-звездой с порнофильмом в кармане.
    – Келлан рассказал мне о вашей… женитьбе… в баре, – произнес папа и нахмурился, не сводя глаз с Келлана. – Ты уверена, Кира, что правильно поступаешь?
    Просияв улыбкой, я поцеловала папу в щеку:
    – Абсолютно, пап.
    Это его ничуть не обрадовало. Казалось, он постарел прямо на глазах. Видя его угрюмость, я схватила папу за плечи:
    – Келлан сказал, что его отец приедет на бранч? – Оглянувшись на Келлана, я спросила: – Ты уже с ним связался?
    – Только что, – показал он на мобильник. – Он будет через полчаса.
    Темно-синие глаза Келлана искрились радостью. Дружеские отношения в семье были ему в новинку, и он принимал их с трудом. Какая-то часть его «я», по-моему, еще колебалась, как будто он готовился к неизбежному взрыву. Однако сейчас он был настроен оптимистично.
    Продолжая сиять, Келлан указал на парадную дверь:
    – И машина в порядке!
    Я рассмеялась, видя, что ему стало легче. Он выследил бы Джоуи, если бы та помяла его крошку.
    Пока мы ждали прибытия родни Келлана, мама расспрашивала меня о свадебных цветовых гаммах, и с каждым вопросом взгляд папы становился все более убийственным. Келлан, внимая ей с веселой улыбкой, держал меня за руку. Я не сомневалась, что он согласится на любые нелепости. Он не возражал быть в центре внимания и уж точно не беспокоился по поводу моего присутствия рядом. Он постоянно побуждал меня быть увереннее и общительнее. Стыдясь и смущаясь, я высоко ценила деликатную заботу Келлана о моем развитии.
    Гэвин позвонил в дверь точно в назначенное время. Медленно и сдержанно выдохнув, Келлан поднялся и вытер ладони о джинсы. Рука скользнула по карману – тот не оттопыривался, и я решила, что он выбросил карту. Надеялась на это. Мне не хотелось смотреть на него с другой ни за какие коврижки, но я знала, что, если наткнусь на запись, любопытство меня погубит. Возможно, я рехнусь настолько, чтобы взглянуть на это. А некоторые вещи нельзя выкинуть из памяти. И мне бы не хотелось, чтобы в моей голове навсегда запечатлелся вид Келлана в процессе соития со своей бывшей. Мне хватало воображения.
    Келлан нервно зашагал к двери. Это было очаровательно: он редко волновался. Но ему и впрямь было крайне важно увидеть отца. Я не знала точно, что именно он чувствовал, но на его месте испытала бы смесь возбуждения, предвосхищения и ужаса. Когда открываешь сердце другому, особенно родному человеку, многое может пойти наперекосяк. Сейчас Келлан держался весьма отважно, и я не уставала гордиться им.
    Собираясь с силами, Келлан сделал еще один короткий выдох. Нацепив беспечную улыбочку, он потянул на себя тяжелую деревянную створку. Когда показался его отец, я встала с дивана. Гэвин был так похож на Келлана, что их родство было неоспоримо. Те же сложение и рост, та же шевелюра песочного цвета, одинаковые полуночно-синие глаза и волевой подбородок. Глядя на них, стоящих бок о бок, я видела Келлана в будущем. И, судя по картине, с годами Келлан станет очень и очень неплох. Гэвин был безнадежно привлекателен.
    Позади меня негромко охнула мама.
    Мы обменялись с ней понимающими взглядами, когда Келлан и его отец пожали друг другу руки. Ликуя, Келлан сделал приглашающий жест:
    – Рад тебя видеть. Заходи.
    Гэвин кивнул и вошел в дом. За ним последовали сводные брат и сестра Келлана. Я помахала последней, Хейли, и та, хихикнув, махнула мне в ответ. Хейли была приблизительно моих лет – может, на год младше. Она тоже унаследовала отцовские глаза, но при естественном освещении мне было видно, что волосы у нее чуть светлее, чем у мужчин. За ней по пятам следовал брат Келлана, Райли. Он был очень мил, лет десяти, лишь немного недобирая до возраста, в котором Келлан получил первый опыт общения с противоположным полом. Я искренне надеялась, что Райли еще не сподобился на это, – уж слишком он мал. Он благоговейно взирал на Келлана глазами цвета весеннего утра. Райли откровенно боготворил своего звездного старшего братца.
    Келлан взъерошил Райли волосы, когда тот переступил порог. Как только троица вошла, Келлан указал на свою маленькую гостиную:
    – Присаживайтесь, пожалуйста.
    Я отошла от дивана, освобождая место отцу Келлана. Мои родители встали, чтобы обменяться рукопожатиями с Гэвином. Папино было сердечным и крепким. Мама прыснула и притворилась, будто закашлялась. Папа посуровел, наблюдая, как его жена пожимает руку взрослой версии Келлана. Он мудро пересел так, чтобы самому сидеть рядом с Гэвином вместо нее.
    Райли плюхнулся на пол и вытянул ноги, обозревая жилище Келлана. Недавно я привлекла свою лучшую подругу Дженни помочь мне перекрасить гостиную. Сколько я здесь жила, комната оставалась унылой и серой. На пару с Дженни мы покрасили ее в теплый бежевый цвет, а одну стену сделали темно-красной. По ее углам Дженни собственноручно изобразила ноты. Кроме того, она написала на стене текст одной из песен Келлана. Над скользящей стеклянной дверью крупными буквами было выведено: «Не отпущу тебя ни на день, даже если ты далеко». Келлан считал это немного претенциозным, но я находила эти слова красивыми и не дала ему закрасить их. Теперь здесь был и мой дом.
    Хейли восторженно обняла меня. Судя по радости на ее лице, она полюбила меня по одному лишь отзыву Келлана. Однажды я заподозрила, что Келлан изменяет мне с ней, – теперь это казалось смехотворным. Но он хранил в тайне, что нашел своего родного отца, скрывая это ото всех, включая меня. Наверное, многие девушки пришли бы к такому же выводу.
    Келлан улыбался так широко, что лицо его грозило развалиться надвое. Оценив своего родителя, беседовавшего с моими, он сцепил руки.
    – Займусь, с вашего позволения, бранчем. Уже пора. – Издав смешок, он вскинул руки, обращаясь к отцу: – Извини, что позвонил так поздно.
    Темно-синие глаза Гэвина остановились на сыне, а затем переключились на меня. Ощутив прилив жара к щекам, я без труда представила, как этот мужчина соблазнил замужнюю женщину. Конечно, то была ужасная ситуация – не лучше моей пару лет назад, – однако теперь стало нетрудно понять, почему она возникла. Лицо у Гэвина было не из тех, при виде которых женщинам легко отказать. Я была глубоко признательна папе, который выступил буфером между Гэвином и моей мамой. Не то чтобы Гэвин собирался приударить за ней, пока гостил здесь, и не то чтобы мама на это купилась, но все же…
    Губы Гэвина изогнулись в сердечной улыбке, когда он кивнул в мою сторону:
    – Да, я слышал, что давеча ты женился. Поздравляю.
    Мои щеки разожглись еще пуще, как только Хейли стиснула меня и взвизгнула:
    – Кира, ты теперь нам родня! Нравится тебе это или нет!
    Мой папа вздохнул.
    Келлан подошел, отобрал меня у сестры и нежно поцеловал. Он пожирал меня глазами, будто ни разу не видел раньше. Под этим взглядом у меня подогнулись колени, сердцебиение достигло пика, дыхание участилось. Он был потрясающ.
    – Нравится или нет, – пробормотал он, прежде чем снова поцеловать.
    – Нравится, – выдохнула я, размякнув и исполнившись романтики.
    Папин вздох повторился.
    Обняв меня за плечи, Келлан развернулся к нашим родным:
    – Мы будем в кухне. Вам что-нибудь нужно?
    – Нет, нам и так хорошо, – уронила мама, с ухмылкой взглянув на Гэвина.
    Папа зыркнул на нее и чуть подался вперед, перекрывая ей обзор.
    – Спасибо, сынок, нам ничего не надо, – помотал головой ни о чем не подозревающий Гэвин.
    Мы свернули за угол в кухню, и Келлан хохотнул.
    – Он назвал меня сынком, – шепнул он мне на ухо.
    Я улыбнулась, крайне обрадованная тем, что связь между ними укреплялась. Келлан остановился у холодильника, и улыбка слетела с его лица. Безупречные нежные губы скривились в досадливой гримасе.
    – Чем же, черт побери, их накормить? – Он в панике и тревоге уставился на меня. – Повар я никудышный. – Отпустив меня, Келлан распахнул дверцу и бессмысленно уставился внутрь.
    Я прикинула, какие блюда давались мне неплохо:
    – Может, приготовить яйца?
    Ясная улыбка Келлана вернулась: он нашел упаковку.
    – Ага, отлично… Это подойдет. – Вручив мне коробку, он на секунду прикрыл глаза. – Пожалуйста, скажи, что у нас есть бекон.
    Я собралась было сообщить ему, что прикупила намедни, но он уже увидел сам.
    – Слава богу, – выдохнул он с великим облегчением.
    Развеселившись от такого волнения, я поставила яйца на стойку и заключила в ладони лицо Келлана:
    – Ты что, не дергайся. Они же не есть пришли, а на тебя взглянуть.
    Келлан издал протяжный вздох.
    – Да это ясно. Просто не хочется напортачить. – Покачав головой, он уставился в пол. – Я все порчу, Кира.
    У меня защемило сердце от его страдальческого вида. Я обняла его за шею и притянула к себе:
    – Ничего ты не портишь. – Затем, приняв серьезный вид, я отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. – Ты не испортил нашу с тобой жизнь.
    Келлан горестно хмыкнул, как будто уверенный, что это не так. Но он был не прав. Нельзя винить во всем плохом, что случилось с нами, его одного. Нет, наши беды были результатом общих усилий.
    – Нет? – глухо произнес он, указав на шкафчик под раковиной. – Кира, я только что выбросил это секс-видео.
    Я испытала укол не пойми чего. Здорово, что этой штуки больше нет у него в кармане, и просто ужас, что мне доподлинно известно, где она. Я улыбнулась как можно естественнее, высвободилась из его рук и заявила, взяв сковородку:
    – Именно. Ты ее выбросил. – Нашарив в ящике вилку, я шутливо нацелилась ему в грудь. – А если спрятал, чтобы потом посмотреть, то будешь козлом.
    Келлан хохотнул и шлепнул меня по заднице упаковкой замороженного бекона.
    Я увернулась, и в этот момент на кухне появилась его сестра:
    – Кто тут козел?
    Потирая мягкое место, я машинально указала на Келлана.
    Тот нахмурился, а затем пожал плечами:
    – Я… Кто же еще?
    Хейли ухмыльнулась, взяла кухонный стул, оседлала его задом наперед и стала смотреть, как мы пытаемся приготовить что-нибудь приличное. Келлан разогрел бекон в микроволновке, я сварила кофе, и бульканье кипятка смешалось с шипением скользкого жира, когда бекон отправился на плиту. Я принялась за яйца и разбила несколько на сковородку, затем выждала, пока белок не схватился. Вроде готово! Я попыталась перевернуть их. Желток растекся, и Келлан присмотрелся к моему творению.
    – По-моему, надо жарить подольше, – буркнул он.
    Я глянула на сковородку скворчавшего мяса и приметила подозрительный дымок.
    – А у тебя, по-моему, горит бекон, – парировала я.
    Келлан немедленно обратился к своей стряпне, а Хейли расхохоталась:
    – Боже мой, и как вам удалось протянуть так долго? – Она подошла к плите, где истреблялся наш завтрак. – Дальше я сама. Ступайте отдохните.
    – Спасибо… сестренка, – виновато улыбнулся Келлан.
    – Не вопрос, большой брат, – улыбнулась она в ответ, сноровисто перевернув яичницу.
    Я не могла не отметить сходство их улыбок, пока они переглядывались. Приятно, что ухмылка Келлана была наследственной. Может, достанется и нашим детям? Когда они появятся. Через много лет.
    Келлан обнял меня за плечо и довольно вздохнул. Глянув на меня сверху, он покачал головой:
    – Я готовил для себя годами. Не понимаю, почему сегодня не получается.
    Ухмыльнувшись, я похлопала его по животу:
    – Добро пожаловать в волшебный мир нервотрепки с ее последствиями, Келлан Кайл.
    – И вовсе я не нервничаю, – насупился он.
    Хейли на миг отвернулась от плиты.
    – Смеешься? Да от тебя за версту несет страхом, – прыснула она, развеселившись от собственной шутки.
    Келлан помрачнел еще больше:
    – Как же я рад обзавестись родней!
    Любуясь их озорной перебранкой, я крепче обняла Келлана. Хейли была права насчет нервов, но ошибалась относительно запаха. От него исходил сказочный аромат – как и всегда. То был его особенный запах, который я впитывала всем существом. Он благоухал приятнее, чем кофе и бекон.
    Чуть позже явился взволнованный Райли:
    – Келлан, а гитару свою покажешь?
    – Обязательно, – улыбнулся Келлан, потрепал Райли по плечу и затем поцеловал меня. – Я сейчас.
    Довольная как слон, я проводила его взглядом. Тут Хейли добавила ложку дегтя. Приглядывая за братишкой, она спросила:
    – А что, Келлан и вправду… делает записи? – Ее брови многозначительно поднялись. Я поморщилась: подслушала, черт возьми. При виде моей реакции Хейли немедленно сделала большие глаза и переключилась на стряпню. – Извини, не надо было спрашивать. Тебе, конечно, не хочется говорить…
    Вид у нее был немного смущенный.
    Райли, не вполне понимавший, о чем идет речь, пришел в недоумение:
    – Хейл, он делает много записей. – Он поднял на меня глаза – святая невинность. – В Сети есть уйма роликов.
    – Ага, точно… – покраснела я и прикусила губу. – Там записей полным-полно.
    Зная, насколько была права, я вздохнула.
    – Извини, – беззвучно прошептала Хейли, гримасничая.
    Я кивнула. Незачем беспокоиться об отснятом материале. Наверное, когда-нибудь да всплывет, но это не имело значения. Я переживу. Дело того стоило. Ради жизни с Келланом я, быть может, стерпела бы и большее. Нет, я этого не хотела, но, если придется, готова справиться с любой напастью, коль скоро это означало быть его женой.
    Келлан вернулся через несколько минут с гитарой. В записи лос-анджелесского альбома наступил перерыв, и он, как всегда, приволок свою любимицу домой. Она была для него чем-то вроде залога безопасности, и он не мог расставаться с ней надолго.
    Я улыбнулась, глядя, как он усаживает Райли на стул и вручает ему драгоценный инструмент. Казалось, что Райли вот-вот лишится чувств от волнения. Глаза Келлана блеснули при виде такого ажиотажа, как будто Райли напомнил ему его самого. Я не стала их трогать и попыталась помочь Хейли с завтраком. В холодильнике нашлась зимняя дыня, и я принялась нарезать ее большими ломтями, когда гитара издала пронзительный нестройный звук.
    Келлан стал показывать Райли, как брать аккорд, и я, прислушиваясь к его инструкциям, вспомнила о первой попытке Келлана научить и меня. Как его руки легли поверх моих, как он задышал мне в ухо… Я улыбнулась. Тогда меня мучила совесть из-за того, что мне так нравилось это занятие. Наверное, так будет и впредь. Мы поступили плохо, и я это знала. Я преподносила наш флирт как безобидные ласки, однако в них не было ничего невинного. Я хотела его, а он – меня. Я любила его, а он – меня. Мы были не правы абсолютно во всем. Но я не могла не улыбнуться, вспоминая об этом.
    Сквозь шипение бекона и звуки гитары из гостиной доносились голоса Гэвина и моих родителей. Странно – папа оглушительно расхохотался. Гэвин, видно, был так же мил, как и его сын, – нечто общее в генах. «Боже, помоги женщинам, если у нас будет сын», – подумала я.
    Когда завтрак был почти готов, Гэвин нарисовался в арочном проеме, разделявшем столовую и гостиную. Он просиял при виде трех своих чад. Пересекшись с ним взглядом, я широко улыбнулась, довольная тем, что ему представился вожделенный шанс пережить все заново с Келланом. Я отлично знала, какое это счастье – получить второй шанс, благо Келлан дал его мне. Я кивнула Гэвину, когда тот присел на стул рядом с Райли.
    Райли взглянул на него:
    – Слышал, пап? Я наконец сыграл правильно!
    Горделивая улыбка Гэвина обратилась к младшему сыну.
    – Отлично! Ты уже на пути к славе. – Он посмотрел на Келлана. – Как и твой старший брат.
    Райли вновь занялся инструментом, но Гэвин не сводил глаз с Келлана. Я услышала, как он спросил, понизив голос:
    – Можно тебя на минуту?
    Келлан мгновенно насторожился, но кивнул и указал на коридор. Поцеловав меня в щеку, он скрылся с отцом за дверью. Я оглянулась на Хейли, но та лишь пожала плечами, не зная, о чем пойдет разговор.
    Покончив с дыней, я быстро побросала ломтики в миску и вытерла руки. Полная любопытства, я вышла из кухни и последовала за мужчинами.
    Келлан с отцом стояли у двери в прачечную и нижнюю ванную. Я услышала слова Гэвина:
    – Не хотел обсуждать это при Хейли и Райли, но…
    Он осекся при виде меня. Келлан коротко улыбнулся, и я решила, что можно и подойти. Гэвин не был уверен насчет продолжения в моем присутствии, но Келлан кивком пригласил его говорить дальше.
    – Мартин и Каролина доложили мне… э-э… о твоей гостье. Они сказали, что она вроде как шантажировала тебя?
    Келлан сжал зубы и стиснул кулаки, костяшки пальцев побелели.
    – Да это улажено. Ерунда… Я разберусь с этим завтра же, до отлета.
    У меня защемило сердце: так скоро! Я не могла полететь с ним. Родители собирались пробыть в городе еще несколько дней, а у меня была работа, с которой предстояло уволиться. Пит был добр ко мне, и я хотела на сей раз поступить правильно и предупредить его за две недели. Кроме того, я обещала своей взбалмошной сестре сходить с ней на очередной прием к врачу. А потому Келлан, увы, возвращался в Лос-Анджелес без меня. Но сперва он собирался увидеться с этой женщиной. Стервой.

Глава 3
Честность

    К вечеру Келлан уже вполне освоился в кругу новообретенной семьи, а о недавнем происшествии с Джоуи все забыли. Тут-то и прибыла моя сестрица на сносях с будущим папашей на буксире.
    Входная дверь неожиданно распахнулась и шваркнула о стену. Я подскочила, душа ушла в пятки. Все тут же повернули голову ко входу. Я была уверена, что на нас напали и в комнату вот-вот ворвется орава полицейских с оружием на изготовку.
    Келлан встал и прикрыл меня. В ту же секунду в комнату ввалился его басист, этакая белокурая скотина. Осознав, кто это, Келлан расслабился и гневно зыркнул на своего приятеля:
    – Гриффин? Стучаться надо – слыхал?
    Гриффин фыркнул и завел за уши свои патлы:
    – Мы же родня, чувак, мне незачем стучаться!
    Я вздохнула, сомневаясь, что Келлан может оспорить это утверждение, – не после того, как Гриффин обрюхатил мою сестру. Теперь он и вправду стал членом семьи. Помоги мне Бог!
    Келлан все равно вознамерился протестовать, но вслед за Гриффином вошла Анна, отвесившая тому звонкий подзатыльник.
    – Неандерталец, – пробормотала она.
    Мама и папа встали с дивана поприветствовать Анну. При виде отца своего внука папа нахмурился. Было ясно, что Келлан в сравнении с Гриффином вдруг предстал совершенством – «драгоценным» зятем, неспособным на дурные поступки.
    Оправившись от первого шока, вызванного внезапным явлением Гриффина, я присоединилась к родителям и обняла сестру. Анна была в числе красивейших женщин, каких я знала. Мужчины падали штабелями при виде ее лица, а фигура была такая, что мальчики вились вокруг нее, как мухи. Она сохранила привлекательность, даже будучи беременной, и на нее продолжали засматриваться. Великолепные шелковые волосы колыхались при ходьбе, а глаза были так зелены, что от них не хватало сил оторваться. Она выглядела сногсшибательно, и мне всегда приходилось туго в ее присутствии. Но я стала привыкать к собственной внешности, и сказочная наружность Анны в кои-то веки не возбудила во мне холодка зависти. Обнимая ее, я испытала лишь незамутненную радость. Пусть даже она притащила с собой неандертальца.
    – Привет, сестренка.
    Я отстранилась и оценила облегающий топик – специально для будущих мам. Не знаю, как удавалось ей, беременной, одеваться настолько провокационно, но едва ли не все, что она носила, было призвано подчеркивать ложбинку между грудей. Гриффин, должно быть, на седьмом небе от счастья. Черт, что за мысли!
    Анна была на прекраснейшем сроке – только начался четвертый месяц. Ее уже не тошнило, силы восстанавливались. Этого не было видно по ее походке вразвалочку: Анна при каждом удобном случае подчеркивала свое положение. Но я знала, что она активнее, чем хотела показывать. У меня не было сомнений, что в обществе Гриффина ее вечера превращались в спортивные состязания.
    Сестра посмотрела на вежливо выжидавших Гэвина с детьми. Брови у нее изогнулись так, что она стала еще симпатичнее.
    – О, простите, не знала, что у вас гости.
    Келлан встретился с ней взглядом:
    – Все в порядке. Заходи.
    Папа проводил Анну в гостиную, придерживая ее за локоть, будто без него она рисковала упасть. Келлан наскоро облапил ее и представил своей семье.
    – Вчера, Анна, я никак не мог вас познакомить… Это Гэвин, мой… родной отец.
    Он почесал в затылке и повел плечами.
    Я испытала гордость за Келлана: он так легко признал столь глубоко личную вещь! Он уже свыкался с тем, что вновь обрел семью.
    Анна в ответ чуть округлила глаза. Она ничего не знала о постыдном прошлом Келлана. Когда она пожала руку Гэвину, Келлан представил ее сводным сестре и брату. С каждым пополнением семейства глаза Анны распахивались все шире. Гэвин подвинулся, освобождая ей место на диване, а папа помог сесть.
    Приобняв за плечо Хейли, Келлан обратился к Анне:
    – Гэвин, Райли и Хейли прибыли со старого доброго Востока – из Пенсильвании. – Он посмотрел на отца. – А еще родственники у меня там есть?
    Гэвин улыбнулся, и его ухмылка пугающе напоминала ухмылку Келлана.
    – Мой брат с семьей, а также родители.
    Хейли пихнула Келлана в ребра:
    – Тебе понравится бабуля, Келлан. Она злющая.
    Келлан потрясенно взглянул на меня:
    – Кира, теперь у меня есть бабушка и дедушка. – Он перевел взор на Хейли. – У меня их никогда не было, как и дяди.
    Он усмехнулся, позабавленный и ошеломленный новостями. Я расчувствовалась. Семейство Келлана все разбухало.
    Гриффин слушал, но ничего не понимал. Он огляделся:
    – Стоп! Чувак, я думал, твой батя помер. Кто эти люди, черт возьми?
    Никто не обратил на него внимания.
    Анна не могла отвести глаз от Гэвина, в точности как и мама. Гриффин этого не заметил – то ли по рассеянности, то ли ему было все равно. Он предпринял очередную попытку выяснить, кто такой Гэвин. Анна же, очаровательно улыбаясь, спросила:
    – Гэвин, а где же ваша жена? Тоже здесь?
    Тот покосился на своих детей, доигрывавших на полу:
    – Нет, я… я не женат. – Он оглянулся на Анну с печальной улыбкой. – Вдовец… Райли было два года.
    Хейли посмотрела на отца, и лицо ее вдруг потемнело.
    – Соболезную. – Слабая улыбка Анны увяла.
    Ненадолго наступила тишина, все переваривали сообщение Гэвина. Молчание нарушил Гриффин, который подошел к Келлану и шепнул:
    – Серьезно, чувак, кто все эти люди?
    Келлан издал смешок и толкнул его в плечо:
    – Идем, выдам тебе пивка и нарисую схему.
    Смех разрядил напряженность, и Келлан увел басиста в кухню, чтобы открыть ему правду о своих корнях. Гриффину предстояло стать первым членом рок-группы, кто официально узнал бы о том, что покойный отец Келлана на самом деле не был ему родным. Оставалось надеяться, что этот придурок уловит смысл.
    Когда все разошлись, стояла глубокая ночь – едва ли не утро. Анна отправилась с Гриффином к себе на квартиру, чтобы извлечь максимум пользы из их короткого совместного пребывания. Гэвин с детьми вернулись в отель, утром у них был самолет. Мои родители перебрались в гостевую комнату, чтобы в очередной раз переночевать на моем старом бугристом матрасе. Папа вздохнул, когда мы с Келланом помахали им на прощание с порога нашей спальни.
    Не желая проспать то недолгое время, что оставалось быть вместе, мы бодрствовали весь остаток ночи. Мы лежали, не раздеваясь, и говорили, пока в окнах не забрезжил серый утренний свет. Келлан гладил мне волосы, а я покоилась у него на груди, прислушиваясь к его сердцебиению и вкрадчивому голосу. Уют был буквально осязаем. Я не сомневалась, что даже в лютую снежную бурю мне было бы по-прежнему тепло в его объятиях.
    Мечтая, чтобы ему не пришлось покидать меня через считаные часы, я стиснула его футболку и крепко обняла Келлана. Он замолчал и поцеловал меня в макушку.
    – Кира? – прошептал он после недолгой паузы.
    Я посмотрела ему в лицо. Глаза в полумраке были темны, но светились счастьем.
    – Выйдешь за меня? – слегка улыбнувшись, спросил Келлан.
    Мое сердце заколотилось, и я приподнялась на локте:
    – Что? – Я глянула на свое кольцо, потом на его. – Разве мы не поженились?
    Грудь Келлана заколыхалась подо мной от смеха.
    – Да, но я только сейчас сообразил, что настоящего предложения так и не сделал. – Вздохнув, он заправил мне за ухо выбившуюся прядь, а потом погладил по щеке. – А ты заслуживаешь, чтобы все было чин по чину.
    После этих слов лицо его стало задумчивым. Не успела я ответить, как он бережно отстранил меня. Я попыталась привлечь его обратно и пылко отозваться согласием, но Келлан ускользнул и встал с постели. Обойдя кровать, он несколько долгих секунд изучал меня. Когда я уже собралась поинтересоваться, что он делает, Келлан медленно, сдержанно выдохнул и опустился на одно колено.
    Не знаю с чего, но один только вид его позы вызвал у меня всхлип, застрявший в горле. Зрение затуманилось, и я смахнула набежавшие слезы. Мне хотелось видеть все до мельчайших подробностей.
    Блестя глазами в сумраке, Келлан поднял на меня взор:
    – Кира Мишель Аллен, окажешь ли ты мне великую честь стать моей женой? Выйдешь ли ты за меня замуж?
    Я кивнула задолго до того, как он договорил. Наклонившись, я взяла его лицо в ладони:
    – Да, конечно же да.
    Не уставая целовать его, я приняла Келлана обратно в объятия.
    Он лег на меня, и мы целовались, смеялись и даже немного плакали, пока слабый утренний свет не превратился в ослепительные лучи. Я услышала, как отец вышел из спальни, где некогда жили мы с Денни. Мы с Келланом прервали поцелуи и уставились на закрытую дверь.
    Папа топтался необычно долго, но в итоге пошаркал вниз варить кофе. Келлан оглянулся на меня, ликующе улыбаясь. Сплетя наши пальцы, он шепнул:
    – И почему мне кажется, что я должен спрятаться в шкаф?
    Он приник губами к моим, затем поцеловал меня в шею. Я закрыла глаза и повернула голову, будучи в полном блаженстве. Под ласками мое тело начало просыпаться. Я обхватила Келлана ногами, дивясь нашему умению вести себя тихо. Бесшумный секс был делом нелегким, однако возможным. Губы Келлана скользнули ниже по шее, и я пробормотала:
    – Ммм… Потому что ты испорченный мальчик, которому я нужна лишь для удовлетворения примитивных инстинктов.
    Келлан оторвался от меня:
    – Что, твой папа так и думает обо мне?
    Опешив от этой резкой перемены, я моргнула и сбивчиво произнесла:
    – Э-э, я не… Нет… Это вряд ли.
    Келлан улегся рядом, и я повернулась к нему лицом.
    – Думает-думает. Он считает, что мне нужен только секс, а в каждом городе есть подобные тебе.
    Я поджала губы, выискивая хоть толику лжи в утверждении Келлана. К несчастью, я не сомневалась, что это была основная папина претензия. Папа не доверял ему – не при таком образе жизни.
    – Он точно не думает, что в каждом, – повела плечами я.
    Келлан нахмурился и снова выбрался из постели. Я села и раздосадованно проворчала:
    – Ну а теперь ты что делаешь?
    Келлан подошел к зеркальному комоду и стал раздеваться. Мой протест замер на губах, едва его трусы упали на пол. Самодовольно ухмыляясь, Келлан следил за мной, а я следила за ним. Переодевшись в свежее белье и джинсы, он начал рыться в поисках рубашки, а я все тупо смотрела на него. Каким бы ни было сногсшибательным его обнаженное тело, имелось нечто сверхэротичное в том, как он стоял в расстегнутых джинсах. Особенно ярко это обнаруживалось при игре скульптурных мускулов его безупречного живота. Я отчаянно хотела, чтобы это тело вновь возлегло на меня.
    Развеселившись от моего пристального осмотра, Келлан нашел футболку по вкусу и натянул ее через голову. Я улыбнулась, когда этот сказочный торс облекся в темно-красный хлопок. Келлан был ослепителен даже одетым. Застегнув джинсы, он направился ко мне, качая головой:
    – Ты же знаешь, что, если бы я пялился на тебя так же, начались бы всякие вопли.
    Я чмокнула его в щеку, когда он нагнулся ко мне:
    – Никаких воплей… Но да, я знаю.
    Он отстранился со смешанным выражением веселья и досады. Я хихикнула:
    – Жизнь несправедлива! – Тут я надулась. – Например, сейчас, когда ты бросаешь меня. Куда ты собрался?
    Келлан улыбнулся и взъерошил волосы, легко взбив их, чтобы они выглядели как после сна.
    – Я собираюсь продемонстрировать твоему папе, что не настолько примитивен, как ему кажется. Мой единственный интерес не в том, чтобы спать с его дочерью. – Он подмигнул и повернулся, его рука легла на дверную ручку. – Хотя это именно то, чем я хотел бы заняться сию секунду. – Келлан пробежался по мне взглядом, воспламеняя меня, и вздохнул, когда я поежилась. Он посмотрел мне в глаза. – Видишь, на какие жертвы я иду ради тебя? – Он глупо ухмыльнулся и вышел, не успела я ответить.
    Я подумала, не присоединиться ли к нему и отцу, но решила, что не стоит этого делать. Если папа вообще намерен наладить с Келланом связь, пусть потолкуют наедине. Вдобавок мне не хотелось отвлекать Келлана своими прелестями. Да, именно прелестями. Улыбаясь собственной дурости, я выбралась из постели. По части прелестей первенство было за Келланом, что играло мне на руку. Мне повезло.
    По пути в ванную я столкнулась с мамой. В доме Келлана было тесновато. Второй этаж вмещал две скромные спальни и ванную с туалетом между ними. Встреч в коридоре было не избежать. Именно так я познакомилась и с самим Келланом.
    Мама улыбнулась, прислушавшись к мирной беседе своего мужа с моим. Я тоже слушала, а потому обняла ее наскоро. Папа спрашивал, действительно ли Келлан в состоянии заработать на своей «затее» с группой. Когда тот принялся объяснять, что «все будет схвачено», мама переключила внимание на меня:
    – Надо пройтись по свадебным салонам, пока я в городе. Подобрать тебе платье перед отъездом.
    – Мам, я не хочу фанфар, – поморщилась я. – Пусть все будет попроще.
    – Пусть попроще, а платье все равно нужно! – отмахнулась мама.
    Поспорить с этим было трудно, и я вздохнула, подавляя протест:
    – Да, разумеется.
    Не дав ей продолжить, я юркнула в ванную и заперлась там. Мне было ясно, что до отлета мама успеет подготовить свадьбу на девяносто процентов. Кто бы мог подумать, что она настолько одержима бракосочетаниями? Раньше мы, конечно, не говорили об этом. Пока я была с Денни, эта тема вообще не обсуждалась.
    Может быть, мама заметила связь между мной и Келланом и не хуже меня понимала, что я нашла своего единственного. Свою душу. Лучшую половинку. Основу бытия. Ничто в этой жизни не доставляло мне такой же радости и покоя. Я правда не знала, как бы жила без него.
    Выйдя из ванной после неприлично долгого душа, я застала Келлана в спальне – он вернулся, но уже переоделся в спортивные брюки и зашнуровывал кроссовки. Наверное, у меня было необычное выражение лица, так как он глянул на меня дважды. Возможно, конечно, из-за того, что на мне было лишь узкое белое полотенце, едва прикрывавшее тело. Надо будет заняться стиркой, деваться некуда.
    Он закончил свое дело и весело улыбнулся.
    – Что такое? – спросила я, закрывая дверь.
    – Ничего, – помотал головой Келлан, ухмыляясь еще шире.
    Я стала допытываться, что его так развлекло, но он поднялся на ноги:
    – Пойду пробегусь.
    – Ладно. – Гадая, не слишком ли крут был с ним папа в мое отсутствие, я добавила: – Все в порядке?
    Его темно-синие глаза скользнули по моему почти обнаженному телу. Я вдруг осознала, что стою без белья. Когда наши взгляды вновь встретились, Келлан уже откровенно завелся.
    – Все замечательно. Надо поддерживать форму.
    Нацепив непринужденную улыбку, он сунул руку под рубашку и похлопал себя по жесткому животу. Везучая ладошка. Приблизившись ко мне, он вынул ее и потянулся ущипнуть меня за ягодицу.
    – Не хочу расплыться, женившись.
    Я прыснула и шлепнула его по руке, когда та поползла к полотенцу. Обняв Келлана за шею, я позволила себе на миг забыться.
    – Лучше расплывшийся, чем в отъезде.
    Крепко держа меня, Келлан и сам далеко улетел мыслями.
    – Мне просто нужно… – Он помедлил и договорил: – Подышать свежим воздухом.
    Он быстро поцеловал меня и выглядел вполне беззаботным, но я могла поклясться, что сказать он собирался другое. А может быть, у меня развилась паранойя. Наши отношения не всегда были честными. Но мы пообещали друг другу впредь ничего не скрывать, и я ему верила.
    Кивнув, я отпустила Келлана. Он продолжал улыбаться, но взгляд его чуть потускнел. Я полезла в шкаф, а Келлан начал открывать дверь, однако замер на пороге. Уткнувшись в косяк, он произнес:
    – Черт, я не могу это сделать.
    – Келлан? – резко повернулась я, забыв про одежду.
    Неужто я была права и он лгал?
    Глубоко вздохнув, Келлан несколько долгих секунд смотрел на меня. Напряженность усиливалась с каждым мгновением. По моей влажной коже пробежал холодок, и капли воды, сорвавшиеся с волос, показались мне обжигающе ледяными. Я начала дрожать, будучи вся на нервах.
    Видя мой страх, Келлан шагнул ко мне:
    – Ты говорила про абсолютную честность, милая?
    Я кивнула, еще не в силах вымолвить ни слова. Келлан отвернулся. Он явно обдумывал какую-то проблему. Я знать не знала, в чем дело.
    – Что случилось? – выдавила я, проглотив комок в горле.
    Он вновь посмотрел на меня:
    – Извини. Я тебя обманул. Я ухожу не бегать и не дышать свежим воздухом. Мне нужно кое-что сделать… И я должен быть один.
    Лед, сковавший мне кожу, мгновенно сменился пламенем. Я буквально слышала, как та шипит.
    – Ты мне соврал? О чем? Что ты собираешься делать один?
    Келлан скривился и вскинул руки:
    – Послушай, я хотел избежать этой реакции, потому и соврал. Но мы же старались жить честно, и я передумал, решил сказать правду. Так что не бесись.
    Я до того распалилась от гнева, что волосы готовы были высохнуть сами собой – за следующие пять секунд.
    – Но ты не сказал мне правды, – выдохнула я. – Ты вообще ничего не сказал. Ты говоришь туманно и загадочно, и мне это не нравится!
    Келлан прикрыл веки.
    – Проще было бы уйти, как я хотел. – Я затопала, и Келлан медленно открыл глаза. – Пока ты была в душе, позвонила Джоуи. Я собираюсь с ней встретится, а ты оставайся с родителями.
    У меня открылся рот.
    – Нет! Я не хочу, чтобы ты встречался с ней без меня! Я поеду с тобой!
    – А я не хочу, чтобы ты приближалась к ней, – помотал головой Келлан. – Оставайся здесь, я настаиваю!
    Он говорил жестко, приказным тоном. Это взбесило меня по-настоящему.
    – Ты мне не начальник! Если я захочу пойти… – Келлан со вздохом отвернулся. Я схватила его за локоть и развернула к себе лицом. – Эй, я еще не закончила!
    Губы Келлана превратились в узкую линию.
    – Я знаю, что не начальник, Кира, – парировал он. – Я прекрасно это понял, когда в твою жизнь вернулся Денни, а ты не сказала мне ни слова. Но и ты мне не начальница, и если я хочу сделать это в одиночку, то так и будет.
    С этими словами он вышел из комнаты. И я не стала его удерживать.
    Я села на постель, слезы застилали мои глаза. Абсолютная честность не такая, после нее не должно оставаться руин!
    После его ухода я еще долго кипела. Папа пытался утешить меня: твердил, что Келлан, быть может, не тот человек, с кем стоит жить. Он умолк, лишь когда мой взгляд стал из холодного убийственным. Мама вела себя подозрительно тихо и листала журнал, посвященный свадьбам. Я понятия не имела, где она его раздобыла, но по восторгу на ее лице и по молчанию насчет моего откровенного неудовольствия было ясно, что она надеялась на мое скорое примирение с Келланом. Я хотела того же. Мне не нравилось ссориться с ним. Я терпеть не могла наших перебранок.
    Однако я понимала, что трения неизбежны. Разногласия либо преодолеваются и помогают выстроить отношения, либо разрушают их полностью. Мы с Келланом ругались неоднократно, но чаще всего – по крупным поводам. У нас не бывало мелких стычек. Вообще. Это было нечто совершенно новое, и я не знала, как себя вести.
    Пока его не было, я думала лишь о том, что он мог сказать Джоуи и чем мог заняться с ней. Нет, я не считала, будто он и впрямь может что-то сделать. Он любил меня, считал нас женатыми и не бросил бы меня ради какой-то фифы, с которой переспал несколько лет назад.
    Значит, я боялась возможных слов? Да нет, я отлично знала, что он скажет. Обложит на чем свет стоит, назовет ошибкой жизни и швырнет ей деньги в надежде заткнуть. Я улыбнулась, представив его в ярости. В гневе он был безумно красив.
    От улыбки мне стало легче. Нет, меня в этой истории беспокоил не Келлан. Существовал непредсказуемый фактор – Джоуи. Я не ведала, что скажет или сделает она, и это вызывало тревогу. Именно поэтому Келлан не хотел брать меня с собой. Он знал ее, жил с ней. Ему был известен ее неистовый темперамент. Он пытался защитить меня, а я чуть не откусила ему башку.
    Едва я взглянула на ситуацию глазами Келлана, мой гнев улетучился. Он, видно, сгорал со стыда. Не из-за самой записи, а из-за того, что я и родители о ней узнали. Он хотел утихомирить Джоуи. Он знал, наверное, что мое появление лишь подлило бы масла в огонь, а то и вовсе сорвало бы переговоры. Конечно, Джоуи сказала бы в мой адрес что-нибудь оскорбительное, и я в итоге сцепилась бы с ней. Пожалуй, Келлан был прав, оставив меня дома. На его месте я поступила бы так же.
    Когда через полтора часа Келлан наконец вернулся, моего гнева как не бывало. Все взгляды обратились к нему, едва он переступил порог. Он глубоко вздохнул, закрывая дверь, и удостоил меня коротким нервным взглядом, даже не повернувшись ко мне полностью. Волосы его были мокры от пота, руки блестели. Я решила, что после встречи он почел за благо совершить приличную пробежку. Может быть, хотел развеяться после беседы с этой шалавой.
    Понимая, что должна извиниться, я отложила блокнот, в котором писала, и осторожно направилась к Келлану. Он посмотрел в сторону и буркнул что-то о надобности принять душ перед выездом в аэропорт. Меня резануло – уже! Однако его отчужденность встревожила меня еще сильнее. Как только я ступила в прихожую, он развернулся и начал подниматься по лестнице.
    – Келлан?
    Он исчез за углом, но успел обронить:
    – Сейчас вернусь… Только приведу себя в порядок.
    Я постаралась не истолковывать это иначе, нежели как честность: он взмок и хотел освежиться перед поездкой. Быстро оглянувшись на родителей, я последовала за Келланом и застала его в ванной – он изучал себя в зеркале.
    – Келлан? – позвала я опять.
    Он зыркнул на меня, и я ахнула. В зеркале отражалась кровоточившая ссадина. Она пересекала щеку и тянулась до нижней челюсти. Вот почему он не смотрел в мою сторону внизу – эта стерва напала на него.
    – Она тебя ударила?
    Моя душа ушла в пятки, и я ринулась к нему.
    Келлан глянул в зеркало на рану и вздохнул, осознав, что я увидела ее в отражении.
    – Кира, со мной все хорошо.
    Я осторожно повернула его голову, чтобы получше исследовать ссадину.
    – Кровь. До крови, вот тварь!
    – Все нормально, – усмехнулся он. – Меня не впервые исцарапала женщина.
    Я проигнорировала эту провокационную отсылку к нашему пылкому свиданию на кофейном столике. В глазах у меня стояли слезы. Улыбка Келлана исчезла, когда он изучил мое лицо так же пристально, как я – его.
    – Дела… неважнецкие. Может, было бы и правильно захватить тебя.
    – Может, и к лучшему, что я не пошла, – сказала я, положив руку на его здоровую щеку. – Меня могли бы арестовать за покушение.
    Губы Келлана тронула слабая улыбка, но она быстро угасла.
    – Прости, что вел себя как скотина. Я не хотел втягивать тебя в это безобразие.
    Я погладила пальцем его влажную кожу:
    – Меня в безобразие не втянуть, мне важен ты, и я хотела тебя поддержать.
    Келлан потупился, лицом выражая смесь благодарности и тревоги.
    – Я понимаю. Но… Я знаю ее и предвидел, что будет. Особенно теперь, когда ей известно, как много ты для меня значишь. Я хотел оградить тебя.
    Чмокнув его в подбородок, я ощутила на губах соль.
    – Я не слабачка, как-нибудь переживу.
    Мирно улыбнувшись, Келлан взгромоздился на столешницу рядом с умывальником.
    – Ясно, что не слабачка. По-моему, это я слабак. Мне нужно знать, что ты в безопасности, под защитой. Я не хотел, чтобы ты слушала… – Он осекся, как будто мысль ускользнула от него. – Это целиком мое дело, Кира… Извини.
    Мне было нетрудно представить, чего наговорила бы мне Джоуи – до последней интимной подробности, до мельчайшего дурного поступка со стороны Келлана. Она постаралась бы воздвигнуть между нами стену лишь потому, что не сумела сделать его своей игрушкой. Я лишний раз убедилась, насколько опасной бывает ревность.
    Расправив плечи, я сплела руки на шее Келлана:
    – Хватит извиняться. Я давным-давно тебя простила.
    Келлан с широкой улыбкой обхватил меня за талию. В его глазах зажглась радость, и ссадина уже выглядела не так скверно.
    – Да ну?
    Подступив ближе, я пожала плечами:
    – Конечно. Не всегда же нам соглашаться и ладить. – Стараясь не задеть царапину, я положила ладони на его теплые щеки. – И… я очень горжусь тобой. Ты сказал правду, когда всерьез собрался соврать. Для меня это значит больше, чем… Ладно, это значит все.
    У меня перехватило горло, и мне пришлось сглотнуть, чтобы снять напряжение.
    Келлан кивал в моих ладонях и смотрел мне в глаза. Я была готова расплакаться при мысли о многих и многих недомолвках, отравлявших наши отношения. Честность, пусть временами и отзывавшаяся болью, была лучшим, что мы могли дать друг другу.
    Пока меня не унесло наплывом чувств, я взяла себя в руки и спросила:
    – Ты расскажешь, что произошло?
    Келлан издал протяжный вздох, напоминая, что мы не спали ночь напролет. Я зевнула, едва поняв, что это действительно так.
    – Она хотела явиться сюда, но я настоял встретиться за углом. Я хотел разобраться с ней там, чтобы она вообще здесь не показывалась, но не успел сходить в банк. У меня было мало налички, и она рассвирепела, когда я выписал на остальное чек. Я предложил отвезти ее в банк, но она мне засветила, а я ее выматерил и велел убираться. Потом пробежался, чтобы выпустить пар. – Он закатил глаза, а я прищурилась – вот же гадина! – Она полоумная. Не понимаю, как я вообще с ней жил.
    Меня еще больше удивляло, как он мог с ней спать. Но он уже разгорячился, и я промолчала.
    – Мне бы в душ, пора собираться, – пробормотал Келлан, поцеловав меня в макушку.
    Я попятилась, чтобы Келлан слез со столешницы. Мне было тошно: он улетал, а я – нет. Хоть бы он остался. Хоть бы я полетела с ним. Но мечта ничего не меняет, и нам обоим предстояло набраться терпения. Келлан пустил воду, и я притворила дверь в душевую. Заняв его место рядом с раковиной, я наблюдала, как он регулирует температуру. Утром я мылась долго – хорошо бы горячая вода успела набраться.
    Отладив ее, Келлан снял кроссовки, носки и футболку – та намокла и липла к коже. Мои глаза остановились на татуировке над его сердцем. Хорошо, что моего имени не видела Джоуи. Келлан мог бы не отделаться кровавым росчерком на лице. Но он редко показывал миру свою роспись. Это было наше частное дело. Когда он уедет, я буду тосковать по этим буквам. Это одна из тысячи вещей, которых мне будет не хватать.
    Пальцы Келлана задержались на брюках. Оторвавшись от своих дум, я взглянула на его лицо. Он хмурился.
    – Может, я совершаю ошибку? – прошептал он громко, перекрывая шум душа.
    Это как бы не относилось ни к чему конкретному, а потому я не поняла, о чем речь.
    – Запись альбома, тур… – пояснил Келлан, видя мое недоумение. – Не совершаю ли я ошибку?
    Помещение наполнилось паром, я же соскочила со столешницы и очутилась перед Келланом. Он взял меня за руку.
    – Все, что мне нужно, – спокойная жизнь с тобой, – продолжил он. – А я подписался на неспокойную.
    Не зная, чем его утешить – я часто думала о том же, – я провела пальцем по запекшейся ране.
    – Келлан, тебе никогда не жить спокойно, чем бы ты ни занимался. – Он озадаченно рассмеялся. Я положила ладонь ему на грудь и посмотрела прямо в глаза. – Ты рожден для сцены. Это твое призвание.
    Хоть это противоречило тому образу жизни, о котором мы оба мечтали, я ни секунды не сомневалась в своей правоте. Келлан делал то, чем должен был заниматься. Он жил своей жизнью. Но это не означало, что нам предстояло отказаться от мирной совместной жизни. Придется научиться гибкости. Нежно поцеловав Келлана, я произнесла:
    – В хаосе будут тихие гавани – найдем их, и нам этого хватит.
    Келлан откликнулся таким же поцелуем.
    – Да… Этого достаточно.
    Кивнув на душ, он вопросительно изогнул брови. Я знала, о чем он спрашивал: присоединишься? Мне отчаянно хотелось ответить утвердительно, но нынче нас ждали важные дела, а внизу сидели бдительные родители, которых мы старались впечатлить своей сдержанностью. К тому же я сильно сомневалась, что в баке хватило бы горячей воды.
    Помотав головой, я подарила Келлану прощальный поцелуй и собрала его грязные вещи. Он насупился, затем стянул с себя оставшиеся и сунул мне.
    – Спасибо за дозу бодрости, – сказал он, целуя меня в щеку.
    Я старалась смотреть ему в лицо, честно, но не смогла не глянуть раз или два на его тело.
    – Всегда пожалуйста.
    Глядя, как он отправляется под душ, я зарделась. Келлан задернул шторку и принялся напевать. Я помедлила, держась за дверную ручку и внимая ему, – я могла слушать его весь день. Внезапно он резко вздохнул и выругался. Я оглянулась на силуэт, проступивший сквозь тонкую занавеску.
    – Все в порядке?
    Он высунулся: волосы, обычно всклокоченные, были зализаны назад и казались темнее, чем обычно, почти как у Денни.
    – Ага… Проклятую царапину жжет.
    Я собралась поморщиться от боли, которую причинила ему эта стерва, но он убивался настолько очаровательно, что я в итоге прыснула. Его это не позабавило, и он залез обратно под душ.
    – Хочешь, перебинтую? – спросила я весело, нараспев.
    – Не надо, спасибо, – протяжно выдохнул Келлан.
    – Большой ребенок, – пробормотала я, открывая дверь.
    Мама как раз поднималась по лестнице и просветлела лицом при виде меня. Ее длинный изящный палец указывал на раздел в глянцевом журнале.
    – Я нашла лучший в мире букет. Тебе надо взглянуть!
    – Конечно, мам… Обязательно, – выдавила я улыбку, держа в руках пропотевшие вещи Келлана. – Дай только отнесу это в стирку.
    Воодушевленно кивая, она последовала за мной в спальню.
    Когда же они с папой уедут?

Глава 4
Прощание до поры

    Пока я сидела с мамой в гостевой комнате, Келлан закончил мыться. Мама расписывала все за и против белого букета. Она настолько увлеклась, что не заметила Келлана, прошедшего в нашу спальню в одном лишь крохотном полотенце на бедрах. Но, если бы она и увидела его, это ничуть не повлияло бы на предмет разговора.
    Я прикинула, не позвать ли Келлана принять участие в обсуждении флористики. Нет, не стоит. Во-первых, ему пора было собираться. А во-вторых, я сомневалась, что мама нуждалась в его мнении. До сей поры она не спрашивала его ни о чем подобном. По какой-то причине все предсвадебные соображения она сваливала исключительно на меня, как будто я одна имела право голоса.
    Однако это было не так. Никакого права у меня не оказалось. Я сотню раз повторила маме, что хочу скромную, короткую, малолюдную церемонию, если уж она вообще нужна. Стихийное бракосочетание в баре «У Пита» я считала идеальным и была не против будничного подписания необходимых бумаг для придания этому акту законной силы. Потом можно устроить небольшой прием для немногочисленных друзей и близких. Но мама и слышать об этом не желала. Она зациклилась на грандиозном торжестве.
    Келлан явился в гостевую комнату уже одетым. Он что-то читал в телефоне и ухмылялся во весь рот. Мама прервала свои разглагольствования о недостатке изящества в полевых цветах и подняла взгляд на Келлана. Теперь, после душа, царапина, оставленная Джоуи, выглядела лучше. Красная линия, впрочем, просматривалась четко, и мама, заметив ее, обратилась взглядом ко мне.
    Игнорируя ее немой вопрос, я поинтересовалась у Келлана:
    – Что там такое?
    Тот, не переставая улыбаться, сунул мобильник в карман:
    – Это был Гэвин. Уже взлетает. Благодарил за прием… Наконец-то, мол, встретились. И заявил, что я могу приезжать к нему когда угодно. – Издав смешок, Келлан потупился. – Он сказал, что… любит меня.
    Быстро взглянув на меня, он сдвинул брови, как будто у него не укладывалось в голове, что кто-то на свете может его любить, особенно отец. Для него до сих пор оставалось в диковинку быть любимым или признавать этот факт. Келлан знал любовь – его группа, безусловно, любила его, и Денни любил, но мнение Келлана о себе столь долго пребывало искаженным, что любви он не видел в упор. Чтобы он ее почувствовал, мне пришлось вторгнуться в его жизнь и перевернуть все с ног на голову. Но если всю жизнь ощущаешь себя нежеланным, это ощущение трудно преодолеть, и Келлан до сих пор нет-нет да и сопротивлялся очевидному.
    Я встала и обняла его за талию:
    – Конечно, он тебя любит. Ты же его сын.
    – Это ничего не значит, – прошептал он уже без улыбки.
    В приливе сострадания я убрала у него со лба влажную прядь и шепнула ему на ухо:
    – Келлан, я всегда буду тебя любить. Со мной твое сердце в безопасности.
    Он сжал меня в объятиях и медленно, прерывисто выдохнул:
    – Обещаешь?
    Я стиснула его чуть крепче:
    – Обещаю. – Слегка отстранившись, я уткнулась своим лбом в его. – Тебя невозможно не любить. Я пробовала, поверь.
    Келлан усмехнулся и нежно поцеловал меня. Тут кто-то кашлянул. Мы обернулись и увидели моего папу, который наблюдал за нами с порога.
    – Что-то не так? – осведомился он, стараясь говорить непринужденно, но я различила в его тоне скрытое недовольство.
    Келлан отпустил меня и помотал головой. Отвечая папе, он переглянулся со мной, и его полуночно-синие глаза наполнились безмятежностью.
    – Все отлично… Просто собираюсь уезжать.
    Папа просветлел лицом и похлопал его по спине:
    – Помощь нужна?
    Келлан со смешком поцеловал меня в макушку:
    – Нет, спасибо.
    Обходя папу, он потрепал его по плечу и отправился в нашу комнату. Я с удивлением вскинула руки, и папа озадаченно посмотрел на маму:
    – А что? Разве я не могу помочь будущему зятю?
    Раньше, чем мне хотелось, мы вчетвером уже катили в бар Пита. Группа устраивала там проводы. Келлан заявил, что больше не позволит мне провожать его до аэропорта. По его словам, вид взлетающего самолета выбивает меня из колеи.
    Келлан вздохнул, выключая мотор своего обожаемого «шевелла». Он даже погладил руль и только потом взглянул на меня. Прищурившись, он с явной неохотой вручил мне ключи и собрался что-то сказать, но я опередила его:
    – Знаю-знаю. Беречь, поить лучшим бензином, ездить медленно. Усвоила. – Я выхватила у него ключи, и Келлан, нахмурившись, распахнул дверцу:
    – Придется подумать о гараже, когда ты присоединишься ко мне. Не хочу так надолго оставлять ее на подъездной дорожке.
    Я поморщилась и оглянулась на папу, которому еще не сказала, что покидаю Сиэтл. Глаза у того стали как блюдца.
    – Присоединиться к нему? Где, куда?
    – Потом просвещу тебя, пап.
    – Кира, погоди…
    Вместо ответа я захлопнула дверцу машины. Келлан виновато зыркнул на меня поверх автомобиля, а папа выбрался с заднего сиденья.
    – Это надолго, Кира?
    Я вздохнула, совершенно не желая обсуждать с родителями свой отъезд здесь и сейчас. К счастью, появился превосходный отвлекающий фактор. Рядом с «шевеллом» припарковался фургон Гриффина. С пассажирского места вылезла Анна. Она держалась за дверцу, как будто могла взорваться, если бы двигалась слишком быстро. Распахнулась задняя дверь, и вышел Мэтт. Он помахал нам и подал руку своей подружке Рейчел.
    Мне до сих пор не верилось, что Мэтт и Гриффин были братьями. Мэтт больше походил на меня: спокойный и замкнутый. Гриффин же смахивал скорее на настоящего «чудилу» с буквы «м». Иногда мне хотелось, чтобы моя сестра заарканила вместо Гриффина Мэтта. Ладно, не иногда – часто. Но Мэтту было хорошо с Рейчел.
    Мэтт галантно кивнул мне и хлопнул по плечу Келлана. Гриффин обогнул фургон и присоединился к нам. Он пристроился за Анной, цапнул ее за бедра и потянул на себя недвусмысленным движением: туда-сюда. Папа побагровел и мигом забыл, о чем хотел потолковать со мной.
    Едва он направился одернуть разыгравшегося с его старшей дочерью Гриффина, подъехала машина Эвана. Мотор заглох, и обе дверцы распахнулись одновременно. Эван и Дженни рука об руку устремились к нам.
    Они были нашими с Келланом лучшими друзьями. Келлан любил всю свою группу, и даже на свой лад Гриффина, но перед Эваном раскрывался особенно. Татуированный, пирсингованный и чуть не налысо бритый рокер был одним из милейших людей, которых я знала. Мы сразу сдружились. Дженни была моей ближайшей подругой и наперсницей – смекалистая и бойкая блондинка, на каких всегда засматриваются мужчины. Вдобавок редкой души человек, в этом она даже превосходила своего парня. Из всех известных мне пар Эван и Дженни были единственной, за кого я не боялась. Судьба предназначила им быть вместе – уж очень они были хороши.
    Я рассказывала Дженни все, даже то, что, наверное, не следовало. Но она всегда принимала меня с хорошим и дурным, оставаясь на моей стороне при всех моих падениях и взлетах с момента переезда в Сиэтл. Вот кого мне будет по-настоящему не хватать, когда я уеду с Келланом.
    Она подошла, и я вдруг сообразила, что еще не поделилась с ней радостными новостями. Когда они с Эваном присоединились к нашей компании, я буквально сияла, и Дженни поджала губы при виде моего восторженного выражения. Перед отъездами Келлана я обычно выглядела иначе: была унылой, подавленной, чернее тучи. И да, мне действительно взгрустнулось, однако новости были слишком хороши, чтобы предаваться тоске. Меня распирало от радости.
    Я ничего не сказала Дженни, лишь подняла левую руку. Она увидела кольцо и сразу все поняла. Взвизгнув и напугав моих родителей, она отбежала от Эвана и стиснула меня в объятиях. Мы прыгали в обнимку, а парни смотрели на нас так, словно мы рехнулись. Не выдержав, к нам сунулась Рейчел: она была еще застенчивее, чем я, но ахнула и обняла меня, как только поняла, в чем дело. Анна присоединилась к нашему кружку, и все принялись изучать мое обручальное кольцо. Оно сверкало на солнце, отвечая моему приподнятому настроению.
    – Ты помолвлена, – вздохнула Рейчел, держа мою руку.
    Она глянула поверх моего плеча на Мэтта и поспешила вновь сосредоточиться на кольце.
    – Нет, – помотала я головой. – Мы поженились.
    – Что? – встрепенулась Дженни. – Ты вышла замуж? Без меня?
    Она казалась обиженной не меньше моей мамы, и я поняла, что теперь у меня два устроителя свадьбы.
    – Расслабься, – фыркнула Анна. – Они обменялись кольцами в баре. Это не настоящая свадьба.
    Мои родители стояли чуть позади сестры, и я отчетливо различила слабую улыбку на губах у папы. Келлан был рядом и насупился, услышав из уст Анны оценку нашего статуса. Я тоже.
    – Мы поженились в наших сердцах, и это главное. Официоз подождет.
    Гриффин оторвался от внезапно побледневшего Мэтта, чтобы встрять в разговор. Он фыркнул в точности как Анна:
    – Да ничего вы не поженились, ребята! – Скрестив руки, он уставился на Келлана. – Нет мальчишника – нет и свадьбы! Таков закон.
    – Нет такого закона, Гриффин, – скопировала я его позу.
    – Должен быть. – Он повернул ко мне голову. – Нет сисек и жопок – нет и брачных оков!
    На лице у него нарисовалась гадкая ухмылка, и я испытала сильнейшее желание стереть ее, к чертовой матери, однако сдержалась.
    Анна помогла мне, отвесив ему подзатыльник.
    – А что? – прищурился Гриффин. – Это честная жертва. Если собрался на всю жизнь связаться с одной цыпой, то должен хоть потрахаться разок напоследок. Или два. Или три.
    – Неужели? – изогнула безупречную бровь Анна. – А ты бы хотел, чтобы какой-нибудь гад вытворил это с нашей дочкой?
    Она погладила себя по животу, и Гриффин покосился на ее живот, где мирно рос его ребенок.
    – Еще чего! Да я ему яйца оторву, – прорычал он.
    Улыбнувшись, Анна чмокнула его в щеку и закрыла тему.
    Я, впрочем, не сомневалась, что Гриффин продолжал обдумывать услышанное. И сценарий, который он сочинил для Келлана, ему явно не нравился в применении к собственному ребенку. Я украдкой переглянулась с сестрой. Возможно, для Гриффина еще не все потеряно.
    Наша компания устремилась в бар выпить на посошок за группу, пока такси не забрало ребят в аэропорт. Вечерняя смена еще не началась, но знакомые лица были: Милочка, Лапушка, Эмили и Трой, бармен, безнадежно влюбленный в Келлана. При виде нас он весьма и весьма оживился.
    По пути к столу, за которым всегда сидела группа, я вдруг замерла. Там нас ждал человек, которого я знала очень хорошо. Денни Харрис – былая любовь моей жизни. Келлан заметил, на кого я смотрю, и тоже остановился. Денни поднялся, непринужденно держа руки в карманах джинсов.
    С момента возвращения в Сиэтл Денни немного изменился. Он повзрослел и возмужал, стал держаться уверенно, и в его темно-карих глазах светилось достоинство. Ему было ясно, чего он хочет, – и это была уже не я. Он по уши влюбился в свою подружку Эбби. Сначала мне было больно видеть, что он перевернул страницу, но я поступила так же и теперь не могла за него нарадоваться.
    Келлан удивленно хмыкнул, а Денни усмехнулся. Мы подошли, и Келлан немедленно приобнял его одной рукой:
    – Пришел проводить?
    – Вы, ребята, на взлете, – пожал плечами Денни. – Может, для меня это последний шанс вас увидеть.
    Келлан отвернулся, слегка играя улыбкой:
    – Не знаю, не знаю. – Он вновь посмотрел на Денни. – Но я рад тебя видеть.
    Друзья разошлись, и я пошла обняться с Денни. Получилось наскоро, в знак вежливости, так как Келлану, пускай он сотню раз повторил мне обратное, по-прежнему не очень нравилось мое излишне дружеское отношение к бывшему парню.
    Поздоровавшись со мной, Денни повернулся к остальным музыкантам. Когда все расселись, я устроилась наискосок от Келлана. Как только Денни покончил с поздравлениями, он занял единственное пустовавшее место – рядом со мной, в конце стола. По иронии судьбы, мы с Денни и Келланом сидели точно так же, как в первый раз, когда встретились за пивом.
    Келлан заказал всем виски, и Денни задушевно взглянул на меня. Не иначе задумался над разительной переменой, которая произошла с нами. Я вопросительно вскинула брови, и его созерцательное настроение улетучилось. Он со смешком покачал головой и повернулся к Эмили, уже направлявшейся к нам с выпивкой.
    Стопки начали выстраиваться на столе, а Келлан наблюдал за мной. Я не испытывала привычного чувства вины, возникавшего при наших общих сборах. Вместо этого я взяла руку Келлана и поцеловала его пальцы, показывая, что я целиком принадлежу ему.
    Келлан улыбнулся мне легко и непринужденно. Он понял. Мама следила за развитием отношений нашей троицы с некоторым недоумением. Наверное, у нее до сих пор не укладывалось в голове то, что мы остались друзьями, особенно после того, как она доподлинно узнала о нашей с Келланом истории.
    Когда у всех было налито – за исключением, конечно, моей сестры, которая сидела на другом конце стола и взирала на апельсиновый сок, как на отраву, – мы подняли тост.
    Мэтт хотел было сказать пару слов, но горластый кузен заткнул ему рот:
    – За славу, удачу и толпы свободных дам!
    Гриффин опрокинул свою стопку, покуда все таращились на него. Папа рассвирепел, но так бывало всегда, когда он встречался с басистом. Когда тот громыхнул пустой стопкой о стол, Мэтт как ни в чем не бывало продолжил:
    – За добрых друзей и хорошую музыку! Пусть у нас всегда будет и то и другое.
    – Твое здоровье! Твое! – Все дружно чокнулись, мы с Денни потянулись через стол к Анне и Рейчел и выпили. Горло обожгло, но пожелания Мэтта того стоили.
    Потекли разговоры, воспоминания. Мы наслаждались обществом друг друга, пока к столу не подошел угрюмый Трой:
    – Экипаж подан.
    У меня чуть екнуло в груди, но я взяла себя в руки. Расставания были неотъемлемой частью совместной жизни с Келланом, и мне придется привыкать к ним.
    Мэтт глянул на стенные часы и улыбнулся: он обо всем договорился, будучи самопровозглашенным менеджером группы. Ему было приятно держать в узде свою разношерстную команду. Келлан помог мне встать, и мы скопом отправились на парковку. Такси, заказанное Мэттом, остановилось, скорее всего, именно там.
    Ребята стали прощаться. Келлан быстро поцеловал меня, затем обратился к людям, с которыми точно не знал, когда увидится вновь. Он обнял мою маму, пожал руку папе и погладил по животу Анну. Дружески облапил Рейчел, оторвал от земли взвизгнувшую Дженни и хлопнул по плечу Троя. Тот просиял, будучи на седьмом небе от счастья. Пока Келлан был занят, я простилась с Эваном и Мэттом. Эван заключил меня в медвежьи объятия-тиски, а Мэтт был сдержан и деликатен. От Гриффина я держалась подальше и только помахала ему. Тут Келлан снова встал рядом со мной.
    Сплетя наши пальцы, он посмотрел на Денни и протянул ему руку:
    – Присмотришь за моей девочкой? – Тот тупо уставился в пространство между нами, и Келлан, ухмыльнувшись, добавил: – Но не переусердствуй, ладно?
    – И в мыслях нет… – развеселился Денни и крепко пожал руку Келлана. – Присмотрю. Будет как у Христа за пазухой.
    Я хихикнула, и Денни наградил меня моей любимой глуповатой ухмылкой, но когда он пожимал руку Келлана, то вполне серьезно сказал:
    – Надеюсь, приятель, что все у тебя сложится путем.
    – Да, я тоже, – усмехнулся Келлан, посмотрев на меня.
    По его взгляду я не смогла определить, что он имел в виду: хотел ли он достичь вершин или нет. Мне показалось, что всякий исход будет хорош, коль скоро мы вместе. Сомкнув руки на его талии, я положила голову ему на плечо.
    – До скорого, – шепнул Келлан, стиснув меня в последний раз.
    Я кивнула и стала смотреть, как он бежит к своей машине за единственным предметом багажа – обожаемой гитарой в черном футляре. Повесив ее на плечо, он поспешил обратно к такси. Водитель убрал ее в багажник, а Келлан запрыгнул на заднее сиденье. Я закусила губу, отгоняя печаль. В недалеком будущем я присоединюсь к нему. Можно и подождать.
    Когда вся группа погрузилась в такси, машина тронулась. Келлан сидел у окна. Он высунул руку и помахал мне, сверкнув кольцом в лучах полуденного солнца. Улыбаясь как дура, я махала ему, пока такси не скрылось за углом.
    Затем я уронила руку, и Денни взглянул на меня:
    – Ну и как тебе, Кира, семейная жизнь?
    Мне нравилось, как звучит мое имя в его исполнении, тронутое акцентом. Пусть наши отношения изменились, меня до сих пор завораживал этот голос.
    Я всмотрелась в его темные глаза, ища признаки страдания. Их не было, он стоял рядом совершенно спокойно. Обдумав все, что случилось за столь короткий срок после импровизированной свадьбы, я пожала плечами:
    – Хорошо…
    Голос выдал меня. Я вспомнила о неожиданном визите Джоуи.
    – Похоже, ты не слишком уверена, – уловил мое колебание Денни.
    Отчасти я и впрямь не хотела обсуждать с Денни наши супружеские проблемы. После всего, что произошло между нами, было бы неправильно жаловаться на трудности. Разве я их не заслужила? Но Денни был исключительным человеком, и если уж прощал кого-то, то забывал о боли и негодовании и шел своим путем дальше. Ну, во всяком случае, он пытался. Я видела, что ему трудновато в моем обществе. Но он не сбежал. Он оставался в моей жизни и по-прежнему был мне другом, а потому тоже заслуживал честного ответа.
    – Был один неприятный инцидент, – буркнула я и оглянулась на родителей, которые беседовали с Анной, Дженни и Рейчел.
    – Щека Келлана? – (Я снова посмотрела на Денни.) – Твоя работа? – осведомился он.
    – Нет, – усмехнулась я. – Явилась его бывшая соседка…
    Денни обладал отменной памятью и вспомнил, о ком идет речь:
    – Джоуи? Та, что спала с ним, а потом съехала?
    Мне стало дурно, но я подавила мерзкое ощущение.
    – Да, Джоуи. Короче, она пришла за своими вещами, но я уже давно их вышвырнула. Келлану пришлось заплатить.
    – Что ж, это резонно, раз уж вещи ее. – Помедлив, Денни добавил: – Полагаю, это не все. Что еще случилось?
    Мне искренне не хотелось выкладывать всю подноготную, но рассказать кому-то было нужно, а Денни был моим лучшим другом, если не считать Дженни.
    – Она отдала ему видеозапись… с их сексом… И заставила заплатить.
    Денни долго молчал. Я видела, что он лихорадочно соображает, что сказать. Порыв теплого ветра встрепал мне волосы, и я сама не знала, какого ответа ждала. Может, лучше бы Денни вообще промолчал. Я уставилась себе под ноги и в ожидании пинала камешек.
    – Если она отдала ее до того, как получила деньги, то это не единственный экземпляр. Она еще напомнит о себе, – сказал Денни.
    Я быстро посмотрела ему в глаза. Об этом я не подумала. Я знала, что гуляют и другие записи, но не сообразила, что Джоуи облапошила Келлана. Она принесла карту, еще не зная обо мне. Она вела себя так, будто это единственная копия, а сама она, дескать, настолько презирает Келлана, что не хочет больше держать ее у себя. Конечно, это могло быть лишь способом показать, что Келлан ниже ее и уже не нужен ей. Она, похоже, была любительницей трофеев, а что могло быть лучше видеоматериала? Денни был прав, у нее хранилось много копий. Она и не собиралась отдавать Келлану первую и единственную.
    У Денни был виноватый и сочувственный вид.
    – Я не знаю ее и не могу судить наверняка, но, если он добьется успеха, я удивлюсь, если она не попытается срубить на этом деньжат. В один прекрасный день, Кира, это может оказаться повсюду. Сожалею.
    – Ничего, – ответила я, отмахнувшись от будущих проблем. – На самом деле это не важно.
    Денни вскинул брови, и я рассмеялась. Атмосфера разрядилась.
    – Она не единственная, у кого есть такое видео, а потому много не получит. Перенасыщение рынка!
    Я хотела поморщиться при мысли о множестве подобных порнофильмов, но выражение лица Денни было таким комичным, что я снова прыснула.
    – Да, ты изменилась, – покачал он головой.
    Улыбнувшись, я пожала плечами, стараясь держаться молодцом. Жизнь Келлана перестала быть только его жизнью и в некотором смысле становилась неуютной для нас обоих. Но я знала его сердце, а он – мое, и вместе мы готовы были преодолеть все препятствия.
    Как только я отвлеклась от плохого и сосредоточилась на хорошем, Денни закатил глаза:
    – Поверить не могу, что он снимал себя. – Прикрыв веки, он добавил: – Впрочем, нет, могу.
    Щеки Денни вдруг залились краской, глаза быстро открылись. В их темных глубинах читался вопрос из тех, которые он не хотел задавать. Но любопытство съедало его.
    – Нет! – Я толкнула его в плечо, понимая, что у него на уме. – Я ему не позволяла – нет!
    Я сбилась, не будучи в силах облечь в слова тот факт, что я не участвовала – и не собиралась участвовать – в домашнем порно.
    Денни хохотнул и отпрянул:
    – Извини! Подумал так быстро, что не успел удержаться!
    Он совсем развеселился, когда подошла Анна:
    – Над чем смеемся?
    Она наградила Денни прохладным взглядом – не враждебным, но и не дружеским. Анна так и не простила ему избиения Келлана, а заодно ненароком и меня. Денни выпрямился и перестал смеяться:
    – Ни над чем. Смешинка попала.
    Анна прищурилась, будто подозревая Денни в намерении умыкнуть меня у Келлана. Я сотню раз повторяла ей, что между нами нет ничего, кроме дружбы, но вряд ли она поверила.
    – Кира, мне пора, хочу немного поспать. – Она смотрела исключительно на меня. – Мы с моими девочками страдаем.
    Я чуть усмехнулась, понимая, что она имела в виду не ребенка в своем животе.
    – Ладно, давай.
    Она поковыляла к фургону Гриффина, а мама с папой, наговорившиеся с Дженни, направились ко мне. Судя по папиному лицу, он жаждал потолковать о моем намерении уехать с Келланом.
    Я вздохнула, и Денни взглянул на меня:
    – Уже не терпится, чтобы они улетели?
    – Ага, – усмехнулась я.
    Сказать или не сказать, что я уезжаю? Признаться в этом было, пожалуй, легче, чем поведать Денни о порнозаписи Келлана, но мне почему-то казалось, что труднее.
    Мама отвлеклась на монетку под ногами. Она подбирала любую мелочь, даже центы, и хранила все, что были выпущены до семидесятых. Дома у нее стояли десятки банок, набитых старыми монетами.
    Пока папа стонал и молил маму бросить эту дрянь, я быстро выпалила то, чего в действительности не собиралась говорить:
    – Скоро я присоединюсь к Келлану в Лос-Анджелесе, и мы отправимся в турне. Я уезжаю из Сиэтла.
    Денни разинул рот и побледнел. Он будто получил удар под дых. Меня пронзила боль. Я никогда не оставляла Денни – всегда уезжал он. Страдая, я пересмотрела свою убежденность в том, что покидать легче, чем быть покинутой. Это было не так-то просто, а я ведь еще не уехала.
    Денни отвел взгляд и взял себя в руки. Собравшись с силами, он обратил внимание на моих родителей и хитро улыбнулся, но только губами, не глазами:
    – Помню, как мы сообщили твоему папе, что уезжаем из Огайо. – Он посмотрел на меня. – Желаю удачи, она тебе пригодится.
    Я кивнула и погладила Денни по плечу. Мы оба испытали печаль, вспомнив былое. Печаль о том, что мы потеряли. Сейчас нам было хорошо, у нас все наладилось, но это не означало, что мы забыли о прошлом, по которому иногда тосковали.
    Денни понимающе улыбнулся, и у меня чуть защемило сердце. Я буду скучать по Дженни и Анне, но по Денни, наверное, еще сильнее. Не зная, признаваться ли в этом, я улыбнулась ему как могла убедительно.
    – Но я буду часто приезжать – проведывать Анну.
    – Пожалуй, это хорошая идея, – кивнул Денни, когда наконец-то подошли мои родители. – Я бы предложил присмотреть за ней, но сама знаешь, как она ко мне относится.
    Родители уже слышали нас, и я лишь слегка кивнула. Мне не хотелось объяснять им, с какой стати у Анны возникла неприязнь к Денни. Они не знали о его поступке, на который я же Денни и толкнула, – и пусть не знают. Папа заставил бы меня навсегда вычеркнуть Денни из своей жизни, а я этого не хотела. Он был частью меня.
    Папа вымотался и нуждался в отдыхе от отдыха. Скрестив на груди руки, он встал прямо и попытался сделать мне внушение:
    – Кира, нам нужно сесть и обсудить твое путешествие с Келланом. – По его лицу было ясно, что эта мысль казалась ему дикой. – Ты что, и вправду собралась в Лос-Анджелес? Мне не хочется, чтобы ты оказалась в таком большом городе. – Помедлив, он добавил: – В окружении рок-звезд.
    Я улыбнулась, приготовившись ответить, но Дженни подступила ко мне, услышав наш разговор:
    – Серьезно поедешь? Будешь с ними во время записи альбома?
    Мне было некогда рассказать ей. Так много всего навалилось – и быстро… У меня еще голова шла кругом. Схватив Дженни за плечи, я ответила сразу и ей, и папе:
    – Келлан очень хочет этого, а я уже закончила учебу, и у меня масса свободного времени.
    – Кира, нельзя тратить время впустую, пока ты не нашла работу, – нахмурился папа. – Ты испортишь себе резюме.
    Поморщившись, я взяла Дженни под руку, вдруг почувствовав необходимость ее поддержки.
    – Вообще-то, папа… Я не собираюсь устраиваться на работу. Когда Келлан запишет альбом, он снова отправится в тур – продвигать его. И я поеду с ним.
    Я произнесла это еле слышно. С секунду единственным звуком был шум уличного движения. Затем Дженни и папа заговорили одновременно. Странно, но оба они сказали одно и то же, но совершенно по-разному:
    – О нет!
    Восклицание Дженни выразило изумление, папино – приказ. Я уставилась в пространство между ними, возбужденно стиснула руку Дженни и послала папе задушевную улыбку:
    – Я понимаю, что это неожиданно, но я так хочу.
    Дженни обняла меня и шепнула мне на ухо:
    – Я прямо истекаю завистью! – Она отстранилась, сверкая светлыми глазами. – Я буду скучать… Но ты оттянешься по полной программе!
    Я хихикнула, ее энтузиазм передался мне, но тут папин голос охладил мой пыл:
    – Нет, Кира. Это неприемлемо.
    Теряя всякую веселость, я взглянула на него. Он стал еще мрачнее.
    – Не для того мы четыре года платили за твое образование, чтобы все пошло коту под хвост и ты отправилась гулять по стране с какой-то группой.
    Последнее слово он произнес с откровенной насмешкой, и я почувствовала острое раздражение.
    Мне вдруг захотелось напомнить папе, что мое образование оплачивалось в основном из стипендии, а его вклад в сравнении с этим был мизерным, но дело было в другом.
    – Папа, это не «какая-то группа». Это группа моего мужа.
    – Кира, ты не вышла замуж по-настоящему, – закатил глаза папа.
    Я проигнорировала эту реплику:
    – И я нужна ему рядом.
    Папа фыркнул, словно, наоборот, был уверен, что Келлан предпочитает быть одиноким перекати-полем. Но папа не видел, как тяжко пришлось Келлану на последних гастролях. Да, во многом из-за его собственного отца, но также из-за меня, ведь он хотел быть со мной и не мог. У меня сложилось именно такое впечатление.
    – Кроме того, мое образование не отправляется коту под хвост, – добавила я, прежде чем папа успел возразить. – Я буду писательницей, а заниматься этим смогу в пути.
    – Писательницей? – Папа тупо уставился на меня. – На это не проживешь. – Мама толкнула его в бок, и папа взглянул на нее. – Что такое?
    Не отвечая ему, мама повернулась ко мне:
    – Солнышко, я уверена, ты отлично справишься. Папа просто беспокоится, что тебе придется трудно… Конечно, на первых порах.
    Я насупилась, глядя на папу. Он выразился несколько иначе. Пока я не стану ведущей журналисткой в крупной газете, папа будет считать писательство такой же ерундой, как музыку. Настоящая работа подразумевала высиживание часов от и до, конкретное место и стабильное жалованье. Папе нравилось подчиняться режиму. Мне тоже, но я знала и то, что жизнь Келлана вскоре расцветет пышным цветом. Папа мог не верить до поры, но в итоге и сам убедится в этом. Келлан был слишком талантлив, чтобы мир не обратил на него внимание.
    Сменив недовольную гримасу на миролюбивую улыбку, я заверила его:
    – Мы с Келланом отлично управимся. Тебе нечего переживать.
    Вместо досады на его лице отразилось участие.
    – Кира, я всегда буду за тебя переживать.
    Я смягчилась, вздохнула, отпустила Дженни и подошла к папе.
    – Все будет хорошо, и я тоже тебя люблю, – сказала я, обняв его.
    Он шмыгнул носом и обхватил меня. Тут я поняла, что папа рано или поздно сдастся. Он мог не вполне поддерживать мое решение, но мешать ему он не станет, как не мешал он и Анне с ее дурацкими идеями. Родители любили нас со всеми нашими плюсами и минусами. И если нынче они видели минус, то я – только плюс.
    Отстранившись от папы, я с радостью предложила:
    – Идем домой, и я все тебе расскажу.
    Вздохнув, он кивнул мне.

Глава 5
Достойные проводы

    Через неделю мы всем семейством отправились в аэропорт провожать родителей. В терминале я только и знала, что тоскливо глазела на самолеты, стоявшие на летном поле. Мне хотелось сесть в какой-нибудь из них и улететь к Келлану. Я уже соскучилась по нему. Он тоже. Накануне я получила от него открытку со знаменитой надписью «Голливуд». С обратной стороны значилось: «Давай скорее сюда, чтобы я не грезил о тебе с утра до вечера».
    Мама обняла Анну, а папа все втолковывал мне, что я должна связываться с ним ежедневно.
    – Кира, я не шучу. И если вдруг пару дней от тебя не будет известий, я прилечу и заберу тебя. – Лицо у папы было строгое, но в глазах читалась искренняя забота. Ему и правда не нравилось, что я уезжаю.
    Повиснув у него на шее, я быстро чмокнула его в лоб:
    – Пап, все будет в ажуре. Келлан не отойдет от меня ни на шаг.
    Папа хмурился. Мои утешения не слишком его грели. Он пока не особенно жаловал Келлана, который, на его взгляд, был не лучшим телохранителем.
    Анна отвлекла его от тягостных дум и проказливо обняла:
    – Пока, папуля!
    Он расплылся в улыбке и потрепал ее по спине. Я повернулась проститься с мамой. Поцеловав меня в голову и сообщив, что любит, она осведомилась:
    – Итак, на чем ты остановилась – зима или весна? Хлопот будет полон рот.
    Я подавила вздох, высвобождаясь из ее объятий. Этот вопрос звучал уже сотню раз.
    – Мама, я дам тебе знать.
    – Только не тяни. – Она подняла брови. – Мне нужно будет объявить и разослать приглашения.
    На сей раз я вздохнула.
    Когда наши родители благополучно зашли в самолет, Анна повернулась и с протяжным вздохом спросила:
    – Это потому, что я беременная, или они всегда такие зануды?
    Я рассмеялась и пожала плечами. В беременности я не слишком разбиралась, но могла предположить, что ее положение усугубило проблему. С добрыми намерениями или нет, мама с папой бывали невыносимы.
* * *
    Как бы сильно ни хотелось увидеть Келлана, мне было немного жаль прощаться с Сиэтлом. Я пустила здесь корни. Раньше я говорила Келлану, что место – это всего лишь место, однако места населяют люди, и здесь набиралось несколько человек, по которым я буду скучать. Накануне моей последней смены, когда мы с Дженни заперли бар, я ощутила нереальность происходящего. Завтра будет последний день моей работы у Пита. Дженни со слезами на глазах обняла меня на парковке:
    – Кира, я буду отчаянно тосковать по тебе.
    Я стиснула ее столь же крепко, тоже сдерживая слезы:
    – Перестань, а то разревусь! – (Она отпустила меня, и я погладила ее по плечу.) – К тому же я еще никуда не еду. Мне завтра на смену, забыла?
    – Да, знаю, – всхлипнула Дженни и вытерла глаза. – Просто… ненавижу прощаться.
    Проглотив комок, я наблюдала, как она медленно, сдержанно выдыхает.
    – Пока никаких прощаний. И я вернусь.
    – Это понятно! – просветлев, махнула рукой Дженни. – Да и я смогу вас проведать, когда захочу. – Ее внезапная улыбка была под стать блеску платиновых волос. – Впрочем, в твоем уходе есть один плюс.
    Не понимая, о чем она, я вопросительно уставилась на подругу. Дженни покачалась на цыпочках и воскликнула:
    – Завтра мы устроим тебе праздничек!
    Я скривилась. Мне совершенно не хотелось оказаться в центре внимания на прощальной вечеринке. Видя мою реакцию, Дженни сбавила обороты:
    – Ох, да не бойся! Все будет скромно. Тортик в подсобке.
    Почему-то я сомневалась, что все обойдется только этим.
    Воспользовавшись машиной Келлана, я вернулась в свой опустевший дом, и меня вдруг захлестнуло одиночество. Келлан уехал всего на пару недель, а казалось, что навсегда. Наш белый двухэтажный домик выглядел холодным и неприветливым. Лишь Келлан каким-то чудом умел его оживлять. Энергия Келлана наполняла здание жизнью и музыкой.
    Отомкнув дверной замок, я порылась в сумочке в поисках телефона. Было поздно, но, может быть, еще не слишком. Келлан был совой, но к тому же и ранней пташкой, и потому мне, соскучившись, не приходилось долго ждать, чтобы услышать его страстный голос.
    Закрыв и заперев дверь, я набрала номер. Он ответил почти сразу:
    – Привет! Как ты догадалась – я же только что о тебе думал?
    – Ты постоянно обо мне думаешь! – рассмеялась я.
    – Истинная правда, – хрипло сказал он. – Я скучаю. Ты скоро приедешь?
    Сияя улыбкой, я повесила сумку и куртку:
    – Мы с Анной вылетаем в пятницу утром.
    День независимости пришелся на уик-энд, Анна взяла выходной и могла запросто доставить меня в Лос-Анджелес. Странно, но это была папина идея. Падкая на всяческие авантюры, Анна охотно согласилась. Она могла бы лететь и ночным рейсом завтра, сразу же по завершении моей смены у Пита, но у нее была назначена очень важная встреча с врачом.
    – Отлично. Я подготовил гнездо. Тебе понравится.
    – Наше гнездо? – разулыбалась я еще шире.
    – Ага. – (Я различила смех каких-то людей и удивилась: кто там не спит в такой час?) – И еще – не помню, сказал ли, – захвати купальник, здесь есть бассейн.
    Келлан с ребятами остановились в доме, принадлежавшем студии звукозаписи. Со слов Келлана я знала, что там было мило, а потому не удивилась сообщению о бассейне. В Калифорнии бассейны встречались куда чаще, чем в штате Вашингтон. У нас понаставили кофейных автоматов, а у них понаделали бассейнов в каждом дворе.
    Поднимаясь наверх, я расписывала Келлану свое волнение при мысли о воссоединении с ним. Одинокое существование в доме иногда пугало меня. Я даже приобрела привычку сочинять и писать в постели до раннего утра: погружение в романтические мемуары охраняло меня от мыслей о чудовищах, засевших в шкафу. Келлан же буквально укутывал меня и помогал справиться с этими ночными страхами. Его голос всегда успокаивал. Впрочем, нет, «успокаивал» – неправильное слово. Влиял на меня – так будет лучше, ибо страстные слова, слетавшие с его уст, бывали какими угодно, но только не расслабляющими.
    Не отнимая телефон от уха, я готовилась лечь. Скучая по Келлану, я надела футболку, которую обычно не носила. Она хранила его запах, и мне не хотелось, чтобы он улетучился. Натянув ее – черную, с крупной белой надписью «Чудилы», – я забралась в нашу постель.
    Келлан читал мне свое расписание, а я поднесла ткань к носу и вдохнула его аромат. Он был прекрасен – мужской и чистый. Я до сих пор не понимала, что его составляло, но это был самый чувственный запах в мире. Мог ли он быть искусственным? Вообще-то, возможно, что аромат был натуральным: от обнаженной кожи Келлана пахло так, что его хотелось съесть.
    Я хихикнула, подумав об этом, и Келлан прервался:
    – Чем ты занимаешься? – В его голосе так и звучала улыбка.
    – Я только что залезла в постель…
    – Голая? – мгновенно перебил он.
    Зардевшись, я возбудилась от одного только слова. Из телефона все еще доносился шум и чьи-то разговоры, а потому я знала, что Келлан не один. Но он, возможно…
    – Нет. Я в футболке, которую ты дал мне давным-давно. Моя любимая. Правда, я редко ее надеваю. – Я прикрыла глаза, признавшись в своей одержимости им. – Она пахнет тобой – пусть так и останется.
    Келлан приглушенно усмехнулся, и во мне разожглась искорка жара, которую он успел зажечь. Я провела рукой по телу, испытывая нарастающее томление одиночества. Мне отчаянно не хватало Келлана: его прикосновений, улыбки, глаз, татуировки, сердца – всего.
    – Да ну? – удивился он. – От меня… пахнет?
    – Да, – негромко мурлыкнула я, – и это лучший запах на свете. Лучше кофе.
    – Черт возьми, Кира, ты меня заводишь, – простонал Келлан.
    Я улыбнулась, представив, что и он потерял покой.
    – Ты один? – прошептала я, опасаясь, что кто-нибудь подслушает нас с Келланом. Он был не так уж и против интима на публике.
    – Не отключайся, – немедленно буркнул он и обратился к кому-то: – Спокойной ночи, ребята, увидимся утром. – В ответ ему что-то зажужжали, потом звук стих, и дальше я слышала только Келлана. – Теперь один. Ты что-то хотела?
    Я провела рукой по лицу. Мне все еще было трудно откровенно просить о том, что было мне просто необходимо. Но я помнила его слова после брачной ночи: он хотел, чтобы я запросто говорила о чем угодно. Нельзя стесняться. Келлан любил меня душой и сердцем и никогда бы не обидел умышленно. Бывает, он поддразнивает меня, но вряд ли такое случится сегодня.
    – Келлан, – пробормотала я с хрипотцой, которая его заводила. – Я скучаю и хочу заняться любовью. – Еще не осознав собственных слов, я добавила: – Раздевайся.
    Сказав это, я хлопнула себя по лбу: не самый горячий запрос. Я ждала от Келлана развязной насмешливой реплики, но он вместо этого шумно втянул воздух и простонал:
    – Круто! У меня уже мощнейший стояк – видела бы ты!
    Сердце гулко ударило в груди, картина захватила мое воображение. В голову пришла мысль, и я выдала ее, на самом деле не имея этого в виду:
    – Пришли мне фотку.
    Тут я прикусила губу чуть не до крови. Я что, всерьез попросила его заснять свой член и прислать снимок? Никогда бы не подумала, что способна на такое. Но опять же – существовало много вещей, которых я не ожидала от себя, когда дело касалось Келлана. С ним я раскрывалась весьма и весьма причудливо.
    Едва я прикинула, пришлет ли он и вправду фото, Келлан велел мне не отключаться. Может быть, мне почудилось, но я услышала вжиканье молнии. О боже.
    Я сомневалась, что совладаю с собой при виде эротического снимка, который он был готов мне переслать. Тело уже изнывало и жаждало его прикосновений. Я рисковала сойти с ума при виде того, как он хотел меня и скучал по мне.
    Телефон молчал, затем вновь послышалось тяжелое дыхание. Я не понимала, готов уже Келлан или нет, и вот мобильник чирикнул. От волнения забывшись, я на секунду закрыла глаза. Господи, как я скучала!
    – Келлан, – пробормотала я, отводя телефон от уха.
    Осторожно, чтобы не отключиться, я открыла сообщение. Челюсть моя отвисла. Он таки сделал это. Прислал мне собственный снимок – предельно откровенный. Да, Келлан был не так застенчив, как я, и для него это, возможно, не было чем-то из ряда вон выходящим, но все же…
    Я не могла оторваться от фотографии. С учетом объекта на ней было странно, что снимок получился красивым, художественным. С портретами Келлана так и бывало. Он стоял передо мной, бесстыдный и отважный, в выгодном освещении, а его левая рука была повернута так, что в глаза мне сверкало обручальное кольцо, как бы говорившее: «Это твое, жена моя, и только твое». Захватывающее, обескураживающее, прекрасное и заводное зрелище – все сразу. Мое внутреннее пламя разгорелось в полную силу. Он был нужен мне сию же секунду.
    – Кира? Ты еще здесь?
    – Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, Келлан… – проговорила я, быстро поднеся телефон к уху. – Немедленно!
    На сей раз он все-таки прыснул:
    – Мне тоже, что и говорить!
    Навек запечатлев в памяти этот образ, я простонала его имя – не в последний раз за ночь.
* * *
    Следующим вечером я отправилась на работу с сонной улыбкой на лице. Она слетела, когда я увидела, во что превратила бар Дженни. Вопреки моим пожеланиям подруга разукрасила его на славу. Каждый дверной проем и все столы были увиты белым и розовым серпантином. Под потолком сгрудились шары всех цветов радуги. Длинные нити были связаны между собой и свисали достаточно низко, чтобы их можно было схватить, и посетители вовсю развлекались, утягивая их к себе и отпуская. На сцене к черному заднику прямо над изображением группы крепился огромный баннер. Вопиюще огромные буквы складывались в слова: «ДО СВИДАНИЯ, КИРА! УДАЧИ! МЫ БУДЕМ СКУЧАТЬ!»
    Меня это и согрело, и устрашило. Скромно, мать твою за ногу!
    Дженни затрусила ко мне, пока я стояла в дверях и глотала ртом воздух. Подруга быстро обняла меня, едва я возопила:
    – Дженни! А как же тортик в подсобке?
    Мы отстранились друг от друга, и она пожала плечами с улыбкой прекрасной и ослепительной:
    – Не волнуйся, тортик тебя ждет. – Ее светлые глаза скользнули по залу и вернулись ко мне. – Я решила, что твои проводы неплохо бы оживить. В конце концов, это судьбоносный момент. Ты же покидаешь не только бар, но и Сиэтл вообще.
    Она надулась. Я вздохнула, но спорить не посмела, тем более что взгляд ее затуманился. Как бы мне ни хотелось сорвать все ленты и проколоть все шары, я снова заключила ее в объятия. Ладно, как-нибудь перетерплю это убранство. Впрочем, праздничный колпак я все-таки отвергла. Пусть я буду чувствовать себя дурой, но мне не хотелось еще и выглядеть ею.
    Проводить меня пришли едва ли не все, кого я знала в Сиэтле: моя сестра, однокурсники, завсегдатаи бара, которых я обслуживала почти каждый вечер, пара друзей с художественных курсов. Явился и Денни – он сидел за обычным столом музыкантов и перешучивался с вышибалой Сэмом.
    Мне было приятно очутиться в кругу близких людей. Невозможно представить, что через пару дней я расстанусь с ними. Перемена казалась слишком грандиозной, и часть моего «я» полагала, что я не справлюсь, однако я помнила телефонный разговор с Келланом накануне и знала, что меня ждет в Лос-Анджелесе, а потому мне становилось ясно, что я все выдержу. Уезжать будет тяжело, но ничего не поделать. Взрослеть всегда бывает немного больно.
    Позже вечером прибыла Шайен, одна из моих ближайших университетских подруг. Она была живой и сердечной, такие нравятся всем. Она сразу прониклась ко мне симпатией и прикрыла меня на занятиях по поэзии. Без нее мне было бы не закончить обучение. Ну, может, я бы все-таки выпустилась из университета, но она точно сделала этот процесс намного приятнее.
    Шайен пришла со своей подругой Мидоу и остальными участницами «Поэтик Блисс». Меня удивило появление группы – по графику они сегодня не выступали. Пока мы обнимались с Шайен, Саншайн, Тьюзди и Блессинг подключили свои инструменты. Рэйн заняла место у главного микрофона, а Мидоу уселась за ударные. Да, странные имена были у всех девушек, и обращаться к ним поначалу мне было трудно. Я чувствовала себя несколько неуютно, с невозмутимым лицом называя человека Тьюзди[3].
    Когда бар наполнился электрическим гулом, я посмотрела мимо своих бойких белокурых подружек. Шайен восторженно взирала на девичью группу снизу вверх, и этот восторг был мне отлично знаком: точно так же я глазела на «Чудил». Дженни качалась на носках, донельзя довольная тем, что все задуманное удалось.
    – Они что, будут играть для меня одной? – поразилась я.
    Шайен оглянулась на меня с широкой ухмылкой на лице:
    – Да уж будь уверена! Я попросила Мидоу закатить тебе достойные проводы. – Она со вздохом посмотрела на свою подружку. – Им пришлось перенести пару концертов, но они были рады. Что угодно для моей ненаглядной Киры!
    Я моргнула, прикидывая, было ли бы мне приятно, если бы Келлан сделал столь многозначительный подарок своей бывшей пассии. Но Мидоу знала меня и видела, что я встречалась с Келланом, являясь натуралкой. Наверное, это убавило ее ревность, если таковая вообще имела место быть. Мы с Шайен условились ограничиться лишь дружбой еще до того, как они познакомились.
    Группа раскочегарилась, и мне трудно было сосредоточиться на работе. Друзья заговаривали со мной то там, то тут, и все это раздражало тех немногих клиентов, которые пришли в бар не ради меня. В конце концов из своего офиса вышел Пит, разрешивший мне закончить смену на несколько часов раньше. Под свист и возгласы толпы я передала ему свой фартук. Пит потрепал меня по плечу, поблагодарил за труды и вручил яблочный леденец. Я пыталась не прослезиться, но не сдержалась, когда меня обняла моя напарница Кейт.
    С глазами на мокром месте, она подвела меня к стойке. Там, как обычно, орудовала Рита. Она налила нам выпить, а Дженни принесла из подсобки торт. Впервые за наше знакомство Рита ни словом не обмолвилась о моем звездном муже. Она, как правило, похвалялась тем, что спала с ним, или делала какой-либо похабный намек, однако нынче вела себя едва ли не с уважением, отведав торта и запив его спиртным в честь праздника.
    Когда мы прикончили наше угощение, я опрокинула уже шесть стопок. Они волшебным образом появлялись передо мной, и кто-то – чаще всего сестра – подстегивал меня пить. В голове царил кавардак, меня потащили на танцпол – по-моему, Шайен. Очутившись в гуще фанатов, я отпустила тормоза и принялась отплясывать от души. В танцах я всегда раскрепощалась и отключала голову. Помог, конечно, и алкоголь – я словно плыла, кружась.
    Протанцевав под выпивку едва ли не вечность, я взмокла. Заботы и тяготы отступили. Я врезалась в знакомый атлетический стан и, обернувшись, наткнулась на теплый взгляд карих глаз Денни. Он улыбнулся и придержал меня. Музыка, толпа – все это напомнило мне, как мы танцевали с ним много-много раз.
    – Кира, тебе здесь хорошо? – осведомился Денни, изучив мое лицо.
    Я огляделась в поисках его подружки. Они на пару работали в преуспевающем рекламном агентстве. Денни был ее начальником.
    – А Эбби пришла?
    Вопрос прозвучал немного невнятно. Денни начал было отвечать, но я вдруг выпалила первое, что пришло мне в голову:
    – Вы, ребята, работаете вместе… Ты командуешь днем, а она, небось, ночью?
    Густо покраснев, Денни промямлил что-то о вечеринке с подружками, а я хихикала над картиной, отныне прочно засевшей в моей голове.
    Пока я потешалась, мне помахали очередной стопкой. Я с готовностью потянулась за ней через плечо Денни и ненадолго приникла к нему. Опрокинув стопку и не переставая хихикать, я вернула ее и обхватила Денни еще и другой рукой. Мы прикрыли глаза, и нас затопило ощущение давней близости.
    Хотя «Хосе Куэрво»[4] нет дела до личных границ, в глубине души я понимала, что мы слишком тесно прижались друг к другу. Денни нахмурился, а я деликатно отстранила его, чтобы не соприкасаться с ним грудью. Точнее, я собиралась отстранить его, но в итоге отступила на шаг сама, натолкнулась на какого-то парня и чуть не утратила равновесия. Денни насупился еще сильнее и поддержал меня за локоть.
    – Да ты никак напилась?
    Я ответила визгливым смехом.
    – Я собрался домой, но не бросать же тебя в таком виде! – покачал головой Денни, закатив глаза. – А что твоя сестра – уже ушла?
    Пытаясь вспомнить это, я сжала губы. Мысли туманились. Действительно, здесь ли она еще? И была ли вообще? Никак не сообразить… Затем в памяти всплыл эпизод, имевший место лишь несколько минут назад. Анна утомилась, ей захотелось домой, в постель. Она попыталась забрать меня с собой, но я хотела танцевать и отказалась. Анна пришла в раздражение, вцепилась в проходившую мимо Дженни, велела той отвезти меня домой и выкатилась из бара, чем несколько удивила меня. Прежде сестра никогда не уходила с вечеринки первой.
    – Не, – помотала я головой. – Она устала… Ушла.
    – Ну что же, тогда получается, что тебя везу я, – вздохнул Денни, когда я снова прыснула.
    Тронутая этим предложением, я чуть стиснула его в объятиях и всхлипнула:
    – Ты, Денни, лучше всех. Ужасно, что я тебе изменила.
    – Да, тебе точно пора домой. – Денни начал подталкивать меня к подсобке. – Ну-ка, идем.
    Во мне боролись печаль и веселье, и я ухватилась за него, как за страховочный трос. Отчасти мне было тошно от его заботы в ответ на мое ужасное с ним обращение, отчасти же – крайне приятно от того, что дружба наша оказалась столь прочной, ему до сих пор хотелось быть уверенным в моем благополучии. Оказавшись в подсобке, я стала собирать вещи, и тут появилась Дженни.
    – Что у вас тут такое? – спросила она осторожно и явно не обрадовалась, когда Денни объяснил, что собирается отвезти меня домой. – Не надо! Я уже обещала Анне подбросить ее, как только закончу смену.
    Денни взглянул в мою сторону. Меня шатало, и это было весело.
    – Нет, Дженни, так долго ей ждать нельзя.
    Не желая ее волновать, я обняла Дженни и сказала, что люблю ее. Она, однако, встревожилась еще сильнее, едва я вышла из комнаты.
    Придерживая меня за спину, Денни помог мне забраться в «шевелл». Группа еще выступала, я же стала рыться в сумочке в поисках ключей. Мне было немного неловко пропускать окончание прощального торжества, да и танцевать все еще хотелось, но голова уже пошла кругом. Глаза у меня закрывались, и я протянула ключи Денни.
    – А как же твоя машина? – спросила я, когда он отворил мне дверцу.
    – Не переживай об этом. – Он с ухмылкой втолкнул меня внутрь. – Заберу потом. Лишь бы ты добралась до дома в целости и сохранности.
    Он закрыл дверцу, обошел автомобиль и сел за руль. Мне опять стало грустно. Почему он так добр ко мне? Я причинила ему много, очень много зла. Неужели его чувство ко мне было столь сильным, что он глядел на мои недостатки сквозь пальцы и до сих пор любил меня? Я тут же спросила его об этом:
    – Ты еще любишь меня? Поэтому так заботишься?
    Пальцы Денни замерли на пути к замку зажигания. Он тупо уставился на меня.
    – Кира, я не знаю, что на это сказать. Да и не нужно сейчас об этом.
    Покачав головой, он завел мотор.
    Я положила ладонь ему на руку, не понимая:
    – Почему? – Мир накренился, и я издала протяжный, медленный вздох.
    Денни секунду смотрел на меня, а затем тронул мощную машину с места.
    – Потому что ты устала и я не хочу внушить тебе неправильную мысль.
    Убрав руку, я взялась за волосы и распустила хвост.
    – У меня нет мыслей, – пробормотала я, закрывая глаза.
    Денни вздохнул. Мне показалось, что он тихо произнес: «Да, это точно».
    По дороге Денни позвонил Эбби. Разговаривая с ней, он посветлел лицом. Судя по тому, что я слышала, ее не тревожило его пребывание в моем обществе. Он заявил, что я перебрала и он везет меня домой. Не знаю, что она ответила, но он рассмеялся, и взгляд его остался ясным и беззаботным. Меня начало мутить, но он был счастлив, а значит, счастлива была и я.
    Чем дольше я сидела неподвижно, тем хуже мне становилось. Когда мы подъехали к дому, содержимое моего желудка уже просилось наружу. Испытывая к себе отвращение, я заскулила и припала головой к окну. Денни сочувственно посмотрел на меня:
    – Все в порядке?
    Помотав головой, я зажала рот ладонью. Нет, ничуть не в порядке. Денни выругался и быстро вышел из машины. Он метнулся ко мне, помог вылезти. Желудок свело, едва я сделала шаг.
    – Денни, – пробормотала я. – Мне плохо.
    Я споткнулась, и Денни подхватил меня. Умоляя тошноту отступить, я крепко сжала губы. Но тщетно. Она лишь усилилась. Денни спешно увлек меня к дому, приговаривая:
    – Да вижу, Кира, вижу. Все будет нормально, только держись.
    Он присел на корточки, чтобы отпереть замок, а у меня по лицу потекли слезы – мне было непередаваемо стыдно.
    Прикрыв дверь ногой, Денни потащил меня наверх и втолкнул в ванную в тот самый момент, когда я утратила контроль над собой. Упав на колени, я шумно опорожнила желудок в унитаз. Денни вздохнул и похлопал меня по спине. Меня вырвало еще пару раз, он же тем временем снял с моего плеча сумку. Когда я положила голову на стульчак, донесся шум воды – он смачивал полотенце. Денни протянул его мне, и я, благодарная, вытерла рот теплой тканью.
    – Спасибо, – промямлила я, и меня снова вывернуло.
    Мне казалось, что меня тошнит уже несколько часов и это никогда не закончится. Я хлюпала и булькала – позор, но Денни не отходил ни на шаг. Когда в желудке ничего не осталось, я улеглась на холодный кафель. Это было восхитительно. Едва я закрыла глаза, Денни шепотом позвал меня:
    – Кира?
    Я так устала, что не смогла ответить.
    Он медленно выдохнул и заправил мне за ухо прядь волос. Я хотела взглянуть на его лицо, но веки налились свинцом. Я почувствовала, как сильные руки Денни вновь оторвали меня от пола, затем он, не торопясь, отвел меня в нашу с Келланом спальню и уложил на кровать. Он разул меня, снял носки, и я укуталась в одеяло – мне в жизни не было так хорошо.
    Денни склонился надо мной и подоткнул одеяло – я чувствовала его присутствие. Я вновь попыталась разлепить веки, но те будто склеились. Чуть позже его губы коснулись моих волос. От этого нежного жеста я улыбнулась. Денни отстранился, и мне почудилось, что он вот-вот уйдет. Я слабо потянулась и схватила его за руку. Мне не хотелось быть брошенной в таком виде.
    – Останься, – выдавила я. – Пожалуйста.
    Денни снова вздохнул:
    – Мне придется позвонить Эбби и предупредить ее, но я, конечно, останусь, раз нужен. Буду в другой комнате, если тебе что-то понадобится.
    Я кивнула и отпустила его. Ко мне подкрадывался сон, но Денни еще был рядом, и я постаралась отогнать дремоту. Он долго молча изучал меня, а потом прошептал:
    – Не знаю, Кира, что я к тебе испытываю… Помимо того, что мне не все равно. Мне не все равно, счастлива ты или печальна. Мне важно, чтобы ты была в безопасности. И если это любовь, то да, наверное, я люблю тебя. Люблю, но не влюблен при этом… Ты понимаешь?
    С великим трудом я все-таки повернулась и открыла глаза. Он мягко улыбался – в трех лицах. Я снова смежила веки и кивнула. Это было понятно даже моему затуманенному мозгу. Я тоже любила его, но не была в него влюблена. Он не был моими душой и сердцем. Он не поглощал меня целиком до последней клеточки. Он не был Келланом.
    Денни потрепал меня по ноге и ушел. Сон начал одолевать меня, и тут зазвонил мой мобильник. Сумочка осталась в ванной, и я услышала, как Денни притормозил и принялся копаться в ней.
    – Эй, Кира… – чуть позже произнес он. – Это Келлан. Мне ответить?
    Мои глаза распахнулись. То, что Денни берет мой телефон поздно вечером, будет воспринято плохо. Но не ответить Келлану в день моей последней рабочей смены было бы не лучше. И дело не только в этом – мы с Келланом пытались быть до конца честными друг с другом, а потому у меня не было выбора.
    – Да… Пожалуйста, – выдавила я.
    Я услышала, как Денни нажимает кнопку и тихо произносит пару слов. Затем он вернулся в спальню. Он взял меня за плечо и перекатил по кровати, при этом мой желудок вновь ожил.
    – Он, это… зовет тебя.
    Кивнув, я втянула воздух через нос, а выдохнула ртом. Трясущиеся пальцы задели кисть Денни. Я забрала у него телефон и еле слышно проговорила:
    – Алло?
    – Кира? Тебе плохо? Денни сказал, что тебя тошнило.
    В голосе Келлана обозначилась странная нотка на имени Денни – не боль, не гнев, а нечто промежуточное.
    – Все будет нормально… Просто перебрала у Пита.
    Меня еще пуще скрутило на слове «перебрала».
    Келлан сделал грозное лицо.
    – Мне не нравится, что ты напиваешься без меня и за тобой некому присмотреть.
    – Да все нормально, – ответила я, не подумав, – за мной присматривает Денни.
    – Знаю, – натянуто отозвался Келлан.
    – Келлан, пожалуйста, не волнуйся, – пролепетала я. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Разве я не вышла за тебя замуж?
    Келлан рассмеялся, и напряжение спало. Я услышала, как Денни вышел из комнаты и притворил за собой дверь. Я велела себе не переживать насчет того, что эта реплика его уязвила. Не с чего. В конце концов, он сам сию секунду признался, что питает ко мне исключительно дружеские чувства.
    Желудок свело, и я простонала в телефон:
    – Келлан, как же мне худо!
    – Будешь знать, как напиваться без меня! – снова хохотнул он. – Когда мне даже не воспользоваться твоим беспомощным состоянием!
    Я улыбнулась – хорошо бы он повторил то, что делал в последнюю ночь… Тут желудок взбунтовался, и я испугалась, что сейчас испорчу постель. Нет, сегодня мне не до секса.
    – Похоже, меня опять вырвет, – проскулила я, шумно дыша ртом.
    – Нет, милая, не вырвет, – утешающе заговорил Келлан. – Сосредоточься на чем-нибудь другом. Хочешь, спою тебе колыбельную?
    – Очень хочу, – улыбнулась я от уха до уха, стиснув свой живот.
    Через минуту я услышала перебор гитарных струн. Затем голос Келлана полился мне в ухо, и последовала акустическая версия всех моих любимых песен «Чудил» – для меня одной. Чувственные звуки успокоили мое нутро, и мне вдруг стало в миллион раз лучше. Я была готова слушать Келлана всю ночь, но сон и алкоголь победили, и я провалилась в забытье.

Глава 6
Девичник

    Проснувшись, я ощутила сильнейший сушняк. Сушняк и смятение. Я не помнила, как ушла из бара: знала только, что опрокинула давеча слишком много стопок, а потом танцевала под песни рок-группы, но не могла взять в толк, как попала домой. Черт, хоть бы не своим ходом, не за рулем. Келлан будет в ярости. Я сама буду в ярости.
    Мысль о Келлане пробудила смутное воспоминание о том, как он пел мне и убаюкивал перебором струн. Я понятия не имела, правда это или мне только приснилось. Но картина была мирная, и я с улыбкой перевернулась на спину.
    Желудку это не понравилось, как и голове.
    Я застонала и свернулась калачиком. Казалось, что я побывала на грани смерти, а потому молча поклялась не брать в рот спиртного. До меня донесся шум: в доме кто-то был, и я всполошилась. Кто это там? Я расслабилась, решив, что меня привезла Анна. Она бы ни за что не позволила мне управлять машиной в пьяном виде.
    Чувствуя себя мерзко, я кое-как выбралась из постели. Мне хотелось одного – скорее в душ. От меня несло блевотиной. Проковыляв пару шагов, я стянула свою красную форменную футболку. Умоляя желудок не выплескивать содержимое, я расстегнула и спустила джинсы. Мне пришлось опереться о стенку, чтобы сдернуть их окончательно и отфутболить через комнату поближе к бельевой корзине. Волосы местами слиплись от грязи – при виде этого я взвыла. Ну, класс!
    Я расстегнула лифчик, прислушиваясь к шагам сестры по лестнице. Швырнув его в сторону корзины, я мысленно взмолилась: пусть Анна явится со стаканом воды! Мне он был нужен просто отчаянно. Я собралась снять трусы, но те запутались на ногах. Слишком усталая, с нарушенной координацией, я потеряла равновесие и грохнулась на задницу. Посадка была жесткой.
    Я громко выругалась, и дверь спальни резко распахнулась.
    – Анна! – вскричала я, смущенно прикрывшись. – Ты прямо как Гриффин – не можешь постучать! Я не оде…
    Тут я осеклась и уставилась на фигуру, стоявшую на пороге. Это была не моя сестра и вообще не женщина.
    – Денни? Что ты…
    Денни густо покраснел и мгновенно отвел глаза от моей наготы. Я побагровела. О боже, какая же я дура! Нет, с питьем точно все. Денни сбивчиво извинился и закрыл дверь, а меня затопили воспоминания. Меня привезла домой не Анна, а Денни. Не Анна, а он помогал мне справиться с тошнотой. И в постель меня уложила не Анна, и не она осталась на ночь, дабы со мной ничего не случилось. Все это сделал Денни – мой потрясающий бывший парень превратился в лучшего друга. А я только что выставила ему на обозрение все свои прелести – вот черт!
    Гордость заставила меня позабыть о желудке и голове, я кое-как поднялась на ноги и схватила со столика полотенце. Открыв дверь спальни, я обнаружила по ту сторону Денни. Он все еще стоял красный, не глядел на меня, но протягивал в мою сторону стакан с водой.
    – Извини, – буркнул он. – Мне послышалось, что ты зовешь на помощь.
    – Спасибо. – Я взяла стакан, одновременно признательная Денни и помертвевшая от стыда.
    Я выпила воду, и Денни осторожно посмотрел на меня. Одежда на нем была та же, что и вчера, как я смутно припоминала: симпатичные мешковатые брюки и строгая белая сорочка. Последняя почти не измялась – очевидно, он снял ее, прежде чем улечься на наш бугристый матрац.
    Вернув ему пустой стакан, я пожалела, что в том ничего не осталось.
    – Мне пора на работу, но я принесу еще. – Денни, казалось, прочел мои мысли. – Как себя чувствуешь?
    – Позор, просто позор! – Я прикрыла глаза, а потом приоткрыла один из них. – Прости, что и тебя втянула.
    – Я о твоем животе, – слегка улыбнулся Денни, посмотрев в сторону.
    Щекам моим стало жарче. Конечно. Еще бы!
    – О, получше… Спасибо.
    Денни кивнул и направился вниз за новым стаканом чистой ледяной воды из холодильника.
    – Спасибо, что посидел со мной ночью, – сказала я ему вслед. – Честное слово, я оценила.
    – Всегда пожалуйста, – обернулся Денни, наградив меня своей фирменной ухмылкой. – Ты на моем месте сделала бы то же самое.
    – Для тебя – что угодно, Денни, – энергично кивнула я.
    Его улыбка несколько увяла, и я мгновенно поняла, о чем он подумал: что угодно, кроме верности. Впрочем, он не сказал этого вслух. Взамен он кивнул и повернулся, намереваясь закончить свою работу сиделки. Я закрыла глаза и прислонилась головой к двери. Наступит ли день, когда я перестану мучиться из-за своего предательства? Нет, вряд ли.
    Денни вернулся с водой, когда я чистила зубы. Дверь в ванную была нараспашку, но он все равно постучал. Осушив второй стакан, я почувствовала себя намного лучше. Во всяком случае, я могла принять душ и при этом не поскользнуться и не сблевать.
    – Как же ты заберешь машину? – спросила я Денни, когда тот собрался уйти.
    – Я позвонил Эбби, – пожал он плечами. – Через минуту она будет здесь.
    – Спасибо, Денни, – повторила я, кивнув.
    Он сказал мне, что это пустяки, и помахал на прощание. В блаженстве под теплыми струями мне почудилось, что со мной простились автомобильным гудком. Я прикинула, как отнесется к ночевке Денни Келлан, но вспомнила, что тот уже знал об этом. Тут я улыбнулась. Откровенность – классная штука, отныне никаких секретов. Я еще больше приободрилась, восстановив в памяти его колыбельную. Он не рассвирепел и не рванул ко мне первым же рейсом. Он доверял мне даже пьяной, как и я ему.
    Гордясь собой, я смыла шампунь. Гордилась я, конечно, не своим увлечением бесплатной выпивкой – не лучший момент в моей жизни, – а тем, что не дала спиртному одолеть меня и разжечь память о нашей с Денни страсти. Мне устроили проверку, и я ее прошла.
    Теперь мне нужно было связаться с Анной и сообщить ей, что я жива, здорова и по-прежнему готова отправиться с ней к врачу. Я стала перерывать постель в поисках телефона. Тот был похоронен в простынях, и батарея давно разрядилась. Должно быть, Келлан баюкал меня, пока связь не оборвалась. Я не помнила, когда отключилась, но легко представила, как Келлан не кладет трубку и внимает моему сну. Возможно, он и сам так уснул, воображая, будто мы лежим вместе. Черт, лишь бы я не храпела!
    Я подключила мобильник и обнаружила несколько пропущенных звонков от Дженни, Кейт и Шайен. Перезвонив им, я заверила подруг в своем благополучии и написала Анне, что уже выхожу из дома.
    Ехала я вдвое дольше обычного, но в конце концов добралась до нашей старой квартиры. Анна – сияющая, с пышной прической – села в машину. Она была возбуждена, ей предстояло узнать пол младенца. Сегодня ей назначили ультразвуковое исследование, и, если моя племянница или племянник посодействует, мы поймем, в какой цвет красить детскую: в розовый или в голубой. Анне, конечно, с момента зачатия было «известно», что будет девочка, и она уже забила мой старый шкаф одежками бледно-розовой, пурпурной и темно-красной расцветки. Казалось, туда стошнило сам День святого Валентина, и моему желудку не понравилась эта мысль.
    Анна с ухмылкой оценила цвет моего лица.
    – Хорошо погуляла? – спросила она неприятно громким голосом.
    – Не особенно, – поморщилась я.
    Впрочем, это было не вполне справедливо. Мне было очень хорошо, пока мои жидкие «друзья» не попросились на выход самым неподобающим образом.
    Анна рассмеялась, а я сосредоточилась на дороге.
    – Я-то смылась, мне чуточку стыдно. Совсем не в моем стиле. Дженни тебя довезла?
    Вспомнив лицо Дженни, когда я уходила из бара с Денни, я погрустнела и ответила, забыв, с кем говорю:
    – Нет, меня подвез Денни.
    – Что? – вскинулась она. – Ты поехала домой с Денни?
    Я мысленно отвесила себе оплеуху, так как не собиралась перед ней отчитываться.
    – Нет, не домой… Он высадил меня перед домом – лишь убедился, что я в ажуре.
    О его ночевке я не сказала во избежание выкидыша.
    Анна сузила свои изумрудные глаза. Гормоны играли, густые ресницы удлинились, и взгляд у нее стал еще несноснее.
    – Да уж, не сомневаюсь, он убедился, что ты в ажуре! – Она понимающе вскинула брови. – Спала с ним?
    – Господи, Анна! – Я распахнула рот так, что, наверное, показались гланды. – Нет… И спасибо тебе за веру в меня.
    – Я тебе верю больше себя, Кира, но ты столько выпила, что приходится сомневаться, – огрызнулась сестра, поджав губы. – Ты точно не перепихнулась с ним?
    Не отвечая на ее идиотский вопрос, я обратила внимание на дорогу.
    – Ладно, верю тебе, раз так, – наконец изрекла Анна после недолгой паузы.
    Судя по ее тону, верила она не совсем.
    – Анна, у нас ничего не было, честное слово, – покорно вздохнула я, смягчив тон. – Мы просто друзья, клянусь. И если тебе интересно, то да, я сказала Келлану. Он позвонил, когда Денни ухаживал за мной.
    Она обдумала услышанное.
    – Мне показалось, что Денни тебя высадил около дома? – Я покосилась на нее, и Анна издала смешок. – Да ладно, Кира, я верю. Раз говоришь, что ничего не было, значит ничего. – И почти сразу она добавила: – К тому же ты все равно редкая лгунья.
    Я состроила ей злющую гримасу, и Анна снова покатилась со смеху.
    Мы прибыли к врачу. Специалист по УЗИ, облаченный в выцветший желтый халат, бодро проводила нас в полутемный кабинет. Слабо пахло антисептиками, в тишине приглушенно гудел компьютер. Женщина велела Анне лечь на кушетку, застеленную розовой простыней. Та, лучась любопытством, осторожно устроилась на ней своим раздавшимся телом и приспустила узкие трусики, обнажив живот.
    – Ну, давайте взглянем на мою доченьку, – объявила она весело.
    – О, да вы и пол уже знаете? – отозвалась узистка. Она выдавила гель на живот Анны и задним числом предупредила: – Будет прохладно.
    Анна быстро втянула воздух, как только гель коснулся кожи.
    Та улыбнулась, но ничего не сказала. Наверное, она наизусть выучила все байки беременных, претендующих на знание пола их ребенка.
    Картинка на мониторе сперва показалась клубком неразличимых серых теней. Женщина знала, что там к чему, и показала нам несколько частей тела. Мы с Анной переглянулись и пожали плечами. Мы не увидели ничего похожего на человеческое существо. Но вот показался позвоночник. Он был четко очерчен – не ошибешься. Я прослезилась, увидев нечто знакомое. Затем появилась ручка – отлично видная пятипалая ручка. Женщина задержала датчик, и пальчики чуть согнулись.
    – Боже, Кира… Ты только взгляни, – пролепетала Анна, роняя слезы. – Мне доченька помахала!
    Я приобняла мою чувствительную сестрицу, немного растрогавшись и сама. Покончив с измерениями и снимками, включая тот, на котором четко запечатлелся профиль ребенка, женщина нахмурилась.
    – Гм…
    Меня охватила паника. Что не так с младенцем? Анна попыталась сесть, но не сумела повернуться. Женщина хмурилась все больше, водя датчиком в поисках уже увиденного.
    – Лежите спокойно, пожалуйста.
    – В чем дело? Что там такое? – Анна обезумела от страха.
    Та расслабилась и улыбнулась:
    – Да ничего плохого, просто… – Она умолкла, вновь обратившись к экрану.
    – Что – просто? – спросила я, присматриваясь и не видя ничего особенного.
    Однако женщина видела.
    – Да, так я и думала. Извините, но у вас мальчик.
    – Кто-кто у меня? – приподнялась на локтях Анна.
    – Надеюсь, вы накупили не слишком много розового, – слегка улыбнулась женщина.
    – Нет, это какая-то ошибка! Проверьте еще. У меня девочка! – возмутилась Анна.
    Та повиновалась и повторила:
    – Простите… Это точно мальчик.
    По щекам Анны вновь хлынули слезы, однако теперь по другой причине.
    – Нет, нет, нет… У меня девочка! – Она резко повернулась ко мне. – Я думала, это девочка!
    – Ну и отлично! – погладила я ее по плечу. – Мальчик – это же классно!
    – Я понимаю… – кивнула Анна, снова откинувшись на кушетку. – Мне просто хотелось…
    Она закусила губу, чтобы не сказать лишнего. Но я уяснила. Модница и кокетка Анна хотела себе маленькую принцессу, которую можно наряжать. Вряд ли она вообще представляла, как обращаться с мальчиком. Но я знала, что она разберется.
    – Сожалею. – Женщина протянула Анне салфетку.
    Сестра промокнула глаза, но осталась спокойной. Она молчала до самой машины, а затем сработал ее взрывной характер, который я знала и любила.
    – Убью этого полового гиганта! – прорычала она, шваркнув дверью. – Завтра же, как увижу!
    Я могла лишь догадываться, что речь шла о Гриффине.
    Поморщившись от резкого обращения с драгоценной машиной Келлана, я аккуратно притворила свою дверцу:
    – Анна, все утрясется. Мальчишки забавные!
    Я мало общалась с детьми – что с девочками, что с мальчиками, – а потому не была уверена в своей правоте. Но разве это не те слова, каких ждут?
    Очевидно, нет. Анна уставилась на меня. Глаза ее горели гневом на всех: на специалистку по УЗИ, на Гриффина, да и на целую вселенную, черт возьми. Мне показалось, что я начинаю плавиться под ее взглядом.
    – Я ничего не смыслю в воспитании маленьких мальчиков. И посмотри, кто будет ему примером! – Она перенаправила взгляд в окно, предпочтя растопить стекло взамен моего несчастного мозга. – Из него вырастет самодовольный бабник-неандерталец – вылитый папаша!
    – Не этим ли он тебе и приглянулся?
    Я произнесла это тихо, но Анна услышала и обратила гнев на меня. Мудро промолчав, я завела мотор. Что бы ни было у них с Гриффином, пусть лучше все остается между ними.
    Когда мы вернулись домой, ярость Анны немного унялась и стала сменяться унынием. Она даже уронила молча пару слезинок. Ее душа настроилась на девочку. Я положила руку ей на плечо, опасаясь, как бы она меня не укусила – метафорически или буквально.
    – Ты полюбишь мальчика точно так же, как девочку. И не переживай из-за Гриффина. Ты же знаешь, что Келлан, Мэтт и Эван не дадут испортить ребенка… чересчур.
    Какое-то время Анна тупо смотрела на меня, затем ее пробило на слабую улыбку. Она оставалась ошеломляюще прекрасной даже с мокрыми щеками, сопливым носом и красными глазами.
    Я побыла с ней еще немного – присматривала и помогала укладывать вещи. Она летела в Лос-Анджелес всего-то на выходные, а барахла набрала больше меня. Пока я сражалась с чемоданом, пытаясь его застегнуть, она твердила, что хочет быть готовой ко всему. После этого я невольно глянула на ее живот. Будь моя сестрица чуть больше «готовой ко всему», она не оказалась бы в таком положении и не готовилась бы подарить миру маленького Гриффина.
* * *
    Дома меня ждал сюрприз. На подъездной дорожке обнаружилась машина Дженни, а сама она стояла с водительской стороны и махала мне. Когда я притормозила рядом, из автомобиля высыпались Рейчел, Кейт и Шайен.
    – Что вы тут делаете? – расплылась я в улыбке.
    Дженни устремилась ко мне летящей походкой:
    – Приехали помочь отпраздновать последнюю ночь в Сиэтле!
    – По-моему, мне хватит вчерашнего… – схватилась за голову я, когда эта белокурая егоза повисла у меня на шее.
    Шайен сунулась обратно в машину Дженни.
    – Ну, мы отпразднуем намного скромнее. – Она вынырнула с сумкой для ночных принадлежностей. – У нас будет вечеринка с ночевкой.
    Поежившись, я усмехнулась и указала на дом:
    – Неплохо придумано.
    Дженни, Рейчел и Кейт подхватили свои сумки, а я отперла парадную дверь. Ключ застрял, как в последнее время случалось уже не раз, и Дженни тронула меня за плечо:
    – Эй, как прошла ночь? Все было… тихо?
    Подтекст был очевиден. «Не случилось ли что-нибудь между вами с Денни?» Она была достаточно деликатна, чтобы не спросить напрямик, но думала о том же, что и моя сестра: не изменила ли я Келлану. Я замотала головой, стараясь не раздражаться. Сама виновата.
    – Ничего особенного… Разве что Денни любовался всю ночь, как меня выворачивало в толчок.
    – Тьфу ты! Прости, что напоили тебя, – принялась извиняться Дженни. – Мы не нарочно!
    – Незачем извиняться, – усмехнулась я. – У меня и своя голова имеется. – Я нахмурилась, вспомнив, почему с такой скоростью утопила вечер в алкоголе. – Уезжать из Сиэтла труднее, чем мне казалось.
    Я перешла на шепот, и зрение затуманилось от подступивших слез. Черт, неужели они потекли?
    – Не вздумай реветь! – обхватила меня Дженни. – А то и я начну – так и прохлюпаем всю ночь!
    Я рассмеялась, и вскоре мы все слились в общем девичьем объятии. Печальный момент!
    – Ладно, хватит, – хмыкнула я, размыкая круг. – Я вернусь. Сиэтл мне такой же дом, как Афины.
    Кейт утерла глаза, и ее лицо прояснилось:
    – У меня есть конфеты и попкорн.
    Шайенн взяла Кейт под руку:
    – А у меня – все девчоночьи фильмы, какие бывают.
    Вскоре наш праздник ничегонеделания был в полном разгаре. Ночевок с подругами у меня не было с восьмого класса, однако воспоминания вмиг навалились, едва девочки извлекли свои сокровища. Фильмов хватило бы на неделю нон-стоп, конфетами можно было накормить небольшое государство, а косметикой – упаковать мою сестру на месяц. Это явилось поводом к дикому хохоту: мы разукрасились, и мне было наплевать, сколь нелепо это выглядело.
    На половине второго фильма прозвенел звонок. Я переоделась ко сну и наложила на лицо зеленую маску, но все равно поспешила открыть. Одетая в топик и черные трусы-боксеры Келлана, я распахнула дверь. Наверное, прибыла наша пицца. А разносчица, можно надеяться, заметит на мне белье Келлана, ведь она видела его на нем, когда Келлан заказал еду под покер на раздевание.
    Мой смех оборвался, едва я увидела, кто пришел. Это была не разносчица пиццы. На пороге стояла Джоуи. Она смерила меня взглядом и саркастически фыркнула. Жар на своих щеках я ощутила даже под прохладной чайной маской.
    – Чего тебе нужно? Келлан запретил тебе приходить! – рявкнула я, и все мое хорошее настроение улетучилось.
    Джоуи оставила это без внимания и заглянула мне через плечо:
    – Келлан дома?
    Я перекрыла ей обзор:
    – Нет, он в Лос-Анджелесе.
    Она намотала на палец черную прядь, осмысливая мой ответ. Ногти у нее были длинные, острые, ярко-красные. Вспомнив царапину на щеке Келлана, я стиснула зубы и прикинула, не захлопнуть ли дверь перед ее носом.
    Мое неудовольствие нисколько ее не тронуло.
    – Он что, серьезно записывает альбом? Или это очередной прикол, чтобы цеплять телок? – ухмыльнулась она, взглянув на мое кольцо.
    Я знала, что не должна переживать на сей счет, но меня задело, что эта особа принижала наши отношения. Мы с Келланом прошли через многое. Она приуменьшила это, взирая на наш союз как на какую-то случайную интрижку, и я вскипела.
    – Да, он записывает альбом. – Я начала закрывать дверь. – Я передам ему, что ты заходила.
    – Интересно… – Джоуи сунула ногу в щель между дверью и косяком. – Значит, он скоро станет круче, чем яйца? Ну, то есть круче, чем уже стал?
    Она закусила губу с выражением, напомнившим мне Эбенезера Скруджа из «Рождественской песни». Я четко видела, как его женская ипостась подсчитывает свои денежные запасы, заработанные чужим трудом.
    – Насколько я понимаю, у тебя есть копии? – вздохнула я, почувствовав осторожное приближение подруг.
    Джоуи убрала ногу и пожала плечами:
    – Я вернула его экземпляр. У меня полно других. – Бок о бок со мной встала Дженни, тоже зеленая, и Джоуи энергично осведомилась: – Хотите взглянуть, девчата? Очуметь, какое кино. Келлан там делает вот что…
    Я выставила руку, чтобы она не продолжала. О нет, черт возьми, я не собиралась смотреть на его развлечения. И мне никак не хотелось видеть прямой репортаж.
    – Мне нет дела ни до тебя, ни до твоих записей! Келлан тебе заплатил, и с этим, как я понимаю, покончено.
    Кто-то из девчонок за спиной ахнул, сообразив, что происходит. О порнофильме знала только Дженни, которая не разболтала услышанное. В этом смысле она была выше всяких похвал.
    Джоуи повела плечами и одернула юбчонку:
    – Как угодно! Я просто хотела устроить предпремьерный показ картины года.
    Она повернулась на каблуках, готовая удалиться. Рассвирепевшая, смятенная и испуганная за Келлана, я шагнула вперед и выпалила:
    – Ты правда собираешься это продать? Ты тоже там есть! Хочешь, чтобы тобой любовались малолетние дрочеры?
    Джоуи остановилась на тротуаре и оглянулась:
    – Если это поможет устроить мою жизнь, то ради бога. – Улыбнувшись краешком рта, она добавила: – Вдобавок я буду навечно связана с богатой рок-звездой. Я прославлюсь, а что может быть лучше?
    Я встряхнула головой, не понимая желания прославиться любой ценой. Взять хотя бы меня. Я всячески старалась оставаться в тени Келлана, тогда как Джоуи с легкостью торговала собой, лишь бы выйти из нее. До чего же отчаянно нуждалась она во внимании, раз была готова ради него на все! Странно, но я молча таращилась на нее, и мой гнев испарялся. Джоуи ждала моей реакции, а я испытывала к ней только жалость.
    – Да сбудутся, Джоуи, твои мечты, – произнесла я, отступая в домашнее тепло.
    Дверь захлопнулась, и Джоуи осталась на улице в глубоком недоумении, так как явно ждала другого ответа.

Глава 7
Пока, Сиэтл

    Я проснулась, чувствуя себя на грани безумия. Пятница, мой последний день в Сиэтле! Днем я уже буду в Лос-Анджелесе, в объятиях Келлана. Ждать не было мочи. Я выбралась из импровизированной постели и чуть не споткнулась о девчонок, вповалку спавших на полу гостиной.
    Дженни заскулила, когда я задела ее локоть, однако не проснулась. Я взлетела по лестнице, как на крыльях, чтобы принять душ и собраться. Скоро за мной приедет Анна, а я хотела воссоединиться с Келланом свежей и сияющей чистотой. Его не было всего пару недель, но они показались мне вечностью. Так бывало всегда, когда он уезжал. Ход времени как будто зависел от моей близости к Келлану: чем дальше он был, тем дольше оно тянулось.
    Выйдя из душа, я уловила божественный аромат свежесваренного кофе. У меня потекли слюнки, и образ Келлана мгновенно нарисовался в воображении – да он и не покидал меня. Он всегда пребывал на задворках моего сознания, но кофе неизменно выводил его на передний план.
    Одетая и готовая к выходу, я сгребла сумки и поспешила вниз поставить их у порога. К этому моменту почти все уже проснулись. Девчонки потирали глаза, пили кофе и при этом собирали вещи. Дженни приобняла меня одной рукой, в другой она держала кружку, предназначенную мне.
    – Анна только что звонила, она уже в пути.
    Тут я кое о чем вспомнила. Порывшись в сумке, я нашла связку ключей. Вытащив ее из книги, которую собиралась читать в самолете, я перебрала ключи и нашла нужный – от «шевелла».
    – Не окажешь мне услугу? – Дженни кивнула, и я вручила ей ключ от любимицы Келлана. – Я договорилась с автосервисом, который находится под мансардой Эвана. Они приютят «шевелл», пока я не вернусь. Отгонишь туда крошку?
    Дженни усмехнулась этому слову:
    – Конечно. Мы с Рейчел отвезем ее днем.
    Рейчел подошла к нам и положила утомленную голову на плечо подруги. Мы легли слишком поздно. Экзотическая красавица протяжно зевнула, и Дженни сочувственно погладила ее по темным волосам. Рейчел на миг прикрыла миндалевидные глаза, а затем вскинула голову и негромко спросила:
    – Тебе не трудно передать привет Мэтту? И сказать, что я хочу к нему?
    Скромница прикусила губу, и ее смуглые щеки тронул румянец. Я быстро ответила, что обязательно исполню ее просьбу. Мне ли не знать, каково быть вдали от любимого! Паршивое чувство. Но Мэтт и Рейчел, похоже, отлично справлялись с длительными разлуками, и я не сомневалась, что они выдержат безумную жизнь, которой жили – или вот-вот заживут – ребята.
    Не волновалась я и за Эвана с Дженни.
    – А Эвана за тебя заключу в медвежьи объятия, – сказала я своей лучшей подруге.
    Дженни просияла, затем полезла в задний карман и вынула оттуда сплющенный и сложенный втрое зеленый пакетик из-под конфет. Она вручила мне его с коварной улыбкой:
    – И вот это еще передай.
    Я с любопытством расправила фантик.
    – Мусор свой посылаешь? – осведомилась я, сложив его вновь.
    – Не бери в голову, он поймет, – хихикнула Дженни.
    Гадая, в чем фишка и что я такое передаю, я сунула пакетик в сумку. Ну и ладно: помогаю – и замечательно. В конце концов, Эван с Дженни были моими любимчиками – образцовая пара.
    Шайен и Кейт полезли прощаться и обниматься.
    – Послушай, Джастин сейчас как раз в Лос-Анджелесе, – отстранившись от меня, сказала Кейт. – Если увидитесь, передашь ему привет?
    Она рассмеялась, и волосы, собранные в хвост, рассыпались по плечам. Джастин солировал в уже довольно известной группе «Уходя от расплаты». Именно эта команда из пяти человек «открыла» «Чудил» и пригласила их влиться в свое уже организованное турне. Группу Келлана заметили воротилы музыкальной индустрии. Фактически «Чудилы» раскрутились благодаря бренду Джастина. К Джастину неровно дышала Кейт, и он, по-моему, отвечал ей тем же. С момента знакомства они постоянно переписывались. Она взволнованно сверкнула золотисто-карими глазами, когда я пообещала присмотреться и понаблюдать за ним.
    И вот позвонили в дверь. Шайен стиснула меня в объятиях:
    – Не ищи там слишком много приключений на свою задницу!
    Я прыснула, а Дженни отворила дверь. Мое веселье угасло, когда Анна буквально ворвалась в дом. Она театрально швырнула сумочку на столик-полумесяц при входе.
    – Иногда я реально жалею, что не могу выпить, – пробормотала она.
    – Проблемы? – осведомилась Дженни, притворив дверь.
    – В придачу к той, что я прибью этого героя-любовника, как только доберусь до Лос-Анджелеса? – оглянулась Анна.
    Вопроса, о ком шла речь, не возникло ни у кого.
    – Что он натворил? – поджала губы Дженни.
    Лицо ее было бесстрастным, как будто ничто на земле не могло ее потрясти. Знакомое чувство. Впрочем, ей правильнее было бы спросить, чего Гриффин не сделал.
    – Анна, невелика беда, – вздохнула я, зная, в чем дело.
    Она уставилась на меня. Остальные – тоже, шокированные. Обычно я не защищала Гриффина.
    – Мальчик, Кира. Он наградил меня мальчиком. Во всем этом… фиаско… я просила лишь об одном: сделай мне девочку! Но этот идиот и тут накосячил!
    – Но он же не может управлять… – нахмурилась я.
    Мне пришлось замолчать под ее ледяным взглядом. Когда до девчонок дошло, из-за чего негодует Анна, Кейт взвилась:
    – О господи! У тебя будет мальчик – поздравляю! Мальчишки такие ми-лаш-ки… – Кейт сбилась, когда глаза Анны обратились к ней.
    Какое-то время стояла тишина, а затем Дженни осторожно проговорила:
    – Я уверена, что получится преотлично. – Анна затопала на нее, и Дженни, пожав плечами, уступила: – Согласна, Гриффин – придурок.
    – Еще бы! – мгновенно просветлела Анна. – Мне ли не знать?
    Следующие пять минут мне оставалось лишь качать головой, пока Анна разорялась насчет своего дружка. Иногда приходится покорно соглашаться, и неважно, о чем идет речь. И пусть даже Анна раздувала из мухи слона, никто из нас не собирался спорить с тем фактом, что Гриффин действительно был идиотом.
    В итоге Анна выпустила достаточно пара, чтобы проститься со всеми и помочь мне погрузить багаж в старую «хонду» Денни. Точнее, она только следила за погрузкой. У меня было две сумки – по-моему, очень скромно для путешествия без обратного билета. У Анны их было три, набитых битком, и плюс к этому – ручная кладь, объемом превосходившая ту, что могла уместиться на полке в салоне.
    Мой телефон проснулся, едва я устроилась и стюардесса велела нам выключить электронные приборы. Решив, что это Келлан, благо я написала ему, что мы скоро взлетаем, я украдкой проверила входящие и улыбнулась, увидев сообщение от Денни. «Я буду скучать, подруга. Удачи, и береги себя».
    Я только покачала головой: Денни любил многозначительность. Я хотела было показать его послание Анне, чтобы та изменила свое к нему отношение, но, стоило ей взглянуть на текст, она моментально решила бы, что мы все-таки переспали. Не желая вновь отстаивать свою безгрешность, я выключила мобильник и сунула его в сумку.
    Лететь до Лос-Анджелеса было недолго, но я вертелась на месте, играла гитаркой на шейной цепочке и теребила губу все время, пока мы находились в воздухе. Я даже попробовала писать, но не могла сосредоточиться и в итоге убрала блокнот. Мне хотелось одного: поскорее оказаться с Келланом. Когда самолет пошел на посадку, сердце уже отчаянно колотилось, а когда мы остановились, я даже дышала с трудом.
    – Угомонись, озабоченная! – рыкнула на меня Анна.
    Но я не могла успокоиться. И вовсе не была озабоченной – я просто нуждалась в нем.
    Выход из самолета был общим. Я схватила сумку и устремилась к двери, не успела Анна подняться. Мы сидели почти в середине салона, но на трапе я оказалась второй. По пандусу я неслась вся на нервах – чего доброго, не замечу Келлана в море путешественников и гостей, заполнивших огромный аэропорт. Если я не отслежу его на выдаче багажа, придется написать ему сообщение.
    Я устремилась по коридору в зону прилета. Быстро оглядев толпу, колыхавшуюся в ожидании друзей и близких, я начала смеяться. Келлан стоял прямо по центру впереди всех, воздевши руки на манер Джона Кьюсака из фильма «Скажи что-нибудь». Правда, у того был магнитофон, из которого орал Питер Гэбриэл, а Келлан гордо держал табличку с непотребно крупными черными буквами: «МИССИС КЕЛЛАН КАЙЛ».
    Мне следовало знать, что Келлана не прозеваешь. Он выделялся даже без таблички.
    Сдавленно рассмеявшись – одновременно у меня вырвался всхлип, – я рванулась к нему. Не верилось, что наконец-то мы вместе и на сей раз я никуда не уеду. Келлан едва успел бросить табличку и поймать меня в свои объятия. Я уткнулась ему в шею, обвила его ногами за талию и прижалась изо всех сил. В ноздри ударил его чистый мужской дурманящий запах. Теплые руки Келлана гладили меня по спине. Моя нервная трясучка улеглась. Я прилетела. Мы были вместе.
    Почувствовав, что готова залиться смехом, я отстранилась. Келлан, сияя, смотрел на меня. Может быть, мне лишь показалось, но его полуночно-синие глаза стали еще темнее, а ресницы – длиннее. Даже кривая улыбочка была чувственнее, чем мне помнилось. Не знаю, как это возможно, но за недолгое время моего отсутствия он сделался еще привлекательнее.
    – Скучала? – промурлыкал он и сделал движение, отчетливо говорившее: «Хочу вкусить твоих губ».
    Усмехнувшись, я тотчас оказала ему такую услугу. Даже рот его был нежнее и милее. Когда язык Келлана коснулся моего, а рука скользнула ниже поясницы, я вспомнила вдруг, что мы находимся в чрезвычайно людном месте, полном юных и невинных глаз.
    Извернувшись, я высвободилась и встала на землю. Он надулся, что было еще очаровательнее, чем улыбка.
    – Эй! Мне же было приятно!
    – Ага, я знаю.
    Я положила ладонь ему на живот, и Келлан сжал мои пальцы, мигом просветлев. Он издал смешок и нагнулся за своей табличкой. Я подавила соблазн взъерошить его неимоверно сексуальную всклокоченную шевелюру. Когда он выпрямился, я указала на хвастливый плакат:
    – Хорошая вывеска!
    – Я сразу подумал, что тебе понравится, – улыбнулся Келлан.
    Перечитав надпись, которая теперь оказалась у его бедра, я нахмурилась:
    – Знаешь, я не собираюсь называться миссис Келлан Кайл. Это слишком старомодно.
    Он глянул на плакат, потом на меня:
    – Что? Разве не здорово взять полное имя мужа?
    На слове «мужа» он тронул мое обручальное кольцо, откровенно гордый возможностью считать меня своей женой.
    – Келлан, это сексизм. У меня есть свое имя. Мне незачем брать твое.
    Я погладила мягкую черную ткань, обтягивавшую мышцы его груди. Чтобы добавить словам вескости, я начертила свое имя поверх секретной татуировки над сердцем. Келлан чуть содрогнулся и засверкал глазами.
    – Только фамилию, – шепнула я.
    Его страстный взгляд обратился к моему рту. Губы разомкнулись, и я восторженно наблюдала, как он провел языком по нижней и медленно прикусил пухлую плоть. Это оказало на меня гипнотическое воздействие – как минимум.
    Я уже прикинула, как долго нам удастся миловаться, пока нас не оштрафует Управление транспортной безопасности, когда какофонию аэропорта перекрыл громкий оклик:
    – Спасибо, Кира! Я чуть не родила, пытаясь снять с верхней полки свой багаж!
    Мы с Келланом оглянулись: моя сестра раскраснелась. Она топала к нам, то и дело сдувая прядь волос, падавшую ей на глаза. Ее вид буквально вопил о тяжелейшем физическом труде. Келлан уронил мою руку и шагнул к ней:
    – Ей надо помочь.
    – А где же Гриффин? – прошептала я, озираясь в поисках басиста и будучи уверена в том, что тот знал о прилете Анны.
    Келлан помедлил, пригладив волосы.
    – Он решил подождать дома. – Словно извиняясь, Келлан пожал плечами.
    Сначала я разъярилась, но потом махнула рукой. Гриффин был не из чутких парней. Куда уж там – он и чьим-то парнем никогда не бывал! Секс-дружок, и ничего больше. Он сам так сказал. Я думала, что он изменится, узнав о беременности Анны, что он чуточку повзрослеет. Но, как постоянно утверждал Келлан, Гриффин был просто Гриффином.
    На получение багажа ушло время, но наконец мы собрали все сумки и отправились к машине Келлана. Студия разрешила ему пользоваться автомобилем компании, пока группа сидела дома. Это был серебристый кабриолет «ауди». Анна так и завиляла хвостом, но я не слишком впечатлилась. Келлану куда больше шел его мощный, изящный «шевелл». Усевшись за руль, Келлан негромко вздохнул, и я поняла, что он считает так же.
    Анна на заднем сиденье была буквально похоронена под грудой вещей, так как багажник оказался недостаточно вместительным. Но она ничуть не возражала, когда мы помчались на всех парах по солнечным улицам Лос-Анджелеса. Волосы ее развевались, а улыбка становилась все шире.
    – К такому не грех и привыкнуть, – пробормотала она, откидываясь на спинку.
    В Сиэтле было сыро и пасмурно, что нравилось его жителям: когда вокруг мокро, меньше риск пожара от случайного фейерверка. Здесь небеса были ослепительно-голубые. Ладно, пусть капельку и тронутые смогом, но все равно прекрасные.
    Воздух ласкал мне пальцы, когда я подставляла их ветру – он тоже отличался от домашнего и был теплым. Грандиозный город вызвал во мне чувство благоговения. Повсюду наблюдалось смешение культур и народов. Сплетения виадуков и автострад были мудренее всех тех, что я видела прежде, однако Келлан, везший нас в самое сердце города, чувствовал себя как рыба в воде. Я не успевала смотреть по сторонам. Келлан потешался над моей очарованностью, но я ничего не могла с собой поделать. Лос-Анджелес был культовым, легендарным городом. Его размеры устрашали. Людей сюда тянуло неспроста: здесь рождались и умирали мечты. В равнодушном воздухе почти ощущалось биение жизни.
    Оставив позади центр, мы углубились в жилые районы. Судя по окрестностям, наш путь лежал в богатую часть города. Участки были просторные, дома – до нелепого большие, лужайки – сказочно зеленые и пышные, даже красивее дворов Сиэтла.
    Дома отстояли все дальше друг от друга, и вот мы свернули на улицу, перекрытую шлагбаумом. За ним присматривал старый пузатый мужчина, и у меня на миг возникло странное чувство, будто мы пересекаем государственную границу. Спроси он паспорта, я бы не удивилась.
    Келлан притормозил и сунул руку в задний карман.
    – Добрый день, Уолтер, – сказал он, вручая охраннику карточку.
    – Уже вернулись, мистер Кайл? Быстро же вы! Вижу, подцепили двух очаровательных леди. – Он тронул фуражку, глядя на меня и протягивая Келлану карточку, а затем поднял шлагбаум.
    – Аккуратнее, Уолтер, – ухмыльнулся Келлан, заводя мотор. – А то я решу, что ты навострился сбежать с моей женой.
    – В жизни бы не отважился, сэр, – опешил охранник.
    Он подмигнул мне и указал на дорогу, теперь свободную. Келлан поехал дальше, добродушно качая головой. Он вполне освоился на новом месте, судя по тому, как непринужденно откинулся на спинку сиденья спортивной машины и взирал на мир из-за солнцезащитных очков. Как-никак он прожил в Лос-Анджелесе целый год после школы, хотя и вряд ли с такой роскошью.
    Мы миновали дома, которые стоили, наверное, больше, чем большинство людей зарабатывало за всю свою жизнь. Я понадеялась, что Келлан не захочет обосноваться здесь. Нет, я отправилась бы с ним куда угодно, но этот город привлекал меня меньше Сиэтла. На мой вкус, здесь было слишком пышно.
    Взять тот же дом, у которого Келлан остановился. Это было современное трехэтажное здание с белыми стенами и большими верандами справа и слева, так что каждому этажу доставалось по максимуму незатемненного солнечного света. Балконы сияли стеклом и сталью, а бассейн верхнего этажа был виден даже с парковки.
    Мне это напомнило «дом для вечеринок» вроде тех, что бывают в грубых комедиях об испорченной молодежи, устраивающей попойки, пока преуспевающие родители находятся «за границей». Этот образ прекрасно дополнил тот факт, что повсюду бродили десятки почти обнаженных людей с выпивкой, хотя еще даже не перевалило за полдень. Я нахмурилась, увидев через плечо Келлана даму в микроскопическом бикини, прошедшую прямо перед автомобилем.
    – Здание принадлежит студии звукозаписи, – сказал Келлан, прежде чем я успела осведомиться, кто все эти люди. – Сюда может приехать любой их исполнитель и его приглашенные гости. На самом деле здесь большинство и гостит сутки напролет.
    Он закатил глаза.
    Я помрачнела еще больше, так как всегда представляла его в каком-то безлюдном, уединенном месте исправно работающим над своим альбомом. Я не думала, что, пока я заканчивала учебу, он обретался в такой общаге. И мне представлялось, что нам здесь будет где остаться наедине. Похоже, я ошибалась.
    Виновато пожав плечами, Келлан вернул очки на солнцезащитный козырек. Он вышел из машины и принялся выгружать вещи Анны. Я помогала ему, а сестра одобрительно озиралась, будучи на седьмом небе от счастья. Широко улыбаясь, она вперилась взглядом в голубоглазого блондина с рельефным прессом.
    Я прищурилась, увидев его женскую копию в треугольном бикини, едва прикрывавшем ее формы, слишком округлые и выпуклые, чтобы быть натуральными. Проходя мимо машины, она зыркнула на моего мужа и хрипло выдохнула: «Привет, Келлан».
    Келлан кивнул и быстро глянул на меня. Приложив огромные усилия, я осталась невозмутимой. Плевать, что он знаком с толпой прекрасных блондинок, – постель с ним делила только я. Но лучше бы мне было не видеть ее голой задницы. Она могла и вовсе не наряжаться – на ней все равно практически ничего не было. Ей явно хотелось обнажиться, и я не сомневалась, что сегодня же она рано или поздно разденется.
    Наше трио, нагруженное багажом, направилось к просторному зданию. Все было по первому классу: дорогущие картины, кожаные диваны повсюду, персидские ковры на паркете из твердого дерева. Все вокруг кричало о богатстве, и в итоге мне стало страшновато к чему-либо прикасаться. Моего отношения не разделяли полуодетые парочки, запросто слонявшиеся по дому. Они разваливались в креслах, забрасывая ноги на подлокотники, пользовались кофейными столиками без всяких подносов и обрывали листья с безупречно ухоженных деревьев. Один тип в углу даже курил – вот бунтарь!
    Келлан, не обращая ни на кого внимания, повел нас наверх. Снаружи гремела музыка, но чем дальше мы углублялись в дом, тем тише она становилась. Через большие стеклянные панели, которыми была оборудована витая лестница, мне был виден центральный бассейн на заднем дворе, где обосновалась масса народа. Мне показалось, что в самой гуще я отследила Гриффина с какой-то особой в бикини на коленях. Анна, слишком увлеченная роскошным убранством, ничего не заметила. Впрочем, не то чтобы ей было до этого дело – во всяком случае, на мой взгляд.
    На третьем этаже Келлан провел нас в гостиную. Обстановка напомнила мне студенческое общежитие: главная комната была местом общих посиделок, дверь слева вела в общую ванную, по периметру наверняка находились спальни. Прямо перед нами был переход на веранду, и, едва мы с Келланом бросили на пол сумки, оттуда появились Эван и Мэтт.
    Белокурый гитарист смеялся, держа в руке шарик с водой. Мне показалось, что он сказал Эвану: «Хороший бросок». Ударник пожал плечами и с очаровательной скромностью воздел татуированные руки.
    Анна просветлела лицом при виде наших ребят и заглянула дальше – не идет ли Гриффин, который обычно отирался рядом с кузеном. Я не нашла в себе смелости сообщить ей, что басист по пояс зарылся в гущу полуголых телочек. Быстро оглядевшись, я с восторгом осознала, что никто из «Чудил» не жил на этом этаже. Гуляки, видно, развлекались внизу и снаружи. Меня это полностью устраивало. Может быть, нам с Келланом все же удастся оставаться наедине.
    Мэтт с Эваном заметили нас, и озорство на их лицах сменилось сердечным гостеприимством. Мэтт наскоро обнял меня, а потом меня по-медвежьи облапил Эван, и стопы мои оторвались от пола. Поздоровавшись, Анна осведомилась у Мэтта:
    – А где же Гриффин?
    Она чуть надула свои прекрасные губки и погладила округлившийся живот.
    Мэтт глянул на Эвана, потом на Келлана. В его светло-голубых глазах обозначился вопрос, с которым он беззвучно обращался к товарищам: скажем ей? Меня немного разозлил этот «кодекс мужского братства», но я решила не гневаться. Их команда сложилась давно, и они пережили много невзгод. Они были неразлучной семьей, даже если один братец вырос скотиной.
    Получив наконец безмолвный ответ, Мэтт сосредоточился на Анне.
    – У бассейна, – отозвался он, указав большим пальцем на веранду.
    – Поищи злобного парня с прокисшим молоком на роже, – с улыбкой добавил Эван.
    – Чертовски удачный бросок, чувак, – всхрапнул Мэтт, дав пять ударнику.
    Я взглянула на водяной шарик. Ярко-розовый и, если присмотреться, с мутной жидкостью внутри. Там точно не вода. А что? Молоко? И не просто молоко. Теперь, подойдя достаточно близко, я улавливала запах – не из лучших.
    Вонючая молочная бомба? Тьфу! Отвратительно. К счастью, жертвы Мэтта и Эвана стояли возле бассейна. Нехорошо так думать, но я отчасти надеялась, что они попали в ту полуголую девку, что так открыто флиртовала с Келланом.
    Анна прижала руку к животу, только сейчас сообразив, где находится ее кавалер: он тусовался с едва одетыми девицами, вместо того чтобы помочь ей занести багаж. На миг она рассвирепела, но затем просияла довольной улыбкой и обратилась к Мэтту, протягивая руку:
    – Можно позаимствовать?
    Тот со смехом вручил ей молочный шарик:
    – Будь как дома!
    Анна вышла на веранду, не переставая мило улыбаться. Мэтт и Эван чуть выждали и устремились следом. Покачав головой, Келлан посмотрел на меня:
    – Что тебе интереснее – наша комната или покушение на Гриффина?
    – Ох! – Я закусила губу. – Нелегкий выбор, что и говорить!
    Келлан хохотнул, взял меня за руку и подвел к первой спальне, бормоча:
    – Гриффином я сыт по горло, а тобой – еще нет…
    Он распахнул дверь настежь, и я ахнула. Помещение скорее напоминало студию, чем гостевую спальню, будучи втрое больше нашей комнатушки в Сиэтле. Стены были выкрашены в серый цвет удивительно теплого оттенка, мебель, по контрасту с ними, стояла темно-вишневая. Простыни и подушки сверкали белизной, а рисунок на белье совпадал с рисунком на одеяле, хотя оно и было черным. На ночных столиках стояли серебристо-черные лампы, в углу – серые шезлонги, идеальные для чтения и письма. К стене напротив кровати крепился огромный плоский телевизор.
    Это была сугубо мужская комната, но с легким налетом женственности. По центру висела хрустальная люстра, по постели были раскиданы пурпурные декоративные подушки, а в изножье лежал такого же цвета ворсистый коврик. Вся комната была уставлена высокими канделябрами на три свечи, а низкий туалетный столик – украшен вазой, полной белых лилий.
    Комната выглядела потрясающе, но ахнула я не из-за нее. Келлан усеял пол и постель лепестками красных роз. На черном их цвет становился гуще. Сверху Келлан набросал белых. Все вместе они образовывали сердце с бархатной коробочкой в центре. Я обмерла при виде этой картины.
    – Нравится? – промурлыкал мне в ухо Келлан, притворив дверь.
    У меня не было слов. Я кивнула, сверля глазами подарок. Келлан потянул меня вперед, и аромат свежих цветов защекотал мне ноздри. Я сбросила босоножки и пошла по шелковистым лепесткам. Дойдя до кровати, Келлан остановился и вместе со мной уставился на коробочку. В следующую секунду он взял ее, стараясь не задеть белое сердечко. Я следила за его пальцами. Не говоря ни слова, Келлан опустился на колено. Пусть он уже делал это прежде, пусть мы успели пожениться в наших сердцах – на глаза навернулись слезы, когда я увидела его коленопреклоненным.
    – Кира Мишель Аллен, ты станешь моей женой? – прошептал он, улыбнувшись.
    Он открыл коробочку, и слезы потекли по моим щекам. Я уже вовсю кивала, глядя на игру бриллиантов в потоках солнца, изливавшихся в окно. Центральный камень был крупным округлым красавцем, горевшим жизнью в отраженных лучах. Его окружал ореол камней поменьше, усиливавших это сияние, тогда как нитка таких же тянулась по серебряному ободку. Я в жизни не видела кольца прекраснее.
    Келлан спокойно и непринужденно извлек его из футляра. Мои пальцы тряслись, когда он надел кольцо выше того кольца, которое я носила как обручальное. Они идеально дополняли друг дружку, и я не могла оторвать от них взгляд. Келлан с усмешкой выпрямился.
    Придя в себя, я посмотрела на него и сказала первое, что пришло в голову:
    – Это лишнее. Старое было прекрасным.
    Я поморщилась – зачем же я так в лоб? – но это кольцо выглядело дорогущим, и Келлану не следовало так тратиться на меня. Ему не нужно было завоевывать меня, ведь он уже справился с этим.
    – Не лишнее, – улыбнулся Келлан и обнял меня за талию.
    – Не пойми неправильно, оно невероятное… – помотала я головой. – Но мне хватало и старого. Зря ты это сделал.
    Улыбка Келлана не изменилась.
    – Нет, не зря.
    – Келлан…
    Он заставил меня замолчать, припав губами к моим.
    – Не зря, Кира, – пробормотал он, не отстраняясь.
    Я закрыла глаза и отбросила бессмысленные протесты. Деньги его – не мне указывать, как их тратить. Он сжал меня крепче, и я принялась перебирать его волосы. Наш поцелуй стал глубже, так как чувства, переполнявшие нас, слились с томлением двухнедельной разлуки. Я слишком давно не бывала в его объятиях, и пусть этот дом был полон людей, мне вдруг захотелось не иметь на себе ничего, кроме этого новенького сверкающего кольца.
    В безмолвной мольбе я потянула его за футболку. Он все понял и мигом сорвал ее. Я провела пальцами по его груди, восхищаясь теплой и гладкой кожей, ложбинками и бугорками. Склонившись ниже, я поцеловала свое имя, начертанное поверх его сердца. Келлан вздохнул и прижал к себе мою голову.
    Я глянула снизу вверх – его веки были прикрыты. Выражение лица казалось умиротворенным и счастливым. Желая увидеть страсть в его глазах, я обвела языком вокруг его соска, а затем сомкнула губы и чуть прикусила чувствительную кожу. Я была уверена, что у него не такая чуткая грудь, как у меня, но где-то прочла, что парням нравится ее легкая стимуляция. Глаза Келлана распахнулись, и спокойное лицо исказилось дьявольской усмешкой.
    Подушечки его пальцев прошлись по моей спине, чуть касаясь кожи и распространяя жар. Добравшись до низа футболки, он скользнул под нее и проворно снял. Взгляд вперился в мой лифчик.
    Одевалась я всегда очень практично, особенно в отношении белья. Мне больше всего нравились лифчики закрытые, сплошь белые или кремовые. Но вот в мой гардероб вмешалась сестра, заявившая, что, будучи замужем за рок-звездой, нельзя носить лифчик фасона «Наконец-то я женщина». Она поволокла меня по дамским магазинам. Сначала я упиралась, так как узенькие полоски материи, ею предложенные, едва ли могли образовать бюстгальтер, однако далее она принялась показывать мне изящные, элегантные образцы, которые мне и вправду приглянулись. Сейчас на мне был розовый кружевной лифчик с подкладкой, приподнимающей бюст. Пышными формами я похвастаться не могла, но то, что имелось, подобралось и стало выглядеть намного эффектнее. Наверное, я нарушала этим наш уговор быть честными, но Келлан уже достаточно меня изучил. По словам сестрицы, я просто упаковала свой товар. Мне было не дождаться, когда же Келлан увидит это белье.
    Он изучал его добрых пятнадцать секунд, пока не вернулся взглядом к моему лицу. Глаза его пылали страстью, какой я прежде не видывала. Он пожевал губу, а затем встряхнул головой и шутливо изрек:
    – Зря ты это сделала! Мне и раньше очень нравилось!
    Употребив мои же слова против меня, он вконец разулыбался.
    Я прыснула, уцепила его за шорты и подтянула к себе.
    – Нет, не зря, – пробормотала я и впилась ему в губы.
    Он рассмеялся, не отрываясь от меня, но замер, едва я расстегнула пуговицы на шортах, и тихо заурчал, когда я сунула руку внутрь. У него уже встал, шелковая ткань натянулась. Мне хотелось ощутить саму кожу, но Келлан толкнул меня на постель. Я очутилась в море лепестков, а он, чуть разомкнув губы, пожирал взглядом мое тело. Склонившись надо мной, он сорвал с меня шорты. При виде вышеупомянутого белья – застонал. Тонкая розовая ткань была полупрозрачной, а полоски на бедрах – возмутительно узкими.
    – Собираешься потянуть еще секунд пять? – рявкнул он, взирая на меня с выражением, в котором желание сочеталось с досадой.
    Я рассмеялась, и его проказливая улыбка вернулась.
    – Кира, ты убиваешь меня. – Он поцеловал меня в живот. – Честное слово, наповал.
    Его губы устремились вниз по моему животу, и я начала думать, что это он убивает меня: томление, пульсировавшее во мне, граничило с болью. Сокрушая красивый цветочный орнамент, я подтянулась на постели выше, чтобы Келлан лег сверху. Бархатистые лепестки липли к коже. Глаза Келлана смягчились и наполнились обожанием.
    – Ты так прекрасна… Ты знаешь об этом?
    У меня разгорелись щеки, и я отвела взгляд. Конечно, я была ничего, но эпитетов вроде «прекрасная» заслуживала лишь моя потрясающая сестра. Келлан снял обувь и шорты и взобрался на кровать. Улегшись рядом, он взял меня за подбородок и развернул к себе лицом.
    – Знаешь? – повторил он.
    Слов у меня не осталось, и я помотала головой. Келлан вздохнул и запустил пальцы мне в волосы.
    – Зато я знаю, – прошептал он.
    Его губы вернулись к моим – нежно, но пылко. Он шевельнул бедрами, и я вскрикнула, когда мы прижались друг к другу. Тонюсенький барьер в виде моих трусиков лишь обострял ощущения. Наш поцелуй становился жарче по мере того, как разгоралось пламя внутри. Дыша тяжело и быстро, Келлан коснулся губами моего уха и шепнул:
    – Я люблю тебя.
    Он вновь навалился, а я выгнулась и закрыла глаза. Мне хотелось сказать, что я тоже его люблю, но было страшно, что даже малейший мой звук преобразуется в истошный вопль, ведь малая часть моего сознания все еще помнила о множестве людей, бродивших по дому. Взамен я заскулила и вцепилась в его плечи.
    Когда Келлан расстегнул мой лифчик и провел вокруг соска своим божественным языком, в точности повторяя мои собственные недавние действия, меня покинули всякие мысли об окружающих и я крикнула. Дыша так часто, что едва не лишалась сознания, я направила его голову вниз. Объяснять Келлану не пришлось. Он подцепил и стянул с меня трусики, после чего продолжил исследовать южные области моего тела. Когда его язык возмутил самую сердцевину, я уже не крикнула – заорала.
    Он дразнил меня, удерживая на грани, аккурат до того момента, когда я принялась стенать и метаться в подушках, а лепестки прилипали к моей влажной коже. Он прекратил, не успела я достичь пика, и эта потеря разожгла во мне новое томление. Впрочем, Келлан не дал мне тосковать долго. Быстро скинув боксеры, он возлег на меня и вошел, одновременно припав губами ко рту.
    – Господи… Как я соскучилась, – пролепетала я, а может быть, выкрикнула.
    Келлан уткнулся мне в шею, издав стон облегчения.
    – Больше тебе скучать не придется, – задыхаясь, пробормотал он.
    Затем он начал двигаться, и в мире не было ощущения прекраснее.
    Я обхватила его ногами и крепко прижала к себе. Он вздымался и опускался, игра его мускулов была полна изысканного эротизма. Его кожа стала влажной, как и у меня, а лепестки каким-то образом добрались и до его спины. Меня это не слишком удивило. Будь я лепестком, я бы тоже сообразила, как странствовать по телу Келлана Кайла. Его дыхание все учащалось, покуда губы трудились над моей шеей. Он уже содрогался, но сохранял неспешный ровный ритм, который ввергал меня в сокрушающий оргазм. Аромат Келлана смешивался с легким запахом пота и цветов. Вряд ли я когда-нибудь забуду эту минуту.
    Ближе к финишу, которого я отчасти не хотела, я выгнула спину. Тело Келлана напряглось, дрожь усилилась – он тоже был готов кончить, но взгляд его говорил, что он пытался сдержаться. Я не сумела. Закрыв глаза, я взорвалась ликованием и разразилась чередой стонов вслед угасающему блаженству. Ближе к концу я услышала, как Келлан выругался и застонал мне в ухо, после чего ощутила горячий выброс, который только добавил наслаждения.
    Опустошенные и удовлетворенные, мы обмякли в руках друг друга. Когда наше дыхание худо-бедно выровнялось, Келлан прохрипел:
    – Извини, я собирался обрадовать тебя дважды, но не сдержался. – Он поднял голову и вскинул брови. – Это все твое белье виновато.
    – Если с первым разом порядок, то два мне уже ни к чему, – прыснула я, чмокнув его в щеку.
    Келлан издал смешок, и мы, по-прежнему в обнимку, вяло поцеловались, оба сплошь в лепестках. Келлан снял несколько штук с моей груди и пробормотал:
    – Обожди минутку. Может, я изменю твое мнение.
    Я покатилась со смеху, и тут дверь в спальню распахнулась.
    Взвизгнув, я схватилась за первое, что попалось под руку, дабы прикрыться. Келлан помог и заслонил меня, так что видно стало только его, о чем он нисколько не тревожился. Я в ужасе наблюдала, как на моих глазах разыгрывался мой худший ночной кошмар. В комнату неторопливо вошел Гриффин. Витая в облаках, он лучезарно уставился на Келлана. Возможно, я ошибалась, но его радость как будто не была связана с поимкой нас после соития. На самом деле он вроде даже и не заметил меня.
    Теперь я уверилась, что никогда не забуду этого дня.
    – Какого дьявола, Гриффин? – взревел Келлан, яростно взирая на непрошеного гостя.
    Гриффин, игнорируя его, покачался на носках:
    – Келлан, ты не поверишь, кто у нас здесь!
    Его футболка и волосы были перепачканы чем-то белым и вязким, от него исходил ужасный смрад, перебивавший аромат роз, который еще несколькими секундами раньше витал в моем любовном гнездышке.
    Келлан в бешенстве запустил в него пухлой пурпурной подушкой:
    – Плевать! Вали отсюда, быстро!
    Гриффин отступил на шаг, когда подушка врезалась ему в физиономию. Я была красной как рак, но басист до сих пор меня не замечал.
    – Чувак, тебе будет не наплевать, когда ты ее увидишь. Выползай из постели, ленивое чмо! – Лишь в этот момент он просек, что Келлан не один. Расплывшись в улыбке, Гриффин протянул: – Привет, Кира… Рад тебя видеть!
    Он произнес это так дерзко, как только мог. Я не сомневалась, что Келлан набросился бы на него и прибил бы, если бы не прикрывал своим телом основную часть моего.
    – Мэтт! – завопил Келлан, осознав, что угодил в капкан. – Убери, мать твою, своего братца из моей спальни, иначе он полетит с балкона!
    Понадобилось время, но вскоре Мэтт и Эван ворвались в комнату, чтобы забрать своего басиста, которому явно не была дорога жизнь. Я застонала и прикрыла лицо. Проклятье! Теперь это и впрямь кошмар! Мэтт с Эваном были достаточно галантны, чтобы не смотреть на меня, но ситуация все равно оставалась ужасной! Когда, хихикая, в дверь сунулась Анна, Эван и Мэтт поволокли прочь упиравшегося Гриффина.
    – Чувак, потом они дотрахаются! Он должен взглянуть, кто внизу! – Гриффин вновь обратил свое внимание на нас. – Чувак, она спрашивает тебя! Тебя!
    – Забыл, что тебе было сказано? – отвесил ему подзатыльник Мэтт. – Келлану нужно побыть с Кирой, когда она прилетит, потому что он собирался вручить ей ту штуку!
    Гриффин ни черта не понял, и Мэтт засветил ему снова.
    – Чертов дебил, – пробормотал он, утягивая братца из спальни. – Келл, прости! – крикнул он уже из-за двери.
    Я потрясенно уставилась на Келлана:
    – Боже ты мой! Скажи, что это сон, этого не было!
    – К сожалению, было, – вздохнул Келлан, погладив меня по спине. – Извини, я забыл запереть дверь. Был немного занят, – усмехнулся он.
    Я откинулась, чтобы видеть его лучше. В случившемся не было ничего смешного. Вспомнив слова Гриффина – как можно это забыть? – я спросила:
    – О ком он говорил? Кто к тебе пришел?
    – Понятия не имею, – покачал головой Келлан. Он обернулся на дверь, за которой Гриффин и Мэтт ругались из-за полного и безнадежного отсутствия у басиста элементарного чувства такта. – Но мне, наверное, придется взглянуть.

Глава 8
Предложение

    Из-за разбросанных по постели лепестков нам с Келланом понадобилось время, чтобы одеться. Келлан посмеивался, вынимая их из моих волос: моя прическа, несомненно, пришла в такое состояние, что буквально вопила миру о моем полуденном – вернее, позднем утреннем – наслаждении. Да ладно, могло быть и хуже. Группа могла ввалиться в спальню в полном составе. Впрочем, они так и сделали.
    Хмурясь, я встала и оглянулась на растерзанную постель. Келлан проследил за моим взглядом, обуваясь. Медленно поднявшись, он улыбнулся, глубоко вздохнул и поцеловал меня в лоб.
    – Побудь здесь. Я пойду убью Гриффина.
    Я улыбнулась и, стоило ему выскочить за дверь, отправилась следом. Если Келлан намеревался нанести Гриффину телесные повреждения, то этого зрелища нельзя пропустить. Гриффин находился в другом конце гостиной – настолько далеко, насколько кузену удалось его оттащить. Он частично разделся и футболкой вытирал кислое молоко со своих волос. Мэтт и Эван что-то ему втолковывали, а Анна притоптывала ногой. Она, конечно, намеревалась устроить ему разнос за мальчика вместо девочки, но пока не нашла подходящего случая оповестить его, отвлекшись на прочие неурядицы. Как мог один человек причинить столько хлопот, оставалось за гранью моего понимания.
    Гриффин заметил Келлана и растянул тонкие губы в улыбке:
    – Чувак…
    Больше он не успел сказать ничего. Келлан подступил к нему вплотную, уперся ладонями в грудь и толкнул на пол. Тот отбил себе задницу и наконец перестал лыбиться.
    – Какого черта, Келлан?
    Келлан взирал на Гриффина сверху вниз, плотно сжав губы. Мне доводилось видеть его в гневе – на других и даже на себя саму, но он впервые накинулся на одного из своей группы. За исключением того раза, когда рассердился на Гриффина за приставание ко мне и устроил ему выволочку. Но нынче было иначе. Похоже, его довели, а Гриффин все-таки переступил черту.
    – Успокойся! – Басист закатил глаза, не дождавшись ответа. – Я ничего не видел, кроме твоей жопы.
    Келлан указал на коридор с выходом вниз.
    – Забирай свои шмотки и проваливай, – приказал он голосом тихим и ледяным.
    Мэтт и Эван потрясенно уставились на Келлана. Даже Анна лишилась дара речи. Гриффин фыркнул и встал.
    – Да будет тебе, Келл, – указал он на спальню, – я знать не знал, что она там.
    – Ты думал, мы прилетели порознь? – пробормотала сестра.
    Гриффин всхрапнул и скрестил на груди руки. Он был сплошь в татуировках, но я почему-то не могла отвести взгляд от одной из них – грудастой девицы в матросском наряде и со шпагой. По-моему, этот сюжет, во-первых, немного перекликался с моментом, а во-вторых, я еще не могла смотреть Гриффину в глаза.
    – К тому же, чувак, ты не можешь выгнать меня из группы.
    Келлан встал почти вплотную к Гриффину, лицом к лицу, и напряжение усилилось. Мэтт с Эваном быстро переглянулись, и я буквально услышала невысказанное вслух: «На счет „три“: ты берешь Келлана, я – Гриффина».
    – За каким дьяволом мне тебя оставлять? – вскипел Келлан, сверля его взглядом.
    Гриффин, ничуть не испуганный, ухмыльнулся и принял небрежную позу.
    – Потому что я тот еще гад, и ты это знаешь, – невинно улыбнулся он. – И мы с тобой лучшие друзья.
    Келлан прикрыл глаза и отступил на шаг. Мэтт с Эваном расслабились. Успокаиваясь, Келлан сделал вдох и поднял веки:
    – Если я остаюсь наедине с женой – неважно где! – ты стучишься и ждешь разрешения войти. Твой убогий умишко способен вместить эту мысль?
    – Да ради бога, чувак, – пожал плечами Гриффин.
    Качая головой, Келлан повернулся и поймал мою руку. Щеки у меня пылали, но я заставила себя улыбнуться Мэтту и Эвану в знак признательности за недавнюю помощь.
    Гриффин уловил, что острый момент миновал, и, видно, решил, что все устаканилось лучше некуда. Мы снялись с места, но он приобнял Келлана за плечо. Даже стоя с другого бока я ощутила вонь скисшего молока. Боже, в сортире и то пахнет лучше!
    – Ну а теперь мне можно показать, кто к тебе пожаловал?
    Келлан поморщился от запаха, которым несло от полуголого басиста, и оттолкнул Гриффина. Тот помрачнел – наверное, подумал, что Келлан все еще зол.
    – Хорош киснуть! Прости, что влез, я просто разволновался. – Гриффин с ухмылкой покачался на носках. – По-твоему, часто везет познакомиться с порнозвездой?
    Я обмерла, ибо начала понимать, кто к нам пожаловал. Келлан свел брови, а Мэтт буркнул:
    – Грифф, она не порнозвезда. Кончай называть ее так.
    – Самый персик, чувак, – ощерился Гриффин. – Я смотрел кино! Там секс, я завелся. Так что – порнозвезда!
    Прикрыв глаза, я ущипнула себя за нос. Едва я подумала, что устрашить меня сильнее Гриффину уже не удастся, тот изыскал способ доказать мою неправоту. Не обращая внимания на Мэтта, закатившего глаза, и заинтригованную Анну, Гриффин сосредоточился на Келлане:
    – И она называет тебя… по имени! Представляешь?
    – О ком он, черт побери? – остановился и огляделся Келлан. – Кто здесь?
    Эван почесал в бритом затылке:
    – Э-э, Сиенна Секстон.
    У Келлана отвисла челюсть – как и у меня. Сиенна Секстон была суперзвездой, ее знали все, и не только из-за того, о чем упомянул Гриффин. Да, ее бывший дружок слил порновидео, и да, эта запись широко разошлась в Сети, однако, помимо этого, она и вправду была очень талантливой исполнительницей. В детстве она снималась в кино, а когда выросла, обратилась к музыке. Скандал, разразившийся из-за порнозаписи, мог погубить ее карьеру, однако она использовала свой новый провокационный имидж для придания музыке еще более зрелого звучания. Она не сходила с вершин хит-парадов. И знала имя моего мужа. И захотела встретиться с ним. Невероятно.
    Келлан уставился в пространство между Мэттом и Эваном:
    – Вы смеетесь? Сиенна Секстон? Та самая? Зачем я ей понадобился? Откуда она вообще меня знает?
    Ребята пожали плечами, а затем Мэтт ответил:
    – Понятия не имею, старик. Явилась со свитой несколько минут назад и сказала, что хочет видеть тебя. – Он указал на потолок. – Они ждут наверху. – Мэтт перевел взгляд на Гриффина. – Мы и хотели сообщить, когда бы ты закончил… с Кирой. – Он покраснел и кивнул на мою руку: – Классное кольцо. Тебе идет, Кира.
    – Спасибо, – прошептала я, обмирая.
    Келлан, по-прежнему ошеломленный, встряхнул головой. Анна взяла меня за руку, быстро взглянула на кольцо и возопила:
    – Охренеть же, Кира! Мы увидим Сиенну Секстон!
    Она так сверкала изумрудными глазами, что я уверилась: Анна позабыла о всех невзгодах, за которые собиралась прикончить Гриффина.
    Я вздохнула, взволнованная чуть меньше. Басист, увидевший, что Келлан наконец слушает, вновь обхватил его за плечи:
    – Ну что, идем?
    Того чуть не вырвало:
    – От тебя жутко несет! Может, сперва сгоняешь в душ?
    Гриффин снова яростно зыркнул на Мэтта, явно обвиняя его – и только его – в том, что сам благоухал, как помойка.
    – Ладно, дайте мне пару секунд…
    Он скрылся в одной из спален, и вскоре я услышала шум воды. У меня пока не было времени выяснить это, но ванные с душем, похоже, имелись в каждой комнате. Келлан проводил Гриффина взглядом и повернулся к Мэтту и Эвану:
    – Пошли.
    Он ухмыльнулся, явно довольный той маленькой местью, которую только что учинил басисту.
    По дороге на верхний этаж Келлан вынул у меня из волос лепесток и вручил его мне, и я не могла не улыбнуться.
    – Ты и впрямь хотел вышвырнуть Гриффина из группы? – шепнула я, держа на ладони кусочек красного бархата.
    – Нет, только хотел его образумить, – негромко бросил через плечо Келлан. Он обернулся, задумчивый, а затем добавил с обворожительной полуулыбкой: – Впрочем, может быть, и хотел. Так и сделать?
    Я на секунду задумалась, но потом медленно покачала головой. Гриффин был большой скотиной, но с группой его связывали нерасторжимые узы. Да и сестре моей ни к чему, чтобы папаша ее ребенка вдруг стал безработным.
    Наверху путь нам преградила охрана. Двое мужиков, оснащенные гарнитурами и солнцезащитными очками, больше смахивали на сотрудников спецслужбы, чем на телохранителей поп-звезды. Келлан взглянул на этих громил и отрекомендовался:
    – Я Келлан Кайл, а это моя группа. Мисс Секстон хотела нас видеть.
    Один охранник зажал что-то в кулаке и сообщил в гарнитуру, что Келлан прибыл. После короткой паузы страж убрался с дороги и дал нам пройти. Я несколько стушевалась, минуя эти две горы мышц. Суровый заслон. Оно и понятно: Сиенна Секстон вознеслась на вершину славы, и фанаты атаковали ее при каждой возможности. Не ждет ли это и Келлана? Понадобится ли ему надзор в исполнении Номера Первого и Номера Второго? Или мне самой?
    Навстречу нам вышла Лана, представитель студии звукозаписи, с которой я уже познакомилась, ошибочно вообразив, будто Келлан закрутил с ней роман.
    – Салют, Келлан, мальчики, – приветствовала своих новичков эта женщина, вполне способная стать дублершей Холли Берри.
    – Лана, – ответил ей очаровательным кивком Келлан.
    Она указала в полумрак позади:
    – Мисс Секстон будет рада познакомиться с тобой Келлан, если ты не занят.
    Лана понимающе глянула на меня, и я чуть не вспыхнула. Однако после демарша Гриффина ее намек, как ни странно, смутил меня куда меньше. Надо же! Возможно, в итоге он оказал мне услугу.
    Губы Келлана чуть дрогнули, но он взял себя в руки:
    – Конечно.
    Лана провела нас через несколоко белых французских дверей. Я ожидала сразу увидеть Сиенну, однако в помещении находились лишь юная пара, рывшаяся в шкафчике со спиртным, да мужчина в костюме, терпеливо сидевший на диване и шуршавший бумагами. Узорные двойные двери выводили наружу – к бассейну на крыше, как я уже знала. Они были распахнуты, в них проникал солнечный свет и задувал теплый ветерок. Еще одна пара двойных дверей была заперта, – наверное, то был вход в хозяйскую спальню. Не там ли она? При мысли о встрече с настоящей поп-звездой мое сердце заколотилось, и я сжала ладонь Келлана.
    Когда мы подошли к дивану, мужчина в костюме встал и протянул руку:
    – Рад познакомиться, Келлан. Я Ник Уоллес, вице-президент «Вивасек рекордс».
    На лице Келлана отразилось изумление. Они обменялись рукопожатием. Я не сомневалась, что Келлан успел познакомиться со множеством шишек музыкального бизнеса, но, судя по выражению его лица, так высоко он еще не забирался.
    – Рад знакомству.
    Пока я гадала, что все это значит, с веранды пришли еще трое. Двоих я не узнала, но в той, что шла между ними, сомневаться не приходилось: это была Сиенна Секстон. Наружностью она полностью соответствовала моим представлениям о знаменитости: безупречная смуглая кожа, идеальное сложение и полное отсутствие жира, что было очевидно благодаря бикини. Волосы были гладкими и прямыми даже в такую жару, они ниспадали на плечи черным водопадом. Глаза оказались такими же темными, и, будучи умело подведенными, они выглядели огромными, вбирающими все. С сердечной и светлой улыбкой она простерла к нам руки и воскликнула, очаровывая британским акцентом:
    – Келлан, как же здорово познакомиться! Я твоя безнадежная поклонница!
    Взяв Келлана за самые пальцы, она расцеловала его в обе щеки. Она стояла так близко ко мне, что задела меня полой прозрачного белого халатика, наброшенного поверх бикини. От нее пахло кокосовым лосьоном для загара, и темная кожа буквально излучала здоровье и силу. Я видела такую лишь в рекламе увлажняющих средств.
    Отстранившись от Келлана, она взглянула на него восхищенно и заинтересованно. Подобное выражение я наблюдала на лицах его фанаток, а потому заключила, что она говорила правду. Я втянула и прикусила щеки, чтобы не прижаться к нему по-хозяйски. К нему то и дело прикасались фанатки – даже богатые, прославленные и убийственно красивые.
    Странное дело: Келлан несколько растерялся. Обычно он оставался непринужденным.
    – Спасибо… Я тоже твой давний поклонник.
    Он улыбнулся, и я не удержалась от недовольной гримасы. Давний поклонник? Я слышала, как пару раз он подпевал радио, но тем дело и ограничивалось. Келлан предпочитал классический рок. Впрочем, это, вероятно, было обычной любезностью. Не мог же он заявить ей: спасибо, твоя ерундистика тоже ничего.
    Сиенна хихикнула, выпустила его пальцы и отступила на шаг. Я выдохнула, лишь теперь осознав, что задержала дыхание.
    – Слов нет, какой ты милый!
    Прихлебатели Сиенны разбрелись кто куда, в том числе к телевизору, а Келлан тем временем представил свою команду – за исключением, разумеется, Гриффина, который сейчас, наверное, орал на коридорных стражей и требовал пропустить его внутрь. Сиенна поздоровалась учтиво, но обошлась скромными рукопожатиями. До губ, очевидно, был допущен лишь Келлан. Оставалось надеяться, что однократно, иначе мне придется потолковать с королевой эстрады.
    Когда взаимные представления завершились, вперед шагнула Анна. Она схватила Сиенну за руку:
    – Анна Аллен, великая поклонница! Ты для меня кумир!
    Красавицы улыбнулись друг дружке, и Сиенна потрепала Анну по животу:
    – Скоро рожать, милочка?
    – Нет, только в ноябре… – на миг нахмурившись, помотала головой Анна.
    Ее голос увял, – наверное, Анну задело то, что Сиенна сочла ее глубоко беременной, готовой родить в любой момент. А может быть, ее все еще пугали сами роды. Пожалуй, и того и другого понемногу.
    – Твой? – оглянулась Сиенна на Келлана, сделав бровки домиком.
    Тот глянул на живот Анны и помотал головой, а затем обнял меня за плечи и привлек к себе:
    – Вот мое.
    Я довольно усмехнулась и подала руку Сиенне. Мои пальцы дрожали, и я надеялась, что она этого не заметит.
    – Привет… Меня зовут Кира.
    Улыбка Сиенны улетучилась, и она глянула в сторону, но прежнее выражение медленно вернулось на ее лицо, как только она ответила рукопожатием.
    – Приятно познакомиться.
    Ее акцент немного напомнил мне выговор Денни. Я мысленно пометила: позвонить и доложить, что я благополучно приземлилась. И папе заодно.
    – Ты хотела о чем-то поговорить? – осведомился Келлан по завершении знакомства.
    Сиенна сцепила руки. Этот жест подчеркнул ее бюст, и мне осталось только вздохнуть – и здесь совершенство, даже большее, чем у моей раздавшейся от гормонов сестры. Грудь-то хоть настоящая?
    – Да! У меня есть к тебе предложение. По-моему, очень выгодное и для тебя, и для меня. – Недоумение Келлана не развеялось, и Сиенна разулыбалась еще шире. Она наставила на него сплетенные пальцы. – Я тебя хочу.
    Я уже собралась вежливо сказать, что этого не выйдет, но тут наконец заговорил Ник:
    – Как ты знаешь, Сиенна у нас величайшая звезда. – Та подмигнула, а он улыбнулся и продолжил: – Она прослушала твои готовые треки и впечатлилась – это как минимум. – Показывая на свою «величайшую звезду», Ник растопырил пальцы. – Мы прикидывали, как бы освежить звучание Сиенны, добавить в него перчика.
    – Новизны, – кивнула Сиенна. – Изюминки.
    – Мы искали партнеров, способных выступить в согласии с ее неповторимым стилем. – Широко улыбаясь, Ник простер руки к Келлану. – И тут на сцене появляешься ты.
    – Я? – моргнул Келлан.
    – Да, – потрепал его по плечу Ник. – Твой звук – то, что нужно. И у нас имеется для тебя отличная песня: «С печалью». Сиенна уже наполовину записала ее. – Он пожал плечами. – Дело лишь за тобой!
    Какое-то время Келлан таращился на него, а затем оглянулся на Мэтта и Эвана:
    – Мы все участвуем, я правильно понял?
    – Конечно, – мило улыбнулась Сиенна.
    Мэтт и Эван пытались держаться невозмутимо, но мне было видно, что они готовы взорваться от возбуждения. Совместная песня с лидером хит-парадов – это будет сенсация. Келлан оглянулся, и у меня екнуло в груди. Я всегда знала, что этот день наступит, но воображала, будто в моем распоряжении годы, чтобы привыкнуть к славе. Келлану был гарантирован звездный статус.
    Словно читая мои мысли, Келлан закусил губу. Пару секунд спустя он вновь посмотрел на Ника:
    – У нас совершенно разные стили. Можно сначала послушать песню? Убедиться, что она совпадет… с нами.
    Ник сжал губы, явно предпочитая, чтобы Келлан просто делал, как ему сказано.
    – Разумеется, – ответил он с напряженной улыбкой.
    – Давай я сыграю тебе.
    Сиенна схватила Келлана за руку и потащила его к пианино в глубине комнаты. Я постаралась не прийти в раздражение. Уж больно запросто она его прибирала, а он не слишком сопротивлялся. Я также силилась не замечать, насколько прозрачно ее воздушное одеяние. Разве деловые встречи проводятся нагишом? Наверное, да, если ты всемирно известная поп-звезда.
    Анна хихикнула и вцепилась мне в руку, взволнованная этим частным выступлением. Сиенна села за пианино, а Келлан остановился рядом, скрестив на груди руки. Когда она заиграла, Мэтт с Эваном тоже подошли. Я нехотя присоединилась к ним, не особенно желая услышать, как невероятно талантлива эта соблазнительная женщина. Но вот разнесся ее голос, и я не смогла отрицать – да, невероятно! Чистый и мощный, развязный и нежный – все сразу. Ритм завораживал – не балладный, но и не очень быстрый. Стихи напоминали творчество Келлана. Они были хороши, по-настоящему хороши. Запоминающиеся, душевные, глубоко трогающие и романтические. В песне «С печалью» речь шла об утрате. О том, как с кем-то было все, а после рухнуло – и вот приходится собирать осколки.
    Эван принялся настукивать мелодию по крышке пианино, а Мэтт кивал в такт чему-то, слышному ему одному. Келлан склонил голову набок, прикидывая слияние двух стилей. Мысленно я почти слышала, как аккомпанируют Сиенне «Чудилы», и результат получался бесподобный, а действительность обещала превзойти все ожидания.
    Когда песня закончилась, Мэтт и Эван уже продались. Келлан пока колебался. Лана тронула его за спину, и он развернулся к ней.
    – Такое предложение бывает раз в жизни, Келлан. Я бы на твоем месте согласилась.
    Келлан улыбнулся и кивнул Лане, оценив ее совет. Здесь, в окружении людей, которые знали Келлана с неизвестных мне сторон, я вдруг показалась себе очень маленькой и незначительной. Отогнав это чувство, я напомнила себе, что совсем не такая. Мой голос был не последним. Во всяком случае, для Келлана. Я взяла его под руку и спросила:
    – Ну, что скажешь?
    – Не знаю. А ты?
    Я ответила честно, не будучи уверена, правильно поступаю или нет:
    – По-моему, это блеск. Откажешься – нанесешь удар по своему таланту.
    «А если согласишься, то как бы мне тебя не потерять», – впрочем, эту часть реплики я опустила.
    Келлан улыбнулся мне, взглянул на Ника:
    – Думаю, что этой вещью мы и займемся первым делом.
    Ник тоже улыбнулся – так, словно иного ответа и не ждал. Сиенна восторженно взвизгнула и заиграла другую композицию. Удивительно: то была песня «Чудил». Сиенна и вправду являлась их поклонницей. Она еще не начала петь, а я уже узнала один из любимых номеров – тот самый, из-за которого я впервые обратила внимание на Келлана, он занял в моем сердце особое место.
    – Это моя любимая, – объявила Сиенна, допев до середины первого куплета. – Когда-нибудь сделаю кавер – конечно, с твоего дозволения.
    Она подмигнула Келлану, и он отозвался широченной улыбкой.
    – Она и у Киры любимая, – крепко прижав меня к себе, сообщил он.
    Сиенна обратила свой рентгеновский взгляд на меня:
    – Похоже, у нас много общего?
    Когда ее взгляд вернулся к Келлану, я подумала, что общего у нас больше, чем мне хотелось бы.
    Через пятнадцать минут мы вернулись на второй этаж. Мэтт, Эван и Анна ликовали по поводу предстоявшего сотрудничества. Взбешенный Гриффин угрюмо устроился в углу. В конце концов Анна взбодрила его, усевшись к нему на колени и куснув за ухо. Наверное, знакомство с «кумиром» свело на нет недовольство Гриффином. Конечно, она никогда не злилась на него подолгу. Келлан в глубокой задумчивости присел со мной на диван, поглаживая большим пальцем мою руку. Я не могла прочесть его мысли, однако не сомневалась, что он размышлял о Сиенне. Мне хотелось нарушить ход его раздумий, но я не могла придумать, что сказать.
    В итоге я решила достать блокнот и засесть за свой роман. Пусть Келлан думает дальше – о чем угодно. Я буду поддерживать его так же, как зачастую он поддерживал меня. Келлан во всем разберется, и все у нас пойдет хорошо, благо мы доверяли друг другу. Меня одолевало множество жутких сценариев развития событий, но я не собиралась давать им одержать верх и надолго захватить мое воображение.
* * *
    Сиенна жила в нашем доме весь праздничный уик-энд. Куда бы она ни шла, ее повсюду сопровождала компания, – по-моему, я вообще ни разу не видела ее в одиночестве. Моей сестре не понадобилось много времени, чтобы войти в ее свиту. В субботу днем, когда Сиенна сошла к главному бассейну, Анна влезла в бикини и присоединилась к ней. Клянусь, только моя потрясающая сестра могла сочетать беременность с нарядом в горошек.
    Сиенна постоянно заводила беседы с Келланом. Где бы он ни был – грелся на солнышке или нырял в бассейн, – она оказывалась там же и расписывала будущий успех их сингла. Я старалась на обращать внимания на огонь в ее темных глазах. Пыталась не замечать непринужденность, с которой разговаривал с ней он. И уж точно не позволяла себе зацикливаться на том, как много у них общего. Келлан и Сиенна казались вылепленными из одного теста, и мне пришлось вообразить, что, если бы я не появилась в жизни Келлана, он мигом сошелся бы с суперзвездой.
    Но, будучи рядом с ней, он ни разу не сказал и не сделал ничего неподобающего. На самом деле во время бесед с певицей Келлан постоянно прикасался ко мне: клал руку на бедро, прижимался коленом, дотрагивался локтем. Между нами всегда сохранялся минимальный контакт, как будто он бессознательно показывал мне, что тревожиться не о чем.
    В последний день пребывания моей сестры в Калифорнии мы с Келланом загорали у бассейна. Большинство гостей разъехалось накануне вечером после фейерверка, и нам в кои-то веки удалось остаться наедине. Келлан в черных плавках развалился в шезлонге. Я сидела в соседнем, сплетя наши пальцы. Прикрыв глаза, он играл моим обручальным кольцом, а я глазела на его татуировку близ сердца. Неспешное прочтение букв, слагавшихся в мое имя, почти загипнотизировало меня, однако блаженство прервалось раздраженным голосом сестры. Полмира за покой!
    – Нет, ничего хорошего! Я хотела девочку!
    Анна мелькнула в поле моего зрения, и я проводила ее взглядом. Она подлетела к столику и поставила туда свой сок с таким ожесточением, что расплескала его. За ней следовал Гриффин – тоже в плавках, как Келлан. Он был хорош собой и явно мог рассчитывать на внимание, однако сложением изрядно уступал солисту своей группы.
    – Ну а мне так и нормально, если мальчик! По-моему, круто. Назовем не Миртл, а Миртом или Мортом… Мортимусом!
    Он помедлил, сестра же состроила гримасу. Я тоже. Мортимус? У меня не получалось даже представить это имя применительно к младенцу. Гриффин вдруг поднял палец и воскликнул:
    – Максимус!
    Я глянула на Келлана. Мы одновременно улыбнулись и пожали плечами. Максимус, что и говорить, был куда лучше Мортимуса. Сестра фыркнула, криво улыбнулась и толкнула Гриффина в плечо:
    – Значит, Максимус… Как гладиатор?
    – Ну, будет головорезом, – ухмыльнулся Гриффин и упер руки в боки.
    Он повел бедрами, и я перестала улыбаться. Анна расхохоталась и погладила его по груди. Уцепив Гриффина за плавки, она подтянула его к своему голому животу. Гриффин незамедлительно прилип губами к ее шее, а его руки метнулись ниже спины моей сестры. Я повернулась к Келлану, искренне надеясь, что эта парочка не попытается сделать еще одного ребенка в десяти шагах от меня.
    Келлан наблюдал за ними еще с минуту, а потом закрыл глаза и откинулся в шезлонге. Рядом нарисовались загорелые ноги Сиенны. Сбросив прозрачный халатик, она нахмурилась при виде басиста «Чудил», окучивавшего мою сестрицу:
    – У них и вправду любовь? Он клеился ко мне раз десять…
    Сиенну, казалось, не меньше моего смутили отношения Анны и Гриффина. Я старалась не глазеть на ее идеальные формы, а Келлан поднял взгляд и усмехнулся:
    – Зависит от того, что ты называешь любовью. – Вновь посмотрев на мою сестру, он добавил: – Мы до сих пор пытаемся разобраться, в чем тут дело.
    Сиенна улыбнулась, едва не ослепив меня белизной зубов:
    – Они не такие моногамные, как вы, да?
    Она глянула на татуировку Келлана, потом – на мое обручальное кольцо.
    Улыбнувшись ей, тот поднес его к губам:
    – Это уж точно.
    Сиенна ответила учтивой улыбкой. Если она и была разочарована преданностью Келлана мне, то не показывала этого. Все-таки она была актрисой и знала свое дело. Свита Сиенны разбрелась вокруг бассейна, сама же она улеглась на живот. Ее вид со спины был откровенно вызывающим, и я украдкой поправила свой скромный закрытый купальник.
    Отведя с плеч гриву темных волос, Сиенна расстегнула лифчик, положила голову на руки и произнесла:
    – Утром я лечу в Лондон. Поужинаем напоследок?
    Келлан промолчал, предоставив отвечать мне. Не будучи в силах отказаться от совместной трапезы с десятым номером в списке самых влиятельных в мире людей, я пожала плечами и кивнула:
    – Да, конечно… Отличная мысль.
    – Замечательно, – пробормотала Сиенна, смежив веки.
    Мне хотелось согласиться, но я сомневалась, не совершила ли только что чудовищную ошибку.
    Анна расстроилась: ее не пригласили отужинать с новой лучшей подругой. Гриффин – тоже. Сиенна принимала солнечные ванны, а он не сводил с нее глаз. Его пристальное внимание нисколько не волновало мою сестру. Ей, похоже, было наплевать, чем занимался Гриффин, покуда он интересовался ею и уважал меня. Говоря откровенно, я не представляла эту парочку в роли родителей.
    Позднее, стоя перед огромным зеркалом в ванной, я прикидывала, достаточно ли хороша для общества Сиенны Секстон. Собираясь в Лос-Анджелес, я не думала о званых обедах, и единственным более или менее подходящим моим нарядом было простое длинное черное платье из хлопка, доходившее мне до лодыжек. Широкие лямки, треугольный вырез, высокая талия – оно было скорее удобным, чем сексуальным, но другого я не захватила. Вздохнув, я провела пальцами по волнистой пряди: мне хотелось компенсировать простоту наряда пышными кудрями, но получились лишь волны.
    Келлан подошел сзади и поцеловал меня в голое плечо:
    – Ослепительно выглядишь!
    Я посмотрела на его отражение. Он надел голубую сорочку навыпуск и темно-синие джинсы. Цвет рубашки подчеркивал глубину его глаз. Потрясающе – как всегда.
    Часть моего «я» хотела признаться ему, что рядом с секс-бомбой Сиенной во мне не останется ничего ослепительного, но он, конечно, не согласился бы с этим, и я промолчала. Вновь обратившись к своему отражению, я постаралась смотреть глазами Келлана. Мои собственные были «выразительными», то есть большими, цвета буроватых водорослей, но при имевшемся освещении зеленый оттенок становился чуть ярче. Слегка подкрашенные, они казались даже красивыми. У меня были изящные скулы и нос, пухлые губы. Возможно, подбородок чуточку выступал, но в остальном я была сложена пропорционально. Не королева красоты, но, пожалуй, симпатичная.
    Улыбнувшись Келлану, я чуть подкрасила губы.
    – Спасибо.
    – Даже спорить не будешь? – удивленно моргнул Келлан. – Неужели я тебя убедил?
    Я помотала головой, и его губы изогнулись в легкой одобрительной улыбке.
    – Это что-то новенькое! Мне нравится. Уверенность тебе к лицу! – Он коварно ухмыльнулся.
    К моим щекам прихлынул жар, когда его страстные глаза встретились в зеркале с моими. Черт, если он будет так смотреть, нам не видать никакого ужина. Я развернула его и вытолкнула за порог. Келлан посмеивался, пока я собирала вещи, а затем мы вернулись в гостиную, где нас уже ждала вся группа.
    Эван приобнял меня татуированной лапищей:
    – Кира, ты просто куколка!
    Я улыбнулась ему и вспомнила об услуге, которую несколько дней назад меня просила оказать Дженни. Устыдившись того, что забыла об этом, я поспешила в свою комнату и стала копаться в сумке, в итоге отыскав сплющенный конфетный пакетик.
    – Дженни передает, что скучает, хочет к тебе, и шлет вот это, – вручила я его Эвану.
    Ударник взял подарок и зарделся – клянусь!
    – А что это, она не сказала? – спросил он, глянув на меня исподлобья теплыми карими глазами. Я помотала головой, и он со смехом сунул пакетик в задний карман. – Спасибо, Кира.
    Достав из другого кармана мобильник, Эван направился в свою спальню. Он так и смеялся, уже притворив дверь. Ишь ты! Похоже, он не собирался объяснять мне эту шутку.
    Когда Келлан потянул меня к двери, я передала Мэтту послание Рейчел. Он улыбнулся, кивнул и помахал на прощание. Гриффин и Анна впали в уныние. Придется мне как-то улаживать это дело с сестрой. За басиста я не сильно переживала – пусть дуется сколько влезет.
    Сиенна приволокла на ужин Номера Первого. Меня немного удивило, когда массивный охранник втиснулся за руль черной «эскалады». Может быть, Сиенна опасалась, что в ресторане к ней кто-нибудь подойдет? Или пристанет на входе и выходе? Я никогда не общалась со звездами такого уровня и не знала, чего ожидать. Перспектива очутиться в ее обществе у всех на виду нервировала меня больше, чем маловажные разговоры за столом.
    Заметив, что я нервничаю, Келлан украдкой сунул мне что-то. Это был бледный лепесток розы. Мои мысли мгновенно вернулись к красно-белому узору, который он выложил для меня на постели. Погладив шелковистый лепесток, я улыбнулась словам, начертанным на нем тончайшим пером. Точнее, там были не слова. Келлан аккуратнейшим образом нарисовал глаз, сердце и животное, в котором я могла лишь заподозрить овечку, – «я люблю тебя»[6]. Чуть прыснув при взгляде на его развеселое лицо, я сунула лепесток в сумочку. Келлан всегда умел развеять мои тревоги.
    Через двадцать минут мы уже входили в ресторан, который, как стало ясно с самого порога, был мне не по карману. Лакей откатил автомобиль Сиенны, а другой мужчина в костюме придержал для нас дверь. Он приветствовал звезду по имени и улыбнулся мне так широко, что можно было пересчитать зубы. Приди я одна, меня бы встречали не так сердечно.
    Сиенна поблагодарила швейцара и подождала нас с Келланом. Когда Келлан поравнялся с ней, она взяла его под руку.
    – Готов? Я умираю с голоду. – Она заглянула через него и обратилась уже ко мне: – Тебе здесь понравится! Кухня – умереть не встать!
    Я постаралась не обращать внимания на площадь соприкосновения ее тела с Келланом. А также на бедро, едва прикрытое мини-юбкой. И на то, что спереди ее топ был подобен парусу, зато спина оставалась почти оголенной благодаря длинному вырезу, доходившему чуть ли не до пояса. Всем было ясно, что лифчика на Сиенне нет, – я не сомневалась, что она и загорала-то расстегнутой как раз для этого наряда.
    Келлан вежливо проводил ее к распахнутым дверям ресторана. Позади нас замелькали фотовспышки. Оглянувшись, я заметила мужчин с камерами, которые делали снимок за снимком, пока Номер Первый не преградил им дорогу и не велел убираться.
    Неужели меня засняли папарацци? Черт возьми! Я надеялась, что нет.
    Внутреннее убранство ресторана оказалось столь же блистательным, и я вдруг ощутила себя одетой не по протоколу. Изысканного вида официантка взглянула на Сиенну лишь раз и тут же повела нас к отдельному столику в глубине зала. Сиенна уверенно последовала за ней. Походка поп-звезды отличалась вальяжностью, которая впечатляла при столь высоких каблуках. Келлан шел за ней, держа руку на моей пояснице.
    Уютный круглый столик на четыре персоны был застелен белой льняной скатертью. Официантка проворно убрала один прибор, смахнув серебро в карман и указав нам на три оставшихся места. Я обратила внимание, что телохранитель Сиенны не вошел в ресторан вместе с нами. Наверное, он счел, что внутри достаточно безопасно. На нас то и дело поглядывали, однако никто не выказал намерения нам докучать. Когда ужин стоит столько же, сколько недельный запас продуктов из магазина, им хочется насладиться даже в соседстве с суперзвездой.
    Мы сделали заказ, и вскоре подали коктейли, которые мы потягивали в ожидании блюд. Мне впервые представилась возможность поговорить с Сиенной один на один. Она была на удивление доброжелательна и дружелюбна – совсем не такая, какими, по моему мнению, должны быть люди ее положения. Она оказалась даже забавной, – понятно, почему ее так любили.
    Когда принесли еду – сплошные калории, – она взялась за живот и простонала:
    – Тренер меня убьет! – Вскинув безупречную бровь, она добавила: – Я постоянно на виду, приходится держать себя в форме. Меньше всего мне хочется увидеть свою дряблую задницу на обложке какого-нибудь таблоида. – Сиенна воздела вилку и мурлыкнула: – Поэтому мне приходится голодать дней по десять. Обалдеть можно!
    Зубцы, обвернутые пастой, скользнули в рот. Сиенна издала звук, излишне эротичный для застолья.
    Келлан хмыкнул и выжидающе глянул на мою тарелку, как будто хотел, чтобы я утерла Сиенне нос. Закатив глаза, я сказала:
    – Наверное, нелегко тебе приходится – абсолютно незнакомые люди постоянно лезут с придирками!
    Она улыбнулась, не прекращая есть:
    – Ты не понимаешь. – Переведя взгляд на Келлана, она толкнула того плечом. – С мужчинами – легче некуда. Улыбнешься – и уже королева! – Сиенна наградила Келлана ослепительной улыбкой.
    Я кашлянула, а Келлан осведомился:
    – И каково тебе было расти в этом бизнесе?
    Она прожевала порцию пасты, затем положила вилку.
    – Нелегко. У меня были авторитарные родители. Ни капли сочувствия, если ты не совершенна. Такого рода ожидания как минимум обременительны. – Сиенна потупилась. – Ночами я мечтала о том, чтобы иметь обычных любящих родителей, которым неважно, если я переврала строчку или не взяла высокую ноту. – Она подняла заблестевшие глаза. – Считалось, что ощущать себя любимой нехорошо.
    Келлан задумчиво смотрел в стакан.
    – Я тебя понимаю, – шепнул он чуть погодя.
    Зная, что он имел в виду, я накрыла его руку ладонью. Он улыбнулся, по-прежнему глядя на свою выпивку. Сиенна коротко посмотрела на нас, а затем просветлела:
    – Если я что-нибудь понимаю в этом бизнесе, ты либо возносишься с пинками, либо сдаешься. – Она погоняла во рту кусок. – И я ни перед кем не сдаюсь.
    Я сосредоточилась на еде, памятуя о причине стремительного взлета Сиенны – интимнейшем эпизоде, показанном на весь мир. Не знаю, сколь дорого ей обходилась такая открытость. Я бы не вынесла. И как поведет себя в такой же ситуации Келлан?
    – Волнуешься из-за видео, милая? – спросила Сиенна, заметив выражение на моем лице.
    – Нет… – резко вскинула голову я. – Впрочем, да, наверное. По-моему, хуже не придумаешь.
    Я глянула на Келлана, и он вздохнул с откровенным раскаянием.
    Сиенна какое-то время изучала меня, затем ответила:
    – Да, незабываемый вышел момент. У прессы был урожайный день – «Сенсационное скандальное секс-видео Сиенны Секстон». – Она закатила глаза. – Бездарная аллитерация. – Выдержав паузу, она отпила из стакана. – Но я уже сказала: в этом бизнесе либо обрастают толстой шкурой, либо тебя сожрут живьем. – Сиенна пожала плечами. – Разве меня потрясло предательство близкого человека? Нет. Джинна выпустили из бутылки, и не успела я оглянуться, как запись разошлась повсюду. Что мне было делать? Только одно. Я воспользовалась шумихой и направила карьеру в нужное русло. – Она кокетливо улыбнулась. – Вышло не так, как мне хотелось, но приключение было классное, и я не оглядывалась. – Сиенна многозначительно посмотрела на Келлана. – Никаких сожалений. Иначе в этом городе не выжить.

Глава 9
Последние штрихи

    На следующее утро мы с Келланом отвезли Анну в аэропорт. Гриффин поехал с нами, – видно, ему влетело за то, что он не встретил мою сестру. Меня не покидало ощущение, что я сама опаздываю на рейс. Хотя, пока Анна с родителями были на Востоке, я несколько месяцев прожила в Сиэтле одна, я привыкла к тому, что она всегда где-то рядом. Провожать ее было тяжело.
    Но со мной оставался Келлан, и это значительно облегчало дело.
    Едва Анна скрылась из виду, Гриффин повернулся к нему:
    – Слыхал, старина? У нее будет пацан… Мой пацан!
    Он вздернул подбородок, лучась гордостью.
    Келлан улыбнулся и крепче обнял меня за талию:
    – Да, кажется, что-то такое я слышал.
    Я изо всех сил сдерживала улыбку. Анна распиналась о поле младенца на каждом углу, чаще – с недовольной гримасой. Ее не особенно радовал Максимус, однако я знала: стоит ему явиться на свет – все будет в порядке.
    Келлан хлопнул Гриффина по плечу, и мы пошли к машине. С парнями всегда так: из-за чего бы ни ссорились, в итоге помирятся. Покидая аэропорт, Келлан и Гриффин шутили как ни в чем не бывало. Я тоже постепенно справлялась с чувством неловкости и уже могла смотреть басисту в глаза.
    Тот же упоенно расписывал прелести Анны и Сиенны, которыми те сверкали в бассейне, и я возблагодарила небо за то, что Сиенна тоже улетает сегодня. До сих пор она не делала ничего плохого и нравилась мне, но меня чуть тревожил ее интерес к Келлану. Разумеется, он мог быть сугубо профессиональным, но я не была так наивна. Она сочла его не только талантливым, но и симпатичным. Ей было известно, что место занято, но остановится ли она? Мне совершенно не хотелось это выяснять. Расстояние – великое благо.
    Из аэропорта мы поехали прямо в студию звукозаписи. Келлан с ребятами заканчивали свой альбом и собирались заняться новой песней с Сиенной. Мне не терпелось посмотреть, как проходит запись. Келлан тысячу раз рассказывал мне об этом, но я хотела увидеть все собственными глазами. Вдобавок мне давным-давно не выпадала возможность посмотреть, как поет Келлан, и я затосковала.
    Показав охране пропуск, Келлан уверенно проводил меня в рабочую зону. Верный себе, он нес на плече свою любимую гитару, хотя в студии было полно прекрасных инструментов.
    Звуконепроницаемая комната представляла собой изолированное помещение, призванное обеспечить наилучшую акустику, – во всяком случае, так объяснил мне Келлан. В глубине виднелась каморка – комната в комнате – с ударной установкой. В соседнем помещении стоял один микрофон. Комната была разделена на отсеки подвижными панелями, удерживавшими звук. К усилителям и микрофонам были подключены две гитары, третья кабинка была пуста и предназначалась для инструмента Келлана.
    Меня взволновало одно лишь присутствие в этом месте. Мне захотелось схватить гитару и ударить по струнам. Увы, я играла на редкость скверно. Когда в комнату вошли остальные ребята, Келлан махнул в сторону каких-то людей, наблюдавших за нами сквозь большое застекленное окно. Положив футляр, он отвел меня в мастерскую сведе́ния, где творилось волшебство. Там меня представили пятерым людям, которые являлись мозгом проекта.
    Звукорежиссер Илай был фигурой в высшей степени уважаемой с длинным послужным списком. Он работал над отмеченными наградами альбомами Джастина и Сиенны, а это лишь два имени из его звездной коллекции. Он показался мне слишком юным для такого успеха, однако Илай прекрасно ориентировался в дикой мешанине рычагов, переключателей и шкал.
    Темнокожий мужчина крепко пожал Келлану руку. Приветственно махнув мне, он повернулся к Келлану с вопросом:
    – Ходят слухи, что ты согласился на дуэт с Сиенной?
    – Да, – кивнул Келлан и взъерошил волосы. – Обещает быть любопытным.
    – Любопытным? – толкнул его в грудь Илай. – Да будет круто! Ты еще не слышал, что она успела записать.
    Я села на стул у двери и уставилась перед собой, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Келлан ободряюще улыбался, но теперь он работал, и все его внимание было сосредоточено на музыке. Сообразив, что и мне надо бы потрудиться, я спросила у какого-то работника, не мешаюсь ли, сидя в своем углу. Он заверил меня, что я не создаю никаких неудобств, и я извлекла блокнот с набросками к роману. Я понемногу писала каждый день, и повествование уже перевалило за половину. Келлану я текст пока не показывала. Он относился к этому с уважением, но ему, разумеется, было интересно.
    Постукивая ручкой по губе, я попыталась отключиться от окружающего и вспомнить свои чувства, когда Келлан молил меня бросить Денни и остаться с ним, когда он выдвинул ультиматум, который рассек мою душу надвое. Одного воспоминания было достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы.
    Едва я приготовилась писать, ход моих мыслей нарушили.
    – Привет, Кира! Как дела?
    Я подняла взгляд и с опозданием смекнула: передо мной стоял Джастин Веттел, солист «Уходя от расплаты». Мы пару раз виделись, а потому шок от встречи с ним быстро прошел. Я кивнула ему с задушевной улыбкой:
    – Отлично, а ты здесь какими судьбами?
    Он указал на Келлана, еще беседовавшего с Илаем:
    – Хотел посмотреть, как подвигается дело с альбомом.
    Джастин, несомненно, был мил: светло-голубые глаза и белокурые волосы, уложенные так, что справиться с ними могла только рок-звезда. Воротник рубашки расстегнут, в проеме – татуировка между ключиц. Красивая, хотя я до сих пор не понимала, что она означает. Он улыбнулся, заметив мои попытки не глазеть на него.
    – Мы согласовываем новые гастроли, и я хочу, чтобы Келлан присоединился.
    – Он обрадуется, ему нравится ездить с вашей группой.
    Джастин с улыбкой ответил:
    – Да, чертовски весело кататься с теми, с кем ладишь. – Помедлив, он добавил: – Как по-твоему, Кейт согласится поехать на пару недель, если я попрошу? – Чуть сбившись, он поспешно продолжил: – Или это будет слишком? У нас с ней, в общем-то, ничего и нет.
    Он чуть порозовел, и я умилилась: звезда, способная заполучить кого угодно, переживала из-за моей подруги. Знаменитый ли, нет, Джастин оставался обычным мальчишкой.
    – Джастин, мне кажется, она будет рада. На самом деле она просила меня передать тебе привет. Ну вот… привет!
    Сказав это, я закатила глаза: хорошенькая передача послания! Джастин разулыбался еще шире и закусил губу. Вспомнив слова, однажды оброненные Келланом, я спросила:
    – Мне казалось, что подруг не пускают в автобус – только жен. Это так?
    Джастин сдвинул брови:
    – Студии все равно, кто едет в автобусе, покуда там находимся мы. – На его лице возникла коварная ухмылка. – Кто тебе это сказал?
    Поджав губы, я взглянула на Келлана. Тот как раз случайно обернулся, и я, стоило нашим глазам встретиться, качнула головой. Он разыграл меня насчет жен. Келлан вопросительно вскинул брови, и я прыснула.
    – Муж, – ответила я.
    – Ах да, мои поздравления! – со смехом потрепал меня по плечу Джастин.
    Он пошел здороваться с Келланом, а я вернулась к роману. Через считаные секунды я уже погрузилась в текст и забыла обо всем на свете. Только я принялась за дело, как на колено легла рука: Келлан сидел рядом на корточках и весело улыбался.
    – Мы начинаем. Ты освоилась?
    Я помахала стопкой листов и кивнула. Келлан глянул на мою сумку, набитую записями, и нахмурился:
    – Тебе нужен ноутбук, чтобы не таскаться с бумагой. Пойдем и купим, когда закончу.
    Улыбнувшись такой серьезности, я поцеловала его:
    – Я-то думала, ты оценишь мою старомодную манеру.
    Его губы были теплыми и чувственными.
    – Ценю, Кира, но на дворе двадцать первый век.
    Я чуть не хрюкнула:
    – В твоих устах звучит забавно!
    – Ммм, – промычал он, не отлипая от моего рта. – А что не забавно – знаешь?
    Келлан отстранился, и я слегка надулась. Ты больше не прикасаешься ко мне губами? Он весело посмотрел на меня, потом слегка нахмурился и постучал по моим бумагам:
    – То, что у меня так и нет доступа к твоему бестселлеру.
    – Получишь… – вздохнула я и прикрыла верхний листок. – Когда допишу. Когда доведу до ума.
    Он покачал головой. Его космы нынче безнадежно топорщились. Пряди разной длины завивались вокруг ушей.
    – Мне наплевать на совершенство, – тронул он пальцем мой лоб. – Мне важно, о чем там сказано. И о чем ты думаешь. – Отведя глаза, Келлан добавил уже тише: – Важно, что ты думаешь… о нашей истории.
    У меня защемило сердце, как только он вновь посмотрел мне в глаза. Он иногда буквально сочился страданием. Не находя слов, я кивнула. Пусть будет больно мне, больно ему, но я выполню наш договор о честности и разрешу Келлану заглянуть в сокровеннейшие, темнейшие уголки моей души. Обычная справедливость – ведь он постоянно показывал мне свои.
    Келлан улыбнулся, поцеловал меня в последний раз и пошел записывать свой шедевр. Наушники были надеты, инструменты – подключены. Вспыхнуло освещение. Эван укрылся в своей барабанной конурке, а Келлан отправился в вокальное помещение. Захватывающее зрелище, но, как оказалось, несколько муторное. Запись требовала многих репетиций. Песня исполнялась несколько раз, чтобы в дальнейшем можно было выбрать лучший вариант. На пятом или шестом прогоне я перестала слушать и занялась своей книгой. Когда Келлан с ребятами закончили на сегодня, я трудилась над болезненным фрагментом.
    – Готова? – спросил Келлан, сверкая глазами.
    Я кивнула, встала и потянулась. Совершенно отсидела себе задницу! Наверное, в этом заключался мой профессиональный риск. Келлан простился со всеми – ребята напряженно вслушивались в песню, которую только что свели. Она звучала потрясающе, в миллион раз ярче и четче, чем в живом исполнении. От чистоты голоса Келлана я покрылась мурашками. Он обязательно воспарит!
    Илай пожал Келлану руку со словами:
    – Потренируйтесь пару дней – и займемся новой. Лады?
    Келлан кивнул, и у меня чуть зашлось сердце. Если они собирались так быстро освоить новую песню, то Келлана мне не видать. Да не беда, никто из нас никуда не денется… Разве что пройдется по магазинам.
* * *
    Следующие две недели пролетели в мирной расслабленности – во всяком случае, для меня. Я звонила родителям при каждом удобном случае. Мама расплакалась, когда я скинула ей фотографию нового кольца. Папа, успокоившийся лишь каплю, твердил свое: «Не смей никуда ходить без Келлана, слышишь?» Я улыбнулась: теперь он видел в Келлане защитника.
    Тот же был очень занят. Группа разучила новую песню быстрее, чем я могла вообразить. Конечно, ребята лишь выучили ее, а не создали. Сочинение свежей мелодии требовало времени. Однажды я стала свидетельницей, как они три часа кряду пререкались из-за тридцатисекундной композиции. Всякий раз, когда я приближалась к их столу в баре «У Пита», они обсуждали ее. Ну, то есть Мэтт, Эван и Келлан. Гриффин же пытался убедить каждого, кто был готов его слушать, в непристойности логотипа «Старбакс»[7].
    Разучив новую песню, группа приступила к ее записи. Я изо дня в день приходила на студию с Келланом, имея при себе новенький ноутбук, и исправно трудилась над книгой, пока Келлан занимался альбомом. Я была в восторге от столь удачного сочетания наших профессий. Работа Келлана способствовала моей. Мое сознание раскрывалось под действием его голоса и музыки, слова так и лились. Бывало, он уже заканчивал, а я хотела продолжать. Но Келлан знал, как убедить меня оставить компьютер и ехать домой. Он всегда умел соблазнять, в том числе и с помощью музыки.
    В конце июля Келлан с ребятами выполнили свою задачу, остальное препоручалось студийщикам. Теперь предстояло лишь сняться на обложку альбома.
    – Ума не приложу, зачем нам быть на обложке! – бухтел Келлан по пути в студию. – Неужели нельзя взять что-нибудь типовое… Ну, хотя бы утку?
    – Утку? Ты серьезно? – Я заправила за ухо прядь, которая постоянно лезла мне в рот, – черт бы побрал эту тачку без верха.
    – А что? Утки заводные… Разве нет? – Келлан похабно улыбнулся. Я закатила глаза, и он хохотнул. – У них такие длинные плоские клювы, тугие животики, широкие перепончатые лапы… – Он уставился на дорогу, не переставая ухмыляться. – Круче некуда!
    «Ты круче», – хотелось мне возразить при взгляде на темные очки в половину лица, которые усиливали его притягательность. Улыбнувшись нелепому предложению, я расхохоталась:
    – Так можно о чем угодно сказать!
    Он повернул ко мне свое безупречное лицо:
    – С этим нам придется не согласиться.
    Я собралась сказать, что в этом вопросе он останется в одиночестве, но тут проснулся мой мобильник. Поспешно выудив его из сумки, я глянула на экран, прежде чем ответить.
    – Привет, Денни! Как дела?
    Келлан приглушил радио и уставился прямо перед собой. Я поигрывала гитаркой на цепочке в ожидании реакции Денни. Пауза затянулась.
    – У меня все отлично. А у тебя?
    Сквозь его акцент отчетливо пробивалась тревога, и это смущало.
    – Все отлично. Почему ты так странно говоришь?
    Келлан свернул на боковую улочку и послал мне короткий вопросительный взгляд. Я пожала плечами, зная не больше, чем он.
    – Точно? – участливо осведомился Денни. – У тебя правда все хорошо?
    – Конечно. – Меня начал охватывать ужас. – А что? Что-то случилось? – Я немедленно подумала о сестре и нерожденном племяннике. – Что-нибудь с Анной? Или с малышом?
    Живот свело от страха, который я пыталась унять. Само собой, Анна, Кейт или Дженни позвонили бы мне, случись с ребенком какая беда.
    – Нет-нет, – засуетился Денни. – С ними порядок! Дело в том… Ты видела последние таблоиды? На светских сайтах бывала?
    Меня моментально отпустило. Я помотала головой в ответ на немой вопрос Келлана, дав знать, что с Анной все в порядке.
    – Ты меня до смерти напугал, – сообщила я Денни, имея в виду первую часть его ответа. Потом нахмурилась, озадаченная вопросом. Таблоиды? – Нет, я была слишком занята. А какое мне дело до таблоидов и светских сайтов?
    – Хрень собачья, – вздохнул Денни. – Я бы тебе раньше позвонил, но только сегодня заметил. Здесь пока тихо, и я не думаю, что кто-то уже сложил два и два, но тебе, по-моему, лучше все знать как есть, чтобы подготовиться.
    – К чему подготовиться? – осторожно спросила я, недоумевая пуще прежнего.
    Денни опять помедлил, и моя тревога возросла с новой силой.
    – Ты сказала, что ребята сотрудничают с Сиенной Секстон.
    Он говорил с нотками благоговения и удивления, и я его вполне понимала – мне тоже сносило крышу. Но почему он сменил тему?
    – Да, но при чем тут таблоиды? – заполошно осведомилась я.
    Келлан рулил в потоке машин и чуть кривил губы, прислушиваясь.
    – А Келлан… проводит с ней время? – спросил Денни.
    – Нет, – нахмурилась я сильнее. – Она даже не здесь. Улетела в Лондон после записи своей партии. – Отведя взгляд от Келлана, я тупо спросила своего бывшего: – В чем дело, Денни?
    – По Интернету гуляет фотография Сиенны и Келлана, – вздохнул он. – Она же и во всех журналах. Никто, похоже, еще не знает, кто такой Келлан. На фото он в основном со спины, но треп о новом загадочном… парне Сиенны идет вовсю.
    Я так разинула рот, что еще немного – и челюсть пришлось бы вправлять.
    – О парне? Погоди, какое еще фото?
    – Не знаю, – сочувственно выдохнул Денни. – Они как будто входят в ресторан. Она держит его под руку. Он улыбается и глядит на нее. Все это весьма… убедительно. Эй, ты в норме?
    Я была ошарашена, но припомнила фотографов у ресторана, где мы ужинали с Сиенной. Они снимали нас троих. На входе Сиенна чуть вторглась в личное пространство Келлана, но на снимке была и я – Келлан все время держал меня за руку. Однако этого, конечно, не показали. Я была никем, Сиенна же – знаменитостью. И вот Келлан сделался ее новым таинственным кавалером. Из них уже сотворили пару, а про сингл никто еще и не знал. Что же будет, когда проведают? Душа у меня ушла в пятки, а машина тем временем остановилась.
    – Все не так! Я была там, меня просто не видно, – прошептала я Денни.
    Горло вдруг будто сковали железным ошейником. Разве я не хотела стать невидимкой и не светить отраженным светом Келлана? Будь осторожна с желаниями.
    – Денни, мне пора. Пока, – буркнула я в трубку.
    – Кира, постой! С тобой все в порядке?
    Не ответив ему, я отключилась. Нет, не в порядке. Келлан заглушил двигатель, а я все сидела в ошеломленном молчании и таращилась на телефон. Что же это стряслось? В глазах общественности у Келлана и Сиенны возник роман? Меняло ли это что-нибудь для меня? Вообще-то, нет. Не важно, что принимает за чистую монету публика, – я-то знала, в чем дело. Однако осадок остался пренеприятнейший.
    – Кира, с тобой все в порядке?
    Келлан в точности повторил слова Денни. Я посмотрела на него, испытывая легкое головокружение, и прошептала:
    – Нормально.
    – Нет, честно? – нахмурился он.
    Я мысленно взвыла, на миг возненавидев наш пакт о взаимной честности.
    – Не понимаю, кто я такая.
    – Что ж, – кивнул Келлан. – Может, тогда объяснишь? Разберемся на пару.
    Закусив губу, я подняла палец, показывая, что отвечу, как только смогу. Келлан держал меня за руку и терпеливо ждал. Когда он погладил пальцем мое обручальное кольцо, шок, вызванный откровением Денни, миновал и я действительно почувствовала себя хорошо. Не блестяще, но сносно.
    Я повернулась к Келлану. Он нахмурился, снял очки, и тревога в его полуночных глазах была почти осязаемой.
    – Расскажи, – шепнул он.
    Чувствуя себя немного глупо, благо мне было известно, что его сердце занято, я улыбнулась и покачала головой:
    – Денни переживал за меня, потому что Интернет забит вашими с Сиенной фотографиями. Весь мир считает, что ты ее новый «неизвестный» парень. Очевидно, снимок убедительный. Денни не сказал прямо, но он, по-моему, решил, что ты от меня сбегаешь.
    Я начала смеяться, но осеклась при мысли, что Келлан, быть может, и впрямь изменяет мне с ней. Пришлось трижды сглотнуть, дабы восстановить дар речи.
    Взгляд Келлана расфокусировался.
    – Фотографии? – Он немедленно вновь уставился на меня. – Но ты же знаешь, что это не так? Она мне неинтересна – вообще. Ты же это понимаешь?
    Кивнув, я погладила его по нагретой солнцем щеке.
    – Понимаю, – прошептала я и спросила, стряхивая с себя мрачное настроение: – Может, лучше покончим с фотосессией? – Я заставила себя улыбнуться и говорить с юмором. – И утку потребуем на задний план?
    Келлан продолжал хмуриться, я же тем временем выбралась наружу.
    – Кира…
    – Все хорошо. – Я вскинула руку, заранее останавливая его. – Честно. Давай мы просто… не будем больше об этом. Это неправда, которая ровным счетом ничего не значит.
    Келлан помялся, затем кивнул и тоже вышел.
    Мы встретились с группой в большом студийном здании. Всю дальнюю стену от пола до потолка занимал огромный белый задник. Повсюду сновали люди: они налаживали освещение, устанавливали отражающие панели, расправляли тот же задник, расставляли косметику для лица и волос, запасы которой могли составить конкуренцию сестринским.
    Наша пятерка наблюдала за этим хаосом в ошеломленном молчании. Тут на нас обратил внимание человечек в облегающих джинсах и свитере:
    – А вот и таланты!
    По его тону было не понять, похвала это или ирония.
    Непринужденно держа в одной руке камеру, он щелкнул пальцами другой, и рядом с ним немедленно нарисовалась пышная блондинка. Взирая на нашу компанию сквозь узкие прямоугольные очки, он снова пустил в ход пальцы – теперь он поиграл ими и скомандовал:
    – Займись ими.
    Блондинка глянула на женщин, заведовавших макияжем. Те, словно получив безмолвный приказ от своей королевы, мигом оставили косметику в покое и устремились к нам. Келлан нахмурился, а Гриффин ухмыльнулся.
    – Да нам ни к чему… – пролепетал Келлан, едва эффектная блондинка рванулась к нему.
    Она подняла ладонь, предлагая помалкивать.
    – Зови меня Бриджет. Сегодня ты мой клиент. – Она схватила его за руку и потащила к туалетному столику.
    – Я серьезно, нам не нужно… – попытался он вновь, но не успел договорить.
    Толкнув его на сиденье, Бриджет запустила пальцы ему в шевелюру. Не очень приятно, когда такая красавица играет мужниными локонами, но я не могла не улыбнуться при виде его сварливого выражения. Пришел фотограф, и Бриджет принялась обсуждать с ним, как бы сделать Келлана краше.
    – С этим не сильно усердствуй, – заявил фотограф, поглаживая эспаньолку. – Он и так хорош. – Серые глаза оценивающе скользнули по Келлану. – Впрочем, пусть сначала переоденется.
    Сказав это, он переключился на остальных. Келлан вздохнул.
    Когда Бриджет и ее веселые помощницы закончили трудиться над «Чудилами», я была вынуждена признать, что выглядели они неплохо. Блистали все, даже Гриффин. Но Келлан был убийственно красив. Он встал перед задником, и я разинула рот. Он явился на студию в затертых мешковатых джинсах и белой футболке. Его переодели в облегающие джинсы, вытертые во всех положенных местах, а поверх футболки надели темно-коричневую кожаную куртку. Та плотно охватывала тело и потому больше смахивала на рубашку, была расстегнута до середины груди и заканчивалась чуть выше пояса, так что были видны ремень в заклепках и полоска кожи. Невероятно! Прическа, как обычно, напоминала воронье гнездо, но Бриджет придала ей безукоризненный стиль, так что каждый локон занял наиболее выгодную позицию. Одна прядь падала на глаз, и это меня едва не убило.
    Отчасти Келлан выглядел именно той разгульной рок-звездой, по поводу которой постоянно переживал мой отец, но вид у него был мрачный.
    – Ты выглядишь отпадно! Чем недоволен?
    – На мне косметика. Я чувствую себя идиотом.
    Я присмотрелась, но ничего не увидела – разве только глаза были слегка подведены. Синие радужки заставили мое сердце забиться чуть чаще.
    – Вообще не заметно! Ты в полном порядке.
    Он дернулся было взъерошить волосы, но опомнился. Я волей-неволей заметила, что кольцо исчезло.
    – Мне накрасили глаза… И губы, по-моему, тоже!
    Не улыбнуться было невозможно.
    – Да ты потрясающий… Так бы и съела!
    Келлан склонил голову набок и обнял меня за талию:
    – Правда? Хочешь кусочек? – К моим щекам прихлынул жар, а Келлан огляделся и подался к моему уху, дурманя запахом кожаной куртки, который смешивался с его собственным. – Мы можем ненадолго отлучиться.
    Я оттолкнула его, и он ухмыльнулся совершенно неуместно.
    – Бриджет мне голову оторвет, если я порушу ее труды.
    Но Келлан все-таки разрушил колдовство, сотворенное над его ртом: он всосал губу, пожирая меня взглядом.
    – Да, но только представь… Всякий раз, когда посмотришь на обложку, ты будешь точно знать: моя улыбка – твоя работа.
    Он чуть сдавил мне ягодицы, я же, зажмурясь, наспех представила уединение с ним в какой-нибудь пустой комнате, но тут фотограф щелкнул пальцами, и я очнулась.
    – За дело, ребята! – позвал он.
    Келлан негромко рассмеялся и отстранился от меня. Отходя, он чиркнул ладонью по моей руке, и я поймала его пальцы, потянулась и запечатлела поцелуй на свежеобработанной щеке.
    – А где твое кольцо? – спросила я, не нащупав его.
    Келлан помрачнел и похлопал по карману.
    – Фирма не хочет рекламировать наш брак. – Он закатил глаза. – Очевидно, продажи упадут на двадцать процентов, если мы сойдем с торгов. Во всяком случае, так говорит Фрэнк.
    Он указал на фотографа, ковырявшегося в своей камере.
    Помедлив, Келлан огляделся, хитро улыбнулся мне, сунул руку в карман и вынул кольцо. Озираясь, будто преступник, он быстро надел его на палец.
    – Какое мне дело до того, что подумают люди? – Его лицо просветлело. – Впрочем, до фотографий с Сиенной мне дело есть. Я разберусь, Кира.
    Я замотала головой, намереваясь возразить, что это полная ерунда, но Келлана вдруг оттащил один из помощников Фрэнка. Как только Келлан занял свое место, Фрэнк начал снимать. Я улыбнулась: при каждой вспышке кольцо чуть посверкивало. Это был маленький бунт против системы.
    После трех десятков снимков сессия завершилась. Хорошо, что мне не придется выбирать окончательный вариант, – все они были головокружительно хороши. Довольный тем, что делу конец, Келлан поцеловал меня в щеку и пробормотал:
    – Пойду переоденусь и смою это дерьмо.
    Я прыснула, и тут в наш кружок вторгся Гриффин. Поглаживая свою кожаную куртку, он обратился к Келлану:
    – Слышь, а нельзя будет оставить шмотки себе? – Он улыбнулся мне, и я покрылась мурашками. – Ох и натрахаюсь вечером!
    Мое раздражение вмиг сменилось открытым негодованием. Сузив глаза так, что зрачки были готовы пронзить его каменное сердце, я выпалила:
    – Меня от тебя тошнит!
    Гриффин моргнул с недоумением и досадой:
    – А в чем дело-то?
    Я сжала кулаки, подавляя желание съездить ему по роже:
    – Моя сестра вынашивает твоего ребенка, а ты продолжаешь пихать своего… Халка… во все, что шевелится! Это мерзко!
    – Я рок-звезда! – Гриффин шагнул ко мне, уперев руки в боки. – Я трахну все, что захочу! Мы такие.
    Качая головой, я поочередно взглянула на всех: Мэтта, Эвана, Келлана. Никто из них не вел себя в духе Гриффина.
    – Нет, это не так.
    Гриффин оглянулся на Келлана и закатил глаза:
    – Я тебя умоляю! Если ты взяла на поводок его, то со мной не выйдет! – Он вернулся взглядом ко мне. – Анна тоже трахается со всеми подряд. Я что, психую?
    Я знала: он прав – и понимала, что это не мое дело, но он был настолько… Тьфу!
    – Она перестала. У нее никого не было, с тех пор как она забеременела! Теперь она только о тебе и твердит.
    Гриффина это странным образом удивило.
    – Серьезно? – Он обдумал мои слова и оглянулся – все смотрели на нас. Тогда он взмахнул руками. – Это же просто секс! Из-за чего шум?
    Мне оставалось лишь покачать головой.
    – Гриффин, вы будете родителями. Это поворотное событие, и Анна до смерти боится. А ты все гуляешь, окучиваешь телочек направо и налево! Ты хоть раз подумал, каково ей приходится? Тебе нравится заниматься с ней сексом, но в остальном, похоже, на нее наплевать.
    Гриффин тупо, безо всякого выражения таращился на меня.
    – Я просто пошутил, – саркастически фыркнул он после очередной паузы. – Успокойся ты, Кира, чтоб тебя! – С этими словами он поспешил в раздевалку.
    Мэтт, Эван и Келлан проводили его взглядом, а затем Мэтт повернулся ко мне с расширенными глазами:
    – Наверняка не скажу, но ты, похоже, дала ему пищу для размышлений. – Он протянул мне руку, и я со смешком пожала ее. – Хорошая работа, миссис Кайл.
    Мэтт подмигнул мне и хлопнул по спине Эвана. Посмеиваясь, оба они отправились вслед за Гриффином.
    Когда все ушли, Келлан одной рукой приобнял меня:
    – Ты все еще надеешься, стараешься – здорово!
    Усмехнувшись, я покосилась на его куртку:
    – Гриффин задал хороший вопрос. Одежду-то хоть подарят?
    Мой взгляд скользнул по его продуманно разорванным джинсам.
    – Мне она не нужна… – мурлыкнул Келлан, дыша теплом мне в ухо. – Только мешает…
    Я прикрыла глаза, моментально представив его теплую кожу, тихие стоны и нежные губы. Когда я снова подняла веки, Келлан уже шел прочь, но все еще смотрел на меня. Его взор горел страстным обещанием, и я прерывисто вздохнула. До чего же он был красив!

Глава 10
Ажиотаж

    Релиз альбома назначили на тринадцатое сентября. Первым синглом предстояло стать песне, записанной с Сиенной. Вокруг уже раздувалась немалая шумиха, особенно после того, как стало известно, что загадочным незнакомцем на фото был солист группы, записавшей композицию вместе со звездой. Не знаю, как так вышло, но таблоиды установили личность Келлана и сочинили байку о молодых артистах, влюбившихся друг в друга во время записи. Слухи об их романе расползлись повсюду. Теперь мне было не скрыться от них: против меня оказалось телевидение, радио и журнальные полки в магазинах. Сто тысяч раз я уже либо видела это фото, либо слышала о нем. Ладно, снимок был симпатичный. Поймали момент, когда Келлан любезно улыбался Сиенне, а она отвечала тем же. Я не слишком хорошо смотрелась на профильных снимках, зато Келлан с Сиенной выглядели сбоку так же прекрасно, как и анфас, – вопиющая несправедливость.
    Расцвет их романа почему-то взбудоражил всех и каждого. И всем не терпелось услышать ноты, совместно рожденные этими писаными красавцами, из-за чего я сразу решила, что имя Келлана слила в прессу сама студия. Да к черту – меня бы не удивило, скажи мне кто, что они же натравили на нас папарацци. Все, что угодно, – лишь бы возбудить интерес.
    Келлан из кожи вон лез, стараясь прекратить сплетни. После фотосессии, по дороге домой, он позвонил Сиенне. Меня кольнуло: он сохранил в телефоне ее номер! Странно. Еще удивительнее – номер Келлана был и в ее телефоне, так как она сразу поняла, кто на связи.
    – Салют, Сиенна, это Келл… – Он выдержал паузу. – Ага, это я. Привет.
    Он рассмеялся, а я тщетно пыталась разобрать ее слова, но слышала только Келлана.
    – Ты видела нашу фотографию? Да, ту самую. Еще не высказалась? Не сделала заявления или еще чего? – Он нахмурился, слушая. – Нас соединяют в романтическом смысле. – Он сдвинул брови. – Ну, для меня это не пустяк. – Он сделал жест, как будто Сиенна стояла перед ним. – Потому что я женат и не хочу, чтобы думали, будто мы с тобой… – Келлан взглянул на меня и помотал головой. – Нет, не официально, но мы считаем себя мужем и… – Вновь помрачнев, он стал смотреть на дорогу. – Послушай, разве нельзя сказать, что мы лишь работаем вместе и наши отношения сугубо профессиональные? – Он улыбнулся. – Отлично, спасибо. Она пообещала все уладить, – сообщил он мне, отключившись.
    – И уладит?
    Он посмотрел на меня, но очки скрывали выражение его лица.
    – Конечно. А почему нет?
    Мне не хотелось объяснять, но мы условились быть честными, а потому я со вздохом все же растолковала:
    – Потому что она, по-моему, тобой увлечена. Потому что, опять же по-моему, ей хочется, чтобы вас связывали. Потому что мне кажется, что сингл вызовет больший ажиотаж, если между вами будет роман. И еще я думаю, что она отлично умеет манипулировать общественным мнением, чтобы добиваться желаемого.
    Келлан безмолвствовал после услышанного, и я решила, что он согласен – хотя бы отчасти. Но затем он произнес:
    – И ты считаешь, что желаемое – это я?
    Откинувшись на сиденье, я закрыла глаза. Да кто же тебя не желает?
    К моему удивлению, Сиенна вскоре выступила с заявлением, уведомив общество о своем одиночестве, которое ей по душе, а что до пресловутого мужчины, так он был «просто близким другом, работающим со мной над проектом, который полюбится поклонникам».
    Она выполнила просьбу Келлана, но я не была уверена, вышел ли из этого толк. Никто, похоже, не поверил, что «близкий друг» действительно был «близким другом». Все сочли это иносказанием – мы, дескать, близки, но не хотим пока об этом заявлять. Интерес к синглу только разгорелся. Я знала, что первый альбом Келлана будет классным, но не могла и представить столь энергичной суеты вокруг его релиза, подогретой домыслами и сплетнями о личной жизни Келлана и Сиенны.
    Дженни, Кейт и Шайен сочувственно выслушали мои жалобы. Сестра посоветовала не переживать. Когда я спросила, видела ли она фото, Анна ответила:
    – То самое? Да, примерно через неделю после возвращения. Келлан, кстати, там обалденный! – Она вздохнула. – Жаль, что он не развернулся к объективу. Надо им было дождаться, когда он будет выходить.
    – Почему ты мне сразу не сказала? – проворчала я, вспомнив, как Номер Первый расчистил перед выходом тротуар.
    Анна протяжно выдохнула:
    – Потому что знала, что ты распсихуешься, а фотография – это ерунда.
    – Анна, из них лепят пару. – Я лежала в постели, созерцая ночник. – Это не шуточки.
    – Брось, чепуха. Какое тебе дело, что подумают люди? Мы с тобой знаем, что у него с ней ничего нет. Черт, да я все время торчала рядом и точно видела! Чепуха это, Кира.
    – Дурное предзнаменование.
    Я заметила на подушке Келлана лепесток, подобрала его и потерла шелковистую поверхность меж пальцев. Этот был кораллового цвета – из свежего букета, доставленного накануне горничной. Келлан отправился на пробежку и оставил мне лепесток, написав на нем: «Скоро вернусь».
    Анна снова вздохнула, но уже сочувственнее:
    – Дурное, если таким назовешь. Не сходи с ума из-за безобидной фотки. Ну, представь себе самое неприятное – что это может быть?
    Конечно, сестра была права. Однако стремление мира полюбоваться шашнями твоего мужа на стороне немного нервирует.
* * *
    За несколько недель до выхода альбома ребят погнали в ураганное рекламное турне. Им предстояло побывать во всех крупных городах едва ли не каждого штата континентальной части США. От графика впору было рехнуться. Безостановочные перелеты, радиоинтервью и частные выступления. Бывало, что на день в их планах стояли концерты в трех разных городах. Я вымоталась при одном только взгляде на маршрут. Если справимся, гастроли перестанут быть проблемой.
    Первой остановкой была популярная радиостанция в Лос-Анджелесе. Нет, не просто популярная – номер один в городе, и прозвучать впервые сингл должен был именно там, в присутствии ребят. Я обмирала в предвкушении. Хотя было ясно, что песня лишь подогреет интерес к мнимому роману Келлана и Сиенны, я не могла дождаться, когда голос Келлана разлетится в эфире. Нереальное событие!
    Понимая, что жизнь вот-вот превратится в сплошной кошмар, мы с Келланом наслаждались каждым мигом спокойного уединения. Келлан устроил мне экскурсию по городу и показал кое-какие забегаловки, где некогда выступали «Чудилы». Я без труда представила Келлана только-только со школьной скамьи, сдирающим трусы с фанатеющих голливудских старлеток. Такие «свидания» наверняка были для него простейшим делом.
    Келлан показал мне и достопримечательности: Диснейленд, «Морской мир», Аллею Славы, – однако мне больше нравились бдения у бассейна в студийном доме. Особенно когда там не было никого, кроме нас. Однажды солнечным августовским днем, за несколько суток до начала суматошного этапа карьеры Келлана, мы наслаждались приватным купанием. Я устроилась на лесенке, уходившей в бирюзовую воду, и разгоняла ногами мелкие волны. В ноздри лез запах хлора и солнцезащитного крема. Тишину нарушали лишь редкие птицы, щебетавшие неподалеку в листве. Я радовалась покою, зная, что долго он не продлится.
    Под водой ко мне приблизилась тень, и я придержала ноги. Тело проплыло поверх моего. Остановившись на уровне моего пояса, Келлан высунулся из воды и криво ухмыльнулся:
    – Ау!
    – Ау, – пробормотала я, закусывая губу.
    Его волосы были отведены с лица, по щекам стекали струйки. В глазах отражалось солнце, усилившее глубокую синеву. Он был прекрасен и в этот редкий момент целиком принадлежал мне.
    Вздохнув, я села и обвила его шею руками, а ноги автоматически сомкнулись на талии. Он опустился на колени, удерживая меня на мелководье. Как было бы хорошо, если бы удовольствие было явлением природы вроде солнечного тепла или прохладного ветерка жарким днем! Со вздохом я положила голову Келлану на плечо и растворилась в нем.
    Едва Келлан отстранился, чтобы взглянуть на меня таким же умиротворенным взором, из дома вышел Гриффин. Он дошагал до лесенки, нахмурился и поскреб в затылке, как будто обдумывал некое действие. Затем он пожал плечами и постучал по поручням, разделявшим ступени.
    Келлан поднял на него глаза, стараясь оставаться бесстрастным:
    – Чего тебе?
    – Пришел тот чувак со студии, хочет с тобой поговорить.
    Отстранив меня в сторону, Келлан вылез из воды. По всему его телу сбегали ручейки. Капли влаги замерли на коже, словно не хотели покидать ее. Я их прекрасно понимала.
    – Что за чувак? – спросил Келлан.
    – Не знаю, – повел плечами Гриффин. – Выпендрежник в костюме.
    – Ник? – Келлан чуть заслонил меня. – Вице-президент фирмы?
    – Не знаю, честно, – вскинул на него глаза Гриффин.
    Келлан оглянулся на меня. При последнем своем появлении вице-президент студии сделал Келлану серьезное предложение. Я заподозрила, что нынче он явился с чем-то не менее важным, но почему-то ощутила внутри пустоту.
    Келлан наскоро вытерся, надел футболку, а я натянула шорты. С большими шишками лучше встречаться полностью одетой и сухой, но тут уж ничего не поделаешь: времени на переодевание не было. Не следует заставлять ждать человека, в руках которого судьба моего мужа.
    Гриффин сопроводил нас наверх, где мы прежде встречались с Ником и Сиенной. Я хотела войти с Келланом, но басист схватил меня за локоть, и я мгновенно напряглась.
    – Анна говорит, что я тебе не нравлюсь, – кривя губы, заявил он. – Правда, что ли? Я думал, у нас все путем.
    С чего ему взбрело в голову разбираться в этом сию секунду? Я осторожно высвободилась:
    – Да… Путем. Конечно.
    «Держись подальше от моей спальни, не прикасайся ко мне, прекрати морочить голову моей сестре – и мы отлично поладим».
    Его светлые глаза стали суровыми, и он заправил за уши пару прядей.
    – Вранье! – Гриффин скрестил руки. – Я с тобой не сплю и повода думать обо мне хрен знает что не даю! Но мне охота выяснить, за что ты меня ненавидишь, если я не сделал тебе ничего плохого, только хорошее.
    «Хорошее? Он понимает, что мелет?» Удержавшись от того, чтобы закатить глаза, я глянула Гриффину через плечо: мне было видно, как Келлан жмет руку «выпендрежнику в костюме» – Нику. Мне хотелось послушать, о чем пойдет речь, а не заниматься бессмысленной болтовней с Гриффином. В итоге я уклонилась от ответа, и басист продолжил:
    – Это из-за того, что я сболтнул, будто собрался трахаться? Так я прикалывался!
    Мои глаза невольно превратились в щелки.
    – Нет, ты не прикалывался. Ты мерзкое хамло и кобель в сто раз больше, чем бывал Келлан! – Гриффин закивал с выражением «ну да, конечно», которое я через силу проигнорировала. – Ты воплощаешь все, что я терпеть не могу в рок-звездах: пьянки, баб, секс! Я боялась, что Келлан станет таким же!
    – Значит, дело-то не во мне! – толкнул меня в плечо Гриффин. – Ты боишься за Келлана – переживаешь, в кого он может превращаться, когда тебя нет поблизости! Значит, в тебе и проблема, – развел он руками. – Анна никогда не запрещала мне перепихиваться. Мы свободные люди. Ее не интересует, с кем я трахаюсь… Так почему до этого есть дело тебе? – Он вздернул подбородок и добавил: – Для сведения: в этом году я отымел всего пятерых, а с тех пор как Анна сообщила, что залетела, – ни одной! Поэтому, мать твою, да, я о ней беспокоюсь! Я, может быть, даже, черт возьми, люблю ее!
    Он развернулся и устремился в комнату, а я лишь потрясенно смотрела ему вслед. Неужто я получила выговор от Гриффина? Апокалипсис близок. Но в его словах был резон. Я не любила его в основном потому, что не хотела видеть таким же Келлана. А Келлан не был похож на него. Они отличались, как день и ночь. Гриффин был отморозком, но и моя сестра недалеко ушла от него, а я ее безумно любила. Приехали! Теперь мне придется всерьез постараться, чтобы проникнуться симпатией к Гриффину. И надо же – он заявил, что любит Анну! Это вогнало меня в ступор.
    Я наконец вошла в комнату, готовая не удивиться ничему, что бы мне ни сказал Ник. Келлан сидел напротив него на диване. Рядом устроились Эван и Мэтт, но и для меня осталось местечко. Испытывая неловкость от вторжения в разговор, я прошла перед ними и села рядом с Келланом. Гриффин плюхнулся в кресло напротив.
    Ник прервал свои излияния и подождал, пока я усядусь. К моим щекам прихлынул жар при виде этого голубоглазого блондина, постукивавшего пальцем по ноге, закинутой на другую ногу. Снаружи было градусов тридцать, но Ник оставался при полном параде. Костюм был дорогой – наверное, от Армани. Галстук – ярко-красный, цвет власти. Ник казался слишком юным для вице-президентства, максимум лет двадцати пяти, и потому я сочла его уверенным и целеустремленным, привыкшим добиваться своего.
    Когда я устроилась, Ник коротко улыбнулся, смерил меня оценивающим взглядом и обратился к Келлану:
    – Я вижу, домашний уют идет на пользу. Это хорошо. Тебе нужно отдохнуть перед стартом.
    Келлан посмотрел на меня и кивнул. Опередив вопросы насчет повестки дня, Ник объявил:
    – У меня хорошие новости. Грандиозные новости. – Подавшись вперед, он сцепил пальцы. – Дидрик Крауз только что дал согласие на съемку клипа «С печалью». – Не дождавшись ответа, Ник улыбнулся. – Вы, разумеется, знать не знаете, кто он такой?
    – К сожалению, нет, – отозвался Келлан.
    Тот отмахнулся: не извиняйся, дескать.
    – Дидрик Крауз – гений современных музыкальных клипов. Он уникален. К нему не подступиться. Мы дали ему послушать твою песню, и он хочет заняться ею. – Ник всплеснул руками. – Да куда там хочет – он буквально настаивает, черт побери! – Я моргнула, услышав сквернословие из уст столь высокой персоны, но Ник поспешил продолжить. Он указал на Келлана: – В конце месяца у Дидрика будет пара свободных дней. Сиенна чуть нарушит свой график, и мы проделаем это в ходе рекламного тура. – Он воздел руки. – Клянусь, это звезды сошлись!
    Келлан с разинутым ртом уставился на товарищей.
    – Мы делаем клип? – Он поглядел на Ника. – Разве их еще смотрят?
    – Да, их смотрят. – Ник слегка скривился, а потом улыбнувшись шире, подался так далеко вперед, что я встревожилась, как бы он не свалился с дивана. – И мы получили шанс разворошить осиное гнездо.
    – Не понимаю, что это значит, – смешался Келлан.
    – Это значит, что клип поднимет изрядный шум, – покачал головой Ник. – Публике хватило твоей фотографии с Сиенной, чтобы распалиться. Теперь всем неймется – что за новый мужчина у нее появился.
    – Я не ее мужчина, – возразил Келлан.
    Ник оставил его реплику без внимания:
    – Мы раздуем пожар страсти между Келланом и Сиенной и выбьемся в топ.
    При виде хищного выражения на лице Ника душа у меня ушла в пятки. Я не вполне поняла, о чем шла речь, однако не сомневалась, что мне это не понравится. Келлан, сама настороженность, осведомился:
    – Что ты имеешь в виду?
    – Мы собираемся разыграть любовный фрагмент песни, чтобы клип получился по-настоящему страстным. – Ник взбудораженно растопырил пальцы. – Обнаженные тела, поцелуи взасос, стоны и всхлипы – все, что удастся. – Он подмигнул Келлану и добавил: – Любому, кто это увидит, понадобится ледяной душ. Ваша с Сиенной слава взлетит ракетой!
    Мне захотелось встать и сказать этому ушлому денежному мешку, что Келлан не сделает ничего подобного, но я лишь стиснула зубы, понимая, что моя очередь говорить еще не пришла. У Келлана же челюсть, наоборот, отвисла.
    – Песня о расставании, – пробормотал он.
    – Да, – кивнул Ник и потер подбородок. – Но какое расставание не начинается с пылкой любви?
    В комнате воцарилась тишина. Эван и Мэтт таращились на меня, вгоняя в краску. Гриффин лыбился до ушей. Я не знала, что было ему приятнее – съемка клипа вообще или наблюдение за Келланом и Сиенной с последующим ледяным душем. Наверное, всего понемногу.
    – Я женат, – наконец подал голос Келлан. – Я не могу это сделать.
    – Я могу! – немедленно вызвался Гриффин.
    Ник проигнорировал его и вперился тяжелым взглядом в Келлана. Мои руки покрылись мурашками. Этот человек явно умел настоять на своем.
    – Я не прошу тебя заводить с ней роман. Это целиком на твое усмотрение, – ухмыльнулся он и стрельнул глазами в мою сторону. Я сверкнула своими в ответ, и он опять посмотрел на Келлана. – Я прошу о художественном клипе под уже записанную песню, которая, между прочим, принадлежит нам. – Он указал на Келлана сцепленными пальцами, и его губы тронула ледяная улыбка. Откинувшись в кресле, он положил ладони на бедра, как будто собрался встать. – В твоем контракте прописана обязанность развлекать массы, и иногда это требует актерской игры. Знай мы, что ты не готов это делать, мы бы его не подписали. – Ник встал, прищурился и принял угрожающую позу. – Все, о чем я прошу, – это встряхнуться и выполнить свою гребаную работу. И, честно говоря, это даже не просьба.
    От его ледяного голоса на шее у меня вздыбились волоски, а желудок налился свинцом. Отвернувшись от Келлана, Ник вышел из комнаты.
    С его уходом повисло гнетущее молчание. Слышно было, как летит муха. Гриффин, естественно, нарушил тишину первым.
    – Чувак! – воскликнул он. – Ты оприходуешь Сиенну Секстон! Держи пять! – Он выставил руку, готовый поздравить Келлана.
    Еще шокированная поворотом событий, я ничего не ответила на заявление Гриффина. Келлан послал басисту убийственный взгляд, но понял, что это бесполезно, и уставился в пол.
    Какое-то время он молчал, затем резко встал и с каменным лицом поглядел на дверь, за которой скрылся Ник.
    – Бред собачий! – Он грубо протиснулся мимо меня и полетел прочь.
    – Келлан! – Эван вскочил с дивана.
    Тот не ответил. Стиснув кулаки, Келлан исчез без каких-либо объяснений. Мы стояли и смотрели ему вслед.
    – Что он задумал? – осведомился Мэтт, не обращаясь ни к кому конкретно.
    Никто не ответил, и я испытала ужас. Я точно знала, что задумал мой муж: то же, что и всегда, когда дела оборачивались скверно, – бежать.
    Я устремилась за Келланом, ребята – за мной. Келлана видно не было, и прекрасная панорама впервые не оказала на меня никакого воздействия. В этот миг меня не впечатляло ничто, так как мне предстояло совершить поступок, которого я совершенно не хотела. Я должна была убедить Келлана целоваться с другой. Нет, не просто целоваться – сымитировать любовную сцену. От этого мне почему-то становилось в десять раз хуже.
    Келлан оказался в нашей комнате. Он яростно швырял рубашки в сумку. Моя, пустая, стояла рядом. Часть моего «я» пожелала в безмолвном согласии приступить к сборам. Этот выбор был заведомо легче. Но вместо этого, когда следом нарисовались Мэтт, Эван и Гриффин, я спросила:
    – Что ты делаешь?
    – Пакуй свои вещи, – послал мне горящий взгляд Келлан. – Мы едем домой. С меня хватит.
    – Какого дьявола? – немедленно взвился Гриффин.
    Эван положил руку Келлану на плечо в надежде успокоить его, но тот стряхнул ее.
    – Келлан, мы подписали контракт, – негромко напомнил Мэтт. – Нам нельзя уехать.
    – Тогда пусть подают в суд! – свирепо зыркнул на него Келлан. – Я на панель не пойду! Я возвращаюсь к Питу. Вы со мной или нет?
    У меня болезненно заколотилось сердце, ведь именно я стала причиной всей этой чехарды.
    – Да ты, мать твою, гребаный пидор… – задохнулся Гриффин.
    Келлан агрессивно подступил к нему на пару шагов, принуждая заткнуться. Эван встал между ними и придержал Келлана за плечи. Мэтт уперся ладонью в грудь Гриффина, притормозив и того. Атмосфера внезапно наэлектризовалась, и я поняла, что, пока все в сборе, толку не будет. С Келланом нужно было действовать добром, а не силой, и на данный момент я оказалась единственной, кто мог это сделать. Приобретенная власть была мне ненавистна, особенно при столь заманчивой перспективе возвращения к Питу.
    Не сводя глаз с Келлана, я обратилась к ребятам:
    – Оставьте нас с мужем ненадолго, ладно?
    Келлан, все еще в бешенстве, уставился на меня. Эван отступил от него и перед уходом стиснул мою руку. Мэтт поволок из комнаты Гриффина, но тот успел проорать:
    – Вправь ему мозги, Кира! Вот это уже точно бред собачий!
    Когда дверь закрылась, я шагнула к Келлану. Коль скоро все ушли, его гнев и досада перенаправились на меня. Но я была готова к этому, мне уже не раз приходилось выслушивать злобное рычание Келлана.
    – Тоже пидором назовешь? Хочешь, чтобы я доказал? Пошел и отдался Сиенне?
    Я покривилась, но значения его словам не придала. Он разозлился не на меня. Я взяла его за руки, все еще сжатые в кулаки:
    – Келлан… Ты не можешь пойти на попятную.
    Он выдернул руку и указал на дверь:
    – Ты была на встрече? Слышала, чего они хотят от меня?
    – Да, – кивнула я, снова вцепившись в него. – Ничего страшного.
    Меня замутило от одних только слов, но дело было сделано.
    – Ничего страшного?.. – округлил глаза Келлан. – Как это так – я на экране сношаюсь, а страшного ничего?
    Я прижалась к нему и обняла за шею. Сперва он будто аршин проглотил, но постепенно расслабился.
    – Ладно, может быть, «ничего» – это перебор. Как представлю тебя с ней, так и вправду не по себе. – Келлан снова напрягся, и я немедленно добавила: – Но это неизбежное зло.
    Келлан помотал головой, сомкнув руки на моей талии:
    – Ничего подобного. – Его гнев иссяк, он уткнулся в меня лбом. – Я не хочу делать тебе больно, а без этого не получится.
    – Не хочу, чтобы из-за меня ты отказался от мечты, – отстранившись от него, проговорила я. Он замотал головой, отворачиваясь, и я придержала его за щеку. – Ты уже близко, уже почти дошел. Остался шажок – и ты взлетишь, и ребята тоже взлетят. А потом, когда закончится контракт и вы станете самой востребованной группой в стране, найдете другую фирму. Ты же знаешь, что это докажет твою правоту намного убедительнее.
    Келлан усмехнулся, и я улыбнулась, видя, что его веселость понемногу возвращается. Но вот он протяжно выдохнул и вновь помрачнел. Несколько секунд он молчал. Я ощутила его внутреннюю борьбу и дала время обдумать все, что на него свалилось. Когда он в итоге заговорил, голос его был тих:
    – Я не хочу подводить ребят, отчаянно не хочу, и я понимаю, что у тебя на уме. Но я не соврал, когда сказал, что завязываю с другими женщинами. Ты у меня одна. Я не хочу к ней прикасаться.
    – Понимаю. И очень тебя за это люблю, – отозвалась я, погладив его по щеке большим пальцем. – Но если мы не дадим им повода, то нам ничто и не навредит. Ты все равно мой муж, а я твоя жена. Если на камеру пойдет другое, ничего не изменится. Согласен?
    Келлан медленно кивнул и вздохнул:
    – Я вообще сомневаюсь, что сумею изобразить любовь с кем-то, кроме тебя.
    – Еще как сумеешь, – небрежно шепнула я, пробежавшись рукой по его волосам, так и зачесанным назад. – Притворись, что это я. Небось, не впервой!
    Показывая, что дразнюсь, я криво улыбнулась. Он отозвался дьявольской ухмылкой, но сразу опять помрачнел:
    – Ты что же, серьезно хочешь, чтобы я это сделал?
    Я закусила губу. Хотела ли я? Нет. Я не хотела, чтобы их с Сиенной тела соприкасались. Но я желала ему успеха, а если он сейчас откажется, цена будет непомерно высокой.
    – Да, – кивнула я.
    Келлан прикрыл глаза и ответил таким же кивком. Я поцеловала его, содрогаясь при мысли, что вскоре к этому чудному рту припадет другая.
    – И вот что, Келлан… – (Он мигом распахнул глаза.) – Если это действительно случится, я должна присутствовать. Мне нужно видеть.
    Он смотрел на меня не мигая.
    – Нет.
    – Келлан, я должна, – кивнула я и снова поцеловала его.
    – Зачем? – пробормотал он. – К чему тебе это видеть, Кира?
    «Затем, что я мазохистка».
    – То, что я навоображаю, будет намного хуже.
    – Кира, – взмолился он. – Я не хочу этого, но раз уж должен, то пусть ты будешь как можно дальше! – Встряхнув меня за плечи, он присел на корточки и заглянул мне в глаза. – Я не хочу тебя ранить, и, если бы мы поменялись ролями, ни за что не стал бы смотреть!
    – Ты уже видел, – прошептала я, грустно улыбнувшись.
    Губы Келлана разомкнулись, черты исказились скорбью, и у меня зашлось сердце.
    – Я люблю тебя, – сказала я, припадая к его губам.
    Затем я пробовала их снова и снова, стараясь что было сил унять его печаль. Благодаря моим пассам в нем разожглось пламя, дыхание участилось. Пальцы Келлана запутались в моих волосах, прижимая мою голову к его. Язык играючи проник мне в рот, и наша спальня огласилась глухим стоном. Из груди Келлана вырвался чувственный звук, слившийся с моими заполошными выдохами. Я нетерпеливо скользнула руками ему под футболку. Мне было нужно, чтобы все барьеры между нами исчезли. Сию же секунду.
    Келлан оторвался от меня, чтобы помочь моим жадным пальцам сорвать с него одежду, и сразу после вновь отыскал мои губы. Я исследовала свои любимые холмики и впадинки его тела. Нащупала сокровенный треугольник внизу живота и потянула за кромку влажных шортов – нужно избавиться и от них. Келлан опять мне помог и, не успела я оглянуться, уже без тени стыда предстал передо мной полностью обнаженным.
    Я пожирала его взглядом, он же набычился, будучи моими душой и сердцем. Сиенна останется с ним ненадолго, самую капельку – пускай! Ей не видать этого сногсшибательного мужчину во всем его блеске. Я чуть ли не жалела ее.
    Задыхаясь, я повисла у Келлана на шее и потянула его на постель. Едва моя спина коснулась одеяла, он принялся срывать с меня одежду. Мои мокрые шорты упали поверх его, и к ним немедленно присоединились плавки. Руки Келлана скользнули по моим бокам, стягивая купальный топ, и я застонала, когда освободилась грудь. Его губы сомкнулись на соске, и я растворилась в моменте, который, я знала точно, он не сумеет воспроизвести в клипе. Только не в фильме с ограничением по возрасту до 13 лет.
    Келлан, тоже наслаждавшийся принадлежавшим только ему, завел на себя мою ногу и немедленно вошел в меня. Я крепко стиснула его со стоном «да!» – наверное, чуть более громким, чем следовало.
    Келлан втянул сквозь зубы воздух.
    – Боже, Кира… – пролепетал он, прежде чем начал двигаться.
    Возможно, дело было в дикой смене эмоций, испытанной непосредственно до нашего соития, но каждая клеточка моего тела была полна энергии, жива и взбудоражена. И у меня не осталось никаких задних мыслей. Это было наше без права доступа для Сиенны. И пусть ее не было рядом, я исторгла ликующий вопль, как если бы она могла слышать.
    Не сдержался и Келлан. Нам не пришлось трудиться долго, чтобы обоим приблизиться к пику: наши тела содрогались, чуть влажные от напряжения. Взорвавшись оргазмом, я чиркнула ногтями по спине Келлана – не до крови, но чувствительно. Зарубка на память, чтобы помнил, кто мы такие и сколько пережили. Келлан уткнулся мне в плечо. Он испустил вопль, напрягшись всем телом и разрядившись. Я застонала, чувствуя и слыша его, будучи с ним единым целым.
    Нет, Сиенне этого не видать. Ее жалкая имитация и близко стоять не будет.
    Келлан, тяжело дыша, скатился мне под бок. Я поцеловала его, и он улыбнулся, не открывая глаз. Загипнотизированная, я наблюдала за восстановлением его сил. Улыбка сохранялась, но дыхание замедлялось и выравнивалось. Когда его черты расслабились, а вдохи стали неглубокими, я поняла, что вогнала его прямо в сон. Это наполнило меня странной эйфорией. Но дальше я подумала о среде, и напускная отвага улетучилась. Сиенна, может быть, и не получит этого, но не открою ли я ящик Пандоры, позволив им попробовать друг друга на вкус? Не совершила ли я непоправимую ошибку?
    Украдкой выбравшись из постели, я укрыла Келлана одеялом. Переодевшись в чистое и сухое, я взяла с ночного столика телефон Келлана и бесшумно покинула своего спавшего мужа. Вернувшись в общую комнату, я ожидала увидеть остальных «Чудил», желающих узнать решение Келлана, но затем припомнила недавнее и сообразила, что мы с ним орали во всю глотку и все, очевидно, успели понять, что я благополучно переменила его настрой. Я зарделась, но отбросила стыд. Спасибо, что сегодня никто не вломился.
    Гриффин вышел с балкона, когда я направилась на веранду. Я замерла, прикидывая, какую новую гадость он скажет. Он спесиво указал на дверь спальни:
    – Ну что затрахала и он подчинился? – Гриффин вскинул руку в победном жесте. – Клево!
    Моим первым желанием было назвать его свиньей и в ярости вылететь вон, но я пообещала себе, что постараюсь быть с ним любезной, а потому пожала плечами и нехотя попыталась поддержать диалог:
    – Я заставила его передумать насчет видео… И теперь боюсь, что ошиблась.
    Гриффин запустил пятерню в волосы, а я вдруг подумала, что разговариваю с ним вообще в первый раз. Это было необычно, и я понятия не имела, как он ответит и не покажется ли мне это оскорбительным.
    – Да ладно, не парься! – пренебрежительно фыркнул басист. – Вы же не сами по себе, так что он ничего с ней не сделает, – подмигнул он, и я внезапно нашла это не гадким, а милым. – Келл знает, куда глядит его шишак.
    – Ну, тогда… спасибо, – буркнула я, странно приободренная его нелепой формулировкой.
    Гриффин со смехом направился прочь из комнаты:
    – Всегда пожалуйста, Кира.
    Качая головой, я заподозрила, что угодила в некий параллельный мир, где подстрекала Келлана сойтись с другой женщиной и радовалась советам Гриффина. Что же будет дальше? Анна спутается с Денни, и они поженятся, чтобы растить дитя Гриффина как родное? Я рассмеялась на ходу. Нет, этих не соединит никакая сила. Анна сожрет Денни живьем.
    У меня вспотели ладони – я взволнованно ходила вдоль перил. Мне был виден бассейн и Эван с Мэттом возле него; оба держали мобильники и говорили, скорее всего, с Рейчел и Дженни. Делились, наверное, сногсшибательными новостями о клипе с Сиенной Секстон. Я про себя застонала, открыла контакты Келлана и нашла ее номер. Келлан был мой, и я не собиралась его уступать.
    Она ответила почти сразу:
    – Келлан, какой сюрприз! Чем могу быть полезна, милый?
    Я ощерилась при этом словечке, но постаралась не заморачиваться. У нее все были «милые».
    – Вообще-то, это Кира. Я позаимствовала у Келлана телефон.
    – А, поняла, отлично – чем могу служить, Кира?
    В ее голосе чуть обозначилось разочарование, но Сиенна успешно скрыла его учтивостью.
    – Я просто хотела рассказать тебе, что говорила с Келланом о съемке вашего клипа.
    – Он не хочет сниматься? – На сей раз ей не удалось скрыть досады.
    Я вздохнула. Мне было тошно утешать обе стороны.
    – Он не был в восторге от режиссерской идеи с любовной сценой. Но я сказала ему, что ничего страшного не случится.
    – Ему пришлось спросить у тебя разрешения? Как… странно.
    Она откровенно развеселилась. Очевидно, Сиенна Секстон не нуждалась ни в чьих разрешениях.
    Я помялась, не сильно стремясь защищать Келлана. Да и звонила я не за этим.
    – Короче говоря, главное, что он согласился. Но я хотела спросить… – Я сделала глубокий вдох. «Опять у меня ничего не выйдет». – Не совершила ли я ошибку, подстегнув его сняться с тобой в интимной сцене? Ты привыкла получать что хочешь. Как женщина женщине, честно… Тебе нужен мой муж?
    Со стороны Сиенны последовала долгая пауза. Мои нервы сплелись в тугой клубок. Я ждала утвердительного ответа. И он последовал, ничуть не удивив меня:
    – Да, нужен… Но не в том смысле, в каком ты думаешь.
    Я моргнула. Вот это уже удивительно. Пусть я наивна, но как иначе?
    Сиенна не дала мне спросить.
    – Моя карьера… застопорилась. Мне нужен Келлан для толчка. Попасть с ним в таблоиды – мелочь, но и она уже сотворила чудо. Я получила предложения о сотрудничестве от других музыкантов, а не далее как вчера мне вручили киносценарий. – Когда ее слова достигли цели, она добавила: – Поэтому – да, он мне понадобился, отчаянно… Но только для рекламы.
    – Вот как, – пробормотала я.
    – Что-нибудь еще, милая?
    В голове у меня все еще царил кавардак.
    – Нет, – ответила я. – Это все. Спасибо за откровенность.
    – Не вопрос! Пока!
    Она отключилась, и я долго смотрела на телефон Келлана. Поверила ли я ей? Можно ли ей доверять? Только время покажет.

Глава 11
Безумие начинается

    Вечером накануне релиза сингла атмосфера наэлектризовалась, и Келлан даже забыл о сомнениях насчет скорой съемки в эротическом клипе. Это было осязаемое чувство, зажигавшее группу. Ребята сгорали от нетерпения и не находили себе места, подобно детям в ожидании Рождества. Они, как обычно, давали выход энергии тем, что мучили Гриффина. Пока я лихорадочно трудилась над книгой, они сражались в «Гало». Никто не сказал этого вслух, но Гриффин каким-то образом стал общей мишенью. Проклятья так и сыпались, он мало-помалу терял терпение.
    – Мэтт, сволочь, хорош меня мочить!
    Белокурый гитарист, не отрывая глаз от экрана, изо всех сил старался не улыбнуться:
    – Извини, не хотел.
    – Эван, чувак! Ты зарядил мне в башку!
    Эван тоже сдержался:
    – Ой, виноват, мой косяк!
    – Келлан, твою мать! Научись целиться!
    Когда ребята захохотали, Келлан не смог скрыть улыбку.
    – Ну и падлы же вы! – Гриффин отшвырнул свой пульт.
    Под общий смех он вылетел из комнаты. Хохот прекратился, когда через минуту Гриффин вернулся с двумя огромными водяными пистолетами.
    – Сдохните, твари! – проорал он и разрядил их в нашу четверку.
    Я завизжала и, как могла, прикрыла ноутбук. Ребята с потрясенными возгласами метнулись врассыпную. Гриффин разразился смехом маньяка и бросился за Мэттом, который припустил вниз по лестнице. Эван выскочил из своей комнаты с ведром водяных шариков. Издав боевой клич, он погнался за Гриффином. Келлан, смеясь, последовал за ним, горя нетерпением поучаствовать в битве. Я покачала головой, прислушиваясь к хаосу. Мужчины.
    Были вопли, звуки ударов, проклятья. В какой-то момент Гриффин громко крикнул:
    – Келлан, из шланга – жульничество!
    Они вернулись минут через сорок, промокшие до нитки. Я отставила ноутбук на столик, скрестила руки и буркнула:
    – Вы жестоко ошибаетесь, если надеетесь, что я приберу тот бардак, который вы устроили внизу.
    Келлан, глупо ухмыляясь, замотал головой. Капли воды стекали с его волос, футболки и брюк.
    – Не волнуйся, утром придет уборщица. – С этими словами он повернулся и показал мне припрятанное ведро.
    – Не смей! – вот и все, что я успела сказать.
    Он вылил все его содержимое, окатив меня ледяной водой.
    – Тебе конец, Келлан Кайл! – взвизгнула я и вскочила с дивана.
    Гриффин поджал губы, когда я промчалась мимо него к своему муженьку – покойнику в недалеком будущем.
    – О, да она просто чума, когда злая. Доставляет!
    Незачем и говорить, что засиделись мы допоздна, а на рассвете ребятам предстояло радиоинтервью. Затем мы незамедлительно вылетали в напряженное рекламное турне «Чудил». Готов или нет, пусть начнется безумство.
* * *
    Утром, когда мы спустились с сумками вниз, Ник уже ждал нас. Он вскинул брови:
    – Готовы?
    Келлан кивнул, зевая. Это было заразно, и я тоже зевнула. Ник улыбнулся и указал на женщину, стоявшую от него справа: высокую, длинноногую блондинку, одетую с таким же шиком. Лицо у нее было строгое, холодное и бесстрастное, ни тени сердечности.
    – Это Тори, она будет натаскивать вас на все медийные интервью.
    Тори протянула руку Келлану:
    – Приятно познакомиться официально. Ник рассказал много хорошего.
    Лицо ее осталось невыразительным, глаза же скользнули по его телу.
    – Натаскивать? – переспросил Келлан у Ника, пожав ей руку.
    Ответила Тори. Она объяснила, в чем заключается ее задача и почему группа испытывает в ней необходимость:
    – Это я организовала все интервью. Я заведую регистрацией перед каждым, и я же уведомляю интервьюеров, о чем нельзя спрашивать. Я также имею право прерывать беседу, если они не выполняют пожелания фирмы.
    – Фирмы? – нахмурился Келлан. – Не мои?
    – Ник потребовал обойтись без твоих рассказов о личной жизни, – криво улыбнулась Тори.
    Ее стальные глаза встретились с моими, и намек был вполне прозрачен. «Ни слова о том, что ты женат».
    Келлан резко повернулся к Нику:
    – Ты не хочешь, чтобы я говорил о своей жене? Значит, если меня спросят, что у нас с Сиенной, я должен сказать… – Он вскинул руки, подчеркивая мучительность вопроса.
    – Ответишь, что не даешь комментариев, и пусть думают что хотят, – холодно улыбнулся Ник.
    – Без комментариев? – Келлан уронил руки. – Да с тем же успехом я могу заявить, что ежедневно сношу ей башку!
    – Я не прошу тебя лгать, – пожал плечами Ник. – Просто не отвечай и не делись… необязательными сведениями. – Он вызывающе изогнул бровь. – Надеюсь, ты с этим справишься?
    Ребята посылали Келлану предостерегающие взгляды, а я схватила его за руку. Если он не опровергнет уже вовсю гулявшие слухи, то он, по сути, подтвердит их. Он и без того завелся из-за рискованного клипа. Умалчивание о личной жизни и близко не походило на облизывание посторонней женщины, однако выглядело не меньшим насилием. Я не знала, как он ответит Нику.
    Тот, тоже неуверенный, добавил:
    – Мы рассчитываем, что сингл выбьется на первое место. Через несколько недель, когда выйдет альбом, меня не удивит, если он попадет в первую двадцатку. Все это в значительной мере связано с тем, что общественность неровно дышит к вам с Сиенной. В ее глазах вы пара, и такую славу не купишь. Когда ваш клип взорвет рынок, шум поднимется до небес. И если мы этим не воспользуемся, не оседлаем волну, то упустим момент и твой альбом камнем пойдет на дно. Этот рынок переполнен такими же яркими талантами. Откуда ты хочешь начать карьеру – с вершины или со дна, из темноты забвения? – Сделав чопорное лицо, Ник с напускным безразличием повел плечом. – Выбор за тобой.
    Он делал вид, будто ему все равно, но его тон выдавал обратное. Кроме того, было совершенно ясно, что выбор совсем не за Келланом. Он был за Ником, и тот уже решил его судьбу.
    Келлан стиснул зубы и промолчал. Не зная, что он сделает в следующую секунду, я поддержала его безмолвным пожатием руки.
    Мы потянулись с поклажей к двум гигантским черным внедорожникам с тонированными стеклами. Мне показалось, что эти близнецы чересчур выделялись, как будто мы какие-то шпионы или правительственные агенты. Люди в черном. Если фирма намеревалась маскировать наши передвижения в этом городе, ей было бы лучше нанять лимузин. Но если ей хотелось разжечь всеобщее любопытство, кто там внутри, выбор был правильным.
    Один из шоферов приветствовал нас и распахнул заднюю дверцу, прежде чем убрать наши вещи. Келлан дернулся помочь, но его деликатно отстранили. Наш шофер был одет в строгий костюм и темные очки-авиаторы, хотя еще едва рассвело. На пару с другим водителем он, пока мы усаживались, погрузил наши вещи и инструменты. Гриффин мигом занял переднее сиденье, Мэтт с Эваном расположились посередке. Мы с Келланом разместились в третьем ряду – было тесновато, но удобно. Салон выглядел роскошно: цифровое оборудование где только можно, буроватая кожа, мягкая, как шелк, повсюду инкрустации светлого и темного дерева – на переднем щитке, приборной панели, дверных рамах, – создававшие вместе удивительный узор.
    Ник и Тори, хвала небесам, уселись в головную машину. Когда багаж был погружен, шофер занял свое место, и мы тронулись. Внутри царило оживление, вызванное не только предстоявшим радиоинтервью: ребят распалили слова Ника о том, что альбом мог войти в первую двадцатку.
    Мэтт и Эван повернулись к Келлану:
    – Как по-твоему, он прав? Ты серьезно думаешь, что мы так взлетим?
    – Не знаю – может быть, – без выражения пожал плечами Келлан.
    Его было почти не слышно, он смотрел в окно и, сидя рядом со мной, в мыслях витал где-то за миллион миль.
    Мэтт с Эваном сели, как прежде, и предались беседе с более разговорчивым товарищем. Келлан вздохнул и прислонился головой к стеклу. Я, переполняемая страхами, положила подбородок на его плечо:
    – Эй, с тобой все в порядке?
    Келлан отвел голову и с завистью взглянул на друзей:
    – Хотел бы я… возбудиться, как они. – Он хмуро посмотрел на меня. – Я будто предаю их тем, что не радуюсь с ними.
    Я взяла его руку в свои, и наши кольца стукнулись друг о друга.
    – Для тебя все иначе, чем для них. Компания просит тебя о неприятных вещах. Они понимают. Ну, Мэтт с Эваном понимают. – Я слегка улыбнулась, надеясь поднять ему настроение.
    Склонившись так, что наши головы соприкоснулись, Келлан понизил голос:
    – Сплошная постановка. Не понимаю, зачем нужна эта чепуха с каким-то поганым воображаемым романом. Я хочу, чтобы музыка говорила сама за себя. Если мы достигнем вершин, то только потому, что мы талантливы, а не благодаря моей личной жизни.
    Он посуровел, как будто сама мысль превратиться в идеальное, желанное и смазливое рок-божество казалась нелепой, как будто он все еще не понимал, как может кому-то понадобиться от него нечто большее, чем мимолетная связь. Но в этом не было ничего нелепого. Он был желанным парнем, желанным мужем. Однако я поняла Келлана.
    – Но все и случится благодаря музыке, Келлан. Удачный дебют – да, может быть связан со звездным статусом, но альбом прогремит потому, что ребята классные. Это одна из лучших групп, какие я слышала.
    – Одна из? – вскинул брови Келлан.
    Я закатила глаза, и он глянул на своих «Чудил»:
    – Мы столько с ними пережили. – Он опечаленно перевел взгляд на меня. – Они были моей семьей, когда у меня не осталось никого. А стоило мне бросить все в Лос-Анджелесе и вернуться в Сиэтл, как они тоже все побросали и отправились со мной, чтобы стоять плечом к плечу. Я очень многим обязан им. – Уронив руку, Келлан уставился на свои колени. – Мы бы давным-давно подписали контракт, останься я в Лос-Анджелесе. Однажды я лишил их праздника – больше не стану. – Вздохнув, он посмотрел на меня. – Я обязан им шансом превратиться в по-настоящему крупного игрока, преуспеть в этом бизнесе. И в одном Ник прав: эта отрасль кишит людьми, а Мэтту, Эвану и Гриффину больше не на что опереться. Для них это либо все, либо ничего, а потому…
    – А потому… без комментариев? – прошептала я, видя, куда он клонит.
    Келлан кивнул:
    – Не обижайся и не бойся. У меня нет ни романа, ни желания его завести. Если от меня требуется поднять волну, сняться в клипе и помалкивать на интервью, то ради них я пойду на это.
    Сделав глубокий вдох, я подумала о последствиях молчания Келлана. Мир соединит его с Сиенной. О них будут судачить, и мне от этого, наверное, не уйти. Меня атакуют байками о вскрывшихся свиданиях, бессчетных тайных помолвках и беременностях. Но сплетни останутся сплетнями, и Келлана с ней не будет. Пренебрежение скандальным имиджем при сохранении за собой душевного, любящего мужчины казалось разумным компромиссом. Мне все равно никогда не хотелось очутиться в лучах его славы.
    – Я понимаю, никаких проблем.
    – Так ли? – моргнул Келлан. – Если меня спросят, женат ли я на Сиенне, – он вскинул для убедительности наши сплетенные окольцованные руки, – а я ничего не отвечу, то это не проблема?
    Я помотала головой:
    – Быть знаменитостью сегодня труднее, чем прежде. Раньше все было просто: у тебя есть дар, людям нравится, ты преуспеваешь. А теперь это больше похоже на плавание в опасных водах. Нужен не только талант, но и умение завести публику. У Ника все в порядке с манипулированием, а у тебя – с талантом. Он делает свое дело, ты – свое, и я уверена, что получится превосходно.
    Келлан наконец-то послал мне довольную улыбку.
    – Не пойму, мудра ты или все же наивна.
    – Скорее мудра, – вздернула подбородок я. Келлан рассмеялся, а меня вдруг осенило. – Стоп… А пожениться-то мы еще сможем? С церемонией, как положено? – Я пожевала губу. – Если я откажусь, маму хватит удар.
    Келлан подался ко мне и чмокнул в щеку:
    – Поженимся, Кира. Он просто не велел оповещать общественность. И «да» я скажу только тебе. – Он усмехнулся. – Плюс сотням друзей и близких.
    – О боже, – простонала я, откидываясь на сиденье.
    – Тебе понравится. – Келлан ткнул меня в бок. – Если уж я могу, то ты тем более сумеешь поклясться в вечной любви, верности и преданности перед небольшой толпой.
    – Преданности? – фыркнула я.
    – А что? – невинно улыбнулся Келлан. – Разве не так клянутся?
* * *
    Когда мы прибыли на радиостанцию, снаружи уже собралась куча народа. Толстые бархатные шнуры удерживали людей на тротуаре. С другой стороны ограждения расхаживала пара юных выпускников с цветными нагрудными микрофонами – очевидно, местные стажеры.
    Мы уставились на это сборище, одновременно смотря, как из машины Ника выбирается Тори. За ней вышел второй мужчина, прихвативший два гитарных футляра: ребята собирались исполнить одну песню вживую после дебюта их с Сиенной сингла на станции.
    – Это по нашу душу собрались? – пробормотал Эван.
    Никто не знал, а потому никто и не ответил.
    Когда наша машина остановилась и мы вышли, женщины завизжали. Меня резануло по ушам еще в салоне. У меня не укладывалось в голове, что эта орава окружила радиостанцию в такую рань с единственным желанием хоть мельком увидеть «Чудил». Когда вышел Келлан, первый взрыв эмоций показался пустяком. Я ступила на тротуар, и в ушах у меня зазвенело.
    Келлан подал мне руку – мелкий мятеж, благо Ник не дал ему на сей счет никаких указаний, но Тори утянула его вперед, прежде чем я успела поймать его ладонь. Одновременно распахнулись входные двери и выступила Сиенна в сопровождении своих телохранителей. Наверное, толпа большей частью собралась из-за нее. Боже, да не думает ли она проехать с нами весь тур?
    Келлан выглядел не менее удивленным, особенно когда Сиенна повисла у него на шее и расцеловала его в обе щеки. Оглядевшись, я заметила, что множество сотовых телефонов запечатлевало каждый миг воссоединения «голубков». Толпа девиц взволнованно подпрыгивала, дабы узреть эту умопомрачительную пару в действии. Еще дальше я углядела мужчину с профессиональной камерой. Должно быть, папарацци или сотрудник развлекательного журнала. С удовлетворенной улыбкой он делал снимок за снимком.
    Сиенна же, всегда точно знавшая, что происходит, подарила ему прибыльный кадр. Откинув гриву черных волос, она завершила приветствие легким поцелуем в губы. Келлан оттолкнул ее и отступил на шаг назад, но вред уже был нанесен, и я не сомневалась, что фотограф поймал момент. Едва Келлан начал хмуриться, Сиенна втащила его в здание подальше от всеобщего ажиотажа.
    Я поспешила за группой, чувствуя себя скорее забытым ассистентом, нежели женой солиста. В вестибюле Келлан оторвался от Сиенны.
    – Что это было? – спросил он грозно.
    Сиенна потрепала его по щеке:
    – Маркетинг, милый! – Келлан насупился еще пуще, и Сиенна поджала губы. – Успокойся. Это безобидное фото для возбуждения масс.
    – Не в губы! – замотал головой Келлан. – Они только для жены.
    Сиенна усмехнулась. Возможно, мне почудилось, но я могла поклясться, что прочла ее мысли: «Не только для жены – через пару недель ты будешь кувыркаться со мной в постели».
    – Ладно. Как у тебя с голосом? Готов к прогону нашего сингла?
    Это застало меня врасплох. Я не знала, что они будут исполнять новый сингл. Судя по растерянному лицу Келлана, его тоже не предупредили. План заключался в том, чтобы вживую исполнить песню из альбома после того, как станция прокрутит запись дуэта. Наверное, Сиенна решила устроить своей беспроигрышно страстной песне дебют поярче.
    Не успел Келлан ответить, как Сиенна уволокла его. Он оглянулся на меня, тогда как я последовала за свитой. Я задушевно улыбнулась ему, чтобы он знал: со мной все в порядке. Сиенна с телохранителями буквально втолкнули его в лифт, а остальные «Чудилы» зашли во второй. Я не успела попасть ни в один из них, вздохнула и принялась ждать в компании каких-то стажеров. Те хихикали, а одна из девушек шепнула:
    – Обалдеть, какой у Сиенны красавчик-парень!
    – Между ними ничего нет, – отреагировала я, так как Тори не было поблизости.
    Ник не велел молчать мне, хотя это читалось в каждом его взгляде. Я не хотела навредить Келлану откровениями о нашем браке и ничего не добавила, но это было неважно. Стажеры посмотрели на меня с насмешкой, явно не поверив моим словам.
    Когда я наконец добралась до нужного этажа, Келлан с ребятами и Сиенной уже нацепили наушники и переговаривались с диск-жокеями. Инструменты были расчехлены и подключены, и я присела на стул в углу, проникаясь обстановкой.
    Ребята представились. Когда назвался Келлан, диджей проговорила:
    – Позор тебе, Келлан, ты такой некрасивый! Вам повезло, дорогие дамы, что вы слушаете нас по радио, иначе вам пришлось бы искренне пожалеть этого человека.
    По ее саркастическому тону слушатели должны были заключить, что ведущая шутит.
    Келлан улыбнулся и покачал головой.
    – О боже, – застонала она. – Ты убиваешь меня!
    Ее напарник простер руку, как бы придерживая ее:
    – Спокойно, полегче, не будем лезть на артистов – им же еще играть!
    – Я постараюсь, – преувеличенно вздохнула девушка, – но ты же знаешь, как у меня бывает с симпатичными мужчинами.
    Ее партнер немедленно подхватил:
    – Весь город знает! – Келлан с друзьями издали смешок, и он добавил: – Сиенна Секстон также находится в студии, и я, по поручению мужской аудитории, имею сказать ей… Сиенна, ты чертовски сексуальна!
    Сиенна послала ему улыбку, отвела волосы с плеча и с очаровательным акцентом пропела:
    – Спасибо… Очень мило с твоей стороны!
    Женщина наставила на Сиенну и Келлана палец:
    – Итак, Сиенна и Келлан, поговаривают, будто между вами что-то есть?
    Их взгляды встретились. Келлан стиснул зубы. Сиенна пожала плечами и ответила:
    – Ну, он вполне… съедобен. – Она оглянулась на ди-джея и заговорщически улыбнулась. – Дура же я буду, если его упущу, согласна?
    Та вела себя так, будто они были закадычными подружками.
    – Значит, да?
    Сиенна отозвалась кокетливой улыбочкой, но не ответила. В надежде на клубничку, о которой удастся потолковать позднее, женщина переключилась на Келлана:
    – Ну же, Келлан, порадуй меня сенсацией! Что у тебя с Сиенной?
    Келлан, испытывая крайнюю неловкость, почесал в затылке. Тори стояла рядом со мной, однако была похожа на свернувшуюся гадюку, готовую ужалить, если диджей задаст не тот вопрос или Келлан ответит не так, как нужно фирме. Я психовала от одного соседства с этой бомбой замедленного действия. Наконец Келлан пробормотал:
    – Ну что… Сегодня прозвучит наш сингл… А в сентябре выйдет альбом.
    Диджеи расхохотались над его жалкой попыткой сменить тему и понимающе заулыбались. Я ощутила острую боль, как будто с самой души сорвали лейкопластырь. Он сделал это. Уклонившись от ответа, Келлан признал свою связь с Сиенной. Неизвестно, что будет дальше, но начало положено. Искра зажглась, и я молилась, чтобы пламя не превратилось в пожар.
    Келлан виновато взглянул на меня. Моя ободряющая улыбка никуда не исчезла. Не важно, что подумает публика. Мы знали правду.
    Диджеи поочередно побеседовали со всеми ребятами, на что ушло еще несколько минут. Эван с легкостью спел дифирамбы Дженни. Мэтту была в тягость каждая секунда интервью, а о своей личной жизни он отозвался даже уклончивее, чем Келлан. Гриффин отнесся к проявленному вниманию, как пес, набрасывающийся на миску с сухим кормом. Он уведомил Лос-Анджелес в своей «доступности» на случай, если кому-то понадобится его частное выступление. Однако затем он заявил, что его подруга ждет ребенка. Я не знала, говорил ли он о своей свободе всерьез или просто разыгрывал из себя рок-звезду, но удивилась его упоминанию об Анне и будущем сыне.
    Затем ребята приготовились играть. Гриффин и Мэтт взяли акустические гитары, а Эван уселся за компактный барабан, доставленный, должно быть, кем-то из ассистентов. Келлан уверенно и расслабленно встал к микрофону. Я бы на его месте померла от страха ввиду выступления перед тысячной – а может быть, стотысячной, если вещали онлайн, – аудиторией. Акустический концерт был сложнее, так как не использовались электрогитары, способные скрыть недочеты. Но Келлан был безупречен, и я не сомневалась, что он справится.
    Когда диджеи дали отмашку, Эван задал ритм. Чуть позже вступили Гриффин, Мэтт и Келлан. Первая часть песни была спокойной, но глубокий голос Келлана все равно заполнил тесное помещение. Когда эмоции накалились, он обрел силу и властность, оставаясь проникновенным. Келлан, как я и думала, был само совершенство. Не только смазливое личико – теперь убедиться в этом могла и широкая публика. Он был истинный талант.
    Сиенна, не менее одаренная, отлично отыграла свою партию. Певцы стояли бок о бок, чуть раскачиваясь в такт музыке, однако стоило в песне зазвучать теме поединка двух воль, они развернулись друг к другу лицом. Не знаю, что было тому виной – сам момент, песня или выражение лица Келлана, уставившегося на Сиенну, – но к финалу я покрылась мурашками.
    Когда они допели, я изготовилась аплодировать, однако диджеи не замедлили рассыпаться в похвалах, и я не стала. Мне хотелось, чтобы весь мир узнал, какие «Чудилы» классные. И было похоже, что мир и правда внимал им. На мониторе диджея не иссякал поток текстовых сообщений от слушателей. Реакция была невероятной. «Ух ты! Не могу поверить, что они пели вживую! Что это за ребята, я куплю их альбом! Сиенна была классной, но Келлан… обалдеть! Если он и внешне так же хорош, я умру на месте! До гроба фанатею от „Чудил“!»
    Восторги все не прекращались. Всем снесло крышу. Я разрывалась от полноты чувств – как же я им гордилась!
    Ребята упаковали инструменты и попрощались. Келлан сиял, покидая студию. Он подхватил меня и закружил, пока вся наша компания шла мимо. Сиенна посмотрела на нас со странным выражением лица, но ничего не сказала. Келлан опустил меня на пол возле лифтов в тот самый миг, когда звякнули двери. Ввалившись со мной в кабину, он ударил по кнопке до того, как кто-либо успел войти. Помахав Сиенне и Тори в щель, он развернулся ко мне.
    – Ну как? – с мальчишеской улыбкой осведомился он.
    Я покачала головой: неужели ему не понятно, что я всегда буду отвечать на этот вопрос одинаково? Лифт падал, желудок воспарял. Повиснув у Келлана на шее, я объявила:
    – Потрясающе! Безукоризненно! Я могу повторять это без конца!
    – Лучше потом, – пробормотал Келлан, прижав меня к стенке.
    Он потянулся поцеловать меня и вдруг остановился, не успели наши губы встретиться. Я, наверное, даже жалобно пискнула. Келлан встревоженно отстранился:
    – Меня же поцеловала Сиенна… Мне нужно вымыть рот, а уж потом лезть к тебе.
    – Как-нибудь переживу, – нахмурилась я и притянула его к себе.
    Когда наши губы слились, я возмечтала очутиться на верхнем этаже высоченного здания. Язык Келлана скользнул по моему, бедра притиснули меня к стенке, пальцы вторглись под юбку, лаская выемку чуть ниже поясницы, и я поняла, что мне не хватит никакого небоскреба на свете.
    Кабина остановилась, и Келлан отпустил меня.
    – Прости, – сокрушенно шепнул он.
    – Тебе совершенно не за что извиняться, – со смешком отозвалась я, чуть пьяная от нашей короткой близости.
    Келлан увлек меня мимо стайки людей, стремившихся в лифт, и помотал головой:
    – Нет, за то, что было раньше, на интервью… Когда я не сказал о тебе. – Он притормозил и взглянул на меня. – На самом деле я хотел.
    – Не делай этого, – твердо произнесла я, заключив его лицо в ладони. – Не заставляй себя потом пожалеть. Сказано же тебе – я все понимаю. Поступай как должен. – Широко ухмыльнувшись, я добавила: – Ты слышал, какая была реакция? Публика влюбилась! Когда выйдет альбом, ты сможешь делать что хочешь, это не будет иметь значения, потому что любить будут тебя одного, а не в паре с Сиенной. – Я не отрывала от него глаз, и на них навернулись слезы. – Ты только что дал акустический концерт на крупнейшей радиостанции в городе. Твой сингл скоро зазвучит на всех волнах. Я очень, очень горжусь тобой!
    Улыбка Келлана была ослепительной.
    – Выйдешь за меня? – шепнул он.
    Я рассмеялась: вечный вопрос! Прежде чем я успела ответить, прибыла следующая кабина, откуда вышли Тори и остальные ребята. Пройдя между нами, Тори уведомила Келлана о том, что у него впереди еще интервью и перелет и нечего разводить канитель. Правда, снаружи она дала ему несколько минут на приветствие фанатов.
    Болтая и раздавая автографы, Келлан чувствовал себя как рыба в воде. Глядя на это, было легко осознать его искреннюю любовь к поклонникам и признательность им. Он смеялся в ответ на их вопли, расписывался на всем, что ему совали, и позировал столько, сколько ему отвели времени. В этом бизнесе существовали аспекты, до которых ему не было дела, но к ним не относилось общение с фанатами.
    Тори щелкнула пальцами: пора сворачиваться, – и тут же подкатил лимузин. Для нас, подумала я, но в этот момент из здания вышла Сиенна. Фанаты взорвались, когда по пути к машине она помахала им и подписала несколько дисков. Задержавшись близ Келлана, она наградила его долгим поцелуем в щеку.
    – До встречи, – выдохнула она достаточно громко, чтобы слышали все.
    Келлан успел лишь кивнуть, как ее уже след простыл. Он оглянулся на меня, и я пожала плечами. Может, она и впрямь уважит его желания.
* * *
    Следующие дни прошли в чехарде переездов, встреч с поклонниками, интервью, акустических выступлений и внушений Бригадирши Тори. Я не могла понять, кем являлась последняя – подспорьем или большой занозой в заднице. Куда бы мы ни пошли, она была уже там, всех строила и держала на виду. Вспомнив о проблемах, с которыми сталкивался Мэтт, когда он в одиночку руководил группой, я оценила трудность ее задачи – чего стоило одно обуздание Гриффина, однако Тори отличалась особой стервозностью, и это действовало на нервы всем.
    Вдобавок она постоянно влезала между нами с Келланом, мешая нежничать. Сознательно или нет, она всегда находила повод разлучить нас на публике. Наш короткий демарш в вестибюле на радиостанции в Лос-Анджелесе оказался последним. Мы даже в самолетах сидели врозь, но все же отыскивали в этом хаосе время уединиться. Келлан сказал, что иначе игра вообще не стоит свеч. Я согласилась. Мы обменивались любовными посланиями. Когда Тори не видела, Келлан передавал мне сообщения на розовых лепестках. Не знаю, где он их брал – в гостиничных вестибюлях, у цветочниц, в артистических уборных, – но всякий раз они скрашивали мой день: «Ты классная, я люблю тебя, я хочу тебя», и мое любимое: «Выходи за меня».
    Я бы нисколько не удивилась, если бы вскрылось, что это Ник велел Тори держать нас друг от друга подальше. Он не хотел, чтобы кто-нибудь докопался до правды и понял, что между Келланом и Сиенной нет никакого романа, а именно в это твердо уверовал мир после радиоинтервью, данного Келланом в Лос-Анджелесе. В сочетании с фото, на котором они на миг соприкасались губами, возникло единое мнение: Келлан «окучивает» Сиенну. Светские сайты изобиловали дикими домыслами об их страстных отношениях.
    Вокруг них поднялась такая шумиха, что я, куда бы мы ни отправились, едва ли не ощущала вибрацию в воздухе. К счастью, после Лос-Анджелеса дороги «Чудил» и Сиенны разошлись, а потому в огонь уже не подливалось масло, однако Келлана спрашивали о ней на каждом интервью. И всякий раз он изворачивался и юлил. Через неделю вопрос уже стал настолько предсказуемым, что мы с Келланом потешались над ним всякий раз, когда нам удавалось остаться наедине. Большее нам было недоступно. Либо крутись, либо сходи с дистанции.
    Завершив последнее в этот день интервью, Келлан откинулся на подголовник в арендованном внедорожнике.
    – До чего же я устал, – буркнул он.
    Турне было выполнено наполовину, мы продвигались к Восточному побережью.
    Я согласно хмыкнула, положив голову ему на плечо. Бесконечные разъезды оказались на удивление утомительны. Мне хотелось немногого: горячую ванну, хорошую книгу да подольше поспать – конечно, с Келланом в качестве самой удобной подушки.
    Остальные вымотались не меньше. Мэтт и Эван, сидевшие позади нас, притихли, как мыши. Гриффин храпел рядом с водителем. Закрыв глаза, я вполуха слушала радио. При звуках знакомой песни я принялась негромко подтягивать, а когда сообразила, чтó пою, мгновенно очнулась и потрясенно уставилась на Келлана. Тот сдвинул брови:
    – Что?..
    Он осекся, как только понял. Из динамиков доносился его собственный голос. Келлан подался к водителю и перегнулся через сиденье:
    – Эй, приятель, сделай-ка погромче!
    Тот повернул колесико, и машина наполнилась голосом Келлана. Я взвизгнула, зарывшись лицом в ладони и ерзая на сиденье. Сзади начали бесноваться Эван и Мэтт. Всхрапнув, проснулся и Гриффин, услышавший звуки собственной бас-гитары и немедленно присоединившийся к общему ликованию. Сквозь гомон и смех я уже не различала саму песню.
    Тори сообщила нам, что совместную композицию «Чудил» и Сиенны крутят по всей стране, но мы были настолько заняты перелетами, что до сих пор не поймали ее по радио. В голосе Келлана, звучавшем из динамиков, было нечто нереальное.
    – Тебя передают по радио! – повернулась я к нему.
    – Знаю! – Он энергично закивал, делая большие глаза. – Какого черта?
    Я изо всех сил стиснула его в объятиях. У него получалось. У него действительно получалось! Для меня не было большей радости. Через считаные секунды все уже вынули мобильники и стали названивать кто кому, приглашая оценить концовку. Я не сомневалась, что все до единого уже слышали эту песню по радио – мама и Дженни с Анной точно, так как они уже звонили мне с восторженными воплями, – но для ребят наступил звездный час, и они хотели разделить радость. Мэтт звонил Рейчел, Эван – Дженни, а Гриффин – моей сестре. Келлан позвонил своему отцу, а я… Денни.
    – Привет, Кира, – ответил тот с задушевным акцентом. – Ты на вечеринке?
    Прижимая телефон к уху, чтобы слышать его, я прокричала:
    – Песню улавливаешь? – Я поднесла мобильник поближе к приемнику. – Это Келлан поет! По радио! Обалдеть!
    Я начала смеяться и больше угадала ответ Денни, чем разобрала:
    – Ага! Я слышал! Ее здесь крутят без остановки.
    Когда песня доиграла, шофер приглушил звук. Телефонные разговоры свелись к негромким смешкам и удивленным восклицаниям. Келлан, беседовавший с близкими, стиснул мое бедро. Глаза у него блестели – оставалось лишь догадываться, как расхваливал его отец и как завораживали эти слова Келлана, ибо он никогда не слышал ничего подобного от родителей.
    Теперь речь Денни звучала яснее:
    – Я видел новые фотки. Терпишь?
    Знал ли Денни, что общество заблуждалось насчет отношений Келлана и Сиенны?
    – Ты же понимаешь, что между ними ничего нет, – сказала я. – Светские сайты врут.
    Денни вздохнул, и я живо представила, как он проводит ладонью по коротко стриженным темным волосам.
    – Да, и Дженни говорит то же самое, но она в меньшинстве. Большинство же считает, что у них любовь. Извини.
    – Зачем бы я оставалась с ним, будь он с Сиенной? – насупилась я.
    Денни помялся, явно не желая объяснять, однако в конце концов сдался:
    – Келлан уверенно движется к богатству и славе. Поговаривают, что потому-то ты и терпишь.
    – Это не про меня! – презрительно фыркнула я. – Мне наплевать на это. Если на то пошло, от этой славы только труднее!
    – Да я понимаю, Кира, – проговорил он успокаивающе. – Поэтому я и не верю слухам. Я же знаю тебя, ты не потерпишь измен. – Я испытала укол совести, и Денни добавил: – Мы с тобой в этом здорово похожи.
    Вокруг все уже закончили разговаривать, а я сидела с открытым ртом, не зная, что сказать. В итоге я просто согласилась:
    – Да, ты прав. – Чуть помолчав, я добавила: – Мне пора, но я перезвоню потом, ладно?
    – Идет. Передай Келлану мои поздравления.
    – Обязательно.
    Я отключилась. Келлан пристально смотрел на меня. Обняв меня за плечи, он доложил:
    – А Гэвин еще не слышал! – Он издал утробный смешок. – По-моему, он возбудился не меньше меня. Как и Хейли.
    Он повертел пальцем в ухе, как будто там звенело. Я улыбнулась и помахала телефоном:
    – Денни тебя поздравляет. Он уже слышал.
    Келлан сиял, и я не стала пересказывать наш разговор целиком. Потом скажу. Пусть пока погреется в лучах славы – он это заслужил.

Глава 12
Любовное видео

    После двух недель рекламного турне мы вернулись в Лос-Анджелес для записи клипа «С печалью» и ощутили уныние, вновь оказавшись в нашей комнате в студийном доме. Не только из-за усталости. Мы были так заняты продвижением альбома, что успешно забыли о клипе, однако теперь не могли думать ни о чем другом. Перспектива не радовала нас обоих. Келлану предстояло изобразить любовь на стороне, а мне – смотреть на это, чтобы не навоображать взамен безумного и страстного порно. Я часто слышала, что любовные сцены снимаются в условиях стерильных, с применением антисептиков, и надеялась, что это правда.
    Утром нехорошего дня я попыталась снять напряжение тем, что проснулась прежде Келлана с намерением удивить его бурным сексом, однако причина моего натиска была слишком очевидна для нас обоих, и близость оказалась отравлена отчаянием.
    По дороге на студию Келлан молчал. Остальные ребята кипели энергией и без устали расписывали свои восторги по поводу клипа. Меня же раздирали противоречивые чувства: ужас и возбуждение.
    Планировалось, что лимузин Сиенны доставит нас прямо на киностудию. Высоченные коробки зданий тянулись насколько хватало глаз. На каждом был номер, и, покуда шофер медленно ехал сквозь лабиринт, я невольно гадала, какие шедевры снимают вокруг. От одной этой мысли я широко улыбнулась, и Келлан издал смешок. Я разулыбалась сильнее – пусть лучше посмеется надо мной, чем будет мрачнее тучи.
    Мы остановились у здания с табличкой «В7». Водитель выпустил нас и показал, куда идти. Это было лишнее, так как Сиенна стояла у входа, махала нам и сияла улыбкой, которой хватило бы для освещения небольшого города. Она была безупречна в белом топике и облегающих джинсах, которые будто приросли к ее телу. Такой она явилась на съемки или ее уже накрасили и причесали?
    Ее черные локоны искрились на солнце, когда она приблизилась к нам, обняла Келлана и приветственно поцеловала в обе щеки.
    – Очень рада увидеться снова, – проворковала Сиенна.
    Келлан любезно кивнул ей и высвободил руку, нащупывая мою. Ничуть не смутившись нашей близостью, Сиенна подхватила его под локоть и увлекла в здание. Внутри сновали люди в наушниках. В такой суете мне было неловко уже потому, что я стояла столбом. Мне казалось, что я обязана чем-то заняться – понять бы чем.
    Ребята таращились на оборудование, а Сиенна принялась нас просвещать. Здесь было много площадок, но нам предстояло использовать лишь несколько. Одна была оформлена под сцену, и на душе у меня потеплело – на свете было мало вещей естественнее, чем Келлан на сцене. То было место для съемки группы в полном составе. Короткие вставки с ее участием были призваны украсить главный сюжет, для которого предназначалась площадка номер два – просторная комната с огромной кроватью. От этой декорации меня замутило.
    Послав мне сочувственный взгляд, Келлан крепче сжал мою руку. Едва Сиенна уселась на кровать, жеманно хихикая, я исполнилась сомнений насчет своей способности взирать на действо. Меня тошнило от одного вида ее, восседающей на постели. Но все будет понарошку, я выдержу. Мне приходилось видеть вещи похуже.
    Как только Келлан собрался что-то сказать мне, к нам подошли сзади. Ник, одетый в свой безукоризненный фирменный костюм, явился в обществе верзилы с волосами длиннее, чем у моей сестры. Белокурая грива, стянутая в изящный хвост, струилась чуть не до задницы. Ник послал Сиенне дежурную улыбку и распахнул объятия со словами:
    – Сиенна, крошка, ты просто фантастика!
    Та растаяла и соскочила с кровати поцеловать его в щеку.
    – Как и ты, Николас!
    Приобняв свою звездную чудо-девочку, Ник повернулся к Келлану:
    – Рад встрече, Келлан.
    Он торжествующе выгнул бровь, как будто с самого начала знал, что тот согласится на все.
    Келлан, стиснув зубы, кивнул. Ник проигнорировал молнии в его взгляде и указал на человека с хвостом:
    – Ребята, это Дидрик Крауз, гениальный провидец. – Затем он указал на «Чудил»: – Дидрик, это Келлан, Мэтт, Эван и Гриффин. – Ник приобнял Сиенну за талию. – Ну а Сиенну ты уже знаешь.
    Пытаясь проигнорировать тот факт, что он начисто исключил меня из числа представляемых, я увидела, как Дидрик улыбнулся Сиенне и обратился к Келлану. Он протянул руку и заговорил с сильным акцентом, который я не сумела опознать. Может быть, шведский?
    – Вот здорово познакомиться! – Он схватил Келлана за руки и воскликнул: – Камера тебя полюбит! На пару с мисс Секстон вы выжжете тут все дотла!
    Дидрик покатился со смеху от своей шуточки, а к группе подошел человек с планшетом и пригласил всех переодеваться, причесываться и краситься. Сиенна устремилась в одну сторону, ребят повели в другую. Келлан чмокнул меня в щеку, пообещав вернуться через минуту. Мне оставалось лишь гадать, к чему сведется его гардероб. Хоть бы белье оставили!
    Пока я прикидывала, куда себя деть, Дидрика кто-то позвал, и мы с Ником остались одни. Он вперил в меня голубые глаза и жестко осведомился:
    – Готовишь нам неприятности?
    Я вздернула подбородок, держась как можно увереннее. Было трудно, но я сумела твердо ответить:
    – Нет.
    – Хорошо, – криво усмехнулся Ник. – Потому что, если ты испортишь продукт, я вышвырну тебя отсюда к чертям собачьим. – Пригнувшись, он шепнул: – И я уверен, что, если понадобится, сумею гнать тебя до самого Сиэтла. Это просто к сведению на случай, если тебе что-нибудь не понравится. – Напустив на себя безразличнейший вид, Ник неожиданно ударил в ладоши. – Итак, работаем!
    Желая успокоить нервы, я направилась к столу с закусками и наелась морковки. Тут в помещение вкатился Гриффин. Он был полностью переодет: черные брюки в обтяжку, серая рубашка, просторная кожаная куртка и шипастый браслет. Личность Гриффина неизменно меня отталкивала, но физически он был парень симпатичный, а нынче выглядел вообще хоть куда. Остановившись возле площадки, он сильно нахмурился, огляделся, заметил меня и пошел в мою сторону. Прикидывая, насколько мне хотелось общаться с ним в сей момент, я сунула в рот очередную морковку и подумала, не переключиться ли на конфеты.
    Гриффин цапнул мятный леденец, развернул его и метнул в рот.
    – Хрень какая-то, – пробормотал он.
    Я вроде и согласилась, но удивилась его реакции, а потому спросила:
    – Разве ты не взволнован? Это же твой первый клип.
    Чуть подивившись тому, что я признала факт его существования, Гриффин с секунду помедлил, после чего повернулся ко мне. Я подавила естественный порыв попятиться.
    – Да ясное дело, я весь на взводе! Но они будут снимать группу тогда же, когда и любовную сцену! – Он указал на нетронутое ложе. – А значит, я не увижу, как Сиенна Секстон кувыркается голышом! Так нечестно.
    Может быть, мне смотреть не на Келлана, а на ребят?
    – Да… – вздохнула я. – Это несправедливо.
    Гриффин, похоже, еще пуще удивился моему согласию. Не то чтобы это было оно – в данный момент мне вообще мало что нравилось. Забыв про овощи, я взяла шоколадку и мрачно вгрызлась в нее. Гриффин смотрел на меня, гоняя во рту конфету:
    – Все еще психуешь из-за Келлана и Сиенны?
    – Да, – кивнула я, не понимая, как это вышло, что Гриффин стал моим доверенным лицом. – Совсем не горю желанием их увидеть.
    Он, проглотив остатки конфеты, оглянулся на спальню, наполнявшую меня ужасом, и качнул головой:
    – Не парься. Подумаешь, пососут друг дружку… Может, чуток пошлифуют. – Он глянул на меня, и я скривилась. Пошлифуют? – Келлан сегодня такой мрачный, что хобот у него и наполовину не встанет.
    Глаза у меня расширились. Я и думать не думала, что у Келлана в этом кошмаре вообще может встать. Но это, конечно, было возможно – человек не хозяин своему кровотоку.
    Гриффин возвел очи горе:
    – Слышала бы ты его нытье в костюмерной! – Он запищал, скверно подражая Келлану: – Ах, я несчастный, мне придется поиметь суперзвезду! Куда бы я ни пошел, бабы валятся штабелями! Уа-уа! У меня, черт возьми, пышная грива и литой пресс!
    Жалобно кривя губы, он сделал похабный жест с намеком на гениталии, и я не удержалась от слабой улыбки. Он был редким грубияном и говорил вещи, которые я порой не желала слышать, но странным образом он веселил меня и тем успокаивал, благодаря чему мне и впрямь стало лучше. Да поможет мне Бог!
    Гриффина увели за несколько минут до появления Сиенны. Она поражала воображение, одетая в пушистый белый халат. Я подобралась поближе к фиктивной спальне, а Дидрик подошел к Сиенне и указал ей на толпу зрителей – наверное, спросил, не предпочтет ли она закрытую съемку. Сиенна огляделась, пожала плечами и помотала головой. Эту женщину ничто не смущало. Она сбросила халат на руки подоспевшему ассистенту. Я ахнула: белья на ней считай что и не было, чем Сиенна весьма гордилась. Бикини, в котором я ее видела, было столь же откровенным, но в этом белье она стала в десять раз соблазнительнее.
    Кто-то в глубине комнаты присвистнул, и Сиенна послала туда ухмылку. Дидрик нахмурился и что-то прорычал другому помощнику. Я заключила, что кого-то сию секунду уволили. Кровать на площадке была накрыта лишь тонкой шелковой простыней. Ассистент отвел ее, и Сиенна грациозно взобралась на жесткий матрац. Едва она заняла свое место, прибыл Келлан. Он тоже был в халате. Я замерла на полпути через комнату и уставилась на него. Он потупился, Сиенна же раскинулась на простыне. Лицо у Келлана было почти печальным, и мне захотелось обнять его.
    Сиенна помрачнела при виде этого выражения и похлопала по матрацу. Дидрик заговорил с Келланом – возможно, растолковывал ему, как заниматься любовью, словно Келлан нуждался в подобных советах. Я заметила, что Дидрик не спросил у Келлана, не хочет ли он, чтобы помещение очистили. Наверное, это касалось только женщин. Келлан, кивая, начал снимать халат. Я прикусила губу, когда мелькнула его прекрасная кожа. Спасибо, что на нем были трусы, но не боксеры, как обычно, а боксеры-брифы. Они ему шли. Кое-кто из женского персонала остановился и уставился на него, однако ни одна дама не оказалась настолько глупой, чтобы свистеть.
    Даже с такого расстояния мне было видно, что грудь у него чиста – ни следа татуировки. Очевидно, гримеры ее закрасили. Коль скоро клип рекламировал любовное пиршество Келлана и Сиенны, мое имя стало лишним. Не было, наверное, и обручального кольца.
    Прежде чем возлечь с посторонней женщиной, Келлан окинул взглядом помещение, мгновенно нашел меня и послал короткую тревожную улыбку. Ему было трудно – тем лучше стало мне. Гриффин был прав, Келлан не хотел сниматься.
    Я ободряюще кивнула и заставила себя подступить ближе, дабы продемонстрировать поддержку. Келлан улегся возле Сиенны по центру, и она пылко обвила его руками. Мне хотелось сказать ей, что незачем ласкать его при выключенных камерах, но Ник зорко присматривал за мной, и я держала рот на замке.
    Очередная ассистентка поправила простыню так, чтобы та лишь слегка прикрывала их бедра. Наладили освещение, установили отражающие панели, создали атмосферу любви. Ожили камеры: красные огоньки показывали, что все готово к работе. На большие экраны позади них выводилась картинка, являвшая влюбленных в отснятой версии. Мой взор метался от настоящей пары к экранной. Телевизионный вариант вызывал меньшую тошноту, благо почему-то казался не столь реальным.
    Келлан на экране нервничал и лежал на спине. Сиенна оперлась на локоть и нависла на ним, щекоча волосами плечо. Она ни капли не волновалась – напротив, как будто была взбудоражена. Не успела я взять себя в руки, как режиссер скомандовал: «Мотор!» – и в помещении воцарилась тишина.
    Келлан не делал ничего, даже не пошевелился. Но Сиенна! Склонившись над ним, она коснулась его рта губами. Я так прикусила щеку, что ощутила во рту кровь. Келлан неуверенно поцеловал Сиенну в ответ, но в этом не было ни тени страсти. «Неловкость» – вот лучшее слово. Даже движение его губ было откровенно вымученным. Сиенна, слегка раздосадованная, легла ему на живот и вжалась бедрами. И снова Келлан не отреагировал так, как полагалось бы в подобной ситуации. Он только и знал, что лежать бревном, пока Сиенна атаковала его. Чуть хмурясь, она откинула гриву на плечо и склонилась ко рту Келлана. Хорошо, что на экране возник крупный план. Я увидела, как ее язык раздвинул ему губы, а по движению челюсти Келлана поняла, что он не пустил ее дальше. Он сопротивлялся: было ясно как день, что Келлан не допускал в себя эту разрушительницу.
    – Снято!
    У меня екнуло сердце от громкого голоса, прозвучавшего в тишине. Я разжала кулаки и разгладила лунки, образовавшиеся от ногтей. Чуть не до крови, а я и не заметила.
    Сиенна скатилась с Келлана, он сел.
    – Мне не с чем работать! – завопила она.
    Келлан вздохнул и посмотрел на нее:
    – Прости. Я стараюсь.
    – Нет, Келлан, ты не стараешься, – пробормотала я.
    Теребя губу, я ужасалась при мысли, что мне придется взбадривать мужа, дабы он успешно разыграл киношную любовь с посторонней бабой. Что выглядело странным вдвойне, учитывая то обстоятельство, что Келлан в свое время уже снялся в паре любовных сцен. Изобразить страсть ему было не труднее, чем прогуляться по парку, но он откровенно превозмогал себя.
    Ник набросился на Келлана – пусть, мол, отрабатывает программу, а тот выискивал глазами меня. Я кивнула ему, стоя у мониторов, и беззвучно произнесла: «Все в порядке». Он снова вздохнул и отвернулся.
    Ник метал в меня молнии, как будто вялый настрой Келлана лежал целиком на моей совести. Я подумала, что лучше бы мне уйти – тогда, быть может, ему станет легче. Едва я собралась проведать «Чудил», Дидрик прибегнул к более действенному способу повлиять на темперамент исполнителя.
    – Сними-ка, солнышко, лифчик, – сказал он и добавил намного тише: – Мы накачаем ему кровищи, хочет он или нет.
    Кое-кто из мужчин рассмеялся. Я застыла на месте и снова стиснула кулаки.
    Сиенна пожала плечами и сняла свой крошечный черный бюстгальтер. Она передала его ассистентке, даже не потрудившись прикрыться. Откуда берется у людей такая самоуверенность, что они запросто обнажают грудь перед толпой посторонних? Это точно так же не укладывалось у меня в голове, как и совершенство ее пышных грудей.
    Оторвав от нее взгляд, я посмотрела на Келлана. Он отводил глаза и ерзал на постели, как будто это было самое неудобное ложе за всю его жизнь. Мне стало жаль его, хотя большинство мужчин отдало бы правую руку за возможность очутиться на его месте. Он был абсолютно несчастен.
    Сиенна либо не замечала этого, либо предпочитала игнорировать. Вновь взгромоздившись на Келлана, она прижалась к нему голой грудью. Работник площадки позаботился скрыть интимнейшие части ее тела, тогда как Келлан уставился в потолок и ровно, протяжно выдохнул. Полмира за то, чтобы узнать, о чем он думает!
    Проверив в последний раз, не виден ли сосок, ассистент взял руку Келлана и положил ее Сиенне на задницу. Другую утвердили на пояснице – одном из любимых местечек Келлана. Сиенна улыбнулась и что-то шепнула ему. Келлан ответил напряженной улыбкой. Он превратился в комок нервов, как будто не мог расслабиться – или боялся.
    Дидрик снова скомандовал: «Мотор!» Сиенна склонилась для поцелуя. Мое сердце мгновенно заколотилось, и мне пришлось дышать глубоко и ровно. Келлан сдержанно поцеловал ее в шею, застывшие руки приклеились к телу. Казалось, этому не будет конца: Сиенна что было мочи старалась его завести, а Келлан едва реагировал. Он разительно отличался от страстного мужчины, которого я знала.
    Как только я подумала, что Дидрик сейчас опять остановит съемку, а Ник выдворит меня с площадки, Келлан сделал глубокий вдох, закрыл глаза и стал оживать. Началось с рук: они прогулялись по коже и занялись ямкой на пояснице. Затем он принялся с искренним пылом целовать Сиенну. Я глазом не успела моргнуть, а их языки уже крупным планом нарисовались прямо передо мной. Звуки поцелуев успели растечься в воздухе, однако теперь, когда Сиенна добилась реакции, окружающее безмолвие подчеркивалось еще и слабыми стонами. Мои ладони чуть ожгло, так как ногти все же проткнули кожу.
    «О. Мой. Бог. Как я могла согласиться?»
    «Актеры» вжились в образы, и Дидрик залаял, выкрикивая команды: потрогай здесь, прикоснись там, подними голову, поцелуй ее вон туда, переверни ее. К моменту, когда она улеглась навзничь, Келлан целиком и полностью погрузился в свое занятие. Слезы застлали мне глаза, но я заставила себя смотреть.
    Одна камера стояла в изножье, вторая – сбоку. Первая открывала впечатляющий вид на скульптурную спину Келлана. Тонкую простыню нарочно положили так, чтобы та лишь скрывала белье и не больше, дабы у зрителя возникла иллюзия наготы. Покров был столь тонок, что тело отчетливо проступало сквозь него и каждый натиск, которому Келлан подвергал Сиенну, был совершенно очевиден и неприятнейшим образом прорисован.
    Камера, установленная сбоку, передавала крупным планом их лица. Это еще сильнее бесило меня, ибо я уже видела у Келлана подобное выражение – по отношению ко мне. Закрыв глаза, он тяжело вздыхал в промежутках между неистовыми поцелуями. Сиенна извивалась и стонала под ним. Меня бы не удивило, окажись это никакой не игрой, если бы он ублажал ее по-настоящему. Возбудился ли он? Я не знала, и незнание сводило меня с ума.
    Губы Келлана трудились над губами Сиенны. Язык нырнул в ее рот, затем очертил ухо. По требованию режиссера Келлан провел пальцами по ее телу, остановившись на самой груди перед камерой. Ладонь легла на сосок. Я подумала, что обеспечена кошмарами на месяц вперед, но тут Келлан провел носом по ее горлу и высунул язык, чтобы попробовать кожу на вкус.
    Меня затопила иррациональная ревность. Это был мой любимый жест! И он дарил его этой стерве! Да, мы не обозначили границ, но разве не мог он из уважения ко мне воздержаться от поз, предназначенных для нашей спальни?
    В памяти ожили мамины слова, произнесенные в минувшее Рождество. «Нужно обладать особым характером, чтобы выдержать все то внимание, которое будут ему уделять другие. Ты уверена, что тебя на это хватит?» Я не сомневалась, что такого внимания мама не предвидела, но ее довод вдруг показался веским. Получится ли у меня?
    Я стала в отвращении разворачиваться, чтобы уйти, однако вспомнила лицо Келлана в самом начале действа, а также нажим, которому он подвергся – со стороны группы, фирмы, даже с моей. А дальше вспомнила собственные слова в ответ на его заявление о неспособности это сделать. «Притворись, что это я». Мой взгляд метнулся к монитору. Не так ли он поступал? Не представлял ли он меня на ее месте?
    Режиссер скомандовал паузу. Келлан застыл и немедленно скатился с Сиенны. Не размыкая век, он откинулся на подушку. Грудь у него ходила ходуном, а когда он сглотнул, я увидела, что его челюсть дрожала. Ревность мгновенно сменилась состраданием. Господи, каково же ему приходилось?
    Сиенна-то уж точно была в полном порядке. Она обмахивалась, как будто на свете не было никого круче Келлана. Как она не видела его смятения? Неужели я одна заметила, сколь крепко он зажмурился, словно боясь открыть глаза? Мне хотелось броситься к нему и сообщить, что я ничуть не сержусь, но Дидрик, едва завершились мелкие поправки, опять запустил процесс, и любовные игры продолжились.
    На камеру Келлан держался прекрасно: он улыбался, дразнился, изображал страсть, но стоило объявить паузу, и он цепенел, прикрывая глаза. После заключительного проникновенного поцелуя он их, по-моему, вообще не открыл. Должно быть, он ужасался моим мыслям и боялся увидеть мое лицо.
    Съемка растянулась на часы, и к финалу я выбилась из сил. Дидрик, довольный как слон, щедро расточал похвалы своим звездам и обещал со всеми встретиться завтра. Келлан сорвался с кровати, выхватил у ассистентки халат и скрылся с площадки, не успела я его окликнуть. Сиенна впервые за все время погрустнела, натягивая свой пеньюар поверх по-прежнему обнаженной груди.
    Не обращая внимания на ее уныние, я пустилась на поиски своего расстроенного мужа, но не смогла его найти в лабиринте коридоров, заполненных людьми. Зато я налетела на «Чудил», и возбужденный Эван, уже переодевшийся для выхода, поймал меня в охапку.
    – Кира! Ты не поверишь, как охрененно мы выглядели! – Поставив меня на пол, он заозирался. – А Келлан где?
    Мэтт смотрел сочувственно, а Гриффин трепался с блондинкой, в которой я признала хранительницу халата Келлана. Я пожала плечами:
    – Не знаю… Он куда-то ушел.
    – Может, захотел воздухом подышать? – предположил Мэтт. – Или ждет в машине?
    Не понимая, где еще искать, я кивнула и позволила ребятам проводить меня наружу. Сиенна помахала мне, когда я проходила мимо ее гримерки. Она тоже переоделась в уличную одежду, но ее обнаженное тело прочно засело в моей памяти – как и язык Келлана, ласкающий ей шею. На улице меня чуть замутило, и я вдохнула свежего воздуха, как будто десятки лет просидела в затхлой пещере.
    Эван потрепал меня по спине и указал на черный лимузин:
    – Машина на месте. Давай поглядим, нет ли там Келлана.
    Я слабо кивнула, готовая расплакаться.
    При виде нас шофер распахнул дверцу. У меня бешено заколотилось сердце, когда ребята стали усаживаться. Я услышала, как Эван поприветствовал Келлана. Значит, тот и вправду спрятался в машине. Гриффин спросил, как все прошло, и у меня подкосились ноги. «Ужасно, вот как». Я помедлила, не зная, достаточно ли оправилась, чтобы смотреть на Келлана. Все было слишком свежо.
    Сгорая от ненависти к себе, я нырнула в салон и умышленно постаралась не смотреть в его сторону. Машина тронулась с места, и я уставилась в окно, чувствуя на себе взгляд Келлана, однако не будучи в силах ответить. В жизни я не испытывала столь странного ощущения! Я понимала, как трудно ему пришлось, сознавала, что он облегчил себе задачу, вообразив на месте Сиенны меня, и хотела утешить его, ибо видела, насколько ему было тошно это делать. Но в то же время я не хотела видеть его лицо, так как знала, что сразу же увижу и ее. И в эту секунду я ничего не могла с собой поделать.
    Когда разговоры стихли, атмосфера стала напряженной. Тучи сгустились до того, что это почувствовал даже Гриффин.
    – Вы ссоритесь, что ли? – решил спросить он.
    Кто-то пихнул его локтем, не дав договорить. И хорошо, потому что я сама не понимала, так это или нет. Я знала лишь, что мне все еще плохо и что я по-прежнему без памяти люблю Келлана.
    Я выбралась из машины, едва шофер отворил дверцу, и устремилась наверх, где и закрылась в спальне. Мне нужно было увидеть его. Уклоняться немыслимо. Я должна была лишь переждать минуту. Скорбь немедленно сменилась чувством вины: это моя идея, я сама настояла на присутствии. Вся эта самочинная боль была ни к чему, однако она не утихала. Услышав из общей комнаты голоса ребят, я быстро укрылась в ванной и повернула кран, чтобы поплакать без помех. Утершись кулаком, я обнаружила на ладони кровь от ногтей, ужаснулась ей и сунула руки под холодную струю.
    Тут в дверь постучали:
    – Кира…
    Голос полнился страданием, и я выключила воду. Подавив всхлип, я уставилась на себя в зеркало, призывая успокоиться. Все позади. Я вспомнила ужас на его лице и явное нежелание целоваться. Эти картины помогли отогнать воспоминание о последующих жарких, страстных поцелуях. Я переживу. Я смогу быть его женой.
    Когда я восстановила дыхание, голос воззвал опять:
    – Кира… Пожалуйста.
    Он сорвался, и до меня донесся звук, который я надеялась впредь никогда не услышать. Он плакал. Вытерев насухо руки, я отворила дверь. Келлан закрылся ладонями, его плечи вздрагивали. Я быстро обняла его, и он уткнулся мне в шею, приговаривая:
    – Прости. Пожалуйста, прости. Не сердись… Прошу, не бросай меня…
    Я крепко прижала его к себе, готовая разрыдаться, и, гладя по голове, шепотом принялась успокаивать:
    – Все хорошо… Я не сержусь… Ничего страшного не случилось.
    Наконец Келлан отстранился, чтобы взглянуть на меня. Глаза у него покраснели, щеки были мокры.
    – Как же тебе не сердиться после такого зрелища? Как можно не… – Его голос пресекся. – Как можно не возненавидеть меня?
    Я удержала его лицо в ладонях:
    – Скажи, кого ты целовал?
    Келлан непонимающе сдвинул брови, а затем просветлел:
    – Тебя… Я целовал тебя. Я вспоминал наш первый раз, когда ты сказала, что любишь меня.
    Его улыбка лучилась сквозь страдание.
    – Знаю, – кивнула я, тоже улыбнувшись. – Это было видно… Поэтому и не сержусь. Я знаю, что ты был со мной… И я очень тебя люблю.
    Келлан обмяк в моих объятиях, испытывая неимоверное облегчение.
    – Господи, спасибо тебе. Я страшно испугался и думал, что потерял тебя. В машине ты на меня даже не взглянула…
    Я прижимала его, баюкая:
    – Извини. Мне нужно было собраться с силами. Слишком яркое вышло переживание.
    Келлан отстранился, чтобы видеть меня:
    – Этого больше не повторится. Мне наплевать, что поставлено на карту. Мне все равно, кого я подведу. Больше я не поступлю с тобой так. И с собой… Я не собираюсь играть по их правилам.
    Я прижалась к нему, ощутив не меньшее облегчение. Келлан потянулся ко мне губами, но я ощерилась, оттолкнула его. Он распахнул глаза, а его лицо вновь исказилось от страха и напряжения.
    – От тебя… пахнет ею, – поморщилась я.
    – Это ненадолго, – стиснул зубы Келлан, вскипев от гнева.
    Он подошел к душу, пустил во всю силу воду и сбросил одежду. Я улыбнулась при виде знакомых черных боксеров – больше никаких брифов! Стянув их, Келлан встал под струи. Я быстро дополнила кучу вещей своими и последовала за ним. Он коротко улыбнулся, протянув мне мыло:
    – Я смою ее начисто.
    Кивнув, я принялась намыливать ему спину.
    Потом я перешла к его груди и стала изо всех сил оттирать татуированное место, пока не смыла грим и не явила к жизни свое имя. Когда его опять стало видно, я улыбнулась и поцеловала несмываемую чернильную надпись. Келлан чарующе улыбнулся и перешел к шевелюре. Весь в пене, он глазел на меня, покуда я оттирала его ноги.
    Как только я занялась областью между ними, он смежил веки и заявил:
    – Единственное место, до которого она не дотронулась. – Он приоткрыл глаз. – Но я ценю твою дотошность.
    Хихикнув, я выпрямилась, чтобы поцеловать его. Келлан выставил руку, останавливая меня:
    – Погоди. Осталось еще одно местечко.
    Пока я гадала, что же было пропущено, он схватил шампунь и выдавил немного в рот. Я ахнула и выронила мыло.
    – Келлан!
    Воздев палец, он разлил мерзкую жидкость вокруг губ, после чего притворился, будто его сейчас вырвет и нагнулся, чтобы сплюнуть. Он поперхнулся, закашлялся, и меня разобрал смех. Я веселилась до слез, и это было здорово.
    – Глазам не верю, что ты натворил!
    Келлан запрокинул голову, подставляясь струям. Его рот был весь в пузырях, которые скатывались с подбородка. У меня началась форменная истерика: Келлан надраивал язык мочалкой. Я схватилась за живот, бока уже разболелись.
    – Черт, ну и гадость! – с отвращением скривил губы Келлан, выключив воду.
    С трудом отдышавшись, я вытерла счастливые слезы с мокрой кожи.
    – Это было лишним, Келлан.
    – Нет, не было! – ухмыльнулся он, восторженно изучая мое лицо.
    Любя его больше, чем мне казалось возможным, я повисла у Келлана на шее и подтянулась, чтобы обвить ногами талию.
    – Я люблю тебя… даже таким безумцем.
    – Это здорово, – усмехнулся Келлан, выходя из ванной, – ведь я теперь неделю буду отрыгивать мыльными пузырями.
    Я запустила пальцы ему в волосы и любовалась им, пока не почувствовала, что сердце вот-вот разорвется. Он стойко выдержал мой взгляд:
    – Я тоже тебя люблю Кира. Только тебя. Ты навеки моя.

Глава 13
Планы

    Съемки оставшейся части клипа были куда менее неприятны. Келлан отыграл эпизод с группой и доснялся с Сиенной, на сей раз полностью одетым. Команда выступила классно. Я словно перенеслась во времени в бар к Питу и любовалась их выходом на эстраду. Келлан, изливавший душу в микрофон, превзошел себя. И хотя аудиозапись не совпадала с видео, ребят показывали при каждом проигрыше.
    Смотреть же оставшиеся любовные сцены было даже занятно. Теперь, когда вся обнаженка осталась позади, я смогла вынести кружение Сиенны близ Келлана даже притом, что она все еще испытывала нужду приветствовать его поцелуем в щечку. Вся песня являлась, по сути, пространной одой на гибель романа. В представлении Дидрика Келлан и Сиенна вспоминали и спорили о своей омраченной любви, кружа вокруг кровати, где их нагие тела изнемогали в «страстном объятии» – так Дидрик именовал их интимную сцену.
    Сексуальный эпизод уже, слава богу, упаковали в жестянку, а потому весь день ушел на съемку вставных сцен. Увлекательнейшее зрелище! Келлан склонялся над постелью и пел, смотря в пустоту. Правда, в окончательной версии он будет взирать на себя, милующегося с Сиенной. В какой-то момент явилась пара в зеленых спортивных костюмах, которая запрыгнула в постель и сымитировала то, чем накануне занимались Сиенна и Келлан. Такая профессия не укладывалась у меня в голове. Затем Келлана заставили водить пальцами по плечу Зеленой Сиенны. В окончательной версии один Келлан будет лизаться с Сиенной, тогда как другой предастся тоскливому поглаживанию ее плеча. Не будь я предвзятой, клип обещал быть увлекательным и красивым, как и сама песня.
    В агрессивном фрагменте дуэт исполнил партии, напрямую обращаясь друг к дружке и подчеркнуто игнорируя постель на заднем плане, куда позднее добавят их оцифрованные сплетенные тела. Не могу не признать, что смотреть на свирепое пение Келлана Сиенне в лицо было намного приятнее, чем любоваться его языком, гуляющим по ее подбородку.
    Песня заканчивалась тем, что Келлан и Сиенна расходятся в разные стороны. Дидрик объяснил, что он воспользуется фрагментом интимной сцены, где Келлан скатывается с Сиенны и откидывается на подушки с плотно зажмуренными глазами и чуть подрагивающей челюстью, – это будет последний кадр клипа. Он заявил, что тогдашнее выражение лица Келлана идеально предвещает неминуемый разрыв, благодаря чему создается бесконечное кино, которое можно пускать по кругу без ущерба для смысла. Я бы и на слово поверила ему, но поняла, что сцена получится мощной, едва подумала о страдании, написанном на лице Келлана в тот поворотный момент.
    Когда съемки завершились, к Келлану с отеческой гордостью подошел Ник. Потрепав его по плечу, он заявил:
    – Не так уж и плохо было, да? – И не дожидаясь ответа, тут же продолжил: – Ролик буквально дымится! Жжет напалмом!
    Он потер руки, и я чуть не воочию узрела денежные мешки, рисовавшиеся ему в воображении.
    Келлан обнял меня за плечо, крепко прижал к себе и отозвался:
    – Рад, что тебе понравилось… Потому что я в жизни этого не повторю.
    Улыбка Ника мгновенно увяла.
    – Никогда не говори «никогда». Ты пока желторотый птенец в этом бизнесе.
    В его тоне сквозил намек на то, что незаменимых нет и Келлан с его командой не исключение. Я с этим не согласилась. Их сингл с Сиенной рвался в топ, и я не сомневалась, что через пару недель то же самое произойдет и с альбомом.
    Келлан покосился на меня, а затем вновь посмотрел на Ника:
    – Нет, я больше не стану сниматься ни в чем подобном. С меня хватит. Я обещал и слово сдержал. Я всеми силами помогу тебе рекламировать альбом, потому что обязан своим товарищам, но на первом месте у меня жена, и тебе придется с этим смириться.
    Ник пригвоздил его взглядом, и я ощутила, как все напряглись. Ник не любил слышать «нет», но Келлану надоело придерживаться линии компании. Наверное, Ник уловил его решимость – он фыркнул и осведомился:
    – Всеми силами?
    – Конечно, в пределах разумного… – кивнул Келлан. – Я больше не позволю играть с моей личной жизнью. Мне не нравится откровенничать, но я не собираюсь и молчать. Если меня спросят о моих любовных отношениях, я отвечу как есть. – Он подался вперед и понизил голос: – И я перечитал контракт. Мне известно, в чем заключаются мои профессиональные обязанности и что я должен делать для вас, а чего не должен.
    Ник хмыкнул, как будто знал нечто, о чем Келлан не имел понятия. В следующую секунду он пожал плечами и улыбнулся как ни в чем не бывало:
    – Что ж, всегда хорошо понимать свою позицию.
    Вскоре Ник удалился с Сиенной – оба они покинули площадку в некотором раздражении. Я пребывала в превосходном настроении. Я осталась довольной, даже когда вернулась Тори, погнавшая нас в аэропорт заканчивать рекламное турне. Келлан сказал свое слово и впредь не собирался молчать. Я попросила не упоминать меня лично, ибо не нуждалась в настолько пристальном внимании, но всем, кто спрашивал, он говорил, что Сиенна – всего лишь коллега, с которой он работает, тогда как сам состоит «в отношениях». Тори крайне не нравилось, что он отвечал на этот вопрос, нарушая особый запрет Ника, но Келлана не заботило их мнение, и он знай себе улыбался, когда она набрасывалась на него после каждого интервью.
    Безумная гонка из города в город выматывала, но зато нас освежало отсутствие в планах рискованного клипа, который прежде висел над нами дамокловым мечом. Иными словами, высота была взята, и нам с Келланом стало легче. Поскольку же Сиенна отправилась в собственное турне по стране, мы не должны были увидеться с ней очень долго. Толки и пересуды в конце концов умрут, и мне не придется выслушивать, какая они классная пара. Я с нетерпением ждала этого дня.
    Ближе к финалу у группы выдалась небольшая передышка до начала странствий с Джастином и его группой «Уходя от расплаты», а потому мы отправились домой, в Сиэтл. Последние недели были крайне утомительны, и все мы нуждались в отдыхе и дозаправке. Никогда еще мне не было так хорошо в своей постели: в первую же ночь я проспала двенадцать часов, а Келлан – и того дольше.
    Как и предсказывал Ник, сингл с Сиенной занял первую строчку хит-парадов до выхода альбома «Чудил» – тот стартовал с девятнадцатой позиции. Келлан был слегка потрясен успехом, хотя и обсуждал с Ником охоту на крупную дичь. Я же – нет. Я знала, что он взлетит, как только мир услышит о нем.
    Мы решили отпраздновать триумф, а коль скоро мы находились в Сиэтле, выбор напрашивался сам собой – место, где все начиналось: бар «У Пита».
    Мы с Келланом взялись за руки, глядя в окно на горевшую вывеску. Трудно было поверить, что миновало всего два года с того момента, когда я положила на Келлана глаз. Он представлялся отменным исполнителем, да и был таковым, но теперь его мастерство приобрело поразительную глубину.
    – Я говорил, что заметил тебя в ту же секунду, когда ты вошла с Денни в бар? – толкнул меня в плечо Келлан, пока я предавалась воспоминаниям.
    – Серьезно? – удивленно посмотрела я на него. – Во время выступления, в такой толпе?
    Келлан, пятясь, увлек меня к двойным дверям большого прямоугольного здания.
    – Ага. Ты вошла, и по залу будто прошел электрический разряд. Как если бы я понял, что с этой минуты уже не буду прежним. – Он слегка улыбнулся, и я закатила глаза.
    – Ничего подобного не было. Ты увидел Денни. Я сильно сомневаюсь, что ты заметил меня.
    Келлан остановился, и я натолкнулась на него. Здешняя парковка показалась мне таким же домом, как и наше уютное гнездышко, оставшееся позади.
    – Да я с трудом отвел глаза, – возразил Келлан. – От одного взгляда голова уже закружилась, а внутри все замерло. Жизнь изменилась раз и навсегда.
    Я невольно растрогалась, а затем припомнила его предельно соблазнительное выступление и коварно ухмыльнулась:
    – Но ты при этом все-таки успел раздеть глазами каждую женщину в толпе.
    Келлан рассмеялся, вновь тронувшись с места:
    – Ладно, твоя взяла! – Он изогнул бровь. – Но тебя я все же заметил. А как же иначе?
    Пока я обдумывала его вопрос, нас обогнал Гриффин. Он театрально распахнул дверь и буквально ворвался в бар. Поскольку при всех его павлиньих заходах я обычно находилась внутри помещения, мне было немного странно следовать за этим эгоманьяком. Келлан со смехом придержал разгулявшуюся створку, и я, поцеловав его в щеку, вошла.
    Бар взорвался восторженными воплями и свистом, и я чуть не оглохла – как и Рейчел, вошедшая с Мэттом. В считаные секунды ребят окружили новые поклонники и старые почитатели. Кейт и Дженни сердечно приветствовали нас с Рейчел, а парней одолела толпа. Приютившись с девочками у стойки, я поражалась: все было знакомо и в то же время казалось другим. Для Келлана это тихое место всегда бывало убежищем, но слава последовала за ним и несколько нарушила здешний покой. Сквозь шум, доносившийся с порога, я различила перешептывания с упоминанием Сиенны и перехватила несколько недоуменных взглядов. Не иначе решили, что с нами явится и она.
    Я развлекалась с Рейчел, Кейт и Дженни, пока восторги не пошли на убыль. Затем Дженни отправилась обниматься с Эваном. Милый гигант облапил ее, крошку, и придержал за бедра, пока она обвивала его ногами. Я услышала, как он назвал ее тем самым конфетными имечком, и улыбнулась этой секретной шутке.
    Рейчел тихонько уединилась с Мэттом, как только тот сумел вежливо ускользнуть из центра внимания. Гриффина утянули к столику, который облюбовали свеженькие студенточки, и скоро в гуще хищных и любопытных обожателей остался один Келлан.
    Дожидаясь его, я повернулась к Рите, решив заказать ребятам пива. Не приходилось удивляться, что Рита уже выставила на стойку их любимое. Кивнув на Келлана, эта крашеная блондинка осведомилась:
    – Так что у него с Сиенной? Судя по клипу, они кувыркались не в первый раз и не в последний.
    Я изумилась не столько вопросу, сколько тому, что клип уже вышел, а мне было невдомек. Так вот почему вокруг шептались о Сиенне! Глядя, как хмурится и чешет в затылке Келлан, я пожала плечами и обратилась к пытливой барменше:
    – Не надо верить всему, что видишь. Он с ней и словом едва перемолвился.
    – Солнышко, – ухмыльнулась Рита, – когда он начинал, он был не слишком щедр на слова.
    – Мы по-прежнему вместе. – Я показала ей кольцо.
    Рита присвистнула и вцепилась мне в руку:
    – Черт! – Она глянула на Келлана. – У парней бывает хороший вкус.
    Я усомнилась в этом, наблюдая, как эта перезрелая особа облизывает свои накачанные коллагеном губы. В жизни Келлана бывали периоды, когда вкус ему полностью изменял.
    Сам же он, вырвавшись из кольца мучителей, проследовал к излюбленному столику. Сэм подготовился к нашему прибытию и всех разогнал, но перемещенные клиенты не особенно возмущались, находясь в обществе рок-звезд. За соседним столиком обедали Денни и Эбби. Келлан дернул за их стулья, приглашая к нам, и Эбби взвизгнула.
    Денни уселся справа от меня, и мы чокнулись стаканами. Пока ребята галдели по поводу успеха альбома, мы воспользовались возможностью потолковать тет-а-тет. Коротко взглянув на Келлана, Денни пригнулся ко мне и спросил:
    – Все ли у вас хорошо? – В его голосе сквозила тревога.
    Я сдержала вздох, догадываясь, что он тоже видел клип.
    – Ты о ролике? Да, все в порядке.
    – А ты его видела? – осведомился он осторожно.
    – Не окончательную версию… Но я была на съемках.
    Воспоминание о возне Келлана с Сиенной грозило возобладать над текущим моментом, но я отогнала его. Нам было что праздновать, и мне хотелось веселиться.
    – Вот оно как…
    Денни был искренне потрясен. Я понимала его. Мне оставалось лишь гадать, насколько крутым получился клип, а в сочетании с гнусными сплетнями, которые распространялись по стране подобно лесному пожару… Что и говорить – мое примирение с ситуацией и даже стойкое присутствие на съемке не могло не выглядеть разительной переменой по сравнению с тем, какой робкой и ревнивой эгоисткой я была несколько лет назад.
    – Уверена, что вышло гораздо жарче, чем было на самом деле. А на съемках получалось довольно вяло.
    «По крайней мере, на первых порах».
    – Вот оно как, – повторил Денни. – Я просто хочу сказать, что клип… довольно убедительный.
    – Да, мы молодцы, – подтвердила я, отставив стакан и посмотрев на Келлана, сидевшего слева.
    Денни кивнул, но, судя по взгляду, которым он наградил Келлана, собирался еще не раз осведомиться о моем самочувствии. Наверное, так будет при каждой встрече.
    Вскоре с работы пришла Анна. Вразвалочку подойдя к столу, она плюхнулась Гриффину на колени. Тот отклеился от студенческой компании, едва я начала раздавать пиво. Меня слегка удивило, что он предпочел его цыпочкам, однако при виде улыбки, которой он отозвался, как только Анна куснула его за ухо, я призадумалась. Он выглядел абсолютно довольным тем, как она ерзала на его причиндалах, – возможно, Гриффин потерял интерес к другим женщинам.
    Был вечер пятницы, и «Поэтик блисс» не заставили себя долго ждать. Рэйн обомлела от присутствия Келлана. Тот рассмеялся, она же помчалась к нашему столику и поволокла его на сцену. Толпа разразилась возбужденными воплями. Келлан, вскинув руки, шутливо набросился на юную рокершу, чтобы она убралась с пути. Та увернулась, пригнулась и выставила кулачки. Плиссированная юбчонка на ней была такой короткой, что я углядела белье. Я негодовала по поводу их общего прошлого, но не могла не смеяться, следя за этими маневрами.
    Они подурачились еще с минуту, после чего Келлан сдался и взял у нее микрофон.
    – Привет, – уронил он, развернувшись к толпе.
    Одного слова из его уст хватило, чтобы бар взорвался от визга. У меня зазвенело в ушах. Келлан расхохотался. Вскинув руку, он обратился к собравшимся:
    – Мы рады вернуться! Приветствую, «Пит»!
    И снова вой. Моя сестрица вложила пальцы в рот и свистнула. Я всегда завидовала этому умению, у меня бы подобное в жизни не вышло. Сверкая синими глазами, Келлан оглядел бар:
    – Не против, ребята, если «Чудилы» исполнят пару песен?
    Реакция толпы не оставляла сомнений – нет, она ни в коей мере не против. Келлан оглянулся на девичий коллектив. Рокерши кивали, аплодировали, свистели, готовые поделиться площадкой. Келлан улыбнулся и махнул ребятам: давайте сюда.
    Гриффин спрыгнул со стула, не теряя времени. От возбуждения он чуть не свалил мою сестру, но Денни поймал ее и помог ей пересесть. Она ворчливо поблагодарила его, а Мэтт отвесил Гриффину подзатыльник. Соседний столик покатился со смеху – знакомая семейная сцена.
    Когда все ребята взошли на помостки, девчонки вручили им инструменты. Гриффин помрачнел при виде ярко-розовой бас-гитары Тьюзди. Блессинг передала Мэтту свою, зеленовато-голубую, а Эван уселся за барабаны Мидоу – на главном красовалось название группы на фоне огромного лилового цветка. Девочки разошлись в стороны, освобождая место, толпа же потешалась над парнями, взявшимися за откровенно девчоночьи инструменты. Хуже всех пришлось Рейчел – она дошла до икоты.
    Келлан весело качал головой, и у меня зашлось сердце. Келлан на сцене. Ничто на земле не могло с этим сравниться. Толпа разделяла мое мнение. Как только Эван сыграл вступление, от возгласов задрожали стекла, а по воде в стакане Анны разбежались круги. Келлан взъерошил волосы и запел популярную песню «Чудил». Все старые фаны принялись подпевать, а новые продолжили вопить.
    Сняв микрофон со стойки, Келлан начал свой «променад». Тот заключался в соблазнительном похаживании по краю сцены, благодаря которому каждая женщина понимала, что Келлан сознает ее присутствие. Он вперивался взглядом во всех по очереди, награждая их между словами кокетливыми улыбками и ухмылками. Он останавливался там и тут, ставил ногу на динамик и тянулся рукой к фанатам, а те неизменно доставали его ладонь и визжали, соприкасаясь с ним кончиками пальцев.
    Обычно я немного ревновала, наблюдая эту сцену, но нынче не чувствовала ничего, кроме счастья, пропитываясь его весельем и их радостью. У Келлана выстроились милые, почти симбиотические отношения с фанами: они подпитывали друг дружку энергией. Когда песня приблизилась к кульминации, Келлан остановился у края сцены по центру. Исполненный игривого ожидания, он пропел вопрос: «Все ли это, чего вы хотите?» Толпа страстно прокричала ответ.
    Как только песня закончилась, «Чудилы» сразу перешли к следующей. Не знаю, было ли так задумано, или Эван решал наобум, что исполнять дальше, но прочие, не колеблясь, подхватывали за ним. Они сыгрались так давно, что дело, наверное, было и в том и в другом.
    Вторая композиция была заводной, и мы с Дженни вытащили на танцпол Рейчел. Анна тоже присоединилась к нам и принялась извиваться, несмотря на свои округлившиеся формы. Денни потянул Эбби в толпу, и они стали танцевать, лучась улыбками. Я же не испытывала ни боли, ни ревности и лишь желала ему покоя, как и всегда.
    Допев песню, Келлан коротко поклонился, поблагодарил публику и спрыгнул в самую гущу толпы. Он протолкнулся ко мне через море тянувшихся ладоней. Наши руки нашли друг дружку, и надоедливые пальцы фанатов убрались. Келлан наскоро чмокнул меня несколько раз, а микрофоном завладела Рэйн:
    – Спасибо, мальчики, но теперь очередь девочек уделать вас!
    Келлан оглянулся и рассмеялся, когда те заиграли свой заводной хит. Дженни вернулась к работе, а Рейчел – за стол к Мэтту. Анна, ломаясь, присела на стул, и Гриффин сунулся куснуть за ухо уже ее саму. Денни помахал мне, направляясь с Эбби к выходу. Мы с Келланом остались в густой толпе танцевать под задорные ритмы «Поэтик блисс». Я уже давно не занималась этим с Келланом, ведь ребята были в разъездах. Скользнув мне за спину, он столь зажигающе задвигал бедрами в такт с моими, что мне вдруг захотелось прервать это шумное торжество и устроить взамен другое, намного более интимное. Обдавая мне шею жарким дыханием, он провел по ней носом, а я закрыла глаза, положила голову ему на плечо и окунулась в сладкую близость его тела. Келлан нежно поцеловал меня в щеку.
    – Пойдем куда-нибудь? – спросил он, перекрывая музыку.
    А то нет!
    Руки Келлана скользнули по моим бедрам, украдкой притянули меня к себе, и мне было незачем уверяться в его настрое – я уперлась в бугор между его ног и распалилась. Извернувшись к нему лицом, я проказливо улыбнулась уголком рта и кивнула. Его ответная ухмылка была столь же дьявольской, как и внезапный блеск в глазах.
    Кусая губу, я увлекла его сквозь толпу в коридор. Нас пытались остановить, когда мы устремились в подсобку, но, будучи опытной в этих делах, я ловко всех обогнула. Увернувшись от пары девиц, выходивших из туалета, мы юркнули, куда хотели.
    Келлан прижал меня к двери, одновременно щелкнув замком.
    – Новый все еще работает, – шепнул он, подаваясь вперед.
    Я прыснула, он же впился в меня губами. Не знаю, что было тому причиной – танцы, излишек пива, вид Келлана на сцене или непривычная демонстрация любви к нему на виду у всех, – но я отчаянно хотела его.
    Неистово целуясь, я расстегнула пуговку его джинсов. Келлан со стоном взялся за мои. Я дернула молнию и заглянула ему через плечо, желая убедиться, что мы одни. Помещение просматривалось, никто нигде не прятался, а потому я вновь поймала его губы и смежила веки.
    Келлан начал стаскивать с меня джинсы, а я запустила руки ему в трусы. Там был уже полный стояк, и твердая плоть легла мне в ладонь. Я сдавила ее, и он чуть всхлипнул. Мое дыхание участилось, едва мне передалась его яростная страсть. Казалось, что он взорвется, если не получит меня, и я не сомневалась, что Келлан уже на грани: ему хватило бы и легкого касания. Вспомнив слова, однажды сказанные Келланом Денни, я придержала его руки и не дала с