Скачать fb2
Смерть Несущая

Смерть Несущая

Аннотация

    Иногда ты думаешь, что точно знаешь, кто ты, откуда, кто твои родители и семья. Не ждешь от жизни ничего особенного, потому как что может быть особенного в жизни младшей дочери деревенского кузнеца… Особенно если эта дочь болезненный и слабый ребенок. Ты точно знаешь: в недалеком будущем, чтобы отдать тебя замуж, родителям придется очень постараться, а дальше — дети, быт, старость… Но бывает так, что то, в чем ты была уверена, меняется с точностью до наоборот. Так случилось со мной, и я готова рассказать свою историю. Прежде всего историю человека, который оказался последним потомком древнего рода демонов. Историю демона, которому предстоит пройти через многое, чтобы обрести силу и не потерять жизнь. И наконец, историю женщины, которой разобьют сердце и которой еще только предстоит побороться за свою любовь.


Марина Александрова Смерть Несущая

Пролог

    Длинные изящные пальцы судорожно сжали простынь и вновь резко разомкнулись. Схватка прошла, но лишь чтобы дать возможность заново вздохнуть. И вновь пронзительно тянущая боль затмила сознание. Женщина мучилась в агонии вот уже несколько часов, и некому было помочь ей, не к кому обратиться. Просто потому, что так надо. Необходимо справиться самой, надо чтобы никто не знал о том, что произойдёт этой ночью. Только она и её страж, что мертвенно бледный стоял возле стены, будто статуя из белого мрамора, не в силах взглянуть на свою госпожу.
    'Никто не должен помогать, никто! Слышишь? То, что произойдёт этой ночью, не должно стать известным! Клянись…', шептала она, когда всё только начиналось. И вот, уже второй час он стоит, беспомощно взирая на неё. Видя, как кричит, женщина, которую он поклялся оберегать. Как по маленькой серебристой капле её жизнь покидает измученное тело. Невозможность что-либо изменить буквально сводила с ума. Он стоял, судорожно сжимая и разжимая кулаки, взгляд молодого человека казался стеклянным и пустым.
    Вены на бледных ногах женщины казались черными змеями, тянущимся всё выше к бёдрам. Время уходило, и отрава в крови его госпожи прогрессировала, распространяясь по некогда сильному и бессмертному телу. Черное серебро, яд, который невозможно распознать ни в еде, ни в питье, ни даже на одежде. Достать такой яд практически не реально, как и невозможно излечиться. Медленно, клетку за клеткой, смертоносное зелье отвоевывает тело своей жертвы, продлевая агонию на долгие дни, если жертва обездвижена, и на считанные часы, если продолжает активно двигаться.

    Ливерайя, Владыка Кайруса, хранительница Грани, очень торопилась попасть под защиту родных стен, так как срок её родов неумолимо близился. Но дела в эльфийских землях не терпели отлагательств. Обстановка на границе королевства эльфов и людей накалялась с каждым днём. Было необходимо срочное стороннее вмешательство. Именно тогда Арда'ар, повелитель эльфов и просто старый друг призвал её, заверив, что в состоянии обеспечить ей безопасность и все необходимые условия. А она… она не могла отказать, когда просил Ар. Белокурая демоница на сносях, последняя из рода Серебряных демонов, отправилась в своё политическое путешествие инкогнито. Взяв одного единственного стража и не известив о своём решении Cовет. Непозволительная глупость и беспечность, обернувшаяся для неё необратимыми последствиями. Когда конфликт был улажен, Арда'ар, предложил открыть портал для возвращения Ливерайи, на что Лива, не задумываясь, дала свое согласие. Но что-то пошло не так. Портал выкинул их где-то на окраине человеческих земель, схлопнувшись, словно и не было его вовсе. Любые попытки открыть новый не давали результата. Магия оказалось заблокированной. Точнее не так, место, где они находились, оказалось изолированным от силовых потоков. Именно тогда она впервые почувствовала первые признаки недомогания. Дримлеон, верный страж и соратник, нашёл маленькую времянку в горах, куда и доставил свою госпожу. Обращаться за помощью к людям было ещё более опасно, чем беременной женщине, демонице, подниматься в горы. Лива понимала, что с каждым шагом по этой горе, её время и время её не рождённого дитя тает. Она понимала, что, кто бы ни совершил это покушение, своего он добился в любом случае. Мысль о том, что это мог быть Арда'ар причиняла боль, и она гнала от себя её. Нельзя думать о том, что уже не имеет значения, сейчас она попытаться сделать так, чтобы обойтись минимальными потерями в сложившейся ситуации. А именно спасти свое дитя, будущего наследника.

    Тонкий детский вопль пронзил окружающее пространство, разрезая мир надвое. На то, что было 'до' и то, что будет 'после'.
    Женщина облегченно выдохнула, но тут же взяла себя в руки, из последних сил собирая волю в кулак. 'Ещё не всё, ещё немного и я отдохну', приободряя себя, она привстала на одном локте.
    — Дримлеон, — прошептала она. Фигура у стены вздрогнула, и лишь легкий, неуловимый ветерок коснулся её лица, а глаза уже увидели встревоженное лицо, склонённое над ней.
    — Подай мне игнис, — дрожащим от боли и напряжения голосом, попросила она.
    — Но…, - не верящими глазами посмотрел страж.
    — Не спорь, Дримлеон, ты не хуже меня знаешь всю необходимость, — хоть слабость затмевала сознание, но Владыка всегда должна вести себя как Владыка, это Лива знала как никто другой, — Помоги мне сесть и взять ребёнка, — уже более твердо проговорила она.
    Страж помог подняться своей госпоже, и с нескрываемым трепетом потянул свои руки к маленькому, перепачканному слизью и кровью, комочку.
    — Стой, — будто опомнившись, вскрикнула женщина, — Первым прикосновением должно быть моё, я должна передать ей…, - здесь Лива запнулась, неужели всё таки час её пришёл, так скоро, так быстро… Казалось, что века прожитые ею — всего лишь минуты, столь скоротечные и уже, увы, недосягаемые. Если бы всё сложилось иначе, она смогла остаться жить. Смогла бы воспитать своё дитя, а не проводить древний жестокий ритуал, держась за последнюю надежду, последнюю опору Кайруса. Но где-то глубоко внутри она испытывала ни чем не прикрытую радость, совсем скоро, когда она уйдёт за Грань она встретит его… Эллиэн, истинный император, её муж, её сердце, что разбилось полгода назад. Если бы не долг перед страной, если бы не её нерождённое дитя она бы отправилась следом за ним в ту же секунду, как узнала о его гибели. Но ведь жизнь забавная штука, сейчас, когда она видит плод их любви, она так хочет остаться, а ей уже пора уходить. Обреченный вздох вырвался из груди женщины. Ничего уже не изменить. Одно теперь для неё было совершенно точно известным. Кто-то методично вырезает весь правящий дом Кайруса, и сейчас уйдёт и она. Самое главное теперь — это помочь своему малышу тем, чем она ещё в состоянии.
    Дрожащими руками Ливерайя потянулась к ребёнку, маленькому горячему тельцу, как будто созданному для её рук. Крик его неожиданно смолк, и ещё совсем мутные серые глазки открылись. 'Глаза твоего отца', подумала женщина, 'Ещё пока не вошли в свой цвет, но обязательно войдут…'. Легкая улыбка озарила лицо Владыки, словно восходное солнце.
    — Игнис, — Лива протянула руку, в которую страж тут же вложил серебряный серпообразный кинжал, — Запомни Дримлеон, когда придёт время ты поможешь ей, ты найдёшь и не оставишь её, что бы не случилось. Ты должен найти ей семью среди людей, я не хочу, чтобы о ней стало известно, кому бы то ни было! Мое дитя найдёт покой под сердцем своей матери, для всех это станет истиной…на какое-то время, пока сила в ней не пробудится, и она не сможет постоять за себя. Ты поможешь ей тогда, а до того времени тебе придётся исчезнуть. Придёт время и всё встанет на свои места…
    — Я клянусь тебе Владыка, — четко проговорил страж.
    Женщина кивнула и ещё раз улыбнулась.
    — Спасибо тебе, мой друг. Я не забуду тебя даже там, где память уходит с каждым последним вздохом, — Женщина перевела взгляд на девочку, и улыбка её стала ещё шире. — Я нарекаю тебя 'Смерть несущей', Майэ'раами, наследницей трона Кайруса. Настанет тот день, когда с твоим приходом придёт и Солнце с Луной на одном небосводе, чтобы почтить истинного правителя Грани. Я обрезаю твою пуповину вместе с жизнью моей, дарую тебе силу наследия всего рода и надежду, что придёт с твоим правлением.
    Серебряный серп охватило голубое сияние. Женщина перехватила оружие поудобнее и одним точным движением отсекла пуповину младенца. Лива тяжело вздохнула, сил почти не было, но нужно было продолжать, времени остаётся всё меньше и меньше. Свободной рукой женщина провела в воздухе, будто пытаясь что-то нащупать, ощутить. Её тонкие пальцы резко сомкнулись, и в них оказалась тончайшая голубая нить.
    — Отдаю тебе, дочь моя, силу с обрезанной нитью, право и наследие рода. Прими мой дар, да будет так.
    Прежде чем страж сумел перехватить руку женщины, серп, занесённый ею, уже оборвал жизнь, той, кто была всем не только для него, но и для целого государства. 'Прощай моя Владыка, моя госпожа, мой друг'.
    Обрезанная нить в руке Ливы зашевелилась и, словно маленькая змейка, извиваясь, устремилась к тельцу ребёнка, соединяясь с его серебряной нитью. Ритуал был завершён.

Глава 1

    Жара стояла уже вторую неделю, неслыханная роскошь для обычно дождливого края на севере Ирэми. Откуда-то появившиеся, будто в одночасье, бабочки без устали опыляли совсем недавно распустившиеся цветы. Народ точно так же повылезал из своих избушек, чтоб хоть немного насладиться первым и, наверное, последним солнышком в этом году. Кто-то бесцельно околачивался около соседских участков, пытаясь завести пустой и от этого ещё более приятный разговор: о погоде; урожае; о том, кто с кем подрался на прошлой неделе, а в особенности из-за чего; кто и что про кого сказал, и как сам рассказчик ненавидит сплетников. Эх, была б его воля он бы их всех…
    Другие же старались как можно вежливее отделаться от таких визитёров и заняться собственными делами по хозяйству, пока не закончилось их маленькое короткое лето. Ребятня целый день слонялась на улице. Особенное скопление было у озера. Хоть вода и не успевала хорошенько прогреться за столь короткий срок, но это мало кого останавливало от удовольствия разбежаться с берега и с воплями радости плюхнуться в ледяную воду. Ведь лето скоро закончится, и не отпросишься так просто у мамки от домашних дел!
    Северное лето было настолько коротко и настолько редко выдавалось таким жарким, что, когда приходила подобная пора, то почиталась, словно сама Великая Богиня сходила с небес прямо во двор к местному старосте. Детям разрешалось не работать всё это время, взрослые организовывали всеобщее гуляние каждый седьмой день недели. И всем до единого жителям следовало проводить это время так, как им нравится. Естественно, что большинству 'нравилось' навести порядок в своих огородах и попытаться вырастить, что-нибудь морозоустойчивое, чем впоследствии кормить семью или выгодно продать в ближайшем городке. Деревня продолжала существовать лишь благодаря огромному озеру Ома, ведь улов там был всегда, а значит, было, что продать или обменять на продукты у соседей.
    Пограничье было одним из красивейших мест Ирэми. Словно в полукольце снежных гор с одной стороны и огромного горного озера с другой. Когда солнце уходило за горизонт, то казалось, не видно, где кончается небо, а где начинается гладь великого хрустального озера севера.

    Изба местного кузнеца находилась аккурат в самом центре деревеньки. Ничем в общем-то не примечательное строение, грубый сруб из толстых брёвен, небольшой огородик перед домиком и покосившаяся оградка. Единственное, что отличало это милое творение местного зодчества, так это размер…. А он был внушительный! Сразу становилось понятно, что тут проживает семья … ммм … внушительных размеров по местным меркам, конечно!
    Нима, средних лет женщина, давно потерявшая метку, что называется талией, и разменявшая пятый десяток лет, была главой сего строения. Именно она давно переборола грозу местного населения, а по совместительству кузнеца и собственного мужа. Нима была матерью шестерых детей, которые, по всей видимости, пошли в отца, так как деревня уже давно замирала в ужасе, как только вся 'гвардия' высовывала нос из-за ворот. Единственным авторитетом для всех членов семьи была Она, женщина с большой буквы, Нимария Арелли. Пятеро сыновей и младшая дочь. Все практически погодки, кроме младших двух. Эти двое были двойняшки. Мальчик, кареглазый с каштановыми волосами и смуглой кожей, Ким и совершенная противоположность брату девочка. Худенькая, словно тростинка, бледная, с бездонным омутом серо-голубых, окружённых черной поволокой ресниц, глаз. Волосы снежного цвета и алые губки, как у куколки. Мара разительно отличалась от всех жителей пограничной деревушки, не говоря уже о членах собственной семьи.
    Большая часть человеческого населения Ирэми была со смуглой кожей и тёмным цветом волос. От чего непохожесть девочки была ещё более разительной. Но как всегда находчивая и решительная Нима, взяла все слухи о непохожести дочери на ирэмийку под свой контроль. И вот уже двенадцать лет прошло с рождения двойняшек, как ни один житель Пограничья не смел сказать даже слова о внешности девочки вслух. На остальное запрет не распространялся…
    Солнце стояло в зените, когда грузная Нима, скрипя половицей, вышла на крыльцо собственного дома и словно набат, что есть мочи заголосила:
    — Мара! Ким! — ответа не последовало. — Мара! Ким! Где вас леший носит, — уже скорее для себя пробормотала женщина.
    — Шо, опять убёгли куды? — поинтересовался проходящий мимо, поддатого вида, мужичок.
    — Угу, — невнятно вздохнула женщина, — С самого утра где-то бродят, — растеряно хмыкнула она.
    — Так понятно ж дело, лето, — сказал с видом мудреца мужик и проследовал дальше.
    — Я им дам лето…, - прошипела Нима и вернулась обратно в избу.
* * *
    — Ким, ну, сколько можно, а?! — не выдержала я. — Может, мы вообще не в ту сторону идём? — уже три часа плетёмся в гору! Все ноги стёрли и никакой избушки и в помине не видать! Да и зачем какому-то целителю из Школы Магов тут останавливаться, тем более жить! Если только он не сумасшедший какой, чтобы покинуть столицу ради нашего забытого Богиней уголка. Ну, разве ему что докажешь?! Услышал от какого-то мальчишки, что сам выпускник Школы к нам пожаловал или один из Магистров, так ведь теперь до самой вершины горы будет лезть, пока не убедится, что тут никого нет!
    — В ту, — буркнул брат, недовольно глянув в мою сторону, но тут же смягчившись. — Мар, послушай, я точно знаю, что он где-то рядом. Потерпи ещё немного, ну ради меня… Ну, Мара, — и тут он использовал самый свой жёсткий приём. Посмотрел мне в глаза.
    Что я могу сделать, если мой брат — это естественное продолжение меня и наоборот.
    — Хорошо, — тут же оттаяла я. 'Ради меня' — это та фраза, которая решает всё в наших отношениях. Не знаю, как у других людей, но у нас с братом так должно быть. Он ради меня, а я ради него. Так и живём вот уже двенадцать лет.
    Как я уже сказала, мой брат услышал, что в наших краях поселился маг-целитель. Казалось бы, и что в этом такого? Но только не для Кима…
    Он с того самого момента, как научился говорить, бредит идеей стать магом. Ну, или хотя бы служить при Школе Магов Ирэми, если вдруг у него не обнаружится дар. Если спросите меня, то второе вероятнее всего. И как только появилась возможность познакомиться с настоящим магом, то естественно, что мы ползём уже три часа в гору, не жалея себя. И совершенно естественно то, что я настояла, что он возьмёт меня с собой. Не могу же я отпустить его одного неизвестно куда!
    — Ты знаешь, если мы его найдём, то я обязательно напрошусь к нему в ученики, — продолжал мечтать братец, не смотря ни на что.
    — Да? Интересно, что мама на это тебе скажет? — не смогла удержаться я.
    — Думаешь, не согласится? — неуверенно поинтересовался Ким.
    — Ха, — многозначительно гаркнула я. — Конечно, согласится, огреет тебя сковородой или розгами, а потом обязательно согласится.
    Конечно, я ему этого не желала, но также, где-то глубоко… я не хотела, чтобы Ким становился учеником мага и тем более магом. Я боялась навсегда потерять его. Ведь если он однажды уедет, то я-то останусь. Останусь одна, без него. Шесть лет он будет учиться, потом время потеряет для него значение. А я вырасту, меня отдадут замуж, может быть даже за хорошего парня, сделают хозяйкой дома, матерью… бабушкой, а мой брат, мой Ким навсегда исчезнет для меня. Это пугало больше всего на свете! И даже в этом возрасте я это отлично понимала.
    — Ещё как согласится, вот увидишь, — самоуверенно заявил Ким.
    Конечно, согласится, я это знала. Такая возможность, любая мать согласилась бы. Обеспечить будущее для ребёнка, которому, по местным законам, не полагалось никакого наследства, так как лучшее преданное отдаётся старшим детям.
    — Конечно, согласится, Ким, — немного грустно подтвердила я.
    В то же мгновение его ладони оказались на моих щеках. Он смотрел на меня как-то совершенно иначе, чем всегда. Не было той мальчишеской беззаботности во взгляде карих глаз. Словно почувствовав ход моих мыслей.
    — Чтобы ни случилось, даже если она согласится, и мы его найдём, я не брошу тебя! — уверенно проговорил Ким.
    — Я верю, — тут же исправившись, я произнесла то, что он должен был от меня услышать, — Я знаю.
    Ким всматривался в моё лицо, и видимо, увидев то, что хотел, мечтательно улыбнулся.
    — Знаешь, Мара, я бы так хотел, чтобы мы вместе отправились в школу, вместе стали магами…
    — Ким, я точно знаю, что дара у меня нет, — грустно улыбнулась я.
    На что мой брат нахал, лишь залепил мне горсть репейника в волосы и бросился на утёк.

    Прошло ещё около получаса, прежде чем наша незадачливая компания набрела на неказистого вида избушку — времянку. Мы недоуменно уставились на строение. Какой, простите дурак, согласился бы остаться жить в северном краю, в этом подобии жилища! Тонкие деревянные стены, ветхая крыша, готовая вот-вот сорваться и устремиться в полёт. Одним словом, картина была та ещё!
    Так вот, какой-то остался. Стоило нам пересечь невидимую границу между домиком и окружающей его полянкой, как дверь тихонько скрипнула, и навстречу нам вышел седовласый мужчина Он был похож скорее на старосту нашей деревеньки, своей длиннющей бородой, чем на мага из Школы.
    Осмотрев нас с ног до головы, мужчина заговорил.
    — Чем-то могу помочь, молодые люди? — голос его был тверд, несмотря на внушительный возраст.
    — Ммм, — промычал мой братец, явно ошарашенный увиденным.
    'Ну что за болван?!', вспыхнуло у меня в голове.
    — Мы ищем мага-целителя, — решительно провозгласила я. Почему я решила, что он именно целитель, я не знаю. Наверное, сказывается привычка посещать знахарку не реже, чем два раза в месяц, и желание увидеть настоящего целителя.
    Старик вздёрнул седую бровь и как-то странно посмотрел на меня.
* * *
    Мужчина почувствовал приближение чужаков ещё несколько минут назад, поэтому на кончиках его пальцев уже сгущались сплетённые заранее заклинания. Отчего-то он был уверен, что никто не станет искать мага или просто блуждать по горам из праздного любопытства. Каково же было его удивление, когда он понял, что чужаки — это двое детей. 'Старею', - кратко подумалось ему. — 'Ну и правильно, давно пора'.
    И всё же, что эти двое забыли так далеко от деревни? Интересно… Орэн не спеша поднялся со столь облюбованного им кресла и направился в сторону двери. 'Надо бы шугануть малявок, чтоб больше не беспокоили! А то ещё нарвутся на какую-нибудь из ловушек'.
    Потянув за дверную ручку, Орэн невольно вздохнул, не желая выходить из своего убежища по столь глупому поводу. Как только дневной свет ударил в глаза, маг недовольно сощурился и уставился на стоявшую в нескольких метрах от него парочку.
    Девочка и мальчик составляли настолько сильный контраст между собой, что старик сам не понимая, почему заинтересовался в этих, на первый взгляд простых, деревенских ребятишках.
    Немного вглядевшись, Орэн понял, что мальчик был тут совершенно не причем, всё дело было в девчонке. Именно она отличалась, выделялась на фоне парнишки. Совершенно белёсая, с длинными прямыми волосами и прозрачно голубыми глазами, как у северных лаек, с черным ободком радужки, в обрамлении пушистых тёмных ресниц. Она кого-то смутно напоминала Орэну, но решив, что это очередной приступ меланхолии о былой молодости маг просто отмахнулся от этих воспоминаний … или напоминаний?
    Поняв, что ни один из 'гостей' не решается начать разговор, его по обычаю начал Орэн:
    — Чем-то могу помочь, молодые люди? — как можно равнодушнее, поинтересовался маг.
    На что услышал невразумительное мычание здорово испугавшегося парнишки. Девчонка же наоборот вся подобралась и, как можно хладнокровнее, с нотками высокомерности, заявила:
    — Мы ищем мага-целителя, — выпалила она.
    'Прелесть, какая! Вот тебе и пробрался никем не замеченным! Конспиратор старый!' Брови Орэна невольно поползли вверх, и он подозрительно уставился на девчонку.
    — И кто вам сказал, что вы его здесь найдёте?
    Ребятишки смущённо переглянулись. Девочка отвесила пареньку многозначительный взгляд, мол 'Я ж тебе говорила' и снова повернулась лицом к Орэну.
    — Все знают, — выпалила беловолосая.
    Орэна невольно качнуло на предательски дрогнувших ногах. 'Откуда?! Чем же я себя выдал!? Ну, народ, вот тебе и село?! Думал, ума у местных не хватит, а тут даже дети всё уже знают!'. Орэн не просто удивился прозорливости местных, а скорее даже заподозрил, нет ли в этой деревеньке ещё магов, способных почувствовать его присутствие. Тут же отмахнувшись от этих мыслей, ведь раз на то пошло, он и сам должен был уловить некую магическую активность. Старый маг тут же смекнул, что девчушка просто пытается его поймать на слове. В то время, как две пары детских глаз подозрительно сощурились в сторону Орэна, маг резко выпрямился и произнёс:
    — Кто же эти 'все', маленькая Эсса может пояснить?
    Девочка пошла пурпурными пятнами, явно смутившись, то ли от почтительного тона, которым говорил Орэн, то ли от слова 'Эсса'.
    — У вас татуировка на шее, — еле бормоча, начала девчонка. — Дирк видел, когда вы носки в озере стирали, а потом брату моему рассказал! А тот, как услышал, что у Вас там змейка с голубыми глазками нарисована, так сразу и догадался! — по всей видимости, девочка начинала волноваться всё больше и больше, так как с невнятного шёпота она уже срывалась на крик, краснея всё сильнее. — А Ким всю жизнь хотел настоящего мага увидеть! Дирк нам и сказал, что потом вы достирали, но на дорогу выходить снова не стали и куда-то в лес побрели. А куда тут ещё идти?! Если только в гору и упрёшься, а в горах даже летней ночью такой мороз, что ни один костёр не согреет! Нам с братом Карим рассказывал… — не успела договорить Мара, как старик её перебил.
    — Кто такой Карим? — монотонным голосом пробубнил маг.
    — Да брат наш старший, — отмахнулась, в конец разволновавшаяся, девчушка, — Так вот, Карим говорил, что на горе времянка есть, тут пастухи, да некоторые путники иногда останавливаются, ну вот, мы и решили посмотреть, то есть Ким решил, — отчего-то замялась девочка.
    Брат благодарно ей кивнул и расплылся в безумной благоговейной улыбке.
    — Возьмите меня в ученики, — словно одурманенный, пролепетал он.
    По всей видимости, маг был потрясён, так как смотрел на парочку, уже даже не моргая и не дыша. Видимо думает, решил Ким, не отваживаясь даже пискнуть, дабы не решить сей мыслительный процесс не в свою пользу.
    'Вот старый дурак!', - мысленно взвыл бывалый маг. 'Заклинаний на себя понавесил, силу скрыл, всю дорогу ни разу не применял! Носки сам стирал, еду своими руками готовил! И вот тебе, пожалуйста, какой-то сопляк увидел, как он носки себе полощет! Срам-то какой!'
* * *
    Вот уже несколько минут, этот с позволения сказать маг, стоит и молчит. Лишь зыркает время от времени то на меня, то на Кима. Ну, разве я виновата, что стоит мне испугаться, как начинаю нести, сама не знаю что. А братец-то хорош, замер, словно неживой, и смотрит на старика преданными щенячьими глазами.
    Зачем я только согласилась на этот поход? Зачем Киму позволила сюда притащиться?! Надо было сразу маме всё рассказать! Ведь неспроста же этот дедок в такую даль притопал! Не от хорошей же жизни и любви к природе?! Где только была моя голова… Да ясное же дело где, хотела брату помочь мечту осуществить, мага настоящего увидеть! Моё самобичевание прервал внезапно осипший мужской голос:
    — Ладно, дети, давайте в дом зайдём и там поговорим, — сказал маг.
    Ким, уже было дёрнулся к входу во времянку, когда я резко схватила его за рукав.
    — Куда намылился? — рявкнула я.
    Глаза брата округлились, и он как-то странно, непонимающе на меня уставился.
    — Ты что Мара? Он нас приглашает, — с фанатичным блеском в глазах проговорил Ким.
    — И что? Мы его даже не знаем! — с явными нотками отчаянья пролепетала я. — Ни кто он, ни как его зовут вообще! Может он вовсе и не тот маг, которого Дирк видел…или вообще не маг.
    Старик как-то странно на нас посмотрел, потом перевёл взгляд лучисто серых глаз на меня, коротко вздохнул, видимо что-то для себя решая, и заговорил:
    — Меня зовут Орэн Канэри, и я действительно тот, кого видел этот ваш Дирк, — припечатал старичок.
    Ким резко дернул плечом, освобождая себя от моей хватки. Оправил рубаху и повернулся лицом к Орэну.
    — Я Ким Арелли, а это моя сестра Мара. Фамилия нам дана в знак признательности к заслугам нашего деда, Элдая Арелли, во время Великой Северной войны. Мы дети кузнеца из пограничной деревни на северной границе королевства Ирэми. И для … нас честь познакомиться с Вами Эсс Канэри, — всё столь же благоговейно продолжал распинаться мой братец.
    Нет, ну это не выносимо! Еще бы ключи от нашего амбара ему всучил и карту нарисовал где мама деньги хранит.
    — Всю ночь учил болван? — не выдержала я.
    Старик поперхнулся смешком, но ничего не сказал.
    — Сама ты дура! — взорвался Ким, и что есть мочи ухватился за прядь моих волос и резко дёрнул вниз.
    Ох, что тут началось! Резкая боль пронзила голову, и я с воплями, что было силы, наступила пяткой на правую ногу брата. Мы дружно повалились на землю и начали кататься, как две дикие кошки. Царапая и лупя друг друга по самым уязвимым местам. Всякий раз, когда я кусала его за предплечья, Ким начина тянуть меня за волосы ещё сильнее, ощущение было, что кожа вот-вот оторвётся вместе с волосами. Но это лишь разоряло меня ещё больше. Вот вам и братская любовь! Великая вещь!
    Так бы мы, наверное, и убили друг друга на этой Богиней забытой горе, а нашли бы нас лишь следующим летом или, и того хуже, никогда бы не нашли, если бы нас не прервал совершенно восторженный, заливистый смех. Так смеются лишь маленькие дети, впервые видящие что-то забавное, и не скупятся поделиться своей радостью с окружающим миром. Мы одновременно замерли. Ким лежал на мне, прижимая всем телом к земле, в кулаке у него были намотаны мои волосы, но смотрел он совершенно в другую сторону. Проследив за его взглядом, я тоже замерла.
    Орэн уже не стоял в проеме двери, а сидел, сотрясаясь всем телом от заливистых раскатов смеха. На глаза у него уже наворачивались слёзы, которые он как-то нелепо утирал рукавом своей серой мантии. Мы продолжали лежать, боясь даже пошевелиться. Какие же мы идиоты! Устроить такое на глазах у уважаемого человека, да ещё и мага! Ким виновато посмотрел на меня и одними губами прошептал 'прости', я кивнула и тоже только взглядом указала на свои волосы, он мгновенно их отпустил.
    Ещё с минуту похихикав и немного отдышавшись, раскрасневшийся старичок поднялся на ноги и с трудом заговорил.
    — Я согласен, — кивнул он Киму, — но только, если и сестра твоя будет учиться, так веселее, — хихикнул подлый старикан, поворачиваясь к двери. — Жду вас завтра в это же время, скажете кому, что я тут живу, можете смело переставать мечтать о прекрасном будущем, где вы живы и все части вашего тела на месте.
    Дверь захлопнулась, а мы, казалось, уже буквально вросли друг в друга.

    — Ну, это ж надо, до чего противный старикан! — разорялась я, на обратном пути к дому.
    К слову сказать, обратный путь занял у нас куда меньше времени, чем всё это скалолазание. — Я согласен, но только если и сестра твоя будет учиться, так веселее, — передразнивая речь старика, не унималась я. — Да, кто ему вообще сказал, что я хочу?! Ноги моей не будет в хижине этого полоумного!
    Ким растерянно посмотрел в мою сторону и резко остановился.
    — Ты чего встал? Итак влетит от мамы, целый день дома не показывались! А ты ещё и передохнуть решил! — уперев руки в боки, как часто делала мама, я решила произвести столь же грозное впечатление на братца.
    — Ты ведь этого не сделаешь Мара, — как-то потерянно, пролепетал Ким.
    — Чего я не сделаю? — не поняла я.
    — Ты ведь не отнимешь у меня такой шанс, правда? — тёмные брови брата жалобно приподнялись вверх.
    — Я… я не хочу туда больше ходить, — еле удерживая стойкость, продолжала я.
    Ким глубоко вздохнул и перевёл взгляд на снежные вершины окружающих нашу деревню гор. Но ничего не сказал. Это молчание было стократ хуже намечавшейся перепалки. Я видела, как потускнел его взгляд, как разочарование и обречённость рождается в его сердце. Как картина его будущего медленно, но верно вырисовывается у него в голове. Вот он подросток, через пару лет молодой парень, через год женатый мужчина, с краюхой землицы на окраине деревни, через десяток лет у него уже пара ребятишек, на которых ему не хватает денег, чтобы достойно прокормить, а потом он уже выжатый до капли старый и немощный старик. Старик живущей всё в той же лачуге на берегу северного озера Ома королевства Ирэми… Всё это мы наблюдали каждый день в нашем маленьком, ограниченном от цивилизации мирке. И тут, внезапно, я поняла, что-то же ждёт и меня! И нельзя сказать, что раньше я этого не понимала, нет. Просто сейчас, когда я видела эту обречённость во взгляде брата, то будто видела себя со стороны, и это было жалкое зрелище.
    'Что ж ладно, но я себе не прощу, если хоть немножко не выгадаю с этого'. Злорадно ухмыльнувшись своей находчивости, вновь начала разговор:
    — Хорошо, я согласна…, - я даже не успела договорить, как братец схватил меня за руки и начал прыгать вокруг, пытаясь увлечь за собой.
    — Но! — в отчаянии упустить момент, рявкнула я.
    — Но, — насторожился Ким. И не зря!
    — Да, есть одно но! И я бы даже сказала не одно, — хитро сощурившись, продолжала я. — Ты, — выразительно ткнув пальцем ему в грудь, и наслаждаясь своим превосходством и предстоящими плодами этого сотрудничества, сказала я. — Берёшь на себя половину моих дел по дому и хозяйству, да так, чтобы никто, естественно, об этом не догадался.
    — Но Мара, — взвыл брат, — Это же бабьи дела!
    — И что? — изумилась я. — Тебе же охота к этому старикану таскаться в гору каждый день, а не мне!
    — Надо мной все смеяться будут!
    — Не будут, будешь делать то, что обычно делаю я, когда одна, — не выдержав, я всё-таки расплылась в своей самой зловредной ухмылочке.
    — Я тебя… я тебя…, - так и не сумев договорить, что 'он меня', и злобно пыхтя, Ким прошагал мимо, буркнул, что согласен и поспешил в сторону деревни.
    Я же в свою очередь, окрылённая столь выгодным сотрудничеством, поскакала в след.

    Должно быть, было уже около шести вечера, когда двое ребятишек показались на окраине деревни. Солнце уже позолотило ровную гладь озера, раскаленная за день земля отдавала тепло вечернему воздуху, наполняя его ароматами травы, теплого дерева и, естественно, пищи, что готовилась в каждом доме вдоль улицы.
    Мара и Ким, как ни в чем не бывало, вприпрыжку шли домой. Усталость, как рукой сняло, стоило учуять, что уже время ужина. Аромат свежего хлеба и жаркого с рыбой и картошкой буквально впитался в разогретый солнцем воздух. Пройдя окраину деревеньки, когда до дома оставалось всего ничего, незадачливую парочку окликнул их закадычный приятель Дирк.
    — Мара, Ким! — надрывно кричал парнишка, пытаясь их догнать. — По…по…дождите меня! — задыхаясь верещал он.
    — Наверное, от самого дома своего за нами гонится? — предположил Ким. Мара согласно кивнула.
    Дирк жил на самой окраине деревни, там, где обычно селились, те, кто волей случая оказался младшим в семье и на наследство, соответственно, рассчитывать не мог. Или же попросту был родом не из зажиточных крестьян. К отцу Дирка можно было отнести как первое, так и второе. Младший, да ещё и бедняк даже по меркам деревни. Наверное, поэтому Дирк был единственным ребёнком в семье. Крестьяне крестьянами, а здесь, на севере Ирэми, за естественным приростом населения следили очень строго. Во многом благодаря королевскому налогу на каждого ребёнка. Королевство не желало плодить нищету, оттого, чем больше было в семье детей, тем соответственно лучше она жила. А вопросы с нежелательной беременностью решала знахарка Рэйна, древняя старуха, знавшая не только, как лечить, но и убивать…
    Через несколько минут, рыжеволосый, весь в веснушках мальчуган, всё-таки нагнал двойняшек. Некоторое время он пытался отдышаться от длительной пробежки, жадно хватая ртом воздух. Первой не вытерпела Мара.
    — Хватит Дирк, нам домой пора, выкладывай, чего хотел или мы пошли, — девочка сердито вздернула бровь.
    — Да, я поэтому вас и догонял! — всплеснул руками Дирк, — Нима тут сегодня такое устроила! Вас искала! Грозилась, что только появитесь, она вас выпорет так, что неделю сесть не сможете. К отцу моему приходила … а я на озере был, пришел домой, так он меня так за ухо дёрнул, думал оторвёт, — парень обиженно ухватился за покрасневшее от недавней взбучки ухо. — А я-то откуда знаю, куда вас леший унёс?!
    — Ты что сказал, что один там был? Без нас?! — вскрикнул Ким.
    — А ты бы не сказал, если бы тебя так за ухо отодрали, — обидевшись, насупился Дирк.
    — Я бы ни за что тебя не выдал.
    'Мальчишки', буркнула про себя Мара, а вслух добавила.
    — Ладно, Дирк, спасибо, что предупредил, идём Ким.
    — Ты чего! Да мать нас по стенке размажет, — выкрикнул Ким, выражение, которое обычно использовал Карим или отец. Сам он смутно догадывался, как такое вообще может быть.
    — Не размажет, если мы ей расскажем, где на самом деле были, и чем завтра будем заниматься, — хитро сощурилась девочка.
    Ким шокировано уставился на сестру, но та, как будто так и надо, ещё раз поблагодарила Дирка и повернулась к дому. Паренёк хотел было спросить, где же они по-настоящему были, но парочка уже удалилась на приличное расстояние.
    'Вот так всегда, сами в себе, двойняшки, чтоб их! Хоть бы мне рассказали, а я за них страдай', окончательно разобидевшись, Дирк обречённо поплёлся к дому.

    — Ты что, с ума сошла, мать ни за что не разрешит! — негодовал мой неразумный братик, а я всё сохраняла, неимоверным трудом, серьёзное выражение лица.
    Но до нашей калитки оставалось уже шагов десять, и пришло время посвятить моего братца в планы нашего прикрытия. Я резко остановилась.
    — Скажи, Ким, ты правда надеялся ходить на свою дурацкую учебу в течение неопределённого срока ежедневно, не вызывая вопросов?
    На мой справедливый вопрос, Ким недовольно хмыкнул, но так ничего и не сказал. Довольная произведённым эффектом, я улыбнулась.
    — Тогда скажи, может у тебя есть план? Нет? Тогда доверься той, кто всегда вытаскивает тебя из самых страшных неприятностей, — это было правдой. Я была для Кима кем-то вроде хранителя, всегда приходившего на помощь, вытаскивающим его из самых запутанных передряг, и он это знал. Началось всё с того, когда моего брата затянул водоворот на озере Ома, и я кинулась за ним. Никто не верил, что шестилетней девочке по силам вытащить мальчика, брата из воды. Но они не знали, на что способна моя любовь к нему! Я выплыла и вытащила его. Хотя до сих пор вспоминаю, как тысячи ледяных ножей впивались в кожу, парализуя тело, парализуя дыхание, но тогда это было неважно…только брат, вот что имело значение.
    — Не знаю, братец, заметил ли ты, — специально растягивая слова, испытывая его терпение, начала я, — Но, около хижины я заметила кое-что интересное…
    — Ну, хватит Мара, говори! — как всегда, никакой выдержки.
    — Ладно, — почему он никогда не даёт насладиться мне своей сообразительностью?! — Там была поляна, понимаешь целое поле 'глаза дракона'!!!
    — Что? — брат удивлённо посмотрел прямо мне в глаза.
    'Глаз дракона' — это растение, которое ценится в Ирэми на вес золота. Растёт оно только в горах, причем круглый год, созревая в самый жгучий мороз. Найти такой кустик — уже великое достижение, а большую поляну — что-то нереальное. Растение это — кладезь питательных веществ, широко используемое в целительстве, ускоряющее заживление ран, притупляющее боль и дающее жизненную силу. Я знала, как оно выглядит не понаслышке, старая Рэйна как-то лечила ею Тэйро, одного из наших братьев. Я же ходила с ней в горы за этой травкой и отлично помнила, что она из себя представляет.
    Когда мы шли в этот сумасшедший поход моего брата, то заметила поляну буквально усеянной 'глазом дракона' и решила, что надо будет маме рассказать, ведь, как она говорит, деньги лишними не бывают. Мы могли бы купить эту землю и выращивать на ней травку.
    — Мы будим ходить и охранять нашу травку тогда, когда нужно. Всё равно, никто не ходит в горы по осени, да и летом там делать нечего, и для нас это отличное прикрытие и семье выгода. Зимой продадим и может даже нам что-нибудь перепадёт, а в то же время, у нас есть повод ходить на твои дурацкие занятия с чокнутым стариком. — С как можно более деловым видом, подытожила я.
    — Иногда ты меня пугаешь сестра, — растерянно пробормотал брат, и мы двинулись в сторону дома.
    Естественно мама нас уже ждала…с розгами в руке. Но, услышав мой рассказ о 'глазе дракона', тут же растерялась. Мы с братом гадали, что же переборет в матери — желание обеспечить семью или наказать нас за непослушание. Как я и предсказывала, побороло первое, и завтра нам с братом следовало идти беречь 'зимний урожай', не говоря никому ни слова, даже братьям и Дирку. Нам вобщем-то не очень-то и хотелось.
    К ужину собралась вся семья: мой отец, уставший и голодный после дня, проведённого в кузнеце, летом заказов было особенно много, Карим и Тэйро, помогавшие весь день отцу, Бьёрн, вернувшийся с рыбалки вместе с Элдаем, братом, которого назвали в честь нашего предка, и мы с Кимом. Мама поставила в центр стола большой горшок, в котором было жаркое, а рядом горшочек поменьше, с едой для меня. А всё дело в том, что помимо слабого здоровья Боги наградили меня ещё и загадочной для нашего края болезнью, и имя ей — аллергия! Есть я могла, без вреда для здоровья и не рискуя при этом умереть от удушья, только самые незатейливые продукты и, конечно же, никакой рыбы. Может, из-за этого и происходила моя неестественная худоба?
    Нима села на другом конце лавки, давая знак начинать ужин. Этот ритуал был для всей семьи обязательным и каждодневным. Отец первым наложил себе порцию в тарелку, далее была мама, потом Карим, Тэйро, Бьёрн, Элдай, Ким и я, как всегда, в конце и с отдельным горшочком каши сваренной на воде.
    — Представляешь, Нима, сегодня у старосты коня подковывали, думали, не приструним, совершенно неуправляемый мерин, хорошо Тэйро к нему подход нашёл, а то так бы и провозились до ночи.
    Дальше беседа потекла своим чередом. Мама отчитала Тэйро за неоправданный риск, потом Элдай начал рассказывать об их рыбалке с Бьёрном, какой потрясающий улов к ним пришёл, и что завтра им было бы не плохо съездить в Карген, городок местного значения, продать пойманное. Я и Ким были на редкость молчаливы, заметил это лишь Бьёрн.
    — А вы что с нами не хотите? — изумился он.
    — Нет, — ответила за нас мама. — Они завтра будут мне помогать по хозяйству.
    — Сочувствую, мелюзга, — не особо сочувственным тоном, сказал Элдай и злорадно улыбнулся. Иногда мне кажется, что Элдай такой гад, что не будь он мне братом… Лучше не будем об этом. Далее ужин протекал спокойно, больше никто особо разговаривать не хотел.
    Отец встал, что давало команду всей семье о завершении ужина, мне же это возвещало о мытье посуды. Когда все разошлись, Ким решил пойти за Бьёрном, резво поднимаясь с лавки. Ну, вы только посмотрите, каков наглец?!
    — Куда намылился? — ухватив его за рукав, ехидно поинтересовалась я.
    — Ты чего, Мара? Бьёрн с Элдаем завтра в Карген едут! — восторженно завопил брат.
    — И что? Уже забыл о нашем уговоре? — я приподняла бровь и посмотрела прямо ему в глаза. — Иди, воду налей вон в тот чан и подогрей.
    — Зачем это? — непонимающе спросил Ким.
    — А затем, что будешь посуду мыть под моим присмотром.
    — Я думал, ты пошутила, — опустив плечи, и грустно вздыхая, Ким подхватил небольших размеров железный чан и поплёлся к выходу из дома. Путь ему перегородила мама.
    — И куда ты тащишь эту посудину? — подозрительно сощурившись, спросила она.
    — Маре помогу, мужик я или кто, что она будит тяжести тягать, — с видом мученика или героя пробормотал Ким.
    — Великая Богиня, — всплеснула руками мать и накренилась в сторону стены. — Мужика, хоть одного мужика родила, — растерянно пробормотала она. — Ступай сынок, ступай, — таких ласковых слов должно быть от неё никто в жизни не слышал.
    Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество с Кимом и при этом с полным материнским одобрением.

Глава 2

    Орэн Канэри, вот уже несколько часов после ухода новоиспечённых учеников, сидел, не двигаясь в своём любимом кресле качалке. Заворожено смотря на мирно колышущееся пламя в камине. Именно в камине. Ведь не зря он проделал весь этот путь из самого Эдэльвайса, столицы Ирэми, до его северной границы пешком, чтобы возвести портал из маленькой времянки в горах в свое собственное жилище. Теперь, если ему понадобиться покинуть Ирэми, то стоит всего лишь открыть портал и он уже на границе страны. Проблема заключалась в том, что нужно было видеть то место, куда открываешь проход, а также в нежелании Орэна, чтобы об этом кто-либо знал. Вот и пришлось пешком пересечь всю страну и так глупо попасться двум незадачливым ребятишкам. Но больше всего Орэна потрясло то, что у детей был дар. Причем у обоих. Это, конечно, не являлось причиной, по которой он обычно отбирал своих учеников, но интуиция, которой он привык доверять в течение своей долгой жизни, говорила ему, что эти дети важны. И он просто не смог отмахнуться от внутреннего голоса.
    — Болван, — прорычал Орэн в пустоту.
    — Это вы мне, магистр? — раздался сиплый голос слуги Орэна, стоявшего у дверей гостиной.
    — Нет, Элфи, это я себе, — всё так же отстранённо пробормотал маг.
    Элфи был старым гномом и работал у Орэна так давно, что ни один из них не помнил, сколько именно. Обычно гномы редко покидают горы, в которых были рождены, но только не Элфиральд дэр Альвэ. Он ненавидел всем своим сердцем жизнь в горах и основной вид деятельности гномов — оружейное мастерство. Элфи сам покинул родовое гнездо в Соколиных Горах, находившихся далеко на севере, и решил жить в Эдэльвайсе, где и встретился с Орэном. За долгое время служения у мага, Элфи стал полноправным членом семьи Канэри. Его тонкая душевная организация и творческое мышление с трудом уживались с внешностью. Поэтому, вопреки сложившимся стереотипам и традициям, Элфи не носил длинной гномьей бороды, одевался у лучших портных и выглядел зачастую изысканней любого светского вельможи, но только маленького роста и со смешной походкой.
    — Магистр, вы не в духе? — участливо поинтересовался гном, присаживаясь на мягкий табурет рядом с магом.
    — И сам не знаю, — грустно вздохнул Орэн.
    — Как прошла поездка? Портал готов? — Элфи был единственным из приближённых Орэна, кто знал о планах своего хозяина.
    — С этим никаких проблем…
    — Но? — не унимался тот.
    — Я взял учеников! — выпалил маг.
    — Учеников?! — в изумлении воскликнул гном, — Зачем? После того, что произошло, я думал…
    — Я тоже так думал, Элфи, но так было нужно, понимаешь? — с надеждой, Орэн посмотрел в голубые, как ясное летнее небо, глаза друга.
    — Понимаю Орэн, — вздохнул Элфи, — На тебя опять накатило…. Сколько бед твоё шестое чувство должно всем принести, чтобы ты начал затыкать уши, когда оно на тебя накатит вновь?
    — Надеюсь больше никаких, — грустно пробормотал маг, вновь устремляя свой взгляд на мирно потрескивающие поленья.
* * *
    — Ну, идём уже? — взбунтовался Ким, когда я в очередной раз решила проверить, хорошо ли мы укрыли новые побеги 'глаза дракона'.
    — По крайне мере в этом состоит наша реальная выгода, — не стерпела я.
    Сколько можно гнаться за призрачными надеждами вырваться из Пограничья, тем более стать учеником Академии Магии Ирэми. Обречённо вздохнув, я поднялась с колен и подошла к брату.
    — Ладно, пойдём, — пробормотала я, беря за руку Кима, и покорно следуя за ним. День выдался прохладнее вчерашнего, дул легкий северный ветер, как бы напоминая, что тепло скоротечно, а холод не отступит никогда. И вот уже совсем скоро нас ждут первые заморозки. Даже страшно становится, как представлю, что даже зимой придётся сюда таскаться. Нет ничего страшнее, чем оказаться зимой в наших горах! Однажды нам с отцом пришлось подняться в горы ранней весной, и я едва не отморозила себе ноги. Помню, как Рэйна ругала отца, накладывая специальные мази на мои ступни, что он взял детей в такой поход. Но всё же он был рядом и смог донести меня до дома, а что с нами будет, если подобное повторится без взрослых, страшно подумать! Быть может, старикан сам откажется от занятий с нами?! Или уедет ближе к зиме!
    Мысли всё продолжали блуждать в моей голове, в то время, как ноги всё ближе и ближе несли к времянке вчерашнего знакомого. Когда до заветной обители знаний оставалось около десятка шагов, дверь тихонько заскрипела, и в проходе появился Орэн. На нём была холщёвая рубашка зелёного цвета, и совершенно просто скроенные порты. На вид самый простой деревенский мужик, если бы не те диковинные прозрачные кругляшки в золоченой оправе, взгроможденные на его длинный, тонкий нос. Помню, это так поразило меня! Я впервые видела очки и, если честно сказать, смутно догадывалась, зачем они нужны, ведь в Пограничье люди с плохим зрением привыкли доверять тем чувствам осязания, что работали исправно. Раздобыть подобные штуковины никому и в голову не могло прийти или же о существовании оных никто не подозревал.
    — Приветствую вас молодые люди, — необыкновенно вежливо начал разговор маг. — Более всего в своих учениках я ценю пунктуальность.
    — Но я не принесла с собой пунтальность?! — изумилась я. — Надо было вчера сказать, я бы у мамы попросила, а так извините, — как можно серьёзнее закончила я.
    Вот старый бес! Пунтальность ему подавай! Мало того топали сюда целый час, так ещё и не с пустыми руками надо было! Вот наглый сыч!
    Я даже толком повозмущаться не успела, как поляну, на которой мы стояли, озарил заливистый хохот старого мага.
    — Да парень, я был прав, что с сестрой тебя в ученики взял, — всё ещё задыхаясь от хохота, бормотал Орэн, — с ней куда забавней будет.
    Ким смущённо зыркнул в мою сторону.
    — Пунктуальность, — медленно, проговаривая по буквам, продолжил маг, — означает способность приходить во время, надеюсь сейчас, и впредь тебе не придётся её у кого-нибудь выпрашивать, — поправив на носу очки, закончил маг. — Прошу вас в дом, юные господа.
    Пунцовая с головы до ног я направилась в сторону времянки вслед за братом, смутно ловя себя на мысли, что ненавижу этого старика, даже больше, чем Эву, девочку с соседней улице, однажды назвавшую меня подкидышем белокурых демонов. Не люблю чувствовать себя глупой и тем более соглашаться с тем, что я глупа. Но именно так я и выглядела.
    Войдя в избушку, я ожидала окунуться в полумрак ветхих стен, но внутри комната была светлой и уютной. Неизвестно откуда бравшийся свет освещал всё пространство, делая его гораздо уютнее, чем я ожидала. Кругом была странная для деревенского жителя мебель, обитая приятной на ощупь мягкой тканью, вдоль стен расположились книжные шкафы, а около единственного окна стоял большой лакированный стол. Хотя во времянке была небольшая печка, сейчас огонь в ней не горел, но дом всё равно был полон приятного, для наших мест, тепла. Ким не пытался скрыть своего изумления, и всё время крутил головой от одной стены к другой, жадно рассматривая книги, расставленные на полках, одному Орэну известно, по какому принципу.
    — Нравится? — поинтересовался маг.
    — Да, — чуть ли не задыхаясь от восторга, ответил Ким.
    — С полки, что у окна можешь взять что-нибудь почитать, — добродушно предложил Орэн.
    — Да, — замялся брат, — я лучше посмотрю.
    — Не стесняйся, вы сюда учиться пришли, а начальный путь знания — это книги.
    — Да неудобно как-то…, - начал было Ким, но вот меня зато его 'неудобно как-то' порядком достало.
    — Читать он не умеет, что тут непонятного-то?! — выпалила я.
    Ким раздосадовано повернулся в мою сторону, а красный румянец уже было начал заливать его смуглые щёки.
    — Кто тебя просил, — рассержено фыркнул он, сжимая кулаки.
    — А ты, болван, как учиться-то думал?! — это ж надо! Ни читать, ни писать не умеет, да ещё выделывается, что книжки ему нужны.
    — Это правда? — положив руку на плечо брата, спросил Канэри.
    — Да, — потупив взгляд, пробормотал Ким.
    — А ты умеешь?
    — А я что из золота деланная? — фыркнула я. — Если уж его не научили, то меня и подавно, женщина в наших краях разве что немногим дороже коровы. Так что, магистр, ни читать, ни писать, ни тем более считать мы не умеем. Как будете нас учить? Сразу предупреждаю: пороть — не дамся, — гордо вскинув подбородок, заявила я.
    Лукаво улыбнувшись, маг сказал:
    — Не страшно, есть вещи пострашнее порки.
    Почему-то ему хотелось верить.
    Дни полетели, словно кошмарный калейдоскоп из изучения письма, чтения, цифр, работы по дому, ухода за ненавистной травой из-за которой, чтобы всё успеть, приходилось вставать гораздо раньше, чем обычно. Меня всегда считали не слишком выносливым ребёнком, должно быть потому, что среди селян бытовало мнение, что именно старший близнец получает здоровье и силу характера, а младший всё остальное. Как ни печально мне признавать, но по части здоровья Ким и впрямь был сильнее и выносливее меня. С самого младенчества я постоянно болела, а учитывая здешний климат, это было чудом, что удалось прожить хоть один десяток лет и разменять второй. С каждым разом, что приходилось преодолевать гору, поднимаясь к Орэну, мне думалось, что я становлюсь сильнее, хотя моё самочувствие по возвращению домой твердило обратное. Ноги распухали и нестерпимо ныли, всё тело ломило так, словно по мне весь день прыгала бешеная коза. Не говоря о том, что во сне меня иногда лихорадило. Естественно тем, кто это заметил, был Ким, ведь спали мы с ним, как младшие дети вместе на печке. И вот как-то в одно прекрасное предосеннее утро, растолкав меня немного раньше обычного, он решил преподнести одну из своих светлейших идей.
    — Ты со мной больше не пойдёшь, — не терпящим возражения тоном, сказал Ким.
    — Ммм, — ещё не понимая до конца, что от меня хочет в такую рань этот болван, промычала я.
    — Я тебя больше не возьму, — как можно резче повторил он.
    Больше уснуть я не смогла, в голове всё тут же прояснилось и я буквально подскочила, ловко повернулась на другой бок и буквально взгромоздилась на брата. Должно быть, выражение моего лица говорило о многом, раз его решимость как ветром сдуло.
    — Ну, послушай, Мара, ты посмотри, на кого ты стала похожа из-за этих занятий?! Ты думаешь, я не вижу, как ты всякий раз корчишься от боли, стоит тебя кому-нибудь задеть или попросить лишний раз встать вечером? Думаешь, не замечаю, как ты дрожишь по ночам? А сама горишь, словно вся в огне!!! Или не замечаю, как тяжело ты дышишь, когда мы утром идём к Орэну?!
    На это возразить мне было нечего, но и сдаваться так просто я не собиралась.
    — А ты наблюдательный, как я посмотрю? — переводя дух, съязвила я.
    — Мара перестань, я же не слепой, — с болью в голосе, проговорил Ким.
    — Тогда есть встречное условие братишка, — я едва ли не шипела, от злости, что выгляжу настолько жалкой в его глазах. — Хочешь ходить к Орэну, значит, будем делать это вместе или никак!
    Растерянность на мгновение промелькнула в его взгляде.
    — Зачем ты так, — это всё, что он мне сказал в это утро, а через час мы вместе вновь брели по горным тропам.

    Орэн по обыкновению поджидал нас, сидя на небольшом крылечке перед столь жалкой, на первый взгляд, избушкой. Его глаза лучились теплотой и светом, будто глаза родного человека. Прошло уже около месяца с того момента, как мы впервые встретились. И, как это не странно, но он начинал мне нравиться. Моя враждебность с каждым днём всё больше исчезала, сменяясь уважением и лёгкой привязанностью. Ким же, как мне казалось, нашёл своё личное божество в лице почтенного старца.
    — Что-то вы сегодня рановато? — улыбаясь, сказал маг.
    — Просто раньше вышли, учитель, — с придыханием сказал Ким. — Я бы хотел с Вами поговорить, — Ким невольно обернулся в мою сторону, и продолжил, — наедине.
    Орэн нахмурил брови, а я непонимающе уставилась на брата.
    — Хорошо, Ким, — предвосхищая меня, затараторил маг. — Пройди. А ты, Мара, подожди нас здесь. И кстати, можешь не пытаться подслушать, стены защищены на этот случай.
    Щёки мои запылали огнём, что означало — ещё немного и взрыва эмоций с моей стороны не избежать. Но на этот раз ничего кроме гневного взгляда в сторону мага и брата я себе позволять не стала. 'Вот всё-таки мерзкий старикан! А ещё минуту назад он мне даже нравился'.
    Попыхтев немного возле двери, я неимоверными усилиями собрала волю в кулак и поплелась в сторону близстоящего пенька. Кое-как взгромоздившись на это подобие стула, подняла лицо к небу и решила, что раз меня так вот игнорируют, то я, в общем-то, тоже могу отдохнуть от них, наслаждаясь последними, едва согревающими, лучами северного солнца.

    Когда маг вошел внутрь избы, за дверью ещё некоторое время раздавалось недовольное пыхтение, а затем быстрые удаляющиеся шаги. 'Ну и характер у этой козявки, маленькая, а темперамент, как у …, впрочем, не будем о грустном'. Тяжело вздохнув, Орэн повернулся спиной к двери и посмотрел на своё подмастерье.
    — О чем ты хочешь поговорить, Ким? — спросил маг.
    Парнишка выглядел растерянным и, будто бы не зная, как начать разговор, нервно переминался с ноги на ногу.
    — Ну же, Ким, смелее, — Орэн ободряюще улыбнулся и жестом указал мальчику на стул, приглашая присесть.
    — Учитель, мне неловко, начинать этот разговор, но я хочу, что бы Вы меня правильно поняли, — парень, будто собираясь с силами, передёрнул плечами и как-то чересчур резко сел на стул, сам же Орэн занял место, напротив, за столом.
    — Если ты перестанешь нервничать и просто мне всё расскажешь, я постараюсь понять всё правильно, — мысленно Орэн призывал себя к спокойствию. Ким действительно волновался, вся его аура буквально кричала об этом. И ещё было чувство вины и ощущение, что он кого-то предаёт. Всё это настораживало, и волнение незаметно переходило и к самому магу.
    — Я хочу попросить Вас…, - опять нервный вздох.
    — Ну же, мальчик, не бойся, — да что такого произошло за эту ночь?! В глубине души Орэн переживал только об одном, что кто-то, наделённый даром, забрёл в деревню и прознал о том, куда ребята ходят каждый день. Но это было невозможно, и маг понимал это, но что же тогда?!
    — Я хочу, чтобы Вы сказали Маре, что больше не будете с ней заниматься, — на одном дыхании проговорил парень. И тут же залился краской. 'Стыд…, точно стыд', подумал Орэн, разглядывая ауру ребёнка.
    — Позволь спросить, почему я должен это сделать? — всё столь же спокойно, проговорил маг. Хотя в душе закралось нехорошее сомнение, может быть, мальчик завидует сестре? Ведь девочка буквально ловит всё на лету, в то время, когда Киму нужно немного больше времени. Неужели завидует? Маг ещё раз всмотрелся в ауру ребёнка, считывая его эмоции. Переживание, страх, любовь, вина. Нет, зависть тут ни при чем. Тогда что?
    — Мара, ей тяжело, — промямлил Ким.
    — Что-то не замечал, что ей тяжело даётся обучение, — ровным тоном сказал маг.
    — Нет, Мара умная, очень умная, — в запале, затараторил парнишка, — у неё голова работает уж лучше, чем у меня, я точно знаю!
    — Тогда почему, я должен перестать, с ней заниматься, Ким? Чего я не знаю? — Орэн старался говорить как можно более спокойно, ему казалось, что мальчику нужна поддержка, а такой тон беседы был то, что нужно.
    Мальчик, коротко кивнул своим мыслям, и заговорил.
    — Мама рассказывала, что когда мы с Марой родились, она думала, что сестра не выживет. Такой слабенькой она была, — Ким тяжело вздохнул, но всё же продолжил. — С тех пор мало, что изменилось… Все мы: мама, отец, братья, каждый раз вздрагиваем, стоит ей хотя бы чихнуть. Самая обычная простуда для Мары превращается в испытание на выживание. А для нас в пытку неизвестностью, переживёт ли или старуха Рэйна не справится, и уже вскоре будет поминальная лампада висеть над дверью нашего дома. Это страшно, учитель…очень.
    — Я опять не улавливаю ход твоих мыслей, юноша, прошу тебя, давай ближе к сути того, что ты хочешь мне сказать.
    Орэн нетрепливо забарабанил подушечками пальцев по лакированной поверхности стола.
    — Я это к тому, что здоровья нет у неё, каждый день в горы лазать, да ещё осень начинается, а с приходом холодов ей совсем невмоготу станет. Но ведь упрямая как ослица, раз я хожу, то и она будет. Я Вас прошу, учитель, поговорите с ней.
    Ким вот уже как несколько минут молча смотрел на своего наставника. Орэн же, подперев голову рукой, что-то замысловато выводил пальцами на поверхности стола, и, казалось, совершенно не обращает внимания на своего маленького ученика. В голове у старца в данный момент происходило совещание между всеми его 'Я' с целью выяснения, нужны ли ему вообще ученики? Если 'да', то нужно отстаивать интересы подмастерья до конца, если 'нет', то, как бы это рискованно не было, стереть деткам память, и пусть проваливают в свою деревню. 'А не кажется ли тебе, любезный маг, что надо было это сделать ещё тогда, когда впервые их увидел?'. И ведь была в этом истина. Он дал своё согласие обучать ребят, а это значит, что сейчас они полностью под его ответственностью. Он повел себя, непозволительно безответственно допустив, что бы всё шло своим чередом. Слишком много случайностей было в том, как они встретились, как легко он согласился их учить. Орэн понимал, что нет ничего случайного в жизни, есть закономерности, ведущие к определённой цели. И если сейчас он вот так просто откажется от деток, всё может стать действительно плохо. Ведь не бывает хуже наказания, чем участь тех, кто не узрел своего предназначения и отказался от него. У детей своя судьба, а его задача в том, чтобы подготовить их к стенам Академии. А дальше пусть будет так, как решат дети. Уже, к сожалению, а может, и к счастью, наверное, без него. Ещё множество мыслей роились в голове мага, но основное для себя и детей решение он уже принял. А останавливаться на полпути было не в правилах мужчины. Быть может, оставь он сейчас учеников и исчезни, то всё бы сложилось иначе, и жизнь их прошла бы столь же незаметно, как протекает существование камня на дне водоёма. Но этого не случилось.
    Проведя рукой по своим длинным, пепельным волосам Орэн будто скинул напряженное размышление и вновь устремил взор на мальчика, что едва ли не прокусил губу в ожидании ответа мага.
    — Хорошо Ким, я понял тебя. А теперь бери сестру, и ступайте домой, сегодня у вас выходной.
    Реакция мальчика на последние слова мага, была весьма странной: сначала он покраснел, потом побледнел, затем сжал кулаки так, что побелели костяшки, и поджал губы.
    — Вы прогоняете нас, — почти шепотом спросил Ким.
    Орэн легко улыбнулся и провел ладонью по щеке мальчика.
    — Нет, всего лишь говорю то, что говорю. Идите отдыхать.
    — Но…, - попытался возразить ребёнок.
    — Домой, — уже жестче сказал Орэн.

    Прохладный ветерок играл с прядями моих волос, солнце согревало щеки и не давало замерзнуть в утренней прохладе. Впервые за последние три недели я вот так просто сидела и наслаждалась бездельем. Пока Ким промывал мозги нашему дорогому учителю на тему того, что мне не следует больше ходить на занятия, я наслаждалась вынужденным отдыхом. Конечно мне стоило догадаться, что он не оставит свою блестящую идею: '10 способов избавиться от родной сестры, или как выиграть войну, не дав ей начаться'. Именно так я себя ощущала. Что он там наговаривает старому дураку? А ведь я даже вступиться за себя не могу! Обрисует меня какой-нибудь развалиной, и что потом делать? Зачем магу больные ученики? Если ему и здоровые-то не всегда нужны. С того самого момента, когда я начала понимать всю разницу между собой и другими детьми, мне было больно. Им не составляло труда бегать целыми днями, купание в ледяной воде озера Ома не приносило вреда для здоровья, легкий сквозняк не укладывал их с лихорадкой в постель на недели. Это было так несправедливо, казалось мне. Болячки, словно стая голодных собак, накидывались на меня, стоило им только дать 'повод'. Мама давно ввела свод правил для меня: теплые носочки на ночь, в озере не купаться (когда она видит, конечно), прежде, чем выйти из хорошо натопленной избы зимой, остыть в предбаннике, и всякая подобная чушь. Конечно, можно было бы назвать это чушью, если бы не весь трагизм ситуации. Соседи, всякий раз, когда я в очередной раз заболевала, сочувственно косились на мать. И я понимала, что означают эти взгляды: 'Кто ж у тебя задаром такую девку замуж возьмёт? Да и какой толк-то от такой в хозяйстве? Померла бы уж, всё полегче стало бы'. Именно так я это воспринимала. И, каждый раз, когда шла на поправку, думала, что просто обязана выжить, хотя бы назло 'добрым людям'. Каждый раз, выходя на улицу с братом, старалась не уступать остальным ребятам ни в чем. Может быть, даже занятия с Орэном, где-то в глубине души я воспринимала, как очередное испытание. Я верила, что, чем строже к себе буду относиться, тем сильнее стану.
    Размышляя обо всём этом, я не заметила, как дверь старой избы отворилась, и ко мне подошел Ким.
    — Идём, — коротко сказал он.
    Недовольно открыв глаза и сощурив их под ярким солнцем, я посмотрела на брата.
    — Куда?
    — Домой, — недовольно буркнул брат.
    — Зачем? — всё еще не понимая, чего он хочет, спросила я.
    — Учитель сказал, — громко вздохнул Ким.
    — Ну, теперь ты доволен? — уперев руки в бока, как это делала мама, спросила я.
    — Нет, идём, — повторил Ким.
    — Ну, идём, — закусив губу, согласилась я.
    И что теперь делать? Как всё исправить? Вечно влезет, а я потом думай, как с этим быть и что делать? Легко соскочив с облюбованного мной пня, я взяла брата за руку и пошла в сторону дома. Спрашивать Кима об их разговоре сейчас было глупо, скорее всего, накричит на меня, снимая напряжение, а потом будет дуться полдня. Ругаться настроения не было. Я чувствовала, как переживает брат. Волна негодования исходящая от него буквально проходила от его руки в мою, поднимаясь выше к горлу. Ничего, я всё исправлю, что бы мой двойняшка не натворил. Успокаивая себя, что нет ничего неисправимого, мы незаметно дошли до родной избы.
    — Пойдём домой, я не хочу сегодня больше гулять, — как-то потерянно проговорил брат.
    На мгновение мне показалось, что его карие глаза заблестели на солнце, будто наполняясь слезами. Но ведь Ким не плачет, никогда? Или просто редко бывают ситуации, в которых ему хочется это сделать.
    — Конечно, — почти шёпотом, сказала я и, сама того не осознавая, провела рукой по его темно-каштановым кудряшкам.
    Между нами будто плотина прорвалась, Ким порывисто прижал меня к себе и зашептал на ухо.
    — Я хочу, чтобы ты знала Марами, я не жалею, что поговорил с Орэном. Не жалею и о том, что теперь наши занятия, скорее всего, окончены. Всё это глупости, лишь мои детские мечты. Главное для меня — это ты.
    Болезненный ком сжал горло, словно раскалённый шар сковал дыхание.
    — И ты, Энаким, знай, — зашептала я в ответ, — для меня главное — это ты, и твои мечты не глупости, они наша надежда на будущее. Чтобы сегодня не произошло, я всё исправлю, ты же знаешь? — на мгновение я вырвалась из объятий брата и посмотрела в его черные глаза. Ким коротко кивнул, взял меня за руку и повёл в дом.
    Мама была приятно удивлена нашим ранним приходом. Дом был пуст, отец со старшими братьями пропадал в кузнеце, Бьёрн, скорее всего, ухлёстывал за очередной юбкой, как говорила мама, а Элдай ещё на рассвете отправился на озеро за рыбой. Радость от нашего прихода была основана, скорее всего, на том, что теперь она могла поручить всю грязную работу по дому кому помоложе. Таким образом, мне досталось мытьё пола, а Киму чистка очага, кормление уток, кур и свиней.
    Так в делах незаметно приближался вечер. Я старалась не думать о том, что произошло сегодня утром, полностью надеясь на то, что новый день принесёт не только свежий ветер, но и мысли. К обеду вернулся Элдай, за ним Бьёрн. Ребята наносили воды из колодца и отправились в кузницу с обедом для Тэйро, Карима и папы. Мы же с Кимом есть не стали, за что получили по подзатыльнику 'на сладкое', как сказала мама. Ближе к закату дверь в избу распахнулась, и в горницу вошли братья вместе с отцом.
    — О, и близняшки уже дома, а мы думали вас опять искать отправят, — хихикнул Тэйро.
    Смотря на братьев и маму, суетившуюся вокруг них, я невольно подумала, и в кого я только такая уродилась. Все широкоплечие, высокие, смуглые с карими глазами и темными волосами. Мечта любой девушки и я, чахлая, худосочная, как поганка среди белых грибов. Карим выразительно принюхался и торжественно изрек:
    — Есть хочу!
    — Все хотят, — хмыкнул Бьёрн и прошел к столу.
    — Мара, ты чего грустная такая? — спросил Тэйро, усаживаясь за стол.
    Я неопределённо пожала плечами и вздохнула.
    — Да так, настроения нет.
    — Ну, понятно. Ким, — позвал Тэйро.
    Брат подошел к столу и вопросительно поднял глаза на Тэйро.
    — Почему наша малышка грустит? Опять подрались? — старший брат сурово свёл черные брови и посмотрел на Кима.
    — Нет, — буркнул он и сел рядом со мной, чем немало озадачил всех остальных.
    Все знали, что единственным поводом для того, что мы с Кимом были не в духе — это ссора между нами.
    — Они с самого утра такие, — сказала мать, ставя на стол горшок прямо из печки.
    Отец подошел к нам со спины и положил на головы свои огромные мозолистые ладони.
    — Что стряслось? — просто спросил он.
    Я подняла глаза на отца, и сердце болезненно сжалось. Врать отцу было невозможно, но так необходимо.
    — Да всё нормально папочка, садись кушать, — сказала я.
    Папа нежно, насколько это возможно с его руками, погладил меня по голове.
    — Точно? — нахмурился он, — Или вы опять побрехали? — следующий суровый взгляд был дарован Киму.
    — Да не ругались мы, — коротко ответил он.
    — Двойняшки…. одно настроение на двоих, — сказал Элдай, садясь за стол.
    К тому моменту, когда все уселись, уже совсем стемнело. Ели молча, наше с Кимом настроение словно передалось всей семье. Где-то через полчаса, после начала ужина, во дворе послышался лай Тузика, так звали нашу цепную собаку. Старый пёс лаял, как заведённый, а через мгновение в дверь постучали. Отец удивлённо вскинул брови и посмотрел на маму.
    — Я никого не жду, — невпопад сказала она.
    Папа тяжело поднялся с лавки и направился в сторону входа, отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Орэн. Старый маг был одет в темно-синюю мантию, длинные волосы заплетены в косу, а в руках была кожаная сумка. От неожиданности я выронила ложку и та, со значительным 'хлюп', утонула в каше.
    — Вечер добрый хозяин, — сказал маг.
    — Вечер добрый, — машинально ответил отец.
    — Дозволено войти будет магу королевства? — вопросительно вскинув бровь, сказал Орэн.
    — Конечно, конечно, — затараторил отец.
    Маги королевства были людьми, вызывающими страх и уважение в наших краях. Всем было известно, на что те были способны, если их не принять, как полагается. Отец широко распахнул дверь и жестом пригласил Орэна войти. Я украдкой бросила взгляд на Кима и для себя отметила, что не одна я прибывала в растерянности. Тем временем немного пришедший в себя отец вновь заговорил.
    — Не угодно ли будет путнику разделить с нами ужин?
    — Не откажусь, — кратко заметил наш учитель.
    Хоть и выглядел Орэн глубоким старцем, но его походка, осанка не выдавали в нем возраста и слабости. Маг неторопливо подошёл к столу и сел напротив Кима и меня. Самое удивительное то, что именно это место оказалось свободным. Мы таращились на старца во все глаза, а он в это время ёрзал на лавке, устраиваясь поудобнее, а когда его глаза поднялись в нашу сторону, нахально подмигнул.
    За столом воцарилась гнетущая тишина, не разрушаемая даже стуком ложек о деревянные тарелки. Все члены нашей немаленькой семьи смотрели на незваного гостя. Так мы, наверное, и просидели бы до утра, если бы не железный характер матери, привыкшей брать всё в свои руки.
    — Позвольте представить мою семью, — начала мама издалека, — Мой муж Леонид, мои сыновья, — тут мама указывала на называемых выразительным взглядом, — Тэйро, Карим, Бьёрн, Элдай, Энаким, моя дочь Марами и моё имя Нима.
    Орэн благосклонно кивнул и сказал:
    — Орэн Саймон Канэри, член совета верховных магов при Межрасовой Академии Магии, если желаете, могу предоставить вам удостоверяющий документ, — не дожидаясь ответа, Орэн открыл сумку и достал оттуда свиток, передав его отцу. Папа умел читать, но поверхностно, поэтому без особого энтузиазма принял бумагу. Как только свиток был развернут, оказалось, читать её, было необязательно, так как лист бумаги засветился голубым сиянием, и на поверхности возникла прозрачная фигурка человека в черной мантии, фигура заговорила:
    — Орэн Саймон Канэри родился в 3546 году по исчислению королевства Ирэми, является действующим членом совета верховных магов при Межрасовой Академии Магии, номер лицензии WMI 04R8958-2EO.
    Человечек коротко поклонился и исчез вместе с сиянием, исходящим от документа. Если мы с Кимом знали, что Орэн действительно был магом, то наша семья была к этому не особенно готова. Дрожащими пальцами папа передал свиток владельцу и как-то неестественно улыбнулся. Мама, как обычно, взяла себя в руки гораздо раньше отца.
    — Чем мы, — тут она несколько замялась, — обязаны визиту столь почетного гостя?
    Орэн легко вздохнул, широко и открыто улыбнулся и посмотрел в глаза маме.
    — Я пришёл к вам за своими учениками.
    Казалось, что воздух потерялся где-то в груди. Я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Впервые в жизни я не знала, что сказать, что сделать? Как я могла всё это допустить? Почему сразу не осадила брата? Сердце пропустило удар и тут же понеслось с сумасшедшей скоростью: 'БУМ, БУМ, БУМ', отдавалось почему-то в висках.
    — Я Вас не понимаю, господин маг, мои дети не обучены магии, — как-то рассеянно, сказала мама.
    — Я и не говорю, что Ваши дети, Эсса Нима, обучены магии, — зачерпывая ложкой остатки каши из горшка, сказал Орэн, — Я говорю, что пришёл забрать учеников.
    Тут от ступора отошёл отец.
    — И кто же из присутствующих — Ваши ученики, господин? — отстранённо проговорил папа.
    — А давайте у них спросим, — задорно подмигнув отцу, сказал Орэн.
    Я так и осталась сидеть на своём месте, уставившись в Орэна немигающим взглядом. Но Ким аккуратно встал из-за стола. Шесть пар удивлённых глаз уставилась на брата. Сообразив в чем дело, я поднялась следом за Кимом и тут же, как нашкодивший котёнок, опустила глаза в пол.
    — Ч-ч-что это значит, — пробормотал Карим.
    — То и значит молодой человек, — сказал Орэн, — Ваши брат и сестра будущие маги Королевства, если отправятся со мной, конечно.
    Тишина воцарилась в воздухе, неслышно было даже дыхания мага. Все замерли. И опять же моя мать не упустила контроль над ситуацией.
    — Но как? — рассеянно спросила она, — Когда?
    Орэн будто изменился на глазах у всех. Из важного господина превратился в заботливого дедушку.
    — Нима, у твоих детей есть дар, — нежно сказал маг, — не признавать этого кощунство, но забрать их без твоего согласия я не могу. Посмотри на сына, он младший, и ты знаешь, что значит это для него через каких-то десять лет. И подумай, что могу дать ему я, — вкрадчиво сказал Орэн. — Посмотри на дочь, что уготовлено ей со всем тем, чем 'наградила' её природа? Кто возьмёт её замуж, — словно острый коготок царапнул меня по сердцу, было больно, когда о тебе говорили правду при тебе, но не замечая тебя. Словно почувствовав мою боль, Ким аккуратно взял меня за руку. — И подумай, что может дать ей магия. Здоровье, долголетие, безбедное существование — вот, что я предлагаю твоим детям. А взамен лишь прошу твоё и Леонида согласие. Я своего слова не нарушу, не знаю в курсе ли вы, но для мага ученики ближе, чем родные дети. Если уж признал, то до конца.
    — Но, … но я так сразу не могу, — вечно суровое лицо матери, изменилось на неожиданно рассеянное. Её глаза, глаза больной собаки обратились к отцу.
    — Если ты поклянёшься серебряной нитью в своих словах, — неожиданно жёстко, сказал папа, — я дам согласие.
    Орэн серьёзно посмотрел на нас с Кимом и коротко кивнул. Его ладонь, которую он поднял перед собой, засветилась голубым сиянием, и маг сказал:
    — Я клянусь перед вами Нима и Леонид Арелли серебряной нитью своей, что не нарушу слова в заботе о ваших детях, пока она будет им необходима.
    Сияние неожиданно полыхнуло, и на безымянном пальце мага возникла витиеватая татуировка в форме кольца.
    — Такая клятва устроит тебя кузнец? — как-то устало проговорил маг.
    — Да, — коротко ответил отец, — Я принимаю твою клятву и даю своё согласие.
    Тут отец сжал свою огромную ладонь в кулак и кратко мазанул по глазу. Я почувствовала боль человека, что дал мне жизнь. Минутный порыв, и я оказалась рядом с папой, сидя у него на коленях и прижимаясь всем телом к широкой груди. Его огромная ладонь гладила меня по голове, а я чувствовала, что отец растерян как никогда. Его боль, казалось, терялась в моих волосах. Я плохо понимала, что сейчас происходит, и к чему это может привести. Но одно я знала точно, так должно быть. Орэн делал всё правильно.
    — Нима, что скажешь мне ты? — отстранённо спросил Орэн, будто зная ответ.
    — Я говорю тебе да маг, но ставлю условие, — сказала мать, неожиданно жестко, — Марами и Энаким должны будут проводить дома не меньше месяца в году.
    — Пока я буду отвечать за них, я даю своё согласие, — легко сказал Орэн.
    — Да будет так, — кивнула Нима.
    — А теперь не покажете ли вы мне, хозяева, где я смогу поспать перед дрогой, завтра на рассвете мы уезжаем.
    Казалось последнее замечание мага, оказало больший эффект, чем все предыдущие новости. Братья, до того сидевшие просто с открытыми ртами, теперь беззвучно хватали ртом воздух. Папа прижал меня сильнее к груди и пересадил на одно колено, а на другое посадил Кима и крепко зажал нас в объятьях.
    Мама тяжело поднялась со стула и пригласила мага следовать за собой. Как только Орэн исчез из комнаты, к объятиям отца присоединились ещё четыре пары рук. Никто не спрашивал, как нас угораздило влипнуть во всё это. Мои братья просто старались на несколько мгновений дольше удержать маленьких близняшек в своих объятиях.
    — Энаким, — зашептал отец, — Марами теперь на твоём попечении.
    — Да, и если хоть волос упадёт с её головы, — угрожающе продолжил шёпот отца, Элдай…
    — Одним словом, — сказал Карим, — ты в ответе…
    — За честь и здоровье сестры, — подытожил Тэйро.
    Бьёрн просто крепко поцеловал меня в макушку и потрепал за волосы Кима. 'Кто ещё за кем присмотрит?', подумала я, но вслух ничего не сказала. Через несколько мгновений вернулась мама.
    — Я хочу поговорить с Марами … наедине, — сосредоточенно, сказала она.
    Братья как по команде разомкнули объятия и разошлись по своим комнатам. Остались только я, Ким, отец и мама.
    — Наедине, — повторила она.
    Мы с братом аккуратно поднялись с колен отца. Ким и папа направились за братьями, а я осталась одна посреди обеденной залы.
    — Мара, — с болью в голосе сказала мама и распахнула свои объятья. Со слезами на глазах я кинулась в них, как в омут.
    — Мамочка, — всхлипнула я, задыхаясь от нахлынувших эмоций, — Я позабочусь о нём, не волнуйся, всё с ним будет хорошо, я помогу, только ты не волнуйся, я позабочусь, — продолжала я лепетать, даже сама не понимая, что за бред несу.
    — Я знаю, детка, — нежно погладив меня по голове, проговорила мама, — я хочу поговорить не о нём, а о тебе.
    Я отстранилась от матери и посмотрела в её мутно-коричневые глаза, наполненные непередаваемой тоской.
    — Дочка, тебе двенадцать и ты покидаешь меня … чшш! — мама приложила палец к моим губам, — покидаешь, — утвердительно, сказала она. — Я хочу тебе кое-что отдать, — мама протянула ко мне руку, в которой находилась простая деревянная шкатулка, — Не пытайся только вскрыть её, она откроется сама, когда придёт её время.
    Растерянно я приняла коробочку из рук матери и вновь зарылась в складках её платья.
    — Пойдём, девочка моя, нам надо собраться, — нежно сказала мама. И я послушалась.
* * *
    Рассвет, как хищная змея, подкрался незаметно. Казалось, только я положила голову на плечо уже спящего Кима, как мама толкает меня в бок и говорит, чтобы я просыпалась.
    Плохо помню, как одевалась, как таскала седельные сумки на лошадей, что привел Орэн, как будила Кима. Зато хорошо помню, как прощалась с семьёй. Первым меня обнял Тэйро, я глубоко зарылась лицом в его густых волосах. Его тяжелая рука опустилась на мою голову и нежно провела по волосам.
    — Будь осторожна, девочка моя, не верь никому, — зашептал брат, — всё, что есть настоящего у тебя — это мы и Ким, доверяй ему.
    Я крепко прижалась к груди Тэйро и пробормотала слова благодарности.
    Карим провел пальцами по моей скуле и просто подмигнул, я невольно улыбнулась.
    Элдай и Бьёрн обняли меня так, что затрещали рёбра. А мама и папа притянули нас с Кимом к себе и просто сказали:
    — Возвращайтесь.

    Я ехала на лошади, придерживаемая рукой брата. Впереди ехал Орэн, указывая путь из деревни. Мы не обменялись и словом со вчерашнего вечера. Держать дистанцию было просто. Орэн не пытался заговорить, мы с Кимом не старались спросить то, что было неуместным. Все условия сделки оговаривала клятва, данная им. Деревня Пограничья осталась за поворотом, когда Орэн повернулся ко мне с братом и на полном серьёзе спросил:
    — Спать хочется, да?
    — Да, — синхронно ответили мы с братом.
    — Так спите, — это последнее, что я смогла запомнить, прежде чем мои веки сомкнулись, и я провалилась в небытиё.

Глава 3

    Проснулась я уже на неимоверно мягкой кровати. Небывалой мягкости матрац окутывал тело, пуховое одеяло невесомо накрывало. Просыпаться не хотелось. Так хорошо мне давно уже не было, точнее, никогда. Но не было главного, не было Кима рядом. Я встревожено распахнула глаза и поняла, что нахожусь в совершенно чужом доме.
    Огромных, для меня, размеров комната. Широкие окна впускали свет. В дальнем углу стояло трюмо, что могло отразить все прелести великосветской дамы. Огромные потолки вместо чувства свободы, дарили чувство дискомфорта и незащищённости. Брата не было рядом, это тревожило меня, и я, откинув одеяло, поднялась на ноги, чтобы оглядеться.
    Не заметив ничего, чтобы могло таить незримую опасность, я подошла к комоду и распахнула его створки. Внутри находилось неимоверное множество платьев и костюмов, что самое интересное, моего размера. Я достала первое, что попалось под руку, и надела на себя. Из гостевого зеркала на меня смотрела маленькая белобрысенькая девочка в голубом платьице с бантиком на макушке. Девочка жестоко содрала его с себя и кинула в угол комнаты. Теперь это была я. Глубоко вздохнув, я потянула дверь спальни на себя.
    Что приятно удивило, дверь поддалась. Выйдя из комнаты, я оказалась в длинном коридоре, вдоль которого с одной стороны проходила стена, а с другой было заграждение, так, находясь на втором этаже, можно было смотреть вниз на первый. Немного осмотревшись, я заметила деревянную лестницу на противоположной от меня стороне. Рассудив, что на первом этаже можно скорее кого-нибудь найти я поспешила вниз.
    Всё в этом доме было удивительно. Никаких деревянных стен, всё было из белого камня. На стенах, в золочёных рамах, висели портреты людей в необычной одежде, пейзажи с такими видами, что я готова была рассматривать их дни напролёт. Спустившись вниз, я так и охнула. Все стулья и маленькие табуретки были обиты мягкой тканью. Огромные шкафы уставлены книгами. Окна в рост взрослого человека были завешаны прозрачной, словно невесомая дымка, тканью. Захотелось подойти и потрогать её, правда ли это была ткань, и какая она на ощупь? Уже подойдя к окну и протянув руку, замерла. Кто-то учтиво кашлянул за моей спиной:
    — Измажешь, сама стирать будешь, — сказал низкий мужской голос.
    Невольно вздрогнув, я резко обернулась, да так и застыла с открытым ртом. В нескольких метрах от меня стоял мужчина с рыжими волосами до плеч, гладко выбритым лицом. Зелёный костюм точно облегал фигуру, делая его плечи ещё более широкими на фоне узкой талии. На вид человеку было лет сорок, но точно сказать я не могла, ведь то создание, что стояло напротив меня, 'человеком' назвать можно было лишь условно. То был гном. Бритый, дорого одетый гном! На полголовы ниже меня!
    — Чего вылупилась? — гном недовольно фыркнул и подошел ко мне.
    Что — то замычав я попятилась к окну.
    — Немая? — сочувственно вздохнул мужчина.
    — Нет, — густо краснея, сказала я.
    — Жаль …, - лукаво сощурив нежно голубые глаза, ответил гном и протянул мне руку. — Элфиральд дэр Альвэ.
    — Марами Арелли, — буркнула я, неловко пожимая широкую ладонь гнома.
    — Интересное имя для человека, — как-то растерянно сказал Элфиральд, но тут же открыто мне улыбнулся и вновь заговорил. — Я уж думал, ты с братом в спячку впала. Это же надо, два дня проспать?!
    — Два дня, — эхом повторила я, — А Ким где?
    — О, твой брат ещё спит, но думаю, будить его не следует, из магического сна нужно выходить самому.
    'Магический сон', память услужливо подкинула моё последние воспоминание с Орэном в главной роли, и нас с братом, в роли послушных овец. На душе стало как-то нехорошо. Для чего нужно было усыплять? И где мы сейчас? Если первый вопрос лучше было задать конкретно учителю, то на второй, наверное, мог ответить гном.
    — Где я?
    — Эдэльвайс, предместье столицы королевства Ирэми, — просто сказал он, — потомственный особняк семьи Канэри, если быть более точным.
    — Эдэльвайс?! — теряя голос, взвизгнула я.
    Гном утвердительно качнул головой и вновь улыбнулся.
    — Не может быть, — немного придя в себя, изрекла я.
    — Почему? — искренне удивился Элфиральд.
    — Потому что, уважаемый Элфиральд, от нашей пограничной деревни до Каргена два дня пути, а уж до Эдэльвайса недели две, никак не меньше!
    — Часто ездила? — иронично изрёк, рыжий гном.
    Вновь краснея, я отрицательно качнула головой.
    — Да не волнуйся так, Орэн скоро вернётся, всё объяснит. А пока давай пообедаем?
    Есть и правда хотелось, если верить гному, то проспала я два дня, а во сне, как известно, не едят. Я коротко кивнула.
    — Ну, вот и отлично, следуй за мной. Кстати можешь называть меня Элфи, не люблю длинных имён.
    — А меня все Марой зовут, — как-то растеряно, пробормотала я.
    — Как скажешь Эм, — задорно подмигнув, Элфи повернулся ко мне спиной и быстро зашагал к выходу из комнаты.
    'Эм', ну надо же! Не любит он длинных имён. Четыре буквы сложно выговорить.
    Столовая оказалась огромной залой, декорированной в тёмно-синих тонах. Посередине находился большой круглый стол с белоснежной скатертью, накрытый на двух персон. Сев на предложенный стул, я с грустью заметила, что в этом голубом платье буквально сливаюсь с мебелью. Элфи проследил за моим взглядом и понимающе хмыкнул.
    — Если Орэн решил обучить вас двоих магии, то, думаю, мне придётся заняться более необходимыми дисциплинами. Например, такими как: развитие вкуса, умение правильно одеваться и вести себя в обществе.
    — Это вообще не моё платье, — обиженно буркнула я.
    — Платье отличное, но вот носить его ты не умеешь, потому и похожа на обивку стула, — не обращая внимания на мой тон, сказал гном.
    Я решила не отвечать на открытую грубость, всё-таки не дома, и просто потянулась к накрытой серебристой крышкой супнице и тут же получила по рукам.
    — За что? — обиженно засопела я.
    — За то, — содержательно ответил гном.
    Помолчав ещё какое-то время, он начал разговор первым.
    — Межрасовая а, Эм, это не то место, где можно вести себя так, как вы с братом привыкли. Простые люди там не обучаются, равно как и нелюди. Сейчас вы ещё дети и у нас есть время подготовить вас к поступлению. Поэтому, я прошу тебя Эм, раз уж вы решили туда поступить, то постарайся научиться вести себя так, чтобы ни один из студентов в будущем не заподозрил в тебе деревенщину. Сама потом спасибо скажешь.
    Никогда в жизни я не чувствовала себя столь унизительно. 'Деревенщина', не думала я, что когда-нибудь устыжусь своего происхождения. Предательские слёзы уже начали пощипывать глаза, когда большая мужская ладонь легла мне на плечо.
    — Ну, девочка, спрячь слёзы, всё не так страшно, как кажется. Даже приятно, — Элфи тепло улыбнулся, и я невольно почувствовала, что у меня появился новый друг. Столь противоречивы были мои ощущения. С одной стороны, гном оскорбил меня, а с другой, где-то в глубине души, я поняла, что действительно однажды скажу ему огромное спасибо.
    Обед проходил под содержательные комментарии гнома, о том, как следует есть, пить, сидеть, резать мясо. Какой вилкой можно есть салат, какой рыбу, которую мне кстати, есть нельзя, а какой мясо. Куда смотреть, когда жуешь, как открывать рот, и как держать его закрытым, пока еда не проглочена. Новость о том, что у нас дома была всего одна вилка и та хранимая, как сувенир, шокировала рыжего демона этикета. Он как-то плотоядно облизнулся и сказал, что ближайшие лет пять он обеспечен интересной работёнкой. Одним словом по окончании сего действа, больше напоминающего не обед, а пытку, я поняла, что снова хочу спать. Но не тут-то было, заставив меня промокнуть губы салфеткой из белоснежной ткани, гном как-то нехорошо уставился на мои руки.
    — Милая, а мыло у вас дома тоже считается сувенирной продукцией?
    — Что? — не поняла я. Мыло варили дома, каждый сам для своей семьи, но им стирали одежду, ну и брали с собой в баню. Так как процесс его приготовления был весьма трудоёмким, то разбрасываться этим продуктом было не принято.
    — Не важно, вставай и следуй за мной.
    Гном повёл меня на второй этаж. Я уже было обрадовалась, что наконец-то он решил отстать от меня и просто провожает до моей комнаты, но нет. Элфи важно прошел мимо неё. Я с сожалением покосилась на дверь, но старалась не отставать. В конце длинного коридора Элфи остановился и открыл крайнюю дверь.
    — Это ванная комната для тебя и брата, — просто сказал гном.
    Комната не уступала по размерам той, в которой я проснулась, только в центре находился огромных размеров белоснежный чан. Как оказалось, это и была ванна. Все стены были из серого гладкого камня, рядом с большим окном стояло зеркало, в котором можно было увидеть себя с головы до ног. Также было огромное количество полочек, на которых стояли красивые скляночки с непонятным содержимым, пушистые полотенца были уложены аккуратными стопками.
    — Дом Канэри один из богатейших домов Эдэльвайса, потому у нас есть канализационная система, — с гордостью изрёк Элфи.
    — Чего у вас есть? — растерянно переспросила я.
    — Сейчас увидишь, — гном подошел к ванне и крутанул один из крестообразных кранов. Из длинной трубки, висящей над чаном, потекла вода. — Температура воды регулируется вот так, — Элфи крутанул второй крестик. — Иди, попробуй.
    Я послушно подошла и потрогала воду, покрутила краники. Принцип действия механизма был прост. И в то же время удивителен. Пока я восторженно рассматривала это чудо, Элфи уже сыпал в воду какие-то смеси. Отчего вода начала пениться и поменяла цвет на светло — розовый.
    — Как наполнится, разденешься, закроешь краны и залезешь, после позовёшь меня, я подожду за дверью, — сказал гном и вышел за дверь. Вода быстро прибывала, а вместе с тем разрасталась и мыльная пена на её поверхности. Решив не злить лишний раз странного рыжего гномика, я послушно выполнила всё, что было сказано.
    — Я всё, — крикнула я, удобно устраиваясь в пенной воде так, что из всех частей тела была видна только одна моя голова.
    — Хоть ты и человек Эм, — начал гном прямо с порога, — Точнее человеческая женщина, в будущем, но и ты сможешь выглядеть не хуже эльфийки или вампирши, не уступая им в красоте. Главное — это уход, — наставительно произнёс гном, а я покраснела.
    — Не смущайся, сейчас для тебя, в силу возраста, то о чём я говорю, не имеет значения. Но с поступлением в Академию многое изменится. Ты должна знать, что простолюдины не допускаются к обучению. Как я уже сказал, моя задача вылепить из тебя с братом цвет аристократии Ирэми, остальное дело Орэна. Так что приступим. Сейчас я тебе помогу, но впредь будешь делать всё это сама и ежедневно.
    — Элфи, ты чего, считаешь, что я помыться сама не могу? — хорош гусь, думает самый умный, что ли?
    — Думаю, что нет, — коротко ответил гном и велел мне с головой нырнуть под воду. Утопит ещё, мелькнуло в голове, но я подчинилась.
    С этого момента начался кошмар. Большие грубые руки втирали мне в волосы какие-то мази, гном призывал меня к запоминанию всего того, что использует. Хотя, на мой взгляд, это было просто за гранью реального. То, что оказывалось на моих волосах пахло то цветами, то, откровенно говоря, дерьмом каким-то. Но ничто долго не задерживалось и через несколько минут смывалось теплой водой. Потом Элфи поставил стульчик рядом с ванной, сел на него и положил к себе на колени маленькую сумочку с 'напильниками'.
    — Давай руку, — я испуганно уставилась на гнома, но руки не дала. Элфи надрывисто хрюкнул, сдерживая смешок, а потом снова заговорил. — Давай, не бойся, больно не будет, зато на человека станешь похожа, — пробубнил этот рыжий кошмар.
    Больно, и правда, не было, но вот и приятного было мало. От звука спиливаемых ногтей мурашки стройными рядами бежали по телу. Так, палец за пальцем Элфи обрабатывал мои руки, потом велел дать ему ноги, и всё повторилось. Это был самый жуткий помывочный день в моей жизни! А гном ещё хочет, чтобы я всё это каждый день повторяла!
    — Сейчас я выйду, ты ополаскивайся, а после вотрёшь вот это в тело.
    Элфи поставил пузатую склянку на свой стульчик.
    — Одевай халат и выходи, продолжим у тебя в комнате.
    От этого 'продолжим в комнате', стало совсем как-то не хорошо, но на побег не было ни сил, ни желания.
    Выйдя из ванной в пушистом халате, которым я могла обернуться два раза, я наткнулась на невозмутимый взгляд голубых глаз.
    — С лёгким паром, — гаденько улыбаясь, сказал гном. Рядом с ним стояла девушка в черном платье с белым передником.
    — Лисса, — сказал гном, обращаясь к ней, — Это племянница господина Канэри, о которой я тебе говорил. Эсса Марами, — впервые гном обратился ко мне по имени, — Лисса будет твоей личной горничной с завтрашнего дня.
    Я коротко кивнула, скрыв озадаченный взгляд под пушистыми ресницами.
    — Ступай Лисса, я проинструктирую тебя позднее.
    Девушка поспешно поклонилась и потрусила в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Как только она скрылась из видимости, я не выдержала:
    — Какая такая племянница? — зашипела я.
    — Такая, — неохотно начал гном. — Орэн приедет, сам всё объяснит, а нам ещё с тобой гардероб надо осваивать. Идём.
    Через долгих мучительных два часа меня наконец-то оставили в покое. Я сидела на непривычно большой кровати и отрешенно смотрела на себя в зеркало. То, что со мной вымудрил гном было красиво. Но ощущала я себя гадко. Будто не я это, незнакомка какая-то задумчиво смотрит на меня из зеркала. Не знаю, сколько я так просидела, но голод решительно напомнил о том, что пора бы и покушать немножко.
    Неохотно поднявшись на ноги, я вышла из комнаты. Первое, что бросилось мне в глаза, так это Ким, вяло идущий за Элфи в сторону пыточной комнаты. Я даже не успела его окрикнуть, как дверь за ними захлопнулась, и брат исчез из поля зрения.
    О том, чтобы поужинать, речи уже не велось, я решила подождать, когда рыжий мучитель закончит с братом, и тогда уже пойти поесть. Ждать пришлось долго, к тому времени, как по коридору послышались шаги двух человек, на землю уже опустились сумерки. Я решительно поднялась и почти бегом направилась к двери. Должна сказать, что успела я как раз вовремя, ещё немного, и гном увел бы брата в неизвестном направлении.
    — Ким, — окрикнула я его.
    Ким, так же, как и я, несколько часов назад, был укутан в банный халат и шлёпал по коридору в пушистых тапочках. Услышав мой голос, он резко остановился и круто обернулся в мою сторону. На лице читалось облегчение. Должно быть, такое же выражение было и у меня. Не дожидаясь, когда Элфиральд затащит брата 'осваивать гардероб' я со всей возможной скоростью побежала к нему. Мы крепко сжали друг друга в объятиях, словно глоток свежего воздуха, было это прикосновение к родному человеку.
    Ким неохотно отстранился и оценивающе посмотрел на меня.
    — Я смотрю, он, — на этом слове брат выразительно скосил глаза в сторону Элфи, — до тебя добрался раньше.
    — Сама пожалела, что из комнаты вышла, — улыбнулась я.
    — Между прочим, я всё ещё тут, — обиженно сказал Элфи.
    Мне тут же стало неловко за наши с Кимом слова, ведь Элфи действительно старается, когда я вижу Кима, ещё без новой одежды, чувствую, что разница огромна. Такими описывают принцев в сказках.
    — Прости, Элфи, Ким выглядит потрясающе, и всё это благодаря тебе, — попыталась извиниться я.
    — Да, Элфи, извини, и спасибо тебе. Даже такая, как Мара, преобразилась, — ухмыльнулся брат.
    Если бы Элфи хорошо знал, к чему приведут последние слова брата, то схватил бы его за шиворот и потащил в комнату, подальше от меня. Но он не знал. А я не собиралась давать ему повод передумать, машинально подняв ногу, и что было силы опустила пятку на носок брата. И как-то совсем вылетело из головы, что гном отрядил мне туфельки на каблучке. Ким взвыл и схватил меня за косу. Тут уже взвыла я. Всё закончилось бы, как обычно, нашей свалкой на полу, если бы не вмешался Элфиральд. Гном просто схватил нас за шиворот и развёл руки. Сопротивляться желания не возникло.
    — Ещё раз устроите нечто подобное, вместо ванны, мягкой постели и ужина будет глухая комната без окон и крынка воды на весь день, — в его голосе звучала сталь, и становилось понятно, что он не шутит. — Всё ясно?
    Мы с братом коротко кивнули.
    — Ну, вот и ладушки. Эм, ты идёшь вниз и ждёшь нас в красной гостиной, мы с Кимом спустимся через пятнадцать минут. Ты меня поняла?
    — Да, а где красная гостиная? — как-то растеряно, всё ещё удерживаемая железной хваткой гнома, спросила я.
    — Иди на шум, — коротко сказал он и разжал пальцы, отпуская воротник моего платья.
    Кивнув, я решила не испытывать терпения рыжего беса, переключившего свое внимание на Кима, и поспешила к лестнице. Из глубины дома и впрямь разносились какие-то звуки. Музыка. Кто-то играл замысловатую мелодию, и даже если бы гном направил меня в другой конец дома, я всё равно не удержалась бы и последовала на звуки, что наполняли тишину. Пройдя вдоль нескольких галерей и сквозных комнат, я буквально уткнулась в большую дубовую дверь. Потянула её на себя и буквально застыла на пороге. В приятном полумраке гостиной сидел Орэн на небольшом стуле, а его пальцы порхали по белым и черным клавишам неизвестного мне инструмента. Здесь музыка отражалась от стен и заполняла собой всё пространство. Видимо услышав, как распахнулась дверь, Орэн опустил руки и повернул голову в мою сторону.
    — Мара, — маг приветливо улыбнулся, как делают это заботливые дедушки, видя любимых внуков. — Как самочувствие?
    — Ну, как Вам сказать, вобщем-то нормально.
    — Вижу, Элфиральд, уже с тобой повстречался? — улыбка мага стала шире.
    — О да, и даже сказал, что теперь мы будем видеться регулярно, — я устало вздохнула. — Сейчас он расправится с Кимом, и они к нам присоединятся.
    — Ясно, — хмыкнул маг.
    — Скажите учитель, зачем всё это? — я выразительно посмотрела на своё новое платье.
    — Тебе не нравится? — Орэн вопросительно изогнул седую бровь.
    — Нет, то есть да, — запуталась в словах я. — Конечно, нравится! Просто, я не понимаю.
    — Чего?
    — Не понимаю, почему нам делаются такие подарки? Для чего?
    — Ах, Мара, вот уж не думал, что такой вопрос озаботит тебя, но ты права. Ничто не даётся нам просто так.
    — Что Вы имеете ввиду, учитель? — нехорошее предчувствие сперло дыхание в груди.
    — Мара, ты правда думаешь, что вы с братом попали ко мне в ученики потому, что у вас глаза красивые?
    То, что говорил Орэн, было мне непонятно, но перебивать его я не решилась.
    — Я один из ведущих магов королевства и принадлежу к известному дворянскому роду, как ты считаешь, легко ли попасть ко мне в ученики?
    — Думаю, нет, не легко.
    — Правильно думаешь. Я не брал учеников очень давно и представь себе моё удивление, когда увидел вас двоих. Двое грязных, нечёсаных деревенских ребятишек с таким потенциалом…. Словно алмаз в луже нашёл. В королевстве давно не рождалось магически сильных детей, да ещё этот запрет на обучение черни, — Орэн тяжело вздохнул. — Одним словом, вы нужны не только мне, вы нужны стране, и пусть королевство запрещает учить детей простолюдинов, но оно не запрещает брать в ученики наследников дворянских кровей.
    — Но мы…
    — Теперь вы мои дальние родственники, рано осиротевшие дети двоюродного брата, погибшего на северной границе при очередном набеге орков. Ничто не происходит просто так, и если бы я отвернулся от того, что само пришло в руки, неизвестно, к каким последствиям это привело в будущем. А что касается твоего вопроса, то, чтобы завершить обучение, придётся поступить в Академию, и там, как ты понимаешь, нужно быть на уровне не только магически, но и уметь вести себя не как простые смертные. Когда вы вырастите, то займёте весьма достойное положение в обществе, а это труд, так что Элфи в каком-то роде тоже ваш с Кимом учитель. И то, что ты назвала подарками, на самом деле инструменты вашего обучения. Помнишь, что я сказал твоей матери Мара? Ученики для мага ближе, чем родные дети, — Орэн вновь глубоко вздохнул, — Это правда. И я теперь для вас тоже родственник, второй отец, если хочешь.
    Я невольно вздрогнула от его последних слов. 'Второй отец', как такое может быть?!
    — Одним словом, однажды ты сама всё поймёшь, а теперь, может, пройдём в столовую? Есть хочется.
    — Конечно, но я ещё кое о чем хотела спросить.
    Орэн устало вздохнул, но кивнул, разрешая задать вопрос.
    — Зачем Вы нас усыпили тогда за деревней, и почему проспали мы всего два дня и очнулись в Эдэльвайсе, в то время, как от Пограничья до столицы несколько недель, если не больше, — на одном дыхании, затараторила я.
    — Ох, какая же ты любопытная девочка, — Орэн лукаво улыбнулся, но всё же ответил. — Я маг, а не обычный путник с лошадью.
    Улыбка стала ещё шире, говоря тем самым, как хочешь, так и думай. Настаивать на ответе я не стала.
    После этого разговора, медленно, но верно, до меня стал доходить весь смысл слов мага. Нам многое предстоит пережить вместе, и теперь он и гном — ещё одна наша семья. Мы должны ею стать, чтобы выжить.
    Когда мы вошли в столовую, за нами следом проследовал Элфи и Ким. Кстати, о птичках, брат выглядел…, как бы сказать, с лёгкой руки гнома Ким превратился в дворянина. Если я чувствовал себя неудобно, примеряя новый образ, то брат выглядел совершенно естественно. Грациозно сев за стол, он продолжал слушать наставления Элфи с хищным блеском в глазах.
    — С завтрашнего дня мы начинаем занятия в полную силу, — заговорил Орэн, привлекая всеобщее внимание, как только прислуга занялась сменой блюд. — К уже изучаемым дисциплинам прибавятся новые, такие как основы магического искусства, травоведение, управление энергией, этикет и ораторское искусство, этим займётся Элфи в послеобеденные часы. Также, два раза в неделю вы будете заниматься танцами, ещё два дня — верховая езда и оставшиеся три дня — обязательные физические тренировки. Прошу, дай мне договорить, Ким, — Орэн поднял руку. — Вы уже взрослые, взрослые в том смысле, что дети начинают готовиться к учебе в Академии с того момента, как делают первые шаги, у нас же в запасе всего пять лет, и это непозволительно мало. Я знаю, что у Мары проблемы со здоровьем, — я густо покраснела от последней реплики мага, — поэтому буду жестко контролировать твоё состояние, девочка, и прошу не замыкаться в себе, доводя своё тело до полного изнеможения. Говорите со мной о том, что тревожит вас, одним тяжело решать проблемы. Через год вы сможете навестить родных, естественно, если будете справляться с программой, приготовленной для вас. А теперь ступайте отдыхать, завтра сложный день.
    В эту ночь я тихонько пробралась в комнату брата и спала у него на плече, вымочив рукав его рубахи тихими, и оттого ещё более горькими слезами. Детство кончилось, оставив лишь призраки воспоминаний о снежных шапках гор; круглом, словно блюдце, и гладком северном озере Ома; согревающих, даже в самый лютый мороз, улыбках братьев; грубых и таких нежных руках отца и всепрощающих объятий матери. Всё это осталось где-то так далеко, и мне было страшно от того, что однажды я всё это могу забыть.

    Первый день занятий был не просто тяжелым, он был выматывающим до полного изнеможения, до потери чувствительности тела. Дообеденная часть тренировок прошла под руководством Орэна. Мы учились правильно дышать, концентрировать внимание, пробуждать силу. Разбирали простейшие травы, решали элементарные математические примеры, занимались орфографией и чтением. После обеда учились танцевать, точнее, не оттаптывать ноги друг другу под руководством Элфи. Гном лишь грустно вздыхал, смотря на наши хореографические потуги, но сдаваться, как оказалось, было не в его правилах. Затем учились правильно приветствовать разные сословия людей и нелюдей, выражать интонацией голоса свои желания, произнося ничего не значащие фразы. Сотни раз произносили глупый набор слов, призванный развивать речь, Элфи называл его скороговоркой. К концу дня больше всего болел язык, отказываясь шевелиться. И, конечно же, водные процедуры в конце дня, я едва не уснула в этой ванне, хорошо, что принимала её первой, и нервный стук в дверь вовремя привел меня в чувство.
    Так полетели дни. Из всех занятий мне более всего нравилась верховая езда. Прогулки на свежем воздухе давали столь желанный отдых, да и сами лошади притягивали меня к себе и дарили успокоение. Эдэльвайс находился на юге королевства и был портовым городом. Правда, с нашим распорядком дня посмотреть как на город, так и на море можно было лишь во время верховой прогулки и то, издалека. Танцы тоже со временем начали покорять моё сердце, наверное, с тех пор, как Ким перестал топтаться по моим ногам. Что касается тех трех дней, что отводились на физические тренировки, никто не сказал, что этими тренировками окажутся занятия с мечом. Я не то, что поднимала его с трудом, замахнуться даже нормально не могла. Зато вот Ким просто нахально балдел, гоняя меня по кругу с ученическим мечом в руках. Правда, вскоре Элфи решил, что сам будет спаринговаться с братом, чтобы я не задерживала профессиональный рост Кима. Мне же были торжественно вручены два трезубца, похожих на гигантские вилки, со словами: 'Что уж это даже такая рохля, как я, поднимет'. Поспорить было не с чем. К тому же мне нравилось моё новое оружие. Сразу стало ясно, что оно подходит как для ближнего боя, так может быть и 'метательно-кидательным' снарядом. К тому же, упражняться с ним было легко и удобно, работали сразу две руки и всё тело.
    Орэн ежедневно угощал меня поддерживающим иммунную систему организма коктейлем из сбора редких трав, так что чувствовала я себя отменно. Скучать по дому было некогда, так как не было ни одной свободной минуты. Маг обучал магии и другим разным наукам, а Элфи занимал всё остальное наше время. Постепенно чувство усталости сменилось наслаждением, приятной истомой, посещавшей нас с братом в конце дня, и нагрузки стали приносить какое-то нездоровое удовольствие. Точнее, это мне поначалу казалось оно нездоровым, а потом, стало тем, без чего я просто не могла уснуть по ночам. Через полгода у Кима произошел прорыв силы, она подчинилась ему впервые. Ему удалось зажечь свечу, вытолкнув наружу энергию из тела. Я искренне радовалась, видя восторженный блеск в его глазах, 'наконец-то сбываются твои мечты, брат', подумала я и порывисто обняла его. Орэн одобрительно похлопал его по плечу и сказал, что и мне пора бы снизойти и показать на что способна. Да я и сама была бы не против, но что-то дело не шло. Когда я всерьёз забеспокоилась, а не ошибся ли маг с тем, что дар у обоих детей, это произошло. Ким уже учился управлять огнём, а я всё никак не могла вытолкнуть силу, как сумасшедшая, пялилась на свечку. Меня взяло такое зло! Всё в душе всколыхнулось, и каждая клеточка словно ожила и начала легко вибрировать. Я в очередной раз кинула взгляд на ненавистную свечку и коротко приказала 'Гори!', пламя от фитиля взметнулось вверх, едва не опалив мне волосы, и задрожало в воздухе, так и не опустившись ни на миллиметр.
    — Ты сделала это, — радостно закричал брат и кинулся ко мне.
    Я едва не рыдала от счастья, что смогла, всё-таки смогла! И казалось, что нет большего счастья, чем ощущать пробудившуюся силу внутри, когда каждая частичка тебя будто поёт и дрожит от восторга. Орэн стоял в углу комнаты, наблюдая за нами, медленно поглаживая бороду.
    — Запомните это, — сказал он. — Не то, как очнулась от оцепенения сила, а то, как искренне вы радовались друг за друга. Так редко судьба дарует нам людей, что могут по-настоящему порадоваться за тебя.
    Больше маг ничего не сказал, а я грелась в нежных объятьях брата, что не мог скрыть счастливой улыбки.
    Сезоны сменяли друг друга. Осень давно закончилась, подошла к концу и зима, а с ней и первый месяц весны. Неожиданно, совершая очередную прогулку на Донне, так звали мою белоснежную, точно первый снег, лошадку я поняла, что через неделю у нас с Кимом День Рождения. Если дома это означало, что мама, братья, папа припасают подарки и теплые слова, то сейчас я не знала, что и думать.
    — О чем задумалась, Эм? — вывел из раздумий голос Элфи.
    — О Дне Рождения, — машинально ответила я. И только потом подумала, что не следовало так отвечать на вопрос. Не подумает ли теперь гном, что я таким образом намекаю, что не плохо было бы его отпраздновать.
    — А что, скоро сие событие?
    Отмалчиваться было глупо, и просто ответила:
    — Седьмого числа.
    — Ясно, — больше Элфи ничего не сказал.
    Спустя неделю, проснувшись, уже по привычке, с первыми лучами солнца, захотелось, чтобы этот день принёс с собой не только изнуряющие тренировки, но и был похож хотя бы на подобие праздника. Быстро соскочив с кровати, я распахнула огромный шкаф и начала перебирать свои платья. За всё время, проведённое в доме Орэна, мне едва ли удалось примерить и поносить половину из этого многообразия красок и форм. Сама себе удивляясь, с каким трепетом я рассматриваю свою одежду, мне впервые хотелось нарядиться. До этого момента я и не понимала, какое влияние оказывает на меня общение с Элфи. Раньше одежда была средством прикрыть тело или согреться, теперь же я начинала 'видеть себя'. Понимание того, что правильно подобранный гардероб может подчеркивать достоинства внешности и скрывать недостатки, как-то совершенно естественно вошло в мое сознание.
    Остановившись на приталенном платье нежно-лавандового цвета и туфельках в тон, высоко заколов волосы спереди и оставив их распущенными сзади, кинув на своё отражение придирчивый взгляд, я поспешила в комнату к Киму. Стоило потянуть входную дверь моей комнаты на себя, как едва не схлопотала занесённым над дверью кулаком прямо в лоб.
    — С Днём Рождения! — заорал Ким, прямо мне в лицо.
    — И тебя с Днём Рождения, — улыбнулась я и кинулась на шею брату.
    Так, держась за руки, мы побежали, на наш праздничный завтрак. Войдя в столовую, я заметила, что все уже в сборе и ждут только нас. Орэн приглашающим жестом указал на наши места и, дождавшись, пока мы сядем, поднялся с бокалом апельсинового сока.
    — Мара, Ким, — улыбнувшись каждому из нас, продолжил маг, — Сегодня ваш День Рождения, и, конечно, я хочу вас поздравить. У меня даже есть для вас небольшой подарок, но о нём поговорим после завтрака. А пока, давайте поедим и отметим ваш праздник, — немного сумбурно пролепетал старый маг и широко улыбнулся.
    Следом за Орэном поднялся Элфи и протянул нам с Кимом по маленькой коробочке.
    — Это не просто подарки, а ещё и очень полезный для вас в будущем атрибут, — хитро прищурив глаза, сказал гном.
    — Открывайте же, — маг ободряюще улыбнулся.
    Я поднесла коробочку ближе к лицу и, нажав на специальную кнопочку, открыла её. Внутри, на черной бархатной подушечке, лежал медальон на цепочке из белого металла. Даже не особенно разбираясь в ювелирных украшениях, я всё равно могла с уверенностью сказать, что он прекрасен. На лицевой стороне красовался ярко синий прозрачный камень ввиде слезы, оплетённый в тонкие объятия металла. Дрожащими руками я прикоснулась к слезе, и на мгновение мне показалось, что сияние камня усилилось и вновь пропало.
    — Посмотри, что с другой стороны, — почти шепотом, сказал Элфи.
    Я взяла подвеску в руку и перевернула. Оказалось, что сзади камень был прикрыт металлической пластинкой. Уловив небольшой луч света, на пластинке выступила гравировка: 'Марами Арелли Канэри, дочь рода Канэри', под гравировкой с моим новым именем красовался фамильный герб рода — орёл, распустивший крылья, держащий в одной из своих лап белую лилию, а в другой меч, нанесённый тончайшей паутинкой на поверхность металла.
    Я подняла взор полный негодования на Кима. У брата в руках был перстень, с таким же синим камнем, сплетённым белым металлом. По виду брата, стало ясно, что он так же растерян, как и я.
    — Это официальный знак того, что вы теперь члены моей семьи, — тихо заговорил Орэн, — Элфи изготовил эти символы принадлежности специально для вас, и кроме того, что это означает моё признание вас, как родственников, эти вещи являются универсальными накопителями энергии.
    — В хозяйстве пригодится, одним словом, — сказал Элфиральд. — Камни, что я использовал — это сапфир, причем был он раньше цельным. С его помощью, благодаря Орэну, конечно, вы сможете чувствовать друг друга на любом расстоянии. Ну, как, нравится?
    Должно быть, более идиотской улыбки, чем в тот момент, на моем и Кима лице не было никогда, так как даже Элфи не выдержал и начал хихикать в кулак.
    — Кстати, Ким, твой перстень, можешь надеть его, — сказал маг, заметив, как я поспешно застёгиваю цепочку у себя на шее.
    — Но, — брат немного покраснел, — он слишком большой….
    — А ты надень, попробуй…,такие вещи носятся на указательном пальце, кстати.
    Ким ещё раз растерянно покрутил перстень в руках и послушно опустил палец в кольцо, именно так это выглядело со стороны. Камень, как и мой несколько минут назад, полыхнул, и колечко, словно живое, затянулось вокруг пальца брата.
    — Потрясающе, — зашептал Ким.
    — Магия, — отмахнулся Орэн. — А теперь давайте поедим уже.
    Завтрак оказался действительно праздничным, настроение было превосходным. Да ещё десерт…. Из открывшихся дверей, в руках пожилого слуги Дерека, появился огромный шоколадный торт, уставленный двадцатью шестью маленькими свечками. Поставив его на стол, Дерек коротко поклонился и вышел за дверь.
    — Зажжете? — весело подмигнув, спросил Орэн.
    Мы коротко кивнули и по очереди зажгли каждую из свечей.

    Сыто откинувшись на стуле, забыв про все правила этикета, мы с Кимом пребывали в превосходном состоянии духа и тела.
    — Как же хорошо, — промурлыкала я.
    — Ага, — подтвердил мои слова брат.
    — А теперь обсудим мой подарок, — деловито начал учитель. — Я много думал и решил, что ваши успехи вполне на желаемом мной уровне и пора бы сдержать данное обещание и отправить вас на каникулы домой, — Орэн ещё не успел закончить предложение, как мы с оглушительным воплем бросились его обнимать.
    — Ну, ну, спокойнее, бегите наверх, вам нужно переодеться.
    Дважды повторять нам не требовалось, поэтому уже через пятнадцать минут мы были внизу, в дорожных костюмах с сумками наперевес. Весело вбежав в библиотеку, где нас ждал Орэн, в нетерпении уставились на мага. Старый хитрец и не думал шевелиться, лениво строча что-то, сидя за широким столом из маренного дерева.
    — О, уже собрались, — не отрываясь от своего занятия, спросил маг.
    — Да, — одновременно выкрикнули мы.
    Тут Орэн поднял на нас с братом лучисто серые глаза, и совсем буднично сказал:
    — Спать пора.
    — О, нет, — услышала я свой отстранённый шёпот прежде, чем сознание полностью меня покинуло.

Глава 4

    — Посмотри, как они выросли Нима, совсем большие стали, — где-то вдалеке слышался до боли знакомый голос отца.
    — Да, Мара становится настоящей красавицей, а Ким, посмотри, как он возмужал, — подхватил голос моей мамы.
    — Да, маг держит своё слово, наши дети в надёжных руках. Пойдём, давай не будем мешать им.
    'Нет, нет, нет!', заструилась мысль где-то глубоко в сознании, 'Куда вы? Я так скучала, а вы уходите?'. Борясь со сном, я в очередной раз попыталась открыть глаза, с трудом, но у меня всё-таки получилось.
    — Мама, — прошептала я.
    Встреча с семьёй была тёплой и радушной. Мы все собрались за огромным столом, а мама суетилась по хозяйству, расставляя нехитрые кушанья на стол. Больше всего нас с Кимом удивил новый член семьи, со скоростью, не уступающей матери, расставляющий тарелки на столе. Тайя, дочь старосты пограничной деревни, заметно покруглевшая в области талии, как ни в чем не бывало, помогала маме по хозяйству. Женщины смеялись, радуясь нашему возвращению, и порхали по горнице, искусно лавируя между мебелью и нашими спинами так, что казалось, не две дородные тётки уставляют стол едой, а самые изящные танцовщицы королевства исполняют замысловатый танец.
    — Ох, дети, как же здорово, что маг вас отпустил! — смеясь, говорила мама. — А я то, грешным делом, уж кляла его! Вы уехали, — как-то нервно усмехнулась мать, — а я стою и понять не могу, что случилось? На отца глядь, а он белее мела, смотрит на горизонт, растерянный, аки дитя малое! Уж кляла я его, кляла! Думала, увёл колдун деточек моих, задурил нам головы, и увёл! Сколько слёз с отцом пролили, сколько ночей прорыдали …, - не унималась мать.
    — Ну, будет тебе, Нима! Ты лучше о письме расскажи, — басовито заявил отец.
    — Ах, о письме, конечно, — защебетала окончательно сконфуженная мать. — Так мы месяц и провели, в истериках и слезах, а с первым снегом волшебный голубок прилетел с письмом. Читать-то мы не обучены, но вот Рэйна, травница, умеет, мы к ней и пошли. А там полный отчет изложен, что да как у вас, чем занимаетесь, чему учитесь. Маг всё очень хорошо написал, сказал, что слово своё сдержит, и чтобы мы не волновались, — шумно выдохнула мать. — С тех пор каждый месяц по письму получаем, так что тревожиться за вас меньше стали. Слава Богине, что всё у моих детей хорошо складывается!!! — шумно всплеснув руками, Нима плюхнулась на лавку рядом с Леонидом. — Да, вот и Карим наш этой зимой женился, — продолжая свой рассказ, мама указала пальцем на Тайю. — По весне им отдельную пристройку сделаем, а к лету у вас племянник народиться должен, — довольно улыбнулась мать.
    Тайя, присаживаясь рядом со старшим братом, густо покраснела и улыбнулась нам. Девушка до странного напоминала мать. Такая же шустрая, подвижная, без дела сидеть не станет, видно сразу. Густые каштановые волосы, заплетенные в тугую косу, смуглое лицо с румянцем во всю щёку, большие карие глаза и пышная фигура, скрытая под тёмно-синим сарафаном. Девушка буквально излучала здоровье и энергию. Мне она понравилась сразу, почему-то в душе появилась стойкая уверенность в том, что с такой женой Карим не пропадёт, да и маме всё полегче будет. Поэтому, не раздумывая, я ответила ей самой своей благожелательной улыбкой, Ким машинально повторил за мной.
    — Это хорошо, что теперь у меня есть сестра, — всё ещё улыбаясь, просто сказала я.
    — И у меня, кстати, тоже, — пихнул меня Ким в бок.
    — О, ну, конечно же, как же без тебя, надо же везде влезть…, - заерепенилась я, начиная наш обычный перебрёх.
    А тем временем, Элдай наклонился к Бьёрну и тихонько, хмыкнул:
    — Ну, хоть в этом ничего не изменилось.
    — Да уж, если близняшки, перестали бы бухтеть друг на друга, как старые склочницы, я бы действительно забеспокоился, — щербато улыбнулся Бьёрн.

    Середина весны для Пограничья — это средне суровая зима для остального королевства или аномальный мороз для Эдэльвайса. Свирепые метели только-только сменились ясной, безветренной погодой, и маленькое солнце начинало скромно пригревать землю. Но и это небольшое потепление воспринималось как праздник. Будто бы новое, теплое, дарующее жизнь дыхание природы касается каждого уголка Пограничья. Снежные верхушки гор сияют на фоне голубого неба так, что невозможно смотреть. Только огромное озеро северных гор не спешит открывать своих объятий весне, крепко прячась от неё под ледяным одеялом, сковавшим берега, так что лишь к середине лета можно будет увидеть его темные воды.
    Выйдя на крыльцо нашей избы, я с удовольствием вздохнула полной грудью морозный воздух. Как же я соскучилась по снежному царству пограничья, устав от непрекращающегося зноя Эдэльвайса, разбавленному лишь такими же непрекращающимися проливными дождями вместо зимней стужи. Пряный аромат юга притягивал лишь первые месяцы, а потом начинал раздражать, как приторные духи теряющей молодость кокетки. Всё-таки север есть север, и каждый житель Пограничья, громко кляня мороз и стужу, в глубине души не мыслит себя без суровой зимы и студёного ветра. Это становится частью характера, суровость и непреклонность — вот главная черта тех, кто родился в снежных объятиях Соколиных гор и озера Ома. И понимаешь это, лишь когда надолго лишаешься возможности быть здесь.
    Я была счастлива вновь вернуться домой. Мне хотелось пройтись по округе, осмотреть каждую улочку, каждый закуток. Заметить, что изменилось за время нашего отсутствия, а что осталось прежним. Хотелось подняться в горы и посмотреть на деревню с высоты птичьего полёта, чтобы просто запомнить.
    Сбежав по ступенькам, я направилась в сторону тропы, остававшейся не заметённой даже зимой, так как являлась, если хотите, стратегически важным объектом для деревни. Тропа уходила в горы, к пещерам Благости, так назывались укрытия, используемые в случае нападения. Поэтому саму тропку всегда поддерживали в хорошем состоянии, ведь королевские войска из Каргена в случае атаки в лучшем случае поспевали к тому моменту, когда спасать было уже нечего, но дальше дикие орды нападающих не пропускали. Люди Пограничья в таких случаях укрывались в пещерах Благости, куда неосведомлённый человек тропки не найдёт. Я же хотела немного подняться вверх и просто осмотреться, почему-то безумно хотелось подняться повыше над деревней. Сначала это было просто желанием, но чем ближе я подходила к намеченному маршруту, тем сильнее меня тянуло к тропе. И вот, уже через какое-то мгновение, не разбирая дороги, я неслась по направлению к тропе. Кровь стучала в висках, дыхание сбилось, тесёмочки, на которых держалась моя шапка, развязались, и теперь она постоянно съезжала мне на глаза. Когда я, не сбавляя темпа, начала восхождение, бок нестерпимо заколол, а мышцы налились свинцовой тяжестью. В голове выстроилась четкая мысль, не принадлежащая, но адресованная мне. Словно детский, тонкий голосок всё время повторял: 'Мама, мама, я здесь, мама. Помоги мне, мама!' Не знаю, как даже назвать своё состояние в тот момент? Просто навязчивая маниакальная идея, что надо идти и найти малыша, чего бы это ни стоило! Я понимала, что на самом деле вокруг тихое ясное утро, никто не плачет и не зовёт, моля о помощи, но внутри всё буквально кричало об обратном. Я уже не бежала вверх, а скорее перебиралась на четырёх конечностях, цепляясь руками за едва пробивавшиеся сквозь снег корешки растений, чтобы не упасть и не съехать вниз. Тропка была давно уже оставлена в стороне, и я двигалась по совершенно другому направлению, ведомая неясными мыслями и мольбами. Неожиданно склон, по которому карабкалась, оборвался, а за ним показалось узкое ущелье, больше напоминающее глубокую впадину на пологом склоне. Перевесив голову и посмотрев вниз, я затаила дыхание. На самом дне лежало существо! Создание не было похоже ни на одно другое, что я видела в своей маленькой жизни. То, что это был детёныш, я почему-то поняла сразу. Маленькое тельце в неестественной позе распласталось на самом дне. Голова существа была похожа на кошачью, только более вытянуты мощные челюсти, как у льва, всё тело покрывало густая белая шерсть, но больше всего взгляд притягивали изломанные массивные крылья в серую крапинку, накрывавшие его. Размером малыш был как болотный кот, то есть не хилый такой котеночек плюс ещё и крылья. Одним словом на первый взгляд весило это чудо килограмм 20–25.
    Услышав мой судорожный вздох, существо зашевелилось и подняло голову. Ярко желтые, с вертикальными зрачками, глаза встретились с моими, и тут же чужая мысль пронзила сознание: 'Мама?', почти отчаянно прошелестел детский голос.
    — Сейчас, сейчас маленький, — скорее для себя, зашептала я, — я помогу, не бойся, я помогу.
    Как я собиралась помочь малышу, даже сама не представляла. С Орэном мы только начинали проходить 'левитацию в быту'. Я могла левитировать небольшие предметы, и то лишь на малые расстояния. Как же я собиралась вытащить 'малыша' со дна ущелья, оставалось загадкой даже для меня. И вдвойне загадкой, как собиралась дотащить его до дома. Но размышлять над этим сейчас было совсем не время, то, что этот белоснежный крылатый кот умирал, было очевидно.
    Успокоив дыхание, я посмотрела вглубь себя, как учил Орэн, знакомое тепло силы, будто обрадовавшись мне, всколыхнулось внизу живота и маленькими лучиками начало распространяться по телу. Стало легко и хорошо, мир приобрел краски, и даже с закрытыми глазами я видела все его очертания. Первым правилом магии, было умение управлять своими мыслями, так как от точности концентрируемой энергии зависел конечный результат. Направить необходимый поток, удержать его определённое время и дать сработать сформированной мысли, так писали в учебниках. На деле же это было куда сложнее, тот, кто колдовал, должен был уметь думать обо всем и ни о чем одновременно, оценивая все изменения в энергетических потоках и слоях. Выпуская на волю свою силу и при этом умело руководя ей. Это было мастерство, которое мы только начинали с братом осваивать, и которое мне давалось необычайно тяжело. Все эти расчеты и точность направленности, учет векторов отдачи, моментальный просчёт затрачиваемой энергии согласно формулам, уже к счастью вызубренным наизусть, правильный толчок мысли и естественность вплетения силы в окружающий мир, чтобы упаси Боги не задеть ни одну ниточку мироздания.
    Сконцентрировавшись на существе, что находилось на дне ущелья, на его образе, мыслях, что исходили из израненного тельца, я представила как энергия из центра живота, теплым потоком распространяется по телу, как золотые лучи, сконцентрировавшись в ладонях, выходят из моих пальцев тонкими нитями и оплетают тело крылатого кота. Распахнула глаза, медленно перестраивая зрение так, что бы видеть потоки энергий испещряющих наш мир. Посмотрела вниз и тут же столкнулась взглядом с парой янтарно желтых кошачьих глаз, 'магическим' зрением смотреть на существо было больно до рези в глазах. Его белая шерсть сияла ослепительной белизной исходящей энергии, желтые глаза будто бы заглядывали в душу, видя тебя насквозь. Ощущения не из приятных, но раз уж начала, останавливаться нельзя. Потянула нити силы обратно к себе, чуть не упала вниз прямиком к тому, кого так рьяно взялась спасать, перевела дыхание и снова поднатужилась. Теперь поняла, что значит выражение: 'Чуть не родила…'. Со дна ущелья раздался приглушенный рык, как только удалось оторвать 'кота' от земли и понемногу начать подтягивать его наверх. Моя проблема была в том, как говорил Орэн, что я примеряю стереотипы на энергию, которой это безразлично. Если я знала чт — то, что пытаюсь сделать магией, тяжело сделать физически, то и потуги мои были соответствующими. Но как бы там ни было, ничего с собой поделать не могла. Кошак время от времени порыкивал — постанывал, я обливалась семью потами, но продолжала тянуть. Как говорится, медленно, но верно. Не знаю, сколько времени прошло, но руки и ноги начало потрясывать от напряжения, и стало страшно, вдруг не удержу?! На это откровение прямо высказался мой внутренний голос двумя фразами: 'Заткнись Мара! Тяни и не болтай!' Вот и поговорили по душам…
    Вскоре у моих ног показалась голова котенка, а за ним и вся его немаленькая тушка. Как можно бережнее опустив это странное создание на рыхлый снег, опустилась рядом на колени. В голове даже мысли не было, что эта кошка, величиной мне по бедро, даже будучи раненной, может без особого труда меня хорошенько покалечить.
    — Ох, ты бедненький, как же тебя так, — причитала я, водя рукой над телом животного, просматривая его энергетический фон и характер повреждений. Пока что я не была сильна в целительстве, да и с анатомией животных знакома весьма поверхностно, но сейчас меня интересовало не это, а есть ли сломанные кости, целы ли позвонки, нет ли кровотечения? Это я могла с легкостью прочесть по ауре и энергетической целостности организма. Как ни как, а все мы из одного г…теста намешаны, и определённое сходство вполне уместно в работе наших тел. Осмотр меня откровенно ввел в ступор, тело детёныша было абсолютно невредимым, вот только крылья были сильно повреждены. Множественные переломы со смещением говорили о том, что зверь больше никогда не встанет на крыло. Так стало жаль это совсем маленькое создание, что непрошенная слеза быстрым ручейком скатилась по щеке и упала прямиком на изломанное крыло кота. Детёныш дёрнулся, как если бы его тело свело судорогой, из едва приоткрытой пасти вырвался рык, больше напоминающий вой, тело начало трясти, крылья беспорядочно болтаться на земле, сначала я кинулась всем телом на него, но получила такой увесистый удар передней лапой, поскользнулась на пологом склоне и кубарем покатилась вниз. Последнее, что почувствовала это сильнейшая боль в затылке. Темнота накрыла, словно ватным одеялом, и я провалилась в пустоту.

    'Да что же это такое, уже поспать нормально нельзя?! Чем этот идиот решил меня вымазать на этот раз? Фу, какая гадость!!! Теплая слизь какая-то, да ещё и вонючая, бее', мысленно скривилась, приходя в себя.
    — Ким, я сейчас дам тебе в пятак, я клянусь, отвали… — прохрипела я, странно, но глаза совсем не хотели открываться.
    'Я не Ким', спокойный голос прошелестел у меня в голове.
    Судорожно распахнула глаза и оказалась нос к носу с белой крылатой кошкой. Два янтарных глаза смотрели, казалось, прямо в душу, в сердце, невыносимый взгляд. Хотела было дёрнуться, но острая боль в затылке привела в чувства и позволила вспомнить, что только недавно произошло. Сказать, что я была растерянна, это ничего не сказать. Я была в шоке. Разговаривающий Гигантский Кошак Переросток!!!
    ' Сама ты кошак переросток, а я маленький ещё!', насупился кот и слюняво лизнул меня в губы.
    — Фууу! — не выдержала я. — Ну и вонючий же ты братец, — рассмеялась я, утираясь рукавом своей дубленки. И тут меня будто молнией ударило: 'Я РАЗГОВАРИВАЮ С КОТОМ…КРЫЛАТЫМ!' Непроизвольно моя ладонь накрыла губы, а глаза ошарашено округлились.
    'Я не кот', кратко заметили у меня в голове.
    — А … кто? — прошептала я, опуская руку.
    'Дэйург, так люди нас называют, во всяком случае'.
    Не знаю, как долго я вот так сидела, с круглыми глазами, пялясь на застывшее изваяние животного передо мной. Но всё же мне удалось совладать с собой и произнести первое, что пришло в голову.
    — А имя у тебя есть? — как-то растерянно спросила я.
    Видно было, что дэйург немного смутился от такого вопроса, во всяком случае, я расценила это так, наклонил голову на бок и начал пристально изучать меня взглядом.
    'Да…', как-то отрешенно раздалось у меня в голове, 'Я скажу тебе своё имя, но ты никогда и никому не откроешь его, клянись, человек'.
    Также отстраненно, не в силах оторвать свой взгляд от 'малыша' я прошептала 'Клянусь'.
    'Каа'Лим', когда прозвучало имя зверя, мне показалось, что моя голова вот-вот лопнет от всё нарастающей боли, такой эффект оказало на меня его звучание. Обхватив руками виски, я начала заваливаться на бок, понимая, что ещё чуть-чуть, и потеряю сознание. И вдруг всё прекратилось, боль ушла, и я наконец-то смогла сделать глубокий вдох.
    — Ч-что это было, — не ужели это сипение мой голос?
    ' Ты выжила человек?' Ну, ничего себе заявочка?! Вот и спасай после такого всяких бродячих кошаков!
    'Значит, теперь я буду с тобой, такова моя судьба', как-то глухо отозвался Каа'Лим.
    — Э, нет, дружочек, — я, как могла, старалась выровнять сбившееся дыхание и постараться игнорировать тот тон, с которым говорило это существо, больше подходящий для такого старца, как Орэн. — Мы сейчас найдём твою мать и ты будешь жить с ней долго и счастливо, ну что-то потипа того…, - немного смутилась я.
    'Ты не хочешь обладать мной?', как-то растерянно разнеслось у меня в голове.
    — Зачем? — искренне удивилась я.
    'Ты чиста, человек, и я отправлюсь с тобой, куда бы ты ни пошла'
    — Вот уж дудки! Что я родителям скажу или Орэну, когда они увидят тебя!
    'Что я твой хранитель, больше ничего'. Это звучало настолько уверенно, что, не найдясь с ответом, я глубоко выдохнула и просто замолчала.
    — Как твои крылья Каа'Лим, — мне показалось, или зверь немного поморщился от этого вопроса? Должно быть, травмы были действительно серьёзны, раз такая реакция.
    'Не произноси моё имя вслух, человек', рыкнуло в голове. 'Ты поклялась'.
    — Прости, — неизвестно, за что извинилась я, — Если ты не хочешь, я больше никогда не произнесу твоего имени вслух. Так как твои крылья? И вообще, что тут произошло.
    В голове вновь зазвучал детский, непосредственный голосок, что немало озадачило меня.
    'Я упал в пропасть, разумеется не без посторонней помощи. Но ты ещё маленькая, чтобы рассказывать тебе о подробностях моего падения, а что касается крыльев, то ведь ты же знаешь, у кошки девять жизней', мне показалось или Каа'Лим сейчас пошутил?! 'Спасибо тебе, человек'. Как-то задумчиво произнёс дэйург у меня в голове.

    — Меня зовут Мара, и ты можешь говорить моё имя тому, кому посчитаешь нужным, — я постаралась улыбнуться как можно более доброжелательно, если, конечно, животное могло распознать человеческую мимику.
    'Мар-р-ра', повторил Каа'Лим, будто смакуя 'р' у себя на языке.
    — И что же мне с тобой делать, юный дэйург?
    'Ну, для закрепления дружбы, можешь меня покормить?', невинно раздалось у меня в голове.
    А я только подумала, что у киски, должно быть, лёгкое раздвоение личности, но вслух огорчать его не стала.

    Когда мы отправились в обратный путь, солнце уже заходило за горизонт. Меня не было дома целый день, представляю, какой приём меня ожидает… Да ещё заявлюсь в компании неизвестно кого?! Не мышонка, не лягушки, а неведомой зверюшки!
    'Сама ты неведома зверюшка', лукаво прищурив глаза, пробормотал Каа'Лим.
    — А подслушивать чужие мысли нехорошо, — погрозив пальцем, решила навести порядок я.
    'Ну да?' — притворно удивился неблагодарный спасённый.
    Что тут скажешь, остаётся только глубоко вздохнуть и семенить дальше к дому. Когда показались знакомые с детства ворота, я неожиданно поняла, как я устала. Великая Богиня, помоги дойти до дома, а там пусть хоть кричат, хоть лупят всё равно.
    Распахнув калитку, я попыталась войти во двор. Именно, что попыталась… Так как меня бесцеремонно отпихнули от входа, и гигантская кошка величаво прошествовала во двор.
    'Что уставилась, заходить будешь или во дворе на ночь останешься?'
    — Ну, ты и язва, — прошипела я, проходя следом.
    Отворив входную дверь я предусмотрительно подвинулась к стеночке, пропуская своего дэйурга, нагло прошествовавшего в сени.
    Видимо, услышав скрип двери, ко мне на встречу вывалилась мама, следом Ким, потом отец, следом Бьёрн, Карим, Тая, Элдай. Тэйро, может, тоже рад бы был просочиться в эту кучу малу, да непоколебимая и застывшая Нима — это серьёзное препятствие, так что макушка брата время от времени подпрыгивала где-то позади сей красноречивой экспозиции под названием: 'Ну, и где мы были?' или 'Нас атакуют чудовища, а мы проспали!'
    — Мара, — дрожащим голосом, заговорил отец, — осторожно подойди ко мне.
    — Зачем? — искренне недоумевая, спросила я. Авось просветят, что у них тут происходит?!
    — Мара не глупи, пока он не кинулся, медленно подойди ко мне, — отец протянул мне дрожащую руку.
    Тут я поняла, кого они так испугались, и невольно улыбнулась кончиками губ.
    — Мам, пап, не бойтесь, он не причинит мне вреда, так же как и вам. Это — Каа'Лим мгновенно напрягся, почувствовав, что я хочу сказать его имя, — Кошак, — немного подумав, решила я. — И он мой друг, — я с облегчением заметила, как расслабляются мышцы животного.
    — Друг, — растерянно переспросила мама.
    — Ну, да, я нашла его в горах…
    — Что ты делала в горах, — скрепя зубами, спросил отец.
    — Гуляла, — будто не заметив угрожающих ноток в голосе отца, сказала я.
    — Гуляла… — как-то нехорошо прищурилась мама, а рука её тем временем медленно потянулась к стене, где на гвоздике висела сплетённая косичкой из нескольких кожаных жгутов плеть.
    — Ну, что вы в самом деле? — как-то нервно заёрзала я, — И вообще я уже большая!
    — Больш-ш-ая, — по-змеиному прошипела мать, — Я те покажу большая, едрит твою растудыть! — вызверилась она, хватая рукой плеть.
    Как это ни прискорбно, но высекли меня знатно, а мой, с позволения сказать, новый 'друг и защитник' в это время с невозмутимым видом лакал молоко, оставленное в сенях для кошки Баси. Бедная зверюшка так и не решилась отстоять своё добро, забилась в угол под лавкой, да так и не вылезла оттуда в этот вечер. После проведения воспитательных работ я решила обидеться на всех и вся, и не хуже несправедливо обделённой Баси залезла на печь и, продолжая обиженно сопеть оттуда, не заметила, как провалилась в сон без сновидений.
    Что ж, наш маленький отпуск пролетел неимоверно быстро и закончился так же неожиданно, как и начался. Каа'Лим вел себя ничуть не хуже обыкновенной кошки, то есть, не показывал своих огромных клыков, урчал, выпрашивая еду, мило терся о ноги моей матери, одним словом, просто забавная крылатая мурлыка гигантских размеров. Странно, но с мамой он контактировал потому, что именно она кормила всех в доме, больше же, кроме меня, дэйург никого к себе не подпускал. Даже Кима, хотя я и уговаривала его подружиться с ним, но Кошак был не приклонен. Он общался только со мной. Если сначала домашние его побаивались, то потом решили не обращать внимания, себе дороже с таким связаться.
    Энаким целыми днями пропадал с братьями, возвращаясь под вечер, казалось, он пытался заполнить всё своё свободное время присутствием родных. Да и братья соскучились по младшему сорванцу и везде таскали его за собой. Меня тоже звали, но злобный Кошак, наотрез отказался оставаться дома и рвался за мной, а ходить по деревне с этим крылатым чудом — себе дороже. Вот и сидела я дома третью неделю подряд и, если честно сказать, мне не терпелось вернуться назад к Орэну и Элфи, к нашим занятиям и тренировкам. От нечего делать каждый день я занималась медитацией, дыханием, прогоном энергии по телу. Также, вооружившись двумя палками, отрабатывала ранее разученные связки под испытующим взглядом Каа'Лима. В один из таких моментов, когда я переводила дыхание, сидя на лавочке, он подошел ко мне и уткнулся носом в живот.
    'Ты странная девочка, Мара'
    — Что ты имеешь в виду, дружок? — признаюсь, я немного растерялась от его заявления.
    'Только то, что уже сказал, мне надо подумать, малышка'
    — Да ты сам, малыш, а разговариваешь, как старый дед, — улыбнулась я.
    На что кот лишь презрительно фыркнул и помчался гонять по дому залетевшую муху.
    По истечении третьей недели нашего пребывания дома, укладываясь спать, рука Кима накрыла меня сверху и притянула к себе поближе.
    — Знаешь, сестричка, — шепотом заговорил брат.
    — М-м?
    — А я скучаю по Орэну, по тренировкам… как это ни странно, но я хочу назад в Эдэльвайс, — вздохнул Ким.
    — Такое ощущение, что там наше место, да? — как обычно, закончила я общую мысль.
    На что Ким придвинул меня ещё ближе к себе и чмокнул в макушку.
    — Спи, Эм, спи, — тихо сказал он, всё так же крепко прижимая к себе.

Глава 5

    Яркое солнце нещадно слепило глаза, вырывая из объятий сонной неги. Лёгкий ветерок из открытого окна нежно ласкал кожу, пение южных птиц и запах пряных цветов сандалового дерева в саду. Как же не хочется открывать глаза, как же хочется их открыть и выйти в залитый солнцем летний сад… Стоп! Сад?! Сон как рукой сняло, и я сама не поняла, как оказалась в сидячем положении. Ещё вчера я засыпала на севере, а проснулась уже на юге!? И объяснение тому, только одно…
    — Орэн, — пробормотала я.
    'Он внизу, а ты быстро отходишь от магического сна, вон братец твой до сих пор сопит в две дырочки у себя в комнате и ещё пол дня проспит, скорее всего', раздалось у меня в голове.
    Нервно завертевшись, я наткнулась на пару ярко-желтых кошачьих глаз, выглядывающих прямо из под моего одеяла.
    'Каа'Лим?!'
    'Да что ж ты так орёшь, оглохну ведь', заворочался на постели мой котёнок.
    'А ты как тут оказался?', всё ещё не веря своим глазам, спросила я.
    'Учитель твой привёл, как же ещё', фыркнул кот.
    'Но как?', растерянно переспросила я.
    'Сказал ему, чтоб привел, он и привел', немного раздраженные интонации Каа'Лима отдались у меня в сознании. 'Слово дэйурга непреклонно, особенно у магов'.
    'Ну, и как это понимать?'
    Зверь раздраженно попыхтел, но всё же решил объяснить.
    'Есть существа в нашем мире, такие как драконы, единороги и… дэйурги, которые являются воплощением магических сил. Понимаешь, Мара, я не просто крылатый кот, как ты привыкла думать, моё тело — сосуд знаний и силы мировой материи, и для магов, как и для людей, такие существа, как мы неприкосновенны, а воля наша — закон. Ибо не говорим мы пустых слов и нет в нас неоправданных желаний. Вот так, девочка моя. Так что, выслушав мое желание последовать за тобой, Орэн был обязан его выполнить'.

    Я несколько ошарашено уставилась на своего Кошака, не зная, что на это можно было сказать? Сила, заключенная в материи, вот это номер… Что же ты увидел во мне такого, что решил последовать за мной…
    'А вот об этом в своё время, а пока давай вставай, я есть хочу', заурчал этот прохвост, спрыгнул с кровати и потрусил в сторону двери.

    Время, как песок, убегало сквозь пальцы. День сменялся ночью, и не успевала я закрыть глаза, как наступал рассвет. Появление Каа'Лима в нашем доме вызвало 'легкое' недоумение, если можно так сказать. Орэн с любопытством рассматривал зверя, но ближе, чем на пять шагов дэйург мага не подпускал. Единственным, кого он признавал, была я, ну, ещё иногда разрешал Киму подойти на расстояние вытянутой руки, не более. Как говорил сам 'кот': 'Этим людям дай повод, они на шею сядут и ножки свесят'. Честное слово, иногда мне казалась, что это не детёныш дэйурга, а старый дед! Ворчал он постоянно, но страдала от этого только я, так как более ни с кем он предпочитал не общаться. Но старый маг успокоил меня, сказав, что это действительно детёныш, причем если сравнивать в физиологическом развитии, то он ещё младше меня! Каково?! Да что же с ним к зрелости будет с таким характером! Тем не менее, я всё больше и больше привязывалась к Каа'Лиму. Стало привычным ощущать его тепло под боком, когда я засыпала, он выступал в роле плюшевого мишки, с которым так любили спать дети аристократов. Мой новый друг сопровождал меня повсюду, начиная от столовой и заканчивая нашими с Кимом тренировками на мечах. Да, да, я наконец-то смогла взять в руки меч. Элфи сделал специальный заказ для меня у эльфийских мастеров, пока мы гостили у родителей. Мой новый меч был поистине прекрасен… и я могла его не то, что поднять, я могла танцевать с ним. Легко и непринужденно скользить, отражая удар за ударом. Но проблемы всё-таки оставались. С двуручным мечом из гномьей стали всё равно не поспоришь. Один прямой удар на лезвие меча, и моя рука начинала неметь под силой противника. Здесь и начинались проблемы. Элфи понимал, что меня и Кима нужно учить принципиально отличным техникам ведения боя. Да и его мы уже начали превосходить в росте.
    — Конечно, будет весело, если я сделаю из вас профессиональных убийц гномов, но что-то мне подсказывает, что этот навык вам особенно не пригодится.

    Отшучивался Элфиральд, когда вставал в спарринг со мной или с Кимом. Как ни странно Орэн был с ним согласен, что нам нужен другой учитель в воинских искусствах и даже сказал, что у него есть подходящая кандидатура, но вот, удастся ли её уговорить с нами заниматься, был вопрос. Время шло, и наши навыки в магии и науках тоже не стояли на месте. Мы учились читать ауры, преобразовывать энергию, изучали математику, химию, физику. Также Орэн заставлял нас много читать, были уроки риторики, а совсем недавно мы начали изучать эльфийский язык. Как сказал маг, лучше начать с него, чем с гномьего или драконьего. На уроках эльфийского, мне казалось, что нас учили петь, а не говорить. Каа'Лим тихонечко посмеивался над моим произношением, а по вечерам заставлял заниматься языком вместе с ним. Вообще оказалось, что дэйург знает если не всё, то почти всё. Какой бы вопрос у меня не возник, у него всегда находился ответ. Год пролетел ещё быстрее, чем предыдущий, нам исполнилось четырнадцать, но на этот раз домой мы отправились всего на неделю, так как и сами стали понимать, что времени критически не хватает, а до поступления в Академию у нас осталось всего два года. Хоть и Орэн, и Элфи признавали наши успехи, тем не менее, работы было непочатый край.
    Дома, как это ни странно, тоже возникли перемены. У Карима с Таей родился сын, а у нас появился замечательный кареглазый племянник, похожий как две капли воды на моего отца. Элдай решил перебраться в Карген и открыть там кузню вместе с Тэйро, мама была не против, и они с отцом решили даже помочь им открыть дело. Позже к ним хотел присоединиться и Бьёрн. В остальном же Пограничье словно бы замерло на том моменте, когда мы покинули его два года назад.
    А по возвращении в Эдэльвайс, кстати говоря, как обычно в бессознательном состоянии, нас с Кимом ждал сюрприз. Проснувшись утром в своей огромной постели под боком у Каа'Лима, я уже не удивлялась неожиданной смене места пребывания, было лишь немного грустно, что не удалось попрощаться с родными. Отчего-то захотелось немного размяться, а заодно и проветрить всё лишнее в голове. Выбравшись из вороха одеял, я потрусила в ванну, после чего открыла свой гардероб, больше всего напоминавший вторую комнату, и выудила оттуда костюм для верховой езды из темно-серой плотной ткани, отороченный черной кожей. Сшит он был точно по фигуре — обтягивающие бриджи и курточка с воротником стоечкой. Еще немного поковырявшись в гардеробной, удалось извлечь высокие кожаные сапоги. Хоть и юг, но весна ещё не вступила окончательно в свои права, и на улице было весьма промозгло. Тем более, учитывая то, что солнце ещё не взошло.
    'Куда тебя несёт ни свет, ни заря?', раздалось сонное ворчание из моей кровати.
    — Хочу размяться немножко верхом, ты со мной?
    'Дурак я, что ли, с утра такие нагрузки'
    — Ей богу, у меня такое ощущение, что ты не мой ровесник, а скорее Орэна! — улыбалась я.
    'Нет, я немного младше, но не сильно, если в ваших летах считать, конечно'
    — Очень смешно, — фыркнула я.
    'А кто сказал, что я шучу?'
    Резко обернувшись, я уставилась на озорно горящий приоткрытый жёлтый глаз.
    'Да закрой рот, мухи налетят', раздалась у меня в голове ехидная мысль.
    — Ты серьёзно?
    Невозможно!
    'Очень даже возможно, это по вашим меркам я старикашечка, а по нашим ещё совсем дитя, хотя скоро и я, наконец, начну расти, а то как карлик, честное слово!'
    — К-карлик? — это у него карлик называется, размером с хорошую болотную кошку.
    ' Ну, ты смешная, Мара, конечно я ещё маленький!', совсем развеселился дэйург.
    — И я даже стесняюсь спросить, каких размеров ты станешь?
    'С лошадку твою, наверное, может чуть больше', явно потешаясь, поблескивал на меня желтым глазом мой друг.
    А вот я, как стояла, так и села на пол. Встревоженный Каа'Лим тут же соскочил с кровати и подбежал ко мне, уткнувшись влажным носом в мою щёку.
    'Ну, ты чего, глупенькая моя, всё нормально, так и должно быть'
    — Просто неожиданно как-то…
    'Думаю тебе и впрямь надо прокатиться, немного подумать? Хочешь, вместе побегаем по полям?'
    — Не стоит, я лучше сама сегодня, ладно?
    'Без проблем!', смачно лизнув моё лицо, дэйург отправился, по всей видимости, досыпать.
    Я же, кое-как встав на ноги, повернулась к зеркалу. На меня смотрела молодая высокая девушка, с длинными посеребренными волосами до поясницы, темные брови в форме крыла, с прозрачно голубыми глазами с темно серым ободком по краю зрачка. Черные пушистые ресницы делали взгляд ещё более выразительным на фоне белоснежных волос и сливочной кожи. Мои губы казались какими-то неестественно алыми, но при этом органично вписывались на общем фоне. Высокие скулы делали лицо более привлекательным, и, должно быть, благодаря облегающему костюму, сшитому по моей фигуре, мне впервые показалось, что я красива. Действительно красива, не так, как принято в Ирэми, здесь считалось красивым, когда у девушки смуглая кожа, пышная грудь, невысокий рост, и откровенно крупные черты лица. Но, быть может, и моя красота, когда-нибудь станет заметной…когда-нибудь и меня назовут красивой, а не странной.

    Спустившись вниз, я оседлала свою белоснежную кобылку и, взяв её под уздцы, вывела из загона. Прохладный ветер развевал мои волосы, остужая и одновременно горяча кожу. Я скакала к линии горизонта, забывая обо всем, просто наслаждаясь скачкой, ветром с солёным привкусом моря и едва забрезжившемся рассветом. Это было прекрасно, просто скакать с закрытыми глазами, представляя себя птицей, свободной и гордой. Не знаю, сколько я так ехала, сначала по открытой местности, потом появилась дорога, уходящая в лес, и я повернула к ней. Постепенно я всё дальше и дальше углублялась, не замечая ничего вокруг, к стыду своему я совершенно не знала окружающей поместье Орэна местности, всё как-то времени не хватало. А тем временем солнце уже встало, и багряные лучи окрашивали туманный воздух в непередаваемые краски золотого, алого и розового.
    Я не заметила, как они подошли. Не услышала, как взвели арбалетную тетиву. А когда поняла, было уже поздно. Арбалетный болт с силой вошел в ногу кобылы, та резко заржала и встала на дыбы, а я полетела из седла. Больно приложившись спиной к земле, я на какое-то время не могла вздохнуть. Казалось, моё горло преднамеренно сжалось, не впуская кислород в лёгкие. Перевернулась на бок и попыталась ещё раз, вышло лучше. Всё так же тяжело дыша, перевернулась на четвереньки и попыталась встать. В этот момент меня резко схватили за волосы и буквально вздёрнули на ноги. От резкой боли из глаз прыснули слёзы.
    — Что, малыш, решила по лесу погулять? — хриплый голос раздался у самого уха. Я почувствовала горячее дыхание на своей шее, приправленное непередаваемым ароматом алкоголя, табака и грязного тела.
    — Ну, что же ты плачешь? — сладко писклявый голосок раздался из придорожных кустов. Обладатель же показался чуть следом. Среднего роста мужчина, с арбалетом наперевес, шел к нам. Видно было, что эти ребята явно не из тех, кто особо переживает за самочувствие других людей. Следом из зарослей вышли ещё трое. Первое, что бросалось в глаза это неряшливый вид этих людей. Было такое ощущение, что всё, что на них надето — явно с чужого плеча, хотя почему 'ощущение', так оно и было. Не мытые, лоснящиеся от пота лица и смрад, что окутывал эту компанию, позволяли сделать определённые выводы.
    — Что же маленькая Эсса забыла в столь ранний час, на этом тракте?
    Опять раздался голос со спины. Страх сковывал по рукам и ногам, я не могла заставить сказать себя и слова.
    — Что молчишь, маленькая, такая необычная, беленькая, а ведь у меня никогда не было с блондиночками, да и не встретишь их часто.
    'Что он имеет в виду?' — забилась мысль на поверхности сознания.
    Огромная лапища стоявшего сзади меня мужика властно легла на мои бёдра и поползла вверх, там, где он прикасался, было ощущение, что меня обмазывают слоем грязи, бедро, потом моя талия и выше, накрывая едва проступивший холмик груди. На ней рука сомкнулась и начала сжимать мою грудь. Было больно и противно, а сам мужик начал пыхтеть мне в ухо, всё сильнее натягивая волосы и прижимая мои бёдра к себе. Те, что стояли передо, мной глумливо усмехнулись.
    — Ты там это, — сказал один из них — на всех оставь.
    — Самому мало, — хмыкнул тот, что был сзади. — Ну, что же ты молчишь, неужели не нравятся мои ласки.
    А по щеке скатилась ещё одна крупная слеза.
    Внезапно в воздухе раздался свист, и прямо над моим ухом пролетела стрела, тот, что стоял у меня со спины начал падать, утаскивая меня за волосы за собой. А весил он не мало, и, не в силах вырваться, я начала заваливаться на бок. А оттуда, где стояли нападавшие, разнесся звук схлестнувшихся мечей. Кое-как отодрав волосы из лап мужика, я вскочила на ноги и вытащила меч из ножен нападавшего. Повернулась в ту сторону, откуда доносились звуки схватки, и замерла. На дороге появились новые действующие лица. Двое мужчин, высокие, на вид крепкие, одетые в плащи с капюшонами, но такие разные, буквально смели тех, кто ещё недавно были хозяевами положения. Не сразу я поняла, что все кончено, что замерла посреди дороги, в боевой стойке вытянув меч, что один из моих спасителей говорит со мной.
    — Всё, всё, милая, отпусти меч, всё кончено, — говорил он. Зелёные, практически изумрудные глаза успокаивающе смотрели на меня. Он был высокого роста, выше меня на голову, крепко сложен. Правильные черты лица и волосы цвета золотого мёда, заколотые на затылке. Но больше всего выделялись острые ушки, эльф. Эльф!!! Осознание пришло неожиданно, а вместе с ним и облегчение, из ослабевших рук я выронила меч, рухнула на колени и разрыдалась. Разрыдалась от своего бессилия, от того, что не смогла защитить себя, что всё, чему меня учили, в итоге оказалось бесполезным…из-за меня.
    — Что это с ней? — спросил второй. А голос, словно бархат, обволакивает.
    — Шок, — заметил эльф, — Ну успокойся, теперь всё будет хорошо, мы отвезём тебя домой.
    Всё это эльф говорил, положив мне руку на затылок, и постепенно тепло исходившее от него, полностью заволокло моё сознание, успокоило, утешило.
    — Лучше? — спросил он, вопросительно глядя на меня.
    — Да…, - подняла я взор на своего спасителя, а он невольно отшатнулся. И, кажется, что-то хотел сказать, но воздух пронзил грозный рык, и прямо на эльфа сверху обрушился Каа'Лим. Мой друг появился настолько неожиданно, что бедный спаситель не успел даже среагировать, но зато вот второй моментально обнажил меч, но как только увидел, кто перед ним, тут же опустил его. А Каа'Лим всё продолжал щерить клыки в лицо поваленному эльфу, даже не пытающемуся сопротивляться. Странно-то как?
    Ну, уж тут не подкачала я. Всё-таки не дело, мужчины, да ещё такие, меня спасают, спасают, а им Кошак вон что устраивает.
    — Совсем сдурел?! — завопила я, резво хватая дэйурга за задние лапы и начиная тащить его на себя, — Рехнулся на фоне затянувшегося детства! А ну, пусти его, сказала!
    Каа'Лим как-то странно пригнул ушки и повернулся ко мне.
    — Что смотришь, живая я! А вот тебя, когда надо, и не найдёшь! Совсем обнаглел, на ни в чем неповинных созданий кидаешься!
    'Я услышал твой страх и пришел', как-то слишком спокойно ответил мой 'котёнок'.
    — Я поняла, но уже всё хорошо, они спасли меня. Иди ко мне, — уже спокойнее закончила я.
    Каа'Лим спрыгнул с распластавшегося и ошарашенного эльфа и резво подбежал ко мне. Как-то нервно обнюхал моё лицо, а потом лизнул. Я засмеялась.
    — Фу! Ну, сколько ж можно-то!
    'Я испугался Мара, очень испугался'
    — Я тоже мой хороший, тоже.
    'Это трупы тех, кто напал на тебя?', сказал дэйург, указывая на тела погибших бандитов.
    — Да, — покачала я головой.
    Зверь оскалился и повернулся в сторону распластавшихся тел, замер, а через мгновение тела объяло яростное, ревущее пламя, и уже через несколько секунд на земле остались лишь обугленные следы от лежащих там когда-то тел.
    — Не знала я, что ты так умеешь, — прошептала я.
    'Это на самый редкий случай', просто ответил он.
    — Ты разговариваешь с дэйургом? — как-то отрешенно, спросил эльф.
    'Ой, не следовало, наверное, вслух говорить', запоздало подумалось мне.
    'Я бы выразился более красноречиво, но до тебя, как до утки…', не закончил мысль Каа'Лим.
    'Чего с уткой?', не поняла я.
    'Вот и я говорю, на седьмые сутки'.
    Должно быть, со стороны я выглядела весьма забавно, неизвестно по какой причине надув губы и покраснев в своей излюбленной манере — пятнами.
    Но раз уж так случилось, думаю, будет правильно всё объяснить моим спасителям.
    — Да, мы друзья, — и легкая улыбка на лицо.
    Путники как-то странно переглянулись, хотя лицо второго по-прежнему было скрыто под капюшоном, думаю, его взгляд мало отличался от эльфийского.
    — Что ж, думаю, будет правильно, если мы проводим тебя до дома, тем более, что твоя лошадь не сможет идти под седоком, — сказал более широкоплечий мужчина, лица которого я так и не смогла разглядеть.
    — Спасибо вам большое, но я и так доставила вам много хлопот, — должно быть, совесть вылезла, когда не надо, вечно тут как тут.
    'Ты мне только честно скажи, тебя по голове били?', очень серьёзно спросил Каа'Лим.
    — Нет, и прекрати надо мной издеваться! — не выдержала я. — Думаешь самый умный?
    Ну вот, должно быть, мои спасители решат, что я немного с приветом, раз вот так в настроении меняюсь.
    — Извините, это я не вам.
    — Да, мы так и поняли, — кивнул эльф. — Но всё же, мой друг прав, нам следует тебя проводить.
    — Хорошо, — покорно согласилась я. Пока мои спасители не передумали!
    Эльф коротко свистнул, и из леса легкой рысцой вышли две лошадки. Одна из этих красавиц была черна, как ночное небо, а вторая золотисто-бежевая. Изящные, тонконогие, с каким-то осмысленным выражением глаз.
    — Какие красавицы, — восторженно заявила я.
    — Да, в Ирэми таких больше нет, — сказал эльф.
    Мою кобылу шустрый эльф быстро привязал к своей, и вскочил в седло. Его друг так же легко взлетел на своего вороного, подъехал ко мне и, взяв подмышки, водрузил перед собой.
    — Не против? — немного игриво спросил он, а я залилась краской.
    — Нет, — буркнула я.
    На что 'спаситель' выразительно хмыкнул, взял коня за поводья и направил в сторону, откуда прибыла я.
    — Где ты живешь? — спросил эльф.
    — Тут недалеко, — и только сейчас я поняла, что увлекшись своей скачкой наперегонки с ветром, совершенно утратила чувство направления. Вот что значит постоянно быть взаперти! И, конечно же, я совсем не виновата!
    'Пускай едут за мной, а ты по приезду, отправишься штудировать карты местности', глубокомысленно закончил свою мысль Каа'Лим.
    — Кто сказал? — гневно уставилась на него я.
    — Что? — непонимающе спросил эльф.
    — Я не Вам, — фыркнула я. — Ну! Ещё и командовать будешь!
    'Не спорь, ты знаешь, что я прав'.
    — Знаю, но можно и повежливее.
    За этой маленькой перепалкой, я как-то совершенно не заметила, как странно переглядываются мои спутники, и это ещё раз доказывало, что все мои тренировки на практике оказались совершенно бесполезны.
* * *
    Как оказалось, моя скачка, если считать обычным ходом на лошади, заняла где-то около часа. Далековато же я забралась! Когда мы повернули к поместью Орэна, уже окончательно рассвело, и время неумолимо приближалось к полудню. За всё наше путешествие ни эльф, ни его спутник не пытались заговорить со мной. Что, в общем-то, не сильно меня напрягало, с лихвой хватало ворчания одного крылатого субъекта, жаловавшегося на то, что из-за всяких скудоумных девиц ему приходится топать пешком вместо того, чтобы преодолеть то же расстояние за время, в четыре раза короче потраченного. Да и позавтракать болезному не удалось, и вообще камни на дороге колются! К концу путешествия я уже ощутимо начинала закипать из-за невозможности огреть этого охламона хоть чем-нибудь, мало-мальски существенным.
    — Ты здесь живёшь? — подал голос эльф.
    — Да, это дом моего дедушки, — для дяди Орэн явно был староват.
    — Орэн Канэри — твой дед? — подняв медовую бровь, спросил эльф. Что касается его спутника, так я уже даже начинала сомневаться в его способности говорить, правда, слышала, что он всё-таки может. Неописуемо приятный голос, словно тёплый шоколад обволакивает сознание. Приятно, нежно, и невозможно прекратить слушать. Правда, услышать удалось всего несколько предложений, зато, сколько всего всколыхнулось в душе от их звучания. Ммм, как приятно вспоминать. Мысленно отвесив себе оплеуху, я постаралась вернуться в реальность. Мужчина, о котором я только что думала, положил руку мне на талию и поправил в седле. Казалось бы, невинный жест, заставил меня ощутимо покраснеть.
    'Успокой свои гормоны, чудо малолетние', чуть ли не хохоча, вклинился в моё сознание Каа'Лим.
    Должно быть, это было пределом моего терпения, поэтому мало задумываясь о тех, кто был рядом, я что было мочи рявкнула:
    — Заткнись, урод блохастый!
    Мой спутник аж подпрыгнул в седле, эльф как-то странно закашлялся, покосившись на Каа'Лима. Ну, а я, небрежно сбросив руки мужчины со своей талии, перекинула ногу через шею лошади и спрыгнула.
    — Ты…ты достал меня уже!!! — завопила я, хватая какую-то палку, валявшуюся на земле. — Ещё хоть слово, хоть одна острота в мой адрес, и я тебе такое устрою!
    — Кхмм, — неловко влез эльф.
    — Чего? — всё ещё на взводе, рявкнула я и, тут же опомнившись, пошла пятнами. Волнение, чтоб его!
    — Что он тебе сказал? — раздался бархатный голос спутника эльфа.
    — Неважно, он слабоумный, — как можно серьёзнее сказала я.
    Мужчина обменялся взглядом с эльфом, и они дружно… заржали! Как кони, честное слово! Правда, мне от чего-то стало обидно. Круто развернувшись на каблуках, я направилась в сторону поместья. Смех за моей спиной неожиданно оборвался, и столь же стремительно крепкие мужские руки обвили мою талию и вздёрнули вверх.
    — Разве тебе кто-то разрешил уйти, — невинно поинтересовались у меня над ухом.
    — Н-нет, — от этого проникновенного голоса стадо мурашек пробежало по моей спине.
    — Тогда больше так не делай, малышка, — после того как просят столь 'доходчиво', желания и впрямь не возникает.
    Когда мы подъехали к дому Орэна, сам хозяин уже ждал нас на крыльце. Облаченный в темно-синюю мантию, с безупречно расчесанными и уложенными волосами, в своих лучших сапогах и в очках, маг выглядел до невозможности официально, пока не заметил меня, сидящую впереди одного из седоков. Брови мужчины поползли вверх, а челюсть совсем как-то невежливо устремилась вниз.
    — Привет, деда, я тут это…покататься решила, — невозмутимо заявила я.
    — Ммм, — интересно, это он новый диалект осваивает или не знает, что сказать, вот и мычит?
    — Доброе утро, Орэн, я так понимаю это и есть то, ради чего ты позвал меня, — сказал эльф, и как-то по-свойски тыкнул в меня пальцем.
    — Ты как всегда прозорлив, Лиамиэль. Прошу тебя и твоего спутника пройти в мой кабинет, нам есть, что обсудить, а позже, если вы захотите можно будет отобедать.
    — Как скажешь, Орэн, как скажешь…, - отозвался Лиамиэль вполне миролюбиво, правда мне послышалась в его голосе скрытая угроза.
    Но в детстве, как и в юношестве, есть определённые плюсы, ты не думаешь слишком долго об одном и том же, стараясь оберегать свой девственный мозг от лишней информации. Вот так и я не придала фразам, которыми обменялись эльф и маг, никакого значения. Соскочила с лошади незнакомца, ещё раз буркнула слова благодарности и решила прикинуть, можно ли кота распять на дыбе, и если да, то надо бы посмотреть в какой-нибудь книжке, у Орэна в библиотеке, как сей дивный инструмент пыточного искусства соорудить…дааа, день начинает налаживаться.

    Рабочий кабинет Орэна Канэри представлял собой одну из самых маленьких комнат в доме. Как это ни странно, но Орэн не любил простор и свет, ему было гораздо уютнее в душной, мало освещённой комнатке, сверху донизу уставленной книгами, с небольшим окном, завешанным плотными темно-коричневыми шторами. Самым тяжеловесным предметом интерьера был стол, он занимал добрую половину пространства, а оставшаяся половина предоставлялась двум креслам, обитым темной кожей и стоявшим прямо перед столом, на фоне которого они выглядели несоразмерно маленькими и тщедушными. Будь на то воля мага, он бы с удовольствием навел бы 'порядок', как на столе, так и в кабинете в частности. Ему нравилось, когда нужная вещь или документ лежит там, где положено на его скромный взгляд, а не там, куда сказал положить Элфиральд. Вообще, со стороны это выглядело комичным, когда оба старца начинали перебрёхиваться и спорить о том, нужна ли уборка в целом, и в частности кто тут хозяин? Темпераментный Элфи обычно не выдерживал первым, хватал Орэна за бороду, заставляя того наклоняться и, смотря прямо в глаза друга, просто спрашивал: 'Ты правда хочешь узнать ответ на свой вопрос, Канэри, от меня?' При этом взгляд, которым одаривал своего товарища гном, просто молил сказать того 'Да', хотя за всё время их дружбы Орэн так ни разу и не отважился, поскольку всё время в эти моменты вспоминал одну единственную поговорку: 'Мал клоп, да вонюч!', вот уж воистину, думал маг, стараясь выбраться из цепких лапок своего товарища.
    Вот и сейчас в кабинете царила духота, но зато все вещи были разложены в идеальном порядке. Казалось, ни эльф, ни его спутник не обратили внимания на окружающую их обстановку и просто ожидали, смотря прямо перед собой, когда заговорит маг. Орэн, расположившись прямо за столом в огромном кресле с высокой спинкой, окинул взглядом присутствующих и тяжело вздохнул. Кто бы знал, как он не хотел обращаться к Лиамиэлю в данной ситуации, как претило ему взыскивать долг именно с этого эльфа. Когда-то ведь они были друзьями, тогда у Орэна ещё не было длинной бороды и усов, спина была куда прямее, да и возраст исчислялся меньшими цифрами. Тогда ещё не произошло тех событий, что навсегда изменили положение человечества рядом с другими расами. Не произошла ещё война, проиграв которую, человечество обрекло себя на затмение, как в экономическом плане, так и в научном. Ведь, как известно, если движения вперёд нет, то это уже движение назад. Перворождённые и высшие расы были милостивы к проигравшим, как тогда показалось людям, всего-то несколько ограничений в плане экономики и науки. Первым был запрет на организацию производства в империи, разрешался только частный бизнес, не переходящий на более крупный уровень, и ограничение в образовании, а именно запрет на обучение крестьянского сословия. Тогда человеческому королю это показалось меньшим из зол, которое в настоящее время откликнулось узурпированностью всех ветвей власти, полной экономической несостоятельностью страны и повальной безграмотностью населения. Вот так, с легкой руки бессмертных человечество сдало свои позиции в течение каких-то двухсот лет. Товаров собственного производства в стране практически не было, не считая полезных ископаемых и драгоценных металлов, которые мигом шли на продажу по ценам необработанного сырья в соседние государства эльфов, вампиров, драконов, иногда гномов и так далее. А что касается магов, то, возможно, они и рождались в стране, но обучать-то можно было только дворян, и не сказать, что среди них так уж часто урождались магически одарённые дети. Может быть, из-за этого, а может быть, из-за того, что чувствовал свою косвенную вину в сложившейся ситуации, Орэн и ухватился за двух одарённых ребятишек, что встретил два года назад в горах. Но он хотел дать лучшее своим ученикам, и этим лучшим на данный момент был Лиам.
    — Рад снова видеть тебя, Лиамиэль, — обратился он к эльфу. На что Лиам презрительно вздёрнул бровь и криво усмехнулся.
    — Не могу сказать, что наша радость взаимна, Орэн, но думаю, ты не для этого сорвал меня с места, не хочешь ли перейти к сути вопроса, а то я вроде как спешу.
    — Безусловно, — тяжёлый вздох вырвался из груди мага. — Я пригласил тебя потому, что помню твой долг и хочу его вернуть, Лиамиэль.
    Эльф лишь усмехнулся, он уже давно просчитал, для чего мог вызвать его старый маг, и, если бы не дэйург, он нашел бы способ отказаться от выполнения долговой клятвы.
    — И чего же ты хочешь? — всё столь же снисходительным тоном осведомился эльф.
    Маг постучал пальцами о поверхность стола, глубоко вздохнул и сказал:
    — Я хочу, чтобы ты два года занимался с моими внучатыми племянниками, и помог им подготовиться к обучению в Академии.
    В кабинете воцарилась тишина, конечно же, Лиам был готов к подобному, но не собирался этого показывать, лучше всегда казаться глупее, чем ты есть, и переоценивать противника. Конечно, старый маг и бывший друг не был врагом для Лиама, но тем не менее…
    'Значит, обучение детей, это будет забавно, тем более девочка, по всей видимости, одна из подопечных мага, но самое интересное это то, как к ней попал молодой дэйург? Этот момент необходимо прояснить, кроме того, сейчас на самом деле ему было особо нечем себя занять. И выделить пару лет в счет погашения долга, справедливый обмен. Ведь время ничто, лишь река, убегающая сквозь пальцы. Да и ничему важному, скорее всего, обучить детей он не успеет, судя по девочке, её подготовка оставляет желать лучшего, а следовательно, он ничего не теряет. Идеальная сделка…'
    — Что ж, я не привык не платить по счетам, я согласен, Орэн. По истечению двух лет ты поклянёшься, маг, что более никогда не потревожишь меня и снимешь долговые обязательства.
    Старец облегченно вздохнул и лишь слегка кивнул головой.
    — Я и мой спутник остановимся сегодня ночью у тебя, завтра ему будет необходимо продолжить путь, а я останусь ровно на два года, начиная с завтрашнего дня, и учти, маг, ты можешь пожалеть о своем предложении, учить я буду согласно нашим законам и требованиям.
    Орэн подавил судорожный вздох, но не смог не спросить:
    — Даже девочку?
    — В первую очередь девочку, всё, что я делаю, я привык делать хорошо, и не смей вмешиваться, иначе я уйду и буду считать, что исполнил свои обязательства. Мы договорились?
    Маг смотрел на идеально гладкое, прекрасное лицо эльфа, его теплого оттенка волосы, ярко зелёные глаза и недоумевал, как такая внешность может сочетаться с всепоглощающим льдом внутри. Это было страшно, даже жутко…
    — Да, — севшим от волнения голосом проговорил Орэн.

Глава 6

    Всё-таки странный сегодня день, столько событий, и все из ряда вон выходящие. Точнее, даже не так, все не соответствующие расписанию…
    Как-то даже не по себе становится, то это нападение, то спасение моей милой тушки странными путниками, которые и вовсе оказались старыми знакомыми Орэна. А теперь, в довершение ко всему, у нас с братом ещё и выходной нарисовался! И это злило меня больше всего, я совершенно не знала, чем себя занять, даже приложив огромные усилия, не могла вспомнить, чем обычно люди занимаются, когда им нечего делать?! Ким всё ещё спал, причем, когда я завалилась в его комнату и оседлала сверху, он даже не среагировал на моё неожиданное вторжение. Тогда я попыталась его растолкать, но после удара локтём в лоб желание будить брата резко поубавилось, и я решила, что, раз всё равно делать нечего, то надо поесть. Это дело важное и, можно даже сказать, полезное. Спустившись вниз и войдя в гостиную, за которой располагалась вожделенная мной столовая, а следом и кухня, я едва не споткнулась о ковер и не растянулась на полу от увиденного мною зрелища. Элфиральд сидел на кресле у окна и сосредоточенно пыхтел над тем, что столь нелепо сжимали его маленькие толстые пальчики, а именно, в одной руке гном держал иголку, а в другой…пяльцы! Я точно знала, что это, меня мама в детстве такими запугивала, мол, если я себя не буду хорошо вести, то буду вышивать. Вокруг Элфи были раскиданы разноцветные нитки, какие-то пакетики с бусинками и ещё что-то мною не опознаваемое.
    — Э-элфи, — протянула я, — а что это ты делаешь?
    Он, не отрываясь от своего занятия, ещё сильнее запыхтел, собирая свои рыжие брови на переносице.
    — А ты будто не видишь? — ехидно заявил он.
    — Вижу и вот интересуюсь, с каких пор вышивка начала интересовать мужчин, а в частности гномов?
    — Много ты понимаешь, пигалица, — пропыхтел Элфи, явно озадаченный подбором правильной палитры цветов.
    Так, кто-то, кажется, не в духе, надо зайти с другой стороны.
    — Но всё же, Элфи, скажи, мне правда интересно, — как можно ласковее протянула я.
    Гном глубоко вздохнул, оторвался от своего занятия и посмотрел прямо мне в глаза.
    — А с таких, Эм, что тебе вряд ли понравилось бы, если бы сейчас вместо иголки с ниткой у меня в руках была бы бутылка Горной слезы и глиняная пол-литровая кружка.
    — Я не знаю, что такое Горная слеза, но так понимаю, что ничего хорошего. Я права?
    Кажется, рыжий бес чем-то расстроен, и надо потихоньку уматывать, пока не перешел от тихого страдания над вышиванием к буйному вымещению гнева на мне. Поэтому, пока Элфиральд обдумывал мой вопрос, параллельно пытаясь насадить обратно на иголку упавшую бусинку, я старалась бочком пробраться к выходу из комнаты. И вот, когда долгожданная дверь уже нащупывалась прямо за спиной, гном решил, что эмоции копить — всё-таки дело не благодарное!
    — Старый идиот! — громыхнул он, а я подпрыгнула от неожиданности. — Это же надо быть таким твердолобым, упрямым засранцем?! — всё больше распалялся гном. — Сколько раз, сколько раз я ему говорил?! Предупреждал, а этот чертов хмырь с бородой по колено, только и знает, что биться башкой в одни и те же ворота!
    — Э…ты сказал слово 'засранец', мой маленький друг? — не помню, говорила ли я уже, что лучше б меня мать немой родила?
    То, как на меня посмотрел Элфиральд, было непередаваемо, я бы даже сказала, феерично, казалось, ещё чуть-чуть, и я смогу, встав перед зеркалом увидеть, что у меня за спиной через прожженную им дырку на моей груди. Правда, нужно отдать ему должное, через пару мгновений гному всё-таки удалось глубоко вздохнуть и перевести свой многообещающий взгляд на окно.
    — Ты просто не знаешь и не понимаешь, что сделал этот старый осёл, Великая Богиня, — тяжёлый вздох, — Ступай, Эм, завтра предстоит тяжёлый день…
    Помню, что тогда я лишь мысленно хмыкнула ' А у нас другие вообще бывают?' Святый Боже, как же я заблуждалась…
* * *
    'Ненавижу…нет, не так, НЕНАВИЖУ!!! Эльфы, красивые, милые, добрые эльфы, такие все из себя рукодельные, за что ни возьмутся, всё-то у них лучше, чем у других выходит! Ненавижу…' (мои мысли вечером следующего дня).
    Подъём был в пять утра, причем довольно резким и неожиданным, а именно: ведро ледяной воды на кровать и захват волос, за которым последовала постановка в стоячее положение. Толком не сумев ничего сказать или разлепить глаза, я услышала только:
    — У тебя минута на то, что бы одеться, не успеешь, пойдёшь на тренировку такая, как есть, — и хлопок закрывающейся двери.
    И что это было? Кое-как разодрав глаза, я начала вертеть головой в поисках одного хвалёного защитничка, который как раз обнаружился в кресле напротив окна.
    'Чего вылупилась или не слышала, что ушастый сказал?'
    Вот тебе и с добрым утром Марочка…
    Приблизительно через три минуты я, растрёпанная и совершенно заспанная, и мой не менее привлекательный брат стояли во дворе усадьбы Орэна. Небо над нашими головами только-только начинало приобретать серебристый оттенок, и не каждая птица отваживалась подать голос в столь ранний час. В полном недоумении посмотрев на Кима, ожидая, что, возможно, он понимает, что происходит, стало совершенно очевидным, что того же он ожидает и от меня. Тем временем дверь черного хода приоткрылась, и на крыльце появился мой вчерашний спаситель. Несмотря на ранний час, эльф выглядел просто идеально. Ни одной лишней складочки на одежде, ни одного лишнего волоска не сбежало от его заколки. Но сам наряд мужчины разительно отличался от того, что мы привыкли видеть в человеческой империи. Поверх свободного кроя шаровар темно-коричневого цвета, на эльфе был надет халат с запахом на груди и с разрезами до бёдер, длиной практически до пола. Выглядело это специфично, я бы сказала, у нас мужчины так не одевались. Но долго думать об этом мне не удалось, так как сие прекрасное создание изволило заговорить, предварительно окинув нас высокомерным взглядом. 'А вчера таким милым показался', как-то отстранённо подумалось мне.
    — Хочу сразу прояснить кое-что для вас, юные Эсс и Эсса, — это он нам что ли? — Меня зовут Лиамиэль эр Каэль, и я ваш новый учитель по самообороне, — немного запнувшись на последнем слове сказал эльф. — Я говорю, вы слушаете, я отдаю команду, вы исполняете, других вариантов нет.
    Если до этого момента я считала, что мой вчерашний спаситель довольно мил, то после его последних слов я засомневалась, а не спрятаны ли у этого эльфа под пологом его халата очаровательные копыта, а где-то в волосах на голове наверняка найдётся замечательная пара рогов. Шерт, точно он и есть! Стало немного жутко, но в то же время я и брат верили Орэну, как родному дедушке, ведь не мог он подсунуть нам что-то уж совсем ужасное? Ведь не мог?! Как оказалось, ещё как мог…
    — Я постараюсь не потерять с вами ни единой секунды бездарно, так как время в вашей ситуации имеет определяющее значение, наши тренировки будут весьма интенсивными. Хочу, чтобы вы оба запомнили первое и единственное правило, которым вы будете руководствоваться и впредь: 'Ничто не имеет значения, кроме значения, которое придаёшь окружающему ты'.
    'Мужик, должно быть, сошел с ума, а Орэн решил приютить болезного?', пришла в голову неожиданная мысль. Конечно, вчера он показался весьма здравомыслящим, но ведь скоро полнолуние, да и весна на дворе… Помнится, где-то я слышала, что те у кого с головой беда, весной и в полнолуние 'особо дурными статься могут'. Точно, Рэйна рассказывала. Тем временем, спаситель на букву 'Ли' продолжал свою вдохновенную речь. Надо с ним соглашаться, а то, упаси Богиня, расстроится.
    — Когда вы поймете, что это значит, можно считать, первый шаг к началу сделан.
    Так, ранним весенним утром, приоткрылась дверь в нашу персональную преисподнюю. Сначала был забег, продолжающийся часа три по пересеченной местности, самое интересное, Лиамиэль бежал с нами. Только для него это скорее была неспешная прогулка. Если один из нас падал от бессилия или спотыкался об очередной неудачно растущий корешок, эльф помогал нам подняться и ускориться замечательным пинком по мягкой точке. Ким сносил подобные пинки стойко, без лишних слов поднимался и продолжал перебирать ногами, старательно имитируя бег. Мне же подобное обращение казалось весьма унизительным, и с каждым пинком в душе зарождалось всё более тёмное чувство, до сего дня незнакомое. Кода на горизонте появилось поместье мага, я буквально задыхалась, но не от усталости, а от гнева. Усталости не было, как не было и ни одной светлой мысли в голове, лишь огненное пламя, текущее по венам, заставляло сердце стучать все сильнее и сильнее, отбивая нестройный ритм и учащая дыхание. Как только мы переступили границу поместья, Лиамиэль, как ни в чем не бывало, перешёл на шаг и возвестил нам, что пробежка окончена. Ким, где стоял, там и упал на землю, а я не могла даже пошевелиться от гнева. Это новое чувство овладело всем телом, каждой мышцей, отчего-то в голове пронеслась совершенно неестественная мысль для дочери деревенского кузнеца: 'Он посмел унизить меня…'. Именно ощущение неприятия того, что, кто бы то ни был, посмел неуважительно вести себя со мной, взбесило больше всего. На тот момент казалось, что 'я' — это не просто деревенская простушка, а чуть ли не императрица всея Ирэми…смешно, право слово.
    — Если ещё раз позволишь себе подобное обращение, пожалеешь, — слова слетели с губ раньше, чем я удосужилась подумать, что они значат. Эльф остановился в нескольких шагах от нас с братом и медленно повернулся, скрещивая свой изумрудный взгляд с моим. Что происходило в моей бестолковой голове, понималось с трудом, но страха не было, как не было и присущей мне изворотливости, благодаря которой я всегда старалась избегать неоправданных конфликтов. Лиамиэль смерил меня высокомерным взглядом и уже было решил снова отвернуться.
    — Не смей поворачиваться ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю, — буквально прорычала я, а в следующий момент была схвачена за горло длинными изящными пальцами эльфа. Он хотел что-то сказать, и уже буквально начал наклоняться ко мне, только его действия были настолько медленными и неестественными, что мне даже стало смешно. Только это 'смешно' поселилось рядом с какой-то неконтролируемой жестокостью. Сама не осознавая как, я сжала пальцы в кулак и вскинула руку вверх, точно попадая в подбородок новоявленного учителя. Лиамиэль пошатнулся и отступил на несколько шагов, явно стараясь удержать равновесие. А до меня, наконец, начало доходить, что я только что сделала. Когда я перевела взгляд на эльфа, то из уголка его губ текла тонкая алая струйка, глаза сузились и буквально испепеляли изумрудным пламенем.
    — Смотрю, кое-кто решил показать характер? — ехидства в этой фразе было столько, что меня невольно передёрнуло.
    — Мара, ты что творишь?! — о, кажется, братик проснулся.
    — Твоя сестра только что дала мне повод, — задумчиво проговорил новый учитель. — Иди сюда девочка, и я научу тебя, как принято относиться к наставникам у эльфов.
    А вот и страх очнулся, когда не надо… От слов Лиама по коже промаршировало дружное стадо мурашек, и меня, кажется, даже передёрнуло. 'Каа'Лим, ты мне, кажется, нужен…', решила я воззвать к чувству долга своего нерадивого охранника.
    'Ну, нет, дорогуша, учись отвечать за свои поступки, и, потом, ушастый поклялся, что ломать ничего не будет, так что, милая моя, удачи, а у меня сардельки стынут', вот таков был ответ. И что, скажите мне, священного в этих наглых котах?
    — Возьми меч, Мара, и давай уже решим этот вопрос, стоящий я учитель или нет, — ровным голосом проговорил Лиамиэль, протягивая мне эльфийский клинок. Дрожащими руками я взяла протянутое оружие, а через какое-то мгновение мы с ним разлетались в разные стороны. Я даже не успела заметить, как перемещается эльф, но от этого столкновение с ним не показалось мне менее реальным. Кое-как встав на дрожащих ногах я было попыталась поднять клинок вновь и опять отлетела в совершенно противоположную сторону.
    — Наставник, хватит, прошу, — конечно, это был Ким, и это его 'прошу', вновь распалило пламя, которое втянуло меня в эту историю. На тот момент казалось, что просить кого-либо, тем более, о пощаде, это низко и не достойно. И вновь мне удалось встать, но на этот раз всё вокруг меня замедлилось. Каждое движение брата было таким, будто он находился в какой-то тягучей массе, Лиамиэль двигался чуть быстрее, но не достаточно быстро, чтобы я могла пропустить его выпад. Когда он уже выбросил руку для удара, я всего лишь немного ушла в сторону, и эльф по инерции пролетел мимо меня, развернувшись на каблуках, я прыгнула ему на спину и, забыв про меч, применила удушающий приём, где я только его узнала, не имею не малейшего понятия… Готова поклясться, я слышала, как его кровь бежит по венам, как бьётся сердце, и это возбуждало, будто я прикоснулась к самой жизни, заключенной в теле Лиамиэля. Где-то на кончике языка чувствовала её притягательный вкус, будто бы готовилась к тому, чтобы испить её. Именно в этот момент эльф разжал мои руки, перекинул через себя, и последнее, что я смогла разобрать, это то, как неестественно медленно его кулак движется мне на встречу. Тьма укутала меня плотным одеялом, унося с собой воспоминания о том сладостном моменте, когда чья-то жизнь пульсирует на кончиках твоих пальцев.
* * *
    — Что это значит, Лиам? — молодой мужчина сидел на подоконнике в комнате, которую старый маг выделил эльфу.
    — Ты видел, Дрэй? — голос эльфа неестественно дрожал.
    — Да, и хочу услышать твои соображения по поводу этого ребёнка прежде, чем выскажу свои.
    — Она не человек, может быть, полукровка? — вопрошающе сказал Лиам.
    — Не думаю… Её глаза, они напомнили мне что-то, но никак не могу вспомнить, у кого я видел подобные.
    Дрэй потёр переносицу, что означало, что мужчина находится в глубокой задумчивости.
    — Маг знает? Как ты считаешь?
    — Уверен, что догадывается, хотя, если до этого момента девочка себя не проявляла, то возможно и нет… В любом случае, ты правильно поступил, что согласился на этот вид уплаты долга. — Дрэй перевел взгляд практически черных глаз на друга. — Постарайся понаблюдать за ней, это важно, научи её тому, что успеешь, чтобы она поступила в Академию, там мы сможем узнать правду о девочке. Нельзя, чтобы её потенциал остался нераскрытым. И кстати, каково это получить по морде впервые за последние двести лет? — как-то совсем по-мальчишески улыбнулся мужчина, встряхнув головой, отчего его бронзовые локоны показались практически алыми в лучах заходящего солнца.
    — Я бы сказал, поучительно, — улыбнулся в ответ эльф, и вся кажущаяся надменность исчезла с его лица. — И, раз уж мы заговорили об Академии, как ты планируешь контролировать девочку там?
    — Во-первых, не контролировать, а помочь, а во-вторых, пора освежить навыки, думаю, стоит немного повторить пройденный материал…
    — Ты серьёзно хочешь поучиться?
    — А почему нет? Повторенье — мать ученья, разве не так?
    — Ты ненормальный…
    — Может быть и так, но я верю своим ощущениям, а они мне буквально кричат, что этого ребёнка просто так оставлять нельзя.
    — Но почему учеником, ты вполне можешь утереть нос любому из преподавателей Академии.
    — А потому, мой друг, что утереть то я утру, но боюсь, только к девочке приблизиться особенно не получится.
    — Как Вы прозорливы, мой принц, — шутливо изобразив поклон, ещё шире улыбнулся эльф.
    — Не ёрничай, я как монаршая особа должен следить за своей образованностью, и, как ты знаешь, случайностей не бывает. Раз уж наши пути с этой девочкой пересеклись, пройти мимо я уже просто не смогу, что-то держит меня… и её дэйург тоже неспроста остался с ней. У этих созданий ничего не бывает просто так, — парень вновь устремил свой взгляд в открытое окно.
    — Ты прав, случайностей не бывает, — скорее для себя задумчиво проговорил эльф.
    — Сегодня я продолжу путь, а через два года поступлю вместе с ней в Академию, тогда и будем решать этот вопрос.
    — Дракон, — позвал друга Лиам.
    — Что? — вопросительно изогнул бровь Дрэйланд.
    — Смотри, сам в детство не впади, — на что парень лишь открыто засмеялся.

    Вот так и понеслись дни, больше припадков со мной не случалось, хотя неприязнь к блондинистому красавчику никуда не делась, а казалось, лишь наоборот, усиливается с каждым новым днём. Лиамиэль ломал нас, выстругивая идеальных воинов. Силы росли, с ними приходила и уверенность в себе. Мой брат, как и следовало ожидать, млел от нового наставника и пытался во всем походить на него. Занятия магией никуда не делись, зато пострадали наши уроки с гномом, этим временем полностью завладел эльф. Месяц пролетал один за другим, а моя жизнь напоминала мне какую-то бешенную гонку к цели, которая оставалась полнейшей загадкой. За пролетевший год Ким значительно подрос, раздался в плечах и стал напоминать отца, только более молодого. В нём чувствовался класс, стать с которой он двигался, манера речи, и то, как естественно он чувствовал себя в этом облике представителя дворянства, сочеталось с непосредственностью деревенского паренька, придавая моему брату особый шарм. Я же стала напоминать бледную поганку на длинной ножке. Так и не округлившись в тех местах, которые были особо приметными у моей матери, я совершенно потеряла всякую надежду стать хоть немного очаровательной… так же, как и забросила чтение любовно-лирических романов (да, да я их почитывала, у Элфи обнаружилась весьма внушительная коллекция этого чтива). А чего только расстраиваться лишний раз, когда очередной красавец и умница мужчина влюбляется в пышногрудую шатенку и ради неё готов горы свернуть. Нет уж, увольте. И эти мысли о представителях противоположного пола посещали меня всё чаще, вводя в полнейшее унынье. Но был и положительный момент в строении моей фигуры, я будто бы была создана для того, чтобы держать меч в руках. По скорости и быстроте реакции Ким всё-таки уступал мне, а вот против эльфа я могла продержаться на равных минут пять точно. Кстати об этом эльфе, последнее время я всё чаще начала ловить на себе его задумчивые взгляды, должно быть, очередную гадость задумывает. Ведь за всё это время он перепробовал на нас, казалось, все виды пыток и издевательств, кроме тех, что ведут к летальному исходу. Гном частенько клял его всякими словами, когда думал, что его никто не слышит. А вот Орэн молчал, и даже виду не подавал, лишь вручал нам снадобья от синяков, лихорадки или для сращения костей… Лиамиэль научил терпеть, а точнее, отстраняться от боли, не замечать её вовсе и это, правда, был первый шаг к началу. Благодаря ему, я изменилась, точнее, мы изменились и повзрослели. Перестали ждать, что нас пожалеют, и искать родительской заботы у Орэна, полагаясь лишь друг на друга. Я не стану описывать всё то, что с нами делал эльф, так как, так как при воспоминании об этом у меня до сих пор возникает лишь одно желание маленькой девочки забраться с головой под кровать и никогда не выбираться оттуда. Скажу лишь одно, он был жесток, и это сделало меня той, кем я стала в итоге, и хотя бы за одно это, я говорю ему спасибо, когда воскрешаю те дни в своей памяти. На наше пятнадцатилетие домой мы уже не отправились. И не потому, что не хотели, а потому, что и сами понимали — слишком мало времени, слишком мало усвоено. Казалось, что, чем больше мы осваиваем, тем более безграничные знания открываются перед нами. Зато на наш День Рождения Орэн доставил письмо от мамы. Как он вытворяет подобные штуки, так и оставалось загадкой, а сам маг отказывался вдаваться в подробности. Корявым подчерком Рэйна записывала то, что надиктовывала ей мать. Она рассказывала нам о том, как наш племянник делает первые шаги, как во многом ей помогает жена Карима. Наши старшие братья открыли дело в Каргене, и, по словам матери, оно начало приносить неплохой доход. Они с отцом несколько раз были у них в гостях. Были и печальные новости, старая знахарка не смогла спасти Дирка. Наш друг умер от лихорадки на исходе зимы, его отец с тех пор не отрывается от горлышка бутылки, а матери практически не видно на улице… Вот так оборвалась жизнь маленького мальчика, который лично для меня навсегда останется чумазым пацанёнком со смешливым взглядом и россыпью веснушек на лице.
    В этот день ни о каком празднике речи уже и быть не могло, мы с Кимом поднялись ко мне в комнату, легли на кровать, брат обнял меня, пока я покрывала его рубашку слезами. Да так мы и пролежали, обнявшись и не осознав, когда именно глаза закрылись и пришёл спасительный сон, что уносит с собой воспоминания и боль.

Глава 7

    Лето. Что такое лето? На севере это надежда на жизнь. На юге это приоткрытая дверь в преисподнюю. Такой жары на севере не бывает, зато Эдэльвайс может похвастаться такими температурными скачками в это время года, что в огне покажется прохладней, чем в этом городе. Единственное время, когда можно было находиться на улице, не обливаясь потом и не прячась в тени деревьев — это раннее утро. Вот и это утро мало чем отличалось от ему подобных, разве что на сегодня Орэну необходимо было отъехать в город. Ким, услышав об этом, напросился в сопровождающие мага, мотивируя это тем, что вот уже три года он живет в окрестностях Эдэльвайса, а в самом городе побывать ему так ни разу и не удалось. Честно сказать, я была с ним согласна. Интересно было бы посмотреть на столицу нашей родины, но напрашиваться с магом я не стала. Куда приятней было бы немного отдохнуть дома, сходить в кои-то веки на пруд, что находился в сердце парка, разбитого вокруг поместья мага. Или пойти погулять с моим котиком опять же таки по парку. А если уж совсем быть честной, то я побаивалась большого города и просто не отваживалась отправиться туда. Мне казалось, что стоит войти в городские ворота, как все тут же начали бы пялиться в мою сторону. Тыкая пальцами в белоснежные волосы и тихо посмеиваясь, в кого я такая юродивая получилась.
    'Дура ты', прервал мои размышления знакомый голос.
    — Что, прости? — оторвалась я от созерцания содержимого моего шкафа.
    'Я, что, шепелявлю или, может быть, страдаю от мысленного заикания?', а ехидство-то так и прёт. 'Я сказал, что ты дура', размеренно повторил Каа'Лим.
    — И чем же на этот раз я заслужила столь лестный эпитет в свою сторону? — извлекая из недр шкафа белое легкое платье из какой-то воздушной ткани, вопрошала я.
    'Ты, глупая женщина, даже не представляешь, как бы на тебя смотрели эти людишки, если даже эльф с трудом взгляд отводит', заявило моё усатое чудо.
    — Теперь уже я начинаю переживать за твоё умственное здоровье, — хихикнула я, скидывая с себя ночнушку и аккуратно натягивая платье.
    'Женщина, возможно, ты и слабоумна и, быть может, даже зрение твоё тебя подводит, но я-то точно всё вижу и понимаю абсолютно правильно и верно'.
    — Ну, и чего ж ты там такого разглядеть успел, поделишься? — старательно расчесывая свои длинные, ниже пояса, бесцветные волосы, ехидно спросила я.
    'Они цвета белого серебра', мысленно поправил меня Каа'Лим.
    — Они, — выразительно ткнув себя пальцем в макушку, — цвета безцветия!
    'Я не стану повторяться', обреченно вздохнул кот.
    — Вот и помолчи, я тоже, знаешь ли, не первый день на свете живу и помню, как меня воспринимали люди в Пограничье…, таращились словно я чумная какая, несмотря на то, что прожила у них под боком двенадцать лет. А что же будет с неподготовленными зрителями, страшно даже представить, — гневно швырнув расческу на столик, закончила я свой монолог.
    'Понимаешь ли, Майэ'раами…, то есть Марами', быстро поправил себя дэйург, а меня от такой трактовки имени невольно передёрнуло, 'не всё так, как кажется на первый взгляд. То, как ты воспринимаешь окружающих и их отношение к тебе, не всегда бывает таким, каково оно на самом деле'.
    — О, я прошу тебя, только не включай мудреца! Только не этим прекрасным солнечным утром, хочешь мы пофилософствуем, но только вечером, я под это дело засыпаю хорошо, — а если серьёзно, то меня просто невероятно смутили его слова. Захотелось на воздух.
    — Ты со мной?
    'Нет, не люблю водные процедуры без необходимости, и, потом, надо бы повара проконтролировать, а то совсем распустился! Зачем, скажи мне, портить мясо овощами?' ну вот и мой любимый Каа'Лим вернулся. Кстати, киска моя теперь доходила мне до пояса в холке, а головой упиралась в подмышку. Так как Каа'Лим наотрез отказался переезжать на пол или в отдельную комнату, мне поменяли кровать, и теперь она занимает добрую половину комнаты, но мне ни тепло, ни холодно от этого. Я как спала у стеночки, так и продолжаю, а остальное пространство давно отвоевано этой наглой усатой мордой.
    'Я всё слышу', донеслось до меня из комнаты, когда я уже направлялась к выходу из поместья.
    Выйдя на парковую аллею, ведущую к пруду, где я планировала наконец-то поплавать, я всё ещё размышляла над нашим с Каа'Лимом разговором. Возможно, я и не права, как знать, но это лишь только возможно, а факты говорят сами за себя. В Пограничье меня недолюбливали, относились либо с презрением, либо снисходительно, но никак не иначе. Единственные, кто меня воспринимал такой, какая я есть — это моя семья и Дирк. Воспоминания о нашем друге вновь кольнули сердце, заставив его болезненно сжаться. Если бы на тот момент рядом был такой маг, как Орэн, как знать, всё могло бы сложиться по-другому. Если бы…
    Я так погрузилась в свои размышления и воспоминания о друге, вероятности, как всё могло бы сложиться, что, совершенно машинально подметив, что добралась до места, расшнуровала платье, швырнула его на ветку дерева и начала спускаться в воду. Естественно, я и не подумала о том, что кроме меня здесь ещё кто-то может быть, и даже не потрудилась накинуть на себя сверху хотя бы сорочку.
* * *
    Вот уже год прошел с тех пор, как Лиамиэль согласился выплатить свой долг. Когда он только приступил к своим обязанностям, то решил, что неважно, какие мотивы подвигли его на этот шаг, если эр Каэль дал своё согласие, значит необходимо выполнить обязательства с полной отдачей. И не только по отношению к девочке, но и мальчик получит от него все знания о воинском искусстве эльфов, какие способен воспринять человек за два года от Эркаи'Аль, эльфийского мастера. Сначала эльф полностью контролировал своё отношение к подросткам, но постепенно начал ловить себя на мысли, что ему нравится обучать их. Ким оказался весьма способным и старательным учеником, а также относился к эльфу, как и положено юному Эркаи'Миэль, ученику мастера. Казалось, он ловит каждое его слово, движение с таким восторгом, что это даже в какой-то степени льстило Лиаму. Мара же была просто мечтой для любого мастера эльфийского боя. О таких учениках мечтают, правда, несмотря на это, отношение к самому Лиамиэлю оставалось прохладным и даже немного презрительным. Это задевало эльфа, хотя он и понимал, почему так происходит. Будучи эмпатом, как и большинство эльфов, Лиам улавливал её эмоции. Да и дэйург периодически разъяснял ему, что творится с ученицей. Оказалось, девочка подсознательно чувствует себя оскорбленной и никак не может простить этого эльфу. Подобное заявление слегка озадачило эльфа, ведь такого рода злопамятность редка для людей, да и нелюди редко бывают настолько мелочны, чтобы на протяжении многих лет помнить мелкие обиды. Но не все. Гномы, например, весьма злопамятные создания. На это дэйург многозначительно фыркнул и сказал, что если Мара и гном, то уж точно с дефектом. Быть такой дылдой для гномихи просто неприлично. А Лиамиэль впервые задумался, что это существо знает куда больше, чем говорит. Но думать над тем, к какой из рас принадлежит девушка, пока было рано. Все особенности проявятся лишь по достижении половозрелости. А пока, он будет рядом и поможет ей тем, чем в состоянии это сделать. Шло время, и проницательный эльф замечал все физические и моральные изменения своих подопечных. Ким из угловатого подростка превращался в весьма интересного молодого человека. Он заметно возмужал, поменялось и его отношение к сестре. Если раньше парень относился к ней, как к такому же сорванцу, как и он сам, то теперь он всё больше старался позаботиться о ней. Иногда, вовремя особенно жестоких тренировок с эльфом, его глаза злобно сверкали в сторону Лиама, как бы предупреждая: 'позволишь себе, что-нибудь лишнее, и ты не жилец, приятель'. В таких случаях эльф просто посылал Киму успокаивающий импульс, и парень приходил в себя. Мара же превращалась в настоящую красавицу, даже на предвзятый вкус Лиама. Всё, начиная от её кожи и заканчивая кончиками волос, было совершенным, её тело становилось не по-человечески изящным и точеным. И когда Лиамиэль брал в руки меч и начинал тренировку с девушкой, то периодически ловил себя на мысли, что не сражается с ней, а рассматривает её. Как она движется, как её волосы, словно белое пламя, летят вслед за ней, как гибко и сильно её тело. Глаза Мары в такие моменты наполнялись серебряными искрами, заточенными в темный ободок радужки. На бледных щеках проступал светло-розовый румянец, а губы, наоборот, становились алыми, будто бы кровь. Но стоило эльфу поймать себя на подобных сравнениях, как он, начинал выкладываться в полную силу, и девушка в скором времени теряла своё оружие. Молодой парень (да-да именно молодой, хотя по человеческим меркам и не такой уж молодой, а скорее, пожилой. В сравнении с человеческими годами Лиаму было бы двадцать один год, не больше. Эта раса, как и большинство бессмертных, не только долго жила, но и медленно взрослела. Когда Орэн встретил Лиама, тот выглядел как пятнадцатилетний пацан, чувствовал себя так же, хотя в летоисчислениях превосходил мага уже тогда) гнал от себя подобные мысли, считая их лишними и несвоевременными. Со стороны могло показаться, что эльфы весьма меланхоличные и апатичные существа, но то была лишь видимость. Проживая долгую жизнь, эта раса не была порывистой и скоропалительной в решениях, а ценила истинные чувства, стараясь не размениваться на то, что уже завтра потеряет всякое значение. Это и было их главным отличием от людей.
    Этим утром старый маг отправился в Эдэльвайс, прихватив с собой Кима. Пора было оговорить подробности поступления ребят в Межрасовую Академию. Несмотря на всю экономическую отсталость человеческих земель, именно это место было выбрано для размещения Межрасовой Академии Магии как нейтральная территория, где представители различных рас могли не только обучаться магии, но и узнавать друг друга непредвзято. Будущие правители, высшая знать и просто магически одарённая молодежь стекалась в этот человеческий город со всех концов света. Некоторые проходили обучение здесь не по одному разу, и это считалось нормальным. Учиться можно было по различным направлениям и не только магическим. Так, например, оборотни в совершенстве владели своей магией с рождения и отправлялись в данное учебное заведение не столько учиться управлять своими силами, сколько обучаться дипломатии и международному праву. Хотя направлений было множество, цель для высших рас была одна — это общение и заведение полезных знакомств, ну, и как следствие — усовершенствование уже имеющихся навыков. А что касается представителей расы людей, никакого официального запрета на обучение дворянства не было, но благодаря некоторым шагам, предпринятым в прошлом, среди человеческого дворянства уже давным-давно не рождались сильные маги. Конечно, некоторые дети знати обучались в стенах Академии, но представителями высших рас они не расценивались хоть сколько-нибудь существенными представителями магического сословия. Из сильных людских магов остались лишь такие 'раритеты', как Орэн и ещё несколько десятков столь же 'древних' ребят. И вот теперь появляются никому неизвестные близнецы, племянники Проклятого мага, как на это отреагируют в Академии, Лиам боялся даже представить. Потенциально высшие человеческие маги, ученики Проклятого…и даже больше — его племянники. Отношение к Орэну у эльфа за этот год не поменялось, как уже говорилось, эта раса не любила быстрых решений, но вот его ученикам эльф, несмотря ни на что симпатизировал…, и ему очень хотелось, чтобы Мара, то есть, близнецы поступили учиться. Да и он сам решил пройти обучение вместе с ними. Как оказалось, это решение вопреки всему возникло в его голове в считанные секунды и показалось самым естественным, что может быть.
    Таким образом, проснувшись на рассвете, как раз после отъезда мага и его ученика, Лиамиэль решил воспользоваться свободным утром и отправиться в парк, так напоминающий ему родной лес, что раскинут вдоль всех владений Эльфийского королевства. Лиам, как и все его сородичи, испытывал особую связь с природой. Иногда казалось, что его дыхание это дыхание всего живого вокруг, он чувствовал течение жизни, что заключалась в каждом дереве, травинке, цветке во всем. Люди не понимали, что их окружает целая вселенная разнообразия форм жизненной силы, ему же это осознание было доступно, и это делало каждый день неповторимым.
    Так, растворяясь в собственных ощущениях, эльф вышел на лесную поляну, в центре которой расположилось небольшое лесное озеро. Аккуратно сложив свои вещи в стопку, Лиам разбежался и рыбкой ушел под воду. Сколько времени он провел под водой, эльф не мог сказать, стараясь отстраниться от всего окружающего, он замедлял биение своего сердца, всё больше погружаясь в себя, очищая разум и сознание. Его медовые волосы развевались в потоках воды, а безупречное тело, словно вышедшее из-под руки талантливейшего скульптора, замерло в позе лотоса на дне озера. Воздух был не нужен, он дышал жизнью вокруг, впитывая в себя ощущения мира.
    Так было, пока к ощущению всеобщей гармонии не добавилось что-то ещё, чуждое…и такое родное. Лиам разомкнул веки, оттолкнулся о дно ногами и с невероятной скоростью устремился на поверхность. Вынырнув на поверхность, он оказался в каких-то миллиметрах от неё…
    Мара замерла с широко распахнутыми глазами, её белоснежные волосы, намокнув, облепляли шею и небольшую грудь. Губы её едва приоткрылись, и на них потерялся удивлённый вскрик. Лиам смотрел на неё, не находя в себе сил, чтобы отвести взгляд. Её хрупкие на первый взгляд, для тех, кто не видел её в бою, плечи подрагивали. Сам того не понимая, эльф поднял руку, чтобы большим пальцем, практически лаская, провести по щеке девушки. От этого прикосновения она вновь вздрогнула, и сама неосознанно наклонилась навстречу Лиаму. Их губы соприкоснулись, мужчина почувствовал, как к его груди прикасаются её твёрдые соски, и от этого застонал. То, что испытывал в этот момент Лиам, было бы сравнимо с падением древней цивилизации. Невозмутимый, вечно рассудительный эльф терял контроль, понимал, что это неправильно, и от этого приходил в ещё больший восторг. Должно быть, это чувствуют люди, хотя нет, у людей всё слишком дёшево, а его эмоции сейчас были бесценны. На протяжении всех веков, которые для эльфа были такими же, как годы для людей, Лиам не испытывал такого пожара внутри. Её мягкие тёплые губы, так неумело двигающиеся вместе с его, рождали в душе даже не страсть, а что-то большее… Для него новое и непонятное. Руки девушки осторожно накрыли его плечи, а Лиам жестко притянул за талию к себе. Та жажда, что была в нём столько лет, которую не могла удовлетворить даже самая искусная любовница в мире, обуздала эта девочка просто тем, что обняла его сейчас.
    Но всё же за плечами эльфа были не только годы, но и осознание собственной ответственности. Кто бы знал, каких трудов ему стоило сейчас сделать вдох и отстраниться от неё. Девушка, тяжело дыша, разомкнула глаза, и по её взгляду прошло осознание того, что сейчас произошло. Щеки залило алой краской, и она попыталась вырваться из объятий эльфа.
    — Нет, нет, — как можно спокойнее и ласковее заговорил Лиам, — всё хорошо, нам нечего стыдиться, но сейчас рано для тебя…для нас, — тщательно подбирая слова, продолжал эльф, сам, еле управляясь с дыханием — Не бойся, хорошо?
    — Я…,-выдохнула девушка, — мне так стыдно.
    — Тебе нечего стыдиться, прошу тебя, — Лиам не удержался и вновь провел своей ладонью по щеке девушки, от его прикосновения она снова вздрогнула и покраснела, кажется, ещё больше, наклонилась и положила свою голову на плечо эльфу. От этого прикосновения вздрогнул уже он. Было так приятно ощущать её хрупкую фигурку в своих объятиях. Стоило подумать об этом, как пожар в его груди и внизу живота, только обузданный, начал разгораться с новой силой.
    — Не бойся, я всё понимаю и не сделаю так, что ты почувствуешь неловкость за этот поцелуй, поверь, — насколько мог судить эльф, именно это должно было волновать девушку.
    — Я не этого боюсь, а того, что захочу поцеловать тебя ещё, — сказала, скорее для себя, девушка куда-то в плечо Лиама, надеясь, что эльф не услышит её. Но, конечно же, Лиам услышал и улыбнулся. Пусть не сейчас, когда он учит девушку, но когда они будут оба студентами, у него будет шанс быть с ней ближе, чем просто как наставник с учеником.
    — Хочешь, я выйду первым и отвернусь? — нехотя спросил эльф. Осознание того, что надо разомкнуть их объятья, приносило почти физическую боль.
    — Я…, а может, постоим так ещё немножко, — робко предложила девушка, а парень на это лишь широко улыбнулся, продолжая поглаживать спину девушки, шепча ей на ухо ласковые слова. Мара же выводила пальцами по спине эльфа замысловатые узоры, боясь даже вздохнуть, чтобы не нарушить то волшебство, что обретало жизнь в её сердце.
    Так они стояли так долго, что на вскидку и не скажешь, и лишь когда оба просто начали дрожать от холода, Лиам вышел из воды, оделся, подождав пока Мара тоже будет готова, протянул ей руку. Девушка, пряча счастливую улыбку в уголках губ, приняла её. Не сказав ни слова, они, держась за руки и пытаясь запомнить то тепло, что исходит от их соприкосновений, проделали обратный путь к поместью. Лиам проводил девушку до комнаты, возле которой повернул её к себе лицом и просто сказал:
    — Не мучь себя мыслями о том, что произошло, время для нас ещё придёт, но не сейчас, — не удержавшись он поцеловал девушку в лоб, и, отпустив её руку, отправился к себе, так и не обернувшись, чтобы увидеть слезу, что медленно сползала по её щеке.
* * *
    Бывают моменты, которые разрывают жизнь на две части: деля её на прошлое и будущее. Тот миг, когда Дирк сказал нам об Орэне, был первым, когда моя жизнь изменилась кардинально, когда Орэн забрал нас из дома, это же произошло во второй раз, когда Лиам поцеловал меня…я поняла, что жизнь моя приняла какое-то единственно верное направление. Словно весенний горный ручеёк, что так долго искал свою единственную реку, наконец-то попал в нужное русло. Так это было странно не враждовать с ним, не удерживать удар под давлением его меча, а просто ощущать тепло его тела под кончиками пальцев. Когда его губы просто целуют мои, даруя не просто ласку и тепло, а какую-то странную нежность для сердца, что никогда не испытывало подобного чувства.
    Смотря ему вслед, стоя практически на пороге своей комнаты, я понимала, что что-то сегодня изменилось для меня.
    Позже я называла этот момент переломным для себя. Моё детство уходило шаг в шаг с эльфом. Я стала девушкой, и я впервые влюбилась. Конечно, я понимала, что этот поцелуй не принесёт кардинальных изменений в мою жизнь. Скорее всего, Лиам завтра на тренировке или уже сегодня, за ужином, и виду не подаст, что что-то не так, нацепив на себя свою любимую маску легкого отчуждения. Ну, а для себя я тоже решила, что буду хранить это светлое чувство у себя в сердце очень бережно, столько, сколько смогу. А лучше всего действительно не думать, не вспоминать, отстраниться…только, как это сделать?
    'Ты знаешь, какой на самом деле сегодня день?', раздалось из комнаты знакомое урчанье.
    — Ну? — как-то отстранённо, всё ещё пребывая в своих мыслях, поинтересовалась я.
    'Этого дня я ждал и боялся со времени нашей встречи, а знаешь, почему?', как-то совсем уж апатично поинтересовались у меня.
    — Да говори уже, — сколько можно тянуть кота за…ммм…хвост!?
    'Ты втрескалась! ТЫ ВТЮРИЛАСЬ!!!', начало громыхать у меня в голове, 'А как же я? Ты обо мне подумала?! Думаешь, мне своих мыслей мало, а теперь ещё весь этот твой сопливый бред слушать и днём, и ночью, и даже в обед, мать его! Я этого не вынесу! Ах, Лиам, как он посмотрел на меня! Ах, какие у него губы, как лепестки розы! И ещё тысячу таких вот 'ах', и я сойду сума!'
    'Так не слушай, я не против', мысленно огрызнулась я, чтобы не кричать на весь коридор.
    'Если б я мог, если б я только мог', как-то совсем обречённо произнесла моя киска.
    'Но, ведь ты можешь закрываться от Орэна и других, я знаю'.
    'От них могу…, но не от тебя', кажется, мой котёнок совсем приуныл.
    — Как так? — уже вслух спросила я.
    'Мара', в дверной проём просунулась голова моего мохнатого товарища, 'я объясню тебе, но ты не просто пообещаешь, ты поклянёшься, что не станешь задавать вопросов, ещё не время'.
    — Что ж, ты меня заинтриговал, пойдём в комнату что ли, а то я как-то притомилась.
    Что-то типа 'пффф' было мне ответом.
    Когда, я улеглась на свой плацдарм в виде кровати, моя киска залезла сверху и опустила свою огромную пушистую голову на мой живот. Дышать сразу стало как-то тяжелее.
    'Знаешь, тогда в ущелье я ведь должен был умереть', уже спокойным голосом заговорил Каа'Лим.
    — Прости, что? — не совсем осознавая, к чему клонит дэйург, спросила я.
    'Да, девочка, умереть, несмотря на то, что ты вытащила меня из пропасти, смерть моя стояла уже на пороге. Я знал это и был готов, если к этому вообще можно подготовиться…', Каа'Лим сделал глубокий вдох, от чего мой живот обожгло горячее дыхание, и продолжил, 'Что ты знаешь о моей расе?'
    Он не спросил 'виде', так как эти создания считались одной из мудрейших рас моего мира, не животные, а разумная раса. Вот, наверное, и всё, что я потрудилась узнать за всё это время. Стало немного стыдно за своё невежество.
    'Ну, от тебя я большего и не ожидал, живешь в своем мирке, как курица на насесте, никого больше не замечаешь', в своей излюбленной манере заворчало это несносное создание. А вот я решила обидеться! Тоже мне, мудрейший!
    'Ладно, не дуйся', первым вывесил белый флаг дэйург. 'Пожалуй, я буду милостив и немного помогу тебе окунуться в историю высших рас, заметь, не перворожденных, а высших, разница, поверь мне, есть'.
    — Ну, лично для меня особой нет, людей, как я поняла, вообще за отбросы считают.
    'Так было не всегда, Мара, не так давно человечество процветало, его уважали и даже завидовали'.
    — Что? Чему, Великая Богиня, можно завидовать созданиям, которые всё время болеют, рано умирают, грызутся друг с другом да ещё ко всему прочему не успевают стать подростками, как превращаются в сморщенные овощи! — недоумевала я.
    'У людей есть искра, они живут эмоциями, и, поверь, для тех из нас, кому это недоступно, это действительно причина для зависти. Да ещё ко всему прочему, люди могут возвращаться из-за Грани…'.
    — Грани? — это слово, что-то всколыхнуло в груди.
    'Все мы после смерти отправляемся за Грань, откуда вернуться могут лишь люди, пусть обретая при этом новую жизнь, тело, семью, а такие, как мы, растворяемся там, наверное…, точно тебе смогут ответить на этот вопрос лишь её хозяева, демоны'.
    — Демоны, — что-то мне совсем как-то поплохело, какие, к шертовой бабушке, демоны?! Едва овладев дыханием, я решила задать следующий вопрос, — Они существуют? — робко спросила я.
    На свой невинный вопрос я услышала вполне себе такое неприличное 'ха-ха'.
    'Мара, ты меня поражаешь, конечно, существуют! Нормальные ребята, кстати! Правда, живут закрыто, к себе особо никого не пускают, единственные, кто вхожи, так это драконы, ну и мы, дэйурги, то есть', не без особой гордости закончил Каа'Лим.
    — А остальным почему нельзя?
    'Потому, дорогая моя, что эта раса держит нейтралитет и в основном выступает в качестве судейства или третей стороны во всякого рода межрасовых конфликтах. Если демоны начнут вмешиваться и использовать свою силу, боюсь, даже драконов не останется'.
    — Почему? Они так сильны? — с содроганием сердца, вопрошала я.
    'Они хозяева Грани, что тут не понятного? У каждого демона свой дар, но всех их объединяет одно — Грань, а для большинства, моя милая, это смерть. Поэтому мир не трогает их и их дом, Кайрус, а они в свою очередь, не давят на нас. Лишь следят за порядком, правда, последнее время и тут возникли проблемы…'.
    — Какие проблемы?
    'Пятнадцать лет назад Кайрус потерял своего последнего истинного правителя', как-то уж совсем печально вздохнул Каа'Лим, 'кстати, его могилу я и искал в тот день, когда так глупо попался…'.
    — Что значит, ты попался? Кто на тебя напал? — приподнявшись на локтях, я с тревогой посмотрела на своего друга.
    'Ох, милая моя, это такая длинная история, боюсь, тебе ещё рано вникать в её подробности, лишь одно тебе могу пообещать, однажды я тебе всё расскажу, а пока, давай без лишних деталей. Так вот, на меня напали, и я умирал, чувствовал, что это точно конец, пока не ощутил твоё присутствие и не позвал'.
    — Но ты звал маму? — вдруг вспомнила я.
    Кот приподнял морду, заглянул мне в глаза и подмигнул!
    'Материнский инстинкт есть у всех женщин, которым уже исполнилось шесть', выдало это крылатое недоразумение.
    — Ты…ты…, - не знаю почему, но мне стало обидно, — гад!
    'Да брось, а ты бы стала помогать такой зверюге, как я, не будь ты уверенна, что я дитя, которое страдает и ждёт, что мама его спасёт?'
    — Ну, тут ты прав, чего отпираться, видок у тебя тот ещё, — решила я немного подразнить свою кису, не всё же ему надо мной потешаться.
    'Это намёк?', притворно грозным тоном спросил Каа'Лим, обнажая свои длиннющие белоснежные клыки.
    — Нет, нет, что ты, как я могу? — изобразив полное раскаяние, я в притворном жесте вскинула руки к груди.
    'То-то же, и впредь помни, с кем разговариваешь, холопка!', но вот на это заявление кошак получил по полной! Изловчившись, я выкинула руку вперёд, схватила несколько прутиков-усов и дёрнула на себя. Кот издал протяжное 'рряяя', вскочил на все четыре лапы и расправил свои белоснежные в крапинку крылья. Мой Бог, такого Каа'Лима я не видела или просто слишком привыкла к нему. Его мощные лапы промяли под собой матрац, и я начала скатываться по наклонной, оказавшись прямиком под ним. И с этого ракурса он выглядел не просто внушительно, он был огромен! Крылья его, казалось, в размахе были метров пять или, может быть, шесть, а то и все десять (не зря говорят: у страха глаза велики!), мощная грудная клетка, внушительные клыки. На какое-то мгновение мне стало страшно. Я испугалась его и, кажется, даже вскрикнула.
    'Ты совсем, что ли дурра, больно же!', ну вот, всё очарование как рукой сняло.
    — П…прости, — нервно сглотнула я, потихоньку приходя в себя, — но ты, между прочим, сам виноват! — интересно, пятнами я уже пошла, или не всё так плохо, — Что ты меня доводишь постоянно! Ладно, не важно, давай уже, не отвлекайся от темы. Что там было, когда я всё-таки тебя вытащила?
    Дэйург неспешно опустился на кровать и вновь расположил голову у меня на животе.
    'Так вот, дело было и впрямь дрянь. Крылья переломаны, на задней ноге порвано сухожилие, две передние лапы, скорее всего, тоже были сломаны, в завершении ко всему, разрыв селезёнки и внутреннее кровотечение. Я бы не выкарабкался, точно знаю'.
    — Ты сам себя диагностировал? — почему-то спросила я.
    'Да, это не сложно, вы тоже этому научитесь в своё время', ответил мне Каа'Лим.
    — Ну, а теперь, когда ты всё же что-то прояснил для меня, скажи уже наконец, почему ты не можешь 'закрыться от меня'?

    Как бы он хотел ответить ей сейчас всю правду, что была доступна ему! Как сильно он жаждал показать своей госпоже её естество, чтобы она смогла принять себя…и его, как своё естественное продолжение. Открыть глаза этой девочке, демону, маленькому и пока ещё не вошедшему в период, безопасный для каждого представителя их рода. Он мечтал о дне, когда девушка наденет корону императорского рода и займёт положенное место наследницы, когда их общая родина вновь обретёт истинного правителя, и там воцарится долгожданный порядок. Ведь с момента смерти Ливерайи, последней, как думают демоны, истинной императрицы и Владыки, страна погрузилась в пучину, нет, не хаоса, затмения. А это было страшно. Впервые раса находилась в таком положении. С момента существования Грани, а стало, быть, и демонов, Кайрусом правили Серебряные. От них шла сила всего рода, всей расы, а с их исчезновением могла исчезнуть и сама империя, так гласили предания, что демоны с рождения узнавали от своих родителей и так бесконечно. Когда стало известно о смерти Владыки и её не рождённого дитя, империя замерла. Кто-то ждал смерти, кто-то надеялся на чудо, и что Грань изберёт новых наследников, но ни того, ни другого не происходило. Время остановилось для демонов, страх парализовал их бессмертные сердца. Все они боялись сделать лишнее движение, чтобы не нарушить и без того хрупкое равновесие не в пользу своей страны и своего личного будущего. Не было никакой борьбы за власть, да и как она вообще могла произойти, если всё решает Грань, а она так и не сделала свой выбор в пользу одного из Домов.
    Дэйурги же были не просто вхожи в империю, они были полноценными её обитателями. Две расы не просто соседствовали, они тесно переплетались между собой, но об этом мало кто знал, кроме них самих. Всегда был выбор у каждого из народов остаться по отдельности или найти 'общую кровь', то есть, соединить свои судьбы. Когда демон и дэйург соединяли свои нити, они превращались в единое целое. Их силы росли, можно сказать, в геометрической прогрессии, куда быстрее, чем у тех, кто оставался сам по себе. Конечно, многое зависело ещё и от природных данных, как одного, так и другого. У подобного союза было много плюсов, но и минусов хватало. А кому понравится целиком делить сознание? Переживать за другого, как за самого себя (а иногда и поболее)!
    'Нет уж, увольте! Сдались мне эти силы! Я и так не жалуюсь, тем более, поменять свою свободу и независимость, чтобы день и ночь переживать за какого-нибудь хмыря!', думал совсем недавно Каа'Лим. Откуда он мог тогда знать, что уже совсем скоро найдёт 'свою кровь' и уже тогда будет думать о том, как он мог так долго жить без неё! Как одиноко ему было, какая пустота царила в его душе! Это была не любовь, как между мужчиной и женщиной, конечно нет, это было живое касание душ, связь, которая бывает у самых родных на свете. Во всяком случае, сам Каа'Лим расценивал это именно так. А его маленькая Владыка, даже не осознавала, что между ними произошло тогда…
    Ведь она сама подсознательно и соединила их, как раз перед тем, как потеряла сознание на том горном утёсе. Как же он растерялся тогда! И каково же было его состояние, когда он почувствовал энергетику ребёнка. Сам Каа'Лим не знал, что ему делать — радоваться, что Владыка всё-таки сумела родить своё дитя, переходя северную границу человеческих земель, рыдать навзрыд, что его 'без меня меня женили', так сказать, или вообще бежать с радостными известиями к своим?! Немного поразмыслив, он подумал о пропавшем страже Владыки, скорее всего, это он определил ребёнка в семью деревенского кузнеца. А ведь его уже долгие годы считают виновным в смерти Ливерайи, и даже заочно приговорили к смертной казни. Стал бы убийца Владыки оставлять в живых наследника? Или, может быть, не всё так однозначно в этой истории?
    Так, отойдя от первоначального шока, молодой дэйург решил остаться рядом с маленькой наследницей и понаблюдать. Годом раньше, годом позже объявится новая Владыка, по большому счету, не имеет значения. Теперь это несущественно, она жива — вот, что имеет значение, а время ничто, оно течет и течет, никуда не денется.
    А ещё Каа'Лима посетила мысль, что, быть может, и его пребывание на северной границе человеческих земель, как раз в то время, когда Мара с названным братом приехали погостить домой к родителям, не такая уж и случайность…, но как это можно было организовать, оставалось для него полнейшей загадкой… пока.
    А Маре дэйург сказал следующее, буквально стиснув до боли челюсти, подавляя желание сказать всё начистоту.
    'Ты спасла мне жизнь, девочка, оттого и связь у меня с тобой крепче, и закрыться куда тяжелее', когда-нибудь, когда ты пройдёшь через изменения, и тебе, 'моя кровь', придётся учиться жить с этим, про себя добавил он.
* * *
    Ким только и успевал вертеть головой, вокруг него открывался новый, захватывающий и совсем неизвестный мир Эдэльвайса. Столько людей в необыкновенной яркой и нарядной, а иногда и не очень, одежде проходило мимо них с магом. Здания поражали своими размерами и фасадами. Броские вывески магазинов, таверн, постоялых дворов, гостиниц, мастерских захватывали дух и манили его. Казалось, что юный маг был создан для большого города, здесь он чувствовал себя на своем месте. Конечно, столицу Ирэми можно было принять за уездный городок в сравнении со столицей тех же эльфов, но Энаким пока об этом не знал, и ему казалось, что он попал чуть ли не в центр мироздания. Юное сердце трепетало от непередаваемого восторга. Единственное, о чем жалел сейчас парень, так это о том, что сестра не видит всего этого. Но ведь у них всё ещё впереди, правда ведь? Ким не мог передать словами того чувства благодарности, которое он испытывал к Орэну, ведь благодаря ему Ким и оказался тут. Страшно было даже представить, как он и Мара жили прежде. Парень любил и мать, и отца, но ни за что на свете не захотел бы вернуться в Пограничье. Иногда он думал, что должен был на самом деле родиться сыном дворянина и иметь то, что давал ему сейчас старый маг по праву рождения! И, тем не менее, он был счастлив, хотя и задумывался о том, что будет, если их обман откроется. В отличие от своей сестры, которой было плевать на богатство, положение в обществе, все эти атрибуты человеческого дворянства, Ким боялся однажды всё это потерять. Он хотел быть магом, как Орэн, чтобы его уважали, иметь силу, с которой бы считались. Проходящая мимо молоденькая девушка, с корзиной, полной свежих булочек, приветливо улыбнулась парню и даже кокетливо закусила губку, провожая его взглядом. Киму невероятно понравилось это чувство, когда на него обращают внимание, тем более, хорошенькие девушки. Интересно, а если бы перед ней оказался сын кузнеца, обратила бы она на него столь откровенный взор?
    Несмотря на возраст, Орэн настоял на том, чтобы их путешествие проходило верхом. 'Я и так слишком стар, чтобы отказывать себе в таких маленьких радостях, как верховая езда. Так что, никакой кареты!', доказывал маг гному, когда тот пытался отрядить им экипаж. Таким образом, сейчас он и его ученик восседали на гнедых жеребцах. Несмотря на свой почтенный возраст, чувствовал себя Орэн иногда даже моложе своих учеников, уж что-что, а здоровьем магия одаривает щедро. Сначала, маг думал отправиться в Академию один, оставив Кима на каком-нибудь постоялом дворе, но, немного поразмыслив, всё-таки решил взять с собой. Зачем растягивать то, чему всё равно суждено случиться? Сейчас им предстояло проехать в самое сердце города и пройти в его закрытую часть. Академия была городом в городе, так, чтобы ученикам не было особой необходимости покидать стены родной альма-матер. Это было грандиозное по своей сути сооружение. Весь студенческий городок был отгорожен огромной каменной стеной, которая помимо основной своей функции, также выступала в качестве фундамента для энергетического щита, укрывавшего весь комплекс от стороннего воздействия. Внутри Города Магов использовались искажающие пространство заклинания, так что изнутри городок был гораздо больше, чем снаружи. Если Энакима поразил человеческий город, то, оказавшись на пересечении множества рас и культур, а именно, перешагнув ворота и оказавшись на территории Академии, он просто был шокирован. Архитектура действительно поражала, сочетая в себе, казалось бы, несочетаемое! Улицы, мощённые розовым камнем, будто лучи, тянулись к учебным корпусам, вдоль них располагались эльфийские мастерские, в которых можно было найти эльфа, казалось бы, любой профессии, начиная от портного и заканчивая кондитером; гномьи кузнецкие; таверны, кафе, рестораны, хозяева которых были в основном эльфы и оборотни; книжные магазины; аптеки; парикмахерские, в которых работали также представители различных рас. Это было поразительно, видеть этих существ, половину из которых ты не можешь опознать. Каждый из них приносил в свои заведения особенности своей культуры, делая здания более внушительными или воздушными, но вместе всё это смотрелось очень гармонично. Кроме торговых лавок, встречались и жилые дома, правда, редко, поскольку сейчас маг и его ученик находились в торговой части студгородка, также были парковая зона, ученические общежития и непосредственно сам учебный комплекс.
    Люди на их пути встречались редко, но всё же и таковые имелись. Правда, вид у них был какой-то слегка отрешенный, будто бы они являлись здесь гостями, которых особенно никто не ждёт и не прочь бы спровадить. Но вот то, как держал себя маг, было странным для Энакима. Плечи его словно застыли в гордой осанке, взгляд перед собой, и ни тени эмоций на лице. И откуда мог знать Ким, какими ненавидящими взглядами сверлят спину пожилому магу проходящие мимо эльфы, вампиры, гномы, оборотни? Даже драконы смотрели с неприятием и налётом брезгливости. Проклятый Маг переступил порог их обители.
    Где-то минут через сорок, перед Кимом предстало здание Межрасовой Академии Магии, и если до этого молодой человек думал, что дальше уже удивляться некуда, то представший перед ним оплот его мечтаний просто смел его. Казалось, башни Академии упираются в небо, а то, насколько огромной она была, вообще не укладывалось у него в голове. Стоило войти в само здание, как у парня опять сбилось дыхание — огромный холл, высокие потолки украшенные барельефами и фресками, и всё это было выполнено из какого-то бежевого, на ощупь тёплого, камня. Орэн, не говоря ни слова, последовал к лестнице на следующий этаж. Студентов в коридорах учреждения на данный момент не было, так как шли занятия, и ничто не мешало магу беспрепятственно проследовать в кабинет того, кто вот уже не первое столетие управляет всем этим, без сомнения, сложным механизмом.

    Тарий с удовольствием уселся на широкий подоконник в своем кабинете, задрал мантию повыше и упер ноги в оконный откос.
    'Блаженство и тишина, пока это стадо охламонов вынужденно сидеть на занятиях, наконец, и он может немного расслабиться!' Сегодня был не самый лёгкий день, а всё из-за этой студентки-вампирши, Фрида Морид какая-то неконтролируемая, стыдно сказать, нимфоманка с элементами натуры маньяка! Девушка была прирождённым садистом, и он, будучи не простым, заурядным представителем магического сообщества, видел это в ней. Что с ней делать, Тарий не знал, а всё было бы куда проще, если бы она не была членом королевской семьи. Как же он устал! Хоть его подопечные уже все взрослые, но хоть какие-то нормы морали соблюдать надо! Если уж так приспичило, можно и номер в гостинице снять! И то, как относилась эта представительница расы вампиров к людям, было просто нетерпимо! А ведь половина адептов была настолько запугана, что и пожаловаться не решалась. Эта 'тварь' брала у них кровь, унижала, издевалась, и всё сходило ей с рук, ведь у неё был папа, а у Тария договор, связывающий ему руки. Старый вампир, выглядящей, как двадцатилетний пацан, был ректором Межрасовой Академии Магии. Его боялись, его уважали, наверное, все, кроме Фриды Морид, она была неприкосновенным цветком Его Княжеского Величества, его любимой дочерью и невероятной занозой в ж…там короче. Стыдно сказать, но столкнувшись с этой студенткой, он действительно начал чувствовать себя мальчиком, которым он выглядел лишь снаружи, он не мог прижать эту девку ни магически, ни морально. Одно дело, если бы он не был ректором, и руки у него были развязаны, и совсем другое, когда тебя держат клятвы и обязательства. Отчислить её он не мог, на основании чего? Подумаешь, распутница? Ну, попила немного кровушки, так это у людей, все живы, и никто ничего не видел! Ну и что, что унизила ни в чем неповинную человеческую девушку, подумаешь, случайно вышло, что теперь над девушкой глумятся даже люди…
    Что ему предпринять, Тарий не знал. С подобным этот умелый маг и бесстрашный воин столкнулся впервые! А самое глупое, что, на первый взгляд, и проблемы-то особенной нет. Подумаешь, с психикой у Фриды не всё в порядке, так подростковый период, у кого нормально-то?! Но он-то понимал, нельзя учить таких студентов, нельзя! Вспомнить хотя бы историю с Орэном…
    'А ведь хоть и живем долго, ничему не учимся!', с досады Тарий слегка ударил кулаком по откосу у себя над головой, кусочки каменной крошки посыпались на голову ректора.
    — Гадство какое, — пробормотал он, соскакивая с подоконника, отчаянно тряся головой, чтобы избавиться от пыли в густых каштановых вихрах волос, не удосужив даже взглядом вмятину в стене, которая тут же начала затягиваться. Здание Академии было практически живым организмом, благодаря тем, кто создал её столетия назад.

    Маг уверенным шагом преодолел расстояние от холла до второго этажа, на котором находился лифт-телепорт, провел рукой над источающей зелёный свет пластиной, вмурованной прямо в стену, после чего она поменяла цвет на нежно-голубой. Арка телепорта засветилась серебристым, что означало готовность к перемещению, всё, что оставалось, это четко дать мысленный приказ, войти в арку и переместиться по заданным координатам.
    — Ким, закрой разум, а то нас с тобой так занесёт, не вернёмся, — полушутливо проговорил Орэн.
    — Что это? — заворожено уставившись на сияющую арку, побормотал Ким.
    — Стационарный телепорт, и он работает от силы мысли, так что закрывайся, нам надо спешить, — сказал маг и, взяв парня за руку, шагнул во всё ещё сияющую арку.
    Вышли они уже на самом последнем этаже здания, при этом голова у Энакима слегка кружилась, а вот Орэн невозмутимо повернул налево и направился в самую глубь этажа. Ким, должно быть, интуитивно почувствовав, что для вопросов сейчас не время, посеменил следом. К слову сказать, шли они где-то минут пятнадцать, и за это время им не встретилось ни одного живого существа. 'Просто дом с приведениями какой-то', растерянно подумал парень, но от мага старался не отставать. Хотя, надо заметить, от самой Академии мальчик ждал куда большего. А тут голые, песочного цвета стены, высокие потолки и темно-коричневые деревянные полы, покрытые лаковой краской. Никаких картин, элементов декора, волшебных вещей… ничего, только двери, двери, двери с одной стороны и огромное, во весь проход, окно с другой. Парень даже не задумался над тем, что идут они уже около двадцати минут, причем довольно быстрым шагом, так и не дойдя до конца коридора. А ведь снаружи то место, где они сейчас находились, выглядело не более чем одной из башенок замка. Откуда он мог знать, что это целый административный корпус?! Остановились они перед внушительного вида дубовой дверью в конце коридора. Орэн, стараясь сделать это незаметно для Кима, глубоко вздохнул и, медленно выдохнув, протянул руку к двери. Маг не стал стучать, а просто провел ладонью около замочной скважины, и дверь сама распахнулась.
    'Да не ступит нога нежданного гостя', про себя ухмыльнулся Канэри.
    Когда Ким переступил порог, то впервые за этот насыщенный день он действительно замер от немого изумления. Посреди со вкусом обставленного кабинета стоял щуплого вида паренёк, немногим старше самого Энакима, облаченный в черного цвета мантию, и отчаянно тряс головой. От этого его пышная шевелюра каштановых волос была похожа на воронье гнездо. Парень, казалось, даже не заметил, что у него гости. Откуда было знать юноше, что Орэн и Тарий уже давно поздоровались, правда, мысленно, и сейчас старый вампир попросил обождать мага, пока он не вытряхнет из своей шевелюры 'эту долбанную штукатурку'. К своим волосам ректор Академии относился по особенному ревностно, и поэтому ни о каком магическом воздействии и речи быть не могло, тем более, что вампиры к своей собственной магии были абсолютно устойчивы. Так что вампир вампира магией не возьмёт, хочешь драться — готовь кулаки и клыки, а свои способности оставь для других. Вот так, с одной стороны несправедливость, а с другой, эта раса обладала особенно диким нравом, посему эта особенность не давала им окончательно перебить друг друга. А власть в стране всегда принадлежала лишь сильнейшему во всех отношениях представителю. К слабакам вампиры относились как к вещам, к расам, слабее их, как к еде.
    — Прошу простить меня, господа, — наконец перестав махать головой, немного запыхавшись, сказал Тарий. Конечно, он не запыхался, но долгое время, проведённое вне своей страны, накладывало свой особенный отпечаток на манеру его поведения. С людьми, с которыми он должен был вести себя мирно, он вел себя, как такой же человек, с успехом имитируя свойственные людям особенности поведения и жесты.
    — Добрый день, Тарий, как видишь, я прибыл к тебе не один, — вступил в разговор Орэн. Когда-то давно, этот юноша был и его ректором, а также и учителем. Какая же шутница эта вертихвостка судьба, ведь сейчас, стоя перед этим пареньком, он, пожилой человек и маг, вновь чувствует, как стучала в его венах юность, и казалось, что будет она бесконечной, и уж точно, он не думал тогда, что предстанет перед своим, всё ещё юным учителем, в теле древнего старца.
    — Вижу, вижу, Орэн, мальчик мой, — ласково улыбнулся юноша. В улыбке его было что-то теплое, отеческое, а у Кима только глаза на лоб полезли от этого 'мальчик мой, Орэн'.
    'Может, парень так шутит?', подумалось ему. На что Тарий, без труда читавший его мысли, лишь негромко хмыкнул.
    — И кто же это с тобой? М? — всё так же улыбаясь, спросил ректор. — Ох, что-то я сегодня совсем рассеянный какой-то! Присаживайтесь, — указал парень на два мягких кресла, находившихся перед его столом.
    — Спасибо, ректор, — усаживаясь, отозвался Орэн.
    'Ректор!!!', сам себе мысленно заорал Ким. Тарий невольно дёрнулся и перевёл свой взгляд на парня.
    — Юноша, не орите так, прошу Вас, итак голова побаливает. Всё это, — ректор обрисовал овал своего лица указательным пальцем и с самым серьёзным видом продолжил, — чудеса эльфийской косметологи, — сказав это, Тарий не выдержал и очень озорно улыбнулся.
    — Ким, прости, как-то из головы вылетело предупредить, — немного смущённо заговорил Орэн, — прошу Вас познакомиться, Тарий, это мой внучатый племянник, Энаким Арелли Канэри. Ким, а это ректор МАМ, Тарий Осбен, как ты, я думаю, уже догадался, не человек…
    — Вампир, — зловеще улыбнулся Тарий, обнажая клыки.
    Ким невольно вжался в спинку кресла и попытался улыбнуться в ответ.
    — О, прости, Орэн, не удержался, — заливисто засмеялся 'юноша', его смех, заметив реакцию Кима, тут же подхватил и Орэн. Что бы ни произошло с Орэном за все эти годы, но Тарий был одним из немногих, кто не осуждал мага и не видел его вины в произошедшем. И за одно только это маг был благодарен своему учителю. Пусть они не были слишком близки, но этот вампир был гораздо мудрее многих и не смотрел на мир только в одной плоскости, поэтому и видел куда больше других.
    — И ты, Ким, извини, но, должно быть, моё нахождение среди молодёжи накладывает свой отпечаток, иногда так и тянет подурачиться, — задорно подмигнул мальчику вампир. Если бы сейчас Тария видели его коллеги, то, скорее всего, решили, что у них массовая галлюцинация, ибо ректора своего тут и вправду побаивались, ну, и уважали, конечно.
    — Ладно, Орэн, что привело тебя ко мне? — всё-таки у ректора сегодня было ещё много дел, и растягивать беседу в его планы не входило, даже с Орэном, к которому он всё ещё относился как к ребёнку и любимому ученику.
    — Понимаешь ли, Тарий, Ким не единственный мой племянник, у меня их двое, и оба будут поступать к тебе в Академию, я думаю, уже через два года.
    — Вот как, — задумчиво потерев подбородок, сказал Тарий и обратил свой взор на мальчика, что пришел сегодня с Орэном, изучая его уже магическим зрением.
    — Второй твой племянник такого же потенциала? — уже совершенно другим голосом, спросил вампир. На какое-то время Тарий перестал дышать и моргать, совершенно забыв о том, что это обычно для людей.
    — Племянница, — машинально поправил его Орэн, — я бы сказал тут всё сложнее. Ким подожди меня в коридоре, пожалуйста.
    — Да, учитель, — ничего не подозревая, отозвался Энаким. Он был в полной уверенности, что, скорее всего, маги будут обсуждать детали их с сестрой поступления, и, не задумываясь, вышел за дверь.
    — Что хочешь сказать мне, Ори? — очень серьёзно спросил Тарий. Его тигриные глаза, цвета тёплого янтаря, совершенно потеряли все озорные искры. Сейчас вампир слушал, ему было интересно, со стороны казалось, будто 'юноша' просто застыл. Не дышит, не моргает, не двигается, только смотрит на Орэна остекленевшим взглядом.
    — Как ты заметил, у парня большой потенциал, Тарий, но вот моя…племянница, она необычная, если можно так сказать, и потенциал у неё не меньше, чем у Кима, — стараясь не выдать своего волнения, впрочем, не особо успешно, проговорил Орэн.
    — Что значит 'необычная'? — сухо спросил вампир, в этот момент голос его стал каким-то особенно взрослым. Да и вообще ректор, казалось, прибавил в возрасте лет семь, по человеческим меркам, конечно.
    — Мои племянники считают себя двойняшками, но я склонен думать, что Мара не родная сестра Энакима…
    — И позволь узнать, почему тебе точно это неизвестно, хотя к чему этот вопрос, раз не говоришь сразу, значит, не скажешь, — сам себе ответил ректор.
    — Я думаю, она не человек, — на одном дыхании, сказал маг.
    — Даже так, — как-то отстранённо проговорил Тарий. Его мысли уже далеко убегали вперёд.
    'Не человек' считающий себя человеком, брошенный своим народом — это серьёзно, это опасно и очень серьёзно!'
    — Почему ты так считаешь, Орэн? — всё же задал очередной вопрос Тарий.
    — Если бы ты понаблюдал за ней, ты бы тоже задумался над этим.
    — Хочешь сказать, особых признаков нет? — как-то отстранённо проговорил вампир.
    — Нет, пока нет, — вздохнул маг, но продолжил, — в любом случае, я хочу, чтобы дети продолжили своё обучение здесь.
    — Думаю, с этим особых проблем не будет, но сначала, конечно, экзамены, и мне хотелось бы взглянуть на твою племянницу до того, как начнётся вступительная сессия, — тоном, не терпящим возражения, сказал Тарий.
    — Когда? — как бы там ни было, но этому вампиру Орэн доверял и точно знал, что лучше Тария детям в Академии помочь никто не сможет.
    — Естественно, до того, как вы предстанете перед Советом Академии, за месяц до этого будет нормально.
    — Тогда жду тебя летом через два года.
    — Хорошо, раньше смысла нет, — Тарий был тем мужчиной, что никогда не страдал от праздного любопытства и не любил решать проблемы до того времени, как они начинают непосредственно его касаться.
    — До встречи, маленький Ори, — как в детстве назвал его 'юноша'.
    — Приятно было увидеть Вас, учитель, — в ответ улыбнулся старый маг, и морщины в уголках его глаз стали особенно заметны.
    Когда Энаким и Орэн покидали территорию Академии, каждый из них думал о своём. Энакиму было любопытно, о чем разговаривали маг и ректор после того, как он вышел за дверь. Юноша сильно переживал из-за того, что им с сестрой предстоит, и ему очень хотелось переехать в Эдэльвайс, поступить в Академию и осуществить свою мечту. Он живо представлял, как они с сестрой в ученических формах будут ходить по территории Академии с важным видом, а все окружающие будут провожать их завистливыми взглядами. Сердце его начинало стучать быстрее, а представляемые картины становились всё ярче, ведь Энаким ещё не имел представления о том, на каком положении находятся сейчас люди в стенах этого учреждения. А косвенная причина всего этого шла сейчас по правую руку от парня.
    Орэн же, подходя к тому месту, где они с Кимом оставили лошадей, вспоминал годы своей юности. Когда его ещё не окрестили 'Проклятым', и весь мир лежал у него на ладони, нужно было только захотеть, и всё было для него… Как же давно это было, и как же иллюзорен был тогда его мир.

Глава 8

    Как Лиам и обещал, ни жестом, ни словом он не показал, что между нами что-то произошло. Всё оставалось так же, как и было до того утра. И отчего, интересно знать, мне так больно, когда его изумрудные глаза смотрят на меня равнодушно? Но, тем не менее, я была ему благодарна хотя бы в том, что он постарался не вредить моему душевному здоровью… Ладно, ладно, признаю, я так себя утешаю.
    Ким вернулся из своего путешествия совершенно восторженным и где-то неделю доставал меня рассказами о том, 'как прекрасен Эдэльвайс, посмотри'. Одним словом, выводил меня знатно! Так что к концу этой злосчастной недели я кипела, разве что пар из ушей не валил. Лиам холоден, как вечный лед в горах севера, Ким всюду распространяет идиотизм, то есть, энтузиазм по поводу нашего поступления. Если честно, то я уже начинала заочно ненавидеть эту Академию! Настолько она оказалась погружённой в розовые сопли, активно источаемые моим братцем. Но всё бы ничего, если бы не последние новости, поступившие с северных границ Ирэми.
    Сегодня было чудесное воскресное утро, наконец-то эта нестерпимая жара спала, а ночью даже прошёл дождь. Окно столовой было распахнуто, и в комнату беспрепятственно проникал прохладный воздух, пропитанный запахом озона и цветов дерева Суфо, лёгкий аромат цитруса с примесью ванили, таким он был для меня. Орэн негромко переговаривался с Лиамом, как это ни странно, но сегодня Лиам ему даже отвечал. А странным это было потому, что за год, что эльф тренировал нас, я редко видела, чтобы он и Орэн говорили друг с другом. Каа'Лим сказал, что эти двое ещё не скоро смогут найти общий язык, быть может, тогда, когда сам эльф повзрослеет. Хотя, на мой взгляд, куда уж взрослее, дальше-то уже старость?!
    Мы с Кимом как обычно перебрёхивались, шепча друг дружке всякие гадости на ухо, пока не пришёл Элфи. Ведь этот вспыльчивый и чересчур озабоченный нашим воспитанием гном строго следил за дисциплиной за столом. Так что, пока его не было, можно было засунуть Киму по зад кусок масла на салфетке, чтобы стул не испачкался. Что я, в общем-то, и сотворила, а нечего меня выводить неделями своей болтовней! Да и вообще, раздражает он меня последнее время, ходит, будто кочергу проглотил, а наконечник где-то в носу остался, на всех свысока смотрит, разговаривает, как идиот, да ещё и к моей горничной приставать начал. С Лиссой мы были в хороших, я бы даже сказала, в приятельских отношениях, ведь она была не намного меня старше, да и мне хотелось иметь хоть одну девушку или друга, с которым можно было бы поболтать о всяких глупостях, не думая ни о чем серьёзном. Так что этим человеком постепенно стала моя горничная, общались мы нечасто, но в то время, когда сталкивались, я отдыхала душой. Мне хотелось иметь подругу, девушку, которую бы волновало то же, что и меня, я не имею ввиду магию и бои на мечах…
    Так вот, сегодня утром Лисса и сказала мне, что мой остолоп Энаким давал ей весьма не прозрачный намёк, что он состоятельный молодой человек, и в принципе, если девушка не обделит его вниманием, то и он в долгу не останется…!
    — Ты что, дебил? — шепнула я на ухо своему братику, на что Ким как-то аккуратно вскинул бровь и скривил губы, но всё же ответил.
    — Ты что несёшь? — было мне ответом.
    — С Лиссой сегодня разговаривала, — практически рыча, проговорила я.
    — И что? — сказав мне это на ухо, Ким вновь отвернулся, причем проделал это с непередаваемой небрежностью. — Это всего лишь прислуга, — чуть слышно шепнул он мне.
    'Всего лишь прислуга', слова, как ножом по сердцу! 'А мы-то кто?! Я кто? Мать и отец наши кто?! Забыл?', хотелось крикнуть мне, но вместо этого, случилось то, чего я так сильно боялась с того самого случая с Лиамом…
    Картинка того, что я видела, слегка замедлилась, Ким подвинул к себе тарелку с едой, потянулся за вилкой, моя рука взметнулась вверх и опустилась на его макушку. Так странно, он даже не замечает, как я вкладываю силу, как опускаю ладонь вместе с его головой. Хруст, алые брызги вздымаются в воздух, как красиво они на мгновение замирают и падают на белоснежную скатерть и на моё нежно-голубое платье. Тишина. Накрывающая, давящая на уши тишина, и вновь ускоряется реальность.
    — Мара! — это Лиам кричит и, кажется, уже перепрыгнул через стол.
    — Ким! — Орэн поднимается со своего места, а мой взгляд приклеен к брату. Ким вскакивает со стула, прижимая ладони к носу. Он не кричит, только смотрит на меня, не скрывая ярости во взгляде. Бог ты мой, как холодно!
    — Ты…, ты…, - как-то в нос заголосил Ким, — совсем, что ль уже?! — запрокидывая голову и прикладывая к носу салфетку, говорил он.
    А я не знала, что должна сказать. Чувствовала ли я себя сейчас виноватой? Нет. Буду ли раскаиваться потом, если немедленно не начну просить прощенья и пытаться помириться? Скорее всего, да, но то, что сказал Ким, я простить ему не могла. Не сейчас. Всё ещё повинуясь внутреннему порыву, я медленно встала со стула, подошла к нему и дернула за ворот рубашки так, чтобы его глаза были на уровне моих. Тут же руки Лиама сомкнулись на моей талии, удерживая, но не оттаскивая пока от брата.
    — Знаешь что, Ким, либо ты завязываешь со своими барскими замашками, по крайне мере, в моём присутствии, либо я буду искать способ, как тебе с этим завязать, — голос мой охрип и казался чужим. — И ты меня знаешь, я его найду…
    — Да пошла ты, — дёрнул на себя ворот рубахи брат, отчего ткань в моих руках затрещала, но я выпустила его из рук.
    Ким резко выпрямился, смерил меня презрительным взглядом, развернулся на каблуках и размашистым шагом покинул гостиную.
    А я так и стояла, смотря ему вслед и не зная, что мне теперь делать; не замечая, что руки эльфа так и остались на талии; совершенно не видя, как странно переглядывается Орэн и Лиам. Стояла и слушала, как затихают шаги брата где-то на втором этаже и думала, что, несмотря на все наши ссоры и разногласия, мой брат ещё никогда в жизни не смотрел на меня с ненавистью… или с презрением, хотя какая разница по большому счету?
    — Что произошло, Эм? — через некоторое время спросил Орэн.
    Повернувшись к магу лицом, я оказалась в крепких объятиях Лиама, который почему-то не спешил убирать руки с моей талии. На какое-то мгновение, мне стало так тепло и уютно, проблемы с Кимом отошли на второй план. Как же не хотелось, чтобы он сейчас отпускал меня. Но, увы, желания мои почему-то не всегда совпадают с действительностью. Лиам аккуратно опустил руки и отошел на шаг назад.
    — У тебя кровь на лице, — едва слышно произнёс он, протягивая мне льняной платок.
    — Э… спасибо, — едва совладав с голосом, поблагодарила я.
    — Так что между вами произошло? — повысив интонации в голосе, вновь заговорил маг.
    — Ким был не прав, — нехотя перевела я взгляд на Орэна, упрямо вздернув подбородок.
    — В чем мог быть не прав Ким, что ты сломала ему нос? — насупив брови, но всё ещё сохраняя видимое спокойствие, говорил он.
    — Он был не прав, — не хотелось посвящать Орэна в подробности нашей перепалки. Да и вдобавок ко всему меня всё ещё потряхивало от произошедшего.
    — Может, всё же скажешь в чём? — уже жёстче спросил маг, немного давя ментально.
    — Нет, — тебе придётся постараться, дорогуша, ухмыльнулась я. Мы с Каа'Лимом тоже времени зря не теряем, кое-чему мой котик меня всё же подучил.
    — Что за шум, а драки нет? — раздалось басовитое ворчание Элфи около входа в столовую.
    — Да есть тут, от чего пошуметь, — нервно проводя рукой по волосам, отозвался Орэн и повернулся ко мне спиной. — Есть новости? — на этот невинный вопрос Элфи коротко кивнул.
    — Тогда пойдём в кабинет, Лиам, ты с нами?
    Орэн зовёт эльфа?! Кто сдох и в каком лесу? Невольно заинтересовавшись, я начала прислушиваться, вдруг и впрямь что-то интересное произошло? Но, к моему огорчению Лиам лишь коротко кивнул и направился к выходу из столовой, за ним же последовал и маг с гномом. На самом выходе из столовой, Орэн повернулся ко мне, одарив выразительным взглядом, и произнёс:
    — Разговор не окончен, девочка моя!
    О, ну да, ага, испугалась я, как же!
    'Каа'Лим, иди сюда, моя киска, нужны твои ушки', позвала я своего кошака. Отчего-то стало любопытно, что там собирается обсуждать эта троица.
    'Думаю, если бы тебя это касалось, то они бы не забыли тебя тут', было мне ответом.
    'Не нуди, а лучше иди и отрабатывай свой хлеб!', усмехнулась я.
    'Договоришься ты у меня…'
* * *
    Ещё до войны…
    Он никогда не чувствовал себя таким же, как все. Всегда знал, что его судьба — быть великим. Несмотря на то, что рождён был человеком, хоть и магом, думал, что его принадлежность к человеческому роду — это скорее достоинство, нежели недостаток. С самого детства он шел к своей цели, считая задумки свои истинно верными, и даже, если сейчас его не понимают, то потомки обязательно скажут спасибо. Он благодарил судьбу, что она не обделила его силой и умом, улыбался счастливой улыбкой удаче, что вела его за руку по жизни, подбрасывая на пути нужных людей, которыми он без труда манипулировал. Да и рождён он был в семье с хорошим положением в Эдэльвайсе. Отец обучил его всему, что знал сам. 'Старый дурак и не догадывался, что за невинностью голубых глаз прячется его истинное лицо, лицо человека, способного уничтожить свой собственный народ, чтобы возвысить себя среди людей'. Уверенности в том, что ему удастся сразу воплотить свой план в жизнь не было, но то, что со временем всё получится, он знал точно. Судьба человечества, как таковая, его никогда особенно не тревожила. Единственное во что верил этот человек то, что у кого есть Сила, у того должна быть власть, а власть сделает его великим, таким, как он мечтал ещё в детстве…
    Когда-то в детстве, когда в его голове ещё только складывалась та картина будущего, к которой он должен был стремиться, мальчику удалось пробраться в ту часть библиотеки отца, приближаться к которой он всегда запрещал. Возможно, если бы книги были в свободном доступе, мальчику и не пришла бы в голову идея тайком почитать их, и не произошло бы войны, что так сильно ударила по человечеству, и живы бы были многие 'нелюди', не только те, что остались на поле брани, но и те, кто стал жертвой его интриг…
    Всякое могло бы случиться, но, увы, произошло то, что произошло.
    Легко удерживая небольшой 'светлячок' над головой, паренёк, стараясь не скрипеть половицей и, не дай Богиня, не привлечь внимания слуги отца, что вечерами частенько засиживался в гостиной допоздна над очередным творением рук своих, пробирался в самую глубь поместья. Он не знал точно, что нужно ему найти, но верил, что удача и тут его не подведёт. Давно разгадав плетение защитных заклинаний отца, парень без труда проник под свод библиотеки, а именно, в её запретную часть. Сердце его возбужденно стучало в груди, но не от страха, а от предвкушения того, что возможно сегодня он узнает то, что поможет ему в будущем. Возможно, со стороны это было похоже на детскую забаву, игру, когда дети ищут сокровища, увлеченно представляя себе, что у них в руках не блестящие фантики от конфет и разноцветные пуговицы, а самая настоящая россыпь драгоценных камней… с одной лишь разницей: он не играл в детские игры. Никогда.
    Для своего возраста мальчик был очень серьёзен и не начинал какое бы то ни было дело, предварительно не просчитав свои действия на несколько шагов вперёд. И сейчас его буквально бесило то обстоятельство, что он точно не знает какую информацию искать. Поэтому, пересмотрев несколько фолиантов, содержащих заклинания запретной магии на крови и жертвоприношения, машинально отметив их как полезные, но не сейчас, парень отложил их в сторону и немного неловко повернулся к соседнему стеллажу. На мгновение, запутавшись в собственных ногах, молодой человек потерял равновесие и совсем как-то по-глупому боднул стеллаж головой. Сердце его сжалось, пропуская удар на этот раз уже от страха быть обнаруженным. Но вместо того, чтобы упасть, стеллаж лишь слегка покачнулся, а на голову пареньку упала тонкая кожаная папка, увидев в этом знак свыше, парень, не задумываясь, открыл её.
    На небольшом листке пергамента красивым каллиграфическим почерком, обладатель которого писал на давно забытом наречии, было написано:
    'Когда реки человеческой крови прольются в пустой войне, затеянной достойным, и весь мир отвергнет людей, когда кровь последних Серебряных потечет в жилах достойного, забравшего её силой, Грань прогнётся и примет наследника новых кровей. Начнётся новый век для отвергнутого, где он будет божеством и предопределит новый исход'.
    А ниже была подпись: 'Как я ненавижу видеть эти сны о том, что предопределено, но никогда не можешь узреть их полностью и понять сон. А.К.'
    С этих, казалось бы, бессвязных строк и начался тот кошмар для человечества, что длится вот уже несколько веков.
    Мальчик вырос, и времени он зря не терял, учился он прилежно и даже более, запретная секция библиотеки стала его второй комнатой, в которой он проводил время вечерами. Глупый папаша не замечал изменений, происходящих с сыном, продолжая во всём потакать любимому чаду, развращая его ещё больше. Со временем мальчик превратился в юношу, а юноша как-то незаметно стал мужчиной. Положение в обществе было дано этому человеку от рождения, но он хотел большего, не желая быть просто 'сыном своего отца', поэтому после окончания своей учебы и постарался попасть на службу при дворе Его Величества. Что было в общем-то не сложно. Природа наградила его внешностью ангела, скрывающей всю темную суть его души, так что, имея хорошие ментальные щиты, парень вызывал лишь восхищение, зависть и, как это ни странно, безграничное доверие к своей персоне.
    'Всё-таки люди безнадёжны', частенько думал он, 'как бы сильно они не утверждали, что главное в человеке — это его душа', эта мысль обычно вызывала сардоническую ухмылку на его лице, 'всё равно, как зачарованные, смотрят лишь на поверхность…'
    Парень без труда вошел в приближённый к королю круг доверенных лиц, а после того, как совершенно случайно Верховный Маг королевства скончался от редкой и совершенно неизученной болезни, занял его место. Конечно, молодой человек делал смущенный вид, 'искренне' благодарил за оказанное ему доверие, принимая пост главы министерства магии. Сам король радовался, как ребёнок, думая, что управлять столь юным и наивным созданием, как его новый Верховный Маг, будет куда легче, чем его предшественником…
    Разве знали они тогда, что старый маг скончался не от болезни, а от того ритуала, что молодой человек провел на крови убитого дэйурга. Как же ему было сложно выследить и убить эту тварь, в крови которой была чистая сила. Думал ли король тогда, что медленно, но верно сойдёт с ума в ближайшие несколько лет, принимая из рук нового Верховного простые мази от подагры. Ежедневно король самолично втирал себе в ноги яд, не замечая, как становится всё более подозрительным к окружающим, и только один человек в его окружении казался ему тем, кто никогда его не предаст. Конечно же, им был он, Верховный Маг Королевства Ирэми, Леос Агасти Канэри.
    Постепенно, не привлекая к себе особого внимания, молодой человек интригами, сплетая цепи не случайных 'случайностей', пользуясь полным доверием и поддержкой короля, устраняя не нужных или скорее опасных для себя противников, занял место в тени от трона. Управляя и манипулируя старым королём, как кукловод в кукольном театре. Но даже это было скучным для него, он всё время вспоминал строки пророчества о 'новом божестве', и кто, если не он достойный?! Конечно, глупо предполагать, что всего лишь одна маленькая бумажка стала поводом для начала войны, естественно, что Агасти многие ночи провел в исследованиях того, что столь сумбурно было выведено красивым почерком на листке пергамента. Читая редкие и запретные книги, он узнал многое о демонах, Грани и жертвоприношениях. Единственными существами, что могли беспрепятственно возвращаться в мир живых после смерти, были люди. Грань впускала и выпускала их души, а также каждая душа копила в себе энергию, что возрастала с каждым прожитым годом. Уходя за Грань, души как бы скидывали накопленное, отдавая всю энергию загробному миру, и, возвращаясь, начинали всё заново. Это, если говорить просто, опуская ненужные подробности. Также Леос Агасти выяснил, что очень-очень давно была выдвинута теория о том, что можно эту самую энергию и перехватывать, не давая растворяться ей в самой Грани, и направлять на конкретно выбранный объект, например, человека или представителя какой-либо другой расы. Тогда тот, кто сможет впитать её, станет подобным божеству, неуязвимым… В тот самый момент Агасти понял, это было то, что нужно! Массовая жертва, огромный выброс энергии направленный на него! Но не мог же он, пускай, и не самый слабый маг, устроить геноцид?!
    Тогда, ему казалось, что кто-то нашептывает ответ из самых темных глубин его души.
    'Можешь, если устроить войну и направить энергию душ тех, кто останется на ратном поле, на себя!'
    Вот это был выход. Далее Леосу оставалось только одно: планирование и подготовка.
    Как покажет позже история, сыну Проклятого мага удалось подвести Ирэми к войне, провести сложный ритуал на крови демона и дэйурга, что были связаны друг с другом, и направить души не через Грань, а через себя. Только одно Агасти не знал на тот момент, и это обернулось для него страшными последствиями… Он был человек, а человеческое тело хрупко и легко уязвимо, тот поток, что был направлен на мага, был слишком мощным не только для его тела, но и любого другого живого существа. Ведь не просто так подсмотренные им теории, оказались в книгах, которые были запрещены к прочтению.
    Только демон мог обращаться с такого рода энергиями, не опасаясь раствориться в них, и лишь одному виду демонов была полностью подвластна энергия, высвобождаемая после смерти, Серебряным… Когда Агасти понял, что тело его не справляется, то было уже слишком поздно, что-либо изменить. Растворяясь в том, что должно было возвысить его над людьми, Леос вдруг понял совершенную им ошибку: 'когда кровь последних Серебряных потечет в жилах достойного, забравшего её силой, Грань прогнётся и примет наследника новых кровей'. Пронеслось у него в голове перед тем, как затмение накрыло его сознание.
    Сколько он прибывал в этом пограничном состоянии, точно ему было неизвестно. Но когда вместо привычного серого тумана, царившего вокруг него, не дававшего ему думать, осознавать себя, стали проявляться первые признаки того, что он вроде бы как сохранил своё 'Я', пришла и первая связная мысль… 'Серебряные, ему нужна их кровь в своих венах…, а есть ли у него теперь вены?', было следующей мыслью пришедшей к нему. И его ли это мысль? Или он стал частью чего-то нового, крохотной крупицей одного сознания, все ещё способной 'быть'?
    Вен, как и тела, оказалось, больше нет… Зато есть сознание и непонятное место, в котором оно прибывает. Неужели он умер? Паника охватила очнувшийся от небытия разум. Как мог умереть ОН, человек, у которого был план, тот, кто был лучше, умнее, сильнее, чем всё население Ирэми, вместе взятое. Ведь он, Леос Агасти, должен был стать великим! Он был рожден не для того, чтобы стать неудачником и сдохнуть, как какой-нибудь идиот-испытатель от неудавшегося эксперимента! Ведь он всё продумал, столько сил и труда вложил, а что получил взамен?! На задворках сознания Агасти поднимался гнев, черный, как сама его суть, и всепоглощающий. Окружающая его сознание тьма и туман стали сгущаться, приобретая очертания мужской фигуры, сотканной из самого мрака, до тех пор, пока не приобрели плотность и не стали осязаемыми. Да, его ритуал сотворил с ним злую шутку, растворив в нём последнюю свою человеческую особенность, его тело, он даровал ему новую суть, и названия этому даже сам Агасти найти не мог.
    'Нет, мой хороший', коснулся сознания чужой голос, 'Теперь, это ты, часть меня, и никак иначе'. Голос больше не шептал, как раньше. Он покорял волю, душу, саму суть. Нельзя было сказать, мужчина то говорил с ним или женщина, то была тьма, всё ещё державшая его 'я' в своих оковах.
    Оно стояло посреди леса, как показалось, погруженного во мрак, на самом же деле просто была ночь. Тёмная безлунная ночь, в которой произошло второе рождение человека, жаждущего стать божеством или существа, что подвело его к этому краю? Прежнего Агасти уже не было, на свет появилось новое существо, принявшее через себя тысячи душ, впитавшее в себя не только накопленную ими силу, но и некоторые их особенности. Он изменился. Его было много, и он был один, и это было страшно, но только сам мужчина более не чувствовал страха. Он больше не был одинок. Он стал частью чего-то цельного, всеобъемлющего.
    Где-то в глубине леса послышалось движение, и Агасти захотелось оказаться там, посмотреть, кто это может быть? Но вместо того, чтобы сделать шаг и направиться туда, он поймал себя на мысли, что ему не обязательно идти, достаточно и простого желания. Мгновение, и он рассеялся, сливаясь с тьмой, царившей вокруг. А когда его фигура вновь приобрела очертания человеческой, то находился он на лесной опушке, посреди которой оказался небольших размеров волк. Глаза животного встретились с взглядом Агасти, неожиданно для самого мужчины волк поджал хвост и, заскулив, ринулся вглубь окружавшего их леса.
    'Поверь', всеобъемлющий голос, обратился к крохотной частичке его сознания, 'так будет с каждым, кто встанет у меня на пути. Ты хорошо справился, потому все увидишь своими глазами, и твой разум я сохраню', прошептало ему. ' А пока, усни в глубинах моей Тьмы', велел голос, и сознание мужчины померкло, а все вокруг вновь заволокло непроглядной тьмой.
* * *
    Где-то около шестнадцати с половиной лет назад…
    Кайрус непосвященным людям и нелюдям казался небольшим скалистым островом посреди тёплого Южного моря. Каждый из них знал, что то была вотчина демонов, но ступать на остров не имели права никто из них. Со стороны Кайрус представлялся как одна большая Скала, нелепо торчащая в самом сердце южных вод. И в то же время, демоны были народом многочисленным, страна их была развитой, экономика и положение в мире тоже весьма устойчивыми. Как такое могло происходить на куске скалы, знали лишь драконы, дэйурги, ну, и сами демоны. Дело было не в том, что демоны были такими снобами, что не желали общаться с другими расами или скрывали что-то поистине жуткое, конечно, нет. Просто не каждый мог находиться на их землях без вреда для себя. Только истинно магические расы. Ведь та скала, что была видна и принималась за сам Кайрус, всего лишь небольшой отрезок суши, остальная часть страны была своеобразным звеном, связующим этот мир и Грань. Не просто так демоны получили статус хозяев Грани, они могли без последствий проживать рядом с ней, даже наоборот, её близкое расположение делало их только сильнее.
    Сам по себе остров был довольно внушительных размеров, больше походя на небольших размеров материк, просто часть его как бы погружалась в другое измерение, или, наоборот, сам материк находился в пограничном измерении, имея проход в этот мир на одном из своих скалистых побережий. Внутри материка царил южный климат.
    В то солнечное утро ничто не предвещало беды. Птицы за окном королевских покоев неустанно щебетали, природа постепенно оживала после ночного сна. Стройная, высокая женщина с серебристыми волосами увлечённо рассматривала своё отражение в большом зеркале, периодически натягивая ткань платья на животе и поглаживая его.
    — Не могу поверить, — восторженно прошептала она, — Просто не могу поверить, — на последней фразе женщина улыбнулась, так искренне, что стала похожа на маленькую девочку.
    Дверь в её покои распахнулась, и на пороге замер статного вида мужчина. Он был выше своей супруги, в плечах гораздо шире, но волосы были того же серебристого оттенка. Глаза, так напоминавшие женщине взгляд северных лаек своим темно-серым ободком по контуру светло-голубой радужки, с нежностью посмотрели на женщину.
    — Ты проснулась? — не отрывая взгляда от девушки, спросил мужчина.
    — Не могу спать, когда моего Владыки рядом нет, — улыбнулась она.
    — Правда? — суровым тоном, спросил мужчина, — Тогда может быть, стоит сказать Владыке, что не стоит покидать супругу, пока не взойдёт солнце?
    — Конечно, будьте так любезны, передайте ему при встрече, — поддержала игру мужа Лива.
    — Непременно, — нахмурился мужчина и тут же оказался рядом с супругой, подхватил её на руки и как-то по-особому бережно положил её на кровать.
    — Эллиен, — засмеялась Лива, от смеха её мужчине, как это было всегда, стало тепло на душе.
    — Скажи мне, родная, скажи, — зашептал он ей на ухо.
    — Я люблю тебя, люблю, слышишь, — продолжая смеяться, говорила она, поглаживая его щёку своей рукой.
    В своё время Эллиену пришлось изрядно потрудиться, чтобы добиться расположения своей супруги. Лива была не просто девушкой, за которой нужно было ухаживать, она была неприступной крепостью, которую нужно было покорять изо дня в день. И вот, когда это ему всё же удалось, то мужчина почувствовал, что ему мало того, что он просто сумел завоевать её однажды, ему захотелось делать это всю жизнь и слышать, каждый раз, что его маленькая ледышка любит его.
    — Да? — шутливо изобразил недоверие он. — Точно?
    — Ах, ты…, - возмутиться ей не дали, накрыв рот поцелуем.
    Они были вместе уже много веков, но руки его, что так испытующе ласкали её тело снова и снова, заставляли сердце биться в бешенном ритме. Жар её тела всё так же возбуждал его, и, каждый раз, оказавшись в постели с этой женщиной, он чувствовал, что всё так же борется за неё, испытывая возбуждение, сродни тому, что испытываешь на охоте, преследуя свою самую долгожданную добычу.
    — Ты знаешь, иногда я думаю, что если бы в моей жизни не было бы тебя, то я бы тоже исчезла, — положив голову на грудь своего мужа, задумчиво проговорила Ливерайя.
    — Что за глупости, Ледышка? Я с тобой, так зачем же думать о том, чему не суждено произойти, — поцеловав в макушку свою женщину, проговорил Эллиен.
    Ответом был ему лишь тяжёлый вздох. Лива и сама не понимала, почему последнее время её посещали подобные мысли, просто иногда ей было невыносимо страшно. Страшно до такой степени, что сводило зубы, а сердце ухало куда-то в пустоту. Ей казалось, что кто-то хочет отобрать у неё её счастье, её сердце…, но быть может, всё это, лишь оттого, что беременные женщины становятся переменчивы в своих эмоциях и ощущениях?
    — Мне нужно тебе кое-что сказать, — уже сидя на кровати и смотря, как её супруг одевается, проговорила женщина.
    — Да? — лукаво улыбнулся Эллиен.
    — Да, — не выдержав его улыбки, женщина улыбнулась в ответ. — Посмотри на меня, — проговорила она.
    — Всегда смотрю на тебя, — как-то задумчиво отозвался мужчина.
    — Не так, посмотри вторым зрением.
    Мужчина не стал спрашивать 'Зачем?', а просто сделал то, о чем просила любимая женщина. Сначала его лицо стало задумчивым, потом брови нахмурились, и Лива на мгновение испугалась, а вдруг он не захочет ребёнка? Глупая мысль всё же принесла смятение её душе. Но уже через несколько секунд, её любимый расплылся в такой поистине глупой и восторженной улыбке, что все страхи мигом улетучились из сердца женщины.
    — А!!! — закричал он. — Мы беременные! — не унимаясь, кричал он, а женщина хохотала вместе с ним. — У меня будет ребёнок! У меня будет наследник!!! — подхватил на руки он свою жену и закружил по комнате.
    Редко что может вызвать такие эмоции у бессмертного сердца, но сейчас эти двое купались в своём счастье, наслаждаясь им, хоть и оставалось им быть вместе считанные часы. Тьма вокруг их дворца 'сгущалась', правда никто не знал тогда, что, убив мужа Ливы, останется не последний Серебряный, их будет двое, а одному из них ещё только предстоит появиться на этот свет…
* * *
    Настоящее время.
    — Значит так, дружок, ты иди и слушай, мне потом доложишь, — наставительным тоном произнесла Мара, — а я пойду, с идиотом своим пообщаюсь. Всё понял? — девочка нахмурила брови и наклонилась к дэйургу так, чтобы их глаза встретились.
    Каа'Лиму хотелось засмеяться в ответ, уж больно забавно выглядела его подопечная, давая указания с такой напускной важностью, но он лишь коротко, как ему казалось, по-военному, кивнул.
    — Я верю в тебя, солдат, — серьёзно произнесла девочка и побежала на второй этаж.
    Дэйург лишь тяжело вздохнул, смотря ей вслед, и отправился выполнять свою 'разведывательную миссию'.
    Трое мужчин расположились вокруг огромного письменного стола в маленьком душном кабинете Орэна. Каждый из них нервничал, но если по Орэну и Лиаму этого сказать было нельзя, то темпераментный Элфи выдавал себя с головой. Сначала гном ёрзал на стуле, пытаясь поудобней усесться. Потом начал хрустеть костяшками пальцев, буквально доводя до предела эльфа и мага. Когда же он понял, что и это не в состоянии его успокоить, непонятно, чем руководствуясь, он начал гундеть себе под нос одну из национальных песен своего народа, смысл которой сводился к тому, что нет прекрасней девы, чем Хольга, гномиха с прекрасною фигурой и очень бурным нравом…
    Этого уже не смог вынести Лиам, обладая прекрасным слухом. Пение Элфи буквально сшибало, как если бы на прекрасную поляну, усаженную розами, вывалили кучу навоза.
    — Заткнись ты уже, — не выдержал эльф.
    — А ты не указывай, ушастая заноза, — огрызнулся гном, — а то понаехали тут, ни встать, ни сесть без разрешенья, — начал бухтеть гном.
    Лиам вновь постарался вернуть своему виду напускное спокойствие и, лишь надменно изогнув бровь, попутно одарив гнома одной из своих самых презрительных усмешек, отвернулся в сторону и обратился на этот раз к магу:
    — Орэн, объясни, о чем ты хотел поговорить?
    Маг, тяжело вздохнув, оперся двумя руками о поверхность стола, казалось, ему на плечи упал неподъёмный груз, сил удерживать который, уже практически не осталось.
    — Понимаешь ли, Лиам, — тут речь Орэна прервал скрежет когтей в дверь.
    Гном нехотя слез со стула и, пробурчав что-то типа: 'Сидят тут всякие лошади под два метра, а толку никакого, даже дверь открыть не могут', отправился открывать дверь кабинета. Конечно же, его высказывание достигло адресата, но было самым наглым образом проигнорировано.
    На пороге возник Каа'Лим, невозмутимо оглядев всех собравшихся, он решил всё-таки подарить им от себя целую фразу.
    'Я всё равно узнаю. То, что я решил присутствовать, лишь знак уважения к вам', разнесся в головах собравшихся его хрипловатый, низкий голос. С Марой он таким не говорил, прекрасно понимая, какой эффект может произвести, обращаясь к собеседнику в такой тональности.
    — Хорошо, проходи, — сказал Орэн, — но прошу тебя, до детей то, о чем мы будем говорить, дойти не должно.
    'Я сам буду решать', было ему ответом.
    Орэн тяжело вздохнул, но спорить не стал. Когда все собравшиеся заняли свои места, маг вновь попытался начать разговор. Только на этот раз встав спиной к собравшимся и устремив взгляд в окно:
    — Вы все знаете, что произошло с моим сыном, — начал маг, а плечи его совсем поникли, пока он говорил. — То, что совершил Агасти, известно вам очень хорошо и то, чем обернулось это для него, тоже.
    — К чему этот разговор? — подал голос Лиам. Эльф знал историю сына Орэна очень хорошо, и неоднократно пытался достучаться до своего тогда ещё друга, что сын его не так наивен, как пытается это показать. А когда произошло то, что произошло, не смог простить магу то, что тот оставил его слова без внимания. Да что там говорить, Орэн не раз срывался на Лиама, доказывая, что сын его не такой, каким его выставлял эльф. Недопонимание сыграло с друзьями таким образом, что, не сумев объясниться, они просто перестали общаться.
    — Ты можешь помолчать, когда тебя не спрашивают? — заворчал гном.
    — Прошу вас, не надо ссор, — очень уставшим голосом, проговорил маг. — Я всё объясню. Понимаешь ли, Лиам, когда Агасти провёл тот ритуал и… исчез, — Орэну было очень тяжело говорить о судьбе своего ребёнка, даже спустя столько лет, — Все решили, что он погиб. Я и сам так думал, если честно сказать.
    — Что значит, думал? — всякая выдержка покидала эльфа, когда речь шла об этом человеке.
    — Где-то около двадцати лет назад я впервые почувствовал его присутствие, тогда мне показалось, что это просто меланхолический приступ, не более, — несколько смущенно проговорил Орэн, — но потом присутствие его стало ощущаться мною практически постоянно…
    — Ты что, заклял своего ребёнка?! — не смог сдержаться эльф.
    — Ещё при его рождении поставил маячок на самом ядре его сознания, — совсем тихим голосом проговорил Орэн.
    — Непостижимо, — выдохнул эльф.
    — А ты вообще не выступай, будут свои дети, тогда и высказывайся! — всё-таки нахождение Лиама рядом с гномом сказывалось на характере последнего весьма скверно.
    — Но ведь он не мог выжить? Никто бы не смог! — выдержка быстро собирала чемоданы и уже собиралась оставить эльфа, выйдя через черный ход.
    Орэн как-то растерянно потер рукой лицо и вновь устремил свой взгляд в окно.
    — Дай-то Бог, страшно представить, каким мой сын мог бы вернуться после того, что сотворил. Тем не менее, я оповестил Совет о своих ощущениях, — как-то нехорошо усмехнулся маг, — правда, они решили, что я чокнулся на фоне возраста и пережитого.
    — Идиоты, — буркнул Элфиральд.
    — Это первое, что я хотел рассказать тебе, Лиам. Остальные новости касаются уже моих племянников.
    — Орэн, я не дурак, эти дети тебе не родные, так что можешь оставить весь этот официоз, — почему-то именно сегодня Лиаму захотелось поговорить начистоту со старым магом.
    — Я знал, что ты поймёшь всё рано или поздно, — как-то вымучено улыбнулся маг.
    — И что теперь — побежишь, стуча каблучками, уведомлять Совет? — гном хотел всё-таки зацепить этого непробиваемого эльфа. Но вместо того, чтобы разозлиться, эльф как-то совсем невежливо хрюкнул, пытаясь унять расползающуюся на лице улыбку.
    — Почему же 'стуча каблучками'? — поинтересовался он.
    — Так под платье обычно туфельки надевают, — как можно язвительнее, заметил гном.
    Но вместо того, чтобы разозлить эльфа, он заставил его улыбнуться.
    — Ты такой забавный, Элфиральд, — улыбнулся Лиам ещё шире. — Но на мне не платье, это национальная одежда.
    — Как ты меня назвал? — нашел, за что зацепиться, жаждущий скандала гном.
    — Элфиральд хватит, — осёк гнома Орэн. — Как вы уже знаете, я был в Академии и разговаривал с ректором, через год я жду его визита.
    — Визита? Но зачем? — поинтересовался мгновенно посерьёзневший Лиам.
    — Я хочу, чтобы Тарий посмотрел на Мару, думаю, мы все понимаем, что с девочкой что-то не так.
    Ответом ему была тишина, как выражение полного согласия.
    — Да, тут ты прав, Орэн, с Эм и впрямь что-то не так, хотя понять, что именно, я не могу, — сказал гном.
    Три пары глаз выразительно уставились на притаившегося в углу дэйурга.
    'То, что знаю я, не для вас', глухо отозвался Каа'Лим.
    Настаивать, разумеется, никто не стал.
    — Кстати, что сегодня произошло за завтраком? — поинтересовался Элфи.
    — Воспитательный момент, — не желая вдаваться в подробности, ответил Лиам.
    Гном уже приготовился к очередной атаке на 'ушастую заразу', как его решительно оборвал Орэн, хорошо знающий, чего ждать от гнома, когда тот на взводе.
    — Я потом тебе расскажу, — тоном любящего дедушки, проговорил он. Гном всё же решил для порядка надуть губы и обидеться.
    — Хорошо, что ты обратился к Тарию, Орэн, учитывая твое положение в магическом сообществе, после всех нам известных событий будет кстати поддержка этого вампира, — сказал Лиам.
    — Да, я тоже так подумал, — хмыкнул Орэн. — Но есть ещё кое-что, о чем я хотел бы с вами поговорить. Элфи расскажешь?
    — Я-то расскажу, в отличие от некоторых, — буркнул гном. — У нас проблемы на севере, — не прерываясь на паузы начал гном. — Как только Орэн взял учеников, я попросил кое-кого из своих присматривать за пограничной деревушкой. Конкретно, за семьёй Мары и Кима.
    — Так они с севера? — спросил Лиам.
    — Да ты гений, малыш! Если я говорю, что их семья живёт на севере, то логично предположить, что и сами дети откуда-то оттуда, — скаламбурил эльф.
    — Орэн, успокой его, иначе я за себя не отвечаю, — зарычал эльф. Конечно, эльфы имели колоссальную выдержку, но не тогда, когда их называют 'глупыми' или стараются унизить.
    Маг закатил глаза, но всё же выдержки не потерял.
    — Элфи, пожалуйста, возьми себя в руки.
    Элфи попытался одарить Лиама презрительным взглядом, на манер самого эльфа, правда, в случае с гномом это было чересчур забавным. Походил он на гнома, который съел лимон, отчего лицо его свело судорогой. И без того маленькие глазки сузились, а губы изогнулись дугой уголками вниз.
    — Ладно, больше не буду, — снисходительно буркнул он. — Так вот, последнее время мои товарищи стали замечать странную магическую активность рядом с селением. Вы должны понять, сильных менталистов у нас нет. Вся наша магия строится на связи с землёй, но кое-что и мы понимаем. Точно можно сказать только то, что это что-то, чужеродное нашему миру.
    — Я думаю, мы должны обезопасить родителей Мары и Кима. Перевезти их в Карген к детям, пока обстановка не станет стабильной. Ну, и конечно, доложить об этом Совету. И я хочу попросить сделать это тебя, Лиам, — на одном дыхании проговорил маг.
    — Ты просишь меня? — сощурил свои изумрудные глаза Лиам.
    'А если я попрошу тебя, ты сделаешь это', раздался властный голос дэйурга.
* * *
    Поднявшись на второй этаж и подойдя к комнате брата, я буквально замерла в нерешительности. Уже занеся руку, чтобы постучать в дверь, я поняла, что не знаю, как начать разговор. Глубоко вздохнув и собрав всю волю в кулак, я просто толкнула дверь и вошла в комнату брата. Энаким лежал на кровати и смотрел в потолок. Из его носа торчали ватные жгутики, а на саму переносицу была положена влажная тряпка.
    — Ким, — не слишком уверенно начала я. — Давай поговорим?
    Ответом мне была тишина.
    — Я просто хочу нормально поговорить, прости, может я, перегнула палку…
    — Значит, теперь ты хочешь нормально поговорить, — в никуда отозвался брат, особенно выделив слово 'нормально'.
    — Да, — стараясь сохранить самообладание, отозвалась я. В конце концов, это не я виду себя как моральный урод, а он. Но всё равно начинаю чувствовать себя виноватой. Странно, да?
    Брат приподнялся на локтях и смерил меня гневным взглядом.
    — Ты понимаешь всю абсурдность того, что сейчас говоришь?
    — Знаешь что, Энаким Арелли — это ты не понимаешь, что творишь последнее время! Ведёшь себя, как тупой индюк! Никого под ногами не замечаешь, нос разве что в потолок не упирается! Обидел Лиссу, хотя, если по-честному, это мы с тобой всего лишь деревенщины! Не забыл, кто родил тебя? Нет? А я точно помню, что благородных там не затесалось! И чтоб ты знал, родители Лиссы из обедневшего дворянского рода! — меня понесло, и остановиться я уже не могла. — А ты совсем обнаглел! Думаешь, если Орэн согласился дать тебе хорошую фамилию и образование, то ты стал необыкновенным?! Нет, дорогой, мы как были детьми деревенского кузнеца, так и остались, только я, в отличие от тебя, не стыжусь своей матери! Я ей благодарна, что лечила меня, что ходила за мной, а не прикопала под брусничным кустом после первой же лихорадки!
    Он сидел на кровати и просто смотрел на меня, лицо его не выражало никаких эмоций, и это разозлило меня ещё больше.
    — Вот что, Энаким Арелли, если не сменишь свою позицию касательно людей, то я не желаю больше общаться с тобой! Ведь, по сути, я и сама не достойна твоего венценосного общества!
    — Высказалась? — коротко спросил он, откидывая со лба каштановую прядь волос.
    — Пошел к шерту, придурок! — развернувшись на каблуках и, как можно сильнее хлопнув дверью, я побежала к себе в комнату.
    Слёзы неконтролируемым потоком текли по щекам. Было нестерпимо обидно и больно видеть его таким. Какая же я дура! Не надо было ходить к нему! Или надо…
    Уже забежав к себе и упав на кровать, я дала себе вволю выплеснуть все эмоции. Что, шерт возьми, творится с моим братом? Что я упустила, а самое главное, когда?
    Так проревела я до самого вечера, а в промежутках между рыданиями просто валялась на кровати и думала, что мне предпринять. Как повлиять на брата, чтобы он понял, что не всё так однозначно в мире? Кто-то рождается богатым, кто-то им становится, а кто-то нет. И от толщины кошелька не всегда зависит, хороший человек или нет. Разве плоха моя мать потому, что денег у неё не так много, как у Орэна. Да она лучше всех на свете, просто потому, что я люблю её! И какая мне разница, благородная госпожа Лисса или простая служанка, когда мне с ней тепло и весело?! Не понимаю…, может, просто рассуждаю, как ребёнок? В таком случае мне комфортнее всегда оставаться ребёнком, чем повзрослеть и стать такой же тупицей, как Ким.
    Когда уже наступила ночь, Каа'Лим так и не вернулся. А мне очень хотелось поговорить с ним. Спросить совета, как вести себя с Кимом? Да и просто поплакать ему в жилетку. Зато ближе к одиннадцати раздался стук в дверь. Такой осторожный, что сначала я даже не обратила на это внимания. Когда же стук повторился, нехотя встала с кровати и пошла открывать.
    На пороге оказался Ким, под глазами у него красовались два пурпурных фингала, и когда брат попробовал немного улыбнуться, увидев меня, то сразу же скривился. Должно быть, лицо болело здорово! А я стояла и смотрела на него во все глаза, не зная, что сказать.
    — Прости меня, — первым нарушил тишину брат.
    Назовите меня дурочкой и тряпкой, но я просто обняла его за талию со счастливой улыбкой на губах. Эту ночь мы провели вместе, лёжа на моей кровати и болтая обо всём на свете до самого утра. Ким сказал, что после моего ухода много думал над моими словами. Про себя я заметила, что 'думать' не самая сильная черта моего брата, но ему, конечно же, ничего такого не сказала. И пришел к выводу, что действительно был не прав. Я, если честно, сомневалась, что он так быстро одумался, но Ким сказал, что попробует переосмыслить свое поведение. А это уже радует, да и я прослежу, чтобы это были не пустые слова. Как говорится: 'Не хочешь — заставим, не умеешь — научим'. Вот так, помирившись с братом и с глупой улыбкой на губах, для меня закончился этот бешеный день. И лишь на следующее утро, не вдаваясь в подробности, мой 'разведчик' доложил, что на собрании 'вражеской организации заговорщиков' было принято решение о том, что вся моя семья переедет в Карген к старшим братьям. На мой закономерный вопрос: 'Почему?', дэйург коротко изложил, что обстановка на севере сейчас сложная, и для их же безопасности им лучше переехать.

Глава 9

    И снова время закрутилось вокруг нас с братом. Я бы сказала, что это был какой-то немыслимый временной смерч. Оставалось меньше года до нашего поступления в Академию. Лиам занимался муштрой с ещё большим озверением, только я страдала какой-то извращённой потребностью в этом. Мне было приятно оттого, что он просто рядом, и не важно, что разработанные для нас тренировки и комплексы упражнений больше напоминают 'пособия для закоренелых садистов'. Он рядом, и как бы тяжело ни было, главное, что я вижу его каждый день. Ким тоже медленно, но верно вставал на путь исправления. Даже попросил у моей горничной прощенья и попытался наладить с ней дружеские отношения. Правда Лисса его порыв не оценила и продолжала сторониться. Наши родители переехали Карген, откуда прислали письмо, что у них всё хорошо, и благодарили Орэна за оказанную материальную поддержку при переезде. Правда, сам маг последнее время был очень задумчив и растерян. Как это ни странно, но Лиам и Орэн, к неодобрению Элфи, начали общаться. Правда, когда они это делали, то надолго становились какими-то отрешёнными.
    Ближе к зиме со мной стало происходить что-то странное. Сначала появился голод. Я не просто всё время хотела есть, я хотела жрать, простите за выражение. Периодически вставая по несколько раз за ночь, чтобы сходить на кухню. Приблизительно через неделю мне это надоело, и я, не в силах бороться с голодом, начала набирать поднос к себе в комнату. Чтобы понять весь ужас ситуации перечислю мой ночной набор продуктов, чтобы дожить до утра:
    1. Кувшин молока, одна штука;
    2. Колечко домашней колбасы, одна-две штуки (под настроение);
    3. Каравай хлеба, одна штука;
    4. Треть головки сыра;
    5. Пять штук варёной картошки;
    6. Три яйца, сваренные вкрутую;
    7. Кусок отварной говядины, 500 грамм;
    8. Два огурца, впрочем, огурцы иногда доживали до утра;
    9. И на закуску что-нибудь сладкое, иногда я брала с собой фрукты.
    Засыпая под утро, опустошив весь поднос, я просыпалась в семь утра, потому что снова хотела есть! Когда меня стало волновать подобное положение дел, первым, кому я задала вопрос, что со мной, был Каа'Лим. На что получила хороший ответ, и сразу решила, что надо поесть, иначе до обеда точно не дотяну.
    'Хочешь есть, значит, ешь', вот таким был ответ наимудрейшего существа во Вселенной.
    Позже начались первые осложнения, связанные с Элфи. Гном решил устроить расследование и выяснить, кто таскает по ночам еду? Ругался Элфиральд страшно, крича, что весь домашний бюджет летит в тартарары, так как положенная недельная сумма денег на еду исчезает за три дня. Я, если честно сказать, очень боялась, что гном меня поймает на подходе к кухне ночью, но и бороться с собой не могла. Когда попробовала первый и единственный раз, то поймала себя на мысли, что у Каа'Лима весьма аппетитные ляжки… Это был уже перебор, после чего я пошла с повинной к Орэну. Маг как раз был у себя в кабинете, разговаривая о чем-то с Элфи и Лиамом. Сначала я подумала, что ни за что не признаюсь в обжорстве перед человеком, то есть эльфом, который мне так сильно нравится. А потом, мой желудок сказал 'плевать на эльфа, я голоден!'. Не в состоянии перечить своей утробе, вошла в кабинет.
    — М…учитель, — начала, было, я. — Можно с Вами поговорить?
    — Мара, — оторвался от беседы Орэн и посмотрел на меня. — Конечно, проходи, — указал маг на кушетку, что располагалась прямо у стены. — Ты хочешь поговорить со мной, или это не столь важно?
    — Пожалуй, не важно, — не могла же я сказать, 'Уберите эльфа!'.
    Три пары глаз испытующе уставились на меня. Глубоко вздохнув и переложив косу на другое плечо, я решила, что раз пришла, то надо совершить свой позор до конца.
    — Это я, — выпалила на одном дыхании и тут же втянула воздух ртом.
    — Что ты? — как мне показалось, немного растерялся Орэн.
    Вот тупой старикан, теперь и объяснять придётся. Я посмотрела на Орэна, и тут мне показалось, да, точно показалось, что он едва сдерживает смех. Глаза его наполнились озорными искорками, а брови наоборот нахмурились. Взгляд свой я старалась сфокусировать именно на маге, чтобы не смутиться ещё больше.
    — Я еду таскаю, — на одном дыхании произнесла я.
    Брови Орэна взметнулись вверх, а сам маг откинулся на спинку стула и застучал подушечками пальцев по поверхности стола.
    — Вот как, — задумчиво произнёс он.
    Если честно, то я ждала взрыва со стороны гнома, этот маленький скупердяй за лишний сухарь, стянутый 'вне квоты' удавится! А он сидит, слушает и молчит?! Как интересно…
    — Зачем? — ровным голосом, спросил Орэн.
    Хотелось сказать, что делаю картофелинам глазки из черных бусинок и играю в куколки, за неимением нормальных игрушек с самого детства, наверстываю, так сказать. Но вовремя прикусив язык, решила не хамить без причины.
    — Есть хочу, — так же просто ответила я. Хотя красными пятнами, думаю, покрываться уже начала.
    — Сильно? — это уже Элфи голос подал.
    — Очень, — и глаза в пол. Замечательно смотрюсь! Стоит дистрофик посреди честного собрания и признаётся, что спать не может, не съев дневную норму трёх взрослых мужчин.
    — Ясно, думаю я не обеднею, хочешь есть — ешь. Никто тебе слова не скажет, да, Элфиральд? — сощурившись, посмотрел Орэн на гнома.
    Они что, сговорились? А может, у меня болезнь какая? Может, я вообще умираю, а они мне говорят: 'ешь, сколько влезет, деточка'.
    — Да, без проблем, Эм, растущий организм требует, значит надо, — совершенно спокойно отозвался гном.
    На этой фразе гнома, желудок мой издал важное 'Уррр', и я решила как можно скорее удалиться из кабинета мага. В конце концов, раз их это не волнует, то пора бы и подкрепиться. Голод не тётка, и теперь, когда я начинала хотеть есть, то буквально теряла самообладание. Одно я поняла точно, у меня под рукой обязательно должно быть то, что можно сжевать и хотя бы на время унять это сосущее чувство. Никогда в жизни я не чувствовала себя человеком, которому не хватает еды, чтобы насытиться. Теперь же, несмотря на то, что ела за четверых, чувствовала себя чуть ли не единственным обделённым во всём мире. Но во всём есть положительные моменты, я хотя бы стала меньше думать о делах насущных. А именно, эльфа в моих мыслях отодвинули на задний план жареные колбаски, мясо и, как ни странно, творог. Единственное, на чем я старалась держать концентрацию, это учеба. Вот так моя любовь стала жертвой материальных и до слёз смешных обстоятельств, по крайне мере, на какое-то время… А несколько позже к ним добавились ещё более весомые причины.
* * *
    — Что ты об этом думаешь? — Орэн обратился к Лиаму сразу, как дверь кабинета закрылась за поспешившей удалиться подопечной мага.
    — У эльфов переходный период начинается позже, у вампиров тоже, да и не помню я, чтобы страдал от чрезмерного аппетита. Надо посмотреть, что мы знаем о других расах, — ровным тоном говорил эльф. Внутри же у Лиама всё переворачивалось от волнений за девушку, за то, как и в кого она превратится по окончании перехода. Ведь у некоторых рас он бывает весьма болезненным. Да и просто переживал, как она воспримет то, что не является человеком.
    — Ну, по крайне мере на кровь её не тянет, и надеюсь, нам не предстоит стать свидетелями того, как переходный возраст происходит у клыкастых, — почесав подбородок, задумчиво сказал гном.
    — Да уж, — Орэн никогда не рассматривал вероятности того, что Мара может быть вампиром. 'Во-первых, сами представители этой расы чувствовали себе подобных, и её бы обязательно нашли ещё в детстве, во-вторых, женщина-вампир ни за что не оставила бы своего ребёнка, материнский инстинкт у этих дамочек развит запредельно. Хотя какая бы мать смогла?', размышлял старый маг, задумчиво постукивая длинными тонкими пальцами по поверхности стола.
    — Ладно, всё это лирика. Давайте уже обсудим то, для чего я собственно к тебе зашел, — решил первым сменить тему разговора Лиам.
    Эльфу было не по себе оттого, что скоро девушка, которая сумела ему так сильно понравиться, изменится. И возможно, после таких изменений ему, Лиаму, не найдётся места рядом с ней. Эльф не знал точно, какое чувство испытывает к Маре. Любовь? Симпатия? Желание? В первом он был не уверен, так как подобное чувство эльфы хранили в своих сердцах веками, и нет страшнее кары, чем безответная любовь. Страдать о ком-то, мечтая, что когда-нибудь он будет рядом с любимой, Лиаму не хотелось вовсе. Симпатия? Безусловно. Мара была такой яркой, живой, столько жизненной силы хранилось в её хрупком теле. Много раз Лиам видел во время их многочасовых тренировок, как девушка, стискивая зубы, преодолевает боль, усталость, от которой хочется рыдать в голос. Будучи отчасти эмпатом, он чувствовал, как на Мару и её брата накатывает это чувство. И как вновь и вновь её жизненная сила не даёт ей опустить руки. А Энаким, смотря на сестру и не желая ей уступать, становится сильнее, перешагивая через себя и свои слабости. Его восхищала эта особенность девушки. Желание? Да, желание было практически невыносимым, стоило ему вспомнить тот день у озера. Вкус её губ на своих губах, прикосновение её рук… Лиам гнал от себя эти воспоминания, прекрасно осознавая, что сейчас не место и, самое главное, не время.
    — Так ты будешь говорить, или помолчать пришёл? — ворвался голос Элфиральда в размышления Лиама.
    Эльф по привычке холодно посмотрел на гнома и заговорил:
    — Я посетил Совет, — коротко бросил он.
    — Ну, не тяни ты кота за причиндалы! Можешь хоть раз в жизни рассказать нормально, а не с этими твоими выразительными паузами? — Элфи как обычно раздражался от одного только присутствия Лиамиэля. Эмоциональный и не привыкший к подобного рода холодности в поведении окружающих, Элфи мгновенно выходил из себя, стоило ему увидеть постную мину эльфа. А в последнее время эльф бесил гнома сильнее обычного. Видя, как Мара смотрит на своего наставника, Элфи начинал негодовать. Девочку он любил и боялся, что 'ушастая зараза' исковеркает жизнь ребёнку. Но, как повлиять на ситуацию, не знал.
    Правда, на Лиамиэля нападки гнома не производили особенного впечатления, и от этого Элфи испытывал особое искушение ухватить эльфа за его белобрысую шевелюру, притянуть к себе поближе и выбить его идеальные зубы.
    'Чтобы улыбочки свои перестал источать, выражая всеобщее презрение!', ехидно думал гном, вновь и вновь смакуя в своём воображении подобные картины.
    — Друг мой, успокойся, — как обычно, в роли 'Антиозверина для гномов' выступал маг. — Прошу тебя, Лиамиэль продолжай.
    — Ты был прав, Орэн, стоило упомянуть твоё имя, как всякий интерес к тому, что я хотел сказать был утерян. Они не верят, что Агасти мог выжить тогда, и в большинстве своём думают, что ты спятил, — просто пересказал суть состоявшейся беседы эльф.
    — Ты сказал, в большинстве? — немного потерянно, проговорил маг. — Значит, есть те, кто отнёсся к твоим словам серьёзно?
    — Да.
    — Кто же?
    — Я думаю, что Тарий отнёсся к моим словам с должным вниманием. Но ты же ведь знаешь его, он никогда не упускает то, что слышит. Даже если это явный бред или весьма сомнительная информация.
    — В любом случае, спасибо тебе, Лиамиэль, — искренне проговорил Орэн.
    — Не благодари меня маг, меня просил дэйург, — как можно более равнодушно, сказал эльф. — Что слышно на севере? — с явной неохотой эльф обратился к гному.
    — А ничего не слышно, — так же неохотно отозвался Элфи, — с тех пор, как родители Мары и Кима переехали, подозрительная магическая активность ещё сохранялась некоторое время, а потом и вовсе исчезла.
    — Странно всё это, — проговорил Орэн, проводя рукой по волосам, давно покрытым серебром прожитых лет.
    Собеседники его ничего не ответили, но каждый по своей причине. Элфиральд знал, как больно его другу вспоминать сына и то, что уже никогда не вернуть и не изменить, будь ты даже сильнейшим из магов. Эльфу же было всё равно на то, что испытывает Орэн. Он не до конца верил в то, что говорил маг. Порой бывает очень сложно избавиться от старых привычек и научиться верить заново человеку, который однажды потерял твое доверие. Пусть даже со временем ты осознаёшь, что вины-то его как таковой и не было.
* * *
    — Ты, правда, это съешь? — Ким сомнительным взглядом одарил мои ночные припасы.
    — Нет, как все заснут, понесу обратно, — буркнула я.
    И угораздило же его притопать ко мне на ночь глядя? Хотя с тех пор, как я поговорила с магом и остальными, прошло уже больше двух недель, я всё равно страшно смущалась. Мне было неуютно есть в столовой со всеми вместе, подавляя желание откинуть вилку в сторону и нырнуть в тарелку вместе с носом… И уж конечно, я отрывалась по ночам! Каа'Лим был просто в восторге от моих ночных выступлений с палкой колбасы в одной руке и крынкой молока в другой. Даже просыпался ночью вместе со мной, чтобы посмотреть, как я буду отчаянно шевелить челюстями в попытке съесть как можно больше за как можно более короткий срок.
    И сейчас меня начинало нервировать присутствие родного брата, потому что он не давал мне покушать?!!! Я монстр.
    Придя к такому вот неутешительному выводу, я всё же отчаянно попыталась взять себя в руки.
    — Ким, скажи, зачем пришёл, и иди спать, я хотела помедитировать перед сном, — стараясь сохранить самообладание, проговорила я.
    'О-хо-хо-хо!', угадайте, кто это хохочет в моей голове на данный момент?! Да, да, это всё он! Злобный, вредный желтоглазый котище, что сейчас развалился у меня на кровати и как-то подозрительно ёрзает:
    'Что, блохи зажрали? Это тебе кара небесная, чтобы над детьми не издевался!'
    Ответом было что-то типа: 'Уи-хихи-хаха!'
    — Я вижу способы твоей ночной медитации, — одарив мня многозначительным взглядом, сказал Ким, — Но я, собственно, не для этого зашёл. Я хотел, чтобы ты знала, я и Лисса теперь встречаемся.
    — Чего вы? — возмущённо зашипела я.
    — Встречаемся, — просто ответил брат.
    — Как так? Послушай меня сюда, Энаким Арелли Канэри, если ты думаешь, что я позволю тебе продолжать в том же духе, ты глубоко ошибаешься! Как видно, тебе мало сломанного носа! Хочешь, я тебе пальцы на руках переломаю? Чтобы ручонки свои похотливые не распускал! — всё ещё пытаясь удержать закипающий внутри меня гнев, кричала я.
    Фингалы у Кима давно сошли, не без помощи Орэна, конечно, но как видно, должного результата травма не принесла!
    — Ты не так поняла, Мар, я правда ухаживаю за ней. Не принуждая её к этому, не веришь мне, спроси у неё, — глубоко вздохнув, сказал брат.
    — Уж ты мне поверь, спрошу, — всё ещё раздражённо, сказала я.
    Усмехнувшись, Ким чмокнул меня в щеку и направился, я уж очень надеюсь, к себе в комнату. Хотя, если Лисса сама этого захочет, флаг ему в руки, пусть идёт к ней… Эх, вот даже такой оболтус, как Ким встречается с девушкой, а мне даже влюбится в нормального парня негде! Выбор-то не велик!
    Кандидат номер один:
    — шикарный пепельный блондин в годах, зато знает много! Подпольная кличка 'чокнутый старикан'.
    Кандидат номер два:
    — рыжеволосый искуситель с чудесными голубыми глазами. В народе просто 'рыжий бес'. Ну и что, что ростом невелик! Главное в человеке душа! Уж не знаю, как принято у гномов…
    Кандидат номер три:
    — хоть и стоит в нашем списке на последнем месте, но смело обходит двух предыдущих. Назовем его просто 'конфеткой'…
    'Ха-ха-ха, ты хоть понимаешь, что если будешь продолжать в том же духе, мне грозит заворот кишок! Лиамиэль-конфетка! Ой, я не могу', Каа'Лим веселился надо мной во всю, а я почему-то обиделась. Схватив с подноса яблоко, я упала на кровать и с отчаяньем захрустела, решив хоть как-то отвлечься от грустных дум. Всё чаще и чаще ко мне приходили мысли, что с эльфом будущего у меня нет. Сердце от этого сжималось до размеров песчинки, а горло обхватывал тугой обруч, мешающий дышать.
    'Ну, девочка моя, брось. Не надо думать о плохом, всему своё время', уже не смеясь, сказал Каа'Лим, положив свою огромную морду мне на плечо и уткнувшись носом в щёку.
    'Чтобы я без тебя делала, кисуля моя?', почесала я его за ухом и решила попробовать уснуть.
    В эту ночь мне впервые приснился сон, после которого я стала бояться ложиться спать.
    Прохладный осенний воздух проникал в лёгкие, и на выдохе моё дыхание превращалось в пар. Босые ступни касались влажной земли, на которой, словно яркий пёстрый ковер, лежала палая листва. Я находилась на какой-то поляне, точнее разглядеть не удавалось. Кругом, куда падал глаз, лежал молочно-белый туман. Поёжившись от холода, я поняла, что на мне простое льняное платье без рукавов. Стало ещё холоднее.
    Стоя в центре круглого пятачка земли, я озиралась по сторонам, но лишь туман простирался вблизи. Мне начинало казаться, что я нахожусь взаперти, настолько плотной была белая мгла вокруг. Совершенно не понимая, где нахожусь, я боялась пошевелиться, чтобы не потеряться окончательно.
    — Приди…, - легкий прохладный ветерок принёс едва слышный шепот. По коже побежали мурашки, и стало совсем не по себе. Отчаянно захотелось сделать шаг вперёд и подчиниться этой просьбе. Но, страх был сильнее. Я боялась идти вперёд, было страшно сделать лишнее движение. Дыхание моё участилось, а туман, казалось, пришёл в движение. Белые щупальца, стелясь по земле, подползали к стопам.
    — Приди, — вновь донеслось из ниоткуда и отовсюду одновременно.
    На мгновение белоснежный дым замер, а потом стал надвигаться с ещё большей скоростью. Сердце трепыхалось в груди, будто птица в клетке. Я крутилась вокруг себя, пытаясь найти выход, но всё кругом сливалось молочной стеной. Когда я почувствовала первое прикосновение тумана к стопе, то по телу разлилось очень приятное тепло. Ощущение было таким, какое испытываешь, подставляя огню ладони, после того, как войдёшь в натопленную избу с мороза. На душе сразу стало хорошо и уютно, так, будто я вернулась домой.
    Да я слышу, как мама, гремя кастрюльками, готовит обед отцу. Тэйро и Элдай о чем-то спорят на улице, их голоса слышны даже отсюда… Откуда? Где я?
    Вмиг распахнув отяжелевшие веки, я оказалась в своей комнате. Дыхание моё сбилось, а волосы мокрыми прядями прилипли к шее и лбу.
    Дрожащей рукой провела по лицу. Боже, всего лишь сон! Глупый, непонятный и почему-то очень страшный сон.
    'Ты как?', обеспокоенно посмотрел на меня Каа'Лим. Глаза его светились зелёными огоньками в полумраке комнаты.
    — Н-нормально, — слегка заикаясь, сказала я.
    'Не бойся', коротко сказал он и отвернулся от меня.
    С этой ночи я видела один и тот же сон постоянно. Стоило мне только закрыть глаза, как я оказывалась в центре поляны, над которой простирался густой туман. И каждую ночь меня звал чей-то голос. Он манил и пугал одновременно. А когда я оставалась на месте, не в силах двигаться вперёд, туман сам начинал движение мне на встречу. Сначала его прикосновения дарили успокоение, но я всё равно не находила в себе сил подчиниться голосу и сделать шаг вперёд. И каждый раз я вскакивала посреди ночи, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок.
    К середине зимы я чувствовала себя настоящей развалиной! Постоянный голод и недосыпания сделали из меня неврастеника. Я даже пробовала пить снотворные снадобья Орэна, что ж, эффект был, вырубало меня моментом. Но вот, просыпаясь ночью от очередного кошмара, я была полностью невменяемой. Так что с этим я завязала довольно таки быстро.
    Иногда, мне было до жути обидно и завидно. Мой брат, как ни в чем не бывало, ухлёстывал за Лиссой, та отвечала ему взаимностью. Правда для меня оставалась загадкой столь разительная перемена в её отношении к Киму. На мой прямой вопрос девушка смутилась, но всё же ответила:
    — Знаешь, Эм, когда Ким подошел ко мне с тем предложением, я жутко разозлилась. Ведь он мне правда был симпатичен, но я представляла его себе другим…
    — Я не понимаю, о чём ты говоришь? — честно призналась я.
    Лисса чему-то усмехнулась, но продолжила:
    — Я представляла его себе этаким романтическим героем на белом коне, — несколько смущаясь, прошептала девушка.
    — Ты совсем, что ли, того? Ким — Герой?! Боже, Лисса, ты серьёзно? — я ушам своим не верила! Хотя чуть позже я и попробовала посмотреть на своего брата непредвзято, так сказать. Но сейчас сама мысль не укладывалась в голове.
    — Ты ещё маленькая, не понимаешь ничего, — буркнула девушка.
    Ну, если быть большой, значит стать 'дурочкой', то я даже спорить не буду.
    — Если я маленькая, то и Ким не далеко от меня ушёл! Он всего-то на пару минут старше!
    — Ты намекаешь на то, что я старше него? — мне показалось, что девушка несколько смутилась.
    — Ничего подобного сказать я не хотела, да и разница у вас с ним небольшая, — вот же язык мой!
    — Неважно это Эм, — как-то обреченно проговорила девушка.
    — Вот и я говорю, что это совсем не важно, если вы друг другу нравитесь! — наконец-то я сказала то, что действительно считала верным.
    — Я не про это, — ещё раз глубоко вздохнув, Лисса сказала то, что опустило меня с моих 'романтических небес' на грешную землю. — Я знаю, что я ему не пара, да и увлечение мною скоро у него пройдёт. Но мне просто так захотелось побыть с ним хоть немного! — повысив голос, проговорила девушка. — После его предложения, я думала, что разочаруюсь в нём! Я была так зла, ненавидела его, как мне казалось. Думала, что ни за что не подпущу его к себе. А потом он изменился, ну, это после того несчастного случая в столовой, — ага, 'несчастного', - и стал таким, каким я всегда его себе представляла. Извинился передо мной. Был вежлив и учтив, цветы мне дарил изо льда, показывая то, чему научился. В свободное время приглашал меня гулять, — девушка грустно вздохнула и, наконец, перестала дергать себя за передник.
    Вот показушник несчастный!
    — Лисс, я не знаю, что тебе сказать, — сказала я, и впрямь недоумевая, неужели мы, женщины, из разумных, ценящих себя существ, превращаемся вот в 'это', стоит на горизонте замаячить вот такому вот 'фокуснику', достающему цветы из рукавов?!
    В этот день я поняла, что больше не стану вмешиваться в их отношения. Одно дело, когда Ким принуждал мою подругу, и совсем другое, если она сама этого хочет. Интересно, а будь на месте Кима Лиам, а Лиссы — я, как бы я повела себя?
    Ну, уж нет, упаси меня святая Божиня!!! Лучше я буду тихо-мирно вздыхать в сторонке.
    Около недели спустя, поднявшись к себе после занятий, чтобы переодеться и привести себя в порядок, я вновь столкнулась с Лиссой. Девушка перестилала постель и заканчивала уборку. Вид у неё, мягко говоря, был нездоровым. Лицо бледное, на лбу лёгкая испарина, да и сами движения какие-то скованные.
    — Ты в порядке? — обратилась я к ней, открывая свой шкаф.
    — Да, просто не успела принять обезболивающее, — немного нервно ответила она.
    — Зачем? — если ты утверждаешь, что всё в порядке, к чему глотать пилюли?
    — У меня женские дни, — коротко бросила девушка, а я слегка озадачилась.
    — Что за хреновина такая? Праздник какой? — непонимающе переспросила я.
    — Можно и так сказать, — растеряно отозвалась она. — Постой, — Лисса замерла с простынёй в руках, — ты что, не знаешь, что это?
    — А должна? — отозвалась я, засунув голову в гардероб и пытаясь вытащить из-под вороха тряпья свои чулки.
    — Ну, — замялась девушка, — пора бы уже…
    — Может, просветишь тогда, что это за дни такие, раз я должна быть в курсе?
    Лисса и в самом деле рассказала. Только вот я после её рассказа действительно забеспокоилась.
    Какой-то внутренний голос настойчиво зашептал, что что-то всё-таки со мной не то… И как же сильно мне не хотелось верить, что это так! Избаловавшись и привыкнув за последние три года к тому, что я здоровая, сильная и даже выносливая, мне ужасно не хотелось думать о том, что я опять чем-то больна! Сначала, я думала поговорить об этом с Орэном, но в то же время решила, что это будет не слишком удобным. Разговаривать на подобные темы с мужчиной, пусть и древним, как вершины северных гор, я стеснялась. Одним словом, махнув на все дурные мысли рукой в своей излюбленной манере, я для себя решила — что будет, то будет. Лучше немного подождать, самой почитать книги о физиологии человека, поговорить с Каа'Лимом. В конце концов, раз уж этот котище утверждает, что головушка его содержит все знания мира — сомнительно, на мой взгляд — пусть отвечает за свои слова и ставит мне диагноз!
* * *
    Около 16,5 лет назад…
    Тьма окутывала его сознание плотным одеялом, он растворялся в ней, в то же время сохраняя себя. Если в те времена, кода он был человеком, он ощущал себя одиноким и непонятым, его обуревали сомнения, страхи и неуверенность, то теперь изменённое сознание давало ему то, о чем он так долго мечтал. Агасти чувствовал себя непревзойдённым. Да, он ощущал себя чем-то большим, чем простая букашка мироздания.
    Но оставалось ещё кое-что, не дающее ему покоя. Незаконченное дело… Ему оставалось только гадать, каково это быть хозяином Грани? Возвыситься над другими! Стать полубогом, в чьих руках будет судьба мира? Вершить великие дела. Решать, кто достоин жизни, а кто не получит покоя даже в посмертии? И наконец, взять в руки власть над миром, для которой, по его мнению, он и был рождён. Его мечты, словно маленькие бабочки витали в огромном сознании, частью которого он стал.
    Перемещаясь в любую точку мира, стоило только захотеть, ему удалось многое узнать, о том, что произошло за время его отсутствия. Леос был не удивлен тем, что серой массой народа он был забыт, а бессмертными предан забвению. Его удивило то, что во всем был обвинён его отец! Этот дурачок и понятия не имел о том, чем занимается его сын! А в результате был объявлен чуть ли не первым злодеем! Тем, кто воспитал в Агасти зверя. Как и предполагал Леос, мир полон дураков и идиотов! И то, сколько веков им предназначено прожить на этом свете, никак не влияет на их личностные качества. Было ли ему жаль родного отца, который по сей день расплачивался за деяния сына? Нет! В конце концов, если Орэн такой слабак, что не смог отстоять своё имя, это не его сложности. Агасти всегда призирал отца за его мягкосердечность и главную глупость, что позволял себе маг — доброту. Само проявление этого чувства молодой маг считал верхом лицемерия. Не раз позиционировав себя как доброго простачка, ему удавалось манипулировать людьми, добиваясь желаемого результата. Ведь нет ничего проще, сделать кому-нибудь небольшое доброе дело, а потом играть на чувстве признательности человека. Такой вывод он сделал ещё в детстве. Однажды, на пути домой в поместье, юный маг увидел, как целая свора ребятни задирает совсем ещё маленького пацанёнка. Пожалел ли юноша тогда ребёнка? Конечно, нет. Если кто-то не может постоять за себя, значит такова судьба. Всегда есть хищники и жертвы. Парню просто стало любопытно, как отнесётся к нему спасённый? На что будет готов ради него после того, как Агасти 'обработает' пацана? И, разумеется, самому Леосу и в голову не приходило, что тем положением 'хищника', которое у него было в обществе, во многом он был обязан простодушному отцу…
    Расчет не подвел, на многие годы маг обзавёлся замечательным и верным слугой, который буквально боготворил своего хозяина. Сделав хороший поступок, который был не в ущерб самому Леосу, он приобрел гораздо больше затраченных усилий.
    Любовь, как это ни странно, тоже приходила в свое время к магу. Правда она была больной и извращённой, очень похожей на саму суть Агасти. Девушку звали Еленой. Когда впервые тогда ещё совсем юный маг увидел её, он понял, что Елена создана для него. Только он имеет право обладать ею. Она была похожа на солнечный лучик. Стоило ей появиться на улице, как люди невольно оборачивались ей вслед. Смешливая, всегда готовая помочь, такая непосредственная и непозволительно наивная, обладающая теми моральными качествами, которые Агасти старательно искоренял из своей души, Елена притягивала его, словно магнит.
    Когда девушке не повезло повстречать юного мага, она как раз готовилась к свадьбе. Известие об этом не расстроило Леоса, а скорее, дало повод для размышлений. Маг не пытался ухаживать за Еленой открыто, прекрасно понимая, что она его отвергнет, не дав зародиться даже симпатии между ними. И он не спешил.
    Елена не обращала внимания на зачастившего к ним в гости друга отца, полностью растворяясь в атмосфере намеченного торжества. Мечтая о том, как счастлива она будет, когда её Филипп вернётся из своей дипломатической миссии. И она, наконец, увидит его после долгой разлуки, сможет прикоснуться к нему. Эти мысли заставляли сердце Елены трепетать и буквально вырываться из груди от предвкушения!
    Прошло время, и в срок, когда Филипп должен был вернуться из своей поездки, Елена получила письмо. В нём говорилось, что парень вынужден задержаться ещё на неопределённый срок. Переговоры затягивались, и молодой человек просил невесту набраться терпения. Ведь совсем скоро они станут мужем и женой, и всегда смогут быть вместе. Елена верила и продолжала ждать. А Леос понял, что настал момент, когда ему пришла пора разыграть свою партию. Не зря же столько усилий было положено им, чтобы Филипп задержался в своей поездке как можно дольше. Действовать Агасти начал с малого. Корень бед всех влюблённых — это сомнение. Пуская ядовитые корни в сердцах любящих друг друга людей, мало-помалу оно разъедает даже самое сильное чувство. Невольно брошенная фраза служанки на кухне:
    'Может, Эсс Филипп не хочет жениться? Ведь молод ещё совсем! А столько девушек хорошеньких вокруг! Вон, Карнелина до сих пор по нему сохнет! Все уши мне прожужжала о том, как он хорош в постели!", услышанная Еленой сплетня, дала первый плодородный росток этому чувству в её сердце.
    Для девушки осталось тайной то, что всего за несколько золотых согласилась сказать её домработница эти слова. Елена постоянно начала сталкиваться с мелочами, которые доказывали неверность Филиппа, его пренебрежительное отношение к ней и нежелание жениться. То, зайдя в бакалейную лавку, она слышала, как две товарки обсуждают её свадьбу и дружно посмеиваются над глупой невестой, что не замечает, как у неё под носом гуляет жених. То она получает письмо от Филиппа, в котором он утверждает, что переговоры не двигаются с мёртвой точки, но он безумно по ней скучает. А на следующий день, спеша домой после прогулки, она становится свидетельницей того, как посыльный стучит в дверь одного из домов, где по слухам снимали квартиры девушки лёгкого поведения. Мужчина в дорого сшитой форме рассыльного держит в руках коробку, обёрнутую розовой бумагой дорогого теснения. Дверь открывает фривольного вида девица, как раз в тот момент, когда Елена отходит от двери дома на несколько шагов, но всё ещё находится в зоне слышимости:
    — Эсса Лули Барри? — спрашивает вежливый мужской голос.
    — Да, — смеясь, отвечает девушка, — а в чем дело?
    — Вам посылка от Эсса Филиппа Тисолли.
    — Мой котик не забывает обо мне, даже находясь за сотни километров вдалеке, — кокетливо отвечает девушка и, подписав нужный документ, закрывает дверь.
    А Елена остается стоять на месте, не в силах сделать хотя бы шаг в сторону. В этот момент что-то болезненное начинает расти у неё в груди. С бешеной скоростью снося все теплые чувства, хранимые ею на сердце, выжигая любовь и нежность, заливая сверху огромным слоем жидкого льда. Ещё долго ей будет больно даже дышать, уже никому она не сможет поверить просто так. Срываясь с места, Елена бежит прочь, не разбирая дороги, не видя ничего вокруг. Слёзы застилают глаза, а с губ срывается первый всхлип. Как вдруг неожиданно оказывается в крепких мужских объятьях и, несмело поднимая взгляд, пропадает в омутах небесно-голубых глаз.
    Правда, романтично получается? Какая девушка не мечтала в детстве вот так встретить своего принца? В момент, когда Елене больше всего на свете хотелось просто исчезнуть, появился он. Высокий мужчина с безупречной внешностью, которому хочется верить, и тепло рук которого так было кстати сейчас. С трудом она узнала в случайном прохожем того, кто так часто наведывался к ним в дом, имея какие-то дела с её отцом. И оттого, что этот человек знал её, Елене стало немного теплее на душе. Захотелось поделиться тем, что сейчас буквально переполняло её изнутри. Так Агасти был сделан первый шаг к сближению со столь желанной для него целью.
    И жаль, что порой мечтам суждено остаться доживать свой век в давно минувшем детстве.
    С каждым днём Агасти становился всё более близким человеком для девушки. Она понимала, что будущего у неё с Филиппом скорее всего нет, тем более, что молодой человек прислал ещё одно письмо. В нём он искренне сожалел, что вынужден остаться с миссией ещё на неопределённый срок. Елена не верила ни одному его слову. К тому же её новый знакомый многое рассказывал ей о случаях из жизни своих знакомых. О том, как старательно избегает большинство мужчин свадьбы. И, наоборот, стремятся в тех случаях, когда невеста с хорошим приданным и из благородной семьи. Тогда Елена подумала, что у них с Филиппом именно такая ситуация. Она из знатного дворянского рода, а он всего добился сам. Должно быть, она была всего лишь средством достижения цели в его руках, но уж больно не хотелось ему терять свою свободу. Сама не осознавая, как ревность и подозрительность сделали её своей рабой, Елена захотела быть отомщённой.
    Он смотрел на то, как она спит на взъерошенных простынях. Её золотисто-рыжие локоны разметались по подушке, словно языки пламени. Бархатистая, ровная кожа; молодое, упругое тело; такая желанная, такая красивая для него. Ещё мгновение назад он был уверен, что Елена его судьба. А сейчас, так… всего лишь пройденный этап. Неинтересный и скучный. Девушка не казалась ему более исключительной. Такая же, как большинство, обычная серая масса, окружающая его каждый день. Стоила ли она тех усилий, что он приложил? Наверное, да, по крайне мере, она покинула его мысли.
    Агасти не знал, что своими действиями разрушил жизнь Елены. А если бы и знал, то вероятно разочаровался в ней ещё больше. Елена не стала женой Филиппа, хотя молодой человек и любил её всем сердцем. Девушка всё ещё не доверяла ему, да и сама, проведя ночь с молодым Канэри, винила себя. С разбитым сердцем и исковерканным представлением о чувствах, Елена вышла замуж за пожилого, но состоятельного вельможу. Каждую ночь, ложась в постель с нелюбимым и противным для неё мужчиной, она думала, что так будет лучше для неё. Но сердце не обманешь, оно болело, каждый день всё сильней, и тогда она нашла своё спасенье… на дне бутылки Горной слезы. Но это уже совсем другая история…
    Удовлетворяя своё чисто человеческое любопытство относительно того, какое место отвела ему история, Агасти наблюдал за тем, как его новая суть, пристанище души, перешло к тому, что действительно сейчас имело значение. А именно, найти способ, как получить 'кровь демона'. Долго ломать голову над тем, где он сможет узнать подобную информацию, ему не пришлось. Тьма окружавшая его, знала ответы, казалось, на все вопросы.
    Тёмным туманом растворилась его суть в окружающем пространстве, а в следующее мгновение он оказался в огромных размеров хранилище. Было ощущение, что, перемещаясь, он переступил какую-то невидимую преграду. Позже Агасти понял, что так бывает, когда недемон пересекает границы Кайруса. Но сейчас всё, до чего мог дотянуться его взгляд, было занято книгами, свитками, папками, странными камнями и плитками. Он жадно осматривался вокруг, правда не покидало его ощущение, что он всего лишь сторонний наблюдатель и все чаще казалось, что с каждым днем становится уже неразличимой частицей иного нутра.
    Демоны использовали подобные приспособления, как храны информации. На камнях записывались картины прошлого, а на причудливых прозрачных плитках велась документация. И опять Тьма его существа взяла управление ситуацией на себя. Несколько секунд, и черный дым заполнил всё окружающее пространство. Какой-то частью разума Канэри был поражён! Ему не нужно было открывать книг, чтобы узнать то, что они содержали. Простое касание дымки, и он где-то внутри знает, нужна ли ему эта информация или нет! Так просто, так совершенно — не уставал восхищаться Агасти, только одно не давало покоя, все эти способности вовсе не его. Постепенно он сам превращался в некую способность, покорную чужой воле.
    Книгу за книгой исследовал Леос в поисках того, что так сильно было ему нужно. Пока какой-то частью своего сознания не уцепился вот за такой кусочек в одной из них, кажется, для демонов она носила какой-то религиозный оттенок:
    'Кровь демона — душа его. Не созданы мы из бренной плоти, чтобы прахом стать. Мы дети иного мира, стражами встанем у Грани его. Будем врата хранить и равновесие блюсти. Пока есть Кайрус, Дом наш, пока есть Серебро во главе, пока души наши неотделимы от тел, будет стоять Остров, за которым находится Грань, наша главная Мать'.
    'Что за бред?', молниеносно пронеслось в голове у Канэри. А потом… кажется, смеялась сама Тьма от внезапно найденной подсказки!

Глава 10

    Весна ворвалась в окрестности Эдэльвайса стремительно. Просто в одно прекрасное утро на небе перекрыли водопровод, и засветило солнце. Наконец закончился этот один бесконечный дождь! Воздух день за днём наполнялся ароматами распускающихся цветов. Птицы пели с самого утра до позднего вечера, старательно обхаживая друг друга. Мой брат, по всей видимости, тоже активизировался. Ходил по дому с блаженной улыбкой, напевал какую-то неприлично идиотскую мелодию, собирал цветочки на клумбах и оттаскивал это сено в комнату Лиссы. А я, я завидовала и злилась. А также не высыпалась, ела за четверых, переживала по поводу своей вероятной смерти в ближайшие несколько лет, пыталась учиться и с содроганием ждала лета. Лиамиэль уезжал от нас этим летом. Эльф ничего не говорил по поводу скорой разлуки, да собственно, с чего бы ему? Он взрослый парень, мужчина, красавец, в конце концов! А я бледная поганка со зверским аппетитом, дурным характером и нестандартной внешностью. Да ещё и мелочь пузатая по сравнению с ним. Вот, скажите мне, где справедливость в этой жизни?! И я вам сама отвечу, справедливость — это божественный блат, и она не для всех! Одним словом, я была не в духе эти месяцы.
    Хотя предсказать моё поведение последнее время не брался даже Каа'Лим. То я плакала, ничего не замечая вокруг, то смеялась, как ненормальная непонятно, по какой причине, то вообще впадала на несколько часов в ступор. Мой кот сказал, что если бы точно не знал, решил бы, что я жду ребёнка. Да уж, я и сама себя не могла понять.
    А между тем, занятия наши становились всё жёстче. Орэн, такой милый, добрый бородатый старичок совсем озверел! То он во время обеда заставлял нас говорить по-эльфийски. При этом сам носитель языка невежливо похрюкивал, а местами весьма красноречиво поглядывал в стону Кима. А всё дело было в том, что значение многих слов в этом экзотическом, для наших мест, языке зависело от интонации, с которой ты это самое слово произнесёшь. Приведу пример кулинарной тематики, что весьма разумно, поскольку разговаривать Орэн заставлял нас во время обеда. А что можно сказать, когда говорить-то особо и не хочется? Правильно, спросить: 'Как Вам, Лиамиэль, нравится это мясо?' (В тот день была 'свинина'). По эльфийски 'свинина' будет 'lon', если произнести с восходящей интонацией, с нисходящей — это же слово будет значить 'баночка'. Где логика, объясните мне?! А с ровной я даже как-то стесняюсь сказать, но наука требует. Так вот, с ровной интонацией это слово приобретает дословно следующее значение: 'женский интимный орган'!!! Эльфы извращенцы, я всегда это подозревала!!! А теперь угадайте, что спросил мой брат у бедного, совершенно не ожидавшего такого подвоха Лиама? При этом Ким активно размахивал вилкой, как бы пытаясь поймать ритм, чтобы легче было расставлять паузы между словами, и как раз на последнем слоге, четыре остро наточенных зубчика указали в мою сторону…
    В такие момент, в моей голове рождаются картины следующего толка:
    'Промозглый ливень, кругом тьма, я и Ким стоим на отвесной скале, и лишь бездна внизу. Я аккуратно подкрадываюсь сзади, он не замечает меня, продолжая смотреть в никуда. А я протягиваю руку и легонько толкаю его… И вот я уже одна стою во тьме, ах, да, чуть не забыла! И я хохочу, так злобно и громко, что перекрываю шум не кончающегося дождя!'
    По воцарившемуся молчанию брат смекнул, что ляпнул что-то не то. Немного сконфужено посмотрел на зубчики вилки, перевёл взгляд туда, куда она указывала и не нашёл ничего лучше, чем сказать:
    — Ой, — а голосок-то какой нежный, сама наивность воплоти!
    — Вилку убери, — прошипела я, — от греха подальше…
    — Энаким, ты допустил ошибку. Давай попробуем ещё раз, — спохватился Орэн, стараясь замять инцидент.
    Ещё два раза к ряду Энаким поинтересовался, как Лиаму нравятся 'эти банки'? И лишь на третий раз, у него вышло нечто похожее на 'свинину'.
    Наш милый Элфи с подачи мага не реагировал на просьбы, если мы их не озвучивали на его родном языке. Если эльфийский мне нравился, это был красивый, певучий и очень смешной язык, я имею ввиду то, что не всегда получается сказать то, что хочешь. А большинство существительных и глаголов имеет кардинально отличное значение, которое показывается интонацией. То гномий язык я не любила. Когда проговоришь на таком несколько часов, начинаешь чувствовать себя собакой, которая без устали лает на цепи. Количество 'рычащих' и 'шипящих' звуков просто зашкаливало!
    Теперь наш дом походил на зону боевых действий. Орэн велел применять магию постоянно. То есть доводить наши умения до автоматизма. Так, например, я больше не ходила за едой на кухню, она сама прилетала ко мне… Правда, не всегда то, что я хотела, но это уже мелочи. Чтобы наши тренировки не проходили впустую, Орэн дал указания, чтобы повар, садовник и горничные не стеснялись и привлекали нас к труду на пользу общества. Ким кашеварил на кухне, кипятя воду, моя посуду и плиту при помощи магии, а я занималась ландшафтным дизайном сада. Земля не была моей стихией, оттого дело было совсем плохо, да ещё эти перепады настроения мешали успокоиться и сосредоточиться. Через неделю сад был похож на перерытую гигантским кротом поляну. Бедный Гаред, садовник, ухищрялся, как мог, стараясь вежливо намекнуть мне, что и сам справится. Я говорила ему, что не стоит смущаться, если уж я взялась помочь, то доведу дело до конца. На что мужчина забавно бледнел, кидал свои тяпки в кусты и убегал искать мага. Ну, конечно, поможет он ему, как же! У старика весеннее обострение, сам не понимает, что творит!
    Когда мы с Кимом были детьми, то считали, что маги бывают стихии огня, воды, воздуха и так далее. Сейчас мы уже знали, что всё это домыслы и фантазии простого народа. Между простым человеком и магом было одно единственное отличие. Маг умел работать с энергетическими потоками, а человек нет. И чем выше был потенциал мага, тем большим потоком он мог управлять, пропуская его через себя. Сплести заклинание, означало поймать поток, точно поставить задачу, просчитать силу воздействия и направить. Всё волшебство творилось в головах магов. Даже будь ты невероятно сильный волшебник и столь же невероятный болван, ничего хорошего из твоей волшбы никогда бы не вышло. Но была всё же кое-какая тонкость, некоторые стихии чувствуешь лучше, чем другие. С ними легче манипулировать, знаешь, как распределять силу. Вот моей бедой была земля, я совершенно не могла рассчитать, как с ней надо себя вести. Потому Орэн и послал меня на грядки! А Энаким не очень хорошо управлялся с водой и воздухом, ну и с частью бытовой магии, вот и чистил горшки на кухне до особого распоряжения.
    Близился наш с братом шестнадцатый День Рождения и по законам Ирэми день нашего совершеннолетия. Живи я сейчас на севере со своими родными, это бы означало, что меня, как породистую и молодую тёлку, пора 'продавать', то есть выдавать замуж. А поскольку здоровой особью меня назвать было нельзя, то неизвестно, кому бы пришлось доплачивать за такую жену. Но в нашей жизни случился Орэн, и участь сия обошла меня стороной! И это радовало. Увидев мир глазами мага, замуж к печке и нелюбимому мужу под бочок совсем не хотелось. Да, и в эту Академию тоже… Было какое-то нехорошее предчувствие по поводу нашего обучения там. Не знаю даже, как это объяснить, просто я чувствовала, что там мне не место. А может, это были всё мои комплексы? Я ведь до сих пор чувствовала себя деревенщиной в шелковой юбке и в открахмаленной рубашке. Не то, что брат, он-то сиял, как новый чайник! Днями напролёт изводя меня и Лиссу рассказами об этой чудо-академии.
    Как бы то ни было все, кто участвовал в нашем воспитании подошли к вопросу о поступлении весьма серьёзно. Элфи даже заказал примерочную сессию у одного из лучших портных столицы. Это была его бывшая, а может, и не такая уж бывшая, любовь. Звали женщину Айрин, фамилии гном не сказал, заявив, что такой молоденькой девушке, как я, должно быть стыдно, что я не узнаю эту портниху по одному только имени. Странно, но я так и не поняла, чего именно стоит устыдиться…
    — Скажи мне, Элфиральд, — не унималась я, — зачем мне ехать на какие-то примерки, если у меня и так целый гардероб одежды?
    Гном в этот момент сидел в гостиной, в руках у него было очередное рукоделие, на этот раз гном вязал крючком какое-то замысловатое кружево. Вот, живу с ним под одной крышей уже четыре года, а привыкнуть к вот таким вот фортелям до сих пор не могу!
    Элфи обреченно вздохнул, но всё же ответил:
    — Потому, моя милая дикарка, что это всё старьё, и подходит разве что для того, чтобы ходить по дому, и то ночью.
    — Ты совсем, что ли? Моим платьям ещё даже года нет, и половину я ещё даже не надевала! — возмущению моему не было предела.
    — А это и вовсе отдельная песня! Твоя прижимистость меня вводит в тоску! Ты в кого такая скупердяйка? Вон Энаким прекрасный образец молодого дворянина! Одет всегда с иголочки, чуть костюм поизносился, он его выкидывает. Следит за тенденциями, а ты к моим советам даже не прислушиваешься!
    — Энаким идиот и транжира, как и ты! — я действительно не могла себя держать в руках последнее время, и за языком следить удавалось не всегда.
    — Что? Что ты только что сказала? — отложил в сторону своё вязание гном и начал подниматься с места.
    — Кто сказал? — попыталась я сделать независимый вид.
    — Ты сказала, что я и Ким…
    — Я абсолютно не понимаю, о чем ты говоришь, и мне пора. Грядки ждут, — попыталась я двинуться в сторону выхода.
    — А ну, стоять! — рявкнул гном.
    Конечно, я осталась стоять на месте. Если честно, то Элфи очень хороший и добрый, но когда ему дерзят, он становится просто… опасным.
    — Слушай меня внимательно, юная Эсса, сейчас мы поднимемся к тебе, и я лично проведу инспекцию твоих вещей, — очень серьёзно проговорил гном.
    А дальше начался форменный беспредел. По комнате моей летали юбки, чулки и платья. Как Элфи не засыпало этой лавиной барахла, остаётся только гадать. Но к концу его набега на моё имущество, гном возвышался посреди комнаты на куче тряпья и с победоносным взглядом смотрел на меня сверху вниз.
    — Это, — и палец в пол, — носить нельзя!
    Ну, шерт меня дёрнул завести этот разговор об одежде! Подумаешь, сходила бы на примерку, добавила бы ещё тряпья в шкаф и жила бы спокойно. А теперь…
    — Выкидывать, — озвучил в слух мою мысль гном.
    — Держи карман шире! — не собиралась так просто сдаваться я.
    — Ты посмотри на это платье, — Элфи поднял с пола какую-то зелёную тряпицу, — ты в нём ходила, когда тебе было тринадцать!
    — И что? — подняв бровь, спросила я. — Надо сразу выкидывать? Давай лучше дочери Гареда отдадим.
    — Хорошо, — согласился гном, — А этот плащ, который совсем уже и не плащ, а куртка с рукавами в три четверти?
    — Он тёплый, — буркнула я.
    — Он тебе мал, — не унимался гном и встряхнул 'плащом', подтверждая свои слова.
    Из кармана моего старого плаща на пол упала деревянная коробочка. Приглядевшись повнимательнее, я с трудом вспомнила, что это. Да, это была та самая шкатулка, которую мама передала мне перед нашим с Кимом отъездом в Эдэльвайс. Шкатулка издалека напоминала брусок отшлифованного и покрашенного дерева. Осторожно подойдя к ней, я, отчего-то разволновавшись, дрожащими руками подняла её с пола.
    — Что за полено? — поинтересовался гном.
    — Это не полено! Это мама дала, а я забыла, — севшим голосом проговорила я. — Знаешь, Элфи, выкидывай всё, что посчитаешь нужным, а мне надо побыть одной, — на этих словах я буквально выбежала из комнаты и направилась в сад.
    Сидя на давно упавшем стволе старого дуба в самой глубине сада, я задумчиво крутила свою находку в руках. Гладкая поверхность дерева приятно холодила кожу. Но с каждым прикосновением к шкатулке всё сильнее хотелось зарыдать в голос. Как же я всё-таки скучаю по маме, отцу, по братьям…
    В этом вихре, состоящем из физических, умственных и магических нагрузок, было легко не думать о прошлом, которое так сильно не хотелось отпускать. Орэн сказал, что в этом году нам лучше не ездить домой. Второй год я не увижу свою семью. Лиам, как это ни странно, выразил согласие с магом. Да и мы с братом понимали всю опасность, если кто-то случайно узнает о нашем происхождении. Учитель сказал, что если мы всё-таки захотим позже навестить родных, то дорога в Карген займёт около двух недель. Маг не стал вдаваться в подробности, с чем это связано. Хотя теперь нам с братом и не требовалось ответа на этот вопрос. Мы давно уже поняли, что у Орэна был свой телепорт на границе человеческих земель, правда, магу решили не говорить о своём открытии. Всё же, возраст нужно уважать, и пусть он и дальше хранит свой маленький 'секрет'.
    Аккуратно ощупывая подушечкам пальцев поверхность шкатулки, я пыталась найти рычажок или защёлку, при помощи которых смогла бы открыть её. Но таковых не обнаружилось, как и скважины для ключа. Ещё несколько минут повертев её в руках, тряхнув пару раз и в довершение приложив по ней как следует кулаком, я сунула её в карман своего платья и пошла в дом. Надо было поесть, а то на голодный желудок думалось совсем плохо.
    В этот день я так и не придумала, как открыть подарок матери. Поэтому просто положила его на прикроватную тумбочку и решила, что лучше спрошу у самой мамы, когда будем писать им письмо. Открыв свой гардероб, я замерла с широко распахнутым ртом. У меня осталось две сорочки, тренировочный костюм, одна ночная рубашка и пара нижнего белья.
    — И как это понимать? — задала я вопрос, эхом откликнувшийся от стенок шкафа.
    'А, тебя за язык никто не тянул, я свидетель', ехидно высказался мой нерадивый защитник.
    — Ты! Ты! Должен был его остановить! — задыхаясь от негодования, кричала я.
    'С чего бы, если ты сама сказала, чтобы он выкидывал всё, что посчитает нужным?', невозмутимости некоторых личностей, остаётся только позавидовать.
    — Но, у меня ведь теперь ничего нет! Только то, что на мне, и брючный костюм для тренировок…, - совсем растерянно проговорила я.
    'Элфи сказал, что это ненадолго. И знаешь, Мара, но он прав'.
    — Как так? — я уже совершенно не понимала, чего этот гном пытается добиться.
    'Ты даже не представляешь, девочка, в какой гадюшник вы с братом собираетесь поступить. У людей там весьма своеобразное положение, и если вы оба хотите получить образование в МАМ, то всё в вас должно быть безупречно. Начиная от вашего внешнего вида и заканчивая теми навыками, которые развивает в вас Орэн. Больше я тебе ничего не скажу, но пора бы взрослеть и выполнять то, что необходимо. Прекрати каждый раз взбрыкивать, когда тебе что-то не нравится, и научись выдержке. А теперь, милая, пора спать', сказав это, Каа'Лим широко зевнул, обнажая свои белоснежные клыки, и похлопал лапой рядом с собой.
    Каждую ночь я боялась закрывать глаза, вновь и вновь погружаясь в молочно-белый туман. И всякий раз, сколько бы я не лежала во тьме с распахнутыми глазами, сон приходил ко мне. А я даже не замечала, в какой момент веки мои тяжелели и сознание уносилось туда, где ждал меня туман, страх, холод и кто-то ещё. Тот, кто звал меня где-то в молочной мгле, стоило лишь закрыть глаза.
    Тот день не был исключением, правда, кое-что всё же изменилось…
    Стоя босыми стопами на влажной, покрытой пожухлой листвой земле, я вновь озиралась вокруг. Белая дымка стелилась всюду, скрывая то, что меня окружало. Было так холодно, что сводило пальцы рук и ног. Дыхание моё сбилось, а в душе начала подниматься знакомая волна паники. Думать было очень трудно, мысли разбегались, стоило лишь попытаться сосредоточиться.
    — Приди…, - опять этот шепот. Или всего лишь ветер?
    — Приди, маленькая Владычица…
    'Кто? Владычица? Неужели не послышалось?', ухватившись за эту мысль, я постаралась выровнять сбившееся дыхание. Словно распутывая клубок спутанных ниток, зацепившись за эту фразу, как за спасительную нить, потянула на себя. Успокаивая дыхание, собирая разрозненные мысли, я стояла, закрыв глаза среди покрытой туманом поляны, вслушиваясь в звуки, что доносил промозглый ветер. Какое-то время казалось, что кругом воцарилась тишина. Такая же густая, как белая мгла вокруг. Но стоило лишь открыть глаза, как ветер усилился, и всего лишь три слова долетели до меня:
    — Приди ко мне…
    Больше я не чувствовала страха. Он спрятался где-то в глубине души, свернувшись маленьким, тугим комочком. Глубоко вдохнув, я сделала то, чего так долго боялась. Шагнула в неизвестность, что была скрыта за молочной пеленой. Оказалось, что туман весьма осязаем и, очутившись внутри этого белоснежного марева, я на физическом уровне чувствовала, как соприкасается с ним моя кожа. Сначала его прикосновения дарили тепло и чувство защищенности, как если бы в детстве, когда мне было страшно, я с головой укрывалась одеялом, и казалось, что под ним я в полной безопасности. Так и сейчас, сделав шаг и оказавшись внутри этого странного тумана, я ощутила себя защищённой. Но ощущения мои были недолгими. Казалось, я шла вперёд, чувствуя, как меняется земляной покров под подошвами ног, как движется вокруг меня воздух. Купаясь в своих ощущениях, забывая о том, как было страшно сделать первый шаг, я уже практически бежала вперёд. Но стоило мне опустить взгляд, как по коже пронеслось стадо мурашек. Я бежала, ноги мои двигались, но я оставалась на месте! Как такое может быть?! Мигом растеряв всю свою решимость, я остановилась. Тот плотный, застоявшийся даже под сильным ветром туман пришел в движение. Будто охотничий пёс, которому скомандовали 'взять', он оплетал мои руки, ноги, шею. И когда, стало казаться, что ещё немного и эти удушающие петли начнут стягиваться, белая дымка просто впиталась в кожу, утягивая за собой окружающую молочную мглу внутрь меня. Было не просто страшно! Мне стало жутко! Ощущать, как что-то эфемерное проникает внутрь тебя, и растекается по венам жидким льдом. Сначала было просто холодно, потом внутри всё начало не просто гореть, было чувство, что пламя разгорается под кожей рук, ног поднимаясь всё ближе к сердцу. И когда стало казаться, что тело моё объято огнём, а боль невозможно терпеть, так как выкручивает и жжёт не только мышцы, а даже кости, я начала кричать…
* * *
    Каа'Лим вот уже не первую ночь проводил, наблюдая за своей Шаи' Аль, своей кровью. Он из ночи в ночь сидел у изголовья кровати девушки, отслеживая её сновидения и эмоции, стоило Маре закрыть глаза и уснуть. Переживая вместе с ней тот ужас, что охватывал его половинку, всякий раз, когда она вставала на начало пути. Если бы только девушка была на Кайрусе, то процесс её перехода был куда менее болезненным. Там, где Грань сама ведёт своих детей, демоны растут и взрослеют куда быстрее и происходит это, практически не доставляя дискомфорта. Но Мара росла на человеческих землях, тут не сформировавшиеся демоны были куда слабее, чем на родине. Процесс их перехода был тяжелее. Эти выводы дэйург сделал, наблюдая за своей Шаи. Если бы он имел право помочь ей сейчас, объяснить, поддержать, но это была та дорога, путь которой каждый демон проходил самостоятельно. И каждую ночь он наблюдал одну и ту же картину. Охваченная ужасом девушка теряется в собственном страхе и даже не пытается сделать шаг. Дэйург очень сильно переживал, что переходный период затягивается, Маре необходимо было сделать первый шаг. Тело её должно начать меняться, как и внутренний мир.
    И вот именно в эту ночь, произошло то, чего так долго ожидал Каа'Лим. Днём Рождения у людей принято считать тот день, когда рождает их биологическая мать, а демоны рождаются, когда почувствовали, как зовёт их Грань, и делают шаг на встречу.
    Тело девушки напряглось на какое-то мгновение, а через несколько секунд изогнулось дугой. Губы её приоткрылись, и Мара глубоко вздохнула. В тот же момент Каа'Лим услышал, как кричит очнувшаяся от оцепенения душа.
    Будучи свидетеле, уже не первого перехода, дэйург знал чего ожидать, но всё равно еле справлялся с собой. Шерсть на его шкуре встала дыбом, хвост против воли стучал по полу, а из груди вырывалось утробное рычание. И крик этот ни с чем не сравнить, от такого мороз по коже. Но вот чего Каа'Лим никак не ожидал, так это того, что к ментальным ощущениям прибавятся и физические. Едва удерживая свой вес на передних лапах, дэйург буквально задыхался от боли. И к такому теперь придётся привыкать, как только Мара полностью изменится и станет полноценной Шаи' Аль, они будут делить свои жизни на двоих.
    В коридоре послышалась чья-то лёгкая поступь. Владей Каа'Лим сейчас собой, он, конечно, узнал бы шаги, принадлежавшие Лиаму. Но дэйург сейчас был больше зверь, хищник, нежели разумное существо. Он защищал ту, кто была важна для него и не могла постоять за себя. Превозмогая боль, вскочив на четыре лапы, он преодолел комнату в один прыжок и замер у двери как раз в тот момент, когда эльф потянул дверь на себя.

    Солнце зашло за горизонт уже несколько часов назад. Безлунное ночное небо освещало лишь бледное сияние недавно появившихся звезд. Лиамиэль стоял во дворе поместья Орэна, в руках у эльфа было два меча. Он только что закончил делать разминочный комплекс упражнений, и по его обнажённому торсу струйками сбегали капли пота. Дыхание его было размеренным, а взгляд сосредоточенным. Он готовился к тому, чтобы повторить комплекс, называемый его народом ' Lia er Fae', 'Танец тени', когда воин сливается с окружающим миром. Перестаёт дышать, движения его становятся беззвучными и лишь большие пальцы ног во время этой связки касаются земли для толчка. Для этого эльфу необходимо было настроиться на окружающий мир. Глупо думать, что сила воина зависит от его мускулов, веса, силы. Всё, что дарует победу, находится в голове и сердце. Лиамиэля так учили, он так жил. Всё, что ему необходимо, чтобы одержать победу в схватке, у него уже есть от рождения. Но любой задаток требует развития.
    Сконцентрировав всё своё внимание на предстоящей связке, Лиам сделал глубокий вдох и, присев на одно колено, поднял оба меча перед собой лезвиями друг к другу. Вслушиваясь в себя, Лиам всё больше отстранялся от окружающей его реальности, одновременно сливаясь с ней. Мгновение, резкий толчок, отрыв от земли, и вот уже лишь отблески серебристого металла рассекают воздух. Эльфа невозможно ни увидеть, ни услышать. Молниеносно перемещаясь из одной точки в другую, Лиам тренировался так, как было принято у него на родине. Ни один человек не сравнится с перворожденными и высшими расами в физической силе, и тем более ни у одного из них никогда не будет такой возможности веками оттачивать свои навыки. Но всё же есть то, в чем ни эльфам, ни кому бы то ни было ещё не превзойти смертных. Только людей посещали мысли о том, как усовершенствовать процесс убийства. Как сделать так, чтобы убивать быстрее с минимальным усилием. До произошедшей войны, уровень военно-магической оснащённости человеческих земель настораживал даже драконов. Кто знает, с чем было связано подобное отношение к чужой жизни? Возможно, думал Лиам, люди просто подсознательно чувствуют, что смерть для них это не конец. Ведь они могут вернуться, в отличие от таких, как он, Тарий… Что ожидало их в конце пути? Затмение? Лиама всегда пугали такие мысли, но порой, пуская свои мысли в свободный полет, он всегда вздрагивал, стоило ему задуматься о том, что ждёт его… их всех.
    Ценить жизнь — вот первая нерушимая заповедь, с которой воспитывают эльфов и многих других бессмертных. Но исключения есть всегда, и как бы ни старались следовать этому правилу высшие расы, бывало и так, что и среди них находились убийцы. За подобное на родине эльфа было одно наказание, равное преступлению. У вампиров было всё сложнее, они ценили жизнь, но каждый свою. Слабые отбраковывались, не доживая и до первого совершеннолетия. Правильно ли это, Лиам не знал и не понимал, как так может быть? Ведь те же драконы, у которых дети рождались, чуть ли не раз в несколько тысяч лет, берегли своих чад, как самое ценное сокровище, неважно, рождались они сильными или слабыми. Гномы так вообще брали количеством, чем больше их было, тем больше рабочих рук в клане. Ни о каких распрях и речи быть не могло, всё, что мешало рабочему процессу, было вне закона. Единственное, что оставалось тайной для мирового сообщества — это то, как жили демоны. Об этом знали разве что драконы и дэйурги. Но сколько Лиам не выпытывал у своего лучшего друга о них, тот ни разу не обмолвился и словом.
    Опустив клинки, Лиам пытался восстановить сбившееся дыхание. Всё же он непозволительно расслабился в последнее время. Необходимо было восстанавливать форму. А значит усилить тренировки для Кима и Мары, а заодно и самому поработать над собой. Именно когда эльф размышлял над составлением плана предстоящих занятий, со второго этажа дома он услышал крик, от которого по коже побежали мурашки. Так не мог кричать человек! По тому, откуда исходил звук, Лиам сразу понял, что это в комнате девушки. Не задумываясь, кинулся в дом и, перепрыгивая ступеньки, он практически взлетел на второй этаж. Краем глаза он заметил как маг, Ким и Элфи бегут в том же направлении откуда-то из глубины дома и сейчас начинают подниматься по лестнице. А крик всё не стихал, хотя больше уже напоминал рык или вой раненного животного. В несколько шагов Лиам оказался перед комнатой девушки и с ноги ударил дверь.
    Но стоило ей распахнуться, эльф невольно отшатнулся. На пороге стоял Каа'Лим. Обнажив клыки, зверь приготовился к прыжку. Глаза его светились чистой яростью и не отражали и малой доли рассудка.
    — Это я, дэйург, это я, успокойся, — потупив взгляд, произнёс эльф. — Впусти меня, я не причиню вреда, — всё так же тихо и размеренно продолжал говорить эльф. Лиам эмпатически улавливал состояние дэйурга и вкладывал в свои слова как можно более успокаивающий импульс.
    — Позволь войти мне, прошу, — чуть ли не с мольбой проговорил эльф.
    Зверь перешагнул с одной лапы на другую, несколько раз моргнул и, тряхнув головой, будто бы скидывая то, что навязывал ему эльф, посмотрел ему в глаза.
    'Вон!', отчетливо услышал Лиам. Ментальный удар был такой силы, что ноги эльфа предательски дрогнули, и он упал на колени, в отчаянии схватившись руками за голову.
    Ким, уже поднявшийся на второй этаж, просто кульком рухнул на пол, маг, тяжело дыша, держался за стену, а Элфи, буквально как рыжий пружинистый мячик, покатился с лестницы.
    'Все вон, не заставляйте меня…', что 'не заставлять' Каа'Лим так и не договорил, захлопнув дверь передней лапой.
    Отвернувшись от входной двери, дэйург на дрожащих ногах доковылял до кровати девушки и буквально рухнул на пол. Он смотрел на неё своими желтыми, холодными глазами и думал, что никогда в своей долгой жизни не было у него того, ради чего он добровольно ушёл бы за Грань. И теперь, когда его Шаи родится, и они смогут стать одним целым, он сможет узнать значение этого странного слова: 'счастье'.

    *** Около 17 лет назад…
    Тень всегда есть там, где свет. И всегда ему будет место там, куда, они думают, хода такому, как он, нет. И если бы не было солнца, то всё бы казалось тьмой. А если осветить тьму, то и она приобретёт белый цвет.
    Так рассуждал Агасти, скользя по миру и ища тех, кто станет верными помощниками ему. Люди, может быть, и понадобятся, но что он может предложить им? А что они смогут дать ему? Люди — это рабы, которые тоже сыграют свою роль. Но сейчас ему нужно было другое. Убить демона. Разве возможно? Всё возможно, другого ответа он не признавал. И оставался один вопрос, кому и что он может предложить за то, что окажут необходимую ему помощь в начатом деле.
    А что больше всего могут хотеть те, кому дана вечная жизнь в одном единственном теле? И что бы кто ни говорил, но и умереть им однажды придётся.
    'Они захотят вернуться, они боятся раствориться за Гранью', нашептывала ему тьма.
    'Идиоты, какие же идиоты', отвечал ей Агасти. И тьма согласно смеялась ему в ответ…
* * *
    Боль. Я думала, что знаю, что это такое. Я ошибалась.
    Боль, которую я знала до этого дня, была всего лишь ласковым касанием любящей тётушки. Боль, которая пришла в эту ночь, жгла меня живьём изнутри. Когда мне стало казаться, что я уже ничего не должна чувствовать, когда я молилась всем богам, чтобы потерять сознание, она приходила с новой силой. Заставляя кричать всё сильнее. Настал момент, когда голос мой совсем охрип. Я ничего не видела вокруг, только белый туман стоял перед глазами, но слышала, как хрипит у меня что-то в груди. Не знаю, были ли слёзы, наверное, да… Но как же я ждала, что кто-нибудь услышит меня и придёт, чтобы помочь!
    Время шло, превращая минуты в тягучую бесконечную массу, и агония моя продолжалась. Каждая клеточка пылала, всё тело сводило так, что я даже не могла открыть глаз. Иногда мне казалось, что ещё немного, и сойду с ума в этой белоснежной мучительной мгле. Ни звука, ни шороха, лишь тишина и боль. И даже закричать невозможно, из горла вырываются странные хрипы.

    Шаи лежала на постели, одежда её промокла насквозь, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Часто-часто дыша, девушка практически не двигалась. Каа'Лиму казалось, что ещё немного, и выдержка покинет его. Ему было страшно так, как не было никогда. Момент перехода — самый тяжелый не только для демонов, но и для других рас. Не просто так юные демоны не оставляют пределы родного острова. Грань придаёт силы, помогает расти и адаптироваться к чуждому для них миру. А Мара всю свою жизнь провела в человеческих землях, постоянно болела, плохо переносила нагрузки, но держалась так, как могла. Ничего подобного пережить бы ей не пришлось, находись она на Кайрусе, 'Мать' демонов не позволила бы!
    Неужели всё напрасно, и последнее Серебро исчезнет?!
    'Не верю!', рыкнул дэйург и ударил своим пушистым хвостом по полу.
    Не могло быть так, потому что она — дитя своих предков! Дом Серебряных всегда был сильнейшим. Почему же осталась она одна?
    Всё просто, старейшины ушли давно устав от жизни, поняв, что пришло время для них вернуться домой. Потом случилась война, многие молодые демоны этого Дома погибли, разрывая ритуал, что провел один жалкий человечек, возомнивший себя божеством!
    Серебряных всегда было немного, а после войны осталось всего двое… А теперь и вовсе один, точнее одна.
    'Святая Мать', мысленно произнёс дэйург 'верни мне мою Шаи! Слышишь! Ты не можешь забрать её! Я так долго был один…', тяжело вздохнув, Каа'Лим закрыл глаза и опустил голову на кровать рядом с телом девушки.
    Жалобно поскуливая, огромный кот сидел в полумраке комнаты, не замечая, как за окном зарождается рассвет, раскрашивая серое небо в яркие цвета.

    Не знаю, сколько времени прошло, но для меня пролетела целая жизнь прежде, чем кто-то щёлкнул выключатель, и боль ушла. На тот момент мне казалось, что на моем месте должны были остаться лишь обугленные кости, если и те не сгорели в этом белом пламени. Казалось, что постарела я на целую жизнь, но стоило агонии отступить, как я почувствовала необычайный прилив сил. Это было, как если бы заново родиться, восстав из пепла. Резко распахнув глаза, я невольно зажмурилась вновь. Комната была залита золотым солнечным светом. В воздухе кружились в причудливом танце миллионы пылинок, и, засмотревшись на этот причудливый танец, я с удовольствием втянула воздух через нос. Сознание буквально взорвалось тысячами оттенков запаха. Приторно-мускусный, цитрусовый с нотками ванили, цветочные оттенки, запах кожи и пота, великое множество совершенно неопределяемых запахов. Они не смешивались между собой, каждый из них я чувствовала отдельно! Лёжа на кровати и не обращая ни на что внимание, неожиданно моего слуха коснулось:
    'Бум — бум, бум', словно кто-то стучал молоточком, но звук странно приглушался. Повернув голову, я увидела его. Остекленевший взгляд жёлтых глаз, неподвижно замершее тело.
    Каа'Лим.
    'Ess lane shae'al'', неожиданно для самой себя мысленно сказала я ему.
    'И я ждал тебя, Кровь моя', было мне ответом.
    Каа'Лим приподнялся и уткнулся теплым носом мне в ладонь. А во мне что-то надорвалось, и теплые дорожки слёз побежали по щекам.
    Сколько мы так просидели, я не знаю. Но то, что произошло в это время с нами, я не смогу описать. Это нужно чувствовать. Ким был моим братом, я любила его больше всего на свете, а Каа'Лим был мной. Я — это мы.
    Немного придя в себя, я начала понимать, что что-то во мне изменилось этой ночью. И с осознанием этого появились вопросы. Я всё ещё боялась встать на ноги, так как думала, что просто не смогу.
    — Что со мной, Каа'Лим? — впервые с нашей встречи, я назвала дэйурга по имени вслух. Мой сиплый надорванный голос показался чужим.
    'Ты родилась этой ночью, Шаи', сказал он.
    — Как это? — борясь с болью в горле, прошептала я.
    'Тяжело это объяснить, просто посмотри', сказав это, дэйург запрыгнул на кровать и прислонился своим лбом к моему. 'Закрой глаза и позволь мне показать'.
    Закрыв глаза, я постаралась расслабиться и впустить Каа'Лима в своё сознание.
    Сначала перед глазами проносились лица, пейзажи, обрывки мыслей, фраз, картинки, совершенно непонятные мне, часто возникало моё лицо, но всё это быстро растворялось перед взором. Я не успевала понять то, что показывал мне дэйург, как приходило новое изображение, звуки всё это сливалось в один аляповатый и сумбурный поток.
    Пока я не увидела море. Бесконечное темно-синее покрывало стелилось до самого горизонта. И я летела над ним так быстро, что даже не успевала рассмотреть то, что было внизу. Так было, пока на горизонте не показалась торчащая, словно серый бастион посреди моря, скала. Сердце учащённо забилось в предвкушении чего-то невероятного! На душе стало светло и радостно. Чем ближе я приближалась к ней, тем сильнее перехватывало дыхание в груди от какого-то совершенно детского и чистого восторга. Легко приземлившись на голый каменистый берег, я присела на одно колено и провела рукой по земле. Но вместо того чтобы почувствовать холодную каменную поверхность, моя рука, как нож в масло, окунулась в скалистую породу.
    'Не бойся, это всего лишь воспоминания', сказал знакомый голос, и я действительно успокоилась. 'Просто смотри'.
    Я начала двигаться к противоположной отвесной части скалы, подходя к краю; стало понятным, что останавливаться не собираюсь. Ещё шаг, и бездна распахнётся для меня! И вот, сердце ухает куда-то в пустоту, делаю последний шаг, стараюсь закрыть глаза, но не могу. И оказываюсь стоящей посреди залитой солнечным светом поляны. Вокруг царит лето, зелёная пушистая травка приятно касается ног. Опускаю взгляд и вижу, что у меня вовсе не ноги, а большие кошачьи лапы.
    'Как так?', возник немой вопрос.
    'Ну, это же мои воспоминания', раздается насмешливый голос Каа'Лима.
    Вновь поднимаю взгляд и начинаю рассматривать то, что меня окружает. Над головой раскинулось небо, такое безграничное синее безоблачное небо. Всё вокруг наполнено щебетом птиц, а прямо передо мной возникает тропа, уводящая куда-то в лес. Не сомневаясь ни минуты, решительно начинаю двигаться в сторону этой тропы. Ненадолго погрузившись в раскинувшийся всюду лес, выхожу на огромный зелёный склон. Прямо подо мной раскинулась огромная долина, а в ней, словно в чаше, невероятных размеров город. От этого зрелища всё внутри буквально замирает. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела в своей жизни! Невероятные здания самых причудливых форм и линий уходят своими крышами к небесам. Город буквально сияет под лучами яркого солнца, переливаясь, словно россыпь драгоценных камней. Аккуратные, чистые улочки заполнены дэйургами и людьми… или не людьми?
    Я начинаю неспешно спускаться по склону, когда над моей головой раздаётся протяжный рёв. Резко вскидываю голову и буквально замираю от открывшейся картины. Надо мной, высоко в небе, летит дракон. Огромный зверь проносится словно вспышка, сияя чешуей в лучах солнца, начинает снижаться и буквально в нескольких метрах от земли силуэт его начинает подрагивать. И вот уже хрупкого телосложения девушка приземляется на две ноги рядом со мной. Она смотрит на меня, брови её сходятся на переносице, и оттого лицо становится ещё более забавным. Россыпь веснушек и две тонкие рыжие косички делают её похожей на этакого сорванца.
    — Ну, и где мы были, м? Я тебя спрашиваю! Весь день жду его, а он и не думает появляться! Ваще обнаглел! — тонким голоском начинает возмущаться девушка.
    'Кэс, меня Айвон отослал по делам. Не злись', с трудом узнаю басовитый голос дэйурга. Таким голосом он со мной никогда не разговаривал.
    — Ты гад, Каа'Лим! Гад и вонючка! — деланно возмущается Кэс.
    'Ну, не злись, пойдём, погуляем лучше, а?'
    — Знаешь, что? — озорно улыбается девушка, а в глазах её начинают плясать бесенята. — А пойдём, в городе открылось новое кафе, там делают чумовые десерты, сходим?
    'Это в центре?'
    — Да, Красные собираются открыть целую сеть по городу. Я где-то слышала, что они ведут переговоры и о том, чтобы развернуться у эльфов и вампиров.
    'Эти демоны — прирождённые предприниматели, кстати, раз ты приглашаешь, ты и угощаешь', шутливо обращается Каа'Лим к девушке. А я пытаюсь осознать одно единственное слово 'демоны'. Демоны открывают кафе?!
    — Ну, конечно! Мои кредиты останутся при мне, и потом, это ты где-то гулял вместо того, чтобы явится в назначенное время.
    Занятые глупой перепалкой девушка-дракон и Каа'Лим вошли в город и стали неспешно продвигаться к центральной его части. А я, больше не прислушиваясь к тому, о чем они говорили, жадно разглядывала то, что меня окружало.
    Оказавшись в городе, который, к слову сказать, не окружала крепостная стена, я будто бы попала в какую-то параллельную реальность. Огромные широкие улицы, мощенные камнем, разделялись на две зоны: пешеходную и проезжую. Только по земле никто не ездил, над головами пролетали странного вида капсулы, чуть выше иногда проносились дэйурги, а ещё выше летали невероятных размеров ящеры. По пешеходной части прогуливались совершенно странного вида создания, очень похожие и, в тоже время, совершенно непохожие на людей. Главное, что их отличало, это рост. Все проходящие мимо меня были высокие, очень высокие. Фигуры большинства прохожих были необычайно стройными. Одежда этих существ буквально заставляла меня краснеть. Девушки, не стесняясь, щеголяли в обтягивающих пятую точку полупрозрачных брючках и не скрывающих голые руки кофточках без рукавов. Мужчины тоже не пытались как можно туже затянуть себя в камзолы. Но самым необычном было то, что многие из прохожих старались внести в цвет своих одежд основополагающую гамму. Прически этих 'людей' были самыми разнообразными. А цвет волос менялся от иссиня-черного до красного и золотого.
    'Это не люди, милая. Это демоны', раздался в голове знакомый голос.
    'Где мы, Каа'Лим?' решила удостовериться в своих догадках я.
    'Кайрус, твоя родина, Шаи'
    'Моя р-родина, но…', совершенно растерялась я.
    Меня так сильно поразило то, что сказал дэйург, что я неосознанно взбрыкнула и оттолкнула его. Пред глазами всё поплыло, голова немного закружилась, и расплывчатые очертания окружающего мира начали приобретать положенную им четкость. Мощеные улочки волшебного города исчезли вмести с их обитателями, и вновь я оказалась посреди своей комнаты, лёжа на кровати. Часто дыша, попыталась взять себя в руки и привести мысли в порядок. Получалось из ряда вон плохо.
    'Должно быть, я схожу с ума?', как-то уж совсем печально подумалось мне. 'А почему бы и нет? Наверное, здорово сойти с ума и наслаждаться своими иллюзиями…, только эти самые 'иллюзии' у меня какие-то пока не очень радостные выходят'.
    'Что за бардак у тебя в голове?' тут же вмешался Каа'Лим. 'Ты не можешь сойти сума, это априори невозможно!'
    — Почему? — тут же заинтересовалась я. Не зря говорят, что когда человек искренне не желает обсуждать истинно важные вопросы, он начинает искать спасение за тем, что совершенно не имеет значения. Вот и мне вдруг отчаянно захотелось поговорить на какую-нибудь отвлечённо-безопасную тему.
    'Не выйдет', коротко резюмировал мой друг. 'Например, потому, что ты демон высшего порядка, устраивает объяснение?' с долей ехидства в голосе сказал дэйург.
    — Нет, — коротко ответила я.
    'Что конкретно 'нет'?', спросил Каа'Лим.
    — Ты же знаешь, что, так зачем спрашиваешь меня? — не в силах взглянуть на него, сказала я, уставившись пустым взглядом в потолок. — Я же чувствую тебя, Каа'Лим, чувствую так, как если бы ты был частью моего тела. Твои эмоции, как на ладони, а мысли закрыты… ты их блокируешь, почему? — приподнялась я на одном локте и всё же посмотрела на своего 'кота'. — Раньше такого не было, а сейчас ты вдруг стал для меня не просто другом, а целой вселенной. Такой маленькой, что умещается у меня в сердце и такой огромной, что я не в силах это воспринять… Что со мной, скажи мне, пожалуйста? — почти скуля, спросила я.
    Ты же ведь не шутил, называя меня…демоном…
    'Нет, Шаи, не шутил. Ты не должна бояться. В этом нет ничего плохого. Ты просто не такая, как большинство. Подумай, Эм, разве стала ты другой от того, что знаешь теперь? Ведь по сути ничего не изменилось. Мы те, кто есть. Разве станет вода огнём, если изменить её название?', быстро-быстро заговорил дэйург. 'Разве изменится отношение к тебе тех, кто любит тебя от того, что ты оказалась не человеком? Если такое произойдёт, то и не нужны тебе такие люди рядом… Или ты думаешь, что всё это время эльф и маг не догадывались, что с тобой что-то не так, но ведь несмотря ни на что, продолжали относиться к тебе непредвзято и …', не успел договорить Каа'Лим.
    — Что ты сказал? — приподымаясь на локтях, прорычала я. — Всё знали…
    Хватило буквально небольшого толчка рук о кровать, и тело моё приобрело вертикальное положение. За какую-то долю секунды, я оказалась в положении стоя на матрасе.
    — Шерт, — растеряно прошептала я, забывая то, что так сильно меня разозлило. — Каа'Лим, скажи, так и должно быть?
    'Тело твоё только начинает меняться, многое ещё тебе недоступно, но ты уже не такая как люди. Эм, ты сильнее, реакция твоя заметно лучше человеческой, обострились все чувства. Какое-то время способности твоего тела будут нестабильны. Временами то ослабляясь, то усиливаясь. Необходимо будет учиться ими управлять'.
    — А моя магия? — как-то потерянно посмотрела я на свои руки.
    'А она у тебя была?' фыркнул дэйург. 'Девочка моя, всё, чему учил тебя Орэн, и рядом не стоит с тем, что доступно демонам'.
    Тяжёлый вздох вырвался из моей груди. Святая Богиня, за что? Почему всё так? Я хочу быть человеком, а не 'подкидышем Белокурых демонов', вспомнились слова девочки из нашей деревни. Тогда я сильно обижалась на то, что она так обзывала меня! Знала бы она, как сильно была права. И как же мне с этим теперь жить? А моя мама она…, она что, мне не родная?! А папа, братья, КИМ! Я для них чужая!
    Я буквально задохнулась от пришедшего негодования. Я — одна!
    'Я так и знал', как-то обреченно заговорил Каа'Лим. 'Ты не одна, ты, Мара, просто курица!' на этих словах в голове разнеслось такое искреннее хихиканье, а последняя реплика заставила меня ошарашено сесть на кровати.
    'Ой, я не могу, демоническая курица!'
    — Я тебя ненавижу, — обижено пробубнила я.
    'Может быть прежде, чем нести чушь, сначала подумаешь, м?' уже ровным тоном спросил дэйург.
    'Или ты считаешь, твоя мать не знала, так сказать, не заметила, кого родила, и всё это время верила, что ты её родной ребёнок?'
    — Я не знаю? Я ничего уже не знаю…
    'Зато знаю я. Посмотри, что у тебя на тумбочке'.
    Машинально повернувшись в указанную сторону, я буквально замерла. Шкатулка. Та самая шкатулка, которую дала мне мать, лежала там, куда я поставила её, перед тем как лечь… спать. И сейчас эта самая шкатулка была приоткрыта. Стараясь унять невольную дрожь в руках, я осторожно поднялась с кровати. Во всем теле появилась небывалая лёгкость. Чувствовала я себя так, будто заново родилась.
    'Ты и родилась', с теплотой в голосе проговорил Каа'Лим. 'Ну же, возьми её', в интонации, с которой он это произнёс, чувствовалось явное предвкушение чего-то.
    Сделав несмелый шаг в сторону шкатулки, я ощутила, как меня буквально подхватил порыв неосязаемого ветра, и я в то же мгновение оказалась стоящей рядом с тумбочкой.
    — Что за шертовщина? — пробормотала я.
    'Да нормально всё, демоны так и перемещаются. Ходите вы только в двух случаях: когда никуда не спешите и просто гуляете, и когда нужно вести себя 'нормально'. Демонстрация способностей перед другими расами у вас считается крайне нежелательной'.
    — Почему? — тут же заинтересовалась я. А если честно, то просто боялась прикоснуться к тому, что сейчас лежало передо мной.
    'Потому что демоны не желают привлекать к себе внимание. Как бы ни были сильны эти создания, но демонстрировать силу станут только при необходимости. Таковы условия'.
    — Какие условия? — продолжала я растягивать момент.
    'Условия мира', очень расплывчато ответил дэйург. 'Ну же, Эм, возьми её!' всё-таки не вытерпел Каа'Лим.
    Несмотря на то, что мне довелось пережить в эту ночь, на все те изменения, что пришли в мою жизнь, я невольно почувствовала, что, как только шкатулка коснется моих рук, судьба моя повернёт совершенно в другое русло, нежели я мечтала ещё некоторое время назад. Глубоко вздохнув, я протянула руку и аккуратно подняла эту маленькую коробочку. Новое зрение подмечало малейшие шероховатости дерева, а обоняние явственно уловило запах смолы и краски, что покрывала её поверхность.
    Внутри коробочка была обита черной бархатистой тканью. В самом центре лежал белоснежный конверт, на котором была надпись на совершенно незнакомом мне языке. И чем дольше я всматривалась в неё, тем отчетливее понимала, что знаю, как это читается, и даже понимаю значение.
    - 'Fimme Sае Kairuss', - прошептала я. — Дочери Кайруса или Бездны? — повернулась я к дэйургу.
    'В данном случае Кайруса', коротко подметил он.
    — Откуда я знаю этот язык? — в свою очередь спросила я.
    'Думаю, это дар твоей матери… один из даров. Имей терпение, Шаи, и всё обретёт смысл', сказал Каа'Лим, а я почувствовала его нежелание говорить больше.
    Расспрашивать дальше не было смысла, это тоже стало понятно по его настроению. Аккуратно взяв конверт, я поднесла его к носу и жадно втянула воздух. То, чем пахла бумага, было непередаваемо. От бумаги отчетливо исходил запах дерева, но это и понятно, учитывая, в чем он хранился всё это время. Дальше было интересней — где-то глубже отчетливо улавливались… эмоции?! Что-то холодное и безнадёжное впиталось в письмо, будто писавший его был сильно напуган. Странно, но страх ощущался сладковатым ароматом и даже притягивал к себе. Мне определённо нравился этот запах. Вкусссно…
    'Прекрати!', раздался голос дэйурга. 'Не смей, ещё совсем дура, а всё туда же! Только родилась, а лезешь, куда не надо! Положи конверт, Эм', уже спокойнее сказал Каа'Лим, поднимаясь с пола и подходя ко мне.
    Я с неохотой опустила конверт на поверхность тумбочки, одновременно ловя себя на мысли, что мне не нравится, когда мне указывают. А особенно не нравится, когда отбирают то, что так вкусно пахнет?!
    'Спокойно девочка, дыши и постарайся успокоиться', как-то чересчур осторожно заговорил дэйург.
    — Чего испугался, блохастый? — стараясь придать своему голосу как можно более беззаботный тон, спросила я.
    Конечно, дэйурга было не провести подобной уловкой, но всё же попытаться стоило. Каа'Лим же сделал вид, что поверил, что со мной всё в порядке.
    Вопреки моим ожиданиям, в коробочке кроме письма было и ещё кое-что. В специальной ложбинке лежал крошечный серебристый серп. Металлическая поверхность красиво блестела в солнечных лучах, а я буквально перестала дышать, засмотревшись на него.
    — Что это, Каа'Лим? — восторженно спросила я.
    'Это игнис, Мара. Возьми его в руку, пусть он признает тебя', тихо, почти шепотом, проговорил дэйург.
    Воспротивиться желания не возникло, и я с нескрываемым трепетом потянулась к этой маленькой, но столь притягательной штучке. Как только игнис оказался у меня на ладони, по металлической поверхности побежали маленькие серебристые искорки, сам серп стал тёплым. Тут же металл словно ожил и пришел в движение, теряя форму и стягиваясь в маленький упругий шарик. Словно завороженная, я, не отрываясь, следила за происходящим. Внутри маленькой полупрозрачной металлической сферы продолжали мерцать искры. Правда теперь они стали разноцветными: красные, зелёные, синие, серебристые, золотые, черные, белые Сияние становилось всё ярче, а сфера начала увеличиваться в размерах. Я испуганно вздрогнула, едва не отшвырнув её от себя, но Каа'Лим прислал отчетливую мысль, что всё так, как и должно быть. Когда металлический шар был размером с яблоко, он вновь растёкся по моей руке, приобретая форму полумесяца, всё отчетливее становясь похожим на серпообразный серебряный кинжал. И как только последняя искра пробежала по его поверхности, мне показалось, что содрогнулся воздух вокруг нас с дэйургом. От игниса шла настолько удивительная сила и мощь, что у меня невольно подогнулись колени, и я присела на краешек кровати.
    — Ч-что это за штуковина так-кая? — несколько заикаясь, спросила я и посмотрела на Каа'Лима. Дэйург не совладав с любопытством, навис своей мордой прямо надо мной.
    'Это символ рода Серебряных', он хотел сказать 'правящего рода', но подумав, что меня это только ещё сильнее шокирует, передумал. Только вот незадача, будучи сам не в себе, закрыться от меня как-то совсем забыл.
    'Ой', смущённо отдалось у меня в голове.
    — Вот тебе и 'ой', дружок, а с этого места поподробнее, — странно, но, может быть, на фоне того, что со мной произошло за эту бешеную ночь и утро, я даже не ощутила и малейшей толики волнения. Одной плохой новостью больше, одной меньше — плевать!
    А игнис мне понравился, вот его я бы точно не согласилась выпустить из рук, как бы Каа'Лим не возмущался. Эта вещь МОЯ!
    'Она и есть твоя по праву наследования. Ты, моя дорогая, последняя из рода, а стало быть, и наследница одного из даров Грани или смерти или жизни, как её принято называть у людей'.
    — Что за бред? Либо смерти, либо жизни, ты уж определись, — проворчала я.
    'А разница?' хитро сощурившись, спросил дэйург.
    — Как какая разница? Ты или умираешь, или рождаешься, разница есть.
    'А если так, ты умираешь, чтобы родиться, а рождаешься, чтобы умереть?', фыркнул дэйург и развалился около моих ног.
    — У меня сейчас взорвется мозг! — вскрикнула я, сильнее сжимая серп — игнис.
    'Аккуратней с ним, я ещё жить хочу', положив лапу мне на колено дэйург. 'Эта вещь не простая, Эм, она может срезать жизнь любого существа. Просто прекратить его существование в этом мире, понимаешь?'
    — Нет, — глухо отозвалась я, не в силах отвести взгляд оттого, что лежало у меня в руке. Как такое может быть? Разве что прирезать им кого?
    'Дурочка, игнис может обрезать нить между душой и телом, это символ 'жнеца душ', я чувствовала, как тщательно Каа'Лим пытается сохранить спокойствие. Зрачки его желтых глаз то сужались, то расширялись, с головой выдавая их обладателя.
    'Я, правда, волнуюсь. Ты должна понимать: то, что сейчас у тебя в руке — не символ власти, а олицетворение ответственности. Нельзя просто взять и начать жатву, понимаешь?'
    — Я уже ничего не понимаю, — честно призналась я. — Это, — указала я взглядом на игнис, — оружие, но пользоваться им нельзя. Так в чем смысл? Нет, я не хочу кого-нибудь это… того короче, просто пытаюсь понять, — совсем замялась я.
    'Мара, демоны пришли в этот мир, покинув свой, много тысячелетий назад, но каждый из них помнит, что тому стало причиной, и за что они были изгнаны. Обладая практически безграничной силой, они погрязли в алчности и эгоизме. Ставя на первое место лишь свои желания, забывая о 'законах мира', они погрязли в грехе. С каждым днём развращаясь всё больше, своими действиями они нарушали равновесие и мировой порядок. Разрушая то, что священно для всех. Будучи существами потусторонними, они скользили по мирам, принося с собой лишь хаос и разрушение. До сих пор среди людей в разных мирах живут легенды об этих существах. Твои предки были далеко не белыми и пушистыми. Когда они думали, что являются хозяевами всего живого, Грань решила по-другому. Был поставлен выбор перед демоническими Домами: либо встать у границы мира стражами и искупить грехи, либо исчезнуть навсегда. Первым согласился на этот шаг Серебряный Дом, Грань поставила его во главе', переходя на цитирование давно прочитанного, говорил дэйург, а я, не в силах оторваться, слушала его. 'Вслед за Серебром дали своё согласие Золотые, став верными стражами. Огненные или Красные и Черные пришли позже и были приняты в Совет Бездны, как и Синие или Демоны Дома Воды, и Демоны Изумрудного Дома или Дома Земли, мы их зовём зелёные, а они обижаются, а также демоны из Дома Воздуха', попытался пошутить Каа'Лим. 'Каждому из Глав Домов был передан символ, хранящий в себе огромную силу. Игнис, символ смертности всего, что обретает жизнь, был передан Серебряным. Но,' здесь дэйург глубоко вздохнул 'воспользоваться ими нельзя. Они служат лишь для поддержания равновесия, а в корыстных целях — пфф, бесполезная побрякушка! Правда, здорово?!'
    — Да я даже и не знаю, — растерянно отозвалась я.
    'Молодая ты ещё, не понимаешь, каково иметь в руках абсолютную власть, то к чему столько стремился, а в результате не иметь возможности ею воспользоваться', окончательно развеселился Каа'Лим, и бока его начали подрагивать от едва сдерживаемого хохота. 'Вместе с демонами пришли и мы, дэйурги, а также драконы. Потому и зовемся мы истинно магическими расами или высшими. С нами пришла в этот мир магия. Это было необходимо, ведь в простом индустриальном мире демонам не выжить в физической форме'.
    — В каком? — не поняла я.
    'Неважно', отмахнулся дэйург.
    — Тебе виднее, — устало произнесла я. — А что же дальше?
    'А дальше сложилось так, что вместо того, чтобы стать надсмотрщиками для вас, мы стали друзьями, деля общий дом. Вот только драконы заимели свою вотчину отдельно, уж больно тесно им на Кайрусе, хотя они и частые гости там. А знаешь, что самое интересное, демоны действительно стали служить этому миру, правда, характер у большинства остался таким же скверным'.
    — Это что, намёк? — насторожилась я.
    'Да нет, ты сама добродетель в сравнении с остальными. Правда, немаловажно отметить, что изгнание сплотило вас, и демон за демона сердце вырвет врагу, в прямом смысле', как бы между прочим подметил Каа'Лим.
    — Тогда почему меня выбросили, как ненужную вещь? — спросила я, а у самой слёзы навернулись от непонимания 'Почему я была не нужна?'
    'Наверное, потому, что именно ты нужна нам больше всего на свете… Открой письмо, Шаи, теперь можно', очень ласково проговорил дэйург и положил голову мне на колени.
    В руке всё ещё лежал игнис, и расставаться с ним мне совсем не хотелось, потому я просто положила его рядом с собой на кровать и в полном недоумении уставилась на свою ладонь.
    — Э…, а чего это у меня месяц на ладони появился? — спросила я, разглядывая аккуратный серебристый полумесяц в самом центре ладони.
    'Это знак твоего рода, Шаи. Игнис признал тебя, вот и всё. Не бойся, такое могут увидеть лишь демоны, дэйурги и драконы. Для остальных всё останется как прежде. За исключением того, что они смогут увидеть, что ты демон, а не человек'.
    ' Il' Fimme Sae Kairuss, zu irre es litmer — Дочь Кайруса, что читает это письмо', с этих строк начиналось послание, предназначенное для меня.
    'Так складывается судьба, что я вынужден оставить тебя в человеческих землях. Я выбрал для тебя лучшую семью, что смог найти в этих краях. Ты будешь расти среди людей, и это необычайно расстраивает меня. Но одно ты должна понять, читая это письмо: твой народ никогда не отказывался от тебя. Всё, что было предпринято мной и твоей матерью, лишь для того, чтобы защитить тебя.
    Имя, данное тебе при рождении — Майэ'раами, означает 'Смерть несущая'.
    — Чего несущая? — оторвалась я от прочтения этих странных строк. — Сбрендели они, что ли там?! Ещё бы 'Чумой зовущей' обозвали!
    'Мара', не скрывая смешинок во взгляде, заговорил дэйург, 'это нормальное имя для демона с таким происхождением, как у тебя',
    — А папа мой был, подожди, не подсказывай, — картинно закатила я глаза. — О, знаю 'Мор дающий', а мама 'Болезнь, телосожрущая'? — не выдержав, я как-то нервно захихикала.
    'Честно говоря, отца твоего звали Эллиен и имя его означало 'Свет дарующий спасение', а мать — Ливерайя, 'Ледяной сумрак', тихо отозвался дэйург.
    — Были? Их нет более? — упавшим голосом, спросила я.
    'Дочитай письмо'.

    'Ливерайя, твоя мать и Владычица Кайруса, навсегда осталась на севере человеческого королевства Ирэми. Я похоронил её недалеко от того места, где ты появилась на свет. Её последней волей было то, чтобы все считали, что погибла и ты, Fimmie'
    — Я не очень поняла, что значит последнее слово? — немного растерявшись, спросила я.
    'Доченька — это если переводить дословно. Но тут это скорее ласковое обращение. Это писал не твой отец, а телохранитель твоей матери', сказал Каа'Лим, а я уже читала дальше.
    'Наш Владыка и твой отец скончался за шесть месяцев до твоего рождения, Ливерайя умерла этой ночью. Владычица была отравлена в эльфийских землях но, несмотря на это, сумела дать жизнь ребёнку, что носила под сердцем. Прошу тебя, Майэ'раами, лишь об одном: постарайся сделать так, чтобы её жертва не стала напрасной! Дорога в Кайрус закрыта для тебя до тех пор, пока я лично не найду тебя. Никто не должен знать, кто ты по происхождению. Позже я сделаю так, что ты найдёшь 'Свою Кровь' и тогда он станет твоим защитником…'
    'Чего?!' как подорванный, заорал Каа'Лим. 'Старый козёл! Так это всё он устроил! Дримлеон, я вырву твою глотку и буду прыгать на твоих костях, пока не втопчу их в землю!', дэйург заметался по комнате, утробно рыча и размахивая хвостом.
    Негодование и ярость волнами расходились от него, было такое ощущение, что ещё не много и они станут вполне осязаемыми.
    Я поднялась с кровати и загородила ему дорогу, когда он проделывал путь из одного конца комнаты в другой. Резко схватила за морду и наклонилась так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
    — Ты что, жалеешь? — легкий рокот послышался где-то у меня в груди. Так рычат только животные, а не… люди? Так теперь я и не человек…
    'Нет, Шаи', прикоснулся своим лбом до моего Каа'Лим.
    Далее в письме писалось о том, что придёт время, и этот самый Дримлеон найдёт меня и всё объяснит, но до того момента мне лучше не высовываться. Скорее всего, на Кайрусе почувствуют, что появился новый Владыка, как только я пройду изменения, и попытаются меня найти. В таком случае мне стоит найти вампира по имени Тарий Осбен, ему доверял мой отец. Он поможет. О том, где его искать, не было сказано, но дэйург уверил меня, что это не проблема и до окончания процесса изменений в моем распоряжении есть год или два, смотря какими темпами, он будет продвигаться.

Глава 11

    После того, как за дэйургом захлопнулась дверь, Лиам ещё минут пять пытался подняться с пола. Когда же ему это удалось, то взору его предстала занимательная картина. Маг, будто маленький мальчик, везущий тележку на веревочке, леветировал за собой гнома, поднимаясь на второй этаж. Должно быть, Орэн почувствовал, что на него смотрят, и обернулся в сторону, где стоял эльф.
    — Вот, — едва скрывая смех, хмыкнул маг, — собираю, а то раскатились по дому, еле нашёл. Хорошо хоть Ким далеко не укатился, где был, там и упал.
    Всё-таки Орэн не выдержал и громко расхохотался.
    — Позволь спросить, что в этом смешного? — плохо скрывая недоумение от происходящего, решил задать вопрос Орэну Лиам.
    — О, — отмахнулся маг, — нервное, должно быть. Хотя, знаешь, Лиам, я так долго ждал этого дня, а в итоге оказался к этому совершенно не готов, — несколько растерянно сказал маг.
    — Ты думаешь, это начало переходного периода?
    — Я в этом уверен, ты посмотри, какое волнение в потоках! Это так интересно, — в глазах Орэна мелькнуло возбуждение, что присуще лишь увлеченным исследователям, и тут же сменилось искренне детской радостью. — Наша девочка меняется!
    — Да… и кем она теперь станет? Вот, что действительно интересно, — несколько растерянно отозвался эльф.
    — Лиамиэль, думаю, мы достаточно хорошо знаем Мару, чтобы доверять ей и понимать, что кем бы она теперь ни стала, мы поможем ей сохранить себя, — очень серьёзно, сказал маг. — А теперь помоги мне разнести наших особо чувствительных к ментальным ударам мальчиков по комнатам.
    Где-то около получаса эльф и маг занимались тем, что укладывали гнома и Кима в их постели. Лиамиэль чувствовал себя заботливой мамочкой, раздевая Элфи и накрывая его бессознательное тело одеяльцем. Если бы гном узнал на следующее утро, кто о нём так позаботился, то пришёл бы в ярость. Лиам же решил, что однажды расскажет это гному, когда тот попытается в очередной раз его подколоть. Вообще-то Лиамиэль никогда не был зловредным, но отказать себе в том, чтобы задеть самолюбие конкретно этого гнома он не мог.
    Закончив с укладыванием в постель Энакима, эльф почувствовал необычайную для себя усталость. Перед глазами всё поплыло, а ноги налились свинцом. С трудом удерживая веки открытыми и заставляя себя кое-как идти, он подошел к Орэну, который, растеряв весь энтузиазм, облокотившись спиной о дверной косяк, стоял на выходе из комнаты.
    — Не понимаю, что со мной, Орэн. Такое ощущение, что я сейчас просто упаду, — растерянно заговорил эльф.
    — Да, у меня то же самое, глаза буквально сами закрываются. Должно быть, дэйург решил всё же нас усыпить…, - не договорив до конца предложение, маг тихонько сполз по косяку на пол.
    Лиамиэль лишь обреченно закатил глаза и, перекинув уже потерявшего сознание Орэна через плечо, потащил старика в его комнату. Шатаясь из стороны в сторону, эльф со своей ношей на плече больше напоминал пьяного портового грузчика, что должен закончить разгрузку, несмотря на то, что ноги его уже в прямом смысле заплетаются в косы.
    — Где же эта комната? Может, так его кинуть, чай не простынет, — малодушно заявил эльф. Сил на то, чтобы применить магию, не было, да и желания тоже. Потому эльф и тащил мага на себе. Из последних сил, пытаясь не уснуть со своей ношей в руках. Наконец-то найдя нужную дверь, Лиам облегченно вздохнув, толкнул её ногой. Дверь не поддалась.
    — Вот шертова зараза! — прокряхтел эльф и пошел на таран.
    Думаю, говорить о том, что дубовая дверь не уступила, излишне. Эльф ещё минут десять вяло пободался с упрямой конструкцией, но усталость взяла своё. Как раз тогда, когда Лиам с Орэном наперевес, пошел с разгону на упрямую дверь, в глазах его помутилось. Ноги пошли каждая своим ходом, и эльф по инерции тюкнул 'шертову заразу' лбом, а в довершении приложил уже многострадальным задом Орэна. Так они и сползли на пол у самого порога спальни мага. А дверь, должно быть, немного подумав и что-то для себя решив, с протяжным скрипом отворилась.
    *** Около 17.5 лет назад…
    Степь. Иллюзия собственной значимости и свободы духа особенно остро чувствуется в степи. Там, где нет ни конца, ни края, куда бы ни упал взгляд путника. Ночная степь — это иллюзия тьмы, что стелется всюду. И лишь звёзды освещают путь тем, кто волей судьбы оказался в этих краях. Агасти не случайно выбрал это место для встречи с теми, чья помощь ему волей неволей, но будет необходима! Организовать подобное было хоть и сложно, но вполне реально. Достаточно было лишь привязать телепортационный канал к предметам, которые будут использоваться этими существами в день, который Агасти выбрал для проведения этого собрания. А зная привычки тех, кто был ему нужен — это было несложно.
    Небольших размеров шатер, расположившийся в самом центре бескрайних степей, что открывают свои объятья лишь оркам, замер в ожидании 'гостей'.

    Рыжеволосая девушка, как раз готовилась ко сну, когда ей было суждено получить столь судьбоносное приглашение. Она как раз проводила очередного спутника на одну ночь за дверь. И теперь, напевая фривольную песенку себе под нос, присела напротив зеркала, чтобы привести в порядок свои непослушные огненно-рыжие кудри.
    — Да, — глубоко вздохнула девушка, — как же хорошо родиться не только сильной, но и красивой, — задумчиво поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, произнесла она.
    — Госпожа, Вы очень красивая, — не скрывая подхалимства в голосе, произнесла горничная, возникшая за спиной своей хозяйки.
    Девушка недовольно вскинула свою идеально выщипанную бровь и, изогнув губы в кривой ухмылке, произнесла:
    — Я разве к тебе обращалась? Знай своё место, низшая, — последнее слово девушка буквально прошипела, невольно обнажая клыки.
    Горничная вздрогнула и неуверенно шагнула ближе к двери.
    — Дрянь! — воскликнула рыжеволосая, вскакивая с места и мгновенно возникая перед служанкой, — Разве разрешала я тебе двигаться, — длинные остро заточенные ногти мазнули по лицу служанки, оставляя кроваво-красные дорожки, которые тут же начали затягиваться.
    — А вот теперь вон пошла, ничтожество, — шикнула в лицо горничной юная вампирша и, не проверяя, выполнили ли её волю в этот раз, уже медленно прошествовала к зеркалу.
    — Да, быть сильной весьма приятно, хотя и красивой тоже, — очаровательно улыбнувшись, захихикала девушка, потянувшись рукой за расческой, что лежала на её туалетном столике. Как только рука её сомкнулась на рукоятке расчески, мир перед её взглядом дрогнул и размылся одним аляповатым пятном. Очнуться ей уже предстояло на шкурах животных, которыми был устлан пол в шатре посреди ночной степи.

    Огромных размеров волк бежал по ночному лесу, ловко лавируя между деревьев. Его обоняние улавливало тысячи запахов, от которых кружилась голова, а сердце учащенно билось. Вдыхая эти ароматы, он мог двигаться с закрытыми глазами, прекрасно чувствуя, в каком направлении он двигается. Как же он любил свой лес! Здесь он был свободен от обязательств, долга и ответственности. Нет, его не тяготило положение альфы, просто иногда хотелось почувствовать, просто вздохнуть так, как делал он, будучи совсем молодым щенком.
    Вот и сейчас, продвигаясь всё глубже в лес, он отпускал свой разум в свободный полёт, отдыхая и наслаждаясь бегом. Вскоре показалась небольшая опушка, в центре которой, словно маленькое серебряное блюдце, расположилось небольших размеров лесное озеро.
    Когда до него оставалось всего несколько прыжков, волк перешёл на шаг, а в следующее мгновение к озеру подходил высокий, широкоплечий мужчина, ступая по земле босыми стопами. Хотя ночи в этих краях были весьма прохладны, его обнаженное тело буквально источало от себя жар. Ведь оборотни — это не люди, и метаболизм у них совершенно другой.
    Встав у самого края маленького озерца, мужчина оттолкнулся ногами о землю и прыгнул в воду. Вынырнуть ему было суждено в самом центре ненавистных его сердцу Орчьих степей.

    Арда'ар и его племянник как раз закончили разбираться с документами, что будто по мановению волшебной палочки вновь и вновь возникали на его рабочем столе каждое утро. Но, как это ни странно, работа не тяготила эльфа и, что было особенно приятно, доставляла удовольствие и его племяннику. Правитель эльфов собственных детей пока не имел и рассматривал сына своей сестры как будущего приемника, если, конечно, боги не подарят ему своих детей. Но пока подобного не произошло, хотя Правитель и надеялся, что вскоре и его дом наполнится детскими голосами и смехом. Будучи от рождения терпелив, Арда'ар ждал и, конечно, же верил, что вскоре всё изменится.
    — Может, нам прогуляться перед сном, дядя? — спросил его племянник, откладывая последний документ в общую стопку.
    — Да, думаю, нам действительно стоит проветриться, — поднимаясь со своего стула, сказал Арда'ар.

    Мужчины, выйдя из дома, пошли в сторону парковой аллеи. Так они поступали каждую ночь, вот и теперь их маршрут мало отличался от каждодневного. Круг по дорожке, малым кольцом опоясывавшей парковую зону, поворот направо в сторону их любимой беседки, где уже ждал их теплый глинтвейн. Всё как всегда, после трудного рабочего дня, только сегодня вместо приятно обжигающего горло напитка их ждала бескрайняя степь, стоило им присесть на любимые стулья, стоявшие около маленького столика под навесом из виноградных лоз.

    — Ну, ты даешь, Корч! Это же надо быть таким везунчиком! — в голосе юноши слышалась едва скрытая насмешка.
    — О чем ты говоришь, братец? — усмехнулся дроу.
    Они с братом любили проводить вечера около огромного дуба, что рос в парке около их родового замка. Младший брат по обыкновению залезал на одну из ветвей старого дерева, цеплялся за неё ногами и свешивался головой вниз. Муилкорч же садился у самых его корней. Так они подолгу болтали обо всём том, о чем могут говорить молодые люди. Обсуждали девушек, бои на мечах, охоту, магию и, как это ни странно, последние дворцовые сплетни.
    — Сначала вампирша, что прибыла со своим посольством две недели назад, не давала тебе проходу, теперь же на тебя запала эльфийка из Светлого Леса. Шикарно живёшь, — уже не скрывая смеха, говорил Рэйв.
    — Да ну тебя, — отмахнулся Корч от младшего брата, — глупости всё это.
    — Как сказать, — задумчиво произнёс младший дроу, — но ты пользуешься популярностью у слабого пола, брат мой.
    — Просто, этих дамочек тянет на экзотику, — хмыкнул Муилкорч. — А тебе пора во дворец, Кайлинн тебя всюду ищет.
    — Ох, ё, — без труда соскочил с дерева Рейв, — у нас свидание, а я забыл, — пробубнил юноша, скорее уже для себя, поскольку отбежал от брата на приличное расстояние за какие-то доли секунды.
    Когда Рэйв ушел, его старший брат ещё некоторое время лежал на спине, устремив свои желтые с черными вертикальными зрачками глаза в небо. Он рассматривал созвездия, что мерцали вдалеке, и думал о том, что, быть может, однажды им будет суждено узнать, что скрыто в них. Также он думал, насколько мелкими кажутся его проблемы в сравнении с тем, что скрыто во вселенной. Он был первенцем и по закону наследовал бразды правления в случае гибели отца или его нежелания править, второе было вероятнее, хотя и не грозило ему в ближайшее время. Но, Бог свидетель, ни в том, ни в другом случае он этого не хотел. Зачем ему власть, когда у него на ладони лежит весь мир? Он не желал быть прикованным к одному месту, а ещё больше ему не хотелось нести ответственность за жизни тысяч дроу. Нет, это было не для него! Иногда он мечтал, чтобы у него были волшебные крылья, что смогли бы унести его далеко-далеко и укрыть от всевидящего ока отца. В такие моменты он стыдился своих желаний, но поделать с собой ничего не мог. Нельзя родиться наследником и отвергнуть свое предназначение.
    Дроу были не просто отдельными представителями эльфийской ветви, это была, по сути, совершенно отличная раса. Возможно, когда-то давно предки их имели общие корни, но теперь это не имело особенного значения. Они были другими — вот, что важно! И отличия их начинались с внешности и заканчивались характерными чертами поведения. Дроу, как и эльфы, в большинстве своем были светловолосы, пожалуй, это единственная черта внешности, что объединяла эти народы, по сей день. Но вот кожа дроу, в основном, была насыщенно-черного цвета, а цвет глаз четырех оттенков: зелёный, желтый, лавандовый и насыщенно-синий, с вертикальными полосками зрачков, благодаря чему и в темноте они видели гораздо лучше Светлых эльфов. Этот народ можно смело было назвать ночными жителями, хищниками. Да, дроу не испытывали тягу к крови, как это происходило у вампиров, но сам процесс охоты доставлял им огромное удовольствие.
    Очень давно предки дроу перебрались жить в горы, обыватели считали, что эти создания живут в подземных городах. А сами же дроу лишь откровенно хихикали над этим распространённым заблуждением. Однажды Корч спросил своего отца, почему все думают, что они живут под землёй, и не верят, что на самом деле высоко в горах у них есть собственные долины, раскинувшиеся в самом центре горных цепей. На что отец резонно заметил: 'Потому что они идиоты, не видящие дальше своих собственных носов'.
    Магия их также была отлична от эльфийской, как и внешность её обладателей. Не известно, как так произошло, но темное искусство было подвластно дроу с рождения. Всё их волшебство строилось на крови, жертвоприношениях и темной энергии. Но ведь черный цвет не означает зло…
    Когда молодой дроу поднялся на ноги и приготовился к тому, чтобы догнать брата, он неожиданно для себя решил, что неплохо было бы подняться на холм, что он так любил в детстве. Ведь оттуда их долину было видно, как на ладони. Откуда он мог знать, что поднявшись на вершину холма, он окажется в самом центре степи, где всё будет пропитано столь близкой ему тьмой.

    Когда рыжеволосая девушка открыла глаза, первое, что она увидела перед собой — это торс обнаженного мужчины. Вампирша жадно втянула носом воздух и лишь тогда почувствовала отчетливый запах мокрой псины. Резко поднявшись на ноги, она отпрыгнула в сторону и зашипела на обнаженного.
    — Рот закрой, пиявка, пока без клыков не осталась, — совершенно нейтральным тоном, сказал он. Не признать того, что мужчина был весьма хорош собой, девушка не могла, но то, что он был оборотнем, уже бесило её по определению.
    — Ах ты, псина, — почти ласково зашипела она, — гав-гав, ну же, песик, дай голос, — засмеялась девушка, а черты её лица сильно заострились превращая её красивое лицо в маску зверя.
    Мужчина же, ничуть не стесняясь своей наготы, повернулся к ней лицом и выразительно приподнял бровь, мол 'Это ты мне, ничтожество?'.
    Будучи молодым вампиром, а потому, плохо умеющим себя контролировать, девушка весьма разозлилась, увидев подобное пренебрежение. Она, не сдерживая себя более, зашипела и ринулась в атаку.
    Мужчина ловко ушел из её захвата, увернувшись в сторону и обходя её со спины, молниеносно ухватил рыжеволосую за горло.
    — Я тебя предупреждал, — практически рыча, сказал он. — Надо смотреть на кого скалишься…
    — Ну, ну, друзья мои, единомышленникам не стоит начинать сотрудничество с ссоры, — раздался насмешливый мужской голос в самом углу шатра, где находились двое, вампир и оборотень.
    Быстро отбросив от себя девушку, мужчина-оборотень повернулся в сторону, откуда доносился голос.
    — Кто ты и зачем перенёс нас сюда?
    — Я, — послышалось уже с другой стороны, — тот, кто может предложить вам то, чего вы так жаждете, — коротко заметил обладатель приятного баритона.
    В это мгновение пространство будто всколыхнулось, как бывает на поверхности водоёма, стоит в него бросить камень, и из ниоткуда в шатер вывалились двое светлых эльфов. Оборотень, как и рыжеволосая вампирша, без труда узнал этих двоих.
    — Арда'ар, — несколько растерянно проговорил оборотень.
    Эльфы, несколько пошатываясь, с трудом поднялись с пола и с нескрываемым недоумением уставились на Альфу Западного клана оборотней.
    — Эрвин, — в голосе Эльфийского правителя послышалось плохо скрываемое удивление, — что происходит?
    — Я…, - попытался ответить Альфа, но его перебил всё тот же обладатель приятного мужского баритона.
    — Позволь мне объяснить, уважаемый Эрвинге, но только после того, как все будут в сборе. И да, уважаемый Арда'ар, перестаньте дёргать потоки. Та магия, которая присутствует здесь, Вам, милейший, недоступна.
    Неожиданно подала голос девушка, в крови которой всё ещё кипел гнев.
    — Да кто ты такой, что смеешь указывать нам? Если даже боишься показаться, как тебе смелости хватает говорить, что нам делать, а что нет?
    Ответа ей не было. Но в это же мгновение шатер заполонил густой черный дым, заволакивая всё вокруг. Мужчины не двигались с места, но девушка неуверенно сделала шаг назад, совсем как её горничная некоторое время назад. Настолько отчетливо от этого марева несло смертью и тьмой, что даже ей стало не по себе.
    В ту же секунду, черный дым рванул к ней и сомкнулся кольцом на шее. Постепенно 'кольцо' приобретало плотность и очертания человеческой руки, а туман, что оставался у её ног, преобразовался в человеческую фигуру, сотканную из самой тьмы и укрытую ею.
    В глазах девушки начало темнеть, и это было отнюдь не из-за нехватки кислорода, вампиры могли часами обходиться без последнего. Всё дело было в том, что она неожиданно поняла, что так приходит смерть. Когда тело перестаёт слушаться и холод течёт по венам, а ты созерцаешь будто со стороны свою беспомощность.
    — Прости, — из последних сил прохрипела она. И тьма отпустила её.
    Упав на колени, девушка жадно хватала ртом воздух, постепенно приходя в себя. Она признала силу соперника, она никогда не посмеет бросить ему вызов. Именно по такому принципу жили вампиры. Но как бы то ни было, ненавидели тех, кто сильнее, всем существом и боялись.
    — Так-то лучше, девочка, — раздалось с другой стороны шатра.
    В это время воздух опять пошел рябью и последний участник сегодняшнего собрания, оказался на полу. Муилкорч удивленно озирался по сторонам, стараясь совладать с собственным телом, что было весьма трудно после насильственного перемещения.
    — А вот и мой последний гость на сегодня, — с нотками пренебрежения, сказал тот, кто поставил успех своей задумки на исход сегодняшнего собрания.
    — Где я? — спросил молодой дроу, озираясь вокруг и запоминая всех присутствующих.
    — Ох, Корч, ты как всегда любознателен, — отозвался мужской голос с противоположной стороны шатра, до которого не доходил свет тусклой лампады, висевшей в самом центре этого округлого сооружения.
    Муилкорч резко обернулся в сторону, откуда исходил звук. Тренированные мышцы и рефлексы охотника среагировали мгновенно. Мужчина оказался на ногах и уже согнул ноги в коленях, готовясь к прыжку.
    — Не стоит, Корч. Я не для того вас всех собрал, чтобы калечить, — голос раздавался все с той же стороны.
    — Может, покажешься? — коротко заметил дроу.
    — Как скажешь, маленький дроу, — насмешливо раздалось над ухом Корча. Юноша невольно вздрогнул и медленно повернулся лицом к говорившему.
    Взгляд его уткнулся в непроницаемую тьму, он невольно шагнул назад и только тут сообразил, что стоявшее перед ним существо было укутано в плащ черного цвета. На голову был накинут глубокий капюшон так, что лица было не видно.
    От фигуры исходили ощутимые вибрации столь родной для дроу энергии. Будто тот, кто стоял перед ним, был соткан из чистейшей тьмы.
    Это же почувствовали все присутствующие в шатре. Эрвинге так вообще был готов завыть в голос, настолько противоестественным казалось то, что он ощущал.
    'Живой мертвец, не иначе', подумал оборотень, подавляя в себе желание заскулить.
    — Доброй вам ночи, господа, и позвольте мне озвучить то, ради чего я вас собрал, — заговорил обладатель черного плаща.
    — Думаю, нашего согласия не требуется, — заговорил как всегда невозмутимый Арда'ар.
    — Ну, отчего же, — усмехнулся мужчина, — вы можете и возразить. Но, как мне кажется, сначала есть смысл выслушать то, что я хочу сказать.
    Ответом ему было молчаливое согласие.
    — Вот и славно, — одобрительно произнёс он, — У меня есть предложение, от которого смог бы отказаться лишь глупец. Прошу вас присядьте, господа. Сидя, знаете, думается легче, — мужчина хлопнул в ладоши и позади каждого из присутствующих, появились на вид весьма удобные кресла, обтянутые черной кожей.
    — Ну же, — всё ещё доброжелательно подбодрил своих гостей он, указывая рукой, затянутой в черную перчатку на кресла. Безропотно присела лишь вампирша. Уж больно знакомой была для неё подобная интонация в голосе, столь похожая на её собственную, когда девушка была просто в бешенстве.
    — Сесть я сказал, — уже жестче, произнёс мужчина. Эльфы буквально рухнули на предложенные им кресла, оборотень сопротивлялся, как мог, но всё же подчинился. Лишь Муилкорч не почувствовал никакого давления, но всё же решил этого не показывать и опустился в кресло.
    — Так-то лучше, — небрежно кинул эту фразу мужчина и встал перед собравшимися, что сидели полукругом перед ним.
    — Я собрал вас сегодня, чтобы сделать весьма выгодное предложение, которое, как мне кажется, заинтересует вас. Что ж, лирические отступления в сторону, я предлагаю вам то, о чем вы и ваши предки мечтали. То, что даровано лишь людям. Но разве могут они оценить сей дар? Нет. Они даже не понимают всё богатство, что даровано им от рождения. Ведь когда настанет день, и смерть их встанет у порога, это не станет неизбежным концом их существования. Каждому человеку дана возможность возвращаться в этот мир заново, но почему такая несправедливость? Разве вы не заслуживаете этого больше, чем кто бы то ни было?
    — Так заведено не нами, не нам и решать, — не сумев сдержать себя, сказал Эрвинге. Всё его звериное существо буквально вопило о неправильности происходящего, и то, что Альфа до сих пор сдерживал трансформацию, было только благодаря его возрасту и опыту.
    — Друг мой, — чувствовалось, что говоривший улыбается, — не хочу обижать Вас, многоуважаемый Эрвинге, но лишь глупцы боятся перемен. Но Ваше высказывание навело меня на мысль, должно быть, зря я выбрал оборотня для осуществления необходимой мне цели. Пожалуй, Вы лишний, Эрвинге, без обид, — мужчина нарочито небрежно махнул лишь кистью руки в сторону Альфы, как до слуха всех собравшихся донесся треск ломающихся костей.
    — Боже, — одними губами прошептала вампирша.
    Нет, девушке было плевать на судьбу 'псины', но она испугалась. По-настоящему испугалась за себя!
    Взгляд эльфов и дроу буквально приклеился к тому месту, где сидел их друг. Голова Альфы нелепо упала на грудь. Внешне никаких повреждений видно не было, но каждый из присутствующих слышал, как в последний раз сердце толкнуло кровь в теле оборотня.
    — Прошу простить меня, господа, за этот инцидент, но в любом начинании бывают вот такие вот огрехи.
    Мужчина неловко пожал плечами, как бы извиняясь за произошедшее, но тут же весь подобрался и продолжил:
    — Ну что же, а теперь продолжим без ненужных технических пауз.
    Агасти говорил долго, и каждое его слово падало на благодатную почву сердец эльфов и вампирши. Если вампирша чувствовала в нём силу, а стало быть, инстинктивно считала его слова правильными, то эльфы, в особенности Арда'ар, видел в том, что говорил Агасти, долгожданную возможность для своей расы. Ведь мужчине давно исполнилась не первая тысяча лет, и, вопреки предположениям людей, он не устал от жизни. Каждый прожитый день был неповторим. Правитель эльфов наслаждался от того, что имел возможность ходить, дышать, творить, существовать! То, что случилось с Эрвинге, старым соратником и другом, если вообще возможно иметь друзей Правителю, было печально для Арда'ра. Не более. В сравнении с открывающимися перспективами ничтожно малая жертва. Ведь это так страшно стать однажды ничем… Когда есть всего одна возможность на жизнь! И то, что предлагает это странное создание, звучит вполне осуществимо. Конечно, нужно будет провести свои собственные изыскания по этому вопросу, как и не помешает узнать, что же это за тварь перед ними… И что сможет помешать ему сотворить с ним то же, что он сделал с Эрвинге. Помереть Арда'ару совсем не хотелось, тем более, сейчас.
    Корч слушал то, что говорило это существо очень внимательно, и с каждым сказанным им словом ему всё больше становилось не по себе.
    'Неправильно! Противоестественно!', кричало всё у него внутри.
    Молодой дроу понимал, что то существо, что находится перед ним, это какая-то смесь тьмы и живого сознания. Сама тьма как вид энергетических потоков нейтральна. Но то, что сейчас было перед ним, повергало дроу в какой-то первобытный ужас. Было такое ощущение, что часть энергии обрела живое, разумное сознание. Мало того, что одно это было не правильным, так сама идея твари, что сейчас говорила перед ним, была абсурдна!
    'Уничтожить последних Серебряных! Да кому такое в голову придет?! Ведь не Грань служит демонам, а демоны Грани' это Корч знал очень хорошо. Не зря он так долго общался Дрэйландом, наследным принцем драконов. Тогда он многое рассказал дроу о том, как живут демоны, об их законах и государственном устройстве. Корча это так поразило в своё время, он был страшно удивлён подобной откровенностью даже больше, чем услышанному. Ведь драконы никогда не говорят о том, как живут демоны. Знал ли Дрэй о том, что предстоит Корчу в будущем, или просто почувствовал, что дроу должен это узнать? Молодой мужчина сказать не мог, да и неважно это было сейчас.
    Нервно вздохнув, Корч потянулся к 'тьме', что была повсюду. На какое-то мгновение ужас мелкими мурашками пробежался по его спине, но дроу сумел быстро взять себя в руки. Потоки 'тьмы' стелились вокруг него, пространство буквально пропиталось ею. Словно маленький мальчик, что незаметно от мамы старается утащить из большой вазочки, стоящей на самом виду, конфетку, Корч потянул на себя один из потоков. Ему было страшно от того, что эта тварь сумеет почувствовать его вмешательство, но дроу понимал: теперь счет идёт буквально на минуты. Чем дольше времени он проведёт в обществе этого существа, тем меньше возможности у него будет отступить назад… Скорее всего, эта тварь потребует присягнуть ей, и поскольку использует она 'тьму', то и присяга будет на крови. А Корч, как никто другой знал, что подобные клятвы обратить невозможно!
    Всю жизнь дроу был обязан кому-то или чему-то. Отцу, родине, семье, хоть и обременяло его подобное, но он знал, что то что он делает, лишь во благо. Сейчас же у него было ощущение, что стоит он у самого края болота, и если ничего не предпримет, то увязнет в нём раз и навсегда.
    Как можно осторожнее он впитывал в себя энергию, его окружающую, практически на автоматизме сплетая силу в нужное ему заклинание. Стараясь себя ничем не выдать, дроу делал сосредоточенный вид, будто ловит каждое слово говорившего. И вот, как раз в тот момент, когда существо начало говорить о том, чего так ждал и боялся Корч, он понял: сейчас или никогда.
    — Не подумайте, что я не доверяю вам, господа, но, как говориться, подстраховаться не помешает, — голос мужчины буквально источал дружелюбие и участие, но каждый из присутствующих понимал, что всё это лишь игра. Он забавлялся с ними, как сытый кот с опостылевшей своим однообразием едой: лениво, небрежно, но из лап своих не выпуская.
    — Я хотел бы получить от вас сущую мелочь, всего лишь клятву о вашей верности. Конечно, вы можете и отказаться, но вы же понимаете, тогда я не смогу вам полностью доверять, — весьма многозначительно сказал этот странный мужчина. — А там, где нет доверия, нет и нужного результата, — тоном заботливого дядюшки, сказал он.
    — Позвольте мне кое-что сказать, — отчаянно боясь упустить момент до начала ритуала, сказал Корч.
    — Как приятно иметь дело с воспитанными молодыми людьми, — усмехнулся Агасти. На самом деле смешно ему не было, терпение его было на грани, и всё внутри буквально замирало в предвкушении того, что он получит по завершении сегодняшней сделки. То, что он пустил оборотня в расход, нисколько его не огорчало, да и зачем ему нужен этот пёс? Пусть и породистый, но всё же пёс, и его эта природная магия, не играющая в его плане никакой роли. А вот припугнуть своих новых союзников, чтобы лишний раз не рыпались, стоило. В конце концов, он и сам не разобрался до конца, каким потенциалом теперь обладает. Но инстинктам своим доверял, как доверял и тому, что нашёптывала его отныне постоянная спутница, 'тьма'. — Что же, Корч, говори, — мужчина повернулся к дроу лицом.
    Вот он момент, которого он ждал. Муилкорч в едва различимом движении вскинул руку и прокричал, вкладывая в свой голос и жест всю силу, что удалось ему собрать:
    — Abi sis tenebra, — фигура дроу растаяла тёмной дымкой. С того места, где сидел Корч к самому потолку устремил свой полёт призрачный ворон, что без труда преодолел все щиты и преграды, установленные Агасти. Растворившись у самого верха шатра, ворон, сотканный самой 'тьмой', нёс своего хозяина прочь от твари, что осталась позади.
    'Ему не догнать меня', думал Корч.
    'По крайне мере не сейчас', думал Агасти, в бессилии сжимая кулаки.
    'Трое из пяти, неплохо для начала', умиротворяюще зашептала 'Тьма', как ему казалось, именно ею была его постоянная спутница…
    В ту ночь кровь была пролита, и трое доселе свободных существ присягнули на верность ему, сыну Проклятого мага, что так сильно ненавистен был им. Двое из них в силу возраста мало задумывались о том, чем обернётся для них подобный союз. Но вот Арда'ар считал, что найдет способ обойти клятву. Но, будучи светлым эльфом, плохо понимающим темные потоки, он не знал, что способа такого нет.
* * *
    — Знаешь, когда я была маленькой, то очень сильно обижалась на судьбу, что не похожа на брата, — говорила я, сидя на своей кровати. Взгляд мой был устремлён в никуда, а Каа'Лим, положив голову на мои колени, сидел на полу. В руках я держала игнис. Странно, но этот кинжал было практически невозможно выпустить из рук. Стоило мне его положить хотя бы в метре от себя, как внутри всё начинало словно зудеть. И как только он оказывался у меня в руках, ко мне приходило странное удовлетворение.
    'Почему?', немного сонно ответил он мне.
    — Ты ведь прекрасно понимаешь, 'почему', - это было так странно — чувствовать дэйурга, как саму себя. Но дискомфорта это не приносило.
    'Лишь потому, что стараюсь блокировать часть своих мыслей, с эмоциями выходит хуже', нехотя пояснил он.
    — Не представляю, как ты выносишь меня круглосуточно, — немного грустно усмехнулась я.
    'Лучше, чем ты думаешь', в тон мне ответил Каа'Лим.
    До моего слуха донёсся странный шорох, исходящий из другого крыла дома. Я неосознанно напряглась и принюхалась. Пахло чем-то ветхим, так пахнет в книжных шкафах, где хранятся древние книги.
    'На самом деле так несёт от Орэна, старик совсем зачах со своим сидением дома', хихикнул Каа'Лим и я, неожиданно для себя, тоже засмеялась.
    — Ка-ка, ой, ну ты понял, — с трудом подавляя в себе очередной приступ хохота, сказала я. — Это что же получается, мы теперь и смеяться вместе будем? — кое-как выдавила из себя я.
    'Со временем станет легче, а пока придётся потерпеть', глубоко вздохнул дэйург.
    — Всё же, чего это Орэн там так шуршит, раздражает, — шуршание всё не прекращалось, но к нему присоединился и ещё кто-то. Этот кто-то пах смолой и лесом, довольно приятный запах…
    'Да эльф твой воняет, хоть от моли его в шкаф сажай', хмыкнул дэйург.
    — Пойдём, посмотрим? Только я халат накину, — поспешила я к гардеробу.
    — О нет, — обреченный вздох сам собой вырвался из груди.
    Мой шкаф продолжал сиять стерильной пустотой. Подлый гном всего-то и оставил, что спортивный костюм, да парочку ночных рубашек. Кое-как натянув свободного покроя шаровары и плотно облегающую фигуру рубашку, я подвязала волосы лентой и надела на ноги легкие ботиночки на тонкой подошве.
    'Ну, ты вырядилась?' хихикнул Каа'Лим, за что и схлопотал расчёской по макушке.
    — Идём уже, критик волосатый.
    Когда я вышла за дверь моей комнаты, стало очевидным, что дом пуст. Лишь этот странный шорох в другом крыле, и всё.
    'Слушай лучше', посоветовал дэйург.
    'Слушать лучше' оказалось совершенно естественным. Моё тело реагировало согласно моим желаниям. Такого я никак не ожидала.
    Когда мы проходили основы магии с Орэном, то он вскользь касался различных её направлений. Как объяснял учитель, давным-давно было время, когда магия в нашем королевстве развивалась очень активно. Уровень жизни людей был значительно выше, нежели сейчас. Мы, то есть люди, внедряли магию в повседневную жизнь. Использовали её в производственных и военных сферах, медицине. Именно тогда магия у людей начала делиться по различным направлениям. Среди магов появились практики и теоретики. Всё зависело от умственных и магических способностей. Магия получила узкую направленность. Так, например, появились целители, алхимики, маги-конструкторы и так далее. Именно тогда свет увидели многие изобретения, которые в ходу на человеческих землях и по сей день. Правда, с упадком в Ирэми, пришло в забвение и развитие магии у людей, но кое-что всё же осталось. Таким изобретением были те забавные кругляшки, которые я видела на носу у Орэна в день нашей первой встречи. Однажды, находясь в кабинете мага, я попробовала надеть очки. Сев за стол мага и запрокинув ногу на ногу, я с важным видом натянула их себе на нос. Сквозь линзы очков всё казалось мутным какое-то время. Потом на прозрачном стекле стали появляться светящиеся голубым светом надписи на древнем наречии Ирэми. Из того, что мне удалось перевести, следовало, что я должна выбрать один из предложенных режимов, как я поняла, необходимо было назвать необходимое слово из предложенных. Совершенно не задумываясь, для чего это может быть нужно, я выбрала то, что смогла прочесть, и произнесла вслух. Как только я это сделала, надписи на линзах очков погасли и исчезли. Только вот то, что я увидела перед собой, так это корешки книг, что стояли в шкафу у противоположной стены, а не мутные очертания предметов. Я видела малейшие шероховатости теснения их обложек. Могла прочесть любое из названий. Это было удивительно… Конечно, Орэн узнал, что я надевала его очки. Как это ни странно, но маг не ругался, просто очень настойчиво попросил больше подобного не делать, ведь эти очки большая редкость, в Ирэми их не больше десяти осталось.
    Вспомнился мне тот случай не случайно, так как, стоило начать прислушиваться, слух мой перестроился согласно моим желаниям. Это было удивительно — слышать, как ровно и размеренно бьются сердца тех, кто находился в поместье. Как размеренно их дыхание. Я слышала, как на кухне скребётся мышка, её сердечко колотилось быстрее, чем у тех, кого я приняла за людей. Ветер шелестел листвой вечнозелёных южных деревьев. Над крышей поместья пролетела птица. Хлопанье её крыльев на какой-то момент едва не оглушило меня. Но вскоре она удалилась на значительное расстояние, и звуки, что столь неожиданно обрушались на меня, исчезли вместе с ней.
    — Ух ты, — прошептала я, и звук собственного голоса показался неестественно громким.
    Меня немного качнуло, должно быть, от переизбытка впечатлений, и я неловко оперлась рукой о стену.
    'Тише', заботливо подставил Каа'Лим свою спину, чтобы я смогла опереться на неё. 'Пойдём, и хватит экспериментов на сегодня', проворчал он.
    Когда мы добрались до того места, откуда исходили эти странные звуки, то я задумалась, не пойти ли обратно к себе. На пороге спальни мага Лиам, мой прекрасный эльф, изображал подпорку для Орэна, который нелепо повис на его руках и подергивал ногами. Должно быть, пытаясь на них встать. Всякий раз, когда Орэн взбрыкивал, Лиам его встряхивал. Орэн поднимал на эльфа полузакрытые глаза и, мило улыбаясь, говорил:
    — Милая, завтрак уже готов?
    Эльф пыхтел и встряхивал старика снова.
    — Да приди ты в себя, ради всего святого, что у тебя есть! — ворчал эльф, тряся мага, как грушу. Сама картина происходящего поражала своей нелепостью. Первым на происходящее среагировал дэйург. Всё его тело задрожало, а моего восприятия коснулся заливистый хохот.
    'Что с Орэном?' не в силах скрыть улыбки, мысленно спросила я.
    'Вчера пришлось их усыпить, а то панику начали разводить. По всей видимости, я понервничал и немного перестарался', в ответ хихикнул дэйург.
    'Надо бы его в чувство привести и остальных. А то посмотри, что творится', решила внести предложение я.
    Лиам продолжал упорно встряхивать Орэна, совершенно не замечая нашего присутствия, и это было странным. Обычно эльф всегда знал, кто стоит рядом с ним. Да и не услышать меня он не мог, ведь не мог?
    'Поверь, Шаи, ты теперь необычная птичка. Со временем привыкнешь и разберёшься. А пока и впрямь нужно немного встряхнуть это спящее царство'.
    Тогда я впервые ощутила, как творят магию дэйурги. Каа'Лим будто бы был соткан из чистой энергии, и стоило ему обратиться к ней, как мир вокруг нас ожил и ответил ему, повинуясь воле моего друга. Сила изливалась в мир, проходя сквозь 'сосуд', которым вдруг стал дэйург, и приобретала форму согласно его желаниям. Раньше мне приходилось видеть, как творит волшебство Каа'Лим, но лишь сейчас я смотрела на это сквозь его мироощущение. Реальность пела и вибрировала, будто маленькая собачка радостно приветствовала своего хозяина. Я едва сдерживала слёзы от нахлынувших эмоций, видя столь откровенную красоту и мощь.
    'Это потрясающе', сказала я, продолжая смотреть на мир глазами дэйурга.
    Как только расходящаяся лучами от Каа'Лима сила коснулась Орэна, маг распахнул глаза. Во взоре его читалась ясность и явное непонимание того, что с ним происходит. Лиам заметил произошедшие перемены и как-то неловко поставил мага на пол.
    — Ну, наконец-то, — облегченно выдохнул эльф.
    — Что произошло? — растеряно спросил Орэн.
    — Думаю, дело в нас, — едва сдерживая улыбку, проговорила я. Меня всё ещё переполнял восторг от соприкосновения с силой Каа'Лима, оттого казалось, что я вот-вот начну хохотать.
    Эльф замер и резко повернулся в мою сторону. Сначала в его взгляде читалось облегчение, потом появилась настороженность. И тут я почувствовала это… Страх. Такой сладкий, ни с чем не сравнимый аромат разнёсся по коридору. Улыбка исчезла с моего лица, преобразовавшись в подобие оскала. А Лиам продолжал смотреть на меня, немного отойдя в сторону от Орэна. Как и всегда, в чувство привел меня дэйург. Я ещё плохо понимала, как работает наша связь, но Каа'Лим знал это лучше меня. Мне словно дали ментальный подзатыльник. Только тогда я поняла, что смотрю на эльфа как-то совсем не по-доброму. Да и недавнее ощущение счастья сменилось чем-то темным и непонятно притягательным.
    'Возьми себя в руки, нельзя чтобы они боялись тебя', посоветовал дэйург.
    — Со мной всё в порядке, — через силу выдавила я, стараясь не обращать внимания на те эмоции, что исходили от Лиама. Орэн же держал себя весьма хладнокровно, возможно потому, что ещё не пришёл до конца в себя.
* * *
    'Не может быть! Не может быть! БЫТЬ ЭТОГО НЕ МОЖЕТ!', крутилась в голове эльфа одна единственная мысль. Как он был слеп?! Не замечая, кто живет с ним под одной крышей! Не видя, что за создание повстречалось ему на пути. Подпустив эту 'тварь' так близко к себе, своему сердцу! Ведь он был готов полюбить её… Был готов? Или сделал это? Думая обо всем этом, эльф ставил мощнейшую защиту, чтобы дэйург не мог услышать ход его мыслей.
    Лиам смотрел на девушку, за которую совсем недавно так сильно и искренне переживал, и не мог поверить своим глазам. За эту ночь она стала тем, кем он и вообразить не мог даже в самом страшном сне. Нет, внешне она практически не изменилась, разве что от кожи исходило едва различимое сияние. И цвет глаз стал более насыщенным, но вот, пожалуй, и всё. Но та внутренняя сила, что буквально наполняла окружающее пространство, заставляя "потрескивать воздух" от напряжения, была узнаваема. Перед ним стоял демон! Причем демон одного из главенствующих Домов, так как энергетика девушки стала несопоставимо мощнее. Как такое могло быть? Непостижимо!
    Сначала он испытал облегчение, что с Марой всё в порядке, но вот теперь чувствовал себя не просто испуганным, он был в ужасе. Как теперь ему следовало вести себя с ней? Как избавиться от этой ноющей боли в сердце. Он не должен испытывать к ней подобных чувств. Не должен! Что скажет его дядя, когда узнает, кого он обучал всё это время…
    И что теперь ему делать? Так долго он, они, ждали появления того, кого изберёт Грань после смерти Владычицы. И что теперь? Вдруг Мара и есть та, кто им была нужна всё это время? Сможет ли он убить её? Он не знал ответов ни на один из своих вопросов. Единственное, что было однозначным, ему необходимо связаться с дядей и решить, что делать дальше. Необходимо выяснить природу происхождения девушки, и один такое решение принимать он не мог.
    Из состояния полнейшей растерянности эльфа вывел голос мага.
    — Мара, — вкрадчиво произнёс Орэн, — как ты себя чувствуешь, девочка?
    Эльф почувствовал, как отчаянно старается сохранить спокойствие маг. Но в данной ситуации помогать ему в этом он не собирался.
    — Уже хорошо, учитель, — её хриплый голос резанул эльфа по сердцу, заставив вспомнить то, как страшно кричала вчера девушка.
    Но, собрав остатки воли в кулак, он решил, что не позволит себе более испытывать к ней и малой доли той симпатии, что была между ними прежде. Правда, решить это было куда легче, чем сделать.
    Из противоположного конца коридора послышался нестройный топот ног, Лиаму не было никакой необходимости смотреть, кто это мог быть. Он итак это знал. По всей видимости, гном и Ким пришли в себя и направлялись в сторону комнаты мага.
    Мара, по всей видимости, тоже почувствовала чьи-то шаги, потому как поза её стала более напряженной, а ноздри жадно втягивали воздух.
    Лиам не мог почувствовать эмоционального состояния девушки, потому как она оказалась теперь эмоционально и мысленно закрытой для него. Щиты казались подобными тем, которыми пользовался дэйург. И это ещё больше насторожило эльфа.
* * *
    Он смотрел на меня так, словно я была самым мерзким созданием в мире. Презрение, страх, отвращение. Вот, что читалось в его, обычно холодном, взгляде. Эти же эмоции улавливались вокруг него. А я с трудом пыталась совладать со своим дыханием, чтобы не дать волю чувствам. Огненный ком обосновался где-то в горле, мешая сделать вдох. А в сердце будто бы иглу воткнули.
    'Почему?', созрел немой вопрос, на который по обыкновению ответил Каа'Лим.
    'Не знаю, Шаи, он закрывается от меня', в голосе дэйурга сквозило сожаление и сочувствие.
    — Мара, — нарушил тишину Орэн, — как ты себя чувствуешь, девочка?
    — Уже хорошо, учитель, — осевшим голосом, сказала я.
    Тут же до моего слуха донесся звук чьих-то шагов. Должно быть, новое восприятие было настолько обострённым, что я уловила в этом опасность. Всё моё тело напряглось, и подсознательно мне захотелось зашипеть. Каа'Лим вовремя послал мне успокаивающий импульс, а мысленно сказал:
    'Это Ким, с ним Элфи, успокойся'.
    'А как он отнесётся к тому, кто я теперь?', испуганно задала я вопрос, который следовало спросить самым первым. Что подумает мой брат, узнав, что мы с ним не родные? Да что там не родные?! Всё это время он называл сестрой демона!
    Шаги становились всё ближе, а сердце моё стучало всё быстрее.
    'Да за что же мне всё это! Лучше б в деревне осталась, жила бы да бед не знала, подумаешь, замуж бы отдали! Всех отдают, ничего! Никто не помер ведь!', в полном отчаянии мысленно заголосила я.
    'Ну, перестань. Что ты, в самом деле! Если эльф твой идиот, то остальных-то на него не равняй! Вон глянь, как маг старается! Само дружелюбие', усмехнулся Каа'Лим.
    А я краем глаза, взглянула на Орэна. Маг стоял рядом с эльфом, но в отличие от Лиама, улыбался тепло и по-отечески.
    — Мара, — услышала я до боли знакомый голос в самом начале коридора. — Слава Великой Богине, с тобой всё в порядке, — глубоко вздохнул брат, подходя ко мне.
    Не в силах взглянуть в глаза брату, я потупила взор в пол. Сердце отбивало нестройный ритм, и мне казалось, что лучше бы я провалилась под землю или сгорела дотла в ту ночь, чем стояла сейчас вот так перед ним. Мне было страшно услышать от него, что он более не желает видеть меня, знать…
    И тут я почувствовала это! Такой нежный, едва уловимый аромат. Он заполнил собой всё окружающее пространство, вытесняя собой мой страх, презрение и отвращение Лиама, настороженность и доброжелательность Орэна. Так пахла любовь. И исходило это удивительное чувство от него, от моего брата. Оно грело и ласкало меня, отгораживая от всего мира, защищая. В тот момент я поняла, что бы ни случилось, у меня есть он и это главное. Всё остальное можно пережить.

Глава 12

    Ким пережил известие о моём происхождении весьма стоически. Я бы даже сказала, на удивление легко. Он просто сказал, что это многое объясняет, и теперь понятно, в кого я такая белобрысая. Подумав немного, добавил, что теперь мною можно будет припугивать особо назойливых поклонниц в будущем и, в принципе, свой 'демон' в хозяйстве всегда пригодится. Конечно, он старался шутить, чтобы скрыть свои истинные чувства, только теперь меня обмануть было не столь легко.
    Он переживал. Как сказал Каа'Лим, брата волновало, не отдалит ли нас подобное различие. После этих слов дэйурга, мне пришлось поговорить с Кимом на чистоту. Разговор наш сопровождался обильным 'слёзоизлиянием' с моей стороны и откровениями со стороны брата. Но результат устроил нас обоих. А именно, на маленьком семейном совете было принято решение, что всё останется, как и прежде, и мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить семью.
    Хотите — верьте, хотите — нет, но этот разговор нам очень здорово помог. Энаким наконец-то успокоился, да и я стала чувствовать себя куда уверенней.
    Нами с Каа'Лимом было решено не говорить никому о том, к какому Дому я принадлежу. И думаю, это было правильно. Чем меньше знали окружающие, тем безопасней было для всех. Мой разум закрывал дэйург, так что об утечке информации волноваться не приходилось.
    Но самое страшное испытание мне только предст