Скачать fb2
Двор Алексея Михайловича в контексте абсолютизации царской власти

Двор Алексея Михайловича в контексте абсолютизации царской власти

Аннотация

    В монографии исследуется положение царского двора Алексея Михайловича в контексте абсолютизирующейся царской власти. Комплексно рассматриваются персональный состав элитной части двора, его структура и связь с управленческим аппаратом государства; освещаются борьба придворных группировок, родственные связи внутри элиты; даны политические портреты наиболее значимых представителей придворной элиты; раскрываются деятельность огромного дворцового хозяйства и культурно-бытовые особенности придворной жизни. Монография основана на широком круге источников, большая часть которых извлечена из архивов и вводится в научный оборот впервые.


    Министерство образования и науки Российской Федерации
    Московский педагогический государственный университет
    Е.А. Светова
    ДВОР АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА В КОНТЕКСТЕ
    АБСОЛЮТИЗАЦИИ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ
    Москва
    2013
    ББК 63.3(2)46+63.5(2)
    УДК 94(47+57)
    С24
    Печатается по решению Ученого Совета
    исторического факультета
    Московского педагогического государственного университета
    Р е ц е н з е н т ы:
    Кандидат исторических наук, профессор Г.А. Леонтьева
    Доктор исторических наук О.В. Новохатко
    Рекомендовано к печати кафедрой истории России Московского
    педагогического государственного университета
    На первой странице обложки: изображение государственного герба – дву-
    главого орла в рукописной книге 1672 г. «Царский Титулярник» (РГАДА)
    С24 Светова Е.А. Двор Алексея Михайловича в контексте абсолю-
    тизации царской власти. М., 2013. – 212 с., илл.
    В монографии исследуется положение царского двора Алексея Ми-
    хайловича в контексте абсолютизирующейся царской власти. Комплексно
    рассматриваются персональный состав элитной части двора, его структура
    и связь с управленческим аппаратом государства; освещаются борьба при-
    дворных группировок, родственные связи внутри элиты; даны политиче-
    ские портреты наиболее значимых представителей придворной элиты;
    раскрываются деятельность огромного дворцового хозяйства и культурно-
    бытовые особенности придворной жизни. Монография основана на широ-
    ком круге источников, большая часть которых извлечена из архивов и вво-
    дится в научный оборот впервые.
    Книга предназначена для специалистов в области отечественной ис-
    тории, аспирантов, студентов и всех интересующихся историей Рос-
    сии XVII в.
    ISBN 978-5-9904184-1-7
    © Е.А. Светова, 2013
    3 -
    Посвящаю моим дорогим маме
    Светлане Дмитриевне и
    дедушке, участнику Великой
    Отечественной войны
    Дмитрию Савельевичу
    Введение
    Государственный строй России середины – второй половины XVII
    века характеризовался постепенным переходом от сословно-
    представительной монархии к абсолютизму. Одним из рычагов эволюции
    российской государственности в сторону ее абсолютизации был царский
    двор, под которым понимают государственный институт, соответствую-
    щий монархической форме правления и выполняющий политические, эко-
    номические, управленческие, представительские функции. Все эти
    функции связаны с государственной деятельностью и жизнью монарха.
    Данный институт представлен лицами, относящимися к элите госу-
    дарства и общества. В руках элиты сосредоточиваются военная, админист-
    ративная, дипломатическая, судебная функции и ряд придворных
    служебных обязанностей, связанных с церемониалом, духовным и матери-
    альным бытом двора. Такое определение выходит за рамки часто исполь-
    зуемой характеристики, под которым подразумевают только светскую
    правящую элиту, иными словами, высшие чины двора.
    Хронологические рамки исследования охватывают период царствова-
    ния Алексея Михайловича: 1645 – 1676 гг.
    Основой монографии является широкое использование методов ком-
    плексного и критического анализа источников и литературы, принципа ис-
    торизма, научной объективности, а также сравнительно-исторического
    метода и метода политической биографии.
    Настоящее исследование основано как на опубликованных источни-
    ках, так и на извлеченном материале из архивных фондов. Архивные мате-
    риалы отложились в нескольких фондах Российского государственного
    4 -
    архива древних актов (далее РГАДА): 27 (Приказ Тайных Дел), 135 (Госу-
    дарственное древлехранилище хартий и рукописей), 143 (Аптекарский
    приказ), 156 (Исторические и церемониальные дела), 210 (Разряд), 235
    (Патриарший казенный приказ), 375 (Исторические сочинения), 396 (Ору-
    жейная палата), а также в различных собраниях отдела рукописей Госу-
    дарственного исторического музея.
    Интересовавшие нас сведения содержатся в разнообразных источни-
    ках: законодательных материалах, разрядных документах, делопроизвод-
    ственных актах, сочинениях русских и иностранных авторов,
    эпистолярных и публицистических сочинениях, художественных произве-
    дениях. Комплекс источников достаточно значителен по объему, что дела-
    ет невозможным в рамках данной работы проанализировать каждый
    документ в отдельности.
    Важнейшим законодательным актом, использованным в работе, ста-
    ло Соборное Уложение 1649 г 1. Наиболее значимыми для исследования
    явились главы: II – «О государьской чести и как его государьское здоровье
    оберегать», III – «О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого
    никакова бесчиньства и брани не было». Законодательство этих глав ста-
    вило под особую защиту личность царя, его семью, ближайшее окружение,
    а также царский двор как официальную государственную резиденцию. В
    них же назначалось наказание за недостойное поведение на царском дворе.
    Немаловажное значение для работы имели главы XI – «Суд о крестьянех»
    и XIX – «О посадских людех», в которых нашли отражение интересы фео-
    далов и государственной власти.
    Боярские книги и Боярские списки 2 помогли восстановить перечень
    чинов: думных и высших дворцовых государева двора, их денежные и по-
    местные оклады, административную и военную службу. Ряд других опуб-
    ликованных источников справочного характера позволили дополнить эту
    картину. В их числе списки городовых воевод 3, приказных судей 4, глав ди-
    пломатических миссий 5, чинов на царских свадьбах 6, росписи дворцовых
    5 -
    чинов 7, «должностей старинных гражданских и придворных чинов» 8 и
    «крестоцеловальные записи», по которым все чины двора присягали ца-
    рю 9.
    Названные документы раскрывают взаимоотношения внутри царско-
    го двора, содержат наиболее полные, по сравнению с другими источника-
    ми, сведения, касающиеся персон правящих кругов, а также позволяют
    проследить карьерный рост отдельных представителей двора.
    Наиболее полная информация о пожаловании чинами, назначениях
    служилых людей «по отечеству» на воеводскую службу в города, о лицах,
    сопровождавших царя и царицу в подмосковные села, об участниках ко-
    миссий «на Москве», «государевых столов», посольских приемов и встреч
    послов, религиозных и светских праздников дают Записные разрядные
    книги 10.
    Аналогичной информативной значимостью обладают и «Дворцовые
    разряды», которые «заключают в себе, главным образом, записи о службах
    боярства во время государевых выходов из Москвы, походов, столов с чи-
    нами, посольских приездов и различных других придворных церемониа-
    лов» 11. Они же были «ни чем иным как корни официальных протоколов
    местничества, веденных в Разрядном приказе, поэтому записки о придвор-
    ных церемониях, особенно же о столах с чинами и местами, составляли
    главнейший и существеннейший предмет этих протоколов» 12. Причем в
    последних почти ежедневно фиксировались церемонии религиозного и
    светского характера (именины, крестины, приемы послов) с указанием
    всех участников (в год их проходило около 100).
    В издававшихся с 1657 по 1676 гг. приказом Тайных дел «Дневаль-
    ных записках» 13 нашли отражение не характерные для официальной доку-
    ментации события придворной жизни: назначения стрелецких полков в
    караул на царском дворе, сообщения о царских потехах, происшествиях в
    столице и даже о столичной погоде. Рассмотренные выше источники пред-
    6 -
    ставляют своего рода «хроники придворной жизни», дают объективное,
    наиболее полное представление о повседневной жизни двора.
    Обширный материал приходо-расходных книг, наказов и наказных
    памятей помогает составить представление о хозяйственной деятельности
    двора, его управлении, повседневном быте. Большинство подобных источ-
    ников принадлежит к архивным и вводится в научный оборот впервые.
    Например, приходные книги денежной казны Казенного приказа дают
    представления о поступлении денег из других приказов и о выручке от
    продажи товаров из мастерских палат. Расходные книги этого же приказа
    содержат ценные сведения об основных статьях расхода: на жалование ка-
    зенным мастерам и подьячим Казенного приказа, на покупку товаров для
    мастерских палат, жалование подьячим Казенного приказа. Посольские
    книги Казенного приказа представляют собой своего рода «Летопись по-
    сольских приездов с обозначением времени прибытия послов, представле-
    ния их государю, отпуска с перечислением имен всех лиц,
    принадлежавших к посольской свите» 14.
    Расходные кроильные книги Казенного приказа содержат данные о
    кройке платья для царя, царицы, патриарха, послов. В них же отмечались
    источники поставки ткани для шитья. Жизнь двора вне столицы, в подмос-
    ковных резиденциях, его хозяйственное обеспечение нашли отражение в
    приходо-расходных книгах приказа Тайных дел 15. Согласно им, приказ от-
    вечал за разные стороны дворцового обихода: создание новых промыш-
    ленных промыслов (железного, стекольного, сафьянового, соляного
    заводов), обеспечение охраны дворца, осуществление благотворительности
    от имени государя, деятельность службы царской охоты. Кроме этого, до-
    кументы приказа раскрывают личную роль Алексея Михайловича в уст-
    ройстве загородных царских резиденций, внедрении новшеств
    придворного быта.
    В исследовании широко используются сочинения русских авторов и,
    в первую очередь, Г.К. Котошихина, бывшего подьячего приказа Большого
    7 -
    дворца, а затем Посольского приказа. Его ценнейший труд «О России в
    царствование Алексея Михайловича» раскрывает структуру и порядки
    царского двора, состав учреждений, называет его знатнейших персон, дает
    представление о придворных нравах, о личной жизни царя и бояр.
    Интересным является и «Житие протопопа Аввакума», содержащее
    воспоминания о времени, когда протопоп имел доступ ко двору. Примером
    житийной литературы, посвященной светской личности, служит и «Житие
    благоверного мужа Ф.М. Ртищева», раскрывающее черты характера и дея-
    тельность одного из ближайших соратников царя.
    Несомненный интерес для исследования представляют записки ино-
    странцев: А. Мейерберга, А. Роде, П. Гордона, С. Коллинза, К. Поммерен-
    нинга, П. Потоцкого, Я. Рейтенфельса. Названные авторы сравнивали двор
    российского монарха с дворами собственных правителей (польским, анг-
    лийским, германским) и царившими там порядками. Иностранцы отмечали
    пышность оказанных им приемов, многолюдство придворных церемоний,
    особое положение «терема» царицы. Некоторые из них, надолго задер-
    жавшиеся в столице и служившие при дворе (П. Гордон, С. Коллинз), в
    своих воспоминаниях смогли дать более полную и объективную картину
    придворной жизни. Однако к сведениям иностранцев следует относиться с
    определенной долей критики, поскольку они не всегда содержали объек-
    тивную оценку состояния царского двора России, основанную на пред-
    ставлениях иной, западной культурной традиции.
    Во второй половине XVII в. к царскому двору стали регулярно по-
    ступать европейские газеты, переводившиеся в Посольском приказе. Их
    чистовой вариант представляет собой известный источник «Вести-
    Куранты» 16. Собранная в них информация свидетельствовала об интересах
    царя и его окружения не только к политическим и военным новостям из
    Европы, но и к европейским культурным и придворным событиям, ново-
    стям науки, природным явлениям.
    8 -
    Отдельный корпус материалов составляют эпистолярные источники,
    в основном представленные перепиской царя Алексея Михайловича с род-
    ственниками (сестрами) и ближайшим окружением (А.Н. Матюшкиным,
    Н.И. Одоевским, Я.К. Черкасским, В.В. Бутурлиным, А.С. Матвеевым,
    Ю.А. Долгоруковым, А.Л. Ордин-Нащокиным) 17.
    Важнейшими источниками для характеристики придворной культу-
    ры, быта, эстетических вкусов придворных являются художественно-
    литературные произведения. Из них следует выделить сочинения Симеона
    Полоцкого. Он был известным педагогом, поэтом и драматургом, родона-
    чальником нового литературного жанра – виршей (стихотворных подно-
    шений). В таких сборниках этого автора, как «Вертоград многоцветный» 18
    и «Рифмологион» 19, содержится громадное число стихотворений (а также
    собственноручных рисунков автора), посвященных царю, царской семье,
    некоторым представителям двора, значимым событиям общегосударствен-
    ного и семейного характера. Многие из стихов не опубликованы и введены
    в научный оборот впервые. Полоцким же был создан в рамках данной ра-
    боты Букварь для царских детей, в котором нашли отражение новые мето-
    ды обучения.
    Как известно, по желанию царя Алексея Михайловича, был основан
    первый придворный театр. В его репертуар вошли такие пьесы, как «Ар-
    таксерксово действо», «Темир-Аксаково действо», «О Навуходоносоре ца-
    ре» и другие, в которых отразился комплекс идей и представлений русской
    придворной среды того времени 20.
    Весьма важными для исследования представляются письменные ис-
    точники, «стоящие на грани повествовательных и документальных памят-
    ников» 21. Это рукописные книги, в основном светского содержания,
    созданные лучшими мастерами мастерской Посольского приказа: «Титу-
    лярник», «Хрисмологион», «Родословие великих князей и царей россий-
    ских», «Василиологион», представляющие собой роскошно
    иллюстрированные издания, предназначавшиеся для царской семьи и узко-
    9 -
    го круга приближенных к царю лиц, а также для ознакомления с ними ино-
    странных дипломатов.
    Из материальных источников в исследовании использованы собра-
    ния центральных музеев России. Большинство сохранившихся предметов
    обстановки придворного быта могут служить источниками по истории
    царского двора. Сами царские хоромы (Грановитая палата, Золотая Цари-
    цына палата, Теремной дворец 22) , их убранство, сохранившие до наших
    дней облик царских покоев XVII в., служат ценными источниками.
    Особое значение для изучения царского двора имеют прижизненные
    портреты царя Алексея Михайловича и некоторых членов царского двора,
    написанные русскими и иностранными художниками (находятся в собра-
    ниях ряда музеев) 23. Среди других вещественных источников следует от-
    метить вошедшие в царский обиход новые предметы – шахматы, часы,
    подзорные трубы, приобретенные на Западе, предметы быта царских детей
    (детские доспехи, мушкет, седло, потешный возок и др.) 24, а также царские
    регалии, наряды первых лиц государства, украшения, посуду. Веществен-
    ные источники отличаются своей достоверностью и позволяют существен-
    но дополнить данные письменных материалов.
    Историографию проблемы можно разделить на три тематические
    группы. Первая включает исследования, посвященные характеристике
    царского двора и высшим придворным чинам, а также придворным груп-
    пировкам. Вторая посвящена дворцовым ведомствам и экономической
    жизни двора. К третьей группе следует отнести труды, в которых освеще-
    ны культурные и бытовые особенности двора в изучаемый период.
    Из дореволюционных публикаций наибольшая информация о цар-
    ском дворе содержится в работах И.Е. Забелина 25. Его фундаментальный
    труд и поныне остается наиболее значимым в изучении двора как места
    пребывания царской семьи и ее окружения и как крупного хозяйственного
    организма. Однако, несмотря на привлечение огромного числа источников,
    из поля зрения исследователя выпал вопрос о взаимосвязи между услож-
    10 -
    нением придворного быта и усилением царской власти, кроме того, многие
    факты, рассмотренные автором, требуют нового осмысления.
    В советский период, по конъюнктурным соображениям, проблема
    двора Алексея Михайловича не стала темой специальных исследований. В
    связи с этим, в ходе официальной дискуссии о типологии, периодизации и
    характерных чертах абсолютизма в России, развернувшейся на страницах
    журнала «История СССР», тема роли царского двора в абсолютизации
    власти затронута не была 26.
    Большее внимание, чем изучению двора, в трудах дореволюционных
    исследователей было уделено как отдельным чинам, так и совокупности
    придворных чинов. С историей элиты двора связано изучение боярства.
    Основной подход к проблеме боярства и Боярской думы в историографии
    был разработан В.О. Ключевским 27. Им было высказано мнение об ослаб-
    лении боярства в результате опричного террора, следствием чего явился
    подрыв его политической позиции в XVII в. Такой подход сохранялся в
    ряде исследований 28.
    В советский период в работах Н.В. Устюгова, Я.Е. Водарского, А.А.
    Зимина, Н.Ф. Демидовой, О.Е. Кошелевой, И.Ю. Айрапетян 29 вопрос о со-
    ставе и положении правящих кругов, на основе новых привлеченных ис-
    точников, получил иное осмысление, что выразилось во всестороннем
    рассмотрении роли боярства. Было установлено, что в XVII в. боярство ос-
    тавалось надежной опорой самодержавия. В частности, О.Е. Кошелева от-
    метила, что источник могущества боярства коренился в его огромных
    земельных владениях и праве на душевладение, а также указала на заинте-
    ресованность аристократии «в сильном самодержавном государстве, с ко-
    торым (аристократия – Е.С.) оказалась связанной и экономически и
    политически» 30.
    Помимо работ концептуального характера, следует остановиться и
    на комплексе литературы справочного характера (источниковедческой, ге-
    неалогической), содержащей важный фактический материал по истории
    11 -
    царского двора. Начало анализу различных официальных документов по
    учету членов двора было положено исследованиями В.И. Буганова 31 и про-
    должено А.Л. Станиславским 32, рассмотревшим и опубликовавшим разные
    боярские списки и перечни. Боярским книгам XVII в. были посвящены ис-
    следования М.П. Лукичева и С.П. Мордовиной. М.П. Лукичевым же, со-
    вместно с Н.М. Рогожиным, была осуществлена публикация боярских книг
    1627, 1639 и 1658 гг. В настоящее время также ведется плодотворная рабо-
    та по исследованию боярских книг и боярских списков 33.
    Ценнейшими справочными изданиями, отразившими служебную
    карьеру первых лиц двора, являются труды А.П. Барсукова «Списки горо-
    довых воевод и других лиц воеводского управления Московского государ-
    ства XVII столетия» и С.К. Богоявленского «Приказные судьи XVII в.»,
    ставшие результатом многолетнего кропотливого труда авторов.
    Среди многочисленных генеалогических изданий особый интерес
    представляют «Родословные разведки» Н.Н. Кашкина 34, отразившего род-
    ственные связи ряда лиц из ближайшего круга царя Алексея Михайловича.
    Особо ценным изданием для исследователей истории царского двора Рос-
    сии XV – XVII вв. стала публикация каталога литературы по проблеме
    двора, осуществленная О.Е. Кошелевой, совместно с сотрудниками Госу-
    дарственной публичной исторической библиотеки 35. В каталоге под руб-
    риками «Социальный состав и структура Государева двора», «Государев
    двор в системе государственной власти» и др. приведена практически вся
    известная литература по указанной проблеме. Схожий характер носит ра-
    бота датского исследователя С. Кристенсена 36.
    Что касается взаимоотношений внутри двора и борьбы придворных
    группировок, то в дореволюционной историографии специальных работ,
    посвященных этой теме, создано не было.
    Единственной работой советского периода, написанной на основе
    комплекса новых архивных материалов, стало исследование П.П. Смирно-
    ва «Посадские люди и их классовая борьба до середины XVII в.», опубли-
    12 -
    кованное в 1948 г. Неоспоримая заслуга исследования состоит в том, что
    на основе новых источников автором была показана острейшая борьба в
    среде боярской аристократии накануне и в период московского восстания
    1648 г.
    П.П. Смирнов отметил наличие группировки Б.И. Морозова и «пар-
    тии» Шереметевых–Черкасских, показав низвержение всевластного бояри-
    на Б.И. Морозова и его возвращение в столицу. Противодействие
    придворных группировок во время восстаний в Москве в 1648 и 1662 гг.
    упомянуто в работах С.В.Бахрушина и К.В. Базилевича 37. К разработке на-
    званной темы исследователи вернулись в постсоветский период. Так, Е.И.
    Филина уделила достаточное внимание роли «придворных партий» в по-
    литической борьбе в 30-50-е гг. XVII в. 38 и, прежде всего борьбе группиро-
    вок по вопросу о «деле» царевича Вальдемара. Более поздний период
    борьбы придворных группировок (царствование Федора Алексеевича) был
    изучен М.М. Галановым 39. Эта же тема отражена в обширном труде П.В.
    Седова 40. Автор детально проанализировал политическую и придворную
    историю в период царствования Федора Алексеевича, участие политиче-
    ских деятелей эпохи в осуществлении проектов реформ.
    Г.В. Талина впервые, на основе широкого круга источников, показа-
    ла принципы формирования придворной элиты в годы царствования Алек-
    сея Михайловича. Она выделила три основные группировки,
    сформировавшиеся в Ближней думе. Первая – представители наиболее
    знатных боярских родов; вторая – люди, выслужившиеся из сравнительно
    невысоких чинов и, благодаря собственным талантам и покровительству
    государя, ставшие со временем его советниками; третья – родственники
    царя по жене 41. Наличие этих группировок не вызывает сомнения.
    Из всех государственных деятелей периода царствования Алексея
    Михайловича в буржуазной и советской историографии наибольшее вни-
    мание привлекали такие личности как А.С. Матвеев 42, А.Л. Ордин-
    Нащокин 43, Н.И. Одоевский 44, Ф.М. Ртищев 45, Б.М. Хитрово 46. В последние
    13 -
    годы вышли исследования, посвященные В.В. Голицыну 47, Б.И. Морозо-
    ву 48 и Ю.А. Долгорукову, 49 что во многом обогатило портретную гале-
    рею выдающихся личностей эпохи.
    Характеристика представителей двора не осталась без должного
    внимания и к его главе – царю Алексею Михайловичу. В советский период
    к личностям царей практически не обращались. Отрадно отметить, что в
    последнее время издано несколько работ, посвященных первым Романо-
    вым 50, в том числе Алексею Михайловичу.
    Явно недостаточное внимание в литературе было уделено женской
    половине двора. По-прежнему наиболее полным исследованием о жизни и
    быте русских цариц, их окружения, остается ценнейший труд И.Е. Забели-
    на. Благодаря скрупулезно собранному архивному и музейному материалу,
    Забелин показал особенности личности женщины в «положении царицы»,
    историю государевых невест, «обряды царицыной жизни комнатной и вы-
    ходной», чины двора царицы 51. После длительной временной лакуны ис-
    следований на эту тему в XX в. «первые дамы» двора в XXI в. вновь
    привлекли интерес историков: увидели свет работы Н.Л. Пушкаревой,
    Л.Е.Морозовой 52.
    К настоящему моменту в историографии сложилось достаточно пло-
    дотворное направление по изучению истории правящей элиты русского го-
    сударства. В этом отношении следует отметить коллективную
    монографию, вышедшую в 2008 г., «Правящая элита Русского государства
    XI – начала XVIII вв.». В работе, в частности, рассмотрены состав, струк-
    тура, численность элиты, дано определение этого понятия.
    Правящая элита русского государства времени Алексея Михайлови-
    ча привлекла внимание и зарубежных исследователей. Изучение этого во-
    проса было предпринято американским историком Робертом Крамми 53 и
    продолжено в трудах М. По 54. Авторы отметили, что боярская элита со-
    стояла из множества родов, часть которых находилась на вершине общест-
    ва с XIV в. и продержалась там, по крайней мере, до конца XVIII в. Были
    14 -
    определены способы продвижения в думные чины, их зависимость от ста-
    туса предков. Также указана важная роль «брачной политики», благодаря
    которой выдвинулись определенные представители боярства. В то же вре-
    мя утверждение исследователей о том, что родственные связи служили аб-
    солютно решающим фактором во внутренней политике, является
    односторонним. В работе еще одного американского исследователя, По-
    ла Бушковича, рассмотрены актуальные вопросы взаимодействия госуда-
    ря и боярства в последние годы царствования Алексея Михайловича и ис-
    тория возвышения А. С. Мат5в5. е ева
    Приказная система, технология управления, классификация прика-
    зов, их деятельность, штаты неоднократно были предметом исследова-
    ний 56. В связи с темой нашей работы, мы затронем лишь дворцовые
    учреждения, историография которых невелика. Одним из первых к этой
    теме обратился И.Я. Гурлянд, детально рассмотревший историю приказа
    Тайных дел (прежде всего, его деятельность по управлению обширным
    дворцовым хозяйством), а также его штат и функции 57. В кратком обоб-
    щающем материале о группе дворцовых приказов, приведенном в «Очер-
    ках истории СССР» 58, отмечалось, что в их функции, главным из которых
    был приказ Большого Дворца, входило обслуживание царского двора. По-
    рой функции некоторых из дворцовых приказов расширялись до общего-
    сударственных (приказ Тайных дел, Оружейная палата). Классификация
    дворцовых приказов как отдельной группы учреждений была дана иссле-
    дователем А.К. Леонтьевым 59. Изучались и отдельные дворцовые приказы.
    По вопросу о времени создания и самостоятельной деятельности По-
    стельничего приказа в литературе существует ряд мнений. Главенствует
    среди них представление о его существовании с середины XVI в., а также о
    его функциональной близости к таким ведомствам, как Оружейная и Се-
    ребряная палаты. Подобная дискуссия была связана и со временем созда-
    ния Царицыной Мастерской палаты. В частности, И.И. Вернер 60 указывал
    на 1656 г. как на исходную точку его возникновения. Однако эта дата была
    15 -
    опровергнута, благодаря найденным С.К. Богоявленским архивным источ-
    никам, и отнесена к 1626 г. – времени бракосочетания царя Михаила Фе-
    доровича с Е.Л. Стрешневой. В современной приказной историографии
    есть отсылки и на более ранние сроки 61.
    Особое место в исследованиях уделено Оружейной палате. Ряд исто-
    риков относили ее к военным ведомствам (И.И. Вернер, Н.П. Ерошкин,
    А.К. Леонтьев, А.В. Чернов 62) . Высказывается и иная точка зрения, позво-
    ляющая отнести Оружейную палату к дворцовым приказам с придворными
    функциями (Г.Л. Малицкий 63) . Разные точки зрения сложились и по пово-
    ду Аптекарского приказа. Ряд исследователей относят его к дворцовым ве-
    домствам, а дату учреждения – к 1613 г. (Н.В. Устюгов 64) . Другой точки
    зрения придерживались А.В. Чернов и А.К. Леонтьев, утверждая, что при-
    каз входил в число общегосударственных учреждений.
    Современные исследователи заняли компромиссную позицию, пола-
    гая, что Аптекарский приказ был основан как чисто дворцовое учрежде-
    ние, но вскоре чрезвычайно расширил свои полномочия, при этом из него
    выделилась Царская Аптека (М.Б. Мирский 65) . В отдельности рассматри-
    валась и деятельность таких приказов, как Серебряная палата, нашедшая
    отражение в новейшем исследовании И.А. Селезневой 66, которая устано-
    вила время создания палаты, а также ее тесное взаимодействие с Оружей-
    ной палатой. Судьба Ловчего, Сокольничего и Конюшенного приказов
    была проанализирована в некоторых работах 67.
    В трудах ряда исследователей нашла отражение и тема экономиче-
    ской жизни двора, его обслуживания, создания первых дворцовых ману-
    фактур 68.
    Культурные и бытовые аспекты жизни двора не раз привлекали ис-
    следователей истории XVII в. Основной их интерес был направлен на вы-
    явление новшеств в этой сфере, не свойственных прежней эпохе. Среди
    всех тем особое место в литературе было уделено первому театру, история
    16 -
    которого рассмотрена достаточно основательно 69, определенное внимание
    уделялось первым пьесам театра и всей ранней драматургии в целом.
    Творчество впервые появившихся в России придворных поэтов на-
    шло отражение в ряде работ как историков, так и филологов (А.С. Демин,
    А.М. Панченко, А.С.Елеонская, Л.И. Сазонова, В.П. Гребенюк 70) . К несо-
    мненным новшествам в придворной культуре исследователи отнесли и
    портретную живопись (А.И Успенский, Е.С. Овчинникова 71) . Интерес к
    ней проявился во многом благодаря появлению каталога «Русский истори-
    ческий портрет. Эпоха парсуны» 72, в связи с выставкой, проходившей в
    Государственном историческом музее.
    Интерес исследователей XIX – XX вв. привлекали и загородные ре-
    зиденции – дворцы царя Алексея Михайловича, их архитектура, убранство,
    история пребывания в них двора. Большая часть исследований посвящена
    официальной царской резиденции – селу Коломенскому. Уже в XIX в., в
    работах П.С. Валуева, П.В. Кротова, А.Н. Корсакова 73, рассматривались
    история этого подмосковного села, этапы его застройки, архитектура. В
    XX в., особенно с момента создания музея – заповедника «Коломенское»,
    исследовательский интерес к этому памятнику возрос, о чем свидетельст-
    вует множество трудов (в том числе альбомы, путеводители), благодаря
    которым в научный оборот была введена информация об археологических
    находках, деревянном зодчестве, его интерьерах 74.
    Другое известное царское село, Измайлово, привлекало историков,
    прежде всего, как хозяйственная вотчина. Образцом исследования села
    Измайлова стал труд Н.С. Стромилова «Измайлово: Первая царская ферма
    в XVII в.», опубликованный в 1872 г. Столь же интересны более поздние
    работы по этой теме М. Барановского, И.М. Снегирева, В.П. Кругликова 75.
    Традиция всестороннего рассмотрения монаршего двора заложена
    немецким исследователем Норбертом Элиасом 76, заметившим, что абсо-
    лютная власть неотделима от ее постоянной демонстрации через много-
    численные церемониалы и другие внешние атрибуты. В последние
    десятилетия изучение двора и его роли в социально-политической, эконо-
    мической и культурной жизни общества периода Раннего Нового времени
    стало одним из актуальных направлений как в мировой, так и в отечест-
    венной науке, что подтверждается проведением ряда конференций на эту
    тему 77 и созданием монографических работ 78. Однако комплексное рас-
    смотрение двора Алексея Михайловича еще не нашло отражения в литера-
    туре.
    За рамками нашего исследования оставлены вопросы о церемониях
    венчания на царство, свадебных и других обрядах, истории воспитания
    царских детей, поскольку они достаточно освещены в историографии 79.
    Внимание автора сосредоточено на комплексном рассмотрении цар-
    ского двора в правление Алексея Михайловича, выявлении персонального
    состава правящей элиты, ее военной, административной, дипломатиче-
    ской, придворной службы. Определенное внимание уделено женской по-
    ловине двора; освещению борьбы придворных группировок по различным
    вопросам, причин единения противоборствующих сторон. Особое внима-
    ние уделено отдельным аспектам хозяйственной культурной жизни двора,
    а также личностям из ближайшего окружения царя.
    18 -
    Глава I
    Состав и структура двора царя Алексея Михайловича
    Правящая элита царского двора
    Значительный интерес к истории царского двора объясняется той
    важной ролью, какую он играл в жизни Российского государства в XVII в.
    Государевым (царским) двором в период единого Русского государства
    (конец XV – XVII вв.), в соответствии с установившейся традицией (тру-
    ды С.Б. Веселовского, А.А. Зимина и др.), считали светскую правящую
    элиту 80. Члены царского двора, имея приоритетное право на занятие выс-
    ших военных, административных и придворных должностей, принимали
    активное участие в политической и экономической жизни страны. Среди
    всех служилых людей времени Алексея Михайловича царский двор пред-
    ставлял собой привилегированную, близкую к государю группу, по свой
    значимости намного превосходившую господствующий класс.
    Современная историография отмечает, что во второй половине XVII
    в. число членов двора стало значительно превышать реальные потребности
    аппарата государственного управления, и это положило начало процессу
    постепенного оседания некоторых групп столичного дворянства в других
    городах. Под правящей элитой следует подразумевать преимущественно
    верхний слой двора – членов Боярской думы, а также стольников как наи-
    более аристократический чин московского дворянства 81. (Вероятно, фор-
    мулировка в отношении стольников связана с воеводскими должностями,
    которые они занимали в уездах, меняясь и возвращаясь в столицу.)
    Для установления состава правящей элиты царского двора нами бы-
    ли применены ряд методик. Проанализированы учетные документы: бояр-
    ские книги, боярские списки, в которых фиксировались имена знатнейших
    людей государства, их доходы, назначение на гражданскую и военную
    службу; дворцовые разряды, отражающие информацию о дворцовых чинах
    и их функциях; царские свадебные чины (1647, 1648, 1671 гг.), фиксиро-
    19 -
    вавшие важнейшие свадебные чиновные списки, в которых указывались
    лица, наделенные самыми почетными должностями на свадьбах, местопо-
    ложение лиц за свадебным столом (это свидетельствовало о степени их
    близости к царю). Известное значение при определении элиты царского
    двора имеют сочинения русских и иностранных авторов. Вышеперечис-
    ленные источники позволяют установить, что лица, принадлежавшие к
    элитной части двора, занимали главные политические посты в различных
    государственных структурах: Боярской и Ближней думах, приказах, вое-
    водствах, комиссии «на Москве», посольствах.
    В момент вступления Алексея Михайловича на престол (1645 г.) чин
    боярина, необходимый для заседания в Боярской Думе, имели только 15
    человек 82, среди которых были князья и бояре: кн. Н.И. Одоевский, кн.
    Д.М. Черкасский, кн. Б.М. Лыков, кн. Б.А. Репнин, боярин и дворецкий кн.
    А.М. Львов, кн. И.А. Голицын, Б.М. Салтыков, М.М. Салтыков, И.П. Ше-
    реметев, Ф.И. Шереметев, В.П. Шереметев, Б.И. Морозов, И.В. Морозов,
    Г.И. Морозов, Л.С. Стрешнев 83. Кроме бояр, в Думу также входили околь-
    ничие – кн. С.В. Прозоровский, кн. Ф.Ф. Волконский, Ф.В. Волконский,
    С.М. Проестев, кн. А.Ф. Литвинов-Масальский, кн. В.П. Черкасский, Г.Г.
    Пушкин, родственники царя В.И. Стрешнев, Ф.С. Стрешнев, думный дво-
    рянин и казначей Б.М. Дубровский, думный дворянин и печатник Ф.Ф.
    Лихачев; думные дьяки – И.А. Гавренев, М. Данилов, Г.В. Львов, М. Во-
    лошенников; стряпчий с ключом И.М. Аничков; ясельничий Б.Ф. Болтин;
    московский ловчий И.Ф. Леонтьев 84. Решающее большинство в Думе при-
    надлежало сторонникам Романовых и царской родне, представляя собой
    мощную политическую опору новой династии и молодому царю 85. В Бояр-
    ской книге 1647 г. значилось 28 имен бояр, а в книге 1658 г. – 36 имен 86.
    Для того чтобы «прийти в честь» и попасть в ближайшее окружение
    царя, необходимо было принадлежать или к знатному роду, или «дослу-
    житься» до высокого чина. Согласно данным боярских книг и списков рас-
    сматриваемого периода, в думные бояре, минуя окольничество, попали
    20 -
    представители 16 фамилий (Воротынские, Голицыны, Куракины, Морозо-
    вы, Одоевские, Пронские, Романовы, Темкины-Ростовские, Буйносовы-
    Ростовские, Репнины, Трубецкие, Урусовы, Хованские, Черкасские, Шеи-
    ны, Шереметевы), что указывает на привилегированное положение этих
    родов 87.
    Через окольничество прошли представители 21-й фамилии. Четыре
    рода были боярами, попавшими в Боярскую думу, минуя окольничество
    (Долгорукие, Ромодановские, Прозоровские, Салтыковы) 88. Данные бояр-
    ских книг подтверждаются информацией из сочинения Г.К. Котошихина,
    который отмечал рода, получавшие боярства, минуя окольничество. Среди
    них мы встречаем представителей фамилий Черкасских, Воротынских,
    Трубецких, Одоевских, Голицыных и других – всего 16 родов 89. При этом
    автор добавлял, что есть «иные многие добрые и высокие роды, только
    еще в честь не пришли за причиною и за недослужением» 90.
    Боярские списки содержат информацию, раскрывающую численный
    рост в Боярской думе представителей одних и тех же фамилий – «семей-
    ных кланов» (от 4 до 7 человек), роль которых при дворе Алексея Михай-
    ловича стала очень заметной. Среди них: Голицыны, Долгорукие,
    Куракины, Милославские, Морозовы, Одоевские, Прозоровские, Ромода-
    новские, Салтыковы, Урусовы, Черкасские, Шереметевы. Такое положение
    объяснялось либо знатностью, либо родственными связями с царской
    семьей, либо успешной службой.
    В боярских списках 1645 – 1676 гг. появляются новые фамилии, по-
    лучившие боярство при Алексее Михайловиче. Среди них Пушкины, Тру-
    бецкие, Пронские, Милославские, Бутурлины, Хитрово, Матвеевы,
    Нарышкины 91.
    Вышеперечисленные документы, содержащие именной состав бояр,
    показывают, что за годы царствования Алексея Михайловича произошел и
    общий рост числа думных бояр. Если в 1645 г. думных бояр было 15 чело-
    век, то в следующем году их стало уже 27. В бояре были пожалованы А.Н.
    21 -
    Трубецкой, Н.И. Романов, Я.К. Черкасский, В.И. Стрешнев, И.И. Салты-
    ков, Ф.С. Стрешнев, М.М. Темкин-Ростовский, Ю.П. Буйносов-
    Ростовский, Б.П. Шереметев, С.В. Прозоровский, Г.Г. Пушкин, Ф.С. Кура-
    кин. Подобная тенденция продолжилась и в последующие годы: в 1648/49
    гг. в Боярскую думу были пожалованы Ю.А. Долгоруков, Ф.Б. Долматов-
    Карпов, И.Н. Хованский, и число бояр достигло 30, в 1652/53 гг. – 33, в
    1654/55 гг. – 38, в 1665/66 – 27, 1667/68 – 26, в 1668/69 – 25 (скончался
    боярин И.Д. Милославский), в 1671/72 и 1673/74 гг. число бояр оставалось
    неизменным – 25, а в 1675/76 гг. достигло 37 92.
    В целом, за время правления Алексея Михайловича (1645 – 1676 гг.)
    были пожалованы боярством 58 человек. Именно они составили наиболее
    значимую часть внутри Боярской думы. Среди них выделялись бояре,
    имевшие княжеский титул. К ним относились представители восьми фа-
    милий, получившие боярство, минуя окольничество: Одоевские, Трубец-
    кие, Черкасские, Голицыны, Куракины, Воротынские, Урусовы,
    Хованские. Что касается потомков удельных князей – Волконских, Баря-
    тинских, Львовых, Пронских, Репниных, Ромодановских, Лобановых-
    Ростовских, Буйносовых, Троекуровых, Хилковых, Хворостининых – им
    необходимо было пройти через окольничество.
    К следующей группе аристократии в Думе относилось старомосков-
    ское боярство, представленное фамилиями Романовых, Морозовых, Сал-
    тыковых, Шереметевых и Шеиных.
    К группе нетитулованного боярства следует отнести и родственни-
    ков царя Алексея Михайловича – Стрешневых, Милославских, Нарышки-
    ных. Даже при желании царя они не получали боярство сразу, а проходили
    через окольничество, хотя это было формальным соблюдением правил, по-
    скольку пожалование могло следовать сразу одно за другим. Так, И.Д. Ми-
    лославский, тесть царя, будучи стольником, получил чин боярина через
    месяц после объявления его окольничим.
    22 -
    Особую группу в Думе составляли лица, выдвинувшиеся благодаря
    своим личным качествам и расположению к ним царя. Среди них такие из-
    вестные государственные деятели, как А.Л. Ордин-Нащокин, А.С. Матве-
    ев, Б.М. Хитрово, которые получили боярство, не относясь к знатным
    родам.
    Все указанные группы образовали замкнутый устойчивый круг фа-
    милий, представлявших правящую государственную элиту. Такой же
    принцип подбора Боярской думы сохранялся при царе Федоре Алексееви-
    че и в период регентства царевны Софьи. Большинство представителей
    знатных боярских фамилий XVII в. продолжили свою службу и в XVIII в.,
    составляя государственную элиту. Среди них Долгорукие, Трубецкие,
    Волконские, Шереметевы, Ромодановские, Репнины и другие.
    Сама Дума входила в состав Земских соборов в качестве одной из
    курий вплоть до их роспуска в 1653 г.
    Кроме Боярской думы действовала и Ближняя дума, именной состав
    которой установить сложнее. Традиция совещания государя с избранными,
    близкими ему людьми сложилась еще во времена Василия III. Состав та-
    кой думы и ее численность определялись исключительно великим князем,
    а затем и царем. По верному замечанию С.О. Шмидта, в состав такой, но-
    вой для Российского государства, элитной структуры входили лишь неко-
    торые члены Боярской думы, представители высшего духовенства и такие
    дворцовые чины, как близкий к царю постельничий 93. В годы царствова-
    ния Ивана IV ни один внешнеполитический вопрос не мог миновать
    «Ближнюю думу государьскую» 94, поскольку она рассматривала вопросы
    внутренней и внешней политики.
    В XVII столетии тенденция решения важных вопросов в узком кругу
    особо доверенных лиц, Ближней думе, продолжилась. Состав Ближней ду-
    мы был невелик, поэтому царь Алексей Михайлович собирал ее в своей
    маленькой «Государевой комнате» (в рабочем кабинете, расположенном на
    2-м этаже его дворца), что дало второе название Ближней думе – «Госуда-
    23 -
    рева комната» и термин «Лицо, вхожее в Государеву комнату», или
    «Вверх».
    С середины XVII в., в связи с увеличением числа дел секретного ха-
    рактера и необходимостью их оперативного решения, роль Ближней думы
    возрастает. Следствием этого было более частое обращение царя к Ближ-
    ней думе, а не к Боярской. В это время «Государева комната» приобрела
    черты государственного учреждения. Пожалованные государем в «комна-
    ту» бояре и окольничие именовались «ближними». Например, бояр Я.К.
    Черкасского, Н.И. Одоевского и Ю.А. Долгорукова называли «ближними
    боярами и воеводами», что резко выделяло этих людей из числа остальных
    придворных и подчеркивало их статус. Ближние бояре по своему положе-
    нию превосходили не только окольничих, стольников и дворян, но и про-
    сто бояр, что нарушало ранее существовавшее внутри боярства единство 95
    и приводило к соперничеству между ними за близость к трону.
    Г.К. Котошихин, осведомленный о работе Ближней думы, отмечал
    тайный характер ее заседаний: «а лучится царю о чем мыслити тайно, и в
    той думе бывают те бояре и окольничие, ближние, которые пожалованы из
    спальников или которым приказано бывает приходити: а иные бояре, и
    окольничие, и думные люди в тое палату, в думу, и ни для каких нибуди
    дел не ходят, разве царь укажет» 96. Решение важных государственных во-
    просов узким кругом придворной элиты свидетельствовало об усилении
    тенденции к абсолютизации царской власти и снижению прежней роли Бо-
    ярской думы.
    Ближние думные чины, которым Алексей Михайлович всецело дове-
    рял, занимали важнейшие должности в военной, дипломатической, адми-
    нистративной и придворной службах, благодаря чему удается
    восстановить персональный состав Ближней думы. В 1662 г. Алексей Ми-
    хайлович обсуждал в «комнате» статьи для посольства в Польшу. При
    этом присутствовали А.Л. Ордин-Нащокин, а также бояре Я.К. Черкас-
    ский, И.Д. Милославский, С.Л. Стрешнев, князь Ю.А. Долгоруков, П.М.
    24 -
    Салтыков, окольничие Б.М. Хитрово, Ф.М. Ртищев, думный дьяк Л. Лопу-
    хин (к сожалению, часть документа утрачена) 97.
    Подобный состав (несмотря на то, что мы не знаем его полностью)
    при обсуждении целей посольства не был случаен: А.Л. Ордин-Нащокин –
    выдающийся русский экономист и дипломат и Ю.А. Долгоруков – талант-
    ливый полководец и также дипломат, оба хорошо владевшие информацией
    о положении в Речи Посполитой, вопросами дипломатии и неоднократно
    возглавлявшие переговоры; С.Л. Стрешнев – глава Литовского приказа и
    П.М. Салтыков – глава Малороссийского приказа, хорошо осведомленные
    о русско-польских делах и положении на Украине; И.Д. Милославский –
    начальник приказа Большой казны и Б.М. Хитрово – начальник Оружей-
    ной палаты, располагавшие сведениями о расходах на военные нужды.
    Все вместе они могли предоставить царю полную информацию о во-
    енных действиях против Польши, требованиях польской стороны, о со-
    стоянии и оснащении войск, находящихся на Украине, об экономических
    возможностях ведения войны и выработать общую стратегию к предстоя-
    щим переговорам с Речью Посполитой. Как видно, важные и часто тайные
    вопросы обсуждались определенным числом компетентных лиц, что слу-
    жило залогом оперативного и квалифицированного принятия того или
    иного решения и сохранения его секретности. В годы царствования Алек-
    сея Михайловича Ближняя дума стала неотъемлемой частью всей государ-
    ственной структуры управления 98.
    Управление военными делами являлось одной из сторон службы
    правящей элиты русского государства в XVII в. Высшее военное командо-
    вание было в значительной степени аристократическим. Представители
    царского двора командовали войском и назначались во время войны вое-
    водами в полки – Большой, Передовой, Сторожевой. Большой полк счи-
    тался главным. В него назначали двух-трех воевод, осуществлявших общее
    командование военными операциями. Большой и Передовой полки обяза-
    тельно возглавляли бояре, Сторожевой – мог быть под командованием
    25 -
    стольников. На должности воевод Алексей Михайлович старался назна-
    чать людей не столько по принципу родовой знатности, сколько учитывая
    их полководческие способности. Хотя известны полководцы, успешно со-
    четавшие и те и другие качества: например, князья А.Н. Трубецкой, Ю.А.
    Долгоруков, Я.К. Черкасский, Г.Г. Ромодановский, проявившие себя в хо-
    де русско-польской войны 1654-1667 гг.
    Ряд представителей царского двора назначались на службу в качест-
    ве воевод крупнейших и стратегически важных городов. Г.К. Котошихин в
    своем сочинении отмечал, что «по своей чести первые воеводы, бояре и
    окольничие» назначались на воеводство в «царствы Казанское, Астрахан-
    ское, Сибирское, государство Псковское, княжество Смоленское, Великий
    Новгород» 99. Действительно, во второй половине XVII в. в этих городах
    воеводами преимущественно были бояре, реже – окольничие . Вполне ве-
    100
    .
    роятно, что не все бояре и окольничие изъявляли горячее желание отпра-
    виться на воеводство в далекие от столицы города и, таким образом, быть
    вдалеке от центра политической и придворной жизни – царского двора, но
    требованиям службы необходимо было подчиняться.
    Назначение воеводой в отдаленные от столицы города можно рас-
    сматривать как почетную политическую ссылку – результат промаха в
    придворных и другого рода интригах. Дипломатические донесения ино-
    странных послов ярко свидетельствуют об использовании такого варианта
    наказания в борьбе придворных группировок. Например, С. Коллинз отме-
    чал, что Б.И. Морозов отправил «князей старых родов на воеводства: Реп-
    нина – в Белгород, Куракина – в Казань» 101. Ему вторил А. Мейерберг:
    «Морозов отправил всех бояр, особенно сильных во дворце в почетную
    ссылку, на выгодные воеводства, в самые значимые области» 102.
    Действительно, представители старинной аристократии: Шеремете-
    вы, Куракины, Черкасские, Репнины, Одоевские в разные годы периодиче-
    ски устранялись Морозовым из Москвы. 103. В похожем положении
    оказался и стольник П.И. Годунов – воевода Тобольска (1667-1670), про-
    26 -
    исходивший из фамилии, представители которой некогда занимали цар-
    ский престол. Притязания П.И. Годунова на высокое положение и родо-
    словная гордыня не соответствовали положению Годуновых при первых
    Романовых. Поскольку этот род находился в царской опале даже при
    Алексее Михайловиче, окольничий П.И. Годунов был вынужден нести
    службу в Сибири, хотя и в ее «стольном граде» – Тобольске 104. Стараясь
    выслужиться и вернуться в Москву из Тобольска, Годунов проявил себя
    очень инициативным воеводой: провел ряд экономических мероприятий,
    направленных на экономию средств. По его же распоряжению была со-
    ставлена первая карта Сибири – «чертеж всей Сибири».
    Уклониться от воеводства даже «сильным боярам» было подчас не-
    возможно, особенно если вопрос о высылке из Москвы решался царем,
    поддерживавшим противоположную дворцовую группировку. Служба в
    городах продолжалась до разрешения царя вернуться ко двору.
    Воеводы крупнейших административных центров Российского
    государства (1645-1676 гг.) 105
    Таблица 1
    Город Фамилии воевод Годы службы
    Астрахань
    Казань
    Б.А. Репнин
    Ф.С. Куракин
    И.А. Голицын
    М.П. Рыбин-Пронский
    И.П. Пронский
    В.Г. Ромодановский
    А.М. Львов
    Г.С. Черкасский
    Я.Н. Одоевский
    И.А. Хилков
    И.С. Прозоровский
    Я.Н. Одоевский
    И.М. Милославский
    К.О. Щербатово
    М.П. Рыбин-Пронский
    1642 – 1646
    1646 – 1649
    1649 – 1650
    1650 – 1651
    1652 – 1655
    1655 – 1658
    1658 – 1660
    1660 –1663
    1663 – 1666
    1666 – 1668
    1668 – 1670
    1671 – 1674
    1674 – 1675
    1676 – 1677
    1643 – 1647
    27 -
    Новгород
    Великий
    Псков
    Смоленск
    В.П. Шереметев
    Г.И. Морозов
    Н.И. Одоевский
    И.Н. Хованский
    Ф.В. Бутурлин
    Д.А. Долгоруков
    Г.С. Куракин
    Ю.П. Трубецкой
    А.А. Голицын
    Ю.И. Ромодановский
    И.Б. Милославский
    Г.И. Морозов
    С. А. Хилков
    Ф.П. Буйносов-Ростовский
    И.А. Голицын
    Г.С. Куракин
    И.Б. Репнин
    В.Г. Ромодановский
    Д.А. Долгоруков
    М.И. Морозов
    И.П. Пронский
    П.В. Большой Шереметев
    М.А. Черкасский
    Н.С. Урусов
    Н.С. Собакин
    В.П. Львов
    В.Г. Ромодановский
    И.И. Салтыков
    И.А. Хилков
    М.В. Шереметев
    И.А. Хованский
    Т.И. Щербатово
    Ф.Ф. Долгоруков
    А.В. Бутурлин
    Ф.Г. Ромодановский
    И.А. Хилков
    Д.С. Великого-Гагарин
    К.О. Щербатов
    И.А. Хованский
    П. Меньшой Шереметев
    Г.Г. Пушкин
    И.Н. Хованский
    1648 – 1649
    1649 – 1651
    1651 – 1653
    1653 – 1656
    1657 – 1659
    1659 – 1661
    1662 – 1667
    1668 – 1669
    1670 – 1673
    1673 – 1674
    1674 – 1677
    1642 – 1645
    1645 – 1647
    1649 – 1650
    1650 – 1655
    1655 – 1657
    1657 – 1661
    1661 – 1665
    1665 – 1668
    1668 – 1669
    1670 – 1671
    1671 – 1672
    1672 – 1674
    1674 – 1676
    1647 – 1650
    1650 – 1651
    1652 – 1653
    1653 – 1655
    1655 – 1656
    1656 – 1657
    1657 – 1659
    1659 – 1661
    1662 – 1663
    1663 – 1664
    1664 – 1665
    1665
    1666 – 1669
    1671 – 1772
    1674 – 1675
    1676 – 1677
    1654 – 1655
    1655
    28 -
    Тобольск
    Б.А. Репнин
    В.Б. Шереметев
    П.А. Долгоруков
    Б.А. Репнин
    П.А. Долгоруков
    Ф.Ф. Куракин
    П. С. Прозоровский
    И.Б. Репнин
    И.А. Хованский
    М.А. Голицын
    И.И. Салтыков
    В.Б. Шереметев
    В.И. Хилков
    А.И. Буйносов-Ростовский
    И.А. Хилков
    А.А. Голицын
    П.И. Годунов
    И.Б. Репнин
    П.М. Салтыков
    1655 – 1656
    1656
    1656 – 1659
    1659 – 1661
    1661 – 1662
    1663 – 1665
    1665 – 1667
    1667 – 1668
    1669 – 1671
    1672 – 1675
    1646 – 1649
    1649 – 1652
    1652 – 1656
    1656 – 1659
    1659 – 1664
    1664 – 1667
    1667 – 1670
    1670 – 1673
    1674 – 1676
    Приказные судьи из бояр и окольничих, возглавлявшие высшие го-
    сударственные органы центрального управления – приказы, также входили
    в состав элиты царского двора. Большую часть приказов в третьей четвер-
    ти XVII в. возглавляли представители княжеско-боярской элиты. Указывая
    на «принцип родовитости» при назначении на должность приказного су-
    дьи, Н.Ф. Демидова отметила, что «для того чтобы избежать местнических
    споров, начальниками судных приказов (т.е. судьей и его товарищем) в
    один приказ часто назначались родственники» 106.
    В первую очередь бояре и окольничие руководили военными ведом-
    ствами. Стрелецкий, Пушкарский, Иноземный, Рейтарский приказы нахо-
    дились полностью под их контролем, что определялось их значимостью.
    29 -
    Приказные судьи военных приказов
    третьей четверти XVII в. 107
    Таблица 2 108
    Приказы
    Приказные судьи
    Годы службы
    Стрелецкий
    приказ
    Иноземный
    приказ
    Пушкарский
    приказ
    Оружейная
    палата
    Аптекарский
    приказ
    Б.И. Морозов
    Я.К. Черкасский
    И.Д. Милославский
    Ю.А. Долгоруков
    Б.И. Морозов
    Я.К. Черкасский
    И.Д. Милославский
    Н.И. Одоевский
    И.Б Троекуров
    Ю.П. Трубецкой
    М.П. Пронский
    Ю.А. Долгоруков
    В.Г. Ромодановский
    Ю.И.Ромодановский
    Ю.П. Трубецкой
    Б.А.Репнин
    Г.Г. Пушкин
    Б.М. Хитрово
    Ф.И. Шереметев
    Б.И. Морозов
    Я.К. Черкасский
    И.Д. Милославский
    И.М. Милославский
    А.С. Матвеев
    Н.И. Одоевский
    1646 – 1648
    1648 – 1649
    1649 – 1666
    1676 –1682
    1646 – 1648
    1649
    1649 – 1666
    1667 – 1670
    1670 – 1676
    1676 – 1677
    1648 – 1650
    1651 – 1654,1656 – 1658
    1654 –1655,1662 – 1663
    1665 –1673
    1676
    1641 – 1646
    1647 – 1654
    1655 – 1680
    1639 – 1646
    1647 – 1648
    1648 – 1649
    1650 – 1655, 1657 –1667
    1668 – 1670
    1673 – 1674,1675 – 1676
    1677 – 1689
    Три наиболее значимых приказа страны – Разряд, Посольский и По-
    местный, обладали важными общегосударственными компетенциями. На
    протяжении всего XVII в. они преимущественно возглавлялись думными
    дьяками. Вместе с тем, когда этого требовала внешне- и внутриполитичес-
    30 -
    кая обстановка, на приказное судейство в упомянутые учреждения царь
    назначал людей, составлявших его ближайшее окружение. Так, Посоль-
    ский приказ чаще всего возглавляли думные дьяки, которые входили в Бо-
    ярскую думу и по мере необходимости приглашались в Ближнюю думу. В
    1645 г. главой Посольского приказа был думный дьяк Г. Львов, в 1648 г. –
    Н. Чистой, в 1648 – 1652 гг. – М. Волошенников, в 1652 – 1663 гг. – Л. Ло-
    пухин. В 1667 – 1671 гг. во главе Посольского приказа находился А.Л. Ор-
    дин-Нащокин, его сменил А. С. Матвеев (1671 – 1676 гг.). В разные годы
    Разрядом руководили как бояре: Г.Г. Пушкин (1650 г.), И.Д. Милославский
    (1651 г.), Н.И. Одоевский (1667 г.), Ю.А. Трубецкой (1677 г.), так и думные
    дьяки: И. Гавренев (1645 – 1655 гг.), С. Заборовский (1663 г.), Д. Башмаков
    (1664 – 1670 гг.)
    Финансовые приказы, ведавшие поступлением денег в казну и фор-
    мированием бюджета государства, также находились под руководством
    правящей элиты царского двора. К финансовой службе приказного управ-
    ления относились приказы Большой казны, Большого прихода, Денежного
    сбора, Счетный.
    Приказные судьи финансово-экономических приказов третьей
    четверти XVII в.
    Таблица 3
    Приказы Приказные судьи Годы службы
    Большая казна
    Большой приход
    Б.И. Морозов
    Я.К. Черкасский
    И.Д. Милославский
    Н.И. Одоевский
    П.М. Салтыков
    К.П. Нарышкин
    И.Н. Хованский
    Ф.Ф. Волконский
    М.П. Пронский
    К.П. Нарышкин
    1646 – 1648
    1649
    1649 – 1666
    1667 – 1670
    1670 – 1673
    1676 – 1677
    1649 – 1652
    1652 – 1654
    1654
    1676 – 1677
    31 -
    Приказ Денежных
    сборов
    Счетный приказ
    М.П. Пронский
    Ф.П. Барятинский
    И.Б. Репнин
    П.М. Салтыков
    Б.А. Репнин
    Б.М. Хитрово
    И.Д. Милославский
    Ю.А. Долгоруков
    1654
    1656
    1659
    1660
    1663 – 1664
    1679 – 1680
    1656 – 1660,1662 – 1666
    1678
    Из числа приказов с областной компетенцией наиболее крупными
    были Сибирский, Казанский и Малороссийский, которые управлялись
    представителями боярской аристократии.
    Приказные судьи приказов с областной компетенцией третьей
    четверти XVII в.
    Таблица 4
    Приказы Приказные судьи Годы службы
    Сибирский приказ
    Казанский дворец
    Малороссийский
    приказ
    Н.И. Одоевский
    А.Н. Трубецкой
    Р.М. Стрешнев
    Н.И. Одоевский
    А.Н. Трубецкой
    Ю.А. Долгоруков
    Я.Н. Одоевский
    М.Ю. Долгоруков
    П.М. Салтыков
    А.Л. Ордин-Нащокин
    1643 – 1646
    1646 – 1663
    1663 – 1680
    1643 – 1646
    1646 – 1663
    1664 – 1670
    1670 – 1672
    1672 – 1680
    1663 – 1667
    1667 – 1669
    32 -
    Среди всех судебных приказов первостепенное значение имели Суд-
    ный Владимирский, разбиравший дела высших чинов, Судный Москов-
    ский, рассматривавший дела из уездов, и Челобитный приказ. Именно эти
    приказы возглавлялись представителями боярских родов.
    Приказные судьи судебных приказов
    третьей четверти XVII в.
    Таблица 5
    Приказы Приказные судьи Годы службы
    Судный Владимир-
    ский приказ
    Московский Суд-
    ный приказ
    Челобитный приказ
    И.Б. Морозов
    Б.А. Репнин
    В.П. Шереметев
    Ф. С. Куракин
    И.С. Прозоровский
    И.Б. Репнин
    П.М. Салтыков
    Ф.Ф. Куракин
    Д.А. Долгоруков
    А.А. Голицын
    М.М. Салтыков
    И.И. Лобанов-Ростовский
    Г.Г. Пушкин
    И.Б. Милославский
    1646 – 1648
    1649 – 1650, 1661
    1650 – 1659
    1653 – 1654
    1657 – 1658,1662 –
    1663
    1658 – 1659
    1659 – 1661
    1662 – 1663
    1672 – 1673
    1674 – 1675
    1644 – 1648
    1662 – 1663
    1645 – 1646
    1673 – 1675
    В системе дворцовых приказов, управлявших внутренним распоряд-
    ком жизни царского дворца, первое место занимал приказ Большого двор-
    ца, возглавляемый дворецким, а также Казенный и Конюшенный приказы,
    Государева и Царицына Мастерские палаты.
    33 -
    Приказные судьи дворцовых приказов третей четверти XVII в.
    Таблица 6
    Приказы Приказные судьи Годы службы
    Приказ Большого
    Дворца
    Казенный приказ
    Конюшенный приказ
    Приказ Царицыной
    Мастерской палаты
    Приказ Царской
    Мастерской палаты
    Приказ Золотого дела
    Серебряная палата
    А.М. Львов
    В.В. Бутурлин
    Ф.М. Ртищев
    Б.М. Хитрово
    Б.М. Дубровский
    И.Д. Милославский
    А.С. Нарбеков
    Ж.В. Кондырев
    А.И. Матюшкин
    И.А. Желябужский
    Ф.Я. Вышеславцев
    Ф.С. Стрешнев
    П.Ф. Соковнин
    В.М. Еропкин
    Ф.П. Соковнин
    А.Н. Лопухин
    И.М. Аничков
    М.А. Ртищев
    Ф.М. Ртищев
    Г.И. Ртищев
    Ф.А. Полтев
    Г.Г. Пушкин
    Б.М. Хитрово
    Г.Г. Пушкин
    Б.М. Хитрово
    1626 – 1652
    1652 – 1656
    1656 – 1663
    1663 – 1679
    1643 – 1653
    1653 – 1663
    1664 – 1676
    1641 – 1646
    1647 – 1654
    1655 – 1664
    1665 – 1671
    1626 – 1648
    1649 – 1656
    1657 – 1667
    1668 – 1671
    1671 – 1678
    1636 – 1646
    1646 – 1649
    1649 – 1655
    1656 – 1668
    1669 – 1676
    1647 – 1656
    1656 – 1679
    1647 – 1656
    1656 – 1679
    Во второй половине XVII в. стала заметной тенденция, при которой
    приказы, близкие по своим функциям, находились в ведении одного и того
    же боярина. Наиболее ярким примером объединения нескольких приказов
    в руках одного судьи служит должностная карьера боярина князя Ю.А.
    34 -
    Долгорукова, руководившего к концу своей жизни всеми военными прика-
    зами. В течение же всей своей деятельности он в разные годы руководил
    Пушкарским, Сыскным, Казанским, Стрелецким, Счетным, Денежного
    сбора, Доимочным, Хлебным, Костромская четь приказами.
    Боярин Б.И. Морозов в разное время возглавлял Царскую Мастер-
    скую палату (1633), приказ Большой казны, Новую четь, а также Стрелец-
    кий, Иноземный и Аптекарский приказы 109. Боярин и оружничий Б.М.
    Хитрово сосредоточил в своих руках управление дворцовыми приказами:
    Большого дворца, Серебряной и Золотой палат, Судного дворцового при-
    каза и еще другими семью приказами 110. Бояре Г.Г. Пушкин и В.Ф. Одоев-
    ский возглавляли в разные годы по 8 приказов, а князь Б.А. Репнин служил
    даже в 12 приказах.
    Из всей группы приказов можно выделить несколько, руководство
    которыми было особо почетно и определяло лидирующее положение при
    дворе. Отличием первого лица в думе стало сосредоточение в его руках
    управления приказами с общегосударственной компетенцией: Большой
    казны, Большого прихода, Разряда, Посольского приказа. Эти престижные,
    с точки зрения службы, приказы стали своего рода монополией узкой
    группы элиты.
    В первые годы царствования Алексея Михайловича негласным руко-
    водителем правительства был Б.И. Морозов, возглавивший в 1646 г. ряд
    указанных приказов. В 1648 г. Б.И. Морозов был отстранен от государст-
    венной службы, и его место занял Я.К. Черкасский. Однако вскоре после
    возвращения Морозова из ссылки упомянутые приказы, с негласной пода-
    чи боярина, перешли под контроль царского тестя И.Д. Милославского.
    При этом Алексей Михайлович оставил за Морозовым роль «теневого»
    главы правительства.
    Сам Милославский, благодаря родству с царем, сделал себе неверо-
    ятно быструю карьеру. В 1648 г., сразу после свадьбы его дочери Марии
    Ильиничны Милославской и царя Алексея Михайловича, «государь пожа-
    35 -
    ловал из стольников в окольничие Илью Даниловича Милославского» 111, а
    через 15 дней на праздник Сретения Господня государь одарил своего тес-
    тя боярством 112. В последней четверти XVII в. неофициальным главой пра-
    вительства считался В.В. Голицын, взявший в свои руки управление
    военными и финансовыми ведомствами.
    Некоторые из первых лиц государства по многу лет возглавляли тот
    или иной приказ: И.Д. Милославский на протяжении двух десятилетий –
    приказ Большой казны, Иноземный и Стрелецкий приказы; Н.И. Одоев-
    ский 14 лет руководил Аптекарским приказом. Главным дворцовым прика-
    зом, Большого Дворца, 16 лет управлял князь А.М. Львов. Длительное
    время во главе этого же приказа стоял Б.М. Хитрово, сосредоточивший в
    своих руках управление сразу несколькими дворцовыми приказами. Осо-
    бенно редко менялись приказные судьи в Сибирском приказе: 16 лет –
    князь Б.А. Репнин, 18 – боярин Р.М. Стрешнев и 17 лет – А.Н. Трубецкой.
    Продолжительная государственная служба представителей правящей
    элиты свидетельствовала не только о доверии и расположении к ним царя,
    но и о нежелании судей расставаться с этой службой. Изучая списки при-
    казных судей ведущих приказов, можно отметить, что все они, в основном,
    первостатейная аристократия либо боярского чина (а многие и княжеского
    титула), либо выдвинутые самим царем за особые заслуги или благодаря
    родству с ним.
    Выявить состав элиты царского двора помогает и дипломатическая
    служба. Прием послов, проведение переговоров, руководство посольст-
    вом, отправляемым за рубеж, были прерогативой членов царского двора.
    Чем значимее было государство, с которым выстраивались дипломатиче-
    ские отношения, тем знатнее должны были быть лица, ведущие перегово-
    ры с послами или руководителями посольств. Полномочные послы
    (обычно бояре или окольничие) владели не только иностранными языками,
    но и обладали дипломатическими способностями, знанием дипломатиче-
    ского этикета и были хорошо осведомлены об истории международных
    36 -
    взаимоотношений. Они отличались незаурядным умом и умением отстаи-
    вать национальные интересы. Родовитых бояр посылали великими посла-
    ми для подписания мирных договоров и решения других важных вопросов
    только на съезды в Польшу и Швецию, к ним в «товарищи» обычно назна-
    чали окольничих.
    Дипломатическая деятельность членов царского двора
    в 1645-1676 гг. 113
    Таблица 7
    Место посольства Послы Годы посольства
    Польша
    Швеция
    Польша
    Польша
    Съезд со шведскими
    послами
    у реки Нарвы
    Съезд со шведскими
    послами на рубеж, в
    местечке Кардис
    Швеция
    Польский съезд в
    Смоленске
    Съезд со шведскими
    послами
    В.И. Стрешнев,
    С.М.Проестев
    Г.Г. Пушкин,
    Б.М. Дубровский
    Г.Г. Пушкин,
    С.Г. Пушкин
    Б.А. Репнин,
    Ф.Ф. Волконский
    И.С. Прозоровский,
    А.Л. Ордин-Нащокин
    И.С. Прозоровский,
    И.П. Барятинский
    И.П. Барятинский,
    И.А. Прончищев
    Н.И. Одоевский,
    И.С. Прозоровский,
    А.Л. Ордин-Нащокин
    В.С. Волынский,
    И.А. Прончищев
    6.01.1646
    5.03.1646 – 10 08.1646
    8.01.1650
    30.04.1653
    9.06.1658 – 01.1659
    13.01. 1661 –
    22.07.1661
    1.10. 1661 – 27.06.1662
    02.1662 – не ранее 3.03.
    1663
    25.06. 1663 – не ранее
    2.01. 1664
    37 -
    на реке Плюсе
    Польский съезд в
    Смоленске
    Польский съезд в с.
    Андрусово (под Смо-
    ленском)
    Съезд со шведскими
    послами на реке Плю-
    се
    Н.И. Одоевский,
    Ю.А. Долгоруков,
    Д.А. Долгоруков,
    А.Л. Ордин-Нащокин
    А.Л. Ордин-Нащокин,
    Б.И. Нащокин
    В.С. Волынский,
    И.А. Прончищев
    29.04.1664 – 26.09.1664
    5.02.1666 – 1.02.1667
    2.08.1665 – 1.03.1666,
    2.06.1666 – 7.11.1666
    Прием зарубежных послов и представителей иностранных царст-
    вующих домов также считался почетной службой и привилегией придвор-
    ной знати. Непременным атрибутом приема иностранных гостей были
    встречи с ними перед царской аудиенцией. По сложившемуся дипломати-
    ческому правилу царского двора существовало три разных уровня встреч:
    «меньшая», «средняя» и «большая». Первую встречу послам чаще всего
    устраивали на крыльце царского терема, вторую («среднюю») – в сенях,
    «большую» – непосредственно перед дверьми палат, за которыми послов
    ожидал сам царь. Приемы послов обычно проходили в Золотой или Грано-
    витой палате.
    Чин лиц, назначенных для встречи послов, непосредственно зависел
    от значимости государств, которые они представляли. Бояре возглавляли
    «средние» и «большие» встречи, в то время как стольников назначали в
    «меньшие» встречи или в «товарищи» боярам при «средней» и «большой»
    встречах.
    Во время царского приема в 1645 г. датских великих послов и дат-
    ского королевича Вальдемара, которого царь Михаил Федорович прочил в
    мужья своей дочери царевне Ирине, при «меньшой» встрече «боярин были
    Борис Петрович Шереметев да князь Федор княж Федоров сын Волкон-
    ский да дьяк Калистрат Акинфеев». «Середнюю» встречу на лестнице воз-
    38 -
    главляли боярин В.П. Шереметев, стольник В.В. Бутурлин и дьяк Анисим
    Трофимов. Третья, «большая», встреча была в Грановитой палате в составе
    боярина князя Н.И. Одоевского, окольничего М.М. Бутурлина и дьяка Г.
    Волкова, при этом «государь сам встречал королевича у своего государева
    места» 114.
    Встречи не столь высоких гостей были обставлены менее торжест-
    венно и с другим составом участников: литовского посла Адама Кисела
    сначала встречал на крыльце «стольник Андрей княж Иванов сын Хил-
    ков», в «средней» встрече в сенях – «дворянин князь Петр княж Андреев
    сын Хилкова», третью встречу у палатных дверей возглавил князь И.В.
    Хилков 115.
    Прием послу Персидского шаха Аббаса в 1650 г. был устроен в Гра-
    новитой палате, но при этом число встреч было сокращено до двух: «пер-
    вая, меньшая, встреча на крыльце – при участии стольника Андрея Львова
    сына Плещеева, да дьяка Никиты Головина, другую, большую, встречу в
    сенях возглавили стольник князь Василий княж Иванов сын Хилков да
    дьяк Герасим Дохтуров» 116.
    Во время представления посла царю по обе стороны от трона стояли
    рынды, всегда одетые в белые (за исключением траурных дней) кафтаны, в
    высокие горлатые шапки и с топорами в руках. Как и при встречах послов,
    среди рынд наиболее почетной была служба справа, более близкая к цар-
    скому трону. Исходя из описаний приемов иностранных гостей, можно
    сделать вывод, что молодые представители знатных родов чаще всего уча-
    ствовали в «меньших» встречах. Кроме того, они служили приставами, со-
    провождая посольство в пределах столицы, и ездили к послам «со столом»
    от государя.
    Представители придворной аристократии входили также в состав
    комиссий «на Москве» и были, по мнению И.Е. Забелина, «особым прави-
    тельственным комитетом, который заведовал всеми делами в отсутствие
    царя и который назначался даже и тогда, когда царь выходил в Успенский
    39 -
    собор или в какую-либо Кремлевскую церковь на богомолье» 117. Алексей
    Михайлович сам формировал состав каждой комиссии, назначал ее главу и
    требовал от других органов и должностных лиц подчинения ее распоряже-
    ниям. На время царских военных и паломнических походов комиссия ста-
    новилась определенным посредником между царем и Боярской думой,
    приказами, воеводами и местными властями 118.
    Определяя состав комиссии, Алексей Михайлович останавливал свои
    выбор, несомненно, на наиболее доверенных лицах из своего ближайшего
    окружения. В 1646 г., отправляясь в поход «к Троице в Сергиев монастырь,
    государь на Москве оставил бояр И.В. Морозова, М.М. Салтыкова, да
    окольничего князя В.Г. Ромодановского» 119. В дальнейшем (до 1648 г.) во
    главе комиссии всегда стоял Б.И. Морозов, а ее членами назначали либо
    князя С.В. Прозоровского, либо окольничего Б.И. Пушкина, либо князя
    П.И. Пронского 120. В 1654 г., уезжая на войну с Польшей, Алексей Михай-
    лович указал «быть на Москве для своих государевых дел боярину М.П.
    Пронскому, боярину И.В. Хилкову, окольничим И.А. и Ф.А. Хилковым,
    В.Г. Ромодановскому» 121.
    Торжественные церемонии с участием царя и патриарха, сопровож-
    дение государя в военных походах, участие в религиозных и светских це-
    ремониях, праздничных застольях – все это было частью церемониально-
    придворной деятельности членов царского двора, присутствие на которых
    было их обязанностью. Роль и место придворных в таких «действах» четко
    определялись этикетом и зависели от их знатности и личного расположе-
    ния царя. Представители придворного общества играли значительную роль
    в официальных государственных церемониях: коронациях, царских свадь-
    бах, объявлении наследника, званых обедах по случаю рождения царских
    детей, погребении членов правящей династии. Следует отметить, что на
    подобных мероприятиях присутствовали люди, наиболее близкие царю.
    Дополнить список придворной элиты и их церемониальные функции
    помогает чин царских свадеб. Свадебные чиновные списки полагалось пи-
    40 -
    сать думным дьякам Посольского приказа по указанию царя: «расписать на
    роспись, кому, в каком свадебном чину быть» 122. После составления такой
    росписи гостей царь утверждал ее. Согласно распределению функций на
    свадебном торжестве, первый свадебный чин давался посаженным отцу и
    матери, дававшим благословление на брак. Второй чин представляли по-
    езжане, в число которых входили тысяцкий, сопровождавший повсюду
    жениха во время свадебной церемонии, а также дружки и свахи. Третий
    чин составляли сидячие бояре и боярыни – по 12 человек мужчин и жен-
    щин, которые сидели «гостями за столами». Четвертый свадебный чин –
    ясельничий, или конюший, в обязанности которого входило охранять
    свадьбу от всякого «лиха», предохранять от колдовства и порчи.
    От времени царствования Алексея Михайловича сохранилось три
    чина свадеб – с царицами М.И. Милославской и Н.К. Нарышкиной, а также
    «Несостоявшийся чин брачного сочетания государя Алексея Михайловича
    с Ефимью дочерью Рафа Родионовича Всеволоцкого» 1647 г. 123
    Чиновные списки свадеб царя Алексея Михайловича
    Таблица 8
    Чины
    Свадьба с Е.Р.
    Всеволожской
    (намечена на
    1647 г.)
    Свадьба с М.И.
    Милославской
    (1648 г.)
    Свадьба с Н.К.
    Нарышкиной
    (1671 г.)
    Посаженный
    отец
    Тысяцкий
    Дружки
    жениха
    Дружки
    невесты
    Б.И. Морозов
    Я.К. Черкасский
    Н.И. Одоевский,
    В.Г. Ромоданов-
    ский
    М.М. Салтыков,
    Б.М. Хитрово
    Б.И. Морозов
    Я.К. Черкасский
    Н.И. Одоевский,
    В.Г. Ромоданов-
    ский
    М.М. Салтыков,
    В.Я. Голохвастов
    Н.И. Одоевский
    Грузинский. ца-
    ревич Никула
    Давыдович
    Я.Н. Одоевский,
    Иванов сын
    Хилков
    И.Д.
    Голохвастов
    41 -
    Сидячие бояре
    с государевой
    стороны
    Сидячие бояре
    с царицыной
    стороны
    Конюший
    У сенника
    Сведений нет
    Сведений нет
    И.В. Морозов
    И.В. Морозов,
    Ф.Б. Долматов-
    Карпов
    А.Н. Трубецкой,
    С.В. Прозоров-
    ский
    М.М. Темкин-
    Ростовский,
    Г.Г. Пушкин
    И.В. Морозов
    Г.И. Морозов,
    И.Д. Милослав-
    ский
    Царевич Васи-
    лий Арасланов
    Касимовский,
    царевич
    Петр Алексеевич
    Сибирский
    Царевич
    А.А. Сибирский,
    Б.И. Троекуров
    Г. Черкасский
    И.А. Воротын-
    ский,
    А.С. Матвеев
    При сравнении первых двух чиновных списков свадеб царя можно
    заметить, что главными свадебными чинами – посаженного отца, дружек,
    приглашенных бояр, были царские родственники: Морозовы, Салтыковы,
    Черкасские. В чине тысяцкого на первой свадьбе Алексея Михайловича
    состоял боярин князь Я.К. Черкасский. На роли поезжан на первой свадьбе
    Алексея Михайловича были намечены представители таких родов, как
    Одоевские (два сына Никиты Ивановича – Михаил и Федор), Шереметевы
    (Василий Иванович, Василий Борисович и Петр Васильевич), Бутурлины
    (Василий Васильевич, Иван Васильевич, Андрей Васильевич), Ромоданов-
    ские, Шеины, Куракины, Прозоровские, Львовы, Салтыковы.
    Кроме этих фамилий, в свадебном чине появились и новые люди, ко-
    торых не было на свадьбах Михаила Федоровича. Среди таких лиц значи-
    лись: И.П. Пронский, А.И. Буйносов-Ростовский, Б.И. Троекуров, Ф.Ю.
    Хворостинин, Пушкины, Головины, Голохвастовы, Матюшкины, а также
    родственники молодой царицы Милославские 124.
    42 -
    Спустя 23 года после первой свадьбы Алексей Михайлович сочетал-
    ся браком с Н.К. Нарышкиной, при этом свадебное окружение царя изме-
    нилось незначительно. На первых ролях остались бояре Одоевские:
    посаженным отцом был Никита Иванович, а большим дружкой – его сын
    Яков Никитич, жена которого, княгиня Анна Михайловна, была большой
    свахой жениха; а также Черкасские, Воротынские, Троекуровы. Появились
    и новые имена, например, А.С. Матвеев, который по праву занял почетное
    место – вместе с И.А. Воротынским он охранял спальню новобрачных
    (был у сенника).
    Приглашение сибирского и касимовского царевичей на вторую цар-
    скую свадьбу объясняется политическими интересами и спецификой мно-
    гонационального российского государства.
    В связи с процессом абсолютизации царской власти, ставшим осо-
    бенно заметным во второй половине XVII столетия, усложнением при-
    дворного церемониала и усилением роли двора, дворцовые чины получили
    еще большее значение. Назначение на одну из высших придворных долж-
    ностей было весьма почетно и давало возможность войти в круг лиц, особо
    приближенных к государю, и тем самым занять особое место при дворе. В
    годы царствования Алексея Михайловича высшие придворные чины зани-
    мали как царские родственники, так и известные и влиятельные люди сво-
    ей эпохи.
    Верхушку чиновничьей лестницы составляли главы дворцовых при-
    казов. Первым лицом двора являлся дворецкий с путем («путем» в то вре-
    мя называли сферу деятельности дворецкого, а также те вотчины, которые
    давались ему во владение). Должность дворецкого – одна из наиболее ран-
    них в системе дворцового управления, с середины XV в. она стала первой
    в системе дворцового чиновничества великих князей 125.
    Первым дворецким, известным по достоверным источникам, был
    Иван Борисович Морозов-Тучков, 1467 г. 126. Свидетельством возросшего
    значения дворцовых чинов и, в первую очередь дворецких, в конце XV –
    43 -
    начале XVI вв. служит их упоминание в Судебнике 1550 г. Так, Судебник
    персонально указывал на великокняжеского дворецкого и казначея как на
    лиц, имеющих право суда на людьми во дворце и над тягловым населени-
    ем дворцовых земель 127. Начиная с конца XV в., дворецкий стоял во главе
    всего сложного дворцового хозяйства. В его функции входило не только
    руководство этим хозяйством и управление жителями дворцовых городов,
    сел и деревень через разветвленный штат приказчиков, но и сбор доходов в
    пользу великокняжеской казны от откупов кабаков, мельниц, таможен,
    рыбных ловель. Должность дворецкого была обычно пожизненной и часто
    закреплялась за определенными фамилиями (например, Юрьевых, Годуно-
    вых и др.) 128.
    Следует отметить, что с XVI в. на должность дворецкого стали на-
    значать лиц, принадлежащих к фамилиям старинного московского боярст-
    ва или к потомкам бывших владетельных удельных князей. Это было
    связано, прежде всего, с возросшей ролью двора в системе всего государ-
    ственного управления. «Получение должности дворецкого открывало дос-
    туп в Боярскую думу и в круг лиц, особо приближенных к великому князю,
    а затем и к царю» 129.
    В первые годы царствования Алексея Михайловича дворецким был
    боярин князь А.М. Львов, который получил этот чин в 1627 г. еще при
    Михаиле Федоровиче. В 1645 г. за успешное выполнение посольской мис-
    сии в Польше князю было пожаловано «дворчество с путем». В жалован-
    ной грамоте отмечалось, что он был в Польше и в Литве, «у брата нашего у
    Владислава и, будучи в ответах у Короля и у панов, нам служил…о нашем
    именовании и титлах, и о межевых, и о порубежных, и о иных делех про-
    мышлял» 130.
    В качестве «пути» А.М. Львов получил в управление ряд рыболовец-
    ких слобод Ярославля и Ярославского уезда (Толчковскую, Коровинскую,
    Благовещенскую), а также сбор с них таможенных и судебных пошлин,
    прибыль с кабаков и другие денежные доходы. Эти сборы поступали в
    44 -
    пользу дворецкого, и только оброк с рыбных ловель шел «на царский оби-
    ход». Боярин получал также некоторый процент с доходов от пошлин,
    взимаемых в приказ Большого Дворца 131. Львов был пожалован особой че-
    стью именоваться Львовым-Ярославским, родовой фамилией князей, к од-
    ной из ветвей которых он причислялся.
    Новый царь, Алексей Михайлович, не был столь милостив к уже по-
    жилому князю, поскольку грядущие перемены в дворцовом хозяйстве тре-
    бовали более деятельного, оперативного и молодого дворецкого. Из
    переписки 1654 г. царя с патриархом Никоном видно, что государь тяго-
    тился службой уже пожилого князя и с радостью сообщал, что боярин «от
    прежней службы отставлен».
    На его смену «царь указал быть» боярину Василию Васильевичу Бу-
    турлину (1652 – 1656 гг.), при котором все дела стали делаться «без замот-
    чания». Короткий срок пребывания Бутурлина в высокой должности
    объяснялся тем, что царь Алексей доверял ему ряд важных дипломатиче-
    ских поручений в ходе русско-польской войны, и боярин часто отсутство-
    вал во дворце. За участие в Переяславской раде «в путь» Бутурлину были
    пожалованы те же Ярославские слободы, которые ранее принадлежали
    А.М. Львову.
    Интересно, что дипломатические миссии выполнял и Федор Михай-
    лович Ртищев – следующий дворецкий царя. До получения этого чина
    Ртищев был царским постельничим, что не помешало ему выполнять ди-
    пломатические функции. Например, он возглавил переговоры с Речью По-
    сполитой, благодаря которым «у гетмана великую нашу титлу с
    новоприбылую титлою всея Великая и Малая и Белая России взял» 132.
    Карьерная судьба Ф.М. Ртищева при дворе весьма показательна. На-
    чав стряпчим «у крюка», он затем получал чины стряпчего с ключом, в
    1650 г. – постельничего (прежде эту должность занимал его отец М.А.
    Ртищев) и, наконец, в 1656 г. – дворецкого. В его карьерном росте важную
    роль сыграли личная благосклонность и даже дружеское отношение к нему
    45 -
    царя. Эти же факторы повлияли и на решение царя назначить Ртищева гла-
    вой вновь созданного в 1654 г. приказа Тайных дел. Однако Федор Михай-
    лович упросил государя «отставить» его от столь высокой должности
    (главы приказа), поскольку подобная работа не совпадала с моральными
    устоями «благоверного мужа».
    Новой службой Ртищева стала забота о воспитании царского наслед-
    ника: он был определен в «дядьки» к царевичу Алексею Алексеевичу.
    Воспитание царевича поглощало все время Ртищева, и он освободился от
    должности дворецкого. Как свидетельствует «Житие» Ртищева, государь и
    государыня желали отблагодарить «благочестивого мужа» за верную
    службу, пожаловав боярским чином, но он из скромности отказался его
    принять.
    Вслед за Ртищевым, в 1661 г., дворецким стал боярин оружничий
    Б.М. Хитрово, остававшийся на должности дворецкого приказа Большого
    дворца в течение 17 лет. Получив это назначение, Хитрово сконцентриро-
    вал в своих руках управление всем дворцовым хозяйством. Помимо Ору-
    жейной палаты, которую он возглавлял прежде, под его начало перешли
    Государева и Царицына Мастерские палаты. Будучи страстным коллек-
    ционером дорогих и уникальных предметов обихода, любителем всякого
    рода новшеств и изобретений, Хитрово привлекал лучших отечественных
    и иноземных мастеров в подведомственные ему учреждения, чем очень
    угождал царю. При нем царский двор приобрел блеск и роскошь, харак-
    терный для абсолютизирующейся монархии, что вызывало восхищение и
    иностранцев, и русских подданных. Одновременно Хитрово не забывал и о
    своих интересах, пополняя личную коллекцию драгоценностей, которые
    являются украшением современных музейных собраний.
    Особую значимость в дворцовом ведомстве имел чин оружничего,
    возглавлявшего Оружейную палату. Эта должность появилась в начале
    XVI в., в связи с обширным применением мелкого огнестрельного оружия.
    Сообразуясь с внешнеполитической ситуацией, Оружейная палата в XVII
    46 -
    в. перешла к производству не только наградного оружия, но и вооружения
    для армии (его, конечно, изготовляли не в Кремле, а в подведомственных
    палате слободах и селах). Поэтому оружничий отвечал за обеспечение и
    поставки оружия в армию. В царствование Алексея Михайловича эту
    должность занимали исключительно бояре 133. С 1642 г. в этом чине был
    боярин князь Б.А. Репнин, а через пять лет его сменил боярин Г.Г. Пуш-
    кин. В 1656 г. оружничим стал тогда еще окольничий Б.М. Хитрово, кото-
    рому «государь указал Палату Оружейную ведати» 134.
    Одно из направлений почетной придворной службы было связано с
    чином постельничего, возглавлявшего Государеву Мастерскую палату.
    Лицо, занимавшее чин постельничего, всегда указывалось в боярских кни-
    гах и списках рядом с боярами, окольничими, думными дворянами. Служ-
    ба постельничего считалась особо почетной и ответственной, благодаря ее
    близости к государю. В источниках середины XVII в. отмечалось, что «че-
    стью тот постельничий противо окольничего» 135.
    Согласно боярским книгам и спискам, при Алексее Михайловиче по-
    стельничими были представители фамилии Ртищевых: Михаил Алексее-
    вич, Федор Михайлович, Григорий Иванович, а также в течение 10 лет
    Федор Алексеевич Полтев (родственник Ртищевых, скончавшийся как и
    Алексей Михайлович, в 1676 г.). В Боярской книге 1658 г. был зафиксиро-
    ван поместный оклад Г.И. Ртищева, составивший 1000 четвертей (500 де-
    сятин земли) и 160 рублей деньгами 136.
    В крестоцеловальных записях, по которым приводились к присяге
    дворцовые чины, отразились и их должностные обязанности: «их, госуда-
    рева, здоровье во всем оберегати и государевой думы до его государева
    указа не проносить не к кому…и в их государевом платье, и в постелях, и в
    изголовьях, и в подушках, и в одеялах, никакого дурна не учинити, и зелья
    и коренья лихова ни в чем не положить, ложно никак не затеяти и госуда-
    ревой казны во всем оберегати накрепко, и самому … казною ни чем не
    корыстоваться и без государева ведома никому ничего не отдавать» 137.
    47 -
    Из «крестоцеловальной записи» видно, насколько важна и ответст-
    венна была служба постельничего во дворце. Он постоянно находился при
    государе, ежедневно осматривал постель, белье царя, заведовал внутрен-
    ним распорядком в царских покоях, принимал вещи и одежду царя (парад-
    ную и обыденную) из Мастерской палаты. Царь, вероятно, советовался с
    ним, делился своими идеями и мыслями, вот почему и запрещалось «госу-
    даревы думы не проносить не к кому». Доверительные отношения, связы-
    вавшие государя с постельничим, объясняют, почему Алексей Михайлович
    на протяжении всего царствования выбирал на эту должность представи-
    телей одной династии – Ртищевых, далеко не самой родовитой, но полно-
    стью преданной царю.
    Придворным чином также считался казначей, должность которого,
    безусловно, была связана с хранением царской казны. В конце XV в. вели-
    кокняжеская казна была выделена из состава дворца в самостоятельное ве-
    домство и приобрела значение государственного центрального
    финансового органа. В нее поступали оброчные деньги за пользование ве-
    ликокняжескими мельницами и промысловыми угодьями. Основным на-
    правлением должности дворцового казначея был контроль за сбором
    рядовыми казначеями торговых и проездных пошлин 138.
    В казначеи назначали не представителей княжеско-боярской знати, а
    людей, близких к великому князю, а затем и царю, хорошо разбиравшихся
    в финансовых вопросах и внешнеполитических связях, имевших право
    вершить суд над отдельными категориями лиц и разбирать земельные тяж-
    бы между «привилегированными феодалами и крестьянами» 139.
    В XVII в. казначей – глава Казенного приказа, одного из дворцовых
    приказов. Казначей по своему должностному положению входил в Бояр-
    скую думу, занимая в ней положение, согласно «списку», между окольни-
    чим и думным дворянином. В Боярской книге 1658 г. казначеем значился
    Богдан Минич Дубровский с окладом в 150 рублей 140, который многие го-
    ды возглавлял Казенный приказ. Казначей был обязан: «без государева ве-
    48 -
    дома из казны ничего никому не отдавать и во всем казну оберегати и по-
    житку себе не учинити,… в исцовых исках судити в правду, другу не дру-
    жити и посулов и поминок от судных дел не имати» 141. Еще одним
    известным казначеем при Алексее Михайловиче был Афанасий Семенович
    Нарбеков.
    Важные придворные должности имели лица, занимавшие чин со-
    кольничего, ловчего и ясельничего, а также возглавлявшие Конюшенный
    приказ. Должности конюшего и ловчего упоминаются еще в «докончании»
    детей Ивана Калиты, в середине XIV в. 142 На должность конюшего назна-
    чали видных представителей старомосковской аристократии, как правило,
    бояр. Г.К. Котошихин отмечал, что «кто бывает конюшим, и тот первой
    боярин чином и честью». Известно, что в чине конюшего был Борис Году-
    нов, ставший впоследствии царем.
    После ликвидации чина конюшего главой Конюшенного приказа
    стал назначаться ясельничий, ведавший царскими конюшнями и выездами
    царя и цариц. В присяге ясельничего оговаривалось, что ему следовало «в
    их государя седла, и в узды, и в плети, и в сани, и во всякой их конюшен-
    ной наряд и у аргамака и у коня … не положити зелья и никому конюшен-
    ного чину и с стороны никому ж не положити и над конюхами
    стремянными, и над стадными, и над мастерами всякими смотрети и бере-
    чи от всякого дурна без всякие хитрости» 143. Ясельничими были с 1648 г.
    Ждан Васильевич Кондырев, с 1655 г. – Афанасий Иванович Матюшкин, а
    с 1665 г. – Иван Афанасьевич Желябужский.
    Матюшкин, будучи родственником царя и разделявший с ним
    страсть к «охотничьей потехе», получил новый, введенный Алексеем Ми-
    хайловичем, чин московского ловчего 144. Определенную роль в этом назна-
    чении сыграла дружба Матюшкина еще с детского возраста с будущим
    царем. В новой должности одной из основных задач московского ловчего
    было обучение молодых сокольничих уставу царской охоты, собственно-
    ручно написанному Алексеем Михайловичем под названием «Книга, гла-
    49 -
    големая Урядник. Новое уложение и устроение чина сокольничья пути» 145.
    В Боярской книге 1658 г. отмечалось, что московскому ловчему Матюш-
    кину был положен оклад в «1000 поместной чети, денежной с придачею в
    150 рублев» 146. Постепенно чины ловчего и сокольничего приобретали все
    большую значимость при дворе. Эти оба чина были объединены для А.
    Матюшкина, и он стал «стольником и московским ловчим», к тому же
    членом Боярской думы.
    Значимым чином царского двора являлся шатерничий, в ведении ко-
    торого находилась шатерная казна, «уборы» парадных Грановитой, Золо-
    той и Ответной палат. Когда в этих палатах проходили посольские приемы
    и пиры, шатерничий контролировал их убранство и готовность к приему
    гостей. По окончании церемоний он контролировал сохранность «уборов»
    и возвращение их в казну.
    В иерархию дворцовых чинов входили и те лица, которые не воз-
    главляли приказов, но по своей значимости принадлежали к «верховным».
    К ним следует отнести кравчих, в подчинении которых были стряпчие.
    Кравчий следил за тем, чтобы «ни в чем его государя … в явстве и в питье
    не испортити и зелья и коренья не дати, и с стороны дати не велити…и ус-
    лышав от кого злое умышление или порчу на государя, про то сказати
    ему» 147. Кравчий «наряжал питье» государю, которое принимал с Сытного
    двора. Вероятно, лично пробовал кушанье и подавал его к царскому столу,
    постоянно находился при государе на пирах и в его покоях, или, согласно
    терминологии того времени, «смотрел в стол». Кравчий контролировал и
    застольный порядок, в первую очередь, поднесение гостям кушаний сте-
    пенными и путными ключниками.
    Подобные обязанности подчеркивали важность чина кравчего и его
    огромную ответственность за здоровье государя и гостей. Он пользовался
    полным доверием царя еще и потому, что во время застолья, конечно, мог
    слышать разговоры, которые не должны были выходить за пределы госу-
    даревых хором. При Алексее Михайловиче кравчими были Петр Михайло-
    50 -
    вич Салтыков с поместным окладом в 1000 четей (500 десятин) и денежной
    придачею – 250 рублев» 148, что на 90 рублей превышало оклад постельни-
    чего. После Салтыкова с 1661 г. кравчим стал Петр Семенович Урусов,
    пожалованный из стольников.
    Стольники 149, состоящие под началом кравчего, прислуживали царю
    во время трапезы и сопровождали его в поездках. С середины XVII в., в
    связи с увеличением числа торжественных обедов, устраивавшихся в честь
    представителей иностранных правящих фамилий, иноземных послов, и
    царских пиров, возросло и число стольников, обслуживающих эти пиры. В
    1642 г. их насчитывалось 349 человек 150, в 1650 – уже 442 151, а к концу цар-
    ствования Алексея Михайловича (1676 г.) эта цифра достигла 623 человек.
    Увеличение числа стольников повлекло за собой выделение из их со-
    става особой, привилегированной группы комнатных стольников, наибо-
    лее близких к царю. Именно они находились непосредственно при
    государе в хоромах, прислуживали на пирах и в обычные дни. В 1664 г. их
    было 18, а в 1675 г. – уже 35 152. Все они принадлежали к молодому поко-
    лению аристократической элиты царского двора.
    Так, при встрече польского посла в 1646 г. стольниками при царе
    были «князь Алексей княж Иванов сын Буйносов-Ростовский, да Петр Ми-
    хайлов сын да Петр Петров сын Пушкины, да Иван Степанов сын Телеп-
    нев» 153; в 1648 г. у свадебного стола Алексея Михайловича «в большой
    стол смотрел Петр Васильев сын Шереметев, да Яков Семенов сын Волын-
    ской, в кривой стол – Василий Борисов сын Шереметев, да Яков Семенов
    сын Волынской. Вина наряжал князь Иван княж Андреев сын Голицын» 154.
    Только молодые стольники, выходцы из боярско-княжеской среды, близ-
    кой и даже родственной к царю, могли получить более высокий чин боя-
    рина. Например, «сентября в 29 день (1645 г. – Е.С.) пожаловал государь
    из стольников в бояре князь Якова Куденетовича Черкасского» 155. Такое
    же пожалование из стольников сразу в бояре ждало А.Ю. Долгорукова.
    51 -
    Попасть в число комнатных стольников из московских дворян было не-
    возможно, по сути эта была закрытая должностная группа.
    Основная же масса стольников несла государственную службу за
    пределами Москвы и не имела доступа к царскому двору и вершившейся
    здесь политике. Согласно списку воевод, во второй половине XVII в.
    большинство назначений на воеводство в городах (кроме наиболее важ-
    ных) получали именно стольники 156. Они же могли быть и «меньшей
    встречей» послов, ездить к ним «со столами от царя», служить в рындах.
    Другими чинами были спальники. Четверо из них оберегали покои
    царя у дверей его спальни, сменяясь ежечасно. В спальники назначались
    дети бояр, окольничих, думных дворян и жильцов.
    Кроме чинов спальника и стольника, молодые представители ари-
    стократических родов могли служить и в стряпчих 157. Последние носили
    перед царем скипетр при его торжественных выходах, в церкви держали
    его шапку и платок, в походах возили за ним царское оружие (саадак и
    саблю). Стряпчих могли посылать с подарочными пирогами с царского
    стола, относить приглашения во дворец от имени царя. Среди всех стряп-
    чих наиболее близкими к царю, а отсюда и наиболее значимыми во дворце,
    были: стряпчий с ключом и стряпчий у крюка. Основная масса стряпчих (в
    середине XVII в. их насчитывалось 343, а к 1676 г. – 1020 человек) несли
    не придворную, а военную службу.
    Число меньших чинов (стряпчих, стольников, спальников) постепен-
    но разрасталось вне пределов дворца, и со временем некоторые из них со-
    ставили командный состав русского войска. Внешнеполитическая
    обстановка в царствование Алексея Михайловича требовала создания под-
    готовленной профессиональной армии, где бы служили надежные, верные
    люди, вышедшие из состава дворцовых чинов.
    В целом, большая часть представителей дворцовых чинов принадле-
    жала к элитным фамилиям, занимавшим господствующее положение при
    царском дворе.

    52 -
    Женская половина царского двора
    Уединенная, закрытая жизнь на женской половине дворца скрывала
    тот мир, в котором жила царица и ее приближенные и в который не мог
    проникнуть случайный посторонний. Изучение придворных ведомств,
    обеспечивавших повседневный быт государыни и царевен, показывает, что
    они имели свой, достаточно значительный штат, состоявший из различных
    женских чинов.
    Иерархия женских чинов во многом отличалась от мужской полови-
    ны дворца. В первую очередь, это было связано с особенностями быта в
    царицыном «тереме». Мужским чинам здесь просто не было аналогов, при
    этом иерархия на женской половине отличалась большей четкостью.
    Высший чин при государыне царице, конечно, занимали боярыни. В
    XVII в. придворных боярынь подразделяли на «приезжих» и «дворцовых».
    «Приезжие» боярыни собственно не проживали, постоянно не слу-
    жили во дворце и не входили в дворцовый штат, а приглашались к царице
    во дворец по какому-либо торжественному случаю: чаще всего к празд-
    ничному столу или в качестве лиц, сопровождающих государыню при ее
    посещениях церквей и монастырей. Круг таких боярынь определялся, пре-
    жде всего, близостью к царскому трону их мужей, расположением к ним
    царя. При этом не следует полностью исключать отношения к приглашен-
    ным дамам самой царицы, хотя первоочередную роль в таких приглашени-
    ях играло соблюдение определенной придворной традиции.
    Первых дам царского двора можно определить, используя уже упо-
    мянутые нами свадебные чиновные списки, в которых также упоминались
    и боярыни, исполнявшие определенные роли на царских торжествах.
    53 -
    Чиновные списки свадеб
    царя Алексея Михайловича
    Таблица 9
    Чины Свадьба с Е.Р. Все-
    воложской,
    1647 г.
    (несостоявшаяся)
    Свадьба
    с М.И. Милослав-
    ской, 1648 г.
    Свадьба с Н.К.
    Нарышкиной,
    1671 г.
    Посаженная
    мать
    Свахи
    жениха
    Свахи
    невесты
    Боярыни
    сидячие, с
    государевой
    стороны
    Боярыни
    сидячие,
    Степанида
    Семеновна,
    жена И.В. Морозова
    Софья Ивановна,
    жена Ф.Н. Одоев-
    ского,
    Авдотья
    Афанасьевна,
    жена
    В.Г. Ромодановско-
    го
    Прасковья
    Ивановна,
    жена М.М. Салты-
    кова, Прасковья
    Григорьевна,
    жена Б.М. Хитрово
    Не указано
    Не указано
    Авдотья
    Алексеевна,
    жена
    Г.И. Морозова
    Авдотья
    Федоровна,
    жена Н.И. Одоев-
    ского, Авдотья
    Афанасьевна, жена
    В.Г. Ромоданов-
    ского
    Прасковья
    Ивановна, жена
    М.М. Салтыкова,
    Анна Минишна,
    жена
    В. Голохвастова
    Катерина
    Ивановна, жена
    А.Н. Трубецкого,
    Марья Семеновна,
    жена
    С.В. Прозоровско-
    го
    Марья Ивановна,
    жена
    Не указано
    (намечалась
    Ф.П. Морозова)
    Анна
    Михайловна,
    жена
    Я.Н. Одоевско-
    го,
    Анна
    Михайловна,
    жена
    Б.И. Хилкова
    Марья
    Петровна,
    жена стольника
    Голохвастова
    Не указано
    Не указано
    54 -
    с царицыной
    стороны
    М.М. Темкина-
    Ростовского,
    Ульяна Осиповна,
    жена Г.Г. Пушкина
    Как видно из таблицы 9, на свадьбе Алексея Михайловича с Н.К. На-
    рышкиной не указано имя посаженной матери жениха. Намечалось, что
    этот почетный свадебный чин по старшинству положения займет боярыня
    Феодосия Прокофьевна Морозова, жена Глеба Ивановича Морозова, ко-
    торый еще в 1648 г. вместе с И.Д. Милославским оберегал сенник ново-
    брачных. Первая супруга Г.И. Морозова – Авдотья Алексеевна, была
    посаженной матерью Алексея Михайловича на первой его свадьбе. Однако
    Феодосия Прокофьевна, ставшая второй женой Г.И. Морозова в 1654 г.,
    отказалась приехать на вторую свадьбу царя.
    Истинной причиной ее отказа было несогласие с церковной рефор-
    мой патриарха Никона, инициатором которой был сам Алексей Михайло-
    вич. Пока была жива первая царица, М.И. Милославская,
    придерживающаяся взглядов старообрядцев во главе с Аввакумом, Моро-
    зова имела поддержку в царской семье, но со смертью царицы и женить-
    бой Алексея Михайловича на Наталье Нарышкиной положение Морозовой
    изменилось. Своей неявкой на свадебные торжества она показала всему
    царскому двору и, прежде всего Алексею Михайловичу, что остается верна
    своим убеждениям. Однако внешний предлог отказа явиться на свадьбу
    был благовидным – «ногами зело прискорбна». Истинная причина отказа,
    конечно, была известна царю и вызвала его гнев: «Знаю, она загордила-
    ся» 158. Однако, не желая обидеть Ф.П. Морозову, царь решил не назначать
    на свою свадьбу другую посаженную мать.
    «Приезжие» боярыни были обязаны явиться к царице во дворец по ее
    «зову», приглашению и разделить с ней значимое событие в жизни цар-
    ской семьи или же церковный праздник. К каждой из боярынь от лица го-
    сударыни посылали человека с таким приглашением. По заведенной
    55 -
    традиции, в дни именин царицы, царевичей и царевен, боярыни приезжали
    со своими именинными калачами и пирогами.
    Среди гостей Марии Ильиничны или Натальи Кирилловны были не
    только боярыни, но и супруги окольничих и даже жены стольников. В об-
    наруженных нами списках «приезжих» боярынь отмечены их сословная
    принадлежность, имена и причина приглашения к царице. Например, по
    случаю именин царевны Марфы Алексеевны, боярынь звали к «именинно-
    му столу» царицы Марии Ильиничны. 159
    Первыми в списке значились, скорее всего, по «протоколу», грузин-
    ская царица Елена Леонтьевна и жена сибирского царевича Наталья Ва-
    сильевна. Далее следовали имена жен наиболее влиятельных бояр: «Анны
    Ильиничны Морозовой, Авдотьи Семеновны Черкасской, Феодосии Про-
    кофьевны Морозовой, Авдотьи Федоровны Одоевской, Степаниды Семе-
    новны Морозовой, Катерины Федоровны Милославской, Настасьи
    Григорьевны Бутурлиной (вдовы В.В. Бутурлина), Ульяны Осиповны
    Пушкиной (вдовы Г.Г. Пушкина), Елены Борисовны Хворостиной, Авдо-
    тьи Андреевны Стрешневой» 160. В продолжение этого списка указывались
    только имена мужей, чьи супруги были приглашены во дворец: жены
    окольничих Ф.М. Ртищева, В.М. Еропкина, В.П. Львова, кравчего П.М.
    Салтыкова, а также жены пяти стольников 161.
    В «походах» царицы в подмосковные села первыми в составе свиты
    следовали «приезжие» боярыни, за ними остальные чины. Получать по-
    добные приглашения из царицыных хором, разделять ее стол и поездки
    было, безусловно, особой честью. Такие визиты предполагали умение под-
    держать беседу, сообщить информацию, интересную для царицы, ответить
    на ее вопросы, разнообразить ее досуг, возможно, пением, чтением вирш,
    совместным занятием рукоделием. Посещение терема царицы требовало от
    боярыни и не отставать от моды. Могли ли «приезжие» боярыни использо-
    вать свое посещение для «дела», то есть хлопотать о протекции царицы за
    кого-либо? Достоверно такие случаи неизвестны, вместе с тем, царица, ко-
    56 -
    нечно же, обладала особым влиянием и могла помочь дамам своего окру-
    жения в удовлетворении их просьб.
    В отличие от «приезжих» боярынь, которые разделяли досуг царицы
    от случая к случаю, «дворцовые», или «дворовые», боярыни безвыездно
    жили во дворце. В «дворовые» боярыни жаловали по именному царскому
    указу. В их число чаще всего включали родственниц царицы, которых она
    таким путем привечала и приближала к себе во дворец. Также в состав
    штата царицы могли попасть вдовствующие боярыни, с которыми она бы-
    ла дружна. «Дворовые» боярыни выполняли роль мамок (воспитательниц)
    малолетних царевичей и царевен.
    Важность возложенной на этих боярынь заботы о царских детях под-
    тверждается тем, что они назначались лично царем, происходили из весьма
    знатных семей, и их жалованье, в среднем, составляло от 50 до 100 рублей
    в год 162: «боярыне княгине Прасковьи Борисовне Куракиной быть ей у го-
    сударя царевича Федора Алексеевича в мамках с учинением ей государева
    жалованья денег семьдесят рублев» 163. Мамка царевны Натальи Алексеев-
    ны княгиня Прасковья Ивановна Ромодановская получала 68 рублей 32 ал-
    тына 164. У самого царя Алексея Михайловича в мамках были боярыни
    Анна Никитична Годунова и Ульяна Степановна Собакина; у царевича
    Димитрия Алексеевича – боярыня Катерина Федоровна Милославская; у
    царевича Алексея Алексеевича – боярыня княгиня Арина Григорьевна Ка-
    тырева-Ростовская, а также боярыня Анна Лаврентьевна Мещерская; у ца-
    ревича Федора Алексеевича – боярыня княгиня Прасковья Борисовна
    Куракина и боярыня Анна Петровна Хитрово; у царевича Петра Алексее-
    вича – боярыня Матрона Романовна Леонтьева.
    У царицы и царевен также были свои боярыни-мамки. У первой же-
    ны царя, М.И. Милославской, дворовыми боярынями были «княжна боя-
    рыня Ульяна Михайловна Нащекина, Дарья Ивановна Салтыкова, Анна
    Матвеевна Супонева; у царевича Федора Алексеевича – княгиня Прасковья
    Борисовна Куракина; у княжны Марфы Алексеевны – «мама» Ульяна Пет-
    57 -
    ровна Шереметева; у царевны Софьи Алексеевны – Анна Михайловна Ло-
    банова; у царевны Екатерины Алексеевны – княгиня Ефросинья Демидов-
    на Зубова» 165.
    У царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной ими значились Матре-
    на Васильевна Блохина и Домна Ивановна Волконская, кравчей служила
    Феодосия Ивановна Кокорева. У царевны и великой княжны Ирины Ми-
    хайловны в мамках были боярыня княжна Ульяна Васильевна Троекурова
    и Дарья Ивановна Толстая. У царевны Татьяны Михайловны – боярыня
    Марья Ивановна Пронская. Свои мамки-боярыни были и у меньших кня-
    жен 166. Даже когда воспитанники дворовых боярынь взрослели, боярыни-
    вдовы, по их желанию, все равно оставались во дворце, а при взрослых ца-
    ревнах они жили постоянно.
    В свиту царицы Натальи Кирилловны царем были введены Матрена
    Васильевна Блохина, княжна Домна Ивановна Волконская, кравчея Наста-
    сья Ивановна Кокорева.
    С дворовыми боярынями царица проводила свой ежедневный досуг.
    Вместе с ними занималась общим для всех женщин делом – рукоделием.
    Если царь Алексей Михайлович с увлечением посещал Оружейную палату
    и смотрел за работой мастеров, то царица со своим окружением непремен-
    но ходила в Царицыну Мастерскую палату, осматривала ткани для шитья,
    высказывала пожелания мастерицам о своих нарядах и одежде для детей.
    Другой статьей забот царицы и окружавших ее боярынь было покро-
    вительство девицам, дочерям членов царского двора. Царица и ее свита за-
    ботились об их приданом, подыскивали достойного жениха, выдавали
    замуж. Это было одной из сторон благотворительной деятельности цари-
    цы. Другим видом благотворительности было посещение тюрем и подача
    милостыни «тюремным сидельцам», а также поездки царицы в монастыри,
    сопровождавшиеся щедрыми пожалованиями от лица государыни и ее
    боярынь.
    58 -
    Следующими после дворовых боярынь в должностной иерархии чи-
    нов женской части двора были казначеи. Как и у казначея на мужской по-
    ловине двора, в ведении казначеи находилась казна: одежда, ткани,
    украшения, деньги царицы, а также учет их прихода и расхода.
    При каждой царевне также была своя казначея, хранившая такую
    казну. У царицы обычно было по две казначеи, у царевен – по одной. Одна
    из царицыных казначей была главной среди всех. Благодаря ряду источни-
    ков, до нашего времени сохранились их имена. В разные годы ими были: у
    царицы Марии Ильиничны – Анна Михайловна Вельяминова, Мария Се-
    меновна Милославская, у царевен – Ульяна Степановна Собакина, Васили-
    са Пятово, княжна Марья Ивановна Пронская и другие 167. Согласно книге
    государева жалованья за 1675 г., во дворце было девять казначей, полу-
    чавших кормовых по 6 денег (3 коп.) в день и годовое жалованье – по 8
    рублей 168.
    Некоторые из казначей, например Василиса Пятово, служили во
    дворце более двадцати лет. История жизни другой казначеи, Анны Михай-
    ловны Вельяминовой, показывает, что она занимала особое, очень близкое
    положение к царице Марии Ильиничне. Анна Вельяминова, урожденная
    Ртищева, родная сестра дворецкого Ф.М. Ртищева, едва ли не первой поя-
    вилась при дворе молодой царицы Марии Ильиничны. В высокой должно-
    сти царицыной кравчей она упоминается уже 17 января 1648 г. – на другой
    день после царской свадьбы 169. Анна Вельяминова пользовалась большим
    доверием царицы и сразу стала ее правой рукой во всех делах домашнего
    быта женской половины дворца. Вероятно, Вельяминова выделялась (воз-
    можно, красотой) при дворе, поскольку на нее обратил внимание посол А.
    Мейерберг, который замечал: «в числе провожатых царицы и вдова Анна,
    сестра царского дворецкого Федора Михайловича, исправляющая ту же
    должность при ней, под именем, однако ж, кравчей, приставленной при
    кушаньях, которые она разрезывает» 170.
    59 -
    А.М. Вельяминова заняла столь высокое положение при дворе цари-
    цы, что могла влиять не только на пожалование в придворные чины, но и
    на назначение таких людей, которые, в свою очередь, существенно влияли
    на судьбу всего государства 171. Находясь близко к царской семье, Велья-
    минова интересовалась придворно-церковными делами и стала ярой сто-
    ронницей Никона, еще до принятия им патриаршего сана. Аввакум так
    вспоминал об их отношениях: «Никон бывало перед нее чистою голубицу
    поет. Бысть пастырь любимой Анны Михайловны» 172, придавая большое
    значение Вельяминовой в деле проведения реформы. Ученик Аввакума,
    старообрядец Федор Иванов, в своей книге, написанной в тюрьме, желая
    опорочить патриарха, намекал на близкую связь Никона и Вельяминовой:
    «…Анна – Никонова манна» 173.
    Интересно, что две известные придворные дамы из свиты Марии
    Ильиничны Милославской: А.М. Вельяминова и Ф.П. Морозова (первая
    родная, а вторая – троюродная сестра Ф.М. Ртищева) столкнулись при дво-
    ре в вопросе веры. Первая была ежедневно в услужении царицы, а вторая
    среди «приезжих» боярынь. Вынужденный уход Никона с патриаршего
    престола стал, как отмечал А.Н. Робинсон, «тяжелым ударом для Анны» 174,
    но она продолжала службу казначеи и лишь при новой царице Наталье Ки-
    рилловне Нарышкиной покинула дворец. Известные раскольницы Ф.П.
    Морозова и ее сестра Е.П. Урусова закончили свою жизнь в земляной яме
    Боровского монастыря. К сожалению, другие персоны из числа женской
    половины двора времени царя Алексея Михайловича нам неизвестны.
    Однако царский двор не ограничивался только «верхним слоем». Во
    второй половине XVII в. он значительно расширился за счет множества
    пожалований чинами, которые, впрочем, не принадлежали к первостатей-
    ным, а значит, не допускались в узкий круг придворной элиты. Как считает
    А.П. Павлов, к середине XVII столетия весь двор насчитывал около 3900
    человек: 57 членов Боярской и Ближней думы (с придворными – 65), 442
    стольника, 1429 дворян московских, 100 дьяков и около 1500 жильцов 175.
    По мнению исследователя, в последующие годы происходил дальнейший
    рост двора. К 1676 г. общее число представителей высших московских чи-
    нов (без жильцов) составляло 3179 человек (623 стольника, 1020 стряпчих
    и 1536 дворян московских) 176.
    Возможно, для современников XVII в. все эти чины условно причис-
    лялись к царскому двору, поскольку именно большой по численности цар-
    ский двор соответствовал «чести» абсолютизирующегося монарха. Вместе
    с тем, это не означало, что любой из этих людей мог попасть в ближний
    придворный круг. Большинство видели государя лишь издали – во время
    его торжественных выходов, военных походов и поездок по монастырям,
    по дороге следования послов по улицам Москвы до царской резиденции в
    Кремле, выполняя обязанности охраны и создавая впечатление пышности
    и многочисленности царской свиты. Они считались принадлежащими ко
    двору, в основном, для престижности абсолютизирующейся власти. Между
    тем, высший слой придворной элиты оставался почти неизменным. В него,
    помимо устойчивой группы великокняжеских родов и старомосковского
    боярства, попадали лишь новые царские родственники по жене – выходцы
    из дворянской среды, а также особо выдающиеся деятели эпохи.
    61 -
    Глава II
    Придворные группировки и борьба между ними в годы цар-
    ствования Алексея Михайловича
    Изучение двора царя Алексея Михайловича невозможно без рас-
    смотрения придворных группировок, поскольку вся история придворной
    аристократии в XVII в. представляла собой череду взлетов и падений как
    отдельных ее представителей, так и целых групп, в борьбе за влияние на
    государя, получение личных привилегий, участие в политике.
    К сожалению, история борьбы придворных группировок в середине
    – третьей четверти XVII в. и общественно-политические взгляды ее участ-
    ников слабо отражены в письменных источниках этого периода. Отсутст-
    вие русских источников личного происхождения (за исключением
    некоторых писем самого царя Алексея Михайловича и ряда деятелей эпо-
    хи) объясняется тем, что в XVII столетии еще не существовало традиции
    вести дневники, почти полностью отсутствовала пресса, публицистические
    произведения были весьма немногочисленны, а частная переписка имела
    сугубо бытовую и хозяйственную тематику. Такое положение во многом
    затрудняет изучение расстановки политических сил при дворе и состава
    правящих группировок. Однако скудость источниковой базы не может
    служить свидетельством отсутствия борьбы внутри царского двора, кото-
    рая, без сомнения, существовала, отражая столкновение разных интересов.
    Наиболее полную картину соперничества различных придворных
    группировок в 40 – 70-х гг. XVII в. удается воссоздать, благодаря ряду ис-
    точников иностранного происхождения: донесениям, запискам, воспоми-
    наниям. Из сообщений иностранных агентов и резидентов мы узнаем о
    закулисных интригах царского двора, о разговорах в боярских кругах, об
    интерпретации их за кремлевскими стенами, о настроениях «улицы» 177.
    Высокой степенью достоверности отличаются сочинения посла римского
    62 -
    императора Леопольда – барона А. Мейерберга
    178
    , одной из задач которо-
    го было получение информации о придворной обстановке в России, госу-
    дарственных деятелях, их способностях и политической ориентации.
    Не менее важными представляются сведения С. Коллинса, личного
    врача царя Алексея Михайловича, который за девять лет своего пребыва-
    ния в стране «лучше узнал Россию, нежели все иностранцы, бывшие там
    прежде и после него» 179. Ценные данные о противоборствующих группи-
    ровках в российском правительстве содержат донесения шведского рези-
    дента К. Поммеренинга 180, регулярно посылавшего донесения королеве
    Христине, а также сочинение польского автора П. Потоцкого «Характеры
    вельмож и знатных людей в царствование Алексея Михайловича», в кото-
    ром приводятся сведения о 25 наиболее известных боярах и 16 окольни-
    чих 181. Материалы иностранцев дополняются информацией русского
    автора Г.К. Котошихина в сочинении «О России в царствование Алексея
    Михайловича».
    Эти и ряд других источников позволяют рассмотреть состав правя-
    щих группировок, принципы их формирования, интересы, за которые шла
    борьба между ними, причины усиления влияния одной из них при дворе и
    низвержение другой, межличностные отношения внутри «партий».
    Борьба придворных группировок при царе Алексее Михайловиче
    была естественным продолжением конфликтов, существовавших среди
    придворной элиты и ранее. Уже в годы царствования Михаила Федоровича
    сложились определенные политические силы, противостоящие друг другу.
    Одним из приоритетов для новой царствующей династии был внешнепо-
    литический курс развития страны. В его задачи входило возвращение ис-
    конно русских территорий, отторгнутых в ходе Смутного времени,
    воссоединение украинских, белорусских и русских земель, расширение
    влияния на Балтике, что привело бы к укреплению положения России на
    международной арене и, прежде всего, в Европе.
    63 -
    Возможный вариант решения поставленных задач царь Михаил Фе-
    дорович видел в династическом союзе с Данией. Породнившись на монар-
    шем уровне с одним из старейших королевских домов Европы, Россия тем
    самым вступила бы в антишведскую коалицию, поскольку Дания счита-
    лась давним соперником шведов в борьбе за первенство на Балтийском
    море. Согласно замыслу Михаила Федоровича, царевна Ирина должна бы-
    ла стать супругой принца Вальдемара – в будущем датского короля. Одна-
    ко «дело о женитьбе» затянулось.
    По приглашению государя датский принц Вальдемар прибыл в Мо-
    скву и прожил в столице полтора года, в течение которого шли непростые
    переговоры о предстоящем браке. Определенную роль в «продатской» по-
    зиции первого Романова могли сыграть все усиливающиеся слухи о неза-
    конном происхождении царевича Алексея, к распространению которых
    имели отношение Шереметевы, старавшиеся угодить царю и возглавившие
    группировку сторонников принца Вальдемара. В среде авторитетного
    высшего духовенства шли разговоры о том, что якобы очередную родив-
    шуюся царевну подменили младенцем мальчиком. Почвой для таких тол-
    ков послужило то, что прежде царица Евдокия Лукьяновна рожала только
    девочек, что грозило оставить государство без законного наследника 182.
    План династического союза с Данией повлиял и на внутриполитиче-
    скую обстановку в России. В конце царствования Михаила Федоровича
    вопрос о престолонаследии так и не был окончательно решен. К этому
    времени Московское государство имело опыт как наследственной, так и
    выборной передачи царской власти. Именно благодаря последней, первый
    царь династии Романовых занял престол. По вопросу о пути выбора буду-
    щего наследника борющиеся группировки имели разные точки зрения.
    Одна «партия» придерживалась мнения о выборности будущего царя
    на Земском соборе и поддерживала вариант с принцем Вальдемаром как
    возможным кандидатом на русский престол. Во главе этой группировки
    стоял боярин Ф.И. Шереметев. Его взгляды разделяли такие знатные люди,
    64 -
    как боярин князь Б.А. Репнин, бояре И.П. Шереметев, А.С. Стрешнев,
    окольничие князь А.Ф. Литвинов-Масальский, князь В.П. Амашуков-
    Черкасский, стольники князь И.П. Хованский, князь С.И. Шаховской, С.Л.
    Стрешнев 183.
    Как видно, в состав этой группировки входили как родовитые бояре,
    так и представители новой знати – родственники царя по его супруге Ев-
    докии Лукьяновне Стрешневой. Вероятно, Ф.И. Шереметев и его сторон-
    ники полагали, что выборным царем, особенно если он иностранец, мало
    знающий русский язык и слабо разбирающийся в реалиях российской по-
    литики, можно будет достаточно легко манипулировать для достижения
    собственных интересов, и поэтому поддерживали замысел о браке с дат-
    ским королевичем.
    Другая придворная группировка ратовала за традиционную наслед-
    ственную передачу власти от отца к сыну, а именно – к царевичу Алексею
    Михайловичу, и поэтому была категорически не согласна с планом этого
    брака. Лидером оппозиционной «партии» был царский дворецкий боярин
    князь А.М. Львов. Первое место среди его единомышленников занимал
    воспитатель наследника престола, боярин Б.И. Морозов, его поддерживали
    бояре Ф.Б. Долматов-Карпов, М.М. Салтыков, окольничие С.М. Проестев,
    Г.Г. Пушкин, стольники князь А.Н. Трубецкой и Н.С. Собакин. Взгляды
    этой группировки разделял и патриарх Иосиф 184. Позже, при Алексее Ми-
    хайловиче, некоторые представители этой группировки сделали себе ус-
    пешную карьеру, несомненно, при поддержке молодого царя, который
    охотно поощрял политический рост своих верных сторонников.
    Попытаемся дать краткую характеристику некоторым представите-
    лям одержавшей верх группировки.
    Князь Алексей Михайлович Львов с 1626 по 1652 г. в чине дворецкого
    возглавлял Приказ Большого Дворца. Помимо основной службы – управ-
    ление огромным дворцовым хозяйством, царь Михаил Федорович доверял
    ему важные дипломатические поручения. В 1645 г. дворецкому А.М.
    65 -
    Львову было пожаловано «дворчество с путем» за то, что «будучи у короля
    Владислава и у панов в ответах нам, великому государю, служил, и о …
    государевых делех, о … государевом имяновании и титлах, и о межевых, и
    о порубежных, и о иных … делех радел и промышлял» 185. Тогда же ему
    было даровано «ведати в Ярославле на посаде ловецкими слободами…. и
    оброчные деньги с тех ловель имати и в тех же слободах ведать судом и с
    судных дел пошлины имати и с кабака кабацкую прибыль сбирати на него
    ж боярина дворецкого» 186. В 1652 г. уже немолодой князь боярин по собст-
    венной просьбе был от прежней службы «отставлен», но при этом оставал-
    ся в ближайшем окружении государя.
    Не менее авторитетным представителем этой группировки был боя-
    рин Борис Иванович Морозов, который в 1613 г. вместе с братом Глебом
    был взят в царский дворец «на житье». Первым шагом по карьерной лест-
    нице для Б.И. Морозова был чин стольника. В его обязанности входило
    «наряжать вино», выполнять различные мелкие поручения при дворе 187. К
    1620 г. ему стали доверять более ответственные поручения: он должен был
    присутствовать на переговорах с иностранными дипломатами, а затем док-
    ладывать о содержании переговоров царю. Его служба при дворе высоко
    оценивалась Михаилом Федоровичем, о чем свидетельствовали новый вы-
    сокий чин, повышение денежного оклада и постоянное увеличение зе-
    мельных владений. В 1634 г. Морозов получил чин боярина, что утвердило
    его в статусе вполне зрелого сановника. В 1635 г. ему был «учинен денеж-
    ный оклад пятьсот рублев, в 1646 г. – оклад в девятьсот рублев» 188. В Бояр-
    ской книге 1658 г. оклад боярина составлял уже 1200 рублей. Для
    сравнения, в том же году оклад его брата Глеба Ивановича составлял 670
    рублей, а боярина князя Н.И. Одоевского – 680 рублей 189.
    Росли и земельные владения Морозова. Согласно «росписи земель-
    ных владений московского боярства 1647 – 1648 г.» он имел земли во Вла-
    димире, Звенигороде, Ярославле, Твери, Вязьме, Арзамасе, Нижнем
    66 -
    Новгороде – всего 6034 двора 190. Следующей ступенью в карьере Морозова
    было его назначение главой Государевой Мастерской палаты.
    Однако главным царским поручением для него стала должность
    «дядьки», в обязанность которого входило руководство воспитанием и об-
    разованием наследника престола. В новой для себя роли Морозов значи-
    тельно преуспел. Для молодого царевича Алексея его «дядька» разработал
    особую образовательную программу, призванную дать царскому наслед-
    нику наиболее полные для того времени знания (в первую очередь, прак-
    тические). Для этого Морозов приглашал лучших учителей, выписывал для
    Алексея Михайловича иностранные учебники и книги, содержащие мате-
    риалы о достижениях современной науки и искусства. Воспитание и обра-
    зование Алексея Михайловича было делом ответственным и с
    политической точки зрения, поскольку оно формировало личность буду-
    щего государя. Получение должности «дядьки» открывало широчайшие
    перспективы Морозову и давало ему шанс стать самым близким и дове-
    ренным человеком будущего царя 191. Юный Алексей Михайлович сильно
    привязался к своему воспитателю, который стал ему «вместо отца родно-
    го». В связи с этим, естественно, что Морозов поддерживал группировку
    А.М. Львова и делал ставку на молодого наследника, добиваясь при этом и
    собственного возвышения.
    Внезапная смерть в 1645 г. царя Михаила Федоровича положила ко-
    нец спору группировок. «Партия» Львова-Морозова, воспользовавшись
    некоторым замешательством своих оппонентов, действовала решительно –
    уже в ночь кончины первого из Романовых ее сторонники возвели на пре-
    стол 16-летнего Алексея Михайловича. Придя к власти, бывшая оппозици-
    онная группировка теперь стала правящей «партией», а доселе тихий и не
    слишком заметный воспитатель царевича вышел из тени и заявил о себе
    как о государственном деятеле первой величины 192.
    Теперь группировку возглавил сам Б.И. Морозов, отодвинув князя
    А.М. Львова и заняв лидирующее положение при дворе.
    67 -
    Глава нового правительства, боярин Б.И. Морозов, практически стал
    править за молодого царя. Он возглавил руководство важнейшими прика-
    зами: Большой казны, Новой чети, Стрелецкого, Иноземного, Аптекарско-
    го, тем самым поставив под свой контроль финансы, частично
    вооруженные силы, обеспечивающие порядок в столице, придворную ме-
    дицинскую службу. Однако реальная власть царского фаворита не ограни-
    чивалась приказами, она носила всеобъемлющий характер. Морозов
    усиленно продвигал на ключевые посты в государстве своих сторонников,
    формируя собственную «команду», в состав которой вошли такие влия-
    тельные люди, как бояре и князья А.Н. Трубецкой и Ю.А. Долгоруков,
    бояре И.Д. Милославский, Г.Г. Пушкин, В.В. Бутурлин, Ф.Б. Долматов-
    Карпов, князья В.Г. Ромодановский и М.М. Темкин-Ростовский, окольни-
    чие Б.М. Хитрово и Ф.М. Ртищев, думный дьяк Н. Чистой, а также некото-
    рые одиозные фигуры, вроде Л.С. Плещеева и П.Т. Траханиотова 193. Новая
    «команда» состояла из людей разного происхождения, но объединившихся
    вокруг своего лидера – Морозова.
    Одним из представителей этой «команды» был выдающийся русский
    политический и военный деятель боярин князь Алексей Никитич Трубец-
    кой, происходивший из древнего рода Гедиминовичей. Первое упоминание
    о князе встречается в разрядных документах в 1618 г., когда он получил
    чин стольника. В 1629 г. А.Н. Трубецкой был направлен воеводой в То-
    больск, а в 1642 г. назначен «большим воеводой» – командующим русской
    армией, стоявшей на южных границах государства; ему же было поручено
    руководство строительством Белгородской засечной черты.
    С воцарением Алексея Михайловича карьера Трубецкого пошла
    вверх – он первым из рук царя получил боярский чин. По наблюдениям А.
    Мейерберга, А.Н. Трубецкой «уступал над собой преимущество первенст-
    ва лишь одному князю Черкасскому» и называл его главным сторонником
    Б.И. Морозова 194. В 1647 г. князь участвовал в переговорах с польскими и
    68 -
    шведскими послами, в 1654 г. обсуждал условия вхождения Украины в со-
    став Русского государства с послами Богдана Хмельницкого.
    В ходе русско-польской войны А.Н. Трубецкой снискал себе славу
    выдающегося полководца. В начале войны он командовал южным вой-
    ском, которому первым предстояло выступить на врага. Торжественный
    отпуск Трубецкого из Москвы состоялся 23 апреля 1654 г. На обеде у го-
    сударя по этому случаю, при обряде целования руки, царь приложил голо-
    ву князя к своей груди «для его чести и старшинства, потому что многими
    сединами украшен, муж благовейный и изящный, мудрый в божественном
    писании, в воинстве счастлив и недругам страшен» 195. Благодаря своего
    ближнего боярина за славные воинские подвиги, царь Алексей Михайло-
    вич в 1660 г. пожаловал А.Н. Трубецкому в вотчину город Трубчевск с
    уездом – бывший княжеский удел Трубецких и титул «державец Трубчев-
    ска». Став в 1672 г. крестным отцом царевича Петра Алексеевича, Трубец-
    кой подарил ему свое имение, поскольку наследника у него не было.
    Военную службу князь умело сочетал с административной: в 1646 –
    1662 гг. он возглавлял приказы Сибирский и Казанского дворца, а с 1661 г.
    – приказ Полковых дел. В 1662 г. князь принял участие в подавлении Мед-
    ного бунта в Москве и в «розыске» (следствии) над участниками этого вос-
    стания, после чего, формально оставаясь командующим русской армией,
    он военными делами уже не занимался, пребывая «при царском дворе в
    чести и славе». Алексей Никитич был женат на Екатерине Ивановне Пуш-
    киной (скончалась в 1669 г.), сестре боярина Бориса Ивановича Пушкина.
    Малоизвестной строкой в биографии А.Н. Трубецкого является его дея-
    тельность по восстановлению разрушенных духовных святынь: он от-
    страивал Спасо-Чолнский монастырь под Трубчевском, разрушенный
    поляками, пожертвовал большие деньги Столбенскому монастырю (Нило-
    ва пустынь на озере Селигер). Умер А.Н. Трубецкой в 1680 г., приняв мо-
    нашество под именем инока Афанасия, и похоронен в соборе Спасо-
    Чолнского монастыря 196.
    69 -
    Другой известной фигурой в окружении Б.М. Морозова был Григо-
    рий Гаврилович Пушкин (ок. 1605 – 1656). Уже в 1625 г., будучи стольни-
    ком в составе царской свиты, он участвовал в приеме послов, а также был в
    числе поезжан на второй свадьбе Михаила Федоровича в 1626 г. Большая
    часть карьеры Г.Г. Пушкина была связана с дипломатической деятельно-
    стью. В 1634, 1635 и 1637 гг. он входил в состав «межевых судей», назна-
    ченных на пограничный съезд для проведения новых границ, согласно
    условиям Поляновского мира. В 1639-1640 гг. стольник Пушкин был на-
    значен воеводой пограничного с Польшей города Путивля. В 1644 г. Пуш-
    кин вместе с кн. А.М. Львовым и дьяком М. Волошениновым был
    отправлен в составе посольства в Польшу к королю Владиславу III. Нака-
    нуне посольства ему было пожаловано думное дворянство, а после успеш-
    но проведенных переговоров – окольничество с окладом в «300 рублев» 197.
    Новым важным поручением для дипломата стало посольство в 1646
    г. в Швецию к королеве Христине для подтверждения Столбовского дого-
    вора, что и было им успешно выполнено. Высоко оценивая дипломатиче-
    скую службу Г.Г. Пушкина и не забывая о его поддержке в прежние годы,
    царь Алексей Михайлович пожаловал его боярством. Григорий Гаврило-
    вич стал первым боярином в роду Пушкиных. Он, несомненно, входил в
    ближний круг государя, пользовался его доверием, поскольку ему было
    поручено возглавить ряд ключевых приказов: в 1647 – 1654 гг. Оружейную
    палату с титулом оружничего, Ствольный приказ, Золотую и Серебряную
    палаты, в 1649 – 1654 гг. – Костромскую четь.
    Однако дипломатическая служба не была оставлена Г.Г. Пушкиным.
    В 1649 г. он со своим братом, окольничим Степаном Гавриловичем, был
    направлен послом в Польшу к новому польскому королю Яну-Казимиру.
    Целью посольства было поздравить короля с восшествием на престол, под-
    твердить условия Поляновского договора и требовать наказания лиц, кото-
    рые пишут и печатают лживые книги о Российском государстве и о его
    царе: «через своего посла Григория Гавриловича Пушкина с товарищами
    70 -
    Алексей … жаловался королю Иоанну Казимиру на злонамеренные пере-
    мены и искажения его титулов в королевских письмах, требовал, чтоб с
    писавшими…поступленно было по закону о преступлении против его ве-
    личества» 198.
    В ходе переговоров в Варшаве послы добились того, что в их при-
    сутствии оскорбительные книги были сожжены: «вырвут из книг страни-
    цы, обидно злословившие царя и народ его, предав их всенародному
    сожжению по всей справедливости…этого он и добился» 199, а также под-
    писан новый договор. За успешные переговоры боярин Пушкин был удо-
    стоен приглашения к царскому столу. Ему были пожалованы «шуба бархат
    золотой и кубок», а также земли из государевых дворцовых волостей.
    Личное расположение Алексея Михайловича к Пушкину сказалось и в том,
    что царский оружничий часто принимал участие в придворных церемони-
    ях. В 1648 г. на свадьбе царя вместе с князем М.М. Темкиным-Ростовским
    Пушкин исполнял чин «сидячего боярина», а его жена Ульяна Осиповна
    была «сидячей боярыней» со стороны царской невесты. Григорий Гаври-
    лович сопровождал царя в походе под Смоленск в 1654 г., а когда государь
    покинул Смоленск и пошел в Вязьму, Пушкину было поручено быть вое-
    водой Смоленска (1654-1655). На следующий год после возвращения из
    Смоленска боярин и оружничий Г.Г. Пушкин скончался 200.
    Среди других персон «команды» Морозова можно отметить дьяка
    Назарья Чистого, происходившего из ярославских торговых гостей. Про-
    двигаясь по служебной лестнице (не без помощи Морозова), Чистой стал
    дьяком приказа Большой казны. В январе 1647 г. он был пожалован в дум-
    ные дьяки и назначен главою одного из важнейших приказов – Посольско-
    го. Такому карьерному росту, несомненно, способствовало его знание
    латинского, польского, восточных и других языков, незаурядный ум, осве-
    домленность во внешнеполитических вопросах.
    Морозов не пренебрегал возможностью продвигать и своих родст-
    венников, например, шурина Петра Тихоновича Траханиотова. Обеспечив
    71 -
    родственнику в 1646 г. чин окольничего, Морозов поставил его во главе
    Пушкарского приказа. Траханиотов слыл одним из самых ненавистных на-
    роду людей, его также считали «виновником наложенной на соль пошли-
    ны» 201. В сочинении о России А. Олеарий сообщает, что Траханиотов со
    своими подчиненными обходился «весьма немилосердно и не выдавал им
    положенного за работу вознаграждения», а автор книги «О чудесах препо-
    добного Сергия» Симон Азарьин характеризовал родственника Морозова
    как человека, ум которого «простирается иже бы откуду корысть приобре-
    тается» 202.
    Другому родственнику, Леонтию Плещееву, Морозов отдал в управ-
    ление Земский приказ, ведавший посадскими людьми Москвы и столич-
    ными «черными слободами». На этой должности он прославился своей
    жестокостью, злоупотреблениями, насилием. Жители посада не раз обра-
    щались с просьбами сменить Плещеева, чтоб «на его место посажен был
    честный человек» 203. Все их обращения, конечно же, были безрезультатны,
    а имя Плещеева стало своего рода нарицательным – под «плещеевщиной»
    в посадской среде стали подразумеваться произвол и беззаконие, с кото-
    рыми до поры до времени приходилось мириться.
    Протекция Морозова Траханиотову и Плещееву имела плачевные
    последствия для его ставленников: они пострадали от своей близости к
    царскому фавориту. Допустив большие злоупотребления властью, казно-
    крадство, безнаказанный произвол над посадскими и служилыми людьми и
    вызвав всеобщую ненависть москвичей, они поплатились жизнью во время
    московского восстания 1648 г.
    С приходом Морозова к власти большинство прежних первых лиц
    двора царя Михаила Федоровича были отстранены всесильным фаворитом
    от дел и удалены из столицы. Началась генеральная «чистка» администра-
    ции во всех важнейших ведомствах и приказах 204.
    Первыми жертвами такой «чистки» стали противники Морозова –
    Шереметевы, которые в свое время отстаивали «вариант» принца Вальде-
    72 -
    мара. В 1646 г. судья Разбойного приказа Василий Петрович Шереметев
    был отстранен от службы, а на его место было «указано быть» Борису
    Ивановичу Пушкину, пожалованному окольничеством. В том же году боя-
    рин Иван Петрович Шереметев, возглавлявший Судный Владимирский
    приказ, был заменен боярином Иваном Васильевичем Морозовым, воз-
    вращенным с воеводства из Нижнего Новгорода.
    Судьбу Шереметевых разделил и князь Б.А. Репнин, потерявший
    должность главы Оружейной палаты и уступивший свое место в 1646 г.
    Г.Г. Пушкину. Князья Куракины были отосланы на дальние воеводства 205.
    Всевластный боярин удалил из Москвы и князя Н.И. Одоевского, в лице
    которого, вероятно, он видел сильного соперника, способного влиять на
    царя, но главной причиной было родство Н.И. Одоевского с Шереметевы-
    ми и Романовыми, составлявшими оппозицию Морозову. 1 февраля 1646 г.
    Никита Иванович, получив назначение воеводой Большого полка в Белго-
    род и Ливны, покинул Москву. Место Одоевского в Казанском дворце и
    Сибирском приказе занял сторонник Морозова князь А.Н. Трубецкой.
    Главным предлогом отстранения представителей старой аристократии от
    управления было то, что наибольшее число жалоб поступало на работу тех
    учреждений, которые они возглавляли. Истинная же причина крылась в
    предыстории их взаимоотношений при дворе и недоверии к ним Морозова.
    После высылки Шереметевых из Москвы лидерами оппозиции Мо-
    розову при дворе стали боярин Н.И. Романов и боярин князь Я.К. Черкас-
    ский. Из-за родства с царем они оказались «не по зубам» даже Морозову.
    Но и они были фактически лишены реальной власти и поэтому в глазах
    москвичей казались гонимыми и «обидемыми» всесильным временщиком.
    Вот краткое описание «недругов» Морозова. Никита Иванович Ро-
    манов, двоюродный брат первого царя из рода Романовых, Михаила Федо-
    ровича, пожалуй, был единственным представителем аристократии, кто
    мог составить конкуренцию Морозову. Никита Иванович – последний боя-
    рин нецарственной линии Романовых, был крупнейшим собственником и
    73 -
    богатейшим человеком своего времени. Согласно росписи земельных вла-
    дений 1647 – 1648 гг., за ним числилось «в Московском уезде и в городех
    7012 дворов» 206. К 1653 г. он владел уже 7689 дворами 207, а поскольку боя-
    рин не имел собственных наследников, все его имущество, в том числе «22
    454 рублей 289 алтын 44 деньги, 1 274 золотых, пуд серебра, 4 мешка жем-
    чуга и множество вещей с драгоценными камнями», после его смерти все
    богатство боярина отошло в казну.
    Голштинский посол А. Олеарий отмечал независимый и неуступчи-
    вый нрав боярина. По его словам, царский родственник был большим при-
    верженцем западных нововведений: общался с «немцами», носил
    иностранное платье, любил слушать «немецкую музыку», чем вызвал не-
    довольство и осуждение патриарха, которое, однако, Никита Иванович иг-
    норировал 208. Вероятно, с воцарением Алексея Михайловича, Н.И.
    Романов рассчитывал занять при дворе ведущее положение, а не довольст-
    воваться отведенной ему второстепенной ролью. Амбиции царского дяди
    неминуемо привели к столкновению с царским «дядькой» – Морозовым,
    который не желал делиться властью ни с кем и отстранил Н.И. Романова от
    активной деятельности.
    Ближайшим соратником Н.И. Романова по оппозиции Морозову был
    боярин князь Яков Куденетович Черкасский. Князь, выдающийся деятель
    эпохи, занимал одно из первых мест при дворе царя Алексея Михайловича.
    Это право ему обеспечили происхождение (принадлежал к роду одной из
    жен Ивана IV – Марии Темрюковны Черкасской), родственные связи
    (князь Борис Кембулатович Черкасский был женат на сестре патриарха
    Филарета – Марфе), состояние (около 7 тысяч дворов) и, конечно, распо-
    ложение к нему самого царя.
    Впервые имя князя упоминается в разрядах в 1625 г. среди других
    стольников, участвовавших в приеме персидского посла. В следующем го-
    ду ему была доверена важная роль в церемониале бракосочетания царя
    Михаила Федоровича с Евдокией Лукьяновной Стрешневой – он сидел на
    74 -
    «жениховом месте», а на свадьбе Алексея Михайловича с Марией Ильи-
    ничной Милославской Яков Куденетович уже был тысяцким.
    По указанию Михаила Федоровича князь Я.К. Черкасский в 1641 г.
    отправился первым воеводой в Тулу и принял там начальство над ратными
    людьми, оборонявшими границу от крымских татар. Воцарение нового го-
    сударя застало князя именно в Туле, откуда он был отпущен и приближен
    ко двору. Яков Куденетович участвовал в царской коронации, «наряжал
    вино при государевом столе». По случаю своего венчания на царство,
    Алексей Михайлович пожаловал ему высший думный чин боярина.
    Военная карьера князя прошла на фронтах русско-польской войны.
    В 1654 г. он был назначен первым воеводой Большого полка, который уча-
    ствовал в боях под Дорогобужем, Оршей, Быховом, Вильной. Как дипло-
    мат князь Черкасский вел переговоры со Швецией. Многочисленные
    записи в «дворцовых разрядах» свидетельствуют о том, что боярин князь
    Я.К. Черкасский принимал деятельное участие в жизни царского двора:
    часто сопровождал государя в богомольных походах и на охоте, пировал за
    царским столом по случаю церковных праздников и семейных торжеств 209.
    Скончался князь в 1666 г.
    Правление Б.И. Морозова оказалось недолговечным. Оно началось в
    очень неспокойное и тяжелое время. Правительство столкнулось со мно-
    гими социально-экономическими проблемами: первыми среди них были
    пустая казна и полное расстройство государственных финансов.
    Феодальный класс раздирали противоречия. Постоянно звучало тре-
    бование дворян о безурочном сыске беглых, в котором правительство в те-
    чение первой половины XVII в. отказывало челобитчикам и шло только на
    полумеры: в 1637 г. был издан указ об увеличении срока сыска беглых
    крестьян до 9 лет, в 1641 г. – до 10 лет для беглых крестьян и до 15 лет для
    крестьян, насильственно вывезенных другими феодалами 210. Богатые ари-
    стократы, понимая необходимость введения безурочного сыска, тем не ме-
    75 -
    нее, всячески его оттягивали, стараясь еще больше обогатиться за счет пе-
    реманивания крестьян из дворянских поместий в свои вотчины.
    Чтобы успокоить негодующее дворянство, правительство пошло на
    очередную полумеру – согласилось в 1646 г. на составление переписных
    книг как подготовительного мероприятия для установления принадлежно-
    сти крестьян и их полного закрепощения «безлетно и безповоротно» 211.
    Однако и после переписи никаких мер по введению безурочного сыска
    предпринято не было. Сама перепись воспринималась дворянством как
    очередная оттяжка выполнения правительственного обещания. Перемани-
    вание крестьян «сильными людьми» продолжалось. В затягивании без-
    урочного сыска были заинтересованы все крупнейшие феодалы, в их числе
    первое место мог занимать сам Морозов, который имел вотчины во многих
    уездах с тысячами крестьянских дворов.
    Другим важным вопросом было восстановление «черного» посада,
    который являлся государственной собственностью, а значит, и царя, де-
    нежный доход с которого – посадский оброк, шел в пользу казны. Круп-
    нейшие, как светские, так и духовные, феодалы имели «белые» земли в
    черте города, на которые из «черного» посада переманивали лучших по-
    садских людей различных специальностей, делали их своими закладчика-
    ми, а отсюда и налогоплательщиками.
    Такой переход, с одной стороны, освобождал закладчиков от посад-
    ского тягла, а с другой – приводил к уменьшению поступления в казну по-
    садского оброка и утяжелению посадских служб и изделий на государя,
    что, в свою очередь, влекло за собой увеличение эксплуатации посадского
    населения и его обнищание. На протяжении всей первой половины XVII в.
    посадские люди боролись с практикой закладничества. Владельцами за-
    кладчиков в Москве были такие крупные светские феодалы, как Романовы,
    Черкасские, Пронские, а также церковь в лице патриарших, митрополичь-
    их, епископских кафедр и монастырей.
    76 -
    Правительству Морозова было необходимо решать и вопросы фи-
    нансово-экономической политики: пополнить казну деньгами путем рас-
    ширения круга налогоплательщиков, введения новых универсальных
    косвенных налогов и пошлин, сокращения расходов на содержание госу-
    дарственного аппарата. Для реализации намеченных задач предпринима-
    лись решительные и порой жесткие меры, что вызывало недовольство
    даже среди правящей элиты. Морозову пришлось повысить пошлины на
    импортные товары, ввести новые косвенные налоги на общенеобходимый
    продукт питания – соль, увеличив ее стоимость на 20% (2-гривенный на-
    лог с пуда), начать правеж недоимок, уменьшить жалование служилым
    людям, что не могло не вызвать недовольства разных категорий россий-
    ского общества.
    За три года проводимых преобразований Морозов нажил себе много
    врагов среди всех слоев населения. Жесткие налоги с посадских людей по-
    будили последних увеличивать стоимость производимых ими товаров.
    Это, в свою очередь, утяжеляло положение дворянства, стрельцам годами
    не платили жалованье. Негодование народа вызывали бюрократизирован-
    ная система московской приказной волокиты, злоупотребления и корруп-
    ция, в которых были замешаны как сам Морозов, так и его ближайшие
    сторонники. Их обогащение шло параллельно процессу обнищания служи-
    лых приборных людей (стрельцов), посадских тяглецов и торговых людей.
    Настроением масс решила воспользоваться боярская аристократия,
    «в лице боярина Н.И. Романова, князя Я.К. Черкасского, князя М.П. Прон-
    ского» 212, которой Морозов был искренне ненавистен и которая стала го-
    товить почву для свержения всесильного боярина, используя тяжелое
    положение стрельцов московского гарнизона, посадских людей и дворян-
    ства 213.
    Весной 1648 г. в столице сложилась ситуация, при которой социаль-
    но-экономические и политические противоречия достигли своего апогея.
    Разрешить их уже было невозможно ни царю, ни Морозову, ни кому-либо
    77 -
    другому. Взрыв негодования городского посадского населения разрубил
    узел этих противоречий.
    Поводом для выступления послужил разгон стрельцами из охраны
    царя группы посадских людей, пытавшихся 1 июня подать царю челобит-
    ную с жалобой на произвол приказных чиновников. Мер со стороны царя в
    защиту посадских людей предпринято не было. Вслед за этим начались по-
    громы дворов влиятельных правительственных людей и, в первую очередь,
    самого Б.И. Морозова, в чем приняли участие посадские люди и стрельцы
    московского гарнизона. Был убит думный дьяк Назарий Чистой, который
    считался инициатором введения 2-гривенного налога на соль. На растерза-
    ние толпе был отдан и глава Земского приказа Леонтий Плещеев. Опасаясь
    народного гнева, многие бояре и дворяне прятались в своих хоромах, боясь
    выходить на улицу. Восставшие добились выдачи им на расправу главы
    Пушкарского приказа окольничего П.Т. Траханиотова, которого также
    считали одним из авторов «соляного» налога. По царскому указу, сбежав-
    ший из Москвы Траханиотов, был пойман, и горожане «учали всею землею
    просить Государя его убить. И Петра Траханиотова велел Государь им от-
    дать, и они на площади Петра казнили» 214.
    Размах недовольства, страшная участь Плещеева и Траханиотова,
    боязнь за свою судьбу и собственность заставили боярство, принадлежа-
    щее к разным придворным группировкам, сплотиться перед лицом реаль-
    ной угрозы. Обе группировки были поддержаны и объединены самим
    царем, но на Красную площадь для разговора с народом царь рискнул от-
    править только духовенство во главе с патриархом Иосифом и представи-
    телей группировки, враждебной Морозову: «своего царского сигклиту
    бояр своих: своего государева дядю болярина Никиту Ивановича Романо-
    ва, да болярина князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасвково, да болярина
    князя Михаила Петровича Пронского, и с ними много дворян, чтоб миром
    утолилися» 215.
    78 -
    Сам царь, выйдя на Красную площадь, лично заступился за Морозо-
    ва, умоляя москвичей сохранить жизнь своему «дядьке». Его голосу вто-
    рили вышедшие на площадь духовенство и бояре группировки,
    враждебной Морозову. Однако последние, во главе с Никитой Ивановичем
    Романовым, не просто так взяли на себя роль посредников в защите Моро-
    зова и его сторонников, а выдвинули царю определенные условия 216: вос-
    становить свои утраченные позиции при дворе, отстранить Морозова от
    власти и выслать его из Москвы. Эти меры неизбежно повлекли за собой
    устранение от власти всей морозовской группировки. Алексей Михайло-
    вич был вынужден согласиться с этими требованиями и под конвоем
    стрельцов отправил Б.И. Морозова в Кирилло-Белозерский монастырь.
    Низвержение Морозова означало победу старой титулованной ари-
    стократии. Поскольку боярин Н.И. Романов, открыто демонстрировавший
    неприятие политики Морозова и пользовавшийся авторитетом среди ни-
    зов, имел репутацию народного заступника, его возвышение было встре-
    чено москвичами благосклонно. Под руководством другого представителя
    прежде оппозиционной группировки, князя Я.К. Черкасского, произошла
    очередная смена высшего приказного руководства. Главой Пушкарского
    приказа, на место убитого Траханиотова, был назначен боярин М.П. Прон-
    ский. Московский Судный приказ, вместо боярина М.М. Салтыкова, воз-
    главил князь И.А. Хилков, а все прежние приказные должности боярина
    Б.И. Морозова захватил сам Я.К. Черкасский. Для создания более широкой
    поддержки Черкасский неслыханно щедро стал награждать своих сторон-
    ников, а также предпринял явно популистский шаг – стал инициатором
    указа об отмене правежей недоимок.
    Однако «партия» Морозова не была полностью разгромлена. Часть
    ее сторонников сохранила свое положение и дожидалась подходящего мо-
    мента для возврата власти. Основным их козырем была личная поддержка
    царя Алексея Михайловича, который продолжал им покровительствовать.
    Государь стремился как можно быстрее вернуть Морозова в столицу. Мо-
    79 -
    розовская «партия» также не дремала, а искала себе сторонников, недо-
    вольных Я.К. Черкасским, которых нашлось немало. Как отмечал П.П.
    Смирнов: «новое правобоярское правительство было, по существу, еще
    менее приемлемо, чем правительство левобоярское, морозовское» 217.
    Группировка Н.И. Романова, Я.К. Черкасского и М.П. Пронского
    стремилась опереться на провинциальное дворянство, которое страдало от
    бегства крестьян к крупным вотчинникам, типа Морозова, пользующихся
    своей властью и не подчиняющихся царским указам о выдаче беглых лю-
    дей и соблюдении сроков их выдачи. Эта же «партия» ратовала за сохра-
    нение в городах белых слобод и закладчиков. Например, именно Я.К.
    Черкасскому в Москве принадлежала такая крупная слобода, как Марьина
    Роща 1, а Н.И. Романову – Бутырки.
    Историческая обстановка (восстание 1648 г.) заставила царя и груп-
    пировки приступить к составлению нового кодекса законов. Противостоя-
    щим группировкам было важно возглавить Уложенную комиссию,
    готовившую проект законодательства, с целью лоббирования собственных
    интересов. Однако царь не допустил в комиссию кого-либо из ярых сто-
    ронников обеих «партий», поручив руководство боярину князю Никите
    Ивановичу Одоевскому, срочно отозванному с белгородского воеводства.
    Князь Н.И. Одоевский считался большим специалистом в области
    права и умел варьировать между придворными группировками. Он сам по-
    добрал команду, в составе которой были князь Ф.Ф. Волконский – опыт-
    ный экономист, будущий составитель первого Новоторгового устава 1653
    г., и окольничий князь С.В. Прозоровский, вероятно, разбиравшийся в за-
    конодательстве и одновременно состоявший в родстве с Н.И. Одоевским
    (дочь последнего была замужем за внуком С.В. Прозоровского), а также
    дьяки Ф. Грибоедов и Г. Леонтьев.
    Следует сказать несколько слов о князе боярине Никите Ивановиче
    Одоевском. С 1618 г. он уже находился в свите царя в чине стольника и
    1 Д о л г о е в р е м я н о с и л а н а з в а н и е К н яжья Роща.
    80 -
    «смотрел в столы» на царских пирах. Проживший долгую жизнь (родился
    примерно в 1601 г., скончался в 1689 г.) и сделавший карьеру при первых
    трех Романовых, Н.И. Одоевский, без преувеличения, может считаться ве-
    ликим государственным деятелем XVII в. К сожалению, личность его,
    полностью не изучена 218. Благодаря своему «государственному» уму, он
    всегда занимал близкое к престолу место, выполнял важнейшие прави-
    тельственные поручения.
    Польский автор П. Потоцкий отмечал, что Никита Иванович принад-
    лежал к знаменитому роду князей Черниговских, отличался благоразумием
    и врожденным благородством, к которым добавлялось и то, что «он обла-
    дал тончайшим знанием писаний славян и не чужд был некоторого знания
    польских историков» 219. Вероятно, ум, благородство князя, его знание
    юриспруденции, в том числе польской (Литовский статут), жизненный
    опыт, неподкупность, отстаивание государственных интересов, которые
    были для него превыше всего, стали причиной назначения Н.И. Одоевс-
    кого главой комиссии по составлению Соборного Уложения. Под его ру-
    ководством в кратчайший срок был подготовлен проект свода законов.
    Князь всегда участвовал в придворной жизни: в торжественных це-
    ремониях, прежде всего в свадебных торжествах, сопровождал государя в
    поездках. Его часто назначали главой комиссии «на Москве» в отсутствие
    царя. Никита Иванович проявил себя и выдающимся дипломатом, знато-
    ком русско-польских отношений, главой посольских миссий, отправляе-
    мых в Польшу в 1655, 1658, 1660 гг. Этому, безусловно, способствовало
    его знание польской истории, литературы и языка, дипломатического эти-
    кета, умение вести переговоры. Кроме того, в 1655 г. с русской стороны он
    возглавил переговоры со шведскими послами для подтверждения Столбов-
    ского мира. В 1668 г. Одоевский возглавил приказы Большой казны, Зем-
    ский и Рейтарский, а с 1677 г. и Аптекарский приказ.
    Царя Алексея Михайловича и Н.И. Одоевского связывали личные
    близкие отношения, о чем свидетельствовали их переписка и то участие,
    81 -
    которое царь проявил, узнав о смерти его старшего сына – Михаила Ники-
    тича Одоевского.
    В царствование Федора Алексеевича князь пользовался неизменным
    уважением, но по возрасту уже не принимал столь активного участия в по-
    литической жизни страны. На склоне лет Никиты Ивановича многие пред-
    ставители его рода занимали видные должности в правительстве: в
    Боярской думе одновременно заседали, помимо самого боярина, его сын,
    внук и племянник. Скончался Н.И. Одоевский в 1689 г. и был похоронен в
    семейной усыпальнице в Троице-Сергиевой лавре.
    Во время подготовки Соборного Уложения, пользуясь ослаблением
    социального напряжения в столице, Алексей Михайлович сделал реши-
    тельный шаг – вернул из ссылки своего «дядьку» Б.И. Морозова в Москву.
    В этот момент царь опирался на Б.И. Морозова (негласно) и Н.И. Одоев-
    ского, которых считал надежными помощниками. Царь понимал необхо-
    димость опоры на этих талантливых, умудренных в политике людей и
    рассматривал их почти одновременное возвращение из ссылки, как воз-
    можность примирения между ними и взаимного прощения.
    Б.И. Морозов и Н.И. Одоевский всегда были сторонниками усиления
    личной власти царя, ее абсолютизации, что было созвучно желанию самого
    Алексея Михайловича. Кроме того, он хотел видеть этих людей рядом с
    собой, поскольку испытывал к ним теплые, чисто сыновнии чувства. Зная
    о намерениях Алексея Михайловича вернуть Морозова, группировка Я.К.
    Черкасского стремилась всячески этому помешать. Пока Б.И. Морозов на-
    ходился в пути, эта группировка стала распространять лживые слухи о его
    государственной измене – сношении с польским королем и тайном сооб-
    щении ему секретной информации. Безусловно, Алексей Михайлович по-
    нял всю абсурдность этого обвинения.
    После возвращения Морозов уже активно не участвовал в государст-
    венной политике, но всегда оставался первым другом и советником царя. В
    1653 – 1656 гг. он принимал участие в закрытых обсуждениях вопроса о
    82 -
    статусе украинских земель в составе Российского государства и вел пере-
    писку с гетманом Выготским. Несомненно, он принимал участие в работе
    Ближней думы. Будучи уже немолодым, в 1654 – 1656 гг. во время русско-
    польской войны за Украину, боярин отправился вместе с Алексеем Ми-
    хайловичем в военный поход, занимая должность дворового воеводы, гла-
    вы царской канцелярии, вел всю дипломатическую и военную переписку.
    Судя по дворцовым разрядам, Морозов принимал участие почти во всех
    значимых придворных церемониях 220. Больного Морозова царь сам регу-
    лярно навещал, обсуждал с ним государственные дела. Вплоть до своей
    кончины в 1661 г., Б.И. Морозов сохранял политический вес при дворе и в
    государстве. Своей службой Б.И. Морозов способствовал укреплению но-
    вой правящей династии и абсолютизации ее власти.
    Московские события 1648 г. показали Алексею Михайловичу, что
    его опорой является дворянство. Это убеждение возникло благодаря без-
    действию вооруженного дворянства в самый страшный момент для царя и
    его боярского окружения, когда правительству было некем подавлять вос-
    стание: стрельцы стали временными попутчиками восставших посадских
    людей и оставались ими до выплаты им жалования, что служило гарантией
    их верности.
    Эти обстоятельства подтолкнули правительство включить в новое
    законодательство (Соборное Уложение) XI главу о безурочном сыске бег-
    лых, главы XVI и XVII, содержащие положения о сближении поместий и
    вотчин. Опасаясь выступлений посадских людей в будущем и одновре-
    менно отстаивая государственные интересы, новое законодательство (гла-
    ва XIX) ликвидировало «белые слободы» и институт закладничества, дало
    начало реформе «посадского строения», то есть возвращению налогопла-
    тельщиков в посадское тягло.
    Таким образом, обе группировки, благодаря московскому восстанию,
    пожертвовали своими интересами. Однако в Соборном Уложении никак не
    была закреплена государственная система сыска беглых, был обойден во-
    83 -
    прос: кто и как будет их искать? Становление государственной системы
    сыска беглых (создание органов сыска, наказание укрывателей) затянулось
    почти на полвека. Это объяснялось единством интересов придворной эли-
    ты, которая владела многими вотчинами и чинила препятствия возвраще-
    нию беглых крестьян. Дворяне, которые первоначально находились в
    эйфории от принятого долгожданного закона, были разочарованны труд-
    ностями, сопровождавшими возвращение беглых.
    Не разработав окончательно законодательство о системе сыска бег-
    лых крестьян, «государственные умы» и, прежде всего Б.И. Морозов, осоз-
    нали важность для казны возвращения государственного посада. В основу
    посадской политики Морозова было положено расширение круга налого-
    плательщиков за счет ликвидации привилегированных «белых слобод»,
    составлявших часть городских владений крупных светских и духовных
    феодалов, а также наделение посадских людей монопольным правом на
    торги и промыслы в городах. Реализация программы «посадского строе-
    ния» была поручена протеже и родственнику Б.И. Морозова, выдающему-
    ся государственному деятелю XVII в., Ю.А. Долгорукову.
    Боярин князь Юрий Алексеевич Долгоруков происходил из служилого
    княжеского рода. В молодые годы, в чине стольника, он служил вторым
    воеводой в приграничных городах – Туле, Веневе, Мценске, Путивле. Же-
    нитьба на близкой родственнице боярина Б.И. Морозова – его родной тет-
    ке Елене Васильевне, оказалась весьма выгодной для продвижения по
    службе. Морозов нашел в лице Долгорукова замену себе при государе, что
    не замедлило сказаться на карьере Долгорукова: отзыв в Москву и перевод
    из стольников сразу в бояре, минуя чин окольничего 221. Среди иностранцев
    Долгоруков слыл «великим воеводой», почти все они отмечали его воен-
    ный талант, «способности к делам воинским и гражданским» и «большое
    уважение», которым он пользовался в Москве 222. Как выдающийся полко-
    водец Ю.А. Долгоруков не потерпел ни одного поражения, в которых при-
    нимал участие. Следует отметить, что судьба и деятельность князя
    84 -
    Долгорукова заслуженно обрели своего исследователя, проследившего все
    этапы жизни и карьеры этого государственного деятеля 223.
    Важным делом Ю.А. Долгорукова на административном уровне ста-
    ло его участие в работе Земского собора 1648 – 1649 гг. в качестве руково-
    дителя Ответной палаты, которая обсуждала два важнейших вопроса –
    юридическое оформление закрепощения крестьян и посадское строение
    (ликвидацию частного феодального землевладения в городах и возвраще-
    ние закладчиков в посадское тягло). Продолжением этой работы стало ру-
    ководство Ю.А. Долгоруковым Сыскным приказом. На этом посту Ю.А.
    Долгоруков со свойственной ему решительностью проводил конфискацию
    «белых слобод» и возвращение закладчиков в тягло, невзирая на личности
    бояр, высших церковных иерархов и их жалобы. Такие меры способство-
    вали экономическому ослаблению церкви и пополнению «государева по-
    сада» тяглецами: у церкви и у бояр было отобрано в казну более десяти
    тысяч дворов 224.
    Возглавляя ряд финансовых приказов (Денежного сбора, Счетного,
    Доимочного, Устюжской и Костромской четвертей), Долгоруков принял
    ряд мер по увеличению доходов казны. Он предложил провести налоговую
    реформу, суть которой состояла в отказе от посошного и переходе к под-
    ворному обложению. Также Долгоруков добился объединения важнейших
    прямых налогов (стрелецких, ямских данных и полоняничных денег) в
    единый прямой налог – стрелецкую подать, которую собирал возглавляе-
    мый им Стрелецкий приказ. Под руководством Ю.А. Долгорукова в 1680 г.
    впервые был подсчитан государственный бюджет, в котором доход со-
    ставил 1 220 367 рублей, а расход 1 125 323 рубля 225.
    Кроме финансовых, Долгоруков возглавлял военные приказы –
    Пушкарский и Стрелецкий. В разные годы ему же поручалось управление
    Казенным, Смоленским, Казанского дворца и Ямским приказами. В рамках
    военного дела Долгоруков наладил выпуск легких орудий. В ходе прове-
    денной боярином военно-окружной реформы, численность солдатских и
    85 -
    рейтарских полков увеличилась до 91760, московских стрельцов – до
    20048 226. Именно Долгорукову было поручено собрать «компромат» на
    патриарха Никона. На суде он же был единственным из бояр, кто выступил
    в качестве обвинителя опального патриарха. Боярин руководил подавлени-
    ем классовых выступлений, организовывал доносы против лиц, подозре-
    ваемых в государственной измене, охранял и опекал наследников
    престола: царевичей Алексея Алексеевича, Федора Алексеевича. С помо-
    щью верных ему людей, Ю.А. Долгоруков негласно контролировал работу
    иностранных резидентов в Москве, сообщал Ближней думе и царю о шпи-
    онской деятельности, добиваясь их высылки из страны. Князь Ю.А. Дол-
    горуков отличился почти во всех областях государственной службы.
    Ярким примером объединения придворных группировок было из-
    вестное «дело» патриарха Никона. Причин такого объединения было не-
    сколько: личная антипатия бояр к Никону как выходцу из крестьянской
    среды; зависть к его головокружительной карьере (монах – игумен – архи-
    мандрит Новоспасского монастыря – митрополит Новгородский – патри-
    арх Московский и всея Руси); недовольство влиянием патриарха на царя;
    несогласие с проводимой им церковной реформой (хотя причины ее были
    политическими, и инициатива исходила от самого царя); его необыкновен-
    ный авторитет среди вселенских патриархов, отстаивание экономического
    могущества церкви. По тем же причинам патриарх Никон не устраивал и
    многих церковных иерархов, к которым он предъявлял требования слу-
    жебной дисциплины, неукоснительного выполнения ими долга, претензии
    к моральному облику многих из них. Требовал Никон соблюдения мораль-
    ных устоев не только со стороны духовенства и рядовой паствы, но и выс-
    ших придворных кругов.
    Вероятно, отношения Никона и знатнейших представителей двора
    были напряженными с первых дней его патриаршества. Бояре хорошо
    осознавали, сколь безграничны были влияние и авторитет нового патриар-
    ха на молодого государя, что заставляло волноваться представителей эли-
    86 -
    ты о собственном благополучии и положении при дворе. Во время кратких
    отлучек государя из Москвы в подмосковные села или в ходе более дли-
    тельных военных походов, по распоряжению царя, патриарх возглавлял за-
    седания Боярской думы. Во время этой работы Никон лично мог ближе
    познакомиться с каждым из членов Боярской думы, оценить уровень вы-
    полнения ими служебных обязанностей, их кругозор и образованность, по-
    нимание обсуждаемых вопросов. Зачастую оценка Никоном царского
    окружения носила негативный характер, которую он не скрывал и иногда
    выражал в резкой форме. Поскольку авторитет патриарха и его влияние на
    молодого царя были огромными, боярам было о чем беспокоиться.
    Ратуя за нравственность русского общества, патриарх вмешивался в
    личную жизнь придворных, в частности, он укорял боярина Н.И. Романова
    за его приверженность к западным нравам, ношение немецкого платья. А.
    Олеарий отмечал, что в вопросах религии боярин «сердит патриарха тем,
    что отвечал ему упрямо», однако, благодаря родству Н.И. Романова с госу-
    дарем, патриарх «много сказать» не мог 227.
    Между тем, «многое» патриарх Никон мог сказать архиереям и про-
    чим священнослужителям; он производил кадровую перестановку, выдви-
    гая своих ставленников, с его точки зрения, более достойных людей.
    Например, боярин Н.А. Зюзин, благодаря дружбе с Никоном, из воевод
    маленькой крепости Коротояк был пожалован в окольничие и одновремен-
    но в патриаршие бояре, а чин государева боярина он получил уже через
    год, в 1653 г 228.
    Особое недовольство в среде светской и духовной аристократии вы-
    зывало непрерывное увеличение богатств патриаршей кафедры, которые
    разрастались за счет владений других епархий. За четыре года (с 1654 по
    1658 гг.) к ней перешло около сорока вотчин, купленных у светских фео-
    далов в обход Соборного Уложения 229. В конце правления Никона в патри-
    аршей епархии было 14 монастырей и около 500 церковных приходов.
    87 -
    Охлаждение царя к Никону началось с момента критики патриархом
    Соборного Уложения. Первоначально, в 1649 г., будучи еще Новгородским
    митрополитом, Никон поставил свою подпись под Соборным Уложением,
    внешне согласившись с его статьями. Но, став патриархом, он счел воз-
    можным выступить с критикой его статей, относящихся к церкви, ущем-
    лявших ее положение в экономической, политической и судебной сферах.
    В Соборном Уложении определилась новая концепция церковно-
    государственных отношений, затронувшая вопросы административных и
    судебных привилегий духовенства, церковного землевладения, прав ду-
    ховных иерархов и монастырей иметь свои слободы и промысло-торговые
    заведения на посадах 230. Главным в этой концепции было запрещение рос-
    та церковного землевладения под угрозой конфискации вновь приобретен-
    ных церковью земель. Монастыри и архиерейские кафедры лишались
    «белых слобод» с населявшими их закладчиками. В политической и судеб-
    ной сферах ущемление прав церкви проявилось в учреждении Монастыр-
    ского приказа, которому в Соборном Уложении посвящена отдельная
    глава. Новый приказ вмешивался в дела управления церковью, контроли-
    ровал ее доходы, взыскивал налоги с духовных феодалов. Никон отмечал,
    что новое законодательство – это «хула на Бога». Согласно Уложению,
    церковь лишалась судебных привилегий по недуховным делам: духовенст-
    во и светские лица были подсудны одинаково государственному суду.
    Критика Никоном глав Соборного Уложения, именование патриарха
    «великим государем», которое даровал ему сам Алексей Михайлович,
    взгляды патриарха на первенство церкви перед светской властью вызвали
    недовольства царя, который стремился к своей абсолютной власти и не
    желал ее делить со вторым «великим государем». Алексей Михайлович
    дал понять наиболее влиятельным лицам из своего окружения, что необхо-
    димо найти способ избавиться от Никона как от патриарха. Как известно,
    дело закончилось низложением Никона и судом над ним.
    88 -
    В борьбе с патриархом придворные группировки были едины, но
    главными лицами по «делу» Никона считают Н.И. Одоевского, Ю.А. Дол-
    горукова, А.Н. Трубецкого, М.П. Салтыкова и С.Л. Стрешнева. Прежде
    всего, Никон критиковал боярина князя Н.И. Одоевского, возглавлявшего
    Уложенную комиссию и составлявшего главы Соборного Уложения. Осу-
    ждая Н.И. Одоевского за вмешательство в духовные дела, Никон писал
    ему: «Почто сам не содрогаешься от суда Божия, суда патриарха и митро-
    политов и архиепископов и епископов и прочих священного чина, …како
    смел о себе сотворити суд» 231. Поскольку Ю.А. Долгоруков руководил ре-
    формой посадского строения, т.е. изъятием «белых слобод» и закладчиков
    церкви в пользу государства, Никон и на него обрушил свой гнев.
    Оппонентом Никону по отношению к Ю.А. Долгорукову выступил
    протопоп Аввакум, который писал: «Да воевода бы мне крепкий, умной –
    князь Юрья Алексеевича Долгорукой! Перво бы Никона, собаку, и рассек-
    ли на четверо, а потом бы никониян…Здрав буди князь, а благословение
    мое есть на главе твоей» 232. На соборе 1666 г. Ю.А. Долгоруков взял на се-
    бя роль представителя царя и Боярской думы и выступил против Никона,
    «всячески его уничижая» 233.
    Конфликтовал Никон и с князем А.Н. Трубецким, первоначально
    возглавившим комиссию по делу патриарха. Алексей Михайлович поручил
    Трубецкому разобрать личный архив патриарха, оставшийся в Патриар-
    шем дворце Кремля после отъезда Никона в Ново-Иерусалимский мона-
    стырь. На основании пересмотренных писем, жалованных грамот
    монастырям и других документов, князь предоставил отчет царю обо всех
    выдачах из патриаршей казны 234, что, несомненно, глубоко возмутило Ни-
    кона и породило его неприязнь к А.Н. Трубецкому.
    После Трубецкого «дело» Никона перешло в руки боярина П.М. Сал-
    тыкова. Своим противником Никон считал и царского дядю, боярина Се-
    мена Лукьяновича Стрешнева, поскольку именно он в 1662 г. составил
    обвинение в виде тридцати вопросов, обращенных к митрополиту Паисию
    89 -
    Лигариду, жившему в это время в столице. С.Л. Стрешнев составил посла-
    ние по поручению царя и всей Боярской думы и выразил в нем общее от-
    ношение высшей аристократии к Никону. В послании, с помощью
    вопросов, Стрешнев излагал поступки Никона и просил газского митропо-
    лита дать им оценку.
    Стрешнев ставил следующие вопросы: «Согрешил ли государь в том,
    что оставил церковь Божию вдовствовать?», прав ли Никон, что созванный
    царем собор «ни во что почел?», «хорошо ли созвать собор по делу Нико-
    на?», «следует ли бояться проклятья Никона?». Вероятно, будучи патриар-
    хом, Никон часто прибегал к проклятию бояр и даже, по слухам,
    распускаемым его врагами, грозился проклясть самого царя.
    Лигарид, в свою очередь, будучи папским ставленником, которому
    католической церковью поручалось скомпрометировать патриарха, во всех
    ответах подтвердил неправоту Никона. Однако же Никон дал свои ответы
    на вопросы С.Л. Стрешнева, обвинив во вмешательстве в духовные дела.
    Одним из главных своих недругов Никон считал боярина и оружни-
    чего Богдана Матвеевича Хитрово. Поводом для конфликта между ними
    послужил случай, когда Б.М. Хитрово намеренно или непреднамеренно
    ударил патриаршего стряпчего. В связи с этим фактом, патриарх обратился
    к государю с жалобой на царского дворецкого, однако, никакой реакции
    царя не последовало. Вероятно, случай со стряпчим послужил лишь пово-
    дом, а истинной причиной конфликта явилось недостойное и даже грехов-
    ное поведение Б.М. Хитрово, о котором знал весь двор, включая
    служивших там иностранцев.
    Царский врач С. Коллинс отмечал: «жена Богдана Матвеевича (имея
    важные причины к подозрению) приревновала своего мужа к прекрасным
    невольницам, которые жили отчасти в его садах, а отчасти в доме; это бы-
    ло ему неприятно, и прошедшей зимой ее угостили каким-то кушаньем, а
    поутру найдена была мертвая в постели». Далее автор сообщал, что такое
    90 -
    происшествие сделало много шуму в народе, а царь приказал Б.М. Хитрово
    отказаться от развратной жизни или удалиться от должности 235.
    Патриарх, конечно, будучи осведомленным о поведении царского
    дворецкого и оружничего, не мог не обрушить на него свой праведный
    гнев. Находясь в ссылке, Никон предпринял попытку сказать на Б.М. Хит-
    рово «слово и дело государево», но и она не имела продолжения. Пожалуй,
    единственным, кто оказывал поддержку Никону, был боярин Н.А. Зюзин,
    обязанный ему своим продвижением от чина стольника до боярина. Такие
    известные личности, как Ф.М. Ртищев, А.Л. Ордин-Нащокин и А.С. Мат-
    веев, заняли нейтральную позицию.
    В целом же, вся элита двора выступила против Никона, ее поступка-
    ми руководила не только личная неприязнь к патриарху, но и стремление
    угодить царю, поддержать абсолютистский характер его власти и, как
    следствие, нейтрализовать попытки патриарха вернуть прежнее положение
    церкви и усилить ее позиции как государственного института.
    Как уже было показано, при дворе действовали различные группи-
    ровки, объединявшиеся на основе общих интересов. Немаловажную роль в
    их формировании играл принцип родства, или «свойства» 236. В XVII в.
    родственные связи имели первостепенное значение, они служили как бы
    залогом и крепких взаимоотношений внутри большого семейства, и ус-
    пешной карьеры его членов. Вступление в брак, крещение детей роднили
    между собой многие знатные рода.
    Наиболее ярким примером создания придворной группировки из
    родственников в первые годы царствования Алексея Михайловича было
    установление родственных связей между Морозовыми и Милославскими.
    Царский «дядька» сосватал за юного царя Марию, дочь Ильи Даниловича
    Милославского. А сам, как известно, спустя две недели после царской
    свадьбы женился на другой дочери Милославского – Анне, став свояком
    царя и обеспечив тем самым крепкие семейные узы с государем.
    91 -
    Желая создать себе большую и прочную опору при дворе, Морозов
    выстроил «целый семейный клан». Известный князь Ю.А. Долгоруков же-
    нился на тетке Б.И. Морозова Елене Васильевне, а родной брат Ю.А. Дол-
    горукова Дмитрий стал супругом еще одной сестры царицы М.И.
    Милославской, а значит, и родственником Алексея Михайловича (еще
    раньше царь Михаил Федорович первым браком женился на Марии Дол-
    горуковой). В родственную группировку Б.И. Морозова вошли рода Рти-
    щевых и Хитрово: Феодосия Прокофьевна Соковнина, троюродная сестра
    Ф.М. Ртищева, стала женой боярина Г.И. Морозова, брата Б.И. Морозова;
    Б.М. Хитрово был женат на Пелагее Алексеевне Ртищевой, приходившей-
    ся родной теткой Ф.М. Ртищеву. В этот же «клан» вступил и кравчий,
    князь П.С. Урусов, женившись на Евдокии Прокофьевне Соковниной, род-
    ной сестре Ф.П. Морозовой.
    Глава группировки Б.И. Морозов стремился устроить своих близких
    и дальних родственников на важнейшие придворные должности: стряпчим
    с ключом во дворце служили М.А. Ртищев (1645 – 1646), следом его сын
    Ф.М. Ртищев (1646 – 1650), Г.И. Ртищев (1650 – 1656). Постельничими
    были М.А. Ртищев (1646 – 1650), затем его сын Ф.М. Ртищев (1650 – 1656),
    впоследствии ставшим дворецким (1656 – 1664), а после него и вплоть до
    своей смерти Б.М. Хитрово (1664 – 1680). Непрерывная служба при дворе
    одних и тех же фамилий была обеспечена протекцией Б.И. Морозова, род-
    ственными связями, личным благосклонностью царя к упомянутым лицам.
    В этом «семейном клане» после смерти Б.И. Морозова первое место занял
    боярин и оружничий Б. М. Хитрово.
    Богдан Матвеевич Хитрово происходил из городовых дворян Алек-
    синского уезда. Хитрово были соседями Ртищевых по уезду и здесь, веро-
    ятно, познакомились и породнились. В 30-е гг. XVII в. представители рода
    Хитрово переехали в столицу. Служа во дворце, Богдан Матвеевич сумел
    сделать головокружительную карьеру от стряпчего у крюка до дворецкого
    в чине боярина, управлявшего всем дворцовым хозяйством. Начиная с
    92 -
    1651 г., Б.М. Хитрово совмещал руководство сразу несколькими приказа-
    ми: в 1651 – 1655 гг. он возглавлял Земский приказ, ведавший Москвой, в
    1652 – 1662 гг. «ведал» Новую четь, в 1652-1653 гг. – Ствольный приказ 237.
    В 1656 г. последовало назначение – «ведать ему Оружейную палату», что,
    по всей видимости, было не случайным, поскольку именно в это время
    Россия находилась в состоянии войны с Польшей и ощущалась острая не-
    хватка оружия.
    Задачами новой службы Б.М. Хитрово стали снабжение оружием ар-
    мии, покупка вооружения у иностранцев, налаживание собственного про-
    изводства 238. В управление Б.М. Хитрово перешли Серебряная и Золотая
    палаты. Он активно приглашал мастеров в Кремль, где велись масштабные
    реставрационные работы в храмах и теремах. Благодаря ему, в Оружейной
    палате были собраны лучшие живописцы (С. Ушаков, С. Лопуцкий), ору-
    жейники, кузнецы и др. Приглашал Хитрово и иностранных мастеров, у
    которых русским ученикам следовало перенимать опыт, поскольку, по за-
    мыслу царя, дворцовые мастерские должны были стать центром русского
    искусства.
    Б.М. Хитрово нашел ту стезю, на которой он мог более всего про-
    явить свои способности и угодить Алексею Михайловичу, что подтвер-
    ждается словами А. Мейерберга: «Он весьма прилично занимает место
    оруженосца, или хранителя оружия, употребляемого самим Государем, и
    также хранителя золотой казны, ибо кротким и любезным обхождением он
    гораздо более покорил царя» 239.
    Б.М. Хитрово показал себя способным администратором во дворце,
    умело координировал все работы внутри придворного хозяйства, стараясь
    приблизить внешний облик царского двора к королевским резиденциям
    Западной Европы. За успешную службу в 1667 г. Хитрово был пожалован
    боярством. По образцу царского двора был устроен московский двор и са-
    мого боярина, где находились ремесленные мастерские, а дом его попол-
    нялся многими произведениями искусства. Иностранцы оставили о нем
    93 -
    противоречивые воспоминания, хотя все в один голос свидетельствовали о
    его наиболее близком, по сравнению с другими вельможами, положении к
    царю: «в числе любимцев окольничий Богдан Матвеевич Хитро-
    во… множеством оказанных ему милостей Алексей заявляет свое уважение
    к его военной и гражданской известности» 240
    .
    Голландский посол Кунраад фон Кленк называл Хитрово «великим
    гофмейстером», подчеркивая его административные функции при дворе, а
    также «человеком, наиболее влиятельным из всех министров» 241. Ему вто-
    рил С. Коллинс: «любимец царя и правитель домашних его дел; он ровес-
    ник царю и с самого детства с ним вместе воспитывался», особо отмечая
    манеру поведения оружничего при дворе – «его называют шепчущим (кур-
    сив источника) любимцем, потому что, приходя в совет, он действует все-
    гда из-за двери». Также С. Коллинс обратил внимание на
    взаимоотношения Б.М. Хитрово с другими придворными: «Нащокин с ним
    не в ладу; а он (Б.М. Хитрово – Е.С.), получая много денег от голландцев,
    не любит англичан» 242.
    Интересно отметить, что фон Кленк, превозносивший Б.М. Хитрово,
    как раз был голландцем, а С. Коллинс, подчеркивавший скрытную манеру
    поведения и разоблачавший любовные похождения царского дворецкого,
    был англичанином. Разлад между Б.М. Хитрово и А.Л. Ордин-Нащокиным
    следует объяснить тем, что, в отличие от вкрадчивого «шептуна» Б.М.
    Хитрово, А.Л. Ордин-Нащокин смел перечить царю по важнейшим вопро-
    сам внешней политики, оставаясь в течение нескольких лет главным его
    советником по международным отношениям 243. А.Л. Ордин-Нащокин, без
    сомнения, был выдающимся политиком, который не уступал ни одному из
    европейских министров, да к тому же был «единственным покровителем
    англичан» 244. Как отмечал С. Коллинз: «Нащокин занимает первое место в
    делах государственных, а Богдан (Б.М. Хитрово – Е.С.) может выиграть
    личную любовь царя к его величеству королю британскому» 245. Вероятно,
    одной из причин конфликта между А.Л. Ордин-Нащокиным и Б.М. Хитро-
    94 -
    во было разное видение внешней политики государства. Боярин Б.М. Хит-
    рово продолжил свою придворную службу и при царе Федоре Алексееви-
    че, оставаясь до конца своих дней (1680 г.) во главе дворцовых ведомств.
    Еще одним представителем семейного «клана» Б.И. Морозова был
    окольничий Федор Михайлович Ртищев, являвший собой редкое для XVII
    в. сочетание общественно-политического деятеля и просветителя. Неорди-
    нарность личности Ф.М. Ртищева подтверждает тот факт, что о нем было
    создано «Житие милостивого мужа Федора, званием Ртищева» – единст-
    венный пример житийной литературы XVII столетия, посвященной свет-
    скому лицу 246. В.О. Ключевский включил его в свои «исторические
    портреты» деятелей XVII в. (наряду с царем Алексеем Михайловичем и
    А.Л. Ордин-Нащокиным), отметив, что Ф.М. Ртищев «был один из тех
    скромных людей, которые не любят идти в первых рядах, но, оставаясь по-
    зади и высоко подняв светочи над головами, освещают путь передовым
    людям, из своей исторической дали они не перестают светить подобно
    маякам среди ночной мглы, освещая нам путь» 247, что по отношению к Фе-
    дору Михайловичу было, несомненно, справедливо.
    Ф.М. Ртищев последовательно прошел этапы карьерной службы при
    дворе от «стряпчего у крюка» до дворецкого. Такое продвижение было вы-
    звано не только родственными связями, но и личными симпатиями к нему
    царя. Последнему не могли не импонировать образованность Ртищева, его
    широкий кругозор, постоянное стремление к новым знаниям, благочести-
    вый характер и доброта. Эти качества сближали Алексея Михайловича и
    Ртищева, поскольку сам царь тяготел к наукам и понимал пользу от их
    распространения. Ртищев, без сомнения, пользовался полным доверием го-
    сударя и, вероятно, имел на него определенное влияние, что дало повод
    для непростых отношений между ним и Б.И. Морозовым.
    Близкие отношения сложились у Ртищева с А.Л. Ордин-
    Нащокиным. По мнению Ключевского, «при всем несходстве характеров и
    деятельности одна общая черта сближала их: оба они были новые люди
    95 -
    своего времени и делали каждый свое дело, один в политике, другой в
    нравственном быту» 248. Ф.М. Ртищев возглавил строительство Андреев-
    ского училищного монастыря, «ради во оном монастыре российского рода
    во просвещении свободных мудростей» 249, в который приглашались обра-
    зованные монахи, в основном с Украины, для исправления книг по грече-
    скому образцу, а также учителя для преподавания светских предметов.
    Таким образом, Ртищев принимал непосредственное участие в церковной
    реформе.
    Его дом был известным местом споров по религиозным и общест-
    венным темам: здесь бывали протопоп Аввакум, Юрий Крижанич, Симеон
    Полоцкий и, конечно, его родственники: родная сестра – А.М. Вельямино-
    ва и троюродная сестра – знаменитая раскольница боярыня Ф.П. Морозова
    (встреча Аввакума и Морозовой могла произойти в доме Ф.М. Ртищева).
    В течение восьми лет Ф.М. Ртищев возглавлял приказ Большого
    Дворца, а также недолгое время руководил вновь образованным приказом
    Тайных дел, поскольку царь верил ему, «как самому себе». Покинув адми-
    нистративные должности, Федор Михайлович остался во дворце в новом
    для себя качестве – «дядьки» наследника престола царевича Алексея Алек-
    сеевича, что вновь подтвердило особую расположенность к нему царской
    семьи. За преданную службу Ртищева царь «восхотеша высочайшею его
    честию взыскати и саном болярства почтити, он же ради смиренно сего от-
    речеся» 250, что было невиданным шагом для того времени. После безвре-
    менной кончины царевича Ф.М.Ртищев отдалился от придворной службы,
    посвятив свои последние годы благотворительности – устроил лечебницу
    для нищих и больных в своем доме. Позже им был приобретен дом, где
    были устроены палаты для больных, обеспечено их лечение и питание. Та-
    кая инициатива Ф.М. Ртищева дала толчок для создания казенных богоде-
    лен. Скончался Ф.М. Ртищев в 1673 г.
    Среди других семейных союзов можно отметить родственные связи
    боярина князя Якова Куденетовича Черкасского с князьями Прозоровски-
    96 -
    ми. Я.К. Черкасский был женат на Евдокии Семеновне Прозоровской, до-
    чери князя С.В. Прозоровского, который вместе с Н.И. Романовым соста-
    вил оппозицию Б.И. Морозову. Князь боярин Н.И. Одоевский был женат
    на Евдокии Шереметевой, дочери боярина Федора Ивановича Шереметева
    и Ирины Борисовны, урожденной Черкасской, которая, в свою очередь,
    была родной племянницей патриарха Филарета (Федора Никитича Рома-
    нова). Ее отец, Б.К. Черкасский, был женат на Марфе Никитичне Романо-
    вой-Юрьевой – родной сестре патриарха Филарета.
    Единственный сын Я.К. Черкасского Михаил был женат на дочери
    Н.И. Одоевского Марфе, и их сын Алексей Михайлович объединил в своих
    руках богатое наследство семьи Одоевских и Черкасских. В свою очередь,
    внук Н.И. Одоевского – Василий Федорович, был женат на Акулине Федо-
    ровне Ртищевой (дочери Ф.М. Ртищева). Правнучка Никиты Ивановича
    Одоевского, Евдокия Юрьевна, вышла замуж за М.В. Долгорукова, внука
    М.А. Долгорукова. Михаил Юрьевич Долгоруков – сын и наследник боя-
    рина князя Ю.А. Долгорукова и Е.В. Морозовой, был женат на княжне
    Феодосии Васильевне Голицыной, сестре князя В.В. Голицына. Князь А.Н.
    Трубецкой состоял в браке с Екатериной Ивановной Пушкиной, сестрой
    боярина Б.И. Пушкина. И подобных примеров семейных союзов среди
    правящей элиты было немало.
    Тесные родственные связи представителей элиты двора Алексея Ми-
    хайловича, вершивших политику, указывают на признание ими равенства,
    что объясняет отсутствие в сохранившихся источниках сведений о местни-
    ческих спорах между ними. Первые лица государства, имевшие высшие
    чины, объединенные родственными связями, наследственными интереса-
    ми, стояли гораздо выше борьбы за «места». Так, в местничестве не были
    замечены ни представители родовитой аристократии, такие как Н.И. Рома-
    нов, Репнины, Черкасские, Морозовы, царские родственники – Стрешневы,
    Милославские, Нарышкины, ни такие царские фавориты, как Ф.М. Ртищев,
    А.С. Матвеев. Это дает возможность сделать предположение, что в после-
    97 -
    дующее время высшая придворная аристократия не только поддержала
    указ 1682 г. об отмене местничества, но и решила этот вопрос совместно с
    царем. В целом же, «в противовес правилам местнической службы форми-
    ровалась абсолютистская концепция служения государству» 251, которую
    поддерживала правящая элита и вокруг которой, несмотря на другие про-
    тиворечия, была объединена.
    Алексей Михайлович, конечно же, знал о родственных связях окру-
    жавших его людей, поскольку и сам приходился родственником князьям
    Черкасским, Долгоруковым, Воротынским, боярам Стрешневым, Мило-
    славским и другим. Родственные связи с представителями придворной
    элиты помогали ему управлять своим двором и страной 252 и использовать
    их для усиления абсолютистской власти.
    Пик противостояния придворных, а вместе с этим и родственных
    группировок, пришелся на конец царствования Алексея Михайловича, ко-
    гда между собой столкнулись представители рода Милославских и На-
    рышкиных.
    После кончины в 1669 г. царицы Марии Ильиничны Милославской
    стало понятно, что Алексей Михайлович захочет вступить во второй брак.
    Для придворных немаловажным был вопрос, какого происхождения будет
    избранница царя, и чьи интересы она будет представлять. Придворные
    круги стали выдвигать своих претенденток 253. Однако выбор невесты был
    отложен на неопределенное время, поскольку вслед за царицей умер царе-
    вич Симеон, а в начале 1670 г. скончался и старший сын, царевич Алексей
    Алексеевич, что повергло в глубокий траур царя, возлагавшего на юного
    наследника большие надежды. Несмотря на то что от первого брака Алек-
    сей Михайлович еще имел наследников – царевичей Федора и Иоанна, он
    осознавал необходимость нового брака, и во дворце приступили к смотри-
    нам новой царицы.
    Как известно, выбор пал на Наталью Кирилловну Нарышкину, дочь
    стрелецкого головы Кирилла Полуектовича Нарышкина, воспитывавшую-
    98 -
    ся в доме нового царского любимца Артамона Сергеевича Матвеева. А.С.
    Матвеев по-своему «примерил» на себя роль прежнего царского любимца,
    его «дядьки» Б.И. Морозова, сосватав царю свою протеже Н.К. Нарышки-
    ну. Как Милославские для Морозова, так и Нарышкины для Матвеева ста-
    ли при дворе «своими людьми», хотя А.С. Матвееву, в отличие от Б.И.
    Морозова, не удалось породниться с царем.
    Новый этап придворной борьбы делал родственников покойной ца-
    рицы главными врагами А.С. Матвеева и Нарышкиных 254, поскольку спло-
    ченная придворная элита не желала мириться с возвышением нового
    царского фаворита и всячески противилась кандидатуре Натальи Нарыш-
    киной. Известно, что старшая сестра царя, великая княжна Ирина Михай-
    ловна, пыталась расстроить брак с Нарышкиной 255, противились браку и
    Милославские. Во дворце были найдены подметные письма, с целью рас-
    строить царскую свадьбу, но царь им не поверил, и 22 января 1671 г. со-
    стоялось венчание Алексея Михайловича с Н.К. Нарышкиной (о том, кто и
    какое место занимал в свадебной церемонии, см. гл. I). Как представляется,
    правильным будет предположить, что царский выбор Н.К. Нарышкиной
    носил более самостоятельный характер, чем брак с М.И. Милославской,
    поскольку навязать невесту самодержавному и немолодому государю уже
    никто не мог. Вероятно, молодая девушка действительно понравилась
    Алексею Михайловичу, а Матвеев лишь удачно ее представил, тем са-
    мым угодив царю.
    Возвышение А.С. Матвеева, а следовательно, и Нарышкиных неми-
    нуемо привело к ослаблению позиций Милославских. Как в случае с груп-
    пировками Шереметевых в 1645 г., так и теперь, со своих постов стали
    устраняться нежелательные фигуры. В 1669 г. глава Аптекарского приказа
    окольничий И.М. Милославский был лишен своего поста 256, вслед за ним
    окольничий И.Б. Милославский был отослан на воеводство в Астрахань,
    потерял должность дворецкого царицы Ф.П. Соковнин. В приказе Большой
    казны боярина князя Н.И. Одоевского сменил боярин П.М. Салтыков. Ин-
    99 -
    тересно, что опорой для группировки Матвеева стали стрелецкие полки, в
    которых в свое время служили сам Матвеев, а также отец новой царицы –
    К.П. Нарышкин и ее дядя.
    Спустя 25 лет после возвышения боярина Б.И. Морозова, А.С. Мат-
    веев сосредоточил в своих руках управление многими приказами и, прежде
    всего, финансовыми 257. Как в свое время И.Д. Милославского, так теперь
    нового царского тестя К.П. Нарышкина при дворе ждали почетные чины и
    высокое жалование. Однако в отличие от И.Д. Милославского, К.П. На-
    рышкин, несмотря на свой окольнический и боярский чин, никогда не иг-
    рал заметной роли при дворе, не возглавлял приказы и не имел других
    назначений, а всегда держался в тени всевластного А.С. Матвеева. Цар-
    ский фаворит достаточно жестко расправлялся со своими противниками,
    остальным же приходилось искать его благосклонности и дружбы.
    Возвышение А.С. Матвеева стало концом карьеры выдающегося го-
    сударственного деятеля России XVII в., дипломата, боярина Афанасия
    Лаврентьевича Ордин-Нащокина. С именем этого государственного дея-
    теля связано подписание Велиесарского договора, заключение Андрусов-
    ского перемирия, создание Новоторгового устава, руководство
    Посольским приказом, Галицкой и Волынской четью, Малороссийским и
    Полоняничным приказами и многое другое 258. Однако, несмотря на его за-
    слуги, через месяц после женитьбы Алексея Михайловича на Наталье На-
    рышкиной, Матвеев был назначен главой Посольского приказа вместо А.Л.
    Ордин-Нащокина, а бывший глава приказа был отправлен полномочным
    послом в Польшу. Но и эту должность он занимал недолго. В конце 1671 г.
    А. Л. Ордин-Нащокин принял монашеский постриг.
    В. Эйгорн, детально изучивший причины отставки А.Л. Ордина-
    Нащокина, показал, какую роль в этом деле сыграл А.С. Матвеев, противо-
    стоявший «канцлеру» в проведении внешнеполитического курса. Царь
    требовал от А.Л. Ордина-Нащокина любой ценой удержать Киев, в то
    время как глава Посольского приказа видел главную цель внешней поли-
    100 -
    тики России в ее выходе к Балтийскому морю для возвращении захвачен-
    ных шведами русских земель и поэтому был заинтересован в союзниче-
    ских отношениях с Речью Посполитой. В данном случае Ордин-Нащокин
    был абсолютно прав, именно этот внешнеполитический курс позже взял
    В.В. Голицын – известный дипломат, а затем и Петр I 259.
    Не мог мириться А.С. Матвеев и с присутствием при дворе давнего
    любимца государя – Ф.М. Ртищева. Ртищев никогда не стремился к высо-
    ким должностям, наградам, жалованью, не имел той корысти, которая бы-
    ла присуща практически всем царедворцам. После смерти своего
    воспитанника, царевича Алексея Алексеевича, Федор Михайлович редко
    появлялся во дворце. С политической сцены ушли многие его друзья и по-
    кровители (остался лишь Б.М. Хитрово). Место царского любимца стало
    вакантным, и Матвеев поспешил его занять, но о бескорыстии нового фа-
    ворита, в отличие от Ртищева, судить не приходилось.
    С приходом к власти А.С. Матвеева пошатнулось положение и дру-
    гих знатных представителей двора, хотя А.С. Матвееву было не под силу
    низвергнуть таких деятелей, как Ю.А. Долгоруков, Н.И. Одоевский, Б.М.
    Хитрово. Правда, еще до возвышения А.С. Матвеева, в 1670 г. Н.И. Одоев-
    ский по личной просьбе освободился от руководства Иноземным, Рейтар-
    ским, Большого прихода приказами, но оставался «первым боярином» при
    дворе. Что касается Ю.А. Долгорукова, то Матвеев, став канцлером, вместе
    с ним вел международные переговоры с Речью Посполитой и Швецией.
    Иногда Долгоруков, глава службы безопасности, ставил канцлера Матвее-
    ва в трудное положение. Примером служит категорическое требование
    Долгорукова на Ближней думе выслать из России голландских резидентов,
    уличенных в шпионаже. Это заставило Артамона Сергеевича долго оправ-
    дываться перед голландским правительством, предотвратив конфликт с
    Голландией. Тем не менее, вероятно, А.С. Матвеев уважительно относился
    к Ю.А. Долгорукову. Об этом свидетельствует тот факт, что, будучи в
    ссылке, после кончины царя Алексея Михайловича, Матвеев обращался с
    просьбой о «заступничестве» именно к Долгорукову, имевшему непрере-
    каемый авторитет при дворе и лично у царя Федора Алексеевича. И Дол-
    горуков в 1682 г. добился реабилитации опального боярина и разрешения
    его возвращения в Москву 260.
    Деятельность А.С. Матвеева внесла новую струю, оживившую жизнь
    двора. В 1672 г. им, по желанию царя, был организован придворный театр,
    который очень полюбился царю, молодой царице и всем придворным. В
    театре ставились пьесы на библейские и светские темы.
    Царь Алексей Михайлович стремился не допускать противоборства и
    усиления одной из «партий» (Милославских и Нарышкиных), пытаясь
    сохранить их равновесие, поэтому 1 сентября 1674 г. он объявил своим
    наследником царевича, а в октябре того же года пожаловал А.С. Матвее-
    ва чином боярина.
    Однако появление на свет царевича Петра Алексеевича, смерть царя
    Алексея Михайловича, а затем и Федора Алексеевича обострили противо-
    борство группировок Милославских и Нарышкиных. И те и другие стара-
    лись переманить на свою сторону придворную знать, обещая земельные и
    денежные пожалованья, продвижение по службе. В конечном итоге побе-
    дила партия Нарышкиных, которая возвела на трон сына Алексея Михай-
    ловича от второго брака Петра Алексеевича.
    Изучение правящей элиты, борьбы придворных группировок, лично-
    стей важнейших политических деятелей эпохи помогает более глубоко
    рассмотреть и понять многие исторические процессы: проведение ряда ре-
    форм, «снятие» Никона, причины отмены местничества, противостояние и
    объединение противостоящих сил в определенные, ключевые моменты ис-
    тории Русского государства.
    102 -
    Глава III
    Дворцовые ведомства и их функции
    Центром жизни царского двора России в XVII столетии являлся
    дворцовый комплекс в Кремле: дворцы с парадными и жилыми помеще-
    ниями, здания государственных и дворцовых ведомств, многочисленные
    хозяйственные постройки.
    К середине XVII в. царский двор находился под контролем несколь-
    ких придворно-государственных учреждений. Размер придворного хозяй-
    ства, созданного к моменту правления царя Алексея Михайловича, требо-
    вал значительного числа чинов и служб, которые могли бы обеспечи-
    вать и поддерживать государев дом. Согласно принятой в исторической
    науке точке зрения, в составе всего аппарата управления в России в XVII в.
    было одиннадцать приказов с дворцовыми функциями2 6.1 К ним отно-
    сились приказы Большого Дворца, Казенный, Постельный, Конюшен-
    ный, Сокольничий, Ловчий, Дворцовый судный, Панихидный, Царская Ма-
    стерская палата, Царицына Мастерская палата, Приказ Золотых и Серебря-
    ных дел. Особое место занимал приказ Тайных дел, который частично
    выполнял дворцовые функции.
    Приказ Большого Дворца
    В годы царствования Алексея Михайловича система дворцовых ве-
    домств подверглась серьезной реорганизации, которая привела не только к
    их численному увеличению, но и к изменению их функционального назна-
    чения. Интересно месторасположение этих приказов. По свидетельству
    Г.К. Котошихина, к 1665 г. в Кремле располагались только «Тайных дел,
    Приказ Большого Дворца, Мастерские Палаты, Оптекарской, Серебряного
    и Золотого Дела, Оружейной, Монастырской; а достальные все приказы
    устроены от царского двора поодаль» 262. Пребывание Монастырского
    103 -
    приказа в Кремле объяснялось необходимой близостью этого ведомства к
    царю и патриарху.
    Дворцовые приказы принадлежали к особой группе учреждений,
    «задачей которых было обслуживание царского двора, хотя в некоторых
    случаях их функции расширялись до общегосударственных, что дает воз-
    можность рассматривать их в единой системе государственного аппарата
    России XVII в.» 263.
    В.О. Ключевский полагал, что создание всей приказной системы на-
    чалось, прежде всего, в сфере дворцового управления. Этому способство-
    вал процесс перехода от единоличных поручений по управлению, которые
    получали княжеские слуги, к созданию постоянных присутственных мест,
    получивших название «изб», или «приказов» 264. По мысли А.А. Зимина,
    «корни дворцовой системы управления уходят в глубокую древность» 265. В
    процессе присоединения новых земель к Москве территория великокняже-
    ского хозяйства увеличилась. Это потребовало как централизованного ру-
    ководства новыми территориями, так и размежевания государственных и
    великокняжеских земель.
    Со второй половины XV в. управление дворцовыми землями осуще-
    ствлял дворецкий, в ведении которого были контроль и суд над служащи-
    ми двора с помощью специальных дьяков. Последние постепенно
    образовали штатный костяк главного придворного ведомства. Исследова-
    тель приказной системы А.К. Леонтьев отмечал, что «Большой Дворец
    явился первым на Руси ведомством приказного типа, имевшим все необхо-
    димые признаки, характерные для приказа как учреждения, определившие
    (хотя и не совсем четко) сферу деятельности: свой штатный состав, свою
    канцелярию и «казну» и характерную для приказов систему делопроизвод-
    ства. Название «Большой приказ» утвердилось за дворцовым приказом
    только во второй половине XVI в. Впервые Большой приказ встречается в
    актах с 1524 г.» 266.
    104 -
    Приказ Большого Дворца представлял собой высший администра-
    тивный, финансовый и судебный орган для всех лиц, служивших в дворцо-
    вых ведомствах и многочисленных дворцовых вотчинах.
    Приказ стал центром управления всего придворного хозяйства. В его
    подчинении находились существующие и вновь образованные дворцовые
    приказы, столичные царские дворцы со службами, обширное хозяйство
    царских подмосковных резиденций, дворцовые села и волости, а также го-
    рода и остроги в других уездах государства, обеспечивавшие экономиче-
    ские нужды двора. К началу XVIII в. только в Московском уезде в
    ведомстве приказа было 25 дворцовых сел с населением более 15 тысяч
    человек, проживающих почти в 4 тысячах дворов. В целом же, по стране
    насчитывалось более двухсот волостей и сел 267, подведомственных прика-
    зу Большого Дворца. При Петре I в приказе произошла серьезной реорга-
    низация 268.
    Во главе приказа в XVII в. почти всегда стоял боярин. В правление
    Алексея Михайловича эту должность занимали бояре А.М. Львов, В.В. Бу-
    турлин, Б.М. Хитрово, за исключением Ф.М. Ртищева, который был только
    окольничим.
    Архив приказа Большого Дворца не сохранился, о его функциях и
    деятельности можно судить по ряду документов других приказов, а также
    по воспоминаниям современников. Единственную, наиболее полную кар-
    тину структуры и делопроизводства дворцового хозяйства дал Г.К. Кото-
    шихин, служивший подьячим «без оклада в приказе Большого Дворца». По
    роду службы «ему приходилось переписывать хозяйственные бумаги, про-
    изводить подсчет прихода и расхода средств дворцового ведомства» 269, что
    давало возможность знать в деталях внутренний мир и дворца, и приказа.
    Его сведения можно считать вполне заслуживающими доверия, поскольку
    они находят подтверждение в архивных источниках других приказов.
    Согласно Котошихину, приказ Большого Дворца ведал «дворами»,
    или «дворцами» (как называли их современники), и «всеми дворовыми
    105 -
    людьми». 270 В отношении этих отделов приказа мы будем придерживаться
    термина «двор». Большой Дворец управлял «болши 40 городов», взимал
    «тяглы и подати с кабаков, таможен, с мельниц и рыбных ловель». Подати
    в дворцовых селах собирали хлебом, деньгами, доходами от эксплуатации
    оброчных статей: рыбных ловель, бортных пасек, сенных покосов, речных
    перевозов, «мостовщины». Московские дворцовые слободы также были
    подведомственны приказу Большого Дворца. По сведениям того же Кото-
    шихина, в столице таких слобод было восемь, но, возможно, эта цифра не-
    точна, так как, по данным С.К. Богоявленского, их насчитывалось более
    двадцати 271.
    Важной функцией приказа было продовольственное обеспечение
    царской семьи и ее придворного окружения. В подчинении главного двор-
    цового приказа были «дворы»: Сытный, Кормовой, Хлебный, Житный. В
    функции многочисленного штата этих дворов входило каждодневное по-
    полнение необходимых запасов, их поставка на царский двор, приготовле-
    ние пищи к царскому столу. Был ли это праздничный день, прием послов,
    угощал ли царь придворных кушаньем и питьем со своего стола – все изго-
    товлялось служащими этих дворов.
    Рассматривая их функциональные назначения, Котошихин отмечал:
    «Сытенной двор имянуется потому, где питье держат» 272.
    Исходные составные компоненты для изготовления питья, как и дру-
    гие продукты, поступали во дворец несколькими путями: из дворцовых
    вотчин и сел; по подрядам с торговыми людьми (с ними заключались до-
    говора, подкрепляемые «поручными записями», что гарантировало постав-
    ку качественного товара и в срок); покупались в торговых рядах «на
    Москве у немец», а также у иностранных купцов в Архангельске.
    Для изготовления «питья» крестьяне дворцовых сел собирали ягоды
    и травы. Из городов и волостей поставляли оброчные мед, патоку, вина.
    Например, как свидетельствуют записи приемной книги Аптекарского
    двора, в него было поставлено: « з Гороховца 6047 ведер 2 чети вина, з Те-
    106 -
    ряшева 2016 ведер расхожева, з Романова из Богородицкого 337 ведер, да с
    городов и волостей принято меду сырцу 1616 пуд» 273. Торговым людям и
    кабацким откупщикам дворец выдавал ссуды на год согласно тому размеру
    подряда поставки «питий», который каждый брал на себя. В документах,
    выдаваемых откупщикам, всегда оговаривались сроки, объем и цены на
    поставку сырья для производства. За обман и растрату откупщиков ожида-
    ло, как правило, суровое наказание: не только батоги, но и кнут: «чтоб
    иным неповадно было обманство чинить» 274.
    Вероятно, осуществлять поставки к царскому двору было выгодным
    предприятием, поскольку за это дело часто брались зажиточные торговые
    люди из государевых слобод. Например, торговый человек Степан Лодчи-
    ков в 1674 г. поставил «из Сергача 1092 пуд меда», торговый человек ка-
    дашевец Федор Силин продал в казну «меда сырцу 4169 пуд да патоки 515
    пуд 10 гривенок. Всего его покупки меду сырцу и патоки 4684 пуда 10
    гривенок» 275. По свидетельству Котошихина, за ведро по подряду можно
    было получить 8 алтын, а в годы неурожая хлеба цена доходила до 10.
    Возглавлял Сытный двор степенной ключник, которому надлежало
    «ведать» разные статьи напитков, царские погреба, каждодневный приход
    и расход «питья», а также посуду. Как отмечал И.Е. Забелин, с усложнени-
    ем «питьевого обихода» «Сытный дворец (двор – Е.С.) мог с большей точ-
    ностью называться Винным или вообще Питейным дворцом, однако до
    последних дней сохранял свое первоначальное древнее имя» 276.
    Сытный двор структурно распадался на более мелкие, подведомст-
    венные ему палаты. Ключи, которыми отпирали и запирали более 30 пи-
    тейных погребов, хранились в Клюшной палате двора, которой
    распоряжались степенные ключники. Казенная палата хранила посуду из
    царского дворца. Наименования других палат ясно указывают на виды
    производимого «питья»: Медвяная, Солодовая, Квасоварня, Пивоварня,
    Браговарня, Водочная, Водовзводная (палата доставляла воду для дворца).
    Готовые напитки отправляли на хранение в погреба и ледники. Большие
    107 -
    винные погреба под Столовой палатой Теремного дворца были наполнены
    дорогими «заморскими питьями» – «фряжскими», «ренскими», «француж-
    скими» винами. Малый государев погреб хранил пиво и квасы, походный
    погреб отпускал питье для царских походов. Каждодневный расход «пи-
    тий» составлял по 400-500 ведер, а в праздничные дни по две-три тысячи
    ведер 277.
    Отпуск и прием различных напитков, осмотр наличествующего «пи-
    тья» изо дня в день фиксировали в «записных книгах». Степенному ключ-
    нику, который был «честью против московских дворян», доверялось
    «входить с поставцом» к столу во время царских обедов. Путные ключники
    относили напитки к царице, царевичам, боярам и ближним людям «по чи-
    ну», они же сопровождали государя в походах, выполняя свою службу.
    Предваряя выезды Алексея Михайловича в подмосковные царские рези-
    денции, эти ключники отсылали «питье» из Кремля: «по указу великого
    государя отпущено с Оптекарского двора вина в села для его государева
    пришествия в Семеновское, Преображенское, Коломенское – 1200 ве-
    дер» 278. Для стрельцов, дворян и жильцов, сопровождавших царя, отпуска-
    лось по «240 ведер с анисом и 1880 ведер расхожего вина».
    Помимо царского стола, вино, пиво, меды шли на угощение и в раз-
    дачу церковным властям, греческим священнослужителям, послам и гон-
    цам, иностранным купцам, поставлявшим свои товары ко двору. За верную
    службу питье получали донские, запорожские казаки и казаки левобереж-
    ной Украины. Поденно питье выдавали служащим двора: «царским, цари-
    цыным, царевичевым и царевниным верховым людям, которые живут при
    дворе», а также ремесленным людям, служившим в царских дворцовых
    мастерских.
    Согласно «памятным записям», выдававшимся подьячим на основе
    «записных книг», питье «наряжали» стряпчие двора. Стряпчему следовало
    собирать «памятцы» и сверяться с книгами: сколько, кому и какого питья
    отпускать поденно и помесячно, «чтоб воровских раздач не было» 279.
    108 -
    Аналогичная система функционирования существовала и на Кормо-
    вом дворе, обеспечивавшем царский дворец продуктами. Поставки про-
    дуктов для Кормового двора во многом превосходили поставки Сытного.
    Как свидетельствуют приходные книги Кормового двора, большую
    часть продуктов брали из дворцовых сел. Например, в год «в приход в
    Кормовой дворец села Коломенского и приселок и деревень с крестьян об-
    рочных поступали по окладу 53 барана, 283 гуся живых» 280. Аналогичные
    поставки обеспечивали двору села Остров, Синьково, Воробьево, Хорошо-
    во, Воздвиженское, Братовщина. Например, со 120 дворов села Чашникова
    в 1664 г. было велено «взять столовых запасов: по 2 барана, по 15 куриц, с
    Ермолина с 54 дворов по 2 барана, по 15 куриц, с Черноголовья с 121 дво-
    ра по 2 барана, по 15 куриц… всего 590 баранов, 4425 куриц»2 81.
    Мясо, крупный рогатый и мелкий рогатый скот и домашняя птица
    шли из московских волостей: Семеновской, Раменской, Загорской, Гжель-
    ской и некоторых других. Запасы рыбы поступали из Великого Новгорода,
    с Белого озера, из Тверского уезда, Углича, «Муромских деревень». Рыбу
    покупали в Пскове, селах на реке Клязьме, Переславле-Залесском 282. Стер-
    лядь, осетра, белугу, другую рыбу вылавливали на царских промыслах в
    городах Поволжья, оттуда же везли паюсную белужью, осетровую икру,
    визигу, из Архангельска – лосося и семгу, треску («терску»). Часть рыбы
    привозили живой и держали в столице на Москве-реке и ближайших озе-
    рах, в садках, из которых их вылавливали дворцовые рыболовы. О громад-
    ных закупках рыбы на царский стол свидетельствуют годовые расходы на
    ее покупку: «болши ста тысяч рублев» 283.
    Помимо продуктов, получаемых Кормовым двором с крестьян из
    дворцовых волостей и сел в качестве оброка, он и сам закупал скот и рыбу,
    имея разветвленную сеть откупщиков. За 30-40 тысяч рублей в год они
    поставляли ко двору коровье, льняное, конопляное масло, мясо, птицу и
    даже грибы. Например, поступило «с Кинешмы всего в приход грибов-
    целиков – 87 пуд по золотому за пуд и меньши, 189 пуд по ефимку и
    109 -
    меньши, 200 пуд крупных» 284. В дополнение к этому, в подмосковных цар-
    ских селах содержали коровьи дворы, где делали сыры, масло, сметану для
    царского стола и для каждодневной раздачи и посылок от государя и чле-
    нов его семьи.
    Несколько дворцовых слобод Кормового двора обеспечивали цар-
    ский дворец свежими овощами и зеленью, выращивая их в границах горо-
    да. Огородная слобода располагалась в Земляном городе между улицами
    Мясницкая и Покровка.
    В многочисленных палатах Кормового двора готовили пищу («яст-
    ва») для царской семьи, для людей, «которые в царском дому живут, дню-
    ют и ночюют» (т.е. обслуживающего персонала и охраны), на
    «праздничные столы» для царя, придворных и высших церковных иерар-
    хов, на ежедневные подарки, посылавшиеся от царя и царицы «с их стола»
    боярам и другим думным людям. Из Кормового двора кушанья посылали
    для дьяконов и попов дворцовых церквей, для кремлевского тысячного
    стремянного полка, а также мастерам Государевой и Царицыной палат. В
    расходных книгах в течение года поденно фиксировались время изготов-
    ления, сроки хранения продуктов, их предназначение и передача конкрет-
    ным лицам. Каждый день в Кормовом дворе готовили порядка тысячи
    разнообразных блюд, что требовало содержания многочисленного штата.
    Управлял хозяйством Кормового двора степенной ключник. В его
    помощниках были путные ключники, стряпчие, подключники – всего 38
    человек. Под их руководством на Кормовом дворе служили специалисты с
    четким разделением труда: повара, помясы, рыбники, кислошники, курят-
    ники, рыболовы рыбных прудов, а также скатертники, портомои, «которые
    моют поварские фартуки». Общее число служащих двора доходило до че-
    тырехсот 285. Соотношение начальных людей и разного рода специалистов
    составляло 1:10.
    Повара трудились в Мучной и Поваренной палатах Кормового двора,
    где изготовляли первые блюда (борщи, щи, рассольники) и вторые блюда
    110 -
    для царского стола. Приготовлением блюд из птицы (рябчики, тетерева,
    перепела, гуси, индейки, цыплята) ведали птичники. Рыбники коптили, со-
    лили, мариновали рыбу и икру. В Соляной палате изготовляли впрок мяс-
    ные продукты: ветчины, колбасы, окорока, а также грибы и овощи. В
    Казенной палате двора хранилась дорогая посуда, а в Скатертной – «тка-
    цкое» убранство столов. Для сохранения заготовленных продуктов при
    Кормовом дворе, как и при Сытном, были построены погреба и ледники.
    Для потребления главного продукта в России был создан специаль-
    ный Хлебный двор. Здесь пекли хлеба всевозможных видов и размеров на
    каждый день и на праздник, для царского стола и в раздачу. На этом дворе
    готовили караваи, сайки, калачи, куличи, пряники, конфеты, фигурные
    хлеба – жаворонки, рыбки (вероятно, для царских детей) и другие мучные
    изделия. Рожь и пшеницу брали с Житного двора и молотили на царских
    мельницах, устроенных в подмосковных царских селах. По названиям па-
    лат двора можно судить об их назначении и профессиональной занятости
    персонала: Мучная, Хлебная, Стряпущая, Сахарная, Овощная.
    Работники Мучной палаты следили за обмолотом и качеством муки;
    те, кто служили в Хлебной палате, были специалистами по выпечке хлебов
    из ржаной и пшеничной муки. В Стряпущей палате работали пекари – спе-
    циалисты по выпечке пирогов с всевозможными начинками, а также пи-
    рожных, калачей, кренделей, медовых коврижек, кулебяк. Сахарная палата
    предназначалась для изготовления сладких лакомств – засахаренных фрук-
    тов (цукатов), пастилы, глазури, мармелада, повидла, засахаренных орехов.
    Для изготовления кондитерских изделий приглашали иностранных пова-
    ров. В Овощной палате готовили овощные салаты и начинки для пирогов.
    Как и на Кормовом дворе, под палатами находились погреба и ледники,
    предназначенные для скоропортящихся продуктов.
    Житный двор, как уже отмечалось, хранил и распределял молотое
    зерно, поступавшее сюда из 300 житниц 286. Царские дворцовые вотчины,
    имевшие обширные угодья под посев зерна, не удовлетворяли растущие
    111 -
    потребности двора в хлебе и хлебных изделиях, которые шли не только на
    «царский обиход», но и на жалованье придворным чинам и стрельцам,
    священникам дворцовых церквей, раздавались в качестве царской мило-
    стыни убогим (больным) и «тюремным сидельцам». Хлеб также сеяли «на
    царя» на плодородных землях Поволжья. Из Житного двора мука поступа-
    ла в Хлебный двор.
    Анализ работы дворов приказа Большого Дворца свидетельствует о
    значительном числе работников и их четкой специализации. Особенно от-
    четливо это проявилось на примере двух дворов – Кормового и Хлебного.
    Существовавшее в этих дворах разделение труда, число занятых в них
    служащих и ручной труд могут свидетельствовать о появлении мануфак-
    турного способа производства пищевых продуктов для нужд царского
    двора: хлебных, мясных, рыбных, овощных. Подобного типа мануфактуры,
    созданные в рамках дворцового хозяйства Алексея Михайловича, можно
    считать первыми в российской практике производства продуктов.
    Государева и Царицына Мастерские палаты
    Другими значимыми дворцовыми учреждениями, имевшими статус
    приказов и входившими в состав дворцового хозяйства, были те, что отве-
    чали за повседневную и церемониальную одежду царя, членов царской се-
    мьи и двора.
    Россия, стремившаяся занять одну из ведущих ролей в Европе во
    всех политических аспектах, старалась не отстать и во внешней атрибути-
    ке, присущей царской власти и царскому двору, для чего был создан ряд
    специальных дворцовых ведомств. Первыми среди них стали, безусловно,
    Государева и Царицына Мастерские палаты.
    Первоначально Мастерская палата находилась в ведомстве постель-
    ничего, которому была доверена личная канцелярия царя (вероятно, канце-
    лярия Ивана IV, поскольку палата известна с 1547 г.), и получила название
    112 -
    Царская Мастерская палата. С момента своего основания эта палата стала
    хранительницей главных ценностей государства – царских регалий, вот
    почему «в тое Полату кроме самого царя» и стряпчих приказа «входити
    никто не смел» 287.
    В первой половине XVII в. Царская Мастерская палата была разде-
    лена на две самостоятельные палаты: одна из них продолжила работу на
    царя и была переименована в Государеву Мастерскую палату, а другая бы-
    ла поставлена на службу женской половине дворца – государыне царице и
    царевнам (инициатива, вероятно, принадлежала супруге царя Михаила Ев-
    докии Лукьяновне Стрешневой, матери Алексея Михайловича). Новый
    приказ получил название Царицыной Мастерской палаты, во главе кото-
    рой формально стояла сама царица, а фактически ее «надсматривала ка-
    значея боярыня».
    Следует отметить, что в литературе встречается упоминание о более
    позднем времени создания Царицыной Мастерской палаты (1646 г.) 288. Хо-
    тя наиболее ранние архивные документы по этому ведомству относятся к
    1626/27 гг. 289 Например, в расходной книге Казенного приказа за январь
    1626 г. было записано, что в новую Царицыну Мастерскую палату отпу-
    щено 10 аршин сукна 290. Начиная с марта этого же года, записи об отпуске
    разных товаров в Царицыну палату отмечались наравне с Государевой па-
    латой, что дает возможность судить о ее постоянной деятельности в соста-
    ве дворцового хозяйства именно с 1626 г. (момента бракосочетания царя
    Михаила Федоровича с Евдокией Стрешневой).
    Достаточно хорошо сохранившиеся архивные источники позволяют
    представить деятельность этих двух палат и их функции. Мы не склонны
    игнорировать и 1646 г. Вероятно, в этом году имел место качественный и
    количественный «скачок» в ее работе, поскольку увеличились масштабы
    деятельности палаты. Она стала работать на первых «дам двора» – жен
    представителей придворной элиты.
    113 -
    Как следует из названия, палаты первоначально работали исключи-
    тельно на членов царской семьи, и лишь позже поле их деятельности было
    расширено. В них стали изготавливать заказы для первых лиц из окруже-
    ния царя, в первую очередь тех, кто выполнял дипломатические обязанно-
    сти: выезжал за рубеж с государственными поручениями, устраивал
    посольские встречи, участвовал в торжественных церемониях.
    Государева Мастерская палата, возглавляемая постельничим, отве-
    чала за покрой и шитье царского официального облачения, его хранение,
    бережение и починку. Здесь трудились лучшие мастера разнообразных
    специальностей, создававшие искусные предметы гардероба. Помимо по-
    стельничего и стряпчих, составлявших управленческий штат Государевой
    палаты, в ней числились непосредственные мастера: закройщики, портные,
    скорняки, нашивочники, завязочники, пуговичники, сапожники. Эти спе-
    циалисты кроили, шили, украшали, расшивали облачение для официаль-
    ных церемоний с участием царя.
    Подобная одежда требовала определенного покроя, поэтому ее изго-
    товление доверяли опытным закройщикам. Раскроенные детали будущего
    наряда богато украшались вышивкой, жемчугом, драгоценными камнями.
    Большой работы требовали царские воротники – ожерелья, которые искус-
    но расшивались золотыми нитями и жемчугом. Сложившейся традицией
    было украшение края рукавов и подолов платья так называемыми оберега-
    ми. Подобные наряды, с множеством украшений были достаточно тяжелы
    и надевались лишь в определенных случаях.
    Повседневная одежда, выполненная из льна и шерсти, была про-
    стой, удобной, просторной и теплой в соответствии с погодой. Обувь шили
    из кожи, зимние сапоги утепляли мехом. Согласно моде, сапоги были на
    каблуках, подбитых золотыми и серебряными гвоздиками, и с загнутым
    вверх носком. Готовые парадные платья, до передачи их в царские хоромы,
    внимательно осматривали специальные лица (своего рода царская служба
    безопасности) на предмет безвредности этих одежд для царя.
    114 -
    После каждого торжественного выхода царя к народу, встречи по-
    слов, работы в Боярской думе, наряд принимался и осматривался в палате,
    о чем свидетельствуют «выходные книги». 291 В приказе также хранилась
    верхняя одежда, употребляемая в повседневном быту, – шубы, рубахи,
    штаны, обувь, шапки, рукавицы. В Государевой Мастерской палате изго-
    товляли одежду и для подрастающих царевичей.
    Каждый год производили опись царского одеяния, в которой под-
    робнейшим образом на сотнях листов фиксировались все предметы цар-
    ского наряда. Например, опись одеяния царя Алексея Михайловича за 1648
    г., написанная на 476 листах, зафиксировала царские шубы, опашни, одно-
    рядки, кафтаны, ожерелья, шапки, посохи, чеботы, пуговицы, а также
    предметы царского обихода: стулья, чарки, стопы, часы 292. В описи «пла-
    тью» царевича Алексея Алексеевича, помимо традиционных предметов
    гардероба, создаваемых в Государевой Мастерской палате, отразились и
    новые для того время вещи: солнечные часы, «труба зрительная», зеркало
    хрустальное, «персона в золоте» 293.
    После смерти царя или царевича было принято продавать или дарить
    их вещи, хранившиеся в Мастерской палате. Например, в числе покупате-
    лей «отставного платья» царя Михаила Федоровича (опашней, однорядок,
    ферязей, шуб, кафтанов) значились бояре Б.И. Морозов, Б.М. Хитрово,
    князь А.Н. Трубецкой, оружничий Г.Г. Пушкин и другие лица, близкие ко
    двору, которые могли приобрести наиболее ценные вещи. Менее ценные,
    мелкие вещи покупали подьячие, мастеровые и торговые люди 294.
    В Царицыной Мастерской палате также трудились лучшие мастера
    разнообразных специальностей, создававшие искусные предметы женского
    гардероба. Интересно отметить, что Царицыной Мастерской палате были
    подведомственны все женские чины, а саму палату, как сказано выше, воз-
    главляла боярыня. В списках женщин, подчиненных палате, значились ка-
    значеи, учительницы царевен, их кормилицы, постельницы, комнатные
    бабки, портомои, девки и мастерицы. Среди мастериц палаты, то есть тех,
    115 -
    кто шил женскую одежду, столь четкого разделения, как в Государевой
    Мастерской палате, не прослеживается. Однако оно, несомненно, сущест-
    вовало и зависело от искусности и опыта работниц, поскольку многие эле-
    менты и украшения мужской и женской одежды были довольно близкими.
    К 1680 г. в Царицыной Мастерской палате служили более 60 мастериц, а
    всего в двух палатах насчитывалось свыше трехсот работников 295.
    Число служащих в двух палатах, а также разнообразие их специаль-
    ностей указывает на мануфактурный характер их производства.
    Материал для создания царского наряда поступал чаще всего из Ка-
    зенного приказа, который хранил лучшие образцы тканей, мехов, необхо-
    димой фурнитуры. Большая часть образцов была иностранного
    происхождения, поднесенных иностранными послами или «купленными у
    Архангельска» 296.
    В рамках дворцового хозяйства было создано и собственное произ-
    водство тканей, которые употребляли в царском обиходе.
    В ведомстве Царицыной Мастерской палаты находился ряд дворцо-
    вых слобод, жители которых специализировались в ткачестве. Среди них
    Тверская Константиновская слобода в Москве, села Брейтово и Черкасово
    в Ярославском уезде. Наиболее известна Кадашевская слобода в Замоскво-
    речье (в районе Кадашевских переулков), которой принадлежала «ведущая
    роль по организации производства и качеству продукции» 297.
    Уже при Иване IV в Кадашевской слободе существовало дворцовое
    полотняное производство, подведомственное Казенному приказу. Вскоре
    хамовное (ткацкое) дело было передано в ведение другому, чисто дворцо-
    вому приказу – Государевой Мастерской палате, а с учреждением в 1626 г.
    Царицыной Мастерской палаты – в ее подчинение. До того как хамовное
    производство было передано в Царицыну палату, оно сосредоточивалось
    лишь в небольшой мастерской 298. В первой половине и середине XVII в.
    происходит быстрый рост производства, а также прослеживается разнооб-
    разие и усовершенствование выпускаемой продукции.
    116 -
    Основными видами работ, которые выполняли мастерицы, было
    прядение, ткачество, бранье (т.е. ткачество полотен узором), беленье. Сре-
    ди полотен были двойные, тройные и тверские. Первые два вида полотен
    ткали в московских слободах, тверские полотна – в дворцовых селах. В
    Кадашеве ткали наиболее тонкие и искусные изделия, среди которых бы-
    ли, прежде всего, посольские скатерти, шитые убрусы, «утиральники» – в
    общей сложности более десяти видов изделий. Высокого мастерства тре-
    бовало «прядение бели» (белых нитей). Вероятно, ими вышивали убрусы и
    праздничные скатерти в Царицыной Мастерской палате по личному заказу
    самой царицы. Работа над такими изделиями, как задейчатые скатерти,
    преподносимые иностранным послам, требовала наибольшего мастерства.
    Их ткали не только с узором, но и украшали вышивкой, что доверялось
    только особо искусным мастерицам.
    Прежде чем поступить в царский обиход, продукция кадашевцев
    принималась в Царицыной Мастерской палате и тщательно осматривалась
    казначеей боярыней. Палата неизменно следила за качеством изделий, а
    чтобы оно не ухудшилось на хамовном дворе Кадашевской слободы,
    опытные ткачи обучали учеников.
    Сохранившиеся расходные книги Белой казны дают представление о
    том, на какие нужды и в каком количестве употреблялась продукция сло-
    боды. В хоромы царицы Марии Ильиничны поступали, конечно, лучшие
    экземпляры изделий кадашевцев, причем в большом количестве. Напри-
    мер, в начале 1650-х гг. постельничий М.А. Ртищев принял в хоромы ца-
    рицы: «68 полотен двойных да 39 полотен тройных гладких» 299, вскоре
    туда же кравчея А.М. Вельяминова приняла «63 полотна тройных гладких
    да 12 полотен, полос убрусных» 300.
    Большое количество разных полотен отпускалось в покои царевичей
    и царевен: «царевичу Дмитрию Алексеевичу на перину на исподнюю» 301,
    «к царевне Татьяне Михайловне в хоромы столбец скатерти», которая
    приняла боярыня Ульяна Степановна Собакина, «к царевне Анне Михай-
    117 -
    ловне полотно двойное гладкое» приняла княжна Марья Шеховская. По
    поручению царицы готовые изделия из Кадашевской слободы посылали в
    наиболее почитаемые монастыри. Такие подарки часто получал Троице-
    Сергиев монастырь: «полотна на полотенца в Троицкий монастырь, с тех
    полотен 330 полотенец», «70 столбцов скатертных да две скатерти трой-
    ных» было послано в Кириллов монастырь для боярина Б.И. Морозова, от-
    бывавшего там ссылку 302.
    Царь и от себя одаривал полотнами: «10 полотен двойных пожаловал
    государь боярина князя Алексея Никитича Трубецкого дочери его княжне
    Прасковье Алексеевне, а относил те полотна подьячий Лев Григорьев» 303.
    В качестве же пожалования царица одаривала государевых дьяков 304.
    Для пошива различных изделий полотна отпускали в Мастерскую
    палату, например, «на государево платье на чехлы», или же для медицин-
    ских нужд в Аптекарскую палату.
    Поступали полотна «в царицыну мыленку на простыни», «в порто-
    мойню на простыни». Для хозяйственных нужд на Кормовой двор в расход
    также шло большое число полотен.
    О количестве ежегодно производимых изделий дает представление
    Окладная и приходная книга Белой казны 305. Согласно ее данным, «всего в
    Кадашеве и в Тверской хамовной слободах и в селах и в Брейтове в Черка-
    сове 815 дворов делали в год: 155 полотен убрусных, 249 полотен трой-
    ных гладких, 177 полотен двойных гладких, 32 столбца скатертей
    задейчатых, 47 пятин нитей тонких белых, другие полотена и скатерти».
    Наряду с уже известными работающими ткацкими производствами,
    во второй половине XVII века открывались и новые. На Воронцовом поле
    было организовано производство, где делали полотна и скатерти также на
    царский обиход. С 1672 по 1674 гг. тут было выткано около тысячи аршин,
    причем льняная ткань изготовлялась непосредственно местными прядиль-
    щиками.
    118 -
    Разнообразие изделий и сложность операций, разделение труда,
    большое число ткачей в хамовном деле также подтверждают мануфактур-
    ный характер крупного дворцового ткацкого производства.
    Значительное увеличение производимой продукции в XVII в. было
    связано с усложнением всего придворного быта. Численный рост именин,
    крестин, приема послов, неизменно сопровождавшихся застольями, требо-
    вал искусных изделий хамовного дела. Вышитые ткани, столовое убранст-
    во служили хорошими подарками часто посещавшим столицу восточным
    патриархам и духовным властям. Увеличение придворного окружения ца-
    ря Алексея Михайловича и приказной бюрократии также требовало роста
    производства. Царский двор разрастался, что способствовало созданию
    мануфактур, обслуживавших дворцовое хозяйство.
    Другие дворцовые приказы
    Еще один приказ в системе дворцового хозяйства – Казенный, офор-
    мился в конце XV – начале XVI века (впервые упоминается в 1494 г. 306) .
    Он находился в ведомстве казначея, отвечавшего за сохранность государ-
    ственных регалий великих московских князей, затем царей, а также исто-
    рических реликвий государства и православных святынь. Само название
    приказа говорит о том, что ему была отведена роль государственного хра-
    нилища царской казны. В приказ передавали особо важные документы, тем
    самым отводя ему роль государственного архива.
    Казенный приказ ведал и изготовлением богатой посуды, которую
    использовали в качестве подношений и подарков иерархам Православной
    Церкви, светским правителям, а также жалованием царских подарков за
    службу: «бояром, окольничим, и думным людем, и стольником, и дворя-
    нам, и дьяком – шубы бархатные золотные и отласные же, на соболях.
    Дворяном и стряпчим, и жилцом, и переводчиком, и подьячим сукна и
    камки, и тафты, по портищю» 307.
    119 -
    Приказ платил жалованье московским стрельцам, певчим дьякам
    Кремлевских соборов, мастерам и мастерицам Государевой и Царицыной
    палат, царским конюхам. Разнообразие функций, выполняемых приказом,
    показывает его широкое поле деятельности и наглядное совмещение двор-
    цовой и общегосударственной функций. В ходе реорганизации дворцовой
    системы в 1700 г. приказ был упразднен и стал составной частью приказа
    Большого Дворца на уровне его составной части – стола.
    Большой известностью среди дворцовых ведомств пользовалась
    Оружейная палата. Она была образована в ведомстве оружничего, отве-
    чавшего за наличие и производство холодного и легкого огнестрельного
    оружия для армии 308. Оружейной палате были подчинены дворцовые и ка-
    зенные оружейные слободы как в Москве, так и в других городах. Наи-
    большей известностью пользовалась слобода в Туле,
    специализировавшаяся на производстве легкого оружия. Мастера оружей-
    ного дела жили в Бронной и других московских слободах. Они создавали
    не только парадное оружие для царя и его двора, подарков за границу, но и
    для вооружения командного состава русского войска.
    Уже в середине XVI в. Оружейная палата, объединявшая кроме ору-
    жейников, и мастеров-художников различных специальностей, была на-
    столько значительным учреждением, что о случившемся в ней пожаре
    говорится в «Царственной книге» как о важном событии 309.
    С середины XVII в. ассортимент производства Оружейной палаты
    значительно расширился. Помимо оружия, ее мастера стали создавать
    ювелирные украшения, предметы роскоши и придворного обихода, оклады
    для икон. В ее стенах живописцы писали иконы и парсуны. Вероятно, это
    было связано не только с тем, что палату возглавил оружничий Б.М. Хит-
    рово, привлекавший лучших мастеров в палату, но и с общей тенденцией к
    усложнению придворного церемониала, увеличению церемоний при дворе,
    требующих все больших предметов роскоши в обиходе царя и его окруже-
    ния. Усиление международных связей требовало и обмена дорогими госу-
    120 -
    дарственными подарками от имени царя, которые создавались в Оружей-
    ной палате. Многие произведения этой мастерской сохранились до наших
    дней и представляют собой шедевры русского и мирового искусства. Во
    второй половине XVII столетия в Оружейной палате трудились такие
    мастера, как Никита Давыдов, Дмитрий Коновалов, Григорий Вяткин, ра-
    боты которых известны и поныне 310.
    В 1624 г. были учреждены самостоятельные Серебряная и Золотая
    палаты, которые «отпочковались» от мастерской Оружейной палаты 311 и
    были «нацелены» на создание драгоценных предметов культа и быта. Осо-
    бо искусные предметы делали «в поднос великому государю» и патриарху
    в православные праздники – золотые и серебряные кресты, ковчеги, брати-
    ны. От имени царя ценную церковную утварь посылали в храмы и мона-
    стыри 312. Предметы светского характера служили подарками иностранным
    государям и их послам, а также жаловались Алексеем Михайловичем в
    знак особой милости российским подданным 313. О мастерах «золотых и се-
    ребряных дел», работавших в Кремле, сохранилось мало сведений, но име-
    на некоторых дошли до нас: Иван Попов, Третьяк Пестриков, Петр
    Иванов, Василий Андреев, Гаврила Овдокимов и др. 314
    Наиболее известным среди них был иконописец и «серебряных дел
    мастер» Симон Ушаков 315. Мастеров «серебряного и золотого дела» для
    работы в царских палатах искали по всей России. Так, в Смоленск был по-
    слан подьячий приказа Серебряных дел Иван Волков «для призыва золото-
    го, серебряного и оружейного дела мастеров». Чтобы «убедить» их
    поступить на новую царскую службу, подьячий вез с собой «тем мастерам
    шубы» 316.
    Предпринятая Волковым экспедиция в Смоленск была не безрезуль-
    татной, поскольку на службу в палату поступили «серебряного дела масте-
    ра Нук Козырский, Иван Юрьев и его ученик Емельян» 317. В штате
    Мастерских палат числились и иностранные мастера. Среди мастеров па-
    лат, как и в других дворцовых палатах, существовало профессиональное
    121 -
    разделение труда, что было обусловлено усложнением и тонкостью про-
    цесса создания любого шедевра прикладного искусства. Сами же Мастер-
    ские палаты Московского Кремля в XVII в. представляли собой
    своеобразную академию художеств, в которой рождался новый москов-
    ский стиль, ставшим затем ведущим в русском национальном искусстве 318.
    К дворцовому ведомству относился и Конюшенный приказ. Еще в
    XIV в. на княжеском дворе был создан «Конюший путь», ведавший княже-
    скими табунами и княжескими лугами, на которых паслись лошади, а так-
    же конской упряжью, экипажами и другими средствами передвижения. В
    XVI в., в ходе реорганизации дворцового ведомства, «путь» был преобра-
    зован в приказ, достигший своего наивысшего расцвета к середине XVII в.
    В это время в ведении Конюшенного приказа было свыше 40 тысяч лоша-
    дей, «годных для войны» и для перевозки артиллерии.
    Приказ исполнял и чисто придворные функции: ведал государевыми
    лошадьми, сбруей, средствами передвижения, царскими выездами. В двор-
    цовых конюшнях Москвы для выездов царя и царицы держали 150 лоша-
    дей, для царицы 50 экипажей. У царевичей и царевен также были свои
    лошади, например, у великой княжны Татьяны Михайловны их было 30 319.
    Согласно «росписи государевым лошадям» 1675 г., было «на аргамачье
    конюшни стоялых лошадей 4 аргамака, 17 жеребцов, 10 иноходцев, 80 ме-
    ринов домашних,… для послов быть в ездоках 23 лошади. Всего на арга-
    мачье и на большой конюшне всяких 237 лошадей» 320.
    Конюшенный приказ обеспечивал и представительские функции
    двора. Богатая конюшенная казна служила для торжественного оформле-
    ния церемониальных процессий – царских праздничных выездов, участия в
    посольских встречах, для которых из государевой конюшни направлялись
    стремянные конюхи и казаки в праздничных нарядах. С ними для послов
    высылали дополнительных лошадей, сани и кареты, «на чем им ехать в го-
    роде и к государю» 321. Таким процессиям придавалось огромное политиче-
    122 -
    ское значение. Они были призваны демонстрировать перед иностранцами
    блеск царского двора и мощь Русского государства.
    С особой пышностью была обставлена встреча в 1664 г. посла Чарль-
    за Говарда графа Карляйля, родственника английского короля Карла II
    Стюарта, которого встречали 100 русских всадников. «Большинство всад-
    ников были верхом на красивых лошадях в богатой сбруе, с поводами из
    серебра, которые производили величественный звон. У некоторых ездоков
    лошади были покрыты чепраками, украшенными драгоценными камнями,
    блеск которых, казалось, прибавлял света к свету дня» 322. Чтобы улучшить
    ослабевшие было контакты с Англией, Карляйлю в качестве посольских
    подарков были преподнесены бархат, сукна, пищали, пистолеты и много
    серебряных предметов.
    Лучшие конюхи с лошадьми поступали в распоряжение и часто гос-
    тивших в столице по приглашению государя православных митрополитов
    со свитой, о чем свидетельствовали царские указы с соответствующем со-
    держанием: «послать Ионийскому и Каппадокийскому митрополиту Афа-
    насию, когда будет служить в церкви Успения Пресвятой Богородицы в
    большом соборе, для оной службы, на чем ему ехать, с государевой ко-
    нюшни лошадей» 323.
    Помимо «царских» лошадей в ведении приказа находилось 11 «ездо-
    вых провозных» лошадей 324, обеспечивавших перевоз муки с царских
    мельниц и другие хозяйственные нужды, связанные с ведомствами двора.
    В управлении Конюшенного приказа находились огромные земель-
    ные владения – угодья для выпаса лошадей, которые могли сдаваться в об-
    рок. Помимо этого, доходы приказа складывались из различных денежных
    поступлений и натуральных повинностей крестьян. При купле и продаже
    лошадей в Москве и других городах приказ собирал конские пошлины –
    «пошерстное», взимаемые с продажи лошадей на конских площадках, на-
    ходившихся в разных городах и селах. Другими источниками доходов
    приказа были московские казенные бани, с которых собирали откуп до 2
    123 -
    тысяч рублей. К приказу было приписано около 500 дворов торговых лю-
    дей, оброк с которых составлял до 3 тысяч рублей в год.
    Согласно «государственной росписи», опубликованной П.Н. Милю-
    ковым, доход Конюшенного приказа в 1680 г., состоящий из окладных и
    неокладных денег и из доимок и средств, присылаемых из других прика-
    зов, равнялся 12 719 руб. 26 алт. Расходными статьями приказа были по-
    купка лошадей, «конюшенное строение», «всякие покупки в сидельную и в
    санные казны и мастеровым людям на поденный корм…». Весь расход вы-
    ражался в 12 781 руб. 16 алт. 325.
    При Конюшенном приказе были созданы мастерские, где работали
    лучшие специалисты, создававшие конский наряд и средства передвиже-
    ния, – золотых и серебряных дел мастера, седельники, швейники, «уздель-
    ные», каретного резного дела, подковщики, оковщики, обойщики,
    фонарные, «склянишного оконишного», каптанного, санного, колымажно-
    го дела и другие 326. Число мастеровых приказа было значительным и, судя
    по многочисленным профессиям, разделение труда и большое число ра-
    ботников было налицо. О мастерской Конюшенного приказа можно также
    говорить как о мануфактуре.
    Сначала Конюшенный приказ располагался около Боровицких ворот
    Кремля. В 1673 г., взамен старого обветшавшего и тесного здания приказа,
    были возведены новые двухэтажные постройки с высокими крыльцами и
    шатровой башенкой, о чем свидетельствует роспись строительных мате-
    риалов, поступивших в приказ и расходуемых на новую постройку 327. Зда-
    ния приказа были построены в начале улиц Пречистенка и Остоженка
    (сохранились до настоящего времени), а конюшня получила название «Ос-
    тоженской» 328. В день ее открытия сторожам выдали 50 «государевых про-
    стыней». Царские конюхи населяли Большую Конную слободу, которая, в
    свою очередь, находилась под началом Конюшенного приказа.
    Важное практическое значение приказа, обслуживавшего передви-
    жение первых лиц государства, обеспечило долгую жизнь этому придвор-
    124 -
    ному ведомству. Из числа дворцовых ведомств оно было упразднено са-
    мым последним – в 1732г. 329. Его заменила Придворная конюшенная кон-
    тора, возглавляемая шталмейстером.
    В 1664 г. из приказа Большого Дворца был выделен новый Судный
    Дворцовый приказ. Он имел высшие судебные функции по отношению к
    населению дворцовых городов, сел, деревень и слобод. В этом приказе
    разбирали судебные дела низших придворных чинов, совершивших мелкие
    преступления: от нарушения дисциплины и нерадения в службе до кражи в
    дворцовом хозяйстве. Серьезные преступления, представлявшие угрозу
    царю, царской семье или царскому двору, передавали на рассмотрение в
    приказ Тайных дел, созданный еще раньше, в 1654 г 330.
    Вероятно, эта реорганизация была связана с усилением строгости на
    царском дворе, а отсюда и с увеличением числа мелких судебных дел,
    ужесточением законодательства, расширением царских владений, ростом
    подведомственного дворцу населения.
    Все вышеперечисленные приказы были ответственны за бесперебой-
    ное продовольственное снабжение и материальное обеспечение двора.
    Кроме того, дворцовому ведомству принадлежали службы, обеспе-
    чивающие повседневную, бытовую сторону жизни царской семьи. У каж-
    дой из этих служб были свои функции. Например, служба во главе с
    постельничим (Постельный приказ) следила за состоянием постельного
    белья – его чистотой, своевременной сменой в царских личных покоях –
    спальнях царя, царицы, их детей. Как свидетельствует Г.К. Котошихин, во
    время царских походов, постельничий хранил особую «путную» (поход-
    ную) печать.
    Обслуживала двор и Царская Аптека. Еще в XVI в. медицинская
    служба при дворе, с входящими в ее состав лекарями, аптекой, аптекар-
    скими садами, огородами, стала частью дворцовой системы.
    На протяжении XVII столетия Аптекарский приказ возглавляли
    представители боярских родов Черкасских, Шереметевых, Милославских,
    125 -
    Одоевских. Это обусловливалось необходимостью контроля за придворной
    медициной и изготовлением лекарств близкими и доверенными царю ли-
    цами. Первоначально главной задачей Аптекарского приказа была именно
    забота о здоровье царя и его приближенных. Ближние бояре должны были
    контролировать все действия врачей. Чтобы избежать случайной или
    преднамеренной ошибки в лечении, доктора должны были подносить царю
    лекарства, предварительно попробовав их сами.
    Аптекарский приказ как орган управления медициной ведал всеми
    специалистами-медиками, среди которых были доктора, лекари, окулисты,
    аптекари, костоправы, травники, лекарственного и костоправного дела
    ученики. Доктора, служившие при царском дворе, в основном были ино-
    странцами, получившими высшее медицинское образование в Европе. В
    царствование Алексея Михайловича приток «светил» медицины из-за гра-
    ницы значительно увеличился, благодаря, прежде всего, доверию самого
    царя к достижениям зарубежной науки и его готовности опробовать эти
    достижения в своем государстве.
    Глава приказа, с необходимой в этом деле предосторожностью, по-
    дыскивал опытных зарубежных врачей, среди которых были выходцы из
    Англии (например, Семюэль Коллинс) и других стран, выписывал аптека-
    рей, способных составлять лекарства. Многие придворные доктора из ино-
    странцев переселялись в столицу вместе с семьями и долгие годы служили
    царю. Аптекари везли с собой в Россию необходимое медицинское обору-
    дование и лекарственные препараты. Доктора и аптекари охотно ехали на
    службу к русскому государю. Способом поощрения их приезда была высо-
    кая оплата труда, которая намного превышала жалованье отечественных
    лекарей, обслуживавших армию и население.
    Несмотря на то что в середине XVII в. число русских лекарей воз-
    росло, иностранные врачи продолжали пользоваться преимущественным
    положением при дворе. В 1662 г. в приказе числилось 6 аптекарей, 4 лека-
    ря и 21 человек «лекарственного дела учеников» 331, в 1674 г., по сообще-
    126 -
    нию шведского дипломата Кильбургера, «в Москве находится пять лека-
    рей, один хирург и две аптеки. Лекарей зовут: доктора Розенберг – стар-
    ший, и младший – доктор Блюментрос, доктор Герман, доктор Даниил
    Ефлефич. Все они состоят на службе царя» 332.
    Для царской семьи и людей из ее ближайшего окружения «кремлев-
    ские» доктора Аптекарского приказа составляли индивидуальные рецепты.
    Сохранился ряд рецептов лекарств, предназначенных для царя и членов
    царской семьи 333.
    Личные же посещения иностранными докторами царицы и царевен
    были крайне редки. Их допускали на женскую половину дворца в исклю-
    чительных случаях. Как правило, сам врач не допускался к больной, а
    лишь расспрашивал боярынь о недуге государыни и консультировал о
    возможном лечении. Вместе с этим, во второй половине XVII в. встреча-
    ются упоминания о первых женщинах-врачах, служивших при дворе, на-
    пример о «дохтурихе Литовке», которая следила за правильным питанием
    государыни и была своего рода диетврачом 334.
    В Аптекарский приказ за рецептами обращались и такие крупные
    деятели эпохи, представители придворной элиты, как Ю.А. Долгоруков,
    Я.К. Черкасский, Б.М. Хитрово, С.Л. Стрешнев, Ф.М. Ртищев 335. Известен
    интерес самого царя к медицине в целом и к лечению отдельных болезней
    в частности. Последний подтверждается тем, что Алексей Михайлович
    требовал прислать ему из Аптекарского приказа травники для самостоя-
    тельного изучения. Помимо традиционной медицинской литературы, ино-
    странные врачи, вероятно, также по заказу царя, составляли трактаты о
    здоровье и его поддержании. Особенно преуспел в этом придворный врач
    англичанин С. Коллинс. Его перу принадлежат «Рассуждение о пользе ко-
    фе и чая для здоровья человека, о пилюлях из серебра и о лекарстве из зо-
    лота» 336, «О том, в какие дни полезно жильную кровь отворять» 337,
    «Рассуждение о сбережении здоровья» 338.
    127 -
    Составной частью придворной медицинской службы были аптекар-
    ские сады и огороды. В них специально высевали лекарственные растения,
    главным образом, травы. Огороды «были устроены даже в Кремлевских
    дворцовых Верхних и Нижних садах». Кроме того, часть садов и огородов
    располагалась вне Москвы: в селах Измайлово, Воробьево, Покровское, а
    также в Саввино-Сторожевском монастыре, в котором часто бывал Алек-
    сей Михайлович с семьей.
    Крестьяне царских сел под руководством травников, которые хоро-
    шо знали лекарственные растения, собирали и поставляли в аптеку целеб-
    ные травы, коренья, ягоды. Редкие травы поступали в царскую аптеку из
    далеких мест. Например, ревень, о необходимости присылки которого из
    Сибири был исписан ни один столбец в Сибирском приказе, или трава зве-
    робой, которую поставлял воевода из Томска. Аптекарский приказ заклю-
    чал с купцами договоры на поставку различных «аптекарских запасов»,
    которые, вероятно, были выгодны для поставщиков. Лекарства в царскую
    аптеку «на государев» обиход покупались и за границей: в Голландии 339,
    Гамбурге и, предположительно, в Индии.
    Со временем, лекарства из царской аптеки, по указанию царя, стали
    отпускать «для всех чинов людей», что было началом создания общест-
    венной медицины. Постоянные войны, растущие нужды армии и обслужи-
    вание гражданского населения требовали создания медицинского
    учреждения государственного значения, в связи с чем внутри Аптекарско-
    го приказа произошло разделение функций. Кремлевская медицинская
    служба, сосредоточенная теперь в Царской Аптеке, продолжала «обере-
    гать» здоровье царской семьи, а Аптекарский приказ со своим штатом вра-
    чей лечил раненых солдат. Его собственная аптека готовила лекарственные
    препараты для простых людей.
    Многие новшества в жизни царского двора были осуществлены бла-
    годаря инициативе царя и работе созданного им приказа Тайных дел.
    128 -
    В течение первых 10 лет правления Алексея Михайловича быстро
    расширялось поле деятельности как приказа Большого Дворца, так и дру-
    гих дворцовых учреждений – Серебряной и Золотой палат, Казенного
    Дворца, Мастерских палат государя и царицы. По инициативе царя нача-
    лись масштабные работы в дворцовых ведомствах: возводились новые
    дворцовые постройки в подмосковных селах, реставрировались прежние, в
    Государевой казне (по указу царя) пересматривались одежда и оружие, со-
    ставлялись описи. Столь активная деятельность в разных сферах дворцово-
    го хозяйства была продиктована нововведениями в придворном
    церемониале и жизни царского двора, стремящегося к роскошным образ-
    цам западноевропейских дворов.
    По всем своим указам Алексей Михайлович требовал быстрого ре-
    шения и доклада о выполненных поручениях, что не всегда соответствова-
    ло прежней системе управления. Необходимость личного контроля над
    делами, быстрого разбирательства и принятия решений, создание штата
    наиболее надежных порученцев привело к учреждению нового приказа –
    приказа Тайных дел, первоначальной функцией которого было заведование
    всеми хозяйственными службами дворца, который считался «как бы отде-
    лением Приказа Большого Дворца» 340. Царь лично бывал в приказе (у него
    там был даже свой рабочий стол), делал распоряжения, выслушивал док-
    лады, требовал отчеты по своим указам, самолично рассматривал дела и
    челобитные, что позволяет судить о том, что государь был не только но-
    минальным главой приказа, но и фактически занимался управлением дела-
    ми своего хозяйства.
    Перевод части подьячих из штата приказа Большого Дворца во вновь
    образованный приказ Тайных Дел подтверждает, что первоначально это
    учреждение задумывалось царем как еще одно дворцовое ведомство, нахо-
    дящееся в его личном ведении. Приказу были переданы функции по
    управлению царскими имениями, различными мануфактурными производ-
    ствами, в его ведение перешли такие учреждения, как Аптекарский приказ,
    129 -
    Потешный и Гранатный дворы, а также благотворительная деятельность от
    имени царя. Новый приказ стал организовывать походы царя и собирать
    его походную казну. И.Я. Гурлянд считал, что поводом для создания ново-
    го приказа было недовольство Алексея Михайловича работой приказа
    Большого Дворца, администрация которого не шла в ногу со временем и
    не смогла «приноровиться к некоторым особым требованиям царя» 341.
    Однако, как известно, компетенция приказа Тайных дел выходила
    далеко за рамки хозяйственной деятельности. Он осуществлял контроль за
    деятельностью других приказов, все дела по политическим преступлениям
    также проходили через этот приказ. (В силу тематики данного исследова-
    ния, мы остановимся лишь на компетенции приказа по управлению двор-
    цовыми делами.)
    Во главе приказа стоял сам царь, его ближайшим помощником был
    тайный дьяк. За все время существования приказа Тайных дел эту долж-
    ность занимали трое: Дементий Башмаков, Федор Михайлов и Даниил По-
    лянский, которые осуществляли общее управление дворцовым хозяйством.
    Различные царские вотчины, отрасли производства и учреждения контро-
    лировались подьячими. При создании приказа их было 6-7 человек, а че-
    рез несколько лет – уже 15. Подьячие отвечали за прием денег для
    расплаты с рабочими, следили за ходом производства на заводах, построй-
    кой плотин, доставкой строительных материалов.
    Инициативы царя по отношению к дворцовому хозяйству стали реа-
    лизовываться в стенах приказа Тайных дел. Ему же были переданы в
    управление царские резиденции и вотчины, которыми раньше ведал приказ
    Большого Дворца, в чем видно желание Алексея Михайловича лично при-
    нимать участие в осуществлении планов по преобразованию дворцового
    хозяйства. Прослеживая историю таких царских сел, как Коломенское и
    Измайлово, рассматривая приходо-расходные книги приказа Тайных дел,
    можно заметить, как росли и воплощались в жизнь планы царя по преобра-
    зованию своих вотчин, увеличению количества земельных владений.
    130 -
    Расширение круга царских вотчин происходило почти в течение все-
    го периода деятельности приказа Тайных дел. К 1664 г. хозяйство в ведом-
    стве приказа стало еще более обширным. В его состав вошли
    Карамышевская и Славенецкая волости, села Дмитровское, Степановское,
    Алексеевское, Лысково, Мурашкино; в 1666 г. город Гороховец, Аргунов-
    ская, Городецкая волости 342 и ряд других. К особым конюшенным волос-
    тям относились Домодедовская, Черноголовская (волость ловчего пути),
    Бронницкая 343. Последние приобретения были сделаны незадолго до смер-
    ти царя, в 1675 г. В конце царствования Алексея Михайловича во всех его
    владениях числилось 17 342 двора 344.
    Приобретение новых владений производили несколькими путями:
    обменом одних участков земли на другие, покупкой, причем, если земли
    считались подходящими для хозяйства государя, их покупали без торга.
    Для разведки таких земель из приказа посылали подьячих, имевших право
    вести переговоры о покупке. На наиболее плодородных землях в селах Из-
    майлово, Ермолино, Алексеевское, Васильевское, Пахрино устраивались
    пашни. Каждое из сел вело свое хозяйство. Наиболее ярким примером во-
    площения идей царя стало известное село Измайлово, которое, безусловно,
    занимало первое место в хозяйственном отношении. Именно этим местом
    Алексей Михайлович особенно гордился и показывал его в качестве дос-
    топримечательности иностранным гостям.
    В Измайлово были сконцентрированы почти все хозяйственные от-
    расли, развивавшиеся в это время в дворцовом хозяйстве. Уже с 1663 г., по
    указанию царя, в прилегающие к селу пустоши стали переселять крестьян
    из других дворцовых вотчин. В это же время здесь была устроена пашня –
    «запашка в селе Измайлово была более 700 десятин, сверх того 34 десяти-
    ны на посев гречихи» 345, сенные покосы, для чего расчистили территорию
    от леса, а на полях построили смотрильные башни. В дальнейшем были за-
    ведены пасеки, аптекарские огороды и плодовые сады.
    131 -
    В селе было выстроено немало каменных хозяйственных построек:
    53 летних палаты, 26 палат с печами, 2 поварни, 5 погребов. На Житном
    дворе имелось 26 житниц. На Скотном дворе держали быков, баранов, те-
    лят, на Конюшенном – были иноходцы, мерины, кобылы, жеребчики, всего
    числом более 700 голов. Здесь же были Птичий и Сенный дворы, а на За-
    пасном дворе располагались погреба с напитками и припасами. Для уст-
    ройства шести мельниц на реке Измайловке был приглашен английский
    инженер Густав Декеннил.
    Измайловские сады и огороды были царской гордостью. Сады под-
    разделялись по выращиваемым в них культурам: виноградный, тутовый,
    плодовый. Яблони были разных сортов. Отдельно культивировались смо-
    родина, крыжовник, малина, вишня, чернослив. В садах было создано
    множество цветников, клумб, между которыми пролегали дорожки для
    прогулок к речным беседкам, в садах были вывешены даже клетки с кана-
    рейками. Такие регулярные сады были разбиты иностранцами – мастерами
    «перспективного дела», приглашенными к московскому двору.
    В царских огородах и парниках произрастали дыни, огурцы, арбузы,
    за которыми присматривали опытные украинские огородники. Все овощи с
    огородов подавались на государев стол. Излишки продавали. Выращивае-
    мые лекарственные травы и коренья отсылали в Аптекарский приказ. В
    каждом из 37 прудов Измайлова водилась рыба: стерлядь, карп, щука,
    окунь, карась.
    Таким хозяйством государь гордился по праву, но и содержание его
    дорого стоило казне. Помимо традиционных трат на жалованье админист-
    рации и крестьянам, которых в полях было до 700 человек в день, статьи
    расходов состояли из покупки строительных материалов, специальных
    расходов на агрокультурные опыты царя. Вероятно, в приказе рассчитыва-
    ли, что временные затраты будут сокращаться за счет будущих доходов.
    В управление приказа Тайных дел перешли царские промыслы: ка-
    меноломни, рыбные и насадные промыслы в Астрахани, а также неболь-
    132 -
    шие мануфактуры: соляные варницы, железные заводы, «сафьяновый за-
    вод» в Москве и «стекольный завод» в селе Измайлово. Новые царские ма-
    нуфактуры управлялись с помощью штата подьячих приказа Тайных дел.
    В приказ перешли и частные железоделательные мануфактуры, при-
    надлежавшие крупным феодалам – боярам Б.И. Морозову и И.Д. Мило-
    славскому. Поэтому в царском хозяйстве эта отрасль пошла по пути
    расширения производства. «Заводы» подверглись реорганизации – в 1672
    г. сюда были присланы мастера и подмастерья из Тулы. С 1668 по 1673 гг.
    были построены два молотовых завода – Бородниковский и Абушковский,
    производивших множество металлических изделий для дворцового хозяй-
    ства: железные детали для печей, дверей, засовы, замки и т.п. Для подмос-
    ковных сел на заводах делали плуги, топоры, косы и другие орудия труда.
    Приказчики заводов вели строгую отчетность, принимали деньги и
    отчитывались в их расходах, пополняли запасы всем необходимым, кон-
    тролировали работу мастеров и работных людей. Железоделательные за-
    воды были в ведении приказа Тайных дел до момента его ликвидации в
    1676 г. Тогда же заводы были переведены в приказ Большого Дворца.
    Открытие других производств в царском хозяйстве, в рамках приказа
    Тайных дел, во многом связано с политической и внешнеэкономической
    ситуацией в стране. Как известно, основная часть предметов роскоши, ко-
    торая поступала ко двору, представляла собой покупки, сделанные непо-
    средственно за рубежом или у иностранных купцов в приграничных
    городах России. Прочные и долговременные торговые связи были налаже-
    ны со странами Востока, известными своими мастерами и произведениями
    искусства. Помимо готовых изделий, Россия закупала и сырье, прежде все-
    го сафьян и шелк.
    Резкое падение количества ввозимого товара из Персии было связано
    с движением С. Разина, что в определенной мере послужило толчком для
    создания собственного сафьянового завода под руководством приказа
    Тайных Дел. «174 года апреля с 1 числа великий государь указал на Ми-
    133 -
    хайле дворе Бечевина завести завод для сафьянного дела, а быть на том
    дворе мастеру армянину Арабиту Мартынову да у него в толмачах ново-
    крещену Борису Иванову да ученику Арабитову Авдейку Чукаеву» 346, до-
    полнительно к ним были приглашены ученики-иностранцы.
    Оплата работников на этом промышленном предприятии зависела от
    их квалификации. Мастера, хорошо владевшие технической частью произ-
    водства, имели более привилегированное положение, чем рядовые учени-
    ки. По свидетельству Кильбургера, главный мастер производства Арабит
    Мартынов получал «по 3 рубля ежемесячно, а иногда в придачу в виде па-
    ры соболей на шапку или сукно на кафтан» 347. У русских учеников перво-
    начально было самое низкое жалованье – всего 4 деньги на день, позже их
    уравняли в окладе с иноземными учениками, и они стали получать 10 де-
    нег, т.е. 5 копеек в день. Оплата несколько улучшилась с переводом завода
    на новое место. Ученики начали получать по 8 рублей годового оклада «да
    по восемь чети ржи, овса потому ж человеку в год».
    Производство сафьяна было сложным и дорогим. Первоначально
    кожи вымачивали, затем «квасили» в специальном растворе, тщательно
    промывали, выстругивали, полировали, протравливали на них рисунок и
    только на последнем этапе окрашивали. Из готового сафьяна шили наряд-
    ную обувь на заказ для царской семьи и ее ближайшего окружения.
    Для производства сафьяна в дворцовом селе Чашникове в 1669 г. по-
    строили новое помещение. В 1672 г. произошла смена администрации на
    заводе. Мартынова и его учеников уволили со службы по обвинению в
    порче сафьяна. Было велено выбрать новых «добрых мастеров, а по дого-
    вору делать им по тысяче сафьянов на год из прежнего годового жалова-
    нья» 348. После 1676 г. эта мануфактура, созданная по инициативе Алексея
    Михайловича, вместе с приказом Тайных дел прекратила свою работу.
    В дворцовом хозяйстве, кроме сафьянового, пытались создать и ко-
    жевенное производство, которое могло стать прибыльной статьей. Жела-
    ние экономической выгоды нового предприятия явно прослеживается в
    134 -
    собственноручных распоряжениях царя Алексея Михайловича, где он тре-
    бует «завесть завод где пристойно а кожи покупать в Мордве… в тех мес-
    тех, в которых не бывает покупки торговых людей» и узнать «что
    прибыльнее – живые скотины или телята или кожи к тому заводу гото-
    вить» 349. Месторасположение завода и его судьба не нашли отражения в
    источниках, что не дает нам возможность судить о его работе и воплоще-
    нии планов государя.
    Царь Алексей Михайлович обратил внимание своего «хозяйственно-
    го» ока и на попытку создания стекольного производства в России. Первые
    шаги в этом направлении были сделаны еще в царствование Михаила Фе-
    доровича. В 1634 г. иностранный мастер Елисей Койет, первоначально
    приглашенный в Россию как пушечный мастер, обратился к царю с хода-
    тайством о предоставлении ему монопольного права на постройку частно-
    го стекольного завода и производство стекла – дела, с которым он был
    хорошо знаком. Инициатива Койета была встречена благосклонно, и ему
    была пожалована царская грамота на строительство нового производства.
    Первые полученные сосуды поставлялись Койетом исключительно для
    царского обихода и нужд Царской аптеки, не зря главный мастер завода
    именовался как «оптекарские палаты скляничный мастер». После смерти
    Койета его дело не получило продолжения, и завод был закрыт.
    Первый опыт стал хорошим толчком для дальнейшего развития этой
    отрасли, но уже в рамках дворцового хозяйства. Алексей Михайлович же-
    лал возобновить стекольное производство на более широкой и усовершен-
    ствованной основе. Экспериментальной площадкой для воплощения этого
    плана было выбрано село Измайлово, где в 1669 г. началось строительство
    завода. Английскому торговому агенту Ивану Гебдону было поручено от-
    правиться заграницу и найти там лучших специалистов по производству
    стекла. В дорогу ему была дана четкая инструкция с перечнем покупок и
    поручений, с собственноручными исправлениями и добавлениями царя.
    Алексей Михайлович наказывал найти «мастера скляничного дела, кото-
    135 -
    рый бы умел чистое стекло делать, всякие суды чеканные и резные де-
    лать» 350. Служба Гебдона находилась в ведении приказа Тайных Дел, что
    еще раз подтверждает личную инициативу царя по внедрению иностран-
    ных новшеств.
    Порученную миссию Гебдон выполнил. Благодаря привлечению
    иностранных специалистов (итальянцев и англичан), русских мастеров и
    учеников, стекольный «завод» стал работать в селе Измайлово. По сравне-
    нию с изделиями Койета, он изготовлял предметы более тонкие и искус-
    ные. Среди них были сосуды из белого и зеленого стекла, братины, чарки,
    кубки с кровлями (с крышками), сулеи, чернильницы, граненые рюмки,
    солонки, потешные фигурки из стекла. Значительная часть предметов «за-
    вода» поставлялась для личных нужд в государевы и царицыны покои, в
    Государеву и Царицыну Мастерские палаты, на Сытный двор, а также в
    боярские семьи. Для Аптекарского приказа завод изготовлял сосуды для
    лекарств: колбы, реторты, скляницы. С годами масштабы производства
    росли. В 1685 – 1686 гг. было произведено более 10 тысяч предметов из
    стекла 351. В начале XVIII в., на фоне запустения всего измайловского хо-
    зяйства, перестал существовать и завод.
    Среди других производств под началом приказа Тайных дел был со-
    ляной завод в Москве, в Хамовной слободе. Созданный в 1668 г., еще один
    подобный завод возник на Девичьем поле. Алексей Михайлович принимал
    самые энергичные меры для развития этого промысла, вникая во все тон-
    кости дела. Государь требовал подробных известий «сколько на этих вар-
    ницах соли и дров налицо» 352.
    В рамках приказа Тайных дел было опробовано винокурение и пиво-
    варение. Вина, пиво, морсы изготовлялись для дворцовых нужд. Винокур-
    ни были устроены в селе Измайлово и в селе Пахрино Лебедянского уезда.
    А в селах Степановское и Васильевское работали казенные пивоварни.
    В расширении хозяйственной деятельности царя можно усмотреть не
    просто желание лично участвовать в новшествах, но и другие, далеко иду-
    136 -
    щие планы. Алексей Михайлович, надеясь со временем получать прибыль
    от дворцовых отраслей производства, пытался расширить опыт своего хо-
    зяйства до масштаба, если не всего государства, то до вотчин представите-
    лей элиты и других категорий населения. Вот почему он стремился
    принять участие во всех экспериментах.
    В функцию приказа Тайных дел входило и распоряжение карауль-
    ными службами Кремля и всей столицы. Как известно, московский стре-
    лецкий гарнизон находился под началом Стрелецкого приказа, но после
    учреждения приказа Тайных дел стрельцов для караула в Москве назнача-
    ли по «памятям» именно из этого приказа. Согласно указу 1655 г., стрель-
    цы в необходимом числе несли караул в определенных местах столицы.
    В Кремле на государевом дворе, помимо стремянных стрельцов, у
    Красного крыльца несли службу 100 человек московских стрельцов, 12 че-
    ловек охраняли Соборную лестницу и Постельное крыльцо, несколько де-
    сятков человек несли караулы у ворот Кремля. Стрельцы охраняли
    Казенный и Денежный дворы. В Китай-городе у каждых из ворот: Николь-
    ских, Ильинских, Варварских, Неглинских и Москворецких, несли охрану
    по 10 стрельцов. Такая же охрана стояла и у ворот Белого города: Смолен-
    ских, Никитских, Тверских, Петровских, Сретенских, Фроловских, По-
    кровских, Знаменских. В Земляном городе у любых ворот службу несли по
    3 стрельца.
    Что касается стремянного стрелецкого полка, то он, по словам Г.К.
    Котошихина, занимал привилегированное положение, обеспечивая безо-
    пасность царя и царицы, сопровождая их во всех походах, а также неся
    службу там, где находился царский двор.
    Приказ Тайных дел также имел обязанность вести учет каждоднев-
    ным занятиям царя, которые фиксировались в так называемых «дневаль-
    ных записках» 353. Начиная с 1657 г., по приказу царя, почти ежедневно
    стали вести записи о составе караула на царском дворе, текущих событиях
    и даже о погоде. Например, 31 января 1657 «на государевом дворце стоял
    137 -
    на карауле голова Иван Монастырев с приказом, а погода была ветреная и
    за час до ночи пошел снег, и шел во всю ночь, и ветер был же» 354, а 2 марта
    того же года: «на карауле полковник стоял голова московских стрельцов
    Семен Полтев, а в ночи был мороз непомерно лют».
    Позже в приказе Тайных дел информация стала дополняться сведе-
    ниями о поездках царя; о крестных ходах 355; о походах в подмосковные
    монастыри 356; в подмосковные села (Коломенское, Измайлово, Покров-
    ское, Алексеевское и др.); о пожаловании «именинными» пирогами по
    случаю именин царя и членов его семьи; о приеме и отпуске послов 357; об
    «органах, камеди и потехах с трубами» 358. Важными были сведения о по-
    жарах в Москве: «апреля в 22 день в среду был ветрен и ветер велик, да в
    тот же день за Москвою рекою в Кадашах пожар велик, а в ночи тепло» 359.
    Одной из задач приказа было устройство досуга царя, в связи с чем,
    по словам Г.К. Котошихина, в селах Коломенском и Семеновском были
    устроены Потешные дворы для «царской летней потехи» – любимой
    Алексеем Михайловичем соколиной охоты.
    Об увлечении государя охотой свидетельствуют многочисленные за-
    писи в уже известных «дневальных записках»: «ходил государь в поход в
    свое село Семеновское на Потешный двор и на поле тешился птицами»;
    «ходил государь праздновать Чудотворцу Николе в Угрешский монастырь
    и, дорогую идучи, на коломенских полях тешился» 360.
    Возглавлял Потешный двор ловчий, которым с 1655 г. неизменно
    был родственник царя Алексея Михайловича Афанасий Матюшкин, со-
    единявший в одном лице должности ловчего и сокольничего. В «команде»
    Матюшкина состояли подсокольничий и целый ряд рядовых сокольников,
    подьячий из числа подьячих приказа Тайных дел. Средства на охоту также
    выделяли из «царского» приказа. На любимую царскую забаву денег, ко-
    нечно, не жалели. Содержание Потешных дворов, в среднем, обходилось
    казне в тысячу рублей в год. Для проживания и содержания сокольников
    138 -
    на дворе было устроено большое хозяйство. Рядом с ними жили охотники
    и псари, обслуживавшие царскую зимнюю охоту.
    Благодаря деятельности приказа Тайных дел и непосредственному
    участию царя в его работе, появилась, с одной стороны, большая четкость
    и быстрота при выполнении царских поручений, расширилось экономиче-
    ское обеспечение двора. Однако, с другой стороны, функции приказа Тай-
    ных дел и приказа Большого Дворца в некоторых областях не были
    достаточно разграничены, что приводило к недоразумениям и затруднени-
    ям в работе их штатов.
    Анализируя обширное дворцовое хозяйство, невозможно не задаться
    вопросом, во что обходилось его содержание государственной казне. По-
    скольку приходо-расходные книги приказа Большого Дворца не сохрани-
    лись, а подобные документы приказа Тайных Дел представляют лишь
    фрагментарную картину, однозначные выводы сделать сложно. Некоторую
    информацию может дать бюджет, впервые подсчитанный в Счетном при-
    казе примерно в 1680 г.
    В Большой дворец поступали определенные процентные отчисления
    от таможенного и кабацкого сборов в размере 63 706 руб., от ямской и по-
    лоняничной подати – 12 583 руб., от стрелецкой подати – 13 353 руб. 361,
    что в целом составляло 89 642 руб.
    Интересно, почему именно от этих окладных доходов, из которых
    таможенные и кабацкие были косвенными доходами, поступали деньги в
    Большой дворец. Таможенные и кабацкие подати не имели прямого назна-
    чения; полоняничные деньги обычно поступали в Посольский приказ для
    выкупа пленных, возможно, их поступление можно объяснить тратами на
    крымских послов, через которых шли переговоры о выкупе; стрелецкие
    деньги шли во дворец для содержания тысячного стременного стрелецкого
    полка и его командного состава, они же могли тратиться на объезжих
    стрелецких голов, наблюдавших за порядком в Кремле. Поступление ям-
    139 -
    ских денег в Большой дворец объяснить трудно, возможно, их могли тра-
    тить на казенных ямщиков, поставлявших провизию из далеких вотчин.
    Весь окладной доход Большого дворца в 1680 г. составил сумму в
    161 299 руб., сложившуюся из «таможенных и кабацких денег, стрелецких,
    полоняничных и ямских податей, а также с живущих и оброчных вы-
    тей» 362. Такими образом, доход от самой царской вотчины составил 71 657
    руб. В приходе 1680 г. не учтены доходы дворца продуктами и изделиями,
    собиравшимися с царских вотчин. Несомненно, что с этими доходами, об-
    щий доход дворца намного превышал сумму 89 642 руб. С учетом этого,
    траты дворца в 1680 г., равные 161 299 руб., не могли свидетельствовать о
    дефиците бюджета Большого дворца.
    Расходы на дворцовое хозяйство занимали второе место после затрат
    на армию, составлявших порядка 600-700 тысяч руб. 363 На 1680 г. сохрани-
    лись данные о расходах на подразделения дворца: Большой Дворец на вся-
    кие дворцовые нужды тратил 161 768 руб. (траты на дворцовую провизию,
    дворцовые постройки и ремонт); Казенный приказ – 26 146 руб.; Коню-
    шенный приказ – 12 781 руб.; из Сибирского приказа поступило собольих
    мехов в Государеву и Мастерскую палату на 12 331 руб.; приказы Золотого
    и Серебряных дел тратили – 11 346 руб. В целом, расходы на дворцовое
    хозяйство составили 224 366 руб. 364 Если учесть, что на мануфактурные
    предприятия, подчиненные приказу Тайных дел, тратилось около 40 000
    руб., то весь расход на дворцовое хозяйство исчислялся суммой 264 366
    руб. Общий расход денежных средств государственного бюджета в 1680 г.
    составил 1 370 050 рублей 365, из них 19% приходилось на содержание цар-
    ского двора. Как видно, траты на дворцовое хозяйство были значительны.
    Многие производства, организованные в рамках царского двора, ста-
    ли носить характер мануфактур. Ранее были известны мануфактурные
    производства в хамовном деле в Кадашевской слободе, на железных заво-
    дах под Москвой, в Оружейной, Государевой и Царицыной Мастерских
    палатах. Как нам удалось установить, перечень этих мануфактур можно
    140 -
    дополнить мануфактурами по производству пищевых продуктов: хлебных,
    винных, мясных и рыбных, находившихся в ведении Хлебного, Сытного,
    Кормового дворов приказа Большого дворца. В качестве мануфактуры за-
    мышлялись стекольное, сафьяновое, кожевенное производства, подчинен-
    ные приказу Тайных дел.
    Старые, налаженные мануфактурные производства оставались в ве-
    дении традиционного для двора приказа Большого Дворца. Новые же про-
    изводства, возникшие при Алексее Михайловиче, передавались в ведение
    приказа Тайных дел. Успех своих новаций царь связывал с работой этого
    ведомства, которому были свойственны большие четкость и оператив-
    ность. Стремление Алексея Михайловича организовать собственные про-
    изводства диктовалось не только желанием создать экспериментальные
    мануфактуры, но и наладить их доход по примеру того дохода, который
    поступал в дворцовое хозяйство от реализации продукции Оружейной, Го-
    сударевой и Царицыной палат. Целью царя было сокращение трат на двор-
    цовое хозяйство из государственного бюджета.
    Царский двор был сосредоточен не только внутри кремлевских стен.
    За их пределами существовало обширное хозяйство, являвшееся неотъем-
    лемой частью жизни двора. Многочисленные дворцовые слободы, села,
    волости, задачей которых было обеспечение нужд царской семьи и ее ок-
    ружения, располагались как внутри современной Москвы, так и за ее пре-
    делами.
    Некоторые дворцовые слободы были в Белом городе столицы, боль-
    шинство же из них находилось в Земляном городе и за чертой Земляного
    вала. В дворцовых и казенных слободах Москвы насчитывалось около
    3400 дворов. Слободы делились по профессиональной принадлежности их
    населения, которое несло повинности по разным статьям дворцового хо-
    зяйства. Слободы закреплялись за определенным дворцовым ведомством.
    Увеличение всего комплекса дворцового хозяйства во второй поло-
    вине XVII в. не было случайным. Оно обеспечивало растущие потребности
    двора, где проходило множество церемоний, и где была сосредоточена по-
    литическая элита во главе с царем. Двор воплощал тенденцию к абсолюти-
    зации царской власти, к которой стремилось русское государство.
    142 -
    Глава IV
    Культурно-бытовые особенности двора Алексея Михайловича
    XVII век в истории России характеризовался переходом от сословно-
    представительной к абсолютной монархии. В годы царствования Алексея
    Михайловича (1645 – 1676) центром политической жизни страны, местом
    рождения многих новшеств в области культуры и быта, и отчасти общест-
    венно-политической мысли, являлся царский двор.
    Придворный церемониал
    Абсолютизация царской власти, проявившаяся в социальной и эко-
    номической жизни государства, внешней политике, нашла свое зримое во-
    площение в атрибутике ее внешнего оформления и церемониале.
    Идеологическая и политическая задачи придворных церемоний в правле-
    ние Алексея Михайловича были направлены на то, чтобы подчеркнуть ве-
    личие государя, божественное начало его власти. В период правления
    второго Романова стали все отчетливее проявляться тенденции к внешнему
    выражению пышности и великолепию двора и церемониала. Сам царь, его
    семья, бояре, духовенство, слуги неизменно принимали участие в церемо-
    ниях, которые были праздничными, но вместе с тем обязательными.
    С увеличением международных контактов во второй половине XVII
    столетия в церемониал российского двора стали проникать идеи и формы
    западноевропейских монарших дворов. В рассматриваемый период цере-
    мониал двора начали более тщательно разрабатывать, делать его более
    торжественным. Все детали хорошо продумывались и имели четкую
    структуру. Распорядок официальных приемов, приветствия и ответы на
    них, даже жесты стали все более соответствовать стандартизации обяза-
    тельного придворного протокола. Этому «вторили» парадные, пышно уб-
    ранные помещения дворца, дорогая одежда царя и придворных, обеды,
    143 -
    посуда, изощренность оформления блюд. Установленный при дворе риту-
    ал распространялся не только на торжественные и праздничные случаи при
    дворе, он глубоко проник и в повседневный придворный быт, шагнув за
    кремлевские стены во дворы знати.
    Сам Алексей Михайлович, по словам И.Е. Забелина, «любил давать
    всему уряд и чин, любил блестящую, пышную обстановку» 366, проявлял
    большой интерес к церемониальным придворным действам, принимал уча-
    стие в составлении норм поведения при дворе, распределял роли при про-
    ведении того или иного церемониала, лично составлял свои
    приветственные речи, с которыми выступал на больших праздниках. Даже
    правила поведения сокольников и порядок соколиной «потехи» были раз-
    работаны царем в его известном труде «Урядник сокольничья пути».
    По инициативе царя все события, происходившие в придворной
    жизни, стали почти ежедневно фиксироваться как в ранее принятых
    «дворцовых разрядах», так и во вновь введенных «дневальных запис-
    ках» 367. Если в «разрядах» отражались общегосударственные события:
    приемы послов, царские свадьбы, награждение полководцев и воевод, то
    «дневальные записки» напоминали хронику жизни царского двора: выхо-
    ды царя в церкви, поездки в монастыри и подмосковные села, застолья у
    государя, церковные, гражданские, семейные торжества с участием бли-
    жайшего окружения царя. По случаю каждого церковного или светского
    праздника придворных приглашали во дворец только по «зову». Состав
    участников таких церемоний оговаривался заранее царем, число пригла-
    шенных зависело как от знатности рода, так и от личного расположения
    государя.
    До 1649 г. еще не существовало четких законодательных норм пове-
    дения на царском дворе. Все правила были неписаными и, конечно, требо-
    вали верности и благопристойности, почтительности младших к старшим,
    младших по чину к высшим чинам. Впервые высокое значение двора как
    резиденции государя было юридически закреплено в главе III Соборного
    144 -
    Уложения 1649 г. «О государевом дворе, чтоб на государевом дворе ни от
    кого никакова бесчиньства и брани не было» 368, что должно было подчерк-
    нуть особое положение царя и выделить его среди подданных.
    Главной причиной введения новых жестких требований стало мос-
    ковское восстание 1648 г., во время которого была затронута честь госуда-
    ря и возникла угроза для многих представителей из его окружения. Новый
    закон об охране чести и покоя государева двора требовал строгого соблю-
    дения норм поведения и уважения к государственной резиденции. Нельзя
    было произносить бранное слово и устраивать драки и ссоры: «за бесче-
    стье словом в его государевых палатах… посадити в тюрьму на две неде-
    ли, чтоб на то смотря, иным неповадно впредь», а кто «в государеве дворе
    кого задерет, из дерзости рукою и за честь государева двора посадити в
    тюрьму на месяц» 369. На царском дворе запрещено было появляться с ору-
    жием и тем более использовать его в присутствии государя «ис пищалей и
    ис луков без государева указу не стреляти». За убийство в присутствии ца-
    ря виновному «полагать казнь без всякия пощады». Мерой наказания за
    ослушание служило отсечение руки виновному; 8-я и 9-я статьи главы Со-
    борного Уложения были призваны защитить владения царя, поскольку все,
    что находилось на государевом дворе и в подмосковных царских селах,
    принадлежало ему. За кражу со двора наказывали кнутом. Тому, кто со-
    вершал кражу в третий раз и попадался с краденым «в государевом дворе»,
    отсекалась рука.
    Как известно, безопасность царя, его семьи и двора обеспечивал
    стременной стрелецкий полк – лучшая часть русской армии в XVII в. В
    этот полк отбирали лучших из лучших, отличавшихся физической силой,
    воинской подготовкой, имевших надежных поручителей и на деле дока-
    завших верность, преданность царю, его семье и ближайшему окружению.
    На царском дворе происходили торжественные и масштабные цере-
    монии. Особое значение придавалось православным праздникам. В прав-
    ление Алексея Михайловича эти праздники отмечались особенно пышно,
    145 -
    чему, прежде всего, способствовала личность самого царя, его искренние
    религиозные чувства. Царь видел свое предназначение в служении Богу и
    народу, считая своей целью построение благополучного царства, подобно-
    го Царству Небесному. Вера царя была искренней и неподдельной.
    На протяжении царствования Алексей Михайлович ревностно со-
    блюдал все церковные заповеди и действа, которые были для него ярким
    воплощением чтимого им порядка и чина 370. Следование им не было царю
    в тягость, поскольку исполнял их он не формально, а по душевному веле-
    нию. Даже греческие архиереи, посещавшие русскую столицу, отмечали
    набожность царя, его доскональное знание церковной службы, которую он
    изучал еще в раннем детстве.
    Личное участие царя в церковных праздниках придавало им особый
    высокий смысл. С большой торжественностью отмечался праздник Бого-
    явления, в котором лично участвовали царь и патриарх при большом сте-
    чении народа. Крестный ход «на воду», где накануне устраивали Иордань,
    отличался особым великолепием. Путь государю прокладывали стрельцы в
    цветных платьях со знаменами, пищалями и барабанами, по четыре чело-
    века в ряд. Свиту царя открывали дьяки, за ними дворяне, стряпчие, столь-
    ники и «ближние люди» – бояре в богатых шубах. У проруби патриарх
    осенял крестом царя, затем весь народ и совершал по чину молебен. После
    этого архимандриты отправлялись окроплять водою войска и народ в Мо-
    скве. Крестный ход обычно завершался праздничным столом у царя.
    На масленичной неделе, предшествующей Прощеному Воскресенью,
    Алексей Михайлович совершал «прощеные» объезды, начиная с кремлев-
    ских монастырей – Чудова и Вознесенского. В монастырях царь испраши-
    вал прощения у монахов и монахинь, жалуя от себя «денежную милость».
    Приезжал государь и в ближние загородные обители. Особенно торжест-
    венно было устроено посещение Новоспасского монастыря, где были мо-
    гилы почивших предков царя – бояр из рода Романовых, Черкасских,
    146 -
    Шереметевых. В один из последних дней масленицы царь с патриархом и
    ближайшим окружением приходил испрашивать «прощение» к царице.
    Особым праздничным действом в XVII в. было «шествие на осляти»,
    символизирующее праздник Входа Господня в Иерусалим. Исторически
    это действо пришло из Византии. Шествие в Вербное Воскресение было
    поистине популярным среди народа событием. Оно всегда проходило при
    большом стечении народа, желавшего увидеть царя и патриарха. В правле-
    ние Алексея Михайловича и, вероятно, по инициативе патриарха Никона, в
    праздничный обряд был заложен дополнительный смысл.
    Действо было приближено к греческому образцу: Кремль стал ассо-
    циироваться с Иерусалимом (Святым городом), что придавало обряду осо-
    бый духовный смысл в глазах и наблюдавших, и участников шествия.
    Лобное место, откуда начиналось шествие, украшалось кадками с вербой,
    на которую, в свою очередь, вешали фрукты, орехи, нити с деньгами. Вер-
    ба «вся зеленуется, якож бы сейчас расцвела, около вербы перила учини-
    ны, столбики писаны разными красками». В 1668 г. праздник отмечался в
    присутствии трех патриархов: двое – Макарий и Паисий прибыли на суд
    над Никоном, а Иоасаф был только что избран патриархом всея Руси.
    Самым светлым и радостным в череде праздников было, конечно,
    Воскресение Христово – Пасха. Все государственные дела на царском дво-
    ре прекращались, приказы были закрыты, жалобы и челобитные не рас-
    сматривались, представители Боярской думы сопровождали царя на
    богослужениях. Однажды, находясь в военном походе, царь писал в Моск-
    ву семье: «У нас Христос воскрес, а у вас?», приветствуя тем самым род-
    ных и спрашивая их, веруют ли они столь же крепко, как и он.
    Накануне праздника все царедворцы, а также обслуживающий пер-
    сонал дворца могли увидеть его «пресветлые очи», что считалось высшим
    пожалованием от Алексея Михайловича за преданную службу. Меньшие
    чины допускались после высших. Стольник впускал их к государю, со-
    гласно списку, по два человека. После торжественного пасхального бого-
    147 -
    служения в Успенском соборе Кремля царь одаривал придворных окра-
    шенными куриными, гусиными или расписными деревянными пасхальны-
    ми яйцами. Всего в праздник Пасхи царь раздавал в подарок несколько
    тысяч яиц. Во время празднования провозглашалось особое «многолетие»
    царю и всей царской семье. «Многая лета» желали царю и придворные.
    Царь Алексей Михайлович в ответной речи поздравлял патриарха, духов-
    ные власти и всех христиан, также желая им здоровья. По сложившейся
    традиции, речь от мирян произносил первый из бояр.
    Женская половина царского двора, царица, царевны и их свита, дву-
    надесятые праздники проводили в домовых церквях или монастырях, на-
    пример, Новодевичьем монастыре. Однако в конце царствования второго
    Романова для первой дамы государства этот обычай был изменен. Царица
    Наталья Кирилловна открыто выезжала в своей карете на богомолья в
    подмосковные монастыри, она же ввела новую традицию: посещение цер-
    ковных служб в кремлевских соборах с маленькими царевичами – Иваном
    и Петром. Известно, что с ранних лет Петр, в отличие от своего слабого,
    болезненного брата, выстаивал долгие службы, делая это с радостью, а не
    по принуждению, в чем, вероятно, проявлялось материнское влияние.
    Царь и царица часто встречали праздники не в Москве. Известны ве-
    сенние, осенние и летние походы царской четы в Троице-Сергиев, Савви-
    но-Сторожевский монастыри, в подмосковные резиденции – Коломенское,
    Измайлово, Покровское. Прежде чем покинуть Москву, Алексей Михайло-
    вич высылал людей для проверки состояния дорог. За царем в поход сле-
    довала его столовая и шатерная казна, в которой имелось все для
    обеспечения его быта в дороге; если же государю сопутствовала царица с
    семьей, то кортеж многократно увеличивался. В походах участвовали все
    чины – от бояр до жильцов «по росписи», то есть по спискам, составляе-
    мых в Разряде. Высшие чины записывались в «росписи» поименно.
    В 1650 г. Алексея Михайловича в поход в Троице-Сергиев монастырь
    сопровождали: «бояре Б.И. Морозов, князь Я.К. Черкасский, И.Д. Мило-
    148 -
    славский, князь Н.И. Одоевский, боярин и дворецкий А.М. Львов». В це-
    лом же, в свите царя было 5 князей, 5 окольничих, 59 стольников, 15
    стряпчих, а также стремянные стрельцы, сотники, приказные подьячие 371.
    Некоторые из придворных имели специальные обязанности в пути. Околь-
    ничий проверял подготовку путевых дворцов, в которых останавливался
    царь с семьей, а также подводы, заготовленные на станах, чтобы «было
    чисто, смирно и безопасно» 372. Стольники, стряпчие, рынды сопровождали
    царя и царицу у возков.
    Особой церемонией была встреча государя, возвращающегося в сто-
    лицу из похода, разными чинами «московских людей». Торжественные
    встречи устраивались после ежегодных походов в монастыри. Участвовать
    и поздравлять государя с церковными праздниками были обязаны все при-
    дворные без исключения. Церковные церемонии и праздники при дворе
    носили не только религиозный характер, но и общественно-политический.
    Их торжественность и богатство были призваны подчеркнуть благочестие
    и благополучие московского царства и значимость царя как его главы.
    Светские придворные церемонии также имели свой сценарий и
    строились по принципу иерархии (по нисходящей): от царя к его поддан-
    ным. Наиболее наглядными в этом отношении были встречи иностранных
    послов, призванные поразить гостей своей пышностью и торжественно-
    стью. Главным событием во всем церемониале была встреча послов с ца-
    рем Алексеем Михайловичем, обмен приветственными речами,
    подношение посольских даров.
    Побывавшие в Москве в 1671 г. польские послы оставили одно из
    наиболее полных описаний приема Алексеем Михайловичем: «Царское ве-
    личество сидел. Его же престол против дверей поставлен. Около лавок, на
    которых справа царского величества руки двадцать восемь бояр достаточ-
    но богато одетых, по левую руку – два царевича. Первый – грузинский,
    другой – касимовский. У престола по левую руку стоял Одоевский старый,
    который у царского величества руку к целованию держал» 373.
    149 -
    Прибывшие в 1674 г. в Россию шведские послы, помимо приема у
    царя, были приглашены наблюдать за «действом» в праздник Вербного
    Воскресенья. Послы других государств, находившиеся в это время в рус-
    ской столице, также получили приглашение. Во время праздничного цере-
    мониала с непременным участием царя послы «против святых икон шляпу
    снимали и кланялись духовным властям и ближним боярам и окольничим
    и думным людям» 374. Впечатленные торжеством, иностранцы отмечали:
    «да говорил меньшой посол как он был в Риме и видел действо Папы Ве-
    ликого и у него де самые малые чины… а богатства и чинов и десятой до-
    ли против здешних не будет» 375. В словах посла было не только желание
    польстить царю и его окружению, но и значительная доля истины. Немно-
    гие монаршие дворы могли похвастать той торжественностью и великоле-
    пием, с которыми отмечались праздники с участием царя при небывалом
    «многолюдстве».
    Церемониями сопровождались и приемы у царя собственных рус-
    ских послов, посылаемых за рубеж. Удостаивались царского приема и вое-
    воды, отправлявшиеся к месту службы в пограничные города и в места
    проведений военных действий или являвшиеся ко двору по случаю их на-
    граждения за доблестную службу и победы.
    Важной частью церемониала были «столы» у государя – официаль-
    ные обеды, на которые приглашали придворную знать. Столы были «ро-
    дильные», «именинные», «крестильные». Устраивались столы и вне
    Кремля: «в Новодевичьем монастыре был у царя стол в столовом шатре, а
    у стола были бояре Глеб Иванович Морозов, Михайло Михайлович Сал-
    тыков да окольничий князь Василий Григорьевич Ромодановский. У стола
    стоял кравчий Петр Михайлович Салтыков» 376.
    В многочисленных сообщениях о придворных церемониях, сохра-
    нившихся в источниках, обращает на себя внимание постоянное и подроб-
    ное описание участников – от царей и его сыновей до более низших чинов
    служилых людей. Большое значение при дворе придавалось внешнему об-
    150 -
    лику придворных. Традиции русского двора требовали, чтобы не только
    придворные, но и лица, присутствовавшие при встрече послов на улицах
    Москвы и в Кремле, были богато одеты. Правила ношения соответствую-
    щей одежды для разных церемоний соблюдались из года в год. Такие же
    правила распространялись на все детали церемониалов.
    В царствование Алексея Михайловича в год при дворе проходило
    около 100 церковных и светских церемоний, в которых центральное место
    отводилось государю и где немаловажную роль играла атрибутика двора.
    Это было одним из проявлений, хотя и чисто внешних, усиления царской
    власти.
    Культурная жизнь царского двора
    При дворе Алексея Михайловича были созданы наиболее благопри-
    ятные условия для воплощения творческих замыслов талантливых людей,
    чему государь всячески способствовал. Царь часто сам был инициатором
    ряда нововведений. Благодаря его стараниям, был создан придворный те-
    атр с систематическими постановками. Государь приглашал иностранных
    мастеров и художников, собирал книги – в его библиотеке было большое
    число переводных произведений как художественного, так и научного со-
    держания. При дворе становилась «модной» музыка, а также портретная
    живопись – парсуна. Согласно желанию царя, создавались первые регу-
    лярные парки, разводились новые сельскохозяйственные культуры, были
    сделаны первые шаги к западной моде.
    С приходом Алексея Михайловича к власти больше внимания, чем
    при Михаиле Федоровиче, стали уделять образованию царских детей.
    В «Политике» Юрия Крижанича звучал призыв к царю Алексею Ми-
    хайловичу расширить в России образование на западный манер 377. Царь и
    сам стремился дать своим детям, особенно наследнику, достойное образо-
    вание, соответствующее требованиям Нового времени, создавая для этого
    151 -
    необходимые условия и приглашая ко двору лучших, образованнейших
    людей своего времени. В 1664 г., приехав навсегда в Москву, начал свою
    педагогическую карьеру Симеон Полоцкий. Он «привез с собой плоды за-
    падноевропейской учености – прекрасное знание языков латинского и
    польского, а также схоластических наук (грамматики, риторики, диалекти-
    ки и др.)» 378. Первоначально Полоцкий стал обучать латинскому языку мо-
    лодых подьячих приказа Тайных дел и детей придворной аристократии
    начальным знаниям, вероятно, у них «на дому».
    В 1667 г. царь Алексей Михайлович, оценив талант С.Полоцкого,
    поручил ему заняться образованием царских детей и прежде всего царско-
    го наследника, 12-летнего царевича Алексея Алексеевича. Отмечая заслуги
    С.Полоцкого как учителя царевича, царь Алексей Михайлович в 1667 г.
    даже пригласил его на торжественный обед в Грановитую палату по слу-
    чаю «объявления» его ученика наследником престола. Благодаря государя
    за прием, Симеон выступил на обеде с традиционной для него панегириче-
    ской речью, за которую ему была пожалована шуба и «дано сорок соболей
    в 60 рублев» 379.
    После смерти царевича Алексея в 1670 г. Полоцкий был назначен
    учителем нового наследника – царевича Федора Алексеевича, в чем значи-
    тельно преуспел, пробудив в юноше любовь к наукам, литературе, стихо-
    сложению, музыке. Кроме того, ему было поручено обучение царевен, в
    том числе Софьи. Полоцкий значительно расширил образовательную про-
    грамму для царских детей, включив в ее состав диалектику и риторику.
    Главным источником знаний для юного поколения, по убеждению С. По-
    лоцкого, были книги, именно благодаря им человек развивает свой ум и
    расширяет кругозор.
    Все свои книги ученый предназначал для чтения «в пользу юных и
    старых». Труд С. Полоцкого «Вертоград многоцветный» 380 представляет
    собой грандиозный проект – собрание стихов по просветительско-
    нравоучительной проблематике, часть которых он посвятил царевичам
    152 -
    Алексею и Федору, а также царевне Софье. В этом сборнике помещено
    стихотворение «Учитель», в котором С. Полоцкий показал свое видение
    образа идеального учителя и требования к нему. Учитель, плохо знающий
    свой предмет, по мнению С. Полоцкого, «ничего не стоил», поскольку ка-
    ждый человек должен или учить, или учиться. В другом стихотворении
    Полоцкий сравнил труд учителя с трудом садовника, так как учитель по-
    добно садовнику сажает древо, но только «древо знаний» 381.
    Приступив к обучению царских детей, С. Полоцкий воспользовался,
    в первую очередь, букварем В. Бурцева, впервые напечатанным в 1634 г. и
    не раз переиздававшимся. Вероятно, этот букварь не вполне устраивал
    учителя царских детей, вследствие чего Полоцкий принял участие в со-
    ставлении новых букварей в 1664, 1667 и 1669 гг. В Букваре 1664 г., поми-
    мо самой азбуки, уделено значительное внимание грамматике,
    опубликованы приветствия от детей их родителям, что было в духе Полоц-
    кого – поэта, автора вирш. В своих стихах Полоцкий обращался и к антич-
    ным преданиям, легендам, расширяя тем самым кругозор своих
    царственных учеников. Возможно, изданию Полоцким Букваря специально
    для царского наследника поспособствовал и «дядька» последнего, извест-
    ный сторонник просвещения, окольничий Ф.М. Ртищев.
    Достижением учебно-педагогической деятельности С.Полоцкого
    стал Букварь 1679 г., который одновременно признается вершиной восточ-
    нославянской учебной литературы XVII в. 382 Новый букварь, по-видимому,
    предназначался для семилетнего царевича Петра, проявлявшего завидный
    интерес к знаниям с ранних лет. В Букваре Полоцкого отразился его новый
    подход к процессу обучения детей, который должен был стать более лег-
    ким для восприятия ребенком, увлекательным, интересным.
    Букварь Полоцкого – своего рода хрестоматия для детского чтения, в
    которой собраны произведения как самого поэта (вирши для детей), так и
    других авторов. В своих произведениях Полоцкий часто обращался к свет-
    ским и научным знаниям, особенно по естествознанию: о солнце, облаках,
    153 -
    планетах, объясняя важность их изучения. В наставлениях детям, прежде
    всего царским, Полоцкий призывал их усердно учиться, любить грамоту,
    просвещение, постоянно трудиться. В учебных пособиях С. Полоцкого от-
    разилась общая тенденция обмирщения культуры, необходимость получе-
    ния более широкого круга знаний светского характера, интерес к истории и
    литературе.
    Среди других учебных пособий светского характера для молодого
    наследника, по предположению М.Д. Каган-Тарковской, мог использо-
    ваться и известный «Титулярник» 383. Один из экземпляров предназначался
    для царевича Федора Алексеевича. С его помощью царевич знакомился с
    историей своего государства, генеалогией Рюриковичей, сведениями по
    геральдике, сфрагистике, узнавал правителей зарубежных государств, с
    которыми Россия имела дипломатические отношения.
    Вообще для всех «группировавшихся вокруг царского двора деяте-
    лей России второй половины XVII в. необыкновенно характерна пропаган-
    да различных знаний и культур» 384. Некоторые из них были педагогами и
    учеными (С. Полоцкий, К. Истомин), другие (Ю. Крижанич, Н. Спафарий)
    лишь теоретиками, но все вместе они понимали важность развития науки и
    образования в России. По словам ученого и переводчика Посольского при-
    каза Николая Спафария: «Наука и образование стоят выше и богатства и
    власти. Наука и знания бессмертны» 385. Показательно, что царский двор
    стал одним из мест внедрения научных знаний, новых педагогических ме-
    тодов, образцом подражания для российской элиты.
    Благодаря расширению международных связей, в России стали дос-
    тупны переводные иностранные книги. В государевой библиотеке было
    собрано большое число переводных произведений художественного и на-
    учного характера. Будучи сам автором «Урядника сокольничья пути», царь
    поручил перевести с других языков произведения схожего жанра. Так в
    царской библиотеке оказалось сочинение рижского немца стольника фон
    Лесси, переведенное смоленским шляхтичем Аркадием Станкевичем
    154 -
    «Книга Охотничий регул или порядок о содержании псовой охоты». Эту
    книгу автор поднес Алексею Михайловичу с посвящением: «Множество
    исходя государств, изыскивая во псовых охотах исправностей, в чем я
    свою жизнь препровождаю… надеюся, что полюбится государю и всему
    обществу вседостойныя примечания».
    Находились в библиотеке Алексея Михайловича также «Книга ло-
    шадиного учения» Анатолия Плувинеля, переведенная с французского
    (1670), и «Учение, како объезжати лошадей» 386. Из переводных изданий
    интересовали царя также книги по военному делу, географии (известный
    атлас Блеу), философии, рукописные сборники различного содержания,
    например, «Космография», «Грамматика», «Лексикон».
    Интересными представляются круг чтения первых лиц государства,
    их литературные пристрастия, новые формы стихотворных приветствий и
    поздравлений, с которыми они обращались к царю и царице. Волна инте-
    реса к литературе, захватившая придворное общество, была связана, преж-
    де всего, с тем, что в Россию стали проникать иностранные источники
    информации, литературные произведения светского характера, описы-
    вающие различные стороны жизни в других странах.
    С 30-х годов XVII в. Посольский приказ начал регулярно получать
    европейские газеты, в основном из германских земель. Кроме получения
    иностранных изданий, русское посольство в XVII в. организовало свою
    службу корреспонденции в Европе, поставлявшую важную для России ин-
    формацию. В Москве полученные известия переводились в Посольском
    приказе и переписывались набело. Чистовой вариант списков этих извес-
    тий получил название «Вести-Куранты». Один экземпляр оставался в при-
    казе, другие же поступали к государю и лицам, составлявшим его
    ближайшее окружение. Наибольшая часть информации, содержащаяся в
    «Вестях-Курантах», была посвящена военным событиям в Европе 387. «Вес-
    ти» поступали из многих стран: Бельгии, Венеции, Немецких земель, Ита-
    лии, Франции, Испании, Азии, Африки, Индии.
    155 -
    Благодаря живому интересу царя Алексея Михайловича ко всему,
    что происходило в мире, в «Курантах» стали появляться известия о при-
    дворной жизни иностранных государств, их культуре, искусстве, науке и
    даже особенностях природных явлений. Кроме военных событий, в Моск-
    ве, конечно, интересовались и информацией о придворной жизни ино-
    странных дворов: коронациях, встречах государей и послов, свадьбах,
    парадных выездах, развлечениях, особенностях одежды и украшений, обя-
    зательных для любого из придворных церемониалов: «Из Варшавы пишут,
    что его королевское величество полской и королева в добром здравье и по-
    ехал в Захраце на псовую охоту» 388; «для почести невесты из девяносто
    пушек выстрелили да четыре роты ее встречали и в новопоставленной
    кирхе ее со арцыарцухом (эрцгерцогом – Е.С.) Фердинандом Карлом при
    цесаревых и шпанских послех венчали, столование было, а езовитенские
    отцы в тои ночи комедию о небесном течение держали» 389. Среди других
    событий подробное описание было дано коронации шведской королевы 390.
    Из природно-климатических явлений отмечали те, что считались
    редкими для России: «видели чудо многие люди пламя и огнистого змея
    огонь из себя бросающего… а потом выстрел великого громадного камня
    на землю ударил как самая большая граната» 391; «из Неаполя есть вести,
    что там еженощно звезда с хвостом видят (вероятно, комета – Е.С.) и так-
    же де великий град под городом, за градом людеи и скотину на поле по-
    гибло и земному плоду много шкоды учинило» 392.
    Об интересе к «Вестям-Курантам» и их широком распространении
    среди придворной среды свидетельствует и то, что этот источник невольно
    привел к созданию нового литературного жанра, о котором, к сожалению,
    сохранилось мало информации. В 70 – 80-х гг. XVII в. появились юмори-
    стические «куранты» (авизы), введенные в научный оборот В. П. Адриано-
    вой-Перетц 393 и дополненные Э.Малек 394. Авизы представляли собой
    юмористические «куранты», которые были сатирическим ответом на ори-
    гинальные «куранты». Современники, включая знать, считали, что некото-
    156 -
    рые события, происходившие за рубежом, сильно преувеличены, что вы-
    зывало их нелестную оценку русскими читателями. Разобраться в досто-
    верности «Вестей-Курантов» могли, конечно, люди, хорошо знавшие
    информацию западных газет, жизнь европейских дворов. В авизах в юмо-
    ристической форме придворные юмористы высмеивали нравы западноев-
    ропейского быта.
    Вот пример нескольких авизов: «Ис Копенгагена. Копенгагинская
    круглая башня на сих днях поидет замуж и будет на банкете из Гамбурха
    367 печеи в немецких епанчах да в церемонии маршалком ис Парижа три-
    умфальные вороты» 395. В юмористических «Курантах» встречается боль-
    шое число аллегорий, которые могли напомнить читателю реальные
    исторические факты: «в Неаполе ратуша ходит без галстука в немецком
    кафтане без штанов, а магистрат, сидя на печи, чрез реку обувает сапо-
    ги» 396. К сожалению, нет данных о возможном авторе или авторах подоб-
    ных произведений, но несомненно, что он (или они) был хорошо знаком с
    содержанием «Вестей-Курантов», а следовательно, служил в Посольском
    приказе и был вхож во дворец. С уверенностью можно лишь судить об их
    юмористическом таланте, живом языке, сатирическом восприятии запад-
    ноевропейской действительности.
    В XVII в. при дворе среди художественной литературы стали попу-
    лярны переводные повести и пьесы. В Россию они попадали после их
    польского переложения с других европейских языков. Повести содержали
    новые сюжеты, прежде не отражавшиеся в духовной литературе. Впервые
    были подарены читателям образы храбрых рыцарей («Повесть о Темир-
    Аксаке»), сильной знатной женщины («Повесть о царице Динаре»), кото-
    рые не могли не заинтересовать «придворных дам» – боярынь царского
    двора, равно как и самих цариц и царевен.
    Среди других произведений знатных читателей привлекали «Повесть
    о Петре Златых Ключей», рассказывающая о французском князе Петре и
    его прекрасной княгине, королеве неаполитанской, «которая во своей кра-
    157 -
    соте и добродетели равной себе во все свете не имела» 397, а также «Повесть
    о Василии Златовласом», в которой королевич «Чешская земли женится на
    прекрасной кралевне франчюжской» 398, и ряд других.
    Не меньшей популярностью пользовались пьесы придворного теат-
    ра, семь из которых сохранились до наших дней. Пьесы русского театра
    1670-х годов «отразили комплекс идей и представлений русской придвор-
    ной среды того времени» 399. Такие пьесы, как «Артаксерксово действо»,
    «Темир-Аксаково действо», «Комидия притчи о блудном сыне» и «О На-
    вуходоносоре царе, о теле злате и о триех отроцех, в пещи не сожженных»
    пользовались популярностью в постановках на сцене и в качестве поучи-
    тельного чтения. Интерес к ним, прежде всего, определялся тем, что все
    они были основаны на библейских сюжетах, хотя монологи героев и были
    домыслены авторами пьес. Впервые известные личности обрели реальные
    образы, заговорили. Через все пьесы красной линией проходила идея доб-
    рого мудрого государя, заботящегося о подданных, что невольно наводило
    на аналогию с русским царем.
    Этот новый жанр, отсутствовавший в русской литературе до XVII в.,
    ярко выразился в драматургии и поэзии 1670-х годов 400. Придворная ори-
    ентация пьес проявлялась не только в тех идеях, которые высказывали ав-
    торы, но и в изобразительных элементах, их наполнявших. Так, в пьесе
    «Артаксерксово действо» говорится о золоте и богатстве, дорогой посуде и
    каменьях, окружавших царя. Особое внимание в пьесах обращается на бо-
    гатую одежду, ценные наряды, что служило показателем особого достатка.
    Пристальное внимание к одежде подсказано русским придворным церемо-
    ниалом, при котором детали одежды были особо важны и имели свой
    смысл. С придворным укладом жизни связаны и частые упоминания в
    произведениях о пирах, торжествах, празднествах.
    Одним из наиболее ярких нововведений при дворе Алексея Михай-
    ловича стали «литературные подношения», или «приветственные речи», на
    государственные, церковные и светские праздники. Родоначальником уже
    158 -
    распространенного в Европе литературного жанра в России был Симеон
    Полоцкий, который «являл собой тип универсального просветителя, все-
    объемлющего деятеля – поэта и драматурга, богослова и проповедника,
    переводчика, редактора, издателя, педагога» 401. Его продолжателями в
    XVIII в. стали авторы одической поэзии и ораторской прозы.
    Впервые Полоцкий прибыл в Москву в 1660 г. и выступил перед го-
    сударем со своими декламациями, которые, без сомнения, пришлись царю
    по вкусу, любившему западные новшества. В своих стихах Россия сравни-
    валась с небом, Алексей Михайлович – с солнцем, царица Мария Ильи-
    нична – с луной, царевич Алексей Алексеевич – с утренней денницей, а
    сестры и дочери царя, княжны – со звездами. Через четыре года Полоцкий
    навсегда поселился в столице, а в 1667 г., как сказано выше, стал учителем
    наследника престола царевича Алексея Алексеевича, поставив «отныне
    свое перо на службу царскому двору и русской культуре» 402.
    Творческое наследие Полоцкого огромно и полностью не изучено.
    Оно является, своего рода, отражением придворных вкусов и культурных
    представлений русской столицы той эпохи. До наших дней сохранилось
    множество образцов придворно-церемониальной поэзии Симеона Полоц-
    кого. Основная часть их содержится в уникальном литературном памятни-
    ке XVII в. «Рифмологионе» – сборнике произведений разных лет,
    опубликованных лишь частично. Рукопись содержит образцы почерка и
    самого поэта, и его известного ученика Сильвестра Медведева.
    Оглавление полностью было составлено самим Симеоном, что ука-
    зывает на его стремление при жизни создать сборник своих сочинений. В
    первую часть «Рифмологиона» вошли «стиси (стихи – Е.С.) приветствен-
    ные» царю, членам его семьи, наиболее близким и знатным боярам (Хит-
    рово, Долгорукову, Ромодановскому) на церковные и светские праздники,
    по случаю особых торжеств при дворе и на разные случаи жизни.
    Вторую часть рукописи занимают пять «книжиц», посвященных
    важным событиям жизни царской семьи и государства: «Благоприветство-
    159 -
    вание» царю Алексею Михайловичу по случаю рождения сына Симеона;
    «Орел Российский» по случаю объявления 1 сентября 1667 г. царевича
    Алексея наследником, «Френы, или Плачи» на смерть царицы Марии Иль-
    иничны; «Глас последний» на смерть царя Алексея Михайловича и «Гусль
    доброгласная» на воцарение Федора Алексеевича. Третью часть составили
    пьесы Полоцкого: «Комедия о блудном сыне» и трагедия «О Навуходоно-
    соре царе».
    Обратимся к наименее известному, еще неизданному циклу привет-
    ственных стихов и речей. Число стихов и их адресатов свидетельствуют о
    том, что они прочно вошли в моду и стали неотъемлемой частью придвор-
    ной культуры и церемониала. Стихи читал сам автор перед членами цар-
    ской семьи и ближним кругом царя, их могли декламировать царевичи
    своим царственным родителям, их читали в церкви, чередуя с ирмосами,
    что также помечалось рукой Полоцкого на полях «Рифмологиона».
    Первый и самый объемный цикл стихов посвящен Рождеству Хри-
    стову 403. В нем собраны поздравления самому царю от поэта, «Ко госуда-
    рю царю от государя царевича», «К государю царевичу», «К государыням
    царевнам», «К государыни царице от государя царевича», «От государя
    царевича к тетушке» и многие другие. Как видно, Полоцкий создавал сти-
    хи от чужого имени для прочтения и поднесения их в качестве подарка,
    желая, видимо, этим привить любовь к литературе и, в частности, к поэзии,
    создать традицию поздравления стихотворными приветствиями в дни тор-
    жеств, внедрить стихотворную культуру в быт царского двора. И это ему
    удавалось. Царевичи Алексей и Федор упражнялись в стихосложении.
    Стихи Полоцкого носили и просветительский характер. В них он ис-
    пользовал образы из известной ему античной литературы, всемирной исто-
    рии и естественных наук. Поэт писал поздравления не только от
    представителей царской семьи друг другу, но и «К государю царю от слу-
    жащих», «К государю царю от раб» 404.
    160 -
    Популярность литературных «подношений» объясняется той идеоло-
    гической направленностью, которую они в себе несли и которая соответст-
    вовала духу формирующегося абсолютизма. «Симеон Полоцкий дал
    первую в русской литературе попытку обрисовать идеальный образ про-
    свещенного монарха» 405. В приветствиях к Алексею Михайловичу Полоц-
    кий проводил сравнения небесного и земного царей:
    Радуйся убо монархо ближайший…
    Царствие Христос заготовил, есть тебе
    Изрядне еже ты, царю тишайший,
    Православия столпно прекрепчайший…
    Заповедь его ногам ти светило
    Воля Божья воли ти привило 406.
    Столь же патетические слова звучали и в отношении царевича:
    Изрядне же, светлый царский сыне,
    Небесным светом ты тем светел ныне,
    Яко свет веры не мрачен храниши
    В сосуде сердца и нам тем светиши.
    Во второй цикл праздничных стихов вошли поздравления по случаю
    Воскресения Христова и приветствия по поводу многочисленных праздни-
    ков и торжеств в царской семье. Среди них: «На новое лето. К государю
    царю», «К государю царю в день тезоименного защитника его святого
    Алексея», «Приветство царице и великой княгине Натальи Кирилловне»,
    «Приветство царевичам и княжнам», «О новорожденной царевне Марии»
    и, конечно, «Приветство…о вселении в дом, великим иждивением, пре-
    дивною хитростью, пречюдною красотою в селе Коломенском новосоз-
    данный».
    В последнем Полоцкий рисует красоты нового дворца и сравнивает
    его с известными семью чудесами света, называя Коломенское восьмым
    чудом. «Единем словом, дом есть совершенный, / Царю великому достой-
    161 -
    нее строенный. / По царстей чести и дом зело честный. / Несть лучше его,
    разве дом небесный».
    Каждому же гостю, по словам поэта, «Подобает приветство творите,
    / Достоит дары драгие дарити. / Любовь и верность тако проявити, / Кто
    убо богат даите со златом, / Серебром с собольми к царским ти палатам».
    О себе же Полоцкий напоминает «Приношу слово в царскую ти па-
    лату» 407. Безусловно, такое «слово», прославляющее новую царскую рези-
    денцию, ставшую любимым местом пребывания царя, не могло не
    понравиться Алексею Михайловичу. Прославлял Полоцкий и своих царст-
    венных учеников – царевичей. В «Приветстве» к Федору, Иоанну и Петру
    он обращался с наставлениями. «Благословенный из царских чресел плоде,
    / Светло порфирный и багряный роде, / Царя великая, пресветлая чада, /
    Всех санов света любы и отрада».
    Ты Федоре, дар еси от Бога…
    При тебе Господь с нами будет.
    Ты Иоанне, благодать нам еси…
    Пресветлый Петре, ты нам камень,
    Камень предрагий, камень нам нелестный.
    О нем же царство сильно укрепится 408.
    Одним из наиболее масштабных сочинений в этом цикле является «К
    государю приветство по новое браце» с царицею Натальей Кирилловной.
    Оно же содержит приветствия к царице, царевичам, царевнам и царскому
    двору. В обращении к молодой царице Полоцкий всячески подчеркивал ее
    достоинства, правильность выбора государя и желал долгих лет жизни в
    супружестве. «Тако доброта твоя царю возлюбися, / Выше всех дщерей
    русских ты Бога явися. / Не токмо лицем плоти, но паче душою, / За что
    царская душа спряжеся с твоею. / Союзом любви святым да живет с тобою,
    / Тебе царь православный отселе есть глава. / Ты же ему будеши венечная
    слава». Под текстом имеется приписка, сделанная рукой самого Полоцко-
    го: «Пети многа лета». Обращаясь к придворным, поэт призывал радовать-
    162 -
    ся «новой хозяйке» царского терема: «Вси любящи Рабы Государя, / Кня-
    зи, боляре, пресветлый синклите, / Храбрии вои веселите, / Яко даде Бог
    царю помощницу, / Нам же рабам их пресветлу царицу» 409.
    Вероятно, стихотворные «подношения» быстро прижились во двор-
    це, и знатные придворные, покровительствовавшие Полоцкому, также за-
    казывали ему «приветства». Например, в «Рифмологионе» есть стихи
    «Федору Юрьевичу Ромадановскому с хлебом ко государю царю прихо-
    дящему в день ангела его», «На новое лето здравствование Боярину Богда-
    ну Матвеевичу Хитрово».
    Можно предположить, что при дворе Алексея Михайловича практи-
    ковались специальные камерные действа. Выше было сказано о «Рифмоло-
    гионе» С. Полоцкого – сборнике разнообразных стихотворных жанров, в
    который вошли вирши, посвященные важнейшим церковным и светским
    праздникам. Свои стихи Полоцкий писал, конечно, не для того, чтобы по-
    ложить в стол, а с целью довести их до своих слушателей. Их могли читать
    сам поэт, царские дети, заучивая их, в том числе и из Букваря, а возможно,
    и другие представители элиты. Имеются указания самого Полоцкого на то,
    что чтение стихов дополняется пением хора. Все это позволяет высказать
    предположение о внедрении в придворную жизнь литературных или лите-
    ратурно-музыкальных «вечеров», возникновении жанра придворно-
    церемониальной поэзии.
    Симеона Полоцкого можно смело назвать первым придворным по-
    этом, ни одно важное событие придворной жизни не обходилось без его
    внимания, при этом труд поэта достойно вознаграждался. Пожалуй, нико-
    гда в последующие времена поздравительные стихи, связанные с придвор-
    ной жизнью и повинующиеся эстетике придворного церемониала, не
    имели такого распространения, как в годы царствования Алексея Михай-
    ловича. «Симеон Полоцкий стал первым российским литератором, позво-
    лившим себе поучать власть и российское общество. Вслед за ним явились
    другие учителя: Г.Р. Державин, А.Н. Радищев, Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоев-
    163 -
    ский, Л.Н. Толстой» 410. Многие литературные явления второй половины
    XVII столетия связаны с деятельностью царского двора, который был
    крупнейшим заказчиком общегосударственного масштаба 411.
    Формирующаяся придворная культура XVII в. была довольно вос-
    приимчива как к различным новым веяниям, так и к идеям просвещенных
    людей, способных послужить и царю и двору. Новые литературные жанры
    – стихосложение (вирши), драматургия, барочное красноречие пришлись
    по вкусу придворному обществу.
    Возникновение первого в России театра было бы невозможным без
    желания самого царя, который стремился сделать придворную жизнь более
    разнообразной и развлечь молодую супругу. Идея театра возникла задолго
    до его официального появления в 1672 г. В донесениях российских дипло-
    матов, побывавших в Европе, встречаются сведения о представлениях при
    королевских дворах. Русские, посетившие в 1659 г. Флоренцию, составили
    детальное описание представления, которое их необычайно поразило.
    «Князь приказал играть комидию... и того было шесть перемен, да в тех же
    палатах объявилося море колеблемо волнами, а в море рыбы… в иной пе-
    ремене объявилося человек 50 в латах и почали саблями рубитися… и
    многие предивные молодцы и девицы выходят из занавеса в золоте и тан-
    цуют, и многие диковинки делали» 412. Подобная информация упоминается
    и в «Вестях–Курантах» 413.
    Подготовку по созданию придворного театра Алексей Михайлович
    поручил своему единомышленнику А.С. Матвееву, который, в свою оче-
    редь, отправил полковника Николая фон Штадена в Курляндию для поиска
    и найма иностранных комедиантов 414. Одновременно с этим пастору немцу
    Иоганну Готфриду Грегори было поручено написать комедию для еще не
    существующего театра. Помимо Грегори, в «сценическую группу» также
    из Немецкой слободы, вошли его помощники Л. Рингубер и И. Пельцер,
    голландский живописец «перспективного дела» П. Иглис, переводчик По-
    164 -
    сольского приказа Ю. Гибнер, переводивший на русский язык иностран-
    ные пьесы, а также музыканты из собственного оркестра А.С. Матвеева.
    Первым спектаклем, поставленным силами учеников пастора Грего-
    ри 17 октября 1672 г., было «Артаксерксово действо». Пьесу выбрал сам
    Алексей Михайлович, поскольку ее сюжет во многом был схож с собы-
    тиями придворной жизни, а именно браком царя с Н.К. Нарышкиной. В
    сюжете пьесы повествуется о выборе царем Артаксерксом новой жены
    среди множества невест своего царства. С новой царицей Есфирью царь
    был счастлив.
    Премьера, которую Алексей Михайлович смотрел в течение 10 ча-
    сов, произвела на него глубокое впечатление. Однако он не спешил выра-
    зить свой восторг и только через три месяца пожаловал Грегори за его
    труды соболями на 108 рублей 415. Среди других спектаклей Грегори была
    «Юдифь». До своей кончины в 1675 г. он поставил 9 представлений.
    Другому «режиссеру и сценаристу» Юрию Гибнеру было поручено
    поставить спектакль «Темир-Аксаково действо» (или «Баязет и Тамер-
    лан»). Для нового «действа» были сшиты костюмы и изготовлен реквизит:
    «Темир-Аксаку и Баязету по однорядке с кружевами; жене Баязету юбку с
    кружевами, прочим лицам 24 однорядки, 15 кафтанов, 27 шляп,… 4 овчи-
    ны на парики и на бороды,… 8 бумажных позолоченных щитов» 416.
    В репертуаре придворного театра были пьесы о «Давиде и Голиафе»,
    о «Бахусе и Венусе». В честь царя Алексея Михайловича со сцены читался
    диалог в его честь «Алексей – человек Божий» (сохранилась даже теат-
    ральная программа пьесы) 417. Помимо театральных постановок, царя при-
    влекли и танцы под музыку. В 1673 г. он приказал поставить «какую-
    нибудь французскую пляску», отдаленно напоминавшую балет. Первым
    балетом был «Орфей», в котором танцы сочетались с пением куплетов.
    Театр оказался достаточно важной частью придворной культуры,
    создавая мир, в котором оживали история и искусство. Он не был забавой
    или «потехой» – придворные созывались на спектакли в обязательном по-
    165 -
    рядке, а за некоторыми посылали даже специальных гонцов. Театр был од-
    ним из средств влияния на менталитет придворного общества 418.
    Обмирщение культуры в XVII в. сопровождалось интересом к более
    реальному изображению образа в живописи. По замечанию Ю.М. Лотмана,
    XVII в. стал временем кризиса старой концепции человека и формирова-
    нием новой; временем «взрыва» в культуре, эпохой переоценки ценностей
    и, прежде всего человека, открытого всем веяниям и страстям 419. В изобра-
    зительном искусстве появилось понимание, что «живописание» – это ис-
    кусство, дарованное немногим, и что оно должно быть приближено к
    реальной жизни. Стремление к новому видению и пониманию человека за-
    хватило, начиная с середины XVII в., круги иконописцев, работавших,
    прежде всего, в Оружейной палате.
    Новое видение мастеров во многом следовало художественным вку-
    сам царя и привело к усовершенствованию живописного светского изо-
    бражения – парсуны. По принятому определению, парсуна – начальный
    этап развития отечественного светского портрета, явление типичное для
    переходного периода от Средневековья к Новому времени. Она соединяет
    в себе черты иконописной традиции и стремление овладеть законами со-
    временной европейской живописи 420.
    К середине XVII в. (1642 – 1643 гг.) при Оружейной палате была ор-
    ганизована самостоятельная иконописная мастерская во главе с выдаю-
    щимся художником-живописцем Симоном Ушаковым (1626 – 1686). С
    1664 по 1686 гг. он работал «жалованным» изографом в Оружейной пала-
    те. Круг работ Ушакова чрезвычайно широк. Он писал иконы, миниатюры,
    парсуны, расписывал военные знамена: «знамя великого государя полко-
    вое – Покров Пресвятой Богородицы в полк» 421, мебель, другие предметы
    домашнего быта, чертил географические карты, работал гравером.
    Его перу принадлежит теоретический трактат «Слово к люботщате-
    лям иконного писания». В этой работе С. Ушаков выступил в защиту но-
    вых художественных принципов: свободу личности художника, чтобы
    166 -
    «начертать образы» 422, его право на «фантазию». Отстаивал художник и
    главный для себя принцип «живоподобия» – художник должен стать зер-
    калом, «живо изображати» все увиденное. «Образы, – по словам С. Уша-
    кова, – являются свидетелями прошедших времен, показывают нам то, что
    находится вдали, и одновременно представляют нам то, что находится в
    разных местах» 423.
    Для того чтобы облегчить задачу начинающим художникам, Симон
    счел необходимым составить «алфавит»: каталог, где должны быть зари-
    совки человеческого тела в разных ракурсах 424. Такой подход к творчеству
    соответствовал новым художественным представлениям. Вслед за евро-
    пейскими традициями, С. Ушаков выступал за создание натурных произ-
    ведений и обучение молодых художников письму «с живого», что было
    абсолютно новым шагом в отечественной живописи. Он особо обращал
    внимание на качество работы живописцев, указывал на трудность дости-
    жения вершины художественного мастерства и предлагал ввести шесть
    уровней овладения живописным искусством. Если нижний, шестой, со-
    ставляли ученики, то высший, первый, – «знаменатели и совершение жи-
    вописателие» 425, к которым бесспорно относился и сам С. Ушаков.
    Его кисти принадлежат мерные иконы святых, покровительствовав-
    ших царским детям. Такие иконы заказывали при рождении царевичей или
    царевен, их выполняли на доске в рост новорожденного. Новая икона со-
    провождала первые годы жизни царствующих особ. Им же в 1668 г. напи-
    сана известная икона «Богоматерь Владимирская (Древо Московского
    государства – Похвала Богоматери Владимирской)» 426 на фоне стен и ба-
    шен Московского Кремля. За стенами художником был изображен великий
    князь Иван Калита, сажающий дерево и митрополит Петр, поливающий
    его. Слева от дерева фигура царя Алексея Михайловича, а справа – царицы
    Марии Ильиничны с царевичами Алексеем и Федором.
    Среди других выдающихся работ мастера «Спас Нерукотворный»,
    отличающийся особой человечностью образа. У Симона Ушакова было
    167 -
    много учеников как в Оружейной палате, так и частных. Среди них извест-
    ны Георгий Зиновьев, Иван Максимов, Михаил Милютин. Наиболее вер-
    ными последователями направления Ушакова были художники
    Оружейной Палаты Тихон Филатьев и Кирилл Уланов 427.
    В 1643 г. в Москву, в Оружейную палату, был приглашен первый
    придворный живописец, портретист немец Иоганн Детерсон, получавший
    большое жалованье – 240 рублей в год 428. С его именем связывали один из
    прижизненных портретов патриарха Никона. Задачей Детерсона было пи-
    сать портреты государя и его вельмож, а также обучать искусству живопи-
    си русских учеников, среди которых известны Исаак Абрамов и Флор
    Степанов.
    С 1660-х гг. в живописной мастерской Оружейной палаты работали
    иностранные живописцы: грек А. Юрьев, поляк С. Лопуцкий, голландец Д.
    Вухтерс и другие. Иностранцы писали портреты, миниатюры рукописных
    книг, гравюры, расписывали ткани и мебель. Судя по сохранившимся ра-
    ботам, это были рядовые представители своих национальных школ. Хоро-
    шо владевшие ремесленной стороной профессии, они не обладали яркими
    творческими индивидуальностями. На определенном этапе иностранные
    мастера сыграли свою роль в деле обучения русских живописцев, но в це-
    лом не повлияли на развитие национальной художественной школы.
    Парсуна возникла в царских мастерских как явление сугубо при-
    дворной культуры, и, естественно, первыми портретами стали изображе-
    ния царя.
    Новшеством были конные портреты русских царей. Такой вариант
    стал наиболее распространенным изображением парадного монаршего
    портрета, уже широко представленным в западноевропейском искусстве. В
    иконописи существовала давняя традиция изображения святых воинов-
    всадников, подобные образы были на монетах и печатях. На конном порт-
    рете (1670 – 1680 гг. 429) Алексей Михайлович показан с крестом в руке.
    168 -
    Этим подчеркивалась его роль как православного монарха – защитника и
    поборника вселенского православия.
    Официальные портреты государя в парадном облачении с атрибута-
    ми царской власти (лучший из примеров такого портрета сохранился в со-
    брании Государственного исторического музея) стали пользоваться
    большой популярностью. Наличие сохранившихся до наших дней не-
    скольких портретов царя Алексея Михайловича может свидетельствовать
    об их большом числе в XVII в. Последнее дает возможность сделать пред-
    положение, что со времени Алексея Михайловича портрет государя стал
    обязательным атрибутом официальных государственных учреждений вла-
    сти – приказов. Это было внешним выражением абсолютизации царской
    власти. В последующие времена такая традиция превратилась в заведен-
    ный порядок. Портреты царей и императоров в коллегиях XVIII в. и мини-
    стерствах XIX в. были уже обязательным атрибутом.
    Царские портреты, конечно миниатюрные, нужны были и для показа
    их русскими дипломатами на переговорах с иностранными правителями за
    границей. Однако такие портреты только показывали, никогда не оставля-
    ли при чужом дворе и не копировали «для остерегания государьского
    здравия» 430.
    В последней трети XVII в. появились первые портреты «с живства»
    русских цариц – Н.К. Нарышкиной 431 и М.М. Апраксиной 432, что, несо-
    мненно, было серьезным шагом к светскости в придворном обществе.
    Кроме того, сохранились копии XVIII столетия с портретов русских цариц
    XVII в. (Е.Л. Стрешневой).
    Вслед за царскими парсунами в придворной среде получили распро-
    странение живописные изображения, прежде всего ближайшего окружения
    царя, а также представителей «второго эшелона» двора. Царские придвор-
    ные, следуя новой моде, также стали заказывать для своих домов портреты
    европейского типа. Известны портреты бояр А.Л. Ордина-Нащокина, Л.К.
    Нарышкина, князей В.В. Голицына, И.А. Репнина и А.Б. Репнина, столь-
    169 -
    ников Г.П. Годунова, И.В. Власьева, В.Ф. Лютикова. На некоторых карти-
    нах (И.В. Власьева, В.В. Голицына) были изображены родовые гербы. К
    сожалению, портреты царицы Марии Ильиничны, бояр И.Д. Милославско-
    го, А.С. Матвеева, Н.И. Одоевского, известные по документам XVII в., не
    сохранились. Интересно, что патриарх Никон также заказал свой портрет в
    полном облачении.
    Крупнейшим центром рукописной книжности, который обслуживал
    царя и его двор, стал Посольский приказ. Под руководством А.С. Матвеева
    в приказе переводили и богато иллюстрировали такие иностранные книги,
    как «Семь свободных учений», «Василиологион» (история ассирийских,
    персидских, греческих царей) и другие. Каждое подобное издание стано-
    вилось неповторимым произведением изобразительного искусства. Ини-
    циатива А.С. Матвеева по созданию рукописных, в основном переводных,
    книг, конечно же, пришлась по вкусу царю Алексею Михайловичу, кото-
    рому боярин всячески стремился угодить. По указу царя в мастерской па-
    лате Посольского приказа была выполнена «Книга об избрании царя
    Михаила Федоровича», преподнесенная царю и ставшая частью его об-
    ширной библиотеки.
    Среди всех произведений мастерской Посольского приказа особо
    выделяется своим богатством и искусством оформления лицевая рукопись
    – «Титулярник», или «Большая Государственная книга». Эту книгу можно
    назвать справочником, поскольку она содержит генеалогию Рюриковичей
    и первых Романовых с их портретными изображениями. Кроме того, в ней
    представлены 33 «герба» русских городов, земель, княжеств, имена и
    портреты зарубежных правителей (императора Священной Римской импе-
    рии Леопольда I, французского короля Людовика XIV, английского короля
    Карла II и др.), с которыми Россия имела дипломатические отношения,
    имена и портреты православных патриархов и краткое описание важней-
    ших событий правления великих киевских и московских князей и царей 433.
    170 -
    Особо ценным среди всех портретов является прижизненное изобра-
    жение царя Алексея Михайловича, которое ему очень понравилось. По-
    этому в последующих вариантах «Титулярника» оно было воспроизведено
    без изменений и стало каноническим образцом изображений царя.
    К оформлению «Большой Государственной книги» А.С. Матвеев
    привлек лучших, наиболее талантливых художников, работавших над
    портретами, и золотописцев, украшавших портреты орнаментами и
    клеймами. Установлено, что художников было двое: Иван Максимов –
    ученик Симона Ушакова, ставший впоследствии царским иконописцем и
    написавший в 1685 г. 434 портрет царя Федора Алексеевича, а также
    Дмитрий Львов.
    Во главе золотописцев, оформлявших «Титулярник», стоял Г.А. Бла-
    гушин – непревзойденный мастер орнаментального искусства XVII в.
    Оформленные его рукой грамоты считались образцовыми, потому и работа
    достойно оплачивалась. Годовой оклад мастера составлял 40 рублей 435.
    Г.А. Благушин принимал участие в украшении таких книг, как «Учение о
    хитрости ратного строя», «Василиологион», «Книга об избрании царя Ми-
    хаила Федоровича». Работа мастеров, служивших в Посольском приказе и
    трудившихся над «Титулярником», после ее окончания была вознагражде-
    на: И. Максимову заплатили 15 рублей, Д. Львову – 10, Г. Благушину – 15
    рублей. Получив прекрасную книгу в подарок, Алексей Михайлович оце-
    нил по достоинству ее художественную красоту и решил оставить этот эк-
    земпляр в приказе «для работы».
    Назначение «Титулярника» было многосторонним. Он служил по-
    знавательным пособием для царских наследников и русских дипломатов,
    мог использоваться дьяками Посольского приказа при написании грамот,
    посылаемых за рубеж, а также царедворцами, интересующимися историей.
    Искусно оформленная книга производила глубокое впечатление на послов
    иностранных держав, посещавших Москву. В связи с этим Алексей Ми-
    хайлович заказал в Посольском приказе еще два экземпляра «Титулярни-
    171 -
    ка» – для самого себя и для царевича Федора 436. Все портреты к новым из-
    даниям были переработаны под влиянием западной барочной иллюстра-
    тивной гравюры, лица героев стали более оживленными и приобрели
    драматизм 437.
    Среди других богато иллюстрированных портретами рукописей сле-
    дует отметить «Родословие пресветлейших и вельможнейших великих мо-
    сковских князей и прочия и всея России непобедимых монархов» 1673 г.,
    принадлежавшее Лаврентию Хуреличу. В 1673 г. придворный ученый им-
    ператора Священной Римской империи Леопольда I, герольдмейстер Боге-
    мии Лаврентий Хурелич преподнес Алексею Михайловичу
    генеалогический труд, в котором доказывал родство царя с правящими
    домами Европы.
    Рукопись на латыни (переведена Николаем Спафарием) была богато
    украшена портретами, в том числе и Алексея Михайловича, причем порт-
    реты выполнены самим ученым или его художником. По всей вероятности,
    труд Хурелича понравился государю как по содержанию, так и по оформ-
    лению, и он приказал сделать с него два богато украшенных перевода.
    Оформление переводных книг в Посольском приказе должно было быть
    очень красочным, искусно выполненным, что привело к расширению шта-
    та Мастерской палаты приказа. Талантливые художники трудились над
    созданием все новых произведений рукописной книжности.
    Такие издания, как «Титулярник» и «Родословие» Л. Хурелича, соз-
    даваемые в Посольском приказе, служили прославлению династии Рома-
    новых и теперь уже литературно подчеркивали абсолютизацию царской
    власти. С этими книгами знакомился не только сам царь, но и придвор-
    ные. Некоторые из них заказывали копии рукописей для домашних биб-
    лиотек, тем самым стараясь перенять вкусы государя и угодить ему. Таким
    образом, и Посольский приказ во главе с А.С. Матвеевым, и все придвор-
    ные участвовали в процессе укрепления монаршей власти.
    172 -
    Иностранные и отечественные живописцы оформляли внутренние
    интерьеры новых государевых хором в Кремле, в селах Коломенское и
    Преображенское, создавая «стенное травное письмо». В Саввино-
    Сторожевском монастыре мастера Оружейной палаты «травами» расписы-
    вали больничные кельи. Используя западноевропейские образцы, они соз-
    давали декорации к первому в России театру. Для дворцов создавалась
    новая мебель с резьбой и позолотой.
    В 1664 г. было решено провести реставрацию стенной росписи в
    кремлевском дворце: «указал государь в своих палатах в передней комнате
    и на золотом крыльце стенное травное письмо починить и где будет почи-
    нить немочно, написать вновь. А к тому делу иконников и травщиков и зо-
    лото и краски указал велел государь иметь из Оружейной палаты» 438.
    Работы во дворце проводились под руководством С. Ушакова и Ф. Козло-
    ва. Кузьма Константинов со «товарищи» поновляли стенописи в Гранови-
    той палате.
    В церквях «нарышкинского стиля» создавались роскошные иконо-
    стасы в стиле барокко. Живописцы в Оружейной палате расписывали для
    царя куриные и деревянные яйца к Пасхе «по золоту цветными красками
    разными самыми добрыми травными образцы» 439, киоты, шкафы, восковые
    большие свечи, печные изразцы, ларцы, кареты и прочее 440. Для детской
    «потехи» мастера расписывали игрушки, в частности, для царевича Алек-
    сея Алексеевича были расписаны деревянный лук, шахматные доски,
    древки для флагов, для Федора Алексеевича – потешные барабаны и тоже
    шахматные доски.
    Неотъемлемой частью придворного быта при Алексее Михайловиче
    стало строительство и украшение его загородных резиденций. Посещение
    царских «усадьб» двором соответствовало веяниям западной культуры. В
    Европе королевские загородные резиденции были непременным атрибутом
    придворной жизни. В них из столицы нередко переезжал весь двор, при
    участии короля и придворных проводились праздники, увеселения. Запад-
    173 -
    ная мода не могла не повлиять на устройство российского царского двора
    за пределами столицы, тем более этого требовала абсолютизация власти.
    Таких загородных резиденций, по обширности территории и по богатству
    казны, царь мог позволить себе несколько, среди них Коломенское, Из-
    майлово, Преображенское, Алексеевское. Однако по замыслу Алексея Ми-
    хайловича царские подмосковные села были не только местом приятного
    времяпрепровождения двора, но и центром его вотчинного хозяйства.
    Парадной загородной царской резиденцией служило село Коломен-
    ское. В 1667 – 1671 гг. мастерами Семеном Петровым и Иваном Михайло-
    вым в царской усадьбе был возведен деревянный дворец, в состав которого
    входили хоромы не только для государя, царицы, царевича и царевен, но и
    покои придворных. Дворец имел необыкновенное композиционное по-
    строение, оригинальный декор. С первого взгляда казалось, что он выстро-
    ен в традициях древнерусского зодчества, однако в его архитектуру были
    внесены и новшества: соединение трехэтажных объемов, оформление окон
    с витыми колонками, горельефная прорезная резьба. Интерьеры дворца
    также были украшены по-новому: в них впервые появились картины на
    стенах. Живописные работы были выполнены на библейские и историче-
    ские темы: «Град Иерихон», «Деяния Александра Македонского» и др.
    Упомянутым выше Д. Вухтерсом был написан ряд работ для дворца, в том
    числе «Рождение царя Александра Македонского» – любимого героя царя.
    Среди других предметов интерьера во дворце появились расписные
    столы и стулья, кресла, большие зеркала, приобретенные за границей. С.
    Полоцкий в стихотворном приветствии по случаю окончания строительст-
    ва в Коломенском оценил дворец как: «Царю велику достойнее строенный,
    / По царской чести и дом зело честный, / Несть лучше его, разве дом не-
    бесный. / Седмь дивных вещей древний мир читаше: / Осмый див сей дом
    время имать наше» 441, назвав его восьмым чудом.
    Помимо самого дворца в Коломенском было возведено большое чис-
    ло хозяйственных построек, обеспечивавших жизнь гостившего здесь мно-
    174 -
    гочисленного царского двора: Приказные палаты, Сытный двор с ледника-
    ми, Поваренные палаты, Хлебная и Кормовые палаты располагались в за-
    падной части царской резиденции. Напротив главных Дворцовых ворот,
    выходивших на реку, еще в 1532 г. была выстроена церковь Вознесения
    Господня; в XVII в. поблизости была возведена Водовзводная башня. Бо-
    гатый ансамбль царской усадьбы был заключен в сады, окружавшие по-
    стройки. Как известно, во второй половине XVIII в. дворец обветшал и в
    1768 г. был разобран. Однако в XXI веке он был восстановлен строго по
    образцу XVII в. и стал составной частью музейного комплекса «Коломен-
    ское». Парадная загородная резиденция царя Алексея Михайловича произ-
    водила неизгладимое впечатление на иностранцев, приглашенных в нее.
    Она служила образцом загородной резиденции для ближайшего окружения
    царя, которое тоже стремилось создать собственные усадьбы.
    Еще одним примером царской усадьбы служит село Измайлово, пе-
    решедшее к царю в 1654 г. после смерти его дяди, боярина Н.И. Романова.
    В Измайлово смогли воплотиться многие замыслы царя по обустройству
    своей вотчины. Алексей Михайлович придал новому владению облик ре-
    гулярного ландшафтного парка с дворцовыми и хозяйственными построй-
    ками. Основные усадебные постройки были возведены на искусственно
    созданном острове, который появился благодаря углублению реки Сереб-
    рянки и строительству на ней плотин. Остров и другой берег суши соеди-
    нял каменный мост. Дворец, законченный к 1680-м гг., украшали башенки
    и резные крыльца. Была возведена трехъярусная Мостовая башня, выпол-
    нявшая функции колокольни, в ней же иногда заседала «выездная» Бояр-
    ская дума во главе с царем.
    В новом экспериментальном хозяйстве царя было построено семь
    мельниц (Виноградная, Измайловская, Просяная, Садовая, Ивановская,
    Пехорская большая, Пехорская малая), для чего были приглашены инозе-
    мец Якуб Якубов и англичанин инженер Густав Деккеннин 442. При строи-
    тельстве мельниц царь приказал возвести плотины и интересовался, как их
    175 -
    лучше устроить: «можно ли в плотину класть ряд слани, ряд навозу и бу-
    дет ли крепчко» 443. На реках Измайловке и Пехоре было выкопано 20 пру-
    дов, и каждый имел свое название, например Пивочный, Лебедевский,
    Новослободский. Пруды были полны стерлядью, карпами, щуками, окуня-
    ми, карасями, также в них разводили лебедей и диковинных пеликанов.
    Особой красотой отмечались измайловские сады: регулярный, апте-
    карский, виноградный, тутовый, плодовый. В садах, по инициативе царя,
    проводили эксперименты по выращиванию новых для этой полосы куль-
    тур – винограда, арбузов, дынь, тутовых деревьев. За выращиванием юж-
    ных культур следили опытные украинские садоводы. Сады были
    распланированы мастером перспективного дела иноземцем Петром Энгли-
    сом, заведовавшим декоративной частью садоводства в Измайлово и полу-
    чавшим за свою работу ежемесячно 10 руб. 444 Он же расписывал теремки и
    беседки в садах.
    Самым крупным (16 га) был виноградный сад, в нем выращивали
    плодовые деревья и кустарники (яблони, груши, смородину, малину, виш-
    ню). Недалеко от самого дворца располагался аптекарский сад, в котором
    преобладали лекарственные травы (шалфей, чабрец, мята), а также цветы
    (пионы, тюльпаны, лилии) и овощи. В садах было множество клумб, доро-
    жек для прогулок, беседок, фонтанов, садовых скульптур; на лето вывеши-
    вали клетки с певчими птицами. По желанию Алексея Михайловича в
    Измайлово был устроен зверинец с редкими животными и птицами.
    В начале XVIII в. Измайлово еще использовалось по тому назначе-
    нию, которое видел в нем царь, – здесь жила его последняя дочь царевна
    Наталья Алексеевна и ее двор. Во второй половине столетия царская семья
    утратила интерес к этому месту, и село пришло в запустение.
    Еще одно царское владение – село Алексеевское. Прежде оно при-
    надлежало князьям Трубецким, но после смерти бездетного князя Алексея
    Никитича Трубецкого стало царской усадьбой. Село находилось недалеко
    от дороги в Троице-Сергиев монастырь, на реке Копытовке, притоке Яузы.
    176 -
    Строительные работы велись в Алексеевском в 1673 – 1675 гг. Вероятно,
    царь планировал создать в этом месте еще одну официальную резиденцию,
    поскольку по плану здесь должен был появиться огромный царский дво-
    рец, в котором бы разместилась растущая царская семья и все увеличи-
    вающийся двор. В состав дворца входили трехэтажные хоромы государя,
    двухэтажные терема царицы, царевичей и царевен. Все помещения были
    связаны между собой переходами и сенями. После смерти Алексея Михай-
    ловича строительные работы были прекращены.
    Село Преображенское во времена Алексея Михайловича было из-
    вестно тем, что здесь давал летние представления первый придворный те-
    атр, устроенный в прежних 3-этажных палатах боярина И.Д.
    Милославского в Кремле (сохранились до наших дней, сейчас там распо-
    лагается комендатура Кремля). На лето в Преображенское перевозили де-
    корации, костюмы и все необходимое для устройства «комедийной
    храмины». «По указу великого государя окольничий А.С. Матвеев прика-
    зал ис палат, что на дворце под Аптекою арганы и рамы перспективного
    письма, и что есть как было наряжено для комидийного действа все пере-
    весть в село Преображенское в комидийные хоромы нарядить против
    прежнего» 445.
    К концу XVII в. Преображенское стало излюбленными пенатами
    юного Петра I. Любимым же местом самого царя Алексея Михайловича
    был Савино-Сторожевский монастырь, где он бывал достаточно часто,
    по несколько раз в год. Нередко царь ходил в монастырь пешком, через се-
    ло Хорошево и Павловское. Каждый раз, будучи в монастыре, он жаловал
    его братии значительные суммы – по 3-5 тысяч рублей за раз 446, а всего за
    период с 1650 по 1668 гг. государем было пожаловано 36 тысяч. Помимо
    денег Алексей Михайлович даровал монастырю земли, разрешение на
    рыбную ловлю в Москве-реке и озерах.
    В 1674 г., желая предать любимой обители более высокий статус,
    царь уравнял монастырь по положению с Троице-Сергиевой лаврой. Для
    177 -
    Алексея Михайловича на территории монастыря был построен грандиоз-
    ный 2-этажный дворец с парадным убранством, длиной около 100 метров.
    Покои царя представляли собой анфиладу комнат из сеней и трех комнат.
    Дворец и главный Рождественский собор монастыря были соединены кры-
    тым переходом. Отдельно, что было обязательно для территории монасты-
    ря, для царицы и царевен были возведены свои палаты. Палаты, как и
    дворец, имели нарядный вид, их украшали парадное резное крыльцо с бе-
    локаменными арками и висячими гирьками и искусно выполненные окон-
    ные наличники.
    Жизнь в загородных царских резиденциях не была ограничена сте-
    нами, как это было в Кремле, и не была столь сильно подчинена строгому
    церемониалу. В подмосковных селах красота рукотворных дворцовых
    строений сочеталась с красотой природы, в них были реализованы изобра-
    зительные, садовые, сельскохозяйственные новации. Зверинцы, фонтаны,
    скульптуры, редкие растения поражали и придворных русского двора, и
    иностранных гостей. Загородная жизнь пришлась всем по вкусу.
    В обустройстве усадеб раскрылась личность Алексея Михайловича.
    Царь проявил себя и как рачительный хозяин, и как экспериментатор, живо
    интересующийся всем новым, и как ценитель прекрасного: собрать все
    лучшее в своем «доме» – такова была его цель.
    Сам царь, его семья, придворное общество оказались наиболее вос-
    приимчивы к явлениям культуры и быта Нового времени. Именно в Моск-
    ве стала возможна деятельность ряда придворных учителей, писателей,
    поэтов, мыслителей, художников. Поддерживаемые царем, они распро-
    страняли новые идеи, стили, знания среди придворной элиты. Появление
    наглядности в обучении, светских сюжетов в литературе, переводных из-
    даний, возникновение театра и придворной типографии свидетельствовало
    о все большем сближении с западноевропейской культурой. Вместе с тем,
    русская культура и быт во второй половине XVII в. только шли по пути
    своего «обмирщения» и во многом сохраняли черты Средневековья.
    179 -
    Заключение
    Период царствования Алексея Михайловича неразрывно связан с
    процессом абсолютизации власти в России. Значительную роль здесь, ко-
    нечно, играл царский двор. Ключевое место принадлежало придворной
    элите: привилегированной, близкой к государю группе, имевшей приори-
    тетное право на занятие высших военных, административных и придвор-
    ных должностей. В нее входили, прежде всего представители княжеской
    аристократии, старомосковское боярство, а также нетитулованные родст-
    венники царя (Стрешневы, Милославские, Нарышкины) и лица, выдвину-
    тые царем, благодаря их незаурядным способностям (А.С. Матвеев, А.Л.
    Ордин-Нащокин, Ф.М. Ртищев). Все указанные группы образовывали
    замкнутый устойчивый круг – правящую элиту государства.
    Ее представители входили в состав верхней палаты Земских соборов,
    занимали видное положение в Боярской думе. Численный рост пожалова-
    ний в боярский чин происходил за счет представителей одних и тех же се-
    мей (Одоевских, Долгоруковых, Куракиных, Прозоровских,
    Ромодановских, Шереметевых, Салтыковых, Черкасских), а также новых,
    близких к царю людей (Пушкиных, Трубецких, Милославских, Хитрово,
    Нарышкиных, Матвеевых).
    Из представителей правящей элиты формировалась и Ближняя дума,
    состоявшая из наиболее видных политических деятелей эпохи – талантли-
    вых экономистов (А.Л. Ордин-Нащокин, Ф.Ф. Волконский), полководцев
    (Ю.А. Долгоруков, А.Н. Трубецкой. Г.Г. Ромодановский), дипломатов, ад-
    министраторов, способных квалифицированно и оперативно принимать
    решения, сохраняя при этом их тайный характер.
    Административная служба по руководству важнейшими военными,
    финансово-экономическими, судными, дворцовыми приказами с област-
    ной компетенцией находилась в руках представителей придворной элиты.
    В это время заметной тенденцией стала продолжительная государственная
    180 -
    карьера одних и тех же лиц, возглавлявших приказы по многу лет, а также
    управление несколькими приказами сразу (Н.И. Одоевский, Б.М. Хитрово,
    Г.Г. Пушкин).
    Назначения на службу в качестве воевод крупнейших и стратегиче-
    ски важных городов (Астрахань, Казань, Великий Новгород, Псков, Смо-
    ленск, Тобольск) также получали лица из ближайшего царского окружения
    (Б.А. Репнин, Н.И. Одоевский, Я.Н. Одоевский, Г.Г. Пушкин, Ю.П. Тру-
    бецкой и др.), пользовавшиеся безусловным доверим государя.
    Принадлежностью придворной элиты была и дипломатическая
    служба, включавшая прием послов, проведение переговоров, руководство
    посольством в статусе великих послов (А.Л. Ордин-Нащокин, Н.И. Одоев-
    ский, Ю.А. Долгоруков, И.С. Прозоровский, А.С. Матвеев).
    Все они, кроме того, были крупнейшими землевладельцами и душе-
    владельцами. Анализ их деятельности позволил не только установить име-
    на представителей правящей элиты, но и их численность: она оказалась
    невелика.
    Частью всего двора был двор царицы, состоящий из многочисленных
    «приезжих» боярынь и более узкого круга боярынь «дворцовых». Их
    именной состав свидетельствовал о принципе принадлежности боярынь ко
    двору по положению их мужей и ближайших родственников. «Первые да-
    мы» двора (Ф.П. Морозова, А.С. Черкасская, А.Ф. Одоевская, Е.С. Мило-
    славская. У.О. Пушкина и др.) составляли свиту царицы, занимали ее
    повседневный досуг, принимали участие в воспитании детей, особенно ца-
    ревен, они же управляли некоторыми хозяйственными отраслями дворца.
    Например, в свите царицы М.И. Милославской боярыня-кравчая А.М.
    Вельяминова руководила Кадашевской мануфактурой, производившей
    ткани и изделия для двора.
    Различные интересы внутри элиты приводили к формированию при-
    дворных группировок и острой борьбе между ними. Главной целью при-
    дворных «партий» было получение и сохранение собственных привилегий,
    181 -
    вместе с тем никто из них не отстаивал каких-либо политических интере-
    сов, шедших вразрез с мнением царя и общим курсом государства.
    Во главе группировок всегда стояли сильные неординарные лично-
    сти (Ф.И. Шереметев, Б.И. Морозов, Я.К. Черкасский, А.С. Матвеев), спо-
    собные объединить вокруг себя команду единомышленников.
    Знаковым примером столкновения интересов правящей элиты стала
    реформа посадского строения, при проведении которой ярко проявилась
    конфронтация между «партиями» Н.И. Романова – Я.К. Черкасского и Б.И.
    Морозова – Ю.А. Долгорукова по вопросу о ликвидации «белых слобод» и
    приписке закладчиков к черному посаду.
    Враждующие группировки могли объединяться и действовать еди-
    ным фронтом: например в 1648 г., в обстановке общей для аристократии
    угрозы в Москве. Единое негативное отношение к Никону, стремление
    угодить царю в устранении с духовной и политической арены неугодного
    патриарха вновь привело к объединению придворных группировок.
    В качестве орудия борьбы при царском дворе между враждебными
    группировками использовались доносы, взаимные обвинения в измене, а
    также кадровые «чистки», когда неугодные, но достаточно знатные лица
    высылались из столицы на воеводства, а на их места назначались персоны
    из противостоящей группировки.
    Немаловажную роль в формировании придворных группировок иг-
    рал принцип родства, служивший залогом надежных отношений и успеш-
    ного карьерного роста. В годы царствования Алексея Михайловича при
    дворе сложилось несколько семейных «кланов» (Шереметевых, Черкас-
    ских, Одоевских, Морозовых, Милославских), находившихся в родствен-
    ных отношениях с царем и друг с другом. Родство правящих кругов
    предопределило и отсутствие местни