Скачать fb2
Зомби не летают

Зомби не летают

Аннотация

    Тепло наших тел – это все, что отличает нас от НИХ? Но они же были нами, и, возможно, мир еще не потерян, если они помнят его. Неужели зомби-апокалипсис станет смертным приговором человечеству? Каждый рассказ сборника «Под знаком Z» ищет ответ на этот вопрос по-своему. Дмитрий Силлов, Павел Корнев, Андрей Левицкий и другие популярные и начинающие писатели по-своему раскрывают тему оживших мертвецов, но все их рассказы несут в себе заряд оптимизма и дружбы, любви и преданности.
    Это рассказы не о зомби, а о нас.


Павел Николаевич Корнев Зомби не летают

    © Андрей Яблоков, составитель, 2014
    © Сергей Грушко, составитель, 2014
    © Коллектив авторов, 2014
    © ООО «Издательство АСТ», 2014

1

    Жизнь человека – совокупность мелочей.
    Биение сердца. Вдох – выдох. Шаг – другой.
    И так уж заведено, что люди игнорируют подобные пустяковины до тех пор, пока их окончательно не припирает к стенке. А случается такое сплошь и рядом. Количество неминуемо переходит в качество, а теория вероятности и закон больших чисел – вещи по сути своей безжалостные.
    Только дайте им шанс, и они вас раздавят.
    Сигарета – такой пустяк! Но двадцать сигарет в сутки, триста пятьдесят шесть дней в году, пятнадцать лет, и – здравствуй, рак легких!
    Пара-тройка чашек крепкого кофе на работе – вроде, ерунда, но лет через двадцать ваше сердечко начнёт постукивать как-то очень уж неровно.
    Бутылка водки в неделю – для кого-то норма, для кого-то – мало, а цирроз печени уже рядом, он просто посматривает на часы и ждет своего часа.
    Занимайтесь зарядкой, люди! Не пейте, не курите, бегайте по утрам! И когда в дверь постучится белый пушной зверек, это существенно увеличит ваши шансы на выживание. Ну или хотя бы купите ружьё и…
    …и тут я упал.
    Жадно хватанул ртом воздух, с трудом поднялся и двинулся дальше. Легкие рвала боль, по спине текли струи пота, лицо пылало огнем, колени не разгибались, а лямки тяжеленного рюкзака врезались в плечи. Второе дыхание и не думало открываться, но – черт возьми! – я заставил себя сделать следующий шаг. А потом ещё один. И ещё…
    Ступенька – это ерунда. Одна ступенька не убьет вас, если только вы не споткнетесь об неё и не сломаете себе шею. Но это когда она одна.
    Два пролета по девять ступенек каждый – уже более серьезное препятствие. Ломается лифт, человек поднимается по лестнице на второй этаж, и будьте уверены – если последние лет десять-пятнадцать он вместо зарядки продавливал своим задом диван перед телевизором, злоупотреблял алкоголем и выкуривал пачку сигарет в день, ему станет нехорошо.
    Каких-то два пролета, жалких восемнадцать ступенек, – и, согласно медицинским исследованиям, риск инфаркта увеличивается вдвое!
    …На миг остановившись, я навалился на перила, но сразу поборол малодушие и двинулся дальше.
    Подняться на второй этаж – пустяки. Другое дело – со второго на двадцать пятый!
    Двадцать три этажа, сорок шесть пролетов, четыреста четырнадцать ступеней.
    Тот самый случай, когда количество переходит в качество.
    Умотаться просто!
    …Шумное дыхание Антона постепенно удалялось; я сглотнул вязкую слюну, собрал в кулак всю свою волю и поспешил следом. Подниматься на такую верхотуру – не самое простое дело на свете, а уж если на спину давит рюкзак весом в три пуда, шею оттягивает ремень АКСУ, и опираешься ты сразу на две двустволки, то и вовсе караул.
    Когда я вывалился на крышу – именно вывалился! – и без сил распластался на бетонной плите, только и смог, что смахнуть с лица заливающий глаза едкий пот.
    – Слабак! – рассмеялся Антон Чириков – для своих Штурман, – привалившийся спиной к ограждению и неторопливо попивавший из пластиковой бутылки.
    Ему хорошо говорить: здоровый лосяра, да и гоняли их в военном училище…
    Ну, в лётном, может, особо и не гоняли, но зарядку-то наверняка делать заставляли. Меня чаша сия миновала, вот теперь и отдуваюсь.
    Я судорожно сглотнул и протянул руку.
    – Дай!
    Свояк закрутил пробку и катнул бутыль.
    – Много не пей, – предупредил он только.
    Я прополоскал рот, сделал пару глотков и, не без труда заставив себя оторваться от горлышка, вылил остатки воды на голову.
    – Завтра ноги не разогну, – пожаловался потом.
    – Спортом занимайся, в проруби купайся! – вместо сочувствия раздалось в ответ.
    Не обратив внимания на издевку, я откашлялся и спросил:
    – Слушай, Штурман, на хрена мы вообще сюда забрались?
    – А разве непонятно? – удивился свояк и обвел рукой безоблачное небо. – Зомби не летают, ёпт!
    Я перевалился на спину и вздохнул:
    – А пониже остановиться не судьба? Обязательно на самую верхотуру тащиться? Дом не сдан, зомбаков много быть не должно.
    – Тебе и одного мертвяка хватит, – резонно заметил Антон. – А здесь дверь запрем и все. Натуральный плацдарм! – Он поднялся на ноги и оглядел огромную, расходившуюся тремя лепестками крышу. – Дизель-генератор есть, инструмент есть. Баллоны, вон, газовые стоят. Да тут жить можно!
    – Так-то да, – согласился я и перетащил свои вещи к рюкзаку свояка. – Только мы в любом случае здесь не задержимся.
    – Плацдарм! – повторил Антон, достал из рюкзака новенький бинокль и перегнулся через ограждение крыши. – И наблюдательный пункт!
    – Как там внизу? – Я расстегнул кожаную мотоциклетную куртку со вполне подходящей к ситуации надписью «Jesus saves» и крестом на спине, стянул ее и остался в одной лишь промокшей от пота футболке.
    Фух! Сразу ветерок освежил.
    – Сам посмотри.
    Свояк протянул бинокль, я взял его и принялся крутить колёсики, подстраивая под себя резкость. С высоты двадцати пяти этажей бродившие по улице зомби походили на обычных людей, но десятикратное увеличение моментально расставило всё по местам.
    Рваная одежда, следы разложения и многочисленных увечий. У большинства – ломаные и заторможенные движения механических кукол, и только иногда в собравшейся на устроенный нами шум толпе мелькали куда более целеустремленные, быстрые и резкие покойники. Быстрые и резкие – и уже мало походящие на людей, пусть даже и мертвых.
    Жевуны, саранча, шустрилы.
    Эти создания постоянно находились в активным поиске пропитания, в первую очередь интересуясь богатой белками и жирами человечиной. Но и собачек они тоже харчили за милую душу, да и консервами не брезговали.
    Хорошо хоть вскрывать банки ума обычно не хватало, а то бы у нас натуральный продовольственный кризис разразился.
    – Саранчи-то сбежалось… – досадливо поморщился я.
    Антон отвлекся от рюкзака, забрал бинокль и внимательно оглядел улицу.
    – Со всего района собрались, – решил он. – Ничего, здесь переночуем, с утра в парк рванем. Они к этому времени уже расползутся, а нам только дорогу перебежать.
    – А с едой как? – спросил я. – Еды мало.
    – Хочешь в магазин вернуться? – усмехнулся свояк. – Ты только учти, нам повезло ещё, что никого серьезного поблизости не оказалось. Мужики о таких монстрах рассказывали – пипец просто!
    – Это которые мужики? У которых мы патроны на водку выменяли? Они тогда ещё трепались, будто две деревни спокойно жили, пока кто-то в гости не сходил, а потом в один день вымерли? Да эти алкаши лыка не вязали!
    – Знаешь, Кость, вот как-то совершенно нет желания на себе это проверять. И так еле ноги унесли.
    Еле унесли – это точно; в торговом центре мертвяков оказалось куда больше, чем мы рассчитывали. Хорошо хоть вломились мы туда исключительно с целью оттянуть зомби от соседнего здания, на втором этаже которого располагался охотничий магазин. И вот уже после потрошения оружейной комнаты был выматывающий забег по торговой галерее и марш-бросок на крышу.
    Я вздохнул и задумался над предложением свояка.
    – Через парк, говоришь? А дальше? Не влипнем, как прошлый раз?
    – Ерунда! – не разделил моих сомнений Антон, который куда лучше ориентировался в областном центре. – Подумаешь, заплутали немного! Теперь через парк сразу на окраину выйдем, там складов оптовых полно и места не самые людные. Минуем заторы на выезде, найдём машину – и в путь! Не парься, короче!
    – Да никто и не парится, – пожал я плечами и спросил: – Слушай, Штурман, ты в продуктовом что-нибудь успел захватить, или опять тушенку жрать придется?
    – Успел, – обнадёжил меня свояк и вдруг обратил внимание на оставшуюся открытой дверь. – Кость, ты гостей ждешь? – нахмурился он. – Закрой!
    – Ножки болят, – хмыкнул я и уселся, прислонившись спиной к ограждению. – Давай сам.
    – Вот ты баран! – поморщился Антон и с недовольным видом отправился к будке.
    – Это ты у нас качок, а я слабенький! – крикнул я ему в спину.
    И в самом деле, мои метр восемьдесят на фоне его без малого двух метров совершенно не смотрелись.
    – Зря тебя от армии отмазали! – без особой злости бросил свояк. – Там бы научили Родину любить.
    – А я и так люблю Родину! – заявил я, положил на колени новенькое ружьё с вертикальным расположением стволов и уточнил: – То, что от нее осталось…
    После сдвинул вбок рычаг, переломил стволы и попытался зарядить патрон с картечью. Сунул в один патронник – не идет. Сунул во второй – тоже никак.
    Что за фигня? Патрон ведь стандартный – двенадцатого калибра!
    И тут меня как по темечку тюкнуло! Глянул прилепленный скотчем к прикладу ценник, а там черным по белому:
    «BERETTA 686 SILVER PIGEON I 71 калибр 20/76».
    Калибр 20/76! Двадцатый калибр! Не двенадцатый!
    Ну ё-моё, Антон теперь все мозги вынесет! Ему только дай под шкуру залезть!
    «От армии отмазали», «от армии отмазали», тьфу ты, блин!
    Придётся делать вид, будто так все и задумывалось. Благо в рюкзаке среди впопыхах нахапанных патронов и коробка с двадцатым калибром отыскалась.
    – Кость! – позвал вдруг меня Антон; позвал почему-то шепотом.
    – Ну?
    – У меня наушники сверху засунуты, дай.
    Я расстегнул его рюкзак и вытащил две пары стрелковых наушников «Impact Sport».
    – Какие тебе?
    – Без разницы, – отозвался свояк, – они одинаковые.
    На лестницу Штурман поглядывал с явной опаской, АКСУ держал под рукой, и потому я не стал выделываться и подошёл к нему.
    – Что такое? – спросил, тоже понижая голос до шепота.
    – Не знаю.
    – А наушники зачем? Стрелять собрался?
    – Да нет, они ж активные – звук усиливают, – пояснил Антон, подкрутил колесико громкости и замер, прислушиваясь к чему-то слышному ему одному.
    Я немедленно последовал примеру свояка, и оказалось, что поставленные на полную громкость наушники и в самом деле усиливали окружающие звуки, вот только желание шутить про слуховой аппарат моментально пропало, стоило лишь уловить скрежет металла и какое-то приглушенное уханье, доносившиеся с лестницы.
    – Что это? – прошептал я, облизнув враз пересохшие губы.
    – Это за нами, – только и ответил Антон.
    – Но там же все заперто было!
    – Надо проверить, – решил свояк. – Автомат взял?
    – Да. – По въевшейся за последнее время привычке я прихватил с собой и старую двустволку, и АКСУ.
    – Идём!
    С оружием наизготовку мы спустились с крыши и замерли у края площадки, на которую выходили обе лестницы. Вместо внешней стены от пола и до потолка здесь тянулось окно, и мое отражение в нем выглядело откровенно напуганным.
    Оно и немудрено: судя по гулу, снизу к нам пробиралось нечто на редкость громадное и мощное.
    Монстр?
    – Оно с этой стороны лезет, – указал я на одну из лестниц. И рука сейчас у меня дрожала вовсе не из-за одной лишь усталости. – Может, по второй уйдем?
    – Чтоб на этажах пересечься? – зло глянул на меня Антон. – Совсем, что ли? А если оно не одно там? Тогда чё?!
    – Болт в очко! – огрызнулся я. – Делать чё?
    – Проверим для начала, – решил Антон и настороженно двинулся вниз по лестнице.
    Я слегка убавил громкость наушников и поплелся следом.
    – А чего рации в них нет? – спросил свояка. – Недоработка, блин на фиг…
    – Заткнись! – огрызнулся Штурман; несмотря на показную браваду, ему явно было не по себе.
    Меня так и вовсе потряхивало. Раз ступенька, два ступенька…
    В итоге мы благополучно спустились на двадцать третий этаж, но там невнятный гул распался на хрип десятка пересохших глоток, металлический скрип ограждения и шлёпанье по бетону чего-то на редкость неприятного. Будто полиэтиленовый пакет протухшим фаршем наполнили и легонько постукивают им об пол.
    Почему протухшим? Да воняло просто очень уж характерно.
    Дело ясное – снизу ломятся мертвяки. Целая толпа.
    А мы забрались на самую верхотуру, и пусть зомби не летают, но и мы можем отправиться с крыши ровно в одном направлении – строго вниз. На асфальт.
    Шмяц!
    – Твари, – выругался Антон, потом оглянулся на вторую лестницу. – Но почему поднимаются только здесь?
    – Потому что тупые, – предположил я.
    – Не настолько, – мотнул свояк головой и распорядился: – Контролируй ту сторону.
    Он начал спускаться с лестничной клетки. Но только скрылся из виду, как сразу по коридорам заметались частые отголоски выстрелов. Наушники смягчили грохот длиннющей, во весь магазин очереди, и меня неожиданно разобрал нервный смех.
    Поучал, поучал одиночными стрелять, а сам как зажёг!
    Как зажёг, бляха-муха!
    При этом какой-то частью сознания я полностью понимал всю серьёзность ситуации и потому, как только Антон вывалился обратно на площадку, тут же сменил его, вскинул АКСУ и… самым натуральным образом остолбенел от удивления, – чего уж греха таить, щедро приправленного ужасом.
    Снизу рвалось нечто. Нечто огромное, безмерное, едва протискивавшее свою разбухшую тушу по слишком узкому для нее проходу. Лестничное ограждение прогибалось и скрипело, мёртвая тварь перла вперёд, а я замер, как истукан, всё повторяя и повторяя про себя: «крысиный король», «крысиный король», «крысиный король»…
    – Кость! – диким криком вывел Антон меня из оцепенения. – Стреляй, мать твою! Стреляй, придурок! – орал он, дрожащими руками вставляя запасной магазин в приёмник АКСУ.
    Стреляй?
    Убить обычного зомби – дело нехитрое. Правило одно – бей в голову. Битой, монтировкой, топором. Неважно чем, главное сильно и точно, чтоб череп всмятку.
    Жевуны – твари пошустрее, но и с ними без неожиданностей. Вынесешь мозги – и дело сделано. Придётся постараться, но жизнь вообще штука непростая.
    А тут… монстр бугрился наростами, в которых я к ужасу своему опознал головы сросшихся воедино людей. Какие-то из них тупо пялились пустыми бельмами глаз, другие полностью заплыли мёртвой плотью и едва угадывались среди леса торчащих из плеч и корпуса твари коротких отростков рук.
    – Кость! – вновь взвыл Антон.
    Я упёр приклад в плечо и потянул спусковой крючок. Загромыхало, полетели звякавшие о бетон гильзы, пули принялись кромсать мёртвое тело и расплёскивать по стенам омерзительного вида ошмётки.
    А монстру хоть бы что!
    Хоть я и старался стрелять короткими очередями, магазин опустел слишком уж быстро. Только отвлёкся на перезарядку, и приподнявшаяся тварь неожиданно резким движением подалась вперёд. В один неуловимый миг она протиснулась до середины лестничного пролёта и выкинула в мою сторону уродливую многосуставную конечность, целиком состоявшую из сросшихся рук.
    Промахнулась лишь чуть!
    С матом я сиганул прочь, сходу взлетел к Антону и уже там принялся менять пустой рожок. Свояк быстро спустился на пару шагов и хладнокровно опустошил магазин автомата, на этот раз целясь в слепо шарившую на лестничной клетке лапищу.
    Во все стороны полетели куски гниющего мяса; рикошетившие от бетонного пола пули вышибли оконные панели, и ворвавшийся в коридор свежий ветер хоть немного разогнал смрад разложения.
    Только вот в отличие от окна конечность монстра при этом особо не пострадала…
    – Задержи его! – крикнул Антон и рванул куда-то вверх.
    Я почувствовал нечто сродни охотничьему азарту и вместо АКСУ взял болтавшуюся на ремне двустволку. Заменил патроны с картечью на пулевые и злорадно ухмыльнулся:
    – Задержу, ага!
    Двенадцатый калибр – это не шутка. Пусть наповал эту тварь и не уложу, но, когда та выберется с лестницы, выбитое окно окажется аккурат позади неё.
    А зомби не летают, да…
    Я опустился на одно колено и только устроился поудобней, как внизу резко скрежетнуло, потом с металлическим лязгом лопнуло смятое тушей монстра ограждение, и на лестничную клетку одним рывком выпросталось мёртвое чудовище. Все умные слова, вроде «центр масс», вмиг вылетели у меня из головы, и я попросту спустил оба курка. Приклад врезал по плечу, отдача толкнула на стену; тварь тоже вздрогнула, и её даже немного оторвало от усеянного стреляными гильзами пола, но – и только!
    Чудовищный зомби неожиданно резко скакнул вверх по лестнице, я с визгом бросился наутёк от протянувшихся ко мне многосуставных отростков, из гниющей плоти которых торчали грозди шевелящихся пальцев. Не останавливаясь, взлетел на последний этаж и огляделся в поисках свояка, но тот уже выбрался на крышу.
    Думает там забаррикадироваться? Дохлый номер, это страшилище дверь вынесет и не поморщится.
    – Антон! – испуганно рявкнул я.
    – Задержи его! – откликнулся свояк. – Две минуты!
    Задержать?! Да мне даже коня на скаку не остановить, а эту тварь разве что встречный локомотив притормозит, и то ненадолго!
    Тем не менее я заставил взять себя в руки, перезарядил охотничье ружьё и вновь вооружился АКСУ. Сдвинул переводчик огня на стрельбу одиночными, встал на краю лестничной клетки и с ужасом прислушался к доносившемуся снизу шуму. Сердце зашлось в бешеном стуке, болезненно сдавило грудь. Но когда показался преследовавший нас монстр, как-то сразу отпустило.
    Я глубоко выдохнул, поборол рвотный позыв и начал прицельно всаживать пулю за пулей в наросты бугрящихся под мёртвой плотью голов.
    Выстрел! Выстрел! Выстрел!
    При каждом удачном попадании тварь вздрагивала, как живая, но продолжала неестественно-тягучими движениями, будто гигантский червь, взбираться по лестнице. Памятуя об её стремительных рывках, я заранее попятился к выходу на крышу, и тут в дверном проёме появился Антон.
    – Поберегись! – надсадно просипел свояк; я прижался к стене, и мимо, подскакивая на ступеньках, пронёсся газовый баллон. Он с размаху угодил в отозвавшееся звоном лестничное ограждение, отлетел, шибанулся в оконный блок, и по тому разбежалась неровная паутина трещин.
    – Этого не хватит! – выскочив наружу, крикнул я. – Тащи ещё!
    – Не ссы, всё будет, – пообещал Антон, поднял ружьё и тихонько позвал: – Эй, дружок, ну где же ты?!
    «Дружок» не заставил себя ждать. Монстр стремительным рывком вывалился на лестничную площадку, развернулся, навалился на газовый баллон…
    Прежде чем Антон пальнул, я скакнул в сторону от дверного проёма, и потому вырвавшаяся снизу ударная волна отшвырнула на спину лишь свояка. Не теряя времени, я сунулся обратно, заглянул на лестницу и взвыл от восторга:
    – Да! Выкуси, падла!
    Взрывом монстра выкинуло на улицу! Возможно, детонация баллона сама по себе и не угробила бы его, но падение с двадцать пятого этажа не перенести даже подобному чудищу.
    Я перебежал к ограждению и только перегнулся через него, как меня окликнул Антон.
    – Кость! – приподнялся он на одном локте. – С монстром что?!
    – Порядок! – успокоил я свояка, разглядев распластанную на асфальте тушу мёртвого чудовища. Мёртвого теперь уже окончательно и бесповоротно.
    – Я же тебе говорил, – ухмыльнулся Штурман, – зомби не летают!
    – В натуре, не летают, – согласился я и, захлопнув дверь на лестницу, начал подтаскивать к ней плиты утеплителя.
    Зомби не летают, но лестницей пользуются ничуть не хуже людей!

2

    Вопреки всем прогнозам и предположениям, цивилизация отдала концы без лишнего шума и пыли. Не было душераздирающих новостей по телевидению, правительственных сообщений по радио и любительских роликов в сети; крупные города просто вымерли в один день – и всё. Часть жителей мегаполисов не проснулась, часть просто попадала замертво, будто некие биологические часы сочли, что время человечества подошло к концу.
    Но это, разумеется, было не так. Пусть охватившая мегаполисы эпидемия и выкосила пригороды, города помельче и посёлки покрупнее, но до самого захолустья так и не добралась. Правда, до сих пор некоторые деревни вымирали от непонятной хвори, поэтому правилом хорошего тона стало подпускать чужаков лишь на дистанцию прицельного выстрела.
    Мне повезло: на весь отпуск Антон утащил меня к своей родне в Тюменскую область; мало того, что деревня в самой глуши, так ещё почти всё время мы проторчали в тайге. А тесть с тёщей так и вовсе решили отметить выход на пенсию поездкой на Мальдивы и прихватили с собой наших благоверных. Там они арендовали бунгало на каком-то крохотном островке и пропустили всю веселуху, загорая и купаясь. До них эпидемия тоже не добралась.
    Так вот и получилось, что между нами и жёнами теперь было расстояние в пять тысяч километров; и все пять тысяч километров почти строго на юг. Можно было, конечно, забить и начать жизнь с чистого листа, но вот как-то не хотелось. К тому же при одной лишь мысли о зимовке в тайге меня начинало трясти, да и Антон был настроен серьёзно.
    Он вообще товарищ серьёзный.
    …Я хлебнул водки, через силу удержал её в себе и закусил прихваченным в супермаркете сухарём. Нервная дрожь слегка отпустила, отступила тошнота. Вытянул ноги, положил на колени АКСУ, в рожке которого оставалось всего пять патронов, и напряжённо уставился на забаррикадированную дверь.
    От осознания того, что завтра утром придётся спуститься с крыши и пробираться по тёмным коридорам, вновь стало не по себе. Лучше бы нам вообще в город было не соваться, но для путешествия требовалось оружие, а прихваченных из деревни охотничьих двустволок и двух найденных в полицейской машине АКСУ для воплощения безумной затеи Антона явно недоставало.
    «Тот задумал такое,
    Так не будет покоя
    Уже никогда», – тихонько пропел я и глянул на свояка.
    «Тот» уже запустил дизель-генератор и с помощью болгарки доводил до ума трофеи. А я вроде как на карауле стоял. Ну и нервы в порядок заодно приводил.
    – Кость! – встрепенулся вдруг Антон. – Тебе что-нибудь надо укоротить?
    – Мне ничего укорачивать не надо, – я подхватил двустволку двадцатого калибра и отнёс её свояку, – а вот из этого обрез сделай.
    Антон забрал «беретту», оторвал ценник и покачал головой:
    – Ты нормальный, нет? Хочешь сделать обрез из ружья за восемьдесят восемь штук?
    – Да ты знаешь, оно мне несколько дешевле обошлось. Со скидкой «забирай и беги» сущие копейки вышли! – развеселился я и, предупреждая дальнейшие расспросы, добавил: – А калибр двадцатый выбрал, чтоб отдача меньше была! Понял?
    – Просто жалко такую красоту гробить.
    – Работай, – фыркнул я и глотнул водки, – эстет, блин…
    Антон забрал бутылку, хлебнул сам, захрустел сухарём.
    – Ничего больше не взял на закуску? – спросил он, прожевав.
    – Как-то не до того было.
    – Посмотри у меня, – посоветовал свояк и вновь включил болгарку; он принялся обрезать стволы, и металл так и брызнул длинными яркими искрами.
    Хорошо, что на крышу залезли, – иначе на такой-то шум зомби со всего города собрались бы!
    Я покопался в рюкзаке, вытащил банку красной икры и опешил:
    – Икра? Серьёзно?
    – А что такое? – удивился свояк. – Питательный продукт, нет?
    – Да тут просто пишут, её хранить при температуре плюс шесть надо, – я отошёл к краю крыши и швырнул жестянку вниз. Донесся влажный «чавк», один из толпы слонявшихся по парковке мертвяков завалился на асфальт.
    Глаз – алмаз!
    Антон пожал плечами и, закончив со стволами, обрезал приклад. Вернул мне ружьё и вдобавок протянул моток чёрной изоленты.
    – Сам обработаешь, – заявил он. – А не нравится икра, тушёнку открой.
    – Это тебя закуска не устраивала, – напомнил я, – мне и сухари прокатят.
    Быстро обмотал приклад изоляционной лентой и принялся кромсать ножом пистолетную кобуру в попытке приспособить её под обрез. Кожа жёсткая, руки не из задницы растут, должно получиться.
    – Зоопарк на марше! – покачал головой Антон и демонстративно отвернулся. Оглядел открывавшийся с крыши вид и вдруг присел. – У нас соседи!
    – Чего? – удивился я.
    Свояк передал мне бинокль и подсказал:
    – На стадион через дорогу глянь, только не высовывайся особо.
    Я осторожно приподнялся над ограждением и увидел, что какие-то типы устанавливают палатки прямо посреди футбольного поля.
    – Странно, что они на стадионе лагерь разбили, – удивился я. – Туристы, блин…
    – Может, просто дома зачищать не хотели, – предположил Антон. – Геморр тот ещё, – поёжился он, забрал бутылку, закрутил пробку и объявил: – Хватит бухать, сначала делами займёмся.
    – Какими ещё делами?
    – А такими, – и Штурман протянул мне винтовку, с первого взгляда вызывавшую ассоциации с вооружением натовских солдат. Сбоку обнаружилась надпись «ZBROYAR Z-15», под стволом – фонарь.
    Я взялся за наклонную штурмовую рукоять, взглянул в установленный на планку прицел, в том – красная точка. Коллиматор, ага. Ещё и с увеличением.
    – Не пристреливал, только с лазерным патроном настроил, – предупредил Антон и откинул часть прицела в сторону. – Сзади трёхкратный увеличитель. А приклад под себя подгони, он раздвижной.
    – Разберусь, – проворчал я, разглядывая коллиматор, промаркированный торговым знаком «EOTech». Потом заметил, что обычный оптический прицел на винтовке Антона несёт на себе гордое «SWAROVSKI», и не удержался от подначки: – «Сваровски», да?
    – Фирма! – не оценив моей иронии, подтвердил свояк и сунул стопку магазинов. – Четыре штуки по тридцать патронов. Калибр двести двадцать третий.
    – Подожди, как по тридцать? Законом же по десять предусмотрено? Было предусмотрено, в смысле…
    – Ограничитель на десять, – подтвердил Антон и ухмыльнулся: – Был.
    – Ясно.
    Мы выгребли из рюкзаков пачки с патронами, отобрали нужный калибр и принялись набивать магазины.
    – А с «калашами» что делать будем? – спросил я некоторое время спустя.
    – Здесь оставим, – решил Антон. – Куда-нибудь в военную часть или ментовку за боеприпасом лезть себе дороже. Там мертвяков до хрена и больше. И двустволки не потащим, – добавил он, – с ними хорошо на одном месте сидеть и патроны переснаряжать. Да и шуметь нам незачем.
    – Шумные они, да, – согласился я.
    С наступлением вечера похолодало, я застегнул куртку, машинально поправил пожеванный рукав, потом натянул разгрузочный жилет и рассовал по кармашкам магазины и рацию.
    И тут Антон протянул мне странного вида револьвер с замотанной изоляционной лентой рукоятью.
    – Это что такое? – удивился я.
    – Барабанный карабин, только слегка укороченный, – хохотнул свояк. – А то с короткостволом в нашей стране напряг! Если только у ментов «макарками» разжиться, но для нас эти огрызки даже лучше…
    – Лучше?
    – Спрашиваешь!
    Я присмотрелся и нашёл клеймо «TAURUS CIRCUIT JUDGE».
    – Двадцать второй калибр, – просветил меня Антон, – тихий, но чёткий. Только так черепушку шьёт. Если надо дом от мертвяков зачистить, самое оно.
    – Только кобуры нет.
    – В карман сунь.
    Мы распределили остатки патронов и снаряжение, посидели, выпили. Помолчали. Вскрыли тушёнку, и тогда уже я спросил:
    – Думаешь, выгорит?
    – А то! – фыркнул свояк.
    – До этого твоего Энгельс-два ещё пилить и пилить.
    – Сутки ехать.
    – Это раньше.
    Антон лишь плечами пожал.
    – Оружие есть, транспорт не проблема. Запасёмся съестным и вперёд.
    Я поёжился.
    – Тут же совсем рядом авиабаза. Шагол, да?
    – Не, не пойдёт, – замотал головой свояк. – Здесь «сушки», у них дальность полёта меньше трёх тысяч километров. А в Энгельсе-два стратегическая авиация базировалась. Там ТУ-95 и ТУ-160 есть, у них только боевой радиус шесть тысяч километров! Можно долететь и вернуться…
    – Там садиться негде, – напомнил я. – Да ты и не посадишь!
    – Катапультируемся, – пожал плечами Антон. – Зато представляешь – вечное лето! Индийский океан, белый песок! Лепота! И девчонки наши…
    – Ага, мы такие прилетим, а они уже за папуасов выскочили!
    – Папа им выскочит!
    – Это да, – усмехнулся я. – Слушай, а к самолёту никаких ключей не требуется? Кодов запуска, там?
    – Разберёмся, – отмахнулся слегка захмелевший Антон и ухмыльнулся: – Главное, что зомби не летают. Прикинь, мы на небе, а они внизу…
    Я кивнул и встрепенулся, вдруг заслышав непонятный звук. Звук знакомый, но в мёртвом городе абсолютно неуместный.
    – Что за на фиг? – уставился на меня свояк. – Это у меня в ушах шумит или… Ох ты, блин! Это же… это…
    «Это» было стрекотаньем вертолёта. И вертолёта быстро приближающегося.
    – Сюда!
    Вмиг протрезвевший Антон затащил меня за какую-то будку, но тут звук начал удаляться, а потом и вовсе затих. И затих он явно раньше, чем вертолёт успел бы удалиться на достаточное расстояние.
    – Приземлился? – спросил я.
    – Где-то рядом, – подтвердил свояк.
    – На стадионе?
    – Похоже на то.
    Мы подобрались к краю крыши, осторожно выглянули из-за ограждения и сразу заметили возвышавшийся посреди футбольного поля вертолёт какой-то незнакомой, явно зарубежной модели.
    – К туристам кореша пожаловали? – предположил я.
    – Это вряд ли, – ответил приникший к биноклю Антон. – Их на колени поставили. А эти пряники в респираторах каких-то и полной боевой выкладке. – Тут свояк странно дёрнулся, резко присел и рванул меня за собой. – Вот чёрт!
    – Что такое?! – всполошился я.
    – Один из туристов в нашу крышу рукой ткнул, – пояснил Штурман. – Валим отсюда!
    – Может, не страшно? – засомневался я, не желая на ночь глядя искать новое убежище.
    – Валим! – и слушать ничего не стал свояк. – Не нравятся мне эти ребята!
    Ничего не оставалось, как подчиниться. Мы зарядили винтовки, закинули за плечи рюкзаки и начали разбирать баррикаду. Потом Антон достал фонарик и револьвер, взялся за ручку, но сразу передумал и отступил назад.
    – Я стреляю, ты прикрываешь. Потом наоборот.
    – Нашумим же…
    – В доме можно, слышно не будет, – возразил свояк. – Давай на счёт три. Раз, два, три!
    Я распахнул дверь и резко скакнул вбок, а вывалившийся на крышу зомби не удержал равновесия и упал на четвереньки. Револьвер Антона негромко хлопнул, и мертвец замер на бетоне с простреленным черепом.
    Посветили внутрь, там ещё трое. И снова – хлоп, хлоп, хлоп. И ещё один, контрольный, – хлоп!
    – Перезаряжаюсь, – предупредил свояк, и в этот момент с лестничной клетки вывернула неуклюжая фигура очередного мертвяка.
    Взведя курок, я прицелился и выжал спуск. Хлопнуло, револьвер несильно вздрогнул в руке, а в плече покойника появилось аккуратное отверстие. Я выругался, вновь прицелился и вторым выстрелом уложил пулю точно в лоб.
    – Перезарядись, – напомнил свояк, – и спускаемся.
    Прикрывая друг друга и подсвечивая тёмные углы, мы начали спускаться по лестнице. Когда пробирались через ошмётки «крысиного короля», меня чуть не вывернуло. Да и свояк задышал как-то слишком прерывисто.
    Вонь стояла – куда там скотобойне!
    Я прикрыл нос рукавом и постарался побыстрее проскочить загаженную площадку, но мерзкий запах буквально въелся в одежду. Будь в животе хоть что-то кроме водки, точно бы наизнанку вывернуло. А так – отпустило понемногу.
    Без приключений добравшись до второго этажа, мы по пустым коридорам перешли в торговую галерею, и там Антон сразу приник к стеклянной облицовке.
    – Смотри! – указал он на мелькавшие в сгустившихся вечерних сумерках лучи фонарей. – Я ж говорил, не нравятся они мне. Точно по наши души!
    Раздались приглушённые хлопки; ковылявшие на свет зомби один за другим свалились с ног.
    – У них глушители! – догадался я.
    – Ходу! – подтолкнул меня Антон.
    По торговой галерее мы перебежали в пустой офисный центр: там всюду кабинеты, двери и тёмные проходы. В крови сразу забурлил адреналин. К счастью, в эксплуатацию здание ввести не успели, и зомби-посетителей внутри не оказалось.
    Другое дело на заднем дворе! Только выскочили на улицу, и к нам сразу заковыляли трое мертвецов в одинаковых строительных спецовках. Шуметь мы не стали, пустили в ход прихваченные в охотничьем магазине томагавки. По сути – обычные топоры с удобной рукояткой из армированного пластика и шипом вместо обуха.
    Первого мертвяка я уделал на раз. Тупо со всего маху засадил тяжёлое лезвие прямиком в макушку; благо силушкой Бог не обделил, да и приноровился за последнее время. Антон разделал второго не менее уверенно, а потом мы разошлись в разные стороны, и последний мертвец-строитель с оранжевой каской на голове неуверенно затоптался на месте, не зная, какую из жертв преследовать. Выбрать не успел: свояк широко размахнулся и мощным боковым ударом загнал шип на обухе под нижний край шлема. Раздался сухой треск проломленной кости, зомби повалился на асфальт.
    – Валим! Валим отсюда! – заторопился я.
    Мы пробежали мимо сделанной на стене белой краской надписи «Здесь были Игорь и Вова», выглянули на улицу. Антон велел мне не суетиться.
    – Замри! – потребовал он.
    – Чего ещё?
    – Вертолёт!
    – Да не взлетел он! Не слышишь, что ли? Стоит!
    – Вот именно! – подтвердил Антон и зачастил: – А знаешь, Кость, какая у вертолёта дальность перелёта? Под тысячу километров с полным баком! Да мы отсюда почти до Саратова долетим!
    – Ты сможешь поднять его? – засомневался я.
    – Учили, – уже не столь уверенно ответил свояк. – И посажу, наверное…
    – Антон, не гони! Это ж сколько лет назад было!
    – Руки помнят! – И свояк решительно рванул через перекрёсток. – За мной!
    Я обречённо выругался и побежал следом.
    Как я уже говорил, жизнь человека состоит из совокупности мелочей, которых он обычно попросту не замечает. Вот что стоит шагнуть? – да нет ничего проще! Но сейчас каждое движение отдавалось болью в натруженных мышцах, а ремни тяжеленного рюкзака врезались в плечи.
    Бежать! Бежать! Бежать!
    Пересекли одну дорогу, срезали через другую и только полезли через забор легкоатлетического комплекса, как донёсся долгий, полный боли крик. И сразу рванула граната.
    Но звук шел не от стадиона, а от высотки, из которой мы только что удрали.
    – Не успели! – выругался Антон, несколько раз шумно вздохнул и предупредил: – Теперь аккуратней, теперь они начеку будут.
    Кто «они» – я спрашивать не стал. Свояк и сам понятия не имел, чей вертолёт мы собираемся реквизировать.
    Нехорошо? А нечего было к нам цепляться.
    Да и зачем мертвецам вертолёт? Совершенно незачем.
    В том же, что разведгруппу сейчас харчат зомби, у меня сомнения не было. После того, как мы переполошили стрельбой всех окрестных жевунов, шансов у приезжих не было изначально. Только если в танке. Но танка у них нет, есть только вертолёт.
    Вертолёт – да…
    – Если нашумим, в запасе будет не больше пары минут, потом зомби начнут подтягиваться, – предупредил свояк, когда, двигаясь вдоль стены, мы подобрались к сетчатым воротам стадиона. Штурман опустился на одно колено и краем глаза глянул на футбольное поле. – Видел троих, – сообщил он, спрятавшись обратно. – Возможно, кто-то остался внутри. Пилот стоит у вертолёта, второй у палаток туристов, третий на трибунах. Караульные на ворота пялятся, но фонари не включают.
    – Может, не стоит? – засомневался я.
    – С волками жить, по-волчьи выть, – резонно выдал в ответ Антон. – Они первые начали.
    А что такого они начали? – мог бы спросить я, но не стал.
    Очень уж жить хотелось. Чрезвычайно хотелось жить. А ночной забег по лесу – это как русская рулетка, только в барабане патронов куда больше одного.
    – Твой, Кость, который у палаток, остальных сам сниму, – прошептал свояк.
    – Они ж заметят нас сразу!
    – Лезь на осветительную вышку, – указал Антон на терявшуюся в темноте мачту с гроздью прожекторов на самом верху. – Высоко не поднимайся, как только своего увидишь, – стреляй. Связь по рации.
    – Ты издеваешься, блин? – возмутился я.
    – Кость, давай живее! – и слушать не стал свояк. – Шевелись! Снимешь своего, сразу спускайся! Не подставляйся! Понял?
    – Твою мать! – Других слов у меня просто не нашлось. – Твою ж мать!
    Но деваться было некуда. Я снял рюкзак и перебежал к вышке. Там закинул винтовку за спину и, стараясь не шуметь и не греметь, начал подниматься наверх. Поначалу, пока сбоку тянулась стена стадиона, всё шло неплохо, а вот дальше у меня от страха самым натуральным образом свело живот.
    Так и чудилось: вот только высунусь – и сразу пулю словлю. Может, уже стоят и сюда смотрят…
    Да нет, бред!
    Лезу дальше…
    Сначала стал виден дальний краешек поля, затем показались верхушка и лопасти вертолёта, и, наконец, палатки «туристов». Затаив дыхание, я поднялся ещё на пару ступенек, заметил силуэт караульного и замер на месте. Усилием воли сбросил оцепенение, немного приспустился, достал рацию и прошептал в неё:
    – На месте!
    Сразу отключился, медленно, опасаясь звякнуть оружием о стойки, вытянул из-за спины винтовку и аккуратно устроил цевьё на перекладине. Поймал светящейся точкой увеличенную прицелом голову караульного, немного поколебался, перевёл её на середину тёмной фигуры и потянул спусковой крючок.
    Бам! – из дула вырвалось длинное пламя; я рефлекторно моргнул, но сразу заметил метнувшуюся в сторону тень и повёл стволом.
    Бам! Бам! Бам!
    Рванувший к ближайшей палатке парень в армейском камуфляже, разгрузочном жилете, каске и странного вида респираторе покатился по земле; сразу негромко протарахтел пистолет-пулемёт, и мачта освещения над моей головой сыпанула искрами.
    Я в панике разжал руки, пролетел вниз полметра, снова вцепился в перекладины, и тут у входа на стадион прогрохотала серия резких выстрелов.
    Антон подключился!
    Когда я подбежал к воротам, его там уже не было. Я закинул на одно плечо лямку рюкзака и метнулся вдогонку. Протиснулся меж приоткрытых створок, сдвинул их обратно и уже чисто на автомате всадил пулю в раненого караульного, ворочавшегося на земле. Дульная вспышка высветила лежавших неподалёку «туристов», и в глаза бросилась неестественность их поз.
    Разномастно одетые люди уткнулись лицами в беговую дорожку, у каждого руки были стянуты одноразовыми пластиковыми наручниками, вокруг голов растеклись тёмные, маслянистые пятна.
    Ох, ты ж мать твою за ногу! Да им по пуле в затылок пустили!
    В вертолёте раздался дикий крик, я рванул на подмогу Антону, но свояк справился и сам. Когда я забрался внутрь, он уже заломил пленнику – да нет, пленнице! – руки за спину и стягивал запястья обрезком шнура.
    Антон, он запасливый, ага.
    Долговязая тётка не сдавалась и всё пыталась вывернуться.
    – Нельзя! – с явственным акцентом вопила она. – Уходите! Популяции наших вирусов не совпадают, неминуемо перекрёстное заражение и мута…
    Свояк приподнял истеричку и с силой приложил её головой о пол.
    Хрясь! – тётка сразу обмякла и заткнулась. Антон затянул узел и с облегчением выпрямился.
    – Второй пилот? – с надеждой спросил я, скидывая рюкзак к опрокинутому переносному холодильнику, из которого на пол высыпались пробирки с кровью.
    – Нет, медик, вроде, – ответил Штурман, передал мне свою винтовку и перебрался в кабину. – Контролируй ворота! – уже оттуда крикнул он. – Сейчас набегут на выстрелы!
    Это точно: у зомби натуральный рефлекс, где стреляют – там жратва.
    Вот зачем им жрать? Они ж мёртвые!
    Тупые твари!
    Я спрыгнул на землю, включил подствольный фонарь и осветил ворота. Никого. Оглядел пустые трибуны и с трудом подавил нервную дрожь.
    Эти ведь тоже так стояли. Ждали возвращения своих, ждали зомби, а заявились мы и перестреляли всех к чертям собачьим.
    Хотя, судя по тому, как эти выродки поступили с «туристами», туда им и дорога.
    Интересно, кто это вообще такие?
    Заметив валявшийся неподалёку пистолет-пулемёт, я переступил через тело пилота и поднял оружие. Потом выдернул из разгрузки мертвеца пару запасных магазинов и вдруг ощутил какой-то иррациональный подъём сил.
    Не в том дело, что трофейным оружием разжился, просто глушитель – это по нашим временам большое дело.
    А вот из-за того, что пару минут назад живого человека убил, в душе ничего не ворохнулось, совсем ничего. Живой человек на дистанции прицельного выстрела от зомби не сильно-то и отличается.
    Тут в воротах замаячила неуклюжая фигура, я нервно оглянулся и тихонько позвал свояка:
    – Антон, ты живой там?! У нас гости!
    – Разбираюсь! – отозвался тот. – Не всё так просто!
    Луч фонаря выхватил из темноты ещё двух ходячих мертвецов, и я забеспокоился по-настоящему.
    – Быстрее давай!
    Зомби навалились на ворота, те покачнулись, заскрипели, но не открылись, и мертвецам пришлось протискиваться в узкую щель. Сообразили, заразы…
    Я подпустил их поближе и упокоил тремя одиночными выстрелами в голову.
    – Антон, бля! – вновь поторопил свояка. – Резче!
    – Не отвлекай!
    Не отвлекай? Вот ты молодец!
    У ворот к этому времени уже скопилась небольшая толпа; мертвецы вдруг навалились на створки разом, распахнули их и всем гуртом ломанулись к свежему мясу.
    Я сообразил заранее поменять полупустой магазин на новый и теперь без лишней суеты принялся отстреливать самых шустрых незваных гостей. Глаза разбегались от обилия целей, зомби тупо пёрли на запах крови, руки у меня дрожали, и пули нет-нет, да и уходили в молоко. А мертвяки всё прибывали и прибывали. Расходились в стороны, окружали палатки, подбирались к вертолёту. Вот уже и чавканье от свежих трупов донеслось…
    – Антон! – в голос взвыл я, вновь перезаряжая пистолет-пулемёт. – Шевелись короче!
    Вместо ответа загудел двигатель и пришли в движение лопасти над моей головой.
    Я повернулся, чтобы запрыгнуть в вертолёт, и вдруг самым краешком глаза уловил некую неправильность. Крутнулся на месте; так и есть – по пустой трибуне, перескакивая с кресла на кресло, ко мне стремительно несся жевун. Неестественно длинные руки, оскаленная пасть, уверенные быстрые движения опытного хищника.
    И не скажешь, что пару месяцев назад эта тварь была обычным человеком!
    Я пальнул по нему, промахнулся, но заставил сигануть в сторону. Потом полоснул длинной очередью по подступавшим мертвецам и забрался в вертолёт. Схватил винтовку и уже без всякого глушителя открыл огонь по бежавшему через поле жевуну. Колимматор помог выцелить тварь, одна из пуль угодила в ссохшуюся грудную клетку, и мертвеца опрокинуло на спину.
    Лопасти набирали обороты как-то очень неуверенно, зомби приближались, толкались, распихивали друг друга… и вдруг разлетелись в стороны, будто сбитые кегли! Только вместо шара ко мне рвался ещё один жевун! Отожравшийся центнеров до трёх, с мощным загривком и хищно вытянутым черепом!
    Стремительный прыжок, второй, тварь взвилась в воздух – и я чисто машинально потянул спусковой крючок. Хлопнул выстрел, сбитый в прыжке зомби покатился по газону.
    Я поймал его на прицел, но как раз в этот момент вертолёт оторвался от земли, меня качнуло, пуля прошла мимо, и жевун подобрался для нового прыжка. Меньше всего хотелось при очередном рывке вылететь к терзавшей свежих покойников толпе зомби, поэтому я ухватился за ручку и попытался захлопнуть дверь.
    Попытался – и не успел!
    Взвившийся с земли жевун заскрежетал когтями по обшивке и вдруг изловчился просунуть внутрь уродливую пятерню!
    Что хуже всего – весила эта тварь будь здоров, и поднявшийся на пару метров от земли летательный аппарат резко повело в сторону.
    В кабине тотчас раздался истошный вопль Антона:
    – Убери его! – заорал он. – Мне не удержать!..
    Вертолёт сотряс новый удар; я отлетел к стенке, долбанулся об неё затылком. С трудом восстановил равновесие и со всего маха приложил испещренную трупными пятнами лапу жевуна пластиковым прикладом.
    Раз, другой, третий!
    Хрустнули кости, но всё без толку!
    Более того – тварь вцепилась в дверь второй рукой и попыталась протиснуться внутрь!
    Вертолёт несло в сторону всё быстрее, трибуны опасно приближались, и как-то вдруг стало ясно, что набрать высоту мы уже не успеваем. Не выровняемся – хана!
    Отпустив винтовку, я выхватил из покромсанной кобуры на поясе обрез двадцатого калибра и, когда ко мне сунулась мерзкая вытянутая харя, пальнул почти в упор.
    Тварь будто ветром сдуло!
    Вертолёт начал выравниваться, но слишком медленно; я ухватился за петлю, высунулся наружу и увидел, что трое жевунов гроздью повисли на своём собрате, вцепившемся в переднее колесо. И они не только не давали нам нормально набирать высоту, но и медленно карабкались друг по другу, рассчитывая заскочить в люк!
    А вот хрен вам! Диагноз ясен, лекарство на руках…
    Я прицелился и разрядил второй ствол обреза. Картечь шибанула свинцовым градом; зомби кучей-малой рухнули на футбольное поле, и вертолёт, перестав клевать носом, уверенно взмыл вверх.
    – Нате! – завопил я от избытка чувств. – Выкусите! – Сразу опомнился, от греха подальше захлопнул дверцу и повалился на одно из расставленных вдоль стен сидений, скинув лежавшую в нём маску-респиратор.
    В голове билась одна-единственная мысль: «как же всё-таки замечательно, что зомби не летают»!
    А потом синтезированный голос системы оповещения на механическом английском заладил что-то о резком скачке фиксируемых датчиками мутаций базового вируса, достижении критического для организма уровня уникальных комбинаций, необходимости ликвидации заражённых особей и срочной изоляции контактного с ними персонала, – и как-то интуитивно стало ясно, что улететь от всех проблем не получилось.
    Что часть проблем теперь навсегда с нами, точнее – внутри нас.
    Те самые мелочи, которые никто и никогда не принимает в расчёт.
    Зомби не летают? Ой, ли?
    Как бы нам первыми не стать…
Top.Mail.Ru