Скачать fb2
Бездарь. Охота на бессмертного

Бездарь. Охота на бессмертного

Аннотация

    Максим Вересаев – профессионал и за годы службы повидал всякого. Однако в другом мире, куда он попал волей случая, его навыки не стоят ничего. И задание-то вроде бы довольно простое: ликвидировать одного-единственного мага и найти способ вернуться на Землю. Вот только объект ликвидации – сильнейший на планете мастер иллюзий, и его замок – настоящая крепость, защищенная кое-чем посильнее управляемых минных полей и пулеметов. А Максим и его спутники не обладают даже зачатками Дара. То есть, по местным понятиям, Бездари…


Василий Горъ Бездарь. Охота на бессмертного

    © Горъ В., 2014
    © ООО «Издательство «Яуза», 2014
    © ООО «Издательство «Эксмо», 2014
* * *

Глава 1
Максим Вересаев

    Как обычно, люди, застрявшие в очередной пробке, материли всех подряд: личность, из-за проезда которой перекрыли дорогу; гайцев, обеспечивающих ей «зеленый коридор»; и водителей тех машин, которые, подъехав к выезду по третьей-четвертой полосам, пытались протиснуться без очереди.
    Моему водиле доставалось чаще других. Скорее всего, из-за марки машины и наглухо тонированных стекол. А он не реагировал даже на самый грязный мат – сидел, уперевшись левой рукой в баранку руля, и с невозмутимостью Будды пялился в жидкокристаллический экран монитора, на котором дергались и завывали очередные «поющие трусики».
    «Встряли. Можно расслабиться и поспать…» – философски подумал я, затем откинул голову на подголовник и закрыл глаза.
    К моему удивлению, ожидание выдалось недолгим – не прошло и десяти минут, как со стороны Можайки раздалось приближающееся завывание и по мосту через МКАД пронеслась сначала машина лидера, а следом и кортеж слуги народа. Открывать глаза, чтобы «полюбоваться» на машину человека, непонятно с чего мчащегося с работы как на пожар, мне было лениво. Поэтому, дождавшись, пока наш «Бентли» тронется с места, я вслушался в немудреный мотив, доносящийся из динамиков, и задремал. Впрочем, опять ненадолго: как только наша машина выбралась на Рублевку, мой кинул ее на встречную полосу и врубил сирену…
    …В том, как он вел тачку, чувствовалась школа: несмотря на несколько не соответствующий ПДД скоростной режим, машина двигалась по идеальной траектории, без явных ускорений и торможений. И уходила с встречки именно тогда, когда это было действительно необходимо.
    Что интересно, гайцы на нас не реагировали. Вернее, реагировали, но в стиле верных псов при появлении хозяина: вытягивались по стойке «смирно» и улыбались по принципу «можно шире, но уши мешают».
    При общей упитанности работников полосатой палочки выглядело это все довольно забавно. И к моменту, когда мы съехали с дороги и нырнули под стремительно поднявшийся шлагбаум, настроение у меня слегка поднялось: да, работа «мясом» меня все так же не прельщала. Но слова «достойное вознаграждение за непыльную командировку», все-таки отложившиеся в памяти, заставляли смотреть в будущее с оптимизмом…
    …Под второй шлагбаум, перекрывающий въезд на территорию, огороженную о-о-очень основательным забором, можно было прорваться разве что на танке – кроме полосатой железяки, проезду мешали внушающие уважение стальные цилиндры, торчащие из асфальта. Система контроля личности посетителей тоже была на уровне: кроме вездесущих камер, не присобаченных разве что к веткам деревьев, по обе стороны от проезда были закреплены датчики сканеров сетчатки, папиллярных узоров, считыватели магнитных карточек и еще какая-то хрень.
    Как работает эта самая «хрень», я разобраться не успел, так как после демонстрации радужной оболочки моего глаза шлагбаум вознесся к небу, цилиндры ушли в землю, и наш лимузин, попетляв по весьма неслабому парку, подвез меня к загородному домику скромного российского олигарха.
    – Приехали… – замогильным голосом сообщил водила. Но выпрыгивать наружу, чтобы открыть мне дверь, почему-то не стал.
    «Рылом не вышел…» – мысленно вздохнул я, нехотя выбрался из чуда британского автопрома и неторопливо зашагал к массивной двустворчатой двери, рядом с которой стоял улыбающийся… хм… гоблин. Если, конечно, бывают гоблины двух с лишним метров росту, весом килограммов под сто пятьдесят и упакованные в о-о-очень дорогие костюмы явно не ивановского пошива.
    – Господин Вересаев? – оглядев меня с ног до головы и явно сверив в памяти с уже виденным изображением, поинтересовался здоровяк.
    – Он самый… – кивнул я, хотя понимал, что особого смысла отвечать, собственно, и нет.
    – Прошу следовать за мной…
    Никакой альтернативы не предполагалось, поэтому кочевряжиться я не стал – прошел в дом, прогулялся по паркету, отполированному до зеркального блеска, и следом за провожатым вошел в лифт.
    Кнопок внутри футуристического изделия из стекла и металла не было. Окошечка с цифрами – тоже. Их заменяли целых два видимых объектива мини-камер и аж четыре динамика акустической системы.
    «Лифт для «дорогих» гостей… – мысленно хмыкнул я в тот момент, когда пол мягко толкнул в ноги. – Может вознести к хозяину, а может и уронить в местную преисподнюю…»
    В этот момент в динамиках приятно блямкнуло, двери неспешно разъехались в стороны, и… я почувствовал себя в музее. Причем для невероятно богатых людей, ибо стоимость любого предмета обстановки, начиная с кованых бра на стенах и заканчивая дверными ручками, как минимум на порядок превышала сумму, которую я заработал за всю свою жизнь!
    Одноразовых тапочек или бахил тут почему-то не предлагали, поэтому дальше я топал в расстроенных чувствах, ибо понимал, что в своих потертых джинсах и видавших виды кроссовках выгляжу, как бы так помягче выразиться, несколько не в кассу…
    …Кабинет, в который меня привел гоблин, оказался оформлен еще богаче, чем коридор: окромя бра и дверных ручек, в нем была МЕБЕЛЬ, ОРГТЕХНИКА, СТАТУИ, КАРТИНЫ и КУБКИ. Да, именно так, с большой буквы. Ибо каждый предмет обстановки пах суммой с многими нулями в вечнозеленой валюте. А вот хозяин кабинета выглядел… не очень – обычный такой мужик лет эдак сорока пяти – пятидесяти, со слегка небритым, порядком осунувшимся лицом и черными кругами под глазами. Впрочем, взгляд у него был профессионально цепким, а в посадке головы, взгляде и движениях чувствовалась привычка повелевать:
    – Максим Евгеньевич? Рад видеть! Заходите и располагайтесь. Гоша?
    – Да, Александр Львович?
    – Свободен…
    Ходить вокруг да около Фролов не стал: представился, коротко сообщил, что читал ту часть моего досье, которую ему позволили, а затем перешел к делу:
    – Я хочу, чтобы вы немножечко поохраняли мою дочь…
    Откровенно говоря, я удивился, ибо при всей своей нелюбопытности прекрасно знал, что господин Фролов владеет не только банками, всякого рода инвестиционными компаниями и командой по академической гребле, но и довольно престижной школой телохранителей «Гладиатор», котирующейся даже за границей.
    Видимо, мое удивление как-то отразилось во взгляде, так как олигарх устало поморщился и ответил на незаданный мною вопрос:
    – Видите ли, Максим, моя дочь никак не может повзрослеть. Ей уже двадцать один, а в голове одна дурь. Или, как она это называет, экстрим…
    Ну да, про то, что единственная наследница миллиардного состояния адреналиновая наркоманка, я тоже слышал. Но все равно не понимал, зачем ее отцу потребовался именно я.
    – К прыжкам с парашютом, дайвингу, катанию на горных лыжах, супербайках и всему, что может очень быстро плавать, ездить или летать, я уже более-менее притерпелся. Во-первых, при должной экипировке все эти занятия более-менее безопасны, а во-вторых, аэродромы, автодромы и горные курорты – это места людные и контролируемые. Но теперь, когда она заболела охотой…
    – Простите, но я как бы не охотник… – буркнул я. – И тем более не рыболов…
    Фролов не обратил на мой пассаж никакого внимания – с хрустом сжал правый кулак, некоторое время невидящим взглядом пялился куда-то за мою спину, а затем угрюмо уставился на меня:
    – Она собирается в Хабаровский край. Охотиться на медведя. Что самое «веселое», не в какое-нибудь охотхозяйство, а пехом. Места там, как вы понимаете, дикие, лихого люда хватает. А единственный закон, который в ходу, – закон сильного…
    – Ваши «Гладиа-…
    – Мои «Гладиаторы» хороши в городе! Во время посещений дорогих ночных клубов, ресторанов и бутиков, то есть там, где есть возможность вести эшелонированную охрану ВИП-персон и т. д. А в тайге они – мясо!!!
    Не согласиться с этим было сложно, поэтому я кивнул.
    – Ваш шеф – мой хороший друг… – Приняв мой кивок за согласие охранять его дочь, Фролов чуть-чуть успокоился. – Поэтому все, с чем вы привыкли работать, сюда уже доставили…
    Слово «все», выделенное интонацией, в устах этого человека значило очень многое. Поэтому я кивнул еще раз.
    – Тур… тьфу, блин, эта чертова охота продлится максимум две недели… Вас с ней будет четверо – вы, два ее личных телохранителя и какой-то хренов итальяшка…
    – Простите?
    – Охотник. Говорят, очень известный: охотился на все, что можно и нельзя…
    – Лично я предпочел бы ему какого-нибудь местного егеря… – негромко буркнул я. – Итальянец в Сибири – это как «Феррари» на проселочной дороге под Кандалакшей…
    Александр Львович согласно кивнул:
    – Я тоже так думаю. Однако переубедить Ольгу так и не смог…
    – Егеря стоило бы взять шестым…
    Взгляд Фролова потемнел:
    – По ее мнению, Паоло в разы подготовленнее любого егеря…
    – Ясно… – буркнул я и задал вопрос, который беспокоил меня больше всего: – Кто в этой компании будет считаться старшим?
    Александр Львович скривился как от зубной боли.
    – Ольга: вы будете ломиться туда, куда ей заблагорассудится, останавливаться на ночевки там, где она сочтет нужным, и выберетесь из тайги тогда, когда она ей надоест…
    – А как же мнение бога охоты? – не удержался я.
    – Может учитываться… Иногда… Но я бы на это особо не надеялся…
    Я почесал затылок:
    – М-да… Тогда вы бы не могли поточнее описать стоящую передо мной задачу, мой статус в этой компании и те полномочия, которые он мне дает?
    В глубине глаз Фролова мелькнуло что-то вроде радости. Или облегчения:
    – Начну со статуса и полномочий. Для Ольги и синьора Паоло вы – специалист по решению нестандартных вопросов с местным населением и представителями криминального мира. Для телохранителей – мое доверенное лицо, имеющее карт-бланш на любые действия. Что касается задачи… – Тут Александр Львович сделал небольшую паузу и ощутимо помрачнел. – Максим Евгеньевич, по определенным причинам личного характера моя дочь, скажем так, не мыслит жизни без риска. Я понимаю, что следующая моя фраза покажется вам несколько безумной, но… ваша задача – сделать так, чтобы она просто ВЕРНУЛАСЬ. Раненой, покалеченной, но ЖИВОЙ! И не позволить никому ее обидеть…
    От этой формулировки настолько смердело гнилью, что я, отодвинувшись от стола, встал и отрицательно помотал головой:
    – Простите, Александр Львович, но для охраны дочери вам придется искать кого-нибудь еще…
    Фролов сжал подлокотники так, что побелели пальцы, и посмотрел на меня взглядом затравленного зверя:
    – Не судите, не дослушав до конца…
    Я оперся о спинку кресла, но садиться не стал.
    – Тринадцать лет тому назад я имел глупость отправиться на яхте в Юго-Восточную Азию. В одном из портов… весьма криминальном… я оставил жену и дочку под охраной телохранителей, а сам уехал на переговоры. Ночью на яхту залезли бойцы одной из местных банд. Лиза… моя жена… была в каюте дочери – вероятнее всего, рассказывала сказку на ночь. Услышав хрип умирающего телохранителя, она успела спрятать Ольгу под кровать и строго-настрого запретила ей звать на помощь, плакать и шевелиться. Дочке было восемь. Она была послушной девочкой и не издала ни звука. Хотя видела, как насиловали и убивали Лизу…
    Говорить что-либо было глупо. Поэтому я насупился и угрюмо промолчал.
    Фролов сглотнул подступивший к горлу комок и горько усмехнулся:
    – С тех пор Ольга на дух не выносит любые запреты. А еще винит в смерти Лизы нас обоих. И постоянно играет со смертью…
    Не знаю почему, но я сразу поверил в то, что он не лжет, поэтому снова сел в кресло и кивнул, показывая, что понимаю мотивы его решений.
    Фролов облегченно перевел дух и… помрачнел еще больше:
    – В том, что она полюбила риск, виноват я. Дело в том, что после гибели Лизы Ольга ушла в себя. На пять с лишним лет. Я выбрасывал на врачей и психологов миллионы, но не мог до нее достучаться. А за полтора месяца до ее четырнадцатилетия мы чуть не разбились – у самолета, на котором мы летели во Францию, по какой-то причине отказал один двигатель. Пилот оказался асом, поэтому сели мы сравнительно нормально. Все пассажиры, включая меня, были в панике. А Ольга – нет: сбросив с себя привычное равнодушие, она словно упивалась каждым мгновением жизни и… улыбалась! Честно говоря, в тот момент я был в шоке. А через неделю после возвращения домой отвез ее в Волосово и оплатил прыжок в тандеме с четырех с половиной километров…
    …Следующие минут сорок мы обсуждали мою будущую работу. Вернее, я знакомился с подробнейшими досье на моих будущих спутников, с картами предполагаемого района заброски и кое-какими данными на лиц, которые могут захотеть осложнить наше сафари, а Александр Львович отвечал на вопросы, возникающие по ходу изучения.
    Отвечал подробно, практически ничего не скрывая. А когда я закончил и еще раз подтвердил свое согласие, положил на стол две кредитные карты и пододвинул их ко мне:
    – Правая – на решение возникающих вопросов. Лимит – миллион евро. Левая – ваш аванс…
    Сумму он называть не стал, а я не спросил – равнодушно затолкал обе карточки в нагрудный карман и негромко поинтересовался:
    – Когда я могу познакомиться с вашей дочерью, ее телохранителями и господином Паоло Дзабарелла?

Глава 2
Арвид ап-Лагаррат

    – С ума сойти, этот портальный круг вчетверо больше, чем в академии! – замерев на пороге зала, потрясенно выдохнула Дария ап-Миллиан. – Представляю, сколько энергии требуется на один межмировой прокол!
    – Много… – самодовольно ухмыльнулся Арвид, пожирающий взглядом тоненькую фигурку девушки, почти не скрываемую обтягивающим платьем. – Порядка четырнадцати тысяч бэр[2] на самое короткое плечо[3]
    Услышав эту цифру, ап-Миллиан на несколько мгновений потеряла дар речи. А когда обрела его вновь, танцующим шагом подошла к внешнему кольцу, грациозно присела на корточки и с благоговением провела тоненькими пальчиками по рунам, украшающим полированную поверхность.
    Прикосновение получилось настолько чувственным и нежным, что у ап-Лагаррата пересохло во рту и слегка помутилось в голове.
    – Ой, Арви, а что тут делает руна Ратах? – воскликнула девушка через мгновение.
    «Арви?» – ошалело повторил маг, вытер мигом вспотевшие ладони о мантию и… рискнул:
    – Дария, дорогая, портальный круг, который вам демонстрировали в академии, прост, как кувалда! По сути, кроме прокалывания межмирового пространства он ни на что не способен…
    – А этот?! – приняв как должное и обращение по имени, и слово «дорогая», спросила девушка. А затем, развернувшись вполоборота, уставилась на мага взглядом, полным ожидания.
    – А этот… этот круг… э-э-э… намного сложнее… – начал было Арвид и вдруг понял, что не в состоянии говорить, так как утопает в ярко-зеленых глазах красивейшей девушки всех Девяти Миров.
    Как ни странно, ап-Миллиан не обиделась и не возмутилась. Наоборот, догадавшись, чем вызвано его косноязычие, она улыбнулась, потрясающе плавным и женственным движением встала на ноги, подошла к нему и ласково прикоснулась к щеке:
    – Ты такой милый…
    Одно-единственное слово… нет, слово «милый» и взгляд, в котором явственно читалось ОБЕЩАНИЕ, рассеяли последние тени сомнений. И вернули Арвиду потерянное было красноречие:
    – Портальный круг гильдии Ан-Мар – это сложнейший магический артефакт, способный не только перемещать из мира в мир значительные объемы как живой, так и неживой материи, но и воздействовать на ауры и разум объектов, находящихся в пределах внутреннего кольца, препятствовать взаимному проникновению вторичных эманаций, генерировать защитные поля и…
    – Арви, а чуточку попроще можно? И, желательно, на каких-нибудь примерах… – виновато захлопав длинными угольно-черными ресницами, попросила девушка. – А то я чувствую себя полной дурой…
    Ап-Лагаррат торопливо кивнул, подхватил ее под локоток, подвел к Белой трети внешнего кольца и ткнул пальцем в руну, похожую на пару скрещенных мечей:
    – Что это такое, помнишь?
    – Конечно! – гордо воскликнула Дария. – Это руна Ирайш, одна из трех рун, задающих форму и наполнение защитного поля. Как правило, используется в сочетании с рунами Зертан и Окирус…
    …Как и следовало ожидать, знания, которые получила ап-Миллиан в академии, оказались чисто теоретическими. То есть она неплохо знала базовые руны и их стандартные функции, могла рассчитать первые сопряжения, но во вторых и третьих сгорала, как щепка в пламени костра. Тем не менее объяснять ей назначение рунных цепочек оказалось до безумия приятно: девушка не только вслушивалась в каждое слово и искренне восхищалась глубиной познаний Арвида, но и проникалась к нему все большим и большим уважением.
    Что особенно приятно, это самое уважение чувствовалось не только во взглядах: уже через три четверти малой чаши[4] после начала беседы Дария сама оперлась на его руку, еще через две позволила приобнять себя за талию, а к моменту, когда заискрился кристалл взаимопроникновения пространств, даже прижалась щекой к его плечу. И пусть через миг яркая вспышка синего цвета, залившая портальный зал, заставила ее отодвинуться, ощущение близости, перехватившее дыхание и заставившее заколотиться сердце, осталось. Позволив не только услышать слова ап-Миллиан, но и почувствовать то, что за ними скрывалось.
    – Ну все, мне, наверное, пора… – прошептали ее уста, а глаза плеснули горечью будущего расставания.
    Отпускать от себя суженую, только-только ощутившую единение их душ, было выше его сил, поэтому Арвид притянул Дарию к себе, заглянул в бездонные зеленые колодцы ее глаз и тихонечко прошептал:
    – Я не хочу, чтобы ты уходила!
    – А как же твоя работа? – явно боясь обрадоваться, спросила девушка. – И правило Ключа?
    – У любого правила есть исключения! – бесшабашно заявил ап-Лагаррат. – Ты – уже без четверти[5] Ан-Мар, так?
    – Да… – утвердительно кивнула Дария и зачем-то разгладила безукоризненно сидящее платье.
    – И полноценный маг…
    – Пока всего лишь первой ступени… – зарделась она.
    – Это мелочи: главное, что ты можешь и хочешь учиться! – перебил ее он. И, опьянев от собственной смелости, опустился на одно колено: – А еще ты – часть моей души и моя половинка!
    Услышав формальное признание в любви и предложение брачного союза, ап-Миллиан густо покраснела, вцепилась пальчиками левой руки в плетеный ремешок своего платья, а правую… правую сначала спрятала за спину, а затем, подумав, решительно подставила под Первый Поцелуй.
    Прикоснувшись губами к прохладной коже и почувствовав ее тонкий, ни с чем не сравнимый аромат, Арвид напрочь лишился способности соображать. Поэтому тут же оказался на ногах, подхватил суженую на руки и сделал несколько оборотов вокруг себя:
    – Милая, я сейчас умру от счастья!!!
    – Не говори так, Арвид! – не на шутку перепугавшись, воскликнула ап-Миллиан. – Кем я стану без тебя? Тенью себя самой?! Дорожной пылью?! Прахом своей мечты?!
    – А ты что, обо мне мечтала? – остановившись, потрясенно выдохнул ап-Лагаррат.
    Девушка густо покраснела и спрятала лицо на его груди.
    – А о чем именно?
    – Я мечтала… мне… э-э-э… хотелось… я представляла, как мы… – робко начала Дария, затем тряхнула волосами, уставилась в глаза Арвида и хрипло выдохнула: – Я хотела жить всем тем, чем живешь ты: создавать новые артефакты, возиться с рунами, изучать сопряжения…
    Маг сглотнул.
    – И готова делать все что угодно, лишь бы чувствовать тепло твоего дыхания и нежность твоих рук!
    Жар, с которым она говорила, завораживал. И если бы не вторая вспышка кристалла взаимопроникновения миров, Арвид, наверное, напрочь забыл бы о работе и ожидаемом проколе. Но надоедливый драгоценный камень требовательно полыхнул фиолетовым, и маг был вынужден опустить суженую на пол:
    – До прокола осталось всего две четверти, а нам с тобой надо проверить рунные цепочки и внести нужные коррективы…
    – Нам?!
    – Да… – улыбнулся он. – Вернее, тебе: я буду смотреть и подсказывать, а ты – напитывать руны энергией…
    – Я не смогу! – перепугалась девушка.
    – Я буду рядом и, если что, поправлю…
    – И… мне не хватит резерва!
    Арвид снял с шеи цепочку со своим накопителем, надел ее на шею ап-Миллиан и, увидев, как кулон сползает в ложбинку между полных грудей, снова потерялся во времени.
    – Милый, вне твоей ауры он работать не будет… – увидев, куда направлен его взгляд и густо покраснев, напомнила Дария.
    – Ты, кажется, мечтала чувствовать тепло моего дыхания и нежность моих рук?
    – Да…
    – Если ты позволишь, то во время работы я буду обнимать тебя со спины и… касаться щекой цепочки накопителя…

    …Делать расчеты, чувствуя щекой, руками, грудью и животом восхитительное тело суженой, оказалось невероятно сложно – рунные цепочки, отливающие серым или алым, двоились в глазах или путались между собой, а вбитые в подсознание значения смещений вспоминались с большим трудом. С концентрацией на активатор накопителя было еще хуже – мысли о том, что в течение двух чаш после прокола они с Дарией могут забыть о наемниках и заниматься друг другом, пьянили, как молодое вино. Поэтому последнюю коррекцию они с ап-Миллиан завершили под предупреждающий звон сигнального артефакта. А за внешнее кольцо портального круга вообще выскочили за какие-то двадцать капель до появления защитного поля. Впрочем, последнее Арвида нисколько не расстроило, ибо, оказавшись за пределами портального круга, ЕГО Дария ап-Миллиан направилась не к креслу дежурного мага, а к широченному дивану. И опустилась не на центр затянутого кожей сиденья, а с краю.
    Нет, конечно же, хлопать рядом с собой она не стала. И показывать на это место взглядом – тоже. Но густой румянец, заливший ее щеки, сказал Арвиду гораздо больше, чем любой жест или взгляд.
    «Две чаши! У нас есть целых две чаши!!!» – мысленно воскликнул он, дождался алой вспышки прокола, мельком оглядел силуэты наемников, возникших на портальном камне, затем медленно опустился на колени перед своей суженой, уткнулся пылающим лицом в ее колени и… растворился в прикосновениях ее рук…

Глава 3
Максим Вересаев

    «Опять недоперепил…» – философски подумал я, попытался перевернуться на бок и неожиданно для себя уткнулся лбом, грудью и правым коленом в три разных препятствия.
    То, в которое я упирался лицом, было мягким, прохладным и неуловимо пахло сыростью. Второе, ощутимо ткнувшее меня под грудную мышцу, мягкостью не отличалось и по ощущениям напоминало ствол автомата. А третье… третье вдруг пошевелилось и грязно выругалось. Смутно знакомым женским голосом…
    «Хто такая и почему лежит не рядом, а под ногами?» – лениво подумал я, приподнял правое веко и уткнулся взглядом в алую подушечку «отцепки».
    «Двести тридцатый «Sabre-2» – мелькнуло в голове. – Раз уложен, значит, мы еще в Москве…»
    Веко опустилось. Само собой. А еще через миг я вытаращил оба глаза, ибо вспомнил и знакомство с «пропиской», и двадцатиминутный «допрос с пристрастием», и вспышку черного пламени, отправившую меня в беспамятство!
    – Многоуважаемые маги и доблестные воины! Добро пожаловать на Равенстир! – послышалось справа сзади. – Меня зовут Арвид ап-Лагаррат, я дежурный маг гильдии Ан-Мар и лицо, ответственное за сопровождение вашего контракта…
    То, что жизнерадостный голос этого самого ап-Лагаррата доносится не из динамиков телевизора или какого-нибудь домашнего кинотеатра, я допер сразу. Поэтому перекатился влево. Туда, где, по моим представлениям, должны были лежать ножны с АF[6]. Как будто невзначай накрыл их ладонью. И одновременно обновил в памяти взаимное расположение стволов и упаковок с боеприпасами. А где-то через полсекунды, оценив увиденное во время переката, изо всех сил зажмурился: наша пятерка и все то снаряжение, которое мы собирались брать с собой на охоту, лежали не внутри восьмиугольного ринга, а на гладко отполированной каменной плите. Сама плита при этом почему-то находилась не в ярко освещенном спортзале с тренажерами, боксерскими грушами, макиварами и зеркальными стенами, а в абсолютно круглом помещении с каменными стенами и низким потолком!
    «Ну вот, приплыли…» – мысленно хмыкнул я, снова открыл глаза, намеренно неторопливо приподнялся на локте и повернул голову на голос.
    Мужик, произносивший явно заученный текст, был невысок, субтилен и неопасен – тоненькая шейка и тощие предплечья, торчащие из обрезанных по локоть рукавов, однозначно свидетельствовали о его нелюбви и к спорту, и к физическому труду. А тонкая и прилегающая к телу одежда, отдаленно напоминающая кимоно, вряд ли скрывала что-то огнестрельное.
    Зато вот взгляд второго человека, находящегося в зале, – еще более мелкой девицы лет эдак двадцати двух – двадцати четырех, одетой в роскошное темно-зеленое платье, – мне почему-то не понравился. Скорее всего, потому, что она смотрела на нас, как на пустое место.
    Пока я анализировал ТТХ[7] возможных противников, Арвид ап-Лагаррат закончил с приветствием и перешел к чему-то похожему на доклад:
    – Инициация языковой базы Равенстира и Иллемара проведена успешно, блок информации, требуемой для выполнения контракта, прописан, но не развернут, на рабочие амулеты подвешен компенсатор вторичных эманаций и маячок тонкой подстройки координат, а на договорных кристаллах запечатлены слепки ваших аур…
    Каждое из слов, которые он произносил, было простым и понятным, но суть всего предложения почему-то не улавливалась.
    – Кристаллы взаимопроникновения пространств полностью заряжены, а координаты приемной точки не изменились, поэтому через три четверти и шестнадцать капель я инициирую второй прокол и…
    – Заткните его кто-нибудь! Голова ж раскалывается! – срывающимся голосом попросила Ольга Фролова. Потом подумала и добавила: – Слышь, Костик, «Нурофен» с собой или в тачке?
    Костик – в миру Константин Семенович Бардин, один из двух телохранителей госпожи Фроловой, – до этого момента сжимавший раскалывающуюся голову, кое-как перетек в сидячее положение и что-то ответил. Что именно, я не понял, так как пытался понять, откуда мне известно, что четверть – одна четвертая часть чаши, чаша – это не емкость, а мера времени, равная одной двадцатой суток мира Иллемар, а капля – ее восьмидесятая часть!
    Пока я ломал голову над проявляющейся в памяти информацией, ап-Лагаррат закончил гнать про второй прокол и перешел к финансовым вопросам. В частности, доложил, что на счет какого-то ап-Рассеррата перечислен весь полагающийся аванс за вычетом стоимости всех тех процедур, которые были проведены с нами после первого прокола.
    – Парни, вы заткнете его или нет?! – простонала Фролова.
    Костик утвердительно кивнул и рыкнул. Не открывая глаз:
    – Слышь, мужик, будь другом, помолчи капель двадцать, ладно?
    «Капель?» – ошарашенно отметил я и на одних рефлексах оказался на ногах. Естественно, полубоком, дабы ап-Лагаррат и его дама не видели ножа, зажатого в моей правой руке:
    – Многоуважаемый Арвид! Если я правильно понял то, что вы только что говорили, то в данный момент мы находимся не на родной планете, а в некоем мире, который называется Равенстир…
    Мужик в кимоно утвердительно кивнул, потом зачем-то прижал указательный и средний пальцы правой руки к виску, близоруко прищурился и… побледнел:
    – А г-где м-многоуважаемый Эрвин ап-Рассеррат?!
    …Первые минут пять после моего «чистосердечного признания» беседа как-то не складывалась. Сначала из-за недовольного рыка госпожи Фроловой, почему-то решившей, что я над ней издеваюсь. А потом из-за безумного рывка Костика, пытавшегося добраться до ап-Лагаррата и со всей дури шарахнувшегося о прозрачную силовую стену, отделяющую нас от наших «собеседников». Впрочем, после короткого внушения, во время которого мне пришлось показательно вырубить и Костика, и его напарника, удалось наладить хоть какой-то контакт и вытрясти из дежурного мага толику информации.
    Увы, ничего хорошего мы не услышали. Оказалось, что наша пятерка перемещена на портальный камень некоей гильдии Ан-Мар в результате «совершенно невероятной» ошибки. Что настройки, позволившие осуществить прокол между Равенстиром и Землей, уже сбиты, так как во время нашего беспамятства телепортатор успели перенастроить для перехода в другой мир. И что через считаные капли нас отправят по назначению.
    «Совершенно случайный» выстрел из «глока» показал абсолютную бесперспективность попыток силового решения каких-либо вопросов, поэтому мы попытались пойти мирным путем. И не преуспели – ап-Лагаррат, напрочь деморализованный страхом перед гневом начальства, не смотрел ни на золото и бриллианты Ольги Фроловой, ни на широченные плечи ее телохранителей, ни на оружие.
    Попытка разобраться в причинах такой неподкупности «съела» еще капель десять. «Одарив» нас абсолютно ненужными знаниями о системах учета магической энергии и контроля за перемещениями, используемыми в гильдии Ан-Мар, о себестоимости межмировых и внутримировых проколов, о магическом «наполнении» каждого из Девяти Миров и о правилах, регулирующих взаимоотношения договаривающихся сторон в едином «деловом пространстве». Потом за силовым полем что-то замерцало, и ап-Лагаррат, посмотрев в сторону фиолетового пятна, замогильным голосом сообщил, что до прокола осталась всего одна четверть.
    Услышав эти слова, «величайший охотник всех времен и народов» сложил руки перед грудью, поднял взгляд к потолку и принялся истово молиться. Ольга Фролова в сердцах швырнула серьги с бриллиантами в силовое поле, а оба «Гладиатора» помрачнели и потянулись к своим карабинам. Уворачиваться от рикошетов под сравнительно небольшим силовым куполом мне как-то не улыбалось, ломиться в мир, о котором знаю только то, что он есть, тоже, поэтому я взял власть в свои руки:
    – Многоуважаемый Арвид ап-Лагаррат, мы бы хотели узнать, что нас ждет по ту сторону портала. Кроме того, в самом начале нашего разговора вы сказали, что блок информации, требуемой для выполнения контракта, прописан, но не развернут, а также упомянули маячок тонкой подстройки координат и какие-то амулеты. Как вы понимаете, мы никаким боком не маги, поэтому вы должны развернуть все, что не развернуто, и дать инструкции по использованию магического оборудования обычными людьми…
    – Кроме того, – вмешалась в разговор Ольга Фролова, – мы считаем необходимым получить слепок вашей ауры под дополнением к действующему контракту…
    – Простите?
    – Не так давно вы утверждали, что после фиксации слепков аур договорным кристаллом контракты не могут быть переданы другой группе наемников до истечения оговоренных сроков…
    – Да, так и есть!
    – Контракт заключили с НАМИ. А аванс ОШИБОЧНО перечислили на счет какого-то там Ирвинга ап-Растера!
    – Эрвина ап-Рассеррата… – поправил ее Арвид и нервно облизал губы.
    – Не суть важно! Главное, что это – нарушение действующего законодательства. Согласны?
    – Ну…
    Взгляд дочери Александра Львовича потяжелел:
    – Многоуважаемый Арвид ап-Лагаррат, я почему-то уверена, что в контракте оговорены не только права и обязанности ОБЕИХ договаривающихся сторон, но и санкции за неисполнение принятых на себя обязательств…
    Маг облизал губы еще раз и… сломался:
    – Я открою вам счет и привяжу его к слепкам ваших аур в течение трех чаш. А деньги пришлю в течение суток…

Глава 4
Ольга Александровна Фролова

    …В то, что все происходящее не очередной «эксперимент» отцовских психологов и не розыгрыш вроде съемок скрытой камерой, Ольга уверилась только после очередного межмирового перехода. Когда комната, которую Арвид ап-Лагаррат называл портальным залом, вдруг подернулась дымкой и в мгновение ока превратилась в абсолютно круглую лесную поляну, окруженную стеной из высоченных и явно неземных деревьев. Хотя нет, чуть позже. Когда почувствовала, что легкий ветерок, мгновенно растрепавший ее волосы, пахнет иначе и увидела, что лучи местного светила под названием Илль, косо пробивающиеся сквозь кроны, не желтовато-белые, а отдают фиолетовым.
    Впрочем, прочувствовать навалившееся на нее ощущение обреченности толком не удалось. Так как буквально через секунду после того, как марево прокола исчезло, человек, которого ее отец назвал «наблюдателем и по совместительству специалистом по решению проблем с местным населением», а она «балластом», ни с того ни с сего прервал обет молчания. И негромко, но очень уверенно рявкнул:
    – Пять минут на переодевание со сборами – и сваливаем!
    Переодеваться, а тем более куда-то сваливать, казалось бессмысленной тратой времени и сил. И не одной только Ольге – Толян, тоже прочувствовавший смысл последней фразы «предпрыжкового инструктажа» дежурного мага, вдруг сел там, где стоял, схватился за голову и еле слышно застонал.
    – Для тех, кто в танке: до выхода с места выброски осталось четыре минуты пятьдесят секунд! – рыкнул «балласт», а уже через миг быстрым и невероятно текучим движением переместился к Коростелеву и без каких-либо предупреждений отвесил ему тяжеленную затрещину.
    Тушу весом в сто десять килограммов опрокинуло на спину так, как будто она ничего не весила! А еще через миг Вересаев оказался рядом с Костиком, закрутил его вокруг своей оси и… вдруг оказался стоящим в стороне, причем с карабином Бардина в руках:
    – Неплохой ствол… Но направлять его желательно не на меня, а на тех, кто ПРОТИВ НАС!
    Как ни странно, вместо того чтобы попытаться вернуть отобранное оружие или выхватить пистолет, Бардин, всегда казавшийся Ольге эталоном надежности и верности долгу, лишь облизнул губы и дважды нервно кивнул!
    – Какой смысл дергаться, если через три четверти Желтого Круга[8] нам все равно выжжет мозги? – в этот момент глухо поинтересовался Паоло.
    Глаза «балласта» плеснули презрением:
    – И поэтому вы готовы сдаться уже сейчас?
    – Иллемар – это не Земля! – истерически воскликнул Дзабарелла. – Этот мир – магический! И наша цель – тоже маг!! Причем не первой, не второй, а аж шестой ступени!!!
    – И что с того? – искренне удивился Вересаев.
    – А то, что местные конкуренты господина Уленмара ап-Риддерка, ТОЖЕ МАГИ, обратились в Ан-Мар, лучшую гильдию наемников Девяти Миров, ИМЕННО ПОТОМУ, что НЕ СМОГЛИ его устранить!!! – то и дело срываясь на крик, «объяснил» сеньор Паоло.
    – Раз обратились хоть к кому-то, значит, этот самый Уленмар – не Дункан Маклауд и не Кощей Бессмертный! – ухмыльнулся «балласт». И тут же посерьезнел: – Мы, кстати, тоже. Поэтому те, кто жаждет попасть в лапы местной контрразведки уже сегодня, могут ставить палатки и укладываться в спальные мешки…
    В блоке информации, требующейся для выполнения контракта, про местную контрразведку не было ни слова, но утверждение Вересаева показалось Ольге вполне логичным: раз в Девяти Мирах вовсю использовались порталы, значит, должны были быть и средства их обнаружения.
    Видимо, та же мысль посетила и всех остальных, так как буквально через десять секунд после этого утверждения пятеро путешественников между мирами уже потрошили свои рюкзаки…
    …Попытка рвануть в кусты, чтобы справить нужду и переодеться вдали от взглядов мужчин, накрылась медным тазом: стоило Ольге сделать шаг в сторону ближайших зарослей, как Вересаев «мило» улыбнулся и поинтересовался, успела ли она ознакомиться с информацией о местных насекомых и пресмыкающихся. Эту часть блока девушка еще не изучала, поэтому представила себе нечто вроде помеси паука и пиявки, немного поколебалась и… осталась на месте.
    «Балласт» удовлетворенно кивнул и забыл про ее существование – отвернувшись, вытряхнул из сумки от парашюта «Д-6» видавший виды камуфляж и принялся споро переодеваться. Кстати, делал это весьма своеобразно: перед тем как снять кроссовки, подстелил под ноги «пенку»; переодев штаны, тут же натянул и зашнуровал ботинки; верх тщательно заправил и застегнул под самое горло, а на шею зачем-то повязал камуфлированную бандану!
    Деловитость и сосредоточенность Вересаева подействовали на Ольгу успокаивающе: почувствовав, что этот мужчина точно знает, что делает, она занялась собой. При этом пару раз поймав себя на мысли, что неосознанно пытается подражать движениям «специалиста по решению вопросов с местным населением». А когда закончила и снова обратила на него внимание, то мысленно обозвала себя дурой: человек, на которого она решила понадеяться, старательно косил под героя дешевого голливудского боевика! Причем не статью или героическим взглядом, а невероятным количеством всяких прибамбасов, закрепленных в самых неожиданных местах!
    Настроение, еще мгновение назад балансировавшее между отметками «терпимо» и «неплохо», тут же испортилось: нормальный, вменяемый человек, знающий, что такое оружие и с какой стороны браться за пистолет, должен был носить запасные магазины в специальных чехлах на ремне или на шлейках наплечных кобур, но никак не на правом предплечье! Нормальный, вменяемый человек, понимающий, чего надо и чего не надо опасаться в лесу, «на всякий случай» таскал бы нож для выживания на поясе или правом бедре, а «короткоствол» и малую саперную лопатку вообще убрал бы в рюкзак! Однако для этого «героя» одного ножа было слишком мало, поэтому он демонстрировал готовность воспользоваться еще и вторым, «мудро» подвешенным не где-нибудь, а под правой мышкой, да еще и рукоятью вниз! Да, именно демонстрировал – навесив на себя все что можно и нельзя, он по разу-другому дотронулся до каждого предмета амуниции и до каждого кармана, набитого хрен знает чем!
    «Карабин или охотничье ружье, два пистолета, два ножа, саперная лопатка, подсумки, веревки, фонари. Не охотник, а Чингачгук Арнольд Моисеевич, блин!» – сравнив внешний вид «балласта» с внешним видом Паоло и своих телохранителей, мысленно выругалась Ольга. Затем с силой стиснула кулачки и презрительно прошипела:
    – Крас-с-савец!!!
    Вересаев, как раз закончивший проверять, как достается пистолет из кобуры на правом бедре, мгновенно развернулся, скользнул по ней заинтересованным взглядом, затем оглядел Толяна с ног до головы и насмешливо захлопал ресницами:
    – Скажите, Анатолий, какую именно эпитафию нам выжечь на вашей могилке?
    Коростелев недоумевающе нахмурился:
    – В каком смысле?
    Глаза «балласта» подернулись льдом:
    – Парень, ты че, решил закосить под Рембо? Раскатай рукава, застегнись по самое небалуйся и надень шапку с полями и темные очки!
    Очередной наезд на ее телохранителей вывел Ольгу из себя:
    – Ага! Чтобы устрашать своим видом местных кроликов и хомячков!
    Толян с Костиком язвительно хмыкнули. А Вересаев неторопливо повернулся к Ольге:
    – Позволю вам напомнить, что наша родная планета не входит в список так называемых Девяти Миров. Следовательно, надеяться на то, что «компенсатор взаимных эманаций» защитит нас и от укусов местной живности, и от болезнетворных микробов, и от света Илль, несколько наивно…
    – Господин Вересаев прав… – неожиданно для Ольги буркнул Паоло. Почему-то не на английском, а на чистейшем илли-ти[9]. – Мы пока не знаем, есть ли в этом лесу древесные змеи, клещи и тому подобная живность. И не имеем представления, чем излучение звезды, вокруг которой вращается планета Иллемар, отличается от солнечного. Поэтому предложение поберечься более чем разумно…
    …«Господин Вересаев» демонстрировал свою «правоту» практически безостановочно. Заставил Коростелева и Бардина навьючить на себя абсолютно ненужные в этом мире парашюты. Назначил Паоло в головной дозор, а себя в тыловой. И, наверное, для полного счастья зачем-то запретил справлять малую нужду и на поляне, и в ее окрестностях!
    Логика последнего приказа убила Ольгу наповал:
    – Судя по инфоблоку, до реки Льянмар чуть больше четырех с половиной километров: доберемся – справим в проточную воду…
    – Зачем?!
    – Что мы знаем о местной магии? Да практически ничего! Значит, до момента, пока мы не наберем критический объем информации, будем отталкиваться от представлений земных фантастов. А они, если мне не изменяет память, что-то писали о магии подобия…

    …Первые минут пятнадцать – двадцать после ухода с поляны Ольгу плющило от злости: вместо того чтобы вглядываться в переплетения ветвей местных деревьев и кустов или смотреть под ноги, она то и дело оборачивалась назад, пытаясь углядеть отставшего Вересаева. Для чего? Да просто темп, взятый Паоло, был слишком высоким для неподготовленного человека, и ей до безумия хотелось увидеть красное от усталости лицо «балласта». Или хотя бы услышать его хриплое дыхание. Потом оглядываться надоело, и она вдруг обратила внимание на то, что двигаются они не по прямой, а по синусоиде. Оказалось, что Дзабарелла, тенью скользящий метрах в тридцати от идущего вторым Толяна, обходил по большой дуге невысокие кусты с потрясающе красивыми ярко-фиолетовыми листьями. А еще невысокие кочки, изредка попадающиеся на пути.
    Еще через некоторое время до нее дошло, что охотник, всегда казавшийся ей воплощением спокойствия и уверенности в себе, здорово дергается. То есть обращает внимание не только на эти деревья и кочки, но и до рези в глазах вглядывается в местные подобия муравейников, чуть ли не шарахается от стволов некоторых деревьев, а оглядываясь назад, смотрит не на нее, а туда, где должен был двигаться Вересаев.
    Решив спросить, чем его так напрягают муравейники, она чуть ускорила шаг, затем бросила взгляд на один из стволов, от которого вдруг отшатнулся Паоло, и мысленно хмыкнула: толстая, серо-стального цвета кора, по виду чем-то напоминающая танковую броню, была подрана чьими-то чудовищными когтями. Причем не у корней, а на высоте добрых трех метров от земли!
    – Харруг… – проследив за ее взглядом, угрюмо буркнул Костик. – Или оверн…
    Термины были незнакомыми, и Ольга, в сердцах хлопнув себя по лбу, тут же сосредоточилась на образе пера, вписанного в овал, и на несколько мгновений выпала из реальности. А когда перед глазами перестали мельтешить разноцветные пятна и в памяти сами собой протаяли знания о животном и растительном мире Иллемара, торопливо сорвала с плеча свою «кристинку»[10], дослала патрон в патронник и перевела карабин в положение «ствол оружия вверх».
    Сзади донесся скрип зубов Бардина: телохранитель, успевший ознакомиться с описаниями самых страшных хищников этого мира, явно не горел желанием встречаться с созданиями, имеющими два сердца, шкуру, выдерживающую попадание Шара Наказующего Огня третьего уровня наполнения, и реакцию на уровне каких-то Измененных второй ступени.
    Такая реакция отнюдь не пугливых мужчин на следы, оставленные пусть и крупным, но все-таки неразумным зверем, заставила Ольгу подобраться – она поудобнее сдвинула карабин, положила палец на спусковой крючок и неожиданно для самой себя мысленно процитировала запавшие в память слова Дзабарелла:
    «Пуля.375 Holland & Holland способна остановить даже слона…»
    Потом вспомнила, что Паоло что-то говорил про имеющиеся у него пули AGS[11] с вольфрамовым сердечником, и почувствовала, что ее охватывает охотничий азарт:
    – Кстати, почему бы нам его не завалить?!
    – Потому, что мы уходим от возможного преследования… – буркнул Костик, – …а тушка этого хомячка-переростка весит слишком много, чтобы ее можно было быстренько дотащить до соседнего домена[12]
    Аргумент был весомым. В буквальном смысле. И Ольга, нехотя заставив себя на время забыть о трофее, не менее почетном, чем голова любого из представителей Большой Пятерки[13], снова полезла в инфоблок. И, полюбовавшись на карту Иллемара, внезапно сообразила, что они двигаются не к домену Аиантар, в котором располагается замок Уленмара ап-Риддерка, а в диаметрально противоположном направлении!
    – Слышь, Костик, а чего это мы премся на северо-запад, а не на юго-восток? – чуть замедлив темп ходьбы, спросила она у Бардина.
    – Понятия не имею… – ответил телохранитель. Затем замолк секунды на две-три и добавил: – Может, потому, что там течет довольно широкая река и нет поселений?
    Сознание Фроловой затопила мутная волна ярости:
    – Та-а-ак… Толян, Паоло! Тормозим, разворачиваемся и идем на… – она вызвала в памяти изображение участка территории, прилегающей к точке прокола, нашла ближайший серо-желтый овал, обозначающий деревеньку с населением менее ста душ, и озвучила ее название: – …Фъертс!!!
    – Ольга Александровна! – остановившись и опустив взгляд к земле, буркнул Толян. – Простите, что оспариваю ваш приказ, но нам все-таки стоит двигаться в том же направлении, что и раньше!
    – Коростелев, твое дело маленькое – охранять мое тельце! А думать должен тот, кто…
    – …наиболее подготовлен к действиям в экстремальных ситуациях! – перебил ее телохранитель. – То есть Максим Вересаев. Или как его там зовут на самом деле…
    – Н-не поняла?!
    – Он – профи, и намного лучше нас подготовлен к действиям на условно вражеской территории… – поддержал Толяна Дзабарелла, несмотря на то, что весь предыдущий диалог велся на русском языке. – А фамилия, скорее всего, ненастоящая…
    – Кто – «профи»? Этот клоун?! – возмущенно воскликнула девушка и удивленно оглядела насупившихся мужчин. – «Специалист по решению вопросов с местным населением»?!
    – Угу… – без тени сомнений ответили все трое.
    – Не смешите, этот ваш «профи» не навесил на себя разве что елочные игрушки!
    – На нем не «навешано» ничего лишнего… – усмехнулся Паоло. – Мой младший брат Алессандро служит в «GOI»[14]… э-э-э… в одном из подразделений итальянских боевых пловцов. Так вот, на операции он экипируется приблизительно так же, как синьор Вересаев!
    – Я почти уверен, что он снайпер или прошел хорошую снайперскую подготовку… – зачем-то понизив голос, буркнул Костик.
    – Ну да, такое расположение оружия и инвентаря наиболее эффективно для скрытного передвижения ползком и ведения боя лежа на земле… – согласился с ним Толян.
    Уверившись, что мужчины не шутят, Ольга вдруг почувствовала нарастающее раздражение:
    – И что теперь? Смотреть ему в рот и выполнять все его ценные указания?!
    Чем чреваты вспышки ЕЕ гнева, Коростелев знал не хуже других телохранителей. Однако взгляда не отвел:
    – Ольга Александровна, таких людей учат выживать отнюдь не в песочнице. Поэтому лично я буду выполнять любые приказания этого человека. Какими бы идиотскими они ни казались на первый взгляд…
    – И вам стоит делать то же самое… – поддержал его Бардин. – Мы не на Земле, поэтому для того, чтобы вернуться…
    – Снайпер, говорите?! – взбеленилась Фролова. – А где его винтовка? В его чехол не поместится даже нормальный карабин!!!
    – Вы ошибаетесь… – бесстрастно сказал Паоло, жестом предложил продолжать движение и перешел на английский: – В этом чехле находится снайперский комплекс DTA SRS A-1 Covert Rifle Chassis производства компании «Desert Tactical». Кстати, данная модель позиционируется производителем как универсальная высококачественная система для обычной и бесшумной стрельбы. Ее вес порядка пяти килограммов, эффективная дальность стрельбы патроном.338 Lapua Magnum больше полутора километров, а кучность стрельбы МОА не более 0.5…
    Дальнейшую лекцию Паоло Ольга слушала со все возрастающим интересом: закончив описывать тактико-технические характеристики винтовки, он начал рассказывать о мире специальных операций – о логике подбора оружия под то или иное задание, о принципах размещения снаряжения на теле и в рюкзаке и о некоторых аспектах подготовки снайперов, боевых пловцов и диверсантов.
    Безусловно, он рассказывал далеко не все, что знал. Однако и та мелочь, которую он озвучивал, заставила ее переосмыслить некоторые действия отца и сделать не очень приятные выводы:
    – Раз отец послал со мной Вересаева, значит, в Хабаровском крае у него были враги?
    – Не исключено…
    – А выбор Максимом именно этого оружия был обусловлен поставленной перед ним задачей?
    – Однозначно: он рассчитывал на ведение боевых действий против сравнительно небольших групп противника в условиях ограниченной видимости, то есть в тайге…
    – Хм… Тут – тоже леса… Значит, если за нами действительно пустят погоню, то он ее уничтожит?
    – Не думаю… – подумав, ответил Паоло. – Как правило, пролитая кровь настраивает пострадавшую сторону на крайне негуманный лад. Мне кажется, что синьор Вересаев сейчас либо путает следы, либо ставит некие сигнальные средства, которые позволят ему следить за передвижениями преследователей издалека…
    Ольга внезапно почувствовала угрызения совести:
    – Может, ему нужна помощь?
    – Ни вы, ни ваши бодигарды, ни я ему не помощники… – пожал плечами Дзабарелла. – Он двигается по лесу бесшумно и совершенно незаметно, а мы ломимся, как стадо быков, убегающих от пожара. Он видит и контролирует все, а мы слепы, как новорожденные котята. Он создает нужные ситуации, а мы реагируем на те, в которые влипаем сами. Говоря иными словами, наше присутствие рядом с ним заставит его думать не о противнике, а о нашей безопасности…
    …Вересаев возник на пути их маленького отряда часа через полтора: отделился от дерева как раз в тот момент, когда мимо него проходил Толян. И, пристально оглядев Ольгу с ног до головы, молча занял место в арьергарде.
    В бесформенном балахоне, больше похожем на оживший стог сена или куст, чем на одежду, и с винтовкой, замотанной какой-то зеленой хренью, он выглядел настолько иррационально, что спрашивать его о том, что там, сзади, девушка не решилась. А вот Костик спросил. И получил невероятно «информативный» ответ:
    – Пока вроде все нормально…
    В принципе, это было понятно и так: девушка, весь последний час напряженно прислушивавшаяся к щебету птиц и прочим звукам, раздающимся вокруг, более-менее разобралась с принципами поведения местных «сигнальщиков». И была почти уверена, что другой группы людей поблизости нет.
    Почему «почти»? Да потому, что после беседы с Паоло, Толяном и Костиком она переосмыслила свое отношение к отповеди Вересаева и начала учитывать гипотетические возможности местных магов. Правда, с последним получалось неважно, так как всплывающие в памяти воспоминания о способностях героев фантастических фильмов и книг то пугали, то вызывали смех.
    Как оказалось, Толян ломал голову над теми же проблемами. И когда отряд выбрался на берег реки Льянмар, а «человек-тень» разрешил устроить десятиминутный привал, заговорил как бы сам с собой. Вернее, подвел итоги своим размышлениям:
    – Раз в Девяти Мирах пользуются порталами и есть понятие «артефакт», значит, один из видов местной магии можно условно называть артефакторикой. Раз языки и некие информационные блоки вкладываются напрямую в мозг любого человека, можно утверждать, что существует магия разума. Раз в досье на Уленмара ап-Риддерка сказано, что он иллюзионист шестой ступени, значит, третий раздел, который мы можем с уверенностью идентифицировать, это магия иллюзий. Далее, раз артефакт, препятствующий взаимному проникновению вторичных эманаций, каким-то образом воздействует на организм, а в инфоблоке встречается термин «Измененные», значит, четвертый раздел магии – это магия жизни. И последнее: раз в описании харруга упоминается огненный шар, значит, тут есть еще и магия стихий…
    – Логично… – одновременно воскликнули Ольга и Костик. А Вересаев и Дзабарелла согласно кивнули.
    Толян приободрился:
    – Отталкиваясь от всего вышеперечисленного, можно сделать следующие выводы. Первое: предметы, на которые нанесены руны, похожие на те, которые были изображены на кольцах вокруг портального круга, могут быть опасны. Второе: на сознание любого из нас может оказываться удаленное воздействие с непредсказуемым результатом. Третье: не все то, что мы видим, реально, а верить своим глазам надо с оглядкой. Четвертое: в этом мире люди могут быть намного более живучими, чем мы. И пятое: теоретически любой встречный-поперечный может угостить нас огненным шаром или другими магическими аналогами выстрела из дальнобойного оружия…
    – А почему «любой»? – удивился Бардин. – Арвид ап-Лагаррат сказал, что пользоваться артефактами могут только маги!
    – Он сказал немножечко не так… – переходя на илли-ти, криво усмехнулся Паоло. И тут же процитировал: – «Ни в одном из вас нет даже намека на магическую искру. Значит, пользоваться артефактами вы не сможете даже при очень большом желании…»
    – Ну, а я о чем?
    – Он явно разделял понятия «маг» и «человек, обладающий магической искрой»…
    – Угу… – кивнула Ольга. – И дал понять, что каждый из них МОЖЕТ пользоваться артефактами…
    Костик недовольно нахмурился:
    – Получается, что мы тут типа людей третьего сорта?
    – Что-то вроде того… – грустно согласилась Фролова, затем поймала взгляд Вересаева и одними губами произнесла: – Максим, вы что-то говорили о том, что тут, на реке, можно будет справить нужду…
    – А, да, ща… – тут же отозвался Вересаев, двинулся к воде, и в этот момент относительную тишину леса разорвал жуткий, лишающий воли и способности соображать рык…

Глава 5
Максим Вересаев

    Получалось хреноватенько. Еще бы – вместо привычной координатной сетки, разного рода горизонталей[15], бергштрихов[16], абсолютных высот и других привычных мне обозначений на них отмечались только границы доменов, крупные поселения, дороги и постоялые дворы. Хотя нет, не только: территории, покрытые лесами, украшались стилизованными изображениями зверей и птиц, реки и водоемы выделялись цветом, а рядом с названиями населенных пунктов стояли гербы их владельцев и иногда длинные последовательности символов, которые я решил считать пространственными координатами. Такая «относительность» карты вызывала во мне все нарастающее раздражение: чтобы планировать свои действия, отталкиваясь от крайне приблизительных ориентиров, изображенных на этой пачке «Беломора»[17], требовалось быть либо законченным оптимистом, либо местным жителем, знающим эти леса как свои пять пальцев.
    А когда сзади раздалась приглушенная ругань на итальянском, мне стало не до карт: оказалось, что модные охотничьи костюмы нашей «мебели», двухметровых и двустворчатых «шкафов» от школы телохранителей «Гладиатор», насквозь мокрые от пота. Щечки и лоб госпожи Фроловой цветом напоминают спелый помидор. А на лбу и крыльях носа ее итальянского друга серебрятся капельки пота.
    – Прошу прощения, задумался и оступился! – виновато буркнул «бог охоты» на английском. И, поправив карабин, висящий на «быстром ремне», качнулся вперед, показывая, что готов двигаться дальше.
    Толян тоже качнулся. Но не вперед, а назад. И удержался в вертикальном положении только потому, что в его рюкзак вовремя уперлась плечом Ольга Фролова.
    Гнать их дальше в том же режиме было чревато боком, поэтому я огляделся по сторонам, наткнулся взглядом на подходящую высоту, с которой берег, по которому мы шли, должен был просматриваться как минимум на километр, и улыбнулся:
    – Есть две новости – хорошая и плохая. С какой начинать?
    – С хорошей! – одновременно выдохнули «бодигарды».
    – Во-о-он на том холмике мы устроим привал…
    – До брода, к которому вы нас ведете, километров шесть, а солнце зайдет от силы минут через сорок… – угрюмо буркнул Дзабарелла. – Значит, плохая новость – это сообщение о том, что привал будет очень коротким!
    Я отрицательно помотал головой и прогулочным шагом двинулся в сторону холма:
    – Привал будет коротким не поэтому…
    – А почему? – пристраиваясь рядом, спросила Ольга.
    – Нас преследуют. Вероятнее всего, люди владетеля домена Неирезис, на территории которого мы сейчас находимся.
    Девушка слегка побледнела и остановилась. А ее итальянский друг, чуть было не воткнувшийся носом в ее рюкзачок, метнулся в сторону и удовлетворенно хмыкнул:
    – Что ж, вполне разумно!
    Девушка вцепилась в рукав его куртки и требовательно спросила:
    – О чем это вы?!
    – Прежде чем отсекать «хвост» силовыми методами, стоит попробовать уйти в соседний домен! – объяснил «бог охоты». – Вполне возможно, что как только мы окажемся на территории Каиаррена, от нас отстанут!
    – Брод может охраняться… – подал голос Костик.
    – Может… – согласился я. – Поэтому чем раньше мы до него доберемся, тем больше времени у нас будет на разведку и принятие решения…
    …Несмотря на усталость, падать там, где стояли, Ольга Фролова и ее телохранители не стали: сначала раскатали туристические коврики, сели и переобулись, а уже потом завалились на спины, закинули ноги на рюкзаки и расслабились. Полюбовавшись на три «медузы», распластавшиеся между здоровенными валунами, Паоло Дзабарелла еле заметно поморщился и вопросительно уставился на меня.
    Умиляться его сообразительности мне было лениво, поэтому я жестом выделил ему сектор наблюдения, скрытно поднялся к вершине холма, устроил себе уютную лежку и приник к оптике. Как оказалось, не зря – не прошло и пары минут, как из-за изогнутого дерева, склонившегося над излучиной реки в восьмистах сорока двух метрах от нас, выметнулись три стремительные фигурки и со скоростью хорошего стайера-разрядника понеслись в нашу сторону.
    «Не уйдем…» – прикинув, сколько времени им потребуется, чтобы до нас добраться, а затем посмотрев на далекий противоположный берег, мрачно подумал я. Потом привычно оценил направление и силу ветра, убедился, что эта троица нас пока не чует, повернулся к отдыхающим и криво усмехнулся:
    – Дамы и господа, у нас гости! Трое. Будут тут через две с половиной – три минуты…
    К моей несказанной радости, единственная дама и трое господ отреагировали на это сообщение так, как будто собирались ехать в Хабаровский край, чтобы охотиться не на медведя, а на китайцев:
    – Валим сразу или сначала поговорим?!
    – Уточню чуть позже. А пока слушай мою команду…
    … Экспресс-допрос и раздача ценных указаний заняли от силы минуту, но за это время троица «гостей» умудрилась преодолеть метров двести – двести двадцать. И это – не по гаревой дорожке, далеко не налегке и НЕ ОСОБО НАПРЯГАЯСЬ! Да, именно так: первый, невысокий жилистый мужик, облаченный в кожаный доспех, с луком, торчащим из-за плеча и с кинжалом на поясе, бежал по следу с такой легкостью, как будто мог двигаться как минимум процентов на двадцать быстрее. Второй, совсем молодой парнишка в кольчуге, наручах, поножах и с коротким мечом, надрывался еще меньше. И только третий – здоровяк в шмотье, чем-то напоминающем одеяния Арвида ап-Лагаррата – двигался почти на пределе своих возможностей.
    «Первый – егерь. Третий – маг. Второй, скорее всего, Измененный… – хмуро подумал я, вглядываясь в их лица. – Общаться с магом… хм… рискованно. Подпускать к себе Измененного – тоже… Значит, этих двоих придется валить по-любому… Егерь-мутант с каким-то нечеловеческим лицом – явно не ребенок, колоться будет долго. Значит, по логике, надо валить и его…»
    Увы, четвертого источника информации об этом мире поблизости не наблюдалось, поэтому, подождав немного и убедившись, что эта троица не головной дозор, а основная группа, я сдвинул пальцем предохранитель, задержал дыхание и плавно потянул за спусковой крючок.
    Тяжеленная пуля весом в шестнадцать и одну десятую грамма[18], покидающая ствол со скоростью девятьсот пять метров в секунду, не оставила Измененному ни одного шанса на выживание. Его спутники, среагировавшие не столько на сравнительно негромкий звук выстрела, сколько на падение почти обезглавленного тела, мгновенно перешли в боевой режим. Кстати, довольно своеобразно: егерь резко затормозил, выдернул из-за спины лук и, петляя как заяц, с невероятной скоростью понесся в моем направлении. А маг, после остановки опустившийся на одно колено, вытянул руки перед собой и зашевелил губами.
    Информации о магии нам не хватало катастрофически, но получать ее в бою с адептом одной из местных боевых школ мне совершенно не улыбалось. Поэтому вторая.338 Lapua Magnum влетела магу в переносицу и оборвала чтение заклинания.
    Егерь, к этому моменту преодолевший треть расстояния до холма, среагировал на его смерть так, как будто почувствовал момент отделения души от тела – сбился с шага, на долю секунды изменился в лице, а затем выпустил лук и ушел в перекат.
    – Не бегай от снайпера – умрешь усталым… – мысленно буркнул я, снова потянул на себя спусковой крючок и, убедившись, что попал, в темпе вальса перезарядил винтовку, вскочил на ноги и ломанулся вниз – одноногого бегуна следовало перевязать и расспросить до того, как он истечет кровью…
    …Принимать помощь и тем более говорить егерь-мутант был не расположен: лежал на боку, неловко подогнув под себя левую руку, и изображал потерю сознания. А сам смотрел на меня сквозь неплотно прикрытые ресницы и ждал момента, чтобы бросить нож.
    Подставляться под колюще-режущее я не собирался, поэтому метров с двенадцати-пятнадцати прострелил «герою» оба плеча, убрал «глок» обратно в кобуру, на всякий случай приготовил промедол и… мысленно хмыкнул: егерь оставался спокойным[19], как удав!
    – Ну и хорошо… – буркнул я, присаживаясь на корточки и перехватывая культю ноги резиновым жгутом. – Лекарств у нас мало, тратить их на тебя слишком расточительно…
    Говорил я на русском, поэтому егерь не понял ни слова. Зато в смысл следующей фразы, произнесенной на илли-ти, врубился с полпинка. И напрочь отказался говорить.
    Тратить время на бессмысленное сотрясение воздуха было крайне нерационально, поэтому я заклеил рот егеря куском широкого скотча, затем вытащил из ножен АF и поскреб его острием по обломку большой берцовой кости.
    Иллемарца выгнуло дугой, а его глаза чуть было не вылезли из орбит.
    Я повторил процедуру с некоторыми не очень приятными дополнениями еще несколько раз, затем дождался, пока «язык» начнет соображать, и равнодушно уставился в его мутные от боли глаза:
    – Информация, которая мне нужна, никак не связана с владетелем домена Неирезис. Следовательно, ответив на мои вопросы, ты никого не предашь…
    Взгляд егеря «поплыл».
    «Все, спекся…» – мысленно отметил я, но вида не показал – перехватил нож поудобнее и снова потянулся к культе.
    «Язык» замычал и очень энергично затряс головой – мол, скажу все что надо, и даже больше.
    «Нехотя» убрав клинок в ножны, я без особого гуманизма сорвал скотч и свернул его в аккуратную трубочку, а егерь нервно облизнул пересохшие губы и хрипло поинтересовался:
    – А потом, когда мы закончим… ты подаришь мне быструю смерть?
    – Да…
    – Спрашивай…

Глава 6
Ольга Фролова

    Толян, до этого момента до рези в глазах вглядывавшийся в опушку леса, тут же оказался на ногах и исчез за валунами.
    – Раз «бегом», значит, гости… хм… нейтрализованы… – стараясь обходить острые углы, пробормотал Костик.
    – Раз «остальные – на месте», значит, опасность еще не миновала… – шепотом ответила Фролова и, подумав, переползла на пару метров правее, чтобы контролировать сектор Коростелева.
    Бардину ее самодеятельность не понравилась: нахмурив брови и сделав страшные глаза, он властным жестом потребовал вернуться в укрытие. Ага, щазз, так Ольга его и послушала – после ухода Толяна его сектор ответственности оказался без внимания, а это было опасно.
    – Ольга Александровна, вы должны… – плюнув на требование соблюдать тишину, зашептал он.
    – Во-первых, не Ольга Александровна, а Пятерка! – так же тихо огрызнулась девушка. – А во-вторых, с твоей позиции леса в принципе не видать!
    Само собой, ее аргументы телохранителя не убедили – ожесточенно жестикулируя и еле слышно шипя, он принялся доказывать, что жизнь девушки ценнее всего на свете и подвергать ее риску нельзя ни в коем случае.
    Ольга кивала. Невпопад. Ибо старательно вглядывалась в переплетения ветвей, ждала следующей команды и… страшно завидовала Паоло, с позиции которого БЫЛО ВИДНО ВСЕ – и берег, и Вересаева, и подстреленных преследователей!
    Ждала пять минут. Десять. Пятнадцать. Двадцать. А на двадцать третьей минуте ожидания до нее донесся приближающийся шорох травы, и она, развернувшись на месте, увидела сначала серо-зеленое лицо приближающегося Толяна, а затем и его безумные глаза.
    – Что с тобой, Толь?! – мгновенно забыв про необходимость контроля за секторами и возможные опасности, воскликнула Фролова и приподнялась на локте.
    Услышав ее возглас, Коростелев дернулся, как от удара, затем в его взгляде протаяло чувство стыда, а на щеках появился нездоровый румянец:
    – Со мной… все в порядке.
    «В порядке?» – мысленно повторила девушка, попыталась представить, ЧТО могло довести вечно спокойного и выдержанного парня до такого состояния, и не смогла! Расспрашивать, естественно, не стала – кивнула, словно соглашаясь, тактично повернулась лицом к сектору своей ответственности и сделала вид, что продолжает наблюдать за опушкой.
    – Первый передал, что опасность миновала и можно слегка расслабиться… – глухо пробормотал Толян, потом сделал паузу и нехотя добавил: – Костик, он… это… ждет тебя, вот…
    С места сорвались сразу двое: Бардин и… Коростелев. Первый унесся к Вересаеву, а второй, от которого на Ольгу пахнуло чем-то очень неприятным, прикрыв рот рукой и позеленев еще сильнее, побежал к лесу.
    Фролова чуть было не метнулась следом. Но представила себе реакцию парня на ее сочувствие и, дождавшись, пока он скроется за деревьями, шустренько перебралась к Паоло. Устроившись так, чтобы видеть и лицо итальянца, и далекие фигуры Первого и Четверки.
    – Я бы на вашем месте туда не смотрел… – мрачно буркнул Дзабарелла.
    – Почему? – сглотнув подкативший к горлу комок, хрипло спросила девушка.
    – Э-э-э… просто не стоит…
    – Это как-то связано с состоянием Толяна?
    Дзабарелла отвечать не собирался. Но когда увидел, что она поворачивает голову в сторону берега, сломался и утвердительно кивнул:
    – Там сейчас избавляются от… э-э-э… следов…
    – Каких следов? – сдуру переспросила Ольга, затем сообразила: Вересаев на пару с Костиком прячут трупы, и… не поверила: – Неправда! Чтобы довести Толяна до такого состояния, обычного закапывания трупов было мало!
    Взгляд Паоло потемнел:
    – Они их не закапывают…
    – Рассказывай, или я посмотрю сама… – потребовала девушка и демонстративно погладила оптику своего карабина.
    Итальянец криво усмехнулся и пожал плечами:
    – Эту троицу будут искать. А когда найдут, попытаются понять, что за оружие могло нанести ТАКИЕ раны. Как говорят у вас в России, «знание – сила»…
    – А можно без ля-ля? – поняв, что он просто тянет время, раздраженно попросила Ольга.
    – Закапывать трупы бессмысленно – их эксгумируют. Их надо топить…
    – И?
    – Чтобы тела не всплыли, им надо взрезать живот, затем… хм… в общем, набить его камнями… Как вы понимаете, процедура не очень прия-…
    Ольгу замутило:
    – А что, этот ваш «профи» не мог все это сделать сам?!
    Дзабарелла пожал плечами:
    – Мог. Но если ваши бодигарды не научатся проливать чужую кровь уже сегодня, завтра местные жители прольют нашу!
    Фролова закрыла глаза и мысленно застонала, поняв смысл блиц-опроса, который устроил Вересаев перед тем, как распределил секторы ответственности:
    «Стрелять в людей приходилось?»
    «Н-нет… Не-а… Да…»
    «Где, Паоло?»
    «В Африке, на сафари. Там хватает лиц, пытающихся зарабатывать грабежами и убийствами…»
    «Значит, ты будешь прикрывать мне спину. А вы двое – наблюдать за берегом и лесом…»
    Логика Вересаева была понятна, однако согласиться с ней не получалось – мешало сочувствие, которое девушка испытывала к своим телохранителям. Поэтому она ушла в себя. Надолго. Пока не услышала шелест травы под ногами приближающегося Толяна.
    Парень выглядел почти нормально: лицо, еще недавно отливавшее зеленью, порозовело, в развороте плеч и посадке головы чувствовалась уверенность в себе, а во взгляде пропала обреченность. Тем не менее напоминать о том, что ему пришлось пережить на берегу, девушка не собиралась. Поэтому хлопнула ладошкой по земле и улыбнулась:
    – Мы с Паоло строим планы на конец августа – начало сентября…
    – Ага, я пригласил синьорину Фролову к нам, в Италию, отдохнуть на озере Комо… – подхватил Дзабарелла.
    По губам Коростелева скользнула грустная улыбка:
    – Если мы отсюда выберемся, готов лететь хоть к черту на рога…
    – А что, есть сомнения? – притворно возмутилась Ольга.
    Толян тяжело вздохнул:
    – Угу. Эта троица – только первая ласточка. А завтра за нами пошлют поисковые отряды…
    – Фигня, как только мы уйдем в соседний домен, про нас забудут!
    – Уже не забудут. Куда бы мы ни пошли…
    – Почему это? – напряглась Фролова.
    – Покинув точку появления из межмирового портала, мы совершили преступление, не имеющее срока давности, и теперь нам светит смертная казнь посредством четвертования с последующим сожжением на костре…
    – Та-а-ак, а поподробнее можно?
    …Если перевести чуть сумбурный и излишне эмоциональный рассказ Толяна на русский язык, то получалось, что ВСЕ действия их группы с момента появления в этом мире были ошибочными! То есть, окажись на их месте Эрвин ап-Рассеррат со своими людьми, он спокойно дождался бы прибытия дозорной тройки. Оплатил бы то ли два, то ли три местных налога и штраф за прибытие не на стационарный портальный камень, а на неподготовленную площадку. А затем СОВЕРШЕННО ЗАКОННО купил бы подорожные, поселился бы в любом из постоялых дворов домена и занялся делом. То есть, разведкой и подготовкой к устранению Уленмара ап-Риддерка. Они же, спешно покинув точку выхода и рванув к границе, покусились на одну из самых серьезных статей дохода любого Владетеля – транзитный налог. А уничтожив дозорную тройку, еще и нанесли бюджету домена ущерб, равный чуть ли не двум третям его годового дохода!
    – В общем, искать нас будут плотно… – угрюмо уставившись на ствол Ольгиного карабина, подытожил Коростелев. – И не только люди Владетеля Неирезиса…
    – Ну, Макс-с-с и с-с-сука!!! – злобно прошипела Ольга и в сердцах стукнула кулаком по земле.
    – А он-то тут при чем, синьорина Фролова? – удивленно спросил Паоло.
    – Как это «при чем»?! – почти ничего не соображая от бешенства, заорала она. – А кто уволок нас с поляны?!
    – Первый вопрос, который задал Вересаев Арвиду ап-Лагаррату, был о том, что нас ждет по эту сторону прокола! – напомнил итальянец. – И последний – тоже!
    «Вы уверены, что рассказали нам все, что нужно для выживания и выполнения условий контракта?» – вспомнила Ольга, мысленно повторила ответ дежурного мага, затем покраснела до корней волос и тут же перевела разговор на другую тему:
    – Слышь, Толь, а откуда ты все это знаешь? Ну, про то, что мы совершили преступление и все такое?
    Он узнал от «языка». Одного из тройки преследователей, сначала расчетливо лишенного Вересаевым способности передвигаться, а затем и допрошенного с пристрастием. Правда, насчет «пристрастия» Толян не сказал ни слова, но Ольга, успевшая изучить реакции своего телохранителя на почти любые раздражители, дополняла его рассказ своими догадками. В результате чего картина, рисуемая им, обретала объем, расцветала оттенками красного и начала попахивать кровью.
    Впрочем, о судьбе пленного Фролова думала недолго, так как Коростелев, ответив на ее вопрос, тут же начал рассказывать о магии:
    – Кстати, мы узнали не только это. Если верить пленнику, то в Девяти Мирах известны три Великие и три Малые школы магии. К Великим относятся школы жизни, иллюзий и артефакторика. К Малым – магия разума, магия стихий и ритуалистика. Почему именно так, мы особо не разбирались, но у меня сложилось впечатление, что такое разделение как-то связано с теми успехами, которые достигнуты при изучении этих направлений. То, на что способны маги Жизни, просто не укладывается в голове – скажем, маг пятой ступени может инициировать регенерацию утраченного органа или конечности, маг седьмой успешно лечит все известные болезни, а девятой – настолько хорошо контролирует все процессы, протекающие в организме, что в состоянии жить до трехсот лет…
    …Не менее потрясающими были успехи и магов других школ: артефакторы создавали не только портальные камни, способные переносить людей между мирами, но и разнообразные бытовые амулеты. Иллюзионисты зарабатывали, демонстрируя сильным мира сего что-то вроде визуальных шоу. Или на пару с ритуалистами подвизались на ниве создания совершеннейших систем охраны. Маги разума возглавляли силовые структуры доменов или целых миров, а также обеспечивали лояльность вассалов своим сюзеренам, а стихийники большей частью воевали.
    Само собой, услышав об основной специализации стихийников, Паоло захотел узнать, как они воюют. И получил неожиданный ответ:
    – Увы, в этом мы толком не разобрались, так как к моменту, когда мы добрались до этого вопроса, пленник уже почти ничего не соображал. В итоге выяснили лишь то, что боевых магов очень мало, а заклинаний, читающихся мгновенно, не существует…
    – Хм… – хмыкнул Дзабарелла. – Значит, маги уязвимы?
    – Да… – кивнул Толян. – Именно поэтому их всегда сопровождают Измененные…
    – Которые увешаны амулетами с ног до головы и рубят стрелы на лету? – вспомнив сценку из исторического фильма, нервно хихикнула Ольга.
    – Насчет амулетов – не знаю, а стрелы действительно рубят… – без тени улыбки подтвердил Коростелев. – Кроме того, при необходимости пробиваются сквозь строй мечников к магам противника или вырезают командиров подразделений…
    – Получается, что за нами гнался маг и два Измененных? – задумчиво потерев подбородок, спросил Паоло.
    – Это была не боевая, а дозорная тройка… – сглотнув подступивший к горлу комок, ответил Толян. – В ее состав входили маг, Измененный и Нюхач…
    – О-о-о, так у них нет поисковой магии?! – сообразила Ольга.
    – Не-а! Да и зачем она им при наличии Нюхачей? Острота обоняния, зрения и слуха этих монстров в разы превосходит человеческие…
    В этот момент за спиной Фроловой раздался голос Вересаева:
    – …именно поэтому я объявляю мораторий на сигареты, духи, антиперспиранты и тому подобную хренотень!
    Мгновенно развернувшись на месте, Ольга вгляделась в лицо Костика, довольно бодро идущего за снайпером, не нашла на нем признаков особой подавленности и, облегченно выдохнув, язвительно поинтересовалась:
    – Так мы че, будем убивать Нюхачей запахом пота?
    – Да, наверное… – ухмыльнулся снайпер. – Если не удастся применить первый прием десантника…
    – «Измучить противника бегом…» – увидев непонимание в глазах итальянца, подсказал Костик.
    Тот жизнерадостно заржал. А Вересаев еле заметно шевельнул ноздрями, покосился в ту сторону, куда убегал Толян, потом зачем-то посмотрел на стремительно темнеющее небо и дважды щелкнул языком:
    – Дамы и господа, минуточку внимания!
    Смех мгновенно стих.
    – В связи с некоторыми данными, полученными в процессе допроса пленного аборигена, в программу нашего спортивного праздника вносятся изменения. Вместо обещанного шоу под названием «форсирование водной преграды под огнем предполагаемого противника» мы совершим увлекательный марш-бросок к отдельно стоящему строению типа «домик рыбака», отработаем гарантированно надежный способ захвата «языка» и плавсредств, а также бесшумную погрузку оружия и снаряжения на МДК[20] типа «лодка». Те, кто справится со всем вышеперечисленным, отправятся в круиз по одному из красивейших озер домена Неирезис…
    – А кто не справится? – зачем-то спросила Ольга.
    – Отправится кормить рыб…

Глава 7
Максим Вересаев

    – Привал – двадцать минут! – перекрикивая порядком осточертевший гул водопада, скомандовал я. – На камни и землю не садиться и не ложиться – подстилать «пенку». Желающим оправиться – отойти вниз по тропе, но не дальше, чем на двадцать метров…
    К моей искренней радости, лекция о правилах поведения на территории предполагаемого противника, которую я прочитал им сразу же после выхода с места нашего первого боя, не забылась: вместо того, чтобы с гиканьем сбросить осточертевший груз себе под ноги и рухнуть куда попало, парни сначала внимательно огляделись, затем выбрали места, которые, по их мнению, могли обеспечить хоть какое-то да укрытие, а уже потом поснимали рюкзаки и начали расстилать туристические коврики. Причем все делали это по очереди, то есть стараясь прикрывать друг друга.
    Оружия из рук тоже не выпускали. А еще вертели головами в разные стороны. Хотя в полной темноте особого толку в этом, собственно, и не было.
    С принципом посещения туалета тоже разобрались без меня – первыми вниз по тропе прогулялись Костик с Паоло, а когда вернулись, туда же отправились и Коростелев с Фроловой.
    Все время их отсутствия Дзабарелла и Бардин находились в полной боевой – стояли с карабинами наперевес и были готовы сорваться с места или открыть стрельбу в любую секунду. Зато когда отсутствующая парочка вернулась обратно, вопросительно уставились на меня.
    – Отдыхайте, я покараулю… – удовлетворенно буркнул я. А через мгновение мысленно усмехнулся: вместо того, чтобы рухнуть на коврик и впасть в кому, Ольга подошла ко мне.
    – Максим, а можно одним глазком заглянуть в ваши ОНВ[21]? А то гражданскими моделями приборов ночного видения мне пользоваться приходилось, а военными – нет…
    «Подход – на два с плюсом… – насмешливо подумал я, поняв, что девушка решила «познакомиться поближе». – Мимика, тембр голоса и жестикуляция – на четверку с плюсом, а выбор момента – на единицу с минусом…»
    Естественно, вслух я сказал совсем другое:
    – Одним глазком будет неудобно. Предлагаю сразу двумя…
    Девушка «радостно» улыбнулась, взяла протянутый девайс, поднесла его к глазам и восхищенно охнула:
    – Офигеть! Хочу такой же! Кто выпускает эту модель?! «SIM-RAD»?! «Marconi»?! «Pilkington»?!
    Услышав из ее уст названия крупнейших европейских производителей ПНВ, я удивился по-настоящему. Поэтому ответил чуть более развернуто, чем собирался:
    – Все вышеперечисленные компании выпускают ПНВ только первых двух поколений, а приборы третьего и выше клепают только америкосы…
    – Вывоз моделей четвертого поколения за пределы США жестко ограничен… – подал голос прислушивавшийся к разговору Дзабарелла. – ПНВ с FOM… э-э-э, «Figure of Merit»… выше тысячи шестисот единиц можно вывозить только в страны НАТО, но даже в этом случае приборы должны сразу же поступать к конечному потребителю, то есть в спецслужбы, в армию, полицию…
    – Ты мне про это не рассказывал! – возмутилась девушка.
    – А смысл? Купить некоторые военные модели частному лицу невозможно!
    – Нет ничего невозможного… – ухмыльнулся я. – Если есть правильная мотивация и средства…
    – Вот именно! – явно забыв про свои далеко идущие планы, воинственно воскликнула Фролова, а затем двинулась к краю тропы, чтобы посмотреть на склон, по которому мы поднялись.
    – Примите чуть правее… – подсказал я. – Вон за тем камнем будет виден водопад…
    Послушалась. Чуть ускорила шаг. А через десяток секунд восторженно затараторила:
    – Офигеть! Ниагара нервно курит в сторонке!!!
    Я согласно кивнул: местный водопад был раза в два выше Подковы, Американского и Фаты[22] вместе взятых и ненамного уступал им по ширине.
    – Жаль, что он не на Земле… – после небольшой паузы расстроенно выдохнула Фролова. – Это место однозначно стало бы Меккой для экстремалов!
    «Ну его, этот экстрим…» – вспомнив о планах на ближайшие несколько часов, мрачно подумал я, стер со лба мелкую водяную пыль, посмотрел на часы и попросил Фролову вернуться к месту привала.
    Послушалась. Дисциплинированно опустилась на свой коврик, но ложиться не стала – обхватила руками колени и вопросительно уставилась на меня.
    – Дамы и господа, минуточку внимания! – негромко сказал я, дождался, пока телохранители Фроловой повернутся ко мне лицом, а затем продолжил:
    – В данный момент мы находимся на берегу озера Одденмар. Озеро довольно большое: даже с поправкой на «приблизительность» местной карты его длина не менее двухсот восьмидесяти километров, а ширина порядка семидесяти – семидесяти пяти…
    – Угу… – прокомментировал итальянец, не отрывая глаз от прицела. – Оно в четыре с лишним раза длиннее Лаго-Маджоре!
    – Будь у нас несколько больше времени, мы бы обязательно сравнили его со всеми крупнейшими озерами Земли, обсудили бы туристический потенциал побережья, обдумали бы варианты вложения средств в местную инфраструктуру и даже прикинули бы возможность перевода зарабатываемых здесь средств в наш родной мир. Увы, условия нашего контракта несколько жестче, чем мне бы хотелось, поэтому я на время забуду про лирику и расскажу только о том, что действительно важно…
    Напоминание о весьма вероятном финале нашего анабасиса[23] заставило всех четверых помрачнеть.
    – Если вы посмотрите на карту, то увидите, что озеро Одденмар – это не только солидная береговая линия с десятками поселений, но и несколько сотен островов и островков…
    – Крупных поселений практически нет… – угрюмо пробормотала Фролова. – А мелких – всего четыре…
    – Это не соответствует действительности… – усмехнулся я. – Людей там более чем достаточно. Просто все они, как бы это сказать помягче, не в ладах с законом…
    Представив последствия визита на местную Тортугу в компании с молодой и довольно привлекательной девушкой, телохранители набычились. Но высказывать свое «фи» не стали. Благоразумно решив, что стоит дослушать рассказ до конца.
    – По словам нашего пленного, основной причиной популярности этого места в криминальной среде является его нулевое наполнение. Говоря иными словами, на островах настолько низкий магический фон, что магия там не работает. Причина такой аномалии проста – некоторое время тому назад на островах существовали залежи магически инертного материала под названием «корвидалл». В настоящее время они выработаны практически полностью, но горы пустой породы, оставшиеся с тех времен, все равно дают такой эффект…
    – Кому из шести доменов, имеющих выход на побережье, принадлежит архипелаг? – спросил Костик.
    – Никому. Поэтому в недавнем прошлом эти острова являлись ареной весьма неслабых войн. Кстати, грызня между Владетелями продолжается и сейчас. Только не так явно: залежей, разработка которых экономически целесообразна, уже не осталось, а те крохи, которые собираются местными «старателями», могут изыматься и без привлечения крупных армейских подразделений…
    – Веселенькое место, наверное… – поморщилась Ольга.
    – Более чем: кроме шаек джентльменов удачи, «старателей», находящихся в самом настоящем рабстве, и спецгрупп Владетелей, специализирующихся на сравнительно честных способах отъема корвидалла у населения, на островах тусуются еще и лишенцы. То есть маги, насильно лишенные дара и ненавидящие все и вся…
    – Боюсь, мне там не понравится… – угрюмо пробормотала девушка.
    Я ее «не услышал»:
    – Троица, которая за нами гналась, была уверена, что мы уходим на острова. Те, кто рванет следом, вероятнее всего, придут к тому же мнению. Это дает нам неплохие возможности для маневра…
    – Ага! Зачем расстраивать уважаемых людей? – поняв, к чему я клоню, хихикнула Фролова. – Мы дадим им возможность убедиться в собственной правоте, а сами тихонечко уйдем куда-нибудь еще!
    Телохранители воспрянули духом. Правда, выразилось это по-разному: Костик облегченно заулыбался и успокоенно расслабился, а Толян удовлетворенно кивнул и задумался:
    – Насколько я понимаю, ложный след мы оставим у того самого «отдельно стоящего строения типа «домик рыбака», о котором вы говорили?
    – Угу…
    – И как, по-вашему, должен выглядеть этот след?
    Коростелев пытался думать. А его напарник – нет: он не видел в стоящей перед нами задаче ничего сложного и, судя по улыбке, играющей на его губах, в своих мечтах был если не на Земле, то на портальном круге гильдии Ан-Мар. Такой настрой был опасен, поэтому мне пришлось опускать его с небес на землю:
    – Пара трупов, обрывки веревок у пустых причалов и еще что-нибудь по мелочам…
    Лица телохранителей вытянулись, а Фролова зябко поежилась.
    – Массимо, а вам известно, сколько людей проживает в этом домике? – после небольшой паузы негромко спросил Дзабарелла.
    – Да. Трое.
    – И все мужчины?
    – Угу.
    – Что ж, я – в деле…
    Оба «двустворчатых шкафа», невесть с чего ожидавших от Паоло диаметрально противоположной реакции, впали в ступор. А Фролова, наоборот, задергалась: сначала начала кусать губы и тискать цевье своего карабина, а затем рванула ворот, «мешающий» ей дышать, и… мрачно уставилась на меня:
    – Максим, насколько я понимаю, вы почему-то решили, что рыбаки – это люди Владетеля домена Неирезис, работающие под прикрытием?
    – Я не «почему-то» решил, а узнал в процессе беседы с «языком».
    – Ладно, пусть так! – начиная заводиться, продолжила она. – По-вашему, это достаточная причина для того, чтобы убивать людей, которые перед нами ни в чем не виноваты?!
    – За голову человека, разыскиваемого любым Владетелем этого мира, платят два золотых… – намеренно выделив интонацией слово «голова», сообщил я. – Такую сумму зажиточный крестьянин может заработать года за четыре. Вознаграждение за наши головы будет выше как минимум вдвое. Следовательно, эта троица расшибется в лепешку, но сделает все, чтобы нас найти, завалить на ближайший пенек и тюкнуть по шейкам топориками…
    Ольгу проняло – она сглотнула, потерла шею и неуверенно улыбнулась:
    – А почему платят за головы? Помнится, Толян что-то говорил о четвертовании с последующим сожжением на костре!
    – Головы никуда не сбегут… – усмехнулся я. – Можно сэкономить на охране…
    – М-да… Вокруг – одни враги… – обреченно пробормотала Ольга, зачем-то подергала себя за мочку уха, а через десяток секунд вдруг решительно тряхнула волосами: – Максим, я тоже в деле! И не смотрите на то, что я девушка: скажете выстрелить – выстрелю. И не промахнусь…

    …На подготовку к визиту в рыбацкий домик убили три с лишним часа. Первым делом я соорудил небольшой схрон, в который заныкал все, что не требовалось во время операции, а затем начал гонять всю компанию по лесу, вбивая в них основные принципы боевого просачивания. Естественно, большей частью налегал на соблюдение абсолютной звуковой и светомаскировочной дисциплины. А о таких вещах, как способы обнаружения растяжек, передвижения в такт качанию травы или действия в условиях внезапного освещения местности, даже не заикался. Хотя допускал, что местные жители способны додуматься до аналогов веревок с консервными банками или ловушек, зажигающих факелы.
    Несмотря на то, что все четверо действительно старались, получалось хреноватенько. Скажем, при передвижении на четвереньках Фроловой было больно ставить руку на кулак, при движении обезьяньим шагом у Толяна начинало болеть травмированное колено, а Костик настолько добросовестно ощупывал землю перед тем, как ставить на нее конечности, что передвигался со скоростью метр в неделю.
    Когда моя РГСН[24] перестала шуметь на весь Иллемар, я устроил небольшой семинар по тактике действий при захвате отдельно стоящих строений, затем объяснил принципы перемещений по жилым помещениям и, убедившись в том, что большая часть информации усвоена, показал, как работать ножом.
    Во время водных процедур потряхивало всех, включая Паоло: если стрелять во врагов они были еще хоть как-то морально готовы, то резать спящих «мирных жителей» – нет. Тем не менее, переодевшись в сухую и не пропахшую потом одежду, они без каких-либо возражений двинулись следом за мной и вскоре оказались в двухстах метрах от объекта «Х». Естественно, с подветренной стороны.
    Собак или иной живности мне обнаружить не удалось, поэтому после внимательного осмотра домика и вспомогательных строений, окруженных невысоким и донельзя хлипким забором, я оставил бодигардам ночной бинокль, а сам в сопровождении Дзабареллы и Фроловой отправился в лес. Где подобрал подходящие места, оборудовал лежки и прикрыл подступы к ним растяжками с М-84.
    Пока я отсутствовал, «двустворчатые шкафы» плющило и колбасило. Но стоило мне материализоваться рядом с ними и жестом приказать следовать за собой, как они послушно встали на четыре кости и довольно плавно двинулись к ближайшему строению. Судя по характерному запаху, вызывающему обильное слюноотделение, коптильне…
    …Как ни странно, пробраться во двор удалось практически бесшумно. А потом началось «веселье» – Костик, с упертостью обреченного на смерть сосредоточившийся на контроле за постановкой конечностей, забыл о необходимости смотреть перед собой. И легонечко приложился лбом к тому, что местные называли ограждением поленницы. Трухлявая доска не вынесла такого издевательства и переломилась. Не скажу, чтобы очень громко, но парень запаниковал и попытался поймать падающий обломок.
    Поймал. У самой земли. Но в процессе чуть было не вывернул из земли несущий столб и едва не обрушил на землю аккуратно сложенные поленья. Само собой, при этом он здорово расстроился, поэтому скрипнул зубами так, что я искренне испугался за сохранность эмали его зубов, а затем, запоздало вспомнив мои инструкции, замер в неподвижности.
    На этом «веселье» не закончилось: Толян, двигавшийся следом, среагировал на треск ломающейся доски, как на выстрел. Метнулся в сторону, перекатился через плечо и занял позицию для стрельбы лежа. Правда, выставив перед собой не пистолет, а нож.
    Когда до парня дошло, что он лежит чуть ли не в центре двора, он решил продолжить движение в нужном направлении. В процессе обнаружил, что во что-то вляпался и, перевернувшись на бок, начал соскребать это «что-то» с груди и живота! Причем не рукой, а лезвием своего ножа!!!
    Первые два движения получились бесшумными, а то ли на третьем, то ли на четвертом его клинок задел за пряжку ремня. Что он делал после этого, я уже не видел, так как, услышав еле слышный скрип, раздавшийся со стороны открытого окна, прыгнул к стене домика, занял позицию под открытой ставней и вытащил нож. Вовремя: буквально через секунду над моей головой раздался шорох, а через миг – и тихий, на грани слышимости, выдох:
    – Двое… Один – у поленницы, второй – рядом с колодцем…

Глава 8
Ольга Фролова

    …Птица, неторопливо прогуливающаяся по краю скалы и изредка поглядывающая на меня, выглядела стильно. Ее туловище было настолько белым, что слепило глаза, иссиня-черные голова, маховые перья и хвост казались овеществленными сгустками тьмы, а серо-стальные крылья и ноги выглядели сделанными из металла. Несмотря на это, умиления она не вызывала. И совсем не потому, что ее тяжелый, загнутый вниз клюв и весьма солидные крючковатые когти внушали уважение, а душераздирающий крик, который она периодически издавала, – желание заткнуть уши. Просто она пахла… нет, не так, она ВОНЯЛА! Причем настолько сильно, что меня постоянно мутило. Птичий помет, которым были покрыты окрестные скалы, тоже пах не «Clive Christian Imperial Majesty»[25] – амбре шибало в голову, как нашатырный спирт, и заставляло глаза слезиться. И если бы не слабый ветерок, проникающий в тонюсенькие щели между скальными «стенками» расщелины и художественно раскрашенной плащ-палаткой, я бы, наверное, задохнулась к чертовой матери. Или бросилась со скалы на прибрежные камни.
    Кстати, мысли о самоубийстве навевал не только тошнотворный смрад, но и крайняя узость расщелины, необходимость сохранять неподвижность и… «лучшие друзья снайпера» – памперсы для взрослых, выданные нам Вересаевым. Последние – особенно сильно, так как справлять нужду под себя, да еще в присутствии мужчин, было просто невыносимо!
    Естественно, я психовала. А еще крыла Максима последними словами и обещала страшно отомстить. Но – про себя. Так как понимала, что он прав. И искать нас здесь, на засиженном птицами и просматриваемом вдоль и поперек куске скалы, торчащем из воды в сотне метров от берега, не будет даже самый добросовестный егерь.
    В отличие от меня, мужики относились к «тяготам и лишениям военной службы» философски: Паоло практически постоянно пялился в бинокль, убирая его от лица только для того, чтобы смахнуть со лба капельки пота, а Костик с Толяном беззастенчиво дрыхли. «Услаждая» мое обоняние еле заметным выхлопом от честно заработанных «наркомовских» ста граммов и изредка тихо посапывая. Впрочем, их сон меня не бесил. Наоборот, стоило мне кинуть взгляд на их осунувшиеся лица, как к злости на ублюдочного Арвида ап-Лагаррата, выдернувшего нас с родной и любимой Земли, а затем отправившего на этот долбаный Иллемар, добавлялся страх перед особенностями этого мира. Не какими-нибудь абстрактными, а вполне реальными. Теми самыми, которые так хорошо описал Паоло.
    – Не смотри на него так! Массимо делает то, что необходимо…
    – Необходимо для кого, для него?! – прошипела я, не отрывая взгляда от силуэта содрогающегося в конвульсиях Толяна.
    – Ольга, этот мир живет по правилам Средневековья. А они намного более жестоки, чем те, к которым привыкли мы. Посудите сами, абсолютное большинство современных жителей Европы не знает, что такое пролить кровь! То есть ни мужчины, ни женщины, ни дети не в состоянии перерезать горло даже поросенку. А вот для наших предков это было нормальным. Мало того, в те времена казнь, даже самая жестокая, воспринималась как развлечение, а посмотреть на работу палача шли как на праздник. С родителями, женами и детьми…
    – Какое это имеет отношение к нам? – фыркнула я.
    – Самое прямое… – вздохнул Дзабарелла. – Мы привыкли к тому, что нас защищает закон. Поэтому для того, чтобы ударить человека ножом, нам нужны ОЧЕНЬ СЕРЬЕЗНЫЕ МОТИВЫ, а жители Средневековья бьют, не задумываясь, и тем, что подворачивается под руку. Увидев, что нашему другу отрубили голову или выпустили наружу кишки, мы впадаем в состояние ступора, а местных этим не удивишь…
    – У нас у каждого есть ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ! – перебила его я.
    Паоло посмотрел на меня как на умалишенную:
    – Нас пятеро. Но убить не задумываясь способен только ОДИН! А один, как говорят у вас в России, в поле не воин!
    – Если возникнет необходимость, все мы…
    – Не «все»… – угрюмо вздохнул Дзабарелла. – Лично я уверен только в Массимо…
    Потом подумал и продолжил:
    – Чтобы выжить и вернуться домой, требуется не только носиться по местным лесам с рюкзаками и оружием, но и где-то спать, что-то есть и оставаться здоровыми! Спать, не выставляя часовых, опасно, следовательно, мы будем недосыпать, а через несколько дней недосып начнет накапливаться, подтачивать силы и ослаблять внимание. Употребление в пищу местной еды не менее опасно – даже обычное расстройство желудка, не говоря уже об отравлении, лишит нас способности передвигаться и сделает легкой добычей для охотников. Любая ошибка с выбором направления может привести нас в засаду. А засада – это чьи-то ранения или смерть…
    Я сглотнула подступивший к горлу комок и поежилась.
    – Попробуйте представить, что вы командуете нашей группой, а мне перебило ногу. Ходить я не в состоянии, бегать – тем более. Оставить меня – значит обречь на мучительную смерть от рук палача. Тащить с собой – обречь на такую же смерть всех остальных…
    – Я останусь. А все остальные уйдут… – не задумавшись ни на секунду, ответила я.
    – Не получится: вы – синьор Вересаев и подготовлены в разы лучше остальных. То есть, если вы останетесь, они, скорее всего, тоже погибнут. Да, еще одно – среди тех троих, которые должны уйти, находится девушка, которую вы обещали вернуть домой…
    Я сжала кулаки и промолчала.
    Паоло грустно усмехнулся:
    – Один боец на пять человек – это слишком мало. Поэтому Массимо и старается выбить из нас гуманизм и рефлексии…
    Часов через пять после восхода солнца ветер практически стих, и светило, зависшее в зените, быстро превратило наше убежище в филиал ада. Вода из фляг, к которым мы прикладывались с завидной регулярностью, выходила потом. У меня и Паоло – обычным. У Костика и Толяна – с примесью какой-то вонючей химии. И новые оттенки естественных «ароматов» острова сводили с ума.
    Не менее неприятными были и случайные прикосновения лежащих рядом мужчин: насквозь мокрая одежда омерзительно липла к телу и вызывала безумное желание плюнуть на все и вся, выбраться из-под плащ-палатки и прыгнуть в такую близкую и манящую воду.
    А ведь озеро было так близко: от меня до кромки скалы, за которой начиналась полутораметровая «пропасть», было от силы пять шагов! Или три шага бегом! Или два хороших прыжка!
    О-о-о, как я хотела их пробежать, оттолкнуться от края, на мгновение зависнуть в раскаленном воздухе и прямо в одежде рухнуть в восхитительно прохладную бездну, а затем, сколько хватит воздуха и сил, скользить над песчаным дном! И как расстраивалась, понимая, что купание светит мне в лучшем случае поздно ночью, то есть через вечность!
    В отличие от меня, Паоло думал не о купании… Или нет, не так: духота, жара и неприятные запахи лишили способности соображать только меня. А его – нет: он разглядывал не водную гладь, а далекий берег. И не через солнечные очки, а в бинокль. Поэтому среагировал на появление людей чуть ли не раньше, чем они показались в поле его зрения:
    – Солдаты! На два часа! Не шевелимся, не говорим и даже не дышим…
    У меня тут же затряслись поджилки, а в спину словно повеяло холодком.
    – Вижу двоих… Нет, троих… – еле слышно продолжил он через пару мгновений. – Идут цепью… Вдоль берега…
    – До берега километр двести шестнадцать метров… – тут же вспомнила я. – Вроде бы вполне достаточно, чтобы особо не напрягаться. Однако на самом деле это не так: одно неловкое движение – и птицы, живущие на этой скале, поднимутся в воздух, сигнализируя о том, что рядом с ними враг…
    – Молчи! Пожалуйста!!! – дождавшись, пока Паоло оторвется от бинокля и посмотрит на меня, умоляюще попросила я. Естественно, не вслух, а едва шевеля губами. Потом на всякий случай показала пальцем вверх и добавила: – Птицы! Услышат!!!
    Он улыбнулся, пожал плечами – мол, я знаю, что делаю, – и снова приник к окулярам.
    Его самоуверенность испугала меня больше, чем появление солдат. И мне вдруг жутко захотелось оказаться не в этой расщелине, а в той, в которой спрятался Вересаев.
    – Для четверых тут слишком тесно! Может, возьмете с собой кого-нибудь из нас?
    Услышав вопрос Костика, Максим отрицательно помотал головой:
    – Боюсь, вам там будет неуютно…
    – Почему это? – удивился Бардин. – Расщелины на одной высоте и одинаково замаскированы…
    – Пленник… э-э-э… несколько упрям… – ухмыльнулся Вересаев. – А информация нужна как воздух… Дальше объяснять или не надо?
    – Лодка… Еще одна… вернее, две… – минуты через полторы выдохнул Паоло. – В первой – семеро… Во второй – пятеро… В третьей, кажется, шестеро…
    – Куда плывут? – одновременно спросили Костик и Толян.
    – Первая сюда, вторая и третья – к следующему острову… – ответил Дзабарелла и очень медленно повернул голову в сторону карабинов.
    – Что бы ни случилось, оружие без команды не трогать!!! – явственно услышала я.
    – Почему? – возмутился Дзабарелла. – Я в состоянии попасть в грудную мишень с расстоя-…
    Вересаев нехорошо прищурился:
    – Почуять нас нереально! Увидеть можно. Но только в упор, встав перед лежкой на четвереньки… А вот услышать – влегкую! Поэтому зарубаем себе на шнобелях, флюгерах и клювах: НАС ТУТ НЕ БЫЛО, НЕТ и НЕ БУДЕТ!
    – Мне кажется, что прятаться надо было в лесу… – угрюмо пробормотал Толян. – Тут мы в ловушке…
    – Угу… – кивнул Костик. – Лодки затоплены, значит, случись что, уходить будет не на чем…
    Максим дурашливо захлопал ресницами:
    – По-вашему, преследователи придут сюда по воде, аки посуху?
    – Нет, но…
    – Транспорт подгонят… – ухмыльнулся снайпер. – В окопы не попрячутся. Так кто из нас в ловушке?
    Последняя фраза Вересаева в том диалоге заставила меня улыбнуться. И я, медленно подняв голову, требовательно ткнула Паоло пальцем в бок. Сработало: буквально через несколько секунд его бинокль поменял хозяина. И позволил мне посмотреть на аборигенов при свете дня…
    …На первый взгляд местные вояки выглядели как-то не очень – их спины, обтянутые кольчугами, значительно уступали по ширине бардинской, бицепсы-трицепсы не позволили бы выступить даже на первенстве Москвы, а оружие казалось игрушечным. Но стоило мне присмотреться повнимательнее, как первое впечатление куда-то улетучилось: рукояти мечей были потертыми от долгого употребления, мужчины выглядели жилистыми и ладными, а каждое их движение дышало невероятной мощью. Забавно, но я, смотревшая соревнования по академической гребле только для того, чтобы не обижать фаната-отца, секунд двадцать просто любовалась слитными, отточенными движениями гребцов. И, каюсь, прикидывала, как бы они смотрелись в какой-нибудь восьмерке распашной на гребном канале в Крылатском.
    Правда, стоило мне наткнуться взглядом на рулевого, как мне стало не до гребли: мужчина, сидевший на корме, был самым настоящим МУТАНТОМ!!!
    Как он выглядел? Да жутко!!! Несмотря на то, что был намного ниже и уже своих товарищей: его абсолютно лысую и сравнительно небольшую голову покрывали безобразные наросты; надбровные дуги, скулы, нос и подбородок выдавались далеко вперед, а глаза, наоборот, прятались в черных тенях под кустистыми бровями. Рта я не увидела – вероятнее всего, из-за расстояния. Или же он был безгубым и очень небольшим. Зато уши разглядела в подробностях. И поежилась: что размерами, что формой они отдаленно напоминали крылья летучей мыши…
    Остальное тело тоже было непропорциональным: шея, начинающаяся сразу под ними, была слишком длинной, слишком широкой и слишком подвижной – голова мутанта не останавливалась ни на мгновение, двигаясь как самый настоящий локатор. Плечи Нюхача – а в том, что это именно Нюхач, я не сомневалась ни секунды – были значительно уже, чем у его спутников, но ощущения хрупкости не оставляли. Скорее всего, из-за мощных трапеций и развитых дельт. Грудную клетку, обтянутую кожаным нагрудником, рассмотреть не представлялось возможным, зато перекачанные предплечья и лопатообразные ладони вызывали оторопь…
    – Боже, какой же он урод! – потрясенно пробормотала я, опуская бинокль. Как мне показалось, совершенно беззвучно. И тут же услышала такой же тихий шепот Костика:
    – Нюхач, что ли?
    – Угу…
    – Ха! Видели бы вы его вблизи!!!
    – Не хочу… – предельно искренне ответила я и тут же заткнулась: в щель между скалой и плащ-палаткой заглядывала птица. Раза в полтора крупнее той, на которую я пялилась с утра…
    …Шестерка парная с рулевым[26] шла если не на олимпийский, то на рекорд Европы. Дистанцию в четыре с половиной километра от мыса до нашей скалы она пролетела минуты за четыре с половиной! И это – не особо напрягаясь! Нашим пернатым соседям это очень не понравилось, поэтому, когда лодка приблизилась метров на двести, огромная стая птиц, до этого момента мирно занимавшаяся своими делами, подняла многоголосый ор и взмыла в воздух. После чего по плащ-палатке забарабанил дождь из свежего птичьего помета.
    «Финальные штрихи для маскировки…» – краем сознания отметила я, потом вспомнила, что Вересаев убедительно просил нас не пялиться на гостей, если таковые будут, и дисциплинированно уткнулась лицом в коврик.
    Лежать и ничего не видеть оказалось намного страшнее, чем следить за приближением мутанта и его товарищей по оружию: птичий ор становился все громче и громче, и в какой-то момент я решила, что гости уже на острове!
    «Если бы нам угрожала опасность, Максим начал бы стрелять… – раз за разом мысленно повторяла я и сжимала челюсти, чтобы не клацать зубами. – А раз стрельбы не слышно, значит, нет и опасности!»
    Сколько раз я повторила эти два предложения, не скажу – не считала. Знаю, что перестала их долдонить только тогда, когда птичий ор начал стихать. Потом мысленно сосчитала до пятисот, очень медленно подняла голову, радостно повернулась к Паоло и… обмерла: он, бледный как смерть, остановившимся взглядом смотрел в щель между скалой и плащ-палаткой, а по его лицу стекали крупные капли пота!!!

Глава 9
Максим Вересаев

    Сфокусировать взгляд на серо-зеленом пятне, появившемся в поле зрения, удалось далеко не сразу: под веки словно насыпали песка, а сами глаза слезились. Впрочем, в какой-то момент изображение стало достаточно четким, и я наконец понял, что вижу лицо злорадно ухмыляющегося Корреса о-Дитара. Того самого «рыбака», которого я использовал как источник информации о мире Иллемар.
    – Хорошо смеется тот, кто смеется над трупом врага… – с трудом ворочая пересохшим языком, еле слышно прохрипел я, с трудом оторвал от подстилки совершенно неподъемную правую руку и опустил ладонь в сантиметре от набора подручных средств, с помощью которых не так давно развязывал ему язык.
    Радость во взгляде пленного тут же куда-то пропала, уступив место помеси разочарования и ужаса.
    – Интересно, а чему ты радовался? Если бы я умер, ты бы тоже сдох. Ибо распутать мои узлы невозможно… – язвительно напомнил я и наконец догадался прислушаться к тому, что происходит вокруг.
    На острове было тихо. Если, конечно, можно считать тишиной относительно негромкий птичий гомон, редкие хлопки крыльев и тихий плеск волн, накатывающих на края приютившей нас скалы.
    Выждав эдак с минуту и не услышав ни скрипа уключин, ни голосов, я заставил себя приподнять раскалывающуюся голову и оглядел ту часть озера, которую мог лицезреть через щели между куском маскировочной сетки и краями расщелины. Затем поднес к глазам бинокль, вдумчиво осмотрел берег и, не обнаружив ни единого признака пребывания иллемарцев, мазнул взглядом по тому месту, где заныкал своих спутников. После чего вытащил из-за пазухи рабочий амулет:
    – Что это такое, знаешь?
    Пленный знал. Не только «что это такое», но и как оно работает. А еще очень хорошо помнил наши договоренности, поэтому отвечал быстро, в охотку и без дураков. Отвечал, естественно, не вслух – давать ему возможность поднять в небо весь птичий базар в мои планы не входило, – а очень выразительно кивая, вращая глазами или тихонечко мыча.
    Несмотря на то, что такое общение было гораздо менее информативным, чем обычная беседа, уже минут через пятнадцать я проникся глубочайшим уважением и к Арвиду ап-Лагаррату, заставившему нас надеть на себя эти амулеты. Ну, и к тому магу-артефактору, кто их создал. Почему? Да потому, что, кроме невероятной кучи магических приблуд самого разнообразного назначения, в маленький металлический диск, усыпанный драгоценными и полудрагоценными камнями, было встроено что-то вроде… как бы выразиться попонятнее… автономной системы жизнеобеспечения. Причем не дешевенькой, «пучок – пятачок», а дорогущей, доступной лишь самой состоятельной части населения Девяти Миров.
    Что интересно, использовать ее можно было как на человеке, так и на любом живом существе: отсканировав организм хозяина в момент активации, она поддерживала его в том же состоянии до момента полной разрядки магических аккумуляторов. Или до механического разрушения. А запаса энергии в них – если, конечно, дежурный маг гильдии Ан-Мар не лгал – должно было хватить на полгода автономной работы.
    – Ну, и по какой причине амулет заработал так поздно? – уложив в голове принципы работы плетения Жизни, поинтересовался я. Да-да, именно такими словами. Ибо успел понять, что магический переводчик, вложенный в мое сознание дежурным магом гильдии Ан-Мар, напрочь отказывается переводить на илли-ти отглагольные прилагательные сексуального характера.
    Услышав этот вопрос, пленный завис – видимо, пытался сообразить, как на него ответить, используя только «да» и «нет». Мысленно обозвав себя придурком, я нахмурился и… чуть было не расхохотался в голос: решив, что сведенные брови – первый признак моего гнева, о-Дитар смертельно побледнел, вытаращил глаза и принялся старательно показывать мне на скалу, на которой лежал!
    – Неужели из-за корвидалла? – спросил я минуты через полторы.
    Пленный, успевший вспотеть от страха перед наказанием, чуть было не потерял сознание от счастья:
    «Да! Да!! Да!!!»
    – Постой-ка… Его же тут практически нет?!
    О-Дитар закатил глаза, потом подумал и прищурился. Явно с намеком…
    – Есть, но очень немного?
    Он торопливо кивнул, затем вытаращил глаза и… резко склонил голову к плечу, одновременно расслабляясь.
    Эта пантомима в объяснениях не нуждалась: если бы мы спрятались не тут, а на любом из островов, расположенных ближе к центру озера, амулет не заработал бы вообще. И непонятная зараза отправила бы нас к праотцам.
    «Система жизнеобеспечения глючила, глючит и будет глючить. До тех пор, пока мы отсюда не уберемся или не сдохнем…» – угрюмо подумал я, вытер потную руку о штаны, пододвинул к себе блокнот и, найдя в списке вопросов фразу «рассмотреть целесообразность передислокации в глубь архипелага», вычеркнул ее к чертовой матери…

    …С полудня и до наступления темноты я терял сознание одиннадцать раз. Самый долгий период беспамятства длился порядка сорока минут, самый короткий – чуть больше пяти. Промежутки между приступами тоже были разными – иногда меня вырубало чуть ли не на второй минуте бодрствования, иногда давало прийти в себя и оклематься. А отходняк после каждого «отъезда» был пропорционален времени, проведенном «в ауте». С небольшой поправкой на все увеличивающуюся слабость.
    Амулеты моих спутников, вероятнее всего, вели себя так же, как мой, – со стороны их убежища изредка доносился то приглушенный кашель, то негромкие хрипы, то еле слышная возня. Впрочем, шум был на грани слышимости, птиц в воздух не поднимал, поэтому я относился к нему философски. То есть так же, как и к перспективе не пережить очередной глюк.
    Рассматривал ли я возможность возвращения на берег в течение дня? Однозначно нет. Ибо прекрасно понимал, что вероятность выжить в незнакомом лесу, без четкого плана действий, да еще и во время поисковой операции, проводимой нашими врагами, исчезающе мала. Поэтому в промежутках между приступами работал – задавал о-Дитару вопрос за вопросом, а получаемые ответы заносил в блокнот.
    Писал предельно подробно и разборчиво, а слова не сокращал. Наоборот, старался, чтобы текст был читаемым и предельно понятным. Так, на всякий случай. Поэтому же к некоторым ответам добавлял пространные примечания, в которых высказывал свои догадки и советы.
    Получалось довольно неплохо. Только вот радости это не приносило – суть того, что было описано на двадцати с лишним листах, можно было выразить одним-единственным матерным словом. Или двумя нематерными – «мы попали». Правда, последним вариантом я не пользовался, так как неплохо обходился первым. И повторял его, как перед тем, как на меня накатывал очередной приступ слабости, так и после того, как приходил в себя и перечитывал написанное. Зачем? А просто так. Поднимал себе настроение.
    Наступление темноты я встретил в сознании. И несколько изменил стиль общения с Корресом о-Дитаром. Дважды: сначала убрал с его лица скотч и выбил ответы на те вопросы, на которые нельзя было ответить одними «да» и «нет», а потом прирезал. Без каких-либо душевных терзаний или мук. А после того, как вытер нож о его же одежду, вдруг понял, почему в древности так любили убивать гонцов, приносящих дурные вести.
    Двигаться начал после очередного отката. Сначала аккуратно завернул блокнот в целлофановый пакет и убрал в боковой карман рюкзака, затем нацепил на себя ОНВ и неторопливо скатал маскировочную сетку, а потом встал и, убедившись, что до убежища своих спутников как-нибудь доберусь, поплелся ко второй расщелине.
    На мой шепот «это я, Макс» отозвался только Толян. Причем таким замогильным голосом, что мне ощутимо поплохело. Впрочем, оказалось, что паниковал я совершенно напрасно – и Ольга, и Костик, и Паоло были живы. Просто пребывали без сознания.
    Быстренько расспросив Коростелева о симптомах их недомогания и убедившись, что они мало чем отличаются от моих, я похвалил его за проявленную выдержку. А затем вручил таблетку «боевого коктейля», «закинулся» сам и отправился к озеру.
    Колоть стимуляторы остальным, честно говоря, побоялся. Так как не был уверен в том, что химия с Земли не вступит в конфликт с магической начинкой амулета.
    Пропи́л, оставленный на скале пилой Джильи[27], нашелся за считаные мгновения, и я, раздевшись до трусов, с наслаждением скользнул в прохладную воду. А уже через полминуты донырнул до черного целлофанового пакета, висящего в толще воды невидимым с поверхности поплавком.
    Пока тянули репшнур, очнулся Костик. В работу включился не сразу, а после более короткого, чем были у меня, отката: помог вытащить лодку, поставить ее на ровный киль и вычерпать оставшуюся воду.
    Пока я тщательно маскировал ненужные парашюты, парни перетаскали в лодку оружие, рюкзаки и бессознательные тела Ольги и Паоло, а затем без лишних вопросов уселись на весла.
    – Куда плывем? – дождавшись, пока я устроюсь на корме, угрюмо поинтересовался Толян.
    – Сначала – к берегу, а потом – к истоку реки Тиермар…
    Карту «открыли» оба. Правда, после того, как сделали первый гребок. После чего одновременно воскликнули:
    – Зачем?!
    – На хрена?!
    – Уходить по течению Льянмар было бы логичнее… – согласно буркнул я. – Только вот сплавляться по такому водопаду чистой воды самоубийство…
    – А спускаться с лодкой на плечах по любому из берегов – охрененный подарок Нюхачам… – догадался Коростелев.
    – Угу…
    Парни снова занялись созерцанием карты, поэтому лодка слегка снизила темп движения. Пришлось выдергивать их в реальность и рассказывать то, что они могли там увидеть, с некоторыми комментариями покойного о-Дитара:
    – Тиермар не река – речушка. Довольно спокойная. Водопадов и порогов нет. Вернее, есть, в нижнем течении, но мы до них не доплывем. Отсюда и до его истока – две с половиной чаши хорошего хода…
    – Это с поправкой на наше состояние? – уточнил Бардин.
    – Нет. Две с половиной чаши – это для четырехвесельной лодки со здоровыми гребцами…
    – Значит, для нас раза в три больше… – заключил Коростелев.
    Я опять не согласился:
    – Очнется Паоло – будем грести вчетвером. Как проклятые. И жрать «коктейли» без остановки…
    Толик сверился с картой:
    – Надо миновать Грениетир до рассвета?
    – Да. Местные по ночам не плавают, поэтому от заката и до рассвета река не охраняется. А с первыми лучами солнца на середине реки напротив городской пристани бросает якорь кораблик со стихийником и десятком солдат…
    – Таможня берет добро? – хохотнул Костик.
    – Угу. И проверяет аусвайсы…
    – А прописки у них нет? – нервно пошутил Коростелев.
    – Ты удивишься, но есть… – без тени улыбки ответил я. – Но не для всех, а лишь для одаренных и бездарей…
    Что такое «одаренные» и «бездари», парни, естественно, не знали – ну, не было в инфоблоке Арвида ап-Лагаррата таких понятий. Пришлось устроить краткий ликбез по местным социальным классам. Начав, естественно, издалека:
    – Этот мир представляет собой одно-единственное государство. Его главу называют Владыкой, а его вассалов, имеющих собственные домены, – Владетелями. Население Иллемара условно можно разделить на три категории: маги, одаренные и бездари. Маги – это люди, способные оперировать магическими потоками как минимум первой ступени. Одаренные – те, кто видит эти самые потоки и в состоянии ими управлять на самом примитивном уровне. Бездари, соответственно, те, кто ни хрена не видит и ничем не управляет. Если проводить аналогии с Землей, то первую категорию можно считать полноценными гражданами – маги свободны в выборе места жительства, передвижения и волеизъявления. То есть могут служить Владыке, любому Владетелю, преподавать в академиях или частным образом, заниматься «наукой» или бездельничать. Две другие категории местных жителей такой свободы лишены: и одаренные, и бездари являются собственностью того Владетеля, на чьей территории проживают…
    – Типа крепостных крестьян? – прокомментировал Бардин.
    – Не только: и те и другие имеют право заниматься ремеслом. А одаренные – еще и служить в местных вооруженных силах…
    – Нюхачей и Измененных делают из них? – спросил Коростелев.
    – Не знаю. Об этом я не спрашивал… – буркнул я. Потом вспомнил, для чего все это говорилось, и продолжил: – Так вот, в ауре у каждого иллемарца есть некая метка, видимая любому человеку с даром. А у нас ее нет…
    – Мы можем быть уроженцами любого из Девяти Миров… – подал голос Толян.
    – Не можем. Во-первых, у нас нет соответствующих меток, а во-вторых, среди нас нет ни одного мага…
    – И что?
    – Бездари и одаренные могут перемещаться через межмировые и внутримировые проколы ТОЛЬКО в сопровождении своего хозяина…
    – А раз хозяина с нами нет…
    – …значит, мы – потомки беглых, преступников или бунтовщиков…
    – Почему «потомки»?
    – Потому, что метки в ауры ставят чуть ли не сразу после рождения…
    Коростелев вышел из себя: негромко, но очень эмоционально обложил гильдию Ан-Мар, ее хозяина и всех сотрудников, заказчика, клиента и исполнителей, вместо которых выдернули нас, а также все Девять Миров вместе и по отдельности. Обложил бы, наверное, еще и каждую руну на том портальном камне, на который нас перенесло с Земли, но тут пришла в сознание его хозяйка. Вернее, в сознание она, оказывается, пришла чуточку пораньше, а тут решила подать голос. И сразу же огорошила меня сногсшибательным вопросом:
    – Максим, а как насчет водных процедур?
    Я завис. Секунды на полторы-две. А она, приподнявшись на локте и брезгливо оттянув штанину, видимо, врезавшуюся между бедром и памперсом, продолжила в том же духе:
    – Я понимаю, что мы торопимся. Но очень-очень хочу снять с себя памперс, выкупаться и пере одеться…
    …Мылись у самого берега. В хорошем темпе. Не выходя из воды и с соблюдением всех мер предосторожностей. Такой хренью, как стеснение, ни мы, ни Фролова не задурялись – стянули с себя пропахшую потом и мочой одежду задолго до того, как доплыли до «бани», а мылить спину и лить воду на волосы просили того, кто в нужный момент оказывался ближе.
    Одевались в лодке. Уже на ходу. Отбиваясь от атак местного аналога комаров. А беседу продолжили только тогда, когда отплыли от берега метров на двести.
    Сначала говорила, в основном, Ольга – выясняла, как чувствовал себя я и долго ли продлится наша немощь, рассказывала, какие антибиотики они употребляли в течение дня и как боялись умереть, интересовалась причинами столь быстрого возвращения парней в норму и требовала свою дозу «коктейля». При этом она не только тараторила, но и занималась делом – первым делом осмотрела Паоло и ощупала его амулет, затем с моей помощью устроила его поудобнее, а когда поняла, что ей больше нечем ему помочь, перебралась на нос и устроила постирушки.
    В этот момент в разговор вступил Толян:
    – Максим, я тут проанализировал информацию, которую вы… э-э-э… выяснили у «языка»…
    – И?
    – Если я правильно понял, вы пытались выяснить, можно ли вернуться на Землю, не выполнив контракт?
    – В том числе…
    – И к какому выводу вы пришли?
    – Нереально…
    – А чуть подробнее можно? – напряженным голосом спросила Ольга.
    Я поскреб щетину на подбородке и мрачно вздохнул:
    – Думаю, что объяснять, почему мы можем уйти на Землю только с портального камня гильдии Ан-Мар, необходимости нет?
    – Ну да, если настройки перехода в наш мир в принципе удастся восстановить, то только там… – еле слышно буркнул Костик.
    – Так вот, чтобы добраться до их офиса, требуется межмировой портал! На Иллемаре их всего четыре – во дворце Владыки, в замке местной тайной службы, в столичной академии магии и в главном здании торговой гильдии. Охраняются все. Думаю, очень неплохо…
    – А порядок цен на межмировые прыжки выяснить не удалось? – подал голос Толян.
    Не знаю почему, но меня аж переклинило от бешенства:
    – Увы, свежих прайсов на межмировые прыжки у Корреса о-Дитара не оказалось! Были только горящие путевки на круизы по Галактике и на недельные шоп-туры в антимир!
    – Мальчики, не ссорьтесь, пожалуйста… – тихонечко попросила Фролова и, приподнявшись, ласково прикоснулась ладошкой к моему колену.
    Злость как корова языком слизнула:
    – Нет, не удалось: пленник был одаренным. И о порталах только слышал! Впрочем, какая разница, сколько стоит прыжок? До столицы Иллемара полтора месяца езды! А чтобы добраться до нее быстрее, надо взять штурмом дворец одного из Владетелей, убедить мага-артефактора отправить нас именно в столицу, а не куда-нибудь еще, а затем…
    – Можно подкупить какого-нибудь мага… – набычился Толян. – Если он назовется нашим хозяином и проведет нас через портал…
    – Прежде чем кого-то подкупать, надо разобраться с покупательной способностью местной валюты! – перебила его Ольга. – Потом узнать порядок цен на прыжки, понять, сможем ли мы оплатить межмировой прыжок всей компании…
    – …и выяснить, есть ли у нас счет в принципе! – «оптимистично» подытожил я.
    – Арвид обещал, что деньги упадут в течение суток! – неуверенно пробормотал Толян.
    – Угу, обещал! А кому, помнишь? – криво усмехнулся. – Без-да-рям! Тем, у кого нет меток, тем, кого ГАРАНТИРОВАННО сочтут асоциальными элементами, и тем, кому через восем-… семнадцать суток выжжет мозги к чертовой матери!
    – Ну да, бабки трупам не нужны… – поддержал меня Костик. – Поэтому счета, скорее всего, нет…
    Некоторое время в лодке было тихо: парни гребли с утроенным энтузиазмом, а Ольга о чем-то думала. Потом она зябко поежилась, повернулась ко мне и еле слышно выдохнула:
    – Мне кажется, проверить все-таки стоит…
    – Проверим. Если представится возможность… – отозвался я. Потом подумал и добавил: – Хотя особого смысла в этом не вижу…
    – Почему?
    – Чтобы перешить программное обеспечение амулетов, подобных нашим, требуется маг-артефактор от седьмой ступени и выше…
    – И?
    – На Иллемаре таких нет…

Глава 10
Ольга Фролова

    Оказалось, что Максим что-то карябает в блокноте. Практически на ощупь. А еще поглядывает в сторону берега и изредка смотрит на звезды.
    – Что пишем? Мемуары? Письмо любимой женщине? Завещание? – устало пошутила девушка.
    – Зарисовываю береговую линию, отмечаю приблизительные расстояния между ориентирами и пытаюсь найти местный аналог Полярной звезды…
    Мысль о том, что в этом мире надо как-то ориентироваться на местности, ей в голову как-то не приходила, поэтому Фролова уважительно покосилась на Макса и тоже подняла взгляд к ночному небу.
    Выглядело оно бедновато: несмотря на отсутствие поблизости искусственных источников света, звезд над нами было в разы меньше, чем на Земле. А те, которые были, складывались в незнакомые созвездия и казались значительно мельче, чем те, которые образовывали Большую Медведицу или Пояс Ориона.
    – Кстати, для тех, кому интересно… – дописав очередную фразу, негромко сказал Вересаев. – Сутки на Иллемаре длятся двадцать шесть часов двенадцать минут. Соответственно, в одной чаше девяносто шесть минут, а в капле – семьдесят две секунды…
    – А я вчера усиленно тупил… – продолжая грести, признался Толян. – Поэтому записал только время наступления рассвета и теперь точно знаю лишь продолжительность дня…
    – Четырнадцать часов двадцать минут? – уточнил Максим.
    – У меня получилось четырнадцать двадцать две…
    – Несущественно. Главное, что ночь будет длиться где-то одиннадцать пятьдесят…
    Поняв, что все эти девять часов мужикам придется сидеть на веслах, Ольга им искренне посочувствовала. Потом прислушалась к своим ощущениям, мысленно порадовалась тому, что слабости практически не чувствуется, и, сдвинувшись к краю сиденья, прикоснулась ко лбу Паоло.
    – Жар начинает спадать! – почувствовав, что его кожа не такая горячая, как полчаса назад, радостно воскликнула она. Затем передвинула руку под покрытый щетиной подбородок, положила пальцы на шею и… поняла, что пульса нет!!!
    – Ма-а-акс… – в панике выдохнула Фролова, нашарив запястье Дзабарелла и убедившись, что пульса нет и там. – Мне кажется, у Паоло остановилось сердце…
    Следующие несколько мгновений слились в одно: плеснуло весло, выпущенное кем-то из метнувшихся к Паоло ребят, лодка начала стремительно крениться на ее сторону, а чей-то рюкзак, до этого спокойно лежавший на дне, понесся ей в лицо…
    – Костик, Ольгу держи! Толян, сиди на месте, дурень!!! – заорал Вересаев, а сам метнулся к противоположному борту.
    Успели. Оба. В самый последний момент. А когда лодка перестала ходить ходуном, Максим обложил парней такими выражениями, что у девушки завяли уши.
    Впрочем, матерился Вересаев между делом: высказывая все, что думает об умственных способностях современных телохранителей, он успел раскурочить свой рюкзак, найти что-то вроде шприц-тюбика, всадить иглу Паоло в правое бедро, развернуть тело головой к лавкам для гребцов и зачем-то шарахнуть кулаком по его грудной клетке. Затем крест-накрест наложил руки на место удара, легонечко надавил и снова вышел из себя:
    – Ну, что сидим, как коровы на заборе?! Будет кто делать искусственное дыхание или как?!

    …Рассвет Ольга встретила в рукотворном гнезде, устроенном в ветвях здоровенного дерева, полощущего свои ветви в воде одного из притоков реки Тиермар. Сидела молча. Обхватив руками колени. И невидящим взглядом смотрела на противоположный берег.
    В отличие от нее, Толян и Костик спали без задних ног. И не обращали никакого внимания ни на неудобство «гнезда», наскоро сляпанного из сидений притопленной лодки, ни на насекомых, периодически садящихся им на лица. Нет, разумом она понимала, что восемь с лишним часов выматывающей гребли, да еще и под стимуляторами, способны укатать кого угодно, но смотреть на них не могла. Поэтому вспоминала картинки из прошлого, которое она, дура, считала несчастливым.
    … Паоло в окошке скайпа. Демонстрирует карабин, из которого он завалил африканского льва. Карабин великолепен – тяжелый, мощный, с навороченной оптикой и длиннющим стволом, он кажется таким же опасным, как и те звери, на которых с ним можно охотиться. А на рабочем столе уже несколько минут мигает иконка PhotoViewer, сообщающая о том, что сброшенные им фотки можно посмотреть. Только вот Ольга этого не замечает: она не отрывает взгляда от раскрасневшегося лица итальянца и страшно завидует тем ощущениям, которые он испытал, оказавшись с царем зверей один на один…
    …Паоло в зале прилета Шереметьево-2. Невысокий, жилистый и слишком подвижный для своих сорока трех лет, он приближается к ней стремительно, словно атакующий носорог. И смотрит. Оценивающе. Но совсем не так, как другие мужчины: вместо того, чтобы раздевать взглядом, он, кажется, пытается понять, действительно ли она настолько вынослива и спортивна, как утверждала во время их виртуального общения…
    …Паоло в комнате отдыха сауны. В белой простыне-тоге, с влажными, слипшимися темными волосами и загоревший до черноты, он чем-то похож на своих предков. Тех самых, чьи легионы насаждали римское право по всему обитаемому миру.
    Пьет соки, а не пиво. Ест аккуратно, как на приеме. Одинаково жизнерадостно смеется и над шутками ее отца, и над тем, что рассказывает Ольга. При этом предельно тактичен и предупредителен. Но не из страха перед отцом или ее телохранителями, а потому, что видит в ней не женщину, а единомышленника…
    Еще тяжелее было вспоминать разговоры. Те самые, во время которых Дзабарелла чуточку приоткрывал свою душу. И давал Ольге почувствовать, насколько они близки по духу.
    – Для чего вам охота, Паоло? – испытующе глядя на итальянца, спрашивает отец. – У вас есть любимая жена и трое детей, которых надо поднимать на ноги…
    Дзабарелла, с интересом рассматривающий коллекцию кубков по академической гребле, завоеванных командой, спонсируемой Фроловым, неторопливо поворачивается и пожимает плечами:
    – Не знаю. Скорее всего, потому, что мне хочется чувствовать себя не офисной крысой, протирающей штаны в одном из тысяч безликих кабинетов, а мужчиной-добытчиком. Тем самым, который способен выжить на необитаемом острове или защитить семью от диких зверей…
    – Но ведь охота на Большую Пятерку – это серь езный риск! – хмурится отец.
    Паоло проводит пальцем по торцу стеклянной двери и кивает:
    – Ну да, риск есть. Хотя его и не особенно много, так как к каждой охоте я готовлюсь, как ваши гребцы – к соревнованиям…
    – И тем не менее вы можете получить тяжелое увечье или умереть…
    – Получить увечье или умереть я могу и в автокатастрофе!
    – Ну, не сравнивайте… э-э-э… спагетти с рапирой!
    – Ладно, попробую объяснить иначе… – соглашается Паоло. – Двоюродный брат моей жены при росте метр семьдесят весит сто сорок с лишним килограммов. У него сын от первого брака, дочь от второго и… молодая жена…
    – Не дай бог так любить деньги! – презрительно фыркает Ольга.
    Дзабарелла прерывается и вопросительно смотрит на нее:
    – Простите?
    – Анекдот. Как раз в тему!
    Паоло просит рассказать. А после финальной фразы кивает:
    – Ну да, Франческа замужем за его банковским счетом и вряд ли считает Маурицио мужчиной…
    – Чтобы держать себя в хорошей форме, достаточно регулярно заниматься спортом! – не сдается отец.
    Паоло еще раз оглядывает шкаф с кубками, затем поворачивается к нему спиной и улыбается:
    – Я хожу в тренажерный зал не менее четырех раз в неделю, а плаваю так вообще каждый день. Но когда спускаюсь в гостиную после тренировки, то не ощущаю ничего, кроме приятной усталости…
    – А когда возвращаетесь домой и сравниваете обычную жизнь с тем накалом страстей, которые испытали на охоте, то чувствуете, что ТАМ, в саваннах, вы живете по-настоящему, а ТУТ, дома, существуете! – подхватывает Ольга, затем замечает, как темнеет взгляд отца, и виновато опускает взгляд.
    – Я бы выразился несколько по-другому… – пытаясь сгладить резкость фразы, говорит Паоло. И тактично смещает акценты: – Эмоциональная встряска, которую я переживаю на охоте, добавляет яркости обычной жизни и обостряет чувства, которые я испытываю к своим родным и близким…
    Ну а когда перед мысленным взором возникала картинка с похорон, Ольге становилось совсем плохо. И она до крови закусывала губу, чтобы не разреветься.
    …Яма, выкопанная Максимом, была мелкой – чуть глубже середины его бедра. А еще слишком узкой для невысокого, но довольно широкоплечего Паоло. Поэтому, увидев, что Вересаев кладет саперную лопатку на кучку свежевыкопанной земли и подтягивает к себе безвольное тело, Ольга вышла из состояния оцепенения и угрюмо поинтересовалась:
    – Не маловата?
    – Это все, что мы можем сделать, не подвергая опасности свои жизни… – подтвердил снайпер, аккуратно опустил тело на дно могилы и выбрался наружу.
    – Так нельзя… – невесть в который раз с момента высадки посмотрев на босые ноги снайпера, буркнула девушка и перекинула ногу через борт лодки.
    – На берег НЕ ВЫХОДИТЬ!!! – негромко, но очень резко рыкнул Максим и снова взялся за лопатку.
    – Я сниму ботинки! – в отчаянии воскликнула Ольга, увидев, как на трофейную одежду, напяленную на Паоло, падают первые комья земли.
    – Ольга-Аль-санна, Максим Евгеньевич прав… – придержав ее за руку, буркнул Коростелев. – Любой лишний след на берегу – это информация, отталкиваясь от кото-…
    – Толь, я тоже буду босиком!
    – Мы оставили пять пар следов… – забубнил телохранитель. – Тридцать седьмого, сорок первого, сорок третьего, сорок шестого и сорок седьмого размера. Тут УЖЕ осталось два…
    – Почему «два»?! – возмущенно переспросила Фролова. – Я из лодки пока не вылезала!
    – Труп могут и эксгумировать… – хмуро буркнул Бардин, не отрывая взгляда от машущего лопаткой Вересаева. – И замерить длину стоп…
    – И что?! К озеру мы шли в ботинках! И потом, у меня не такие ласты, как у вас!!!
    – Чем больше информации, тем легче от нее танцевать…
    – Ольга Александровна, для того, чтобы проститься с Паоло, стоять рядом с могилой совсем не обязательно… – присыпав тело слоем земли толщиной сантиметров десять, буркнул Вересаев. Затем взял с края могилы один из заранее припасенных широченных плоских камней и осторожно опустил его на то место, под которым скрывалось лицо Паоло!
    Фролова набрала в грудь воздуха, чтобы высказать все, что она думает о Вересаеве, но не успела – ее колено накрыла лапища Бардина, а над ухом раздался его густой бас:
    – Камни – от диких зверей. Чтобы не разрыли…
    «А ведь если бы не я и мои закидоны, Дзабарелла остался бы жив…» – угрюмо подумала она, очередной раз сглатывая подкативший к горлу комок. И чуть было не выпала из «гнезда», услышав за спиной тихий голос Вересаева:
    – Все, я вернулся. Можете ложиться отдыхать…
    Девушка, не оборачиваясь, отрицательно помотала головой, потом сообразила, что он не слышит ее мыслей, и выдохнула:
    – Вам отдых нужнее: вы всю ночь гребли, потом оборудовали этот насест, копали схрон для нену-… для вещей Паоло…
    Вересаев не ответил. А через десяток секунд справа от Ольги вдруг материализовалось что-то вроде ожившего куста и протянуло зеленовато-коричневую конечность к ее рту:
    – Выпейте, поможет…
    Сопротивляться или что-то доказывать не было ни сил, ни желания, поэтому Ольга прикоснулась губами к колпачку фляги, полному какой-то жидкости, выпила и… передернулась от жуткой горечи, мгновенно наполнившей рот:
    – Что это за дрянь?!
    – Успокоительное… – ответил Максим, затем плавным и очень текучим движением откинул капюшон маскхалата и деловито поинтересовался: – Карту Иллемара открыть можете?
    Ольга подумала и кивнула.
    – Как откроете, найдите город Грениетир, столицу одноименного домена…
    – Нашла…
    – Мы – выше. Приблизительно на полпути между ним и озером Одденмар…
    «А должны были проплыть мимо него еще до рассвета…» – угрюмо подумала девушка и сглотнула подступивший к горлу комок.
    – Чуть ниже Грениетира в Тиермар впадает речка под названием Фамматиль… – продолжил Максим. Почему-то чуть монотоннее, чем обычно. – Если подняться вверх по ее течению до задней правой лапы стилизованного изображения харруга и свернуть на восток, то мы окажемся в предгорьях Станового хребта, горного массива, являющегося естественной границей между доменами Грениетир и Аиантар. Крупных населенных пунктов там нет. Дорог – тоже. А большая часть деревень расположена вдоль дороги, ведущей к перевалу Девяти Ветров…
    Название второго домена показалось Ольге смутно знакомым, и она, покопавшись в инфоблоке, удовлетворенно кивнула: там проживал Уленмар ап-Риддерк, тот самый иллюзионист, убрать которого требовалось по контракту.
    Как ни странно, от этого короткого и совсем не резкого движения в голове ощутимо помутилось, веки налились тяжестью, а изображение карты вдруг потеряло резкость. Тем не менее она успела оценить расстояние, которое им требовалось преодолеть, поэтому угрюмо вздохнула:
    – Далековато…
    – Если верить о-Дитару, то до границы с Аиантаром можно добраться дней за пять-шесть… – успокоил ее Вересаев. – Только вот соваться в домен нашей цели с ходу мы не будем: остановимся в предгорьях, рядом с какой-нибудь небольшой деревенькой, и займемся разведкой…
    – Мы? То есть и я – тоже?! Разведкой?! Не смешите!!! – неожиданно для самой себя хихикнула Фролова и внезапно почувствовала, что маскировочная сетка, окружающая «гнездо», все быстрее и быстрее уезжает куда-то в сторону.
– Побежал он… на перрон…
Сел в… э-э-э… отцепленный вагон,
Внес узлы и… чемоданы…
Рассовал их… под диваны… —

    заплетающимся языком процитировала она, затем поудобнее пристроила щеку на чем-то зеленом, приятно пахнущем свежей листвой, закрыла глаза и поняла, что не помнит, что там дальше!
    Расстроилась. Шмыгнула носом. Затем обиженно выпятила нижнюю губу и расстроенно призналась:
    – А что дальше – забыла…
    В этот момент по ее волосам ласково скользнула рука Вересаева, а над ухом раздался его тихий голос:
    – …сел в углу перед окном И заснул спокойным сном…

Глава 11
Максим Вересаев

    Нужду справила на автопилоте. Не сказав ни слова по поводу того, что делать это надо в паре метров от лодки и стоя по колено в воде. Умывалась тоже механически, толком ничего не соображая. А первое слово сказала только часа через полтора. Когда наконец домучила MRE[29]:
    – Спасибо…
    После чего аккуратно сложила пустые упаковки в целлофановый пакет для мусора и превратилась в статую.
    Давать ей возможность думать о Паоло в мои планы не входило, поэтому я объявил об очередной смене гребцов, уступил свое весло отдохнувшему Костику, а сам, забрав у него ОНВ, перебрался на корму.
    Девушка не отреагировала – безучастно смотрела себе под ноги и молчала.
    Я тщательно оглядел оба берега, затем на всякий случай сверился с картой и решил, что можно рискнуть:
    – Дня через два-три балдеж с плаванием по реке закончится, и мы высадимся на берег. Еще через сутки мы найдем подходящее место для лагеря, и я начну ходить в разведку…
    Ольга даже не пошевелилась.
    – Вероятнее всего, отлучаться буду надолго. Оставляя вас одних в незнакомом лесу на сутки и более…
    Опять ноль внимания.
    – Бодрствовать и днем, и ночью парням будет тяжело. Значит, заступать в дозор придется и вам…
    Та же хрень, только в профиль.
    – Если вы зевнете местного хомячка или кролика – ничего страшного: он пробежит мимо и продолжит заниматься своими делами. Не заметите человека или хищника вроде харруга – нам придется хоронить кого-нибудь еще…
    Вот тут ее проняло. Не по-детски: она вздрогнула, нервно сглотнула и закусила губу. Видимо, чтобы не заплакать.
    – И хорошо, если просто хоронить, а не собственноручно добивать тяжелораненого… – намеренно нагнетая обстановку, криво усмехнулся я. – Человек – создание живучее. И, как правило, умирает очень неохотно…
    К моему искреннему удивлению, срываться на мне она не стала. Наоборот, решительно тряхнула волосами, развернула плечи и уставилась в глаза:
    – Я поняла. И уже в норме…
    – Что ж, тогда, пока есть время, я устрою вам ликбез[30] по ТСП… э-э-э… тактико-специальной подготовке…
    …Слушала она внимательно. Уточняла то, во что не врубалась с ходу. И действительно старалась понять. Поэтому я основательно разошелся и рассказал не только о принципах выбора места базирования и организации дневок с ночевками, но и о тактике действий незаконных вооруженных формирований, общих основах индивидуальной маскировки, невзрывных ловушках и т. д.
    Что интересно, первое время я пытался давать информацию с поправкой на условия Средневековья, но в какой-то момент сообразил, что делаю это зря, так как луки, арбалеты и, потенциально, магия могут очень неплохо заменять наш огнестрел.
    Несмотря на то, что все это ля-ля шло «без отрыва от производства» – каждые полчаса один из гребцов отправлялся «отдыхать» с ОНВ, а отдыхающий, соответственно, ворочать весло – после лекции я устроил контрольный опрос. И начал не с Фроловой, а с уставшего больше всех Бардина:
    – Костик, скажи-ка мне, пожалуйста, по каким принципам подбирается место дневки?
    Костик, толком не успевший перевести дух после смены, начал мямлить что-то невразумительное. За что удостоился осуждающего взгляда своей хозяйки:
    – Оно должно скрывать группу от наблюдателей, позволять наблюдать за подступами и окрестностями, иметь как минимум два пути отхода, давать возможность отражать нападения противника с любой стороны и быть тактически круче тех мест, где могут расположиться нападающие…
    – В смысле, давать группе тактическое преимущество перед противником? – улыбнулся я.
    – Ага!
    – Форма расположения бойцов в месте дневки, Толик? – повернулся я к Коростелеву.
    – В нашем случае – треугольник либо квадрат… – усмехнулся телохранитель. – Ибо при всей безграничности моей фантазии я не могу себе представить круг с тремя или четырьмя углами!
    – Сразу видно, что пиджак! – фыркнул я. И с ходу процитировал пару армейских афоризмов: – «Дневальный не должен выходить за радиус квадрата своей тумбочки» и «эллипс – это круг, в который можно вписать квадрат два на четыре…»
    Фролова сложилась пополам и затряслась в бесшумном хохоте. Видимо, слышала эти перлы в первый раз. А Костик сокрушенно вздохнул:
    – Да уж, с безграничностью ты, Толян, пожалуй, погорячился…
    – Ольга, по какой стороне просеки желательно передвигаться днем? – дав им отсмеяться, поинтересовался я.
    – В теории – по той, рядом с которой тень… – не задумываясь, ответила девушка. – А на практике лучше двигаться по лесу, а не по открытому пространству…
    …Когда на востоке небо начало светлеть, теоретическая часть нашего экзамена плавно перешла в практику. Место для дневки нашли почти без моего участия. «Насест» оборудовали сами. А затем, перетаскав на него вещи, утопили лодку и тщательно замаскировали это место.
    Получилось на троечку. Если, конечно, считать за три балла поставленные каждому «единицы».
    Нет, особо грубых ошибок не сделал никто, но «несущественных мелочей» было столько, что более шумно можно было «прятаться», только включив магнитофон с самыми «мелодичными» творениями группы «Rammstein». Или соляками от Джимми Хендрикса.
    Ошибки исправлял, конечно же, я. Сопровождая процесс ехидными комментариями. А когда вогнал «творцов» в краску, похвалил:
    – Для начала неплохо…
    Костик с Толяном обрадовались и были отправлены отбиваться. А Ольга, устроившись рядом со мной, вытащила из нагрудного кармана охотничьего костюма навороченный смартфон, дождалась, пока он включится, и завела какую-то игрушку.
    Я ей, естественно, не мешал – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не руками, – наблюдал за рекой и пытался понять, как можно и рыбку съесть, и костями не подавиться.
    Увы, добраться до замка Уленмара ап-Риддерка, не вылезая из лодки, было нереально. А вот пешком… Двигаясь на своих двоих, городские мальчики и госпожа Фролова оставляли такой след, что пройти по нему смог бы любой деревенский пацан. Лес и реку слушали тоже… хреновато: птичьи трели оценивали категориями «мелодично» или «не очень», плеск воды под веслами и в бурунах по умолчанию считали одинаковыми, а на голоса людей реагировали только тогда, когда вспоминали о том, что любой человек – враг.
    Нет, никаких претензий к Толяну и Костику я не мог выкатить по определению, так как видел, как они двигаются, читал их досье и точно знал, что в экстремальной ситуации они, не задумываясь ни на мгновение, закроют Ольгу собой. Или сделают все, чтобы увести ее в безопасное место.
    Однако и радоваться их преданности тоже не получалось: рефлексы, вбитые в этих парней, здесь, в лесу, не катили! Поэтому я, как ни цинично это звучит, предпочел бы потерять их обоих вместо одного Дзабарелла.
    Как оказалось, Ольга размышляла о чем-то в этом же духе: когда бодигарды повырубались, она вдруг выключила телефон и повернулась ко мне:
    – Максим, теперь, когда Паоло… уже нет, с шансами вернуться стало совсем хреново, да?
    Лгать или внушать ей ложное чувство уверенности я не собирался, поэтому ответил честно:
    – Их стало значительно меньше…
    – Ну да, одних нас не оставишь. И с собой в ту же разведку не поведешь… – вздохнула она, потянулась к ветке, чтобы сорвать с нее мясистый синевато-фиолетовый лист, тут же получила по рукам и виновато улыбнулась: – Вот, о чем я и говорила: демаскируем чуть ли не на каждом шагу. Хотя вроде и стараемся делать как лучше…
    – Оставлять вас можно… – и не подумав извиниться, буркнул я. – Просто дневку придется устраивать намного дальше от жилья…
    – А значит, больше ходить и сильнее уставать…
    – Какие есть альтернативы? – криво усмехнулся я.
    – Ну, в теории вы могли бы «исполнить» этого мага в одиночку… – испытующе глядя на меня, сказала она.
    Страх, мелькнувший в ее глазах во время этой фразы, заставил меня помрачнеть: додумавшись до такого выхода из сложившейся ситуации, девочка продолжила анализ и пришла к тем же самым выводам, что и я.
    – Ольга Алекса-…
    – Оля. И лучше на «ты»… – перебила меня она. – Ладно?
    – Оля, «исполнение» – это еще не все… – согласно кивнув, сказал я. – После гибели ВИП-персоны его охрана обычно становится на уши и начинает есть землю, пытаясь найти убийцу. Как правило, на той местности, на которой часто бывает их шеф, они ориентируются очень неплохо, поэтому быстренько перекрывают все возможные направления отхода и начинают искать. На мой взгляд, боевые тройки, состоящие из Измененных и Нюхачей, намного эффективнее наших ментов с разыскными собаками, поэтому, чем дальше будет место вашей постоянной дислокации, тем меньше шансов, что я до него доберусь. Роуминга тут нет, с телефонами-автоматами тоже засада…
    – … поэтому дозвониться до нас и сообщить о том, что все чики-пики, ты тоже не сможешь… – грустно улыбнувшись, подытожила она.
    – Да и не стал бы, даже если бы была такая возможность… – кивнул я.
    Улыбку с ее губ как ветром сдуло:
    – Ну да, межмировые порталы очень дороги, значит, открывать для нас сразу два Арвид ап-Лагаррат не захочет…
    Настроение, и без того не ахти какое, ухнуло ниже плинтуса: если я правильно истолковал движение ее зрачков в ту сторону, где спали телохранители, то Ольга только что сочла меня… как минимум эгоистом.
    – Да, не захочет. Поэтому, в момент «исполнения» вы должны быть где-то рядом. Вместе с тем одаренным, который должен будет активировать маячок… – нехотя буркнул я через мгновение и поднес к глазам бинокль, чтобы прервать разговор, переставший радовать нас обоих.
    Изменения в моем настроении она просекла сразу. И, само собой, дико перепугалась – дернулась, чуть не сверзившись с дерева, пододвинулась ко мне практически вплотную и шепотом затараторила:
    – Прости, я просто романтичная дура…
    Я кивнул – мол, простил, проехали.
    – …и с самого детства привыкла считать себя центром вселенной…
    Я кивнул еще раз – мол, сказанного вполне достаточно.
    – А еще…
    – Ольга, вам не за что передо мной извиняться: вы не сказали ничего обидного! – перебил ее я. Затем плавно поднялся на колени и скользнул к стволу дерева: – Пойду осмотрю окрестности. Буду недалеко, можете не волноваться…
    – Дайте мне еще одну минуточку… Пожалуйста… – умоляюще прошептала Фролова, а когда я остановился, потянула меня за рукав и заставила повернуться к себе лицом:
    – Максим, знаете, когда папа привел вас в спортзал и представил специалистом по решению проблем с местным населением, я мысленно назвала вас балластом. Когда вы переодевались на поляне, на которую нас выбросило порталом, я решила, что вы показушник. А минуту назад я подумала, что и Толян, и Костик, не задумываясь, пожертвовали бы своей жизнью ради меня. В этом я виновата. Однозначно. А извинилась я не потому, что испугалась вас оттолкнуть и тем самым уменьшить свои шансы на выживание, а из-за того, что мне действительно стало стыдно…
    Она смотрела мне в глаза и не отводила взгляд. Стыд я в нем видел. А расчета – нет. Хотя искал очень добросовестно. Эдак минуты две – две с половиной. После чего мысленно хмыкнул, задержал взгляд на ее пылающих щеках и невольно вспомнил сцену расставания со Светкой.
    – Как ты вообще смеешь меня в чем-то обвинять, ты, самовлюбленный эгоист?! – уперев руки в бока и ничуть не стесняясь своей наготы, прошипела она. – Скажи, Олег, когда ты в последний раз водил меня в ресторан или в театр?!
    – Я тебя ни в чем не обвиняю… – буркнул я и бросил на спортивную сумку пачку тельников. – Просто ухожу…
    – Скажи, когда ты в последний раз интересовался тем, что происходит в моей жизни, или спрашивал о моих мечтах?!
    – Не далее как позавчера, мы беседовали о том, как ты зашиваешься на работе… – не выдержав несправедливости обвинений, напомнил я. – И планировали поездку в твой любимый Париж…
    Само собой, она этого «не услышала» – сделала еще один шаг вперед, от чего ее грудь, знакомая до последней родинки, тяжело качнулась из стороны в сторону, а шрам от аппендицита матово блеснул, отразив свет включенного торшера.
    – Ты живешь одной лишь службой, ты месяцами пропадаешь хрен знает где, ты невнимателен, черств, самодоволен…
    – А Стасик дарит подарки…
    – Дарит! – кивнула она. – К каждому шестому числу и просто так!
    – О-о-о, у тебя теперь двенадцать дней рождения в году? А что дарит-то? Надеюсь, не открытки?
    – Он – настоящий мужчина! – взвизгнула она. – И не считает денег, которые тратит на свою женщину!!!
    – А я, в отличие от него, жалею бабки даже на цветы… – сняв с плечиков старенькую «песчанку» и швырнув ее на вторую сумку, в унисон ей буркнул я.
    – Вот именно! – поддакнула Света и воинственно сжала кулачки.
    – Значит, этот букет я нес не тебе, а этому брюхоногому уродцу… – согласился я, затолкал комбез в сумку и застыл. – Хм… Так, может, ему его подарить? Затолкать, скажем, в задницу? Придет в себя – порадуется!
    – Олег, не смей!!! – взвыла она и, метнувшись к бездыханному телу любовника, закрыла его собой.
    – Зря ты отказываешься… – усмехнулся я. – Что может быть более стильным, чем темно-красные розы на фоне пятен венозной крови?
    – Лебедев, ты циничная, эгоистичная, жадная, невероятно жестокая и абсолютно беспринципная скотина!!!
    – Я тебя тоже очень люблю… – кивнул я, впихнул в боковой карман куртки оперативную кобуру, подхватил с пола обе сумки и шагнул к двери: – Да, чуть не забыл: Стасику большой привет!
    М-да. Разница в поведении была видна невооруженным глазом, поэтому я почесал подбородок и поинтересовался:
    – Кстати, а почему вы сочли меня показушником?
    Ольга покраснела еще гуще:
    – На вас было навешано столько всякой хрени… Прям как на герое какого-нибудь второсортного голливудского боевика…
    – Хрени на мне хватает и сейчас… – хмыкнул я.
    – Теперь я знаю, что все это на самом деле нужно… – помрачнев, призналась она. – Просветили… Ребята и… Паоло…
    – Спасибо за откровенность… – ничуть не кривя душой, сказал я. А потом вдруг понял, что шарахаться по лесу мне совершенно не хочется…
    – Вы на меня больше не обижаетесь? – с надеждой и в голосе, и во взгляде спросила она.
    – А за что обижаться-то? Девяносто девять человек из ста, оказавшись на вашем месте, подумали бы то же самое… Что настоящий мужчина, оказавшись в такой ситуации, просто обязан уступить шанс на спасение девушке…
    – А вы… ну, то есть сотый?
    – «Я, то есть сотый» вспомнил бы о том, что портал, который можно вызвать активацией маячка, ведет не на Землю, а на портальный камень гильдии Ан-Мар. И что перемещение туда – это лишь первый шаг домой…

Глава 12
Ольга Фролова

    …Метров со ста пятидесяти – двухсот кораблик выглядел чистеньким, аккуратным и ухоженным. Как самый главный экспонат чьей-нибудь коллекции или любимая игрушка. Поэтому Ольга, на миг забыв о необходимости смотреть по сторонам, залюбовалась внушающей уважение пастью жуткого чудовища, закрепленного на носу суденышка, непривычными обводами его корпуса, частым «гребнем» весел, опущенных в воду, и замысловатой паутиной разного вида канатов, которые, если ей не изменяла память, называли словом «такелаж». Но когда течение поднесло их поближе и она почувствовала, чем пахнет все это великолепие, очарование красотой чуда местного кораблестроения мгновенно пропало: от «игрушки» несло дикой смесью застарелых запахов пота, гноя, крови и нечистот. Причем настолько сильно, что ей пришлось вытащить из кармана носовой платок, намочить его в реке и прижать к лицу.
    Увы, толку от этого оказалось немного, так как с каждым мгновением смрад становился все насыщеннее и насыщеннее и в какой-то момент стал настолько сильным, что от него стало мутить.
    Звуки, послышавшиеся с палубы парусника секунд через тридцать, тоже, как бы так помягче выразиться, не порадовали – по ощущениям Фроловой, добрая половина его команды либо стонала, либо хрипела, либо надрывно кашляла во сне.
    Заглядывать в многочисленные отверстия для весел она, естественно, не стала. Наоборот, отвернулась от кораблика и с удвоенным энтузиазмом вгляделась в проплывающие мимо строения. Решив, что смотреть на череду однообразных причалов, уродских домов и вереницу убитых лодчонок, привязанных к вкопанным в землю столбикам, всяко приятнее, чем на измученные лица и изможденные тела рабов.
    Оказалось, что насчет «приятности» она погорячилась: не успела их лодка проплыть мимо корпуса «игрушки», как между двумя приземистыми складами, со стороны которых завоняло гнилыми овощами и рыбьей требухой, наметилось какое-то странное шевеление. Приблизив изображение, благо ночной бинокль позволял, девушка рассмотрела подробности. И еле удержала в себе поздний ужин – пара мерзкого вида бомжей энергично ковырялась в куче отбросов. И периодически запихивала в рот самые «аппетитные» куски своей добычи.
    «Столица домена, блин…» – угрюмо подумала Ольга, перевела взгляд на реку и еле слышно выдохнула:
    – Макс, лодка! На десять часов!
    Вересаев, сидевший на веслах на пару с Толяном, тут же приказал сушить весла, затем уступил свое место Костику и перебрался на нос.
    Скорректировав положение лодки относительно течения и тем самым выполнив обязанности рулевого, Ольга снова поднесла бинокль к глазам и вгляделась в силуэты людей, решивших переправиться через Тиермар в середине ночи.
    Левый, ближний к ней, гребец был одет приблизительно в такую же одежду, как та, которую Вересаев позаимствовал в домике «рыбаков» – в холщовую безрукавку и холщовые же штаны. Правого видно не было. А вот их рулевой, внимательно вглядывающийся в темноту, выглядел посолиднее: поверх рубашки с отложным воротником и длинными рукавами он носил короткий жилет, под ним – что-то вроде широкого пояса, а на ногах – сапоги.
    «Приказчик… – решила девушка. – Или небогатый купец…»
    Минуты через две, когда лодки приблизились одна к другой еще немного и она смогла разглядеть рожи, достойные внимания Чезаре Ломброзо[31], Фролова пришла к выводу, что ошиблась. И что рулевой никакой не приказчик, а один из воротил местного теневого бизнеса. Эдакий дон Корлеоне иллемарского разлива. А еще через полминуты, услышав тихий шелест маскхалата Вересаева, вдруг поняла, что будет дальше. И мысленно согласилась с логикой Максима:
    «Ну да, исчезновение этой троицы вряд ли кого-нибудь обеспокоит…»
    В это время по ее колену легонечко стукнула чья-то лапища, и девушка, опустив бинокль, торопливо вцепилась в румпель: оказывается, пока она пялилась на иллемарцев, лодку постепенно разворачивало боком к течению.
    По колену стукнули еще раз. Ольга непонимающе посмотрела на отчаянно жестикулирующего Костика, то показывающего двумя пальцами на свои глаза, то поворачивающегося по направлению к Вересаеву и тыкающего пальцами в его сторону. Потом разглядела команды Максима и… удивленно направила нос лодки в сторону левого берега…
    …Несмотря на то, что первые секунд тридцать после поворота Костик и Толян бесшумно подгребали руками, суденышки, хоть и медленно, но все-таки сближались. И должны пройти друг относительно друга метрах в сорока – сорока пяти. Решив, что на таком расстоянии иллемарцы их не увидят и не услышат, Ольга, безуспешно пытавшаяся понять мотивы решения Вересаева, забыла про их существование и уставилась на снайпера. Смотрела внимательно, ловя каждое шевеление. Поэтому почти не удивилась, поняв, что Максим отслеживает не только взаимное расположение лодок, но и направление слабого ветерка.
    Зная, что он ничего не делает просто так, она принюхалась к «ароматам», доносящимся с берега, непонимающе нахмурилась, а затем нервно сглотнула. Сообразив, что через полминуты их лодка окажется для иллемарцев с наветренной стороны!
    «И что они могут почуять? Запах пота? Так он в разы слабее, чем эта вонь!» – пытаясь успокоить саму себя, мысленно пробормотала она, плавно поднесла к глазам бинокль, нашла лицо «дона Корлеоне» и облегченно перевела дух, убедившись, что он смотрит не в их сторону.
    «Ну и правильно, мы плывем мимо и никого не трогаем…» – подумала она, чуть подрегулировала резкость изображения и… застыла: «дон Корлеоне» вдруг ощутимо напрягся, затем медленно повернул голову точно в их направлении и принюхался!
    «Мы тучки, тучки, тучки, а вовсе не… слоны…» – творчески переделав великую фразу Винни Пуха, истерично хихикнула она про себя. И совсем было решила придумать продолжение, но увидела, что «дон Корлеоне» повернулся к гребцам, сложился пополам, на мгновение застыл и резко прогнулся в спине. Так, как будто преодолевал недюжинное сопротивление.
    Это его движение показалось Ольге настолько странным, что она не сразу обратила внимание на темное нечто, показавшееся из-за правого колена иллемарца. А когда наконец увидела и сообразила, что это такое, испуганно выдохнула:
    – Макс, у него арбале-…
    Договорить не получилось, так как Толик, услышав это слово, заорал: «Падаем, арбалет!», схватил ее под колени и дернул на себя. Настолько резко, что, сползая на дно лодки, она ударилась о сидение сначала поясницей, а затем и затылком!
    Возмутиться – возмутилась. Но после того, как оклемалась от боли. Молча, так как прекрасно знала, что и команда, и последующий рывок – это правильная последовательность действий телохранителя при защите клиента от внезапной опасности. А потом, растянувшись на мокрых досках, она не замерла в неподвижности, а попыталась нашарить приклад своей «кристинки». Ага, как бы не так – стоило ей вытянуть руку в том направлении, где должен был лежать карабин, как сверху навалилась туша Коростелева и в буквальном смысле погребла ее под собой!
    Ольга, не удержавшись, зашипела от боли в сдавленной биноклем груди и тут же заткнулась: по ушам хлестко ударил выстрел, а затем еще два. А одновременно с третьим со стороны лодки иллемарцев дважды громко плеснуло. Так, как будто они вываливались за борт.
    – Третий и четвертый – на весла! Пятерка, на руль!!! – громким шепотом приказал Вересаев, а через пару секунд раздраженно зарычал: – Ну же! Живее!!!
    Толян тут же встал на четвереньки. Слишком резко, в результате чего лодка заходила ходуном. Замер. На мгновение. Потом метнулся к скамье, походя задев коленом скулу приподнявшейся Фроловой.
    Мысленно обозвав парня медведем, девушка дотронулась до пострадавшего места и поморщилась: судя по ощущениям, жесткая ткань ссадила кожу.
    – Пятерка, правее! – донеслось с носа, и она, торопливо встав на колени, дотянулась до румпеля и рванула его в нужную сторону.
    – Правее, а не левее! – рыкнул Вересаев и, кажется, выругался.
    Фролова шустренько переложила руль в противоположную сторону, затем в темпе вальса нащупала висящий на ремешке бинокль, поднесла его к глазам и вдруг сообразила, что уже несколько секунд слышит все усиливающийся собачий лай!
    Первый же взгляд на берег заставил ее нервно облизнуть пересохшие губы: город, разбуженный выстрелами, стремительно просыпался – в домах, расположенных недалеко от реки, одно за другим освещались окна, а на паре улиц замелькали факелы…

    …К месту слияния Тиермара и Фамматили подплыли где-то часа за два с половиной до рассвета. К этому времени Костик, вымотавшийся до предела, уже практически ничего не соображал и ворочал веслами, как робот. Не чувствуя боли в стертых до мяса ладонях и практически не реагируя на команды Вересаева. Снайпер, вкалывавший на веслах вместе с ним, выглядел бодрячком. Однако, дождавшись смены, уступил свое место толком не отдохнувшему Толяну. А сам перебрался к Ольге на корму и продолжил зарисовывать ориентиры.
    Эдак с полчаса после поворота направо Ольга провела как на иголках. Дергаясь от каждого плеска или птичьего крика. А затем более-менее успокоилась и принялась вглядываться в заросшие лесом берега, пытаясь найти место для дневки. Зачем? А чтобы это занятие мешало вспоминать о бойне, устроенной Вересаевым. И последовавшим за ней «заметанием следов».
    Увы, получалось неважно: несмотря на то, что Фролова тщательно осматривала чуть ли не каждую тень, перед ее внутренним взором продолжали мелькать картинки из недавнего прошлого, а во рту то и дело появлялся омерзительный привкус рвотных масс.
    Нет, разумом она понимала, что гнавшиеся за ними люди жаждали отнюдь не светской беседы, поэтому ничуть не осуждала Максима, отправлявшего их на тот свет с безжалостностью бездушного механизма. Но, вспоминая, как дергались от попаданий его пуль их тела, иногда подумывала о том, что каждый из одиннадцати мужчин, посланных по их душу, был чьим-то братом, сыном или супругом.
    «Мы просто хотим выжить и вернуться домой!» – устав лицезреть одни и те же картинки, мысленно воскликнула она. А потом искоса посмотрела на руки снайпера и попыталась представить, что он должен был чувствовать, взрезая животы плавающим в воде трупам. Равнодушие? Опустошение? Злость?
    «Скорее всего, злость. На Толяна…» – подумав, мысленно ответила себе девушка. После чего вдруг вспомнила разнос, устроенный Максимом сразу после зачистки следов «дона Корлеоне» и его спутников.
    – М-да… С такими друзьями враги и на фиг не нужны… – мрачно буркнул Вересаев, убрав в ножны тщательно вымытый и протертый нож.
    – Че это вдруг? – возмущенно вскинулся Толик.
    В голосе снайпера лязгнула сталь:
    – Я разрешал тебе открывать рот или кого-то спасать?!
    – Нет, но арбалет – это угроза для клиента, поэтому я…
    – Ты вообще видел хоть что-нибудь?! – взбесился Максим.
    – Я услышал испуганный выдох Ольги и…
    – Этот мужик зарядил арбалет НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ! А вскинул его к плечу только тогда, когда услышал ТВОЙ ВОПЛЬ!!!
    Коростелев сглотнул и опустил взгляд:
    – Я…
    – Ты. Нас. Подставил. По-крупному… – выделяя каждое слово, отчеканил Максим. – Если за нами отправят погоню и нам не удастся от нее оторваться, я оставлю тебя в качестве заслона…
    «И ведь оставит… Если сочтет нужным…» – кивнула она, затем вдруг захотела увидеть лицо Вересаева, повернулась к нему и… мысленно хмыкнула: снайпер, еще минуту назад что-то черкавший в своем блокноте, теперь сидел по-турецки. И сосредоточенно раскладывал на правом колене мотки лески и рыболовные крючки.
    Как ни странно, первым делом она вспомнила не о рыбалке, а о невзрывных ловушках. В голову сразу полезли варианты модификации хлыста[32] или венериной мухоловки[33], в которых вместо шипов использовались бы крючки.
    – Решили обезопасить подступы к месту дневки? – негромко спросила она.
    Максим удивленно выгнул бровь, затем, видимо, понял, что она имела в виду, и отрицательно помотал головой:
    – Нет, готовлюсь к следственному эксперименту…
    – А можно узнать, к какому? – заинтересовалась Ольга.
    Снайпер, как раз продевавший леску в ушко крючка, кивнул, затем затянул какой-то хитрый узелок и криво усмехнулся:
    – Хочу выяснить, способна ли пищеварительная система уроженцев планеты Земля усваивать инопланетную органику…
    Фролова поежилась:
    – Это может быть опасно!
    – Вы считаете, что лучше пустить на мясо кого-нибудь из ваших в меру упитанных телохранителей?!
    – Не надо. Они мне еще пригодятся…
    – Ага. Да и химии в них многовато…
    – А если серьезно?
    – Если серьезно, то с продуктами у нас полная задница. Значит, не сегодня-завтра нам придется переходить на подножный корм. Выпадать в осадок сразу всей толпой небезопасно, значит, кому-то из ваших телохранителей придется побыть подопытной свинкой…
    С продуктами было действительно хреновее некуда: в тот день, когда скотина Арвид ап-Лагаррат выдернул их из спортзала, Ольга и ее спутники собирали на ринге только снаряжение. Поэтому здесь, на Иллемаре, питались только тем, что оказалось в рюкзаке у Вересаева.
    – А почему именно рыба? – после небольшой паузы поинтересовалась девушка.
    Максим насмешливо прищурился:
    – Вам отвечать на этот вопрос или на тот, который крутится у вас на языке?
    – Ответ на тот я нашла сама… – вздохнула Ольга. Потом пришла к выводу, что с нетранспортабельным Вересаевым им будет совсем хреново, и добавила: – Да и на этот, собственно, тоже…

Глава 13
Максим Вересаев

    …Несмотря на все старания врачей, пациент все-таки выжил. В смысле, в течение восьми контрольных часов не почувствовал ни одного симптома пищевого отравления. А уже к полудню нагло потребовал продолжения банкета. По-хорошему, эксперимент стоило повторить как минимум еще раза два и собрать чуть больше статистического материала. Но, здраво рассудив, что переходить на подножный корм нам придется в любом случае, я решил не валять дурака. То есть самоотверженность Костика оценил, но потенциальную отраву – филе здоровенной рыбины, размерами смахивающей на сома, а костлявостью на леща – зажал. Вернее, протянул один шампур несостоявшейся жертве, а остальные пододвинул к себе и с наслаждением продегустировал первый кусочек.
    Госпожа Фролова, лишенная возможности получать гастрономическое удовольствие, посмотрела на меня, как Ленин на буржуазию. И вместо того, чтобы вытащить из моего рюкзака иностранный-преиностранный сухпай и начать его радостно уминать, принялась как-то уж очень многозначительно поглаживать ствол своего карабина.
    – Костей в ней – просто застрелиться! – не выдержав безмолвных угроз, на всякий случай признался я. – Ну и на вкус – не сникерс…
    – Не сникерс… – закатив глаза от удовольствия, поддержал меня Бардин. – А еще не «Баунти», не «Марс» и не «Твикс»!
    – Блин, как же я вас ненавижу! – сглотнув слюну, выдохнула Ольга.
    – Почему это? – «удивился» я. – Если досье не врут, то и вы, и Коростелев Анатолий Иванович предпочитаете мясо. А к рыбе, соответственно, абсолютно равнодушны.
    Девушка онемела от возмущения. Затем уперла кулачки в бока, набрала в грудь воздуха и нехорошо нахмурилась:
    – Это что, единственная причина, из-за которой вы жрете в одну харю?!
    – В две… – усиленно стараясь не заржать, уточнил Бардин.
    – Ну, в две!
    Я изобразил удивление:
    – А что, этого ма-…?
    Дальше воздух можно было не сотрясать – не успел я договорить слово «мало», как Ольга упала на бок, подхватила с импровизированного стола сразу два шампура и, не вставая, стянула с одного из них первый кусочек.
    – М-м-м, какая вкуснятина!!! – простонала она буквально через мгновение. – Максим, какая же ты сволочь!
    …Место дневки ребята покинули сытыми и настолько счастливыми, что первые минут двадцать перли в гору раза в полтора быстрее, чем я рассчитывал. Потом скорость, конечно же, упала, и где-то через полтора часа мы «вышли» на крейсерскую скорость километр в неделю.
    То, что мы идем слишком медленно, ребята, безусловно, понимали. Поэтому усиленно пытались компенсировать свою немощь работой ума. Коростелев, двигавшийся первым, учился изображать сонар. То есть реагировал на любое шевеление в переднем секторе или на посторонние звуки. Зато того, что творится в кронах деревьев, он не видел в упор и периодически забывал смотреть под ноги. Бардин, как и полагается толковому телохранителю, шагавший чуть позади и правее своей хозяйки, неплохо контролировал левую сторону тропы. А еще старательно держал дистанцию и даже пытался концентрироваться на правильной постановке ног. Зато он совсем не чувствовал карабин, висящий на «быстром ремне», и, в случае чего, автоматически тянулся не к нему, а за пистолетом. Ну, а Ольга… Ольга с недетским фанатизмом отрабатывала перемещение без резких движений. Но при этом изредка уходила в себя настолько глубоко, что умудрялась натыкаться на Толяна. Впрочем, все трое действительно старались. Поэтому я придирался лишь к самым грубым ошибкам и делал вид, что совершенно спокоен.
    Почему я дергался? Если бы мне поручили убрать того же Уленмара ап-Риддерка у нас, на Земле, то снабдили бы полным досье на него и всех лиц, проживающих с ним под одной крышей, подробнейшим описанием системы охраны и поэтажным планом замка, спутниковыми картами прилегающей местности и т. д. В инфоблоке, любезно записанном мне в память Арвидом ап-Лагарратом, информация тоже была. Но, как бы это помягче выразиться, несколько не в тему. Скажем, вместо папки с фотографиями в нем было аж два рисунка! Портрет, на котором художник запечатлел мага в парадном костюме, то есть в головном уборе, закрывающем верхнюю половину лица, с усами и бородой, прячущими нижнюю, и в мантии, драпирующей все остальное. И, как я понял, «скан» ауры – переливающееся всеми цветами радуги продолговатое пятно, смутно напоминающее фигуру человека! Поэтажный план замка, любезно предоставленный нам разведотделом гильдии Ан-Мар, был исполнен в том же стиле, что и «скан»: четыре листа с КОНТУРАМИ здания и… хреновой тучей разноцветных линий, от которых начинали болеть глаза. Ну, а чтобы понять хотя бы часть терминов, из которых состояли досье на ап-Риддерка, его учеников и ближайшее окружение, надо было отучиться в местной академии магии как минимум семестр!
    Что самое обидное, попытки «догадаться по смыслу» тут не катили. Ибо из десяти последовательных слов, взятых из любого места текста, я не понимал семь!
    Как перевести досье, я представлял. И довольно неплохо: для начала следовало разобраться со способностями магов в принципе. Затем отловить кого-нибудь послабее, слегка поэксплуатировать и получить ту же хрень, только в профиль. Только вот на все это требовалось время. А его НЕ БЫЛО!
    Поспешить? А как, если оба «двустворчатых шкафа» были «химиками»? Привыкшие работать «на массу» – делать по два-четыре повторения с максимальным весом, а затем отдыхать – они дохли уже через полчаса относительно неспешной ходьбы. Хотя тащили рюкзаки, весившие в два с половиной раза меньше, чем их раскормленные тушки. Кстати, тропа за ними оставалась – хоть стой, хоть падай: две пары ботинок сорокпоследнего размера втаптывали в дерн все, что можно и нельзя, выворачивали комья земли похлеще копыт коня, несущегося галопом, а на влажных или глинистых участках пути погружались чуть ли не на полметра. Про обломанные ветки деревьев и кустов я вообще не говорю – заботясь об идущей следом хозяйке, тот же Толян обрывал или обламывал все, что даже теоретически могло ее поцарапать. Включая небольшие деревца!
    Конечно же, в теории след можно было бы и не оставлять. Например, передвигаться не по лесу, а по руслам мелких речушек. Но получасовая «прогулка» от Фамматили до места нашей предыдущей дневки очень неплохо показала, что ходить даже по щиколотку в воде мои спутники в состоянии только налегке, при свете дня и держась друг за друга. В общем, идти к цели моя РГСН могла медленно, посуху и… только лишь при свете. Так как имеющиеся в наличии ПНВ – два бинокля, мои очки и три прицела – позволяли очень немногое: плавать по рекам или озерам в полной темноте, организовывать охрану мест ночевки и вести ночной бой. А ни одного КГТ[34], в котором можно было бы пополнить запасы спецтехники, в окрестностях почему-то не наблюдалось…
    …Место для очередной ночевки я начал подбирать за полтора часа до заката. Так как понял, что даже четырехчасовой переход с рюкзаками для «двустворчатых шкафов» – это перебор. Указал им направление движения, еще раз распределил сектора ответственности, затем напомнил порядок действий при встрече с противником, определил место сбора в случае рассредоточенного ухода и приотстал. Вернее, унесся по нашим же следам до приметной горки, убедился, что преследователей не видать и не слыхать, на всякий пожарный поставил на тропе растяжку с сигнальной миной, а затем в хорошем темпе рванул вперед.
    Подходящее место нашлось довольно быстро – приблизительно в полукилометре от ребят лес становился реже, а склон – круче и начинал делиться на «этажи». Не без труда поднявшись на второй, тропа оббегала купу мощных деревьев, вцепившихся в склон толстенными корнями, прижималась к солидной скальной стенке, изрезанной каминами, пробегала еще метров двести по сыпухе и снова пряталась в чащу.
    На то, чтобы скинуть рюкзак и подняться по одному из каминов на третий этаж, мне потребовалось минуты полторы. Еще пять я убил на осмотр плато, густо поросшего кривыми деревцами и колючим кустарником, потом вернулся к краю скалы и принялся оборудовать «лифт»…
    …Подняться по камину с рюкзаком за плечами Бардин не смог. Поднявшись метров на восемь, рослый и физически очень здоровый парень просто-напросто испугался и, забыв мои ценные указания, сорвался вниз. Пролетел немного – от силы метр, но после того, как съехал вниз на верхней страховке, минут десять трясся, будто осиновый лист на ветру.
    Толян, которому Костик «уступил» систему[35], попер по стене как танк – медленно, но уверенно и неотвратимо. Каждый упор или зацеп проверялся на прочность, каждый шаг отмеривался не семь, а семнадцать раз, но «вершина» была взята. С грузом, без срывов и без потерь равновесия.
    Госпожа Фролова по камину не поднялась, а взлетела. Продемонстрировав очень хорошую технику скалолазания. Потом скинула вниз конец веревки с системой и куда-то пропала. А еще минут через пятнадцать, когда оклемавшийся Бардин и его рюкзак с грехом пополам оказались наверху, нарисовалась около меня и захлопала ресницами:
    – Ма-а-акс?
    – Ау?
    – А у тебя восьмерка[36] есть?
    Восьмерка у меня была. Даже две. Но увидев выражение ее глаз, я вдруг понял, что признаваться в этом нельзя:
    – Хм…
    – А жумар[37]?
    Тут я не успел даже хмыкнуть, так как через полсекунды после этого вопроса она встала на цыпочки и умоляюще уставилась мне в глаза:
    – А давай перевесим веревку на ту сторону?! Хотя бы на полчасика!!!
    – Зачем?!
    – Стенка там – метров тридцать! Кататься – одно удовольствие!!!
    В ее глазах было столько предвкушения, что я вдруг искренне посочувствовал ее отцу:
    – О-о-оль?
    – Аюшки?
    – Мы как бы не на Земле…
    Предвкушение тут же куда-то исчезло. Уступив место досаде:
    – Ну да, службу спасения сюда не вызовешь…
    – Вернемся домой – возьмем снарягу и скатаемся куда-нибудь полазить… – в точном соответствии с рекомендациями психологов пообещал я.
    Помрачневшая было Фролова тут же склонила голову к левому плечу и хитро прищурилась:
    – А за базар ответишь?
    – Да легко…
    – Тогда слетаем в Швейцарию, в Diga di Luzzone! – затараторила она. – Это плотина! Действующая! И одновременно одна из самых высоких искусственных стен для восхождений в мире! Представляешь, за каких-то вшивых двадцать франков можно подняться на сто шестьдесят пять метров вверх…
    – …и тут же спрыгнуть обратно с парашютом? – в унисон ей уточнил я.
    – Ты прыгаешь бейс[38]?!
    Я криво усмехнулся:
    – Приходилось. Хотя предпочитаю, чтобы кидали тысяч эдак с шести…
    – Тогда прыгать будем не там, а в Квинсленде…
    – Это где? – на всякий случай поинтересовался я.
    – В Австралии, на берегу Кораллового моря!
    «Хорошо живут дочери олигархов, блин…» – мысленно восхитился я. Потом решил, что если мечтать – то по-крупному, и махнул рукой:
    – Ладно, уговорила, в Квинсленде – так в Квинсленде! А теперь, если ты не против, я слегка прогуляюсь…
    – Далеко?
    – Да не, где-то на километр. Сигнальную мину заберу…

Глава 14
Ольга Фролова

    «Я что, не дома?» – сонно подумала она и лениво приоткрыла один глаз.
    Вместо широченного окна, за которым должен был прохаживаться прикормленный ею голубь, взгляд уткнулся во что-то, смутно похожее на балдахин. Девушка нахмурилась, оторвала голову от подушки, заметила распотрошенный рюкзак, аккуратно сложенную куртку от охотничьего костюма, свою «кристинку» и мысленно застонала: она действительно была не дома! И даже не на Земле!
    Настроение, в момент пробуждения казавшееся безоблачным, стало стремительно ухудшаться. А когда Фролова сообразила, что вокруг уж слишком светло, вообще ухнуло в пропасть:
    – То-оль? Ко-ость?
    – Да, Ольга Александровна? – практически одновременно отозвались телохранители.
    – Который час?
    – Шесть семнадцать!
    – Шесть с четвертью…
    «Значит, по-нашему – около одиннадцати…» – вспомнив, что Вересаев предложил считать нулем часов время восхода местного светила, мысленно подсчитала она, после чего задала следующий вопрос:
    – А почему меня никто не будит?
    – Парко-хозяйственный день! – жизнерадостно пробасил Бардин. – Личный состав шуршит, а начальство посапывает…
    Выяснив, что посапывать положено только начальству номинальному, ибо фактическое, понадавав заданий личному составу, еще на рассвете ушло «решать проблемы с местным населением», Ольга почувствовала себя тунеядкой. Поэтому вылезла из спальника, вытащила из рюкзака пакет с чистым бельем и… попыталась выяснить у парней, нет ли поблизости хоть какого-нибудь водоема.
    Оказалось, что есть река. Где-то в полукилометре. Но спускаться к ней строго-настрого запрещено, ибо, во-первых, это очень небезопасно, а во-вторых, на всех четырех подъемах на плато установлены сигнальные мины.
    Оспаривать распоряжение Вересаева девушка не собиралась, поэтому шустренько оделась, проверила, есть ли у нее в кармане туалетная бумага, затем выбралась из палатки и поплелась к кряжистому «баобабу», за которым справляла нужду перед сном.
    – Ольга Александровна, берите чуть правее, во-он к тем «кипарисам»… – сообразив, куда она собралась, подсказал Толян. – Окажетесь между ними – идите прямо, до тех пор, пока не увидите ограждение из маскировочной сетки.
    – А внутри ищите веревочку… – подхватил Костик. – Ее, по традиции, надо дергать. Но не «после того, как», а до…
    …Несмотря на предельную ясность инструкции по поиску сооружения типа «Эм-Жо», Фролова нашла его только потому, что подошла к кустарнику вплотную. Оценив качество маскировки не самого важного для обороны объекта, она отодвинула в сторону полог из маскировочной сетки, вошла внутрь и уважительно хмыкнула: строители кабинки лесного туалета озаботились не только ее незаметностью – над головой «посетителя» оказался натянут полог, защищающий от нападений древесных змей и атак другой летуче-ползучей гадости. А слева от входа из земли торчала импровизированная вешалка для вещей, на одном из «крючков» которой висела фляга с водой.
    Мысленно поблагодарив парней за заботу, девушка нащупала ту самую веревку, которую советовал искать Бардин, легонечко потянула ее вниз и… мысленно обозвала Вересаева параноиком: часть зеленовато-фиолетовой травы в уголке кабинки вдруг зашевелилась. И поднялась вверх подобно крышке унитаза!
    – Все, как в лучших домах Парижа и Лондона… – пробормотала Ольга, полюбовавшись на каркас из палок, мешающий куску дерна сворачиваться в трубочку или разваливаться на куски. Затем расстегнула ремень и вздохнула: судя по той добросовестности, с которой был оборудован туалет, Максим решил задержаться на плато надолго. Или готовился к неприятностям…
    …Еще одно подтверждение этой мысли девушка получила, толком не успев вернуться к палаткам: несмотря на то, что все подходы к плато были заминированы[39], Бардин и Коростелев были увешаны оружием по самое не могу. И занимались не чем-нибудь, а отработкой шага разведчика[40].
    Тренировались добросовестно, на «оборудованной» тропе: сначала загружали одну ногу, затем выносили вперед вторую, очень медленно ставили пятку на землю, после чего начинали ставить стопу на внешнее ребро. Прислушиваясь к своим ощущениям и дергаясь от любого хруста собственноручно разбросанных веточек.
    Впрочем, стоило Ольге подойти поближе, как они прервали тренировку: Толян показал, где лежит фляга с водой для умывания, а Костик подошел к дырке в земле, курящейся почти прозрачным дымком, и радостно сообщил, что завтрак еще не остыл.
    Наскоро умывшись, Фролова вытащила из своей палатки надувной матрас, бросила его рядом с кострищем, пододвинула к себе одноразовую тарелку с куском все той же рыбы и вдруг заметила, что за ушами ее телохранителей серебрятся спиральки гарнитур скрытого ношения:
    – То-оль?
    – Да, Ольга Александровна?
    – Максим, что, взял с собой рацию?
    – Ага! – кивнул Толян и поморщился, так как под его ботинком негромко хрустнула ветка.
    – Кстати, мы тут потестили зарядник на солнечных батареях… – довольно ухмыльнулся Костик. – Оказалось, пашет. И очень неплохо. Так что, если будет желание, можете заводить свой нетбук…
    – Хрен с ним, с буком… – поморщилась Ольга. – Вы мне лучше скажите, на каком расстоянии вы слышали Вересаева?
    – Километра два… С небольшим… А потом – как отрезало…
    – А как далеко та деревня, которую он вчера видел?
    Парни переглянулись и одновременно пожали плечами:
    – Хрен ее знает…
    – Понятно… – вздохнула девушка, прожевала и проглотила очередной кусок, а затем задала следующий вопрос: – Что мы должны сделать в его отсутствие?

    …Два с половиной часа отработки вроде бы несложных упражнений вымотали Ольгу до предела. Поэтому, услышав команду «ямэ»[41], она на негнущихся ногах доковыляла до надувного матраса, рухнула на него лицом вниз и обессиленно закрыла глаза.
    Однако поваляться в тишине и покое ей не дали:
    – Ольга Александровна, вы лежите прямо на солнце!
    – Перестанут дрожать ноги – переберусь в тень… – не очень-то веря самой себе, пообещала она.
    Невесть как почувствовав, насколько она устала, парни тут же оказались рядом, подхватили матрас на руки и перенесли в сторону.
    – Спасибо большое! – искренне поблагодарила их девушка, потом перевернулась на спину и виновато вздохнула: – Вроде толком ничего не делали, а квадрицепсы[42] просто в ауте!
    – Ничего себе «ничего»! – возмутился Бардин. – Да ходьба гусиным шагом, шагом разведчика и передвижение на четвереньках забивают мышцы похлеще, чем приседания со штангой!
    – Угу… – поддакнул ему Коростелев. – Чувствую, завтра-послезавтра ноги просто отвалятся…
    – А ведь мы отрабатывали все это налегке! – ужаснулась Фролова. – Прикиньте, каково бы нам было, если бы все это делалось с рюкзаками за плечами и с оружием наперевес?
    – Ну на фиг такое счастье! – воскликнул Костик. – Как говорится, лучше умереть стоя, чем жить на коленях![43]
    Перед внутренним взором девушки тут же появилось лицо Паоло. Бледное, небритое, с заострившимся носом, ввалившимися щеками и синими губами.
    – То-оль?
    – Да, Ольга Александровна?
    – Можешь дать ему по губам, чтобы не каркал?
    – А если он мне? – цитируя известный анекдот[44], притворно испугался Коростелев. Потом заметил, что Ольга не улыбается, и помрачнел: – Простите. Я просто пытался пошутить…
    – Со смертью не шутят… – мрачно буркнула она, потом махнула рукой и закрыла глаза…
    …Эдак через час, когда слабость в ногах более-менее прошла, а думать о Дзабарелле и возвращении домой уже не было никаких сил, Ольга решила занять себя хоть каким-нибудь делом. Встала, огляделась, наткнулась взглядом на темно-фиолетовый куст, покрытый россыпью ярко-желтых цветов, и… пошла за фотоаппаратом.
    Щелкнула куст, ветку с десятком самых крупных цветков и мясистый фиолетовый лист, покрытый темными, почти черными жилками. Затем заметила что-то вроде гусеницы с крыльями, засняла ее крупным планом и вдруг поняла, что любимое хобби успокаивает.
    Следующие минут сорок она бродила по поляне и фотографировала все подряд: кору деревьев, изрезанную глубокими трещинами; листья, как живые, так и опавшие; травинки, формой стебля напоминающие наконечники стрелы; цветы, абсолютно не похожие на земные. Места на флешке не экономила, поэтому некоторые объекты щелкала под разными ракурсами или даже фрагментами. Иногда выкладывая рядом кредитку, чтобы будущие зрители могли понять их реальные размеры.
    Закончив с растительным миром и насекомыми, она пощелкала палатки, оружие, рюкзаки и дремлющих ребят, затем отсняла небольшой видеоролик и отправилась к ближайшему обрыву. А когда добралась и остановилась почти на самом краю, аж задохнулась от восторга: отсюда, с отвесной тридцатиметровой скалы, открывался совершенно безумный вид на горы, покрытые синевато-фиолетовой растительностью, кроваво-красные скалы, торчащие и там и сям, и на нависающее над всем этим серебристое небо!
    Снимала без остановки. До тех пор, пока было место на флешке. Потом вложила фотоаппарат в чехол, забралась на здоровенную каменюгу, обхватила руками колени и на какое-то время выпала из реальности…
    …Сидеть, молчать и ни о чем не думать было настолько приятно, что когда со стороны лагеря послышались встревоженные голоса ребят, Фролова заткнула уши и спрятала лицо в коленях. Увы, не прошло и пары минут, как из-за спины послышался шум осыпающихся камней, а затем очередной вопль:
    – Ольга Алекса-а-андро-о-овна-а-а!!!
    «Да тут я, тут…» – угрюмо подумала девушка. – «Заберись на камень и увидишь!»
    Бардин, видимо, и забрался, и увидел, так как орать перестал:
    – Ольга Александровна, вы бы хоть предупредили!
    «В следующий раз – обязательно…»
    – Мы себе места не на-… – начал было Костик, а затем ощутимо напрягся: – Не шевелитесь! И ничего не говорите: справа от вас змея!!!
    «Змеи ни хрена не слышат[45]…» – мелькнуло на краю сознания. А затем его затопила волна липкого ужаса: змея была не земной, а иллемарской. Значит, ждать от нее можно было чего угодно!
    Тем временем Бардин продолжал говорить:
    – Я уже совсем близко… Еще четыре… нет, три шага, и я ее пристрелю… Потерпите совсем немного – она крупная, и я не промахнусь…
    «Крупная… Не промахнусь… – эхом отдалось в душе Фроловой. – А если промахнется?»
    – …Еще два шага… Так, она зашевелилась… Я постою, немножечко подожду, а потом сделаю последний… А то ее голову мне толком и не видно…
    «Жди столько, сколько надо!» – стараясь даже не дышать, мысленно воскликнула Ольга. Потом медленно приоткрыла глаза, скосила их вправо и еле удержалась от вскрика: в полутора метрах от нее, свернувшись клубком, лежало что-то вроде австралийского крайта! Такое же черно-белое, но только диаметром тела сантиметров в пятнадцать-восемнадцать!
    «Мамочка, какая же она здоровая!!! – потрясенно подумала она, оценив не только диаметр ее тела, но и длину. – Не крайт, а целая анаконда!»
    – Шевелится… – еле слышно прошептал Бардин минуты через полторы.
    Мог бы и не говорить: Ольга видела, как заструилось чешуйчатое тело, и на какой-то миг даже успела заметить острый кончик хвоста.
    – Ползет в сторону, а морда на месте! – недовольно выдохнул он еще через какое-то время.
    – Приподнимает го-…
    Черно-белая молния сорвалась с места за мгновение до того, как Костик договорил. Хлопнул выстрел. За ним – еще три. Потом Бардин грязно выругался, а через долю секунды за спиной Ольги что-то упало.
    – Костя-а-а!!! – дико заорала девушка, вцепилась в первый попавшийся под руку камень, вскочила на ноги и… застыла, не понимая, куда бить: змея обвивала тело Бардина и пыталась его душить. А он сам, катаясь по скале, ожесточенно кромсал ее ножом.
    – То-оли-ик! Сюда, быстрее!!! – изо всех сил закричала она, шарахнула по хвосту и взвыла в голос: камень раскололся пополам, а на теле змеи появилась только небольшая ссадина!
    Поняв, что ее ударами «крайта» не убить, она торопливо огляделась по сторонам, наткнулась взглядом на пистолет Костика и прыгнула к нему.
    Вцепилась, вскинула его на уровень глаз и сглотнула: стрелять в катающийся по камням клубок было опасно.
    – Костя, замри хоть на секунду!!! – взвыла она и тут же упала на колено: услышав ее крик, Бардин напрягся так, что вены на его шее вздулись черными канатами, перевернулся на спину, выгнулся дугой и на миг застыл в неустойчивом равновесии.
    Ольга выстрелила. Параллельно телу. И попала, прострелив сразу два витка чешуйчатого тела! А еще через мгновение над правым плечом Костяна взметнулась голова «крайта» и тут же затрепыхалась в захвате!
    – Н-на! Умри, с-сука!!! – взмахнув ножом и практически отделив голову змеи от ее тела, прохрипел парень и снова перекатился на бок. Уже не сам: змея, бьющаяся в агонии, была настолько сильна, что Бардина бросало из стороны в сторону, как пушинку. Тем не менее он не сдавался: вцепившись в обрубок шеи «крайта», рывками стягивал с себя его кольца. А в те редкие моменты, когда хватка змеи становилась слабее, хрипел на всю округу:
    – Не надо! Не подходите!!!
    Момент, когда в борьбу включился Толян, Ольга упустила – металась вокруг Костика и ждала возможности выстрелить еще раз. Зато хруст, с каким клинок его ножа отделил добрую треть чешуйчатого тела, услышала. И, сорвавшись с места, рванула в лагерь.
    По скальному склону высотой метров пять она не спустилась, а слетела. Затем вихрем пронеслась между деревьев, выбежала на полянку перед палатками, упала на колени перед своей, откинула в сторону полог и дернула на себя лямку рюкзака.
    Аптечка нашлась быстро. Зажигалка – тоже. А вот с теплым чаем оказалось хреново: за время ее отсутствия парни успели выхлебать добрых две трети и без того не очень большой фляжки. Пришлось брать другую, с водой. Затем девушка огляделась по сторонам, снова вернулась к своей палатке, забросила на плечо карабин и понеслась обратно…
    …Успела. Вовремя: Толян, только-только отбросивший в сторону мелко-мелко подрагивающий кусок змеи, начал склоняться над шеей товарища.
    – Не смей!!! – во всю силу легких взвыла девушка и вдруг поняла, что он ее не послушает: – Толик, мы отсосем яд, но банками!!!
    Замер. Повернулся к Фроловой. Увидел в ее руках аптечку и нервно сглотнул:
    – Укусов несколько… На шее, на плече, на правой дельте и правом бицепсе… Уже начали опухать… Его амулет раскалился – аж жжет… А Костик потерял сознание…
    – Режь куртку! – приказала девушка, добежала до бледного, как полотно, Костика, присела рядом с ним на корточки и принялась курочить аптечку.
    – А сыворотка у нас есть? – обнажив все четыре места укуса, хрипло поинтересовался Коростелев.
    – Есть… – криво усмехнулась Ольга, вытаскивая банку и чиркая зажигалкой. – Только вот на Дальнем Востоке, куда мы собирались, из ядовитых змей водятся только щитомордники и гадюка…
    – А…
    – А противоядные сыворотки обычно эффективны против одного вида змей. Чуть реже – в отношении нескольких близкородственных видов… – прикладывая банку к ранкам, вздохнула девушка и с силой сжала зубы, чтобы не застонать: из ранок показались капельки темной, почти черной, крови! – Он говорил, что чувствовал после укуса? – после второго повторения процедуры спросила она.
    Толян сглотнул и отрицательно помотал головой:
    – Ольга-Аль-санна?
    – А?
    – Через какое время обычно действуют яды?
    – При попадании в кровеносный сосуд или лимфатический узел могут подействовать в течение первых десяти минут… – выдохнула она и снова чиркнула зажигалкой.
    – Он сначала дышал очень часто… а сейчас все реже и реже…
    – Похоже, яд как нейротоксического, так и геморрагического действия… – буркнула Ольга и взглядом показала Коростелеву на синюшные пятна подкожных кровоизлияний, уже появившиеся вокруг мест укусов.
    – И?
    – Что «и»?! – не сдержавшись, заорала она. – Первый вызывает паралич, в том числе и дыхательной мускулатуры! И если у Костика отключится диафрагма – он умрет! Второй вызывает отеки и повышенную кровоточивость: стоит лопнуть сосуду где-нибудь в мозгу…
    Толян закрыл глаза и с хрустом сжал кулаки:
    – А у него четыре укуса, один из которых – в шею…

Глава 15
Максим Вересаев

    – Доброе утро, отрок… – выйдя на опушку, поздоровался я. И, демонстрируя миролюбие, развел в стороны ладони.
    – Доброе… – эхом отозвался парень. А уже через секунду самодовольно ухмыльнулся и дважды щелкнул языком.
    Пес тут же оказался на ногах и угрожающе оскалился. Продемонстрировав два ряда зубов, при виде которых его земные сородичи удавились бы от зависти.
    – Не дури, я пришел с миром… – спокойно сказал я, любуясь широченной грудью и мощной шеей четвероногой машины для убийств.
    – Под кем ходишь, бездарь? – пропустив мои слова мимо ушей, поинтересовался пастух, а сам поудобнее перехватил рогатину и как бы невзначай переместился на полшага вперед.
    Ход его мысли был понятен без всяких объяснений:
    «Чужак. Без дара и без метки. Особой статью не отличается. Оружия с собой нет. Если еще и один-одинешенек, значит, мне крупно повезло!»
    Пока я восторгался далеко идущими планами наивного сына чукотского оленевода, он сократил дистанцию еще метра на четыре и, грозно сдвинув брови, рыкнул на весь лес:
    – Эй, бездарь, ты что, оглох?! Я, кажется, задал тебе вопрос!
    «Si vis pacem, para bellum…»[46] – философски подумал я, приподнял край трофейной рубашки и вытащил из-за пояса пистолет.
    – Положи амулет на землю, отойди в сторону на пять локтей и встань на колени! – явно обрадовавшись тому, что я пришел не пустым, приказал парень.
    – Разрешите бегом?! – насмешливо поинтересовался я и честно предупредил: – Будешь строить из себя мачо – пожалеешь…
    Слова «мачо» в илли-ти не было, но работник кнута и хворостины как-то врубился в то, что я поставил его перед выбором. И решил, что отступать перед хрен знает кем западло:
    – Аргххх!!!
    Пес, услышав команду хозяина, не раздумывал ни мгновения – с пробуксовкой сорвался с места, пепельно-серой молнией пронесся разделявшие нас два десятка метров и взвился в воздух. Явно целясь не куда-нибудь, а мне в горло. Второго горла у меня с собой не было, поэтому я выстрелил. С одновременным уходом в сторону. И проводил сочувствующим взглядом закувыркавшееся в полете животное.
    – Но-орра-аш!!! – дико завопил пастух, перехватил рогатину на манер дубины и бросился в атаку.
    «Не бо-дзюцу. И тем более не со-дзюцу…»[47] – оценив его офигенно богатырский замах, мысленно хмыкнул я, скользнул под опускающимся древком и, мягонько уперев основание правой ладони в подбородок пастуха, левой прогнул его в пояснице.
    Как ни странно, экстремальный переход на борцовский «мост» парень перенес без особого вреда для себя любимого: воткнувшись затылком в поросшую травой землю, он уже через долю секунды попытался перекатиться в сторону. И очень удивился, почувствовав вспышки невыносимой боли в запястье, локтевом суставе и плече.
    – Хочешь разделить судьбу Норраша? – чуть ослабив захват, поинтересовался я.
    – Ты покойник!!! – прохрипел пастух, набрал в грудь воздуха, чтобы заорать, и получил под дых.
    – Откроешь пасть без разрешения – вырежу язык… – равнодушно пообещал я, затем перевернул его лицом вниз, вытащил из кармана пластиковые хомуты и шустренько стянул резко успокоившемуся парню сначала запястья, а затем и щиколотки.
    Такой скорости перевода себя в состояние «бревно» дите магического мира явно не ожидало, так как дергаться начало уже после того, как его конечности оказались жестко зафиксированными. Того, что я стяну кисти тыльными сторонами друг к другу, видимо, тоже, так как смешно зашевелило пальцами, пытаясь дотянуться до врезавшейся в тело пластиковой полоски. Пришлось успокаивать:
    – Будешь вести себя благоразумно – отпущу живым и здоровым. Нет – где-нибудь прикопаю…
    Не знаю, что подействовало сильнее: ощущение собственной беспомощности или мой спокойный тон, но через несколько секунд парень обмяк.
    Сообразив, что он принял к сведению оба предупреждения, я легонечко похлопал крикуна по плечу и на всякий случай обрисовал его ближайшее будущее:
    – Сейчас мы с тобой переместимся в лес. Недалеко – лишь бы нас не было видно с дороги. И побеседуем. Когда я получу ответы на интересующие меня вопросы – уйду. Предварительно тебя развязав. Кстати, врать очень не советую: если окажется, что ты намеренно ввел меня в заблуждение, то я вернусь… в о-о-очень плохом настроении…
    …Пастух, отзывавшийся на имя Усель, искренне считал свою родную деревню центром вселенной. Нет, он, конечно же, знал, что она является собственностью владетеля домена. И даже слышал о том, что этот самый владетель живет в каком-то там Грениетире. Но был твердо уверен, что ни в одном населенном пункте Иллемара нет такого количества дворов, как в его родной Рейкитти.
    Естественно, расспрашивать его об Уленмаре ап-Риддерке и его взаимоотношениях с соседями, способностях магов, уголовном мире Иллемара, ценах на товары и услуги, коррупции и тому подобной «ерунде» было бесполезно, поэтому я сосредоточился на «крупняке». И все равно выяснил много чего интересного.
    Оказалось, что определенные поводы для гордости у парня действительно были: Рейкитти являлась чем-то вроде областного центра, а жизнь окрестных населенных пунктов крутилась вокруг нее. Как? Да очень просто: в центре деревни располагался крупнейший рынок на этом берегу Фамматили, местный «Сити» и Лобная площадь, на которой приводились в исполнение приговоры «Верховного Суда». Кстати, на последнюю выходили фасады большинства самых значимых зданий деревни: трехэтажный каменный «дворец» личного представителя владетеля, «офис» деревенского филиала налоговой службы Грениетира, казарма местных силовиков и «супермаркет» крупнейшей торговой сети домена. А вот университетов, ночных клубов, казино, дискотек и библиотек в Рейкитти почему-то не завели. Зато там же, в Сити, располагались лавка артефактора и что-то вроде поликлиники, в которой вел прием маг Жизни. Вернее, так называемый «первак» – студент, закончивший первый курс академии, но не сумевший оплатить второй. И поэтому практикующий в рамках разрешенного законом. Личность последнего меня сильно заинтересовала, и следующие часа полтора я выяснял все, что Усель знает о нем и его способностях…
    …Часа через четыре, когда я выжал из пастуха все, что он знал, пришло время оценить правдоподобность придуманной легенды. Дождавшись подходящего момента, я как бы невзначай упомянул о том, что являюсь слугой некоего владетеля, прибывшего на Иллемар с Равенстира. Пока я рассказывал о своем хозяине, являющимся ярым противником меток, и о том, что в его домене и маги, и одаренные, и бездари пользуются одинаковыми правами, парень молчал. Когда описывал место, куда нас выбросил глюкнувший портал, и характер травм, которые получил владетель во время случайного падения с обрыва, – тоже. А когда сообщил, что иду в деревню для того, чтобы оплатить магу Жизни срочный выезд к пострадавшему, Усель посмотрел на меня, как на идиота:
    – Ага! И тащишь с собой десять золотых, чтобы Тарбак ап-Куеррес ненароком не отказался…
    Золотые монеты у меня действительно были. Отец Ольги, неплохо представивший менталитет отдельных категорий населения, проживающего в тайге, на всякий случай снабдил меня не только кредиткой и валютой, но и более универсальными платежными средствами: золотым песком и настоящими червонцами с профилем Николая II. Только вот сообщать об этом я парню, конечно же, не стал:
    – Для вашего мага Жизни хватит и серебра…
    Взгляд парня стал еще более «выразительным»:
    – И чего вам на Одденмаре не сидится?
    – С чего ты взял, что я оттуда? – «удивился» я.
    Пастух криво усмехнулся:
    – А откуда еще?
    – Я же сказал – с Равенстира!
    – А, ну да, запамятовал: вы переместились в какой-то харругов уголок[48], непонятно как разминулись с дозорной тройкой, а затем, проехав через пяток доменов, умудрились ни разу не столкнуться со стражей владетелей…

    …К информации о том, что в деревне квартируют не только два десятка егерей, но и самый настоящий Нюхач, я отнесся со всей серьезностью. Поэтому, выяснив все, что хотел, шустренько свернул парнишке шею. Трупы – особенно пса – прятал качественно, в ближайшем болоте. Чтобы не вызывать у местных следователей и «судмедэкспертов» излишнего ажиотажа.
    Следы путал тоже с душой, поэтому к схрону, в котором утром заныкал снаряжение, добрался только к закату. И, наскоро перекусив и переодевшись, отправился к Рейкитти.
    К околице деревни подошел в три ночи «по местному», с противоположной от нашего плато стороны. А уже минут через двадцать почуял первый ориентир – кожевенную мастерскую двоюродного дяди покойного Усиля.
    Мысленно порадовавшись тому, что доносящееся от нее зловоние перебивает любые запахи, я принял чуть правее, добрался до остова прогоревшего сарая, обошел его с правой стороны и оказался в местном Отрадном. Или Южном Бутово – кому как больше нравится.
    Второй ориентир, колодец с обломанным журавликом, тоже нашелся довольно быстро. А вот потом начались проблемы: эта часть деревни отличалась такой потрепанностью жилого фонда и бардачностью планировки, что для уверенного передвижения по хитросплетениям улиц и переулков требовался навигатор.
    Увы, мой девайс межмирового роуминга не поддерживал, поэтому на поиски избы с флюгером в виде головы харруга ушло добрых полчаса. Причем найти ее удалось лишь методом исключения, так как искомая хрень, тихонечко поскрипывающая на ветру, походила на голову самого страшного хищника Иллемара так же, как кролик на БТР-80.
    Следующие сорок минут я блукал по окраине, как пьяный ежик: вляпывался в отходы жизнедеятельности домашних животных, вызывал недовольство четвероногих охранников напрочь убитых домишек и достаточно регулярно повторял про себя крылатую фразу из фильма «Чародеи»:
    – Ну, кто так строит?!
    Но в какой-то момент удача, наконец, повернулась ко мне самыми аппетитными частями своего тела и практически ткнула носом в нужную избу.
    Естественно, прежде чем изобразить того, кто хуже татарина, я очень внимательно осмотрел дом снаружи. То есть убедился в том, что вторая ступенька его крыльца длиннее, чем первая и третья, что на стене справа от входной двери приколочен деревянный щит, а над дверной ручкой торчат петельки под амбарный замок.
    Входить в гости решил через окно. Поэтому убрал из-под него все, что могло подвернуться под ноги при экстренном десантировании, аккуратно разрезал бычий пузырь, заглянул в комнату и решил, что ошибся адресом: почти все горизонтальные поверхности, на которые падал мой взгляд, оказались накрыты вязаными скатертями, платками и салфетками! Второй взгляд порадовал меня еще сильнее: на сиденье массивного деревянного стула, стоящего между окном и столом, нашлась затейливая подушечка, а посмотреть вправо-влево мешали аккуратные занавески.
    Если бы не запах очень несвежих портянок, который выбил меня из состояния эстетического шока, я бы, скорее всего, пошел искать дом Тарбака ап-Куерреса по второму кругу, так как точно знал, что он живет один. Но учуяв знакомый аромат, я бесшумно влез на подоконник, сразу же сместился в сторону и, не теряя времени, скользнул к широченной кровати, занимавшей добрую треть помещения.
    Сочетание небритого лица, зарывшегося в подушку, и кружев на наволочках и простынях вызвало у меня очередной когнитивный диссонанс. Видимо, поэтому удар в затылок, переместивший мага Жизни из царства Морфея в состояние тяжелого нокаута, получился несколько основательнее, чем планировалось. Потом я прислонил к кровати винтовку, шустренько заклеил рот хозяина дома скотчем, отбросил в сторону покрывало и грязно выругался: этот субтильный фетишист спал обнаженным!
    Тратить время на одевание бессознательной тушки было чревато боком, поэтому я метнулся к входной двери, сорвал с гвоздя темный плащ и расстелил его на кровати. Затем закатил на него мага, побросал сверху первое попавшееся под руку шмотье, запахнул полы и основательно перемотал получившийся сверток скотчем…
    …Первого удара жертве киднеппинга хватило минут на сорок, а потом она зашевелилась и попыталась сползти с плеча. К этому времени я успел не только выбраться за пределы деревни, но и пройти по руслу реки метров триста, поэтому без особой спешки опустил мага на землю, сорвал скотч с его лица и поднес к его рту «заряженную» флягу.
    Ап-Куеррес сделал глотка четыре. Потом передернулся от горечи, вскинул голову, пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице, и отключился. Нет, не от химии, а от второго удара.
    Убедившись, что нокаут достаточно глубокий, чтобы беспамятство плавно перешло в медикаментозный сон, я вернул на место скотч, взвалил мага на плечо, вошел в воду и попер вверх по течению.
    Шел быстро. В полном согласии с принципом «чем тяжелее ноша, чем быстрее ее несут». Но «огородами», то есть, путая следы. Часа за два до рассвета, умотанный до состояния нестояния, вышел на финишную прямую. Вернее, добрался до того самого ручейка, к верховьям которого ходил за водой. И, пройдя по нему эдак с полкилометра, вдруг услышал в гарнитуре шум помех и еле слышный голос Коростелева:
    – Еди…– …-ка, …-ничка, я Трой-… Как слы-… …-ня, прием?!
    – Тройка, я единичка! Слышу тебя хреновато! – тут же отозвался я. – У меня все в порядке, буду минут через двадцать пять! Как понял меня? Прием!
    – Бу-… …нут через -…цать пять! – продублировал Толян и отключился.
    Второй раз он вышел на связь минут через двадцать, когда увидел меня в ночной бинокль и понял, что я тащу «языка»:
    – Единичка, я Тройка! Помощь нужна?
    – Угадай с пяти раз… – раздраженно буркнул я, обошел торчащий из земли корень, а затем запоздало сообразил, что Коростелев как-то уж очень напряжен.
    Параноидальный режим включился сам собой: я словно невзначай качнулся влево и, потеряв равновесие, рухнул на землю. А через секунду, оставив «сверток» валяться на месте моего падения, перекатился к купе деревьев и очень добросовестно огляделся по сторонам.
    – Единичка, я Трой-…
    – Толян, у вас все в порядке? – перебил его я, убедившись, что вокруг нет ни одной живой души.
    – Нет. Костя погиб. От укуса змеи. Еще вчера днем… – глухо ответил он. Потом подумал и добавил: – Мы сделали все, что могли, но спасти его не удалось…
    – Как Ольга? – спросил я.
    – Хреново…
    – Спит?
    – Нет. Лежит рядом и молчит…
    – Ща буду…

Глава 16
Ольга Фролова

    Смотреть на молниеносные броски ветви-змеи не было никаких сил, но оторвать от нее взгляд почему-то не получалось. Видимо, поэтому, увидев, что звездное небо заслонила бесформенная тень, девушка почувствовала облегчение.
    – Я вернулся. Лежать на скале больше нет необходимости… – голосом Вересаева негромко выдохнула тишина. – Давайте переберемся к палаткам…
    Фролова подумала, что надо кивнуть. Но не сразу, а через вечность. Когда поняла смысл сказанного и сообразила, что перебираться придется в любом случае.
    Собраться с мыслями, чтобы заставить себя пошевелить головой, оказалось невероятно сложно. Но к тому времени, как она стряхнула с себя оцепенение, Максим исчез. А через пару секунд до девушки донесся его отдаленный рык:
    – Рассказывай. Предельно подробно. Обо всем, что вы делали с того момента, как проснулась Ольга Александровна…
    Первая же фраза, сорвавшаяся с губ Анатолия, заставила Фролову ухнуть в прошлое. Причем настолько глубоко, что девушка явственно вспомнила не только свое настроение в момент пробуждения, но и жизнерадостный тон, которым Бардин произнес фразу «парко-хозяйственный день». А еще через миг, когда Коростелев начал описывать, как она удивилась тому, что ее никто не разбудил, перед внутренним взором вдруг появилась совсем другая картинка.
    …Заляпанное чьими-то жирными пальцами зеркало, в котором отражается ломаное ухо Павла Ларина и полупрозрачная спираль гарнитуры. Мелодичное «блямканье». Тихий шелест расползающихся створок. И удивленный голос Костика:
    – Ольга-Аль-санна?! Здрасьте! Вы на «Шаг вперед»?
    Бардин не один – справа от него девчушка лет двенадцати. В ржачной розовой маечке с надписью: «Обломись!», потертых джинсах и кислотных кроссовках. Личико без каких-либо следов косметики. Зато в правом ухе клипса в виде черепа со скрещенными костями, а на правом запястье здоровенные часы и черный шнурок, завязанный причудливым бантиком.
    – Ага… – кивает Ольга, проходя мимо. – Говорят, фильмец что надо…
    – А че, она красивая… – доносится сзади. – Я бы за нее поборолась…
    За левым плечом фыркает вечно невозмутимый Ларин, и Фролова, обернувшись, изумленно выгибает бровь: Костик, красный, как помидор, заталкивает девочку в лифт…
    Заново пережить тот кусок жизни не получилось, так как до Ольги вдруг донеслось очень недовольное рычание Вересаева:
    – Что значит, «пошла фотографировать»?!
    – Первое время Ольга Александровна не покида-…
    – Толик, б…, оглянись вокруг! Это не Ботанический сад и не Кусковский парк, а ДРУГАЯ ПЛАНЕТА!! Здесь нет безопасных мест, поэтому вы, телохранители, не имели права отходить от охраняемого лица даже на мгновение!!!
    – Теперь я это понимаю… – глухо буркнул Коростелев. – А тогда… Мы почему-то решили, что тут, на плато, безопасно…
    Со стороны Макса послышался хруст костяшек:
    – Толик, скажи-ка мне, что такое реттина серая…
    – Ща гля-…
    – Все, можешь не напрягаться – не знаешь… – холодно процедил Вересаев, несколько мгновений мрачно молчал, а потом потребовал: – Ладно, о необходимости изучения флоры и фауны Иллемара поговорим позднее. А пока рассказывай, что было дальше.
    Коростелев знакомо похрустел костяшками пальцев, а затем тяжело вздохнул:
    – Минут через сорок – сорок пять после ухода Ольги Александровны мы заволновались и отправились на поиски…
    – Оперативненько… – язвительно отметил снайпер. – А чё не через сутки-двое?
    Толян скрипнул зубами, но отвечать на насмешку не стал:
    – Я рванул на юго-восток. Пробежался вдоль обрыва, посмотрел в зарослях и у дальнего камина, а через какое-то время услышал выстрелы и крики Ольги Александровны…
    – Я сидела на скале… Закрыв глаза… Довольно долго… – неожиданно для себя самой заговорила Фролова. – Когда ребята начали меня искать, не отозвалась, так как была не в настроении. А через какое-то время меня нашел Костик…
    – Не шевелитесь!!! И ничего не говорите: справа от вас змея!!! – тут же всплыло в памяти.
    – Оказалось, что справа от меня на солнцепеке греется змея…
    – Как она выглядела? – тут же поинтересовался Максим.
    – Черно-белая… Длиной метра три… Диаметром сантиметров пятнадцать-восемнадцать…
    – Ясно… А что было дальше?
    – Костик попросил меня не шевелиться и начал к ней подкрадываться. Хотел гарантированно попасть ей в голову…
    – Хм… И, конечно же, не попал…
    – Как мне показалось, змея атаковала чуть раньше…
    Вересаев застонал:
    – Блин, Толик, вы что, совсем дауны?!
    – Причем тут они?! – взбеленилась Ольга. – Костик погиб из-за меня!!!
    – Костик погиб из-за собственной тупости! – презрительно фыркнул Максим. – Раз змея грелась на солнце, значит, особой необходимости торопиться не было. В переводе на русский язык, первое, что он был ОБЯЗАН сделать в той ситуации, – это связаться с Толиком и потребовать, чтобы тот принес с собой карабины. Второе НЕОБХОДИМОЕ действие тоже не требовало наличия высокого айкью: ему надо было заглянуть в инфоблок и найти описание этой змеи…
    Девушка аж задохнулась от возмущения:
    – Он испугался за меня!
    – Угу. Поэтому подставился под плевок ядом, мгновенно ослеп и начал палить в белый свет, как в копеечку…
    – Если бы я пошевелилась…
    – Если бы эти два идиота не расслабились и не забыли бы о вашем существовании, вы бы не оказались на той скале без охраны и змея к вам бы не подползла! Если бы Костя залез в инфоблок, то он бы надвинул на глаза солнечные очки и не ослеп! А если бы еще и связался с Анатолием, то они бы расстреляли ее издалека!
    – Максим, Костя ПОГИБ, ЗАЩИЩАЯ МЕНЯ!!! – вскочив на ноги, заорала Ольга. – Он дрался до последнего, как настоящий мужчина!!!
    – Как правило, героизм – следствие чьей-то ошибки… – ни на мгновение не задумавшись, парировал снайпер. – В данном случае – результат серии ошибок людей, считавших себя профессионалами…
    – Вы – циничное, самовлюбленное чудовище! Костя – погиб!! Погиб, понимаете?!
    – Ольга Александровна, любой средненький телохранитель сделал бы то же самое. А с хорошим вы бы эту змею даже не увидели…
    – Вы…
    – Максим Евгеньевич прав… – глухо выдохнул Коростелев. – Если бы мы не…
    – О чем вы вообще говорите?! – смахнув со щек злые слезы, зарычала Фролова. – Он был совсем молодым! Содержал больную мать, бабушку и младшую сестру…
    – Он закрыл вас собой? – перебил ее Вересаев.
    – Да!!!
    – Значит, сделал то, что был должен! И если вы это действительно оценили, то помогите его семье…
    – Как?! – взвыла девушка. – Семья там, а мы – тут!!!
    – Во-первых, перестаньте истерить. Во-вторых, перестаньте тупить и поберегите оставшегося телохранителя. В-третьих, сделайте все, чтобы вер нуться…

    …Бардина похоронили на рассвете, когда небо на востоке заиграло оттенками сиреневого. Тело, зашитое в палатку, опустили в глубокую расщелину на западном краю плато, затем завалили ее валунами и минут пять постояли в тишине. В лагерь возвращались в угрюмом молчании. А когда добрались, Вересаев вдруг повернулся к Ольге и поинтересовался, насколько хорошо она стреляет.
    Почувствовав, что он спрашивает об этом не просто так, девушка перечислила названия пройденных курсов стрелковой подготовки, после чего криво усмехнулась:
    – Думаю, в человека выстрелить смогу…
    Снайпер удовлетворенно кивнул и… вручил ей свою винтовку!
    Следующие полчаса Фролова отрабатывала технику стрельбы из положения лежа с применением ремня. Вернее, училась принимать правильное положение: ставить магазин на руку, контролировать положение локтя относительно оружия и располагать ремень так, чтобы он работал как упор и принимал на себя основной вес винтовки.
    Сам Вересаев в это время готовил спящего мага к допросу. Надо сказать, весьма своеобразно: сначала нацепил на него что-то вроде пояса шахида и продел под мышками веревочную петлю. Затем с помощью Толяна прислонил беднягу к здоровенному дереву лицом вперед, качественно зафиксировав все четыре конечности и голову. Причем последнюю привязал так, чтобы «язык» смотрел в лес. Ну, и в самом конце засунул в рот деревянный кляп – кусок палки с веревками на обоих концах и завязал эти самые веревки бантиком у мага на затылке.
    Тщательно проверив каждый узел, снайпер перекинул конец веревки через сук и тянул его на себя до тех пор, пока бездыханное тело «языка» не оказалось стоящим на цыпочках. После чего воткнул у него между ног деревяшку с привязанным к ней ножом и зачем-то упер ее под гениталии.
    – Значит, так… – буркнул он, критически оглядев дело своих рук. – Сейчас вы в темпе вальса несетесь в туалет и справляете нужду. Затем забегаете в палатки, берете нетбук и тащите его сюда…
    – А его-то зачем? – удивился Толян.
    – Нормальные пацаны пытают пленных под «Rammstein»…
    …Первое, что сделал «нормальный пацан», когда маг начал приходить в себя, – это легонечко шлепнул ладонью по его плечу и негромко представился:
    – Доброе утро! Сейчас я начну отпускать веревку, а ты повнимательнее прислушайся к своим ощущениям. Чувствуешь укол в пах? Это нож – один из тех доводов, с помощью которых я хочу убедить тебя не делать глупостей…
    Маг еле заметно вздрогнул, как-то уж очень резко порозовел и напряг икры, застыв в рекомендованном положении.
    – Молодец… – похвалил его Максим. – А сейчас посмотри на ствол деревца, обвязанного веревкой, и прикинь, насколько он тверже твоей головы…
    Пленный облизал губы и кивнул – мол, прикинул.
    Ольга, внимательно вглядывавшаяся в его лицо, плавно потянула на себя спусковой крючок и мысленно зашипела: отдача у вересаевской DTA SRS A-1 Covert Rifle Chassis оказалась намного сильнее, чем у ее «кристинки». Впрочем, через полсекунды ей стало не до боли в правом плече: увидев, что сотворила пуля со стволом, маг ощутимо побледнел.
    – Человек, который это сделал, находится в двух сотнях локтей[49] от нас. Второй – вдвое дальше. Третий… не важно. Тем не менее все они нас отлично видят и слышат. Это говорит о том, что если мне вдруг станет плохо, то ты либо напорешься на нож, либо заработаешь несколько лишних дырок в голове. Кстати, оружие, которое их сделает, сродни арбалету. Только в несколько раз мощнее и скорострельнее: оно способно пробить любые ваши доспехи и делать по выстрелу в каплю[50]
    Судя по мимолетной улыбке, скользнувшей по губам мага, в последнее утверждение он не поверил.
    «А зря…» – подумала Ольга и всадила в многострадальное дерево две пули подряд. Стараясь стрелять как можно быстрее и не особо заботясь о бесшумности движения затвора при перезарядке.
    Маг застыл.
    – Убедился? – ехидно поинтересовался Максим и, не оборачиваясь, показал Фроловой большой палец.
    – Да… – хрипло ответил маг. – Чего ты от меня хочешь?
    – Сейчас объясню. Для начала, попробуй поверить в то, что я и мои люди, выходцы из неизвестного тебе мира, оказались на Иллемаре совершенно случайно и жаждем вернуться домой…
    – Ну, и при чем тут я? Я не артефактор, не владетель и тем более не владыка…
    – В нашем мире магии нет. Вообще. Соответственно, меткам в наших аурах взяться просто неоткуда…
    – А еще они считают нас бездарями… – прижав тангенту гарнитуры, напомнила Ольга. И мысленно захихикала, вспомнив мультфильм «Маугли» и историческую фразу Багиры[51].
    – Мне тут подсказывают, что в ваших мирах таких, как мы, считают бездарями. И относят к категории людей, напрочь лишенных каких-либо прав…
    Маг недоверчиво поморщился:
    – Ты не можешь быть бездарем! У тебя слишком правильная речь!
    Вересаев пожал плечами и сместился в сторону. Умудрившись и влезть в поле зрения «языка», и не перекрыть линию прицеливания Фроловой:
    – Ну как, есть у меня искра?
    – Н-нет…
    – А потенциальная возможность ее развить?
    – К сожалению, сделать бездаря магом невозможно!
    – Эх, а я так хотел научиться швыряться фаерболами… – «расстроенно» выпятив нижнюю губу, вздохнул Максим и тут же перестал валять дурака: – Итак, мы остановились на том, что магии в нашем мире нет. Зато в нем есть так называемая технология. Чтобы не быть голословным, покажу тебе, как работает инструмент, способный хранить в себе копии сотен тысяч свитков, особым образом нарисованные изображения, считать в разы быстрее самых искусных приказчиков и делать еще много чего такого, о чем вы не имеете никакого представления.
    Договорив, он поднял с земли нетбук, поиграл с тачпадом и включил магу первый попавшийся фильмец. Судя по звукам выстрелов, послышавшихся в наушнике Фроловой, какой-то боевик.
    «Язык» засмотрелся. Но, как-то уж очень своеобразно: ошалело вглядываясь в действо, происходящее на экране нетбука, он не забывал контролировать взаимное положение своего тела и страховки номер один. А потом еще и начал задавать вопросы:
    – Это что, летающая повозка?
    – Угу. Называется «вертолет». Летает раз в двадцать быстрее любого призового скакуна, способен подниматься выше облаков и в одиночку уничтожить любую вашу армию. Вот, видишь, что стало с деревенькой?
    Маг потрясенно кивнул.
    – Вспышки, уничтожающие дома, называются взрывами. Вещество, которое используется для получения такого эффекта, соответственно, взрывчаткой. Так вот, мой третий довод – это жилет со взрывчаткой, который на тебе надет: если со мной или моими людьми что-нибудь случится, ты превратишься в мелко нарубленный фарш…
    – Вы меня ни с кем не перепутали? – не отрывая взгляда от нетбука, нервно хихикнул «язык». – Я – маг Жизни первой ступени! То есть, по сути, недоучка!
    – Иногда добрыми намерениями, подкрепленными, ну, скажем, арбалетом, можно добиться гораздо большего, чем просто добрыми намерениями… – перефразировав известное изречение, ухмыльнулся Вересаев. – Я просто хочу дать понять, что готов к любому исходу нашего разговора…
    – Тебе это удалось… – хмыкнул маг. – Можешь переходить к сути своих предложений.
    «Держится достойно…» – мысленно отметила Ольга и, увидев, что Вересаев подал знак «Внимание», торопливо вставила в винтовку полный магазин. Тем временем снайпер уселся в траву, положил на колени блокнот, вооружился ручкой и, проглядев воистину бесконечный список вопросов, попросил иллемарца объяснить, чем стихийник отличается от мага Жизни…
    …Первые минут сорок Максим расспрашивал иллемарца один и, на первый взгляд, совершенно бессистемно: сразу после вопроса о «емкости» естественных «аккумуляторов» магической энергии и ее зависимости от так называемой ступени он мог начать выяснять цены на междоменные переходы. А выяснив тактико-технические характеристики самых распространенных заклинаний, потребовать пересказа сплетен о ближайших владетелях. Однако Ольга, любившая хорошие детективы и боевики, четко понимала, что снайпер лишь только строит из себя лоха. А на самом деле намечает базу для вдумчивого выяснения мелочей, тщательно проверяет чуть ли не каждое услышанное слово, ищет в поступающей информации логические нестыковки, пытается построить психологический портрет «языка» и т. д.
    К сожалению, и качественно страховать Вересаева, и вдумываться в то, что рассказывает маг, было затруднительно. Поэтому она больше смотрела, чем слушала. И самую капельку завидовала Толяну, который вот-вот должен был подключиться к допросу.
    «Он – геймер, значит, соображает… – думала она, вглядываясь в лицо Максима и пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки магического воздействия. – А я – так, погулять вышла…»
    Геймер действительно «соображал» – с его вступлением в игру разговор обрел глубину и стал значительно острее. Ведь если Вересаев по большей части интересовался общими вопросами, то Толяну требовалась конкретика:
    – Спросите его, по каким внешним признакам мы, бездари, можем заметить начало каста… э-э-э, чтения заклинания? Какое минимальное время требуется среднему магу, чтобы напитать энергией боевое или защитное плетение? Есть ли у них такое понятие, как концентрация, и зависит ли вероятность прервать чтение заклинания от уровня, силы или опытности мага?
    На первые три или четыре его вопроса маг ответил «без души», то есть коротко, по существу и сухими, явно зазубренными фразами. Потом заинтересовался – начал выдавать не только классические объяснения, но и альтернативные теории. А когда Коростелев вдруг набрал критический объем информации и описал наиболее вероятную тактику действий боевых троек, вывернул голову до упора вправо, скосил глаза и насмешливо фыркнул:
    – И ты говоришь, что в вашем мире магии нет?! Да ты разбираешься в ней лучше, чем мои преподаватели!
    – Захочешь выжить – разберешься в чем угодно… – хмыкнул Вересаев, затем отложил в сторону блокнот и задумчиво уставился на мага. – А скажи-ка мне, пожалуйста, сколько стоит полный курс обучения, ну, скажем, в столичной академии магии?

Глава 17
Максим Вересаев

    …С плато вышли на рассвете. И, спустившись к реке, двинулись вверх по течению. Величайший и ужаснейший маг Жизни всех времен, народов и миров, несколько расстроенный перспективой тащить на себе чуть облегченный рюкзак покойного Бардина, бодренько чапал впереди, исполняя роль бойца головного дозора. Правда, бестолковкой не вертел, к Толяну и Ольге не оборачивался, а смотрел исключительно перед собой, тщательно выбирая, куда поставить ногу.
    Зато Толян и Ольга отдувались за четверых – они не только дисциплинированно выдерживали рекомендованную дистанцию и контролировали свои сектора ответственности, но и отвечали на мои вопросы.
    Само собой, спрашивал я отнюдь не об их ночных грезах и розовых мечтах. Меня интересовали названия мелькающих в прибрежной траве зверушек, перепархивающих с ветки на ветку птиц, деревьев, кустов и даже некоторых цветов.
    Первые полчаса упражнение выполнялось крайне медленно, так как требовало обращения к инфоблоку. Но с течением времени наиболее часто встречающиеся представители флоры и фауны примелькались, и ребята стали отвечать с ходу. Иногда – очень даже уверенно.
    Шли неторопливо, отдыхая по десять минут каждый час. В основном из-за Толяна: «двустворчатый шкаф», вынужденный тащить на подъем не только рюкзак, но и свои сто с лишним килограммов, выматывался сильнее, чем Фролова и ап-Куеррес вместе взятые.
    На всех «развилках», то есть местах слияния речушек, забирали влево, чтобы как можно быстрее отдалиться от обжитых мест. И к обеду «дозабирались» – последний выбранный нами приток в лучших традициях Ивана Сусанина завел нас в ущелье, заканчивающееся тупиком. Вернее, в узкий каньон, образованный вертикальными стенами высотой за сотню метров, в конце которого грохотал о-о-очень солидный водопад.
    Пока я чесал репу, пытаясь понять, стоит ли уродоваться, влезая по отвесной стене, или лучше вернуться к предыдущей «развилке», Фролова торопливо развернулась на месте, прижала пальцем тангенту гарнитуры и умоляюще посмотрела на меня:
    – Ма-акс?
    Я вопросительно дернул головой: мол, говори, я тебя слушаю.
    – Может, остановимся тут хотя бы на полчаса? Мне очень-очень надо ополоснуться!
    Лишние полчаса особой роли не играли, поэтому я приказал устраиваться на привал. И, решив, что в течение первых десяти – пятнадцати минут вероятность появления преследователей сравнительно невысока, отправил Коростелева контролировать выход из ущелья. После чего повернулся к магу Жизни, чтобы попросить его отойти поближе к водопаду.
    Оказалось, что маг – в ауте: он не отрываясь смотрел на полураздетую Ольгу, как Рокфор на сыр, и стремительно багровел.
    Испугавшись за психическое здоровье, я настоятельно попросил страдальца удалиться на оговоренные договором восемьдесят локтей и отвернуться лицом к стене.
    Услышав этот приказ, Ольга, копавшаяся в рюкзаке, недоуменно нахмурилась, затем покосилась на «великого и ужасного» и поморщилась:
    – У них что, бабы ходят в парандже?
    – Да нет вроде… – продолжая раздеваться, буркнул я. А вспомнив, во что были одеты тетки, работавшие на полях, добавил: – В сарафанах и с непокрытой головой…
    – А чего его так плющит?
    – Думаю, все дело в стандартах красоты: все местные топ-модели, которых я имел счастье лицезреть, были, как бы так помягче выразиться, сильно в теле.
    – Бедняга… – равнодушно буркнула девушка и тут же забыла про его существование…
    …Добравшись до края каменной чаши, над которой висела водяная взвесь, Ольга присела на корточки, опустила в воду кончики пальцев и зябко поежилась:
    Потом аккуратно положила на камни пакет с чистым бельем и мыльными принадлежностями, дотянулась до заколки и распустила волосы.
    Темная грива, рассыпавшаяся по загорелым плечам и скрывшая спину девушки чуть ли не до поясницы, выглядела настолько роскошно, что я ею невольно залюбовался. А потом обратил внимание и на форму ягодиц, практически не скрываемых тоненькими трусиками:
    – Давно качаешься?
    – Лет шесть…
    – А зачем? – положив на приметный камень подрывную машинку и шагнув к воде, поинтересовался я.
    – Как-то поутру заглянула в зеркало и поняла, что у меня слишком тощие ноги и совершенно плоская задница…
    Назвать ее задницу плоской не смог бы самый пристрастный ценитель женской красоты, поэтому я недоверчиво хмыкнул.
    – Я нисколько не преувеличиваю… – без тени жеманства сказала она. – Для того чтобы набрать нужный объем, мне пришлось пахать три с лишним года…
    – Уважаю! – убедившись, что ап-Куеррес все так же пялится в стену, выдохнул я. И плавно скользнул в ледяную воду.
    Дыхание тут же перехватило, а по телу забегали острые иголочки.
    – Ну, и как оно там? – донеслось с берега.
    – Свежевато… – честно признался я, побултыхался на одном месте эдак с полминуты и развернулся на месте.
    Очень вовремя: госпожа Фролова, одетая в полупрозрачное белье, как раз заходила в реку. А ее грудь со сжавшимися от холода сосками тяжело покачивалась из стороны в сторону.
    Отводить взгляд в сторону было как-то неправильно, пялиться – тоже. Поэтому я склонил голову к правому плечу и слегка прищурился:
    – На мой взгляд, ты слегка перекачала плечи и предплечья…
    Фролова согласно кивнула:
    – Угу. Только это не в тренажерке, а на карате…
    – А почему ты выбрала именно годзю-рю? – вспомнив, каким стилем единоборств она занимается в свободное от прыжков с парашютом время, поинтересовался я, выбрался из воды и вцепился в мочалку и мыло.
    – Им болел мой парень. Месяца четыре. А потом забил…
    – Небось, после первых спаррингов?
    – Ну да, ирикуми-го[53] показалось ему жестковатым… – кивнула Ольга.
    – А тебе, значит, понравилось?
    Девушка несколько раз быстро вдохнула и выдохнула, резко присела, на мгновение скрывшись под водой, а затем, стуча зубами, выскочила на берег:
    – Ага! К-каждый б-бой – это п-прогулка по к-краю и… т-тренировка д-для м-мозгов!
    – О как! – удивился я, не ожидавший от девушки такого признания.
    – Ну д-да! Ведь п-противника надо н-не з-забить, а п-переиграть!
    – Так, шахматистка, давай, мойся шустрее, а то застынешь и заболеешь!
    – Н-намыль мне, п-пожалуйста, с-спинку…
    …Все время, пока мы с Ольгой смывали с себя грязь и пот, Тарбак ап-Куеррес простоял к нам спиной, практически не шевелясь, – помнил о поясе шахида. А когда почти заиндевевшая Фролова вдруг попросила ее согреть, не выдержал, посмотрел в нашу сторону через плечо и потерял дар речи. Я, в общем-то, тоже: «отмороженная экстремалка, живущая только ради своего удовольствия», встала в очень неплохую санчин-дачи[54] и взорвалась серией ударов, уровень отработки, сила и скорость которых соответствовала как минимум первому кю[55]! Руками била очень жестко. Причем не по средней линии, а по так называемой «ганка», то есть по ключицам, печени, селезенке и косым мышцам живота. Ногами тоже работала неплохо: выше уровня пояса не поднимала. Зато в бедра, особенно в их внутренние поверхности, все в те же косые мышцы живота и в мочевой пузырь вкладывалась от души.
    А вот с перемещениями было чуть похуже: если атаки тянули на твердую четверку, то от моих контратак она уходила слишком предсказуемо. В основном, «закручиваясь» влево. Кроме того, дважды, не успев вовремя отреагировать на начало движения, отошла назад.
    Тем не менее этот короткий, длившийся чуть дольше минуты, бой доставил мне море удовольствия. А ее… загрузил. И очень не по-детски – не успел я натянуть на себя майку и штаны, как она подошла ко мне вплотную, практически уперлась бюстом мне в грудь и уставилась в глаза каким-то уж очень плотоядным взглядом:
    – Ма-акс?
    – Я за него! – мысленно приготовившись к неприятностям, буркнул я.
    – Что я делаю не так?
    – В каком смысле?
    Услышав эти слова, Фролова вдруг застыла, затем опустила взгляд, увидела, что ее белье, мягко выражаясь, просвечивает, и… поморщилась:
    – М-да-а-а…
    – Да ладно, мелочи… – отмахнулся я, почувствовав, что прозвучавший вопрос – не первый признак внезапно проснувшейся заинтересованности.
    – По-твоему, это – мелочи? – выпятив грудь, возмутилась Ольга, насладилась моей секундной растерянностью и посерьезнела: – Ладно, шутки в сторону! Скажи, что не так в моей технике боя?
    – Оденешься – поговорим…
    …Минут через десять, когда в озеро под водопадом полезли Толян с Тарбаком, а Ольга, устроившись рядом со мной, принялась сушить волосы, я попытался объяснить ей разницу между ирикуми-го и реальным боем. Слушала она чрезвычайно внимательно, вдумываясь в каждое слово. А когда я закончил, начала задавать вопросы:
    – Получается, что с твоей точки зрения весь этот бой я только и делала, что ошибалась?
    Я кивнул:
    – Ну да, сначала ты встала в стойку, то есть добровольно отказалась использовать фактор неожиданности, а затем начала тратить время и силы на удары по нелетальным точкам…
    – А еще я заведомо легче и слабее практически любого мужчины, так?
    – Так.
    – Значит, для того, чтобы научиться выживать, мне надо преодолеть психологический барьер и в разы повысить эффективность каждого удара…
    Все, что она говорила, было правильно, поэтому я кивнул еще раз.
    – Если верить рассказам моего тренера, то в древней Японии семьдесят с лишним процентов времени тренировки тратилось на отработку перемещений…
    – Очень может быть… – с интересом следя за ходом ее мысли, сказал я. – Ведь, по сути, для того, чтобы выиграть бой, надо переместить конечность или оружие в нужное место в нужное время!
    – Двигаться я более-менее научилась. Значит, осталось убрать ненужную шелуху и в разы увеличить эффективность каждого удара. Скажем, заменив кулаки на клинки…
    Двигалась она на твердую троечку, но я об этом говорить не стал. Предпочел пошутить:
    – Ты что, решила заняться местным аналогом кэн-до?
    – Нет. Я хочу, чтобы ты научил меня ножевому бою…
    …Я согласился. Правда, высказал свое согласие не сразу, а часа через два, когда моя РГСН, вернувшись к предыдущей «развилке», продолжила двигаться к нужному мне ответвлению Станового хребта. Да, на первый взгляд это решение выглядело глупым, ибо для обучения любой новой технике требовались годы, а мы, так или иначе, должны были покинуть Иллемар в течение двух недель. Но лишь на первый – на самом деле ежедневные тренировки и хоть какая-то, но цель могли помочь Ольге не сломаться в последние дни перед срабатыванием амулета.
    Когда я озвучил свое решение в эфир, Фролова на миг остановилась, повернулась ко мне лицом, сложила ладошки сердечком, а затем показала мне часы – мол, я безумно рада, готова ко всему и с нетерпением жду вечера. После чего изобразила классический аге-цки. Как выражался наш инструктор по рукопашному бою, «на уровень пролетающего вертолета».
    Орать «ес-с-с!!!», слава богу, не стала. И хулиганить дисциплину[56] каким-то иным способом – тоже. Вместо нее это сделал ап-Куеррес, умудрившийся не удержаться на своих двоих и в мгновение ока оказавшийся на четвереньках.
    – Прыжок из передней стойки на четверть оборо-… – начала было комментировать Ольга и… схватилась за голову. А через долю секунды то же самое сделал Толян!
    – Тройка, Пятерку на землю, живо!!! – не тратя времени на зажимание тангенты, заорал я и, скользнув к ближайшему камню, вдруг на какое-то время выпал из реальности, почувствовав невероятную по силе вспышку головной боли.
    Пока я тер жутко заслезившиеся глаза и пытался увидеть хоть силуэты напавших на нас магов, оклемался Коростелев:
    – Атака справа! Какие-то животные!
    Сообразив, что при наличии Нюхачей боевым тройкам псы и на фиг не нужны, я слегка обрадовался. И, перестав пялиться на темную «стену» опушки, сосредоточил внимание на размытых пятнах, несущихся в сторону Ольги с Толяном. Однако первый выстрел все равно ушел «в молоко», так как в момент нажатия на курок в глазах еще стояла какая-то муть, а тварь, в которую я целился, ни с того ни с сего метнулась в сторону. Впрочем, начиная со второго, все пули ложились туда, куда надо, – в головы собакоподобных силуэтов, стремительно сокращающих расстояние до сопротивляющейся «еды».
    «Еда», кстати, выкладывалась, как могла – Коростелев, рефлекторно схватившийся не за карабин, а за пистолет, всаживал пулю за пулей в подбегающее зверье. А Фролова, заняв положение для стрельбы с колена, палила куда-то в сторону Тарбака ап-Куерреса.
    То, что атаковавшие нас звери называются снаррами, до меня дошло лишь к самому концу боя, когда зрение, наконец, вернулось в норму, и я разглядел не только очертания тел, но и окрас шкуры. «Новость» порядком расстроила: судя по описанию в инфоблоке, эти стайные хищники были далеко не самыми магически одаренными представителями дикой природы, а нам предстояло шарахаться по бездорожью еще не один день.
    Положив двух последних снарров, увлеченно терзавших тело лежащего ничком мага Жизни, и решив, что встречаться с архимагом местных лесов, оверном, меня как-то не тянет, я прижал пальцем тангенту гарнитуры:
    – Пятерка, Тройка, как вы там?
    – Живы и здоровы… – отозвался Коростелев после небольшой паузы.
    – Мы – да… – угрюмо поддакнула ему Ольга. – А вот Табаки – вряд ли…
    – Я посмотрю… – буркнул я. И мысленно добавил: – «Потом. Когда оценю ваше состояние…»
    Ребята оказались в норме: «двустворчатый шкаф», так и не вспомнив про свой карабин, настороженно следил за ближайшими подранками, а его хозяйка контролировала опушку. Что особенно приятно, ручки у нее не дрожали, лицо радовало взгляд здоровым румянцем, а во взгляде не чувствовалось ни страха, ни неуверенности.
    – Может, я пока дострелю тех, кого мы только ранили? – поинтересовался Толян, когда я проходил мимо.
    – Дострели! Только сначала сбегай в ближайший оружейный магазин и прикупи цинк патронов! – язвительно прокомментировала Фролова.
    – Переводить патроны действительно не стоит… – ухмыльнулся я. – А вот побегать… Мотанись-ка ты пока в лес. И выруби пару рогатин с древком длиной не менее двух метров…
    – А мне что делать? – не дождавшись дальнейших объяснений, спросила девушка.
    – Прикрывать меня…
    …К моей искренней радости, оказалось, что маг пострадал сравнительно несильно: «пояс шахида» защитил тело, а рюкзак, при падении съехавший на голову, череп. Да и доставшийся по наследству охотничий костюм Костяна поддался зубам снарров далеко не сразу. В результате из полутора десятков рваных ран на руках и правом плече мне не понравилась только одна. А четыре из девяти укусов на ногах вообще выглядели несерьезно. Тем не менее кровоточили все, поэтому я шустренько скинул с плеч рюкзак, вытащил из него аптечку и занялся делом: хорошенечко промыл раны проточной водой, обработал кожу вокруг них антисептиком и начал накладывать стерильные повязки.
    Ап-Куеррес пришел в себя в самом конце процедуры. Сначала застонал. Затем открыл глаза, огляделся, наткнулся взглядом на одну из все еще бьющихся в агонии тушек и охренел. Напрочь:
    – Снарры?!
    – Ага…
    – Сколько их было?
    – Штук тридцать, наверное… – подала голос Ольга.
    – А что с Толлиайном?
    – Толлиайн в полном порядке. А тебя слегка погрызли… – забинтовав последний укус и оглядев пустые упаковки от ИПП[57], недовольно буркнул я.
    Тарбак, или, как его обозвала Ольга, Табаки, не обратил на мой недовольный тон никакого внимания – закрыл глаза, некоторое время прислушивался к своим ощущениям, а затем выдал:
    – Ничего страшного, дней через пять-шесть останутся одни шрамы. А вот вы – воины, каких поискать!
    – Таких, как мы, хрен найдешь! – сварливо пробормотала Фролова и пихнула меня в плечо: – Макс, Толлиайн легли и просют… В смысле, он вырубил рогатины и возвращается…
    Я кивнул, показав, что принял к сведению ее слова, затем объяснил ап-Куерресу, что и зачем сделал с его ранами, и начал собирать раскуроченную аптечку. С интересом проследив за процессом, маг велеречиво поблагодарил меня за помощь. А затем послал куда подальше. В смысле, сообщил, что кровь уже остановил, все, что надо, усилил и ускорил, а я, соответственно, могу идти мимо и жевать веник.
    Жаба, все еще буйствующая из-за нецелевого использования аптечки, помешала мне ответить любезностью на любезность, поэтому я уточнил, сколько времени потребуется ему на самолечение, и пошел, куда послали. Вернее, к Толяну-Толлиайну и тем монструозного вида рогатинам, которые покоились на его плечах.
    Забрав первую попавшуюся, слегка ее укоротил и основательно заострил «рога». Затем подвел РГСН к ближайшему подранку, показал Коростелеву, как фиксировать зверя рогатиной, дождался, пока он прижмет глухо рычащего снарра к земле, и неторопливо присел на корточки.
    – Если бы перед нами был, ну, скажем, волк, я бы придавил коленом его тушку и ударил ножом во-от в эту точку. Такое положение позволило бы перерезать яремную вену и не забрызгаться кровью с ног до головы. При ударе во-от сюда можно было бы перехватить сонную артерию, а вот сюда – достать до сердца. Увы, анатомия иллемарских хищников может отличаться он анатомии земных, поэтому сейчас мы проведем следственный эксперимент. И заодно первую тренировку по ножевому бою…
    Услышав последние слова, Ольга кивнула и с готовностью подошла поближе.
    – Снарры – хищники. Охотятся стаями. Оглушают жертву ментальным ударом, а затем поедают ее еще живой. И хотя внешне они чем-то напоминают алано[58], умиляться их внешности не стоит…
    – Я смогу, Макс! – перебила меня Фролова, решительно вытащила из ножен новенький супермодный Ka-Bar Short Black Tanto[59] и опустилась рядом со мной на одно колено.
    Нож был так себе. То есть форма его лезвия должна была обеспечивать неплохую пробивную способность, а качество исполнения – долговечность. Но коротковатая рукоять ограничивала количество доступных хватов, толком не выраженная гарда могла ободрать кожу на указательном пальце, а геометрия клинка и его малый вес существенно сужали область применения. Впрочем, убивать им было можно, поэтому я на время забрал его у хозяйки и прочел лекцию о хватах, двенадцати тренировочных секторах[60] и тому подобной ерунде. Потом сместился в сторону, дождался, пока девушка займет правильное положение относительно тушки снарра и приказал:
    – Бей!!!
    Ударила. Не задумавшись ни на мгновение. А когда тело хищника задергалось в предсмертной агонии, рефлекторно отшатнулась.
    – Выдерни из раны клинок и ударь еще раз! – потребовал я, заметив, что ручки у нее слегка задрожали.
    Послушалась. Правда, прежде чем вернуться к снарру, вытерла рукавом капельки пота, выступившие на лбу и верхней губе.
    – Для начала неплохо… – поднимаясь на ноги, буркнул я, снял с правого плеча моток тонкого шнура и кинул его Толяну: – Пока мы добиваем остальных, повесь эту тушку на какое-нибудь дерево на высоте своей груди. По возможности, за шею. При этом веревку кромсать не надо…
    …Чего-чего, а упрямства у Ольги оказалось выше крыши: если первые две тушки подранков она резала, борясь с тошнотой и через «не могу», то начиная с третьей заставила себя абстрагироваться и начала думать не о том, что делает, а о технике выполнения ударов. Мысленно порадовавшись гибкости ее психики, я еще чуть-чуть расширил границы ее представлений о «можно и нельзя», а затем поволок ее к «груше».
    Пока шли, коротко рассказал об ударах и подрезах, а затем, остановившись, объяснил, чем отличается подрез от обычного пореза. Естественно, не голословно, а на конкретных примерах, использовав в качестве манекена ее правую руку. Благодаря занятиям карате и неплохому знанию анатомии общий принцип таких атак она схватила сразу. И понимающе кивнула:
    – Ну да, если ты перережешь мне сухожилие на запястье, то я выпущу оружие, бицепс – не смогу согнуть руку, мышцы бедра – нормально стоять…
    – А если отрежу пальцы, то тебе придется обходиться без маникюра… – пошутил я и наконец подвел ее к тушке: – Кстати, подрезы только кажутся менее эффективными, чем колющие удары. На самом деле при правильной технике исполнения вроде бы легкое и лишенное силы движение способно наворотить таких делов, что мама не горюй…
    Показал. Сначала сняв «филе» с передней лапы снарра, а затем располосовав ему шею до позвоночника.
    При виде новой «пасти», появившейся у зверька, Толяна слегка замутило. А госпожа Фролова, уже переключившаяся в боевой режим, лишь упрямо набычилась и вопросительно уставилась на меня:
    – И что я должна отработать?

Глава 18
Ольга Фролова

    …В том, что иллемарский маг Жизни первой ступени в разы круче любого земного экстрасенса, Фролова убедилась уже через четыре часа после нападения снарров: когда Тарбак закончил медитировать и сообщил, что готов идти дальше, его раны оказались затянуты тоненькой розовой кожицей. Кстати, самолечение далось ему не без труда – щеки ап-Куерреса, и без того не особенно пухлые, основательно впали, нос заострился, а под глазами появились иссиня-черные круги.
    Такая невероятная скорость регенерации поразила Ольгу настолько сильно, что ей вдруг страшно захотелось пройти путь классической попаданки. То есть найти в себе пресловутую «искру», с легкостью поступить в самую крутую академию магии Девяти Миров, а через какое-то время выйти из ее стен без пяти минут архимагом. Правда, обдумать свои дальнейшие шаги она не успела, так как в это время Вересаев помянул закон сохранения энергии и отправил мага к импровизированному столу номер два. Накрытому в пятидесяти метрах от первого.
    Две здоровенные рыбины, запеченные в глине, ап-Куеррес спорол за считаные минуты. А когда проглотил последний кусок и обсосал кости, обвел землян осоловевшим взглядом и виновато вздохнул:
    – Голод – не тетка, просто так не уговоришь! – ляпнул Максим на илли-ти. Потом посмотрел на Ольгу и добавил уже по-русски: – Адын малэнкы кафкасски пашутилка!
    – Шути, я только «за»… – улыбнулась девушка.
    – «За» – это не твоя партия! – менторским тоном отметил он, а когда Коростелев заржал, «опустил» и его: – И не наша: мы с тобой хронически «под». Под РЮКЗАКАМИ…
    Шутка получилась грустной. Даже очень: пока ап-Куеррес медитировал, Ольга отрабатывала удары в пятый и шестой сектор[62], а Максим ловил рыбу, Толян перераспределял груз. То есть максимально облегчал рюкзак Тарбака и утяжелял свой и вересаевский. В результате его трудов они стали выглядеть настолько большими и тяжелыми, что к ним было страшно даже подступиться.
    – Что ж, значит, буду считать себя десантником[63]… – угрюмо буркнул Коростелев и, не дожидаясь команды, взвалил на себя неподъемный груз…
    …Выйдя с места вынужденной дневки, группа поплелась вверх по течению со скоростью бешеной черепахи. Шли не по воде, а по берегу. Крайне неторопливо. И держали темп по самому слабому.
    Самый слабый – Тарбак ап-Куеррес, получивший приказ беречь силы и никуда не торопиться, – их действительно берег. Поэтому обходил опасные растения, тыкал пальцем в каждое ядовитое насекомое и показывал укрытия древесных змей. А вот на целебные травки и грибы реагировать перестал. Напрочь. Хотя еще утром был готов нестись хрен знает куда, чтобы аккуратнейшим образом срезать тонюсенькую былинку или с невероятным тщанием выкопать заморенный корешок!
    Первые час-полтора, пока на их пути попадались сравнительно недорогие экземпляры местной флоры, Фролова списывала такую инертность мага на последствия ранения. Но когда ап-Куеррес равнодушно прошел мимо черного ларвика[64], один листик которого, по его собственным словам, стоил просто несусветных денег, она вышла в эфир и поинтересовалась у Вересаева, не знает ли он, чем вызван такой нездоровый пофигизм.
    Макс не знал. Но тоже заинтересовался, поэтому перешел на илли-ти и задал этот же вопрос виновнику безобразия. Маг остановился, повернулся к землянам, прижал пальцем тангенту гарнитуры и задал встречный вопрос:
    – Сколько снарров атаковало Толлиайна и Оллию?
    – Двадцать семь… – ответила Ольга.
    – А меня?
    – Шесть.
    – К вам бежало намного больше, но, судя по расположению тел, умирать и те и другие начали приблизительно в одно и то же время. Значит, кто-то из вас начал стрелять в тех снарров, которые неслись ко мне, сразу же, как пришел в себя!
    – Ты был безоружен… – пожала плечами Фролова. – А еще лежал и не шевелился…
    – Чем сильнее дар, тем болезненнее мента-… – начал было ап-Куеррес, но прервался на полуслове и изумленно уставился на девушку: – По ним стреляла ты?!
    – Ну да…
    Маг качнулся вперед, вспомнил, что обещал не подходить к Толяну и Ольге ближе, чем на восемьдесят локтей, и практически упал на одно колено. Но, не успев толком утвердиться в этом положении, как-то уж очень нервно вскочил на ноги и растерянно поскреб ногтями подбородок.
    – Скажи, что ты больше не будешь! – крайне серьезным тоном потребовал Вересаев. – А то он сейчас повесится!
    – Тебе смешно, а парня плющит… – притворно вздохнула девушка, а затем снова перешла на ил-ли-ти: – Не принимай близко к сердцу, в жизни бывает и не такое. Лучше скажи, почему ты травку не собираешь?!
    Ап-Куеррес поморщился, но на вопрос все-таки ответил:
    – Я просто поверил…
    – Во что?
    – В то, что получу обещанные десять золотых…

    …Толян сломался в двенадцать сорок дня. Причем как-то сразу: за несколько минут до этого он первым заметил сливающееся с листвой оперение местного «глухаря», а затем вдруг сбросил с плеч рюкзак, рухнул на землю и, раскинув в стороны руки и ноги, хрипло сообщил, что сдох.
    Мгновенно развернувшись на месте и вглядевшись в лицо телохранителя, Ольга сразу же схватилась за тангенту и… услышала совершенно спокойный голос Вересаева:
    – Вижу. Понял. Сейчас подойду…
    – Макс, он на грани обморока! – затараторила она, увидев, что лицо Коростелева стремительно бледнеет, а на лбу и крыльях носа выступили капельки пота. И, не дожидаясь ответа, подскочила к отъезжающему парню, вцепилась в его ботинки и подняла тяжеленные ножищи на уровень своего живота.
    – Ольга-Аль-санна, не надо, надорветесь… – еле слышно попросил Толян и попытался высвободить ногу.
    – Лежи и не дергайся!!! – рявкнул подбегающий Максим, тут же потянулся губами к трубке, закрепленной на плече[65], набрал в рот воды и обрызгал ею лицо Коростелева.
    Тот еле заметно вздрогнул и, не открывая глаз, невнятно пробормотал:
    – Все, я в норме… Сейчас чуток отдохну и встану…
    – А че, клей нюхать не будем?! – удивился Вересаев, затем покосился на обалдевшую Ольгу и ухмыльнулся: – Ну, в смысле, нашатырь…
    Парень слабо улыбнулся:
    – Ты бы еще портянки понюхать предложил!
    – Ты ж мне не враг!
    – Болтуны! – увидев, что к Толяну возвращается цвет лица, облегченно выдохнула Ольга и… наехала на Вересаева: – Ну, и на хрена было так гнать? Неужели ты не видел, что ему тяжело?!
    Максим тут же посерьезнел:
    – Ветер поменялся…
    Девушка тут же вскинула голову к небу, не увидела ни одного облачка, но все-таки нахмурилась:
    – Думаешь, погода ухудшится?
    – Почти уверен…
    …Несмотря на дурные предчувствия, гнать оклемавшегося Толяна дальше Максим не стал: оставил его охранять рюкзаки и ап-Куерреса, а сам на пару с Ольгой отправился искать место для ночлега. Пока поднимались от реки к опушке, тишину особо не соблюдал – перечислил девушке пяток признаков скорого ухудшения погоды и показал несколько свежих кучек земли, появившихся возле крошечных норок. Зато стоило им пересечь границу леса, как он приложил палец к губам, жестом приказал «делай, как я» и бесшумно, как призрак, заскользил между деревьями. Нарочито медленно. Так, чтобы она видела, как он ставит ноги, как переносит вес тела с одной на другую и как ведет корпус.
    Повторять за ним оказалось чертовски интересно. И, хотя двигаться так же плавно и тихо, как это делал Вересаев, у Фроловой не получалось, ощущение того, что она начинает что-то понимать, становилось все сильнее и сильнее.
    Небольшой склон, заросший низкорослыми и какими-то перекрученными деревьями, пересекли по диагонали, постепенно забирая вверх. Крошечную полянку, заставленную чем-то похожим на земные муравейники, обошли по кругу, так как вовремя влезли в инфоблок и поняли, что их обитатели весьма агрессивны и ядовиты. Затем поднялись на невысокий холм по давно вросшей в землю морене[66], прошли вдоль густого кустарника, покрытого россыпью угольно-черных ягод эссар, и… чуть было не наткнулись на дрыхнущего керрата.
    Судя по относительно скромным размерам и отсутствию «взрослых» черных «чулок» на лапах, зверю, чем-то похожему на помесь коалы и бурого медведя, было меньше года. Смешные уши а-ля Чебурашка, измазанная соком эссар улыбающаяся пасть и близко посаженные малюсенькие глазки придавали ему настолько забавный вид, что Ольга не удержалась, вытянула из кармана айфон и умоляюще посмотрела на Вересаева.
    Максим слегка напрягся, но упираться не стал. Только поднял перед собой руку, мелко-мелко ею потряс, а когда Фролова жестами объяснила, что ее телефон и так в беззвучном режиме, на всякий случай вскинул винтовку к плечу.
    Пока девушка изображала папарацци, «несмышленыш», размерами лишь чуть-чуть недотягивающий до взрослого гризли, ни разу не пошевелился. А когда Ольга убрала телефон обратно в карман, несколько раз дернул задней лапой так, как будто собирался почесаться, и жалобно засопел.
    «Уходим…», «Осторожно…», «Туда…» – жестами приказал Макс и первым двинулся в указанном направлении.
    За следующие минут сорок пять они нарезали дуги вокруг места отдыха керрата. Правда, в основном с подветренной стороны и на весьма почтительном расстоянии. Нашли несколько троп, натоптанных хозяином леса, пару временных лежек, водопой… а затем зачем-то перебрались через небольшую речку, практически бегом взлетели на соседний отрог и остановились на самой обычной полянке, расположенной чуть ниже вершины.
    «Ночевать будем тут?» – жестами поинтересовалась Фролова, когда поняла, что идти дальше Максим не собирается.
    – Можешь спрашивать вслух… – предложил снайпер. – А то у тебя скопилось столько вопросов, что тебя сейчас разорвет от любопытства!
    – Объясни, почему ты выбрал именно это место?! – пропустив мимо ушей язвительное замечание, затараторила Ольга. – Ведь отсюда до лежек керрата не больше двухсот метров!
    – Ага, мы находимся в самом центре его охотничьих угодий…
    – Ма-акс, я хочу понять твою логику!
    – Фразу «чем дальше в лес, тем толще партизаны» слышала?
    – Ага!
    – Так вот, мы довольно далеко от обжитых мест. Соответственно, партизаны тут ходят косяками…
    – Ты имеешь в виду снарров? – уточнила Фро лова.
    – И их тоже… – кивнул снайпер и продолжил объяснения. – Большинство местных хищников охотится ночью, поэтому устраиваться на ночлег абы где, как говорят в армии, чревато боком…
    – Да, но керрат, хоть и молодой, – тоже далеко не хомячок!
    – Ты заметила на нем хотя бы один шрам?
    – Н-нет…
    – О чем это, по-твоему, говорит?
    – Думаешь, он пацифист?! – сделав круглые глаза, спросила девушка.
    – Неа. И даже не вегетарианец!
    – А хто?!
    – Местный босс. Который очень не любит левые движения на своей территории…
    – Ма-акс, а можно по-русски?
    – У нашего гостеприимного хозяина тут соперников нет. Значит, если с ним договориться, то всякой мелочи вроде снарров можно не бояться. Как минимум сутки…
    – Ты издеваешься?
    Вересаев сделал честные глаза:
    – С чего ты взяла? Договориться можно по-разному – по-хорошему или… по-плохому…
    – Ты что, собираешься его завалить?!
    – Ага, подумываю…
    – Бли-и-ин! А мне с тобой можно?!

Глава 19
Максим Вересаев

    …Практическое занятие по теме «скрытный выход разведгруппы в заданный район» госпожа Фролова отработала на твердую «четверку»: соблюдала абсолютную звуковую дисциплину, двигалась в темпе и без резких движений, очень неплохо контролировала свой сектор ответственности и вовремя реагировала на жесты. Не менее хорошо она справилась и с выбором позиции для стрельбы – проигнорировав пару «уютных» пригорков, покрытых густой травой и расположенных в непосредственной близости от спящего керрата, она по-пластунски заползла в бурелом метрах в ста пятидесяти от зверя и залегла в небольшой ямке под здоровенным выворотнем.
    Быстро подобраться к ее лежке с фронта не смог бы даже носорог. Однако я на всякий случай подстраховался: поставил на небольшом удалении от ее позиции предусмотрительно захваченную с собой МОНку[67]. Когда закончил, вернулся к Ольге, улегся по правую руку от нее и поинтересовался, куда именно она собирается стрелять. Естественно, не вслух, а жестами.
    Девушка не задумалась ни на мгновение и показала пальцем на точку между глазом и ухом. Голова керрата была повернута к нам в три четверти, поэтому с выбором я согласился. Но прежде, чем разрешить охотнице нажать на спусковой крючок, положил между нами блокнот и попросил написать все те поправки, которые она собирается сделать перед выстрелом.
    Писать Ольга поленилась – просто показала мне лимб оптики с уже выставленной двойкой, а потом жестами объяснила, что на такой дистанции превышение средней траектории составит порядка 4 см. Когда я задал вопрос, как зависит траектория полета пули от атмосферных условий, она ненадолго зависла. После чего написала, что на дистанции в сто шестьдесят метров учитывать такую мелочь не обязательно.
    Мысленно пообещав себе вплотную заняться ее образованием, я сообщил, что у нее будет всего один выстрел, и приготовился к стрельбе.
    Несмотря на значительные пробелы в теоретических познаниях по практической баллистике снайперской стрельбы, отработала Фролова просто великолепно: пуля, выпущенная из ее карабина, попала чуть ниже и правее точки прицеливания. Тем не менее зверюга весом центнера за четыре не захотела отправляться в поля вечной охоты, а оглушительно зарычала и прыгнула вперед. Из положения «лежа»! Метров эдак на пять! Я выстрелил сразу после того, как она коснулась земли всеми четырьмя лапами. И попал. В правый глаз. А через долю секунды, когда керрата шатнуло назад, всадил еще одну пулю. В левый…
    – Же-е-есть… – потрясенно выдохнула Ольга, увидев, как бьющийся в агонии хищник одним движением передней лапы выкорчевал из земли деревце толщиной в руку. – Махнет направо – улица, налево – переулочек…
    – Да уж, под такую лапку лучше не попадать… – кивнул я, отщелкнул магазин и вставил в него недостающие патроны. Потом полюбовался на раскрасневшееся лицо девушки и ехидно поинтересовался: – Ну что, адреналина хватанула?
    – Ага!!!
    – На пару дней хватит?
    – А что?
    – Ничего. Просто искать тебе еще и харруга как-то лениво…
    …К лагерю возвращались напрямик и в хорошем темпе. Ольга, сияющая, как маленькое солнышко, практически не закрывала рта – раз пять описала свои чувства в тот момент, когда раненый керрат сорвался с места. И дважды посетовала на свою криворукость, не позволившую ей завалить зверя с первого выстрела. А когда мы добрались до русла той самой речки, к которой «самый толстый партизан» ходил на водопой, вдруг остановилась, дернула меня за рукав и предельно серьезно уставилась мне в глаза:
    – Спасибо…
    – За что именно?
    – За то, что отвлекаешь от мыслей о доме, Паоло и Толяне. За то, что не даешь думать о будущем. И за то, что не позволяешь сорваться…
    Я пожал плечами – мол, делаю, что должно, дотронулся пальцем до губ и неслышно двинулся вверх по склону. Слегка отклоняясь в сторону так, чтобы выйти к нашей поляне слева сзади.
    Ольга слегка напряглась, но ломанулась следом в том же режиме – видимо, сообразила, что мне хочется посмотреть, чем занимается ап-Куеррес в мое отсутствие.
    Оказалось, что маг «медитировал». Лежа в своей палатке и пугая окрестное зверье богатырским храпом. А вот Толян, окончательно оклемавшийся от обморока, метался от палатки к опушке и обратно, нервно тиская ствол своего карабина.
    Нарываться на случайную пулю у меня не было никакого желания, поэтому, дождавшись, пока он окажется к нам спиной, я вышел в эфир и сообщил, что мы вернулись и вот-вот выйдем на поляну.
    Парень обрадовался, завертел головой в режиме вентилятора, а когда увидел свою хозяйку, выскользнувшую из-за дерева, метнулся ей навстречу:
    – Как прошло? Без проблем?
    Фролова набрала в грудь воздуха, сделала небольшую паузу и принялась за рассказ.
    Рассказывала гораздо менее эмоционально, чем мне. А еще – не привирала. Даже в мелочах. И я вдруг слегка позавидовал тому, кто завоюет ее сердце. Почему? Да потому, что еще не забыл те объемы «лапши», которую регулярно вешала мне на уши Светка.
    Чтобы перестать пялиться на сияющее лицо охотницы, мне пришлось напомнить себе о приближающейся непогоде. А чтобы заняться делом, подумать о неминуемо приближающемся часе «Ж», обозначенном так по первой букве более выразительного и емкого синонима слова «задница».
    Напоминание о далеко не радужных перспективах заставило меня вернуться в рабочий режим и настроило на трудовые подвиги – в общем, следующие полчаса я мотался по лагерю и вокруг него, ставя на тропинках разнообразные ловушки и проверяя, насколько добросовестно Толян воплотил в жизнь полученные от меня ценные указания.
    По большому счету, придраться оказалось не к чему, но для того, чтобы закрепить нужные рефлексы, я заставил парня углубить яму под кострище, поглубже вбить колышки вокруг палатки Фроловой и, для полного счастья, забраковал добрую треть собранного им сушняка.
    Пока Толян исправлял ошибки, я вернул ап-Куерреса из астрала и поинтересовался, в состоянии ли он магическим образом проверить мясо керрата на зараженность всякой хренью вроде трихинелл[68]. Естественно, такого слова в илли-ти не было, но Табаки понял, что я имею в виду, и утвердительно кивнул. А после недолгой проверки радостно заулыбался и даже сглотнул собравшуюся во рту слюну.
    Такая реакция на вид свежего мясца порадовала меня не по-детски, поэтому я попросил Коростелева разжечь костер, а сам нарезал окорок на небольшие кусочки, нанизал их на заранее приготовленные прутья, посыпал солью и перцем и убрал в целлофановый пакет.
    Ольга, тусовавшаяся рядом со мной чуть ли не с первых минут процесса, посетовала на то, что у нас нет ни уксуса, ни вина, а затем поинтересовалась, чем я собираюсь заниматься до момента, пока сушняк превратится в угли.
    Честно говоря, я собирался отдохнуть. Но, выяснив, что ей от меня надо, я забил на собственные планы, вырезал из подходящей ветки два деревянных «клинка» и устроил ликбез по ножевому бою.
    Ничего особо сложного, естественно, не давал – поставил в правостороннюю стойку, объяснил, почему стоять надо именно так, а не иначе[69], а потом продемонстрировал технику парной отработки блокирования атак в шестой-седьмой и десятый-одиннадцатый[70] секторы. Причем в самом простом варианте: в шестой и десятый с правой, а в седьмой и одиннадцатый, соответственно, с левой руки.
    Из-за того, что траектория движения бьющей конечности не сильно отличалась от привычного ей маваси-учи, а блокирующей – от хики-уке, шуто-уке и осай-уке, принцип она поняла довольно быстро. И вскоре разошлась не на шутку, вкладывая душу в каждое движение.
    Унять ее энтузиазм удалось только запаху жарящегося мяса. И то не сразу – первую порцию шашлыка она «великодушно» уступила Толяну и ап-Куерресу. А когда поспела вторая, нехотя разорвала дистанцию, с чувством поблагодарила меня за тренировку и высказала надежду на то, что я уделю ей немножечко времени еще и после ужина.
    Увы, с последним не сложилось – когда я спорол последний кусок шашлыка и задумчиво уставился на костер, пытаясь понять, стоит ли поджарить себе еще шампурчик, по вершинам деревьев прокатился неслабый такой шквал, а в воздухе резко запахло влагой.
    – Дождик будет о-го-го. И довольно скоро… – предупредил я, заметив над кронами краешек угольно-черного облака. – Поэтому советую не хлопать ушами и разобраться со всеми запланированными процедурами прямо сейчас…
    …Минут через двадцать пять, когда с травы перед палатками пропало все, что могло промокнуть, Табаки с Толяном отправились баиньки, а госпожа Фролова, закутавшись в непромокаемый плащ, примостилась возле меня и осторожно дотронулась до моего предплечья:
    – Ма-акс?
    – Аюшки?
    – Я устаю меньше всех, а сплю от заката и до рассвета! Тебе не кажется, что это несправедливо?!
    – Оль, ты – девушка…
    – Блин, ну вы же не железные!
    – Если ты перестанешь высыпаться, то начнешь клевать носом на ходу… – вздохнул я. – А это небезопасно: если ты подвернешь или сломаешь ногу, то нам придется нести тебя на носилках…
    – То же самое может случиться и с Толяном!
    – Угу… – кивнул я. – Может. Но его я, если что, оставлю. Почти где угодно. И со спокойной душой. А тебя – нет!
    Девушка опешила:
    – В каком смысле «оставишь»?
    – Коростелев весит порядка ста десяти килограммов. И донести его в домен ап-Риддерка ДОСТАТОЧНО БЫСТРО, мягко выражаясь, нереально. Логичнее заныкать его в подходящем убежище, ломануться дальше, а после выполнения задания вернуться…
    – А если не получится?! Ну, то есть если мы завалим ап-Риддерка, а добраться до Толяна тупо не успеем?!
    – Так выживет хоть кто-то… – криво усмехнулся я. – В противном случае каюк настанет всем…
    – Цинично… – опустив взгляд, глухо пробормотала Ольга. – Но, наверное, правильно…
    Потом помолчала минуты две и добавила:
    – Тогда, может, стоит припахать к ночным дежурствам Табаки?
    Я отрицательно помотал головой:
    – Рискованно.
    – Почему? Он сказал, что поверил в данное ему обещание. И вроде бы ведет себя идеально!
    – Доверять наши жизни старшему сыну приказчика, тиснувшему заначку отца, чтобы заплатить за год обучения в академии магии, я не собираюсь.
    – Он же сказал, что до безумия хотел стать магом! – напомнила Ольга.
    – Угу. Он и сейчас хочет. Только теперь – «раскачать» дар до четвертой ступени и выше, ибо с этого уровня маги Жизни начинают зарабатывать нормальные бабки!
    – Ты обещал ему десять золотых!
    – Ага. Ровно столько, сколько стоят три года учебы… – кивнул я. – Но этот парнишка живет по принципу «цель оправдывает средства», поэтому при любом удобном случае, не задумываясь, стырит все имеющееся у нас золото и даже ручкой не помашет…
    – Хм.
    – Скажи, тебя не удивила его реакция на инфу о том, что снарров, которые ломились к нему, вальнула именно ты?
    – Мне показалось, что в первую секунду он хотел что-то пообещать… – неуверенно пробормотала Фролова.
    – Ага. А потом подумал и решил, что на фиг надо. Дальше объяснять?
    – М-де…
    – А что тебя удивляет? Как говорится, лучше синица в руках, чем утка под кроватью…
    Девушка пропустила шутку мимо ушей:
    – Тогда, может быть, имеет смысл его на ночь усыплять? Ну, той химией, которой ты вырубал и его, и меня?
    – Ее осталось ой как немного…
    – А если связывать? Ну, теми же хомутами?!
    – При необходимости я без особых проблем выверну первые суставы больших пальцев из суставных сумок и достану кисти из наручников. Кто знает, на что способен толковый маг Жизни?
    Ольга помрачнела:
    – Куда ни кинь – всюду клин?
    – Да нет, все нормально… – как можно жизнерадостнее улыбнулся я. – Просто я очень не хочу рисковать…
    …Фролова ушла к себе минут через двадцать, когда с неба упали первые капли дождя, а небо со стороны Одденмара начали озарять частые вспышки молний. Закрыв клапан палатки, она какое-то время курочила свой рюкзак, перекладывая шмотье, потом забралась в спальник и завела нетбук. Судя по постоянно меняющейся освещенности, решила посмотреть либо музыкальные клипы, либо какой-нибудь фильмец.
    Злобствовать я не стал, так как понимал, что засыпать в десять вечера по земному времени ей может быть несколько непривычно. Да и на фоне постоянно полыхающего неба слабое свечение стенок ее палатки смотрелось как-то несерьезно.
    Пока она приобщалась к шедеврам земной музыки или киноискусства, я навестил «великого и ужасного», настоятельно посоветовал ему не покидать палатку до рассвета и очень подробно объяснил, чем это чревато. Потом слегка поразвлекался, устанавливая разного рода гадости на самых вероятных траекториях движения возможных незваных гостей и ап-Куерреса. А когда на нашу поляну обрушилась стена дождя, вернулся на облюбованное место, поплотнее завернулся в плащ-палатку и принялся получать «удовольствие» от нелегкой доли часового.
    Ольга закончила киносеанс в два сорок ночи по местному времени. А в два сорок четыре выскользнула из палатки и, дисциплинированно отойдя от нее буквально на десяток шагов, справила малую нужду. На вспышки молний практически не реагировала, а вот при самых сильных ударах грома рефлекторно вжимала голову в плечи. В четыре семнадцать с какого-то перепугу проснулся Коростелев – вышел в эфир и, перекрикивая жуткие помехи, заботливо поинтересовался, не зарубает ли меня. Я честно сказал, что нет, пообещал разбудить, «если что», и продолжил созерцать окрестности. А в пять ноль шесть, когда грозовой фронт ушел далеко на восток, вдруг понял, что тихий шелест водяных струй действует на меня, как колыбельная.
    Двадцатиминутная прогулка вокруг палаток отбила желание спать. Но лишь на полчаса. И к половине шестого я начал считать минуты, оставшиеся до смены. Естественно, не забывая смотреть по сторонам и очень внимательно вслушиваться в звуки ночного леса.
    За четыре минуты до семи, когда я поглаживал пальцем тангенту гарнитуры и уже чувствовал щекой приятное тепло и сухость своего спальника, со стороны палатки Фроловой раздался полупридушенный хрип. А через полсекунды, когда я рвал жилы, выкладываясь покруче, чем Усэйн Болт[71] на стометровке, до меня донесся ее до смерти перепуганный голос:
    – М-ма-а-акс!!!
    Через несколько мгновений, обежав вокруг палатки и убедившись, что она цела, я вломился в тамбур, отодвинул в сторону входной клапан и посветил внутрь фонарем.
    – М-м-ма-а-акс, с-ска-жи, ч-что у м-меня н-на ш-ше-е? – трясясь как осиновый лист, прошептала Фролова.
    Я чуть шевельнул фонарем, осветил верхнюю часть ее тела, едва прикрытую полупрозрачной маечкой, и скрипнул зубами: сантиметра на два ниже ее левого уха темнело что-то вроде слизняка. Только небольшое – чуть меньше сантиметра в длину – то ли темно-синее, то ли черное, заметно более плотное, чем земной моллюск, и вдобавок покрытое короткими шерстинками…
    – Стой так и не шевелись! – приказал я, поводил лучом по расхристанному спальнику и разбросанным вещам, углядел на аккуратно сложенном топе еще одного «моллюска» и, свернув тряпку стволом пистолета, дернул ее на себя: – Не шевелись, ладно?! Я сейчас сбегаю к Табаки, выясню, что это за хрень, а потом вернусь и сниму с тебя ее сородича!
    Ольга побледнела еще сильнее, нервно сглотнула и… еле заметно качнула головой:
    – Т-ты т-только п-побыстрее, л-ладно?
    Я кивнул, тут же вылетел наружу, а уже через десяток секунд вломился в палатку к магу Жизни:
    – Тарбак, проснись, ты мне нужен!!!
    Ап-Куеррес открыл глаза и тут же испуганно натянул на себя край спального мешка:
    – Э-э-э, я никуда не выходил!!!
    – Скажи, что это такое?! – схватив его за загривок и практически ткнув лицом в «слизняка», зарычал я. – Оно ядовито?! Под кожу что-нибудь откладывает?! Как его правильно снимать и что делать после того, как оно снято?!
    – Это – сласс… – сообразив, что я принесся не по его душу, промямлил маг. Потом все-таки пришел в себя и продолжил чуть живее: – Сейчас, в начале лета, не ядовит. А вот осенью…
    – Как его снять?! – прервав ненужное ля-ля, рявкнул я.
    – Проще всего прижечь огнем свечи, лучины или дотронуться до него раскаленным угольком. После того, как сласс отвалится, ранку надо обязательно протереть раствором уклаты, а по-…
    – Что такое уклата?
    – Тот порошок, которым ты обработал мои укусы, действует так же, как она!
    – Ясно! – буркнул я, сообразив, что для обработки раны требуется любой антисептик. – Что-нибудь еще?
    Маг торопливо кивнул:
    – Слассы не ползают поодиночке, так что осмотри того, на ком нашел хотя бы одного, с ног до головы, особенно те места, где есть волосы. И… этот, которого ты принес, очень крупный. Раза в три больше, чем те, которых я видел…
    – Вид тот же?!
    – Угу… – уверенно сказал Табаки. – Да, и еще: если сласса не снять в течение первых суток, он отложит под кожу личинки. И их придется вырезать…
    – Спасибо! – уже вылетая наружу, выдохнул я. Затем метнулся к нашей с Толяном палатке, раскурочил рюкзак, одновременно подняв Коростелева, после чего, ураганом пробежав по лагерю, вломился в палатку к Фроловой. Сжимая в одной руке фонарь, а в другой – вместо пистолета – аптечку и зажигалку «Zippo»:
    – Хрень, которая присосалась к твоей шее, называется слассом. Не ядовита и очень боится огня. Поэтому сейчас я поднесу к ней зажигалку, и она отвалится…
    Девушка облизала пересохшие губы и прикрыла глаза – мол, я поняла, делай все, что нужно.
    Я откинул в сторону крышку, крутанул колесико и, убрав в сторону прядь Ольгиных волос, аккуратно поднес язычок пламени к тельцу присосавшегося моллюска.
    Тот сжался и попробовал отползти в сторону. Причем так бодренько, что Фролова, почувствовавшая его шевеление, чуть было не грохнулась в обморок.
    – Оля, не дергайся, все в порядке! Он просто не допер, что мы ему не рады… – затараторил я, удивившись, что невероятно крутая экстремалка так сильно испугалась какой-то мелкой хрени. Потом коснулся огоньком туловища сласса и успокаивающе улыбнулся: – Вот и все, он сорвался в штопор!
    Девушка отскочила от места падения «страшного зверя» на добрых полметра, рефлекторно потянулась рукой к шее и сразу же получила по пальцам:
    – Не трогай: ранку надо обработать антисептиком и потом перевязать… И еще: Табаки сказал, что эти твари трусоваты, поэтому нападают на беззащитных девушек большими группами.
    Ольга снова побледнела.
    – Ничего страшного в этом нет. Просто после того, как я разберусь с этой ранкой, из палатки надо будет вынести все вещи, а тебя осмотреть. С ног до головы. И очень добросовестно…
    – Хм… – хмыкнула она и покраснела.
    Я опустил взгляд и пожал плечами:
    – Толяна я уже поднял…
    – Зачем?!
    – Тот сласс, которого я снял с твоей шеи, и его сородич-фетишист – мутанты. А основная масса этих моллюсков раза в два-три мельче… – старательно обрабатывая ранку, «погнал» я. – По словам все того же Табаки, они прутся не только с женского белья, но и от запаха хорошего шампуня. Говоря иными словами, дорвавшись до красивой девушки, они дуреют от счастья и стремительно пробираются к ее шевелюре. А т