Скачать fb2
Конкурс красоты

Конкурс красоты

Аннотация

    Давно отгремела Гражданская война, Советский Союз опалило пламя Великой Отечественной. Да и после войны не всё складывается так, как об этом мечталось в начале века. Но «как прежде в строю комсомольцы двадцатого года»! А значит, знаменитую четвёрку Неуловимых Мстителей опять ждут приключения. Абсолютно новые, о которых ещё не сняты фильмы…
    Старый враг Неуловимых, гестаповец Фридрих Корф, возвращается в постсоветскую Россию, чтобы заняться бизнесом…


Григорий Кроних Конкурс красоты

    ©Кроних Г.А., 2011
    ©ООО «Издательский дом «Вече», 2011
    Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
    ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

1

    Двигатели заревели, самолет задрожал и взял наконец разбег. С опозданием на пятнадцать минут, как отметили косыми взглядами на часы окружающие бизнесмены. Одинаковая реакция — это и есть единство нации? — ухмыльнулся про себя Корф. Затем ему стало не до смеха. Оказалось, что его старым костям очень неудобно в аэрофлотовском кресле. Фридрих повертелся, устраиваясь на длинный четырехчасовой перелет до Москвы. В свои неполные 77 лет Корф сохранил достаточно бодрости, чтобы заниматься бизнесом, но обычно путешествовал по делам в пределах Европы. И вот, впервые после Второй мировой войны, он едет в Россию в компании немецких коммерсантов.
    Когда-то, в 41-м, ему повезло выскочить из юзовской авантюры живым. Случай, удача вознаградили его за упорство, с каким Корф добирался до клада, завещанного отцом. Зато пришлось пожертвовать именем: гестаповец Альберт Вернер, участвовавший в захвате Юзовского гестапо, перестал существовать. А лейтенант Корф — фантом, придуманный для того, чтобы заманить партизан в ловушку, обрел вдруг плоть и кровь. Немалая часть денег ушла на то, чтобы устроиться в тылу с чистым послужным списком. Служил Корф честно, потому что за воровство расстреливали, а взятки давал из своего кармана. Война затянулась, и капитан Корф закончил ее в американской зоне оккупации уже не богатым, но еще вполне обеспеченным человеком. Основав собственное дело, Фридрих женился, чтобы было кому передать бизнес и семейную историю. Сын Алекс, названный в честь деда, стал ученым-химиком и делами отца интересовался мало.
    Взлет закончился, и стюардессы стали развозить напитки. Корф взял коньяк, «чтобы не поддерживать конкурентов», ведь с начала 70-х основную часть его бизнеса составляло производство водки «Корф». Последнее время дела шли не очень, а невероятная популярность в Европе водки «Горбачев» (названной, кстати, в честь какого-то царского генерала) грозила еще большими потерями. Это и послужило одной из причин, почему Фридрих отправился в Москву. Но кроме нового рынка ему было любопытно увидеть единственную на континенте крупную столицу, куда не дошла гитлеровская армия. Где-то там же затерялись и следы Мстителей, хотя одно время Корф часто встречал в русских газетах фамилии ответственных работников Даниила Ивановича Ларионова и Валерия Михайловича Мещерякова. Теперь они, конечно, умерли, а с ними ушла память, ушли и все их враги, и все друзья…

2

    Поспать Ксанка любила, но сегодня специально пришла в школу пораньше. Они договорились с Андреем, чтобы он помог ей по алгебре. Каждый раз она давала себе слово, что сама разберется, но почти каждый раз ей приходилось просить помощи у друга. Ксанка никогда не видела Андрюшку над раскрытым учебником, разве что когда объяснял что-то ей, но он всегда прекрасно разбирался в уравнениях или теоремах про углы. Сама Ксанка точные науки не любила, но, чтобы попасть на конкурс, полагалось иметь хорошие оценки. Девчонка находила повод гордиться хотя бы тем, что не скатилась до простого списывания домашнего задания. Родителям она этого не говорила, так как те были инженерами и хорошая учеба для них была делом естественным. Один старый дед Даня (если точно, то Ксанке он — прадед) принимал ее сторону, заявляя, что в его время, чтобы быть «правильным человеком», образования не требовалось. Аргумент слабый, поскольку старик успел повоевать в Гражданскую, но ксанкины родители старались деду не перечить, с одной стороны, уважая авторитет патриарха, с другой, опасаясь все еще горячего нрава. «Это Валеркина порода из вас прет», — ворчал Даниил Иванович, имея в виду, что бабушка Наташа была замужем за дедом Юрой Мещеряковым. До сих пор Ларионов-старший помнил, что его друг Валерка когда-то бросил службу в ЧК ради того, чтобы выучиться на горного инженера. Кстати, это дед Даня приучил всех звать ее Ксанкой, хотя в отличие от прабабки Оксаны — его сестры, девушку звали Ксения.
    Андрей не подвел и уже ждал ее, сидя на подоконнике в коридоре на третьем этаже. Его лицо, обычно чуть флегматичное, расплылось в улыбке, которую умела вызвать только она.
    — Привет, — сказал Андрей, — хорошо что не опоздала, я все успею тебе объяснить.
    Вот так: ни тебе «хорошо выглядишь», ни «рад тебя видеть»… Ксанка вздохнула и приготовилась слушать очередную лекцию, произносимую усталым тоном знатока. Стараясь сосредоточиться, она не замечала, что ее друг чаще смотрит на нее, чем в учебник, который он успел выучить наизусть.
    — …Поняла? Особенно важно место, где говорится о…
    — Все, все, все. Спасибо, Андрюша, мне пора.
    — Но ты поняла?
    — Ага, — Ксанка подхватила рюкзачок и побежала к своему классу. С Андреем они учились в параллельных, а дружили уже года два. Зато раньше, в детстве, они друг друга недолюбливали.
    На втором этаже Ксанка заскочила в туалет, достала из кармашка пузырек с таблетками и проглотила две штуки, запив из-под крана. Инна ее уверяла, что таблетки эти помогли ей похудеть на три килограмма, а стоят не так уж дорого. Скоро конкурс, и Ксанка, хоть и не слишком беспокоилась, решила, что еще одно средство не повредит. Тем более что долго пить таблетки она не собиралась, купила всего один пузырек из Инкиных запасов. Вот Инка, та совсем на этих таблетках зациклилась — по десятку в день ест.
    Вдруг Ксанка сообразила, что слышит из кабинки тяжелый рвотный звук. Она осторожно приоткрыла дверь и увидела свою подругу, склонившуюся над унитазом.
    — Ларисочка, тебе плохо? Что с тобой? Ты отравилась?
    — Уже хорошо, — подруга разогнулась, вытирая губы. — Просто я решила, что завтрак был слишком обильным.
    — Ты же ешь только диетическое!
    — Все равно, — сказала Лариса. — Согласись, проиграть конкурс из-за лишнего бутерброда глупо. А потом еще укорять себя за то, что ты не сделала для победы все, что нужно.
    — Ладно, пошли в класс, — поторопила подругу Ксанка, и ее голос тут же заглушил пронзительный звонок.
    Лариска прополоскала рот, и подруги побежали в кабинет математики.
    — А вот и наши красавицы: Мещерякова и Кравченко! — воскликнула учительница, жестом удерживая девчонок в дверях. — Все прихорашиваетесь? Только о конкурсе красоты думаете? А вы не думаете о том, что схлопочете «двойку» по алгебре или геометрии и ни на какой конкурс уже не попадете?
    — Извините, Тамара Михайловна, — попросила Лариса.
    — Мы думаем, Тамара Михайловна, — заверила Ксанка, потупив глаза, чтобы меньше был заметен легкий след туши.
    — Значит, думаете? — ехидно переспросила учительница. — Тогда прошу к доске… Кравченко.
    Лариса осталась, а Ксения совершенно спокойно заняла свое место за партой. Спокойно, потому что нельзя показать особенной радости, тогда следующий вопрос достанется ей. А спокойствие Ксанки было продиктовано тем, что она лишь пару раз позволила Тамаре Михайловне заподозрить, что плохо разбирается в ее предметах. Именно благодаря этому она избегала частых вызовов к доске. И сейчас выбор пал на Ларису потому, что учительница считает ее более слабой. Ксанка одна знает, что это не верно, их способности в этой области приблизительно одинаковы, но в конце концов они опоздали из-за Лариски, которая совершенно не вовремя вызывала у себя рвоту.
    Подружка отвечала довольно бойко, она не меньше ксанкиного старалась в последнее время получать только хорошие оценки. Даже сильнее старалась, так как теперь они больше общались в школе, чем вне ее, несмотря на то, что жили в одном доме и даже одном подъезде. Лариса, а особенно ее мама, все чаще говорят Ксении, что она занята уроками, ей некогда развлекаться. Ксанку это не слишком обижало, у нее и без Лариски друзей много.
    А кроме них был еще троюродный брат Степан Ларионов, ее ровесник, который жил в соседнем дворе и учился в другой школе, но чуть не каждый день приходил в гости. «Вот это моя порода», — говорил дед Даня и трепал белобрысую голову подростка. Он любил рассказывать мальчишке о подвигах Мстителей и его деда Петра, а Степан любил слушать эти истории, уже изрядно надоевшие всем остальным домашним. За это Даниил Иванович показывал хлопцу именной маузер, подаренный еще Буденным, и, как подозревала Ксанкина мама Ирина, возил Степку за город пострелять из редкого оружия.
    Дверь решительно распахнулась, и на пороге возник директор. За ним гуськом вошли двое милиционеров и один человек в штатском. Загремев стульями, школьники встали, самые хулиганистые из них недоуменно переглянулись. Не из-за потасовки же на вчерашней дискотеке такой сыр-бор?
    — Извините за вторжение, Тамара Михайловна, а ты, Лариса, садись… Вы тоже… — махнул рукой директор. Класс сел. — Дело в том, что в нашей школе случилось большое несчастье, сегодня утром погибла ученица параллельного с вами класса Инна Сурикова.
    По классу метнулся испуганный гул.
    — Вот товарищи из милиции, они будут по очереди вас вызывать и расспрашивать. Прошу вас оказать помощь следствию и рассказать все, что знаете. После этого вы свободны, на сегодня уроки отменяются. У меня все, Тамара Михайловна.
    — Владимир Васильевич, а как это случилось? Ее машина сбила, да?
    — Товарищи из милиции вам все объяснят…
    Директор вышел, и слово взял штатский.
    — Здравствуйте, меня зовут Карпов Николай Николаевич, я расследую убийство вашей соученицы Суриковой.
    Класс ахнул.
    — А как…
    — Никаких подробностей о происшедшем я, в целях тайны следствия, разглашать не могу. Единственное, что скажу, преступление было совершено, когда Инна шла утром в школу. Прошу вас пока не разговаривать на эту тему, мы будем вызывать вас в соседний класс по очереди. Постарайтесь пока припомнить все, что вы знаете о Суриковой. Пожалуйста, трое человек с первых парт, пойдемте с нами.
    — Тихо! — погасила возникший сразу после ухода милиционеров гомон Тамара Михайловна. — Помолчите оставшиеся от урока полчаса.
    — Но Тамара Михайловна! О другом-то можно?
    — Нельзя! Хотя бы перед ликом смерти имейте совесть! — твердо сказала учительница, подтверждая и без того прочную репутацию стопроцентной дуры.
    Ксанка сидела в шоке, словно попала под прозрачный, но непроницаемый колпак. Инна! Такая жизнерадостная всегда, такая веселая. Никак не верилось, что ее нет, что умерла… Еще вчера они болтали, обсуждая предстоящий конкурс красоты, Инна должна была участвовать там вместе с Ксанкой и Ларисой. Она еще дала ей эти таб летки, хоть у Ксении и не было с собой нужной суммы…
    На стол перед Ксанкой упала записка. «Какой ужас, правда?» — прочла девушка и оглянулась, узнав почерк. В Ларисиных глазах стояли слезы, за которыми метался неподдельный испуг. Ксения чуть кивнула и отвернулась. Перебрасываться записочками, словно из-за того, что кто-то с кем-то в кино не пошел, ей не хотелось. Случилось действительно страшное, непонятное и темное дело. Инночку, стоящую перед глазами живой и улыбчивой, было отчаянно жалко. Лариса за спиной начала тихонько всхлипывать, у Ксении от этого тоже защипало глаза.
    Очередь продвигалась неожиданно быстро, и минут через двадцать к милиционерам вызвали Ксанку. Она попала на допрос к Николаю Николаевичу.
    — Как вас зовут?
    — Ксения Мещерякова.
    Сыщик записал ее фамилию в простой блокнот.
    — Вы хорошо знали погибшую?
    — Да, как и все. Знакомы с первого класса.
    — Вы были подругами?
    — Да, но не очень близкими.
    — Когда вы в последний раз разговаривали с Инной?
    — Вчера.
    — Заметили ли вы, Ксения, — глянул в блокнот Николай Николаевич, — вчера что-нибудь необычное?
    — Нет.
    — Инна не волновалась, не высказывала никаких опасений? К ней никто не приставал?
    — Нет.
    — О чем вы говорили?
    — О конкурсе красоты.
    — Это самая популярная тема последнего времени, как я понял?
    — Да, мы обе должны были в нем участвовать.
    — Значит, вы были конкурентками?
    Ксения пожала плечами.
    — Я как-то не задумывалась. Всего участниц будет около двадцати, от нашей школы — двое. Моя лучшая подруга Лариса Кравченко и я. Инна считалась как бы запасной, будет ли она принимать в конкурсе участие, должно было решиться перед самым его началом.
    — Знаете ли вы еще что-то, что может представлять для следствия интерес?
    — Нет, ничего особенного я не знаю.
    — Спасибо вам, Ксения, до свидания. Но если что-нибудь вспомните…
    — Обязательно сообщу. До свидания.

3

    Ксанка не помнила, как дошла до дома, не отвечая на вопросы деда, она прошмыгнула в свою комнату и упала на диван. В одиночестве слезы нашли выход, и девушка разрыдалась.
    Поглядев через полуприкрытую дверь на худенькую спину, вздрагивающую от приступов плача, дед Даниил решил, что дело плохо, и вызвал на помощь любимого правнука. Сам он никогда не умел утешать, да и в его молодости народ был покрепче. Наверняка все эти трагедии из-за какой-нибудь ерунды. Хоть бы и так, а плачущую девчонку все равно жалко.
    Степан примчался через десять минут, еще минуту пытался отдышаться, ловя ртом воздух, а потом, осторожно постучавшись, вошел в комнату.
    — Ксанка!.. Ксаночка… Что случилось? — брат положил руку на плечо. — Что-нибудь с конкурсом?.. Так ты наплюй.
    — Инну… убили! — прорыдала девушка.
    — Кого? — растерялся Степан. — Убили?
    — Да!..
    — Не плачь, пожалуйста. Дать тебе водички?
    Ксанка отрицательно помотала головой.
    — Спасибо, мне уже лучше… Ты откуда в зялся?
    — Дед Даня позвонил… Расскажи все по порядку. Убили твою подругу?
    — Инну Сурикову — девочку из параллельного класса. Мы с ней знакомы с детства, дружить особенно не дружили, но часто разговаривали. Она очень хорошая была… Я сегодня пошла в школу пораньше, дела были, потом начался урок алгебры. Прошло минут пятнадцать, вдруг входит к нам директор, с ним трое из милиции. Директор говорит: уроки на сегодня отменены, потому что сегодня по дороге в школу погибла Инна Сурикова.
    — Может, это просто несчастный случай? Погибла не значит убита. Может, под машину попала?
    — Да какие там машины, она у нас во дворе живет, мы в школу с третьего класса сами ходим, она же рядом. Да не в этом дело. Потом нас по одному вызывали в другой кабинет и там допрашивали: не боялась ли чего Инна? какое настроение было? не преследовал ли кто ее?.. Понимаешь?
    — Значит, убийство получается, — кивнул Степан.
    У Ксанки снова навернулись слезы.
    — Мне кажется, — поспешно сказал парень, — я ее не видел.
    — Видел как-то на моем дне рождения…
    Ксения приподнялась и села. Одной рукой она пригладила растрепавшиеся волосы, а другой взяла с письменного стола альбом.
    — Вот фотография с новогоднего вечера. Это Инна. А здесь мы вместе — на чьем-то дне рождения. — Девушка стала перелистывать страницы назад, все дальше погружаясь в прошлое. Там не было никаких смертей, на фотографиях все были счастливы и веселы. Слезы просохли.
    А Степану хотелось еще раз посмотреть на последние фотографии, но он боялся, что Ксанка снова примется плакать. Он женских слез не любил (да и кто любит?) и утешать не умел, хоть дед его и вызвал.
    — А Инна на тебя похожа, — осторожно сказал Степа, опуская глагол «была».
    — Очень, — кивнула Ксения, — нас в детстве даже путали, если мы в одной компании были. Теперь, конечно, нет, но тип лица, волосы. Даже фигуры, потому что Инна в последнее время здорово похудела. — Девушка снова погрустнела, но не расплакалась, хоть и пришлось для этого прикусить губу.
    Дверной звонок прервал невеселые мысли, но, когда в комнату вошел Андрей, настроение к лучшему не изменилось.
    — Привет, — протянул ему руку Степан. — Ты из школы?
    — Ага, нас дольше допрашивали, — Андрей покосился на Ксанку.
    — Ничего, — сказала девушка, — я уже немного успокоилась.
    — Говорят, что на Инну напали прямо на выходе из двора, в этой длинной темной арке между домами.
    — Понятно, — сказал Степа. — А еще что?
    — Вроде бы ее ножом ударили, но болтают разное. Свидетелей-то нет.
    — Откуда ты знаешь?
    — Если бы были, милиция так долго общие вопросы не задавала. Их в школе шесть человек сидит. А ведь и по другим местам тоже должны сыщики бегать.
    — Логично, — согласился Степан.
    — Интересно узнать, в чем причина? Что за мотив у преступника?
    — Интересно? — возмутилась Ксения. — Тебе интересно?!
    — Не шуми, — успокаивающе сказал брат. — Андрей не точно выразился. Нам важно знать мотив. Вдруг это маньяк?
    — Что ты имеешь в виду?
    — Если это случайное убийство или грабеж, то убийца на пушечный выстрел к вашей школе больше не подойдет, но вдруг дело в другом? Мы беспокоимся.
    — Я к Инне очень хорошо относился, если я не плачу, то ты не думай, что мне легко об этом говорить, — сказал в оправдание Андрей. — Но если версия маньяка не исключается, то возможен рецидив.
    — Вы серьезно, мальчики?
    — Лучше перестраховаться, — солидно сказал Степан. — Мы действительно беспокоимся. С этого момента мы постараемся не выпускать тебя из поля зрения ни на минуту. Вне дома, конечно. Но и здесь ты должна принимать меры повышенной безопасности. Входная дверь, к сожалению, у вас не бронированная.
    — Погоди, — сказала Ксанка, — что ты говорил про слежку?
    — Не про слежку, а про охрану. Инна, между прочим, была на тебя сильно похожа, а маньяки, бывает, клюют на определенный тип. Так что теперь в школу и из школы тебя будет провожать Андрей.
    — Но это же смешно…
    — Ничего страшного, вся школа и так знает, что он твой поклонник.
    Андрюшка чуть покраснел, но напористому приятелю возражать не стал.
    — После уроков я могу ходить с тобой на репетиции по конкурсу красоты или куда-то еще. Хотя пока, мне кажется, лучше гулять поменьше. Если мы с Андреем будем заняты этим делом, то с тобой может побыть Витя. Он парень надежный, к тому же спортсмен.
    — Стоп, — сказала Ксанка. — Каким это делом вы собираетесь заниматься? Что за шпионские игры?
    — Что за намеки? Я ничего такого не говорил. И, если хочешь знать, игра в сыщиков-разбойников мне надоела еще в шестом классе.
    — Как играли, так и надоела, — Ксения пристально посмотрела на одного и другого парня. Андрюшка потупился.
    — Как это? — не понял Степа.
    — Понарошку. А всерьез, я думаю, поиграть очень хочется.
    — Найти убийцу и отомстить за Инну нам тоже хочется, — сказал Андрей. — А тебе — нет?
    — И мне хочется, — подумав, призналась Ксения. — Только, боюсь, у нас ничего не выйдет.
    — Не бойся, выйдет, когда за дело берутся Ларионовы!
    — Вам, Ларионовым, — отозвалась Ксанка, — лишь бы шашкой махать!
    — Предупреждаю, — напомнил Степка, — мы родственники!
    — У нас есть небольшая фора перед милицией, — сказал Андрей, заминая спор, — мы хорошо знаем Инну и ее окружение и, с другой стороны, ребята скорее нам расскажут какие-то факты, чем сыщикам.
    — Верно, — подтвердил Ларионов-младший. — К тому же у милиции много дел, а у нас одно и масса времени.
    — Это у тебя, а мне к конкурсу готовиться надо, — сказала девушка.
    — Основную работу мы возьмем на себя, — благородно пообещал брат. — Итак, сколько есть версий? Грабеж, маньяк, случайное, не мотивированное убийство. Последняя версия практически бесперспективна.
    — Заказное убийство, — предложил Андрей.
    — Почему бы нет? Принимается. Что еще?
    — Любовь и ревность, — сказала Ксения.
    — Хорошо, — согласился Степка, стараясь не показать своего высокомерного отношения к подобным идеям, почерпнутым из женских романов. — Пока достаточно. По всем этим версиям нужно определиться с кругом подозреваемых и искать улики. Не помешало бы узнать, какие следы оставил преступник и как он убил Инну. Часто такие преступления раскрываются по горячим следам, когда еще…
    — Степка, прекрати, пожалуйста, — не сдержалась Ксения. — Давай сегодня больше об этом не говорить!
    — Но мы договорились…
    — Извини, — перебил приятеля Андрей, — мы лучше между собой переговорим, ладно?
    Ксанка махнула рукой, зная, что если Степа разошелся, то его и из пушки не остановишь.
    — А ты не думай о грустном, — попросил девушку кавалер, — посмотри телевизор, например. Там сейчас как раз КВН показывают.
    Ксения послушно оставила мальчишек шептаться в своей комнате, а сама включила в гостиной телевизор. Там действительно показывали КВН. Она с этой передачей познакомилась заочно, и ах, как давно это было…

4

    Классе в пятом они играли в школе в КВН. Даже не так, учителя называли игру викториной. Делились на команды и отвечали на вопросы, придуманные преподавателями. Наверное, те полагали, что дети хотя бы ради победы будут учить географию с биологией. Вопросы, кажется, касались именно этих тем. Еще каждый участник должен был приготовить свой вопрос команде соперников. Ксанка вопрос подсмотрела в детской энциклопедии, до сих пор у нее есть этот оранжевый трехтомник «Что? Где? Когда?», совпавшим названием с другой передачей, ставшей популярной чуть позже. Но основную часть приготовлений составил особенный бант, который умела повязывать только ее мама.
    По украшениям ее команда с самого начала оказалась лучше. Так как учителя старались не провоцировать вражду между классами, то команды делались смешанными. Таким образом, рядом с Ксенией оказалась такая же хорошенькая Инна из параллельного «Б». Когда к ним присоединили еще и Ларису, которая только недавно пришла в их класс, победа стала полной. Лариску мать нарядила, словно на новогоднюю елку, да и сама девочка походила на нее, столько блесток и бусинок сияло на платье. Галина Викторовна единственная из родителей пришла болеть за свою дочь на викторину. Учительница географии Светлана Георгиевна разрешила ей присутствовать, но невольно посматривала в угол, где сидела трепетная родительница. В новой школе, да еще в присутствии матери, Лариса стеснялась и не могла выговорить даже то, что знала. Галина Викторовна этого не замечала и радовалась, что ее дочь самая нарядная. Светлана Георгиевна нарочно отправила Лариску к географической карте. Говорить не может, так хоть покажет, что спросят.
    Италию та нашла, не задумываясь, но умненький мальчик в сером костюмчике (Ксанка даже запомнила, что подумала тогда: только очков на носу не хватает!) спросил: где находится государство Андорра? Ксении было очень жаль растерявшуюся новенькую девочку, а вредного Андрюшку из команды противника она была готова поколотить прямо тут же.
    Так она впервые обратила внимание (отнюдь не благосклонное, стоит заметить) на своего будущего кавалера. Судя по коварной улыбке, несостоявшийся очкарик был очень доволен своим вопросом. Драку Ксения решила про себя отложить, потому что вдруг поймала на себе растерянный взгляд Ларисы. Светлана Георгиевна как раз отвлеклась к другим ребятам, и Ксанка исподтишка сумела показать правильное направление. Указка Ларисы сдвинулась влево и наткнулась на пятно меньше копеечной монеты.
    — Не честно! Не честно, она подсказывает! — палец Андрюшки указывал на Ксанку.
    Он еще и ябеда! Ксения презрительно надула губы и отвернулась. Ну и пусть они проиграют, во всем будет виноват этот ябеда-корябеда.
    Светлана Георгиевна обратила внимание на крик мальчишки.
    — Посмотрите, как моя дочь справилась с заданием! — воскликнула Галина Викторовна.
    Вместе с безразличным видом Ксении это убедило учительницу, что все в порядке. Тем более что ее главной задачей было не выявить лучшую команду, а свести дело к ничьей. Ксанкина команда заметно отставала, Галина Викторовна волновалась по этому поводу больше всех участников викторины.
    — Какое морское животное имеет «кошачье» имя?
    Ничья никак не выходила, скривилась Светлана Георгиевна, не слишком сложный вопрос задала Мещерякова, ведь обязательно кто-то скажет, что это…
    — Кошачья акула! — громко сказал Андрей.
    — А вот и нет, — позлорадствовала девочка.
    — Андрюша, разве ты не знаешь о морском котике? — с улыбкой облегчения спросила учительница.
    — Знаю, — насупился Андрейка, — но кошачьей называют акулу.
    — Неужели? — вздернула брови Светлана Георгиевна.
    — Ничего подобного, мальчик, — поспешила заявить Галина Викторовна. — Я тоже не слышала ни о какой такой «кошачьей акуле»!
    — А я слышал, — пробормотал маленький игрок.
    — Надо уметь признавать свои ошибки, — назидательно сказала учительница и, нарушая обычное правило, объявила команду Андрея Смирнова проигравшей из-за пререканий с судьей.
    — Ура! — закричала Галина Викторовна.
    Ксения тогда почувствовала легкий укол совести, ведь она тоже нарушила правила, но викторина уже закончилась. Ябедой быть хуже, решила про себя она, значит, он правильно проиграл! Галина Викторовна громко говорила, что если бы не Ларисочка и «та девочка», то их команда бы проиграла, а потом позвала Ксению с ними в кафе-мороженое. Где они наугощались до полного к пломбиру равнодушия. Так Ксения подружилась с новой девочкой Ларисой.
    Позже, когда Галина Викторовна вышла замуж в третий раз, их семья купила квартиру прямо в Ксанкином доме и даже в том же подъезде. Почти всегда подруги вмести ходили в школу и из школы, вместе делали уроки, правда, обычно у Ксанки. Так продолжалось до тех пор, пока Ксанка вновь не столкнулась с Андреем. Но это была уже совсем другая игра…

5

    Утром в офисе Игоря Петровича раздался звонок, и капитан Карпов сообщил, что с Инной случилось несчастье. Суриков прыгнул в свою «тойоту» и примчался к месту происшествия, когда тело дочери увозили в морг. В него тут же клещом вцепился милиционер.
    — Позвольте выразить вам мое сочувствие, Игорь Петрович. Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но все-таки прошу вас, Игорь Петрович, ответить на некоторые вопросы. Это может помочь нам в скорейшем розыске преступника, что называется — по горячим следам…
    — Маша знает?
    — Мария Романовна, ваша супруга? Нет. Я не решился по телефону… Вы понимаете?
    — Надо ей как-то сообщить, — Суриков достал сигарету и судорожными движениями пытался добыть огонь из зажигалки. — Я должен поехать к ней.
    Капитан поднес ему огонек своей зажигалки.
    — Все же давайте сначала поговорим, — настойчиво попросил он.
    Игорь Петрович косо поглядел на милиционера.
    — Все ответы — «нет».
    — Что вы имеете в виду? — оживился Карпов.
    — Я никого не подозреваю, в плохих компаниях Инна не бывала, врагов у дочери не было, наркотиков она не употребляла. Что еще?
    — А у вас есть враги? — спросил Николай Николаевич, нисколько не смутившись.
    — Конечно, в бизнесе, — ответил Суриков между двумя глубокими затяжками.
    — Вам угрожали?
    — Нет.
    — У Инны были карманные деньги?
    — Да, но не столько, чтобы из-за этого стоило убивать.
    — Это рассуждение богатого человека, — заметил капитан. — Знаете, в наше время убивают не за состояние. А некоторые и сотню считают состоянием.
    — Не читайте мне лекций о современном экономическом положении, я иногда смотрю телевизор.
    — Извините.
    Суриков достал новую сигарету и прикурил, а милиционер тем временем приготовил новый вопрос.
    — У вашей дочери был постоянный друг?
    — Подруги, вы имеете в виду?
    — Друг, мальчик, поклонник?
    Игорь Петрович задумался.
    — Насколько я знаю — нет. Но лучше спросить у Маши, может быть, она знает лучше.
    — Обязательно спрошу, — пообещал Карпов. — Еще: ваша дочь всегда одна ходила в школу?
    — Она взрослая девочка, школа в двухстах мет рах. Конечно… Кто бы подумать мог…
    — А скажите, Игорь Петрович…
    — Хватит, — сказал Суриков, швыряя окурок. — Разрешите, я поеду к жене.
    — Вы сможете вести машину? Может быть, вам дать водителя?
    — Обойдусь.
    — Хорошо, — кивнул милиционер. — Я пойду в школу, а днем, если позволите, снова зайду к вам.
    — Заходите, — бросил Суриков не слишком гостеприимно и сел в машину. Он был рад отвязаться от назойливого милиционера, тем более что перед разговором с Машей ему нужно хоть немного собраться…
    Глаза жены последовательно отразили испуг, недоверие, ужас и пустоту. В тот момент, когда она поверила в кошмар, глаза ее словно остекленели. Игорь Петрович обнял жену, довел до машины, усадил. Мария двигалась механически, как робот. Суриков старался что-то говорить, но потом замолчал. Подходящие слова найти было трудно, а главное, жена его, кажется, вообще не слышала. Единственная перемена, которая произошла, — из невидящих ничего глаз потекли слезы. Может, проплачется, подумал он, трогая машину. По дороге тревожно посматривал назад — картина не менялась. Маша смотрела перед собой, слезы катились… Словно плачущая икона: лик недвижен, слезы бесконечны…
    Суриков остановился поближе к подъезду, потому что зеваки, оказавшиеся на месте убийства, не успели разбрестись и теперь они заметили новый объект для наблюдения. Игорь Петрович вытащил жену из машины, завел в дом. В квартире он посадил ее в кресло, затем вызвал «скорую».
    — Типичный шок, — сказала врач, уколола Марию в плечо и, велев уложить, исчезла без лишних разговоров. Игорь Петрович уложил жену в спальне, а сам снова закурил.
    Что теперь? Ехать в агентство ритуальных услуг? В морг? Думать об этом было невыносимо тошно. Как же так получилось? Еще сегодня утром все было хорошо, жила семья… Единственная дочь, в которую они столько вложили, девочка моя, которую так любил… Что-то нужно делать.
    Игорь Петрович снял трубку и набрал номер еще одной «скорой помощи».
    — Слава? Это Игорь. Инна погибла, приезжай.
    Брат жены примчался с другого конца города через пятнадцать минут. К его приезду Суриков успел выпить стакан коньяка. Обняв его за плечо, Слава коротко расспросил о случившемся, зашел в спальню и, выйдя на цыпочках, сказал, что Маша спит.
    — Я все сделаю, — пообещал Слава.
    Суриков достал из секретера упаковку пятидесятитысячных купюр.
    — Хотел евроремонтом заняться, — сказал Игорь Петрович, — Зачем теперь?
    — Я все сделаю, — снова повторил Слава и ушел.
    Через пару часов, как обещал, явился капитан Карпов. Его попытку поговорить с женой Суриков пресек в корне, но заверил в его лице следственные органы, что расспросит ее сам и все доложит лично капитану.
    — Ладно, — с трудом согласился милиционер, — пусть Марья Романовна спит.
    Затем с самым серьезным видом он поинтересовался, когда Игорь Петрович видел Инну в последний раз? А узнав, что утром, спросил, в каком она была настроении. Затем он осмотрел комнату дочери, забрал пару ее личных тетрадей и ушел, поблагодарив за содействие.
    Укол продолжал действовать, Машино лицо перестало быть застывшей маской, превратившись в обычное родное спящее лицо. Когда, тихо ступая, Суриков вернулся в комнату, в дверь позвонили. Слава молча прошел в комнату и присел к журнальному столику. Вынул из кармана остатки денег и положил с краю. Игорь Петрович достал из бара вторую бутылку и второй бокал.
    — Как Маша? — спросил Слава, оглядываясь на прикрытую дверь спальни.
    — Спит, — Суриков налил. — Помянем.
    Они выпили.
    — Я все сделал, — отчитался Слава. — Ритуальные дела, там, гроб, его сейчас привезут, место на кладбище рядом с матерью нашей — Инниной бабушкой — нашел, договорился, в морг за телом поедем завтра, они там экспертизу еще сделают, обед в кафе заказал на послезавтра.
    — Спасибо тебе, Слава.
    — Чего там, я же ее как родную… Менты-то были?
    — Были. Два раза я уже с капитанам одним разговаривал. Карпов, не слыхал?
    — Нет. Но могу справки навести.
    — Наведи. Может, ты есть хочешь?
    — Я сам, — Слава сходил на кухню и принес хлеб, сыр, ветчину. — Ну и что?
    — Ничего, по-моему. Были ли враги, сколько карманных денег давали, с кем дружила, спросил. Судя по всему, никаких зацепок у милиции пока нет.
    — Значит, может и не появиться. Если очевидных подозреваемых нет… Я знаю, как они сейчас работают: «глухарем» больше, «глухарем» меньше — все равно.
    — Я бы этого гада своими руками… — Игорь Петрович сжал кулаки так, что суставы хрустнули.
    — Я тоже об этом все думал, пока по городу мотался. Казнил бы, не задумываясь, но вот как найти?
    — Сами можем…
    — Не можем, — махнул рукой Слава. — Здесь требуется профессиональная работа.
    — Что ты предлагаешь?
    — Нанять частного сыщика из агентства. Стоят они дорого, но если возьмутся за такое дело, то шанс есть.
    — Деньги — не вопрос, — Игорь Петрович задумался. — Если бы они нас вывели… Слава, ты знаешь таких ребят?
    — Поищем. Говорю тебе, за деньги сейчас многое можно сделать.
    — Я согласен.

6

    В пунктуальности Андрея Ксанка нисколько не сомневалась. Ровно в восемь он уже позвонил в дверь.
    — Привет, проходи.
    — Привет, ты готова?
    — Конечно, вот только позавтракаю, оденусь и все.
    Кавалер пришел в ужас, и был отправлен на кухню пить кофе.
    — Я завтра в семь приду! — пообещал он оттуда.
    Девушка скинула домашние джинсы и надела платье.
    — Я пошутила, — сказала она, заглядывая на кухню, где уже появился дед Даня. «Буржуазный» кофе употреблять он так и не выучился, а пил чай. «В партизанах мы и травяной пользовали, и морковный, и без всякого кофию бодрость имели», — ворчал иногда дед, впрочем, вполне беззлобно, для поддержания разговора.
    — Что за мероприятия по утрам? — спросил Даниил Иванович.
    — В школу идем, — пожала плечами пра внучка.
    — Ой, мудрите вы что-то, — пробормотал дед, — я ведь вас насквозь вижу.
    — Ну, тогда и объяснять ничего не надо, рентген и сам все знает… Пошли, Андрей, сколько тебя ждать можно?
    — Я давно… я готов.
    — Пока, дедушка!
    Ксанка знала, что дедово ворчание — это выражение его беспокойства за нее. После того, что случилось с Инной…
    — Доброе утро!
    Дверь на площадке второго этажа вдруг распахнулась, и на пороге возникла Галина Викторовна.
    — Здравствуйте, тетя Галя.
    — Хотя какое оно доброе, — запричитала Ларискина мамаша, — такое горе случилось, такое горе! А родителям каково? Единственная ведь была кровиночка! Кто бы мог подумать, кто бы мог… Слава богу, что с вами, девочки, все хорошо. Ведь с тобой, Ксаночка, ничего не случилось?
    — Нет, тетя Галя. А почему именно со мной?
    — Да я так просто спросила. Я за всех беспокоюсь, все ведь мне дороги. И мальчишки тоже, — кивнула соседка в сторону Андрея. — На моих ведь глазах выросли… А вы куда? В школу?.. Уж как я довольная была, что тут школа рядом, а теперь и здесь ходить боязно, правда?
    — Потому мы решили вместе ходить, — сказал Андрей.
    — Если что, я его защищу, — мотнула головой Ксанка и шагнула вниз.
    — Ой, какие молодцы! — воскликнула соседка, но дорогу не уступила. — Правильно решили, вместе — оно спокойнее. А вот я не могу Ларисочку проводить, на работу спешу, да и отчим ее с утра до вечера трудится. Может, она в вами пока походит?
    — Да пожалуйста, — доброжелательно сказала Ксанка, — только, тетя Галя, нам пора, а то опоздаем. Лариса! Где ты там?
    — Привет, — появилась в дверях подруга со свежеумытым лицом, — до свидания, мамочка, — Лариса чмокнула мать в щеку, та ее приобняла.
    — Ну, идите, а то и, правда, опоздаете.
    Когда дети спустились на пролет ниже, Галина Викторовна перекрестила спину дочери.
    — Вы теперь всегда решили вместе в школу ходить? — спросила по дороге Лариса.
    — Пока походим, — неопределенно ответила Ксанка.
    — Вдруг это маньяк был? — сказал Андрей.
    — И ты можешь с нами, мы тебя будем по дороге захватывать.
    — Спасибо, — Лариса отстранила Андрюшку в сторону. — Послушай, — шепнула она Ксанке, — ты мочегонное пить не пробовала?
    — Нет, зачем? — удивилась Ксанка. — Я же всегда такая худая была, мне не нужно.
    — А мне нужно, — вздохнула Лариска.
    — Да брось ты, у тебя нормальная фигура.
    — Хорошо тебе говорить, — чуть отстранилась подружка. — А я что только не перепробовала, а все никак не могу добиться правильных пропорций.
    — А ты пила таблетки для похудания «Идеал»? — спросила вдруг Ксения. — Мне такие Инна предлагала.
    — Горстями, — пожаловалась Лариса, — а сколько денег я на это убила, ты не представляешь… А что ты вдруг спрашиваешь? У нас полшколы их пьет. Все модными хотят быть, не ты одна.
    — Да я особенно и не стараюсь, — как бы извиняясь за свою от природы «модную» фигуру, сказала Ксения.
    Вспомнив про таблетки, которые дала ей Инна, Ксанка вдруг сообразила, что забыла их принять, но тут же передумала. На какое-то время она поддалась всеобщему ажиотажу по поводу похудения, но вообще-то спецсредства вроде этих таблеток не в ее характере. Девушка решила, что больше к бутыльку с «Идеалом» она не притронется.
    Школа гудела. Ксанке показалось, что сегодня все пришли в школу, как она вчера, — на полчаса раньше, и с тех пор обсуждают убийство. Едва они с Андреем перешагнули школьный порог, как им сразу выложили несколько версий, выработанных с утра «сарафанным радио».
    От обсуждения этих теорий Ксения уклонилась, к тому же сразу зазвенел звонок. Шушуканье продолжалось и в классе, его не могли прекратить самые строгие окрики учителя физики. Новую тему никто не слушал, физик в конце концов сдался и дал задание по пройденному разделу. Подобная картина происходила во всех старших классах школы. Винить в том кого-либо было трудно, и учителя решили, что это время придется пережить, как стихийное бедствие.
    А ученики сочли, что раз Ксанка отмалчивается, то знает что-то, чего не знают они. На первой же перемене ее обступили и потребовали рассказать все, что знает. Ксения еле отбилась. Да, она тоже собирается участвовать в конкурсе, но это не значит, что ей известно что-то секретное или особенное. Странно, что допрашивать по этому же поводу Ларису никому в голову не пришло. Она стояла в стороне и наблюдала за столпотворением вокруг Ксанки. Что у ее подруги за талант: ничего не говоря оказываться в центре всеобщего внимания? Кто еще может молчать так интригующе? Таким прямая дорога в дипломаты! Лариса не удивится, если подруга сделает такую карьеру. Ведь со связями ее родственников мало кто мог бы поспорить — один дед Даня, руководивший когда-то Донецкой областью, а потом министерством в Москве, чего стоит!
    Кое-как ребята успокоились и отстали от Ксанки.
    К концу дня, когда разговоры вокруг одной темы стали иссякать, в Ксанкин класс неожиданно пришел директор.
    — Прошу минуточку внимания, — сказал он. — В связи со вчерашним происшествием я хочу передать вам просьбу милиционеров, занимающихся расследованием. Убедительная просьба: не надевать в школу ценные украшения и дорогую одежду. А еще лучше вообще не носить пока серьги, колечки и прочие дела. Я со своей стороны присоединяюсь к этому и напоминаю, что на улице следует вести себя осторожно и не гулять до темна.
    После этого пересуды вспыхнули с новой силой. Какие же следы обнаружили сыщики и что обозначает просьба директора?

7

    Зря в Германии твердят о полном отсутствии в России сервиса. Он есть и даже чересчур навязчивый. А Фридрих никогда не любил гостиничных и ресторанных прилипал. В Европе за тобой ухаживают незаметно, а не подчеркнуто, словно делают особенное одолжение. От этого только аппетит портится. Радушие здешних богачей тоже настораживает: улыбаются так, словно зубы показывают. А один банкир, у которого на галстуке была нарисована пальма, произвел среди немецкой делегации настоящий фурор. С ним перефотографировались все, кроме Корфа. Встречи с новыми русскими капиталистами Фридриху не понравились. Он бы предпочел иметь дело скорее с Мстителями, которые хоть и придерживались противоположных ему взглядов, но слово держали и сражались честно. Бизнес — это ведь тоже война, только крови поменьше. Знание языка, кстати, никаких тактических преимуществ не давало: русские употребляли слишком много сленговых выражений. Может, за эту непонятность их и прозвали «новыми русскими»?
    Предложения обсудить возможность поставок его водки на русский рынок постоянно спотыкались об необходимость ехать на какие-то экскурсии и встречи. Только однажды вместо экскурсии Корф попал на переговоры в одну из префектур Москвы. В качестве «эксперта по русским» (под чем подразумевается знание трех и более русских слов) его затащил туда приятель Рудольф.
    Руди был представителем одной крупной фирмы, производящей оборудование для спортзалов, и они предлагали бесплатно оборудовать один зал в районе по последнему слову спортивной науки. Расчет коллеги строился на том, что, оценив качество современной технологии, русские обязательно купят кучу оборудования и подарок себя окупит. Месяц назад Рудольф получил от заместителя префекта обещание выделить опытный спортзал, но вдруг что-то перестало стыковаться.
    Они уже два часа сидели в кабинете, Руди горячо расписывал преимущества их оборудования, а заместитель тупо кивал в такт. Когда немец замолкал, чиновник вежливо улыбался и говорил о том, что есть некоторые сомнения и небеспочвенные замечания по поводу этого проекта. Бесплатно — хорошо, но ведь это не единственное соображение, главным для него является благо народа.
    — Может, переводчик что-то путает? — наклонился к уху Корфа раскрасневшийся от досады Рудольф.
    — Вроде нет, — прошептал Фридрих.
    — Тогда о чем мы говорим?
    Корф пожал плечами. Во взгляде Руди читалось непонимание и даже некоторое презрение к нему, как эксперту по русскому вопросу. Фридрих постарался забыть о собственных проблемах и целиком сосредоточиться на проблемах Рудольфа. Тот снова стал расхваливать свои тренажеры и спортивные снаряды, а Корф внимательно вгляделся в маску почти откровенной скуки, застывшей на лице заместителя. Он явно давно все понял, любой идиот бы уже сообразил, что к чему. Тогда чего он ждет?
    Цикл повторился полностью. Руди сказал свою речь, а вице-префект вставил свои реплики.
    — Фридрих, я в отчаянном положении, — сказал Рудольф. — Кем будет считать меня шеф, если я не смогу подписать бумаги, на которые получено предварительное согласие и до сих пор не приведено ни одного понятного довода против?
    — Экспертом по русскому вопросу, — попытался отшутиться Корф.
    В глазах приятеля мелькнуло отчаяние.
    — Послушай, Руди, — неожиданно для себя сказал Фридрих, — раз он не прерывает переговоры, значит, чего-то ждет. Ему нужен какой-нибудь бонус. Интерес.
    — Не могу же я предложить на официальных переговорах взятку! Может быть, ты потом поговоришь с его помощниками, намекнешь?..
    — С ума сошел? Я на это не пойду… Предложи ему что-нибудь легальное, — сказал Фридрих.
    — Что именно?
    — То, что можно провести по статье представительских расходов.
    Рудольф подумал несколько секунд.
    — Господин вице-префект, я полностью исчерпал свои доводы в пользу проекта, но…
    Чиновник встрепенулся и покосился на немца.
    — Как говорят русские: лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Поэтому от лица фирмы приглашаю вас посетить Германию и лично убедиться в высоком качестве нашей продукции.
    Губы вице-префекта тронула улыбка. С благодарностью, полной достоинства, он принял приглашение.
    — Ваша решительность и открытость убедили меня в том, что ваше желание сотрудничать на взаимовыгодной основе является искренним и твердым.
    Через каких-нибудь пятнадцать минут договор был подписан. Вице-префект вручил Руди папку с бумагами и проводил немцев до дверей кабинета, пообещав приехать в гости через месяц.
    Корф, в свою очередь, получил от Рудольфа приглашение на ужин и признание его высочайшего авторитета в «русском бизнесе»…
    На следующий день в префектуре был назначен прием в честь немецкой делегации. Вице-префект, увидев знакомое лицо, приобнял Фридриха и попытался расцеловать. Видимо, он оценил по достоинству вклад Корфа в проведенные переговоры. Фридрих даже подумал: а не забросить ли свой бизнес и заняться посредничеством между немецкими коммерсантами и их русскими партнерами?
    Вице-префект представил Корфа своим коллегам как исключительно толкового бизнесмена и прекрасного человека, ищущего таких же партнеров. Затем пошли тосты, взаимные похвалы и прочая пустопорожняя болтовня. Фридрих отошел в уголок и тут кто-то подхватил его под локоть.
    — Господин Корф?
    — Да.
    — Очень приятно. Вице-префект по здравоохранению Волков Антон Петрович, — плотный мужчина с одутловатым лицом и очень цепкими глазами протянул немцу визитку. — Я слышал, что вы говорите по-русски.
    — Немного.
    — Вы не из тех, кто уехал в Германию в 70-е годы?
    — Из других.
    — Прошу простить, я не собираюсь задавать больше личных вопросов, — в успокаивающем жесте Антон Петрович развернул открытые ладони. — Я деловой человек. Простите, господин Корф, я не уловил, каким бизнесом вы занимаетесь?
    — Протифоположный фам, — холодно сказал Фридрих. — Я торгую фодкой — это есть продукт фредный.
    — Не всегда, — Волков взял со столика две полные рюмки и одну подал немцу. — Иногда он полезен для налаживания контактов. В том числе — деловых.
    — Нихт, конкурентоф не пью, — Корф взял себе бокал шампанского.
    Антон Петрович пригубил из рюмки.
    — Вы человек принципов… Что выпросил у вашего друга мой коллега?
    — Поездку в Германия.
    — Валера все мелочится, — улыбнулся Волков.
    — А вы хотите сразу в кругосветный круиз? — набычился Фридрих.
    — Нет, — открыто рассмеялся вице-префект, — я бы сам его туда послал, лишь бы не мешался под ногами!
    Корф не выдержал и тоже улыбнулся.
    — Кажется, мы начинаем друг друга понимать, — заметил Волков. — Позвольте в таком случае привести русскую поговорку: продавать в Россию водку — это то же, что ехать в Тулу со своим самоваром. Или вы до Тулы не дошли?
    — Я был на Украина, — сказал Корф. — Но что такое самовар понимаю. Что же фы хотите?
    — У меня есть к вам деловое предложение, но уже по моему профилю, по медицине. Условия будут взаимовыгодными, потому никакие взятки не нужны. Более того, моя поддержка исключает бюрократические проволочки, таможенные и прочие проблемы.
    — Заманчифо…
    — Если вы не против, давайте встретимся завтра у меня, в префектуре, часов в двенадцать.
    — Хорошо, — Корф чокнулся с новым знакомым в знак согласия. Похоже, что есть все-таки в России деловые и порядочные люди.

8

    Когда Ксанка в сопровождении Андрея вернулась из школы, дома ее уже ждал Степка. Чтобы убить время, он сражался с дедом Даней в шашки. Дед дергал себя за редкий соломенный чуб, то наклонялся ближе к доске, то отодвигался. Счет был 2:2 и в решающей партии он не мог позволить этому малолетке одолеть героя Гражданской!
    — Ну, какие новости в школе? — спросил Степа, едва сестра перешагнула порог.
    — Привет, а ты почему тут?
    — Не отвлекайся, Степка! — приказал дед. — А то скажешь потом, что я победил, потому что ты отвернулся. Последняя же партия!
    — Последняя? — еще подозрительнее спросила девушка. — Степа, ты в школе-то сегодня вообще был?
    — Ага, — мотнул головой парень и двинул шашку в дамки.
    — А мы ее дуплетом, — обрадовался Даниил Иванович. — Вот теперь можешь гулять, игра твоя — безнадежная.
    — Сдаюсь, — поднял руки правнук. — Но реванш за мной.
    — Он всегда за тобой, Степушка, — ласково сказал дед, довольный, что не посрамил звание буденовца.
    — Привет, — Андрей пожал руку приятеля. — Наверное, у тебя был короткий день — четыре урока.
    — Ага, географичка заболела.
    Ксанка не возразила, и мальчишки переглянулись, довольные, что версия принята, как правдоподобная.
    Ребята прошли в Ксанкину комнату.
    — Так что нового?
    — Ничего, — раздраженно сказала девушка.
    — В школе что попало болтают, — пояснил Андрей. — Недостаток информации восполняется избытком фантазии.
    — А точнее? — не отставал въедливый Степан.
    — Последняя гипотеза касалась мафии.
    — Ого, — присвистнул брат, — круто!
    — Я молчала, так на меня знаешь как все набросились — думали, будто что-то знаю.
    — Может, и знаешь, — задумчиво пробормотал Андрей.
    — Что ты хочешь сказать? — встрепенулась Ксанка.
    — Ничего особенно нового. Просто я считаю, что всякие мафии и инопланетяне на тарелочках, которых приплетают к любому происшествию, тут ни при чем. Убийство произошло именно по одному из тех мотивов, которые мы обсуждали вчера. Человеческая природа неизменна, и причины поступков всегда повторяются. Зависть, жадность, ревность, злоба — и не стоит тут изобретать велосипед. Если мы сумеем отработать все свои версии, то преступник или преступники отыщутся.
    — Совершенно согласен, — заявил Степан. — Не боги горшки обжигают, и не гении, а милиционеры расследуют преступления.
    — Поскольку оба вы корчите из себя гениев, то ничего у вас не выйдет, — сказала Ксения.
    — Но, но! — обиделся брат. — Ты не очень-то.
    — Кстати, самого главного Андрюшка тебе не сказал, — заметила девчонка, снимая золотые серьги с красным камушком. — Сегодня в конце занятий к нам в класс опять заходил директор и передал просьбу милиции не носить дорогих вещей.
    — Что ж ты, Андрюха?!
    — Забыл, — смутился парень. — Он к нам тоже заходил. Но я-то дорогих вещей не ношу.
    — А вот я его просьбу и выполняю, — пояснила девушка.
    — Они дорогие? — ткнул в сережки пальцем Степан.
    — А то не знаешь, — хмыкнула Ксанка.
    — Я в женских побрякушках не понимаю.
    — Это бабкины еще серьги, старинной работы. Червленое золото с рубином.
    — Значит, милиция придерживается версии ограбления.
    — И считает, что возможен повтор? — предположил Андрей.
    — Возможно, что были и другие случаи налетов, про которые мы просто не знаем. Если они обошлись без убийства — то рядовое дело, ни один телеканал не заметит.
    — Правильно мы сделали, что решили Ксанку охранять. Ты, кстати, всегда эти серьги носишь?
    — Часто.
    — А Инна что носила?
    Ксения задумалась.
    — Пожалуй, только дешевую бижутерию. Она как-то мне говорила, что драгоценности не в ее вкусе.
    — Говорила лиса, что зелен виноград?
    — Нет, это было сказано не из зависти. Ее отец мог бы купить дочери любые безделушки.
    — Он богат? — быстро спросил Степан.
    — Точно не знаю, но…
    — Что ж вы молчали? Андрей, ты с ним знаком?
    — Да нет, видел только.
    — Постарайся разузнать о нем побольше, — попросил Степа. — У богатых родителей дети часто попадают в переделки не по своей вине. Заодно нам всем стоит порасспросить, не было ли в округе грабежей или налетов. Профессиональные бандиты вряд ли будут отлавливать школьниц перед занятиями. Рано да и не слишком прибыльно. Скорее это мог быть любитель.
    — Или любители, — сказала Ксанка.
    — Нет, — возразил Андрей, — думаю, что преступник был один. Двоим бы нож, чтобы удержать девушку, не понадобился.
    — Если не наркоманы или алкоголики, — поправил, в свою очередь, Степан. — Не контролирующие себя люди могли ударить просто из злости, а не по необходимости.
    — Выйдите, мальчики, мне надо переодеться.
    К оживленно шушукающимся под дверью хлопцам подошел дед Даниил.
    — Стратегия нацелена на победу? Врагу не уйти? Приз будет наш?
    — Какой приз? — обалдел Андрюшка.
    — Дед, мы по делу занимаемся, — сказал Степа.
    — Знаю я все ваши дела буржуйские. Совсем очумели с перестройкой этой. Обабились! Неужели вам не совестно бегать за девкой, подол ей держать? Куда комсомол смотрит?
    — Уже в никуда.
    — Не может такого быть! Я бы все эти конкурсы красоты запретил!
    — Дед Даня, ты чего? Печенку прихватило? Ксении сказать?
    — Ты меня Ксанкой не пугай. Она у вас главная вертихвостка, ей бы ремнем да пониже спины не помешало!
    — Она ж не Лютый, — заметил правнук. — Чего ее пороть?
    — А вот за то самое, чтоб не думала только о том, как без юбки на сцену попасть!
    — Сейчас время другое… — начал Андрей.
    — И раньше тяжело было, — не сдавался Даниил Иванович, — потерпеть надо, сплотить ряды!
    — Есть, — вытянулся Степка.
    — А ты не шути, хлопец, еще поглядим, чем закончится та дружба с вероятным противником.
    — Ну это ты загнул, дедушка, — на пороге появилась Ксения с сумкой через плечо. — Пока, — она чмокнула деда в щеку и отстранила с дороги. — Кто со мной на репетицию?
    — Я пойду, — отозвался Степан. — А ты разуз най, что можно.
    — Договорились, — сказал Андрей.
    Дед Даня исподлобья посмотрел на ребят. Вроде на одном языке они гутарят, а понять невозможно. До чего они все падки оказались на заграницу! Даже Степка и тот сковырнулся, взялся с Ксанкой таскаться. А ничего хорошего из этого не получится. Вспомнят его слово, да поздно будет.

9

    — Здравствуйте. Вы — Вихров Александр Сергеевич?
    — Добрый день, — кивнул детектив.
    — Я от Славы, моя фамилия Суриков.
    — Слава меня предупредил, садитесь.
    Игорь Петрович устроился в полукресле и достал пачку «Мальборо». Вихров протянул зажигалку.
    — Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — сразу предупредил сыщик.
    — Что вам Слава наболтал по телефону? — вскинулся Суриков.
    — Ничего. Просто у меня есть знакомые в горуправлении, а ваша фамилия упоминалась в сводке происшествий.
    — Понятно, — Игорь Петрович глубоко затянулся. — Надеюсь, что смогу вас переубедить… Как вы знаете, у меня погибла дочь, милиция ведет расследование, но я не верю, что они смогут найти преступника.
    — И вы хотите, чтобы его нашел я?
    — Вот именно.
    — Ничего не выйдет. Наша компетенция — это неверные супруги, деловая репутация и прочие мелочи.
    Суриков запустил руку во внутренний карман и вытащил конверт.
    — Игорь Петрович, я же сказал…
    — Посмотрите сначала… Здесь пять тысяч долларов. Это аванс. Если вы найдете преступника, я заплачу вам еще десять.
    Вихров заглянул в конверт с новенькими сотенными купюрами. Соблазн был велик. Как раз сейчас его дела идут неважно, и такая сумма могла бы кардинально изменить ситуацию. Но и предлагаемое дело казалось типичным «глухарем», шансов его раскрыть было немного.
    — Вынужден отказаться, — Александр отодвинул конверт, — я вам сочувствую, но не вижу смысла брать аванс под дело, не имеющее перспектив.
    — У меня есть встречное предложение, — не сдавался Суриков. — Александр Сергеевич, давайте договоримся так: за эти деньги я покупаю у вас две недели рабочего времени. Аванс возвращать не нужно, просто вы пишите мне ежедневные отчеты, а по истечении срока мы или продлеваем контракт, или ставим точку. Накладные расходы я буду оплачивать дополнительно. Ну как?
    — Уже лучше, — согласился Вихров. — Но если через две недели мы решим продолжать расследование, то вы платите мне еще десять тысяч на следующие две недели независимо от того, чем закончится дело. Идет?
    — Согласен, — сказал Игорь Петрович. — У меня нет выбора.
    — Не думайте, что я хочу нажиться на вашем горе, но…
    — Это расследование — жест отчаяния, я понимаю, что результата, скорее всего, не будет, — Суриков бросил окурок в пепельницу и встал. — Спасибо, что не отказали, Александр Сергеевич.
    Вихров сунул конверт в карман и поднялся вслед за клиентом.
    — Зовите меня Саша. В первую очередь я хотел бы осмотреть комнату вашей дочери.
    — Тогда я — Игорь. Когда назначим осмотр, Саша?
    — Сейчас, если вы не против.
    — Поехали.
    По дороге Вихров расспросил Игоря Петровича о деталях, не вошедших в милицейскую сводку. Сурикову не понравилось, что его вопросы были словно под копирку сняты с милицейского протокола. Посмотрим, будет ли разница в дальнейшем. Очень может быть, что он в отчаянии просто выбрасывает деньги на ветер. С другой стороны, он себе никогда не простит, если не сделает всего возможного, чтобы наказать убийцу Инны. Да и рекомендация Славы кое-что значит. Он уверял, что Вихров свое дело знает, был когда-то опером и на хорошем счету.
* * *
    Первым делом Саша осмотрел всю квартиру Суриковых. Хорошая четырехкомнатная, мебель дорогая наполовину, видно, хозяин разбогател не слишком давно. А, может быть, просто никто семейным гнездышком не занимался. Дочь была мала, жена работает, как и сам Игорь Петрович. По крайней мере сейчас дела у него идут неплохо, вон как долларами швыряется. За такой гонорар можно нанять целое агентство, хотя по убийству работать никто командой не будет. Если менты узнают, то могут запросто капнуть куда надо, а там и лицензии лишиться недолго. Так что эти доллары поперек горла встанут. Вихров — другое дело. Он сейчас работает в одиночку и рискует только собой. В конце концов десяти тысяч вполне достаточно, чтобы заплатить долги и прожить, пока не найдется новой работы.
    — А где мать Инны?
    — Она временно у своей подруги. У нее случился нервный срыв, Маша не может здесь находиться.
    — Я смогу с ней поговорить?
    — Попозже, пожалуйста, — попросил Игорь Петрович. — К тому же милиция от нее ничего не добилась, почти ни на один их вопрос Маша не ответила.
    — А дело кто ведет?
    — Капитан Карпов, по крайней мере со мной и женой разговаривал он.
    Саша кивнул, давая понять, что слышал про этого опера. Обычный парень, толковый, но опыта маловато.
    Комната Инны отличалась более яркими крас ками, плакатами на стенах и хорошей стерео системой. Тахта с ночником в головах, рядом — письменный стол, напротив стоял секретер, по деленный между учебниками, кассетами и без де лушками, а в угол был задвинут большой платяной шкаф-купе с зеркалом во всю створку. Наряжаться девушка любила, тряпок в шкафу было много. Игорь Петрович в комнату дочери не вошел, поэтому Саша имел возможность спокойно обследовать все углы, полки и карманы на одежде. Затем пришла очередь письменного стола. Фотографии со школьными подругами, одна очень похожа на саму Инну. За неимением дневников (Суриков сказал, что пару тетрадей унес милиционер), Александр пересмот рел учебные тетради, перетряхнул учебники и ящики письменного стола. Немного косметики, опять какие-то безделушки, сувениры, многие прямо в магазинной упаковке. То ли Инне подарки не нравились, то ли сама любила дарить и закупала впрок.
    На тахте сиротливо лежал модный кожаный рюкзачок, украшенный десятком блестящих молний. Наверное, с ним Инна ходила в школу. Саша расстегнул сумку и высыпал содержимое на покрывало: три учебника, столько же тетрадок в ярких обложках, дневник, пенал, снабженный, как и рюкзак, множеством отделений. Детектив добросовестно проверил все, опять пролистал тетради. Затем он расстегнул все молнии и проверил кармашки рюкзачка. Пусто. Только в одном — два одинаковых медицинских бутылька с таблетками. «Идеал» — прочел он этикетку. Одна емкость была почти пуста, другая под горлышко набита серыми кругляшками. Для противозачаточных ни название, ни объем не походят, как, впрочем, и для заменителя аспирина тоже… А он их где-то уже видел. Подобный бутылек Вихров уже держал в руках… Именно подобный, потому что в том содержались анаболики или что-то похожее — для наращивания мышечной массы. Вряд ли Инна занималась бодибилдингом. При ее росте в 178 сантиметров это неблагодарное занятие, хотя она, на взгляд сыщика, была даже чересчур худа. Впрочем, это мода теперь такая. Саша сунул один пузырек в карман, остальные вещи сложил обратно в школьный рюкзачок.
    — Ваша дочь болела чем-нибудь?
    — Да нет. Она в конкурсе красоты собиралась принимать участие. А что?
    — Она, похоже, принимала таблетки, — Вихров показал бутылек. — Видите, здесь осталось всего несколько штук.
    — Это вам о чем-то говорит?
    — Пока не знаю. Постараюсь сделать анализ этого препарата. Не думаю, что он имеет отношение к… происшедшему. Игорь, постарайтесь побыстрее устроить мне встречу с Марией Романовной.
    — Обещаю.
    — До свидания.
    — Жду завтра ваш отчет, — напомнил Игорь Петрович.
    — Я буду держать вас в курсе.

10

    — Привет, Гера.
    — Привет… Витька, ты что ли?
    — Ага. Дело есть.
    — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты имя сразу называл! Ко мне десятки людей звонят, я всех не упомню.
    — Ладно, извини. Денег не займешь?
    — Сколько?
    — Тонны три. На полгода?
    — Ну у тебя и запросы…
    — Значит — да?
    — Значит — нет. У нас в редакции второй месяц зарплату не дают, а я, сам знаешь, заначек на черный день никогда не делал. Сильно надо?
    — Да не очень, прокручусь.
    — Ну, смотри. Сам не одолжу, но найти смогу, правда, с процентами. И залогом желательно.
    — Спасибо, не надо пока.
    Какие у него залоги? У самого Геры хоть квартира есть, да и то — это на самый край. Нехорошо у друзей одалживаться, но что делать? Впрочем, на Георгия Витя сильно и не рассчитывал, откуда у шалопаистого журналиста деньги? К тому же не на «Таймс» он пашет, а на местный листок. Гораздо больше надежды на Мишку, который забросил колледж и занялся бизнесом. А капитал он сколотил еще когда его старший брат держал видеосалон. Вошел в долю и через пару месяцев уже купил первую машину. Теперь Мишаня пополнил строй цивилизованных кооператоров и торгует теми самыми видиками, которых наконец-то завезли в страну в достаточном количестве. Витя попробовал было позвонить, но телефон кооператива, как и следовало ожидать, был хронически занят. К Михаилу лучше отправиться лично.
    Витя сначала осторожно выглянул из подъезда, к счастью, та скамейка в кустах, где часто сидела компания Гвоздя во главе с атаманом, была пуста. Виктору не хотелось лишний раз попадаться Гвоздю на глаза. Он пересек двор, остановил маршрутку и поехал к Мишане. Офис приятеля находился на Остроженке, в бывшем проектном институте. Теперь он превратился в прибежище разномастных контор и кооперативов, каждый из которых оформлял свой угол по собственному разумению. Хуже всего выглядели общие коридоры — они были ничьи, следовательно, никто их и не ремонтировал. Мишанин кооператив начинался за порогом бронированной двери. Охранник в пятнистой форме косо посмотрел на посетителя, но слова не сказал. Витя огляделся. Сегодня в офисе было довольно тихо, обычно из комнаты в комнату метались какие-то молодые люди, одетые как клерки из американского кино: галстуки, белые рубашки и брюки на подтяжках. Вите казалось, что, надев эту униформу, они не замечают общего драного коридора и чувствуют себя уже в Эмпайр Стейт Билдинг. С другой стороны, иронизировать легко, а вот научиться, как эти парни, зарабатывать деньги… Мишиной секретарши на месте не оказалось, и Виктор сразу вошел в кабинет преуспевающего друга.
    Тот сидел за столом и пристально глядел в монитор компьютера.
    — Привет, Миша.
    — А-а, — поднял голову приятель, — привет.
    — До тебя не дозвонишься.
    — Да это я телефон в такой режим включил, — отвлекает.
    — Ты занят?
    — Не очень, у меня теперь только одно дело… Как поживаешь, Витя?
    — По-разному.
    — Аналогично, — Михаил перевел взгляд на экран и щелкнул мышкой. — Вот черт!
    — Что — загубил финансовый отчет?
    — Вроде того… Ты по какому делу?
    — Видишь ли, так вышло, что у мне срочно нужны… — Витя заглянул в монитор. — Э-э-э… сигареты есть?
    Миша протянул пачку. Витя взял сигарету, прикурил от тяжелой серебряной зажигалки в виде конской головы и перевел разговор на погоду. Михаил отвечал слабо и все чаще ошибался, говоря «черт». Видимо, посетитель его отвлекал от важного занятия — раскладывания пасьянса «Косынка». С советами Виктор тем более не полез, а докурил сигарету и откланялся. Когда глава фирмы среди бела дня раскладывает в одиночестве пасьянс, то занять у него деньги так же невозможно, как лысого — подстричь.
    В сотый раз перебирая в уме знакомых, у которых можно было бы попросить в долг, Витя не заметил, как очутился посреди двора, прямо напротив заветной скамейки, где сидела с кочующей по рукам бутылкой портвейна бригада Вальки Гвоздя.
    — Эй, Шварц! Поди-ка сюда, — позвал его Гвоздь.
    Кличка пристала к Виктору еще с той поры, когда он первым из двора пошел заниматься в атлетический клуб «Богатырь». Шварц — это сокращение от Шварценеггер. После него еще несколько парней ходило качаться, из тех, что занятия бросили, пара даже попала в банду Гвоздя.
    — Чего мимо шагаешь — не здороваешься? — спросил дворовый атаман.
    — Привет, Гвоздь, — Витя настороженно остановился в двух шагах.
    — Привет, — Валька легко соскочил со спинки скамьи, на которой все сидели, и оказался рядом с протянутой рукой.
    Витя пожал руку.
    — А то ходит, как не родной! — обратился к дружкам вожак. Те стали по одному сползать со спинки и подходить поближе.
    Улыбка, украшавшая, как думал Гвоздь, его лицо, никакого доверия у Витьки не вызывала. Он знал, что в любой момент Валька может дать команду и вся стая навалится на него скопом. От двух-трех он еще мог бы отмахаться, а когда толпа — бесполезно.
    — Я хотел сказать, что пока денег не достал.
    — Вот как?
    — Мне нужна еще неделя.
    — Ты же и так на счетчике, — безразлично оттопырил губу Гвоздь. — Чем отдавать собираешься?
    — Это мои проблемы.
    — Именно твои, — Валька приблизился еще на шаг, и хоть был на полголовы ниже, все равно чувствовал свое превосходство. Оно было даже не в том, что за спиной его стояли пацаны, а в том, что существовал долг и отдавать его давно пора. Витька сам виноват, хотел крутнуться на одной операции, да погорел. Деньги на нее не в банке брал, а у Гвоздя, с которым всегда поддерживал приятельские отношения. Валька не слишком наседал, но о долге напоминал регулярно, при каждой встрече.
    — Ты только не зарывайся.
    — Не бери пример с правительства, — посоветовал один из ватаги, — не перезанимай.
    Гвоздь обернулся и взглядом оборвал умника.
    — Неделя тебе ничего не даст, Шварц. Да и не в неделе дело. Я ведь деньги тебе давал не потому, что ты фарца хорошая или шибко крутой. Я пошел тебе навстречу, потому что мы друзья. Разве не так?.. А друзья должны друг другу помогать. Вот сейчас ты снова в трудное положение попал, а честно не признаешься своему корешу. Боишься, что ли?
    — Не боюсь, — твердо глядя Вальке в глаза, сказал Виктор. Если бы он действительно чувствовал то спокойствие, которое постарался вложить в голос.
    — И правильно, если друзей бояться — то зачем они нужны?.. — Валька достал сигарету и заодно угостил Витю. — Значит, гордость тебя заедает. А ты, Шварц, хоть и накачал банки — крутого-то не строй, а то заметят.
    — Я не строю, — затягиваясь дымом, сказал Витя. И чего Гвоздь крутит? И бить вроде не собирается, и ждать долга не хочет.
    — Я про долг готов забыть, — неожиданно предложил Гвоздь, — но тебе помнить придется. Давай так: я тебе помог в твоих делах и еще помогу, а ты поможешь мне в моих.
    — Отработать предлагаешь?
    — Называй как хочешь.
    — А сколько тебе эти должны? — кивнул за Валькино плечо Витя.
    — Много. Если бы я им дело не нашел, половина бы по хулиганке залетела. А так на свободе живут и не скучают. А с тобой мы в этой вот песочнице сидели все детство, я тебя на коротком поводке держать не собираюсь, понял? Но если я один долг прощу, мне мои же пацаны скажут: а чем он лучше? И правда, ты ведь, Шварц, не финансовый гений?
    — Не-а, — усмехнулся Витя. Ему вдруг стало легко со старым приятелем по песочнице. Чего ему опасаться? В конце концов они почти все нормальные ребята, по крайней мере Гвоздь. И денег он ему по первой просьбе дал, и процент небольшой назначил. А что такую сумму он в ближайшие дни не найдет — Валька прав. Так что, по сути, выбора уже не осталось. — По рукам, — сказал Виктор. — Чур, я занимаюсь только легальными делами, поскольку конспирации не обучен.
    — Обижаешь, — улыбнулся Гвоздь, — какие дела? Считай, что просто снова в клуб вступил. Только не атлетический, а такой, где за участие не ты, а тебе приплачивают. А сейчас давай по стакашку — обмоем соглашение, выпьем за дружбу без долгов.
    Удачный день, черт возьми, решил Виктор. Хорошо, что денег снова не занял, а то голову бы еще полгода парил: где заработать?
    А Валька обнял приятеля за плечо и потянул к скамейке.

11

    Между занятиями в школе и репетицией у Ксанки было немного времени, она успевала перекусить и посмотреть телевизор. Но не для развлечения, как ворчал дед Даня (девушка подозревала, что в это время шел какой-то детективный сериал), а для учебы. Ксения в школе учила немецкий, поэтому смотрела «Алес гуте». И вообще она еще не решила, может быть, после школы пойдет учиться на иняз. Уж, во всяком случае, становиться, как родители, инженером она не собирается. Язык ей давался довольно легко, так почему бы не сделать его своей профессией? Тем более что теперь для этого возможностей больше, чем раньше, когда дед Даня всю жизнь за железным занавесом просидел. Хотя другой прадед и его друг Валерий Михайлович успел в 30-х съездить на стажировку в Германию. Об этом есть отдельная семейная легенда, причем в разных вариантах. Ксанка как-то до сих пор не освоилась с тем, что одни и те же события передаются разными людьми совершенно по-разному. Причем ни прадеды, ни прабабка Юлия, которая тоже участвовала в тех событиях, не стремились их исказить, и воевали, так сказать, по одну сторону баррикад… Как при этом сыщики находят преступников, если все свидетели говорят совершенно разное?..
    В дверь позвонили, дед Даня прошаркал по коридору и впустил Степку.
    — Опять твоя сестра в телевизор пялится, — услыхала Ксения жалобу прадеда. — Забьют ей голову эти бразильцы!
    — А я думал, что Ксанка футбол не смотрит, — невпопад брякнул братец, занятый, похоже, другими проблемами.
    — Я про сериалы говорю, — пояснил Даниил Иванович.
    — А вы очередь установите, — предложил Степка, явно думающий о своем. Или наверняка в отличие от Ксении знающий о пристрастиях самого деда Дани.
    Ксанка тоже не очень внимательно слушала ведущего, в голову лезли посторонние мысли. Больше всего вспоминалась Инна, ее веселая улыбка… Сумеют ли мальчишки довести расследование до конца? Ксения сомневалась, скорее уж это сделают милиционеры, это ведь их хлеб. И еще было одно опасение, которое не давало ей покоя: не слишком ли опасна их затея? Утешением здесь служило только то, что теперь они почти всегда ходят парами.
    Все равно она отвлекается, решила девушка и выключила телевизор.
    — Ага! — воскликнул Степка, успевший заметить только электронный «зайчик» на экране. — Прав дед Даня, ты тайком смотришь сериалы!
    — А потом, плача, записываю в специальную тетрадку свои впечатления, — призналась Ксения.
    — Предлагаю опубликовать под заголовком «Дерзкие и слезливые», — совершенно серьезно сказал Степан.
    Ксанка рассмеялась. Кажется, наконец брат стал говорить адекватно.
    — Ты готова?
    — Посиди минутку, я сейчас.
    Степан сел на место сестры, щелкнул пультом и стал искать спортивную программу, а девушка зашла в свою комнату, чтобы собраться на репетицию.
    Неужели дед Даня всерьез подозревает ее в просмотре бразильских и прочих мыльных опер? Может быть, потому, что когда-то она действительно любила смотреть передачу «Любовь с первого взгляда»? Тогда она казалась ей очень романтичной. И в чем-то так и оказалось, припомнила Ксанка…
    …Дело было, кажется, в шестом классе. По телевизору прошла первая передача «Любовь с первого взгляда», и на следующий день вся школа только об этом и говорила, ну не вся, а ее девичья половина. Началась очередная школьная эпидемия, какими до этого были другие увлечения: плевалки из ручек, хлопушки, на которые уходила в день целая тетрадь, игры в фантики и многое другое. Когда учителя поняли, что бороться с невниманием на уроках бесполезно, они решили выбить клин клином. Среди параллельных классов стали организовывать игры наподобие телевизионных. Ксения и Лариса, с которой они в ту пору были неразлучны, приняли в затее живейшее участие.
    Организовывать мероприятие взялась молодая учительница биологии, которая и сама была бы не против поучаствовать в телепередаче. Здесь же она стала ведущей. Знакомить учеников между собой не нужно, достаточно было вспомнить, у кого какое хобби и выяснить вкусы.
    Ксанка находилась в приподнятом настроении, они с Лариской без остановки болтали и хихикали, но когда началась игра, внимание девушки привлек новичок из параллельного класса. Высокий, «художественно» лохматый (в отличие многих бритых затылков), одетый в моднейший батник. Присмотревшись, Ксения вдруг узнала в нем бывшего всезнайку в сером костюмчике — Андрея. Надо отдать ему должное — он изменился в лучшую сторону. Но это не повод, чтобы показывать ему свою заинтересованность. Едва мальчишка поймал ее взгляд, Ксения презрительно отвернулась. Она не забыла, как когда-то он на нее ябедничал, так что пусть не воображает. Хоть девочка больше не смотрела в сторону старого врага, которого она умудрялась не замечать целых два года, но старалась услышать все, что он говорит. И тут он опять поразил ее. Тем что, во-первых, заменил общее «люблю ходить в кино», на «люблю театр», а, во-вторых, произнеся имя Франсуазы Саган. Ксанка не слишком любила читать, но последнее, на чем остановилось ее живое внимание, была повесть «Немного солнца в холодной воде». Конечно, этот выскочка не мог ничего понять в этой замечательной книжке, но то, что он хотя бы держал ее в руках, отличало его он многих. В том числе и от подруги Лариски, которую ей так и не удалось заставить прочесть повесть. Так что до сих пор обменяться впечатлениями Ксении было не с кем. А тогда для чего вообще читать?
    — Заметила, как он вырядился? — прошептала ей в ухо Лариска.
    — Кто?
    — Ябеда.
    — Нет. И видеть не хочу.
    — Вот и правильно, — отозвалась подружка.
    А ее какое дело? Неужели Лариска воображает, что только она имеет монополию на общение с Ксанкой? И нечего за ней следить, она смотрит на кого хочет. Ксения отвернулась от подруги, почувствовав укол обиды. А когда пришла пора выбирать себе пару и впервые за учебу написать мальчику записку под благосклонным взглядом учительницы, Ксанка из вредности написала имя «Андрей». На оба класса он, как и Ксения, единст венный носил такое имя.
    На удивление в ответ Ксанке пришло сразу три записки! Хоть мальчиков среди них и чуть больше, все равно это был настоящий рекорд. Несмотря на то, что записки еще ходили по классу, ища адресатов, Лариса слегка покраснела. Она, конечно, признавала первенство подруги, но не настолько же!
    — У нас совпало! — раздался голос одного из мальчишек.
    А Ксения, не обращая ни на кого внимания, развернула записки одну за другой. Третья оказалась от Андрюшки.
    — Совпало! Совпало! — крикнула девчонка. — У нас с Андреем тоже пара совпала!
    Она не заметила, как побагровела Лариса, только боковым зрением увидела, как метнулась тень. Глядь — а рядом пустое место. Подруга выбежала из класса, стараясь сдержать рвущееся наружу рыдание. Ксения, не задумываясь, отправилась следом. «Погоди, постой!» — звала учительница, на лице Андрюшки вспыхнула и погасла недоуменная улыбка, девочке было все равно. Она нашла плачущую подружку в закутке за гардеробом.
    — Что с тобой, Ларисочка? Что случилось?
    — Я… я тоже ему написала… — между всхлипами произнесла Лариса. — Ты же его точно не любишь…
    — Кого?
    — Ябеду… Я не хотела, чтобы мы соперничали…
    — Ну, не плачь, я же так Андрея вписала, это же просто игра, — Ксанка успокаивающе гладила Ларису по плечу. Надо же, та специально выбрала такого мальчишку, чтобы только не вызвать ссоры с ближайшей подругой. И из-за глупой прихоти Ксанки конфликт все-таки случился. Она впредь должна внимательнее относиться к Ларисе, которая выбирала себе пару не какую хочется, а учитывая мнение подруги. Кто ж виноват, что подруга так легкомысленна?
    — Не трогай меня! — воскликнула вдруг Лариса и, оттолкнув руку, убежала.
    Ксанка ее снова нашла, снова утешала, и подруга вроде успокоилась. В это время игра уже закончилась. Зато, когда Ксения собралась домой, то увидела, как в школьном дворе два ее неудачливых поклонника изо всех сил мутузят Андрея. Несколькими точными ударами тяжелого портфеля она отбила свою «пару» у более сильных соперников, которые, впрочем, еще пообещали мальчишку подкараулить.
    — Тебе нужно в секцию бокса записаться, — сказала Ксения.
    — Зачем? — улыбнулся Андрей, и от этого на разбитой губе выступила капелька крови.
    — Не всегда же кто-нибудь будет рядом, — пробормотала девочка.
    — А почему нет? Я не против.
    Они вместе вышли со школьного двора, и впервые Андрей проводил ее до дома. Так что обмен мнениями про книжку Саган все же состоялся, видно, судьба. Ксанка поначалу испытывала неловкость перед Ларисой, но Андрей так к ней приклеился, что все скоро к этому привыкли. А Ксения вдруг поняла, что общество мальчишки может быть так же интересно, как и компания подруги…
    — Ты готова? — крикнул из гостиной Степан по окончании «Футбольного клуба».
    — Иду, — отозвалась сестра, быстро забрасывая в сумку тренировочный костюм. Некогда заниматься воспоминаниями, так и на репетицию опоздать не долго.

12

    Оказалось, что планы придумывать гораздо легче, чем их исполнять. Минут двадцать уже Анд рей болтался на площадке над квартирой Сури ковых. Первые пять минут он провел непосредст венно перед дверью, но так и не решился нажать кнопку звонка. Поэтому поднялся выше и застрял там. По плану выглядело все просто: под каким-нибудь предлогом попасть в квартиру Инны и, по возможности, осмотреть ее комнату. Раньше он бы не задумался над такой мелочью, но сейчас парень никак не мог придумать этот самый предлог, любая идея казалась ему дурацкой и надуманной. Может быть, если уж готовишь план, то стоит продумать и все детали? Хорошая мысль, но как объяснить Степке его нерешительность? Тот обязательно обвинит Андрея в трусости. Но это неправда. Просто он понял, что в обязанности сыщика входит необходимость вмешиваться в жизнь других людей, ловчить, врать и, не обращая внимания на чужие чувства, добывать нужную информацию.
    Вдруг дверь, в которую Андрей так и не решился позвонить, распахнулась. Парень отпрянул к стене, из квартиры вышел мужчина и, обернувшись на пороге, сказал:
    — Не беспокойтесь, Игорь, я сделаю все, чтобы раскопать это дело. До свидания.
    — Не забудьте про отчеты. Счастливо.
    Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Мужчина стал спускаться по лестнице. Поколебавшись секунду, Андрей двинулся следом. Может, и хорошо, что он в квартиру не сунулся.
    Мужчина держался спокойно, он вышел во двор и сел в синий «москвич». Андрею пришлось пройти мимо, пока тот заводил мотор. Заметив, что машина двинулась из двора, хлопец вытянул руки и остановил частника. Водитель косо посмотрел в ответ на просьбу держаться за синей машиной, и Андрюшке пришлось авансом отдать единственный и последний полтинник. «Москвич» сильно не петлял и только раз застрял у магазина запчастей.
    Парень терпеливо дождался мужчину и слежка продолжилась. Глупо, конечно, таскаться за первым встречным знакомым Сурикова, но слова «раскопать дело» показались очень интригующими. Правда, на стоянке перед автомагазином Андрей успел подумать, что мужчина может быть бухгалтером, у которого не сходится баланс, или прорабом, озабоченным осыпавшимся котлованом. Но когда синий «москвич», проехав несколько улиц, остановились перед зданием с вывеской на подъезде, парень почувствовал в своих руках настоящую удачу. «Детективное агентство „Альтаир“» было написано на доске. Значит, Игорь Петрович тоже в успех милиции не верит. Есть ли у него твердые для этого основания?
* * *
    — Все, все, все! — воскликнула Римма Ивановна. — Занятие окончено, до свидания!
    Преподавательница сценического движения упорхнула из зала раньше, чем девчонки успели уйти со сцены. Она сегодня куда-то спешила, так что репетиция закончилась на пятнадцать минут раньше. Лариса тоже спешила, она быстро переоделась, махнула рукой Ксанке и умчалась, потому что у крыльца ее уже ждал отчим, который должен был отвести Лариску к какому-то кутюрье. Судя по приготовлениям, затевался грандиозный наряд для конкурса, но подруга отказывалась заранее назвать даже, в каком доме моды она шила платье. Что уж тут спрашивать про фасон…
    Ксанка решила, что тоже про свой не расскажет, но Лариса так была погружена в собственные хлопоты, что чужими делами не интересовалась. Ксения вместе со знакомой портнихой реализовывала фасон собственного изобретения и готова была поспорить с любым модельером. А Лариску наверняка подведет любовь ее матери к блесткам и избытку аксессуаров. Ведь Галина Викторовна держала под контролем все приготовления дочери. Ксения даже была уверена, что за тонированными стеклами отчимовой машины наверняка находится старшая Кравченко.
    Ей торопиться некуда, Степка всегда шляется по окрестным магазинам точно до окончания занятий. Скучно ему сидеть в маленьком парке, разбитом напротив Дома культуры швейников. Ксения собралась и вышла на крыльцо. К Юдашкину или Зайцеву ездит Лариска? Ксанка была уверена, что выбор Галины Викторовны был сделан в пользу одного из них, цена тут значения не имела — Ларискин отчим был человеком обеспеченным.
    Ксанка вдруг заметила фигуру подростка, сидящего на скамье в парке. Видимо, Степка осмот рел окрестности раньше, чем рассчитывал. Девушка направилась к брату, который оставался на месте, словно не замечая ее. О чем это он так глубоко задумался? Наверняка об этом своем расследовании, другие дела его теперь не занимают. Зря она согласилась на то, чтобы они с Андрюшкой занимались этим опасным делом, но, с другой стороны, если что братцу втемяшится, то его ничем не переубедить. Он упрямее деда Дани. Так что Ксанкины протесты ни к чему бы не привели. Если Степан решил стать сыщиком, то так оно и будет. Вон, даже шапку натянул…
    — Степка, чего сидишь? — позвала Ксения, минуя последний разделяющий их куст. Нет, это не шапка, а… скорее маска. И парень — не Степан, только похож. Девушка остановилась, словно стукнулась в стеклянную стену. Человек в маске вдруг вскочил со скамьи и шагнул к Ксанке, выбросив из-за спины руку. Ксения инстинктивно отпрянула. Перед ее глазами мелькнуло лезвие ножа. Девушка бросила в нападающего сумку и кинулась бежать по аллее. Неширокая юбка сковывала движения. Ксанка оглянулась — бандит не отставал. Еще пара секунд — и он ее настигнет. Девчонка уже видела занесенную для удара руку, как вдруг сбоку из-за кустов торпедой вылетела поджарая фигура и сбила преступника с ног. Спасителем оказался Степка. Вместе с противником они покатились по газону. Оба тут же вскочили на ноги. Бандит, падая, нож не выпустил и теперь целился ударить Ксанкиного брата.
    — Степа! — в ужасе крикнула Ксения.
    — Не лезь! — коротко бросил брат.
    В этот момент преступник прыгнул вперед. Степан отбил руку с ножом, но получил чувствительный пинок в бок. Он отступил, а нападающий снова бросился в атаку. Он попытался повторить маневр, но теперь брат увернулся, отскочив в сторону, и сам ударил противника по уху. Тот замер на секунду, потом сделал обманное движение и снова ткнул ножом.
    — Помогите! — заорала Ксанка.
    Степка едва успел поймать руку бандита в захват на болевой прием. Неожиданно враг расслабил кисть, нож упал, а рука выскользнула из захвата. Левой он ударил Степана в челюсть и… исчез. Подросток потряс головой и сообразил, что несколько мгновений он был в нокдауне. Он подобрал нож, огляделся и только теперь понял, почему человек в маске бежал — у ближайшего бордюра с визгом тормознула «Волга» с проблесковыми маячками, и сквозь кусты к нему бежали милиционеры в пятнистой форме. Первый, кто приблизился, взмахнул дубинкой и нокаутировал Степку ударом по голове. Милиция, сообразил парень, половчей преступников будет. А Ксанкин крик он уже не услышал…

13

    — Что вы делаете?! — закричала Ксанка. — Не бейте его!
    — Дурочка, тебе ж помогаем, — проворчал милиционер, убирая дубинку, — нечего было звонить.
    Второй подбежал и остановился рядом. Он огляделся, но больше сражаться было не с кем. Пришлось закурить.
    — Степка! — девушка подошла к брату и опустилась на колени. Хлопец лежал, словно спал: лицо спокойное, дыхание ровное, будто это не он только что дрался.
    — Так вы знакомы?
    — Это мой брат!
    — А чего же он тебя бил?
    — Степа меня защищал!
    — Вот этого подтвердить не могу, — на газоне вдруг появилась тетка в бигуди, из-под наброшенной куртки у нее торчали полы халата.
    — Это я вам звонила, — с гордостью сказала она. — Меня зовут Маргарита Егоровна, я вон в том доме проживаю, мои окна — те три с зелеными переплетами. Мне кажется, что рядом со сквером это наиболее гармонично, правда?
    — Так как было дело, гражданка? — нетерпеливо поинтересовался милиционер.
    — Я из-за кустов не все разобрала, но разглядела, что вот этот парнишка негра бьет. Я вам тут же и подала сигнал.
    — Негра? — переспросил милиционер, не слишком, впрочем, удивляясь.
    — Да он просто в черной маске был! — воскликнула Ксения. — И это он на меня напал, а Степа меня защищал.
    — Где это видано, чтобы негры нападали? — заметила тетка. — Не в Африке живем, так что лучше своего дружка не выгораживай.
    Ксения легонько похлопала брата по щеке. Степан шевельнулся.
    — Где этот черный? Его поймали?
    — Удивительная агрессивность, — всплеснула руками тетка, — даже в бреду негров ловить собирается.
    — Все ясно, — констатировал милиционер. — Будем грузить, пока спокойный.
    — Вы ей не верьте, — попросила Ксанка. — Степа меня защищал!
    — С помощью этого? — второй милиционер поднял нож, лежавший под рукой подростка.
    — Это не его нож, честное слово.
    — В отделении разберемся.
    Один милиционер отнес нож в машину, аккуратно держа за лезвие. Второй поднял Степана на ноги и повел к машине.
    — За что?! Не имеете права.
    — Еще как имеем, — успокоил милиционер. — Сама пойдешь или тебя тоже вести?
    — Глядите — убежит, — предупредила тетка в халате.
    — Вы тоже с нами, — распорядился милиционер.
    — Да куда ж я с бигудями-то? Мне и ужин готовить пора.
    — Не бойтесь, показания запишем и все. Дело-то минутное.
    — Это если негр не заграничный. А то международный скандал может быть.
    Ксения села в «Волгу» рядом с едва пришедшим в себя братом, и машина поехала в ближайшее отделение.
    Когда девушка убедилась, что Степан чувствует себя нормально, она постаралась рассказать всю историю по порядку. Милиционер выслушал Ксанкино заявление молча, а потом покачал головой.
    — Плохая версия, не убедительная. Ты лучше скажи, что негр этот приставать к тебе стал, а брат вступился. Так правдоподобнее, а главное, объясняет, откуда на ноже отпечатки Степана. Можно еще сказать, что негр здоровенный был. Если он не объявится, то брат твой много не получит. Разве что за ношение холодного оружия. Поняла?
    — Нет, — Ксения старалась держаться твердо. — Нож Степка подобрал, когда тот, в маске, убежал. Брат вашу машину позже увидел.
    — Ну кто поверит в эту вашу маску, — с досадой сказал милиционер.
    — А как насчет того, что вы брата дубинкой избили, а ведь он вам сопротивление не оказывал?
    — У него был нож, так что скажи спасибо, что мы его не подстрелили… И, кстати, когда вы насчет маски договорились? В машине?
    — Это правда.
    — У нас свидетель есть, так что отпираться глупо. Хоть вы с братом и даете одинаковые показания.
    — Она же сама признается, что из-за кустов не могла ничего разглядеть!
    — А ты — родственница и поэтому в любом случае будешь задержанного выгораживать. И хватит меня морочить. Где Степан живет?
    Ксения продиктовала адрес. И вдруг ей в голову пришла отличная мысль.
    — Позовите, пожалуйста, капитана Карпова. Он занят делом, которое может быть связано с этим нападением.
    — У нас такого нет.
    — Он из Баумановского района.
    — Карпов? Точно?
    — Николай Николаевич.
    — Спрошу. Но тебе советую врать поменьше, а то с братом за компанию привлечем.
    Милиция, появление которой так обрадовало в первую минуту, стала казаться чуть ли не такой же опасной, как неизвестный преступник. Ксанка никогда себе не простит, если Степку арестуют из-за нее. Нашли тоже врага негров и хулигана. Приезда капитана девушка ожидала в коридоре, а брат в камере предварительного заключения.
    Карпов явился только через два часа. Он внимательно выслушал более спокойный и гладкий, но от этого ничуть не более правдоподобный рассказ Ксанки.
    — И ты думаешь, что он в черной маске сидел в сквере и караулил тебя у Дома культуры после репетиции?
    — Да.
    — Ты же не банкир и не авторитет, чтобы устраивать такую охоту. Можно, конечно, сказать, что этот парень — маньяк, но даже полный придурок не станет среди бела дня натягивать маску… Кстати, а как там оказался твой брат? Случайно?
    — Нет, он меня последние дни провожает на репетиции и обратно.
    — То есть ты хочешь сказать, что кто-то выслеживал тебя, видел, что ты все время ходишь в сопровождении брата и все равно отважился напасть? Я скорее поверю в негра.
    Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и в помещение семенящей походкой вошел толстый подполковник.
    — Прошу, она здесь, — отвесил он двери полупоклон.
    На пороге показалась сухощавая фигура в дву бортном костюме, с таким набором орденских колодок, что позавидовал бы любой маршал. Даниил Иванович не торопясь вошел и остановился перед правнучкой. От домашнего дедушки не осталось и следа, Ксанка невольно подобралась на стуле, ожидая какой-нибудь воен ной команды.
    — Второго приведите, — сказал Ларионов.
    — Есть привести, — подполковник выкатился из кабинета.
    — Познакомься, дедушка, — чтобы заполнить паузу, сказала уже пришедшая в себя Ксения, — это капитан Карпов.
    Николай Николаевич невольно приподнялся.
    — Он Степку «приголубил»? — сверля милиционера глазом, спросил Даниил Иванович.
    — Нет, другой.
    — Тогда ладно, — грозный старик отвернулся, и Карпов понял, что пронесло. — Пошли.
    Дед Даня развернулся и вышел в коридор.
    — До свидания, — Ксанка выскочила из кабинета вслед за ним. Она засеменила за ним, впервые почувствовав власть, которую, оказывается, мог олицетворять прадед. И про орденские колодки она раньше думала, что это от юбилейных медалей. Похоже, это не совсем так.
    Навстречу им уже двигался подполковник со Степкой, тот шел, свесив голову. Милиционер увидел Ларионова-старшего и остановил парня за локоть.
    — Задержанный доставлен! — отрапортовал он.
    — Можете идти, — сухо кивнул дед, а правнук поднял голову, не веря своим ушам.
    — Дедушка?
    — За мной, шагом марш! — Даниил Иванович отстранил Степку и широко зашагал дальше.
    — Во — влипли, — шепнула Ксанка. — Ну теперь он нам устроит!
    — Все равно, я предпочитаю домашний арест, — сказал Степан на пороге отделения, не без тайного расчета на свое положение дедова любимца.

14

    — Алло, Шварц?
    — Да, слушаю.
    — Привет, это Гвоздь.
    — Здорово. Что так поздно?
    — Дело есть. Подходи завтра к нашей скамейке к полдвенадцатому.
    — Вечера?
    — Зачем? Утра, конечно.
    — У меня занятия в колледже. Попозже нельзя?
    — Шварц, не было бы нужно, я бы вообще тебе ночью не звонил, понял?
    — Понял. А зачем?
    — Я ж тебя не спрашивал, зачем тебе деньги были нужны, — зло сказал Валька. — И не базарь по-пустому.
    Гвоздь позвонил ночью, во втором часу. А с утра все-таки пришлось тащиться на занятия. Витя отсидел первую пару, совершенно не понимая, о чем талдычит преподаватель. С какой целью позвал его Валька? Что это за дело, которое нельзя отложить на час? Понятно только, что пришла пора отрабатывать свой долг. Не деньги, которые Гвоздь простил, а то чувство благодарности, которое он должен был по идее испытывать к доброму Вальке. Японцы это чувство называют «гири». В силу российского, а не японского воспитания Витька испытывал не благодарность, а досаду. Получается, что долг его, перекочевав из области денег в область чувств, стал безразмерным. Его нельзя измерить, а значит, и отдать. Не ошибся ли Виктор, когда согласился на прощение? Если бы удалось настоять на еще неделе… Не удалось, Валька знал, что делает. Может быть, даже с самого начала решил повесить на него эти гири. Ведь чем-чем, а добротой Гвоздь точно не славился.
    После звонка Витя отловил в коридоре старосту группы и договорился, чтобы тот его отсутствие отмечал только в крайнем случае.
    — Молодец, что вовремя, — похвалил его Валька, пожимая руку. — Шварц, у нас тут стрелка наметилась с Гуней, ты у нас будешь, как атомная бомба, — оружие устрашения. Куртку снимешь, да банками поиграешь, а то у нас по живому весу недобор.
    — Валька, у тебя перо-то есть? — спросил первый помощник Зыря.
    Гвоздь неопределенно мотнул головой.
    — Возьми мое.
    — Обойдусь, не на фронте. Все собрались?
    — Все, — откликнулись присутствующие.
    Витя огляделся: банда Гвоздя, пожалуй, была в сборе. По крайней мере те, кого он знал, уже пришли. Значит, Валька с Гуней чего-то не поделил. Дело обычное, они с детства враждовали с компанией пацанов из соседнего квартала. Последнее время ими командовал этот самый Гуня. Витька думал, что теперь эта вражда прошла, но оказалось, что нейтралитет легко может быть нарушен. Возможно, что Валька с Гуней теперь в чем-то конкуренты, по масштабам столицы живут-то они бок о бок.
    Стрелка была назначена на пустыре — нейтральной территории, где в детстве они иногда играли, а иногда дрались. Гвоздь сказал правду, переговоры отправились вести сам Валька и Зыря, а от противника вышли Гуня и его подручный. Витька с остальными, как и гунинская братва, держался в тылу. Шварца такой подход вполне устраивал, влезать в валькины дела ему вовсе не хотелось. Меньше знаешь — меньше отвечаешь.
    При разговоре Гуня сильно жестикулировал, а Гвоздь отвечал отрывисто, а руки держал в карманах. Красноречие противника разбивалось о непримиримое упорство Вальки. Гуня уже слюной брызгал. Вдруг он выхватил откуда-то из-за спины нож и ударил с широким размахом. Гвоздь, словно ждал, отпрыгнул назад, а Зыря зазевался, и лезвие разрезало ему кожу на груди. Судя по мгновенно выступившей крови, это была не просто царапина. Зыря скосил глаза вниз и упал. Обе банды бросились друг на друга. У некоторых в руках мелькали ножи и дубинки.
    Витя в два прыжка оказался рядом с Гвоздем, который, ловко финтя, уходил от размашистых ударов. Видно, что Гуня учился орудовать ножом по дешевым американским фильмам. Витька обогнул Гвоздя слева, поставил блок правой, а левой коротко ударил в челюсть. Гуня шагнул назад, тряся головой от неожиданности. Валька без претензий уступил место боя. Гуня снова бросился вперед, но новый противник уже не уворачивался. Витька перехватил руку с ножом и вывернул ее болевым приемом. Гуня взвыл, разжал кисть, а сам упал на колени. Витя рубанул ладонью в точку за ухом, и противник плюхнулся носом вперед.
    — Шварц, сзади! — предупредил Валька.
    Витька обернулся и увидел летящую в голову дубинку. Он успел подставить руку и пнул нападающего наугад. Тот попытался ударить снова. Витя нырнул вперед и ударил в солнечное сплетение. На секунду он оглянулся и увидел, как Гвоздь стоит над телом Гуни и целится, чтобы побольнее ударить ногой. Гуня, кажется, стал приподниматься. Рассматривать сцену было некогда, еще один парень из вражеской бригады норовил приложить Витьку цепью. Драка кипела уже несколько минут, но тут завыла сирена и к пустырю подкатила милицейская машина.
    — Атас!
    Шпана бросилась врассыпную, инстинктивно придерживаясь направления каждый на свой двор. Милиционеры не торопились ловить пацанов, пока не подъехала подмога. Зачем сдуру нарываться на перо разгоряченного сопляка, пусть он лучше добежит до своего подвала и там успокоится. Хотя двое самостоятельно двигаться уже не могли.
    — Валька, пошли, — Витя пробегал как раз мимо склонившегося над Зырей вожака.
    — Погоди, Шварц, помоги. Он, кажется, просто с перепугу грохнулся, — Гвоздь оглянулся на неторопливо приближающихся милиционеров. — Бери его под руки.
    В смелости Вальке не откажешь. Зыря действительно пришел в себя и лупал глазами вполне осмысленно. Витька подхватил раненого товарища и вместе с Гвоздем поволок его прочь. На пустыре остался лежать только оглушенный Гуня. Его свои бойцы бросили.
    — Ты куда?! Давай на улицу.
    Скрывшись от ментов за углом дома, Валька оставил приятелей на обочине, а сам вышел на дорогу. Витька встряхнул Зырю.
    — Ты как?
    — Нормально, — прошептал тот, стараясь не смотреть на кровавое пятно. — Я, наверное, много крови потерял.
    Гвоздь встал посреди мостовой и заставил остановиться первую же машину.
    — Пацан, ты чего под колеса лезешь?! Жить надоело? Так я сейчас выйду! — заорал водила.
    — Заткнись, а то я тебе язык укорочу, — красноречивым жестом Валька сунул руку в карман.
    Водила сразу обмяк.
    — Да я ничего, ребята.
    — Дверь открой! — скомандовал Гвоздь и махнул Витьке.
    Витя дотащил Зырю до машины.
    — Вы чего, парни? У меня дел полно.
    — В больницу поедем, — распорядился Валька, садясь рядом с водителем и все еще держа руку в кармане. — Какая тут ближайшая?
    — Пятнадцатая — травма. Это через два квартала, — вспомнил Витька.
    — Слышал? Поехали!
    Автолюбитель молча выполнил приказ, решив с этими психами больше не спорить. У приемного покоя Валька машину отпустил. Они втащили Зырю в помещение и положили на скамью. Навстречу им выпорхнула медсестра.
    — Что с ним?
    — Ножом полоснули.
    — Игорь! — крикнула девушка дежурному врачу.
    Из-за перегородки появился парень в белом халате, Витьке показалось, что они почти ро весники.
    Врач равнодушно глянул на пациента.
    — Небольшое кровопускание, только кожу зашить.
    — Вы уверены? — переспросил Витя.
    — Да я таких каждый день вижу. Если бы глубоко зацепили, то ваш приятель давно бы уже отключился, а он все соображает, да?
    — Да, — тихо отозвался Зыря, закатывая глаза.
    — Переложите его на каталку.
    Друзья выполнили просьбу врача.
    — Как ваши имена? — спросила медсестра, — я должна зарегистрировать, кто доставил.
    — Пошли, Шварц, — Гвоздь потянул Витьку за рукав, — без нас разберутся.
    Медсестра, привыкшая к подобному поведению, за ними не последовала. Она и спросила-то просто для проформы. На крыльце Валька закурил.
    — Спасибо, что помог, Шварц.
    — Пожалуйста. Теперь мы в расчете?
    — Да ты не бойся, стрелки редко бывают, тем более с такими разборками. Обычно мы мирно расходимся.
    — Я не боюсь.
    — Понимаешь, Витек, у меня с Зырей дела есть незавершенные, я хочу, чтобы ты мне помог. Все, как ты просил, бизнес легальный. Будешь зырину долю получать, пока он не выпишется. Поможешь?
    — А потом — в расчете?
    — Конечно.
    — Ладно, договорились.

15

    Подполковник был настолько любезен, что на своей машине отправил Ларионовых домой. Даниил Иванович остановил машину напротив двора. Разъезжать по нему на милицейской машине даже дед Даня счел нецелесообразным.
    — Как тебе это удалось? — спросила Ксанка, едва машина с мигалкой отъехала.
    — Позвонил кое-кому, — туманно сказал прадед. — Лучше вы мне объясните, как вас занесло в отделение, да еще с обвинением по двум статьям?
    — Дед, ты же знаешь, я нож с собой не ношу, — сказал Степка.
    — А драка была?
    — Была.
    — С негром?
    — Да негр одной тетке почудился, он просто был… темный.
    — Значит, темный? — Даниил Иванович остановился и пристально посмотрел на правнука.
    — Степа меня защищал, тот первым напал, — вступилась Ксения. — И нож был его.
    — Темного?
    — Да. Степка нож выбил, а тут милиция подкатила, налетчик этот удрал, а Степе досталось.
    — Выходит: герой со всех сторон?
    — Выходит, — подтвердила правнучка.
    — Медаль ему за это полагается или орден?
    Ларионовы вошли в подъезд и сели в лифт.
    — Мы правду говорим, — пробормотал С тепан.
    — А я думаю, что вместо медали вам полагается пара горячих. Клин, как говорится, клином…
    — Это же не наш метод — плеткой, это бурнашовчина, — заявила Ксения.
    — Мы ничего плохого не делали, — твердо сказал Степа.
    — Это не значит, что все, что делали — хорошо. Я же вижу, как вы по углам шушукаетесь, затеваете что-то. Если на вас среди бела дня с ножом кидаются, так то, значит, неспроста, я так понимаю. С сегодняшнего дня объявляю вам домашний арест.
    С этими словами дед открыл дверь и затолкнул ребят в квартиру.
    — Нашлись наконец! — воскликнул Андрюшка, подбегая к друзьям.
    — А ты откуда? — проворчал Степка, недовольный, что приятель видит, как его чуть не за руку ведет из милиции прадед.
    — Ты бы лучше спасибо сказал, — Ларионов-старший защелкнул за собой замок. — Если бы Андрюха не всполошился, я бы до сих пор телевизор смотрел, а вы бы в КПЗ мух ловили.
    — Спасибо, — сказала Ксения и прошла в свою комнату.
    Мальчишки двинулись следом.
    — Все под домашним арестом, — напомнил дед Даня, — ключ от двери — у меня.
    — А я не здесь живу, — сказал Андрей.
    — И я, — поддакнул Степа.
    — Пока родители из Крыма не прилетят, можешь здесь, внучок, пожить, — разрешил старик тоном приказа по подразделению.
    — Есть… — Степа вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.
    — Ну что у тебя, выкладывай.
    — Ты бы все-таки поблагодарил… — напомнила Ксанка.
    — Спасибо, — выговорил брат.
    — Да ладно, — отмахнулся Андрей. — У вас же график железный, не может занятие на час затянуться. Когда вы не появились и не позвонили, я понял, что что-то случилось, и стал Даниилу Ивановичу названивать.
    — Что ты ему рассказал? — нахмурился Степа.
    — Ничего. Наплел, что мы с Ксанкой встретиться договаривались, а она, если задержалась бы, то обязательно позвонила. Он сначала не поверил. Тогда я пришел сюда и тормошил его до тех пор, пока он не начал звонить. Он, собственно, не райотделы обзванивал, а сразу с какими-то шишками связался. И говорил с ними, словно они рядовые, а он полковник.
    — Генерал, как есть, — вставила Ксанка.
    — А потом какой-то Леша перезвонил и сообщил, где вы сидите, почему и что дело замять не сложно, если, правда, с негром международного скандала не выйдет.
    — Как мне это надоело! — скрипнул зубами Степка.
    — Ты чего?
    — Понимаешь, Андрюша, никакого негра не было, — объяснила Ксения. — На меня напал парень в черной шапке-маске как у спецназа. А Степа меня защитил. Потом приехала милиция и нас забрала.
    — Ладно, хватит о чепухе, — сказал Степан. — Что тебе удалось выяснить? Ты разговаривал с Суриковым?
    — Нет, — смело признался Андрей, — зато я установил, что он, как и мы, не верит в милицейское расследование и нанял для этой цели частного детектива.
    — Ух ты! — воскликнула Ксанка.
    — Тем более с ним надо поговорить, — сказал Степан.
    — Я не знаю…
    — Придумай что-нибудь. Вы же в одном классе учились.
    — Мы никогда с Инной близко не дружили. Суриков меня не знает.
    — Так и быть, помогу вам, — заявила Ксанка. — Я вспомнила, что у меня остался перед Инкой долг, так что предлог вполне уважительный. И отец ее меня должен помнить. Только вряд ли это что-то даст.
    — А вы не думали, что сегодняшнее нападение как-то связано с нападением на Инну? — спросил вдруг Андрей.
    — Мне в «обезьяннике» было как-то не до этого, — заметил Степан.
    — А меня допрашивали долго.
    — Посмотрите: в обоих случаях нападение на девчонок, в светлое время суток, и там и там фигурировал нож. Может, как раз сыграла наша предусмотрительность? Ведь не окажись там Степана…
    — А маска зачем? — спросила Ксанка.
    — На всякий случай, чтоб никто опознать не мог. А может, так, прихоть маньяка.
    — Ты это серьезно? — хмыкнула Ксанка. — Просто дурак какой-то напугать хотел.
    — Погоди, сестренка… Я сразу обратил внимание на то, что вы с Инной внешне похожи. А маньяки часто подбирают жертв по определенным признакам. Вероятно, этого интересуют стройные блондинки.
    — Спасибо, — язвительно сказала Ксения.
    — Вы правда были похожи, — подтвердил Андрей.
    — Я знаю, но как-то не хочется во все это верить.
    — Придется, — сказал брат. — Это милиция может себе позволить верить в негра, это легче, чем маньяка искать.
    — Если только они не специально делают вид, мы же не знаем, сколько блондинок в городе пострадало. Возможно, они просто паники боятся.
    — Нам бы связи, как у вашего прадеда, вмиг бы все узнали, — подумал вслух Андрей.
    — Нет, не надо дедушку впутывать, — подумав, сказала Ксанка. — Он и так на нас злится, подозревает даже.
    — Ты же слышал про домашний арест, — подтвердил Степка, — так что надо своими силами обходиться.
    — Приметы у нас самые общие, улик нет, как же мы его найдем? Блондинок в Москве полно, кто знает, за какой он теперь увяжется?
    — В кино часто маньяков ловят на живца, — подбросила идею Ксения.
    — Ну нет, — хором сказали мальчишки, — только не это!
    — Будем действовать по шагам, — решил Степан. — Поговорим с Суриковым, присмотримся к частному детективу, поспрашиваем в округе о нападениях на девчонок-блондинок.
    — А домашний арест? — напомнил Андрей. — Даниил Иванович обещался и меня тут с вами посадить.
    — Я знаю человека по кличке Шварцнеггер, с ним дед нас всех запросто отпустит, — Степка снял трубку. — Алло, Витька? У меня к тебе дело… Договорились… ты сейчас можешь подойти?

16

    Таблетки не зря показались знакомыми, он точно вспомнил, что похожие видел у тренера Митрохина из атлетического клуба. Правда, тогда он на них внимания не обратил, поскольку занимался прямым делом частного сыщика: выяснял, насколько Митрохин верен жене. До конца убедиться в его верности Александр не успел, тренер умер в банальном ДТП. Но подозрения жены показались Вихрову надуманными. Тренер встречался с разными людьми, много ездил, часто в нерабочее время, но хорошеньких женщин около него сыщик не встречал. Скорее всего, у Митрохина, как у половины страны, был полулегальный бизнес. Не на тренерскую же зарплату купил он новенькую «мицубиси» с турбонаддувом? Когда тренер на машине въехал в столб, договор с его женой был, естественно, разорван. Александр получил отработанные деньги и забыл об этом деле.
    Митрохин хорошо водил машину и у сыщика мелькнула мысль, что такая смерть выглядит нелепо, но… смерть всегда нелепа. Копаться в таком деле бесплатно смысла не было, и Вихров завязал. И вдруг теперь эта старая история всплыла…
    Если девчонку убил случайный налетчик вроде обалдевшего наркомана или маньяк, то это дело Александру не по зубам. Тогда его гонорар ограничится суммой в пять тонн. По другой версии единственной зацепкой, которой располагал детектив, был этот пузырек с таблетками. Тогда он пошел на то, что мог бы сделать, еще занимаясь Митрохиным — отыскал своего старого знакомого, который работал в фармакологическом комитете и купил у него справочку по таблеткам «Идеал». Оказалось, что некая немецкая фирма поставляет на российский рынок мелкие партии «Идеала» и «Атлета» (вот как назывались таблетки Митрохина!). И тот и другой препараты предназначались для борьбы с мигренями, о чем и имелись соответствующие сертификаты.
    Тренер Митрохин совершенно не походил на человека с больной головой. И ученики его занимались не контактным карате (там действительно могут двинуть в голову), а мышцы качали. Девочка Инна, по словам отца-матери, ничем не болела, а если бы это было так, то пользовалась бы скорее «Упсой» или чем-то подобным. Прав был Александр, когда решил, что бизнес тренера-культуриста является полулегальным. На таблетки сертификат получен, но применяются они явно не по назначению. Или на самом деле в этих серых кружочках заключено совершенно другое зелье? Наркотики, например? Митрохин был мелким наркодилером? Дело принимало опасный оборот. С такими серьезными вещами не хочется связываться и за десять зеленых тысяч. Стоп, нечего пороть горячку. Не очень-то был похож атлетический клуб «Богатырь» на сборище наркоманов. Подростки, перекачанные, как воздушные шары на Первомай, не могут сидеть на игле. Тогда клуб — просто прикрытие?
    Расклад никак не строился, фактов было недостаточно. Чтобы в этом деле разобраться, придется еще побегать. А чем дольше будет идти расследование, тем на большую сумму раскошелится Игорь Суриков. Главное, чтобы ежедневные отчеты были деловитыми и содержательными.
    Вихров проверил, в кармане ли бутылек с таблетками (с ним он последнее время не расставался), спустился к подъезду и сел в свой «москвич». Стоило прогреть мотор, но Александр боялся, что может не застать Толика на месте. Толик был знакомым экспертом-криминалистом, без которого сейчас не обойтись. Александр подъехал к управлению и вызвал приятеля по внутреннему телефону.
    — Здорово, Толя.
    — Привет, Саня. Говори быстрее, что хотел, у меня времени нет.
    — Я же сказал, что важно, — Вихров достал из кармана заранее приготовленный пакетик с несколькими таблетками. — Проверь, что это за препарат, ты же химик.
    — Я-то химик, да ты — не опер. У меня дел по горло, чтобы еще с твоей ерундой без сопроводиловки возиться.
    — Я ее тебе на бумажке в пятьдесят баксов выпишу, — пообещал Александр.
    — Ладно, давай, — Толик принял пакет.
    — Когда сделаешь? У меня времени тоже не вагон.
    — Позвоню, пока.
    Прикинув, что крюк не велик, Александр заехал в атлетический клуб «Богатырь». Когда-то он много времени провел на противоположной стороне улицы, высматривая тренера Митрохина. Клуб был на месте, в двух его небольших залах по-прежнему качались подростки.
    — Вы что-то ищите? — перед ним вырос здоровый детина в возрасте, явно перевалившем за подростковый. Это же подтверждала лысина, настойчиво пробивающаяся из-за жидких соломенных волос.
    — Мне бы тренера или директора… — замялся Вихров. — Лучше, наверное, директора.
    — А в чем дело?
    — Да я своего оболтуса хотел бы к вам устроить. А то лазает со всякой шпаной… Думаю, если начнет железо таскать, меньше глупостей в голове вертеться будет.
    — Это верно. А вы в каком районе живете?
    — В Сокольниках.
    — Немного далековато.
    — Меньше времени на хулиганства останется, а в метро может Пашка и книжку почитает.
    — Вы не поняли, мы ребят из округи набираем.
    — Я сколько надо заплачу, не сомневайтесь.
    — Ничем не можем помочь, — твердо сказал детина назойливому посетителю. — Мы от префектуры округа учреждены, так что извините. Поищите такой клуб у себя в Сокольниках.
    — Спасибо, обязательно поищу. До свидания.
    — Пока, — бросил детина и выставил детектива за двери.
    Следующий визит Вихров нанес по адресу из старой записной книжки. Дверь открыла дама в махровом халате и ярком вечернем макияже.
    — Ах, я как всегда не одета… А вы, собственно, кто?
    — Извините, что беспокою, Ирина Георгиевна, вы меня не помните?
    — Кажется… проходите.
    — Спасибо. Вы нанимали меня следить за вашим покойным мужем, припоминаете?
    — Что вам надо? Я с вами сполна рассчи талась.
    — Я вас беспокою по другому поводу, — поспешно сказал Александр. — Хотел задать вопрос о Митрохине.
    — Мне сейчас некогда, давайте в другой раз.
    — Пять минут, — Вихрову отступать было некуда. Вдова разговаривать явно не намерена, если ее сейчас не прижать, то потом не поймаешь. — Скажите, пожалуйста, Ирина Георгиевна, вы не видели у мужа таблеток под названием «Атлет»? В пузырьке, похожем на этот?
    Дама бросила равнодушный взгляд на таблетки.
    — Нет, Миша был человек очень здоровый, он и к врачам никогда не обращался.
    — Не осталась ли у него записной книжки? Если позволите, я бы хотел на нее взглянуть.
    — Обещаете, что больше не станете ко мне приставать? — спросила Митрофанова, нервно поглядывая на дверь. Понятно, она ждала не частного сыщика.
    — Обещаю, клянусь, — заверил Вихров.
    Ирина Георгиевна вышла в комнату и вернулась с маленькой записной книжкой.
    — Вот, можете забрать совсем, она мне не нужна.
    — Большое спасибо, Ирина Георгиевна.
    — Помните, что обещали, — сказала Митрохина напоследок и захлопнула дверь.
    В машине Александр жадно раскрыл книжку и пролистал. Часть записей была обрывочной, имена часто обозначались только инициалами, но большего Вихров и не ожидал. Это не малая удача, и если он расшифрует имена и адреса, то найдет и клиентов Митрохина. Тогда через «Атлета» он доберется до «Идеала», его распространителей и поставщиков. Человек, который продал препарат Инне, сможет рассказать о той ее стороне жизни, которая никому не известна. Возможно, что это как раз была опасная для нее сторона.

17

    Витя, даже снявший по просьбе Степки куртку, не произвел на деда Даню большого впечатления.
    — Мускулы — это для кино хорошо, а в жизни…
    — Даниил Иванович, у Витьки коричневый пояс по у-шу, — сообщил Андрей.
    — Да, такой прокат дорого стоит, — пробормотал старик. — Гарантия, значит, имеется?
    Андрей кивнул, не представляя, что тут можно ответить.
    — Ладно, уговорили. Но чтоб в одиночку — ни-ни.
    — Обещаем, — сказал правнук, решив про себя, что выполнение этого условия наполовину (в отношении Ксанки) вполне достаточно.
    — Что случилось-то? — поинтересовался Виктор в Ксанкиной комнате.
    — Ей охрана нужна, — кивнул Степка на сестру. — А у нас с Андрюхой другие дела есть. Я к тому же в одной драке уже поучаствовал, снова в ментовку не хочу.
    — Да в чем дело?
    Степка в двух словах рассказал последнюю версию.
    — Кучеряво живете! — сказал Витя. — В сыщиков-маньяков играете.
    — Видал шишку? — показал Степа голову. — Это тебе уже не игра.
    — Верю, — осторожно пощупал шишку Шварц. — Тренироваться тебе надо.
    — Ну так как? Поможешь нам? — спросила Ксанка.
    — Я не могу всюду за тобой ходить, у меня свои дела есть.
    — По учебе, что ли?
    — Учеба само собой. Так, иногда кого-то подменить могу.
    — А что у тебя за проблемы? — спросил Степан на правах лучше других знакомого со Шварцем. — Может быть, мы сможем помочь? Это тот долг, да?
    — Его продолжение скорее. Мута одна… Сам справлюсь.
    — Давай так договоримся: как только мы с нашим делом разберемся — сразу возьмемся за твое. Четверым под силу больше, чем одному.
    — Степа, погоди давать обещания, ты уже вообразил себя настоящим сыщиком! — воскликнула Ксанка. — А если у нас не выйдет? Ты же даже не имеешь представления, о чем идет речь!
    — Хорошо, но мы в любом случае попытаемся.
    — Полную гарантию дает только страховой полис, — вставил Андрей.
    — Значит, договорились, — решил Степан. — А сейчас беремся дружно за руки и парами расходимся по делам.
    — Чтоб в одиннадцать были дома! — дед Даня косо посмотрел на хлопцев, но не остановил. Он, конечно, не надеялся, что удастся надолго засадить их в квартире. Зато теперь их уже четверо. Счастливое число: Неуловимых Мстителей было четверо, а их дети четверкой (тогда среди них затесался еще Коська-Кирпич) натворили столько же, сколько сделал весь его партизанский отряд.
    Ксанка и Шварц отправились к Суриковым под предлогом, что девушке нужно отдать долг. Впрочем, Витька на время самой разведки должен был остаться на лестничной площадке, как настоящий «секьюрити».
* * *
    А Степан и Андрей нашли себе задачу посложней. Они отправились к конторе детектива, которого нанял отец Инны.
    — Не внушает он мне доверия, — заметил Андрей. — Совсем на сыщика не похож, вот увидишь.
    — Может, это и не плохо, — отозвался Степа. — Он не должен привлекать к себе внимания.
    Друзья вошли на крыльцо, где среди прочих висела и табличка сыскного агентства.
    — Пошли, — позвал Степан. Они поднялись на третий этаж, куда выходили двери офиса Вихрова. Андрей осторожно подергал ручку.
    — Заперто. Попробуем открыть?
    Сверху по лестнице мимо них проплыла тетка таких размеров, что им пришлось прижаться к неприступной двери. Едва она скрылась на нижнем пролете, оттуда выскочил помятый мужичок и прошмыгнул наверх.
    — Видно, он попался ей не на площадке, а непосредственно на лестнице, — сказал Андрей.
    Сверху вновь раздались шаги.
    — В такой обстановке невозможно работать, — возмутился Степан.
    — Давай подождем, а когда он приедет, зайдем под каким-нибудь предлогом. Сориентируемся на местности.
    — А что нам еще остается?
    Друзья вышли из здания и устроились через улицу, на скамье у противоположного дома.
    — Машина у него какая?
    — «Москвич».
    Степан кивнул и надолго замолчал. Он старался снова припомнить все детали дела. «Маньяк или нет?» — волновал сейчас его вопрос. Сколько еще Ксанке придется ходить с охраной? Сколько времени они смогут ее обеспечивать? Если дело не прояснится, то паршивое ощущение бессилия, когда перед тобой нет противника, останется навсегда. Сегодня он смог защитить сестру и себя, почти справился с маньяком, но тут прилетела родная милиция и хряснула по голове дубинкой. Победит ли он в следующей схватке? В детективах, когда расследуется самое глухое дело, сыщики всегда замечают какие-то неуловимые детали, потом от них безошибочно двигаются к уликам и настигают преступника. А как бывает в жизни? Наверняка не так все гладко. Может быть, то, что они еще ничего не нашли — это нормально?
    — Чего молчишь? — толкнул его Андрей. — Не спишь?
    — Нет.
    — А мне есть захотелось. Можно я за хотдогами сбегаю?
    — Чего же ты у Ксанки молчал? Стеснялся?
    — Нет, я там думал. А когда думаю, я обо всем постороннем забываю.
    — А сейчас что делаешь?
    — Наблюдаю. И есть хочется.
    — А ты подумай о чем-нибудь, — предложил товарищу Степка.
    — О чем?
    — О голодании, например. Представь, Андрюша, мусульмане в пост не едят до заката солнца. И ты терпи.
    — Просто они, наверное, днем спят, а ночью едят. Так относительно нас поступают все те, кто живет на противоположной части земного шара. Индейцы в Южной Америке.
    — Ну как, легче, когда про индейцев думаешь? — после паузы спросил Степа.
    — Не очень… Смотри, вот он подъехал. На синем «москвиче».
    — Зря ты говорил: мужик как мужик. Это в кино детектив обязательно Брюс Уиллис.
    — Действуем по плану? — спросил Андрей.
    — Нет, поздно уже. Если мы сейчас припремся к сыщику с дурацким вопросом, он может что-нибудь заподозрить. Зайдем лучше завтра, в рабочее время.
    — Тогда что теперь?
    — Машина — второй дом детектива, — провозгласил Степка и достал из внутреннего кармана длинную металлическую линейку.
    — Иди на шухер.
    Степка с видом бездельника подошел к машине детектива, огляделся на всякий случай и сунул линейку в щель между дверцей и стеклом. Через долгих полминуты возни замок щелкнул, и дверь открылась. Никакой сигнализации внутри не оказалось, да и зачем она «москвичу» не первой свежести? Парень нырнул за руль и стал осматривать все уголки, даже залез под сидения. В бардачке лежали старые перчатки, квитанции штрафов и склянка с незнакомыми таблетками. Машина оказалась пустой, что характеризовало хозяина как человека осторожного. Степа вышел из «москвича» и аккуратно захлопнул дверцу.
    — Андрюха! — позвал он. Приятель отклеился от стены, они перешли улицу и уселись на скамью.
    — Пусто, — сказал Степка. — Я за ним утром послежу, на велосипеде. В городе он сильно не разгонится. А после школы ты меня сменишь. Пойдем к Ксанке.
    Девушка была уже дома, а Витя, проводив ее до дверей, попрощался до завтра.
    — Ну как у вас? — в первую очередь спросила Ксения.
    — Пусто, — вздохнул Степа, — я его машину посмотрел…
    — Ты лазил в машину сыщика?
    — Не кричи, дед услышит, под настоящий арест посадит… Идти на прием к нему было поздно, вот я и воспользовался, — брат достал из кармана линейку и положил Ксанке на стол. — Да, я осмотрел машину, ничего не нашел. Только какие-то дурацкие таблетки в бардачке.
    — Таблетки? — переспросила Ксанка. — Странно, мы тоже про таблетки говорили с Суриковым.
    — С какой стати? Он болен?
    — Я брала у Инны стандарт таблеток «Идеал» и именно за них осталась должна… ей. Это и был мой предлог для разговора.
    — «Идеал»? Черт возьми!
    — Тише, ты чего, Степка?
    — В бардачке у частного сыщика лежит бутылек с такой же надписью.
    — Такой? — Ксения достала из ящика флакон.
    — Ага, точно, — узнал Степан.
    — Тогда скажите мне: зачем сыщику понадобились таблетки для похудания? — спросила девушка. — Он что — толстый?
    Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки, они наконец кое-чего добились.
    — Он худой, — пожал плечами Андрей. — Ты уверена, что у тебя все было нормально после них? Галлюцинаций не видела?
    — Да я выпила-то всего штуки четыре. Если ты намекаешь на наркотики, то зря.
    — Я просто подумал… вдруг Инна или кто-то еще пытался вас приучить к этим таблеткам, — объяснил Андрей. — Такое бывает.
    — Но не со мной, — высокомерно отмела все сомнения девушка.
    — А теперь, Ксанка, подробно перескажи, о чем вы говорили с Суриковым, — попросил ее брат.

18

    Галина Викторовна больше всего не хотела, чтобы ее дочь повторила судьбу матери. Ей пришлось несладко, но пусть ее страдания станут искуплением хотя бы для Ларисы.
    Несчастья Галины начались с самого детства. В школе она считалась серой дурнушкой, мальчики с ней не дружили, а девчонки использовали для того, чтобы эффектней выглядеть на ее фоне. Она старалась брать прилежной учебой, но зубрил в школе тоже не любили. С шиком полученная кем-то «двойка» часто была большей доблестью, чем ее добросовестная «пятерка». Но гораздо больше, чем хороший аттестат, Галя хотела иметь привлекательную внешность и внимание дураков мальчишек.
    Она и замуж первый раз вышла только потому, что боялась: второй возможности не будет. Иначе ни за что она не связалась бы с человеком, в котором хорошего было только то, что он ее заметил. Чуть позже она поняла, что на ее месте могла оказаться любая. Михаил пил сильно, рождение дочери его не остановило, а лишь послужило поводом к месячному запою. Галина прожила два безумных года и, когда кончились силы, муж ушел. После она заметила, что кончились и деньги, и все вещи, которые можно было бы продать и пропить.
    Галине пришлось оставлять дочь с матерью, а самой пойти на работу. Хорошей профессии у нее не было, и каторжный труд едва кормил. Она поняла, что без мужчины вырастить дочь не сможет. Тогда Галина впервые занялась собой и вдруг узнала, что никакая она не дурнушка, а нормальная женщина с очень даже приличной фигурой. И мужчинам это нравится. Галина научилась краситься, одеваться так, чтобы сразу попадать в центр мужского внимания. Второго мужа она выбирала осмотрительнее, ведь он должен был стать настоящим отцом ее девочке.
    Юра оказался человек положительный, спиртного в рот не брал, и даже не курил. По службе был на хорошем счету, к Галине и Ларисочке относился хорошо. Второй муж приносил зарплату домой, даже в воскресенье сидел дома и читал газеты. Сначала это ей нравилось. Она занялась благоустройством квартиры, много времени проводила с дочерью, устроила ее в лучшую в округе школу. Но когда началась перестройка, люди засуетились, стали зарабатывать деньги, ее Юра продолжал просиживать кресло. Зарплату давали уже не регулярно, цены менялись с калейдоскопической быстротой, и Галина Викторовна поняла, что уютное гнездышко, свитое ею в двухкомнатной «хущевке», скоро развалится.
    Галина не стала дожидаться конца, бросила второго мужа и занялась поисками нового. Теперь она точно знала, какой мужчина ей нужен, и бросила все силы на достижение цели. Она своего добилась и в третий раз вышла замуж. Для этого ей, можно сказать, пришлось совершить настоящий подвиг, ведь она заполучила «нового русского». Сколько молодых и длинноногих мечтают о богатом мужике! Галина Викторовна готова была ради дочери на все. Они поселились в том же доме и подъезде, где жила лучшая подруга дочери — Ксения Мещерякова. Это было непросто, но Галина настаивала, и Валера сдался. В устройство дома — уютного и красивого — муж не вмешивался. Он вообще не очень мешал Галине, поскольку большую часть времени проводил в офисе.
    Поселиться рядом с Мещеряковыми было не просто капризом. Галина Викторовна точно знала, что, несмотря на показную демократичность, эта номенклатурная семья обладает большими связями. Она ни с кем, даже с Ларисой (мала еще), не делилась своими планами, но в мечтах представляла, что лучшая подруга замолвит словечко перед своими родными, и тогда перед Ларисой откроются все двери. Жаль, конечно, что Ксения не была мальчиком, тогда можно было бы рассчитывать на более прочный союз с кланом Мещеряковых-Ларионовых, но и нынешний расклад Галину Викторовну устраивал. До поры, до времени.
    Девочки неплохо ладили между собой, со стороны казалось, что даже дружили, но по мере взросления Галина Викторовна заметила, что Ксения постоянно оттесняет Ларису на второй план. Видимо, номенклатурное барство стало уже генетическим, инстинктивно не допускало на одну доску людей другого круга, хоть они, может, были даже способнее, а скорее — именно поэтому.
    Ее добрая дочь этого не видела и вполне искренне уступала первенство, считая Мещерякову чуть ли не идеалом. Галине Викторовне было очень трудно заставить Ларисочку взглянуть на подругу критическим взглядом. Правда открылась совсем недавно, когда в очередной раз Ксанка обошла Ларису, причем сделано это было совершенно нечестным способом.
    Одним из поветрий, принесенных с Запада, явились выборы первых красавиц класса. Эти мероприятия стали проводиться во всех классах вплоть до младших, началась подготовка и в ларисином классе. По словам дочери, Ксения сначала вроде бы вообще отказывалась принимать участие в конкурсе, очевидно, она не чувствовала в себе уверенности, чтобы захватить первое место, а второе эту жадину никак не могло устроить. Потом она все-таки согласилась. Уже в тот момент Галина Викторовна почувствовала, что дело нечисто. Она постаралась поддержать Ларисочку, нарисовала плакат в ее поддержку, разбросала в классе и учительской листовки, поговорила с преподавателями и несколькими учениками, которые, как считала Галина Викторовна, еще не попали под влияние Мещеряковой.
    Ларисочка выступила на конкурсе блестяще, и мать нисколько не преувеличивала ее достижений, она, как взрослая женщина, вполне способна быть объективной… или почти объективной. Перед оглашением результата сердце Галины Викторовны ёкнуло не случайно: красавицей, будто бы большинством голосов, была названа Ксения и ей вручили картонную корону, обернутую в фольгу. Такую наглость оставлять без внимания было уже невозможно. Пока дети резвились на дискотеке, прелюдией к которой и был конкурс, Галина Викторовна пошла в учительскую и потребовала объяснений от завуча по воспитательной работе. Со скандалом ей все же показали протоколы выборов, но они оказались самой настоящей подделкой! Это даже доказывать было не нужно, настолько все очевидно: по этим записям выходило, что Мещерякова заняла первое место, а Лариса даже не второе, а третье! И как только этой маленькой сучке удалось подкупить или запугать преподавателей, которые занимались подсчетом баллов? Наверняка к этому безобразию приложил руку кто-нибудь из ее семьи. Вот поэтому она и согласилась принимать участие в конкурсе — первое место было забронировано заранее.
    После этого случая Галина Викторовна поняла, что ставка на детскую дружбу себя исчерпала. Кажется, и Ларисочка кое в чем стала разбираться. К счастью, прошло время, когда все вопросы решали блат и телефонное право. И Галина стала мудрее за прожитые годы. Она не позволит сломать жизнь ее дочери, как такие же маленькие гадины сломали ее собственную. Она сумеет защитить свою дочь! Не может быть, чтобы предстоящий конкурс красоты не открыл всем глаза, не восстановил справедливость. Реванш неизбежен, пусть Мещерякова это знает! Вернее, она это еще узнает, потому что теперь Галина Викторовна решила, как поступить с нечестной соперницей дочери, как поступить с той, которая несколько лет подряд занимала чужое место. Гадина уступит, ей придется это сделать. И этот выбор сделала не Галина Викторовна, она сделала его сама, это Ксения добилась того, чтобы с ней поступили по заслугам, ее грехи должны пасть ей же на голову. Их так много, что искупить их нельзя, и нет в том ничьей вины…

19

    Никогда еще уроки не казались такими длинными и скучными. Ксанке не сиделось за партой, хотелось скорее бежать домой. Она бы даже рискнула пропустить пару уроков, но, к сожалению, время сбора было назначено после их окончания. Когда вчера оказалось, что дело крутится вокруг таблеток, у них возникло больше вопросов, чем ответов. И главный вопрос: как связано убийство Инны с препаратом для похудения? Они проговорили вчера час, но так и не пришли ни к какому решению. Вернее, решили, что следует еще кое-что разузнать. Не стоило назначать сегодня раннего свидания, потому что Степка с утра отправился следить за частным детективом.
    Расследование, которое начало наконец как-то двигаться, захватило ребят. Поэтому, как только прозвучал звонок с последнего шестого урока, Андрей и Ксанка встретились в вестибюле, взялись за руки и понеслись домой, словно за ними опять гнался маньяк в черной маске.
    Степа с задания еще не явился. Чтобы скоротать время, Ксанка с Андреем отправилась на кухню и занялись обедом. Тем более что четверых подростков, занятых сыщицким делом, простыми бутербродами накормить нелегко. Андрюшка стал выполнять приказ по чистке картофеля, а Ксения достала из холодильника «ножки Буша».
    Как только окорочка в компании с картошкой и майонезом отправились в духовку, в дверь позвонил Степа. Ксанка поставила плиту на слабый огонь, чтобы ничто не отвлекало стратегов от совещания.
    — Это черт знает что! — начал доклад уставший от непрерывной езды Степан. — Если бы я мог допустить мысль, что Вихров знает о слежке, то решил бы, что он специально водит нас за нос. — Брат демонстративно достал из кармана блокнот и стал зачитывать, — школы: 18-я, 146-я, 593-я и 813-я. Детский клуб «Луч», Военно-патриотические подростковые клубы «Факел» и «Богатырь», балетный кружок. Вот те адреса, по которым я мотался за ним все утро.
    Степка бросил блокнот на стол, а сам плюхнулся на тахту.
    — А вдруг он действительно тебя заметил? — осторожно спросила Ксения.
    — Ни-ког-да! — раздельно сказал брат.
    — Если бы и заметил, то зачем сыщику водить за нос подростка? — подумал вслух Андрей. — В крайнем случае он постарался бы его поймать и уши оборвать.
    — Ты уже стихами заговариваешься, — сердито заметил Степа. — Да он меня ни разу не засек, иначе бы прибавил газу и — тю-тю!
    — Что за шум без драки? — на пороге комнаты возник Витя Шварц. — Так воюете, что звонка не слышите?
    — Мнениями обмениваемся, — проворчал Степа. — Считаю, что детектив параллельно с делом Инны занимается чем-то еще и поэтому невольно сбивает нас с толку. В таком случае следить за ним дальше бессмысленно и даже вредно. Только время зря потеряем.
    — А я считаю, что нужно следить до того момента, пока все не прояснится, — сказал Андрей.
    — Кажется, я много пропустил, — сказал Витя, поочередно поглядывая на приятелей. — Выкладывайте.
    — Я все утро следил за тем самым частным детективом, а он, словно безработный учитель, объезжает школы и детские клубы, вот! — Степа сунул Шварцу свой блокнот.
    Витя уставился на страничку, словно это был текст Жванецкого. Только на его лице не возникло и тени улыбки. Он еще раз пробежал записи друга.
    — Не может быть!
    — Что?
    — С кем разговаривал сыщик во всех этих местах? — спросил Витя.
    — Обычно ни с кем. Осмотрится и едет дальше. И пару раз заходил в школьные медкабинеты, а что?
    — А то, что эти адреса мне знакомы, именно по ним я развожу посылки от Гвоздя. Это все мои клиенты, правда, пока не знаю, в каком б изнесе.
    — Теперь мы можем тебе в этом помочь, — сказала Ксения и выставила на столешницу бутылек с таблетками.
    — Знакомая вещь! — воскликнул Шварц. — Я раньше такие упаковками лопал.
    — Ты худел? — удивился Андрей.
    — Наоборот, мышечную массу наращивал. Когда в атлетическом клубе занимался.
    — Вот те раз! — почесал Степка затылок. — Ксанка от них худеет, а ты, выходит, толстеешь?
    — Постой, постой… нет, я ошибся. Это какой-то «Идеал», а я принимал «Атлета». Но внешне флакон очень похож и наклейка такая же. Просто близнецы. Только названия разные.
    — И содержимое? — подсказала Ксения.
    — Кто его знает, — философски отозвался Андрюшка, — тут ни в чем уверенным быть уже нельзя. Химанализ нужен.
    — Ты его сможешь сделать? Ты же в химии рубишь? — спросил Степан. — Больше все равно некому, — предводитель бросил беглый взгляд на остальное войско.
    — Не знаю, оборудование нужно.
    — В школьной лаборатории полно реактивов, — напомнила Ксанка.
    — Попробовать можно, — решился Андрей.
    — Раз детектив интересуется таблетками и их, вероятно, распространителями, то и нам следует такую версию проработать. Возможно, Инна была мелким продавцом и нарушила какие-то правила. Разболтала кому-то или продала без спросу.
    — Деньги не вернула, — предположил Витя. — Гвоздь человек крутой, помните я про Гуню рассказывал?
    — Ну?
    — Он теперь в одной больнице с Зырей лечится, а я его только чуть оглушил. Валька с ним поработал.
    — Не убил же. К тому же он — пацан.
    — У Инки деньги водились, — сказала Ксанка, — вспомните, что ее отец богат.
    — Скорее обеспечен, — поправил Андрей, — ей могло не хватать карманных денег, хотя я такого тоже не замечал.
    — Не важно, — сказал Степа. — Мотив пусть милиция устанавливает. Нам, главное, проверить версию с линией распространения таблеток.
    — А зачем тогда напал на меня парень в маске? — спросила Ксанка. — Я с таблетками дела практически не имела, ничего о них не знаю.
    — И знать не надо! — на пороге комнаты возник Даниил Иванович. — Что за буржуйское «экстези» вы тут изучаете? Ну-ка отставить!
    — Деда, это простое лекарство, — успокаивающе сказала Ксанка и потянула бутылек к себе.
    — Дай-ка! — дед Даня перехватил руку девчонки и забрал флакон. — Посмотрим.
    Пока хлопцы переглядывались, не зная, под каким предлогом забрать у вредного старика улику, Даниил Иванович нацепил на нос очки и погрузился в изучение этикетки.
    — Я что заглянул-то, — между делом вспомнил он, — там американские окорочка уже всю кухню зачадили.
    — Ой! — воскликнула Ксанка и метнулась к плите.
    — Я духовку выключил, — вдогонку сообщил прадед. — А это что за хреновина?! Я же того гада знаю! Откуда у вас эта дрянь?
    — Почему дрянь, дед Даня? — спросил Степан на правах любимчика. — И кого ты знаешь?
    — Да вот его — «Корф инкорпорейтед»… Неужели опять враги к нам подбираются?!
    «Похоже окорочка точно дымят, дед-то совсем угорел!» — без слов поняли друг друга приятели. Хотя… Степка вспомнил вдруг одну из семейных легенд, там эта фамилия была. Как же он сам не догадался внимательно прочесть этикетку?
    — Степка, говори как на духу! — потребовал дед Даня.
    — Давайте сначала пообедаем, — предложила вернувшаяся Ксанка, — а то цыплята окончательно высохнут.
    Даниил Иванович закусить был не против, но сомнительный флакон опустил к себе в карман. Без серьезного разговора сегодня не обойтись…

20

    В связи с отсутствием мобильника, Вихрову приходилось по дороге высматривать будку таксофона и выскакивать из машины.
    — Алло, Толик? Привет.
    — Привет, это кто?
    — Пятьдесят баксов. Сделал анализ?
    — Нет еще, некогда.
    — Будь человеком, я же не на молекулярном уровне заставляю тебя изучать эти таблетки!
    — Ладно, позвони после шести.
    Александр бросил трубку и вернулся в машину. Все-таки следовало этому черту вперед заплатить, не тянул бы так резину.
    Раз Инна пользовалась таблетками, то должен быть и человек, который ей их поставлял. Вихров без особого труда расшифровал записи Митрохина. Там были не только адреса, но и цифры, обозначающие объемы поставок. Коробки, упаковки или десятки Александр не понял, да это для него и не вопрос. Такую информацию можно слить ментам, если захотят, то выяснят все, что угодно. Ему важно найти связь с убийством девочки. Среди адресатов было указано около десятка школ и несколько клубов, кружков. Последние Инна не посещала, да и номера ее родной школы в списке не было. Либо на тот момент она была не охвачена дилерами «Идеала», либо распространением занимался другой человек.
    «Москвич» остановился перед очередной школой. Вихров прошел прямо в медицинский кабинет, они, кстати, обычно расположены на первом этаже.
    — Здравствуйте, я узнал, что вашей школе требуется квалифицированный врач. А вы, видимо, сестра?
    Очкастое существо, пол которого угадывался только со второй попытки, оторвалось от бумажек.
    — Я — врач! И никаких вакансий у нас нет. Откуда у вас эта информация?
    — Из районо, конечно. Видно, произошла какая-то путаница.
    В другой школе он применил следующую тактику.
    — Что это такое?! — потрясал он зажатым в кулаке флаконом. — Это лекарство подсунула моей дочери девочка из вашей школы!
    — Не может быть, — довольно спокойно сказала врачиха. — Как ваша фамилия?
    — Моя — Горюнов, а ваша?
    — Осипова Наталья Олеговна. Покажите, чем вы там размахиваете?
    — Я буду жаловаться! Вам знакомо это лекарство?
    — Это аналог аспирина, господин Горюнов, так что ничего страшного.
    — Вы его выписывали Ивановой Лене, которая моей Танечке… — фамилию ученицы Александр не придумал (его фантазия богаче), а заранее присмотрел в стенгазете. Судя по заметке Иванова так же, как Инна, собирается принять участие в районном конкурсе красоты.
    — Нет, нет, просто я знаю эту новинку. Она не очень распространена на рынке… Если вы оставите мне этот бутылек, я обязательно узнаю у Лены, как он к ней попал и с какой целью она его отдала вашей дочери.
    — Я этого не оставлю, я до департамента здравоохранения дойду! — Вихров ретировался, сохранив пузырек с лекарством.
    Чем больше болтался Саша по адресам Митрохина, тем больше убеждался, что таблетки вполне безвредны. А представить, что в районе столько точек, где школьные врачи собственноручно торгуют наркотиками, просто невозможно, их бы давно накрыли. Между тем пресловутый «Богатырь» существует и хорошо себя чувствует. Если это действительно аналог аспирина, почему его не продают в аптеках?
    Александр отправился в городское аптечное управление и убедился в том, что такое болеутоляющее средство зарегистрировано, оно не имеет ограничений в применении, не вызывает побочных эффектов и аллергических реакций. Такие таблетки обычно рекламируют и сверх всякой меры. А что, если распространители пошли новым путем? Ведь шутили (в каждой шутке есть доля шутки), что «Герболайф» скопировал систему распространения наркотиков: от человека к человеку, минуя практически все официальные и информационные каналы. Правда, дилеры могут носить значки с фирменной надписью. Распространители наркотиков не рискнут повесить у себя на груди объявление: «Спроси меня, где взять гашиш?» или «Я знаю, как можно уколоться». Тем не менее это вариант… «Идеал» разрешенное, легальное средство, тогда в чем дело? Откуда эта конспирация в деле продажи аспирина? И каков объем рынка? Неужели у подростков так часто болит голова?
    Он ничуть не сомневался, что мода среди подростков способна приобретать самые причудливые формы, но все это должно было стать настоящей манией, иначе покойный Митрохин не сумел бы приобрести «мицубиси», на которой он и въехал в ад. Вера в подростковое сумасшествие не выдерживала предположение, что качки из «Богатыря» принимают аспирин горстями. Кстати, Митрохин-то занимался не «Идеалом», а «Атлетом», его близнецом-аналогом. Это Вихров также разузнал в аптечном управлении. Зачем делать два лекарства с практически одинаковой формулой? Ответ был рядом, но пока ускользал.
    «Москвич» остановился у телефонной будки. Вихров вышел, снял трубку таксофона и набрал зазубренный номер.
    — Толик?
    — Да.
    — Привет, это Вихров.
    — Ну ты и сволочь, Саня! — отозвался эксперт.
    — Что случилось? Начальство наехало?
    — Я ж тебе говорил, что мне некогда?
    — Ну, говорил.
    — А ты лезешь!.. Короче, твои таблетки состоят из муки, сахара и капельки лимонной кислоты. На мой вкус чуть пресноваты, я бы кислоты добавил.
    — Это точно?
    — Да я несколько часов пытался выделить из этой дряни хоть что-то еще… По-твоему, сегодня первое апреля? Знаешь, за такую фигню положен двойной гонорар!
    — Согласен, Толя, согласен, спасибо. Я прямо сейчас к тебе подъеду.
    Александр повесил трубку и замер. Ему показалось, что все детали встали на свое место. В том числе и те, на которые он не обратил внимания в первый день, когда был в квартире Сурикова. Смерть Митрохина точно не была случайной, а по поводу Инны он, конечно, отклонился в сторону, но зато знает теперь, где искать убийцу.
    В стеклянную дверь за спиной кто-то настойчиво стучал. Вихров шагнул из будки и вдруг почувствовал, как кольнуло сердце. Перед ним мелькнула коренастая фигура, увенчанная красной лысиной в обрамлении соломенных волос. Затем неожиданно потяжелевшая голова упала, и Александр увидел, что из его груди торчит круг лая ручка заточки. Было почти не больно. Как же распсихуется Толик, когда так и не получит гонорар…

21

    Окорочка действительно не сгорели, а только высохли, но ребята на это не обращали внимания и хрустели с удовольствием. Труднее всех пришлось Даниилу Ивановичу. Зато, пока он доедал свою «ножку Буша», правнуки изложили ему вкратце историю таблеток «Идеал».
    — У того, кто таким самолечением занимается, только голова похудеть может, — подвел резюме дед Даня. — Влезли вы в это дело, хлопцы, по уши, обратный ход давать поздно. Что делать собираетесь?
    — Поговорить кое с кем, — туманно сказал Степка.
    — Вы мне этого Корфа сыщите, я к нему разговор имею.
    — Так он же в Германии, Даниил Иванович, — возразил Андрей.
    — Плохо вы его знаете, — заявил вредный старик, — и все новости чтоб немедленно докладывать!
    Степа понял, что руководство расследованием практически сменилось. Дед безусловно человек опытный, но ведь они могут от такого нажима и в подполье уйти.
    Ксанка зашла к Ларисе прояснить один вопрос.
    — Помнишь ты говорила, что принимаешь таблетки «Идеал»?
    — Ну и что? Я их больше не пью.
    — Почему, Лара?
    — Кончились.
    — Ты их у Инны брала?
    — Нет, у парня одного. Ксанка, мне некогда, я тороплюсь в Дом культуры.
    — Зачем, занятия же закончились, завтра уже конкурс.
    — Мы с мамой хотим посмотреть нашу гримерную и все такое.
    — Чего ради, ты там и так не заблудишься.
    — Просто мама обо мне заботится, — ответила Лариса. — Если твоя была бы в городе, а не уехала отдыхать…
    — А, Ксаночка? — в коридоре появилась Галина Викторовна. — Что же ты не проходишь?
    — Некогда, Галина Викторовна.
    — К завтрашнему дню готовишься? Мы вот тоже еще украшения Ларисочке не подобрали, не у всех же есть такие красивые серьги, как у тебя!
    — Это же бабушкины.
    — Обязательно их надень, и ты всех покоришь.
    — У меня все равно ничего другого нет, Галина Викторовна.
    — Конечно, — криво улыбнулась мамаша. — Ларисочка, заканчивайте, нам пора.
    — Да, мама.
    — Ларка, что за парень тебе таблетки продавал?
    — Парень как парень, он и Инку снабжал, а что?
    — Как его зовут?
    — Без понятия. Я его в лицо только знаю. Послушай, Ксанка, мне действительно пора, завтра увидимся.
    — Ладно, пока.
    Ксения поднялась к себе.
    — Я, кажется, знаю, о ком идет речь, — сказал Витя. — Поехали, навестим больного.
    — Я не могу, мне химанализ делать надо, — вздохнул Андрей.
    — Хочешь, я с тобой пойду? — самоотверженно предложила Ксанка.
    — Хочу, — немедленно согласился кавалер.
    — Тогда я с Витей, — сказал Степка.
    — А про меня опять забыли? — почти с обидой спросил дед Даня.
    — Ты же красный командир, дед, поэтому должен оставаться в штабе, — Ксанка чмокнула Даниила Ивановича в щеку.
    — Подлиза, и в кого ты такая уродилась? — сразу сдался тот.
* * *
    Водки вокруг действительно много, Фридрих специально проверял. В каждой бакалеи — прилавок, да еще и на разлив подают, в гастрономах обязательным атрибутом является мини-кафе. Зашел как-то в булочную, рядом с хлебом в закутке торгуют спиртным. И спрос на товар в обоих отделах одинаковый. По милицейским отчетам половина продаваемой водки является поддельной, а, по словам русских знакомых, органы правопорядка статистику сильно занижают в свою пользу. В таких условиях, все больше убеждался Корф, ему с его фирменной водкой действительно на этом рынке делать нечего. Зато новое дело процветает само собой.
    Антон Петрович оказался по-настоящему деловым человеком, он мгновенно свел Фридриха с местными коммерсантами, добился лицензий, сертификатов и всего, что полагается в аптечном бизнесе. Сомнения по поводу предложенного товара рассеялись быстро, первая партия была закуплена у него на корню, и сразу поступил заказ на вторую. Маленькая фабрика, купленная на паях с русскими партнерами, работала с полной загрузкой. Правда, до расширения дела пока не дошло, но объем продаж сохранялся на постоянном стабильном уровне. Какое-то время это Фридриха устраивало, потом стало беспокоить. Он решил помочь русским коллегам и занялся маркетингом. Каково же было его удивление, когда обнаружилось, что ни в одной аптеке Москвы нет в продаже его продукции. Партнеры, от которых немец потребовал объяснений, успокоили Фридриха, объяснив, что у них налажена собственная дилерская сеть, что позволяет уменьшить количество посредников и снизить торговые скидки. Таким образом, при более низкой цене они получают более высокую прибыль.
    Корф действительно получал свою долю регулярно, жаловаться было не на что, тем более в перспективе предполагалось, что сеть дилеров будет расти. Антон Петрович и его друзья-коммерсанты так быстро наладили выпуск и сбыт товара, что Корф, как глава фирмы, почувствовал себя ненужным. Система работала сама по себе, без сбоев, кризисов и проволочек. Наверное, Волков тоже получал долю от реализации, что при его кресле вице-префекта было нарушением законов, но в этой загадочной стране так уж было принято.
    Единственной неудовлетворенной претензией Корфа осталось легкое ощущение скуки, но это по-русски называется «с жиру беситься». Все его знакомые немецкие бизнесмены, которые старались вести дела без русских партнеров, тратили массу усилий и денег и чаще всего оставались с носом. На их примерах Фридрих каждый раз убеждался, что ему крупно повезло. Хотя, наверное, в его пользу сыграло знание русского языка. Он заметил, что российские бизнесмены иностранных языков не знают и испытывают по этому поводу определенный комплекс. И общаться через переводчика они не любят, словно боятся, что тот их обманет или ошибется. Российские предприниматели привыкли рассчитывать на собственные силы и предпочитают ни на кого не полагаться.
    Зато регулярным развлечением для Фридриха стали командировки в Москву. Его партнеры почему-то очень настаивали, чтобы он лично сопровождал каждую партию товара. Корф приезжал, оформлял бумаги и селился в гостинице «Ленинградская». Ее интерьеры середины века напоминали ему о молодых годах, о том, что сложись его судьба иначе, и он мог бы жить в этой стране и даже не знал бы как следует немецкого, как это случилось с другими российскими немцами. Его отец покинул Российскую империю в Гражданскую навсегда, а погиб в советской Украине, сам Корф начал жизнь немецким офицером, а теперь чуть не каждый месяц приезжает в Москву. Обе страны не отпускают его семью, оставляя на линии судьбы странные узоры…
    В дверь постучали, и мысль оборвалась. Он сегодня задержался в номере, а горничной уже пора убирать.
    — Да, да, фходите, открыто. Я сейчас ухожу и не стану фам мешать.
    — Лучше останься.
    Корф повернулся к двери, на пороге комнаты стоял какой-то сумасшедший старик. Он улыбался.
    — Ну здравствуй, Фридрих.
    — Здрафстфуйте. Разфе мы знакомы?
    — Еще как!
    — Фы меня с кем-то путать. Я фас не знаю. Прошу фас фыйти фон!
    — Знаешь, знаешь, я вот с тобой вообще дважды знаком: как с Корфом и как с… Вернером, офицером гестапо.
    — Это профокация! Я буду жалофаться ф посольстфо!
    — Пригласил бы лучше сесть, невежливо дорогого гостя в дверях держать.
    Фридрих внимательнее присмотрелся к старику.
    — Даниил? Мститель? Не может быть…
    — Он самый. Поговорим?
    — Да я тебя!.. — Корф взорвался, в одну секунду его респектабельная жизнь перестала казаться скучной. Военные преступления не имеют срока давности, и если Ларионов его разоблачит, то кончиться все может очень плохо. Такой гость действительно дорого Фридриху обойдется. Он бросился вперед и замахнулся на Даньку.
    — Раньше можно было и подраться, а теперь не рискну, — заявил призрак из прошлого и вытащил из кармана именной маузер. Реальность дула, упершегося в грудь, помогла осознать, что все это не сон или бред наяву.
    — Теперь я тебя приглашу сесть, — Ларионов указал на кресло.
    Корф плюхнулся на указанное место.
    — Слишком много фремени прошло, сфидетелей нет, ты ничего не докажешь, старик! И потом, фспомни, я фам помогал, я никого не расстреливал!
    — Значит, все еще трибунала боишься? Это неплохо, совести у тебя никогда не было, так хоть страх есть.
    — Я тебя не боюсь, Ларионоф. Мои адфокаты…
    — Конечно, — согласился Даниил Иванович, держа собеседника на мушке. — Только до них ведь еще добраться надо.
    — Ты не посмеешь, я федь и Фалеру, и сестру тфою помог спасти.
    — Ладно, считай, Альберт, тебе опять повезло, — сказал дед Даня, пряча маузер, — потому что разговор у нас пойдет совсем о другом. Знакома тебе эта штука? — и он извлек из кармана пузырек с лекарством из подсахаренной муки.

22

    То, что на самом деле нападение на Ксению Мещерякову было, Карпов не сомневался. Выдумать человека в маске и прочую чепуху без предварительного сговора невозможно, а милиция подъехала быстро, буквально через пять минут после звонка. Один сержант из наряда припомнил, что вроде да, кто-то убегал. А потом, внукам старика Ларионова, который спас их одним звонком, так напрягаться в фантазировании просто излишне. Другая версия предполагала, что драка была инсценировкой, тогда маньяка ментам подсовывали Ксения и Степан, чтобы отвести от себя подозрения. Был у них мотив убивать Инну? Даже по конкурсу красоты Сурикова числилась как кандидат, а Мещерякова знала, что туда попадет железно. Это скорее был бы мотив для Инны в отношении Ксении или второй девочки — Ларисы. Легкое подозрение в отношении Ларионовых-младших рассеялось, но версию маньяка Карпов даже упоминать не хотел. Начальство за такую идею ему башку оторвет. И так глухарей полно, убийства каждый день… Остается ждать, что преступник (маньяк или нет — гадать рано) снова себя проявит, и тогда удастся зацепиться за новые улики.
    Скучать в ожидании не придется, потому что и сейчас, припоминая прошлое дело, капитан со старшим лейтенантом Сашей Молчановым ехал на новое. Остальные два опера из группы едут где-то следом. Машина, посигналив, разогнала жидкое кольцо зевак и пробилась к месту преступления.
    — Мужика прямо в будке зарезали, — доложил старший сержант ППС.
    Труп лежал ногами в будке, головой на мостовой. К асфальту он приложился виском, но вряд ли это заметил, потому что перед этим кто-то воткнул ему заточку в сердце.
    — Умер сразу, — подтвердил медэксперт, прибывший на место чуть раньше. — Точное попадание.
    — Свидетели есть? — спросил капитан.
    — Вон — парочка стоит.
    Николай подошел к парню и девушке. Ее трясло, и кавалер набросил на плечи подруги пиджак.
    — Здравствуйте, скажите, что вы видели?
    — Да ничего, — всхлипнула девушка.
    — Вот так свидетели! — усмехнулся Карпов. — Ну а все-таки?
    — Мы шли вон там, напротив магазина, — стал рассказывать парнишка. — Видели, что у будки толкается мужчина. Потом он развернулся и пошел туда, от нас. Он такой здоровый был, почти квадратный. Только поэтому и запомнился. Мы же не знали…
    — Что дальше?
    — Далеко же было, мы ничего особенного не заметили, а когда ближе подошли, увидели, что человек лежит. Ну и сразу в милицию позвонили.
    — Из этого же автомата?
    — Да вы что? — возмутилась девушка, — Игорь к следующему по улице сбегал.
    — Понятно, спасибо. Сейчас ваши показания запишут, и вы можете идти.
    — Коля! — позвал Карпова старлей Молчанов. Капитан подошел. — Я тут у покойничка права нашел, на имя Вихрова Александра Сергеевича, возможно, что его машина рядом.
    — Вот и проверь. Данные на этого Вихрова запросил?
    — Это самое интересное.
    — Наш клиент?
    — Коллега. Бывший. Ныне частный детектив, вот адрес его конторы, вот ключи.
    — Отлично, я сейчас туда съезжу. Ты оформи свидетелей и не забудь про таксофон. Попробуй через кнопку повторного набора установить, куда Вихров звонил перед смертью.
    — Если успел, — заметил Молчанов.
    — Свидетели говорят, что убийца какое-то время у будки стоял, так что покойник вполне мог успеть набрать номер.
    — Ладно, я тебе в агентство кого-нибудь подошлю, как ребята подъедут.
    Первый же ключ из связки легко открыл дверь детективного агентства. Все помещение состояло из одной, правда, довольно просторной комнаты, по углам которой стояли пыльные шкафы. Остальное пространство было разделено между одной вешалкой и тремя столами. Два из них производили впечатление давно брошенных, в чем Карпов быстро убедился. Дела конторы шли не слишком хорошо. Третий стол, вероятно, принадлежал самому Вихрову. Капитан проверил ящики, перетряхнул бумаги на столе. Чем же был занят частный детектив? За чьей женой подглядывал? Николай перелистнул настольный календарь. Среди пустых страниц мелькнула надпись. Вот те раз! «Суриков Игорь Петрович». И это написано через день после смерти Инны. Видно, дела Вихрова были совсем плохи, если он взялся за такое дохлое дело. Или не дохлое? Его ведь убили не за то, что слишком долго висел на телефоне? Что же ему такое сообщил Игорь Петрович, что детектив вышел на убийцу раньше оперативников из отдела?
    Рядом с именем был записан и телефон, что очень кстати. Капитан снял трубку.
    — Здравствуйте, — сказал голос Сурикова.
    — Здравствуйте, — отозвался опер.
    — Вы позвонили в семью Суриковых. Мы не можем подойти к телефону, поэтому просим вас оставить сообщение на автоответчике.
    Николай дождался сигнала и сказал:
    — Игорь Петрович, вас беспокоит капитан Карпов. В связи с новыми обстоятельствами дела очень прошу как можно скорее позвонить мне или зайти в отделение. Это очень важно и для вас и для нас.
* * *
    — Здрафстфуйте, герр Фолкоф!
    — Здравствуйте, господин Корф, — Антон Петрович поднял голову от бумаг. Референт, стоявший рядом, отстранился. — Иди, Слава, я позову.
    Референт бесшумно вышел, унося папку с бумагами, которые вице-префект не успел подписать.
    — Я принял вас только потому, что ценю наше сотрудничество, но у меня очень мало времени. Присаживайтесь, я вас слушаю, господин Корф.
    Фридрих сел и нервно бросил на стол кожаный бювар.
    — Я бы фас не побеспокоил, но это фы фтянули меня ф эту историю!..
    — Какую историю? — не понял Антон Петрович.
    — Ф историю с таблетками.
    — Вы хорошо на них зарабатываете и не имеете даже крошечных проблем. Что же вас не устраивает?
    — Я узнал, что наша продукция на 90 процентоф состоит из муки фторого сорта!
    — Хотите, чтобы был первый? — Волков достал сигареты и предложил Фридриху.
    — Я не курю, это фредно.
    — Еще вреднее для здоровья устраивать скандалы, господин Корф.
    — Фы использофали меня для сфоих дел, моя репутация под угрозой, — возмутился Фридрих.
    — Бросьте, вы сами-то только что узнали, чем торгуете, другие до этого не скоро доберутся. Я, со своей стороны, все сделаю, чтобы этого не случилось. Тут мы, как вы понимаете, союзники. Вы иностранный гражданин и даже если наш бизнес прикроют, вам все равно ничего не грозит. Вы же сами убедились, что ваша продукция безвредна.
    — Это мошенничестфо! — вскричал Фридрих. — Я буду жалофаться!
    — Кому, старый идиот? — зло спросил Антон Петрович. — Вы не знаете, как открываются двери в кабинетах, я же за вас все дела оформил. Неужели вы думаете, что я не смогу свалить все на вас? Я вообще в вашей афере не участвую, я чиновник и бизнесом заниматься не имею права.
    — Фы меня подстафил!
    — А ты думал за так денежки получать? Нет, дорогой, если ты в доле, то и отвечать должен наравне.
    — Фы меня подстафил, я фсем скажу!
    — Ладно, хватит орать. Договоримся так: дело продолжаем, но вы можете сюда больше не приезжать. Пришлете кого-нибудь помоложе. За это ваш процент снизится на пять пунктов. Договорились?
    — Нет.
    — На три пункта.
    — Нет, я хочу фести честный бизнес! Фот документ на последний партия, больше не будет.
    — Зачем вы мне их притащили… а, впрочем, что я уговариваю… — Антон Петрович взял бювар и заглянул: все ли на месте. — А теперь — пошел вон, старый козел, без тебя обойдемся.
    — Что?
    — Иди отсюда и не болтай, фирма твоя, ты и отвечаешь. А если стукануть попробуешь — башку оторву! Ясно?
    — Ясно, — сказал Фридрих, вставая. — Прощайте, герр Фолкоф.
    — Маразматик, — пробормотал вице-префект, запихивая бювар в сейф.
    — Не торопитесь, Антон Петрович, — сказал молодой незнакомый голос.
    Волков резко повернулся, в его кабинете откуда-то появилось четверо мужчин.
    — В чем дело, господа? У меня дела.
    — У нас тоже, — сказал один. — Я — подполковник Мешков, начальник отдела Московского РУОП. Сейф не запирайте, пожалуйста, у нас ордер на обыск вашего кабинета.
    — На каком основании?
    Мешков выложил из кармана диктофон и нажал кнопку.
    — «Здрафстфуйте, герр Фолкоф!» — проскрипел из динамика старческий голос с акцентом.

23

    С утра капитан засел за отчет и так погрузился в нанизывание канцеляризмов на скелет хлипкой оперативной версии, что забыл обо всем на свете. Из почти литературного транса его вывело появление Молчанова.
    — А я ведь отследил звонок покойничка! — немедленно поделился успехами старший лейтенант. — И знаешь, куда он звонил?
    — Пока нет, — честно признался Карпов, откидываясь на спинку стула.
    — В наш отдел экспертизы! Я только что оттуда.
    — Опять сюрпризик, — капитан в последнее время уже устал всерьез удивляться совпадениям.
    — Вихров звонил Толику Фокину, они, оказывается, старые приятели. Толик сначала помялся, но потом сказал, что Александр попросил его сделать химанализ каких-то таблеток и очень с этим торопил. Толик, сам знаешь, раскачивается не скоро. Но вчера он анализ сделал и долго матерился, потому что таблетки оказались туфтовые — из муки слеплены. Когда Вихров позвонил, Толик его обложил, конечно, а тот отчего-то обрадовался, даже пообещал увеличить гонорар. Вихров собирался сразу подъехать, но Толик его так и не дождался, ушел домой. Вот справка по составу этих таблеток.
    — Погоди, а не по этим ли таблеткам РУОП работает? На оперативке информация прошла.
    — Меня ж не было, — пожал плечами Молчанов.
    Капитан схватил трубку и набрал номер.
    — Здравствуйте, вы позвонили в семью Суриковых…
    Пришлось порыться в записной книжке и найти карточку с рабочим номером.
    — Игорь Петрович, доброе утро. Капитан Карпов.
    — А-а, здравствуйте. Есть новости, капитан, или хотите меня о том же спросить?
    — Вроде того… Игорь Петрович, вы мое сообщение слышали? Или вы дома больше не ночуете?
    — Я вчера жену к ее родителям в деревню отвозил, а утром сразу сюда, в офис, дома не был. А что там?
    — Приглашение в гости… Скажите, Игорь Петрович, вам никто не угрожал, не было ничего такого?
    — Нет. Меня, знаете, теперь пугать нечем… Вы хотели меня видеть? Могу подъехать.
    — Не стоит, будьте на месте, — Николай достал из стола пистолет и сунул в кобуру. — Я к Сурикову, а ты узнай побольше про разработку РУОПа по таблеткам.
    Капитан оставил Молчанова за себя, а сам отправился к гости к бизнесмену.
    — Почему мне должны были угрожать? — сразу спросил тот милиционера. — Что произошло?
    — Лучше вы мне расскажите, как затеяли незаконное расследование за нашей спиной. И почему не предоставили мне все улики?
    — Какие улики?
    — Таблетки, которые вы дали Вихрову. Его, кстати, вчера убили.
    — Убили? Кто? Он нашел убийцу?
    — Пока не знаю. Так как насчет таблеток?
    — Я их не прятал, они у Инны в сумке лежали. Вы их тоже могли видеть, если бы внимательней поискали. А Вихров за них уцепился. Поймите, я его нанял, потому что хотел использовать все возможности… Его тоже — ножом?
    — Заточкой.
    — Есть разница?
    — Небольшая. Вихров кому-то сильно помешал, раз пошли на убийство, но о других его делах мы не знаем. Возможно, что ваше было единственным. Поэтому мы должны знать все.
    — Спрашивайте, — согласился Суриков.
    — Если Вихрова убили в связи с вашим делом, то вы тоже подвергаетесь опасности.
    — Я вам уже сказал, что мне никто не угрожал.
    — Как вам Вихров сообщал о продвижении дела, по телефону?
    — Нет, он писал мне отчеты и сбрасывал их в почтовый ящик.
    — Где они сейчас?
    — Дома.
    — Поехали.
    Карпов на всякий случай первым вошел в подъезд и достал пистолет.
    — Капитан, вы же не думаете…
    — Легкое профилактическое средство. Вихров тоже не думал, что играет по-крупному. Кстати, если вас не было дома, то последний отчет может быть в ящике?
    — Вероятно, — Игорь Петрович открыл одну из ячеек и достал листок. — Вот.
    Капитан пробежал глазами по строчкам.
    — Это я уже знаю.
    — Значит, возвращаемся?
    — Напротив, я хочу прочесть все отчеты.
    Они поднялись на пятый этаж, Николай все еще держал «Макаров» в руке. Суриков открыл дверь и пропустил сыщика вперед.
    — Вот все, что он мне написал.
    Карпов взял тоненькую пачку листков и тут же стал читать. Отчеты Вихрова, по-своему полные, страдали тем же, что и официальное расследование: отсутствием разных версий. Детектив об этом не писал, но, как и опера из отдела, он считал, что убийство произошло случайно, следовательно, это обычный «глухарь». А линию с таблетками «Идеал» Вихров раскрутил профессионально, только не слил вовремя информацию в РУОП. За что, скорее всего, и поплатился. Что-то они оба упустили в деле Инны. Какие-то детали…
    — Вы разрешите? — Николай указал на комнату девочки.
    — Пожалуйста, — Игорь Петрович отвернулся, доставая сигарету.
    Карпов словно опять оказался в самом начале. Он нашел бутылек с таблетками, осмотрел полки с книгами, диски, письменный стол. Перебрал фотографии, снятые, судя по всему, на новогоднем вечере.
    — Это Инна с Ксенией, — из-за плеча подсказал Суриков. — Я все эти дни сюда даже не заходил… А сегодня… Сегодня они вместе должны были участвовать в конкурсе красоты… Маша потому и уехала…
    — Конкурс сегодня? — переспросил Карпов, лихорадочно соображая. — А где?
    — В ДК швейников, где репетиции шли.
    — Репетиции? Где у вас телефон?
    — В гостиной.
    Карпов бросил фотографии и выбежал из комнаты.
    — Алло, Саня? Бери группу и поезжай к ДК швейников. Я на месте все объясню, сейчас некогда.
    — Что вы там нашли? — крикнул вслед капитану Игорь Петрович. — Можно я с вами?
    Карпов, не дожидаясь лифта, уже бежал вниз.
* * *
    Витя открыл знакомую дверь и полутемным коридором направился в тренерскую. Давно не бывал он в «Богатыре», но стоило пахнуть здешним воздухом, и ощущение того, что все по-прежнему, вернулось. Но в этот раз Шварц шел не железо таскать, а заниматься делом более сложным. В тренерской находился один человек — старший тренер. Рано полысевший, но здоровый, как славянский шкаф, и такой же белесый. Он, говорят, когда-то медали по вольной борьбе в супертяже брал.
    — Здравствуйте, Станислав Михалыч.
    — Привет, Витя. Какими судьбами?
    Шварц заметил, что его бывший тренер насторожился.
    — Помните еще?
    — Ну а как же! Ты ведь из лучших был, тебя еще Шварцем прозвали, верно?
    — Ага.
    — Так ты зачем, Витя?
    — Я к вам от Гвоздя. Он сказал, чтобы я вместо него зашел. Вот, машину дал, — помахал Шварц ключом с брелоком.
    — Вот как… — задумался Станислав Михайлович. Потом набрал номер, но абонент не ответил. — Совсем гаденыш распустился, приработок себе нашел?
    — Не знаю. Он сказал, я пришел.
    — Ладно, идем.
    Тренер завел Витю в подсобку, ключ от которой был только у него.
    — Хватай вот эту упаковку, — указал он на здоровую коробку с надписью по-немецки. — Сам не открывай, пусть Гвоздь потрудится. Это приказ, понял?
    — Руки за голову! Это тоже приказ, — в подсобку шагнул мужчина с пистолетом в руке. — РУОП, не суетись, чемпион.
    Шварц опустил коробку на место, а Станислав Михайлович послушно задрал руки.
    Следом за первым в подсобку набилось еще трое милиционеров, они вывели тренера и вытащили немецкие коробки.
    — Что здесь? — спросил старший.
    — Не знаю, — равнодушно сказал Станислав Михайлович, — мы с мальцом за штангой зашли.
    — И с коробкой ее перепутали, — усмехнулся руоповец. Убрав пистолет, он достал нож и вскрыл коробку. Все ее пространство занимали бутыльки «Идеала», помещенные в отдельные картонные гнезда.
    — Это не мое, ничего не знаю, показания давать отказываюсь, — опережая все вопросы, заявил старший тренер. — И тебе советую, — сказал он, исподлобья глянув на Шварца, — ты ж еще малолетка.
    Витю сразу подхватили под руку и вытащили на улицу.
    — Спасибо, хлопец, пока свободен, — пожал Витьке руку оперативник.
    — Я его не боюсь, могу при нем показания дать, — заявил Шварц.
    — Пока не надо, обойдемся. Лучше бы ты подсказал, где Гвоздя искать?
    — Может, он что-нибудь почуял и скрылся?
    — Это в кино все чуют, а в жизни обычно только наглеют до предела. Привет Ларионову-старшему передавай, пока.
    — До свидания.

24

    — Своя шкура ему всегда дороже была, а теперь и подавно. Вот я его на испуг и взял, — с удовольствием дорассказывал Даниил Иванович о своих успехах Степке и Вите. — Мы договорились, что я забуду про его настоящую фамилию, а он с диктофоном РУОПа пойдет к вице-префекту. Заодно Корф получил полную амнистию и по «таблеточному» делу. Да его, собственно, и держали для прикрытия.
    — Зиц-председателем, — вставил Степка.
    — Ну а как вице-префекта в «бобик» сажали, вы и сами видели.
    — С тренером тоже все гладко вышло, — сказал Виктор.
    — Жаль, что Ксанка с нами не смогла пойти, — посетовал Степка. — Но конкурс для нее, конечно, важнее. Если бы она опоздала к регистрации участников, то никогда бы нам этого не простила.
    — Может, стоило приставить к ней еще кого-нибудь кроме Андрея? — спросил дед Даня.
    — Да там народу полно, у них даже гримерка одна на двоих с Лариской. Маньяк там ни за что не покажется.
    — Если это маньяк… — пробормотал Шварц.
    — Что ты имеешь в виду?
    — Других случаев нападения в округе не было, а два известных связаны с нашими знакомыми. Совпадение? А маска на том парне? Она может означать, что он боялся быть узнанным.
    — Таблеточная версия тоже провалилась, — заметил Степка. — Инна не занималась распространением «Идеала», Ксанке она, можно сказать, уступила свой бутылек. А дилером был Зыря.
    — Я его на этом поприще не успел заменить, меня использовали только как курьера, втемную. Зря мы связывали напрямую смерть Инны и таблетки, тут нас частный детектив с толку сбил.
    — Если не маньяк, то что общего между Инной и Ксанкой кроме таблеток?
    — Внешность схожая. Это к маньяку подходит.
    — А еще?
    — Они обе должны были участвовать в конкурсе красоты.
    — Вот черт…
    — Ты чего, Степа?
    — Я еще кое-что вспомнил… Дедушка, в Доме культуры ведь раньше театр работал, так? — вдруг спросил Степа.
    — Ага, народный.
    — А сейчас кружок театральный, а что? — сказал Виктор.
    — Ты на машине?
    — Гвоздевской, — покрутил на пальце ключом Шварц.
    — Поехали скорее, — вскочил Степка, — а то опоздаем!
    — Но ведь официальное начало только через час.
    — Витя! Я все понял!
* * *
    — Это безобразие! Беспредел! — Галина Викторовна не сдерживала голос. — Я столько сил потратила на этот конкурс! А мой муж — столько денег, что мы вправе рассчитывать на человеческое отношение! Я требую сменить грим уборную! Мне еще вчера показалось, что не все в порядке!..
    Один из организаторов конкурса молча ждал, когда буря стихнет. Никто дочь этой фурии в плохую гримерку специально не сажал. И вчера все было в порядке. А сегодня над комнатой прохудилась труба, и вода залила одну стену. Повышенная влажность и запах мокрой штукатурки никому еще не помешали переодеться… Черт бы побрал спонсоров, если они заводят таких жен.
    — Я требую!
    — Хорошо, хорошо, но у меня есть только одно место.
    — Этого достаточно, — величественно произнесла матрона и сверху вниз посмотрела на сидящую здесь же Ксанку. Ее дочь будет находиться в лучших условиях, а вот Мещеряковой тут все ее связи не помогут!
    — Извини, — шепнула Лариска подруге, — она просто сильно нервничает.
    — Чепуха, — сказала Ксения, искренне сочувствуя товарке. Характер у Галины Викторовны стал совершенно истеричным. — Ты не переживай.
    Лариса с мамашей покинули гримерку, организатор сам потащил за ними коробки с нарядами. Процессия была заметной, тем более, что старшая Кравченко продолжала недовольно ворчать.
* * *
    …Значит, девчонка осталась одна. Гнилая труба — и все в ажуре. Отлично сработано. Теперь немного терпения, сразу входить нельзя. Киллер решил еще понаблюдать за дверью. Лучше действовать точно по плану, хотя и в двух прошлых случаях нельзя сказать, что он от него отступал. Первый раз вышло дурацкое совпадение. Высокая блондинка с рюкзачком через плечо. У нее даже серьги в ушах были! Он же не девчонка, чтобы определять на глаз: бижутерия или старинное золото? Кто бы на его месте разобрался и не перепутал?
    Во второй раз рядом ее братан оказался. Если бы он за девкой следил, то знал бы про Степку. Было же сказано, что провожают ее только в школу, а ждать удобнее всего в скверике. Сказано — сделано. Так кто виноват, что лажа вышла? Он мог бы вообще плюнуть, но решил, что доведет дело до конца. Из спортивного интереса. Тем более что сережки — аванс, а приз еще впереди.
    Пора. По-кошачьи ступая, он подошел к двери. Огляделся по сторонам, натянул на лицо маску и постучал.
    — Кто там? Войдите!
    Он вошел и прикрыл за собой дверь. Эта дура даже не повернулась! Сидит и пудрит носик. А серьги, успел заметить он, действительно крутые. Лезвие ножа выскочило от мягкого нажатия кнопки. Шаг вперед и — оп-па! Занесенная рука словно застряла под потолком. Он удивленно посмотрел назад. Рука оказалась в знакомых клещах.
    — Шварц!
    — Я ж говорил — знакомый! — сказал тот, обеими руками стараясь выкрутить кисть с ножом.
    Сбоку возник второй парень и вцепился в левое плечо. Киллер отчаянно вырывал руки и пытался пнуть то одного, то другого противника. Девчонка наконец закончила с носиком и крутнулась на табурете.
    — Жарко, — она стянула парик и оказалась Степкой. — И тяжело, — добавил он, снимая серьги.
    — Погоди, осторожно, — к брату подскочила настоящая Ксанка.
    — Не могу не полюбопытствовать, — Степка встал и рывком стянул с киллера маску.
    — Гвоздь! — не сдержал удивленного возгласа Витька.
    Степа тоже не ожидал увидеть знакомого хулигана, которого до сих пор считал мелким.
    — Ну ты и сволочь! — Ларионов с разворота впечатал кулак во вражескую челюсть.
    В дверь снова постучали.
    — Мещерякова, на сцену!..
* * *
    Когда за кулисами возникла заминка, Галина Викторовна подумала, что она-то знает причину. Но вдруг занавес распахнулся, и на сцене появилась Ксанка. Галина Викторовна сумела разжать пальцы, судорожно вцепившиеся в подлокотник, и встала.
    — Ты куда? — спросил муж. — Сейчас же Лариса будет выступать.
    — Выйду.
    Галина Викторовна уже была на крыльце, когда напротив лестницы тормознул жигуленок с синей полосой на боку. Из машины выпрыгнул Карпов и большими прыжками бросился навстречу женщине в платье, усыпанном миллионом фальшивых блесток.
    1999 г.
Top.Mail.Ru