Скачать fb2
Зов Иерихона

Зов Иерихона

Аннотация

    Дама обращается к фотографу со странной просьбой: сделать фотографию её убитого мужа, как если бы он был живой.  Что из этого получилось читайте дальше в фантасмагорическом романе ужасов "Зов Иерихона"


    Мы живём на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния.
    Говард Лавкрафт
    Для тех же отчаянных, чьё ненасытное звериное любопытство не даёт им покоя - милости просим на ладью Харона… Отправление прямо сейчас. Обратный билет можно не брать.
    Тим Волков


Глава 1. Post Mortem

     -В него всадили шесть пуль. Расстреляли всю обойму. Персидский ковер, что привез он из Индии, весь в крови, пришлось выкинуть. Мы пробовали отмыть, но всё в пустую. Кровь въелась.
     Дама промокнула уголки глаз белым шелковым платком, вздохнула.
     -Мы все любили Фрэнка, уважали его, и дети, и я. И поэтому мы бы хотели, чтобы осталась хоть какая-то память о нём. Понимаете?
     Дитрих пригладил свою белую лопатой бороду, сочувствующе покачал головой.
     Дама обмахнула себя платком. В лавке и в обыденные-то дни было душно, а, учитывая сегодняшнюю жару, воздух просто плавился.
     -Мы хотели сделать чучело, но никто не захотел выполнить эту работу…
     -Простите – чучело? – Дитрих не смог спрятать своего удивления за маской скорби.
     -Да, чучело. Тогда бы Фрэнк был всё время с нами, - дама округлила свои кристально чистые небесного цвета глаза, посмотрела на Дитриха. – Это вас удивляет?
     Дитрих неуверенно махнул головой.
     -Нет, я просто… продолжайте…
     -Чучела нынче в моде. Все эти зверьки, убитые на охоте. Мужчины же любят хвастаться своими достижениями. Фрэнк обожал охоту. В его коллекции чучела убитых им косуль, оленей, птиц разных. Есть даже тигр. Он сейчас занимает комнату Фрэнка, очень правдоподобно сделан. Только в нём моль почему-то завелась. Чучелодел постарался на славу. Тигр, кажется, вот-вот оживет! – дама озорно хихикнула. – Вот я и подумала. Почему бы после смерти Фрэнка и из него не сделать чучело? Усадить красиво, придать величественную позу, у камина, например, с книгой или фужером коньяка, в его бархатном любимом халате бордового цвета. И Фрэнк будто бы и не умирал вовсе. Как вы считаете?
     Дитрих едва не подавился. Горло сперло, лицо раскраснелось. Он лишь неопределенно замахал головой.
     -Но, к сожалению, таких услуг нынче никто не оказывает. Я вот думаю это от необразованности. Нет  фантазии, чтобы денег заработать. А ведь за чучело своего любимого мужа я бы выложила кругленькую сумму. А так тело его будут грызть земляные червяки, - дама вновь промокнула уголки глаз. – Нету у нас в обществе умных людей!
     «Это точно!» - подумал Дитрих, осматривая напудренное личико заглянувшей к нему в лавку дамы.
     -Я пришла к вам сделать фотографию пост мортем. Вы ведь делаете фотографии пост мортем?
     -Делаем, - с неохотой ответил Дитрих.
     Давно хотел поменять вывеску, убрать из списка услуг эту придурь, вписанную только ради появившейся ныне моды фотографировать умерших в позах живых или с живыми. Вроде как на память. При жизни откладывают всё, дорогая эта услуга, видите ли, сделать фотокарточку, а вот как преставится кто, так тут дело чести родственника своего в халат укутать, в руки ружье всунуть да в обнимку сфотографироваться.
     Дитрих тяжело вздохнул. Дамы презрительно фыркнула.
     -Тогда назначим сеанс на завтра. Вот мой адрес. Приходите до обеда, не опаздывайте.
     И дама ушла, вспорхнула, словно маленькая птичка и растворилась за дверями салона, оставляя после себя легкий шлейф дорогих духов.
     «Интересно, а кто же всё-таки убил этого беднягу Фрэнка?», - Дитрих стал не спеша готовиться к завтрашнему заказу – достал из-под прилавка пыльный огромный портфель, положил туда сборный треножник, рамки со стеклянными негативами, банку с химикатом, пару перчаток. «А может, Фрэнк сам застрелился? Не вытерпел бесконечного словесного потока своей жены и покончил с собой. Разрядил в себя всю обойму. Имея такую жену, я бы еще и яду выпил для надежности. Подумать только – чучело удумала сделать!».
     Вновь зазвенел колокольчик на двери. В салон вошли.
     -Мы уже закрываемся… - начал Дитрих, поднимаясь из-за прилавка. Времени до закрытия было еще два с половиной часа, но в запасе было много разных отговорок для самого себя, чтобы прекращать на сегодня работать.
     -Я не надолго. Хочу сделать заказ, - высокий незнакомец с тонким росчерком черных усов подошел к прилавку.
     -Но…
     -Вам он будет весьма интересен в финансовом плане, - незнакомец достал из внутреннего кармана пиджака мешочек с золотыми.
     -Слушаю вас, - улыбнулся Дитрих, оценив вес мешочка.
     -Фотографии мертвых…
     -Ох, опять пост мортем? Да что же вы все, с ума, что ли посходили? Послушайте, я подумывал о том, чтобы вообще вычеркнуть эту услугу из моего…
     -Никакого пост мортем. Меня интересуют фотографии мертвых людей, точнее их лиц. Не надо оживлять лица, гримировать и наряжать в одежды. Никаких поз и постановок. Мне нужны фотографии их лиц, без прикрас и вашего вмешательства. – Незнакомец протер платком лоб. – Надеюсь, вы поняли, что мне необходимо?
     -Зачем это вам? – только и смог спросить Дитрих. Два чудака за один день – это слишком много.
     -Это к делу не относится. Ну так что? Вы беретесь за это дело?
     Дитрих колебался. С одной стороны приличные деньги, с другой – мертвечина, которая каждый раз после очередного сеанса пост мортем не давала покоя во снах.
     «Конец месяца, за аренду платить надо», - тут же ожил голос толи жадности, толи разума. Дитрих почесал бороду.
     -А где я возьму… моделей?
     -Это уже не моя забота. Дайте взятку врачам, убейте кого-нибудь. Меня это не касается. К следующей неделе я хочу видеть на этом столе десять фотографий разных лиц.
     И не получив окончательного согласия от Дитриха незнакомец удалился из салона.
     Дитрих поднял мешочек с деньгами, задумчиво покусал ус. Потом спрятал деньги в карман, подошел к витрине. Долго смотрел на рекламную табличку, что-то бурчал себе под нос. Отодвинул табличку, извлек из темного дальнего угла початую бутылку самогона и хорошенько отхлебнул.
     -Пижоны!
     Поменял табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто» и пошел в свою каморку, не забыв прихватить с собой бутылку

Глава 2. Лица мертвецов

     -Превосходно! Какой вид! Просто превосходно! – вздыхал заказчик, разглядывая фотографии.
     Дитрих брезгливо скривился.
     Заказ был выполнен. Это многого стоило, положить спустя неделю десять фотографий с лицами мертвецов. Долгие уговоры местного гробовщика, в результате которых последний чуть не спустил на него всех собак. Однако договориться всё же удалось – самогон и деньги оказались единственными вещами способными заткнуть бурный поток ругательств и угроз, льющийся из беззубого рта. Заказ был выполнен, но от этого не было легче.
     -Я вас поздравляю! Вы отличный фотограф!
     -Да, да, - рассеяно ответил Дитрих. Вчера видимо слегка перебрал - голова раскалывалась, а тело сотрясала дрожь. А может и не похмелье это вовсе? Из-за работы? Фотографировать мертвецов – это не для слабых духом. Дитрих не причислял себя к таковым, но с каждым новым клиентом, сквозь слезы просящим оставить память об усопшем он ощущал, что сил терпеть всё это уже нет. Какая пошлость, плотское безумие! Неделю назад вдова со своим застреленным мужем, потом этот тип. Сразу видно из богатеньких. Тонкие ухоженные усики, не ровня клочковатой бороде Дитриха, полированные ногти, трость, хотя хромоты нет, просто как элемент стиля.
     Дитрих сплюнул под ноги.
     Продать бы всё оборудование, отдать задаром, лишь бы побыстрее, чтоб не видеть набивший оскомину деревянный аппарат фотосъемки, эту тяжёлую треногу, после которой всякий раз болит спина. Вылить все химикаты, от которых чешется в носу и глаза режет в реку, банки разбить. Сжечь всё к чертовой бабушке!
     -Вы славно потрудились. Это в знак благодарности, - клиент вынул четыре монеты и положил на блюдце.
     -Золото? – недоверчиво спросил Дитрих.
     -И в правду, золото, - подтвердил тот. – Хотите заработать ещё? – господин хитро улыбнулся.
     «Ирод!», - стискивая зубы, подумал Дитрих.
     – Сделайте столько же фотографий к третьему числу – получите в два раза больше, нежели за первый заказ.
     Незнакомец выждал паузу. Утер ус.
     -Согласны?
     «Деньги сведут меня когда-нибудь в могилу», - вздохнул про себя Дитрих и тихо ответил:
     -Согласен.
 *  *  *
     Иерихон – город, увидев который, уже больше никогда язык не повернется вновь назвать его городом. Грязные петляющие улочки, задыхающиеся в своей тесноте, кривые дома, все как один с каким-нибудь изъяном, словно сборище прокаженных; угрюмые прохожие, похожие на бродячих собак, и собаки, похожие на местные дороги - тощие и грязные. Деревня, удел, поселок. Всё что угодно, только не город.
     Но власти решили иначе, коли есть почтовый дом, и рынок имеется, и больница с гробовщиком, а на главной улице – что за роскошь? – стоит неработающий фонтан, то быть сему месту городом и никак иначе. Это решение предрекло судьбу Иерихона.
     Как и у любого другого города у этого тут же появились свои болезни, присущие только городам – нищие, воры и глухой подслеповатый мэр.
     Иерихон – кладбище домов, куда приезжают только бывшие заключенные с разбитыми судьбами, им некуда больше податься, да священники, несущие свет туда, где всегда темно.
     А ведь были времена – и Дитрих их помнил, - когда Иерихон цвел. И люди улыбчивее были, и фонтан на главной площади журчал. Куда всё ушло? А может, и не было всего того, всё приснилось? Мираж, разыгравшееся воображение, шутливая память? Старость, она приходит незаметно.
     За окном залаяла собака, выводя Дитриха из задумчивости.
     -Ну что, малый? У тебя на руках куча денег и заказ еще настолько же. Только желания выполнять его никакого. Что делать?
     Дитрих отхлебнул из бутылки.
     -Работать! Молод я еще чтобы по-стариковски ворчать и лениться. Вот скоплю денег побольше, куплю себе винный погреб, тогда и буду бухтеть и на жизнь жаловаться, дегустируя разные вина и коньяки. А сейчас надо идти к гробовщику. Благо трупов у него хоть отбавляй.
     И Дитрих звеня ключами, отправился в путь.
     Насвистывая незатейливую мелодию, он пошел через рынок. Там почти у самого леса жил и работал гробовщик. С момента последней их встречи расставались они друзьями, даже обнимались на прощанье - алкоголь сближает разных людей.
     Дружба дружбой, но идти к гробовщику с пустыми руками – плохая примета, будешь обруган и бит, поэтому Дитрих завернул в магазин и купил бутылку самого дешевого пойла, на табак, однако, пожалев денег, сославшись на то, что гробовщик и так стар, здоровье у него никудышное, курить ему только во вред.
     Проходя мимо мясной лавки, по обыкновению своему остановился, жадно разглядывая копченный итальянский окорок. Сосиски, колбасы, рулеты, нарезка – всё это было развешано по всей витрине, с чувством стиля, приятной асимметрией, а посреди всего этого великолепия как алмаз в огранке копченый окорок.
     -М-да, - приятно протянул Дитрих.
     -М-м-а, - эхом отозвался кто-то за спиной.
     Дитрих оглянулся… и обомлел. Он сразу узнал это лицо. Перед глазами всплыла рыдающая вдова, оплакивающая своего мужа.
     А он и не умер вовсе.
     Если глаза не обманывали Дитриха, то он стоял сейчас за его спиной и стеклянным взором смотрел на мясо, лежащее на витрине. Живой и здоровый.
     «Фрэнк, кажется, его зовут Фрэнк», - подумал Дитрих, а потом внезапно понял. «Он же голоден. Ишь как на мясо пялиться».
     Могло ли быть такое, чтобы покойный вдруг и не умер вовсе? Возможно, если не одно обстоятельство – Дитрих сам видел труп, сам крепил треногу к телу, гримировал бледность кожи, укладывал выбившиеся локоны. Смотрел на мертвеца, смотрел долго, ибо выдержка светочувствительной рамки фотоаппарата рассчитана была – как минимум! – на десять минут. 
     А теперь он тут.
     Дитрих зажмурился, тряхнул головой и, не открывая глаз, пошел прочь. Потом, отойдя в сторону, открыл глаза и, поддавшись слабости, оглянулся. Тот, кто так сильно его напугал, продолжал стоять у витрины и что-то бормотать. Лица не было видно и это немного успокоило Дитриха.
     «Наверное, устал», - подумал он.
     Потом поглядел на бутылку в дрожащих руках и тихо произнес:
     -Никаких гробовщиков на сегодня.
     Шатаясь, побрел в свою лавку

Глава 3. Последний клиент.

     -О! Это вы? – женщина была удивлена.
     -Да…я… - гость на пороге растерялся, словно и сам не ожидал, что придет сюда.
     -Вас зовут, кажется, Дитрих Штеф?
     -Штоф, но это не важно.
     -Что же привело вас ко мне? Я, признаться, не ожидала увидеть вас вновь здесь. У меня больше никто не умирал. И к тому же я занята.
     -Дорогая, кто там? – пробрался мужской голос из глубины дома, необычный акцент выдавал в нём приезжего.
     Женщина вспыхнула румянцем, выскочила на порог, прикрыв за собой дверь.
     -Это мой двоюродный брат. Приехал по случаю кончины Фрэнка. Что вам вообще надо от меня?!
     -Понимаете…я… тут такое дело… ваш муж… может быть это покажется странным…
     -Что происходит? – дверь открылась, и на пороге возник по пояс голый поджарый парень, на вид толи испанец, толи цыган.
     -Двоюродный брат, - словно оправдываясь, пояснила вдова, перехватив вопросительный взгляд Дитриха. Потом ядовито посмотрела на «брата», задыхаясь от обилия слов, не смогла ничего членораздельного сказать, фыркнула и отвернулась в сторону.
     Неловкая пауза выжгла остатки мыслей и Дитрих, нещадно терзая свою шляпу, не нашел ничего лучшего как спросить:
     -Как прошли похороны мужа?
     -Замечательно. То есть хорошо. То есть… как обычно проходят похороны? – мы попрощались со своим любимым Фрэнком и предали его земле. - Вдова утерла сухие глаза. - А зачем это вам?
     -Я просто интересуюсь. Я тут на днях пересчитал бухгалтерию и обнаружил, что вы немного переплатили мне. Вот, принес сдачу.
     Дитрих ссыпал в бледные ладони вдов всю мелочь, полученную им при покупке вина, и поспешно ретировался, сделав неумелый реверанс шляпой.
     -Чудной какой-то, - прошептал испанец вдове и они, взявшись за руки, зашли в дом.
     …Всю ночь Дитриху снились кошмары.
     В одном он убегал от пьяного гробовщика и всё никак не мог оторваться от преследования, постоянно спотыкался, падал, загребая ртом землю, потом ему снились общипанные куры, розовые и уродливые, как новорожденные мышата, норовившие больнее клюнуть его за ноги. А под утро и вовсе приснился Фрэнк, полуистлевший, поднимающийся из могилы, а Дитрих, оказавшийся почему-то вдруг голым по пояс поджарым испанцем, всё пытался сфотографировать вдову и никак не мог её усадить, она постоянно вертелась, говорила, что опаздывает на похороны и что если не успеет, то все напьются, не дожидаясь её.
     Проснувшись опустошенным и разбитым, как вчерашняя бутылка вина, Дитрих протер глаза и принял тяжелое, но такое желанное для себя решение, о котором так давно мечтал, но всё никак не насмеливался воплотить в жизнь. Подложив руки под голову, он с улыбкой приговоренного к смерти которого внезапно оправдали и отпустили на свободу, произнес в потолок:
     -Дамы и господа! Салон фотографий мастера Дитриха Штофа закрывается навсегда!
     -Как закрывается?
     -Неужели закрывается? - загалдели голоса в голове – Идеальные Покупатели, о которых он так мечтал, но так и не дождался и просто выдумал, потому что жить без Идеального Покупателя, а кому и Идеального Продавца или Идеального Читателя никак нельзя, то не жизнь уже, а так, существование.
     -К чертям! Закрываюсь! Я сказал! – пробубнил Дитрих и для важности топнул по кровати ногой. Получилось криво, серьезности к словам не прибавило, лишь заныло колено.
     «А как же заказ мистера Тонкие Ухоженные Усы?» - ехидный голос, по-кошачьи растянувшись где-то под затылком, зародил сомнение в душе.
     -А ведь и верно. И предоплату он дал. Не хорошо получается.
     «Не хорошо», - промурлыкал голос.
     -Деньги ему отдам! Чего мне? Не жалко.
     «Не держишь обязательства. Что же ты за человек такой? Взял деньги, обещал клиенту, что выполнишь его заказ, он сидит, ждёт, надеется. А ты ему… Кстати, у тебя и денег-то уже не осталось».
     -Как?
     «Легко и просто. Посчитай: расходы на вино, еду. А кто вчера в пьяном угаре одноногому нищему танцору монеты сыпал от щедрот своих?».
     -Это я погорячился.
     «Погорячился».
     -И что делать?
     «Выполнить заказ, забрать оставшиеся причитающиеся тебе денежки, а там уже и закрываться. Или не закрываться и продолжать работать. Чего тебе на старость-то лет удумалось жизнь менять? Не поздно ли? Сиди себе в тепле, фотокарточки окунай в реактивы да радуйся, что крыша над головой есть».
     -Цыц! Надоело! Денег хватит на безбедную старость. А трупы фотографировать сил нет! Заказ исполню – это да, раз обещал, то исполню. А потом закроюсь! Я сказал!
     «Дурак ты!».
 * * *
     -Вы сегодня выглядите… уставшим? – мистер Тонкие Усы с любопытством оглядел Дитриха. – Что-то случилось? Вы не выполнили мой заказ?
     -Нет, заказ я сделал, как просили. Вот фотографии.
     -А что же тогда? Хотя, наверное, это не моё дело.
     -Я лавку закрываю.
     -У вас обеденный перерыв? – рассеяно спросил Тонкие Усы, уже в пол уха слушая Дитриха, погружаясь в разглядывание фотографий.
     -Нет, насовсем закрываюсь. Надоело. Устал я.
     -Что ж, признаться, я несколько огорчен. – Тонкие Усы оторвался от лицезрения карточек. – Вы мне понравились как мастер, лишних вопросов не задаете, работу в срок выполняете. Я хотел ещё вас заказами снабдить…
     -Упаси боже! Вся эта мертвечина, это же жуть какая-то!
     -От чего же? Напротив. Мертвый человек – самый лучший человек. Он не кричит, есть не просит, революций не устраивает, истерик не закатывает.
     -Вы так странно говорите.
     Тонкие Усы рассмеялся.
     -Вы не первый от кого я это слышу. Ну да ладно, - гость встал, поправил галстук. - Рад был с вами работать… мы ведь даже с вами не знакомы.
     -Дитрих Штоф.
     -Себастьян Корб.
     Они пожали друг другу руки.
     Дитрих долго мялся, жевал ус, потом всё же решился и спросил.
     -Скажите, а зачем вам всё-таки фотографии мертвецов? Просто любопытно очень. Обещаю, ничего никому не скажу.
     -Мистер Штоф, чем же вы тогда будете заниматься, когда закроете магазин, как не гадать об этом? – Корб улыбнулся. – Навряд ли мой ответ будет равносилен по интересу той гипотезе, что вы выдумаете про меня. Фантазия всегда интересней реальности.
     -Ну, это вы зря. Иногда в жизни случаются такие вещие, в которые трудно поверить.
     Дитрих готов был уже рассказать этому мало знакомому человеку про то, как увидел приведение, может даже угостить вином, излить душу о наболевшем, но гость резко встал, показывая, что продолжать беседу не намерен и еще раз пожав руку, сказал:
     -Если передумаете закрываться, сообщите мне об этом. Вот моя визитная карточка.
     И Корб ушел, оставляя Дитрих наедине со своими мыслями

Глава 4. В гости к гробовщику

     -Я хотел вас убить!
     С этих слов началось утро.
     -Чего же я вам…
     -Я хотел вас убить, честное слово! Вы мошенник! Я заплати вам крупную сумму денег, а вы обманываете меня, халтурите!
     -Да объясните же вы, наконец, в чём дело?!
     Корб, стоящий на пороге, закрыл глаза, глубоко вдохнул. Выдохнул.
     -Фотографии. Мой заказ был предельно прост – фотографировать мертвецов. Мертвецов – это значит умерших, мертвых, покойников, не живых. А вы… мошенник!
     И тут до Дитриха стала доходить суть происходящего. Он пригладил бороду, облизал потрескавшиеся губы; щеки налились здоровым румянцем.
     -Как, вы были у гробовщика?
     -Что?
     -Понимаете, тут такое дело… вторая серия фотографий… у гробовщика на тот момент было одиннадцать трупов, но двое из них никуда не годились – одному в драке кузнец голову молотом размозжил, там от головы ничего не осталось, а второй со скалы навернулся, в мешке по частям лежит, мы даже открывать не стали. Понимаете?
     Дитрих виновато опустил глаза, стал нещадно выкручивать свои пальцы.
     -Вот мы и решили с халтурить, морду гробовщика заснять. Вы только не ругайтесь, гробовщик, когда напьётся, и вправду на покойника похож становится – глаза стеклянные, лицо серое. Я готов вернуть пропорциональную сумму за эту фотографию. Ну не было больше трупов, сами поймите! – Взорвался он. Потом тише добавил: - Извините.
     -О чём вы вообще говорите? – Корб растерялся от обилия слов выпущенных Дитрихом.
     -О второй партии фотографий. Трупов говорю, не хватило. Не мозги же фотографировать, ей-богу!
     -Так вы еще меня и там обдурили?!
     -Только там, как вы выразились, и обдурил, хотя слово «обдурил» имеет какой-то оскорбительный, неприятный оттенок, давайте скажем…
     -Вы мошенник! Две подделки – это уже слишком!
     -Почему две, господин Корб? Одна, я же вам объяснил уже.
     -Что вы мне голову морочите?! В первой фото сессии… вот… - Корб вытащил фотографии, пролистал их как игральные карты, вытянул одну, нужную, сунул Дитриху. – Вот. Этот человек, он не мертв! Я сам лично видел его своими глазами, живого и здорового! У меня отличная память на лица, можете не сомневаться. Живехонький он! Что вы на это скажете?
     Дитрих взглянул на снимок. Скуловатое лицо, острый с горбинкой нос, шрам на лбу. Припомнились кое-какие детали. Он фотографировал этого покойника вторым по счёту, гробовщик что-то рассказывал про него, но запомнилось лишь одно – умер тот от отравления.
     -Вы что-то путаете. Этот человек мёртв.
     -А может, это вы что-то путаете? Может это и не покойник вовсе, а очередной ваш знакомый?
     Дитрих еще пристальней всмотрелся в фотографию.
     -Господин Корб, я сожалею, что обманул вас с фотографией гробовщика, но сейчас я говорю с вами откровенно – подделка была только во второй серии снимков. В первой партии – мертвецы, мертвее не бывает.
     -Что же вы хотите сказать? Он ожил что ли?
     И тут перед взором Дитриха возник Фрэнк, сгорбленный, неуклюжий, глазеющий на витрину мясной лавки. Мороз пробежал по коже.
     -Господин Корб, я верну вам все деньги, только прошу об одном – давайте вместе сходим к гробовщику и я вам докажу что тот человек на снимке мертв. Тут что-то происходит непонятное. – Дитрих потрогал свой лоб. Тот был мокрый и холодный. - Кажется, я начинаю сходить с ума. Некоторые люди, которые, как я был абсолютно убежден, мертвы, вдруг оживают. Чертовщина какая-то.
     -Хорошо, я согласен. Но если окажется, что вы меня обманули, я разрываю с вами сделку, и вы возвращаете мне мои деньги.
     -Если окажется, что я вас обманул, то я прямиком иду в больницу.
     …Шли молча. Сквозь толпу, по базарной площади. Было видно, что Корб не привык к многолюдным местам, норовил потеряться и всё время отставал, засматриваясь на красивых баб. Дитрих лишь терпеливо ждал его, переминаясь с ноги на ногу. Когда проходили мимо мясной лавки Дитрих, на всякий случай перекрестился, шарахаясь в сторону от странных звуков, доносившихся от туда. Лавка была закрыта.
     -Вы чего-то испугались? У вас вид, будто вы привидение увидели.
     -Мне кажется, что видел.
     -О чём вы?
     -Не важно. Пойдёмте. Тут недалеко если мы по тропинке срежем. Осторожно, грязь, не замарайте туфли!
     Они шли по тесным переулкам, два раза пролезали через дыры в заборе (Корб ворчал, но покорно шел вперед) пока не уперлись в обветшалое здание с табличкой на двери.
     -«Гробовых дел мастер Антон Хер», - прочитал Корб.
     -На самом деле - Хернст. Буквы просто отпали в конце, табличку всё забывает обновить.
     Корб фыркнул в сторону, позвонил в хриплый колокольчик.
     -Гробовщик тугоух. Колокольчик для красоты висит, - Дитрих виновато улыбнулся, мощными ударами обрушился на дверь. Та жалобно заскрипела, выгнулась, но устояла под неистовым напором гостей.
     -Иду, иду, иду, - проскрипел кто-то за дверью. Лязгнул замок. – Чего?
     На пороге возник тощий сутулый старик с длинными до самых колен руками. Щурясь от солнца, пристально разглядел гостей. Один его глаз как злая собака на привязи метался из стороны в сторону, второй же пораженный катарактой безучастно глядел в бок.
     -А, снова ты! Заходи. Парнишку себе в прислуги взял? Это правильно, ей-богу. Помрешь, кто щелкать будет? Ножом-то я умею управляться. Тут ума не надо. А тебе передать, значиться, умения твои, навыки, надо. А аппарат где? Ты, небось, опять той гадости взял? Тогда чуть не ослепли с неё. Не буду её больше пить!
     -Антон, мы не фотографировать пришли…
     -У меня спирта нету!
     -И не за спиртом. Узнать хотели. Вот про этого.
     Дитрих достал фотографию.
     Гробовщик выхватил из рук карточку, тщательно рассмотрел её одним глазом, обнюхал, попробовал на зуб.
     -Забавная эта вещь – фотокарточка, ей-богу! Раньше картины рисовали, портреты, а сейчас – чик! – и готово!
     Зашли внутрь. В комнате было прохладно, после жаркой пыльной улицы в самый раз. Огромная, размером с повозку, глыба льда, специально сюда привезенная и покоящаяся у дальней стены, создавала в помещении нужную температуру. 
      Корб вытер взмокший лоб, стал осматриваться; отошел в сторону, разглядывая каталки и столы. Неуверенной походкой подошел к столам, где лежали трупы. Внимательно изучил их. Потом, бледный, толи от холода, толи от вида покойников вернулся к Дитриху и гробовщику.
     -Дитрих, - шепнул он. – Здесь все девять с фотографий. Не хватает одного. Того самого.
     -Антон, расскажи про этого человека, что на фотокарточке.
     -А чего рассказывать? Мертвый он, помню, привезли его. Вот.
     -Он еще в морге? Можешь нам его показать?
     -Не могу. Я закопал его уже. Похоронил. Чего почём зря разлёживаться? – гробовщик вернул карточку.
     -Посторонись! – крикнули позади, и Корб от неожиданности отпрыгнул в сторону.
     Двое сбитых парней с одинаковыми квадратными головами и взглядом, не обременённым мыслью, вкатили в комнату тело. Грязная с желтыми пятнами простыня съехала вниз, открывая жуткое лицо покойника. Рукоять ножа утопала в левой глазнице, открывшийся рот скривило в гримасе боли. От этого вида Корб только охнул, еще сильнее побелев.
     -Видал? Умирают как собаки. Каждый день привозют. А мне управляйся тут с ними. Так говоришь, нету у тебя выпить, да?
     -Что случилось, господа?  - из комнаты ассистента выскочил еще один мужчина. Двумя жестами быстро распорядившись положить тело в нужное место, он подошел к присутствующим. Протерев монокль об халат, и обхватив его бровью и щекой, словно беззубым ртом, пристально изучил гостей.
     -Они не туда попали, ей-богу! – протараторил гробовщик, выпроваживая Дитриха и Корба в спину. – Болваны, что с них взять!
     Дверь с надсадным треском захлопнулась.
     -Я же сказал, что человек на фотографии мертв, - улыбнулся Дитрих, отряхивая пыльные штанины.
     -Слова полупьяного для меня не являются доказательством! Я не видел главного – тела. – Корб взглянул на Дитриха. – Признайтесь честно, что вы схитрили. Зачем весь этот балаган?
     Дитрих сплюнул под ноги, с досадой махнул рукой.
     -К чёрту! Всех денег не заработать! Верну я вам эти деньги, Фома неверующий. Завтра верну. Если желаете, занесу прямо домой к вам. А сейчас позвольте с вами распрощаться. Надеюсь, дорогу домой вы найдете без меня? Признаться, надоело мне всё это. Надо горло смочить, у меня праздник – я сегодня закрываюсь!

Глава 5. Начало безумия


     -Кто эти люди?
     -Да так. Знакомые.
     -Антон, ты же меня знаешь. Я шутки шутить не люблю. Я тебе голову отрежу.
     -Я же говорю, просто знакомые.
     -Знакомые? Как зовут?
     -Старика вроде Дитрихом величают.
     -А тот, худой, с усами?
     -Того я впервые вижу.
     -Не ври мне.
     -Я не вру. Честно.
     -Зачем они приходили?
     -Просто так.
     -Просто так, паскуда, к тебе никто не ходит. Ты гробовщик, а не продавец карамели чтобы к тебе просто так ходить! Говори правду!
     -Да, я…
     -Видишь скальпель? Я тебе глаза вырежу. Я тебя на ремни располосую, я тебя…
     -Фотографировать приходили!
     -Фотографировать?
     -Да. Это как картину нарисовать, только быстрее и натуральнее.
     -Знаю я что это такое. Что они фотографировали?
     -Как что? Трупы.
     -Трупы?! Я тебя, паскуда, сейчас четвертую!
     -За что?! Не надо! Ой-ёй!
     -Зачем им эти фотографии?
     -Не знаю! Дитрих не говорил. Может, этот, - как его? – пост мортем?
     -У этих трупов, паскуда, родственников нет! На кой дьявол ему этот пост мортем? Тут что-то другое. Не спроста всё это. Ты разговаривал с ними обо мне?
     -Нет! Конечно нет! Как я мог?
     -Смотри у меня! Если кто-нибудь узнает об этом, я тебя живьём закопаю! Ты меня понял?
     -Конечно понял, отчего не понять?
     -Вот тебе скальпель, иди к старику и убей его.
     -Но…
     -А потом убей того, усатого. И смотри, аккуратнее, чтобы тебя никто не увидел.
     -Они же не виноваты! Они ничего не знают!
     -Виноват ты! Позволить запустить их сюда да еще – подумать только! – разрешить фотографировать трупы! Ты болван! Денег хотел подзаработать? Я тебе мало плачу?
     -Хорошо платите.
     -Ты совершил ошибку. Я этого не люблю. Но время ещё есть всё исправить. Иди и убей их. Обоих…
 *   *   *
     Это был обычный дом, ничем не примечательный, может, чуточку больше и с медными начищенными до блеска дверными ручками, не в сравнение с другими домами, где дверные ручки сделаны были из дерева, ржавых гвоздей, а то и вовсе отсутствовали. А тут круглый полированный набалдашник, в руке сидит как влитой, так и охота рвануть на себя.
     На стук долго не открывали, Дитрих хотел было уходить, как раздались торопливые шаги и дверь распахнулась.
     –Добрый день, - растеряно сказал Дитрих, сняв шляпу. – Я деньги принёс.
     Корб, взмыленный, с растрёпанными волосами и глазами, не по обыкновению своему округленными, не взглянув на деньги, схватил Дитриха за шиворот, и молча втащил в дом, с грохотом закрыв за собой дверь. 
     «Будет бить», - подумал Дитрих, примеривая взглядом чугунную статуэтку голой бабы – в случае чего такой и отбиться можно.
     -Дитрих! Дитрих! – Корб будто сошёл с ума. Не в силах сказать что-либо ещё, он вцепился ему в локоть и стал трясти, постоянно оглядываясь на дверь.
     -Что случилось?
     -Я видел, Дитрих! Видел своими глазами!
     -Что видели?
     Корба этот вопрос словно поставил в тупик. Он задумался, что-то пробубнил себе под нос, потом растеряно поглядел на Дитриха и, не зная с чего начать, спросил:
     -Вы пьете?
     -Бывает, - смущенно ответил тот.
     -Да, надо выпить. Мысли придут в порядок. Боже, я ведь действительно это видел, своими глазами!
     Корб наполнил стакан прозрачной жидкостью, протянул Дитриху. Дитрих отхлебнул и с удивлением понял, что это крепчайший шотландский самогон, какой пьют только самые отъявленные моряки. Таким напитком согреться можно даже в самый холодный шторм. А как уж он бьет в голову, о том легенды ходят.
     Свой стакан Корб осушил в два глотка, скривился, не удержавшись, закашлялся. По глазам потекли слёзы.
     «Силён!», - с почтением подумал Дитрих, глядя на раскрасневшееся лицо Корба. Потом, перекрестившись, последовал его примеру. Словно и не жидкость вовсе, а смесь из стекла и расплавленного металла прожгла горло, желудок, растеклась теплом по животу.
     Они молча сели в кресла у камина, Корб плюхнулся глубоко, небрежно, закатив глаза, Дитрих присел на самый краешек.
     -Я деньги принёс, - повторил Дитрих не громко. Протянул мешочек.
     -Нет, деньги оставьте себе. Вы меня не обманывали.
     Корб посмотрел на Дитриха.
     -Я видел того мертвеца!
     Словно обожгло уши. Дитрих скривился.
     -Какого мертвеца? Вам почудилось!
     -Нет, не почудилось! Я вправду видел! У меня очень хорошая память на лица. Я не мог ошибиться.
     -Бросьте, Корб. Это от усталости. Мне вот иногда тоже кажется, что по улице гуляют люди, которые мертвые уже как вроде. Но мы-то с вами понимаем, что такого не может быть. Это от усталости, точно говорю, - Дитрих нервно рассмеялся.
     -Тот морг, вы помните? Зачем я только согласился на ваши уговоры идти туда? Я видел всех мертвецов, которых вы фотографировали. Будь я проклят, если в тот момент они не были мертвы! А потом… я возвращался домой. И он навстречу! Вот его фотография, на столе.
     Дитрих поднял снимок, поглядел на лицо. Да, этот точно мёртв.
     -Он живой, идёт навстречу, переваливается так, неуклюже, лицо синюшное. Я глазам своим не поверил. Пригляделся – точно он! Живой!
     Корб вновь схватил Дитриха за локоть и начал трясти.
      Дитрих мотал головой, всё хотел сказать «Нет, не может такого быть!», но перед глазами всё кружила мясная лавка и тот…- кто? призрак? хмельной туман? живой человек?
     -Это от усталости, - наконец прошептал Дитрих, но не поверил в свои оправдания.
     -Дитрих, я сошел с ума? – с надеждой спросил Корб.
     -На сумасшедшего вы не похожи. А если и так, то тогда я тоже сумасшедший, - Дитрих потянул стакан к губам, но тот оказался пустым.
     -Я принесу ещё, - Корб встал, слегка запинаясь, ушел в другую комнату. Долго гремел стеклом, ругаясь.
     Дитрих поднялся, понял, что шотландский самогон уже порядочно ударил в голову. Решил оглядеться.
     Богатое убранство комнаты не сразу бросилось в глаза. Всё сдержано, но одного прикосновения к столу хватило, чтобы понять, что сделан он из красного дерева, а углы оббиты серебряными узорчатыми вставками. За такой надо выложить кругленькую сумму. Работа мастера.
     Каждая вещь здесь пахла чем-то безумно дорогим, кожей, ароматным табаком, заграничными пряностями, столетним дубом, духами из последних коллекций парфюмеров. Дитрих спрятал руки в карманы, боясь дотронуться до чего-нибудь и обесчестить эту чистоту своими пропахшими кислотой и капустой пальцами.
     Ещё одной особенностью комнаты были картины, в неимоверном количестве висели они на стенах, и еще с два десятка лежало в углу, словно ожидая своей очереди. На одних были изображены неизвестные ему люди, в странных одеждах-накидках, а то и вовсе голые, на других – пейзажи, до боли знакомые сердцу – Иерихон и его окрестности. Вон вид на озеро, вон каменный утёс, где в прошлом году разбился Захарий, вон лес, с другой стороны которого живёт гробовщик.
     Дитрих поежился.
     Захотелось выпить ещё.
     Словно читая его мысли, в комнату вернулся Корб.
     -Красивые картины, - произнес Дитрих, принимая из рук Корба наполненный стакан.
     -Это мои картины. Я – художник.
     -Ваши? То есть вы их нарисовали?
     -Да.
     -Очень красиво, правда. А вот этот дядька с плешью – это ваш родственник? Может дед? Похож чем-то.
     -Это же Юлий Цезарь!
     -Цезарь, - эхом повторил Дитрих. – Да определенно есть сходство с вами.
     Корб невесело улыбнулся. Потом глаза его заблестели, он поставил стакан на стол и потянул Дитриха.
     -Пойдёмте, я покажу вам свою последнюю работу.
     Они миновали коридор, поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, в мастерскую.
     Среди всеобщего хаоса холстов, бумаг, набросков и банок с краской посреди комнаты стояло полотно, огромных размеров, около двух метров в высоту и трёх в длину. Картина была ещё не завершена, но и то, что было нарисовано, заставило Дитриха мгновенно протрезветь.
     -Так вот вам зачем фотографии лиц мертвецов…
     -Картина называется «Падение города». Как вам? Нравиться?
     -Дитрих подошел ближе. От неоднозначности чувств раскрыл рот.
     Город, несомненно, Иерихон, главная площадь, на которой люди. Они в панике, в той стадии её, когда еще миг и безумство застелет глаза, и они рвануться напролом, прочь, подминая всё живое под себя, не различая штыков и ям, лишь бы спастись, уйти прочь из западни. Дома превратились в развалины, камни и обломки, кого-то придавило обрушившейся стеной. Горят соломенные крыши. Маслянистый дым стелется по земле. Собаки надрывно лают, но предотвратить случившееся уже не могут. Солдаты храбро защищали город, но теперь они мертвы – их тела подмяла под себя вражеская конница, на копьях висят тела, лица погибших, выражение боли. Эти лица, эти гипнотические лица, так знакомы! Проклятье!
     -Погибшие люди на картине, вы срисовали их с моих фотографий. Зачем?
     Дитрих смахнул холодный липкий пот со лба, нервно стал почесывать свою бороду.
     -Достоверность. Для меня каждая деталь имеет значение. Не хотел срисовывать мертвецов с живых людей, поэтому обратился к вам.
     -Проклят тот день, в который я родился! Эта картина – у меня холодок по спине пробежал! Господи, а местность! Я знаю это место – центральная площадь.
     -Вы правы.
     -А зачем?.. – Дитрих не смог сформулировать вопрос до конца.
     -Иерихон – это то место, о котором я узнал случайно. Как увидел, сразу понял – здесь будет написана моя следующая картина. Я долго продумывал сюжет, подбирал ландшафты, но, увидев этот город, отбросил всё.
     Корб, довольный реакцией Дитриха, утёр ус.
     -В основе картины лежит один библейский сюжет.
     Дитрих покачал головой, то, подходя к холсту вплотную, то, рассматривая издалека.
     -Странные вы художники.
     -Чем же это?
     -Всё меня этот вопрос мучает. Зачем рисовать картины, когда изобретён фотоаппарат? Увидел нужный пейзаж, сфотографировал. Конечно, с сюжетами такого рода сложнее будет, но ведь можно и актёров нанять. Тех денег, которые вы мне отстегнули ради фотографий, хватило бы с лихвой, еще бы и на лошадей осталось.
     -Фотография чёрно-белая, картина в цвете. И это только самое поверхностное объяснение, какое можно привести в пример. Картина – это искусство. А фотография – ремесленничество.
     -Искусство, не искусство. Какая разница? Результат-то один. Захотел я сделать чей-нибудь портрет, взял и снял его на аппарат, быстро и просто, пока вы будете возиться с красками. Да ещё не так что-нибудь нарисуете, приврете где, нос больше намалюете, губы толще. А у меня всё без вранья. Какой есть, такой и получится.
     -Глупые споры. Фотоаппарат и краски – это только инструмент в руках творца. А как он поступит с ними дальше это уже другой вопрос. Не даром первый способ получения фотографии придумал художник.
     -Неужели?
     -Француз, толковый парень был, как-то взял…
     Разговор внезапно был прерван истошным женским криком.
     Дитрих и Корб переглянулись, в ту же секунду с любопытством прильнули к окну. С ужасом стали наблюдать жуткую картину.
     Женщина, молодая ещё, оборванная, обезумевшая, бегала по площади и истошно кричала, вцепившись себе в волосы. Окруживший её люд с интересом наблюдал за ней, боясь приблизиться. Кто-то хотел было успокоить сумасшедшую, но, едва не лишившись глаз и получив крепкую оплеуху, отстал.
     Дитрих отпрянул от окна. В голове помутилось, а сердце будто сковал огромный паук.
     -Что такое?
     -Я её знаю. Вдова. Она приходила ко мне, делала заказ на пост мортем. Мужа сфотографировать. Фрэнка…

Глава 6. История одного захоронения


     В полицейском участке их было трое – двое мужчин, уставших, постоянно куривших и женщина, измученная, плачущая. Они говорили. Говорили долго. Иногда один из мужчин что-то спрашивал, уточнял, но больше слушал, кивая головой. Второй писал, лишь изредка поднимая взгляд на женщину, на её вырез платья, на пышную грудь. День клонился к концу и каждый из троих хотел бросить всё и отдохнуть, но не могли они себе позволить этого, по разным причинам не могли, и поэтому сидели в полицейском участке и терпеливо разговаривали, курили и смотрели на грудь.
     -Мадьяр, пишите протокол.
     -Какие дрянные перья. И чернила высохли!
     -Пишите. Сего года, числа и месяца гражданка не назвавшая своего имени поступила в участок вследствие помешательства, причины которого уточняются, о чём было сообщено сознательным гражданином, очевидцем события Курвье Айвеном. Пишите далее. Дама ведёт себя неадекватно, на вопросы не отвечает. Хм-м… на вид лет двадцать семь ей.
     -Не, двадцать восемь.
     -Пишите.
     -Может её в больницу надо?
     -Разберёмся. Записали про возраст? Эй, гражданка, красавица, вы меня слышите? Как вы себя чувствуете? Можете рассказать, что произошло?
     -Он… был…
     -Она что-то говорить.
     -Шепчет. Тише вы! Да перестаньте, наконец, скрипеть пером!
     -Он был живой… Он был…
     -Кто?
     -Мой муж. Он умер. Его убили. Застрелили.
     -Вы его застрелили. Хорошо. Мадьяр, вы пишите? Пишите – после опроса гражданка даёт повинную в смерти мужа.
     -Я не убивала. Я нашла его дома. Он лежал весь в крови, голова изогнулась так, и руки… он закрывался руками, когда в него стреляли…
     -Хм-м… Тогда кто его убил?
     -Не знаю. Меня дома не было. Наверное, это были воры, пропали украшения золотые, у Фрэнка ещё на пальце перстень был, его тоже украли. Мы в полицию обратились. Тело увезли в морг. Потом мы долго не могли его забрать оттуда, чтобы похоронить. Какие-то справки всё время подписывали, бумаги. Потом тело вернули. Мы похоронили Фрэнка. Было много знакомых его, сослуживцев еще по африканской компании. Священника наняли самого дорогого, гроб заказали из дуба шелком оббитый. Проводили по чести в последний путь.
     А потом случилось это…
     Мы были дома с Амелио…
     -Кто такой Амелио?
     -Амелио - это наш общий с Фрэнком друг. Садовник, хороший приятель. Мы кофе по утрам пьём. Разговариваем. Не больше. Вы не подумайте ничего плохого.
     -А с чего вы решили, что я подумал что-то плохое?
     -Вы смотрите на меня так…
     -Как?
     -Как будто я изменила своему мужу с садовником.
     -А это так?
     -Нет!
     -А почему вы так нервничаете?
     -Я не нервничаю!
     -Ну вот, опять. Нервничаете же?
     -Чтоб вас! Да, у нас роман с Амелио, но не такой, тут чувства! Понимаете? Это не как в дешевых романах! Тут совсем другое! Фрэнк на войне получил ранение в области паха. Это было еще два года назад. Некоторые свои супружеские обязанности выполнять он с тех пор не мог. Надеюсь вы понимаете, о чём я говорю?
     -Угу.
     -А я ведь женщина, молодая ещё.
     -Это точно!
     -Мадьяр, не отвлекайтесь! Извините моего друга за бестактность. Продолжайте. Так что же случилось?
     -Мы сидели дома с Амелио, вино пили. Время было близкое к вечеру. Еще фотограф этот пришел.
     -Какой фотограф?
     -Я у него пост мортем мужа заказывала. Он сдачу принес и ушел. Потом еще раз постучали в дверь. Где-то, через полчаса. Я подумала, что это фотограф вернулся, забыл чего-то может. Пошла открывать дверь. А там… там… Тело Фрэнка лежало на пороге…
     Я вскрикнула, побежала к Амелио. Он долго приводил меня в чувство. Мы, признаться, растеряны были очень. Не знали, почему так происходит. Кто-то потревожил могилу Фрэнка и подкинул его тело к моему порогу. Это кощунство! Я тогда подумала что это кто-то из друзей, кто прознал о том, что я встречаюсь с Амелио. Решил напугать меня так, мол, муж умер неделю назад, а ты уже с другим в постель прыгаешь.
     Вот тогда мы и решили с Амелио не поднимать шумиху насчёт этого. Сами поймите, зачем нам выносить сор из избы? Это наши личные дела. А то, что труп у порога – так это же не преступление. Мы же в этом не виноваты?  Решили закопать Фрэнка вновь.
     Тело затащили в дом, спрятали в мешок. Сначала страшно было, и оттого, что нас мог кто-то увидеть – представляете картину? – и оттого, что уже захороненное тело вдруг и лежит в нашем доме. Потом успокоились.
     Глубокой ночью пошли на кладбище. Тащили тело – Фрэнк такой тяжелый! – из последних сил. Я все ногти пообломала об него!
     Пришли на кладбище, нашли могилу Фрэнка. Она разрыта. И не как положено разрыта, по форме гроба, прямоугольником, а разрыта как будто нора чья. Туннелем таким. Земля горкой лежит, надгробие покосилось. Жуть! Совы воют, и холодно! Представляете?
     И мы вдруг понимаем, что лопаты-то у нас нет с собой! Как же это мы без лопаты-то? Долго спорили, кому идти назад. Решили, что Амелио идет, а я остаюсь. Потому что он знает, где взять лопату, а я нет. И я осталась. Мне страшно, я с детства кладбищ не переношу. Аллергия у меня на них что ли? Я мурашками покрываюсь, и дрожать начинаю.
     Стою. Рядом тело мужа, могила разрытая. А Амелио всё нет и нет. Долго уже нет. Это я так решила, потому что считать начала. До ста и обратно. Ведь так бывает, когда кажется, что времени уже много прошло, а на самом деле только совсем чуть-чуть. Я поэтому и начала отсчитывать. На три часа насчитала. Стою, плачу и считаю. Замерзла – рук не чувствую, ноги окаменели. Я поняла тогда, что Амелио больше не увижу. Что-то щелкнуло в голове, и поняла я это, не вернётся он уже. Никогда не вернётся. Испугался, видимо он. И стою я так одна с мертвецом и не знаю что делать. Силы будто последние из меня выкачали. Даже плакать уже не могу.
     А время уже к рассвету подходит. Вот тогда-то меня будто что-то из ступора и вывело. Схватила я мешок с телом, одна волоком в нору разрытую скинула и давай руками голыми засыпать. А голова-то из мешка высунулась. Меня страх обуял дикий, я чуть в обморок не падаю, хочу лицо тканью прикрыть, а руки не слушаются. Торчит голова его, с распахнутым ртом, глаза словно сощурились, глядят на меня мутью затянутые, а я не знаю что делать. Прикрыла лицо его платком своим и дальше зарывать давай.
     У меня тогда что-то вроде помутнения было. Плохо помню. Закопала его как? Уже только когда надгробие поправляла тогда только и очнулась. Могила зарыта, да еще с горкой. Я тогда чуть в обморок не упала - до того страшно стало! – побежала я что было сил. Дома пробыла, не выходила весь день, всё боялась, придёт кто-нибудь из полицейских и скажет: «А что это вы труп мужа второй раз закапываете? Скрываете чего?».
     А потом злость меня взяла. За Амелио. Плюнула я на всё и пошла. Знаю где живёт он, сараюшка у него по Набережной есть. Иду, а сама думаю, что с ним сделаю? Морду расцарапаю – так это точно! Волосы его, кудри по вырываю? Иду, не вижу ничего от ярости. И тут мне в плечо врезается кто-то. Я глаза поднимаю, а там… муж мой, Фрэнк. Живой! Я смотрю на него – и всё! Подкатывает ко мне что-то, сумасшествие что ли? А у него в волосах земля, сыпется, травинки видны, лицо серое. Рычит он что-то. Сам в одежде, в которой хоронили. А самое главное руки – следы пуль на них. Я когда эти дырочки увидела на ладонях у него, то со мной что-то сделалось. Будто в туман погрузилась. Схватил он меня за руки и к себе тянет. Рот раскрыл. Поцеловать хотел. А изо рта у него гнилью смердит. Руки его холоднее гранитной плиты, крепкие как корни деревьев.
     У меня перед глазами поплыло всё. Помню только, что закричала я тогда так, как никогда не кричала.
     А потом провал. Уже здесь, в участке в себя и пришла. Вот.
     -М-да, интересненькое дельце! Весьма и весьма. Что же, вас всё равно придётся задержать до выяснения обстоятельств.
     -Каких обстоятельств? Я же всё вам рассказала!
     -Проверить надо. Вы пока посидите тут. А мы на кладбище съездим. Посмотрим что там и как. Но это конечно не сегодня. Сегодня спать уже пора. Мадьяр, проводите даму до камеры. Завтра и начнём.
     -Но…
     -До завтра. Устал я. Пойду, прилягу. И вы Мадьяр, как оформите акт, не засиживайтесь долго. Завтра будет трудный денёк.

Глава 7. Безумие продолжается


     Они смотрели на сумасшедшую и не могли оторвать взоров – было что-то в ней первобытного, загадочного, пугающего, разжигающего любопытство. Женщина истошно по-звериному кричала, срывая голос, заходилась в волчьем вое, и сложно было поверить в слова Дитриха, который утверждал, что она еще день назад была вполне адекватной.
     - В жизни всякое бывает, – сказал Корб. -  Сегодня ты нормальный и вроде ничего не предвещает беды, но что-то незримое точит душу - бах! -  один толчок и ты уже не ты, а кричащий сгусток безумия.
     Дитрих неопределенно покачал головой.
     -Возможно, смерть мужа стала тем последним толчком для неё?
     Дитрих поморщился, словно от спинной боли, что иногда наведывалась к нему. Залпом допил остатки в стакане, выдохнул.
     -Наверное, мне стоит рассказать вам кое-что. Скрывать нет уже больше ни сил, ни смысла. Не знаю, было ли это взаправду или мне просто показалось, но в виду последних событий вы обязаны об этом знать.
       Корб отвернулся от окна, стал внимательно слушать старика.
     -Я не совсем уверен, что Фрэнк умер. Дело в том…
     И Дитрих, сбиваясь и заикаясь, рассказал Корбу свой случай произошедший у мясной лавки. Корб слушал внимательно, не перебивая, подперев пальцем подбородок. Изредка, не в силах сдержать эмоций, округлял глаза, подкидывая брови к морщинам лба.
     Когда рассказ был окончен, Корб уже стоял с открытым ртом.
     -Так значит, и мне не померещилось?
     -Я не хочу верить в то, что по городу разгуливают ожившие мертвецы!
     Последняя фраза, словно сквозняк обдала обоих холодом. Они замолчали, не зная, какое ещё придумать оправдание всему этому. Крик безумной магнитом вновь притянул их к окну, и они продолжили наблюдение, погрузившись каждый в свои тяжелые думы.
     -Дитрих, гляньте, - Корб ткнул пальцем в стекло. – Вон там, слева. Это же…
     -Ещё один мертвец с фотографии…
     -И он живой!...

Глава 8. Бег по лабиринту


     ...Они выбежали на улицу.
     -Зачем мы это делаем? - крикнул Дитрих, удобнее обхватывая статую обнажённой женщины двумя руками. - Я не пойду туда!
     -Мы должны выяснить это раз и навсегда! Кто-то издевается над нами! Шутки вздумал шутить! А мы как последние олухи купились! Подумать только – ожившие мертвецы! Чушь! Сейчас мы зададим этому весельчаку хорошую трёпку! Да идёмте же!
     Они, толкаясь и протискиваясь сквозь толпу, впереди Корб, за ним Дитрих со статуэткой, добрались до крайних рядов, где еще совсем недавно стоял объект их лютой злобы.
     -Где он?
     -Наверное, нас увидел. Испугался, сбежал.
     -Вон он! Уходит! Стой, гад!
     Неуклюже словно медведь, переваливаясь с ноги на ногу, беглец скрылся за домами.
     -Скорее!
     Они миновали дорогу, добежали до домов, стали вновь высматривать беглеца.
     -Он сюда пошёл! - махнул рукой Корб.
     -Пожалейте старика! Тише-тише!
     Дорога привела в замысловатые переплетения узеньких улочек, которые в свою очередь уперлись в глухой тупик.
     -Пропал! Как сквозь землю...
     Они осмотрели тупик, убедились, что преодолеть его никак не получиться.  Значит, шутник ушел другим путём.
     -Возвращаемся назад, - разочаровано сказал Корб, но не успели они сделать и шага как тут же попятились назад.
     Неприятной прохладой бетонной стены тупик напомнил их спинам, что дальше дороги нет, отступать некуда.
     Напротив них, на другом конце коридора из стен, единственного пути из этой засады, стоял тот, кого они так сильно хотели поймать. Сейчас же желание это почему-то напрочь угасло.
     Тот, на кого они, обомлев, смотрели, был мёртв.
     Они это поняли сразу, в одно мгновение. И лишь когда глаза привыкли к бликам солнца, детали одна страшнее другой стали сверкать как вспышка молнии перед взором, подтверждая этот вывод.
     Глаза, иссохшие туманные белки, как папиросная бумага.
     Кожа, серая, местами почерневшая, в трупных пятнах и с червоточинами разложения.
     Хирургический разрез вдоль всего тела, небрежно зашитый, выглядывающий из растрёпанной рубашки.
     Обглоданные гусеницами пальцы, словно паучьи лапы, готовые вцепиться в глотку.
     Запах. Сырой, земляной, отдающий подвальной гнилью.
     Мертвец стоял разинув пасть. Из глубин горла доносились рваные звуки и хрипы.
     ...Оцепенение сменилось паникой, когда мертвец двинулся навстречу, неторопливо, словно догадываясь, что уже можно и не спешить вовсе, добыча сама попалась в мышеловку. Перед тем как разорвать спелую мякоть плоти, перед тем как брызнет сок жизни, с жертвой надо позабавиться. Обмотать путиной страха, свернуть в кокон, впрыснуть в тело яд леденящего ужаса, который переварит жертву.
     -Он и вправду мёртв... и живой... - простонал Корб, вжимаясь в стену.
     -Мне от этого не легче.
     -Что делать?
     -Давай я в него статуей запущу?
     -Ты что?! Это же Венера работы Дорфона!
     -Тебе в могиле она уже не понадобиться!
     Довод оказался убедительным.
     -Кидай! Только сильней! На счёт три! Как запульнёшь в него, сразу бежим! Раз... два...
     -Три-х-и-А-а-а! - последнее слово потонуло в чьём-то крике и звоне стёкол.
     Дитрих, изумленный, вполоборота повернув голову в сторону нового звука, швырнул статуэтку, та, описав дугу, плюхнулась в пыль, даже не долетев до цели. Но покритиковать неудачу Корб не успел. Отвлёкся на того, кто теперь разделял их с мертвецом. Знакомое лицо, глаз с катарактой, - костлявый безумец со скальпелем в руках что-то мычал и скрежетал зубами.
     -Гробовщик? – удивлённо спросил Корб.
     Гробовщик, однако, не ответил, замахнулся скальпелем и со звериным полу воем, полу криком бросился на Дитриха.
     Но добежать до цели не успел – был пойман за руку, словно мальчишка, ворующий яблоки на базаре. Обернувшись чтобы гневным мычанием выразить своё недовольство, гробовщик, увидев мертвеца, тут же переменился в лице, побелел как известь, зашипел.  
     -Бежим! - крикнул Корб и они с Дитрихом рванули вперед, не дожидаясь развязки сцены.
     За спиной раздались вопли и чавканье.
 * * *
     Они бежали. Сердце исходилось в канонадой агонии. Сильно хотелось пить.
     -Постойте! Постойте! - взмолился Дитрих, хватаясь за грудь.
     Корб остановился, тяжело дыша, огляделся. Пробежали два кварта, не меньше, но до сих пор не выбрались из этого лабиринта улочек.
     -Я думаю, он нас уже не догонит. Давайте сбавим темп.
     -Дитрих, по городу разгуливает оживший мертвец! Не время отдыхать!
     -Что же вы предлагаете?
     -Надо идти в полицию. Он угроза для людей. Он нас чуть не сожрал! Кстати, гробовщик, что с ним?  И вообще что он там делал, в таком виде, да еще и со скальпелем?
     -Те звуки, которые я слышал за спиной, не внушают мне оптимизма за гробовщика. Я думаю, его съели. Попал бедолага по пьяному делу не в то место, не в тот час.
     -Скорее – в полицию!
     -Корб, постойте! – Дитрих успел схватить рванувшего было во весь опор Корба за рукав. - Вы же образованный человек, неужели не понимаете?
     -Что?
     -Вы как представляете себе это? Придёте в полицию и скажете, что по городу бродит зомби? Да вас же первым рейсом отправят в приют Бовари – в соседнем городишке так психушку называют. Там отлично людям мозг вправляют. Лоботомией и живительными процедурами палкомассажей. Кто нам поверит?
     -Но ведь это на самом деле так! И он действительно ходит. По улицам! В конце концов, мы можем привести полицию сюда, на это место…
     -Думаете, то чудовище будет ждать вас? С этим делом надо поосторожней. Самим разобраться сначала. Потом уже и решать - к кому обратиться.
     -Да, наверное, вы правы, - Корб вытер взмокший лоб, только сейчас заметил отсутствие шляпы на голове – ту сдуло ветром во время спасения бегством. – Надо всё обдумать. Кстати, где мы?
     Дитрих широко улыбнулся. Весело со звоном смеха в голосе произнёс:
     -Мы заблудились!

Глава 9. Эксперимент


     -У одного русского предсказателя, не помню его имени, были такие слова, он говорил, что наступит такое время, когда родятся на свет разные чудовища и среди них – чудовище из чудовищ – человек без души. Так может, это время наступило уже?
     Дитрих отпил из пузатого фужера.
     -Какая, право, гадость! Ни разу не пробовал этого… - как вы сказали? – коляк?
     -Коньяк, - поправил его Корб.
     -Да-да. Мне по нраву что-нибудь попроще. Самогон, виски, брага на худой конец.
     Корб брезгливо скривился.
     -А насчёт чудовища без души – это да. Вы правы. Наступило. Времечко-то.
     -Есть какие-то мысли по этому поводу?
     -Плюнуть на всё и растереть. Авось само как-нибудь рассосётся.
     -Да вы что?! Серьёзно это?  На ваших глазах мертвец человека сожрал. А вы говорите «плюнуть и забыть». Сегодня он гробовщика съел, а завтра к вам придёт. Надо что-то предпринимать.
     -А у вас самогону нету?
     -Вот, виски. Да прекратите вы напиваться!
     Дитрих отставил стакан, сосредоточено почесал бороду.
     -Хорошо бы узнать из-за чего всё это происходит, зомби вдруг ожили.
     -М-да, - протянул Корб и тоже задумался.
     -Как в сказке какой, - Дитрих, заметив отстранённость Корба, медленными движениями по-змеиному потянулся к бутылке.
     -М-да, - сосредоточено глядя в никуда повторил Корб. Мыслями он был уже на другой планете.
     -Магия, чего и говорить, - Дитрих наполнил стакан.
     -Угу.
     -Волшебство, - выпил.
     -Ну.
     -Хорошо пошла!
     -Постойте! – Корб воссиял.
     Дитрих раскраснелся.
     -Что?!
     -Я читал о таком! У одной писательницы, её, кажется, звали Ева Харт, в книге упоминалось нечто подобное – там одна теория рассматривалась, возможность организации живого из не живого с помощью определенных артефактов и заклинаний. - Корб поймал вопросительный взгляд Дитриха, извиняясь, пояснил: - Книжка случайно на глаза попалась, я такую литературу не читают конечно, так, из любопытства. И уже не смог оторваться пока последнюю страницу не закрыл. Будет время, обязательно раздобудьте. "Поиски" называется.
     -Я вас не понимаю.
     -Ну всё просто же! Сопоставьте факты.
     -Какие?
     Корб стал вышагивать по комнате, загибая на руке пальцы.
     -Пост мортем?
     -Верно. Вы их всех фотографировали.
     -Ну.
     -Воскрешение покойников – это результат, последствие чего-то. А вот причина… Какова же причина? Может фотоаппарат?
     -Я вас не понимаю. Что вы хотите сказать…
     -Вспомните Еву Харт – артефакт, создание живого из не живого…
     -Погодите, вы хотите сказать, что это я их оживил?! С помощью фотоаппарата?! Это же чушь!
     -Давайте отойдём от постулатов цивилизованного человечества, утверждающих, что магии и колдовства не бывает. Мне доводилось быть на Гаити, и там, скажу я вам, магия это не что-то такое удивительное, о чём рассказывают в детских страшилках. Там люди живут с этим бок о бок. Давай предположим, что существуют некие силы, еще не изученные человечеством. В определенных обстоятельствах, я не знаю чем это вызвано, они спроецировались на ваш фотоаппарат и - вот результат! Фотоаппарат, способный воскресить мертвого! Те же жители Гаити утверждают, что фотоснимки крадут у людей душу. Возьмем на веру эту утверждение и пойдём дальше - у одних крадут, другим отдают.
     Дитрих присвистнул.
     -Эко как вы лихо и ладно всё объяснили! Это что же получается? Я, по-вашему, колдун какой-то гаитянской?
     -Конечно же, нет! Вам до колдуна как до Азии пешком. Я говорю что вы, возможно, стали инструментом в руках некой силы. Известно ли вам, сколько людей, живых людей, умерло, побывав у вас на фото сессии?
     -Не знаю. Ни одного, наверное.
     -Мы за факт это утверждение брать не можем.
     -Тогда и ваши слова за факт брать, тоже не стоит!
     -Согласен. Проведем эксперимент.
     -Что? Что вы хотите?..
     -Где сейчас ваш фотоаппарат?
     -У меня в лавке. Да объясните же, наконец, что вы вознамерились делать?!
     -Я же сказал - эксперимент. Мы снимем на ваш фотоаппарат пост мортем.
     -Нет! Слышите? Нет! Я не буду фотографировать мёртвых людей! Мне достаточно этих сомнительных зрелищ! Я пожилой человек, в конце концов!
     -Никаких людей! Вы что, с ума сошли?! Вдруг моя догадка окажется правдой? Мы возьмём что-нибудь, что не представит для нас опасности, в случае если что-то пойдет не так.
     -Что же?
     -Мышь.
     -И где мы её достанем?
     -Хороший вопрос. Не знаю. Может, купим?
     -Мертвых мышей, насколько я знаю, у нас в городе почему-то не продают. А живую я убивать не буду! Её ещё поймать надо!
     -Чёрт возьми! Давайте тогда найдём дохлую кошку, что ли?
     Дитрих прищурился, по лисьи улыбнулся.
     -Муха. Мы сфотографируем мёртвую муху. Уж поверьте, на витрине их у меня полным полно!
 * * *
     В полицейском участке было сыро и холодно.
     -Эй, вы, там! Долго мне ещё тут сидеть?
     Эхо гуляло по коридору, не найдя чьих-либо ушей, сиротливо возвращалось обратно в камеру.
     -Я есть хочу! И пить! Выпустите меня!
     Нет ответа.
     -Да что же это! Умерли все?!
     Тишина.
     Девушка стояла у прутьев решетки и голосила в пустой коридор. С момента последней встречи с живым человеком прошло около суток, когда её препроводили до камеры. Больше никого, ни охраны, ни заключенных, ни баландёров.
     -Я есть хочу! Слышите? Есть!
     Все будто вымерли.
     -Чтоб вам пусто было!
     Девушка в сердцах стукнула по решетке, запищала от боли.
     Села на грязную засаленную скамейку. Не зная чем себя занять, вновь перечитала надписи на стенах.
     «Резанный был здесь»
     «ПОКАРАЙ ГОСПОДЬ ГРЕШНИКОВ И МАДЬЯРА СУКУ УНИЧТОЖЬ! Это Нероли Ултарика»
     « Я, Иоанн, слово даю – не врал, не убивал!»
     Девушка вытащила из волос шпильку, которую у неё в спешке сдачи смены забыли изъять, нацарапала на прокопчённой стене:
     ЭТО АНИТА ДАНИ, Я ТОЖЕ НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТА
     Подумала и подрисовала внизу кривенькое сердечко.
     …А потом было это.
     Она узнала в звуке этих шагов е г о.
     Забилась в углу и даже не дышала, боясь себя выдать. Не в выгодном положении была, находясь здесь, в запертой комнате.
     Шаги стали отдаляться и совсем стихли. Но она не сразу выбралась из своего убежища, долго прислушивалась – не вернулся ли?
     А потом сквозняком запоздало пришел запах. Такой знакомый и в тоже время такой пугающий.
     Парфюм «La’Vett». Запах Фрэнка.
     И тяжкие миазмы разложения…
     И запах сырой земли…
     Она была в запертой клетке…
 * * *
     -У вас хорошие линзы?
     -У меня линзы – что надо линзы.
     -Сфокусировать сможете на таком маленьком объекте?
     -Что вы меня учите?! Я много лет уже фотографом! Поверьте, знаю своё дело.
     -Да-да, конечно. Господи, ну и беспорядок тут!
     -У вас в мастерской тоже отнюдь не чисто.
     -Вы правы. Послушайте, может, другую муху найдём? Это высохла вся, у неё вон и лапки отломились, крыльев нет.
     -Лапок нет – не убежит. Крыльев нет - не улетит.
     -А как мы тогда поймем, что она ожила?
     -Ну головой же она будет вертеть.
     -Это вам не базарная бабка чтобы головой во все стороны вертеть. Выбросьте вы эту гадость. Нашли самый дрянной экземпляр. Фу-у-у.
     -Зачем вы её сдули?!
     -Забудьте про неё. Вот нормальная муха. И с крыльями, и с лапками. От чего они у вас тут дохнут? На витрине целое кладбище.
     -Химикаты. Я когда проявляю фотографии, тут так пахнет, что не только мухи, соседи падают! Подвиньте её сюда, на центр. Вот так.
     -Как только сфотографируете, мы её под стакан, чтоб не улетела. Снимок проявлять много времени займёт?
     -Часа два, три. Послушайте, а что если ваша теория окажется правдой? Что тогда?
     -Ну… наверное, надо будет уничтожить инструмент, который способен это сотворить.
     -Вы говорите…
     -Да, о фотоаппарате. С ним надо будет что-то сделать, чтобы он не попал в руки плохих людей. Вы же понимаете. Может, разбить в дребезги. Или сжечь. А может и то и другое.
     -Вы... вы…
     -Дитрих, вам плохо?

Глава 10. Западня


     Город окутывала тьма.
     Вечерняя прохлада облизала улицы. Дождь омыл дневную суету и грязь.
     На мостовой подыхала собака. Голод иссушил её живот, прорисовал рёбра на боках, потушил в глазах блеск жизни.
     Из питейного заведения «Кривой пират» возвращался домой припозднившийся посетитель. Шатаясь и цепляясь за подвернувшиеся под руку заборы, а то и вовсе падая, медленно, но верно пробирался сквозь тьму домой. За долгие годы тренировки обрёл он бесценный навык – находить путь домой даже в состоянии граничащим с комой.
     -Ой, три пирата загуляли! – попытался спеть он, дабы украсить тихую скучную ночь своим прелестным дребезжащим фальцетом. Жалобно заскулила собака, одобряя ор.
     -Ой, три пирата! – допеть не получилось. Хмель натянул вожжи, и гуляка повалился в лужу. Выругался, потом рассмеялся. Кряхтя, поднялся, испачкав грязью себя и чьи-то недавно выбеленные стены дома.
     -Загулял пират! Загулял молоденький!
     Из переулка вышли двое. За ними еще трое. И ещё пятеро.
     -О! Ребята! Рад вас видеть! Пропустить по рюмочке не желаете? У меня есть.
     Те не ответили.
     -А чего вы так глазами светите? Денег нет? Нате! – звякнули медяки о каменную мостовую.
     Кто-то из незнакомцев зашипел по-змеиному и все разом двинули на гуляку.
     -Ну и рожи! А глаза…
     Глаза и вправду странно сияли огненным цветом, наливаясь кровью, и в ночной мгле светили не хуже луны.
     -Ребята, вы чего?
     Они окружили жертву, рыча и истекая слюной, стали рвать на куски.
     Последний миг, когда запоздало улетучился хмель, уступая место жуткой невыносимой боли, бедолага разглядел лица убийц. Крик поднялся волной, но не смог прорваться наружу – чья-то челюсть сомкнулась на горле…
     Тьма поглотила город…
 *  *  *
     В полицейском участке кто-то ходил.
     Анита знала – это пришли за ней. И отнюдь не служители закона.
     Мертвецы.
     Во главе с Фрэнком. Забрать с собой, утянуть под корни деревьев, в земляные рвы удушающего страха, веками пропитанные болотными ядовитыми газами и перегноем человеческой и звериной плоти. Придет, чтобы отомстить за свою поруганную честь. За измену. И эта плата будет последней в её жизни.
     Там кто-то был.
     Спрятаться – куда? Четыре стены да доска кровати.
     «Подальше от решеток», - промелькнула трезвая мысль – «Чтобы не смогли дотянуться».
     Забиться в угол. В самый дальний, словно мышь, сидеть и дрожать.
     Шаги.
     Кто-то идёт прямо к ней. По коридору.
     Остановился.
     -Эй, тут есть кто-нибудь?
     Голос. Человеческий голос. Ж и в о й.
     Анита приподнялась, вслушиваясь.
     -Кто-нибудь? Вы меня слышите?
     -Я здесь! Здесь!
     Анита рванулась вперёд, птицей забилась о прутья клетки, замахала руками.
     -Здесь! Идите сюда! Я вторые сутки здесь! Помогите!
     Из-за угла выплыл парень с круглыми от удивления очами. Оглядел с ног до головы заключённую. Невпопад спросил:
     -Вы полицейских не видели?
     -Помогите мне! Я вторые сутки здесь! Они все пропали! Никого нет! Никто даже мне воды не принёс! Дождь был, с окна капало, я пила. Помогите мне! Выпустите! Найдите ключ!
     От такой лавины слов парень ещё сильнее растерялся. Замер, не зная, что предпринять.
     -Там, на столе у охранника, за поворотом коридора! Идите! Посмотрите ключ.
     Юноша замешкался, потом, не отрывая взора от Аниты, заковылял в сторону.
     Долгие секунды тишины обожгли разум.
     «Ушел. Не вернётся. Я здесь умру, совсем одна, от голода и одиночества».
     Потом что-то звякнуло.
     В груди разлилась горячая волна радости, но Анита не позволила себе раньше времени ликовать. Закусила губу, закрыла глаза, досчитала до десяти и обратно. Выдохнула. Вновь сосчитала. Вновь выдохнула.
     Парень вернулся со связкой ключей. Но открывать дверь не спешил, колебался. Анита заметила это, под сердцем кольнуло.
     -Послушайте, а это разве не противозаконно, выпускать заключенных из тюрьмы?
     -Я… я… они бросили меня, забыли. Я два дня ничего не ела. Что-то случилось. Они исчезли. Сбежали, наверное.
     -Не знаю, как поступить. У меня отец пропал, сегодня его одежду в двух кварталах от дома нашли, всю в крови. Я пришёл заявление написать. А тут никого. И вы.
     -Пожалуйста… выпустите…- слёзы задушили мольбу.
     Парень поджал губы, терпеливо выбрал из связки ключ пошире, примерился к скважине.
     -Хорошо, я вас выпущу, только…
     Вновь раздались шаги, тяжелые, с подволокой.
     -Вы разыграли меня, да?! Это, наверное, офицер идёт. Ну и хитры же вы! Я едва не поверил вам! Не даром вы тут сидите.
     -Нет! Нет! Не ходите туда! Это…
     -Офицер! – парень отошёл. – Что?..
     Медленно попятился назад.
     Это был Фрэнк. Конечно он. Кто кроме него? Анита вскрикнула, бросилась в сторону, больно убившись об кровать, повалилась в угол. Парень же обваренный страхом превратился в камень.
     Одним броском Фрэнк вцепился тому в лицо, хрустнули кости, брызнула фонтаном кровь, обагряя Аниту, стены, решетки. Парень даже не успел закричать, вместе него это сделала Анита.
     Отбрасывая в сторону истерзанное тело, Фрэнк повернулся на крик. Удовлетворённо захрипел. И в этом хрипе Аните послышались слова:
     «Я вернулся за тобой».

Глава 11. За открывшейся дверью


     -Что происходит?
     Ожидая результатов эксперимента, Корб долго ходил по комнате, изучал хитросплетения паутины в углах, пролистал всю библиотеку Дитриха, состоящую из двух книг – любовного романа с вырванными на самокрутки листами и сборника путевых заметок некоего С.Кука, при прочтении первых строк которого стразу же неимоверно сильно потянуло в сон (для этого видимо и использовалась, ибо лежала книга у изголовья кровати).
     -Что происходит? – повторил Корб, замерев у окна.
     Дитрих выглянул из-за плеча.
     -Зомби, их стало больше.
     -Определенно.
     -И они нападают на людей!
     За окном и вправду творилось сумятица. Бегали люди, кричали, шарахались друг от друга. Между ними неспешно бродили весьма странного вида прохожие – окровавленные лохмотья тряпья обвисали как старая обгоревшая кожа, хвостами волочились по земле, поднимая пыль. Бледный вид лица, почти серый, свинцового налива, сильно контрастировал с огненно-кровяными голодными глазами. Люди эти, уже и не люди вовсе, мертвецы, безобразные твари, потерявшие весь человеческий облик, устроили охоту.
     Размеренная их походка, почти прогулочная, сыто ленивая, мгновенно сменялась одним рывком: лягушачий прыжок, уродливый, атипичный для человеческого тела и от этого еще более безобразный, оскверняющий все законы анатомии – и добыча похоронена под охотником. Везло тем, кто умирал от перелома позвоночника или шеи, они не видели всего кошмара поедания.  Остальные же еще долго кричали, и срывали голоса, и хрипели, захлебываясь от поступившей к горлу крови, а извивающиеся змеями ноги неестественно скручивало в предсмертных судорогах.
     -Дитрих, нет времени ждать, надо бежать в полицию! Это угроза для общества, необходимо оповестить власти о творящемся безобразии, чтобы они как можно быстрее начинали предпринимать все необходимые меры.
     -Да, вы правы. – Дитрих отпрянул от окна. – Пойдемте через чёрный выход. – И быстро зашагал прочь, отгоняя от глаз увиденные картины.
     Корб последовал за ним, неловким движением задев стакан с мёртвой мухой. Дитрих обернулся, едва не выругавшись, но слова застряли в глотке. Муха взмыла в воздух, выписала петлю, рванула к окну, со звоном забилась о стекло.
     -Дитрих…
     -Вижу. Живая… - почти выдохнул он.
 *  *  *
     -…Упустил.
     -Болван! Ты ничего не может толком сделать!
     -Я нагнал их в переулке, там тупик есть. Они были практически у меня в руках.
     -Так чего же ты такого натворил, что не смог выполнить задания?!
     -Они там были не одни. Мертвец. Он укусил меня.
     -Мертвец?
     -Да. Он был там. Стоял как вы сейчас передо мной. Напал на меня. Моя рука…
     -Дай взглянуть. И вправду укус. Отпечатки человеческих челюстей, нижняя, верхняя.
     -Ай! Больно! Пустите!
     -Какие глубокие раны! Замечательно!
     -Чего же тут замечательного?
     -Целый кусок выдрал. Обычному человеку такое за один раз не сделать. Видишь - вот здесь? Мышцы коренными зубами прокусаны. А ведь эти зубы предназначены только для жевания. Какая сила! Мощь! Поистине великолепно! Ты как себя чувствуешь?
     -Знобит немного.
     -Отлично. Проследим, что будет дальше.
     -Но…
     -А теперь ступай. Задание моё ты так и не выполнил.
     -Так ведь…
     -Пошёл вон!
 *  *  *
     …Они рвались внутрь, трое разлагающихся покойников, клацали зубами, пытались дотянуться до запертой в клетке добычи.
     Прутья решетки жалобно скрипели, но героически держали оборону.
     Анита прижалась к стене, лихорадочно думая, что делать дальше. Но когда в голове вместо плана сформировалась осознание того, что предпринять ничего не получиться, паника пронзила в душу. Мгновенно взмокшие ладони вцепились в кирпичную кладку, глаза заворожено уставились на мертвецов.
     «А я когда умру, когда они меня растерзают, тоже стану одной из них? Буду есть человеческое мясо? Я и разу не пробовала человеческого мяса. И не хочу пробовать!».
     Кошачьими коготками паника прогрызала путь в сердце. Анита почувствовала, уже во второй раз, как страх затмевает разум.
     «Лучше упасть в обморок, когда они доберутся сюда. Не хочу видеть этого!».
     Однако ощущение безысходности недолго овладевало ей, что-то щёлкнуло в голове, переломилось, бесповоротно, навеки, осыпалось в небытие, в теле вскипела ярость, звериная, первобытная. Туман обморока рассеялся, оставив после себя кристально чистоту и ясность. Холод обморозил виски, в нос ударил терпкий запах азарта. В щёки ударила кровь.
     Анита огляделась.
     Губы её сжались в тонкую едва заметную черту, глаза сощурились на одном предмете.
     Она схватила деревянную перекладину кровати, в два рывка разломила её. Сухой треск был мольбой о пощаде, и это ещё больше разозлило Аниту. Третий рывок отделил перекладину от лежака.
     Первая победа. Ярость, смешанная с ликованием, хмелем ударила в голову. Анита зарычала, оскалилась, обхватила доску двумя руками и двинулась в бой.
     Первым по рукам получил Фрэнк. Разглядеть в мёртвом лице какие-то чувства было сложно, но Анита готова была поклясться, что там промелькнуло удивление. Она дала отпор. За всю жизнь покорная, во всём потакающая мужу сейчас била его куском кровати. Безумная львица, потерявшая надежду на спасение, а вместе с ней и страх смерти, который держал взаперти смелость и волю. И теперь высвободив всё это, словно запустив ком с горы, она превратилась в лавину, огромную трубно ревущую, неудержимую.
      Ещё взмах и удар. Об решетку звякнули чьи-то костяшки пальцев.
     Почувствовав, что добычу просто так им не заполучить мертвецы отступили.
     -Идите сюда, бесы! Я вам руки обломаю!
     Те к её советам не прислушались, боязливо толклись в метре от решетки.
     Потом всё случилось весьма неожиданно.
     Стремглав бросившись на прутья решетки, сквозь канонаду ударов Фрэнк ухватился за кусок кровати, с неимоверной силой притянул его к себе. Мощный рывок едва не вырвал руку, Анита дёрнулась, отпустила доску. Растерявшись, остановилась, лихорадочно соображая, что делать дальше.
     Секундного замешательства хватило, чтобы этим воспользовались покойники. Чьи-то руки изловили Аниту за подол платья, ещё одни поймали за запястье.  Она почувствовала, как холодная клешня до боли сковала руку.
     Её потянули в сторону раскрытых ртов. Капкан мёртвых объятий сомкнулся…
 *  *  *
     -У вас есть револьвер?
     -Я не дам вам уничтожить…
     -Никто не собирается уничтожать ваш фотоаппарат. Пока. Просто спрячем его в сейф. Револьвер нужен для защиты. Для нашей с вами защиты. В случае чего.
     -А мёртвого разве можно убить? – усмехнулся Дитрих.
     -Мне, знаете ли, не доводилось раздумывать об этом, тем более пробовать. Надеюсь, что и в дальнейшем не придётся.
     Дитрих ушёл в коморку, вернулся со свёртком, в котором лежал промасленный ещё совсем новенький револьвер.
     -Есть ещё две коробки патронов.
     -Отлично! – Корб пример по весу оружие, провернул барабан. Долго и внимательно смотрел в дуло, удовлетворенно цыкнул, потом зарядил револьвер, оставшиеся патроны расфасовал по карманам. – Пойдёмте.
     Они прильнули к двери, но замешкались, боясь её открыть.
     -Зачем вы взяли стул? – шепотом спросил Корб.
     -Отбиваться им буду!
     Корб хотел было возразить, припомнить статуэтку Венеры работы Дорфона, теперь уже безвозвратно потерянную, которую Дитрих попытался использовать как средство обороны, но промолчал, решив, что утрата табурета моральной травмы никому не принесёт.
     -На счёт три!
     -Раз… два… три!..
     Корб открыл дверь и они вышли наружу…

Глава 12. Лавка древностей

     За открывшейся дверью – пустота.
     Но облегчения это не принесло. Мёртвая улица лишь сильней разожгла страх. Где-то вдали заскулила собака, потом резко захлебнулась, потонув в зловещей тишине.
     -Анимортов пока нет, - прошептал Корб.
     Весь он прижался к стене, боясь ступить на дорогу, и похож был в этот момент на кролика, поводя своими тонкими усами.
     -Нет еды, нет мертвецов.
     Корб выпучил глаза. Шумно сглотнул. От упоминания еды зашевелились волосы на голове.
     Дитрих махнул рукой, и они крадучись перешли улицу, отдышались у чьих-то дверей.
     -Бросьте вы эту табуретку, Дитрих, ей-богу! Мы из-за неё не идём, а ползём как черепахи! – зашипел Корб.
     -Тяжёлый, дубовый всё-таки, - Дитрих поставил табурет на землю, присел на него. - Не брошу! Я этим тварям голову проломлю им!
     -Возьмите пистолет, только оставьте стул в покое!
     -Кто здесь? Застрелю! – внезапно пролаяли за дверью.
     Корб застыл, Дитрих отскочил в сторону.
     -Мертвяки? Изрешечу!
     -Это Корб и Дитрих, мы жители этого города. Направляемся в полицию. - Дрожащим голосом ответил Корб. В горле пересохло, а на язык будто покрошили кусок штукатурки. Сглотнув подступивший ком, он добавил:
     -Мы не мертвецы.
     -Живые мы! – подтвердил Дитрих.
     За дверью медлили с ответом. Потом что-то щёлкнуло, Корб зажмурился, ожидая выстрела.
     Его не последовало. Со скрипом открылась дверь. За ней - мужчина, неопределённого возраста, скорее молодой, чем старый, с огромным чирьем на левой щеке. Корб неловко махнул головой в приветствии, не в силах оторвать взгляда от фурункула. Мужчина посмотрел налево, направо, вгляделся в горизонт, и только потом внимательно, сощурившись, изучил внезапных гостей.
     -Заходите. Живее! - в голосе чувствовалась мерзлая сталь.
     Дуло берданки не позволило отказать в гостеприимстве.
     Они зашли, не торопясь, размерено, как полагается приглашенным гостям, осматриваясь по сторонам, пытаясь что-то разглядеть в тёмном коридоре. Не удалось.
     Пахло в помещении пылью и мебельным лаком. В глубине кто-то не громко говорил. Шаря во мраке руками, Дитрих и Корб минули еще одну дверь, гораздо ниже первой. Не успев пригнуться, Дитрих стукнулся лбом, гулкий звук смешался с отборной бранью. 
     -Стойте!
     Они и сами поняли что пришли. Просторная комната, освещённая тремя керосиновыми лампами, была ни чем иным как лавкой. Не сразу Корб понял, что здесь торгуют антиквариатом. Потрескавшиеся дешёвые вазы, пожелтевшие от времени, склеенные, соседствовали с редчайшим кухонным гарнитуром мастера Фон Бельсидора, а грошовый сувенирный набор фарфоровых слонов стоял на фолиантах Марка Антония.
     Корб скривился не в силах смотреть на такое кощунство.
     -Так вы говорите, что идёте в полицию? – спросил незнакомец, выныривая из тьмы и садясь в глубокое старинное кресло. Кресло  находилось около грязного засаленного камина, и было неким центром комнаты.
     -Угу, - пробурчал Корб, отстраняясь от дула.
     Прятать оружие хозяин не спешил, положил его себе на колени как верного кота, решившего вздремнуть.
     -Полиция – это хорошо. Бог в помощь. 
     Незнакомец поднял со стола трубку, ловко набил её табаком, раскурил от лампы. Пыхнул в потолок едким вонючим дымом.
     -Что случилось там? - незнакомец указал обслюнявленным кончиком трубки на заколоченные окна.
     Дитрих пожал плечами. Просто ответил:
     -Мертвецы ожили.
     Незнакомец долго недоуменно смотрел на Дитриха, потом, откинувшись назад, на спинку кресла, громко рассмеялся, от чего под потолком тревожно зазвенели хрустальные люстры.
     -Меня зовут Тиль. Тиль Вергхоф. Но все зовут меня просто Кузнечиком.
     -Дитрих Штоф.
     -Себастьян Корб.
     Они пожали друг другу руки.
     -Я тут не один, - сказал Кузнечик. – Эй, выходите из укрытий! Тут свои.
     И в тот же миг из шкафов, из полумрака углов и оббитых тенью закутков - отовсюду боязливо стали выглядывать, а потом и выходит люди. Всего Дитрих насчитал пятнадцать человек. В комнате сразу же стало тесно. Каждый, перетекая сквозь заставленную мебель и вещи, занял положенное ему место, освобождая центр и образовывая подобие круга у костра, и лишь Корб с Дитрихом были словно не удел, нарушая незримую гармонию своим присутствием.
     -Мы спрятались тут, когда случилось это, – пояснил Кузнечик. - Кто-то зашёл сюда прикупить чего-нибудь, кто забежал в надежде спастись. Я – хозяин этой лавки.
     Дитрих мельком оглядел всех. Дети, девушки, несколько юношей, два-три взрослых мужчины. Сколько еще таких убежищ осталось в городе, где есть живые люди? Может, это единственное?
     -Вы думаете, что полиция вам поможет? – спросил Кузнечик.
     -Незнаем, – ответил Корб. - Но что-то делать надо. Сидеть просто так глупо.
     -Глупо? От чего же? – прищурился Кузнечик.
     -Мертвецов становиться всё больше. Возможно, у властей есть какие-то пути эвакуации из города и нам удастся выбраться, пока покойники не заполонили всё.
     Кузнечик пыхтел трубкой. Окутавший его дым клубился в узких полосках света, пробивающихся сквозь щели в заколоченных досками окнах.
     -Я бы хотел пойти с вами.
     -Но…
     Кузнечик резко встал, жестом руки остановил Корба.
     -Вы правы. Надо вывести людей из опасности. К тому же у меня есть оружие.
     Упоминание об ружье вновь не позволило возразить.
      -Может, всё же не надо этого делать? – спросила толстая старуха, вышедшая вперед.
     -Роза, ты хочешь сидеть здесь до скончания веков?
     -Власти города кто-нибудь придумают. Спасут нас. Надо только подождать.
     -Никто нас не спасёт. Мы сами должны это сделать. К тому же ты знаешь – у нас на исходе и вода, и еда.
     Роза молчала, опустив голову.
     «Наверное, жена его», - подумал Дитрих и отступил к окну.
     Сборы были быстрыми, Кузнечик натянул на голову побитую молью кепку, неловко поцеловал Розу в щёку. Потом по-отцовски окинул всех присутствующих взглядом, сказал:
     -Скоро вернусь.
     Дал мужчинам короткие указания, потрепал волосы рыжей девчушке. Махнул рукой и они ушли.
 *   *   *
     …Долго бежали вдоль маленькой улочки. Кузнечик сказал, что это самая короткая дорога, Дитрих ворчал, что самая короткая лежит совсем в другом направлении. Спорили и ругались когда увидели вдали аниморта, неуклюжего, в бурых пятнах; тут же затихли и спешились.  Мертвец долго принюхивался, глядел в сторону, по-собачьи рычал, потом ушёл.
     Не сразу продолжили путь. Биение сердец, казалось, слышалось через улицу. Отдышались, двинулись дальше, но вновь остановились, увидев в закутке домов растерзанное тело. Корб отбежал в сторону весь побелевший. Кузнечик, хмурясь, подошел к телу.
     -Шею перегрызли.
     -Он умер? – спросил поражённый Дитрих, тряся бородой. В месиве окровавленного тряпья и плоти было сложно даже определить пол тела, поэтому вопрос прозвучал неуместно и глупо.
     -Умер, - констатировал Кузнечик. Потом насторожено отпрянул. – Или нет? Вроде пошевелился?
     Дитрих посмотрел на тело. Мелкие судороги прошибали плоть, рука сжалась в кулак так, что затрещали жилы. Потом пальцы обмякли.
     -Это посмертные судороги. Бывает такое.
     -Искусан весь. Погрызен.
     -Ну конечно! – подошедший Корб шлёпнул себя ладонью о лбу. – Я понял, откуда их столько много!
     -Вы о чём? – спросил Дитрих.
     -Анимортов всё больше и больше. Я никак не мог это соотнести с нашим экспериментом. Мы же с вами сделали только двадцать пост мортем. Точнее девятнадцать, не считая гробовщика. А тут за считанные сутки их развелось неимоверное количество.
     -Ну?
     -Всё просто! Каждый умирающий от рук и зубов аниморта сам превращается в аниморта. Это как зараза, – Корб вновь посмотрел на останки. – Она проникает в тело, поражает его. Надо спешить, иначе этот бедолага скоро превратиться в одного из них. И нам несдобровать.
     -Это я во всём виноват! -  Дитрих подошёл к телу, присел рядом. – Люди гибнут. Сколько жертв! Всё из-за меня! Дёрнул чёрт денег заработать! Удумал же – пост мортем открыть! Дурак!
     -Не время себя корить. Бежим! – Корб подхватил Дитриха за локти, приподнял.
     -Постой. О чём он говорит? – Кузнечик посмотрел на Корба.
     -Потом объясню. Не время сейчас!
     Тело издало странный звук, словно гул канализационной трубы, руки распростёрлись к небу. В потухших глазах стал разжигаться голодный красный огонь.
     -Говори сейчас!
     Кузнечик угрожающе достал ружье из-за спины. Направил его на Корба.
     -Это я виноват! – Дитрих не выдержал, заплакал, осел на землю.
     -В чём он виноват?
     Корб выругался. Тяжело вздохнул.
     -Мы думаем, что всему виной фотоаппарат.
     -Не понял. Какой фотоаппарат? Подробнее!
     -Фотоаппарат, камера-обскура, слышали про такое? Неведомыми силами он способен оживить покойников, если их сфотографировать. Дитрих – фотограф. И у него есть такой фотоаппарат.
     Кузнечик долго, не позволительно долго, переваривал сказанное. Потом спросил:
     -А зачем фотографировать мертвецов?
     Корб еще раз выругался, грязно и затейливо, поминая чьих-то матерей и неизвестных богов.
     -Это имеет значение?!
     Огонь в глазах мертвеца распалялся. Клацнули зубы, проверяя свою работоспособность. Заскрипели мышцы, словно ременные передачи жуткого механизма. Мертвец встал на четвереньки, шатаясь, попытался подняться на ноги, но не смог, повалился наземь. Хрип досады вырвался из разорванного горла.
     -Бежать! Скорее! – Корб плюнул на Кузнечика, посчитав, что если и умирать, то от пули, нежели в зубах демона ада. Схватив раскисшего Дитриха и хорошенько того встряхнув, оглянулся. Труп вновь встал на четвереньки, и вторая попытка подняться на ноги была куда удачнее первой.
     Кузнечик вскинул ружье, направил на Корба. Глаза их встретились, и Корб увидел в них мерзлоту, глыбы льда, и сам замёрз.
     Хрустнул предохранитель.
     Корб замер, сразу позабыв про мертвеца. Вопреки всеобщему мнению жизнь перед ним не пробежала за одно мгновение и мысли о вечном не посетили его. Словно глухота окутала его, пустынная, вяжущая. Мозг застыл в спазме, и не было ничего, ни страха, ни сожаления, когда прозвучал выстрел. Лишь обволакивающая пустота…

Глава 13. Прорыв


     …мать! Очнись! Выйди из ступора, говорю!
     Корб открыл глаза. Вдохнул горячего воздуху.
     Выдохнул.
     Биение сердца.
     Звон в ушах. От выстрела.
     Блики солнца облизнули лоб, приятно согрели похолодевшие щёки. Тягучая жижа времени остыла, засохла карамелью на пальцах. Всё тот же город, Иерихон, те же улицы, дома, аптеки, лавки. Дитрих с выпученными глазами, Кузнечик что-то голосящий. Приятная лёгкость, словно после двойной порции бурбона. Эх, выпить бы! Книжку полистать в кресле, помечтать о чём-нибудь высоком, недостижимом.
     Ноги отрываются от земли. Льётся ветер, забирая душу, растворяя в неге и бесконечном счастье небытия.
     Шлепок!
     Обжигающая реальность.
     Скрип телеги – это разгоняется время, летит под откос, всё быстрее и быстрей.
     Корб заморгал, сдерживая подступившую слезу. Щеку будто утюгом прижгли. Тяжелая же у него рука! Тут же в уши словно молот ударил весь поток ругательств. Кузнечик огрел его пощёчиной, выводя из ступора. Замахнулся ещё раз.
     -Хватит, - остановил его Корб. Замотал головой, отгоняя оцепенение.
     Что произошло?
     Корб поднял голову, бросил взгляд на дымящееся ружье в руках Кузнечика, обернулся назад, посмотрел на ошметки тела, что раньше были анимортом. Сразу же сообразил, что случилось - Кузнечик убил зомби, выстрелив в башку и размозжив её дробью как перезрелый арбуз. Сделал это залихватски, эффектно, точно поверх головы Корба, прибавляя тому немало седин. Толи напугать хотел, толи предупредить времени не было. Корб хотел надеяться, что всё же последнее.
     Рубашка от холодного пота прилипла к спине. Корб, подавляя приступ подступившей тошноты, шаткой походкой отошёл в сторону.
     Кузнечик дружелюбно улыбнулся.
     -Очнулся? – осведомился он, заскорузлым ногтём мизинца вспарывая коробку с патронами.
     -Да, - выдавил Корб.
     Грохот выстрела не прошёл незамеченным. Другие твари, услышав его, уже спешили со всех ног поживиться свежим мясом.
     -Ребята, мы окружены! – произнес Дитрих. - Четверо справа, ещё около дюжины спускаются с Верхней улицы.
     -Вижу, - рявкнул Кузнечик, прицеливаясь.
     -Стреляй! Чего ты ждёшь?!
     -Поближе надо подпустить. Дробью с такого расстояния не возьмёшь.
     -Пресвятая Матерь! Поближе подпустить?! – Дитрих выхватил револьвер у бледного как призрак Корба и два раза выстрелил наугад по бегущим. Самый крайний слева осел, мешком завалился вперёд, тут же был затоптан подступающими сзади.
     -Получите, твари! – ещё два выстрела ушли поверху, не зацепив ни одного аниморта. Дитрих плюнул под ноги, прицелился. Но выстрелить не успел. Грянул залп из дробовика, брызнула грязная кровь. Мертвец повалился под ноги другим. За ним ещё один.
     -В голову! В голову стреляй! – завопил Корб. – Патроны береги!
     -Слишком много! – прохрипел Кузнечик, перезаряжая оружие. Дымящиеся патроны звякнули об гравий.
     Хватило лишь одного «Бежим!», брошенного Корбом, и все трое расталкивая друг друга локтями, бросились наутёк.
     …Мчались стремглав, не оглядываясь, в единственном свободном направлении, осыпая летящим из-под ног гравием подступающих тварей. Оставляя за собой кровавые останки анимортов подбитых на лету они пробирались по улицам к полицейскому участку.
 * * *
     Двери участка были распахнуты настежь. Сорванные петли, словно кости открытого перелома, торчали наружу. По лестнице уходя вглубь дома, шёл кровавый след. Лёгкий сквозняк донёс сладковатый запах гнили. На стене над дверьми кто-то нацарапал:
     ОПАСНОСТЕ!
     СТРАШНАЕ!
     МЕРТВЯКИ!!!
     -Похоже, мы немного опоздали, - произнёс Дитрих, осматривая вход.
     -Надо зайти внутрь, - Корб вскинул револьвер на изготовку.
     -Зачем?– с сомнением спросил Кузнечик. - И так видно, что мы опоздал. Нет тут никого.
     Корб не ответил. Махнул им рукой и крадучись стал подниматься по скрипучей расшатанной лестнице. Кузнечик что-то пробурчал себе под нос, но покорно последовал за ним.
     Внутри было тихо. Слишком тихо для такого места. Тишина царапала уши, неприятно оседая пыльным страхом где-то чуть ниже желудка. Корб напряг слух, пытаясь уловить хоть один звук, и от неожиданности вздрогнул, когда под сводами коридора вдруг забился женский вопль.
     -Аниморты? – спросил он, глядя на Дитриха. Голос его дрожал, а глаза округлились.
     -Они не кричат. Это живой человек. Скорее, надо помочь!
     Дитрих побежал вперед, но бег его был не быстрее крадущегося шага. Кузнечик обогнал Дитриха, остановился у разветвляющегося коридора, пытаясь угадать, куда идти дальше. Отчаянный крик о помощи подсказал нужное направление.
     …В помещении было темно. Они не сразу разглядели в сводах стен двигающиеся силуэты и тени. Лишь когда в нос ударил землянистый запах гнили, они, наконец, сообразили, кто стоит перед ними.
     …Их было троё. Аниморты не обращали на них никакого внимания, жались к прутьям решетки, увлеченно клокотали и каркали. Крик же принадлежал девушке, что находилась за решеткой. Зомби схватили её за руки и пытались вытащить наружу, вытащить сквозь решетки. Она истошно билась, пиналась, кричала. С трудом вырвала руку и завопила:
     -Пистолет!
     Корб замешкался, но повторный крик, требовательный, нетерпеливый словно ударил его током. Корб выхватил револьвер из-за пояса, кинул его девушка. Сердце его оборвалось, оружие звякнуло об решетку, и он уже с горечью подумал, что оно отлетит в сторону, врезавшись в прутья. Свободная рука девушки опередила предрешённые события, разъяренной змей выскочила из темноты, схватила рукоять и направила дуло в пасть чудовищу.
     -Подохни! – прошипела девушка. Ярость её потонула в канонаде выстрелов и пороховом дыме.
     Поддержать её огнём никто не успел. В одно мгновение стоявшие у камеры мертвецы, были откинуты свинцовыми осами и причудливыми формами в багровых тонах распластались на стене. Медленно сползли на пол.
     -Ключи на полу! Ты, - девушка указала дулом револьвера в Корба. – Подай их мне!
     Корб, пораженный такой наглостью, беспрекословно выполнил приказ. Девушка выхватила ключи из его рук, остервенело начала насиловать замок. На третьем ключе дверь поддалась, скрипнула, отворилась. Девушка выбежала из камеры, едва не запнувшись об Корба. Диковато огляделась. Увидела на полу мертвецов, подошла к ним и разрядила всю обойму в одного из них, самого здорового.
     -Подохни, Фрэнк! Раз и навсегда подохни! Скотина!
      -Это вы? – неуверенно спросил Корб. Прищурившись и подойдя поближе, он стукнул себя по коленке. – Точно, вы!
     Девушка оглянулась, всмотрелась в лицо Дитриха.
     -Я…
     -Да, вы заходили ко мне. Сделать пост мортем мужа. Кажется, вас Анитой зовут. А я Дитрих. Это Корб. Это… - Дитрих наморщил лоб, силясь вспомнить имя, но не смог и лишь сказал: - Кузнечик.
     -Это та женщина, которая на площади… - прошептал Корб, так чтобы его услышал только Дитрих. Дитрих раздраженно покачал головой. Кузнечик взглядом спросил о чём идёт речь.
     -Как вы здесь оказались?
     -Долгая история. Давайте я расскажу вам её потом. Сейчас надо убираться от сюда, - Анита стала искать выход.
     -Постойте, мы пришли сюда в поисках полиции. – Сказал Корб. - Мы не можем просто так уйти.
     Анита пристально посмотрела на Корба.
     -Вы в самом деле считаете, что тут может быть полиция?
     Корб смутился.
     -Но…
     -Деваха права, - сказал Кузнечик. – Надо возвращаться.
     Анита воткнула пистолет в горло Кузнечика и прошипела:
     -Еще раз назовешь меня девахой – получишь заряд свинца!
     -О! А она горячая штучка!
     Атмосфера тут же накалилась. Анита оскалилась, взвела курок. Корб попытался сгладить ситуацию, громко сказал:
     -Надо осмотреть полицейский участок. Тут, возможно, есть оружие, которое нам пригодится. Кузнечик, иди, глянь.
     Кузнечик, незаметно стирая пот со лба, послушно ушел.
     -Вы - будьте здесь, - сказал Корб Дитриху и Аните. – Я поищу какие-нибудь документы. Может, найду чего интересного.
     Следующие полчаса прошли в активных поисках. Кузнечик набрёл на сейф в котором что-то тяжело брякало, но открыть его не смог и пытался выбить дверцу всеми попавшими под руку предметами. Корбу повезло меньше – найденные бумаги не имели никакой ценности, были либо протоколами мелких хулиганств, либо пустыми не заполненными формами. Да и что искать? Корб задумался. Действительно, что хотел он найти на столе в полицейском участке? Секретные планы? Документы, обличающие какие-то тайны? Нет. Хотя бы ответ на один вопрос – что произошло в городе? А может - кто виноват? А может всё-таки – что делать? Ох, вопросы на которые ответов нет!
     Звякнули железяки. На пол бултыхнулась дверца сейфа. Кузнечик издал победный клич.
     -Да тут целый арсенал! Три револьвера, два дробовика, патроны… три… семь… десять… двенадцать пачек! Не дурно!
     Кузнечик вытащил весь боекомплект на стол, нашел неподалёку сумку, сложил туда оружие. Глянул на взмыленного Корба.
     -У тебя что?
     -Пусто. Ничего.
     -Ребята, к нам гости! - крикнул Дитрих отойдя от окна.
     Кузнечик оглянулся, вопросительно посмотрел на Дитриха.
     -Что ты имеешь в виду?
     -Сам посмотри.
     Кузнечик высунул нос в форточку, тут же попятился назад, закрывая окно занавеской.
     -Вот чёрт!
     -Что такое? - спросил Корб.
     -Там этих тварей… их тысячи!
     Корб недоверчиво взглянул на ошалелого Кузнечика, сам выглянул в окно. От удивления аж присвистнул.
     -Примем бой! – в пыльной тишине звонкий голос Аниты прозвучал как колокольчик.
     Все трое разом обернулись.
     Анита подскочила к Кузнечику, выхватила у него из рук ружьё.
     -Примем бой! – повторила она и уверенно двинулась к двери.
     Дитрих перехватил её на полпути.
     -Куда ты, дурёха?! Совсем рехнулась?! Сожрут!
     -Сидеть здесь, ждать пока они не прорвутся сюда и не сожрут нас тут?! Если и разменивать свою жизнь, то по самому дорогому тарифу! Уж я-то точно прихвачу с собой на тот свет как можно больше этих тварей!  - Анита вновь, вырываясь из рук Дитриха, устремилась к двери. – Пусти!
     Дитрих не смог что-либо ей возразить.
     Анита неумело подняла перед собой ружьё наподобие копья, строевым шагом двинулась вперед. Крепким ударом ноги проверила дверь на прочность.
     Вовремя очнулся Корб. Он обхватил Аниту сзади, оттянул в центр комнаты.
     -Дитрих прав! Идти туда, на улицу - это в крайней степени не разумно! У вас в ружье два патрона, даже если кого и убьёте, пока будете перезаряжать оружие – вас на части разорвут!
     Пыл Аниты поутих.
     -И что вы предлагаете?
     -Предлагаю подумать, - уклончиво ответил Корб.
     Анита вновь вспыхнула.
     -О чём будем думать?!
     -Ребята, у нас большие проблемы! – произнес Дитрих как можно спокойнее, однако это у него не получилось. Все разом обернулись.
     -Что? – только и смог бросить Кузнечик.
     Пояснять свои слова Дитриху не понадобилось. Все и так увидели огромную чёрную массу, извивающуюся, бесформенную, лезущую из окна в комнату. Корб не сразу разглядел в ней руки анимортов. Грянул выстрел, Кузнечик пальнул наугад, в зловонную кучу - ошметки плоти брызнули в сторону, их место тут же заняли другие руки.
     -Назад! К пожарному выходу! – рявкнул Кузнечик, отступая.
     Они юркнули в проход, но и там из окон словно из самой преисподней уже лезли внутрь хтонические существа, чёрные, с аспидной кожей, исторгающие из своей утробы желудочный сок в надежде в скором времени досыта полакомиться.
     -Стоять! Они и здесь!
     Дитрих затормозил, оттеснил остальных к оружейной комнате.
     -Надо заблокировать дверь чем-нибудь тяжелым!
     Кузнечик подскочил к платяному шкафу, попытался его сдвинуть, но не смог. На помощь пришел Корб, вдвоём кряхтя и багровея, они с грохотом уронили шкаф на пол, пододвинули его к двери.
     Тут же в дверь забарабанили.
     Кузнечик в сердцах топнул стул в сторону – он первый сообразил, что они сами себя загнали в ловушку.

 Глава 14. Хенна

     Она ходила из стороны в сторону, не говорила даже — исторгала из себя раскалённые ножи слов. Вокруг неё, казалось, даже воздух сгустился, наэлектризовался, почернел, словно грозовая туча, еще мгновение и грянет гром над её головой, а из глаз сверкнут молнии.
     Она смотрела на всех разом, и видела каждого по отдельности, насквозь, как через стекло, читала мысли, знала все секреты.
     Её боялись. Её уважали.
     -Покарал вас Господь! Дождались! Я смотрю на всех вас и мне становиться противно, тошнота к горлу подходит! Что же вы глаза-то прячете? Стыдно? Взгляните на меня! Поднимите свои ланиты, узрите картину, которую сами по делам вашим заслужили! Видите? Вот он — Апокалипсис! Было предсказано в Библии — придёт день когда мёртвые воскреснут ибо грешны и нет им упокоения и места в раю! Вельможи земли, слуги дьяволовы! Сказано в Книге Великой - «В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них». Выгляните в окно. Видите? Вот эти люди, уж не люди вовсе, отребье человеческое! Покарал Господь! Свершилось пророчество!
     Она была той, про которую говорят: тише воды, ниже травы. А говорили про неё мало. Потому что нечего было сказать, никто толком не знал её, друзей у неё не было — старые умерли, новых не завела. Серая её мышиная накидка надёжно маскировала в толпе, и пройдя мимо невозможно было уцепиться взглядом за какую-то деталь, а пресное лицо, не морщинистое, и не девичье уже, не старое, да и не молодое, обычное лицо, коих тысячи, упорно не запоминалось как не запоминаются проигрышные номера лотерей. Она исправно ходила по воскресениям в церковь, а по понедельникам в аптеку — купить пучок каких-то дурно пахнущих трав, которые не от чего не помогали, но привычка возвела это в ритуал и отказаться от этого всего никак было нельзя. Трава неизменно заваривалась в чай, вместе с корками лимона и сушеными листьями льна, и до ужина через силу всё это выпивалось, сквозь отвращение и неприятную полынную горечь долгого послевкусия. Сквозь улыбку и веру в то, что это поможет. От чего? Она и сама толком не знала.
     Но это было раньше. В той жизни.
     До Апокалипсиса.
     Сейчас же она изменилась.
     -ТЫ! Да, ТЫ! Что ты сделал в своей никчемной жизни хорошего? Был ли ты в церкви? Молился ли хоть раз, по настоящему, всем сердцем? Все дни что отвел тебе Господь ты только грешил — пил и занимался развратом! Что ты там бубнишь? Говори громче! Не занимался развратом?! Врёшь! Ты еще и лжец! Греховная сущность твоя червями вся изъедена! Каждый из вас — это плод раздора, сорванный Евой, в котором змий сидит! И шепчет вам на ухо, и искушает вас! А вы поддаётесь его соблазнам! Даже не задумываясь бросаетесь в бездну ада! И вы еще удивляетесь почему на ваш век выпало это несчастье! Вы глупы! Овечки заблудшие! Вознесите же наконец руки к небу и помолитесь — скажите Господу нашему спасибо! Очистит он землю от наших грехов и от нас! Станет земля чиста и невинна! Как в первый день сотворения Мира!
     Она читала Книгу. Она верила Книге. И Книга заменила ей друзей.
     А потом пришли они. И она поняла что это Знак.
     Знак, что давала ей Книга.
     -Мир погрузиться в мрак! Бездна разверзнется! Огонь обрушиться с неба! Воспылают одежды наши, заболеют дети наши, покроются язвами тела наши! Акриды будут уничтожать урожай наш! Кто был царем — будет валяться в грязи, и пить из лужи, и в нечистотах своих искать обронённый кусок хлеба. И не найдя его плакать будет, но вместо слез прольются капли крови, ибо отравлено тело каждого, по делам его! Вы умрете! Ты умрёшь! И ты умрёшь! И ты умрёшь! В страшных муках умрёшь! Будешь корчиться в агонии, просить жену свою чтоб убила тебя, но не будет тебе избавления! Черви полезут из брюха твоего, как мертвецы из могилы! Ты тоже умрёшь! Глаза твои ослепнут прежде чем утро настанет, руки иссохнут, а голову покроют кровоточащие язвы! Ты - умрёшь! Сгниешь заживо, как покойник, и будешь в отражение своё смотреть и видеть как превращаешься в чернозём! Ты умрёшь! Ты умрёшь! Ты умрёшь! ВСЕ ВЫ УМРЁТЕ!
     Она вышла на улицу, и смотрела, и не могла насмотреться, боялась моргнуть, потому что боялась проснуться. Всё, о чём писал Книга, Книга в которую она верила, которая была ей другом, и которая рассказывала ей страшные вещи, в которые сложно было поверить, но она верила — и не зря! - всё это свершалось, прямо сейчас, прямо здесь!
     Она стояла поражённая, словно оглушенная выстрелом, и всё прошлое в её душе ломалось, ломалось словно сухие старые ветки, мёртвые и из жаренные на солнце, легко, без сожаления, потому что корней и побегов никогда не смогли бы дать, и не было уже прошлого, а вместе с ним и её, той, старой и незаметной, над которой за её спиной посмеивались дети а взрослые крутили у виска; было настоящее! Настоящее, в котором должен победить ничтожный, унаследовать мир кроткий!
     В общем хаосе она была единственной кто не бегал и не кричал. Она шла медленно, наслаждалась каждым мгновением, ловила каждый запах летнего солнца, ощущала лбом приятный теплый ветерок. Упивалась этим и слёзы текли по её щекам и она кричала, кричала победно, радостно, как кричат только после войны.
     Мертвецы рвали живых, кровь заливала землю, тяжелый сырой чад заполнил воздух. До смерти напуганные паникующие людишки, какие же они смешные! В обычной жизни вы короли и цари, а сейчас как малые дети, и хуже детей, зверьё, глупые овечки, бегущие в пропасть  по одному только приказу.
     Она подняла руки, и стала похожа на птицу, на черную птицу, и закричала:
     -Придите ко мне!
     И люди пришли. Они послушались её, как слушаются собаки властного голоса. И даже если силы их гораздо больше всё равно будут они слушаться, ибо в голосе была её сталь.
     Она увела их в свой дом, и там, заколотив двери и взяв в руки Книгу начала    свою проповедь.
     -Что делать?.. что делать?.. как быть?.. - зашептался народ.
     -Как быть?! Я знаю как быть! Я знаю что делать! Я знаю ответ! Я — ваш спаситель! Я помогу вам! Слушайте меня! Мы заслужили это, ибо истинны и праведны суды Его и гибнуть нам от рук Его! Слава и честь и сила Господу нашему! Восхвалим его за это! Спасутся лишь те кто истинно верил в Него, кто возносил молитвы Ему и кто не грешил и сатане в службе не присягал! Есть ли среди вас такие? - Нет таких! Тогда падём на колени и попросим прощения! И принесём дары, и жертву принесём! И искупим грехи свои! И станем чистыми как дитё новорожденное!
     -Это же ересь! Так нельзя! О чём вы говорите!
     -ЧТО?!
     -Ересь всё это! Вы одержимы...
     -СХВАТИТЬ ЕГО! ВОТ ОН — ПОСЛАННИК ДИАВОЛА, НЕ ВЕРУЮЩИЙ, ИСКУШАЮЩИЙ НАС! ХВАТАЙТЕ ЕГО! ВЯЖИТЕ ЕМУ РУКИ! ЗАТКНИТЕ ЕМУ РОТ! ИБО НЕ СВОИМИ СЛОВАМИ ГОВОРИТ ОН, НО СЛОВАМИ ДЕМОНА! ГОРЕТЬ ЕМУ В АДУ! СЖЕЧЬ ЕГО!
     ВО ИМЯ ГОСПОДА! ПРОИЗНЕСЕМ — АЛЛИЛУЙЯ!
     ВО ИМЯ ОТЦА ВСЕХ НАРОДОВ! — АЛЛИЛУЙЯ!
     ВО ИМЯ ЖИЗНИ НАШЕЙ, И ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! — АЛЛИЛУЙЯ!
     ВО ИМЯ ОЧИЩЕНИЯ ОТ СКВЕРНЫ! — АЛЛИЛУЙЯ!
     ПРЕПОДНЕСЁМ ДАР ГОСПОДУ НАШЕМУ! — АЛЛИЛУЙЯ!  АЛЛИЛУЙЯ! АЛЛИЛУЙЯ!!!

Глава 15. На улицах мертвого города

     -Шкаф такого надругательства долго не вытерпит!
     -Замуровали, демоны!
     -Мы сами себя замуровали. Это ты во всём виноват! – Кузнечик ткнул пальцем в Дитриха.
     -Почему это я виноват?
     -А зачем ты нас в эту комнату завёл?
     -А куда мне было идти? В пасть к этим тварям?
     -А в другое место не мог бежать?
     -А у меня что, нюх как у собаки безопасные места искать?
     -Да что ты всё вопросом на вопрос отвечаешь?
     -А тебя это раздражает?
     -Ты издеваешься надо мной? Шутки решил пошутить?
     -А я похож на клоуна?
     -А разве ты им не был?
     -А ты в морду захотел?
     -А у тебя лишнее здоровье появилось?
     -Хватит! – первой не вытерпела Анита. Она стояла в стороне и что-то разглядывала на потолке. – Вон там – видите? Это выход на чердак. Мы можем залезть туда.
     Все обратили взоры к потолку. Там черным квадратом нависала дверца наверх.
     -У меня два вопроса по этому поводу, - Кузнечик брызгал концентрированным сарказмом. – Лестницы нет, как мы туда залезем? Это первое. Второе – на кой черт нам лезть туда?!
     -Лестница – это не проблема. Можем подставить стол. А лезть стоит только ради того чтобы спасти свои шкуры. Возможно, получится перебраться на другое здание. Хотя, вас я уговаривать не буду, можете оставаться здесь. Вас никто за это не осудит. При случае я выпью за упокоение вашей червивой душонки.
     Оставаться в комнате, в которую ломились тысячи разъяренных оживших мертвецов требующих человеческого мяса, Кузнечик не пожелал и тут же начал пододвигать стол к лазу. Корб водрузил сверху шаткий скрипучий стул. Общим решением Корба и отправили первым покорять небеса.
     Он долго ковырял дверцу и был едва не убит внезапно выпавшей сверху лестницей.
     -Надо было за верёвочку дёрнуть! – рассеяно улыбнулся он, вытирая холодный пот со лба.
     Они быстро поднялись по скрипучей лестнице наверх, по одному, торопливо подгоняя друг друга, и обнаружили, что чердака как такового в этом здании не было, вместо него сразу шла горбатая крыша. Раскалённая от полуденного солнца, она дышала жаром.
     -Сколько же там этих тварей! – испуганно прошептал Кузнечик, украдкой перегнувшись через ограждение и выглядывая вниз.
     -Лестницу! Лестницу затаскивайте! – замахала руками Анита.
     Заскрипели гвозди, брызнули щепки шкафа. Словно ураган, залетевший в форточку и выбивший стекла, в комнату ворвались аниморты, заполнили своими телами всё пространство, негодующе переглядываясь и рыская по углам в поисках законной добычи.
     Дитрих облегчённо выдохнул – ещё мгновение промедления и всю их компанию просто бы съели. В животе неприятно потянуло.
     Спазмами дрожала под ногами крыша – словно голодный желудок – это мертвецы, не заполучив еды, начинали злиться, грызть стены, рвать на куски  мебель.
     -Куда теперь полезем? – спросил Кузнечик. Сам он был весьма напуган, руки его дрожали, а лицо до того побелело, что красный чирей на щеке из далека можно было принять за трети глаз.
     -У нас есть лестница, - произнёс Корб и надолго впал в задумчивость. Это едва не свело Кузнечика с ума. Паника подкатила к горлу, он захотел заорать во всю мощь, броситься прочь, бежать, бежать, бежать, но благоразумно сдержался.
     -Давайте перебросим её вон на то здание, - Наконец очнулся Корб, указал на близлежащую крышу.
     -А потом? – не унимался Кузнечик.
     -А потом у нас будет в запасе несколько минут, чтобы выйти из здания на улицу и делать ноги. Так, как никогда мы раньше не делали.
     -Уж за меня по этому поводу можете не переживать. А вот со стариком это  будет проблематично, - тихо сказал Кузнечик, но так чтобы его все услышали.
     Дитрих сверкнул глазами, хотел что-то ответить, но Кузнечик перебил его.
     -Давайте оставим его? Вы же понимаете что нас сожрут вместе с ним! Он будет тормозить нас.
     -Прекрати! – перебил его Корб. – Мы никого оставлять и бросать в беде не будем.  И впредь я прошу об этом никогда не говорить.
     -Но…
     -Послушай, я бы с радостью оставила здесь тебя, - Анита вновь приставила к горлу Кузнечика пистолет. – Но как видишь, до этого момента сдерживалась, молчала. Помолчи и ты. Иначе я нарочно перепутаю тебя с теми тварями и с превеликим удовольствием выпущу твои мозги наружу. Уж поверь мне!
     Кузнечик оказался из понятливых.
     Перекинув один конец лестницы на другое здание, они в нерешительности стали глядеть друг на друга.
     -Кто пойдёт первым?  - спросил Кузнечик. В образовавшуюся секундную паузу ответа не последовало и Кузнечик тут же добавил: – Тогда, если не возражаете, это буду я.
     -Нет, - Анита отодвинула его в сторону дулом пистолета. – Я первая. Так, на всякий случай.
     -Вы мне не доверяете? – улыбнулся Кузнечик.
     -Боюсь, как бы вы нечаянно не споткнулись и не обронили лестницу, оставив нас здесь.
     Кузнечик нахмурился, но ничего не ответил.
     -Я подержу, - Корб навалился на край лестницы.
     Анита встала на ступеньки, боязливо шагнула вперед. Идти было не далеко, ровно десять ступеней, но и это сделать было проблематично, потому что опыта в верхолазании ни у кого не имелось.
     Следующим пошел Кузнечик. Избрав более безопасную тактику, он перебрался на другой край на четвереньках, едва не завизжав от страха, когда ветер сотряс хлипкую лестницу. Дитрих и Корб долго спорили, кто пойдёт следующим, уступая это право друг другу. Победил Корб и Дитрих, ворча, полез вслед за Кузнечиком.
     Когда все оказались на другой крыше Кузнечик возбужденно замахал руками.
     -Скорее, вниз! – скомандовал он и побежал к двери, ведущей судя по табличке, на первый этаж. Но пыл его был остужен огромным ржавым замком.
     -Закрыто, - с досадой сказал Кузнечик и саданул по замку. Тот лишь злорадно звякнул. – Мы в западне!
     -Лестницу несите! – с раздражительной злостью прошипела Анита.
     Кузнечик, поняв задумку Аниты, тут же оживился, подскочил, вместе с Дитрихом перетащил лестницу на крышу и опустил её вниз. Лестница была короткой, доставала лишь до середины стены, но и этого хватило, чтобы не переломав ноги спуститься на землю.
     Аккуратно свесившись со стены и нащупав ногами первую ступеньку, Кузнечик стал быстро спускаться вниз.
     Подгоняя остальных, он уже готовил оружие к бою.
     -Бежим за мной! – скомандовал он, помогая спуститься замыкающему Корбу.
     Они бросились прочь, быстрыми перебежками, от одного здания к другому.
     Улицы были не пустынны, то тут, то там попадались одиноко блуждающие аниморты, но Кузнечик прокладывал маршрут таким образом, что расстояние между ними и мертвецами было максимально большим. Самых же ретивых он косил точными оружейными выстрелами. Постепенно за бегущими стал образовываться хвост преследователей.
     -Поднажмём! Поднажмём! – горланил запыхавшийся Кузнечик, ежесекундно оглядываясь. Было на что посмотреть. Словно ожившие огородные чучела покойники в грязных лохмотьях одежд шли за ними по пятам.
     Они преодолели добрую половину пути, свернули в переулок, в конце которого уже виднелась спасительная их лавка, как путь им преградил человек.
     Он стоял посередине дороги, бледный, взмокший, словно съедаемый какой-то болезнью. Крутил в руке скальпель. Лезвие ланцета сверкало, упивалось солнцем, и насмехалось над ними, взъерошенными, испуганными и запыхавшимися.
     Дитрих узнал этого человека. Следом за ним человека узнал и Корб. И лица их как и в прошлый раз не смогли сдержать удивления.
     -Гробовщик?! – разом произнесли они.
     -Надо… убить… вас…- прошептал он и двинулся на них. Походка его была необычной, тяжёлой, с поволокой, и Корб успел подумать что этот человек ходит совсем как те мертвецы.
     Никто не попятился назад, все зачаровано смотрели на этого странного человека, и разум их не мог определить - опасен ли он или нет? - ведь человек, не мертвец! Хоть и со скальпелем.
     Путь Гробовщика был не долгим. Силы быстро покинули его и он упал, неуклюже, на бок, совсем как подстреленный аниморт.
     -Кто это? – брезгливо спросил Кузнечик.
     -Долгая история. Потом расскажу. Скорее, надо помочь ему, - Корб бросился вперёд, закинул руку Гробовщика себе на плечо.
     -Может, оставим его здесь? – сморщился Кузнечик.
     Корб поднял взгляд, хотел отругать того, но увидев сомнение не только на лице у Кузнечика, но и у всех остальных, ошарашенный промолчал.
     -Оставь его, - тихо произнес Кузнечик.
     -Вы что? Он же не мертвец! Он живой человек! - взорвался Корб.
     Колебания были не долгими, но заметными. Что-то возразить никто не смог, но и помочь не кинулись. Стояли возле лежащего и мерили взглядом, оценивали степень риска и количество обрушившихся неприятностей и проблем с появлением в их команде полуживого Гробовщика.
     -Давай, вставай, - сказал Корб, пытаясь того поднять. Гробовщик удивленно посмотрел на Корба, попытался что-то сказать, но не смог. Звякнул скальпель, упавший на дорогу.
     -Не могу, - тяжело выдохнул Гробовщик и обмяк. Он потерял сознание.
     Корб напрягся, пытаясь его поднять.
     На выручку пришел Дитрих.
     -Я помогу, - сказал он и закинул другую руку Гробовщика себе на плечо. – Аккуратнее, у него рука поранена. Давай, на счёт три поднимаем. Раз... два... три!..
     Они подняли Гробовщика и двинулись дальше.

Глава 16. Жертвоприношение

     На углу 48-ой улицы Кузнечик окликнул их.
     -Постойте!
     Взвёл курок.
     Дитрих и Корб, измотанные и уставшие от таскания хоть и худого, но отнюдь не легкого гробовщика, подняли головы.
     -Что случилось? – раздраженно спросил Дитрих.
     -Вон там, вдалеке. Видите? – Кузнечик указал в сторону.
     -Аниморты? – спросил Корб сощурившись.
     -Не похоже. Люди это.
     -Человек тридцать. Что они там делают?
     Там стояла немая толпа. Запуганные лица, ищущие взгляды.
     -Давайте подойдем к ним? – предложил Корб.
     Застонал гробовщик, затрепыхался на плечах несущих.
     -Надо разделиться, - сказала Анита. – Ему, - она указала на гробовщика. – Ему срочно нужна помощь. Несите его в укрытие. А я пойду к тем людям. Возможно, они могут нам чем-нибудь помочь.
     -Согласен, - сказал Кузнечик и тут же двинулся дальше.
     -Стойте! – остановил его Корб. – Стойте! – Он повернулся к Аните. - Я пойду с вами.
     -Зачем? – удивленно спросила она.
     -Вы не знаете где мы укрылись. Да и вдвоем будет безопаснее. Мало ли что…
     Корб не смог выдержать пристального полного укора взгляда Аниты, опустил глаза, стал внимательно изучать рукоять револьвера.
     -Корб прав, - сказал Дитрих. – Вдвоем безопаснее. Кузнечик, подменяй Корба, помогай дотащить гробовщика до лавки.
     Кузнечик оскалил зубы,  с остервенением пнул попавшийся под ногу камешек и вернулся назад тащить обмякшее тело гробовщика.
     Когда они разошлись на приличное расстояние, Анита резко спросила:
     -Зачем ты увязался за мной?
     Этот вопрос был словно пуля, внезапно проглоченная за обедом. Корб закашлялся, силясь придумать ответ.
     -Опасно идти одной. Да и убежище…
     -А кто сказал, что я хочу идти в ваше убежище?!
     -А куда? Вокруг опасность!
     -Опасности после всего, что со мной случилось, я уже не боюсь. Не надо было тебе идти следом. Та толпа – это только повод покинуть вас.
     -Как скажешь, - Корб остановился, холодным взглядом смерил её. – Вот моё оружие – бери и иди. Оно тебе больше пригодиться, чем мне. Я возвращаюсь.
     Анита в нерешительности застыла. Колебалась.
     -Бери, коли ты удумала совершить самый безумный поступок в своей жизни - погулять по городу.
     -Постой, - Анита словно оттаяла, из глыбы льда превратилась в запуганную девочку. Глаза заблестели, а зубы стали неистово кусать нижнюю губу. Гнев сменился печалью.
     – Постой. Прости меня. Я просто многое пережила за этот короткий промежуток времени. Мир окунулся в хаос. В какой-то момент я думала, что свихнулась. Я видела то, чего не может быть и чувствовала, нет, знала, что именно так это и происходит, так люди сходят с ума. Но всё оказалось гораздо сложнее. Этот мир сошел с ума. Меня иногда посещают мысли - а может быть всё это только полночный кошмар, который мне сниться в лечебнице, где меня лечат и колют в тело разные лекарства. Такое побочное действие вызванное таблетками и микстурами.
     -Тогда кто я? – улыбнулся Корб. – Твоя фантазия наделила меня разумом и памятью на двадцать восемь лет моей жизни!
     Анита хихикнула, скромно прикрыв рот ладонью. На щеках её проступили обворожительные ямочки.
     Корб тоже улыбнулся. Захотелось добавить еще веселого, может, припомнить какой анекдот в тему, или шутку, но всё, как назло, вылетело из головы. В возникшей неловкой тишине отдаленный звериный рык стал даже в радость.
     Корб молниеносно оглянулся, выдохнул:
     -Аниморты!
     Анита вздрогнула от этого слова, сразу же собралась, глянула в сторону опасности. Мертвецы были далеко, но шли они к людям, а тех это даже не испугало.
     -Скорее! надо предупредить их!
     Они бросились вперед, к толпе, со всех ног. Замахали тем руками – на крик не хватало дыхания, но люди даже не посмотрели на них.
     Что-то странное было в толпе. Корб не стразу понял, что именно, мелкие, весьма странные детали всё никак не могли сложиться в одну картину и прыгали перед глазами заставляя сбавить бег.
     Связанный человек, глаза его на выкате, он сильно испуган, остальные  окружили его и поддают ему тычков локтями и палками в ребра, спину, ноги. Женщина, что стоит впереди всех, предводитель хромого войска, похожая на обваренную ворону, что-то неистового кричит. Зажженный факел в обветренных руках.
     «Они взяли в плен аниморта? Хотят его убить?» - подумал Корб. Но связанный вовсе не был мертвецом, он был человеком, живым человеком. «Тогда что же тут происходит?»
     Вопрос тяжело повис над ними обоими. В разум стали прокрадываться черные змеи догадок.
     Тем временем аниморты были уже совсем близко, они высыпали из закоулков и бежали к толпе, клацая зубами.
     -Эй, вы! Бегите! – задыхаясь, крикнула Анита людям. Те испуганно на неё оглянулись. – Мертвецы идут! Спасайтесь!
     Никто не побежал. Все стояли, не смея что-либо сделать, глядя то на Аниту, то на женщину-ворону. Похожи были они в этот момент на стадо лошадей, измотанных долгих перевалом, уставших и желающих только опустить голову, сбиться по плотнее и погрузиться в тяжелый без видений сон.
     Женщина отделилась от толпы. Острый её нос как клюв и глубоко посаженные глаза, исподлобья, чернее воронова крыла, напомнили Корбу сказку о ночной ведьме, которую ему часто рассказывала мать. Такой он себе эту ведьму и представлял.
     -Кто вы? – спросила она, тяжело буравя взглядом обоих.
     -Это Анита, я Корб, нам тоже удалось выжить. Мы…
     -ДЕМОНЫ! – завопила женщина, указывая на Корба. Народ тут же загудел, словно потревоженный улей. Угрожающе приблизился на шаг.
     -Послушайте, мы просто хотели…
     -Мы не вашей армии солдаты! Убирайтесь прочь!
     -Зачем вы связали человека? – не вытерпела Анита. – Отпустите его!
     -Ты блудница дьяволова! – женщина входила в транс. Глаза её закатились назад, словно она пыталась заглянуть внутрь себя, остались одни белки. Женщину затрясло, мелки спазмы свернули кисти рук в тугие белые от напряжения кулаки.
     - Я вижу – со многими ты находила утешение в постели. Не была верна мужу своему. Ты – виновница всех несчастий! Тебе предрешено разделить долю Иуды! Так иди и исполни предписанное! Но знай – мы те, кто унаследует эту землю, мы те, кто уничтожит тебя и всех слуг диавола. И падёт диавол в бездну! И воцарит рай!
     -Она безумна! Анита, скорее надо уходить! Аниморты уже совсем близко!
     -Опустите его, - Анита указала на связанного. – Или я вышибу тебе мозги!
     Женщина рассмеялась какими-то каркающими рваными звуками.
     -Ты наивна! Меня нельзя убить!
     -Проверим?
     Внезапно выскочивший между ними мертвец поймал пулю в живот. Анита выругалась, попыталась еще выстрелить, но Корб схватил её за руку и полок за собой. Нужно было как можно скорее уходить – аниморты окружали толпу.
     Смех ведьмы громыхал и летел в небо, оскверняя округу.
     Они бежали, и сердца их исходили в канонадном бое, и лишь слышали они как ведьма низким, не человечьим голосом прокричала:
     -Подойдите ближе, вельможи земли!
     И толпа взволновано забурлила.
     -Время искупить свои грехи!
     -Искупим грехи! – эхом отозвались люди.
     -ПРИНЕСЕМ В ЖЕРТВУ ПЛОТЬ СВОЮ!
     -Принесем в жертву плоть нашу!
     -ГОСПОДЬ НАШ, ПРИМИ ДАР НАШ И ПРОСТИ ГРЕХИ НАШИ!
     -Господь наш, прими дар наш и прости грехи наши!
     Связанный человек затрепыхался, даже сквозь кляп были слышны его крики ужаса. Он попытался вырваться, но крепкие пеньковые веревки не оставили ему шансов. Его бросили в подступающую толпу мертвецов и те одни ударом оторвали тому голову. Начали с остервенением поедать его плоть.
     На землю подступал вечер.
 *   *   *
     Город звал. Приходил во снах, молил о помощи, стенал.
     Но некому было увидеть тот сон. В глазах, подернутых туманом, не было ничего живого, лишь звериная жажда и голод.
     В утробе улиц зрели хтонические плоды, урожай преисподней, готовый вот-вот лопнуть, брызнуть потоком, прорвать тонкую грань обветшалой реальности, разродиться кровавым сгустком безумия, обнажая голую плоть и кость Бездны Зла. Поток нёсся к точке возврата, после которой уже ничего не имеет значения, ибо переступив через рубеж назад дороги нет.
     Мертвецы брели по пустынным улицам, словно церковный приход, возвращающийся после воскресной проповеди. Шли медленно, понуро, устало волоча ноги. Рассыпались по группам, искали теневые углы и затравленно забивались в них, сворачиваясь в коконы. Тела их покрывались зловонной слизью, которая, засыхая на ветру, превращалась в паутинообразную грязно-жёлтую плёнку.
     К полудню город стих.
     Сухой безжизненный мезонин, поваливший забор - победитель и побеждённый, умершие в своей последней схватке, пыль, искрящаяся на палящем солнце, оседающая на пустынную дорогу и заметающая чьи-то следы, ветер - постоялый здешний гость, блуждающий вдоль домов, город будто и строили вокруг этого ветра,  - всё это, картины, немые свидетельства того что город впал в болезненное оцепенение, анабиозную спячку.
     Находясь в тревожном предчувствии, замолк весь белый свет.

 Глава 17. Метаморфозы

     Гробовщик лежал на кушетке, тело его словно пробиваемое током, содрогалось в судорогах, а белое лицо пронзали гримасы боли и ужаса. Он бредил, с едва различимого шёпота срывался на крик, потом плакал, стонал, ворочался, пытаясь встать. Но сил не было.
     Опухшая рука почернела, от неё исходил зловонный запах, и приносимые Розой терпкие настойки и ароматические палочки уже не справлялись с ним. Гангрена быстро поедала каждый сантиметр здоровой плоти. Корб заметил, что еще только час назад чернота едва доходила до локтя, теперь же поднялась до плеча и начинала разрастаться по туловищу.
     -Мясные пауки теплятся во мне. Чёрные бездонные рвы, канавы, полные трупов людей и животных. Обугленные головешки, сколько же это будет продолжаться? Он поёт. Поёт, черти его дери!!! Аспидный звук, фимозная мёрзлая пустота! Кишащая каркающими пауками обваренная бездна! Как глубоко! Вечность! Зияющая дыра! Там космос, он бесконечен! Вырвите мне глаза! Вырежьте их! Не хочу видеть этого! Боже!
     -У него галлюцинации, - сказала Роза. - Яд отравляет не только его тело, но и разум.
     -Жить будет? - спросил без всякой надежды Кузнечик. Он был хмур.
     Роза поджала губы, неопределенно пожала плечами.
     -Долго не протянет, - ответил за неё Корб, выступив вперёд.
     -Убьём его? - очень спокойно спросил Кузнечик.
     Роза тихо ойкнула, спохватилась, озабочено убежала в другую комнату.
     Корб почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
     -Нет. Мы не можем этого сделать.
     -Можем. Я могу, если ты брезгуешь.
     -Мы - не они. Это нас отличает от тех тварей. Убьем его - превратимся в зомби.
     -Он мучается. Облегчим его страдания. Всё равно через часа три-четыре от него ни останется ничего человеческого. Ты хочешь, чтобы нас тут сожрали?
     -Как только станет анимортом тогда и убьем его.
     -Рискуем. Сильно рискуем.
     В комнату вошла Клара, принесла воды. Сменила повязку на лбу гробовщика.
     -Это кратеры, - не открывая глаз, прошептал Антон. - Они заполнены криками, как огромные язвы, пульсируют, от них исходит жар больного тела. На горизонте башни, стены разрушены. Кто-то незримо присутствует за моей спиной. Племена бьются в агонии, они совершают ритуал, каннибалы, поедают собственную плоть и бросаются в огонь. В животе начинает тянуть! Пить охота! Как же я голоден! Отрежьте немного мяса.
     Кузнечик выхватил ружье из-за плеча, но Корб остановил его, перехватив дуло рукой.
     -Парень, не стоит лезть тебе в это дело! - оскалился Кузнечик.
     -Убери ружьё.
     -Со мной пятнадцать человек, за которых я отвечаю, дети, женщины. Твои слюни про гуманизм мне по боку! Прошу последний раз, по-хорошему, уйди. Не заставляй меня злиться!
     -Не надо! Не надо оживлять мертвецов, мистер Фойхель! Это грех!
     Корб и Кузнечик оглянулись. Гробовщик сполз с кровати и теперь лежал на полу, с выпученными в приступе панического страха глазами. Окровавленные повязки сползли к запястью, обнажая жуткие нарывающие раны.
     -О чём это он? - спросил Кузнечик.
     -Антон, про что ты говоришь?
     Корб подошел к Гробовщику, борясь с отвращением, приподнял его за плечи. Гробовщик удивлённо уставился на Корба, поражённой рукой схватил того за воротник, оставляя на ткани бурые пятна сукровицы и гноя.
     -Я сказал ему тогда - не надо оживлять мертвецов, это грех. Он не послушал меня. Вот что произошло!
     -О чём ты говоришь? Ты знаешь, кто оживил мертвецов?!
     -Мистер Фойхель - это он.
     -Кто это? - подскочил Кузнечик.
     -Страшный человек, он зол на весь свет. Он пришел ко мне. Денег дал. Много денег. Сказал, что хочет быть моим ассистентом. Я согласился. Мы работали. Он обмазывал трупы какими-то зельями, шприцы колол в голову. Говорил, что это какая-то его разработка. Не нравилось мне всё это. Я решил его выгнать. Тогда он рассказал мне всё. Он безумец!
     -Что он тебе рассказал?
     Гробовщик притянул Корба ближе к себе, его зловонное дыхание, дыхание поражённого болезнью человека, вызвало спазмы в желудке.
     -Он открыл эликсир. Эликсир, который может оживлять мёртвых людей. Ему нужны были трупы, для проведения экспериментов. Он обмазал этой гадостью всех поступивших в морг покойников. Но что-то не получалось. Что-то не так пошло. Они не оживали. И он злился, бил меня, старика. Пересматривал формулу, состав. У него не получалось, в такие дни он просто бесновался! Но он настойчив. Чертовски упёртый!
     Гробовщик рассмеялся. Ликование его заставило Корба поёжиться.
     -Он смог. Оживил! Тупы, кругом трупы. Скоро и мы станем ими! Весь город в оживших трупах. Мёртвый город!
     -Может, это просто бред? - спросил Кузнечик.
     -Не знаю. Стоит проверить. Надо найти этого Фойхеля. Если он смог оживить мертвецов то наверное знает и как их вернуть обратно в могилы. - Корб легонько встряхнул Гробовщика, привёл того в чувство. - Антон, где нам найти Фойхеля?
     -Где найти Фойхеля? Где нам найти? Где найти Фойхеля? Где нам найти? - на мотив бульварной песенки запел Гробовщик.
     -Дай-ка я его прикладом огрею!- не вытерпел Кузнечик.
     -Постой! - Корб отвесил Гробовщику оплеуху и тот замолчал. - Антон, послушай меня. Нам надо знать, где сейчас Фойхель? Где он?
     -А ещё он приказал мне убить вас. Вот тебя, и того, бородатого. Какой мерзавец!
     -Антон, это сейчас не важно. Ответь, где Фойхель?!
     -Ничего у вас не получиться. Фойхель безумен. Где найти Фойхеля, где нам найти?
     На этот раз звонкую оплеуху Гробовщик получил от Кузнечика. В глазах вновь загорелся разум.
     -Он живёт неподалёку от водонапорной башни. Там есть дом заброшенный. Там...
     Гробовщик зашелся в кашле.
     -Будьте осторожны. он...Кх-х-хр-р...
     Глаза Гробовщика подернулись туманом, остыли, потом где-то в глубине них пробежала искра, и они вспыхнули красным пламенем.
     Корб отпрянул назад, но Гробовщик хватки своей не ослабил. Оскалился, обнажая ряд кривых зубов. Из недр желудка вырвался колючий голодный хрип.
     Первым среагировал Кузнечик. Он ловко подскочил на ноги, полностью оправдывая своё прозвище, перевернул ружьё и наотмашь стал бить прикладом по голове мертвеца. Раздался гулкий звук, словно постучали по не дозревшей тыкве. Как сухая ветка хрустнула височная кость. Аниморта отбросило назад, и он вместе с Корбом повалился на спину.
     Завязалась драка, Корб попытался вырваться из цепких рук Гробовщика, Кузнечик переключился с головы на туловище. Словно свора собак, сметая на пол фарфор и посеребрённые подсвечники, они все втроём закатились под стол. Заскрипели убранные стулья, затрещали перекладины. Корб пару раз крепко ударился об угол стола, едва не потеряв сознание.
     На грохот сбежались остальные обитатели лавки, не понимая, что же происходит, что-либо предпринять не осмелились, и стояли в стороне, наблюдая потасовку.
     Расталкивая всех локтями, к дерущимся протиснулся Дитрих. Мгновенно оценив ситуацию, он бросился на помощь, вцепился в горло Гробовщику.
     Аниморт захрипел, напрягся, пытаясь скинуть навалившихся. Перехватил левой рукой Корба, второй откинул в сторону, словно тряпичную куклу Кузнечика. Тот рухнул на полки с бижутерией, орошая пол бисером, жемчугом и отборным матом.
     -Не дай ему себя укусить! - проскрежетал Дитрих, весь красный от напряжения. Сил у аниморта было, как у ломовой лошади и удержать даже одну руку было очень тяжело. Гробовщик клацал зубами, они обламывались друг об друга, осколками вылетали в лицо Корбу, обнажая окровавленные дёсны из которых тут же начинали лезть звериные клыки, жёлтые, и острые как бритвы.
     Вновь подскочил Кузнечик, в руках его блеснул тяжёлый подсвечник. Размахиваясь во весь рост, из-за спины, словно топором, он обрушил удар на голову мертвеца. Череп лопнул, раскрошился, аниморт сразу же обмяк, ослабил хватку, подёргиваясь в такт часам, постепенно совсем затих. Из раны полилась чёрная маслянистая жижа, пахнущая нефтью.
     -Я говорил! Говорил тебе, гуманист ты недорезанный! Надо было убить его еще тогда! Да какого чёрта?! Не надо было вообще его подбирать и нести сюда! - вспылил Кузнечик.
     -Мы получили очень ценную информацию. - Отдышавшись, произнёс Корб.
     Дитрих встал с пола, отряхнул мятые штаны.
     -Что за информация?
     -Возможно, мы нашли того, кто виноват во всех этих бедах, - при слове "беда" Корб махнул головой в сторону безголового аниморта.
     -То есть это не я во всём виноват? - с надеждой в голосе спросил Дитрих.
     -Пойдёмте в гостиную, там всё и обсудим, - сказал Кузнечик, уводя остальных зевак, прочь из комнаты.

Глава 18. Скотомогильник

     В комнате сидели четыре человека.
     Беседовали.
     В тусклом свете свечного огарка их лица приобретали бледный вид и становились похожи на огоньки привидений, что видятся иногда заблудшим в топях болот в туманную погоду.
     Чернело.
     Под самой крышей ухала сова, хлопала крыльями, глядела.
     Человек с чирьем на щеке произнёс:
     -Стоит ли вообще туда идти?
     Остальные задумались.
     -Есть другие предложения? - наконец спросила девушка. Взгляд её как иглы дикобраза метал, колол, жалил, царапал.
     -Есть. Мы можем организовать побег. У нас достаточно оружия чтобы выйти из города, а там только добраться до почтового перевала, что находиться за сорок миль к северу отсюда. Это единственная возможность нам спастись.
     -Мы не можем так поступить, - вступил в разговор высокий человек.
     -Это еще почему?!
     -Аниморты будут нас преследовать, пойдут за нами, а это огромный риск заражения других населенных пунктов. Им хватило одного дня, чтобы Иерихон превратить в город-призрак. Для того чтобы уничтожить всё остальное, что попадётся на пути, я думаю, им тоже немного времени понадобиться. Мы должны остановить их, не дать им расползтись по земле. Иначе масштабы распространения этой гадости я даже боюсь предположить. Представьте континент, на котором нет людей, только ожившие мертвецы!
     -Ты опять начинаешь геройствовать?
     -Держи себя в руках, Кузнечик. Корб прав. Если мы не остановим мертвецов здесь, то тогда и бежать некуда будет.
     Мужчина надолго задумался.
     Потом сказал:
     -Ладно, допустим, вы меня убедили. Что дальше?
     -Дальше надо определиться, кто пойдет к водонапорной башне.
     -Я пойду!
     -И я пойду.
     -И я.
     -Я тоже с вами.
     -Все идти не могут. Кто-то должен остаться тут, за старшего.
     -Пусть это будет Кузнечик.
     -Тебя кто за язык тянет, старик? Я пойду с вами! Вы без меня на первом же повороте пропадёте!
     -Хорошо. Тогда кто останется?
     -Анита, пусть она остаётся.
     -А самых умных я сейчас огрею прикладом! Я иду с вами. И точка. Без всяких обсуждений.
     -Пусть Дитрих остаётся.
     -Почему это я?!
     -Дитрих, без обид, но ты самая подходящая кандидатура.
     -Это потому что я старый? Да?!
     -Нет, это потому что ты самый опытный, на тебя можно положиться и доверить жизни детей и женщин. Будешь за старшего. Царём будешь в моем микрогосударстве!
     Старик улыбнулся.
     -Ладно, уговорили.
     Всё удовлетворённо откинулись на спинки стульев, отпили  чаю, принесённого уже давно, успевшего остыть.
     -Пойдём завтра на рассвете. Уже начинает смеркаться, я бы не хотел блуждать в темноте по улицам бок обок с ожившими мертвецами.
     -Да, ты прав. Сейчас надо отдохнуть, набраться сил - день был тяжелым. Давайте спать.
     Сова вспорхнула и улетела. Наступила тишина. Люди стали расходиться, задумчивые, молчаливые.
     Назавтра ожидался трудный день.
 * * *
     Встали спозаранку.
     Спали кое-как, в пол глаза, каждый думал о том, что будет, поэтому отдохнуть толком не удалось. Разминая шеи и скрипя спинами от лежания на половиках Корб, Анита и Кузнечик собрались в гостиной. Долго неловко молчали.
     -Ну, начнём сборы? - хлопнув в ладоши, сказал Кузнечик.
     И понеслось. Засуетились, забегали, стали проверять оружие, в тысячный раз протирать его. Кузнечик остался верен своему дробовику, Корб (не без помощи доводов и сравнительных характеристик Кузнечика) тоже выбрал дробовик. Анита отдала предпочтение револьверам. "Они не тяжелые" - улыбнулась она, ловко управляясь с зарядкой оружия. Все имеющиеся на одежде карманы - забиты патронами. Связку динамита после долгих обсуждений решили не брать - слишком уж старыми были шашки, сомнительными, того и гляди взлетишь вместе с ними на воздух не успев и шагу шагнуть.
     Наконец, собрались.
     Разбудили дрыхнущего Дитриха, велели запереть за ними двери. Остальных поднимать не стали.
     -Удачи вам, ребята! - сказал Дитрих, хлопая каждого по плечу.
     -Ты тут, это, следи за всеми, - сказал Кузнечик Дитриху. - Чтобы без паники было, у баб ведь знаешь, в голове черти что, как начнут кудахтать, так не остановишь. По строже тут с ними.
     Обнажая дула пистолетов и дробовиков, как заправские бандиты, вышли на улицу.
     Пустой пейзаж не обрадовал. Насторожил. Тревога пробежалась по спинам.
     -Куда идти? - шёпотом спросил Корб.
     Кузнечик огляделся, будто впервые видел этот город. Почесал затылок, вспоминая.
     -По дороге до того дома, - Кузнечик указал в даль. - За ним площадь базарная начинается. Если идти мимо нее, а потом через городскую свалку срезать, то так короче будет. За полчаса, думаю, дойдём.
     -Вперёд!
     Шли крадучись, оглядывались. Лавка, их надёжное убежище всё отдалялась и становилась меньше, пока не скрылась за кривобокими выеденными домами.
     -Чисто! Никого нет, - шепнул Кузнечик, забегая чуть вперед и выглядывая украдкой из-за угла на соседнюю улицу.
     -Не нравиться мне всё это, - сказала Анита, продвигаясь вперед. - Этих тварей нет, тихо, спокойно. Вроде и к лучшему это, а всё равно на душе, будто кошки скребутся. Чует сердце – не к добру!
     -Может, умерли все? - сказал Кузнечик.
     -Так не бывает, - шепнул Корб. - Сначала мертвые были, потом ожили, потом опять умерли, по-твоему, так получается?
     -Ходящих покойников тоже не бывает. Это я так раньше думал. Теперь готов поверить во всё что угодно.
     -И по какой причине им вновь-то умирать понадобилось?
     -А бес его знает! Может, солнце изжарило? Или заряд какой демонический в головах их кончился.
     -Предлагаешь вернуться назад?
     -Отличная идея!
     -Нет! - оборвала их Анита. - Дойдём до башни. Вдруг это только затишье перед бурей?
     Никто не ответил, все молчали, боясь даже подумать об этом.
 *   *   *
     -Сожжём ведьму!
     -Где ведьма?! Кто ведьма?!
     -Слушайте меня! Господь принял наш дар! Господь простил нас! Господь дал нам знак! Но не все дела сделаны! Не время праздновать победу! Сказано в Библии - придёт распутница на землю во чреве которой от Чёрного дракона зреет плод сатанинский! То сын Апокалипсиса! Было явление мне! Свет снизошел на меня! Господь сказал мне - иди и убей распутницу! Ведь тот, кто сделает это - тот войдёт в царствие божие и вовеки веков станет жить без горя и тревог в садах Эдема.
     -А мертвецы?
     -О, слепцы! Боитесь кары Господа?! До чего же вы глупы! В наших руках сила божья! Мы - свет его! Нам нечего бояться ибо мы чисты пред ним! Не верите?! Отныне пусть будет это вашим последним сомнением в силах Господа! Узрите - я пойду впереди вас и поведу за собой, в царствие Божие! Аллилуйя!
     Хенна спустилась вниз. Люди разошли пред ней, образуя длинный и узкий проход к дверям.
     "После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему!
     Ибо истинны и праведны суды Его: потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее".
     Чьи-то руки откинули подпирающий брус и дверь отворилась. Хенна распростерла руки и с улыбкой вышла наружу, туда, где сиял свет.
     Народ последовал за ней.
 *   *   *
     Городская свалка пролегала за северными окраинами города, подпирала скалистые выступы, что вылезли после давнего землетрясения, уходила вдоль по заросшему полынью оврагу к правому берегу безымянной зловонной речки.
     Сюда везли обозами всё то, что человечеству стало вдруг не нужным, и выбрасывалось в кучу и разносилось ветрами и животными по округе.
     Смрад стоял здесь страшенный, выворачивало наизнанку.
     Они шли по протоптанной телегами дороге, что петляла от одной куче к другой и вела в самую глубину свалки, её эпицентр. Под ногами постоянно что-то хрустело, чавкало, булькало и лопалось. Пригретые солнцем змеи в панике расползались с выброшенных кем-то прохудившихся сапог, суслики же напротив, вылезали из куч и с любопытством обнюхивали чужаков.
     Дорога, извиваясь и спотыкаясь, вывела к яме. Зловоние тут стояло нестерпимое. Огромные, похожие на чернослив, маслянистые мухи, ленивые, докучливые, норовили залезть в глаза и в рот. Кузнечик подошел к краю ямы, с опаской заглянул внутрь.
     И тут же отпрянул назад.
     -Какая гадость! - сморщился он.
     -Что там? - Корб поддался любопытству, тоже посмотрел вниз и выругал себя за эту мимолётную слабость. Там, на дне глинистой ямы, лежали полусгнившие туши домашнего скота - коров и лошадей.
     -Скотомогильник, - выдохнула Анита, едва не потеряв сознание от удушающего смрада.
     -В прошлом году у Сорна, фермера местного, был падёж скота, так это видимо его скотина.
     -А их разве не должны закапывать? - осведомился Корб. Весь бледный он едва держался на ногах.
     -Их закапывали. Я сам лично помогал ему. Могильник раскопали недавно.
     Кузнечик вновь подошел к краю ямы.
     -Туши объедены.
     Корб, пересиливая тошноту, приблизился к могильнику.
     -Действительно, объедены. Аниморты?
     -По всей видимости, они самые. Когда кончились люди, они пришли сюда, хоть чем-то поживиться.
     -Надо быть осторожным. Возможно они где-то поблизости. Пойдёмте отсюда скорее!
     Они свернули с тропы, обошли могильник по левому краю. Продрались через колючие кустарники, вышли на небольшую поляну, относительно чистую от мусора и грязи. Серое пятно, показавшееся в зарослях можжевельника, чья-то тень, не больше полуметра, молнией бросилась прочь, услышав приближение людей.
     -Что это? - замерев, спросила Анита.
     -Где? - Корб остановился, прислушался.
     -Там, в кустах, что-то было.
     Подняв ружьё на изготовку, Корб крадучись пошел вперед. Отгибая ветки можжевельника, стал высматривать неизвестного гостя.
     -Вроде ничего... - фраза оборвалась на полуслове. Что-то тяжелое повалило Корба наземь, он увидел лишь огромную розовую пасть, полную клыков и липкой паутины слюны. Существо хрипло лаяло, ревело, рвало его воротник рубашки, пытаясь дотянуться до лица.
     В нос ударил запах мокрой псины и тухлятины. Корб схватил двумя руками ружье, преграждая им путь к себе отвёл на сколько хватило сил зверя от лица. На дрожащей от ярости морде увидел он две красные щели глаз.
     Взорвалось небо, кровь брызнула на щеки, существо завалилось набок. Корб подскочил на ноги.
     -Барсук-зомби, - сказал Кузнечик, перезаряжая ружье. - Впервые такое встречаю. Тебе повезло, я быстро среагировал. А так ты был бы уже не жилец.
     Корб стал с отвращением оттирать лицо от липкой крови. Потом, немного успокоившись, подошел к мертвой твари и рассмотрел её. Она была поймана анимортами. Выеденные части барсука обросли соединительной тканью, из-за чего тот стал похож на грубо вылепленную из чёрной глины, на скорую руку, кривую фигурку-игрушку.
     -Хватит глазеть. Надо идти.
     Они прошли поляну, минули свалку и очутились у оврага, из-за которого на них смотрела водонапорная башня.

Глава 19. Водонапорная башня

     Кладка из красного кирпича была настолько старой, что сыпалась от малейшего сквозняка.
     -Трудно представить, что тут кто-то живёт, - сказал Корб, подходя к башне. - Гляди вот-вот обрушиться.
     -Водонапорную башню построили более ста лет назад, - со знанием дела сказал Кузнечик. - Уже тогда она качалась на ветру и разваливалась. Проектировщики сказали, что она не простоит и года. Как видишь, они оказались не правы.
     -Да тут всё гнилое!
     -Ничего! Простоит ещё сто лет! - Подтверждая правоту своих слов, Кузнечик стукнул по двери - та с грохотом отвалилась, обнажая проржавевшие до дыр петли.
     -Не шумите вы! - фыркнула Анита. - Заходим внутрь.
     ...Внутри было темно и сыро. Слева капала вода. Справа шипела толи змея, толи ещё какая гадость.
     -Темно как у ветра подмышкой!
     -Спички есть у кого? - спросила Анита.
     -Я не курю. Кузнечик, у тебя должны быть.
     Кузнечик зашелестел карманами, потом долго возился с коробком.
     -Ну, чего ты там?!
     -Да подожди ты!
     Жёлтый овал огонька осветил не богатое убранство башни - кирпичные стены обросшие бурой плесенью и мхом, две заржавелые трубы, уходящие под потолок да кусок истлевшей тряпки - чья-то рубаха, видимо тех самых работников, что строили башню.
     Кузнечик поднял с пола палку - часть рамы от окна, намотал на неё тряпку и поднёс самодельный факел к огню. Тряпка нехотя разгорелась, ворчливо источая ядовитый выедающий глаза дым.
     -Тут лестница есть. - Произнесла Анита. - Посвети сюда.
     Свет факела обнажил что-то кривое и витиеватое, покрытое бледными маслянистыми грибами.
     -Наверх ведет. Там, кажется, комната есть.
     -Аккуратнее.
     Кузнечик перехватил ружье, стал забираться по лестнице. Следом пошел Корб. За ним Анита. Лестница жалобно скрипела, гнулась, грозя переломиться. Потревоженные внезапными гостями врассыпную бросились молочно-белые мокрицы.
     Наверху действительно была комната - небольшое помещение, с окном, давно не мытым, от того пыльным и грязным, через которое в комнату просачивался мутный свет. Кузнечик воткнул факел меж досок в стене, взял оружие двумя руками, прошел вглубь комнаты изучить её содержимое.
     В дальнем темном углу стоял дубовый стол, доведенный до такого безобразного состояния, что больше походил на жуткое ощетинившееся чудовище, нежели на предмет мебели. На нём в свал находились книги, бумаги, опрокинутый стакан с карандашами, пузырёк чернил, колбы с жидкостями, стеклянная загнутая в три узла трубка, повядший цветок в горшке, кусок чего-то блестяще-серого, скальпель, огромный шприц с кривой иглой, песочные часы и ещё уйма разных вещей, название которых Кузнечик не знал.
     Позади стола находился лежак - тонкий как блин матрас не первой свежести, кинутый на пол, и клетчатый плед, изрядно побитый молью. Вместо подушки - два толстых фолианта без названий. У изголовья лежанки пищала мышь, доедая форзац книги.
     Кузнечик скривился, отпнул грызуна в сторону. Тот недовольно крякнул, поспешно ретировался в огромную дыру в стене, на прощанье, махнув хвостом.
     -Никого нет, - сказал Кузнечик.
     -Тут тоже, - сказал Корб, вылезая из шкафа.
     -Похоже, слова гробовщика оказались обычным бредом, рожденным больным разумом, - Анита спрятала оружие в кобуру.
     -Возвращаемся назад, - скомандовал Корб.
     -Постойте, - окликнул их Кузнечик. - Тут кровь чья-то. Свежая.
     Корб обернулся.
     Кузнечик присел на корточки, разглядывая капли на полу.
     -Как будто капает откуда-то с...
     Кузнечик задрал голову и... не успел сказать ни слова. Тень скользнула вниз - это был человек, Кузнечик увидел в руках его нож. Рывок был молниеносным, змеиным. Боль пронзила живот, еще одна вспышка, и тяжелый удар окутывает липким туманом без сознания.
     Корб лишь успел понять, что кто-то всё это время что они здесь находились, висел под потолком - как он туда забрался? - и теперь напал на Кузнечика и, кажется, ранил его.
     Незнакомец отбросил в сторону обмякшее тело Кузнечика, побежал к Корбу, за спиной которого был спасительный выход на лестницу. Задрожал ветхий пол, грозя обрушиться вниз.
     Анита выстрелила, но промахнулось - пуля едва не поранила Корба, просвистев над самым ухом.
     -Отойди! - просипел незнакомец, выписывая в воздухе окровавленным ножом причудливые иероглифы.
     Корб отступил на шаг назад - только лишь для того чтобы успеть снять ружье с плеча.
     Не успел.
     Незнакомец прыгнул на Корба, повалил того на пол. В последний миг, успев перехватить руку с ножом, Корб отвел удар в сторону. Лезвие рассекло воздух, звякнуло об пол. Второй удар был кулаком в лицо, и его провел Корб. Незнакомец опешил, но хватки не ослабил. Еще один удар, к сожалению, пришелся мимо.
     Корб попытался перевернуться, оказаться сверху нападавшего. Мощным толчком колена угодил обидчику в правый бок, от чего тот сразу же согнулся, застонал. Довершила дело Анита, обрушив стул на голову незнакомца. Тот успел сказать лишь "Бха-а"... и потерял сознание.
     Переводя дыхание, Корб поднялся.
     -Сильно ты его огрела, - сказал он, глядя на незнакомца. Тот распростерся на полу. Грязнота его одежды сливалась с грязнотой пола, от чего лежащий походил на муравейник, вылезший неведомо, почему на этом месте.
     В углу застонал Кузнечик, и они бросились к нему. Первый же быстрый осмотр показал что дела у того не самые лучшие. Нож достиг своей цели - на животе зияли две чёрные раны, из которых сочилась кровь.
     -Потерпи немного, мы тебе поможем.
     Анита аккуратно сняла с Кузнечика рубашку, сделала из рукавов повязку и перетянула ей раны.
     -Ему врача срочно надо, - Анита посмотрела на Корба. - Надо его в лавку тащить, там Роза, она ему поможет.
     Корб медлил с ответом. Казалось, он будто что-то пытался вспомнить.
     -Ну конечно! - наконец произнес он.
     - Что такое?
     ; Лицо мне его показалось знакомым. Всё никак не мог припомнить, где я его раньше видел. У гробовщика в морге. Он был там, когда мы с Дитрихом наведывались к Антону. Теперь сомнений нет — это и есть Фойхель!
     Корб оживился, подошел к Фойхелю, но тут же поник.
     -Узнать у него сейчас что-либо навряд ли удастся. Ему тоже врач нужен. Голова разбита. Без сознания он. Не скоро очнется, - поник Корб. И тихо добавил: - Если вообще очнется.
     -Какие будут предложения?
     Корб хрустнул костяшками пальцев.
     -Возвращаемся в лавку.
     -А они?
     -Вместе с ними пойдем.
     …Фойхеля связали его же ремнем - так, на всякий случай. Долго думали, как поступить с Кузнечиком - нести двоих Корбу не под силу, взвалить его на Аниту - тоже не вариант. Ситуацию разрешил сам Кузнечик, придя в себя и заявив:
     -Сам пойду!
     -Как?! Ты же ранен!
     -Нормально. Жить буду. Ох, чёрт! Больно-то как! - Кузнечик попытался встать, но тут же лёг обратно. - Корб, дружище, поищи у этого негодяя чего-нибудь выпить. Вон там, на полках. А ты, Анита, перевяжи меня покрепче.
     Корб стал разбирать содержимое ящиков, на самом дне одного нашел бутылку с мутной жидкостью. Понюхал её, убедился, что это виски (дешевый виски, никудышный, но и на этом спасибо) и вручил его Кузнечику. Тот отхлебнул, крякнул. Ещё отхлебнул. Усмехнулся и добил бутылку в три глотка.
     -Затягивай! - рявкнул Аните. -Туже, туже давай! Ах, драть вас в три дыры! Нормально.
     Немного отдышавшись, Кузнечик медленно встал.
     -Ну, как? - спросил Корб.
     -Стоять могу. Значит дойдём. Где моё ружье?
     Корб подал ружье.
     -Пойдёмте.
     Корб взвалил на себя тело Фойхеля.
     Они стали спускаться по скрипучей лестнице вниз, туда, где был выход наружу.

Глава 20. Взаперти


     Волна хлынула на улицу. Люди кричали, размахивали над головами факелами и палками, в гневе сметали всё на своем пути. Хенна вела их.
     Дорога - прессованная полоса пыли - читалась как карта. Они - те двое, шли по этой дороге, и их следы не успел слизать ветер. Трусливая заячья поступь.
     Хенна чувствовала - от этих людей надо избавиться. Как можно скорее. В них скрыта опасность. Она долго думала, всю эту ночь, и мысли её не были полны радости. Они могут переманить её приход на свою сторону. На сторону тьмы.
     "Ну уж нет! Не дождётесь! Не позволю вам сделать этого. Нарывы надо вскрывать сразу, иначе начнется гангрена. Я убью их, вскрою эту болячку, выдавлю гной и прижгу рану огнем праведным".
     Господь одобрил её решение.
     Хенна улыбнулась - как же хорошо! В груди клокотало от ощущения радости. Она была в раю, в том царствие небесном о котором узнала из Книги. Сколько раз она себе представляла его. И из мечты в мечту это были разные места - то там появлялись ангелы с цветами, то замок, огромный, белый, а то и вовсе думалось ей что рай - это облако света, парящего под солнцем и с него видно грешную землю, маленькую-маленькую, но такую порочную и отвратительную.
     Но вот он рай. Лучше любой её мечты.
     И в раю тоже надо бороться. Бороться за людей, ибо сказано - нет безгрешных. Даже в раю души их искушает дьявол. А люди так слабы!
     "О, Господь всемогущий! Помоги мне, дай мне сил. Знаю, что останусь не понятой и проклянут меня, но делаю это во имя любви к тебе, и отдаюсь тебе вся. Свершился твой Суд! И отделились зерна от плевел. Осталось совсем чуть-чуть. Помоги мне, дай мне сил. Аминь".
     Она почувствовала, как чуть ниже живота начинает разгораться всепожирающий сладострастный огонь.
     "Я люблю тебя", - прошептала Хенна и словно зверь пошла дальше по следу.
     ...Спустя полчаса они стояли напротив заколоченных дверей лавки антиквариата.
     *   *   *
     -Кто это? - спросила Роза.
     Дитрих выглянул в окно. Там были люди, всклоченные, тяжело дышащие как быки перед рывком. Чуть впереди женщина. Она закрыла глаза и, кажется, молилась, её губы подрагивали, а пальцы рук были сплетены между собой.
     -В первый раз их вижу.
     -Чего им надо?
     -Может, им нужна помощь? - Дитрих отошел от окна. - Я пойду, узнаю.
     -Будь восторжен.
     Дитрих взял ружье, вышел на улицу. Приятная теплота летнего дня овеяла лицо, плечи, руки. Солнце брызнуло в глаза.
     Признаться, сидеть в заколоченной пыльной лавке изрядно надоело.
     Дитрих подошел к женщине, жмурясь, спросил:
     -Вам нужна помощь?
     Женщина не ответила. Продолжала молиться.
     Дитрих глянул на толпу, но и те смотрели на спину женщины, на Дитриха не обращая никакого внимания.
     -Вам нужна помощь? - повторил Дитрих с нажимом.
     Женщина открыла глаза, мутным взглядом, словно спросонья посмотрела на Дитриха.
     -Помощь нужна вам,- просипела она. Народ за её спиной одобрительно загудел.
     Дитрих не нашелся что ответить.
     «Странные какие-то».
     -Отдайте нам невесту чёрного дракона, и мы уйдем с миром.
     -Кого отдать? - лоб Дитриха перерезал шрам морщин. - У нас таких нет.
     -Девушка, - терпеливо объяснила женщина, словно маленькому глупому ребенку. - Лет двадцати пяти, светлые волосы, голубые глаза. Белое платье.
     "Анита", - промелькнуло в голове Дитриха.
     -Зачем она вам? - спросил он и тут же прикусил язык. Надо было молчать, от греха подальше.
     -Не важно. Отдайте её нам, и мы вас не тронем.
     -Что за чушь?! - Дитрих улыбнулся, махнул рукой. - Мир и в правду сошел с ума! Идите в укрытие пока мертвяки не выползли из нор и не слопали всех!
     -Отдайте девушку и мы уйдем!
     «Может, они тоже аниморты? Говорящие аниморты? Чем черт не шутит! Вроде и на мертвых-то не похожи, а в глазах ничего живого, мрак один». Дитрих прорычал:
     -Нет у нас таких!
     -Врёшь, старик! Грех берешь на себя! - женщина приблизилась к Дитриху, сверкнула взглядом. - Ты глуп, как все. Ничего не понимаешь. Она невеста черного дракона. Её нужно сжечь! Во имя Господа, во имя свершившегося Апокалипсиса! Во имя новой жизни!
     Народ забурлил. Как дикие собаки они скалились, рычали, готовы были броситься на Дитриха, и лишь эта странная женщина каким-то незримым образом останавливала их, не давала команды. В этой женщина была сила.
     -Сжечь?! Да вы обезумели!
     -Отдай её нам с миром, иначе мы отберем сами!
     -Убирайтесь прочь! - Дитрих направил оружие на женщину, но та даже не отошла. Наоборот, приблизилась к стволу. Это несколько смутило Дитриха.
     -Хочешь убить меня? - она пронзила его своим взглядом. Могильным холодом повеяло от неё. - Меня убить невозможно.
     И рассмеялась.
     Выстрел в воздух заглушил хохот.
     -Следующий будет в голову! - крикнул Дитрих, отступая назад.
     -Отдай девушку!
     Дитрих уже не слушал её, забежал в лавку, запер за собой двери.
     -Сумасшедшие! - выдохнул он на молчаливый вопрос в глазах Розы. - Требуют, чтобы мы им отдали Аниту!
     -Зачем?
     -А поди их разбери! Говорят, сжечь хотят. Психи, что с них взять.
     Роза глянула в замочную скважину.
     -Они уходят.
     -Неужели?! Дай посмотреть!
     Дитрих отодвинул Розу в сторону, глянул сам.
     -Не все уходят. Та сумасшедшая осталась. Погоди, они и не уходят вовсе. Они с соседних домов доски отрывают... сюда несут... Ох! дверь, скорее!
     Дитрих рванул к двери, но было поздно. Она была заблокирована - они подперли её снаружи досками.
     -Что они хотят сделать? - испугано спросила Роза.
     -Боюсь даже подумать. Тут есть черный выход?
     -Здание строили давно, черный выход не предусмотрели. Кузнечик хотел в прошлом году прорубить, так, на всякий случай, вдруг пожар там, или еще чего. Но всё никак руки у него не доходили.
     «Пожар!» - промелькнуло в голове и словно обожгло душу.
     Дитрих выругался.
     -Немедленно освободите проход! - пиная двери, прокричал он. Никто не ответил.
     На улице что-то происходило. Каждый из пришедших с женщиной занимался своим делом: кто отрывал доски от обшивки домов, кто стаскивал их к порогу лавки, кто браковал сырые дрова и откидывал в сторону - все словно готовились совершить долго ожидаемый ритуал.
     Дитрих выглянул в замочную скважину и похолодел. Обрывки слов встали поперек горла.
     -Что? Что там? - не унималась Роза.
     -Они нас сжечь хотят, - упавшим голосом произнес Дитрих.
     -Как сжечь?! Как сжечь?!
     Роза словно потревоженная с насеста курица забегала по комнате, сметая своим объемным платьем на пол сувениры с полок.
     -Откройте! - закричал Дитрих. Выстрелил из дробовика в дверь, но та не поддалась - была сделана надежно, из дубовых досок, на случай покушения воров, оббита заботливыми руками Кузнечика двойным слоем жести.
     «Спасибо тебе, Кузнечик!» - процедил сквозь зубы Дитрих.
     -Отдайте девушку, - совсем рядом произнесла женщина, Дитрих понял - она стояла у самой двери.
     -У нас нет её! - закричала Роза.
     -Нет её у нас! - подтвердил Дитрих.
     -Тогда где она?
     Дитрих успел вовремя зажать рот Розе.
     -Её тут нет, - повторил Дитрих.
     -Никто никогда не хочет добровольно вступить на истинный путь. Что же, придется мне вам помочь. Подайте факел.
     -Уберите! Уберите огонь от дома!
     -Господь наш, да святиться имя твоё, да пребудет царствие твоё...
     Хенна взяла пылающий факел в руки и подошла к двери...

Глава 21. Дым

     Идти было тяжело.
     Кузнечик шел медленно, часто останавливался передохнуть. Вида он был бледного - потерял много крови. Корб тоже изрядно устал - Фойхель оказался не из легких.
     С трудом преодолели поляну, вышли к оврагу. Без сил повалились на землю, перевести дух.
     -Уже как час идём, - сказала Анита.
     -Дотянем! - подбодрил её Корб. Нестерпимо ныло плечо. Видимо повредил в схватке. Но это мелочи. Главное дотянуть до лавки. Там Фойхелю окажут первую помощь, приведут в чувство.
     "А когда он очнется уж я-то выбьют из него всю дурь! Горе-ученый! Этот ящик Пандоры открыл ты, - Корб легонечко толкнул ногой лежащего. -  Тебе его и закрывать! Ничего, если нашел способ оживлять мертвецов, то наверняка знаешь и рецепт как обратно превратить их покойников. На этот раз самых настоящих покойников, которые не грызут людей и не шастают по улицам".
     -А ведь за всё наше путешествие к водонапорной башне мы ни разу не встретили ни одного аниморта, - произнес Корб.
     -А зверек?
     -Барсук не в счет.
     Анита задумалась, припоминая все недавние события.
     -Тебя это расстраивает? - улыбнулась она.
     -Нет, конечно нет. Просто странно как-то, то от них покоя нет, то вдруг все разом исчезли.
     -До топаем до вашей лавки - там разберемся.
     А топать оставалось еще как минимум половину пути.
     Корб встал, осторожно поднял Фойхеля, закинул его на другое плечо.
     -Ты поаккуратнее, мозги ему оставшиеся не растряси, - пробурчал Кузнечик со стоном поднимаясь. За время их не долгого отдыха он умудрился вздремнуть - сказывалась слабость.
     Двинули дальше.
     Когда вышли к тропинке сил практически не осталось.
     -Всё, не могу! - выдохнул Кузнечик и рухнул на трухлявый пень. - Прямо тут сдохну!
     -Ничего, дойдём, - попытался успокоить его Корб, сам уже едва не заваливаясь на землю. - Вон до того куста дойдем, там и передохнем.
     Но дойти до назначенной цели им не удалось.
     Раскидывая в стороны мусор к ним навстречу вышло нечто.
     -А это еще что за ерундовина? - оторопев воскликнул Кузнечик.
     Корб не смог ему ответить - не знал и сам.
     Глаза отказывались воспринимать реальность, пришлось слушать душу - а там отвращение и страх, и грань, за которой наступает безумие. Не способна была сотворить Природа то, что сейчас стояло перед ними, слишком уж омерзительным было это создание, всё его существо вопило об искусственности, об жутких экспериментах рожденных чьим-то больным мозгом. Ломаные грани тела, конечности, асимметричные, много суставчатые, как у палочника, на концах которых крюки окостеневших щупалец. Круглая картошкой голова, с тремя ороговевшими отростками на затылке, две бусинки глаз, сверкающие хищным блеском разума, пасть - смердящий черный туннель, усеянный клыками.
     В какой-то момент Корбу подумалось что они просто увидели огромный корень дерева, повисший неизвестно почему на ветке, а всё остальное просто дорисовало не вовремя разыгравшееся воображение.
     Чудовище зарычало, опровергая теорию Корба. Утопая конечностями в мусорной грязи двинулось им навстречу.
     На ожившего мертвеца это не походило. И только ошметки человеческой одежды скатанной к щиколоткам лап подсказали что всё-таки когда-то это было анимортом.
     -Лучше бы я встретил мертвяка! - сквозь зубы проскрежетал Кузнечик, заряжая двухстволку.
     Грянул выстрел и чудовище откинуло в сторону. Заминка была не долгой. Монстр тут же встал, еще сильнее разозлился, издал странный звук, что-то среднее между свистом и чавканьем и продолжил путь к добыче. Движения его были резкими, судорожными, словно ходить он научился совсем недавно.
     К обстреливанию чужака присоединился Корб. За ним Анита. Пули пробивали дубленую кожу создания, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. Лишь держало на расстоянии от людей, не давая подойти ближе. Чудовище  скалилось, мотало недовольно головой-картошкой забрызгивая слюной округу.
     Поливая плотным огнем тварь они медленно оттесняли её к оврагу.
     Идея возникла сама собой, у всех троих сразу.
     -Бейте по ногам! - закричал Корб, дрожащими руками перезаряжая оружие.
     Стрельба сместилась ниже.
     Тварь споткнулась, попятилась. Удивленно глянуло на свои лапы, потом на свою не съеденую добычу. Неуклюже оступилась и повалилась в обрыв.
     -Камень! - Корб махнул Аните головой. Та поняла его с полуслова, навалилась плечом на кусок скалы и они вдвоем скинули его в овраг. Скала кувыркнулась в воздухе, рухнула вниз, размозжив тело чудовища в черную маслянистую кашицу. Запахло нефтью.
     Корб глянул вниз. Внимательней разглядел поверженного врага. Потом, отведя взор в сторону, с удивлением отметил для себя что они с Анитой сдвинули камень весом не менее полу тонны. Страх дал силы? Или всё благодаря песчаному обрыву, который раскрошился и изрядно по обломался под весом толкаемого камня.
     -Что это было? - ошарашено воскликнул Кузнечик.
     -Надо срочно возвращаться! - сказала Анита. И возражать ей никто не стал.
     Обратно почти бежали.
     Минули свалку, вышли на базарную площадь когда вдалеке увидели столб черного дыма.
 ***
     Солнце стояло в зените. И это был знак. Настал час, аниморты чувствовали это, как чувствуют птицы когда наступает сезон перелета, что время выходить из своих убежищ. Перерождение свершилось. Их тела трансформировались, плоть налилась силой, а внутри разгорелся пожар голода. Пора выйти из спячки и вновь искать пищу.
     Тугие коконы лопались как перезрелые фрукты, кожа на них трескалась, расползалась, из образовавшихся разломов на землю вытекала густая маслянистая жижа. Первыми на свет появились самые сильные, такова их воля. Бугристые плечи созданий со скрипом разворачивались, затекшие ноги привыкали к новому ощущению - к ходьбе, чтобы урвать самый лучший кусок надо быстро передвигаться.
     Оглошая окрестности победным рёвом создания совершили своё перерождение. Они выходили на улицы города.
     Наступало время охоты.
 ***
     -Дым.
     -Там лавка моя! Скорее! бежим!
     -Подожди! Не так быстро!
     Кузнечик рванул вперед. Сжимаясь от подкатывающей боли он бежал, оставляя позади Корба и Аниту.
     -Я догоню его, - сказала Анита. Корб махнул головой.
     На пол пути она настигла его.
     -Кузнечик, погоди!..
     Она хотела добавить что-то еще, но увидев лежащего на земле Дитриха подавилась словами. Рядом с ним лежала Роза.
     -Что случилось? - крикнула Анита подбегая к Дитриху.
     -Бегите! Спасайтесь! Она безумная! - простонал старик. Лицо его было всё в саже, а борода в нескольких места подпалена. Анита хотела было спросить про кого он говорит, но крик Кузнечика заглушил её голос.
     -Роза! Роза, что с тобой? - Кузнечик тряс бездыханное тело женщины и плакал.
     -Я успел спасти только её... Они подожгли... в одно мгновение... Всё полыхало... Я не успел, - выдохнул Дитрих и зашелся в сухом кашле. Ему не хватало кислорода, он хрипел, хватал ртом воздух. - Прости... - выдохнул Дитрих и замолк.
     Анита глянула в сторону лавки и обомлела. Там, где должна была она стоять, возвышались черные обугленные стены щелкая от тлеющего внутри огня.
     -Великолепно! все в сборе! - захлопала в ладоши Хенна, выходя из-за угла дома.
     В руках её словно ручной зверек покоился пистолет...

 Глава 22. Разговор с Фойхелем

     -Это ты сделала?! - закричал Кузнечик и бросился к Хенне.
     Из-под повязки у него сочилась кровь, но он этого уже не замечал. Он весь был соткан из черной всепожирающей ярости.
     - Это ты подожгла лавку!
     Кузнечик попытался схватить её за шиворот, и в мгновение убить, задушить, раздавить, разорвать, но не успел — она ловко отступила в сторону, словно тореадор перед быком, еще сильнее распаляя Кузнечика.
     -Ведьма! Я убьют тебя!
     Кузнечик вновь кинулся на неё, но выстрел в живот остановил его. Хенна заправски дунула в дымящееся дуло и вновь уложила пистолет на груди, будто маленькое дитя.
     Кузнечик глянул на Хенну, потом на круглую дырочку на своем животе, из которой брызгала тёмная кровь. Медленно осел на землю.
     -Нет! - крикнула Анита и подбежала к Кузнечику.
     -Ты - пойдешь с нами! - скомандовала Хенна, указывая на Аниту. - Поднимите её.
     Тут же к Аните подскочили два крепких парня и скрутили ей руки. Она попыталась вырваться, но не смогла – слишком не равны были силы.
     -Отпустите меня! – забилась она.
     Её не послушали.
     -Что с ними делать? - спросил один из парней, кивая на лежащих Розу, Дитриха и Кузнечика.
     -Оставьте здесь. Слуги Господа съедят их. Слишком много почести закапывать эти греховные тела. – Хенна плюнула на Кузнечика, поддала ногою в ребро. - Тащите девку в сарай. Живо!
     Анита брыкалась и пиналась, но получив хорошую затрещину, затихла.
     Хромая и обливаясь потом на перерез им вышел Корб.
     -Что происходит? - удивленно спросил он, переводя взгляд со связанной Аниты на двух парней и обратно.
     -А! это ты! - дружелюбно крикнула Хенна. – Мы уже виделись однажды. Схватите и его!
     Мощный удар обрушился на голову Корба. Земля вырвалась из под ног, всё поплыло перед глазами. Корб успел лишь понять, что проваливается в темноту.
 ***
     ...Тошнота сменялась приступами дикой боли, он блуждал где-то около реальности и все никак не мог выплыть из глубины. Когда его окатили ледяной водой, он был благодарен своим спасителям за это.
     -Очнулся? - спросил кто-то. Противный голос как куриное кудахтанье неприятно резанул по ушам.
     Корб огляделся, делая усилие, чтобы не закричать от боли. Он сидел на каменном полу подвала. Рядом связанный без сознания Фойхель. Аниты не видно.
     Из полумрака вышла Хенна. Была она ужасна и блеск злости в её глазах уже практически не отличался от блеска голодных глаз анимортов. Корб отвернулся не в силах выдержать это зрелище.
     -Болит головушка? - с заботой спросила она.
     Корб скривился.
     -Как не привычно слышать человеческую речь из уст мертвеца,  – прошептал Корб.
     Хенна рассмеялась.
     -Ты не переживай. Это ненадолго. Я обещаю. А насчет мертвеца ты не прав. Мертвец-то - это ты.
     -Что вы собираетесь с нами делать? - прохрипел Корб.
     Хенна озадачено посмотрела на него.
     -Как?! Разве ты не знаешь? - она осуждающе поцокала языком. - Мы будем спасать ваши души. Ваши грязные заблудшие поросшие грехом души.
     Корб вопросительно посмотрел на неё.
     -Огнем. Огнем будем спасать, - пояснила она.
     -Отпустите нас! Неужели вы не понимаете?! Мы все в опасности! Аниморты в любой момент могут ворваться сюда и...
     -Да, я понимаю. Я всё прекрасно понимаю, - перебила его Хенна. - И вашу заботу за жизнь. Всем жить охота, каждой твари. Но не всем положено. Не заслужили! Вы не переживайте. Скоро всё будет совсем по-другому. На земле останутся только безгрешные люди. Правда, здорово? Чуть-чуть осталось ждать, надо только совершить приготовления. А потом сжечь невесту черного дракона. Дым от костра полетит на небо и это будет знаком Господу нашему, что царствие божие на земле наступило. Тогда он подарит нам бессмертную жизнь. Разве не прекрасно?
     -Вы больны, - прошептал Корб.
     -Сколько раз мне это говорили? Уж и не сосчитать. А всё ведь свершилось по-моему. Можете говорить мне оскорблений сколько угодно, меня ваши слова не тронут.
     Хенна вытерла грязным платком пот со лба Корба и ушла прочь, заперев за собой дверь.
     -Анита! Анита! - позвал Корб, но никто не ответил.
     Корб завертелся, стал пытаться развязать веревку, между делом осматриваясь и выискивая то, что возможно сможет помочь ему выбраться отсюда. В тусклом свете, пробивающемся из щелей двери, он разглядел место своего заточения. По всем признакам это был подвал обычного жилого дома. Вдоль стен деревянные полки, на которых тесным рядком стоят банки с джемом и вареньем. Чуть ниже, там, где холоднее – аппетитные мясные консервы, с толстым слоем жира под крышкой и густым мясным наваром от середины до дна. Желудок неприятно стянуло голодным спазмом.
     -Анита! - вновь позвал Корб, уже без надежды.
     Кто-то слева буркнул. Икнул и застонал. Корб насторожено оглянулся.
     Это связанный Фойхель приходил в себя.
     Вид у него был ужасающий. Чёрное от запёкшееся крови лицо, выпученные глаза, безумно вращающиеся.
     -Где я? - спросил он, разлепляя слипшиеся глаза.
     -В подвале, - бросил Корб.
     Фойхель скосил взгляд на Корба.
     -А, это ты! - Фойхель медленно поднялся, облокотился спиной к стене. - Чем это ты меня огрел по голове? До сих пор болит!
     -Это не я... Стулом тебя от рихтовали.
     -И за что?
     -За что?! Ты еще спрашиваешь?! - Корб покраснел от злости, выгнулся. - Ты выглядывал на улицу? Видел, что там происходит?
     -Тише-тише! Голова раскалывается. Ты про мертвецов что ли?
     Спокойствие Фойхеля смутило Корба.
     -Про них...
     -Ну и что тут такого, что тебя так... взволновало?
     -Как "что"? Мертвецы ожили!
     -Да, это благодаря мне! - Фойхель потянулся в улыбке. - Я, наконец, изобрел то, что так долго искал, на что истратил всю свою жизнь - эликсир, который может оживить покойника! Новое слово, между прочим, в науке! Ни один человек, будь он алхимиком, врачом, волшебником не смог сделать того, что сделал я! А ведь меня в своё время не признавали, смеялись в открытую надо мной.
     -Вы же убийца!
     -Я?! Не понимаю вас. О чём  вы? Кого я убил? Наоборот же, воскресил!
     -Вы создали машины для убийства. Мертвецы ожили и тут же начали поедать живых. Город вымер!
     Фойхель облизал пересохшие губы.
     -Неужели вам жалко людей? - посмотрел он на Корба. Потом рассмеялся. - Вы меня веселите!
     -Что же тут веселого?
     -Ответьте мне, только честно - что сделали вам люди такого хорошего, что вы их защищаете с пеной у рта?  «Город вымер», «Мертвецы людей поедают» - вам-то чего с этого? Вас же не съели. Пока. Вот и радуйтесь. А как съедят, так вам уже всё равно будет.
     -А разве они должны мне что-то чтобы их защищать?
     -Послушайте, я открою вам одну тайну, хотя никакая эта вовсе и не тайна, просто вы наивный. Так вот - нет ничего отвратительнее людей! Запомните это. Человек — это зверь. Человек хуже зверя. Даже эти твари, что я создал при всём своем уродстве, вызывают во мне больше сочувствия, чем люди.
     -Но почему?!
     -Оглянитесь! Вы связанный лежите на полу сырого подвала! Как впрочем, и я. Сдается мне, что это дело рук отнюдь не покойников! Те сразу бы сожрали нас. Это люди связали нас. Те, кого вы к добру призываете. Те, кого вы защищаете.
     -Судить обо всех по одному - не правильно.
     -А почему по одному? Возьмите любого. Да хотя бы меня. С вашей точки зрения - я гад, каких поискать надо, тот, который угрозу людям представляет. Создал «машины для убийства». Я, между прочим, и вас хотел убить. Гробовщик слаб только оказался, не смог выполнить мое поручение. Я для вас не показатель? Если бы ваши руки были свободны и у вас было бы ружье, разве вы бы меня не убили?
     -Нет.
     -Лжёте! Нагло лжете! Вы промедлили с ответом. На долю секунды, но промедлили. Значит задумались. Вас тоже можно причислить к тем, кого вы защищаете, а я ненавижу.
     -Вы и себя ненавидите?
     -От чего же? Себя я люблю. Каждый себя любит. Любой человек - эгоист до последней капли крови, от кончиков пальцев до макушки. Давно надо было изобрести что-то такое, что убило бы всё человечество. Можно даже сказать что я освободитель этого мира от заразы называемой "человек". Спасибо мне, гению и безумцу! Ну, чего же вы молчите?
     -Откуда в вас такая разочарованность в людях?
     -А за что мне любить их? Да пусть рухнет хоть весь мир за окном, меня это не интересует. Для меня самое главное - мои разработки и эксперименты. Всё остальное - пустое.
     Фойхель замолчал. Лицо его скривилось от боли.
     -Ах, чёрт! – выругался он.
     -Что случилось?
     -Ногу судорогой свело! Дьявол! Больно-то как!
     -Вы на ноге сидите. Перераспределите вес на другую ногу, легче будет.
     -Да пошел ты!
     -Я пытаюсь помочь.
     -Помочь? Жаль, у меня нет ножа, я бы всадил тебе его по самую рукоятку в горло! Не пытайся казаться лучше, чем ты есть на самом деле!
     -А я и не пытаюсь.
     -Как же! Знаем!
     -Как вам будет угодно. Я хотел как лучше. Пожалуйста, мучайтесь, не буду вас отвлекать.
     Фойхель вытер ладонью проступившие с глаз слезы. Что-то пробурчал в ответ.
     Корб долго о чём-то думал, потом спросил:
     -Когда мы возвращались с водонапорной башни, мы видели там существо. Оно отвратительное было, на корень дерева похоже. Это тоже ваших рук дело?
     Фойхель задумался.
     -Вы про перерожденных?
     -Про кого?
     -Перерожденные. Я и сам, признаться,  этого не ожидал. Бродящие по улицам покойники - это, как оказалось, только первая стадия. Мертвецы грызли людей не из-за своей кровожадности или прихоти. Они набирались сил. Так поступают некоторые звери, прежде чем уйти в спячку. Покойники действовали аналогично. Они запаслись силами и превратились в коконы. Вы видели эти коконы?
     -Нет.
     -Жаль. Это красивое зрелище!
     -Так вот почему когда мы добирались до башни, было так тихо - они все были в спячке.
     -В спячке, но не долгой. Это даже не спячка в прямом смысле слова, я бы назвал этот процесс «трансформацией». После которой они превратились в этих замечательных созданий. Их силы возросли, они теперь нечто другое, нежели просто ожившие мертвецы, на порядок выше по иерархической лестнице. Кто знает, может дальше будут еще какие-то изменения? Я не знаю, нахожусь в таком же неведении, как и вы. Можно сказать, наблюдаю за экспериментом прямо здесь и сейчас. Трепетно на душе, знаете ли.
     -А как избавиться от этих тварей?
     -О чём вы?
     -Вы создали их - из пробирки или с помощью эликсира, не знаю. Коли создали, то есть же способ и уничтожить их.
     -Вы наивный как младенец! - Фойхель улыбнулся. На фоне лица, черного от запекшейся крови улыбка вышла устрашающей. – Вновь и вновь меня смешите! Зачем же мне создавать то, что может погубить работу всей моей жизни? Вынужден огорчить вас, но такого препарата нет.
     -Но это значит...
     -Да, то самое и значит! – во весь голос рассмеялся Фойхель.
     -Мы погибнем, - произнес Корб, ошарашенный таким открытием.
     -Не расстраивайтесь! Надеюсь, у вас есть, что вспомнить, перед тем как зубы чудовищ сомкнуться на вашей шее? Лично я буду смаковать тот момент, когда впервые дал себе слово что изобрету эликсир способный оживить мертвецов. Я молод был, горяч. Мне приятно осознавать, что я сдержал эту клятву, хоть и заплатил за это высокую цену.
     Корб взглянул в выцветшие и словно присыпанные пеплом глаза Фойхеля. В них была грусть? Несомненно. А еще там на короткий момент загорелся светлый огонёк любви к своему прошлому, которое бережно хранишь в памяти и редко извлекаешь, только в самые сложные моменты жизни - чтобы не потускнели краски и не выветрились запахи.
     -А что заставило вас начать работу над созданием этого препарата?
     Фойхель смутился.
     -Ничего не заставило. Просто захотел и всё.
     -Вы меня обманываете. Ведь что-то вас подтолкнуло потратить всю свою жизнь на создание этого препарата? Какая-то достаточно веская причина. И почему именно препарат, оживляющий покойников? Может, это была чья-то смерть? Смерть близкого человека? Отца? Матери? Жены?
     -Прекратите! – фальцетом завопил Фойхель. Потом, после неловкой паузы, тише добавил: - Не лезьте вы со своими дурацкими вопросами! Помолитесь лучше за свою жизнь! Чую я, вам недолго осталось. Впрочем, как и мне.
     Корб еще долго приходил в себя после того как услышал как Фойхель стал в пол голоса молиться.
     -Всем нам недолго осталось… - прошептал Корб.

Глава 23. Огонь


     -Готовы ли вы сегодня умереть?
     Это был риторический вопрос. Можно было не отвечать.
     Хенна стояла в дверном проеме, словно монолит камня, сквозняк неистово трепал её волосы и превращал их в щупальца гидры. Лицо Хенны окостенело в жуткую карнавальную маску, какие носят цыганские дети, пугая прохожих.
     -Отпустите Аниту! – в бессилии что-либо предпринять еще, закричал Корб. - Она ничего вам не сделала!
     Хенна метнула презрительный взгляд на него, схватила пятерней за шиворот и рванула что есть сил на себя, уткнувшись носом в лицо.
     -Я её,- ты меня хорошо слышишь? – прошила Хенна, пронзая его насквозь взглядом. Её нижняя губа мелко задрожала в нестерпимом задыхающемся гневе.- Сначала я её раздену донага. Привяжу к столбу. И каждый мужчина в моём стаде сможет осуществить с ней любую свою тайную фантазию. Самую сокровенную, самую грязную, какую не решался открыть даже жене. Сегодня это можно. Сегодня Великий день. Последний день человечества.
     Потом я отрежу ей ступни. Так надо. Это символ очищения. Ногами она ступала по этой грешной земле, ноги я ей отхвачу. Затем вскрою её живот. Вот этим ножом. –Хенна продемонстрировала Корбу кривой длинный тесак. - Но вскрою аккуратно, не убив её. У меня есть опыт в этом деле, в прошлой жизни я работала врачом. Господи, как же это было давно! А потом я предам её тело все очищающему огню. И она будет умирать в языках праведного пламени. Но я не позволю ей задохнуться в дыму. Ведь она не почувствует той боли, какую чувствует Господ, видя дела наши. Я привяжу её с подветренной стороны. Чёрный дым поднимется до самого неба и это будет знаком Господу, что сын черного дракона побежден еще будучи во чреве, и пора превратить землю в царство божие!
     -Отпусти её, сука ненормальная!
     Хенна рассмеялась.
     -Да! Кричи! Исходись в своём бессилии! Как же мне это нравиться! Давай, угрожай мне! Кричи на меня! Называй грязными словами! Называй меня сукой! Называй меня портовой шлюхой! Как только захочешь! Мне это нравиться! Твоя слабость – это пища для моей силы! – трубный голос Хенны сотряс небо.
     Корб замолчал, понимая, что гневом тут не поможешь, наоборот, только распалишь. Хенна права, пока он бессилен что-либо ответить ей. А слова – то только слова, перья, которыми он пытается пробить каменную стену.
     Хенна рявкнула на своих людей и в тот же миг Фойхеля и Корба подхватили чьи-то крепкие руки и выволокли из подвала в комнату.
     -И даже после этого ты будешь защищать людей? – бросил Фойхель. – Вот эта недотраханная бабка своего истинного лица не скрывает. И я её в какой-то мере уважаю. Красивые слова про милосердие не говорит. Хочет убить всех, и говорит об этом прямо, без утайки. Поэтому мне и не жалко людей. В каждом из нас сидит вот такая вот тварь. Чего же их жалеть?
     -Ты не прав. Она просто больна.
     -Ты дурак! Тебя на казнь ведут, а ты палача защищаешь.
     -Палач – это только исполнитель.
     -Я жалею только об одном – что помираю с таким говнюком как ты!
     -Погоди помирать! – усмехнулся Корб. – Повернись лучше ко мне спиной.
     -А не боишься в морду получить? Я хоть и связан и в голове моей дыра - всё тебе благодаря, но постоять за себя еще смогу.
     -Да не выкаблучивайся ты! Поворачивайся!
     -Чего удумал?
     -Вопросы потом будешь задавать. Давай, делай что велел!
     Фойхель аккуратно, чтобы не заметил рядом стоящий охранник, повернулся.
     Руки у обоих были связаны за спиной. И это осложняло задачу. Но Корб решил воспользоваться шансом. Нащупав узел, крепко смыкающий запястья Фойхеля он стал медленно его расшатывать.
     -Чего это у тебя руки такие склизкие? – с отвращением прошептал Фойхель.
     -Тише ты! Это жир!
     -Какой жир?
     -Из мясных консервов. За спиной у меня банка лежала, видимо упала, когда нас в подвале заперли. Я соскреб жир.
     -Что-то я пока плохо понимаю…
     -Я сейчас тебе узел обмажу, попытайся ослабить его.
     Фойхель округлил глаза.
     -А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд.
     -Давай, меньше слов, больше дела!
     -Понял!
     Фойхель стал безжалостно крутить свою петлю. Та развязываться никак не желала.
     -Чего вертишься?! – буркнул охранник.
     -Задница чешется! Не поможешь?  
     Охранник брезгливо скривился, отвернулся в сторону.
     Наконец веревка поддалась, петля выскользнула и путы ослабли. Фойхель аккуратно освободил свои запястья. Потом помог освободиться Корбу. Когда охранник понял, что произошло, было уже поздно. Его оглушили поленом, тело спрятали за дверью.
     -Там, за той комнатой выход! – кивнул Фойхель.
     Они пошли было вон, но знакомый голос остановил их.
     -Далеко собрались?
     Фойхель и Корб разом повернулись.
     Хенна глядела на них через мушку пистолета.
     -Охрана! – взревела она.
     За дверьми тут же раздался топот множества сапог.
     – Грешники, думали убежать? Господь всё видит, от него не спрячешься, не убежишь. С вами возиться – только время тратить. Надо было вас еще раньше прикончить.
     Дуло скользнуло в сторону Корба, раздался щелчок, перекрываемый криком рванувшего Фойхеля.
     Прогрохотало. Облако дыма вылетело из пистолета, наполняя комнату удушливым запахом пороха. Фойхеля откинуло назад, на руки Корбу.
     В комнату вломились охранники.
     Корб держал Фойхеля, смотрел на него и всё никак не мог понять, что с случилось. Прежде прошла вечность, когда он заглянул в потухающие глаза Фойхеля, и его словно ударило молнией.
     «Он спас меня. Он спас меня. Он спас меня» - все вертелось в голове у Корба и стучало в висок, и выкручивало мозг. Корб силился понять, как это произошло, и лишь видел вновь и вновь картинку перед глазами – Фойхель закрывает его своим телом. «Он получил пулю, предназначенную мне. Спас меня».
     А может, просто хотел выхватить пистолет у ведьмы?
     Прибежавшие охранники тут же заломили Корбу руки, потащили прочь. А Фойхель лежал на полу и провожал его остывающим взглядом и будто хотел что-то сказать, но всё никак не говорил.
     Корба вывели на улицу, остервенело огрели прикладом в спину. Сразу же перехватило дыхание, а перед глазами заискрилось. Корчась от боли, Корб упал на землю. Оценив состояние пленника руки решили ему не связывать. Да и времени уже не оставалось возиться с ним.
     -Выведите эту патаскуху! – приказала Хенна.
     Корб поднял свою вмиг потяжелевшую голову, сквозь кровавую пелену пытаясь разглядеть происходящее. На улицу вывели Аниту. Вся она была бледна и испугана. Под глазом кровоточила ссадина.
     -Отпустите её! - попытался произнести Корб, но язык не слушался, и изо рта вылетели лишь какие-то ошметки звуков.
     Небо тем временем пламенело. Закат окрасил дома кровавым светом, разлился причудливыми красками по улицам города, превратив окна домов в витражи ирреальных картин. С периферии подступала тьма. Корб не увидел её – почувствовал. Леденящий сквозняк насмешливо потрепал волосы. Стало не по себе.
     Вышедшие на улицу люди забеспокоились; толпа всех мастей, от нищего до полицейского, чей стул обыденности выбили из-под ног и навязали игру по правилам Хенны, лишь открывали и закрывали рты как безмолвные рыбы и ничего не осмеливались предпринять, даже бояться. Корб смахнул капли крови с глаз, попытался разглядеть причину волнения.
     «Аниморты. Они повсюду!» - пронеслось в голове.
     И действительно - все улочки в округе чернели от жутких тварей. Они словно почувствовали большое скопление живой плоти, и пришли на пиршество, все до единого. Плотно кольцо чудовищ окружило толпу.
     -Спокойно, люди!- услышал Корб голос Хенны. - Эти ангелы не тронут нас. Ведите её на алтарь.
     Аниту подволокли к огромной связке дров. Словно тряпичную куклу закинули на самый верх.
     -Дайте мне огня! - прорычала Хенна.
     Из толпы протянули факел.
     -БРАТЬЯ МОИ И СЕСТРЫ! – взвыла Хенна. – СЕГОДНЯ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА НАСТУПИТ НА ЗЕМЛЕ ЦАРСТВО БОЖИЕ! ИЗБАВИЛИСЬ МЫ ОТ СКВЕРНЫ И СТАЛИ ЧИЩЕ! И НЕТ ТЕПЕРЬ НАМ СТРАХА НИ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ, НИ ПЕРЕД ИСКУШЕНИЕМ ДИАВОЛОВЫМ. ИБО ПОБЕДИЛИ МЫ ЕГО! ОСТАЛАСЬ ЛИШЬ ОДНА, ЧЬЕ СЕРДЦЕ ГРЕХОВНО, ИБО СОГРЕШИЛА ОНА С ЧЕРНЫМ ДРАКОНОМ И НОСИТ СЫНА ЕГО ПОД СЕРДЕМ СВОИМ! УНИЧТОЖИМ ЖЕ ПАТАСКУХУ! СОЖЖЕМ ЕЁ!
     -Сожжём! Сожжём её!
     -ПОДНИМЕМ РУКИ К НЕБУ! ВОЗНЕСЁМ МОЛИТВЫ! ПОБЛАГОДАРИМ ГОСПОДА НАШЕГО! К ТЕБЕ ВЗЫВАЕМ, ГОСПОДЬ НАШ! ПРИМИ НАС! ВРУЧИ НАМ КЛЮЧИ ОТ РАЯ!
     По грязным щекам Хенны текли слезы, оставляя светлые похожие на шрамы полосы. Хенна билась в экстазе, а руки её, сжимающие факел, выводили в воздухе причудливые только ей понятные знаки. Толпа качалась в такт её движениям, и ловила каждый звук, и повторяла заветные слова своего бога.
     -ХВАЛА ТЕБЕ, ГОСПОДЬ НАШ!
     -Хвала тебе Господь наш!
     -ХВАЛА ЗА СМЕРТИ ГРЕШНИКОВ И ИСПЫТАНИЯ ЧТО ПОДВЕРГ НАС!
     -Хвала за смерти грешников и испытания что подверг нас!
     -ДАРУЙ НАМ РАЙ! И КЛЮЧИ ОТ РАЯ! ЧТОБ МОГЛИ МЫ, ВОЙДЯ В НЕГО ЗАПЕРЕТЬ ВРАТА И НИКОГО НЕ ПУСКАТЬ ТУДА!
     -Даруй нам рай! И ключи от рая! Чтоб могли мы, войдя в него запереть врата и никого не пускать туда!
     -ВОЗДАЁМ ХВАЛУ!
     -Воздаём хвалу!
     -ТЕБЕ ОДНОМУ!
     -Тебе одному!
     -АМИНЬ!
     -Аминь.

Глава 24. Зов Иерихона


     Иерихон звал. Молил о помощи.
     «Я слышу его голос – он печален», - подумал Корб и понял, что начинает сходить с ума. Но он и вправду его слышал! Видимо это гипнотизирующие молитвы Хенны всему виной.
     Корб разлепил глаза… и обомлел. Это был не мираж. В каком-то смысле  город действительно звал и просил о помощи - скрипом деревянных домов пожираемых огнем.
     Весь город был объят пламенем. Тесные улочки, почти лабиринты, трепетно принимали как эстафету пламя от одного дома к другому, а ветер раздувал огонь еще сильнее, довершая начатое дело. Объятые всеобщим безумием люди не сразу заметили пожар. Лишь когда запах гари стал удушающим, а от плотного дыма заволокло небо, толпа запаниковала.
     На площади сновал человек. Он был весь вымазан в саже, одежда его местами обуглилась и свисала с плеч дымящимися лохмотьями. В руках он сжимал факел. Человек что-то вопил, сыпал проклятиями, плакал, бегал от дома к дому и поджигал соломенные крыши. Те сразу же разрастались красными цветами огня, обдавали человека ливнем искр. Но он этого будто не замечал.
     Корб долго вглядывался и внезапно признал в нём Кузнечика, а когда понял кто это, то только обреченно выдохнул — на большее не было сил.
     -Что ты делаешь?! - завопила Хенна, выйдя из транса. - Что ты делаешь?! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!!
     Прозвучали одинокие неуверенные выстрелы, но Кузнечик продолжал поджигать дома и никто не мог его остановить. Подбегающие к нему аниморты шарахались от огня, а получив в морду факелом вспыхивали, тот час же окутывались пламенем, и, визжа, быстро прогорали, превращаясь в скрючившиеся обугленные веревки.
     -Убейте его! Он поджег наш рай! ОН УНИЧТОЖИТ МОЙ РАЙ!
     Грянули ещё выстрелы, на этот раз увереннее, бездыханный Кузнечик тут же повалился на землю.
     Но было уже поздно. Город был объят пламенем. Горели дома, лавки, трактиры, здание почты, церковь – Кузнечик успел поджечь почти все строения, такова была его месть за убитую жену Розу.
     -Скорее! Тушите! – крикнула Хенна, но поняла что это бессмысленно. Вновь обретенный рай таял у неё перед глазами.
     -НЕТ! НЕТ! – взвыла она по-волчьи. А потом всепоглощающая злость обожгла её сердце, Хенна обернулась к Аните и прошипела: - Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА!
     Вытащив из рукава нож Хенна двинулась сквозь снующих в панике людей к алтарю, туда, где лежала связанная Анита.
     -Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА! ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТА!
     Увидев идущую к ней Хенну Анита затрепыхалась, но крепко связанные веревки не оставили ей никакого шанса.
     -Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА! УБЬЮ!
     Превозмогая вселенскую боль, Корб медленно поднялся на ноги. В глазах всё сразу же потемнело. Он обессилено упал, потеряв на один миг сознание.
     Но шлепок об землю вновь привел его в чувство.
     Корб видел беспомощную Аниту. Он видел Хенну. Видел – так отчетливо как никогда еще в своей жизни – нож в её руке.
     -УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ! - шипела Хенна, залезая на гору поленьев. Анита закричала, изворачиваясь от лезвия ножа.
     Но Хенна оказалась проворнее, она схватила Аниту за волосы и притянула к себе.
     -ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТА! ПАТАСКУХА! ТЫ УКРАЛА У МЕНЯ РАЙ! ТЫ ЗАБРАЛА У МЕНЯ ВСЁ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ!
     Нож остановился у самого горла. Хенна опешила – её руку перехватил какой-то наглец!
     Хенна оглянулась, оскалилась при виде Корба.
     -Сдохни! – Хенна с криком вцепилась Корбу в лицо, они вдвоём неуклюже повалились вниз.
     Приземление было жестким, сверху полетели поленья, от которых они едва смогли увернуться. Первой успела среагировать Хенна - она подхватила выпавший из рук нож и вонзила Корбу в ногу.
     Корб взвыл, боль привела его в чувство, он попытался высвободиться, но Хенна не дала ему этого сделать.  Она в мгновение ока вынула нож из раны, и тут же нанесла второй удар, целясь уже гораздо выше, в сердце. Одно мгновение отделило Корба от смерти, он увернулся, и лезвие полоснуло его по ребру.
     Всё в груди сжалось, слиплось в один замороженный кусок. Корб вскочил - вместе с ним поднялась и Хенна – и успел лишь среагировать на очередной выпад обезумевшей ведьмы. Она была сильна, чертовски сильна. Нож в её окровавленных руках, словно влитой, полосовал воздух с невероятной скоростью,  подумать о том, что предпринять далее, не было времени, оставалось только уворачиваться и отступать.
     -ДИАВОЛ! ЗДОХНИ! ЗДОХНИ! ЗДОХНИ! – шипела она и надвигалась вперед.
     Корб пятился и боялся только одного – споткнуться оступиться и упасть. Верная погибель.
     Реальность оказалась страшнее.
     Краем глаза Корб увидел позади себя промелькнувшую долговязую тень. Аниморт появился в самый неподходящий момент. Хенна ликующе засмеялась, с удвоенной силой стала махать ножом, загоняя Корба в ловушку.
     Аниморт дымился как хорошо прожаренная на пикнике колбаса – видимо попал под огонь, но успел вовремя сбить пламя.
     Деваться было некуда, и Корб пошел в атаку.
     Уличив момент, он бросился на Хенну, предполагая сбить её с ног.
     Не удалось.
      Не вовремя подвернувшаяся под ногу деревяшка сбила его рывок, Хенна лишь отшатнулась, заодно успев глубоко поранить плечо Корбу.
     Атака захлебнулась, но всё же какое-то преимущество Корб смог выиграть. Он пролетел мимо Хенны и оказался у неё за спиной. Не было времени размышлять и корчиться от боли. Только действовать, ибо на этот момент крошечный, ничтожный, словно искра  Корб поставил свою жизнь. Другого выбора у него не было.
     -Сгори в аду, ведьма! - прокричал Корб,  наотмашь обрушивая подхваченным во время падения бруском деревяшки на голову Хенне. 
     Удар получился хорошим, точно в цель. Хенна отшатнулась, в её удивленном лице был немой вопрос – как это получилось?
     Приземлиться на землю ей не удалось, потому что её тут же схватил аниморт и вгрызся в старческую плоть женщины. Хенна закричала, и в этом крике уже не было ликования, только боль поражения. Корб швырнул полено в аниморта, почти случайно угодил тому в голову. Аниморт крякнул и повалился в месте с вопящей Хенной в пучину огня. Их накрыло красным покрывалом пламени. Хенна завопила, начала метаться, размахивая руками и увядая ногами в не прогоревших ещё углях и поленьях, но погибающий аниморт не позволил ей спастись, крепко вцепившись в неё зубами. В воздухе запахло палёными волосами и тряпками.
     Корб быстро высвободил запястья Аниты от петель, схватил застывшую Аниту за плечо и коротко бросил:
     -Идём!
     Анита смахнула оцепенение, тут же рванулась, но что-то её остановило. Корб оглянулся и с удивлением обнаружил, что перед ним стоит Хенна, черная, не имеющая уже лица, а лишь один разрез оскала желтых зубов.
     Её оплавленная одежда при каждом шаге со щелчком отлетала в сторону, оголяя обожжённую изуродованную плоть. Что-то белое держала в руках Хенна, не гармонирующее с её угольной клешней. Корб пригляделся и невольно вздрогнул - это рука Аниты - и Хенна вцепилась мертвой хваткой в неё и тянет девушку к себе, в огонь.
     Корб поспешил на выручку, но помощи не потребовалось. Анита разъярённо закричала и нанесла ведьме мощный удар свободной рукой. Второй удар, и третий. А потом Аниту будто прорвало и она начала колошматить Хенну так сильно и остервенело, что та невольно отступила.
     Но Анита и не думала останавливаться. Она подняла с земли тлеющее полено и нанесла сокрушительный удар. Хенна охнула, тело её пошатнулось, и она уже мертвая упала в огонь.
     И тут же от ощущения этой победы пришла слабость. Захотелось бросить всё, упасть прямо на землю, наплакаться вдоволь и погрузиться в расслабляющую истому сна. Анита выронила из рук полено, хотела было сесть, но крепкие руки Корба подхватили её, поставили на ноги.
     -Бежим! - крикнул Корб и они помчались по главной городской площади, мимо полыхающих домов, выбирая путь, менее усыпанный анимортами.
     Жар пламени плавил воздух, обжигал кончики ушей и пальцев, опалял ресницы и волосы. Город превратился в полыхающий ад, и крыши домов, объятые пламенем, походили на причудливые огромные оранжевые водоросли, колыхающиеся в воде.
     Корб и Анита минули площадь, выбежали к обугленной церкви и остановились. Куда теперь?
     -К оврагу! - осенило Корба.
     Конечно же, к оврагу, это единственный способ не сгореть здесь. По оврагу протекает река, мелкая зловонная речушка, которая мчится по нижней части города мимо водонапорной башни и постепенно уходит до самого запада границы.
     И вновь они двинулись по горящим улицам мертвого города, и вновь город не пожелал их отпустить. Наперерез им вышел... Дитрих. От неожиданности Анита ойкнула, затормозила бег, запнулась о не вовремя подвернувшийся камень и с криком упала на землю. Нога обожгло болью.
     Корб едва не снёс друга.
     -Дитрих! Бежим! - радостно воскликнул он.
     Но старик не ответил.
     -Корб, он мертв! - барахтаясь от боли в пыли, простонала Анита.
     -Дитрих, это я, Корб! Ты меня не узнаешь?
     Корб не смог поверить в то что перед ним стоял аниморт, нет! конечно же нет, быть такого не может. Ведь вот он, и глаза нормальные, не светятся голодным огнем, и лицо никак не землисто-серое.
     -Корб, он мертвец! - вновь, еще громче, повторила Анита.
     Дитрих щелкнул зубами и медленно направился к Корбу.
     -Нет, не может быть! - Корб попятился назад. Рука нехотя переломила ствол ружья.
     -Дитрих... прости...
     Обезглавленное выстрелом дробовика тело аниморта упало на землю. Они обошли его стороной и рванули дальше, навстречу спасению.
 ***
     Они бежали из города и не оглядывались, ибо оглянуться для них означало вновь узреть бездну, а это было выше их сил.
     Они долго сплавлялись по прохладным водам зловонной речки. Потом, наконец, оказались за пределами полыхающего города. Там Анита перевязала Корбу раны.
     Они отдыхали, совсем чуть-чуть, только чтоб не загнать себя. Потом вновь бежали. Минули брошенный давным-давно покосившийся блок-пост, прошли через проселок. Вышли к железной дороге и долго устало шли по ней, пока к глубокой ночи их не нагнал поезд. Они запрыгнули в пустой товарный вагон, дрожа от холода обнялись и тут же обессилев уснули.
     Поезд мчал их прочь от города.
 ***
     Город агонизировал. Скрипели прогоревшие балки перекрытий, рушились дома. Улицы затопило пламенем. А ветер всё усиливался, принося с собой забвение. К полночи все основные городские строения были уничтожены. Вместе с ними сгорели и попавшие в огненный плен аниморты.
     Невозможно уже было признать в обугленных головешках дома что когда-то здесь стояли. Всё здесь будто присыпали чернотой, даже каменная площадь покрылась густым слоем жирной копоти. Пожар стих, сменился мерным пощелкиванием треснувших кирпичей и углей. Тишина овладела городом.
     Иерихон в последний раз выдохнул и умер.

Эпилог

     «Премного Уважаемый Герберт!
     Едва слез я с повозки и ступил на новую для себя землю (правильнее выразиться грязь, ибо грязно тут весьма сильно, из-за дождя, что льет, по словам местных старожил, третью неделю) спешу сообщить Вам о делах своих.
     Признаться, много думал в дороге и мысли гложили меня разные, в основном не хорошего толка, сомнения душу одолевали. От чего же? - спросите вы. Поясняю, зная, что поймёте меня всецело. Десять лет прожил я в монастыре своём, верой и правдой служил ему, и миру толком не видел, предпочитая уединения с книгой. А тут принесли мне наказ от Преподобного Марка - собираться в путь и ехать в захолустный городок, именем Иерихон, миссионерской деятельность заниматься, поднимать духовную жизнь города. Ибо беда настигла город тот - пожар крупного масштаба случился. Церковь сгорела, и много люду погибло.
     И вот я здесь. Не скажу что шибко грустно мне, но и не радостно. Тоска по прежним местам одолевает. А так ничего. Город хоть и пострадал от огня, быстро восстанавливается. Уже и церковь деревянную срубили, дома новые появляются. Скажу, не совру перед богом, еще лето и вновь воскреснет город, и будет жить прежней жизнью.
     Пренипременно жду вас в гости, Герберт! Как приедете, покажу вам одно чудо инженерной мысли - местную водонапорную башню (она единственная и не сгорела в пожаре). Так это просто хохма, видеть надо, как строили раньше, как стоит-то еще непонятно.
     Сейчас же кланяюсь. Прощаюсь.
     С Уважением,
     Ваш преданный друг Захарий»

 * * *
     -У вас будет сын! - воскликнула пожилая уже акушерка, стягивая перчатки с пальцев.
     Анита спрятала лицо в ладони и горько заплакала...


notes

Примечания

1

    Аниморт – от латинского «animatus» - «живой» и «mortuus» - мертвец.
Top.Mail.Ru