Скачать fb2
Элитный снайпер. Путешествие в один конец

Элитный снайпер. Путешествие в один конец

Аннотация

    Место действия — Ирак, время действия — наши дни, действующие лица — снайперы элитных подразделений армии США. Задание — выявить и ликвидировать неприятельского снайпера. Эта захватывающая книга написана на основе подлинных деталей будней солдат спецназа США в Ираке. Никаких преувеличений, никакого пафоса, только суровая и неприглядная правда войны. Описанные в романе спецоперации происходили в действительности, каждый персонаж имеет реальный прототип. Военный корреспондент, неоднократно побывавший в горячих точках, Скотт Макьюэн не понаслышке знает героев своего произведения. Этот уникальный опыт позволил ему стать соавтором мемуаров самого прославленного снайпера в американской военной истории, знаменитого Криса Кайла, которого можно узнать в одном из героев романа под именем Гил.


Скотт Макьюэн, Томас Колоньяр Элитный снайпер. Путешествие в один конец

    Scott McEwen, Thomas Koloniar Sniper Elite: One-Way Trip
    Copyright © Touchstone 2013
    First published by Touchstone, a division of Simon & Schuster Inc.
    © Баранов А., перевод на русский язык, 2014
    © ООО «Издательство «Эксмо», 2014
    © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

    Когда я сидел с товарищами — спецназовцами военно-морских сил США в одном из баров Коронадо, они познакомили меня с человеком, которого единодушно описали как самого крутого «морского котика». Тогда я еще подумал, что самые матерые мужики, которых я знаю, пьют сейчас рядом со мной, но если они утверждают, что этот парень круче их, значит, он — настоящий орел.
    «Героя» звали Гилом; небольшого роста (158 см), крепкий. Разговор начался с формальностей: меня представили как соавтора книги «Американский снайпер» и все такое. После пары кружек пива Гил начал задавать заковыристые вопросы насчет книги. А затем я выяснил, чем он так крут.
    В одной из перестрелок, где-то за пределами базы, Гил схлопотал пятнадцать пуль сразу. Выпив еще, Гил показал мне места пулевых ранений. Его тело было буквально изрешечено от шеи до ног. Ранения были нешуточные — их нанесли пули, выпущенные из автомата Калашникова (патроны 7,62 × 39 — «АК-47»).
    Больше всего меня поразило, что Гил гордился не своими боевыми шрамами, а тем, что участвовал в сражении до конца, пока его не унесли в санчасть.
    Эта книга посвящается «морским котикам» — бойцам спецназа ВМС США, которые продолжают сражаться, несмотря на серьезные ранения и численное превосходство противника. Истории вымышлены, но основаны на реальных действиях спецназа в секретных операциях.
    Скотт Макьюэн

1
Монтана

    Серую кобылу аппалузской породы[1] звали Тико Чиз, но главстаршина ВМС США Гил Шеннон звал ее просто Тико. Вместе с женой Мари и тещей он отдыхал на ранчо в Боземене, в штате Монтана, но его настоящим домом был военно-морской флот. Большую часть своей жизни Гил провел либо в военно-морском тренировочном центре Хэмптон-Роуд, что в Вирджинии-Бич, либо в отдаленных уголках планеты, занимаясь тем, что Мари (как ему казалось, слишком часто) шутливо называла «службой великому господину».
    Жизнь любого, так или иначе связанного с армией, нелегка, но чья жизнь на самом деле порой сурова, так это жены спецназовца ВМС США. Гил заметил, что от этого рождалась горечь, которая год от года только углублялась. Масла в огонь подливал и тот факт, что с женой у него было мало общего. Оба любили Монтану, в жилах обоих текла конская кровь, их влекла друг к другу безумная страсть — та, с которой преодолевают силу земного притяжения.
    Гил как раз вдел ноги в стремена и устраивался в седле, когда в конюшню вошла Мари, в джинсах, в коричневой куртке Carhartt, в сапогах. Он одобрительно взглянул на нее и, касаясь края своей шляпы, улыбаясь одними голубыми глазами, произнес: «Здравствуйте, мадам».
    В ответ она улыбнулась так же застенчиво, как всегда после занятий любовью; ее карие глаза сияли, длинные каштановые волосы выбивались из косы. Ей было тридцать шесть. Будучи на год старше мужа, она, по крайней мере, не уступала ему в интеллекте. Скрестив на груди руки, она прислонилась к столбу, на котором висели хомуты для лошадей.
    — Лошадь, должно быть, подзабыла твое имя, пока ты был на службе.
    Гил усмехнулся и осторожно направил лошадь к стене, откуда снял винтовку «Браунинг» под патрон.300 Winchester Magnum с 24-кратным ночным оптическим прицелом.
    — Думаю, она его и не знала.
    Он обтер винтовку и сунул ее в чехол, закрепленный у седла.
    — Эгоистичная тварь — эта лошадь.
    — Ты же знаешь, здесь тебе ничего не угрожает, — удивилась Мари, заметив, что он берет с собой оружие.
    — Да, но я все равно хочу держать оружие при себе, — сказал Гил тем же ровным голосом. Они и так мало времени проводили вместе, поэтому спорить с женой он не любил.
    Она предупреждающе изогнула бровь.
    — Может, оставишь оленей в покое, Гил Шеннон?
    Он рассмеялся: она попала в точку, угадав его планы. Затем вынул кисет из кармана желто-коричневой куртки Carhartt и скатал сигарету. Эта дзен-буддистская отстраненность помогала ему не захлебнуться в бурных волнах тревоги, которые бились о его панцирь, стараясь пробить оболочку и потопить его. Грустно сознавать, но жизнь на ранчо была для него слишком неторопливой, слишком благопристойной и безопасной, и подчас он ловил себя на мысли, что его душа готова выпрыгнуть из тела от скуки. И Гил, конечно, понимал, почему так происходит. Его отец-военный, один из «Зеленых Беретов» и участник многих операций войны во Вьетнаме, передал сыну по наследству накопленный в боях эмоциональный багаж. Хотя Гил очень гордился добрым именем своего отца, но все же сам сознательно решил стать военным, а это означало покинуть Монтану и провести свои лучшие годы вдали от нее. Монтана никуда не денется, говорил он себе. И, когда он одряхлеет настолько, что не сможет бегать, плавать и прыгать, тогда-то он выйдет со службы в ВМС в отставку и поселится здесь с Мари в полной уверенности, что сделал все возможное для защиты своей великой родины.
    Он улыбнулся жене, зажав сигарету между губами.
    — Расслабься. Старик Спенсер разрешил мне охотиться на его территории когда угодно.
    Мари знала, что у мужа глубоко внутри прячутся демоны. Иногда даже можно было угадать их очертания — в такие мучительные мгновения, как этот, когда он хмурил брови, полагая, что она не замечает.
    — Вижу, — задумчиво проговорила она. — Ты отправляешься на пастбище.
    Он затянулся и выпустил дым через ноздри.
    — Не волнуйся. Дальше снеговой границы я не зайду.
    — Я не беспокоюсь за тебя, когда ты дома. — сказала она, отодвигаясь от столба, чтобы коснуться его ноги. — Я уже говорила, что здесь тебе ничего не угрожает. Монтана — твой родной дом, ты здесь черпаешь силы.
    Он наклонился поцеловать ее, потом вытянулся в седле и спросил:
    — Ты не видела Осо?
    — Он, как всегда, сторожит жеребят на улице. Думает, что они его собственность.
    Гил подмигнул ей и, дав шенкеля лошади, направил ее к двери. Завернув за угол, он увидел ретривера чесапикской породы, сидевшего у загона, где паслись две кобылы и их два пестрых жеребенка.
    — Осо! — окликнул он собаку, и та потрусила к нему. Ее полное имя было Осо Касадор, что по-испански означало «охотник на медведя». Так ее звал прежний владелец ретривера — Мигель, покойный друг Гила. Он натаскивал пса для охоты на гризли на землях, раскинувшихся за Йеллоустонским парком. Потом Мигель умер от рака, и его дочь Кармен притащила Осо на похороны и упросила Гила приютить собаку на ранчо, сославшись на то, что квартира в Лос-Анджелесе слишком мала для 55-килограммового пса. Гил даже не успел над этим поразмыслить, а Мари уже схватила Осо за поводок и привела в дом. Ретривер неплохо устроился: охранял жеребят, отгонял от них койотов, а во время отъездов Гила присматривал за Мари и ее матерью и, ко всему прочему, обладал недюжинным талантом подмечать дичь даже с далекого расстояния.
    По правде говоря, было в Осо что-то от морского пехотинца. Он рьяно — порой даже слишком — охранял Мари, пока Гила не было дома. Когда Осо был чем-то доволен и обнажал зубы, улыбка его становилась зловещей, по-песьи угрожающей, — та улыбка, которую тяжело разгадать. Чем-то он напоминал молодых «морских котиков»[2], работавших с Гилом: такие же отчаянные и преданные, умные, спортивные, бесстрашные и зачастую страшно упертые. И, подобно той же молодежи, Осо оспаривал первенство с Гилом. У Гила была колоссальная сила воли, но, тем не менее, он мог смело доказать свой статус лидера так, как это доказывает самец в животном мире. Железную волю он унаследовал от отца и в своем характере больше всего ценил именно эту черту. Во время службы в DevGru[3] Гил не отличался ни ростом, ни быстротой реакции, ни особенной точностью стрельбы, но в бою его не раз выручали стойкость и выдержка, в то время как прославленные обладатели физических достоинств оказывались не у дел.
    Именно поэтому в спецоперациях он оказался незаменимым бойцом.
    Гил осадил лошадь, и она пустилась рысью к пастбищам. Было прохладно, но Осо предпочитал бежать в тени лошади. И хотя Гила одолевали сомнения, он считал, что лучше, если солнце не слепит глаза собаке.
    За двадцать минут он доскакал до западных ворот ранчо, где остановился, чтобы перекурить. Не слезая с лошади, он достал из кармана косточку-печенье и бросил ее псу. Тот мигом выкопал лапами ямку, поместил туда кость и зарыл ее носом, затем уселся и принялся лаять, ожидая добавки.
    Гил улыбнулся и, глубоко затянувшись, бросил еще одну. Осо вмиг слопал угощение.
    Через два часа они взобрались на вершину горной цепи, где Гил спешился. Он осматривал с высоты Долину Спенсер, зная, что там, внизу, в кустах, бродят осторожные олени. Скоро начнется гон, животные станут буйными, и поэтому сейчас — самое время на них охотиться, пока они спокойны. Совсем не сложно пристрелить животное, одержимое гормонами, когда оно вертит задницей, почти вынуждая охотника спустить курок.
    В сотне метров левее по склону из-за дерева выступил крупный лось. Осо сразу прижался к земле, показывая, что заприметил добычу.
    Охотник достал винтовку, снял крышки с объектива оптического прицела и взвалил оружие на плечо, чтобы точнее прицелиться. Матерый олень с крупными увесистыми рогами неспешно жевал охапку травы, не подозревая об опасности. Гил прикрыл объектив и убрал ружье обратно в чехол. С такого расстояния он смог бы убить оленя и камнем. Но он предпочитал не расходовать пули, если дистанция была меньше ста метров. В охоте Гил ценил сложность процесса, а не результат.
    Он снял седло с Тико, затем привязал ее к соседнему сухому дереву. Потом налил воду в чашку для Осо и, расчистив небольшой клочок земли, устроился за седлом. Когда положение для стрельбы было готово, он повторно вытащил ружье и настроился ждать. Гил оценил направление слабого ветра, рассчитал в уме расстояние до воображаемых мишеней. В сущности, сами цифры не занимали его, вычисления производились невольно, сами собой, как дважды два — четыре.
    Через сорок минут Осо вскочил и помчался в долину.
    Гил вскинул ружье и взял на мушку оленя, стоявшего на тридцатиградусном уклоне, головой к лесу. Поскольку мишень была под углом и дул ветер, для точного выстрела целиться нужно было чуть ниже. Гил взял поправку машинально, ни на миг не задумываясь, а вот новичкам в спецназе над этой задачей приходилось поломать голову.
    Перекрестие прицела охотника остановилось там, куда он и хотел всадить пулю калибра 7,62 мм — между холкой и лопаткой. Он изменил фокусное расстояние прицела, будто собирался поразить цель не с девятисот метров, а с семисот тридцати. Этому не учат за партой — такая точность вырабатывается после тысячи выстрелов.
    Если бы Гил сомневался, что только ранит животное, а не убьет наповал, он бы целился в область поближе к сердцу.
    Только он набрал в грудь воздуха и приготовился нажать спусковой крючок, как воспоминания о первой ликвидации в бою снова во всех красках нахлынули на него…

    Шел второй месяц Второй иракской кампании. Гила и его напарника Тони направили в пригород Багдада — поручили вытащить из беды две роты морских пехотинцев, которые выкашивали стрелки противника. Одного из своих снайперов морпехи уже лишились, а нескончаемые обстрелы подорвали их боевой дух. По этой причине их командир запросил помощь, и спустя полтора часа вертолет «Кейюс»[4] доставил Гила и Тони в тыл к морпехам.
    Пять кварталов, которые они вынуждены были пройти, походили на круги ада. Но необходимую им информацию за время этого путешествия им удалось собрать.
    Пока они добирались до передовой, Тони отмечал на карте места, где пули вражеского снайпера настигли своих жертв. Закончив, он ухватил Гила за локоть и потащил в бетонный гараж.
    Там Тони опустился на колени и развернул карту.
    — Смотри сюда. Видишь, какая выходит схема? Все не случайно. Это — один человек, Гил. И он отступает зигзагами. Чуешь?
    Он водил пальцем туда-сюда по сетке координат, подкрепляя сказанное.
    — Он ходит из угла в угол — чистит сектор. Зона поражения сужается, и именно в нее попали все наши застреленные ребята. Этот чертов стрелок проливает кровь наших, и пока они перейдут в другую часть города, то лишатся еще десятерых. Пусть только попробует этот дух уйти в тень — мы живо его найдем!
    Тони быстро свернул карту и заткнул ее за бронежилет.
    — Сейчас надо найти командира и заставить его остановить наступление, пока не стемнело. А еще лучше — убедить ребят сдать один-два квартала. Хаджи соблазнится и попадет к нам прямо в руки. А потом мы оторвем ему яйца!
    Выйдя из гаража, они натолкнулись на санитара и двух носильщиков, тащивших молодого пехотинца с размозженным лицом.
    — Опустите его, — скомандовал санитар. — Я верну тебе дыхание, парень!
    Гил не мог оторвать глаз от мясного фарша на месте человеческого лица. С трудом верилось, что солдат без лица все еще жив.
    Санитар спешно выполнил трахеотомию, чтобы восстановить дыхание раненого, затем помощники вновь подняли носилки и направились к приближавшемуся эвакуационному самолету.
    — Пошли давай. — Тони тронул Гила за плечо, и оба отправились на поиски майора, который командовал операцией.
    Тони пришлось потрудиться, чтобы убедить майора сдать два квартала, захваченных с таким трудом.
    — Сэр, послушайте, при всем нашем уважении, вы просили у нас помощи. Сейчас я расскажу, как мы прикончим этого ублюдка. Отдадите им два квартала, сэр, — и эти придурки решат, что выигрывают это долбаное сражение. И их адский снайпер не устоит и займет лучшую позицию.
    Тони показал на настенном аэрофотоснимке место предполагаемой позиции.
    — Я абсолютно уверен, что он был здесь, когда за десять минут угрохал шестерых наших.
    — И где вы собираетесь его накрыть? — поинтересовался майор.
    Тони ткнул в высокое здание в центре, на юге квартала, где предположительно скрывался снайпер.
    — Мы займем позицию на высоте, сэр, а оттуда его гнездышко славно просматривается.
    Майор с надеждой посмотрел на капитана:
    — Что думаешь, Стив?
    Капитан взглянул на Тони и сказал:
    — Вы вообще понимаете, что если мы отдадим квартал, то здания опять перейдут к врагу? Вы будете отрезаны и окружены.
    Тони улыбнулся в ответ.
    — Только на чуть-чуть, капитан.
    Капитан кивнул и повернулся к майору.
    — Будь я командиром, последовал бы их совету. По мне, так парень знает, о чем говорит.
    — Хорошо. Сколько времени вам нужно, чтобы занять позицию? — спросил майор.
    — Не больше пятнадцати минут, сэр, — ответил Тони. — А после можете отступать. Чтобы снова влезть в свое логово, снайперу придется пройти по одной из этих узких улочек. И тогда-то мы подстрелим его задницу.
    Двадцать минут спустя Гил и Тони уже были на месте, откуда открывался вид на убежище снайпера в углу мясного рынка. Сами они надежно укрылись под крышей трехэтажного дома, когда морские пехотинцы отступали. Уже через десять минут войска противника поспешно заняли позиции, оставленные в первой половине дня.
    — Мы можем замочить кого-то из этих ребят прямо сейчас, — предложил Гил, наблюдая неприятеля в прицел винтовки «М-21»[5], с которой он тогда воевал.
    — Только этого-то наш снайпер и ждет, — с горечью в голосе проговорил Тони, тоже отслеживая врага через оптический прицел «М-21». — Он же только и мечтает увидеть, как кто-то подстрелит его подсадную утку. Дай ему время. Не спускай глаз с духа, который будет идти с винтовкой Драгунова[6]. Это и будет твой парень.
    — Мой парень? — на секунду оторвался от своей винтовки Гил, не понимая, о чем речь.
    Тони расплылся в улыбке.
    — Извините, дорогая Гиллиган, но лучшего жениха, увы, пока для вас не подыскали.
    Гил ощутил, как начали потеть его ладони, и снова уставился в прицел. Он внимательно изучал каждого, кто попадал в поле зрения, изучал их оружие, лица, бороды, разноцветные шемахи[7], развевавшиеся на ветру из-за того, что солдаты шли прямо вперед. Многие из них смеялись, восторженно жестикулировали, ошибочно полагая, что освободили город от американских солдат.
    Мужчина, одетый в зеленое, с винтовкой длиннее, чем обычный автомат Калашникова, метнулся из прачечной и исчез под тентом.
    — Ты его видел? — спросил Гил. — Там парень прячется под навесом. Он похож на того, с винтовкой Драгунова.
    Снайперская винтовка Драгунова — самозарядная винтовка калибра 7,62 мм, разработанная в Советском Союзе в 1963 году. Хотя изначально она не задумывалась как снайперское оружие[8], снайперы Среднего Востока до сих пор предпочитают тяжелую СВД другим, похваляясь, что с оптическим прицелом поражают любую цель с 1300 метров.
    — Заметил прицел?
    — Нет, не вижу прицела. Рукоятка замотана тряпьем.
    — Может, просто ручной пулемет Калашникова, — предположил Тони. — Тот, кого мы ищем, не мог укокошить столько наших, стреляя с открытого прицела.
    Ручной пулемет Калашникова («РПК-74») — легкий пулемет, который внешне напоминает повзрослевший «АК-47».
    Спустя две минуты темно-зеленое пятно выскочило из-под навеса, но на этот раз на винтовке был установлен оптический прицел.
    — Поймал! — сообщил Гил. Он не мог толком прицелиться, так как неприятель весьма осторожно перемещался по улочке — от магазина к магазину.
    — А, что я тебе говорил! — обрадовался Тони. — Он старается занять эту чертову позицию. Успокойся и дай ему подойти поближе. Он повернется к тебе спиной. А вот когда будет взбираться на лестницу — тогда его смело прикончишь.
    Неприятель в последний раз оглядел улицу, смело осмотрел крыши, без шансов заприметить Тони и Гила среди каменных домов города. Юрко, как ящерица, он устремился к лестнице, которую и собирался занять.
    Он поднялся наверх и теперь был в ста восьмидесяти метрах от Гила.
    — Мочи его, — тихо скомандовал Тони и на случай, если Гил промажет, тоже следил за снайпером через прицел винтовки.
    Гил прицелился в позвоночник в районе шеи, и нажал на курок. Снайпер умер мгновенно: упал на колени и соскользнул с лестницы.
    — Получи свое, ублюдок, — сказал Тони и похлопал Гила по плечу. — После сражения мы найдем эту дохлую свинью, и ты получишь трофей.
    Сейчас Гил лежал в боевой позиции за седлом, всматриваясь через прицел в оленя, который грациозно передвигался по траве. Животное остановилось, принюхиваясь. Гил сделал вдох и спустил курок. Пуля пробила хребет в районе шеи, перед лопатками, и олень замертво упал, не ведая, кто или что его убило.

2
Афганистан

    Провинция Нангархар

    Уорент-офицер[9] Сандра Брукс сидела и курила у открытой двери UH-60M — «Черного ястреба»[10] — рядом с уорент-офицером Билли Митчеллом. В свои двадцать девять голубоглазая, темноволосая Сандра уже была первоклассным пилотом и сейчас совершала свой третий полет на Средний Восток. Они наблюдали, как шесть рейнджеров отрабатывают ночной налет, запланированный на следующую неделю.
    Сандра и Мишель были элитными пилотами 160-го авиационного полка специальных операций (SOAR), больше известного как «Ночные сталкеры». Обычно полк взаимодействовал как со спецназом сухопутных войск, так и с «морскими котиками». В войсках специального назначения они были лучшими из лучших — главные сорвиголовы в небе для главных врагов на земле, и Сандра была первой женщиной-пилотом в команде.
    Сейчас рейнджеры проводили боевые учения на фанерном макете деревни, отрабатывая скоординированную атаку предполагаемого объекта. Тренировка проходила в строжайшей секретности, поскольку всего в восьмидесяти километрах от них пролегала линия фронта (насколько можно назвать это захолустье фронтом). Целью рейда был мусульманский духовный лидер Аасифа Кохистани, проживавший в небольшой деревушке на севере провинции Нангархар. Кохистани возглавлял афганскую политическую партию «Исламское общество» — «Хезб-е Ислами Кали» (ХИК). ХИК оказывала политическое давление на парламент, а, по последним данным разведки, Кохистани, связанный с движением Талибан[11], намеревался усилить военную власть по всей провинции — и это на фоне планового сокращения американских войск в регионе.
    Естественно, если ХИК и Талибан объединятся, американцам и думать нечего об уменьшении численности войск. Поэтому Кохистани необходимо убрать со сцены. Если этого не сделать, он может набрать такую же силу, как Гульбеддин Хекматияр, глава ХИГ («Хезб-е Ислами Гульбеддин»)[12], имеющий влияние в Долине Шок в Гиндукуше. Обе группировки — ХИК и ХИГ — за последний год нарастили влияние в парламенте, и обе были враждебно настроены против каких-либо афгано-американских отношений.
    Сандра смахнула легким щелчком окурок, растянулась на вертолетной площадке и закрыла глаза, довольно улыбаясь самой себе. Она и глава команды рейнджеров, капитан Шон Бордо, провели вместе ночь, прежде чем вернуться на авиабазу за Джалалабадом. Они оба нуждались в этом, ведь их законные супруги находились далеко — на другом краю планеты. Полгода — немалый срок для каждого, а если учесть, какого напряжения требовала от них работа, то чего удивительного, что под влиянием стресса и необычайного возбуждения все и произошло? И это была не измена. Всего лишь зов матушки-природы. Сексуальное влечение друг к другу сейчас ослабело, и оба уже соображали яснее, стараясь сосредоточиться на задании.
    — Ну как там Бет? — спросила Сандра.
    Митчелл сидел, щурясь от утреннего солнца, и наблюдал, как рейнджеры занимали позиции для нового штурма «деревни». Он да Сандра — единственные, кто обеспечивал безопасность тренировки. Он медленно затянулся, размышляя о своей жене, которая должна родить уже на этой неделе.
    — Вчера, — отозвался он, — она сказала, что может родить в любой момент. Может, рожает прямо сейчас. Как вышло, что у вас с Джоном до сих пор нет детей?
    Она подняла голову и взглянула на него.
    — Я похожа на человека, который хочет иметь детей?
    Он рассмеялся.
    — Смотрю, мы малость отличаемся.
    — Может, и так, — согласилась она, приподнимаясь на локтях. — Но мы с ним видим друг друга только четыре месяца в году. Иногда я даже удивляюсь, почему мы…
    Пулеметная очередь обрушилась градом на «Черный ястреб», пули засвистели в воздухе.
    — Что за херня?! — возмутился Митчелл, хватая винтовку М4. — Враг у ворот!
    — Нас атакуют! — послышался крик рейнджера из отдаленного угла бутафорской деревни.
    Раздались взрывы минометных мин, звуки предательски свистящих пуль разрезали воздух. Первые автоматные очереди быстро стихли, и фанерные строения рухнули одно за другим, как карточный домик. Двое рейнджеров, находившихся невдалеке от Сандры и Митчелла, вскочили на ноги и побежали к вертолету. Еще одна очередь — и их не стало.
    — Боже мой! — Сандра взобралась в кабину пилота. — Откуда они вообще нарисовались, здесь, в этом захолустье…
    — Надо заставить эту дуру взлететь. — Он перешел на место пулеметчика позади нее. — А то сидим тут, как живые мишени!
    Четверо оставшихся рейнджеров были все еще в ста метрах по ту сторону деревни. Но как только Сандра щелкнула включателем и лопасти начали вращаться, рейнджеры побежали к вертолету.
    — Взлетаем через шестьдесят секунд.
    — У нас нет и шести…
    Минометная мина взорвалась в задней части вертолета. Отделившаяся хвостовая балка болталась и разворачивала вертолет. Митчелл ударился о люк, сильно разбив при этом голову, а Сандру отбросило на другую сторону кабины. Воздух наполнился звуками вражеского обстрела. Пули бились о фюзеляж, пока Сандра тщетно пыталась вызвать по радио подкрепление.
    — Мы в дерьме, — Митчелл схватил ее за руку — Надо выбираться отсюда.
    В этот момент пуля ударила его в грудь, и Митчелл упал замертво.
    Капитан Бордо запрыгнул в вертолет, взял Сандру за шиворот и выволок ее под градом вражеских пуль. Их обоих успели ранить, и они упали у двери вертолета. Три оставшихся рейнджера какое-то время прикрывали их, но, понимая, что противник готовится их отрезать, солдаты устремились к скалам, надеясь укрыться там.
    — Ты успела вызвать подмогу? — спросил Бордо, обстреливая рощицу, чтобы заставить противника пригнуться к земле.
    — Они в первую очередь уничтожили радио, — проговорила Сандра, задыхаясь от боли в бедре, куда ее ранили из АК-47.
    — Кажется, перебита кость, Шон. Невозможно болит. Черт!
    Бордо сгреб автомат «М-4»[13] Митчелла и сунул Сандре в руку, а сам то ли понес, то ли потащил ее к камням, где рейнджеры прикладами карабинов уже рыли окопы.
    — Мы в глубоком дерьме, братцы. Нечем укрываться и некуда бежать.
    Один из рейнджеров наложил Сандре на ногу жгут. Первый шок начал проходить, и Сандра стала терять сознание.
    — Надо срочно что-то придумать, — сказал один из рейнджеров. — Если они начнут обстрел из минометов, мы — трупы.
    — Они бы это уже сделали, — заключил Бордо. — Нет. Нас собираются брать живыми.
    — Или ее, — предположил сержант Торнеро.
    — Да, или ее.
    Бордо с отвращением сплюнул. Их радист был убит, и потребуется не меньше часа или двух, чтобы их хватились и прислали другой вертолет. Предполагалось, что здесь — безопасная зона, поэтому именно ее и выбрали для тренировок. Но что-то пошло не так.
    — Точно не знаю, но, похоже, нас здесь поджидали.
    Торнеро зажимал рану на плече тряпкой.
    — В штабе так верещали об этой операции, что меня уже ничего не удивляет.
    — Не хотелось бы еще и женщину втянуть во все это, — сказал Бордо.
    — Хотите на мое место? — застонала Сандра, борясь с подступающей рвотой.
    Начался новый серьезный обстрел. Приходилось лежать прижимаясь к земле, пока враг приближался.
    — Их не меньше двадцати! — прокричал один из рейнджеров, отстреливаясь. Он убил одного из нападавших. — Они берут нас в кольцо.
    Бордо понимал: их время истекло. Либо сдаваться, либо вырываться и бежать — но как вырваться, не оставлять же Сандру умирать?
    — Сержант, вы, трое, спасайте свои задницы! — скомандовал Бордо. — Выбора нет. Постарайтесь пробиться к северу, там наши. Сдаться — это не выбор.
    Торнеро переглянулся с двумя членами команды, все они отрицательно покачали головами. Торнеро снова посмотрел на Бордо и с ухмылкой сказал:
    — Думаю, мы останемся, капитан.
    — Я сказал: спасайте свои шкуры!
    Вдруг Торнеро на мгновение оторвался от земли, чтобы метнуть гранату, и снова упал ничком.
    — Вы можете отдать нас под трибунал, если мы, конечно, доживем до этого, сэр. Но мы решили — мы остаемся.
    — Упрямые придурки, — промямлил Бордо, подползая к северу, чтобы лучше разглядеть, где можно укрыться. Три «духа» уже захватили склон. Завидев его лицо, они открыли стрельбу. Капитан выдернул чеку из гранаты и метнул по направлению к стреляющим. Подползая к своим, он получил две пули — одну в руку, другую — в спину, в пластину бронежилета из карбида бора. Граната оглушительно разорвалась, вокруг полетели клочья тел. Бордо и команда присели на корточки и открыли стрельбу по всем четырем направлениям, когда враги вплотную приблизились к ним.
    Одному из рейнджеров пуля попала в лицо, и он повалился навзничь.
    Понимая, что им остались считаные секунды, Бордо расстрелял все до последнего патрона на «М-4», затем взял свой пистолет «M-9»[14] и нацелил его на Сандру.
    Она ему подмигнула и закрыла глаза рукой.
    Он чуть замешкался, вспоминая проведенную вместе ночь, и только потом спустил курок.
    Мгновением раньше пуля калибра 7,62 мм пробила ему голову, и его выстрел прошел рядом с плечом Сандры, когда он упал.
    Сержант Торнеро повернулся, чтобы прикончить человека, убившего Бордо. Он прошил его очередью от паха до глотки, а затем почувствовал удары в бронежилет, по конечностям и по животу. Он упал вперед на четвереньки, и, харкая кровью, получая новые пули, бесстрашно пополз вперед, чтобы накрыть тело Сандры собой.
    Она тем временем пыталась вытащить пистолет из кобуры Торнеро, как вдруг темная фигура талиба загородила солнце. Он наступил ей на руку, сам достал пистолет Торнеро и швырнул его одному из своих людей. Тело сержанта оттащили. Человек, спокойно говоривший на пушту, указал на американское оружие и поручил забрать его с собой. С рейнджеров быстро сняли все: бронежилеты, сапоги, боеприпасы, а также деньги, часы и даже армейские жетоны.
    Пребывавшая без сознания Сандра смутно помнила, как ее поднял и потащил низкорослый, плечистый человек. Она на секунду открыла глаза и увидела только землю под его ногами и его пятки в сандалиях, которые при ходьбе болтались из стороны в сторону.
    Они шли до конца дня, сворачивая к холмам на пакистанской границе. Ночью Сандра изредка просыпалась от толчков грузовика, поднимавшегося в горы Гиндукуша. Она пробормотала, что замерзла, и, вероятно, был в задней части машины кто-то, кто говорил по-английски, потому что спустя несколько минут ее накрыли курткой.
    В следующий раз она проснулась от яркого солнечного света, слепившего глаза. Ее вытащили из грузовика, где она ощущала себя куском фанеры в темноте, фанеры, утыканной иголками. Пытаясь выдержать боль, она все же громко вскрикнула, когда ей в ногу вставили железные щипцы. Кто-то могучий, как горилла, держал ее все то время, пока из нее извлекали пулю, а потом накладывали швы. Потом Сандре на голову натянули серый грязный мешок, затолкали обратно в грузовик и поехали дальше.
    Позже, уже ночью, с нее сняли мешок и дали вдоволь напиться воды, направляя при этом фонарик в лицо. Они пила, кашляя и давясь, стараясь выпить как можно больше, затем воду унесли и на нее вновь надели мешок.
    Казалось, она провела в грузовике целую вечность, пока машина не остановилась вновь. Сандру внесли в какое-то здание и привязали к деревянной кровати.
    Утром она проснулась от лихорадки в ноге и со страхом обнаружила, что все еще привязана к кровати. Сапоги и форму с нее сняли, а вместо этого облачили в какое-то грязное белое одеяние из грубой материи. Рядом с кроватью сидел мужчина лет сорока и читал Коран через очки в черной оправе, которые были ему велики. Он был одет в белую джуббу[15] мусульманского священнослужителя, а его аккуратно подстриженная борода подернулась сединой.
    Мужчина повернулся к Сандре — посмотреть, приметила ли она его, затем не спеша закрыл Коран и отложил его в сторону.
    — Ты проснулась, — произнес он на хорошем английском.
    — Верните мою форму, — было первое, что она сказала.
    Он снял очки и спрятал их в карман джуббы.
    — Твою одежду сожгли, — ответил он. — Твою ногу залечили, и ты сейчас далеко от своих людей. Очень далеко. Они тебя здесь не найдут. Я — Аасиф Кохитани, лидер «Хезб-е Ислами Кали». Твои друзья собирались меня похитить из моей деревни в Нангархаре.
    — Брукс, — представилась Сандра. — Сандра Джей, уорент-офицер, 280-76-0987.
    Он скупо улыбнулся.
    — Я это уже знаю.
    Он достал из ящика стола пригоршню армейских жетонов, снятых с ее погибших соотечественников, и выбрал жетон с ее именем.
    — Ты еще и католичка. Что еще ты можешь рассказать мне о планах ЦРУ против нас? Они нападут на нас?
    — Может, развяжете меня? — спросила Сандра, чувствуя, что во рту сухо, как в пустыне.
    Он опустил жетоны на стол.
    — Это невозможно. Ты же еще не сказала мне то, что меня интересует, — спокойно объяснил он. — Тебе лучше рассказать все прямо сейчас. Иначе потом у тебя возникнут проблемы.
    — Я всего лишь пилот, — начала она. — ЦРУ не посвящает нас в свои планы. Я даже не знаю, зачем вы им нужны.
    Самое страшное, что это была правда. Сандра действительно не знала, зачем ЦРУ охотилось за Кохистани и запланированы ли еще военные удары.
    — Ты не просто пилот, — заключил он и взял со стола нашивку «Ночных сталкеров». — Ты одна из этих людей. Мы знаем их очень хорошо. Даю тебе последний шанс рассказать все, что ты знаешь. А потом я позову Рамеша.
    — Вы должны мне поверить, — взмолилась она. — Я ничего не знаю! Если бы я знала, то рассказала бы все. Меня не заботит, что там замышляет ЦРУ.
    — Это не то, что я хочу услышать.
    — Может, мне что-то придумать? — отчаялась Сандра. Пока она лежала, пытаясь вспомнить свои репетиции допросов, которые проходили в школе выживания, Кохистани взял стоявшую у ножки кровати палку, до этого момента незамеченную Сандрой, и отвесил ей удар по раненому бедру.
    Боль в ноге пронзила ее. Почти подавив крик, готовый вырваться из горла, она машинально выгнула одеревеневшее тело. Заглатывая большими порциями воздух, она ждала следующего удара, который по сути не имел смысла — настолько сильна была боль.
    Кохистани стоял с поднятой над своей головой палкой.
    — Нет, не надо, я все скажу!
    Он снова ударил, на этот раз в полную силу. Сандра закричала от боли, ее разум поплыл, а Кохистани тем временем ударил ее и в третий раз. Сандра взвыла от дикой боли. Не стыдясь слез, она пробормотала придуманную информацию, чтобы предупредить четвертый удар.
    Кохистани перестал наносить удары и убрал палку к ножке кровати с выражением лица, которое означало «вот видишь, как неразумно… как бессмысленно ты пострадала».
    Она закрыла глаза, пытаясь плакать как можно тише и стараясь собрать остатки потерянной гордости.
    — Открой глаза! — приказал он Сандре, глядя на нее свысока. — Ты знаешь, почему твоя страна проиграет в Афганистане? Отважные капиталисты потерпят поражение, потому что они отправляют женщин воевать. Сейчас я позову Рамеша, чтобы он проверил, правда ли то, что ты сказала.
    Он вышел из комнаты, а следом вошел звероподобный, свирепый на вид мужчина с брезентовым чехлом. Раздался глухой металлический звук, когда незнакомец поставил его на стол.
    Охваченная немыслимым ужасом, Сандра снова прикрыла глаза в надежде испариться.

3
Монтана

    Гил и Мари застилали конюшню свежим сеном, когда ему на мобильник позвонила мама Мари и сообщила, что его разыскивали по домашнему номеру.
    — Сейчас вернусь, — сказал он жене, опуская телефон обратно в карман.
    Мари на него даже не взглянула. Она разрезала бечевку с другого стога и разворошила сено ногой.
    — Наверняка опять какие-нибудь пустяки, детка.
    Она перестала ворошить сено и уставилась на него.
    — Разве на флоте случаются пустяки? Прошел только месяц, а тебе положено отдохнуть два. Хочешь сказать, что без матроса Гила Шеннона корабли отчалить не могут?
    Гил улыбнулся: его позабавило, что жена назвала его матросом, хотя отлично знала, что это не так.
    — Ну, отчалить-то отчалят, но вот пока я не с ними… могут и не доплыть.
    Она мотнула головой и снова приступила к работе. Сарказм мужа больше на нее не действовал.
    Гил нашел трубку телефона на кухонном столе и вышел на заднюю веранду.
    — Алло, это Шеннон.
    — Гил, привет, это Хал. Тут кое-что стряслось, и я решил позвонить. Можешь набрать меня со спутникового телефона?
    Главстаршина Халлиган Стиллард из DevGru принадлежал к числу близких друзей Гила. Когда Честер Нимитц[16] еще пешком под стол ходил, Стиллард уже служил в военно-морском флоте, и потому был своеобразной легендой среди «Морских котиков».
    — Подожди минуту. — Гил повесил трубку и прошел в спальню. Там он взял спрятанный спутниковый телефон и перезвонил Стилларду. — Ну, что стряслось?
    — Извини, что беспокою тебя дома, ты на отдыхе, — замялся Стиллард. — Вчера Шон Бордо и пятеро его рейнджеров были убиты в ходе вылазки талибов. На юге Джалалабада, в Нангархаре.
    Гил раньше сотрудничал с Бордо, и не раз. Даже считал его другом, но такой старый волк, как Стиллард, не будет из-за этого звонить Гилу на другой край света.
    — Что еще, старшина?
    — Взяли в плен пилота «Ночных сталкеров», — продолжил Стиллард. — Во время тренировки рейнджеров Талибан обстреляли вертолет, убили второго пилота, порубили рейнджеров, а потом еще и сняли с тел все ценное. Проблема в том, что взяли в плен молодую женщину-пилота… красивая, двадцать девять лет… единственная женщина в своем отряде. Не хочется, чтобы все просочилось в телевизор, особенно если ее покажут раненую по «Аль-Джазира»[17]. Думаю, тебя стоит держать в курсе дела, рано или поздно ребята из SOG позвонят.
    SOG — это группа специального назначения ЦРУ, наследница известной MACV-SOG[18], в которой служил отец Гила. ЦРУ не разрешалось иметь собственных штатных специалистов, поэтому ведомство вербовало кадры для разовых заданий из всех родов войск, — так же как во времена Вьетнамской кампании. Эти задания были настолько засекречены, что никто из спецназовцев о них даже не подозревал… по крайней мере не должен был.
    На данный момент Гил числился в DevGru, как и Стиллард. DevGru — одно из подразделений спецназа — было настолько засекречено, что даже правительство США не знало, где именно оно базируется в данный момент. Остальные — это отряд «Дельта», 24-я специальная тактическая эскадрилья ВВС США и «Зеленые береты» сухопутных войск.
    Гил нащупал в кармане куртки табак и вытащил его.
    — Старшина, ты имеешь в виду уорент-офицера Сандру Брукс?
    — Да, ты ее знаешь?
    — Она прикрывала нас сверху несколько раз, — вспомнил Гил. — Они ж ее замучают, старшина. Как это вообще могло случиться?
    — Это сейчас расследует КСО[19], — ответил Стиллард.
    Криминально-следственный отдел был создан генералом Першингом во время Первой мировой войны.
    — Я поговорил с парнем из NCIS[20], у которого есть доступ в КСО. По его словам, федеральные агенты арестовали одного пакистанского разведчика, который снабжал информацией противника. Думаю, он мог передать секретную информацию о планируемом похищении одного из лидеров Аль-Каиды. Слушай, я позвоню тебе через пару дней. Хорошо?
    — Да, старшина. Спасибо за информацию.
    — Не за что.
    Гил спустился вниз, чтобы найти тещу. Она делала сэндвичи на кухне.
    — Спасибо, что позвонила, мама.
    Она улыбнулась. Ее звали Джанет, ей было шестьдесят пять. Свои короткие пепельные волосы она заплетала, как и ее дочь, в косичку.
    — Ты опять нас покидаешь?
    — Нет, это были просто новости. Звонили, чтобы держать меня в курсе дела.
    — По-твоему, Мари купится на такое?
    — Разве вам самим тут не тесно? — хотел пошутить он.
    Она помотала головой, протягивая ему сэндвичи с говядиной и картофельными чипсами.
    — Может, пива?
    — Да, пожалуй — ответил он, втайне сожалея о том, что знает Сандру Брукс лично. Полгода назад они обменивались шутками, делились мнениями о том, как тяжело сохранить брак.

    Вечером, когда теща помыла посуду и отправилась спать, Гил уселся в кресло-качалку у камина и начал сворачивать сигареты.
    Вошла Мари и расположилась у очага с бокалом белого вина.
    — Я тебя уже видела таким, — тихо сказала она. — Твоего друга убили?
    — Нет, это хуже. — Он оторвался от сигареты.
    — Что такое?
    — Вчера талибы захватили пилота одного из наших вертолетов.
    Гил тронул языком сигаретную бумагу и пригладил ее, чтобы она смотрелась как купленная в магазине.
    — Пилот «Ночных сталкеров». Для них это ценная добыча. Наверное, такая же ценная, как «морской котик» или «зеленый берет[21]».
    — И ты его знал?
    — Это она, — тихо сказал он, зажав сигарету губами и прикуривая от спички. — Ей двадцать девять. Хорошие данные. Если это просочится в СМИ, жди заварушки.
    Кивнув, Мари отпила глоток.
    — Еще одна Джессика Линч, — печально проговорила она. — Так когда ты уезжаешь?
    — Они мне звонили не для этого.
    — Я тебя о другом спросила, — сказала она.
    Он схватился за виски рукой, в которой держал сигарету.
    — Дорогая, они до сих пор еще не знают, где она.
    Мари отложила стакан в сторону и растерла колени.
    — Гил, ты извини, конечно, но у меня нет больше сил терпеть эти бесконечные отъезды. Ты уезжаешь или нет?
    Он посмотрел на нее и, понизив голос до шепота, сказал:
    — Я должен уехать, любимая. Не могу объяснить, но чувствую, единственное, что важно — это моя любовь к тебе. Но как мне, мужчине, спокойно жить с этим, когда тут такое?
    Слезы выступили у Мари на глазах, и она вытерла их.
    — А как я могу жить спокойно?
    Он опустил глаза, чтобы не встретиться с ней взглядом. Она — единственный человек, чьи мысли его пугали.
    — Справедливо замечено. Если позволишь дождаться звонка, я подожду. Могут позвонить и в следующем месяце… скорей всего.
    — Посмотри на меня. Ты же сделаешь все, чтобы ее освободить?
    Он призадумался на минуту:
    — Так точно. Уверен, я с этим справлюсь.
    Она взяла бокал, осушила его и потянулась к нему за сигаретой. Затянувшись, Мари вернула ее обратно. Затем выдохнула и снова повернулась к костру.
    — Эта девочка рисковала жизнью ради своей страны. И сейчас ее жизнь стала кошмаром. Разумеется, она заслуживает лучшего от своей страны.
    Мари вновь повернулась к мужу.
    — Но на этот раз ты дашь мне обещание. Ты пообещаешь мне вернуться домой живым, без этого ты не получишь моего благословения.
    Гил сжал губы, чтобы не засмеяться, понимая, что она застала его врасплох, и со всей серьезностью сказал:
    — Я обещаю.
    — Обещаешь что? — спросила она, приподнимая бровь.
    — Обещаю вернуться домой живым.
    — И ты не нарушишь этого обещания, — она ткнула в него пальцем. — Иначе на том свете я тебе и слова не скажу. По меньшей мере, я не буду разговаривать с вами тысячу лет, Гил Шеннон. Уяснил?
    — Боже правый, — пробормотал он. — Так долго?
    — Ты понял меня?
    — Да, мэм, я обещаю… ты этого ждала?
    Она поднялась с пола и расправила полу юбки.
    — Так-то лучше. А сейчас я иду наверх принимать ванну. Ты не будешь спать, когда я выйду?
    Он посмотрел на нее на нее и расплылся в улыбке.
    — Скорей всего нет. Может, подаришь мне сейчас поцелуй? Это повысит твои шансы.
    Она наклонилась и нежно поцеловала его в губы, а после поднялась наверх.

4
Афганистан

    .
    Следующим утром Сандра проснулась от ожесточенного спора двух мужчин. Она не поняла ни слова, но было ясно: с ней хотят что-то сделать. Ее отвязали, но сейчас это уже не имело значения. О побеге нечего и думать: нога воспалилась, да у Сандры и не было обуви и даже носков. Кормили плохо — какой-то странной, незнакомой едой, похожей на жесткое рагу из козлятины. Но больше всего пленницу беспокоила неприятная на вкус вода. Она знала, что долго не протянет, если заразится желудочно-кишечной инфекцией, но другого выбора не было. Чтобы выжить, нужна вода, иначе можно умереть от жажды.
    Она размышляла, сообщили ли мужу о ее исчезновении. Скорее всего, нет: семья — это только Джон. А Джон работал пилотом на Филиппинах — летал на грузовых самолетах ВВС США. Ему, как человеку военному, о ее похищении сообщат не сразу. Иными словами, его поставят в известность, только когда правительство что-то сделает ради ее спасения. Сандра не была дурой. Она знала, что привлекательна и что Госдеп попытается прорваться к ней без шумихи, и, скорее всего, план по ее спасению держится в секрете. Она лишь пешка в кровопролитной шахматной партии, а шансов у нее немного — отчасти потому что не было влиятельной семьи, способной оказать давление. Также она хорошо понимала, что в Гиндукуше у хорошей вьючной лошади прав больше, чем у мусульманской женщины. Ко всему прочему, Сандра была еще и католичкой, а это все равно, что быть здесь еврейкой.
    В глубине души она лелеяла надежду на спасение и считала, что ее должны вызволить из плена те самые мужчины, с которыми она работала, те самые спецназовцы, которые даже в суровых условиях не бросают своих, которые готовы, не считая времени и сил, определить, где ее спрятали, и освободить, пока не стало слишком поздно.
    Внезапно дверь сорвало с петель, она рухнула. В комнату ступил незнакомый бородатый мужчина в паколе[23] — традиционном мужском головном уборе афганцев. С агрессивным и решительным видом он приблизился к ее постели и протянул руку к подолу ее одеяния. Полагая, что он хочет осмотреть рану на бедре, Сандра не сопротивлялась, но он задрал подол до талии. Другой мужчина, который вошел следом за первым, прижал ее плечи к кровати.
    Лягаясь, она с криком вцепилась в глаз бородатого мужчины, стараясь засунуть большой палец поглубже в глазницу, но второй ударил по ее горлу так сильно, что у нее временно перебило дыхание. Первый, схватившись за глаз, выбежал из комнаты. И тут же с улюлюканьем зашли еще мужчины. Связав ее, они сняли с нее одежду. Сандра лежала абсолютно голая и судорожно глотала воздух.
    Мужчины смеялись и тыкали в нее пальцами. Закрыв глаза, Сандра решила не кричать, зная, что это только их раздразнит.
    Один лишь мужчина с бородой не смеялся. Растолкав остальных, он протиснулся вперед и теперь стоял и с ненавистью смотрел на нее. Его правый глаз был окровавлен. Он что-то выкрикнул в соседнюю комнату, и вошел человек с камерой, который попросил всех выйти. Затем бородатый скинул штаны и лег рядом с ней, ругаясь на незнакомом языке. И тогда она начала кричать.

    Десять минут спустя тот же бородатый мужчина, которого звали Наимом, сидел в соседней комнате на столе, стараясь не дергать головой, пока молодая женщина с обрубленным носом осматривала его глаз.
    — Тебе повезло, — тихо сказала она. — Задело бы сетчатку, и ты бы ослеп.
    Наим оттолкнул ее.
    — Не надо говорить, что мне повезло, Бадира. Скажи лучше, что делать, чтобы все прошло.
    — Нужно закапать в глаза лекарство, — пояснила она, — но у нас его нет. Я могу разве что наложить повязку, пусть заживает.
    — Хорошо. Закрой лицо, — сказал он раздраженно и слез со стола.
    Она отстранилась от него, покорно натягивая края хиджаба на искалеченный нос. Открытыми остались только глаза. Так как она была медсестрой, притом вдовствующей, ей разрешалось не закрывать лицо чадрой или паранджой. Именно муж сразу после свадьбы отрезал ей часть носа за то, что она отказалась надевать паранджу. К счастью, несколько лет назад его убили ударом с воздуха невдалеке от пакистанской границы. Их брак был устроен родителями, как, впрочем, и три четверти всех афганских браков.
    В комнату вошел старик, и талибы сердито зашумели, но Наим их успокоил.
    — Не обращай внимания, старейшина. Мы закончили.
    Старика звали Сабил Нуристани. Он был законным главой деревни.
    — Сейчас ты должен ее отсюда забрать, — настаивал на своем Нуристани. — Не то придут их люди и убьют нас.
    — Нет! — резко выпалил Наим. — Мы покажем им видео, и они заплатят, чтобы ее выкупить. Раньше всегда платили.
    — Подумай лучше головой, — проронил Сабил, продвигаясь в глубь комнаты. — Кохистани не давал своего согласия требовать выкуп. Он сказал только, что мы…
    — Аасиф Кохистани мне не указ! — закричал Наим. — «Хезб-е-Ислами» здесь не командуют. Я здесь командир! Мы, талибы, — мы здесь главные! Это мы захватили в плен эту женщину, мы ею и распорядимся.
    — Ты глуп, если рискуешь перейти дорогу Кохистани. У него есть власть.
    Наим напустился на старейшину.
    — Что «Хезб-е-ислами» сделали для деревни? Ничего! У Кохистани даже не нашлось людей для засады. Как думаешь, почему он послал в засаду нас, а не своих людей? А?
    Сабил тревожно покачал головой.
    — Очень жаль. Даже сейчас ты не понимаешь, что Кохистани тебя просто использовал. Вы, талибы, для них просто мусор.
    — Закрой свой рот. Убирайся!
    Нуристани вышел, и Наим захлопнул за ним дверь. Повернувшись к остальным, он сказал:
    — Ему повезло, что я его не побил. Джафар, ты сделаешь пять копий этого видео. Две из них завтра передашь нашим людям в Кабуле. Я напишу для них инструкции. Скоро американцы заплатят за свою грязную женщину, и у нас снова будут деньги. Купим оружия и медикаментов. Вот увидите. А сейчас вы все начинайте работать.
    Комната вновь опустела. Остались только Наим и Бадира.
    — Как долго она протянет? — поинтересовался Наим.
    Бадира пожала плечами.
    — Если нога заражена, совсем немного.
    — Неделю протянет?
    — Если нога заражена, то нет.
    — Так ее нога заражена или нет? — взорвался, негодуя, Наим.
    — Возможно. Ей же антибиотиков не давали.
    — Тогда я пошлю за ними, — сказал он. — Она на твоем попечении. Поняла?
    — Да.
    — Хорошо.
    Затем, мучаясь от боли, он вышел из здания. Бадира тем временем взяла медицинскую сумку и отправилась к Сандре, которая все еще лежала на кровати и плакала от стыда и отвращения.
    Сандра слышала весь спор и понимала, что они решали, убить ее или нет. Получается, еще не убили, если она почувствовала, как Бадира аккуратно присела на краешек кровати и протерла перекисью водорода ее гноившуюся рану. От прикосновений Сандра открыла глаза.
    Она захотела поговорить, но слова застряли в глотке.
    — Я кое-что тебе дам, чтобы ты заснула, — проговорила Бадира с легким британским акцентом. — Тебе надо быть сильной. Твоя нога заражена.
    — Пожалуйста, развяжи меня, — прохрипела Сандра.
    Бадира отрицательно покачала головой.
    — Мне нельзя тебя развязать, но ты не волнуйся. Ты будешь спать.
    — Я не хочу спать, — взмолилась Сандра. — Я должна выбраться отсюда!
    Бадира рассердилась.
    — Послушай меня. Твое правительство за тебя заплатит, и после тебя выпустят. Ты должна потерпеть.
    Сандра мотнула головой от безысходности.
    — Нет, ты не понимаешь! Мое правительство не заплатит — особенно за солдат. Их оставляют здесь умирать.
    — Я не собираюсь с тобой спорить, — повелительно отрезала Бадира. — Ты глотнешь несколько таблеток и уснешь. Проспишь ты столько, сколько тебе потребуется, я за этим прослежу. Пока тебя оставили в покое. Через неделю твоя страна заплатит, и тебя выпустят.
    Не разглядев в глазах Бадиры сострадания, Сандра разозлилась (а злость охватила ее сильнее, чем страх) и перестала упрашивать.
    — Что будете делать с зараженной ногой?
    — Наим обещал принести антибиотиков.
    Сандра заметила, что медсестра собирается наложить на рану повязку.
    — Где ты выучила английский?
    — В Пакистане, — ответила она. — Пока Талибан не захватили власть, я училась в медицинском колледже в Исламабаде. Тогда отец приказал мне бросить учебу и вернуться.
    Бадира умолчала, что ее заставили вернуться, чтобы выдать замуж за сына местного лидера, которому ее отец был вынужден отдать долг. Этот лидер поддерживал талибов. А талибы со всеми должниками обращались жестоко.
    — Можно мне что-нибудь еще надеть? — спросила Сандра.
    — Я накрою тебя покрывалом.
    — И я хочу еще в… — голос Сандры неожиданно задрожал. — Мне нужно очистить организм.
    Бадира поняла.
    — Я все еще не могу тебя отвязать. Но я за тобой уберу.
    Сандра прикрыла глаза, запрещая себе плакать.
    — Спасибо.
    — Ты не должна забывать, где находишься, — предупредила ее Бадира, копаясь в своей аптечке в поисках таблеток. — Ты сейчас не в Нью-Йорке. Ты в Афганистане, и если хочешь выжить, то ты не должна проявлять слабости. Ты должна быть сильной. Иначе ты умрешь.
    Выдержав паузу, она посмотрела на Сандру.
    — Понимаешь, о чем я?
    Американка кивнула.
    — Как тебя зовут? — спросила Сандра.
    — Бадира.
    — Спасибо, Бадира. Я постараюсь.
    Та продолжила искать таблетки.
    — Боюсь, одного старания недостаточно, Сандра Брукс.

5
Афганистан

    Военно-воздушная база в Джалалабаде

    Главный старшина Халлиган Стиллард стоял, задумчиво смакуя остаток сигары Cohiba Robusto, и смотрел на медленно опускающийся трап военно-транспортного самолета «С-130E»[24]. Лицо Халлигана вытянулось, когда он увидел главстаршину Гила Шеннона, медленно сходящего с трапа с винтовкой SR-25[25] на плече. Остальная военная экипировка Гила, в том числе и снайперские винтовки.338 Lapua Macmillan и.308 Remington Modular, находилась в восьми ящиках, которые еще не успели разгрузить с самолета. 7,62-мм полуавтоматическая винтовка SR-25 с прицелом ограниченной дальности вполне пригодна для патрулирования.
    Гил не так часто охранял SOG, но, если во время его дежурства кто-то нападет на авиабазу, при нем должно быть высокоточное и надежное оружие, — такое, как SR-25, а не автомат M4 калибра 5,56 мм.
    И дело даже было не столько в самом автомате, сколько в современных патронах. Натовские патроны 5.56 мм отличались от патронов 5.56 мм, которые использовались во второй половине Вьетнамской войны. Патроны НАТО разрабатывались специально под новый бронежилет русских, чтобы пуля, пробивая защиту, наносила наибольшие повреждения. Однако боевики Талибан и Аль-Каиды не носили никакой защиты, поэтому в их телах пули «М-4» или наносили минимальный урон, или меняли направление и вылетали, не убив врага. Возможно, противник потом и умрет от кровопотери, но до этого успеет положить порядочно народу, в том числе и тебя самого.
    Гил пожал руку Стилларду.
    — Ну, что я упускаю, старшина?
    Они были одного звания, но Стилларду было шестьдесят пять, и он дольше служил, поэтому Гил его уважал больше других и обращался к нему всегда по званию — старшина.
    Седеющий Стиллард с ледяным взглядом ни капельки не изменился: как был ростом 170 см при весе в 68 кг — так и остался. Ветеран войны в Персидском заливе, он сохранил спортивное телосложение.
    — Надеюсь, ты перекусил?
    — Какой тут завтрак, — сказал Гил, ощущая, как шевелятся волосы на затылке. — Так когда мы выдвигаемся?
    — Придержи коней, торопыга.
    Стиллард быстро зашагал по бетонированной площадке, показывая Гилу дорогу. Над ними кружили самолеты — и винтокрылые, и с неподвижными крыльями. Взлетали и садились «Черные ястребы», стояло довольно много неповоротливых «Чинуков»[26] и несколько изношенных старых русских Ми-17[27], принадлежавших Афганской Национальной полиции. Здесь был даже матово-черный «Ирокез Хьюи»[28] с облупившимися номерами на хвосте, одиноко стоявший у ангара на дальней стороне аэропорта.
    — Вот мы и пришли, — заключил Стиллард, указывая кончиком мокрой сигары на вездеход «Хамви»[29].
    Они взобрались в вездеход, и Стиллард повел машину окольными путями к дальней стороне аэропорта, где перед ангаром стоял черный «Ирокез». Снаружи они приметили двух скучающих летчиков, которые лежали на спине, задрав ноги, и играли в портативную видеоигру.
    В ангаре Гил сразу обратил внимание на пару охранявшихся вертолетов MH-6 Killer Eggs (усовершенствованный вариант штурмового вертолета «Кейюс»), которые стояли на тележках с колесиками. Пара вертолетов «Черный ястреб» MH-60L стояла рядом с парой MH-60K позади всех машин. Незаметные с главного входа, они тоже были под охраной.
    — Я смотрю, «ночные сталкеры» в полной силе?
    — Для неофициальных продолжительных встреч, — проворчал Стиллард. — Ты потом поймешь, о чем я.
    Они слезли с «Хамви» и вошли в ангар, где Гил встретил с полдюжины своих товарищей из DevGru. Они чистили оружие и проверяли снаряжение. В воздухе ощущалось явное напряжение: никто не отпустил ни единой грубой шутки, не слышно было ожидаемых дружеских подтруниваний. Ему только мрачно кивнули в знак приветствия. Гил понял: что-то произошло, пока он на самолете «C-130» летел из Омана. Он не мог ясно определить причину — мешало непривычное враждебное напряжение.
    Стиллард направился в оперативный штаб, расположенный в глубине ангара, где лейтенант-коммандер Перес беседовал со следователем из Службы расследования уголовных преступлений военно-морской полиции США.
    Отношения с Пересом у Гила были натянутые, поэтому он быстро отдал честь и постарался максимально сосредоточиться.
    — Отставить, Гил, — почти обычным тоном сказал Перес и вновь перевел внимание на следователя.
    Эта недвусмысленная фраза дала Гилу понять, как все скверно. За два года его службы в разведке тощий Перес ни разу не обратился к нему по имени. Он всегда называл Гила не иначе, как «старшина Шеннон». Перес всегда искал повода для ссоры, но смельчаком он не был.
    Следователь из службы расследования уголовных преступлений военно-морской полиции оказался приятелем Стилларда, знакомым Гила. Это был китаец во втором поколении по имени Рэймонд Чу. Рэймонд окончил разговор с Пересом и повернулся пожать Гилу руку.
    — Жаль, что пришлось урезать твой отпуск, дружище.
    — Я здесь по собственному выбору, Рэй. Я что-то пропустил?
    Чу вздохнул и взглянул на часы.
    — Эти ребята в курсе дела. А мне пора идти объясняться, где я проторчал все утро.
    Затем он повернулся к Стилларду и Пересу.
    — Извините, но для вас ценной информации нет — честно, ее нет ни у кого. Но я думаю, вам пока стоит посмотреть это.
    Стиллард похлопал приятеля по спине со словами:
    — Я твой должник.
    — Пустяки. А сейчас мне стоит вернуть самолет на базу, пока кое-кто не заинтересовался, куда он подевался. Только запомните, если что, меня здесь не было, и я вам эту штуку не давал, о’кей?
    — Будьте уверены, — заверил его Перес.
    Гила это взбесило. После отпуска Гилу требовалось время, чтобы «влиться в группу», но Перес не был тем уверенным и ответственным человеком и, конечно, он был не из тех офицеров, кто стоит на дружеской ноге как с рядовым, так и с командным составом. При случае Перес не гнушался польстить начальству.
    Так что же все-таки происходит?
    Чу вышел из здания, и Гил выразительно посмотрел на Переса.
    — Сэр?
    Перес помотал головой и взглянул на Стилларда.
    — Хэл, расскажешь парню, в чем дело. — Он указал на Гила кивком головы. Затем вышел из комнаты.
    — Старшина, что за черт тут творится?
    — Идем за мной.
    Они вошли в раздевалку, где на скамейке стоял ноутбук. Стиллард жестом просил спутника присесть, а сам, кликнув по тачпаду, включил экран.
    — Хочу предупредить тебя, Гил. Если тебе было тяжело смотреть на падающие башни-близнецы… то и это видео тебя шокирует.
    Стиллард собрался было выйти из помещения, но затем остановился и произнес:
    — Советую тебе не менять громкости при просмотре.
    Старшина закрыл дверь снаружи, и Гил, приготовившись к худшему, запустил видео.
    Сначала он увидел пятерых человек, столпившихся у кровати; оператор снимал их со спины из смежной комнаты. Мужчины смеялись, толкались, стараясь занять место получше, словно боялись не успеть пожать руку лежащему на кровати человеку. Затем голос за камерой прикрикнул на мужчин, кто-то зашел справа, протискиваясь через них. Этот человек повернулся к оператору бородатым лицом, показывая свой кровавый глаз. Оператор замахал свободной рукой, призывая мужчин выйти из комнаты.
    И тогда Гил разглядел голое бледное тело Сандры Брукс. Она лежала, распластавшись по кровати, крепко зажмурившись. Ее ужасная рана зияла, а соски покраснели оттого, что их беспрерывно щипали. Мужчина с бородой скинул штаны и влез к ней на кровать.
    Гил хорошо разобрал слова на пушту dammay zo, что означало «шлюха», и услышал kuss di ughame, что переводилось как «трахну тебя в зад».
    Спустя минуту Сандра принялась кричать, и оператор подвинул камеру таким образом, чтобы в кадр попадали половые органы. На то, как насилуют женщину, Гил смотреть не мог, он сбавил громкость почти до минимума. Все кончилось через восемь роковых минут. Все это время Сандра кричала не переставая. Гил не видел более жестокого надругательства над человеком; особенно его поразил крупный план зареванного лица Сандры, ее растоптанного человеческого достоинства. Он сел на скамейку, обхватив голову руками, и сидел так до конца видео, обуреваемый свирепой яростью.
    Вскоре вернулся Стиллард. Он стоял у двери раздевалки со скрещенными руками.
    Гил взглянул на него и спокойным тоном проговорил:
    — Когда они прислали видео казни Дэниэла Перла, я хоть мог понять их намерения.
    Он опустил крышку ноутбука и продолжил:
    — Но что эти ублюдки хотят добиться вот этим… еще одной смерти хотят?
    Стиллард отошел от дверцы шкафчика и, все еще не размыкая рук, стал ковырять пол носом ботинка.
    — Они хотят двадцать пять миллионов долларов.
    У Гила отвисла челюсть.
    — И эти миллионы они хотят уже на этой неделе, — объяснил Стиллард. — Иначе они обещали снять еще одно видео для «Аль Джазира», более жестокое. Вся информация засекречена, и если ФБР пронюхает, что мы смотрели видео, Рэю крупно не поздоровится. Коллега Рэя из КСО тайно показал ему видео, и он не знает, что Рэй сделал копию.
    — У нас есть предположения, где она может находиться?
    — Ничего конкретного. Но я бы советовал проверить одну версию, если, конечно, ты просишь боевого задания.
    Гил поднялся на ноги.
    — Мы же перестреляем этих сволочей, всех до одного?
    Стиллард пожал плечами в ответ.
    — Штаб еще ничего не решил. Похоже, они собираются ее выкупить.
    — И зачем тогда поднимать DevGru? Или они собираются использовать «Дельту»?
    — По слухам, — сказал Стиллард, — Группу по особым операциям ЦРУ тоже еще официально не известили.
    — И какое это, к черту, имеет значение?
    — Из неофициальных источников я слышал, что в качестве посредника предложили кабинет Хамида Карзая[30].
    — Кто-то должен уже убрать этого сукиного сына, — сказал Гил. — Он уже почти год заигрывает с этой мразью из «Хезби». Поэтому-то нас и турнули из северных провинций.
    Стиллард вынул сигару изо рта.
    — Он владеет страной, Гил. И если он не будет сотрудничать с местными полевыми командирами, то как только мы выведем войска, его сразу пришьют. И ты это знаешь.
    — Этот ублюдок точно знает, где она.
    — А я сомневаюсь.
    — Да ладно? Тогда какого черта он согласился передать выкуп?
    Стиллард выставил ногу на скамейку, опустив на колено локоть.
    — Я понимаю, почему ты злишься, Гиллиган. Но даже если ты и прав, ничего не поделаешь. Как ни крути, а мы все-таки пешки.
    От злости Гил пнул пустую консервную банку.
    — А что «ночные сталкеры»? Они видели запись?
    Стиллард скорчил гримасу.
    — Здесь, в ангаре, спрятана пара вертолетов «AH-6» и четыре «MH-60». Ну, что тут думать?
    — Хорошо, значит Чу должен уехать, пока его тут не обнаружили.
    — Гил, Сандра — единственная женщина-пилот «Ночных сталкеров». И ее не собираются оставлять гнить в плену. Они уже решили полететь за ней, если мы узнаем что-то ценное, — с приказом или без него. Вопрос в другом: кто пойдет с ними, если они решат действовать без приказа — DevGru или «Дельта»?
    — Ну, это не вопрос. Мы уже здесь. А «Дельта» в Кандагаре.
    — То есть ты не против, чтобы «Дельта» послала своего человека с ними?
    По лицу Гила поплыла ироническая улыбка.
    — Я так понимаю, вы уже все обсудили со своими коллегами в Кандагаре?
    — Ты же знаешь этих сержантов. Они командуют парадом.
    Гилу даже не пришлось думать, кого имел в виду Стиллард.
    — Но если они надерут зад солдату «Дельты», мы потеряем нашу девочку.
    — Вот и я об этом думаю, — выдавил Стиллард, зажав сигарету между зубами.

6
Лэнгли

    Заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам Клетус Вебб быстрыми шагами прошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
    — У нас проблемы.
    Джордж Шройер, директор по оперативным вопросам, оторвался от файла, который он просматривал. Его очки для чтения помещались высоко на переносице.
    — Что, серьезные?
    Вебб устроился на кожаном кресле перед столом и тревожно вздохнул.
    — Спикер Палаты представителей в курсе ситуации с уорент-офицером Брукс.
    — Что она знает? Что Брукс похитили или что сняли видео с изнасилованием?
    — И то, и другое.
    Шройер отбросил папку в сторону и снял очки.
    — И как, ммм… такое могло произойти?
    Вебб только развел руками в стороны.
    — Что сказать? У этой дуры осведомителей больше, чем у чекиста. Кто-то, видать, настучал.
    — Но кто? — не унимался Шройер. — Из нашей конторы или из их?
    — Джордж, ну откуда я знаю? Конечно, она не раскроет свой источник.
    Шройер поднялся и прошел через весь кабинет к бару в виде большого глобуса. Он приподнял верхушку, вытянул бутылку виски и плеснул себе «на два пальца».
    — И чего же она хочет?
    — Она хочет, чтобы мы заплатили.
    — Ага, после того, как потратили все утро, чтобы отговорить президента и не платить.
    — Только не злись, Джордж… Но она знает, что кабинет Карзая согласился выступить посредником.
    — Да какого черта? Как? — Шройер пришел в ярость. — Эта информация поступила к нам час назад!
    Его лицо стало багровым. Джордж и так ненавидел спикера, а сейчас был просто в бешенстве от ее осведомленности, да еще и такой оперативной.
    — Кто бы это ни был, он — мелкая сошка. В этом мы уверены.
    — Черт, кого-то надо отдать под суд. И начать предлагаю с нее.
    — Она, конечно, немного перегибает, когда заявляет, что расскажет СМИ, — заверил его Вебб. — Правда, если представить все так, будто президент не справляется со своими обязанностями, можно здорово поднять свой рейтинг.
    Шройер хлопнул порядочно виски и поставил стакан на стол.
    — Она знает, что мы впервые платим за солдата такую сумму? И впредь нам придется так же щедро платить за каждого американского солдата — от Афганистана до Кореи?
    — Я пытался ей объяснить то же самое, но она не купилась. Пронюхала, что раньше мы платили, и угрожала, что обнародует это. Только не спрашивай меня, как она собирается это сделать.
    — Но мы никогда не платили столько, сколько сейчас запросили эти ублюдки.
    Шройер замолк, ломая голову над этой проблемой.
    — Хорошо. Скажи ей… скажи ей, что мы направим спецназ для выяснения обстановки…
    Вебб помотал головой.
    — Не выйдет. Она знает, что точное местонахождение заложницы неизвестно.
    Шройер сдержал ругательство, едва не слетевшее с губ, и, не без усилий взяв себя в руки, тихо спросил:
    — Она смотрела видео, Клетус?
    Вебб уже продумал ответ.
    — Она говорит, что ей описали, что происходило на видео… но я лично не слишком этому верю. Она не в меру шустра. Наверняка не удержалась и посмотрела все сама.
    — Ну все, хватит! — Шройер снова прошел к креслу и занял свое место. — Назначь встречу с Майком Фереллом из АНБ[31] (Управление национальной безопасности). А лучше поезжай туда сам. Он любит, чтобы мы сами к нему приезжали. Попроси его выяснить, кто сливает информацию. Надо достать стукача, даже если придется его вытягивать из глубокого подземелья на дне Каспийского моря.
    Вебб скрестил ноги, а запястья опустил на подлокотники кресла.
    — Не думаю, что нужно сейчас связываться с АНБ. Я против. Что называется, не говори «а», и тебя не попросят сказать «б». К тому же, я только что разговаривал с Бобом Поупом из SAD[32]. И, по его словам, историю с изнасилованием знают все спецподразделения: от DevGru до «Дельты». Поэтому можно предположить, что накапать мог любой.
    — В том числе и чокнутый профессор Поуп, — пробормотал Шройер. — О’кей. Забудем про АНБ.
    Вебб с облегчением выдохнул.
    — Кто бы ни слил информацию, смысл предельно ясен. Группы специального назначения хотят освободить Сандру Брукс — прямо сейчас.
    Шройер потер пальцами переносицу.
    — Если мы заплатим, то это будет шантаж века.
    — Да, будет. Но тут ничего не поделаешь, а время идет. Ты видел, в каком она состоянии. Ранили и к тому же изнасиловали.
    Шройер озабоченно рылся в ежедневнике.
    — А что делать с ФБР? Генерал Кутюр сказал, что на месте захвата заложницы найдены тела талибов. Мы должны получить анализ ДНК и по нему определить, из каких деревень происходили убийцы. Президент не сможет отдать военный приказ, пока не узнает, кто убил наших — Талибан или эти, из «Хезб-е-ислами Кали».
    Вебб вытянулся в кресле.
    — Оттого что мы сокращаем войска в регионе, люди из ФБР больше не могут проводить в Джалалабаде анализ микрожидкостей. И даже если им удастся взять ДНК, сравнительные таблицы, необходимые для результата, находятся сейчас в Кабуле. Короче говоря, пройдет несколько дней, прежде чем появится хоть какая-то информация. Но даже если она появится, то где гарантия, что следы приведут в какую-то отдаленную деревню? И что именно там будет Сандра Брукс?
    Шройер нахмурился.
    — Президент вряд ли готов услышать нечто подобное. По-моему, он думает, что все как в CSI[33].
    — Не хочу этого говорить, — продолжил Вебб, — но лучше заплатить, пока это страшное видео не попало в «Аль Джазира». Когда оно окажется там, президент уже не сможет столько времени проводить перед телевизором.
    — Ой, как будто я об этом не подумал, — откликнулся Шройер, откидываясь на спинку кожаного кресла и постукивая кончиком незаточенного карандаша о край стола из красного дерева.
    — А не выйдет ли так, что видео заставит американский народ сражаться? Мы же проигрываем в Афганистане. А видео возродит волю к победе. Ну, или ускорит этот процесс.
    Вебб не был так в этом уверен.
    — Можно и такое, конечно, предположить, но…
    — Но президент так не думает, и потому все бессмысленно, — закончил Шройер мысль Вебба. — Я как раз направляюсь туда после обеда. Расскажу, что информаторы спикера представляют угрозу. Посмотрим, как президент отреагирует. Правда, в свете последних событий уверен, он будет стоять за выкуп. Хотя, Боже, есть ли у него выбор! Вообрази себе реакцию общественности, если это видео попадет в Интернет. СМИ просто поставят на президенте крест.
    Вебб согласился, что такое и вправду может случиться.
    — С другой стороны, — продолжал Шройер, — президент дал добро на операцию «Коготь тигра». И он собирается начать эту операцию немедленно. Турецкое правительство предоставляет экипаж и самолеты, а агент Лерер с командой — снаряжение для операции.
    — Приятно слышать, — ответил Вебб. — Необычно и смело. Иранцы никогда их не увидят. Кто участвует с нашей стороны? «Дельта»?
    Шройер отрицательно мотнул головой.
    — Комитет начальников штабов хочет поручить это ВМС. Скорее всего, это будет секретная спецоперация, рассчитанная на одиночку из DevGru.
    — Секретная спецоперация? Разве это необходимо?
    — Ну, мы же не можем позволить Ирану обвинить нас в развязывании войны, если что-то пойдет не по плану, или можем?
    — Конечно, нет. Но, мне кажется, лучший вариант — снять всякую ответственность с наших оперативников.
    Шройер перекладывал стопку бумаг с одного края на другой.
    — Но они же — элитные войска. Вот пусть это и докажут. К тому же они и сами этого хотят.
    Эта фраза Веббу не понравилась.
    — Я не совсем уверен, что они этого хотят по своей воле, Джордж. Хотя я понимаю, почему некоторым в Вашингтоне удобно представить все в таком свете.
    Шройер пристально посмотрел через стол на заместителя директора.
    — Клетус, меня порой мучает вопрос: понимаешь ли ты, для чего вообще нужна армия?

7
Афганистан

    Военно-воздушная база в Джалалабаде

    Пресс-секретарь заметно нервничал. Гил видел, как на британском вертолете прилетел мужчина лет пятидесяти, одетый в штатское, с кожаной сумкой для ноутбука. Сейчас он сидел на складном железном стуле и, беспрерывно проверяя свой iPhone, вносил какие-то заметки и избегал с кем-либо встречаться глазами.
    Гил поначалу искренне считал, что эксперт действительно принадлежит к войскам специального назначения Великобритании. Но, когда ему приказали внезапно и срочно явиться на встречу в маленькое здание в аэропорту, он понял: обстоятельства изменились.
    Гил надеялся, что DevGru получили информацию о том, где находится Сандра Брукс, но на совещании, предполагал он, речь пойдет о другом.
    Он присел на стул в центре комнаты.
    — И где все? — спросил Гил.
    Британец наконец-то оторвался от iPhone.
    — Должно быть, сейчас придут, — дружелюбно отозвался он.
    Разговор продолжился в том же духе.
    — Это же не связано с уорент-офицером Брукс? Не так ли?
    Британца вопрос явно поставил в тупик.
    — К сожалению, это имя мне не знакомо, — смущенно проговорил он.
    Гилу этого было достаточно. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как заработали надпочечники и волна напряжения подступила к животу, оживляя его бойцовское тело.
    Он разглядывал мужчину, пока, наконец, его подозрения насчет докладчика не подкрепились еще одной мелочью: его колено подрагивало. Гил просек, что британца выбрали для спецоперации, никак не связанной с Сандрой, и этот докладчик — вероятно, агент MI6 (Секретная разведывательная служба Великобритании), — чертовски сейчас нервничает.
    Отворилась дверь. Трое мужчин из ЦРУ прошли по очереди в комнату, все в добротных, дорогих костюмах и неярких галстуках. Гил мгновенно узнал главного из вошедшей тройки: это был агент Лерер, с которым Гилу довелось как-то работать в Индонезии.
    Лерер работал на JSOC (Объединенное командование специальных операций США). Хладнокровный профессионал, он с легкостью жонглировал человеческими жизнями.
    Гил поднялся, когда агент подошел к нему и протянул руку.
    — Гил, — сказал Лерер, держась решительно и отстраненно. — Рад снова видеть тебя.
    Лерер опустил на стол портфель и затем молча наблюдал, как два других агента устанавливали проектор на столе в конце комнаты.
    Гил переставил стул поближе к экрану и мысленно вернулся к ситуации с Сандрой. Из-за нового задания Сандра отходит на второй план.
    — Тушите свет, — скомандовал Лерер.
    Свет погас, и на стене возникло фото тридцатипятилетнего мужчины восточной внешности с острыми чертами лица. Его борода была аккуратно подстрижена. Белая куфи[34] покрывала его коротко стриженные черные волосы. На плече висел потрепанный автомат Калашникова калибра 5,56 мм со складывающимся прикладом.
    — Итак, — начал Лерер, прислоняясь к краю стола. — Операция под названием «Коготь Тигра». Ваша цель — мужчина на фотографии. Это Юсеф Асвад Аль-Назари. Он из Саудовской Аравии, суннит, тридцати пяти лет, родственников нет. Изучал физику в университете Штутгарта. Действовал у нас прямо под носом, пока в прошлом месяце Моссад (разведслужба Израиля) не проинформировал нас, что Аль-Назари за последние два года устроил три взрыва в Тель-Авиве и шесть — в Афганистане… где погибло по меньшей мере сто двадцать человек.
    Взглянув на британца во время паузы, Гил осознал, что перед ним вовсе не британец, а агент Моссада, обучавшийся в Лондоне. А на британском вертолете он прилетел по той причине, что никто не должен догадаться, что агент израильской разведки разгуливает по американской базе, находящейся в мусульманской стране.
    Лерер тем временем продолжал:
    — По последним разведданным, сейчас мистер Аль-Назари работает над созданием радиологического оружия[35] неизвестной мощности. Оружие предназначено для Израиля. Следующий кадр.
    На следующем снимке появилась женщина с длинными черными волосами.
    — А это ваша вторая цель. Нушин Шеркат. Иранка. Следующий…
    — Подождите. — Гил выпрямился на стуле, пристально вглядываясь в лицо женщины с агрессивным взглядом черных глаз. На вид ей было не больше тридцати. Еще ни разу Гилу не приказывали убивать женщину.
    — А с ней что? — спросил он.
    Лерер ответил уклончиво:
    — В будущем она свяжет свою жизнь с Аль-Назари.
    Гил заметил, как осторожно Лерер переглянулся с агентом Моссада, прежде чем сказать «следующий кадр».
    Сквозила в агенте Лерере некая таинственность, которой Гил не разглядел, когда впервые с ним сотрудничал. Чутье подсказывало: впереди ждут еще сюрпризы.
    На стене появилась спутниковая фотография с наложенной картой. Лерер вытащил из нагрудного кармана лазерную указку.
    — Ты убьешь его здесь, примерно в пятнадцати километрах южнее города Заболь. Это на севере провинции Систан-Белуджистан.
    Гил смотрел на карту и ощущал, как закипает от адреналина кровь.
    Он подался вперед, чтобы внимательней рассмотреть карту. Выбранная территория пролегала в сорока километрах от афгано-иранской границы и не дальше, чем в трехстах двадцати километрах от того места, где в апреле 1980-го провалилась спасательная операция «Орлиный коготь»[36] по освобождению заложников, в результате которой погибли восемь военнослужащих ВМС и ВВС.
    После внушительной паузы, достаточной, чтобы все переварили информацию, Лерер продолжил:
    — Аль Назари не догадывается, что ему что-то угрожает. Не догадывается, что его телефонные разговоры прослушиваются. Он даже не может изменить свой график. Но нельзя сказать, что он беспечно относится к своей безопасности — скорее, таким уверенным его сделала близость иранской границы.
    Гил изучал местность: бесплодная скудная земля, местами пустынная. В темноте он повернулся к Лереру:
    — Он действует на территории Ирана с разрешения Ахмединежада[37] или без него?
    Казалось, Лерер на мгновение замешкался.

    — Как вы понимаете, в правительстве Ирана правая рука не всегда ведает, что делает левая. У нас сложилось впечатление, что президент Ирана был не в курсе этого. Однако мы можем смело предположить, что есть некто влиятельный… кто оказывает Аль-Назари необходимую поддержку, материальную и техническую. Сейчас важно уничтожить этого человека, пока он не создал радиоактивную бомбу и не передал изобретение другим. Большая часть работы по созданию бомбы засекречена, но мы не знаем, надолго ли.
    — Гил, мы прижали этого парня к стенке в более-менее конкретном пустынном месте, недалеко от границы с Ираном. Три недели мы следили за ним с помощью дрона. Мы знаем его распорядок дня. Также нам известно, что он перемещается с небольшой охраной. Пришло время действовать.
    — Нечего и говорить, что сам я добраться не смогу. Надеюсь, вы уже приготовили для меня транспорт на афганской границе?
    Лерер с агентом Моссада переглянулись — на этот раз слишком явно.
    — Нет, это слишком опасно. Вас могут обнаружить. Аль-Назари сразу исчезнет, если заметит на своей территории чьи-то следы. Поэтому ты сядешь в турецкий коммерческий самолет, на регулярный рейс из Кабула в Тегеран. И на большой высоте прыгнешь с парашютом. Следующий кадр.
    На стене снова развернулась карта, где красным цветом был выделен маршрут Кабул — Тегеран. Точка, где Гил должен выпрыгнуть с самолета на территории Ирана, обозначалась зеленым крестиком.
    — Мы сотрудничаем с Турцией?
    — Да, — ответил Лерер. — Дерзкое задание, Гил, но не сомневайся. У нас все получится.
    — С какого самолета я буду прыгать?
    — «Боинг 727». Он на площадке. Наши люди как раз исследуют его, устанавливают необходимое оборудование. Самолет в хорошем состоянии. Ты прыгнешь во время новолуния с десятикилометровой высоты. Используй GPS-навигатор, чтобы приблизиться к максимально точной зоне поражения противника. Так как пилот самолета не может отклониться от курса, тебе придется пролететь под куполом около сорока восьми километров. Это секретная операция, поэтому ты не можешь взять с собой свое оружие. Тебе выдадут винтовку Драгунова.
    Гил еще раз поглядел на карту и убедился, что прыгать действительно придется в глубь Ирана.
    — А как мне оттуда выбраться?
    — После того как вы убьете Аль-Назари, вам лучше залечь на дно и дождаться темноты, — сказал Лерер. — С наступлением сумерек вы отправитесь на юг к точке эвакуации. Там, у иранской границы, вас подберут «ночные сталкеры». Мы рассчитываем, что вы не встретитесь с иранскими войсками. Провинция пустынна и безлюдна, охранять ее нечего. Несмотря на это, там много торговцев героином, которые тайком снуют туда-сюда через границу круглые сутки. Именно поэтому мы считаем, что нужно убить Аль-Назари на территории Ирана, чтобы подозрение не падало на США. Позвольте продемонстрировать.
    Он обернулся назад, лицом к проектору, и просил дать следующее фото.
    Теперь на стене показалась карта провинции Систан-Белуджистан с множеством точек различных цветов.
    — Систан-Белуджистан — мировой очаг распространения героина. Восемьдесят пять процентов героина поставляется именно отсюда. Каждая красная точка на карте обозначает убийство. Каждая синяя — взрыв. И наконец, желтые точки — это похищения людей. Все данные с 2008 года. Как видите, в регионе не прекращается гражданская война, и это тщательно охраняемый секрет на Ближнем Востоке. Поэтому у Ирана нет оснований подозревать иностранное государство.
    — Гил, разреши мне кое-что прояснить… Каждый шаг спланирован настолько тщательно, что иранцы даже не узнают, что мы побывали на их территории. Если операция пройдет гладко, то и в будущем мы сможем проводить тайные операции внутри Ирана. А насколько это ценно, я думаю, нет нужды объяснять.
    — А средства связи тоже русские, как и винтовка? — спросил Гил, пропуская мимо ушей предостережения докладчика. Если цель будет достигнута и враг будет убит, то Гил окажется предоставлен сам себе, и уж тогда-то он сделает все, чтобы спасти свою задницу.
    Лерер покачал головой.
    — Ваше радио и GPS будут китайскими. Специалисты Группы по особым операциям, которые готовят вас к операции, уточнят детали.
    Он остановился и вопросительно взглянул на агента Моссада: добавит ли тот что-нибудь? Тот в ответ покачал головой.
    — Тогда, — сказал Лерер, — пора заканчивать. Есть вопросы или пора звать подготовительную команду?
    — Есть один, — отозвался Гил. — Когда я отбываю?
    — Вы летите грузовым самолетом ВВС США прямо в Кабул, — Лерер посмотрел на часы, — через одиннадцать часов сорок минут. Там вы пересядете на «Боинг-727» до Ирана. Удачи.

8
Афганистан

    Провинция Нуристан, деревня Вайгал

    Бадира обедала, когда глава деревни Сабил Нуристани вошел в дом в поисках Наима.
    — Не знаю, где он, — ответила Бадира. — Я с утра его не видела. Наверное, уехал в Кабул.
    Сабил оглядел комнату, где лежала переодетая в грязное платье Сандра, привязанная к кровати за больную лодыжку.
    — Как долго она проживет?
    — Все зависит от обстоятельств, — устала отвечать на больной вопрос Бадира.
    — От чего зависит?
    — От того, как много насилия ей придется еще вытерпеть.
    Старик стоял задумавшись, глубоко всем этим обеспокоенный.
    Он не был ни талибом, ни пуштуном. Старик был из калашей[38], а калаши, в отличие от Наима и его дикой банды фанатиков-ваххабитов, далеки от ультраконсервативного ислама. Предки Сабила по линии Нуристани жили в Гиндукуше веками, даже провинция названа в их честь. У калашей были свои собственные обряды, традиции, и их глубоко возмущали боевики из Талибана и ХИК.
    Лейтенанта-выскочку Наима, пуштуна с юга провинции, направили укрепить позиции талибов, когда начала набирать мощь группировка Хезби. Наим выбрал деревню Вайгал не только оттого, что она была спрятана в горах, но еще и потому, что большинство местных мужчин среднего возраста погибло в локальных конфликтах из-за земли. Жителей никто не защищал, и они с легкостью подчинялись. Подростки росли без отцов, которые передали бы им законы племени, — никто их ничему не учил и не держал в узде. Их нетрудно было впечатлить рассказами о джихаде, которыми кормил их Наим. Сабил подозревал, что многие из рассказов Наима были выдумкой, но подростки клевали на его обещания о загробной жизни, в которой павшим за веру праведникам будут принадлежать все женщины.
    — Я написал Аасифу Кохистани, — признался Сабил после раздумий. — Он бы все равно узнал, что Наим требует выкуп за жен …
    — Но он же Хезби[39]! — оборвала его Бадира, которая боялась ХИК больше, чем Талибан. — Ты не должен был так поступать. Наим убьет тебя.
    — Дело сделано. Женщина представляет опасность для всех нас. Эту деревню трудно найти, но, когда придут американцы, они не будут различать, где талибы, а где мы. Они просто сбросят бомбы, и мы все умрем.
    Убежденный в том, что их ждет неминуемая смерть, он стал грызть ногти.
    — Лучше бы ты подождал, — сожалела Бадира. — Видео с требованием выкупа уже отправили в Кабул.
    Сабил махнул рукой.
    — Они все равно не заплатят. Наим запросил слишком много. Они же не сумасшедшие! Эти ваххабитские идеи просто поглотили его мозг. Я даже слышал у костра, как он говорил мальчикам, что встретил однажды Великого Усаму. Представляешь? Да Бен Ладен даже не взглянул бы на такого дурака.
    — Бен Ладен и сам был дураком, — устало протянула Бадира. — От его джихада одни проблемы.
    Она посмотрела на кровать, где спала неспокойным сном Сандра.
    — Ты же понимаешь, что Аасиф Кохистани не сделает ничего ни для деревни, ни для тебя лично. Он сможет прийти и отогнать американцев, но защитить тебя от Наима не сможет.
    — Пусть уберет ее отсюда, — ответил Сабил, — тогда я выполню свой долг перед деревней. Наим уже не жилец. Такие фанатики долго не живут.
    Немного погодя он ушел. Бадира прошла в комнату Сандры и разбудила ее.
    — Тебе надо принять лекарство и выпить воды. Не то будет обезвоживание.
    Антибиотики защищали организм от заражения, но рана все еще воспалялась и болела.
    — Ты уверена, что у тебя нет ничего сильнее аспирина? — спросила Сандра. — Больно… ужасно больно. Я не могу больше терпеть.
    Сандра пала духом.
    Бадира села рядом и, взглянув на нее, сказала:
    — Я могу дать тебе опиум. Только это.
    — Героин?
    — Нет, опиум — из мака.
    — Хорошо, дай хоть что-нибудь, — согласилась с хныканьем Сандра.
    Бадира вышла за дверь и наказала малолетнему охраннику сходить и попросить у взрослых опий и трубку.
    Мальчик поднялся, АК-47 неуклюже болтался на его плече.
    — Для тебя? — недоверчиво спросил он.
    — Нет. Для американки. Живей. Ее мучают боли.
    Мальчик скептически на нее посмотрел.
    — Взрослые не дадут опий.
    — Скажи им, Наим приказал. Давай, иди!
    Мальчик злобно взглянул на нее, затем повернулся и зашагал.
    Он вернулся через двадцать минут с маленькой, вручную сделанной деревянной коробкой. Он отнес ее в комнату, где Бадира обрабатывала рану Сандры.
    — Хорошо, — сказала она. — Пожалуйста, поставь на стол.
    Мальчик поставил коробку на стол, а после стал презрительно оглядывать Сандру.
    — Я думал, они не курят опиум.
    Сандра отвела взгляд в сторону.
    — У нее сильные боли, — пояснила Бадира. — А теперь иди, возвращайся на улицу.
    — Для их болей несут опиум, а для нас? Она притворщица, так сказал Наим.
    Он потянул ее свободное платье за горловину в надежде взглянуть на ее грудь. Сандра отдернула платье и ударила его по руке.
    Он сильно, но неумело хлестнул ее по щеке со словами:
    — Не прикасайся ко мне, неверная шлюха!
    Бадира спрыгнула со стула и подтолкнула мальчика к двери.
    — На улицу! Пока нет Наима, она под моим присмотром. Давай, иди!
    — Что она возомнила! — вопил мальчик, вскидывая руки к небу. — Я — солдат. Она — наш раб. Она должна делать, что мы ей прикажем!
    — А теперь делай, что я сказала! — раздраженно зашипела Бадира, приподнимая платок и обнажая изуродованный нос. — Давай, убирайся отсюда!
    Испугавшись ее лица, мальчик отшатнулся от нее, хотя до этого лицо Бадиры с роскошными карими глазами, выглядывавшими из-под бордового хиджаба, ему казалось вполне симпатичным.
    — Я скажу Наиму! — прокричал он через плечо, убегая из комнаты.
    — Не сомневаюсь! — сказала она ему вдогонку. — Скажи ему, что убежал от женщины. Вот настали времена!
    Она задернула занавеску в дверном проеме и прошла к столу, где лежала коробочка с опиумом.
    — Что он сказал? — поинтересовалась Сандра. Стычка с мальчиком помогла ей ненадолго отвлечься от боли.
    — Они молодые и глупые, — ответила Бадира. Она взяла небольшой кусочек сушеного макового сока, маленькую трубку и крохотный огарок свечи из коробки.
    — Я должна покурить? — спросила Сандра, с трудом приподнимаясь на локте.
    — Это тебе не госпиталь, — напомнила ей Бадира.
    Маленькая керамическая трубка размером с большой палец Сандры была сделана из обожженной белой глины. Бадира опустила кусочек опиума в чашу курительной трубки и предложила Сандре. Затем зажгла свечку и велела больной придвинуться к столу.
    — Держи трубку ближе к огню. Дай огню зажечься в трубке, а потом втягивай дым.
    Сандра сделала, как ей сказали — глубоко втянула в себя дым, чтобы заглушить боль в ноге. Две затяжки — и она перенеслась в другую реальность. Казалось, каждый ее мускул обмяк, а голова стала свинцовой.
    Бадира подхватила ее и помогла улечься на кровать; затем укрыла ее покрывалом, в то время как та погружалась в опиумную дрему.
    Бадира понимала, что Сандре грозит опиумная зависимость, но если Аасиф Кохистани придет раньше Наима и вернет пленницу американцам, зависимость от наркотика будет наименьшей опасностью, которой она здесь подверглась. Сейчас ей лучше курить траву, чтобы забыть о боли. И если Наим снова захочет изнасиловать Сандру, опиум спасет ее от воспоминаний.

9
Афганистан

    Военно-воздушная база Джалалабада

    Гил стоял в хвостовой части «Боинга-727» и смотрел вниз на маленькую лестницу высотой в сто восемьдесят сантиметров, которая спускалась к бетонной площадке. Старшина Стиллард стоял на нижней ее ступеньке и, подперев бока руками, глядел вверх на Гила с зажатой во рту сигарой.
    — Сейчас я понимаю, что чувствовал Д. Б. Купер[40], — признался Гил, вспоминая историю легендарного террориста Д. Б. Купера, который угнал «Боинг-727» в ноябре 1971 и запросил за пассажиров двести тысяч долларов. После того как деньги были доставлены к самолету вместе с четырьмя парашютами, Купер приказал снова подняться в воздух и якобы лететь в Мексику. Но это была всего лишь уловка. Купер выпрыгнул с парашютом из хвостовой части пассажирского самолета (то же самое требовалось проделать и Гилу) где-то между Портлендом, штат Орегон, и Сиэтлом, штат Вашингтон, и больше его никто никогда не видел. ФБР позже настаивало, что Купер не мог выжить при таком рисковом прыжке. С тех пор никто не предпринимал подобных прыжков.
    Стиллард вынул сигару изо рта и, указывая на фюзеляж над головой, сказал:
    — Долг, конечно, превыше всего, но над твоей башкой три двигателя Pratt & Witney, и они расположены слишком близко. Тебя разорвет струей реактивного двигателя, если только этот драндулет не будет лететь спокойно и если пилоты не сбросят высоту при прыжке.
    Гил стремительно спустился с лестницы.
    — Они сбросят скорость до трехсот семидесяти километров в час, если только совсем не опрокинутся.
    — Но мне это все равно не по душе.
    — Но ведь тело Купера не нашли, Старшина. Я верю, что у него все-таки получилось. И я повторю его подвиг.
    Более опытный спецназовец покачал головой и поправил на голове фуражку.
    — ЦРУ что-то на этот раз перемудрило. А что пассажиры? Мне кажется, они должны что-то заподозрить, заметив, что давление в салоне упало.
    — Специалисты Лерера уберут автоматическую подачу пассажирам кислородных масок, — ответил Гил. — В салоне будет лишь девятнадцать человек. Перед моим прыжком пилот сбросит давление в салоне до двух десятых атмосферы, естественно, все пассажиры вырубятся. Останусь только я да стюардесса. Спрячемся в заднем отсеке с кислородными масками. Пассажиры пробудут без сознания минуту, этого достаточно, чтобы я спустился по лестнице и спрыгнул. Давление в салоне стабилизируют через три минуты. Еще через пару минут все начнут просыпаться. Они будут очень напуганы, но никто ничего не заподозрит.
    Два механика ЦРУ проехали на грузовике-мастерской, который припарковали прямо под хвостом «Боинга». Затем взобрались в самолет, где у кабины пилота их дожидался сварочный аппарат. Один из них включил агрегат, в то время как второй разложил стремянку. Сварщик надел кожаные перчатки и защитные очки, влез на стремянку и сделал пару точечных сварных швов на первом из двух вращающихся металлических профилей крыла, которые по размеру были не больше ракетки от пинг-понга и располагались на фюзеляже по обеим сторонам лестничной шахты.
    — И к чему эти штуки? — спросил Стиллард.
    — Это называется лопатками Купера[41], — ответил державший стремянку механик. — Когда самолет летит, воздушная струя вращает лопатки, и от этого лестница запирается снаружи. Когда самолет снижается, они автоматически вращаются в обратном направлении, и открывается трап. Мы их убираем, чтобы лестницу можно было открыть во время полета.
    Стиллард многозначительно взглянул на Гила.
    — Век живи — век учись, — сказал он, приподнимая подбородок. — А это еще кто?
    Гил повернулся и увидел, как по площадке идет крепко сложенная женщина. Она была одета в черные брюки и бордовую водолазку, на голове повязан платок. Вид у нее был суровый, ее глаза цвета черного вулканического стекла смотрели отчужденно. Ее задержал ненадолго часовой. Проверив ее документы, он разрешил пройти.
    — Это шпионка MIT[42], — пояснил Гил. — Турецкая разведка. Та стюардесса, я говорил уже.
    — Господи, — пробормотал Стиллард. — Даже жалко тебя, мальчуган[43].

    Женщина подошла, окинув взглядом Стилларда и выразительно посмотрев на Гила.
    — Мы встретимся в самолете с вашего согласия, старшина Гил Шеннон?
    У нее был грудной голос с сильным акцентом, но при этом ее английский был вполне понятен. Очевидно, она очень гордилась тем, что работает с DevGru в такой сложной операции.
    — Да, Мелисса. Спасибо.
    — Мы вылетим в Кандагар, как только подготовят самолет, — сказала она. — Как я поняла, вы присоединитесь к нам позже.
    — Да, верно, — ответил он. — Мне нужно подготовить снаряжение для прыжка.
    — Хорошо, — ответила она, протягивая руку. — Что ж, до встречи в Кандагаре.
    Гил пожал ей руку.
    — До встречи в Кандагаре, — сказал он, слегка наклонив голову, сдерживаясь от соблазна пристукнуть каблуками, но вряд ли она нашла бы этот шуточный жест забавным.
    Она удалилась, а они смотрели ей вслед.
    Стиллард вынул сигару изо рта и сплюнул.
    — Жаль, что она не прыгает вместе с тобой. Она смогла бы взять с десяток боевиков голыми руками.
    Гил прыснул.
    — Давай лучше взглянем на оружие, которое выбрал для меня Лерер.

    Оружие, которое предоставил Лерер, находилось в том же ангаре, где SOAR хранили свои новенькие высокотехнологичные вертолеты подальше от чужих глаз. Снаряжение находилось в алюминиевом ящике у стены, который оказался не больше кейса. Поблизости никого не было, и Гил со Стиллардом открыли висячие замки по обеим сторонам ящика.
    Наверху лежал пластиковый чехол для ружья со снайперской винтовкой Драгунова с ПСО-1[44] внутри. Гил переложил чехол на верстак и открыл его. Деревянный приклад винтовки немного стерся, но сама винтовка, смазанная льняным маслом, оставалась в отличном состоянии. Гил без труда ее разобрал. Она была изготовлена в России, а не по лицензии в Китае или Иране.
    — По крайней мере, производство Ижмаша, — сказал он и посмотрел на Стилларда.
    — Смотрю, Лерер не мог достать винтовку с пластиковым прикладом, — пробормотал Стиллард.
    — Ну, ты все об этом, — протянул Гил, зная, что Стиллард недолюбливает Лерера. — А скажи, где ты видел духа, который бродит по Ирану с новеньким СВД?
    Он направил свет фонарика на цевье и осмотрел дуло винтовки: нарезы оказались чистенькими.
    — Пушка-то новая, оптика прицела прямо заводская.
    — А, черт, все одно.
    Стиллард огляделся, нет ли кого поблизости, затем достал из кармана спички и зажег сигару.
    — Если мы попадемся, не переживай. Они поймут, кто виноват.
    Гил улыбнулся.
    Из ящика он вытащил старый армейский Кольт калибра 11,43-мм, принятый на вооружение еще в 1911 году, и очень ему обрадовался — хорошее все-таки оружие. Однако разочаровала возвратная пружина: она была слабее, чем должна быть. Он разобрал пистолет на части и заметил, что ударник тоже изношен, но заглянув в дуло пистолета, Гил решил, что оно новое.
    — Старшина, достань-ка мой Кимбер[45] из двадцать второго ящика, — попросил Гил. — Ты же не возражаешь? Я хочу заменить пружину и ударник. Может, я еще использую гнездо боевой пружины. Что-то мне подсказывает, что поставщик Лерера получил пистолет в качестве бонуса к СВД.
    Стиллард рассмеялся и поспешил к ящикам с личными вещами Гила.
    — Смир-рна!!! — внезапно раздалось в ангаре.
    Вздрогнув от крика, Гил и Стиллард разом повернулись, но, увидев, кто это вскрикнул, они расплылись в улыбке и закивали головами.
    — Вашу ж мать, — воскликнул капитан спецназа армии США Дэниел Кроссвайт, важно вышагивая по ангару. — Я думал, от такого крика вы все попрячете голову в песок.
    Гил посмотрел на него и с иронией отметил:
    — Да, мы такие: безмозглые и трусливые.
    — А, все равно, я рад вас видеть, — засмеялся Кроссвайт и пожал старшинам руки. Он был оперативником «Дельты». — Что, ребята, «морским котикам» понадобилась помощь?
    — Хорошее настроение? Может, вместо меня прыгнешь? — непринужденно спросил Гил.
    Кроссвайт закатил глаза:
    — Ну нет.
    Он был видным парнем: темноволосый, темноглазый, с накачанным телом и заразительной, дьявольской улыбкой.
    — Я десантируюсь с этой штуки, — Гил выставил подбородок в сторону «Боинга», который выруливал на взлетно-посадочную сторону.
    Кроссвайт присвистнул.
    — Приятель, да эти Pratt & Whitney нарежут твою задницу на котлетки.
    Гил посмотрел на Стилларда.
    — Смотри-ка, неужели наш шарик боится ветерка?
    Кроссвайт захохотал.
    — Посмотрю я на ваш ветерок, когда твои руки и ноги полетят в разные стороны. Наверняка ты еще и в темноте прыгаешь.
    — А что, есть варианты?
    Внезапно Кроссвайт посерьезнел.
    — Слушай, Гиллиган, тебе надо сгруппироваться и катиться. Я не шучу. Я имею в виду, что в воздушном потоке тебе нужно будет прижать руки-ноги к телу.
    Гил тоже серьезно кивнул в ответ.
    — Да, я так и собирался. Честно.
    — Страшно, аж завидую. А как насчет тебя, старшина?
    — Может, будь я помоложе, как вы, — размышлял вслух Стиллард. — Но я уже слишком стар для такой бондианы.
    — У него просто на следующей неделе намечается секс, — Гил указал большим пальцем на Стилларда.
    Стиллард глубоко затянулся и, выдохнув облачко дыма, проговорил:
    — Ты имеешь в виду запланированный секс с твоей сестрой?
    Все трое загоготали, а затем решили проверить остальную часть снаряжения.
    — Возьму свой жидкостный компас. А то эта китайская штука замерзнет и сломается.
    — А что делать с этим куском дерьма? — спросил Кроссвайт. Он держал в руках китайскую переносную радиостанцию. — SOG точно не прикалывается?
    — К сожалению, мне придется с этим идти. — Гил нахмурился.
    — Ну нет, это нам не подходит, — решительно сказал Кроссвайт. — Мой друг не лягушка, чтобы нырять в стан врага только с этой китайской безделушкой.
    Он вынул мобильный телефон.
    — Джо, привет, это Кроссвайт. Послушай, не в службу, а в дружбу… Да успокойся ты. Я тебя еще ни о чем не попросил. — Кроссвайт посмотрел на обоих товарищей и закатил глаза. — Да, на базе G2. Разведывательная служба, — шепотом сказал он. — Я хочу взять один прибор для своего друга-парашютиста…Ты знаешь, что за прибор…ТОТ САМЫЙ ПРИБОР! Он должен быть здесь через несколько часов, и я встречу его на площадке… Понятно? Кстати, за тобой еще остался должок за то, что ты натворил в Далласе, или ты уже забыл?
    Кроссвайт поговорил с Джо еще пару минут, потом положил трубку.
    — Все о’кей, — довольно сказал он. — Теперь даже если твоя китайская погремушка сдохнет на полпути, мы все равно тебя найдем.
    — Но что это? — Гил обменялся удивленным взглядом со Стиллардом.
    — Карманный компьютер, с которым мы работали, — сказал Кроссвайт. — Джо потом объяснит. А сейчас скажите мне, что там происходит с Сандрой. А то я только и слышу, что о каком-то жутком видео.

10
Афганистан

    Кабул, криминально-следственный отдел

    Уорент-офицер Элишия Скелтон служила в управлении уголовных расследований Сухопутных войск. Двадцатисемилетняя девушка — наполовину китаянка, наполовину европейка — выглядела совсем юной, свои темные волосы она по-армейски собирала в пучок. Одетая в военную форму с нашивками КСО на рукавах, она решительно прошла по коридору и, остановившись у кабинета своего начальника, энергично постучала в дверь.
    Брент Сильвервуд оторвался от компьютера, размышляя о чем-то пространном.
    — Входите, Элишия.
    Этот красивый подтянутый мужчина пятидесяти лет с каштановыми волосами и подернутыми сединой висками был старшим гражданским следователем КСО.
    — Мистер Сильвервуд, мы получили результаты ДНК-анализа из крови погибших талибов, которые похитили Сандру Брукс.
    Сильвервуд приосанился и, потягивая спину, внимательно на нее посмотрел.
    — Продолжай, Элишия. И тебе не обязательно стоять в дверях.
    Она вошла, протягивая ему папку желто-коричневого цвета, отметив про себя вытянувшиеся морщины на его лице и темные круги под глазами.
    — Большинство образцов были однотипны и не содержали ничего интересного, — продолжала она, — но мы сделали подробный анализ одного тела. Это тело талиба-подростка, мы нашли его в ста метрах от засады.
    Он отложил папку в сторону и откинулся на спинку скрипучего стула.
    — И что выяснили?
    Она стояла, как ей казалось, достаточно спокойно, заложив руки за спину.
    — Кажется, сэр, нам улыбнулась удача.
    Он приподнял бровь.
    — Да? И в чем же?
    — Судя по ДНК, этот подросток из народности калашей, которые живут в Гиндукуше. Генофонд у них небольшой, поэтому генетический код нетрудно распознать. Это, конечно, прямо не приведет нас к уорент-офицеру Брукс, но мы уверены, что этот мальчик родственник жителям деревни Вайгал. Нельзя точно сказать, работал ли он там, но если да, то, вероятно, Сандру Брукс прячут где-то в долине Вайгал.
    Сильвервуд подался вперед, и взял телефон.
    — Отличная работа, Элишия.
    — Спасибо, сэр.
    Она хотела еще что-то сказать, но, когда он начал набирать номер, замялась.
    — Что-то еще? — добродушно спросил он.
    — Сэр… могу я…могу я спросить, как чувствует себя ваша жена?
    Он скупо улыбнулся и начал заново набирать цифры на телефоне.
    — Она крепится, но болезнь прогрессирует с каждым днем. Боюсь, мне скоро придется поехать домой присматривать за ней. Она решила прервать химиотерапию.
    Элишия опустила глаза.
    — Мне жаль, сэр.
    — Мне тоже. И, спасибо, что спросила, Элишиа. Многие предпочитают притворяться, как и я — но я не виню их за это. В такой ситуации не очень-то легко что-то сказать.
    Сильвервуд поднял трубку и позвонил Рэймонду Чу из службы расследования уголовных преступлений военно-морской полиции. Ожидая ответа, он листал папку.
    — Агент Чу слушает.
    — Рэй, это Брент. Привет. По-моему, у нас появилась зацепка, которая может привести к Сандре Брукс.
    — Отлично. И какая?
    — Перед тем, как я скажу тебе… ответь, пожалуйста. Ты скопировал видео, когда я выходил из комнаты?
    В трубке настала тишина, немного погодя Чу сказал:
    — Я думал, ты для этого и выходил. Извини, если неправильно тебя понял, Брент.
    — Нет, ты все правильно понял. Я просто хотел убедиться, что ты все успел сделать. А теперь давай встретимся. Я примерно знаю, где могут держать Сандру, а главное — кто, но не хочу объяснять по телефону. Как скоро тебя ждать в Кабуле?
    — Через пару часов.
    — Тогда встретимся, где обычно.
    — Отлично. Увидимся.
    Сильвервуд положил трубку телефона, поднялся и прошел по коридору к кабинету уорент-офицера Скелтон. Она сидела за столом в крохотном, заставленном мебелью кабинете.
    — Я войду?
    — Да, сэр, — ответила она, вставая и указывая на стул напротив.
    Сильвервуд присел и с улыбкой посмотрел на нее.
    — Почему вы всегда так напрягаетесь, когда я появляюсь?
    — Сэр?
    Он усмехнулся — впервые за несколько месяцев.
    — В компании генералов вам было бы спокойнее, чем в моем присутствии. Что-то не так?
    Она посмотрела на него, тщательно подбирая слова для ответа.
    — Ну, сэр… я не знаю. Может, потому что я знаю, чего ожидать от генералов.
    — Понятно. А я лечу сегодня домой, Элишиа. Вы дали мне прекрасный повод бросить вас здесь, и я собираюсь этим воспользоваться.
    — Сэр?
    — Я пришел сказать, что нарушаю протокол. Я отправлю эти результаты в первую очередь не правительству, а одному человеку из службы расследования уголовных преступлений военно-морской полиции. Думаю, этот человек передаст результаты в DevGru в Джалалабаде. Вы в курсе того, что происходит с движением «Хезб-е Ислами», когда мы стали выводить войска?
    — Да, сэр. Хезби растут как грибы после дождя, причем оба направления, и Гульбеддин, и Кали. Поэтому наша армия охотится за Кохистани, чтобы удержать его от…
    Она резко вздернула брови.
    — Так, стоп! Кохистани связан с долиной Вайгал — он там родился. Но как он узнал, что мы готовимся его захватить?
    — Вчера был арестован парень из ISI (межведомственная разведка Пакистана), который снабжал его информацией…но это секретные данные, поэтому не распространяйтесь.
    — Бог мой, — прошептала она. — «Хезб-е Ислами» получили большинство мест в афганском парламенте. Если они похитили Сандру, то этим поставят Карзая в трудное положение. И заставят его выбирать: либо они, либо США.
    — Именно так, молодец, — похвалил он ее. — Вы умеете логически думать. И это к тому же объясняет, почему кабинет Карзая так легко вызвался выступить посредником в передаче денег.
    — Думаете, Карзай знает похитителей?
    — По правде сказать, я в этом убежден. Поэтому и хочу передать эту информацию DevGru. Но что-то с этим выкупом не так. Сандра для них важнее денег. Я не верю, что Кохистани так туп, что этого не видит.
    Мурашки поползли по коже Элишии.
    — Вы же не думаете, что DevGru могут начать спасать ее без приказа?
    Он посмотрел на часы и поднялся.
    — Станут они действовать или нет, возможность я им предоставлю. Вероятно, в Вашингтоне уже знают, кто похитил Сандру. В этом случае ваше замечательное расследование Госдепартамент отправит пылиться на полку.
    Она поднялась с несколько разочарованным видом.
    — Сейчас, кажется, все возможно, не так ли?
    — Работайте спокойно, но не выдавайте секрет, Элишиа. Если вас спросят, скажите, что передали мне все результаты, как и требовалось.
    — Как скажете, сэр. Но… но если DevGru без приказа проведут операцию, разве в правительстве не поймут, что вы имели к этому отношение?
    — Может быть. Но это будут уже мои проблемы.
    Она неохотно кивнула. Ей было неприятно думать, что он может попасть в беду.
    — Все в порядке, — улыбнулся он. — Может быть, мы никогда не увидимся больше, но я хочу сказать вам, что вы превосходный следователь и с вами работать было одно удовольствие. Вас ждет блестящее будущее в КСО. Не будем им рисковать, чтобы замести мои следы.
    Она улыбнулась в ответ и крепко пожала ему руку.
    — Мы будем по вам скучать, сэр.

11
Лэнгли

    Заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам Клетус Вебб обедал в столовой с двумя сотрудниками, когда заметил директора Шройера, шагавшего к его столу. Вебб посмотрел на Шройера, тот остановился и кивнул головой, указывая на дверь. Вебб понял сигнал. Встретившись у лифта, они вошли внутрь и встали плечом к плечу.
    — Делишь хлеб с этими людишками? — сухо спросил Шройер.
    — Они меня пригласили, — ответил Вебб. — Я был свободен, и к тому же невежливо отказывать.
    Шройер хмыкнул и уставился на свои отполированные ногти.
    — Президент хочет, чтобы мы заплатили за Сандру выкуп. Двадцать пять миллионов долларов. Я доверяю нашим людям в Кабуле, они все подготовят.
    — Учитывая статус игроков, такое решение можно было предвидеть.
    — Да. Убедись, что наши люди переписали номера купюр: нам надо отследить, куда пойдут деньги, — посоветовал Шройер. — Нас не должны обвинить в спешке при выплате двадцати пяти миллионов.
    Вебб закатил глаза.
    — Все будет сделано, как надо.
    Шройер поправил брюки.
    Директором SAD был как раз Боб Поуп.
    — И что же конкретно я должен сделать? — спросил Вебб.
    Двери лифта распахнулись, и Шройер с хмурым лицом повернулся к Веббу.
    — Проследи, чтобы Поуп как можно чаще напоминал своим людям, кто здесь главный. Так понятно?
    — Конечно, понятно, — ответил Вебб. — Не думаю, что забывчивость SOG такая уж большая проблема, но все равно понятно.
    Шройер хотел что-то еще сказать, но передумал и вышел из лифта, потащив за собой Вебба к своему кабинету. Они спешно миновали всех секретарей Шройера и вошли в офис, где их ждал Боб Поуп.
    — Боб, ты помнишь, это Клетус.
    Поуп встал со стула и протянул руку Веббу.
    — Конечно, помню. Как дела, Клетус?
    Высокий и стройный, с густыми пепельными волосами, Поуп смотрел сквозь очки проницательными голубыми глазами. Его мальчишеская улыбка обезоруживала. Он был из тех людей, которые всегда думают о чем-то своем, независимо от того, говорит ли с ним кто-то или нет.
    — Хорошо, спасибо, — отозвался Вебб, присаживаясь на кресло рядом с Поупом. Шройер тем временем занял свое место за столом.
    — Боб, извини за задержку, — сказал Шройер, пригладив свой галстук. — Секретарь не могла найти Клетуса, он был внизу, в столовой… обедал в компании.
    Все звонки на сотовый телефон блокировались из соображений безопасности.
    Поуп немного посмеялся, а Вебб расплылся в самой добродушной улыбке, какую только смог выразить.
    — Итак, — продолжил Шройер, — еще раз огласим нашу точку зрения, Боб. Выкуп за Сандру Брукс оплатят в течение суток. Наши люди в Кабуле передадут деньги посреднику из кабинета президента Карзая. Как вы знаете, в наших интересах помочь Карзаю сохранить его правительственные альянсы, а их очень легко разбить. Уверен, тебе известно о том, как распределились места в парламенте между Карзаем и обеими фракциями «Хезб-е Ислами».
    — Да, я в курсе. Собственно говоря, это я послал тебе десять месяцев назад график-прогноз, кто возьмет большинство мест.
    Лицо Шройера окаменело.
    — Да, это был ты, — коротко сказал он, забыв на мгновение, что именно Поуп прислал ему эту информацию. — При этом раскладе похищение уорент-офицера Брукс не попадает в СМИ. Итак, если ничего не изменится, то можно считать, что нам относительно повезло. Ее муж в настоящее время в Афганистане, и если все пойдет по плану, то она прибудет к нам через сутки, максимум — двое.
    Поуп сидел с ровной улыбкой на губах, кивал и машинально почесывал тыльную сторону ладони.
    Шройер взглянул на него и понял, что мысли Поупа витают где-то далеко.
    — Боб?
    Боб мотнул головой.
    — Да?
    — Что думаешь?
    — А, я просто задумался.
    — Задумался? О чем?
    Поуп скрестил ноги, придвинул очки к переносице и залился задумчивым сухим смехом.
    — Ну, Джордж, мне интересно, кто в этой комнате верит, что так оно и произойдет.
    Приподняв руку, он оглядел собеседников.
    — Проголосуем?
    Вебб опустил глаза в пол. Все знали, что Поуп очень дальновиден, и что если в электрической цепи обнаружится слабое звено, то в половине случаев это приведет к короткому замыканию.
    Шройер не оценил остроумности Поупа, для него тот был всего лишь занудой. Шройер сцепил пальцы и плотно поджал губы. Досчитав до десяти, разжал челюсть и спросил:
    — Ты хочешь сказать, что тебе известно нечто, чего не знаем мы?
    В ответ снова послышался сухой смех.
    — Отнюдь, я располагаю той же информацией, что и ты, Джордж. Просто у меня было больше времени для анализа.
    — За это тебе и платят, не так ли?
    — По последним данным получается, что мы имеем дело с наспех сколоченным альянсом между Талибаном и «Хезб-е-Ислами». Шесть или семь месяцев тому назад эти группировки были заклятыми врагами. По-твоему, они вдруг объединились ради такой смехотворной суммы? — Поуп покачал головой. — Нет, конечно.
    — Как это нет? — взорвался Шройер. — Или ты предлагаешь не платить за Сандру?
    — У нас даже нет доказательств, что она жива.
    — Да ты ведь сам видел это страшное видео, Боб!
    — На этом видео доказательство изнасилования, а не жизни. А что, если сразу после этого ее казнили?
    — Вот чтобы ее не казнили, мы и должны что-то предпринять.
    — Я это понимаю, — заверил его Поуп, ничуть не разрядив накаленную Шройером обстановку. — Как и то, что в режиме онлайн живую Сандру нам не покажут и выкуп придется заплатить без доказательств, но все равно сумма огромна. Меня что-то смущает. Не знаю, что именно, но есть определенные сомнения. Это все похоже на вечер самодеятельности…и если это самодеятельность… — снова засмеялся он, — то все может пойти не по плану.
    Шройер внимательно посмотрел на Вебба.
    — А что скажешь ты?
    Тот откашлялся.
    — Президент уже принял решение. Я не думаю, что он его изменит в третий раз, хотя само решение мне не очень нравится. Спикер Палаты представителей в Конгрессе может в любой момент рассказать все СМИ. И все, что мы можем в такой ситуации сделать, — это следить за цифрами и надеяться, что интуиция не обманывает Боба. А ты как считаешь, Боб?
    Поуп решил зайти с другой стороны.
    — Я не говорю, что мы должны действовать как-то иначе. Я просто не хочу, чтобы, отдав двадцать пять миллионов долларов, мы получили кота в мешке… в общем, вы поняли, что я хочу сказать.
    Шройер посмотрел на Вебба с гримасой зарождающегося раздражения на лице.
    — Клетус, правильно я понял, что ты что-то хотел сказать по поводу вмешательства Группы по особым операциям?
    Вебб немного помолчал, тщательно подбирая слова для ответа.
    — Боб, если твои предположения верны и Сандру не вернут, то ЦРУ придется объяснять «ночным сталкерам» и «морским котикам», что решение по ее освобождению принимали не в одностороннем порядке. Вы знаете, какие ходят слухи в этих отрядах и какие у них эмоции, особенно среди тех, кто видел, что с Сандрой вытворяют в плену. Поэтому нам надо убедиться, что наши отряды специального назначения понимают, что мы делаем все возможное, чтобы вернуть их сестру-солдата живой. Для нас важна не только их готовность идти в бой, но и их спокойствие.
    Поуп, тронув Вебба за руку, обратился к нему:
    — Даю вам честное слово, что спецназ не предпримет никаких действий, пока этого не потребуется.
    Вебб хотел задать уточняющий вопрос, но Шройер опередил его.
    — Ну, все хорошо, я думаю, — сказал директор, вставая с кресла. — Все придерживаются одного мнения. Спасибо, что зашел, Боб. Это всегда радует.
    Он протянул Поупу руку, и они обменялись рукопожатиями.
    Сидя в кресле, Вебб всматривался в лицо Поупа. Его накрыла внезапная уверенность, что в том нет ни капли хитрости. Поуп дал слово, что ни «морские котики», ни «сталкеры» не предпримут никаких действий, пока не сочтут это необходимым, и Вебб четко знал (как и то, что курицы несут яйца и солнце встает на востоке), что тот имел в виду: спецназовцы сами решат, как поступить, если Талибан и их соратники из «Хезб-е-Ислами Кали» не выполнят свою часть сделки.

12
Афганистан

    Кабул

    Сильвервуд встретился с Чу в вестибюле гостиницы, где они выбрали уединенный столик и заказали два кофе.
    — Итак, — начал разговор Сильвервуд, помешивая гору сахара в чашке. — Тебе знакомо имя Аасиф Кохистани?
    — Это тот, кого наши рейнджеры собирались схватить в Нангархаре, когда похитили Сандру. Он вроде бы лидер «Хезбе-е Ислами». Это все, что я знаю.
    — Хорошо, — ответил Сильвервуд. — А что ты знаешь о долине Вайгал?
    В Шок Вали ОDA-3336 или «Отряд — А» охотился за Гульбеддином Хекматияром — лидером ХИГ. Операция закончилась неудачей, и несколько рейнджеров погибло.
    — Понятно. Ты работаешь в ВМС, а знаешь гораздо больше, чем я думал.
    — Ну, так просвети меня, Оби-Ван Кеноби[48].
    Сильвервуд засмеялся.
    — Ну да. ODA-3336 отправили ловить Гульбеддина Хекматияра. Знакомо имя?
    Чу отрицательно помотал головой.
    — Это шестидесятипятилетний исламский фанатик, основатель партии «Хезб-е Ислами Гульбеддин» в 1977 году, сокращенно ХИГ. После вторжения советских войск в Афганистан он возглавил крупные силы моджахедов. В борьбе за власть он перерезал столько же афганцев, сколько и русских, поэтому быстро стал непопулярен. В девяностые появились талибы и оттеснили его. Конечно, Гульбеддин не был опасен, пока мы уничтожали Талибан, но сейчас он снова может захватить власть.
    Сильвервуд, взглянув на Чу, кивнул в знак согласия.
    — Да, я знаю. Мы сами создаем этих монстров своими же благими намерениями. Но так или иначе, он вернулся и уничтожает всех, кто стоит на пути, и его власть укрепляется. Провал ODA-3336 упрочил его позиции.
    — Подожди-ка. А не этот ли фанатик устроил резню в Бадахшане?
    Чу имел в виду убийство десяти сотрудников гуманитарной организации International Assistance Mission в августе 2010-го[49].
    — Никто точно не знает, кто стоит за этим, — откликнулся Сильвервуд, — но если не группировка Гульбеддина, тогда группировка Кали (еще одно крыло «Хезб-е Ислами», которое отделилось от ХИГ в 1979 году) — и из-за нее мы сегодня и встретились. Дело в том, что база Аасифа Кохистани, который недавно возглавил «Хезб-е Ислами», сокращенно ХИК, находится в провинции Нангархар, то есть там, где держат Сандру.
    Чу откинулся на спинку стула и глотнул кофе. Потом опустил чашку на стол и добавил сахара.
    — Чувствую, ты еще не все сказал, — улыбнувшись, догадался Чу. — Жажду услышать.
    Сильвервуд сделал глоток.
    — Ты в курсе, как в этом году распределились места в парламенте между группировками ХИК и ХИГ?
    — Вначале скажи, сколько всего мест в парламенте, а то мне сложно представить.
    Сильвервуд засмеялся.
    — В совокупности у них пятьдесят мест из двухсот сорока шести.
    — Ну да, довольно много.
    — И представь, так, для смеха, что хороший президент Карзай узнает, что именно ХИК похитили Сандру, — сказал Сильвервуд. — Какова вероятность, что он пойдет против них и при этом сохранит большинство мест в парламенте?
    — Да, это рискованно для него, — согласился Чу. — Уверяю тебя, он предпочтет сидеть сложа руки и смотреть, как мы выпутаемся сами.
    — Или выберет более безопасный вариант?
    Чу не был согласен с точкой зрения Сильвервуда.
    — Под более безопасным вариантом имеется в виду, что он предложит выступить посредником в передаче выкупа — что он, в общем-то, почти сделал. Хорошо, пусть так, но в твоей теории есть нестыковка.
    — Ну и какая? — расслабил спину Сильвервуд.
    — Мы знаем, что установлены ДНК-коды погибших боевиков, из тех, что похитили Сандру. Ее захватил Талибан, мы почти уверены в этом, но ты только что сказал, что Талибан и ХИК совершенно не ладят между собой.
    — Они не ладили, потому что раньше движение Талибан было сильным, — уточнил Сильвервуд. — Но сейчас ХИК популярнее Талибан, и, учитывая их растущую политическую власть, им выгодно объединиться.
    — Это все относительно, — ответил Чу, не понимая, как это все связано с Сандрой.
    — Может быть, но есть факт: ДНК одного из боевиков Талибана, участвовавшего в похищении Сандры Брукс, содержит гаплогруппы ДНК народности калаши, а те веками живут в Долине Вайгал… а конкретнее в весьма недоступной деревне Вайгал, в окружении гор. Кстати, я еще не отправил результаты ДНК в Госдепартамент.
    Чу отодвинул кофе и положил локти на стол.
    — Это только догадка или есть доказательства связи с ХИК?
    Лицо Сильвервуда торжествующе засияло.
    — Кохистани родился в этой деревне, Рэй. Сам он не калаш, но он знает их язык и женат на одной из женщин этой народности. И если ты до сих пор не веришь, мы на девяносто процентов уверены, что парень из пакистанской разведки, которого вчера арестовали, снабжал Кохистани и ХИК информацией из Джелалабада в течение трех месяцев.
    — Можешь считать, что убедил меня. А где развязка?
    Сильвервуд пожал плечами.
    — Ты знаешь теперь столько же, сколько и я. Обработай информацию и сделай выводы.
    Чу задумался, анализируя в голове, все сказанное.
    — Нет, это ерунда. Думаешь, Госдеп уже знает, что ХИК похитили Сандру… или даже где ее держат?
    — Они, может, и не знают, а вот у меня есть предположение, — лукаво улыбнулся Сильвервуд, — Госдеп слишком глуп, чтобы до этого додуматься, точно вам говорю.
    — Но все равно это бессмысленно, — отреагировал Чу. — Спецназ ЦРУ не готов к военной операции. Более того — не поставлен в известность.
    — Это значит, что Вашингтон решил платить. И даже если моя теория неверна, я не могу иначе объяснить, почему спецназ не приведен в боевую готовность.
    — Хорошо! — радостно воскликнул Чу. — Значит, проблемы нет. За женщину заплатят и вызволят ее. Я тоже поддерживаю эту идею. Двадцать пять миллионов — немалые деньги, но Штаты ежедневно тратят куда больше на всякую фигню. Но не похоже, что они в курсе условий ее освобождения.
    — Согласен, но разве требование выкупа должно волновать тебя? Вот я должен волноваться.
    Чу внимательно посмотрел на него.
    — А почему это не должно меня волновать? Афганистан кишит похитителями. Это у них, можно сказать, главная индустрия.
    — Ну что ты, Рэй. Если Сандра на самом деле у Кохистани и ХИК, почему они просят за нее только деньги, хотя могли с легкостью вбить клин между Карзаем и США?
    — Ты имеешь в виду, что они могли бы надавить на Карзая и заставить его сделать выбор? Они или США.
    — Да, именно.
    — Но это же очень рискованно. А если Карзай выберет США?
    — Не знаю, — признался Сильвервуд. — Надо подумать над этим. Карзай не только хочет, чтобы мы убрались из страны, он еще и не хочет рисковать альянсами, за которые бился последний год. Если мы уйдем, эти пятьдесят парламентариев ополчатся на него из-за американки, и он не сможет противостоять им. Всю жизнь политика в Афганистане строилась на альянсах. И по-другому быть не может, и Карзай понимает это… как никто другой.
    — Значит, ты думаешь, что выкуп — это только уловка, — заключил Чу. — Заберут двадцать пять миллионов, а Сандру не вернут. Или они хотят подставить Карзая?
    Сильвервуд покачал головой.
    — Ну, я не знаю. Не верю я, что они просто хотят выкуп. Поэтому я хочу, чтобы ты передал информацию своим друзьям из спецназа ВМС. Если ты согласишься рассказать об этом, я со спокойной совестью уеду вечером из этого захолустья.
    Чу вздрогнул.
    — Уезжаешь сегодня? Твоей жене стало хуже?
    — Она прекратила курс химиотерапии, — объяснил Сильвервуд и не спуская глаз с чашки кофе. — Врачи говорят, ей осталось меньше месяца.
    — Брент… соболезную. Я хотел бы сказать больше в такой ситуации.
    Сильвервуд оторвал взгляд от чашки и посмотрел на Чу.
    — Ты можешь многое сказать, Рэй. Лучше скажи, что передашь наш с тобой разговор спецназовцам, а то у меня нехорошие предчувствия насчет выкупа.

13
Афганистан

    Аэропорт Кандагара

    Когда Гил приземлился в аэропорту Кандагара, было уже темно. У трапа «С-130» его встретил Джо — приятель Кроссвайта. Неподалеку в темноте стоял «Боинг-727», ожидающий, пока Гил загрузит свое оборудование. Джо — здоровенный парень, под два метра ростом, с белесыми волосами и худым, четко очерченным лицом — был из штатских, служащий по контракту в разведке. Он беспокойно оглядывался через плечо, как будто кто-то в темноте следил за ним из военного самолета.
    — Ты Джо? — спросил добродушно Гил, стараясь унять волнение контрактника.
    — Да, я, — ответил тот. — Никому не говори обо мне, лады?
    Гил с улыбкой ответил.
    — Да меня здесь даже нет. А откуда этот звук?
    Джо тоже улыбнулся и достал из кармана обыкновенный iPhone.
    — Вот, держи, это образец смартфона, с которым мы работаем. Мы как раз проводим полевые испытания в отряде «Дельта», поэтому их всего двенадцать штук. Для отвода глаз мы сказали, что устройство сломалось и требует ремонта — а это значит, что ты должен вернуть нам его невредимым.
    Гил усмехнулся.
    — Вас понял.
    Джо стоял и, проводя по дисплею большим пальцем, открывал приложение за приложением, демонстрируя возможности устройства.
    — Этот смартфон умнее самого черта, старик. Как только мы исправим все недочеты, все спецподразделения будут пользоваться такими штуками. В нем есть все, старик: GPS, биометрические характеристики, шифрование данных, баллистические вычисления — в общем, сам знаешь. Не надо больше таскать сумку с КПК и другими дебильными девайсами. Понимаешь, о чем я?
    Гил восторженно кивнул, взял смартфон и начал торопливо просматривать установленные приложения. Смартфон работал как обычный КПК, если не считать дополнительных функций и новых программ, но был куда удобней КПК, и карты GPS открывались через военную версию Google Earth.
    За пятьдесят секунд он сделал топографическую съемку своего местонахождения на площадке, и на экране возникло крупномасштабное спутниковое изображение того места, где он стоял. Ко всему прочему это изображение можно было увеличить.
    — Вот это да! — восхищенно ахнул Гил и посмотрел снизу на высоченного Джо.
    Джо расплылся в улыбке.
    — Охрененная штука, правда?
    — И эта штука обнаружит меня… скажем, в Иране?
    Джо удивленно посмотрел на Гила.
    — Да, а что, есть желающие пересечь границу? С такой штукой не страшно. Эта игрушка не какое-то дерьмо, чувак, — заключил он. — Целый год ты можешь ей пользоваться и с ее помощью иследовать местность через дрон или спутник, а также приближать объекты — и никакой враг тебя не обнаружит. И больше не надо этих игрушечных дронов, которые бессмысленно коптят небо. Это технология будущего, старик.
    — А если оно попадет в руки врага? — поинтересовался Гил. — Они выследят нас?
    Джо помотал головой.
    — Старик, вся начинка сделана в Китае.
    — Хорошо, а если ее взломают хакеры?
    — Нет проблем. Есть два варианта. Мы можем дать команду, чтобы прибор взорвался, отсюда, из центра в Кандагаре, или ты можешь сделать это сам.
    Джо достал противоударный черный нейлоновый чехол из вещмешка на плече.
    — Это специальный чехол, он подойдет к твоей MOLLE[50]. Внутри чехла есть чип, что-то вроде ключа зажигания. Ты можешь настроить смартфон, чтобы, автоматически подавая сигнал, он проверял, находишься ли ты в радиусе тридцати метров. Скажем, ты настроил телефон на проверку каждые три минуты, и он подает первый сигнал. Через три минуты смартфон пытается обнаружить чип внутри чехла, чтобы убедиться, что тот все еще при тебе. Если он не обнаружит чип, он подает третий сигнал и пытается снова его обнаружить. Если этого не происходит, еще через три минуты он взрывается. Следующая контрмера еще проще: если противник три раза наберет неверный код…
    — Он взрывается.
    — Ну, ты понял, — завершил Джо. — Код доступа три, два, один, звездочка. Тебе не нужен сложный код. Если не используешь телефон пять минут, снова вводишь код. Проще некуда.
    — А я могу его взорвать сам?
    Джо странно посмотрел на него.
    — Старик, я же сказал. Надо трижды ввести неправильный код.
    Гил рассмеялся.
    — Хорошо, чувак. Я понял… а как долго ты будешь в командном центре?
    Джо пожал плечами.
    — Пока Кроссвайт не позвонит и не скажет, что твое задание выполнено. Я за тобой слежу, старик, — но неофициально.
    Гил спрятал смартфон в чехол и застегнул тот на молнию.
    — А что случилось в Далласе. Какой-то должок?
    Джо неловко потоптался на месте.
    — Кроссвайт спас меня от тюрьмы. Вот и все, что я могу сказать.
    — Ты будешь следить за мной с помощью смартфона?
    Джо тряхнул головой.
    — Нет, здесь баг в приложении. Ошибка в программном обеспечении.
    Гил протянул ему руку.
    — Окажи услугу, брат, не дай мне заснуть, хорошо?
    — Вас понял, — ответил Джо, пожимая руку. — Кроссвайт просил напомнить: пусть сгруппируется и катится — не знаю, правда, черт возьми, что это означает, но напоминаю.
    — Будет сделано, — ответил Гил, поняв, о чем идет речь.

    Через некоторое время Гил погрузил свое оборудование в «Боинг-727» и сел в тесный задний отсек ждать Мелиссу. На самом деле в «Боингах-727» нет грузового отсека, но ЦРУ специально для этого задания перестроило салон. Он был так первоклассно переоборудован, что обман невозможно было распознать. Сам Гил тоже не знал о подделке и считал, что в самолете грузовой отсек был изначально.
    Мелисса, одетая в голубую униформу стюардессы Турецких авиалиний, поднялась по лестнице спустя несколько минут. Она нажала на кнопку, и начала опускаться гидравлическая лестница. Затем Мелисса села на откидное сиденье напротив Гила. Выглядела она немного взволнованной.
    — Я смотрю, вы совсем не нервничаете, — заметила она.
    Гил улыбнулся.
    — Страх идет под руку со смертью. А спокойствие шагает рядом с уверенностью.
    Она не смогла сдержать улыбки.
    — Все равно вы очень умело прячете волнение.
    Тогда он захохотал.
    — Я прыгаю, рискуя жизнью, с самолета… в темноте… над Ираном. Из-за чего тут нервничать?
    Она кивнула и вернулась к заданию.
    — Через пять минут мы вырулим самолет и возьмем на борт пассажиров. Я помогу коллеге их рассадить, а потом вернусь к вам.
    — Вторая стюардесса тоже сотрудница MIT?
    — Весь экипаж из MIT.
    Гил так и думал, но во время суеты с подготовкой эта деталь не всплыла. Он уже работал с иностранными разведками, но с MIT еще не доводилось. Об этой разведке он слышал много разного: и хорошего, и не очень.
    — Кто отбирал пассажиров для полета?
    — Мы, — ответила она. — Все нормально? У мистера Лерера не было своих ресурсов.
    — Может, так даже и лучше, — проговорил он. Хотя его терзали сомнения, сейчас это значения уже не имело.
    — Любой подозрительный человек, — сказала она, — из нашего списка… будет задержан и дождется следующего рейса.
    Вскоре самолет стал выруливать на площадку к пассажирскому терминалу. Лестницу в грузовом отсеке не будут использовать для загрузки пассажиров.
    Мелисса поднялась.
    — Сейчас я должна помочь Камилле усадить пассажиров.
    — Хорошо.
    Гил окинул взглядом салон и увидел хрупкую Камиллу — вторую стюардессу из MIT. Еще он отметил какой-то предмет, спрятанный под облегающей униформой Мелиссы, и предположил, что, скорее всего, то был пристегнутый к поясу пистолет. Гил встревожился: вдруг это заметит кто-то из пассажиров. Впрочем, все они будут слишком заняты тем, чтобы скорей занять место и полететь.
    Через десять минут, когда все пассажиры уже были на борту, самолет поднялся в воздух и направился к иранской границе.
    — Я так понимаю, пути назад уже нет, — сказал он Мелиссе, когда та вернулась на место.
    — Уже нет, — согласилась она. — Я впервые лечу в Иран.
    — Волнуетесь?
    — Страх идет под руку со смертью. — Она улыбнулась.

    «Боинг-727» быстро приближался к точке прыжка Гила. Она находилась на пятьдесят километров севернее того места, где он должен был приземлиться. Самолет не мог взять курс южнее, иначе возникли бы сложности в турецко-иранских отношениях. Более того, в убийстве Аль-Назари не должны были заподозрить американские войска — оно должно будет выглядеть сугубо гражданским делом.
    Гил надел снаряжение и приготовился к прыжку. СВД висела у него на левом плече дулом вниз. Остальное его снаряжение лежало перед ним в вещмешке, система обеспечения кислородом крепилась к правому боку. Основной и запасной парашюты позволяли планировать, преодолевая при спуске с большой высоты расстояние в шестьдесят пять километров по горизонтали.
    Ему оставалось только натянуть защитный шлем и кислородную маску.
    Телефон на стене зазвонил, Мелисса что-то коротко ответила пилоту и взглянула на часы. Затем, повесив трубку, она посмотрела на Гила.
    — Через две минуты мы подаем кислород. И через три — спускаем лестницу.
    — Все понял.
    Гил сверил время, задернул шлем и надел кислородную маску. Через две минуты, когда он и Мелисса сидели оба в кислородных масках, давление в кабине стало понижаться. Камилла находилась в кабине пилотов, все они тоже были в масках. К счастью, многие пассажиры уже спали, а те, кто не спал, не понимали, что происходит. И вскоре потеряли сознание.
    Мелисса опустила лестницу, и поток воздуха хлынул в салон, заставив их прижаться к стене и подождать пока давление не выровняется. Гил поднял вверх большой палец, затем сбежал вниз по лестнице, сгруппировался, подобрав под себя руки и ноги. Его тут же сбило настолько сильным турбулентным течением, что могло показаться, что он на пляже Вайкики, и его захлестнуло яростной волной. Только ощущения были в десять раз неприятнее. Гила так завертело, что он почувствовал себя тряпичной куклой. Кислородную маску почти сорвало с лица, и на мгновение ему показалось, что сейчас он лишится сапог.
    Все стихло так же внезапно, как и началось. Он летел в свободном падении.
    На высоте девять километров вытяжной фал автоматически раскрыл основной парашют. Гил почувствовал, что парашют натянул ремни подвесной системы, но не так, как должен был. Он взглянул наверх, проверяя, раскрылся ли купол. Луны не было, но он еще летел над облаками. При свете звезд стало ясно: он в глубокой заднице. Из-за сильной турбулентности повредился то ли основной парашют, то ли автоматическая система выпуска, потому что его запасной парашют развернулся вместе с основным, и ни один из них не раскрылся должным образом. А земля приближалась угрожающе быстро.
    Тогда Гил вынул нож и принялся быстро резать ремни основного парашюта. Запасной парашют был того же типа, что и основной, и был шанс долететь до места назначения, только если он успеет перерезать за оставшееся время ремни. Он распорол последний из них — и купол основного парашюта улетел в ночь, позволив запасному парашюту развернуться полностью. Сейчас было самое время откопать китайский GPS и скорректировать координаты направления полета. С незнакомым устройством возникли проблемы при подключении к спутнику, но Гил даже этому не удивился. Он убрал китайский GPS и достал смартфон, обмотав шнур вокруг запястья. Когда он его включил, сразу же поступил сигнал со спутника. И уже через девяносто секунд Гил знал свои точные координаты.
    Переключив тумблер у запястья, он уточнил место. Мысленно подсчитал, сколько нужно лететь до точки приземления. Судя по показаниям GPS, он планировал, перемещаясь каждую секунду на девять метров по горизонтали. С такой скоростью примерно через час и сорок минут он будет на месте. Можно расслабиться и наслаждаться полетом. На часах было 00.20. До 11.30 еще куча времени.

14
Афганистан

    Кабул, центр Группы по особым операциям

    Агент Лерер и его коллеги собрались в конференц-зале, где их ждал капитан военно-морских сил Глен Меткалф. Меткалф был старшим офицером DevGru на афганском театре военных действий. Он лично выбрал Гила для ликвидации Аль-Назари, как только узнал, что тот прибыл в Афганистан. Сейчас все в комнате следили за Гилом, чье изображение в инфракрасном диапазоне передавалось через спутник на плазменный экран на стене.
    Капитан Меткалф наблюдал, скрывая свои опасения, когда купол основного парашюта Гила прошел слой облаков и исчез из поля зрения.
    — Ну, я разочарован, — проговорил скучающим голосом аналитик из команды Лерера. Он встал со стула и, прислонясь к стене, отпил кофе, будто этот жест помогал ему выглядеть солиднее. Ему было не больше двадцати пяти. Выпускник Гарварда, выросший на играх Play Station, казалось, он должен был бурно реагировать, как подросток, играющий в трехмерную «стрелялку».
    У Меткалфа сердце замерло, когда он увидел Гила, боровшегося с ремнями основного парашюта. Никто из присутствующих в комнате не понимал, что над ним нависла смертельная угроза, пока Меткалф не объяснил, почему Гил резал ремни. Теперь его раздражало не только присутствие этого молодого аналитика, но и его отношение к происходящему. Не нужно было даже в конференц-зал впускать этих сопляков, которые видели войну только на экране. Хотя надо признать, что молодежь сделала хорошую работу, собрав всю информацию, необходимую для спецоперации. Их старания, в которых Лерер, преувеличивая, разглядел «риск для жизни», были щедро оплачены. Но военные для того и существуют, чтобы охранять гражданское население, а Меткалф принадлежал к военным, поэтому ему ничего не оставалось, как стиснуть зубы. Тем не менее, он не знал правила, запрещавшего капитану ВМС США задавать время от времени провокационные вопросы.
    — А что ты ожидал увидеть, сынок? Как падает и умирает смелый солдат?
    — Я? — спросил пораженный аналитик, не ожидавший такой реакции на свою глупую фразу. Он поднял глаза на Лерера, который смотрел на него в упор. — Нет, сэр. Я хотел только заметить… ну, я имел в виду… что он справился со всем как настоящий профессионал.
    — Уверен, главстаршине Гилу Шеннону твоя похвала пришлась бы по душе, — вставил свое слово Лерер и указал головой на дверь, намекая на неожиданное увольнение.
    Аналитик побледнел и вышел из зала, оставив своих коллег стоять с опущенными глазами.
    Чувствуя, как гнев отступает, Меткалф доброжелательно посмотрел на оставшихся людей.
    — Пока все хорошо, дамы и господа. Наш человек избежал смерти. Будем надеяться, что слой облаков скоро рассеется, и мы, наконец, увидим, что там с ним происходит. Что говорят метеорологи, агент Лерер?
    Лерер пожал плечами.
    — Боюсь, все не так радужно. Надеемся, что завтра будет ясно, и наш хищник нормально сядет, подберет Гила и сразу взлетит.
    Он обратился к команде.
    — На сегодня все, ребята. Можете пойти поспать. У нас завтра трудный день. Дональдсон, я хочу, чтобы вы подежурили вместе с ВВС в командном центре ночью. Если что-нибудь случится, наберите меня. Все понятно?
    — Все понятно, — ответила блондинка с собранными в конский хвост волосами.
    Конференц-зал опустел. Остались только Лерер и Меткалф.
    — Я должен извиниться за этого идиота, — сказал Лерер. Лично его не волновало, что там говорят всякие аналитики. Для Лерера они были просто роботами, и его совершенно не волновало, что они чувствуют. Подразумевалось, что они сами знают, когда следует закрыть рот на замок, но этот, похоже, чего-то не понял, поэтому следующим же рейсом его отправят обратно в США.
    — Это все от большого ума, — отметил Меткалф, предпочитая не развивать тему. — Есть новости из NSA?
    Лерер покачал головой.
    — Назари час назад звонил своей жене, обычная чепуха…ничего нового… ничего такого, что может помешать нашему плану. Он должен находиться в ожидаемом месте в 11.30, как мы и предполагали.
    — Хорошо, — отреагировал Меткалф. — Немного удачи, и пуля завтра, наконец, достигнет цели.

15
Иран, провинция Систан-Белуджистан

    В сорока километрах к северу от границы с Афганистаном

    С высоты Гил заприметил каменный карьер, и сейчас летел над ним, надеясь приземлиться и снять снаряжение в укрытии. Потянув за клеванты[51], он обезветрил купол параплана и приземлился на две ноги. Быстро собрал парашют. Вынув из вещмешка расцепляющий механизм, он снял с себя ремни, сбросил шлем, кислородную маску и костюм парашютиста. Через девяносто секунд он был уже готов двигаться дальше. Завернув снаряжение для прыжка в купол парашюта и перекинув его через плечо, Гил стремительно направился через карьер к насыпи, параллельно которой лежала труба дренажного трубопровода. Он спрятал парашют в трубу и, помогая себе прикладом СВД, запихал его поглубже, туда, где его никто не сможет откопать. Из-за климатических изменений дождей в этой местности не было уже несколько лет, и поэтому многие жители вынуждены были перебраться на север, к границе с Туркменистаном.
    Гил натянул на голову русские военные очки ночного видения и оглядел местность. В полутора километрах к северу светился городок, который он пролетал минуту назад. Бесплодная, плоская земля хорошо просматривалась, и возникало неуютное ощущение, будто стоишь на Марсе. Афганская граница и относительно безопасная территория начинались в сорока километрах южнее, и дорога туда пролегала через заброшенные пустынные территории. Он заметил низкие слоистые облака над головой, которые могли со временем закрыть спутник или дрон, но это его не сильно взволновало: он и так один-одинешенек в логове зверя.
    Гил снял очки и подвесил их к кольцу на боевом снаряжении. Из-за того, что он часто использовал очки ночного видения, его собственное зрение и способность ориентироваться в темноте ухудшились. Он включил радио. Где-то там, за облаками, дрон передает сигнал от Гила на спутник, а оттуда — в командный центр.
    Нажав на кнопку радиопередатчика, он тихо проговорил:
    — Тайфун Главный. Тайфун Главный. Это Тайфун Малый. Проверка связи. Прием.
    Почти сразу же последовал ответ.
    — Вас понял, Малый. Это Главный. Вас слышно Lima Charlie.
    Lima Charlie означало, что Гила слышат отчетливо.
    — Вас понял, Главный. Я на земле и начинаю двигаться к мишени, которая в двух километрах к югу от моей позиции. Моя цель — террорист. Какой прогноз на это время?
    — Вас понял, Малый. Вам лучше будет затаиться и не показываться. Прием.
    — Вас понял, Главный, — Гил взглянул на часы. Было около 02.00. — В следующий раз я выйду на связь в 4 утра. Прием.
    — Вас понял, Малый. Прием.
    — Это Тайфун Главный. Конец связи.
    Гил выключил радиоприемник и стал взбираться на насыпь карьера. Вдруг с южной стороны входа в карьер мигнули фары и осветили то место, где находился Гил. Прячась, Гил сполз в котлован. Посчитав, что его засекли, Гил снял с плеча винтовку и прицелился в машину, в то время как она приблизилась на сто метров.
    Он уже приготовился спустить курок, как внезапно машина резко затормозила и остановилась в пятидесяти метрах. Автомобиль не был ни военным, ни полицейским, поэтому Гил решил пока не стрелять. Двери Honda Сivic открылись, оттуда грянул хип-хоп. Гил снова надел очки ночного видения и, разглядев шестерых подростков, троих парней и троих девушек, снял. Подростки громко гоготали под музыку; взобравшись на насыпь, они закурили. Две девчонки устроились на капоте между светящимися фарами, прижавшись друг к другу от холода, они хихикали, как обычные школьницы.
    Сами по себе подростки не представляли угрозы — Гил смог бы прирезать их всех боевым ножом Ка-Bar, прежде чем они успеют понять, что с ними произошло. Но невозможно было взобраться на насыпь без риска быть замеченным, поэтому он пока оставался на месте. С другой стороны, любая задержка, даже небольшая, могла нарушить его расписание. До цели было два километра, а там еще следовало подготовить укрытие для стрельбы. Но пока еще в запасе оставалось время, стояла глухая ночь, и никто не знал, будут ли задержки в графике движения к точке ликвидации. Боевое задание требовало гибкости и динамичности, поскольку ситуация могла измениться в любой момент. К тому же Гил предпочитал не терять ни минуты на вражеской территории.
    Через несколько минут стало понятно, что подростки курят марихуану. И, если не обращать внимания на то, что общались они на фарси, их было не отличить от обыкновенных тинейджеров: так же кучковались в темноте, гоготали и шутили друг над другом, и девчонки так же визжали без причины. Но сегодня эти невинные полувзрослые души приехали прямо в логово войны, той, в которой пленных не берут.
    Гил решил дать им еще немного времени, а после попытаться незаметно подняться из котлована на насыпь. Если им не повезет и они его заметят, Гилу придется повернуться и покончить с ними со всеми…быстро и без выстрелов.
    Уже минут пятнадцать Гил обдумывал свои будущие действия, как вдруг увидел, что один из парней двинулся в его сторону. Подросток на ходу переговаривался через плечо и расстегивал ширинку. Гил вынул свой нож Ка-Bar из ножен, привязанных к ноге, и ощутил, как его захлестывает волна адреналина при одной только мысли, что он должен прикончить их всех. В его голове стоял девичий крик, будто он уже их настиг их и перерезал им глотки. Он хотел бы представить другой вариант развития событий, но не смог. Он на задании, и свидетелей быть не должно.
    Гил замер, лег ничком в котлован. Все его лицо было измазано землей, а сам он был в камуфляже Мультикам. Он не дышал, и даже не моргал. Он готовился напасть резко, как атакующая анаконда, и вонзить лезвие ножа снизу в челюсть так, чтобы достать до мозга. Подросток умер бы мгновенно, и Гил аккуратно опустил бы его на землю, оставив свежий труп дожидаться остальных друзей, заскучавших о пропавшем друге. Американский спецназовец в засаде станет последним, что они увидят.
    Подросток остановился на краю котлована и стал мочиться прямо на военную панаму и на плечи американца. Парень еще что-то громко говорил, повернув голову к друзьям, совершенно не замечая хладнокровного убийцу, который лежал в темноте, в котловане, в каких-нибудь десяти сантиметрах от его ноги. Парень закончил свое дело и застегнул молнию на штанах.
    Гил видел, как тот ушел, но запах мочи еще долго стоял в ноздрях Гила. Для него это было не в новинку. Ему приходилось носить форму, перепачканную человеческими отходами, кровью и внутренними органами. Убить человека голыми руками — это непередаваемое чувство, глубоко личный процесс, интимнейший акт, который не сравнится даже с занятием любовью с любимой женщиной. Когда твой соперник корчится, придавленный твоим весом, и ты чувствуешь, как его тело скручивается в отчаянной попытке спасти себя, когда ты ощущаешь его дыхание на своем лице, тогда ты пронзаешь его ножом. И он извергает всю жидкость, которая у него внутри: кровь, кал, моча — все выходит наружу. Это была война на самом примитивном уровне, и Гил был рад, что подросток так и не узнал об опасности, таившейся поблизости. И это незнание сохранило жизнь не только ему, но и его друзьям.
    Дети развлекались еще минут сорок, затем погрузились в машину и быстро уехали, подняв облако пыли. Гил тем временем взобрался на насыпь и двинулся по пустыне. Он шел вдоль высохшего озера, некогда широкого бассейна озера Хамун. Раньше это был изобильный край, богатый рыбой, но сейчас вокруг виднелись лишь ветхие дома и трухлявые лодки, чуждые, странные в этом диком бесплодном окружении.
    Он отошел еще на несколько сотен метров и заметил, что все это время за ним следовала тощая собака, вероятно, надеявшаяся получить еду. Он шикнул на убогое создание и швырнул камень. Собака потрусила прочь. Воспользовавшись остановкой, он натянул очки ночного видения, осмотрел местность, затем дважды проверил GPS, сверив направление движения. Гил увидел дорогу, по которой завтра утром проедет Аль-Назари с охранниками, и отошел на полсотни метров в сторону. Отмерив три тысячи шагов вдоль дороги, он снова остановился и повторно оглядел местность через очки.
    Спецназовец искал старый мост, проложенный через пересохший ручей, который тек с востока на запад и делил дорогу на две половины. В двух сотнях метров к югу виднелись еще более древние руины — идеальное место для засады. Если пройти три-четыре километра по дороге на юг, то можно увидеть за забором военные постройки, заброшенную базу иранских пограничников. Судя по последним разведданным, в этих зданиях Аль-Назари делал свою «грязную бомбу». Фотографии со спутника показали, что объект круглосуточно охраняли трое-четверо часовых, которые носили иранскую форму и ездили на автомобилях с номерами иранских госструктур.
    По поводу часовых Гил не беспокоился. На пути к точке эвакуации Гил обойдет это здание и возьмет южнее, направляясь к афганской границе, где под покровом темноты ему предстоит пройти еще тридцать километров по пустыне, прежде, чем он услышит рев вертолета «Ночных сталкеров», прилетевшего за ним.
    Наконец, Гил обнаружил мост в сотне метров от себя и сменил позицию. На несколько минут его смутили звуки приближающегося с юго-запада вертолета, но тот вскоре улетел, и Гил продолжил движение. Скорее всего, вертолет искал контрабандистов наркотиков на севере Захедана. Захедан — столица Систана и Белуджистана — находился всего в тридцати двух километрах от афганской границы. Он был центром мировой наркоторговли, откуда афганский героин поступал в Тегеран, из Тегерана в Турцию, а оттуда распространялся по всему миру. Но контрабандным путем поставляли не только наркотики, а практически все, начиная с оружия и заканчивая нелегальными мигрантами. В начале двадцать первого века в иранской полиции коррупция выросла настолько, что мексиканские полицейские по сравнению с ними казались просто детьми.
    Гил шел по графику, время от времени надевая очки ночного видения, чтобы оглядеться. Район был усеян древними каменными плитами доисламского периода, некоторые из которых были остатками храма или частями памятников, посвященных Заратустре[52]. Убедившись, что руины заброшены, он прикинул, будет ли его видно с дороги. И действительно, каменные плиты на расстоянии были идеальным укрытием для снайпера.
    Поэтому он перешел на противоположную сторону дороги, где стал копать яму русской саперкой.

16
Афганистан

    Военно-воздушная база Джалалабад

    Агент Рэй Чу разговаривал в ангаре со Стиллардом и лейтенант-коммандером Пересом, обсуждая, каковы шансы вызволить Сандру Брукс из деревни Вайгал. Пилоты «ночных сталкеров» тоже были здесь: они прилетели час назад и сейчас готовили вертолеты к возможной операции по спасению Сандры.
    Капитан Кроссвайт остановил вездеход «Хамви», слез и, важно прошествовав к трем мужчинам, отдал честь лейтенант-коммандеру Пересу, на которого ему было совершенно наплевать.
    — Ну, так мы начинаем или что? — поинтересовался Кроссвайт.
    — Мы еще сами не знаем. Вот собрались обсудить. — Стиллард пожал плечами.
    Кроссвайт огляделся.
    — А где же «морские котики»?
    — Разбирают снаряжение. Кстати, а где ваше?
    Кроссвайт указал большим палец назад, на вездеход.
    — Я налегке. Ваши люди поделятся со мной оружием, если что-то понадобится, хорошо?
    Стиллард одобрительно кивнул.
    — Почему бы вам не вернуться в штаб? — Стиллард повернулся к Пересу, когда Кроссвайт немного отошел. — Как я уже говорил, коммандер, я считаю, что об операции должен знать только персонал DevGru. Если в штабе об этом пронюхают, нам крышка. Я порядочно набрал сержантов, чтобы они справились с задачей, это — хорошие ребята, и они не боятся последствий.
    Перес попал в затруднительное положение: чего он больше всего опасался, так это последствий. Воодушевленный пылкими речами у ангара, он сам поддерживал идею идти спасать Сандру Брукс, не дожидаясь приказа, но сейчас, когда появилась ценная информация, он дал слабину.
    Стиллард знал, что Перес может смалодушничать: тот еще любитель отсидеться в тылу! Зная, что у Переса кишка тонка сопротивляться большому числу нашивок, Стиллард отобрал шестерых опытных сержантов и двух помоложе, которым он полностью доверял рискованные операции. Дэн Кроссвайт вызвался возглавить группу, а, если понадобится, обещал дать одного офицера. Стиллард надеялся, что Перес вернется в штаб и будет благоразумно молчать.
    Он вытащил изо рта сигару.
    — Послушайте, коммандер, они отличные, крепкие парни. Если что-то пойдет не так — никто не сболтнет, что вы об этом знали. Зачем же вам рисковать и принимать в этом участие?
    Чу внимательно смотрел на Переса. Он понимал, что у коммандера достаточно власти пресечь всю операцию одним звонком, и видел, как мучительно Перес пытается принять решение.
    — Послушайте, — вставил невзначай Чу, не дав Пересу раскрыть рот. — Вы не сделали ничего, чтобы скрыть от SOAR видео. И вы не помешали им появиться здесь и готовить к операции свои вертолеты.
    Перес уставился на Чу, разгадав скрытый смысл слов агента. Перес не только не запретил смотреть видео бойцам, он сам смотрел его со всеми, хотя отдавал себе отчет, что это секретная информация. Чу выразился очень понятно, имея в виду, что если Перес сейчас позвонит руководству, то у остальных будут проблемы, а во-вторых, если он не отправится в штаб, там поймут, что произошла утечка информации.
    Поскольку Чу был штатский, от Переса он никак не зависел. Его не волновало, что тот думает о нем, и, разумеется, он его не боялся. Потенциальная угроза от утечки информации была куда серьезнее, чем любая подлость от Переса.
    — И нам нужен человек в штабе, — добавил Стиллард, понимая, что они загоняют Переса в ловушку. — Кто-то должен нас прикрывать, если возникнут вопросы.
    Перес понял, что угодил в капкан, и в душе клял себя за чрезмерную общительность. Уже нельзя ничего поделать — оставалось только надеяться, что операция по спасению Сандры пройдет успешно и они все войдут в историю.
    Он глянул на Стилларда, пытаясь принять более оптимистичный вид.
    — Так как же вы хотите назвать операцию, старшина?
    — Операция будет проходить под названием «Ограбление банка».
    Стиллард ухмыльнулся и, отправив сигару обратно в рот, протянул Пересу руку.
    — Если это послужит утешением, скажу напоследок, что мы бы не справились без вас.
    Тот догадывался, что это было лукавством, и Стиллард с Чу подставили его с самого начала, так как знали — чтобы провернуть любую запрещенную операцию, им потребуется человек в штабе, который их прикроет, если начальство начнет что-то вынюхивать. Именно поэтому первым, кому Чу предложил посмотреть видео, был Перес. Коммандер чувствовал себя настолько глупо, что кивнул, машинально пожал руку Чу и вернулся в ангар.
    Стиллард и Чу улыбнулись друг другу.
    — Приятно видеть, что он отступает, как послушный котенок, — сказал Стиллард.
    Чу рассмеялся.
    — Да, старшина, сейчас нам остается надеяться, что он не превратится внезапно в тигра.

17
Иран

    Провинция Систан-Белуджистан

    Гил лежал ничком в пустыне, в своем убежище в пятидесяти метрах от дороги. Убежище представляло собой окопчик, выкопанный перпендикулярно пологому склону, который, растянувшись с востока на запад, служил небольшим естественным укрытием на этой неровной, полукаменистой местности. Позиция позволяла поразить цель, в каком бы направлении жертва ни пыталась бежать.
    Если Аль-Назари проедет, как обычно, то друг за другом должны будут появиться три внедорожника. Сам Аль-Назари будет в центральной машине, с женой, водителем и охранником. В первой и в замыкающей машине будут ехать по три-четыре боевика. Гил дождется, пока все три машины проедут по мосту, затем пристрелит водителя первой машины, потом второй, потом третьей. Нужно остановить сразу все три автомобиля, не дать им свернуть в сторону. Но у него будет достаточно времени, чтобы корректировать стрельбу — ведь он стреляет со ста восьмидесяти метров.
    Все будет зависеть от первых трех выстрелов. Они будут самыми сложными, так как стрелять надо будет в движущиеся машины. По каменистой дороге ехать они будут не на большой скорости, но все равно в движущуюся мишень с такого расстояния попасть непросто. Понимая это, Гил еще ночью засыпал землей несколько ям на дороге в семидесяти метрах от каменного моста. Он потеряет драгоценные секунды, если придется выцеливать водителей.
    Можно было только догадываться, что станут делать телохранители, увидев убитых водителей, но для Гила это была не проблема. Все они окажутся в ловушке, в зоне поражения, бежать будет некуда, разве что спрятаться в русле сухого ручья. Бронебойные пули калибра 7.62 мм пробьют любую часть внедорожника, за исключением блока цилиндров двигателя, но Гил расположился так, чтобы простреливать пространство под машинами, и, таким образом, убить любого, кто попытается спрятаться за автомобилем.
    Гил рассчитывал поразить в общей сложности не больше двадцати целей, но это были только примерные расчеты. На удачу в бою надеяться нечего, тем более, что закон Мерфи никто не отменял. Также Гил предположил, что в колонне машин может ехать вражеский снайпер, с такой же русской винтовкой с точным оптическим прицелом ПСО-1. Именно поэтому Гил решил не располагаться рядом с руинами, у дороги. Боевики в машине будут вооружены «АК-47», и когда они поймут, что их обстреливают, то примутся палить по любой видимой мишени. И если боевикам посчастливится затаиться в каком-то паршивом месте, то в него смогут выпустить несколько пуль. И, разумеется, нельзя исключать опасность обстрела из гранатомета.
    Гил решил сражаться так же отважно, как команчи, а команчи твердо верили, что воюют ради мирной жизни на земле. Он сделал несколько глотков из фляги и проверил дорогу.
    — Тайфун Главный, это Тайфун Малый. Все еще не видите меня?
    — Нет, Малый. Облака слишком густые. Прием.
    — Вас понял, прием.
    Но в этот момент Гил увидел, как на дороге показался первый внедорожник.
    — Главный, это Малый. Цель появилась точно по расписанию. Прием и конец связи.
    Он крепко прижал приклад винтовки к плечу и следил за первой машиной — черным пыльным «Ниссан Армада» — через оптический прицел. Гил знал, что все три машины должны сильно сбавить скорость перед мостом из-за ямы, которую Гил углубил, чтобы создать резкий перепад высоты в пятнадцать сантиметров. Такая яма не вызвала бы подозрений или остановки движения, но заставила бы водителей сбросить скорость, дольше оставаясь в зоне поражения.
    Водитель первого внедорожника был в черных очках и в головном уборе, похожем на бейсболку. Гил даже заметил, что утром тот не побрился. Как и ожидал спецназовец, ведущее авто не проскочило мост на полной скорости, а поехало медленно, дожидаясь остальных и сохраняя дистанцию.
    Мост пересекала уже третья машина. Гил выждал, и, когда бампер замыкающего колонну автомобиля оказался на расстоянии пятнадцати метров от края, набрал воздуха в грудь и нажал на курок.
    Пуля пробила трахею первому водителю, и он резко упал на колени пассажира.
    Гил тем временем принялся за центральную машину. Там он сразу приметил на заднем сиденье Аль-Назари. Гил хладнокровно нажал на курок. Мозги Аль-Назари разлетелись по салону, как куски тыквы, разбившейся о забор. Гил поймал лицо водителя, когда тот повернулся посмотреть, в чем дело. Щелчок — и ему пуля снесла лицо.
    Едва водитель замыкающей машины повернул рычаг переключения скоростей, чтобы врубить задний ход, как пуля пробила его грудину. Менее чем за четыре секунды снайпер остановил все три машины и ликвидировал основную цель. Все, что он сделал, было сделано ради его собственной безопасности. В его памяти всплыл девиз, который он выучил в юные годы, когда работал чокеровщиком[53] в горах Монтаны в лесозаготовительной компании «Луизиана Пасифик»: «Не для работы, а ради своей жизни!» Старый седой бригадир трубил в рог, и по его команде Гил вместе с остальными рабочими должны были быстро прицепить чокером к трактору четыре поваленных дерева. Если они не успевали это сделать к моменту, когда бригадир повторно трубил, трактор мог протащить их вниз с горы, где они разбились бы насмерть о деревья.
    Однажды, в свою первую неделю работы с чокером, Гил спускался с горы по той же стороне, где работал внизу трактор. Бригадир засек его и стал орать, оживленно показывая руками, что нужно отойти. Только Гил отпрыгнул, как в ту же секунду зажужжал трактор, и верхушка огромного дерева шлепнулась на землю, точно на то место, где он до этого стоял.
    — Не лезь вперед трактора, — пробормотал он и в пятый раз спустил курок. Ни один из внедорожников не свернул с дороги, только замыкающая машина все еще ехала задним ходом, пока не ударилась об опору каменного моста и резко не остановилась. Пять оставшихся в магазине патронов Гил истратил на эту машину, убив всех троих пассажиров, чтобы никто не успел убежать и спрятаться.
    Он заряжал второй магазин, когда заметил женщину, притаившуюся за водительским сиденьем во второй машине. Он выстрелил в нее через пассажирскую дверь, и она упала на сиденье. Осталось убить четырех боевиков, сидевших в первой и во второй машинах. Они отчаянно палили по руинам по ту сторону дороги, но так и не смогли определить, откуда стреляет Гил.
    Пули свистели, отскакивая от каменных стен, оставляя за собой маленькие облака пыли.
    Гил стрелял уже тридцать секунд. Еще через тридцать все цели будут уничтожены.
    Он открыл огонь по крылу автомобиля и сбил боевика с ног. Второй боевик пришел на помощь и протянул свою руку, чтобы схватить раненого за запястье. Гил выстрелил в локоть второго боевика. Оставшиеся двое стали спешно отступать к мосту, прячась за внедорожниками. Гил подстрелил одного через вторую машину, совершенно случайно попав в голову. Это напугало второго боевика, и он бросился напрямик.
    — Не старайся удрать, приятель. Умрешь уставшим, — пробормотал Гил и выстрелил ему между лопаток. С перебитым позвоночником тот упал лицом вниз.
    Не было нужды проверять, мертв ли Аль-Назари — Гил прострелил ему голову, — но в машине могла оказаться важная информация.
    — Тайфун Главный, это Тайфун Малый. Вы отслеживаете мое движение?
    — Так точно, Малый.
    — Главный, докладываю, все цели уничтожены. Повторяю. Все цели уничтожены. Подтверждаю, главная цель убита в бою. Прием.
    — Вас понял, Малый.
    — Будьте наготове, Главный. Двигаюсь в сторону убитых. Проверю, есть ли информация. Прием.
    — Вас понял, Малый. Будем наготове.
    Гил осторожно вышел из укрытия и, готовый выстрелить в любой момент, направился к машинам. Он торопливо прошел сто метров и, остановившись у первой машины, стал осторожно оглядываться. Мужчина без руки сидел у колеса, баюкая на коленях голову своего мертвого соотечественника. Оба медленно истекали кровью, их глаза были закрыты в мирной молитве.
    Гилу не хотелось убивать кого-то во время молитвы: через какое-то время все равно сами умрут от кровопотери. Но Гил все же вытащил пистолет и выстрелил каждому из них в голову.
    Как только отгремело эхо второго выстрела, Гил уловил настораживающие звуки: с другой стороны кто-то звонил по телефону. Он обернулся и увидел у первой машины женщину. Все еще живая, она лежала у пассажирской двери, пуля попала ей между лопаток. Женщина была поразительной красоты, даже в одежде, забрызганной кровью и мозгами Аль-Назари. Было видно, что она беременна и мучается от боли.
    На мгновение у Гила засосало под ложечкой.
    — Какой месяц? — спросил он, даже не задумываясь, поймет его женщина или нет.
    — Восьмой, — проговорила она, задыхаясь от боли. — Тебя будут ждать в аду, если…если мой ребенок умрет.
    — Наверное, так и будет, — пробормотал он, присев на корточки и выхватывая телефон из ее рук. — Кому ты звонила?
    — Своему отцу. Он и его люди едут за мной. Сохрани мне жизнь, и ты спасешься. Это твой единственный шанс…беги и молись, чтобы я отговорила преследовать тебя.
    У Гила было несколько секунд, чтобы спланировать действия. Что касается приказа, то в нем было четко обозначено: убить женщину, убежать до темноты и сесть в вертолет. Но его просто надули. Лерер был в курсе, что Нушин Шеркат была беременна, и предпочел умолчать об этой мелочи, чтобы Гилу не пришлось договариваться с совестью. Такое поведение ставило под угрозу всю операцию и было даже хуже преднамеренного бесстыдного убийства беременной женщины. Может, она специально бы открыла дверь, чтобы был виден ее живот, и у Гила дрогнула бы рука. А рука бы дрогнула, если бы он увидел в прицел то, чего не ожидал; волноваться для снайпера настолько же губительно, как спешить или перестараться. Лерер об этом знал, и в его обязанности входило снабдить свою команду всей доступной значимой и актуальной информацией о людях, которых следует уничтожить.
    Гил чувствовал: закипающая ненависть требовала выхода. Сейчас принимает решения он, поэтому к черту Лерера. Пусть стреляет в женщину сам, если он такой бесстрашный.
    Он осторожно просунул руки, чтобы поднять ее.
    — Вы идете со мной.
    — Нет! — Она высвободилась из его рук, и он, покачнувшись на корточках, уставился на нее.
    — Послушай, женщина. Или я беру тебя с собой, по крайней мере попытаюсь взять, или я тебя убью. Я не вправе оставлять свидетелей, чтобы меня засекли. Поняла?
    Она пристально посмотрела на него, понимая, что вполне логично, что иранское правительство не будет искать американский след в этом деле. Пока Гил не подошел к пассажирской двери, она даже верила, что их обстреляли такие же бандиты, как ее отец и его люди, которые сейчас мчались к ней на полной скорости.
    Ожило радио Гила.
    — Тайфун, имейте в виду… техника сообщает, что был сделан звонок женщиной по сотовому телефону. Повторяю. Женщина жива, и она сообщила вражеским силам ваше местоположение. Расчетное время прибытия — сорок минут. Вы поняли сообщение? Прием.
    — Вас понял, Главный. Цель была устранена. Запрашиваю немедленную эвакуацию. Прием.
    — Тайфун, вы объявляете чрезвычайное положение? Прием.
    Гил понимал: добиться, чтобы «ночные сталкеры» прилетели днем, можно, только объявив чрезвычайное положение. Но он не имел права подвергать опасности экипаж только потому, что ему захотелось посоревноваться с агентом Лерером.
    — Тайфун, вы объявляете чрезвычайное положение? Прием.
    Гил поднял глаза к небу, густые серые облака плыли низко, а значит, его не засекут со спутника или с дрона.
    — Нет, Главный. Не объявляю. Сейчас не объявляю. Придерживаюсь плана. Прием.
    — Вас понял.
    При обычных обстоятельствах сорок минут — это время с запасом, которого достаточно, чтобы скрыться от врага, который понятия не имеет, кого они ищут. Но уходить вместе с раненой беременной женщиной все равно что ехать на цветной лошади. Такие тренировки не были предусматривали. Ему придется делать все без подготовки.
    — Можешь идти?
    — Только не к афганской границе! — выкрикнула она. — Ты стрелял в меня, помнишь?
    Гил не смог сдержать улыбки.
    — И я могу выстрелить в тебя снова.

18
Афганистан

    Кабул

    Сотрудникам Госдепартамента США под кодовыми именами Том и Джерри было поручено доставить в президентский дворец афганскую валюту, по-местному афгани, на сумму двадцать шесть миллионов долларов. Во дворце их ожидал назначенный президентом Карзаем посредник, который должен был произвести выкуп Сандры Брукс у талибов. Самого президента во дворце в этот день не было. Он якобы уехал в Абботабад, чтобы обсудить план трансафганского газопровода, который протянется от Ирана до Индии.
    Передав деньги посреднику, они будут поджидать его снаружи, затем незаметно проследуют за ним и за двумя его охранниками до точки обмена. Агенты должны были, во-первых, убедиться, что деньги не захватят по дороге, и, во-вторых, если уорент-офицер Брукс будет находиться при обмене — чего, разумеется, не ожидалось, — они должны проследить, чтобы ее благополучно передали посреднику, а затем на месте ликвидировать всех членов «Талибан» и «Хезб-е Ислами Кали», чтобы сберечь афгани на сумму двадцать шесть миллионов долларов.
    Том сидел за рулем полуразвалившегося «Ниссана» и смотрел на дворец через солнцезащитные очки.
    — Не доверяю я этому выродку. А ты?
    Джерри поднял палец, прислушиваясь к сообщениям разведки, поступавшим через спутник в режиме реального времени с авиабазы Крич, в Индиан-Спрингс, в штате Невада. На базе Крич было расквартировано 432-е авиакрыло, персонал которого управлял БПЛА (беспилотными летательными аппаратами) прямо из удобных офисов с кондиционерами. БПЛА неспешно кружили над дворцом на десятикилометровой высоте; требовалось убедиться, что посредник не ускользнул через черный ход.
    — Начинается, — сказал Джерри. — Пройдем через главные ворота.
    «Ниссан», похожий на любые другие машины на задворках шумного города, они оставили на улице. Так как БПЛА патрулировали местность и следили за посредником, необходимость удерживать его в поле зрения у Тома и Джерри отпадала. Центральное командование снабдит их всеми данными, если они увязнут в пробке. Чтобы их могли легко узнать сверху, крышку багажника выкрасили в черный цвет.
    Том сел за руль.
    — Двигаемся.
    Он позволил черному внедорожнику скрыться из виду и только потом тронулся.
    Они петляли по улицам Кабула около двадцати минут, ориентировочно направляясь на юго-восток, пока из командного центра не сообщили, что внедорожник повернул к заброшенной промышленной зоне на окраине города. Том и Джерри остановили машину и стали наблюдать за тем, как внедорожник обогнул запутанный промышленный комплекс и въехал в огромный, в половину городского квартала, склад. Двое небрежно одетых мужчин с автоматами «АК-47» на плечах закрыли подъемную дверь за машиной.
    Том припарковал автомобиль.
    — Тебе не кажется, что эти двое талибы?
    Джерри засомневался.
    — Командный центр, двое мужчин в хаки, вооруженных «АК-47», стоят здесь и ждут Шакала.
    Кодовым именем Шакал в радиопереговорах называли посредника.
    Они сидели в машине на другой стороне улицы и внимательно следили за происходящим. По договору, американскому посольству не сообщали о месте, где должны передать деньги за Сандру. Для Кабула похищение заложников с целью выкупа — привычное дело, и это была обычная процедура, по которой добивались освобождения афганских чиновников и зажиточных граждан. Если не считать нескольких исключений, террористы, как правило, всегда возвращали заложников в течение суток со дня уплаты, и поэтому посольство США посоветовало правительству придерживаться отлаженной схемы, чтобы как можно быстрее и незаметнее вернуть Сандру Брукс.
    Немного изменить систему должны были Том и Джерри — козырной туз в рукаве Госдепартамента США. Они должны были продемонстрировать, почему не следует ради наживы похищать и насиловать военнослужащих, по крайней мере, не к этому должны стремиться молодые террористы. Считалось, что смысл подобного послания лучше дойдет, если оставить на месте обмена гору мертвых похитителей, но такое возможно лишь в случае, если Сандру действительно хотят обменять на деньги. В ЦРУ были сторонники теории, что Сандра будет присутствовать при передаче денег. Зачем держать человека в плену дольше, чем нужно, если за него уплачены деньги и все идет по проверенной схеме с посредником?
    — Думаешь, она там? — решился спросить Джерри, откинувшись на спинку сиденья и упершись ногами в стенку автомобиля.
    Том мотнул головой.
    — Исключено. Все это дурно пахнет. И почему эти придурки вбили себе в голову, будто могут спокойно передвигаться с этими деньгами, не боясь преследования? Они же имеют дело не с афганским правительством, а как-никак с ЦРУ. Интересно, как они собираются избавиться от слежки.
    — Да это ж дикари, — напомнил ему Джерри.
    — Разве эти типы с автоматами похожи на пещерных людей? И даже если так, Шакал знает, что творится в небе. Он даже не спрашивал, будем ли мы следить за ним с воздуха. Он всего лишь улыбнулся, как будто знал что-то, чего не знаем мы. Хитрец что-то замышляет. Я уверен.
    — Считаешь, он берет взятки?
    — Все террористы берут взятки.
    — Но Карзай лично выбрал этого парня в качестве посредника.
    — Ну, и где же он? — воскликнул Том. — Скорее всего, уже свалил из этой чертовой страны. Говорю тебе, не нравится мне все это. Сообщи в центр, что мы подойдем ближе.
    — Но мы…
    Том проверил свое оружие.
    — Давай, готовься растрясти жирок.
    Джерри сел прямо и проговорил:
    — Центр, внимание…Том хочет подойти ближе. Отсюда плохо видно.
    Он остановился на мгновение, прислушался и взглянул на Тома:
    — Они запрашивают разрешение из Лэнгли.
    — К черту разрешение, — отрезал Том. — Пока Лэнгли почесывает яйца, с этим делом можно облажаться. Пошли.
    Джерри вышел из машины и проследовал за Томом на другую сторону улицы.
    — Центр, внимание. Мы двигаемся вперед для лучшего обзора.
    — Да они видят нас, даун.
    Джерри рассмеялся.
    — Поцелуй меня в задницу. Я выполняю свои обязанности.
    На ходу они часто оглядывались, высматривая слежку, но никого не увидели.
    — Эти люди чувствуют себя в полной безопасности, — отметил Джерри.
    — А почему бы им себя так не чувствовать? — ответил Том. — Этот ставленник Карзая сейчас внутри, и если он заодно с членами ХИК, то чего ему бояться?
    Они двинулись к противоположной стороне склада, где не было окон и камер. Они шли, не вынимая из карманов рук, чтобы в случае чего сразу начать стрелять.
    — Эй, — обрадовался Джерри. — Центр только что получил разрешение от Лэнгли.
    — Спасибо, центр.
    Посчитав, что они достаточно отошли от главного входа, Том остановился у огромной двери.
    — Отлично, приготовься. Начинаем.
    Он толкнул дверь, но она оказалась заперта.
    — Черт! Давай, теперь ты.
    Джерри опустился на колено и вытащил из кармана отмычку. На случай, если их кто-то заметит, Том достал из-под куртки «MP-7». Джерри открыл дверь менее чем за минуту, затем пропустил Тома первым. Проскользнув внутрь, они обнаружили, что свет проникает в здание через стеклянную крышу. Темнее было вдоль стен, где по всему периметру склада растянулись полки. Сверху и снизу все было забито невообразимой грудой хлама. Здесь были запчасти для легковых машин и грузовиков, экскаваторные покрышки, фюзеляжи самолетов, различные деревянные ящики, какие-то бобины и множество пустых коек.
    Том и Джерри пробирались через мусор, стараясь идти вдоль стены, так как договорились, что в случае чего выходить из здания они будут тем же путем. Внезапно спереди раздались резкие оглушительные звуки. С расстояния в пятнадцать метров они увидели, как пять разных машин различных моделей — легковые, фургоны — выстроились в линию, и все без номеров. Шакал стоял возле столов, где приблизительно двадцать человек делили афгани на пять равных частей и складывали в брезентовые мешки, и, по всей видимости, собирались погрузить деньги в эти пять автомобилей, а затем увезти в неизвестном направлении.
    — По-твоему, это нормально? — тихо спросил Том.
    — Откуда я знаю? — пожал плечами Джерри. — Что ты задумал?
    Том старательно изучал жесты и мимику Шакала. Посреднику на вид было лет сорок, среднего телосложения; темные волосы и густые брови. Он выглядел так, словно исполнял роль не посредника, а надзирателя. Более того, он казался встревоженным и ежеминутно смотрел на часы.
    — Сейчас познакомимся с этими ребятами, — решил Том, выдвигая приклад винтовки. — Тут что-то нечисто.
    Джерри последовал его примеру, заранее сообщив в центр о своих намерениях.
    Они не стали ждать ответа, а вышли из укрытия с оружием в руках.
    — Стоять! — во весь голос заорал Том, выдвигаясь вперед. — Руки вверх, придурки!
    Мужчины, вздрогнув от дикого крика, резко взметнули руки кверху.
    Джерри быстро проглядел нижние ярусы полок и, пройдя вперед, встал слева от Тома. Теперь они стояли в позиции L и могли пристрелить любого, кто попытался бы бежать — пристрелили бы, без риска друг друга задеть.
    Только Шакал и двое мужчин с «АК-47» оставались невозмутимы и стояли как ни в чем не бывало.
    — Руки наверх, кому сказал! — рявкнул Том. — И не говорите, что не поняли.
    Мужчины с «АК-47» медленно подняли руки, а Шакал только улыбнулся.
    — Что вы здесь делаете? — спросил Шакал. При этом голос его оставался спокойным, а взгляд уверенным. — Вы хотите, чтобы ваша женщина-пилот умерла? Мы не можем тратить время. Вы не должны здесь находиться.
    — Да что здесь, черт возьми, происходит? — потребовал объяснения Том.
    — Мы распределяем деньги по машинам, — ответил Шакал. — Вы же не думаете, что мы все погрузим в одну машину? Это слишком глупо.
    — Джерри, сообщи в центр, какая у нас тут сложилась ситуация.
    Джерри связался с центром и начал по радио докладывать о ситуации.
    — Мои люди могут опустить руки? — спросил Шакал. — Вы напугали их до смерти.
    Том перевел взгляд на их лица. Они выглядели не испуганно, а воинственно.
    — Не сахарные, подержат руки. А сейчас возьмите «АК-47» и опустите их на пол — медленно!
    Шакал вздохнул и подчинился, объяснив по-пуштунски своим людям, что надо сделать.
    — Заткнись! — резко оборвал его Том. — Или говори по-английски, или молчи!
    Шакал снова вздохнул.
    — Я только сказал им не опускать руки. Мы теряем драгоценное время.
    Джерри все еще тихо разговаривал с центром, в деталях описывая происходящее оперативникам из Лэнгли.
    — Сколько из этих людей принадлежат к «Талибан» или к ХИК? — сурово спросил Том.
    — Никто из них не входит в эти группировки, — ответил Шакал. — У них работа. Они работают на меня — для всех нас. Они профессиональные посредники. Вам лучше уйти. Своим присутствием вы подвергаете опасности заложника.
    — Джерри?
    Джерри пожал плечами.
    — Командный центр говорит, что Лэнгли не беспокоит то, что у нас здесь происходит. Они вне подозрения.
    — Теперь ты доволен? — спросил Шакал. — Вы должны уйти. Не мешайте нам работать.
    — Ни хрена я не доволен, — возразил Том. — Скажи своим людям, чтобы выстроились в ряд вдоль столов и заложили руки за головы. Нам надо проверить автомобили. И, если мне покажется, что ты скажешь какую-то дрянь на пуштунском, считай себя покойником.
    — Может, поговоришь с ним? — обратился Шакал к Джерри. — Он сумасшедший. Видно, вам нужен мертвый пилот.
    Джерри держал на прицеле группу мужчин.
    — Том, Лэнгли хочет, чтобы мы ушли.
    — Лэнгли там, а мы тут, Джерри, и они ни черта не видят, что происходит.
    — А что ты тут видишь? — спросил Шакал, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Скажи, что ты думаешь здесь увидеть?
    — Горстку пугливых баранов! — гаркнул Том. — Давай уже, построй их к чертовой матери. Пусть они опустятся на колени, руки за голову. Живо!
    — Конечно, они тебя боятся, — парировал Шакал, скептически посмеиваясь. — Ты же псих с пушкой!
    — Быстро, построй их. Давай!
    — Пожалуйста, — с мольбой в голосе обратился Шакал к Джерри. — Поговорите с вашим командованием. Пусть они приструнят вашего напарника. Вашему заложнику грозит смертельная опасность!
    Джерри все понял.
    — Он не хочет, чтобы мы осматривали машины, Том.
    — Конечно, подери твою задницу, он не хочет, — Том приблизился к Шакалу и повалил того на землю, приставив к носу ружье, и заорал во все горло.
    — Ты не понял? Я сказал: построй своих ублюдков!
    — Хорошо, хорошо! — закричал Шакал, выставляя перед собой руки. — Я понял. Но ты совершаешь большую ошибку. Тебя ждут неприятности. Я афганский дипломат.
    — Ты вшивый грабитель! Живо построй их! — рассердился Том и пнул Шакала по ребрам.
    Шакал быстро объяснил все своим людям, показывая руками, что надо сделать. Они не торопясь встали в линию.
    Джерри сильно нервничал. Если они в конце концов застрелят всех этих людей, а окажется, что вышла ошибка и это действительно были посредники, тогда остаток жизни они с Томом проведут в тюрьме Ливенворт[55].
    — Том, приятель, это не очень хорошо.
    — Я знаю, — не спуская глаз с Шакала, сказал Том через плечо. — Но этот подонок лжет!
    Он отстал от Шакала и стал бить мужчин под колено. Те падали друг за другом, пока остальные не поняли, в чем дело и сами не повалились на землю, держа руки на затылке.
    — Скажи им, пусть расставят ноги!
    Валяясь на земле, в пыли, Шакал передал людям, что от них требовалось, и они расставили ноги.
    Наконец, ватага мужчин не представляла больше опасности, и Том отступил подальше, чтобы лучше их контролировать, пока Джерри будет досматривать машины.
    Джерри проверил два седана и ничего не обнаружил. Затем направился к фургону, открыл боковую дверь и сразу увидел пропитанное кровью одеяло, в которое было завернуто что-то неподвижное. Выглядывала пара женских ног.
    — Боже мой! — пробормотал Джерри. — Я нашел тело — это женщина!
    — Вы ничего не понимаете! — встал на ноги Шакал.
    Один из мужчин, воспользовавшись паузой, убрал руки и достал пистолет, спрятанный под рубашкой. Том по нему пустил автоматную очередь, задевая еще и соседнего мужчину. Остальные заложники в ужасе бросились наземь и закрыли головы руками, а Шакал в это время вывернулся и помчался к внедорожнику. Но не успел он сделать и трех шагов, как Том выстрелил в него.
    Джерри, сидя на корточках возле фургона, также направил оружие на людей, которые лежали сейчас ничком и писались в штаны. — Понятно?
    Том перезарядил магазин.
    — Им понятно.
    Джерри поднялся и залез в фургон. Он увидел копну волос, выбивавшихся из-под одеяла. Наконец он отдернул его.
    — Эти уроды забили ее до смерти!
    Том подошел к мужчинам и принялся бить их ногами.
    — Кто-нибудь из вас говорит по-английски? Никто, да? Тогда, суки, приготовьтесь сдохнуть!
    Поднялась одинокая рука.
    — Я по-английски немного.
    — Ты по-английски немного? Поднимись ты, Немного по-английски.
    Дрожа от страха, поднялся худощавый парень. Его штаны были мокрыми.
    — Так кто ее убил?
    Парень сразу указал на двух мужчин, лежавших на земле, сцепив пальцы на затылке.
    Том наклонился к ним, и увидел, что на их пальцах запеклась кровь. Он со всей силы саданул их по грудной клетке.
    — Это только начало.
    Джерри накрыл тело одеялом и вышел из фургона.
    — Центр, внимание, объект обнаружен мертвым. Повторяю. Объект мертв. С момента смерти прошло не менее двенадцати часов. Внимание, докладываю, Шакал погиб в бою. Мы просим управление по расследованию уголовных дел оказать помощь при сопровождении шестнадцати захваченных преступников.
    Он терпеливо выслушал ответное сообщение, с гримасой отвращения на лице, потом ответил.
    — Вас понял, центр. Все под контролем.

19
Иран

    Провинция Систан-Белуджистан

    Перед Гилом стоял нелегкий выбор: тащить с собой женщину — сложно, но не легче было выполнять то, что ему навязали. «Морские котики» — элитные бойцы, а не убийцы, они никогда не вступят в войну с женщинами и детьми, живущими мирной жизнью. Конечно, войну нельзя вести в белых перчатках: мирные жители случайно гибнут, но «морские котики» никогда не станут специально стрелять по гражданским. Большинство солдат, убив мирного человека, запрещает себе об этом думать — их это не трогает, по крайней мере, на первый взгляд. Они оправдываются тем, что война без жертв не бывает, они сражались за свою страну, и только Всевышний сможет во всем разобраться. А как иначе, как потом жить с таким грузом?
    Полностью эту точку зрения Гил никогда не разделял, хотя порой ему не оставляли выбора, и с этим приходилось мириться. И все же он не хотел выполнять того, что требовало командование — убивать беременную женщину. Он не хладнокровный киллер наподобие Лерера, которому развязали руки в диком уголке планеты, чтобы он смог вершить свои грязные дела. Поэтому Гил заберет Шеркат с собой или умрет, попытавшись это сделать. Его ждала жена, лицо которой он хотел бы видеть, когда, наконец, оставит службу на флоте, но, если этому не суждено будет сбыться, смысла возвращаться тоже нет. Он не хотел вести себя как последний подонок, это пугало его больше смерти.
    Большинство его коллег, оказавшись в подобной ситуации, пожалуй, скрепя сердце застрелили бы беременную женщину, а после пытались бы представить такое убийство как часть своей миссии — так же, как сам Гил, убивший двух мужчин во время молитвы. А были еще такие, как Кроссвайт и Стиллард, которые наверняка бы прикончили женщину, но по возвращении устроили бы скандал. Гил не cмог бы объяснить, почему не поступит так же. Может, ему недостает крепости духа или дело в том, что в некоторых вещах он слишком верен вечным идеалам. Уверен он был в одном: спецназ ВМС США относится к женщинам иначе, чем «Талибан» к Сандре Брукс, и он докажет это, несмотря ни на какие сложности. И плевать на всех, кто с ним не согласен.
    — Как я сказал, — пробормотал он, — у меня есть время.
    Чтобы женщине было удобнее, он усадил ее на заднее сиденье, а сам отправился подбирать хороший «АК-47» и оставшиеся магазины с патронами, все, которые мог унести. Он искал оружие, и в кармане одного из убитых случайно обнаружил старую русскую гранату «РГД-5»[56] и сто грамм тротила. Учитывая открытую местность и недалекий путь до места эвакуации, не было смысла тащить гранату с собой. К тому же эта граната с небольшим зарядом может причинить вред лишь тому, кто находится в непосредственной близости от взрыва. Лучший способ использовать ее по назначению — оставить здесь дожидаться неприятеля. Гил прижал предохранительную скобу, спрятал гранату в кармане убитого, придавил сверху телом и аккуратно вынул чеку. Если тронуть труп, то граната перевернется в куртке, ударник разобьет капсюль, зажжется пороховой заряд и через четыре секунды… они, наконец, лично увидятся с Аллахом.
    В одном из внедорожников Гил обнаружил аптечку. Закрыв ватой рану на спине женщины, прижав руку к груди, перетянул ее ремнем, чтобы обездвижить сломанную ключицу.
    — Тебе надо бежать, — напомнила она ему. Все ее лицо было в поту.
    Он посмотрел на часы.
    — Нам не надо далеко идти. И если не хочешь, чтобы я убил твоего отца, опиши, как он выглядит.
    — Лучше убей его первым.
    Гил дернул плечами.
    — Как скажешь.
    Он взял ее за руки, чтобы помочь встать на дорогу.
    — А теперь слушай внимательно. Если ты будешь меня тормозить или выкинешь какую-нибудь штуку… словом, любая выходка — и я тебя застрелю. Понятно?
    Она сердито посмотрела на него и тотчас нехотя кивнула.
    С головой, обернутой куфией, как у бедуина, и с «АК-47» за спиной он отправился пешком по пустыне, держа женщину за руку. Они отошли примерно на километр от дороги, когда он усадил свою спутницу на землю. Потом взял лопату и начал копать.
    — Твой отец, — контрабандист, верно?
    Она накинула на плечи одежду, которую он захватил для нее, и, пропустив его слова мимо ушей, стала смотреть в ту сторону, откуда они пришли.
    — По крайней мере, он должен им быть, — добавил Гил, ковыряя затвердевшую землю. — А то иначе охранники с завода, где готовили бомбу, давно были бы здесь. Сколько людей он возьмет с собой?
    — Всех. — Она повернулась к нему.
    Он рассмеялся.
    — Смотрю, ты все никак не подобреешь ко мне.
    — Ты убийца, — она снова сердито посмотрела на него.
    — Надо признать, что в каком-то смысле это правда.
    Он покопал немного, затем осторожно раскидал землю вокруг ямы, чтобы враг ничего не заподозрил, когда будет оглядывать местность в бинокль.
    — Ты помнишь Неду? — спросил он через несколько минут, расширяя вырытый окоп, чтобы укрыть там Шеркат. Неда Ага-Солтан, двадцатишестилетняя иранская девушка, была убита снайперским выстрелом во время акции протеста в 2009 году[57]. Двадцатиминутный видеоролик с ее смертью разошелся по миру через Интернет.
    Шеркат снова повернулась и посмотрела на него. В ее черных глазах таилось подозрение.
    — Что ты знаешь о Неде?
    — Я знаю, что ее убил кто-то из Пасдарана прямо на улице Тегерана.
    Гил отпил из фляги. Пасдаран — корпус стражей исламской революции, военно-политическая организация, поддерживающая иранское правительство.
    — Также я знаю, что она была среди демонстрантов, выступающих за права иранского населения.
    — Никто не знает, кто убил Неду, — проигнорировала его слова Шеркат.
    — Нет, вы знаете.
    Он снова принялся копать.
    — Даже в вашей стране есть хорошие люди. Не одни бандиты и наркоторговцы.
    Она завертела головой, шипя.
    — Я не контрабандистка, а вот ты убийца.
    Он присел на корточки.
    — Твой отец в месяц убивает больше людей, чем я убил за все годы службы во флоте. Но все правильно, правда. Они же всего лишь неверные.
    Она глупо улыбнулась и снова отвернулась.
    — Копай свою могилу, американец. Копай могилу и оставь меня в покое.
    Он хихикнул, пробормотав:
    — Это твоя могила.
    Немного покопав, он снова спросил.
    — Аль-Назари… он был твоим мужем?
    — Он был больше, чем просто муж, — гордо ответила она. — Он был герой. А теперь он святой мученик.
    — Но он же был суннитом, а ты — шиитка.
    Она рассмеялась.
    — Кто это тебе такое сказал? Я не из семьи шиитов.
    Она заметила обручальное кольцо на его руке.
    — Что твоя жена думает о такой работе?
    — Она точно не знает, чем я занимаюсь. Но если от этого тебе станет легче, то знай: возможно, я ее больше никогда не увижу.
    Она полностью повернулась к нему лицом. Гордого выражения на нем уже не было.
    — Мне очень больно.
    — А ты держишься как чемпион, — подбодрил он ее. — Боюсь, что, если дам тебе морфин, потом ты не сможешь со мной идти.
    Он остановился передохнуть, оставил лопату и снял куфию с головы.
    — С другой стороны, из-за этой боли ты можешь преждевременно родить, поэтому выбор невелик.
    Он перерыл свою личную аптечку. Затем впрыснул ей небольшую дозу морфина в раненое плечо. Ей сразу стало легче, с лица исчезло напряжение, расслабленная, она прикрыла глаза. Гил уложил ее в неглубокий окоп, всего на несколько сантиметров глубже, чем тело женщины.
    — Когда начнется стрельба, пригни голову и не высовывайся, пока она не закончится. А теперь опиши, как выглядит твой отец, и я постараюсь не ранить его при стрельбе.
    Морфин уже подействовал, и можно было извлечь нужную информацию.
    — Он в очках. Черные усы.
    Гил выкопал окоп для себя и занял позицию. У него была винтовка Драгунова и двадцать магазинов по десять патронов в каждом, которых, как ему казалось поначалу, должно было хватить. Но, в свете последних событий, стало ясно, что двухсот патронов маловато. У него было еще двадцать пять магазинов по тридцать патронов к «АК-47», но «АК» не давал преимуществ над неприятелем. Ему нужно постараться застрелить всех из СВД.
    Прошло немного времени, и отец Шеркат прибыл на двух грузовиках, наполненных людьми. Всего человек двадцать. Большинство из них выстроили оборону вокруг попавшей в засаду колонны машин, а отец и его помощники ходили вокруг. Гил оценил движения отца, а затем переключился на остальных мужчин, высматривая снайпера.
    Снайпера он заметил за кузовом второго грузовика. Тот изучал местность в мощный бинокль. За плечом висела винтовка Драгунова с пластмассовым прикладом и с оптическим прицелом, — лучшим, чем ПСО-1. Учитывая экипировку снайпера, было понятно, что попался крепкий орешек. Вполне возможно, этот же снайпер когда-то убивал конкурентов-наркоторговцев, помогая тем самым отцу Шеркат выбиться в лидеры.
    Непозволительно было бы оставить в живых такого профессионала, значит, самое время открыть огонь. Снайперскую дуэль на открытой местности можно приберечь для другого случая, Гил пока не хотел честной борьбы. Он навел оптический прицел на грудь вражеского снайпера так, чтобы в сетку попадала область сердца, и нажал на курок. В то же мгновение взорвалась оставленная Гилом граната.
    Снайпер дернулся от звука взрыва, и Гил попал ему в грудную клетку.
    Черт! Кто-то решил потревожить заминированное тело в самый неподходящий момент.
    Он снова выстрелил, задев снайпера в левое плечо, и тот завертелся. Третья пуля случайно попала в другого мужчину, который убегал от взрыва и столкнулся со снайпером, сбив его с ног и утащив за грузовик.
    Гил понял: он в глубоком дерьме. Снайпер жив. Может быть, он изнывает от боли, но все еще дееспособен и, несомненно, уже занял позицию для стрельбы и целится в Гила. Американец проверил оружие, не обращая внимания на боевика, подбиравшегося к нему, искал снайпера.
    Но снайпер исчез.
    Минуту спустя пятнадцать бандитов — в их числе и отец Шеркат — выстроились в цепь и начали подходить к Гилу, выставив «АК-47» в его направлении, готовые открыть огонь. Если Гил пустит сейчас автоматную очередь, то убьет только пару человек, а снайпер немедленно засечет его по облаку пыли, вздымаемой винтовкой Драгунова, и пристрелит Гила.
    — Похоже на плохой день в Блэк Роке[58], — пробормотал он, радуясь тому, что женщина находится под действием морфина, а не то бы она сразу же выдала их расположение, пусть и под угрозой собственной жизни. На мгновение он подумал, что можно воспользоваться ей как живым щитом, но это было бы смешно и низко, даже крыса, загнанная в угол, не поступит таким образом. Гил мог видеть, как неприятель занял основную позицию.
    — Тайфун Главный, вы слышите? Прием?
    — Вас понял, Малый.
    — Тайфун Главный, внимание… — Он запнулся, подбирая, возможно, последние слова в своей жизни. — Тайфун Главный, внимание: меня окружил десяток-другой бандитов… я один против снайпера неизвестного ранга. Выйду на связь позже…если смогу выйти. Прием.
    Немного тревожно прозвучал ответ.
    — Малый, вы объявляете чрезвычайную ситуацию? Прием.
    — Нет, Главный. Они обнаружат меня раньше, чем вы пришлете вертолет. Тайфун Главный, конец связи.
    Он выключил радио и начал изучать цель через ПСО.
    — Ну, где бы я спрятался на твоем месте, а, мудень?

20
Афганистан

    Кабул, оперативный центр Группы по особым операциям

    Агент Лерер, тяжко вздохнув, опустил чашку кофе на стол и с раздражением оглядел полупустое помещение центра.
    — Какого черта он не выходит на связь? Как мы можем получить информацию в режиме реального времени, если он нам ничего не сообщает? Он знает, что мы его не видим. Сделайте же что-нибудь, я должен увидеть, что он там делает.
    Офицер связи ВВС США кашлянула, чтобы обратить на себя внимание.
    Он к ней повернулся.
    — Мистер Лерер, Крич все еще на линии, — спокойно начала она. — Они говорят, что надвигается фронт. Но облака все еще низкие, на высоте полутора километров. Если направить беспилотник ниже, то его заметят.
    Лерер сник. Он был уже не в состоянии следить за операцией — три недели подготовки к ней свели его с ума. Ему не показали, как застрелили Аль-Назари, а теперь он еще и пропустит возможную перестрелку. Он мог, пожалуй, вернуться в свой номер в отеле, так как сегодня сделал уже все, на что был способен. Идея опустить беспилотник ниже на мгновение, чтобы только увидеть Гила, показалась ему заманчивой, но если самолет-шпион засекут иранские власти, этого будет достаточно, чтобы обвинить США в убийстве Аль-Назари. Не то чтобы это задело его. Но прозвучало так, будто кто-то поддержит эту идею.
    — Капитан Меткалф? Есть какие-нибудь предложения?
    Меткалф сидел, откинувшись на спинку стула, и поглаживал подбородок.
    — Вы должны позволить человеку выполнять свою работу. Мы же посылали его не репортаж вести из горячей точки. Мы послали его ликвидировать цель. Он это сделал. Сейчас он продвигается к точке эвакуации. Если ему что-то понадобится, можешь быть уверен, он даст тебе знать.
    Лерер грустно улыбнулся, возмущенный присутствием начальства в штабе.
    — Звучит как план, сэр.
    В техническом плане Меткалф был только заинтересованным наблюдателем, но если бы что-то пошло не по плану или Лерер настучал, куда следует, Меткалфу пришлось бы брать на себя ответственность.
    Меткалф подмигнул Лереру.
    Для капитана Меткалфа Лерер был всего лишь очередным шпионом ЦРУ, который стоял, закатав рукава рубашки, как будто собирался работать руками. Возможно, Лерер и был надежнее других, но он был и хитрее. Он считал, что в силу своей надежности он имеет право на какие-то определенные привилегии. Именно поэтому Меткалф пожелал, чтобы Лерер вместе с ним следил за ходом операции. Капитану нравилось смотреть, как молодой шпион глотает кофе — чашка за чашкой, так будто Хуан Вальдес[59] перестал выращивать кофе.
    Что ему сейчас нужно, чтобы еще немного продержаться в форме, так это просто таблетка бензедрина[60]. И не придется накачивать себя кофеином каждые десять минут.
    Заметив, как Лерер выбрался из комнаты, Меткалф подавил смешок и перемигнулся с офицером связи.
    Она усмехнулась и отвернулась прежде, чем кто-то из сотрудников догадался, в чем дело.

21
Иран

    Провинция Систан-Белуджистан

    Гил нуждался в передышке. Стрелковая цепь из пятнадцати мужчин растянулась на сто метров, и сейчас они находились на расстоянии в четыреста пятьдесят метров от окопа Гила. Если они приблизятся еще на сто метров, а Гил их еще не убьет, то самое время объявлять себя покойником. Даже если дальше прятаться в окопе, что Гил и делал, то неприятель, вооруженный «АК-47», запросто может застрелить его прямой наводкой с такой дистанции. Американец смог разглядеть отца Шеркат, который решительно вышагивал в центре фаланги, приказывая «вправо — влево». Он намеревался вернуть дочь во что бы то ни стало, даже если ему ради этого придется пожертвовать своими людьми. Он, однако, рассчитывал, что снайпер застрелит Гила раньше, чем тот их. Очевидно, это были мужественные люди, не боявшиеся смерти.
    Чего Гилу не хватало в этот момент, так это модульной снайперской винтовки Remington с глушителем и каких-то двадцати мелких сверхзвуковых пуль. Вместо этого он застрял тут с поганой русской пушкой, которая только и делает, что поднимает пыль, пока он крутится в окопе, и тем самым показывает всем желающим от Тегерана до Абботтабада, где он спрятался. Стрелковая цепь приближалась, и ему приходилось все чаще фиксировать сетку оптического прицела на мужчинах.
    Можно считать это подарком Бога Войны, но внезапный резкий порыв ветра взметнул песок позади него, и Гил не преминул этим воспользоваться. Развернув винтовку Драгунова и направив ее на левый конец фаланги, он отыскал там центр и выстрелил. Тут же он молниеносно вернулся в то же положение, нашел центр правой стороны фаланги и снова выстрелил, продырявив живот шедшего там неудачливого стрелка. Пыль от обоих выстрелов осела быстрее, чем ее подхватил ветер.
    Встречного огня не было. Тринадцать оставшихся мужчин стали идти медленнее, отчаянно высматривая Гила на местности через прицел «АК-47». Начиналась снайперская дуэль, которой он так хотел избежать. Ему придется найти вражеского снайпера сейчас, пока движение фаланги замедлено.
    Направив оптический прицел на предполагаемую зону и разделив ее на несколько квадрантов, Гил всматривался и старался обнаружить выдающий себя силуэт мужчины с винтовкой. Все равно фаланга больше заслоняла обзор вражескому снайперу, а не Гилу. Учитывая, что стрелок тяжело ранен, реагировать он будет медленнее, поэтому Гил рассчитывал на победу.
    Кто-то из цепи открыл огонь, посчитав, что окоп Гила расположен на сорок пять метров ближе и левее, около небольшой низменности с камнями. Еще пятеро пустили автоматную очередь. Гил, воспользовавшись шумом стрельбы, пристрелил еще двоих мужчин с левой стороны фаланги. Центр он не трогал: они и впредь должны были загораживать обзор вражескому стрелку. Если огонь неприятеля будет достаточно плотным, облако пыли рассеется прежде, чем они поймут, что их обстреливают. Ему нужно соблюсти баланс, важный для каждого снайпера: успокоиться и сосредоточиться. Если Гил запаникует или на секунду потеряет бдительность, дуэль будет проиграна.
    Одиннадцать мужчин находились теперь на расстоянии трехсот пятидесяти метров, поэтому можно было вздохнуть свободнее. Прошло тридцать секунд, и никто в него не выстрелил; но и он еще не обнаружил вражеского снайпера.
    Позади рассеялись облака, и поток солнечного света осветил панораму местности перед Гилом. Теперь его заметят из-за солнечных лучей — как нельзя вовремя! У снайпера было преимущество в оптике, и он с легкостью мог отличить цвет полевой одежды американца от грунта пустыни. В то же мгновение горячая пуля вырвала кусок мяса из правого плеча Гила, прокатилась по спине и прошла через правую я