Скачать fb2
Кораблекрушение

Кораблекрушение

Аннотация

    Журнал «Знание — сила» 1958 г., № 5, стр. 41-45




    Кто сказал, что летать на Луну опасно? Никто? То-то! А если есть такие, которые думают, что полет на Луну слишком рискованное предприятие, пусть спросят вот этих двух товарищей, которые сейчас так энергично расправляются с пивом и раками. Сейчас они, перебивая друг друга, рассказывают забавную историю своего полета на Луну. Правда, они хотят изобразить дело так, будто все то, что с ними приключилось, — тема для юмористического рассказа.
    Объективности ради скажем, что это не так. Мне доподлинно известно, что после всего случившегося, когда они вернулись на Землю, им было не до смеха. Впрочем, каждый человек имеет право скрывать подлинное происхождение своих личных переживаний. И только посторонний и объективный наблюдатель может сделать правильное заключение. Так вот, это делаем мы. Шамрай, равно, как и Костя Круглов, отделались, как говорится, легким испугом, хотя ситуация была не из простых…
    Этот слева, высокий сухопарый блондин, и есть Костя Круглов, наш известный межпланетный ас.
    Вы, конечно, помните, что после исторического дня четвертого октября 1957 года, когда мы вывели на орбиту первый искусственный спутник Земли, а через месяц — второй, с собакой, после этого вскоре начались пробные, беспилотные, а после и пилотируемые рейсы на Луну. Так вот, самый первый пилотируемый полет туда совершил Костя. Он и сейчас любит вспоминать о своей «миниатюрной комфортабельной каракатице», на которой он впервые облетел Луну и вернулся на Землю.
    Эта «миниатюрная каракатица» имела стартовый вес восемьсот десять тонн! Сейчас — это образец музейной техники.


    Костя известен в современной лунографии как автор самых точных карт той стороны лунной поверхности, которая никогда не поворачивается в сторону Земли.
    Егор Шамрай, как не трудно догадаться, по национальности украинец. Его упорство и настойчивость достойны всяческого подражания. С ним нам придется познакомиться в дальнейшем более подробно. Его специальность — звездная статистика. Это раздел теории вероятностей, который занимается предсказанием различных явлений в звездном мире. Егору принадлежит честь предсказания появления новых звезд в нашей Галактике. Он их предсказал целых пять штук, причем пятая вот-вот должна вспыхнуть в созвездии Кассиопея. Нужно сказать, что предсказанные им новые звезды вспыхивают как по расписанию. Астрономам остается только навести телескопы в черную пустоту и ждать.
    Но пятая звезда еще не успела вспыхнуть, а Шамрай вдруг, ни с того ни с сего, переменил специальность. Он от звезд перебросился к Солнечной системе.
    Егор, в результате каких-то очень сложных рассуждений и вычислений, пришел к выводу, что все планеты, которые вращаются вокруг Солнца, — не наши планеты. Хуже того, он назвал их «приблудными» планетами! Летит себе огромное космическое тело во Вселенной, попадает в поле тяготения Солнца, тормозится, орбита его искривляется н вот вам, пожалуйста, за Солнце «зацепилась» новая планета. Старые теории говорят, что вокруг Солнца вращается единая планетная семья, а Шамрай доказывает, что между этими планетами родства не больше, чем между инкубаторными цыплятами!
    В своей теории «приблудных» планет Егор дошел до того, что стал утверждать, будто и Луна приблудилась! В отличие от планет она была захвачена полем тяготения Земли.
    Это заявление, которое на очень высокой теоретической основе было опубликовано во всех астрономических журналах мира, вызвало бурную дискуссию. На Егора и его сторонников обрушились всемирно известные авторитеты в области астрономии, астрофизики и геофизики. Была созвана Международная научная конференция. И вот там все вдруг закричали: «Свинцово-урановое соотношение!»
    Вы знаете, что это такое?
    Дело в том, что радиоактивный элемент уран, распадаясь, постепенно превращается в устойчивый изотоп — в свинец. Если взять пробу почвы и точно установить, сколько в ней свинца и сколько урана, то можно узнать, как долго продолжался процесс распада, то есть возраст этой почвы. Если все планеты солнечной системы — одна семья и если Луна также принадлежит к этой семье, то свинцово-урановое соотношение у всех должно быть примерно одним и тем же. Если это соотношение на Луне иное, чем на Земле, то она действительно приблудилась. Значит, спор решается очень просто: нужно полететь на Луну, взять несколько проб лунной почвы, привезти их на Землю, проанализировать, найти свинцово-урановое соотношение и сравнить его с земными данными.


    Егор решил всю эту работу проделать самостоятельно.
    Никто серьезно не возражал против этой поездки Шамрая, кроме Кости Круглова. Все дело усложнялось тем, что Егор, мягко выражаясь, еще с детства любил поесть и это заметно сказалось на его комплекции. Его вес — восемьдесят девять и три десятых килограмма — относился к категории явно нелетных. Для того чтобы оторвать Егора от Земли и сообщить ему нужную скорость для полета на Луну, потребовалось бы лишних около пятидесяти тонн горючего. На это контейнеры современных лунолетов не рассчитаны. Перед Егором встала мрачная перспектива похудеть на девятнадцать и три десятых килограмма.
    Каждый, кто когда-нибудь занимался этой проблемой серьезно, поймет, что такое катастрофическое похудение само по себе можно сравнить с полетом на Сириус. Но, как уже указывалось выше, Шамрай не был бы Шамраем, если бы он с таким упорством не преодолевал препятствия и трудности.
    Во всяком случае Егор похудел. Накануне отлета он питался только крапивой, настоянной на уксусе, по две столовые ложки три раза в день. Вечером он выпивал рюмку рыбьего жира и проглатывал одну пилюлю витамина С в глюкозе. Вот и все. Когда его взвесили, Костя сказал, что он стал вполне транспортабельным и что в лунолете он может есть сколько угодно, потому что от этого общий вес корабля не увеличится.
    Стартовали они в благоприятное время, когда путь от Земли до Луны можно было проделать за сутки. Согласно программе полета, ракета достигала скорости 10 километров в секунду на высоте около 200 километров над землей и затем ложилась на облетную траекторию. В конце путешествия Костя должен был соскользнуть на вокруглунную орбиту и, тормозя ракету, совершить посадку на поверхность нашего спутника. Обычно он делал это с изяществом балерины.
    Собственно сейчас я могу представить читателю себя. Дело в том, что к всей этой истории я имею некоторое, правда весьма косвенное, отношение. Я работаю оператором на радиолокационном пункте наблюдения за космическими полетами. Как известно, сейчас на Земле таких станций несколько сотен и обслуживают их операторы-наблюдатели, к числу которых отношусь и я.
    Я бы не сказал, что это очень романтическая работа. Вы сидите возле прибора, очень напоминающего телевизор, и следите, как по темному экрану медленно ползет маленькая зеленая точка. Это — электронное изображение отраженного импульса от лунолета. Корабль летит около четырехсот тысяч километров, а электронный зайчик на экране кругового обзора за это время проползает двадцать сантиметров. По положению этих зайчиков на локаторах различных наблюдательных станций можно очень точно определить положение корабля в пространстве.
    Конечно, следить за этим зайчиком — скучнейшее занятие. Обычно дежуришь свою смену и дремлешь под звуки тоненьких телеграфных посылок: «би-би-би-би». Это с корабля автоматическая рация сообщает, что она работает и что на лунолете все в порядке.
    Так было и в ту ночь, когда Костя Круглов и Егор Шамрай отправились на Луну для уточнения свинцово уранового соотношения, чтобы подтвердить или опровергнуть теорию приблудных планет.
    Представьте мое состояние, когда, коснувшись очередной раз носом о стол, я вдруг почувствовал, что «би-би-би» прекратились. Я поднял голову, взглянул на экран локатора и не поверил своим глазам. Черт возьми, мне наверное это снится! Вместо одной ракеты между Землей и Луной как-то оказалось две! На экране осциллоскопа два зеленых пятна медленно, но заметно ползли в направлении Луны с различными скоростями!
    В это время у меня на столе яростно затрещал телефон…
    Но послушаем наших путешественников. Они смогут лучше рассказать, что же произошло.
    Это случилось вскоре после того, как лунолет лег на пассивный участок траектории, часа через три после старта. Позабавившись состоянием невесомости, к которому, если верить очевидцам, можно привыкнуть за несколько десятков минут, Костя и Егор сели ужинать. Именно в этот момент Костя заявил:


    — Давайте доедать буженину и по скафандрикам.
    — По скафандрикам? — удивился Егор. — Это еще что такое?
    — В соответствии с инструкцией. На всякий случай. А вдруг пригодится.
    — Не понимаю, товарищ Круглов. Костя дожевал бутерброд и пояснил:
    — Дело в том, дорогой товарищ Шамрай, что сейчас мы будем пересекать участок пространства, где, как говорят ученые, болтается заметное количество всяких метеоров. Кстати, вы сами можете в этом убедиться. Посмотрите на показание пьезоэлектрического счетчика твердых космических частиц. Смотрите, сейчас количество частиц весом в одну сотую миллиграмма падает на каждый квадратный метр корабля в количестве десяти штук в секунду. А стрелка ползет вверх. Вот их уже двенадцать, пятнадцать…
    — Да, но такие частицы не пробьют даже обыкновенную консервную банку, не то, что обшивку корабля.
    — Это правильно, — подтвердил Костя, — но возможны и более крупные частицы, и даже куски в несколько килограммов.
    — Ну, знаете, вероятность таких столкновений почти равна нулю.
    — Вот именно из-за этого «почти» и придется надеть скафандры, — безапелляционно заявил командир корабля и «подплыл» к небольшому шкафу в стенке кабины.
    Помогая Егору влезть в многослойный чехол из пластического сплава, Костя давал пояснения:
    — Здесь, у вас на груди, пульт управления. Эта ручка — регулировка внутреннего давления, это — обогрев, это — кислород, это — ракетка…
    — А зачем ракетка? — удивился Егор.
    — На всякий случай. А вдруг придется делать кое-какие маневры, там… — При этих словах Костя кивнул в сторону и лукаво подмигнул.
    — Чушь какая-то! Уж если что-нибудь такое случится, то лучше иметь сзади не ракетку, а килограмма два динамита. Так оно было бы быстрее…
    — Ай-ай, дорогой товарищ! И это говорите вы, человек, считающий Космос своей стихией!
    Костя укоризненно покачал головой. Затем он надел на голову ученого колпак из прозрачного материала и заправил все уплотнения. Егор включил кислород и давление. Через минуту Костя также облачился в скафандр.
    После этого Костя вернулся к приборной доске и что-то радировал на Землю. Затем он стал разглядывать электронный индикатор положения корабля. А Егор, поднявшись под потолок кабины, решил подремать.
    Кабина была залита ярким электрическим светом. До ушей Егора доносилось лишь тиканье часов у подбородка и слабое жужжание небольшого моторчика в ранце на его спине. Там происходила регенерация выдыхаемой им углекислоты. По инструкции им предстояло пребывать в скафандрах два часа. Костя заметил, что пьезоэлектрические счетчики регистрировали весьма интенсивную пыль снаружи, в Космосе.
    И вот, в тот момент, когда положенные два часа почти истекли, вдруг тр-р-р-р-рах!
    Собственно, никакого «трах» не было. Просто Егор очнулся от того, что его сильно тряхнуло. Открыв глаза, он к своему изумлению, вместо знакомой кабины и Кости у приборной доски, увидел… Солнце, Землю и Луну — всех трех сразу, а между ними, и вокруг них черное небо, усеянное мириадами немигающих звезд. Он повернул голову и заметил слева от себя неподвижную, сияющую в лучах Солнца массу, напоминающую лунолет в разрезе. А дальше — второй, почти такой же кусок лунолета.
    Ракета раскололась на две половины, как высохшая створчатая ракушка!
    Вторая половина корабля довольно быстро от него удалялась, в то время как первая, казалось, застыла рядом.


    «Вот так номер», — подумал Егор и инстинктивно шагнул к своей половине. Но его ноги бессмысленно заболтались в пустоте, и он никуда не двинулся. От ощущения того, что он не может управлять собой, у него похолодело внутри. Он заметил, что вторая половина корабля, где, по-видимому, остался Костя, теперь уже блестела в лучах Солнца едва заметной звездочкой. Луна неподвижно висела над головой. Земля — слева, Солнце — прямо перед глазами. Все застыло в этом огромном океане пространства. Всякое движение исчезло…
    Про себя Егор отметил, что, вообще говоря, повиснуть в мировом пространстве оказывается не так уж и страшно. Дело в том, что здесь нет ни верха, ни низа. Все направления были одинаковыми, и поэтому, как он выразился, «некуда было падать». Собственно, он, конечно, куда-то падал, но этого он не чувствовал.
    Как часто он повторял своим студентам на Земле известное положение механики о том, что в свободном пространстве невозможно никакими средствами определить состояние равномерного и прямолинейного движения. И все же он не предполагал, что движение в свободном пространстве такое «незаметное!» А ведь он, конечно, куда-то двигался. И по отношению к Земле его скорость равнялась около одиннадцати километров в секунду.
    От этой мысли у него еще сильнее заныло под ложечкой, и он с тоской посмотрел на обломок лунного корабля, который неподвижно, как на невидимом постаменте, стоял в десяти шагах от него.
    Затем Егор стал с унынием рассматривать такое необычное и такое величественное небо над собой, под собой, со всех сторон. Это был огромный черный шар, рассвеченный звездами и еще тремя космическими телами, столь ему родными и знакомыми. Земля была по размерам больше всех. Она была ярко освещена Солнцем справа и напоминала огромную Луну в своей второй четверти. Однако ее поверхность сияла равномерным голубым сиянием и на ней ничего нельзя было различить. Над ним была выщербленная Луна — молодой месяц, на который сейчас на темной половине Земли вздыхала не одна влюбленная пара. И между ними — Солнце, пылающее ослепительным пламенем.
    Он без труда узнал в небе все созвездия и звезды, причем видел он их сразу в обоих полушариях, потому что ничто не мешало ему смотреть во все стороны Вселенной. Большая Медведица и Южный Крест, Цефей и Павлин одинаково ярко сияли над ним и под ним. Серебристым поясом Вселенную обвивал Млечный путь.
    Егор отыскал справа от себя созвездие Кассиопеи и вспомнил о той, предсказанной им звезде, которая должна там вскоре вспыхнуть. «Неужели мне не удастся на нее посмотреть», — с грустью подумал он.
    Он еще раз попробовал приблизиться к осколку лунолета, и снова безрезультатно. Более того, ему показалось, что осколок медленно от него удаляется. «Наверное, при столкновении с метеором был небольшой импульс в сторону», — понял Егор.
    От мысли, что он скоро останется совершенно один в этой бескрайней и бездонной Вселенной, его мутило. И тогда он вспомнил о ракете, при помощи которой он может совершать какие-то движения.
    Первой его мыслью было догнать Костю. Но он сразу же от этого отказался потому, что потерял из виду вторую половину корабля. Тогда он решил приблизиться к своему осколку.
    Он нажал на пусковую рукоятку на груди, у него на спине что-то зашипело, и он мгновенно поднялся над обломком лунолета и стал быстро от него удаляться вверх. Он снял руку с пускового рычага, но движение продолжалось по инерции. «Черт возьми, да ведь я теперь не остановлюсь и буду все время уходить от осколка все дальше и дальше. Как управлять этой проклятой ракеткой?..»
    Только сейчас Егор заметил внутри скафандра, прямо у того места, где крепится головной колпак, небольшую табличку, на которой светились зеленоватые буквы. Он быстро прочитал: «Запас кислорода — 12 часов, обогрев — 12 часов. Ракетка — эквивалентный импульс двести килограммометров. Управление движением — в сторону вытянутой правой руки».
    Прочитав эту инструкцию, Егор снова левой рукой нажал на пусковой рычаг ракетки и вытянул правую руку в сторону далеко уплывшего от него осколка корабля. К своему большому удовлетворению он стал к нему быстро приближаться и вскоре оказался внутри его. На сердце стало легче.
    Он несколько минут стоял на полу того, что раньше было кабиной лунолета, держась за край стенки. Его удивило, что корабль раскололся по довольно правильной линии. Ракетоплан был как бы распилен пополам по меридиану, и только на высоте около двадцати сантиметров от пола зияло бесформенное отверстие, проделанное метеором. Просунув руку в это отверстие, Егор осторожно опустился на край пола и свесил ноги в пустоту.


    Когда он посмотрел вверх, он заметил, что выщербленный месяц заметно увеличился в размере. Он понял, что все это время он летел с огромной скоростью в направлении Луны и, по-видимому, неизбежно на нее упадет.
    «Уж если грохнуться, так головой к Земле», — решил он. После этого он перебрался к потолку ракеты и уселся на нем, ногами к Луне. Ему это было все равно.
    Так он сидел долго, рассматривая величественное и безмолвное космическое пространство. Тишину нарушало только тикание часов прямо у его подбородка и легкое жужжание мотора, проталкивающего воздух через приборы химической регенерации.
    В то время как Шамрай сидел на потолке того, что осталось от лунолета, и, будучи обращенным головой к Земле, отвлеченно, почти по-философски, рассматривал Вселенную вокруг него, на Земле происходило следующее.
    Как я уже сказал, в тот момент, когда я обнаружил на экране осциллоскопа вместо одной ракеты две, у меня на столе зазвонил телефон. Я схватил трубку и сразу же услышал громкий голос моего шефа, начальника первой лунной трассы, Николая Андреевича Драгина.
    — Что вы видите на экране?! — закричал он так, что у меня в ушах зазвенело.
    — Две ракеты… — ответил я, все еще не веря своим глазам.
    — Удвойте мощность излучения локатора. Переходите на сантиметровые волны. Включите блок автоматической записи скорости и ускорения обоих тел. Следите за локационными данными непрерывно. Вы будете работать в трехкоординатной группе совместно с Камчатской и Восточно-Сибирской станциями. Через Несколько минут вам придется все данные наблюдения ретранслировать на полосе тысяча двести — тысяча двести десять мегагерц на аварийный скоростной лунолет ЛАС-11. Ждите дальнейших распоряжений!
    Голос в трубке замолк.
    Я вдвое увеличил мощность излучения станции, перешел на более короткие волны, растянул развертку по горизонтали. Зеленые зайчики стали очень яркими и отстояли друг от друга на более значительном расстоянии. На экране двухлучевой трубки дифференцирующего блока можно было видеть значение скорости и ускорения обеих ракет. Я был поражен большим значением скоростей этих непонятных по своему происхождению двух тел. Величина ускорения каждой из них в сторону Луны медленно, но заметно возрастала. Что там случилось?
    В это время снова зазвонил телефон. На этот раз мою станцию вызывала Камчатка.
    — Радируйте координаты, скорость и ускорение обоих осколков в Симеиз. Обработка информации и элементы траекторий будут вырабатываться по всей сумме данных там. Работа будет дублироваться в Индонезийском космонавигационном центре!
    — Что все это значит? Какие осколки? — поспешно спросил я товарища на Камчатке.
    — Как, вы не знаете? Лунолет столкнулся с метеором и раскололся пополам,
    — По-по-лам! — закричал я. — А люди, что сталось с людьми?
    — Это еще неизвестно. Связи с ними нет. Известно, что перед кораблекрушением они одели скафандры…
    — А какой в этом толк? Ответа не последовало.
    Я включил радиорелейную линию Москва — Симеиз и подключил все измерительные приборы к ней. Когда из симеизского вычислительного центра спокойный женский голос сообщил мне, что они получают данные наблюдения моей станции удовлетворительного качества, я уставился на экраны приборов, сжал голову руками и мысленно старался себе представить, что же произошло. В это время в операторскую ворвался сам Драгин.
    — Приготовьтесь к ретрансляции. Сейчас вылетает ЛАС-11.
    — Куда? — спросил я.
    — Как куда! Спасать людей!
    — Вы думаете, что после такого столкновения возможно говорить…
    — Не болтайте чепуху! — закричал он, — У нас есть точные сведения, что перед катастрофой они были в скафандрах.
    — Ну и что же. Если раскололся лунолет, то какие-то скафандры…
    — Да вы понимаете, что вы говорите! Ведь лунолет раскололся правильно! Он должен был расколоться именно так!
    Я вытаращил на начальника глаза, ничего не понимая.
    — Конструкция лунолета и весь расчет на прочность выполнены таким образом, чтобы при столкновении с крупным метеором он обязательно раскололся на две равные части, причем направление движения метеора должно лежать в плоскости раскола. Именно это необходимо, чтобы спасти людей. Если бы наши лунолеты в таких случаях разлетались на осколки, как разбитая бутылка, то вместо двух следов на экране локатора вы бы сейчас видели десятки. Вероятность повреждения людей неимоверно возросла бы. А так мы почти уверены, что они невредимы…
    — Почти, — произнес я уныло, — всегда мы говорим «почти»…
    — Да поймите же вы, если вероятность столкновения лунолета с метеором ничтожна, то вероятность того же метеора попасть в одного из пассажиров еще меньше, а сразу в обоих — почти нуль.
    — Опять «почти»…
    — Ну вот что, — с нескрываемой злобой произнес Драгин, — мне сейчас некогда читать вам лекцию по теории вероятностей. Только вы должны понять, что мы не имеем права и никогда не будем разбрасывать наших людей по космическому пространству. Случилась беда — их нужно выручать.
    — Попробуй, найди их там, в Космосе. Все равно, что иголку в стоге сена, — бормотал я.
    — Опять вы говорите чепуху. Именно в свободном пространстве найти человека легче, чем на Земле. Радиоволны распространяются там без рассеяния, без лишних отражений, без помех. Отношение сигнала к шумам оптимальное. Только там и можно наблюдать локационную картину в чистом виде. Попробовали бы вы при помощи вот этого локатора обнаружить пару таких ничтожных по своим размерам осколков на земле. Черта с два! А здесь вон как видно, как в зеркале! — Драгин ткнул пальцем в экран кругового обзора.
    В это время с левого угла экрана выполз еще один яркий зеленый электронный зайчик. На орбиту выходил спасательный космический корабль. На дифференциаторе появилось изображение скорости.
    — Ага, пошел! — воскликнул шеф, глядя на дифференциатор. — Семь, восемь, десять, одиннадцать, одиннадцать с половиной, здорово!
    Я посмотрел на него и пожал плечами. Чему радоваться? У лунолета, который потерпел аварию, скорость почти такая же.
    — Никаких шансов догнать потерпевших, — произнес я, глядя прямо в глаза Драгину, — они свалятся на Луну прежде, чем ЛАС сделает половину пути от Земли до Луны.
    Драгин вначале покраснел, а затем сел в кресло и медленно, не торопясь, закурил сигаретку. Все это время он не спускал с меня глаз. Затем он произнес зловещим и очень спокойным голосом.
    — У меня такое впечатление, будто бы вы свалились с Луны,
    — Я там никогда не был и туда не собираюсь.
    — Тем лучше, — произнес он и, не дожидаясь моего протеста, сказал: — Дело в том, мой дорогой, что наши путешественники никогда, понимаете, никогда на Луну не свалятся.
    — А куда, на Марс? — съехидничал я. — Ведь они, насколько мне известно, летели все-таки на Луну.
    — Да. Но вы себе представляете, как они летели?
    Признаться, это я себе представлял очень смутно.
    — Вы знаете, почему вместо десяти часов полета наши лунолеты тратят двадцать и более? Не знаете? Да просто потому, что с целью безопасности полета для трассы выбирается не траектория прямого попадания на Луну, а облетная, понимаете, облетная траектория. Это значит, что если корабль не будет совершать никаких дополнительных маневров, то, двигаясь по этой траектории, он облетит Луну на расстоянии около 60 тысяч километров и возвратится на Землю.
    — Вы хотите сказать, что облетная траектория это такая, которая охватывает Землю и Луну и нигде к ним не приближается на расстояние соударения? — спросил я.
    — Совершенно верно Это — замкнутая кривая, охватывающая Землю и Луну. И если бы наши корабли не совершали вблизи Луны никаких дополнительных маневров, они никогда не садились бы на ее поверхность. Они временно становились бы обобществленными спутниками Земли и Луны.


    — Здорово, — улыбнулся я. На душе сразу стало как-то легче. — Так, значит, наших пострадавших остается просто снять с потерявшей управление карусели?
    — Совершенно правильно. И снять их в течение времени, пока у них есть запас кислорода и тепла. Это и сделает ЛАС-11.
    Позвонили из Симеиза и сообщили, что элементы траектории осколков непрерывно передаются на ЛАС-11. Затем пришла радиограмма от командира спасательного корабля, где было сказано, что он видит осколки хорошо. Данные моего локатора ретранслировались на ЛАС. Это облегчало ему ориентировку и корректировку своего полета: у себя на локаторе командир ЛАС видел положение не только осколков, но и свое.
    Под утро моя станция перестала работать потому, что Земля повернулась к Луне противоположной стороной. Однако я не отходил от телефона, ожидая сообщений товарищей с противоположной стороны Земли. Когда у нас взошло Солнце, из Рио-де-Жанейро сообщили, что ЛАС-11 встретился с первым осколком и подобрал человека. Это был Костя Круглов. Через сорок, минут поступило сообщение о спасении Шамрая. Когда его втащили в спасательный лунолет, он спал. Кислорода и электроэнергии у него было еще на два с половиной часа.
    Дальше история потеряла свое напряжение. ЛАС лег в вокруглунный дрейф в ожидании горючего. Его ему выслали на беспилотных заправщиках, и он вернулся на Землю через пятьдесят часов после вылета.
    Прежде чем поставить точку, имеет смысл еще раз вспомнить о теории вероятностей. После всего случившегося я много думал об этой науке и пришел к выводу, что она не претендует на достоверное предсказание событий. Она говорит только о том, какие события возможны и как часто их можно ожидать. Исходя из этого, ученые, инженеры и конструкторы разрабатывают такие средства для космических полетов, которые обеспечивали бы максимальную безопасность для пассажиров. То, что лунные корабли и вся система навигации и спасательного дела эффективны, красноречиво свидетельствует вся рассказанная здесь история.
    А Костя Круглов и Егор Шамрай сейчас сидят за столиком, допивают свое пиво и оживленно обсуждают план следующего полета на Луну. В конце концов необходимо раз и навсегда решить вопрос, приблудилась ли Луна к нам или нет.
    — Между прочим, — говорит Костя, — эти спасательные скафандрики нужно оборудовать радиотелефонной связью для того, чтобы слушать музыку с Земли и иметь возможность перекинуться парой словечек с товарищем, которого может отнести на два-три десятка тысяч километров в сторону. Будет не так скучно коротать время в Космосе.

Top.Mail.Ru