Скачать fb2
Сафари во времени

Сафари во времени

Аннотация

    В кенийской саванне обнаружено древнее поселение, в котором все жители в одночасье умерли загадочной смертью. Эмилия Давыдова и ее жених, директор туристического журнала, едут на место раскопок, чтобы раскрыть тайну погибшего племени. Спасаясь от напавших на лагерь бандитов, они с помощью портала попадают в Долину Инферин, затерянную в пространстве. Теперь единственное, что их волнует – как примут их в неизвестном мире и смогут ли они вернуться домой?


Екатерина Тимохова, Анастасия Прилепко Сафари во времени

ЧАСТЬ 1. ПРИТЯЖЕНИЕ

Пролог

    Долина Инферин, 2017 год

    Землю трясло. Давление, которое все эти годы копилось в ее недрах, наконец, нашло выход. То и дело раздавались мощные взрывы. Из жерла вулкана летели острые осколки камней и пемза. Деревню окутали пары едкого дыма. В воздухе стоял нестерпимый запах гари. Все вокруг было покрыто хлопьями серого вулканического пепла, как будто долину занесло снегом.
    Потоки лавы рвались наружу. Те, что не успевали к жерлу вулкана, находили выход в скальных трещинах. Гора была словно покрыта глубокими надрезами, из которых сочилась жгучая алая магма. Дома, стоявшие у подножия, первые попали под огонь. Они молниеносно загорались как просмоленные факелы, а бушующий ветер подхватывал пламя и разносил его по окрестностям. Теперь все вокруг полыхало. Куда ни глянь, горели деревья, дома, посевы. Огненная смесь постепенно спустилась к реке, и та закипела, превращаясь в белый горячий пар.
    Толпы людей собрались у золотого Обелиска. Им некуда было бежать. Многие уже погибли – сгорели заживо в своих домах или на пути к главной площади. Сейчас выжившие стояли, прижавшись друг к другу: дети и взрослые, старики и молодые. У них осталась лишь одна надежда – на чудо.
    На помосте в центре площади стояла невысокая худая женщина. Она протянула руки в сторону вулкана. Ее глаза светились ярким голубым светом. Она сосредотачивала в себе всю энергию и могущество, данные ей. Видящая чувствовала, как в глубине ее тела разрастается неимоверная бездна холода. Она закрыла глаза, напряглась, что было сил, и яркий свет родился на кончиках ее пальцев. Он заполнил ладони, и женщина вскинула руки по направлению к вулкану. Поток чистой энергии устремился к изрыгающей лаву горе, покрывая ее вершину ледяной коркой. На краткий миг извержение прекратилось. Люди в исступлении пали на колени, восхваляя свою спасительницу. Но она чувствовала, что это еще не конец. Она снова напрягла все свои силы и начала молиться, чтобы на этот раз все получилось. Женщина вновь направила внушительную струю ледяного холода в сторону вулкана и, не выдержав, в изнеможении упала на колени.
    – Что с тобой? – воскликнул человек, который все это время стоял подле нее и держал на руках младенца. – Вставай! Это еще не все! Этого мало!
    И как в ответ на его слова произошел сильнейший взрыв. Титанический поток горящих твердых частиц и густого дыма лавиной пошел на деревню.
    – Вставай! – кричал мужчина, пытаясь поднять ее одной рукой. Но густой жар уже накинулся на площадь. Видящая вскинула руки наверх, и холодный купол оградил от огня тех, кого она успела защитить. Те, что остались за ним, кричали и плакали. Они тянули к ней обожженные огнем руки, и она страдала вместе с ними, чувствуя боль каждого. Видящая понимала, что никто не спасется в этом пекле. Она ощущала, как теряет последние силы. Человек с ребенком, вопреки ее желаниям, кинулся к ней и обнял.
    – Не нужно, – плакала она, – не нужно! Ты мешаешь! Ты согреваешь меня!
    Еще один колоссальный взрыв. Земля вздрогнула как в последний раз. Кромешная стена огня обрушилась на нестабильный ледяной купол, и тот стал таять на глазах, заливая всех потоками кипящей воды. Но у защитницы не осталось больше холода внутри, и она ничем не могла помочь. В последней надежде Видящая бросилась к Обелиску, обвила его руками и взмолилась о пощаде. Горстка спасшихся людей кинулась к Обелиску вместе с ней, каждый старался дотянуться до него рукой. Тот, наконец, вспыхнул ослепляющим белым светом, взорвался ледяным потоком, и вокруг несчастных образовалась безмолвная тишина, без единого звука, стона или крика.
    Их осталось так мало, но им снова был дан шанс все изменить и исправить.

Эпизод первый
Необычное знакомство

    Москва, июнь 2015 год

    Моё утро началось с оглушительного телефонного звонка. С трудом подняв тяжелую голову, я схватила трубку и невнятно прохрипела:
    – Алло.
    – Эмилия, ты в курсе, что уже десять утра? – голос моего начальника Вадима Надежнецкого звучал сурово.
    – И что? – немыслимая головная боль мешала открыть глаза.
    – Твой рабочий день начинается в девять или я ошибаюсь?
    – А сегодня рабочий день? – поинтересовалась я обреченно.
    – Эмилия! Марш на работу! Или я за себя не ручаюсь!
    В трубке послышались гудки, а я снова плюхнулась на подушку в изнеможении. Вчера мы с Вадимом ходили в ночной клуб и так весело провели там время, что из моей памяти напрочь стерлось, кто довез меня до дома. И вот я, как все нормальные люди, отсыпаюсь после бессонной ночи, а он уже на работе. И как ему это удается?
    Не без усилий я встала с кровати и отправилась в ванную. В зеркале меня встретило жуткое чудовище: глаза опухли, волосы растрепаны, тушь растеклась по щекам, а ресницы слиплись, как будто их смазали супер-клеем. Вот что делают с человеком дюжина бокалов мартини и танцы до упаду.
    Пока я приводила себя в порядок, под ложечкой засосало. Какая-то смутная тревога. Ощущение того, что что-то забыла или не успеваю сделать. Я собрала мысли в кучу, чтобы понять, что не так. И тут перед глазами пролетели сумбурные картинки: женщина с необычными ярко голубыми глазами, красавец-блондин рядом с ней, взрывы, плюющиеся огнем горы и люди. Много, очень много кричащих от ужаса людей. Меня с головой накрыло бесконечное чувство опасности и страха.
    – Уф, – вздохнула я, наконец, вспоминая, в чем тут дело, – и приснится же такое!
    А вообще, я с детства видела яркие сны. Порой такие сочные и реальные, как будто и не сны вовсе. В них мне удавалось проживать другие маленькие жизни, полные страстей и интересных приключений. Моя же настоящая жизнь была такой обыденной и серой, что никаким фантастичным событиям не было в ней места. Поэтому я была только рада впечатлениям, которые производили на меня собственные сны. Пусть даже и были они по большей части тревожными.
    Несмотря на свою любовь к выдумкам и творчеству, я окончила самый обычный педагогический университет в Ярославле по специальности учитель русского языка и литературы. По профессии устроиться не удалось, поэтому пару лет я работала в колл-центре в небольшой компании. Затем, не желая больше прозябать в этом месте, переехала в Москву в поисках лучшей жизни. Знакомых там не было, но судьба оказалась ко мне благосклонной. Почти сразу я нашла работу секретаря в редакции журнала "Вселенная", который создал покойный отец Вадима.
    Он так любил путешествовать и травить байки о странствиях, что его близкий друг посоветовал ему обзавестись собственным журналом и рассказывать там все, о чем только душа пожелает. Григорий Андреевич прислушался к советчику и целиком и полностью отдался этому делу. Так Надежнецкий-старший открыл в себе не только талант писателя, но и хорошего дельца. Он сумел заключить договора на рекламу с туристическими компаниями. И вскоре журнал возымел спрос. Начиная с тиража в 200 штук, он развил его до небывалых высот. Но, в конце концов, вечные разъезды и постоянные стрессы подорвали его здоровье. Он скончался, оставив свое дело на Вадима, в котором, может, и не зародилась писательская жилка, зато предпринимательская била ключом. Так и довелось мне устроиться в перспективную, развивающуюся редакцию с возможностью роста в должности. И если бы не близкие отношения с Вадимом, которые у нас установились почти сразу, я давно бы уже занимала более высокий пост. Но он не отпускал меня, продолжая держать возле себя. Я не особо сопротивлялась, предпочитая перспективного молодого человека собственному развитию.
    Обычно я довольно быстро добиралась до рабочего места, однако сегодня дорога была забита утренней пробкой. Моя маленькая машинка, подаренная родителями, медленными рывками двигалась вперед. Проехав пару кварталов, я поняла, в чем причина затора. На нашей стороне дороги произошла авария. Машина перемещалась из одной полосы в другую, и водитель, не обратив внимания на ехавшего позади мотоциклиста, толкнул его боком своей тачки. Видимо, удар был не сильным, и молодой человек не пострадал. В отличие от его байка, который развалился на части сразу после столкновения.
    В задумчивости я пялилась на место аварии. Послышался недовольный гудок сзади, пришлось очнуться и немного продвинуться вперед. Любопытство победило, и я снова уставилась в окно. Пострадавший теребил в руках шлем и переговаривался со сбившим его водителем. Тот лишь пожимал плечами и что-то мямлил в ответ. Я как прикованная смотрела на белобрысый затылок мотоциклиста. Словно почувствовав это, он обернулся и посмотрел прямо на меня. Тотчас я опустила взгляд и уставилась на руль. Машина, ехавшая позади меня, снова раздраженно загудела.
    – Да еду, еду! – крикнула я и дала газу, а сама, рискуя столкнуться с машинами впереди меня, рассматривала блондина в зеркале заднего вида. Парень был притягателен невероятно. Все в нем, на мой взгляд, просто идеально: и губы, и глаза, и чуть примятый ежик светлых волос. О таком, наверное, мечтают все женщины.
    Я увидела, как молодой человек в сердцах махнул руками на незадачливого водителя и, оставив своего павшего железного коня, пошел по ходу движения. Минув пару машин, он совершенно наглым образом облокотился на дверцу моей машины и заглянул в открытое окно.
    – Девушка, подвезите, пожалуйста. Опаздываю на важную встречу.
    Его лицо было мне так знакомо, что я как завороженная смотрела на него. Молодой человек совершенно точно был похож на блондина из моего сна. Или, по крайней мере, мне хотелось так думать. Я все еще таращилась на его большие карие глаза, когда он пощелкал пальцами у меня перед лицом и добавил:
    – Это всего в двух кварталах отсюда. Хотите, могу заплатить?
    Я нажала на блокиратор дверей, и он, недолго думая, обогнул машину и сел на пассажирское кресло.
    – Так куда едем? – спросила я как заправский водила. А сама перебирала в уме казни, которым подвергнет меня Вадим, если задержусь еще хоть на полчаса.
    – Вот там налево, – сказал он и показал рукой направление. Я свободно вздохнула – пока нам было по пути. Нажимая на газ, я обратила внимание, на старинный на вид перстень с белесым камнем на его пальце. Довольно странное украшение для мужчины. На миг мне показалось, что камень загорелся зеленым, но я списала это на игру света. Молодой человек тоже посмотрел на кольцо, будто видит его впервые, потом снял с руки и поднес к глазам. На лице моего пассажира читалось удивление и растерянность. Он смерил меня внимательным взглядом и спросил:
    – Как вас зовут?
    – Эмилия, – представилась я. – А вас?
    – Алексей. Фотограф. Ищу работу, – вмиг описал он себя отрывистыми фразами. – А чем занимаетесь вы?
    – О, у меня работа исключительной, я бы даже сказала государственной важности. Я секретарь в издательстве.
    – Вот даже как! Случайно не журнал "Вселенная"? – мне показалось, что он даже не сомневается в ответе. Я кивнула головой в знак согласия, а Алексей продолжил:
    – Эмилия, это такое приятное совпадение, но мне как раз туда. У меня назначено собеседование с вашим директором.
    – Очень удачно! – улыбнулась я. – А то сама так опаздываю на работу, что боялась, как бы и мне не пришлось ее искать.
    Пробка постепенно рассосалась, и мы в ускоренном темпе добрались до здания, где находился офис. Я припарковала машину на стоянке и первой вышла из нее. Кабинет Вадима располагался на втором этаже. Подняв глаза, я увидела, что шеф наблюдает за мной через панорамное окно, сложив руки на груди.
    – Спасибо, что подбросили, – сказал Алексей, выходя из машины. Мы вместе поднялись по ступеням, и молодой человек обходительно открыл передо мной дверь. Мы вошли в здание, и он остановил меня фразой:
    – Эмилия, может, вы разрешите мне пригласить вас на чашечку кофе?
    Я не успела ему ничего ответить, потому что услышала голос Вадима, который не поленился спуститься за мной.
    – Давыдова, срочно в мой кабинет!
    Предпочитая не думать о том, что меня там ждет, я быстро пошла вслед за начальником, перекинувшись с Алексеем лишь едва заметным взглядом.
    – Ты уже в сотый раз опоздала на работу, – кричал Вадим у себя в кабинете. Он был в бешенстве. А я понимала, что дело вовсе не в моем опоздании. Шеф видел, как со мной из машины выходит привлекательный молодой человек. Надежнецкий всем был хорош, но вот эта его невозможная дикая ревность порой доводила меня до белого каления. И поэтому за то время, что мы вместе, мне пришлось научиться отключаться в такие моменты, чтобы не принимать их близко к сердцу. Сейчас я стояла у окна и разглядывала прохожих на улице, ожидая, когда же, наконец, поток его словоизвержений закончится. Потом задумалась над сегодняшней случайной встречей и от души улыбнулась. Мысли мои обратились к Алексею. "Ох, и сложно ему будет сейчас на собеседовании", – подумала я.
    – Очень приятно, что ты проигнорировала мой вопрос, – баритон Вадима над ухом вернул меня к действительности.
    – Что? Какой вопрос? – очнулась я. – Прости, что опоздала. Но ты же знаешь, как мне тяжело просыпаться после бессонных ночей. Уже пора либо привыкнуть к этому, либо не таскать меня по клубам за день до работы.
    Вадим разозлился, опустил голову и уперся руками в стол. Сейчас он напомнил мне быка перед прыжком в сторону тореадора. Я инстинктивно отодвинулась подальше от него.
    – Повторяю еще раз свой вопрос, – тихо и медленно сказал он. – С кем ты приехала?! Кто этот человек?
    – Алексей? – глупо спросила я и, увидев, как краснеет лицо моего начальника, тут же осознала свою ошибку и заторопилась с ответом. – Он никто. То есть для меня никто. Он просто попал в аварию на мотоцикле, как раз на моей дороге, и я согласилась подбросить его. Нам было по пути.
    – И как же так выходит, что твоими случайными попутчиками вечно оказываются молодые парни?
    – Дедушки на байках не ездят, – пришлось огрызнуться. – Да и вообще, ты так говоришь, будто я постоянно езжу с какими-то молодчиками. Мне казалось, я никогда не давала тебе повода для лишней ревности. Перестань уже меня мучить этим.
    В кабинете зазвонил телефон. Вадим снял трубку, и на том конце провода услышали его грозное: "Да!"
    – О, Вадь, да ты не в духе? – голос нашего менеджера по работе с персоналом звучал громко и звонко.
    – Доброе утро, Екатерина Васильевна, – ответил Вадим, сбавляя тон.
    – Григорьич, тут к тебе человек подъехал. Помнишь, я тебе про него говорила? Он фотограф от Бога! Ты просто обязан с ним поговорить!
    – Давай его сюда, – произнес шеф и положил трубку. – Что же, тебе повезло, – сказал он, успокаиваясь, – но это не значит, что мы не продолжим этот разговор.
    – Боже, Вадим! Ну чего ты завелся? Я всего лишь помогла человеку. И все. Весь разговор. Посмотри на себя! Ты красивый, интересный мужчина! Директор собственного журнала! Подумай, разве могу я смотреть на кого-то, кроме тебя?
    После моих слов Вадим даже в плечах сделался шире. Как мало надо мужчине, чтобы он снова поверил в себя! Всего пара ласковых слов, полных грубой неприкрытой лести. А еще говорят, женщины любят ушами.
    – Прости, дорогая, – попросил, наконец, Вадим. – Настроение сегодня ни к черту. Да и не могу я спокойно смотреть на то, как вокруг тебя отираются другие мужики. Прости.
    Пока мы с Вадимом примирялись, осыпая друг друга поцелуями, в кабинет без стука ворвался ураган по имени Катрина. Название этой стихии было как раз под стать характеру нашего менеджера по персоналу. Она была такой бойкой, жизнерадостной и активной, что однажды я не удержалась и назвала ее так в большой компании сотрудников. Имя всем так понравилось, что спустя несколько дней оно разошлось по отделам и так и обосновалось среди моих коллег. С тех пор Екатерина Васильевна Поливаева стала для всех просто Катриной. К слову сказать, она нисколько не возражала, а где-то даже и рада была своему слегка видоизмененному имени.
    – О, прошу прощенья, – воскликнула она, влетев в кабинет. Уж кто-кто, а я прекрасно знала, что ей ни капельки не стыдно. Катрина стала моей подругой сразу после моего устройства на эту работу. Именно она приняла меня в издательство и поддерживала, пока я не освоилась в новой для себя профессии. Она была оптимисткой по жизни, нередко поднимала мне настроение и помогала добрым советом. Тем не менее, я частенько замечала за ней привычки типичной московской барышни, привыкшей жить в достатке и удовольствии. Она любила себя, и в свои двадцать семь лет до сих пор ни с кем официально не встречалась, предпочитая разгульное одиночество. Хотя в глубине души, мне кажется, она искала своего единственного и неповторимого принца, высматривая его преимущественно в умных, богатых и перспективных молодых людях.
    – Вадим Григорьевич, он уже здесь, – сказала она шепотом, намекая взглядом, чтобы я удалилась.
    – Не выкатывайте глаза, Екатерина Васильевна, уже ухожу, – я показала девушке язык и демонстративно чмокнула Вадима в щеку. На выходе увидела своего нового знакомца. Он улыбнулся мне, кивнул, а я мысленно пожелала ему удачи.
    Катрина молча, но экспрессивно теснила меня к двери, а я следила за тем, как он подходил к Вадиму и пожимал ему руку. Тот узнал в Алексее человека, приехавшего со мной, и напрягся. Мне не хотелось, чтобы он принимал решение, руководствуясь отрицательными эмоциями. Поэтому я вернулась в свой кабинет и на скорую руку набросала записку: "Вадим! Прошу тебя, будь благоразумен! Не теряй ценные кадры из-за своей ревности! Я тебя люблю!"
    – Вадим Григорьевич, – сказала я, беспардонно врываясь в уже закрытую за мной дверь, – вот тот номер телефона, который вы просили.
    Тот недоуменно принял у меня записку, прочитал и отбросил в сторону. По его лицу не было понятно, принял он ли во внимание мою просьбу. Он поблагодарил и попросил меня выйти. Через какое-то время Катрина вышла из кабинета начальника и направилась прямо ко мне.
    – Ты что, знаешь Пешехонова? – спросила она, усаживаясь напротив меня.
    – Ты про этого… эээ… фотографа? – я медлила с ответом, откинувшись на спинку кресла. Через стеклянную стену моего кабинета можно было наблюдать за жизнью редакции. Сотрудники разговаривали по телефону, занимались версткой очередного номера или просто лениво потягивали кофе, беззаботно раскачиваясь на стульях и обсуждая личные вопросы.
    – Ну? – поторопила меня Катрина.
    – Что, он и правда фотограф от Бога? – спросила я.
    – О да! Сейчас показывает Вадиму свои работы.
    – Не заметила я что-то у него в руках никаких работ.
    – А ты думала, что он по старинке принесет пару пожелтевших фото в старой дерматиновой папке? Деревня! Ты хоть знаешь о таких "необычных" и "малоизвестных" вещах, как флешки? – засмеялась подруга.
    – Сама деревня, – огрызнулась я. – Думаешь, Вадим возьмет его?
    – О! Даже не сомневаюсь. Такими идейными парнями грех разбрасываться, – уверила меня подруга.
    – Да ты, я смотрю его фанатка? – фыркнула я со смехом. – Может, еще автограф у него возьмешь?
    Катрина показала мне язык и, кинув фразу: "А ты сегодня чудная какая-то", ушла к себе. Сразу после ее ухода раздался звонок. Это был Роман Искандеров – наш главный редактор.
    – Привет! Как тебе этот фотограф? Босс вызвал к себе познакомиться. Вот думаю идти или ну его?
    – Ром, я не видела его работы, поэтому прости, но судить о его талантах я не берусь. Катрина говорит, что он гений.
    – У нее гении на каждом шагу, – фыркнул редактор, а я усмехнулась в трубку.
    – Поверь мне, уж что-что, а талант она разглядит издалека и без применения телескопа, – возразила я. – Так что, раз босс вызывает, иди "на ковер". И, кстати, он с утра был не в духе, так что замолви там за новенького словечко, если он, конечно, того стоит.
    – Договорились, если ты мне окажешь услугу за услугу. Нужно проверить пару статей к следующему выпуску. Будь другом, посмотри их свежим взглядом.
    – Договорились, – согласилась я и положила трубку.
    Роман частенько обращался ко мне с такими просьбами. А я с удовольствием ему помогала, мне это было даже интересно. Мы писали для всех и обо всем. Редактировать такие статьи, а, главное, читать их раньше других, всегда было очень познавательно. А над особо удачными заметками можно было засидеться, не замечая того, что творится вокруг.
    Через некоторое время вбежал Искандеров, размахивая руками, словно птица крыльями. Он сунул мне листы с напечатанным на них текстом и, не задерживаясь, ушел к Вадиму. Примерно через полчаса вышел и сам Алексей, один. Он прошел к моему столу и сел в кресло напротив меня.
    – Эмилия, ты второй раз за день спасаешь меня, – улыбнулся он. – Я случайно заметил твою записку Надежнецкому. Похоже, вас связывают более серьезные отношения, чем работа?
    – Всегда рада помочь, – сказала я, пропуская мимо ушей вопрос о нас с Вадимом.
    – Значит, кофе отменяется? – не унимался Алексей.
    – Значит, отменяется, – согласилась я.
    К чему скрывать, он был мне симпатичен. Даже скажу более, типаж его внешности был для меня почти идеальным. Может, поэтому он и показался мне похожим на парня из сна? Я всегда грезила о кареглазом блондине. Однажды услышала от кого-то, что это очень породисто, и уже не смогла забыть. Алексей приятный парень, девушки редко отказывают таким, но у меня был Вадим. А с его ревностью такая встреча была бы и вовсе неуместной.
    – Понятно, – расстроено протянул молодой человек. Потом он встал, видимо, чтобы уйти, но глянул на свой перстень, передумал и сел обратно.
    – Ты знаешь, это так странно, но мне знакомо твое лицо. Такое ощущение, что я видел тебя где-то. Скажи, у тебя не возникает такого чувства по отношению ко мне?
    – Это что, такой грубый подкат? – уточнила я.
    – Слушай, а давай на чистоту, – вдруг перешел он на шепот. – Скажи, что ты знаешь о Долине?
    – Чего?! – опешила я.
    Дверь в кабинете шефа открылась, и оттуда вышли Роман и Вадим.
    – Ну что же, Алексей, пройдемте ко мне в кабинет, – сказал Искандеров, – Поищем для вас какое-нибудь задание. Выполните хорошо, считайте вы один из нас. Нет, тогда уж не обессудьте.
    – Хорошо, – сказал Алексей, поднимаясь со стула и направляясь к выходу за редактором. Я уже думала, что вот сейчас за ними хлопнет дверь, но молодой человек придержал ее и, развернувшись, кинул мне:
    – Эмилия, я не прощаюсь. Поговорим с тобой позже.
    Он ушел, а Вадим с укоризной уставился на меня. Мой взгляд заметался и наткнулся на статьи, которые принес мне Роман. Я подняла один из листочков и робко протянула его Надежнецкому.
    – Ты знаешь, Вадь, мы тут с твоим фотографом не сошлись во мнениях по поводу последней статьи четы Кулагиных. Мне кажется, она уж слишком фантастична. Может, глянешь? – попросила я, не зная, как спрятать лицо, чтобы он не заметил моей наглой лжи.
    Вадим покачал головой и, ни слова не говоря, скрылся в кабинете.

Эпизод второй
Ультиматум

    Москва, июль 2015 год

    На следующий день я проснулась точно по будильнику, и снова разбитой. Всю ночь спасалась, бежала и пряталась. От кого или от чего, так и не поняла. Совершенно точно помню только одно – все это время со мной был Алексей Пешехонов собственной персоной. Вот ведь задурил мне голову! Весь такой со странностями, загадочный. Все утро думала о нем. На работу ехать не хотелось совершенно – боялась встретиться с ним. Не хватало еще втюриться по уши. Как назло, сегодня я добралась до офиса быстрее обычного. Пришлось торчать в холле, чтобы не подниматься наверх. Поговорила с охранником, с коллегами, и даже умудрилась зацепить совсем незнакомую мне даму и проболтать с ней еще несколько минут. Когда, наконец, поняла, что наверх подняться все равно придется, обреченно вздохнула, посмотрела на лестницу, и подошла к внутреннему телефону.
    – Катрина, – сказала я, когда подруга подняла трубку, – скажи, твой Пешехонов уже здесь?
    – С чего вдруг такой интерес и где ты? – уточнила она.
    – А ты не можешь мне ответить, не задавая лишних вопросов?
    – Он здесь, с утра дожидается тебя в кабинете, – без смешка сказала она. Я напряглась. Катрина услышала, как я тяжело вздохнула, и добавила: – Лежит обнаженный на твоем столе и плачет, мол, когда ж моя Эмилия вернется.
    Я услышала на том конце провода громкий хохот.
    – Сейчас буду у тебя, – процедила я сквозь зубы, понимая, что меня надули.
    Кабинет Катрины находился на третьем этаже. Там сидели бухгалтеры и менеджеры по персоналу. То есть все те, кто не имел никакого отношения к написанию статей и оформлению журнала. Кабинет подруги был украшен фотографиями из разных стран мира, необычными сувенирами и замысловатыми письменами. Я зашла внутрь и закрыла за собой дверь.
    – Какие люди к нам пожаловали! – подруга оторвалась от монитора и жестом пригласила присесть. На лице ее все еще играла веселая улыбка. – Приступ загадочности прошел?
    – Катрина, а что ты знаешь про этого Алексея Пешехонова? – с ходу и по делу спросила я.
    – Значит, все-таки уже распространил на тебя свои чары? – подруга смерила меня мрачным взглядом.
    – Странный он какой-то, – покачала головой я.
    – Главное, что ты должна знать – он не твоего поля ягода, – решительно заявила она.
    – Это еще почему?
    – Во-первых, потому что у тебя уже есть Вадим. А во-вторых, потому что такие, как он, только и делают, что меняют девушек как перчатки, пользуясь своей очаровательностью и шармом!
    – Так ты давно его знаешь? – задала я очередной интересующий меня вопрос, не обращая внимания на ее объяснения.
    – А, – отмахнулась подруга, – мы знакомы уже сто лет. Познакомились на какой-то вечеринке. Слушай, Эмилия, я прошу тебя, внемли голосу разума в моем лице и выброси Пешехонова из головы, – Катрина на миг отвлеклась на монитор.
    – Ты что-то знаешь про Долину? – я решила, что подруга уж точно должна что-то знать, раз они так близки. – Он спросил меня про какую-то Долину.
    – Долину? – рассеянно нахмурилась она. – Название знакомое, может, клуб какой-то? Он что, тебя приглашал?
    – Приглашал на кофе. А ты знаешь, где он живет?
    – Да, – ответила Катрина, уже не скрывая своего раздражения, – да, знаю, и поверь мне, там, где живет он, мы жить никогда не будем. Ну, пожалуй, если только не выиграем в лотерею или ты в ближайшее время не выйдешь замуж за своего начальника. Уж он точно сможет себе позволить такое жилье.
    Она назвала адрес, а я впечатлилась. Алексей жил в элитном районе Москвы, и это стало неожиданностью для меня. Судя по его старому мотоциклу нельзя было сказать, что он богат. До чего же загадочный тип этот господин Пешехонов. Не желая больше мучить Катрину вопросами, я отправилась к себе.
    – Чтобы он не говорил тебе, дели надвое, – крикнула мне вслед подруга, а я помахала ей рукой, мол, сама разберусь.
    Первым, что мне бросилось в глаза в кабинете, была большая желтая гербера, а под ней записка.
    – Очень странно, – сказала я вслух и развернула письмо. Ровным и аккуратным мужским почерком в ней было написано:

    Эмилия,
    огромное спасибо тебе за участие в моей судьбе.
    Премного благодарен. И раз уж не могу угостить тебя кофе,
    разреши преподнести этот прекрасный солнечный цветок.
    Мне о многом надо поговорить с тобой, но Роман Эдуардович
    отправил меня на задание, поэтому оставляю наш разговор
    до лучших времен. Все оказалось сложнее, чем я думал.
    Даже не подозревал, что ты совсем ничего не знаешь.
    Когда я, наконец, решу, как лучше преподнести тебе
    эту информацию, то найду тебя.
    Пока меня нет, просто подумай о том, кто ты и каково
    твое истинное предназначение.
    Алексей
    Я перечитала записку несколько раз, но так и не поняла, чего собственно этот Пешехонов от меня хотел. Необычный он все-таки парень. Так со мной еще никто не заигрывал. И нужно отдать ему должное, его тактика действовала. Я была заинтригована.
    – Ого, уже на работе? – Вадим искренне удивился.
    Я попыталась изобразить улыбку на лице. Вадим чмокнул меня в щеку, и взгляд его упал на цветок.
    – Это становится невыносимым, – нахмурился он, – от кого цветы?
    – Ох, Вадь, я прошу тебя, не начинай снова, – устало проговорила я, выбрасывая цветок в урну, при этом пряча записку в ящик.
    Босс о чем-то задумался, прошелся из стороны в сторону по кабинету. Затем, глубоко вздохнув, сказал:
    – Эмилия, мне самому не нравится то, что я постоянно ревную тебя. Но, кажется, ты значишь для меня больше, чем я думал.
    – Вадим, я все понимаю. Не тревожься без причины. У нас все хорошо.
    – Вот и славно, – ответил он. – Я только что решил… меня сегодня не будет. Есть кое-какие дела. Отмени все мои встречи.
    Вадим достал ключи от машины из кармана, помахал мне рукой и, ничего не объяснив, ушел. В этот день он так и не вернулся. В течение нескольких следующих я стала замечать в шефе странные перемены. Он старался быть особенно ласковым и терпимым. По вечерам мы ходили в бильярд, кино и рестораны. Хорошо и приятно проводили время. А от Алексея Пешехонова, так внезапно появившегося и вновь исчезнувшего, ничего не было слышно. Катрина не говорила мне про него ни слова, а сама я спрашивать не решалась. В итоге почти забыла о нем и о нашей случайной встрече. Как-то Рома вызвал меня в свой кабинет и, когда я вошла, сразу развернул в мою сторону монитор компьютера.
    – Посмотри, Эмилия, это же верх профессионализма! – искренне восхищался главный редактор, показывая мне фото, подготовленные для верстки. Картинки и вправду были замечательными: красочными, выразительными и запоминающимися. На них были изображены холмистые равнины, живописные речные берега, кишащие утками, и мокрый смешной бобер, который сидел на пригорке и держал в лапках сочную зеленую ветку.
    – Где это и кто фотограф? – спросила я.
    – Рекламная статья по Карелии, – ответил Роман, – картинки Пешехонов подготовил.
    – Вот как, – удивилась я, – он что же, уже вернулся?
    – Давно! Уже тратит свой первый гонорар, – рассмеялся Роман.
    Я насупилась, сказала Роману, что рада за него и его нового фотографа, и, сославшись на кучу дел, ушла к себе. Меня задело, что Алексей вернулся и даже ни разу не зашел. Хотел ли он просто привлечь мое внимание или же действительно имел ко мне важный разговор, мне казалось, что по возвращении он сразу найдет меня. Оказалось – ничего подобного. Он в Москве, уже точно принят на работу, а я об этом и слыхом не слыхивала. Катрина была права, он бабник. В редакции столько незамужних женщин, что, видимо, ко мне его интерес и вовсе пропал. Теперь я и рада была бы забыть о его существовании, но постоянно слышала от кого-то в офисе фамилию Пешехонов. И, как правило, все время с восхищением. Мужчины поражались его таланту и умению развлечь компанию, женщины – великолепным внешним данным. Даже Вадим отзывался о нем с уважением и часто вслух выражал ему благодарность за какое-то быстро провернутое дело. В чем именно Алексей так ему помог, он не распространялся, а мне и не интересно было знать. Одно я поняла точно, они подружились. Когда только успели! Хотя Вадим так часто стал пропадать из офиса на долгие часы, что все возможно.
    Однажды в коммерческом отделе я случайно услышала разговор девочек-финансисток.
    – Он строил мне глазки! – чуть ли не пищала одна из них.
    – Тебе постоянно кажется, что тебе кто-то строит глазки, – с явной неприязнью в голосе ответила другая.
    – Что обсуждаем, девочки? – спросила я, кидая на стол счета.
    – Обсуждаем героя дня Алексея Пешехонова, – ответила та, что была так недовольна.
    – Прямо-таки героя? – усмехнулась я. – Смотрите, не попадитесь на его "роковой взгляд".
    – А ты как будто со знанием дела говоришь, – ревниво вступила в разговор первая девушка.
    Я многозначительно хмыкнула и, ничего не ответив, ушла. А у самой словно огонь вспыхнул в груди. Флиртует со всеми подряд! А я чуть не попалась на его удочку! Хорошо хоть все обошлось и теперь он распыляет свои чары не на меня.
    Шефа сегодня в офисе не было. Это в последнее время стало таким обычным явлением, что я почти привыкла. Не скажу, что меня радовали его отлучки, но за мыслями об Алексее я как-то упустила из виду странности Вадима. Вечером, когда компьютер был уже выключен, а вещи собраны, в дверях моего кабинета нарисовался Надежнецкий. Я увидела его и присвистнула. Одетый в красивый темно-серый костюм, в пиджаке и с галстуком он производил неизгладимое впечатление.
    – По какому поводу такой наряд? – спросила я, приветствуя его поцелуем.
    – У меня для тебя сюрприз, – ответил он, протягивая мне длинный одежный чехол. Я приняла его и с любопытством расстегнула молнию. Внутри обнаружила короткое вечернее платье голубого цвета.
    – Если ты хотел заинтриговать меня, то у тебя это хорошо получилось, – отозвалась я, с восхищением разглядывая подарок.
    – Переодевайся, у нас сегодня ужин в отличном ресторане.
    – У тебя что, встреча с деловыми партнерами? Контракт на миллион? – засыпала я его вопросами.
    – Можно и так сказать, – кивнул Вадим. – Поторопись. Буду ждать тебя внизу.
    И он придал мне ускорение, слегка шлепнув ниже пояса. Я не стала терять время и, шмыгнув в его кабинет, скинула с себя одежду и переоделась. Платье сидело идеально, с ним мои голубые глаза будто стали еще ярче. Накинув сверху легкую шифоновую кофточку, я поспешила вниз, провожаемая удивленными взглядами засидевшихся допоздна сотрудников.
    У выхода из здания меня ожидал длинный белый лимузин. Я широко распахнула глаза от удивления. Ничего себе сюрприз! Вадим стоял у двери автомобиля. Он заметил меня и восхищенно воскликнул:
    – Платье тебе очень идет!
    Я улыбнулась, довольная его комплиментом, а он приоткрыл дверь машины, чтобы помочь мне присесть внутрь. Сам обошел машину с другой стороны и сел рядом. Не понимаю, для чего нам нужна была такая огромная тачка. Отделка лимузина была дорогой и качественной. Кожаные сиденья, деревянные панели с мелкими разноцветными лампами, мини-бар с хрустальными бокалами и элитными напитками внутри. В крыше огромное панорамное окно, а на перегородке между водителем и салоном широкий телевизор с плоским экраном. Пока я осматривалась, машина тронулась, а на экране появилось какое-то видео, и заиграла музыка.
    Если честно, вместо восторженных чувств я испытала некую напряженность. Сердце подсказывало мне, что все это неспроста. И на деловые встречи на таком авто не ездят. Вадим налил в бокалы шампанское. Протянул один мне, а второй залпом выпил сам. Я к спиртному еле прикоснулась.
    – Видимо, партнер серьезный, раз ты решил поехать с ним на встречу с таким шиком? – спросила я, отставляя бокал в сторону.
    – Ты не представляешь, насколько, – слегка улыбнулся он.
    Элитный ресторан в центре Москвы находился на самом верху многоэтажного здания. Отсюда открывался прекрасный вид на Замоскворечье, Кремль и Москву-реку. Дело близилось к вечеру, но на летней улице все еще было светло и солнечно. Как только Вадим назвал свою фамилию на входе, нас подвели к небольшому столику возле панорамного окна. Он был уже сервирован на две персоны.
    – Ты ничего не хочешь мне объяснить? – спросила я, как только мы сели.
    Вадим посмотрел на меня с таким невинным лицом, что я, наконец, догадалась.
    – Никакой деловой встречи и в помине нет?
    – Ну почему же, – возразил Вадим. – Есть. Вполне возможно, что даже кое-какой контракт с тобой обсудим.
    Я вопросительно подняла одну бровь. Но он даже и не думал объясняться и перевел тему. Обсудили меню. Сделали заказ. Он, видя, что я не могу расслабиться, решил приободрить меня.
    – Эмилия, не волнуйся ты так. Разве я не могу пригласить свою девушку в хороший ресторан? Успокойся. Осмотрись. Отсюда открывается красивый вид на столицу. Все для тебя!
    Я постаралась воспользоваться его советом и наслаждаться хорошей кухней. Мы обсудили рабочие вопросы, дела компании, московские пробки и мою съемную квартиру. При упоминании о последней Вадим достал из кармана пиджака свернутый в четыре раза лист и протянул его мне. Я заинтересовано развернула бумагу, и увидела слова: "Свидетельство о праве собственности". Я непонимающе посмотрела на Вадима.
    – Что это? – спросила я.
    – Я купил дом! – гордо ответил он.
    – А! Так вот, что мы сегодня празднуем! – искренне обрадовалась я. Потому как другие поводы, которые лезли в голову, вызывали у меня неподдельный страх.
    – Не совсем, – замялся Вадим. – Тут такое дело… понимаешь… моему дому нужна хозяйка.
    – Не понимаю… – помедлила я, предпочитая дослушать его до конца.
    – Эмилия, – Надежнецкий покраснел. Достал из кармана красивую коробочку, протянул ее мне и продолжил: – Выходи за меня?
    Мне кажется, реакции женщин в таких случаях делятся на три типа. Первый – когда в паре давно уже все оговорено, и фраза эта произносится только для того, что "вроде бы надо это сказать". Во втором случае женщина любит своего мужчину, давно уже ждет от него предложения, и когда это наконец-то происходит, счастливица кричит: "Да, да, да!" Но есть и третий вариант – без сомнения, мой. Это тот эксклюзивный случай, когда женщина вообще не думает о замужестве. Вроде бы все идет своим чередом. Все и так хорошо. И тут на тебе: "Выходи за меня", и реакция… какая она может быть, кроме слова: "Зачем?", произнесенного в полном недоумении.
    Я сидела и молчала, как в оцепенении.
    – Я ожидал, что ты так отреагируешь, – сказал Вадим, вкладывая коробочку с кольцом мне в руку, – и не прошу у тебя сейчас ответа. Знаю, что ты не собиралась замуж в ближайшие двадцать лет. Но ты должна понимать. Я не хочу больше ревновать тебя и не хочу больше ни с кем делить. Хочу осознавать, что ты принадлежишь только мне.
    – Эгоистично звучит, тебе не кажется? – наконец, раскрыла я рот.
    – Зато я смогу дать тебе все, чего ты хочешь.
    – Слушай, Вадь. Ведь мы можем подождать с такими решениями? С женитьбой и так далее. Хочешь, будем жить вместе? Я же не против. Но все это… свадьба и все такое. Я к этому не готова.
    – В общем-то, дело обстоит по-другому, Эмилия, – Вадим поправил галстук, откашлялся и сказал, глядя мне прямо в глаза: – Я принял решение. Либо свадьба, либо мы расстаемся. Соответственно, тогда и о работе можешь тоже забыть.
    Я вскочила на ноги, бросила коробочку с кольцом на стол и направилась к выходу. Гнев переполнял меня. И надо же было испортить такой шикарный вечер! Вадим настиг меня уже у выхода из ресторана. Он схватил мою руку и прижал к стене. Здесь не было людей, и я испугалась.
    – Не делай того, о чем будешь потом жалеть, – Надежнецкий снова вложил мне в руку коробочку и продолжил, – я же не тороплю тебя. Не говорю, прими решение сейчас. Я отвезу тебя сегодня в новый дом. Оставлю на несколько дней. Там река рядом, воздух свежий. Это даст тебе силы и ума принять правильное решение.
    – Ты что, меня в ссылку решил сослать? – злилась я, но коробочку на этот раз попридержала.
    – Нет, я предоставляю тебе оплачиваемый отпуск, – возразил он.
    – Ну, хорошо, – согласилась я, – может, мне и правда стоит подумать.
    – Вот и умница, – улыбнулся Вадим и пошел обратно, чтобы расплатиться по счету.

Эпизод третий
Непонимание и недосказанность

    Москва, июль 2015 год

    Подо мной простирался бескрайний океан голубых небес. Маленькие и большие облака, словно пролитые воздушные сливки, мчались прочь от самолета. Глубоко внизу, под гигантскими крыльями летающей машины пестрыми квадратами мелькала земля. Я сидела у иллюминатора и, прислонившись лбом к холодному стеклу, смотрела вниз. Неожиданно прямо перед моими глазами возникла огромная гора. Она вздрогнула, точно от сильного толчка или взрыва, дернулась и разделилась на две совершенно одинаковые части.
    – Приезжай скорее! – вдруг услышала я голос подле себя. Повернулась налево и увидела человека. Сначала неясно, потом более определенно, внешность юноши стала приобретать выразительные черты. Незнакомый парень, невысокий, худой, с круглым открытым лицом, и умным выражением глаз. "Ему можно верить" – пронеслось в моей голове.
    – Кто ты? – спросила я, а он будто обиделся, что я не узнала его, и исчез.
    Я закрутила головой, чтобы понять, куда он пропал, но вместо него разглядела на соседних креслах еще двоих незнакомцев. Их неопределенные, размазанные фигуры тянулись ко мне длинными и корявыми пальцами. От них бурным потоком исходила в мою сторону злая энергия. Их лица, искаженные застывшими злыми масками, напугали меня до ужаса, и я вскрикнула.
    – Принц! Они здесь! Берегитесь! – кричала я.
    – Все будет хорошо, – услышала я спокойный голос Алексея Пешехонова. Обернулась. За мной, одной рукой крепко держась за кресло, другой придерживая меня, стоял он. Его карие, почти черные, глаза сверкали на солнце. Светлые волосы топорщились в разные стороны. Темные брови ярко выделялись на незагорелом лице, а губы растянулись в приветливой улыбке. Я упала ему на грудь и прижалась. Мне стало так тепло и уютно, как будто солнце сошло с небес и поселилось у меня внутри.

    Я проснулась, резко вскочив на кровати. Огляделась. Незнакомая комната. Из окон льётся солнечный свет. Кровать с балдахином из белого шелка. Паркетный пол, деревянная мебель. Шкаф, тумбочки, комод и кресла покрыты светлым лаком. Повсюду мягкие и теплые тона. Это точно была не моя съемная квартира. Где же я? Откинувшись на подушках, я стала думать о прошедшем вечере. Воспоминания всплыли в голове незамедлительно. Я еще раз окинула комнату взглядом, теперь уже неприязненным. Моя одежда разбросана по полу, косметичка закинута под кресло, сумка, которую я вчера собрала на скорую руку, валяется на боку возле комода. Этот беспорядок – мой маленький протест вынужденному одиночеству. После ужина Вадим увез меня в далекое Подмосковье. Теперь я в ссылке, наказанная собственным молодым человеком. Просто кошмар!
    – Да уж, и приятный же денек меня сегодня ожидает! – расстроилась я.
    При слове "приятный" мысли обратились к сегодняшнему сну. Как же это было упоительно – прильнуть к широкой груди нашего нового фотокора. Я прижала к себе скомканное у груди мягкое одеяло и крепко-накрепко зажмурилась, втягивая носом приятый запах свежего белья.
    – М-м-м, – вырвалось у меня, и я заулыбалась своим мыслям. – И почему же это был только сон?
    Я встала с кровати, переоделась, собрала волосы в высокий хвост и спустилась вниз. Часы в гостиной показывали без четверти десять. Я нашла кухню, взяла в холодильнике питьевой йогурт, снова вернулась в гостиную. Взгляд мой упал на сотовый телефон, в сердцах брошенный вчера на барную стойку.
    – Я слушаю, – раздался в трубке голос моей подруги.
    – Эй, привет! Приезжай за мной, – попросила я.
    – Куда? – удивилась Катрина, и я рассказала ей подробную историю своего тюремного заключения.
    – Не понимаю, зачем тогда мне ехать к тебе? Тебя там оставили для пользы дела, вот и сиди – принимай решения.
    – И это говорит моя лучшая подруга? – вскрикнула я.
    – Лучшая подруга, которая желает тебе счастья! И не желает быть уволенной с хорошей работы, – добавила Катрина. -– И вообще, не понимаю, о чем ты думаешь? Куй железо, пока горячо. Звони Вадиму и кричи в трубку "да", пока он не оглохнет. Подобное предложение ты вряд ли когда-нибудь получишь еще раз.
    – Но я не хочу замуж, – хныкала я в трубку.
    – Не глупи, – ответила она, – сделаем так. Сегодня я занята. А завтра с утра приеду к тебе. Все обсудим. Не брошу тебя в этот трудный час. А сейчас – купальник, крем от загара и вперед на террасу, загорать! Отдыхай, пока есть возможность!
    – Спасибо, Кать, – ответила я, а из трубки сначала раздался звук воздушного поцелуя, а затем гудки.
    Я поднялась с дивана и взглянула на террасу через окно. Голубое небо, сочная зелень вокруг, огромные бутоны роз и других цветов. Все звало меня выйти наружу. Необутая, не накрашенная, я выскочила за дверь и вдохнула свежего воздуха. На лице самопроизвольно заиграла улыбка.
    – Привет, соседка, – так неожиданно раздалось рядом, что я вскрикнула.
    – Ох, не думал, что напугаю тебя так, прости.
    – Пешехонов?! – не верила я своим глазам.
    – Тебя что, мама не учила, что некрасиво называть людей по фамилиям? – улыбнулся Алексей.
    – Это невероятно! – просипела я. – Ты что здесь делаешь?
    – Живу я здесь, – отозвался Пешехонов.
    – Живешь именно там, где Вадим купил себе дом?
    – Не-а, – помотал головой Алексей, – это твой парень купил дом там, где я живу. Не без моей, правда, помощи.
    Перед глазами всплыло его досье. Элитный район, в котором он жил. Так вот, что это за место! Вчера я даже не спросила у Вадима, куда он меня везет. Слишком была на него обижена. Значит, мы теперь соседи. Час от часу не легче.
    – Пойдем ко мне, я только что заварил свежий кофе.
    – Лёш, я не думаю, что это хорошая идея. Вадик – он такой ревнивый, если узнает, нам обоим будет плохо, – честно призналась я.
    – А мы ему не скажем, – Алексей взял меня за руку и потянул в сторону своего участка, который был отделен от дома Вадима лишь небольшим заборчиком из кустовых роз. Он легко перекинул одну ногу через кусты, но взгляд его упал на поникшие бутоны, и он вернулся обратно.
    – Цветы надо полить, – сказал Алексей.
    – Что? – я не поняла.
    – Розы, – указал молодой человек на цветы, – они почти завяли.
    Он уверенным шагом направился к невысокому сараю у дома Надежнецкого. Раскрутил длинный шланг и включил воду.
    – Эти два дома принадлежали нашей семье, – объяснил Алексей, когда увидел мой недоуменный взгляд. – Дед в советское время работал в Главном Государственном архиве. И за хорошую службу ему выдали большой участок земли. Построили два дома – один для моих родителей, другой для бабки с дедом.
    – И где твои родители? – спросила я, оглядываясь по сторонам. – И почему вдруг вы решили продать один дом?
    – Родители погибли в авиакатастрофе, когда мне даже десяти не было. И он много лет стоял нетронутым. Теперь, после смерти деда, я решил избавиться от этого ненужного груза. А тут как раз начальник со своими мучениями по поводу неоправданно дорогой недвижимости. Я подумал и скинул для него цену на пару миллионов. В итоге и я богат, и он доволен.
    Алексей, наконец, развернул шланг полностью и включил воду. Внутри крана что-то зашумело, загудело, и резкий поток воды вырвался из рукава прямо на меня.
    – Черт! И почему у тебя все получается, как у героя стандартного женского романа? – вскрикнула я, прикрывая мокрое лицо руками и зажмуривая ослепленные водной струей глаза. – Осталось только поскользнуться на этой мокрой жиже и упасть в объятия друг друга.
    Алексей откинул шланг в сторону и согнулся пополам, от беззвучного хохота. Он стоял в таком положении, держась руками за живот, и никак не мог успокоиться. Я обиделась и слегка толкнула его в бок. Он не реагировал. И только после того как насмеялся вдоволь, Пешехонов вытер с глаз выступившие слезы, и произнес издевательским тоном:
    – Ты знаешь, эротические фантазии -– признак отсутствия хорошего секса, – отчеканил он и снова засмеялся.
    Я разозлилась и развернулась, чтобы поскорее уйти подальше от этого пошляка, но Алексей подскочил ко мне и схватил за руку, не позволяя удалиться. Он, не соизмерив силы, потянул меня к себе так сильно, что я не удержалась и действительно поскользнулась. Он легко подхватил меня, опережая мое падение, и инстинктивно прижал к своей груди. Сквозь пелену перед глазами, которая образовалась от его прикосновения, я услышала слова:
    – Бог мой, да ты вся промокла.
    Алексей опустил руки и отодвинулся в сторону.
    – Ух, – произнесла я, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Ноги подкашивались. Горячая волна прокатилась от затылка до ног. Сердце стучало, подпирая горло, и я боялась вздохнуть.
    – Ну, их, эти цветы, – махнул Алексей рукой и выключил шланг. Было заметно, что его слегка смутила вся эта ситуация. – Пойдем ко мне.
    Я замотала головой, прикрывая руками ставшую прозрачной майку. А Пешехонов разглядывал меня, не отрываясь, пока я, наконец, не кинула на него строгий взгляд. Он сразу сообразил, что к чему и сделал вид, будто ему вовсе не интересно то, что находится у меня под одеждой.
    – Не ломайся, пойдем, – сказал он и потянул меня по направлению к своему дому. – Мне очень нужно объясниться с тобой.
    Когда мы зашли в уютную гостиную, Алексей предложил мне присесть и ушел в ванную комнату. Вернулся с большим банным полотенцем и протянул его мне. Я вытерла лицо, прикрыла грудь и уставилась на него в ожидании.
    – Когда мне было лет семь, дед рассказал одну историю. Ее передавали в нашей семье из поколения в поколение – по мужской линии. – Алексей пробежался пальцами по книгам на книжной полке и, найдя нужную, вытащил ее. – История эта записана в древнем дневнике моего пра-пра-прадеда.
    Алексей положил мне на колени книгу в старинном переплете. Я раскрыла ее и обнаружила пожелтевшие от времени листы с рукописным текстом.
    – Что здесь написано? – спросила я, с любопытством разглядывая рисунки, выполненные чернилами, и красивые витиеватые буквы с православными -ять в словах.
    – История наших с тобой предков, – отозвался Алексей.
    – Наших с тобой? – я расхохоталась. – Что за бред ты несешь?
    – Нет, правда. Так и есть. Хотя до недавнего времени и я считал это сказкой. Там говорится о Долине. О месте вне измерений. Мой пра-пра-прадед утверждает, что он и еще несколько людей выбрались оттуда с чьей-то помощью и ассимилировали в нашем мире. И им было наказано однажды вернуться в Долину, чтобы восстановить равновесие в мире.
    – Алексей, – сказала я, внимательно выслушав его, – мне казалось, ты пытаешься очаровать меня, строя из себя мистера Икс. Но теперь все встало на свои места. Ты просто сошел с ума.
    Я встала с дивана и целенаправленно направилась к выходу, дабы не слушать дальше эти бредни.
    – Постой, – задержал меня Пешехонов, – я не сошел с ума. Я тоже не верил, пока не заметил, как кольцо выбрало тебя.
    Я вспомнила первый день нашей встречи и зеленый блеск камня на руке Алексея. Что-то в глубине души заставило меня остановиться и сесть обратно.
    – Давай свой кофе, – сказала я, устраиваясь. И пока Пешехонов корпел над моей кружкой на кухонной стойке, я задавала ему вопросы:
    – Где эта Долина? Зачем они оттуда ушли? Мы что, родственники?
    – Там шла междоусобная война, наши предки сбежали из Долины. И нет, мы не родственники, что за глупость? Из одного народа – да, родственники – точно нет.
    Пешехонов подал мне кофе, сел напротив и продолжил рассказ.
    – Я думал, ты знаешь больше меня. В книге написано, что родится девочка с особенным даром. Она будет видеть прошлое и будущее. И она должна открыть путь к Долине.
    – Так значит, ты ошибся, подумав на меня, – рассмеялась я, выдыхая. Правдой была эта история или нет, мне точно не было в ней места. У меня не было никаких даров. И уж точно я не знала ни о каких Долинах, и тем более пути туда.
    – Это точно ты, – не согласился с моим выводом Алексей и процитировал стих:
    И оживет кольцо с ней рядом,
    Открыв ее земную суть.
    И сможет Видящая взглядом,
    Найти в Долину верный путь.
    – Красивые стишки. Пушкин? – съязвила я.
    – Как ты не понимаешь? – медленно заводился Алексей. – Кольцо рядом с тобой загорается. Я ношу его с давних лет. А до меня носили отец и дед. Они никогда не видели, чтобы происходило что-то подобное. Оно дано было нашей семье, чтобы найти тебя. Теперь, когда ты здесь, мы просто обязаны открыть секреты, ради которых были рождены.
    – Лёш, ты знаешь, мне очень хочется тебе верить, – наконец сдалась я. – Не будь у меня перспективного молодого человека и хорошей работы, я с удовольствием бросилась бы в бурю страстей с тобой. Но сейчас я не могу оставить все это и умчаться на край света искать какую-то Долину, которой, может, и нет вовсе.
    – Эмилия, я прошу тебя! Дай мне шанс! Ведь все зависит от тебя!
    – Гм, – промычала я, – звучит так, будто ты хочешь переспать со мной.
    Я попыталась пошутить, но Алексею шутка не понравилась, он вскочил с дивана и заходил по комнате из стороны в сторону.
    – Женщины! – вскричал он, вскидывая руки кверху. – Воистину, вашими мозгами правят гормоны!
    – Про гормоны ты загнул, – обиделась я. – Это мужская прерогатива – думать одним местом. А я просто попыталась разрядить обстановку.
    Блондин остановился, глянул на меня исподлобья. Взял себя в руки и спокойно, словно маленькому ребенку, попытался мне объяснить:
    – Послушай, мы встретились на этой земле не для радости любовных утех.
    Он посмотрел, как я съежилась, покраснела и, явно довольный эффектом, который возымели на меня его слова, продолжил:
    – Мы будем вместе не для любовных страстей, у нас есть предназначение. Ты и я должны сделать кое-что. Что-то, что спасет целую нацию. Что-то, что вернет мир людям, которые и есть наша семья.
    – Понятно, – сказала я и, допив свой кофе, поставила чашку на журнальный столик, – спасибо за напиток, за интересный рассказ и – до свидания.
    Я видела, что Алексей снова вознамерился меня задержать, и остановила его, вытянув перед собой руки.
    – Стой. Хватит. Лично я никому и ничего не должна. У меня своя спокойная жизнь, которую я не хочу менять.
    Зазвонил дверной звонок. Алексей, взъерошенный и угрюмый, направился к выходу. Он открыл дверь, и внутрь впорхнула модно одетая блондинка с пышными формами.
    – Привет, дорогой! – и девушка одарила Пешехонова страстным поцелуем в губы. Я опешила. Вот так новость! Значит, наш фотокор отнюдь не так одинок, как мечталось девушкам издательства. И как бы не хотелось этого не чувствовать, в глубине души меня кольнула иголочка ревности.
    – Добрый день, – блондинка одарила меня подозрительным взглядом.
    – Лер, это Эмилия, мы работаем вместе, – отрапортовал Алексей.
    Я промямлила что-то типа "очень приятно" и направилась к выходу. Кивнула пышногрудой в знак прощания и вышла за дверь. Алексей выскочил следом и прикрыл дверь.
    – Эмилия, так что ты решила? – шепотом спросил он.
    – Кто это? – я указала пальцем на закрытую дверь.
    – Тебе не все ли равно? – замялся Пешехонов, а я скрестила руки на груди, и он понял, что я не отвяжусь. – Лера – это моя личная жизнь, и тебя она никак не касается.
    – Ясно, – ответила я недовольным тоном, – ну так вот и наслаждайся ей, этой своей личной жизнью, а от меня отстань. Больше ничего даже слышать не хочу про то, что я должна и чего не должна.
    Я оставила Алексея переминаться с ноги на ногу и вернулась в дом Вадима. Села на диван и, сама не понимая почему, заревела. Мне так хотелось верить, что все, что он говорил – правда. Мне так хотелось быть кем-то. И в то же время, совершенно не хотелось менять уклад своей устоявшейся жизни. Я предполагала, что если Пешехонов действительно во все это верит, то он не остановится. Он будет донимать меня, а я могу сдаться. И тогда все пойдет прахом. А если еще окажется, что все это неправда, это будет сильным ударом. Я должна была обезопасить себя. Сделать что-то, что заставит Алексея оставить меня в покое. Но что? И тут в моей голове промелькнула мысль, которая, как мне показалось в тот момент, точно решит эту проблему. Я поднялась наверх и взяла с тумбочки свой сотовый. Закрыла глаза, посчитала до десяти, глубоко вздохнула и набрала номер Вадима.

Эпизод четвертый
Вечеринка с сюрпризом

    Москва, июль 2015 год

    День сегодня выдался на редкость дождливым и ветреным. Мне совершенно не хотелось высовываться на улицу, и я решила провести время, лежа с книгой в теплой кровати. Лишь изредка я высовывала нос из окна, чтобы проверить, не вернулся ли Вадим, и, удостоверившись, что его машина еще не во дворе, ложилась обратно. На душе скребли кошки. Настроение было под стать погоде: унылое, все виделось в черном свете.
    Прошло около недели с того дня, как меня окольцевали. Я приняла предложение Вадима и первые дни даже чувствовала себя счастливой. Но поскольку отпуск продолжался, у меня была масса времени хорошенько все обдумать. В один момент я вдруг поняла, что совершила самую серьезную ошибку в своей жизни. Всякий раз, когда взгляд падал на бриллиант на пальце, меня била дрожь. Мне было ясно как день: я не люблю Вадима.
    Надежнецкий, напротив, находился в радостном предвкушении. Он планировал в ближайшие дни объявить о нашей помолвке, и я не знала, как его остановить. Дать задний ход я не могла. Это очень сильно обидело бы его. Вадим совершенно не заслуживал такого обращения. Я не могла так поступить с ним, и поэтому заведомо обрекала себя на страдания. Сейчас, когда разговор с Алексеем Пешехоновым позабылся и частично стерся из памяти, я понимала, что глупо было из-за него так испортить себе жизнь. Наш фотокор ни разу не попытался снова заговорить со мной о Долине. И, вполне возможно, вовсе не собирался больше меня уговаривать. Как бы там ни было, узнав от Романа, что его отправили на остров Цейлон – фотографировать местный праздник, я не могла не обрадоваться. Вот если бы теперь не видеться с ним совсем! Счастью моему не было бы предела, узнай я, что его слопал на завтрак голодный крокодил. А прихвати он на десерт его пышногрудую личную жизнь, я с удовольствием поставила бы ему памятник во дворе своего будущего дома.
    К вечеру дождь и ветер утихли, а небо прояснилось. Сразу стало уютнее и теплее. Вадим пришел с работы рано и в отличном расположении духа. Он подарил мне шикарный букет роз, которые я не люблю, и все время делал ненужные комплименты. Каждый раз, когда он подходил, чтобы поцеловать и обнять меня, я внутренне сжималась и корила себя за свою неспособность или полюбить его или уйти.
    Когда совсем стемнело, на соседнем участке началось какое-то движение. Стали приезжать машины, включили громкую ритмичную музыку и вскоре послышались веселые крики и смех гостей.
    – Алексей вернулся со Шри-Ланки! – сообщил мне Вадим, выглянув в окно. – Идем, поприветствуем!
    – У него там вечеринка, и нас туда не звали, – ответила я, не желая видеть Пешехонова.
    – Да ну, ерунда! – весело тряхнул головой жених. – Идем, он будет рад увидеть своего босса!
    Я была вовсе не так в этом уверена, но не хотела расстраивать Вадима. Поэтому, быстро натянув легкий короткий сарафан и распустив волосы, я доложила жениху о полной готовности.
    Вадим вытащил из бара бутылку коллекционного вина, взял меня под руку и мы, как благонадежная семейная пара, отправились в гости к соседу. Охраны не наблюдалось, и мы благополучно погрузились в атмосферу праздника. Что-что, а уж вечеринки Алексей Пешехонов явно устраивать умел!
    Состав гостей был сборный. Некоторых, с работы, я знала, и они радостно махали нам, призывая присоединиться, а кто-то был мне совершенно не знаком. Шампанское, вино и текила лились рекой. В центре вечеринки, у бассейна, возвышался шоколадный фонтан. Похоже, покачала я головой, хозяин этого дома любит позерство. Самого его видно не было. Наверняка, сидит где-нибудь в тени с очередной личной жизнью и лобызается с ней. Мысль об этом отчего-то ужасно меня расстроила.
    Заиграла медленная композиция, и Вадим обнял меня за талию, приглашая потанцевать. Я обвила его шею одной рукой, а второй придерживала бутылку, стараясь не выпустить ее из рук.
    Яркая вспышка разорвала наше уединение. Алексей с невинной улыбочкой смотрел на экран своего фотоаппарата и оценивал, хорошо ли мы получились. Я оглядела его с ног до головы. Загорел, оброс щетиной, но, как всегда, выглядел великолепно.
    – Меня, конечно, не нанимали сегодня, – перекрикивал он музыку, – но привычка – вторая натура. Выложу фото на наш сайт, в отчеты о корпоративах.
    Вадим рассмеялся, оценив шутку.
    – Привет, дружище, с приездом! Надеюсь, поездка прошла плодотворно?
    – Настоящий босс, – широко улыбнулся Пешехонов, крепко пожимая ему руку в ответ. – С ходу – и по делу! Завтра отчет будет на твоем столе. А так – все прошло изумительно, Шри-Ланка – потрясающая страна. Туда стоит как-нибудь свозить девушку, – он перевел сияющий взгляд на меня.
    Тут было самое время вручить ему вино. Я бы его и раньше поставила куда-нибудь, да мне была известна его стоимость.
    – Это тебе, – сказала я.
    – Благодарю, – похоже, он умел оценить качественный подарок, с удовольствием рассматривая этикетку. – Ничего себе, восемьдесят седьмого? У тебя явно хороший вкус.
    Надежнецкому это польстило.
    – Слушай, Лёха, не присмотришь за моей девушкой, пока я поговорю с коллегами? – удивительно, как жених решился доверить меня другому парню. И умеет же этот Алексей втереться в доверие!
    – С превеликим удовольствием, – согласился тот и, как только Вадим ушел, шепнул мне на ухо: – Пойдем отсюда, поговорим.
    Я не хотела привлекать внимание, и прошла вслед за ним в дом, где было значительно тише. Мы поднялись на второй этаж и заперлись в его спальне. Что ж, ситуация была довольно рискованной и пикантной.
    Алексей снял с пальца свой перстень и протянул его мне на ладони. Я тихонько фыркнула:
    – Это что, предложение?
    Пешехонов раскатисто расхохотался.
    – У тебя на уме либо секс, либо свадьба, – игриво осклабился он.
    – У тебя, можно подумать, нет! – уязвлено парировала я.
    – Ну, уж свадьбы-то там точно нет, – улыбнулся он. – Я не делаю тебе предложение. Я отдаю вещь, которая принадлежит тебе.
    – Ты же сказал, оно передавалось в твоей семье из поколения в поколение? – покачала головой я. – Причем тут я?
    – Я перечитал дневник, который показывал тебе в прошлый раз. Там написано, что его носила та, от кого пошел твой род, не мой. Значит, оно принадлежит тебе. Возьми его. Оно должно помочь открыть путь в Долину.
    Я закатила глаза.
    – А, вот оно что! Опять ты за старые разговорчики о предназначении! Запомни: никого я спасать не собираюсь! Тем более, вместе с тобой! И тем более теперь.
    Алексей не обратил внимания на последнюю фразу, которая вырвалась у меня случайно. Я закусила губу, с горечью вспоминая печаль своих последних дней. Пешехонов не следил за выражением моего лица. Он подошел ко мне и уверенным жестом вложил в ладонь кольцо, а потом сжал ее руками.
    – Чтобы ты не решила, береги его, – серьезно сказал он. – Оно очень ценное. И еще, пока меня не было, кто-то пробрался в дом. Забрали все дневники, которые хранились у нас. Кто-то еще знает о Долине. Я как смогу, постараюсь защитить тебя. Но я не всегда могу быть рядом. Поэтому прошу тебя, будь осторожна и никому не доверяй.
    С этими словами Алексей открыл дверь и покинул меня. Он спустился по лестнице, вышел во двор, где его тут же приветствовал дружный хор голосов – его явно все любили. Все жаждали его присутствия.
    Когда я вышла к бассейну, играла ламбада, а гости "ездили" веселым пьяным паровозиком вокруг шоколадного фонтана. Кто-то перекидывал надувной мяч в подсвечиваемом бассейне. Вдруг в толпе я увидела знакомый высокий силуэт. Девушка с длинными темными волосами в красном платье была очень похожа на мою подругу.
    – Катрина! – позвала ее я.
    Она обернулась на зов, наткнулась взглядом на меня, и улыбка тут же немного померкла.
    – Эмилия, – подруга избегала глядеть мне прямо в глаза. – Ты тоже тут? Как тебе вечеринка?
    – Просто замечательно, – многозначительно промолвила я. – Ты давно здесь?
    Катрина явно занервничала. Кто-то из танцующих пихнул нас, и мы поспешили отойти в более спокойную зону. Подруга, все не решаясь сознаться, топталась на месте.
    – Так ты с самого начала тут, верно? – ответила я за нее. – Даже и не подумала сказать мне? И наверняка ты не первый раз в его доме?
    Катрина глубоко вздохнула и покаянно кивнула головой.
    – Бог мой, – вдруг осенило меня, – да ты с ним была в более близких отношениях, чем говорила?
    – Тебе-то какая разница? Что ты пристала ко мне?
    – Катрина!
    – Ладно, ладно! Я все не могла найти момент, чтобы рассказать тебе! – она отвела взгляд. – Но это было уже давным-давно! Довольна?
    – Просто меня удивляет, что ты утаила это от меня.
    – Не думала, что это такая уж важная информация, о которой нужно кричать на всех углах, – она взяла бокал с подноса проходящего мимо официанта. – Да что мы все об этом Пешехонове? Больно много чести! Лучше скажи как твои дела?
    – Никак, – буркнула я, – не хочу замуж.
    – Перестань. Даже слышать об этом не хочу, – отмахнулась Катрина. – Ты, конечно, девушка привлекательная, но вряд ли на твоем жизненном пути встретится еще один красавец-олигарх, предлагающий руку, сердце и кошелек. Не капризничай!
    Тут произошло нечто такое, из-за чего мы с Катриной резко перестали пререкаться и уставились в одну точку. Вадим стоял на вышке бассейна с бокалом в руках и стучал по нему вилкой, привлекая внимание. Музыку приглушили.
    – Друзья! – радостно и вдохновенно прокричал жених, а я поняла, он уже изрядно напился. Теперь осталось молиться, чтобы директор популярного журнала не спикировал вниз головой в бассейн. – Пожалуйста, поднимите бокалы! Я хочу сказать речь!
    Толпа одобрительно загудела, наполняя фужеры. А я была как на иголках. К нам подошел неизвестно откуда взявшийся Роман Искандеров. Он подал нам бокалы и подмигнул мне.
    – Друзья мои! – язык Вадима уже заплетался, и я сгорала от стыда. Впрочем, похоже, тут все были в таком же состоянии, так что, скорее, это я отбивалась от коллектива. А жених продолжал говорить:
    – Для меня сегодня и вправду важный день! Я хочу поведать вам о великолепном событии, которое недавно произошло в моей жизни.
    Роман увидел мою вымученную улыбку и шепнул прямо в ухо:
    – Не переживай, все наладится.
    Я удивилась его проницательности, было приятно, что он сочувствует мне. Справа появился Алексей. Он на ходу жевал бутерброд и запивал его шампанским. Было заметно, что он слушает речь своего босса невнимательно и не придает ей большого значения.
    Вадим на своей вышке переступил с ноги на ногу, пошатнулся, но устоял, продолжая говорить.
    – Раз уж так сложилось, что сегодня здесь много моих знакомых и даже друзей, – он нашел взглядом в толпе Романа и Алексея и кивнул им, – я счел нужным, именно сегодня, объявить всем о нашей с Эмилией помолвке!
    Справа раздались звук бьющегося бокала и сдавленный кашель. Все стоящие рядом гости повернулись к Пешехонову. Я в ужасе смотрела на него – он раздавил бокал одной рукой! Шампанское разбрызгалось по полу и его костюму, стеклянные осколки смешались с кровью. Остальные, похоже, ничего не услышали – речь моего жениха потонула в овациях и поздравлениях!
    – Я люблю тебя, Эмилия! – крикнул Вадик, выпил напиток, с чувством швырнул бокал себе под ноги и прямо в одежде нырнул вниз с вышки.
    Алексей демонстративно отказался от помощи, которую ему предложили рядом стоящие люди, вытер руку полотенцем и собрал осколки. Я даже не заметила, как потом он незаметно смешался с толпой и исчез.
    Отгремели первые поздравления, посыпались вторые. Большинство с нами не были знакомы, но поздравляли "за одно". Многие люди из журнала даже не знали, что мы с Вадимом встречаемся. Я поймала в толпе несколько завидующих и даже ошарашенных девичьих взглядов. Да, похоже, в нашем журнале не только Пешехонов был завидным женихом. Впрочем, мне было все равно. Вадим разделся до плавок, вытерся полотенцем и подошел ко мне. Чмокнул в щеку и пошел переодеваться.
    Снова включилась музыка, и гости, в том числе и Катрина, снова устроили танцы. Мне же хотелось побыть одной. Я зашла в дом, поднялась наверх и зашла в темную спальню Алексея, где уже была часом ранее. Тогда я не обратила на обстановку никакого внимания, а сейчас с интересом разглядывала интерьер. Спальня была выполнена в этническом стиле, в светлых тонах. Кровать из бамбукового дерева, в углу стояли шкаф для одежды и старинный комод. Над кроватью висела огромная картина с двумя величественными горами, которые, казалось, были отражением друг друга. При виде этого рисунка я схватилась за сердце, ведь уже видела это раньше. Две горы, которые по непонятной причине разделились на моих глазах. Мой сон. Это так странно.
    – Нашла, что искала? – раздался вдруг голос, а я смешно подскочила на месте. Это был Алексей. Он стоял в дверном проеме, ведущем на широкий балкон. Свет от прожекторов падал сзади, и я видела лишь его черный силуэт.
    – Я ничего не брала! – подняла я ладони вверх, показывая, что в них пусто, а Пешехонов усмехнулся.
    – Что ты здесь делаешь? – он подошел ко мне и легонько провел ладонью по моей щеке.
    – А ты? – спросила я, неосознанно поддаваясь этой неожиданной ласке.
    – Пойдем со мной, – сказал он и утянул меня на балкон. Место было чудесное – если наклониться за высокие перила, было видно все, что происходит внизу. Отличный наблюдательный пункт.
    Стало прохладно, я поежилась, и Алексей укрыл меня одеялом, которое взял со спинки своего стула. Оно все еще хранило тепло его тела. Я еще раз поежилась, но теперь уже от волнения, и он обнял меня поверх одеяла. И была в этом такая приятная нежность с его стороны, что шум, музыка и хохот внизу отошли на второй план и стали неслышны. Я бросила взгляд на столик. Там стояла наша бутылка коллекционного вина, уже откупоренная.
    – Не понравилось вино? – заметила я нетронутый бокал вина.
    – Редкостная кислятина, – усмехнулся Алексей мне на ухо.
    Я затряслась от беззвучного хохота.
    – Видимо, восемьдесят седьмой был неудачным годом для этих виноделен.
    Алексей глухо засмеялся. Я извернулась в своем одеяле и посмотрела ему в глаза. Мы вдруг оба, словно очнувшись, услышали, как заиграла известная песня "Lady in Red".
    Одеяло скатилось по моим плечам, а Алексей уже уводил меня в медленном танце. Я уткнулась носом в его шею и вдыхала аромат, который сводил с ума.
    The lady in red
    Is dancing with me.
    – Жаль, что ты не в красном… – прошептал вдруг он. – Нарушается весь смысл песни.
    – Можно раздеть Катрин, – усмехнулась я, – правда, будет великовато.
    – Я смотрю, ты надела кольцо, – заметил он, и я кивнула, продолжая обнимать его за шею. – У меня есть для тебя сюрприз, – вдруг сказал он.
    – С некоторых пор сюрпризы меня пугают, – ответила я с придыханием, и наши взгляды встретились.
    – Мой тебе понравится, – заверил он, и неожиданно поцеловал меня. Наверное, следовало оттолкнуть его, оскорбиться, но сейчас я никак не могла заставить себя сделать это. Ведь так сложно было оторваться от его горячих сладких губ. И пусть в глубине души у меня зарождались угрызения совести, блаженство, которое подарил его поцелуй, полностью затмил вину перед женихом.
    There's nobody here
    It's just you and me
    It's were I wanna be.
    But I hardly know this beauty by my side
    I'll never forget the way you look tonight.
    Песня закончилась, мы оба выдохнули, но не разомкнули объятий. Я первая опустила взгляд. Положила голову ему на плечо и с дрожью в голосе произнесла:
    – Я помолвлена.
    – Я знаю, – тихо сказал он. – И мне очень жаль.
    – Лёха-а-а! – вдруг прокричали снизу пьяным голосом. – Где же ты?! У нас закончилось шампанское!
    – Это Лера, – его настроение неуловимо изменилось, он мгновенно подтянулся и посуровел.
    – Пойду, пожертвую им бутылку кислого коллекционного вина, – подмигнул мне Алексей. – Для друзей ничего не жалко!
    Мы вместе спустились вниз, но у входа в комнату, где мужчины играли в покер, я замешкалась. Сейчас мне не очень хотелось видеть жениха, который, переодевшись в сухое, ушел туда. Алексей довольно быстро разобрался с Лерой и подошел ко мне.
    – Мне нужно поговорить с Вадимом, да и поиграть было бы неплохо.
    – Поговорить о чем?
    – О, это чисто мужской разговор, – он подмигнул мне, – обсудим охоту, ружья и…
    – О, можешь не продолжать, – остановила я его. – Я так понимаю, что могу со спокойной совестью отправиться спать, раз на этот вечер не намечается больше ничего интересного? – это, разумеется, был намек.
    Алексей усмехнулся и пожал плечами.
    – Эмилия, если ты устала, то я могу лишь пожелать тебе спокойной ночи. Спи спокойно.
    – Теперь мне сложно будет это сделать, – намекнула я на наш маленький секрет. Он усмехнулся и указал рукой в сторону моего дома.
    Я вошла в свою комнату и сразу легла. Вопреки всему, заснула быстро и проснулась лишь тогда, когда услышала, как в комнату ввалился Вадим. От него сильно пахло алкоголем.
    – С-солнышко, эй, солнышко, ты что, уже спишь? – он плюхнулся поперек кровати, устроив голову у меня на животе. – Не спи, у меня для тебя сюрпри-и-из!
    – В полчетвертого ночи мне до ужаса интересно узнать, какой, – пробормотала я.
    – Мы едем в Кению!
    – Куда?!
    – В Ке… в Ке-ни-ю! – по слогам проговорил он, радостно улыбаясь в потолок.
    – Полагаю, я должна быть счастлива? – спросила я, теперь понимая, о каком на самом деле сюрпризе шла речь на балконе в доме Пешехонова. Передо мной промелькнули жуткие картины: туалеты на улице, соломенные хибары и львы, бродящие по улицам города. Меня передернуло. При случае надо будет сказать Алексею, что порадовать меня этим не удалось. Вадим тем временем развернулся в правильном положении, удобнее устроился, натянул на нос одеяло и прошептал, засыпая:
    – Не знаю, как ты, но я точно счастлив.
    Пока я не понимала, как отнестись к этой сногсшибательной вести. Но, засыпая, решила, что завтра будет новый день, и в нем не найдется места ни для какой Кении.

Эпизод пятый
Одиночество в саванне

    Кения, март 1678 год

    Хорошо жилось народу самбу, привольно. Куда ни посмотри, до самого горизонта тянулись широкие плодородные земли и пастбища. Зеленые холмы перемежались с редкими лесами, зарослями кустарника и болотистыми топями вдоль глубокой полноводной реки. Глаз радовала живописная природа саванны, не выжженная жарким солнцем, как в соседних краях, а лишь слегка опаленная им.
    Многие молодые самбу здесь родились, собирались вырасти и тут же закончить свой путь. Раньше они были народом кочевым, но здесь задержались надолго. И это было видно по их устоявшемуся быту и постройкам в деревне. Полукругом стояли соломенные хижины, замазанные глиной и грязью, паслись стада коров и коз. Над кострами трудились женщины, готовя еду, бегали полуголые дети, а молодые мужчины ходили на охоту. И хотя самбу не употребляли в пищу мясо животных, охота для них была проверкой силы и доказательством взросления молодого воина.
    Жизнь племени проходила размеренно, без происшествий. Самбу держались в стороне от других народов и почти не встречали чужеземцев. Может быть, еще и поэтому они были так удивлены, когда увидели незнакомых людей, приближающихся к деревне. Не будучи жестокосердными, самбу даже и не подумали напасть на чужаков. Мужчины лишь заслонили спинами свои семьи и с любопытством разглядывали пришельцев, не забыв при этом взять в руки копья. Из пришедших особенно выделялась женщина. Она была не похожа на девушек из племени самбу, привлекая внимание своей белой кожей и длинными волнистыми волосами цвета выжженной травы в период засухи. Глаза ее сияли голубым. Одежда иноземки состояла из однотонного длинного полотна, обернутого вокруг тела. В руках она держала сверток.
    Рядом с ней шел мужчина средних лет с таким же, как у нее, цветом кожи и волосами. Глаза же его были, как у всех самбу, карие, почти черные. Настроен он был недоброжелательно. Хмуря темные брови, мужчина крепко держался за свое оружие, сделанное из длинной палки и привязанного к ней камня. Сразу за ними следовало несколько человек той же внешности. Все выглядели изможденными и уставшими.
    Вождь племени решился и подошел к незваным гостям. Светловолосый, что шел во главе процессии, тут же поднял оружие наизготовку, но женщина жестом успокоила его. Она что-то тихо сказала ему и потом на наречии самбу произнесла:
    – Мы пришли с миром.
    Как только она сказала эти слова, сверток в ее руках зашевелился и заплакал. Вождь увидел маленькую лысую головку ребенка.
    – Разреши нам передохнуть до утра на вашей земле. Мои люди очень устали. Прикажи своим лучшим воинам завтра сопроводить нас к месту, которое я укажу.
    – Мы мирное племя и не ищем раздора, – ответил вождь, удивляясь тому, что чужеземка знает их язык. – Я предоставлю вам и кров, и людей.
    Чужестранцам выделили поляну на возвышении рядом с крайним домом в деревне. Так за ними удобнее было наблюдать. Женщины самбу принесли немного молока и снеди. Голубоглазая накормила ребенка и что-то приказала белому воину. Тот кивнул головой в знак согласия, ушел и вернулся только к вечеру с освежеванной тушей животного. Самбу, не выносившие пищи из мяса, брезгливо подергивали носами. А чужеземцы, не обращая на них внимания, разожгли костер и повесили добычу над огнем. Вскоре по всей деревне разнесся запах жареного мяса. Дети, не в состоянии удержаться от удивительного зрелища и дразнящего ноздри запаха, подошли ближе к поляне.
    – Видящая, эти дети так назойливы, – наморщил нос один из ее людей.
    – Детей с детства кормят какой-то бурдой, – ответила она, даже не взглянув в его сторону, – питайся так я, тоже вприпрыжку прибежала бы на аппетитный запах.
    – Как долго мы намерены сидеть в этой дыре? – спросил воин. – Чем быстрее мы доберемся до Долины, тем больше надежды, что нас не съедят животные или не убьют во сне какие-нибудь аборигены.
    – Мы дойдем туда, и никто нас не съест. Ты прекрасно знаешь это и сам, – нетерпящим возражения тоном ответила Видящая.
    Тем временем дети теснились у костра и жадно вдыхали аромат неизвестной им пищи. Взрослые же, напротив, с ужасом и отвращением издалека смотрели на освежеванную тушку. Мужчины племени стояли неподалеку с вождем и о чем-то шептались.
    – Ты уверена, что они не прибьют нас? – воин задал заботящий всех вопрос.
    – Не глупи, – ответила Видящая, – они не тронут нас, пока мы не трогаем их. Но лучше установи с кем-нибудь на ночь дежурство. Береженого Бог бережет.
    Матери самбу отогнали детей от костра и теперь с интересом выглядывали из хижин сами. Вечер наступил незаметно. Сначала зарделось алым цветом далекое небо, а потом и вовсе накрылось беспросветной тьмой. То там, то здесь сквозь черное полотно небес проглядывали яркие звезды.
    Ребенок белой женщины изредка всхлипывал, но оставался спокойным, несмотря на малый возраст, и не доставлял неудобств.
    – Спи, малыш, – нашептывала ему Видящая, – спи и набирайся сил. Скоро мы вернемся на землю, где твой король будет править долго и справедливо.
    Самый молодой из них мужчина услышал эти слова и улыбнулся. Он выглядел уставшим, лицо осунулось, а под глазами пролегли тени. Одежда, как и у других, была изношена и обожжена. Сейчас он мало чем от них отличался, но гордая осанка и отношение к нему самих чужестранцев выдавало его высокое положение.
    Люди голубоглазой наспех перекусили и улеглись на лежанки из сухой травы, радуясь и такому приюту. Лишенные крова, близких и всех необходимых вещей, они шли вперед к Каменному Тандему в надежде, что тот перенесет их обратно в Долину – в то время еще девственную и прекрасную. Прямо перед последним взрывом вулкана Золотой Обелиск переместил их за сотни лет назад к подножию горы Килиманджаро. И теперь главное было выжить! Тогда у них еще будет много лет впереди, чтобы понять, как остановить вулкан. Судьба дала им шанс, чтобы построить новый мир. Так сказала им Видящая, и они поверили ей. Та пообещала, что они еще будут счастливы и спокойны. Во все времена люди мечтали создать утопию. И всегда появлялся тот, кто готов был вести народ к лучшей жизни. Но люди всегда остаются людьми – они склонны к зависти, к жажде власти, к заговорам и предательству. И как бы то ни было, каждая новая группа, которая пытается построить идеальный мир, обречена на провал.
    Видящая знала это и не стремилась к утопии, она просто вела тех, кому это было нужно. Это была ее судьба, с которой пришлось смириться, хотя она и знала наперед, что все рано или поздно вернется на круги своя. Сколько ни пытайся изменить происходящее, чего ни выдумывай, все бесполезно. Когда-нибудь и в их новом царстве грянет буря… но все это будет потом, спустя много лет. А сейчас они просто идут вперед. Сейчас нужно дойти до Долины Инферин и позаботиться о будущем правителя и жалком остатке его народа.
    Кареглазый соратник Видящей долго смотрел на нее. На то, как та нежно шептала что-то младенцу, на то, как подбодрила павшего духом короля, на то, как мерцали огоньки от костра в ее голубых глазах. Она была еще молода и красива, но морщинки у глаз и на лбу выдавали груз ее забот. Вести толпу сквозь пустыни и реки – не самая легкая ноша для молодой женщины. Но те уверенность и страсть, с которыми Видящая взялась за эту работу, заставляли уважать ее. А еще – трепетать сердце. Он видел, что с каждым днем она все больше ожесточается, и это действительно беспокоило его. Им все сложнее было находить общий язык. Он потряс головой, отгоняя эти мысли, зная, что ни к чему хорошему они не приведут, и, взяв шкуру животного, укрыл их ребенка.
    – Выглядишь устало, – сказал он, как бы невзначай прикоснувшись к ее руке, – может, зря взялась за эту неблагодарную работу? Ведь впоследствии все равно никто не оценит?
    – Уж лучшее вести, чем стоять на месте, – усмехнулась та, – или, что еще хуже для меня, следовать за кем-то. Иди, я хочу отдохнуть, пока малыш спит.
    Женщина начала тихонько укачивать ребенка и напевать ему песенку, давая понять, что разговор окончен. Кареглазый какое-то время еще наблюдал за тем, как она укладывается рядом с заснувшим малышом, а потом тоже устроился неподалеку.
    Ночь прошла тревожно. Плохо спали и пришедшие, и самбу. Обе стороны не доверяли друг другу и боялись нападения. Белый воин то и дело вскакивал, проверяя обстановку, но со стороны приютившего их племени не раздавалось ни звука. Дозорные тщательно вглядывались во мглу, и это успокаивало мужчину. Короткий сон снова одолевал его до тех пор, пока не пришла его пора дежурить. Он даже обрадовался – это было лучше, чем постоянные неясные опасения. Но до утра их никто так и не потревожил.
    Вождь разбудил Видящую на восходе солнца и представил гостям своего молодого сына. Тот был высок ростом и силен.
    – Это Такав, вернулся из дальнего похода. Он знает все места вокруг. Он и другие наши мужчины проведут вас в нужное место.
    Видящая с благодарностью поклонилась им и с интересом посмотрела на Такава. Вождь заметил этот взгляд, и сердце его заныло, предчувствуя беду.
    В поход они выдвинулись почти сразу, еще роса не успела сойти с травы. Ноги сразу же промокли, но люди продолжали идти, не замечая неудобств. Они пересекли лес, с трудом перешли вброд бурную реку, пока, наконец, не вышли на пустынную землю. Тут было ощутимо более жарко, чем на земле самбу. Почва здесь была красной и бедной на растительность. Привал решили сделать в редколесье, где местность хорошо просматривалась во все стороны. Сын вождя и его соплеменники остановились чуть в стороне от пришельцев, исподволь разглядывая их.
    – Это так странно, что он не помнит нас, – подошел к Видящей кареглазый, кивнув на Такава. Он отпил из бурдюка с водой, который подарил им вождь, и передал женщине.
    – Конечно, – ответила та, тоже делая глоток, – он пока что не помнит нас. Ты же знаешь всю историю от начала до конца.
    – От всего этого с ума сойти можно, – признался воин. – Как ты сама еще не запуталась?
    – Я должна знать все, – ответила она.
    – И ты знаешь, как скоро мы будем в Долине?
    – Нет, но главное, что мы все же попадем туда, – ответила та и занялась малышом, который сегодня капризничал и плакал.
    Неожиданно мужчины самбу встали в боевую стойку и заулюлюкали. Из-за деревьев показался огромный лев. Он остановился, не решаясь при свете дня напасть на вооруженных людей, оскалил пасть и зарычал. Первым к нему пошел Такав. Он со сноровкой опытного воина выставил копье перед собой и направил его на хищника. В племени самбу мужчина становился зрелым только после убийства льва. Такав уже совершал в своей жизни этот жестокий ритуал, демонстрирующий превосходство над диким зверем. Видящая посмотрела на смелого бойца.
    – Такой защитник нам бы не помешал, – сказала она своему воину и увидела, что тот недоволен ее похвалой. – Не бойся, никто не отнимает у тебя звание лучшего. Но ты же знаешь, как он будет хорош. Хотя, скорее всего, таким его сделают время и одиночество.
    Женщина отдала ребенка мужчине, а сама подошла к Такаву сзади и положила руку ему на плечо. Его соплеменники издали предупреждающие выкрики. Но голубоглазая не обратила на это внимания, продолжая касаться сына вождя. Тот почувствовал, как тепло разливается по телу, и опустил копье. Видящая без страха подошла ко льву и посмотрела ему прямо в глаза. Сосредоточенный бездонный взгляд хищника у любого мог вызвать первобытный ужас, но только не у нее. Лицо голубоглазой украшала улыбка. Она положила ладонь на нос животному, и тот от удивления смиренно сел у ее ног. Женщина почесала льва за ухом, поворошила густую гриву, что-то прошептала ему и отпустила. Все самбу упали на колени, принимая Видящую за богиню. Даже не убив зверя, а всего лишь укротив его, по меркам их народа она доказала свою силу.
    – Он нам больше не страшен, можно выдвигаться, – сказала она на языке племени, и те, встав с колен, беспрекословно пошли за ней. Однако Такав нахмурился. Теперь сын вождя еще меньше доверял этой женщине, потому что чувствовал в ее руках могущество, которое ему было непонятно.
    Они еще долго шли по саванне, и уже порядком утомились от жары, когда появился лес, за которым чернели высокие камни, пиками упирающиеся в небо. Они стояли кругом. Было непонятно, откуда они взялись здесь и кем созданы.
    Видящая глянула на каменные мегалиты и торжествующе улыбнулась. Наконец-то свершилось! Они дошли. Теперь можно будет попробовать все сначала. Или, наконец, все изменить. Она повернулась к воинам самбу.
    – Спасибо вам! – сказала она, и глаза ее засияли голубым таинственным огнем. – Я не хотела, чтобы так получилось, но судьба работает против меня. Никто не должен знать о нас. И поэтому мы вынуждены заметать следы.
    На глазах Видящей вдруг проступили слезы. Она поклонилась самбу. А те в смятении смотрели на нее, не понимая, почему она ведет себя так странно. Люди, пришедшие с ней, тяжело вздохнули, охранник принял у нее малыша, и все они зашли в круг, образованный камнями. Только сама голубоглазая осталась снаружи. Она подняла руку перед собой и обратилась к Такаву.
    – Тебе суждено жить долго, ты будешь ждать дня, когда я снова приду. Тогда ты снова должен будешь привести меня к этим камням. Это твоя судьба, и это, быть может, изменит все. Твое предназначение очень важно. Верь в него даже когда будет очень тяжело.
    Тот упал на колени – так велика была сила Видящей. Он испытывал трепетное почтение к ней. Женщина положила руку ему на голову:
    – Я должна это сделать, – с горечью сказала она.
    Вторую руку голубоглазая простерла к соплеменникам Такава. И тут они стали падать один за другим. Сын вождя хотел вскочить, чтобы подбежать к своим друзьям, но ноги его словно приросли к земле и налились тяжестью. А воины, бездыханные, падали на желтую высохшую траву, и ничего не могло их спасти. Когда последний из них коснулся земли, Видящая отняла руку от головы Такава. Он смог встать, огляделся в ужасе и с немым вопросом обратился к женщине. Лицо ее было полно скорби.
    – Прости, Такавири, так было нужно, – сказала она. – Я буду оплакивать их так же, как и ты.
    Видящая шагнула к Тандему, приложила руку к плите, и камни тотчас стали скрываться за густым белым туманом. Резкая голубая вспышка, страшный скрежет, громовой раскат – и все стало как прежде. Такав смотрел на высокие камни, стоящие кругом и подпирающие небо, но не было больше ни людей, ни женщины, погубившей его друзей. Он словно очнулся от тяжелого сна, подбегая к каждому из самбу, и молил их вернуться к жизни. Но тела их были твердыми и застывшими, прикосновение к ним обжигало как холодные воды реки. Они лежали бездыханные и безучастные, уставившись мертвыми глазами в небо. Молодой воин закричал изо всех сил, чтобы выпустить горе, но душа продолжала болеть. Целый день он провел здесь, оплакивая своих друзей, отличных молодых воинов, прекрасных мужей и братьев. И когда, наконец, нашел в себе силы, то встал и поплелся к деревне. Ужасно было становиться вестником смерти, но ему ничего не оставалось. Он был сыном вождя, а значит – будущим вождем. Ему надо было быть сильным.
    Когда Такав дошел до деревни, то понял, что его горе будет больше во сто крат. Повсюду лежали люди его племени. У костра, у соломенных домов, на поляне, где паслись животные, и в домах. Все! Все люди его племени были мертвы. В один миг они просто замерзли, и их сердца перестали биться. Он остался один! Один в этой бескрайней саванне.
    Он упал на колени и хотел проститься с жизнью, умереть рядом со своим народом. Но ничего не мог поделать. Его хранило собственное предназначение. Ему суждено было существовать и терпеть всю эту боль, пока Видящая не отпустит его, пока он не выполнит ее наказа.
    А Видящая стояла на горе, у подножия которой находилась Долина Инферин. Наконец-то поход был завершен. Совсем по-другому выглядел сейчас их дом. Не было здесь ни построек, ни вспаханных полей. Все это им предстоит восстановить. Снова предстоит построить великую Долину Инферин. Она понимала, как это будет тяжело, но была уверена, что на этот раз сможет все изменить.
    – Мы снова здесь, – услышала она голос позади себя. Это был близкий ее сердцу человек, который прошел с ней все от начала до нынешнего момента. Он знал столько же, сколько и она.
    – Да, мы здесь, и еще многое предстоит исправить, – отозвалась Видящая, одной рукой покачивая малыша, который завертелся и запищал.
    – Скажи мне, почему они погибли, эти воины? Зачем ты убила их? Это было жестоко.
    – Мы должны были сделать это, чтобы замести наши следы.
    – Ты пугаешь меня, – вырвалось у него.
    – И нам нужно было оставить знак для тех, кому суждено будет оказаться здесь через много веков, – многозначительно добавила она.
    – Смерть целого племени ради какого-то знака? С чего ты взяла, что мы достойны жить, а они нет? – не унимался блондин.
    – Потому что так должно быть, – тяжело вздохнула Видящая. У нее не было других оправданий.
    – Ты стала другой, я не узнаю тебя! Я не понимаю, как ты стала такой!
    – Заботы, которые легли на мои плечи тогда, изменили меня, – она посмотрела на него тяжелым взглядом. – И я хотела бы оставаться прежней, но должна построить для этих людей новый дом. Они надеются на меня, у них никого больше нет. И мне придется сделать все, чтобы дать им обещанное счастье.
    – Значит, здесь наши пути расходятся, – печально сказал мужчина.
    – Значит, и это суждено, – отрезала та, что уже привыкла к потерям.

Эпизод шестой
Испорченный пикник

    Москва, июль 2015 год

    Подперев рукой щеку, я сидела в офисе и тосковала. Поисковики не давали ответов на мои вопросы, социальные сети наскучили, а игры не радовали. Вадим, поглощенный предстоящей поездкой, был занят поиском оружия для охоты в Кении. Роман вызвался ехать с нами, и поэтому разговаривать с ним тоже было невозможно. Каждый вечер у нас дома собирались люди, которые за кружкой пива или бокалом вина обсуждали тонкости будущей поездки. Алексей тоже был здесь. После того вечера и нашего танца под незабываемую "Lady in red" мы и словом наедине не перемолвились. Он старался избегать общения. Я только замечала, как он украдкой проглядывает на меня и Вадима. Лишь однажды Алексей сказал мне, что эта поездка приблизит нас к цели, так и не объяснив, как именно. Пришлось оставить все на волю судьбы.
    В последние дни я чувствовала себя как никогда потерянной и несчастной. Мне казалось, что никому до меня нет дела. Кстати сказать, Катрина, узнав о намечающемся путешествии, безапелляционно заявила, что тоже едет. Мужчины согласились, посчитав, что мне одной будет скучно ждать их в "хижине", пока они охотятся. С тех самых пор о Поливаевой тоже можно было забыть, так как сама она забылась сборами и подготовкой к путешествию. В то время, как друзья ходили возбужденные и счастливые, я день ото дня становилась все более грустной. Стоило только вспомнить о тараканах величиной с палец и малярийных комарах, жаждущих моей крови, как мне становилось дурно.
    Одно я знала точно, Алексей не планировал охотиться. Когда на одной из картинок мне на глаза попалась несравненная гора Килиманджаро, стало ясно, чем тут пахнет. Фотографии этого "чуда света" напоминали рисунки, которые я обнаружила в комнате фотокора в ту ночь, а еще именно ее я видела во сне. Было непонятно лишь одно: почему горы было две?
    Рассказ Пешехонова о том, что кто-то пробрался в его дом, тоже вызывал мало положительных эмоций. С одной стороны, это могло ничего не значить. С другой – кому нужны старые дневники? И кто вообще знал о них? Пока эти вопросы оставались без ответа. Но на всякий случай я спрятала в сейф кольцо Алексея.
    В последнее время во снах мне часто виделись люди с неясными лицами, и каждый раз приходило ощущение, что от них исходит опасность. Я не знала, что и думать, а посоветоваться было не с кем. Алексей говорил, что у меня должен был быть дар – видеть прошлое и будущее. Может, мои сны отчасти были видениями? А может, я просто впечатлительная особа, которая слишком серьезно воспринимает страшные сказки.
    Во всей этой ситуации радовало лишь одно – за сборами позабылась и наша с Вадимом свадьба. Ее было принято отложить на неопределенный срок, и заняться этим лишь по приезду из Кении. С этим я была более чем согласна.
    Вот за этими сумбурными мыслями меня и застал Алексей Пешехонов. Он вошел в кабинет, убедился, что я на своем месте и улыбнулся.
    – Привет, скучаешь?
    – Да ты просто читаешь мысли, – ответила я, улыбаясь в ответ.
    – Я пришел предложить прогуляться со мной. Решил хоть немного поднять твое настроение. Знаю, тебя все забросили в последнее время.
    – А ты, как рыцарь моего сердца, решил прийти на помощь? Представляешь, что скажет Вадик, когда узнает, что я ушла с тобой неизвестно куда?
    – Не волнуйся, он не узнает. Хочу хоть как-то загладить вину перед тобой. Знаю, получается, будто я вынуждаю тебя ехать в Кению. Но иначе ты бы отказалась. А тут еще эта помолвка некстати. Мне просто пришлось пойти другим путем.
    – Ты интриган, – закусила я губу, – а помолвка и правда пришлась некстати. И куда же ты предлагаешь сейчас отправиться?
    – В Царицыно. Решил устроить тебе бесплатную фотосессию, – ответил он и показал на фотоаппарат, висящий в чехле на его плече.
    – О нет! Я и фотоаппарат – мы вообще не дружны!
    – Главное, чтобы с ним дружил я, – ответил Алексей тоном, не терпящим возражения. Он схватил со стола ключи от моей машины и за руку потянул меня к выходу. Сотрудники редакции, жужжащие, словно пчелы, старательно делали вид, что не замечают нашего ухода.
    В машине долгое время оба молчали, не зная, с чего начать разговор. Наши отношения в последнее время – вежливое избегание друг друга – никак не стыковались с сегодняшней поездкой.
    – Правда, любишь его? – спросил Алексей, когда мы уже прилично отъехали.
    – Послушай, если эта прогулка была задумана как способ выяснить что-то про Вадима или для того, чтобы поговорить о Долине, которой, скорее всего, нет, то…
    – Почему тебе так сложно поверить? – возмутился Пешехонов. Взглядом я дала ему понять, что он рискует пойти до парка один и пешком. Это его не испугало, и он начал быстро и много говорить, активно жестикулируя. Мне даже слова вставить не удавалось.
    – И что же, скажи на милость,– начал он воспитательную тираду, – могло заставить такую умную девушку, как ты, поверить в то, что она ничего не может добиться в этой жизни сама? Скажи, зачем тебе Вадим? Посмотри на себя со стороны, в последнее время ты чернее тучи. Раньше я видел только улыбчивую и задорную Эмилию. А лишь за твоими крыльями замаячил этот брак, ты перестала мне нравиться!
    – О, а я тебе нравилась? – это уже было интересно.
    – Ах, ну конечно… из всего, что я сказал, ты услышала ровно то, что не нужно было.
    Алексей обиженно уставился вдаль. По радио, как назло, заиграла наша песня… Lady in red. Пришлось быстро выключить музыку. При этом я слегка отвлеклась и выехала на соседнюю полосу. Тотчас раздался визг тормозов и злобный гудок. Водитель из машины позади нас открыл окно, и наградил отборной руганью в мой адрес. Самым мягким выражением было то, что я чертова блондинка с куриными мозгами. Что ж, пожалуй, в чем-то он был прав. Тогда мне даже в голову не пришло обратить внимание, что этот человек следует за нами по пятам. Я и не вспомнила, что уже не первый раз за последние дни вижу его машину.
    Пешехонову кто-то позвонил, и он начал тихо разговаривать по телефону. Я не особо вслушивалась – все еще переваривала слова невежливого автомобилиста и придумывала, что надо было ему ответить.
    Мы свернули с основной дороги и подъехали к нужным воротам. Машину оставили на стоянке. Сегодня было жарко, на небе ни облачка. В парке росли вековые сосны, голубые ели и незнакомые мне деревья с развесистыми кронами, создающие чарующую тень и прохладу. Повсюду были разбиты клумбы с яркими цветами, виднелись кустарники диких роз, а на полях с сочно-зеленой травой загорали редкие посетители. У огромного центрального фонтана, напротив, собралось много людей, жаждущих зачерпнуть рукой воды и немного охладиться. Кое-где были видны скамьи, рядом с ними стояли столики для пикников. Кругом тишина и покой, и только изредка слышались негромкие голоса отдыхающих. Лишь маленькие птички порхали с ветки на ветку.
    Алексей увел меня прямиком вглубь леса, подальше от всех. Мы шли, тихо переругиваясь, смеясь и подтрунивая друг над другом. Пешехонов, останавливаясь в особо живописных местах, фотографировал меня. Потом смотрел на экран своего фотоаппарата и одобрительно кивал головой.
    – Хороша,– говорил он, заставляя меня смущаться. Фото смотреть не давал, чем вызывал жгучий интерес. "Только после того, как напечатаю", – отвечал он.
    – Если приделаешь мне рожки, я… придумаю что с тобой сделать.
    – Какие рожки, ты что, Эмилия, – укорил он меня, а стоило мне успокоиться, добавил: – Только усы попышнее, но не более того.
    Пешехонов гнусно захохотал и удрал вперед, а я побежала за ним. Когда догнала его, выяснилось, что он снова разговаривал по телефону.
    – Кто это был?
    – Разве это так важно? – поднял он левую бровь. – Может, это была Лера?
    – Конечно, вывел меня на прогулку, чтобы поговорить с Лерой? – скрестила я руки на груди, ни на минуту не поверив ему.
    – Хорошо, мне позвонили по одному заказу… это по поводу фотографий для следующего номера.
    По лицу Алексея сложно было догадаться, правду ли он говорит. Мне казалось, здесь что-то нечисто, но доказательств не было. Так мы и гуляли по лесу, пока не вышли к маленькой полянке, расположившейся посреди деревьев и кустов. Если в парке кое-где до этого нам встречались люди, то здесь ничто не мешало уединению. Только шелест листьев, травы и пение птиц нарушало тишину. Посреди поляны было расстелено одеяло для пикника, а сверху стояла корзина с продуктами, тут же на походном столике – ведро льда с шампанским. Рядом никого не было.
    – Лёш, подойдем отсюда, пока хозяева не пришли.
    – Так романтично, тебе не кажется? – спросил Алексей, даже не обратив внимания на мои слова. – Сделаем пару фото на этой полянке? Смотри, какая милая шляпка лежит на покрывале.
    Пока я не успела опомниться, фотокор усадил меня возле корзины с продуктами и надел мне эту широкополую соломенную шляпу. Послышались непрерывные щелчки затвора.
    – Алексей, – решила прервать его я, – хозяева могут прийти, а мы тут. Ты еще поживись чем-нибудь в корзине, и вообще будет прелестно!
    – А что! Это мысль!
    Пешехонов без стыда открыл корзину, радостно присвистнул в предвкушении, вытащил пару бутербродов и с удовольствием откусил от одного. Я только открывала рот, как рыба, вытащенная из воды. Мне и представить было страшно, что скажут люди, увидев нас, сидящими на их одеяле и поедающих их еду.
    – Ты в своем уме? – опомнилась я и, выхватив из его рук бутерброд, потащила Алексея с поляны. Но он уперся как баран. Смахнув мою руку, прошел к столу с шампанским. Несмотря на то, что я умоляла его остановиться, он схватил бутылку и открыл ее. Я ахнула.
    – Пешехонов! – воскликнула я. – Нет у тебя ни стыда, ни совести! Пойдем, я прошу тебя!
    Алексей никак не реагировал на мои стенания. Он разлил напиток по бокалам и подошел ко мне.
    – За Кению! – сказал он и подал мне один.
    И в этот момент на нашу поляну с треском ввалился громила. Высокий, налысо бритый мужик, с плечами как у платяного шкафа. У него явно были не самые дружеские намерения на наш счет. Дальше все произошло так быстро, что я даже не успела оценить ситуацию. Пешехонов резко швырнул бокал с шампанским прямо ему в лицо, тот отскочил в сторону, вытирая глаза руками. Алексей, недолго думая, бросился на громилу, пока тот не успел опомниться, нанося апперкот ему под дых. Противник согнулся пополам, и фотокор мощно обрушил локоть на его спину. Громила зарычал, но потом неожиданно рванулся в сторону Пешехонова, который уже думал, что победил, и со всей силы врезал ему по лицу. Алексей, пропустив этот удар, упал без сознания. Я закричала и выронила бокал с шампанским, который до сих пор сжимала в руке. Забыв про угрозу, кинулась к Алексею. Склонившись над ним, увидела, что из его носа и губы течет кровь.
    – Лёша, Лёша! – звала я его, гладя по голове и лицу, но он не приходил в себя. И тут я почувствовала, как в плечо меня будто ужалила пчела. Вскочила, опомнившись, взглянула на амбала – тот вызывающе смотрел на меня.
    – Зачем вы так? – вопрошала я, до сих пор пребывая в твердой уверенности, что мужик разозлился из-за испорченного пикника. – Зачем? Мы заплатили бы и за шампанское и за ваши бутерброды, – я почувствовала жуткую слабость во всех конечностях, и только сейчас заметила шприц в руке незнакомца. Пока медленно оседала на землю, в голове пронеслась мысль, что, кажется, дело было вовсе не в корзине с продуктами и соломенной шляпке.

    Пещера. Я чувствую аромат эвкалипта, проникающий в носоглотку при вдохе, и тепло костра, разгорающегося рядом. Все видно неясно, как сквозь пелену. Напротив меня стоит жалкая старуха – одета в тряпье, космы спутаны, а черты лица очень знакомы. Кто она? Виделись ли мы раньше? Смотрю на нее, и мне все больше кажется, что в старости я могла бы выглядеть, как она. Тот же подбородок, те же нос и губы. Только все покрыто глубокими морщинами. Приглядываюсь – глаза, наверное, когда-то были голубыми, но в этой дымке так плохо видно, что я ни в чем не уверена.
    Голова раскалывается. Сейчас бы пару таблеток обезболивающего и стало бы много лучше. Постепенно приходят воспоминания. Алексей, чей-то нарушенный пикник, огромный амбал. Где же я? Сердце трепыхается, когда я понимаю, что не могу произнести ни слова. И не могу пошевелиться.
    – Не бойся,– слышу я старушечий голос. Присмотревшись, вижу, что старуха шевелит губами. Значит, это она говорит со мной.
    – Не бойся, – повторяет она, – настало время привести короля домой! Мы нуждаемся в нем сильнее, чем раньше. Ваш народ ждет. Возвращайтесь домой. Возвращайтесь…
    Голос отдаляется, она говорит что-то еще, но я уже не слышу ее. Картинка становится туманной, все сильнее размываясь с каждой минутой.
    Дальше как короткометражные фильмы один за другим передо мной мелькают видения.
    Группа людей, спешащая к высокой горе. Среди них выделяются молодая женщина с ребенком на руках и воин – кареглазый блондин – рядом с ней. Он напоминает Алексея, только, пожалуй, суровей лицом. Алексей… Сердце щемит при мысли о нем… темнота… потом взору открывается широкая саванна. Все та же женщина с ребенком на руках взмахивает рукой. Вижу на ее пальце свое кольцо, то, что подарил мне Алексей… я снова окунаюсь в холодную непроглядную тьму.
    И снова видение. Огромная долина простирается передо мной. Я стою на возвышении и вижу ее как на ладони. Кажется, что сюда еще не ступала нога человека. Ничто не говорит о его присутствии здесь. Бесконечные травы, цветы, маленькие деревца в человеческий рост. И непуганые животные. Смотрят на меня, пережевывают траву и не думают убегать. Вглядываюсь вдаль, и меня удивляет то, что я вижу. Несмотря на безоблачное небо и яркое солнце, далеко за долиной стоит густой туман, такой плотный, что за ним ничего не видно.
    – Король дома, – слышу мужской голос позади себя, оборачиваюсь и вздрагиваю. Алексей? Меня охватывает озноб, и я просыпаюсь.

    Первым бросилось в глаза узкое прямоугольное окно вверху стены, сквозь которое пробивался свет солнца. Скорее всего, было ранее утро. Как только сознание немного прояснилось, меня обуял страх. Где я? Вспомнился громила и шприц в его руке.
    Я обнаружила себя на кровати, стоящей в углу маленькой комнаты. Приподняв раскалывающуюся голову, огляделась. Вокруг бетонные серые стены, подо мной такой же бетонный пол, в углу грязная раковина. Захотелось пить. Я встала с кровати и тут же почувствовала, как тошнота подступила к горлу. Сдержаться не получилось, и меня вырвало прямо на пол. Вся в слезах, ослабленная из-за тошноты и снотворного, которое в меня вкололи, я подползла к раковине. "Надо же!" – мелькнула мысль, когда из крана потекла вода. Конечно, она была с примесью ржавчины, но все же у меня была жидкость, а значит, смерть от обезвоживания не грозила. Напившись вдоволь и вновь почувствовав тошноту, я медленно опустилась по стене и села. Прикрыла глаза и, по всей видимости, задремала.
    Когда проснулась, солнце уже стояло высоко. В нос ударил запах рвоты. Я поморщилась. Хороши же условия для содержания пленника! Внезапно в голову пришла мысль, что меня похитили ради выкупа. Вадим относительно богат, и теперь почти все знают, что я его невеста. Уверена, он отдаст за меня любые деньги. Возник вопрос: "Что делать?" Еще раз оглядевшись, я увидела напротив себя железную дверь. Шатающейся походкой подошла к ней и дернула, не особо надеясь, что она откроется. Так и вышло. Постучала, покричала. Из-за двери не доносилось ни звука. Вздохнула, подошла к кровати. Она была сделана из металла, раньше такие стояли в детских садах и лагерях. На ней лежал тощий матрас, покрытый пятнами неизвестного происхождения. Но если честно, в данный момент мне было все равно.
    Легла. Кости ломило. То ли из-за некомфортного сна, то ли из-за дряни, которую мне вколол уродливый тюремщик, состояние было отвратительным. Ко всему прочему стал ощущаться нестерпимый голод. От злости на ситуацию из глаз брызнули слезы. Я вскочила с кровати и, что было мочи, заколотила в дверь руками и ногами.
    – Покормите меня хотя бы! Я же живой человек! Мне надо питаться!
    В дверь стучала долго и нудно. Кричала, но мне никто не ответил. Опять опустилась на пол и зарыдала. И только сейчас мне вспомнился Алексей. Где он? Что они с ним сделали? Было страшно представить, что он тоже мается где-то. А может и вовсе… Но эту мысль я предпочла не додумывать.
    За дверью послышались шаги и голоса. И я, вместо того, чтобы обратить на себя внимание, затаилась.
    – И что мне с ней делать? – послышался грубый мужской голос, который вполне мог принадлежать моему похитителю.
    – Тише ты! – шикнул на него второй человек. Как ни странно, это была женщина. – Пусть посидит пока, подумает. Надо напугать ее. Нам нужна информация.
    – К черту информацию! – амбал и не думал понижать голос, чем вновь вызвал недовольство собеседницы. – Вы знаете, кто ее жених? Давайте лучше стрясем с него денежек. Много денежек!
    – Не твоего ума дело! – не выдержав, истерично выкрикнула женщина. – Проснется, покорми ее и спроси где кольцо.
    – Кольцо?
    Женщина замешкалась с ответом. Видимо, испугалась, что ее оппонент, пожелавший стянуть выкуп, заинтересуется и кольцом.
    – Да, кольцо. Неприметное, с белым камнем, – она помолчала и потом добавила, – безделушка. Просто оно дорого мне.
    Разговор прекратился. Мне стало страшно от мысли, что меня снова оставят одну. Я изо всех сил заколотила в дверь в надежде, что меня услышат и накормят. Через какое-то время замок щелкнул, и в комнату вошел мой новый знакомый.
    – Где Алексей? – вырвалось у меня. – Что с ним?
    – Остался валяться на поляне, – ответил злодей, злобно усмехаясь и пережевывая жвачку.
    – Покормите меня,– попросила я жалостливо, понимая, что Алексею сейчас в любом случае лучше, чем мне.
    – Вот еще, – ответил шкаф.
    – Но как же! – возмутилась я. – Ведь вам было приказано дать мне еды!
    – Подслушиваешь? – разозлился мучитель и дал мне пощечину. Удар был такой силы, что я отлетела к стене и стукнулась затылком. Никак не ожидала такого от мужчины. В ужасе смотрела на него, а он явно испытывал садистское удовольствие. Ему нравилось бить других, и не важно, что соперник слабее.
    – Где кольцо? – спросил он.
    Но я не ответила. Теперь, ударь он меня еще хоть сотню раз, я ни за что не открыла бы ему правду. Кажется, он понял это, потому что, не дождавшись ответа, просто взял и ушел, а я снова осталась одна, не смея пошевелиться. Когда шаги за дверью утихли, я сползла по стене и зарыдала, правда на этот раз тихо, чтобы не доставить удовольствие этому ублюдку. В голове шумело, щека, на которую пришелся удар, распухла. Но, как ни странно, плакала я не от обиды или боли, а оттого, что даже не надкусила бутерброд, который предлагал Алексей.

Эпизод седьмой
Освобождение

    Москва, июль 2015 год

    – Бутерброд, бутерброд, бутербродик, – тихо напевала я, лежа на кровати. Это все, что заботило меня последние пару дней. Такой аппетитный, необыкновенно вкусный хлебушек и толстый ломоть колбасы. Потом еще лист салата, обязательно помидоры и сыр. Да, там, несомненно, должен быть сыр. Ох, как это должно быть вкусно! И почему раньше я никогда не ценила бутерброды?
    Пара дней без еды, и все проблемы уходят на второй план. И все, что действительно заботит в эти минуты, это кусочек мяса и хлеба. Иногда мне казалось, уже неважно, почему я сижу в этой непонятной камере и сплю на жуткой кровати. На третий день моего заточения, а может, на четвертый я начала сходить с ума. Когда спала, мне виделся огромный бутерброд, когда бодрствовала, он приходил ко мне в мечтах. А все, что я имела, это ржавая вода. Порой мне казалось, про меня совсем забыли, но иногда за дверью слышался шепот. В такие моменты я осознавала, что рядом кто-то есть. И от этого делалось немного легче. Я не могла понять, почему Вадим медлит с моим освобождением. Мне было невдомек, что он даже не знает, кто меня выкрал и зачем. Ведь к нему за эти дни так и не поступило предложений о выкупе. Однажды, когда сил терпеть голод больше не было, я прислонилась к двери и услышала разговор. Все та же женщина с тем же мужчиной.
    – Мы должны стрясти с него выкуп, – кричал громила.
    – Тебе что, недостаёт тех денег, что платим мы?
    – Денег много не бывает. Почему не заработать еще, когда добыча сама просится к тебе в руки?
    – Нет, – резко ответила женщина, – даже не смей обращаться к Надежнецкому, он со своими связями тебя в порошок сотрет.
    – Ерунда!
    – Даже и не думай!
    – А что вы сделаете, если вдруг я сообщу ему?
    – Тогда и узнаешь, кретин!
    – Вот и решили, – расхохотался мужчина. Потом раздался выстрел и звуки быстро удаляющихся шагов.
    – Стерва, – услышала я голос амбала.
    Были часы, когда я думала, что умираю. Тело казалось мне легким и невесомым. В такие моменты я была нервно возбуждена. Ходила по комнате, вальсировала по ней. Несколько раз заходил мой мучитель и пытался выведать про кольцо, но я забивалась в дальний угол и молча смотрела на него оттуда. Хорошо, что он больше не осмеливался поднять на меня руку.
    У меня было много времени, чтобы подумать. И хотя мысли частенько сводились к еде, я пыталась осмыслить, для чего меня держат здесь. Я понимала, дело не в деньгах. Разговор моих похитителей о кольце навел на мысль, что помимо Алексея кто-то еще хочет попасть в Долину. А это значит, не только он знал о ней и верил в ее существование.
    В мире действует правило – не запретишь что-то делать, никому и не захочется. Но если, скажем, во всеуслышание объявить: "Не смотрите на меня!", то все обязательно повернутся в твою сторону. Это проверено сотни раз. Первая реакция человека на запрет – это агрессия, желание узнать, а почему нет? Наверное, в этот раз со мной было то же самое. Как только я поняла, что кто-то пытается остановить или опередить меня, сразу захотелось в Кению. И меня уже не пугала дикая саванна, полная опасностей. Не страшил перелет, чужая комната в отеле и даже то, что Долины может и не быть. У меня появилось стойкое желание оказаться там, и оно заглушало все другие.
    Иногда, в минуты полной слабости, лежа на вонючей кровати, я дремала и видела яркие сны. Мне казалось, я познаю историю мира, в котором родились мои предки. Частенько мерещился запах эвкалипта и зов странной старухи из пещеры. Дни, проведенные в этой комнате, были сплошной чередой бодрствования и сна. В конце концов, настал момент, когда я больше не могла подойти к крану с водой. Оставалось только лежать на кровати и осознавать, что конец близок. Однако слез и сил, чтобы оплакать это, у меня не было. Терзал только факт, что теперь, когда я точно знаю, чего хочу, у меня не будет возможности осуществить это.
    И именно в тот миг, когда я смирилась со своей участью, фортуна улыбнулась мне. Снаружи послышались звуки: грохот, выстрелы, крики и шум рации. Из последних сил закричала:
    – Сюда! Помогите!
    От усилий в глазах потемнело. Голос сел, но я продолжала шептать эту фразу, пока, наконец, не услышала над ухом:
    – Эмилия, тихо, тихо… успокойся, уже все в порядке. Уже все хорошо.
    Попыталась сфокусировать взгляд – надо мной на коленях стоял Алексей. Он был одет в форму спецназа, на голове огромный шлем, грудь прикрывает пуленепробиваемый жилет, а на лице выражение животного страха – страха за мою жизнь. Его вид насмешил меня, захотелось съязвить, но все, на что меня хватило в тот момент, это слабая улыбка.
    – Хочу бутерброд, – прошептала я и отключилась. Очнулась уже лежа на носилках перед каретой скорой помощи. Кто-то громко разговаривал рядом.
    – Что ты здесь делаешь? – кричал мужчина.
    – Вадим, перестань! Это была моя вина! Я не мог не пойти туда!
    Я приоткрыла глаза. Алексей и Вадим стояли друг напротив друга, и казалось, сейчас начнут драться.
    – И на метр к ней не приближайся после всего этого!
    – Вадим, прости, пожалуйста,– попытался успокоить моего жениха Алексей и положил руку ему на плечо, но тот отдернулся и добавил:
    – Не хочу терять хорошего сотрудника и друга. Просто не подходи.
    Меня подняли в карету скорой помощи на коляске, Вадим прыгнул вслед за врачами. А Алексей остался стоять на улице. Он неопределенно развел руками и печально наблюдал, как закрываются дверцы машины.
    – Как ты? – спросил Вадим, заметив, что я в сознании.
    – Бывало и лучше.
    – Не мешайте врачам, – раздался голос женщины. Она отстранила от меня Надежнецкого и занялась своим обследованием, пока машина уносила нас подальше от этого жуткого места.

    * * *

    Несколько дней провалялась в больнице. Именно там узнала, что было после моего похищения. Алексей обратился в участок сразу, как только пришел в себя. Но Вадим не получал никаких звонков или писем относительно выкупа, и поэтому полиция не могла обнаружить меня на протяжении пяти дней, которые я провела в заточении. Потом кто-то инкогнито позвонил следователю и сказал, что меня держат на заброшенном заводе за городом. По этому адресу была отправлена группа спецназа, и Алексей вызвался ехать с ними. К счастью, они успели вовремя.
    В палату меня доставили практически без сознания. Врачи тут же принялись за свою работу. Анализы показали, что вода из крана была с химическими примесями, и поэтому, вдобавок к истощению, я получила глубокую интоксикацию. Проверьте мне на слово, промывание желудка и диализ не самые приятные процедуры. Но теперь я на все смотрела с другой стороны. На третий день в больнице почувствовала себя лучше и начала поднимать разговор про Кению.
    – Эмилия, а не рано ли говорить об этом? – отговаривали меня приехавшие несколько дней назад родители. Они были в шоке оттого, что случилось, и каждый день молили небеса, чтобы со мной все было в порядке. Мама, увидев меня, расплакалась, отец, хмурый и серый, крепко обнял и стоял так, долго не выпуская из своих объятий.
    Вадим был полностью согласен с моими родителями. Он не понимал, почему та, кто был категорически против поездки, теперь стала ее ярой защитницей. Пришлось настоять на своем – поездке быть! Я первый раз в жизни точно знала, чего хочу.
    В один из дней в больницу приходил следователь. Он сообщил, что мой обидчик найден и вскоре ответит за свой поступок.
    – И что же он сказал вам? – спросила я с интересом.
    – Признался, что держал вас с целью выкупа.
    – Вот как? А он сказал вам, что был не один?
    – Не один? – удивленно переспросил тот.
    – Как минимум, их было двое, – подтвердила я. – И как максимум, дело вовсе не в выкупе.
    – Дорогая, о чем ты говоришь? – не поверил мне Вадим.
    – Ну да… – медлила я, думая о том, что можно рассказать, а о чем лучше умолчать. – Вы схватили наемника, он действовал не самостоятельно. Я нужна совершенно другим людям и по какой-то иной причине.
    – Но он во всем сознался! – возразил следователь. Полиции, как всегда, хотелось, чтобы все было просто. Дело почти закрыто, а тут я со своими предположениями.
    – Когда человеку обещают защиту и немалые деньги, он может сознаться в чем угодно, – я встала с кровати и пошатнулась. Вадим подхватил меня и попросил снова лечь. – Уверяю, я до сих пор в опасности, потому что вы поймали только одного и не самого главного.
    – Но как вы можете утверждать это? На основании чего? – не унимался полицейский.
    – На основании того, что на протяжении всех этих дней я слышала их шепот.
    – Шепот? – переспросил тот, и на лице его появилась идиотская улыбка. – Вам не кажется, что шепот – это из разряда фантастических сериалов? Возможно, действие снотворного, которое вам вкололи или галлюцинации от голода.
    Это взбесило меня. Зло, медленно проговаривая каждое слово, я ответила:
    – Я. Знаю. Что. Слышала! И это точно были не галлюцинации! Там был другой человек – женщина!
    – Эмилия, спасибо вам за помощь. Мы все проверим и постараемся сделать так, чтобы ваша жизнь была в безопасности, – спокойно сказал следователь, явно не поверив мне. – Выздоравливайте.
    Когда он ушел, Вадим напал на меня:
    – Ты что говоришь! Может, у тебя и правда были галлюцинации?
    – Вадим, иди домой.
    – Но Эмилия!
    – До встречи дома, завтра!
    – Но дорогая…
    – Ах, нет, подожди, скажи мне, как там Пешехонов? – мило улыбнулась я, и лицо Надежнецкого вытянулось. Он явно хотел что-то сказать, но махнул рукой и поспешно ушел.
    Все как всегда в этой жизни, помощи ждать не от кого. Единственный, кто знает, почему в действительности меня выкрали, это Алексей. Он поверит, что я в опасности. Звонить ему смысла не было – нужно выходить из больницы и готовиться защищать себя самой. В голове все расставилось по своим местам. И я поняла, что иметь цель гораздо лучше, чем просто жить.
    Врач подписал мне пару бумажек. Он ворчал и настаивал на том, чтобы оставить больную еще хоть на пару дней, но меня уже было не остановить. Одевшись в свежие вещи, принесенные мамой, я накрасилась и заказала такси.
    На улице солнечный свет ударил по глазам. Я вдохнула знакомые ароматы Москвы: запах бензина, духи спешащих мимо прохожих, готовящихся неподалеку хот-догов, и настроение поднялось! Мир показался мне иным! Он виделся в ярких красках, резких запахах и свежих формах.
    В такси я залезала с опаской, вдруг меня снова караулят. Но приятный армянин оказался безобидным, всю дорогу развлекая шутками. Дома встретила мама. Все комнаты были прибраны, на кухне приготовлено много блюд.
    – Чем бы поживиться? – с любопытством спросила я, когда мама, наконец, прекратила прижимать меня к груди.
    – Здесь есть цветная капуста, шпинат, немного рыбы и овощи. Побоялась делать что-то мясное и тяжелое, – ответила она.
    Я скривилась. После нескольких дней голодания и диетического питания в больнице меня меньше всего привлекала подобная пища. Даже не попробовав эту гадость, я сказала маме, что хочу отдохнуть в гостиной за просмотром телевизора. Она, решив не трогать меня, отправилась в комнату для гостей, чтобы тоже передохнуть.
    Я спустилась вниз, включила телевизор и подошла к окну. Меня невероятно тянуло в соседний дом, и я мысленно позвала его обитателя. "Приди, пожалуйста! Зайди ко мне!" И вот Алексей Пешехонов собственной персоной вышел на крыльцо, придерживая рукой большой белый пакет. Я встрепенулась и хотела бежать к нему, но вовремя остановилась. Кажется, это уже было слишком. Радости моей не было предела, когда спустя пять минут он сам постучал в мою дверь. Я, не в силах больше ждать, мгновенно распахнула ее перед ним.
    – До неприличия быстро открыла, – ответил посетитель. Глаза его сияли, а губы растянулись в широкой улыбке. Переносица все еще была заклеена пластырем. Одет как обычно – любимые джинсы, футболка и клетчатая рубаха. Я не удержалась и обняла его. Он скупо прижал меня к себе одной рукой, и уткнулся носом в шею. Потом мы оба смутились, и отпрянули друг от друга.
    – Вадим против наших встреч, – начал он.
    – А мне плевать, – ответила я и потянула его за собой.
    Мы присели на пол у дивана. Алексей вытащил из своего пакета коробочку для завтраков, а вслед за ней и шампанское. Коробку отдал мне, а сам поспешил открыть бутылку.
    – О-о-о! – прошептала я. – Бутерброды! Боже мой, это же бутерброды!
    Я готова была плакать от счастья. Алексей сходил на кухню за бокалами и разлил напитки. Он улыбнулся.
    – Не знаю, удалось ли тебе разжиться ими в больнице, но я решил, что ты будешь рада.
    – Ох, Лёшка! Да я просто на седьмом небе от блаженства! Спасибо!
    Я уплетала бутерброд так, будто никогда не ела ничего более вкусного. Алексей сидел рядом и посмеивался надо мной. Мы пили и болтали о том, о сём. Подняли разговор про Кению, и Пешехонов даже удивился моей решимости. Он смотрел на меня как на другого человека. И мне показалось, что этот новый человек во мне нравился ему гораздо больше, чем предыдущий. Я рассказала ему про старуху, которая являлась ко мне во снах, про то, что она звала нас – меня и принца. Шампанское давало о себе знать, я чувствовала приятное легкое головокружение и тепло внутри.
    – Есть принц, которого я должна найти и привести в Долину, – объясняла я. – В этом, судя по всему, и есть мое предназначение. Старуха шептала мне, что в Долине неразбериха. И пока главные того мира не поубивали друг друга, я должна привести истинного правителя.
    – Я слышал эту историю, – подтвердил мои сны Алексей. – Дед рассказывал что-то о ребенке, наши предки вынесли его из Долины, чтобы однажды он вернулся и занял свой законный трон. Значит, у этого малыша или малышки тоже есть потомок. Но кто он, мне не известно. Ты должна найти его.
    Я в раздумьях закусила губу. Постаралась припомнить все свои сны. И тут меня осенило!
    – Мне кажется, истинный наследник найден, – уверенно сказала я.
    – Найден?
    – Лёш, это ты!
    – Я?! – Алексей с недоумением смотрел на меня. – С чего ты взяла? Этого просто не может быть!
    – Но почему? – я тоже встала. – Все сходится! Ведь ты знал о Долине с детства, нашел меня, стремился туда. К тому же во снах при слове принц я видела именно тебя. Это ли не намек?
    Алексей явно не был готов к такому положению вещей. Одно дело думать, что ты потомок необычного народа, живущего в Долине, не нанесенной на карту. Фантастика, приключения – интересно! Другое дело понимать, что тебя могут заставить править народом.
    – Ладно, какой смысл сейчас спорить об этом, – хмурясь, сказал Алексей, – еще не факт, что эта Долина вообще существует. Попробуем решать проблемы по ходу их поступления.
    Я согласно кивнула и замолчала, потому что в гостиную спустилась мать. Она услышала наши громкие голоса, и решила проверить, с кем я беседую. Окинув пасмурным взглядом коробку из-под бутербродов и шампанское, она воззрилась на Алексея.
    – Это моя мама, Нина Ивановна, – представила ее я, ведь Лёша и не подозревал, что в доме есть кто-то еще.
    – Здравствуйте! – спохватился он и протянул ей руку.
    На мое удивление, мама не ответила на его рукопожатие, а лишь спросила:
    – А вы, стало быть, и есть тот самый Алексей? – его имя она словно выплюнула.
    – Да, Алексей Пешехонов. Мы работаем вместе с Эмилией.
    – Мне казалось, дорогая, – обратилась мама ко мне, – что Вадим запретил этому человеку появляться в вашем доме.
    – Мама! О чем ты говоришь? Алексей мой… друг.
    – Друг, благодаря которому ты оказалась на грани смерти?
    – Да причем тут он? – не понимала я.
    – Причем? – повысила мама голос. – А ничего, что этот твой друг приготовил пикник для почти замужней девушки, увел в безлюдное место. И потом еще дал выкрасть тебя какому-то маньяку.
    – Приготовил пикник? – спросила я и физически почувствовала, как Алексей думает, что я опять слышу только то, что хочу услышать. Тем не менее, вслух он сказал совершенно иное:
    – Ох, Нина Ивановна, я очень прошу у вас прощения. Такое больше не повторится. Я больше никогда не буду готовить пикники для вашей дочери.
    Последняя его фраза, как мне кажется, прозвучала с издевкой. Очень жаль, что мама восприняла это также.
    – Вы еще и смеетесь! – вскричала она, подошла к Алексею и пальцем ткнула ему в грудь. – Да из-за вас моя дочь чуть не умерла! И из-за вас она могла лишиться привилегии стать женой одного из самых приятных и перспективных молодых людей в этой стране! Я запрещаю вам видеться.
    – Мама! – вскрикнула я, ошарашенная таким ее поведением. – Какое право ты имеешь решать за меня, с кем общаться?!
    Она от возмущения выпучила глаза, а я схватила Пешехонова за руку и увела из дома. Мы прошлись по проселочной дороге до реки. Алексей выглядел чернее тучи.
    – Эмилия, прости, я и вправду виноват.
    – Лёш, ты ни в чем не виноват. Мы знаем, что за мной охотятся. И теперь просто надо быть осторожнее. Хочу научиться защищать себя в подобных ситуациях без чьей-либо помощи. Ты сможешь преподать мне несколько уроков?
    – Возможно.
    – Вот и прекрасно! Будем встречаться каждый день. Желательно, правда, чтобы об этом никто не знал. У нас все получится. И если Долина действительно существует, мы найдем ее, и уже потом решим, как помочь тем людям.
    – Ты стала совсем другой, – приятно удивился он. – Ты права, мы обязательно что-нибудь придумаем. И поверь, я больше никому не позволю тебя обидеть.
    И я с легкостью поверила. Он обнял меня одной рукой, и мы оба уставились на быстрое течение реки. Солнце садилось за горизонт, последними лучами освещая наш поселок. А где-то далеко-далеко в неизвестной заветной Долине, куда не было хода простым людям, в ветхой хижине у теплой печи сидела старуха, тихо улыбаясь своим мыслям. Одному Богу было известно, спала она или находилась в трансе. Но одно точно – душой в этот момент она была в другом, совершенно неизвестном для жителей Долины мире.

Эпизод восьмой
Новый сорт орхидей

    Москва, август 2015 год

    Кажется, со своим намерением научиться защищать себя я погорячилась. Мы с Лёшей много времени проводили в тире, практикуясь в стрельбе. Но либо я крива на руку, либо только в фильмах киногерои стреляют с разных ракурсов и попадают точно в цели. Это была уже третья неделя нашей подготовки, а дела шли из рук вон плохо.
    – Ну… – философски промолвил Пешехонов, почесывая затылок, – бывает же и хуже?
    Я в отчаянье опустила уставшие от напряжения руки, и случайно нажала на курок. Пуля вошла в пол рядом с моей ногой, и мы оба подпрыгнули. Алексей выхватил у меня пистолет, пригрозив при этом пальцем.
    – Даже с такого близкого расстояния не смогла попасть себе в ногу! – в сердцах высказался он.
    – И что бы ты со мной делал? С калекой? Искусственное дыхание?
    – Послушай, мы уже давно выяснили, что у тебя на уме. Не надо мне об этом постоянно напоминать.
    Он пошел сдавать пистолеты, а я скорчила мордочку за его спиной. Со мной было непросто. Даже через такое время у меня не проявлялся талант ни в стрельбе, ни в рукопашном бою. Но, к счастью, меня больше никто не пытался ни выкрасть, ни тем более убить.
    Во время тренировок Алексей рассказал мне, что когда я была в заточении, кто-то пробрался в наш офис и рылся в моих вещах. Тогда я, в свою очередь, поведала ему о кольце, которое обсуждали похитители. Мы вместе порадовались моей прозорливости и тому, что я успела обезопасить реликвию, спрятав ее в сейфе.
    Следователь по моему делу приходил еще несколько раз и снова пытался расспросить меня о том, что я слышала или видела. Он уточнял, есть ли у меня враги, подозреваю ли кого-то, и так далее. Но ничего нового я сказать ему не могла. Когда же я спросила, почему мне снова задают эти вопросы, он ответил, что мой захватчик освобожден под залог. Какие-то высокопоставленные лица просили за него, и теперь он отбыл в неизвестном направлении.
    Если честно, мне стало страшно. Хорошо же наше правосудие, если заведомо опасных преступников отпускают гулять на воле. Когда Алексей узнал, что амбал выпущен из тюрьмы, его беспокойство усилилось. Он стал следить за каждым моим передвижением и еще больше времени просил уделять тренировкам.
    Но все было напрасно – мне не суждено стать хорошим бойцом. Вот и сегодня мы вышли из здания тира несолоно хлебавши. Пешехонов шел расстроенный, с опущенной головой. Я старалась не поддаваться его плохому настроению и, поблагодарив за урок, ушла к своей машине. Мы, как обычно, по отдельности добрались до офиса. Обеденное время еще не закончилось, и здание стояло полупустым. Я зашла в кабинет к Вадиму.
    – Опять обедала без меня? – раздраженно спросил он.
    – Скорее прошлась по магазинам, ты ведь все равно как обычно был чем-то занят.
    Чем больше времени я проводила с Алексеем, тем сложнее становились отношения с женихом. Пропасть между нами росла с каждым днем.
    – Ну и где покупки? – справедливо заметил он.
    – Вадик, чего ты хочешь от меня?
    – Конкретно в данный момент я хотел узнать, где твои покупки? – с нажимом ответил он.
    Меня взбесил его тон. Во-первых, потому что я чувствовала вину перед ним, во-вторых, с покупками и правда вышло не очень. Тут, конечно, следовало винить себя. Но какая женщина признает свои ошибки?
    – Очень приятно, что ты, наконец, заинтересовался мной, а не своими стальными друзьями – ружьями.
    Вадим вскочил со стула, обошел стол и схватил меня за плечи:
    – Эмилия, я просто хочу знать правду. Где ты была? Если тебе нечего скрывать, то это простой вопрос. Тебе не кажется?
    – Опять эта твоя дикая ревность!
    Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Алексей. По его глазам было видно, как не понравилась ему эта сцена: я в руках разгневанного Вадима. И хотя при любом конфликте он явно на моей стороне, наши отношения с женихом были не его делом. Он разрывался между желанием подойти и развести нас по углам и мыслями о том, что не имеет на это права. Пересилив себя, он сквозь зубы пробормотал: "Извините", и сделал шаг к выходу. Вадим остановил его.
    – Алексей, что ты хотел? Заходи.
    Не смотря в мою сторону, Лёша подошел к Вадиму и вручил ему пакет.
    – Что это?
    – Фото с выставки орхидей для статьи Кулагиных.
    Эта семейная пара уже несколько лет плодотворно сотрудничала с нашим журналом. Они написали много статей по ботанике и археологии. Они работали со многими известными профессорами и сами имели ученые степени. Это были люди, целиком и полностью отдавшие свои жизни науке.
    – Кстати, Ольга и Борис едут в Кению с нами, – сказал Надежнецкий, присаживаясь за стол и распаковывая пакет. Заметив, что мы удивлены, он объяснился:
    – Они хотят совместить приятное с полезным. В саванне нашли хорошо сохранившуюся до наших дней заброшенную деревню. Говорят, что с ней связана какая-то тайна. Там находят кости людей – и детей, и взрослых, которые умерли примерно в одно время и неизвестно от чего. Самое интересное, что их останки даже не тронуты зверьем. Такое ощущение, что свирепые хищники вообще обходили эту местность стороной. Мы решили внести свою лепту в раскопки и частично спонсировать их. Ведь что за туристический журнал без тайн и загадок?!
    Вадим достал фотографии из конверта и начал их просматривать, одобрительно кивая. Одна карточка прилипла к другой, и он не без труда разъединил их. Надежнецкий что-то еще говорил про Кению, когда взгляд его упал на второе фото. И тут голос начальника внезапно прервался, а лицо побелело и вытянулось.
    – Какая прекрасная орхидея есть в твоей коллекции, – сказал он с упреком, кидая картинку перед нами. Та упала, и по гладкой поверхности стола прокатилась прямо до нас. Я кинула взгляд, и сердце мое замерло. С фото на меня смотрела я сама – Эмилия Давыдова в очаровательной соломенной шляпке среди яркой зелени парка. Улыбка была такой радостной, а глаза такими веселыми, что любой бы понял, как счастлива я была в тот момент.
    Пешехонов указательным пальцем подтянул к себе фото и довольно хмыкнул.
    – Удачный ракурс.
    Вадим откинулся на спинку кресла и с укором смотрел на нас. Во взгляде его читались горечь, печаль и бог знает, что еще он там себе нафантазировал. Надежнецкий ждал объяснений.
    И, в тот момент, когда я хотела их дать, Алексей просто поднял фото со стола и положил его за пазуху, всем своим видом показывая, что не видит в этой ситуации ничего предосудительного.
    – Будь другом, отбери снимки и отдай их Роману, – попросил он Вадима, – а то у меня сегодня встреча с Лерой. Очень тороплюсь.
    Пешехонов, как ни в чем не бывало, развернулся и вышел из кабинета, оставив меня с моей растерянностью и Вадимом.
    – Это Алексей сфотографировал в парке, перед похищением, – все-таки попыталась объясниться я. Но Вадим, не желая слушать, просто встал и твердым шагом вышел из кабинета.
    Расстроенная, едва сдерживая слезы, я выбежала вслед за женихом. Но поняла, что догонять его не имело никакого смысла. Везде сновали сотрудники редакции. Кинуться вслед за ним означало дать подвод для сплетен. Я резко остановилась, подумала и целенаправленно двинулась на второй этаж в кабинет Катрины.
    Как всегда ее почти не было видно за грудой бумаг и папок. Она подняла голову на звук открывающейся двери и, поняв все по моему лицу, спросила:
    -– Вина или сразу чего покрепче?
    -– Можно сразу яду, -– траурным тоном произнесла я и плюхнулась на диван.
    -– Давай пока повременим с такими радикальными методами, -– ответила подруга, доставая из бара наполовину полную бутылку красного вина. -– Рассказывай, -– она передала мне фужер.
    Я как на духу в красочных подробностях описала ей эту удручающую сцену.
    -– Подстава, -– протянула Катрина.
    -– Больше всего меня бесит, что Пешехонов даже не попытался помочь мне объясниться перед Вадимом.
    -– А ты не думала, что он мог положить это фото в конверт специально?
    -– Позлить Вадика? Но зачем?
    -– О-о-о, ты плохо знаешь Пешехонова. Лично я такому не удивлюсь. Свободные художники -– порой такие странные… -– она покрутила пальцем у виска.
    -– Да нет, я не думаю. Скорее всего, фото попало туда по ошибке. А он мало того, что не пересматривает материал перед подачей боссу, так еще и гад, -– надула губы я.
    -– Да уж, ситуация, -– почесала затылок Катя, -– один ушел, другой обиделся, а ты… вообще не у корыта.
    -– Спасибо, -– сказала я, допивая вино, -– умеешь ты поддержать и расставить все на свои места.
    -– Работа у меня такая, -– улыбнулась подруга.
    До конца рабочего дня ждала Надежнецкого в кабинете. Я прилежно, как никогда раньше, выполняла свои обязанности, то и дело подогревая кофе в надежде задобрить жениха. Даже сбегала в кондитерскую за пирожным. Он так и не появился. Звонить ему было страшно, но ровно в семь вечера я не выдержала и набрала его номер. Телефон зазвонил в кабинете, и я разочарованно повесила трубку на рычаг.
    Пора было идти домой. Я неспешно собралась, вышла из здания и прыгнула в свое авто. Положила руки на руль и уставилась перед собой. Что мне делать? Ехать домой? Там будет тоскливо – мама вернулась в Ярославль. А, может, стоит плюнуть на все и пойти развлечься? Медленно, но уверенно я склонилась ко второму варианту. Недалеко от офиса открылся хороший ирландский паб, куда после работы частенько стали ходить наши сотрудники. Я надеялась встретить там кого-нибудь из них и весело провести время. Больше не хотелось думать о своих проблемах.
    Решив обратно добираться на такси, я бросила машину на стоянке и направилась в паб. Внутри было шумно и многолюдно. Помещение было разделено на несколько залов. В первом кричали и гоготали болельщики, за кружкой пива просматривая матч на большом экране. Здесь я не осталась. В дальнем зале чаще всего собирались парочки. Они сидели за деревянными резными столами, тискаясь и шепча друг другу на ухо любовные признания. Сегодня же моей участью было оставаться посредине, там, где отдыхали компаниями или напивались в одиночку. Окинув беглым взглядом зал и не заметив ни одного знакомого лица, я направилась к барной стойке. В ожидании бокала сухого мартини рассматривала посетителей, что в столь приглушенном свете было затруднительно. Вдруг мое внимание привлек звонкий женский смех за дальним столиком в углу. Я невольно позавидовала ее веселому настроению. Сквозь дым от сигарет едва можно было разглядеть ее длинные крашенные белокурые локоны, которые она то и дело кокетливо отбрасывала назад. Она сидела в компании двоих мужчин, и, естественно, тут же показалась мне вертлявой и вульгарной! Не знаю, почему меня так зацепила эта девица, но раздражала она безумно. Один из кавалеров, явно кокетничая, рассказывал что-то, наклоняясь к ее уху. Видимо, именно это ее и веселило. Я залпом выпила свой мартини и заказала еще. Тем временем от стола с блондинкой отделился силуэт мужчины, который меньше всего принимал участие в разговоре. Он неспешно направился к барной стойке и, чем ближе подходил, тем сильнее сжималось мое сердце. Это был он. Шагал своей легкой, чуть в развалку, походкой. И как же приятно было видеть, как такой вечно уверенный в себе и неподражаемый человек вдруг понял, что видит перед собой меня.
    – Пешехонов?! – нарочито удивилась я и выпила еще один мартини залпом.
    Алексей неосознанно обернулся на свой столик, а потом, словно испугавшись, резко подскочил ко мне. Он взял меня под руку и сквозь силу улыбнулся.
    – Эмилия, что ты тут делаешь? Ты одна?
    – Как видишь, – ответила я, – бармен, мне еще мартини.
    Алкоголь в моей крови начинал действовать.
    – О, да ты уже изрядно вдарила по спиртному, – заметил Алексей, пытаясь вывести меня наружу. – Пойдем, подышим воздухом?
    – Уже надышалась на славу, – ответила я, – самое время познакомиться с твоими веселыми друзьями.
    Стало ясно, что та блондинка, которая раздражала меня – это Лера. Алексей попытался меня остановить, но я забрала свой бокал и направилась к его мило воркующим друзьям. За столом сидел никто иной, как мой жених.
    -– Какая приятная встреча, – пьяно ухмыльнулась я и по-свойски расположилась за их столиком.
    Алексей виновато посмотрел на Вадима и развел руками, мол, я сделал все, что мог. Лера глупо хлопала ресницами, переводя взгляд с Надежнецкого на меня и обратно. Жених тоже был уже изрядно пьян, но даже в таком состоянии догадался отстраниться от блондинки.
    – Давно я не был на двойном свидании, – в очередной раз решил отшутиться Алексей, но, увидев мой скептический взгляд, решил пойти другим путем.
    – Лера, а не сходить ли нам в бар?
    – Ну, уж нет, – ответила я и подошла к Алексею сзади и приобняла его за талию обеими руками. И вот тут-то Пешехонов смутился! Мне было приятно увидеть Лёшу растерянным. Вадим побагровел и резко вскочил, расплескав пиво по столу. Я лишь улыбнулась и ответила:
    – А что? Мне казалось, тебе довольно комфортно с этой блондинкой. Тебе не кажется, что ты ведешь себя неподобающе, а сам ревнуешь меня каждому встречному?
    Алексей остановил начинающуюся перепалку, встал между нами и развел руки по сторонам:
    – Все, хватит! Вадим любит Эмилию, а Эмилия любит Вадима. Зачем нужно постоянно ругаться? Ты ревнуешь ко мне свою невесту? Так вот открыто заявляю тебе, что мне она даже не нравится. Прости, Эмилия.
    Он достал из-за пазухи мое фото и разорвал его у нас на глазах.
    – Пожалуйста, давайте не будем ссориться! Нам еще вместе ехать в Кению!
    Вадим, одобрив поступок друга, обнял его. Они весело посмеялись, похлопали друг друга по плечам и заказали еще пива.
    Я сидела с глупой застывшей улыбкой, пытаясь сделать вид, что всем довольна. На самом деле сердце мое только что разбилось на сотни крупинок. Значит, я никогда не нравилась ему. А как же наш поцелуй? Неужели он ничего не значил для него? Неужели все это время Алексей только играл со мной? Как же права была Катрина!
    Весь вечер мы сидели в баре, пили и разговаривали на отвлеченные темы. Мужчины ушли поиграть в бильярд, а мы с Лерой, как две закадычные подруги, обсуждали наших мужчин. "Личная жизнь" Пешехонова рассказывала мне, как прекрасен он в сексе, а я скрипела зубами. Но мне пришлось доверительно шепнуть ей в ответ, что Вадим тоже ничего. Эта дама или совсем не понимала ситуации, или просто пропускала мимо своей блондинистой головы.
    В конечном итоге, мучения от общения с Лерой закончились, только когда Алексей и Вадим спустились к нам. Причем второй шел не без помощи первого.
    – Эмилия, – радостно прокричал Вадик и кинулся ко мне обниматься. Я отвергла его нежности, предпочитая держаться подальше от проявлений любви под действием алкоголя. И была права. Надежнецкий, пытаясь удержаться на ногах, резко побледнел и во всеуслышание объявил:
    – Кажется, меня сейчас стошнит.
    – Поехали домой, – ответила я. И он, соглашаясь, кивнул головой.
    Вызвали такси и забрались в него вчетвером. Жених устроился на переднем сидении и положил голову на руки, на бардачок. Как только подъехали к дому, он тут же бросился в туалет. Алексей отправил Леру к себе, а сам пошел за мной.
    – Тебе помочь с ним?
    – Сама как-нибудь справлюсь.
    – Завтра во сколько встречаемся у тира?
    – Я думаю, что пора завершить наше обучение, – ровным бесцветным голосом ответила я.
    Он взял меня за плечи, развернул к себе лицом и посмотрел в глаза.
    – Эмилия, скажи, ты расстроилась?
    – Нет. С чего бы? – наигранно удивилась я. – Человек, в которого я влюблена, признался сегодня в своем безразличии ко мне. Ты, наверное, считаешь глупостью расстраиваться по таким пустякам?
    – А ты не подумала, что этот человек мог сказать так лишь для того, чтобы уберечь тебя от лишних проблем? – объяснил он, мягко улыбаясь, а потом продолжил: – Так ты влюблена в меня? Не думал, что когда-нибудь сознаешься.
    – А ты и рад очередной бабочке в своей коллекции?
    – Почему бы и нет? К тому же бабочка довольно редкая. А это жуть как повышает ценность коллекции.
    – Ты просто отвратительный гад! – охнула я от такой дерзости и захотела уйти. Но он схватил меня одной рукой за предплечье, второй приподнял мне подбородок и наклонился так близко, что я, несмотря на темноту улицы, могла различить каждую черточку его лица. О! В этот момент я не могла думать ни о чем другом, лишь бы снова ощутить его поцелуй на своих губах. Я даже готова была сейчас зайти куда дальше этого. И мне было все равно, что по соседству бродит Вадим, а из окон выглядывают соседи.
    За дверью послышался шум, звон бьющегося стекла, и я пришла в себя. Хотела оттолкнуть Алексея, но он, проигнорировав происходившее в доме, приблизился губами к моему уху и прошептал:
    – Ты – не моя. И тот, чья ты, в общем-то, неплохой парень. Так зачем рушить его жизнь? Будь просто бабочкой. А я буду наблюдать и наслаждаться.
    Тут послышался еще один "бух", и мы все-таки соизволили отклониться друг от друга и войти в комнату. Вадим лежал у разбитого стеклянного столика с осколками бутылки в сомкнутых пальцах. Из рук его текла кровь, а он что-то тихо напевал себе под нос.
    Алексей, смеясь, поднял друга и поставил его на ноги.
    – Брат, ну ты чего тут барагозишь?
    – Винца хотел налить,– печально отозвался Вадим.
    – Достаточно на сегодня уже спиртного. Пойдем-ка спать.
    Алексей отвел Вадима в комнату, уложил его на кровать и спустился вниз. А я все это время сидела на диване и смотрела в одну точку. Во мне горело жуткое желание. Я старалась дышать медленно и равномерно, чтобы сердце перестало так бешено стучать. Но успокоить себя не представлялось возможным. И вот он спустился сверху. Такой красивый, смотрит и улыбается. Он же все понимает, каждую извращенную мысль, которая бродит сейчас в моей голове. Он как будто видит это и издевается.
    – Крепись, Эмилия, – сказал он и поцеловал меня в макушку, задержавшись надо мной чуть больше положенного в таких случаях времени. Я так и не поняла, что он имел в виду своей репликой. Мое желание, которое он не собирается унимать, или Вадима Надежнецкого, обещающего провести сегодня ночь у туалета. Я не стала уточнять, а он и не подумал объясниться. Легкой походкой Алексей Пешехонов вышел за мою дверь, мягко прикрыл ее и ушел.

ЧАСТЬ 2. ПРЕДАННОСТЬ

Эпизод девятый
Здравствуй, Кения!

    Москва-Найроби, август 2015 год

    Неделя перед вылетом в Кению пролетела как несколько часов. Сборы вещей, подготовка документов, прививки – все это отнимало много сил и времени. А еще на меня обузой легла обязанность найти подходящего гида. Перелопатив рекламные буклеты и запросив у принимающей стороны все резюме, я определилась с одним молодым человеком. У него был прекрасный послужной список, два высших образования и огромный опыт встреч высоких гостей. Также, между делом, я успела прочесть несколько журналов о Кении и подняла архивы "Вселенной". У нас было не так уж много подходящих статей, поэтому наработки Кулагиных должны были пригодиться. В последнее время эта пара частенько заглядывала к нам домой. Они с воодушевлением рассказывали о том, что знали, и делились информацией с другими. Это были очень приятные люди в возрасте. За исключением, пожалуй, одного маленького пунктика. Они были слегка помешаны на поиске артефактов и, казалось, готовы отдать дьяволу душу за какую-нибудь очень правдоподобную необычную историю. Им хотелось новых открытий, хотелось, чтобы их имена остались в истории. Они просто жили такими надеждами. Это, впрочем, не доставляло нам никаких особенных неудобств. Но не всегда было приятно.
    Как-то мы с Ольгой готовили закуски, и она обратила внимание на мое кольцо, подаренное Алексеем – теперь я носила его, не снимая. Она долго разглядывала его исподтишка, и, в конце концов, спросила:
    – Откуда оно у тебя? Дашь посмотреть?
    Я протянула руку, но когда она попыталась снять его с пальца, чтобы разглядеть получше, я инстинктивно отстранилась. В этот момент мне показалось, что в глазах Кулагиной промелькнуло нечто хищное. Но, зная их страсть к таким вещам, я расслабилась. Хотя кольцо так и не сняла.
    – Очень старое. Даже не могу понять какой это век, – призналась она, дотрагиваясь до камня.
    – Оно передавалось у нас в семье из поколения в поколение, – соврала я.
    – Интересно, – Ольга поджала губу. – Не замечала за ним ничего необычного? Вдруг оно обладает какими-то интересными свойствами?
    Я рассмеялась.
    – Например, превращает металл в золото? Пожалуй, что нет.
    Ольга посмеялась вместе со мной, и больше о кольце не заговаривала. А я в очередной раз подумала о том, какими странными могут быть ученые люди. Но, тем не менее, мне было приятно, что они едут с нами. Чем больше людей, казалось мне, тем веселее будет путешествие.
    В день отлета сердце мое трепетало – это была моя первая поездка за границу. Наш рейс следовал транзитом через Дубай, в котором, к сожалению, не удалось побывать из-за маленького промежутка времени между рейсами. Но я во все глаза смотрела в окна автобуса, который вез нас с самолета до входа в аэропорт, в надежде разглядеть хоть что-то. Как назло, стекла были покрыты темной пленкой, и сквозь нее было видно лишь край неба и высоченные здания вдали. Погода была не просто жаркой, а утомляющей. Две минуты на воздухе, и я словно уже час парилась в большой бане. Не хватало только веников.
    Аэропорт Дубай оказался огромным, современным, с кучей магазинов беспошлинной торговли. Было бы время, мы с Катриной застряли бы тут надолго. Для меня все было необычно и интересно. Одежда людей, иностранная речь. Английский мы все знали в совершенстве, но здесь были и другие языки. В преобладающем большинстве – арабский, и только потом французский и немецкий. Я вертела головой из стороны в сторону, лишь бы не упустить ничего значительного.
    Ночной перелет Дубай – Джомо Кеньятта длился около пяти часов. Пассажиры, утомленные дорогой, дремали, а я не могла устроиться в неудобном кресле. Но усталость и маленькая бутылочка виски, любезно предоставленная мне стюардессой, сделали свое дело, и сон одолел меня.
    Я в одиночку блуждала в темном каменном лабиринте. Неровный свет факелов на стенах создавал причудливые пугающие тени. Они двигались и таинственно перешептывались. Меня переполняли страх и отчаяние – из пещер не было выхода. Тени настигали меня, и я побежала вперед. Один из гротов оказался круглым с множеством дверей. Я подсознательно чувствовала, что нужно опасаться светящихся красным. За ними словно полыхал огонь. И лишь одна сияла спокойным зеленым, обещая спасение. Я протянула руку, чтобы дернуть за ручку и войти, но провалилась в ужасающую тьму.
    В мгновение ока сон переменился. Передо мной возникла саванна, дикие звери, пасущиеся на благодатной почве, и группа людей. То были высокие смуглые африканские воины. Между ними бегали голые детишки, женщины сидели у костров. Из котелков шел пар, и я чувствовала запах травяных настоев и отваров. Безоблачное синее небо раскинулось надо мной, и неведомые дали прерий были окутаны жарким маревом. Глаза этих людей, диких с виду, светились добротой и наивностью. Душой я сразу прониклась к ним.
    Но вдруг что-то произошло. Черная дымка налетела на деревню, и все они – дети, женщины и даже крепкие мужчины стали падать замертво один за другим. Землю трясло. Хотелось кричать, но голоса не было. Я протягивала к ним руки и плакала от горя, но ничего не могла сделать для этих людей. Долина покрылась мраком, а через минуту, когда он рассеялся, все вокруг было устлано обездвиженными телами. Все еще шел дым от костров, все так же пахло травой и светило солнце. А земля содрогалась от боли за этих людей.

    Я резко проснулась. На душе было горько и противно. Тревожный сон не давал мне покоя. Самолет трясло и кидало из стороны в сторону – мы попали в зону жуткой турбулентности. Я посмотрела на часы, наш полет до Кении подходил к концу. Только бы долететь, мелькнула мысль.
    Я вжалась в спинку кресла, положив руки на подлокотники. Краем глаза заметила странное зеленое свечение, исходившее из камня кольца на моей руке. Это необычное явление даже отвлекло меня от бешеной тряски.
    Друзья, однако, сладко спали, не замечая содроганий самолета. Стараясь не задеть дремлющего рядом со мной Вадима, я аккуратно дотянулась до Пешехонова, сидящего через кресло от меня, и похлопала его по ноге. Он проснулся и, ничего не понимая, уставился на меня. Спросонья он был такой смешной: волосы дыбом, глаза дикие. Он сфокусировал на мне взгляд, постепенно сообразил, что это я и вопросительно кивнул головой, мол, чего ты меня будишь? Я показала ему свою руку с кольцом. Он пожал плечами, не понимая, что бы это могло значить. И тут перед моими глазами промелькнули воспоминания из сна: красные двери – беда, зеленые – верная дорога. Я отвернулась от Алексея и поднесла кольцо к губам.
    – Я поняла, – прошептала я, – мы на правильном пути. Успокойся, я все поняла.
    И кольцо постепенно стало угасать. Как только оно вернулось к своему обычному молочно-белому цвету, самолет перестало трясти.
    Кения, в отличие от моих ожиданий, встретила нас умеренной температурой. Аэропорт Найроби выглядел по сравнению с Дубайским маленьким, пыльным и заброшенным. Но это была долгожданная Африка, и я надеялась привыкнуть к ней. Персонал показался вежливым и приятным. Мы, как белые люди, здесь чувствовали к себе особенное внимание. Джомо Кеньятта получил свое название в честь кенийского общественного и государственного деятеля. Этот человек был первым премьер-министром Кении, а впоследствии и президентом. В Найроби даже есть его мавзолей. Кеньятта имел большую значимость в жизни страны. И, насколько я могла судить, был одаренным правителем и реформатором.
    Мы довольно быстро получили визовую марку, и вышли на улицу. Первое, что меня поразило, это красивые деревья с плоскими кронами и пальмы, которых я ни разу не видела вблизи. Мне почему-то думалось, что все они должны быть либо с кокосами, либо с бананами, и я все вглядывалась в них, выискивая плоды, пока Катрина не подняла меня на смех, узнав причину моего столь пристального внимания.
    Почти у самого выхода из аэропорта нас встретил молодой европеец лет двадцати с небольшим. Его светлая от рождения кожа была загорелой и кое-где облупилась от сухости и излишнего загара. Одет был просто, без изысков. На голове у него были разноцветные дреды. Он представился Томасом Вестом, каждому пожал руку и указал на микроавтобус. Как оказалось, его родители, ученые-медики, уехали в Кению еще до его рождения. Мама Томаса – русская, а отец англичанин. Поэтому он в совершенстве владел обоими языками, а так же мог легко изъясняться на суахили. В общем, Том разбирался в стране ничуть не хуже аборигенов. Он показался мне веселым, жизнерадостным и сообразительным малым. Много рассказывал, шутил и задорно смеялся. Я заразилась его превосходным настроением и, как загипнотизированная, села в автобусе рядом с ним. Катрина устроилась с Романом, Алексей и Вадим оказались рядом друг с другом, а Кулагины, поблагодарив за нас за прекрасную компанию и сославшись на дела, уехали куда-то на такси.
    Когда автобус тронулся, Томми, стараясь ничего не упустить из вида, рассказывал нам о Найроби и обычаях страны. Он был влюблен в Африку, и, несмотря на то, что много времени проводил в Англии, России, Франции и Германии, именно она стала его родиной. Спустя несколько минут, проведенных с ним, я прониклась его чувствами, и надеялась, что и нам она станет близка.
    Всего за какую-то сотню лет из болота возродился в Кении современный Найроби. Это был город с высокими зданиями в центре и откровенным гетто по окраинам. Красивый и зеленый, он шел вразрез с моими представлениями о нем. Почему-то казалось, что мы прилетим и сразу же увидим старые соломенные хибары с людьми в набедренных повязках. Конечно, это было совсем не так. Много туристов бродило по улицам города, да и сами кенийцы старались одеваться по европейской моде. Хотя преобладающее большинство местных женщин предпочитали свой стиль одежды другим. Они, как правило, были одеты в длинные цветные юбки и такие же яркие блузы. Многие повязывали головы платками.
    Дабы показать нам полноту жизни африканского города, водитель все же провез нас вблизи рынков и улиц на окраинах. Теперь я сполна нагляделась на местный колорит. Там было грязно, замусорено и неопрятно. Многие здания здесь давно не обновляли фасад, и это было заметно по обтрепанным стенам и валяющейся тут же внизу на дороге старой штукатурке
    Видимо в связи с тем, что Кения долгое время была английской колонии, в стране доминировало христианство. Но, как рассказывал Том, здесь можно было встретить и мусульман, и православных, а процентов десять населения и вовсе состояли в аборигенных культах.
    Если говорить о достопримечательностях Найроби, меня восхитила мечеть Ага-Хана, тянущаяся к небу своими круглыми белыми куполами. Эта постройка сочетала в себе восточную и африканскую архитектуру и от того казалась еще более необычной. Томас сказал, что до сих пор неизвестно, когда именно она была построена. Она казалась мне такой древней и величественной, что я решила для себя, обязательно посетить ее и рассмотреть вблизи, а не из окна автомобиля.
    Томас попросил водителя показать нам улицу, ведущую через здание кенийского парламента. Я была очень удивлена, еще издали увидав огромную башню с часами, напоминавшую лондонский Биг-Бэн, который, впрочем, я видела лишь на картинках. Томми понял мое изумление и подтвердил, что здание действительно пронизано влиянием Англии, но в то же время не обделено собственным колоритом. Здесь, почти в самом центре Найроби, было не по-городскому зелено и красиво.
    За разговорами и рассказами Томми, я не сразу заметила, как тихо бесится Вадим из-за того, что я не сижу рядом с ним. А вот Алексей обратил на это внимание и, дабы избежать очередного скандала, стал отвлекать его милой беседой. Я махнула на жениха рукой, целиком и полностью посвятив свое внимание нашему гиду. Томми был одним из тех молодых людей, которые совершенно не склонны к кокетству, и не обращают внимания на заигрывания девушек. Он не мог стать интересным объектом для женских игр. Вадим, конечно, этого не понимал и крутился на своем сиденье, как будто оно сплошь состояло из гвоздей. Алексея веселила бешеная ревность друга. Ведь сам он сразу раскусил Тома и даже не подумал приревновать, что, впрочем, сильно задевало теперь уже меня. Но я должна была взять себя в руки и изменить свое отношение к нему! "Нас объединяет только общее дело", – уговаривала себя, но верила в это с трудом. Потому что, как ни крути, этот человек смог занять место в моем сердце. И, как бы я ни сопротивлялась, его влияние разрасталось с каждой минутой нашего общения. В такие моменты я заставляла себя вспоминать про Вадима и повторять как мантру слова: "Он любит меня, он не играет со мной, не пытается очаровать, чтобы потом бросить" Надежнецкий действительно был искренен. Он готов был сделать все, чтобы я была счастлива. Я должна была сфокусировать свое внимание на нем и на своем предназначении. Моя цель доставить принца домой. А потом зажить спокойной семейной жизнью с Вадимом, в которой не будет Алексея Пешехонова. Напоминание об этом помогало, как мне хотелось думать, забыть о своих внезапно возникших чувствах.
    Мы приехали в отель. Это была изысканная пятизвездочная гостиница в самом сердце города. Ее построили совсем недавно, и в целях рекламы администрация сделала нашей группе скидку на проживание. Высокое семиэтажное здание было окружено искусственным озером с маленькими водопадами и металлическими статуями фламинго. Территория была небольшой, но необычайно зеленой за счет посаженых здесь декоративных растений.
    Вадим, Роман и Томми пошли разбираться с нашими номерами на ресепшен, а Катрина убежала в дамскую комнату. Алексей улучил момент, чтобы поговорить со мной.
    – Я так и не понял, что произошло?
    Я на минуту подумала, он имеет в виду мое прохладное к нему отношение в последнее время. Но тут вспомнила кольцо, самолет, и ответила, не глядя ему в глаза:
    – Кольцо горело зеленым светом. Предположительно, самолет так трясло из-за него.
    Алексей криво усмехнулся и сказал:
    – Да я вообще-то о тебе. Не смотришь на меня, не разговариваешь со мной. Я в чем-то оплошал? Или у тебя новая игрушка – медвежонок Томми?
    Я опустила глаза и молча разглядывала ноги – не хотела, чтобы он видел мою довольную улыбку. Возникло тягостное молчание: он ждал ответа, а я не могла говорить. Меня спасла Катрина. Она легко подбежала к нам, как будто и не было этого тяжелого перелета. Улыбаясь и кокетливо поправляя челку, она взяла Алексея под руку и начала о чем-то мило щебетать с ним. Меня насторожило подобное проявление ее дружелюбия к Пешехонову. Вот ведь неугомонная! Знает же, что он мне нравится и специально поддевает. Алексей, не в силах отказать подруге, приобнял ее, и они пошли к остальным.
    Получив пластиковые карточки-ключи от номеров, мы шумной ватагой стали подниматься по лестнице. Навстречу нам вышел мужчина, по всей видимости, один из сотрудников отеля. Это был вполне еще молодой, высокий, широкоплечий кениец с темной кожей и черными глазами. Черты лица его, как и у многих африканцев, отличались крупностью форм: большие губы и широкий нос.
    Сначала он бросил на нас лишь беглый взгляд, приветливо улыбаясь, но потом увидел меня и сильно изменился в лице. Благоговейный ужас отразился в его взгляде. Казалось, сейчас он шлепнется на колени и начнет молиться на меня. Но кениец быстро взял себя в руки и поспешил пробраться к выходу, при этом задев плечом Вадима. Даже не извинившись, он умчался в сторону лестничного проема.
    – Эй! – крикнул Вадим, потирая ушибленное плечо. Предполагаю, что ему было действительно больно, ведь удар этого гиганта был отнюдь не милосерден.
    – Хорошие же здесь сотрудники, – воскликнул Надежнецкий, – ни грамма уважения к постояльцам.
    Том был искренне удивлен.
    – Это хорошая гостиница. Здесь отменный персонал. Не понимаю, как такое могло случиться.
    Алексей задумчиво посмотрел на меня и на исчезнувшего за углом исполина. Мы с ним многозначительно переглянулись.
    – Эмилия чем-то его напугала, – заметил Роман.
    – Глупости, – ответила я и отправилась искать свой номер.
    Остальные, посчитав инцидент исчерпанным, пошли следом. Мы решили, что не мешало бы вздремнуть после перелета, и договорились встретиться вечером в холле гостиницы.
    Чемоданы ждали нас в прихожей нашего номера. Вадим раскрыл сумку, достал чистую одежду и без объяснений первый шмыгнул в ванную комнату. Я вышла на балкон. Стояла прекрасная теплая погода. Отсюда открывался красивый вид на город. Я обратила внимание, что перила между балконами невысокие, и можно было перебраться с одного на другой без особого труда. "Значит, нужно закрывать балконную дверь перед уходом", – подумалось мне.
    В номер постучали. Я приоткрыла дверь и с удивлением уставилась на стоящего в коридоре Алексея. Вот уж не ожидала так скоро его увидеть!
    – Так, и что это было? – задал он свой вопрос.
    Памятуя о нашем предыдущем разговоре в холле, я попыталась, как маленькому ребенку, по слогам, разъяснить:
    – Ни-че-го! Тебе показалось. Отношусь к тебе, как и раньше. Да, и вообще, мои чувства тебя никогда не волновали. Что изменилось?
    – Так раньше ты и не пыталась избегать меня, – ответил Алексей, ухмыляясь, – но сейчас я не об этом. Я про этого кенийца. Тебе не кажется, что он узнал тебя? Может, он будет нам полезен?
    Из ванной меня окликнул Вадим, и пришлось без лишних обсуждений распрощаться с Пешехоновым. Жених всего лишь забыл бритву и попросил достать ее из чемодана. Я, покопавшись среди его личных вещей, выудила из одного кармана свое фото, одно из тех, что сделал Пешехонов во время нашей незадачливой фотосессии. Интересно, зачем он взял его с собой? Для того, чтобы периодически разглядывать и ревновать меня к Алексею? Или для того, чтобы просто любоваться? От последней мысли на душе стало теплее. Я улыбнулась и, положив фото на место, отнесла Вадиму его вещь. Хотела предложить ему принять душ вместе, но в дверь опять постучали. Я разозлилась на неугомонного Алексея и, распахнув дверь, хотела отчитать его, но увидела совершенно другого человека.
    Из-под густых бровей на меня смотрели два любопытных глаза. Гигант, с которым мы столкнулись в коридоре, опустил голову и поклонился.
    – Наконец-то вы здесь! Я ждал вас, как и было мне завещано, – сказал он по-английски.
    – Что? – не поняла я. – Вы меня с кем-то путаете?
    – Это невозможно! Я знаю, для чего вы здесь! И я пришел отвести вас туда, куда вы мне велели.
    – Никуда я с вами не пойду, – вдруг испугалась я. Ведь если он захочет забрать меня, я вряд ли смогу оказать ему достойное сопротивление.
    Кениец удивился. А потом, спохватившись, сказал:
    – Так вы не она? Но вы так похожи!
    – Да о чем вы? Скажите мне, наконец, кто эта – она?
    – Мы должны поговорить. Не думал, что все будет так, – развел он руками.
    – Сейчас я не могу, – ответила я, беспокойно поглядывая на дверь ванной комнаты.
    – Хорошо, – согласно кивнул африканец. И в этот момент из душа вышел Вадим. Он вопросительно уставился на молодого человека.
    – О! Так вы все-таки решили извиниться?
    – Да, мистер, – сказал исполин и поклонился в его сторону, – пожалуйста, не сердитесь на меня.
    – Да что уж там, – благодушно махнул рукой Надежнецкий. – Видимо, вы очень спешили. Главное постарайтесь больше не сталкиваться со мной в узких коридорах.
    Гигант поклонился, принимая к сведению слова Вадима, и сказал так, чтобы слышно было только мне:
    – Я найду вас.

Эпизод десятый
Наш новый проводник

    Найроби, август 2015 год

    Я так долго собиралась на ужин, что Вадим устал ждать. Пожалев его, я предложила ему спуститься вниз одному. Жених с явным облегчением последовал моему совету.
    Тем временем я накрасила губы, взяла с кресла накидку и решила заодно зайти за подругой. Ее номер находился с нашим на одном этаже. Катрина долго не отзывалась, и лишь когда я постучала вторично, неуверенно приоткрыла дверь и посмотрела на меня в щелочку.
    – Ты чего здесь? – шепотом спросила она. – Я думала, ты уже ужинаешь.
    – Объявляли общий сбор, – бодро ответила я, – ты готова?
    – Ты иди, – снова прошептала подруга, и помахала мне рукой. – Я только недавно проснулась, соберусь и догоню.
    Из комнаты послышалось шуршание и стук захлопнувшейся двери. Стало понятно, что Катрина не одна, и именно поэтому не жаждет меня видеть.
    – Кто там у тебя? – спросила я заинтересовано.
    – Давыдова, ты что придумываешь, это просто ветер, – она выглядела смущенно и даже виновато, и я ни на минуту не поверила ей. Тем более это ее "Давыдова"… да когда она меня так называла?!
    Ко мне в голову пришла мысль – черт, она с Алексеем! Почему еще она будет скрывать от меня своего тайного посетителя?! Мне вспомнилась вечеринка, на которую Катя и не подумала меня позвать, взгляды, которые она то и дело бросала сегодня на Пешехонова и то, как они, обнявшись, ушли на ресепшен. Хотели создать для всех впечатление, что всего лишь друзья, но не вышло! И когда же они успели снова сблизиться?!
    В висках застучало, внутри начала разгораться ревность. Я понимала, что не имела права на это чувство, ведь Алексей никогда ничего мне не обещал, да и сама я была почти замужем. Но то, что эта парочка встречалась за моей спиной, сильно обижало меня.
    Мне хотелось увидеть его лицо, заглянуть в его глаза. Понять, что он почувствует, когда узнает, что застала их вместе. И я с силой распахнула дверь, едва не зашибив не успевшую отскочить подругу.
    В комнате, куда я ворвалась, повсюду были раскиданы вещи. Этот творческий беспорядок присутствовал у Катрины всегда и во всем – на рабочем столе, в номере отеля, и даже в мыслях. Обычно я, хоть и с трудом, но мирилась с этим, а сейчас это послужило последней каплей.
    – Ты хоть когда-нибудь прибираешься? – всплеснула я руками и брезгливо взяла бюстгалтер с ее кровати. Сама постель была пуста, но смята. Подозрительно прищурившись, я решительно распахнула дверцы шкафа, заскочила в ванную и даже не погнушалась заглянуть под кровать.
    Все это время Катрина стояла над душой, сложив руки на груди, и то и дело скептически хмыкала, когда я терпела очередную неудачу в поисках. Тем не менее, мне показалось, что она иногда посматривает на балконную дверь, слегка прикусив губу.
    И я все поняла. Стремглав кинулась туда, отодвинула колыхавшиеся на ветру шторы и выскочила за дверь. Балкон был пуст. Я повернулась. Катрина тоже вышла со мной и теперь стояла, уперев руки в бока:
    – Ну что, психованная, нашла, что искала? Теперь уже можно идти в ресторан?
    Мне не оставалось ничего, кроме как уныло последовать в комнату за своей подругой и ждать, пока она соберется. Рассеянно наблюдая за Катей, я обдумывала все случившееся. Я точно знала, что Пешехонов там был! Предчувствие не могло обмануть меня. Наверняка он ушел через балкон. Даже я смогла бы перелезть через эту низкую перегородку. Но не пойман, как говорится, не вор.
    Мы молча спустились вниз. Катрина то и дело неодобрительно косилась на меня, а я ощущала некоторую неловкость за свою излишнюю импульсивность. Конечно, не следовало так врываться в номер к подруге и устраивать там обыск. Но мне было неприятно оттого, что друзья делали тайну из своих отношений.
    В ресторане уже все собрались, даже Кулагины согласились отужинать с нами. Администратор провел нас к зарезервированному столику. Катрина, как и ожидалось, села рядом с Алексеем. Я только покачала головой. Вадим встал со своего места, чтобы помочь мне присесть.
    – Что-то вы долго, – заметил он.
    – Екатерина Васильевна устали с дороги, пришлось помочь им прийти в себя, – съязвила я.
    Катрина уже с изяществом раскладывала салфетку на коленях и даже не думала парировать. Мужчины заметили напряженность в нашем поведении. Вадим обменялся вопросительным взглядом с Романом, тот посмотрел на Алексея. Пешехонов покачал головой и возвел глаза к небу, словно говоря: "Женщины!" Мой жених решил разрядить обстановку.
    – Мы тут обсуждали поездку в Город Мертвых, – я удивленно подняла бровь, и он пояснил, – решили так называть его между собой. Официального названия все равно пока нет.
    – Нам не удалось найти свободных проводников на ближайшие дни, – доложила Ольга.
    – Обидно, – сказал Вадим разочарованно. – Что же делать?
    – Я постараюсь узнать через свои каналы, – предложил Томми. – Думаю, сможем найти гида.
    Надежнецкий одобрительно взглянул на него. К нам подошел официант, и я с удивлением узнала в нем нового знакомого, темноглазого гиганта.
    – Добрый день, меня зовут Такавири, – сказал он, расставляя на столе блюда и раскладывая приборы, – сегодня я буду вас обслуживать.
    Заказ уже был сделан, и вскоре стол заставили разными блюдами, в основном мясными. Вадим решился отведать филе антилопы и жаркое из страуса во фруктовом соусе. Я, прочитав меню, решила налечь на фрукты, коих тут было в избытке. Когда утолили первый голод, беседа плавно перетекла на приятную погоду. Вадим изъявил желание выйти на вечерний променад, но Томми возразил ему, что туристам не рекомендуется разгуливать по городу в позднее время во избежание проблем. Сытый Надежнецкий был готов к подвигам и подбивал друзей на авантюру. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но нас отвлек подошедший Такавири.
    – Прошу прощения, я случайно подслушал ваш разговор в начале ужина. Правильно ли я понял, вы хотите посетить недавно обнаруженный город, где сейчас ведутся раскопки? Я смогу вас туда отвезти.
    – Цена вопроса? – спросил практичный Борис.
    – О цене договоримся, – доброжелательно кивнул тот.
    – Это же отлично! – воскликнул Вадим. – У нас как раз возникли проблемы с проводниками.
    – А вы уже там бывали? – задал вопрос Роман.
    – Довелось однажды, – кивнул кениец, – я подрабатываю проводником на некоторых сложных маршрутах, которые не пользуются особой популярностью у туристов. С удовольствием помогу и вам.
    – Когда можем выдвинуться? Можете ли вы завтра сопроводить нас?
    – Ой, а я уже записалась в СПА на утро, – расстроилась Катрина.
    – Перепишешься на другую дату, – отмахнулся Надежнецкий.
    – К тому же, тебе уже помассировали спинку! – ядовито заметила я.
    Алексей благодушно развалился на стуле, откинул салфетку и положил руку на спину Поливаевой.
    – Эти изверги просто не дают нам расслабиться…
    Я, не дослушав его, злобно и торжествующе зыркнула на подругу. Так вот и доказательство! Пешехонов, в отличие от нее, хотя бы не думает ничего скрывать. Но та вдруг, совсем неожиданно для меня, переглянулась с Романом. А Алексей все тем же ленивым тоном продолжал:
    – Бывает, отдыхаешь в номере, смотришь телевизор, а тут в балконную дверь стучится чей-то горе-любовник. И сразу весь отдых насмарку. Лежишь, завидуешь – ему-то совсем недавно было хорошо! А у тебя есть только твоя кровать и скучное кино на суахили. И ты понимаешь, что вроде бы надо помочь другу, но уж больно забавен его вид в полосатых трусах.
    Пешехонов хитро посмотрел сначала на Рому, а потом на Катю. Те в смущении не знали, что и ответить. И тут паззл в моей голове начал складываться.
    – И давно ли у тебя была такая ситуация?
    – Буквально перед ужином, – сладкая улыбка не сползала с лица блондина. Он взял вилку и подцепил кусочек газели под овощами.
    Остальные не понимали, о чем идет речь. Вадим сидел, нахмурившись, словно пытался разгадать ребус. Томми доедал свое овощное блюдо. Кулагиным же и вовсе не интересны были наши дела сердечные.
    – Так что на счет завтра? – громко и с нажимом спросил у всех Надежнецкий.
    – Завтра не очень удобно, – развел руками Такавири. – Мне нужно время, чтобы договориться о машинах, а сейчас уже вечер.
    – А мы собирались побродить по Найроби, – добавила Ольга. Борис кивнул.
    – Я должен встретиться с хозяином отеля и провести съемку. Нужно отрабатывать нашу скидку на проживание, – легко усмехнулся Алексей.
    – И мой СПА-центр, – робко вставила Катрина.
    – Что с вами поделать, несобранные вы мои, – вздохнул Вадим. – Спасибо, что напомнили, я тоже должен завтра совершить осмотр отеля с администрацией! Что же, тогда на том и порешим! Послезавтра!
    Это было прекрасно – отдохнуть денек с дороги. Все порядком устали, не помог даже двухчасовой сон перед ужином. Через какое-то время все начали активно зевать, и было решено отправиться спать.
    Утром следующего дня я проснулась и поняла, что Вадима нет в номере. На прикроватном столике лежала корзина фруктов и записка. В ней сообщалось, что жених отбыл вместе с Алексеем на аудиенцию к директору отеля. Я, пользуясь свободой, повалялась еще какое-то время на шикарной мягкой кровати, наслаждаясь прелестями отпускной жизни, а потом решила посетить СПА. Уж очень хвалили его местные рекламные листовки. К тому же за ночь я одумалась и, списав свое плохое настроение на усталость после перелета, отправилась мириться с подругой.
    Мы столкнулись в дверях и, молча переглянувшись, прошли к администратору. Тот вежливо попросил подождать, пока освободятся мастера, и предложил прохладного чаю.
    Она уселась за отдельный столик спиной ко мне и молчала, пока тишина не стала раздражать. Я взглядом буравила ей спину и тоже ничего не говорила. Наконец, Катрина не выдержала.
    – Ну, Отелло в юбке, ты успокоилась? – произнесла она, отпив из чашки и кашлянув.
    – Не называй меня так! – я наигранно скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на нее.
    Она повернулась.
    – А как еще назвать человека, который с бешеными глазами врывается в твой номер и без всякого права ворошит вещи, а потом еще и кидает необоснованные обвинения?!
    – Ладно, я немного ошиблась!
    – Ха-ха!
    – Хорошо, сильно ошиблась! – я закусывала губы, чтобы не улыбаться. – Но Роман?! Как ты могла скрыть от меня Романа?!
    – А что в этом такого? – подруга даже вскочила.
    – Как "что такого"?! – я тоже поднялась, едва сдерживая смех. – Я доверяю тебе все тайны, рассказываю все секреты! Ты знаешь даже все подробности наших отношений с Вадимом! А сама утаила такого кота в мешке!
    – Я… не хотела сглазить! – она начала оправдываться, и это был хороший знак. – Я была не уверена в своих чувствах…
    – Ну да, – хмыкнула я. – Бюстгальтер на кровати просто кричал об обратном!
    – Вот об этом я и говорю! – сказала Катрина. – Так и знала, что ты неадекватно воспримешь эти отношения!
    – Как ты могла так подумать? Мы же подруги, я переживаю за тебя. Он, конечно, старше…
    Катрина издала возмущенный возглас.
    – Тем не менее, я очень хорошо отношусь к Искандерову и полностью поддерживаю твой выбор, – поспешно исправилась я.
    Подруга начала успокаиваться.
    – Рома, правда, мне очень нравится. Он давно говорил, что пора рассказать тебе, но я никак не могла решиться, – она виновато посмотрела на меня.
    – Видимо, считает, что у вас все серьезно.
    – Да, – задумчиво протянула она. – Поверить не могу, что у меня появились серьезные отношения.
    И тут, вспомнив комичность ситуации, Катрина рассмеялась.
    – Видела бы ты Романа Искандерова, главного редактора уважаемого журнала "Вселенная", поспешно улепетывающего от своей подчиненной через балконную перегородку с одеждой в руках. Пешехонов был прав, чего стоили эти его полосатые трусы!
    Мы от души расхохотались, вытирая слезы ладонями.
    – Кажется, я испортила вам романтичный момент? – мне стало неудобно.
    – Да будет еще, – легкомысленно отмахнулась Катрина. – Лучше расскажи, ты вправду решила, что у меня в номере был Пешехонов?
    Я тяжело вздохнула, а подруга воскликнула:
    – Ну, ты даешь, Эмилия! Мы с ним были вместе сто лет назад, да и то недолго, да и то после какой-то веселой вечеринки!
    – Да я все понимаю… – начала я оправдываться.
    – Я и предположить не могла, что ты ревнуешь меня к нему! Да и зачем ты ревнуешь его вообще? У тебя же есть Вадим!
    – Понятия не имею, что на меня нашло, – покачала я головой. – Но обещаю, что впредь это не повторится!
    Улыбчивый администратор позвал нас, и в хорошем настроении мы отправились на массаж.
    Когда я в расслабленном состоянии выходила из кабинета, меня перехватил Пешехонов и рывком завел в укромный угол. Я даже пискнуть не успела, как он усадил меня на диван рядом с небольшим фонтаном и стал допрашивать.
    – Эмилия, ты что-нибудь еще видела?
    – Сколько пыла! – усмехнулась я. – Дай хоть отдышаться.
    Алексей начал расхаживать из стороны в сторону, то и дело разгоняя рукой дым от благовоний, расставленных на столике.
    – Кажется, ты забыла, что мы приехали сюда вовсе не для отдыха. Вместо этого ты ходишь на массажи и развлекаешься.
    – Я вовсе не развлекаюсь, – обиженно произнесла я. – Мне нужно было помириться с подругой, вот и все. И потом что, один массаж уже карается расстрелом?
    – Из-за чего же вы поссорились? – он успокоился, сел рядом и затушил горящую лампадку. Запах стал еще резче, и мы одновременно закашлялись. Таким образом, я пыталась скрыть смущение. Но он с любопытством смотрел на меня, и пришлось ответить:
    – Мне отчего-то показалось, что это ты был у Катрины в комнате.
    Пешехонов, слегка приоткрыв рот, пялился на меня целую минуту. Потом откинулся на спинку дивана и расхохотался. Мои щеки пылали – он понял, что меня одолела ревность.
    – Был бы не прочь осуществить твои фантазии. Катрина – страстная девушка, – он, коварно улыбаясь, смотрел на меня и перевел тему. – Так ты видела что-нибудь? Тебе снились сны?
    – Сны снились, – буркнула я, поправляя пояс халата, – но не те, что надо.
    – Жаль, – Алексей был искренне разочарован, – думал, ты уже знаешь, куда нас вести. Что же, раз никаких новостей нет, я откланяюсь. Мне еще нужно отснять номера для молодоженов и сделать панорамную съемку с крыши.
    Из СПА вышла Катрина и, увидев нас, улыбнулась. Алексей подхватил ее за талию и повел по коридору к лифту. У самого поворота он обернулся, прошептал, кивая в сторону подруги: "Какая женщина!" – и исчез.

Эпизод одиннадцатый
Видящая

    Долина Инферин, 1858 год

    Темная, густая ночь стояла на земле предков. Ни звезды, ни луна не пробивались сквозь грозные тучи, нависшие над высокой горой. Не видно было ни зги. Идти по склонам было и так тяжело, а еще и этот спертый воздух, как будто скоро грянет гроза. Все время казалось, что легкие не выдержат такого напора и разорвутся в груди, выпуская жизнь и душу на волю.
    Под ногами скрипели черные камни, которые когда-то, как говорит Видящая, вырывались из дыры демона на самой вершине горы. Камни тогда летели вниз вместе с жарким огнем, сжигали травы и деревья. Оттого земля здесь, опаленная пламенем, стояла вечно черной, словно покрытая пеплом. И даже спустя века мало, что изменилось. Только иногда взгляд путника выхватывал сухие кустарники и редкий мох.
    Чем выше в гору, тем холоднее становилось. Люди говорят, что боги, увидев рвущегося наружу демона, охладили его небесным огнем. И с тех пор он белеет на вершине, как память о том, что те спасли Долину. Издалека виднелась макушка горы Орнамилик. Белый огонь этих вершин обжигал не меньше обычного. Те, кто решал проверить себя на стойкость, возвращались с обожженными конечностями, которые отказывались впредь служить им.
    Но Видящая жила у белого огня, и боги не трогали ее, а сам огонь не жег. Никто не знал, сколько лет жила она на этой земле, но старики рассказывали, как в детстве пробирались к ее жилищу, рискуя замерзнуть, лишь только для того, чтобы одним глазком посмотреть на нее.
    Небольшая деревянная хижина Видящей, промазанная по щелям чем-то белым, стояла между двух невысоких скал. Из закопченной трубы, торчащей из крыши дома, валил густой едкий дым. К нему примешивались запахи трав, еды и холода. Именно холода, потому что для юноши он имел свой запах. Тот проходил через глотку в самую грудь, и от него внутри всё смерзалось. Но это было так необычно, что даже нравилось молодому воину, спешившему на встречу с Видящей. Он поднимался сюда весь день и всю ночь, и еще один день, и только к новой ночи добрался. Успел преодолеть густые тропические леса у подножия горы, и равнины, поросшие вереском, и горную пустыню между двумя пиками. На одном из этих пиков и жила Видящая. Он впервые проделывал этот путь. Под ногами, где-то внутри самой горы, бушевал грозный демон, что был заперт богами сотни лет назад. Его рев страшил молодого воина, но тот не поддавался своему страху и шел вперед, пока не вышел на поляну перед хижиной. Сама поляна была окружена причудливыми формами застывшего белого огня. Посреди нее стоял старый, покрытый копотью котел. Под ним потрескивал сучьями догорающий костер. На белом огне стояли посудины с жидкостями и травами. Кругом валялись палки и кости. На протянутой от одной скалы до другой толстой, крученой веревке висело тряпье и шкуры. Воин услышал шорох позади себя и резко обернулся. Среди кустарников, сидя на задних лапах, умывался дикий кот. Увидев чужака, он навострил огромные круглые уши, встал, выгнул спину и злобно зашипел. Под тусклый свет факелов, установленных в мерзлой земле, воин разглядел животное. Голова кота казалась совсем меленькой по сравнению с длинным грациозным туловищем. Широкая переносица и нос смешно наморщились, приподнимая губы и выставляя напоказ острые клыки.
    Но воин не боялся свирепых котов. Он с детства был приучен к охоте. Он снял с кожаного ремня острый кинжал и встал, готовый в любой момент перерезать глотку злобному зверю.
    – Опусти оружие, Оёлин, – услышал воин позади себя тихий старческий голос. – Зверь не тронет тебя.
    Воин обернулся, оставив без внимания кота. Он молча рассматривал старуху, удивляясь тому, что она знает его имя. Завернутая в шкуры с ног до головы, она сама скорее походила на зверя. И только взгляд ее умных и добрых глаз выдавал в ней человеческое существо. Некогда эти глаза были голубыми, как великое небо, теперь же они утратили былой блеск и покрылись туманной пеленой. Волосы, раньше ухоженные и светлые, превратились в седые клочья, торчавшие в разные стороны. В запутанных лохмах торчали сухие травинки и нитки.
    Рассматривая Видящую, Оёлин совсем забыл про кота, что было непростительно для воина. Спохватившись, он обернулся и увидел, как животное, все еще порыкивая, но уже не так грозно, прошло мимо него к старухе и потерлось об ее руку. Старуха глухо рассмеялась, нежно погладила кота и сказала:
    – Входи, Оёлин. Я ждала тебя.
    Тот, осторожничая, зашел в дом. Там было тепло – у стены стояла печь, выложенная из камней. Две кровати, зашторенные огромной тряпкой. Все та же глиняная утварь на полках. У окна небольшой деревянный стол, весь в пятнах и копоти. Оёлин заметил за ним маленькую девочку лет шести-семи. Она перебирала и раскладывала по связкам корешки, ягоды и травы. В доме было так светло от горящих свечей, что воин смог хорошо разглядеть ее лицо. Круглое, немного запачканное, пухлые губки сжаты, выражая сосредоточенность, с которой она занималась своим делом. Волосы девочки, светлые и длинные, волнами ложились на плечи. Она подняла голубые глаза на Оёлина, и он оробел под этим не по-детски серьезным взглядом. Именно из-за этого цвета она оказалась здесь. Когда Видящая узнала, что в деревне родилась девочка с голубыми глазами, она сама спустилась с гор, чтобы посмотреть на ребенка. Убедившись, что люди толковали правду, Видящая, несмотря на слезы родителей, забрала малышку к себе. Растила ее и обучала всему, что знала сама, и никогда не отпускала в Долину. Может, именно поэтому лицо девочки было таким бледным. Ведь она так редко видела солнце. В горах, как правило, все время стояли туманы. Сейчас, когда малышка заметила упорный взгляд молодого воина, щеки ее покрылись легким румянцем. Девочка опустила ресницы и продолжила свое занятие, больше не поднимая головы.
    – Ты устал, Оёлин, – снова услышал воин голос старухи, – иди отоспись, а утром я поведаю тебе то, что ты должен будешь передать королю.
    – Некогда спать, – ответил тот, а сам почувствовал наваливающуюся на него усталость.
    – Ты проделал долгий путь, – сказала она и подала ему какой-то отвар в деревянной кружке, – выпей – это придаст тебе сил.
    Воин не посмел отказаться, взял кружку из рук старухи и в один глоток выпил его содержимое.
    – Ты славный воин, – сказала старуха, указывая взмахом руки на кресло, покрытое мягкой шкурой. Она подождала, пока Оёлин сел в него, и продолжила, – ты быстро дошел. Не ожидала увидеть тебя здесь так скоро.
    – Что я должен передать королю? – спросил он и почувствовал, как руки и ноги наливаются приятной тяжестью. Глаза слипались, а от теплого воздуха и запаха трав воин разомлел.
    – Поспи, Оёлин, – услышал тот словно дымку. "Опоила сонным зельем", – успел подумать воин и отключился.
    Старуха услышала тихое мирное дыхание гостя и улыбнулась. Девочка взглянула на старуху и уловила в ее глазах яркую искорку, которую никогда до сего дня не видала.

    ***

    Очнулся Оёлин в том же кресле, в котором и заснул. Шея затекла от неудобного положения, но в целом юноша чувствовал себя отдохнувшим. Силы вернулись к нему. Вскочив с кресла, он выбежал во двор. Воин ужаснулся тому, как долго спал – светило яркое полуденное солнце. Вчерашний кот лежал на земле, вытянув лапы. Он приоткрыл глаза, глянул сквозь щелки на Оёлина и снова закрыл их, не проявляя к гостю никакого интереса. Воздух щипал пальцы и нос юноши. Он растерянно посмотрел по сторонам. Возле небольшого сарайчика стояла воспитанница Видящей. Сверху на ней был надета плащаница из кожи какого-то животного, а голые ноги обуты в вязаные лапти. Девочка, как и в первый раз, смутившись от его взгляда, поманила воина за собой.
    – Пойдем, я покажу тебе, где ваэммэ собирается делать волшебство.
    Она по-хозяйски стянула сохнувшую неподалеку шкуру и дала ее Оёлину.
    – Это чтобы не замерзнуть.
    Он надел шкуру. Сначала стало холоднее, так как на морозе та подстыла. Но спустя время она оказала неоценимую услугу, не пропуская холодный ветер к телу. Чем выше к пику, тем больше неизменно застывшего белого огня видел Оёлин. Девочка и юноша пробирались по прорубленной в нем тропе. Необычно ярко для этих мест светило солнце. Из-за его бликов все вокруг искрилось так, что глазам становилось больно.
    – Сегодня солнце радуется твоему приходу, – молвила девочка, помолчала, обернулась к Оёлину и сказала: – Так бабушка говорит.
    Малышка внимательно рассматривала воина. Ему, как говорила Видящая, уготована была великая судьба – спасти принцессу. Высокий блондин с темными, как ночь, глазами. Впрочем, все, кто приходил с Долины, были похожи на него. Он был молод, но казался сильнее, смелее, серьезнее других. Аюн, так звали малышку, теперь была уверена в выборе ваэмме.
    Оёлин молча ждал, пока малышка серьезным взглядом оглядывала его с ног до головы. Потом она, будто удостоверившись в том, что делает все правильно, подошла к серой скале и остановилась около нее.
    – Мы пришли, – сказала она и, взяв его за руку, шагнула вместе с ним в едва заметный проем в скале. Путники оказались в кромешной тьме.
    – Закрой глаза, – посоветовала Аюн. Когда они привыкли к темноте, девочка предложила пойти дальше. Теперь впереди было видно неясный свет.
    Они двигались гуськом, друг за другом, спускаясь вниз, пока не вышли в небольшую пещеру. Там было тепло и уютно. Высоко над головой, как в жерло огромной трубы, было видно голубое небо. По стенам пещеры стояло семь каменных идолов, держащих в руках незажженные факелы. На их лбах красовались маленькие витиеватые солнца. Посреди зала ярким пламенем горел большой костер, разведенный на круглых камнях. Вокруг огня ходила старуха. Она что-то бормотала и поливала камни отваром из широкой чаши. Жидкость от соприкосновения с ними шипела, превращаясь в белый пар и рассеиваясь по пещере. Вдыхая запах разомлевшей травы, Оёлин почувствовал, как в носоглотке защипало и даже похолодало. Он не мог точно объяснить свои ощущения, но они смущали его.
    – Садись, воин, – не оборачиваясь, старуха указала Оёлину на место перед самым костром. Он, ни о чем не спрашивая, повиновался. Скрестив под собой ноги, сел на мягкий мох и уставился на оранжевые искры. Видящая подала ему чашу, из которой поливала камни.
    – Пей, – сказала она.
    Оёлин с неохотой и недоверием принял из рук Видящей напиток. Старуха тихо засмеялась.
    – Не бойся. Теперь ты не уснешь. Теперь ты все увидишь сам!
    Оёлин закрыл глаза, ожидая, что отвар будет отвратительным на вкус, и одним глотком выпил его. Вопреки всему, напиток был вкусным и сладким. Он, обжигая холодком, проходил в грудь и проливался в живот. Воин прислушался к своим ощущениям. Голова закружилась, телу стало тепло и легко. Оёлин улыбнулся, сам не понимая отчего. Он вдруг почувствовал свободу, и его ноги оторвались от земли. Воздушный поток подхватил его. Казалось, он птицей летит над Долиной.
    Но тут рядом послышались громкие голоса, и это поубавило ему прыти. Он, испугавшись, камнем упал вниз, резко вскочил и распахнул глаза. Перед ним все так же горел костер. Но был он другим. Сухие ветви трещали, листья жухли под ними, и не было того замораживающего воздуха, что стоял в пещере. Оглянувшись, Оёлин понял, что находится на небольшой поляне среди деревьев, увитых лианами. Он узнал природу Долины на подступах к горе Орнамилик. Это удивило воина. Как он мог оказаться здесь?
    Юноша вспомнил о голосах. Еще раз огляделся и увидел, что у костра сидят люди. Оёлин был поражен, распознав в них Совет Шестерых. Он шлепнулся на колени и склонил голову, ожидая, что советники сейчас поймают его и отхлещут кнутами за то, что он посмел явиться сюда. Но ни один из них не посмотрел в его сторону. Оёлин понял – они не видят его. И осознал, что душа вырвалась из тела и примчалась сюда. Но зачем? Что хотела старуха, сделав это с ним? Оёлин решил прислушаться к разговору.
    – Король должен умереть! – решительно сказал Главный. Он и его соратники были одеты в черные плащи, расшитые золотой нитью. Такие одежды говорили об их высоком статусе и важности в Долине. Волосы их, вплоть до самого молодого, были седыми. На голове старейшего из Совета возвышался венок Главного. Он был сплетен из шерсти диких животных, украшен бусинами и речными ракушками.
    Как кинжал полоснула Оёлина фраза Главного. "Но как же так?" – думал воин. Советники не могут произносить таких фраз. Они призваны служить и во всем помогать королю.
    – Нельзя убивать короля, – тем временем вступил в разговор младший из Совета, – это против закона!
    – А по закону ли, не имея нужного наследника, забыть о своем долге и отказываться от новой жены! – вскрикнул Главный и так ударил себя по ляжке, что на ней еще долго оставался красный след от ладони.
    Все участники Совета Шестерых опустили глаза. Кто-то отряхивал со своих ног несуществующие песчинки, кто-то исподлобья смотрел на костер, а некоторые и вовсе уставились на пальцы ног и густо краснели.
    Король, потеряв любимую жену при родах, действительно поник. Он почти не занимался делами Долины. Дни и ночи проводил в своих покоях, убитый горем. Совет приводил ему все новых и новых молодых, годных для вынашивания детей, невест. Но тот даже не смотрел в их сторону, печалясь все больше.
    Да, маленькая принцесса никак не могла стать наследницей престола. Но убить короля?! Это же неправильно! Главный рвался к власти. Он был как злобная, гадкая змея, пригретая королем на своей шее. Главный был его родным братом. Но его кровь отверг Золотой Обелиск, хотя он и был первенцем.
    – Но как же мы будем без правителя? – спросил Третий из Шестерых. Он уставился Главному прямо в глаза, нисколько не смущаясь его едкого взгляда.
    – Совет Шестерых в состоянии управлять Долиной, разумеется, пока не появится истинный король, настоящий наследник престола, – объяснил Главный.
    – Но как же он появится, если мы уничтожим короля и его отпрыска? – справедливо заметил младший из Совета.
    Снова возникла пауза, все с интересом уставились на Главного. Тот встал с земли и приложил руку к сердцу. Брови его сдвинулись к переносице, а злые маленькие глазки превратились в щелки, точь-в-точь как у змеи. Оёлин даже отшатнулся. Так напугала его черная душа Главного. Тем временем тот продолжал:
    – Мы все здесь в той или иной мере являемся потомками великих королей Долины. Почему вы решили, что только у короля должен родиться нужный наследник? Может быть, у кого-то из наших семей появится тот, кого примет Золотой Обелиск?
    Члены Совета переглянулись, довольные таким ответом. Каждому из них хотелось породить нового короля. Каждому, кроме младшего из Совета. Он ни на минуту не расслаблялся во время разговора. Слушал внимательно и удрученно качал головой, не соглашаясь с общим удовлетворением от ответа Главного.
    – Но почему непременно убийство? Зачем убивать и короля, и его потомка?! Нужно дать дожить им своей жизнью. А если появится принц, то никто не станет спорить с его законностью.
    В Совете послышались недовольные возгласы – им надоел этот младший. Каждый из Пяти уже видел своего наследника на престоле. И зачем нужно было напоминать снова о каком-то невезучем короле, судьба которого была уже предрешена.
    – Тихо, тихо, – сказал Главный, скалясь в недоброй улыбке, ведь почти весь Совет уже плясал под его дудку, – королю и его отроку придется умереть, чтобы потом, очнувшись от своего горя, он не стал узурпировать власть. Не может человек после таких страданий править хорошо и мудро. А маленькая девчонка, узнав, что произошло, тоже захочет завладеть престолом. Мы должны очистить Долину от возможных войн и бесчестия. Мы должны взять власть в свои крепкие руки. Да здравствует Долина Инферин!
    – Да здравствует! – поддержали его Советники. И только младший встал, с укором глядя на окружающих. Оёлин проникся добрым чувством по отношению к нему. И если бы не бестелесное состояние, то он встал бы рядом с ним и защищал его. Но он был лишь духом, и поэтому не смог спасти его, когда тот, развернувшись спиной к Совету, воскликнул:
    – О, люди! Как грязна ваша ипостась и как вы отвратительны! Вы рветесь к власти, и идете напролом через чужие головы! Как мерзки ваши дела и как отвратительны души! Я не позволю осквернить трон цареубийством! Я вынужден рассказать все королю!
    Но не успел он сдвинуться с места, как острый нож, пущенный Главным, вонзился ему прямо между лопаток. Оёлин успел прыгнуть, но оружие прошло через его руку, и он ничем не смог помочь жертве. Воин вспомнил, что его телесная оболочка осталась там, на горе Орнамилик, покинутая хозяином. Сердце Оёлина разрывала горечь от подлого поступка Главного. Он хотел выхватить нож из спины младшего и кинуться с ним на убийцу. Но тут жар охватил все тело, стало тяжело дышать, его затрясло, а голова взорвалась болью. Оёлин закричал и очнулся. Вдыхая морозный воздух, он постепенно начал приходить в себя. Физическая боль отошла на второй план, но сердце и душа все еще болели за младшего.
    – Очнись, Оёлин, это я, Аюн. Что с тобой? – воспитанница Видящей с беспокойством тормошила его.
    Он сел, обхватил колени руками и, содрогаясь всем телом, перебирал в голове все, что произошло с ним. Хоть он и считал себя взрослым, чувства так охватили его, что хотелось плакать. Горькая печаль разрывала ему душу. Он чувствовал, как девочка гладит его по голове и сама чуть не плачет.
    – Ваэмме, что с ним? – звонко спросила она дрожащим голосом.
    – Не бойся, Аюн, все в порядке, – услышал Оёлин голос Видящей и повернулся. – Теперь ты все знаешь, молодой воин. И знаешь, что должен сделать. Нужно предупредить короля и уговорить его бежать.
    – Бежать? Но куда? Наша Долина не так велика. Где бы он ни спрятался, его найдут. Его и его малышку.
    – На свете есть еще много мест помимо нашей Долины, – возразила Видящая, – туда вы и пойдете.
    – Есть мир вне нашего мира? – искренне удивился Оёлин. – Но разве такое возможно? Нас повсюду окружает непроходимый туман. Идти в туман? Но там даже нечем дышать! А его испарения убивают. Куда же мне увести короля?
    – Так значит, ты согласен помочь? – уточнила Видящая.
    – Как я могу отказаться? Это мой долг – помогать королю. Но что я могу? Туман не дает дышать ни кому.
    – Я и не говорила, что вы пойдете в туман, – спокойно ответила старуха, – приведи ко мне короля и его отрока, и я покажу выход. Но только ни одна живая душа не должна узнать об этом.

Эпизод двенадцатый
На раскопках

    Город Мертвых, август 2015 год

    Джип отчаянно трясло на кочках. Я держалась за поручень, но все равно мотало из стороны в сторону. За окном автомобиля саванна открывалась мне такой, какая она есть на самом деле. Широкие пространства, усеянные низкой, пожелтевшей травой, пыльные дороги, редкие кустарники и разбросанные друг от друга на большие расстояния деревья. Земля здесь была невзрачной, блекло-красного цвета, но я не назвала бы край, по которому мы ехали, однообразным. Скорее наоборот. Кое-где листва деревьев и кустов поражала яркой зеленью, а окраска животных – необычными цветами. На почтительном расстоянии от дороги, в низинах, я внезапно увидела объемные розовые пятна. Они постоянно были в движении, оставаясь при этом на одном месте. Это явление удивило меня, и я щурила глаза, чтобы рассмотреть, что же там такое. Приглядевшись, поняла – то были небольшие озера, сплошь усеянные фламинго. Этих птиц я видела только однажды, когда мы с Вадимом посещали московский зоопарк. Еще тогда они мне показались грациозными и красивыми, достойными кисти художника. Сейчас же, в живой природе и в таком количестве, рядом с мутной водой озер, они смотрелись просто бесподобно.
    Наш джип резко затормозил, и я отвлеклась от фламинго, уставившись вперед. Почти у самого капота машины, громко блея, перебегало дорогу стадо каких-то парнокопытных. Мы заворожено наблюдали за их передвижением и лоснящимися серыми спинами. Это были крупные животные с небольшими загнутыми рогами и прямоугольными тяжелыми мордами. Гребни их шей венчали почти лошадиные черные гривы, а на нижней части голов отвисали редкие бороды, похожие на козлиные. С виду животные напомнили мне быков, но у них были такие длинные и стройные ноги, что я засомневалась.
    – Антилопы гну, – просветил нас Томми, нажимая на газ, как только последнее животное перешло дорогу.
    Это был наш первый близкий контакт с дикой фауной Кении. Второй тоже не заставил себя долго ждать. Мы проехали всего несколько километров, и перед нами метрах в двухстах от дороги посреди небольших зарослей появилось семейство грациозных львов. Прайд уютно расположился в тени на покрытых зеленым мхом камнях – мамаша-львица и несколько детенышей. Томми, несмотря на указания Такавири не сворачивать с дороги, проехал немного в сторону, чтобы мы смогли понаблюдать за этими большими кошками. Львята играли, не обращая никакого внимания на джип. Они кусали друг друга за лапы, кувыркались в траве и донимали львицу. Та, пару раз разозлившись, закатила оплеуху тому, кто не успел отпрыгнуть в сторону, и жестко рыкнула. Львята, чтобы не злить мамашу, шипя и пригибая спины, переместились на маленькую полянку неподалеку.
    Пока мы за ними наблюдали, джип, который вел Такавири, на высокой скорости обогнал нас. Я успела заметить, как Катрина и Роман машут нам из окон, а подруга еще и показывает язык. Они были довольны, что теперь их очередь ехать впереди. Мои друзья уже не скрывали своих отношений и сидели в обнимку на задних креслах. Алексей еще вначале поездки устроился к ним на незанятое место, и сразу стал осыпать их двусмысленными шуточками. Роман махнул на него рукой, не обращая внимания на ребячество, а Катрина еще долго хмурила брови и попросила его в следующий раз располагаться где угодно, но только не рядом с ними. Томми, оскорбленный, что Такавири его обогнал, что есть мочи, помчался вперед по обочине и выехал перед ним. Я обратила внимание, что Алексей, никого не замечая вокруг, периодически жмет на затвор фотоаппарата. Находясь в своей стихии, фотокор выглядел совсем иначе, чем я привыкла его видеть. Сосредоточенный, с полуулыбкой на устах. Все, что его интересовало в этот момент – это необычная природа, дикие животные и одинокие деревья на горизонте.
    Судя по красноречивым улыбкам моих попутчиков, все были довольны путешествием. Оно и понятно – Кения манила и завораживала своими просторами, пробуждая древние инстинкты и даря яркие эмоции. С самого начала сафари я тоже чувствовала постоянный приток адреналина, но только по другой причине. С каждой новой кочкой, крутым виражом или хищным животным дыхание учащалось, ладони потели, и я инстинктивно прижималась к Вадиму. Он, как и другие, воспринимал все с восторгом, по-мальчишечьи радуясь всему, что видит. Жених совсем не замечал моего страха. Лишь Томми то и дело участливо поглядывал на меня в зеркало заднего вида и старался успокоить, а иногда и отвлечь веселой историей.
    Ольга и Борис Кулагины тоже жадно впивались взглядом в пейзажи за стеклом. Они мягко подтрунивали надо мной, называя городской девочкой, и смеялись над шутками Томми. Потом Борис завел разговор о местах скопления необычной энергии в районах кенийской саванны и загадочных явлениях. Томас слушал его внимательно и серьезно, но отверг существование таких районов. Он заверил Кулагиных, что никогда не замечал здесь ничего подобного, хотя изъездил близлежащие места вдоль и поперек. Ольга отреагировала на его опровержение фразой: "Если ты их не видел, не значит, что их нет" Том скептически улыбнулся, но кивнул ей, не желая начинать подобный спор.
    Мы ехали через восточную часть национального парка Цаво. Ландшафт за окном представлял собой плоскогорья, заросшие травой и колючим кустарником. Кое-где у берегов реки мы увидели болотистые местности, в которых прятались птицы и животные. Границы парка были словно окаймлены застывшими потоками лавы. Для меня это были необычные и новые пейзажи. Повсюду росли акации и гигантские баобабы с широкими стволами. Томми вслух восхищался фауной парка и рассказывал, что здесь можно увидеть целые стада слонов, но сегодня они почему-то не попадали в поле нашего зрения. Зато импалы, жирафы и гепарды словно специально выходили ближе к дороге, чтобы показать себя.
    Город Мертвых, как назвал его Вадим, находился недалеко от реки у впечатляющего утеса Муданда. И потому странно, что его нашли так не скоро. Туристы частые гости в этих местах. Однако именно эта точка стояла нетронутой: трава здесь почти не росла, не была вытоптана животными, и не было найдено никаких звериных останков. Первым эту особенность пару лет назад заметил английский исследователь Курт Брикман. Сидя на смотровой площадке одного из многочисленных лоджей, он увидел, как стадо слонов шло по саванне и, остановившись у определенного места, повернуло обратно. Сначала он посчитал это иронией случая, но, понаблюдав за этим пунктом некоторое время, понял, что все не так просто. Каждый раз, когда животные оказывались приблизительно в одном и том же периметре, они словно натыкались на невидимую стену. Поскольку издали не было видно, что именно мешает им пройти, Брикман отправился на осмотр этого фрагмента местности. Он начал свои исследования, и наградой ему была полностью вымершая деревня какого-то древнего кенийского племени. Останки людей, утвари и сооружений сохранились настолько хорошо, что было сложно определить, в каком именно веке они были построены. Чтобы провести все раскопки и анализы, Брикману нужны были деньги. Ольга и Борис однажды услышали об этом и обратились к Вадиму. Тот согласился, и теперь с удовольствием осматривался вокруг, будто сам нашел и открыл это место.
    Располагалась деревня на широкой пустынной местности, защищенной от ветров высокими деревьями. Когда-то здесь, наверняка, был весьма удобный участок для основания поселения. Водоем располагался недалеко, одомашненным животным – раздолье, а почва плодородная. Сейчас же нашим глазам предстало удручающее зрелище.
    Земля была поделена на сектора досками, лентами и яркими флажками. Под зонтами, прячась от палящего солнца, сидели специалисты, орудуя кистями и лопатками.
    В ожидании сопровождающего мои друзья разошлись поглазеть по сторонам. Мне стало интересно посмотреть на работу археологов, и я заглянула через плечо одного из них. Он расчищал кости предположительно матери и ребенка. Мне стало не по себе. Вспомнился сон, который я видела в самолете.

    Черная дымка налетела на деревню, и все они – дети, женщины и даже крепкие мужчины стали падать замертво один за другим. Землю трясло. Хотелось кричать, но голоса не было.

    Я даже отшатнулась от такого внезапного ощущения дежавю, ведь деревня из моего сна до ужаса напоминала эту. Я попятилась назад и столкнулась со стоящим на коленях Такавири. Он безвольно опустил руки и голову. Поза его говорила о глубочайшей печали и скорби. Я присела рядом с ним, одной рукой прикоснувшись к его плечу, выражая свое соболезнование. Мне стало понятно, что он каким-то образом связан с этими почившими в неизвестности людьми. Я вгляделась в его лицо – по щеке скользила скупая мужская слеза. Он открыл глаза, и мне показалось, что в них промелькнула ярость и дикая боль. Но он тут же пришел в себя.
    – Расскажи, что ты знаешь обо всем этом?
    – У нас еще будет время обсудить, – ответил он, поднимаясь с колен. – Не понимаю, почему нужно было раскапывать? Почему нельзя просто оставить их? – волновался гигант, с чувством прижимая кулаки к груди.
    – Археологов можно понять, – попыталась объяснить я, – они копаются в истории, чтобы лучше понимать ее.
    – Нет, они ворошат их души, не дают им покоя.
    – Почему это так волнует тебя? Они твои предки?
    – Они гораздо ближе мне, чем ты могла бы подумать.
    К нам незаметно подошел Алексей и сказал:
    – Я бы тоже не прочь узнать, зачем ты здесь и какова твоя роль? Ведь неспроста же ты вызвался вести нас сюда?
    – Мне удивительно, что вы не знаете этого, – Такавири хотел сказать еще что-то, но подошли остальные, и разговор пришлось прекратить.
    К нам вышел сам начальник лагеря, мистер Брикман. Было приятно познакомиться с этим сухопарым интеллигентным англичанином. Он провел нашу группу по особо интересным местам и показал несколько хижин, в которых сохранилась старинная утварь. Алексей тщательно фотографировал все, что видел.
    – Самое удивительное, – сказал Брикман, указывая на кости, огражденные флажками и белыми лентами, – такое ощущение, что люди занимались привычными делами, и вдруг – РАЗ! – он так громко хлопнул в ладоши, что все вздрогнули, – и налетел таинственный мор. Все умерли.
    – Это не может быть заразным? – поежилась Катрина.
    – Мор – понятие условное, – улыбнулся Брикман.
    – Результаты экспертизы уже готовы? – спросил Роман, старательно записывающий все в блокнот.
    – Частично, – кивнул археолог. – Эксгумация занимает немало времени. Но вот, что поразительно. Первые анализы показали странную вещь. Создается впечатление, что все эти люди просто замерзли. Но в саванне это невозможно! И от этого деревня эта становится еще загадочнее. И, кстати, вот еще одно интересное обстоятельство, глядите!
    Он указал на остатки ямы для кострища.
    – В этом месте были найдены остатки мясной пищи, что несвойственно для кенийских племен. Ведь они практически не употребляли мясо животных. Пока у наших специалистов нет объяснений этого факта, но мы продолжаем исследования.
    – А у меня есть легенда, переходящая от отца к сыну на протяжении многих веков, – вмешался Такавири.
    – Это интересно! – воскликнул Брикман. – Я слышал, что вы остаетесь здесь на ночь? Предлагаю вам поделиться такими историями при свете костра.
    – Отличная идея! – поддержал Вадим. – Пощекочем нервы в Городе Мертвых. Вдруг их души придут к нам сегодня, чтобы рассказать о своем прошлом?
    Такавири исподлобья посмотрел на Вадима, а Брикман сухо рассмеялся и пояснил:
    – Формально наш лагерь находится за территорией деревни. Мы не имеем права разбивать палатки в районе раскопок. Но это все равно близко, так что антураж сохраняется! К слову, лагерь охраняется. Животные нас также не должны побеспокоить, уж поверьте.
    – Ночевать в палатке? – удивилась я. – Но мы же собирались остановиться в лодже?!
    – Лоджи находятся в нескольких километрах отсюда, – улыбнулся археолог. – Так что женщин мы можем сопроводить туда.
    – Ну, уж нет! – воскликнула Катрина, не желая проводить время без Романа. – Я хочу лично посмотреть, как вас будут поедать голодные ночные животные.
    Друзья засмеялись. Я поняла, что остаюсь в меньшинстве.
    – Тебя первую они и покусают, – Роман обнял Катрину и поцеловал, – но я обязательно тебя спасу.
    Пока они нежничали, Алексей шутил, изображая рвотные позывы, а Вадим подошел ко мне и тихонько спросил:
    – Я не понял… они что, встречаются?
    – Да, Вадь, – улыбнулась я и потрепала его по волосам. – Ты единственный, кто еще не в курсе. У них вроде как любовь.
    – Так за это надо выпить! – обрадовался жених. Он пожал руку своему главному редактору и подмигнул менеджеру по персоналу. – Может, и свадьбу в один день сыграем?
    Мы с Катриной так живо представили себя в одинаковых белых платьях, что скривились и в один голос закричали:
    – Ни за что!
    Весь день провели в саванне. Алексей, Вадим и Роман ходили среди раскопок. Один что-то записывал, другой фотографировал, а третий раздражал советами. Ольга и Борис донимали Такавири расспросами о деревне, но тот не поддавался на их уговоры, убежденно заявляя, что расскажет свою историю, когда условились. Жар солнца здесь чувствовался гораздо сильнее, чем в городе. Воздух был влажным, затрудняя дыхание. Тело покрывалось испариной и, несмотря на средства защиты от мошек и комаров, насекомые донимали нас. Катрина загорала, расположившись на поляне, возле палаток. А Томми, по моей просьбе, пытался научить меня нескольким словам на суахили. Такавири, отвязавшись от Кулагиных подсел к нам и привнес к нашему с Томом уроку, слова на древних наречиях, которые не знал даже наш гид. Я лишь изредка поглядывала в сторону Города Мертвых. Мне совершенно не хотелось ворошить в памяти сны, которые так больно ударяли по моей душе.
    Когда на землю спустились сумерки, все в лагере уже разместились по палаткам, подготовив спальные мешки ко сну. Мы с друзьями расположились у костра, сюда же подтянулись и любопытствующие археологи. Брикман распорядился подготовить ужин на всю честную компанию, и мы, проголодавшись, с удовольствием уплетали все, что нам предлагали.
    Такавири сидел во главе группы и, когда все поужинали, взял слово.
    – Как я уже говорил, ходит легенда, что однажды в эту деревню пришла белая женщина с необычными голубыми глазами. Она взяла себе в проводники лучших людей племени, в том числе сына вождя, для того чтобы те проводили ее туда, где соединяются энергии мира. Они прошли полсаванны, прежде чем нашли подходящее место. И эта женщина прикосновением открыла проход в другой мир. Едва нога последнего путешествующего с ней спутника скрылась в проходе, все воины племени, которые были с ней, и все те, кто остался в деревне, кто был так добр к ней, свалились замертво, мгновенно окоченев. Так и лежали они здесь, не упокоенные, пока вы не нашли их.
    Я заметила, как Ольга и Борис навострили уши. Это история была по их части.
    – Кто же поведал вам это, если все свидетели мертвы? – справедливо заметил Борис, когда Такавири закончил.
    – Погибли не все. Сын вождя остался в живых, – объяснил гигант.
    – И почему же он выжил? – Пешехонов тоже подвергал историю проводника сомнению.
    – Тогда его время еще не настало, – отрезал тот.
    Пока остальные задавали Такавири вопросы, а Вадим даже задумывался, не снарядить ли экспедицию к проходу в иной мир, Алексей улучил момент и присел рядом со мной.
    – Ты ему веришь? – задал он мучающий его вопрос, кивком указывая на рассказчика. – Ведь если он прав, то осталось только найти место, где та дама перешла в иной мир. Ведь это явно путь в Долину.
    – Он точно что-то знает, – рассуждала я, – а значит, полезен нам.
    Алексей кивнул.
    – Я буду наблюдать за ним.
    Брикман стал травить байки из своего археологического прошлого, которые все больше стали смахивать на страшилки. Мужчины смеялись, а я думала о своем. О снах, об этом городе, о том, что я, кажется, вижу будущее и прошлое. Пока было не понятно, что делать, но решимость разобраться во всем крепла с каждым часом.
    Я встала, чтобы размять ноги, а Такавири, окончательно передав слово другим рассказчикам, подошел ко мне.
    – Я готов отвести вас туда.
    Вадим с огромным интересом прислушивался к нашему разговору и, когда Такавири договорил, воскликнул:
    – Это же отлично! Если ты отведешь нас, мы заменим охоту приключениями! Кто со мной?
    Нам с Алексеем это было только на руку, и мы поспешили поддержать начальника, хотя явно в глубине души и опасались, что это ловушка. Ведь полностью доверять кенийцу было ни в коем случае нельзя.
    Ольга и Борис всеми руками и ногами были за, предпочитая поиски необычного явления убийству животных. Роману и Катрине вообще было все равно, чем заниматься, лишь бы их не отрывали друг от друга, поэтому они тоже легко согласились с Вадимом.
    Поздним вечером, когда мой жених погрузился в сон, я еще долго крутилась из стороны в сторону по своей палатке. Так и не заснув, решила подышать воздухом. Вышла наружу и поплелась к костру в надежде на то, что там поменьше назойливых комаров. Ночью было гораздо прохладнее, чем днем. Жаркое солнце ушло, и осталась только пронизывающая влага. Я оделась потеплее, чтобы не продрогнуть. В лагере было тихо, несколько боев охраняли вход, следя, чтобы не зашли дикие животные.
    У костра, старательно записывая что-то в толстую тетрадь, сидел Алексей. Я подошла к нему и присела рядом.
    – Не спится? – он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня, мягко улыбаясь.
    – Чем ближе я к Долине, тем больше волнуюсь. Записываешь все в дневник? – спросила я.
    – Да. Мало ли кому и когда это сможет пригодиться. Дневники пра-пра-прадеда хранились в моей семье больше сотни лет, пока их кто-то не надумал украсть.
    – Интересно, кто же это был? Ты знаешь, я иногда вижу сны. В них люди под устрашающими масками. Может, это и есть те, кто похитил меня? Те, кто обшарил мой кабинет и твой дом?
    Алексей отложил блокнот в сторону и задумчиво посмотрел на костер. Я то и дело отмахивалась от москитов и лупила себя по ногам, надеясь, что хоть один попадется под мою руку.
    – Как бы там ни было, – наконец, сказал Алексей, – эти люди сейчас не здесь, а иначе всем нам пришлось бы туго. Скажи, тебе не кажется странным, что мы приезжаем в отель и тут же находим этого Такавири? Удивительно как-то все это.
    Я взяла Алексея за руку, и он в ответ сжал мои пальцы.
    – Лёш, может это судьба? Или нас ведет кто-то?
    – И кто же это?
    – Я не знаю. Видимо тот, кто видит прошлое и будущее. Эта необычная женщина, про которую говорил Такавири…
    – О, да она должна была давно уже умереть, – возразил мне Пешехонов.
    – Мы не знаем, какой силой она обладает. Она смогла уничтожить деревню, вполне возможно, что сумела и продлить свою жизнь.
    – Так значит, ты веришь ему? – уточнил Алексей. – Веришь его гипотезе о том, как была уничтожена деревня? Может, это лишь поверье? Чего только не придумают люди, чтобы объяснить необычные явления.
    – Я видела эту деревню во снах. Видела, как умерли эти люди. Это было ужасно. И я склонна верить тому, что голубоглазая женщина имеет отношение ко всему этому.
    – Ну что же, скоро мы все узнаем. Так ведь?
    Я согласно кивнула. Нам было хорошо и комфортно вдвоем. Мы еще долго сидели, слушая сквозь треск костра звуки ночной саванны. Громко стрекотали цикады, ухали птицы, вдалеке вскрикивали ночные животные, буш, словно живой, шуршал. Брикман сказал, что здесь, около Города Мертвых, дикие звери нас не побеспокоят, и очень хотелось ему верить.
    Вдруг один из боев-охранников закричал, указывая куда-то в сторону леса. Мы с Алексеем подбежали к нему и ахнули от удивления – там, за забором, в полнейшей темноте вспыхивали полосы зеленого цвета.
    – Светлячки, – догадался Алексей.
    – Их так много, – поразилась я. – Красота какая!
    Мы еще долго любовались этой изумительной подсветкой. Казалось, с неба спустились изумрудные звезды, чтобы станцевать нам танец. Ветер доносил из леса запах земли и травы. Кенийцы смеялись, то и дело указывая на светлячков и оглядываясь на нас. А мы с Алексеем стояли рядом и улыбались друг другу. Мы молча наслаждались этой ночью.

Эпизод тринадцатый
Не ходите, дети, в Африку гулять

    Найроби, август 2015 год

    На следующий день мы вернулись в отель. Пока Такавири собирал экспедицию в Долину, Томми устроил нам пешую прогулку по Найроби. Он рассказал, что давным-давно, еще до прихода английских колонизаторов, здесь был лишь небольшой оазис. Сюда стекались работорговцы, караванами двигающиеся на восток. И спустя много лет лишь благодаря строительству железной дороги этот город стал столицей.
    Вадим, который считал поездку в Кению предсвадебным путешествием, почти не слушал гида, а то и дело просил Алексея сфотографировать нас с ним вдвоем. Примерно через час его постоянного эксплуатирования мне стало ясно, что Пешехонов уже жалеет о выборе своей профессии. Я же под разными предлогами пыталась увернуться от объектива. На что Вадим не преминул заметить:
    – Мне кажется, у тебя было больше рвения, когда Алексей устроил тебе фотосессию без меня.
    Я не отреагировала на его замечание, решив в этот раз поступить, как фотокор – делать вид, что не услышала или не поняла намека.
    Что бы мы ни осматривали в столице, меня везде преследовали люди, которые хотели дотронуться до белой девушки. Светлые волосы вызывали среди них нешуточный ажиотаж. Мне не льстило их внимание, и я изо всех сил старалась уворачиваться. Мы осмотрели Часовую башню в самом центре города, здание Парламента с мавзолеем первого президента Кении. Пообедать, к моему ужасу, решили в "Змеином парке", где подавали блюда национальной кухни.
    Мужчины сидели на террасе ресторана, переваривая сытный обед из тушеной слонятины, жареных термитов, разнообразных местных овощей, и потягивали национальное пиво. Мы с Катриной, попробовав необычные блюда, но наотрез отказавшись от термитов, уже были сыты и решили прогуляться вдоль небольших торговых рядов неподалеку.
    Мне приглянулись одни бусы из бисера, и я с удовольствием их рассматривала.
    Взгляд упал на дальнюю лавочку, и мне показалось, что за нами наблюдает какой-то человек. Но так как я со своим цветом волос пользовалась здесь популярностью, то сначала не придала этому значения. По мере моего приближения к той палатке мужчина беспокойно заерзал и, в конце концов, вышел из тени и спешно направился прочь. Когда я разглядела его при свете солнца, сердце испуганно екнуло. Это был тот самый человек, который держал меня в плену.
    Я схватила Катрину за руку и потянула за собой. Мне непременно нужно было узнать, кто этот мужчина и зачем он здесь.
    – Куда спешим? – как бы между прочим спросила подруга, которая еле поспевала за мной. В этот момент я резко прыгнула в сторону за ближайшее здание и дернула ее за собой.
    – Это он, – шепотом пояснила я.
    – Это все объясняет, – с умным видом кивнула она. Потом не выдержала и в нетерпении развела руками. – И? Кто – он?
    – Тот тип, который держал меня в плену!
    – Да ладно! – не поверила подруга. Я увидела, что мой похититель удаляется, и поспешила за ним, удерживая Катрину за локоть. Но та перестала бездумно следовать за мной и начала сопротивляться.
    – Эмилия, ты в своем уме? Куда ты меня тащишь? Одни в Африке без гида? Смахивает на попытку самоубийства.
    – Катя! Он сейчас уйдет! Хочешь, можешь идти обратно!
    – Ну, уж нет! Никуда я тебя одну не пущу.
    – Я все равно пойду за ним.
    Катрина размышляла ровно полминуты, за которые я вся извелась.
    – Ладно! – тряхнула локонами моя бравая напарница. – Если сходить с ума, то вместе.
    Почувствовав себя детективами, мы следовали за объектом по пятам. Пару раз он оглянулся, но мы в последний момент успевали спрятаться в тени деревьев или построек. Вскоре внешний вид зданий изменился с многоэтажек на низкие полуразрушенные дома, по виду собранные из мусора. На улицах бегали плохо одетые темнокожие дети. Мы с Катриной почувствовали, что наше присутствие здесь не совсем уместно. Наш преследуемый зашел за один из домов, и мы почти вплотную проследовали за ним, пока резко не затормозили. Впереди послышались голоса, говорившие по-английски. Я повернулась к подруге и приложила палец к губам. Осторожно выглянув из-за угла, увидела, что похититель стоит в компании людей явно бандитской наружности. Они о чем-то договаривались. И амбал отдавал им наличные.
    Катрина переминалась с ноги на ногу от нетерпения. И в самый неподходящий момент ее каблук скрипнул на щебенке. Бандиты обернулись на звук. Я вздрогнула, отпрянула и знаками показала Катрине, что пора убираться отсюда.
    Между домами, весьма кстати, был узкий проход. Мы, превозмогая неприятные запахи и грязь, протиснулись между ними и самым быстрым шагом, который только позволяла наша неудобная обувь, двинулись прочь отсюда.
    Впрочем, преследования за собой мы не заметили. Поэтому чуть сбавили темп и осознали, что не знаем, как идти обратно. Я полезла за телефоном, чтобы проверить по джи-пи-эс наше местонахождение, но в этот момент пробегающий мимо подросток с силой выхватил мою сумку и умчался. Догнать его не представлялось возможным. Мы растерянно смотрели друг на друга.
    – Все, что я знаю в определении курса, то, что мох на деревьях растет с северной стороны, – промолвила Катрина, – ой! Или с южной? – она воззрилась на меня.
    – Меня не спрашивай, – отмахнулась я.
    Я предполагала, что мы идем в правильном направлении, параллельно той дороге, по которой шли. Темнеет в этом полушарии быстро, а время близилось к вечеру. В сумерках здания и проходящие мимо люди начали казаться зловещими и даже опасными. Катрин жалась ко мне, кляня мою безрассудность.
    – Что в итоге мы узнали? – причитала она. – Я представляю, что скажут мужчины, когда… если найдут нас.
    Мне было тоже не по себе, но я не могла показать ей этого. Нам пришлось еще раз свернуть с дороги, потому что впереди увидели группу местных мужчин. Они тоже заметили нас и как один уставились насупленными взглядами, непонятно о чем думая. Шумно обсуждая что-то до этого, они резко прекратили переговариваться. Мы, стараясь быть как можно менее заметными, уходили прочь. Легко отделавшись от этого препятствия, решили увеличить темп, уже даже не пытаясь скрыть свое беспокойство.
    Тем временем окончательно стемнело. Очертания зданий стали совсем неузнаваемыми.
    – Мне кажется, мы здесь уже проходили, – убеждала меня подруга.
    – А вот и нет, – стояла я на своем, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то знакомые приметы.
    Как ни пыталась я успокоить себя и Катрину, сердце мое учащенно билось. Моя глупая затея еще неизвестно чем могла закончится. Я ничего не узнала, но подвергла нас опасности. Казалось, вот-вот за поворотом мы увидим ресторан, где оставили друзей. И все предвещало это, потому что мы уже вышли в город – дороги стали ровнее, а здания выше. Но за поворотом вновь оказывалась не та улица и не те здания.
    Ноги сами несли нас вперед. Адреналин зашкаливал, ладони потели, страх съедал изнутри. Внезапно из темноты к нам выплыла фигура и приблизилась вплотную. Мы с подругой испуганно взвизгнули.
    – Вот вы где! – это был Томми. Я обрадовано бросилась к нему, обнимая, смутив его этим. Он сразу же позвонил друзьям и сказал им, что мы нашлись.
    Вадим, который, оказывается, был неподалеку, подбежал ко мне.
    – Эмилия, какое счастье, что вы нашлись! Я уже предполагал самое страшное!
    И пока он обнимал и целовал меня, я пыталась объяснить, куда мы исчезли. Но он не слушал. В этот момент подошли Алексей и Роман. Последний осторожно обнял Катрину и прижал к себе. Мужчины были до того рады, что нашли нас, что даже не думали ругать за безрассудность и безголовость. Зато уже в отеле в нашем номере мне пришлось держать ответ за нас обеих.
    – Эмилия! О чем ты только думала? – сетовал Надежнецкий, укладываясь в кровать. – Чуть не поседел за то время, пока вас не было.
    – Я же тебе уже объяснила, Вадь, – я смывала макияж, и слова прозвучали нечетко, – увидела этого амбала, своего похитителя, и решила проследить за ним.
    – Ты не думала, что могла обознаться? – он лежал, закинув руки за голову.
    – Точно не обозналась, – ответила я, с раздражением повернувшись к нему.
    – Хорошо, – Вадим сел на кровати и в напряжении наклонился ко мне. – Допустим, на минуту допустим, что ты не обозналась… в таком случае, скажи мне, какого черта ты помчалась за ним вместо того, чтобы позвать полицию или как минимум меня?
    – Пока бы я сбегала за тобой, да еще объяснила, зачем именно ты мне нужен, он был бы уже далеко!
    – Далеко – и прекрасно! Чем дальше он от тебя – если это действительно он! – тем лучше!
    – Ты думаешь, что это простое совпадение? – взвилась я. – Мой похититель здесь в Найроби около того ресторана, где мы обедаем? Ты не видишь здесь связи?
    – Не верю, что это мог быть он.
    – Прекрасно! – сказала я и, как была, в одном халате, выскочила из номера и прошла по этажу на большой балкон, который был предназначен для вечерних посиделок. Сегодня он пустовал. Ночь была теплой. Я села прямо на пол, просунув ноги сквозь перила и свесив их вниз. Лбом уткнулась в железную решетку и смотрела на бассейн, в котором плескались гости отеля.
    Я ожидала, что Вадим пойдет за мной, чтобы успокоить или извиниться. И вскоре действительно увидела его внизу, в баре у бассейна. Было непонятно, меня ли он искал или просто заливал свое плохое настроение.
    – Привет, – услышала я позади себя, – ты чего здесь?
    Алексей сел рядом в такой же позе и начал болтать ногами в воздухе.
    – Поругалась с Вадиком, – вздохнула я, – в очередной раз.
    Он кивнул головой в сторону бара.
    – Каждый переживает ссору по-своему.
    В это время к Надежнекому подошла одна из постоялиц и заговорила с ним. До меня донесся его смех. Я отвернулась.
    Пешехонов дотронулся до моего плеча и, никак не прокомментировав поведение Вадима, спросил:
    – Так из-за чего ссора?
    – Он не верит, что мы следили за тем мужчиной, который похитил меня.
    – Ты уверена, что это был он? – спросил Алексей и задумался, когда я рассказала ему, как все было на самом деле. Он не стал спорить со мной как Вадим, не стал утверждать, что я не в своем уме, а сразу поверил. И принял мое объяснение о том, почему я за ним пошла, как вполне разумеющуюся вещь.
    – Так что мы будем с этим делать? – спросила я, наконец.
    – Эмилия, тебе не кажется, что мы подвергаем всех опасности, когда втравливаем их в эту историю?
    – Не знаю, – я помедлила. Такая мысль и самой не раз приходила в голову, но казалось, что такого в том, что мы все вместе поедем в Долину. И вроде бы нет ничего опасного. Приедем, откроем ее как-нибудь, отправим туда истинного наследника – Алексея Пешехонова. И всё. Дальше все пойдут своими путями.
    – Не знаю, – снова повторила я, – мне кажется, все хотят приключений, предоставим им это. Жизнь так скучна. Почему бы не сделать что-то такое, чтобы развеять скуку?
    – Развеять скуку, – повторил Алексей мои слова, – для вас это развеять скуку, а для меня – полностью нарушить уклад моей жизни, – горько признался он. И у меня в голове мимолетно пронеслась мысль: "Ба! Да он не хочет этого! Не хочет быть принцем"
    Внизу мой жених, совсем не стесняясь, вовсю заигрывал со своей новой знакомой. Алексей тоже это заметил, хмыкнул и пристально посмотрел на меня. Потом он ладонью прикоснулся к моей щеке и зарылся своими длинными пальцами в мои волосы. В свете фонаря его карие глаза блестели золотыми огоньками.
    – Эмилия, – дыхание его сбилось, – а может, плюнем на все, и пойдем ко мне? – вдруг сказал он, не отрывая взгляда от моих губ. И выражение его лица было таким решительным и таким уверенным. Стоило мне только кивнуть в ответ, и он тут же сорвется и побежит делать то, на что его натолкнула минутная слабость.
    – Лёш… – я не знала, что и ответить. Потому что мне сейчас действительно очень хотелось уединиться с ним и ни о чем не думать. Но возложенная на меня ответственность вдруг начала давить, и я понимала, что ничего такого не будет. Я закусила губу – было больно от того, что не могу сделать этого. И ведь вот он – парень моей мечты. Сам предлагает мне себя. А я держу оборону и строго стою на своем вместо того, чтобы поддаться ему.
    – Ну что ж, – он вдруг вскочил со своего места, встряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и зачастил: – Ты постоянно делаешь глупости, того и гляди покинешь этот бренный мир, так и не получив от меня предложения заняться сексом. Но теперь можешь быть спокойна. Я его сделал, а ты сама отказалась.
    Он нарочито засмеялся, хотя было видно, что ему абсолютно не смешно. Я продолжала сидеть, наблюдая за ним через плечо и пытаясь проникнуть в его сокровенные мысли. Алексей отвесил мне шуточный поклон и, пожелав спокойной ночи, умчался в сторону коридора.
    А я осталась наблюдать за неподобающим поведением жениха. Но тут меня озарило! И я решила отдаться на волю слепого случая. Как в детстве загадала – если Вадим сейчас оторвется от своей новой знакомой и пойдет в номер, то сама попрошу у него прощения. А если нет… тогда отправлюсь к Пешехонову.
    Когда истекли отведенные Надежнецкому минуты, я поднялась и целенаправленно пошла к номеру Алексея. Около двери остановилась и уже занесла руку для того, чтоб постучать, но из комнаты Катрины раздался веселый смех, и оттуда в обнимку вывалились моя подруга и Роман.
    Катрина оценивающим взглядом посмотрела на меня, на дверь Алексея, покачала головой. А я поняла – момент упущен.
    – Эмилия! – воскликнул Искандеров. – А мы как раз собрались в бар. Может, хочешь с нами?
    Но мне было не до них. Сейчас мне казалось, что сама судьба против нас с Пешехоновым. Поэтому я, натянуто улыбаясь, отказалась и пожелала друзьям хорошего вечера.
    Вадим заявился в номер, когда я уже дремала. Он аккуратно нагнулся, проверяя, сплю ли, и поцеловал в плечо. Потом отвернулся в другую сторону, улегся поудобнее и вскоре заснул.

    Знакомый запах эвкалипта тронул ноздри. Я вдохнула его и раскрыла глаза. Уже знакомая мне пожилая дама лежала в каменной пещере, в нише, застланной травой и шкурами. Она увидела меня и протянула руки. Я поспешила приблизиться.
    – Ты должна поторопиться, – сказала старуха, еле передвигая губами, – сил у меня с каждым днем все меньше. Мы должны встретиться. Тебя ждут испытания, но, не пройдя их, ты не станешь тем, кем должна быть.
    Старуха дотронулась до моей щеки старческой рукой и изобразила подобие улыбки. Я чувствовала ее шершавые пальцы на своей коже. Это было так реально, так ощутимо.
    – Поверить не могу, что и я была такой же хорошенькой, – сказала старуха, и образ ее стал расплываться и расползаться, оставляя меня в тишине, темноте и покое.

    – Эмилия! – я почувствовала, как кто-то трясет меня за плечо. Просыпалась неохотно, а потом резко открыла глаза и судорожно попыталась вспомнить, что мне снилось. Перед глазами возник образ старухи. Я притронулась к своему лицу, до сих пор ощущая на себе ее прикосновения.
    – Эй, хватит спать!– прикрикнул на меня Вадим и принялся целовать. Под его поцелуями я потеряла свою шаткую связь со сном. Меня огорчило это, и я оттолкнула жениха, незамедлительно припоминая ему вчерашний вечер.
    – Ага, значит, ты меня видела и не подошла? – в свою очередь обиделся Вадим.
    – Зачем? Ты и без меня не скучал.
    – А ты? Ты скучала? – вкрадчиво спросил Надежнецкий.
    – Нет, – ответила я и, прежде чем подумать, добавила: – Мы с Алексеем наблюдали сверху с балкона за твоими похождениями.
    – Не слишком ли вы дружны с Пешехоновым? – нахмурился Вадим: – Собирайся быстрее. Такавири и другие уже ждут нас внизу.
    Три больших белых джипа и правда стояли у входа в отель. В одном из них я увидела Катрину и Романа. За рулем их машины был Такавири, а рядом с ним сидел незнакомый мне кениец. Видимо, один из портеров – помощников или поваров. В Кении без таких людей никуда. Они носят вещи, готовят еду и помогают устраиваться на ночлег. В последнем джипе расположились Ольга и Борис, причем последний сам за рулем. С ними я также увидела несколько портеров.
    Томми что-то докладывал в багажник.
    – Джамбо! Ну что, начинаем наше приключение? – весело поприветствовал он и открыл передо мной переднюю дверь. На заднем сиденье сидел Вадим, отвернувшись в сторону окна.
    – Джамбо? – удивилась я, устраиваясь поудобнее.
    – Ага, это приветствие такое, – кивнул головой Томми.
    – Все-таки интересный язык у кенийцев. Обязательно должна его выучить!
    – Уверен, ты сможешь, – заверил меня Том и улыбнулся, – лично прослежу за этим. Желание учится весьма похвально.
    Машины тронулись, и мы поехали в сторону центра Найроби. Я крутилась, не находя себе места, меня смущало отсутствие Алексея. Спрашивать не хотелось, но без него это путешествие теряло для меня смысл.
    – А где Пешехонов? – наконец, выдавила я.
    – Он решил с утра пробежаться по магазинам, – добродушно ответил Томас, – сейчас захватим его у одного из торговых центров.
    Я успокоено вздохнула, а Вадим заметил:
    – А что, без него мы уже не можем никуда поехать?
    – А фотографировать кто будет? – едко ответила я, хоть мне и не хотелось выяснять отношения перед Томми. Тот, естественно, и так все понял. Я видела, как он посмотрел на Вадима в зеркало дальнего вида и заулыбался глазами.
    – Может, пересядешь к жениху? – спросил меня Томми, когда мы подъехали к входу одного из магазинов. Два других джипа задерживаться не стали и умчались вперед по дороге, ведущей в саванну.
    – Нет, – ответила я категорично.
    Алексей залез на заднее сиденье, поздоровался с мужчинами за руку. Мне кивнул головой, и мы тронулись в путь.
    Сегодня в наших планах было проехать половину дороги и остановиться на ночлег в одном из лоджей посреди заповедника. А уже завтра Такавири обещал показать место, которое, по его словам, открывало путь в таинственное место, где исчезла голубоглазая женщина. Все дольно просто, если не считать, что мне до сих пор не было известно, как открыть этот самый путь.
    Мы ехали не торопясь, часто останавливаясь для перекуса и чтобы поразмять ноги. Вадим крутился возле меня, выискивая прощения. А Алексей полностью игнорировал, все время общаясь то с Катриной, то с Томми. В общем, до лоджа доехали к вечеру без событий. Томми то и дело рассказывал нам интересные истории из своей жизни и жизни гидов. По его разговорам я поняла, что он не простой малый. Очень начитанный, много знает, с четкими политическими взглядами. Когда я в первый раз увидела этого мальчишку с дредами, то и подумать не могла, что он такой серьезный. Теперь же, узнав его получше, я удивлялась, почему он до сих пор работает простым гидом. По-моему мнению, ему давно пора было занять свое место где-нибудь в правительстве. Я даже сказала об этом Томми, но он рассмеялся, польщенный, и заверил меня, что ни в одном правительстве знакомых нам стран ему не найдется места.
    – Моя патологическая справедливость не приветствуется в современном мире, – грустно заметил Томас, припарковывая машину на стоянке у нашего лоджа.

Эпизод четырнадцатый
Переживания Алексея

    Кения, август 2015 год

    Мы прошли регистрацию на так называемом ресепшен. Он стоял посреди живописного болотца, сплошь покрытого ряской и широкими листьями лилий. Туда вели деревянные мостики от хижин с соломенными крышами, в которых размещали гостей. В них, вопреки ожиданиям, присутствовали туалетные комнаты и полноценные большие кровати с мягкими матрасами и безупречно чистым бельем. Роман и Катрина заселились вместе. Мы с Вадимом, Ольга и Борис тоже по парам. Алексею и Томми достались отдельные домики. Куда заселились портеры и Такавири, я не обратила внимание. Они сразу как приехали, словно вовсе не нуждаясь в отдыхе, отправились готовить еду к ужину.
    Мы с Катриной решили прогуляться. Среди деревьев и листвы, недалеко от озера, стояла большая веранда, предназначенная для приема пищи. Она была оснащена широкими столами и стульями. Там же расположилась смотровая площадка. Мы поднялись на нее и с удовольствием наблюдали за огромными серыми бегемотами, лениво перекатывающимися с боку на бок в густой темной жиже. Рядом с ними кучкой кормились розовые фламинго. Было приятно, вдыхая чистый воздух и наслаждаясь звуками буша, находиться совсем рядом с живой и необузданной человеком природой.
    Наше спокойное уединение закончилось, когда мы услышали в стороне оклик Пешехонова:
    – Ух ты! Девочки, срочно принесите фотоаппарат из моего номера! – мы издалека увидели рядом с ним двух длинношеих жирафов. – Вы к нему ближе.
    Мы с Катриной послушно направились к его домику и, отодвинув москитную сетку, зашли внутрь через распахнутые двери. Я осмотрелась, пытаясь найти взглядом фотоаппарат. Подруга обошла комнату и остановилась у прикроватного столика.
    – Ого, это уже интересненько! – ее голос зазвенел от восторга. – Что это за тетрадка с красивой обложкой?
    Она взглянула на меня, глаза ее горели.
    – Дневник, Эмилия! Наш крутой Алексей Пешехонов ведет дневник, словно какой-то столетний вампир, – и прежде, чем я успела хоть что-то сообразить, она раскрыла тетрадь и начала читать вслух отрывок: – Ооо, эта глупая блондинка! Ходит за мной по пятам и постоянно дуется. Каждый день строит мне глазки, я начинаю ее бояться! – подруга едва сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос.
    – Неправда! Ты все придумываешь! – напрочь забыв о том, зачем мы здесь, я подбежала к ней и попыталась вырвать из рук дневник, но она увернулась и продолжила читать.
    – Эмилия явно замыслила женить меня на себе, я должен ее опасаться…
    В этот момент я все-таки изловчилась и забрала тетрадь. Пока пыталась отыскать страницу, которую зачитывала Катрина, в дом ворвался Алексей. Заметив в моих руках свой дневник, он изменился в лице. Со злостью выхватил многострадальную тетрадь и рукой указал на выход.
    – Обе. Вон. Отсюда, – едва сдерживая ярость, отчеканил он. Мы как ошпаренные выскочили из его домика и, сгорая от стыда, умчались каждая в свою хижину. Нам было уже не до смеха и не до шуток. Лишь краем глаза я отметила, что жирафы ушли. Значит, момент был упущен. Теперь понятно, почему Пешехонов так зол.
    Вадим брился прямо в комнате. Я зашла и, ни слова не говоря, развалилась на кровати, задумавшись над произошедшим. Разговаривать с Надежнецким не было желания. Он лишь посматривал на меня через зеркало и злился на всю эту ситуацию. Ему уже давно хотелось помириться, а я все не шла на уступки. Наконец, я все же набралась храбрости, поднялась и вышла из дома.
    Недалеко от веранды, с которой уже вовсю разносился запах еды, Пешехонов озлобленно рубил топором сухое дерево.
    – Пожалуйста, не дуйся! – я подошла к нему и положила руку на плечо. – Ну, ушли твои жирафы, и что? Хочешь, я сама буду бегать за ними, пока не сфотографирую их для тебя?
    – Ты всерьез думаешь, что я обижен из-за отличного кадра, который упустил благодаря вам?
    – Лёш, мы не прочли ни слова, – я понурила голову, понимая, о чем идет речь, – просто Катрина насочиняла, будто ты пишешь там гадости про меня. Я разозлилась и выхватила у нее твою тетрадь.
    – Чтобы прочитать, так ли это на самом деле? – буркнул Алексей, даже не поднимая на меня головы.
    – Нет, конечно! – я, как могла, изобразила праведное возмущение, отгоняя мысли о том, что было, если бы Алексей не вошел в комнату.
    – Ты сама-то себе веришь? – Пешехонов прямо посмотрел на меня.
    – Да! – не задумываясь, ответила я, а сама при этом резко заинтересовалась маленькой пташкой, прыгающей на ветках где-то совершенно в стороне от испепеляющих меня карих глаз.
    – То-то и оно, – вздохнул Алексей. Кажется, он мне не поверил. Потом он с размаху треснул топором по дереву. Тот застрял, глубоко впившись в ствол. Фотокор размышлял о чем-то, и по его лицу было видно, что он в замешательстве. Мне очень хотелось, чтобы он поскорее решил, прощает меня или нет, потому как Вадим уже вышел из хижины и посматривал в нашу сторону.
    – Пойдем, – сказал мне Алексей и направился к своему домику. Я задержалась на своем месте, не понимая, с чего бы вдруг мне идти за ним.
    – Не бойся, без твоего согласия у нас ничего не будет. Я ж не насильник, – молодой человек расхохотался мне в лицо.
    – Ну и шуточки у тебя. И как только не стыдно!
    – Не-а, не стыдно ни капли, – ответил Алексей, и я, возмущенная, все же направилась за ним следом. Он зашел в лодж, порылся там и вышел с дневником. Пешехонов неуверенно переложил его из руки в руку, а потом протянул мне. Но я и не подумала взять тетрадь. Мало ли какая муха его укусила, может, это проверка на прочность?
    – Эмилия, возьми. Я хочу, чтобы ты прочла это.
    – Но несколько минут назад ты был категорически против и чуть не убил нас только за то, что мы держали его в руках!
    – Я передумал.
    Алексей сел в кресло на террасе и жестом пригласил присоединиться к нему. Я устроилась на стуле рядом с ним, всем видом показывая, что повинуюсь ему, лишь бы он простил и больше не дулся. Когда он увидел, что я готова слушать, продолжил свою мысль.
    – Эмилия, так сложилось, что никто, кроме тебя, не знает нашу историю. И мне действительно не с кем поделиться ни мыслями, ни чувствами. Я устал. Мне нужно кому-то рассказать. Знаю, что ты человек добрый и понимающий. И, наверное, теперь самый близкий для меня. Хочу, чтобы ты прочла и посоветовала, как мне быть.
    Меня изумили его откровения. Я еле сдерживалась, чтобы не ущипнуть себя, дабы проверить, не сон ли это.
    – Ты уверен, что обращаешься по адресу? – спросила я. – Мне казалось, что с Катриной у вас куда более дружеские отношения.
    Я обернулась и увидела, что Катрина и Роман тоже вышли на веранду и сели, держась за руки. Она посматривала то на меня, то на Вадима. Тот уже был на грани и готов подойти. Я заторопилась. Алексей понял, в чем дело, и вложил дневник мне в руки.
    – Нет, Эмилия, это ты – та, кто сможет помочь мне.
    Он уже собрался вновь воссоединиться со своими топором и деревом, но подумал и весело добавил:
    – Все эротические сцены можешь пропускать, я не возражаю.
    Я скривилась и дала бы ему затрещину, но он уже направился по своим делам. Чтобы не выводить Вадима из себя, я отправилась к нему. Когда подошла, он попытался изобразить как можно менее заинтересованный вид.
    – Что за тетрадь? – спросил он, тщательно отряхивая брюки от несуществующей пыли.
    – Алексей написал пару очерков. Хочет, чтобы я прочла.
    – Ты? Почему не Рома? Ты что, похожа на человека, который в этом разбирается?
    Я не на шутку разобиделась. Роман всегда доверял мне такие вещи, и было обидно, что только жених никак не признает, что я достойна гораздо большего, чем быть просто секретарем.
    – Жаль, что именно ты не видишь того, в чем я разбираюсь, а в чем нет, – ответила я с укоризной и ушла к костру.
    Такавири помешивал варево в котелке, совершенно не заботясь о том, что происходит вокруг. Какие бы страсти ни бушевали среди нас, он неизменно оставался спокойным и невозмутимым. Томми тоже не хотел вмешиваться в чужие отношения, предпочитая оставаться в стороне от таких вещей. Он, облокотившись на дерево, устроился неподалеку с книжкой в руке. С Томми было комфортно просто сидеть рядом и молчать. Поэтому я присела подле него, полностью игнорируя пытливые взгляды Катрины. Ей не терпелось сунуть нос в дневники Алексея, но по моему виду она сразу поняла, что я не собираюсь делиться информацией. Катя обиженно поджала губы и демонстративно отвернулась. "Ой, да пожалуйста, обижайся, сколько влезет", – подумала я и открыла дневник где-то посредине.

    27 июня 2015 года
    Все очень странно. Она ничего не знает. Что делать, даже не представляю. Как не вовремя ушел из жизни дед. Уж он точно знал бы, в какую сторону мне нужно посмотреть и с чего начать. Нет никаких зацепок. Только Кения. Узнаем друг друга поближе, и нужно сразу ехать. Чем быстрее мы определимся с маршрутом, тем быстрее со всем этим можно будет покончить и зажить нормальной жизнью. Это то, чего мне всегда так не хватало. Просто работать на любимой работе, путешествовать, познакомиться с хорошей женщиной. Обзавестись семьей. Ох, что-то я уже начал размышлять, как старик. Пора спать, пока я не надумал что-нибудь еще в этом роде.

    3 июля 2015 года
    Она просто невыносима! Мне не хватает никакого терпения! Эта дурочка начиталась женских романов, и изменить ее помыслы в другую сторону просто невозможно! Терпеть не могу женщин! Почему именно она должна сопровождать меня и этого принца (которого я, кстати, пока так и не нашел) в Долину? Пусть бы уж лучше это был какой-нибудь маг или даже старуха-ведьма. Но нет! Это взбалмошная молодая девчонка с переизбытком гормонов! Чувствую, дело продлится на неопределенный срок. Спасибо, Эмилия, что из-за тебя я должен откладывать свою жизнь.

    Я оторвалась от чтения. Внутри меня все клокотало. До чего же мерзкий тип этот Пешехонов. Он думал, как только появится, я сразу, словно китайский болванчик, начну со всем соглашаться и танцевать под его дудку? Алексей перехватил мой гневный взгляд. Ему явно нравилось злить меня. Я это поняла по тому, как заулыбались его глаза. Он, как ни в чем не бывало, схватил первую попавшуюся под руку ложку и нырнул ею в котел, над которым корпел Такавири. Моей радости не было предела, когда спокойный гигант резким движением шлепнул половником Алексея по руке так, что тот взвыл от боли. Я почувствовала себя отомщенной и продолжила читать со спокойной душой, пролистнув несколько страниц уже мало задевающих меня оскорблений.

    6 июля 2015 года
    Уезжаю на Шри-Ланку. Что она отчудит, пока меня не будет? Надеюсь, будет паинькой и прислушается к своим чувствам. Может, ее озарит, и она поймет, кто настоящий принц? Я приеду к уже готовому варианту. Возьму их обоих и помчусь исполнять свою судьбу. Поскорее бы это закончилось, черт побери! Еще немного терпения. Еще чуть-чуть. Возьми себя в руки, Пешехонов! Скоро ты будешь свободен, как птица в полете!

    Я снова пролистала несколько страниц, красочно описывающих Шри-Ланку, кротких местных женщин, так не похожих на бешеных русских девчонок, и вонючие сточные канавы местных деревень.
    Тем временем Вадим и Алексей спорили на тему какого-то нового закона изданного правительством незадолго до нашего отъезда. Один, как я поняла, был категорически против, второй приводил доводы за. Неизвестно, сколько они бы препирались, если бы Томас не оторвался от своей книги и не сказал:
    – Что толку спорить о том, в чем совершенно не разбираетесь?
    Оба мужчины воззрились на него и объединились уже против Томми.
    – Ах, ну конечно!
    – Уж ты-то специалист!
    – Сидишь в своей саванне…
    – Где и законом то не пахнет!
    Надежнецкий и Пешехонов по очереди выдавали обидные фразы, дополняя друг друга.
    – Действительно, чего тебе спорить! – припечатал Вадим, а Томми, не ожидая такого напора, даже привстал со своего места. И прежде, чем кто-то еще смог что-нибудь добавить, ответил:
    – Вообще-то, я с отличием окончил социологический факультет Оксворда и политологический в МГУ. Уж со мной ли вам тягаться в таких вещах?
    Вадим и Лёша потупили взоры, понимая, что проиграли, и решили дальше спорить шепотом, чтобы их не было слышно. Я посмеялась про себя. Кажется, Том, наконец, не выдержал и попытался самоутвердиться перед старшими товарищами, которые как ни крути, в силу возраста частенько воспринимали его как мальчишку. Но мне все равно это понравилось. Я продолжила чтение, как только он снова присел рядом.

    13 июля 2015 года
    Это немыслимо! Просто немыслимо! Она выходит замуж! Как только я за порог, она тут же катится с горы. Теперь понимаю свою роль в этом предназначении: постоянно направлять ее хорошенькую, но слишком блондинистую голову в сторону Долины Инферин. Иначе они лишатся своей Предсказательницы, так и не заполучив ее. И еще… черт, мне тяжело в этом сознаваться, но я поцеловал ее. Зачем? Зачем? Кто бы знал! Ничего не понимаю. Просто ночь, приятная музыка, легкая блажь в голове от спиртного. Признаюсь, это было сладко. Нет, конечно, это не яркая и страстная Лера, с которой каждый раз по новому, но что-то в этом было. Несомненно… И да, я таки вручил ей кольцо. Теперь все на своих местах. Кроме этого принца. Что-то он не торопится объявляться. И это усложняет наше положение, но зато я придумал, как завлечь Эмилию в Кению. Теперь-то уж она точно никуда не денется! И да, кто-то украл дневники прадеда! Это очень странно…

    22 июля 2015 года
    Сначала украли дневники, потом я потерял ее. За ней кто-то следил все это время. Это еще одно доказательство, что кто-то, кроме нас, знает про Долину Инферин. Эти люди, кажется, хотят попасть туда не меньше, чем мы. Хотя, если бы это зависело от меня, я бы туда и шагу не сделал. Эх, Лёха! Куда делась твоя любовь к приключениям? Уже пропала куда-то? Старик, ты сдаешь. Хотя чего сейчас думать об этом? Эмилии нет. Я получил кулаком промеж глаз и потерял ее. Как я мог? Я? Обученный с детства защитник и страж! Я был натаскан дедом с пяти лет. И теперь, перед лицом истинной угрозы, спасовал. Не справился. Если с ней что-то случится, это будет моя вина. Я никогда не смогу жить с этим. И никогда не стану свободным. Я должен найти ее. Хорошо еще, что она спрятала кольцо в сейф, ведь его запросто могли снять с ее тоненьких пальчиков. И тогда путь к Долине все равно был бы закрыт для нас. Где же она? Сложно сознаваться себе, но мне не хватает ее колкостей и того, как она злится и заливается краской от моих легких шуточек. Я найду тебя. Мы справимся.

    Я вдруг вспомнила свое заточение и передернулась. Теперь, когда стало ясно, что мой похититель в Кении, мне было страшно, сердцем чувствовала, что мы еще встретимся. Незаметно ко мне подошел Вадим. Томми, все еще дуясь, встал со своего места и поменял дислокацию поближе к костру, где собрались все участники нашей экспедиции. На саванну опускался тихий вечер, неся с собой блаженную прохладу. Глубоко в дебрях визгливо залаял шакал, послышался львиный рев. Кошки вышли на охоту. Я очень надеялась, что наша группа не привлечет их внимания. Снова к лагерю приблизились жирафы, но Лёша уже не спешил за фотоаппаратом, предпочитая оставаться вблизи от приятно потрескивающих сучьев костра. Даже сквозь пыльную мглу можно было увидеть, как животные поднимают тяжелые головы к доступным листочкам и с удовольствием хрумкают ими, при этом смешно двигая ушами. Горизонт порозовел, на его фоне горы вдали казались темно-синими, а деревья из зеленых все больше превращались в черных, причудливых и пугающих карликов. Заходящее солнце почти припало к земле, но все еще сияло ровным желтым кругом. Оно пряталось среди немногочисленных ветвей и выглядывало оттуда, чтобы перед сном насладиться красотою нетронутой природы.
    Я поежилась, стало ощутимо прохладней. Вадим накинул на меня кофту, которую принес из домика.
    – Ты обиделась? – спросил он, хотя и так знал ответ. Я отрицательно покачала головой, не желая продолжать разговор. Удивительно, но мне нравилось находиться здесь. Я наслаждалась каждым мигом, каждой новой минутой. Отсутствие бетонных стен, дорог и машин приводило меня в детский восторг. Цивилизация хоть и дает комфорт, но при этом отдаляет от самых важных вещей – разговора с другом по душам, осознания красоты окружающего мира и ощущения радости от того, что ты живешь в нем. Мне больше не было страшно. Более того, я чувствовала себя здесь в большей безопасности, чем в любом современном городе. Здесь как будто все было знакомо. В кенийской саванне я была на своем месте. У меня будто открылись глаза и расправились плечи.
    Члены нашей экспедиции, привыкшие к городской жизни, перешли на шепот, словно опасаясь разбудить опасность, таящуюся в темных кустах за пределами лоджа. Кулагины все еще доставали Такавири вопросами о том, что он знает о Городе Мертвых, и как именно звучит легенда. Вадим понял, что не добьется от меня ни слова, и ушел к остальным, чтобы еще раз послушать рассказ Такавири. Алексей изредка поглядывал в мою сторону, желая прочитать мысли. А я решила углубиться в тайны его дневника.

    25 июля 2015 года
    Вадим злее гарпии набросился на меня, когда узнал про пикник. Думал, огреет чем-нибудь по голове, но он сдержался. Сильнее него горевал, наверное, только я. Потому что именно я позволил этому случиться. И не нужно было читать мне нотаций – я и так понимал свою вину. Когда мы узнали, где она, я помчался туда с группой захвата. Первый нашел ее. И то, что увидел, меня поразило. Это была какая-то совсем другая девушка. Синяки под глазами, волосы всклочены, лицо серое и изможденное. Но что меня поразило больше всего – она увидела меня и заулыбалась. Несмотря на то, что ей пришлось пережить – она улыбалась! Только тогда я узнал в ней Эмилию. Она просила бутерброд. Мне было искренне жаль, что я не припрятал его где-нибудь за пазухой. Я почувствовал, что сейчас отдал бы все, лишь бы исполнить ее желание. Она смотрела на меня с такой надеждой, что я решил во что бы то ни стало приготовить ей их, когда представится возможность. Но скорая увезла ее от меня, как только носилки занесли внутрь машины. Вадим строго-настрого запретил к ней приближаться. Не знаю, как она. Не знаю, что с ней. Никаких подробностей. Наша миссия на грани срыва.

    29 июля 2015 года
    Сумасшествие! Она говорит, что я принц! Я вовсе не охранник, а был рожден, чтобы быть лишенным всего. Одна благая цель – спасти мой народ, который моим никогда не был. Как это возможно? Я не хочу этого! Может просто не ехать? Оставить все, как есть? Что мне какой-то народ где-то там? Сам понимаю, что это малодушно – думать так. Но если я поеду, это значит, что все, о чем я мечтал, станет еще менее доступным, чем казалось раньше. Выхода нет! Не ехать – совесть не позволит мне жить спокойно. Искать эту Долину – и все планы канут в лету. Мне кажется, она даже не поняла, как я расстроен. Удивительно, но что-то в ней поменялось. Теперь уже она рвется туда. Она стала другой. Сейчас Эмилия гораздо больше похожа на провидицу, которую описывал дед, рассказывая мне о ней.

    Теперь мне все стало понятно, стали ясны его опасения и страхи. Мне было жаль Алексея. Человек жил своей молодой жизнью, знал, что у него есть предназначение – привести провидицу и принца в Долину Инферин. И тут мир его полностью перевернулся. Отныне он должен забыть про себя и думать о других людях. Думать о своем народе. Я понимала, как это тяготило его. Пешехонов оказался вовсе не таким, как я воспринимала его раньше. Он предоставил мне вход в сокровищницу своих мыслей, и стоило быть благодарной за это. У этого человека оказались высокие жизненные цели и желания. И сам он вовсе не такой, каким пытается казаться в обществе – балагур без каких-либо обязательств и особых притязаний. Я не стала читать дневник дальше, зная, что именно это он хотел сказать мне. Он словно просил сочувствия, предлагая прочесть это. Я встала со своего места и подошла к нему. Протянула тетрадь. Он взял ее и посмотрел на меня. В его глазах я видела немой вопрос.
    – Все будет, хорошо, Алексей. Мы справимся, – шепнула я и мягко прижалась к нему. – Я с тобой!
    Вадим даже привстал, увидев мою нежность по отношению к другому. Я сделала вид, что не заметила его смятения. Подошла к нему, взяла за руку и повела к столу, жалуясь на волшебные ароматы с кухни, сводившие желудок. Такавири тотчас приказал помощникам накрыть ужин. Мы расселись за широкие столы и принялись поглощать вкусное рагу из овощей и мяса, приготовленных на костре. А потом еще долго не расходились по домикам, рассказывая друг другу истории. Ночевка посреди дикой природы придавала нашему путешествию особую романтику, с головой погружая в африканскую действительность. Мы сетовали на то, что будет непросто уснуть под удручающий вой гиен, но Том с улыбкой заверил, что завтра нас ждет еще более впечатляющий будильник в виде утреннего рыка льва сразу где-то за оградой лоджа.

Эпизод пятнадцатый
В ловушке

    Кения, август 2015 год

    Разбудил нас не лев, а Такавири, и разбудил очень рано. Еще даже не начало светать, на улице было свежо. Сонно щурясь и зевая, мы побросали вещи в машины и отправились в путь. Водители, привычные к подобным переездам, были бодры, а Том даже пытался развлечь рассказом, но вскоре убедился, что сон нас интересует гораздо сильнее историй. Он разрешил вздремнуть, и мы с удовольствием откинулись на спинки сидений. Я открыла глаза, когда уже совсем рассвело. Вадим еще спал, наклонившись в мою сторону. Том тихо переговаривался с Алексеем, который сегодня изволил ехать с нами.
    Мужчины обсуждали тему браконьерства. Гид рассказывал, что в последнее время в несколько раз участились случаи нападения на животных. Слонов убивали ради бивней, а кошачьих ради шкур, которые высоко ценились на черном рынке. Томми утверждал, что это настоящее бедствие, с которым невероятно трудно бороться.
    – Смотрите! – воскликнул вдруг он.
    Справа мы увидели стадо антилоп, которые щипали траву, то и дело высоко задирая головы, поводя ушами и настороженно оглядываясь по сторонам. Казалось, чуть раздастся малейший шорох, и они тут же сорвутся с места, бросившись в галоп. Но нельзя было забывать, что мы находились в дикой стихии, где царят лишь охотничьи инстинкты. Стоило одной антилопе ослабить бдительность, как из ниоткуда выскочила молодая львица, повалив брыкающуюся жертву и вгрызаясь ей в шею. Стадо тут же бросилось вскачь, обнаружив еще несколько сливающихся с выгоревшими кустами львов, которые только учились охотиться. Те бросились вдогонку, но без особого успеха. Вернувшись к более удачливой товарке, они попытались посягнуть на ее добычу, за что тут же были отпугнуты возмущенным ревом.
    – Какой ужас! – произнесла я, не в силах смотреть на душераздирающую сцену. – А вы еще хотели стрелять в невинных животных!
    – Ты знаешь, я тоже не могу смотреть, как охотятся львы, – поддержал меня Томми. – Я вегетарианец, и мне вдвойне это неприятно.
    – Но ведь в саванне каждый день идет охота, и происходят убийства, – возразил Вадим. – Как же ты тогда работаешь тут гидом?
    – Я прекрасно понимаю, где нахожусь. И знаю, что если львы не найдут пищу, то сами погибнут. Но я просто не люблю видеть подобное. До смешного, даже считаю это дурным знаком.
    Через какое-то время дорога стала пролегать через кенийский лес, который подступал к ней с обеих сторон. Проехали недолго, прежде чем впереди увидели человека. Он лежал на левом боку, затылком к нам и, похоже, был без сознания. Объехать его было невозможно – узкую дорогу окружали заросли буша. Томми остановил джип, Такавири в следующем автомобиле требовательно посигналил.
    – А вот и последствия дурного знака, – задумчиво произнес гид.
    – Надо проверить, что с ним! – Алексей кинулся открывать дверь, что было довольно сложно – густые деревья блокировали двери.
    – Сидеть! – вдруг прикрикнул на него Томми. Он внимательно вглядывался в возможный труп. – Напоминаю, что ты в Африке, дружище, а тут люди просто так не валяются на дорогах.
    – А если он ранен или умирает? – возразил Пешехонов. – Ты что, собираешься его просто переехать?
    – Пойдем, посмотрим вместе, – наконец, кивнул Томми. – Эмилия, оставайся в джипе.
    Вадим и Алексей использовали вместо двери люк в крыше, а Томми даже не погнушался взять с собой ружье. Наш гид знаками показал эскорту, что необходимо подождать, пока он разберется с проблемой. Я видела в заднее окно, как Такавири с недовольством ударил по рулю. Роман, сидевший рядом с ним, тоже высунулся в люк. Катрина помахала мне и улыбнулась.
    Я затаила дыхание. Алексей первым подошел к лежащему и попытался перевернуть, что было непросто, учитывая приличные габариты.
    – Я, конечно, не врач, но признаков жизни он не подает, – долетели до меня слова Пешехонова.
    Мужчины закрыли собою весь обзор, и я пропустила момент, когда тело "ожило", вскочило на ноги и так быстро откуда-то вытащило пистолет, что никто не успел даже ахнуть. Томми в ответ вскинул ружье, но внезапно выскочивший из кустов человек в ядовито-розовой куртке ударил его по голове прикладом своего оружия, и тот упал без чувств. Я испуганно вскрикнула, и тут же закричала снова, так как слева в окно уже протискивалась чья-то чумазая физиономия с ножом. Попыталась защититься от его удара сумкой, но другой бандит выстрелил, даже не целясь. Я успела отпрянуть буквально на миллиметр от пули, но лобовое стекло треснуло и разбилось вдребезги.
    Тем временем группа преступников атаковала моих друзей. Алексей и Вадим были сбиты с ног и валялись в пыли, как буквально несколько минут назад лежал человек-приманка. Тот же поднялся во весь рост, на миг повернулся ко мне лицом, отдавая команду приспешникам, и я с ужасом узнала своего похитителя. Вот тебе и "обозналась", Вадим!
    Я отвлеклась на происходившее впереди, и за это время один из нападавших обежал джип сзади, разбил стекло с моей стороны, схватил меня за волосы и практически выволок из окна. Я визжала, но старалась не сопротивляться, так как не очень хотелось порезаться об осколки, да и тем более остаться без скальпа.
    Что происходило в остальных двух джипах, стало видно только сейчас, да и то угол обзора был небольшой, так как пленивший меня абориген продолжал удерживать за затылок, приставив к горлу нож. Ноги больно царапали колючие ветки. Катрину, Такавири и портеров под прицелами вытащили из машин. Роман, который успел выскочить через люк в крыше, с силой ударил ногами ближайшего бандита и спрыгнул, пытаясь выхватить у него ружье. Но противник превосходил нас количеством, и Искандерова повалили на землю, нещадно избивая. Затем его, постанывающего, оттащили от плачущей Катрины.
    – Бык! – крикнул один из наемников громилы на кривом английском. – Этот сопротивляется! – он указал на Пешехонова, который поднялся на колени и пытался хоть как-то освободиться. – Он нам нужен? Может, убить его?
    Главарь, широко ухмыляясь, подошел к Алексею и со всей мочи пнул его в живот. Тот согнулся от страшной боли. Я вскрикнула и метнулась в его сторону, но бандит резко потянул меня к себе, и одежда кое-где разошлась по швам. Я громко всхлипнула и, несмотря на слезы, застилающие глаза, не отрываясь, смотрела на Алексея, который все еще сидел, скрючившись и держась за живот.
    И тут нас отвлек визг шин, и даже абориген, который держал меня, чуть ослабил хватку. Я смогла слегка выпрямить затекшую шею. Оказывается, Кулагины каким-то чудом сумели одолеть нападавших и отвоевать свой джип, следовавший последним. Борис газанул и, насколько это было возможно, сдал назад. По джипу тут же начали палить из ружей, посыпались осколки, но в ученых, кажется, не попали. Захватчики, сколько могли, бежали за автомобилем и стреляли, пытаясь угодить по колесам. Борис отъехал на приличное расстояние, развернул машину, и через считанные минуты о них напоминала лишь туча поднятой дорожной пыли.
    Бык, как назвали его бандиты, от злости заорал и начал палить в воздух. Но это не могло стереть с наших лиц торжествующие улыбки. Раз Кулагины смогли сбежать, значит, они обязательно приведут помощь.
    – Кто упустит своего пленника, будет расстрелян! – ревел громила. – Всех, за кого не заплатят – убить!
    Раздались послушные выстрелы, и я с ужасом уставилась на портера, который с криком умер прямо рядом со мной. Он тяжелым мешком упал на землю, глаза его были раскрыты, а рот искривился. Его убийца, не испытывая ни капли раскаяния, прошелся по трупу и присоединился к сообщникам. Меня начало ощутимо колотить от страха. Если до этого у нас еще была какая-то надежда на спасение, то сейчас она стала казаться совсем призрачной.
    – Послать за ними джип! – приказал тем временем главарь, и пара головорезов куда-то исчезла.
    Удовлетворенный своими злодействами, Бык подошел ко мне и хищно улыбнулся.
    – Ну, здравствуй, блондиночка, давно не виделись! Теперь-то я получу, что хотел.
    – Нет! Нет! – услышала я вопль слева, и увидела одного из оставшихся в живых помощника. – Пощадите! Я хочу быть одним из вас! Хочу быть пиратом!
    Его слова заинтересовали Быка. Он отвлекся от меня и подошел к пленнику.
    – Вы слышали? Он хочет быть пиратом! – громила отвратительно заржал. Его дружки угодливо вторили ему. Портер трясся от страха, зажимая рану на животе, но, тем не менее, согласно кивнул.
    – Пиратом, значит, быть хочешь? – громила приблизился и рассматривал парня, как ученый – редкое насекомое. – Что, любого сможешь убить, если прикажу?
    Тот снова кивнул, тяжело сглотнув.
    – И папашу своего сможешь?
    Тот задумался, но, заметив, как Бык взводит курок, угодливо закивал. Главарь сделал вид, что размышляет, а потом приставил пистолет к глазу несчастного.
    – Это очень хорошо, – медленно произнес он, – но твоя проблема в том, что нам хватает подельников, – и выстрелил.
    Кровь и мозги разлетелись на людей, стоявших рядом, в том числе и на Катрину, которая закричала от страха и отвращения. Бык посмотрел в ее сторону, и она поспешила замолчать, лишь слегка подергивая плечами.
    Главарь продолжил свой "рейд" – осмотр пленных – в сторону Такавири. Нашего могучего проводника удерживали сразу трое бандитов, лица их были в крови. Я могла с уверенностью сказать, что им сильно досталось. Бык с довольным видом рассматривал Такавири и, наконец, что-то для себя решил.
    – А вот тебе я с удовольствием предложу присоединиться к нам. Ты силен, вынослив, не дашь пленникам сбежать. Что тебе эти белые людишки? А со мной ты сможешь хорошо заработать. За их шкуры можно выручить большие деньги. Что скажешь?
    Такавири смотрел на него своими черными глазами. По его лицу невозможно было определить, о чем он думает. На минуту у меня мелькнула мысль, что Бык большой идиот, раз думает, что кениец согласится на его предложение.
    – Согласен, – наконец произнес тот спокойным тоном.
    – Что? – хрипло выкрикнула я.
    – Ах, ты сволочь! – крикнул ему издалека Алексей.
    – Предатель! – выплюнул до сих пор молчавший Вадим.
    За непослушание нас всех больно ударили по ребрам.
    Широко улыбавшийся Бык протянул Такавири свой пистолет. Тот на мгновение замер, но принял его. Взвесил в руке и направил главарю в лицо. Все прицелы тут же повернулись на него.
    – Что, если я выстрелю? – произнес он.
    – Ты тут же умрешь под градом пуль, – был ему ответ. – И все они тоже умрут. Так что не порти нам отличную возможность заработать.
    Такавири послушно опустил руку. У меня упало сердце. До последнего хотелось верить, что кениец не может предать нас.
    – Тем не менее, я хочу проверить тебя, – вновь заговорил Бык. – Сможешь ли ты убить по моему приказу, или кишка тонка?
    Тот смерил его взглядом и лишь слегка дернул плечом. Громила оглядывался в поисках жертвы, но вдруг понял, что "невыгодных" людей больше не осталось, а остальных убивать ради развлечения пока жалко. Вдруг раздался короткий выстрел, и один из тех, кто до этого удерживал Такавири, упал.
    – Это чтобы не пришлось делить добычу на большее количество ртов, – все тем же ничего не выражающим тоном пояснил кениец.
    Бык, даже если и был шокирован столь вызывающим поведением нового подчиненного, виду не подал. Он дал команду вести нас "на базу". Мой мучитель вновь вцепился в меня мертвой хваткой, видно, опасаясь быть расстрелянным в случае моего побега. Но бежать было некуда – нас уводили в буш, густые колючие заросли кустов и деревьев. Томми рассказывал, что таких мест лучше опасаться, в них могут водиться опасные животные, начиная от змей и заканчивая львами. А даже если кому-то из нас удалось бы сбежать, как выжить, не имея воды, оружия и средства передвижения, я не представляла.
    Нас вели один за другим, впереди меня шел Вадим, а за ним, приставив оружие к его пояснице, двигался бандит в ядовитой куртке. Странно, но все наши мучители, исключая Быка, были очень тепло одеты, словно мерзли. На каждом из них я заметила теплые брюки, пуховые, местами сильно разодранные и грязные, дешевые куртки. Некоторые были в шапках или заматывали голову банданой. Я не была большим специалистом в определении национальностей, но телевизор смотрела. Напавшие на нас люди очень походили на сомалийцев, а все, что я слышала про тех, что называли "пиратами", наводило страх и ужас. Это были скорее нелюди, которые за добычу пойдут на все, что угодно. Возможно, именно о них нас сегодня предупреждал Томми.
    Метров через двести я сумела оглянуться – пестрый лес, хоть и был из-за климатических условий высохшим, тем не менее, создавал отличную маскировку. Дороги, на которой на нас напали, уже не было видно. Кажется, пираты выбрали отличное место для своей базы. Найти нас тут будет крайне непросто.
    Наконец, впереди показались жуткие на вид постройки. Нас втолкнули в самый последний из сараев, где ужасно пахло. От отвращения я даже закрыла нос и рот рукой. Вадим и Алексей уже были здесь со мной, следующим за ноги втащили бесчувственного Тома. Я кинулась к нему, похлопывая по щекам и пытаясь выявить признаки жизни. В двери показалась Катрина. Пират, который вел ее, весьма бесцеремонно пытался лапать мою подругу. Та стукнула его локтем и умудрилась укусить за волосатую руку. Тот ударил ее по лицу. За стеной послышался шум, крики, ругань и выстрел. Вадим и Алексей подскочили к двери, но их оттеснили ружьями обратно в сарай. Следом втолкнули Катю. В дверном проеме показались двое пиратов, которые тащили окровавленного Романа.
    – Кто попытается сбежать, будет пристрелен как бешеный пес, – пообещал злодей в розовой куртке, захлопнул дверь и защелкнул замок.
    В сарае стало темно, но свет все же попадал сквозь небольшие дыры в стенах и крыше. Роман застонал, и друзья бросились к нему на помощь.
    – Зачем ты полез с ними в драку? – пытаясь сдержать слезы, говорила Катрина.
    Алексей осматривал плечо друга, куда угодила пуля. Искандеров отважно старался не морщиться от боли.
    – Кажется, пуля прошла на вылет, – вынес вердикт Пешехонов. – Это хорошо, но нам нужны хоть какие-то лекарства. Хотя бы алкоголь, чтобы продезинфицировать рану, – он оглянулся, обшаривая сарай глазами.
    – Тут есть только… гуано, – из своего угла, где на кучке сена лежал Томми, ответила я.
    – Что? – не понял Алексей.
    – Экскременты, – усмехнувшись, перевел ему Роман. – Дружище, я в порядке.
    – Давай хотя бы перевяжем тебе рану, – Пешехонов решительно снял рубашку и отодрал от нее полосу. Он аккуратно наложил другу повязку и с гордостью посмотрел на дело рук своих.
    – Так-то лучше.
    Тем временем Вадим подошел ко мне.
    – Как Том? – спросил он.
    – Не приходит в себя, – обеспокоено покачала я головой. – Наверно, удар был слишком сильный. Я не знаю, что делать.
    – Черт, и как долго нам сидеть в этом гадючнике? – разозлившись, Вадим ударил рукой по стене. – Зачем ты только полез спасать этого бугая? – он повернулся к Алексею и укоряющее воззрился на него.
    – Если бы можно было все вернуть назад, я не стал бы этого делать, – покаянно ответил тот.
    – Теперь мы наверняка все сдохнем!
    – Друг, успокойся, – сказал Алексей, но тот не слушал.
    – Вадь, дыши глубже, – попросила Катрина.
    – Да как ты не понимаешь! – взвился он теперь уже на нее. – Роман может истечь кровью, а мы умрем либо с голоду, либо всех расстреляют, либо продадут на невольничий рынок… неизвестно, что хуже.
    – Да, а я умру от отравления, – подначила его Катрина. – Ведь я укусила того придурка за грязную руку.
    – Что ты от нас хочешь? – перебив ее, повысил голос Алексей. – Ты сам жаждал поехать сюда, желал приключений и новых впечатлений. Что сделано, того не воротишь! Нет смысла винить сейчас друг друга во всем. Лучше давайте подумаем, как выбраться отсюда.
    – Как ты выберешься, когда снаружи с десяток вооруженных людей…
    – Тихо! – воскликнула я. – Томми очнулся!
    Тот и вправду начал приходить в себя, слегка постанывая. Он открыл глаза и аккуратно потрогал голову.
    – Что произошло?
    – На нас напали, – объяснила я. – Кажется, это сомалийские пираты. Они убили всех помощников. Неизвестно, чего они хотят. Но их главарь, Бык, неизвестно, как его зовут на самом деле, это он меня похитил там, в России. Спасибо, Вадим, за то, что ты меня послушал, когда я сказала, что видела его тогда у кафе! – я бросила обвиняющий взгляд в сторону жениха. – Наверняка, его цель – отомстить мне или получить выкуп.
    – Либо обе сразу, – согласился Алексей.
    – Вы слышите? – вдруг сказал Томми.
    – Что? – дружно воскликнули мы и прислушались. Снаружи раздавался странный приглушенный рык.
    – Это львицы, – уверенно заявил Том. – Их держат взаперти, оттого они и беснуются.
    – Но зачем? – спросила Катрина.
    – Затем, что это похитители не только людей, но и животных. Браконьеры, – лицо Томми скривилось. – За ними уже давно идет охота. Это очень хорошо, что мы нашли их логово!
    – Том, – усмехнулся Алексей, – это не мы нашли их логово, а их логово нашло нас! Ты вообще-то сидишь взаперти вместе с нами, забыл?
    – Все равно, нельзя сдаваться, – упрямо мотнул головой тот.
    – У тебя есть план?
    – А где Такавири? – спросил Том и удивился, увидел наши хмурые лица. – В чем дело?
    – Этот предатель переметнулся на сторону врага, как только представилась возможность, – процедил сквозь зубы Вадим.
    – Может, он притворился? – с надеждой предположила Катрина. – Он казался весьма приятным человеком. Много рассказывал…
    – Мечтай! – бросил ей Вадим.
    – Но ведь есть еще Ольга и Борис! – не сдавалась я. – Им удалось сбежать, они приведут помощь.
    – Если их тоже не поймали.
    – Вадим, ты такой пессимист! – возмутилась я, подошла к двери и с силой постучала. – Эй, кто-нибудь!
    – Ты что делаешь? – Надежнецкий подскочил ко мне и отстранил от двери.
    – Этому амбалу все равно нужна я. Роме плохо. Нет смысла сидеть тут и чего-то ждать.
    Но на мои крики никто не откликнулся. Было ощущение, что о нас все забыли. Алексей и Вадим поочередно пытались добиться от злодеев хотя бы воды, но те оставались глухи к нашим просьбам.
    Часа через четыре, когда пришло время справить естественную нужду, мы стали затравленно переглядываться. В сарае не было никаких удобств, даже малюсенькой перегородки или выемки, чтобы можно было уединиться. Я, вспомнив свое заточение на заброшенном заводе, ожидала самого худшего. Долго ли мы так протянем, все в одном помещении, без еды и воды?
    Мужчины соорудили нам "дамскую комнату", навалив в дальнюю часть здания кучу гниющего сена. Мы с Катриной, сгорая от унижения, воспользовались "туалетом". Мужчины тоже по очереди посетили это заведение.
    К запаху мы уже притерпелись, так что все было не так ужасно. Алексей, Томми и Вадим заняли наблюдательные пункты около дыр в стенах, пытаясь разглядеть, что творится в лагере пиратов. Ничего особенного это не дало – был виден лишь буш и пара охранников с ружьями, которые никак не реагировали на наши призывы. Неподалеку была расчищена зона для костра, в котле тушилось мясо, донося до нас умопомрачительные запахи. Такавири тоже не было видно, несмотря на планы Быка сделать его нашим тюремщиком.
    Ничего не добившись, мы решили отдохнуть. Уже почти стемнело, там, на свободе, завели свою ночную песнь цикады. Обессиленные, все сели на пол и привалились к стенам нашего вынужденного укрытия, пытаясь задремать. По песку, который заменял пол, шурша, ползали многочисленные жуки и таракашки. Я кинула взгляд на подругу, в сумрачном свете мне был виден ее силуэт. Как раз в этот момент она дернула ногой, сбрасывая насекомое, и обреченно зажмурилась. Мне стало жаль ее. Ведь Катрина настоящая городская девушка. Все эти джунгли, опасности и приключения не для нее. Если мы выберемся из этой передряги, не думаю, что она когда-либо высунет нос даже за пределы Москвы.
    Подруга нежно положила голову на здоровое плечо Романа и прижалась к нему. Тот обнял ее и чмокнул в макушку. Я села рядом между Вадимом и Алексеем, воспользовавшись грубо сколоченными досками как опорой. Закрыла глаза и задремала.
    Разбудил меня какой-то неестественный хохот. Резко вскочив, словно от толчка, я в ужасе уставилась вперед, но ничего не увидела. На миг я подумала, что ослепла, но потом поняла, что в сарае, где нас держали, было очень темно, а "за окном" царила ночь. Справа послышался шорох – Пешехонов нашел мою руку в темноте и успокаивающе сжал ее.
    – Не бойся, – прошептал он. – Это гиены.
    Я сжала его руку в ответ. Наверно, он почувствовал мой страх, потому что все так же шепотом продолжил:
    – Знаешь, все это мне напомнило один бородатый анекдот… пошли как-то двое друзей в поход в лес… лежат ночью, любуются звездами…
    Мне уже стало смешно, и я захихикала.
    – Мы тут как на ладони, – вдруг громко слева произнес Вадим. – Нужно бежать, пока ночь. Тут всего двое охранников, мы сможем их одолеть!
    – Да ты с ума сошел, – возразил ему Томми. Было ощущение, что я одна спала, а остальные бодрствовали. – Даже если мы выберемся из сарая, идти по ночному бушу – это самоубийство.
    – Не хочется быть сожранной гиеной, – поежилась я.
    – Гиены считаются падальщиками, – ответил Том. – Но могут и на человека напасть, если голодны. Бывают даже случаи, когда львы подбирают добычу за ними, а не наоборот. Сейчас их наверняка привлек запах мяса.
    – Может, они слопают наших охранников? – с надеждой предположил Алексей.
    Снаружи послышались выстрелы, скулеж гиен и торопливый топот. Человек разумный, умеющий добывать огонь и стрелять из палки, вновь доминировал над неразумными животными.
    – Ребята, – раздался испуганный голос Катрины, – Роман весь горит!
    – У него могло начаться воспаление, – озабоченным тоном произнес Томми. – Нужно осмотреть рану.
    – Тьма такая, хоть глаз выколи! – подруга была в отчаянии. – Я ничего не вижу!
    – Я же говорю, нужно попытаться убежать, пока не поздно! – гнул свое Вадим.
    – Можно попытаться поднять суматоху, – предложил Алексей. – Нам нужны хоть какие-то медикаменты. Раз поднялась температура, значит, началось заражение.
    – Да они нас всех со злости пристрелят ночью! Говорю же, надо выломать пару досок и бежать, пока они дрыхнут.
    – Ты в этом так уверен? Бык пригрозил им смертной казнью в случае нашего побега. Не думаю, что они такие дураки, чтобы просто лечь спать. Наверняка, затаились неподалеку.
    – Повторяю, соваться в буш ночью нет смысла. До рассвета остался какой-то час, – сказал Том. – Мы увидим, что с раной Романа и решим, что делать. Я уверен, нас не будут держать тут до бесконечности.
    Я была с ним согласна. Человеческий глаз ничего не увидит в темное время суток – это время животных и суровой охоты. Вдалеке раздался раскатистый львиный рык, но не пробуждая, как было обещано Томом, а заставляя оцепенеть от страха. Львиный голос заставил нас почувствовать первобытный ужас, представить огромного хищника, вышедшего на охоту в тени своей сообщницы ночи. Даже Вадим умолк, не решаясь больше подбивать нас на неразумные подвиги.
    Том во всем оказался прав. Когда начало светать, он осмотрел плечо раненого и покачал головой. Багровый синяк расплылся вокруг пулевого отверстия, которое покрылось белесой коркой. При малейшем движении рана вскрывалась, и оттуда начинали сочиться кровь и сукровица. Искандерова ощутимо знобило, хотя уже становилось душно. Несмотря на ранние часы, в буш уже просочилась жара, характерная для этого периода года.
    Почти сразу же в лагере началось движение. Сквозь дыры мы смогли увидеть, как к костру выходит Бык, за ним Такавири, а следом вели Бориса и Ольгу… под дулом револьвера.
    – Это вообще обязательно? – недовольно спросил Борис, указывая на оружие и передавая здоровяку сумку, которую нес. – Вот твои деньги.
    – Меры предосторожности, – мерзко улыбнулся Бык. Он расстегнул сумку, тщательно изучил содержимое. Кивнул своим подельникам, и один из них отдал пистолет женщине.
    Они вместе подошли к нашему сараю. Звякнул замок, и дверь открылась. Ольга вошла первой. Мы посмотрели на нее как на спасительницу. И как же велико было наше изумление, когда она произнесла:
    – Эмилия, поднимайся, ты идешь с нами.
    – Эмилия? Но почему только она? – Алексей заподозрил неладное и встал, закрывая меня собой.
    – Потому что нам нужна только она, – сказала хрупкая Ольга и наставила свое оружие на Пешехонова.

Эпизод шестнадцатый
Этот новый мир

    Долина Инферин – Кения, 1858 год

    Большой Дом был построен на высоком холме между двух огромных каменных глыб. Он как будто возвышался над Долиной, указывая на то, что здесь живет главный человек народа Инферин – король. Это было самое большое здание во всей деревне, и состояло оно из нескольких этажей. Прямо из-под каменных плит, образующих основание дворца, фонтанами били источники чистой прохладной воды, искрящейся на солнце. Струи каскадами с грохотом обрушивались вниз в глубокий ров, отделяющий дворец от другой части Долины.
    Дом короля, словно чудесный сад, был украшен множеством разных растений. Густые заросли плюща сплошь обвивали строение из камня. Дикие цветы, поляной растущие у входа, издавали дивный аромат.
    Прямо под окнами с широким балконом расположилась просторная каменная площадь, в центре которой на постаменте стоял высокий Золотой Обелиск. Пиком своим он тянулся в чистое голубое небо, а над ним большим тяжелым шаром светилось и издавало тепло ненастоящее солнце. Вокруг него в хаотичном порядке, будто на невидимых нитях, повисли эллипсовидные и круглые земли.
    Народ Инферин издавна верил в свою многозначительность. Для них Обелиск являлся символом равновесия миров, которое хранила Долина на протяжении многих веков. Старики говорили, что пока стоит Обелиск, другие миры никогда не столкнутся, а люди из-за туманов будут жить и совершенствоваться. А значит, главная задача мироздания будет исполнена.
    Правда, простых людей это мало волновало. Они жили своими жизнями, особо не задумываясь о том, что за туманами есть что-то еще. Лишь редких обитателей Долины заботили подобные вопросы. Пытливые умы пытались объяснить происхождение их народа и доказать существование других цивилизаций, найти проход сквозь туманы, чтобы узнать, что же там на самом деле. Но таких было мало.
    У Обелиска была еще одна важная роль – он определял будущего короля. Все королевские сыновья, в определенный момент жизни, были обязаны пролить свою кровь на него. И только те, в ком Обелиск выявлял истинного короля, становились правителями.
    Оёлин стоял на соединительном мосту, перекинувшемся через ров. Неспокойно было молодому воину. Сквозь прозрачную толщу воды он сосредоточенно наблюдал за толстыми пестрыми рыбками, дерущимися из-за кусочков пищи. Бросая им еду, Оёлин пытался отвлечься от тяжелого бремени, обрушившегося ему на голову.
    Он был одним из воинов Братства Охраны Короля, его защитником и верным стражем. Уже не раз он попытался объясниться перед правителем и рассказать то, что показала ему Видящая. Но король лишь устало качал головой, свято веря в преданность Совета Шестерых. И даже внезапная смерть одного из них не заставила его задуматься. Главный старейшина, подлец, убедил короля, что младший сам ушел в туманы, нарушив все данные им клятвы. Оёлин не обладал красноречием Главного и никогда не отличался многословием, поэтому все, что ему оставалось, это до последнего служить королю. Он был готов подставить себя под стрелы, которые, так или иначе, скоро полетят в его спину.
    Среди остальных воинов ходили слухи о том, что кто-то из его названных братьев уже на стороне Совета Шестерых. Это означало лишь одно – промедление опасно, и верить больше никому нельзя.
    Оёлин решительно поднялся вверх по ступеням, подошел ко входу в здание. Едва заметным кивком его поприветствовала стража. Он прошел внутрь и остановился у одной из колонн в пустом тронном зале. Вдруг послышался испуганный крик. Оёлин помчался в царские покои, опасаясь, что не успел, и произошло худшее.
    Он распахнул двери и увидел короля. Тот стоял возле кроватки малышки, защищая ее грудью. Над ним высился один из воинов братства. Сегодня была его очередь охранять правителя. В руке у воина был огромный широкий нож. Оёлин успел лишь прыгнуть в их сторону, когда предатель опустил руку, и нож с хлюпаньем вонзился королю в живот. Оёлин с криком оттолкнул воина от короля и выхватил из ножен в точности такой же нож.
    – Остановись, Оёлин, – крикнул ему воин, – я исполняю дело Шестерых.
    – Ты исполняешь черное дело неверных, – сквозь зубы ответил ему Оёлин и пошел на него с ножом.
    – Так ты против Долины? – спросил тот, удивляясь.
    – Я против зла.
    – Тогда ты тоже умрешь, – ответил воин и бросился на нового врага.
    Они боролись недолго. Оёлин был лучшим в своем роде. Он нанес пару точных ударов кулаком в голову, на которые его более медлительный противник не успел ответить. Тот, оглушенный, упал на колени, не в силах подняться. И тогда Оёлин не без сожаления проткнул ножом его грудь. Потом подбежал к королю, который, цепляясь пальцами одной руки за кроватку ребенка, лежал на полу и держался за живот другой.
    – Я не поверил тебе, – прохрипел король. Лицо его искажала гримаса боли, на губах выступила кровавая пена. – Ты должен унести маленькую принцессу. Скорее. Иначе они скоро придут за ней.
    – А как же вы? – коротко спросил Оёлин, ни единым мускулом лица не выказывая своего горя.
    – Мне уже не помочь. Спаси мою дочь, – и король без сил закрыл глаза, уверенный, что его ребенок будет жить.
    Оёлин прислонил ладони к груди правителя, в том месте, где перестало биться его сердце, потом поднял руки к небу и опустил голову. Так он отдал дань своему королю, отпуская его душу в другой мир.
    Воин знал все входы и выходы из дворца. Идти с ребенком через главные двери означало верную смерть. Воин завернул тельце малышки в теплые одеяла и уверенно пошел к стене. Он знал, что там есть старый потайной ход, о котором знали лишь самые посвященные. Ход должен был вывести его из дворца к горе. Там он сможет на время скрыться и перевести дух. Следовало ожидать, что Совет, уверенный в том, что дело сделано, прибудет в скором времени. Поэтому он незамедлительно поднял полог ковра на стене и нажал на рычаг. Дверь с мерзким скрипом отворилась. И Оёлин, притворив ее за собой, насколько это было возможно, быстро пошел по узким проходам вперед.
    Секретный путь вывел прямо к подножию горы. Его ожидал долгий подъем, и поэтому нужно было подготовиться. Оёлин увидел стадо коз, пасущихся неподалеку. Он положил малышку на мягкую сухую траву и надоил козьего молока в кожаный бурдюк, который предусмотрительно захватил с собой. В тропическом лесу он собрал с плантаций бананы и финики. И, никем не замеченный, направился к домику Видящей.
    Тяжело было неопытному человеку управляться с ребенком. Малышка плакала, писалась и не желала лежать в мокрых пеленках. Оёлин готов был три раза подняться на гору и обратно, лишь бы в его руках не было этого капризного свертка. Малышка задерживала их путь. А ведь за ними наверняка уже установилась погоня.
    Оёлину понадобился целый день на тот участок горы, который он обычно одолевал за треть этого времени. Вскоре он заметил, что за ним ведется слежка. Он чувствовал за спиной чужой взгляд. Когда стало невмоготу терпеть напряжение от ожидания, Оёлин сел на корточки возле ручья. Отложил ребенка чуть поодаль и сделал вид, что пьет воду. Сам при этом медленно вытаскивал оружие из-под ремня.
    – Держи свой нож при себе, – услышал он голос одного из братьев, такого же хранителя короля, как и он сам. Оёлин обернулся и поднялся в полный рост.
    – Ты же знаешь, что тебя и принцессу приказано поймать? – уточнил воин.
    – Я буду драться до последнего.
    – Совет Шестерых только и ждет, чтобы объявить себя правителями Долины. У тебя нет шанса выжить. Они уже все давно решили. Тебя объявят убийцей короля и прилюдно казнят.
    – Совет Шестерых уже давно стал Советом Пятерых, – уточнил Оёлин, – неужели, брат, ты не видишь, к чему это все ведет? Дай мне уйти своей дорогой.
    – Но куда ты пойдешь? – кажется, воин не намерен был останавливать брата и даже переживал за него. – Здесь негде прятаться. Тебя все равно однажды найдут.
    – Я уйду в другой мир. Сама Видящая просила меня спасти девочку. И я делаю правое дело.
    – Другого мира нет, это лишь старые сказки. И я должен привести тебя назад или убить. Прости.
    Воин встал наизготовку и достал свой нож. Оёлин не торопился начинать поединок.
    – Ты можешь спасти принцессу, – сказал он, даже не притрагиваясь к рукоятке. – Долиной должен править лишь тот, чью кровь принял Золотой Обелиск. Иначе горе всем нам.
    – Но маленькая девчонка не может стать королевой!
    – Я знаю, – честно признался Оёлин. – Но Видящая сказала, что нужно сделать так. А она знает всё. Кто ты, чтобы спорить с ней? Сердца советников покрыл мрак. Они не принесут радости народу Инферин. Пойдем со мной. Помоги мне вынести девочку из Долины.
    Оёлин видел, как брат-хранитель раздумывает над его просьбой, и понял, что ему не хочется совершать напрасное убийство. Еще немного тот колебался, но вскоре убрал нож и скрестил руки на груди.
    – Хорошо, я помогу тебе. Младший из Шестерых был моим родственником. И я не верю в его нелепую смерть. Он не хотел уходить в туманы, и всегда был верен королю.
    На том и порешив, они отправились в путь. Вдвоем покорять гору было гораздо веселее. Теперь гул демона под ногами не пугал и почти не был слышен. А ребенок уже не казался Оёлину такой обузой. Спустя пару часов полил дождь. Тропический лес наполнился влагой. Оёлин посмотрел на девочку – она спала, а мелкие капельки падали ей на лицо. Только сейчас воин заметил, как прекрасна принцесса. Как могли люди из Совета Шестерых задумать уничтожить это создание? У кого поднялась бы рука?
    Оёлин знал, на что идет – в Долине закон был суров. Преступать правила инферинцев, которые установил правитель, было запрещено под страхом смерти. Если же к власти придет Совет, можно и не надеяться, что бегство с королевским ребенком сойдет им с рук.
    После дождя пришлось сделать вынужденную остановку. Земля была скользкой, и каждый шаг давался с трудом. К тому же нужно было просохнуть, потому что дальше будет холодно. Оёлин знал, если мокрое тело попадет в зону ледяного огня, то вся одежда станет такой же и обожжет все тело и выстудит душу. Еще одна ночь прошла на подъеме. Оёлин волновался, что за ними отправят еще кого-нибудь, но опасения его были напрасными. Просохнув и выспавшись по очереди, они еще проворней стали подниматься наверх. Быстро прошли вересковую пустошь, преодолели плато, и вышли к холодному пику. Брат-хранитель с интересом отломил кусочек ледяного огня и тут же бросил его, боясь обжечься. Он был здесь впервые, и все ему было необычно. Он набирал воздух в легкие, и выпускал с удивлением, разглядывая пар, который выходил из его рта. Оёлину, все это было уже не в новинку.
    – Надо спешить, брат, – сказал он, и его друг согласно кивнул.
    Когда они подошли к дому Видящей, та стояла у дверей, словно поджидая их.
    – Ты пришел, Оёлин! – воскликнула она и заторопилась позвать Аюн. – У нас уже все готово.
    Она взяла из его рук младенца, и на лице ее появилась улыбка. Воин Братства с подозрительным интересом рассматривал странную старуху и будто сомневался в ее силе. Она, чувствуя его взгляд, обернулась к нему.
    – Не волнуйся, воин, ты делаешь правое дело, а я не сошла с ума. За туманами есть другой мир. Он куда больше нашего. Уж можешь поверить мне. Я сама была там. Правда, было это очень давно. Однажды у этой маленькой девочки появятся дети, а у ее детей еще дети, и так будет до тех пор, пока не родится маленький принц.
    Воин Братства с интересом слушал рассказчицу и верил ей.
    – Я пойду с Оёлином и помогу ему в его деле! – вызвался он.
    – Нет, – не согласилась с ним Видящая. – Ты вернешься обратно. Но и твое дело, хоть оно и не будет таким опасным, тоже правое. Ты должен рассказать народу Инферин, что однажды принц возвратится на законный трон. Золотой Обелиск примет его и для Долины наступит новая эра.
    – Как можешь ты знать это?
    – Я многое знаю. Жаль только, что не все помню, – глухо рассмеялась старуха, – иди и поведай миру, что к ним придет принц, пусть не забывают об этом и всегда верят.
    И в этот миг из-за деревьев раздался боевой клич. "Не успели!" – пронеслось в голове у Оёлина. И он встал на защиту малышки, которую Видящая все еще держала на руках. Из дома выскочила Аюн. Она вскрикнула, когда увидела, что с разных сторон к дому подбираются несколько воинов. Один из них был уже так близко, что Оёлин ощетинился ножом в его сторону. Пришелец, недолго думая, замахнулся для удара. Оёлин с легкостью отбил его и сам пошел в наступление.
    – Бери малышку и беги к скале, – крикнула Видящая Аюн. Та, не говоря ни слова, повесила на плечи огромную суму, взяла на руки ребенка и помчалась к тропке, ведущей в пещеры. Ей наперерез кинулся один из воинов. Аюн вскрикнула и едва успела отскочить в сторону. Друг Оёлина налетел на него сзади и повалил. Еще трое или четверо разом набросились на самого Оёлина. У него была раскровавлена щека от легкого пореза, но он продолжал защищаться и нападать. Одного положил почти сразу. Второй и третий не давали ему спуску, нанося несерьезные раны с разных сторон. Четвертый воин кинулся к Видящей. Но та выпустила из ладони яркий голубоватый свет, который, едва коснувшись нападавшего, сразил его наповал. Все вдруг замерли и воззрились на нее. Оелин увидел, как глаза старухи засветились необычным голубым цветом и сам в ужасе отпрянул в сторону. Но она даже не обратила внимания на его смятение. Один за другим от ее лучей пали предатели Братства Охраны Короля. Когда последний воин оказался на земле и затих после предсмертной агонии, без сил упала и сама старуха. Оёлин подбежал к ней и позвал:
    – Ваэммэ!
    Видящая пришла в себя и чуть слышно прошептала:
    – Слушай внимательно, Оёлин! Исполни свое предназначение! Догони Аюн в пещерах. Она знает, как выйти к порталу. Как только нога твоя коснется мира за туманами, забери у нее кольцо. Оно должно храниться в твоей семье, пока в том мире не родятся новый принц и новая Видящая. Пройдет много лет, ты умрешь. Когда будет нужно, кольцо приведет к ней одного из твоих потомков, а она сама найдет принца. Вместе они придут в Долину и спасут ее от угнетателей. Всегда храни эти знания и не забудь передать их своим детям. Это самое важное в твоей и их жизни.
    – Но ты так слаба, ваэммэ,– воскликнул Оёлин, – я не могу оставить тебя одну!
    – Со мной все будет в порядке, у меня тоже есть, для чего жить, – заверила его Видящая. – Я должна дождаться новую себя и направить по ее истинному пути. А теперь беги, молодой воин, иначе Аюн уйдет так далеко в пещеры, что тебе уже никогда не найти ее, и тогда моему пророчеству не сбыться.
    Оёлин тяжело вздохнул, но послушался наставницу и бросился к уже знакомой ему тропе. Его брат-хранитель помог старухе подняться на ноги и усадил ее на скамью возле дома.
    – Иди и ты. Неси людям благую весть, – проскрипела она с благодарностью во взгляде.
    – Но как я объясню Совету Шестерых, что случилось здесь? Они убьют меня, когда узнают.
    – Им и не нужно знать всю правду. Скажи Совету, что нет в Долине больше ни маленькой принцессы, ни воина, защищавшего ее. Но помни, что однажды свершится мое пророчество и истинный король вернется, а новая Видящая, наконец, исполнит свой завет и спасет миры.

    Дикая саванна оглашалась звуками ритуальных песнопений гордого и воинственного племени масаев. Ритмичные напевы хора сопровождались дикими прыжками и покачиваниями головой и бедрами из стороны в сторону. Один солист напевал основную тему, а другие вторили ему, томно прикрыв глаза и наслаждаясь своей мелодией.
    Молодой русский ученый сидел рядом на траве и следил за ритуалом, занося заметки в большую тетрадь. Это было его первое путешествие в Африку. Его записи уже занимали стопку листов, но он был уверен, что еще многое почерпнет здесь. Ему будет, что поведать миру о народах, населяющих эту обширную землю.
    Пока он искренне наслаждался дикими танцами и клонящимся к горизонту солнцем, к ним подходили двое. Ученый увидел их и даже вскочил с места, не поверив своим глазам. Светловолосый крепкий юноша с несвойственной народам Африки белой кожей и маленькая девочка, чумазая и худенькая. Завидев костер и людей, они устремились к ним. Оба были измождены и изранены, с сильно покрасневшей кожей. Ученый вскочил со своего места и побежал к ним. Масаи остановили ритуал и бросились за ним следом. Пришельцы увидели спешащих к ним людей и со слезами на глазах упали на колени, не в силах идти дальше.
    – Помогите, – прошептала девочка, закрывая глаза и протягивая ему сверток, который все это время держала в руках. Когда он взял его, малышка вздохнула, будто сняла с себя тяжелую ношу и упала в беспамятстве. Губы ее, потрескавшиеся и сухие, говорили о том, что она много времени провела без воды. А тело, исцарапанное, грязное и в синяках, словно ей многое пришлось пережить.
    Ученый развернул незатейливый сверток и удивился еще сильнее. Из-под грязного тряпья на него глядели большие карие глаза младенца. Он увидел чужого человека, испугался и заревел в голос. Его плач огласил пустынные земли масаев. Мальчик, что пришел с ними, подошел ближе, едва не теряя сознание. Он схватил ученого за руку и, опустив голову, чтобы отдышаться, прошептал:
    – Нам нужна ваша помощь.

Эпизод семнадцатый
Таинственные манускрипты

    Кения, август 2015 год

    Сказать, что поведение Кулагиных нас удивило, значит, не сказать ничего. Они всегда казались милыми людьми, чуть помешанными на древности и артефактах. Я никак не могла предположить, что они будут злодеями в нашей истории. Это так озадачило меня, что я и придумать не могла, что делать дальше. Пистолет, направленный на Алексея, тоже весьма мешал сосредоточиться.
    – Никуда она с вами не пойдет, – сказал Пешехонов, придерживая меня рукой, чтобы я не успела совершить какую-нибудь глупость.
    – Уйди с дороги! – крикнула Ольга, бешено выпучив глаза. – У вас нет выбора! Либо вы сейчас же отдаете мне провидицу, либо я всех убиваю и забираю ее сама!
    Борис тоже вошел внутрь с оружием в руках. Пираты замерли снаружи в ожидании. Даже Бык замолк, издалека наблюдая за происходящим.
    – Постойте, постойте, – никак не мог прийти в себя Вадим, – это что, все игра какая-то? Подстава? Нас снимает скрытая камера? Какая, к черту, провидица? Что вообще происходит?
    Его вопросы остались без ответов. Алексей и я переглянулись. Мы оба подумали об одном и том же – вот, кто были та женщина из подвала, в котором Бык держал меня в заточении. Но я никак не могла понять, зачем ей это было нужно.
    Алексей медленной поступью направился к Ольге, глядя ей прямо в глаза.
    – Оля, ведь вы не хотите делать этого? Ведь так? Отдайте мне пистолет. Мы выберемся и вместе поедем в Долину. Вы же понимаете, что перегибаете палку?
    Бык предупреждающе поднял руку, и его приспешники вцепились в ружья, готовые в любой момент пустить их в ход.
    – Чего вы хотите? – продолжал беседу Алексей, проникновенно глядя на чету археологов, стараясь незаметно приблизиться к ним. – Стать первооткрывателями? Так это не проблема, мы всему миру скажем, что это ваше открытие.
    – Ни шагу дальше, Пешехонов! – жестко сказала Кулагина. – Мы не для того всю ночь гнали до Найроби и обратно за деньгами для выкупа, чтобы тут болтать с тобой по душам!
    Борис резким щелчком перезарядил оружие, и все вздрогнули. Но фотокор не желал сдаваться. Он приподнял руки и спокойным голосом повторил:
    – Отдайте мне пистолет.
    Алексей сделал еще один шаг вперед, и тут раздался выстрел. Я зажмурилась. Пешехонов отпрыгнул назад, задев меня, и мы вместе повалились на землю. Вадим и Томми отскочили, спинами прислонившись к стенам амбара. Катрина испуганно прижалась к Роману. Оказалось, Борис предупреждающе выстрелил в воздух, попав в потолок сарая. Пуля, на наше счастье, не срикошетила, а прошла в одну из многочисленных дыр. Кулагин виновато втянул голову в плечи под грозным взглядом жены.
    – Следующая пуля полетит в любого из вас, – сурово пообещала Ольга, пытаясь замять оплошность мужа. – Эмилия, без тебя у них еще есть шанс выбраться из этой передряги. Решай сама, желаешь ли ты смерти своим друзьям или пойдешь с нами добровольно?
    Я осмотрелась. Все эти люди ни в чем не повинны. Они не должны были страдать из-за моего предназначения. И только я виновата во всем. Нужно было сразу послушаться Алексея и, бросив все, поехать с ним в Кению вдвоем. Но, бог мой! Какая я была глупая.
    Я поднялась и уверенно направилась к ученым.
    – Стой, Эмилия! Что ты делаешь? – забеспокоился Вадим и дернулся в мою сторону.
    На него тут же направилось дуло пистолета Бориса.
    – Простите… простите, что втравила вас в эту историю, – сказала я, повернувшись к друзьям. – Мы не случайно здесь. Мне очень жаль, что не рассказала вам обо всем раньше. Но вы бы все равно не поверили.
    – Эмилия, не стоит… – начал было Алексей, но я перебила его.
    – Расскажешь им все сам. Я ухожу с этими приятными людьми.
    Я попыталась улыбнуться и еще раз оглядела всех, будто вижу их в последний раз. Моя любимая подруга с синяком на скуле, дрожащая, как осиновый лист. Роман, человек, который всегда поддерживал меня и поднимал самооценку. Томми, мальчик с живым взглядом и умной головой. Алексей – мужчина, которого я люблю. И Вадим… мой жених.
    Я видела, как у Пешехонова в голове роятся мысли. Он пытался придумать, как исправить ситуацию, но не мог. Он готов был броситься в самое пекло, чтобы защитить меня, поэтому пришлось остановить его.
    – Нет, Лёш! Не нужно! Постарайтесь спастись сами! – последнюю фразу прошептала, чтобы снаружи не услышали.
    Я повернулась к выходу и дала Борису вывести себя из сарая. Пираты сопроводили нас до джипа, на котором приехали ученые. Когда мы забрались в машину, Бык просунул лицо через окно и злорадно ухмыльнулся:
    – Прощай, блондиночка. Не бойся, твои друзья будут в сохранности. Разве что отрежу пару пальчиков твоей симпатичной подружке, чтобы доказать родственникам, что она у меня. Я человек простой, отпущу всех, как только мне за это заплатят.
    Я передернулась, представляя себе бедную Катрину и моля бога, чтобы друзьям удалось сбежать раньше, чем этот садист начнет свои экзекуции.
    – Надеюсь, ты сгоришь в аду, – сказала я Быку и закрыла окно так быстро, что он едва успел убрать голову.
    Ольга села за руль, а Борис рядом со мной, держа под прицелом своего револьвера. Машина тронулась, и я напоследок оглянулась на буш и амбар, в котором томились мои несчастные друзья. У костра неподалеку стоял Такавири. Он проводил меня своим вечным взглядом. Большой и сильный, в руках ружье. Мне показалось, что он едва заметно кивнул головой, будто хотел успокоить и подбодрить. Но, скорее всего, мне просто хотелось, чтобы это было так. Он оставался моей последней надеждой.
    Мы выехали на дорогу и помчались прочь от этого места. Я не сдерживала слез. Ехали молча недолго. Ольга начала разговор.
    – Мы не причиним тебе зла, пока ты слушаешься нас, – сказала она, – нам нужно только открыть Долину Инферин.
    – Откуда вы знаете о ней? И зачем вам все это? – спросила я сквозь слезы.
    – Чуть более двадцати лет назад на одной из конференций по истории археологии мы познакомились и подружились с премилым стариком. Спустя год добрых отношений он рассказал, что в его семье хранятся древние документы, доказывающие существование в кенийской саванне перехода в другое измерение. Он уверял нас, что его род ведет свое начало от жителей некой Долины Инферин.
    Если бы не плачевность ситуации и не пистолет у меня под боком, то можно было подумать, что ничего не случилось. И Ольга рассказывает мне одну из своих занимательных историй, как сотни раз до этого. Борис перехватил инициативу у супруги и продолжил рассказ. Он объяснил, что они с женой свято верили в существование параллельных миров и отдали их изучению половину своей жизни. Благодаря этому знакомству удача, наконец, улыбнулась им.
    – Ты, наверное, уже догадалась, что это был Андрей Семенович Пешехонов – дед Алексея.
    Кажется, эта парочка, как и многие непризнанные злодеи, безумно хотела выговориться. Еще бы, столько лет таиться и вынашивать преступный план, не смея открыться ни одной душе. Впрочем, мне это было только на руку, и я изобразила живой интерес. Они тут же стали вываливать на меня потоки сведений.
    Почуяв сенсацию, Кулагины все больше пытались сблизиться с дедом Лёши, чтобы получить доступ к дневникам, передававшимся в его семье от отца к сыну. И, в конце концов, тот дал на них посмотреть. Там говорилось о народе Инферин, хранивших тайну мироздания. Считалось, что Долина – это своеобразный карман в пространстве, соединяющий параллельные миры между собой. Инферинцы, поддерживая существование Долины и Золотого Обелиска, на протяжении многих веков сохраняли реальности от столкновения между собой.
    – Вам не кажется, что это уж слишком похоже на сказку?
    – По преданию той Долины, для поддержки Обелиска богами была выбрана Провидица. В тех старых манускриптах ее называли по-разному… Смотрящей или Видящей, – вдохновенно делилась Ольга, проигнорировав мой вопрос, – в одном из текстов говорится, что "она рождается вновь и вновь, дабы стеречь покой и благополучие миров" Возможно, именно отсюда возникла легенда о птице Феникс, которая возрождается из пепла. Но это лишь мои предположения.
    – И кто тогда я во всей этой истории?
    – Ты еще не поняла? – засмеялась Ольга, как добрая бабушка, рассказывающая внучке сказку на ночь. – Ты и есть та самая Видящая! Алексей же должен был тебя защищать и привести в Долину.
    – К вашему сведению, Видящая в Долине Инферин уже есть. Она приходит ко мне во снах.
    – Именно так ты получаешь свои откровения? – спросила Кулагина. – Бык говорил, что ты что-то бормотала во сне, когда мы тебя похитили. Но мы так и не смогли выведать ничего стоящего.
    Услышав эти слова, я попыталась вложить в свой взгляд как можно больше презрения к ней и все ждала, когда она посмотрит в зеркало дальнего вида. Но Ольге было не до раскаяний. Что ей до того, что она столько дней удерживала человека без воды и бутербродов? Она уже торжествовала и мысленно купалась в лучах славы.
    – Мы наконец докажем всему миру, что были правы! Это будет поворот в изучении науки и религии. Все узнают наши имена!
    – Вы сумасшедшие, – резюмировала я.
    – Может быть. Но, однако, как видишь, ваша встреча с Алексеем, описанная в дневниках веками ранее, уже сбылась!
    – Видимо, вы не все читали! Я должна привести принца, которого много лет назад лишилась Долина, точнее, его далекого потомка! И принц этот, кстати, сидит сейчас в вонючем сарае.
    – Принц? – переспросила Ольга. – У меня нет про него никакой информации. Я знаю лишь, что ты должна вернуться в Долину, чтобы поддерживать Обелиск. Ну и кто же, по-твоему, принц?
    – Пешехонов! Тот самый, в кого вы так рьяно тыкали пистолетом! Думаете, для красного словца было написано, что он должен пойти со мной?!
    Я вдруг осознала, что если мы не заберем Алексея, то мое путешествие в Долину станет бессмысленным. Что бы ни говорили Ольга и Борис, без принца там делать нечего.
    – Прошу вас, вернемся и заберем его с собой. Давайте вызовем полицию! И потом поедем в Долину вчетвером, когда остальные мои друзья будут в безопасности.
    Борис покачал головой.
    – Нам нет дела до какого-то принца. Нам нужно раскрыть Долину и доказать наши теории. Изучить этот Обелиск. Остальное не наше дело.
    Ольга, следя за дорогой, закивала головой, соглашаясь со словами супруга. Я вскипела от злости.
    – Никуда я вас не поведу! К тому же мне все равно не известна дорога. Такавири вел нас. Только он знает, где проход в этот ваш временной карман.
    – Такавири настроил джи-пи-эс на необходимую точку. Поэтому мы приблизительно знаем, куда нужно направляться. Но ты должна показать нам, где находится проход в другое измерение. Так говорят манускрипты Пешехонова-старшего.
    – С чего вы взяли? Манускрипты могут говорить, что угодно. Алексей тоже был удивлен, но я действительно ничего не знаю. Я росла в простой семье, где самым необычным событием мог стать приезд трезвого Деда Мороза на Новый год.
    – Предок Пешехонова писал, что вышел из Долины вместе с девочкой по имени Аюн, которая была воспитанницей Видящей и, похоже, обладала тем же даром, что и у нее. Твой род наверняка пошел от нее, – размышляла Ольга.
    – А род Пешехоновых происходил от некоего Оёлина, которого нашли в кенийской саванне и усыновили русские ученые, переименовав в Олега. Он писал в дневнике, что их с Аюн разлучили, и сколько бы он ни искал ее, так и не смог найти, – говорил Борис, наконец, опустив пистолет.
    Это была новая для меня информация, но удержаться от возмущения было невозможно.
    – Так это вы украли дневники у Алексея?
    – Признаться, это было непросто, он все время их прятал в разные места. Даже арендовал банковскую ячейку, – недовольно произнес Кулагин. – Мы уже довольно долгое время следили за ним.
    – Зачем же вы выпустили меня из подвала? Дали бы сгнить там. Все равно собирались убить меня, уморив голодом?
    – Что? – произнесла Кулагина. – Мы вовсе не собирались морить тебя голодом!
    – Однако ваш дружочек позволил себе некоторые вольности в этом плане!
    На минуту воцарилось молчание. Мне даже показалось, что этим двум изуверам стало стыдно.
    – Мы хотели всего лишь припугнуть тебя, вызнать информацию про кольцо, – оправдывался Борис. – Пешехонов ослабил бдительность, и нам удалось, наконец, выкрасть дневники. В них говорилось, что только ты сможешь открыть проход, поэтому мы тебя отпустили.
    – Я лично позвонила в полицию и сообщила, где ты, – призналась Ольга, напрасно пытаясь обелить себя.
    – Зачем только дед Алексея раскрыл вам все это? Неужели он не догадывался о ваших планах?
    – О! – воскликнула Ольга. – Андрей как раз довольно быстро пришел в себя и догадался, что наша задача открыть Долину всему миру. Он сразу же исключил нас из списка своих гостей, запретив даже приближаться к нему и внуку. Алексей тогда еще был в том нежном возрасте, когда пешком под стол ходят.
    – Мы затаились, не прекращая тайную слежку, и ждали нужного дня! – расписывал ее муж. – Заводили знакомства, раскидывали свои сети. И как видишь, не зря.
    – Однажды богатому мальчику Вадиму Надежнецкому пришла в его лихую голову идея организовать экспедицию в Кению! – радовалась Кулагина. -Прекрасно! А тут еще мы узнаем, что к нему на службу поступает наш подопечный Алексей Пешехонов. Далее новости еще лучше – он находит Видящую! Ну а дальше все как по маслу! И что же теперь мы имеем! Ты у нас, место, обозначенное Такавири, скоро появится перед нами. Долина Инферин наконец-то будет открыта! И кем?!
    – Нами! – радостно выкрикнул Борис и хлопнул в ладоши.
    Мне стало страшно. Кажется, эти люди здорово повредились рассудком. Я попыталась внять остаткам их разума, если он вообще хоть когда-то имелся.
    – Вы действительно никогда не задумывались над тем, что если Долина столько веков была сокрыта от чужих глаз, то и сейчас вам никто не даст предать ее существование огласке?
    – Кто же помешает нам? – удивился Борис.
    – Народ Инферин, например? – предположила я. – Или Создатель? Или само провидение? Да вариантов сколько угодно.
    – А ты не подумала, может быть именно нам предназначено открыть правду всему миру? – возразила Ольга, и я поняла, что спорить с фанатиками бесполезно. Они все равно будут гнуть свою линию.
    – Послушай, – вдруг ласково заговорил со мной Борис. – Чего тебе стоит, детка? Просто покажи нам путь. А мы потом впишем твое имя в наши труды.
    – Очень надо, – открестилась я.
    Мы выехали с узкой дороги на огромную открытую территорию. У меня создалось впечатление, что местность мне знакома. Хотя я точно никогда раньше здесь не бывала. Да и вообще все это казалось каким-то чересчур длинным дежавю. Ольга мчала нас по кочкам и усиленно вглядывалась в пыльное марево впереди. Она как будто ожидала набрести на указатель, на котором будет написано: "Уважаемые посетители, вход в Парк "Долина Инферин" ждет вас за поворотом у той самой кочки вон за тем самым деревом. Просим Вас на протяжении всей экскурсии вести себя прилично и не бросать мусор в неположенных местах". Я даже улыбнулась своим мыслям. Ольга пару раз посмотрела по сторонам, а потом на свой навигатор.
    – Мы приехали, – вдруг сказала она и заглушила двигатель.
    Кулагины вышли из машины и вытолкали меня. Мы осмотрелись. С одной стороны виднелась полупустая высохшая саванна, с другой – лес деревьев с едко-зеленой листвой. И никакого указателя на то, что здесь есть ход в другие измерения.
    – Куда идти? – спросил меня Борис.
    – Откуда мне знать? – огрызнулась я. – Я здесь еще не бывала.
    Бросила быстрый взгляд в сторону леса. Эту ровную посадку из трех-четырех деревьев в ширину, даже сложно было лесом-то назвать. Если приглядеться, то сквозь листву можно было увидеть ровную поляну с невысокой травой. Ольга пошла в том направлении и потянула меня за рукав.
    – Я туда не хочу, – заартачилась я. – Томми сказал, что в бушах живут опасные животные.
    Но меня никто не слушал. Мы без труда прошли сквозь деревья. И только теперь моему взору представилось странное сооружение. Прямо перед нами, посреди поляны, окруженной леском, на природной базальтовой плите стояли узкие, метра три-четыре высотой, каменные глыбы. Они напоминали мне столбы, которые держат своды зданий. Только крыши здесь не было.
    – Похоже на Стоунхендж, – заметил Борис и отправился полюбоваться на строение.
    Мы вошли внутрь круга. Мое кольцо вспыхнуло зеленым светом и тут же погасло. Мы молча ждали – вдруг что-то случится, но ничего не происходило. Сомнений быть не могло, это и был путь в Долину Инферин. Я огляделась. Ничего, что могло бы мне подсказать, как открыть заветную дверцу.
    – Прикоснись рукой к центру круга, – сказала Ольга и указала на плиту. – Такавири говорил, что так сделала предыдущая Видящая.
    Я опустилась на корточки. Плита заросла травой и мохом, сквозь нее еле-еле просвечивались линии, составляющие часть какого-то древнего рисунка. Я прикоснулась ладонью к камню. Как и следовало ожидать, проход не появился.
    – Может, все это бред? – спросила я. – Я не чувствую здесь ничего, кроме головокружения. Хотя это скорее от голода, стрессов и неприятной компании.
    – Ах ты! – разозлился Борис и замахнулся на меня рукой, а я отшатнулась, прикрывая лицо.
    И тут послышался звук, который пронял до костей. Тот самый, который испугал нас прошлой ночью. Жуткий звериный рык где-то совсем рядом. Мы резко повернулись и во все глаза стали вглядываться в ближайшие кусты. И тогда из-за дерева медленно и вальяжно выплыл на поляну царь зверей – лев. Он смотрел на нас желтыми искрящимися глазами и порыкивал, обнажая жуткие клыки. При этом нос его так умильно морщился, что если бы дело было в зоопарке, то я, наверное, с удовольствием посюсюкала бы над ним. Но нет, его не отделяла от нас ни одна преграда. И мне было не до шуток и не до любви к животным. Оцепенение сковало меня. А тем временем мощное, большое и вместе с тем гибкое тело зверя приближалось к нам. Лев переступал лапами осторожно и тихо, как будто вовсе не касался земли. При его весе это казалось нереальным.
    Вдруг над моим ухом я услышала резкий и истеричный выкрик Ольги:
    – Бежи-и-и-м!
    И только тогда я смогла совладать со своим телом и, резко дернувшись в сторону, помчалась к машине. За мной бросились Ольга и Борис. Но не тут-то было – лев кинулся вслед за нами. Борис попытался выстрелить в него из пистолета, но тот грациозно прыгнул вперед и на лету вцепился ему в руку.
    – Ааа! – закричал от боли мужчина. Я похолодела и остановилась. Но Ольга схватила меня за руку и потащила вперед, оставляя супруга на съедение животному. Последнее, что я видела, это как лев мертвой хваткой вцепился в горло Бориса и перекусил ему трахею.
    – Кошмар, какой кошмар, какой кошмар, – я повторяла, еле дыша и с трудом переставляя ноги. За деревьями уже белел бок нашего джипа. Это дало мне надежду на спасение. Я никогда в жизни не бегала с такой скоростью. Я надеялась, что льву будет достаточно одной жертвы, хотя бы до того времени, как мы доберемся до машины и скроемся в ней. Но вопреки моим ожиданиям, царь зверей бросил растерзанный труп и снова погнался за нами, ловко маневрируя между деревьями. Ольга, забыв и о Долине и об известности, огромными прыжками летела передо мной к машине. И вот позади, точно за моей спиной, как в страшном сне, я услышала тяжелую и уверенную поступь зверя. Это было невыносимо страшно! Я споткнулась, упала плашмя на землю и, закрыв лицо руками, перестала дышать. Эти секунды длились для меня вечно. Я будто чувствовала, как напрягаются сухожилия льва на задних лапах, когда он приготовился к прыжку. И ощутила движение ветра, когда он взмыл надо мной и своей упитанной тушей плюхнулся на спину бежавшей впереди меня Ольги. Я увидела, как женщина упала под его мощью и стукнулась грудью и подбородком о землю. Послышался характерный хруст. Голова женщины запрокинулась назад до упора, а потом, отскочив от спины, словно волейбольный мяч, упала лицом в лужу, расплескав грязь и кровяные брызги по сторонам. Можно было не сомневаться, что она мертва.
    Ничего не соображая, я села на колени. Бежать было некуда. Впереди, почти прямо передо мной, стоял наш джип, но путь к нему преграждал огромный озлобленный лев. Он смотрел на меня и двигал длинным хвостом из стороны в сторону, задевая свои лоснящиеся бока. Я уже не могла рационально мыслить, и была на грани помешательства. Я протянула руку вперед, к его окровавленной морде, и прошептала:
    – Не надо! Не надо, пожалуйста.
    Лев осмотрелся по сторонам, понюхал воздух, и сел метрах в пяти от меня. Потом, как ни в чем не бывало, принялся умываться, словно огромный кот. Я опешила. Рука моя все еще была протянута вперед, как у каменной статуи. Лев снова встал на четыре лапы и не спеша подошел к моей руке. Я зажмурилась, но руку не убрала. "Это конец", – подумала я и приготовилась к худшему. Вдруг к моей ладони прикоснулось что-то мокрое и шершавое. Я приоткрыла один глаз и с ужасом увидела перед собой львиную морду. Подвижные мышцы придавали ему почти человеческое выражение. Казалось, зверь утешал меня. Он с интересом обнюхал мою руку. Потом прижался к ней носом и уставился на меня желтыми глазами.
    У матери Катрины жила старая кошка. Когда я приходила к ним в гости, она подбегала ко мне и сама подставлялась мне под руку так, что волей-неволей приходилось гладить ее. Сейчас было похожее чувство. Только это была не безобидная кошечка, а гигантский лев. Я перевела дыхание и неожиданно для себя самой прикоснулась к его мохнатой гриве. Он зажмурился и уперся в мою руку головой, словно предлагая себя погладить. Либо меня уже отправили на небеса, либо происходило что-то невероятное. Осмелев, я провела рукой по его гриве, и он грузно шлепнулся наземь прямо у моих ног.
    Так мы и сидели посреди саванны вдвоем. Я на коленях, а лев, прижавшись ко мне боком и положив голову на передние лапы.
    Не знаю, сколько прошло времени, пока на горизонте не появилась машина. Она летела в мою сторону, прыгая на кочках. Лев поднял голову и насторожился. Когда джип подъехал к нам на расстояние нескольких метров, мотор резко заглох, и машина встала. Из нее с ружьями в руках выскочили Алексей и Вадим. Широко открытыми глазами они уставились на нашу странную парочку и встали как вкопанные, не зная, что делать. Лев зарычал и застучал хвостом по земле.
    – Тихо, – сказала я, поглаживая его по голове, – успокойся, это свои. Их трогать нельзя.
    Лев оглядел моих друзей умным взглядом. Потом встал, по-кошачьи выгнул спину и ткнулся мокрым носом мне в щеку. Алексей вскинул ружье, готовый выстрелить в любой момент, но я жестом приказала ему опустить оружие.
    – Ты свободен, – сказала я льву и посмотрела ему в глаза. Он чуть наклонил голову, встряхнул пушистой гривой и потрусил прочь в сторону заходящего солнца.

Эпизод восемнадцатый
Не проси о прощении

    Кения, август 2015 год

    Как только лев удалился на почтительное расстояние, Вадим побежал ко мне, а я бросилась к нему. Он откинул оружие в сторону и неуклюже обнял меня дрожащими руками.
    – Как я счастлива, что вы живы! – с надрывом сказала я. – Где остальные?!
    – Что здесь произошло?! – одновременно со мной спросил он.
    – Я, конечно, подозревал в тебе скрытую агрессию, но не думал, что ты способна на такое! – раздался голос Алексея, и я увидела, как он, криво ухмыльнувшись, указывает на труп.
    – Лев напал на нас, когда мы были там, у камней, – махнула рукой в сторону леса. – Он разорвал Бориса и задавил Ольгу.
    – К тебе, однако, он был весьма благосклонен, – заметил Пешехонов.
    – Лёха, прекрати свои глупые шутки, – возмутился Вадим. – Она и так столько пережила!
    – Понятия не имею, чем я ему приглянулась, – тем не менее, ответила я, приходя в себя. – Но он слушался меня.
    – А где тело Бориса?
    Я неопределенно махнула рукой в сторону, где остался лежать изуродованный труп ученого.
    Тем временем из джипа вылез Такавири. Он и Томми аккуратно вынесли из машины Романа и положили его на брезент. Тот был без сознания. Катрина крутилась рядом с ними. Я вопросительно посмотрела на Алексея.
    – Мы ошибались в нем, – пояснил Пешехонов, имея в виду кенийца. Я обрадовалась, так как до последнего надеялась, что Такавири не предавал нас. И я верила, что именно он поможет друзьям сбежать.
    Роман застонал, и мы все подошли к нему.
    – Как он? – спросила я, хотя было видно, что ему совсем плохо.
    – Ему срочно нужна медицинская помощь, – ответил Томми. – Похоже, заражение пошло дальше. Я вколол ему антибиотики, которые нашел в аптечке, но этого мало.
    – Что же будем делать? – жалобно спросила Катрина.
    – Мы с Алексеем должны двигаться дальше, – сказала я уверенно. – Нам нужно найти, как попасть в Долину.
    – Вам с Алексеем? – удивился Надежнецкий. – Может, вы уже объясните, что происходит?
    Мы с Пешехоновым переглянулись. Томми, Катрина и Вадим смотрели на нас с ожиданием.
    – Та легенда, которую Такавири рассказал в лагере археологов, – начала я, – правда. Несколько месяцев назад я стала видеть сны. Сны о Долине Инферин. Мы с Алексеем – потомки этого народа. Нам нужно, во что бы то ни стало, добраться до этого места, чтобы исполнить пророчество.
    – Что за бред ты несешь? – Вадим смотрел на меня с непониманием.
    – Мне жаль, Вадь, но все это по-настоящему, – не оправдала я его надежд. – Вы должны отвезти Рому в Найроби, а мы пойдем своим путем.
    – Что? Ты слышишь себя? – не унимался он. – Ты просишь оставить тебя в дикой саванне наедине с другим мужчиной?
    – Моя обязанность – открыть портал и привести Алексея в ту Долину. Потом я вернусь, Вадим.
    – Зачем ему в эту Долину? – подала голос Катрина.
    – Потому что он принц, – ответила я и почувствовала, как неправдоподобно это звучит.
    – Ты что, зомбировал ее? – повернулся Вадим к Алексею. – Какой, к черту, принц?!
    Пешехонов тяжело вздохнул. И я поняла, что он все еще не готов взять на себя такие обязательства. Он пожал плечами и развел руки в стороны.
    – Это она мне так сказала, – удрученно покачал он головой. – А поскольку мой дед и Кулагины называли ее Провидицей, я склонен ей верить.
    – Как бы там ни было, – наконец, решился Вадим, – я пойду с тобой.
    – А можно и мне с вами? – неожиданно спросил Томми.
    – То есть мне одной везти Рому в Найроби? – возмутилась Катрина. – Все дружно забыли о том, что ему очень плохо? Конечно, вас ждут великие свершения! Какое вам дело до умирающего друга!
    Мы пристыжено замолчали и опустили головы.
    – Я поеду с тобой, – отозвался Такавири. – Если она отпустит меня.
    – Мы можем сначала отвезти Романа, а уже потом – принца в его королевство, – фыркнул Вадим.
    – Нет, – перебила я его, – я постоянно вижу сны. Видящая зовет меня. У нас мало времени.
    – Давайте так, – рассудил Том, – в ногах правды нет. Мы не ели уже больше суток и сейчас не можем мыслить здраво. Благодаря Такавири у нас есть небольшой запас консервов. Предлагаю перекусить и еще раз все обдумать.
    Мы достали провизию из машины и устроили небольшой пикник. Томми тем временем вколол Искандерову последнюю порцию антибиотиков, и тот, на наше счастье, очнулся.
    – Ну и в передрягу мы попали, – слабо улыбнулся он.
    – Дружище, да ты настоящий герой, – подбодрил его Алексей, – раскидывал всех бандитов, как какой-нибудь Робокоп.
    Тот засмеялся и тут же закашлялся. Томми как раз менял ему повязку, и мы обратили внимание, что рана сильно кровит. Мы переглядывались между собой, беспокоясь за его жизнь.
    – Тебе нужно поспать, – сказал Томми Роману. Тот согласно кивнул и послушно закрыл глаза. Катрина устало устроилась рядом, не спуская с него глаз и следя за неровным дыханием.
    Такавири решил проверить джипы перед дальней дорогой назад. Была опасность снова нарваться на банду Быка. Хотелось быть подготовленными ко всему. Перекусив, Вадим изъявил желание осмотреть каменный тандем, дабы убедиться в правдивости моих слов. Томми вызвался пойти с нами. Мы прошли через лес. Том сразу заметил, что деревья будто высажены здесь специально, чтобы прикрыть таинственное строение из камней. Идеальная маскировка. За годы между стволами вырос кустарник и невысокие тонкоствольные деревца, еще больше защищая мегалиты от чужого взгляда.
    Недалеко от камней лежало изуродованное тело Бориса. Земля вокруг была забрызгана кровью.
    – Надо бы их похоронить, – неуверенно предложил Вадим.
    – Это было бы гуманно, – поддержал Том, – и более безопасно для нас. Если звери учуют свежее мясо, нам несдобровать. Хотя, если вспомнить, как ты укротила льва, возможно, хищники вообще нам не страшны?
    – Не надо уповать на это, – возразила я. – Возможно, это был единичный случай.
    Том подошел к трупу и осмотрел его. Я бросила несмелый взгляд в ту сторону и тут же отвернулась. Глаза Бориса были вытаращены от ужаса, а рот так и застыл, искривленный в немом крике.
    – Странно, лев убил его, но не съел, – рассуждал гид, – для кошачьих это необычное явление. Как правило, если они не голодны, то не нападают. Я бы даже предположил, что он защищал тебя.
    – Вполне возможно, – ответила я, вспоминая, как Кулагин замахнулся на меня.
    Мы решили подойти ближе к камням. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на них выгравированы древние тексты.
    – Не знаю этот язык, – покачал головой Том. – Ты лингвист, видишь что-то, известное тебе?
    Я провела рукой по неровной поверхности мегалита. Казалось, иероглифы то и дело складываются в предложения, но прочитать их было невозможно.
    – Есть что-то неуловимо-знакомое, но смысл все время ускользает, – зачарованно произнесла я.
    – Что, инструкцию не прочесть? – скептически посмотрел на меня Вадим. – И что ты собираешься делать с этой махиной?
    – Пока не знаю, – честно ответила я.
    – Хм, и когда же ты будешь знать? Время идет. У нас не такой большой запас еды и воды, чтобы сидеть здесь и ждать у моря погоды.
    – По дороге я заметил экскременты слонов. Каждый путник, затерявшийся в саванне, должен знать, что в них содержится вода, – пошутил Томми. – Судя по всему, здесь проходит слоновья тропа, так что от обезвоживания мы не умрем.
    – Ага. И мясо у нас есть, – мрачно пошутил Вадим, кивнув в сторону трупа.
    Я скривилась и толкнула его.
    – Фу, Вадик. Чем упражняться в черном юморе, лучше поведай, наконец, как вам удалось сбежать от Быка?
    Вадим и Томми наперебой начали рассказывать, как пробивали путь к свободе. Оказалось, что пока мы сидели в сарае и считали Такавири предателем, тот под надзором Быка отправился в погоню за Кулагиными. Ближе к утру их перехватили, когда те возвращались из Найроби с наличными в сумке. Оказалось, эти фанатики и не планировали сбегать, а всего лишь отправились за деньгами для выкупа. Пока все в лагере пиратов наслаждались душераздирающей сценой со мной и двумя учеными в главных ролях, Такавири не сидел, сложа руки. У него появилась отличная возможность испортить транспорт бандитов. Он проткнул колеса на всех джипах, предусмотрительно оставил один из них, закинув в него несколько ружей, небольшой запас еды и медикаментов. Все, что нашел во вражеском гнезде и сумел незаметно украсть.
    После того, как меня увезли, он начал активно действовать. Чтобы создать в панику, поджег один из амбаров. Огонь тут же перекинулся на соседние постройки и сухостой. Среди бандитов, упоенно деливших денежки, началась суматоха. Пока они бестолково кричали и переругивались между собой, пытаясь найти поджигателя и затушить горящие здания, Такавири выпустил пленников.
    Один сарай, быстро прогорев, рухнул, похоронив под собой несколько незадачливых похитителей. Бык, поняв, что кениец его предал, несколько раз выстрелил в него, но по счастливой случайности ни разу не попал. Хотя Вадим и утверждал, что сам видел, как две пули вонзились нашему гиганту в грудь. Когда узники оказались на свободе, озлобленные пираты бросились им наперерез, пытаясь не выпустить их из лагеря. Тогда Алексей, ногой выломав дверцу в одном из сараев, выпустил на волю одуревших от запаха дыма львиц. Одна из них тут же подмяла под себя двух бандитов, а вторая занялась остальными.
    Тем временем Бык смог одолеть Такавири, сбив его с ног. И тут Роман, неизвестно откуда набравшись сил, схватил с земли упавший со стены одного из амбаров бивень слона и обрушил его на голову главаря. Тот тут же свалился, отключившись.
    Недолго думая, друзья помчались к джипу, на ходу обиваясь от других головорезов. Они по указанию Такавири быстро заскочили в исправный лендровер и пустились наутек.
    – Вы просто молодцы! – воскликнула я, дослушав рассказ до конца.
    – Молодцы – не молодцы, но по возвращении в Найроби я обращусь к властям, благо теперь знаю примерное месторасположение лагеря этих браконьеров, – заверил Томми.
    Когда мы вернулись к остальным, он сразу проверил состояние Романа. Катрина сообщила, что тот не просыпался. Том нахмурился. Ему не нравилось, что антибиотики почти не помогали, и температура не спадала.
    – Надо срочно ехать в Найроби, – сказал Вадим, и когда увидел, что я хочу ему возразить, добавил: – Ты все равно не знаешь, как пробраться в эту Долину. Какой смысл сидеть здесь и ждать?
    В разговор вмешался Такавири:
    – Я проверил баки – в обеих машинах бензина очень мало. Если перелить их в одну, возможно, мы сможем добраться до ближайшего населенного пункта. Но это будет точно не Найроби, слишком далеко.
    – Отличные новости, – мрачно прокомментировал Вадим. – Не важно! Уж как-нибудь разместимся!
    – Вадь, я уже сказала тебе, что никуда отсюда не поеду, – напомнила я.
    – Эта ваша сказочка все больше наводит меня на мысль, что вы просто хотите остаться вдвоем.
    – Вадим, я прошу тебя, прекращай доводить нас своей ревностью! – взорвался Алексей. – Мы не виноваты в том, что судьба занесла нас сюда. Думаешь, я горю желанием становиться монархом в забытой Богом деревне?!
    – В чем проблема? Тебя ничто туда не тянет!
    – Ничего, кроме моей совести!
    – И моих видений, – вставила я, – которые преследуют меня каждый раз, как я засыпаю.
    – А что до твоих видений, дорогая, – гаркнул Вадим, – на каждое из них у меня найдется по психиатру.
    – Не понимаю, почему тебе так сложно поверить в меня?!
    – Потому что так не бывает! – сказал он, делая ударение на каждом слове.
    – Думай, как хочешь, – устало сказала я и отошла в сторону.
    Спорить больше не было сил. Я подошла к Катрине и положила руку ей на плечо. Она все еще сидела рядом с Искандеровым, прикрывая руками сухие красные глаза.
    – Прости меня, что впутала вас во все это, – тихо сказала я ей.
    – Мне кажется, Роме становится хуже и хуже, – дрожащим голосом отозвалась она.
    Как в ответ на ее слова, тот начал бредить. Лицо его было бледным и покрылось испариной. Мы испуганно переглянулись.
    – Эмилия, я все больше склоняюсь к мысли, что нам всем вместе нужно идти в эту Долину. Может быть, там ему смогут помочь?
    Такавири услышал это и согласно кивнул.
    – Это хорошая мысль, если вы найдете Видящую, она точно сможет его спасти.
    – Оно, может быть, и ближе, – съехидничал Вадим, – только вот наша Провидица никак не может придумать, как открыть проход.
    Все с надеждой посмотрели на меня. Они ждали, что ко мне внезапно придет просветление. А у меня не было ответа. Чувствуя себя отвратительно и не желая ловить на себе их пытливые взгляды, я ушла за деревья к мегалитам, чтобы снова попытаться раскрыть их секрет. Еще раз обошла их по кругу, всматриваясь в надписи на камнях. Меня не оставляла надежда, что я вдруг неожиданно прозрею и смогу прочитать "инструкцию", как выразился Вадим. Но ничего не происходило, чуда не случилось. Устало облокотившись на один из камней, я закрыла глаза и заплакала.
    – Ты бы не уходила одна, – вдруг услышала я возле себя и дернулась. Алексей стоял рядом. Удивительно, что я не заметила, как он подошел. Он печально смотрел на мои слезы, катившиеся по щекам, и постарался вытереть их ладонью.
    – Ну-ну, – приговаривал он, – не плачь. Мы справимся. Мы что-нибудь придумаем.
    – Тут нечего придумывать, – покачала я головой, – не знаю, как открыть проход. Я чувствую, что от меня зависят ваши жизни, но никак не могу помочь.
    Пешехонов слушал, как я с надрывом пытаюсь объясниться перед ним, но кажется, голова его была занята другим. Он нахмурился так, что на лбу образовались морщинки. Я нежно прикоснулась к ним, желая увидеть его таким, каким знала до всего этого – с легкой ухмылкой, расслабленного и веселого. Потом мои руки самопроизвольно опустились до его губ, и я провела по ним пальцами. Алексей, прошептав: "Ох, Эмилия", слегка отпрянул. А потом сказал непонятное:
    – А, в конце концов, чего я теряю?
    И прильнул ко мне, страстно целуя в губы. Я обвила его руками, и слезы потекли еще сильнее. Я продолжала прижиматься к его губам, не желая, чтобы этот поцелуй, единственное счастливое событие за это время, прекращался. Алексей крепко обнял меня и прижал к камню, так, что я чувствовала его холодную неровную поверхность. Но мне было все равно, потому что он уже медленно опускался горячими губами по моей шее, а я, не помня себя, запрокинула голову назад и выгнулась в дугу, притягивая его к себе, насколько хватало сил. Пальцами впилась в его спину, мечтая стянуть с него рубашку и прикоснуться к его разгоряченному телу. Мозг отключился, предоставляя инстинктам действовать. Алексей уже гладил меня по спине под футболкой. Он отрывисто целовал меня в щеки, в губы, в нос, и, не переставая, шептал:
    – Ох, Эмилия, Эмилия! Как же мне остановиться? Как?
    И тут что-то резко оторвало его от меня. Я даже застонала от разочарования. Но услышала глухой звук от удара и, не без труда, заставила себя раскрыть глаза. Вадим замахнулся и еще раз с силой ударил Алексея в скулу.
    – Нет, – хрипло вскрикнула я, – нет! Не трогай его!
    Но Вадим не слушал меня, он ожесточенно лупил фотокора, куда попадал кулак. Пешехонов почти не сопротивлялся. Я понимала, он стыдится того, что сделал, и сам хочет наказать себя. Но я не могла спокойно смотреть на это.
    – Остановись сейчас же! – я схватила Вадима за руку, но он оттолкнул меня так, что я налетела на камни и больно ударилась. Алексей упал на спину, а Надежнецкий сел на него сверху и начал душить. Я испугалась, когда посмотрела в его лицо. Я никогда не видела Вадима таким ожесточенным. Пешехонов попытался вывернуть его руки, но тот лишь еще крепче сцепил пальцы на его горле. Алексей покраснел от нехватки воздуха, а я, что было мочи, закричала:
    – На помощь! Скорее, помогите!
    И сама набросилась на Вадима сзади, пытаясь помешать ему.
    – Стой, стой, стой! – кричала я. – Прекрати! Я люблю его! Люблю! Оставь его в покое!
    Я увидела, что Вадим ослабил хватку, и бросилась между ним и Алексеем, прикрывая собой одного и отталкивая, насколько хватало сил, второго. Тут подбежал Такавири. Он, ни слова не говоря, схватил Вадима одной рукой и кинул его в сторону. Я плакала. На лицо Пешехонова было нельзя смотреть спокойно. Оно все было в кровоподтеках. Он протянул ко мне руку и прошептал:
    – Прости меня.
    Не знаю почему, но меня обидело это "прости". Оно означало лишь одно – он жалеет. А мне не хотелось, чтобы он жалел о том, что было между нами. Ни в коем случае. Что угодно, но только не чувство вины. Я не протянула ему руки, а резким движением встала и пошла к Вадиму, который сидел на земле и, опустив голову, рассматривал свои разбитые в кровь кулаки. Только что подбежавший Томми, расстроено качая головой, помог Алексею встать. Я отвернулась от них и положила руку Вадиму на плечо. Он дернулся, скидывая с себя мою ладонь.
    – Вадь, мне очень жаль. Прости, я сожалею о том, что сказала…
    – Не извиняйся, – Вадим встал и исподлобья уставился на меня, горько ухмыляясь, – признайся себе и мне, наконец, в том, что впервые сказала правду.
    Я опустила голову.
    – Да как ты можешь! – вскрикнул он, когда понял, что я даже не пытаюсь откреститься от его слов. – Он впутал нас в свои аферы и теперь неизвестно, что с нами со всеми будет!
    Вадим снова рванулся к Пешехонову, но Такавири мертвой хваткой вцепился ему в руку, а Томми сразу встал наизготовку, защищая Лёшу собой.
    – Отпусти, – зашипел Вадим, – дай мне убить этого гада!
    – Вам не кажется, что уже достаточно смертей? – услышала я хриплый голос подруги и оглянулась. Она выглядела похудевшей и постаревшей на десятки лет. Уставшая, выжатая и осунувшаяся.
    – Роман умер, – сообщила она и, сгорбившись, ушла.

Эпизод девятнадцатый
Как открыть портал?

    Кения, август 2015 год

    Дальнейшие события происходили словно в полусне. Мы с Катриной сидели под деревом и издалека наблюдали, как мужчины с помощью кирки, которая нашлась в одном из джипов, по очереди копают могилу. Они долбили жесткую землю и выгребали ее из ямы руками. Комья грязи летели в разные стороны, пыль оседала на их телах и лицах, но они не замечали этого, продолжая работать. Все делали молча, даже не оглядываясь друг на друга, лишь изредка перекидываясь парой ничего не значащих фраз.
    Сколько людей мы уже потеряли в этом жутком сафари и останутся ли в живых те, кто сейчас был со мной? Я вспомнила дни, когда мы собирались в Кению. Все это казалось игрой, развлечением для уставших от рутины людей. Легкий задор, радостные предвкушения от сборов, нетерпение во время перелета и эйфория от первого знакомства с Найроби. Все мы были настроены на приключения и романтику, пока вдруг наша история не стала ужасающей, словно киношный хоррор.
    Потеря Романа стала безумным сном, не имевшим конца. Хотелось проснуться и оказаться в своей постели дома. Но, к сожалению, все это было удручающей действительностью, которая ввергала нас в шок.
    Катрина прижималась к моему плечу и плакала навзрыд. Я, как могла, старалась успокоить ее, но чувствовала, что слова не помогают. И вправду, нужды в словах не было, просто хотелось все вернуть назад. Я ревела вместе с подругой так, что глаза уже начало саднить от усталости и слез. Истощенная бессонной ночью, отсутствием еды и беспросветным горем, я чувствовала, как начинаю отключаться.

    Казалось, что я еще находилась в сознании, когда ко мне подошла светловолосая женщина в белой развевающейся одежде, с ярко-голубыми глазами. На них не возможно было не обратить внимания. Она улыбнулась мне, как старой знакомой и поманила за собой.
    Я хотела предупредить друзей, но, оглянувшись, поняла, что их нет здесь. Посреди саванны стояли лишь только мы с ней. Это испугало, но женщина взяла меня за руку, и страх постепенно отпустил. Голубоглазая внушала доверие. Она кивнула мне, и мы тотчас оказались в центре каменного тандема.
    Выглядел он не таким, каким я его запомнила, когда стояла там с четой Кулагиных. Создавалось впечатление, что он только-только воздвигнут чьей-то божественной рукой. Ни пылинки на нем, ни травинки. Каменная гладь испещрена письменами и рисунками, которые светились изнутри ярким голубым светом. Я по-прежнему не могла распознать значение этих символов. Их смысл все время ускользал от меня.
    Посредине базальтовой плиты, где были установлены мегалиты, красовалось грозное солнце. Оно было изображено в виде огромного круга с нахмуренным лицом и широкими лучами у его основания, которые искривлялись и сужались к концу, словно змейки. Каждый из них соединялся с высоким камнем тандема. Солнце несколькими широкими витками опоясывала спираль, символизируя вихрь.
    Женщина молча указала рукой на небольшое углубление в середине рисунка, туда, где должен был располагаться нос солнца. Я посмотрела, но не заметила ничего особенного. Тогда голубоглазая дотронулась рукой до моего кольца, кивнула в сторону выемки, и я все поняла. Она улыбнулась, и я услышала за спиной, как кто-то позвал меня. Обернулась и проснулась.

    Оказалось, что я задремала в обнимку с Катриной, которая тоже забылась неспокойным сном. Алексей звал нас. Его нос сильно распух, на лице уже наливался синяк. Он был перепачкан землей и кровью, а футболка намокла от пота. Пешехонов сообщил, что к прощанию с Ромой все готово. Жаль только, мы сами были не готовы к нему – ни морально, ни физически. Я осторожно растолкала Катрину, и мы вместе с ней подошли к друзьям. Мужчины завернули тело Романа в брезент и опустили на дно могилы, оставив лишь лицо не закрытым.
    – Так странно хоронить его здесь, – дрожащим голосом произнесла Катрина. -Вдалеке от дома, от родных…
    – Мы обязательно заберем его отсюда, когда сможем, я тебе обещаю, – сказал Вадим, обняв ее за плечи. Катрина прислонилась к его груди и снова заплакала.
    Мы стояли над могилой, не зная, что сказать и как проститься с другом, который был нам так дорог. Такавири и Томми, которые помогали копать, сейчас стояли поодаль, понимая наше горе и предоставляя нам возможность отдать дань уважения.
    Никогда до этого момента мне не приходилось хоронить друзей или близких. И сейчас, стоя над еще не закопанной могилой Романа, я думала о том, как это странно – оставлять его одного здесь, в сырой земле. Сейчас я жалела о том, что, оказывается, так мало знала о нем. Он всегда был со мной приветлив и добр. Но я даже не подозревала о том, что он любил, чем интересовался, кроме работы, и, кто, в конце концов, его близкие друзья. Он никогда не говорил о проблемах, но часто выслушивал меня. Как мне хотелось бы в этот момент отдать все за то, чтобы послушать его рассказ о себе и своей жизни.
    Когда Такавири посчитал, что прощание закончено, он закрыл Искандерову лицо брезентом и руками принялся сгребать землю обратно в яму. Томми и Алексей поспешили ему помочь. В этот момент Катрина в исступлении закричала и вырвалась из рук Вадима. Она упала рядом с могилой и зарыдала в голос:
    – Мы хотели пожениться! Мы должны были быть счастливы! Зачем он оставил меня?! – Катрина захлебывалась слезами и почти не могла дышать. – Почему я такая неудачница?! Почему он не может просто жить?! Почему судьба забрала его у меня?!
    Алексей подошел к ней и увел подальше от места захоронения. Пешехонов посадил ее в тени деревьев и сел рядом. Пока она содрогалась от плача, он что-то нашептывал ей на ухо и гладил по взъерошенным волосам. Возможно, это низко, но меня иглой пронзила ревность. Я отогнала от себя неподходящие в этот момент чувства. Мне самой так хотелось утешения и тепла. Но после всего произошедшего Вадим и не подумал даже прикоснуться ко мне, не то, что утешить. Он и остальные мужчины продолжили свою печальную работу. Брезент с телом Романа медленно покрывался слоем земли, а меня словно терзали изнутри. Хотелось остановить мужчин, броситься в могилу и потрясти друга за плечи. Хотелось кричать и умолять: "Проснись! Проснись сейчас же!" Я обняла себя за плечи, словно пытаясь сдержаться, и пыталась представить, что все будет хорошо. Но было ясно, что хорошего уже точно не будет ничего.
    Неподалеку отсюда, без лишней церемонии, в одной могиле похоронили и обоих Кулагиных. Друзьям явно было неприятно прикасаться к их обезображенным телам, но и оставить их так мы не смогли.
    Когда землю на могилах разровняли и поставили в изголовьях кресты из переплетенных толстых веток, Такавири отозвал меня в сторону.
    – Я привел вас, куда было велено, – сказал он, уверенно глядя мне в глаза. – Теперь отпусти и ты меня.
    – О чем ты? Я никого не держу. Мы наняли тебя, но сейчас это не имеет никакого значения. Если ты хочешь уйти, дело твое.
    – Нет, – перебил он меня. – Я прожил сотни лет в ожидании тебя, теперь я тоже ищу упокоения.
    – Упокоения? – глупо повторила я за ним. – О каких сотнях лет ты говоришь?
    – Город Мертвых – это мой дом, а я – тот самый сын вождя, которому Видящая сохранила жизнь. Но теперь время пришло, и я должен воссоединиться с ними.
    – Как ты можешь быть сыном вождя? – не понимала я. – Ведь эта история приключилась много лет назад! Хочешь сказать, что ты… я не знаю… перерождался что ли? Ты потомок того человека?
    – Нет! – не выдержав, почти выкрикнул Такавири. – Я не перерождаюсь. Я жил тогда и живу сейчас. Не могу умереть. Сначала я проклял землю, на которой живу и тебя за то, что ты сделала. Но время смирило меня. Я понял – только боги знают конечную цель всему и мне не должно роптать. С тех пор я преданно ждал и верил, что ты придешь. Сейчас я выгляжу молодым, но я бесконечно стар душой. Все, чего мне хочется, это упокоения и воссоединения со своей семьей и народом.
    Я скрестила руки на груди и принялась ходить из стороны в сторону. Это было невероятно! Глядя на лицо молодого Такавири, невозможно было поверить в его долголетие. Ни одной морщинки или царапины, ни единого синяка. И тут меня осенило. Как же так?! Напавшие на нас пираты избивали всех, включая самого кенийца. В итоге все покрыты ссадинами и кровоподтеками, а он будто и не участвовал ни в одной драке. Мне стало не по себе. Значит все это – правда? Он бессмертен? Стало страшно, и я отшатнулась от него.
    – Ты хочешь, чтобы… – от волнения язык не слушался, – чтобы я отпустила тебя? Но как?! Мне придется убить тебя?.. – я даже прикрыла рот рукой от своего жуткого предположения.
    – Я не смогу, – зубы стучали и меня била дрожь. Представился огромный ритуальный кинжал в моей руке, и неподвижное окровавленное тело Такавири. Я замотала головой и повторила несколько раз:
    – Я не буду этого делать! Ты сошел с ума!
    – Но однажды ты уже сделала это со всей моей семьей, почему же ты не хочешь отпустить меня? Ведь я больше не нужен тебе!
    Я снова вспомнила сон про людей, которые жили своей простой и счастливой жизнью, а потом налетела черная дымка, и они, мгновенно околев, замертво попадали на землю. Вспомнилась и история Такавири о Видящей, которая просила провести ее к каменному тандему, а потом уничтожила всех, дабы никто больше не знал об этом месте.
    Я сложила все это в своем уме и возмутилась:
    – Это была не я! Все это случилось за много лет до моего рождения. Я вовсе не бессмертна, как ты! У меня есть родители, и они тоже живут в наше время, и ни в какое другое!
    – Не знаю, как, но это точно была ты, – убежденно произнес он и коснулся меня рукой. – И значит, у тебя точно есть сила, которую ты скрываешь. Отпусти меня. Сжалься.
    Меня словно пронзило током. И мне передались боль и печаль человека, который столько лет оплакивал свой народ. Я словно увидела сцену из своего далекого прошлого, сцену гибели его людей от моей простертой руки. И в этот момент я испытала прилив невероятной силы, которая сама подтолкнула меня к нему. Такавири тоже почувствовал это и встал передо мной на колени, склонив голову. Почти не осознавая, что делаю, я протянула руку к его лбу и произнесла:
    – Ты долго страдал и теперь ты свободен. Верный страж, я отпускаю тебя.
    И в ту же секунду меня словно подхватил неистовый вихрь. Все вокруг зашумело и завертелось. Я почувствовала головокружение и вместе с тем небывалое могущество. Перед глазами заплясали разноцветные кляксы, голову пронзила яростная боль, я вскрикнула и лишилась чувств.
    Очнулась от того, как кто-то трясет меня за плечо и шепчет:
    – Эмилия, что с тобой? Что с тобой? Очнись! Очнись же!
    Открыла глаза и увидела нависающего надо мной Вадима. Превозмогая головную боль, все еще терзавшую меня, я приподнялась.
    – Что случилось? – спросил он.
    Я огляделась. Рядом стояли Томми и Такавири, Алексей и Катрина тоже спешили к нам. Вместе того, чтобы ответить Вадиму, я посмотрела на кенийца.
    – Как ты? – спросила я его. Он улыбнулся, вытащил из кармана перочинный нож и под удивленные взгляды остальных быстро резанул себя по руке. Из раны полилась кровь. Такавири восторженно посмотрел на меня, а потом протянул руки вверх и воскликнул:
    – Слава небесам!
    Друзья переглядывались, ничего не понимая. Алексей угрюмо почесывал разбитый подбородок. Вадим помог мне встать, но потом вспомнил события прошедшего дня и отошел в сторону.
    – Так что это было? – не понимала Катрина. – Только что ты стояла на ногах и вдруг падаешь прямо на землю. Не ушиблась?
    Она была так испугана за меня, что даже слезы высохли на ее глазах.
    – Не знаю, что со мной, – честно призналась я.
    – Или не хочешь говорить, – отозвался Вадим, вновь строя из себя оскорбленную невинность, – вечные секреты, которые приводят к летальному исходу.
    Катрин громко всхлипнула, а я осуждающе посмотрела на Вадима. Он становился все более невыносимым.
    – Раз уж пошла речь о секретах, – начала я, – вы все уже знаете обо мне и Алексее. Нам пора перейти в Долину Инферин. Кто хочет – можете идти за мной. Другие садитесь в джип и езжайте в Найроби. Но я должна довести свое дело до конца.
    – Ну, конечно! – ответил Вадим, пронзая меня колючим взглядом, – Вы с Алексеем можете уже доводить до конца, что угодно. Больше не буду прерывать вас.
    – Черт, Вадим, – возмутился молчавший до этого Пешехонов, – прекрати уже нести ахинею. Не нужно прикрывать свое разбитое сердце злобными шутками.
    Вадим уже дернулся к нему, чтобы вновь начать драку, но Такавири схватил его за рукав.
    – Хватит, – сказал он моему теперь уже бывшему жениху и продолжил: – Бензина в обеих машинах по чуть-чуть, но если перелить из одного бака в другой, то мы сможем добраться до близлежащего населенного пункта. Кто со мной?
    Его вопрос завис в воздухе, потому что Алексей выругался, и мы все посмотрели в ту сторону, куда он показывал рукой. Из-за горизонта выплыла машина, похожая на один из тех джипов, на которых мы ехали, когда нас остановили браконьеры.
    – Это Бык, он нашел нас, – понял Такавири. – Вы должны бежать!
    – Бежать куда? – удивился Томми. – Мы в саванне, не имеющей ни конца, ни края. Здесь нет никакого укрытия, кроме этих камней в лесу. Да и те вряд ли смогут помочь.
    – Значит, мы откроем путь в мир Инферин и пойдем туда, – решилась я.
    – Я никуда с вами не пойду, – услышали мы возражения Вадима.
    – Хочешь жить? – вдруг спросила его Катрина. – Значит, пойдешь туда, куда тебя поведут.
    – Эмилия, но мы не знаем, как активировать тотем! – напомнил Алексей.
    – Уже знаем, – уверенно ответила я.
    Машина бандитов еще не подъехала, но из нее уже раздались свист пуль и грохот канонады. Мужчины рванули к джипам и вытащили оттуда ружья, которые им удалось увести при побеге. Я схватила Катрину за руку и закричала всем:
    – Скорее, отходим к камням!
    Томми, Алексей и Вадим побежали за мной. Такавири остался у джипа и прикрывал нас, беспрестанно паля по подъезжающей машине. Мы, обдирая руки и ноги, прорвались сквозь кусты, окружающие поляну с порталом.
    – Скорее в круг! Все в круг! – командовала я.
    Но Алексей и Вадим не послушались, они спрятались за стволами деревьев и стреляли по выскочившим из джипа людям.
    – Такавири! К нам! – закричал нашему проводнику Пешехонов. Тот лишь обернулся на его голос и покачал головой. Он выпустил очередную пулю и сразу же попал в одного из нападавших. Тот свалился, скорее всего, мертвый.
    – Да быстрее же! – в бешенстве кричала я на друзей, но те даже ухом не повели. Ни Вадим, ни Лёша не хотели оставлять Такавири в беде.
    – Томми, Катрина! Расчистите плиту от травы и сучьев, – приказала я. – Там должна быть впадина.
    Увидев их недоумевающие лица, я закричала как полоумная:
    – Неглубокое отверстие, похожее на скважину для ключа. Поторопитесь!
    А сама подбежала к Алексею и потянула его за рукав.
    – Нужно уходить. Я прошу тебя!
    Тут прямо рядом с моим лицом просвистела пуля. Алексей толкнул меня в сторону, и я упала, больно ударившись. Он присел, прячась за кусты.
    – Ты в порядке? – спросил он.
    – Нет, я не в порядке! – взвизгнула я. – Совершенно не в порядке! Я прошу вас бежать за мной. А вы не слушаете меня. Нас сейчас всех тут поубивают! Такавири сам захотел остаться. Он не держится за свою жизнь. Пожалуйста, пойдемте!
    Видимо, кениец понял, что друзья не собираются уходить без него, и рванул в нашу сторону. Вадим заметил это и тоже бросился к кругу.
    Бык понял, что стрельба прекратилась, и побежал к тандему. Алексей поднялся из своего укрытия и начал палить по бандитам, чтобы друзья могли спокойно добраться до круга. Главарь головорезов тут же затаился где-то в кустах.
    – Беги, я за тобой! – крикнул мне Алексей сквозь автоматную очередь.
    Вадим уже добежал до камней и, спрятавшись за одним из них, снова открыл пальбу, его поддержал Томми. Мы с Алексеем огромными скачками помчались к остальным. Вбежали внутрь круга и остановились, оглядываясь. Такавири не спешил к нам присоединиться. Он развернулся лицом к неприятелям и прокричал нам:
    – Активируйте круг! Я с вами не пойду!
    Я видела, как Бык прячется за деревьями, готовый преследовать нас до последнего. Ему было невдомек, почему мы не убегаем, а укрываемся за какими-то камнями. Он выпустил из ружья очередную пулю, еще раз нажал на курок и понял, что патроны закончились. Он разозлился, откинул оружие в сторону и помчался к нам. Его прикрывали появившиеся в кустах соратники. Один из них вскинул ружье и прицелился.
    – Да нас тут же всех и расстреляют! – заорал на меня Вадим, когда одна шальная пуля врезалась в каменную глыбу и выбила из нее щебень.
    Я ничего не ответила, но поняла, что медлить больше нельзя. Резким движением стянула кольцо с пальца и, рискуя быть застреленной, бросилась к центру круга, который уже успели очистить Томми и Катрина. Снизу на меня смотрело грозное языческое солнце. Я вставила кольцо камнем в отверстие. Грани оправы плотно вошли внутрь, в точности повторяя резьбу во впадине. Недолго думая, я провернула кольцо за оставшуюся снаружи круглую часть, как ключ в замочной скважине. Раздался характерный щелчок.
    Платформа под нами завибрировала. Я встала в полный рост и оглянулась в сторону кустов. За это время кто-то успел подстрелить еще одного бандита: он, еще живой, привалился к дереву и скулил. Раздалась пулевая очередь, и я увидела, как Такавири медленно разворачивается ко мне лицом. Катрина тоже заметила это и вскрикнула, с ужасом уставившись ему на грудь. По его футболке медленно начали расползаться пятна крови. Грудь была прострелена в нескольких местах. С недоверчивой улыбкой он посмотрел на свои окровавленные пальцы, потом обратил свой взор ко мне, наклонил голову в легком поклоне и медленно повалился на землю. Могучий кениец упал навзничь и уставился пустыми глазами на голубое небо, все еще улыбаясь своей свободе от этого мира.
    Внезапно рисунок, вырезанный в камне под нашими ногами, вспыхнул ярким голубым светом. Круг из мегалитов начал окутывать густой серый туман. Последнее, что я успела увидеть, как Бык вплотную приближается к нам и запрыгивает внутрь тандема. И сразу же все закружилось, как на карусели. Белый свет заполнил все пространство вокруг нас. Он был неописуемо ярким и резким. Глаза закрылись сами собой. Я хотела верить, что громила все-таки не успел с нами в эту круговерть красок и звуков. Раздался громкий гул и скрежет, как будто огромные шестеренки застучали в поломанном механизме. Звук был настолько неприятным, что я изо всех сил зажала пальцами уши, боясь оглохнуть. Все кругом тряслось, как во время землетрясения с высокой амплитудой. Вокруг не было ничего, кроме бьющего в глаза света. "Что же я наделала?" – промелькнуло в моей голове.
    Я больше не думала о Такавири. И уж точно не могла даже предположить, что в тот самый момент, когда наш проводник сделал последний вдох, где-то в буше навсегда заснул и могучий лев. Они оба прожили слишком много лет. Два истинных и преданных стража, исполнив свое предназначение, наконец, покинули эту землю.

ЧАСТЬ 3. ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ

Эпизод двадцатый
Пещеры

    Долина Инферин, август 2015 год

    Круговерть красок и звуков закончилась, но мы никак не могли отдышаться. Постепенно мир перед глазами перестал вращаться, и я оглянулась. Друзья лежали на плите, тоже испуганно озираясь. Я первой осмелилась подняться на ноги и сделать шаг в сторону от каменного тотема. Но вдруг страшная мысль пронзила меня – Бык успел запрыгнуть в круг! Мы увидели его, и мужчины тут же встали на ноги и ощетинились ружьями. Громила, напротив, совсем не проявлял агрессии и казался совершенно дезориентированным.
    – Что это было? – обескуражено вопрошал он.
    Я не собиралась просвещать его, вместо этого помогла подняться подруге.
    – А где же Долина? – спросила она, хватаясь за мою руку.
    Хотела бы я знать, мелькнуло в моей голове. Я боялась произнести это вслух, но, кажется, переместила нас не туда, куда было нужно. Никакой Долины не было видно, вместо нее перед нами выросла огромная гора, которой, сколько ни гляди по сторонам, не было ни конца, ни края. Если задрать голову высоко, то можно было увидеть, что вершину венчает белоснежная шапка из снега.
    У меня создавалось впечатление, будто я уже все это когда-то видела. Как будто в глубине меня послышались отголоски из далекого прошлого. Это было странное и пугающее ощущение. Во мне просыпались воспоминания событий, которые никогда со мной не происходили.
    – Это что, Килиманджаро? – удивился Томми. – Я был проводником при подъемах на ту гору, видел и поднимался на нее не один раз. Я ни за что ни с чем ее не спутаю.
    – Что же выходит, ты переместила нас к этой горе? – удивился Вадим.
    – Очень странно, – Том покачал головой. – У Килиманджаро постоянно находятся группы туристов, которые готовятся или же уже совершают подъем. Вы видите хоть одного человека, кроме нас?
    Мы снова огляделись, но ответом нам была только тишина. Гора безмолвно и с презрением взирала на нас, мелких букашек, примостившихся у ее подножия.
    Бык, воспользовавшись тем, что Вадим, который присматривал за ним, отвлекся, выскочил из круга. С выпученными глазами, полными дикого животного ужаса, он оглянулся на нашу компанию и дал деру. Мужчины побежали за ним, стреляя в воздух для острастки. Но громила, пригнувшись, бежал вперед, словно ему была известна правильная дорога. Мы гнались за ним до стены густого сизого тумана, преграждающего путь. Бык с разбегу заскочил в него, а я закричала:
    – Стойте! Не смейте туда заходить! – воспоминания отрывками заполонили мою голову. Я словно проживала какую-то чужую и вместе с тем близкую мне жизнь. Я уже видела эти туманы и знала эту гору.
    Вадим и Алексей, бежавшие впереди всех, остановились как вкопанные и оглянулись на меня и Тома. Последней, запыхавшись, прибежала Катрина.
    Из тумана раздался нечеловеческий крик, переходящий в скулеж. Бык закашлялся, пытаясь вдохнуть воздуха.
    – Туман ядовит, – уверенно сказала я.
    Громила, шатаясь, вышел из сгустившегося марева, упал на колени и пополз в нашу сторону. Он корчился от недостатка воздуха, содрогался и в исступлении скреб ногтями по земле. Его отравленные легкие отказывались впускать воздух, и он начал синеть от удушья. Из последних сил негодяй протянул нам руку, словно прося помощи, но было уже слишком поздно. Да и мы бы ни чем не смогли ему помочь.
    Он сделал последний вдох с жутким болезненным всхлипом и затих. Спустя несколько секунд его агония закончилась. Тот, кто забрал у нас свободу и способствовал гибели Романа, был наказан сполна. Катрина долго смотрела на него, пока, наконец, не произнесла мрачным тоном:
    – Его хоронить мы не будем.
    – Какой страшный конец, – покачал головой Алексей.
    – И что теперь? – все еще под впечатлением от смерти врага спросил Вадим. – Если мы оказались не в том месте, может, попробуем еще раз активировать круг?
    Я усмехнулась. Кажется, Надежнецкий начинал мне верить.
    – Мы там, где и должны находиться, – ответила я. – Это всего лишь парадный вход. "Гостиная" ожидает нас дальше. Это не Килиманджаро. Это Орнамилик.
    – Что? – переспросил Вадим.
    – Эта гора зовется Орнамилик. За ней должна быть Долина Инферин.
    Все взволнованно уставились на гору в надежде на то, что она сейчас волшебным образом исчезнет, и мы наконец-то увидим искомое.
    – Почему же она так похожа на Килиманджаро? – спросил Томми, все еще не веря моим словам.
    – Потому что это ее точная копия, только затерянная во времени и пространстве, – вдруг догадался Алексей и обратился ко мне, – вспомни, у меня в спальне на картине было нарисовано две горы.
    – Почему я не удивлен, что ты была в его спальне? – горько вставил ремарку Вадим.
    Катрина шикнула на него. Она внимательно слушала нас. Алексей на миг задумался, нахмурился и выдал:
    – Когда одна гора разделится на две,
    И солнце воздух превратит в туманы,
    Появится проход в Долину в темноте,
    И Видящая примет дар ей данный.-
    Это предсказание было записано у деда в дневнике.
    – А Видящая – это ты? – предположила Катрина.
    – Судя по всему, – кивнула я. – И спасибо, Алексей, за то, что не рассказал мне раньше, – упрекающий взгляд.
    Тот склонил голову, отводя глаза.
    – Похоже, туманы окружают эту гору с обеих сторон, и ее не обойти, – отвлек нас Том. – А соваться в туман, как мы видели, смертельно опасно.
    – Тогда взберемся на нее! – уверенно решил Алексей.
    – Перепады давления там настолько высоки, что не все доходят до вершины, – тут же возразил Томми. – Даже при наличии специальной одежды и оборудования. К тому же у нас нет никаких припасов. Это долгий и трудный путь, и не стоит пытать пустых надежд, что мы сможем легко и просто преодолеть его.
    – Мы там замерзнем, – поежилась Катрина.
    – Но у нас нет другого пути. Мы должны попробовать.
    – Послушайте! – воззвал к нам Вадим. – Давайте без экстрима! Просто вернемся назад, в наш мир. Все просто.
    Все укоряющее посмотрели на него. Никто не произнес этого вслух, но было видно, что все хотят идти вперед, а не назад. И Вадим понял, что ему придется смириться с этим.
    – Постойте, в стихотворении говорится о каком-то проходе! – размышляла Катрина. – Может быть, сквозь гору существует тоннель?
    – Предлагаю проверить эту версию, – кивнул Томми. – Пройдем вдоль скалы. Возможно, что-то заметим.
    – Придется разделиться, – сказал Алексей. – Мы с Эмилией пойдем туда, – и указал направо.
    – Нет, – пожалуй, даже слишком резко возразила я. – Томми, Катрина и Лёша – идите вместе. Мы с Вадимом пойдем в другую сторону.
    – Но я обещал защищать тебя, – возмутился Пешехонов. – Если ты будешь не со мной, это сложно будет осуществить.
    – Уверена, что Вадим в состоянии защитить кого бы то ни было, – отрезала я и потащила того в сторону.
    Краем глаза я видела, как Алексей провожает нас раздраженным взглядом, но меня это не остановило. Я не готова была остаться с ним наедине. Я знала, что он снова примется просить прощения за свои поцелуи. И сейчас мне не хотелось даже думать о том, что он жалеет об этом.
    – Хотела остаться со мной наедине? – с усмешкой спросил Вадим, когда мы отошли от друзей на порядочное расстояние.
    – Нет, просто не хотела идти с ним, – я посмотрела на него. – Вадь, мне жаль, что ты видел нас… у камней.
    – Просишь прощения?
    Я неопределенно пожала плечами. Он взял меня за руку.
    – Послушай, Эмилия, – примирительным тоном сказал он, опустив голову, – я сам во многом был не прав – оттолкнул тебя своим недоверием. Но я все еще люблю тебя. И мне сложно расстаться с тобой, несмотря на все то, что произошло.
    Я не знала, радоваться ли этим его словам. Ведь я все еще испытывала сильные чувства к Алексею и все также была неуверенна в правильности отношений с Вадимом. Поэтому я, ничего ему не ответив, пошла вперед, разглядывая скалы. Он догнал меня.
    – Мне нужно знать, что и ты поняла свою ошибку. Я готов простить тебя. У тебя еще есть шанс вернуться ко мне.
    – Знаешь, Вадим, – я остановилась. – Я не хочу ни оправдываться, ни просить прощения. И ты либо принимаешь это, либо нет. К тому же, сейчас меня волнуют проблемы гораздо серьезнее, чем наши с тобой отношения.
    Сомнения грызли меня изнутри. Смогу ли я остаться с Пешехоновым после признания его принцем? Хочет ли он быть со мной? Стоит ли окончательно разрывать отношения с Вадимом? Будет ли у меня возможность вернуться домой? И если да, то мне, несомненно, пригодится его плечо там, в нашем мире. А если же нет, то я лишь дам ему почву для напрасных надежд.
    – Ты стала совершенно другой, – вдруг сказал Вадим. – Не знаю, привыкну ли я к этой новой властной Эмилии Давыдовой.
    – Давай оставим этот разговор для более благоприятного времени, – предложила я.
    – А будет ли оно? – справедливо заметил Надежнецкий.
    – Может, и нет, – тяжело вздохнула я.
    – Скажи хотя бы, ты действительно любишь его?
    Я не думая ответила:
    – Ты прекрасно знаешь, что я сказала так только чтобы остановить драку.
    Поддавшись внезапному порыву сердца, Вадим нежно поцеловал меня в щеку и крепко прижал к себе. Мы, как подростки, взялись за руки, и пошли вперед, внимательно разглядывая скалы. И, как оказалось, наша прогулка не прошла даром.
    Почти у самой границы тумана увидели в каменной стене зияющую дыру. Мы осторожно очистили вход от извивающихся растений и не без страха шагнули внутрь. Почти сразу в нос ударил затхлый запах плесени и гнили. Проход в скале вел в небольшую пещеру. Она освещалась светом солнца, которое заглядывало сюда через бреши в стене. В пещере было несколько ходов, ведущих вглубь горы. Мы не знали, какой выбрать и не посмели пойти по ним вдвоем. Подумав, решили вернуться к друзьям. Те встретили нас на полдороги. Как оказалось, они ничего не нашли и спешили к нам в надежде на хорошие новости. Алексей быстрым взглядом окинул нас с Вадимом, и я, смутившись, отпустила его руку, за которую так и держалась все это время. Было решено вернуться в пещеру и исследовать ее вместе. Все ружья, кроме одного, которое перезарядили оставшимися патронами, решили оставить здесь, так как в пещере с ними идти было неудобно. Некоторые пути никуда не вели и заканчивались завалами. Другие же вытягивались вглубь темными коридорами.
    – Ого! – воскликнул Томми. – И куда же нам идти?!
    – Все вопросы к Видящей, – в своей обычной манере съязвил Алексей.
    Я прислонилась рукой к стене ближайшего коридора и вспышкой перед моими глазами промелькнула сцена.

    Два темных силуэта – молодой мужчина и девочка. Он держит факел, она – маленького ребенка. Они выходят из тоннеля в пещеру.

    – Знаю, куда нам идти, – обрадовала я друзей.
    – Что я вам говорил! – рассмеялся Пешехонов.
    – Как же мы сможем идти в этой кромешной тьме? – спросила Катрина.
    – Доверьтесь мне, – сказала я и шагнула внутрь. Мы медленно зашли вглубь тоннеля. Было совершенно ничего не видно. Свободной рукой я проверяла пространство перед собой, чтобы не столкнуться с препятствием.
    – Закройте глаза, – посоветовала я, и сама сделала то же самое. Я надеялась, что так мы сможем привыкнуть к темноте. Первое, что увидели, когда открыли глаза – это маленькие светящиеся точки.
    – Что это? – поразилась Катрина. – Откуда свет? Ты что-то сделала?
    – Это не я. Может, это какие-то светлячки?
    – Это не светлячки, – отозвался Томми, – это грибы. Я читал о таком.
    Он прикоснулся к одному из огоньков, и тот оказался в его руке. Я наклонилась, чтобы приглядеться к его ладони, и с удивлением воскликнула:
    – И вправду, гриб!
    Теперь мы видели, как они крошечными фонариками свисают над нашими головами, и тускло освещают наш путь. Мы пошли вперед, но уже не на ощупь, лишь иногда спотыкаясь о неровные выступы пола и защищая голову руками.
    Этот узкий проход длился недолго. Вскоре мы вышли в другую пещеру. Она была чуть подтоплена. На стенах и потолке все также яркими звездочками зеленели грибы. Нас будто окружал купол ночного неба.
    Мы остановились на входе. Томми решительно стянул с себя ботинки и шагнул в лужу. Чуть не поскользнулся, но удержался на ногах.
    – Холодно, – сказал он. – Но надо найти проход дальше.
    И он, не дожидаясь нашего ответа, пошел вдоль стены, осматривая каждую щелку, в которую смог бы пролезть человек. Я удивлялась его стойкости и устремленности. Том знал меня меньше других, и ему меньше других следовало бы доверять мне. Но он верил на слово и не задавался вопросами, почему и как. Он просто хотел увидеть и изучить все необычное. Вадим тяжело вздохнул и, тоже сняв обувь, пошел по другой стороне стены. Неяркий свет грибов освещал пещеру не полностью и кое-где создавались такие сильные тени, что было совершенно не понятно, есть ли там проход. Но я чувствовала, что он должен был быть. Даже не так, я знала. Как будто уже бывала здесь. Словно видела все своими глазами. Катрина тоже незаметно ушла, и мы с Алексеем остались вдвоем. Я уже прикоснулась к ремню на кроссовке, чтобы расстегнуть его, но Пешехонов затормозил меня вопросом.
    – Вы пришли к какому-то решению, когда оставались вдвоем?
    – Лёша, я не хочу сейчас говорить об этом, – шепнула я так, чтобы нас никто не услышал.
    – Просто мне вдруг показалось, что между нами вроде что-то может быть.
    – Я не знаю, – честно призналась я, – может да, а может, нет.
    – Нравится водить мужчин за нос?
    – Алексей Пешехонов, ты принц Долины Инферин! С чего ты взял, что у нас есть будущее?
    – Я нашел что-то! – из глубины пещеры мы услышали голос Томми и поспешили к нему. Там, где он был, невысоко от земли зияла дыра. Она была не так велика, как хотелось бы. Том подтянулся на руках и заглянул внутрь.
    – Полная темнота, – расстроился он.
    – Другого пути нет, – ответил Вадим, он подошел с другой стороны. – Либо нам туда, либо мы возвращаемся домой.
    – Значит, идем вперед, – решила я.
    – Но как? – спросила Катрина. – Томми говорит, там темно. Не хотелось бы нарваться на какого-нибудь пещерного монстра.
    Алексей задумчиво оглядывался по сторонам. Взгляд его остановился на светящихся грибах.
    – Надо взять с собой немного, – сказал он и сорвал рукой сразу несколько штук. – Помогут нам хоть немного видеть в темноте.
    Томми согласно закивал и стал собирать их в горсти. Я попросила Вадима подсадить меня и, обдирая колени, забралась внутрь дыры. Проход был широким, но невысоким. Я встала и поняла, что упираюсь головой в неровный мокрый потолок.
    – Все в порядке! – обернувшись, крикнула я друзьям и услышала позади себя жуткий шуршащий звук. С ужасом уставившись в черную дыру прохода, я пыталась разглядеть, что там. Встреча с пещерным монстром и вправду не входила в мои планы. Шум приближался с огромной скоростью, и вдруг на меня накинулись сотни летучих мышей. Они стремительно пролетали мимо, задевали нас своими противными лапками и крыльями. Одна врезалась мне в живот и зацепилась за футболку. Я завизжала, стала отряхивать ее с себя, не удержалась и полетела вниз с уступа. Упала в чьи-то крепкие объятия, все еще чертыхаясь и повизгивая.
    – Эмилия, это всего лишь мыши. Успокойся, – послышался над ухом голос моего спасителя. Алексей увидел, что я падаю, и успел подхватить почти у самой земли. Выступ хоть и был невысок, но в падении на каменный пол хорошего мало. Тем временем мыши заполонили всю пещеру и стали беспорядочно летать по сторонам, сталкиваясь друг с другом и нами. Катрина с брезгливым выражением лица прижалась к стене, стараясь встать так, чтобы ее не задевали. Вадим и Томми, прикрывая руками головы, стояли рядом с ней. Надежнецкий, не замечая мышей, яростно смотрел на Алексея, который, защищая меня от них, все еще придерживал руками за талию. У меня на животе выступили капли крови от когтей. Я осторожно оттолкнула Лёшу от себя, он усмехнулся и отошел к Катрине. На остатках его футболки появились новые дыры, сквозь которые тоже виднелось несколько ран.
    – Идем дальше, – сквозь зубы проговорила я.
    – Но там же … – не закончила фразу Поливаева и показала пальцем на мечущиеся из сторону в сторону перепончатые крылья.
    – И что теперь? Будем здесь стоять? – почему-то разозлилась я. Груз последних дней начал сказываться на моем характере. Я увидела, как Алексей похлопал Катрину по плечу и что-то шепнул ей. Та слегка улыбнулась и дружески прислонилась лбом к его плечу. Пешехонов, естественно, обнял ее.
    Тем временем мыши, почувствовав другой выход из пещеры, стаей рванули туда. Мы выдохнули с облегчением. Все были весьма потрепаны. У Томми и Вадима на лице появилось несколько кровавых отметин.
    – Твои монстры улетели, – сварливо сказала я подруге. – Можно выдвигаться.
    – Не то, чтобы я их боялась, просто… противные же они, – передернулась она, но заметила мой раздраженный взгляд и добавила: – Ладно-ладно, идем… командирша!
    Надежнецкий снова приподнял меня к проходу. Я взяла из его рук горсть грибов и уверенно пошла вперед, не дожидаясь, пока заберутся остальные.
    Идти было сложно. Постоянно приходилось наклонять голову, чтобы не ударяться. Я и Томми, не отличающиеся высоким ростом, еще неплохо чувствовали себя по сравнению с Алексеем, Катриной и Вадимом. Подруга шла в середине и не произносила ни слова. Она сопела, пыхтела и отдувалась. Воздух здесь был затхлым, и дышать было тяжело. Старались не разговаривать, чтобы не тратить энергию впустую. Постепенно мы стали замечать, что тоннель поднимает нас наверх, и становится холоднее. Иногда приходилось пробираться даже ползком, преодолевая невероятные изгибы в скале. Будь у меня клаустрофобия, и пяти минут бы тут не продержалась. Казалось, мы шли больше часа, когда Катрина споткнулась о какой-то камень и упала, едва успевая выставить вперед руки. Она всхлипнула и уселась на холодные камни.
    – Больше не могу, – сказала Катя сквозь слезы.
    – Катрина, не глупи, – попыталась я успокоить подругу, протискиваясь к ней между стеной и идущим за мной Вадимом. Поливаева оттолкнула меня и закрыла лицо ладонями. Томми, который следовал за ней, присел рядом.
    – Можно отдохнуть немного, – неуверенно предложил он.
    – Отдыхайте, раз такие слабаки. А я пойду вперед, – хмуро ответила я.
    – Эмилия! – взорвалась Катрина. – Остановись! Я пошла за тобой в эту дыру! Я потеряла Рому! Увидела столько смертей, сколько мне за всю жизнь не увидеть. Можешь проявить хоть толику сочувствия и тепла? Ты ведешь себя просто отвратительно.
    – Мы все потеряли Рому, – глухо отозвалась я. – Но не хочется задохнуться в этой, как ты ее назвала, дыре. Нужно идти вперед. И некогда впадать в истерику и жалеть себя.
    Катрина сжала губы, но упрямо осталась сидеть. Вадим посмотрел на нее, на меня – и тоже уселся, прислонившись спиной и головой к стене. Я взглянула на Алексея, ожидая, что он поддержит меня. Но Пешехонов отвернул голову в другую сторону и сел рядом с Томом. При этом он протянул через него руку к Катрине и взял ее ладонь в свою. Я разозлилась.
    – Прекрасно, сидите тут дальше. А я не хочу дожидаться, пока грибы совсем угаснут. Они и так уже еле светятся.
    Я направилась вперед, перешагивая через ноги Вадима, но он поймал меня за руку и потянул к себе.
    – Перестань, – сказал он, – полчаса ничего не изменят.
    Я кинула на него злобный взгляд, но села рядом. Стена, на которую все облокотились, была ледяной, но, видимо, из-за усталости и напряжения никто, кроме меня, этого не заметил. Я стремилась вперед, и это ожидание выводило из себя. Мы долго сидели в тоннеле, даже не разговаривая. Катрина, успокаиваясь, тихонько всхлипывала, а мужчины молча сопереживали ей, то беря за руку, то похлопывая по плечу. Вскоре я начала сходить с ума от этого бесполезного привала. Мы все заметно продрогли, а Вадим даже закашлялся.
    – Все, хватит! – сказала я, с опасением поглядывая на Надежнецкого. – Не хватало еще заболеть здесь. Прошу вас, пойдемте вперед. Чувствую, что осталось совсем немного.
    После отдыха путь дальше все же показался нам чуть легче. Шли еще довольно долго. Наконец, своды тоннеля поднялись, и уже не приходилось постоянно держать голову в наклоненном состоянии. В движении мы немного согрелись, но я все еще зябко ежилась. Вскоре впереди замаячил слабый проблеск солнца. И это было очень кстати, потому что последние грибы совсем перестали давать свет. Понимание того, что тоннель заканчивается, придало нам сил. Мы стремились поскорее завершить этот ужасный путь.
    Счастью моему не было предела, когда я шагнула внутрь еще одной огромной пещеры. Она находилась очень близко к поверхности горы. На потолке, сквозь трещину, больше похожую на круглое окно, ярко било солнце. Катрина вышла вслед за мной и даже захлопала в ладоши, так ее обрадовало небесное светило. Посреди пещеры был уложен ритуальный костер. Он горел, и от того здесь было тепло и уютно. Знакомый запах мяты и эвкалипта ударил мне в нос. Я вспомнила это место – видела его во сне. Мы осмотрелись. По стенам пещеры расположились семь каменных идолов с факелами в руках, которые сейчас не горели. Приглядевшись, я заметила, что во лбу каждого из них есть небольшое круглое углубление.
    – Кхе-кхе, – услышала я в стороне. Мы обернулись. Там прямо в скале была расположена ниша, а в ней на матрасе из травы и старых шкур лежала дряхлая старуха.
    – Видящая, – догадалась я. – Наконец-то я нашла тебя!

Эпизод двадцать первый
Дом Видящей

    Долина Инферин, август 2015 год

    Я подошла и остановилась возле Видящей. Друзья молча замерли в стороне, предоставляя мне возможность узнать ответы на свои вопросы.
    – У нас мало времени, Эмилия, – прохрипела старуха. – Хорошо, что ты успела. Я держалась из последних сил.
    – Могу я что-то сделать для тебя? – спросила я.
    – Это уже не в твоих силах.
    Я посмотрела на нее, и наши взгляды встретились. Передо мной лежала женщина, прожившая долгую жизнь и уставшая от нее. На мгновение мне вспомнился взгляд Такавири, просившего отпустить его. Та же усталость отражалась и на лице старухи.
    – Хотя ты знаешь, есть кое-что, о чем я хочу попросить тебя, – сказала старуха, подумав, – внизу, на плато, стоит моя хижина. После смерти прошу вас отнести туда мое тело и предать огню.
    – Как скажешь, – тихо склонила я голову в почтении.
    – И еще одно. Алексей, подойди ко мне, – попросила Видящая. Пешехонов, удивленный тем, что его знают, пододвинулся к старухе, а я отошла в сторону. Видящая попросила молодого человека присесть. Она держала Лёшу за руки и рассматривала его лицо. Потом провела сухой рукой по его щеке, бровям, носу, и слеза скатилась по ее лицу.
    – Хорош! Всегда был хорош, – сказала Видящая, – рада, что смогла увидеть тебя напоследок. Ты должен быть счастлив. Обещай мне, что будешь.
    Алексей кивнул головой, хоть и не был уверен в том, что в силах исполнить свое обещание.
    – Спасибо, – поблагодарила она и посмотрела на меня, – а сейчас ты должна забрать мою силу.
    – Но она у меня уже есть, – удивилась я.
    – Это всего лишь часть, данная тебе при рождении. Чтобы исполнить свое предназначение, ты должна принять силу, которую в свое время передали и мне. Накопленное веками могущество ищет новую Видящую. Мое дряхлое тело уже не может удерживать его в себе. Забери, – попросила она с мольбой в глазах и взяла мою ладонь.
    С этим прикосновением я мгновенно почувствовала дикую необузданную энергию холода, исходившую от нее. Мне даже стало страшно, смогу ли принять и удержать ее. Хотела отдернуть руку, но Видящая вцепилась несвойственной для старухи хваткой, и вдруг засветилась голубым светом, который мысленно с усилием стала переносить сначала на свою ладонь, а потом и на мою. В меня начала проникать колоссальная магическая волна. Она вихрем обвила мое тело. Мне показалось, что нестерпимый холод окутал пещеру. Я не могла произнести ни слова. Внутренности словно окоченели. Я почувствовала, как волосы встают дыбом, а по спине бегут колючие мурашки. Изо рта вырывался пар. Кожа старухи все быстрее становилась обычного цвета, а вокруг меня появился ореол голубого цвета. Катрина вскрикнула, испугавшись, что я могу сгореть в этом пламени.
    – Всем стоять на месте! – крикнула я, опережая действия друзей.
    – Научись пользоваться даром и используй его во благо, – сказала старуха, уже ничего не видя перед собой. С последним вздохом она закрыла мутные глаза, а я отпустила ее руку и тут же ощутила невероятную тяжесть. Ноги подкосились. Упав на каменный пол, я непонятно отчего зарыдала. Кожа перестала светиться, но свыкнуться с грузом силы Видящей было не так-то просто. Вадим подбежал ко мне, хотел прикоснуться, но что-то напугало его, и он отпрянул.
    – Твои глаза, – выдохнул он.
    – Что? Что не так? – испугалась я, прикасаясь к своему лицу.
    – Они все еще светятся!
    Остальные поспешили к нам и стали разглядывать меня, не смея притронуться. Они стояли в нерешительности, не понимая, что делать.
    – И Видящая примет дар ей данный! – прошептала Катрина.
    – Скорее всего, глаза – это признак той древней энергии, которую тебе передали, – догадался Алексей. – Ты сейчас переполнена ею! Да ты теперь как ядерная боеголовка!
    Он не без страха прикоснулся ко мне. И, громко вскрикнув, отдернулся, словно его ударило током. Он бился в конвульсиях, закатив глаза. Катя бросилась к нему на помощь.
    – Лёш, не придуривайся, – остановила я его кривляния. Пешехонов понял, что его уличили в плохой актерской игре, замер и захохотал, прекращая паясничать.
    – Зато какие у вас были лица! – он был доволен тем, что разрядил обстановку.
    – Дурак! – в сердцах толкнула его Катя. – Доведешь меня до инфаркта!
    Пока они препирались друг с другом, Томми подошел ко мне, внимательно изучая.
    – Кажется, твои глаза "угасают", но все равно цвет какой-то неестественный. Думаешь, они такими и останутся?
    – Думаю, да, – кивнула я, – когда Видящая приходила ко мне во снах, я всегда удивлялась ее необычному взгляду.
    Вадим тем временем подошел к старухе, про которую мы все забыли, и проверил пульс.
    – Она мертва, – объявил он.
    Все это время Видящая направляла и наставляла меня во снах. Я привыкла к ней и теперь почувствовала себя покинутой. Было не понятно, в чем суть моего дара и как его применять. И спросить было больше не у кого. Но сейчас у меня не было времени для долгих размышлений. Мы быстро собрались и отправились в дорогу.

    Чем ближе к выходу, тем длиннее становились ледяные сталактиты на скальных выступах. Здесь было холодно, и изо рта вырывался пар. Мы старались идти быстрее, чтобы совсем не замерзнуть, хотя мне, как ни странно, такая температура была даже приятна. Мужчины втроем несли бездыханное тело старухи, завернутое в шкуры, и оттого их дорога становилась куда тяжелее нашей с Катриной. Они периодически останавливались, чтобы согреть дыханием озябшие пальцы и размять подстывшие ноги. Вадим все чаще стал кашлять и жаловаться на то, что першит в горле.
    Когда мы вышли наружу, яркий свет ударил нам по глазам. От поверхности снегов, покрывающих землю в округе, отражалось солнце. Оно ослепляло, но в его лучах становилось тепло, и мы с Катриной подняли головы, нежась в потоках света. Мужчины появились следом за нами. Я огляделась и увидела давно протоптанную в снегу тропу, которую сильно запорошило снегом. Мы двинулись по ней и вскоре увидели домик Видящей, осторожно отворили ветхую дверь и вошли внутрь. Вадим и Алексей внесли старуху и положили ее на кровать, обнаруженную нами за самодельной занавеской.
    Пешехонов вышел из-за полотна, огляделся и присвистнул:
    – Уютненько.
    – И даже еда есть, – заметил Том, указывая на висящее под потолком вяленое мясо.
    – Я надеюсь, она не обидится, если мы воспользуемся ее гостеприимством, – Вадим подставил деревянный стул, залез на него и снял несколько связок, передавая нам. Спустившись, снова закашлялся, схватившись за грудь. Это всерьез начало меня беспокоить. Я подошла к нему и прикоснулась ладонью к его лбу.
    – Лоб горячий! – ахнула я. – Голова болит?
    Вадим перехватил мою руку и задержал в своей.
    – Эмилия, это ты ледяная, а со мной как раз все в порядке. Но ты такая милая, когда беспокоишься.
    Я сердито отдернула руку.
    – Это не шутки. Еще не хватало, чтобы ты простудился и заболел.
    – Можно напоить его волшебными целебными травами, коих тут в избытке, – предложил Лёша, вгрызаясь в кусок мяса.
    – Ты уверен, что это можно есть? – с опаской спросила Катрина, принимая у Томаса свою порцию.
    – Пахнет весьма неплохо, – ответил тот. – Думаю, это даже вкусно, – предположил он, кивнув в сторону Пешехонова. Тот жестами дал понять, что вполне согласен с Томми.
    – Мы это сможем выяснить только через пару часов, – с сомнением произнесла подруга, но мясо взяла.
    Подкрепившись, мы самодельными длинными спичками разожгли огонь в печи. Том еще раз внимательно оглядел хижину и предложил:
    – Нам могут пригодиться эти шкуры. Когда солнце сядет, станет очень холодно.
    Мы доверились его опыту и послушно сгребли все, что может понадобиться, в шкуры, завязали наподобие мешков и вынесли на улицу.
    Я вернулась в дом. У разгоревшейся печи лежала вязанка дров. Я взяла оттуда длинную лучину и подожгла ее. Пора было выполнить последнюю волю хозяйки этого дома. Я обошла комнату, поджигая ткани и сухие травы. Пламя быстро занялось, и вскоре маленький деревянный домик Видящей уже полыхал изнутри. Я поспешно покинула помещение и вышла к друзьям.
    Мы еще постояли здесь, наблюдая за тем, как вспыхнула соломенная крыша и загорелись стены. От дома повалил едкий дым, и мы решили начать спуск.
    Идти было тяжело. Здесь, на высоте, притяжение земли действовало так сильно, что каждый шаг давался с трудом. А шкуры, которые мы предусмотрительно накинули, казалось, весили в десять раз больше их истинного веса. Солнце постепенно скрылось за тучами, и, как и предрекал Том, стало холодать. Я исподтишка наблюдала за Вадимом. Он изо всех сил старался не показывать, что ему плохо, но по его покрасневшим глазам я понимала, что он все– таки начинает заболевать.
    Уже совсем стемнело, когда мы вышли на плато, но котором не было снега. Томми опустился на корточки и потрогал рукой землю, размазав ее между пальцев.
    – Почва темная, это вересчатник, – он увидел, что мы не понимаем его, и добавил: – Вересковая пустошь. Килиманджаро разделяется на несколько климатических зон. Думаю, тут также. Сразу за пустошью начнется тропический лес.
    – И? О чем нам это говорит? – полюбопытствовал Алексей.
    – О том, что нужно сделать привал, – улыбнулся Томми. – Здесь не будет такого отражения света, как на снежных вершинах, поэтому будет слишком темно. Рискованно до рассвета пускаться в путь.
    Мы согласились с ним, расстелили оставшиеся шкуры на земле и устроились на них близко друг к другу, чтобы сохранить тепло. Вадим не выдержал и прилег головой ко мне на колени. Я сидела, низко наклонившись к его лицу и поглаживая по волосам. Алексей, скептически оглядев нас, обнял Катрину, согревая ее. Томми сел между нами, прижавшись одним плечом ко мне, а другим к Катрине, и до носа закутался в свою шкуру. Все замолчали, и на пустоши наступила жуткая тишина.
    – Вот так и жили пещерные люди много лет назад. Из пещеры на пустошь, из пустоши в пещеру, – сострил Пешехонов. Все, кроме Вадима, который задремал у меня на коленях, рассмеялись.
    – Надо попытаться поспать, – сказал Томми и подал нам пример, укладываясь на жесткой земле.
    Алексей тоже лег, Катрина устроилась у него на плече. Я продолжала сидеть, боясь потревожить покой Вадима. Наконец, и я задремала, уронив голову вниз. Сквозь сон я услышала шепот:
    – Учись использовать свой дар! – и внезапно проснулась. Огляделась вокруг в поисках обладателя этого голоса. Но кроме моих друзей никого рядом не было. Нас по-прежнему окружала темнота. Все спали. Я прислушалась к дыханию Надежнецкого – оно было тяжелым и прерывистым. Подумала о Видящей, и в голову внезапно пришла мысль: наверное, я должна уметь лечить людей. Ведь если могу забирать чужие жизни, как сделала это с Такавири, то в моей власти и наделять ею других. Я решила опробовать возможный дар на Вадиме. И, была – не была, возложила руки ему на голову, зажмурившись и сосредоточившись. С минуту посидела так, приоткрыла один глаз, потом другой. Ничего не изменилось.
    – Что ты делаешь? – шепотом спросил меня Вадим.
    – Тихо! Лечу тебя! – хихикнула я.
    – И как успехи? – улыбнулся он, и я убрала руки, понимая, что это была глупая затея.
    – Судя по твоему горячему лбу, никак, – я подвинула Вадима и легла на спину, вытягивая затекшие ноги. – Надеюсь, простуда пройдет быстро. Не хочу, чтобы ты болел.
    – Благодаря твоей заботе, я уже завтра буду здоров, – уверил меня Вадик и прилег рядом, обнимая. Наши лица находились в такой близости, что я решилась и легко поцеловала его в губы.
    – Это значит, что мы снова вместе? – довольно спросил Вадим, не открывая глаз.
    – Давай спать, – мягко прошептала я, уклоняясь от ответа.

    Утром меня разбудил Том. Алексей и Катрина стояли на склоне, жуя жесткое вяленое мясо, и вглядывались вдаль. Пешехонов в одной руке держал мясную полоску, а другой фотографировал виды, открывающиеся отсюда. Вадим почувствовал, что я встаю, и пошевелился. Я наклонилась к нему и снова потрогала лоб. Температура спала. Это не могло меня не радовать.
    – Пора отправляться, голубки, – сказал Алексей, не глядя в мою сторону. Было заметно, что он недоволен нашим сближением с Вадимом. Тот, в свою очередь, встал, довольно потянулся и громко заявил:
    – Чувствую себя великолепно. Твои поцелуи творят чудеса! Может, пропишешь мне еще парочку для лечения? – он помог мне подняться и рывком притянул к себе, целуя.
    – Хватит лизаться, – отозвалась Катрина, – идите лучше посмотрите, какая красота вокруг!
    Мы с Вадимом подошли к небольшому скалистому выступу, поросшему мхом и вереском. Алексей демонстративно покинул нас, вернулся к месту стоянки и стал собирать вещи. С уступа открывался восхитительный вид. Внизу под горой вырисовывалась огромная Долина Инферин, полностью опоясанная густым серым туманом. Далеко на горизонте виднелись зеленые леса и вспаханные поля. Пересекая Долину почти по диагонали, несла свои бурные воды широкая река. Дома местных жителей казались отсюда маленькими черными точками. Наш выступ располагался так высоко, что даже птицы пролетали под нами.
    Собрав вещи, мы двинулись в путь. Воздух все еще был разреженным, и дышать по-прежнему было тяжело. Вадим кашлял, но заверял меня, что ему лучше. По крайней мере, здесь было уже значительно теплее, и я надеялась, что его болезнь осталась позади. Вскоре пейзаж стал меняться. Появились тропические растения, обвитые лианами и покрытые лишайником. Здесь, в этой полосе Орнамилик, было не так безжизненно, как на вершине. Мы видели пасущихся средь деревьев животных, змей и птиц с ярким оперением. Было заметно, что они знают человека, потому что при нашем приближении пугались и убегали. Облака висели низко над деревьями, создавая большую влажность. Почва и трава были мокрыми, ноги скользили, и это сильно замедляло движение. Деревья росли так густо, что их сырые ветви то и дело цеплялись за нашу одежду. Через несколько часов все утомились, и было решено сделать привал.
    Мы остановились у широкого ручья. Вода в нем была настолько прозрачной, что было видно рыбу, в которой Томми опознал форель. Местность становилась довольно живописной. Я почувствовала, как натерла ногу, и присела, чтобы снять обувь. Мужчины решили оставить нас с Катриной здесь, а сами отправились на разведку в разные стороны. Я не хотела их отпускать, но меня никто не слушал.
    Мы разговаривали с Катриной, когда почувствовали, как земля слегка вздрагивает и издает зловещий гул.
    – Ты слышишь? – спросила подруга, внимая голосу горы. – Что это?
    – Похоже на вулкан, – предположила я. – Он никогда до конца не засыпает.
    – Звучит оптимистично, но пугающе. Надеюсь, он не надумает извергаться, пока мы здесь.
    Я закусила губу в нерешительности, но потом все-таки спросила:
    – Кать, как ты? У нас даже не было времени поговорить. Как ты держишься?
    – Ты про Романа? – сухо уточнила она, а я кивнула. – Не начинай этот разговор. Лучше скажи, что творится в вашем любовном треугольнике? А то я уже совсем ничего не понимаю.
    – Хотелось бы знать, – глубоко вздохнула я.
    – Так нельзя, – убежденно заявила подруга. – Нужно выбрать либо одного, либо другого. Иначе они поубивают друг друга.
    – Я не могу. Мне жаль Вадима, он хороший.
    – Все равно его не брошу, потому что он хороший? – вспомнила Катя фразу из детского стихотворения. – Тебе не кажется, что это не основание для прочных отношений?
    В кустах раздался треск, и к нам вышел Алексей. В обеих его руках было по две длинные палки, очищенные от листвы и мелких веток. Одну пару он торжественно вручил Катрине со словами:
    – За неимением цветочного магазина… от сердца и почек дарю вам цветочек.
    – И что мне с этим делать? – спросила Катрина в недоумении, принимая подарок. Мы с ней переглянулись.
    – Эта штука нужна для облегчения при хождении, – объяснил ей Лёша и сладко улыбнулся. – Чтобы ты не натрудила свои прекрасные ножки.
    – Что ж, спасибо, – пожала плечами она, отложила палки в сторону и, как ни в чем не бывало, продолжила разговор со мной.
    Вскоре появился Вадим с точно таким же набором. Он тоже вручил мне палки, приправив свой жест галантным поклоном. Я приняла "подарок" и чмокнула его в щеку, выражая свою благодарность.
    – А что, Катрина, неужели я не заслужил твоего поцелуя? – съехидничал Лёша, поглядывая в мою сторону. – Уж я-то знаю, как ты это умеешь делать!
    Надежнецкий перехватил его взгляд и насупился.
    – Кое-кто только и может, что выпрашивать поцелуи от женщин, которые ему не принадлежат, – фыркнул Вадим.
    – Кое-кто так до сих пор и не понял, что та, которую он считает своей собственностью, вовсе ему не принадлежит, – скрестил руки на груди Пешехонов.
    Надежнецкий вспыхнул и уже собирался ответить, но его остановила Катрина.
    – Перестаньте уже авторитетами мериться, – сказала она.
    – Больно надо! – отозвался Алексей.
    – Даже и не думал, – фыркнул Вадим.
    – Ты что, всерьез решил, я не понимаю, что ты делаешь? – обратилась подруга к Лёше.
    – А что я делаю? – почти искренне удивился тот.
    – Пешехонов, не строй из себя дурака! Хватит использовать меня для достижения своих низменных целей.
    Но Алексею было совершенно не стыдно, он с вызовом смотрел на нас и словно говорил взглядом: "Да! И что теперь?" Катрина покачала головой и обернулась ко мне.
    – А я говорила тебе, что так будет, – выдала она, поднялась и направилась в сторону леса. – Пойду поищу Тома.
    – Эмилия, объясни ему уже, что у него нет шансов, – с демонстративным превосходством попросил меня Вадим и ушел вслед за Катей в полной уверенности, что прав.
    Мы остались вдвоем на поляне возле ручья. Алексей опустился на корточки и дотронулся рукой до воды.
    – Брр, – передернулся он от холода, оглянулся через плечо и вызывающе посмотрел на меня. – Ну, жду твоих разъяснений по поводу моих шансов.
    – Перестань заигрывать с Катриной на моих глазах.
    – Ревнуешь меня к ней? – он поднялся на ноги.
    – Да, и что?
    – Эмилия, я не понимаю тебя! – разозлился Алексей. – Ты всем своим видом даешь мне понять, что я тебе не безразличен, но когда пытаюсь показать тебе, что это обоюдно, ты на моих глазах целуешься с Вадимом. Как мне дальше быть? Лелеять надежды на то, что однажды и мне перепадет от тебя пара нежностей? Или уже дашь мне жить своей жизнью?
    – Лёш, прошу тебя, – взмолилась я. – Не тяни из меня признания. И не жди, что я брошу Вадика. Ты будущий король. Мы все равно не сможем быть вместе.
    – Но почему?
    – Станешь правителем, вокруг тебя будет миллион женщин. Я стану не нужна тебе и что тогда?
    – Так вот, что в действительности тебя беспокоит? – засмеялся Лёша. – А ты никогда не думала, что поддерживать имидж Дон Жуана – не значит быть им. Как много женщин ты видела в моем окружении? Как много знаешь о моих отношениях? Уверена, что пассий было столько, о скольких тебе рассказали?
    Я задумалась. И вправду, я толком не имела представления о его личной жизни. Пару раз видела Леру, в курсе про отношения с Катриной, но и только-то. Он со всеми был предельно мил, но, как правило, на этом все и заканчивалось. Девушки склонны к тому, чтобы придумывать то, чего в действительности не существует. Сейчас, пожелав поверить ему, я вспомнила и другую проблему, которая разделяет нас.
    – Я не останусь здесь, – честно призналась я ему и потупила взор.
    – А я должен? Спасибо! Теперь мне стало легче принять свою судьбу, – он будто был разочарован во мне и выглядел обиженным и растерянным. Я почувствовала свою вину и попыталась объясниться.
    – Да пойми ты! Я не могу оставить Вадима! Ему тяжело будет!
    – Ну, а мне, конечно же, будет легко! – сострил Лёша и спросил: – Так ты с ним из жалости? Что ж, тогда ему действительно стоит посочувствовать.
    – Перестань, – устало вздохнула я.
    Кусты снова зашуршали, и мы увидели, как друзья выходят на поляну с закинутыми на головы руками. У Тома разбита губа. Вслед за ними появились дюжина незнакомцев.

Эпизод двадцать второй
В лагере Верманда

    Долина Инферин, август 2015 год

    Алексей ринулся к ружью, которое было прислонено к дереву, но его остановила стрела, выпущенная одним из чужаков.
    – Не советую, – пробасил он на русском, чем сильно нас удивил. – Вы кто такие? Откуда взялись?
    – Их прислал Совет! – перебил его другой. – Неужели непонятно?
    – Эти люди не похожи на людей из Долины, – не согласилась единственная присутствующая с ними женщина. Она была облачена в короткое походное платье и высокие зашнурованные сапоги. Длинные светлые волосы собраны множеством мелких косичек, отросшая челка свисает, прикрывая виски и обрамляя ее хорошенькое личико. На спине колчан со стрелами, а в руках деревянный лук. Она обошла нас, разглядывая с головы до ног. Задумалась, внимательно осмотрела Алексея, скользнула взглядом по Томми. Остановилась перед Катриной и протянула руку к ее волосам. Пощупала их, словно проверяя, настоящие они или нет, и обернулась к своим.
    – Темные волосы! – благоговейно произнесла она. – Они из-за туманов!
    – Да нет ничего за туманами! – воскликнул высокий бородатый мужчина с арбалетом. – Это сказки!
    – К тому же, Илза, эти вполне похожи на наших, – добавил другой, тоже высокий, но худощавый, указывая на Алексея и Тома, – только одеты как-то странно.
    – Может, уже разрешите нам объясниться? – спросил Лёша. Вместо ответа он получил удар по ребрам. Но женщина остановила своего соратника, воскликнув:
    – Стой, а вдруг предсказанное предками сбывается? Нужно проверить их.
    – Глупая женщина, ты веришь в эту священную чушь? – скептически фыркнул арбалетчик.
    – Верманд в это верит, Рокстен! – сверкнула глазами она. – Значит, должны верить и мы!
    Я разглядывала незнакомцев. Они были светловолосыми и кареглазыми, как Алексей. Сразу было видно, что они принадлежали к одной народности.
    – Верманд слишком много о себе думает, – закатил глаза арбалетчик. Остальные возмущенно зароптали на него.
    – Неужели вы так встречаете всех гостей? – отважилась спросить я. – Лучше отведите нас к вашему предводителю.
    – Как ты смеешь нам указывать, пленница! – рыкнул свирепый арбалетчик.
    Женщина подошла ко мне.
    – Какие странные у тебя глаза, – сказала она, с интересом приглядываясь ко мне. – Я знаю только одного человека, у которого были точно такие же. Много лет назад среди нас жила женщина, которая предвидела будущее и спасала людей от бед. Но ее никто не видел уже давно.
    – Она умерла, – тихо ответила я. – Мы сожгли ее тело вместе с домом. Она просила об этом.
    – Это были вы! – кивнул третий. – Наши охотники заметили дым на горе и дали предупредительный сигнал. Мы боялись, что гора ожила.
    – Гора ожила? – переспросила я, но Илза меня перебила.
    – Давайте отведем их в лагерь, – сказала она, все еще глядя на меня и раздумывая над чем-то, – Верманд разберется, что с ними делать, – и она двинулась впереди процессии.
    По дороге мы пытались выведать, кто эти люди, но на любые попытки заговорить получали лишь грубые толчки в спины. Нам связали руки и выстроили шеренгой. По обе стороны от каждого из нас, тот, кого звали Рокстеном, поставил по человеку. Мы шли, не сопротивляясь, стараясь внимать всему, о чем говорили между собой захватчики. Но они были отнюдь не многословны.
    Лагерь, в который нас вели, прятался в одном из укромных уголков обширных лесов Долины Инферин. Дорога заняла около трех часов и, несмотря на отсутствие привалов, не была столь утомительной, как спуск с горы. Тропы были исхожены, а через определенные промежутки встречались "блок-посты", сообщавшие о том, что путь свободен.
    Когда среди деревьев показались первые постройки, дорогу нам преградили двое рослых лохматых парней. Убедившись, что пришли "свои", охрана пропустила нас в лагерь. Помимо самодельного палаточного городка из грубого материала, напоминающего парусину, то здесь, то там были натянуты гамаки между деревьями. Зона "кухни" была вынесена отдельно, оттуда тянулись аппетитные ароматы. Повсюду сновали люди, преимущественно мужчины, но попадались женщины и даже подростки. На нас смотрели с любопытством, но никто не осмеливался подойти ближе. Пара женщин, одетых в длинные платья, остановились неподалеку и явно с интересом обсуждали темные волосы Вадима и Катрины.
    Нас завели в палатку посреди лагеря и выставили снаружи стражу. Мы активно переговаривались шепотом, разрабатывая план побега. Алексей с Вадимом, на удивление спевшись, предлагали оглушить охрану и быстро драпать. Я же убеждала их, что нельзя вести себя, как пришельцы-варвары, нужно попытаться найти общий язык с местными. Никто не виноват, что они все еще живут по средневековым обычаям. К тому же мы не знаем, куда бежать. Может, тот, к кому нас привели, и есть нынешний правитель?
    – Верманд идет! – провозгласили снаружи, и тряпичная "дверь" распахнулась.
    На нас смотрел молодой человек с худым волевым лицом. Его длинные светлые волнистые волосы рассыпались по плечам. Карие глаза смотрели строго и настороженно, брови нахмурены. С его шеи на полуоткрытую грудь свисал объемный кулон в виде солнца. Точно такое же мы видели на тандеме, когда перемещались в Долину из нашего мира. Несомненный вождь наших захватчиков внимательно осмотрел каждого из нас и кивнул своим людям. Нас тут же вывели из палатки и развязали.
    – Кто вы такие? – спросил он и обратился к женщине. – Илза, кого вы привели?
    Та указала на меня и ответила:
    – Мы нашли их в лесу, они спустились с горы. Голубоглазая утверждает, что знает Видящую.
    Верманд с интересом воззрился на меня.
    -Я думал, она давно умерла.
    – Нет, – с горечью ответила я, – она умерла всего несколько дней назад. Ей было очень плохо, но она держалась из последних сил.
    – Она ждала вас? – догадался тот.
    Мы переглянулись с Алексеем. Нельзя вываливать всю правду на незнакомца. Мы не знаем, что у него на уме. Я уже готовилась выпалить как на духу отличную байку, которую придумала в палатке, как Верманд меня опередил. Все это время он внимательно рассматривал нас и что-то обдумывал.
    – Так не делается, – сказал он. – Вы наши гости! Прошу прощения за такой холодный прием, но мои люди всего лишь были бдительны и выполняли свою работу. К нам не каждый день спускаются незнакомцы с горы. К тому же, их удивила внешность некоторых ваших друзей. Если вы согласны, я предлагаю вам поведать мне вашу историю, а взамен я расскажу свою. Впрочем, в ногах правды нет! Что это мы? Нужно все обсудить! Но сначала – Илза!
    – Я распоряжусь об ужине, – кивнула та и умчалась выполнять обещанное.
    – Умница моя, – с теплотой в голосе похвалил ее тот и повернулся к нам. – Вы не представляете, насколько вовремя появились здесь!
    – Звучит многообещающе, – со смирением вздохнул Алексей. – В фильмах обычно такими фразами начинаются все глобальные заварушки.
    Верманд с вежливой миной кивнул ему, явно не поняв и половины из сказанного. Он распорядился предоставить нам собственные палатки, что уже льстило. Это считалось роскошью, ведь народу в лагере было много, и обитатели теснились по пять-шесть человек. Каково же было наше с Катриной счастье, когда нас отвели в отдельную палатку, где уже стояли баки с горячей водой! Настоящее блаженство – отмыться, наконец, от всех злоключений, произошедших за последние дни!
    – А он ничего такой, этот Верманд, да? – я с наслаждением отмокала в своем баке, отгороженная занавеской от подруги.
    – Ничего? – легко усмехнулась та. – Да он просто красавчик!
    – Такой гордый профиль. А уж эти его мелкие кудряшки…
    – Так и просятся, чтобы их намотали на палец? – с придыханием подхватила Катрина, потом, засмеявшись, поскользнулась в своем баке, хлебнула и начала отфыркиваться.
    Я засмеялась в ответ.
    – Нет, правда, еще пара фраз от него, и я мысленно выйду за него замуж и рожу ему троих детей.
    Не зная, чем парировать, подруга только с силой брызнула водой в мою сторону. Не попала, конечно же, но душу отвела.
    – Ну, ты и жадина, Эмилия! Не многовато ли тебе мужчин? Учись делиться с ближним!
    Я лишь злодейски расхохоталась. Занавеси распахнулись, и вошли две услужливые женщины, которые помогли вымыть голову, поливая нас водой из глиняных кувшинов. Во время всей процедуры они молчали, и только после мытья робко спросили позволения расчесать волосы Катрины. Та милостиво разрешила, и наши помощницы принялись восторженно ахать, удивляясь необычному цвету. Кажется, подруга только что приобрела поклонниц.
    Нас завернули в тканевые обрезы и оставили в покое. На кроватях мы с восторгом обнаружили новые наряды. Они, конечно, были далеки от эталонов парижской моды, но были весьма приятными на ощупь, и в них мы вполне походили на местных.
    Я уже успела переодеться и ждала, пока соберется Катя. Внезапно в палатку ворвался сам Верманд в великолепном расположении духа. Подруга, еще не успевшая справиться с необычными завязками на юбке, испуганно завизжала. Главарь, от неожиданности отпрянув в сторону проема, поспешно отвернулся и вышел.
    – Искренне приношу свои извинения прекрасным дамам, – в его голосе действительно слышалось раскаяние. Посмотрев на раскрасневшуюся от возмущения Катрину, я развеселилась. Она, поспешно подвязав многострадальную юбку, нетвердым голосом промолвила:
    – Уже можно зайти.
    Верманд тут же нарисовался на пороге и сияющими глазами посмотрел на нас.
    – Еще раз прошу прощения у прекрасной Эмилии и восхитительной Катрины за произошедшее недоразумение. Я всего лишь хотел узнать, все ли было достойно, устроили ли вас наряды? К сожалению, это все, что наши женщины смогли найти.
    – Нам все очень нравится, – опередила меня Катя и подала руку кавалеру. – Вы отведете нас на ужин?
    – С превеликим удовольствием, – ответил он и одновременно подхватил нас обеих под руки. – Сегодня все мужчины нашего лагеря будут завидовать тому, какие красивые дамы меня сопровождают.
    Мы с Поливаевой, расплывшись от комплиментов, счастливо засмеялись.
    Уже вечерело. Верманд привел нас на поляну, где располагалась кухня. Повсюду горели факелы, был разведен большой костер. Здесь уже собрался народ. Мужчины сидели за деревянными столами, то и дело с любопытством оглядываясь на нас. Женщины, весело перекрикиваясь, приносили глиняную посуду и накладывали еду. Я разглядела огромные пироги на одном из подносов, и в животе громко заурчало. Пришлось смущенно прикрыть его рукой, а Верманд добродушно рассмеялся. Он указал рукой на отдельный шатер, где стол уже был сервирован и накрыт. Видимо, главарь и его приближенные питались в более комфортных условиях.
    – Пора приступать к трапезе!
    Наши друзья уже были тут, и я радостно кинулась к ним. Они тоже приняли ванну, и выглядели хорошо – все, кроме Вадима. Мне стало тревожно. Надежнецкий был бледным, под глазами образовались темные круги. Он то и дело надрывно кашлял, уже не пытаясь сдерживаться. Я подошла и нежно прижалась к нему. Верманд отвлекся, усаживая за стол Катрину и Томми. Вадим воспользовался этим мгновением, чтобы прошептать:
    – Кажется, мы попали в логово к местному Робин-Гуду.
    – Что ты имеешь в виду? – не поняла я.
    – Он вовсе никакой не местный правитель, а обычный вор.
    – Ты придумываешь! – покачала я головой.
    – Смотрю, ты уже с ним подружилась, раз защищаешь его? – хмыкнул он. – Приятно, наверно, когда главарь местной шайки уделяет тебе внимание?
    Я никак не успела отреагировать на эти едкие слова, потому что Верманд уже повернулся к нам. Пришлось наигранно улыбнуться ему. Меня расстроило то, что Вадим снова начал ревновать. Что же он за человек такой! Его приглашают на ужин, а он, насупившись, стоит как истукан.
    Верманд указал на наши места, по обе стороны от себя. Сам он сел во главе стола. Жених, наконец, соизволил воспользоваться гостеприимством хозяина и плюхнулся на лавку. Я, вежливо улыбаясь и кивая, когда нужно, для поддержания разговора, лихорадочно размышляла над словами Надежнецкого. Чем нам грозит то, что мы оказались во власти местного разбойника? Не захочет ли он занять законное место настоящего принца? "Это все, что нам удалось достать", – обмолвился Верманд. Вот, что означали его слова! Все, что им удалось украсть! Значит, на нас с Катриной сейчас похищенные у кого-то платья, а едим мы ворованную еду.
    Темнота быстро проникла в наш шатер, и на стол поставили масляные лампы, которые давали тусклый свет. Женщины подали всем похлебку с мясом, налили местного вина и скрылись. Верманд встал и поднял бокал.
    – Предлагаю выпить за наших новых друзей! Добро пожаловать в Долину Инферин! Надеюсь, уже скоро для нее настанут благоприятные времена!
    Присутствующие с радостным гиканьем начали чокаться кубками. Я послушно хлебнула и тут же чуть не выплюнула жидкость обратно. Украдкой взглянув на Алексея, я поняла, что ему напиток тоже амброзией не показался. Тем не менее, местные с воодушевлением пили до дна, даже ни разу не поморщившись. Мне вдруг вспомнилось кислое вино на балконе в доме Пешехонова и то, что случилось потом… сейчас казалось, что это было совсем в другой жизни.
    – Эх, хороша настойка, – довольно сказал Верманд и сел.
    – Из чего она? – невинно уточнил Алексей.
    – Из баненосов, – с удовольствием пояснил главарь.
    – Не понял?
    – Баненосы, – Верманд указал на фрукты, лежащие на столе, и мы увидели там бананы, – благословенен будь тот человек, который в свое время придумал эту вещь, мягко дурманящую рассудок!
    – Это точно! – рыкнул Рокстен со своего места. – Если б мы знали, кто это, на руках бы его носили. Чудный напиток всегда помогает справиться… с тяжелыми жизненными ситуациями.
    Мы рассмеялись.
    – Нужно повторить! Попробуйте еще грейповое вино! – Верманд махнул рукой, и женщины, наблюдавшие за нами с кухни, тут же кинулись всем подливать. Мы с друзьями с тоской переглянулись. Все же мы были избалованы деликатесами московской жизни, и местные напитки воспринимались нами неохотно. Только сейчас я заметила, что нас рассадили отдельно друг от друга, разделяя парами людей или же столом. Видимо, нам все же не так доверяли, как это выражалось на словах.
    Впрочем, еда, которая тоже не выделялась особыми изысками, мне понравилась. По вкусу она не отличалась от обычной столовской, не хватало только компота. Когда все утолили первый голод, главарь решил приступить к расспросам.
    – Вы спустились в наш мир с горы, – неяркий свет ламп скрадывал черты лица Верманда, делая его загадочным. – Значит, должны были идти через туманы. Расскажите, как вы смогли пройти сквозь них? Ведь любой, кто осмелится на это, лишается жизни.
    – Нас провела она, – ответил за всех Алексей, не желая вдаваться в подробности. – Бывшая Видящая умерла, и теперь Эмилия на время возложила на себя ее обязанности.
    – Я слышал о Видящей, – кивнул Верманд. – Она помогла очень многим людям, лечила их от разных болезней. О ней говорили как о хорошей знахарке. Значит, у тебя тоже есть сила исцеления? Почему же ты не вылечишь своего друга? – он кивнул на Вадима.
    Как назло, тот снова закашлял.
    – Дело в том, что я пока не до конца разобралась с ней, – говорить это было неловко. Совесть и так разрывала меня изнутри от того, что я никак не могу помочь Надежнецкому.
    – Всему свое время, – поддержал меня главарь, а я вздохнула. Вадим успокоился, отдышался и, забыв о приличиях, уронил голову на руки. Верманд дал знак, и в шатер вошла одна из женщин. Она увела Надежнецкого.
    – Она даст ему грудной отвар, – пояснил нам Верманд, – мы и сами так лечимся. Ему должно стать легче.
    Я с благодарностью взглянула на него. Вор он или не вор, мне все больше начинал нравиться это человек.
    – Так выходит, за туманами все же есть люди? – Илза села с краю стола, слегка потеснив меня, и с интересом прислушивалась к разговору.
    – Конечно, – кивнула я, – там огромный мир, где множество людей. Мы добились больших успехов в открытии дальних земель, научились летать по воздуху и переплывать океаны на огромные расстояния, – люди зачарованно охнули, еще больше вдохновив меня своим вниманием. – Мы изобрели искусственного человека, который думает во много раз быстрее обычного. Его называют компьютером. С его помощью можно общаться со знакомыми, которые живут далеко-далеко от тебя.
    Наши радушные хозяева с интересом слушали рассказы. Они не все могли понять и осознать, а я объяснить, но, кажется, все были впечатлены. Баладилен, один из тех приближенных Верманда, что схватили нас, был радостно взволнован.
    – Я всю жизнь мечтал пройти сквозь туманы! – говорил он. – Так и знал, что там сокрыт другой мир!
    – Вот мы и подошли к главному, – усмехнулся Верманд. – Как вам все-таки удалось переместиться сюда? И сможете ли вы вернуться в свой мир?
    – На той стороне горы есть портал, – сказала я, осторожно выбирая слова. – Путь обратно будет непростым, но думаю, что смогу открыть его снова.
    – Сможете ли вы взять меня с собой, когда пойдете обратно? – Баладилен даже привстал со своего места.
    – Бал, – мягко прервал его Верманд, – не стоит пока докучать нашим гостям. Вы сможете позже обсудить все вопросы.
    – Ты обещал рассказать нам про Долину, – напомнил Алексей, который занял место Вадима, тоже пересев поближе к главарю.
    – Да, – кивнул тот и вздохнул, словно собираясь с духом, – вы появились здесь в непростое время. Наша Долина находится на пороге восстания. Почти два столетия назад пропал король, который управлял нами мудро и справедливо. Наследников у него, насколько мы знаем, не осталось. После его исчезновения наступила эра раздора. Во главе в качестве регентов встал Совет Пятерых.
    – Который до этого был Советом Шестерых, – рыкнул Рокстен.
    Верманд, недовольный тем, что его перебивают, кинул на него суровый взгляд. Тот притих.
    – Это действительно так. Никто не знает точно, но ходят слухи, что короля и одного из Шестерых советников, который был верен ему, убили именно остальные пятеро. Впрочем, может быть, это лишь догадки или происки злых языков.
    – Только уж очень это похоже на правду, – вздохнул Баладилен, – с исчезновением короля они добились всего, чего хотели – дорвались до власти и начала чинить самоуправство. Пятеро и их потомки, несмотря на то, что ни один из них не является истинным королем, позволяют себе слишком много. Вся их жизнь – это лишь развлечения и празднества.
    – Наш народ угнетен, – подтвердил Верманд, его глаза яростно блестели, – люди живут в крайней бедности и постоянном страхе пыток и казней. Детей пугают темными застенками Большого Дома, куда может попасть каждый за непослушание. Множество наших знакомых оказалось в темницах и уже не вышло на свободу. Говорят, на заднем дворе этого дома кладбище разрослось до огромных размеров.
    – Но вы же боретесь с этим? – возмутился Алексей, стукнув кубком по столу. От неожиданности все вздрогнули
    – Это непросто, – покачал головой Верманд. – Обычный народ настолько запуган правлением Пятерых, что не осмеливается пойти против них. Они с утра до позднего вечера работают на полях, плантациях и лесах, обеспечивая пропитание долине. Семьи побогаче же почти все прикармливаются при Доме, пытаясь урвать свой кусок. Их жизнь все же намного легче, чем у простого люда. С детства их обучают хорошим манерам, правилам поведения и моде, прививают вкус. Об образовании полевых работников, конечно, никто не заботится.
    – Неужели никто даже не пробовал поднять восстание? – подключился к разговору Томми, рассказ явно задел его. Он сидел рядом с огромным Рокстеном и от этого казался вдвое меньше его.
    – Пятерых охраняет надежная стража, – рассказывал Верманд. – Они с детства отбирают в разных семьях самых сильных мальчишек и воспитывают их при дворе, делая похожими на себя. Те верны им до последней капли крови. Но некоторые из них все же на нашей стороне. Но их слишком мало. По преданиям, лишь одному человеку удалось пойти против Пятерых.
    – Это был тот Шестой советник. И он был предком Верманда, – договорила Илза.
    – Все мужчины по моей линии сопротивлялись гнету со стороны этих скверных, распущенных людишек, – с отвращением сказал тот. – С молодых лет отец обучал меня воинскому искусству, готовил к борьбе против тирании. Его забрали в темницы, когда мне было восемнадцать, и больше я его не видел. Именно тогда я решил, что пора затаиться и действовать исподтишка, постепенно настраивая людей на восстание. Все шло прекрасно, но нас предали и чуть не предали казни. Тогда мы с друзьями, – он указал на Рокстена и Баладилена, – сбежали в леса и обосновали здесь лагерь, постепенно укрепляя наши позиции и вербуя новых людей. Много времени у нас ушло на это, слишком много. Но сейчас у нас есть надежда.
    – На что? – заинтересованно спросила я.
    – Существует легенда, что однажды к нам придет принц. Быть может, король все же не погиб, а выжил. У него мог родиться наследник.
    – Мы не знаем точно, что именно там случилось, – пояснил Баладилен, – возможно, истинный король живет среди нас. По крайней мере, Пятеро точно этого боятся. Каждый год они устраивают смотр новорожденных.
    – На принце будет написано, что это он? – искренне заинтересовался Пешехонов.
    – Нет, в Долине есть Обелиск, который сможет определить, король это или нет.
    – Хотелось бы посмотреть, – задумчиво сказал Лёша.
    – У вас еще представится такая возможность, – кивнул главарь.
    – Я тебе уже много раз говорила, что настоящий принц – это ты, – с нежностью обратилась Илза к Верманду.
    – Илза, – смущенно прервал он ее. – Не стоит.
    – У тебя больше прав на трон, чем у кого бы то ни было! Наши люди чтят тебя как правителя! Что сделали эти пятеро ленивцев, и что сделал ты? Сколько лет ты защищал угнетенный народ? Что было бы со мной, если бы ты не спас меня и не научил всему? Что было бы с нами всеми?
    Казалось, Верманду было неловко говорить на эту тему.
    – Я устал спорить с тобой, – он взял ее за руку, их пальцы переплелись. Мы с Катриной переглянулись, одновременно подумав об одном и том же. Подруга вздохнула и покачала головой, мол, вот так всегда!
    – Даже если это и так, даже если я, по-твоему, и принц, я готов ждать настоящего короля, – твердо сказал Верманд. – Как только он появится, я с радостью передам ему свои полномочия и буду рядом с ним, что бы ни случилось! Этому научил меня отец, и когда у меня родится сын, я обучу его тому же! Это дело нашего рода!
    Я взглянула на Алексея. Кажется, его разрывало от желания сказать Верманду правду. Но когда наши взгляды встретились, я покачала головой. Еще не время. Меня смущали слова Вадима. Сначала нужно было удостовериться, что гостеприимные хозяева на самом деле не являются нашими врагами.

Эпизод двадцать третий
Пленники

    Долина Инферин, август 2015 год

    Прошло несколько дней, и мы все провели их в лагере бунтовщиков. Здесь, несмотря на некоторые неудобства проживания в палаточном городке, нам было спокойно и уютно. Томми знакомился с жителями, расспрашивал их о законах, истории и поверьях Долины. Алексей проводил время с приближенными к Верманду людьми, стараясь помочь там, где требовалась мужская сила. А иногда, как истинный любитель своего дела, обращался к фотоаппарату, чтобы сделать несколько удачных кадров. Но заряда батареи оставалось очень мало, и, за неимением возможности подзарядить ее, он отодвинул свою профессию на второй план, предусмотрительно оставляя это на будущее. Вадим, может, и рад был бы проводить время в той же компании, что и Пешехонов, но чувствовал себя очень плохо. Температура то поднималась, то снова падала, кашель не прекращался. Его болезнь, усугубляясь влажным климатом тропических лесов, не желала отступать. Ему нужны были сухой воздух и теплое солнце. Последнего хоть и было в избытке, но из-за постоянных испарений и тумана даже здоровому человеку приходилось сложно. Верманда, к сожалениям Катрины, мы видели не часто. Он то и дело пропадал в Долине, чтобы вербовать все новых людей и готовить их к восстанию.
    Как-то во время похода за хворостом, куда мы были отправлены вместе с Томом, Катриной и Вадимом, последний спросил меня:
    – Ты ему веришь?
    – Ты про кого? – спросила я, чтобы потянуть время.
    – Про кудряша этого вашего… Вермута.
    Я посмотрела на Надежнецкого. Выглядел он плохо: бледный, под глазами синяки, значительно похудел за последние дни. Отвары местных лекарей ему не помогали. Я несколько раз пыталась воспользоваться своей силой для его лечения, но он отталкивал меня, сварливо приговаривая: "Наложение рук на меня не действует". Сегодня ему предлагали отлежаться и не ходить с нами, но он и слушать ничего не хотел.
    – Вермут? – хихикнула услышавшая наш разговор Катрина. – Смешно. А что, имечко ему под стать – такой же крепкий и сладкий.
    Я засмеялась, оценив шутку, но тут же замолкла под мрачным взглядом жениха. Мы с подругой переглянулись. Она, конечно же, все видела и за спиной Вадима показала пантомиму: "Директор Надежнецкий в своем репертуаре". Я закусила губу, чтобы сдержаться.
    Со стороны леса послышались веселые голоса, и вскоре на прогалине, где мы обосновались, появились довольные собой Верманд и Алексей. На плечах оба тащили туши убитых зверей. Вадим, пробурчав что-то вроде "легки на помине", отошел в сторону.
    – Всем привет! – улыбался Пешехонов. – Хворост собираете?
    "А я тут пропитание добываю, жизнью рискую", – читалось в его глазах.
    – Вы где были? Мы тебя искали, – сказала я.
    – Я решил позвать Алексея с собой на охоту, – пояснил Верманд, сбрасывая с плеч свою добычу и кладя ее под дерево. – Он сказал, что ему это интересно.
    – Не все же фотоохотой заниматься! – усмехнулся тот, повторяя движение нового друга.
    Рядом показался Вадим в сопровождении Тома. Надежнецкий издалека кивнул вновь прибывшим. А Алексей и Верманд подошли, чтобы поздороваться с ребятами. Мы на время отвлеклись от дела, обмениваясь новостями. И вдруг со стороны леса раздалось громкое предупреждающее шипение и крик Катрины.
    – Хорошая киса, – услышали мы неуверенный голос подруги.
    – Там дикий кот! – Пешехонов, все еще под влиянием охотничьего азарта, вытащил короткий нож, который ему пожертвовал Верманд, и уже намеревалась кинуть в животное, как я остановила его. Подошла к дереву с тушами, где сидел напуганный до смерти длинноухий кот, который скалил зубы и шипел на Поливаеву. Он был тощим и весьма ободранным, но сдаваться не собирался. Увидел меня и вновь ощерился.
    – Тише, тише, маленький, – я осторожно приближалась к зверю, вытянув руку и пытаясь успокоить его спокойным голосом. Животное настороженно смотрело на меня, но выпадов больше не делало.
    – Кот пришел на запах крови, – сказал Верманд за моей спиной, а я вздрогнула от неожиданности. Он и остальные поспешили к нам. – Не бойся, Эмилия, тебе ничто не грозит. Осторожно отойди назад, и я убью его.
    – Не надо его убивать, – приходилось говорить с ровной интонацией, чтобы не напугать хищника, – он голоден. Я смогу успокоить его сама.
    Шагнув в сторону животного, я присела. В глубине души осознавала, что это было рискованно. Но, вспомнив опыт с огромным львом, я решила попробовать. Мне нужно было удостовериться, что тот раз не был счастливой случайностью. Осторожно дотронувшись до кошачьей головы, я нежно почесала его за ухом. Кот поддался этой ласке и заурчал, доверительно подставляя свою шкурку под мою руку. Друзья за моей спиной вслух порадовались такому исходу.
    – У нашей Эмилии особые отношения с кошачьими, не зависимо от их размера, – пояснил Лёша главарю. Он подошел к убитому животному, отрезал приличный кусок и швырнул коту. Тот с диким мявом схватил нежданную добычу и умчался назад в джунгли.
    – "Гринпис" тихо завидует в сторонке, – засмеялась подруга. – Молодец, Эмилия! Не дала страшному дикому зверю съесть меня!
    Все улыбнулись ее словам и расслабились. Верманд же, наоборот, озадаченно почесал подбородок, а потом словно вспомнил что-то и уважительно поклонился мне, чем сильно удивил.
    – Ты истинная наследница Видящей, – сказал он уверенно. – В тебе есть могущество. Я очень рад стать твоим другом.
    Я посмотрела на него, перевела взгляд на Вадима и решилась.
    – Вадим, кстати, о твоем вопросе. Так уж вышло, но… да! Я верю ему. Лёш?
    Тот понял меня без слов и рад был объясниться перед Вермандом. Его давно уже терзало желание рассказать все хозяину лагеря. Он лишь ждал, когда на это соглашусь и я.
    – Верманд, у нас есть для тебя важная и крайне опасная информация, – начал Лёша, – но мы верим тебе и надеемся, что ты не подведешь нас.
    Главарь внимательно смотрел на него, чуть прищурившись и будто приготовившись принять удар.
    – Вам не нужно искать принца, – помогла я Алексею, – вы уже нашли его. И он сейчас стоит перед тобой.
    Несколько волнительных мгновений Верманд оценивающе смотрел на Пешехонова. В его голове, казалось, прокручивались масса возможных вариантов. В конце концов, он только коротко кивнул.
    – Я знаю.
    – Что?! – воскликнули мы одновременно.
    – Ты знал?! – удивился Алексей.
    – Я догадывался, – усмехнулся Верманд. – Ты уж не обессудь, друг, сделаю книксен, когда Обелиск выберет тебя.
    – Но откуда?.. – только смогла вымолвить я.
    – Уже давно были предзнаменования, – признался тот. – Гора начала оживать.
    Мы с пониманием переглянулись. Этого невозможно было не заметить. То и дело со стороны горы слышался грохот, две ночи подряд мы с Катриной просыпались оттого, что наши лежанки из сухих пальмовых листьев ходят ходуном. А сегодня утром, взглянув на пик, мы увидели тонкую струю дыма, уносящуюся от вершины в небо.
    – Эту легенду рассказал мне мой отец, а ему – мой дед. В ней говорилось, когда Орнамилик начнет просыпаться, в Долину придет женщина с голубыми глазами. Она приведет истинного принца. Он сядет на престол, и Долина будет спасена, а гора заснет вечным сном.
    Верманд вплотную подошел ко мне.
    – Должен признаться, я не сразу поверил вам и некоторое время присматривался. Но все сходится. Ты – женщина с голубыми глазами, обладающая силой. И ты привела нам принца.
    – Вы вернулись! – окликнули нас, и мы дружно повернулись. К нам подходила Илза в сопровождении двух крепких мужчин. Они что-то сообщили главарю, приняли от него охотничьи трофеи и унесли их в лагерь.
    На обратном пути Илза снова принялась расспрашивать меня о нашем мире. Я добродушно усмехнулась. Девушка с ее наивным любопытством напоминала ребенка. Особенно интересовали ее компьютеры и телефоны. Она просто мечтала хотя бы подержать их в руках.
    – Это настоящее волшебство, Эмилия! – радовалась она. – Представляешь, как бы эти вещицы пригодились нам здесь! Мы могли бы легко переговариваться со стражниками или с нашими людьми в Долине!
    – Для начала нужно было бы установить здесь несколько телефонных станций и вышек, – улыбнулся Алексей. – Иначе волшебство не сработает.
    – Клянусь Золотым Обелиском, мое самое большое желание – поскорее очутиться в вашем мире! – воскликнула Илза. – Вы настоящие счастливцы, раз родились там.
    Я в очередной раз подивилась витиеватости их речи. Причем, самое удивительное, что к их основному языку примешивалось невообразимое количество слов из французского, немецкого, английского и даже суахили. Когда мы спрашивали о возникновении их наречия, они лишь пожимали плечами. Но один человек в лагере, по-видимому, изучавший историю Долины, поведал нам о древних манускриптах, в которых говорилось, что самый первый король Долины Инферин знал много языков большого мира, потому что пришел оттуда. Он пытался обучить своих подданных, но те не были прилежными учениками. Тем не менее, понахватавшись разных слов, они не прекратили их использовать. Так и сложилась в Долине своя, понятная нам, но необычная нашему слуху речь.
    – Илза! – прикрикнул Верманд на подругу. – Ты должна быть горда, что родилась и живешь в Долине!
    – Что хорошего в такой жизни? – взвилась та. – Наши лучшие годы проходят в палатках, тогда как люди в том мире не воюют и живут в настоящих домах!
    – Ну, войны и у нас есть, – возразил Том. – И еще какие! На их фоне междоусобицы в Долине просто ничего не значат.
    – Да, но Эмилия и Катрина рассказывали мне, что в их мире есть множество интересных мест, которые можно посетить! А люди даже ездят на куртоты!
    – Курорты, – поправила ее Катрина.
    Верманду явно не нравился наш разговор. Он остановился и резко махнул рукой, пресекая всякие толки.
    – Сейчас наша главная задача – возвести на трон принца! Работы очень много! Нет смысла предаваться пустым мечтам! Вспомни о своем долге, Илза, и не заставляй меня разочаровываться в тебе!
    Девушка пристыжено замолкла. На ее глазах выступили слезы.
    – Если не хочешь отпускать меня в их мир! Так и скажи!
    – Больше ни одного слова об этом, – отчеканил Верманд и строго посмотрел на Илзу. Та шумно выдохнула, развернулась и припустила в лес.
    – Вернись немедленно! – крикнул ей вслед главарь, но она и не подумала послушаться.
    Верманд постоял в надежде, что девушка не посмеет его ослушаться, но когда понял, что ее уже и след простыл, изобразил сакральное: "Женщины!" истинно пешехоновским жестом.
    – Такие они, капризные невесты, – усмехнулся Вадим.
    – А вам, – Верманд перевел взгляд на нас с подругой, – не стоит подпитывать ее надежды рассказами о лучшей жизни. Суровая правда жестока. Назревает восстание. Мы не знаем, как все может обернуться. Мечтательность и рассеянность может стоить Илзе жизни. Так что хватит ее дразнить.
    Он обернулся к Пешехонову и дружески хлопнул его по плечу.
    – Алексей, пойдем со мной. В лагерь прибыли люди из Долины. Думаю, они захотят с тобой познакомиться. Эмилия, пойдем тоже. Остальных прошу разрешить откланяться.
    – Подойду чуть позже, – я собиралась проводить Вадима до постели. Уж очень мне не нравился его вид. Тот на сей раз даже не сопротивлялся. Похоже, поход за хворостом его сильно утомил.
    – Кажется, наш Вермут не так-то прост, да? – заметил он, укладываясь в кровать.
    – Никто и не думал, что он прост, Вадь, – ответила я. – На нем лежит огромная ответственность. Мы не знаем всего, не знаем, что творится в Долине. Мы даже ни разу там не были. Отсиживаясь здесь, очень сложно понять, что на самом деле происходит, и в каком настроении народ.
    – А ты сходи к нему, он тебе все объяснит, – съязвил он и сильно закашлял. У меня сжалось сердце. Я не знала, что делать с ним. После приступа он выпил лекарство и в изнеможении откинулся на подушку. Потрогала его лоб – температура снова поднялась и сильно.
    Пора было идти на встречу, но я все сомневалась. Мне совершенно не хотелось оставлять Вадима одного. На мое счастье, в палатку зашли Том и Катрина. Они пообещали присмотреть за ним, и я решилась покинуть его ненадолго.
    Я нашла Верманда в компании Алексея и незнакомых мне людей, которых прежде в Долине не видела. При виде меня они почтительно склонили головы, с интересом разглядывая.
    – Это мои хорошие друзья из Долины. Все, кто согласился поверить мне. Они рады поприветствовать принца и Видящую, – объяснил мне Верманд.
    – Ты всем им доверяешь? – тихо спросила я.
    – Как себе, – кивнул он. – Они все из высокопоставленных семей Долины, и имеют доступ в Главный Дом. Нам это крайне выгодно.
    Все это были молодые мужчины возраста Верманда, и все были также заинтересованы в нашем мире. Они с некоторым недоверием, но вместе с тем восторгом Илзы расспрашивали нас о нем.
    Мы обсудили ситуацию в Долине, и гости обещали предоставить своих людей, как только они нам потребуются.
    День уже клонился к вечеру, повсюду зажигали лампы. Женщины принесли нам еду на огромных подносах. Когда один из гостей вежливо поинтересовался, чем кормят, Пешехонов с искренним лицом поведал ему, что это дикий кот.
    – Мы с Вермандом сегодня поохотились, – невинно обронил он, пережевывая пирог, а когда заметил, что гости с неприязнью и удивлением стали отставлять свои блюда подальше, рассмеялся в голос.
    – Да шучу я! Это маркасен! – Пешехонов понял, что теперь и я кошусь на необычное блюдо, добавил шепотом: – Ешь. По-нашему это просто детеныш кабана. Свининка.
    Пришедшие из Долины теперь с удовольствием уплетали ужин и уважительно отзывались о принце, который умеет охотиться. Я даже побоялась, что Пешехонов, у которого самомнения было предостаточно, теперь и вовсе зазвездится.
    Мой приятный вечер оборвала Катрина, которая подошла к шатру со стороны и всеми возможными способами стала привлекать мое внимание. Я поблагодарила Верманда за прекрасный ужин, попрощалась с гостями и вышла к подруге. Она выглядела расстроенной и даже испуганной. Конечно же, речь была о Вадиме. Мы сразу пошли к нему в палатку. Рядом с больным сидел Том, меняя ему охлаждающий компресс на голове. Ему помогала местная женщина-лекарь, которая приподняла голову Надежнецкого, пытаясь напоить его. Казалось, Вадим был без сознания.
    – Эмилия, мы ничего не можем сделать! – беспомощно развел руками Томми. Он сам был взмокшим и уставшим. – У него очень высокая температура, больше сорока градусов!
    От горячки тело жениха начинало сводить судорогами. Он в очередной раз скорчился на кровати, пролив половину питья на себя.
    – Нам остается только ждать, – сказала мне лекарь. – Мы дали ему самое сильное лекарство, которое только было у нас. Болезнь запущена, и его организм не хочет бороться.
    – Спасибо вам за помощь, – решительно сказала я. – Сейчас мой черед сидеть с ним. Идите поспите.
    – Если что, зови, мы рядом, – сказала Катрина.
    Я кивнула и отправила друзей по палаткам, а сама принялась действовать. Сейчас Надежнецкий был беспомощен и не мог мне помешать вылечить его. Я села рядом и взяла его за руку. Голубоватое свечение распространилось от моей ладони. Я представила, что сила перетекает от меня к нему, а его тело исцеляется. Вскоре Вадим перестал метаться и затих. Не знаю, была ли это моя заслуга, или отвары лекаря все-таки сбили температуру.
    Я не отпускала руку жениха, прислушивалась к его дыханию, пока, наконец, сама не задремала.

    Я парила в синем небе среди облаков. Рядом со мной находились двое мужчин, но их лиц снова было не разглядеть. "Принц, принц, принц!" – слышалось со всех сторон. Я поворачивалась на зов и оглядывалась, теряясь в догадках, кто же из них наследник престола. И вдруг лицо одного из них стало приобретать очертания, и я узнала Алексея. Он протянул ко мне руку, я прыгнула к нему на облако, а потом мы с ужасом осознали, что падаем вниз.

    Разбудили меня возбужденные крики. Была где-то середина ночи. Сердце испуганно стучало, будто я только что совершила тот прыжок с Алексеем. Я чувствовала себя усталой и разбитой, голова кружилась. Мельком взглянув на спящего Надежнецкого, я все же поднялась на ноги и выглянула наружу. В свете испуганно дергающегося пламени дежурных костров повсюду бегали люди, истошно вопя и предупреждая других об опасности. Женщины плакали и голосили. Мужчины перекрикивались и отдавали приказы. Из соседних палаток выскочили Катрина, Томми и Алексей. Они сонно щурились и ошарашено оглядывались, пытаясь понять, в чем дело.
    Кто-то второпях врезался в меня сзади. От боли я охнула.
    – Бегите! – на ходу проорал человек. – Спасайтесь! Пятеро прислали вооруженных бойцов! Они никого не щадят!
    Мы собрались в кучку и затравленно переглядывались. Куда бежать? Я посмотрела на палатку. Как оставить Надежнецкого?!
    – Нельзя бежать без Вадима, – твердо сказала я. – Он беспомощен.
    – Конечно, нет, – сказал Пешехонов, перекидывая через плечо фотоаппарат и врываясь внутрь нашей с Вадимом палатки. Потом позвал на помощь Тома, и вместе они попытались приподнять проснувшегося, но плохо соображающего Надежнецкого.
    Мы ринулись в сторону леса. Повсюду лежали люди. Я не была уверена в том, живы ли они, но времени на остановку не было. Мы пытались найти убежище среди густой листвы деревьев, чтобы там можно было переждать нападение, но в этот момент нас заметили.
    – Держи их! – закричал кто-то, и толпа вооруженных людей ринулась к нам. Мы, насколько это было возможно, поспешили в другую сторону. Том и Алексей практически несли Вадима на руках.
    – Живьем их брать! Живьем!– вопили сзади.
    Вдруг впереди показался Верманд с факелом в одной руке и мечом в другой. Его волосы были растрепаны, на щеке красовался свежий порез. Спешно оглядевшись, он подобрал с земли оружие одного из павших бойцов и кинул его Пешехонову.
    – Кто-то сдал нас! – крикнул он. – Моих людей убивают и берут в плен!
    – Хоть кто-то успел убежать? – спросила я.
    – Очень надеюсь на это!
    Мы завернули за одну из палаток, стараясь скрыться в ее тени, но там нас уже ждали с десяток врагов. Настроенные решительно, они ощетинились острыми мечами.
    – Так просто мы не сдадимся! – вскинул меч Верманд.
    Но крики людей Совета Пятерых, приближающихся сзади, говорили о том, что мы окружены.
    – Сдавайся, Верманд, – вперед вышел высокий плотный человек, закутанный в черную мантию, расшитую золотой нитью. – Много лет ты был бельмом на нашем глазу, то и дело подбивая народ к неповиновению своему правительству. Сейчас все кончено, тебе некуда бежать. Сдавайся или мы всех здесь перебьем.
    – Да я лучше умру, чем попаду в ваши руки! – закричал тот. – Вы истязали и убили моего отца, и я не повторю его судьбы!
    – У тебя нет выбора, – покачал головой человек. – Ты будешь сотрудничать, если хочешь, чтобы твои друзья остались в живых. К тому же, нам мало той информации, которую она дала.
    – Она? – переспросил Верманд, нехотя опуская меч.
    И в этот момент один их стражников вывел на поляну женщину. Она неохотно подняла на нас глаза, страшась реакции своего возлюбленного. Это была Илза.
    – Ты? Ты предала нас? – ужаснулся Верманд. – Да как же ты могла, Илза?!
    Та покаянно опустила голову, так и не ответив. Меч выпал из рук Верманда, и его тут же схватили и связали. Он, огорченный и потерянный, даже не сопротивлялся. Нас выстроили шеренгой и повели в сторону Долины. В голове мелькнула мысль, что теперь мы наконец-то увидим ее и даже раньше, чем ожидалось.

Эпизод двадцать четвертый
Темница

    Долина Инферин, 2015 год

    В Долину нас вели окольными тропами. Переход длился порядка четырех часов быстрой ходьбы. Было так темно, что я едва различала невысокие домики жителей вдали, широкие лопасти мельницы на склоне и поля, засеянные зерновыми культурами.
    Лишь звездное небо и несколько чадящих факелов в руках стражников освещали нашу узкую, но протоптанную дорогу. Мы прошли через заросли банановых плантаций, минули обширное пастбище и вышли к широкой дороге, ведущей со склона прямо к высокому каменному дому, окруженному огромным рвом, в котором бурлила темная вода.
    Верманд, завидев это здание, остановился и рванулся в сторону, желая вырваться из цепких лап своих охранников, но те нанесли ему пару тяжелых ударов, и ему пришлось смириться со своей участью.
    Мы с Катриной шли позади всех, ни чем не связанные и не обремененные. Лишь изредка человек, возглавлявший экспедицию, просил нас идти побыстрее и не делать глупостей. Можно сказать, что воины Совета Пятерых были с нами довольно обходительны, чего не скажешь об их отношении к нашим мужчинам. Любой шаг в сторону сопровождался грубыми толчками или пинками. Вадим, и без того слабый, буквально шатался из стороны в сторону. Глаза его слезились, и он будто не понимал, что происходит. Мне не давали даже приблизиться к нему. Я была уверена, что моя сила, которую так упорно пыталась применить к нему ночью, все же дала свой результат. И ему стало лучше, но этот длинный неприятный переход из лагеря Верманда до Долины явно пошел ему не на пользу.
    Нас ввели в Дом через черный ход, чтобы не привлекать лишнего внимания не спящих жителей Долины, если такие имелись. По узкой кривой лестнице мы спустились в глубокий подвал и оказались в пустом, ничем не примечательном помещении. Здесь, к моей великой радости, я сразу нашла отделенную толстой каменной перегородкой туалетную комнату, в которой по железным трубам в небольшое углубление в полу стекала чистая родниковая вода. Значит, частичный прогресс все же дошел до Долины. И еще больше я удивилась развитию Инферин, когда увидела, как из каменной кладки справа под воздействием нехитрого механизма внезапно вылез огромный барьер из часто насаженных железных стропил. Мы даже пикнуть не успели, как он отделил нас от наших захватчиков и намертво вошел в другую стену.
    – Посадили нас в клетку, как опасных животных? – язвительно кинул Верманд, небрежно облокотившись на барьер и посматривая на неприятелей. Один из Пятерых, как ни в чем не бывало, изучающе смотрел на нас сквозь железные прутья.
    – Ты и есть животное, – глухо произнес он. – Остальных ждет беседа. Если вы правильно расставите приоритеты и расскажете все, о чем мы вас спросим, то вам будет дарована свобода. Мы не изверги, как могли вам представить нас до этого. Мы за мир в Долине.
    – Хороший же мир вы предлагаете народу, убивая их родственников и друзей, – усмехнулась я, вспоминая лежавших ничком людей в лагере Верманда. Один из Пятерых воззрился на меня и оценивающе прошелся взглядом по моему лицу. Особенно заинтересовали его глаза. Он долго пялился на них, нахмурив брови, пока не сказал:
    – Иногда приходится принимать необходимые меры. А вы, если та, кем называете себя, давно уже должны были понять, что не все то золото, что блестит.
    – Что вы имеете в виду? – не поняла я его слов, но он уже направился к лестнице. – Стойте!
    Человек в плаще развернулся в пол-оборота и все тем же спокойным голосом добавил:
    – Завтра вы первая встретитесь с Советом. А вашему больному я прикажу прислать лекарственные настои. Как я уже говорил, мы не чудовища… точнее… не все мы такие чудовища, какими нас пытались показать.
    – Хватит врать! – крикнул ему вслед Верманд, но его услышали уже только мы.
    Я подошла к Вадиму. Почти сразу, как нас привели в темницу, он осел на пол и, облокотившись на стену, закрыл глаза, даже не пытаясь следить за тем, что творится вокруг. Томас сидел на коленях рядом с ним.
    – Плохо дело, – сказал он, ощупывая его горло и прислушиваясь к хрипам, которые исходили из груди при вдохе и выдохе, – гланды воспалены, нужно срочное лечение. Если они опухнут еще сильнее, то перекроют дыхательные пути, и ему грозит смерть от удушья. Легкие наверняка тоже воспалены и могут отказать в любой момент.
    Алексей положил многострадальный фотоаппарат, который у него, к счастью, никто не потребовал, в угол комнаты и подошел к Верманду. Они о чем-то с ним шептались и изредка поглядывали в нашу сторону. Катрина, стойко принимая очередную беду, сидела спокойно и размышляла неизвестно о чем.
    – Попробую еще раз применить силу, – сказала я и закрыла глаза, пытаясь вызвать энергию, которую передала мне Видящая. Постепенно руки снова засветились голубым светом. Я прикоснулась ими к груди Вадима, и он раскрыл глаза. Увидел новую попытку спасти его и отвел мои руки в сторону.
    – Эмилия, прекращай меня морозить! Мне и так нестерпимо холодно.
    – Но Вадик! – попыталась возразить я. – Дай мне просто попробовать! Хуже-то не будет от этого.
    – Просто сядь рядом, – попросил Вадим, – вот, что мне действительно нужно.
    Я была недовольна, но исполнила его просьбу. Он положил голову мне на плечо, взял за руку и довольно улыбнулся.
    – Вот так-то лучше, – шепнул он и закрыл глаза. Алексей увидел нашу идиллию и спросил:
    – Так и будем сидеть здесь? Может, есть хоть какие-то идеи, как нам пробраться к Обелиску и показать, кто здесь истинный правитель?
    – Послушай, король, сядь уже и помолчи, – подала голос Катрина, – я хочу выспаться перед завтрашними пытками.
    – Думаешь, нас будут пытать? – ужаснулся Томми.
    – Даже не сомневайся, – ответил Верманд.
    Ночь прошла ужасно. Вскоре Вадиму действительно стало тяжело дышать, и он беспрестанно жаловался на ужасающую головную боль. Я рыдала над ним, понимая, что не могу ему помочь. Все еще чувствовала прилив сил, но у меня никак не получалось передать их ему. Энергия мягко мерцала вокруг меня голубым ореолом и не стремилась покидать тела. Хотя Надежнецкий говорил, что пока я рядом, ему становится легче. То ли это было самовнушение, то ли при нахождении вблизи Видящей симптомы действительно уменьшались. Но болезнь не желала отступать.
    Всю ночь я старалась поддерживать свои силы в активном состоянии, и это порядком измотало меня. Когда Вадим уснул, Алексей вызвался посидеть с ним, пока я вздремну.
    – Как только ему понадобится твоя помощь, я тут же разбужу тебя, – пообещал он и взял меня за руку, выказывая этим сожаление о том, что не может помочь большим. Но я и так была ему благодарна. Мне действительно нужно было выспаться.
    Утром в темницу вошли двое. Один встал в стороне и натянул тетиву лука, направив ее прямиком на меня. Другой подошел к узкой двери в железной решетке и сказал:
    – Все, кроме девушки с голубыми глазами, сели у стен, руки поднять. Одно неверное движение, и стрела полетит прямо ей в сердце.
    Верманд и Алексей испепеляли вошедших ненавистными взглядами. Вадим лежал на полу и даже не пытался подняться.
    – Тебе нужно отдельное приглашение? – кинул ему воин.
    – Ему очень плохо, – ответила я за Надежнецкого, – он не причинит вам вреда. Воин не собирался отступать.
    – Я жду, – сказал он, и Вадиму, не без помощи Томаса, пришлось подняться и заложить руки за голову. И только когда Томми сел в такой же позе, воин открыл дверь и вошел. Он сунул мне в руки кружку с горячим питьем и, кивнув в сторону Вадима, сказал:
    – Третий из Пятерых передает ему весточку и желает скорейшего выздоровления. Поставь кикомбу рядом со своим другом и иди за мной.
    Я подчинилась и сделала, как он просил, в очередной раз удивляясь странностям их языка. От Томми я знала, что на языке суахили kikombe означает чашка, и часто слышала это слово в лагере Верманда.
    – Эмилия, – крикнул Алексей, мигом оказавшийся у стропил, как только дверь в клетку закрылась, – будь осторожна! Помни, что у тебя есть сила Видящей. Применяй ее без разбора, если придется.
    Я кивнула, и меня подтолкнули к лестнице. Поднимались не долго. Пройдя по расписным коридорам Большого Дома, так называл его Верманд, мы вышли к тронному залу. Это было большое помещение с монументальными колоннами по краям и рядом стульев посредине. На них уже ожидал меня Совет Пятерых. За ними, на подмостках, стояло величавое кресло. Оно, по-видимому, символизировало трон, который давно уже никто не использовал, но и не убирал. Пятеро предпочитали убеждать всех, что верят в короля и обязательно предложат ему его законное место, как только он появится. При этом они продолжали угнетать и третировать народ.
    Пол в тронном зале был выстлан красным ковром, на котором умельцы Долины вышили уже так знакомое мне желтое солнце в голубом вихре. Окна украшены тяжелыми портьерами. Стены и колонны, как показалось, отделаны рисунком из чистого золота и инкрустированы драгоценными камнями. Если я была права, то все эти виньетки, цветочки и зазубринки стоили бы миллионы в нашем мире. Радости Кулагиных не было бы предела, останься они в живых. А найти взаимопонимание с местным правительством они бы точно смогли.
    Стражи подвели меня к Совету и оставили шагах в десяти от стульев, на которых те сидели. Теперь каждому из них было хорошо меня видно. Пятеро, за исключением, пожалуй, того, с кем я была уже знакома, были грузными, разодетыми в пестрые одежды увальнями. Они смотрели на меня, как на диковинную зверушку, внезапно попавшую в их сети, и молчали. Я тоже не нашла, с чего начать разговор, и бродила взглядом по окружавшим меня богатству и величию.
    Во всех углах тронного зала, у огромных входных дверей, обшитых золотыми пластинами, и у стула каждого члена Совета стояло по два охранника. Это были высокие, стройные и совсем еще молодые мужчины. И они, в случае надобности, были готовы закрыть собой Пятерых, даже не задумываясь о своей собственной жизни.
    – Так много людей на одну беззащитную женщину? – высокомерно усмехнулась я, и Пятеро недовольно переглянулись.
    – Судя по тому, что говорят о вас люди, вы не так уж беззащитны, – подал голос один из Пятерых, пожалуй, самый толстый.
    – А вы, я полагаю, Главный из Совета Пятерых? – смекнула я, и моему собеседнику это не понравилось.
    – Как вы догадались? – спросил он.
    – По ширине вашей шеи, – съязвила я, и получила затрещину от одного из конвоиров. Во мне тут же непроизвольно вспыхнула голубая энергия. Она окружила меня, и Совет Пятерых, кроме Третьего, вжался в кресла.
    – Вы не в том положении, чтобы вести себя так рискованно, – спокойно сказал Третий из Пятерых.
    – Почему же? – осмелела я, понимая, что меня боятся. – По-моему, у меня как раз прекрасное положение. Пара сгустков силы в вашу сторону, и от вас останется лишь мокрое место.
    – Во-первых, вы до сих пор так ни разу ее и не применили. Это может говорить о том, что вы либо не умеете ей пользоваться, либо она не так сильна, как о ней говорят, – все тем же ровным голосом продолжил Третий. – А во-вторых, как вам быть уверенной, что в темнице не стоят люди, которые, случись что с нами, не получат приказ убить ваших друзей в тот же момент?
    После его слов я присмирела, а Совет, чувствуя, что Третий прав, расправил плечи.
    – Мы не хотим причинить вам вреда. Все, что нам нужно, это знать, как вы оказались здесь? Откуда вы? Правду ли сказала нам Илза, и с вами пришел обещанный принц? – затараторил один из Пятерых. Судя по тому, что он сидел последним, его титул был Пятый.
    Я не знала, как правильно вести себя. Раскрыть сразу все или молчать? Что будет с Лёшей, если я откроюсь им, что он принц? Вряд ли они жаждут поставить над собой истинного короля.
    – Мы пришли из-за туманов,– медленно начала я, продумывая каждое свое слово. – Со мной есть человек, которому нужна помощь. Он очень болен. Помогите ему, и я все вам расскажу.
    – И вы снова неправильно оценили обстановку, – сказал Главный, осмелившись встать и подойти ко мне вплотную, – ответьте на наши вопросы, и тогда, возможно, мы постараемся вам помочь.
    – Тогда я буду молчать, – разозлилась я, – не поможете моему другу, и я ничего вам не скажу! Попробуете убить кого-то из моих друзей, и я найду, как вам отомстить.
    – Хорошо, – согласно кивнул Главный, – тогда убить их всех!
    – Что? – вскрикнула я от ужаса и рванулась к нему, но меня тут же остановила охрана.
    Третий, сохраняя полное спокойствие, тоже встал со своего кресла и взмахом руки остановил тех, кто уже собрался идти исполнять приказ Главного. Доверяя его мудрости, которую уже успела разглядеть в нем, я притихла.
    – Главный, вам не кажется, что вы поспешили с решением? В народе назревает восстание. Не лучше ли утихомирить всех, внушая им, что теперь правит истинный король?
    – Вы в своем уме? – переспросил один из тех советников, что все еще сидели на стульях. – Именно в тот день, когда мы объявим о принце, закончится двухсотлетнее правление Совета! Вы этого хотите?
    – Нет, – возразил Третий, – Совет Пятерых всегда занимал особое место при короле. Уверен, что и сейчас мы сможем договориться о неких привилегиях. Вызывайте по очереди каждого мужчину, с которым она пришла. Кто оценит наше предложение, тот и принц!
    – Немыслимо! Неверно! Неправильно! – одновременно вскрикнули Второй, Четвертый и Пятый из Совета. Но, завидев, что Главный с ними не согласен, тут же замолчали.
    – Никто из моих друзей не согласится! – уверенно хмыкнула я.
    – Ты просто не знаешь, как мы порой бываем убедительны, – зыркнул на меня Главный.
    – И начать надо с того, что похож на воинов Долины, – Третий обрадовался, что его послушали.
    – Что ж, это хорошая идея, – вымолвил Главный, когда голоса утихли, – но только пусть сперва приведут того, что с темными волосами.
    – Нет! – испугалась я и умоляюще посмотрела на Третьего, который сегодня уже спас нас один раз. – Прошу вас! Только не с него! Он болен! Он не вынесет этого!
    – Что до меня, то хороший принц – это принц, который живет недолго, – ответил Главный и прикрикнул на конвоиров: – В темницу ее! Сейчас же!
    Я попыталась сопротивляться, но куда мне было до двух рослых мужчин.
    – Пожалуйста, я прошу вас, пожалуйста, не трогайте Вадика! – со слезами на глазах умоляла я Совет, пока меня выталкивали к тоннелю, ведущему в темницу. Никто, кроме Третьего, не удосужился и взглянуть в мою сторону. Тот был единственным, кто сопереживал мне, но поделать ничего не мог. Он итак сегодня не раз вызывал раздражение Главного, пытаясь опровергнуть его решения.
    Когда я снова отказалась в подвале Главного Дома, все, кроме Вадима, бросились было ко мне, но охранник снова велел им сесть и закинуть руки за голову. Меня втолкнули за решетку, и когда лучник направил на меня свое оружие, Вадима попросили выйти наружу. Тот даже головы поднять не смог. Его колотило от холода. Я подбежала к нему и обняла, не позволяя стражникам забрать его. Мои друзья сидели по углам и вопросительно переглядывались, не понимая, что происходит. Но когда двое зашли в камеру и стали поднимать Вадима под руки, отпихивая меня от него, ни Верманд, ни Лёша не стали больше ждать. Они вскочили на ноги и кинулись на стражников. И тогда лучник выпустил стрелу. Она полетела прямо в Алексея.
    – Нет! – вскрикнула я и протянула руку. Мне было понятно – она слишком быстрая и находится далеко, но я мысленно потянулась к ней, чтобы столкнуть с траектории, направленной на Пешехонова. Для меня все это было, как в замедленной съемке. И вдруг из моей ладони вырвался столп холодного голубого света и ударил прямо по стреле. Она отлетела в сторону, и все замерли. Я остолбенела. Это было первое яркое проявление моей силы. Пока мы замешкались, удивленные случившимся, лучник натянул еще одну стрелу и наставил в нашу сторону. Стражи, недолго думая, схватили Вадима за руки и быстро вытащили из темницы, поскорее притворив за собой дверь.
    – Вадим, Вадим, Вадим, – повторяла я, протягивая к нему руки через решетку. Он практически висел на руках своих тюремщиков. – Прошу вас, дайте мне вылечить его! Дайте сперва вылечить!
    Но они уже не слушали, поспешно удаляясь наверх. Я упала на колени, содрогаясь от рыданий.
    – Эмилия, милая, мне так жаль, – Катрина подошла ко мне и обняла. Но я не могла остановиться. Кажется, теперь я поняла, как нужно пользоваться силой. Если бы мне дали еще хоть немного времени, все получилось бы. Но теперь… неизвестно, что с ним там сделают.
    Томми тоже присел рядом со мной, утешая. Я прислонилась к его плечу и горько плакала, а он неловко обнял меня и уговаривал, поглаживая по спине:
    – Успокойся. Еще не все потеряно. Может, его вернут также быстро, как и тебя, и тогда еще будет время вылечить его.
    Алексей и Верманд тоже подошли ближе.
    – Эмилия, ты спасла меня от шальной стрелы, – не мог поверить Пешехонов. -Твоя сила действительно работает! Ты научилась пользоваться ею?
    – Что толку? Если Вадим теперь у них? Они сказали, что будут пытать его, если он не скажет, кто принц. А ведь он никогда не признается.
    – Смерть одного бойца еще не значит, что битва проиграна, – высказался Верманд, но увидел мой уничтожающий взгляд и замолчал.
    Мы услышали тихие шаги на лестнице. Надеясь, что это кто-то из охраны, я подскочила к двери, готовая снова умолять о возвращении Вадима. Но в комнату вошел не страж, и не кто-то из Совета. Это была Илза, она крадучись спустилась и, оглянувшись назад, все же осмелилась подойти к стропилам. Верманд даже опешил, когда ее увидел.
    – Как, после всего, что сделала, ты смогла прийти сюда?! – возмутился он. – Я верил тебе, а ты предала нас!
    – Я не специально, – заплакала Илза, – они обещали не причинять никому вреда! Мне так хотелось в другой мир, а ты был так против! Я не знала, что мне делать!
    – Можно было делать что угодно, но не предавать своих друзей! Уходи отсюда, глупая женщина! Не хочу тебя больше видеть! – отчеканил Верманд, повернувшись к девушке спиной. Мы тоже не особенно желали с ней разговаривать. Но она, припав к решетке, взмолилась:
    – Пожалуйста, не сердитесь! Все это нам даже на руку! Баладилен и Рокстен живы! Они собираются поднять восстание! Люди, как только услышали, что ты и истинный принц томитесь в темнице у Совета Пятерых, сразу же решились на ответный шаг!
    Верманда заинтересовали ее слова. Он снова повернулся к Илзе лицом и протянул к ней руки сквозь прутья клетки.
    – Можно ли верить тебе? Или это очередная подстава от Совета? Как тебе удалось пробраться к нам?
    – Кое-кто из охраны уже на нашей стороне, – ответила Илза, радуясь, что возлюбленный верит ей.– Я заслужу твое прощение! Сейчас я должна идти, но скоро вернусь! Вам недолго осталось сидеть тут!
    – Илза, – решилась попросить я, – передай тем, кто на нашей стороне, что Видящая зовет Третьего из Пятерых. Пусть они доложат ему. Он придет, я знаю.
    – Я постараюсь сделать все, что от меня зависит! – пообещала Илза и убежала.
    Но ни Третий, ни Вадим в этот день так и не появились. Два раза нам приносили еду. И каждый раз это были не кто-то из охраны Пятерых, а простые люди. Совет понял, что моя сила проснулась, и я начинаю понимать, как ей пользоваться, и поэтому подсылали тех, кого я точно не смогу обидеть.
    Друзья пытались заставить меня поесть, но кусок не лез в горло. Пока они перебирали вслух, что делать и как накормить меня, я тихо сидела в стороне, положив голову на колени, и все представляла и представляла себе, как использую силу. И теперь уже никто не решался подойти, потому что вокруг меня вновь возник голубой ореол, сиявший так, что было больно смотреть.

Эпизод двадцать пятый
Еще одна потеря

    Долина Инферин, август 2015 года

    Весь день прошел как бреду, в постоянном ожидании того, что приведут Вадима или принесут мне дурную весть. Ближе к ночи мои друзья забылись сном, а я, устав вызывать свою силу, улеглась на пол и уставилась на неровный потолок, считая трещинки. И мне тоже хотелось уснуть, но тяжелые мысли копошились в голове, и я никак не могла избавиться от них. Когда я, наконец, стала чувствовать, что проваливаюсь в сон, вниз спустился Третий из Пятерых. Значит, ему все-таки передали мое сообщение. Я увидела его, вскочила на ноги и подошла поближе. Он посмотрел на меня с опаской, а потом, понимая, что я не причиню ему вреда, сказал:
    – Я не смог ничего сделать…
    – Он мертв? – охнула я, и сердце заколотилось от страха.
    – Нет, что вы! – заверил Третий и дотронулся до моей руки, пытаясь успокоить. – Он жив! Сидит в отдельной комнате. За ним ухаживают мои люди. Но он не хочет рассказывать нам, кто принц, и это погубит его.
    – Отведите меня к нему, я применю силу, вылечу его, и дальше решим, что делать с этим.
    – Видящая, я не враг себе, – честно признался Третий. – Я ничего не делаю просто так. И если вы подумали по-другому, то ошиблись. Скажите мне, кого вы считаете принцем, и я помогу вам. Это честная сделка, вам не кажется?
    – Но я не могу, – сказала я, закусив губу. Мои друзья стали просыпаться. Никто, кроме Алексея, не встал, чтобы подойти. Он положил руку мне на плечо и сказал:
    – Эмилия, мы не можем так рисковать его жизнью. Я скажу им, кто принц.
    – Лёша, пожалуйста, не нужно!
    – Я знаю, что мы оба дороги тебе, но у меня еще есть шанс выжить, а у него он бесконечно мал. Я не могу иначе. – Лёша посмотрел на Третьего и сказал: – Я принц. И я готов предстать перед Советом. Но пообещайте, что вернете нашего друга. Иначе я буду все отрицать, и вы ничего не сможете добиться от меня.
    Третий из Пятерых внимательно посмотрел на Алексея, оценил его и, кажется, согласился с тем, что такой человек может быть истинным потомком короля. Он кивнул Пешехонову, еще раз бросил на меня взгляд и, так ни слова и не сказав, ушел. А нам снова осталось только ждать и надеяться, что он исполнит свои обещания.
    Остаток ночи провели без сна. Утром в темницу спустились стражники. На носилках они несли Вадима. Тот был без сознания. Я заметила порезы на его руках и ужаснулась.
    – Что с ним делали?! – спросила я. – Думала, он в целости и сохранности! Почему на нем порезы?
    Неизменные лучники, на этот раз в количестве пяти человек, спустились вниз за носилками. Они встали в ряд. Можно было и не надеяться отразить атаку сразу пяти стрел. Мы без лишних слов сели вдоль стен. Вадима внесли внутрь и оставили на носилках.
    – Ты, – сказал один из стражников, указывая на Пешехонова, – идешь с нами. И без глупостей!
    Леша безропотно последовал за ними. Перед уходом тот же стражник добавил, кивая головой на Вадима:
    – Ему пускали кровь в надежде на то, что это поможет. Но, как видите, это ничего не изменило. Возможно, пора смириться и проститься с ним.
    Я кинулась к Лёше и обняла его. Меня никто не остановил.
    – Держись! – сказала я ему, когда он обнял меня в ответ и поцеловал в щеку.
    – Я постараюсь.
    И они ушли. Я подошла к Вадиму и прислонилась губами к его лбу. Тут же активировалась моя сила. Я закрыла глаза и словно увидела внутренним взглядом поврежденные недугом части его организма. Для меня эта болезнь олицетворялась в виде черной дымки, которая накрыла его легкие и дыхательные пути. Вообразив это, мне стало удобнее с нею бороться. Всем сердцем желая победить, я мысленно попыталась разогнать черноту с помощью своей силы. И в этот миг, наконец, энергия отделилась от моих пальцев и вошла в его грудь. Я даже перестала дышать, сосредоточившись на этом. Почувствовала, как холодеет его кровь и снижается температура. И тут мне показалось, что черная дымка приобретает злобные оскалившиеся черты. Это существо вцепилось острыми когтями в Надежнецкого и не желало отступать. Ему становилось все хуже.
    – Не сдавайся, – шептала я Вадиму. – Пожалуйста, прошу тебя!
    И тут в ужасе осознала, что болезнь, вопреки моим стараниям, распространяется по всему организму. Мелькнула мысль, если я попытаюсь заморозить Надежнецкого до минимально возможной температуры, то мой враг будет повержен. И я выпустила вихрь холода в его сторону. Жениха затрясло. Губы посинели, а изо рта начал вырываться пар.
    – Что ты делаешь! – подскочил ко мне Томас, не побоявшись притронуться. – Прекрати! У него не выдержит сердце!
    Комната начала приобретать черты, и я стала видеть друзей, которые в ужасе смотрели на меня. Я поняла – он прав. Я убиваю Вадима. Его истощенный болезнью организм не вынесет такого лечения. Если бы я сделала это раньше, у нас был бы шанс. А теперь уже слишком поздно.
    Я опустила голову. Моя рука лежала на его груди, и я чувствовала, как жар постепенно возвращается. Легла рядом с ним у носилок, все еще надеясь на чудо.
    Верманд, Катрина и Томми не знали, что делать. Они тоже присели недалеко от нас и сочувственно поглядывали в нашу сторону. Спустя несколько бессонных часов, проведенных в напряженном молчании, Вадим толкнул меня и прошептал:
    – Эмилия, я почти ничего не вижу.
    – Что это? – ужаснулась я, увидев, как белки его глаз покрылись кровавой сеткой.
    Томас сразу же подбежал к нему, оттолкнул меня в сторону и принялся осматривать Надежнецкого.
    – Это плохо, очень плохо! – повторял он, схватившись за голову. – У него гипоксия. Кислород не поступает в мозг, и сосуды в голове лопаются, вызывая кровотечение. Потеря зрения – это первый ужасный симптом.
    – О Боже! – испугалась Катрин. – Что же нам делать? Позвать на помощь?
    Верманд тут же прильнул к клетке и закричал:
    – Откройте! Кто-нибудь! Нашему больному становится хуже! Умоляю вас! Вызовите лекаря!
    Вадим вдруг затих, и я испуганно затормошила его, прислушиваясь к дыханию и ожидая самого худшего. Но Вадик удивил – он открыл глаза и позвал меня.
    – Эмилия, – судорожный вздох, попытка не сорваться на кашель, – ты здесь…
    – Где же я еще могу быть? – грустно улыбнулась я, зная, что ничем не могу ему помочь.
    – Наверное, сейчас уже не к месту это говорить…– еле слышно, почти одними губами, проговорил Вадик. – Но я рад, что мы были вместе.
    Я схватила его ладонь. От него так и пыхало жаром.
    – Вадим, прости меня, – я не хотела его утомлять, но мне было крайне важно сказать, – из-за меня ты попал сюда, из-за меня ты… – слезы неудержимо покатились из глаз.
    – Я не должна была…
    Он приоткрыл глаза, пытаясь сосредоточить на мне свой взгляд. Лицо его резко побледнело, нос и подбородок заострились. Слова давались ему тяжело, но он заставил себя произнести:
    – Я ни в чем тебя не виню. Мне лишь жаль, что нам было отведено так мало времени. Мы были чертовски хорошей парой.
    Верманд яростно стучал по железным прутьям и звал охрану, но никто не отзывался. Томас, тоже весь в слезах, присел рядом с Вадимом. Он осмотрел его, приоткрыл ему веки, снова проверил воспаленные гланды, ощупал шейные лимфоузлы, и тут взгляд его упал на одно из ушей. Глаза Томаса широко раскрылись, и он охнул, указывая мне на что-то. Я проследила за его взглядом и зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Из уха Вадима тоненьким ручейком капала на пол алая кровь.
    – Верманд! – позвал Томми, прерывая стенания того у прутьев. – Верманд, скажи мне честно… у вас есть врачи, которые могут вскрыть череп и зашить пару сосудов?
    – Что? – не понял Верманд. – Зашить сосуды в голове? Ты повредился рассудком? Это же невозможно!
    Томас прикрыл глаза и взял меня за руку.
    – Эмилия, мне очень, очень жаль. Теперь мы уже ни чем не поможем ему. Будь мы дома, была бы надежда, но здесь… прости… но у него нет шансов.
    Я громко зарыдала вслух, понимая, что Вадим обречен. Невыносимое горе – снова потерять близкого человека. Как это было несправедливо! Не Вадим! Только не Вадим!
    Тот снова, едва приоткрыв красные глаза, протянул руку и нежно убрал прядь моих волос за ухо.
    – Эй, – прошептал он. – Не плачь. Мне уже становится лучше. Боль отступила.
    Он осекся на полуслове, тяжело вздохнул и затих. Его рука опустилась и замерла. И я поняла, Вадима Надежнецкого, моего жениха, начальника и хорошего человека, больше нет. Передо мной лежала лишь его оболочка. Костюм для души, которая покинула его и теперь летает где-то в облаках. И я больше никогда не услышу его смех, не согреюсь его прикосновением и не очнусь в его объятьях.
    – Вадим, Вадим, – звала я его в исступлении, но он лежал с закрытыми глазами и молчал.
    Я плохо помню, что было дальше. Томми и Катрина пытались успокоить меня. Они обнимали меня и старались увести в другой угол, но я продолжала плакать, прильнув к груди Вадима. Не знаю, сколько прошло времени, но калитка в нашей тюрьме открылась, и в нее втолкнули вполне невредимого Алексея. Он сразу понял, что случилось, и, поспешил ко мне. Только ему удалось отвести меня в сторону. И только с ним мне стало немного легче.
    Видимо, услышав от охраны, что один из узников умер, в темницу спустился Третий из Пятерых. Как только он подошел к клетке, Верманд бросился к нему.
    – Изверги! Смотрите, что вы наделали!
    – Это не наша вина, – вдруг испугался Третий. – Мы не знали, что все так серьезно! Я пытался помочь! Почему Видящая не излечила своего друга?
    – Ему уже нельзя было помочь, – всхлипнула я и подошла к железным прутьям.
    – Прошу вас, во имя всего хорошего, что есть в Долине, дайте мне похоронить моего друга.
    – Вы не понимаете, – опустил голову Третий, – я не обладаю такой властью, как вам могло бы показаться.
    – Ты врешь! – отозвался Верманд, оттесняя меня в сторону. – Все ты можешь! Имей совесть и хоть раз сделай что-нибудь хорошее! Помоги ей!
    Третий внимательно выслушал Верманда, глянул на меня, а потом опустил голову и сказал:
    – Сделаю все, что в моих силах. Ждите ночи.
    Я сидела у тела Вадима, и мне то и дело казалось, что он движется. Сначала разбудила всех, потому что решила, что он дышит. Потом потому, что он точно дернул рукой или ногой. В конце концов, Пешехонов рассердился на меня и отправил в другой угол. Сам он сел подле меня, одергивая каждый раз, когда я смотрела в сторону Вадика.
    Время тянулось. Третий не приходил. Краем уха я слышала, как Алексей рассказывал остальным о том, что с ним происходило, когда его вызвал Совет. Почти сразу он согласился на их условия, желая потянуть время. Он хотел дать мне возможность вылечить Вадима и дождаться прихода друзей Верманда с подкреплением.
    Мне начало казаться, что все это какой-то страшный сон. Стоит только заставить себя проснуться, и я снова окажусь дома в объятиях своего жениха, снова будет жив Рома, и никакой Кении, никаких восстаний, никаких неизвестных миру Долин.
    Я снова взглянула в сторону Вадика, и мне показалось, что грудь его вздымается, а глаза открыты. Я встрепенулась и заплакала. Лёша, который успел задремать, проснулся от моего толчка, и, понимая, что происходит, взял за руку.
    – Лёш, а вдруг он еще живой? – с надеждой в голосе спросила я, выводя его из дрёмы.
    – Эмилия, мне жаль, но от него скоро уже дух пойдет, а ты все надеешься, – жестко ответил Верманд из другого конца комнаты, – если Третий не исполнит своего обещания, то через пару часов здесь станет невыносимо.
    – Боюсь, что он прав, – согласился с ним Пешехонов.
    – Конечно, ведь тебе все равно. Ты, наверное, еще и рад, что все так получилось. Теперь не нужно ни с кем и ничем мериться, – разозлилась я на него.
    – Пытаешься свою злость на себя перенести на меня? – справедливо обиделся Алексей. – Мы не всегда с ним сходились во мнениях… и да, были влюблены в одну женщину, но разве хоть раз я дал повод думать обо мне так?
    Я поняла, что веду себя глупо, шепча "прости", положила голову на колени и беззвучно заплакала. Катрина села по другую сторону от меня и обняла.
    – Уж кто-кто, а я понимаю тебя, – участливо сказала она. – Никто не вернет нам наших потерь, но мы должны держаться. Я с тобой.
    Но от ее слов легче не становилось. Я осознавала, что зря потянула Вадима сюда за собой, и теперь виновата в его смерти.
    Наконец, на лестнице послышались шаги. В темницу вошло несколько воинов. Двое встали с луками. Четверо вошли в темницу. Они, ни слова не говоря, переложили Вадима на большое грубое покрывало, его грудь и ноги прикрыли несколькими цветами с крупными белыми головками, похожими на бутоны лилий. Видимо, это была часть ритуала захоронения у инферинцев. Двое стражников взялись за покрывало – один у изголовья, другой в ногах – и вынесли Вадика за дверь. Я встала со своего места, предполагая, что меня они возьмут с собой, но один из лучников громко сказал:
    – Оставайтесь на своих местах.
    – Но как же! – вскрикнула я. – Думала, мне позволят попрощаться с ним!
    Катрина, Томас и Алексей тоже вскочили и подошли к прутьям.
    – Это не по-людски! – увещевала воинов подруга. – Так нельзя! Дайте ей пойти с вами!
    – Неужели вы так боитесь ее силы, что готовы оставить ее без прощания с женихом? – из своего угла заметил Верманд.
    Лёша и Томми молчали, бросая в сторону воинов ненавистные взгляды.
    – Когда наступит время, Третий спустится за вами. Ждите, – сказал тот же лучник, и воины ушли.
    Еще несколько часов бесполезного хождения по комнате из угла в угол. Я прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу, и, в конце концов, даже Томми не выдержал, попросив меня сесть и не нагнетать обстановку.
    Третий все-таки пришел. Он был один. Обращаясь исключительно к Верманду, он попросил не делать глупостей, открыл калитку и поманил меня пальцем. Я не заставила себя долго ждать и выскользнула к нему. Он тут же закрыл за мной дверь, и мы двинулись вперед. Третий из Пятерых шел, то и дело останавливаясь и проверяя, можно ли идти вперед. Только сейчас я поняла, чего стоило ему вывести меня из темницы. Он поступился своим званием и положением. В отличие от остальных членов Совета, он либо действительно был благородным, либо пытался снискать к себе снисхождение на случай, если король придет к власти. И, как бы там ни было, он явно был умен и рассудителен.
    – Как долго вы планируете держать нас в этой темнице? – спросила я, когда мы вышли за стены Большого Дома.
    – Не я держу вас там, – ответил Третий шепотом, озираясь по сторонам. – И не только мне решать, когда вас выпустить. Одно знаю точно, Верманд выйдет только, чтобы быть преданным всенародной казни.
    Я охнула и посмотрела на Третьего, пытаясь понять по его лицу, правду он говорит или нет.
    – Но почему?! Он хороший человек! Он просто старается изменить ваш режим! Народ страдает! Им нужен защитник.
    Третий остановился и бросил на меня взгляд, смысл которого я никак не могла прочитать. Он доверительно положил руку мне на плечо и сказал:
    – Я знаю, вы считаете его другом, но он не тот человек, которому стоит доверять. Его меньше всего интересует простой народ, уж поверьте мне.
    – Он в отличие от Совета принял нас с распростертыми объятиями. Кормил, одел и старался помочь… Вадиму.
    – Только лишь потому, что ему это было выгодно, – бросил мне Третий, сделал шаг в сторону и пропал. Я испугалась, но тут из-за листвы, которая густо росла на стеблях, извивающихся вверх по стене, протянулась рука, схватила меня и потянула за собой. Приглядевшись, я поняла, что за лианами находится арка. Легко пройдя через прохладные влажные стебли, оказалась на кладбище Большого Дома.
    Я была поражена, увидев это ухоженное место, усыпанное бутонами цветов. Среди деревьев с увесистыми кронами расположились могилки, разделенные между собой выложенными камнем тропами. Во главе каждого погребения стояли высокие четырехугольные стелы. На каждой было написано имя умершего. Кладбище не было таким большим и разросшимся, каким его описывал Верманд. Третий проводил меня к свежей могиле.
    – Вы кажетесь удивленной, – заметил он. – Наверняка, вам рассказали, что кладбище велико, неухожено и полно безымянных могил. Как видите, это не так. И могилу вашего друга мы не оставим безымянной, если вы пожелаете. За ней будут ухаживать. Можете не сомневаться.
    – Верю вам, – неожиданно для себя я поняла, что и правда доверяю Третьему. Присев на корточки возле могилы, начала перебирать руками цветы, которые аккуратно и с уважением разложили здесь.
    Светало. Первые лучи солнца падали на капельки росы на бутонах и отражались в них. Я закрыла глаза руками и прошептала:
    – Прости меня, Вадим. То, что случилось с тобой, моя вина. Прости. Умоляю тебя, прости, – слезы текли из глаз, и я практически захлебывалась ими. Вдруг навалилась глубокая усталость от всего, что произошло в последнее время. Меня сковали тяжесть и невыносимая боль в груди. Хотелось просто уснуть и никогда больше не просыпаться. Все, что угодно, лишь бы не чувствовать этой боли.
    Третий положил мне руку на плечо и поторопил:
    – К сожалению, мы должны вернуться в темницу до полного рассвета. Мне очень жаль вашего друга. Но поверьте, смерть причиняет боль только живым.
    Он помог подняться и почти с отеческой заботой посмотрел мне в глаза. Наверное, они снова пылали голубым, потому что Третий даже отшатнулся. Но потом взял себя в руки и продолжил, показывая обратный путь:
    – Вы должны рассказать Совету все, что знаете. Если вы уговорите ваших друзей сделать это, я в свою очередь постараюсь уговорить Пятерых дать возможность принцу доказать свою принадлежность к королевской семье.
    – Хорошо, – устало ответила я.
    – Хорошо? – он был удивлен столь быстрому согласию.
    – Да, согласна. Поверьте, я устала и хочу домой. Как только Обелиск выберет Алексея истинным королем, мы с остальными друзьями покинем Долину Инферин и больше никогда не помешаем вам.
    В этот момент со стороны Большого Дома раздался громкий клич. Третий встрепенулся, схватил меня за руку и прошептал:
    – Что-то случилось! Так созывают охрану. Скорее бежим в темницу. Если они заподозрили, что тебя нет, нам обоим несдобровать.

Эпизод двадцать шестой
Восстание

    Долина Инферин, август 2015 года

    Мы помчались в Дом и, отдышавшись, поспешили вниз по коридору. Сквозь то и дело мелькавшие столбы, поддерживающие горизонтальные перегородки здания, я видела бегущих куда-то воинов Большого Дома. Все они были вооружены.
    – Дело не во мне! – вдруг поняла я. – Это восстание! Люди поднялись против вашего режима! Они осмелели! Это было огромной ошибкой – заточить принца и Верманда в темнице! Народ верил ему и теперь готов драться за него!
    Третий прислонился к стене, тяжело дыша и держась за грудь. Закрыл глаза и мысленно перебирал в голове, что делать дальше. Ведь если я права, то он в беде. Он открыл глаза и неожиданно для меня вытащил из складок своего плаща короткий широкий нож и приставил к моему горлу.
    – Ты защитишь меня! – в его глазах читался испуг. Я еле заметно кивнула в знак согласия. Он быстрым резким движением развернул меня к себе спиной, все время придерживая кинжал у моего горла.
    – Вниз, в темницу. Если все обойдется, исполню свои обещания, а ты исполнишь свои.
    Я чувствовала, что для него уже ничего не обойдется. Если Илза была права, то народ и воины, которые перешли на его сторону, запросто завладеют Большим Домом. А значит, мы будем спасены. Вдали послышались громкие крики, треск и звон стали.
    – Вы помогли мне похоронить Вадима, были на моей стороне, – твердила я, чувствуя острие ножа, впивавшееся мне в шею. – Я не оставлю вас. Я помню хорошее. Уберите нож, пока не сделали глупость.
    – Не могу, прости, – сказал Третий и подтолкнул меня к лестнице, ведущей в подвал, и тут мы услышали голоса. Первой из прохода вышла вооруженная широкой саблей Илза, за ней следовали Верманд, Алексей, Томас и Катрина. Замыкали шествие шестеро воинов из бывшей охраны Пятерых, держа в руках мечи. Они увидели приставленный к моему горлу нож и остановились. Во взглядах друзей читался страх за мою жизнь. Верманд выхватил у Илзы кинжал и пошел на Третьего.
    – Отпусти ее, – прошипел он.
    – Только если вы опустите оружие и спуститесь обратно в темницу, – дрогнувшим голосом заговорил Третий.
    Верманд даже не подумал послушать его. Он медленно, но верно приближался к нам.
    – Стой, – попыталась я его остановить, – Третий из Совета Пятерых под моей защитой! Никто не смеет приближаться к нему!
    Я почувствовала, как Третий слегка ослабил хватку и отклонил острие от моей шеи в сторону. Ровно в этот момент Верманд изловчился и одной рукой дернул меня на себя, а другой всадил кинжал опешившему Третьему прямо в шею. Из раны хлестнула кровь. Он схватился за горло рукой и смотрел на меня ошеломленным взглядом.
    – Нет! – закричала я. – Верманд! Зачем?! Я же сказала, он под моей защитой! Он был за принца! И за нас!
    – Он держал нож у твоей шеи, – попытался оправдать жестокость Верманда Алексей, – это мало было похоже на то, что он за нас.
    Я бросила на него презрительный взгляд и кинулась к Третьему. Он, запоздало охнув, осаживался вниз и, наконец, упал.
    – Простите, простите, – плакала я, пытаясь зажать рукой рану, из которой фонтаном била кровь, – я не хотела! Не думала, что так получится. Простите меня.
    – Он все равно тебя уже не слышит, – сказал Верманд и грубым движением поднял меня на ноги. Потом обратился к охране и своей подруге: – Найдите комнату поспокойнее и стерегите там наших гостей, пока не вернусь. Я помогу Баладилену и Рокстену уничтожить оставшихся советников.
    – Нужно ли применять такие жестокие меры? – спросил Пешехонов, но Верманда было не остановить. Глаза его пылали огнем, волосы растрепались, а каждая мышца напряжена – что бы ни случилось, он был готов сражаться до последнего.
    – Этой мой шанс наконец-то поквитаться за отца!
    Алексей, глядя на него, выхватил меч у одного из наших воинов.
    – Я с тобой.
    – С ума сошел? – выкрикнула я. – Ты будущий король! Ты должен быть под охраной, а не в сердце битвы!
    – По сути как раз король-то и должен вести битву и вдохновлять своих людей, – не согласился Томми. Я бросила на него острый взгляд. Он развел руками и тут же поправился:
    – Но вовсе не имею в виду, что он должен идти!
    Верманд нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу.
    – С Илзой вы в безопасности. Но медлить больше нельзя. Алексей, ты можешь остаться, – кинул он и поспешил к выходу.
    Пешехонов возмущенно фыркнул и умчался вслед за Вермандом по запутанным коридорам Большого Дома.
    – Я пойду с ними! – воскликнул Том, но я вцепилась в его руку.
    – Нет, Томми, пожалуйста, прошу тебя! Останься с нами! Я умру, если потеряю еще и тебя!
    Томас сочувственно взглянул на меня, обернулся в ту сторону, куда умчались два верных мстителя и… остался.
    – Хорошо, – вздохнул он.
    – Спасибо, – прошептала я. Было понятно, что Томми стоило больших усилий не броситься вдогонку друзьям. Он был мужчиной, и в его жилах тоже кипела страсть к сражениям. Но я знала, что Томас Вест не воин. Он – ученый и созидатель. И мы не могли позволить себе бездумно отправить его на передовую.
    – Наверх! – скомандовала Илза. – Медлить нельзя! Верманд сам разберется с Советом.
    Я кинула последний взгляд на тело Третьего советника, и мы под громкие людские крики снаружи в несколько прыжков одолели лестницу, ведущую наверх. Но на площадке третьего этажа уже поджидало новое препятствие. Несколько арбалетчиков с заряженным оружием встретили нас здесь. За ними прятались двое из Совета. Насколько я могла помнить, это были Второй и Пятый. Они трусливо выглядывали из-за спин своих людей и довольно оскалились, увидев нас.
    – Куда же вы так спешите? – подал голос Второй.
    Я подняла руку, чтобы ударить по ним своей силой, но тут охранники Совета слаженно выпустили стрелы, наповал сразив троих наших людей.
    – В случае угрозы стрелять на поражение! – истерично выкрикнул Пятый, ловко укрываясь за одним из стражников.
    – Погаси свою силу, Видящая, и сдавайся, – добавил Второй.
    – Что толку в этом? – резонно возразил Томас. – Почти все ваши люди перешли на нашу сторону, и Совету уже не победить.
    На лестнице за нашими спинами послышались возбужденные мужские голоса, и мы испуганно отпрянули к стене, оказавшись между двумя огнями. Трое наших оставшихся в живых охранников подняли мечи. Но, на наше счастье, на этаж выскочили вооруженные Баладилен и Рокстен с дюжиной воинов.
    У них тоже были арбалеты, и они, недолго думая, пустили их в ход. Секунда – и пятеро из противоборствующей стороны сражены вражескими стрелами. Стоны, крики. Все как в тумане. Кто свой? Кто чужой? Я потеряно озиралась вокруг, и единственным моим желанием было скрыться, спрятаться, забыть то, что я вижу. После короткой борьбы врукопашную с охранниками Совета наши взяли в плен Второго и Пятого. Остальных, кто был с ними, тоже пленили до разъяснения ситуации.
    – Скройтесь где-нибудь, – пробасил Рокстен, когда его люди повели Второго и Пятого в темницу, – хорошо, что мы подоспели вовремя. Еще чуть-чуть, и вас распяли бы на стене, пришпилив стрелами для красоты!
    – Не задавайся, – кинула ему довольная победой Илза и сказала нам: – Идите за мной.
    В самом конце коридора мы заметили неприметную узкую дверь. Мы по очереди протиснулись в нее, и обнаружили большое темное неухоженное помещение. Оно, по всей видимости, служило складом для старых вещей. В стене напротив двери, почти под потолком, я увидела окно размером с тарелку. Оно скорее напоминало бойницу, чем отверстие для света и воздуха. Я вскарабкалась на стоящие тут же рядом большие ящики и выглянула наружу.
    – И долго мы будем прятаться здесь? – спросил Том. – Это глупо отсиживаться, пока другие вершат судьбу Долины. Я так не могу.
    Никто ему не ответил. Все считали, что так будет благоразумнее.
    – Как вы так быстро захватили здание? – спросила Катрина у Илзы. – Разве стража Пятерых не должна была остановить ваших людей еще на подступах к Большому Дому?
    – Бал и Рокстен зашли сюда под покровом ночи. Двери открыли стражники, которые давно уже на нашей стороне. Тех, что защищают Пятерых, осталось не так уж много. Исход этой битвы предрешён, – объяснила Илза.
    – Не спеши с выводами, – не согласилась я, сравнивая ее слова с тем, что видела сама.
    Взору моему представилась огромная выложенная серым булыжником мостовая. Ее почти полностью окольцовывал глубокий ров, наполненный водой. По его краю, от одного моста до другого, расположились невысокие постройки из камня, по-видимому, предназначенные для казарм и жилья прислуги.
    Посреди площади в лучах восходящего солнца блистал Золотой Обелиск. Я как завороженная смотрела на висящее над ним оранжевое светило и эллипсовидные шары, по всей видимости, символизирующие разные земли или миры. Либо я не замечала подпорок, держащих эту конструкцию, либо они действительно просто висели в воздухе.
    Именно здесь, у деревянного помоста возле Обелиска, завязалась основная битва. И, насколько я понимала, люди Верманда проигрывали. Их было слишком мало по сравнению с воинами Совета. На мостовой лежало около десятка людей. Неизвестно, были они ранены или уже мертвы. С замиранием сердца я вглядывалась в каждую фигуру, страшась узнать в одной из них Алексея. Но ни его, ни Верманда пока не было видно.
    – Что там? – спросил Томми, но, не дожидаясь ответа, сам забрался на ящики рядом со мной и выглянул в окно. – Не знаю, что творится на первых этажах Большого Дома, но на площади мы точно сдаем позиции.
    – Стой! Смотри!
    Мы увидели, как из ворот с криками и боевым кличем выбегают Верманд и Пешехонов. За ними спешит группа людей во главе с Рокстеном и Баладиленом. Они присоединились к битве, с ожесточением нападая на стражу Совета. Я не могла оторвать взгляда от Алексея, который бросился в самую гущу событий, туда, где одетых в форму Совета бойцов было больше всего. Раскидывая попадающихся на своем пути противников, он поспешил на помощь к терпящим поражение товарищам. Постепенно они совместно оттеснили врагов на мост, орудуя мечом и иногда кулаками. Алексей умудрился ловко скинуть сразу троих в ров с водой. На радостях он не замечал, что со спины к нему приближаются сразу несколько неприятелей.
    – Сзади! – как бешеная завопила я, не понимая, что он меня не слышит. – Обернись!
    Катрина подскочила ко мне и что-то начала говорить, но я не слушала ее. До боли в пальцах вцепилась в каменное отверстие и снова и снова пыталась докричаться до Пешехонова. Я понимала, что вот-вот могу потерять еще одного, самого близкого мне человека.
    На миг показалось, что Алексей услышал меня. Он повернул голову по направлению к Большому Дому, и тут краем глаза заметил блеск металла и обернулся, вскидывая меч. Он сходу пронзил одного стражника, развернулся и воткнул оружие в другого. Его ударили по спине, но он поднял ногу и с силой пнул противника, отправив того лежать на мостовой. Пешехонов вновь вскинул меч и продолжил бой. К нему тут же подбежал Рокстен, увидев, что на одного принца проходится слишком много врагов. Они дрались спина к спине, положив несколько стражников. Вскоре к ним подоспел и Верманд.
    Один из раненых с усилием поднялся на ноги, подхватил оружие и направил его в сторону Алексея. Тот был слишком занят сражением. Верманд тоже обнаружил опасность. Он смотрел на угрозу в упор, но не спешил предупредить своего принца. Народный вождь просто стоял и наблюдал, как на него надвигается тень смерти. И лишь в самый последний момент Алексей успел оглянуться и отразить удар. Завязалась нешуточная драка. Нападающий попытался проткнуть неприятеля мечом, накинулся на него, стараясь сбить с ног, и вместе с ним полетел с моста в реку. Их тут же поглотил бурный поток. Проводив их взглядом, Верманд, как ни в чем не бывало, вернулся к битве.
    Я стояла у бойницы, ни жива, ни мертва. Казалось, тело онемело и больше не слушалось меня. Случилось то, чего я так боялась. Случилось самое страшное. Том тоже потрясенно смотрел на меня. Илза встала рядом с нами и, бесцеремонно подвинув меня локтем, уставилась на буйство, происходившее внизу. К месту сражения со всевозможным садовым инвентарем приближались люди. Это были огромные разъяренные толпы. Те, кто успел пробраться на площадь, тут же вступали в бой с воинами в форменной одежде стражников. Те же, кто не мог пробиться через мосты, так как они были узки и вмещали ограниченное количество людей, вставали напротив рва и с помощью самодельной пращи кидали на площадь огромные тяжелые камни и стреляли из луков.
    Я видела, как стражники, которые поняли, что им не справиться с таким количеством даже плохо вооруженных людей, снимали с себя одежду воинов охраны и сдавались. А некоторые из них, уже в процессе, присоединялись к восстанию и пленили своих же боевых товарищей, увещевая их сдаться.
    – Сказала же, – торжественно произнесла Илза, поворачиваясь к воинам, которые все это время следили за входом. – Победа за нами!
    – Какая победа? – истерично выкрикнула я. – Принц в реке!
    – Что?! – Илза испуганно прильнула к окну, тщательно вглядываясь в темную воду рва. – Мы должны попытаться помочь ему! Если он хорошо плавает, у него есть шанс. Скорее к реке!
    Воины бросились за дверь, Илза последовала за ними, но выйти не успела.
    – Вряд ли у вас что-то выйдет, – ехидно заметил выходящий из укрытия Главный советник. Видимо, все это время он прятался за предметами в темном углу комнаты. Но у меня не было времени отвлекаться на новую проблему. Игнорируя его, я спрыгнула с ящиков и бросилась к двери, спеша на помощь Алексею. Главный, несмотря на свою тучность, подскочил ко мне, схватил за запястье, притянул к себе и одновременно дернул рычаг в стене. Послышался неприятный скрежет, в полу образовался проем, и мы вместе с советником провалились вниз.
    – Ловушка! – услышала я сверху голос Илзы.
    Приземлилась я удачно, чего не сказать о советнике, который обо что-то ударился и теперь злобно ругался. Как только проем в потолке намертво закрылся, темная комната без единого окна осветилась загоревшимися факелами. Я заметила на стенах железные цепи, оковы и пилы разных размеров. На деревянных полках лежали молоты, щипцы, клейма и длинные гвозди. В углу у стены стояла небольшая печь. На противоположной стороне находились дыба, пыточные кресла и широкий стол с кожаными ремнями. Такие вещи я видела раньше только в жестоких фильмах про войну.
    – Эта пыточная, – подтвердил мои догадки Главный, уставившись на меня своими поросячьими глазками. – Не хочу угрожать, но ты должна помочь мне. Покажи путь в ваш мир. Если откажешься, я готов применить силу. Мне уже нечего терять. Лохматый бунтарь загнал Совет в угол.
    Но мне были не страшны его запугивания. Все, о чем я могла думать сейчас, это об Алексее. Поэтому взгляд мой метался по комнате в поисках выхода. Тем временем Главный порылся в кармане плаща и достал миниатюрный арбалет.
    – Знаешь, что это? – спросил он. – Это самый быстрый и точный стреломет во всей Долине. Пустишь свои чары в ход, и стрела попадет тебе прямо в сердце.
    – Что, если я окажусь быстрее? – спросила я, вскидывая руки.
    – Вот и проверим, – сказал он, одышливо пыхтя.
    Мы стояли друг напротив друга, оба не решаясь отступить или напасть. И тут за спиной Главного открылась дверь, которую было незаметно в темноте, и в нее ввалился мокрый Пешехонов. Вода текла с него ручьем, оставляя влажные следы. От облегчения у меня даже выступили слезы. Советник, затравленно дернувшись, грузно подскочил ко мне и вцепился в руку.
    – Скажи мне, где проход в Большой мир! – зашипел он. – Отведи меня туда!
    Но я его не слышала. Во все глаза смотрела на Алексея.
    – Делай, как говорю! – взревел Главный и трясущейся рукой навел арбалет на Пешехонова. – Веди меня к проходу в ваш мир или я убью его!
    Алексей бесстрашно бросился на советника, с одного удара отправляя того в нокаут. Главный пошатнулся и грузно рухнул на пыточное кресло. Он верещал и беспомощно дергал толстыми ручками и ножками, не в силах подняться с острых гвоздей.
    Алексей радостно обнимал меня.
    – Ты жив, – плотно прижималась я к нему, несмотря на сырую одежду, – ты жив.
    Он наклонился и поцеловал меня.
    Пробежавшись взглядом по стенам, мы обнаружили еще одну дверь и поспешно вышли в нее. Мы оказались на лестничной площадке между этажами. И тут услышали громкий голос Верманда, раздавшийся с улицы.
    – Большой Дом взят! – кричал он, и его тут же подхватила сотня других голосов. – Да здравствует Долина!
    Послышался топот ног, и мы увидели спускающихся друзей. Они бросились к нам, радуясь, что мы невредимы.
    – Где Главный? – коротко спросила Илза.
    – Прохлаждается на дыбе, – пошутил Алексей.
    – Мы нашли комнату пыток, – пояснила я.
    – Позже отправлю туда воинов, – кивнула Илза.
    – Верманд зашел обратно в Дом, – оповестила нас Катрина, стоявшая рядом с ней, – самое время встретить победителя! Скоро на площади соберется вся Долина!
    – Осторожнее с Верм… – начала я и осеклась, встретившись взглядом с Томми. Он незаметно указал головой на Илзу.
    – Скорее вниз, – скомандовала та, и мы отправились к тронному залу.
    В Доме были слышны отголоски битвы. Кое-где воины Совета все еще пытались отстаивать его честь, но в целом здание стояло полупустым. Все стремились на площадь, чтобы поздравить друг друга. Мы, воодушевленные победой, словно пролетели несколько этажей и вошли в тронный зал. Илза первая выскочила на открытое пространство. Тут раздался звук затвора выстрелившего арбалета. Девушка дернулась и упала на спину. Снова тренькнула тетива, и вторая стрела полетела в Тома, задевая его плечо.
    – Нет! – вскрикнула я, намереваясь броситься к ним, но меня остановил голос Верманда:
    – Стоять! Всем спрятаться за колонны!
    Высунувшись из своего угла, я переглянулась с Томом, который кивнул мне для успокоения. Он зажимал рану, но, кажется, в остальном был невредим, в отличие от Илзы. Я перевела взгляд и увидела, как народный вождь с искаженным от злости лицом с размаху ударяет стоявшего в тени стрельца кулаком под дых. Тот, не успевая заправить в арбалет новую стрелу, падает на пол. Верманд, недолго думая, хватает валяющийся на полу меч и, показав недюжую силу, полностью отсекает тому голову. Я вскрикнула.
    – Велел же прятаться,– раздраженно крикнул он мне, а сам опустился на колени перед Илзой. Он погладил ее по щекам, удрученно опустил голову и закрыл ей глаза.
    То, что он сделал потом, удивило меня. Это выглядело своего рода обрядом или ритуалом. Он выдернул из сердца девушки стрелу и над ее грудью кистями рук изобразил жест, который обычно используют, чтобы собрать воду в ладони. Он словно чашей собирал ее душу, которая, по его мнению, должна была просочиться из раны девушки. Потом Верманд поднял руки над головой и сдул несуществующую субстанцию по направлению к небесам.
    – Теперь ты родишься в большом мире, как и хотела, – сказал он и встал, не выказывая больше ни грамма скорби. Мы вышли из своих укрытий, желая поддержать его, но он отмахнулся, предпочитая не поднимать больше этот вопрос.
    – Пусть с тяжелыми потерями, но мы победили, – сказал он угрюмо, и взгляд его упал на трон, стоявший в центре зала на возвышении. Это деревянное кресло было обшито алой парчой. Оно скорее напоминало мне бутафорию из театра, чем настоящий трон. Ничего необычного, никаких лишних атрибутов. Но для Верманда, похоже, оно значило многое. Он трепетно, почти с нежностью, провел рукой по спинке, потом по подлокотникам и как ребенок зажмурился от счастья, будто ему только что преподнесли великий подарок.
    Потом он взглянул на меня и доложил:
    – Оставшиеся в живых советники сидят в темнице. Всех погибших похороним с почестями, будь то мои приближенные или их.
    Я кивнула ему в знак согласия и поддержки его решения.
    – Ты ранен, – заметила я и указала на его ногу. Он лишь отмахнулся.
    – Это пустяки, на которые не стоит обращать внимания.
    – Я так испугалась, когда Алексея утянули в реку.
    – В реку? – так достоверно изобразил он изумление, что я просто поверить не могла, как можно так открыто врать в лицо.
    – Да, и ему никто даже не успел помочь.
    – Течение ослабевает на излучине. Я избавился от парня, который напал на меня, и вылез у одного из тайных входов в Дом, – Пешехонов подошел ко мне и обнял. – Такая темная дверь, издалека и не заметишь. Я зашел внутрь, и поднялся по лестнице, надеясь попасть в здание. Но даже не думал, что увижу пыточную и тебя в компании милого толстячка-советничка.
    Я все еще смотрела на Верманда, и его смущал мой взгляд. Казалось, он понял, что я видела и другое, чем он не смог бы похвастаться, но не желал обсуждать это.
    Из дальних залов послышались веселые, но нестройные победные песни людей из команды Верманда. За дверьми в Главный Дом и вовсе нарастала буря. Народ хотел видеть короля, которого им обещали. Пешехонов нервничал, но был рад, что битва закончилась.
    – Может, мне стоит выйти к ним? – спросил Алексей у Верманда. – Думаю, самое время проверить мою кровь на Обелиске.
    – Да, кстати об этом, – Верманд подошел к Пешехонову и положил руку ему на плечо. – Алексей, хочу предложить тебе сделку. Ты можешь уйти в свой мир с Эмилией, а я стану королем в Долине.
    Улыбка Пешехонова, которая озаряла его лицо, словно солнышко, начала гаснуть.
    – Что?
    – Послушай, Алексей, ты хороший малый! Очень мне нравишься! – говорил Верманд. – Ты стал мне верным другом. Но я не уверен, что ты сможешь стать хорошим королем.
    – О чем ты? – Алексей не понимал, что происходит.
    – Должен признаться, обида Илзы сыграла мне на руку, – открылся нам Верманд. – Но я позволил себе смелость предположить, что она, получив запрет на свою мечту, поступит опрометчиво. Но то, что она сразу помчится к Пятерым – даже я этого предвидеть не мог. Тупые советники, узнав о якобы пришедшем в Долину принце, тут же захотели поймать его до того, как эта весть распространится среди людей.
    – Не понимаю, чему ты радуешься? Это плохо закончилось для многих, включая нас, – вступил с ним в разговор Пешехонов, а сам, насторожившись, старался отодвинуться подальше, заслоняя меня собой.
    – Для больших начинаний требуются большие жертвы, – развел руками Верманд. – Это лишь малая потеря для общего блага Долины.
    – Так все это время ты сам хотел захватить власть? – догадался Алексей. – Не для истинного принца, а для себя?
    – Не совсем так, – сказал Верманд, – я желаю благополучия Долине. А ты можешь только навредить. Долине не нужен чужак. Долине нужен я.
    Он легко выхватил из-за пазухи длинный нож и быстрым движением всадил его Алексею в грудь.

Эпизод двадцать седьмой
Принц

    Долина Инферин, август 2015 года

    Все произошло так быстро, что я даже вскрикнуть не успела. Пешехонов непонимающим взглядом посмотрел сначала себе на грудь, а после на Верманда, с трудом веря в его предательство. Потом, будто желая еще побороться, Алексей схватился за рукоятку, торчавшую из глубокой раны, охнул от боли, но все же выдернул кинжал и отбросил его в сторону. В груди у него что-то хлюпнуло, ноги подкосились, он бросил на меня последний виноватый взгляд и рухнул на пол, заливая кровью все вокруг.
    – Не-е-ет! – наконец, очнулась я и бросилась к нему. – За что?! Как? Ведь он же принц!
    На мой крик сбежались люди. Они увидели, что произошло, и стояли в стороне, опустив головы. Томми удерживал Катрину, которая в немом ужасе переводила дикий взгляд с Верманда на Алексея и обратно и порывалась броситься к нам.
    Пешехонов почти не дышал. Я сидела на полу возле человека, которого любила, а он безвольно распростер руки на полу и смотрел пустым холодным взглядом в одну точку. Это было невероятно! Так не могло произойти! Это не могло быть правдой.
    Верманд дотронулся до моего плеча.
    – Прости, Видящая! Но королем буду я. Так должно быть. Я шел к этому давно, и никто не может встать у меня на пути. Не может чужак править Долиной Инферин. Его судьбой было лишь поднять восстание, а потом уступить трон тому, кто его более достоин.
    – Как ты мог? – вымолвила я сквозь рыдания. – Мы так верили тебе! Ты был нашим другом! Ты был бы Главным в новом Совете. Зачем ты убил его?!
    – Так было нужно. И твоя роль служить Долине, а теперь это означает служить мне.
    Верманд отвернулся и сказал своим приспешникам:
    – Этих взять в плен, – он указал на Томми и Катрину. – Он убил короля, а она помогала ему. Теперь они для всех предатели и будут казнены у Золотого Обелиска.
    Люди Верманда схватили моих друзей, те попытались вырваться, однако силы были не равны. Подруга молила меня что-нибудь сделать. Но я была будто во сне. Всё, кроме Алексея, виделось словно через призму или туман. Я слышала, как их поволокли к выходу. Поняла, что возле меня оставили стражника, чтобы я не сделала глупостей. Но мне было уже все равно. Я не могла поверить, что Алексей при смерти. Ведь он был мне дороже всего на свете. Дороже самого света! И вот людская подлость и холодная сталь отнимают его у меня. Столько предательств вокруг, столько горя. И все ради чего? Ради власти! Власти, которая ему была даже не нужна! Его смерть не могла быть правдой! Так не бывает! Повинуясь своим внутренним чувствам, я расстегнула его все еще мокрую после реки рубашку и притронулась рукой к ране, из которой сочилась кровь. Осмелилась взглянуть на лицо. Бледный, но красивый. Мои любимые темные глаза. Волосы, грязные и спутанные, торчат в разные стороны. Взгляд все еще полон удивления. Нет, это не может быть мой Пешехонов. Просто не может быть. Обеими руками я прикрыла рану на его груди. Будто это могло как-то помочь. Я склонилась над ним и заплакала. Горячие слезы потекли из глаз. Я стольких потеряла в этой битве. Я не могла потерять еще и его. Без него и мне незачем жить. Просто незачем.
    – Ты должен жить! Должен! – прошептала я. И вдруг снова услышала голос Видящей: "Научись применять силу". И сквозь смесь горя, печали и отчаяния я почувствовала, как во мне разрастается сила. Судорожно вздохнула, вдруг испугавшись, что не смогу удержать ее в себе, и она выскользнет наружу, оставляя меня навсегда. Сосредоточилась, чтобы остановить хлынувший поток энергии и силой мысли заставила его двигаться в одном направлении. Кончики пальцев на руках все сильнее стали загораться голубым светом. Охранник, которого приставили ко мне, увидел это и потянулся в мою сторону широким длинным ятаганом. Я четким движением одной руки направила луч в его сторону. Он ударил мужчину прямо в грудь, и он свалился на пол, отключившись. Теперь я могла сосредоточиться на Алексее.
    – Лёша, вставай! Просыпайся! Ты нужен мне!
    Я положила руки на рану и, закрыв глаза, почувствовала, как импульсы выходят из меня и словно впиваются в тело Пешехонова. Мне показалось, что тело его начало пылать, излучая нестерпимый жар. Даже мне с моей силой холода было тяжело притрагиваться к нему, но я продолжала терпеть боль в ладонях, не смея отнять от него своих рук. Я готова была вынести любую пытку, лишь бы он ожил, лишь бы снова был со мной. Жар увеличивался соразмерно с нарастанием холода. Я приоткрыла глаза и охнула. Тело Алексея было окружено огненным сиянием. Мои руки почти по локоть были в неистовом пламени. Впервые видела, чтобы моя сила работала так. Это было что-то новое и удивительное. Боль становилась невыносимой. Но любовь к этому человеку была так сильна, что я, даже чувствуя, как начинает вздуваться обожженная кожа на руках, не смогла остановиться. Я глубоко вдохнула, собирая все силы, который были во мне, и энергия с новой силой влилась в непонятно откуда взявшийся огонь. Две стихии смешались между собой. Произошел глухой взрыв. Голубая и оранжевая субстанции вспыхнули, объединились и разлетелись в стороны. Я в ужасе вскрикнула и закрыла глаза, боясь ослепнуть.
    Тишина, полная ожиданий. Ни одной мысли в голове, только постепенно исчезающая боль в руках. Послышался кашель. Затем я почувствовала, как тело Алексея приходит в движение. Распахнула глаза и увидела, как быстро, словно по волшебству, затягивается рана на груди Пешехонова. Перевела взгляд на его лицо -он открыл глаза и пытался откашляться.
    – Тяжело дышать, – чуть слышно сказал он и прикрыл глаза, судорожно вдыхая, пока грудь не наполнилась воздухом. – Что, черт возьми, это было?
    – Лёшка! – заплакала я и бросилась целовать и обнимать его.
    – Ох, – вырвалось у него, – тише, тише, мне все еще больно.
    Я встрепенулась, отпрянула от него. Он посмотрел на мои руки. Они все еще были покрыты волдырями, но моя сила сама залечивала жуткие раны.
    – Ты спасла меня? Но как?
    – Не знаю! Некогда сейчас говорить об этом! Нам нужно спешить! Верманд и остальные ушли на главную площадь! Они хотят казнить Катрину и Томми!
    – Их-то за что? – не понимал Алексей. Он держался за грудь и не без усилий пытался встать. – Они тоже претендуют на трон?
    – Верманд хочет объявить их предателями. Мы должны спешить.
    Я помогла Алексею подняться, и он, облокотившись на меня, поспешил к выходу. Взгляд его упал на распростертое на полу тело охранника.
    – Ты его так? – спросил он, кивнув головой в его сторону.
    – Да, – сказала я, не испытав при этом никаких мук совести.
    – С тобой, как я вижу, лучше не ссориться, – сказал Алексей без доли шутки, и мы пошли к дверям. Когда дошли до них, я, даже не сомневаясь в том, что делаю, вскинула руку, и дверь разлетелась на куски от удара голубого вихря. Все, кто стоял сразу за ней, отлетели в стороны.
    Верманд стоял на помосте и вещал народу о том, что принц погиб, и теперь он готов принять на себя правление великим народом Инферин. Своим "изящным" выходом мы заткнули его на словах: "Я обещаю вам быть верным и справедливым королем!"
    – Размечтался, – сказала я и направила на него руку, от которой все еще исходило голубое сияние. Верманд с ужасом переводил взгляд с меня на Алексея и обратно.
    – Но как же… – начал было он.
    – Не спорь с тем, кто обладает истинной властью, – перебила я его и вышла на помост перед Большим Домом. Огромная площадь была целиком заполнена людьми. Я видела их испуганные, полные растерянности взгляды. Они стояли так близко друг другу, что казалось, не дышат. Но при этом не издали ни крика, ни звука. Как единый большой организм, живая масса. Один народ – одно целое.
    – Вас обманули, – громко произнесла я. Да так, что эхо, оттолкнувшись от стен дальних домов, вернуло слова ко мне. Я заметила, как сбоку кто-то из подельников Верманда пытается подкрасться ко мне и Алексею. Не поворачивая к нему лица, я сказала так, что бы слышно было только ему:
    – Не смей даже приближаться, если не хочешь застыть на месте навсегда.
    Человек замер, кинул косой взгляд Верманду и тот недовольно кивнул головой. Не обращая на них внимания, я продолжила:
    – Принц жив! – воскликнула я. – Не наши друзья, а сам Верманд пытался убить его, чтобы завладеть властью над Долиной.
    – Как?! Быть не может! Верманд не мог! – послышалось с разных сторон.
    – Как же нам узнать, что это истинный принц? – вдруг спросил Верманд, понимая, что народ на его стороне. Толпа загудела, доверяясь своему лидеру, а не мне, чужестранке, взявшейся неизвестно откуда.
    – Уж ты-то точно знаешь как, – ни капли не смутившись, отчеканила я, – лишь Золотой Обелиск выбирает правителей Долины Инферин!
    Все, кто служил Верманду верой и правдой, заинтересовано рассматривали меня и Алексея. Рокстен и Баладилен тоже были тут. Они стояли рядом со своим вождем, но уже не были так уверены в его словах. В их глазах читалась растерянность. Они видели мою силу в действии. И знали, что я должна была привести короля. Бал, рискуя заработать недовольство от Верманда, отдал охранникам приказ отпустить Катрину и Томми. Те, пользуясь случаем, спешно продвигались ко мне. Толпа загудела. То и дело стали раздаваться крики: "Пусть докажет!", "Если он принц, то пусть окропит своей кровью Обелиск!" Я кивнула Пешехонову. Теперь дело стало за ним.
    – Я пол тронного зала залил своей кровью. Может, этого достаточно? – в своей обычной манере пошутил Алексей. И как он мог делать это?! Сейчас решалась его судьба, он только что был на волосок от смерти, почти уже погиб, но все равно продолжал шутить. Хотя, возможно, так он лишь пытался скрыть свое волнение. Я послала ему устрашающий взгляд, и он понял, что сейчас мне совсем не до шуток. Я подошла к первому попавшемуся воину. Тот в ужасе отшатнулся от меня. Я успокоила его прикосновением и попросила отдать мне оружие. Он дрогнувшей рукой, нехотя, вытащил кинжал из ножен и протянул мне. Я подняла кинжал над головой и показала его народу. Те снова загудели: "Кровь короля! Кровь короля! Кровь короля!"
    – Изверги, – проворчал Алексей себе под нос и с трудом – все же он был еще очень слаб – поднял руку над головой, чтобы все могли это видеть. "У-у-у!" – зашумел народ в восторге. Пешехонов полоснул кинжалом по ладони, и из нее бурыми каплями потекла кровь. Алексей посмотрел на меня, как на свою опору и подспорье. И я кивнула ему, но скорее приказывая продолжать, чем оказывая поддержку. Он вздохнул и неуверенно шагнул к Обелиску. Толпа затихла. Все затаили дыхание, ожидая того, что должно случиться.
    Пешехонов закрыл глаза, наверное, молясь про себя, чтобы все это, наконец, закончилось, и прислонил руку в то место, где на золотом полотне была выгравирована человеческая ладонь. Мы, стиснув кулаки, ждали, но совершенно ничего не происходило. Алексей посмотрел на меня, а потом на Верманда, который скрестил руки на груди, довольно улыбаясь. Катрина уже стояла возле меня. Она громко вздохнула и схватила меня за руку. В этот момент из толпы раздался возглас:
    – Он не принц! Обелиск не принял его! Они обманом хотели завладеть Долиной!
    – Подождите! – вскрикнула я. – Стойте! Этого не может быть! Он принц! Я видела это! Видящей было предсказано, что я приведу в Долину Инферин истинного правителя! Я видела его во снах! Это должен быть он!
    И обратилась к Пешехонову:
    – Лёша! Сделай же что-нибудь или нам конец!
    Он еще раз разрезал ладонь и с силой вжал ее в углубление, при этом рассматривая Обелиск в надежде найти хоть что-то, что поможет ему его активировать. Но снова ничего не произошло. От ора в толпе стало невыносимо. Я закрыла руками уши и беспомощно смотрела на Алексея. Тот грустно помотал головой:
    – Нет, провидица, ты ошиблась. Я не принц. Прости, что не оправдал надежд.
    Он хотел подойти ко мне, но его остановили. Схватили под руки и не дали сделать больше ни шагу. Верманд ударил в гонг стоящий рядом с Обелиском, чтобы привлечь внимание толпы. Потребовалось несколько минут, чтобы все угомонились. Верманд кивнул своим людям, и они снова схватили моих друзей. Меня трогать боялись, но я, от ужаса позабыв как пользоваться своей силой, была сейчас не страшна. Я опустила руки и отдалась на волю судьбе. Спасенья ждать было неоткуда. Их было слишком много. В голове одна за другой мелькали мысли. Зачем мы пришли сюда? Для чего? Чтобы погибнуть? Нет никакого принца, и может, не было вовсе. Я потеряла друзей. Роман, Вадим и Такавири погибли просто так. И сейчас настало наше время. Как бесполезно мы прожили эту жизнь и как бесславно сейчас ее закончим.
    – Дорогие мои друзья! – голос Верманда привел меня в чувства. – Великий народ Инферин! Никто из нас ни разу не видел, как работает Обелиск. Мы знаем лишь из рукописей наших предков, что он выбирал истинного короля! Но это было так давно, что мы не знаем, правда ли это вообще.
    Толпа одобрительно загудела. А Верманд, не обращая на это внимание, продолжал:
    – Мы искренне ждали короля! Надеялись, что он спустится к нам с небес или п