Скачать fb2
Стихи

Стихи

Аннотация

    Подборка стихотворений венгерского поэта Яноша Лацфи (1971). Как отмечает во вступительной статье переводчик Юрий Гусев, цитируя другого венгерского поэта Яноша Сентмартони, Лацфи как никто умеет «растворяться… в маленьких чудесах „серых“ будней, находя в них гармонию. У него все оживает, начинает играть, превращается в праздник».


Янош Лацфи. Стихи

От переводчика

    О венгерском поэте Яноше Лацфи хочется сказать: это не человек, а феномен. Он ходячее воплощение энергии; причем не какой-нибудь, а творческой. Едва ли кто-то еще может похвастаться таким объемом — и качеством — сделанного и делаемого в литературе. Он родился и вырос в поэтической семье: отец его — Янош Ола, мать — Каталин Мезеи; оба — очень весомые имена в венгерской литературе последних десятилетий. Но на нем, сыне двух поэтов, природа вовсе не подумала отдыхать: наоборот, в нем дар родителей словно бы сложился и усилился. Янош Лацфи пишет не только стихи, но и рассказы, повести, романы, эссе, пьесы, сказки для детей, критические статьи; он много переводит. В свои сорок лет он успел выпустить восемь сборников стихов, три сборника прозы, десять книжек для детей, более двадцати сборников переводов (французских и бельгийских поэтов, в том числе Андре Бретона, Мориса Метерлинка и других).
    Кроме того, с 1999 года он — один из редакторов журнала «Надьвилаг» (венгерский собрат «ИЛ»). Он преподает литературу, а также теорию и практику перевода в Будапештском университете. Лацфи — один из основателей и руководителей созданного в 2003 году Союза венгерских переводчиков.
    О том, что собой представляет поэзия Яноша Лацфи, трудно сказать в нескольких фразах; тут нужна целая статья, которую я когда-нибудь, надеюсь, напишу. А пока приведу посвященные ему слова недавно избранного председателя Союза венгерских писателей, тоже поэта, Яноша Сентмартони. «Не знаю никого из современных поэтов, кто способен был бы в такой степени, как Лацфи, растворяться в семейной жизни, в маленьких чудесах „серых“ будней, находя в них гармонию. У него все оживает, начинает играть, превращается в праздник. Лацфи тоже преодолевает свои жизненные конфликты, однако его умение удивляться мелочам человеческого мира, смотреть на вещи по-детски, с любовью переплавляет разнообразные вызовы жизни в симфонию».
    В самом деле — это редкое качество: уметь оставаться в нашем мире оптимистом, человеком позитивного настроя.

Точки контакта

В то утро, собираясь на работу,
я топтался в тесной прихожей,
проверял, не забыл ли чего,
                                    застегивал тяжелую сумку,
а чертова собачонка
так и вертелась под ногами,
лезла, дурная, в каждую щель,
то между сумкой и дверью,
то между сумкой и моими ногами,
то между моими ногами и дверью,
а когда я выскочил наконец из дому,
то дверью прищемил ей лапу.
Целый день бедняга скулила, зализывая рану,
правда, этого я не видел,
об этом ты рассказала мне вечером.
Ты и в то утро встала ни свет ни заря,
сначала выгуляла собаку,
потом обычная утренняя суета:
в каждую сумку — пакет с бутербродами,
пенал тетради учебники квитанции,
конверт с деньгами на экскурсии,
роспись в каждый дневник,
завтрак, чай в каждый желудок,
в куртку каждое детское тело,
шарф на каждую детскую шею —
и, выпроводив ораву за дверь,
ты без сил упала на стул и задремала,
собачий визг заставил тебя встрепенуться,
ты услышала, как грохнула дверь,
выскочила, но в зарешеченном окошке
лишь маячила моя удаляющаяся тень.
Ты не могла понять, что случилось,
а мне было не до того,
                                  я искал в кармане ключи от машины,
ты что-то крикнула мне вдогонку,
но что именно, я не расслышал
и на минуту замедлил шаг —
вдруг ты выйдешь, окликнешь меня,
спросишь, что на меня нашло, и я все объясню.
Но ты не вышла. И всю дорогу,
                                 пока я крутил баранку,
пока уходили назад окрестные холмы,
жнивье, голые деревья, навозные кучи,
растрепанные серые стога, какой-то фургон,
бог знает сколько лет стоящий посреди поля
                               и с каждым годом
уходящий все глубже в землю,
в голове у меня стоял этот эпизод с собакой.
Я вел занятия,
                        а за обращенными ко мне лицами студентов
все маячила закрытая дверь — и собачий визг,
и твой голос за дверью.
Ты, должно быть, думаешь: я
нарочно прищемил дверью лапу собаке,
потому что собака — твоя,
ты хотела ее, ты о собаке мечтала с детства,
ты возишься с ней, кормишь, воспитываешь,
гладишь чешешь за ушком
                                              собираешь в полиэтиленовый пакетик
ее дерьмо, пока она носится меж кустов,
тебя одну она слушается по-настоящему,
да, я был все больше уверен:
                               ты считаешь, это я твою ногу
на самом деле хотел прищемить дверью,
хотел, чтобы тебе было больно,
                               чтобы ты скулила, хромая,
да, я тебя во всем обвинял,
но и себя обвинял во всем.
Я понимал, надо всего лишь поднять
пластмассовую телефонную трубку, такую легкую,
пустую внутри,
и, вертя в пальцах скрученный спиралью шнур,
сказать несколько слов;
                              ведь куда легче поднять эту трубку,
чем целый день тащить на плечах
невидимый мешок, набитый невидимыми,
но ужасно тяжелыми кирпичами,
но я чувствовал, что пустая трубка залита внутри
каким-то невыносимо тяжелым сплавом,
и поднять ее сейчас — труднее всего…
Мешок у меня на плечах
                          полон был дурацкой мстительностью,
мучительной болью;
ладно, думай еще какое-то время,
                                                         что я это сделал намеренно,
пока я не скажу: нет, что ты, да ничего же подобного;
мешок полон был нашими с тобой глупыми,
                         абсурдными
недоразумениями,
вес его к вечеру так натрудил
кости жилы все мое тело,
что, когда ты открыла мне дверь,
я бы просто рухнул,
не поддержи ты меня
и не отыщи я губами точки живительного тока
на твоей шее щеках
на лбу на губах
и на теплых зажмуренных веках.

Песня-лавина

Есть у меня дом и родня,
Нож перочинный есть у меня,
Яблок в саду уродилось — не счесть,
Много червивых, но все-таки — есть;
Шлепанцы возле кровати стоят,
Есть в холодильнике ножки цыплят,
Если продуло меня невзначай,
Есть, кто заварит липовый чай;
Четверо есть малышей у меня
(То-то бывает утром возня!),
Четверо ротиков кашку жуют,
Нужен детишкам покой и уют;
В доме есть погреб, там тихо, темно,
В погребе — бочки, в бочках — вино,
Есть виноградник на ближней горе,
Есть где футбол погонять во дворе,
Есть, слава богу, питье и еда,
Радости есть, и бывает беда,
Боженька есть, чтобы в горе помочь,
Солнце в окошке и темная ночь,
Есть раскладной, но удобный диван,
Кресло, у кресла — старинный кальян,
Рядом — камин, где поленья трещат,
Мой, а не Ноев, ковчег, Арарат;
В старенькой «шкоде» чихает мотор,
Ветер примчался с заснеженных гор,
Птицы щебечут в кустах под окном,
Друг заглянул — посидеть за вином;
Есть вдохновенье — стихи сочиняй,
Темы и рифмы — хоть отбавляй,
Письма, звонков телефонных трезвон,
Просьбы, заказы с разных сторон.
Планы — без счета, время — в обрез
(Все-таки лучше с работой, чем без);
Кеды, ракетка, спортивный прикид,
К вечеру — зверский есть аппетит,
Ужин, а после — блаженный покой;
Дверь, в ней — пролом, как оскал: я ногой
В ярости выбил его как-то раз…
Кран разболтался? Потёк унитаз? —
Кликнем сантехника: мол, почини;
Ящики разной величины
В доме нужны, без них — как без рук:
Тут, скажем, гвозди, там — гайка, шуруп;
Надо бы новый купить молоток,
Нужен горшок: засыхает цветок;
Ручку пора поменять у двери:
Эту — приделай, ту — убери;
Дом — как матрешка, в которой нет дна:
Вроде конец — ан ещё есть одна…
Я ли тащу этот дом на спине,
Он ли опорой является мне…
Собственность нас, как лавина, несет —
Под гору, в бездну ли — или вперед?

Я заглянул в трамвайное депо…

Я заглянул в трамвайное депо
там было тихо чисто и светло

так в церкви пред священными дарами
замрет внезапно с круглыми глазами

мальчишка-сорванец про все забыв
и я перед депо стоял застыв

там густо-желтые вагонов туши
лежали грузно как киты на суше

и лился словно пенный водопад
из окон зарешеченных закат

закончив день усталые трамваи
людей домой доставивши дремали

а дома шлепанцы газета бутерброд
какой-то фильм по ящику идет

но освещенных окон вереница
без рельсов все равно в зенит стремится

не зря руками дуг небесный корм
из проводов весь день сбирал мотор

закрылись створы с громом стопудовым
а я остался в сумраке медовом.

Сам себе

не знаю сам я над собой однажды поднимусь ли
и поплыву ль гребя горстями облачные мюсли

сам из себя я вырастал красивый и здоровый
и сам себе дорожкой стал почетною ковровой

я сам старательно в себе тугим узлом завязан
чтоб равнодушия вовне не вырвалась зараза

сам на тройной замок себя я запер прочно
гляжу на мир одним глазком из скважины замочной

депешу я себе домой пришлю с уведомленьем
не жди мол не приду к себе на день рожденья

себя бы из себя давно без сожаленья вынул
и выбросил к чертям пустую половину

укроюсь сам в себе в надежнейшей из норок
чтоб не навлечь беду на тех кто мил и дорог

себя не стану я точить до остроты кинжала
чтоб не поранило других убийственное жало

сам бы себя без лишних слов взвалил себе на плечи
себя понес бы хоть в огонь хоть в газовые печи

я сам себе давно учусь лишь осторожно верить
себя безжалостно зажав как палец в створке двери

Жажда терпения

Порою думаю с тоской:
эх, быть бы мне простой доской,

пускай обычным горбылем,
пускай сучки, кора на нем,

но, чтобы место было мне
в чуланной, например, стене,

плечами стреху подпирать,
в косом дожде отсыревать,

сушиться в солнечные дни,
а у земли чернеть и гнить,

пускай ползет лишай и тлен
вверх по лодыжкам, до колен,

пускай отвалится кора,
где был сучок, теперь дыра,

а где-то, может, к ноябрю
пусть в печке я дотла сгорю.

Всё меньше

Себя всё меньше раздаю.
Все чаще злюсь, судьбу кляня.
Как перст, один в толпе стою.
Кто от меня спасет меня?

Наполнен камешками рот —
И все проворней мой язык:
В словесной толще, умный крот,
Рыть коридоры он привык.

Теперь все чаще в немоте
Сижу, в обиду погружен.
Лишь глухо звякнет в пустоте —
В церковной кружке — слова звон.

Когда клокочет гнев в груди,
Бывает, бью посуду я.
Потом блуждаю посреди
Осколков-блесток бытия.

Когда в душе моей покой,
Себя из тысячи кусков,
Как паззл, задумчивой рукой
Часами собирать готов.

Top.Mail.Ru