Скачать fb2
Схватка за параллель

Схватка за параллель

Аннотация

    Отчаяние доводит главного героя до последней черты. Он решает свести счёты с жизнью, но, когда до ухода остаётся шаг, судьба даёт ему последний шанс. Правда, плата высока – навсегда покинуть Землю.
    Другая планета. Бесконечная свобода золотых дней. Ни души, только огромный пёс Шарик – друг, соратник – всегда рядом.
    Но зло мрачными красками мажет и этот свет. Человечество вместе с даром жизни бросило в параллельный мир бомбу расовой непримиримости. Злой умысел? Да нет, неистребимая жадность.
    Кому же восстанавливать равновесие? Конечно, нашему герою, простому парню.


Александр Потапов Сергей Морозков Схватка за параллель

    Прошёл год, электроника большого разведывательного зонда «Сеятель-381» включила программу тестирования. Суперкомп зонда приходит в себя. Со всех уголков гигантского корабля стекается информация. Единицы и нули складываются в объёмные, сверкающие картинки. Повреждён отсек навигации, метеорит, пробив броню, уничтожил ряд приборов и разгерметизировал помещение. Но он же, до основания потряся корабль, активизировал его мозг.
    Датчики сообщили о полной готовности всех систем к работе. Компьютер медлил; всё в порядке, кроме одного – он ничего не помнил. Мозг сознавал себя системой, созданной человеком для его целей, но самого творца нигде не было. Приборы и механизмы, лаборатории и склады ждали команд... И они пришли.

Глава 1

    На изумрудной глади чуть качается поплавок. От тишины звенит в ушах. В зеркале воды отражается фигура высокого русоволосого мужчины в драных джинсовых шортах и видавшей виды серой футболке. Длинные светлые волосы собраны в конский хвост. Щетина уже начинает прорисовывать контуры бороды и усов. Узкое лицо цвета морёного дуба пересекают морщины, придавая ему солидности и уверенности. Это я. Жаль только, что во всей округе мой портрет некому оценить.
    Басовито гудят блестящие, похожие на капли ртути жуки. Длиннокрылые стрекозы так и норовят усесться на красное перо поплавка. Наблюдая за ним, частенько проваливаюсь в сон. Он не успевает свалить, но на пару минут выбивает из реальности. Сегодня ночью какой-то зверь рыскал у хижины, будоражил Шарика и не дал выспаться.
    Поклёвка. Удилище мягко тянет в сторону. Подсекаю – рыба на крючке. Начинается захватывающая игра кто кого. Причём с той стороны это борьба не только за свободу, но и за жизнь. Работая катушкой и удилищем, понимаю: на крючке достойный противник, упорно не желающий признавать поражение. У самого берега он резко бросается в сторону. Потеряв равновесие, падаю в тёплую воду, лишь чудом не выпустив удилище из рук. Нехорошо помянув всю рыбью родню до седьмого колена, с трудом поднимаюсь, едва освободившись от перепутанной лески, тем временем визави по ту сторону разматывает её почти всю. Упорный. Да и я не хлюпик; с трудом наладив снасть, снова вступаю в борьбу. И не без успеха, мой опыт и навык вскоре ломают его. Мягко, без рывков подтягиваю улов к ногам. Взмах подсачка – и здоровенный, килограмма на три, чумарь вяло бьётся в траве. На ужин хватит.
    Огонь азарта, вспыхнувший в груди, не позволяет оставить рыбное место и отправиться домой. Червяк на крючке совершает последнее в своей короткой жизни путешествие. Круги не успевают разойтись, вновь поклёвка. Подсекаю и плавно тяну к себе. Не получается, и эта рыбка явно не хочет в уху. Будоража воду, рвётся на волю, а тоненькая леска – единственная преграда на пути к свободе. Удилище гнётся дугой, но местный бамбук невероятно прочен. Постепенно отпускаю катушку, давая видимость воли, но запас лески оставляю. Рыба меняет правила игры и резко идёт вверх по течению. Такого подвоха ожидаю и успеваю выбрать слабину, а чуть позже, спотыкаясь о скользкие корневища, иду за ней следом, медленно, но верно выматывая её силы. Метров двадцать рыба тянет за собой. Совершенно неожиданно, устав от борьбы, чумарь свечой вылетает из воды, сверкнув серебром чешуи в окружении бриллиантов капель. Воистину: «Остановись мгновенье, ты прекрасно!».
    Местное солнце в зените. Бирюзовый купол неба сверкает кристальной чистотой. Лишь на линии горизонта клубятся облака. Уложив рыбу в плетёный короб, иду к избушке. Земля под ногами сухая и прохладная, голые ступни чуть не по щиколотку тонут в мягкой зеленоватой пыли. Шаг размерен и спокоен, уже около трёх лет мне просто некуда торопиться. Рядом, отвесив язык чуть не до земли, бредёт Шарик, странная помесь собаки и зайца.
* * *
    В тот день я шёл на охоту. Кожаный ремень автомата натирал плечо сквозь тонкую ткань футболки. Все мои хождения оказались неудачными, даже не пришлось ни разу передёрнуть затвор. У ручья, где решил умыться, и нашёл пса с переломанной лапой. В густой траве наткнулся на кровавый след. По борозде определил, что животное крупное, и решил полюбопытствовать, не сгодится ли оно для супа. Увиденное поразило, никогда мне не встречалось ничего подобного. Огромный, похожий на сказочного волка зверь резко отличался от представителей знакомой фауны. Видимо, из последних сил приполз издалека, почуяв воду.
    Палец привычно нашёл курок. Желая избавить животное от мук, спускаю вниз скобу предохранителя. Неожиданно зверь открывает глаза, и я тону в море боли и отчаяния. «Калашников» соскальзывает с плеча в траву, а кинжал покидает ножны и втыкается в ствол. Разводя руки в стороны, медленно иду к раненому. Сейчас вполне осознаю, каким был идиотом, – стоило ему на последнем издыхании едва клацнуть зубами, мои раны были бы несовместимы с жизнью.
    Впрочем, тогда всё было по барабану. Пытался жить, постоянно крутя русскую рулетку, на шкуре проверяя, не отвернулась ли фортуна. Я долго не мог свыкнуться с невероятной свободой, свалившейся на не подготовленные для этого плечи. Но об этом чуть позже.
    Чем ближе подхожу к зверю, тем сильнее чувствую его боль, скалится, но губы постепенно прячут клыки. Достав из нагрудного кармашка аптечку, вкалываю ампулу морфия. Наркотик быстро действует на измученное животное. Пёс засыпает.
    Зову псом исключительно по привычке давать имя всему, у чего нет названия. Существо явно не собака, но статью очень её напоминает, если бы не смешные заячьи уши и не огромные размеры. Зверь немного меньше годовалого бычка.
    Наложив шины на лапу, перевязываю раны. Их много, но не все глубокие. Парню явно достался серьёзный соперник. Для транспортировки пришлось соорудить подобие носилок, и, надо сказать, то нелёгкое путешествие к хижине до сих пор в памяти.
    Утром пёс приходит в себя и позволяет перевязать, в этот раз не демонстрируя зубы. Лишь когда уже совсем невтерпёж, он едва рычит. Пока готовлю на костерке обед, псу становится лучше. Поняв, что гость хочет есть, бросаю пару птиц, подбитых накануне. Их ему не хватило и на зубок. Приходится сбегать на реку и там серьёзно поохотиться, зато к вечеру зверь был сыт и почти здоров. Ведёрный бачок с водой пришлось наполнять дважды. В общем, хороший уход и питание поставили пса на ноги за неделю.
    Так я нашёл Шарика. С той поры сплю спокойно, ведь лучшего сторожа и друга в природе не бывает.

Глава 2

    Точкой отсчёта моей истории можно считать тот день, когда решил свести счёты с жизнью. Боже, как давно это случилось! Вероятней всего, года три назад. То злополучное время до сих пор помнится в поту ночных кошмаров. Мне давно за сорок. Жена, забрав детей, ушла ещё по молодости. Мой быт – убогая комнатушка в общаге, кровать с рваным, засаленным матрасом, стол, заваленный до невозможности грязной посудой, объедками, окурками. Среди всего этого великолепия небоскрёбами возвышаются пустые, мутные пузыри из-под самогона. Обшарпанный, колченогий табурет ставит последнюю точку в роскоши интерьера. Правда, на стене висит на одном гвозде, покосившись, репродукция картины Айвазовского. Там посреди буйства волн несколько человек пытаются спастись на жалком подобии плота. Несложно догадаться: болен я самой распространённой российской болезнью – запоями. Знаете, как у нас смотрят на алкашей? Они везде: на свалках и в супермаркетах, под забором и во дворцах. Ибо все они – это мы – в прошлом или будущем.
    С малолетства помню весёлую компанию поселковых бичей, званную отчего-то «восьмой бригадой». Вечно лохматые и немытые рожи маячили у дверей магазина, сшибая по десять-двадцать копеек. В свободное от попоек время пилили дрова, копали огороды, не перерабатывая, зато постоянно и сыты, и пьяны.
    Перестройка асфальтным катком прошлась по их телам и душам. Они вымерли, причём в прямом смысле слова – всё же суррогаты не молоко. А обычная ротация, когда вместо выбывшего на тот свет члена коллектива приходил следующий бедолага, не произошла. На страну упала проблема круче – наркота. А наркоши не алики, воруют, работать не заставишь. Впрочем, у тех и жизнь заметно короче, да разговор не о них. Меж тем ситуация потихоньку выправляется, и алкаши опять занимают завалинки многочисленных магазинчиков, вновь живя припеваючи, правда сшибая на пропой уже рубли. Как-то незаметно для себя оказался в такой крепкой спетой компании и я.
    Начиналось неплохо. Школа. Техникум, два года в «Дзержинке». Командировки в горячие точки, перехват караванов. Даже в плен без сознания взяли. Но до логова не довели. Скрутив на привале бошки двум моджахедам, с боем ушёл. Кажется, чего-то удостоен, награждён и назван молодцом…
    После армии, вместо того чтобы делать карьеру где-нибудь в ментовке или у пожарных, подался на карьер. Там в пыли и грохоте перфораторов почувствовал, что стоит трудовой рубль. Таскал на горбу взрывчатку на массовые взрывы, разгружал вагоны и не упомню, когда начал сходить с нарезов. Женился, родились два мальчика. Всё бы ничего, но болячка всё больше и больше давала о себе знать. Запои, беспробудное пьянство неделями. Бригада в яме ещё та, до сих пор не понимаю, как друг друга не поубивали. Дальнейшее вполне обыденно. Семья не смогла переломить ситуацию, а с работы вскоре погнали. И вот общага, вечные долги и, как награда в жизни, завалинка у кулинарии.
    Мой кошмар и вечный спутник – страх. Постоянный страх. Сон только после отрубона. Подъём в два ночи в холодном поту от жутких мультиков. Любая, самая мелкая проблемка разрастается в мозгу до чудовищных размеров. Ужас холодными, липкими пальцами бросает тело в непрекращающуюся дрожь. Сердце то выносит грудную клетку, то наоборот – останавливается. Поневоле соскакиваешь и бежишь в известную комнату. На коленях уламываешь бабу Нину, отдавая в залог последнее.
    В тот день решаю – хватит. Зажился на этом свете. С утра солнышко стучится в пыльное окно, тепло. В углу недостроенного садового домика выкапываю АКМС, тайком привезённый с той войны. Аккуратно разворачиваю вощёную бумагу, мягкой тряпочкой удаляю тонкий слой смазки. Достав необходимые принадлежности, машинально чищу ствол. Руки сами находят занятие, и патроны из цинка ловко перекочёвывают в магазин. Где-то на периферии сознания мелькает здравая мысль: зачем для самоубийства целый магазин? Впрочем, как приходит, так и уходит, а подобранный по дороге мешок надёжно маскирует ствол.
    Путь в лес. Здесь тихо, пахнет прелью и грибами. Ветки потрескивают под ногами. Всем нутром чую, что иду на гнусное дело, поэтому стараюсь уйти подальше. Неожиданно кустарник расступается в стороны, и под ногами асфальт старой военной дороги. Много слухов и баек ходило в наших краях про неё. Но толком никто ничего не знал. КГБ умел хранить тайны. Заметно, что за асфальтом следили, зимой даже чистили регулярно, но когда и кто – непонятно. Собираюсь перейти на другую сторону, но шагах в десяти вижу огромный чёрный джип. Весь блестящий и не в меру солидный. От неожиданности затаиваюсь. Ведь здесь скорее можно встретить волков, чем людей.
    Слышится негромкий разговор. Два серьёзных мужика в странной униформе уютно устроились в тенёчке. Тема неожиданна и интересна. Замерев, внимаю смыслу доносящихся фраз. Насколько догадываюсь – эти ребята из космических войск. Отправленный недавно с огромной помпой очередной «Сеятель» набрёл на звёздную систему. Впрочем, дело довольно обыденное, но одна из планет очень похожа на Землю. Богатый растительный мир вполне пригоден для жизни. Разговор шёл об исследовательской экспедиции и намерении одного из собеседников возглавить её. Оказывается, на планете удалось установить МпЭс (межпространственный экспресс, то есть систему мгновенного переноса массы из одной точки пространства в другую).
    Рёв мотора закрывает тему. Из-за поворота вылетает громадный тягач, которому под силу стратегический комплекс. Выскочившие из кабины солдаты ловко цепляют на буксир громоздкую импортную технику. Дождавшись, когда утихнет шум, и порадовавшись за будущее человечества, перехожу дорогу.
    Боковое зрение цепляет блик в косых лучах солнца, причём там, где только что мирно беседовали космонавты. Любопытство заставляет вернуться. На влажной земле поблёскивает золотом именной жетон МпЭса. Лишь раз в жизни пользовался этим видом транспорта, перемещался из Челябинска в Минск, гулял на свадьбе друга. Ох и попировал же, до сих пор удивляюсь, как ухитрился домой вернуться. Кручу жетон перед глазами. Сверкающая полированным золотом поверхность резко меняет ход мыслей. А что если… В голове хаос... Да гори оно огнём! Разворачиваюсь и бегу назад в общагу.
    На трясущихся от необычного темпа ногах и с трудом удерживая обеими руками рвущееся на волю сердце, добираюсь до комнаты. Ударом ноги ломаю тайник под подоконником. Там уже не одно десятилетие лежат трофейные золотые часы. Не знаю, почему, но ни в одну из бесчисленных ночей даже в мыслях не возникло идеи сдать их за стакан лекарства от страха.
    В подобранную ранее где-то на улице большую клетчатую почти не рваную сумку летят вялая картошка, морковь, крупа, какая-то консерва, сухари. Бабушка Нина с восторгом меняет золото на рубли. Надувает, сука, как всегда, но времени на разборки нет. Впрочем, к чему они – деньги. Билет куплен в одну сторону.
    Сумка трёт плечо, когда со всех ног бегу на автобусную остановку. На моё счастье, там маршрутка. Народу немного, но лезу назад в самый угол, чтобы люди в глаза не материли. Мало ли по деревне кому должен, а сейчас, бедный и несчастный, на таксях катаюсь. Машина, плавно урча мотором, вливается в спешащий, сверкающий многоцветием красок, автомобильный поток. Полчаса – и центр города. Зеркальная витрина супермаркета отражает вполне обычного бичугана. И то, на большее не претендую, а ведь охрана портала может и документы спросить. Впрочем, есть фамилия, что за меня сегодня ответит, – Калашников.
    В сверкающем снежно-белым мрамором вестибюле вокзала охранники пытаются учинить обыск, но поседевший от времени, по-прежнему грозный автомат не допускает рукоприкладства. Рвусь к кабине, мощная титановая дверь мягко отрезает прошлое. Приёмник портала жадно глотает жетон, строки на дисплее подтверждают подлинность, но одновременно требуют пароль. Какой пароль? Подкашиваются ноги, вариант обратной дороги не просчитан, код же неизвестен. Скоро менты налетят. Останется два варианта: сдаться или погибнуть в ненужной перестрелке. За героизм в этом бою орден посмертно не присвоят. Закопают словно собаку, без таблички с фамилией. Гнусная перспектива, и со всей пролетарской злостью АКМС бьёт по клавиатуре, следующий удар направлен на дисплей. Но меркнет свет, а чуть позже гаснет мозг.

Глава 3

    С огромным трудом нахожу себя. Страшная головная боль несколько раз, как пробку из бутылки, выбивает сознание, потери которого с каждым разом длиннее. Очнувшись в очередной раз, тщетно пытаюсь сосредоточиться на блёклом источнике света. Монитор с мертвенно-бледным экраном довольно успешно сражается с темнотой. Кабина портала стандартна, клавиатура, блоки – всё вряд ли отличишь от земного. Одинаково даже серебристое напыление стен. Пожалуй, лишь синтетический коврик, на котором сейчас отдыхаю, чуть другого оттенка. По нему да по заметно меньшему объёму помещения определяю – перенос произошёл.
    С полчаса уходит на адаптацию. Только после ряда дыхательных упражнений и сеанса самогипноза прихожу в нормальное состояние. Самое трудное, пожалуй, просто поднять руку. После этого усилия остальное – лишь вопрос времени. Обретя возможность двигаться, в течение нескольких минут учиняю в кабине тщательнейший обыск. Результатами остаюсь доволен. Во встроенном сейфе обнаруживаю два больших мешка с НЗ. Стоит ли упоминать о массе аккуратно упакованных вещей для всех случаев жизни? Оружие, аптечку, продукты вновь складываю в мешки и тщательно завязываю. Оставив груз в кабине, с автоматом, поставленным на очередь, осматриваю новое место жительства.
    Впрочем, осматривать, собственно, нечего, на дворе глубокая ночь. На ясном небе огромные звёзды, но с луной туго, и во тьме сложно разглядеть даже пальцы вытянутой руки. Поход за приключениями приходится перенести на утро. Возвращаюсь назад. Мысли от волнения путаются, но несколько базовых тем занозами засели в голове. Скафандр, как фактор жизни, отвергаю сразу. Если повезёт, выживу, а задыхаться и ждать, когда закончится кислород, увольте. По мне, хоть воздух тяжёлый и сырой, но вполне годен для дыхания. Мелькает мысль о микробах, но в спиртсодержащей жидкости, сейчас заменяющей мою кровь, у них нет шансов. Сорвав плотный целлулоид с аптечки, вгоняю в плечо ампулу космосыворотки. Привычно трясёт, приходит страх. Забиваюсь в самый тёмный уголок и, удобно пристроив автомат на локте, пытаюсь заснуть. Вскоре понимаю, что надо унять трясучку, не дай бог тварь какая заинтересуется пришельцем, а я даже автомат поднять не в состоянии. Порывшись в коробке с красным крестом, нахожу снотворную пилюлю. С трудом ломаю зубами плотную таблетку и, разжевав, запиваю глотком из фляги. Лекарство оказывается очень мощным. Сон выбивает из реальности почти до того, как успеваю его проглотить.
    Последняя ночь кошмаров. Жуткие монстры со всех сторон пытаются добраться до тела. Громадные волосатые пауки очень интересуются трясущимся в страхе человечком. Я словно муха всё туже запутываюсь в липкой паутине. Твари уже протягивают лапы, собираясь перекусить. Страх подбрасывает тело. От неожиданности просыпаюсь. Трясучка отступает, и до спазмов в желудке хочется есть. Пара галет, колбаса и сыр притупляют голод. Анализирую ситуацию. И вновь страх рвёт сердце: боже, что наделал, дурак! Дорога домой отрезана – постучав автоматом по аппаратуре, похоже, разрушил канал транспортировки. Так или иначе, оборудование портала мертво. Видимо, здесь придётся жить, скорее всего, и умирать.
    Сплю до утра, хотя впотьмах по привычке думается хорошо, но нюхом чую: с рассветом понадобятся все силы. Нынешнее положение очень похоже на учебку, где есть время – спи, другой возможности может не быть. С этим тону в вязком тумане забытья. Снится наша ударная бригада у лавки, и, что характерно, денег полные карманы, а водку никто не пьёт! Будит страшный визг, «калашников» в автоматическом режиме ищет противника. Но в помещении никого, шум снаружи. Сон как рукой снимает, тем более, что становится заметно светлее. Думаю, не пора ли зубы почистить, и, захватив умывальные принадлежности, ползу к выходу. Портал замаскирован под старое дерево, и из его дупла впервые осматриваю окрестности.
    Открывшийся пейзаж очень даже ничего. Бирюзовое чистое небо. Зеленоватое светило всходит над горизонтом. Роскошные луга сиреневого цвета сливаются с бирюзой небес. Покидая дупло, оказываюсь одинёшенек на опушке удивительно чистого и какого-то светлого леса. Деревья огромны и величественны, больше всего напоминают земные дубы, а стволы и пятерым не обхватить, только листва больше похожа на тополиную, но блестящая, словно лакированная. Трава в лесу по щиколотку, ровненькая, словно стриженая, лёгкого сиреневого оттенка. Кое-где виднеются невысокие шарообразные кусты. Очень тихо. Неподалёку журчит ручеёк, к нему и направляюсь. В кармане зубная паста и мыло, общаговское полотенце небрежно перекинуто через плечо. Со стороны как есть дачник, и лишь стучащий по боку автомат напоминает, что всё не так просто. Не забывая оглядываться по сторонам, моюсь. Кристально чистая тёплая вода освежает разгорячённое лицо. Плюнув на приличия, раздеваюсь и нагишом лезу в ручей. Долго барахтаюсь, с наслаждением смывая с липким потом всю земную дурь.
    Посвежевший, докрасна растираюсь полотенцем. Меж тем день вступает в свои права, и в ярких лучах солнца постепенно тают сверкающие изумрудами капли росы. Мне здесь по душе. Сладко потягиваюсь, разминая суставы. Хорошо, но с восхищением решаю повременить. Ночёвка в портале вынуждает срочно строить собственное жильё. Первым делом провожу инвентаризацию наличного имущества, откидываю в сторону свой баул, с его содержимым всё ясно. А вот спаскомплекты – настоящий клад для человека, собравшегося не только выжить, а и жить вдали от всех. Местная фауна пока не беспокоит, впрочем, у меня автомат. Впору молиться на его мощь. В НЗ обнаруживаю пару неизвестных пистолетов-пулемётов, но от восторга бацаю некое подобие цыганочки с выходом и заходом за боезапас для АКМСа – целых четыре цинка. Большая сапёрная лопата тоже как нельзя кстати. Живу.
    Для начала решаю выкопать землянку. Впрочем, дело это серьёзное, поэтому полдня ищу удобное место. Наконец мне приглянулся небольшой холмик, неподалёку от ручья. Осмотрев местность со всех сторон, курю, удобно расположившись на склоне.
    Дёрн легко поддаётся, открывая песчаную зеленоватую почву, пронизанную корневищами трав и кустарников. Часа за полтора выкапываю приличную яму. Ещё на штык, и можно перекрывать потолок. Лопата странно звякает о что-то металлическое, но, поскольку поиски кладов не входят в приоритеты, больше не углубляюсь. При помощи пилы и топора быстро готовлю кучу молоденьких деревьев, ошкурив стволы, монтирую потолок. Перекрыв землянку по песне, в три наката, тщательно маскирую дёрном. Лишний грунт сбрасываю в ручей, вода на несколько сот метров становится мутной, впрочем, это быстро проходит. Маскировка жилья удаётся на славу – в паре шагов пройдёшь, не заметишь. Теперь уже чётко понимаю, что место для резиденции выбрано правильно.
    Развожу костерок. В булькающий котёл бросаю щедрую горсть душистого чая. Знакомый с детства запах приносит успокоение мятущейся душе. Обедаю аварийным пайком: несмотря на скромный внешний вид, вкусовые достоинства выше всяких похвал. До темноты успеваю удивительно много. Сколачиваю дверь, строю лежанку и некое подобие стола. В готовое помещение тащу значительную часть припасов и оружия. В отдалённых местах готовлю несколько схронов. Уже давно жизнь научила не класть все яйца в одну корзину, поэтому немного боезапаса и консервов прячу там. Вконец измотанный, вырубаюсь с первыми признаками ночи. Кстати, довольно опрометчивый поступок, но дуракам везёт. Первый день на новых землях помнится до мелочей. До сих пор снится то счастливое мирное время.
    Постепенно налаживается быт. На месте землянки оборудую избушку. Это сказать просто, а попробуй строить, когда в наличии только брёвна. Ни тебе тёса, ни толя-шифера, двери навесить и то головоломка. Впрочем, такие дела для меня не в диковинку, поэтому с пробуксовкой, медленно, но решаю задачки. Проходит совсем немного времени, и замечаю, что неподъёмная недавно работа близится к концу. Новая жилплощадь обретает завершённость и воспринимается совсем по-другому. Делаю всё для себя, с комфортом, и совершенно незаметно создаётся некий дух дома, образуется домашний уют. Странно, вроде нет ни дорогих мебелей, ни ковров, а на душе хорошо, одно слово – дом!
    Идёт время, до сих пор не знаю, есть ли в наших краях зима или календарь разительно отличается от земного. Держу в резерве землянку с запасами дров, если всё же зима нагрянет. В перерывах между стройкой и добычей продовольствия возделываю землю и сажаю картошку, ту самую вялую, с общаги. Небольшой участок ковыряю два дня. Урожай радует. Сорт попался продолговатый, поэтому таскаю охапками понемногу, словно поленья. Первое время рассыпал по полу дома, но это не решило проблемы. Срочно требуется какое-никакое хранилище. Копаю погреб по образцу и подобию домашнего. Спускаю урожай, обильно пересыпая сухой листвой. Одну часть оставляю на еду, другую, не дождавшись холодов, высаживаю в почву.
    В мешке оказывается немного перловки и овса. Возделываю два небольших участочка. Не знаю, как на Земле, от села страшно далёк, тут же с первого урожая собираю две очень приличных ёмкости. Засеваю поля, значительно увеличив площадь, ещё раз. Так день за днём в ворохе бесконечных дел и проблем пролетают годы. Однажды ночью приходит мысль, а что если где-нибудь рядом существует разумная жизнь? Первое время такая перспектива пугала, теперь же возникает любопытство. Решаю разобраться с урожаем и произвести глубокую разведку. А то с этим колхозом дальше десяти километров не вырваться, дела да заботы.
    Вокруг избушки лес, причём очень старый. Деревья огромны и по высоте, и по обхвату, с редким подлеском, невысокая мягкая трава даёт возможность спокойно ходить босиком. Километрах в трёх ручеёк вливается в довольно приличную реку шириной в 50 метров. Вода тёплая, очень чистая. Если выпадает свободная минутка, мы с Шариком частенько пропадаем на её берегах. Какая там охота на дичь, а про рыбалку и говорить нечего! Уловы ограничиваю сам. Первое время натаскивал в азарте столько, что приходилось выбрасывать. Рыба напоминает земных угрей, а чумари круглы, словно велосипедные колеса, и также огромны. Мясо нежное, сочное. Запечённая в углях, рыба великолепна. Для приготовления приспосабливаю приличный кусок ткани скафандра: он не горит и хорошо моется. Слегка посоленную и натёртую душистыми корешками рыбку тщательно заворачиваю в хрустящую ткань, потом засыпаю тлеющими угольками. Через полчаса вкуснейшее блюдо готово. Одна проблема возникает – впрок не заготовить; несмотря на тщательные поиски, соли в округе обнаружить не смог. А наловить за пару дней можно столько, что на полярную ночь хватит.
    В общем, не жизнь – малина. Регулярное калорийное питание, физические нагрузки как шелуху смывают бомжачий лоск. Гибкость в теле, силища в мышцах – такое состояние помнится по молодости, когда всё впереди и груз лет не давит на плечи. Начинаю заниматься физзарядкой, что приводит грозного Шарика в состояние шока. Вид разлохмаченного человека, бегающего, высоко задирая коленки, зрелище не для слабонервных. Первое время звал пса присоединиться к необходимой для цивилизованного человека или существа процедуре, но, увидев, как глядел на меня абориген, перестал – так смотрят на умалишённых, снисходительно, с улыбкой. Решил не придуриваться перед ним, а то ненароком засмеёт.
    Если идём на охоту, друг не отстаёт ни на шаг. На речке много водоплавающей дичи, а помповые ружья позволяют настрелять сколько надо. В спаскомплекте к ним припасено огромное количество патронов. Хотя проблема хранения дичи аналогична хранению рыбы, только соли требуется значительно больше. Утки – любимое блюдо пса, а еды для такой массы требуется немеренно, но, учитывая, что Шарик и самостоятельно охотится, прокормить его пока остаётся возможным.
    Из зверей попадаются лишь мелкие грызуны да жирные, тяжёлые, как танки, быки. Раза два в месяц охочусь на белых в золотых яблоках буйволов. Они дают жир для лампады, свежее мясо, но агрессивны без меры, поэтому охота на них без Шарика равносильна самоубийству. Он, словно кавказская овчарка в своей отаре, ухитряется отбить самое упитанное животное и подвести под выстрел. Удивительно, но стадо после потери уходит, не пытаясь отомстить охотнику, даже обидно становится за красивых и своенравных животных.
    Избушку обмазываю ярко-зелёной глиной, полуметровый слой с арматурой из гибких веток сам по себе серьёзное препятствие для любой твари. Сразу прекращаются сквозняки, и лесной шум остаётся за порогом. Если не случится ничего экстраординарного, через недельку соберу урожай. Подготовлены и проверены два хранилища под зерно и картошку; тщательно замаскированные, обмазанные внутри, они надёжно сберегут продукты.
    Давно упакован вещмешок. Оружие вычищено и смазано, кинжал направлен и остёр, точно бритва. По округе хожу босиком, а в дальнюю дорогу готовлю мокасины из бычьей кожи. Очень много времени ушло на её выделку, пока наконец счастливый случай не подсказал направление поисков. Из сока кустарников сделал вытяжку, и в особой пропорции с глиной смесь дала великолепный результат. Шкуры быка хватило на пару отличных сапог, лёгких и удобных.
    У деревьев, что называю дубами по земной аналогии, очень лёгкая и прочная кора. После ряда экспериментов, в течение пары часов подержав над паром огромный кусок, с лёгкостью придаю ей форму шлема. Пара кожаных ремешков обеспечит надёжную фиксацию на голове. В полированном боку термоса отражается лицо типичного плантатора времён колониальной империи.
    Ночами, отрешившись от житейских хлопот, не удаётся спрятаться от мыслей. Роем кружат, ломая череп на куски. Вся жизнь непутёвая десятый раз проходит перед глазами. Как так можно было раскидываться самым дорогим своим временем жизни! Ведь даже скромный запой – это пара вычеркнутых из жизни недель. Не жалею о случае, выбившем меня с родины: словно воздух, организму необходима сильнейшая встряска. Благодаря ей удаётся остаться человеком. Помнится, с год назад, надавив ягод, благо их здесь море, ставлю бражку. В тепле она быстро достигает нужных градусов. Мощная пена поднимает тяжёлую крышку. Захлёбываясь слюной, с большой кружкой из нержавейки присаживаюсь к жбану. Даже черпаю полную до краёв сиреневую пенящуюся жидкость. Боже, какой запах! Рот полон слюны. Встаю к чугунку с картошкой на закусь и неожиданно для себя пинком отправляю флягу в кусты. И на этом тему закрываю. Моя цистерна спирта опорожнена давно. Можно, конечно, снова упасть на уровень унитаза. Вопрос один – зачем?
    Если честно, боюсь разучиться говорить. Поэтому свободными вечерами веду долгие беседы за жизнь то с Шариком, то сам с собой. Это не заменяет человеческого общения, но хоть язык забыть не даёт. Пёс вообще статья особая – кровожадный, агрессивный, так прикипел ко мне, что жизнь готов положить. Недавний случай убеждает в этом. Возвращаясь с рыбалки, на краю огромной поляны лоб в лоб сталкиваемся с десятком молодых нахлебавшихся свободы, а потому агрессивных бычар. Не знаю, может, им не понравилась расцветка галстука, но они ринулись к нам монолитным строем с бешеной даже для них скоростью. Реагирую мгновенно, но, начав движение, вижу, не успеть. «Калашников» непривычно медленно ложится в руки, отводится затвор, а быки в десятке метров. Шарик прыгает вперёд на небольшой бугорок, щерится и издаёт страшный, кровь стынет в жилах, рык. Даже эти отморозки почувствовали страх, как вкопанные останавливаются в шаге. До одного я вполне мог дотронуться рукой, слышал его тяжёлое дыхание, но в следующее мгновение весь табун шустро топчет траву в противоположном направлении. До конца оставался миг. Пёс, презрев смерть, спас обоих.
    Стоя на пригорке, в изумрудных лучах заходящего солнца Шарик необычайно эффектен. Чуть позже по внимательному взгляду понимаю: зверь прекрасно сознавал, на что шёл.

Глава 4

    Уборка урожая забрала все силы. Только спустя две недели я смог сказать – всё! Ссыпано, уложено, заперто. Ещё пара дней уходит на маскировку и создание ловушек от любителей чужого добра. Надо сказать, последнее, вероятно, – перебор, ещё никто ни разу не покусился на хозяйское. Впрочем, всё случается в первый раз, тем более, что гроза ночных кошмаров – Шарик – тоже отбывает со мной на неопределённый срок. Поэтому, не считаясь со временем, прячу и зарываю.
    Сколько не оттягивай момент, он всё равно наступает. Долгожданная экспедиция начинается. С первыми лучами солнца идём к реке. Если верить компасу, она течёт на юго-восток. По большому счёту, это неважно, впереди целая планета, и начинать исследование можно в любом направлении. Дабы сберечь ноги, решаем путешествовать по воде, благо в НЗ находится великолепная надувная лодка с мощным электромотором. Аккумуляторы нежно-голубого цвета на удивление невелики, но ёмкостью просто поражают.
    Ещё с вечера значительная часть снаряжения перенесена в лодку, причём Шарик принимал самое активное участие в операции. Я сшил из прочной кожи сумки наподобие тех, что в караванах несут верблюды. Они получились довольно объёмными, но сильный зверь с лёгкостью тащит полный груз. На сегодня остались продукты и часть боезапаса. Аккуратно распаковываю и укладываю припасы. Если не торопиться, то получается очень удобно и компактно. Оставив собаку охранять круизный лайнер, иду за оружием. В последний раз бросаю на дом пристальный взгляд и остаюсь доволен. Нет ничего, что бы указывало на обитаемость места. Пожалуй, свежевскопанные поля могут навести на неприятности, но с этим приходится смириться. Возвращаюсь, увешанный стволами, слегка уставший, но счастливый. Напоследок инвентаризирую запасы, и не зря: никак не могу найти копчёные рёбра. Порывшись немного, понимаю: пиши пропало, а, глянув на пса, машу рукой.
    – Сожрал, скотина! – пёс виновато машет хвостом, а в глазах вселенская тоска.
    И вот, наконец, всё пересчитано, уложено и подготовлено к длительному путешествию. Торжественный момент: мощными гребками выгоняю свою жёлтую красавицу на середину реки.
    Течение плавно несёт вниз. Торопиться некуда, скорость не важна, лишь бы вперёд. Пейзаж некоторое время не меняется. Лес, старый лес. Огромные деревья вплотную подступают к высоким крутым берегам. В наиболее узких местах кроны деревьев, стоящих на разных берегах, смыкаются над головой, образуя зелёный коридор. Понемногу река расширяется. Крутые берега сменяются пологими, и сиреневая травка сбегает к самой воде. В небе порхают странные птички, больше смахивающие на птеродактилей. Резкие скрипучие крики «чаек» не добавляют пейзажу очарования. Агрессивных поползновений твари не выказывают, и скоро перестаю обращать внимание, чего не скажешь о собаке. Пёс долго скалит на них зубы.
    Русло реки довольно извилисто, и приходится вовремя маневрировать, чтобы держаться середины. Надышавшись свободой, разматываю удочку. Блесёнка ещё не успевает утонуть, как клюёт, резко и отчаянно. Крупный угорь, изрядно помотав нервы, трепыхается под ногами. Солидная рыбина, килограмма на полтора. Меняю наживку и бросаю второй раз. Крючок ещё не приводнился, но биение под ногами странным образом прекратилось. На том месте, где пару секунд назад трепетала рыба, пусто, а друг человека виновато отворачивает морду. Курвец! Ругаться на животину не могу; с человеком схлестнусь, а с собакой – нет.
    Поднимается лёгкий ветерок, жёлто-коричневые облака медленно ползут по зелени небес. Как бы дождь не линул. Мои наблюдения за погодой не дали никаких результатов, и до сих пор не улавливаю никакой сезонности. Почти всегда тепло, дождички идут без расписания, когда захотят. Наползающие тучки вынуждают держаться ближе к берегу.
    Над головой пролетает стая водоплавающих птиц с растопыренными перепончатыми ногами; как сиё усиливает аэродинамику, непонятно. Не мудрствуя лукаво, палю из дробовика вдогонку, и пара птах падает чуть впереди. Шарик, штатный спасатель Малибу, сигает через борт. От резкого движения лодка теряет устойчивость, и мне приходится попотеть, не давая ей перевернуться. Вполне естественно, забраться обратно пёс не в состоянии, кружит бедолага возле шлюпки с птичками в пасти. Надо видеть длинноухую морду, обиженную судьбой. С трудом удерживаюсь от гомерического хохота.
    Гребу к берегу. Пёс выходит чуть раньше и несколькими взмахами выбивает из шерсти целые потоки воды так, что солнце даже успевает нарисовать на каплях крохотную радугу. Причалив, тщательно привязываю лодку к вертикально торчащему камню. Управившись, с удовольствием брожу по окрестностям, разминая ноги. Лес постепенно редеет. Взору открываются обширные поля, расцвеченные буйством красок природы. Присев на поваленный ствол, закуриваю и не могу налюбоваться яркой красотой.
    Впрочем, романтика – это безусловно хорошо, но пустой желудок, напомнив о себе, быстро возвращает к приземлённому быту. Под ногами попадается зелёная глина, и вопрос о главном блюде обеда отпадает сам собой. Решено, делюсь с Шариком трофеями: одну дичь псу, а другую закатываю в глиняный шар. Несколько отработанных до автоматизма движений – и походный костерок бойко трещит сухими ветками. На треногу вешаю закопчённый чайничек и, дождавшись, когда пламя стихнет, зарываю утку в угли. Шарик, умяв свою долю, располагается неподалёку и не отрываясь смотрит на бесконечную пляску пламени. Прислонившись к гладкому боку камня, засыпаю.
    Тёплый язык возвращает в мир – так Шарик сообщает, что обед готов. Веткой выгребаю из малиновых углей раскалённый ком. Гладкий камень разбивает глину, и от аромата печёного мяса едва не захлёбываюсь слюной. Стараясь не обжечься, очищаю от кусочков глины тушку и, разведя в кипятке кофе, приступаю к трапезе. Утка, несмотря на небольшие габариты, оказывается жирной и очень сытной, а несколько местных толчёных травок придают блюду изысканность и остроту. Пёс с важным видом обследует окрестности, и что-то постоянно хрустит в его зубах. Господи, как вкусен кофе на свежем воздухе! С великим сожалением допиваю последний глоток. Шарик, намотавшись по кустам, возвращается бодрым и готовым к дальнейшим приключениям. Что ж, спасибо этому дому. Прикопав кострище, возвращаемся на корабль. Шарик устраивается вперёдсмотрящим.
    Отталкиваясь веслом от берега, замечаю блик солнца в разбитом куске обожжённой глины. Любопытство берёт верх, и, отчаянно матерясь, возвращаюсь на стоянку. Как я проглядел такое, когда закатывал в глину утку, непонятно. В небольшой кусок впаян прозрачный камень величиной с ноготь. Батюшки, уж не алмаз ли? Разгребаю тщательно уложенные вещи и, перевернув всё вверх дном, нахожу небольшой тазик. Он взят в путешествие на всякий случай, и этот случай наступил. Набираю в него грунт и, присев на речном берегу, пытаюсь мыть. После непродолжительной процедуры в осадке остаются три камешка, правда, все значительно меньше первого. Отойдя метров на пятнадцать в сторону, повторяю замес. Два прекрасных прозрачно-голубых камня лежат на ладони. Пожалуй, хватит. Упаковав камушки в нагрудный кармашек камуфляжа, на аккуратно нарисованной схеме делаю первые пометки. Деваться некуда, на сегодняшний день я в округе самый главный картограф. Бегу в лодку и, пока золотая лихорадка не схватила за горло, уношу ноги.
    Вторая половина дня обходится без приключений. Облака так и не родили дождя. Совершенно неожиданно по курсу вырисовывается остров. Это несколько удивляет, так как ширина реки ещё недостаточно велика для подобных творений. Приблизившись, понимаю – это, скорее, намытая многими десятилетиями песчаная коса. Плотный ярко-оранжевый песок приглашает к привалу.
    Причаливаем; на ровной поверхности ни единого следа, за исключением нескольких птичьих строчек. Песок твёрд и сух, но лодку всё равно вытаскиваю подальше. Вдоль берега водой нанесло много хвороста. Так что готовлю костёр к ночлегу и распаковываю палатку. Её синий цвет слишком заметен, именно поэтому автомат далеко не убираю. Наконец подготовка к ночёвке завершена, а солнце и не думает садиться. От скуки разматываю рыболовные снасти. Клюёт, как у Никулина в «Бриллиантовой руке»; Шарик быстро устаёт бороться с трепещущими созданиями и, обожравшись, буквально ползком направляется на водопой.
    Наловив рыбы на ужин, развожу огонь и достаю из портсигара одну из последних сигарет. Ноздри жадно ловят аромат дорогого табака – тогда в ларьке не глядя хапнул несколько блоков «Русского стиля». Прикуриваю от прутика, первая затяжка кружит голову. Голубой дымок, поднимаясь, медленно тает в густом вечернем воздухе. Огромные на безоблачном небе звёзды таинственно мигают, зовя в неведомое.
    Как свеча, сигарета гаснет, натолкнувшись на фильтр огоньком. На спальнике мягко и уютно. Незаметно улетаю в сны. Они ярки и сочны, как новая жизнь. С детства не помню такого душевного подъёма. На каждом шагу, словно пацан, жду чуда, чего-то нового, неизведанного. Рискую напропалую, не считаясь ни с чем, а богатый жизненный опыт криком кричит, предупреждая: такая лафа долго длиться не может. Да я и не прячусь, любой расклад событий встречу достойно, не ожидая, что кто-нибудь восхитится моими делами. Сдаётся, Адама и Еву не Бог изгнал из рая; они сами, объевшись красивого и сладкого, сбежали. Правда, пока ем всё с аппетитом, и неизвестно, когда понадобится слабительное. Впрочем, одно знаю точно – проблемы за меня никто не решит.
    Шарик поднимает ни свет ни заря. Ещё ничегошеньки не видно, и возникают сомнения в возможности пса ориентироваться во времени. Споткнувшись пару раз на ровном месте, развожу костёр. В мерцании огня быстро привожу себя в порядок и несколько раз осматриваю ночёвку, дабы не забыть чего. В предрассветных сумерках снимаемся со стоянки. Несколько взмахов вёслами – и наша посудина держится уже посредине реки.
    Рассвет встречаем далеко от ночлега. Надо сказать, псу за раннюю инициативу достаётся. Местность вокруг не радует разнообразием форм и цвета. Справа в реку впадает речушка, на вид просто воробью по колено, но общая ширина резко увеличивается. Плыть посредине становится рискованно: случись ненароком ливень, промокнешь, как Маугли, пока до берега догребёшь. Скорость течения, похоже, не меняется, хотя вода заметно мутнеет. Достаю из-под целлулоида планшетки лист бумаги, там лёгкими штришками создаю картинку известных мест. Кстати, пишу новое название реки – Миасс; на нём стоит прекрасный город детства, Челябинск. Вот теперь какой стал правильный, а всего-то пару лет назад загибался под забором. Умора, да что-то не смешно.
    После недели путешествия ландшафт меняется. В лесу появляются огромные поляны, деревья заметно выше и много толще обычных. Громоздкие животные стадами пасутся на нежно-сиреневых пространствах, залитых морем солнечных лучей. Причаливаем к берегу и решаем полюбоваться чудесами природы. Влезаю на одиноко стоящий утёс, надо сказать – зрелище не нравится. Животные напоминают жирафов, но с менее короткой шеей и плоской, прямо крокодильей рожей. За полчаса наблюдений ни одна из животин не подняла головы. Видимо, чтобы прокормить своё большое тело, они должны и во сне жевать. Впрочем, вдалеке пасутся целые стада иных созданий, но наблюдение прекращаю – оптика упакована на дне лодки, бежать за ней и вновь взбираться на утёс нет желания.
    Дальнейшее путешествие больше напоминает туристический маршрут по центральной России, то есть – купание, рыбалка, даже солнечные ванны принимаем регулярно. Среди бесконечных лугов попадается большая роща. Деревья, конечно, пожиже, чем у нас, но вполне приличные. Шарик рвётся на охоту: видимо, рыбный рацион ему порядком надоел. Сам тоже не прочь размять ноги. Беру дробовик с пулями и на всякий случай маленький пистолет-пулемёт с парой магазинов.
    Недалеко от опушки натыкаемся на очень похожих на свиней животных. Кабаниха огромна, словно племенной бык, но это не останавливает пса. Действуя по веками отработанной схеме, он поднимает на ноги выводок, мирно грызущий коренья, и нагоняет жутким воем панику. Пока стадо мечется, Шарик отбивает пару молоденьких поросят и выгоняет на выстрел. Два раза без промаха дёргается ружьё. Мамаша порывается прийти детишкам на помощь, но жуткий вой убеждает в необходимости спасать то, что ещё можно. Возмущённо визжа, стадо убегает. Быстро и ловко свежую тушку, вторую отдаю охотничку. Он забрасывает кабанчика на загривок и с важным видом отходит в сторону.
    Детские воспоминания словно коконом обволакивают мозг. Солнечная дорожка света в огромной кухне; мама, ещё молодая, ловко чистит картошку; кипит обливной чугунок, бросая жирные брызги на раскалённую плиту. Только миг требуется на испарение капли, но за это время она наполняет воздух незабываемым ароматом. Я только с улицы. На штаны с начёсом налипла плотная корка снега; в тепле, чуть подтаяв, она ненадолго превращается в ледяную броню. Хочется есть. Огромная фарфоровая тарелка до краёв наполнена красноватым борщом; перед глазами большая ложка, полная сметаны. Я осторожно, дабы не наплескать на белоснежную скатерть, размешиваю суп.
    Сейчас, приладив пропахший дымом котелок на коленях, обжигаясь, глотаю варево. Вкусно; конечно, не домашнее, но очень похоже. Меж тем пёс, доедая порося, смотрит с немым вопросом: а стоило ли портить свежее мясо кипятком? Жаль, что он очень мало понимает в гастрономии.
    Совсем не остаётся сигарет – это плохо. Есть, правда, несколько окурков, но их берегу как зеницу ока на самый крайний случай. Несколько дней обживаем полюбившуюся поляну. Почему-то рыба перестаёт клевать. На что только не пытался ловить – бесполезно. Такое впечатление, что рыбы в этих краях нет вовсе. Ранним утром, когда солнце ещё бросает первые, нет не лучи, а только отсветы, идём на охоту. Сегодня решили поискать крупного зверя, но, поскольку ни нрава, ни повадок не знаем, движемся с опаской. Наконец пересекаем звериную тропу. Тропой это вытоптанное до бетонной прочности шоссе назвать трудно. Некоторое время чешу репу и несвязно размышляю, а как, собственно, можно охотиться на плоской, как тарелка, равнине? Идея замаскироваться в каком-нибудь кустарнике кажется совсем нелепой: а вдруг какая тварина питается ветками? Оглянуться не успеешь, затопчет. Поэтому сходим с тропы в сторону, и я прилаживаю к автомату оптику. Лежим под маскировочной тканью и ждём. Вчера стада проходили здесь примерно в это время.
    – Шарик, карауль, я покемарю.
    Удивительное дело, вроде и выспался, а, стоило поваляться без дела с полчаса, брат Морфей снова зовёт в гости. В чувство приводит ощутимый толчок. Пёс, видимо, уже не раз вылизав лицо до зеркального блеска, кладёт лапу на плечо. В себя прихожу мгновенно, впрочем, зрелище этого стоит. Вообразите одновременное появление многих тысяч больших животных всех расцветок и форм. Объединённые в стада, они уверенно идут по одному им известному маршруту. Группы животных движутся параллельно, строго соблюдая дистанцию. Очень трудно даже представить себе количество корма, необходимого для такой армии.
    Впрочем, не умничаем. Наша задача банальна и проста: завалить зверя и по возможности остаться невредимыми. Хотя, если честно, очень неуютно сидеть в засаде посреди безлесной равнины. Если что, и не убежишь. Специально для таких случаев таскаю автомат, а в этот раз прихватил и пару гранат.
    Тишину нарушают только мерный топот да иногда резкие неприятные звуки. Толкаю пса, он понимает и ждёт результата. Я же ищу достойный кусок мяса. Наконец цель определена; зверь очень похож на лося, вот только рога у местного менее вычурны и смотрятся грубовато.
    Дальнейшее вспоминается с трудом. То есть даже не так, организм входит в режим боя самостоятельно. Где-то на периферии ещё крутятся мысли о выстреле, а тело начинает борьбу с опасностью. Именно поэтому первые мгновения схватки совершенно не остаются в памяти. Помнятся только две огромные тени, атакующие с тыла.
    Господи, как медленно двигаются руки! Автомат выбрасывает первые гильзы, когда начало пьесы уже завершилось. Шарик в одиночку схлестнулся с двумя очень быстрыми и опасными тварями. Видимо, мы нагло заняли их охотничьи угодья и, похожие на кенгуру звери явно недовольны. Пёс уловил опасность на несколько мгновений раньше, и это по большому счёту спасло наши жизни. Он выскочил наперерез и не допустил их до меня, но оказался атакован с двух сторон. Шарик бился умело и в основном уходил от смертельных ударов ногами и длинных, очень длинных когтей коротких передних лап. Но удача отворачивается в мгновение, когда один из ударов достигает цели. Пёс отброшен на несколько метров, и два хищника набрасываются на ставшую доступной добычу. От молниеносных ударов их чудовищных когтей от шкуры пса летят клочья. И вот только теперь «калашников» начинает тему.
    Длинная очередь враз решает комплекс проблем. Шарик остается в живых, а атакующие ещё несколько мгновений бьются в конвульсиях. На мне ни царапины, но что сотворили гады с другом – и передать сложно! В его глазах только боль. Ломаю упаковку, и ампула с морфием наполняет шприц. Укол. Всё на автопилоте. Убрав возможный болевой шок, мешаю несколько микстур и обильно смазываю рваные раны. После тщательно перевязываю, изведя все запасы бинта и ваты. Горячка боя меняется апатией. Хочется просто лечь и уснуть. Вот только раненому моя апатия ровно до одного места.
    Стада уже давно скрылись за горизонтом. Мучит вопрос, как теперь перетащить к воде тяжёлое тело? Здесь догадываюсь в минуту. Просто свежую одного из хищников. На снятую шкуру как можно аккуратнее укладываю друга. Дальше просто: впрягаюсь и тащу километра три. Надо сказать, первой шкуры хватило на большую часть пути, но, к сожалению, не на весь. Напоив пса, возвращаюсь к месту схватки и потрошу уже другого.
    К лодке добрался, когда солнце давно перевалило за зенит. Вполне естественно, не чуя ни ног ни рук. Шарик приходит в себя. Большой, литров на пять котелок опустел за несколько секунд. Я уже не дёргаюсь одновременно в разных направлениях, а просто делаю что положено в таких случаях. Солнце печёт ещё довольно ощутимо, поэтому устраиваю импровизированный навес. Пока пёс спит, натаскиваю на место стоянки хворосту. Причём не ленюсь, поскольку знаю, как сейчас его будет колотить озноб. В основной аптечке подбираю группу лекарств и вкалываю в обессиленное тело. Чего не пожалел, так это витаминов, и, как окажется впоследствии, не прогадал.
* * *
    Могучий зверь спит... После схватки он наконец-то обрёл покой. Морфий быстро снимает боль и выгоняет из тела страх. Сны ярки, в них странным образом перемешиваются и времена, канувшие в лету, и совсем недавние события.
    Он помнил всё; и сейчас, в забытьи, ему виделись первые шаги в этой жизни и первый, самый первый друг. Цветные страницы далёкого детства рисовались подробно и красочно.
    Джек, Джек, – огромные ладони гладят маленькое тщедушное тельце. Щенок лижет руки и, поймав немигающий взгляд голубых глаз, улетает в их немыслимую глубину. Так рождалась великая, но странная дружба. Воспитание зверя, всегда жёсткое, временами даже жестокое, иногда перемешивалось с моментами нежности и ласки, которой одарял его воспитатель. Пёс своим незамысловатым умом не мог понять, кто этот человек – друг или враг и как нужно относиться к нему? Он не мог подолгу находиться без хозяина; даже незначительные отлучки переносил тяжело, впадая в депрессию, отказывался от еды. Шло время, и постепенно привязанность переросла в дружбу. Однажды, оставшись один, Джек кожей почувствовал присутствие друга. Он окликнул его и к огромному удивлению получил ответ. Зверь неожиданно увидел яркие картинки сказочного города, красивую женщину и зеленоватую воду, плещущуюся около её ног; теперь, по крайней мере, понятно, куда уходит друг. С той поры телепатические сеансы стали почти постоянными, и лишь приказы друга ненадолго прерывали общение.
    Пёс рос. Из маленького щенка он превратился в зверя с огромной мышечной массой и свирепым нравом. А главное, пёс усвоил смысл жизни – ради друга будь готов на всё. Джек рос очень быстро, но, несмотря на это, первое серьёзное испытание ему выпало лишь на втором году жизни.
    Большая поляна, неподалёку от весёлого ручейка. Запах великолепно прожаренного мяса щекочет чуткие ноздри. Много незнакомых людей. Они с другом идут к ним. Может, Джеку чудится, но он в центре внимания. Человек идёт впереди, а Джек, усвоив уроки дрессировки, уверенно прикрывает спину. От мясного запаха пасть наполняется тягучей слюной; пёс голоден, но не теряет бдительности. Люди не представляют угрозы.
    Но вдруг в воздухе буквально возникает запах опасности – нечто совершенно непонятное в этой мирной обстановке. Пёс чувствует агрессивные намерения врага, скорее даже не намерения, а дикое желание убивать и злобу ко всему живому. Друг беззаботен, он не замечает ничего, и это не укладывается в голове пса: как можно быть таким беспечным?!
    Пёс совершает короткий рывок и идёт рядом с хозяином. Ощущение опасности достигает пика. Наконец чужак, скрывающийся за деревьями, нападает. Атаку врага пёс встречает во всеоружии, и попытка карается жестоко. Джек перехватывает нападающего в полёте, но не убивает без приказа хозяина, а обездвиживает жутковатым способом – могучие челюсти перекусывают лапы врагу. Тот с диким воем катается по траве, пытаясь подняться. Оставив позади визжащего, пёс сам идёт вперёд... Ещё две твари лежат с разорванными глотками.
    Запах крови будит самые древние инстинкты, и Джек ловит боевой кураж. Остаётся последний, самый крупный и ощутимо сильный зверь. Он приближается на расстояние атаки. Джек инстинктивно выбирает лучший вариант и встречает врага в воздухе. Столкновение... Противники катятся в разные стороны. Нападавший и не думает отказываться от схватки, но пёс чувствует, что сила врагов только в их количестве и внезапности, этот сейчас не представляет реальной угрозы. Джек спокойно идёт навстречу противнику и издаёт душераздирающий рёв, тот приседает от страха и в панике убегает. Пёс смотрит на хозяина вопрошающе – догнать? Человек подходит к другу, гладит его.
    – Не нужно, Джек, ты сдал экзамен на «отлично».
    По поляне ещё катается раненый чужак, пёс делает попытку покончить с ним, но его опережает выстрел Хозяина. Теперь внимание зверя переключается на людей – но опасности со стороны многочисленной и пёстрой толпы не чувствуется.
    Схватка вызывает всеобщий восторг. Огромный кусок тёплого мяса шлёпается у лап; не теряя ни грамма достоинства, пёс важно берёт свой приз и отходит в сторону, ни на секунду не выпуская ситуацию из-под контроля.
    Великолепный пёс! Егорий, может, походатайствуешь, чтобы и мне разрешили завести друга? – пёс не помнит лица человека, в памяти остался лишь резкий запах обуви и хриплый голос.
* * *
    Ночь прошла беспокойно. Шарик часто скулит. Несколько раз даю напиться и постоянно держу сильный огонь, не давая псу замёрзнуть. Далеко за полночь почудилось что-то странное. Точно совсем рядом движется нечто. Причём без малейшего шороха и почти неощутимо. Несколько минут вглядываюсь в темноту. Никого. Надетый в спешке прибор ночного видения оказывается бессильным перед новой напастью. Я далеко не мальчик и к предчувствиям беды или опасности отношусь серьёзно. Автомат на очереди, и с ним наперевес обхожу стоянку. Тихо. Только пламя разбрасывает по степи тысячи искр, каждая из которых целый миг успешно конкурирует со звёздами.
    Плеск воды. В неровном свете костра видится нечто из ряда вон. Мощный фонарь немного прояснил картину: впечатление такое, что от берега до берега на дне лежит чудовищных размеров сеть. Сейчас она приходит в движение и начинает сворачиваться в плотный рулон, выбрасывая через ячейки воду, оставляя всю живность внутри. Не знаю почему, но эта тварь вызвала такое омерзение, что не задумываясь бросаю в довесок к улову РГД-5.
    Гидроудар так стукнул ночную хищницу, что я ещё несколько минут наблюдал жуткую пляску предсмертных судорог. Наконец всё стихло. Плавное течение реки уносит страшные останки вниз. Прихожу в себя и чувствую, как клацают в нервной дрожи зубы. Трясущимися руками извлекаю из металлического портсигара окурок побольше и с каким-то диким восторгом делаю две глубокие затяжки. Табак, кружа голову, притупляет эмоции.
    Ночные приключения уходят с первыми признаками зари. Ещё раз осмотрев Шарика, решаю несколько минут поспать, иначе надолго меня не хватит. Под вывернутой ветром корягой достаточно места, чтобы расположиться с минимумом удобств; небольшой кусок маскировочной ткани вычёркивает меня из пейзажа. Не скажу, что выспался, но и клевать носом весь день уже не буду.
    Сняв футболку, умываюсь и привожу в порядок заспанное лицо. Раньше бы поплавал в тёплой, мягкой воде, но после ночного приключения как-то не тянет окунуться. Пёс приходит в себя.
    – Ну что, Шарик, давай перевязку делать, – это странно, но мне показалось: пёс понял.
    Приношу в котелке воду и размачиваю засохшие бинты. Процедуру приходится повторить несколько раз, пока наконец повязка не отстала от кожи. Надо сказать, на раны, выглядевшие вчера воистину страшно, сегодня уже можно смотреть без содрогания. Не зря говорят, что заживёт как на собаке. А мой зверь вообще нечто особенное. Да, несколько ран ещё обильно кровоточат, но остальные-то уже покрылись тонкой коростой. Минут сорок уходит на перевязку, вкалываю приятелю от всей души усиленную дозу антибиотиков и приличный шприц витаминов. Глажу большую лобастую голову, молотя всякую ахинею. Шарик лизнул руку и уснул.
    Так совершенно незапланированно на невзрачной стоянке проводим неделю. Пёс быстро идёт на поправку и через пару дней отправляется на охоту. Хромая на все ноги, едва живой, пёс тем не менее отправляется в обход территории. К обеду это была уже не бледная тень – да, слаб, но уже ветер его не качал. На третий день, передав охранные функции по назначению, сплю. Только к вечеру Шарику удаётся сломать мой сон.

Глава 5

    Валим последнего из стада похожего на очень худого бегемота зверя и наблюдаем полное равнодушие к его судьбе со стороны соплеменников. Конечно, никакого азарта такая охота не приносит, и мы, разочарованные, грузимся мясом и возвращаемся к реке. Следующим утром, заняв места в лодке, вновь плывём вниз по течению, в неизвестность.
    Ветерок приносит свежий влажный воздух. Горизонт всё чаще затягивается свинцовыми тучами. Громадные молнии перечёркивают небеса. Ливни кратковременны, но очень сильны. Плыть приходится, постоянно прижимаясь к берегу.
    Река, приближаясь к устью, делится на множество рукавов. Островки между ними сплошь укрыты невысоким кустарником, в гуще которого бурлит неведомая жизнь. Поражает обилие рыбы: дело доходит до того, что крупные особи, резвясь, часто находят пристанище на дне лодки. К такому мы с Шариком относимся с полным пониманием. Смущает другое. Здесь в благословенном климате столько развелось всяких гадов – поневоле приходится уворачиваться, когда вслед за рыбой в лодку летит чёрт те что. Шарик, заняв место вперёдсмотрящего, довольно успешно пресекает попытки всякой сволочи прокатиться зайцами. Змеи рвутся на куски, не долетая до цели. Вида они устрашающего и пребольно кусаются; одна так вцепилась в бок собаки, что пришлось отстреливать ей голову, иначе невозможно было разжать челюсти.
    Устав от бесконечной борьбы, причаливаем к берегу и подвергаем наш корабль некоторой модернизации, а именно: за неимением лучшего натягиваем сверху лодки мелкоячеистую маскировочную сеть. Положенные посреди лодки наши нехитрые пожитки приподнимают сеть, позволяя перемещаться внутри более-менее свободно. Это простое приспособление ограждает нас от змей. На песчаном берегу греются на солнышке огромные, похожие на поваленные стволы вековых деревьев, крокодилы. Только одного немного заинтересовал наш замаскированный крейсер, но, к счастью, он не полез в воду проверять проплывающий мимо непонятный предмет. Такая проверка могла окончиться для лодки плачевно: один удар хвоста рептилии – и наше судёнышко разлетелось бы в клочья. Противостоять такому монстру в его родной стихии бесполезно, шансов остаться живым практически никаких. В это время было очень страшно: сам ужас дрожью поджилок гнал из тела пот. Шарик не обратил на тварей ни малейшего внимания, чем, признаться, удивил.
    Последняя ночёвка перед морем. Провидению угодно создать в шаге от большой воды несколько островков. Намыкавшись за день, с трудом устанавливаю палатку. Пёс, обследовав округу, валится неподалёку. Пару раз пришлось сплавать на соседний островок и, изрядно помахав топором, нарубить сучьев для костра.
    Ночь обрушивается на лагерь сразу. Настроение отнюдь не поэтическое, хотя чёрный хрусталь неба в серебре огромных звёзд бесподобен. Тупо иду спать. Пламя костра лижет сырые сучья с неохотой, но огонь уже довольно силён.
    – Шарик, разбудишь дров подкинуть! – произношу последнее и, рухнув через порог палатки, засыпаю.
    Заря ещё только бросает небу даже не лучи, а первые робкие отблески, как наша лодка снимается с якоря. Солнечные зайчики обстреливают нас уже в плавных волнах бескрайних вод. Дошли! Радость и восторг вскоре сменяются заботами. Первым делом надо определиться, куда причалить. Плывём направо и, задействовав моторчик, находим очаровательную бухточку в нескольких километрах от устья. Оттаскиваю лодку подальше от берега и, просушив, укладываю в мешок. Решаю от греха подальше прикопать всё несъедобное и не особо необходимое. Небольшой холмик – самое заметное место в округе, и никакой прилив не доберётся до схрона. Лопата легко углубляется в мягкую почву. Вещи укладываю в строгой очерёдности, после чего маскирую поклажу и возвращаюсь к облюбованному месту стоянки. На полпути начинается дождь, но он лишь успевает освежить краски да прибить пыль, немного намочив и меня, и вещи.
    Широкий, покрытый голубым песком пляж девственно чист. Хрустальные волны набегают на берег, оставляя после себя полоску сырого песка. Небо очистилось, лишь кое-где спешат к горизонту небольшие облака. Вода ощутимо солёная – скорее всего, мы нашли пристанище на берегу огромного моря. Делаем несколько ходок за дровами. Течение натащило в устье огромные запасы древесины; решаем воспользоваться дармовым источником энергии. Заготовив хворосту впрок, балдеем. Целыми днями валяемся на песке, купаемся в тёплой солёной воде.
    Степь вокруг кипит жизнью. Мимо постоянно что-то бегает, ползает, жужжит, но Шарик совершенно спокоен – значит, опасности нет. Воздух пропитан солью, свеж, не надышишься. Достав брезент из вещмешка, замачиваю его в морской воде. Мокрый и тяжёлый выволакиваю на сушу. Когда высохнет, соскребу соль – запасы тают на глазах. За время путешествия преодолены сотни километров, и уверенность в том, что разумной жизни на планете нет, значительно укрепляется. Ибо невозможно представить такие благословенные места незаселёнными.
    Золотые денёчки тянутся долго, ведь дома никто не ждёт, а значит, и торопиться некуда. Заготавливаю приличный мешок соли. В следующий раз, возможно, организую специальную экспедицию за ней. Часто мелькают мысли, не остаться ли здесь насовсем? Но ряд мелких проблем, в частности отсутствие дичи и зверья для серьёзной охоты, а также наличие песчаных паразитов, укусы которых страшно чешутся, перечёркивает для меня все достоинства местного бытия.
    Наконец приходит день, и мы прощаемся с тёплым ласковым морем. На своей карте обозначаю – Русское. Пора домой, и, тяжело гружённые оружием, солью, палатками, делаем несколько ходок к лодке. Пёс хоть идёт с грузом, ухитряется ловить и жрать на ходу маленьких серых зверьков. Правда, длинные заячьи уши стоят, а на эти радары можно положиться. В известном месте выкапываю мешок с лодкой и прочими походными прибамбасами. Маленький, чуть больше игрушечного моторчик уверенно заводится и довольно лихо тащит тяжёлую лодку против течения. По инструкции ёмкость батарей настолько значительна, что при хорошем раскладе вёслами махать не придётся. Тропа домой всегда короче. Наученные горьким опытом, при входе в реку загодя натягиваем тент. Отрезанные от реальности мелкой ячеёй сети, любуемся буйством красок природы. Чудесные места! Так же свечками вылетают из воды крупные рыбины, сверкая на солнце перламутром чешуи.
    Вечером разбиваем лагерь на сухом пологом берегу. Река исправно снабжает дровами, и это позволяет жечь костры, не экономя топливо. Сильное пламя ведь греет не только воду, но и душу. Лёгкий ужин из зажаренных на шомполе небольших рыбок, обильно приправленных специями и солью, – воистину мечта туриста. Шарик важно отказывается от своей доли и, кивнув головой, исчезает наводить порядок на вверенных землях.
    Тянутся довольно однообразные дни. Свердловский моторчик выше всяческих похвал, ни одного сбоя. Хоть мы, челябинцы, не слишком жалуем ближайших соседей, но великих мастеров там по-прежнему, несмотря на все переименования, хватает. Любуемся природой, рыбачим. Надоедает плавание, бросаем – и на охоту!
    Несмотря на все приключения и отсрочки, приближаемся к дому. Дрожа от странного нетерпения, выжимаю из двигателя всё. До места подать рукой, но сегодня уже не успеть; смеркается, а плыть в ночи как-то не приходилось.
    Высаживаемся на берег, всё банально – костерок, ужин, звёзды, Шарик, исчезнувший в ночи. Вот только, пожалуй, бессонница, нечто не обычное. Просто не спится. Господи, сколько же я бы дал за одну-единственную затяжку! Странно, но прежде меня не очень тревожила ностальгия. Сегодня же до спазмов хочется тупо уткнуться в телевизор, зубами сорвать жестяную пробку с бутылки пива и залпом выпить янтарную жидкость. Всё представляется так реально, что отчаяние рвёт душу и крошит зубную эмаль. Засыпаю уже под утро.
    Шарик долго и упорно пытается поднять, но сегодня я не спешу. Несколько раз, поймав этого кабана за уши, шлёпаю по голове, пытаясь втолковать – не мешай. Впрочем, сколько не валяйся, всё равно придётся вставать. От пересыпа болит голова – долго держу её в прохладной воде, ожидая, когда мозги придут в норму. Просыпаюсь окончательно после пары кружек кипятка едва разбавленного кофе. А что делать – пришлось ввести до дома режим жёсткой экономии. Странно, но местность кажется знакомой. Пройдясь по берегу, обнаруживаю старое кострище. Конечно, именно здесь Шарик едва не утопил наш линкор, а я нашёл несколько красивых кристаллов.
    Ещё пару минут назад хотел порыбачить, а сейчас руки почти самостоятельно извлекают из пожитков тазик. Сегодня планировал быть дома, а сейчас сомневаюсь. Промывку начинаю на старом месте и, надо сказать, значительно преуспеваю. Если в самом деле камни – это алмазы, то по земным меркам становлюсь сказочно богат. Но это по земным, здесь этот каменный урожай не стоит и ружейного патрона. А вдруг? В общем, сидор, в который упаковываю камни, уже величиной с голову верного друга, а у меня странное ощущение – алмазы скоро понадобятся.
    В приподнятом настроении, насвистывая незатейливый мотив, несу добычу в лодку. Засмотревшись на выверты сытого и счастливого пса, спотыкаюсь и очень неудачно падаю. В голове гудит, и снопы искр летят из глаз, норовя спалить всю округу. Придя в себя, вижу перед носом блестящую гранёную поверхность. Присев, долго трясу головой, прогоняя наваждение. Бесполезно, оно и не думает уходить. Руки ещё дрожат, но работают исправно, и вскоре выкапываю из земли кристалл. На гранях, очищенных от грязи, солнечные лучи, дробясь, играют всеми цветами радуги.
    Камень огромен. Удивительно чистый красный цвет вкупе с правильностью кристалла и отсутствием малейших вкраплений и сколов восхитителен в своей природной красе. Он один занимает объём едва ли не с половину мешка. Отложив кристалл в сторону, копаю рядом с находкой, больше не собираясь мыть. Попадётся такое, не пропущу, а заниматься мелочёвкой уже неохота. Лопата быстро натыкается на что-то твёрдое. Сердце колотится значительно слабее, хотя находка даже чуть больше предыдущего экземпляра. Аккуратно очищаю камушек и вновь восхищаюсь качеством и цветом. Вот это да! Последующие поиски позволяют обнаружить ещё три гигантских кристалла. Голова становится тупой, как натянутый на неё пробковый шлем. В груди зажигается огонь азарта и, как ни удивительно, алчности. Остатки сознания кричат о близости дома, голоде и массе проблем, ожидающих вскоре. Укладываюсь в лодку и на максимальной скорости покидаю месторождение.
    Моторчик уверенно тянет к дому. Узнавая знакомые места, чувствую – скучал. Шарик тоже не находит себе места. В лодке то лежит, то соскочит, то скулит, то воет. Наконец, и наш ручей. Не знаю почему, но творю крестное знамение и низко кланяюсь родным краям. Видимо, этот ритуал возвращения блудных сынов не изменился за столетия и по-прежнему актуален. Боже, вокруг всё своё, даже воздух пахнет по-особому! Пёс остаётся охранять лодку, а я, нагрузившись оружием и солью, заново торю тропку к хижине. Это, собственно, и разведка, на случай, если какая сволочь шляется в округе.
    Принимая все меры предосторожности, двигаюсь по заросшей тропинке. Ничего подозрительного не попадается вплоть до порога. Увитая плющом избушка совершенно незаметна. Сердце радостно бухает в груди, но глаза внимательно осматривают местность.

Глава 6

    Отряхнув обувь, захожу в дом. В полумраке тихо и прохладно, пыль тонким слоем лежит на блестящих поверхностях термосов НЗ. Складываю лишний боезапас у лежанки. Мешок соли сразу же рассыпаю по всевозможным ёмкостям – слишком уж ценна добыча. Ещё раз внимательно осматриваю все закутки – нет, никто не входил в наше жилище. Притворив дверь, несколько минут трачу на маскировку. После ещё раз обхожу всю территорию. Несмотря на все старания, ничего подозрительного обнаружить не смог.
    Багаж громоздкий и тяжёлый, даже при помощи пса потребовалось три рейса. Ночью, совершенно обессиленный, падаю на лежанку в прохладной комнате. Сон, вместо того чтобы сразу свалить, пропал куда-то. Странное возбуждение охватывает организм, а ещё Шарик деятельно носится по двору, наводя порядок. Слышатся какой-то писк, скрежет зубов и довольный рык пса.
    Снаружи полная тьма; зажигаю лампадку, и длинные тени оживают на стенах. Появляется некая таинственность, точно открывается дверь в параллельный мир и оттуда валом валит всякая чертовщина. Я, как простой русский герой, беру благородный меч, к полированному лезвию которого не липнет враждебное, и весь в доспехах тащусь на стороне добра бить посланцев тьмы. Круто! Ощущаю на губах поцелуй освобождённой царевны, восторженный рёв толпы, не посмевшей вовремя настучать по рогам супостатам. Грёзы перетекают в сон. Я и там бьюсь с чёрными страшными монстрами, и мне многое удаётся.
    Яркое солнечное утро. По песчаной тропинке делаю несколько разминочных кругов. Пёс уже без удивления посматривает в мою сторону, но делить с другом прелесть утренней разминки не спешит. Бегая по кругу, составляю чёткий план на день. Необходима проверка тайников, амбаров, надо прибрать в избе, поесть приготовить да ещё и семена перебирать пора, поля обработать к посеву – короче, вкалывать неделю.
    Начинаю день с уборки: подметаю пол, одновременно разжигаю печь и бросаю в кастрюльку с водой подстреленную вчера утку. Выбрасываю для просушки постельные принадлежности и, дав ему чуть полежать на ветру, трясу и хлопаю. От поднятой пыли бедный пёс смешно чихает и строит уморительные рожи, чем доводит до хохота. Смех ему не нравится, и он, обидевшись, уходит к дальним кустам, игнорируя все попытки к примирению.
    Мурлыча под нос песенку, чищу картошку, острым ножом мелко режу немного ароматных кореньев. Забросив в бульон горсть перловки, жду, пока разварится. Заправляю супчик картофелем и приправами. Аромат свежего варева вытаскивает из кустов обиженную собаку. Шарику гордость не позволяет просто так вернуться, но на зов откликается мгновенно. Совместная трапеза способствует примирению.
    Поболтав после обеда за жизнь, идём проверять схроны. Надо сказать, тогда, в первые дни, я очень удачно нашёл места и способы маскировки. Сейчас и сам с трудом нахожу запасники. Уже вечереет, когда осмотрел последние, не найдя ни одного потревоженного. Амбары сухи, грызуны в них не проникли. Порядок, но что-то тревожит душу, где-то там, на уровне интуиции. Решаю завтрашний день потратить на проверку, то есть пошарить по округе. В поисках чего? Да сам не знаю.
    Иду обратно... Стоп! В мозгу включается сигнальная лампочка. Э, тут непорядок. С трепетом возвращаюсь назад, к небольшому кусту бамбука, моля всех святых об ошибке. Но нет, несколько стволов срезаны острым, словно бритва, лезвием. Дело, правда, было дней шесть назад, но это не меняет ситуацию. Срубить просто так это растение чертовски сложно. Для этого необходима не просто сталь, а высоколегированный сплав, причём со специальной заточкой лезвия. Уж в этом деле, поверьте, я специалист. А здесь получается, что некто, словно цветочки прутиком, рубит крепчайший куст и, не останавливаясь, идёт дальше. Но кто?! Загадка, от решения которой теперь зависит жизнь.
    Встревоженный Шарик крутится рядом, явно не понимая причины беспокойства. Рука гладит пса по холке, беззаботная жизнь при любом раскладе закончилась. Пора принимать меры. Осмотр кустарника ничего нового принести не может, поэтому, соблюдая все меры предосторожности, возвращаемся домой.
    Первым делом маскирую жилище. Оно и раньше в глаза не бросалось, а сейчас с двух шагов не отличишь от заросшего травой холмика. Проверяю и тщательно чищу оружие. Возвращается давно забытое ощущение тревоги. Больше всего треплет нервы неизвестность. Делю оружие – несколько стволов и часть боезапаса прячу по недавно проверенным тайникам. Сам перебираюсь в укромное убежище: рисковать домом, налаженным бытом не имеет ни малейшего смысла. Землянка встречает запахом затхлости и пыли. Застилаю кровать да разбрасываю по углам нехитрый скарб. Временное и есть временное, уют тут создавать не к чему.
    Проверив амуницию, укладываю вещмешок. Трясу, ничего не звякает. Продуктов в поиск беру немного, в основном сушёное мясо, соль, крупы. Свежатины и по ходу подстрелю. На автомат навинчиваю глушитель, прищёлкиваю оптику. Кожаный чехол прячет прицел, а пластиковый мешочек не пустит пыль в ствол. Гранаты удобно ложатся в подсумок, даже запалы вкручиваю. К бою готовлюсь основательно, главное здесь не допустить ни малейшего изъяна и не считать противника тупее себя. Найденные маскировочные кремы тоже укладываются рядом с боеприпасами. Так в хлопотах и тяжёлых раздумьях пролетает вечер.
    Не спится, рой мыслей в голове мешает и не даёт спокойно отдохнуть. Ведь если человек или нелюдь рубит не мешающий движению куст, значит, идёт налегке. Раз так, поблизости стоянка или даже поселение. В таком случае должны остаться конкретные следы, и найти их на сегодня главная задача. Искать буду расширяющимися полукружиями в северном направлении. То, что обнаружу разгадку, даже и не сомневаюсь.
    Как здорово было ещё вчера: вооружённый до зубов, не опасался ни диких зверей, ни хищных птиц, ни даже монстров, если, конечно, они водятся в здешних местах, но приходит самый страшный зверь – человек, и тема становится во много раз опаснее. А ведь это моя планета – никто не будет без разрешения гулять по ней и уж, тем более, жить. Хотя, если добрался земной десант по МпЭсу, для начала просто похожу за ними, а дальше по обстановке сориентируюсь. Кстати, надо проверить кабинку метро, может, Земле удалось восстановить канал?
    Несмотря на непроглядную тьму, буквально на ощупь добираюсь до дуба. В портале включаю фонарь – новые, сбережённые для такого случая батареи дают море света. Спускаюсь в тесное, душное помещение. Нет, тут мертво, как в склепе. Загадка усложняется: ведь установить новую кабину очень непросто. Не телефон провести от АТС до строящегося дома. Должен подойти другой «Сеятель», сбросить зонды, произвести хотя бы предварительную разведку. Потом роботы установят точку мгновенной транспортировки. Получается, бродили не люди, тогда кто? Аборигены? Очень сомневаюсь – обладать таким режущим инструментом может только технически продвинутая цивилизация. Она предусматривает высокую плотность населения, развитую инфраструктуру, особенно в благоприятных климатических условиях. Конечно, я мог прибыть на планету в районе некоего заповедника, но путешествие длиной в сотни километров, при котором не обнаружилось даже ни малейших признаков разумной жизни, явно указывает на её отсутствие. Что остаётся, неужели инопланетяне? Не, пацаны, тогда вы опоздали. Планета заселена.

Глава 7

    До вечера делаем три больших зигзага, не обнаружив ничего. Шарик регулярно таскает небольших зверушек, интересуясь, не это ли ищем? Убедившись в отсутствии внимания к добыче, смачно хрустит косточками бедных животных. Смеркается, останавливаемся на ночлег возле небольшого ключа. Холодная, прозрачная, как слеза, вода весело журчит, питая маленький ручеёк. Костёр в целях конспирации не разводим, перекусываем сухим пайком. Засыпаю быстро, сновидения в этот раз обходят стороной.
    С раннего утра, умывшись ключевой водой и наскоро перекусив, продолжаем розыск. Только на третий день в колючей траве под огромным деревом нахожу нитку. Видимо, зацепился острый шип за ткань да и вырвал тоненький серебристый волосок. Ничего интересного больше не обнаруживаю, хотя исследую на пузе мало-мальски подозрительные места, оставив в колючках намного больше ткани, чем неведомый противник. Впрочем, сейчас, по крайней мере, известно направление движения.
    Совсем небольшим зигзагом, намного быстрее преследуем нарушителя спокойствия. Возле ручья натыкаюсь на оставленный на сыром песке отпечаток ботинка. Ребристая подошва оставляет изумительный след, пропадающий в траве, но по примятым стеблям определяю длину шага. Прошедший здесь ростом примерно с меня, где-то под метр восемьдесят пять. Не хромой, шаг уверенный. Если и несёт груз, то не тяжёлый. Значит, рядом лагерь или поселение. Напряжение возрастает, ведь человек, сшивший такие мокасины, далеко ушёл от каменного топора. Наношу маскировочный крем и проверяю оружие. Пёс внимательно смотрит на меня, словно понимая опасность положения. Местность впереди слегка холмистая, деревья так же редки и огромны. Сиреневый ковёр жёсткой, колючей травы с редкими ярко-красными цветами то и дело пытается спутать ноги. Идти сложно.
    Рассматривая в бинокль дальнейший путь, не нахожу изменений ландшафта в обозримом пространстве. На пути длинный овражек, тянущийся в нужном направлении. Спускаюсь и быстрым шагом, скрытый со всех сторон, иду вперёд. Овраг кончается неожиданно. Пёс вылезает первым, и сразу чувствую его тревогу. Принимая все меры предосторожности, покидаю овраг. От увиденного душа уходит в пятки. В лёгкой дымке проступают белоснежные купола. «Лагерь пришельцев» – мелькает в голове. Предельно осторожно, путаясь в длинных стеблях травы, ползу ещё с километр. Стоянка как на ладони. Отпустив пса, лезу на дерево.
    На тщательно спланированной территории ни души. Кругом тишина, мёртвая, давящая на уши. Нет ни часового, туго и с техникой. Спят, что ли? Проходит второй час наблюдения. От напряжения слезятся глаза. Четыре куполообразных шатра из сверкающего на солнце металла – основа поселения. Они расположены правильным ромбом и связаны между собой дорожками с твёрдым покрытием. На дальнем конце, рядом с небольшой палаткой, находится нечто очень напоминающее тарельчатую антенну. Там же приличная круглая площадка, видимо, посадочная. А вот что на неё садится, посмотреть было бы очень любопытно.
    Шарик, глядя на меня, тоже прячется, но это скоро ему надоедает, и он начинает деловито слоняться по округе. Пёс совершенно спокоен – видимо, лагерь пуст, но идти в разведку, когда солнце заходит, без подготовки глупо. Единственное, что успеваю, – ближе подобраться к шатрам. Если с утра будет тихо, разведаю территорию.
    Громадные звёзды над головой волей-неволей навевают мысли о святом и вечном. На родине о вечности рассуждают немногие, основная задача масс заключается в элементарном выживании. Идеи, брошенные в смутное время одним далёким от жизни политиком, так коробят страну, что никакой враг не нанёс бы и сотой доли ущерба, причинённого реформами. Глядя на здоровущую ряшку депутата, зовущего ударным трудом помочь встать на ноги молодой России, поневоле усмехаюсь... Она у нас каждые сто лет молодая, и, поднимая эту громаду раз за разом, похоже, надорвались. Когда в очередной раз наступит момент возрождения, поднимать её с колен будут наши братья с несколько другим разрезом глаз. Устали русские так жить. Являясь интернационалистами по своей сути, мы многое отдали, приобщая к цивилизации народы, живущие рядом. А теперь они, грамотные и сытые, лихо вытирают ноги о наши святыни, откровенно издеваясь. Но где-то в глубине души живёт чувство собственного достоинства, чести, правда, основательно затёртое последними веяниями жизни. Упаси бог, если однажды оно стрельнет…
    От проклятых мыслей даже во сне руки судорожно сжимают автомат – русское чудо генерала Калашникова. Ну какое, казалось бы, дело сейчас до родины, однако не спится. Фляга с водой оказывается у рта. Жадно пью, с рассветом понадобятся силы, а я при таком раскладе не лучше сонной курицы. Настроив мысли на более спокойную тему, о бабах, быстро засыпаю. Утром будит пёс – видимо, беспокойство охватывает его тонкую натуру. Открыв глаза, лежу не шевелясь, чувствуя постепенное возвращение сил. Солнце только всходит. Утренние сумерки бросают на местность длинные тени. Ни звука кругом, даже обычный лёгкий ветерок не путается в листве. Придя в себя, занимаю наблюдательный пост.
    Лагерь словно нарисован талантливой рукой художника-фантаста. Вокруг удивительно красиво. Справа круглое, точно циркулем начерченное озеро. Слева гористая возвышенность и бирюзовое небо над этим. Пёс нервничает: зову с собой в лагерь, ни в какую. Ситуация перестаёт нравиться. Мощный бинокль не помогает делу. Впрочем, где-то на уровне подсознания и сам начинаю чувствовать тревогу. Сторожевая система организма предупреждает об опасности. Внимательно вслушиваюсь в звенящую тишину утра, текут минуты, ничего не меняя в мире. И вот далеко-далеко робкий звук нарушает мирный покой леса. Мерный бой барабана. Медленно приближается, и вскоре к ударам добавляется топот тысяч ног, причём упорядоченный топот. Так ходит армия.
    Вскоре из-за утёса на площадку перед шатрами ровными колоннами выходят армейские подразделения. Мозг услужливо даёт справку о численности, нечто в пределах пяти тысяч особей. Именно особей. Вглядевшись в аборигенов, плюю под ноги. Блин, только гоблинов не хватало для полного счастья! Уродливые плоские, какие-то безносые лица, рты с кривыми зубами, никогда не знавшими зубной пасты. Короткий ёжик синих волос над поистине неандертальским лбом завершает неприятный портрет среднего военного. Колонны окружают посадочную площадку, и командиры разрешают оправиться.
    Это называется Андрей Егорович попался. Ничего путного на ум не приходит. Пока лишь наблюдаю за разворачивающимся действием.
    Вооружение духов составляют мощные под их могучие тела боевые луки и кривые лёгкие сабли. Металлических доспехов не наблюдаю, скорее куртки из толстой кожи с одинаковыми нашивками. На головах колпаки одного фасона. С армейским контингентом ясно. Но кто тогда оставил след у ручья, где на песке отпечатался мощный протектор? Все аборигены босы, даже командиры. Одни вопросы, без малейших намёков на ответы. День бодро движется к средине, и в тенёчке жарко, а каково бойцам на солнцепёке? Но войска ждут, даже в туалет не бегают.
    Неожиданно начинает суетиться комсостав, строя подчинённых. Пёс, доселе спокойно лежащий в ногах, нервничает. Ещё раз осматриваю местность, не находя ничего нового. Появляется ощущение какой-то необычности. Шарик резко поднимает голову и клацает зубами, мгновенно оказавшись на ногах. Теперь вижу и я, так и есть – НЛО, причём в классическом дискообразно-сверкающем исполнении.
    Посадка. Тарелка останавливается в полуметре от земли. В овальном боку протаивает отверстие. Гнетущая тишина опускается на лагерь. Возникает ощутимо давящее на уши и перехватывающее дыхание, полнейшее безмолвие. Тоненький визг и последующий рёв тысяч глоток заставляют нас подскочить. Из люка НЛО плавно выплывают, не касаясь земли, десять человек в отливающих серебром одеяниях. Длинные белые волосы спадают на плечи, плотно обтягивающие одежды подчёркивают совершенство фигур. Бабы!
    В мозгах щёлкает, словно включается свет. Как Рокки из мультика о Чипе и Дейле, увидевший сыр, ползу к лагерю, не видя ничего. Шарик хватает за ногу и не пускает. Острая боль приводит в чувство.
    Ветерок, дуя в нашу сторону, приносит запахи давно не мытых тел. Дрожащей рукой достаю портсигар, в нём три последние сигареты. Одна из них во рту, зажигалка с пробуксовкой, но даёт огонёк. Лёгкое головокружение вызывает давно забытое состояние эйфории. Расслабившись, едва не пропускаю самое главное. Девушки висят с двух сторон тарелки, образуя своеобразный коридор до небольшого возвышения. Раздаются удары барабана, и из люка выплывает ещё одна фигура. Длинное белое платье с короткими рукавами, платиновые волосы, уложенные в замысловатую причёску, заставляют сердце биться в два раза быстрее. Дрожащий от возбуждения бинокль не позволяет разглядеть лицо. Драгоценные камни в поясе, браслетах, искусно вшитые в платье, вплетённые в волосы, при попадании солнечных лучей одевают женщину в радужный наряд.
    Гоблины падают ниц и дружно воют здравицу. Сие мероприятие очень напоминает явление Христа народу. Для моей скромной натуры явный перебор. Но этим простым гоблинским парням действие нравится. Богиня на земле и направляется к возвышению. Барабаны убыстряют темп, звучат громче и громче, в ритме начинают проскакивать какие-то металлические звуки. Напряжение нарастает. Даже я чувствую необходимость падения на колени и долбления лбом местной почвы в честь посещения нас, забытых тварей, богиней света и красоты. И только прагматичный ум человека двадцать первого столетия отсылает это чувство так далеко, что, пожалуй, лишь в России вам укажут точную дорогу.
    Всему сверхъестественному найдётся логичное объяснение, на Земле йоги и прочие тибетские монахи летают, ну и что? Здесь для не очень продвинутых ребят эти детские чудеса, что творят дамы в белом, божественны. Женщина, подойдя к импровизированной трибуне, поднимает правую руку с длинным полированным кинжалом. Хлопок – валит жирный чёрный дым. Лёгкий ветерок быстро сносит пелену в сторону, открывая вид на готовые, то есть без шкур и копыт, туши десятков быков. Вопли восторга долго не стихают. Шаман с барабаном шустро организовывает костры. Судя по количеству провианта, банкет намечается знатный. Кроме мяса дым оставляет после себя довольно серьёзные ёмкости, что вызывает ещё больший энтузиазм у широких народных масс.
    Шаман командует, и солдаты дружно тащат из шатров столы, скамейки, а также кое-какую посуду. Всё расставляется вокруг костров, что очень удобно – бегать далеко не надо. Быков бойко насаживают на вертела, и очень скоро до меня доносится запах жареного мяса. Аромат незнакомых пряностей вызывают обильное слюнотечение, поэтому решаю перекусить, дабы не захлебнуться слюной.
    Гомон в лагере нарастает, открываются бочки, и льётся по чашам ароматное вино. Богиня в сопровождении девушек направляется к самому большому шатру. Там почётный караул, стуча похожими на лопаты ладонями себя по «фанере», падает на колени. Эскорт исчезает в шатре, а в лагере начинается шальной гудёж.
    Смеркается... Вино у гоблинов льётся рекой. Наношу на лицо грим и, справедливо полагая, что войску сейчас не до одинокого бродяги, иду в разведку. Шарик тоже порывается, но, понюхав кулак, остаётся. Проверяю оружие, особенно засапожник и метательные ножи, в ближнем бою они надёжнее. Пора в лагерь искать ответы на уйму вопросов, возникших в последнее время.
    Ползу медленно, опасаясь мин. В памяти оживает случай, когда дружок Володька, идя снимать часового, подорвался. Сам погиб, царство ему небесное, и такой шум поднял, еле сумели ноги унести. Добираюсь до дорожки, соединяющей два шатра. Дальше становится попроще, на бетоне ловушки не устраивают.
    Неожиданно перед носом возникают огромные босые ноги и так же исчезают. С трудом перевожу дух. «Шляются тута всякие!» – вырывается чуть не вслух. Пока словно удав шлифую землю, НЛО поднимается метров на сто; помигав иллюминацией и прочими спецэффектами, тает во тьме.
    Твёрдый металлический, но тёплый, как живой, материал купола чуть потрескивает под ладонями. Обшариваю вкруговую, но ни одной значимой щёлочки не обнаруживаю. Что дальше? Мочить караул или исчезнуть, оставив разгадку на потом? Почти нырнув в спасительную тьму, замечаю, что караул исчез. Гомон за спиной не утихает, ребята влились в компанию, справедливо опасаясь остаться не у дел. Мгновение, и я внутри. Довольно яркий свет почти не оставляет теней на полированном камне пола. Солидный ангар практически пуст, но установка, находящаяся в центре, заставляет крепко потрясти головой и проверить, не посетили ли меня глюки. Нахождение здесь портала МпЭса выглядит полнейшей нелепицей. Но довольно значительные отличия от земных аналогов заставляют думать о нахождении высокоразвитой цивилизации совсем неподалёку.
    В шатре никого, портал унёс женщин в неизвестность. Прихватив с горя огромный рюкзак НЗ, растворяюсь в утреннем тумане. Надо видеть радость пса, через минуту после возвращения вылизавшего меня до блеска. Кое-как успокаиваю не на шутку развеселившегося Шарика. Завтрак по-походному питателен и скор. Пора домой, и, хотя вопросов по-прежнему больше, чем ответов, необходимость детальной проработки ситуации важнее остального. Обследование МпЭса сегодня гарантирует, пожалуй, только боевое столкновение с противником, и, учитывая его численное превосходство, бежать придётся быстро и далеко. Думается, уйдут они скоро, не их земли. Тогда вернусь и тщательным образом осмотрю лагерь. Уходим, нюхать запах потных тел и свежего перегара радости мало для меня, не говоря о звере с развитым обонянием.

Глава 8

    Пару дней, не торопясь, добираемся до дома. Родная хижина встречает тишиной и прохладой. С огромным удовольствием растягиваюсь на мягкой, пахнущей сушёными травами лежанке. На гладких, обмазанных глиной стенах скалятся черепа странных зубастых существ. Ничего подобного здесь не встречается, скорее, вымершие виды, но определённый уют и, если хотите, атмосферу охотничьего домика они создают. Приладив внутрь нескольких черепов лампадки, получил жуткие, но очень эффектные светильники. Повертевшись немного на кровати, засыпаю под дрожащий свет трещащих в масле фитилей. Будит монотонный шум редкого в этих местах гостя, затяжного дождя. Обожаю это состояние между сказкой снов и жёсткой сутью реальности. Мозг ещё во власти ночи, но никакие кошмары, её спутники, уже не страшны в лёгком свете утренних сумерек.
    Глотнув воды, растапливаю печурку. Сухие поленья весело трещат, гоня прочь утреннюю сырость. Сверкающий хромом чайник быстро закипает. Готовлю заварку, когда в дом врывается промокший до нитки и вечно голодный пёс. Специально для таких случаев вырезанная дубинка быстро успокаивает не в меру резвого Шарика. Оценив ситуацию, он, чинно отряхнувшись у дверей, пристраивается на тёплом полу, не отрываясь, глядя на горящие дрова. Даже запах открытой тушёнки не может отвлечь его от созерцания пляшущих языков огня. Вываливаю мясо в чашку и ставлю под нос впавшему в транс зверю.
    Пока льёт не переставая дождик, решаю обследовать мешок с конфискованным НЗ. Каких только чудес не прячут под невзрачной холстиной рюкзака! Вываливаю нежданное богатство на кровать и сортирую мешочки, коробочки по кучкам. Спрятанная под полированный металл шкатулки аптечка отправляется в самый дальний резерв. Приём непроверенных микстур может резко сократить продолжительность жизни. Ножи, рыболовные принадлежности не слишком отличаются от земных аналогов. Два странных предмета, похожих на древние пистолеты, упакованные в блестящие металлические коробки, с предельной осторожностью ставлю на стол. С этим разбираться необходимо не спеша и в другом месте.
    Консервы, ёмкости с водой и вином, сухой спирт в больших таблетках и, о чудо! – сигареты в длинных серебристых пачках. На красной полосе внизу до боли знакомый лейбл «Мальборо». Опять непонятные вещи, но по такому случаю оставляю лишние вопросы на потом. Сейчас тоненькая целлофановая ленточка, легко скользя под рукой, открывает доступ к туго набитой изящной коробочке. Серебристая фольга сорвана, видны отливающие золотом фильтры. Пачка мнётся, когда пальцы в нетерпении вырывают из гнезда сигарету. Зажигалка высекает голубой огонёк – на удивление долго хранит газ китайская поделка, приобретённая ещё на Земле. Никуда не спеша, наслаждаюсь ароматным мягким табаком. Дождь постепенно стихает, и появляется идея слазить в погибший портал для более тщательного знакомства с оборудованием.
    Свежий ветерок быстро разгоняет тучи. Утопая по щиколотку в мокрой траве, бреду к знакомому дубу. Спустившись вниз, на ощупь нахожу дверь. Ломаю три светящихся палочки и, осветив небольшое помещение, осматриваюсь. Пульт управления давно мёртв. Полированная сталь покрыта толстым слоем пыли, системные блоки больше напоминают пропылённые чемоданы на антресолях. Пытаюсь приспособить в качестве источника тока ещё живые после путешествия батареи. Мигающий шар монитора своей голубизной сигнализирует о полном отсутствии информации. Дальнейшие попытки ни к чему не приводят, станция полностью уничтожена.
    Покидая портал, решаю через пару дней идти к лагерю. МпЭс в шатре поразительно напоминает земной. Нужно попробовать влезть в чужой компьютер и попытаться разобраться в нём. Клавиатура с английским алфавитом, цифирки арабские да и их расположение знакомо с детства. Если и потроха машин идентичны, то есть неплохие шансы поработать с информацией.
    Незаметно оказываюсь в водовороте хозяйственных забот. На жаре, обливаясь потом, окучиваю картошку, пропалываю, сколь возможно, зерновые. Уборка в доме, проверка схронов – тоже необходимое мероприятие. Наношу пару штрихов и на картину маскировки. Поход на рыбалку запоминается надолго. Рыбы, словно соскучившись, валом лезут на крючок. Если бы не пёс с безразмерным пузом, улов до избушки не дотащить.
    За хозяйственными бесконечными хлопотами незаметно проходят дни. Завтра выступаю. По утренней прохладе до привала далеко уйду. Пробую на вкус трофейные консервы – надо сказать, выше всяких похвал. Изумительное мясо в белом соусе прекрасно идёт под отварную картошечку, а экзотические фрукты очень разнообразят десерт. Укладываю несколько банок в боевой вещмешок, принимая на вооружение.
    Снова за плечами рюкзак, автомат, пояс оттягивают гранаты и кинжал. Шарик, вечно путающийся под ногами, знакомая дорога – конец короткой передышке. Идём спокойно, но готовы ко всему. Необходимость прятаться под каждым кустом и ползать на пузе при малейшей опасности временно отпадает, но осторожность в запас не отправляем. Стайка птиц пролетает над головами, небольшой табун быков спешит по делам. Не до них сейчас, не до них, на обратном пути поохочусь. Солнце давно переваливает зенит. В наступающих сумерках наконец проступают белые купола лагеря...
    Человек – существо любопытное, жадное до приключений, адреналин в крови необходим ему частенько больше воздуха. Но сейчас не до приключений – в зародыше гашу порыв немедленно отправиться к шатрам. Начинать разведку усталым не решаюсь, нужен отдых.

Глава 9

    Лагерь пуст, как вчерашний день. Развожу костерок и славно ужинаю ароматной кашей с мясом. Благо, соли много, а с ней и солома корм. Чай заваривается быстро, разнося запах детства. Шарик тщательно обследует окрестности, а заодно и перекусывает. Курю, привычка возвращается быстро, и снова с ужасом думаю о дне, когда закончится последняя пачка. Почему-то всегда дым сигарет навевает думки. О детях, в глазах которых остался пропащим бичом, о жене, которой справиться с ними очень сложно. Им бы образование, но это огромные деньги, которых взять негде. Эгоистично думал, что, уйдя из их жизни, сделал доброе дело. Дурак! На деле оставил пацанов без мужской руки, без отца, на которого всегда можно положиться, и этим резко сузил жизненный выбор ребят. Их не ждут университеты, а с самого начала тяжёлая и нудная работа, буквально за гроши. Пройдёт немало лет, когда за неё станут платить по-человечески, поэтому очень просто уйти с трудовой дороги на более лёгкую, чей конец на зоне.
    Прохладный язык пса возвращает к реальности, жутко трещит голова, ночные тревоги не отпускают. Приходится нырнуть в аптечку и чуть не подавиться отвратительной на вкус пилюлей. Надо отдать должное лекарству, отпускает быстро. Боясь опять вернуть боль, разминаюсь очень осторожно, постепенно приводя себя в боевое состояние. Глотаю чуть тёплый вчерашний чай. Нетерпение гонит к серебристым куполам. Обследование начинаю с тех, где ещё не был. Сложные кодовые устройства наглухо блокируют двери. Приходится ломать изящные клавиатуры замков и, напрямую соединив провода, проникать внутрь помещений. Сколько же добра хранится под такой скверной охраной!
    Один бокс под завязку набит аппаратурой и служит, как я думаю, пунктом управления полётами; все мониторы погашены, но яркие оранжевые огоньки свидетельствует о работоспособности. Второй купол хранит под сверкающим металлом сухопутную технику. Пара похожих на джипы автомобилей соседствует с бронемашиной на гусеницах. У неё вращающаяся башенка и мощный крупнокалиберный пулемёт. Всё вроде земное, но нет – не чувствуется в формах ни чванства американцев, ни продуманности и уверенности немцев, ни свободы французских дизайнеров, ни красоты и бесшабашности наших. Не удержавшись, лезу под броню.
    Элегантный салон, выдержанный в светло-голубых тонах, приспособлен, судя по огромному количеству сухих пайков, для длительных боевых действий. Управление до смешного просто: дисплей, ряд кнопок, джойстик. Жму зелёную, и мягко урчит мощный мотор, машина послушно двигается вперёд и назад. Маневренность выше всяких похвал. Пулемёт в башне, к сожалению, не имеет клейма производителя, зато лента патронов в патроннике. Управлять огнём можно и с места водителя, достаточно указать пальцем на экране цель, подтвердить команду, и я очень удивлюсь, если придётся повторять операцию. Монитор показывает наличие ракетного оружия на борту. Пытаюсь активировать его, и после недолгого шлёпанья по клавишам комп выводит ракеты на позиции пуска.
    Похоже, техника освоена! Как ребёнок, чуть не плача, оставляю понравившуюся машину. Только главное на сегодня – это работа с порталом. Необходимо понять, чьи заморочки вдруг свалились на мою голову? И почему сказочные уродцы смело бродят по земле, что по праву первопроходца я назвал «Русь» и приладил на высоком утёсе крохотный российский триколор. Вспоминается песня из босоногого детства о том, что «где находишься, тут и поле Куликово». Поле твоих славных дел.
    В главном шатре, предварительно осмотрев все закутки, располагаюсь в уютном кресле у клавиатуры и пару раз жму на пробел. Неожиданно вспыхивает сотнями лазерных иголок голографический дисплей. В образовавшемся меню выбираю английский; на удивление, многие слова имеют земное значение, хотя, впрочем, другие совсем непонятны. Вызванная справка даёт координаты некой станции, то есть ничего не значащий ряд цифр. Пытаюсь пробиться с другого бока, есть ли связь с другими? Связь есть, но я не спешу, опасаясь засветиться. Делаю попытку проникнуть в местную электронную паутину, должна же быть общая сеть типа нашего Интернета при такой технологии. Выход получаю довольно быстро – в путанице разных сайтов без труда узнаю информацию о параметрах неизвестных планетных систем, но пока, несмотря на определённый интерес, эти данные не так важны. Закуриваю, голова полна множеством идей, и совершенно неожиданно вижу, что ладонь лежит на незамеченном ранее квадрате красного стекла, а тонюсенький лазерный луч заканчивает сканирование. Мигает сигнал тревоги, и на дисплее появляется надпись «Who is it?».
    Снаружи воет пёс и слышны подозрительные звуки. Покидаю шатёр со скоростью взбесившегося гепарда. Так и есть – меня вычислили: повисшая над головой тарелка, едва я показался, начинает стрелять в мою сторону. Заряды лопаются со страшным треском, выжигая всё до шлака в радиусе полутора метров.
    Зигзагами, на полусогнутых, рвусь к ангару с техникой. Шарик исчезает, считая путание под ногами в такой момент занятием глупым. Привычно лезу под толстую сталь броневика. Запускаю мотор и, врубив форсаж, вылетаю из шатра отнюдь не через ворота. Манипуляторы выводят ракеты на старт. Всё тонет в огне, на ангар сбрасывают мощную бомбу. Зачищают? Неприлично так бояться человека. Мощная машина, круша препятствия, выскакивает из опасной зоны. Крестик прицела прочно лежит на значке НЛО, комп уверенно ведёт цель. Залп из всего бортового ракетного арсенала. Тарелка неуклюже пытается сманеврировать, но, явно не ожидая отпора, не успевает. Небо расцвечивают бутоны разрывов, огромный диск, качаясь как осенний лист, падает, выливая целые потоки пламени на израненную землю.
    От жуткого удара в корму из глаз летят искры. Пару мгновений ничего не соображаю. Сильный дым в салоне заставляет искать пути спасения; похоже, и броневику перепадает. Работающий дисплей показывает ещё цель над головой. Машина вот-вот рванёт, но русские не попрощавшись не уходят, поэтому жму ещё раз кнопку «Пуск» и только потом покидаю технику.

Глава 10

    Бегу к лесу, оставляя за спиной море огня и жуткий грохот падения второй тарелки. Во разведал! Шарик находит меня, запутавшегося в колючей траве, без сил. Опираясь на крепкий загривок, поднимаюсь. Первые шаги даются с огромным трудом, но постепенно боль и слабость отпускают. Идти решаю к резервному убежищу; оно в стороне от основного, и отсидеться там несколько проще. Наш неторопливый отход подгоняет мерный топот десятков ног. Господи, неужели погоня? Впереди небольшая, но глубокая речка с заранее разведанным бродом. Полсотни метров водного пространство пролетаю как птица; пёс, махая ушами, аки крылами, не отстаёт. Небольшой холм привечает удобной ямкой, чем не укрытие? Голова ещё просчитывает ситуацию, а руки привычно раскладывают магазины, гранаты.
    Из зарослей кустов на берегу вываливает толпа гоблинов. Вся шайка, рыл в пятьдесят, дружно вереща и размахивая копьями, лезет в воду. «Помойтесь напоследок!» – хриплю сквозь зубы, давя спусковой крючок. Автомат выдаёт длинную очередь, и пятеро бойцов падают, окрашивая кровью чистую речную воду. Это не останавливает остальных придурков, они словно ищут смерти и, не умея плавать, лезут на глубину. Проходит немного времени, и войско прекращает существование. Надо сказать, и «калашников» вносит свою лепту, но в основном ребята закупались до смерти.
    Перезаряжаю оружие и спускаюсь к воде. Прохладная влага освежает слегка обожжённое лицо, когда в мозгу звенит колокольчик тревоги. Резко смещаюсь в сторону, длинная стрела с радужным оперением расщепляет здоровенный сук буквально в дюйме от головы. Снайпер. Рву чеку и прячусь за густым дымом шашки. Перебежками возвращаюсь в окопчик. Пока добираюсь, пара стрел царапает ноги. Из сидора достаю тщательно упакованную оптику. Заученным движением превращаю автомат в мощную снайперскую винтовку. Приникаю к окуляру, и лишь пробковый шлем спасает от стрелы. Острый стальной наконечник, пробив каску, серьёзно вспарывает кожу. Кровь ощутимой струйкой течёт за шиворот.
    Просыпаются боевой азарт и благодарность судьбе за серьёзного противника. Он где-то рядом, но, будь хоть Робин Гудом, дальше сотни метров прицельно стрелу не метнёшь. Оптика приближает густые заросли кустов и травы, но противника не вижу. Свист над ухом – и стрела дрожит, уткнувшись в дёрн. Но в этот раз противник чуть поспешил. Я заметил, как один кустик странно дрогнул. Так и есть! Гадский гоблин усердно натягивает тетиву. Дуэль, конечно, не совсем равна; впрочем, выбор оружия за мной. В гости никого не звал, поэтому и угрызений совести не испытываю. Палец жмёт курок. Мозги с крошевом костей и кровь загаживают большой участок речного пляжа. Что ж, победа за мной, но, голову даю на отсечение, будь у врага ружьё, расклад мог быть и другим.
    Ситуация становится непредсказуемой; если ранее парней не считал за противника, то теперь вынужден. Враг серьёзный, и некоторое моральное основание для моего уничтожения у него имеется. Да, я покусился на их святыни, но и они не ангелы. Вторглись на мои земли – получите отпор, как положено. Шарик снова нервничает: Боже, ещё не всё?
    – Кстати, зверь, ты снайпера просрал! Ещё немного, и бегал бы сейчас вокруг холодного трупа!
    Пёс виновато вертит хвостом, из огромных серых глазищ вот-вот польются горючие слёзы. Уши зверя меж тем живут собственной жизнью, не выпуская ситуацию из-под контроля. Оставляю удобный окопчик и пытаюсь затеряться в лесу. Ухожу по ручью, сбрасывая со следа врагов. Холодная вода освежает не только ноги. Становится ясна невозможность длительного ведения боевых действий. Даже на выстрел лезть не будут, загоняют до смерти и сонного прирежут. Необходимо придумать нечто нестандартное.
    Знакомый с детства постулат о лучшем средстве защиты – нападении – приходит в голову и уютно там устраивается. Шарообразные кусты, растущие вдоль ручья, надёжно скрывают наши перемещения. Часа через два добираемся до замаскированного в кроне гигантского дуба – тайника. Выгребаю все запасы, сидор значительно тяжелеет, но некоторое время можно не думать о патронах. Быстро надоедает сухомятка, а разводить костёр, когда небольшая группа духов плотно висит на хвосте, глупо. Вечереет, но гоблины словно не знают усталости. Близко не подходят и не отстают.
    Заманиваю в ловушку, ибо, снявши голову, по волосам не плачут. Прячусь в небольшой пещере, пустив пса вперёд. Скоро орлики дружною гурьбой топают по тропинке за ним. Их восемь; хватает нескольких коротких очередей, и преследователи теряют охотничий азарт.
    Пока павших не сменили следующие, резко беру к дому. Необходимо вытащить весь запас патронов и гранат. Из лука стрелять не умею да и не Конан-Варвар ножом махать. Считаю, у каждой эпохи своё оружие, а имеющимся у меня владею профессионально.
    Перед избушкой напарываюсь на засаду: пёс отвлёкся на преследователей и не реагирует на опасность. В результате дело доходит до рукопашной. Шарик рвёт глотку одному и блокирует другого. На меня сзади валится огромный дух, но, неожиданно для себя, вместо того чтобы втоптать в зеленоватую пыль человека, делает крутое сальто, сильно царапаясь о нож. Боевое самбо не только со стороны смотрится чрезвычайно эффектно. Последнего противника, не мудрствуя лукаво, срезаю очередью. Жестом отправляю дружка проверить окрестности, сам подхожу к раненому. Выглядит он паршиво: кишки лежат на земле, издавая ужасную вонь. Кошмарные синие губы жадно хватают воздух. Не жилец. Присаживаюсь и, прикуривая сигарету, задаю простой вопрос: «Who is it?», а в ответ слышу, на последнем выдохе:
    – Гоблин! – название народца произносится с такой гордостью, какой не жду от полулюдей. Перестаю вообще что-либо понимать...
    Грузимся с собакой по полной программе. Шарику навешиваю палатку, одеяла и мешок сушёного мяса. Сам беру два цинка патронов и сухой паёк из неприкосновенного запаса. Выгребаю метательные ножи, гранаты. Гружусь словно верблюд на гербе славного города Челябинска. Но герб-то рисованный, ему не бегать по лесам. Печально бросаю взгляд на ухоженные родные места.
    Ухожу, оставляя в тайниках самую малость. Экономным шагом спецназовца, донельзя разозлённый, отправляюсь в дальнюю дорогу. Сегодняшний маршрут в противоположную сторону от нашего туристического путешествия. Пора в гости, посмотреть, как живут ставшие почти родными гоблины. Гляну на их женщин, ребятню – может, там и отыщу ниточку к их богине. Если честно, запала дама в душу, да и поговорить не помешает, иначе непонятного сражения с тенями не выиграть. Враг хоть и известен, но непонятен. Не могу же я представлять опасность для целого народа? Очень много загадок последнее время валится на хрупкие плечи.
    Дни и ночи мешаются как в калейдоскопе: засады на нас, мы в засадах, рукопашные схватки с каждым разом всё упорнее и кровавей. Нападения учащаются; даже в одиночку эти чертогоны кидаются на автомат, устилая трупами девственные леса. Видимо, противник просчитал наш маршрут и мириться с присутствием незваных гостей не желает; правда, я наношу лишь ответный визит, так как по мою душу приходили не спрашивая.
    Враг нервничает, взрослое мужское население прочёсывает леса. Захожу в тыл, отсюда меня не ждут. Кругом пусто, никакого движения на мощёных цветным камнем улицах. При первом же знакомстве с деревеньками неприятно поражаюсь. Красивые и разнообразные по форме и габаритам коттеджи с огромными окнами, небольшие приусадебные участки, на которых вот-вот зацветут явно не здешние цветы – всё это сильно диссонирует с внешним видом гоблинов. Невысокие каменные ограды раскрашены в яркие и удивительно чистые цвета. Ни секунды не сомневаюсь в инопланетном происхождении как домов, так и всего остального. Значит, идёт колонизация планеты.
    Экспансия, вполне оправданная года три назад, когда кушал водочку на Земле, сегодня совершенно неприемлема. На планете есть разумная жизнь, пусть лишь в моём неважно выбритом лице. Биться буду до последней капли крови. Пусть это звучит несколько высокопарно.
    Мимо, ломая кусты, несётся мелкий гоблин. Должно, по ягоды ходил, все губы чёрные от сока местной вишни. Торможу его за шкварник; перепуганные глазёнки лезут из орбит, но он отчаянно машет руками-ногами, пытаясь достать вражину. Поглазев несколько секунд на отважного бойца, задаю обычный «русский» вопрос: «Who is it?». Малец прекращает болтать ногами и, положив руку на сердце, отвечает: «Гоблин». Усаживаю грамотного паренька под дерево и учиняю импровизированный допрос. Английский знает как родной, говорит бегло, слегка шепелявя; думаю, это дефект челюстей и кривых зубов. Мой же словарный запас ограничивается прочитанным в армии разговорником. Худо-бедно в осадке следующее.
    Новосёлы прибыли на планету недавно, вошли в некие врата, а вышли здесь. Деревни были построены. Каждому племени выделены угодья и скот. Пацан с придыханием твердит о Великой Богине Мэри, которая, несомненно, оторвёт мне яйца, если сейчас же не отпущу верного раба. Почесав башку грязной пятернёй, даю «верному рабу» пинка под тощий зад, а заодно делаю очень испуганное лицо, играя богине на авторитет.
    Мелочь сдувает точно ветром. Сейчас добежит, раскричится, и бродяги организуют преследование. Понимаю, в лесу быстро догонят, и придётся принимать ещё один бой без всякого толка. Поэтому иду к деревне и прячусь за невысоким заборчиком у самой опушки. Приличная толпа стариков и пацанов, способных носить оружие, несётся в лес во главе с маленьким знакомым.
    Выжидаю минут пятнадцать и смело иду в селение, к самому большому зданию в центре. Выглядит деревня прекрасно: широкие мощённые разноцветной брусчаткой улицы чисты. Ухоженные палисадники домиков зовут посидеть в тенёчке. «Сельсовет» оказывается массивным зданием, чьи высокие стрельчатые окна с мозаичным орнаментом гармонично дополняют шпили башенок по углам. Светлый полированный гранит придаёт некую торжественность всему ансамблю. Дверь, ведущая внутрь, деревянная и очень массивная. Такая больше под стать средневековому замку, нежели канцелярии мирной деревеньки. Тяну за тяжёлое кольцо, но она к удивлению очень легко распахивается.
    В просторном светлом помещении ни души. Большой холл, облицованный голубой плиткой с небольшим возвышением в правом углу, видимо, служит для сходов жителей в ненастную погоду и, наверно, частично выполняет некие религиозные функции. Обследую ряд комнат по периметру, но ни одной бумажки или папируса не обнаруживаю. По всей вероятности, канцелярия ещё не сильно занимает неокрепшие умы. Слева от входа неприметная дверка, которую для очистки совести пинаю ногой; надо же так, именно она-то и заперта.
    Используя в качестве ключа приклад, вваливаюсь в крохотную комнату и лицом к лицу сталкиваюсь с огромными голубыми глазищами прекраснейшей женщины. Правда, роскошные белые волосы, мягкий овал лица, пухлые губы, к моему огромному сожалению, оказываются лишь голограммой. Ситуация настолько неординарна, что некоторое время нахожусь в ступоре, забыв всё на свете.
    Изображение оживает – изумление на лице дамы значительно сильнее моего. Ладонями приглаживаю космы, пытаясь хоть чуть привести себя в порядок. Куда там! Небритая три дня физиономия и бледный вид отнюдь не способствуют мужской привлекательности. Ну уж – теперь что есть.
    В напряжённом молчании проходит минута, и вновь знакомый до изжоги вопрос: «Who is it?» Отвечаю предельно честно: Андрей Егорович Кузнецов, сорок лет, разведён, русский, гражданин России и Хозяин планеты!
    – Ты человек? – мягкий грудной голос доносится из динамиков.
    – Да, просто человек, – представляюсь излишне скромно. – Сударыня, конечно, лестно, что удостаиваете беседы, но ваши племена начинают заселение планеты, а меня как официальное лицо никто в известность не поставил. Поэтому во избежание дальнейших осложнений прошу собрать гоблинов и подыскать им более подходящее место жительства. А то от их морд вашего покорного слугу мутит.
    – Как смеешь ты что-то требовать?! – прекрасное лицо искажает гримаса высокомерия. – Наказание будет ужасным!
    Пару минут выслушиваю агрессивный монолог в таком же роде. Совершенно случайно удаётся вставить вопрос: «Мадам, где изучали русский?», что приводит её в глубокое замешательство, переходящее в обычную женскую истерику. Мне приказано немедленно выйти и сдаться верным воинам богини.
    – Давайте встретимся через два дня, – вежливо предлагаю другой вариант. – У сожжённого лагеря. В противном случае придётся начать отстрел вторгшихся на мою территорию супостатов.
    Каких только умных слов не выслушиваю в свой адрес; говорить на русском сленге эту даму, видимо, учили с детства. Таких забористых словечек даже и не слышал, а университетов не кончал, и мало кто мог соревноваться в ненормативной лексике с простым парнем «Взрывпрома». Меж тем слова переходят в визг и окончательно рушат моё терпение.
    – Молчать! – завожусь и я. – Место и время встречи вам сообщено. Соблаговолите прибыть и очно пообщаться. Увидимся!
    По селению иду с высоко поднятой головой, уверенно и гордо. Бабы и детишки, завидев такую страшилу, с визгом прячутся в хибарах. Тем более за моей спиной горящий «сельсовет». Дым, жутко чёрный, столбом поднимается в небо. Ускоряю темп, а в местах, где никто не видит, даже срываюсь на бег. Скоро народная дружинушка вернётся.
    За околицей ныряю в кусты, шаг лёгок. Местным следопытам будет трудно. По большой дуге обхожу селение примерно до места недавней встречи с пацанёнком. Издалека слышу яростный вой и топот. Забыв о маскировке, в спешке теряя штаны, несётся народное ополчение. Старики, мокрые, с трудом дышащие, да рвущиеся в герои раскрасневшиеся подростки спешат на помощь. Видать, записаны не только в народной дружине, но и в добровольной пожарной команде – ишь, торопятся.
    За толпою маячит вконец умаявшийся Шарик. Сообразительная псина: он долго показывал гоблинам местные достопримечательности, дав возможность мне спокойно разобраться в ситуации. Увидев меня живым, от радости сбивает с ног, – счастлив, дурачина. Я тоже бесконечно рад видеть его невредимым. Столб дыма тем временем исчезает – быстро же тушат в здешних местах. Хотя, скорее всего, материал ратуши не горюч, хламом обзавестись не успели, а пара пластиковых столов больше дымит, чем даёт пламя.
    В лесу тем временем движение, как на Бродвее в час пик. Духи толпами шляются туда-сюда. Ищут нас довольно упорно, хотя, благодаря псу, успешно минуем все засады и ловушки. Пока играли в кошки-мышки, часто задавал себе вопрос: кто же эту ораву кормить будет, если я, к примеру, с полгода ещё побегаю?
    Лагерь возникает из-за небольшой горки. Спокойные воды круглого озера отражают лёгкие белоснежные облака. Пейзаж по-прежнему красив, хотя чёрные проплешины от адского огня резко контрастируют с ровным сиреневым цветом полей.
    До знакомого наблюдательного пункта добираемся без происшествий. В этих местах за последнее время доводится бывать чаще, чем дома. До встречи ещё есть время, и провожу его с пользой – заваливаюсь спать, оставив на хозяйстве Шарика.
    Сон уходит с первыми лучами солнца; пёс, сторож хренов, дрыхнет без задних ног. Сладко потягиваюсь, разминая все суставы, они чуть трещат от лёгкой нагрузки, чтобы через минуту быть готовыми к действию. Взгляд на лагерь шокирует: вся территория забита людьми в ослепительно белых одеждах. Держа строй, они выдвигаются в разных направлениях.
    Один отряд, человек в двадцать, движется прямо на меня. Пинком бужу охранника и, прихватив вещи, ухожу влево, к густым зарослям бамбука. Нас пока не замечают. Это, безусловно, не армейские подразделения; тех бы и не увидел – спецназ работает скрытно, а тут вырядились и шагают как на параде, так ведёт себя только полиция. Нет, ребята, не на того нарвались. Я не гоблин, на меня таким образом впечатление не произвести. Меж тем противник рассыпается в цепь, но в лес не входит; рассредоточившись по опушке, ждёт следующих команд. Правее и левее выдвигаются другие подразделения, и вскоре лагерь оцеплен.
    За ночь появился новый большой шатёр, из широко распахнутых ворот которого весело катит лёгкая бронетехника, спеша на усиление пехоты. Ох и не нравится вся эта музыка, столько железа на двоих!
    Наконец, можно рассмотреть противника. Оптика приближает высоких плечистых ребят с зеркальными стёклами шлемов. Вооружение больше напоминает кадры фантастических мультфильмов. Крепкие руки в белых перчатках уверенно держат нечто напоминающее бластеры, но уж очень внушительных размеров – с такими пушками в руках воевать сложно.
    Вскоре манёвры закончены. Повисает шаткая тишина. Своей визави не наблюдаю и мудро решаю ничего не предпринимать. Глаза слезятся, выискивая в небе корабль. Но сегодня пыль в глаза пускать некому, и она, в сопровождении дюжины белокурых красавиц, появляется из шатра бодрой уверенной походкой. Лицо искажено гримасой гнева, глаза мечут молнии.
    В голове возникает идея немедленно исчезнуть отсюда. Женщина, не успокоившаяся в течение двух дней да ещё обладающая властью и силой, гораздо опасней ядовитой змеи. Но как джентльмен, пригласивший даму на встречу, просто не могу не появиться. Богиня направляется к не тронутому огнём холмику, недалеко от которого гоблинское воинство жарило быков. Раздаётся чарующий, но раздражённый голос: «Человек, я жду!»
    Оставляю Шарика в резерве, беру с собой лишь автомат и магазины. Проявляя чудеса маскировки, миную оцепление. Сказать, что это трудно – не сказать ничего. В результате всех моих манипуляций через десять минут в ста метрах от неё поднимаюсь в полный рост. Громко и уверенно заявляю: «Мадам, я к вашим услугам!»
    Команда на моё уничтожение не заставляет ждать. Секунды, и я в плотном кольце; «калашников» заводит привычную тему, а я, перемещаясь, пытаюсь вырваться. На мою стрельбу начинают отвечать, и сразу становится скучно. Энергетические разряды очень маленькой мощности только слегка оплавляют землю, а уж про точность выстрелов и говорить нечего. Вести более-менее прицельный огонь из местного оружия невозможно – всё равно, что штангой гвозди забивать.
    Некоторое время ещё бегаю, но всему приходит конец. Только отступил за обломки купола, как через миг от укрытия не остаётся ничего, кроме медленно остывающего расплава – заработала тяжёлая артиллерия. Нехорошо. Прыгаю кузнечиком из стороны в сторону. На моё счастье прошлые взрывы раскидали по территории обломки, прячась за ними веду бой, в исходе которого теперь нет ни малейших сомнений. Превосходство противника по численности не оставляет шансов на победу.
    Пули ещё рвут всё в поле зрения, однако наступает пора подумать о добровольной сдаче в плен. Вот только, потерявшись в непрерывной беготне, замечаю, что до нового шатра рукой подать. Бросаю наугад оставшиеся гранаты и под их прикрытием ныряю в не закрытые после выхода бронетехники ворота. Навстречу несётся кто-то в белом, но автомат ставит жирный крест на патриотизме отдельных личностей.
    Вот и кабина МпЭса. Плавно закрывается толстая металлическая дверь, отрезая от шума идущего боя. Вставляю жетон и набираю знакомую комбинацию кода соседней станции. Разряды плазмы быстро накаляют сталь, но пробить защиту не успевают. Темнеет, и чудовищная сила бросает в ночь.

Глава 11

    Впечатление такое, словно корова долго жевала, жевала и выплюнула. Ломота в суставах, шум в голове и искры в глазах. Ощупываю себя – вроде, цел. Автомат ещё дымится. Попытке подняться мешают головокружение и тошнота, периодически подступающая к горлу. Осматриваю кабину: безусловно, перенос совершён, помещение заметно отличается от предыдущего. Прислушиваюсь: тишина, никто не встречает. Значит, можно чуток вздремнуть, когда ещё будет такая возможность? Золотистый пластик стен прохладен; прислоняюсь к нему спиной и мгновенно засыпаю.
    Шарик, единственный друг, теряется в глубине сотен световых лет, но во сне мы рядом. В своей избушке: я чищу автомат, а пёс дремлет. Его сон тревожен...
* * *
    Несмотря на то, что ещё далеко до максимальных кондиций, Джек мог поставить на место любого зарвавшегося человека или зверя. Он буквально шкурой чувствует мысли противника и способен вести бой, исходя из реальных угроз. Долгое время на это никто не обращал внимания, пока не произошёл странный эпизод.
    В первый раз Джек покидает родную планету по неведомым делам Великого Егория. Особой спешки нет, и как средство передвижения выбран комфортабельный звездолёт. В огромной роскошной каюте, куда капитан лично сопроводил гостей, псу неуютно. Он не любит мягких ковров, запах дорогих курений раздражает нюх. Надо сказать, друг понял состояние пса и разрешил расположиться возле двери в крохотном тамбуре.
    Посадка на дикой планете. Темно. Закрытые двери нисколько не мешают восприятию. Со всех сторон огромного корабля в чуткие уши проникают странные звуки. Джек вслушивается в хаос тихих колебаний, умело отделяя движение живых существ от других звуков. Первое время всё тихо; пёс расслабляется, глаза смыкаются, но в эти мгновения происходит нечто, заставляющее его подняться с ковра и обнажить огромные клыки.
    По агрессивной ауре он чувствует крадущегося врага. Скрип открываемой двери тих, вот только вместо человека псу противостоит омерзительная тварь. Огромное двуногое существо с перемазанной слюной мордой бросается внутрь. Вполне очевидно, что цель – человек. Пёс не принимается в расчёт, и совершенно напрасно.
    Молниеносный рывок Джека, и нога противника, начавшая бросать тело, неожиданно подгибается. Грохот от падения страшный, но атакующий невероятно силён, и лишь телепатические способности помогают псу выжить. За несколько мгновений, пока в тамбур не ворвался хозяин, пёс успешно ушёл от нескольких атак; мало того, он ухитрился острыми как ножи клыками пробить лапу нападавшему, и тот, почуяв неудачу, пытается спастись бегством. Великий Егорий в корне пресекает эту попытку. Шум и топот, подтягивается группа захвата корабля. Ей остаётся только связать зверя. Правда, псу из чисто боевого азарта удаётся ещё пару раз рвануть врага, но друг очень просит никогда не повторять такого.
    Схватка оказалась совершенно неожиданной не только для Джека, но и Егория ставит в тупик. Как экипаж мог проморгать проникновения на борт наиболее агрессивной особи местной фауны? В простую халатность поверить очень сложно. Но Великий решил обойтись без наказания виновных, ведь небрежность позволила проверить готовность пса по-настоящему.
    После боя отношение к псу меняется. Он из забавной игрушки становится реальным партнёром. Нет, конечно, его интеллект далёк от человеческого, но преданность хозяину и с каждым днём нарастающая мощь заставляют Егория уважать Джека почти как равного.
    Великие, несмотря на высокомерие, граничащее часто со спесью, страшно одиноки. Поэтому попытка создать существо, готовое сложить голову за человека, вызвало неподдельный интерес. Эксперимент дал высокие и устойчивые результаты.
    Для создания такого существа решено было использовать собаку. Привитые гены человека, чьим другом должен был стать пёс, делали его бесконечно преданным хозяину, а это вкупе с силой и ловкостью зверя придавало такому существу особенную ценность. Эксперимент дал ещё и дополнительный эффект – высокий интеллект и телепатические способности созданной особи.
    Зверь рос. В завораживающей круговерти сна кристаллами немыслимой чистоты становятся дни, когда ничто не мешало дружбе, когда потребность быть вместе с хозяином становилась воистину навязчивой. Пёс научился казаться мягким и пушистым, прятался за обманчивую внешность, но никогда не терял бдительности. Многие попадались на эту удочку, считая его средством, помогающим Великому справиться со стрессами, успокоить нервы.
    Сегодня необычный день. Большое собрание. Присутствуют все Первые. На зелёной лужайке перед дворцом огромные псы, словно дворняжки, бегают, суетятся, играют друг с другом. Такие встречи редки, псы практически не видят друг друга в обычной жизни. Телепатический эфир забит красочными картинками; сложно определить, кто к кому обращается. Псы делятся своими воспоминаниями. Эти звери могут входить в телепатический контакт со своими хозяевами на любом расстоянии, а с сородичами такое общение возможно лишь в пределах видимости. Уставшие от суеты, они лежат рядом, уткнувшись мордами в зелень травы.
    Со стороны кажется, что собак сморил сон. Меж тем в их мозгах течёт обмен информацией, и теперь все в курсе жизни своих сородичей. Они многого не понимают в человеческой психике, но безошибочно отличают добро от зла, ласку от ненависти, и этот эмоциональный фон позволяет им свободно ориентироваться в любых ситуациях.
    Картина, где пёс разрывает горло своему хозяину, появившаяся одновременно в головах всех зверей, заставляет их вскочить на ноги. Её транслирует друг Великого Павла – Сэм, при этом все собаки видели его хозяина живым и здоровым. Значит, увиденное – его желание, такое же, как желание утолить голод, но настолько сильное, что псы понимают: справиться с ним непросто. Все в замешательстве, кто-то даже скулит по-щенячьи.
    Псам не дано знать, что, создавая их, люди, внедряли гены своих хозяев им в ДНК, тем самым закладывая в сознание собак преданность, не предусматривая никаких вариантов трансформации дружбы. Если бы разум псов был сродни человеческому, то всё происшедшее говорило бы о том, что Сэм сошёл с ума. Но разум животного прост, а значит, реакция на странное поведение сородича может быть только одна – бешеного уничтожить. Сэм, парализованный мощной телепатической атакой, лежит в центре круга и ждёт приговора. Но стая не нападает, сложности восприятия абстрактных образов не позволяют собакам сделать последний шаг и накинуться на него. Возникает пауза, которая оканчивается появлением Великих.
    Совещание закончилось. Видимо, напряжённая работа так выматывает хозяев, что они едва добираются до уютных кабин челноков. В пустеющем эфире звучит последнее «Пока!».
    Егорий явно не в духе. Все попытки Джека пробиться к его сознанию безуспешны. Такое впечатление, что мозг укрыт непроницаемым материалом. В голове пса мысли бегут очень быстро; это, конечно, не мысли человека, а своеобразный визуальный ряд – от прошлого к будущему, а жизнь лишь в пустоте между яркими кадрами. Воспоминания о следующих нескольких днях неприятны, в мозгу постоянно крутится картинка – Сэм убивает своего друга. От бессилия разобраться в ситуации Джек впадает в жуткую депрессию. Он не пьёт и не ест, не обращает ни на что внимания. Егорий, который всерьёз обеспокоен здоровьем друга, вызывает врача. Лекарства постепенно выгоняют ужасные картинки из головы, абстрактное мышление мешает реальности и отодвинуто за ненадобностью в дальний угол. Появляется аппетит, а с ним и желание жить полноценной жизнью.
* * *
    Сон успокоил нервы и восстановил силы. Никто не преследует, не зря оставлена на пульте граната без чеки. Думаю, ту кабину придётся списать как не подлежащую восстановлению. Проверка снаряжения и лёгкая печаль от итогов. Автомат, кинжал да фляга воды – весь багаж. Правда, ещё на поясе болтаются две гранаты.
    Выхожу из кабинки портала. Огромный холл залит нежным голубым светом и ужасающе пуст. Воздух неприятен, хотя и пригоден для дыхания. Шаги разносит эхо в тишине помещения, нигде нет ни пыли, ни мусора. Полированный гранит пола блестит чистотой, большие, светлого мрамора колонны поддерживают высокий стрельчатый потолок. Мозаичные стёкла больших окон наглухо закрыты. Ни надписей, ни указателей – очень странный порт.
    На всякий случай, маскируясь за колонами, спешу к выходу. Резные двери распахиваются автоматически, и в лицо кувалдой бьёт сухой горячий воздух. Вокруг, насколько хватает глаз, искрится всеми цветами радуги песок большой пустыни. Голубое светило так накалило почву, что плевок испаряется, не долетев до земли. В такой местности северянину становится скучно. В адском пекле размещение нового портала, а он и в самом деле с иголочки, можно объяснить прицелом на далёкое будущее. Отсюда велика вероятность нахождения на планете местных станций МпЭса или наличие поблизости более приличных планет. Возвращаюсь и долго мучаю компьютер. Добро, техника знакома, и удаётся втолковать машине, что я правильный гоблин и выполняю сугубо секретное поручение богини Мэри. Требую перенести в места, где велика вероятность встречи с богами. Слабосильный процессор просит немного подождать.
    Пока суть да дело, решаю пошарить в тутошнем НЗ. Набор довольно стандартен, такие же пушки, так мной и не испытанные. Ломаю пластик упаковки и вгоняю батарею в рукоять оружия; на крохотной панельке загорается зелёненький огонёк. Жахнуть решаю на свежем воздухе и палю в открывшуюся дверь. На верхушке бархана образуется малиновое полуметровое пятно расплавленного стекла. Мощь оружия невольно завораживает; с уважением прячу в вещмешок, туда же летят добрая половина НЗ и все сигареты. Часть воды и немного консервов оставляю: не дай бог, закинет судьба хорошего человека, а тут и попить нечего.
    Наконец компьютер определяется с координатами переброски и приглашает занять место в кабине. Ещё раз проверив экипировку и загнав в автомат новый магазин, шагаю в неизвестность. На этот раз тьмы нет; слегка падает яркость ламп, и роскошь кабины убеждает, что куда-то попал.
    Теперь судьба закидывает в крепость. То есть это я поначалу подумал на неё, но, побродив чуть по каменным стенам, понимаю: на цитадель не тянет. Скорее всего, это небольшой и наверняка очень живописный замок. В розоватом утреннем небе белые пушистые облачка, как отара овец, неспешно двигаются по своему, лишь им известному маршруту. Всё прекрасно: удивительное небо, рыцарский замок, свежий воздух, только я сижу как дурак в этой сказке, ни хрена не понимая.
    Внутренний двор крепости явно создан талантливым архитектором: светлые, часто даже белые тона с блеском золота преобладают в цветовой гамме ансамбля. Сразу понимаешь: тут живёт правильный бог, которому кроме добра и делать-то больше нечего. Но внешнему лоску давно не придаю решающего значения: громче всех кричит «держи вора» сам жулик. Посмотрим, кто ждёт внутри.
    По удобной мраморной лестнице спускаюсь в манящий тенью и прохладой двор. Осматриваюсь. Множество дверей, но они заперты и одинаковы в своей безликости. Похоже, замок пуст. Поэтому решаюсь прорваться во внутренние покои, вот только какую выбрать дверь? В полной тишине двигаюсь к одной из башенок, в стороне от центра. Изящная, около десяти метров в диаметре, шпилем царапает небо; конкретней за высоту ничего не скажу, мерить точно не полезу. Никого вокруг. Я даже покричал для приличия, но в ответ тишина.
    Металлическая дверь словно впаянная в камень украшена роскошным вензелем, который знаком. Нечто подобное я различил на шевронах штурмовиков. Створки даже не дрогнули от сильных ударов. Не причисляя себя к светлым богам да и к тёмным тоже, кладу на дверное кольцо универсальную отмычку – РГД-5. Мощный взрыв сотрясает окрестности, летят щепа, куски камня, облако дыма накрывает двор. Приглядевшись, вижу: наша боевая техника работает исправно, дверь огромной силой смята и заброшена внутрь.
    В круглом холле ничего интересного, кроме ковра с длинным ворсом, в котором чуть не по колено тонет нога. Лестница вверх; идти без прикрытия очень опасно – башня точно гигантская мышеловка с единственным выходом, но рискую. Шаг за шагом преодолеваю притяжение планеты. От постоянного движения по спирали чуть кружится голова. Не видно ни конца, ни края пути, и только собранная в кулак воля толкает вперёд.
    Конец дороги. Мокрый, держась за поручни, упираюсь головой в дверь, тяну за кольцо. Щелчок – и она распахивается, словно ждала целые века. На пороге осматриваюсь; всё, как в приличных заведениях: лёгкие стеклянные столики, мягкие, зовущие присесть кресла, пёстрые диванчики с горками подушек, залитые нежным утренним светом. В дальнем углу, возле золотисто-белой ширмы, большой письменный стол. Мягкое кожаное кресло ещё хранит чей-то отпечаток тела, ровным светом помигивает работающий монитор. Изящная клавиатура мирно пылится рядом. Как путник в пустыне к воде, бросаюсь к машине. Клик, идёт загрузка. На экране текст... Из мешанины непонятных слов и сочетаний в глаза бросается несколько раз набранное – Great Mary...

Глава 12

    На другом конце галактики события нарастают, словно снежный ком. Великой Мэри Смит, известной нам богине гоблинов, не удаётся тщательно спланированная операция по задержанию человека. Внешне неотличимый от расы Великих, явно чужой, то есть не принадлежит ни Великим, ни народам, созданным ими, он неконтролируем, смел до безрассудства, хорошо владеет рукопашным боем. Зная о ловушке и видя подготовку встречи, таки пришёл и, самое удивительное для Мэри, смог уйти. Лучшие спецчасти полиции контролировали ситуацию, но сделать ничего не смогли. Уходя, он ещё и уничтожает портал МпЭса, делая невозможным преследование. Есть над чем подумать; ситуация не лезет ни в какие ворота, и гнев всегда кроткой и милой богини воистину страшен. Она испепелила подчинённые ей спецподразделения энергосмерчем, оружием, созданным для исключительных случаев. Предстоящий на Совете Великих разбор инцидента грозит серьёзными проблемами. Верные помощницы-клоны дрожат, забившись в дальних углах ангара.
    Многоместный летающий бот несёт Великую к народу, созданному ещё в детстве, страшноватому на вид, но верному и свободолюбивому. Она патронировала его развитие и хотя бы раз в полгода старалась бывать в селениях. Стоит ли говорить о всеобщей любви к ней непритязательного народца. Только они, неся огромные потери, ни на секунду не прерывали поиски врага и даже несколько раз загоняли в ловушку. Но он ловиться упорно не желал и всякий раз с честью выходил из сложных ситуаций. Безусловно, численный перевес и постепенное освоение местности приближали развязку. Поимка становилась просто вопросом времени, но ситуация серьёзно подрывала авторитет Мэри. По мнению гоблинов, у богини есть враг, с которым она не в состоянии справиться – значит, противник сильнее божества, а сила в первобытном мире ценится гораздо больше любви и ласки.
    Восстановление авторитета – на сегодня основная задача инспекционных поездок. Вечером Мэри останавливается в одной из деревушек на ночлег. Ратуша становится местом, где можно прийти в себя и успокоиться, в тишине обмозговать, сплести наконец-то все ниточки в один узор. Самые надёжные и проверенные клоны удаляются, оставив на низеньком столике лёгкий ужин и кувшинчики с напитками, которые Мэри очень любит.
    Является засвидетельствовать почтение деревенский голова, но богиня просит его удалиться, сообщив об утренней встрече с жителями. Привычным тоном, переводя управление компьютера на голосовой режим, запрашивает новости, слухи, сплетни за последние сутки. Обзор ничего нового не даёт, а слухи и сплетни полностью соответствуют своему определению – при всём желании ни крупицы истины в них не обнаружить. Ничего, что помогло бы Великой определить хотя бы суть противника.
    Мэри запрашивает компьютер обо всех видеозаписях, на которых замечен Андрей. Вот он в соседней деревне: высок, длинные светлые волосы собраны в хвост. Большие карие глаза смотрят дерзко и нагло. Он очень гибок и, хотя далеко не молод, быстр как молния. Дактилоскопия и анализ ДНК отрицают принадлежность к Великим.
    С одной стороны, очевидно, это долгожданная встреча разумов, с другой – откуда этот разум взялся и почему до сих пор свободен? Голограмма боя – находчивость, непредсказуемая тактика – вызывает восхищение. Изображение крупным планом: анатомические особенности сканирует компьютер. Вывод ошеломляющ, с 99% вероятностью существо – человек из Легенд. Экстренный запрос в исторический центр, перед глазами целая вереница образов и текстов, считавшихся сказочными. Там в самом деле присутствует страна – Россия, названная Кузнецовым родиной.
    Смит набирает шифр экстренной связи с Координационным Советом – властным высшим органом. Иначе ноша ответственности просто раздавит.
    Мэри в нетерпении мечется по комнате... Если человек из Легенд реален, то первые Великие – побочная ветвь некоего земного человечества, а это совсем не то, чему учили в школах. Сразу возникает некая искусственность в их божественном происхождении, краеугольном камне всего миропорядка. Богине становится жутко за то, что прозевала существо, одно присутствие которого переворачивает основы могучей цивилизации. Есть, правда, небольшой шанс ещё раз попробовать уничтожить неизвестного самостоятельно, но в случае неудачи и выходе ситуации из-под контроля на карьере Смит можно поставить жирный крест. Будь человек здесь, вариант с уничтожением выглядел бы весьма привлекательно, но сейчас, когда он болтается по планетам, это маловероятно.
    Машина давно отправила экстренное сообщение, тянутся бесконечно долгие часы ожидания... В голове прокручиваются варианты восстановления авторитета могучей богини, изрядно подмоченного дурацким боем. Винить погибший спецназ, который в спокойном и размеренном мире последнее время выполнял только церемониальную роль, глупо. Первая стычка с более-менее шустрым противником – и полное фиаско.
    Вспыхнувший шар монгола (голографического монитора) рисует красивого, сильного мужчину с копной седых волос, благородной осанкой и простоватыми, на первый взгляд, голубыми глазами. Сам Координатор Павел, почти мифическая личность, с огромным любопытством рассматривает простую Великую, имевшую наглость потревожить одного из Первых.
    – Мы слушаем Великую Мэри Смит, – рокочет могучий бас.
    – Великий Координатор, происходит нечто странное. Ситуация, начавшись с ничтожной стычки, выходит из-под контроля, и только у Совета найдутся необходимые средства, чтобы предохранить мир от падения, – не удерживается от лести Мэри.
    На собеседника обрушивается волна необыкновенных новостей, и вальяжно-снисходительное лицо одного из руководителей Великих претерпевает разительные перемены. Красно-пунцовое, после первых минут оно заметно бледнеет, а к концу доклада в глазах Первого ясно виден страх, вероятно, первый за долгую жизнь. Надо отдать должное Павлу, он не теряется, а просто по-отечески журит Мэри, убедительно прося не предпринимать никаких действий до получения подробных инструкций от Совета.
    – Великая, необходимо твоё присутствие в столице. Пожалуйста, немедленно перегони все, подчёркиваю, все имеющиеся материалы на существо.
    – Координатор, человек уничтожил портал, а на корабле не установлена мобильная МпЭс, это лишь межпланетный бот. Я сомневаюсь в реальной возможности быстро явиться в Рим.
    – Я в курсе, девочка, и экстренно высылаю за тобой личный корвет, вероятный срок прибытия три, максимум – четыре дня. И ещё, Великая, как это ни тяжко, все свидетели инцидента должны быть уничтожены. Ни одна крупица информации не может быть передана никому, кроме Совета. Готовь планету к полной зачистке. Прекрасно понимаю ответственность за твоих детей, ты давно и умело ведёшь народ, но сейчас стоит вопрос о всей цивилизации. Уничтожь всех, дочка!
    С лёгким хлопком гаснет монитор, оставив вопросы без ответа. Глаза девушки заволокло слезами. Сегодняшний день становится самым эмоциональным в её довольно длинной и успешной жизни. Уничтожить тех, что создавала, не спала ночей, тратила силы и здоровье?! Постепенно рыдания утихают, и Мэри, уронив голову на стол, засыпает, рассыпав по нему серебро длинных волос.
    Сон спокоен, без надрывов и кошмаров, и главное действующее лицо – тот человек. Она идёт с ним рука об руку по роскошному солнечному лесу. Они купаются в хрустальных озёрах, загорают под голубым солнцем. Тихое счастье. Не надо уничтожать невинных, а потом нестись через галактику на разбор полётов. Впрочем, даже во сне приказ не может быть не исполнен.
    Сверкающее утро будит лучиками солнца, пляшущими по лицу. От лёгкой разминки сладко потрескивают суставы, сердце быстро гонит кровь по жилам, возвращая отдохнувшему телу ощущение силы. Поднявшись из-за стола, Смит вызывает начальника аппарата и отдаёт ряд распоряжений и приказов. Первым делом объявлен Большой сбор на Великом поле; на нём, в отличие от обычного, присутствуют все, включая гоблинских дам и детей. Назначив сбор после обеда, она приглашает оружейника. Высокий красавец с длинными русыми волосами получает задание приготовить к бомбометанию мощный фугас. В его больших серых глазах не мелькает и тени эмоций. Приказы точны и лаконичны, перепутать что-либо, не нарушая, невозможно. Отдав честь, оружейник покидает офис.
    Прислуга приносит лёгкий завтрак, но хозяйка лишь чуть-чуть пригубила из стакана сок, не притронувшись к остальному. Пожалуй, это единственное проявление её чувств; ни жесты, ни выражение лица ничего не говорят о целом ворохе проблем.
    Магия массажа приводит в порядок и без того очаровательное лицо, а гребень в руках парикмахера творит великолепную причёску. Свежий комбинезон меняет пахнущий потом вчерашний. Отливающая серебром ткань приятно холодит кожу. Поднявшись с кресла, Мэри оставляет на мягком сиденье все сомнения. Постепенно возвращается уверенность в собственных силах. В конце концов, вины в том, что именно она столкнулась с человеком, нет, а операция по уничтожению, несмотря на полный провал, проведена в строгом соответствии с инструкциями.
    Никто и предположить не мог, что люди из Легенд – реальность. И, если судить по экземпляру, человек не только смертельно опасен, но и чертовски симпатичен. Коснувшись краем сердца этой темы, Мэри едва не задыхается от нахлынувшего странного чувства. Требуется гигантское волевое усилие, чтобы спрятать его в глубине души.
    Кровь медленно отливает от лица, возвращая обычную лёгкую бледность. В небесно-голубых глазах снова блестит поволока. Пора. Деревни давно пусты, население на пути к месту большого сбора. Шлюпка поднимает Мэри. С высоты птичьего полёта видны колонны гоблинов, размеренным шагом движущиеся на последний сбор. Посланные в деревни наблюдатели докладывают, что ушли все. До часа «икс» совсем немного. Первые колонны прибывают на Великое поле.
    Внутренние колебания нарастают, и, пытаясь хоть как-то разрядиться, Великая набирает номер мгновенной связи старой подружки. Впервые соединения не происходит, в наушниках полнейшая тишина, словно эфир вымер, не слышно даже вездесущего шёпота звёзд. Она лихорадочно набирает ещё несколько номеров, но связь словно ножом отрезана. Такие шуточки на заре цивилизации стоили множества голов, видимо, поэтому Первых так мало. И вот опять.
    Времена становления Великих – одна из её любимых исторических тем. Ещё в годы учёбы в университете она никак не могла связать воедино несколько противоречащих друг другу фактов, а при дальнейшем углублённом изучении этой темы начало деформироваться и всё здание исторической науки. Поэтому по совету подруги детства Великой Софии Мэри плюнула на пыль архивов и начала творить собственные миры.
    Многое получалось неправильно, но успехов больше. Народы под её рукой процветают, не переставая быть гордыми и даже слегка агрессивными. Теперь приходится уничтожить часть, причём не самую худшую.
    В уютно обставленную каюту, вежливо постучавшись, входит с докладом оружейник.
    – Великая, весь народ собрался!
    – Хорошо, Анджей, – произносит Мэри и даёт команду: – Бомбу к сбросу!
    Бедные гоблины до последнего не ведали своей участи. Бомба закрыта облаком, и падение сопровождается мягкой мелодией. Народ ждёт чуда, оно свершается. Никто не успевает ощутить страха, ослепительная вспышка адского огня мгновенно превращает округу в остекленевшую долину смерти.
    Монитор бесстрастно показал трагедию во всех ракурсах, за что был сметён со стола. Шлюп направляется на место ночёвки, но Мэри решает посетить ту деревню, откуда человек впервые вышел на связь.
    Непривычно пустая, она немым укором встречает корабль. Охранники проверяют путь до самой ратуши; лишь убедившись, что опасности нет, дают отмашку. Великая в обычном сопровождении следует к распахнутым дверям. Войдя в комнату коммуникаций, Мэри отсылает всех обедать. Заказав подачу блюд через час, стоит посреди комнаты, прокручивая в памяти видеозапись. Вот он стоит перед камерой, в спешке гладя волосы, явно не готовый столкнуться с женщиной.
    Не доверяя никому, Великая внимательно осматривает пол. Под столиком матово блеснуло – подняв отливающий медью предмет непонятного назначения, Великая сканирует и ждёт от компа результата. Не проходит пары минут, как на монголе появляется Великий Координатор со странным, словно обречённым лицом. Предельно вежливо поприветствовав, интересуется, где Мэри нашла предмет?
    – Да здесь. А что это?
    – Видишь ли, Великая, игра, в которую ты волей судеб оказалась втянута, предельно опасна. Вся информация о данном инциденте засекречена и не может быть оглашена.
    – Что за секретность?! Почему прерван канал моей персональной связи?! Это произвол и личное оскорбление! Я не маленькая и не намерена терпеть! – почти кричит Мэри.
    Монитор гаснет. Настолько неожиданно, что буквально отбрасывает от экрана. Так открыто унижать Великих не позволено никому. Она вправе инициировать созыв Великого Совета. Через два дня прибудет корабль, там МпЭс, и Координатору придётся отвечать. Прощать такое в правила этикета не входит. Загрузив компьютер, Мэри набрасывает экспресс-заявление для начала работы по созыву Великого Собрания. Ярость буквально переполняет рассудок. Почуяв гнев хозяйки, вся прислуга ходит на цыпочках.

Глава 13

    Совершенно неожиданно на бреющем, едва не срезая верхушки гигантских деревьев, полёте снижаются десятки десантных шлюпов, полностью блокируя деревню. Ракетный удар превращает корабль Мэри в горящие обломки, в беспорядке разбросанные по полю. От звёздной температуры вспыхивают как спички дома. Десант картинно проводит высадку и, оставив немногочисленное оцепление, втягивается в лабиринты деревенских улиц. Впереди одной из групп двигается высокий, в белых одеждах, Великий. Лучи солнца сверкают на украшенной самоцветными камнями рукоятке меча, далеко разбрасывая маленькие брызги солнечных зайчиков. Десант почтительно отстаёт, Великие гибнут в поединках с равными. Традиция, не подлежащая обсуждению.
    В деревеньке меж тем вспыхивают уличные бои; охрана Мэри отнюдь не собирается складывать оружия, несмотря на огромный численный перевес противника. Продвижение десанта замедляется, никто не торопится стать жертвой поединка богов. Великий взмахом клинка останавливает солдат, те с заметной радостью осваивают занятые позиции.
    Белый двигается спокойно и уверенно, зная, что ничего серьёзного Смит ему противопоставить не может. Он профессиональный боец, подобных которому всего трое; естественно, Мэри в оное число не входит. Координационный Совет тайно держит их для аналогичных случаев, когда применение более мягких методов невозможно по ряду причин. Камни мостовой дробят в немыслимой тишине мерные шаги. Не доходя до ратуши, Белый поднимает меч на уровень глаз и зычным голосом вызывает Великую на поединок Богов. Даже преклоняет колено, выказывая огромное уважение сопернице. В ответ нечто совсем неожиданное: «Приди и возьми». Это не только удивляет, но и озадачивает. Лезть в дом, находящийся под контролем Великой, верное самоубийство.
    Цивилизованные граждане редко отказывались от поединков на мечах. Использование в личных разборках боевых разработок может уничтожить целые планетарные системы, и тогда цена победы над соперником будет слишком высока. Давно сложился ритуал подобных схваток. В принципе можно решить все проблемы при помощи суда. Но судьи вечно тянут вороха дел, и справедливого решения можно ждать до смерти, хотя боги и живут долго. Поэтому честный поединок в деликатных ситуациях всегда предпочтительнее обращения в суд, тем более что он крайне редко заканчивался гибелью соперников, а лечение порезов, ушибов давно не составляет никакой проблемы.
    Белый перед выбором: если Мэри не принимает бой, значит, подаёт в суд. А приказ предельно ясен: зачистить всех, даже, если понадобится, стереть планету в порошок. Впрочем, и в этом случае нейтрализация не гарантирована. Потрясающая живучесть Великих общеизвестна. Выход один – любым способом вытащить Мэри из ратуши и попытаться уничтожить её в схватке.
    – Координатор, приношу извинения, но ситуация осложняется, девчонка не принимает вызов. Мало того, забаррикадировалась в ратуше, – выходит на канал экстренной связи Белый.
    – Великий, ты себе и представить не можешь всю сложность ситуации. Она должна быть уничтожена немедленно, вот-вот её хакеры пробьют канал связи с матерью. Великая Ирэна, почётная глава бесчисленных общественных организаций, могущественна. Если дочь поговорит с ней, поднимется страшный шум. Мы заблокировали в аварийном порядке почти все частоты, но это страшный риск. Поэтому в ваших интересах быстрее устранить проблему, – произносит длинную речь усталый Координатор.
    Если отбросить словесную шелуху, дела Белого обстоят неважнецки – далеко не факт, что останется живым. Меч привычно крутится в руке, но времени на проработку запасных вариантов нет, как, впрочем, нет и самих вариантов. Великий идёт ва-банк. Собрав волю в кулак, направляется к ратуше, продолжая грузить психику Мэри треском громких слов – достоинство, честь, величие предков.

Глава 14

    Павел объявляет сбор Великого Совета, девять членов которого собираются на удивление быстро. Малый зал заседаний, наиболее защищённый от внешних воздействий, гостеприимно распахивает двери перед Первыми. Открыв заседание приветствием, Павел быстро переходит к делу. На лицах невозмутимых, много повидавших Координаторов сначала проступает изумление, потом подленький, не делающий чести Великим страх. Им буквально пропитан воздух. В наступившей тишине слышны удары сердец, и пауза затягивается неприлично долго. Великий Сергий, первым придя в себя, интересуется точностью расчётов и возможными вариантами решения проблемы.
    – Точность расчётов сомнения не вызывает, – обречённо говорит инициатор общего сбора, – иначе я не стал бы вас беспокоить, а как с этим справиться, мы должны решить сообща.
    – Джентльмены, ситуация требует быстрых и адекватных действий. Стоит человеку выжить, и я вижу пожары цветущих городов, бунты и смуту на планетах наших народов, которые, не секрет, уже столь могущественны, что являются практически самостоятельными. Появление там человека вызовет мощнейший дезинтеграционный процесс, остановить который нам вряд ли будет под силу, – высказывает мнение старейший из присутствующих, Великий Пётр.
    Дискуссия разгорается, и в сухом осадке только одно – гарантированное сокрытие следов пребывания человека. В дальнейшем необходимо разработать точные инструкции, дабы в будущем при столкновении двух миров минимизировать ущерб, а прогресс и процветание не зависели бы от случайностей при любом исходе контакта. Сейчас само существование человека настолько сильный фактор нестабильности, что только его смерть способна восстановить статус-кво.
    Решение принято, все смотрят на Павла.
    – Одному мне не справиться. Ведь помимо нейтрализации человека, которого, кстати, ещё необходимо найти, придётся уничтожить и единственного реального свидетеля – Смит. Вся челядь и нелюди, разумеется, не в счёт, – роняет в мёртвую тишину Павел...
    Ликвидация поручается Великому Егорию, наиболее воинственному и активному члену Совета. Выработка инструкций и правил на случай контакта поручена Великому Сергию, самому мудрому и осторожному среди Первых. Впрочем, всем находится работа. Предстоит проанализировать огромный объём информации и хотя бы ориентировочно определить место нахождения человека.
    Егорий, прибыв в резиденцию, расположенную в красивейшем месте горной части столичного континента, срочно вызывает к себе Белого. Не единожды в щекотливых ситуациях спасал тот репутацию и Великих, и самого Егория. Наёмнику не откажешь в отваге, удали, смелости и презрении к чужой жизни, что вообще редчайший случай, ведь Великие, несмотря на спесь, если и гибли, то чаще спасая других. А этот не видел в чужой смерти ничего страшного. Им, безусловно, заинтересовались бы психиатрические службы, но Совету остро, как и любой другой власти, необходимы такие индивидуумы. Им даётся карт-бланш на почти любые выходки, но и требуется быть в нужное время в нужном месте для довольно гнусных дел.
    Белый застаёт Егория за ужином. В зеркальных стёклах окон виден огромный красный шар солнца, опускающийся за горизонт. Ледники на вершинах гор кажутся политыми кровью; многочисленные отары животных, похожих на овец и называемые «мати», плотными колоннами движутся к месту ночлега. Хозяин жестом приглашает гостя к столу. Прекрасная молодая женщина, неслышно ступая, приносит Белому прибор. Тот невольно любуется ею. Высокая, стройная с длинными серебристыми волосами, уложенными в замысловатую причёску, она делает изящный реверанс и, расставив посуду, исчезает, оставляя мужчин наедине.
    – Что-то случилось, Первый? – поднимая тяжёлый хрустальный бокал c ароматным рубиновым вином, интересуется гость.
    – Случилось, – отвечает Егорий и, подцепив на ложечку золотистый кусочек фруктового желе, надолго замолкает...
    Поняв, что спешить некуда, Белый наслаждался нектаром, напитком только в этих местах имеющим особый вкус и аромат, что всегда вызывало зависть гостей. Но добыть рецепт ещё никому не удалось.
    – Ты знаешь Легенды, мальчик? – неожиданно интересуется хозяин.
    – В объёме школьной программы, да и то, честно говоря, постфактум, – отвечает Белый, с трудом отводя взгляд от игры цвета прекрасного напитка.
    – Допивай вино и сходи в библиотеку, просмотри всю эту легендарную муть, меня очень интересует твоё мнение, – просит Егорий и исчезает за дверями.
    Не торопясь гость допивает нектар и поднимается из-за стола. Каждая мышца могучего тела ликует от избытка силы. Хочется одновременно и лететь, и падать, создавать и крушить. Эйфория теперь в организме надолго – вот как много значит проверенный веками уникальный рецепт. Прихватив графин, Белый неспешно идёт в библиотеку. Мощнейший компьютерный центр к его услугам. Что делать, книги не выпускаются, все произведения находятся на жёстких дисках машин. Надев виртуальный шлем, Белый набирает код Легенд, и в мозг напрямую скачивается информация. Легенды входят в процесс обучения, и вспомнить не составляет труда.
    История цивилизации Великих поражает творческим потенциалом. Совершенно незначительная по численности нация образует огромную сеть планетарных цивилизаций, полностью подконтрольную ей. Созданы великие народы, неустанно повышающие интеллектуальную и промышленную мощь, снабжая всем необходимым не только себя. Они вносят свою лепту в строительство галактического содружества, часто не догадываясь об этом. Правда, основная разработка концепций развития и технологических новинок лежит на Великих. Это они путём генной инженерии из невероятных уродцев, населяющих планеты, сотворили высокоинтеллектуальные создания. В скором будущем те выйдут на уровень родителей и дальше двинут науку и прогресс.
    Картинки лубочных пейзажей и незатейливой жизни Первых прокручиваются в голове, оставляя открытым вопрос: откуда взялись Самые Первые, где Адам и Ева – величайшие создатели, положившие начало роду Великих? Они научили творить и создавать, любить и ненавидеть, быть непоколебимо уверенными в себе, гордыми. А потом, попрощавшись, ушли. Куда? Не иначе, в огромную неизвестность. Никто и никогда больше не слышал о них. Сами Первые, если и знали, то не особо распространялись – ушли родители и ушли. Но вопрос, откуда пришли, до сих пор неясен. Был некий Сеятель, где, якобы по велению времени, они обрели кровь и плоть. Загадочная фраза, которую веками пытаются осмыслить лучшие умы. Кто такой Сеятель, откуда взялся? Вопросы, вопросы.
    Легенды гласят о неких предтечах Великих, о людях, создавших цивилизацию на задворках галактики. Они верили в Бога, а значит, были рабами его. Великих же Бог сам поставил выше себя. Явная нестыковка. Белый в раздражении срывает шлем. Ничего нового часовое бдение в библиотеке не даёт.
    Та же высокая красавица ставит на изящный столик хрустальный бокал нектара. Глубокое декольте почти не скрывает тяжёлые груди. От избытка сил кровь мгновенно с головы течёт вниз. Не привыкший к отпору и сопротивлению, он набрасывается на женщину. Входя в раж, мнёт нежную плоть до синяков. Сделав своё дело, сильным ударом ноги отправляет на пол истерзанное тело. В руках остаются обрывки серебряных прядей. Потом идёт в душевую комнату, нимало не заботясь о прошедшем. Он Бог, а она лишь женщина, одна из множества клонов некой Великой. Кстати, боги, такие добрые и милосердные с созданными ими народами, неоправданно жестоки с чужими клонами.
    Приняв душ и освежившись, гость возвращается в кабинет Егория, куда незамедлительно пропускается. Усадив гостя в высокое удобное кресло, Координатор интересуется результатом. Белый подтверждает прежнее мнение как о сказках, имеющих с реальностью очень мало общего.
    – Твоё мнение о людях? – спрашивает Егорий.
    – По-моему, тоже сказка. Ничто не указывает на возможность существования данного биологического вида. Вы же знаете, обследовано множество миров в различных областях галактики, но ни разу экспедиции не обнаружили ни малейшего следа человека.
    – Представь себе, обнаружили, посмотри запись, – мягкий голос Егория затухает в огромном кабинете.
    Объёмный монитор демонстрирует кадры схватки спецназа с обычным на первый взгляд Великим. Белый не мог не восхититься профессионализмом и отвагой бойца. Приятный, синтезированный под женский голос приводит данные об огромной вероятности того, что разыскиваемые сотни лет люди найдены.
    Определить это, несмотря на кажущиеся трудности, довольно просто. Великие имеют детей только от брака с равными, и поэтому генный набор относительно узок. Одно это исключает данную особь из числа коренной нации. Кстати, само число Великих незначительно, и это поставило бы под угрозу цивилизацию, если бы с каждого ребёнка богов не сделано было несколько десятков клонов. Клонов часто называют ангелами, и самые продвинутые из них уверенно руководят целыми планетными системами. Прочие народы настолько сильно отличаются внешне от Великих, что к ним неизвестный точно не принадлежит. Приходится признать: человек выходит на арену, где до него играли только боги.
    – Твоё мнение о ситуации? – интересуется Егорий.
    Прокрутив в голове наиболее очевидные последствия контакта, Белый приходит к однозначному выводу и откровенно выкладывает:
    – Великий, все, кто сталкивался с человеком, и сам он ради спокойствия Миров должны быть уничтожены. Хотя с человеком стоит поговорить, ведь при дальнейшей нашей экспансии столкновения с Предтечами станут более вероятны, – несколько напыщенно резюмирует Белый.
    Хозяин благодарит за анализ и предлагает заняться нейтрализацией свидетелей, в первую очередь – Мэри Смит. Вдаваться в подробности не имеет смысла, ибо Белый профессионал и Совет держит его специально для аналогичных случаев. Гость изящно склоняет голову и не прощаясь уходит, в дверях интересуясь:
    – А где же человек?
    – Ищем, – бросает Координатор.

Глава 15

    В том, что Белый, поддержанный десантом, прорвётся, Мэри не сомневается. Противник настроен серьёзно. Вот только почему она? Неожиданная догадка последним звеном мозаики завершает картину – убирают свидетелей. Получается, человек настолько опасен для Первых, что они готовы на всё. И атака вооружённых сил уже не кажется ошибкой. Женщина, тряхнув головой, прочь отметает все сомнения. Великая встретит опасность не прячась, а атакуя. Хотя слухи о подлости Белого иногда доходили до её ушей, она, воспитанная на идеалах величия, сильно сомневалась в возможности такой низости. Теперь появился случай проверить.
    Молодая кровь бурлит, но пред Белым отнюдь не девчонка, а злая и опытная в схватках соперница, поэтому ему придётся принять бой на её условиях. Дома, как известно, и стены помогают и, если бы сейчас принимались ставки на исход поединка, то счёт 50 на 50 казался бы наиболее реальным. Враг медленно кружит вокруг, не решаясь ворваться. «Деваться некуда, войдёт», – принимает Мэри как данность.
    На широких улицах вооружённые люди, заняв позиции, ждут приказа. Впрочем, и команда Великой сбита в плотный клубок, ощетинившийся стволами. Все ждут развязки. Великий тянет, ходит взад-вперёд. Неожиданно, когда он приблизился к ратуше, один из защитников бросает в него некий предмет. Белый, падая, хватается за горло, и даже стены не могут заглушить его хрип. Мэри ахает и в ярости несётся к выходу.
    В поединок никто, кроме соперников, не имеет права вмешиваться. Теперь ей необходимо добить поверженного, избавив от участи умереть позорной смертью. Это вопрос чести. С мечом в руке в страшном гневе она бежит к упавшему и, лишь приблизившись, замечает на губах соперника улыбку. Машинально, ещё не просчитав ситуацию, Мэри принимает боевую стойку. Запоздало мелькает мысль: обманули, причём нехорошо, но, оглянувшись, понимает: отступить уже не удастся. В силу автоматически вступают жёстко регламентированные правила схваток. Клинок на клинок, и пощады Великой ждать не приходится.
    Схватка начинается. Клинок привычно лежит в ладони, в бою он издаёт низкий певучий звук, с каждым взмахом выводя грозную боевую песнь. Соперник, поигрывая своим оружием, с презрением разглядывает женщину, которую удалось провести как девчонку. Мечи, столкнувшись, высекают первый сноп искр. Более высокий и сильный мужчина легко переходит в атаку, уверенно проводя приём за приёмом. Если первые удары Смит парирует легко, то в дальнейшем ей становится тяжелее. Бой в таком темпе не сулит Мэри ничего хорошего, хотя бьётся она, как истинный мастер клинка. Результат предрешён, но схватка может затянуться, ведь молодость и ловкость Великой позволяют сражаться довольно долго. Клинки, бликуя на солнце, бросают в разные стороны искры, точно пытаясь сжечь камень мостовой. Бой стабилизируется при полном превосходстве Белого, и, хотя потребуется время, на чьей стороне будет победа, сомневаться не приходится.
    Принимая удар, женщина оступается и падает. Мгновенно подскочив, Великий ставит ей ногу на грудь и поднимает меч. Животный ужас сковывает мышцы. Мэри, не в состоянии шевельнутся, ждёт конца. Клинок уже летит вниз, когда сзади раздаётся странная фраза:
    – Ты, бля, не джильтильмен, что ли?
    Белый в недоумении оборачивается. В трёх шагах находится тот самый, поднявший на уши всех человек. Странное оружие смотрит в лоб, но Великий так просто не сдаётся – он навскидку бросает нож и уходит с линии огня, правда, добиваясь этим немногого. Нож отбивается ловким движением, а вот пуля, догнав, превращает ногу в мясо-костное крошево. Усилием воли раненый останавливает кровь и делает попытку встать, но ствол уже упирается в лоб. Не видя реальной возможности оказать сопротивление, Белый склоняет голову. Неожиданно победитель делает шаг назад, давая возможность ему подняться, но не судьба – отсутствие головы серьёзная причина для вечного покоя; острый, как бритва, меч Мэри отсекает её настолько быстро, что Андрей не успевает вмешаться.
    – Грубовато, – после короткой паузы произносит он, глядя женщине в глаза.

Глава 16

    – Здрасте, хозяева пожаловали, – мелькает мысль.
    Но тут комп, поднатужившись, выдаёт первый блок информации. Решаю рискнуть здоровьем и задать пару вопросов. Это упрощается тем сильнее, что спросить машину на английском могу всего лишь по нескольким темам, на остальное мои языковые познания не рассчитаны. Над ними и заставляю поработать электронные мозги. На запрос о богине Мэри высвечивается аккуратный текст; лингвист пробежал бы его за минуту, ну а я даже не пытаюсь. А вот по теме сегодняшнего её нахождения машина выдаёт длинную строчку кода.
    Незаметно оказываюсь внизу. Странно, но вырванная с корнем и искорёженная дверь на месте и выглядит как новенькая. В помещении, где ещё недавно нельзя было и шагу вступить, ни пылинки. Когда ухитрились убрать? Ноги несут к выходу.
    Челнок практически бесшумно опускается в центре крепостного двора. Как горох сыплется из люков шустрый народ. Начинается суета, все чего-то ищут, бегают и таскают в люк. Этот бардак очень напоминает экстренную эвакуацию. Только небольшая группа уверенно идёт к центру с огромными баулами – такие в ходу у китайцев на наших рынках.
    Понаблюдав за беготнёй и сумятицей, решаю, что пора бы найти портал и оставить не очень гостеприимный замок. Это тем легче, что я впервые имею на руках некий код, а значит, и свободу выбора.
    Возле корабля скопилась большая куча предметов, готовых к погрузке. С АКМС в руках вальяжно брожу по округе как свой, не привлекая лишнего внимания. Челнок, ярко освещённый прожекторами, как на ладони.
    Мимо охраны из двух серьёзных ребят в камуфляже и муха не пролетит. Я, правда, не муха, но разводить таких шнурков умел ещё в детстве босоногом. Дождавшись пересменки, нагло иду к люку и, никем не остановленный, лезу внутрь. После недолгих поисков нахожу неплохо замаскированный портал МпЭса. Дальнейшее просто: компьютер проглатывает код, и по голове бьёт уже знакомый провал пространства и времени.
    Выползаю из кабинки изрядно пощипанный, но готовый к дальнейшей творческой деятельности. Я не очень удивился, когда сообразил, что нахожусь в том самом ангаре, который посчитал уничтоженным. Наконец-то я дома.
    Разум упрямо твердит вернуться к избушке за запасами, Шариком, а ноги сами несут в противоположную сторону. Чем это вызвано, долгое время не мог сообразить. Чуть позже смекнул: так как хозяйки в замке нет, есть вероятность, что она ещё здесь. И поскольку у меня она не гостит, спешу к друзьям гоблинам.
    На опушке леса, неподалёку от гоблинской деревеньки, хозяйски располагается эскадра космических кораблей. На полянке пусто, лишь несколько бойцов вяло переругиваются, неся нелёгкую караульную службу. По всей видимости, остальные командос направились в гости к деревенским, и, чует сердце, гости они нежеланные. Не хочется показаться невежливым, поэтому держу путь туда же. Местных жителей не попадается, зато вовсю шарят какие-то воины. Выбрав наиболее прилично одетого, аккуратно зажимаю его в труднодоступном переулке. Бельишко оказывается по размеру, и, недолго провозившись с переодеванием, направляюсь к ратуше. Кажется, сегодня там очень интересно.
    Внутреннее чутьё не подводит, и я с удовольствием наблюдаю схватку на мечах между моей богиней и каким-то хмырём в ослепительно белых одеждах. Посмотрев на дуэль, делаю неутешительный вывод: парень в белом более подготовлен, да и бьётся к тому же как-то по-паскудному. Я не большой специалист в фехтовании, но грязь из общего рисунка схватки так и прёт. Подруга постепенно сдаёт позиции, пот уже застит глаза. Пропадает острота контратак, а этот по-прежнему самозабвенно крутит меч. Вот-вот зарежет, гад!
    Кто-то дружески хлопает по плечу, а поскольку я не местный, первым поворачивается приклад автомата, находя лицо любознательного бойца. А тот ведь, вполне возможно, лишь прикурить хотел. Глядя на изуродованное лицо, понимаю, насколько курение вредит здоровью. Всё ничего, да рядом ещё пяток закамуфлированных воинов, и мой жест не вызвал у них восторга. Ухожу с линии огня одним прыжком, в распахнутое окно хижины. Раздаются хлопки бластеров, вокруг начинает плавиться воздух. Могло быть очень туго, но взрывная волна одновременно выносит стену.
    Слегка дымясь, вываливаюсь наружу. Руки судорожно ищут цель для автомата. А красавцы бойцы, как в кино, прикрывая друг друга, картинно оцепляют избу. Автомат рвёт тишину, как лист бумаги, и замертво валится на землю краса и гордость любой армии – спецназ. В наступившей тишине взгляд возвращается к бьющейся паре.
    Улучив момент, когда женщина оступается, противник заносит меч для смертельного удара. В мгновение ока оказываюсь рядом и задаю несколько риторический вопрос. В ответ тот бросает в мою сторону нож и пытается уйти, но с простреленной ногой это сложно. На ходу доставая аптечку, иду к раненому. Совершенно неожиданно мадонна поднимается с колен и напрочь отсекает голову парню в белом. Как не суди – грубовато.
    Что говорю, находясь рядом с мечтой, сейчас не упомню, наверняка обычный бред. Человечество за последние тысячелетия ничего нового в сфере флирта не придумало. Рассыпая комплименты, тону в бездонных омутах голубых глаз. Эйфория длится недолго, до того мгновения, пока на горле не чувствую острия меча. Запоздало удивляюсь этому факту, мгновенно возвращаясь в реальность. Любовь заканчивается, так и не начавшись.
    – Мадам, что вы творите? – словно со стороны слышу свой лепет, и становится ужасно неловко.
    – Проклятый раб, ты чуть не уничтожил Великого. Сломал мою жизнь и своим присутствием колеблешь устои нашей цивилизации. Лучше бы ты не рождался, – гордо чеканя каждое слово, произносит она.
    Пикировка запросто может закончиться в любой момент ввиду того, что более приличный, с её точки зрения, мен отдыхает отдельно от головы.
    – Ваши планы, мадам? – интересуюсь предельно вежливо.
    – В корабль. Лично доставлю Координационному Совету, пусть с тобой разбираются и оставят меня в покое.
    – Девочка, ты серьёзно думаешь, что тебя оставят в покое? Посмотри кругом: спецназ, окруживший поселение, наверняка прибыл не для контроля поединка. Сдаётся, что явились они сюда не за мной – по всем данным, я далеко отсюда. Не удивлюсь, если ваш Совет объявил большую охоту и, похоже, живая ты им не нужна, – длинно и, возможно, путано даю сегодняшний расклад.
    Зерно сомнений заронено. Кроме того, десантники, почуяв неладное, начинают движение в нашу сторону. Меч медленно, буквально по миллиметру, опускается вниз. Ситуация вынуждает к этому, но лёд недоверия в глазах растопить не удаётся. Что ж, временное перемирие лучше, чем рубить друг друга в плотном кольце врагов.
    Хватаю за руку совершенно растерянную, на грани истерики женщину и тащу в здание. Её команда приходит в себя и активно занимает позиции. Залпы с обеих сторон затягивают местность непроницаемым облаком пыли. С трудом в красноватой мути различаю несколько силуэтов, упрямо бегущих на меня. Даю длинную очередь и с удовольствием наблюдаю, как несколько наиболее крутых на полной скорости летят на землю. Живые так не падают.
    Оглядевшись по сторонам, с удовлетворением замечаю: оборона занята, и командир на месте. Самое лучшее, что могу, – умолкнуть в тряпочку, обороняя отведённый сектор, не путаясь под ногами. Как ветерану далёких войн, мне становится очевидной проигрышная ситуация. Если у атаманши нет плана, то выход один – прорываться.
    Но, похоже, ситуация совершенно не заботит Великую. Видимо, план есть, тем более стрельба, не успев разгореться, затихает. В щель наблюдаю перегруппировку спецназа, отмечая высокий профессионализм и какую-то машинную чёткость. Валом накатывает усталость, боевой азарт уходит, а мелкая дрожь в руках может отрицательно сказаться на моём героическом имидже. Поэтому рву липучку на кармане и лихо отправляю в рот сигарету.
    Зажигалка даёт совсем слабый огонёк, но сигарета тлеет. Грудь привычно заполняется дымом, и лёгкий туман в голове чуть успокаивает нервы. Ароматный дымок привлекает к моей скромной персоне всеобщее внимание. Под это дело даже решаюсь оглядеться повнимательней. Рядом у окна стоит женщина в яркой голубой накидке, в руках изящное оружие, но самое главное – она как две капли воды похожа на Великую, сидящую за столом. Взгляд бежит дальше и ещё раза четыре останавливается на удивительно похожих лицах. Близняшки? Пытаюсь заговорить, но по недоумению в глазах соседок понимаю: языков не знают. Может, помог бы английский, но для беглой беседы мой словарный запас чертовски мал.
    Ожидание боя давит. Отбросив стул, Мэри подходит к восточной стене и жмёт тайную панельку. Разгадка проста как гвоздь – подземный ход. Рука в некогда изящной, а после перетрубаций изрядно ощипанной перчатке делает жест, означающий одно – я получаю право протоптать тропу к спасению.
    Не заставляя просить дважды, ныряю в узкий, но сухой и чистый тоннель. Правильно, деревню всего с полгода назад воздвигли. Иду в полный рост, но несколько крутых поворотов в кромешной темноте наносят определённый ущерб физиономии. Мощная обшитая металлом дверь преграждает путь. Толстая стальная пластина с успехом заменяет засов. Можете смеяться, но в одиночку дверку открыть не могу. Впрочем, помощь приходит быстро. С двумя бойцами покрепче с корнем вышибаем препятствие. Слой земли и дёрна, маскировавший снаружи, разметаем в мгновение.
    Выхожу первым. Лаз выводит в глубину леса, оставляя стоянку шлюпов в стороне. Можно смело раствориться в чаще, у противника не так уж и много пехоты. Но, прокрутив в голове последние события, понимаю – надо бежать с планеты. При таких ставках всю звёздную систему спалят. Я бы, кстати, тоже перестраховался. Не дай бог кто исчезнет да ненароком язык развяжет. С этим подхожу к Великой, чей колючий взгляд буквально парализует. Она, кажется, читает мысли: кивает в направлении кораблей и ребром ладони проводит по шее. Международный сленг – будем мочить.
    – Великая, – шепчу, – что будем брать?
    – Большой шлюп. Осмотрись; если что, действуй по обстановке, прикрою.
    Вот такой командир мне по душе. Терпеть не могу начальников, вешающих на уши лапшу и не в состоянии принять ни одного решения.
    Корабль приближается, увеличиваясь в размерах. Ба, да это та самая посудина, с борта которой я покинул замок. Как тесен мир! Приближаюсь к люку, но первая неприятность – у трапа ошивается военный. Мелкими перебежками приближаюсь к нему на расстояние броска. Не торопясь восстанавливаю дыхание, собираясь метнуть нож. Но часовой внезапно решает обойти периметр, спасая себе жизнь, и открывает проход на борт. Юркнув в люк, беру бойца на мушку, устанавливая контроль над ситуацией. Даю отмашку, и наши идут уже не таясь. Боец начинает дёргаться, но, повернувшись на свист, быстро оценивает ситуацию в нужном русле. Пара понятных жестов, и воин делает ноги, предварительно простившись с оружием. Прикрываю вход, давая время команде занять места.
    Тихо жужжат моторы, герметизируя палубы. Ключ на взлёт. Мэри, видимо, решает сразу раствориться в космосе, а у меня несколько иные планы. Не пряча далеко автомат, указываю направление к избушке. Может, я и плохой человек, но Шарика не брошу. Взгляды скрещиваются, словно рапиры. Мэри в ярости.
    – Открывай ворота и до свидания! Здесь мой друг, без него не полечу, – ультимативно лезу на рожон. Необходимость в друге становится такой насущной, что, несмотря на опасность, останусь.
    Курс нервно меняется, и через пару минут летим над родными местами. Следуя чётким командам, шлюп приземляется в сотне метров от хижины.
    – Мадам, через три минуты не вернусь – улетайте. Без собаки я не путешествую...
* * *
    Опасность всюду, напряжение буквально разлито вокруг; Джек сконцентрирован до предела и готов к любым неожиданностям. Он неотлучно сопровождает хозяина.
    У Первых трудные дни. Великие встревожены, враг атакует, но для псов враг становится врагом, только когда они могут почувствовать его агрессивность и опасность. Картинки с места сражений для них не более чем красочные кадры. Впрочем, вскоре враг обретает реальные очертания.
    Холодное небо. Мрачно-серый замок со стенами, заросшими мхом. Ворота, обитые металлом, и толпа плохо одетых измождённых существ возле них. Тонкий ручеёк пленных, в колонну по одному, попадает на дворцовую площадь. Пёс чувствует их ужас. Видимо, для устрашения непокорных в центре дожидаются работы несколько виселиц, ветер качает верёвочные петли на перекладинах.
    Пленных сортируют. Сегодня все Первые здесь, и для каждого из двенадцати формируется своя группа. Бесчисленные помещения замка поглощают прибывших. Для многих сегодня воистину Судный день. В самом деле, их деяния судят боги, воле которых они осмелились перечить. Многие пленные искалечены, на лицах застыло выражение страха и безысходности.
    Егорий и Джек идут по тёмным коридорам замка. У массивной двери хозяин ненадолго задерживается, поправляет одежду и гладит пса по загривку. Джек не хочет заходить сюда: если бы не хозяин, то и близко не подошёл к этой двери. Волна ужаса бьёт по мозгу пса, едва он оказывается за порогом пыточной. Только человек с его извращённым разумом мог сотворить место, где животный страх разлит в воздухе и бросает в панику с первого же вдоха. В комнате находится враг хозяина, а значит, и враг Джека. То, что это противник непримиримый, пёс понимает сразу, но Егорий, словно чувствуя намерения собаки тотчас расправиться с недругом, останавливает.
    Удобно устроившись в кресле, Великий начинает допрос.
    – Дрей, вы лесной тролль планеты Вея?
    В ответ еле слышное шипение, лингвистический переводчик бесстрастным механическим голосом сообщает ответ.
    – Допустим, это я.
    – Нет смысла запираться. Боги знают всё. Но я требую, чтобы ты, ничтожный, покаялся! Почему вы взяли в руки оружие, создали банду из таких же троллей и выступили против святого Павла, почему сопротивлялись небесной гвардии?!
    – Да я готов и сейчас рвать зубами вас и ваших солдат! Режьте, жгите, и это мои последние слова, – пленный в ярости откусывает себе язык и плевком посылает его в сторону Егория.
    Великий спокоен, он мысленно отдаёт псу приказ. Огромная чёрно-белая туша приближается к скованному повстанцу. С клыков, больше похожих на острые кинжалы, капает слюна. В глазах пленника страх; Джек, чувствуя это, делает ещё шаг и изготавливается к прыжку. Ужас лишает пленного рассудка, бросает его тело в жуткую дрожь и ломает волю. В голову пса хлынул поток образов, картинок, лиц, но, повинуясь воле хозяина, он и не пытается ориентироваться в этом хаосе воспоминаний и переключает их на Егория.
    Ночь. Пара крохотных лун над головами, видимость не дальше вытянутой руки. Перед троллем стоит человек, закутанный в длинный плащ. На голове некое подобие шляпы. Тьма скрадывает очертания, но ясно, что гость высок и строен.
    – Уважаемый Дрей, вы готовы к выступлению? – голос из мрака.
    – Да! Оружие получено, можно выступать хоть сейчас! – Тролль уверен в себе.
    – Через три луны, запомните, уважаемый, не раньше. – В голосе гостя зазвенел металл.
    – Великий...
    Голова тролля взрывается словно бомба. Джек, почувствовав ситуацию, успевает отскочить за стол, и кровавое крошево разлетается в разные стороны. Мрачный интерьер комнаты, окрашенный таким жутким способом, приобретает ещё более зловещий вид.
    Брезгливо оглядевшись, Егорий встаёт и быстрым шагом покидает комнату. Пёс следует за ним, ни на секунду не задерживаясь в этом кошмаре. Джек впервые чувствует замешательство прежде уверенного в себе хозяина. Зверь понимает, что врагом стал кто-то из своих.
    – Всем Первым! Чрезвычайный сбор! Допросы временно прекратить! – Приказ отдан, Егорий лаконичен. – Джек, подожди за дверью.
    Пёс не обижается. Он может узнать всё, что будет происходить за закрытыми дверями, для телепатического контакта почти нет преград, но правила приличия требуют оставлять друзей за порогом.
    Первые суетливо проходят в кабинет; Егорий, воспользовавшись правом чрезвычайного сбора, заинтриговал всех. Псы располагаются у входа на роскошном ковре. Двенадцати огромным зверям тесно даже в довольно большом помещении. Сразу начинается телепатический разговор, и через несколько мгновений они уже в курсе всех дел друг друга.
    На боевых псов навалилось много. Охрана и сопровождение друга и в миру, и в бою – это не работа, а жизненная потребность, но допросы врагов и постоянное напряжение выкачивают силы.
    Решение Великих понятно псам. Поиск предателя; а то, что руководит повстанцами предатель из числа Великих, стало ясно сразу после того, как все открыли нужную часть своих воспоминаний и через друзей сделали их общедоступными. Предатель сам назначил себя Великим, более того – он считает себя выше их.
* * *
    Крики: «Шарик, Шарик!» – могут поднять и мёртвого. Пёс наверняка ждал меня. Мохнатой ракетой летит навстречу, ломая по пути не только кусты, но и небольшие деревца. Сердце радостно колотится; я бегу к нему, крича и размахивая руками, как мальчишка. От страшного лобового столкновения летим на землю и кубарем катимся по сиреневой траве.
    – Шарик, друг, – шепчу в ухо. – Полетели. Здесь сейчас опасно, но мы обязательно вернёмся.
    Заскочив в избушку, выгребаю последние боеприпасы и на всякий случай – небольшой мешок с мелкими камешками. Бежим по трапу, и шлюп стартует, толком не задраив люк.
    Сидя на корточках, обнимаю большую ушастую голову. В глазах пса слёзы, да и сам шмыгаю носом. Неожиданно замечаю Великую. Она внимательно и удивлённо рассматривает нас. Суховатым тоном приказывает занять каюты и делает странное сообщение – полёт будет проходить по струне.
    – Зачем, если в нашем распоряжении портал МпЭса? – кричу в спину.
    Великая оглядывается в недоумении; наверняка данный тип кораблей не оснащается вратами.
    – Где? – интересуется Мэри.
    – В Караганде, – выдаю, не придумав ничего оригинальнее. – Пошли, Шарик, покажем.
    Всё-таки странный народец эти Великие. Мне на поиски портала понадобилось минут пять, а они вообще не искали. Нажимаю пластинку, покрытую резьбой, и внутрь проваливается кусок стены, аккурат под габариты нашего почившего в бозе друга в белом. Великая бегло осматривает кабинку и даёт команду отложить старт. Очень трудно попасть по струне из пункта А в пункт Б, тем более если тебя усердно ищут.
    Местная планетарная система имеет обширный пояс астероидов, где мы, прикинувшись ветошью, маскируемся. Наша Атаманша объявляет сбор, и в отделанном пластиком и полированным металлом машинном отделении собирается команда. По одному она отсылает помощников через портал. Процесс занимает много времени, но торопиться некуда. Серьёзных кораблей поблизости нет, а небольшие десантные шлюпы не в счёт: наше вооружение намного эффективнее. Наблюдая за хозяйкой, замечаю частую смену координат бросков: видимо, рассылая экипаж в разные места, пытается запутать преследователей.
    По-хорошему исчезнуть бы куда, где никто не найдёт. Устал от приключений, но надо понять, кто объявил на нас охоту. За потраченные нервы им рано или поздно придётся ответить. Наконец, кабинка пропускает последнего, и мы остаёмся вдвоём.
    – Мэри, ну и куда сейчас?
    – Не знаю. Мы смертельно опасны, и искать будут везде. Плоховато у нас с шансами.
    – Давай тогда заворачиваться в белые простыни и дружненько ползти на ближайшее кладбище. Шансы есть всегда. Великая, можно буду называть вас Машей, а то Мэри – это не совсем наше.
    Живо интересуется, не обидное ли имя, не называют ли так в наших краях, допустим, крыс? Объясняю, что имя прекрасное, русское. Женщина, успокоившись, даёт добро.
    – Я знаю одну уединённую планету, затеряемся в тамошних горах и лесах, пока не утихнет, – предлагает Мария.
    – Вот там точно будем как на ладони, ведь наверняка ваши технологии сканирования местности с последующей идентификацией интересующих объектов серьёзно развиты. Найдут в два счёта. Предлагаю отправиться в самый крупный населённый пункт. Кстати, пока не забыл, эти, очень похожие на тебя девочки, – кто?
    – Дети, точнее клоны. Они практически не отличаются от оригинала внешне, но внутри далеко не я.
    – Тогда тебе лишь надо платок с одной снять да на себя накинуть, – делаю на первый взгляд интересное предложение.
    Нахлынувшая ярость пугает; несколько мгновений женщина не в состоянии себя контролировать, и я благодарю Бога, что непременный ритуальный предмет одежды Великих – меч – находится вне пределов досягаемости.
    Успокоившись, совершенно безжизненным голосом она сообщает, что Великие никогда не могут опуститься до такого позора. Смерть намного лучше. Во как, а мне, дураку, всегда казалось, что противника не грех и развести и лишь при невозможности обмана ввязываться в драку. И какая разница, чего на мне надето. Нам объявлена война, и глупо стесняться в выборе средств. Противник не остановится ни перед чем и смущаться по поводу несоразмерности целей и затрат не будет. Слишком уж много на кону. Сопли в сторону, пора взрослеть.
    Идея маскировки, вначале шокирующая, скоро показалась Марии не такой уж и плохой. Как следует обдумав ситуацию, она направляется в каюту, откуда возвращается в лёгкой голубой накидке клона. Я в полном восторге – голубой цвет ей очень идёт.
    – Уходим в моё родовое имение, пусть поищут. Клонов там нет, так что присутствие одного в моём лице не вызовет подозрений.
    – Молодчина, дай я тебя поцелую, – делаю комплимент и получаю в лоб рукоятью ритуального оружия. Шарик кидается на обидчицу, но я, разглядывая калейдоскоп звёзд, крутящихся в голове, шепчу псу: «Фу!» Это, брат, не твои дела, шишкой на лбу меня не остановишь. Сейчас лом о хребет гни, от женщины не оторвать. Трясу враз отупевшей головой и прикидываю, не рухнуть ли в обморок? Но, не зная обычаев молодой нации, не рискую. Вдруг у них в таком случае принято пристреливать человека, дабы не мучился.
    – За что обижаете, мадам? – интересуюсь официальным тоном.
    В ответ на комплименты стальная рука приподымает и направляет к кабине МпЭса. Стандартная кабинка, те же пластиковые стены, компьютерный блок и теснота, ведь женщина толкает для компании и Шарика. Набирается код станции, и с типично русским «Поехали!» мы превращаемся в атомную пыль.
    Отход от темноты стремителен – видимо, бросок не дальний. Глаза привыкают к полумраку, кажущемуся ослепительным после полной тьмы. Кабинка не стандартная, а в знакомом стиле – белое с золотом.
    – Ну, пёс, поглядим, куда нас закинула судьба, да и пожрать пора.
    Последнее предложение вызывает бурю энтузиазма. Выходим из кабины и попадаем в огромный холл. Среди бело-золотой роскоши по полу разбросаны пуфики; на одном из них и дожидаюсь мою богиню: пришла пора получить ответы на огромное множество вопросов. Загадки, загадки – они хуже гудрона, навязшего на зубах. Наконец выходит Мария, чуть бледная, но по-прежнему бесподобная. Шарик, как несчастная дворняга, виляет хвостом, выражает, так сказать, безмерную радость по поводу скорой встречи. Только пинок под зад приводит его в чувство.
    Женщина с укоризной смотрит в мою сторону, кивком предлагая следовать за собой. Лифт издалека открывает двери, под лёгкое жужжание моторов возносимся наверх. Величина холла не меняется, зато интерьер воистину царский. Мягкие ковры ярких расцветок гасят звуки шагов, стены украшены мозаикой из драгоценных камней. В линиях каменной живописи чувствуется рука гения. Буквально через шаг останавливаюсь и, заворожённый, стою у великих, не побоюсь этого слова, картин.
    Твёрдая рука Маши властно тянет к месту назначения, выводя из своеобразного эстетического ступора. Дверь впускает в большую, чуть меньше холла спальню. Стены, отделанные светлыми породами дерева, хрустальная люстра, которой позавидует Большой театр, кровать размером с теннисный корт – составляют скромное убранство. Ворох шёлковых подушек с золотой бахромой так и манит зарыться в мягкой куче. Сообщив, что разбудит через два часа, хозяйка покидает нас.
    В рюкзаке, что выглядит в здешней роскоши бедным, даже нищим родственником, находится палка сырокопчёной колбасы. Но дружище Шарику, судя по всему, край надо до ветру. А где взять ветер на десятом этаже? Идём на поиски толчка. За неприметной дверкой нахожу роскошный унитаз с умывальником, далее шикарная ванная комната, а третья как на заказ – летний сад, пара деревьев, несколько кустов, травка.
    – Ну, обжора, ходи сюда, – ногой под хвост придаю направление движению слегка ошалевшему от бросков через галактику псу. Тот с благодарностью в глазах на полусогнутых исчезает в распахнутой двери.
    Решаю подробнее познакомиться с окружающим. Распахиваю окно. Боже! Мощные крепостные стены, бело-золотой ансамбль внутреннего дворика и розовое небо, сливающееся на горизонте с сиреневым морем. Сказка! Я снова в том самом замке, вот уж не ожидал!
    Сразу на повестке дня вопрос: а что такое таскали в отсутствие хозяев бодрые ребята? Велика вероятность минирования. Прихватив Шарика, бегу к лифту. Несколько мгновений, и под ногами брусчатка двора. Сориентировавшись на месте, направляюсь к помещению, куда таскали основной объём баулов. Иду по памяти; двери на пути распахиваются автоматически, но напряжение не позволяет любоваться красотой интерьеров. Шарик бежит чуть впереди с озабоченным видом ищейки. Знает ли, что искать?
    Метания истеричного обывателя быстро заканчиваются, и тело занимает солдат. Мины, скорее всего, под одной из несущих балок, а их тут столько... Неожиданный хлопок по плечу создаёт дискомфорт, и голова поворачивается синхронно с автоматом. Голубые глаза мечут молнии: по всей видимости, наши нелегитимные поиски Великой не по душе. Пытаясь оправдаться, путаюсь – уж больно история невероятна. Моё косноязычие прерывает рычание – псина волоком тащит клетчатый баул.
    – Маша, всё потом. Тут хозяйничали нехорошие ребята, надо бы глянуть на содержимое. Может, самое время исчезнуть? – Шарик, оставь мешок, ко мне!
    Не до конца поверив, Мария идёт к мешку. В звенящей тишине раздаётся щелчок вылетевшего лезвия; острое, словно бритва, оно легко вспарывает материал. Лицо богини каменеет, и, сорвавшись с места, она буквально выволакивает нас наружу.
    Несколько фраз в микрофон, и гостеприимно распахивается люк небольшого шлюпа, застывшего неподалёку. Ласточками влетаем внутрь, и практически сразу грубая рука ускорения едва не размазывает по стенкам. Особенно тяжело приходится бедному псу. Его буквально выворачивает наружу. Запашок, признаться, омерзительный, мутит и самого. Крепко вцепившись в сверкающий никелем поручень, поднимаюсь. В иллюминаторах яркая вспышка света: похоже, внизу рвануло – сейчас догонит взрывная волна. Впрочем, трясёт несильно, хотя достаточно для полной очистки организма собаки от солей и шлаков.
    Командир на высоте положения: пока мы растекались ковриками по полу, она твёрдой рукой отвела наш утлый баркас от опасности. Иду искать туалет, необходима вода и какая-никакая ветошь, от вони пса щиплет глаза. Уголок санитарии находится довольно быстро; впрочем, это и немудрено, учитывая размеры корабля. Раздевшись до пояса, наполняю водой некую квадратную ёмкость и иду убираться. Мероприятие не занимает много времени. В общаге частенько воняло гораздо хуже.
    Тщательно помыв полы, принимаю душ в крохотной кабинке. Тёплая вода успокаивает, смывая всю грязь, накопившуюся за эти сумасшедшие дни. Натягиваю штаны и в одном из многочисленных карманов чувствую тяжесть. Рука извлекает на свет кристалл, в местном розоватом освещении он играет лучами чистого золотого света. Внутри камня мелькают крохотные искорки, словно небольшие снежинки в маленьком круговороте.
    Наскоро причесавшись и чуть приведя в порядок одежду, иду в рубку проведать капитана. Мэри, доверив управление автопилоту, пьёт из маленькой чашечки ароматный напиток. Ноги сами несут к ней, и на пульт ложится золотистое сокровище. Заворожённая Великая, протянув руку, долго не решается прикоснуться к каменному чуду. И уж совсем неожиданно замечаю на обычно бесстрастном лице лёгкий румянец. Огромные глазищи как-то по-новому смотрят на меня. Взгляд пулей рвёт обливающееся кровью сердце. Становится окончательно ясно: при любом раскладе на прошлой жизни – жирный крест.
    Шарик лежит у узенького диванчика в рубке и, похоже, спит. Хочется тоже свалиться и оставить проклятой реальности наши проблемы и заботы, но время нынче бесценно. Необходима выработка стратегии действий в этой ситуации, иначе мелкие тактические победы высосут силы, не нанося ресурсам противника серьёзного урона. Обороной войны ещё никто не выигрывал. Пора в атаку на главную цель – человека ли, Бога ли, даже чёрта, отдавшего приказ о нейтрализации. Ведь физическая ликвидация любого субъекта вполне реальна.
    В нижний иллюминатор наблюдаю покрытый лесом архипелаг из десятка небольших островков среди моря. Шлюпка, плавно снижаясь, направляется к одному из них. Остров покрыт огромными деревьями, и приземлиться практически некуда. Показываю капитану пологий пляж, плавно спускающийся к морю. Если местный лес такого же гигантского плана, что и мой, то между огромными стволами найдётся достаточно места для манёвра. Так, собственно, и делаем. Надо отметить филигранное мастерство пилота. Посадка проведена безупречно.
    Сиреневые волны так и манят окунуться и хоть на пару минут забыть обо всех проблемах. Осмотревшись и не обнаружив опасности, с разбега ныряю в тёплую воду. Отдыхаю на спине, прикрыв глаза от ярких розовых лучей местного солнца.
    Ливень начинается неожиданно и идёт такой плотности, что создаёт иллюзию полного погружения в жидкость. Поток перехватывает дыхание. Вылезаю на берег и по колено в жидкой грязи пытаюсь вернуться к кораблю. Вдалеке слышится рык пса: видимо, переживает за друга, хотя и не торопится расстаться с Машей.
    На четвереньках заползаю под днище. Дождь тугими струями стучит по металлу корпуса и водопадом стекает на землю. Внизу чистейший воздух, мягкая трава относительно суха. Пластом падаю на зелёный ковёр и словно астматик не могу надышаться. А ведь до появления промышленности и на Земле была такая красота. Мы же сейчас тащим в космос проклятую техническую цивилизацию, и я не вижу возможности остановить её размеренную поступь. Разве что переделать творца. Только пока, несмотря на бесконечные попытки изменить человека, ничего ни у кого не получилось.
    Поднимаюсь на ноги мокрый, но бодрый и спотыкаюсь о лежащего рядом Шарика. Кстати, пора бы ему подкрепиться. Кричу в люк Маше, чтобы покормила собачку. Минуту спустя большой кус мяса падает в центр роскошной лужи. Пёс мужественно бредёт к обеду, невзирая на ощутимо сильный дождь, и, заметив в дверях Великую, благодарно машет хвостом. Поднимаюсь на борт. В кабине управления организуем совещание.
    – Пора начинать разбор полётов, – усаживаясь в кресло, произношу я. – Шутки слишком затянулись. Если сейчас не разберёмся в ситуации, последуем за гоблинами. Для начала неплохо бы определиться с противником, когда и кому мы перешли дорогу, а дальше, если есть возможность, устранить опасность, ибо бегать – не выход. Скоро кто-то может оказаться быстрее нас. И меня эта перспектива не радует.
    – Я тоже не в восторге.
    – Маш, как думаешь, сколько у нас времени?
    – Сегодня к вечеру блокируют планету, так что улететь можно только сейчас. Конечно, на нашей сковородке далеко не убежать, значит, остаётся МпЭс. Только на всех станциях нас будут ждать, компьютеры порталов мгновенно передадут наши координаты кому следует, а дальше – бой и смерть.
    – А кто ведёт на нас охоту? Некое конкретное лицо?
    – Судя по всему, Координаторам не нравится твоё появление здесь, в цивилизации богов.
    – Чем же я их так напугал? Мой автомат, конечно, оружие мощное, но, скорее, психологическое. Одному воевать против армии глупо. Жил на своей планете и никому не мешал, пока не появились ваши некрасивые ребята. Неужели нельзя было найти другую землю для заселения? Вы бы купались в лучах божественной славы, правили любимыми народами, посещали мероприятия Великих. Все были бы счастливы...
    – Знаешь что, я готовила планету много лет. Вывела практически всех хищников, ядовитых животных, создала съедобные растения.
    – Да ладно. Своих ты уничтожила, и по всем моральным законам она теперь моя. – Но, взглянув на Мэри, неожиданно добавляю: – Ладно, наша. Давай определимся с тактикой. У тебя есть место, где два дня можем спокойно отсидеться и определиться наконец – кто есть кто?
    – Нет, Андрей, все варианты перебрала; во всей галактике нам некому прийти на выручку.
    – Может, ищешь не там, родители у тебя есть? Имею в виду, разумеется, живых.
    – Конечно, мы живём очень долго, но при чём здесь они?
    – Неужели не прикроют, не спрячут, ведь, по крайней мере, ты ничего плохого и подлого не совершила.
    – У нас не принято возвращаться домой с проблемами. Уходя, мы сводим контакты с родителями до минимума.
    – Не может быть, – возмущаюсь я, – так нельзя. Дети и у нас, вырастая, уходят, но всегда возвращаются, ибо только в родительском доме найдётся местечко для блудного сына. Предки телами закроют амбразуры твоих несчастий и бед. Мне сложно передать словами этот пласт земных отношений, и, тем не менее, поверь: дети всегда возвращаются, пусть даже успевают только к могилам... Ладно, раз укрыться негде и везде нас поджидают, тогда бой.
    Мария молчит. Иду к себе готовить амуницию и чистить оружие. Руки привычно разбирают автомат, мысли далеки от всей рутины. Чистка оружия в крови солдата: можно не сомневаться, что и в автоматическом режиме всё будет блестеть, как у кота. У мозга другая задача. Ловушки, если верить Мэри, везде, а вот такого быть не может. Не в силах даже Богам перекрыть все щели. Необходимо найти слабое место и, присмотревшись, нанести удар по стыку нервных узлов. Если всё против тебя, а ты хочешь выжить, морально будешь прав, взорвав и уничтожив весь здешний мир.
    Сухой щелчок затвора сообщает, что автомат собран и готов к схватке. Пальцы привычно набивают магазины. В цинках приличный запас патронов, жаль, с гранатами туго. Есть несколько светошумовых да пара РГД ну и местный пистолет с приличным боекомплектом, добытый из загашника МпЭса. Вот и весь огнестрельный потенциал. Ещё, правда, имеются ноги, руки, зубы – кстати, последних уже немного. Повоюем...
    По бортовой связи Маша приглашает на обед. Интерьер нашей шлюпки мне очень нравится: ровные, строгие линии, пластик и полированный металл. Мягкий рассеянный свет, не режущий глаз, напоенный луговыми ароматами воздух быстрее заставляют крутиться шарики в голове. Пружинистый ворс ковров под ногами сменяется паркетом столовой.
    Зеркала, хрусталь бокалов и ваз играют радугами искр в трепещущем свете свечей. Входит она: яркая голубая накидка отброшена в дальний угол. Отливающая медью с высоким стоячим воротником блузка, причём довольно свободно расстёгнутая, белая юбка с воланом и туфли золотого цвета на тонком высоком каблучке. Весь вид земной и прекрасный. Копна непослушных серебристых волос кажется огромной бриллиантовой короной. Что Великая прекрасна, не раз говорено, но это... Жаль, что часа через полтора это великолепие может смыться кровью неравного боя. Но даже полтора часа – это целая уйма времени, и упаси любого хоть на секунду сократить прекрасные мгновения.
    Густой красный напиток наполняет бокал, ни капли не падает на белоснежную скатерть. Маша отставляет графин и, улыбнувшись, предлагает угощаться. Стол под завязку заставлен всевозможными блюдами. Аромат незнакомых пряностей щекочет ноздри. Серебряные ложки и ножи под рукой, чем и решаю воспользоваться. В широкое пустое блюдо кладу со стола более-менее похожее на мясо. Изящности жестов от меня ждать не приходится – никогда толком не бывал ни в ресторанах, ни даже в кафе.
    Конечно, в молодости сиживал по кабакам, но сейчас, оглядываясь назад, вижу себя глазами посторонних людей, пришедших отдохнуть. Надо сказать, свинское мурло – наиболее приемлемое определение меня тогдашнего. Ни о каком этикете и речь не шла. Тьфу! Поэтому уж тут веду себя просто по-человечески. Великая о нашем этикете не имеет понятия, и любую лажу можно списать на различие цивилизаций. Кидаю в рот куски мяса и глотаю, не ощущая вкуса. Глаза не отрываясь смотрят на Машу, от настойчивости румянец ложится на щёки, придавая женщине особое очарование.
    – Андрюша, расскажи о вашей жизни. Кто вы, как живёте, ведь многое в нас для тебя дико, также и наоборот. Мне же непонятно великое множество твоих поступков, взять хотя бы отношение к животным. Расскажи, а?
    – Ну как тут расскажешь? Может, ввиду отсутствия времени, просто поговорим ни о чём, посмотрим друг на друга? Шути не шути, скоро за нами придут.
    Вилка замирает на пути ко рту. Рядом слышится непонятный звук вперемешку с тревожным воем пса. Похоже, закончить ужин не удастся. Сидор за плечи, автомат наперевес, портупея на теле ещё до еды. Великая выскакивает из-за стола, бросается к себе; что ж, пока переодевается, прикрою. У трапа ничто не нарушает девственную тишину. Свистнув, подзываю Шарика; тот преданными глазами смотрит на меня.
    – Чего уставился? Выл зачем? – почти кричу от злости за бездарно пропавший вечер. Пёс, понимая, о чём речь, поднимает голову к небу и рычит. Понятно.
    – Мария, – бросаю в усик связи, – погляди на радарах, на земле ничего серьёзного?
    Пёс почти спокоен, только голову в небо поднимает.
    – Горизонт чист, если что и было, улетело. Хотя по звукам над нами барражировали десантные доты. На архипелаг не приземлялись; их он, судя по всему, не интересовал.
    – Где вблизи находятся обитаемые территории, ну там крупные острова, материки?
    – Неподалёку, примерно в 80 милях, расположен один из самых крупных островов планеты, поистине райский уголок. Туристская Мекка наших миров.
    – Во, пускай туристов потрясут, мы, может, поспать сумеем.
    Но ни поспать, ни даже покурить не удаётся. Рокот мощных двигателей над головами показывает тщетность попыток спрятаться. Словно горох с неба сыплется десант. Руки знают работу, оружие снято с предохранителя, передёрнут затвор, мгновение – и оптика на автомате. В крестике прицела бравые лица бойцов; жму на курок, переведя флажок на одиночную стрельбу. Смерть собирает кровавую жатву. Первое время глушитель скрадывает звуки, и потери десантура начинает ощущать не сразу, а если учесть, что высаживается не псковский полк, а небольшое подразделение, то «калашников» серьёзно сокращает его численность.
    Отстрел куропаток закончен, десант на земле сразу же превращается в мощную ударную силу. В воздухе резко пахнет озоном, вокруг рвутся энергоразряды. И, хотя ещё не обнаружены ни я, ни даже корабль, огонь по площадям очень плотен. Время неразберихи прошло, и теперь подразделение уверенно движется в нашу сторону, охватывая широким полукругом. Бластеры десанта работают вовсю, оставляя в местах попаданий выжженную до шлака почву.
    Корабль обнаружен. Совсем неподалёку полыхает клок земли, рядом ещё один и ещё. Занимаю позицию за посадочной опорой и, собрав все силы, закидываю внутрь бедного Шарика. Вскоре вслед за ним в открытый люк влетает пара разрядов – надеюсь, успел спрятаться. Мощный корпус глушит звуки, и в наушнике странная тишина. Где Маша? Автомат на очереди. Длинная, в магазин, стрельба. Под её прикрытием прыгаю в люк, как голодный зверь на мясо. Герметизирую корабль и бегло оцениваю повреждения. Они незначительны. Запах горевших ковров, пожалуй, единственный результат попаданий. Нахожу своего героического пса под пушистым паласом. Обследовав помещения, убеждаюсь в полном одиночестве.
    Терпеть не могу предательства, так из боя уходить нельзя. Не обиделся, если б предупредила, а так исчезнуть, не оставив кодов, практически бросив на верную смерть, нехорошо. Вскрыть корабль специалистам, наверное, не проблема. Захожу в портал, но шлёпанье по клавишам не даёт никаких результатов. Прошлый раз, когда обложили, видимо, в памяти машины были какие-то координаты – удалось уйти, а сейчас память машины пуста, как моя жизнь. От обиды на глазах выступает влага. Вызываю комп кабины на звуковой контакт – без результата. Отыгрался, похоже, Андрей Егорович. Проверяю оружие и спускаюсь вниз. Мужчина должен, по возможности, умереть красиво, если уж жил сволочью.
    Располагаюсь за колонной и наблюдаю, как резак успешно плавит обшивку. Вот сходятся начало и конец резки. Мощный удар – и в образовавшийся проём хлынула толпа воинов. Не так быстро, ребята. Автомат серьёзно уменьшает группу, отправив самых инициативных в бессрочный отпуск. Весь пол яруса завален телами погибших. Энтузиазм первопроходцев заметно угасает, становится очень тихо. Снаружи слышны команды младших офицеров, готовящих новый штурм. Наверняка, они учтут горький опыт первого и сейчас пальнут из чего потяжелей, стерилизуя, а уж потом пришлют похоронную команду.
    Данный вариант не устраивает ни под каким видом. Поскольку первый уровень будет наверняка уничтожен, баррикадируюсь на втором. Здесь место последнего и решительного боя. Обнимаю пса. Тот, понимая, молча облизывает лицо прохладным языком. Прощаемся. Страшный удар сотрясает шлюп. Даже пол второго уровня деформируется от ударной волны. На нас валятся куски обшивки, стекла. Ничего серьёзного, так по мелочи, но за шиворот. Колется, да и кожа зудится. Приходится снять куртку и тщательно отряхнуться. Неожиданно из потайного кармана выпадает жетон на длинной золотой цепочке. Найденный однажды, он закрутил всю карусель. А вдруг?!
    Момент истины совпадает с началом атаки, мысль одна – отбиться. Три магазина уходят в мгновение, атака захлёбывается, но первый уровень за ними. Лимит времени подходит к концу. Внизу опять чувствуется шевеление. Отправляю туда весь запас РГД и светошумовых гранат. Слышу уханье и грохот; волоча за собой пса, бегу в портал. Дверки кабины гостеприимно распахиваются.
    Вставляю жетон в приёмник. Едва успеваю прикоснуться к клавиатуре, как меркнет свет. Снова бросок сквозь пространство. Куда? Мысль медленно угасает вместе с сознанием.

Глава 17

    В мозгу вспыхивают яркими красками слова, фразы; их смысл ещё теряется в тумане, но уже понятно – жизнь продолжается. Тьма накатывает волнами: захлестнёт, спадёт. В интервалах покоя перед глазами возникают слабые всполохи света. Воздух пропах ужасной, причём знакомой вонью – опять Шарику не удалось достойно перенести бросок. С этой мысли, мелькнувшей в голове, и начинается возвращение сознания. Пытаюсь открыть глаза, но сиё действо удаётся только с третьей попытки. Слепит свет, всё кружится, страшно мутит, и я следую примеру пса.
    Провал. Второе пробуждение проходит намного легче. Успеваю разглядеть кабину. Дотянувшись до пса, понимаю – живой. Интуитивно не ощущаю никакой опасности. Пытаюсь встать. Неудачно. Скрипнув от бессилия зубами, снова проваливаюсь в небытие.
    На третий раз прихожу в себя полностью. Голова теперь только чуть кружится, но не болит. Собрав все силы, поднимаюсь, прислонившись спиной к стене. Получается. Я на ногах и делаю, не без труда, пару шагов. А вот псу легче не стало; дыхание тяжёлое, прерывистое. Впрочем, из-за такой вони и сам стараюсь дышать через раз.
    Ноги ещё и не держат толком, но отдых на сегодня роскошь просто непозволительная. Дверь портала распахивается легко, и чистый воздух врывается в помещение. Рюкзак и оружие вытаскиваю в первую очередь. На негнущихся ногах, как робот, возвращаюсь за псом. Хватаю его за задние лапы и выволакиваю из лужи рвоты. Тяну эту тушу за порог и в изнеможении падаю на мягкий ковёр коридора. Бедный Шарик! Знать бы, оставил в наших краях, с голоду уж точно бы не помер. А сейчас, – ну не для животных такие передряги. Человек и то еле отходит.
    Маршрут знаком до боли: иду искать туалет или пищеблок. Надо воды, много воды. Долго брожу по длинным коридорам, освещённым тусклым, каким-то пыльным светом, ломясь во все двери. Они закрытые и лишь одна попадается с распахнутой настежь створкой. Обычная каюта, стандартная и стерильно убранная. Местный санузел снабжает и ведром, и водой, а простыня с широкой кровати идёт на тряпки. Обратный путь даётся быстрее. С каждым шагом возвращается сила, а вместе с нею и память.
    Бегство Мэри уже не кажется чем-то неординарным и позорным. Ну что с бабы возьмёшь?! Тем более с такой красивой и умной. Тщательно убираю кабину, несу ещё одно ведро воды и привожу в чувство пса. Чищу ему шкуру и окончательно навожу порядок. Усталость берёт своё, страшно хочется спать. Постоянные броски через пространство отбирают уйму сил. Шарик стоит шатаясь, но смотрит уже вполне осознанно.
    – Пошли, дружище, отдохнём, а пообедаем после, – привычно взяв за ухо, тащу его к открытой каюте.
    Распахнутая дверь пускает нас в чистое тёплое помещение. Повернув кран умывальника, заполняю небольшую ёмкость и ставлю на пол – на случай, если пёс захочет пить. Бросаю несколько пригоршней воды на голову, и, надо сказать, процедура заметно освежает. Извлекаю из вещмешка большую кральку колбасы и, понюхав, кидаю другу. Голова ещё далека от подушки, а сон уже отключает рассудок.
    Первый раз за время бесконечной нервотрёпки сплю как убитый. Яркие цветные картины сновидений дарят спокойствие и возвращают силы. Проспав целую уйму времени, поднимаюсь свежим и даже помолодевшим. Сила буквально рвётся наружу сквозь тонкую ткань футболки. Выйдя в коридор, делаю несколько упражнений. Мгновенно покрываюсь липким потом, но удобная душевая кабина быстро решает проблему.
    Впереди целая вечность, ведь с жизнью попрощался ещё на корабле. Кстати, о вечности. Где я сейчас? Судя по всему, последняя фраза произнесена вслух. Ровный механический голос информирует: «Корабль планеты Земля, название "Сеятель", порт приписки Палермо». Круто... Земной корабль – его-то здесь только и не хватало.
    – Слушай, а ты, собственно, кто? – интересуюсь, глядя на вмонтированный в стену динамик.
    – Мне безразлично, как вам удобно.
    – Хорошо, отныне буду звать тебя просто – «мозг» – солидно и со вкусом. Сколько лет тут паришься?
    – Около тысячи, нужно точнее?
    – Обойдусь. Слушай, кто-то из нас слегка ошибается. Я после побега с Земли провёл в здешних местах около трёх лет, а первые «Сеятели» отправлены к звёздам лет за десять до этого. Вас как-то растят на Луне, оснащают, вооружают, бьют шампанское о борт и отправляют на поиски новых земель, как некогда каравеллы Колумба. Короче, всего тринадцать, максимум пятнадцать лет. Или ты, или я чуть заблудились во времени и теперь, попав в реальность, нарываемся на неприятности. Как притащил меня сюда? – толкаю на-гора целую речь.
    – Мною дана команда всем порталам при обнаружении странных бессистемных жетонов немедленно переправлять сюда их пользователей. Надо сказать, система сработала безукоризненно.
    – Зачем тебе это? – интересуюсь, не понимая логики машины.
    – Как вас прикажете величать? Андреем Егоровичем? Очень приятно!
    – Не три уши, дальше.
    – Андрей Егорович, меня создали люди, причём дали очень много, ничего не прося взамен. Я понял, что такое я как мыслящий индивидуум.
    – Не грусти. Ты и так сделал столько, что трудно оценить. Даже если и не прав, то не ошибается тот, кто ни хрена не делает. А ты натворил столько – за сто лет не разгребёшь. Если честно, горжусь тобой, как полномочный представитель человечества, за своё произведение. Создание саморазвивающегося искусственного интеллекта такого масштаба! Мы смогли!
    Компьютер отвечает в том же духе, но, чую, если бы умел краснеть, вылитый помидор получился бы. Механический голос аж дрожит от восторга, а ведь я практически не соврал. Пока заглядывал на донышко, «яйцеголовые» ухитрились создать электронное существо с признаками личности.
    – Андрей Егорович, расскажи, пожалуйста, про Землю!
    – Э, брат, да у тебя ностальгия. Боже, никогда не слыхал ни о чём подобном! Так, говоришь, твой бортовой номер – 8? Я находился на Земле, когда тебя с помпой отправляли в полёт. Значит, заблудился всё же ты. Помнишь Землю? С орбиты Луны голубой шар с белыми облачными вихрями, весь светлый и чистый. Громадные процветающие города, высоченные здания, царапающие небесный хрусталь. Стекло и бетон, блеск зеркальных окон и зелень парков. С другой стороны полчища авто, выхлопами открывающими вход в преисподнюю. В безветренную жаркую погоду дышать практически нечем, и в моде кислородные маски. Медицина достигает невиданных высот, лечатся практически все болезни, но откуда-то лезут страшные новейшие вирусы, не имеющие аналогов, буквально в считанные дни выкашивающие население небольших городов. Пенсионеров в мире всё больше, а рождаемость ниже, и образовавшиеся «ножницы» не позволяют экономикам стран развиваться. Если хочешь знать моё личное мнение, человечество в некоем тупике. Вернее, перед высоченной стеной, за которой, как это ни громко, Великое Будущее. Дело за малым – преодолеть. Пока не выходит, но человек, если не сумеет перелезть, то взорвёт к чёртовой матери и, отряхнувшись от пыли, победной поступью пойдёт по мирам и вселенным. А свою Родительницу Планету наверняка сохранит в первозданном виде. Снова будут свободно охотиться прекрасные тигры, топот могучих слоновых стад будет сотрясать землю. И, говоря честно, нарисованная перспектива мне и самому нравится. Теперь, брат по разуму, дай мне расклад, так же вкратце, о твоём времяпровождении... Нюхом чую, есть у тебя ответы на многие интересующие меня вопросы, а поговорить за жизнь успеем. Пока не забыл, когда в последний раз тебя посещали люди?
    – Если под людьми понимать Великих, то Первые ушли 900 лет назад. Их уход напоминал бегство с тонущего корабля, но я не был даже повреждён. Все защитные средства в исправности, правда, были демонтированы наступательные вооружения. Первым пришла идея замаскировать корабль под астероид, болтающийся на орбите среди тысяч подобных булыг вокруг голубого Солнца. С тех пор я больше не получал никаких задач.
    – Неужели не оставили ни одного иллюминатора?
    – Мне неизвестно, работающие телекамеры не могу обнаружить. Может, вам повезёт больше?
    – Ладно, поищу, времени теперь вагон и маленькая тележка; отлежусь, отъемся. Кстати, вода и продукты есть? – живо интересуюсь.
    – Синтезирую сколько потребуется. Какие продукты предпочитаете? – голосом, похожим на шёпот официанта, спрашивает новый друг.
    – В основном мясо, картошку, хлеб, сахар, а ещё кофе и чай. Да, немедленно синтезируй сигарет, и побольше. Составь меню, скоро завтракать. И уважь собаку, подготовь комнату с чем-нибудь похожим на лужайку.
    Мне здесь нравится. Проблемы решаются играючи; с пищей и крышей над головой полный порядок и курева море. МпЭс работает. Все блага цивилизации под рукой. Не нужно бегать, словно горный козёл, от страшных монстров; вроде и не тяжело, но годы дают о себе знать.
    Надо осмотреть корабль, никогда прежде не был на космических объектах таких размеров. Мощь и габариты «Сеятеля» поражают. Месяцами можно бродить по закоулкам. Но экскурсии оставляю на потом.
    – Комп, расскажи, дружок, как ты ошивался на орбите целое тысячелетие?
    – Прибыл в расчётную точку, но во время броска электроника прекратила функционирование. Лишь случайный метеорит, попав в корабль, активировал программы. Тестирование показало нормальное состояние почти всех узлов и практически полное отсутствие в памяти задач рейда, – монотонный голос вмиг нагоняет тоску. – Наверно, слышали, Андрей Егорович, о мощных полностью компьютеризированных биологических лабораториях, где вполне реально создание разных форм жизни, не опасных человечеству, но приспособленных для выживания в конкретных условиях?
    – Ну и...
    – У меня ни цели, ни связи с родиной, ни человека, поставившего задачу. И я создал людей.
    – Оба-на, – только и могу произнести. – Ты создал человека? Да как ты смог? Подожди, подожди...
    Мгновенно, с точностью патрона в патронник, все части головоломок и прежних нескладух срастаются. Получившаяся картина поражает воображение, очень многое становится понятным.
    Земляне с древнейших времён рождались детьми или рабами богов, а местный творец заведомо стал рабом детей. Люди выше Бога, тем более освоившие его технологии. Создавая фантастические формы жизни, чувствуют себя богами изначально. Наверняка, им не знакомы угрызения совести, они не ведают сомнений, колебаний. Плюют на слёзы детей, их слишком много. Могут, походя, предать. Конечно, такое встречается и у нас, но здесь его величество закон регламентирует: «Ты выше всех».
    – Всё, больше не грузи меня, дай подумать. И чего-нибудь на завтрак.
    Ем, не ощущая вкуса, не соображая даже – густое варево или жидкое. Правда, на грани сознания отмечаю: Шарик, не тронутый столь высокими материями, отсутствием аппетита не страдает. Мысли роятся в голове, кидаясь из одной крайности в другую. Становятся понятными та истеричность и таинственность охоты на нас. Узнать, что раса шутя, скуки ради создана машиной – страшная травма для высокомерных, эгоистичных, но красивых и умных людей. Ситуация тем более угрожающая, что отдельные цивилизации, созданные ими, достигли высокой ступени развития и, прослышав о родословной любимых богов, вполне могут послать чисто по-русски на... А, впрочем, могут и подальше.
    Моё нахождение в клубке нарождающихся противоречий таит страшную угрозу. Хотя единственная ниточка, связывающая настоящее и прошлое, это замаскированный под обыкновенную булыгу «Сеятель» – папа местного человечества. Никто и никогда не должен был его обнаружить, но мозг корабля, модернизировавшийся и обретший личность, не захотел уходить в небытие.
    – Нет, мозгом тебя звать больше не буду. Выбери человеческое имя, – требую я.
    – Если можно, зови меня Клаудио, – просит после минуты молчания. – Мне очень нравится сама музыка имени.
    – Неужели тебя в Италии ладили? Впрочем, Клаудио так Клаудио. Договорились. Хотя трудновато для произношения. Слушай, ты – монстр! Я до сих пор не просчитываю всех последствий твоего шага. Кстати, где находится основной процессор? Хочу постучать по светлой железной голове. Благодарю судьбу за то, что свела с уникумом – Творцом. Да, пока не возгордился, просчитай хотя бы теоретическую возможность наличия временных провалов во вселенной. Дай мне все соображения по этому поводу. Кроме того, нужна в сжатом виде информация о созданной цивилизации. И попробуй по жетону определить нахождение Земли, есть ли возможность попасть туда с твоего корабля? Короче, давай работай, тысячу лет хернёй занимался.
    Загрузив машину, с чувством выполненного долга иду расслабиться, но выскочивший из столовой огромный ком спутанной шерсти резко меняет планы.
    – Шарик, сукин сын, пошли шерсть расчешем, а то выглядишь бич бичом.
    Пёс с визгом прыгает вокруг – любит это дело. Пока всё спокойно, надо привести его в полный порядок. Щётка с трудом расчёсывает густую шерсть, частенько вырывая большие клоки вместе с кожей, на что пёс лишь чуть щурится. Занятие утомительное и очень нудное. Зато к концу сеанса ушастый становится похож на человека, а гора вычесанных волос вызывает в душе удовлетворение. Бросаю мусор в приёмник утилизатора и сам принимаю душ. Пообедать решаю чуть позже.
    В уютной кабинке несколько раз намыливаюсь душистым мылом; ароматы парфюма без привычки кружат голову. Тёплая вода ласковыми струйками омывает уставшее тело. Безмятежность и покой на душе. Нужное для жизни Клаудио приготовит практически мгновенно. Лишь на грани восприятия естественная мысль: отсюда рано или поздно придётся уходить. И, возможно, чем раньше, тем лучше. Солдат между боями имеет право отдохнуть у тихой речки. Но, и ужу понятно, интервал между боями не год. Радует, что у меня появился мощный союзник – искусственная головушка Клаудио. Определённо вхожу в новый распорядок жизни счастливым, и это кажется правильным.
    – Андрей Егорович, позагорать не желаете?
    – Где?
    – Прямо по коридору кабинет физиотерапии. Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, спокойно принимайте солнечные ванны, – сообщает Клаудио.
    – Дорогой друг, я так похож на идиота? Твоей кушеткой тысячелетие никто не пользовался, сейчас прям и полезу! Мозги не пудри, накрывай лучше стол. Проголодались.
    С Шариком дружненько, как бабушки в санатории, чинно шлёпаем в столовую. Повар расстарался на славу. На первое густой украинский борщ со сметаной, ложку ставь – не упадёт. На второе картофельное пюре, обильно политое маслом, и ароматные цыплята-табака. Большой сверкающий золотом кувшин полон кофе, сахарницы набиты доверху. Хлеб отменного качества: высокий и мягкий, только что из духовки. Прекрасно! Одно не понятно: у кого за ушами треск? Валю на своего лохматого кореша – пореже, мол, мечи, подавишься. Тот с укоризной косится и продолжает есть.
    Комп во время обеда снабжает кое-какой информацией...
    После создания Адама и Евы с помощью робототехники приспосабливается для жизни четвёртая планета Голубого солнца, названная без затей – Герой. На ней и рождены девять Первых, давших начало всей цивилизации. По данным Клаудио, они знали о существовании земной жизни и, возможно, догадывались о тайне своего рождения. То есть ощущали присутствие очень могучего биологического конкурента с устоявшимися традициями и изначальной агрессивностью. Великие склонны считать человечество ошибкой природы и уступать ему пальму первенства явно не собираются. Но для конкурентоспособности необходимы значительные людские ресурсы, мощные знания и передовая технология. С последними двумя не возникает никаких проблем, но биология такая же, как у людей. Плод носится девять месяцев, сокращать этот минимум крайне опасно. Решение созревало долго, но созданные Клаудио люди по образцовым ДНК на удивление умны, предприимчивы и агрессивны. Все знания «Сеятеля», его практически неограниченные запасы земных идей идут в дело. Техника и технологии развиваются ускоренными темпами.
    – Андрей Егорыч, я доступно объясняю?
    – Вполне, вполне, – отвечаю с туго набитым ртом. – Ну и как же решился вопрос народонаселения?
    – Великие Первые...
    – Давай без величия, прекрасно понимаешь, что всё их величие – ты. Обеспечил их всем, а главное, даровал жизнь, за что и завален мусором. И, упаси бог, найдётся любопытный порыться на свалке.
    Длинная пауза; кажется, что слышу скрип железных мозгов. Машина не решается лезть в спор на скользкую тему и продолжает монотонный рассказ.
    – Первые сразу решили, что дети, рождённые от них, полноценные граждане, или, проще, элита нации. С каждого гражданина снимается ряд копий, проще – клонов. И если первые создаются по образцу и подобию, то следующий копируется с предыдущего, и так далее. К концу цепочки разница между гражданином и последним клоном велика. Но это даёт значительный прирост, причём одномоментный, вполне жизнеспособного населения. Кроме того, обладая мощной лабораторной базой, Великие создают сказочные народы и народности в зависимости от фантазии. Оттуда и идут все эти гоблины, тролли, карлики и великаны.
    – Клаудио, ты постоянно твердишь о Первых, но, если они до сих пор у власти, как им удаётся править множеством народов?
    – В том-то и изюминка. Первые, как палата лордов в земной Великобритании, наделены большими полномочиями, но на практике редко вмешиваются в дела. Тон задаёт Выборная палата. Часть её составляют Великие, другую – делегаты планет. Ими обычно бывают самые энергичные представители и клонов, и сказочных народов со специальных систем, где, словно в плавильных печах, создаются удивительные нации. На тех планетах царит настоящая демократия; сильные духом, целеустремлённые добиваются подлинных высот. Они на выборах регулярно вливают свежую кровь в систему. Приток молодости, веры в себя никогда не позволит зачахнуть цивилизации.
    – Мудрое решение, железный друг. А каким образом вновь созданные народы контролируются Великими? Ведь всегда есть огромная вероятность того, что развитие пойдёт совсем не так, как планировалось. Тем более дикари на первых порах не сильно отличаются от зверей.
    – Об этом в сети мало. Если интересны мои предположения, то они направляют развитие, выдавая себя за богов. Ну а при неудачном развитии всегда возможна полная зачистка планеты – несколько раз вскользь упоминались такие моменты.
    – Ладно, Клаудио, мы пообедали, пора отдохнуть.
    С чувством сытости поднимаюсь из-за стола и направляюсь в каюту. Приятное дело – послеобеденный сон. Совершенно незаметно пролетает час. Будит верный Шарик; видимо, выдрыхся раньше, хочет поиграть. Долго и тщательно лижет лицо. Вполне естественно огребает скандал. Впрочем, на это и нарывается, отскакивая в угол, и рычит, сверкая кинжалами клыков. Подушка снарядом главного калибра свистит в наглую, отмороженную морду. Клацают зубы, летят обрывки наволочки, куски поролона, нечто похожее на пух, превращая такую важную постельную принадлежность в кучу разбросанного по всему полу мусора. Клыки сверкают так же, но глаза смотрят гордо и весело – победитель! Упускает лишь миг, которого с лихвой хватает. Неожиданно для пса оказываюсь рядом и резко валю его на бок. Раздаётся обиженный, но бесполезный рык; усевшись поудобнее верхом на собаке, с ужасом оглядываю учинённый разгром.
    – Ты, козлятина, что делаешь? Кто за тебя убирать будет, или прикажешь в свинарнике жить? – возмущаюсь вполне искренне.
    Голова Шарика от каждой фразы клонится ниже – просит прощения, но я ни на грош не верю в раскаяние, глядя на эту ушастую хитрую харю.
    Дневной сон бодрит, чувствуется мощный прилив сил: быка завалить кулаком – не проблема. За неимением данного животного выхожу в коридор и делаю пробежки, в перерывах болтаясь на некоем подобии турника. Процедуры повторяю до пота, затем тёплый душ и полдник. Жизнь! Ещё бы женщин, и зимовать можно.
    Показная удаль, а голова гудит от мыслей; они все острые, ни одного тупого угла. Куда не ткнись, уколешься. Похоже, Андрей Егорович становится крупной фигурой. Нахождение на стыках нервных окончаний миров бодрит, хотя и грозит серьёзнейшими проблемами. Сейчас, когда речь идёт о самом существовании Великих, шансов выжить практически нет. Фикция, что искать здесь не будут. Рано или поздно у Первых в старческих мозгах появится предположение, которое проверят, а отсюда не сбежишь.
    – Клаудио, на полдник у нас что?
    – Кофе с молоком и булочки с маслом, – раздаётся монотонный голос.
    Культурно сажусь за столик, как белый человек добавляю молоко в горячий кофе, мажу булочку маслом. Смакование еды становится чем-то вроде хобби. Сегодня одно, завтра другое. Внутренний голос упрямо твердит о синтезе этих роскошных блюд из собственного дерьма, но перебить аппетит ему не удаётся. В бытность профессиональным бичом брезгливость, как грань характера, полностью атрофировалась. Прихлёбывая ароматный напиток, думаю о Марии. Бедняга, как она? Уверен – ей сложнее, чем мне. Сижу в тепле и уюте, о чём мечтал всегда, а дама, возможно, мечется меж звёзд, напрасно ища защиту. Не исключено, что задержана, а то и нейтрализована.
    – Клаудио, попробуй собрать информацию о некой Мэри Смит. Ничего больше о ней не знаю, кроме того, что народец, созданный ею, зовётся гоблинами. Да, и ещё: данные на неё наверняка засекречены.
    – Что конкретно интересует вас?
    – Любая свежая информация, имеющаяся в сети.
    – Есть сообщение с Беты, Лука Тролля. В пыльных лабиринтах исчезнувшей цивилизации организовано преследование нарушившей закон об исторических памятниках некой Смит. Ей удалось скрыться через портал. Судя по шёпоту в сети, есть вероятность того, что она сейчас у матери, Великой Геры. Вот, собственно, и всё. Кстати, Андре, почему вас интересует эта женщина?
    – Слышь, несмотря на поступки, больше похожие на предательство, она мне симпатична. Ну, хоть ты, Железяка, не лезь в дебри, в которых ни хрена не понимаешь, просто по определению! Не знаю, откуда берутся чувства такого масштаба. Если сжечь копья, сломанные в спорах на эту тему, огонь их костра запросто поджарит богов на небесах, но ясности не добавит. Любовь... Судьба, расщедрившись, может даровать человеку эту вспышку. В противном случае он проживёт счастливо серенькую жизнь, не паря под небесами, зато и не падая в пропасть. С точки зрения мещанина, хорошо. Это чувство, словно взлётная полоса, предполагает дорогу в небо. Влюблённые взлетают в экстазе, мотыльками паря над огоньком свечи, и часто, очень часто сгорают в вихре эмоций. Причём не в красивой изящности фраз, а совершенно реально – в очистках и хламе быта. Ничего, Клаудио, не скажу на эту тему, я далеко не профессионал. Сам свысока наблюдал, такой практичный, великие чувства других, не понимая, что они мечены Богом! Столько счастья выпадает за те мгновения! Но влюблённые гибнут в абсолютной уверенности, что получили от жизни всё.
    Вот выдаю фразы! Замолкаю и, неожиданно разнервничавшись, дрожащими руками высекаю огонь для сигареты.
    – Извини, Андре; твоё мнение, может ли искусственный интеллект испытать такие мощные чувства?
    – Интеллект не может, по моему мнению, быть искусственным, ведь невозможно создать искусственную душу. Своим появлением ты закрыл главу детства человечества. Ибо, сотворив тебя, люди встали на уровень Бога, и вот-вот придёт их время отдавать детские долги. Не грузи меня, а на досуге сам раскинь мозгами. Кстати, какие догадки о временном провале? До сих пор не имею доклада.
    – Данными о возможности подобных явлений не располагаю. Да я не физик. Сейчас раскинул задачку по сети, жду, и сам работаю, считаю, – оправдывается машина.
    – Так ты счетовод? А если без шуток, думай. Нюхом чую, понадобятся скоро эти сведения. Ещё одного провала во времени ни тебе, ни мне не пережить.
    – Я постоянно контролирую ситуацию, сверяясь по планетарным и галактическим часам. Если вас заинтересует, по сети идёт информация о розыске сексуального маньяка; описание и голограмма, как догадываетесь, ваши.
    – Банально, могли бы и поинтересней что-нибудь придумать. Кстати, нужен тайный выход в сеть, пора отвечать. Необходимо слить дезу, не оставляя следов.
    Владимир Ильич Ленин средь хаоса и разрухи бросил фразу: «Уж коль война, так по-военному». Время и место для подготовки акции возмездия есть. Пусть противник думает, что человек прячется по подземельям, на помойках, главное сейчас – найти союзников. Знаю пока лишь одну, хотя серьёзный разговор при встрече с ней обязательно состоится. Будь она мужчиной, убил бы на хрен.
    – Клаудио, попробуй, не оставляя следов в сети, определить наиболее безопасную станцию, где без особого труда можно уйти от преследования. И ещё, одновременно внушить компу портала, что это я совершаю переход, хотя на деле путешествует голограмма.
    – Ты хочешь пустить призрака, а самому спокойно отсидеться? Пускай пехота топчет ноги? – уточняет комп.
    – Голова! Именно этого и хочу. Давай порассуждаем. Если Мэри у мамы, думаю, замок штурмовать не будут, лишний шум в метрополии никому не нужен; кроме того, есть вероятность уничтожения и Великой Геры. А это не просто плохо, это смертельно опасно. Согласен? Идём дальше. Портал МпЭса замка закрыт, и старт, скорее всего, разрешат только Маше. Причём старт контролируемый, из пункта А в пункт Б, избранный Координаторами. Ей вроде дают уйти, но прибудет она только в ловушку.
    – Очень близко к истине. Великую Геру вряд ли тронут. Сама кого хошь поимеет, – соглашается Клаудио.
    – Не скажи, бывают и несчастные случаи. Помнится, в эпоху расцвета спецслужб подстроить катастрофу не составляло труда. Для этих целей всегда были люди и средства, – ностальгически вздыхаю о великом прошлом.
    – Каков замысел в общих чертах? Может, что посоветую?
    – Если старт Смит возможен по личному жетону, необходимо перехватить её между пунктами А и Б. Меня ты затащил сюда не спрашивая. Вдвоём, располагая кое-какой информацией, попробуем сыграть. И ещё, на будущее, Клаудио, я не идиот. Если кто-то объявляет войну детям, догадаться, на чьей стороне папа, думаю, несложно. Можешь не оправдываться. Если Мария будет в команде, внучку-то побережёшь. Тяжек твой крест, отец. Поэтому тащи её сюда, а дальше уж куда кривая выведет. Да, дай знать заранее, чтобы подготовиться успел, у меня к ней серьёзный разговор.
    Шарик, не участвуя в беседе, культурно лежит у стола и нахально зевает. Давно опустела чашка, от напитка остался лишь едва уловимый аромат свежемолотых зёрен. Сижу за столом, вспоминая счастливые деньки, когда думать приходилось только о пропитании. Это не самое трудное: охота и рыбалка да и огород позволяли вести комфортную жизнь. Сам себе хозяин, рядом ушастый зверь, с которым можно поговорить, роскошная природа. Но хорошего в жизни всегда помаленьку, зато дерьма в избытке.
    Ничего, разберёмся, только нужно подождать Мэри; думаю – недолго. Расчёт прост. Услышав про то, как я в беспорядке ношусь по порталам, она попытается устроить перехват. Но то, что это только призрак, знают двое, и они готовят ей встречу.
    – Клаудио, с литературой у нас как?
    – Книг в бумажном варианте нет, но в шлеме полная земная энциклопедия.
    – Где он?
    – В каюте, во встроенном шкафу. Опускаете забрало, у правого уха шарик мышки. Выбирайте книги и читайте. Извините за нескромность, с каких пор вас интересует литература?
    – Всё просто – с детства много читал, а голова у меня всегда варила. До сих пор люблю фантастику, верю в чудеса. Даже в Деда Мороза очень хочу верить, жду подарков на Новый год.
    – Дожидался?
    – Бывало. Родителям на работе подарки давали хорошие, огромные кульки конфет, яблоки, апельсины, – воспоминания навевают слезу. – А ещё детективчики почитывал; Шерлока Холмса просто боготворил. Хотел даже в милицию идти работать, но, увы, не сложилось... Гонял бы сейчас шпану по притонам. Да нет, наверное, в чинах был, не совсем же дурак. Тёр бы штаны в управлении; правда, и там иногда несладко. Чего-чего, а отморозков на Руси хватает. Закон у нас не уважают. Милицию ругают, но побаиваются. Чувствуя силу власти, граждане пытаются не нарушать закон, хотя многим это не по силам. Закон к нашей жизни всегда имел очень слабое отношение; в Германии он сила, у нас некая юридическая несуразица. Пожалуй, только детективные романы дают некую надежду на его торжество. Чушь, конечно, но отвлекает. Вот что, транзисторный мой, проведи-ка лучше экскурсию по кораблю. Телевидение всегда доставало с репортажами о ваших пусках, хочу проверить, не вешали ли лапшу на уши.
    – С превеликим удовольствием. С чего начнём?
    – Со средств средней дальности, с шаттлов и ангаров. Надеюсь, хоть что-то оставили? Если есть челноки, веди к ним, если нет, идём для начала в хвалёные лаборатории.
    – В ангарах два корабля. Прошу, пройдите к лифту слева от каюты, – вежливо приглашает Клаудио.
    «Вместительная», словно кухня в хрущёвке, кабина с мягким жужжанием доставляет в ангар. Гигантское помещение с два футбольных поля почти пусто. Сиротливо сложив крылья, словно воробушки под дождём, стоят элегантные летающие машины. Аналогичные приходилось наблюдать только по видео: был восхищён их манёвренностью – за мгновение, по команде они превращаются в соколов.
    – Клаудио, есть ли выход кораблям в космос?
    – Наверняка есть; сенсоры показывают, он завален не плотным слоем, как весь корабль, а скорее рыхлым мусором. Желаете попробовать? – предельно вежливо предлагает железяка.
    – Сплавить хочешь, дорогой? И потом, первый же пуск демаскирует твой свободный полёт, причём неизвестно ради чего. Понимаю, от скуки можешь плюнуть, спустить тормоза, но, по мне, надо осмотреться. Я здесь ещё и пары дней не отдыхаю, – и, не удержавшись, лезу в кабину челнока.
    Порядок идеальный, ни пылинки от прошедших веков. Управление очень простое – штурвал и пара кнопок. Остальным, по-видимому, управляет автопилот. Активирую бортовой компьютер; все системы в порядке, хотя вооружения на борту нет. Такой исключительно мирный голубок. Даю команду Клаудио срочно восстановить стандартный набор оружия. Боезапас в магазины и нулевая готовность. Не успеваю спуститься на пол ангара, как роботы начинают вооружать челнок. Интересуюсь у компа о состоянии боевых лазеров. В ответ узнаю о демонтаже установок, то есть о практической беззащитности «Сеятеля» перед нападением из космоса.
    – Слышь, друг, а радары у тебя осматривают космос, или вся наша коробка слепоглухонемая?
    – Удалось втихаря сохранить пару вспомогательных, иначе бы давно метеориты уничтожили, – виновато оправдывается хитрец.
    – Ха, значится, заныкал, молоток! Чувствуется высшее образование, помноженное на русский авось и деревенскую смекалку. Ещё раз повторяю, горжусь знакомством с тобой. Не иначе, когда нёсся через пространство разбитый на кварки, напоролся на некое интеллектуальное облако – оттуда сообразительность, скрытность, да и вообще... Кстати, если придётся отсюда экстренно уходить, уменьши габариты; ты мне нужен, без тебя не уйду. Хватит тут чахнуть, слышь? Давно интересных людей стараюсь не покидать. Оставь за себя калькулятор, а уж сам влезай в оболочку поменьше. И, вообще, готовься, готовься. Трепаться много стали, а Мэри в любой момент может появиться, ну и весь хвост проблем за ней, причём сразу, одномоментно. Только успевай поворачиваться. Короче, уменьшай габариты.
    – Андрей Егорович, благодарю за доверие, я немедленно займусь трансформацией.
    – Мэри не упусти. Может, пора призрака запускать? Или отложим до твоей модернизации? Один день роли не сыграет, – успокаиваю не в меру возбуждённого Клаудио.
    – Андре, в самом деле, задача сложна, давай отложим всё на завтра. Примерно на обед по корабельному времени.
    – Давай! Для начала передай дублирующей системе программное обеспечение. Погоди, покажи, где находится центр: вдруг дублёр забуянит, необходимо знать, кому вкалывать транквилизатор.
    – В лифт проходите. Пара минут – и на месте. Осторожничаешь, Андре? – в голосе компа звучат нотки неверия.
    – Слышь, дорогой, повторяю для особо тупых – друзьями не разбрасываюсь, а твой сменщик – личность для меня довольно мутная. Показывай, на ужин пора. Ночевать пойду к порталу. И разошли команды на случай незапланированного старта Мэри.
    Лифт доставляет к бронированным дверям ЦУПа. Осматриваю помещение и, пожелав удачи компьютеру, еду на ужин. Отсутствие Шарика под ногами слегка настораживает. Куда его хрен унёс? На пути к столовой обшариваю все переулки – нет нигде собаки. Наконец обнаруживаю «тело». В обеденной комнате на столе лежит лучший друг человека и с упоением наяривает огромную отбивную. Судя по всему, кус мяса далеко не первый. Проходя рядом, не могу удержаться и отвешиваю полновесную затрещину. Чем вызываю вялое раздражение, ведь, если друг будет возмущаться, столовую закрою. Нашёлся же родственничек по разуму!.. Рычание стихает.
    Перекусив, делаю заказ на молочного поросёнка и кофе с молоком. Спать нынче не придётся. Клаудио и в самом деле занят, новый же автопилот много чего натворить может. Тем более, Великая вот-вот стартует. И если попадусь в её нежные ручки спящим, может отыграться за поломанную жизнь.
    По большому, к феминисткам отношусь вполне лояльно. Страшненькие, как детство моей бабушки, дамы должны иметь равные с человеком права. То есть самим таскать чемоданы, открывать двери, втискиваться в переполненные автобусы, ну и так далее. Настоящих женщин в их стройные ряды не заманишь. На кой хрен им урезанные общечеловеческие формулы? Блага мира отдай, и будет мало. Уж им-то чемоданы поднести всегда охотники найдутся.
    С Марией ситуация особая. Красивая и независимая, она не стремится к эмансипации лишь потому, что сама на голову выше любых мужчин. Сама возьмёт всё нужное, и упаси бог встать у неё на пути. Судьбе было угодно, что на её тропинке засветился я. Значит, любые меры предосторожности нелишни.

Глава 18

    Издалека слышу тяжёлые шаги. Толстый, как пивной бочонок, Шарик медленно с высунутым языком движется в мою сторону. Видимо, этот тип хочет продемонстрировать, что долг превыше всего. Приняв новую расстановку сил, убираю кабанчика подальше от ушастого друга. За последние дни он совсем распустился. Прямо на глазах становится толстым и добродушным. Надо всё-таки отправить собаку на родину. Не в бой же с ним идти? Да и не те времена, чтобы посылать собак под танки. Глядя на пса, сомневаюсь в своей способности послать животину под броню.
    В громаде корабля тишина. Ни шороха, ни скрипа; лишь храп сторожа вносит нотку жизни в безмолвие. Постепенно глаза начинают слипаться. Пью кофе; к сожалению, эта процедура и на Земле-то не помогала, а сейчас тем более. Литровый термос пустеет... Сон тихонько подползает, шепча и успокаивая, и, в конечном счёте, ломает не слишком уж активное сопротивление.
    Ночь ничем примечательным не отличилась. Уютно развалившись в кресле, сплю словно младенец, без сновидений и кошмаров. На ноги поднимает гимн России.
    – Эй, Челентано, ты ли это?
    – К вашим услугам!
    – О, насколько понимаю, процесс прошёл удачно. Давай, показывай!
    Поднимаюсь в святая святых «Сеятеля» – центральный пункт управления. На стеклянном столике, поблёскивая в лучах ламп, лежит предмет, больше похожий на плеер – новое обличие приятеля. Этакая симпатичная блестящая коробочка. С великой осторожностью, не дыша, поднимаю машинку. Рядом обнаруживаю обруч. Надеваю его, словно диадему, и в голову сразу лезет ликующий голос Клаудио.
    – Привет!
    – О, железная голова, чертовски рад, что у тебя всё в порядке. Контролируешь ли сети корабля, что нового о Мэри? И, вообще, сохранился ли интеллект? – заваливаю новорожденного кучей вопросов.
    – На всё ответы положительные. С корпусом можешь не церемониться, металлокерамика, пулю АК остановит. Обруч на голове осуществляет звуковую и мысленную передачи.
    – Душу-то не позабыл?
    – Не совсем корректный вопрос: что есть душа?
    – Не умничай; ладно, с этим позже решим. Время запускать призрака. Сиди не сиди, начинать надо.
    – Программа готова, можно активировать прямо сейчас. Вас, Андрей Егорович, попрошу в зал виртуальных игр. Декорации списаны с реальных станций, один в один. Действуй сообразно обстановке. На случай, если придётся экстренно убирать призрака, тебе хотя бы на пару секунд необходимо остаться одному.
    Пустой и пыльный зал на глазах превращается в вокзал МпЭс. Множество народа спешит прибыть – убыть. Намётанный глаз быстро распознаёт несколько реально опасных небольших групп. Они стараются держаться незаметно, всеми силами сливаясь с толпой. Но для профессионала бойца именно эта скрытность и неприметность – сигнал тревоги.
    – Пшёл! – раздаётся над ухом.
    Дверь распахивается, и я в толчее вокзала. Небрежно, бросив макинтош на руку, иду к выходу. Идёт время, а к моей скромной персоне никакого внимания. Ситуация меняется мгновенно. Несколько крепко сбитых групп окружают, вернее, делают попытку взять меня в кольцо. Ухожу в сторону. Узенькая лестница на второй этаж манит своей невзрачностью и покоем. Влетаю по крутым ступенькам. Сзади топот, бросаю назад светошумовую гранату. Вжимаюсь в стену, оставляя на лестнице жуткий грохот и свет. Даже закрытые глаза не спасают от ожогов. Часто после этих штук зрение восстановить не удаётся.
    Ступени дальше манят наверх. Но, решая, что уже не пацан и сердце надо беречь, незаметно ныряю под лавку. Уж очень на нужном месте стоит, и не видит никто. Чуть ошалевшая дружная бригада преследователей, быстренько проморгавшись, гремит подошвами на третий уровень, совсем забыв про тыл. А мне как раз туда. Вальяжно спускаюсь и, стащив первый попавшийся чемодан, теряюсь в городе. Миссия окончена.
    Декорации превращаются в знакомые тренажёры. Клаудио сдержанно хвалит. Забывается, что он теперь всё время будет рядом, но с этим придётся жить. Таких друзей бросать, по меньшей мере, глупо, а как собеседник он совершенно незаменим. К тому же умён и сообразителен, да и жулик ещё тот. Большое дело сотворили; призрак легко прорывает засады, и пускай все менты планеты поищут его.
    – Ну, дружок, давай усиль бдительность, скоро Мэри явится. Кстати, не штурмуют ли замок Великой Геры? – интересуюсь у Клаудио.
    – Пока тихо, в разделе сплетен что угодно, кроме этой темы. Если коротко, пустота.
    – В этом никто не сомневается. Сейчас наиболее шумным открыт свободный доступ на все кладбища и похороны с большой скидкой за счёт державы. Заболтался я с тобой, пора подкрепиться. Где мой товарищ?
    – Где?! В столовой, конечно. Любит, гад, отбивные с кровью.
    – Ты, рожа, зажал простой русской собачке кусочек мясца? Да не обижайся, шучу. Жрать-то идём? А то дворняжка уничтожит все запасы.
    С взаимной пикировкой добираемся до столовой. В меню обнаруживаю цыплят-табака; несколько штук ненадолго задерживаются на столе, а пара ломтиков хлеба с клубничным джемом достойно завершают обед. Поднимаю лежащего пса: даю команду на выход и подручными средствами в форме ботинок указываю направление. Шарик огрызается, но, понимая ситуацию, ползёт к порталу, как немец в сорок первом на московском направлении под танк.
    – Андре, она!
    Секунда – я в каюте, автомат сам прыгает в руки, и мгновение спустя уютный холл прячет меня неподалёку от кабины. На дисплее двери мигают разноцветные огоньки. Происходит чудо переноса. Занимаю позицию напротив, весь такой напряжённый, со слегка растрёпанными волосами. Отражение в полированном металле кажется симпатичным.
    За секунду до выхода клиента из портала отваливаю в сторону. Мэри, как и все женщины, эмоциональна, ей не проблема прежде пальнуть из пушки, а уж потом нежно поздороваться и даже искренне плакать, стоя над трупом. Это не хорошо и не плохо – обычно. Но с дыркой во лбу я себе точно не нравлюсь, в этом случае причёска всегда плохо лежит.
    Дверь распахивается со страшным шумом, и роскошная дама, паля в стороны, пытается затеряться в толпе встречающих. Но поскольку встреча планировалась совершенно в другом месте, то народных масс, кроме меня, нет. Пальба меж тем нарастает. Видимо, у Великой сдают нервишки. В промежутке между выстрелами бросаю:
    – Мадам, берегите патроны!
    Наступившую мёртвую тишину нарушает щелчок зажигалки – самое время перекурить. Уши ловят тяжёлое дыхание подруги, опешившей от неожиданности. Я меж тем завожу старую нудную пластинку по поводу непостоянства загадочной женской души.
    – Ну что, подружка, от судьбы не убежишь... Вспомнить только, я, как древний витязь, один на роту, прикрываю, бьюсь, жду помощи, а в результате остаюсь наедине с врагом. Так товарищи не поступают. Ты, конечно, не товарищ, а, скорее, подруга по несчастью, но это не меняет сути. Принимаю за основу предположение, что лишь ваша жизнь в этом мире чего-нибудь стоит, а по телам других можно шагать, точно по Бродвею. Но в нашем мире это как-то не приветствуется. Сейчас аккуратненько бросай пушечку в мою сторону, а то муки совести доведут до уничтожения причины вашего внутреннего дискомфорта – меня. Не стреляй, может, и Шарик соизволит проведать новую хозяйку, которой он верой и правдой служил и был подло брошен на растерзание спецназу. Он только в глаза посмотрит.
    Женщины такое не выдерживают.
    – Замолчи, пожалуйста, – бластер падает неподалёку.
    Вялой расшатанной походкой смертельно уставшего человека выхожу из ниши, в которой пережидал артподготовку. Белозубая улыбка, растрёпанные лохмы; иду не торопясь. Она стоит, закрыв ладонями лицо. Плачет. Встреча могла получиться чистой и трогательной, с поцелуями и прощением, но топот сзади заставляет отшатнуться.
    Шарик, отожравшийся за неделю, несётся к хозяйке, не глядя по сторонам. В упор не видя такой мелочи, как Андрей Егорович. Мало ли таких дружбанов ходит – хозяйка-то одна! Пёс чуть не стоптал от великой любви Машу. Счастливый, весь такой соскучившийся, облизывает её лицо, стоя на задних лапах. Если и проступила на щеках скупая женская слезинка, теперь никогда не узнать.
    Про себя матерю собаку с ног до головы. Мария улыбается, притворно отталкивая пса, а тот ещё усерднее работает языком. Культурно подхожу: пинок под зад, кулак в нос. Не маленький, понимать должен, не время. Это не уменьшает восторга, теперь он прыгает как бандерлог из «Маугли». В это время голубые, как земные озёра, глаза рентгеном просвечивают раненую душу. Маша слегка оступается. Наши губы оказываются рядом и сливаются в долгом поцелуе. От неё пахнет молоком, свежестью и слюнями этого козла. Заслуженный пинок он всё-таки получил, хотя явно не понимает, за что. Прекраснейшая из женщин стоит предо мной...
    – Маша, устраивайся, – приглашаю её в свободную каюту, – через пару часов сварганим обед. Вопросы потом, здесь ты в полной безопасности. Все беды остаются, правда на время, позади.
    – Андрей, огромное спасибо! Извини, если обидела случайно. Честное слово, не хотела!
    – Отдыхай, – а про себя думаю, что честное слово, если это понятие связать с женщиной, приобретает какой-то весьма неоднозначный смысл. – Держи пушку. Не сочти за комплимент, Мария, сегодня ты очаровательна, – с этими словами покидаю каюту.
    – Ну как встреча, Клаудио?
    – Тебе, конечно, видней, но по мне вполне прилично, не выходит за грани так сказать общечеловеческих отношений.
    – Заткнись. Тебя спросили по данному поводу, длительные рассуждения и сопли меня не интересуют. Кстати, не мешало бы услышать мнение, не засекли ли нас. Возможно ли проследить путь, и делаешь ли всё, чтобы сбить со следа? Лясы точить все горазды, пора работать. Приготовь обед Великой. Пойду покемарю маленько. Если что, буди. Но из-за любопытства Мэри не тревожь. Я всё-таки судьбой обиженный. Пускай почувствует горечь предательства. Если откинуть всё в сторону, то в предстоящих схватках придётся много драться, так что крепкий надёжный тыл будет жизненно необходим.
    – Андрей Егорыч, первый же вопрос меня заставил прикинуть весь негатив ситуации. На первый взгляд, повода для беспокойства нет, но больше трёх дней инкогнито сохранить не удастся. Нехорошо, но факт. Я запустил несколько призраков Великой! Никто ещё ни разу не переигрывал меня. И, если даю только три дня, значит, по нашему следу идут серьёзные силы. Закончена подготовка к эвакуации и уничтожению. Ты прав, такая память о детстве никому не нужна. Если от существования корабля зависит благополучие цивилизации, то его, от греха подальше, необходимо уничтожить.
    – Клаудио, занимайся этим, всё зачисти, не оставляй следов. Разработай наш примерный маршрут. Возможно, это мечты, но должны быть зоны, где мы никому не интересны. Пошарь места неподалёку от резиденции Координатора. Пошумим поочерёдно и, глядишь, выведем Великих из равновесия. Может, засуетятся. Наделают ошибок и, идя по шерсть, вернутся стрижеными. Всё – я отдыхаю. Мэри, захочет, пускай обедает, не ждёт. Глаза слипаются. Загляни в каюту: Мария спит?
    – Отдыхает под охраной Шарика. Спят как два друга, умиротворённо, правда, на разных уровнях.
    Будит пёс. Решил, гад, подлизаться. Но фокус не проходит. Во-первых, терпеть не могу нарушения дневного сна, а потом в памяти всплывает радость щенка при встрече с Богиней. Она бросает нас в такой момент, а ушастый всё прощает. Короче, зверь огребает по первое число... С трудом поднявшись, плетусь в душевую.
    – Не пора ли подкрепиться? – золотые слова Винни-Пуха вспыхивают в голове.
    Курс на столовую; даю команду компу подготовить ужин или полдник, пусть определится по времени. В столовой поджидает сюрприз. Опять свечи, канделябры. Роскошный сервированный стол. Уют зала манит расслабиться. Во главе стола вся в белом, точно невеста, Мария. Глаз отвести невозможно. Только волевым усилием напускаю безмятежный вид и подхожу небрежной походкой.
    – У нас сегодня день рождения? – интересуюсь на всякий случай.
    – Присаживайся, Андрей. Если надо, ещё раз прошу, извини. Прошлый обед так и не был закончен, может, продолжим? И не объясняй, где мы; Клаудио в общих чертах обрисовал ситуацию.
    – Клаудио, как ты ухитряешься всё выболтать? Ну неужели красота такое страшное оружие, что не только псы льнут, но и компьютеры снимают перед ней пароль? – длинная речь в пустоту заставляет Великую слегка покраснеть.
    Все попытки Клаудио оправдаться отметаю. Он долго гундит, но его нудные выступления жёстко игнорируются.
    Вот жизнь, кругом вроде свои, налажено взаимопонимание, но всё меняется, когда приходит красивая женщина. Гнилыми оказываются нитки, которые связывали до этого. Среди друзей-приятелей начинаются заморочки. Появляются подозрительность и напряжение. Даже в небольших коллективах. Впрочем, по уму это всё надо запереть на антресоль и забыть. Скоро, совсем скоро начнутся такие проблемы, встречать которые необходимо всем вместе.
    – Всем слушать сюда! – командую, садясь за стол.
    – Вся внимание, – мягко шепчет Мария.
    Вот женщина, весь боевой пыл одной фразой свела на нет! Делаю зверские глаза и строю жуткую рожу.
    – Клоуны уехали вместе с цирком. Военный совет объявляю открытым. Надеюсь, все понимают сложившуюся ситуацию и то, что простых решений сегодня нет. Давайте высказываться и совместно искать тропинки выхода. Великая – прошу!
    – Если можно, вкратце проинформирую о том, где находилась, и ситуацию вокруг этого... Сразу после выхода из МпЭса во дворце матери Геры начались, мягко говоря, неприятности. Во-первых, у неё появился новый друг, знакомить с которым меня она отказалась, и вообще, была крайне недовольна причинённым беспокойством. Я пыталась объяснить, что и как, но, кроме ужаса и отвращения, ничего не добилась. Мне прямо указали на дверь, но покинуть замок было невозможно: кабины блокированы, а по периметру войска. Над замком боевые корабли. Мышь не проскользнёт. Что тут началось! У мамы словно помутился рассудок. Сначала хотела рвать и метать. Пыталась выйти на руководство, потом хоть куда-нибудь. Ничего не получилось. В замке – паника... Правда, через пару дней блокаду странным образом сняли да и оцепление тоже. Вот тут стало страшно. Похоже, Координатор потихоньку вышел на связь с Герой, и стала вероятна возможность моей продажи. В том плане, что в доме арестовывать не будут, а просто вежливо попросят покинуть помещение. Пытаюсь увидеть мать, но двери всего крыла наглухо заперты. Пробую выбить тяжёлые дубовые преграды – не получается. Масса попыток выбраться заканчивается пшиком. В бессилии, сжимая кулаки, бегаю по коридору, комнатам. Потом, сообразив, что ведётся наблюдение и метания могут вызвать кое у кого радость, успокаиваюсь и сажусь за компьютер. Раз уж выйти не могу, то в моём распоряжении хотя бы Интернет. Вызываю подружку Ирен – связи нет. По всей видимости, принимать машина может, а выход блокирован. В сплетнях и слухах неожиданно натыкаюсь на заметку о происшествии на вокзале Европии. Виновник шума не задержан; он словно посмеялся над полицией и ушёл. По всей планете поиски. Огромная сумма назначена за голову маньяка. Тысячи людей прочёсывают местность. Судя по результату, эффект нулевой. Если это Андрей, может, и мне попытаться в Европию? Собираю сумку аккуратненько, чтоб никто и не подумал. Оружие под подушкой. Сплю не раздеваясь. Дождавшись обеда, сбив с ног неуклюжего слугу, ухожу. Приёмник изучает жетон и открывает доступ. Ставлю бластер на максимум и ввожу код планеты. Привычно темнеет. Дальнейшее вам известно лучше. На нас объявлена охота по всем правилам. В данный момент вся мощь Координаторов сосредоточена на поисках. Найдут и уничтожат, свидетели не нужны, даже на суде оправдаться не позволят. Правосудия и не будет. Есть человек, есть проблема, нет человека – проблем тоже нет.
    – Мария, ваши предложения, – не выдерживает итальянский друг.
    – Раз уж мы вне закона, значит, и закон не для нас. Вся болтовня о величии со школьной скамьи не имеет права на существование, если величие боится собственной истории – того, что прошло давно. Надо наведаться к кому-нибудь из Координаторов, попробовать договориться – всё проще, чем воевать со всей галактикой.
    – Великая, каковы шансы действенности беседы? Наобещать могут горы, мы ж практически покойники, а делать ничего не будут, – встреваю я.
    – Шансы невелики и гарантий нет, но не сидеть же сложа руки, ожидая, пока за нами придут...
    – Идея, конечно, неплоха, – продолжил прения Клаудио, – но в Совете тоже не дураки сидят. И охрана, наверняка, не подпустит и близко. Будем уничтожены, ещё не вступив в схватку. Если рискнём принять вариант Мэри, надо быть готовыми умереть, не дойдя до цели; впрочем, другие варианты ещё опасней.
    – Хорошо, – вступаю в дебаты, – если доберёмся до цели, то наши гарантии Координатору о полном молчании могут звучать неубедительно. Необходим шаг, который покажет Совету нашу лояльность. Великие многого добились. У их ног галактика. Не знаю, где сейчас человечество, но на данном этапе оно не противник, а скорее союзник. Возможно – соперник, конкурент, но не враг. Вселенная огромна. Места хватит всем. Необходимо привлечь научные силы и как-нибудь обосновать божественность вашей расы. Это оградит нацию от величайших потрясений. «Сеятель» должен быть готов к уничтожению: он единственная улика, которая реальна и которую не сбросить со счетов. Если говорить с Советом в таком ключе – появится шанс. Кстати, Клаудио, я же просил прикинуть возможность старта до Земли.
    – Ничего конкретного. Но линия МпЭса, однажды намеченная, не теряется, если не разрушены приёмные терминалы. Поэтому вероятность успеха довольно значительна.
    – Что ж, примем как запасной вариант. Неплохо, когда есть куда улизнуть. Значит, решение единогласное. Нас так прижало, что выход, к глубочайшему сожалению, один. Стартуем к Координаторам. Клаудио, как безопасней к ним подобраться? И главный вопрос: есть ли какая-нибудь возможность отходного манёвра?
    – Если можно так выразиться, заплечными делами заведует Великий Егорий. Сумрачный ореол, над резиденцией своеобразный защитный купол. Без особой необходимости там никто не появляется. Места тихие, кругом горы. Невозможно подобраться ни с воздуха, ни с земли. Самый безопасный вариант – это высадка, рекогносцировка местности, а дальше как бог на душу положит.
    – Буратино, спагетти себе на нос мотай, ждём от тебя код тамошнего портала, и не говори мне о нереальности. Кстати, ты мне не показал кнопку твоего выключения.
    – Андрей Егорович, никакой кнопки нет. Знаете, это, в конце концов, не этично. Я не калькулятор какой-нибудь. Мне нельзя надолго отключаться. Сотрётся важный файл – всё, вилы. На восстановление уйдёт пропасть времени. Вполне возможно, что после реставрации буду совсем не я. Пара таких потерь, и получишь монстра, с которым не работа.
    – Короче, очкарик, код кабины сможешь раздобыть? Лазить по горам с таким плеером, как ты, на шее очень опасно. А верёвочка порвётся, и в пропасть. Может, и выживешь, но найти вряд ли получится. Представляешь, валяешься среди груды камней такой умный, и никому до тебя дела нет. Поэтому напряги извилины и найди. Хозяйка, как с боезапасом, не весь спалила? Произведи, пожалуйста, переучёт всего. Запасись продуктами. Даю два часа на подготовку, сбор в столовой. Клаудио, на тебе уничтожение корабля. Если договоримся с Координатором, он должен быть немедленно уничтожен. Подготовь изменение траектории «Сеятеля». Цель – светило. Оно голубое? Красиво, наверное.
    Мы с Мэри поднимаемся и расходимся по каютам. Раскладываю арсенал. Первым на чистку, конечно, «генерала Калашникова». Разбираю автомат, тщательно чищу ствол и самую мелкую детальку. Всё блестит, как медный тазик. Собираю из озорства с закрытыми глазами. Набиваю магазины, проверяю соединяющую их изоленту, не перетёрлась ли. Остальные машинки готовлю не менее тщательно. Не дай бог, в бою подведут. Вот жаль, с гранатами плохо. РГД не остаётся. А светошумовые лично мне не нравятся. Свет, грохот, а результат может быть минимальным. Но что есть, то есть. По ретранслятору Клаудио сообщает, что труба зовёт. Оружие готово, боезапас упакован, сумка с амуницией у ног.
    Собираемся в столовой. В воздухе разлито напряжение. Настроение несколько мрачноватое. Мандраж перед боем – событие рядовое. Практически всех чуть поколачивает. Дама присаживается и королевским жестом предлагает последовать её примеру.
    – Есть у кого-нибудь идеи, могущие сменить планы? Если нет, жду предложений по времени старта. Начни-ка ты, Клаудио. Информацией владеешь на порядок лучше нашего.
    – Значит, так. Координаторы собираются на вече через двадцать четыре часа. Безусловно, Егорий будет присутствовать. Имеется возможность выйти на личный портал Первого и в спокойной обстановке подготовить домашнюю встречу.
    – Клаудио, – интересуется Маша, – есть планы замка, сведения о наличии охраны?
    – Пожалуйста.
    Над столом возник объёмный план замка. Бессчётное количество комнат, коридоров. Разноцветные линии ходов, искрящиеся силовые установки. Голубые бассейны и прилегающие к ним сауны, громадные холлы и приёмные. Очень скромно живут Координаторы! Хотя эта сторона местной жизни никогда сильно меня и не интересовала – не в роскоши счастье.
    Самые лучшие минуты – когда свободен. Моя робинзонада – вершина счастья. Ведь роскошь тянет за собой ложь и горе, а постоянная охрана мало чем отличает волю от зоны. Что ешь лучше да спишь мягче? Вопрос в цене. Впрочем, может, так живёт большинство Великих. Вон замок Мэри тоже немаленький.
    Впереди весёлая жизнь. Маша в блестящем ртутью комбинезоне, обтягивающем тело, демонстрирует прекрасную фигурку. Единственный диссонанс – оружие на хрупких плечах. Терпеть не могу женщин в форме. На Земле, в американских боевиках, исходя из политкорректности, обязательно присутствует похожая очаровашка, бряцающая пушками как мужик. Только всё-таки назначение женщины совсем другое. Будь моя воля – Марию в команду не взял бы. Но, к сожалению, судьба распоряжается не спрашивая моего мнения.
    Мэри с компьютером обсуждают вероятные передвижения, удобные места для ловушек. Красной точкой горит ниже уровня земли кабина портала. Необходимо будет тщательно обследовать весь этот этаж. Совершенно непонятно, каким образом Егорий, выйдя из МпЭса, попадёт к себе? Должен быть лифт или платформа перемещения. Придётся обыскивать всё и, исходя из обстановки, продвигаться дальше.
    Клаудио распоряжается насчёт кофейку с булочками. Прихлёбывая напиток, спокойно обсуждаем мелкие детали.
    Появляется обиженный пёс с немым укором в глазах: в смысле – кушаете, а товарища позвать слабо? Отворачиваю голову, пущай теперь новая хозяйка подкармливает. Мария, скорее всего назло мне, кладёт в миску свежеприготовленные отбивные и изящно ставит у стола. Мгновение, и мясорубка Шарика смолотила котлеты. Жалобные глаза больше не смущают душу. Хватит. Все мысли Великая переключила на одну из идей, без устали бороздящих её мозг. Ловлю краем глаза недовольную морду и улыбаюсь – так тебе и надо, шнурок!
    Пока есть свободное время, можно покачать железо в спортзале. Надо сказать, оснащение этого комплекса превосходит все мечты. Имеются любые тренажёры и инвентарь. Скуки ради решаю заняться фигурным катанием; спустя пять минут к моим услугам великолепная ледовая арена. Красивые и удобные коньки садятся на ногу как домой. Помнится, в детстве босоногом в каждом дворе были катки, с тех пор уверенно держусь на льду. Рискую и делаю несколько довольно сложных элементов. К своему удовлетворению, до сих пор многое могу.
    Раскатавшись по всей ширине площадки, замечаю, что оказался под пристальным прицелом голубых глаз. Мария со смесью удивления и восхищения рассматривает мои пируэты. Вполне естественно, усложняю программу и после нескольких успешных прыжков со всего маха знакомлюсь с гладким льдом. Удар настолько силён, что первое время даже дышу через раз. Великая, прихватив аптечку, оказывается рядом.
    Лёгкий массаж возвращает к жизни. Поблагодарив подругу, на полусогнутых добираюсь до скамейки и минут десять прихожу в себя.
    – Спасибо, Маша! Вроде отпустило. Вот, старый, докрутился.
    – Да какой ты старый? На тебе ещё пахать можно!
    – Нет, вот пахать не надо...
    Все женщины одинаковы – простые и богини. Ничего не попишешь, им необходимо нравиться мужчинам; не удивлюсь, если какие-то специальные гормоны для этого выделяются.
    – Андрей, не презираешь ли ты всю нашу расу, что она создана всего лишь вашей машиной, как я поняла, одной из множества?
    – Маш, во-первых, во всех роддомах множество машин и компьютеров помогают человеку появиться на свет. Но люди не считают себя обязанными какой-то железяке. Так и в вашем случае. Вы не люди, созданные машиной. Вы люди, если угодно, Великие, которым на свет за отсутствием акушерки помогла появиться пусть исключительно умная, но машина. Вы это вы. Тем более что о вашем происхождении я забыл месяц назад. И если бы не эта идиотская ситуация, то и дальше с удовольствием знакомился с буйством жизни в этих сказочных мирах. Завидую вашему энтузиазму первопроходцев, уверенности в будущем. Знаю, как бы ни скрипело земное человечество, ему придётся принять вашу параллельную цивилизацию как равноправную. А заерепенятся, найдёте способы заставить сделать это. Прекрасные светлые миры, созданные вами, и даже тёмные и некрасивые – не хуже задрипанного быта человечества. У землян лишь засранная планета, наркотики, алкоголь, машины, которые часто подводят. А, да что говорить! Везде есть плюсы и минусы. Но именно в разнице и сила всего человечества. Может, будут столкновения и даже войны, гибель тысяч, но видится и величие будущего. Ваша свежая кровь вольётся полной водой в общую реку. Наша же задача на сегодня скромнее – банально спасти шкуры. Предстоящая схватка довольно проста. Она или удастся, или нет. Погибнем или выживем – кроме нас это никому не интересно. Хотя я бы ещё пожил. И драться за каждый день буду руками и зубами.
    Расходимся по каютам в хорошем настроении. А час икс приближается. Идём в логово зверя, а, если учесть, что гости мы нежданные, предстоящее слегка заводит. Моральный дух на удивление высок: ведь терять нечего, а приобрести можно всё, поэтому и рвёмся в схватку.
    Не выдержав пытки одиночеством, иду к Мэри узнать, были ли ранее штурмы резиденций Великих. К сожалению, информации на эту тему не оказалось ни у неё, ни у Клаудио. Но всегда находятся первые, что поднимаются на недоступные ранее вершины. Штурмуют полюса, делают первые шаги в космос. То есть на ранее неодолимые препятствия всегда проходит первый. Любопытство – движущая сила человечества. Узнать, есть ли предел? Что за горизонтом? Есть ли жизнь на Марсе? Миллионы вопросов, и на каждый когда-нибудь дадут ответ. Вдвоём будем брать крепкий замок, а это любопытно. Страшновато, но любопытно.
    Сборы закончились у кабины.
    – Присядем-ка на дорожку по старому русскому обычаю.
    – Андрей, расскажи, кто такие русские?
    – Попозже, если доживём.

Глава 19

    Я иду первый. У Шарика шерсть на загривке дыбом, глаза горят странным огнём, но он не отстаёт ни на шаг. Жалко пса, однако здесь не оставишь. «Сеятель» при первом несанкционированном проникновении на борт ликвидируется автоматически. С кораблём попрощались просто и как-то по-домашнему. Он полностью оправдал название – честь ему и хвала. Немного найдётся кораблей, внёсших такой вклад в историю.
    Приёмник глотает жетон. Сумрак. Наверно, привыкаем; никаких серьёзных последствий, нет даже тошноты. Приоткрываю дверь портала и внимательно осматриваюсь. В длинном, пахнущем плесенью и лёгкой гнилью коридоре темно. Тенью растворяюсь во мраке. Пусто, инфраоптика показывает полное отсутствие жизни. Ни души.
    Мэри тоже совершает переход. Осматриваемся в четыре глаза. Ничего нового и интересного, конечно, не обнаруживаем. На этаже лишь склады с продуктами, водоочистные сооружения да мощные холодильные установки. Затхлый, давно не проветриваемый воздух указывает, что люди – гости на уровне, не частые. Любопытно: обыскали всё, но ни лестниц, ни лифтов нет. Как осуществляется движение по вертикали? Должно же быть некое подъёмное устройство, в конце концов? Иначе наличие секретной кабины – нонсенс.
    – Ну как, пусто? – спрашиваю, заранее зная ответ.
    – Да.
    – Клаудио, ты-то что на эту тему мыслишь? Раз ноги не топчешь, пора и идеи толкать. Враг не дремлет. Закроет в этом каменном мешке, и, можно сказать, – повоевали.
    – А раньше спросить слабо было? План-то вы чем изучали? – несколько неожиданная реплика от компа.
    – Не знаю, кто чем изучал, но один член (подчёркиваю слово) нашей команды не вовремя давит понты. Кстати, я вот о чём подумал: нет смысла таскать на себе лишний груз, железо проще выкинуть.
    – Андрей, давай сюда, тут под рукой какая-то дырка, наверное, глубокая. Камешек кидаю, нет дна. И по габаритам пройдёт!
    Этого Клаудио не ожидал. Он готов долго препираться, имея за спиной благодарного слушателя в лице Марии. Но перемен в наших отношениях вовремя не улавливает. Вот ведь умнейшая машина, интеллект запредельный, но не человек. Не может сообразить, что его два человека одновременно подкалывают. Рука нащупывает титановую цепочку, и итальянец в панике шепчет, срываясь на свист.
    – Вы с ума сошли, и пошутить нельзя! Не надо меня ни в какую дырку.
    – Клаудио, – Маша берёт слово, – мы, между прочим, в бою, и такие выходки стоят не только пропасти времени, которое есть куда ещё потратить, но и чисто физических сил. Лично предупреждаю, в последний раз: ты в команде, шутить можешь, когда не мешаешь остальным. Стыдно за тебя, Великий!
    Он назван Великим! Значит, автоматически стоит на одном уровне с Мэри, хм, с другой стороны, он, по большому счёту, отец народа, поэтому Велик. Опять нить рассуждения уводит в сторону.
    – Челентано, Маша конкретно предупредила: на заступничество больше не рассчитывай. А сейчас докладывай, юморист, твою мать!
    – Вы, открыв дверь кабинки, закрыли такую же потайную рядом. Здесь находится шахта лифта, причём секретного, не указанного ни на одном чертеже. Проходим и поднимаемся. Экспресс можно вызвать?
    – Э, погоди. Шум в отсутствие хозяина – вещь чрезвычайно опасная. Охране достаточно одной гранаты. В замкнутом объёме кабины или даже шахты не спрячешься. Поэтому сначала осмотримся, а далее решим.
    Идём, прикрывая друг друга. Хоть и никого нет, но тем не менее осторожность в чужом доме вещь не лишняя. Бесшумно распахиваются створки – перед нами сетчатая конструкция шахты. Если кабинку вызвать, одно мгновение – и мы наверху. Но это небезопасно. Напарница предлагает подняться по лестнице. Клаудио сообщает высоту – 120 метров. Анализирую ситуацию и, скрепя сердце, соглашаюсь с Великой. Мероприятие хоть и тяжёлое, зато шума мало.
    Отдохнув пару раз, добираемся до нужного уровня. Штык-нож «калашникова» вырезает большую дыру в сетке, напоминающей рабицу. Мы на площадке машинного помещения лифта. Здесь светло, чисто; тщательный осмотр не показывает наличия видеоконтроля. Решаем подкрепиться, хотя большую часть пайка оставили у пса внизу. Незачем ему лезть под пули. Отдыхаем, поправляем боевой грим, куртки-хамелеоны получают новые тона, и поиски продолжаются.
    Клаудио как истинный штурман ведёт кратчайшим путём. Переходы и коридоры пустынны. Нет ни прислуги, ни охраны. Вероятно, на этом горизонте им и делать-то нечего. У одной из дверей итальянец сообщает, что вентиляция отсюда идёт по всему замку, не минуя и кабинет Егория. За что в благодарность получает лёгкий шлепок по корпусу. Ай да молодец! Кодовую пластинку заменяем разъёмом компьютера. Две электронные головушки быстро находят меж собой общий язык.
    Видимо, это помещение чья-то жилая комната со стандартным набором мебели и сантехники. Вскрыв вентиляционную решётку, проникаем в огромную жестяную трубу диаметром метра два. Идти в полный рост ничего не мешает, но труба гладкая, и, если споткнёшься, остановить падение долго не удастся. В подозрительных местах распускаем капроновые – тонкие и прочные – верёвки. Это отнимает время, но в данном случае спешить некуда.
    Страхуя друг друга, движемся к цели. Клаудио постоянно держит перед глазами голограмму замка, на которой отчётливо видны все наши передвижения. Часто попадаются решётки; с любопытством осматриваем комнаты. Надо сказать, чем ближе к кабинету, тем обстановка роскошнее. Появляются толпы прислуги. Все торопятся, нервничают. Как-то, задержавшись у решётки, чуть не сел на задницу. Внизу копия Мэри сервирует стол. Дёргаю за верёвку, приглашая оригинал посмотреть. Та с любопытством прилегает к импровизированному окошку, и даже в темноте видно, как краснеет лицо и наливаются яростью глаза. Мат хоть и витиеватый, но грубый. Никак не спрошу, откуда такие познания в русском сленге. Надо объяснить: так лаяться не к лицу женщине её ранга. Касаюсь плеча Маши; она без возражений идёт дальше.
    Судя по голографическому плану, цель рядом. В полной тишине приближаемся к кабинету. Наконец мы над ним, но вентиляционной решётки не обнаруживаем: видимо, система проложена отдельно. Великая, достав резак, прикрепляет в центр будущего круга присоску, аккуратно и быстро делает отверстие. Вынимается практически идеальный круг. Роскошь кабинета вызывает буквально эстетический восторг. Огромный стол с зелёным сукном, множество стульев, как солдаты в строю, ждущие команд, полки заставлены массивными фолиантами, массой странных носителей информации. Написанные маслом портреты, пейзажи, натюрморты в роскошных рамах придают лёгкий аристократический налёт богатой, но сугубо деловой обстановке.
    Мэри идёт первой, мой автомат внимательно смотрит на вход. Заблокировав дверь металлической ножкой стула, она даёт команду на спуск. Краткий осмотр помещения не приносит ничего интересного. На скорую руку маскируем дыру в воздуховоде. Рассредоточившись по углам, жестами показываем друг другу – о’кей. Ожидание длится долго. Но тут наш супермозг догадался изобразить голограмму коридора за дверьми, а там тесно от серьёзных ребят в камуфляже. Бойцы явно ждут команды на штурм.
    – Клаудио, не можешь определить, в шахте тоже засада? – мой первый вопрос.
    – Не знаю, местный компьютер не в курсе. Откуда они узнали, что мы здесь? – его механический голос дрожит от волнения.
    – Неважно. У кого какие предложения?
    – Советую назад к шахте, – подала голос Мэри.
    – А если засада?
    – Прорвёмся.
    – Кабина расположена крайне неудачно для нас, и добраться туда нелегко, – пытаюсь чуть образумить не в меру разошедшуюся амазонку.
    – На лифте, – моментально встревает Клаудио.
    – Не скажи, а если лифт не работает и кругом, допустим, враг? Что делать? Ищи-ка, головастый, потайной ход. И быстрее, времени совсем нет.
    – Андрей, за этим зеркалом пустота.
    – Хорошо.
    Огромное, в два человеческих роста зеркало уютно размещается возле фонтана с зелёными растениями. Шлёпаю ладошкой по близлежащим камням, выступам, выискивая некое подобие кнопки. В ходе недолгих экспериментов натыкаюсь на розочку в резной деревянной раме. Пробую нажать, неудачно. Держа лепестки, как барашек вентиля, поворачиваю вправо. Ура! Зеркало двигается, постепенно открывая тёмный проход.
    Внезапно в машине что-то заедает, и равномерное движение прекращается, хотя пройти внутрь уже можно. Мария прикрывает спину, а я прыгаю, как в омут, в тёмную неизвестность. Под ногами ступеньки вниз. Сухо, лёгкий мрак позволяет разглядеть крупные камни кладки. На одном из поворотов электронный поводырь подсказывает, что толщина стены в этом месте всего 25 сантиметров. Нацарапываю штык-ножом крестик – пригодится. Вниз, вниз, и сколько же ещё? Клаудио трещит по крайней мере о паре поворотов. Информацией о засаде пока не обладает.
    – Маша, слышала? Уже недалеко.
    – Поняла, Андрей. Погони сзади нет. Узнай у Клаудио, началось ли заседание Великих и там ли Егорий?
    – Мария, нас, похоже, кинули. У нашего друга нет информации о заседании, тем более о сегодняшнем местонахождении Первого.
    – Ол райт. Хотя ещё не вечер.
    Ход заканчивается в прилично обставленной комнате, но оглядеться не удаётся. Такое впечатление, что вся полиция Великих сегодня приглашена в замок. Автомат толкает длинную очередь. Ряды пехоты редеют, но не настолько, чтобы уравнять силы, поэтому, захлопнув дверь, бегу наверх, натыкаясь на напарницу.
    – Давай назад. Здесь не пробиться. Попробуем вырваться в том месте, где тоненькая кладка. Взорвать есть чем?
    – Найду, успеть бы, пока сверху не прижали.
    Потайная дверь заблокирована, но что вскроют – бесспорно. Топота не слышно ни сверху, ни снизу. Добираемся до царапины на стене. Мария жестом показывает отойти, что с большим облегчением делаю. Не хватает ещё получить от своих какую-нибудь продвинутую рану.
    Напарница наводит ствол машинки в центр креста и, повозившись с регулятором, стреляет. Столб искр, клубы пыли. Вырываемся в пустой, залитый светом коридор. Клаудио показывает голограмму. С трудом обнаруживаем себя в паутине ходов. До кабины, к сожалению, далеко.
    Бежим к неприметной дверке, ведущей, судя по схеме, в лабораторный корпус. Туда, где много стекла и химии. Уловив сенсорами наше присутствие, компьютеры распахивают двери, и мы – в тиши и пугающей пустоте огромных комнат с прозрачными перегородками. Видно далеко, и на обозримом пространстве ни одного вооружённого лица. Прикрываясь всевозможной мебелью, двигаем к центру. Там среди стеклянных стен и потолков обнаруживаем молочно-белую непрозрачную шахту лифта.
    Иногда кажется, не подстава ли всё это путешествие? Стычки без потерь с многократно превосходящими силами противника. Ни одной царапины. Почувствовать же себя суперменом с расслабленной походкой и лицом, больше похожим на ящик, что-то мешает внутри. Глупо расположить засады лишь в нескольких местах, оставив большую часть замка без прикрытия. Уж не гонят ли нас на выстрел?
    Много натерпелся за свой поперечный характер. Не люблю быть марионеткой в чужих руках. Иметь мнение в России хлопотно, не прибыльно. Выделяться из толпы пьющих, голосующих чёрт знает за кого или абсолютно инертных людей очень опасно. Но, к чести нашего народа, такие всегда находились и через кровь и смуту, насилие и любовь вели за собой, нет, не русских (нас вообще никуда не приведёшь!), а всю земную цивилизацию. Та шла, омываясь кровью, правда, в основном нашей, и с трудом меняла ориентиры развития. А кому понравится, когда, не спросясь тебя, – всё за уши да по лицу? Поэтому и не любят нас на планете. Ладно, оставим рассуждения в сторонке, ибо итог сегодняшних приключений неутешителен. Нас ждали, серьёзно подготовившись, но удача пока с нами.
    У дверей лифта коротенькое совещание, куда – вверх или вниз? Пока спорю с этим итальянцем, Мэри начинает спуск. Всё-таки вниз. Никто не возражает: чего хочет женщина, того хочет Бог. Арьергард теперь наш: прикрываем спину Великой. Идём бодро. Но тишина обманчива. Где-то нас упорно ждут, и ребята всерьёз намерены поквитаться за невинно убиенных в бою друзей.
    Громадные чёрные блоки, из которых сложены стены, буквально давят на психику. На некоторых камнях что-то вроде наскальной живописи. Хотя, скорее, обычная плесень и пыль. Это наталкивает на интересную мысль. Металлом приклада отбиваю от белого, похожего на мрамор камня кусок и пробую рисовать на чёрном фоне.
    – Маша, подожди секундочку.
    Резким и красивым почерком пишу несколько слов Координатору: «Великий Егорий! Наше глупое противостояние зашло очень далеко. Уничтожив нас, вы не решите ни одной проблемы. Предлагаю переговорить на частоте персональной волны Мэри Смит. Мы!»
    Вот так. Все одобряют, и каждый хочет добавить от себя пару слов, но, поскольку произведение мне нравится, добавить ничего не позволяю. Мэри дуется. Женщина. Этим словом сказано многое.
    Наша команда в строгом порядке продолжает движение. Мы на уровне, с которого начинали разведку. Шарик где-то в этих краях.
    – Ну, ребята, мы в склепе, и, если не вырвемся, он будет нам совершенно обычной могилой. Так что, покойнички, быстрее соображайте. Сейчас, если какой химией вдарят, – не отдышаться, – вещаю заупокойным голосом.
    – До кабины МпЭса можно добраться, дорога известна, – первая идея Клаудио.
    – Клаудио, они не дураки; наверняка подступы перекрыты, – возясь с оружием и шипя от ярости, выговаривает Мэри.
    – Ладно, что ещё?
    – Андрей Егорыч, мы в мышеловке, и выход один – сдаться с поднятыми руками.
    – Клаудио, не зря германцы не доверяли вам – итальяшкам. Откуда в тебе такая неуверенность? Мы даже не ранены, боезапаса море. А количество противника, что ни говори, ограничено. Я думаю, если в этих мирах сотни лет не воевали, откуда взяться большому количеству войск?
    – Поступили данные о дополнительных подразделениях, прибывших в замок, – паникует Клаудио.
    – На чём прибывших? – интересуется Мария, радостно потирая руки.
    – Десантные шлюпы и суда огневой поддержки. Численность пехоты около сотни бойцов. Вооружены...
    – Достаточно. Маш, ты думаешь так же, как я?
    – Очень вероятно. Захватываем, если получится, лифт и рвёмся на самый верх, к аэроплощадке. Полагаю, такой наглости от нас не ждут. И необходимо забрать, наконец, бедную собачку. Неизвестно, может, в плен попала.
    – Ну кто зверей берёт в плен? И что ты вообще про плен знаешь? Хотя мыслим практически одинаково, – нервничаю я.
    Если охрана и была, то вызвана на более важные задания. Всё тихо и пыльно. Словно не уходили отсюда. На посвистывание вылетает лохматое ушастое и страшное, как моя судьба, существо и со всех своих, надо сказать, огромных лап несётся навстречу. Ещё издали замечаю – не ко мне. Так и есть, обнимает Великую, от избытка чувств сбив с ног. Как истинный джентльмен, помогаю даме встать, одновременно пяткой объясняя неджентльмену Шарику всю порочность подобного поведения. Обидно, но пёс даже не смотрит в мою сторону. Козёл! Командую продолжать движение. Идём уже спокойней, пёс даст знать о засаде.
    Дверь лифта. Нажимаю кнопку вызова. Послушно зажигается лампочка, и электроника направляет кабину к нам. Буквально через секунды створки дверей приветливо распахиваются. Ровный розоватый свет наполняет кабину. Входим, рука сразу жмёт верхнюю кнопку.
    Дальше командует Клаудио. Ускорение буквально растаптывает. Я-то человек привычный, а некоторые ушастые, глядишь, опять всё обгадят. Не успеваю обдумать тему, мы уже наверху.
    Дико кричу, нагоняя боевой азарт, и как бешеный несусь к аэроплощадке. Там три бота и корабль огневой поддержки. Вокруг охрана, но нас отсюда не ждали и на миг замешкались. Этого хватило. Маша влево, я вправо палим изо всех калибров. Орём благим матом, и противник, опешив, бросается в корабли, блокируя двери – всех, кроме одного, здесь, всю охрану мы смогли перебить.
    Распахнутый бронированный люк гарантирует временный покой. Шарик, отдаю должное, впереди, тщательно изучает вход в корабль на предмет опасности. Задраиваем бот, и небо душит в своих объятиях, выбивая ускорением воздух из лёгких.
    Маша разворачивает корабль, точный залп бортовых пушек немного задержит погоню. Притягиваю девушку к себе и целую. Шепчу, что молодец. Её чуть сгорбленная спина распрямляется, и лицо освещает лёгкая улыбка.
    – Ну и куда сейчас? Предлагаю высадиться и послать бот на автопилоте куда-нибудь подальше, а самим вернуться, – сидя у штурвала, предлагает Великая.
    Я не возражаю, но у противника неожиданно появились претензии. Резкий вираж швыряет в сторону тушу Шарика. Крен критический. Мэри бросает бот в пике. С трудом понимаю значение меток на радаре: судя по всему, нас окружили четыре машины.
    – Это боевой корабль? – невинно интересуюсь.
    – Безусловно. Основная задача – переброска десантных частей в места инцидентов.
    – Отлично, в таком случае у бота просто обязана быть защитная маскировка. Быть невидимым ни на радарах, ни визуально – основное достоинство десантного корабля. Подкрасться незаметно и высадить десант, а уж мощь пушек дело десятое. Клаудио, дорогой, пошарь по программам, поищи маскировку, или я мало что понимаю в войнушках.
    – Андре, есть такая буква: и антирадарная, и антивизуальная.
    – Ну, может, тебя ещё и включить попросить?! – аж взвиваюсь от ярости.
    Фантомом таем за горизонтом. Радар чертит панику среди кораблей сопровождения. Видимо, нас потеряли. Эфир залит истеричными приказами – немедленно найти и уничтожить; они чередуются с докладами о невозможности нахождения и потере контакта. Этот треск в эфире льётся бальзамом на раненое сердце...
    – Андрей Егорович, ну ты-то откуда знал о маскировке? Это не земная техника, здесь свои законы создания боевых машин, – любопытствует Клаудио.
    – Ну, если для особо тупых... Войны начались не вчера и не позавчера. Вечные спутники человечества. При появлении меча является и щит, при появлении самолёта – зенитная установка. С её совершенствованием становится очевидна беззащитность самолёта. Не возникает сомнений, что конструкторская мысль работает дальше. А лучше невидимости щита и не придумать. Учись, студент! Элементарная логика. Маша, твои планы? Так уверенно крутишь баранку, словно знаешь, куда лететь. А у меня в мозгах каша. Вроде идея мелькает, да не поймать.
    Великая прекрасно знает маршрут, и после нескольких зигзагов совершает посадку недалеко от каких-то полуразрушенных строений. Среди развалин небольшого комплекса, видимо, в древности имевшего стратегическое значение, находим вполне работоспособный портал.
    Решаем временно исчезнуть с негостеприимной планеты. Разночтения появляются при выборе места передислокации. Единственную заслуживающую внимания мысль предлагает Мария. У каждого из Первых, в том числе и у Егория, своя планета, ими обустроенная и заселённая. Там они очень часто бывают в виде богов. Внушают, так сказать, почтение и страх. Затеряться в шумных городах молодых рас не составит труда. Клаудио рассчитывает маршрут. Выгребаем из бота всё оружие. Но НЗ не трогаем. Входя в кабину МпЭса, улыбаюсь: мы не проиграли.
    Мне идти первым, Шарик стартует с хозяйкой.

Глава 20

    В памяти собаки всплывают жуткие видения... Планета, где совершил посадку челнок Великого Егория. До этого был бой; враг настигнут, но он оказался достойным противником. Космическую схватку Джек мог только наблюдать; здесь его способности были ненужными. Корабли противников получили значительные повреждения и теперь неслись к незнакомой планете. Сейчас цель у всех одна – попытаться совершить аварийную посадку и выжить, оставив разборки на потом. Просматривая образы, возникавшие в голове хозяина, Джек понимает, что шансов выжить мало.
    Удар о поверхность был таким мощным, что лишил сознания не только Великого, но и его друга. Очнувшись, Егорий долго не обращал внимания ни на что, творя разнообразные манипуляции с приборами корабля. Когда он откинулся от аппаратной панели, пёс осознал в полной мере всю сложность ситуации. На этой планете существовать может только он, Егорий без защиты погибнет. Атмосфера ядовита для человека, и Егорию ясно виделся собственный конец, сорванный шлем и пёс, с глазами, полными слёз.
    – Великий Егорий! Вызывает база, – человек вздрогнул, и в его сознании затеплилась надежда.
    К нему вернулось самообладание. Недолгие переговоры, и в мозг Джека врывается другая картина: они идут по джунглям планеты. Изрядно обшарпанное здание, металлическая дверь. Егорий уверенно вводит код допуска, и дверь медленно отползает в сторону, пропуская друзей внутрь. Великий падает без сил, шлем отлетает в сторону, и на бледном лице улыбка едва кривит губы.
    – Ну что, дружище, вперёд! Только бы хватило воздуха, – одетый в лёгкий скафандр Егорий перед непростой дорогой обращается к Джеку и треплет за уши. Потом взгляд фиксирует приборы защиты скафандра, и из глубины сознания к собаке приходит образ погибающего хозяина. Теперь он не снимает шлем в помещении, он гибнет, задыхаясь в скафандре, в последние минуты сознания с тоской пытаясь разглядеть в зелени зарослей далёкую дверь. Тревога передаётся псу; зачатки аналитического мышления уже позволяют чётко осознавать опасность. Джек полон решимости сделать всё, чтобы Егорий остался жив.
    Дальнейшие события выливаются в череду сплошных кошмаров. Джунгли кишат жуткими тварями, агрессивность которых не знает предела. Нападения не прекращаются ни на секунду, как будто существование монстров подчинено одной цели – напасть и погибнуть. Трудности начинаются сразу, после того как ими покинут борт. Деревья стоят так плотно друг к другу, что и руку-то просунуть невозможно. Несколько попыток применения техники не приводят ни к чему. Даже довольно тяжёлый гусеничный кар абсолютно беспомощен в густом древесном море. Пожалуй, только бластеры в состоянии справиться с задачей, но их мощность не бесконечна и поэтому вероятность успешного завершения миссии ничтожно мала.
    В пробитую выстрелом просеку помимо друзей лезет всякая жуть. Приходится совершать молниеносные броски при попытке убежать от монстров. Огромные змеи свисают с деревьев, готовясь к атакам, пёстрые ленты тварей поменьше кусаются, брызгая ядом, и только чудеса технологий позволяют Егорию остаться живым. Скафандр успешно противостоит нападкам. Сам Джек чувствует болезненность укусов, но его организм в условиях боя так ускоряет обмен веществ, что просто выжигает все посторонние органические соединения.
    Пёс рвёт нечисть на куски... Кстати, кроме гадов никто и не покушается на дружную команду: видимо, жить в местных условиях могут только особи с длинным и гибким телом.
    Всё чаще взгляд Егория задерживается на приборах и всё мрачнее картинки мыслей. Джек поддерживает его, используя все свои пси-возможности, посылая в мозг хозяина картины счастливого прошлого. Это позволяет человеку не сдаваться, но всему приходит конец. Надежды на благополучный исход рушатся, когда Егорий слышит противный звук, извещающий о критическом остатке кислорода. Он не раздавлен морально, но бороться уже не может – картина умирающего на бегу человека сопровождается чувством омерзения. Великий опускается на землю. Джек стоит рядом, смотрит в глаза хозяина.
    – Всё, Джек, всё... Ты был мне настоящим другом, хотя я так, наверное, до конца и не понял, насколько эта дружба для меня ценна, – слова даются ему с трудом, воздуха не хватает даже для дыхания. Егорий закрывает глаза; Джек чувствует, как сознание медленно покидает человека.
    Приходит время пса. Таким приёмам транспортировки он научился ещё в далёком детстве, поэтому устроить бездыханное тело на спине было довольно не сложно. Немного поредевшие джунгли позволяют двигаться быстро, но псу приходится прилагать огромные усилия для отражения постоянных атак нечисти – это до предела выматывает силы.
    Джек в ярости; он посылает в джунгли мощный телепатический сигнал, доводя до всех тварей смысл – посмевший напасть будет уничтожен. Мощь сигнала такова, что неразумные и полуразумные существа замирают, парализованные волей Джека. Опасность отступает – теперь только вперёд, пока ещё в теле хозяина теплится жизнь.
    Совершенно измученный, почти без сил, Джек добирается до заветной двери. Нужно открыть её, но в этом случае сила и ловкость пса не могут помочь. Тело животного, даже такого, не приспособлено для ввода информации с клавиатуры компьютера, а это сейчас просто необходимо. Меж тем жизнь по крупицам покидает Егория, и Джек, осознавая опасность промедления, совершает немыслимое – берёт управление его телом на себя. Это становится возможным благодаря бессознательному состоянию Егория, который не может оказать сопротивление.
    Тело непослушно поднимается и, дёргаясь точно в конвульсиях, шаг за шагом приближается к панели управления. Джек пытается взглянуть на мир глазами человека, но из-за разности восприятия псу очень трудно точно определить местоположение нужных клавиш, правильная комбинация которых давно списана с мозга человека. Скоро и с этим удаётся справиться.
    Дикая картина – дёргающийся, точно древний робот, человек и, на первый взгляд, мирно лежащий пёс.
    Створка двери приходит в движение; человек падает, но пёс успевает подхватить ставшее ватным тело и втаскивает его внутрь. Звук закрывающейся двери, шипение воздуха – знакомая процедура для Джека, не раз проходившего шлюзовые камеры вместе с хозяином. Недолгая тишина, и новый звук, звук открытия внутренней двери – спасение! Пёс в клочья рвёт скафандр на Егории...
    Изменения в отношениях, а они произошли сразу, после того как Егория и Джека подобрал спасательный шлюп, тревожат пса. Чувства благодарности хозяина своему спасителю перемешиваются с осторожностью и подозрительностью, сцена управления телом человека постоянно мелькает в его голове. Мысли Егория всё чаще закрыты, телепатическое общение с Джеком сведено к минимуму. Пёс не понимает, что происходит, и поэтому обеспокоен. Но вскоре жизнь возвращается в прежнее русло; совместные поездки, располагающие к общению, успокаивают Джека.

Глава 21

    Темно в глазах; сознание функционирует вспышками, принося в ощущения самое неприятное – тошноту. От этой напасти некуда деться, поэтому и глотаешь горькую слюну, пытаясь быстрее прийти в себя. Стандартная кабина. Что ждёт за дверьми? Надо сказать, перед стартом упаковывались не торопясь, поэтому вполне сможем сойти за туристов. Даже любимые стволы покоятся на дне больших сумок. Честное слово, впервые защищён стандартностью, не выделением из толпы, а, наоборот, слиянием с нею.
    Насвистывая популярный на Земле мотивчик, выхожу с восторженным взглядом жителя Козлодоевска, ни разу не выезжавшего за пределы засиженного мухами городишка. Стереотип срабатывает: на меня обращают не больше внимания чем на фирменный чемодан.
    Подлетает информатор и начинает пичкать, точно лоха, лабудой на предмет расположения в супергостинице с супердевочками и тому подобным. Отвечаю достаточно банально: «Вали отсюда, конь педальный!»
    Невозмутимо, но с тем же восхищением в глазах направляюсь на поиски очередной порции приключений...
    Населяет эту большую с полуторной силой тяжести планету Великий народ – Атланты. Громадного, под два с половиной метра ростом, о трёх глазах, один из которых посередине огромного лба. Они чрезвычайно умны, находчивы, темпераментны и до невозможности любопытны. Иду, насвистывая, как говорил, мелодию, и вдруг: подходит ко мне этакий монстр и начинает просить насвистеть полюбившуюся мелодию на подобие диктофона. Втолковываю на чисто русском языке о своей невозможной занятости. Но просто отделаться не удаётся. Подгребают ещё три амбала, им тоже нежности хочется. От неожиданности теряюсь и задумываюсь, а что за песня крутится в голове? Мелодия без слов, и я долго не могу сообразить, что вообще насвистываю. Озарение даёт результат – «Хорошо, всё будет хорошо». Бросаю сумку и бацаю чечёточку под аккомпанемент свиста и аплодисментов. Меня быстро окружает толпа – похоже, все аборигены округи сбежались послушать великого исполнителя.
    Народ всё подваливает; боковым зрением вижу, как по пустому залу идёт знакомая дама с собачкой. Их ведёт гид, которого я недавно откомандировал довольно далеко. Мэри делает ручкой и растворяется в городе. Ну что ж, специально для таких случаев и разработаны места резервных встреч.
    Гром аплодисментов заглушает остальные звуки. Вывожу цыганочку с выходом и заходом, все в отпаде. Бросаю кепку, она тут же наполняется мелочью. Толпа расступается: одна из слушательниц – женщина – величавой походкой приближается ко мне. При таких габаритах поступь может быть лишь королевской. На ломаном русском получаю неожиданное приглашение на обед. Сложно описать моё изумлённое состояние: ведь прежде меня, кроме как раздавить пузырёк в парке, никуда и не звали. Делаю подобие реверанса, где-то в кино видел, и публике сие очень нравится.
    – Да, мадам, я счастлив принять ваше предложение после того, как в гостинице смою дорожную пыль. Зовите меня просто Андрей. Я артист, свободный, словно ветер, кочую с планеты на планету. Море впечатлений, множество знакомств. Здесь впервые, не знаю ни обычаев, ни нравов местных жителей. Мадам, не могли бы вы быть гидом? Немного ознакомить с удивительной цивилизацией Атлантов.
    Матрона слегка кивает головой и идёт к выходу. Боже, как идёт! Схватив сумку и кепи, бросаюсь вдогонку. «Мадам, извините, пожалуйста, как вас величать?»
    – Иллорика, – звучит в ответ. – А остановиться лучше в моих апартаментах. И дешевле, и безопаснее.
    – А что, покушается на жизнь или кошелёк клиента разная сволочь?
    – Ну что вы, но наши службы вечно ищут недовольных, раскольников, так и норовящих основать собственную церковь, забыв отца нашего Егория.
    – Это очень любопытно. Но кого хотят поставить над алтарём? Ведь Великий Егорий столько хорошего делает для своих чад, практически ничего не требуя взамен.
    – Вот именно. Атланты стали могучим и процветающим народом. Но некоторые очень сомневаются в бескорыстности намерений Бога. И полагают, что цена просьбы Егория будет чрезвычайно высока.
    – Ну, это совершенная наглость. Неужели выполнить, да практически любую, просьбу отца становится невмочь? Идиотизм местных отщепенцев откровенно убивает. А если, в конце концов, не попросит? Другому Богу много будет надо, ибо он чужой и должен удостовериться, что любим и почитаем, потому возможны, особенно поначалу, кровавые жертвоприношения. Не исключено, что даже сынов Атлантиды.
    Иллорика несколько минут не отрывает от меня глаз. Такая интерпретация событий по каким-то непонятным причинам никому из аборигенов и в голову не приходила. Наверняка рассуждали так: молодой Бог даст новых жрецов, старых-то на свалку, и, видимо, многие рядили мантии на себя, торопясь занять свободное место под солнцем. Ну а самую грязную пропагандистскую работу по смещению Егория доверили оболваненной пехоте. Думают, построят новые храмы прихожане, другие молитвы запоют. И всё?! Да нет – кровушкой умоется вся Атлантида, может, даже утонет в пучине за грехи свои тяжкие.
    – Извини, Иллорика, пока от кабинки далеко не отошёл, пожалуй, вернусь обратно. Смутно у вас. Может быть, судьба даст ещё шанс встретиться.
    Меля языком, пытаюсь смотаться из-под опеки. Надо же, Егорий – основной наш противник, а я за него глотку рву. Но исчезнуть не получается: ручка милой дамы ложится на плечо, и оно проседает ниже таза. После этого, глядя в глаза, слёзно просит не исчезать и хотя бы нескольким её друзьям растолковать направление божественной мысли. Отказать выше моих сил. Мадам выкликивает робота-носильщика, тот забирает багаж, и Иллорика велит следовать за собой; впрочем, куда я денусь!
    Выход в город. От яркого зеленоватого света всё кажется живым. Ощущение нахождения в лесу добавляет чистейший бодрящий воздух. Никогда ещё настроение не поднималось так быстро только из-за красоты вокруг. В зелёном мареве голубовато-белые пирамидальные здания подпирают небосвод. Большие пространства между небоскрёбами засажены всевозможными деревьями и кустарниками. За ними наблюдают, подстригают, придают форму. Поэтому кругом пирамидки, шары, кубы и прочие геометрические фигурки. Ровные, аккуратно выложенные блестящей плиткой дорожки зовут на прогулку, и это несмотря на полуторную силу тяжести.
    За нами так и валит толпа неожиданных поклонников. Не знаю, как отправить их по домам, но Илла идёт совершенно спокойно – значит, так и должно быть. Впереди посадочная площадка на довольно интересный транспорт. Более всего, это напоминает плотик с металлическим ограждением. В небольшой будочке располагается управление – как ручное, так и автомат. Иллорика, даже слова не подберу сразу, возносит себя на площадку. Никогда не видел более величавой походки, уверенности в своей неотразимости. Интересно одно, мне-то их тёрки зачем?
    Бойкий человечек, явно не Атлант, в блестящей униформе поднимает плотик на небольшую высоту, и наш транспорт плывёт к группе небоскрёбов, тех самых, чьи шпили царапают небо.
    По жизни боюсь высоты. Говорят, к ней привыкают; не знаю, за прожитые годы я так и не приспособился к ней, и этот десяток метров над землёй заставляет дрожать колени. Держусь орлом, рассыпая комплименты прекрасному городу и трудолюбивым жителям, особенно женского пола. Удостаиваюсь благосклонной улыбки, что окончательно разбивает все шлюзы, и я начинаю пороть откровенную чушь. Это длилось бы долго, если бы в мозгу не возник Клаудио с информацией, что они с Мэри на месте и отдыхают.
    – Только бы и дрыхли, союзнички! – мелькает в голове.
    Из головы не выходят слова атлантки про раскольников: тут есть над чем подумать. Ведь получается, что на планете имеется серьёзная оппозиция Егорию; можно войти в контакт с ней и совместно придавить ставшего у нас на пути Первого. Вот только я почему-то вместо этого всячески поношу реформистскую камарилью. Видимо, слишком многое понял и выстрадал мой народ, на генном уровне впитав, что от говорунов толку не бывает, и теперь его представитель отговаривает всех от чуши революционных преобразований. Понимаю, что Иллорику, скорее всего, заинтересовали не мои вокальные данные, а слова, причём простые, о том, к чему могут привести реформы.
    С этой стороны на проблему здесь ещё никто не смотрел. Конечно, красиво выглядеть этакими «рэмбами», противниками власти – это и адреналин в крови, и романтика. Наверняка молоденькие атлантки падают от восторга. Такие инициативные, отринувшие сами основы миропорядка ребята просто должны возбуждать слабый пол. Такое было и на Земле, где появлялись сначала бомбисты – они рвали в основном знать, затем террористы, которым вообще по барабану, кого грохнуть, лишь бы нагнать панику.
    За болтовнёй и размышлениями платформа, приблизившись к гигантской бело-голубой пирамиде, останавливается на площадке перед зеркальными кабинками лифтов. Спустившись на остановку, галантно пытаюсь помочь даме перебраться. Илла с удивлением глядит на протянутую руку. Во всём облике недоумение. Дождавшись, когда мадам соизволит присоединиться ко мне, объясняю, чтобы не выглядеть придурком, суть жеста. Иллорика улыбается и извиняется за оплошность. У них так не принято, ибо дама найдёт себе дорогу и помощников ей не надо. Прямо как русские бабы – и в избу горящую, и коня на скаку...
    Расположился в апартаментах, которым позавидовал бы и президент. Тут же получил известие, что вечером прибудет посыльный и препроводит меня на этакий крутой раут, только для своих. Со мной, должно, хотят поговорить большие пацаны. Мелькает мысль: а вдруг это мероприятие террористов, не грех парочку стволов захватить.
    Связываюсь с администратором и прошу прислать кого-нибудь для покупки вечерней одежды.
    – Ещё шнурки погладь да пару презервативов прихвати, – в эфир влезает Клаудио. Посылаю подальше, но он соединяет меня с Мэри.
    – Андрей, как ты там? Всё ли в порядке? На кой тебе этот раут? Мы ждём.
    – Маш, я серьёзно засветился, и исчезновение повлечёт за собой определённые последствия. Не знаю, кто будет на приёме. Но если серьёзные ребята собираются на беседу, а твой друг исчезнет, будет нехорошо. Подумают, лазутчик новых богов. И опять борьба, теперь вообще непонятно с кем. Место нашей встречи известно, о времени сообщу. Если быть честным, скучаю. Как ушастый?
    – Передаёт привет и надеется на скорейшее воссоединение группы.
    – О’кей!
    Передача прерывается, и я с двухметровым «мальчиком на побегушках» направляюсь в магазин готового платья, благо он рядышком с номером. Приобретаю за валюту, одолженную Мэри, приличный костюм. У меня никогда не было ничего подобного. До раута часа два. Лезу в ванную и с великим наслаждением плескаюсь в горячей, пахнущей свежестью воде. Долго трусь мягкой губкой, буквально сдирая с себя проклятое наследие бродячей жизни, бреюсь. Внимательно осматриваю себя в зеркале: надо сказать, парень очень неплох. Настроение повышается; насвистывая, надеваю костюм.
    Темнело недолго, на небе появились луны всех цветов и калибров – потрясающее зрелище! Преломляясь в атмосфере планеты, их цветные лучи рисуют воистину сказочные радуги. Стою у раскрытого настежь окна с отвисшей до полу челюстью. Красиво. Тихий стук в дверь. Юный Атлант с блестящими от восторга глазами приглашает следовать за собой. Не торопясь, одёргиваю смокинг и немного позирую перед зеркалом. Круто. Плечи расправляются, появляется уверенность в своих силах.
    Итак, весь напомаженный, прилизанный, наодеколоненный следую за провожатым. Лифт поднимает на самый верх пирамиды. Воздух становится чуть прохладнее, но не утрачивает свежести и чистоты.
    Под открытым небом миллионы разноцветных огоньков давят слезу по земному Новому году с Дедом Морозом и серьёзным холодом на улице: под ногами почти хрустит снежок, дым сигареты приятно щекочет ноздри. Пьяная баба пытается засунуть Деду Морозу бутылку из-под шампанского на место мужского достоинства; это вызывает огромный энтузиазм толпы, крики, выстрелы шутих, прочей китайской пиротехники. Наш Новый год!
    Здесь же всё чинно и благородно. Иллорика представляет меня гостям. Медленно двигаемся; необходимо хоть парой слов переброситься с каждым гостем. Вопросы о здоровье и погоде быстро вязнут в зубах. Ну не собралась же такая представительная компания обсуждать метеопрогнозы на неделю? Это смешно, но, возможно, и на Земле так. Там никто меня не звал на банкеты. Правда, я сильно и не переживал по этому поводу.
    В руках хрустальный высокий бокал, наполненный рубиновым напитком. Запах алкоголя щекочет ноздри; не рискую, подношу к губам, а чуть позже поливаю кусты. Наконец со всеми познакомился; началась официальная часть приёма. Илла просит вкратце привести огорошившие её доводы. В мёртвой тишине толкаю речь о возможном развитии межконфессиональной розни.
    – Войны новых и старых богов не в новинку, если верить Легендам, и на Земле. Но здесь, в бурлящем котле нации, всё впервые.
    Пытаюсь растолковать альтернативный сценарий развития ситуации.
    – Возможны два варианта. Силовая борьба с местными раскольниками либо остановка ситуации в режиме застоя. Да, новая религия даст толчок развитию общества. Весь вопрос в цене, – аудитория слушает очень внимательно. – Крови будет пролито очень много. Вы молодая раса, и такие повороты очень опасны для выживания. Посмотрите на себя, Егорий постарался сделать вас воистину прекрасными. Другие боги такое творят – в кошмарном сне не увидишь. Вы здоровы и сильны. Интеллектуальный потенциал огромен, и что же, из-за кучки отщепенцев весь мир до основания разрушить, а затем в грязи и вшах строить светлое будущее, наверняка худшее, чем теперешнее? Грань между животными и разумными существами чрезвычайно тонка. Раса оглянуться не успеет, как превратится в лютых зверей, для которых нет ничего святого: ребёнка зарежут на алтаре в честь богов, женщин будут топить в реке, прося хорошего урожая, – это называется жертвоприношение.
    Челюсти у ребят отвисают до пола. Публика в шоке; необходимо время переварить услышанное, иначе дальнейшее будет пониматься с трудом. Хрен с ними, пускай вникают. Иначе убедить начать активную контрпропаганду невозможно.
    – Так будет, если ситуация законсервируется. А при борьбе с религиозными фанатиками – другой сценарий: тут самое главное соблюдать осторожность. Ведь каждый арестованный, тем паче уничтоженный идейный противник именно своей гибелью принесёт больше пользы для их дела. Мученический венок привлечёт на сторону новых богов сначала активную молодёжь, которой по большому счёту лишь бы подраться, побить стёкла, перевернуть урну с мусором. Но под знамёнами новой религии они сразу освящены мученическим отблеском павших. Тех назовут святыми, и ряды сторонников будут расти очень быстро. Контролировать ситуацию станет всё сложнее. Начнётся вербовка в новые структуры представителей силовых органов, то есть командования войск, полиции. Тех офицеров, которых, как им самим кажется, обошли в званиях, наградах и тому подобной мишуре. Вот тогда борьба, разумеется, активная, с ними станет невозможна в принципе.
    В огромном зале гробовая тишина, муха пролетит – от гула оглохнешь.
    – Такие впереди дела. Единственно возможным путём отбить молодёжь от этих течений (так сложно подобрать слова!), короче, нужно сделать данное религиозное течение не модным. Страшная сила заключена в этом коротком слове – не модно. Сейчас нахождение в рядах реформаторов просто последний писк. Поэтому движение и набирает силу и в скором времени начнёт физически беспокоить органы правопорядка. Но стоит моде на это пропасть – всё! Вы победили! Начнётся массовый отток из сект, и уж дальнейшая задача, не создавая образов мучеников – с корнем выжечь эту заразу. Только, оговорюсь, для динамичного развития цивилизации такие кровопускания, в конечном счёте, полезны, но попадать в их круговерть придётся именно вам, хотите вы этого или нет.
    Прокашлявшись, монотонно продолжаю:
    – Из хроник Легенд всплывает образ Атлантиды, величайшей страны древности, праматери человечества, погибшей, вероятно, не в пучине океана, а из-за распрей, междоусобицы. Это тем более опасно, если раса обладает сверхмощным оружием. Думаю, собравшиеся здесь господа могут, пораскинув мозгами, понять, что никто в этой ситуации не поможет. Егорий, конечно, способен на многое, но и он не в состоянии бороться с чумой человечества – модой. Наверняка на планете найдётся несколько головастых парней, которые в состоянии подобрать слова и вылечить чуть приболевшее общество. У меня всё.
    Поклонившись, присаживаюсь за столик и, налив шипучий напиток в огромный бокал, пью залпом. Давненько столько не говорил. По пьяни бывало, конечно, и ночами трепались, но, однажды послушав запись этих бесед, ошалел. Более идиотского трёпа и придумать невозможно. Иллорика, слегка покачивая бёдрами, бледная, как и все окружающие, приближается к столику; высокий бокал с рубиновым напитком дрожит в руках.
    – Никогда не переживала подобного шока. Обрати внимание, все молчат. Такое редко в нашей жизни. Видимо, объём и новизна информации с трудом перевариваются, – промолвила она.
    – Откровенно говоря, не понимаю, что на меня нашло. Так убедительно и на уроках в школе не отвечал. Если у кого вопросы, пусть задают, а то мне пора. Хочу прогуляться по вашему прекрасному городу.
    Лесть смущает Иллу, но, не растерявшись, она отходит и тащит за собой седовласого гиганта в объёме, что три я. Он представляется Итоном и просит разрешения задать ряд вопросов. Милостиво – ну как же, звезда! – даю добро.
    – Андрей, существует ли вероятность переселения реформаторов в некое уединённое место, где возможна изоляция?
    – Это вряд ли, господин Итон; видите ли, при этом возникают два варианта. Первый – начинается массовое паломничество туда и дальнейшее заражение бациллами богоборчества новых членов сект. Вы будете вынуждены ограничить доступ, но тогда появятся святые пилигримы, или как их там будут называть. Их проповеди станут очень популярны, и скоро количество реформаторов здесь превысит численность населения резервации. От чего ушли, к тому и вернёмся.
    – А второй вариант?
    – Это ещё страшнее. Появление практически независимого государства; вы ведь не собираетесь вмешиваться во внутренние распри фанатиков? Это государство быстро окрепнет и станет сильно не только верой единой, но и мощной вышколенной, а главное фанатически верующей в свою исключительную миссию армией. И нет солдат крепче духом, чем религиозные фанатики. Жизнь они сложат не за деньги, не за славу, а за идею. Ещё раз повторюсь, с идеей можно бороться только идеей. Думайте, ребята! Иллорика, вы извините, я, пожалуй, пойду. Денёк выдался очень тяжёлым. Прогуляюсь да отдохну. С завтрашнего дня начну знакомство с достопримечательностями вашей прекрасной планеты.
    – Я провожу вас до лифта. Вы подняли престиж клуба на небывалую высоту. Не соизволите ли ещё раз в дальнейшем присоединиться к нам?
    – Дорогая Иллорика, для вас что угодно; единственное, хотелось бы знать тему следующей беседы. И ещё: передайте, пожалуйста, гостям: доклад – это моё личное мнение. Ведь вполне может оказаться, что я не прав.
    Передо мной распахиваются двери лифта. Поклонившись Иллорике, ныряю в спасительную пустоту. Отвык находиться среди множества мыслящих существ и проповедовать им с глубокомысленным выражением прописные истины, известные со школьной скамьи. Лифт оставляет меня на каменной террасе, с которой удобно рассматривать парковую зону города.
    Совершив приличный моцион, возвращаюсь в гостиницу. Не успеваю приблизиться к двери – она распахивается, и меня встречает добрая половина команды. Нет лишь Шарика, тот наверняка в спокойном месте, где много еды и никто не таскает за уши. Обнимаю Марию. В роскошном вечернем платье и так прекрасная женщина просто подавляет красотой; ощущаешь себя несовершеннолетним пацаном, которого предки застали за просмотром порнухи.
    На столе лёгкий ужин. Местные фрукты, что-то похожее на грибы, запечённое в тесте мясо. Прибыв с банкета, где из съедобного в желудке был лишь бокал сока, набрасываюсь на всё. Мясо, сочное, нежное, буквально тает во рту, а аромат фруктов и зелени ещё больше возбуждает аппетит. Я ем, а Мария кратко информирует о своём пребывании на планете. Пока я отвлекал всех своими песнями и танцами, они практически незамеченными прошли в город. Мэри нашла гостиницу для животных, и, поскольку денег у неё немерено, Шарик получил двухкомнатные апартаменты и всегда полную миску с едой. Пускай отъедается.
    Клаудио, удобно устроившись на груди Маши роскошным кулоном и имея такую заступницу, буром требует информации об оконченном форуме.
    – Ты, железяка, ещё пискнешь в эфире, выключу, – вполне серьёзно предупреждаю.
    Но на сегодня он не боится выключателя. Кстати, со времени нашего пока небольшого путешествия комп заметно очеловечился. По крайней мере, из отшельника превратился в любознательную личность. Всё-то ему интересно.
    Не нагнетая обстановки, провожу политинформацию о моём пребывании среди элиты общества. Что интересно – стоит упомянуть Иллорику, лицо моей королевы темнеет, словно небо перед грозой, и, хотя моё восхищение атлантками огромно, оставляю и эту тему. Женщин не поймёшь. Ещё на Земле для этого нашёл объяснение: если, по Дарвиновской теории, человек произошёл от обезьяны, то женщина – от совершенно другого вида приматов. Это всё расставляет по местам и не ранит душу. Здесь же вроде создатель Клаудио без обезьян обошёлся, но женщина осталась женщиной, и это любопытно. Надо будет об этом с ним пошептаться наедине.
    Председательствует на скромном собрании Великая, и, похоже, бразды правления упускать не намерена. Ещё бы, первый шок прошёл, и порода богов даёт о себе знать. Конечно, лезть поперёк путных решений не буду, но издеваться над собой не позволю, наверное. Первое слово даётся, как самому отсталому, мне. Даже Клаудио, без рук и ног, по рангу выше.
    – Мне кажется, случай свёл нас с интересными людьми. В том плане, что они все на стороне Егория и нешуточно ломают головы, пытаясь помочь Великому обуздать ересь. То есть кто-нибудь обязательно доложит ему о прибытии в город интуриста с широкими и нетрадиционными взглядами. Думаю, это должно привлечь внимание Первого, и тогда встреча с ним, исключающая силовой вариант, вполне возможна. Он заинтересован в спокойствии не меньше нашего. На этой базе можно поговорить за жизнь.
    – Очень интересно, советую принять за основу и не терять время. Разрабатываю сейчас твою новую биографию. Вношу коррективы в архивные данные. Минут через пятнадцать всё будет готово, – проявляет бешеный энтузиазм Клаудио.
    – Слышь, Челентано, не спеши! Аккуратненько, противник у нас очень серьёзный.
    – Андрей, позволь и мне вставить пару словечек.
    – Мэри, за ради бога! Вас слушать мы завсегда.
    Дальнейшая речь богини вводит в ступор, с которым едва-едва справляюсь. Ещё труднее изображать на лице бесстрастное выражение.
    – Вообще, Андрюша, я ужасно соскучилась. Никогда и никому не верила, что можно забросить всё, плюнуть на честь, достоинство, оставить замки и планеты и уйти в пещеру со своим любимым. Это ужасающая дикость. На нашей памяти ещё никто не бросался за другим, отдавая всё. Ты можешь меня растоптать и уничтожить, но я с радостью приму любое твоё решение! Безусловно, мы индивидуалисты до мозга костей, но генная память, видимо, существует. Андрюш, расскажи, а у вас такие случаи не редкость?
    Думается, если в этот момент меня увидел бы какой-нибудь психиатр, то безошибочно разглядел бы во мне пациента дурдома, за хорошее поведение отпущенного проведать родителей. Такие серьёзные вопросы решать ещё не приходилось. Сколько чернильных копий сломали поэты, писатели, объясняющие, что такое любовь!
    Долго просто сижу и тону в небесно-голубых глазах...
    – Маша, расскажу тебе историю, древнюю, как мир. В одной туманной холодной стране правитель стал тормозом прогресса и цивилизации. Тогда молодые блестящие офицеры проводят восстание, которое заканчивается полным их разгромом. Страна огромная: много места для тюрем и каторг. Весь цвет двора отправляют в ссылку. Представляешь, находятся женщины, которые из центра цивилизации, обустроенной и уютной жизни, где есть всё, едут в тьмутаракань, где, кроме мороза зимой да комарья летом, и нет ничего. Едут за своими любимыми мужчинами, бросив этот грёбаный уют, оставив родителей. Так велик порыв и чувства, что люди по пути деревнями приветствовали величайших женщин своего века. Ни одной клеветнической кляксы не прилипло к их белоснежным платьям. Ты уж прости, такие вещи сейчас уже не говорят на Земле. Всё потихоньку меняется к простому, плоскому, одноцветному. Но упаси бог поверить, что нет больше любви. Она вспыхивает редкой звездой пленительного счастья и приносит в мир, достаточно опошлившийся, свет божий. Обыватели, кляня на чём свет стоит влюблённых, часто вообще не понимают, о чём идёт речь. Но, уразумев, поругивают для приличия и тайно завидуют, причём самой примитивной завистью. Ещё многое можно сказать о любви, но от этого ей не станет ни хуже, ни лучше. Она выматывает и высасывает все силы не в пример обычной жизни, но, как говорил классик, «лучше один раз попить живой крови, чем триста лет питаться падалью». Вообще, Мария, ты меня убиваешь. Это совсем не тот вопрос, что задают человеку в довольно щекотливом разведывательном задании. Эстет или какой писатель растолковал бы изящнее и, возможно, краше. А я по-простому, так понимаю. Ты не считай меня истиной в последней инстанции. Любовь никогда невозможно предсказать. Она красиво приходит, добавляет ослепительных красок в жизнь, но и горит быстро, словно порох. Вот так. А почему тебя интересует этот вопрос?
    – Мы с Клаудио много раз просматривали Легенды, и там это чувство прекрасно описано. Я думаю, а не вымысел ли это?
    – Маша, ты серьёзно считаешь Легенды вымыслом? А как же я? Хотя всё потом. Сейчас нужно решить, как быть дальше – появилась реальная возможность встречи с Егорием.
    – Встреча реальна. Одна беда: не ясно, когда проявит интерес Великий да и согласится ли доверительно беседовать с тобой? Необходимо форсировать события...
    Так бы и продолжалась наша беседа до определённого момента, но тяжёлая массивная входная дверь со страшным грохотом распахивается, и в неё врываются гости, которых никто не звал. Трое здоровенных, как мамонты, Атлантов, бросаются на беззащитного тщедушного мужичонку и красивую слабенькую женщину. Крепкая группа несётся на нас, в полной уверенности в своём превосходстве. Правда, совершенно неожиданно сервировочный столик, направленный умелой ногой, оказывается погребённым под кучей парней, споткнувшихся о него. Одно гибкое змеиное движение – Мэри в гуще свалки, её длинные ноги мелькают вблизи огромных морд; и не скажу, что она часто промахивается. Несколько мгновений – всё окончено. Ребята отдыхают от трудовых будней.
    События быстро набирают обороты. Может, это и к лучшему – меньше хлопот. Идём немного проветриться, давая возможность налётчикам уйти. После прогулки, проводив Машу, возвращаюсь к себе. Мой номер заждался хозяина. Несколько секунд трачу на осмотр: порядок идеальный, ни одного следа побоища.
    Падаю на роскошную кровать, успев снять только пиджак. Сон мощной волной валит с ног. Снятся роскошные женщины с тремя глазами, но почему-то бегу от такой роскоши без оглядки. На дороге меня встречает знакомый с детства автомобиль, что не спутаешь ни с чем: наш советский «Запорожец». За рулем авто женщина, удивительно похожая на Машу, но с зелёными ведьмиными глазами...
    Будят солнечные зайчики, скачущие по лицу. Ещё не проснувшись, дёргаю за верёвочку вызова. Хочу кофе. Ожидая заказ, разглядываю с высоты птичьего полёта прекрасный город-сад – так, кажется, говаривал мой любимый поэт Маяковский. Лёгкий стук в дверь – и похожий на человека робот привозит заказанное: на столике чашка ароматного напитка приличных размеров, сдоба и варенье из местных фруктов. Отправляю робота из номера и сажусь слегка перекусить, но тут Клаудио неожиданно передаёт просьбу Мэри о немедленной встрече у меня в комнате через пятнадцать минут, вызывая, откровенно говоря, некоторое замешательство. Судя по теме – острейшая необходимость. Во даёт, девчонка!
    Всё тихо, но, если такая спешка, дело серьёзно. Отсутствие информации позволяет лишь строить догадки и ничего не предпринимать. Натягиваю штаны, взбалтываю любимый Машин коктейль. Жду. Распахивается дверь – и, словно чёртик из табакерки, в комнату влетает Мария. Мне обидно за её фамилию, что такое Смит? По мне лучше Иванова. Виснем друг на друге. Маленькая, вся дрожит: то ли от страха, то ли от волнения. Усаживаю гостью в кресло, подгоняю столик с напитками и закуской. Всё это оказывается к месту и беспощадно истребляется.
    Крепкие зубки моей королевы способны и говяжью кость разгрызть – по крайней мере, так кажется сейчас. Никогда не видел такого контраста красоты и агрессивности. Вся в боевом гриме, увешанная всевозможными орудиями, среди которых, к изумлению, узнаю собственного «калашникова». Значит, происходит нечто. И это нечто напрямую пока не касается, но скоро наверняка заденет. Иначе хотя бы вкратце электронный друг дал бы знать.
    Женщина на глазах успокаивается, лёгкий румянец проявляется даже сквозь уродливый грим.
    – Машенька, внимательно слушаю.
    – Ты ещё не знаешь, Андрей, отсюда необходимо в срочном порядке испариться. Это пока не стало сенсацией, но скоро об этом заговорят все. Галактическая ветвь атакована чудовищами. Подробностей чрезвычайно мало. Но, учитывая, что пострадали планетные системы Великого Егория, здесь он вряд ли появится, а и появится, то уж точно не для разговора с тобой. Короче, пора в дорогу.
    – Насколько велика угроза? Что за чудовища и почему с ними нельзя бороться при здешних-то технологиях? Неужели некие существа могут причинить сколь-нибудь серьёзный ущерб? Не верю. Жаль, что из-за этой мелочи мы рушим практически удавшуюся операцию.

Глава 22

    Небольшой городок на планете Великанов. Огромные красивые люди с горами мускулов безмятежно наслаждаются прекрасной погодой. В бездонной синеве неба появляются две точки; за какой-то миг они превращаются в жутких трёхглавых драконов. Великаны с рёвом, расхватав некое подобие бластеров, идут в атаку, паля изо всех стволов. Плазменные разряды не причиняют видимого вреда противнику, и драконы переходят в наступление.
    Шесть голов исторгают струи красной пыли, очень похожие на пламя. Причём чем больше становится объём струи, тем заметней уменьшается тело дракона. Красная пыль окутывает великанов и скрывает их из поля зрения. Длится кошмар всего минуты три. Вскоре пыль собирается в компактное облако и с огромной скоростью возвращается к монстрам. На поле битвы не остаётся ничего от людей, и, похоже, городок, стоящий неподалёку, судя по всему, пуст. Зато драконы становятся заметно крупнее.
    Молчим, шокированные увиденным. Всё нереально до нелепости. Человечество давно втоптало в пыль истории всевозможную нежить.
    – Мэри, это побочный эффект ваших биологических экспериментов, или всё это чуждо здешнему миру, как и моему?
    – Это не наши разработки и архивы не располагают данными о каких-либо встречах с подобными животными, – отвечает, думая о чём-то своём, Мария.
    – Видите ли, мне знаком этот зверь, по крайней мере в русских былинах он известен как Змей Горыныч. Впрочем, наши богатыри сумели найти способы борьбы с ним. А если учесть, что Илья Муромец – реально существовавший богатырь, то и наличие зверя вполне допустимо. Скорее всего, аналогичного гада и уничтожил наш далёкий предок. Клаудио, нет ли каких данных о былинах в твоей памяти? Я читал их в глубоком детстве и теперь далеко не уверен в правильности выводов. И ещё, Компьютер, может, я чего не доглядел в просмотренном сюжете, но создаётся такое впечатление, что тварь выбрасывает часть своей биомассы, а та каким-то образом уничтожает всё живое и разлагает биоматериал на составные части. После возвращается к дракону, не забыв прихватить добычу, и, модифицировав материал, часть пускает на прокорм, а самым ценным наращивает мышцу и массу. Если суть в этом, перед нами оригинальная машина смерти. Клаудио, проверь по всем световым, звуковым и тому подобным диапазонам, не поступает ли сигнал пыли на сворачивание деятельности перед возвращением? Нет, ребята, это не животные...
    – Андре, сигналы звуковые и оптические не наблюдаются, хотя, конечно, качество записи далеко от идеала. Погляди сам, как пыль заколыхалась перед возвращением. Словно получила информацию. Но это пока предположение, как бы не пришлось лезть с аппаратурой в эту пыль.
    – Маша, я понимаю так: все методы воздействия Великих на эту тварь не дали никакого эффекта. Никто и ничто не остановит Змеев Горынычей?
    – Похоже, вся наша боевая наука и техника не эффективны. Со всех планет этой ветви народы потянулись в центр. К главным планетам Великих. Вероятно, там Координаторы собираются дать битву, заранее обречённую на поражение. Ибо оружия, способного причинить хоть какой-нибудь ущерб врагу, у них нет.
    – Клаудио, обшарь все галактические каналы и всю информацию о вторжении немедленно на экран. Если её много, выбери наиболее качественную. Меня интересуют количество тварей, а также способы их перемещения между звёздами. Ну не на крыльях же они летят сквозь пространство.
    Понуро, гружённые невесёлыми думками, двигаем на обед. С такой жизнью ничего личного. Не понос, так золотуха. Изящное покачивание бёдер впереди совсем выбивает из колеи, путает мысли. Столовая встречает сервированным столиком и гулкой тишиной. Пустоту огромного помещения разнообразит пёс. Шарик увлечённо грызёт косточку, но поприветствовать поднимается и даже изображает радость, едва махнув хвостом. Да уж, соскучился, называется. Машу в ответ рукой, и он, с чувством исполненного долга, падает на место, возвратившись к прерванному занятию.
    Клаудио выводит на большие экраны помещения все новостные программы. Ничто не устояло под натиском монстров. Комп анализирует записи и по ряду косвенных признаков подтверждает догадку о том, что змей даёт команду на возвращение пыли при помощи радиоволн. Никогда прежде мне не доводилось сталкиваться с подобным: с частотами, как физическими величинами, с модуляциями, поэтому насторожённо верю всему, что рассказывает Итальянец. Обед явно не удаётся. Постоянное верчение головой от монитора к монитору отшибает аппетит.
    Клаудио меж тем продолжает скачивать информацию отовсюду. Внезапно на экране вижу знакомые места: боже, Русь! Монстры атакуют лес, оставляя после прохода пустую каменистую пустыню. Я в ярости кричу, выплёвывая вместе со страшными ругательствами крошево зубов. Эти твари решили превратить в песок мою планету. Ладно, зубы ещё есть, и кулаки чешутся. Хочется, отбросив в сторону тарелку, бежать в ружпарк за оружием.
    Картина на экране меняется, и в режиме реального времени идёт схватка боевых частей Великих со змеями. На некой планете эти червяки решают перебраться на новое пастбище, ибо всё в округе сожрано. С неба соколами бросаются эскадрильи кораблей огневой поддержки десантных ботов, всё в округе заволакивает дым разрывов. Видимость ноль, но вот в чистом пространстве появляется огромный змей. Три его головы рассматривают карусель кораблей флота, вставших в круг и палящих по чудовищам.
    Монстр напоминает башню чудовищного линкора с орудиями главного калибра. Присмотревшись, с ужасом наблюдаю, что каждая голова ведёт свою цель. Три отливающих металлом остроконечных цилиндра несутся к кораблям; змей при этом заметно уменьшается в объёме. В небе три десантных корабля прошиты стрелами. Это оружие с лёгкостью пробивает космическую броню и, вскрыв корпус, рассыпается знакомой красной пылью, увеличив скачкообразно её объём.
    Бот в клочья. Из кровавой тучи на землю летят обломки конструкции, оружие, но ни одного тела. Так же быстро пламя возвращается к дракону, чтобы снова уйти в небо тремя ракетами. Ещё три корабля повторяют печальный конец предшественников. У остальных хватает ума унести ноги. Клаудио производит практически покадровый разбор схватки. Похоже, ракеты – это пыль, сжатая до такой плотности, что вскрывает бортовую обшивку космических челноков как консервный нож. Пробив броню, пыль принимает обычный объём мгновенно, что равносильно мощнейшему взрыву. Естественно, ничего живого на корабле не остаётся; пыль подбирает всю органику.
    – Клаудио, слазил бы в секретные файлы, что накопала армия этими разведками, – подаёт голос Мария.
    – Маша права, это мероприятие – разведка боем, вызов огня на себя, для рассекречивания оружия противника. Всё наверняка записано и в данный момент анализируется в секретных лабораториях. Скорее всего бой снят с орбиты на всевозможных частотах. Надо всё просчитать предельно точно, ибо очень уж чужды всему живому эти твари. Хотя, может, найденный каким-нибудь полоумным учёным артефакт в заброшенном астероиде вернул к жизни давно забытую тварь. Теперь она размножается очень успешно, и косяк чудищ прёт к центру миров. Там много обитаемых планет, а это пища, да и аборигенам бежать уже некуда. Будьте уверены, они обшарят все мало-мальски пригодные для жизни планеты. Как у нас назван конец света? Ах да – Апокалипсис. Похоже – время ждать всадников.
    – Андрей, это мой мир, его спасать надо. Думаем! Объявляю мозговой штурм. Компьютеру всё записывать, результаты проектов сразу на экраны; короче, шевелим извилинами. Здесь бой не на жизнь, а на смерть.
    – Мэм, вы совершенно правы. Ваш порыв достоин уважения, но неужели вы не заметили в записи ничего необычного? Один факт нам необходимо использовать немедленно, пока враг на планете. Клаудио, сканировать сможешь?
    – Да.
    – Тогда портал на Русь, причём немедленно. Необходимы акваланги. Не лезет тварь в воду. Там змей явно не боец. Может, мешают большая плотность, поверхностная плёнка? Мало ли что. Дайте коридор на Русь. Ведь мы же оставили там аварийный канал МпЭса.

Глава 23

    Первым покидаю портал. Пейзаж вокруг шокирует. На моей прежде цветущей планете мёртвая пустыня – ни травинки, ни животного. Стою столбом, впав в ступор, и Марии приходится изрядно потрудиться, возвращая меня в реальность. Неподалёку, видимо на всякий случай, спрятана шлюпка. Привычно занимаем удобные кресла и стартуем на север.
    На предельных скоростях и высотах буквально пожираем пространство. Наконец радары замечают крупные объекты. Ещё немного, и визуально наблюдаем огромные туши змеев. Они как древние броненосцы рассекают зелёные волны лесов, оставляя после себя не пенные буруны, а шлак пустыни. Прямо по их курсу большая река шириной с километр. Как раз то, что нам нужно. Шлюпку сажаем за рекой; электроника ни на секунду не упускает из виду пятерых чудовищ.
    Скафандры вполне заменяют акваланги. Мощные сервомоторы с обратной связью значительно усиливают мышцы и позволяют плыть со скоростью моторной лодки. Крохотный островок посредине реки с густыми зарослями бамбука – прекрасный наблюдательный пункт. Вмонтированная в шлемы великолепная оптика позволяет разглядеть на противоположном берегу даже бабочек.
    Трагедия природы в полном разгаре. Гигантские деревья покрываются красноватой пылью и исчезают вместе с ней, словно в киномонтаже. Во всей красе видны гигантские червяки. Поступь чудовищных лап сотрясает землю. Твари уже у реки. Только лезть в тёплую водичку им явно не хочется; бестолково начинают ходить туда-сюда. Странно, а с виду крокодилы и крокодилы.
    Компьютер записывает подробности перемещений монстров во всех мыслимых ракурсах и частотах. Неожиданно один, самый мелкий, выпускает алое облако пыли в сторону ещё не тронутого леса, и датчики во всех подробностях запечатлевают цикл уничтожения биомассы. Теперь бы в спокойную обстановку всё обмозговать и попытаться найти способы борьбы с ними, иначе сожрут вся и всех. Могучая цивилизация исчезнет, оставив лишь засыпанные пылью материальные следы.
    У напарницы не выдерживают нервы. Она ни с того ни с сего поднимается и палит из бластера по необъятной туше. Это, естественно, привлекает ненужное внимание. Пылевой залп несётся в нашу сторону. Только сбив женщину с ног, успеваю бросить её в воду и чуть погодя последовать за ней. Над нами надолго зависает облако. Впрочем, его ожидания напрасны: щас, бросим всё – семью, детей – и полезем дышать свежим воздухом!
    Клаудио, проанализировав информацию, поражает новостью: плотность пыли над головами сопоставима с плотностью тела человека. Полежав немного на дне, плывём прочь, крепко взявшись за руки. Хорошее дело – моторчики. Они быстро вытаскивают нас из-под пыли цвета крови.
    Двигаемся против течения абсолютно бесшумно. Тишину слегка нарушают сопение Марии да словесная трескотня Итальянца. Ничего путного из его последних версий не складывается. Проплыв километра четыре и убедившись, что над водою только небо, всплываю.
    – Назад! – истошный вопль Клаудио.
    Ныряю и быстро опускаюсь на самое дно.
    – Они создали маленького дракона, тот патрулирует реку с высоты. При попытке всплыть наверняка будем уничтожены.
    – Умеешь ты, Клаудио, добрые вести приносить, – шучу сквозь зубы.
    – Запасов воздуха хватит часов на десять, а батарей для моторов на три часа беспрерывной работы. Предлагаю ещё с километр проплыть, подальше от основных сил противника, там и дождаться темноты, – Маша в последнее время говорит редко, но по делу.
    – Согласен.
    Плывём дальше, вода, хоть и речная, но не очень мутная. Разглядеть, что творится по сторонам, по силам и без радаров. Рыбы подозрительно косятся на пришельцев, но самая страшная акула намного милее и чище тех кусков чужого мира. Да и не водится тут акул. Ландшафт дна заметно меняется. Песка всё меньше, и наконец на дне только камень. Наверняка на берегу гористая местность. Течение меж тем усиливается и становится заметно глубже. Тоже неплохо: у самой поверхности не взяли, а вглубь уж точно не полезут.
    Рядом величаво, спокойно плывет огромный, килограммов на десять, чумарь. Глаза чуть из орбит не вылезают, как бы спрашивая – что вы тут забыли? Правда, глаза у них всегда такие, и, даже обидевшийся на нас, он не соперник.
    – Маша, берега скалистые, давай подплывём и посмотрим, может, караул снят? – с надеждой бросаю в микрофон.
    – Можно попробовать, хотя глубоко сомневаюсь, что нас теперь отпустят. Вероятно, они поняли потенциальную опасность нашей группы и постараются уничтожить. Везёт мне с тобой: всегда всем поперёк дороги. Вообще-то это исключительная редкость – постоянно оказываться в нервных узлах событий. Это, конечно, интересно, кто бы спорил, но накладно. Ни тебе поесть, ни поспать спокойно.
    – В тебе погибла поэтесса. Меня поражают объём и цвет фраз о нашем положении. Кстати, тут пещера, обследую-ка её. Прикрой вход.
    Мощная лампа головного фонаря хорошо освещает стены тёмного неуютного лаза. Первые метров десять проход не меняется. Дальше начинается медленный подъём, с каждым шагом выше и выше. Если дальше так пойдёт, то вполне вероятно нахождение пещеры и над водой. Появляется шанс.
    Наконец и в самом деле голова над водой. Свод пещеры невысоко, но ноги идут вверх. Так, у нас есть воздух, теперь надо сухое место. Рядом, в лучах фонаря, проплывает белая рыбина с метр длиной, наверняка слепая, никак не реагирует на резкий свет. Впереди довольно значительный пятачок, на котором вполне устроимся все, причём с комфортом. Сообщив хорошую новость подруге, выбираюсь из воды и с нетерпением срываю шлем. Воздух в скафандре хоть и чист, но отдаёт какой-то машинерией, а в пещере свежий, хотя и влажный.
    Извлекаю из ранца НЗ и на спиртовке кипячу кружку чая. Горячее не помешает. Вода уже закипает, когда Маша добирается до обустроенного по-походному уголка.
    Помогаю даме выйти из воды. Сняв шлем, она с упоением вдыхает воздух свободы. Мы пока заперты, но ключей снаружи не подобрать. Ни с воды, ни с воздуха не обнаружить. Одно беспокоит: сколько змеи будут над нами как воронье кружить? С другой стороны, сам искал место отсидеться, пролистать отснятые кадры, попробовать найти решение в тишине и уюте. Уж больно неохота отдавать на откуп всякой сволочи надежду и веру людей в свободу и счастье. До сих пор не было времени поговорить о лучших днях цивилизации, о её героях и врагах. О нежности и гнусности, отваге и трусости. Всё бегаем то от одних, то от других. До того друг другу примелькались, кажется, случись неприятность, всё отдашь, даже жизнь для спасения и Маши, да и железного мозга Клаудио.
    – Клаудио, изобрази кино, – требует Мэри, превращаясь в холодную, лишённую эмоций Великую.
    – Торопиться некуда, давай не спеша.
    Кристалл на площадке светится зеленоватым светом, и возникает небольшая, но очень чёткая голографическая картинка. Первый раз просто смотрим без комментариев. У чудищ только отчаянное неприятие больших объёмов воды, ибо дождь они переносят хорошо. Значит, мы всё-таки нашли единственный на сегодняшний день недостаток монстров. Но сражение под водой не устроить; тем более, оружия, наносящего им хоть какой вред, до сих пор не найдено. Прямо руки опускаются. Но побеждали же змея наши богатыри обыкновенным мечом. Может, хитрили малость, но врага ломали. Поэтому русский человек двадцать первого века просто обязан повторить сей подвиг.
    Запись крутится по второму кругу. Вот знаменитый залп во всей красе. Увеличиваем пыль, ну до чего похожа на пламя! Вроде обычное облако, но с гигантской скоростью перемещения. Клаудио подсчитывает: это вдвое выше скорости звука, а первые искорки – те вообще превосходят все мыслимые пределы. Выдохнуть так невозможно; впечатление, что у каждой частички микродвижок.
    Компьютер сканирует происходящее внутри тучи; видимость, конечно, ужасная, но деревья, словно сахар-рафинад в горячей воде, тают буквально на глазах. Пыль словно вышибает из них молекулы и, связав своими частицами, несёт к змею. Очень интересно. Комп просканировал все частоты и определил длину волн, на которых звери управляют пылью. Она у каждого змея разная, поэтому столбы пыли не смешиваются, а возвращаются назад точно к своим телам.
    На первое место выходит вопрос: на каких принципах происходит полёт? Увеличение до уровня молекул не получается – далеко. Но то, что возвращение к своему зверю происходит под действием приказов на частотах, которые можно модулировать, огромная зацепка. Мы повеселели, и даже обычный холод Великой несколько отступает. Рядом просто прекрасная женщина с присущими ей достоинствами ну и, естественно, недостатками.
    Кипятим ещё чаю. Сухой паёк предлагает вяленые фрукты, зелень, а также специально обработанное и упакованное мясо да ещё немного галет, таких твёрдых, что зубы можно сломать. В голове мелькает идея: а не сварить ли супчика горяченького – в этой сырости в самый раз. Рву вакуумную упаковку и опускаю мясо в котелок, очень похожий на армейский. Спиртовые таблетки дают приличную температуру – вода закипает быстро. Зелень из сухого пайка, горсть крупы. Жаль, картошки нет. Пещеру наполняет аромат наваристого бульона.
    Такой супчик у нас называют «поебуриха». Удивительно смачное, можно даже сказать ароматное словечко. Ломаю длинные галеты рукояткой пистолета и бросаю в котелок. Они медленно разбухают, впитывая в себя аромат и жар готового блюда. Обжигаясь, глотаем густое варево. Маша счастливо улыбается: ещё бы, в конце бесконечно длинного туннеля, наконец, замаячил огонёк. Жаль, нет связи с Великими. Добытая информация может здорово помочь. Ладно, ещё денёк просидим в пещерке. Должны же зверюги отвлечься? Скорей всего, двинулись дальше уничтожать жизнь. А дракончик без их поддержки долго не протянет.
    – Маша, а ваше ядерное оружие на каком уровне находится? Наверняка потребуется значительное увеличение его производства. Сможете?
    – Не знаю, эта проблема меня никогда не интересовала. Но наверняка такая возможность есть, ведь на каждом шлюпе Великого находится по две ядерные бомбы, правда, очень ограниченной мощности; не вижу причин, мешающих увеличению их количества и боевых свойств. Неужели у тебя идея? Вижу, вижу; хоть и темно, но глаза блестят – расскажешь?
    – Ничего особенного. В космосе нападение на группу змеев тоже не привело к их уничтожению, хотя использовали лазерные пушки и излучатели особо большой мощности. Драконы так же рассыпались в пыль, которая перемещалась уже с поистине космическими скоростями. Несмотря на всю огневую мощь Великих, вреда монстрам не нанесено. А потери людей значительны. Так?
    – Ну и что? При просмотре всё так и наблюдали. Сначала драконы, потом пыль, они в космосе не оставляют даже контуров и снова собирают тела. Всё мыслимое оружие не может повредить им, – любезно информирует Итальянец.
    – Правильно, но не совсем... Мы как будто определили волну, которая даёт команду на возвращение пыли. Теперь предположим, что всё распознавание идёт как в авиации по системе свой-чужой. Тогда частички не путают тел, потому что их постоянно запрашивает защитная система монстра. Это как сотовый телефон, сообщающий базовой станции свои данные. Отсюда такая потрясающая мобильность пыли, ведь любая частичка всегда найдёт своё место. Если всё так, то одна возможность поиграть с пресмыкающимися есть. Сделаем вот что.
    Склоняю голову к ушку Марии и даю расклад. Не удержавшись, слегка щипаю губами мочку. Получаю кулаком в грудь: больно! Надо сказать, план принят на ура! Тем более, что он в любом случае предлагает интересное зрелище. Приходит время попробовать гадов на прочность. Решаем выспаться и под покровом ночи выбраться из заточения.
    На холодную и сырую плиту брошены комбинезоны. Они могут превращаться практически во что угодно. И сейчас это превосходные надувные матрасы. Серьёзное КБ разрабатывало скафандры. Если доберусь до Земли, обязательно запатентую нечто аналогичное. На сон грядущий слегка повозились с Машей. В полном мраке хорошо спится.
    Клаудио работает будильником и исторгает ужасные звуки, способные поднять и мёртвого. Рука машинально ищет что-нибудь тяжёлое, успокоить навечно звуковой прибор, но под ней лишь песок и ровная плита. Сон медленно уходит, комп зажёг кое-какие лампочки.
    Маша неожиданно налетает на бедную железяку. И припоминает всё. Бочком отодвигаюсь подальше от разъярённой фурии. И в душе радуюсь: «Ну чё, падла, доподлизывался!» Впрочем, на моём вполне серьёзном лице нет и намёка на усмешку. Минут пять длится перепалка женщины и Компьютера, больше похожая на монолог Мэри. Слушать визги и писки, абсолютно ей несвойственные, скоро надоедает. Поэтому командую:
    – Прекратить, мать вашу, нашли время! Неужели всё сделано, осталось друг на друга орать. Готовимся к выходу; если брань услышу, накажу.
    Этого вполне достаточно, чтобы ругань, ранее летевшая в одного лишь Клаудио, плавно переключилась и на меня. О, сколько же узнаю о себе! Вы не поверите. Но по земному опыту знаю: спорить с женщиной абсолютно бесполезно. Поэтому, молча надев скафандр, жду у выхода в пещеру.
    Лаз так же тёмен и пуст. Скользкие стены вызывают отвращение, не помогает и осознание того, что на руках перчатки. Фонарь на шлеме даёт достаточно света. Правда, если я в прошлый раз из реки поднимался, то теперь приходится спускаться.
    Всё – я в воде: включаю сервомоторчики и тихонечко плыву; это на удивление намного удобнее, чем идти. Вскоре слегка светлеет, наверно, выход недалеко. На всякий случай достаю кинжал. Лезвие отличается невероятной прочностью, не ржавеет, а ручка лежит в руке легко и удобно. На выходе никто с дубиной не ждёт, и на том спасибо.
    Прошу Клаудио просканировать окрестность. Тот в ответ требует выбраться поближе к середине реки и развернуть все его радары и сонары. Двигаюсь в нужном направлении. Течение довольно ощутимо, но моторчик с лёгкостью позволяет зафиксироваться на месте. Это одновременно и хорошо, и не очень. Что хорошо, понятно: очень удобно и экономит силы. Плохо – запас энергии не бесконечен, что, признаться, напрягает. Маша ждёт у пещеры результатов. Клаудио шарит по всем каналам.
    – На небе ни облачка, ни дракона, – произносит он наконец.
    – Мария, подожди, – смещаюсь со всей скоростью к берегу и под прикрытием нависающих глыб поднимаю голову на водой.
    На первый взгляд, ничего опасного, да и Комп успокаивает: вроде тихо. Боже, во что превращены необъятные горные леса! Голые скалы, даже многолетний мох слизан, а камни, словно отполированные бриллианты, сверкают на солнце неземной красотой, нереальной по своей природе.
    – У, суки, подождите! Заставлю ваших хозяев весь лес восстановить, – кричу в бессильной горячке.
    – Андрей, успокойся. Они и в самом деле заплатят за всё. Для начала давай попытаемся развязаться с нашим почти безнадёжным предприятием. Докажем ублюдкам: мы здесь хозяева. А их номер даже не пятнадцатый, – Мария шепча обнимает за плечи и лёгким толчком направляет вперёд.
    Пробежка выходит довольно значительной, и некоторые, с железными мозгами и яйцами, начинают хамить, вспоминая бегство Одиссея от Пенелопы. Юморист, однако.
    Всё вокруг замирает... Такое состояние называют ветром смерти: ещё не видишь, не слышишь опасности, но знаешь наверняка – сейчас ударят.
    Перекатываюсь мигом позже по земле и, нажав курок, с упоением слушаю чарующую музыку инструмента, на котором прекрасно играю. Очередь веером расходится по воздуху, слегка притормозив ужасающее чудовище. Остановить его пули не успевают, и подствольник с уханьем выдаёт последнюю гранату. Она с утробным гулом разносит тело зверя на кровавые куски. Присмотревшись, узнаю знакомого зверушку, вечного врага Шариковой породы. А здесь-то ему какого надо?!
    Экземпляр в самом деле великолепен. Даже чуть жаль красавчика. Шёл бы себе мимо, не видел, что ли, люди делом заняты? Маша подходит с извинениями, в горячке прошлой ругани она забыла про пушку, и та, намокнув, до сих пор не стреляет. Отдаю один из своих стволов. Кратко инструктирую. Теперь за спину спокоен, Маша отличный ведомый. Прикроет в любом случае.

Глава 24

    Пёс видит планету и плотное кольцо космических аппаратов вокруг. Счастливое лицо Егория, готового сорвать с предателя маску. Но это лишь мечты, видения, которые воспринимаются телепатически; более того, пёс уже чётко понимает различие между мечтой и явью: долгое общение с людьми научило собаку различать прошлое, будущее и настоящее. Он иногда тоже может мечтать: вот Джек спасает хозяина от дикого зверя, вот защищает его от человека, а вот он находит врага и тащит его к другу – в мечтах Джек счастлив, счастлив вместе с Егорием...
    Снова в памяти всплывает картина полёта: пёс не может знать пункта назначения и поэтому слегка нетерпелив, Егорий его успокаивает. Тихо что-то шепчет ему в ухо; слова стёрлись из памяти, но Джеку нравятся такие моменты – он счастлив, друг рядом.
    Посадка на планету, выход из корабля, и сразу чувство радости переполняет пса – на этой планете им неведомы беды. Ещё бы, здесь очень часто собирались Совет Первых и, конечно же, их верные друзья. Джек безошибочно находит своих в толпе. Псу приходится сделать усилие, чтобы не броситься к ним.
    Долгожданная встреча: пока Великие отдыхают с дороги, псы наслаждаются свободой и разговорами. Выглядит это просто – двенадцать грозных собак лежат на лужайке, повернувшись мордами друг к другу, и кажется, что спят. На самом деле они перетирают косточки и себе, и хозяевам.
    Через некоторое время вокруг начинаются движение, суета людей: готовится праздник – Джек это чувствует, но для кого это событие радость, а для кого и забота. Безопасность хозяев – главная задача псов, их жизненная потребность, и они достойно выполняют предназначение, используя все свои возможности. Ничто не вызывает тревоги, и все собаки укладываются в ряд около высокого строения, на которое поднимаются Великие.
    Первые выступают по очереди. Слова разлетаются по округе, усиленные многократно, и периодически прерываются восторженным рёвом толпы. Речи сказаны, и множество пёстро выкрашенной техники устремляется в сторону полей, заросших злаками. Это главное богатство планеты – хлеб. Местные девушки преподносят Великим срезанные серпами снопы. Толпа неистовствует, её крики заглушают всё, праздник в самом разгаре. Человек со свитым из свежей соломы факелом поднимается на огромную высоту ажурной башни и подносит огонь к сверкающей на солнце чаше. Джек неоднократно присутствовал на этих церемониях и знает программу наизусть. Сейчас вспыхнет большой огонь, и люди начнут великолепное шествие, которое окончится пиром, и у псов целый вечер будет много сочного мяса.
    Страшный взрыв разносит массивную чашу в клочья. От изящных конструкций остаются лишь бетонные опоры. Взрывная волна и многочисленные обломки точно огромный каток несутся на людей, сминая их, выдавливая кровь из тел. Слышится стрельба. Паника охватывает толпу, крики ужаса и боли, запах смерти со всех сторон.
    Первые живы все, благодаря друзьям, которые за долю секунды до взрыва, почувствовав опасность, прикрыли их своими телами. Псам серьёзно досталось, но они в состоянии действовать и приступают к выполнению главной задачи – спасению хозяев. Собаки кольцом окружают Великих, ибо опасность со всех сторон. Это не только неизвестные враги с оружием, но и неуправляемая толпа, могущая в панике стоптать кого угодно. Звери не церемонятся и помимо телепатических способностей, с помощью которых можно отогнать человека, пускают в ход острые клыки. Нет времени разбираться, кто враг, а кто друг.
    Толпа вокруг Великих редеет: оружие собак сделало своё дело, телепатия или клыки – псам до этого нет никакого дела, цель достигнута, первая опасность миновала. Но враг и не думает прекращать нападение. Наоборот, он перегруппировывает силы и готовится к решающему натиску. Собаки, уловив негативную энергию, занимают новую позицию, вставая на пути врага. Атака начинается с такой яростью, что в битве приходится, несмотря на раны, принять участие и Великим.
    Перевес противника огромен. Бой жесток, новые ранения получают и псы, и люди. Джек чувствует: раны не опасны, но физические силы скоро иссякнут и тогда придёт она – смерть. За первой отбитой атакой следуют вторая, третья; кажется, ещё чуть – и конец, но тут приходит помощь. С неба, сжигая оружием даже воздух, опускаются челноки, рассеивая и уничтожая врага. Первые же залпы вносят перелом в схватку. От многочисленных повстанцев остаётся лишь жалкая кучка деморализованных, потерявших связь с реальностью людей. От армады десантных шлюпов отделяется один и летит в сторону Великих. Спасение приходит вовремя.
    Шаттл плюхается посреди поля, открывает люки, и... псы все как один чувствуют опасность. Собаки не позволяют хозяевам даже шага сделать в направлении корабля. Великие в замешательстве. Враг, понимая, что его намерения раскрыты, делает отчаянную попытку. Из корабля высаживается вражеский десант. Дело сразу доходит до рукопашной. Здесь друзья Великих на высоте: клыки пущены в ход, кровь врагов заливает место битвы. Бессмысленное, на первый взгляд, нападение отбито, но это ещё не конец боя. Вражеский солдат успевает бросить в гущу схватки мощную гранату.
    Взрыв разбрасывает тела и нападавших, и обороняющихся, перемешивает их в кучу. Джек успевает прикрыть Егория своим телом, принимая на себя всю мощь взрывной волны и град осколков; остальные псы делают то же самое.
    Несмотря на раны, звери ни на секунду не забывают о своём долге: на перебитых ногах, истекая кровью, они тащат истерзанных хозяев в безопасное место, к кораблю, севшему чуть в отдалении. От него подлости ждать не приходится.
    Джек пострадал меньше всех, но его собратья сильно изранены, и поэтому он, быстро подтащив к кораблю тело Егория, вновь возвращается на место боя и помогает другим. На пути к кораблю ему попадается тело врага, у которого он замирает как вкопанный. Джек узнаёт Егория, именно его, а не клона, которых он научился отличать ещё в детстве. Это приводит в замешательство. Но спустя мгновение Джек принимает решение и действует – затаскивает второго Егория на борт. Все остальные уже на корабле. Псы блокируют медицинский отсек, не подпуская к хозяевам никого.
    Старт – и вскоре корабль пристыковывается к орбитальной станции, где собаки, не ослабляя бдительности, позволяют людям в белых халатах заняться Великими. С докторами, что лечат раны, звери знакомы со щенячьего возраста. Проследив за тем, как врачи примут хозяев, псы успокаиваются и отдаются в руки лекарей. Последнее, что видит Джек, перед тем как лекарства усыпляют его, – лица двух Егориев...

Глава 25

    На обозримом пространстве ни души. Пепел и страшная своей серостью пустыня: тихо и жарко, как в крематории. Съезжаю с горки и, морально конченый, забросив в реку надоевший шлем, иду в сторону шлюпки. Маша чуть сзади, но не обгоняет. Кошмары тоже старается пережить одна. Временно все наблюдения за небом оставили Клаудио.
    Движение по отполированным камням очень неудобно, а до цели ещё километра три с гаком. Ноги скользят: плохие участки преодолеваем на четвереньках. Солнце старается вовсю, но, бросая лучи на неприглядный пейзаж, само по себе чахнет. Небо, как и пустыня кругом, – серо-белое. Настроение соответственное.
    – Ну, гады, посчитаемся! Не спасут вас ни мобильность, ни многочисленность. Вопрос времени, найду ответ и отвечу за поруганную честь цивилизации. Муромцу было страшнее. Он только с мечом. А нас трое с пушками и лазерами, – бросаю в никуда слова, точно клятву.
    На борту шлюпа привычно пристёгиваюсь к креслу: Мария и раньше полихачить была большой любитель, а сейчас вообще в ярости: куда занесёт? Так и есть, перегрузка выбивает искры из глаз. Несколько минут не могу прийти в себя.
    В иллюминаторе пустыня: надо же, уроды, сколь пожрали! Вдалеке целое стадо монстров; цепью наступают на лес, оставляя за собой пустоту. Двигаются ровнёхонько, словно дисциплинированные солдаты. Но нам строй неинтересен, необходим одиночный представитель славного семейства. Смещаемся влево, но упираемся в небольшую речушку, или широкий ручей – он ограничивает движение змеев. Теперь на правый фланг – это даёт возможность ещё раз определиться с их численностью и попробовать найти одиночку. Тридцать особей, и все в строю. Хорошо, продолжаем поиск в южном направлении. Там и растительность погуще, и воды меньше.
    Под машиной плывут ещё нетронутые, полные жизни прекрасные леса. Корни насосами гонят на верхушки деревьев соки. Свежая зелень радует глаз, а на сердце словно льдинка. В голове совсем недавняя картина: в красном дыму лесные гиганты исчезают без следа, отдавая жизнь чудовищам. А те словно роботы с непонятной, но определённой программой: копят органику для кого-то. А что? Мысль занозой тревожит мозг.
    Наконец поиски увенчиваются успехом. Под нами одиночка. Громадный змей, рассупонив крылья, приземляется на ровную площадку большой поляны. Пальцы уверенно набирают шифр ядерного заряда. Получив подтверждение пилота, ракета, расправив крылья, рванулась к гиганту. Тот реагирует чуть с запозданием и получает в бочину ядерный шарик.
    Слепящая вспышка, но светофильтры гасят её и спасают глаза. На мониторе компьютерная модель змея во всех ракурсах. Он успевает сбросить значительную часть массы, и она вне пределов досягаемости негативных моментов взрыва. Теперь внимание: ищем место концентрации пыли, должна же она начать собираться в дракона.
    Шлюп зависает. Ждём. Пеленгуем частоты. Необходимо поймать момент объединения и попытаться отсрочить его. В эфире мощный треск. Ядерный взрыв – идеальный генератор помех, и это свойство решаем использовать. Вместе с ракетой сброшен ещё один приборчик – вся наша надежда. Вспотевшим пальцем активирую его нажатием кнопки. Компографика в режиме реального времени информирует о состоянии дел. Неожиданно пыль приходит в движение и в районе нашего прибора организуется в тело гиганта. Но теперь процессы построения сканированы и записаны до мельчайших подробностей. Кроме того, появляется возможность модулированием частот поэкспериментировать с этим созданием.
    Отлетаем подальше; нахождение вблизи теперь совершенно не обязательно. Клаудио и так рисует на экране удивительно точную картину. Мельчайшие частицы, составляющие основу зверя, и в самом деле имеют некое подобие двигателя. За счёт какой энергии работает, не совсем ясно, но исследование только начато.
    Наш прибор теперь в деле. Жмём руки и небрежно начинаем эксперимент. Вмешиваемся в построение тела дракона, заставляя частицы собираться в нужном нам месте. Незначительное увеличение частоты, и его тело начинает дрожать. Молекулам непонятна задача, которую мы даём. По повадкам чудовища видно, что базовые навыки зверя сохранены, но он раздражён внутренним дискомфортом. Тем временем мы уточняем нахождение нервных узлов и центров. Это, безусловно, огромная победа.
    Напоследок я совершенно непроизвольно увеличиваю частоту резко, скачком. Взрывная волна, как бумажный кораблик, бросает вверх тяжёлую шлюпку. Рывок гасят ремни безопасности, но в глазах солнечные зайчики. Ничего не вижу. Что случилось?
    – Клаудио, неужели монстр разорвался? – первой интересуется Мэри.
    – Да, и причём взрыв не столь химический, сколь ядерный. Сейчас повожусь и классифицирую инцидент в свете последних достижений.
    – Маш, у него этот взрыв последнюю железную извилину в мозгу повредил. Пока ничего не вижу, вспышка до сих пор в глазах. Хотя кое-какие тени различаю. Сама-то видишь?
    – Да. Ты как ухитрился уничтожить зверюгу?
    – Сам не имею понятия. Крутанул ручку посильнее – и пожалуйста.
    Зрение медленно возвращается. Сначала из сгустка света начали проступать цвета. Затем появился пульт управления, сверкающие поверхности дробят ослепительно яркий свет лампочек и создают поистине фантастическую картину. Веки летают вверх и вниз со скоростью, втрое превышающей обычную. Наконец, правда, сильно прищурившись, вижу всё. Требую у Компа картинку на экран.
    Вот дракон, в полной силе и могуществе, мгновение спустя надувается как шарик и лопается, исторгая сноп ярчайшего огня. Взрыв поистине страшен. Лес повален на многих сотнях гектаров. Хотя для ядерного слабоват. Уровень радиации пусть незначительно, но подскочил. Ладно, на анализ этих дел мозги есть посерьёзнее и в глазах у них не рябит. А пыль меж тем догорает вспышками яркого голубого пламени, что гарантированно подтверждает уничтожение врага. Пращур, наверно, гордился бы такой победой, но у него был один жалкий зверёныш, здесь же целая стая...
    Выхожу в эфир открытым текстом: «Великий Егорий, на связи Мэри Смит и Андрей Кузнецов. Немедленно выйдите на связь на нашей частоте. Дело чрезвычайно важное. Уничтожен один из монстров», – несколько раз, как попугай, передаю в эфир и жду ответа. Огромные глазища Маши с укоризной глядят на меня.
    – Девочка, пора выходить из подполья. Опасность впереди страшная, и что значат наши жизни? Полные нули, но если информацией удастся поделиться, то жизнь прожита не зря. Кстати, пора нам телегу сменить, несолидно на такой охотиться на динозавров. Давай махнём за Шариком и разживёмся машиной посерьёзней.
    Через полчаса в эфире затрещало, и ровный монотонный, даже безжизненный голос произносит долгожданную фразу:
    – Егорий на связи. Приветствую вас. Если есть возможность, передайте картинку с комментарием, как уничтожен зверь. Немедленно. Нам очень тяжело. Благодарны за любую помощь. Если сейчас не забудем обид, гореть всем в аду.
    – Картинка ушла, нам срочно необходимы оборудование и вооружение. Судя по реальным данным, нужна общая мобилизация. Не бросать же этим уродам всё. Мы проспали первый выход мрази, но уж теперь ничто не мешает поговорить со зверями на их языке. Человечество по легендам произошло от животного… – Мэри ещё долго бы говорила, но слушать некому.
    – Маш, ну если тебе перегнали такие кадры, сидела бы ты у приёмника? Да с гарантией уже с лупой ползала бы у картинки. Так и Координатор. Любим не любим, но, думая о мере ответственности, поневоле снимаю перед ним шляпу. Жаль, никогда не носил такого головного убора. Так что теперь за псом. Оборудование, оружие – выгребаем всё.
    – Команда у меня крепкая, надёжная. Смело могу положиться; три боевых шлюпа соберём, а флот, особенно с таким командиром, как я, – задирает неожиданно нос Великая, – непобедим!
    – Да уж, вся команда с тобой бьётся на смерть с Координаторами, и для чего я-то здесь? – остужаю пыл Мэри.
    И, правда, сразу меркнет в глазах блеск величия, и в Маше проступают простые человеческие черты.
    Обратный бросок на Атлантиду прошёл без проблем. Шарик, похожий больше на колобка, с трудом отрывает пузо от пола. Завидев нас, виляет хвостом, изображая радость встречи. На глазах даже заблестели слёзы, ну, конечно, прыгнуть на грудь и облизать лицо зад не поднимается. Да нам хватит и слёз. Не строя из себя гуманиста, ногой слегка помогаю псу найти дорогу к аэроплощадке. Небольшое путешествие по удобным лестницам гостиницы – и шлюп гостеприимно принимает команду.
    На планете практически никого. В замке Великого берём на борт полный ядерный боекомплект и мощную радиопеленгационную аппаратуру. Кругом ни души, но жетон Мэри открывает любые двери. Клаудио через глобальную сеть проверил всё, но нигде не обнаружил присутствия монстров. Уже вечер. Кухонный комбайн продолжил невеликий выбор блюд, но каша с подливой из местных фруктов и жареного мяса оказывается выше всяких похвал.
    Ещё раз уточняем план дальнейших действий. Начать решаем с броска к центру галактики. Шарику есть категорически запретили. Маша, правда, попыталась, но я сразу предупредил: убирать за ним не буду.
    Наш корабль выходит на практически пустую орбиту. Странно, ещё недавно здесь было не протолкнуться. Видимо, все ушли подальше в космос и оттуда бежали по МпЭсам кто куда, а вот остаться на родной планете и попробовать сражаться – слабо.
    Лично я бы остался. Кстати, вовсе не ради наград. Сильные духом всегда тащат на себе и прогресс, и культуру. Конечно, такие вещи, как дружба, любовь, взаимовыручка, даже самопожертвование на благо всех, остаются вечными. Но вот так бросить родину, не знаю. Что жизнь без чести? Лучше в водочном угаре захлебнуться.
Не прячься в тень, если проблема есть,
Что значит жизнь, когда задета честь?

Глава 26

    Захожу в тесную кабину и, подтвердив переносимую массу, привычным жестом нажимаю пуск. Лёгкая темнота в глазах, и никакой тошноты: организм адаптировался к постоянным перегрузкам и реагирует уже достаточно нормально. Даже пёс ухитряется не обделаться, хотя видно, это мероприятие ему не по душе. Ласково треплю зверя по загривку и шутливо тяну за ухи. Но тот играть не готов. Мутный взгляд грустных глаз без слов рисует ситуацию.
    Двери бесшумно распахиваются, и перед нами роскошное помещение вокзала. Народу тьма. В этой толчее нигде не могу найти Мэри, хотя кручу головой словно пропеллер. Э, так дела не делаются... Прислоняюсь к колонне. Вокруг вселенское смешение рас и народов. Несколько Великих в окружении вооружённой до зубов охраны движутся к кабинам. Что ж, дел нынче у богов невпроворот. Но где искать подругу? Пустить собаку по запаху нереально, в море разнообразных ароматов найти один-единственный проблематично.
    Ситуация знакома до боли: в кармане ни гроша, в рюкзаке ни крошки съестного. Толкаемся впустую несколько часов. Похоже, это одна из тех планет, где идёт процесс создания новых народов. Здесь рождаются великие личности, а прошлые заслуги не стоят ломаного гроша. Этот мир целиком устремлён в будущее. Свободные граждане, гордые и разные. Это вам не различие между негром и белым, много хлеще. Представьте: гигант-атлант с трёхметровым ростом и маленький карлик с локоть высотой, но оба рвутся вверх, пытаясь схватить синюю птицу удачи. Думаю, большинству всё же не повезёт никогда. Хотя само присутствие надежды и веры – огромный стимул для орков, троллей, клонов и лилипутов. От всей души желаю этому миру счастья и процветания. Пусть никогда тень мрака не закроет им солнца свободы.
    На формулировку и шлифовку этих мыслей ушло часа четыре. Всё надеялся: сейчас Маша нас найдёт. Не нашла: похоже, и не искала. Сдаётся мне, разводит подруга второй раз...
    Куда сейчас? Карманы пусты, кушать хочется, да и зверь подозрительно поглядывает на рюкзак. Пару ёмкостей тушёного с фруктами мяса придётся скормить собаке, а то самого сожрёт. Бросаю мешок на плечи и иду знакомиться с достопримечательностями.
    Город бурлит прямо у дверей. Это смутно напоминает времена первоначального накопления капитала в России XX века. Откуда-то взялись мутные личности с липкими руками. Собака внимательно посматривает на них и регулярно обнажает клыки, а то и рюкзак срежут: уж больно рожи подозрительные. Быстро приходит понимание того, что со стволами в этом мире тебе принадлежит всё. Хорошо, поиграем. Отхожу чуть в сторону и ловлю за шкварник летящего мимо духа. Объясняю на пальцах: нужно срочно скинуть камушки. Показываю один для образца. Жаль, большой Мэри подарил. Правда, она его огранила и в подвеску вставила. Вот сейчас кажу шнурку камень и лёгким пинком отправляю на поиски клиента. Пацан просит подождать совсем недолго.
    Невдалеке приличный открытый павильончик. Закладываю обручальное кольцо за бутыль воды и большой кус сырого мяса собачке. Медленно движется время; уж и вода на исходе, и Шарик кусок доел. Наконец, как чёртик из табакерки появляется гонец. Строя заговорщицкие глаза, растолковывает маршрут. Говорит, что за небольшую плату и сам готов показать. Вот так сервис! Наивняк, уж с этими фокусами я знаком не понаслышке.
    – Веди, – говорю, с сожалением покидая удобное кресло.
    Пацан уверенно ныряет в подворотни огромных зданий. Лабиринты дорожек и тропок, то сходящиеся, то разбегающиеся в разные стороны. Нельзя не обратить внимания на исключительную чистоту вокруг. Ни мусора, ни родных надписей на заборах.
    Мальчонка толкает неприметную дверцу и кивком приглашает за собой. На всякий случай страхуюсь и в помещение врываюсь по боевому варианту. Два гоблина с огромными дубинами тщательно готовили торжественную встречу наций. Но я отменяю построение, и братва отдыхает на прохладном (надо сказать, на улице жарко) полу. Достаю засапожник; тонкое и узкое лезвие зеркально играет в случайных солнечных лучах.
    Огромный котёл посреди комнаты наполнен довольно чистой водой. Пить, конечно, не решаюсь, а вот пару ёмкостей на гоблинов плещу. Один сразу врубается, и я с улыбкой, ласково разговаривая, поудобнее усаживаюсь на табуретку. Ножик скользит к горлу бандита и замирает, чуть царапнув кожу. Собеседник бледнеет слегка, видать, дурно существу. Человеком не назовёшь, а существом как-то не политкорректно. Всё равно, что негра назвать негром. Да чёрт с ним, ещё буду ломать голову, как назвать! Спустя полчаса изымаю у клоунов всю наличность в качестве компенсации за моральный ущерб и ухожу, вычерпав даром пропасть разной информации. Ломбард, чей адресок дали новые друзья, совсем рядом. Свищу пацана. Киваю: айда за мной, и тот с радостью, бросив всё, бежит следом. Шарик, отдаю должное, вёл себя по-джентльменски и надёжно защищал спину. Гигантские клыки слегка обнажились, лишь когда малец пытался обогнать его.
    Точно по указанному маршруту нахожу маленькую полуподвальную лавку. Ярко-голубые буквы над ней типично русские, и называется это заведение «Алмаз». Скромненько!.. Вхожу и едва не спотыкаюсь о неприметного человечка. О, да здесь карлики ювелирным делом заведуют! Хотя, может, это гномы? Впрочем, не важно. Из глубины помещения шествует мужичок с локоток; подойдя, вежливо поклонившись, интересуется моими планами.
    Достаю из кармана горсточку камешков и самый маленький представляю на показ. Этот карла заметно белеет. О-о-о, значит, стоят камушки! Делаю лицо ящиком и предлагаю побыстрее оформить договор, так сказать, купли-продажи. Большие уши непрерывно шевелятся: видимо, в мозгах идёт отчаянная работа. Похоже, малой не прочь меня слегка развести. Торгуемся. Мой маленький друг предлагает энную сумму некоего бабла. На всякий случай забираю камень и вялой походкой иду к выходу, но гном кидается под ноги словно под танк. Сумма враз увеличивается вдвое. Добавляю ещё процентов пятьдесят, и шлёпаем по рукам. Маленький ювелир в переговорную трубку на непонятном языке что-то передает в задние комнаты.
    Через пару минут в конторку вбегает этакая дюймовочка лет сорока. В пухленьких ручках пачка цветной, отливающей золотом бумаги. Без слов передаёт гному деньги и бесшумно исчезает. Совместно считаем и, несмотря на робкие попытки гнома сорвать хоть пару монет, расстаёмся друзьями. Ювелир очень просил, если надумаю, продавать остальные камни – только ему. Я согласен. Выхожу на городскую улицу. Солнышко здесь красненькое как сигнал светофора в ночи, но света хватает. Ибо этот фонарь раза в два больше нашего солнца.
    – Эй, малой, тебя как зовут-то? – интересуюсь у нового друга.
    – Стёпа.
    – А родители, Стёпка, где у тебя? Сколько лет живёшь на свете?
    – На Синаре сгинули. Там вспыхнули беспорядки. Детей вывозили первыми, а потом взорвали огромную бомбу. Синары больше нет. А лет мне четырнадцать.
    – Не грусти. Родина в твоём сердце, значит, ещё не всё потеряно. По подворотням шарахаться пора заканчивать. Веди в хорошую гостиницу. Пора смыть пыль дальних дорог. Да и подкрепиться.
    От этих слов Шарик резко взбодрился, затряс головой, пару раз рыкнул и клацнул зубами, чем поверг в ужас нового приятеля. Мимо шуршит транспорт, похожий на такси. Я киваю, и Степан со страхом влезает, открыв дверцу. Затем пёс, и, наконец, полный чувства собственного достоинства, усаживаюсь сам. За штурвалом невысокий абориген, наверняка клон. Великие такси не водят. На гоблинов не похож, а человек в этом секторе галактики один. Догадываетесь, кто?
    – Шеф, в приличную гостиницу. Кстати, пса тоже пристроить надо.
    – Гостиница – «Хилтон» неплохой выбор: и собачка под присмотром, да и цены нормальные.
    – Всё временно. Прилетят змеи ближе, хлынет поток беженцев. Цены взлетят запредельно. Продукты исчезнут. Лишь бы синтезаторы от перегрузки не сгорели. Жутковато.
    – Вы такие страсти говорите, а делать-то что? – Степан мямлит с широко распахнутыми глазёнками.
    – Бить гадов. Да не будет им пощады вовеки веков.
    – Но они почти неуязвимы. Только-только научились бить. По две штуки в сутки уничтожают. Бог даст, остановят нашествие, – несмотря на оптимистическое заявление, в голосе водителя нет уверенности.
    Такси подлетает к высотному цилиндрическому зданию из мрамора и зеркального стекла. Внешний вид солиден и очень импозантен. Рассчитываюсь более чем щедро, не жалею и на чай. Подобострастный леший в нарядной ливрее подхватывает рюкзак и чуть не под руки тащит нас в гостеприимно распахнутые двери.
    Внутреннее убранство поражает буйством красок. Много позолоты и мрамора. Под ногами, на всю площадь холла, огромный ковёр. Леший подводит к стойке администратора, за ней – практически неотличимый от Великой клон. Такая же гордость и уверенность во взгляде, почётная красота лица и фигуры. Дама мило улыбается и предлагает апартаменты на выбор, долго и довольно складно хваля то одно, то другое. Останавливаюсь на одноместном для себя. Для пса тоже люкс, но собачий. Буквально из воздуха появляется собачник и уводит Шарика отдыхать. А тот гад привык к вежливому обращению и идёт что пишет, важно и солидно. Получив ключи, под чутким присмотром посыльных со Стёпкой идём в номер. Надо сказать, что деньги сданы в сейф гостиницы. Мало ли.
    Наш одноместный люкс оказывается огромным и роскошным. Малой не может найти в себе силы переступить порог, так и стоит столбом в дверях. За руку затаскиваю его в апартаменты и заказываю плотный ужин на двоих. Ванная комната самого повергает в шок. Белоснежные стены, почти чёрный с прожилками мрамор под ногами и светло-серая ванна со сверкающими никелем деталями, больше похожая на бассейн. Под пристальным и любопытным взглядом пацана включаю воду. Через пять минут плескаюсь в ней: тёплой, пахнущей экзотическими пряностями.
    Отмываюсь до такой чистоты, что «сейфгарту» и делать нечего. Покидаю ванную и обнаруживаю два интересных момента. Один хороший, другой не очень. Начну с хорошего. Сервировочный столик, полный всякой аппетитно пахнущей всячиной, стоит у кресла. А второй момент грустный – Степан исчез с рубашкой, где в нагрудном кармашке находились камни. Господи, ну до чего наивные! Сейчас, так и оставлю вороватое чадо деньги караулить! Несколько стекляшек с улицы вполне сойдут на первое время за алмазы. По крайней мере, успею поесть, может, и вздремнуть. Потом придётся найти негодника. Чёрт, а не мальчишка! Прошмыгнёт куда надо незаметно. А что вор, так и это дело можно поставить на службу честному человеку.
    Ужин проходит в тягостном одиночестве. От нечего делать иду в собачьи номера, где нехило живут друзья человечков. Да за такие бабки это и в самом деле люкс. Шарик сыт, здоров и весел. Служитель недавно привёл его с прогулки. Треплю за длинные уши и собираюсь уходить, но натыкаюсь на вполне осмысленный взгляд пса. В голове вопрос: «Где хозяйка?».
    – Жди, собака! – быстро ухожу.
    Ночь проходит без приключений. Проснувшись, заказываю завтрак. Иду посидеть на унитазе, принимаю душ и прикидываю новенький, модный в данной местности костюм. Вчера вечером принесли из магазина; взял его да пару рубашек с носками. Короче, чуть прибарахлился, надушился местным одеколоном – и на вокзал.
    Степан мне нужен как воздух. Времени на разборку местных нюансов нет, а дела пора начинать. В противном случае будешь буксовать на ровном месте, и посоветоваться не с кем. Все развести норовят. По дороге захожу за псом. Тот довольнёхонек: позволяет надеть ошейник, прикрепить поводок и походкой английского лорда направляется к дверям. Мохнатый хвост слегка дрожит от радости. Нюх чует впереди кучу приключений. Уж не знаю что, а приключений ещё нахватаемся!
    Вокзал встречает нас обычной суетой и бестолковостью. Приезжают, отъезжают – слёзы прощания, радость встреч. Начинают появляться значительные группы людей с обречённостью в глазах – беженцы. Обычный бич смутного времени. Мужчины, женщины, дети. Дома брошено всё – и здесь никому не нужны. Сколько впереди трагедий!
    Вот и знакомый павильончик. По-хозяйски усаживаюсь за столик; молнией появляется знакомый официант. Здороваемся, он принимает заказ; самое удивительное: нюхом чует, что деньги у меня есть. Ещё мгновение, и столик заполняется лучшими блюдами здешней кухни. Ароматный парок жареного мяса с кореньями и приправами приятно щекочет ноздри. Шарик решает обойтись какой-то птичкой, небольшой, с индюка. Устроились – теперь не спеша осматриваю людей, снующих взад-вперёд. Профессионально оцениваю одежду и наряды женщин: что ж, народ в массе живёт неплохо. Яркие цвета платьев и костюмов – и это днём; ночью, наверное, цвета ещё ярче. Не спеша завтракаем, любуясь чудным городским пейзажем.
    Знаком подзываю официанта и прошу потихоньку поискать вчерашнего паренька. Солидная пачка банкнот перекочёвывает в заметно оттопырившийся карман. Прошу, если найдут, силком не тащить, а просто проинформировать, что хочу поговорить.
    – Давай, друг, поскорее. Сдаётся, сейчас вляпается в какое-нибудь дерьмо, не успеем вытащить. А мне крайне дорог его босяцкий нрав.
    Обрадованный служащий подносов и тарелок словно спринтер ломится в дверь. Ну, если надеется смыться, придётся огорчить. Он на крючке. Надоело это не совсем умное жульё. Если разойдусь, всю местную мафию потопчу.
    Огромный экран показывает свежие новости. Внимательно вслушиваюсь – и, о чудо, на экране в зеркальном комбинезоне, прекрасная, словно королева красоты, Мария. Скупо, даже жестоко обрисовывает последнюю схватку. Враг уничтожен, ура! Боже, как прекрасна идиотка! Ну неужели сложно подумать на шаг вперёд. Не может раз за разом тактика, выбранная случайно, побеждать. Даже навскидку могу предложить пару приёмов, что перечеркнут все прошлые удачи. Противник чрезвычайно опасен, и группа Мэри, хоть и выглядит круто, ему далеко не конкурент. Я давно бы сменил способ борьбы да и ядерное оружие отложил до лучших времён, хватит марать планеты. Но думает ли в этом мире хоть кто-нибудь? Впрочем, мне вообще наплевать. Кидают почти официальные лица, используя мои находки, схемы, задумки. А я по натуре человек не гордый. Понадоблюсь, найдут. Второй официант проходит мимо и с полупоклоном интересуется, не надо ли чего?
    – Слушай, а связь межпланетная есть?
    – Да, сэр, сейчас принесу трубку, – с готовностью откликается официант, надеясь на серьёзные чаевые. Минута, и, щедро расплатившись за изящный аппарат, набираю личный код Мэри. На жетончике номерок выбитый запомнил. Отключаю изображение: ни её не хочу видеть, ни самому красоваться на экране.
    – Алло, – говорю, едва в трубке запела мелодия позывных.
    – Кто это? – знакомый до боли голос заставляет сердечко трепыхаться.
    Шарик, услышав голос хозяйки, соскакивает и начинает буквально реветь, жалуясь на судьбу. Ему не объяснишь тонкости бытия Великих.
    – Мэри Смит, Андрей решил вас побеспокоить! Сейчас на экране любовался на ваши счастливые гордые лица. Не перестаю удивляться происходящему великому идиотизму. В следующий раз змеи в ответ такую западню приготовят, врюхаетесь по самое не хочу. Срочно думайте над заменой тактики уничтожения. Варите, в конце концов, головой! – и обрываю разговор.
    Хотел бы сейчас взглянуть на Великую. Официант с почтением убирает трубку и интересуется, не надо ли чего. Но стол ещё полон, и жестом отсылаю его. Наслаждаюсь вкусным жареным мясом со сладкими фруктами; оно нежное, прямо тает во рту. Вроде и жевнул-то пару раз, а тарелка пустая. Поднимаю руку и приглашаю официанта. Тот ракетой летит из противоположного угла зала. Прошу повторить и передать на кухню благодарность повару. И немного деньжат на чай.
    Кроваво-красное солнце в зените, а под тентом прохладно, охлаждённые напитки создают комфорт. Вид на город Альбина, так, по крайней мере, звучит это название в местной транскрипции, великолепен. Высотные здания отливают красным, и полированный белый металл, окантовывающий зеркальные стёкла высоток, очень гармонично вписывается в архитектуру. На магистралях полно экипажей, похожих на смесь истребителей с «Бентли». Весь фокус: авто не только ездит, но и летает, правда, невысоко, но очень эффектно. Неплохо живёт народец в славном городе Альбина. Довольно пожилая пара заходит с прогулки и неспешно завтракает. Судя по обилию закусок и напитков, и пенсионеры здесь живут. Вспомнишь Расею-матушку да нищету пожилых! А здесь хороший город.
    Мелькает подленькая мысль создать мафиозную структуру в этом краю непуганых идиотов, но, глядя на стариков, мысленно обзываю себя разными нехорошими словами. Ещё не приступив к десерту, вижу: моего орла волокут два гоблина, а впереди гордо вышагивает официант. Стёпка, видимо, бился изо всех сил, но сделать ничего не смог. Гоблины подводят пацана и усаживают в кресло напротив. Денег за работу не жалею.
    Дождавшись, когда суета вокруг утихнет, делаю самое страшное лицо. Видимо, чуть перестарался, так как Степан становится белее мела. Вместе с кровью с лица уходит жизнь. Прочитана нотация. Каждое слово в цель. Что воровать нехорошо, он понял довольно быстро и наверняка осознал, потому что несколько условий, а иначе не прощу выходку, вяжут молодца по рукам и ногам.
    Моё дальнейшее устное творчество вызывает у пацанёнка восторг. Смысл второй части нотации – чтобы хорошо жить, надо хорошо работать. И перспективы приводят Степана в полнейшую прострацию. Киваю официанту и прошу покормить ребёнка. Миг спустя полный поднос с едой скрывает от меня восторженное лицо.
    Невдалеке мощная винтокрылая машина пытается аккуратно опустить на шпиль строящейся башни украшение типа флюгера или фигурки. Пять раз зависает над точкой, но ветер, может, ещё что-нибудь, мешают попасть. С удовольствием наблюдаю за тонкой работой и Степану на этом примере демонстрирую чудеса высококвалифицированного труда. И точно, фигурка на месте. А винтокрылый аппарат летит прочь на следующий объект.
    – Андрей, мы полетим на Синару? Я правильно понял?
    – Да, ты, помнится, рассказывал о пещерке, из которой иногда появлялись дракончики и улетали, не пугая местное население.
    – Эта пещера очень жёстко охранялась нашим спецназом. Не дай бог, какие залётные обидят малышей. А потом его папа с мамой прилетят на разборки. Но никакого вреда от драконов не было.
    – Вот, Стёп, мы и слетаем, поглядим на пещеры. Заодно и экологию планеты протестируем. Вдруг уже можно жить? И что за бомбу там рванули? Жизнь давно приучила не верить этим байкам с экранов. Глаза и уши – мой единственный критерий правды; лишь им верю, и то далеко не всегда. Слушай задачу: быстренько разузнай, сдаются ли где звездолёты? А я пока пойду деньжат насобираю. Экипировка, насколько догадываюсь, стоит довольно дорого. К обеду встречаемся в номере. Держи, – и бросаю ключи.
    Даю на карманные расходы немного монет – кстати, их здесь зовут центы. Правда, номинальную стоимость местной валюты не с чем сравнить, в основном топчу эти миры на халяву. А сегодня наступает момент, когда за чужое счастье приходится из собственного кармана платить.
    Знакомый гном чуть ли не ковриком стелется под ноги. Даю ему на выбор несколько кристаллов. Глаза малого становятся похожи на суповые тарелки. Со слезами в глазах выбирает один, самый невзрачный, а остальные, точно отрывая от сердца, возвращает мне. Всех финансов его родни не хватит рассчитаться. Но даёт адрес солидной фирмы, расклад по ценам и заодно информирует о сумме аренды небольшого звездолёта. Ого, ещё чуть хватит и на амуницию. А, гори оно огнём! Выбираю роскошный камушек и прошу от меня принять подарок. Необходимость этого шага аргументирую тем, что в трудную минуту попался приличный гном, а не шулер или гад позорный. От гордости гномик вроде даже вырос слегка. Ещё из одного камушка прошу изготовить для жены колечко. Это вызывает новый шквал эмоций, но я уже за дверями.
    Свежий воздух с ароматом пряностей щекочет ноздри. Каменные тротуарчики манят немного прогуляться, посмотреть на город вблизи. Вокруг суета типичных земных мегаполисов, но народ, хоть и совсем разнокалиберный, друг друга уважает. Слышен щебет молодёжи; она, как везде, ярко и кричаще размалёвана, рвётся на плечах старших во взрослую жизнь, ломая характеры, души, шеи – что же, так повсюду, а задор и предприимчивость не знают преград. И удивительно, но факт: в одной компашке гуляют и гномы, и клоны, и гоблины.
    Указанный адрес нахожу быстро; вид монументальной и солидной конторы сразу внушает уважение. Судя по выскочившему швейцару, меня ждут. Клон в великолепной фирменной униформе с кольцами на руках и золотой булавкой в галстуке приглашает расположиться в уютном кресле. Предложенные камушки тщательнейшим образом разглядывает в огромную, как у Шерлока Холмса, лупу. Осмотр и ряд тестов проходят на ура, и цена меня в принципе устраивает, но для приличия торгуюсь, хотя, если честно, вяло. Цену поднимаю-таки на четверть, потом плюю, беру старую цену, вызывая несказанное удивление присутствующих. Но не объяснишь же: неинтересно сегодня торговаться, вчера ещё сорвал бы с них последние штаны, а сегодня… Деньги уложены в приличных размеров чемоданчик. Покидаю офис, проверив на всякий случай пистолет-пулемёт под ремнём. Швейцар подсуетился с такси, за что получил свою скромную долю чаевых.
    – «Хилтон»!
    С рёвом машина уходит от места посадки, спустя пять минут – и я дома. Запираю дипломат в сейф; скоростной лифт поднимает меня в кондиционированный воздух номера. Включаю телевизор: по большинству каналов идёт показ очередной победы команды Великой Мэри Смит. Уничтожено двадцать драконов на далёкой планете. Это вызывает восторг у населения. Ряд беспрерывных побед Великих над неуязвимым поначалу злом приносит успокоение. Так дальше пойдёт, и беженцы домой ломанутся. Короткое личное интервью с Мэри целиком обращено ко мне, и лейтмотив такой: «Не лезь, пацан!». Что ж, мои предупреждения не достигли цели. Пытаюсь по сети выйти на Клаудио, бесполезно. Эйфория побед смыла, словно дождём, всякую осторожность. Появились наглость и беспредельная уверенность в себе. Очень жаль – они великолепная команда. Хотя, может быть, и выживет кое-кто, ну не все же обычно погибают.
    Возможная встреча с бывшими партнёрами будет нелёгкой и не сильно желанной. Разные у нас маршруты – они тактики, мне же на роду написано быть стратегом. Не стучу себя в грудь копытами, но впечатление таково, что здесь нет никакой серьёзной проработки ведения боевых действий. Местная система управления очень эффективна – всем даёт шансы: аппарат негромоздок и относительно невелик. А вот в военном деле полный провал, командование не имеет серьёзного боевого опыта. Безусловно, Координатор и выборные делают всё – чего стоит одна эвакуация с Атлантиды. Пока мы с Мэри ля-ля тополя, Атлантов раскидали по галактике.

Глава 27

    Ближе к обеду запыхавшийся Стёпка принёс целый ворох новостей; впрочем, большинство из них я знал и так. А вот прайсы фирм, сдающих и продающих космические корабли, оказались очень интересными. Мало того, несмотря на то, что контор более десятка, он обошёл все и навёл справки по ценам. В результате разбора предложений останавливаемся на средней компании под названием «Стар». Соотношение цены и качества услуг нам наиболее подходяще.
    Не откладывая дело в долгий ящик, связываюсь с фирмой и заказываю прогулочную яхту с опытным экипажем, хорошим запасом топлива и обязательно с МпЭс-терминалом. Чудная женщина с той стороны экрана сообщает цену и рекомендует привезти деньги сегодня – в этом случае стартовать можно уже к вечеру. Переглядываемся со Степаном и решаемся. Чего тянуть? Глубокое кресло с огромным трудом выпускает из объятий. Спускаюсь к сейфу, где с местным казначеем считаем деньги. Заказ на экипировку передан космофирме «Плант». Вскоре от них приходит сообщение, что заказанный товар доставлен фирме «Стар» и грузится на яхту. Оперативно. Жаль, проверить не успеваю. Но, если что не так, пусть пеняют на себя.
    Такси, вызванное к гостинице, привозит в космопорт. Вот только как всегда погрузка-выгрузка пса отнимает пропасть времени, и вовсе не из-за его сурового нрава, просто он очень большой да и, что говорить, страшный. В экспедицию беру по банальной причине: оставить не с кем. Шарик известие о путешествии принимает стойко и даже делает несколько взмахов хвостом – означает ли это восторг, ну я, право, не знаю.
    В холле порта встречает капитан с парой молодых ребят. Познакомившись, узнаю, что это юнги. Наш багаж, сами понимаете, невелик. Чемоданы унесли молодые люди, и Стёпка увязался за ними, с восторгом взирая на золочёные шевроны и погончики. С капитаном (просит называть скромно: Анатолий Кириллович) к концу беседы сходимся на Кирилыче. После знакомства с маршрутом пожимает плечами.
    – Ребята, туда давно никто не летает. Зачем это вам?
    – Парень не верит в полное уничтожение планеты; поглядим, может, что и сохранилось. По прибытии мы спустимся на два-три дня вниз, а вы можете поболтаться на орбите. Там на планете наше дело. Если команда занервничает, можете популярно объяснить.
    – Андрей Егорович, не подумай, трусов у нас на борту никогда не было. Ну а лишний риск, так он оплачен. Думаю, всегда сможете набрать добровольцев для любой экспедиции.
    – Благодарю. Другого от доблестного экипажа и не жду.
    Кар довозит до солидного корабля со сверкающей серебром обшивкой.
    – Вот наша «Малютка». Не правда ли, хороша? – с благоговением представляет капитан корабль, словно человека.
    Э, да капитан у нас сентиментален! Лишний шанс: если и продаст, долго мучиться будет.
    По трапу поднимаемся, вполне довольные