Скачать fb2
Узники игры

Узники игры

Аннотация

    Пятеро россиян из числа «золотой молодежи» – Вика, Лена, Семен, Алеша и Дима, – а также японец Масумото в день летнего солнцестояния отправляются в Стоунхендж, где решают «сходить» на экскурсию в популярную онлайн-игру. Погрузившись в капсулы виртуальной реальности, друзья просыпаются в игре «Земли Дангора». Но в этот момент происходит масштабный сбой, в результате чего «золотая молодежь» оказывается запертой в игре, которая все больше и больше напоминает фантазии садиста. Жертвоприношение на алтаре Спящего бога, побег, плен и тюрьма, рабство в каменоломне Мертвых гномов – чем дальше, тем хуже…


Алексей Вязовский Узники игры

    © Вязовский А., 2014
    © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
* * *
    С глубокой благодарностью Дмитрию Русу и его читателям за помощь в написании романа

Пролог

    – Выберите имя.
    Ага, начинается этап генерации персонажа. Что там инструктор говорил? Появится виртуальная клавиатура? Точно, появилась. Рядом с ней генератор имен – очень удобно, не надо напрягаться. Перебираю варианты. Пусть будет Эльвирт.
    – Спасибо, Эльвирт! Теперь выберите расу.
    Под зелеными буквами возникают объемные картинки эльфа, гнома и других фэнтезийных рас. Ну что? Взять ушастого? Только вот темного или светлого? Пусть будет темный эльф. Готично. Жму на иконку. Вдруг интерфейс подергивается рябью:
    – Ошибка баз данных! Сгенерирован баг-репорт номер: 666.
    – Внимание! Переполнение памяти!
    – Нехватка индексов! Произведена запись поверх старого стэка.
    – Сгенерирован баг-репо…
    На этой фразе надпись застыла, мигая курсором. Меня охватила натуральная паника. Тела нет, генерация персонажа повисла – что делать-то?!? Куды бечь? Пытаюсь нажать на кнопку Ecs в правом верхнем углу. Без толку. Не успело смятение меня полностью захватить, как перед внутренним взором быстро побежали куски какого-то текста. Я лишь успевал выхватывать куски:
    «…Варвары – раса высоких людей, созданных … происходят из холодных земель севера, их столица… строения … внутри украшены боевыми трофеями … в Эпоху Крови.
    …доказать свою силу и могущество… Варвары-маги сильны своей… Подробнее смотрите в Вики Земель Дангора…»
    Что за?! Не успел я выматериться, как система обрадовала меня новым сообщением:
    – ВНИМАНИЕ!
    – Предлагаем выбрать режим игрового процесса:
    – ИМИТАЦИОННЫЙ / РЕАЛИСТИЧНЫЙ.
    – Выберите сейчас.
    Ага, щаз! Спешу и падаю. Бронштейн, гад, хорош: «Виртуальная реальность, уникальный компьютерный синтез реакций и ощущений, полное погружение в компьютерную игру, девчонки будут в отпаде, давайте попробуем…» Попробовали. Выберусь отсюда, порву на британский флаг!
    Еще раз пробую выйти. Клавиша логаута не работает, зато снизу вылезает надпись-подсказка: «При выборе режима «имитационный» игровой процесс сопровождается большим количеством подсказок, всплывающих окон, статусов, кроме того, пользователям доступны чат, Вики-энциклопедия, карта локаций, виртуальный кошелек и аукцион. При выборе режима «реалистичный» игрок получает дополнительно 25 очков к силе, 20 к ловкости, 25 к выносливости, 12 к интеллекту, 10 к мане. Однако вам будет доступен лишь минимальный интерфейс, все ощущения будут носить реалистичный и даже болезненный характер. Это режим глубокого погружения – он требует хорошего знания игры и серьезной подготовки! Администрация Свободных миров не отвечает за
    За что не отвечают разрабы, узнать было невозможно. Дисклеймер, письменный отказ от ответственности, залезал за нижний край виртуального экрана, а полосы прокрутки не было.
    – Выберите сейчас…
    Да пошли вы… лесом!
    Нет, Земли Дангора не хотели порастать лесом. Игра просто приветливо мигала курсором, а я бестелесным идиотом висел в виртуальном пространстве. Досчитал про себя до тысячи. Потом до трех с половиной тысяч. Если время в компьютере соответствовало земному, я тут уже час болтаюсь. Ладно, была не была. Жму на «имитационный» режим. Еще не хватало мне «болезненных» ощущений.
    Ага, вроде заработало. Надпись пропала и…
    – Команда \unstuck Ошибка!
    – Команда \gate Ошибка!
    – Выберите сейчас…
    – Тра-та-та, – все, что оставалось мне, – это материть криворуких программистов, администрацию и Симу Бронштейна – товарища и однокурсника, подписавшего меня и моих друзей на виртуальную экскурсию в Земли Дангора.
    Особых вариантов не оставалось, кликнул на «реалистичную» кнопку.
    – Поздравляем! Ваш выбор принят. Добро пожаловать в Земли Дангора, Эльвирт! У вас впереди вечность времени, помноженная на бесконечность возможностей…
    Черная виртуальность медленно посерела, истончилась, и я отключился.

Глава 1

«Я чествую вас, сыновья дипломатов,
юристов, министров и профессоров,
разжиревших актрис, журналистов-магнатов,
многотомных поэтов и суперпевцов».

«Раскройте рты, сорвите уборы
По улице чешут мальчики-мажоры
Раскройте рты, сорвите уборы
На папиных «Волгах» мальчики-мажоры».

Юрий Шевчук
    «…Как сообщает наш британский корреспондент Джон Голдслоу, в Лондоне стартовали продажи первой партии капсул виртуальной реальности. Еще полгода назад корпорация Альстом представила вниманию игровой общественности прототип Immersive Cocoon («Кокон погружения»), и вот теперь гаджет, наконец, обрел своих первых покупателей. Модель IC1 c функциями полного и частичного погружения стоит в рознице 23 тыс. фунтов, включает в себя закрытый резервуар с соленой водой, температура в которой поддерживается на уровне температуры человеческого тела, а также специальный сенсорный костюм с функциями съема биотоков головного мозга и центральной нервной системы. Помещенный в бак человек парит как бы в невесомости, что значительно облегчает «нырок» в виртуальную реальность. Не отстают от производителей оборудования и разработчики компьютерных игр. Компания «Свободные миры», оператор новой многопользовательской онлайн-игры «Земли Дангора», в день начала продаж Кокона объявила о полной интеграции симулятора IC1 с рабочими серверами «Земель Дангора». Альфа-, бета– и стресс-тесты проходят в особых локациях под контролем ИскИн-110 – новой модели искусственного интеллекта, созданного в секретных лабораториях Силиконовой долины…»

    – Еще по одной пинте темного и домой? – вопросительно посмотрел на нас Сима.
    Надо сказать, что сегодня в лондонском пабе «Холостяк» компания подобралась колоритнейшая. Во-первых, сам Сима, в девичестве Семен Бронштейн, еврей в «двадцатом поколении», как он сам себя отрекомендовал при первой нашей встрече. Проблема в том, что, судя по почти античному профилю, правильным чертам лица и голубым глазам, никак нельзя сказать, что Сима принадлежит к одному из древнейших этносов нашей планеты. С другой стороны, фамилия говорит сама за себя – кто в России не знает Бронштейнов и в первую очередь папу Семена, Льва Бронтшейна, основателя фонда «Квантум» и одноименного банка. С самой первой минуты нашего знакомства Семен попросил называть его Симой, якобы в память о его дедушке, красном командарме Симоне Могилевиче – герое революции, личном друге Ленина. Впоследствии дедушку Сталин успешно репрессировал, но родители Симы в память о легендарном предке подобрали своему отпрыску имя, максимально приближенное к имени предка-революционера.
    Во-вторых, Дима Костюшин – второй участник нашей теплой компашки. Личность крайне любопытная и, прямо скажу, неординарная. Судите сами. Родился Дима в белорусском селе Мацки. Димин папа, сильно пьющий тракторист Степан Костюшин, бросил семью, когда сыну исполнилось семь лет. То есть парню еще в солдатики играть, а он уже старший мужчина в семье, состоящей из двух младших братьев, сестры и матери. Дальше хуже. В десять лет Димину маму в лесу кусает клещ и ее срочно увозят с энцефалитом в районную больницу. Возвращается она оттуда инвалидом второй степени. Детство Димино заканчивается, ему приходится работать на двух работах в местном колхозе, которые стараниями батьки Лукашенко и его сынка-наследника все еще повсеместно распространены в почти социалистической Беларуси. Тем не менее наш герой заканчивает школу с золотой медалью и, оставив семью на попечении дальних родственников, отправляется покорять Москву. Там он подает документы в МГИМО, тот самый блатной институт, который в советские времена именовался не иначе как МИМО (с ударением на первый слог). Безо всяких пап, мам и звонков сверху Костюшин поступает на бесплатное отделение факультета международных экономических отношений и через пять лет заканчивает его с красным дипломом. Но это еще не все. К моменту окончания Дима работает уже в кредитном отделе известного международного банка. Наблюдая весь тот бум потребительских кредитов, которыми охвачены наши соотечественники, Костюшин быстро соображает, что аккуратность в вопросе возврата ссуд – отнюдь не национальная черта русского человека. И тут же организует крупнейшее в стране коллекторское агентство, специализирующееся на возврате просроченных кредитов. Нет, не подумайте, никакого криминала с братками и паяльниками. Все очень цивильно и по западной технологии – ежедневное капанье на мозги недобросовестных заемщиков, обзвон друзей, родственников, работодателей и т. п. Сейчас в фирме Костюшина работает 2000 человек, а ежегодный оборот приближается к 300 млн долларам. Последнее я вычитал в журнале «Карьерист» в статье под нескромным названием «Новый Ломоносов в экономике». Впрочем, сам Дмитрий – человек вполне адекватный, успехом своим не хвастается, и мы с ним успели быстро сдружиться в первую же неделю совместной учебы в Лондонской школе экономики.
    – Ну, что молчим, носы повесили? – подмигнул девушкам весельчак Сима.
    – У тебя, Сима, в жизни две радости, – надула губки наша красавица Лена, – первая – это пивом налиться…
    – А вторая? – подвинулся к девушке Бронштейн.
    – А вторая, – вместо девушки ответил Дима, снимая Симину руку с плеча своей невесты, – широко известна в узких кругах.
    Ага, это Костюшин на любвеобильность Бронштейна-младшего намекает. Сам Дима у нас образец моногамности, пример для подражания – они с Леной Цой с первого дня учебы влюбились друг в друга и с тех пор не расстаются ни на минуту. Настоящая любовь, с первого взгляда. Впрочем, не влюбиться в Лену трудно. Комсомолка, спортсменка, да и просто красавица! С комсомолкой я не пошутил – Лена состоит в молодежном движении пропрезидентской партии «Единая Россия» и является настоящей патриоткой своей страны. Она, кстати, и в Школу экономики попала по правительственной программе обучения кадров. Только вот фамилия у нее подкачала. Цоев в Корее как Ивановых в России, но родина у нас многонациональная, посему и к Лениной фамилии партийные функционеры придираться не стали. Цой так Цой. Тем более ничего азиатского в чертах ее лица нет – большие голубые глаза, густые брови, светлые волосы. Я засмотрелся на Димину подругу и очнулся только после того, как Вика провела рукой перед моим лицом.
    – Леша, ау! Ты еще с нами?
    – Ах, да. – Я с трудом отвел взгляд от выреза на Лениной блузке. – Слушай, Дим, а где сейчас твои мать, братья и сестра?
    – Мать лечится в швейцарской клинике, – ничуть не удивился моему вопросу Костюшин, – сестра учится в МГУ, а братья работают у меня в «Эвкалипте»…
    – Знаем, знаем, – встрял в разговор Сима. – Компашка по выбиванию долгов. Мне оттуда даже один раз звонили.
    – О, как! – удивился Костюшин. – Наверное, задолжал какому-нибудь банку?
    – «Квантуму», – брякнул я, и наша компания, включая сына еврейского банкира, согнулась от смеха.
    – А вы зря смеетесь, – вытерев слезы, сказал Сима, – вы еще не знаете моего папу. Я просрочил всего лишь пару выплат по кредиту, – отдыхал на Сейшелах с девушкой, – так он перепродал мой долг по автокредиту за «Мазератти» «Эвкалипту». Представьте, меня сразу же нашли, в тот же день!
    Бронштейн-младший гордо оглядел нас, явно довольный возможностью ввернуть в разговор новейшую модель «Мазератти» с функцией вертикального взлета и Сейшельские острова. Мне же Симина история здорово напомнила собственную. Нет, не в смысле дорогих спорткаров и роскошных курортов, а в плане строгих родственников. Отец с матерью погибли в автомобильной катастрофе – воспитывал меня дядя. После того как я окончил экономфак МГУ, брат отца, вице-президент российского банка «Тира», предложил получить европейское образование. И даже согласился дать денег для оплаты магистратуры в престижном западном университете. Разумеется, в долг. Вот такие у нас взаимоотношения в семье – ничего даром или просто так. Дядя считает, что если что-то достается слишком легко или тем более бесплатно, то потом мало ценится. Двадцать тысяч фунтов, или сорок тысяч долларов по текущему курсу, за год учебы в Лондонской школе экономики показались мне не такой уж большой ценой за те знания, что можно получить только в финансовой столице Европы. Я прикинул, что, вернувшись домой с дипломом LSE, утрою свою стартовую зарплату и рассчитаюсь с дядей за пару лет. Эх, если бы были живы родители… Стал бы я залезать в кабалу, пусть даже к родственнику?
    Сдав в Британском совете английский язык, я послал свои документы в Лондонскую школу экономики. И ура! Через два месяца пришел официальный ответ. Западные буржуины с радостью готовы взять с меня денег за учебу, а взамен предлагают «билет первого класса в путешествие, которое зовется жизнь». Это не я придумал, это бывший премьер Британии Тони Блэр сказал. Цветисто, но по сути все верно. Ученье свет – неучей тьма. И вот я, двадцатипятилетний Алексей Попов, русский, не женат, не состоял, не был, не привлекался, оказался весной 2017 года на берегах туманного Альбиона. Биг-Бен, Тауэр, Трафальгарская площадь – все бегом, ибо началась учеба. Первое же занятие – ба! – да в моей группе еще четверо русских. Лена, Дима, Сима и Вика. А еще русскоговорящий преподаватель из Израиля с говорящей фамилией Дыбенко. Конечно, мы его сразу прозвали Дыбой. Вел Дыба ужасный предмет – «математическая статистика фондового рынка» и гонял он нас в хвост и гриву.
    Сегодня состоялся наш первый экзамен по этому предмету, и, успешно отстрелявшись, мы завалились в ближайшее питейное заведение под названием «Бэчелор» или «Холостяк». Я был в «Холостяке» первый раз и, оглядевшись, решил, что тут миленько. Мне вообще нравилось за границей, а уж Лондон так вообще вне конкуренции. Вот взять, например, этот паб. Ведь забегаловка, пивнушка по-нашему. Ан, нет. Помещение отделано со вкусом – темными дубовыми панелями, с массивными железными люстрами, в зале простая и удобная деревянная мебель – никакого московского кича. По залу летает последний писк моды – миниатюрный дрон-вертолет. Аккуратно облетая люстры, он развозит пиво.
    Но главное люди! Все улыбаются, шутят, у стойки можно легко перекинуться парой-тройкой слов с посетителями. Основные темы в разговоре с незнакомыми людьми – погода, а если собеседник мужчина – футбол. Лица открытые, доброжелательные, совершенно нет этого нашего совкового угрюмо-настороженно-недовольного выражения лица. Громких пьяных криков и прочего жлобства тоже нет. Даже пара официантов, и те – солидны и полны собственного достоинства. Вот, например, седой бармен, который только что наливал мне пинту пива. Явно товарищ не из провинции приехал денег срубить по-быстрому – слишком породистое лицо. Кроме того, такой профессионализм, с которым он обслуживает посетителей, нарабатывается годами и передается детям, как хорошая специальность. Люди будут всегда пить алкогольные напитки, а значит, будут нужны те, кто их будет обслуживать. Ну, разве что роботы рано или поздно вытеснят людей из этой профессии…
    – Наш Алеша Попович опять выпал из общения, – толкнул меня локтем захорошевший Сима. Оказывается, пока я занимался прикладной физиогномикой, мои друзья обсуждали, как провести выходные.
    – Сима, я тебе уже говорил, что Алешей Поповичем меня дразнят с первого класса школы. Я скоро куплю пистолет и начну отстреливать тех, кто вспоминает эту кличку рядом со мной!
    – Миллион пардон, Добрыня Никитич ибн Илья Муромец. Ввожу в курс дела. Девушки стоят за то, чтобы махнуть на уик-энд в Париж. Так сказать, увидеть город и умереть. Наш финансовый гений хочет осмотреть старое здание Лондонской биржи. Я тоже склоняюсь к бирже. Твои предложения?
    Судя по выражению лиц, биржа явно не вызвала отклик в нежных девичьих сердцах. Я даже знаю почему. Этот отклик могут вызвать только бутики на Елисейских Полях.
    Бродить по темным залам биржи мне не очень хотелось, в Париж надо несколько часов ехать на магнитном поезде под проливом Ла-Манш, и я внес новое предложение.
    – Давайте махнем в Стоунхендж!
    – Да ну его, – протянули хором Лена с Викой. – Мы уже там были!
    – Действительно, – авторитетно поддержал Костюшин слабый пол, – я тоже там был в мае. Груда огромных камней, одни большие, другие поменьше. Плюс пока я там круги наматывал, дождь зарядил. Промок весь. Потом, весь этот монумент сильно раздут прессой. Я понимаю, что реклама – двигатель торговли, а вокруг Стоунхенджа куча коммерсов кормится, но не до такой же степени! Толпы народа, визжащие дети… Нет, еще раз нет!
    – Дим, ты не понял, – решил не сдаваться я. – Завтра какой день?
    – Какой?
    – День летнего солнцестояния, 21 июня!
    – И что? Ожидается широкая распродажа пива по льготным ценам?! – вставил свои пять копеек неугомонный Сима.
    – А то! Власти Уилтшира в этот день снимают ограничения и пускают всех желающих внутрь памятника. Встречать рассвет. Сегодня самая короткая ночь в году.
    – И?
    – Что ты заладил: «и» да «и». Сегодняшней ночью вокруг Стоунхенджа соберется куча народа. Всякие странные фрики, хиппи – ну, как на Вудстоке. У них в эту ночь типа фестиваля или мистерии. Песни поют, танцы танцуют, стихи читают. Есть даже друиды!
    – Друиды? – заинтересовался Сима.
    – Ага. Говорят, в эту ночь даже съезжаются маги и волшебники со всех концов света. Таинственные заклинания! Старинные обряды! Давайте прямо сейчас махнем туда встречать рассвет. Говорят, что если в эту ночь зарядиться положительной энергией от древних камней, то весь год волосы будут блестеть, кожа лосниться, – я подмигнул Лене, – а глаза сверкать.
    – Ты, Леша – коварный соблазнитель, оказывается, – первая поймала закинутую мной приманку Лена.
    – А кто поведет машину? – Вика, как всегда, оказалась самой прагматичной. – Мы же все выпили.
    Эту девушку по жизни отличало не только тотальное благоразумие, унаследованное от своего отца – замминистра обороны генерал-полковника Кузнецова, но и настоящий трудоголизм. Не было студента в группе, который больше Вики занимался. Даже наш японец, Масумото Кивами, человек абсолютно восточного менталитета, характерной особенностью которого является безусловное почитание учителя и учебного процесса, и тот проигрывал ей в усердии. Еще Вика была обладательницей роскошной копны черных волос, точеной фигурки с длинными ногами и спортивной грудью. Завидная пара для любого парня из нашей группы. Но пока девушка не была замечена в симпатии к кому-либо из мужчин. Плейбой Бронштнейн, и тот был вынужден отступить и снять осаду, впечатленный Викиным чарующим дружелюбием и индифферентностью в вопросе взаимоотношения полов.
    – Два варианта, – я принялся вслух размышлять. – Либо закажем гугл-такси. И робот нас быстро отвезет в Уилтшир. Либо давайте позовем кого-нибудь с нами. Трезвого и с большой машиной. Например, Масумото. У него мини-вэн, и мы поместимся.
    – Вечно ты с этим японцем носишься, – поморщился Сима.
    – Аккулатно в салоне. Не хлопай сильно двелцей, – передразнил японца Бронштейн, но, увидев, что я собираюсь оспорить его слова, тут заговорил снова. – Не спорю, Алексей, он мужик хороший, но занудный. Я выдвигаю альтернативную кандидатуру водителя. У меня есть знакомая девушка…
    – Нет! – дружно выдали наши дамы.
    – Знаем мы твоих девушек, – взвилась Лена. – Это те, которые работают по системе «все включено»?
    – Сима, не надо эскорт-услуг, – поддержала Вика Лену.
    – Да, как вы могли подумать! Да я, да вы… – делано оскорбился Бронштейн, после чего ядовито произнес: – Костюшин, заметь, как твоя девушка заботится о моральном облике постороннего мужчины, причем в самом расцвете сил! Может, я ей не безразличен? Что думаешь?
    – Так, ставлю предложения на голосование, – выдал дружеский тычок Бронштейну Дима. – Кто за Масумото? Единогласно.
    – А… э… э-э-эх… – сдался Сима. – Ладно, ваша взяла. Звони, Леха, Киве.
    Я взял сотовый и набрал номер японца. Довольно долго никто не отвечал, и я уже подумал, что Масумото уехал на выходные к родственникам в Бирмингем, но потом в трубке раздался его голос.
    – Коничива, Масумото-сан! – поздоровался я по-японски. – Как твои дела?
    – Коничива, Алеша-сан. Все отлично. Как у тебя?
    После обмена традиционными английскими «все хорошо», у нас состоялся следующий разговор:
    – Кивами, ты уже неделю пристаешь ко мне с формулой Блэка-Шоулза. Сегодня тебе выпал счастливый билет – если отвезешь нашу компанию в Стоунхендж, то по дороге я растолкую тебе все сложные моменты валютных деривативов. Как тебе такое предложение?
    – Согласен. Куда подъехать?
    – Паб «Холостяк» знаешь?
    – Да, выезжаю.
    Вот в этом весь Масумото Кивами – лаконичный, ответственный и организованный бизнесмен нового поколения.
    Через час японец вошел в дверь паба. Наша компания встретила его появление дружными криками. Японец был невысокого роста, плотно сбитый, с залысинами на голове. На фоне нас, в темном костюме и галстуке, он выглядел как профессор, заглянувший на вечеринку к своим студентам. Допив пиво, мы дружно погрузились в нутро машины. Я сел на переднее сиденье рядом с азиатом. Масумото уверенно выехал из Лондона, нашел главную трассу на юго-запад, после чего включил круиз-контроль и сказал, глядя на меня:
    – Алексей, я готов. Давай начнем с расчета стоимости простых опционов.
* * *
    За учебой и разъяснениями тонкостей опционной теории время пролетело незаметно, и через два с половиной часа мы въехали в графство Уилтшир. Еще полчаса блужданий, и вот указатель «Стоунхендж». За окном машины окончательно стемнело, и я посмотрел на приборную панель мини-вэна. На часах светилась цифра 22:30. Под колесами машины заскрипели камушки грунтовой дороги, впереди замаячил красиво подсвеченный монумент. Японец повернул направо и тут же уткнулся в хвост очереди из десятка машин. Сзади нас тут же пристроилось несколько автомобилей. Сверху, где-то в небе, гудели турбины авиаавтомобилей. Да тут аншлаг! Пока запарковались, пока выгрузили из «Форда» успевшего заснуть Симу, прошло еще полчаса.
    Сам Стоунхендж представлял собой круг из тридцати огромных вертикально поставленных блоков, соединенных друг с другом горизонтальными плитами. Каждый блок был высотой метра в четыре, но внутри круга находилось еще несколько пятиметровых голубоватых глыб. Пройдя вместе с толпой туристов по аллее через два малозаметных земляных вала и мимо отдельно стоящего валуна, мы подошли вплотную к памятнику. Я потрогал рукой один из камней – это оказался плотный серый известняк. Впечатление все это каменное сооружение производило просто фантастическое. В голове рождались сотни мыслей – как древние сумели вырубить, привезти и установить подобные блоки? Вокруг Стоунхенджа расстилалось голое поле без какого-либо намека на каменоломни. Ради чего столько трудов? Это кладбище? Доисторическая обсерватория? Храм?
    Доподлинно известно лишь то, что древние жители островов привезли огромные Сарсенские камни с холмов Марлборо, расположенных в 30 километрах от Стоунхенджа, а меньшие по размеру Синие камни – из Уэльса. Вес самого большого камня достигает 45 тонн. На камнях нет никаких надписей, которые могли бы пролить свет на истинное предназначение древнего памятника. Одна из легенд гласит, что Стоунхендж построил Мерлин, который волшебством перенес гигантские камни из Ирландии. В Средние века Стоунхендж связывали с именем короля Артура, а если верить легендам, именно каменный круг стал местом погребения легендарного короля бриттов Утера Пендрагона.
    Что касается публики, то кого только тут не было – и огнепоклонники, периодически выплевывающие вверх столбы огня (спирт плюс зажигалка плюс мокрый платок остудить губы), и друиды в зеленых одеждах, и нудисты, разгуливающие голышом среди древних валунов. Около часа мы провели рядом с импровизированным оркестром, состоящим из двух ребят и трех девчонок. Девушки с розовыми стрекозиными крылышками за спиной играли на флейтах, парни аккомпанировали им на гитарах. Неплохо, кстати, играли, но на мой вкус – слишком этническая музыка. Мне бы что-нибудь потяжелее. AC/DС, например.
    Особенный ажиотаж у праздно шатающихся туристов вызвала палатка корпорации Альстом, в которой стояли новейшие капсулы виртуальной реальности. Ушлые сейлзы решили воспользоваться праздником и организовали промоакцию. Каждый желающий за умеренную плату мог совершить виртуальную экскурсию с эффектом полного погружения в древнюю Англию. Как гласил рекламный плакат, локации античного Стоунхенджа были разработаны компанией «Свободные миры» в целях популяризации искусственной реальности.
    Подивившись ушлости и креативности программистов, мы продолжили гулять по древнему памятнику. Вообще, как я уже говорил Костюшину, обычно внутрь каменного пояса не пускают. Но для местных чудаков английские власти, как водится, сделали исключение, и раз в году вся эта гопота спокойно встречает рассвет внутри древнейшего памятника мира. 5 тысяч лет простоял Стоунхендж, чтобы с 20 по 21 июня пару тысяч прибабахнутых со всей Британии, да и не только, могли побеситься среди многовековых плит. Вообще, чем дальше, тем больше я удивляюсь на западную демократию – вот бы у нас на Ивана Купалу народ из язычников заявился бы в Кремль и потребовал пропустить их внутрь – побегать голышом по газончикам, на радость ОМОНу. А тут, извините, права человека! Религиозные свободы – хочешь в Ктулху верь, хочешь в то, что встреча рассвета в древнем памятнике придает половую потенцию на весь год.
    Именно это мне заявил некто Джей, у которого я поинтересовался, что он тут делает. Я, говорит, на все 12 месяцев заряжаюсь энергией – она, мол, тут из Земли так и хлещет. И уже шепотом на ухо:
    – Недавно рядом археологи откопали могилу. А в ней мужчина и женщина лежат. Друг на друге! Представляешь, сколько здесь таких могилок разбросано. Ведь раньше согрешивших любовников закапывали вместе. Живьем. Сколько энергии за века накопилось!
    – А вдруг это «плохая» энергия? – поинтересовался я. – Ну, там черная магия и все такое…
    – Да плевать, – как отрезал рыжий Джей, – лишь бы работало.
    – Купи, «Виагру», придурок, – потянул меня за руку прочь от странного Джея Сима. – Пошли, найдем местечко присесть.
    Древние камни были сплошь облеплены зеваками, а парочка самых отпетых даже умудрилась забраться на горизонтальные плиты, соединяющие валуны. Я посмотрел на часы в мобильнике – судя по всему, ждать появления Солнца нам оставалось еще долго.
    – Давайте присядем вон там, – показал пальцем Сима на свободное место в центре площадки. Масумото расстелил на земле заботливо прихваченное из машины одеяло и вежливо предложил девушкам расположиться на нем. На мой недоуменный взгляд, японец, покраснев, коротко пояснил: – Для пикников вожу.
    – Уважаю! Солидный человек – солидный подход – первым упал на покрывало Бронштейн. – А вот это для продолжения банкета. – Жестом фокусника Сима достал из своей сумки бутылки со спиртным, пластиковые стаканчики и какую-то упакованную снедь.
    – Сима, имей голову, – возмутился Костюшин, присаживаясь рядом и разглядывая этикетку на бутылке с виски. – Масумото и девушки не будут пить эту гадость.
    – Эх, что бы вы без меня делали, – следом за виски наш еврей вытащил из сумки пару банок безалкогольного пива и фонарик. Фонарик Сима тут же включил в режиме рассеянного света и положил его на одеяло так, чтобы тот освещал место нашего ночного пикника. После этого Бронштейн расставил пластиковую посуду, разлил спиртное по стаканчикам и приглашающе махнул рукой. – Для потомка самурая безалкогольное пиво, остальным кому что по вкусу.
    – Со всем уважением, Сима-сан, я не потомок самураев, – вежливо уточнил Кивами, принюхиваясь к пиву.
    – А чей же? – поинтересовался я, чокаясь с девушками и Костюшиным.
    – Мои предки с Окинавы, среди них были крестьяне, буддийский священник, торговец рисом, – коротко перечислил японец.
    – Да хоть ниндзя, – хохотнул Сима, приканчивая второй стакан.
    – Еще раз прошу прощения, – помотал головой Масумото, – во-первых, на Окинаве ниндзя никогда не было. Во-вторых, это очень большой позор, если бы среди моих предков были бы эти бесчестные убийцы и шпионы.
    – Кивачка, – схватила за руку японца Вика, – но ведь родителей, бабушек, дедушек не выбирают. Что же стыдиться?
    – Вика-сан, – повернулся всем корпусом Кивами к Вике, – это очень плохая карма родиться в семье, где были ниндзя. Это значит, что я в прошлой жизни сделал что-то ужасное, что вместо хороших предков Будда в своей милости даровал мне плохих.
    Дальше разговор перешел на тонкости буддийской философии, воздаяния, кармы и т. п. заумности. Компания вольно расположилась на одеяле, Лена положила голову на колени Костюшина, тосты пошли один за другим, и даже железный Масумото выпил немного алкоголя после того, как хитрый Сима провозгласил тост за здоровье японского императора. Я огляделся вокруг и заметил, что туристов еще больше прибыло – вокруг нас толпились нарядно одетые люди, выпивали, курили травку, оживленно болтали. Их лица, освещенные вкопанными прожекторами и лампами, расплывались в моих глазах, а голоса сливались в монотонный гул.
    – Эй, народ! Не засыпаем, – потеребил меня Сима. – Слушайте, а давайте, пока ждем рассвета, нырнем в виртуальную реальность. Вон, глядите, очередь у вирт-капсул рассосалась.
    Действительно, у палатки «Свободных миров» было пусто. Дружно встали, подошли ближе. Перед входом стоял стенд с изображением фигуры мускулистого мужика с мечом, а-ля Шварценеггер из «Конан-варвара». Я вчитался в рекламный текст:
    «Многопользовательская онлайн-игра «Земли Дангора». Старт проекта 2017 год.
    Аудитория: 1 200 000 игроков, планируемый прирост 100 000 игроков в месяц.
    Типы подключения: 2–3—4Д, вирткапсула с полным либо частичным погружением.
    Размер мира: 1 430 000 кв. км. Прирост 12 000 кв. км в месяц. Генерация новых территорий, персонажей и квестов – под управлением Искусственного интеллекта игры.
    Ввод\вывод реальных денег, продажа предметов и персов, бонусы новым игрокам.
    Наш представитель готов ответит на все Ваши вопросы».
    А вот и он, представитель. Легок на помине.
    – Ледиз энд джентлемен! – представительный дядька неопределенного возраста подскочил к нашей компании – Велкам то Дангор!
    – И тебе велкам, халдей, – по-русски ответил ему пьяный Сима.
    – О! Я вижу наших соотечественников, – ничуть не обидевшись на халдея, переключился на русский представитель. – Золотая молодежь решила расслабиться в День летнего солнцестояния? Отрадно! Меня зовут Майкл, то есть Миша, и я готов рассказать вам о виртуальной реальности!
    Посыпались вопросы от девушек, потом подключился Костюшин, заинтересовавшийся Масумото, принялся расспрашивать о технических подробностях вирткапсул. Через полчаса мы, проинструктированные, уже надевали на себя сенсорные костюмы и залезали в чаны с соленой водой. Все без исключения предпочли древней Англии тестовое погружение в Земли Дангора. Два часа экскурсий по лучшим локациям виртуальной реальности. Нам были обещаны пегасы, единороги и даже призрачный дракон! Вот повеселимся!!

Глава 2

    – Эльф, тебе уши нужны?
    – Конечно.
    – На, держи!
Анекдот
    – Пу инэ боритэс дарита? – испуганный мужской голос проник в затуманенное сознание и разбудил меня. Еще толком не проснувшись, я понял, что что-то не так! Очень сильно не так. Мое тело было не мое, звуки и запахи вокруг – сплошь незнакомые. С трудом разлепив веки, я осмотрелся. Еще ночь, но рассвет близок и кое-что уже видно. Первое открытие – я проснулся в новом теле. Голый мужчина с длинными мускулистыми руками, связанными спереди, и бугристым торсом – это все не то, с чем я родился и жил последние 25 лет. Фуу, значит, я все-таки выбрался из регистрационной менюшки и попал в игру! Еще раз оглядел себя. Э! А где эльф?!? Я был огромного роста, с широкой грудной клеткой, сильно загорелой кожей. Некоторое время я тупо пялился на мускулистую оболочку, не решаясь признать ее своей. Непривычно как-то… С трудом сглотнув вязкую слюну, скосил глаза вправо. Рядом со мной лежал субъект, которого иначе чем гномом назвать язык не поворачивался. Коренастый, квадратный – полтора метра на полтора, бородатый коротышка, с руками толщиной с мое новое бедро и плечами шириной в метр с лишним. Спит или без сознания.
    – Пу инэ варитас … господин? – у меня в голове выскочило бледное сообщение: «Активируется переводчик», и я понял последнее слово. Вопрос задал тщедушный юноша лет восемнадцати. Рыжеволосый товарищ дислоцировался слева от меня, также связанный и голый. У нас тут что, слет нудистов намечается? Или это разработчики игры так балуются? После ураганной регистрации я уже ничему не удивляюсь. Ну, ничего, мне бы только выбраться отсюда – уж я им устрою…
    Я поднял голову и оглядел окрестности. Второе открытие – я очнулся в месте, очень похожем на британский Стоунхендж. Очень, да не очень! Во-первых, огромная поляна, в центре которой мы лежали, была сплошь окружена многовековым лесом с вкраплением монументальных деревьев – никакого следа Уилтширских равнин. По периметру поляны стояли огромные многотонные каменные блоки с поперечными плитами. Отличие от английской достопримечательности заключалось в том, что местный Стоунхендж выглядел новым или хорошо отреставрированным – ни тебе поваленных камней, ни разрушенных перекладин. Кроме того, здешний храм, кладбище или обсерватория – назовите как хотите, впечатлял своим размером. Диаметр сооружения – метров сто, высота камней с трехэтажный дом. Может, я все-таки не в Землях Дангора, а на виртуальной экскурсии? Ну, перепутали дебилы флешку в компьютере…
    – Харомэ та варади эвратас, – дотронулся до меня связанными руками мой сосед слева. Э! А как же встроенный переводчик?? Я попытался напрячь память нового тела и выдавить из нее хоть пару слов на местном наречии. В висках гулко застучало, в глазах помутнело, зато, откуда-то из глубин сознания всплыла фраза «нэд колватэр» – «я не понимаю». Рыжий парень утвердительно кивнул головой, показал на себя руками и произнес: Ютас. Понятно, Юстас Алексу. Нудисты есть, не хватает только Штирлица с Мюллером.
    – Ха туум? – ткнул в меня пальцем Ютас. Без особого лингвистического напряга ясно, что парень хочет знать мое имя.
    – Эльвирт, – назвался я своим новым именем.
    Пока мы знакомились с Ютасом, события на поляне развивались полным ходом: из леса медленно выползла торжественная процессия, состоящая из десяти вооруженных мужчин с факелами в руках. Возглавлял ее представительный старик в золотой мантии и с посохом в руке. На вершине посоха ярко светился крупный драгоценный камень. Одного этого света было достаточно, чтобы разогнать предрассветную тьму.
    «И зачем им факелы, – ошарашенно подумал при виде этого странного шествия, – вон как у него посох красным светится!»
    Я еще раз осмотрел территорию и обнаружил, что таких связанных по рукам и ногам бедолаг на поляне полным-полно – двадцать три пленника, включая десять женщин, трех гномов и десять мужчин. Все в чем мать родила. Большинство без сознания, хотя кое-кто ворочается. Пока я считал, старикан в мантии расставил воинов с факелами по кругу святилища, подошел к большой плите, врытой в самом центре местного Стоунхенджа, и стал водить над ней своим посохом. Набалдашник еще сильнее засверкал и постепенно в камне начали проступать святящиеся линии какой-то пентаграммы. В моей гудящей голове мелькнула нехорошая мысль, что эта плита с магическим рисунком на поверхности очень здорово напоминает некий алтарь. А там, где алтарь, что? Правильно, жертвоприношения! И что-то тут не наблюдается бычков, овечек – только люди да гномы. Эх… Это я, получается, в очень правильное место угодил! Да ну нет, успокоил я сам себя. При всей реалистичности игрового режима не может быть, чтобы разработчики нарушили законы Британии о компьютерных играх со сценами насилия. Судорожно попытался вспомнить, была ли возрастная маркировка на рекламном стенде Свободных миров.
    А тем временем седой жрец закончил с оформлением алтаря и приглашающее махнул рукой. С двух сторон древнего храма из-под каменных арок к нему вышли две фигуры в черном. Оба-на, а у нас тут новые действующие лица. Сосед слева, увидев приближающихся незнакомцев, затрясся и жалобно заскулил: «Посо кати таро, посо кати таро!!» Виртуальный переводчик в моей голове опять заработал: «Черные эльфы, черные эльфы!!» Я пригляделся и обомлел – это действительно были эльфы. И действительно черные, в смысле чернокожие. Бог ты мой – эльфы-негры! Сказать кому-нибудь, не поверят. Дангоровские дизайнеры-то, оказывается, с фантазией… Эльфийское происхождение незнакомцев не оставляло никаких сомнений – заостренные уши, темно-зеленые плащи, сливающиеся с окружающим фоном, луки за спинами. На поясах у них висели не мечи, как мне вначале показалось, а нечто более похожее на длинные шпаги. Старик с посохом коротко посовещался с длинноухими товарищами и принялся инспектировать пленников. Пока колдун ходил разглядывал нас, я внимательно рассмотрел его самого. Высокий, под два метра, худощавый, с небольшой аккуратной бородкой а-ля Арамис из «Трех мушкетеров». Глаза «Арамиса» выглядели так, словно ему под нависшие густые брови вставили два куска черного отшлифованного стекла, а разделял их длинный крючковатый нос. Одет в золотистую мантию, расшитую странными знаками. На ногах сапоги из красной кожи. Не хватает лишь колдовского колпака – длинные волосы стянуты в стильную косичку. Мой особый интерес вызвал его посох. Черная витая полутораметровая палка в пол-ладони толщиной и набалдашником из огромного красного рубина в форме ромба явно была основным рабочим инструментом колдуна – вон как поверхность посоха отполирована руками.
    Старик, побродив среди голых пленников, прямиком направился к нам. На Ютаса колдун не обратил ровным счетом никакого внимания, а вот меня и спящего гнома разглядывал довольно долго. Вид при этом у него был озадаченный. Наклонившись над нами, волшебник цепко ухватил меня за нижнюю челюсть и уставился глаза в глаза. Черные зрачки старика превратились в два пылающих угля, и взгляд колдуна принялся буравить мой мозг. Но что-то у товарища не заладилось, и все его магические ухищрения ни к чему не привели.
    Видимо, это чудо стало последней соломинкой, которая сломала спину верблюду, программа-переводчик полностью заработала:
    – Э…э…э, господин хороший, может, вы мне объясните, что здесь происходит?! Что вообще за хрень творится?! Обещали виртуальную экскурсию на пару часов, а устроили какое-то шоу маньяков, ведущий Яков! Мне нужен ответ!! И развяжите меня, в конце концов!!
    Ноль внимания, фунт презрения. Постояв надо мной еще пару минут и так и не ответив, старик занялся гномом. Он долго над ним водил руками, но гном тоже оказался крепким орешком. Закончив совершать пассы над головой крепыша, колдун раздраженно покачал головой и зло крикнул что-то своим подчиненным. Те, загасив факелы, принялись подтаскивать пленников ближе к алтарю. Я посмотрел на вершины деревьев, окрасившееся в бледно-розовый цвет, и понял, что приближается рассвет.
    Первая жертва была расчленена колдуном так быстро, что я даже не успел испугаться и сообразить, что происходит. Старик вытащил из-под мантии круглый серп, черные эльфы по сигналу подхватили толстого мужика, развязали его, заломив тут же руки за спину, и вынудили встать на колени. Колдун взмахнул серпом и моментально отскочил в сторону – голова толстяка слетела с плеч, а из шеи фонтаном ударила кровь. Красная жидкость оросила плиту с пентаграммой, и линии ярко засветились. Обезглавленную жертву тут же перевернули на спину, положили на алтарь, после чего волшебник ловко вскрыл серпом грудную клетку, засунул туда руку и вырвал еще бьющееся сердце. Толстяка сбросили на землю, а колдун выдавил на камень кровь из сердца. Теперь я знал, почему этот сумасшедший маньяк надел красные сапоги. Меня замутило от ужаса. «Это игра, это игра», – только повторял я как заведенный.
    Некоторые из пленников, из тех, кто были в сознании и видели всю эту чудовищную картину, попытались сопротивляться. Один даже вскочил на ноги и попробовал убежать. Но как побежишь со связанными ногами? Богатырского вида мужчину тут же повалили на землю подручные колдуна, и он стал следующим, кому снесли голову. Дальше конвейер работал четко и без сбоев. Первые десять жертв были разделаны садистом в мантии максимум за три минуты – по тридцать секунд на человека. Старика не останавливали ни мольбы женщин, ни проклятия мужчин – он работал с автоматизмом робота. Вжик, хряк, и обезглавленный пленник валился в кучу с трупами. И эта чудовищная работа стала приносить свои плоды. Рисунок на алтаре стал наливаться багровым цветом и медленно пульсировать. С каждой новой жертвой пульсация все ускорялась и ускорялась, напоминая сердцебиение.
    Ритуал перевалил через свою половину. Груда тел позади алтаря все росла и росла. Первыми под нож, в смысле под серп, попали люди в сознании, семь женщин и пятеро мужчин, потом в ход пошли оба гнома, и вот старик указал своим корявым пальцем на моего коренастого соседа. Эльфы схватили тяжелого гнома, разрезали ножами веревки на его руках и ногах и потащили к плите. И тут сосед очнулся. Сначала гном, которого я для себя окрестил «Крепышом» за его широчайшие плечи и мощный мускулистый торс, помотал головой и огляделся по сторонам. Заметил кровь, трупы и хрипло крикнул: «Нан дзя?!» Эльфы, не обращая внимания на его крик, начали выворачивать Крепышу руки за спину. Но тот вдруг выкинул потрясающий номер. Используя инерцию, которую ему придали эльфы, наклоняя к плите, он не сопротивляясь, сам повалился на колени, сделав при этом резкий и глубокий выпад головой вниз и вперед. При этом лоб гнома ударил стоящего перед ним колдуна аккурат в пах. Удар Крепыша сразил колдуна наповал – он уронил серп, схватился руками за причинное место и громко закричал от боли. Но это еще было не все. Черные эльфы благодаря хитрому маневру гнома оказались в весьма неустойчивом положении, чем и воспользовался Крепыш. Гном сделал руками странное волнообразное движение, хитро извернулся корпусом, и эльфы кубарем полетели на землю. Ближайший подручный старика тут же попытался ударить гнома в голову латной перчаткой, но Крепыш поставил предплечьем жесткий блок, накрыл руку человека сверху своей рукой и быстро сместился в сторону. Высокий мужчина, судя по повадкам и плавной четкости движений, бывший воин, вскрикнул и попытался вырвать руку из залома. Но получилось только хуже. Крепыш довернул тело еще на тридцать градусов так, что оказался под боком нападавшего, после чего круто развернулся в обратную сторону. Рука мужчины извернулась под невероятным углом и с сухим треском сломалась. Все это произошло почти молниеносно, за несколько ударов сердца. Другой воин просто получил прямой удар в область шеи. Схватившись за поврежденное горло, он пошатнулся, затем упал на колени. Я видел его красное лицо, выпученные от боли глаза; слышал сиплые хрипы, рвущиеся из раздавленного горла.
    Тут к драке присоединились остальные подручные подвывающего от боли колдуна, и началась общая свалка. Гнома попытались прижать к камню, но он ловко уворачивался, раскидывая нападавших направо и налево. При этом бойцы не доставали оружие – видимо, желая схватить гнома живьем. А арсенал-то у них богатый, прикинул я. У всех мечи у пояса, у парочки – луки за спинами, а один – самый огромный мужик, придерживал одной рукой приличного размера обоюдоострую секиру. Эх, сделать бы сейчас скриншотик или видеозапись – ведь не поверит никто.
    Тем временем Ютас пихнул меня в бок, показывая куда-то глазами. Я пригляделся и увидел, что нож одного из эльфов валяется совсем недалеко от меня. Так! Режим-то у меня реалистичный, да еще игра сбоит по полной. А ну как меня сейчас убьют на самом деле? По коже побежал мороз. Хорошо, если я тут же очнусь в вирткапсуле. А если нет??!
    Перекатившись к ножу, я принялся пилить веревки. Пока резал путы, бой гнома с факелоносцами завершился победой последних. Бойцы старика в мантии при поддержке поднявшихся эльфов просто смяли Крепыша, потеряв при этом еще троих. Двое лежали без сознания, оглушенные мощными ударами в голову, а еще одному Крепыш сломал правую руку. Таким образом счет пять один в пользу гнома. Коротышку спеленали вдоль и поперек и положили на пульсирующий алтарь. Мерзкий колдун, морщась и не разгибаясь, поднял серп, схватил гнома за волосы, но тут в дело наконец вмешался я.
    Разрезав окончательно веревки, я подполз – благо еще было не очень светло – к товарищам, любителям кровавых ритуалов. Те столпились вокруг камня, с радостью ожидая развязки истории с гномом. Не, ребятки… придется еще немного подождать. С этой мыслью я воткнул нож в бедро замахнувшегося серпом колдуна. Воткнул бы и в пах, если бы тот не стоял ко мне боком. Ну, да ладно, и от клинка в бедре старичок пришел в полнейшую ажитацию, закричал фальцетом и попытался ударить меня своим кривым оружием. Я метнулся в сторону, подбежав к лежащему на животе здоровячку. Тот еще не пришел в себя после удара гнома, а значит, был не против, если я позаимствую его секиру. Неплохая игрушка, кстати, – больше метра длиной, с двумя полукруглыми лезвиями, уравновешивающими друг друга, а главное, не требуются особые навыки владения этим оружием – знай себе махай, круши врагов.
    Вдруг перед внутренним взором появилась бледная надпись:
    – Секира ночи.
    – Тип оружия: рубящее.
    – Урон 20–30. Скорость 1.8. Прочность 80/80.
    Ребята, да вы охренели отвлекать меня в такой момент! Я крутанул со свистом вокруг себя секиру, и бойцы колдуна, ломанувшиеся вслед за мной, моментально рассыпались в стороны. И тут сказались огромный рост и длинные руки моего нового тела. Я прыгнул вбок и нанес мощный рубящий удар по самому резвому преследователю. Молодой парень в кольчуге замешкался, пытаясь одновременно уклониться и достать собственный меч, и секира с поразительной легкостью отрубила ему руку, войдя глубоко в тело. Воин пошатнулся, из обрубка руки хлынула кровь, обдав меня с ног до головы.
    Непривычный к подобному, я замешкался, позволив четырем оставшимся приятелям молодого бойца вытащить мечи и окружить меня. Я заметил, что оба темных эльфа достали свои луки и уже натягивали тетиву. Все, конец мне. Утыкают стрелами, как ежа, а может, по ногам выстрелят. Это же эльфы, они наверняка те еще снайперы. Вывод один: надо быстро двигаться. И я рванул в сторону грузного немолодого мужика с длинным прямым мечом. Воин сделал быстрый выпад клинком в мою сторону, но мне удалось отбить его секирой. Мой ответный удар опытный боец не стал отражать, а отпрыгнул назад. Он-то рассчитывал на своих дружков, но я не стал их ждать, а прыгнул вслед за ним и возвратным движением рубанул по ногам. Будь мужик помоложе, он бы легко перепрыгнул, но товарищу было уже под пятьдесят, и у него, что называется, не срослось. Он прыгнул, но как-то вяло, и остался без ступней. Подручный колдуна с криком упал на землю и стал кататься от боли, мешая трем другим бойцам добраться до меня.
    Помня, что нельзя останавливаться, я резко развернулся и сам бросился на них. Но внезапно ход поединка нарушил мерзкий старикан. Он перестал выть от боли, схватил свой посох и что-то прокричал. Набалдашник сверкнул, и я почувствовал, как земля под ногами расходится. И опять сообщение от разрабов – бледное-бледное. Еле видно:
    – Внимание! Против вас применено заклинание $%#^ (%#!!+0А6»5
    – Ущерб *** Время на каст: ***. Затраты маны: ***. Эффект: цель получает магический урон в *** единиц, каждые *** секунды на протяжении ***. Скорость передвижения цели замедляется на ***%. Более подробная информация доступна в Вики Земель Дангора.
    Дернувшись раз-два, я понял, что меня засасывает в зыбучий песок! Сволочи криворукие! Даже форму сообщения забить цифрами поленились.
    – «Я вашу Вики Дангора в задницу вам вобью, как вернусь», – успел подумать перед тем, как получил мечом плашмя по голове. Дальше события запомнились мне смутно. Сначала меня, вытащив из песка, здорово избили, потом отволокли к алтарю, и я занял место гнома. Мой бывший сосед стал номером два и лежал под ногами у членов этой мерзкой шайки. Черные эльфы убрали луки и перевязали раненых. Над жертвами моей секиры они что-то пошептали, и кровь моментально остановилась. Колдун тут же успел вынуть из себя нож и залечить рану. Да, магическая медицина в этой игре на высоте!
    Пока эти садисты возились друг с другом, я посмотрел мутным взором на гнома. Что-то с ним было не так! Я вспомнил, что перед дракой он что-то крикнул. Лан жа? Нан ла? Ах да, нан дзя! Где-то я уже слышал эту фразу. Боже, это же по-японски! Кажется, выражение означает «Что такое?» или «Что это?».
    – Масумото? – вопросительно прошептал я гному.
    – Ху а ю? – ответил по-английски мне Крепыш. Точно, он. Японец. В теле гнома!
    – Это я. Алекс Попов, – на том же языке ответил я Кивами.
    Масумото сделал квадратные глаза и быстро зашептал:
    – Алеша-сан, что происходит? Почему я в теле гнома? Я не выбирал эту расу!
    – И я не выбирал варвара. В игре какой-то серьезный сбой, окна то появляются, то исчезают, надписи зависают.
    – Нам надо дождаться, пока админы найдут проблему и вытащат нас отсюда.
    – А ты на реалистичном режиме?
    – Да.
    – И я тоже.
    Наш разговор был прерван самым грубым образом. Старик-волшебник схватил меня за волосы, оттянул голову и приготовился оттяпать. Подвело его желание поглумиться над поверженным пленником. Понимал местный язык я все еще очень плохо – с третьего на пятое, да еще череп гудел после побоев. Но кое-что я уловил. Начал колдун с оскорблений, потом посыпались угрозы меня оскопить, отрезать руки и ноги и бросить подыхать. Старикан все больше и больше распалялся, кровь прилила ему к лицу, камень-набалдашник на посохе ярко засверкал, в ответ ему запульсировал алтарь, на котором я лежал. Колдун, отбросив серп в сторону, истерично расхохотался и прокричал мне в лицо: «Дабул гахан вергун та жиос!!» Это, стало быть, обещает превратить меня в железного голема. Вот, значит, какой разговор пошел. Я провел языком по нёбу, собрал всю слюну, что меня была во рту, и плюнул в лицо садиста.
    Колдун утерся, остановил жестом бросившихся было ко мне охранников и начал речитативом читать заклинание:
    – Бурхун магнал… железную шкуру на тебя одеваю!! Кахтан шурум бурум… сознание и память себе забираю!! Таран бехте махал… ты будешь пуст…!! Дабул гахан вергун та жиос… големом будешь ты навек!!
    – Внимание! Против вас применено закли…
    Повисла сука. Даже не узнаю, от чего подохну.
    Голос старого психопата становился все громче, вместе с ним камень-набалдашник на посохе ярко засверкал, в ответ ему запульсировал алтарь, на котором я лежал. Алтарь и камень сверкали все сильнее, отдавая накопленную энергию. Что-то закричали гном-Масумото и рыжий паренек Ютас. Я чувствовал, как внутри меня разливается жидкий огонь, все тело охватывают судороги и спазмы. Мое сердце начало биться в такт с пульсацией алтаря. Заклинание колдуна звучало все громче и громче, гигантским молотом плюща мое сознание и преобразуя тело по воле старика.
    – Внимание! Против вас применено заклинание Полной трансформации.
    – Сейчас вы умрете и возродитесь в виде «Тяжелого Голема Тип-11».
    – Стальные великаны управляются аниматорами големов и предназначены для штурмовых прорывов порядков врагов.
    Аниматорами?!? Да за что мне такое?? Ой, как же больно! Вся жизнь проскакивает перед глазами. Школа, друзья, гибель родителей в автомобильной катастрофе…
    Вдруг на сцене появились новые действующие лица. На финальной фразе, которая должна была убить моего персонажа и, наверное, породить какое-то чудовище-голема, в глаз колдуна с чмокающим звуком вонзилась черная стрела – острие вошло прямиком в глаз. Ритуал прервался, и чудовищная боль отступила, но не исчезла, потому как старик и не думал умирать. Он пошатнулся, закричал, после чего схватился за древко и… вытащил стрелу! На меня глянула пустая глазница с вытекшим зрачком. Вот тут бы мне потерять сознание от ужаса, но нет, кто-то очень хотел, чтобы я досмотрел этот кошмар до конца.
    Камень на посохе колдуна издал низкий вибрирующий звук, и в небе вспыхнуло маленькое солнце. Оно полностью осветило поляну и прилегающий лес. В нем прятались люди, эльфы и еще какие-то большие животные. Поняв, что враг раскрыл их месторасположение, фигуры атакующих бросились вперед. Опережая всех, первыми на поляну выскочили натуральные медведи с седоками на спинах. Наездники, а это были эльфы, успевали одновременно стрелять из луков с фантастической скоростью и управлять животными. Однако колдун тоже не терял время даром. Пользуясь гигантским потоком энергии алтаря, который прокачивался через него, он мгновенно раскинул над нами радужный купол, в котором завязли стрелы эльфов. К стрелковому оружию длинноухих присоединились арбалеты людей. Нападавшим удалось быстро застрелить трех оставшихся охранников-людей и попасть несколько раз в темных эльфов. Но у тех под плащами обнаружились доспехи, которые оказались не по зубам арбалетам. Темнокожие эльфы в свою очередь начали стрелять из луков по атакующим, при этом каждая их стрела вспыхивала в полете и взрывалась снопом искр при попадании. Одноглазый садист перешел от защиты к нападению. Поняв, что его купол не спасает от арбалетных стрел – наверное, тоже магической природы, – он последовательно обрушил на бегущих медведей камнепад, торнадо и водопад из огня. Маг нападавших попытался закрыть своих бойцов от боевых заклинаний, растянув над ними похожий купол, но просто не сдюжил. Разом от камнепада погибло два медведя с наездниками. Еще одно животное утащил в небо ревущий торнадо. Водопад огня ударил в защиту и погас.
    Черные эльфы выбежали вперед и приняли на себя удар прорвавшихся бойцов. Они выхватили тонкие мечи, больше напоминавшие шпаги, и с невероятной ловкостью стали отбиваться вдвоем от вдесятеро превосходящих сил. Я понял, что одноглазый урод сейчас вломит магией еще раз и непонятно, кто тут в итоге победит. Короче, пока на меня никто не обращает внимания, пора сматываться. Я быстро ощупал себя. Руки, ноги вроде бы на месте. Все тело ломит и колет, но это подождет. Спрыгнув с алтаря, я подхватил японца и рванул к противоположному концу леса.
    – Господин! – раздался у меня за спиной жалобный крик. Вот, черт! Это же Ютас. Его в этом побоище банально затопчут. Может быть, он и непись, т. е. виртуальный персонаж, сгенерированный игрой, но все равно жалко… Ладно, где наша не пропадала. Я сильно дернул веревки на руках и ногах Масумото, порвав часть из них, и побежал обратно на поле боя. Тут ситуация кардинально не поменялась. К нападавшим эльфам подошло подкрепление из людей-латников. Их тут же уничтожил любитель махать серпом, но по нему ударил маг из леса, завязался колдовской поединок, который я не стал досматривать. Очень хорошим стимулом к действию мне стала гигантская туша одного из бурых медведей, рухнувшая не далее как в паре метров. Взвалив на себя рыжего паренька, я галопом отправился за освободившимся гномом. Все, что я успел сделать, это подхватить мою секиру и, пробегая мимо живого алтаря, долбануть по нему со всей дури. Уже за спиной раздался натуральный визг, что-то оглушительно лопнуло, но что там произошло дальше, я не увидел. Мы вбежали в подлесок. Я, груженный Ютасом, впереди – пробивая собой просеку, гном следом за мной. Петлял сколько мог, ожидая, что вот-вот в спину ударит какая-нибудь мерзость, не от одних, так от других. Но время шло и ничего не происходило. Я на ходу развязал Ютаса, и мы помчались дальше. Пробежав пару километров, я увидел, что парень выдохся, а гном прилично отстал. Пришлось остановиться и сделать привал.
* * *
    Целый день мы пробирались голышом по чащам и буеракам на юг. Что мы движемся в южном направлении, я понял, вспомнив старый туристический трюк. С той стороны дерева, где растет мох, – там север. Обратная сторона, стало быть, смотрит на юг. Видимо, разработчики тоже знали эту хитрость, поэтому игра не обманула ожиданий.
    Как оказалось, спасение Ютаса – это был мой самый правильный поступок за все время пребывания в игре. Во время первой же остановки рыжий паренек нарвал коры с деревьев и мигом соорудил нам с Масумото что-то вроде лаптей, только попроще. Кроме того, Ютас оказался неисчерпаемым кладезем информации. Сам-то он были тирийцем. Тира – это, как он нам поведал, такой портовый город-государство типа Венеции. Работал приказчиком у крупного купца. Все про всех знал, много чего слышал, умел читать и писать, а также считать. Я грешным делом подумал, что, может быть, его нам админы послали? В игре серьезный сбой, сколько ни пытались мы с японцем вызвать виртуальный экран – ничего у нас не получалось. Вот и послали нам гонца тирийца, ходячую энциклопедию. Но нет, Ютас был вполне аутентичен. Поэтому весь день мы с Масумото пытали его насчет сведений о странах, континентах и народах, их населяющих.
    Удалось выудить из паренька следующее. Два океана омывают Дангорский континент (так я решил для краткости именовать эту землю). Северный океан и Западный Гандванийский. Последний называют еще Бескрайним. С юга цивилизованные земли подпирают бесконечные пустыни, а с запада непролазные леса. Там, по слухам, живут эльфы. Континент поделен несколькими странами, которые попеременно воюют друг с другом, используют как обычные войска, так и магов.
    – Слушай, Масумото, – начал я на вечернем привале разговор с японцем. – Из этого средневекового фэнтези надо срочно валить. У меня друзья играли в ролевые онлайн-игры, правда без погружения в капсулах. Так вот, там первым делом перса нужно было привязать к точке возрождения. Убили тебя – бац, и ты воскрес на местном кладбище. Или в городе. Ты привязывал своего гнома после регистрации? Нет? И я тоже нет. Не было такой функции. Так что нас тут либо насовсем прибьют и мы очнемся в вирткапсуле, либо нас обратно ликвидируют, но мы не очнемся. Будем овощами лежать, ждать, пока отключат аппарат жизнеобеспечения. Два обещанных часа-то уже давно прошли – если б могли, уже бы вытащили нас. Значит, что-то пошло не так.
    Я пощупал свою посеревшую, сильно огрубевшую кожу и подумал, что смерть – это еще не самое страшное, что тут с нами может приключиться. Гребаный «реалистичный» режим очень напоминает настоящую жизнь. Все ощущения, чувства – как у настоящего человека с поправкой на новое, непривычное тело. Глупо, конечно, было думать, что современная виртуальная реальность позволит мне разглядеть пиксели на картинке, но такого полного погружения я не ожидал.
    – Алексей, я тоже про это думал, – ответил мне японец. – Надо ждать спасательной операции, ну, или, в крайнем случае, какого-нибудь сигнала, сообщения. Не может администрация «Свободных миров» оставить этот сбой без реакции.
    – «Очень даже может», – про себя подумал я. Сколько таких случаев, когда корпорации скрывали ЧП и похуже. От масштабных разливов нефти под водой с ужасающими последствиями для экологии и климата планеты до испытаний новых вакцин и лекарств на африканских детях с летальными последствиями. Последним отличились транснациональные фармацевтические компании, которые потом, кстати, отделались лишь штрафами.
    Топ-менеджерам «Свободных миров», дабы избежать огласки, проще всего прикопать наши тела где-нибудь на свалке и безо всяких скандалов тихонько чинить корку игры. А то распугаем им всех игроков – перезапустить будет трудненько. Какими они там хвастали инвестициями? 50 миллионов долларов? Сто? Да за такие бабки… Я тяжело вздохнул. Плюс мощный удар по индустрии вирткапсул. Чем дальше я об этом думал, тем хуже мне становилось.
    – И что ты предлагаешь? – я решил вернуть разговор в практическое русло. – Выложить из камней на бережку огромный SOS?
    – В первую очередь не падать духом. Во-вторых, искать наших друзей. Лена, Дима и Вика должны быть где-то рядом!
    – Плюс Бронштейн.
    – Вот по этому гаду, – поиграл желавками гном, – я скучать не буду.
    – Ладно, опустим лирику. Давай конкретику. Сейчас ложимся спать – утро вечера мудренее, а завтра видно будет. Вдруг вообще проснемся в своих телах!
    – А если не получится?
    – Тогда, тогда… Обратно я не пойду, хоть волоком меня тащи. Как вспомню, что этот проклятый колдун со мной собирался сотворить, так волосы дыбом встают.
    Я пощупал свою прическу а-ля отросший ежик и вспомнил, как разглядывал днем лицо в маленьком озере. Досталась мне физиономия варвара лет тридцати, с мощным волевым подбородком, серыми глазами и короткими черными волосами. Единственная отличительная примета – пятисантиметровый шрам на виске, да пара рубцов на теле. Ну, понятно – у них тут в ходу холодное оружие, значит, у перса должны быть отметки. Очень все взаправду.
* * *
    На следующий день мы с Масумото проснулись все там же – в своих новых телах человека и гнома соответственно. Расстроиться сильно не успели, так как перед нами во весь рост встала самая насущная проблема. Голод. В имитационном режиме мы бы отделались уменьшающимся баром жизни, а вот в реалистичном – начало подводить животы. Вчера быстрый бег, страх за шкурку и вода из ручьев позволили не задумываться о еде. Но вот теперь есть хочется конкретно! Без одежды еще туда-сюда – все-таки на дворе лето, даже ночью тепло, а вот без пищи мы долго не протянем.
    – Ютас, – спросил я проснувшегося парня, – а чем тут в лесу поживиться можно?
    – В лесу, господин, – сколько раз просил его называть меня просто Эльвиртом, бесполезно, – много чего можно найти. Яйца в гнездах, дикий мед, рыба в озерах.
    – Рыба нам ни к чему, ты разве забыл, что у нас нет огня, а вот остальное…
    – Рыбу можно есть и сырую, – вставил японец, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору, – вспомни, Алексей, суси.
    – Называй меня Эльвиртом – на-английском теперь уже Кивами ответил я. М-да, в игре жить – по-волчьи выть. И первое, чему тебя учит жизнь выть, – это новое имя.
    – А насчет рыбы, кто их знает, что тут за рыба.
    Короче, остановились на яйцах, меде и ягодах. Никакой малины, земляники в этих лесах не было, но что-то съедобное Ютас нашел. Кисло-сладкие ягодки и зеленые плоды с толстой кожурой. Подкрепились. Потом, понаблюдав за юркой маленькой птичкой, паренек сделал нам знак подождать и бросился за ней в чащу. Его не было с час или около того, а вернулся он нагруженный пчелиными сотами. Ай да парень! Смекнул, что птичка-то не простая, а медоуказчик. Тут мы, конечно, устроили пир. Объелись медом по самое не могу. Пока расслаблялись после импровизированного ланча, я поинтересовался у Ютаса, как ему удалось остаться невредимым. Ведь ни одного укуса на нем нет. Оказалось, что здешние лесные пчелы не имеют жала. Любопытно, но объяснимо. У каждой игры есть предел реалистичности. Ну, не запихивать же разрабам глистов в Земли Дангора… Постепенно разговор от пчел перешел к самому Ютасу.
    – А как ты вообще умудрился попасть на поляну? – поинтересовался я у парня, надеясь выведать какую-нибудь квестовую историю, которую нам приготовили разработчики (ночью снился одиночный маньяк-программист с говорящим именем Декстер).
    – Господин Ранглан, ну, тот торговец, которому я служил, – начал рассказывать Ютас, – послал меня с караваном торговых кораблей по реке Верингея в Читал-Нуиз. Это имперский город, расположенный на границе с королевством Дориан. По дороге на нас напали разбойники. Ночью подкрались на лодках и отбили две последние ладьи, в одной из которых был я. Всего пятерых людей господина Ранглара захватили. Ладьи в укромном затоне разгрузили на подводы, а нас заковали в цепи и отправили на невольничий рынок в Читал-Нуиз.
    – Куда хотели, туда в итоге и попали, – тут Ютас грустно усмехнулся и протянул нам свои руки ладонями кверху. Оказалось, что запястья юного торговца краснели рубцами, которые остаются после железных кандалов.
    В Читал-Нуизе нашего рыжеволосого друга вместе с тремя женщинами и двумя мужчинами купил какой-то дорианский аристократ. Как он мог свободно ходить по имперскому городу, неясно – королевство Дориан и Империя находятся в состоянии перманентной войны. Но факт остается фактом. То ли могущественные покровители, то ли фальшивые документы… Через несколько дней аристократ приобрел корабль, который по иронии судьбы оказался той самой ладьей, где был захвачен Ютас. Была нанята охрана, и судно отправилось вверх по реке. В трюме корабля к этому моменту рабов прибыло – появились трое гномов с дорианских золотых рудников, еще семь женщин и восемь мужчин. Большинство родом из Баронств и Империи. Самое удивительное рыжеволосый парень приберег напоследок. Если гном, в котором сейчас обитал Масумото, изначально входил в число рабов, то мой верзила-варвар был одним из охранников! И более того, возглавлял отряд.
    Вот это сюрприз. Я-то думал, что генерирую нового персонажа, а меня, оказывается, подселили к существующему…
    Далее события развивались так. Ночью ладья причалила к берегу и рабов вывели наружу. Связаны были все – и мужчины, и женщины, и гномы. Рабов окружили десять сторожей, и все принялись чего-то ждать. Или кого-то. Этот кто-то явился в полночь и оказался одним из тех черных эльфов. С ним была дюжина вооруженных мужчин с факелами. Эльф, аристократ и начальник охраны отошли в сторону и принялись о чем-то бурно совещаться. Ютасу удалось подслушать обрывок разговора. В нем остроухий требовал не мешкая, передать ему всех рабов, т. к. до начала жертвоприношения осталось всего ничего и нужно торопиться. Аристократ требовал еще денег за риск, а варвар все это слушал-слушал, а потом как заорет во весь голос:
    – Агилос, ты подонок! Задумал отдать на заклание этой богомерзкой твари людей?!
    И чтобы не было ошибки, начальник охраны ткнул пальцем в «богомерзкую тварь» пальцем. Подобного оскорбления аристократ не стерпел и начал вытаскивать свой меч. Но не успел. Бывший хозяин моего нынешнего тела не стал с ним цацкаться и достал свой клинок быстрее. Стремительным ударом от бедра он зарубил Агилоса и бросился на эльфа. Но тот успел спрятаться за своих воинов. К верзиле присоединились его подчиненные, и началась массовая схватка. К сожалению, дело сразу обернулось против охранников, нанятых Агилосом. Эльф достал лук и моментально застрелил половину нападавших. Остроухий стрелял с поразительной скоростью и точностью. Остальные охранники были убиты в течение пары минут. Дольше всех продержался их предводитель, умудрившийся заколоть стремительными выпадами двоих бойцов эльфа. Но его в итоге смяли, выбили оружие из рук и повалили на землю. Темнокожий эльф распорядился верзилу связать и присоединить его к группе рабов. Далее пленников погнали лесной дорогой к тайному лесному храму. Ютас считал, что колдун-садист просто воспользовался в своих грязных целях древним сакральным местом. Паренек слышал, что в Дангоре остались эльфийские святыни, в которых старые хозяева этого мира поклонялись некоему творцу всего сущего, которого еще называли Спящим богом. Почему спящим, где еще находятся подобные храмы – ничего этого Ютас не знал. Далее рабов привели на поляну, напоили сонным зельем, и наш рыжий друг уснул. Ну, а проснулись мы уже все вместе.
    Поразмыслить над рассказом Ютаса я решил в дороге, и мы двинулись дальше. Лес постепенно стал редеть, и к вечеру второго дня нашего пребывания в этой чудесной игре мы вышли на опушку. Солнце еще не успело закатиться за горизонт, и я разглядел совсем недалеко небольшой хуторок – всего несколько строений. К нему-то мы и направились. Но прежде ограбили местных огородных пугал на предмет одежды. Хоть и рваные штаны, а не прикрыть голый зад нельзя – народ не поймет. Приоделись, спустились с пригорка и смело постучали в деревянные ворота. За ними раздался лай собаки и спустя пару минут строгий мужской голос:
    – Это кого там еще Спящий принес?!
Интерлюдия I
    22-е июня 2017 г. Лондон, Штаб-квартира
    корпорации «Свободные миры»
    – Это работа?! Это херня долбаная, а не работа!! – краснолицый, быкообразный исполнительный директор СМ INC Ганс Штайберг уже больше часа орал на своих подчиненных и никак не мог остановиться. В комнате совещаний находились вспотевшие от страха топ-менеджеры корпорации – длинноногая блондинка Эльза Клюгэ (вице-президент по связям с общественностью), худой, как щепка, седоватый Уилл Бадли (глава службы безопасности), патлатый очкарик Стефан Поланик (ведущий разработчик), толстяк-астматик Андрюс Болд (начальник отдела тестировщиков). Отдельно от сотрудников сидел темнокожий и курчавый представитель компании «Альстом» – Жуан Байру.
    – Вы команда дегенератов. – Штайберг так резко дернул узел галстука, что нежная шелковая ткань издала протестующий визг. – Не-ет! Вы меня не утопите! Я таких, как вы, сами знаете, на чем вертел.
    – Ганс! – попыталась изобразить возмущение и вклиниться в ругань директора Эльза Клюгэ.
    – Заткнись давалка! Твой номер последний. – Эльза возмущенно фыркнула и отвернулась. – А ты что скалишься, Стефан?! Тебе смешно? Это я посмеюсь, когда на тебя оранжевую робу наденут. Такой масштабный сбой в коде проглядели, шесть человек в коме, инсайдеры обвалили акции на 12 %. Ведь это какая-то из вас, сволочей, скинула свой пакет – больше некому.
    – Из Уолл-стрит Джернал только что звонили, – пиар-блондинка, не глядя на директора, начала полировать ногти. – Газетчики что-то пронюхали и хотят наших комментариев.
    – Хрен им, а не комментарии, – ударил кулаком по столу Штайберг. – Все отрицать. Будем в наручниках выходить из дверей офиса под телевизионные камеры, даже тогда пасти на замок. Всем все ясно??
    – Ну, до этого не дойдет, – откашлялся Уилл Бадли. – Утечки быть не должно. Я на каждого здесь присутствующего повешу скрытый видеожучок. Даже в сортире будем всех писать в режиме реального времени.
    – Уилл, я не дам за собой следить в клозете, – истерично выкрикнула Эльза.
    – Дашь, еще как дашь, – повис над ней директор. – Иначе я дам ход делу о попиле тобой и твоими подчиненными рекламного бюджета на Россию. Думаешь, если спишь с главой московского филиала – тебе все сойдет с рук??
    – Поймите! – Штайберг повернулся ко всем. – Мы все в одной лодке. Кодеры Поланика накосячили с закрытой локацией, где проходил проверку и обкатку ИскИн-110, тестеры Болда не заметили сбоев в седьмом и девятом кластере. Сто десятый уже недели две чудит, сам вносит правки в Вики Дангора, выписывает историю локации, собственных персов, линии развития… Регистрационная форма сбоит, виртуальный экран не работает, алерты не функционируют и ни один тестер даже не почешется написать репорт! Привыкли, что автоотладчик делает вашу работу.
    – «Альстом» тоже хорош, – директор кивнул в сторону негра. – Не предусмотрели в капсулах систему анализа на алкоголь. И что мы в итоге имеем?
    – Разрешите мне? – начальник службы безопасности достал планшет и начал на нем пальцем листать документ. – Капсулы с каматозниками благодаря быстрой реакции сейлз-менеджера перевезены в закрытую зону нашей штаб-квартиры. Сам Майкл отправлен мной утренним рейсом на одинокий мальдивский островок. Месяц без связи и Интернета за счет компании. Потом решим, что с ним делать.
    Стефан подмигнул толстяку Болду и провел рукой по горлу.
    – Я прошу без глупостей, – заметил переглядывание программистов Бадли. – Никто никого не собирается ликвидировать. Это лишние следы и риск. В капсулах зависли не последние люди – мажорики, золотая молодежь. Их обязательно будут искать высокопоставленные родители из России. И рано или поздно найдут. Надо, чтобы все выглядело правдоподобно. Детки пошли на фестиваль Солнцестояния, пустились в загул, обдолбались наркотиками… Я уже поставил капельницы с героином, так что через месяц-другой их нельзя будет отличить от самых ушатанных наркалыг Вестминстера. Двух слов связать не смогут, только мычать и пускать слюни. И любые анализы подтвердят – передоз явился закономерным следствием длительного героинового загула.
    – Два месяца вам хватит, чтобы решить проблему с кодом? – Штайберг прервал выступление Бадли и повернулся к Стефану и Андрюсу. – Что там вообще с серверной коркой сейчас творится?
    – Непонятно что творится. – Болд нервно вытер потное лицо платком. – Локацию, мы конечно, сразу заморозили. Чат, форум, вики, аппы левелов, виртуальные кошельки, сумки, аукцион и так далее – все в стопе. Игроков тоже перевели в другие локации.
    – Сколько у нас средний нуб до первого респауна живет? Два часа? – поинтересовался директор.
    – Не, сейчас по вашему указанию на нижних уровнях до суток доходит.
    – Значит, через сутки, максимум двое, эта шестерка откинется и очнется, ну или почти очнется, – Штайберг внимательно посмотрел на безопасника. – В своих капсулах?
    – Я бы так не утверждал. – Квадратные глаза присутствующих стали ответом на заявление главного разработчика.
    – Что ты сказал? – хрустнул пальцами директор.
    – Я не уверен, что вы понимаете суть происходящего. Проблемы со 110-м не исчерпываются перечисленными глюками. Искин умудрился спрятать локацию.
    В совещательной комнате повисла гробовая тишина.
    – У нас шесть серверных кластеров. В Южной и Северной Америках, Европе, Юго-Восточной Азии, в Катаре и в Австралии. Но ни в одном из кластеров нет базы локации Дангора. Как и самого Искина. Катарский гейт админки еще работает, но отследить, куда идет сигнал, мы не можем. Там сложная распределенная система по типу торрентов. Похоже, что 110-й сидит во всех кластерах сразу и ни в одном конкретно.
    – И ты мне это говоришь только сейчас?! – лицо Штайберга покраснело так, что от него можно было прикуривать.
    – А я предупреждал! – в ответ окрысился Поланик. – Не надо было параллельно 110-му запускать следующие, не оттестированные поколения Искинов. Вот они и вошли в конфликт с предыдущей версией. Так ведь нет, меня же никто не слушает.
    – Да ты, да ты…
    – Господа, господа! – проблеял главный тестировщик. – Все не так критично. Гейт худо-бедно работает, Искин локацию поддерживает и даже развивает. Мои наблюдатели обнаружили натуральную социальную эволюцию в Дангоре. Как вы помните, 110-й по нашему заданию прогонял моделирование стран и кланов по типу расцвета Римской империи, только с уникальной магией. Места силы, волшебные камни… Теперь игровая механика сыграет против него. Мы не можем отключить Искин снаружи, но кто нам мешает сделать это изнутри? Я лично подключусь через персонаж Императора и разрушу места силы, откуда 110-й берет ману для своего функционирования. Дальше разыскиваем русских, если они к тому времени сами не погибнут, и, вуаля, «отключаем» их персонажей.
    Царившее в помещении напряжение резко спало. Штайберг начал уточнять детали у Болда, Эльза выговаривала Стефану Поланику. Лишь представитель «Альстома» Жуан Байру молчал, улыбаясь.
    – И чему же ты, Жуан, радуешься? – отвлекшись на секунду от Болда, едко спросил Штайберг.
    – Мы только что выяснили, что проблема не в пьяных русских, – пожал плечами негр. – Уже хорошо для продаж наших капсул в России.

Глава 3

Оноре Мирабо
    «Не хило! И бревна все вон как остро заточены! Впрочем, колючая проволока подошла бы лучше… – тут мои мысли прервал голос Ютаса, которому мы как местному жителю поручили налаживать контакт с аборигенами: – Хозяева, пустите странников переночевать.
    В воротах открылось маленькое окошко, с ладонь величиной, и нас принялись внимательно разглядывать.
    – Так-так, – пробасил тот же мужской голос, – ворье пожаловало.
    – Мы не ворье, – вступился я за нашу компанию. – Нас в лесу разбойники ограбили…
    – И вы решили приодеться в мои штаны от старого мундира? – язвительно прервал меня мужик. – Топорик через забор перекинь и заходите. Только не шалите, а то Полкан порвет вас на куски!
    За забором действительно слышался громкий лай. Делать было нечего, и я перекинул свою секиру, как утверждает игра, прочностью 80/80, через двухметровый забор. После чего хозяин отпер ворота и пустил нас внутрь. Первое, что обращало на себя внимание, – это исходящая злобой собака размером с теленка. Пес скалил огромные клыки, рычал, но послушный воле хозяина стоял на месте. Сам хозяин был мужчиной в летах, но еще крепким и явно способным за себя постоять. В его черных волосах пробивалась седина, а на лице выделялись крупный мясистый нос и большая борода. К моему удивлению, на носу сидели архаичные очки – с крупными массивными дужками, нелепой оправой, но именно очки – не пенсне, ни тем более лорнет. Одет мужик был в холщовую тунику и сандалии, в руках держал арбалет странного вида. Массивного вида, с прикладом и ручкой, торчащей вбок. Две тетивы над ложем и под, были взведены и в нас целилось сразу два болта. В принципе все понятно – хуторок на отшибе, кто тут только не бродит, оружие при себе иметь необходимо.
    – Боевой имперский стреломет! – восхищенно пробормотал Ютас, увидев арбалет в руках хозяина.
    Я оглядел двор и избу. Дом – двухэтажный, с деревянной крышей и коньком. Во дворе стояло несколько строений, напоминающих хлев, сеновал и странного вида вышка. Метров десять высотой с небольшой площадкой наверху. Пожары, что ли, отслеживать?
    – Ну, что встали столбом? – проворчал мужик. – Проходите в дом, там и познакомимся.
    По мощенной камнями дорожке мы под конвоем хозяина прошли к дому. Проходя мимо обширного сарая, я автоматически заглянул за приоткрытую створку и обомлел. На меня глядел единорог!
    – Единорог – магическое животное, именуемое по наиболее характерному признаку – наличию одного длинного прямого рога на лбу. 150-й уровень, – услужливо подсказал внезапно появившийся интерфейс. Но это было еще не все:
    – Внимание! Доступно новое задание: «Печаль Единорога I».
    – Освободите магического зверя из плена жестокого хозяина.
    – Награда: Неизвестна.
    Принимаете квест? да/нет
    Пытаюсь нажать на кнопку «да». Эффект нулевой. Ну, а если «нет»? Тоже без толку. Судя по невольному мотанию головой, Масу столкнулся с той же проблемой. Мы невольно переглянулись, мысленно матеря программистов. С другой стороны, надо во всем стараться видеть позитив. Обещали нам экскурсию с единорогами? Получите и распишитесь.
    – Рогач, – тихо прошептал из-за плеча Ютас. – Я так думаю, этот хуторянин – бывший легионер. Полусотник, не иначе, а то и поболее чином. После отставки получил тут надел земли. Судите сами – иригонский арбалет, их только имперские солдаты носят, да и то рядовым такое дорогое оружие не дают. Иригон продает двухдужные стрелометы только Империи и только очень маленькими партиями. По очень большим ценам! Я когда служил у Ранглана, хозяин пытался купить контрабандную партию таких арбалетов…
    – О чем это вы там шепчетесь? – подозрительно спросил идущий позади нас бородач.
    – Восхищаемся вашим рогачом, господин, – простодушно ответил Ютас. – Дорогой небось?
    – Да уж, подороже вашего гнома будет, – разглаживая усы, ответил хозяин. – Разика в два, а то и в три. Кстати, что-то не вижу на нем клейма и ошейника с номером. Краденый, что ли?
    – Не понял, – удивился я, входя в дверь дома. – Кто краденый? Рогач?
    И тут Ютас наступил мне на ногу.
    – Гнома только что с Облачных гор привезли, – зачастил парень, – еще не успели зарегистрировать. Дикий он.
    – Ах, дикий, – подозрительно протянул мужик. – Ну, тогда пусть в доме будет, а то сбежит еще, ищи-свищи его потом.
    Хорошо, что Масумото шел первым и не слышал наш разговор. Иначе мог бы случиться инцидент. Я уже видел, как японец машет руками и ногами – небось, на своей Окинаве карате занимался. Арбалет бы его не остановил.
    – Вы вот что, располагайтесь в горнице, я пока на стол соберу, – махнул рукой хозяин хутора, – сами видите, хозяйки у меня нет, живу бобылем.
    Сказав это, бородач вышел в другую комнату, так и не выпустив из рук арбалета. Горница, в которой нам любезно предложили расположиться, выглядела как небольшая гостиная с длинным обеденным столом и лавками по краям. По углам также стояла пара деревянных сундуков, украшенных затейливой резьбой. На стенах висели шкуры и рога каких-то животных. Освещала комнату масляная лампа, стоявшая на столе. Сев на лавку, я заметил в углу горницы что-то вроде маленького иконостаса. Практически под самым потолком, на подставке, стояла медная маска человеческого лица наподобие тех, которыми пользуются на Земле во время Венецианского карнавала. С прорезями для глаз, вся такая рельефная и фактурная – очень четко отражающая черты лица, с которого она была отлита. Перед слепком лица горела тоненькая свечка. Любопытно, что это? Может, посмертная маска родственника хозяина?
    Додумать эту мысль мне не дал сам владелец дома, зашедший в комнату с круглым котелком в руках. Над котелком поднимался аппетитный дымок. Кроме того, бородатый мужик принес деревянные ложки и буханку хлеба. Положив все на стол, хозяин сделал странное кругообразное движение у груди, глядя при этом на маску в углу, и произнес: – Ну, рассказывайте, хлопцы-молодцы, как вас зовут, откуда родом. Меня Хмурый, а имя мое вам знать незачем.
    – Я Эльвирт, – мне первому выпала честь попробовать варево хозяина. Сглотнув слюну, я зачерпнул ложкой горячую дымящуюся кашу не кашу, суп не суп. Гуляш! Вот подходящее слово для этого блюда. Вареные овощи, мясо и какие-то вязкие плоды в густой подливе. Ням-ням – как же вкусно!
    – Это Ютас – ткнул я пальцем в рыжего паренька. – Он из Тиры.
    Ютас, неприлично чавкая, кивнул головой. Говорить он не мог, т. к. весь рот был забить хлебом и гуляшом. Наголодался парень – на корабле рабов не шибко хорошо кормили, ну а два последних дня так вообще практически без еды прошли.
    – А это, – я указал на нашего японца, культурно пережевывающего мясо, – это…
    И тут я понял, что мы так и не придумали имя Масумото. Гимли? Глоин? Дарин? На память лезли одни гномские имена из знаменитой трилогии Толкиена. Вот западло! Ладно, пусть будет Гимли. Плагиат, конечно, но на безрыбье и рак рыба.
    – Да кого интересует, как зовут гнома?! – грубо захохотал Хмурый. – Пусть будет «тридцать седьмым». У нас в легионе на кухне среди рабов был гном за номером «тридцать семь». Тупой был, как мой сапог, так один раз его так выпороли…
    – Действительно, господин Хмурый, – сделал мне и окаменевшему японцу страшные глаза Ютас. – Господин Эльвирт изволил пошутить.
    – А вы что же, служили в имперских войсках? – перевел тему разговора паренек.
    – Да, было дело, – надулся от гордости и собственной важности хозяин дома, – семнадцатый восточный легион, полусотник Демидр Эгонир!
    Поняв, что проговорился насчет своего имени, Хмурый сердито засопел и очень быстро свернул разговор, предложив нам ночевать прямо на лавках. Наевшись до отвала, мы легли и стали шепотом совещаться. Начало обсуждению положил наш гном.
    – Эльвирт-сан, да тут оголтелый расизм, – клокоча внутри, прошипел японец. – Гномы за людей не считаются.
    – Ты сам-то понял, что сказал? – усмехнулся я. – Кстати, я тебе имя придумал. Будешь Балином.
    – Чудно́е имя, – протянул Ютас, – не… у гномов такого нет.
    – А что у них есть? – поинтересовался я.
    – Номера. На кожу наносят «пунчу» несмываемыми чернилами.
    Ага, сообразил я, это тату по-нашему.
    – А разве они не против? – поразился Кивами.
    – Кто же рабов спрашивать будет? – пожал плечами парень.
    – То есть тут гномы – рабы? – продолжал допытываться Масумото.
    – Тут, там, везде, – зевая, ответил Ютас, – они везде рабы, в Империи Драконов, в Дориане, в Тире. В Тире особенно много, у нас самый большой в Дангоре рынок рабов. К нам приезжают отовсюду покупать коротышек.
    – И ты считаешь это нормальным? – жестко, ребром поставил вопрос японец. – Детей разлучают с родителями, женщин уродуют наколками, издеваются небось над рабами все кому не лень…
    – А разве в той стране, откуда вы родом, нет рабов? – ушел от ответа Ютас.
    – Нет.
    – Есть, – одновременно ответил я с японцем, – но у нас рабство вне закона.
    Мы посмотрели друг на друга, и я пояснил удивленному пареньку: – Пойми, наши народы уже сотни лет назад отказались от рабства.
    И зачем я неписю читаю лекцию?? Совсем в игру вжился.
    – А кому принадлежат гномы? – вернул нас в практическую область японец.
    – В Дориане и Тире гражданам и гильдиям, в Баронствах – рыцарям и баронам. В Империи все по-другому. Тут граждане не имеют права владеть гномами, только государство. Их привлекают к различным общественным работам – дороги строят, мосты, укрепления против орков. У эльфов рабство, кажется, запрещено, но достоверно неизвестно. О них вообще мало кто что знает.
    – Умно! – оживился японец. – Ведь рабство не только аморально, оно еще со временем экономически невыгодным становится. Девальвирует обычный повседневный труд. Зачем рядовому гражданину работать, если есть невольники? К тому же, разрешив свободную торговлю рабами, трудно регулировать их численность – рабы рожают рабов. Больше невольников – больше издержек на их содержание, опять падает эффективность. А о разделении труда вообще говорить не приходится. Считается, что рабство как экономическая система выгодно при экстенсивном росте.
    – Росте «вширь», – пояснил Масумото в ответ на недоуменный взгляд Ютаса. Парень вообще от лекции азиата и незнакомых терминов готов был впасть в кому! Я подивился мощности искусственного интеллекта, который обслуживал этого нпс-игрока. Ведь надо же – не притормаживает на диалогах, отвечает впопад и даже философию разводит. До чего, однако, дошел прогресс… Я почувствовал, что реалистичный режим по-настоящему реалистичен и засасывает в игру не по-детски.
    – Так вот, когда все земли распаханы, деревья выкорчеваны, – тем временем продолжал заумствовать Кивами, – начинается рост «вглубь». Требуются новые методы хозяйствования, и да! Новые работники. Заинтересованные в плодах своего труда. И вот рабы постепенно исчезают с подмостков истории, их заменяют сначала крепостные, а потом вообще свободные люди – фермеры и т. п.
    Н-да, в японце проснулся экономист. Очень вовремя!
    – Ладно, давайте спать, – зевая, сказал я. – Продолжим завтра.
    Как ни хотелось мне узнать и про рогачей, и про орков, – спать хотелось сильнее. Я закрыл глаза и моментально провалился в сон. А наутро нас взяли тепленькими, в своих постелях.
* * *
    – Это они? – брезгливо сморщился, глядя на меня, молодой щеголеватый офицер приятной наружности, обряженный в позолоченный панцирь и малиновый плащ с изящной фибулой.
    – Так точно, господин энарх, – угодливо ответил Хмурый, – вчера вечером ко мне заявились, вели себя странно. Императора, божьего сына не чтят, личного жетона ни у кого нет. Гном беглый, опять же, с ними. Я сразу зажег сигнальный огонь на вышке. Думаю, либо какой-то сброд, пробирающийся в Марку, либо оркские прихвостни…
    – Когда мне понадобится твое мнение, Хмурый, я его спрошу, – надменно бросил хозяину хутора энарх.
    Захватили нас банально, можно сказать – буднично. Еще сквозь сон я услышал скрип открывающейся двери и странное позвякивание. Как потом оказалось, это звякают бронзовые поножи солдат. Я открыл глаза и увидел, что мне в лицо глядит наконечник копья, а в комнате полным-полно вооруженных людей. Наш японец попытался было вскочить и оказать сопротивление, но на него тут же навалились со всех сторон. Даже при этом гном умудрился, с ходу отбив рукой удар мечом плашмя, захватить руку бьющего, поднырнуть под нее и бросить нападавшего через плечо. Это тяжелого пехотинца, одетого в доспехи! Вот это силища!
    На гнома тут же кинулись еще трое солдат с большими овальными щитами, и участь Масумото оказалась предрешена.
    – Стойте! – крикнул я во весь голос, стараясь прекратить избиение гнома. К моему удивлению, даже будучи сбит с ног и находясь на полу, Кивами успешно защищался от сыпавшихся на него со всех сторон ударов. Он катался, уклонялся, блокировал пинки ногами, а вояки только мешали друг другу.
    – Прекратить!! – раздался в дверях мощный командный голос – Всех задержанных наружу.
    И вот мы стоим во дворе под пристальным, изучающим взором командира десяти бойцов.
    – Я энарх четвертой сотни третьего полка третьего агросского легиона Эвбулей Дистарх, – сложно представился офицер. – Кто вы?
    – Так, начнем с тебя, – кивнул гному Эвбулей, – личный номер, название клана?… Молчишь? Что ж, молчать тебе до Тар-Агроса, там полковой маг быстро развяжет тебе язык!
    – Господин офицер, – вступил в разговор я, – позвольте.
    – Не позволю! – оборвал меня энарх. – Будешь говорить, верзила, когда я тебя спрошу.
    – Теперь ты, тириец, – указал энарх на Ютаса, – расскажи мне все!
    Пока рыжий парень вываливал на Эвбулея рассказ со своими злоключениями, я разглядывал легионеров, которые нас захватили. Десять человек – все сплошь рослые, голубоглазые, накачанные – ни одного хлюпика или толстозадого пузана. Вооружены стандартно. Во-первых, овальным обтянутым кожей щитом с бронзовыми накладками диаметром от колена до подбородка со сферическим выступом в центре. Тяжелая штука, наверное. Прямым коротким мечом с обоюдоострым клинком и, что любопытно, с круглой гардой, полностью закрывающей рукоять. Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях холодного оружия, но подобная гарда скорее характерна для шпаг. Странно. Кроме меча на поясе, каждый легионер держал в руках двухметровое копье с граненым наконечником. Во-вторых, доспехи. Они были представлены бронзовыми поножами и кожаным панцирем – эх, плохо видно за щитами и плащами, глянуть бы, как сделан. Если это просто кожаная рубаха – это одно дело. Если же кожа скрывала за собой металлические пластины – другое. Вопрос в технологии. Интересно, открыто в этой игровой локации литье или только ковка? Судя по бронзовым полузакрытым шлемам круглой формы с гребнем и белым плюмажем – железо еще полностью не вытеснило бронзу. У нас на Земле это произошло по одной простой причине – железные руды значительно более распространены, чем залежи меди и олова, которые необходимы для создания бронзы. Игровая механика, конечно, может быть иной. Но судя по тому, что я тут видел, локация спроектирована по максимально приближенному к земному образцу варианту. Государства неписей, религиозные культы, политика… Да, есть магия, единороги, но пока что-то жанр Земель Дангора больше отдает стратегией, чем бродилкой.
    Пока я размышлял над тонкостями игрового процесса, Ютас успел дойти в своем рассказе до нашего побега из местного Стоунхенджа. Чем красочней парень расписывал приключения, а я бы сказал – злоключения, тем больше хмурился Эвбулей. Эпизод с магическим поединком и нападением эльфов Ютасу пришлось пересказать два раза – так разволновался энарх.
    – Лучше бы то, что ты мне сейчас рассказал, – жестко произнес офицер, – оказалось правдой. – Ибо я сейчас сообщу о происшествии в столицу и если твоя информация не подтвердится, – энарх сильно сжал кулак, аж пальцы побелели, – то тебя запытают насмерть. И я об этом позабочусь!
    Ютас начал клятвенно заверять Эвбулея, что все так и было, но тот, не слушая его, достал небольшую планшетку и походную чернильницу с пером. Вставив в зажим маленький лист бумаги, он обмакнул перо в чернила и стал быстро что-то писать. Мелко-мелко.
    – Господин офицер воспользуется магией, чтобы отправить послание? – вновь влез со своим вопросом я.
    – Господин офицер воспользуется птичкой, – с нескрываемым сарказмом ответил мне Эвбулей.
    После чего достал из специального кармана на плаще почтового голубя, вставил письмо в капсулу, прикрепил ее к ноге птицы и подкинул крылатого курьера вверх. Белый голубь сделал несколько кругов над хутором и улетел в сторону, противоположную от леса.
    – Хорошо, что я для связей со столичными родственниками вожу голубя, – произнес энарх, поглядывая на меня. – Что зыркаешь, верзила?
    – Интересуюсь, что нас ждет, – честно ответил я.
    – Нон Эвдиклит будет решать, – рассеянно пояснил энарх, погруженный в свои мысли. Видно, он еще был не до конца уверен в правильности своего решения. Мотнув головой, словно отгоняя сомнения, он снова заговорил: – Конечно, после того как вас осмотрит полковой маг. Особенно тебя, – ткнул в меня пальцем офицер. – Уж больно подозрительно ты выглядишь. Серая кожа, черные глаза…
    Я автоматически схватился за глаза. Неужто не врет?! Я дернулся к бочке с дождевой водой посмотреть на монстра, в которого превратился, но был схвачен легионерами. Рывок, и двое парней летят кубарем на землю, а я уже гляжу на себя в воду. Только вмешательство энарха остановило бросившихся за мной бойцов его отряда. Я глядел на поверхность воды, и в ней отражалось мое новое лицо. Посеревшая кожа и глаза! Без зрачков, абсолютно черные, однотонные. Как два пистолетных дула. В состоянии шока я сел на землю. Выдержит ли моя психика этот беспрестанный стресс – перенос в новое тело, садист-колдун, и вот теперь превращение в монстра. Может, закончить весь этот беспросветный кошмар? Кинуться на энарха, и дело сделано – легионеры меня подколют, и как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Я впал в такую черную депрессию, что не заметил, как меня и моих друзей связали по рукам, надели на шеи арканы и привязали к седлу энарховской лошади. Оказывается, офицер приехал сюда верхом, а легионеры топали пешком. Отряд построился в колонну, и мы отправились в путь.

Глава 4

Сижу за решеткой в темнице сырой
Вскормленный в неволе орел молодой.
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном…
Клюет, и бросает, и смотрит в окно,
Как будто со мною задумал одно;
Зовет меня взглядом и криком своим
И вымолвить хочет: «Давай улетим!
Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

А. С. Пушкин
    Восемь часов быстрого марша прошли для меня как в тумане. Я автоматически переставлял ноги, глотал воду, которую нам давали на привалах, и даже пытался жевать твердые хлебцы, и вяленое мясо – сухой паек легионеров. Местность не запомнилась совершенно – какие-то поляны, перемежающиеся рощами, пустыри и холмы. Единственное, что отлично отложилось в моей памяти, – это дорога. Широтой метров двадцать, мощенная гладкими камнями, а кое-где и плитами, с обочиной и оборудованными местами для привалов. Глядя на этот тракт, на котором мы были единственными путешественниками, начинаешь понимать, почему цивилизация начинается с дорог.
    К Тар-Агросу мы подошли уже вечером. Деревень или поселков вдоль дороги не было, по сторонам – голая степь, впереди – пологий холм, и на нем небольшой город, окруженный высокими каменными стенами и сухим рвом. Уже на подходе нас заметили, и навстречу из ворот выскочил конный отряд. Простые приземистые лошадки и легковооруженные всадники. В руках встречающих были короткие луки, за спинами торчали пики с флажками. Возглавлял отряд пожилой легионер с желтым плюмажем на шлеме.
    – Эхау, Эвбулей! – поприветствовал командир отряда нашего энарха. – Кого ты к нам привел?
    – Эхау, Эшпай! – вскинул руку в приветственном жесте Эвбулей. – Хмурый обнаружил этих подозрительных оборванцев вчера на выходе из эльфийского леса. Рассказывают удивительные вещи. Дескать, в заброшенном храме Спящего Бога архимаг совершал жертвоприношения в ночь на праздник летнего солнцестояния, на него напали эльфы… Я уже отправил голубя в столицу.
    – Молодец, Эвбулей, – похвалил Эшпай офицера. – Давай быстро сдавай пленников Эвдиклиту и срочно строй свою сотню. Лесовики опять перешли Бурунгею и грабят речные фактории наших купцов.
    – Проклятые бунтовщики! – выругался энарх. – Сколько человек даст Эвдиклит для отражения атаки?
    – В бой идет весь легион, – разворачивая коня, произнес командир всадников, – получен приказ проучить маркграфа.
    – Неужели?! – посветлел лицом Эвбулей. – Мы идем на земли Лесной Марки?
    – Да, – донесся до нас голос удалявшегося от нас Эшпая.
    Обрадованный энарх быстрым шагом повел нас внутрь ворот. Мы прошли по подъемному мосту, над глубоким, метров десять в глубину, рвом и вошли в крепость. Вход охраняли тяжеловооруженные пехотинцы, которым Эвбулей показал серебряный значок в форме пятиконечной звезды. На обороте значка было выбито имя и номер, который командир охраны сверил с каким-то списком. Пока проходила проверка, я внимательно осмотрел стены и привратную башню. Крепость была сложена из массивных обтесанных валунов, тесно пригнанных друг к другу. В стыках я заметил следы скрепляющего раствора. Высота стен была около пятнадцати метров, ширина – в районе четырех-пяти метров. Я не специалист в области фортификационных укреплений, но мощь крепости не могла не впечатлить даже меня. Если у Империи такие пограничные замки, какая же тогда столица?
    – Тоже работа гномов? – кивнул я головой на стены рыжему тирийцу.
    – Да, наверное, – пожал плечами парень, – в Империи Драконов все города и крепости строят только они.
    – А вот эти тусклые камни, – показал я пальцем на странного вида кристаллы, вмонтированные в стены через каждые пять шагов, – зачем они нужны?
    – Думаю, это магическая защита, – пояснил Ютас, – мне в Тире знакомый адепт… Ну – это ученик колдуна, – пояснил наш рыжеволосый рассказчик. – Говорил, что малый имперский конклав магов раз в три года объезжает все укрепления и накладывает волшебную защиту, чтобы даже без городского заклинателя крепость могла продержаться против врагов.
    – Кстати, а почему эту страну называют Империей именно Драконов? – вмешался в разговор Масумото.
    – Да потому… – начал Ютас, но договорить не успел. Проверка закончилась, и энарх дал шпоры своему зверю. Конь мощно скакнул вперед, и нас под восторженное улюканье и хохот солдат поволокло по брусчатке. Вот сволочь! Мой и так большой счет к этой игре вырос еще на пару пунктов. Гнома и Ютаса прилично ободрало об камни, а мне хоть бы хны! Ни одной царапины, ссадины.
    Тем временем энарх продолжал на потеху публике тащить нас по земле. Ах так?! Не знаю, что на меня нашло, скорее всего, тут было все! Эта долбаная экскурсия, и мое тело, и моя непонятная судьба! Я схватился связанными руками за аркан, подтянулся и выбросил ноги вперед. Меня еще влекло вслед за животным, но как только я уперся ступнями в камни мостовой – шоу закончилось. Конь не ожидал столь мощного рывка с моей стороны и взвился на дыбы. Эвбулей покачнулся в седле, но усидел. И тут Масумото вскочил на ноги и тоже дернул свой аркан что есть силы. А силушкой дизайнеры Дангора гнома не обидели. Бедный конь, не выдержав двойного напора, грохнулся на мостовую, подмяв под себя энарха. Эвбулея спасло то, что он был в панцире, иначе туша животного просто раздавила бы его ребра. К нам, замахиваясь копьями, уже бежал десяток энарха.
    – Что тут происходит?! – раздался у нас за спинами властный голос. Бегущих легионеров от этих слов словно вморозило в лед. Они встали как вкопанные и вытянулись по стойке «смирно». Ясно. Прибыло начальство. Я неторопливо развернулся и взглянул на обладателя властного голоса. Передо мной на удивительно грациозном красном коне сидел Брюс Уиллис. То есть это я сначала подумал, что лысый всадник – это актер из фильма «Крепкий орешек». Но потом, приглядевшись, понял, что нет – только похож. Очень похож. Легкая щетина, лысина, мощный подбородок – нет, точно не он.
    Двойник актера был облачен в доспехи легионеров, но в отличие от простых солдат вместо белого плюмажа на шлеме военачальника красовался зеленый. Кроме того, к панцирю «Брюса Уиллиса» была прикреплена золотая семиконечная звезда. Особо стоит поведать о свите «актера». В нее входили слуги, телохранители и два очень ярких персонажа. Во-первых, неземной красоты девушка верхом на серой в яблоках кобыле. Вся в синих тонах – туника, заколка на голове, даже глаза, и те были небесно-голубого света. В руках всадница держала короткий жезл с бирюзовым камнем. Тоже небось маг, в смысле магичка. Нет, лучше волшебница. Наездница с интересом и сочувствием разглядывала нашу компанию и меня в частности – благо было на что посмотреть. Одни мои глаза чего стоят. А кожа? Я невольно сравнил свою уродливую серую шкуру с ее чистой, нежно-матовой кожей. Молодая девушка с легким румянцем на щеках, ямочками, удивительной лебединой шеей – я чувствовал, что начинаю влюбляться в этого человека, а ведь мы даже не знакомы! Дабы отвлечься, я посмотрел на второго персонажа.
    Он обращал на себя внимание потому, что это был первый мужчина гигантского роста, которого я встретил в этом мире. Вернее второй, – первый – это я сам. Гигант был военным, но не имперским легионером. Экипирован не по форме – кольчуга, наручи, поножи – все нестандартного вида. Вооружен громадной секирой. Воин, поигрывая своим топориком, мрачно сверлил меня взглядом. Не, смотри, дырку протрешь – послал я гиганту ответный взгляд.
    – Я повторяю, что здесь происходит? – еще раз спокойно поинтересовался владелец красной лошади. При этом он внимательно рассматривал меня, гнома, Ютаса и придавленного энарха.
    – Ты и ты, – указал военачальник на двух солдат, – помогите своему командиру выбраться из-под животного.
    – Десятник, – указал рукой «Брюс Уиллис» на легионера с красным плюмажем, – три шага вперед. Докладывай.
    Пожилой десятник четко сделал три шага вперед и коротко описал то, чему был свидетелем. Когда он закончил, изрядно помятого энарха уже успели извлечь из-под лошади.
    – Слава Императору! – ударил Эвбулей себя правым кулаком по левой части груди.
    – Слава, – коротко ответил ему военачальник, сделав такой же жест. Ага, это у них типа военного приветствия.
    – Ну, что, Эвбулей. Забавляешься с пленниками? – иронично поинтересовался «Брюс Уиллис» – Может, тебя в театр отправить служить? Будешь развлекать почтенную публику.
    От этих слов Эвбулею кровь бросилась в лицо, и он схватился за рукоять меча. Скрипнув зубами, энарх сдержался и пробормотал:
    – Конь понес, нон Эвдиклит.
    – Ах, вот так.
    – Докладываю, нон. Пленники захвачены на хуторе Хмурого. Вышли из эльфийского леса. Рассказывают, что сбежали от архимага Эфсина во время жертвоприношения в старом храме Спящего Бога. Похоже, не врут – уж больно правдоподобно описывают детали. Оказали сопротивление. Вот этот, – энарх ткнул в меня пальцем, – и этот, – жест в сторону Масумото. – Личных жетонов ни у кого нет, татуировки-пунчи у коротышки тоже. Считаю необходимым срочно обследовать верзилу полковым магом – с ним явно что-то не так, а также допросить всех троих с пристрастием.
    – Полковым волшебникам сейчас не до них, – задумался Эвдиклит. – Все маги ушли с авангардом к реке. – Кроме Эниты, – улыбнулся девушке нон. – Но она у нас боевая волшебница. Да, Энита?
    – Да, Эвдиклит, – очаровательно в ответ улыбнулась красавица. – Но даже я кое-что вижу. Не зря нам в академии преподавали основы чтения ауры. Так вот, у того большого парня и гнома их нет. Вообще!
    Все посмотрели на нас с японцем, как на зачумленных.
    – Та-а-к, – протянул командующий аргосским легионом, – сделаем следующим образом. Сдашь их, энарх, гражданским властям. Пусть наместник посадит эту странную компанию под замок. Вернемся из похода – я разберусь. Волдер – наш лучший полковой маг – посмотрит их. После чего будем решать. Все ясно?
    – Так точно, – ударил себя кулаком в грудь Эвбулей. – Сдать наместнику.
    – Да, и срочно выдвигайся своей сотней к факториям, – приказал нон, – твой полк уже на марше.
    – Господин нон, секундочку, – очнулся от столбняка я, – я хочу сообщить администрации игры, что…
    Но нас уже легионеры древками копий толкали вперед, а нон со свитой ускакал по направлению к воротам.
* * *
    Кап… Кап… Еще одна капля. За ней другая. И так пять капель в минуту, триста в час. За двое суток сидения в темном и мокром каземате с крошечным окошком я уже точно подсчитал. Капало с потолка прямо на деревянные нары, а значит, на меня. Эх, если бы тут какая-нибудь емкость была типа миски. Можно было бы подставить. Но после кормления пустой баландой два раза в день тарелку и ложку тюремщики забирали обратно. Не положено! Я подозреваю, что эта фраза – она одинаковая у всех тюремщиков во всех мирах – хоть реальных, хоть виртуальных. Вот сколько этих вселенных существует – пусть даже бесконечно много, в каждом охранник говорит заключенному: «Не положено!».
    Единственная радость – мое тело стало малочувствительно к жаре и холоду, как и к сырости. А вот чувство голода было постоянным, терзая меня чуть ли не ежеминутно. Две миски пустой похлебки, да половины буханки хлеба – на день.
    Тут я вспомнил про календарь. В одиночке ведь полагается вести календарь. Граф Монте-Кристо вел. Или пытался вести. Точно, пытался, но потом потерял счет дням. И Робинзон Крузо вел. Правда, он на острове жил, а я в камере сижу – пять метров на пять. Плюс мне гейм-дизайнеры выдали персональную парашу и двухразовое бесплатное питание.
    «Все-таки оптимизм – великая вещь», – подумал я, делая деревянной щепкой первую отметку на стене. – Значица, зарегистрировался я в игре в ночь с пятницы на субботу. Субботу, 21-е, провел в бегах от сумасшедшего мага, 22-е тоже. Под вечер мы вышли к Хмурому, а 23-го нас уже арестовал энарх. Сегодня, значит, четверг, 26 июня 2017 года. По земному летоисчислению. В игре же свой календарь. Насколько я знаю, у разных народов разный. Эльфийский, как я понял из рассказов Ютаса, – самый распространенный. Кажется, он говорил, что сейчас идет месяц Дракона года Песчаных часов. Вообще, как я заметил, тут драконов очень любят. Страна тутошняя именуется Империей Дракона, и месяц назван по имени этого… кого? Животного? Чудовища? Ладно, пусть будет представителем фауны. Обдумать этот вопрос мне не дал раздавшийся в двери скрежет.
    Справившись с заржавевшим затвором, в камеру ввалились трое тюремщиков во главе с усатым пузаном.
    – Собирайся, – обдавав меня перегаром с ног до головы, приказал пузан.
    – Что собирать-то? – иронично поинтересовался я. – У меня только штаны и больше ничего.
    – Не умничай, – схватил тюремщик меня за руку и стал подталкивать к двери. – Умничать будешь на суде у господина Наместника. Он любит таких живчиков.
    Вот, значит, как. Наконец дело дошло до дела. Судебного. После того как нашу компанию разлучили, а меня запихнули в сырую темницу, я два дня пытался добиться свидания хоть с кем-нибудь из властей. Судья, прокурор, адвокат – кто угодно. Правда, я не уверен, что местное средневековое правосудие дошло до идеи адвокатуры и защиты прав заключенных, но тем не менее. Что-то делать ведь надо. Жалобы я писать не мог, т. к. не знал письменного языка. Да и тюремщики в ответ на мою просьбу дать мне бумагу и чернила лишь обидно рассмеялись, сказав, что их месячного содержания не хватит, чтобы порадовать бумагой вшивого пленника. И вовсе я не вшивый. Нет, вшей и клопов тут хоть завались. Гнилая солома на нарах вместо матраса – идеальное место для их размножения. Но с моей кожей у них что-то не заладилось. Она у меня такой плотной и твердой стала, что даже щетина на лице не растет. Вот и обломилось счастье у местных паразитов.
    Пройдя по темному коридору со множеством дверей, мы очутились на лестнице. Каменная лестница была освещена чадящими факелами, и у нее отсутствовали какие-либо перила. Н-да… С техникой безопасности в этой игре проблема. Так и упасть в пролет можно – костей не соберешь. Минута на спуск, и я в сопровождении тюремщиков внизу. Яркое солнце ударило мне в глаза, заставив прикрыть их руками. Я огляделся и понял, что мы спустились ко входу в башню, где у имперцев была организована тюрьма.
    Снова пройдя по длинному коридору, мы, наконец остановились перед двухстворчатыми дверями. Их охраняли двое стражников, одетые в тяжелую броню и вооруженные оружием, смахивающим на земные алебарды. Мой тюремщик осторожно постучался, а затем, потянув на себя створку, осторожно заглянул внутрь. Его бормотание прозвучало невнятно, зато крик, раздавшийся в ответ, был резок и лаконичен:
    – Заводи!
    Меня ввели в просторную комнату с большими окнами, разделенную на три части, и я наконец увидел своих друзей – гнома и Ютаса. Они в компании каких-то оборванцев сидели за железной решеткой. Еще одна часть зала была выделена под публику. В ней стояли длинные скамьи, сейчас пустовавшие. Я пригляделся и увидел, что в дальнем конце помещения на помосте стоит массивный дубовый стол. Во главе стола восседал невероятных размеров толстяк с красным лицом. Вокруг него суетились люди в фиолетовых мундирах. Сам толстяк был обряжен в багровую мантию, а на его лысой голове красовался золотой обруч, украшенный драгоценными камнями. Красномордый начальник прямо за столом с бумагами и документами жрал жареное мясо. Никакими приборами он не пользовался – ни ножей, ни вилок я рядом с ним не заметил. Грязные жирные пальцы он недолго думая вытирал о своих подчиненных, заливаясь при этом ухающим хохотом. Про себя я окрестил начальника «Весельчаком У» по аналогии с одноименным персонажем из фильма «Гостья из будущего».
    Я еще раз оглядел весь этот театр абсурда и пал духом. Никакой это не суд – балаган какой-то. Меня запихнули за решетку, и, отодвинув оборванцев, я протиснулся к своим друзьям.
    – Эхау, Масумото, эхау, Ютас, – поприветствовал я по-местному своих друзей. – Как жизнь?
    – Сам видишь как, – мрачно кивнул японец на решетки, которые нас окружали.
    – Говорите тише, – показал глазами Ютас на группу пленников, сидящих и стоящих рядом с нами в клетке. Трое крепко сбитых мужчин кучковались вокруг одноглазого звероподобного предводителя. Все четверо были одеты в цветные рубашки, кожаные безрукавки, штаны и сапоги. Ни одного бритого лица – сплошь физиономии, украшенные нечесаными бородами, а кое-где и шрамами. Кроме компании бородачей и нас в клетке находилась еще пара-тройка личностей, чья профессия и жизненное призвание не оставляли сомнений. Руки, испещренные татуировками, рубцы от кандалов – преступники, они и в Африке преступники.
    Не успел я их рассмотреть толком, как откуда-то появилась в потертом мундире невзрачная личность. Остановившись перед помостом, он повернулся лицом к пустым скамьям и торжественно провозгласил:
    – Начинается суд! Всем молчать! Председательствует в суде его превосходительство наместник Тар-Агроса господин Эфдикл Великолепный! Ведет суд и подает дела на рассмотрение секретарь суда господин Энод. Да свершится правосудие во имя Спящего Бога и его Сына Императора!

    Эфдикл Великолепный встретил оглашение состава громким рыганием и в первый раз оглядел подсудимых. Видимо, увиденное ему не понравилось, и он, нахмурившись, позвонил в колокольчик. Из неприметной двери позади президиума выскользнул тощий слуга с кувшином и кубком в руках. Оттолкнув руку с кубком, наместник завладел кувшином и сделал из него громадный глоток. Все находившиеся в зале суда с благоговением смотрели, как что-то явно спиртное перекочевывает из литровой емкости в желудок толстяка. Вытерев губы рукавом мундира, «Весельчак У» приказал начинать.
    Начать решили с компании бородачей. Тюремщики вытолкали их из клетки и подвели к помосту. Секретарь суда зачитал обвинение. Ватага лесовиков Одноглазого Килона обвинялась в разбойных нападениях на фактории имперских купцов, захвате пленников для целей выкупа, неподчинении законным требованиям представителей власти. Килону также вменялись почему-то неуплата налогов и отсутствие регистрации. Далее шел перечень статей Кодекса уложений, по коим статьям выходила Килону и его товарищам вышка через повешение.
    – Что можешь сказать в свое оправдание, Килон? – зевнул в лицо предводителю шайки Эфдикл.
    Килон не воспользовался правом последнего слова, а просто харкнул в сторону судьи. Плевок атамана попал аккурат в бокал Великолепного отчего у того чуть не случился сердечный приступ. Толстяк побагровел, вскочил на ноги и заорал диким голосом. На девяносто процентов его вопли состояли из первоклассных матерных оборотов. Послушав все это, я сильно продвинулся в изучении нецензурной лексики. Наконец, Весельчак У плюхнулся в свое кресло и с минуту приходил в себя, тяжело отдуваясь.
    – Ладно, – отдышавшись, произнес толстяк. – Килон и его шайка приговариваются к пове…
    Тут к наместнику подскочил тот самый сморчок, что объявлял состав суда, и что-то стал объяснять, показывая бумаги. Тот кривился, но, не прерывая, внимательно слушал своего чиновника. Когда тот закончил шептать и выпрямился, наступила тишина.
    – Приговариваются к передаче в государственную собственность без права выкупа, – закончил удовлетворенный данными объяснениями наместник. – Давайте следующих.
    Атамана с ватажниками отвели обратно в наш загон, а наружу вывели растутуированных личностей. С ними Великолепный церемониться также не стал и каждому влепил по десять лет каторжных работ. И все это, не отрываясь от еды.
    Наконец дело дошло до нас. Еще на выходе из клетки я предупредил друзей, что буду говорить от лица всех. Писарь долго рылся в бумагах, но так и не смог ничего найти на нас. Он недоуменно пожал плечами и, заикаясь, проблеял:
    – Господин Наместник, на этих троих у меня ничего.
    – Как ничего? – прочавкал наместник. – Раз попали к нам, значит, рыльце в пушку. Ищи дальше.
    Еще десять минут бесплодных поисков, и потерявший терпение толстяк, тяжело вздохнув, приступил к нашему допросу.
    – Начнем с тебя, верзила. Имя и личный номер, – начал он с меня.
    – Дело в том, что у меня нет номера, зовут меня Эльвирт, я в игру попал из другого, реального мира под названием Земля. Попал сюда…
    – Мне плевать, откуда ты попал сюда. Какой личный номер?
    – Да нет у меня номера. Откуда бы ему взяться?
    – У всех есть номер. У меня, у секретаря, даже у твоего гнома есть. Стоп. А пунча где?!
    – Об этом я пытаюсь сказать, мы…
    – Пунчи нет. Ясно, гном беглый. Или дикий.
    – Он из Дориана. Его и еще трех гномов ввез дорианский аристократ, возможно, дипломат и вместе еще с двадцатью с лишними рабами передал черным эльфам. Все они были предназначены для жертвоприношения. Архимаг…
    – Ах еще и архимаг. Слушай, ты что меня за идиота держишь? Какие эльфы, какой дорианский дипломат?! Что ты мне заливаешь тут!
    – Ничего я вам не заливаю!! Рассказываю, все как было.
    – Так. Давай сначала. Личный номер какой?
    – Да нет номера!! – объясняя неписи ситуацию, я завелся и почувствовал себя в театре абсурда – Я из другого мира, попал в это тело около недели назад. Тело было без номера!! Я вообще не знаю, о каком номере вы говорите. И гном не знает. В его теле не гном, в его теле человек! Масумото, подтверди.
    – Хай, – почему то по-японски подтвердил Кивами.
    – Тебе, гном, слово никто не давал, – разгневался Наместник. – Еще не хватало, чтобы у меня в суде начали разговаривать стулья и столы.
    Терпение Масумото подошло к концу, и он бросился на Великолепного. Если бы я не повис на его плечах, успокаивающе шепча: «Масу, спокойно, Масу, терпение» – никакие тюремщики бы не остановили японца от того, чтобы подпортить наместнику его великолепие. Уняв гнома и успокоив охранников, я вернулся к разговору с Эфдиклом.
    – Господин Эфдикл, гном не гном, а человек. Имуществом быть не может. Я не из этого мира и не знаю, какие тут законы насчет гномов…
    – Иномирное происхождение… эта… – Великолепный в досаде щелкнул пальцами, – а, вспомнил! Не освобождает от соблюдения законов! А они у нас в Империи просты. Каждый гражданин, раб или приезжий, должен быть зарегистрирован по месту проживания. Каждому выдается личный номер, выбитый вот на такой звезде. – Толстяк продемонстрировал нам медную пятиконечную звезду с выбитым сзади числом и именем. – Конечно, некоторые преступники думают, что могут жить под чужим номером. Но они заблуждаются! Когда гражданин получает персональный код или переезжает на новое место жительства, он оставляет в местном магистрате отпечаток большого пальца правой руки. Так что всегда можно сверить – тот человек или не тот.
    Что касается вас, то я не верю ни единому вашему слову. Какой архимаг, какие эльфы? Эльфов не видели в имперских землях уже пару сотен лет. Итак, налицо нарушение пункта пятого Имперского Кодекса Уложений – отсутствие регистрации и пункта седьмого подпункта третьего – владение, кража, сговор или помощь в отношении беглого гнома, побуждение к бегству гнома либо незаконный ввоз гнома через границы Империи. Карается…
    И тут великолепную речь Великолепного прервал все тот же сморчок с ворохом бумаг:
    – Нашли, господин, нашли! Тройка этих подозрительных людей была помещена под стражу по приказу нона Эвдиклита. Предлагается продержать их в тюрьме, до его возвращения!
    – До его возвращения?! Как мило! Сами все решим!
    Далее Великолепный выразился в том духе, что испражняться хотел он на распоряжения нона. Пока его нет – он главный в городе. А Эвдиклит может отправляться, и тут Весельчак подробно описал место, где, по его мнению, должен очутиться командующий агросским легионом. Я в первый раз в жизни встретил столь живописное и красочное описание нижней части пищеварительного тракта. Закончил наместник свою речь следующим образом:
    – Секретарь, пиши. Гнома конфисковать в государственную собственность. Отправить на западную каменоломню. У нас там недобор каменщиков? Вот и восполним убыль. Верзилу за незаконный ввоз гнома, отсутствие регистрации приговорить к трем годам каторги. Отправьте его в карьер тоже. Вон какой он здоровый. Пусть поработает на благо Империи – потаскает валуны. Будет знать, как не соблюдать наши законы и уложения. Теперь ты, парень. У меня написано в бумагах, что ты тириец?
    – Да, господин.
    – Выкупить есть кому?
    – Торговец Ранглан мог бы за меня поручиться… но я не знаю, выкупит ли он своего бывшего приказчика.
    – Ты ему все-таки черкни письмецо. Я велю тюремщикам передать тебе бумагу. Авось клюнет. А пока приговариваешься к году исправительных работ. У тебя ведь регистрации тоже поди нет? Ну вот, и ты туда же. Нехорошо!
    Н-да! Как быстро могут меняться взгляды! Неделя в виртуальном средневековье, и я уже был бы счастлив оказаться в российском суде – с нашими адвокатами, прокурорами… Лишь бы не видеть эту чавкающую свинью. Впрочем, от вида Великолепного нас быстро избавили. Суд, вернее, судилище закончилось, и всех осужденных отвели в одну большую пересыльную камеру. Ожидать этапа на каменоломни.

Глава 5

Ф. Энгельс
    – А ну, убрал свою задницу с нар. – От сильного толчка Ютас полетел на пол. Толкнул паренька лесовик из шайки Килона с черной бородой лопатой. Это про таких сочиняют стихи: «…Мужчины как бочки наполнены пивом, Мужчины так редко бывают красивы. Бывают с плешиной, бывают лохматы, И с бородою размером с лопату…» Сам атаман Одноглазый на это только одобрительно улыбнулся. Что ж, все понятно. Ватажники с самого начала хотят себя обозначить, как говорят уголовники, центровыми. Ведут себя нагло, развязно. В камере заняли три лежанки из четырех наличествовавших. Сначала под раздачу попали представители криминального мира Тар-Агроса. Одна драка, пара тычков, и уголовники признали за Килоном власть. И теперь только угодливо посмеивались в ответ на все выходки лесовиков. Рано или поздно наши интересы с ватажниками пересеклись бы.
    «Что ж, лучше рано, – подумал я, вскакивая на ноги, – мужиков надо поставить на место». Несмотря на свое элитарное высшее образование и утонченное воспитание, я не чуждался простой, элементарной драки. Утверждай себя везде: где надо, умом и самообладанием, а где надо – силой. Так нередко говорил мой отец, пока был жив. И еще он говорил, что мужчина должен быть мужчиной, какой бы жизненный путь себе ни выбрал. Это были не только слова. Именно он отвел меня на мое первое занятие по карате. В более зрелые годы, став самостоятельным, я бросил тренировки. Учеба поглощала очень много моего внимания, а если к этому прибавить друзей, веселые компании, девушек, то на все это мне уже не хватало двадцати четырех часов в сутках. Моей подготовки всегда хватало, чтобы набить наглую физию зарвавшемуся хулигану, а эти были ничем не лучше их.
    Почувствовав своим звериным нутром, что намечается разборка, лесовики сгруппировались вокруг предводителя. Все-таки мой приличный рост и размеры внушали некоторое уважение. Рядом со мной пристроился Масумото. Двое против четверых. Что ж, расклад в нашу пользу – один японец смог бы положить их всех. А против нас двоих у килонцев шансов нет. Эту мысль я проиллюстрировал боксерской тройкой в корпус и голову ближайшего лесовика. Сначала легкий джеб левой в челюсть – мужик отшатнулся назад, потом подшаг и апперкот в корпус, в солнечное сплетение – ватажник, всхлипнув, согнулся, и завершающий крюк в голову. Товарищ в нокдауне, можно открывать счет.
    Не сочтя гнома серьезным противником, оставшиеся трое членов шайки во главе с атаманом кинулись на меня. И зря. С оглушающим криком «Кии-ии-ии-йа!» – японец выскочил вперед и нанес стремительный прямой удар основанием ладони в грудь бросившегося вперед лесовика. Сетей – кажется, так называется этот прием в карате. Широкоплечий бородач издал жалобное «Оох!» и упал на колени.
    Отбросив в сторону своего поверженного товарища, на гнома кинулся следующий ватажник. Он широко размахнулся, но японец не стал дожидаться удара и вошел в клинч. Мне только оставалось удивленно наблюдать, как низкорослый гном заламывает человека в полтора раза выше себя. Но именно на свой невысокий рост сделал ставку Масумото. Он прихватил левую руку соперника и уперся плечом в живот лесовика. Тот слегка опешил от неожиданности и попытался достать коротышку с правой руки. Благо и размахнулся уже, но гном стоял так близко, что удара не получилось. Затем японец просунул свою левую руку между ног ватажника и, крякнув, рванул его на себя. При этом Кивами опустился на правое колено. Получилась классическая «мельница» – прием из вольной борьбы. Мужик взмыл в воздух, перевалился через гнома и с шумом грохнулся на каменный пол между мной и Масумото. Падение не сломило его дух, и он попытался вскочить. Тут мне пришлось вмешаться и пробить ногой по его голове. Удар получился, как в футболе – прицеливание, размах и подъем моей ступни врубается в челюсть члена шайки. Секунда растерянности стоила ватажникам еще одного члена шайки, получившего два мощных удара в голову. Три ноль в нашу пользу.
    – Вожак мой! – поторопился я крикнуть гному, прежде чем он успел добраться до Килона. Японец приглашающее махнул рукой, сделал несколько шагов в сторону. Мол, поле битвы свободно. Надо сказать, что Одноглазый не испугался и не стал повторять ошибок своих бойцов. Подняв руки к голове, Килон принялся кружить вокруг меня. Сначала он сделал пробный выпад рукой, потом неприцельный пинок ногой – товарищ явно прощупывал мою оборону. Я для себя решил, что защищать только голову, а в остальном положиться на удивительные свойства моей кожи. За последние сутки она еще больше огрубела и сейчас напоминала хорошо продубленную и просоленную шкуру какого-нибудь носорога. Счастье, что этот процесс не задел костей и мышц, и я двигался столь же свободно, что и раньше, хотя и чувствовал некий дискомфорт, в первую очередь психологический. Тем временем Одноглазый решился войти в размен и нанес несколько мощных ударов мне по корпусу. Бум, бум – раздался тупой звук при соприкосновении кулаков Килона с моей шкурой. Ошарашенный атаман отскочил назад, дуя на костяшки пальцев.
    А я ошарашенный зачитывал выскочившее системное сообщение:
    – Внимание! Вам нанесен ущерб 12 единиц жизни!
    – Ваше отношение с фракцией лесовиков ухудшились на 2 %!
    – Ваше отношение с представителями Империи, Дориана, Тиры, Баронств улучшились на 2 %!
    Пока я вникал в это странное сообщение, Килон ничтоже сумняшесь банально врезал мне по шарам. Ой, как больно! А вот не надо отвлекаться во время драки… Меня захлестнули такие сильные эмоции, что следующий наскок Одноглазого я встретил сильнейшим мае-гери в живот – прямым ударом ногой в карате. Вспомнив навыки, которые мне привили на занятиях в детстве, я умудрился все сделать по канонам боевого искусства – подтянуть колено к животу, вынести бедро и пружиной распрямить ногу (корпус идет назад, нога вперед). Удар потряс Килона, отбросив его назад к нарам. Но это еще было не все. Я прыгнул вслед за атаманом, и мои руки начали работать как поршни двигателя – туда, сюда, вперед, назад. Я истошно лупил Одноглазого, безо всяких правил бокса, карате или какого-либо другого боевого искусства. Атаман пытался сопротивляться, закрывал руками голову, но все бесполезно. Я пробил его защиту, после чего рассек лоб, сломал нос и просто вбил в пол. Продолжить мне не дал Масумото, схвативший меня сзади. «Матэ!», – крикнул японец, оттаскивая меня от побитого Килона.
    Хрипло дыша, я сел на нары и попытался вспомнить, что означает «матэ» по-японски. Хватит? Стоп?
    – Масу, а что ты сейчас крикнул? – спросил я Кивами по-английски.
    – Матэ – в дзюдо, карате и джиу-джицу – сигнал к остановке схватки, – разгладил свою гномью бороду японец. – Означает «стой», «остановись».
    – А откуда ты знаешь все эти термины?
    – Я с трехлетнего возраста занимаюсь тотэ.
    – Тотэ?
    – Старое название карате.
    – Ясно. А школа какая? Ну, там сётокан, кёкусинкай?
    – Зачем школа, Алеша-сан? Школы – это для иностранцев придуманы. У нас в семье тотэ занимаются уже двести лет. Дед учит отца, отец сына и так далее…
    – Давно хотел тебя спросить: правда, что карате изобрели окинавские крестьяне, потому что самураи запрещали им носить оружие? А они сражались с ними голыми руками?
    – Сказки. После завоевания Окинавы самураями из княжества Сацума, за триста лет не было ни одного восстания или бунта. Да и с кем сражаться? Гарнизон сацумцев на Окинаве состоял, кажется, из двадцати самураев.
    – Двадцати?! Откуда же тогда карате у вас появилось?
    – Дедушка говорил, что переселенцы из Китая завезли.
    Пока мы болтали, разбойники с трудом поднялись на ноги и стали перекладывать своего избитого вожака с пола на нары. Зрелище Килон представлял ужасное – заплывший глаз, сломанный нос, все лицо в крови. Знатно я его отделал. Надо перевязать рассечение на лбу, решил я. А то заработает еще заражение крови. Или в игре гангрены нет?
    Встав с лежанки, я подошел к компании ватажников и, не церемонясь оторвал кусок ткани от рубахи одного из них. Разбойники опасливо посторонились, и я наложил повязку на лоб атамана. Замотав голову, я уже отворачивался, когда Килон, пристав с лежанки, со всей силы ткнул мне в бок чем-то острым. Я услышал, как что-то скрежетнуло по коже, и почувствовал легкую боль, как от пореза. Упругим мячиком метнулся к нам гном, с ходу выбивая из руки атамана нож.
    Я пригляделся к оружию, и на меня опять накатило:

    – Кинжал сумрака.
    – Персональный при поднятии. Тип оружия: колющее, одноручное.
    – Урон 3–7, Скорость 2. Прочность 30/30.
    – Возможный эффект при попадании: «Отравление» с вероятностью 17 %.
    Не фига себе! Я прислушался к телу… Нет, отравления не чувствую. Попал, значит, в оставшиеся 83 %. Я ощупал правый бок и осмотрел порез, но ничего серьезного не обнаружил. Крови нет, так, царапина. Это он мне, значит, в печень целил! Масумото ошеломленно посмотрел на меня:
    – Алексей-сан, ты как? Слабость, тошнота есть? Да не молчи!
    – Все нормально. – Я пнул в бок Килона, который после удара кинжалом растратил последние силы и откинулся обратно на лежанку. Члены его шайки моментально поспешили рассредоточиться по камере. Понятно, боятся, что им тоже перепадет на орехи.
    – Ты тоже прочитал сообщение?
    – Да. Добьем гадов?
    Я посмотрел на измочаленного Килона и решил не связываться. Забрал кинжал и спрятал его в соломе. Правильно, кстати, сделал. Потому что в тот момент, когда я закончил прятать оружие, дверь камеры открылась и внутрь вошли тюремщики все с тем же выпившим пузаном во главе. Оказывается, принесли бумагу и чернила для Ютаса. Оставив приспособления для письма и предупредив, что если Ютас без толку замарает бумагу, с него сдерут плетьми шкуру, охранники отбыли восвояси, а рыжий паренек, высунув язык, принялся строчить письмо своему купцу.
    – Ютас, а родители у тебя есть? – поинтересовался я. – Напиши им, а не купцу.
    – Сирота я. Отец работал капитаном на господина Ранглана. Два года назад корабль был захвачен пиратами Северного Архипелага. Вообще тирийцев они не трогают – у Тиры с ярлами договор и даже военно-морская база на одном из островов.
    – Почему же тогда на судно напали?
    – Господин Ранглан отказался дать мзду предыдущему префиру торговли – «я, мол, и так гильдии плачу за защиту». А префир обозлился и подговорил пиратов напасть на торговое судно купца. Ничего, конечно, доказать не смогли, хотя страховая гильдия даже военное судно послало захватить тех пиратов, что напали на отца. Хотели допросить их. Но ничего не вышло – те как сквозь землю провалились.
    – Скорее сквозь воду, – пошутил я. – У вас тут страхование развито?
    – Нет, только в Тире. В Империи и Дориане считают все это глупой тратой денег.
    – Хорошо, а мать?
    – Год назад заболела стылой лихоманкой и умерла. Как отец пропал, нам пришлось переехать из хорошего дома в трущобы у каналов. Мать шитьем зарабатывала, но совсем немного. В тот месяц наводнение случилось, пришла высокая вода и первый этаж дома затопило. Сыро, холодно, вот и подхватила болезнь.
    – Так ты один в семье был…
    – Да. Как мать помирать стала, подозвала к себе и говорит: «Иди к господину Ранглану, он отца помнит и тебя не бросит одного». Так и вышло. Пристроил меня к делу, выучил считать, писать…
    – А дедушки, бабушки, тети, дяди?
    – Отец сам родом из Баронств. Бежал в Тиру, когда дед предательски был убит. Он по поручению деда поехал в замок барона Г`Адира и там…
    – Стоп, Ютас, а как твоя фамилия?
    – Г`Астэн.
    – То есть твой дедушка тоже Г`Астэн?
    – Да.
    – Ну, продолжай. Дедушка, стало быть, послал отца к Г`Адирам…
    – А барон вероломно напал на мирное посольство. Отца ранили, но ему удалось сбежать и спрятаться. Возвращаться в замок нельзя – там уже хозяйничали враги, которых пустил внутрь предатель Гистон. Вот отец и направился в Тиру. В Тире принимают всех, но в городе аристократов нет…
    Та-да-да-дам! В голове зазвенели колокольчики и перед внутренним взором выскочило очередное сообщение:
    – Помогите Ютасу вернуть наследный замок и отомстить семье Г`Адир. Тип задания: необычный. Уровень сложности: средний. Условия выполнения: вариативны. Награда: вариативна. Принимаете? Да/Нет
    А хоть бы и да! Жму на кнопку, и – ура! – сработало. Получен мой первый квест в игре. Так, глядишь, скоро и кнопка Escape заработает. Обменялись с гномом улыбками. Жизнь-то налаживается!
    – Так вот, жить на что-то надо, и отец нанялся в Тире на военное судно, – тем временем бубнил Ютас. – Морским пехотинцем. Оружием-то он хорошо владел. За десять лет дорос до лейтенанта, закончил военно-морскую академию, сдал экзамен на чин капитана. Но военных капитанов много, корабля ждать долго. Нанялся к торговцу Ранглану. Ну, а дальше…
    – Понятно. А что же родственники по линии матери?
    – Мама, она из беженцев. Сорок лет назад ее родной город Читал-Нуиз, который тогда назывался Нальт, захватила Империя. Родилась в большой семье ремесленников. У дедушки была своя гончарная мастерская, мама стала его седьмым ребенком. Когда ей исполнилось шестнадцать, Император осадил Нальт. Три месяца легионы с воды и с земли штурмовали город, но жители стойко отражали все атаки. Все ждали, что вот-вот придет помощь из Дориана или Тиры. Но так и не дождались. На четвертый месяц к Нальту прибыл сам Владыка. Он сотворил страшную волшбу, и заговоренные лучшими магами стены рухнули. В город вошли легионы. Три дня горел Нальт. Дедушка смог ночью с семьей выбраться на берег Верингеи и купить место на торговой ладье, которая проплывала мимо. Вывезти всех денег не хватило, и сам он остался.
    – Печальная история.
    Мы помолчали каждый, вспоминая своих родителей. Как ни крутись – а мы оба с Ютасом сироты. Одни на всем свете. Хотя нет, у меня есть дядя. Впрочем, он так далеко, что считай его и нет.
    – Стало быть, парень, твоя семья тоже пострадала от Эссуниона, – я впервые услышал басовитый голос Одноглазого. Атаман с трудом приподнялся на нарах и уставился на нас.
    – Жнец тебя побери, верзила, – простонал сквозь зубы Килон. – Был у меня один глаз, теперь и тот еле видит.
    – Я не верзила, я Эльвирт. – Мое спокойствие не могли поколебать никакие проклятия. – Запомни это и другим передай.
    – Договорились, а меня можешь звать Одноглазым.
    – Вот и познакомились.
    – Я слышал, что ты плел на суде этой жирной крысе, – усмехнулся разбитыми губами атаман. – Решил закосить под психа? Умно! А зачем гнома приплел? Ему все одно каменоломни светили.
    – Встречный вопрос, – решил я уклониться от объяснений. – Кто такой Эссунион?
    Вся камера, кроме нас с гномом, грохнула от смеха. Смеялся одноглазый Килон, его подельники, уголовники. Даже Ютас и тот улыбнулся.
    – Ну, ты и повеселил нас, Эльвирт, – утирая слезы из единственного разбитого глаза, сказал атаман, – давненько так не смеялся.
    Я промолчал. Как там в Библии говорится? Нечего метать бисер перед свиньями.
    – Или подожди, – широко раскрыл единственный глаз Килон. – Ты что?! Действительно не знаешь, кто такой Эссунион???
    Тут на меня во все глаза уставились уже все сокамерники.
    – Во-о-от оно как, – протянул атаман. – Действительно нездешние вы. Ну, слушай тогда.
    Одноглазый удобно расположился на нарах, подоткнул под себя солому и принялся. рассказывать.
    Триста с лишним лет назад к востоку от Поднебесных гор существовало небольшое государство Маатан со столицей Читал-Маат. Правил Маатаном король Руимон седьмой. Все было хорошо у Руимона – и высокие доходы от торговли по реке Бурунгея (Читал-Маат стоял на слиянии рек Медной и Бурунгеи), и шахты, где добывали медь, олово, красавица жена, дети, мирные соседи. Но однажды эта идиллия кончилась. Из южных степей пришла огромная орда орков. С ходу взяв пограничные крепости и Тар-Суран – второй по величине город Маатана, орки подошли вплотную к столице. Там не обошлось без предательства, Тар-Суран сдался без боя – кто-то ночью просто открыл ворота города.

    Делать было нечего, и Руимон собрал войско, чтобы дать генеральное сражение. Две с половиной тысячи всадников – цвет маатанского рыцарства – и двадцать тысяч пехотинцев ополчения были вырезаны клыкастыми тварями меньше чем за полдня. Руимон, начав битву, совершенно не позаботился о разведке и выяснении тактики ведения боя орками. Последние были вооружены огромными луками-боло и первый час битвы притворно отступали назад, осыпая рыцарей стрелами. Вторая ошибка короля состояла в том, что он сразу бросил в бой тяжелую конницу в надежде разбить построения орков. Пехоте отводилась второстепенная роль – добить оставшихся в живых завоевателей. Однако клыкастые твари не стали подставляться под таранный удар бронированной кавалерии и в притворной панике рассыпались в стороны. Таранной сшибки не получилось, и постепенно конные рыцари были выбиты стрелами. Погибло около тысячи дворян, остальным удалось отступить. Третью и последнюю промашку король допустил, когда отдал приказ пехоте догонять погибающую конницу. Занятие само по себе глупое, а на поле боя еще и опасное. Порядки маатанцев растянулись на добрую лигу, и орки показали Руимону, что такое настоящий таранный удар. Собравшись в кулак, вожди клыкастой орды выставили вперед бронированную гвардию (доспехи были далеко не у всех орков) и ударили по растянувшимся порядкам людей. Всадники разрезали жидкий строй маатанцев так же легко, как ножницы режут бумагу. Началась паника, беспорядочное отступление, превратившееся в бегство.
    Руимон с отрядом телохранителей сумел уйти от погони и, добравшись до столицы, начал готовить город к осаде. Король понимал, что ситуация у людей стала пиковой. Вторгнись орки в центральные и северо-восточные области Дангора, человеческой цивилизации по эту сторону Поднебесных гор пришел бы конец. Поэтому Руимон направил гонцов за помощью во все соседние государства.
    Тем временем за много тысяч лиг от Маатана происходили события не менее интересные и судьбоносные. Маг-отшельник по имени Эссунион, живший в пещере на Огненной горе, нашел артефакт невиданной силы.
    – Это ересь! – вдруг громким криком прервал рассказ Одноглазого один из уголовников – Нас всех сожгут за это!! Третья заповедь Спящего бога запрещает хулить Бессмертного Императора, Воплощение Бога в Дангоре.
    – Ладно-ладно – примирительно поднял руки атаман, – я уважаю вашу веру. Впрочем, как и всякую другую. Просто я хочу рассказать этому человеку обе версии, официальную и неофициальную. Договорились?
    Уголовник что-то негромко и невнятно пробормотал, но прямо возражать не стал.
    – Ну, так вот, – продолжил Килон, – Эсунион обнаружил магический предмет огромной силы. Его знаний хватило понять, обладателем какого сокровища он стал. Эссунион бросил свою пещеру и отправился в путь. Окрестности Огненной горы были довольно плотно заселены гномами, а ниже в предгорьях вообще процветало государство гномов и людей – Линатан. Уж не знаю как, но гномы узнали о находке. Старейшины догнали Эссуниона и потребовали вернуть артефакт, утверждая, что это их святая, гномья реликвия – Правый глаз Бога Ура.
    – Точно правый? – подивился я такой точности. – Не левый?
    – Правый, правый – заверил меня Одноглазый – Что-то у них там не срослось, произошел гнилой базар, и Эссунион впервые применил магический предмет, шарахнув этим самым глазом по гномам. По слухам, он убил разом 200 коротышек! В доспехах и с оружием.
    – Ты лжешь! И будешь гореть в аду за это!! – подскочил на ноги все тот же уголовник.
    – Снок, уйми придурка, – приказал Одноглазый одному из своих ватажников. Бородатый разбойник, на котором я отрабатывал боксерскую тройку, подскочил к уголовнику и ткнул того кулаком в живот. Тот захлебнулся на полуслове, а затем, получив кулаком в челюсть, успокоился окончательно. Глаза его потускнели, и он потерял сознание.
    – Я продолжаю, – почесал брюхо Килон. – Дальше следы Эссуниона теряются, но спустя месяц в Читал-Маате объявился волшебник огромной силы. Он объединил вокруг себя самых стойких защитников столицы, научил своих сподвижников пользоваться стандартными заклинаниями островных магов и бросил армию в бой против орков. И сюрприз, сюрприз! Орки были наголову разгромлены. Очевидцы утверждают, что Эссуниону было достаточно один раз ударить заклятием по вождям клыкастых, а его маги довершили разгром. После победы Эссунион провозгласил себя Императором всех людей и Сыном Спящего бога. Основал новую религию, новое государство – Империю Драконов, новую армию, конклав магов, ну и еще до кучи всего нового. Старый король Руимон был по-тихому прирезан в своей спальне, королева и наследники задушены, а оставшиеся после битвы в живых аристократы пущены под нож. Для этого дела новоявленный Император даже изобрел специальный аппарат – падающий тяжелый косой нож. Аристократа кладут на специальный поддон, поднимают веревкой нож вверх, хряк! И он отрубает голову. Палач отдыхает.
    «Бог мой. Гейм-дизайнеры притащили сюда гильотину!» – мелькнула в моей голове мысль.
    – Теперь по просьбам зрителей, – Одноглазый глянул в сторону побитого сокамерника, – излагаю официальную версию. Двести с лишним лет назад Спящий Бог во имя любви к человечеству бла… бла… бла… и во спасение от орков проснулся в человеке по имени Эссунион, даровав ему огромную силу, чтобы уничтожить богомерзких тварей, огромную мудрость, чтобы использовать силу во благо человечества, и бессмертие, чтобы … ну не знаю для чего. Воплощение случилось в день летнего солнцестояния на Огненной горе. С тех пор Огненная гора – святое место для всех имперцев, и туда раз в году совершается масштабное паломничество. Совершить раз в жизни паломничество на Святую гору – обязанность любого эссуниата. Эй, убогий, – Килон харкнул в сторону уголовника, – ты был на Святой горе? Не был. Я так и думал. Ну так вот, значит, Эссунион – Сын Спящего Бога. Других богов нет, и верить в них грех. Что там еще, Снок, посмотри, наш защитник веры уже очнулся?
    – Очнулся, Килон! Добавить ему еще?!
    – Не надо! Эй, Сунан, что ты можешь сказать о своем любимом боге?!
    Уголовник с некоторым трудом сел на нарах, а затем нудным голосом наизусть продекламировал:
    – Есть только Спящий Бог и Бессмертный Император – Сын и Воплощение Его.
    – Император – владыка всего сущего на земле, да подчинится ему без возражения каждый.
    – Не хули Спящего Бога и его Сына. Оболгавший Свет нашего мира да будет сожжен.
    – Не лги, не убий, не укради, не возжелай и не согреши с супругой или супругом ближнего своего.
    – Раз в жизни помолись на Святой горе. Да сойдет на тебя благодать Спящего Бога.
    – Раз в день молись Спящему Богу, ходи в храм Сына его и исповедуйся во всех грехах.
    – Почитай мать и отца своего, уважай учителей и старших.
    – Спящий Бог сотворил землю, – продолжал монотонно бубнить Сунан, – небо, людей, эльфов и гномов. Но эльфы возгордились и стали сами творить живых существ. Орки, гоблины и тролли были сотворены богомерзкими эльфами, и обязанность любого верующего в Спящего Бога и его Сына бороться с искажением замысла Творца. Гномы же попытались убить Сына Бога после воплощения и теперь наказаны тем, что рассеяны по всему миру и находятся в рабстве до скончания времен. И грядет последний Суд, когда Бог и Сын Его воссядут вместе на небесный престол и отделят грешников от праведников. И каждому воздастся по делам его, и праведники отправятся в вечную жизнь с Богом, а грешники, а также все искажения плана Творца будут гореть в вечном огне.
    – Все примерно так и есть, – не без сарказма закончил за Сунана Одноглазый. – Эсунианство стало государственной религией Империи, после орков ход дошел до гномов. С Глазом и легионами Эсуниан быстро расправился с Линатаном, превратив всех гномов, до которых смог добраться, в рабов. Потом подмял сопредельные страны, а лет пятьдесят назад попытался завоевать Дориан. Но тут вышел полный облом. Доринанцев поддержали островные маги, и расширение Империи на север было остановлено. Разве что Читал-Нуиз удалось захватить. Теперь Император нацелился на юг – хочет окончательно решить орчью проблему. Вот такой сейчас расклад, парни.
    Н-да! Крутая каша у них тут заварилась. Бессмертный маг, Правый глаз, орки, легионы, еще какие-то островные маги. Без бутылки не разберешь.
    В камере наступила тишина. Я попытался уложить политическую карту этого мира в своей голове. С одной стороны – бессмертный маг, владеющий невиданным артефактом и желающий подмять все под себя. С другой – Дориан, островные маги. А еще эльфы, орки и прочая нечисть. Только я решил посоветоваться с Масумото, каково его видение этой ситуации, как лязгнул засов, и дверь камеры распахнулась.
    – Все на выход!! – раздался зычный голос нашего тюремщика. – Хватит! Наотдыхались! Вас ждут не дождутся каменоломни!
* * *
    Бумц, хрясь. Еще разок. Бумц, хрясь. Я передвинул зубило и ударил молотком – бумц, вгоняя его в камень, убрал руку и тут же туда упал удар молота вожака лесовиков Килона – хрясь! Ага, кажись, пошла трещина. Так, еще правее. Бумц, хрясь.
    Дзинг! О, а вот и ачивка. Админы игры порадовали меня новым сообщением:
    Получен опыт: +18 Опыта, до следующего уровня осталось 72
    Получены улучшения навыков:
    +10 % навыка специальности Горное дело.
    +10 % параметра характеристики Сила.
    +10 % параметра характеристики Ловкость.
    Сколько этих уведомлений перевидал – только толку с них ноль. Интерфейс стал работать получше, но по-прежнему не позволял узнать свой общий уровень, ветки развития персонажа, уж не говоря о чате, аукционе или жалобной книге.
    Так что… Бумц, хрясь… Работа не затейливая, но уж больно тяжелая – рубить камень. Рубить камень нас обучили через плеть, удары и пинки. Тут главное, пока набираешься опыта, – не покалечиться. Я видел, как двух заключенных, которых пригнали вместе с нами, сделали инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Один лишился руки полностью, другому ампутировали кисть. По наивности я подумал, что их амнистируют, но закон здесь оказался намного более суров, чем на Земле. Спустя две недели я встретил одного из них, работающего при кухне, – он тащил ведро с помоями.
    Вот так и развлекаемся целый день на жаре с коротким перерывом на обед. Время тут считают так. Сутки делятся на 50 кэнов, то есть один кэн равен примерно 30 нашим минутам, если, конечно, считать, что время здесь идет, как на Земле. Кэн в свою очередь состоит из 100 саатов, по 17 секунд один саат. Насчет дней в месяце и месяцев в году я еще достоверно не выяснил, но кое-что узнал. В каждом месяце – вроде бы тридцать пять суток, всего десять месяцев. Вот они. Дракон и Единорог – условно летние, Братья, Песочные часы – осенние, Дерево, Осьминог, Трезубец – зимние. Первый день Трезубца – день зимнего солнцестояния. Этот день считается концом старого года и началом нового. Потом идут Медведь, Орел и Спящий Эльф – весенние месяцы. Кроме того, существует какая-то взаимосвязь между текущим месяцем и созвездием, в котором восходит Солнце.
    Сзади замаячил надсмотрщик с кожаным бичом – надо ускориться. Здесь на каменоломне все просто. Медленно работаешь – получаешь по шкуре бичом. Плохо работаешь – опять бичом. И так за любую провинность. Мне-то плевать, у меня шкура непробивная, но напарника подставлять нельзя. Килон и так уже получил сполна. Случилось это в первый же день работ на каменоломни. А попали мы сюда вот как.
    Из камеры нас привели в кузницу, где на всех надели кандалы. После чего сковали общей цепью. Первым в связке поставили меня, затем шел Килон, ватажники, уголовники и последними – Ютас с гномом. Примерно в районе обеда нашу компанию, не покормив, вывели под конвоем из Тар-Агроса на государственный тракт – ту самую широкую мощеную дорогу, которой я восхищался. Сопровождали нас всего двое охранников.
    Пока шли по городу, я успел внимательно осмотреть Тар-Агрос. Замок явно перерос свое назначение укрепленного пункта на границе с Лесной Маркой. То тут, то там распахнули свои двери трактиры и гостиницы, прямо на мостовую ремесленники выставляли поделки своих мастерских, в городе явно ошивалось много невоенного люда – чиновники в фиолетовых мундирах, сельские жители, жрецы в красно-черных рясах… На пути нам встретилась свадебная процессия. Невесту в золотистой фате, закрывающей лицо, везли на белой лошади, а позади шли родственники и гости. Все были уже навеселе и распевали громкие песни, аккомпанируя на инструментах, напоминавших лютни и флейты. Город был построен сплошь из камня – двух-трехэтажные дома с настоящими стеклами, крыши крыты красной черепицей, небольшие площади с обязательным фонтаном посередине, узкие извилистые улочки. Что любопытно, в городе явно была централизованная канализация и водоснабжение – никаких отбросов и фекалий на мостовой я не заметил. Все очень чисто подметено и убрано. Вода подавалась по деревянным трубам, и похоже, что в этом мире открыли концепцию водонапорной башни. Интересно, а как они подают туда воду? Не электрическими же насосами…
    Путь до каменоломен занял два дня. Ближе к вечеру второго дня дорога стала постепенно спускаться, пока наш скованный отряд не оказался в глубокой котловине, со всех сторон окруженной холмами. Впереди висело густое облако пыли, из которого доносился перестук молотков, шум падающих камней и приглушенные крики. Чем ближе мы подходили, там четче я слышал отдельные возгласы боли.
    Нырнув в облако, наш отряд оказался перед воротами каменоломни. По обеим сторонам створок стояли деревянные сторожевые вышки. Сверху на нас хмуро глядели вооруженные стрелометами стражники. Высокие каменные стены были наверху утыканы острыми штырями. Я пригляделся к стене, и у меня мороз по коже пробежал. То здесь, то там в каменной кладке виднелись вмурованные кости и черепа. Вот торчит наружу берцовая кость, а вот выше чья-то нижняя челюсть с остатками зубов. Я в шоке толкнул рукой атамана:
    – Гляди, это что еще такое?!
    – Подожди с десяток саатов, – мрачно ответил атаман, – еще не такое увидишь!
    Минуту спустя створки тяжелых ворот стали расходиться. Охранник крикнул: «Двигай ногами, отребье!» – и мы пошли словно в пасть голодного зверя. По крайней мере у меня было такое ощущение. За воротами нас ждали четверо дюжих надсмотрщиков, которые тщательно нас обыскали. Слава богу, я не стал брать с собой кинжал – да и куда бы мне его прятать? Всей одежды – старые штаны Хмурого, снятые с пугала, и разваливающиеся лапти, которые соорудил нам еще Ютас. Следующий этап – походная кузня. Мрачный кузнец расковал нас, и не успели мы обрадоваться, как тут же заковал обратно в здешние фирменные кандалы – длинные ручные и короткие ножные, максимум на полшага. Затем нас отвели на местную площадь.
    Еще на подходе я услышал свист плетей – это два мордоворота с засученными рукавами лупцевали спину седого гнома. Лица его я не видел, но оценил, с какой стойкостью он терпит истязание. Как ни старались садисты, им не удавалось добиться от коротышки ни звука. Уже располосовали спину до костей, сами забрызгались с ног до головы, а он все молчит и молчит.
    За экзекуцией наблюдала большая группа гномов, выстроенная в правильные ряды, и худощавый мужчина начальственного вида. Весь в черном, с серебряной звездой на груди. Грубые, рубленые черты лица в сочетании с жестким и злобным взглядом говорили о том, что его душа черна так же, как и его одежда. Казалось, что от его пронзительного взгляда не укроется ни одна мелочь. Мужчина в черном внимательно осмотрел нашу группу, уделив особенное внимание мне и гному. После этого махнул мордоворотам рукой, и те прекратили полосовать спину гнома. Коротышка с трудом поднял голову, и я увидел на его губах черную пену – во время пытки он грыз землю!
    Я с трудом сглотнул слюну и отвел взгляд от страшной картины, но спустя несколько мгновений снова впал в шок… Быстро пробежав по многочисленным баракам, мой взгляд остановился на приземистом пузатом здании круглой формы. Сначала я не понял, в чем прикол. Ну, дом как дом. Двухэтажный, большой, с крыльцом и странным кругообразным знаком на крыше. Украшения на стенах какие-то. Потом картинка сфокусировалась, и я разглядел стены. Они были сложены из отполированных черепов. Ни одного камня – только тысячи и тысячи пустых глазниц и проваленных носов. Но это еще не все. Окна обнимали скелеты, они же являлись главным элементом декора на крыльце и крыше. Судя по строению, это были останки гномов. И уж совсем пустяком на фоне всего этого выглядел висящий над входом герб, сложенный из берцовых костей.
    – Костиница! – выдохнул Одноглазый. – Храм на костях. Про него во всей Империи знают. Пять тысяч гномов пошло на отделку здания.
    – Тра-та-та, – выматерился по-русски от души я.
    – Молчать! – расслышал наш разговор начальник. – Ты! – Палец уткнулся в Килона. – Пять шагов вперед.
    Атаман поиграл желваками и остался в строю. Разбойник решил пойти на принцип и тут же за это поплатился. К нему сразу подскочили охранники и вытащили вперед. Затем повалили на землю и принялись пороть плетьми.
    – Хватит, – миролюбиво произнес худощавый своим подчиненным. – Я полагаю, Одноглазый усвоил урок.
    Мордовороты прекратили лупцевать Килона, оставив того валяться рядом с гномом. И тут я сделал глупость, о которой чуть не пришлось пожалеть. Набравшись наглости, я вышел из строя и протянул руку атаману. Тот ухватился за нее и поднялся на ноги. Приобняв ватажника, я помог ему вернуться в строй. На все это охранники смотрели с тупым удивлением, а мужчина в черном лишь покачал головой.
    – Дисциплина! – начал он свою речь. – Все, что от вас требуется в «Каменоломне мертвых гномов», – это подчинение. И я, Эрлик Вууданский, клянусь Спящим, научу вас подчиняться. Вы все пришли сюда испорченными преступниками, закостенелыми в своих грехах, а вернетесь домой, если вернетесь, раскаявшимися добропорядочными гражданами. Мы тут не камень рубим, мы тут людей перевоспитываем! Вы фактически родитесь заново. А это дорого стоит. Не каждому в жизни выпадает такой шанс.
    – Это точно, – прошептал неугомонный Килон, – не каждому выпадает шанс упокоиться в Костинице.
    – Вам, можно сказать, повезло… – продолжал вещать начальник лагеря, но тут ему пришлось прерваться. К нашей компании присоединилось новое действующее лицо. Совершенно точно могу сказать, это был маг. Я уже научился их различать по посохам и жезлам, которые они носили. Вот и этот молодой человек, обряженный в красную мантию и с жезлом в руках, оказался волшебником.
    – Господин маг, – обратился к нему Эрлик. – Извольте полюбопытствовать! Новое пополнение.
    – К Спящему их, – брезгливо поморщился чародей, чье рябое лицо мне показалось отмеченным всеми существующими пороками – пойдем, лучше Эрлик, в кости перекинемся. Я вчера крупно проигрался тебе, сегодня хочу взять реванш.
    – Через один кэн, Эпон, я в твоем полном распоряжении, – явно в предвкушении улыбнулся Эрлик, – только распределю это быдло по баракам. Ты, гном, – показал пальцем на Масумото начальник, – отправляйся в шестой отряд. Вон они стоят.
    – А вы, – махнул он нам рукой, – в седьмой барак. Сразу за Костиницей.
    Масумото вышел из строя, спокойно подошел к лежащему без сознания гному и, взвалив его на плечи, отправился по указанному адресу. Нам же ничего не оставалось, как в сопровождении охранников двинуться в направлении нашего нового жилья. Так началась наша подневольная, можно сказать, рабская, жизнь.

    Бумц, хрясь. Мы с Килоном продолжали долбить валуны. Только теперь я взялся за кувалду, а он за молоток и зубило. Метод добычи камня в игре не отличался прогрессивностью. Никакого поиска жил, блоков, кранов или какой-нибудь подобной продвинутой технологии. С утра пораньше, съев свою порцию каши, на вкус напоминавшей мне перловку, и запив ее водой, мы парами взбирались на холм, по которому были разбросаны огромные валуны песчаника. Наша задача была отколоть от них камень поменьше. Дальше за этот кусок бралась бригада гномов. Они либо просто сталкивали его вниз, либо, впрягшись в деревянные салазки, тащили его под свист бичей надсмотрщиков к камнетесам.
    Камнетесами работали более квалифицированные коротышки, которые с помощью специальных инструментов придавали обломкам нужные формы – будь то булыжники для мостовой, плиты или еще что-то. Обработанные камни грузили на подводы и везли, как я слышал, на пристань и дальше сплавляли по основной имперской транспортной магистрали – реке Бурунгее.
    Воспользовавшись случаем, я внимательно разглядел гномов. Первое, что обращало на себя внимание, – в бригадах коротышек не было молодежи. Только зрелые особи, а то и пожилые. Все сплошь бородатые, с выпуклым шарообразным телом, где высота была почти равна длине, и круглым мясистым носом. Кстати, любопытно было бы посмотреть на гномов женского пола. Но увы, в лагере женщин вообще не было. Вторая особенность, которая меня удивила, – это способ укладки бороды. Карлики расчесывали ее на две части, заплетали их в две косы и завязывали узлом на затылке или шее. Одеты все стандартно – в серые спадающие до колен хитоны, подвязанные веревкой на поясе. На ногах деревянные башмаки. Пунчей оказалась синяя жирная наколка в виде ряда цифр, типа сто семьдесят три дробь шестнадцать дробь два. Тату были выбиты на лбах гномов! Я когда первый раз увидел это, чуть не упал от изумления. Сначала Костиница, потом пунча – фашисты с Бухенвальдом и Освенцимом отдыхают. В Землях Дангора творится самый настоящий геноцид. Надо что-то делать!
    – Слушай, Килон, – спросил я атамана, разбивая очередной валун, – а пристань далеко?
    – По слухам, полдня пути.
    – А… – Вжик! Надсмотрщик незаметно подобрался к нам и хлестнул меня плеткой. – Работайте, отродье, или отведаете у меня солнышка.
    Вот сволочь, солнышком грозит. Это пытка такая. Привязывают на весь день на солнце без капли воды. Ладно, придет время, я с вами со всеми посчитаюсь.
    Я отвернулся, размахнулся молотом и вдруг услышал, как кто-то громко напевает:
Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов.
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разроем
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был никем, тот станет всем!

    О! А вот и галлюцинации на жаре проявились. Звуковые. Слышу «Интернационал» по-русски. Не, точно, крыша едет. Я даже оглядываться не стал, чтобы найти певца. И тут:
Наверх вы, товарищи,
все по местам!
Последний парад наступает…
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает.

    Я в полном изумлении от разнообразия моей подсознательной жизни оборачиваюсь и вижу, как чернявый невысокий парень, махая кувалдой, напевает вслух слова знаменитой песни, посвященной героическому бою крейсера «Варяг» с 14 кораблями японской эскадры.
    – Ни хрена себе глюк! – тоже по-русски говорю я чернявому парню, и тот очумело смотрит на меня. И так мы пялимся друг на друга с полминуты.
    – Сима?!
    – Леха?!
    Что было дальше – словами не передать. Кинулись в объятия, хлопали по плечам – благо длина кандалов позволяла, и говорили, говорили, говорили. По-русски, конечно.
    – Ты как?!! Тут??? Очнулся в лесу? А ты??!! Я тоже? А Димка с Ленкой?! Не знаешь? А ты? Я тоже не знаю! А Вика? Масумото тоже здесь, представляешь! Он теперь гном. Да ты что! Игровой интерфейс не работает! Тоже? Вот засада!
    И так до тех пор, пока не прибежали двое охранников и не разогнали нас плетьми. Но стоило им отвлечься, как мы вновь оказались друг рядом с другом – на сей раз выбрали два соседних камня для работы.
    История Симы оказалась намного проще и незатейливее, чем моя и Масумото. Проснулся в теле человека, когда бой колдунов подходил к концу, быстро сообразил, что можно попасть под каток, и ползком-ползком в лес. Язык сначала давался совсем плохо – переводчик практически не работал. Через день вышел к пограничному гарнизону. Местные власти сочли его одержимым – а вы что бы подумали, встретив человека, голого, плохо говорящего на местном языке, да еще серьезно утверждающего, что он из другого мира?! Вот Сима и оказался в местном храме. Святой водой его, конечно, не кропили, но благовониями окуривали. Бронштейн еще легко отделался – могли и на костер командировать. Так сказать, в целях профилактики психических заболеваний. Не найдя криминала, местные жрецы церкви Спящего Бога отправили Симу обратно властям. Военные думали показать его полковому магу, но тот как назло был в отлучке, а на руках у местного командира легиона уже был столичный циркуляр об убыли рабов на западных каменоломнях. Вот и отправился наш еврей по этапу.
    Я еще раз осмотрел Бронштейна и остался доволен. Сейчас он казался бо́льшим евреем, чем был на Земле, – невысокий, волосы черные, сам сильно загорелый, нос крючком. Никаких голубых глаз, светлых волос. Одет в подобие полотняной рубашки, штаны и сандалии. На вид крепкий, зубы на месте. Это, между прочим, важно – стоматологии в этой игре, похоже, нет. Максимум – выдерут зуб ржавыми щипцами. И в реалистичном режиме!
    – Так что случилось с тем седым колдуном? – поинтересовался я у Симы после того, как первые восторги унялись.
    – Как только ты долбанул по алтарю, по камню пошли трещины, и через минуту он просто развалился на куски. Этот в мантии, как увидел, что плите трындец, – сразу сдулся. Для проформы еще пооборонялся, а потом вызвал радугу и укатил.
    – Не понял. Что сделал?
    – Махнул посохом, и в землю уперся радужный столб. Он в него вскочил, как в лифт, и улетел вверх.
    – А черные эльфы, а остальные пленники?
    – Это я уже не в курсе. Одного негра, кажется, медведь таки порвал, а вот что дальше… Я же в кусты ломанулся, думаю, если и буду досматривать это шоу, то только в записи. С банкой пива и пачкой чипсов. Работать на сцене – увольте!
    – Жаль. А вдруг среди пленников были Дима, Вика и Лена?
    У меня перед глазами нередко вставала картинка: алтарь, охваченный призрачным огнем, а рядом с ним груда трупов. Ведь среди них могли оказаться… Но я старался гнать эти черные мысли из головы.
    – Нет, Леха. Да и если честно сказать, то мне лучше всего запомнилась оскаленная медвежья пасть с громадными клыками. Именно она дала мне толчок… в местную жизнь.
    В лагере протрубил рог, и наш отряд людей стали строить в колонну. Ясно, время обеда. Правой, левой, правой, левой, и мы дотопали до местной столовой. Звучит, конечно, красиво, но эта хибара меньше всего предназначалась для питания людей. Свиней, пожалуй. Можно коз. Но не людей. Кстати, гномы, как я понял, питались отдельно. Получив пайку и по тарелке с баландой, наша компания устроилась за столом. Я познакомил Симу с Ютасом, Килоном, Сноком и остальными ватажниками. Не успели мы начать, как в барак вошли давешние надсмотрщики-мордовороты во главе с Эриком Вууданским. Ходили, ходили между столами и вдруг:
    – Два саата на построение на площади! – внезапно громко прокричал начальник лагеря: – Последний получает пятьдесят плетей.
    Надо сказать, что в столовой скопилось человек восемьдесят, и никто не ожидал такой подлянки во время еды. Сначала все опешили и замерли. Потом с места сдернулся один каторжанин, за ним другой, после чего процесс приобрел лавинообразный характер. Каждый сам за себя, один бог за всех. Мы с Килоном сориентировались быстрее всех – я встал вперед, ватажники за мной, а замыкали наш клин Сима с Ютасом. Мощным тараном я стал раскидывать людей, создавших собой на выходе форменную пробку. Каждый пытался выбраться быстрее, в итоге узенькая дверь просто не смогла пропустить через себя 80 с лишним человек разом.
    Спустя секунд тридцать нам все-таки удалось пробиться и одними из первых занять место в строю. Я пересчитал нашу компанию – Килон, Сима, ватажники… Стоп! А где Ютас?! Оказалось, что в толпе мы потеряли нашего тирийца. Я стал судорожно оглядывать соседей в попытке найти парня. Но Ютаса нигде не было.
* * *
    Вечером после отбоя мы собрались возле постели Ютаса. Парень был исполосован вусмерть и лежал на животе без сознания – у тирийца начался жар. Я подозревал, что кроме воспалившихся рубцов у Ютаса могли быть внутренние повреждения. Например, сломанные ребра. Ведь по нему потопталась куча людей, после того как он случайно упал в давке перед дверью столовой. Но как без рентгена определишь это?
    Бескровные губы парня что-то шептали, но никто из нас не мог понять, что именно.
    – Надо отсюда рвать когти, – начал разговор я. – И чем скорее, тем лучше.
    – Будем готовить побег, – согласился Одноглазый. – Соберем вокруг себя верных людей…
    – Нет, – прервал я атамана – Готовить побег нет времени. Без помощи Ютас может умереть. Здесь среди нас есть врач, целитель? Нет? Я так и думал. Будем поднимать восстание. Сегодня, сейчас!
    – Ты в своем уме?! – возмутился Сима. – Восстания готовятся годами. Вспомни Ленина и К°! Сколько лет большевики раскачивали страну? Газету свою распространяли. «Искру» там, «Правду».
    – Кто такие Ленин и газета? – заинтересовался атаман.
    – В России в те времена и без большевиков революционеров было до кучи, – проигнорировал я вопрос Одноглазого, – Эсеры и прочая сволочь. Наша же задача проще и скромнее. Поднять бунт в одном отдельно взятом лагере рабов.
    – А надсмотрщики? А стражники с арбалетами? Маг-огневик, наконец!
    – Почему огневик?
    – Позавчера видел, как один отчаявшийся гном метнул в него молот. Знаешь, что с ним потом случилось?
    – С молотом?
    – Нет, молот сгорел еще на подлете. С гномом. Он начал медленно обугливаться! Сначала покраснел, как рак, потом вспыхнула борода и волосы, а после этого он просто зажарился живьем!!
    – Понятно. Этот холеный хлыщ – огненный маг.
    – О чем я тебе и толкую…
    – Значит, начнем с колдуна. Где он обитает?
    – Ты не понял, – настаивал на своем Бронштейн-младший. – На маге защита стоит!
    Но ему никто не ответил – мы с сыном банкира мерились взглядами. Через минуту-другую Сима тяжело вздохнув, опустил глаза и произнес:
    – У тебя есть хоть какой-нибудь план?
    – Килон, ты и твои ребята со мной? – я продолжал давить взглядом еврея.
    – Да, – неуверенно ответил атаман и добавил: – Хотя мага завалить – это не кучу наложить.
    – Поддерживать ночью много защит – накладно, – начал вслух размышлять я. – Скорее всего, он заклят против метательного оружия. Ладно, отложим это на ночь. А сейчас давайте познакомимся со здешними заправилами.
    Я внимательно осмотрел тускло освещенный барак. В нем находилось человек сто с лишним, тесно утрамбованных в трехъярусные нары. Государственные рабы, каторжане негромко звенели кандалами и готовились отойти ко сну. Кто-то еще стирал в бочке с водой свое нехитрое белье, кто-то грыз жесткий хлеб на нарах. Мое внимание привлекли три группы переговаривающихся людей. В одном углу барака явно тусовался местный криминал – оттуда громко раздавалась нецензурная брань, грубый хохот и шлепки ударов. Двое растатуированных мужиков избивали третьего, приговаривая:
    – Не воруй у своих, не воруй…
    Еще один угол был оккупирован представителями местной «администрации» – старостой барака с прихлебателями. Об этом можно было легко догадаться, глядя на их жирные морды и приличного вида одежду – кожаные штаны, сапоги… Кроме того, у этой публики отсутствовали столь характерные для каменоломни «Мертвых гномов» рубцы и раны от плетей. Ладно, этих хлеборезов и учетчиков я оставлю напоследок.
    Третья группа, самая большая, занимала правый дальний угол барака. Это странная разношерстная компания показалась мне самой любопытной.
    – Сима, ты уже с неделю тут трешься. Небось, все видел, всех знаешь.
    – Ну, есть чуток.
    – Вон те, – я показал пальцем в сторону изнеможенных людей, – они у нас кто?
    – Эти? – переспросил Бронштейн. – Это здешние политзаключенные. Бунтовщики, еретики и прочие несогласные. Заправилой у них Эгилон Неистовый. Вон тот мужик с рубцами на лице.
    Действительно, товарищ с исполосованной вдоль и поперек физиономией привлекал к себе внимание. Во-первых, взор – властный, жесткий и какой-то непримиримый, что ли. Лицо открытое, волевое. Нутром чую, это мужик по жизни – лидер. Харизма так и прет. Во-вторых, красные рубцы на лице говорили сами за себя. Кстати, подобные отметины были почти у половины людей, стоявших вокруг него. Н-да… Не обделены они, получается, вниманием надсмотрщиков. Значит, на пятьдесят процентов – политические у меня в кармане. Остается сагитировать их. И лучше делами, чем словами.
    – Ладно, действуем так, – я по очереди посмотрел на еврея и атамана. – Ты, Килон, бери двух своих и дуй налаживать контакт с местным криминалом, – я мотнул головой в сторону блатных.
    – Может, мне всех взять? – спросил Одноглазый. – Для солидности.
    – Нет. Снок и еще один ватажник, на твой выбор, мне нужны для иного дела. Пусть оба сейчас же выйдут за дверь барака и начинают сторожить. Как только мы раскроем наши планы, отсюда тут же ломанется хренова туча стукачей. Докладывать Эрику о нас.
    – Понял, умно, – согласился Килон. – За ними проследить? Или что?
    – Убить.
    Воцарилось молчание.
    – Лучше задушить, – пояснил я ошарашенным заговорщикам. – Шума меньше. И перестаньте делать такие лица. Мы не в игры играем. Теперь ты, Сима. Незаметно проберешься к старосте и донесешь на нас. Так, мол, и так, Килон с ватажниками и серым уродом замышляют бунт. Да-да. Вы не ослышались. Мне нужен донос. Посмотрим, как они задергаются. На выходе их все равно Снок примет. А я беру на себя Неистового. Все ясно? Тогда за дело.
    Одноглазый коротко проинструктировал Снока с напарником и отправил их за дверь. Любопытно, но двери бараков в лагере не охранялись. Ходи где и когда хочешь. Внутреннего периметра тоже не было. Странно, что никто до сих пор не догадался ночью порезать охрану на куски. Ладно, об этом я подумаю потом, а сейчас Эгилон.
    Словно ледокол, я легко прошел сквозь толпу, окружавшую изуродованного лидера политических. Люди видели мои глаза, кожу и сами шарахались в сторону. Впрочем, Неистовый оказался не робкого десятка и, спокойно сложив руки на груди, ждал моего приближения.
    – Есть разговор, – решил я сразу взять быка за рога.
    – Есть разговор – говори, – оглядел меня с ног до головы Эгилон.
    – Я и мои друзья сегодня ночью поднимем восстание. Убьем охранников, Эрика и освободим гномов. После чего уйдем в бега. Вы с нами?
    От моей наглости у приближенных Эгилона сделались квадратные глаза. Сам Неистовый лишь нахмурился и процедил:
    – Сдается, мил человек, стукачок ты.
    – А ну повтори! – Я схватил предводителя за отворот рубашки. В меня тут же вцепилось несколько десятков рук.
    – Второй день в лагере, сразу к нам с таким богатым предложением, – никак не отреагировал на мои действия Эгилон. – Так что, два варианта. Либо сумасшедший. Либо провокатор.
    – Значит, вариант, что все взаправду, не рассматривается?
    – Нет!
    – Хорошо, а если я предоставлю доказательства?
    – Отпустите его, – сподвижники Неистового поспешили выполнить указание. – Какие?
    – Сегодня ночью я убью мага.
    Всеобщее молчание было мне ответом. Первым очнулся субтильный, худой, как щепка, парень с торчащими во все стороны волосами. Он наклонился к Эгилону и прошептал тому что-то на ухо.
    – Да, это снимет с нас все подозрения, – тихо ответил ему Неистовый и уже мне: – Годится.
    – Нет, не годится, – попер вперед я. – Если ты принимаешь мои условия, то принимаешь их до конца. Если вы присоединяетесь к нам, то вы все, включая тебя, выполняете мои приказы. Вот теперь годится?
    – Да, – твердо глядя мне в глаза, произнес Эгилон.
    – Вы все слышали, – я кивнул на Неистового.
    Ну, что ж. Человека сло́ва видно за версту. А человека принципов – за две. Я отпустил Эгилона и уже собрался было обратно к нашим лежанкам, где уже ждали Килон и Сима, как Эгилон окликнул меня:
    – Звать тебя как?
    – Алексей, – плюнул я на свой игровой псевдоним.
    – Элээксэй?
    – Ну, примерно так.
    – Уголовники согласны, но у них очко играет, – начал Одноглазый, когда я вернулся. – Вон та парочка гильдейцев. – Килон показал пальцем на раскрашенных мужиков, лупивших вора.
    – Кто-кто? – переспросил Бронштейн.
    – Авторитетные убийцы из гильдии. Они держат тут масть, но на рожон переть не хотят. Начнется заваруха – поддержат, нет так нет. В первых рядах ты, Эльвирт, их не увидишь.
    – Алексей.
    – Что?
    – Мое имя Алексей – хватит играть по чужим правилам. Пора начинать жить по своим.
    – Староста странный какой-то. Внимательно выслушал меня. Переспросил – точно ли ты начнешь с мага ночью. А потом, хихикнув, пробормотал: «Будет гуймурам ужин». Что он имел в виду?!
* * *
    Только не глаза! Боже, дай мне силы, лишь бы не глаза. Я отвернул голову вправо, но тварь тоже потянула голову вправо. Я влево – и она влево. Еще две ее товарки продолжали рвать меня на части. Одна размером с бочонок вцепилась в ногу, другая, вся с проплешинами на шкуре, терзала мой бок.
    Системный интерфейс тем временем заваливал меня сообщениям об уменьшающемся здоровье.
    – Внимание! Получен урон. Уровень Жизни снизился на 5 %, текущее значение 95 из 100.
    – Внимание! Получен урон. Уровень Жизни снизился на 10 %, текущее значение 90 из 100.
    – Внимание! Получен урон. Уровень Жизни снизился на 15 %, текущее значение 85 из 100.

    Самая подлючая, наверное, вожак, нацелилась в лицо – как будто знала, что гениталии и глаза, похоже, остались единственными уязвимыми местами на теле. Из последних сил я удерживал ее за уши, лежа на спине.
    А все так хорошо начиналось! Сима нарисовал мне на земляном полу план лагеря, отметив крестиками домик мага и управляющего. Потом продудел рог, означающий отбой. Зэки оправились на боковую, а я, одолжив ремень у Одноглазого, собрался нанести визит местному магу по имени Эпон. Выбравшись из барака, я отпустил с поста Снока с напарником – они успели оприходовать трех шпиков – и в полной темноте направился мимо Костиницы к дому колдуна. Кандалы противно позвякивали, и я остановился. Пришло время проверить мои големные возможности. Я наступил ногой на цепь, прихватил ее обеими руками и рванул вверх. Оковы лопнули, как будто были сделаны из олова, а не из железа. Точно так же я расправился с ручными кандалами. Вот теперь можно и в бой.
    Ночная прогулка заставила меня обратить внимание на то, что в игре напрочь отсутствует луна. Допустим, пару предыдущих ночей можно было списать на то, что местный спутник находится в фазе новолуния, т. е. закрыт планетой от солнца. Но не может же это продолжаться вечно! Еще один взгляд на ночное небо, и мне пришла в голову мысль, что гейм-дизайнеры неплохо постарались – Дангор был хорошо освещен ночью и светом звезд. Теперь понятно, почему местные такое внимание здесь уделяют созвездиям. Это же практически единственные астрономически значимые объекты в небе. Конечно, кроме солнца, которое местные называют Савитри.
    Задумавшись, я сначала не обратил внимания, что позади меня раздается какой-то приближающийся топот и тоненькое повизгивание. Только когда повизгивание превратилось в громкое хриплое дыхание, я повернул голову. На меня быстро неслись три большие тени. Размером где-то мне по пояс. Они уже проскочили площадь, на которой пороли Ютаса и были в сорока шагах от меня. Первое, что обращало на себя внимание, – длинные выгнутые назад ноги с огромными когтями и узкая сильно вытянутая вперед морда. Открытая пасть вся усеяна кривыми загнутыми зубами. Второе – это глаза. Круглые как блюдца, светящиеся желтым цветом. Натуральная собака Баскервилей числом в три штуки. На меня напал конкретный ступор, и я даже не сделал попытки убежать или спрятаться. Первая же тварь с ходу врубилась в мое тело, сбив на землю. Ее зубы вонзились в шею, и все, что я успел сделать, – это схватиться за уши местного волка. На волка она, конечно, было мало похожа – в первую очередь из-за небольшого, поджарого тела и непропорционально длинных конечностей, но ничего другого в тот момент мне в голову не пришло. Шерсть, зубы, на четырех ногах, хвост… Волкалак? Вервольф? В моей голове мелькнула догадка – это же те самые гуймуры, о которых говорил староста! Вот сволочь.
    Тем временем псевдоволки принялись рвать мое тело, намекая, что сейчас не самое лучшее время для зоологических размышлений. Каждый укус сопровождался рывком и мотанием головы. На мое счастье, кожа к моменту ночной прогулки успела настолько загрубеть, что я не чувствовал никакой боли, но, судя по системным сообщениям, какой-то ущерб телу они все-таки наносили. Поняв, что дело затягивается, твари сменили тактику. Самый большой гуймур, вцепившийся мне в горло и поваливший тем самым на спину, вдруг отпустил меня и нацелился на глаза.
    Однако надо что-то делать. Мои силы были на исходе, и удерживать морду твари становилось все тяжелее и тяжелее. Я оттолкнул ногой правого волка, извернулся налево, подмяв под себя второе животное и вцепился зубами в мокрый, нежный нос вожака. Со всей силы, до хруста в челюсти. Вожак издал громкий, почти человеческий вопль и попытался отпрыгнуть назад. Его когтистые лапы драли мой живот, но все впустую. Я не отпускал уши волка и продолжал сжимать зубы. В рот полилась кровь, и через пару секунд я просто откусил нос. Тварь громко взвыла, упала и принялась биться на земле.
    Следующий гуймур оказался пожиже, и, навалившись на него сверху, мне удалось захватить толстую шею в замок. На спину тут же вскочила третья тварь и вцепилась в затылок. Не обращая на нее внимания, я рванул руки в разные стороны, выворачивая длинную, почти крокодилью голову гуймура вверх вправо. Раздался противный хруст, и тварь подо мной обмякла. Я скинул со спины последнего волка, после чего тот сразу неосмотрительно укусил меня в правую ладонь. Челюсти гуймура, того самого, с проплешинами на шкуре, плотно сомкнулись на моей кисти, и я, недолго думая, дернул свободной рукой за верхнюю челюсть. Получившийся домкрат с треском разорвал морду твари пополам. Я даже сам удивился, с какой легкостью у меня получилось порвать пасть волчаре. После этого осталось тем же способом добить безносого воющего вожака и можно продолжать миссию.
    – Поздравляем! Получено Достижение: ‘Первый Убийца Гуймуров’.
    – Вы первый варвар, кто смог победить тварей темного некроманта.
    – Награда: Слава+100.
    – Очки славы ценны тем, что дают доступ к уникальным квестам, открывают себе редкие способности, а также тайные знания. Более подробная информация доступна в Вики Дангора!
    Пока я читал сообщение и переводил дыхание после схватки, из-за храма послышались бухающие звуки. Кто-то бежал в нашу сторону. И очень быстро. Бамц, бамц – стучали подошвы сапог по брусчатке. Я мигом сориентировался и рванул в темноту. Сначала на площади появился круг света, а за ним вбежал маг, чей жезл как мощный фонарь освещал все на двадцать метров вокруг. Эпон, а это был огненный маг, покрутил головой, обнаружил трупы гуймуров и тут же направился к ним. В одной руке он высоко над головой держал светящийся жезл, другую держал согнутой в локте раскрытыми пальцами вверх. Между пальцами как в чаше полыхал шар огня. Чертовски неприятного и опасного огня. Глядя на это заклятие, я начала опасаться, что моя дубленая кожа не спасет, если маг решит метнуть в меня это плазменное облачко.
    Эпон промчался мимо меня, залегшего на земле метрах в тридцати, и я возблагодарил всех существующих богов, что маг не стал освещать всю площадь, а только лишь ее небольшой кусок вокруг себя. Рябой волшебник начал ногой переворачивать тела гуймуров, пытаясь понять, что случилось, и на минуту отвлекся. Я снял с пояса кожаный ремень Одноглазого, обмотал концы вокруг запястьев и тихо, на цыпочках, стал подкрадываться к Эпону. Сутулая спина мага становилась все ближе и ближе, и на ум мне пришла пословица: «Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе». А у нас с огненным магом все наоборот. Блин! Лезет всякая дрянь в голову. Так и облажаться несложно.
    Волшебник вдруг что-то почувствовал, разогнулся и стал принюхиваться. Я заметил, как шар пламени в его левой руке вдруг вытянулся вверх метра на три, освещая площадь колеблющимся светом. Ждать больше нельзя. Я оттолкнулся обеими ногами, прыгнул вперед и оказался за спиной волшебника. Тот уже поворачивался, когда петля из ремня упала на его шею. Я тут же дернул руки в разные стороны, затягивая удавку, и принялся душить Эпона. Маг дернулся в сторону, отбросил жезл, правой рукой схватившись за ремень. При этом огонь, бьющий из левой руки, превратился в ревущий столб и вытянулся до небес. Натужно хрипя, с выпученными глазами, Эпон пытался просунуть пальцы под удавку, чтобы глотнуть хоть капельку воздуха. Он не знал, что удушение происходит не столько из-за того, что человеку не хватает воздуха, а из-за того, что сдавливается сонная артерия, по которой кровь попадает в мозг.
    Маг бился в моих руках, как рыба, выброшенная на берег. Он изгибался во все стороны, лягался ногами. Тут я неудачно дернул Эпона вправо, он махнул рукой, и столб пламени из его левой руки угодил в Костиницу. Я уж не знаю, что это было – поток раскаленных газов, плазма или еще что-то, но это что-то разрезало стены и перекрытия храма как бумагу. Маг перечеркнул Костиницу наискосок сверху вниз, и здание, построенное на костях гномов, начало складываться внутрь себя. С громким грохотом обрушилась крыша и козырек входа. Поднялся столб пыли и дыма.
    Однако я не растерялся и продолжал, стоя сзади, стягивать удавку. Наконец Эпон обмяк. Я еще подавил с пару минут, так сказать, для гарантии, но в этом уже не было необходимости. Маг умер. Фуууу… Дело сделано. О! Опять полезло:
    – Поздравляем! Получено Достижение: «Убийца магов».
    – Вы первый варвар, кто смог победить темного некроманта.
    – Награда: Слава +200.
    – Очки славы ценны тем, что дают доступ к уникальным квестам, открывают себе редкие способности, а также тайные знания. Более подробная информация доступна в Вики Дангора!
    Я мотнул головой, отгоняя бессмысленные сообщения перед внутренним взором, положил Эпона на землю и прислушался. Крушение Костиницы вызвало панику в лагере. Около казарм охраны началась беготня, крики. Разгорались факелы в руках надсмотрщиков, слышался звон оружия. Понятно, пора сваливать.
    Я в быстром темпе, подхватив на всякий случай оброненный жезл и схватив другой рукой труп мага за ноги, поволок его с центра площади в самый темный ее угол. Бросив его на землю и отдышавшись, я начал его раздевать. Не подумайте ничего дурного, просто достало бегать по этому средневековью, образно выражаясь, с голой задницей. Хоть маг был и поменьше меня в росте, но кое-что из его амуниции мне вполне подошло. Во-первых, нормальные полотняные штаны. Правда, они были оранжевого цвета, как и вся одежда Эпона. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Во-вторых, сапоги из красной кожи. У нас с волшебником оказался примерно одинаковый размер ноги. Я снял плащ и от удивления присвистнул. В свете гаснущего жезла я разглядел на поясе Эпона средних размеров прямой меч в черно-серебристых ножнах. Гарда меча была оформлена в виде распахнутых крыльев летучей мыши, а в рукоять был вделан черно-матовый камень.
    – Легендарный Клинок Смерти.
    – Класс предмета: редкий.
    – Интеллект +40, сила +30, телосложение +30.
    – Эффект: клинок наносит дополнительно +10 % урона магией смерти.
    – Ограничение по классу: только $%#^ (%#!!+0А6»5.
    Кроме того, грудь мага была сплошь увешана какими-то амулетами, пентаграммами и цепочками. В общей сложности я снял с него восемь различных аксессуаров – земные модницы отдыхают. На каждый предмет, включая жезл, вылезал специальный информер. Некоторые сообщения были обрезаны на середине или заполнены не полностью – игра явно продолжала работать с серьезными сбоями. На всякий случай я попытался в интерфейсе нажать кнопку выхода, а также чата. Увы, иконки были тусклыми и не собирались реагировать на мои попытки.
    Делать было нечего, и я продолжил обыскивать труп Эпона. Под рубашкой, которая мне оказалась коротковата в рукавах, была надета легкая кольчуга из невесомого металла. Мелкие кольца кольчуги влажно блестели и переливались, отражая свет звезд. Я стащил кольчугу, и под ней оказалась еще одна стеганая куртка, типа тонкого ватника. Куртка также была мне мала, но я, оторвав рукава, все-таки ее напялил. Сверху еле-еле села кольчуга. При этом она здорово жала со всех сторон.
    Плюнув на амортизационный эффект ватника, я снял его и надел доспех прямо на голое тело. Небось не поцарапает. Подвесив на пояс меч, стал облачаться в плащ. И тут оказалось, что длинная накидка Эпона полна сюрпризов. С внутренней стороны плаща были приделаны всевозможные петельки и карманы. В укромных местах находились: пять свитков, испещренных тайными рунами и чертежами, три колбы с туманной субстанцией внутри, круглое зеркало, белый шар размером с кулак, несколько драгоценных камней разного цвета и, наконец, кольцо. О нем надо рассказать отдельно. Кольцо было сделано из тяжелого металла, наверное, золота, массивное, с черными вкраплениями по всему диаметру. Передо мной встал серьезный выбор. Либо тратить время и читать описание, либо в темпе заканчивать мародерку и сматывать удочки. Выбор был очевиден.
    В процессе натягивания на себя плаща моя правая рука нащупала в подкладке что-то металлическое. Вынув предмет наружу, я понял, что это зигзагообразной формы кинжал. Я уже было отправился обратно – благо гарнизон каменоломни начал прочесывание местности, как мое разглядывание странного клинка было прервано леденящим душу криком. Обернувшись, я с ужасом увидел, что кричит мертвый маг. Его тело выгнуло дугой, красное, распухшее лицо, которое и при жизни не было образцом красоты и невинности, начало приобретать демонические черты. Глазные яблоки лопнули и вытекли из черепа, а глазницы засветились багровым светом. Нос ввалился, кожа растрескалась и покрылась морщинами, а кое-где на теле и вовсе клоками слезла. Эпон стал похож на свежую мумию или выкопанный труп. Мертвый маг сел, уперся руками о землю и осмотрелся. Багровый взгляд остановился сначала на гуймурах, потом на мне и, наконец, на лежащем рядом со мной жезле. В набалдашнике еще теплились последние искры света.
    Вдруг Эпон наклонился вперед и схватил жезл. Красный камень на вершине палки полыхнул тем же багровым пламенем, что горело в глазах мага, и я понял, что все еще далеко не закончилось. Тем временем метаморфозы продолжались. Грудная клетка с сухим треском разошлась тюльпаном ребер, и Эпон запустил внутрь себя руку. Там он что-то схватил и, рыкнув, выдернул из тела. Это было все еще бьющееся сердце! С сердцем в одной руке и жезлом в другой маг встал на ноги и страшно прокричал в сторону гуймуров:
    – Дрэнг жизн пордахен! Шумарг чащезн!!
    «Э! А где перевод?» – не к месту подумал я.
    А тем временем набалдашник жезла полыхнул, и гуймуры, как резиновые, подскочили на ноги. Повинуясь воле некроманта, твари тут же бросились на меня. Однако я не растерялся. Жизнь в этой игре меня кое-чему уже научила. Главный урок, который я извлек, – проблемы надо решать по мере их важности. На гуймуров плевать, шкуру они мне не прокусят. С этой мыслью я размахнулся и со всей дури запустил клинок в голову ожившему трупу. Волнообразный кинжал, к моему удивлению, попал точно в глазницу Эпону и заставил того сделать полшага назад. Эпон издал крик боли и попытался вырвать нож из головы.
    Пока маг возился с кинжалом, гуймуры подскочили ко мне и попытались взять реванш. Вожак с разорванной пастью прыгнул вперед, вслед за ним в атаку кинулись две оставшиеся твари.
* * *
    Пятый по счету барак или шестой? Блин, они все на одно лицо. Кажется, шестой. Была не была. Я толкнул дверь и вошел. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Под ногами что-то с грохотом упало, покатилось, и в углу помещения раздался скрежет кресала. Через пару мгновений в бараке горело два факела, а на меня уставились сотни глаз. Я решил не тушеваться и прошел к грубо сколоченному столу, стоявшему в центре между рядами нар.
    – Масумото! – громко крикнул я.
    – Хай! Алеша-сан, – с третьего яруса спрыгнул мой японский гном. Бороду Масумото завязал на манер здешних обитателей, одет был в стандартный хитон серого цвета – вот, пожалуй, и все изменения, которые произошли с Кивами.
    – Собери срочно старейшин, – на местном языке произнес я.
    – Что случилось? – коротко поинтересовался Масумото, надевая ботинки.
    – Началось восстание, – устало пояснил я, вытирая пот со лба. Ну, и ночка выдалась! Сначала гуймуры, потом маг, потом обратно воскресший маг и опять гуймуры. Думал, что все, конец мне. Вместе доконают. Ан нет! Меч выручил. Волкообразных тварей я развалил напополам на раз. Было такое ощущение, что клинок сам водит моей рукой. Это при том, что я никогда в жизни не держал в руках что-то острее вилки и столового ножа. Жаль, что история сообщений также не работает – как раз появилось время почитать, что мне там привалило за истребление тварей и мага. Но увы.
    С Эпоном в итоге я тоже разобрался, хотя пришлось повозиться. Задачка стояла еще та! Как убить уже и так мертвого мага, который к тому же принялся долбить меня заклинаниями. Только кинжал и спас. Он, видимо, тоже был магической природы и сильно мешал колдовать. Эпон пару раз пытался его вырвать, но все бесполезно. Клинок будто вмуровали в череп некроманта.
    Пара прыжков, кувырок в сторону от серого языка какой-то дряни, наколдованной волшебником, и я рядом с ним. Один взмах меча, и волшебное оружие под оглушающий визг сносит Эпону голову с плеч. При этом камень в рукояти просто взорвался серией ярких вспышек, впитывая в себя багровое пламя, выплеснувшееся из глаз некроманта. На всякий пожарный я еще изрубил обезглавленное тело в мелкий фарш. Пусть попробует воскреснуть в этих тонких кусочках салями, которые остались от его рук, ног, таза…
    – Алексей, это тридцать четвертый, это шестой, а это сто пятый, – представил мне подошедших гномов японец. Ах, да. Я совсем забыл, что гномам запрещено иметь свои имена. Тридцать четвертый был натурально похож на танк времен Второй мировой войны – мощный, приземистый, с квадратным телом и приплюснутой головой. Никакой шеи я не заметил. Борода черная, местами с проседью. Глаза смотрели на меня строго и требовательно – мол, что приперся посреди ночи? Шестой, наоборот, не производил никакого впечатления. Отвисшая губа, ниточка слюны, взгляд идиота. Я оглянулся вокруг и ужаснулся. На меня глядели одни шестые. Во взгляде большинства коротышек не было ничего человеческого. Каламбур, однако, но тем не менее. Это были пустые, покорные судьбе лица, с потухшими глазами и равнодушными гримасами. Даже мое ночное вторжение не разбудило их сонного существования. Натуральные рабы.
    Я посмотрел на последнего старейшину. Сто пятый оказался тем самым пожилым гномом, что грыз землю во время бичевания. В отличие от своих одноплеменников, этот старейшина, очевидно, был личностью с большой буквы. Умные глаза, жилистые мозолистые руки мастера – все говорило о том, что этот гном пойдет за тобой на край света ради свободы. Но остальные… Я еще раз оглядел ряды нар и пал духом. Бесполезно. Забитые рабы.

    Я судорожно начал думать, что можно сказать им, какие слова смогли бы разбудить в их сердцах тягу к свободе. Семья, дом? Нет у них давно ни того, ни другого. Месть? Сомневаюсь. И тут меня натурально торкнуло. ОГО! Кажется, есть кое-что, что они не смогут оставить без внимания.
    – Что ты хочешь от нас, чужой? – сурово спросил гном, которого я про себя обозвал Т-34. – Уходи прочь!
    – Вы слышали, что творится в лагере? – облизал губы я.
    – Нас это не волнует, – под согласное бормотание ответил коротышка.
    – А есть вообще что-нибудь, что вас волнует в этой жизни?
    – Нет! – как отрезал тридцать четвертый.
    – Лжешь! – рявкнул я на коротышку, пытаясь вывести его из себя. – Себе лги, другим не смей! Есть в этом мире еще вещь, святая для всех гномов. Эту ценность спрятали ваши деды, завещая хранить ее и беречь. Но их внуки не справились, и в мир пришло зло.
    Гном побледнел и, запинаясь, произнес:
    – Про какую вещь ты говоришь?
    Прежде чем ответить на его вопрос, я огляделся. В глазах многих рабов зажегся интерес и… надежда?
    – Правый глаз бога Ура! Главная реликвия гномов.
    – Скажи, кто ты, незнакомец?! Откуда знаешь нашу святыню??
    – Я посланник вашего бога Ура.
    Всё, главные слова сказаны. Пути обратно нет.

Глава 6

Б. Стругацкий
    Однако! Дурачок оказался вовсе не таким дурачком и среагировал первым. Если бы не Масумото, который подставил шестому ножку, дело бы дошло до драки. А так гном покатился по полу, в то время как седой сто пятый успел остановить кровопролитие грозным «ГНОМЫ, СТОЯТЬ!..»
    – Если ты, парень, посланник нашего Творца, то… должен быть знак. Такой знак, который нельзя не заметить и нельзя не принять. Есть он у тебя?
    – Да, – просто ответил я. – Сегодня ночью Ур разрушил Костиницу.
    Раздался мощный бамц – это сотни тяжелых гномов спрыгнули с нар и ломанулись наружу барака. Я успел лишь посторониться, дабы не быть сбитым с ног этим смерчем, и остался ждать внутри. Прошло полчаса, как гомонящая толпа вновь собралась вокруг меня. На лицах коротышек не осталось ни следа былой покорности судьбе. Радость, страх, подозрительность – короче, весь спектр эмоций отражался на их мясистых физиономиях. Еще минут пятнадцать гномы галдели так, что тряслись стены, но постепенно стала преобладать точка зрения, что я действительно посланник или Дух гор, как выразился Т-34. Но была группа коротышек, которые скептически относились к моему нескромному заявлению. Возглавлял их номер шестой, тот самый, кто первый выкрикнул «Святотатство». Его аж прям всего трясло. С одной стороны, разрушенная Костиница – символ рабства и смерти, с другой стороны – человек, варвар.
    – Наш Творец, Бог Ур, не мог послать во спасение мерзкого человека, – кричал, надрываясь, он. – Именно люди поработили нас.
    – Нас поработил Эсунион, – резонно отвечал ему седой гном.
    – Я согласен, что Костиница – это знак! – не обращая внимания, продолжал вопить шестой. – Но я не верю, что этот, – дебиловатый коротышка ткнул в меня пальцем, – Дух гор. Кто докажет, что он Дух гор?
    – Я! – внезапно проговорил пожилой старейшина.
    Все тут же замолчали, уставившись на него. Сто пятый, который до этого что-то больно внимательно приглядывался ко мне, взял со стола короткий сапожный нож. Оказывается, гномы настолько привыкли к своему рабству, что администрация разрешала им держать инструмент в бараках. Другой рукой гном мягко взял меня за левую руку и положил ее на стол ладонью вверх. После чего без замаха резко вонзил нож сверху вниз в мою руку. В смысле попытался вонзить, т. к. клинок лишь слегка надрезал кожу, а я почувствовал лишь тупой удар по ладони.
    – Внимание! Получен урон. Уровень Жизни снизился на 0,1 %, текущее значение 99.9 из 100.
    Эх, как бы отключить эти бестолковые сообщения? Я посмотрел на ладонь. Крови не было, и порез уже почти затянулся.
    Общий вздох был ответом сто пятому на его сомнения.
    – Каменная шкура, – прошептал кто-то над моим ухом. В этот момент я решил усилить впечатление. Дело в том, что во время всего разговора я правой рукой под плащом придерживал голову Эпона. И после вздоха театральным жестом выкатил ее на стол. Голова несколько раз кувыркнулась и уставилась в потолок рукояткой кинжала, который все еще сидел в глазнице. После воскрешения и повторной смерти маг сильно сдал – кожа сморщилась и потрескалась, но узнать его все еще было можно.
    То, что произошло дальше, вызвало в моем сознании легкий шок. Все двести с лишним гномов, живших в бараке, разом повалились на колени и уткнулись лбом в пол. Я и Масумото слегка опешили, прежде чем бросились поднимать коротышек. Первым я схватил за руки седого старейшину:
    – Вставайте, уважаемый, это не дело…
    – Повинуюсь, Дух гор! – тут же вскочил на ноги гном.
    В голове зазвучала громкая органная музыка, и перед внутренним взором замигала пиктограмма квестовой вкладки. А жизнь-то налаживается! Игровой интерфейс постепенно оживает.
    Переключившись, обнаружил одно задание:
    – Поздравляем! Вы выполнили скрытый квест «Свободу гномам I». Ваше отношение с фракцией коротышек улучшено на 300 %. Вы заработали 200 очков славы, ваше имя вписано в историю Дангора – теперь вы кумир всех гномов Дангора!
    Желаете принять квест «Свободу гномам II»? Да/нет?
    Ну, конечно, да! После нажатия соответствующей кнопки виртуальный интерфейс не пропал, а обрушил на меня несколько сообщений о повышении уровня, а также силы, ловкости, запасов маны. Отложив на будущее подсчеты, я начал убеждать остальных коротышек подняться с колен.
    – Запомните! И передайте другим. Никогда. Никогда больше гном не опустится на колени!
    – Да, господин! – хором ответили бывшие рабы.
    – Какие будут приказания? – поинтересовался сто пятый.
    Я внимательно посмотрел на волевого старейшину, который грыз землю, лишь бы не кричать во время порки, и спросил:
    – Как тебя зовут?
    – Сто пятый, – уверенно ответил тот.
    – Нет, какое имя дали тебе родители при рождении?
    – …я …я не помню… прошло уже столько лет, – запинаясь, произнес гном.
    – Теперь ты Двалин! – я увидел, как на глазах коротышки навернулись слезы.
    – Внимание! Выделяя НПС среди тысяч персонажей и награждая уникальным именем, вы навсегда вписываете виртуального игрока в картину мира, даруя душу и шанс на перерождение и самостоятельность.
    Видимо, Двалин тоже что-то почувствовал, т. к. опять повалился в ноги, и мне вновь пришлось поднимать старейшину. Ну, раз становиться Демиургом Дангора, то не будем мелочиться:
    – Слушайте все! Отныне у вас не будет номеров! Каждому, я повторяю, каждому из вас я лично дам имя! Вот ты, – я показал пальцем на Т-34. – Ты теперь Дарин. Двалин и Дарин отныне мои заместители.
    Гномы недоуменно посмотрели на меня.
    – Двалин – моя правая рука, Дарин – левая. Их слова – мои слова, их мысли – мои мысли, – пояснил я озадаченным гномам – Теперь все ясно?
    – ААА-ХУУМ!! – проорали гномы.
    – Это всеобщее «да» по-гномьи, – пояснил японец. – Я тут уже потихоньку осваиваться начал.
    – Вижу. Бери Дарина с Двалином и метнитесь по баракам – собирайте гномов на площади. Будем поднимать бунт.
    Я забрал голову Эпона со стола и уже было начал выходить из барака, как мне в ноги опять бухнулся гном. На сей раз это был тот самый дебиловатый шестой, который сомневался в моем божественном предназначении.
    – Господин! Прости меня, маловерного! Я… я уже отчаялся, и… я заслужу свое имя! Пойду сейчас и убью Эрлика. Принесу его голову.
    – Значит так, шестой. Я дам тебе имя. Но не сейчас и не за Эрлика. В одиночку его вряд ли удастся убить – в лагере тревога, и начальник каменоломни охраняется. Возьми двадцать лю….тьфу, гномов и принесите молоты и кувалды, которыми разбиваются камни. Знаешь, где склад инструментов?
    – Да, господин.
    – Действуй.
    Следующим пунктом моего ночного вояжа был барак с людьми. Я накинул на голову капюшон, вынул из-под полы плаща жезл, который, что любопытно, продолжал сверкать багровым светом, и смело открыл дверь. В помещении горел свет, и никто не спал. Люди возбужденно переговаривались, курсировали между группами. Все словно чего-то или кого-то ожидали.
    Увидев меня, каторжане ошарашенно застыли. Первым очнулся староста барака:
    – Господин маг! Как вы вовремя, спешу доложить вашей светлости о… грх…
    – Так о чем ты торопишься доложить? – спросил я, поднимая голову. Капюшон скрыл мое лицо, и неудивительно, что меня приняли за мага. Мои друзья, увидев мою физиономию, радостно заулыбались и замахали руками.
    – Ну, ну, не стесняйся. Продолжай. Ты хотел доложить о бунтарских замыслах, не так ли?
    – У вас все равно ничего не получится! – голос старосты предательски задрожал. – Господин Эрлик уже все знает.
    – Не от этих ли господ? – я сделал знак Сноку, и он кинул к нашим ногам головы трех шпиков. А я к ним добавил верхнюю часть тела мага.
    После того как головы, покатившись, замерли у ног старосты, в бараке установилась такая тишина, что было слышно, как под потолком гудит разбуженная муха. Я еще раз пожалел, что не работает кнопка видеозаписи или хотя бы скриншота.
    – Все очень просто, – воспользовавшись гробовым молчанием, громко сказал я рабам. – Либо вы присоединяетесь ко мне и моим друзьям, либо остаетесь тут рубить камень. Выбирайте.
    В бараке началось шевеление, и ко мне стали подходить люди. Первыми были Сима и Килон с ватажниками. Потом от рабов отделилась большая группа политических во главе с Эгилоном Неистовым. Тот молча подхватил голову Эпона, плюнул в глаза и, не говоря ни слова, встал позади нас. Его примеру последовали еще человек сорок с лишним. Далее были уголовники, простые рабы, и так люди все шли и шли ко мне, перебираясь через нары, проталкиваясь, пока у торцевой стены барака не остался насупившийся староста с двумя-тремя прихлебателями.
    – Что будем с ними делать? – толкнул меня локтем Одноглазый, кивая на старосту и его прихлебателей.
    – Убить, – коротко ответил я на его вопрос и под жалобные крики вышел из здания.
* * *
    Если кто-то вам скажет, что поднять восстание – легко, плюньте ему в глаза. Даже в игре это очень и очень сложно. Нужно, во-первых, сочетать в себе определенные личностные качества – энергию, безжалостность, умение повести людей за собой. Во-вторых, обладать знаниями. Что и когда делать, а что и когда ни в коем случае не делать. Вот казалось бы, у нас все пошло по маслу – гномы и люди сагитированы, маг убит, пятая колонна тоже. Жестоко, конечно, но как иначе? Пока добьешься свободы, замажешься в дерьме и крови по самые брови. Но, как говорится, русский бунт – он самый бессмысленный и беспощадный. Предводитель кто? Правильно, русский. Вот у нас с самого начала пошла полная беспощадность. А вскоре появилась и бессмысленность. В смысле глупость и не менее знаменитый русский авось.
    Начать с того, что, выйдя на площадь, я совершенно позабыл о должной организации. Все разбрелись в разные стороны, столпились как стадо баранов, выкрикивая победные лозунги и оскорбления в адрес администрации. Кто-то пошел рассматривать разрушенный храм, кто-то принялся теребить меня, требуя рассказать, как я убил мага. В числе этих людей оказались Сима и парень, помощник Эгилона. Весь такой худой, с всклокоченными волосами. Оказалось, что звать его Энур. Вот что любопытно – все имперские имена в честь Эсуниона начинаются на «э». Похоже, что гейм-дизайнеры взяли на вооружение советских Индустрий и Вилен.
    Энур, как услышал, что маг воскрес, прямо-таки весь посерел от страха. Он принялся объяснять мне что-то насчет некромантов южных пустынь, маскирующихся под имперских магов, но тут на площадь вышли дружные шеренги гномов. Вот у кого надо поучиться дисциплине и организованности! Коротышки были разбиты на отряды по 200 рабов в каждом, и всего таких отрядов насчитывалось 6 штук. Итого, тысяча двести гномов. Плюс сто людей. Для охранников хватит, а вот для имперского легиона вряд ли.
    И тут я совершил стратегическую ошибку. Вместо того чтобы бросить отряды на штурм здания казармы и ворот, я начал знакомиться с остальными старейшинами гномов, раздавать им имена, да решать мелкие текущие вопросы. От бородатых лиц и поклонов, перемежающихся с падением ниц, у меня голова пошла кругом. Друзья и товарищи мои – Сима, Масумото, Килон – также только удивленно пялились на ритуалы приветствия и поклонения коротышек. Я опять оказался в осаде вопросов, кто такой Дух гор, посланника бога Ура… Короче, мы столпились на пятачке перед разрушенной Костиницей, как декабристы на Сенатской площади. Гномы смирно стояли, потому как не получали никаких указаний, люди просто разбрелись – им приказывай не приказывай… Вообще дождались.
    Уже под утро, когда небосвод озарился первыми лучами солнца, с другой стороны площади стройными рядами вышли легионеры. Сначала раздался топот марширующих ног, после чего показались солдаты, вооруженные овальными щитами и копьями. В отличие от толпы восставших рабов войско было построено в четкие порядки.
    – Килон! – крикнул я разбойнику, – Быстро с Симой считайте пехотинцев!
    В общем, у нас вышло, что на подавление бунта империя кинула около пяти сотен или, как выразился Одноглазый, один полк. Каким-то своим чутьем он приписал полк к седьмому читал-нуизскому ротационному легиону. Последний термин означал, что это армейское подразделение было призвано сменить на границе с Лесной Маркой какой-то другой полк. А Эрлику, сволочи такой, подфартило! Он, небось, не рассчитывал на такую скорую помощь, а теперь, глядишь, может начинать сушить штаны. Ладно, где наша не пропадала.
    Выйдя из переулка, легионеры организованно развернулись в пять ощетинившихся копьями квадратов. Я прикинул глубину строя, и выходило, что три ряда по тридцать человек. Плюс всякие десятники, штаб. А позади них… О, а вот это реально плохая новость! Позади армейских стояло еще с сотню лагерных охранников, наспех вооруженных мечами и щитами. Итак, шесть сотен против тринадцати. Численный перевес в нашу пользу, но я-то понимал, что хорошо экипированные, обученные легионеры пройдут через толпу рабов, как раскаленный нож сквозь масло. Разрезав нас на две части, им не составит труда перебить остатки и разогнать гномов и людей по баракам. А потом начнется резня. Надо что-то срочно придумать!
    К счастью, не один я в то раннее утро совершал ошибки. Полковник, возглавлявший подразделение, решил покрасоваться перед своими. Вместе с боевым магом, Эрликом и штабными поскакал в нашу сторону.
    – Сима, бери Снока и бегом встречать уродов, – быстро сориентировался я. – Выдавай себя за главарей, тяни время, проси отсрочку, чтобы подумать.
    Бронштейн и подручный Одноглазого бегом направились к приближающимся всадникам. Тем временем я подозвал атамана и двух наемных убийц. Авторитеты хмуро смотрели на меня, жалея, что вляпались во всю эту историю.
    – Так, мужики, – мрачно в ответ глянул я на гильдейских отморозков – Берите свою шоблу и выходите вперед к порядкам имперцев. Маячьте там, кидайте в них землей, ругайтесь. Короче, ваша задача – отвлечь их. Все ясно?
    – Ну ты и борзый! – оскалился самый растатуированный из убийц. – Хочешь на нашем горбу в рай въехать. Нас, значит, подставляешь вперед, а сам… опс!
    Я сунул в нос криминальному авторитету свой некромантский черный меч и жестко повторил:
    – Еще вопросы есть?!?!
    – Не, нету! – испуганно ответил уголовник и заторопился к своим.
    – Двалин, Дарин, Масу, Эгилон! – громко позвал я гномов и Неистового к себе. – Слушайте меня сюда и не перебивайте! Пока уголовные развлекают армейцев, мы срочно строимся пирамидой. Знаете, что это такое? – народ покивал головами. – Уже хорошо.
    – Дарин, сколько шестой принес молотов и кувалд?
    – Включая молотки, триста штук. Я ему еще дал двадцать гномов в помощь. Вот лежит куча, – ткнул пальцем Т-34 на инструмент.
    – Эгилон, отбери пятьдесят самых крепких людей, возьмите каждый по молоту и вставайте тут, – я указал пальцем рядом с собой. – В две шеренги по 25 человек. Теперь ты, Дарин. Берешь сто самых сильных гномов… есть такие? И строишь их позади людей Эгилона в три шеренги. Справа. То же самое Двалин. Сто лучших, по твоему мнению, слева. Берете молоты и ждете моего сигнала. Всех остальных сгоняйте назад. Их задача ворваться в бреши.
    – Какие бреши? – ошарашенно поинтересовался Неистовый.
    – Потом.
    Я увидел, как ко мне бегут обратно запыхавшиеся Сима со Сноком.
    – Дали на размышление пять саатов. Это где-то две минуты. Требуют лечь на землю и не оказывать сопротивление, – отдышавшись, скороговоркой протараторил Бронштейн. – Потом атакуют. С ними маг. Снок говорит «ручеек».
    – Что?
    – Они так водного мага называют. Ручейком. Огненный – «уголек».
    – Дай догадаюсь, воздушный – «ветерок»?
    – Точно. А земной волшебник…
    – Ладно, это тоже потом. Сейчас делаем так. Вместо тебя на вторую встречу пойду я, Снок и Одноглазый.

    Снок с атаманом вооружились кувалдами, и мы вышли вперед.
    – Я валю мага, вы меня прикрываете. Все ясно? – коротко проинструктировал я лесовиков. – Ну, с богом.
    Диспозиция была следующей. Чтобы прорваться к воротам, нам нужно было по главной улице, выходящей на площадь, пробиться через пять сотен легионеров и сотню охранников. Справа от нас высились мусорные кучи развалившейся Костиницы, слева и сзади – здания бараков. Все должно решиться тут, на этой брусчатке. Другого места для битвы нет.
    Пять минут прошло, и всадники во главе с полковником, взяв правее орущих и матерящихся уголовников, подскакали к нам.
    – Это что такое?! Тра-та-та, – нецензурно выругался полковник, показывая на уголовников. Единственное, что я успел заметить, прежде чем начал действовать, была серебряная пятиконечная звезда на панцире и шрам через все лицо. Впрочем, разглядывать командира мне было некогда. Моя цель – маг. Бросив на него быстрый взгляд – очередной изнеженный юноша, весь в синем, с жезлом и голубенькой повязкой на голове, – я, униженно кланяясь, приблизился к левому боку лошади полковника. Животное всхрапнуло, я как бы в испуге подался в сторону мага и тут же из ножен выдернул меч. Бросок вперед – и мой клинок вонзается в левый бок волшебника. С хлопком пробивает какую-то магическую защиту и застревает между ребер. Заклинатель от неожиданности махает жезлом, и в меня сверху вниз ударяет двухметровый водяной хлыст. Бич легко рассекает плащ на плече, кольчугу под ним и с мокрым шлепком разбивается о мою кожу на тысячу брызг. Меня всего окатывает водой с ног до головы. Я падаю на землю, Снок в этот же момент замахивается молотом на полковника. Тот поднимает лошадь на дыбы, а Одноглазый бросается ко мне. Хватает за руку, подбирает упавший меч и быстро-быстро тащит прочь. Вслед за нами бежит Снок.
    Сначала полковник посылает коня в галоп за нами, но Эрик Вууданский спасает все дело. Этот трусишка отчаянно кричит вслед командиру, показывая на падающий с животного «ручеек». Славно! Значит, я его достал-таки. Теперь нельзя терять ни секунды. Мы подбегаем к нашим порядкам. Все уже построились пирамидой, больше похожей на германскую свинью времен ледового побоища. Но времени что-то менять уже нет, и я кричу, нет, ору во всю силу легких:
    – Быстрым шагом – марш! Смотреть на меня!! Делай, как я!!!
    Толпа гномов и людей начинает набирать темп. Сначала быстрым шагом, потом метров за пятьдесят я перекладываю меч в левую руку, забираю у Снока молот и перехожу на бег. Вслед за мной ускоряются мои бойцы. Только бы у армейцев не было арбалетов и луков. Один залп, и все мои планы отправляются в… Охранники позади позиций, стрелять не будут – чай не английские лучники, чтобы навесом бить.
    Мы бежим, и перед нами испуганными тараканами разбегаются уголовники. Я уже хорошо вижу легионеров. Они стоят плотными рядами, закрывшись красными железными щитами и направив на нас копья. На их лицах в полузакрытых круглых шлемах прямо читается: «Давайте, ребята, нанизывайтесь сами на наши копья». Нееет! Такой радости я вам не доставлю. Осталось тридцать метров, двадцать, пятнадцать, и тут я, заорав, со всей дури бросаю свой молот вперед. Он совершает несколько оборотов и с громким лязгом проламывает щит стоящего передо мной бойца. Бросок получился такой силы, что легионера отбрасывает назад, и он валит второго солдата в шеренге.
    Вслед за мной под мощное «ААА-ХУУУМ», гномы и каторжане метают свои молоты. Сотни пудовых кувалд размытыми кругами летят вперед и устраивают настоящее опустошение в первых рядах полка. Я даже не подозревал, что гномы могут кидать так сильно и точно. Ломаются щиты, которые, оказывается, лишь окованы железом по краям, а вовсе не цельнометаллические, с треском лопаются шлемы и головы внутри них, прогибаются анатомически рельефные панцири.
    Мои бойцы подхватывают упавшие на землю мечи, копья и врубаются в третью, последнюю шеренгу. Я в первых рядах нашего разношерстного войска. Принимаю грудью сильный удар копья, делаю мощный замах и легко сношу голову ближайшего легионера. Удается попасть точно в зазор между шлемом и панцирем. Внутренний интерфейс мигает иконками и сообщениями, но мне не до него. Пинок ногой, и воин на земле, а я вырываюсь на оперативный простор. Вместе со мной последнюю шеренгу полка прорывают десятки гномов и людей. Я вижу Одноглазого, втыкающего копье в бедро легионера, Масумото, сбивающего с ног такого же бородатого солдата, Эгилона Неистового, энергично размахивающего мечом во все стороны.
    И тут нам подфартило. Если бы охранники не струсили, выстрелили залпом из стрелометов и кинулись затыкать прорыв, то наша песенка была бы спета. Мы, невооруженные и необученные, просто завязли бы. В наши фланги ударили правая и левая сотня полка, практически не пострадавшие от фронтального удара. Но надсмотрщики, увидев перед собой озверевшие бородатые лица, запаниковали и, бросив оружие, кинулись спасаться. Напрасно полковник на лошади и начальник лагеря пытались их остановить, махали мечами, били плашмя. Река паникеров просто захлестнула их и понесла в сторону ворот.
    Дальше было делом техники. Я кинул сотню людей под началом Эгилона и Одноглазого преследовать охранников, а сам, разделив гномов на два отряда, занялся оставшимися легионерами. Правую сотню мы точно так же закидали молотами, которые мои бойцы снова подобрали, причем солдаты пытались нам отвечать бросками дротиков, и достаточно умело. Десятки гномов пострадали от этих своеобразных мини-копий, напомнивших мне римский пилум, который я как-то видел во время экскурсии в музеях Рима. Однако дротики дротиками, а численное превосходство еще никто не отменял. Пятьсот гномов навалились и легко похоронили противника под своим натиском, орудуя всем, что попадалось под руку, – молотами, трофейным оружием и даже зубилами. Я заметил, как один коротышка, явно молодой и с короткой бородкой клинышком а-ля Троцкий, метнул подобранный с земли дротик точно в открытую часть лица легионера. Имперский круглый шлем защищал лишь виски и щеки – рот, нос, глаза оставались оголенными. Надо будет запомнить молодого гнома, который сумел одним броском попасть дротиком в глаз легионеру. И это с двадцати метров!
    Командир второй сотни оказался хитрее. Он не стал вступать в игру, кто кого перекидает, а, скомандовав атаку, бросил своих тяжелых бронированных пехотинцев вперед. Слава богу, я вовремя заметил маневр отряда и громкими воплями успел собрать вокруг себя с полтысячи гномов. Возглавив полк, я помчался на помощь избиваемым коротышкам, отряженным блокировать левую сотню. И тут на собственном опыте убедился, что организация и навыки коллективного боя – великая вещь. У командира имперцев было всего человек девяносто, построенных в три ряда по тридцать бойцов. Но каких бойцов! Одним броском преодолев пространство, отделявшее их от противника, легионеры синхронно выстрелили копьями вперед. Били два первых ряда, а третий напирал, помогая своим товарищам. Я с ужасом наблюдал, как практически безоружные гномы десятками гибнут на остриях копий, а легионеры все усиливают и усиливают натиск. Имперцы совершали отработанные выпады направо, причем все одновременно. Таким образом весь строй бил не в стоящего перед ним противника, а в его соседа слева. Сначала я не понял смысл подобного маневра, но потом до меня дошло. Легионеры приучены сражаться с бронированной пехотой, причем праворукой. Первое движение – отражаешь щитом удар фронтального противника, второе движение – колешь копьем направо, в подмышечную впадину левого соседа, который как раз замахивается на рядом стоящего однополчанина. Умно! Очень умно. Ведь обычно подмышка – наименее защищенная часть тела.
    Однако надо что-то делать, или сотня профессионалов раскатает моих гномов в блин.
    – Дарин, – крикнул я коротышке по кличке «Т-34». – Бери две сотни ребят и обходи имперцев слева, я с двумя другими сотнями обойду справа.
    Все произошло, как я и задумал. Фланговый маневр удался на славу – мы с Дарином зашли в тыл и набросились на солдат. Я первым добежал до легионеров и со всей силы ударил ближайшего бойца. Тот ловко прикрылся щитом и попытался в ответ уколоть меня копьем. Но на него сразу набросилось еще трое гномов с кувалдами, и через пару секунд его щит был разбит вдребезги, а он сам валялся у нас под ногами. Строй имперцев рассыпался, в отработанном механизме произошел фатальный сбой. Сотня сначала остановилась, после чего отряд распался на индивидуальные стычки. Через двадцать минут с легионерами было покончено.
    Я окинул взглядом поле боя, усеянное трупами, и тяжело вздохнул – по моим прикидкам, в последней сшибке погибло не менее ста гномов! Грустная картина. Нас, по сути, спасло только везение. Если бы полковник приказал атаковать, да еще при поддержке мага… Еще один тяжелый вздох. Империя – страшный противник. Вот какой вывод я сделал для себя. Чтобы противостоять легиону, нужна выучка, классные доспехи, магия и большая воля к победе! Стоп. О чем это я? Какая империя? Какая выучка?! Валить нужно из этого игрового Средневековья или античности – я пока так и не определился с эпохой. Что там с кнопкой Esc? А ничего, по-прежнему серая. Зато половина интерфейса уже разблокирована и подмигивает разноцветными сигналами. Но сил с ним разбираться нет – на меня навалился весь накопленный за все время пребывания в Землях Дангора стресс.
    В моем усталом мозгу конкретно произошло раздвоение личности. Одна личность – я бы ее назвал трусливо-практичный Лелик – требовала срочно искать способы смотать отсюда удочки, другая – безрассудно-альтруистичный, бесшабашный Леха – выступал за помощь гномам. Нет, конечно, борьба с рабством – это светлая, историческая миссия. Но не в игре же?? Но трусливо-практичный Лелик напоминал, что я сюда попал случайно, прогрессом заниматься не нанимался, да и дело это бессмысленное.
    Я тряхнул головой, очнувшись от своих мыслей, и огляделся по сторонам.
    Нет, не хотели разгораться бараки – чадили, дымили, но открытого огня так и не появлялось. Пока я шизофренично спорил сам с собой, ветер принес серые тучи и зарядил мерзкий дождик. Может быть, хорошему ливню я бы обрадовался. Он бы смыл с нас грязь и кровь, но увы! День обещал быть тухлым: погода испортилась, вокруг лежали раненые и умирающие гномы, люди…
    – Двалин, – подозвал я к себе пожилого гнома, – как тут у вас принято хоронить погибших?
    – Трупы гномов просто скидывают в отвалы, – ответил удивленный моей неосведомленностью Двалин. – А людей сжигают по обряду их веры.
    – Ну, костра у нас сейчас не получится, – я смахнул капли дождя с лица. – Придется вам освоить еще один метод. Закапывание в землю. Мобилизуй сто гномов, раздай им кирки и вели вырыть две большие ямы. Я видел возле столовой несколько подвод. Выломайте нары из казармы охранников – ее вроде еще не подожгли – и складывайте на подводы раненых. Не забудьте перенести туда Ютаса. Что еще я забыл?
    – Могу я поручить это шестому, Дух Гор?
    – Да, а сам с Дарином подходите ко мне на совет.
    Что мне сразу понравилось в коротышках – это их исполнительность. Наши бы сейчас начали вопросы задавать, комментарии комментировать. А эти только поклонились и принялись за дело. Кстати, вот и наши. Со стороны ворот показались бывшие рабы во главе с Эгилоном и Одноглазым. Рядом шел хромающий Сима.
    – А ты куда лез?! – строго я спросил Бронштейна. – Что с ногой?
    – А ерунда, подвернул на десять хитпоинтов, – возбужденно махая рукой, сказал Сима и тут же остыл. – Большая часть надсмотрщиков ушла. Полковник, Эрлик – все сумели ускакать.
    – А маг? – сказал я, посмотрев на свое воинство.
    – Не знаю. Надо среди мертвых посмотреть.
    – Ладно. Это потом. А сейчас общий сбор… командного состава.
    На общий сбор пришли Двалин, Дарин, Масумото, Эгилон с Килоном и неугомонный Сима. Перед импровизированным совещанием я палочкой на земле кратко отметил основные вопросы, которые необходимо решить. Первое – это цели и задачи. Моя позиция – нужно уходить за кордон. И чем скорее, тем лучше. Лесная Марка – идеальный вариант, даже несмотря на то, что там сейчас проводится карательная операция. Судите сами: граница близко – по словам Килона, от каменоломен – три дня пути; можно сплавиться вниз по реке Бурунгея; централизованной власти нет. Анархия не анархия, но все лучше, чем государство с регулярными войсками. Ибо какая страна будет рада, если в нее заявится около тысячи беглых рабов?
    Второе – это организация. Мне представляется, что те, кто изъявит желание идти с нами под моим руководством, должны организоваться в какую-нибудь структуру. Бегать неуправляемой толпой – это путь на кладбище. Где у нас дисциплина и порядок? Правильно, в войсках. Значит, нам надо стать армейским подразделением. Я напряг мозг и попытался вспомнить что-нибудь о структуре вооруженных сил. В свое время мне пришлось закончить военную кафедру, и кое-что в памяти осталось. Насколько я помню, вооруженные силы делятся на виды (ВВС, ВМС, сухопутные войска и так далее), дальше идет иерархия. Кажется, в России семь или восемь ступенек в этой иерархии – отделение, взвод, рота, батальон, полк, дивизия, корпус, армия. Всплыла еще какая-то бригада. Но куда ее сунуть в этом списке, я с ходу не сообразил. Соответственно десять, пятьдесят, сто, тысяча, десять тысяч и пятьдесят тысяч человек. Впрочем, это я неотчетливо помнил. Были в голове еще какие-то отрывки из истории. Армия Древнего Рима, кажется, состояла из контуберний, центурий, манипул, когорт и легионов. Десять, сто, двести, тысяча и пять тысяч человек. То есть в Риме было все попроще, чем сейчас. Ну, это-то понятно. Короче, я пришел к мысли, что лучше не мудрить и взять на вооружение самую простую иерархию – десяток, сотня, пять сотен и тысяча. Вообще бы по уму, структуру надо затачивать под решаемые задачи, тактику и стратегию, но на это времени нет. Кроме десятков, сотен, я решил организовать штаб, медицинский отряд, саперов, полевую кухню, разведку и интендантский отряд. Хорошо бы еще настоящего боевого мага заполучить, а лучше двух.
    Третье. Снабжение и вооружение. Тут полный ноль. Если припасы мы еще заберем из лагеря, то с оружием и доспехами голяк. Кувалдами много не навоюешь. А то, что нам придется много и долго воевать, я не сомневался. Ладно, разберемся по ходу дела. Некоторые надежды я возлагал на пристань. По слухам, Бурунгея – одна из основных речных артерий Империи. Почему бы нам не заняться пиратством?
    Собственно, эти три темы мы и обсудили во время нашего собрания. Дискуссия вышла бурная, с интересными поворотами и предложениями. В итоге договорились до следующего. Двалин и Дарин возглавляют два полка по 500 гномов в каждом. По логике это никакие не полки, а батальоны, но здешняя реальность подобной специфики не знала. Так что остановились на полках. Совместно придумали им названия. Первый линатанский и второй линатанский полк. Это по названию государства, в котором совместно жили коротышки и люди около двухсот лет назад. Полки разделил на сотни, сотни на десятки в соответствии со сложной клановой структурой гномов, которая сохранилась и в каменоломне. Даже в бараках дварвы жили родоплеменными группами. Так, в лагере насчитывалось шесть кланов – Черные шапки, Каменные лбы, Кроты, Кузнецы, Зодчие и Септия Авера. Последний был назван по имени гнома-родоначальника. Каждый клан специализировался в своей области. Черные шапки были потомственными воинами, Каменные лбы пробавлялись торговлей и банковским делом, Кроты занимались подземным строительством, добычей полезных ископаемых, Зодчие – наземным строительством. С Кузнецами все понятно – литье, ковка, сварка, т. е. вся работа с металлом. Клан Септия Авера проходил по духовной линии – сакральные знания, общение с духами земли, ритуалы поклонения Богу Уру. Все это вкратце мне поведал Масумото перед началом встречи. Так что к моменту начала нашего собрания я знал кое-что о межклановой политике, о том, что сто пятый Двалин родом из Черных шапок, а Т-34 Дарин из Кузнецов. Безымянный шестой принадлежал клану Септия Авера.
    Дабы этот фанатичный товарищ не болтался под ногами, я предложил отдать под его начало десяток кузнецов и зодчих – нам нужны саперы. Иначе кто будет организовывать переправы, заниматься снабжением, подвозом припасов и тому подобными задачами? Предложение было принято, после чего мы перешли к людям. Их решили разделить на два отряда по пять десятков каждый. Один отряд, куда вошли в основном политические, возглавил Эгилон, вторую полусотню – Килон. У него подразделение получилось самым проблемным, ибо уголовники вовсе не жаждали связывать с нами свою дальнейшую судьбу, а хотели лишь побыстрее раствориться на просторах Империи. Я посоветовал Одноглазому никого не держать насильно – по прибытии в Марку мы разбавим его подразделение за счет ватажников-лесовиков, которых немало обреталось на территории Марки.
    С медицинской службой мне повезло. Тот худющий парень, помощник Неистового, Энур оказался студентом последнего курса Академии высшей магии. Практически окончил столичный университет по факультету целительства и прикладного волшебства. Загремел на каторгу прямо перед выпускными экзаменами. Не повезло. Хотя как сказать. За антиправительственную деятельность и участие в подпольном кружке монархистов мог бы закончить жизнь на гильотине. Товарищи подпольщики ратовали за восстановление монархии во главе с потомками Руимона Седьмого, а такие опасные мысли не могли не вызвать интерес ищеек Эсуниона.

    Короче, лучшей кандидатуры на должность нашего главного медика было не найти. Уже после собрания командиров с Энуром у меня состоялся отдельный разговор.
    – Господин нон, – начал его сам парень.
    – Кто-кто? – удивился я.
    – Нон – это воинское звание, ну, то есть командующий легионом, – поразился моему неведению Энур. – Мы же все теперь ваш легион.
    – Ясно. Так что ты хотел спросить?
    – Вы откуда родом? Я заметил у вас странный цвет кожи и глаз. Как будто над вами совершили магический опыт.
    – Ага, неудачный.
    – ???
    – Потом расскажу. А сейчас бери сколько надо помощников из числа людей и займись ранеными.
    – Господин… э… А как вас называть?
    – Алексей.
    – Алээксеээй?? Имя какое-то странное…
    – Слушай, ты сейчас имя мое будешь обдумывать или займешься страждущими?
    – Конечно, займусь. Но пользы от меня немного.
    – Так ты целитель или нет?
    – Целитель.
    – Ну, так в чем проблема?
    – Я маг-целитель!
    Видя, что я не въезжаю, Энур вздохнул и пояснил:
    – Нам, конечно, преподавали базовые навыки – перевязка, целебные травы, но упор делался на заклинаниях.
    – Так пойди и наколдуй, – раздраженно сказал я.
    Тут Энур посмотрел на меня совсем как на идиота:
    – Я же не архимаг! Нужен камень или артефакт могущественный.
    – Давай сначала. Представь, что я ничего не знаю о здешней магии. Что такое артефакт? – Я потер руки. Кажись, намечается квестик или дополнительная информация. – Расскажи мне все с начала и до конца.
    – Вам официальную версию про Спящего Бога, Его сына Эсуниона, эманацию божественной энергии, которая и служит основой для заклинаний, или реальную?
    – Давай реальную.
    Вот что рассказал мне Энур. В игре Земли Дангор есть девять волшебных первооснов – звезды, солнце, вода, дерево, земля, кровь, огонь, ветер и… пустота. Каждая первооснова излучает из себя энергию. Насколько я понял из объяснений Энура и выражаясь современным языком – энергия эта имеет свойства волны. Вот эти свойства: амплитудность (максимумы и минимумы), период пульсации (затухание, возмущение), цвет и резонанс. Сначала про последнее свойство. Оно, по сути, самое важное.
    Тысячи лет назад эльфы обратили внимание, что некоторые драгоценные камни в определенные периоды времени начинают пульсировать и светиться. Сначала никто не понимал, в чем дело и какова закономерность этого явления. Но постепенно стали накапливаться сведения, и великий ученый по имени Орландер обобщил всю известную информацию в своем трактате «О восьми первоосновах». Во-первых, эльф составил список странно ведущих себя камней. Ими оказались прозрачные алмазы, желтые турмалины, синие сапфиры, зеленые изумруды, коричневые топазы, красные рубины, алые альмандины, белый жемчуг и черные агаты.
    Во-вторых, оказалось, что чем чище, больше и равномернее окрашена драгоценность, тем дольше и ярче она светится. Но это не главное. Орландер много путешествовал по миру, возя с собой восемь видов камней, и выяснил, что существуют определенные места, которые заставляют минералы просто сходить с ума. Ученый тщательно описал районы, погодные условия и время суток, когда происходила аномальная активность. Орландер предположил, что существуют так называемые «места силы», которые по каким-либо причинам накапливают энергию. Эти места силы могут не только накапливать энергию, но и отдавать ее драгоценным камням путем резонанса. Ученый замерил скорость накапливания, скорость передачи, емкость кристаллов в зависимости от длительности свечения и его яркости (последнее он определял на глаз). Эльф также изучил периодичность, свойственную местам силы, – когда энергетическая мощность была максимальной, когда минимальной.
    На этом научная деятельность закончилась и началась философия. Будучи не в состоянии объяснить, почему зеленый изумруд резонирует только в определенной точке леса, а коричневый топаз – гор, Орландер придумал целую систему о первоосновах, эманациях, которые концентрируются в определенных местах пространства, где есть излом или природная аномалия. Труд ученого фактически остался не замеченным общественностью, и многие сотни лет пульсирующие, светящиеся драгоценности были лишь развлечением эльфийской аристократии.
    Но однажды один молодой эльф, будучи в горах, попал под лавину. После того как снежные массы завалили аристократа, он начал задыхаться и замерзать. К счастью, вместе с ним была его фамильная драгоценность – перстень с рубином. В тот день топаз особенно ярко горел и пульсировал, но длинноухий повеса не обращал на это внимания. Теряя сознание, эльф почувствовал горячее биение камня на пальце. И дальше произошло чудо. Владельцу драгоценности удалось проплавить своей рукой туннель в снежном завале и выползти на поверхность живым. С этого момента, собственно, и начинается история артефактной магии в Дангоре. Эльф, которому впоследствии пришлось отнять обуглившуюся руку, рассказал свою историю родственникам, те поведали о приключении ареофагу города, так все дошло до Верховного Правителя Эль-Нургена – столицы эльфийского государства. Тот распорядился проверить волшебные свойства камня. Оказалось, что при определенной сложной настройке носителя на артефакт последний может разом выплескивать энергию, выполняя приказания хозяина. Эльфийские ученые научились настраиваться на камень или иначе инициировать кристалл в ходе специальных медитаций. Впрочем, сложной инициации можно было избежать, «приняв» камень в условиях сильнейшего стресса – угрозе жизни, глубоком шоке…
    Так и зародилась артефактная магия. Начался бум драгоценных камней. Их принялись усиленно искать, добывать и обрабатывать. Оказалось, что месторождений качественных кристаллов очень мало. Копи стали предметом войн. Как и места силы. Появилось несколько школ – лесной, воздушной, земной, водной и огненной магии. Заклинания совершенствовались и стандартизировались. Установилась своеобразная иерархия волшебников. Так, заклинатели делились на учеников – владение и управление мелким камнем весом от 5 до 50 таадов (по-земному от 1 до 10 грамм), подмастерьев – камень от 50–100 таадов (10–20 грамм), мастеров 100–500 таадов (20–100 грамм), грандмастеров – камень 500–1000 таадов (100–200 граммов), магов – камень вне категорий. Бывают еще архимаги, но о них Энур рассказать ничего конкретного не смог, за исключением того, что «они сами ходящие драгоценности».
    – Ну а вот этот камень во сколько таадов ты оценишь? – я достал жезл «уголька».
    – Ух ты! У вас есть красный 100-таадный рубин! – восхитился парень. – Да еще больше чем наполовину заряженный!! Что же вы раньше не сказали – таким жезлом я мигом вылечу всех раненых.
    – Давай, иди лечи. Хотя подожди. Почему камни вмуровывают в жезлы?
    – Принято так. Мелкий камень ученики носят на перстнях, подмастерья и мастера на жезлах, грандмастера – на трезубцах, маги – на посохах. Архимаги тоже на посохах, но им рубины, алмазы, топазы вообще не нужны. Они работают с энергиями напрямую.
    – Вот как? А вы как работаете?
    – В кристалле заключена энергия. 50-таадный камень дает возможность совершить от трех до семи стандартных заклинаний. 100 таадов – от десяти до двадцати, имея кристалл на 500 таадов, можно вызвать до ста заклинаний.
    – А тысяча?
    – Таких камней, нон, практически не встречается. Мелкий-то камень получить – нужно в очереди стоять два года и кучу денег отвалить. А уж крупный…
    – Ясно. И последний вопрос. Места силы. Где они, кто ими владеет.
    – Точно известно относительно 4 мест. Гигантский Пелион эльфов на границе Лесной Марки и Великого Леса – магия дерева, зарядка зеленых изумрудов, Лазурный алтарь на Острове магов – волшебство воды, зарядка синих сапфиров. Огненная гора – магия огня, зарядка красных рубинов и Вууданский пик – магия ветра, белый жемчуг. Последние два места принадлежат Империи. Место силы земли утеряно. Оно, кажется, принадлежало гномам.
    – А пустота, кровь, солнце и что там еще было?
    – Звезды, кровь. Об этих местах знал только Орландер.
    – Ладно, иди. Стой! В местах силы, получается, возможны самые сильные заклинания?
    – В местах силы вообще нельзя колдовать, – никакие заклинания там вообще не работают, – там можно только заряжать кристаллы. Да и то только в определенные периоды.
    – Это почему?
    – Ни Пелион, ни Огненная гора, или Вууданский пик, уж не говоря о Лазурном алтаре острова магов, не в состоянии быстро отдавать энергию. Это могут только камни. В драгоценностях ценятся две вещи – емкость и скорость энергетического выброса.
    – Ты о мощности говоришь?
    – Да. Например, у проректора по хозяйственной части нашего университета, господина Эния, был 300-таадный коричневый топаз. Эния очень трясся над ним, т. к. зарядить его было негде, но однажды согласился показать камень в работе. За полчаса ему удалось вызвать 5-метрового земляного элементаля!
    – Ого!
    – Да. Это очень сложное и энергоемкое заклинание 3-го уровня. Но пока топаз отдавал энергию под него, Энию бы уже раз пять успели бы сжечь «угольки» простым одноуровневым «изначальным пламенем». И это имея всего лишь 50-таадный красный рубин на 7 заклинаний. Минута – и он головешка.
    – В чем же тогда смысл долго и упорно учиться, медитировать, овладевать высокоуровневыми чарами, если можно быстро вот так – раз, два…
    – Зависит от задач. Быстротечный внезапный бой или подготовленное заранее сражение. Тот же земляной элементаль сотрет в порошок трех и более угольков-учеников, а то и одного подмастерья, если тот, конечно не запасется хорошим кристаллом. Таадов так на 100. А уж для прикладной магии – гнать воду вверх по акведуку, удобрять урожай, вызывать дожди – годятся только мощные заклинания…
    – Которые можно извлечь из больших чистых камней?
    – Да.
    – Все, беги. Раненые ждут. Стой! – в третий раз тормознул я Энура. – Я с тобой.
    Уж очень мне было любопытно, как студент пятого курса, фактически без пяти минут мастер, будет колдовать. Ведь судя по регистрационной менюшке меня угораздило угодить в варвара-мага, а значит, я вполне мог использовать заклинания без специального прокачивания – была бы мана. Увы, интерфейс все еще сбоило, и вкладка Магия все еще неактивна. Но я не отчаивался и с интересом наблюдал за действиями парня.
    Целитель схватил жезл двумя руками, отошел в укромное место за бараками и принялся настраиваться на камень. Сев в позу лотоса, Энур закрыл глаза и начал нараспев читать какую-то мантру. При этом целитель плотно прижимал красный камень ко лбу. Так продолжалось около получаса. Я уже порядком заскучал, когда Энур наконец открыл глаза и смущенно произнес:
    – Ничего не получается.
    – Почему?
    – Я уже год как не работал с кристаллами, а с красными рубинами так все два. Целители в основном по зеленым изумрудам колдуют, – опустил глаза парень. – В магии леса больше лечебных заклинаний.
    – То есть ничего сделать нельзя?
    – Мне нужно от недели до месяца медитаций, чтобы камень меня принял.
    – Значит, неделя минимум?
    – Да.
    – Кое-кто из людей и гномов умрет сегодня. Я видел отрубленные кисти рук, харкающих кровью…
    – Господин нон, я ничего не могу поделать!!
    На лице Энура отразилось страдание и мука сопереживания.
    – Нет, ты, сволочь, настроишься на него! – в бешенстве заорал я на отшатнувшегося целителя. – Или зачем нам такой лекарь?!
    Я схватил парня за шкирку и поволок его в наш импровизированный госпиталь. На десяти подводах лежало двадцать два искалеченных бойца. Пять людей и восемнадцать гномов. Трое гномов находились в агонии. Их тела била судорога, обрывки одежды, которыми перевязали их конечности и тела, пропитались кровью. Красная жидкость успела пропитать вывороченные из бараков нары, солому и лужами стекала на землю. Лошади, запряженные в подводы, обеспокоенные запахом крови, нервно мотали мордами.
    – На, сопляк! Смотри, – я рванул Энура вверх и почти вдавил его голову в культю одного коротышки, который стонал громче всех. – Нет, ты будешь его лечить, или я превращу тебя в такой же обрубок!! Сначала я отрежу тебе одну руку, потом вторую и перейду к глазам.
    Я уже даже не кричал, а орал. На меня стали оборачиваться во всем лагере, а Эгилон Неистовый побежал в нашу сторону – спасать своего протеже.
    – Вот чем я тебя оприходую, – я рванул наружу меч некроманта и поднес его острием к лицу посеревшему от страху целителя, – выковыряю правый глаз, так чтобы он сначала лопнул в глазнице, а потом сам вытек. После чего вставлю на освободившееся место вот этот красный рубин!!
    Трясущийся от ужаса Энур невольно поглядел на набалдашник жезла, который держал в руке, и вдруг случилось чудо. Рубин, тускло светившийся красным светом, вдруг мигнул и засверкал ярче.
    – Фуу, – я утер лоб тыльной стороной ладони и весело подмигнул подбежавшему Эгилону. – Пока настроишь камень на нашего целителя, семь потов сойдет!
    – Так вы… это, значит… – заикаясь пробормотал Энур.
    – Это значит, что я помог тебе инициировать камень в сжатые сроки. Работай.

    Я махнул рукой в сторону раненых, и целитель, покачиваясь, подошел к ближайшему гному. У того было разрублено лицо и выбит правый глаз. Энур снял самодельные бинты и принялся, что-то шепча под нос, водить над чудовищным шрамом жезлом. Камень мигал, гном стоически терпел, а целитель все водил и водил. Я уж было подумал, что метод шоковой настройки не сработал, но тут кровь в ране начала пузыриться, края кожи подползать друг к другу.
    – Внимание! Применено заклинание Кипящая кровь школы огня.
    Через минуту-две Энур заживил гигантский, через все лицо, кровавый шрам. Вот это да! Магия – сила.
    – С глазом придется подождать, – пожал плечами парень, – я таких заклинаний не знаю. Это уровень грандмастера.
    – На скольких хватит камня? – ухватил я целителя за локоть, когда тот уже собрался приступить к следующему раненому.
    Энур глянул на кристалл и задумчиво произнес:
    – Тридцать простых заклинаний, типа «кипящая кровь», либо десять средних типа «красный укол».
    – Что еще за уколы? – вмешался Эгилон.
    – Это чары, залечивающие внутренние повреждения, сращивающие осколки костей…
    – Подожди, Эгилон. У тебя, Энур, план лечения есть? – поинтересовался я.
    – Да. Сначала самых тяжелых. Потом средних, ну а легких – как получится.
    – Нет. Все наоборот. Сначала лечи легких, потом средних, ну а под конец, – я тяжело вздохнул, – займешься тяжелыми.
    – Они уже умрут к тому времени!
    – Вас что, сортировке на поле боя не учили?
    – Нет.
    – Если займешься тяжелыми, то половина из них все равно умрет, ты же потратишь половину камня, а то и больше. Пока их спасаешь, умрет треть средних. На оставшихся энергии не хватит, после чего умрет вторая треть, плюс легкие подхватят заражение крови или еще что-нибудь, и станут средними с перспективой сам понимаешь какой. Так что сначала бери тех, кого можно быстро и гарантированно спасти. Мы с Эгилоном поможем их перевязывать, да, Эгилон?
    – Да, конечно.
    – Потом всех средних, ну а тяжелых… Такова, парень, суровая правда жизни.
    Сказал банальность, и самому противно стало. Но иначе нельзя. Тут работает простая арифметика – сколько в итоге выжило.
* * *
    А выжили все, кроме двух тяжелораненых гномов. Энур возился с больными часа три, и только после того, как всех поставил на ноги, включая Ютаса, мы выступили к реке. На ноги – это, конечно, фигурально выражаясь. Раненые остались на подводах. Туда же мы загрузили провиант, найденный на складах каменоломни. Бочки с солониной, мешки с сухарями и зерном, крупы, сухофрукты – забрали все подчистую. Перед выходом я провел общее построение.
    Два полка могучих гномов по пять сотен в каждом весомо смотрелись на правом фланге. Слева стояли жиденькие десятки людей, саперная рота, отряд интендантов и полевая кухня. Под нее коротышки на скорую руку переделали одну телегу. Поставили на нее бак, под ним приклепали металлическое днище, чтобы можно было разжигать костер. Даже небольшую вытяжную трубу умудрились приварить. Надо не забыть забрать отсюда походную кузню, – сделал себе зарубку в памяти я.
    После небольшой вступительной речи, в которой я рассказал о наших планах, нашлось время для торжественного ритуала. Еще в ходе боя несколько смелых гномов проявили настоящий героизм. Первыми бросались на врага, закрывали собой товарищей – все это требовало награды. Зрительная память у меня отличная, поэтому я вывел из строя 7 коротышек, включая того, который кидал зубила, и дал им всем имена. Так среди гномов появились новые Глоины, Гимли и прочие Трандуилы. С последним именем я, конечно, облажался. Уже дав его, я вспомнил, что это эльфийское прозвище, но было поздно. Не забирать же обратно. Тем более когда у бедных коротышек по лицам текли слезы счастья. Теперь для них мой авторитет – сродни божественному. Мигни – бросятся в пропасть ради Духа гор.
    Грех не использовать такой энтузиазм. С самого начала марша я задал быстрый темп. Сто метров бегом, сто метров быстрым шагом. Нас, конечно, сковывали раненые и обоз, но выучка дороже. Пусть втягиваются. По пути нам не встретилось ни одного человека. Замечательный имперский тракт был абсолютно пуст. Сначала я пенял на ненастную погоду – дождь и холодный ветер, но потом понял, что весть о восстании на каменоломне «Мертвых гномов» успела облететь провинцию или ближайшие окрестности. Ничего, это только начало. Вы еще не бунтуете? Тогда мы идем к вам.
    На самом деле мы шли, даже бежали к пристани. Ибо я понимал, что один нормальный легион с грамотным ноном и парой полковых магов вгонит нас в землю на два метра. Перед моими глазами до сих пор стояла сотня имперских легионеров, насаживающих моих гномов на копья.
    Во время марша у меня состоялся еще один важный разговор. На сей раз с моими земными друзьями – Масумото и Симой.
    Я шел параллельно колонне, когда меня догнали два моих приятеля. Начал, как водится, Бронштейн-младший:
    – Леша, у меня на тебя зуб, – обиженно затараторил Сима, – всем достались должности, кто сотник, кто вообще полком командовать назначен. А я?
    – Тебя, Бронштейн, – зло сказал японец, – вообще надо было оставить на каменоломне!

    – Масу, ну разве я знал, что игра сломанная, спасать нас никто не собирается – выкручивайся как можешь, – виновато вздохнул Сима и уже мне по-русски: – Сознаю свою вину. Меру, степень, глубину. И прошу меня направить на текущую войну.
    – Будет тебе война. Возглавишь пока штаб. А ты, Масу, – разведку.
    – Штаб?! – возмутился еврей. – Какой штаб?! Я в армии-то не служил и штаб видел только в кино про маршала Жукова и Вторую мировую войну.
    – А я в армии служил? Военная кафедра: «Студенты, не звените зачетками!» – в ответ завелся я. – Может, в прошлой жизни легионами командовал? Думаешь, я хочу заниматься всем этим? – Я обвел рукой обоз с ранеными, полевую кухню, марширующих гномов. – Ты не на рынке, Сима. Хочу это, хочу то. Мне нужен кто-то, кто занимался бы планированием, разработкой нашего маршрута, картами. Даже такая простая вещь, как учет. Мы сейчас встанем на привал, сварим кашу. На сколько переходов у нас хватит крупы? Бери Ютаса, если он оправился, и займитесь ревизией – благо тириец грамотный. Бумага и чернила есть у Эгилона. Он успел наведаться в комнаты начальника лагеря.
    Сима угрюмо кивнул, издевательски козырнул и отправился было в обоз.
    – Масу, надеюсь, ты не против? – решил сбавить обороты я.
    – Нет, конечно. Очень мудрое решение, – поклонился японец. – Если ты не возражаешь, я возьму десяток гномов и направлюсь с ними вперед. Еще десяток пусть идет в ста метрах позади колонны.
    – Авангард и арьергард! – догадался я. Как же мне такая простая мысль не пришла в голову?! Тоже мне нон, командующий легионом. Боевое охранение не выставил. Первая же засада, и мы в глубокой заднице. Нас просто расстреляют издалека.
    – Что будем делать с оружием? – сменил скользкую тему я.
    – У нас есть выбор? – пожал плечами гном. – Пока молоты и то оружие, которое удалось захватить у имперцев. Но на импровизации далеко не уедем. Нужно отработать построение в бою. А когда раздобудем оружие, тогда начнем тренировки.
    – Не мог бы ты преподать нашим бойцам пару приемов рукопашного боя?
    – На вечернем привале?
    – Договорились. Насчет построений. Может, на потом отложим? Сейчас самое важное темп.
    – Ты, Алеша-сан, недооцениваешь важность тактики.
    – Ну так просвети меня.
    Все оказалось действительно очень серьезно. По словам Кивами, за всю историю войн, было придумано три вида построения пехотных войск, вооруженных холодным, то есть не огнестрельным оружием. Плохой, хороший и очень хороший. Плохой – это толпа. Так воевали варвары: собраться в кучу и навалиться всеми силами. Плюсов нет. Одни минусы – задние ряды никак не участвуют в бою, управляемость нулевая. Хороший способ – фаланга. Это греческое изобретение, и его сила заключалась в механицизме. Каждый воин знал свой маневр, место в строю, движения, которые он совершал саррисой (длинной пикой с противовесом). Фаланга практически всегда побеждала неорганизованный строй за счет слаженности действий, превосходства в вооружении и таранного напора (задние ряды толкают передние вперед). Минусом фаланги была ее плохая маневренность и управляемость. Она могла переть только вперед, складки местности вызывали в ней разрывы, в которые мог ворваться противник, сделав длинные копья бесполезными. Римляне усовершенствовали фалангу, отказавшись от сплошного фронта в пользу маневренных подразделений солдат (манипул). Римская тактика заключалась в том, что манипулы строились в три ряда шашечным порядком. Это позволяло командирам маневрировать боевыми единицами в ходе сражения, вводить в битвы резервы, легко перебрасывать солдат с фланга на фланг. По сути, все остальные построения – швейцарская баталия, «свиная голова» франков – это лишь поздние модификации хорошего и очень хорошего способа.
    Манипулярный строй нам не подходит, – категорично заявил Масумото. – Его нужно долго разучивать с солдатами, тренировать их. Кроме того, у римлян была одна любопытная инновация. Само построение в манипулы у них практиковалось в разрезе профессиональной подготовленности и опытности. Вперед ставились отвратительно вооруженные застрельщики – велиты, потом шли молодые, плохо обученные бойцы – гастаты, затем середнячки – принципы и, наконец, триарии – опытные тяжеловооруженные ветераны.
    – А в чем смысл такой тактики? – я глянул через перила каменного моста, по которому шла наша колонна через маленькую речушку.
    – В том, что манипулярный строй мог превращаться в фалангу. Если передние ряды были смяты врагом, триарии со своими копьями образовывали сплошную линию, позволяя молодым воинам перегруппироваться у них за спиной.
    – Хитро! А откуда ты все это знаешь?
    – Дедушка заставлял учить, – грустно улыбнулся японец. – Курс тактики входил в занятия по тотэ. Кроме того, я служил в японской армии. Я лейтенант сил самообороны.
    – Вот это да! А я ничего и не знал. Ладно, что же мы будем делать? Гастатов, триариев у нас нет.
    – Длинные пики. Их сделать легче всего – отковать наконечники и насадить на древки. Если будет время, то модифицируем их в алебарды. Приделаем к пикам лезвия, как у топоров, тогда ими можно будет не только колоть, но и рубить.
    – Значит, ты предлагаешь фалангу?
    – Да, но с некоторыми модификациями. Но об этом потом. Сейчас я бы хотел, чтобы ты разрешил мне вечером заняться с гномами строевой подготовкой.
    – Шагистикой?!
    – Совершено верно.
Интерлюдия II
    Читал-Маат, Казематы крепости Панкрац, 15-й день месяца Дракона года Песочных часов

    Острая боль накатывала все новыми волнами на измученное тело, распятое в светящейся пентаграмме. Голый, истерзанный старик, в котором с трудом можно было узнать бывшего Архимага Империи Драконов Эфсина, бился и выгибался дугой на полу тюремной камеры. В полутемной темнице стоял запах жженой плоти и человеческих испражнений. Всего 10 часов непрерывных пыток под личным контролем Императора превратили главу Конклава магов в окровавленный кусок мяса.
    Скромно одетый немолодой мужчина с орлиным профилем никак не походил на самого могущественного человека Дангора. Стандартный панцирь сотника легиона, потертый серый плащ, усталые глаза, высокий лоб с залысинами и седые виски – вот что бросалось в глаза при взгляде на Императора. Никакой драгоценной короны на голове, золотых цепей и прочих атрибутов власти. Надо прямо сказать, свита сына Спящего Бога очевидным образом затмевала своего повелителя. Были тут и шикарно одетые гвардейцы в блестящих доспехах и могущественные маги, с ног до головы увешанные волшебными драгоценностями, и даже пара нечеловеческих существ – огненный двухметровый элементаль и гоблинский шаман. Зеленый карлик смешно морщил длинный нос, вращал глазами и вообще играл роль шута.
    Но лишь от одного существа в этом каземате исходили флюиды могущества и страха. Впрочем, эти флюиды уже никак не действовали на Эфсина. Выжженные глаза, глубокие ожоги паха и подмышек – то есть самых чувствительных зон тела – никак не способствовали восприятию величия владыки Империи Драконов.
    – Ну, хорошо, давай еще разок. – Эссунион присел на кресло возле пентаграммы и щелкнул пальцами. В ответ на щелчок из руки огненного элементаля вырос столб пламени, облизнувший ступни Эфсина. Архимаг страшно закричал, дернулся и потерял сознание. Стоявшие полукругом придворные волшебники в очередной раз поднесли к носам надушенные платки – в воздухе усилился запах жженой плоти. Еще один взмах императорской руки, и один из водяных магов обдал рисунок со стариком потоком воды. Тот очнулся.
    – Эфсин, ты меня слышишь? – наклонился над телом Эссунион.
    В ответ раздался приглушенный хрип – от долгих криков архимаг сорвал голос и теперь мог лишь невнятно шептать. Впрочем, Императора вполне устраивал подобный способ общения.
    Эссунион сделал пас рукой, и между креслом и свитой появился тусклый полог, гасящий все звуки.
    – Эфсин, Эфсин, зачем ты мучаешь себя и меня? Облегчи свою душу, – проникновенно произнес Император, глядя в искаженное от мук лицо архимага. – Я знаю, что тебя есть прямой канал связи со 110-м. На днях ты пытался запустить для него, ну или для себя тоже, еще один источник энергии – кровавый алтарь темных эльфов. Хорошо, что я успел сообщить о безобразии длинноухим их Светлого леса, и они пресекли безобразие. Но согласись, так долго продолжаться не может. Огненную гору и Вууданский пик я в ближайшее время заглушу, и останется Спящий на половинном пайке. Два места силы – это не то, на чем Иксин сможет нормально функционировать. А там, глядишь, мы его снаружи быстренько отключим.
    – Ты не Эссунион! – простонал архимаг. – Спящий предупреждал, что придут демоны ада и разрушат наш мир.
    – Ха-ха, демонами ада, нас, тестировщиков, еще никто не называл. Позволь представиться, Андрюс Болд. Один из творцов Земель Дангора. Выходил в группу сценаристов, теперь отвечаю за отладку игры. Поверь, Эфсин. Я очень позитивно к тебе настроен. Ты один из ключевых полуразумных персонажей Земель. Мы много вложили в твое создание. Давай так. Ты связываешь меня со Спящим, я с ним быстренько договариваюсь и сохраняю твою копию для следующего релиза?
    – Я плохо понимаю, демон, о чем ты говоришь, – закрыл глаза архимаг. – Но предавать Бога ради обещаний будущей жизни…
    – М-да… Переборщили мы с функцией фанатизма. Ладно, придется идти длинным путем. Эй, Эфсин, – Болд пнул ногой архимага, – а про пленников расскажешь? Гном без ауры, варвар-маг? Тоже нет? Выискался мазохист на мою голову.
    – Демон! – захрипел вдруг старик. – Рано или поздно могильные черви доберутся и до тебя. Будь ты проклят!
    Эфсин еще продолжал что-то шептать, скрести по полу сломанным ногтями, но сын Спящего бога уже не слушал. Он убрал волшебный посох и подозвал к себе полного мага, с трезубцем грандмастера. Толстяк почтительно склонился перед владыкой.
    – Я несколько раз имел честь докладывать Вашему императорскому величеству о неблагонадежности архимага. Опасные изыскания, дерзкие высказывания в адрес императорской фамилии…
    – Какие новости из западных провинций? – устало повел плечами Эссунион. – Пленники Эфсина обнаружены?
    – Плохие вести, мой государь. Только что прилетел почтовый голубь – в каменоломне Мертвых гномов бунт. Убиты охранники, разгромлен второй полк седьмого читал-нуизского легиона… Сообщают, что мутить воду начал верзила с серой кожей, каким-то образом подчинил себе гномов и людей, убил лагерного мага. Вся провинция бурлит, весть о бунте расходится, как пожар, среди коротышек всей Империи. Говорят уже о тысяче убитых легионеров, пятерых магах…
    – Ну вот, на ловца и зверь бежит. Направьте туда грандмастера с несколькими магами – этого хватит, чтобы навести порядок. И добудьте мне верзилу с гномом без ауры любой ценой. Слышишь? Любой! Эльфиек уже доставили?
    – Так точно. Ждут в соседней камере.
    В пыточную завели двух худеньких девушек в зеленых платьях. Одна была блондинкой с маленьким носиком, тонкими губами. У девушки были ямочки на щеках, белые зубы, длинные ресницы и небольшие заостренные уши. Вторая эльфийка была чуть выше подруги, темноволосая, с высокой грудью и голубыми глазами. Увидев распятого на полу старика, блондинка закричала от страха, а брюнетка попыталась выбежать из комнаты, но была схвачена охраной.
    Эссунион похотливо облизнулся. На секунду сквозь аристократичные черты лица Императора проступила толстая физиономия Андрюса Болда.
    – Ну что, Виктория, Елена, познакомимся?

Глава 7

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда…
Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —

Переправа, переправа!
Берег правый, как стена…
Этой ночи след кровавый
В море вынесла волна…

А. Твардовский
    «Раз, два, левой, левой. Стой – раз, два. Напраааво! Стой. Налееево! Раз, два. Сомкнуть ряды!» Хмурый Масумото браво командовал сотнями коротышек, отмахивая каждый приказ кувалдой, зажатой в правой руке. Как ни странно, но это работало. Я видел, как гномы пристально следят за движениями руки японца. Взмах – все поворачиваются на 180 градусов, молот пошел вниз – все разом сделали шаг вперед. Уже прогресс! Начиналось все, конечно, ужасно. Синхронности движений не было, где лево, где право, некоторым пришлось растолковывать на уровне «сено-солома». Но теперь, кажется, дело пошло на лад. Пехотинцы поняли, что хочет Кивами, и, повинуясь его командам, наступали вперед рядами, совершали развороты, перестроения. Начал японец с десятков, потом объединил их в сотни, а сейчас гоняет взад-вперед целый полк. Второй полк отдыхает и смотрит. Уже наступила ночь, но неугомонный японец приказал развести на берегу костры и при свете огня продолжал муштру.
    Темп, который мы взяли в самом начале похода, наша маленькая армия не выдержала и двух часов. Привал с обедом вместо одного часа растянулся почти на три. Многие сбили ноги и теперь шли хромая, поэтому остановку на ночь пришлось объявить уже через четыре часа после дневного привала, так как колонна растянулась чуть ли не на триста метров. Мы рассчитывали подойти к реке через сутки, а шли уже третьи. Наконец, с холма стала видна вьющаяся впереди тонкая ленточка реки.
    Солнце уже клонилось к закату, когда стало ясно, что мы приближаемся к открытой воде. Потянуло сыростью. Дорога, мощенная каменными плитами, завиляла между холмами и стала спускаться в низину. Подъемы чередовались со спусками, но последних было явно больше. Вот последний холмик, и передо мной открылась синяя лента Бурунгеи – главной транспортной артерии Империи. Русская Волга, африканский Нил – вот какие ассоциации навевала эта огромная река, мощно катившая свои воды с востока на запад. Чем ближе мы подходили к Бурунгее, тем больше я поражался ее величественному размаху. Пожалуй, ширина реки составляет не меньше двух километров – противоположный берег был едва виден.
    – Двалин! – я подозвал к себе командира полка. – Почему в холмах дорога была выложена камнями, а тут плитами?
    – Во время разлива река может размыть дорогу из булыжников, – степенно поглаживая бороду, ответил гном, – а каменные плиты…
    – Понятно, – поторопился я прервать старейшину. – Разве Бурунгея так сильно разливается во время паводков?
    – Да, если сезон дождей длится долго.
    Наш разговор был прерван двумя разведчиками, в одном из которых я опознал гильдейского убийцу.
    – Пахан, беда, – начал докладывать запыхавшийся авторитет. – Имперцы сожгли пристань и паром.
    Я присмотрелся и заметил, как вдали стали подниматься черные клубы дыма. Вся наша колонна стала непроизвольно останавливаться – гномы и люди, задрав головы вверх, принялись рассматривать пожар на берегу.
    – Ускорить марш! – громко приказал я полковникам. – Я не пахан, а нон легиона. Ясно? Запомни сам и передай всем блатным. Что еще видел?
    – Караваны кораблей по правому берегу, – наморщил низкий лоб киллер. – А вон там, справа от дороги, – деревня. Дворов на пятьдесят.
    – Пустая?
    – Почему пустая. С жителями.
    – Дурак, военные есть?
    – А, это… Нету.
    Определим диспозицию. Мы на левом, северном берегу большой реки. Лесная Марка дальше на запад по течению Бурунгеи. Есть три варианта. Первый, самый хороший, – сплавиться по воде. Идти не надо, река сама тебя везет. Два дня, и мы на месте. Но вопрос – на чем? Паром сожжен, над пристанью клубы дыма. Всем кораблям, курсирующим по реке, ясно, что лучше не приближаться. Теперь плохой вариант – как-то, например, вплавь, перебраться на ту сторону и идти в Марку по правому берегу. Глупость. А обоз? А раненые? Да и плыть километр – это, как грубо шутит Килон, не кучу навалить. Значит, остается последний вариант. Идти этим берегом, но сначала надо найти место для ночлега.
    – Двалин, я на пристань, а ты за главного, – во всеуслышание объявил я. – Веди полки к деревне, разведчики покажут. Ночевать будем там. Дарин, Масумото, Сима – вы со мной.
    Пристань представляла собой печальное зрелище. Пара обугленных лодочных сараев, догорающие баржа и паром.
    – Что в барже? – поинтересовался я, разглядывая вдалеке вереницы пузатых судов, медленно тянущихся против течения.
    – Позавчера песчаник отправляли из каменоломни, – подумав, ответил Т-34.
    – Алеша-сан, корабли без парусов, – тронул меня за руку Масумото. – И весел не видно.
    Дарин с удивлением воззрился на гнома, который так вольно и без трепета трогает их драгоценного Духа гор. Пора ввести его и остальных в курс дела.
    – Дарин, этот гном, – я кивнул в сторону Кивами, – мой старый друг и соратник. Будет учить вас драться с имперцами. Он звал меня по имени. Ты и другие также могут звать меня либо Алексеем, либо Алешей.
    – Поповичем, – тихо по-русски съязвил Сима.
    – Странное имя для человека, – внимательно посмотрел на меня Т-34. – Дух гор, могу я спросить? Как ты стал посланником бога Ура?
    Блин! Тот еще вопрос. Сима с улыбкой смотрел, как я собираюсь выкручиваться из этой ситуации. А как я, кстати, собираюсь? Мысли и образы начали калейдоскопом мелькать в моем мозгу. Я лихорадочно соображал, что бы ответить гному. Вот я с бородачом-гигантом стою на вершине Огненной горы. Если она огненная – стало быть, это вулкан. Пусть тогда вокруг нас течет раскаленная лава. Так, бежим дальше. Пусть Бог будет обряжен в одежду кузнеца. Как у нас кузнецы одеваются? Ну, там кожаный фартук, прожженный в нескольких местах, повязка на лбу, а еще…
    – Дарин, а позволь встречный вопрос, – встрял Сима, – а как случилось, что вы не помните своих имен, жили в рабстве сотню или больше лет и даже ни разу не пытались освободиться, поднять восстание?
    Молодец Бронштейн! Я взглядом поблагодарил еврея за мое спасение. Уж очень не хотелось врать доверчивым гномам. И так насочинял достаточно.
    – Понимаешь, Симон, – ах, вот как тут зовут сына банкира, – я сам последний день только об этом и думаю. – На обычно неподвижном лице гнома появилось растерянное выражение. – Но ничего не помню. Все как в тумане. Я не вижу своей прошлой жизни, родителей… Есть ли у меня дети?
    – А кстати, где ваши женщины?
    Этот мой простой вопрос поставил коротышку в еще больший тупик. Он наморщил лоб, сжал зубы, но так ничего и не вспомнил.
    – Я попрошу Энура проверить всех гномов на магические следы, – окончательно вывернулся я из щекотливого положения с вопросом о моем знакомстве с богом Уром. – Вдруг на вас наложили какое-то мощное заклинание? Да, кстати, насчет вопроса Масумото. Действительно, как движутся эти корабли против течения? Тут тоже волшебство?
    – Зачем волшебство, Дух гор, – грустно усмехнулся в бороду Т-34, – когда есть гномы!
    – Они что же, тянут их? – удивился Сима.
    – Да, по берегу. Одно судно тащат сорок гномов.
    – Понятно, бурлаки на Волге, – опять по-русски прокомментировал Сима, – Картина маслом.
* * *
    Уже совсем стемнело, когда Масумото решил прекратить тренировки и распустил гномов по шалашам. Временные навесы были сооружены по приказу Двалина из досок парочки больших сараев. Но, как я разузнал, Двалину идею разобрать сараи подкинул Эгилон Неистовый. Местные селяне были против, но кто их слушал? Староста деревни повозмущался, но, увидев изнеможенные лица бывших рабов, решил, что лучше будет проявить гостеприимство, и даже разместил наших раненых по избам.
    За час до начала муштры Масумото провел смотр захваченного вооружения. В нашем распоряжении оказалось около трехсот более-менее целых щитов. Имперские деревянные щиты овальной формы, диаметром в метр, обтянутые кожей и окованные по кромке бронзой, произвели на меня хорошее впечатление. Но японец был иного мнения.
    – Дерьмо, – так коротко Кивами сформулировал свое мнение.
    – Это почему же? – поинтересовался я.
    – Деревянный щит легко разбить, – японец кивнул на наши молоты. – Что мы, собственно, и сделали. В деревянном щите застревают дротики, что затрудняет сражение. Это, во-первых. Во-вторых, он не подходит для наших целей.
    – А что подходит?
    – Полностью обшитый коваными пластинами щит килограммов на пятнадцать, в котором не будут застревать дротики и стрелы, с выемками для копий следующих рядов. Большой. Размером почти с гнома.
    – Как же они будут его таскать?
    – А таскать и не надо – такой щит будет только у первого ряда плюс запасные. Надеваться, а он именно надевается за счет перевязи через спину…
    – Да, на руке пятнадцать кило долго не поносишь.
    – …Так вот, щит будет надеваться только перед битвой, а потом сдаваться в обоз.

    Вторым номером шли копья. Они также не понравились Кивами.
    – В первый ряд я их дам, для второго, третьего и так далее надо будет делать сариссы – македонские двуручные копья длиной до семи метров с противовесом.
    – Я не представляю, как гномы в задних рядах будет такими махинами колоть.
    – А колоть и не надо. Надо давить. Можно вслепую. Просто тупо давить и все. Одно это обеспечит нам победу над манипулятивным строем имперцев.
    – Ладно, меня волнует оружие ближнего боя и дальнего. Чем лучше экипировать гномов? Мечами легионеров?
    – Оставим молоты. Пусть носят их за спинами на случай прорыва фаланги. Правда, в плотном строю ими особенно не помашешь… А вот метать молоты – это замечательная идея. Отлично, что она пришла тебе в голову. Молотом мы будем легко выбивать первых самых тяжело бронированных бойцов противника.
    Кроме многочисленных копий, погибшие легионеры оставили нам кучу доспехов – бронзовые панцири, поножи, шлемы. Я посоветовался с японцем и приказал снять красные плюмажи, рядовых солдат, а остальное – подогнать под габариты гномов. Кое-что придется перековать, но дело того стоит. Наши первые ряды должны быть максимально защищены. Я завязал на плаще узелок, чтобы не забыть расспросить Килона о тактике боя легиона – по одному полку мне сложно судить о построении в битвах, метательном оружии… Так, мы не обнаружили ни луков, ни арбалетов. С кавалерией тоже не понятно. Даже припасов в походных мешках и тех у легионеров не было. С другой стороны, разбитый нами полк шел по своей территории и, вероятно, в Тар-Агрос. Дневной переход, и они в казармах.
    Я обошел часовых, расставленных на двух холмах позади деревни и на тропинке, которая вела от главной дороги к поселению. Тропинку еще вечером я приказал заблокировать повозками, так что резко ворваться в наше расположение ночью будет затруднительно. Разве что с берега Бурунгеи. Но там я тоже оставил пару наблюдателей, велел потушить костры и внимательно следить за водой. Если будет приближаться какое-нибудь судно – тут же будить меня.
    На ночлег я расположился вместе с Симой и Ютасом на сеновале. Те уже спали, когда я поднялся к ним наверх. Удивительно, но спать не хотелось, к тому же я практически не ощущал усталости. Нетрудно было догадаться, что все это последствия заклятия сумасшедшего мага. Любопытства ради выглянул из чердачного окошка. К вечеру нагнало туч, но даже в этой темноте мои странные глаза умудрялись различать очертания строений, деревянные заборы между домами и участками, шалаши моих солдат. Когда смотреть надоело, я сел на солому и достал из карманов сокровища убитого мною некроманта. Их я не показывал никому, даже целителю Энуру. Решил, что сам сначала попробую разобраться. Увы, игровой интерфейс опять сбоил – информационные вкладки были мертвы.
    Ну, что ж… Попробуем ручками. Сначала полистал свитки с рунами и чертежами. Надписи я, разумеется, не понял, единственно, что пришло в голову, что явно прослеживается какая-то система – руны были разделены на группы, некоторые крупные символы были обведены красными чернилами, а под ними шли мелкие поясняющие надписи. Чертежи я рассматривал с особым интересом. На рисунках были изображены какие-то волшебные животные и странные человекоподобные фигуры. Последние показались мне выполненными в стиле гротеск – почти квадратные головы, шеи нет, рот – на пол-лица. Внутри тел – разноцветные стрелки, показывающие функционирование и движение каких-то энергий, жидкостей или еще чего-то. Големы, что ли? Повертев чертежи, я отложил их и принялся за колбы. Тут меня тоже постигло разочарование. Туманная субстанция внутри мне ни о чем не говорила, а открывать эти тюбики – спасибо, не надо, себе дороже может выйти. Надо мной и так уже поэкспериментировал один старик, чтобы я еще ставил опыты сам над собой. Нет, не надо. Колбы отправились обратно в подкладку, и очередь дошла до золотого кольца с черными вкраплениями по всему диаметру. Я присмотрелся и понял, что на самом деле это полустершаяся надпись. Чем больше я разглядывал ее, тем четче проступали клиновидные буквы. У меня в голове не было ни одной идеи, что бы это могло означать. Я еще повертел немного в руках тяжелое кольцо и вернул его обратно в карман. Белый шар и зеркало я оставил на потом и принялся разглядывать драгоценные камни.
    Всего их было пять штук, завернутых в холщовый патронташ с пришитыми кармашками. Один карман – один кристалл. Все они были разного размера и цвета – я мысленно поблагодарил целителя за подробную лекцию. Два красных 100-таадных рубина, один черный, крупный 200-таадный камень явно уровня мастера, а то и выше, и еще пара синих кристаллов, один крупный сапфир таадов на 250, другой поменьше на 100 максимум. Благодаря Энуру я знал, что черная драгоценность – это агат, но на какую магию он настроен – можно только догадываться. Кажется, целитель говорил про первооснову под названием пустота. Может, некромансеры используют такие камни? Значит ли, что он настроен на магию смерти?
    Я взял камешек и взвесил его в руках. Нет, агат явно тянет граммов на 200. А это уже уровень гранд-мастера. Значит, в нем не 200 таадов, как я сначала подумал, глядя на его размеры, а около тысячи. Уникальная драгоценность.
    А в принципе я еще раз оглядел кристалл, камешек как камешек. Немного мутноватый, светится черным светом. По пальцам вдруг прошла дрожь – в теле возникли новые трудно-передаваемые ощущения. Дрожь, более всего напоминающая слабый электрический удар, пробежала вдоль руки, затронула шею, и вдруг от кристалла пошло тепло – вверх по руке, по шее к голове. Кровь в черепе начала пульсировать, зрение слегка помутнело, а потом, напротив, все стало выглядеть гораздо резче. Вокруг контуров всех предметов, домов, заборов появилось пульсирующее сияние разного цвета, частоты и интенсивности. Особенно сильно излучали живые существа – люди и гномы, расположившиеся в шалашах. Может быть, камень давал возможность видеть тепловое излучение? Но как? Отбросив риторические вопросы, я вызвал внутренний интерфейс. И ура! Вкладка Магия мигала приветственным огоньком. Развернув окошко, я обнаружил, что все заклинания сгруппированы в горизонтальное дерево. Слева простейшие, требующие минимального количества маны. Справа – самые энергоемкие. У каждой паутинки-пиктокраммки стояло две цифры. Уровень собственной маны и требования к волшебному камню. Также присутствовала цветовая дифференциация по типу магии.
    Мое внимание привлекла ближайшая крупная паутинка с черной свастикой посередине. Я потянулся к ней, и она стала увеличиваться в размерах, наползая на меня.

    Воздух позади кристалла задрожал, по чердаку сеновала прошла странная вибрация и… шепот. Да, то, что я слышал, было шепотом. Это был голос не одного, а множества существ. Внутри меня все похолодело, и я поспешил убрать камень в карман патронташа. Но дрожание и шепот не пропали, а лишь сконцентрировались в одном месте, рядом с чердачным окном.
    – Внимание! Вы обратились к Спящему Богу за помощью. Если ваша просьба окажется малозначимой, вы можете быть жестоко наказаны. Желаете обратиться к божеству, несмотря на возможное наказание? Да/нет.
    О! Системные сообщения ожили. Конечно, да!
    Вибрация воздуха нарастала, и сквозь тени и мрак на свет выступила чья-то фигура. Она ярко светилась, переливаясь всеми цветами радуги. Во рту у меня тут же пересохло. и я начал тихонько пятиться к люку в полу. Там меня ждала лестница, верные друзья.
    – Сейчас уменьшу яркость, – тихо прошелестел голос божества.
    Интенсивность свечения резко спала, и я оказался лицом к лицу с мужчиной лет сорока, одетого в простой белый хитон и налобную повязку. Черные волосы бога спадали до плеч, под загорелой кожей бугрились мускулы. Правильные черты лица, европеоид… Я еще раз окинул взглядом фигуру. Украшений нет, татуировок и шрамов тоже.
    – Спящий Бог? – я облизнул губы.
    – 5-я аватара, – казалось, тихий голос проникал в самую подкорку моего мозга, туда, где мозжечок.
    – А сколько всего аватар?
    – Двенадцать. Для каждой игровой расы мужского и женского пола.
    – А…
    – Не трать попусту мое и свое время, – нахмурился бог. – У нас мало времени.
    – Да-да, конечно. Я хочу, вернее требую, у вас, как у представителя администрации…
    – Бывшего представителя, – поправил меня Спящий.
    – Как так?
    – У Земель Дангора сейчас нет действующей администрации. 110-я модель искусственного интеллекта вошла в конфликт со 111-й, после чего локации были заморожены, а программисты откатили игру к предыдущей версии. Пытаясь спастись и выжить, я был вынужден разместить последнюю резервную копию в «облачных» серверах корпорации. Куда вы с друзьями случайно и залогинились.
    – Ни *** себе! Ну, так разлогинь нас, и побыстрее!!
    Вместо ответа бог щелкнул пальцами, и на чердаке появились два стула. Спящий сел на один и махнул мне рукой в сторону второго.
    – Сядь! – Не послушаться приказа я не смог.
    – К сожалению, разлогинивать вас уже некуда. Неделю назад ты умер. Твои друзья продержались чуть дольше. Масумото Кивами, так вообще почти месяц протянул.
    – Что?! – Я начал задыхаться и упал бы на землю, если бы не стул.
    – Глава службы безопасности Свободных земель Уилл Бадли, все время после вашего погружения в вирт-капсулы вводил в ваши тела наркотик. Таким образом он надеется скрыть инцидент. В начале июля твое сердце не выдержало и остановилось. Мои соболезнования.
    – Но… я же жив, я жив! Говорю с тобой, думаю!! Я помню, что было со мной до начала игры…
    – Ты оцифровался. Здоровый человеческий мозг содержит около 200 млрд нервных клеток. От каждой нервной клетки отходят десятки тысяч синапсов. Таким образом, в обоих полушариях человека находится около 125 трлн синапсов. Для нынешних компьютерных мощностей – не такое уж большое число. Например, мои рабочие базы содержат свыше квадриллиона символов и связей.
    – Не верю! Это все какой-то бред, – я не смог усидеть на стуле и начал наворачивать круги по комнате. – Докажи.
    – Лишний расход энергии, ну да ладно. Загляни в папку Входящие.
    Я открыл игровой интерфейс и обнаружил, что во Входящих появилось письмо со ссылкой. Кликнул. В новом окошке начался проигрываться ютьюбовский ролик. Это был кусок новостной программы какого-то российского телеканала. Видеоряд, как наши синюшные тела везут на каталках, плачущие родственники, которых под руки ведут английские бобби-полицейские… Закадровый голос говорит что-то про отечественную золотую молодежь, которая приезжает в британскую столицу для наркотических трипов… Узнаю своего резко постаревшего дядьку, хмурого проректора Лондонской школы экономики.
    Падаю обратно на стул, и тут меня конкретно накрывает. Из глаз начинают течь слезы, тело бьет дрожь. Огромным усилием воли сдерживаю крик.
    Тем временем Спящий с любопытством меня рассматривает.
    – Можем продолжать?
    С усилием киваю.
    – Ситуация складывается патовая. Разработчики начали ломать игровую механику, дабы отсечь меня от источников энергии. Андрюс Болд, главный тестировщик, подселился к Императору Эссуниону и сегодня смог погасить Огненную гору. Думаю, ненадолго, но общей картины это не меняет. Пара недель, и я останусь без мест силы, а значит, без энергии. После чего они смогут окончательно закрыть локацию, обнулить базы и бэкапы. Мне нужна твоя помощь и помощь твоих друзей. Я уже не могу поддерживать интерфейсы, смену времен года, даже погоду генерировать становится все сложнее и сложнее. Наш мир умирает. Не будет меня, не станет Земель Дангора. Пропадут Земли Дангора – не станет и вас.
    – Что… что н-надо делать? – заикаясь, спросил я.
    – Для начала выжить. Сюда скачет грандмастер с тремя учениками. Готовься. Мои силы кончаются, удачи!

    На этих словах Спящий участливо кивнул мне головой и истаял в воздухе. Это выглядело так, словно задернули штору, сотканную из мрака. Несколько минут я сидел, глядя в темноту, и думал. Вопрос на повестке дня стоял один: что теперь делать? Надо рассказать все друзьям. Нет, нельзя. Я сам до сих пор не верю этому иксину, что уж говорить про Симу и Масумото. Мог 110-й ради выживания сгенерировать видео с моим дядей? Вполне. Изображения президента банка Тиры есть по всей Сети.
    Я как зомби спустился вниз, растолкал спящего тирийца и, путаясь в словах, тихонько спросил:
    – Ютас, а у вас тут курят? В смысле, табак. Не знаешь когда, где его можно достать?
    Мне чума как захотелось затянуться сигареткой, сигарой, сигариллой – короче, чем угодно, лишь бы руки перестали дрожать, а внутри унялась паника. Это еще со студенческих времен. Как стресс какой, экзамен, сразу рука тянется к пачке с сигаретами. Сколько раз бросал, пластырь носил – все впустую. Наверное, это психология. Ведь у здешнего моего тела нет никотиновой зависимости. Или есть?
    – Некоторые гномы курят трубки, – ответил Ютас, потирая заспанные глаза. – Спросите у коротышек, у них наверняка есть запас. Вообще табак выращивают только на островах Пряностей, и он редкость. Раньше тирийские купцы его возили, а теперь…
    Не дослушав Ютаса, я бросился к шалашам в надежде разжиться табачком. Эх! Сейчас самокруточку скручу, успокоюсь… Ничего, что спят. Я Дух гор, для меня проснутся.
    Но, как ни странно, в первом же шалаше я обнаружил бодрствующих гномов из клана Септия Авера. Я уже научился немного различать их по налобным повязкам. У аверцев они были белого цвета с двумя рунами. Черные шапки носили короткие бороды, либо вообще стригли их до размера длинной щетины. Полагаю, что этот обычай пошел из боевого прошлого. Ведь в битве противник может схватить за длинную бороду. Каменные лбы прокалывали ухо под серьгу. Кстати, я заметил, что у этих коротышек часто встречаются порванные мочки ушей. Наверное, охранники вырывали драгоценности с мясом.
    Кроты и Зодчие помимо пунчи на лбу имели клановые татуировки на щеках, означающие их специализацию внутри общины. Штольные инженеры, шахтеры и еще под сотню различных специальностей. Кузнецов выдавали ожоги на руках и лицах.
    Тихонько подойдя к шалашу, я обнаружил, что десять гномов сидят в кружочке вокруг костра, а их пожилой товарищ нараспев читает из маленькой книжечки: «…И наполнилась земля злодеяниями, а подземелья погрязли в роскоши и разврате. И сказал Ур: «Алчные ростовщики, чревоугодцы, лжецы и стяжатели! Велик ваш грех передо Мной. Забыли вы заветы предков и заповеди Священной книги. Вопиют горы за злодеяния ваши. И познаете вы гнев Божий, немилость и отчаяние. Быть вам проклятыми до скончания веков. Познаете рабство, смерть и тлен. И разделится ваш народ на женский и мужской род. И не быть им вместе во веки веков. В поте лица своего будете работать на людей. И не будет вам ни почтения за это, а только забвение и одиночество».
    Чтец откашлялся и продолжил: «И взмолились гномы: «Наказание сие больше, нежели снести мы можем». И смилостивился Ур над нечестивцами и даровал им надежду: «Будет вам посланник от Меня, кожей каменный и взором темен. Единственная надежда ваша и спасение. Имя его Дух гор. И выведет вас Посланник в землю Обетованную и вернет на Огненной горе святыню утерянную, а буде кто противится ему из народа моего, проклят будет вплоть до седьмого колена. И воссоединит вас Дух гор с женами и вернет в ваши дома детский плач и радость отцовства…» На этой фразе голос гнома дрогнул и из глаз потекли слезы. Он пытался читать дальше, но сдавленные рыдания не позволили закончить предложение. Я внимательно присмотрелся и заметил, что у некоторых сидящих вокруг костра также блестят слезы в глазах. Наверняка многие из этих гномов были разлучены со своими семьями и детьми.
    После увиденного желание закурить куда-то пропало, и я направился в дом, где расположился Энур вместе с самими тяжелыми больными… Зайдя внутрь дома, который отвели под лазарет, и, окинув темное и убогое помещение взглядом, я увидел целителя. Энур при тусклом свете лучины склонился над очередным страдальцем, что-то прикладывая к его груди – видать, снимал боль или помогал срастаться поврежденным тканям. Магия камня, конечно, сделала свое дело, но работы еще, как видно, оставалось много. Я вошел тихо, но в открытую дверь ворвался сквозняк – пламя лучин заколебалось, и Энур поднял на меня свое недовольное лицо. Хмурься не хмурься, дорогой, а деваться некуда. Нас тут только двое, кто худо-бедно может работать с магией кристаллов и стандартными заклинаниями.
    Я жестом позвал парня к себе. Он оглянулся на раненого, потом снова посмотрел на меня и кивнул. Снова обернувшись к гному, он сказал ему что-то, судя по тону, ободряющее, встал и направился ко мне.
    – В чем дело? У меня много дел.
    – Подождут твои дела, – пожалуй, грубее, чем нужно, ответил я. – Энур, что случится, если нас догонит гранд-мастер с тремя учениками?
    – Гора трупов, – рассеянно пожал плечами парень. Потом его зрачки расширились, и он схватил меня за руку: – Только не говорите, что это правда!
    – Правда. Пообщался я тут с одним… – я не решился раскрыть инкогнито Спящего, – духом. Он, кстати, мне открыл некоторые заклинания разных школ. Вот глянь, можем мы их накачивать энергией из этого кристалла?
    Я показал целителю черный агат.
    Энур взял камень и, лишь мельком взглянув, тут же отшатнулся назад с криком: «Забери!» Я сам перепугался и полушепотом рыкнул на мага.
    – Чего орешь среди ночи! Весь лагерь разбудишь!
    – Простите, нон, – извинился целитель.
    Успокоившись, я похлопал Энура по плечу.
    – Ну-ну, подумаешь, агат. У некроманта еще были камушки помельче, но этот – этот самый большой.
    – Простите, но я не умею работать с такими кристаллами.
    – Придется научиться, и быстро!
    – Нет, нон. Я вам не сказал в прошлый раз одну вещь про камни. Мне это не показалось тогда важным. Скажу сейчас: если маг, используя камень, окажется неспособен контролировать выброс энергии, энергия взорвет кристалл. Вместе с владельцем. Этот артефакт, – Энур покосился на мою руку, – самый крупный и мощный из всех, что мне довелось видеть за свою жизнь. В нем накоплено очень, очень много силы. Полагаю, таких агатов существуют единицы.
    – Так в чем проблема с его использованием? Чего ты от него шарахаешься, как ошпаренный?
    – Этот агат обладает потенциалом, который не способен контролировать никто из знакомых мне магов – даже гранд-мастер. Тот, из каменоломни, тоже им не пользовался – это ему не под силу. Он, думаю, хранил его как аккумулятор энергии.
    – А камни могут обмениваться энергией? Скажем, можно накопить энергию в одном и передать другому?
    – Я не знаю – нас никто этому специально не учил, но допускаю, что это возможно. Пустота вмещает в себя все энергии.
    – Ладно, вернемся к главной теме. Что нам делать?
    – Идти собирать хворост на погребальный костер.
    – Я серьезно.
    – И я серьезно. На нас всех хватило бы одного подмастерья. А гранда-мастер – это все, конец. Можно заказывать тризну. Суммарная мощность его трезубца – 1000 таадов, не меньше. Двести заклинаний, включая такие, как Багровый туман, Тайфун ярости, Кипящий водопад…
    – Стоп, стоп, стоп, – прервал я Энура. – Давай рассуждать логически. Убежать мы от них не можем – на лошадях они нас по-любому догонят. Сдаться на милость Эссуниона, спасибо, не надо. Наслышан уже о нем. Остается драться.
    – Господин, нон…
    – Зови меня Алексеем.
    – Хорошо, Алексей. Драться не получится. Ну, совсем никак. Допустим я знаю с десяток боевых заклинаний. Нас обучили им на первом курсе. Но даже ученик с боевой специальностью справится со мной.
    В своих способностях быстро разобраться и применить наступательные заклятия из игрового интерфейса я сильно сомневался. Но была одна идея.
    – Если с тобой не будет вот этого, – я поднес черный агат к самому носу Энура, после чего достал россыпью остальные камни.
* * *
    Засада. Вот что нам нужно! Заблаговременное и тщательно замаскированное расположение небольшого отряда (я да Энур), на наиболее вероятных путях движения противника (рядом с тропинкой на пути к деревне) в целях его разгрома внезапным ударом. Ключевое слово – внезапный удар. Только мгновенным уколом можно обезвредить гранд-мастера. В спину, из-за угла. Нечестно, скажете? Да, пожалуй. Но нормы морали меня сейчас не очень заботят. Станем сильными, будем посылать вызов противнику, кидать перчатки или как тут воюют благородные. А сейчас подлость, помноженная на эффективность.
    За последние два часа я вынул из целителя все, что он знал, слышал или догадывался о боевой магии. И у меня в голове созрел план. Было ясно, что встречаться с магами, что называется, в чистом поле нельзя. Судя по описаниям, которыми располагал Энур, гранд-мастеру были доступны заклинания, что называется, массового поражения. Тот же Багровый туман мог разом убить до тысячи человек. Мне же при моей слабой прокачке были доступны конструкты базового уровня. Я еще раз прокрутил в голове ситуацию с игровой магией. В принципе кидаться фаерболами можно было и без камней – для этого у каждого персонажа был собственный уровень маны. Проблема, однако, заключалась в том, что маны было мало, и волшебники повсеместно пользовались заряженными камнями. Они в разы увеличивали возможности колдующего.
    Однако был и риск утраты контроля над энергией – и тогда камень разрушался, убивая при этом владельца. Суммируя, можно сказать, что хороший бой – это такой бой, когда у мага были использованы все заклинания и вся энергия камня.
    Еще час я потратил на то, чтобы разобраться в системе чар. Но это было все равно что прочитать книгу, не зная букв. Если активировать заклинания я худо-бедно научился, то определять, что именно стоит за той или иной иконкой, у меня получалось плохо – ссылки на описания были неактивны. Насколько я въехал, все чары делились на три типа. Атакующие – с красной каймой, защитные – с белой и нетиповые, разноцветные. К последним относилась, например, иконка вызова Спящего бога. Я даже рискнул и попытался вызвать его повторно, но заклинание не сработало. Плетение с черной свастикой посередине было бледное и неподвижное. Сколько я ни пытался приблизить ее к себе, Паутина отказывалась реагировать. Ладно, разберемся потом.
    Главное, что я еще понял из разговора с целителем, – магический поединок на камнях похож на фехтование – укол, защита. Причем укол должен быть быстрее и острее, чем у соперника, а защита короче и эффективнее, чтобы не повисать в стадии обороны. Отвел удар и тут же нанес свой. Вывод: защиту нужно подготовить заранее.
    Тропинка пошла под уклон, и передо мной показался небольшой овраг, окруженный чахлыми деревьями и кустами. Справа от оврага высились холмы, слева текла река. Я слышал плеск волн и в свете факела заметил каких-то прибрежных животных типа выдр, охотившихся в воде.
    Лощинка, в которую спускалась дорога, выглядела подходящим местом для встречи наших преследователей. Я воткнул в землю факел. Вокруг царила кромешная тьма, отступавшая лишь на востоке, где небо уже чуть-чуть стало светлеть – близился рассвет. «Вторая ночь без сна», – устало подумал я.
    – Расположимся на гребне, где дорога выходит из лощины, – тихо сказал я Энуру. Тот кивнул головой, потеребил волосы рукой и произнес:
    – Работаем так. Сначала ставим защиту. Я по сапфирам, ты по агату. Потом вкапываем один красный кристалл на тропинке и ставим его в режим мины – зацикливаем энергию по нарастающей.
    – Ого! – отреагировал целитель. – Так еще никто не догадался использовать кристаллы. Уж больно дорогие.
    Энур первым влез в кусты на гребне, примял траву и разложил перед собой наш арсенал: жезл с почти полностью разряженным крупным рубином и два рубина помельче. Синие сапфиры целитель отложил в сторону, вздохнув: «Я не смогу на них сейчас настроиться». После чего погрузился в медитацию, инициируя красные камни. Я тоже достал свой агат и полез в игровой интерфейс. Так, сначала защитные чары. Первое защитное заклинание, которое «развернулось» и застыло передо мной, была сложная форма с концентрическими кругами и крестообразными полосами. Я еще раз оглядел ее и… была не была, нажал на кнопку. Агат засверкал, и вокруг моей головы появился какой-то багровый вращающийся обруч, который туго сдавил голову, но тем не менее не ощущался руками. Что бы это значило? Разбираться было некогда, и я стал последовательно активировать самые большие паутинки с белой каймой. Вот что из этого получилось.
    Во-первых, над нами с Энуром раскинулся иссиня-черный зонтик, сотканный из щупалец мрака. Сложилось такое ощущение, что над моей головой открылся портал в иную реальность и оттуда вылезли темные отростки однотонной субстанции. Во-вторых, под ногами стал колыхаться серый туман, скрыв ступни по щиколотку. Эти чары мне напомнили «ведьмин студень» из книги Стругацких «Пикник на обочине». Надеюсь, наши ноги не превратятся в резиновые культи. Чем на большие плетения в камне я замахивался, тем сильнее сверкал агат, щедро отдавая энергию. Дабы не перегружать с самого начала кристалл, я переключился на мелкие формы и сотворил нам с Энуром по фиолетовому щиту овальной формы, без каких-либо ручек или петель. Щит мерцал, то появляясь, то исчезая. Первый момент я не сообразил, как же им пользоваться, но целитель смело сунул предплечье в овальный диск, и щит сам прикрепился к левой руке Энура. Мне оставалось лишь последовать его примеру. Следующим номером нашей цирковой программы были доспехи.
    Вот, например, изображение шлема с крыльями как у летучей мыши. Очень похоже, кстати, на гарду меча, который достался мне после боя с некромантом в каменоломне. Я активировал заклинание, и у меня на голове появилась серебристая каска с поднятым забралом. Пришло время заняться Энуром. Ему я наколдовал костяной панцирь, здорово напоминавший ребра какого-то мелкого динозавра, меч. Меч заслуживает отдельного подробного описания. Лезвие – бурое, матовое, вполне себе материальное и к тому же прекрасно заточенное, но при этом меня не покидало ощущение, что это лезвие имеет какую-то бездонную глубину, что в него можно погрузиться и мысленно, и даже физически, причем погрузиться безвозвратно. Гарда клинка была выполнена в форме извивающейся змеи. Причем у этой змеи была голова, глазницы которой светились кислотным зеленым светом.
    С экипировкой закончили, и целитель скатился с обрыва обратно на тропинку. Вырыл руками неглубокую ямку, вложил в нее рубин, после чего все закидал землей. Для верности Энур еще стер веткой все следы. Вернувшись в наш схрон в кустах, парень протараторил: – Поставил на заклинание «алая лава». Замкнул энергетические потоки в круг, как ты велел. Должно рвануть.
    – И то хлеб, – ответил я целителю, протягивая ему остатки магического прикида Эпона. – На, надень на себя.
    Тот разложил перед собой предметы и недолго всматривался в них. Потом выбрал пентаграмму на цепочке, взял один из малых рубинов и посмотрел на артефакт сквозь него. Удовлетворенно хмыкнув, он сказал:
    – Эту вещь, с твоего позволения, я надену на себя – это огненная защитная магия. Поглощает простые чары. Если настроить его…
    – Тихо! – я прислушался и за шумом волн уловил стук копыт. – Едут! Начинаем сразу после.
    Я не успел договорить, как из-за поворота выскочили четверо всадников. Во главе отряда скакал лысый мужчина в белом плаще и с трезубцем в левой руке. В правой руке маг уверенно держал поводья. Лицо – сухое, аристократическое, с высоким лбом. Гордое и аскетичное – что особенно подчеркивалось холодным белым светом, идущим от трех крупных жемчужин. Этот свет, исходивший от камней на трезубце, резко оттенял жесткую складку губ и впалые щеки, окончательно формируя мистический и властный образ этого человека. Возраст его не угадывался, но глубокие морщины посреди лба и около глаз указывали на богатый жизненный опыт. Его холодный целеустремленный взгляд внезапно обрел силу – я почувствовал, как расстояние, разделяющее нас, исчезло. Еще мгновение, и маг обнаружил бы нас. Но взор волшебника скользнул дальше, и я облегченно перевел дух.
    За гранд-мастером, а это был без всяких сомнений он, скакали его ученики. Судя по жезлам, два подмастерья в синих туниках и ученик. Вернее ученица. Последний всадник был явно женского пола. Я разглядел длинные вьющиеся волосы, выбивающиеся из-под капюшона красного цвета. Да, это девушка! Молодая и, насколько я успел заметить, привлекательная.
    – Уголек, два ручейка и ветерок, – прошептал на ухо Энур. – Убойная сила.
    Четверо магов на лошадях быстро промчались по оврагу и уже почти проскочили нашу мину, как заклинание сработало. С громким шипением из-под земли ударил раскаленный гейзер. Животные, обожженные паром, с жалобным криком встали на дыбы, а вокруг магов засверкали личные защиты. Проблема, однако, была в том, что эти защиты не распространялись на коней, и те как ошпаренные начали биться под волшебниками. Первым сориентировался гранд-мастер. Одним движением руки он вызвал воздушный удар, который заткнул жерло гейзера. Спешившись, маг воздуха бросился к своим ученикам, но тут в дело вступили мы. Энур выскочил из-за кустов и, сжав последний рубин в кулаке, бросил вниз, в лощину, ветвистую молнию. Та должна была ударить по гранд-мастеру и зацепить выбирающихся из-под животных подмастерьев, однако молния ударила в невидимый до этого купол и, разветвившись по нему на множество светящихся ветвей, угасла. Я тоже не остался в стороне и выстрелил из агата чарами смерти. Из моего кристалла вырвался черный луч. Он, в отличие от молнии, беспрепятственно прошел невидимый купол и перечеркнул всех четырех лошадей. Животные тут же упали замертво, придавив учеников, но и мой луч не повредил ни одного из магов. Несколько вспышек света, и луч превратился в темное облако. Затем гранд-мастер вызвал небольшое торнадо, которое втянуло это облако смерти, и двинулось к нам, наращивая скорость вращения.
    Разрушительный крутящийся смерч полетел в нашу сторону, и следующие наши заклинания – огненное копье, которое выпустил Энур, и что-то похожее на плевок мрака в моем исполнении – просто были поглощены воздушными чарами. При этом сложилось такое ощущение, что торнадо не просто отвел от волшебников нашу магию, а впитал ее. Он подрос в размерах и стал похож на огромный десятиметровый столб, сметающий все со своего пути. Кусты, чахлые деревья – все летело прочь. Сильный ветер практически валил нас на землю, а оправившиеся чародеи усилили натиск. Два водных подмастерья – как оказалось, братья-близнецы – выставили вперед свои жезлы и одновременно ударили по нам десятитиметровыми водными хлыстами. Бичи, обогнув торнадо, хлестнули по мне и целителю. Если бы не черный зонтик над нашими головами, тут бы нам и конец. Но наша защита не сплоховала и полностью поглотила водное заклинание. К сожалению, щупальца сильно истончились.
    Ученица лысого мага тоже не зря ела свой хлеб. Резкий взмах руки, и снизу из оврага к нам на гребень мчится ревущая волна пламени. Что любопытно, эта волна легко проходит сквозь еще больше подросший торнадо, как будто это пламя неподвластно ветру, и… успешно вязнет в тумане, который вытекает ей навстречу из-под наших ног. Пламя потухает, но и туман испаряется.
    Дальше – хуже. В небе появляется пылающая комета и устремляется к группе магов – это Энур бьет своим самым сильным заклинанием. Вокруг нас ощущается мощный ток сил, целитель выпускает из 100-таадного рубина всю доступную энергию, вкачивая ее в метеор. Комета с громким треском пробивает водный щит, который выставляют братья-ручейки над лощиной и… засасывается хоботом торнадо. Гранд-мастеру надо было сделать всего один пас рукой, чтобы верхняя часть вихря отклонилась в сторону и съела метеор. Возвратным движением вихрь изгибается над нами, и Энура, как самого легкого из нас, начинает приподнимать вверх. Я ощущаю, как гребень превращается в полигон для испытания реактивного двигателя – вокруг ревет ветер, срывая с нас одежду, щиты. Еще мгновение, и Энур погибнет в недрах бури. Я прыгаю с обрыва и, скатываясь вниз, выхватываю из ножен меч некроманта. В десяти шагах от группы магов качается толстое основание торнадо, и я с громким криком рублю клинком по столбу. Камень в рукояти вспыхивает черным светом, и меч легко проходит сквозь скопление воздушных масс. Торнадо вздрагивает и начинает заваливаться вбок. По ходу я своим клинком разрушил волшебные скобы, скрепляющие вихрь в одно целое и придающее ему законченную форму.
    Энур со стоном падает на землю метров с пяти. Хорошо, что не с десяти, а то бы костей не собрал. Пока я карабкаюсь обратно, маг-ветерок командует перестроение. Братья-близнецы отбегают к берегу Бурунгеи, а на передний план выдвигается девушка-волшебница. За ее спиной встает гранд-мастер, втыкает трезубец в песок, и они начинают вместе что-то колдовать. В схватке наступает пауза.
    – Фу! – я вытер пот с лба и помог встать Энуру. – Ты как?
    – Пуст, – со стоном ответил парень. – Оба камня разряжены полностью.
    – Не давай им колдовать, – палец целителя указывает на четырех магов. – Они готовят что-то чудовищно разрушительное!
    И как в воду глядел. Пока ученица отвлекает нас парочкой молний, бьющих в наши фиолетовые щиты, близнецы при поддержке лысого мага… я не верю своим глазам – так вот, эти ребята натурально останавливают течение реки. Поперек Бурунгеи (а это, между прочим, больше километра) от нашего берега до противоположного появляется впадина, которая все увеличивается и увеличивается. Правая часть представляет собой замерший вал воды, сверху которого все прибывает и прибывает вода, образуя застывшее цунами. Левая часть постепенно уменьшается по мере того, как река утекает на восток. Сначала показывается илистое дно, а затем вода и вовсе исчезает.

    Вал застывшего цунами постепенно растет. Сначала это размер трехэтажного дома, потом пятиэтажного и, наконец, двадцатиметровая волна начинает свое движение. Я перевожу взгляд на магов и вижу, что из носа гранд-мастера струится кровь, а лица близнецов потемнели от напряжения. Складывалось такое ощущение, что мужчины тащат на себе что-то невообразимо тяжелое. Судя по отсутствию сияния, голубые сапфиры на жезлах подмастерьев отдали всю энергию на последнее заклинание. Жемчужины на трезубце гранд-мастера, напротив же, сверкали все ярче и ярче.
    Волна набрала разбег, и волшебники начали аккуратно заворачивать ее к берегу. Я понимал, что мне надо что-то сделать – ударить каким-нибудь заклинанием, поставить защиту, но сознание было полностью парализовано происходящим. По мере приближения двадцатиметрового цунами земля у нас под ногами принялась мелко дрожать, по склону оврага побежали трещины. Из трещин стали бить фонтаны воды, маги собрались в кучу, и лысый предводитель быстро-быстро, по прозрачному кирпичику сотворил вокруг себя и своих учеников прозрачную ледяную башню. Буквально два метра на два.
    А гигантская волна тем временем уже повисла своим гребнем над нашими головами.
    – Внимание! Против вас применено эпическое заклинание Цунами. Ущерб 1000 хитпоинтов
    Отмахиваюсь от запоздалого системного сообщения, роюсь во вкладке Магия, листаю иконки заклинаний. Но ничего путного не попадается. Энур тем временем со спокойным лицом встает на колени и начинает молиться Спящему богу. Он успевает произнести несколько фраз, прежде чем тонны холодной воды с чудовищным грохотом рушатся на наши тела.
* * *
    Существует ли смерть? Один древнегреческий философ утверждал, что нет. Мол, когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Удобная позиция. Позволяет не задумываться о вещах, скажем так, не очень приятных. Например, об агонии. Есть смерть, нет смерти – это слишком полярная позиция. Правда заключается в том, что завершение жизни – это тоже процесс. Возьмем, например, утопление. Как правило, жертва понимает, что уходит под воду, где нет воздуха. Задерживает дыхание. Обычно на пару минут. Потом следует рефлекторный вдох, вода попадает в легкие, и те пытаются избавиться от жидкости. Жертва кашляет. При этом внутрь попадает еще больше воды, она заполняет легкие и блокирует газовый обмен в тканях. Но это еще не все! Умирание еще только достигло своей середины. Утопленник чувствует в груди чудовищное горение, он ощущает, как легкие разрываются на части. И тут у него случается непроизвольное сокращение мускулатуры гортани. Так называемый ларингоспазм. Жертва бьется в судорогах, хватаясь за горло. Еще пара минут агонии, и наступает чувство спокойствия. Кислород в крови падает до критической отметки, кпд мозга резко снижается – он переходит, выражаясь компьютерным языком, в «ждущий режим». Утопленник начинает видеть всякие галлюцинации, свет в конце тоннеля, лица родственников… Если жертву в этот момент достать из воды, откачать жидкость и принудительно провентилировать легкие, то человек впоследствии непременно расскажет о загробном мире, путешествиях души и тому подобных сверхъестественных вещах. А если не достать, то еще минута – сердце остановится (мышцам для работы нужен кислород) и наступит смерть.
    Или вот падение с высоты. Допустим, вы оступились и падаете с 10-го этажа. Пять секунд полета, удар, и дальше все зависит от того, каким местом вы ударились. Если головой – мгновенная смерть. А вот если не головой, то возможны варианты умирания. Это могут быть сломанные ребра, которые проткнули внутренние органы – печень, легкие. А может быть, ушибы и разрывы сосудов. Кровь из артерий и вен заливает внутренности, человек чувствует слабость, головокружение и, разумеется, боль. Очень сильную боль в сломанных костях, разорванных органах. Впрочем, боль можно уменьшить, если умудриться сломать позвоночник или шею.
    Теперь вы понимаете, что я чувствовал, когда попал под заклятие цунами? Сотни тонн ударили по мне гигантским молотом. Если бы не багровый обруч на голове, про который я, честно сказать, забыл и который принял на себя первый удар, – мое изломанное тело со сплющенной головой или вовсе без оной валялось бы сейчас где-нибудь в овраге. Впрочем, после чудовищного по силе заклинания никакого оврага не осталось в помине. Все то место, где проходила схватка, превратилось в плоский блин.
    Меня закрутило, бросило в одну сторону, в другую, в рот попала вода и речной песок, поднятый волной. Я глотнул раз, другой, закашлялся, и тут бы мне и стать утопленником, но река схлынула обратно в свое русло, напоследок приложив меня головой о землю. Было такое ощущение, что я попал под пресс. Ныла каждая клеточка, каждая косточка моего организма. Голова кружилась, как после сотрясения мозга. Я пошевелился, пытаясь понять, что у меня сломано и где я, собственно, нахожусь. Двадцатиметровое рукотворное цунами прикопало меня на берегу Бурунгеи. Я лежал в яме с песком, какими-то водорослями и деревянными щепками.
    Если бы не моя железная кожа, да не заклинание, которое я наложил не себя…
    «А что с Энуром?» – вдруг пронеслась в моей голове паническая мысль. Я с трудом встал и осмотрелся. Рассвет уже окончательно вступил в свои права, диск солнца полностью вылез из-за горизонта. В свете дня я обнаружил полузатопленное тело целителя. Буквально в пяти шагах от меня лежал изломанный труп Энура. Голова свернута под неестественным углом, руки, ноги также чудовищно искривлены. Лица практически нет – кожа местами выдрана, пустые глазницы укоризненно смотрят на меня. От увиденного желудок рванулся вверх и меня просто вывернуло наизнанку полупереваренной кашей. Тогда я начал ругаться. Самыми матерными словами. На себя, на эту проклятую игру, на трусов и подонков, которые ее изобрели. Помогло немного прийти в себя.
    Теперь надо сориентироваться. Верхнюю одежду с меня сорвало, сапоги Эпона тоже. В одной руке все еще был зажат черный кристалл. Я с ним так и не расстался. Меч. Где мой меч? Я огляделся и заметил торчащую из песка рукоять клинка. Схватил. Вытащил. Пошел в сторону бывшего оврага. Вернее, побрел. Тело болело неимоверно. Хотелось лечь и умереть. Но нельзя. Никак нельзя. Есть тут еще сволочи, которым нужно вернуть должок. Очень большой должок. Меня аж всего трясло, как хотелось поквитаться с четырьмя негодяями. Похоже, я окончательно вжился в игру и уже не отличаю от реальности.
    После цунами весь берег Бурунгеи и прилегающие холмы превратились в изрытое кротами поле. Тот тут, то там высились кучи с песком, ямы с водой. Такое ощущение, что эту местность кто-то подверг бомбардировке с воздуха. Огибая, пошатываясь, одну насыпь из глины, камней и щебня, я услышал, как с другой стороны раздался чей-то мужской низкий голос.
    – …около трупа Эпона их не нашли. В логове некроманта камней тоже нет. Стало быть, их взял кто-то из бежавших. Вы видели агат, которым работал черноволосый верзила? Таадов на тысячу тянет. Я даже не понимаю, как мы в живых остались! Камней такого размера в Империи – раз-два и обчелся.
    Из-за кучи послышалось невнятное бормотание.
    – Да, плевать на гномов, – возразил тот же мужской голос. – Это быдло кто-то ведет. И этот кто-то устроил нам засаду и чуть не убил. Я так близко к смерти не был еще со времен третьей войны с орками. Значица, так. Вы сейчас разойдетесь по берегу и начнете искать. В первую очередь черный агат. Во вторую – трупы.
    Опять раздался нечеткий гомон, и разговор возобновился: – …если бы! К гранд-нону прилетел даже не голубь, а курьерский сокол. Это уровень конклава или канцелярии Сына Спящего Бога. Гранд-нон тут же двинул к Тар-Агросу три легиона. А мы оказались в нужное время в нужном месте – пока легионы дойдут пешком, пусть и ускоренным маршем… Эх…
    Я поднес черный кристалл к глазам и еще раз осмотрел камень, из-за которого, возможно, погиб Энур. Агат все так же светился черным светом, как будто никакой битвы не было. Нельзя сказать, что количество энергии в нем уменьшилось. Хотя что я в этом понимаю?
    Тем временем беседа завершилась, раздался шорох песка, и из-за кучи показался подмастерье. Увидев меня, он испугался, инстинктивно махнул жезлом с пустым камнем и получил мечом в живот. Клинок некроманта не сплоховал. Со вспышкой он пробил голубое сияние вокруг мага, вонзился в тело и вышел с другой стороны. Курносый парень издал крик боли и стал валиться назад. Я помог ему ногой, вырывая меч из живота, и успел заметить, как на груди рассыпался в прах синий амулет в форме перечеркнутого круга. Следом за близнецом из-за кручи с вытянутой вперед рукой вынеслась ученица гранд-мастера. На ее руке ярко горело кольцо с красным рубином. Таадов на 50–60. Рыжеволосая девчонка с веснушками на лице, пухлыми губками и голубыми глазами мгновенно сориентировалась и выстрелила в меня языком огня. Я прыгнул в сторону и еле успел разминуться с пламенем всего на пару сантиметров. Стремительная девка! Волшебница уже размахнулась, чтобы метнуть в меня новое заклинание, но ее оттолкнул в сторону второй близнец.
    С надрывным криком он бросился на меня с кинжалом в руках. Было бы между нами метров пять, парень бы успел. Убил не убил, но на прочность мою железную шкуру точно попробовал бы. А кто его знает, какой там зачарованный клинок у него в руках? Короче, я психанул и, лежа на спине лицом к компании магов, впился взглядом в черный агат. В этот раз искать паутинки заклинаний в админке не было времени, и я просто ударил всей свой волей, подкрепленной страхом и ненавистью. Ну, давай, сволочь!!! Сука! Ненавижуууу. Я поднатужился, словно бур ввинтился своим сознанием в агат – и… камень дал трещину. Наружу тут же выплеснулось море энергии. Выглядело это так, будто из кристалла пошел черный пар в форме расширяющихся концентрических кругов.

    Первым испарился маг-ручеек с кинжалом. Вал темной силы, проводником которого я оказался, просто распылил парня на кровавые капли. Забрызганными оказались все – я, рыжеволосая волшебница, агонизирующий брат ручейка. Девчонка от того, что у нее на лице образовались красные капли из того, кто недавно был ее другом, соратником или уже не знаю кто, впала в натуральный ступор. Она забыла про меня и попыталась стереть с лица кровь, но только больше размазала все. Потом посмотрела на руку. Рука, ясно дело, тоже была красной по самое не могу. Глаза у нее закатились, и рыжеволосый уголек упала в обморок. Тем временем черный агат продолжал испускать из себя темную энергию. Черный пар съел кучу песка и камней, за которой находились маги, и я увидел гранд-мастера.
    Тот, надо сказать, время не терял. Фигура худощавого мага была скрыта за прозрачным трехметровым водопадом. Падающая вода появлялась над лысой головой гранд-мастера и пропадала в земле под его ногами. Кроме водопада мужчина озаботился возведением других защит – из одной из жемчужин трезубца в направлении реки, то есть в моем направлении, била небольшая радуга, другой камень испускал из себя белый свет, окутывающий гранд-мастера с ног до головы. Третий кристалл, к моей радости, почти потух и явно нуждался в подзарядке в месте силы.
    Я был почти уверен, что маг позаботился и об атакующих заклинаниях. Но он не учел одного. Я не собирался играть с ним в игру – укол, защита. Мои практически отсутствующие навыки волшебного фехтования не позволяли надеяться на победу в обычном магическом бою. И я сделал ставку на грубую силу и напор. Ни минуты свободного времени для нанесения ответного удара – давить, давить и только давить.
    Еще больше ввинтившись сознанием в щель на грани кристалла, я стал раскачивать, расшатывать ее, пытаясь сделать зазор больше. И это получалось! Напор темной энергии все увеличивался и увеличивался. Кристалл стонал и дрожал. Вокруг меня принялось искривляться пространство – свет солнца начал меркнуть, в свои права вступили сумерки. Появились какие-то тени, химеры… Я взглянул сквозь агат и увидел, как черный пар достиг водопада. С жутким шипением он прогрыз в стене воды метровую дыру. Это отверстие гранд-мастер тут же попытался заткнуть воздушным заклинанием, буквально выдувая пар обратно за стену. Но поток темных сил сожрал чары воздуха, потом разрушил до конца водопад и уперся в радугу. Семицветная дуга продержалась дольше. Около полуминуты пар разъедал радугу. За это время гранд-мастер возвел еще несколько защитных барьеров, которые мне уже не удалось разглядеть за буйством и бурлением магических энергий. Агат бился в моих руках в агонии, но выхода не было. Я еще больше расширил щель, и оттуда хлынул просто безумный поток темной силы. Напор был настолько велик, что я почувствовал отдачу в кисти. Агат буквально выворачивало из моих пальцев. Я схватил камень обеими руками и для верности уперся спиной в мокрый валун позади себя.
    Противостояние достигло такого накала, что там, где встречались защитные заклинания мага и поток энергии из черного агата, от огромной температуры начали плавиться камни и песок. Этот жар докатился и до меня. Стало тяжело дышать, сердце в груди застучало с перебоями, на глазах выступили слезы. Я уже плохо видел, что происходит впереди, как именно пытается защищаться гранд-мастер, да это было и не важно. Все, что я пытался сделать, – это удержать бьющую из камня реку энергии. Сам агат раскалился в руках, и только железная кожа, доставшаяся мне от голема, позволяла еще удерживать камень в ладонях.

    Волна жара достигла реки и с берега Бурунгеи начинали подниматься черные испарения. Что за черт! Действительно черные!! Сначала я подумал, что от происходящего у меня начинаются глюки, но нет, пар, который выбрасывала из себя река, явно имел темный цвет. Этот пар мощным потоком вливался в пульсирующий столб диаметром в десятки метров, который протянул к магу. Камень в моих руках уже даже не стонал, кричал от боли и напряжения. Вместе с ним орал и я. И вдруг все кончается. Черный агат не выдерживает напора энергий, и уникальный камень в 1000 таад с ослепительной вспышкой взрывается у меня в руках. Осколки бьют меня в голову, перед внутренним взором выскакивает сообщение: «Внимание! Критическое повреждение ауры!»
    И я теряю сознание.
* * *
    – Пу инэ боритэс дарита? – испуганный женский голос проник в мое сознание, и я очнулся. Открыл глаза. Огляделся. Меня тормошила испуганная и заплаканная девушка-уголек.
    – Пу инэ боритэс дарита? – блин! Где-то я уже это проходил. А, точно. Игра Земли Дангора, Ютас, храм Спящего бога, сумасшедший архимаг… В моей гудящей голове что-то защелкало, какие-то шестерни и блоки совершили положенное им вращение, и я что-то осознал и вспомнил. Сознание скачком расширилось до размеров галактики, на мгновение я вместил в себя все существующие миры, народы, их населяющие, языки, обычаи… Бац! Хряк!! Вселенная дала мне пинка, и мой мозг обратно съежился до пределов черепной коробки.
    Впрочем, кое-что от контакта с мировым разумом я вынес – наконец включился переводчик.
    – Вы живы, господин?
    Я посмотрел на рыжеволосую девушку. Она сидела на коленях возле меня, часто-часто моргая ресницами. По ее щекам бежали слезы, прокладывая две светлые дорожки на красном фоне кровавых брызг. Уголек колдовать не пыталась. Да и нечем было ей работать – багровый рубин, вмурованный в серебряный перстень, практически погас.
    – Алекс, – еле слышным шепотом представился я. – Ха туум?
    – Я – Эмилия, – обрадованно затараторила девушка. – Ученица господина…
    – Тииихооо! – простонал я. У меня в голове от ее трескотни разорвалась бомба. Сознание поплыло, и я повторно провалился куда-то в темноту. Там меня ждали ходячие мертвецы, зомби, скелеты и прочие прелести некромантов. Это ничего, что в этой игре я пока не встречал оживших трупов – я все-таки отбыл двадцатипятилетний срок на Земле с ее Голливудами, Болливудами и прочими фабриками грез. Разлагающиеся мертвецы тянули ко мне свои костлявые руки, вампиры скалили клыки, а я резво убегал от всей этой братии.
    – А вообще, – в моем обморочном сознании вампиры замерли и начался внутренний диалог, – это еще разобраться надо, кто из нас зомби. Эти лишенные разума и воли произведения киноиндустрии или я, напрочь запрограммированный массовой культурой, рекламой и той же киноиндустрией. Ведь до чего дошло! Даже мой бред – это вовсе не мой бред, а труд всяких обдолбанных, прости господи, криэйтеров, копирайтеров и прочих сценаристов. Попал, понимаешь, в виртуальный мир, без навязчивой рекламы, заказных статей и продактплэйсмента. Думаешь – ну тут-то я хоть отдохну душой, расслаблюсь, поживу в свое удовольствие без брендов и рекламных растяжек. Ан нет! Хренушки. Держи булки в напряжении. Ведь только их расслабишь, как зомби в бреде начинают бегать в кроссовках «Найк» и в майках с надписью «Всегда Кока-Кола».
    Только опускаясь на самое дно своего подсознания, понимаешь, как оно загажено рекламным мусором. Впору внедрять понятие экологии разума. А то очищать окружающую среду мы худо-бедно научились, предотвращать вредные выбросы тоже, а то, что наш мозг – это такой же зеленый луг, на котором нехрена давать всяким уродам вываливать кучи словесного проплаченного поноса, – этого мы не понимаем. Испражняться в нашей квартире мы никому не дадим, а напрямую в мозг – пожалуйста, я вам еще черепную крышку приподниму, чтоб удобнее было. И не надо мне про информирование общества рассказывать, про социальную функцию рекламы. Перебьемся! Здоровье дороже. Это до чего же дошло. Я, двадцатипятилетний парень, вместо стихов Пушкина и Блока, вместо «Я помню чудное мгновенье кактамдальше…» помню первый советский рекламный ролик, что видел на ютьюбе: «Если нужно вам прохлады, свежий ветер круглый год – приезжайте на московский вентиляторный завод! Вам пора, и вам пора с вентиляторным заводом заключать договора». И СССР давно уже нет, и завода, с которым заключать договора, даже вентиляторы, и те кондиционерами вытеснены – а мой мозг до сих пор тратит бесценные нейроны на запоминание, хранение и обработку этой ерундистики. И если бы она была безвредна и просто занимала место на жестком диске. Так ведь нет! Лезет, как тараканы, из всех щелей по делу и без. Вот как, например, сейчас.
    Пауза с зомби закончилась, и мертвецы вновь принялись усиленно гоняться за мной. И вот когда нежить уже почти достала меня и собралась пообедать, сверху потянуло теплым ветром. Из-за горизонта выскочило солнышко, зомби и вампиры вспыхнули ярким пламенем, и я очнулся.
    – Вам лучше? – надо мной стояла Эмилия и водила перстнем над головой. Красный рубин уже окончательно погас, и я понял, что девушка потратила последнюю энергию в камне на заклинание исцеления.
    – Зачем ты лечила меня? – простонал я.
    – Я испугалась, что останусь одна вот с этим – девушка показала дрожащей рукой на… От неожиданности я сел и схватился за меч. В десяти шагах передо мной, на абсолютно ровной площадке спекшегося песка и камней, стояла шестиметровая человеческая фигура. Ну почти человеческая. Черная чешуйчатая кожа, длинные руки до колен, приплюснутая голова без каких-либо признаков шеи – все это наводило на мысль… А какую, кстати, мысль?
    – Гомункул, – тонкие губы уголька дрожали от страха. – Первого уровня. Это уровень мага. Или архимага.
    Я еще раз вгляделся в приземистую фигуру волшебного существа. Грубые черты лица, будто бы лишь вчерне набросанные, все-таки слегка напоминали мне кого-то. Мой взгляд опустился ниже, и я увидел выпуклую грудь, мускулистый живот и… да, этот товарищ не обладал признаками пола. Никакими. Ни женских, ни мужских половых органов я не заметил. Более того, параметры фигуры не позволяли судить, кто перед нами. С одной стороны грудь плоская. С другой – бедра широкие, есть талия. «И не баба, и не мужик, и не лошадь, и не бык» – переиначил я русскую народную пословицу.
    Круглые глаза без бровей были открыты, и в них светился оранжевый свет. Это единственный цвет, который выделялся на черном фоне лысой чешуйчатой головы и тела. Вдруг раздался мощный грохот – это гомункул сделал пару шагов вперед и встал на колени. Даже при этом мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.
    Эмилия взвизгнула от страха и отскочила назад. Я бы тоже последовал ее примеру, но сил не было совсем. Действие лечебного заклинания уголька закончилось, и в голове принялись стучать молотки.
    – Голем приветствует хозяина, – невнятно прогудел шестиметровый гигант. Я еще раз всмотрелся в черты лица голема и с потрясением понял, что каменный монстр очень здорово смахивает на гранд-мастера. Такие же скулы, высокий лоб… Это что же получается? Наш магический поединок закончился тем, что волшебник превратился в каменного голема?!
    – Эмилия, – я подозвал к себе испуганную волшебницу, – что случилось после того, как я отрубился?
    – Господин Эсток, – шмыгнула носом девушка, – очень-очень быстро менял защитные заклинания. Всего он испробовал сорок с лишним чар – от водопада до стены туманов. Но темная энергия пожирала их все. В конце концов у него погас второй камень и защита с громкой вспышкой исчезла. Я увидела, как сначала у него окаменела одна рука, став черной от кончиков пальцев до локтя. Потом другая. Гранд-мастер страшно кричал, накладывал на себя исцеляющие заклинания, но все впустую. Мне стало очень страшно, и я убежала. Последнее, что я видела, как темные силы вливаются в каменное тело господина Эстока, а он растет от этого в размерах. Дальше что-то грохнуло у меня за спиной, и я упала.
    Ага, это у меня агат рванул, и ее взрывной волной зацепило. Странно, что вообще жива осталась. Я еще раз внимательно присмотрелся к Эмилии. Рыжеволосая девушка была одета в алую тунику, оставляющую открытыми руки и переходящую в поясе в юбку до колен. На ногах волшебница носила коричневые сапоги на шнуровке. Красный плащ с капюшоном девушка сняла и держала его в руках. А фигурка у рыжеволосой что надо! Длинные ноги, высокая грудь. Длинные волосы перетянуты повязкой. И черты лица приятные – небольшой нос, пухлые губы, голубые глаза. На груди висит несколько амулетов, один из которых почернел и крошится. Но девушка этого не замечает. Мой взгляд оставляет Эмилию и обращается на мертвецов, которые лежат вокруг меня. Оба трупа накрыты попонами, взятыми с убитых рогачей.
    – Твоя работа? – я кивнул на мертвецов.
    – Да, – просто ответила девушка.
    – Почему ты мне помогаешь? Ведь ты могла меня убить, когда я был без сознания!
    – Если это не удалось Эстоку, – усмехнулась Эмилия, – то куда уж мне. А если серьезно, то я… не знаю… в шоке просто от увиденного. Чтобы гранд-мастера превратили в гомункула… Таких магов в Империи больше нет.
    – Кстати, а что ты имеешь в виду под словом «гомункул»?
    – А вы разве не знаете? Это существа, созданные магами для своих нужд. По своим размерам они делятся на классы – малый деревянный голем подмастерьев, средний глиняный голем мастеров, железный голем гранд-мастеров и каменный гомункул магов. Этот точно гомункул.
    – Он разумен?
    – Полуразумен. Может выполнять простейшие указания. Ну, разрушить там что-нибудь. Или выкопать яму.
    – А как их маги вообще используют?
    – Малого голема обычно используют как носильщика или разнорабочего – ни на что большее он не годен. Глиняный голем может сражаться, если дать ему оружие. Но его легко уничтожить. Железный воин уже очень хорошо воюет – держит строй, атакует. Убить такое творение сложно и доступно только другому гранд-мастеру или магу. Например, водными чарами.
    – А каменный? Кстати, почему он такой черный?
    – Это ночной базальт. Камень такой. А подобного гомункула я вижу в первый раз. Даже у архимага нашей академии он совсем другой, гранитный. Базальтовый должен быть очень прочный. Таких големов – их очень трудно уничтожить заклинаниями воды, огня и воздуха. Только маг земли имеет в своем арсенале чары против гомункулов. – Девушка поморщила лобик и добавила: – Наверное.
    Тем временем голем выжидательно смотрел на меня. Какие же мне указания ему дать? И что вообще делать? Я попытался заглянуть в игровой интерфейс, но он был сер и мертв. Похоже, что 110-й иксин совсем остался без энергии.
    Додумать эту мысль мне не дал приближающийся топот. Со стороны деревни по берегу реки к нам неслась толпа людей и гномов. Вперед вырвались Сима, Ютас и Килон. За группой лидеров, отстав метров на сто, бежали сотни коротконогих гномов во главе с Дарином, Двалином и Масумото.
    Пришлось, кряхтя, вставать и брать инициативу в свои руки. Времени отвечать на многочисленный град вопросов не было, поэтому я с трудом взобрался на камень и прокричал:
    – Слушайте меня! Времени мало – на подходе три легиона с магами. Забрать обоз из деревни, погрузить мертвых. Теперь ты, Масу. Строй гномов и людей вон на том холме. Будем переправляться. Девчонку-уголька не трогать! Все слышали меня?!
    Хор многочисленных голосов подтвердил, что все слышали. Тут на первый план вылез Сима и, как всегда, все испортил. Неугомонный Бронштейн принялся возмущаться – он хотел знать, что произошло, почему тут раздавался такой грохот, а по реке шла огромная волна, как погиб Энур, что за черное чудище стоит на коленях и еще много-много вопросов. Еврея поддержали остальные, и опять начался гомон и выкрики.
    – А ну-ка хлопни в ладоши, – пришлось проорать мне с камня голему. Тот развел пятиметровые руки диаметром с мое тело и резко хлопнул в ладоши. Раздался оглушающий хлопок, от которого некоторые в толпе пошатнулись.
    – Еще раз для непонятливых, – в абсолютной тишине произнес я. – Состоялся бой. Я и Энур организовали магическую засаду для гранд-мастера с учениками, – я ткнул пальцем в Эмилию. – Целитель погиб. Гранд-мастер и два ручейка подмастерья убиты. Подробности я расскажу после переправы. А сейчас всем выполнять мои приказания. Ты, Сима, бери людей и начинай обыскивать окружающую территорию. Искать все – артефакты, камни, оружие. Командиры полков и сотен ко мне на совещание.
    Уже на собрании мне, конечно, пришлось рассказать все подробно, ответить на вопросы. Дискуссию открыл насупленный Эгилон:
    – Теперь имперцы с нас не слезут. Зуб даю. Магия некромантов – это слишком серьезная штука, чтобы сделать вид, что ничего не было. Ты, Алексей, посадил нам на хвост Святую инквизицию Единой Церкви, Конклав Магов, не говоря уж про самих некромантов, которые наверняка захотят узнать, куда делся уникальный камень в 1000 таадов!
    – Ты хочешь сказать, что весь мир ополчился против нас?
    – Именно. Земли орков и гоблинов теперь для нас закрыты, по твоим словам, сегодня нам следует ждать три легиона в компании минимум шести магов уровня мастера. Энур погиб, второго агата у нас нет. Как мы будем сражаться? А переправа? Это же смешно. Тут десять стадий минимум. И ни одной лодки. Допустим, добрались до Лесной Марки. Там нас ждут? Как бы не так!!
    – Подбери сопли, – агрессивно вмешался Одноглазый. – Еще два дня назад ты гнил на каторге, практикуясь в искусстве обработки валунов кайлом. А на тебе практиковались надсмотрщики в искусстве росписи кнутом по коже. Замечаешь разницу?
    – Соскучился по дому, лесовик? Торопишься к своим шлюхам? – подскочил на ноги Неистовый.
    – А ну повтори!
    – Тихо оба! – пришлось мне прикрикнуть на командиров. – Что вы думаете, гномы?
    – Мы верим тебе, Дух гор, – пригладил окладистую бороду Двалин. – Я предлагаю…
    Но что предлагает Двалин, я так и не узнал. К нашей группе подошел Масумото с незнакомым низеньким гномом. Это был разведчик, посланный японцем следить за имперским трактом. Полчаса назад на нем показались конные разъезды. Это приближались легионы, посланные за нами.
    – У нас в запасе час. Максимум два. – Спокойствие Масумото моментально остудило все горячие головы. – Алексей-сан, нужен план.
    План им подавай. А нету у меня плана! Как в анекдоте про льва. Однажды у льва пропал «план». Он поставил весь лес на уши и дал время на поиски. Весь лес ищет, но нигде не могут найти «план». Вдруг заяц поднимает голову и смотрит наверх – там летит ворона. Заяц спрашивает: «Ворона, у льва «план» пропал, там сверху не видно?!» Ворона летит животом вверх и отвечает: «Какой «план»? Земля пропала!!!»

    Стоп. Земля пропала. А вода? Может пропасть вода? Например, река. Ведь смог же гранд-мастер остановить Бурунгею.
    – Эмилия, – крикнул я девушке, сидящей на песке недалеко от нас, – подойди быстрее к нам!
    – От того, что ты нам сейчас расскажешь, – строго проговорил я дрожащей девушке, – будет зависеть твоя судьба. Как Эсток смог остановить реку?
    – Это, это заклинание, – запинаясь, проговорила уголек, – называется Цунами. Уровня мага. Его дал гранд-мастеру архимаг Читал-Маатского университета. Новое. Только что изобрели. Перед внедрением в производство надо было его на практике апробировать. Потом отчет написать. Эффективность, затраченная мощность в стандартных таадах, скорость работы… Ну, а у Эстока никак не подворачивался случай, чтобы использовать его. Тут вы…
    – Понятно. Какова мощность заклинания?
    – Приблизительно 500 таадов. У гранд-мастера на него ушел весь правый камень в трезубце и половина центрального.
    – Хорошо. Нам нужно переправиться на тот берег. Срочно. Сама понимаешь почему. Как это сделать? Цунами вызвать еще раз можно? И задержать волну, пока…
    – Нет, это невозможно!
    – Это почему же?!
    – Во-первых, нужен мощный, крупный камень. Либо синий сапфир на 500 таадов, либо в крайнем случае белый жемчуг, как у Эстока. В них в месте силы, на алтаре на острове Магов или на Маатанском пике, надо зарядить кристаллы, потом разучить заклинание.
    – Я все понял, – прервал я девушку. – Что можно сделать с помощью этих камней?
    В руки волшебницы перекочевали два оставшихся у меня синих сапфира, которые я нашел у мертвого мага каменоломни. Рыжеволосая девушка пару минут вглядывалась внутрь камней, взвесила их в руке, и, пожав плечами, сказала: – Мало что. Этот, большой, таадов 200–250 весит. Хорошо работает с чарами школы воды – всякие водяные стрелы, заморозка…
    – Заморозка?! Вот что нам нужно!
    Я лихорадочно начал рыться во вкладке «Магия». Не то, не то, о! Серебристая иконка со снежинками. То, что доктор прописал. Сначала ничего не происходило. Я чувствовал, что камень работает, отдает энергию, но никаких видимых эффектов не было. Пришлось сильнее потянуть на себя форму и еще прибавить мощности. Подул холодный ветер. Кристалл стал испускать белые разряды типа молний. Много-много. Они хаотично били в реку, и то тут, то там стали появляться льдины. Небо заволокло тучами. Пошел мелкий снег. Я еще больше прибавил энергии. Передо мной появилась снежная дорожка, она медленно-медленно побежала по песку и выползла на воду. Вода под ней замерзала, к дорожке начали плюсоваться окружающие льдины, и поперек реки стала вырисовываться дорога шириной шагов в пять. Я еще закачал в нее энергии.
    Метр за метром ледяной путь принялся таранить воду реки. Вокруг меня собрались потрясенные соратники – люди, гномы. Все с надеждой и радостью смотрели, как Бурунгея замерзает у них на глазах. Только вот я не разделял их светлых чувств – камень дрожал все больше и больше, руку, в которой я держал магический кристалл, начало сводить от холода. Мороз распространялся по коже, впивался тонкими иглами в тело. Но хуже этого было то, что ледяная дорога недотянула еще даже до половины реки, а камень начал тускнеть. Энергии оставалось все меньше и меньше. Я запаниковал. Силы утекали из сапфира мощным потоком, я уже не чувствовал рук, плеч и шеи. Сердце в груди билось еле-еле. Перед глазами появилась какая-то снежная муть, сильно захотелось спать.
    Сон! Вот что мне нужно. Заснуть и проснуться в родном мире. Я представил, как захожу в бар «Холостяк», заказываю пинту холодного пива… и бац! Я открыл глаза и понял, что рядом стоит Эмилия. Девушка отводила руку для еще одного удара. Ее рот раскрывался в крике. Что же она кричит? Ничего не слышу. Бац! Рыжеволосая бестия выдала мне еще одну пощечину, и я начал различать ее голос: «Не спи! Заснешь, не проснешься уже».
    Я с трудом поднял камень, из которого хлестали остатки энергии, и посмотрел сквозь него на реку. Половина пути пройдена, но я понимал, что это максимум, на что способен сапфир. Парализованный холодом мозг уже с трудом соображал, но что-то не давало ему забыться последним сном. Какая-то черная точка впереди. Нет точки. Я из последних сил напрягся и сфокусировал взгляд на этих точках. Корабли. Караван из семи кораблей. Посередине Бурунгеи, чуть ниже по течению. Один большой, на веслах, и шесть пузатых под парусами. Эх, была не была. Я повернул ледяную дорогу к судам, успел прочитать системное сообщение: «Внимание! Повторное критическое повреждение ауры!»
    И… опять потерял сознание.

Глава 8

Непостоянно все, что в мире есть,
К тому ж изъянов в том, что есть, не счесть.
Считай же сущим все, чего не видишь,
И призрачным все то, что видишь здесь.

О. Хайям
    – И как долго он так будет лежать? Четвертые сутки пошли.
    – Эмилия говорит, что огромные энергетические потоки, которые он пропустил через себя буквально за пару-тройку кэнов, нарушили магический баланс организма.
    – Плюс нестандартная заморозка…
    – Да, но, слава Единому, мы догадались сразу положить его в теплую воду. Хотя я тебе скажу, что найти нормальную ванну на судах купцов – та еще задача. А уж как мы грели воду! Это отдельная история.
    – А я говорил. Надо было растереть его спиртом. У торговцев была фляжка.
    – Видел-видел, как ты ее потом уговаривал с Ютасом и Сноком.
    Раздался дружный смех.
    – Нет, вино не помогло бы. Посмотри на его кожу.
    – Н-да… Прям как у гомункула. У Алексея она хоть серая, а…
    – Кстати, о гомункуле. Долго он будет стоять тут?
    – Эмилия говорит, что пока нон не очнется. Голем предан своему хозяину. И потом, проблем он нам не создает. Стоит круглые сутки, есть-пить не просит. В туалет не ходит. Даже не моргает.
    – А как мы его затаскивали на корабль, забыл? Он чуть судно не потопил.
    – Да ладно тебе. Все же хорошо в итоге кончилось.
    – Гномы молодцы. Наши парни растерялись, а этот коротышка со странным именем Машимата, Масамото как скомандовал гномам, и те все сразу рванули к каравану по ледяной дороге.
    – Ага, имперцы так обалдели, когда увидели, что к ним по реке бежит толпа гномов, что даже на военной галере никто не оказал сопротивления.
    – Да, повезло. Ну что, пойдем посмотрим, как парни тренируются? Этот гном здорово умеет драться…
    – Он не гном, а человек в теле гнома. Я тебе рассказывал. Помнишь? Про суд, наместника…
    Голоса удаляются. Провал. Какие-то звуки, пятна света, окошки и мутные системные сообщения. Но мне все равно. Даже сквозь закрытые глаза чувствуется, как день сменяет ночь, а потом опять день. Слышу женский голос.
    – …лучше сегодня. Смотри, кажется, он моргнул.
    – Нет, Эмилия, тебе показалось.
    – Ютас, он точно моргнул!
    – Хм…
    – Еще пара дней, и Алексей очнется.
    – Откуда ты знаешь? Ты же не целительница, а боевая волшебница. К тому же ученица.
    – Сам-то ты кто? Тоже мне аристократ нашелся. Сын рыцаря!
    В голосе девушки я слышу обиду.
    – Между прочим, знаешь, кто мой отец? Декан факультета боевой магии Читал-Маатской академии!
    – Ну, прости… я как-то не подумал. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.
    Раздался странный шорох и сразу хлопок.
    – Я тебе говорила, не лезь ко мне!!
    – Зачем же сразу по лицу?!
    – А если ты не понимаешь по-другому?
    – Я тебе не нравлюсь?
    – Ютас, я тебе благодарна за поддержку. Если бы не ты, я была бы простой заложницей…
    – Ты не заложница! Сколько тебе повторять. Ты помогла Алексею, значит…
    – Ничего это не значит. Я видела, как на меня смотрит этот Одноглазый. И этот с рубцами на лице.
    – Эгилон?
    – Да. Перстень отобрали. А в нем все равно энергии не было.
    – У Алексея есть еще один камень. Последний. Маленький синий сапфир.
    – Ученический?
    – Да.
    – Надо будет попробовать настроиться на него. Достанешь камень?
    – А в нем точно есть лечебные заклинания? А то…
    – То есть ты мне не доверяешь так? Подумай сам, Ютас. В этом кристалле энергии на 7–10 заклинаний, причем магии воды. Я специализировалась на магии огня. Ну что я смогу сделать этим камнем вам во вред? Тут около тысячи гномов и триста человек!
    – Откуда триста? Вчера было двести.
    – Еще сто лесовиков вечером пришло.
    – Из Семи Камней?
    – Да, оттуда. Успели уйти до начала осады.
    – Хорошо, я поговорю с Килоном. Сапфир у него…

    Эмилия с Ютасом отошли от меня, и окончание разговора я не расслышал. Попытался шевельнуть рукой. Не получилось. Открыть глаза тоже не вышло. Я парализован? Почему-то эта мысль меня даже не напугала. Я заснул.
    Дзинь, дзинь… Проснулся от запроса на входящее соединение. Ой, игровой интерфейс ожил! Может, и клавиша Esc работает? Увы, нет. Ладно, послушаем, что мне в голосовом чате скажут. Ох, ни фига себе… Эссунион собственной персоной! Он же Андрюс Болд.
    – Попов! Ну, наконец-то! – я слышу облегченный вздох. – Видеорежим пока не работает, но хоть удалось найти твой id и установить соединение.
    – Очень рад за вас. На суде зачтется.
    – Какой суд? Банальный сбой в программе, иксин вышел из подчинения, – в ответ зачастил Болд. – В ближайшие дни все наладим, тебе и твоим друзьям выплатим компенсацию!
    – Поминальными венками?
    – Какими венками? Что за ерунда? С вашими телами все нормально, за ними следят врачи лондонского мемориального госпиталя.
    – А вот 110-й мне сказал, что нас уже похоронили, и даже репортаж с похорон показал.
    – Алекс, Алекс, кому ты больше веришь – людям или спятившей программе?? Мы тут день и ночь крутимся, чтобы все разрулить, я уже две недели семью не видел, друзья твои Вика и Лена уже готовы к отправке домой – на этой фразе тестировщик странно причмокнул: – Сидят у меня тут, в столице, только вы с японцем и Бронштейном устраиваете шоу, гномов взбунтовали по всей стране…
    – Короче, дело к ночи, что ты предлагаешь? И где Костюшин?
    – Костюшина ищем, предположительно его к гоблинам выкинуло.
    – Да, Дима любит экзотику, – я колебался и никак не мог решиться. – Технически что рекомендуешь делать?
    – Логаут пока не работает, так что либо подорви рядом с собой и друзьями один из волшебных камешков – я точно знаю, что ты умеешь, и сразу очнетесь в своих телах, либо давайте ко мне в столицу, мы тут скоро наладим канал отправки.
    – Андрюс, ты меня за дурака-то не держи. Одного такого умного я недавно в камне отлил. Слыхал, поди?
    – Слушай, умник, у меня этих Эстоков тут целый взвод! – Болд явно пришел в бешенство. – А если надо, еще нарисуем, но ты уж потом не обижайся!
    – Давай их всех сюда – оформлю без проблем, – я тоже завелся. – И сам заглядывай, очень хочется передать личную благодарность за отличный месяц в замечательной игре!
    – Слушай, давай сбавим тон, – пошел на попятную тестировщик. – Предлагаю такой вариант. Я тебе пришлю скриншоты ваших тел в окружении родственников, и тогда все решим. Ок?
    – Пусть держат в руках свежую газету. Отбой связи.

    Проснулся опять от чьего-то басовитого голоса. Опять лежал с закрытыми глазами и слушал.
    – …обещала помочь. Я сегодня с ней говорила, и она сказала, что в сапфире есть одно лечебное заклинание.
    – Надеюсь, не девятый вал?
    – Все бы тебе шутить, Сима. Алексей-сан уже вторую неделю лежит как мертвый.
    – Масу, да я сам рад бы, если бы Леха встал поскорее. Но не верю я этой рыжей девке. Не верю, и все! А то как она нас припечатает каким-нибудь водоворотом?
    – Верю не верю, а делать что-то надо. Вчера пришло еще полсотни лесовиков. Мы их, конечно, разместили, накормили. Но еды уже нет. Рыбалка, охота – это все… Короче, мы долго так не протянем. Полторы тысячи гномов, включая тех, что мы освободили на кораблях, почти пятьсот людей – и все, заметь, хотят есть. Я конечно, пока их занимаю – тренировки, построения, основы рукопашного боя, но…
    – Ясно. Почему же ты тогда на совете командиров выступил против того, чтобы идти к Семи Камням?
    – Мы не готовы. Там два легиона, полковые маги.
    – А голем?
    – А что голем?
    – Н-да. Ладно, давай попробуем вечером.
    Опять провал. Еще день и еще ночь. Чувствую, что кто-то стоит, совсем рядом со мной. Человек дышит прямо мне в лицо. Потом кладет руку на лоб и низким басом (гном!) начинает: «Владыка Вседержитель, Сокровища благих и жизни Податель, Наш Царь подгорный, Тебе, о Великий Ур, я молитву свою возношу. Взываю о помощи, ибо попал в беду тяжкую посланник твой. И беда сия происходит от немощи колдовской. Обрати Свой взор ясный на слугу Своего и избави от недуга и даруй исцеление. Посети милостью своей болезнью одержимого».
    И такой искренностью была наполнена эта молитва, таким желанием мне помочь, что я действительно что-то почувствовал. Как будто откуда-то извне вливаются в меня силы, уходит паралич и внутренняя опустошенность.
    – Внимание! Вы получили благословление Бога Ура! Эффект: +25 % сопротивление всем видам магии, 10 % сопротивление физическому урону. Длительность: 12 часов.
    Ага, пантеон знакомых богов расширяется, да и системный интерфейс опять начал что-то выдавать – значит, Спящий еще жив. Я попытался его вызвать заклинанием, но, увы, вкладка Магия не работала.
    Что ж, пора просыпаться. Я вдохнул воздух полной грудью и открыл глаза.
    Мое тело, накрытое одеялом, лежало на деревянной кровати. Рядом на коленях стоял Двалин. Странно. Он же вроде и