Скачать fb2
Ракетоносцы. Адское пламя

Ракетоносцы. Адское пламя

Аннотация

    Параллельная Реальность, отделившаяся от нашей Реальности 16 декабря 1914 года, жила своей жизнью. В отличие от множества иных Реальностей, рождавшихся ежеминутно и ежесекундно и так же стремительно возвращавшихся в лоно материнского Мира, этот Мир-копия, дитя законов Мироздания, обрёл устойчивость и самостоятельность и развивался уже по своей собственной внутренней логике.
    И в этом Мире продолжалась мировая война континенталов – кайзеррейха и России – в союзе с Японией против Соединённых Штатов Америки: «война народов», катившаяся к своему завершению. В 1945 году обе стороны получили атомное оружие…


Владимир Ильич Контровский Ракетоносцы. Адское пламя

Пролог

    Он пенил океан уже полвека – немалый срок даже по человеческим меркам – и знал, где отыскать вкусный рыбий косяк, чтобы стая была сыта, и как избежать встречи с акулами, и куда лучше не соваться, если не хочешь сократить свой дельфиний век. И ещё он многое знал о людях: о странных существах, обитающих на суше, но выходящих в море на плавучих железных островах (вероятно, только для того, чтобы осложнить жизнь дельфинам).
    Старый и мудрый дельфин не раз наблюдал, как эти плавучие острова (люди называли их кораблями) сходились и начинали метать в друг друга огонь, а затем тонули (иногда часть из них, а иногда и все), и люди, прятавшиеся внутри кораблей, беспомощно барахтались в воде, а потом тоже тонули и умирали, потому что существа, живущие на суше, не могут жить в океане – там, где живут дельфины. И это было неприятно: из разбитых и тонущих кораблей вытекала чёрная жижа, которая отравляла воду и налипала на тело, затрудняя движение и дыхание, и поэтому дельфин-вожак всегда уводил стаю подальше, как только чуял (он умел это делать), что плавучие острова-корабли, битком набитые людьми, вот-вот начнут убивать друг друга.
    Вот и сейчас он насторожился, заметив в рассветной дымке несколько серых силуэтов – корабли, способные метать огонь (дельфин это знал), всегда были серого цвета. Корабли эти держались тесной стаей, и поблизости не было видно других кораблей, в которые эта стая могла бы метнуть огонь, но бывало и так, что на плавучие железные острова нападали другие человеческие острова, умеющие погружаться и атаковать из-под воды. Правда, вожак не слышал жужжащего шума подводных лодок, однако это ещё ни о чём не говорило: косяки плавучих островов зачастую наугад били воду взрывами, желая отпугнуть подводного врага, и с каждым таким взрывом вода больно била дельфиньи тела.
    Предупредив сородичей тревожным свистом, старый дельфин описал широкую дугу, периодически выскакивая из воды и кося глазом на серые плавучие острова, шедшие туда, где заходит солнце. Нет, другой стаи кораблей не видно, но всё-таки лучше уйти: бережёного дельфина бережёт бог морей и океанов. И тут над одним из кораблей взметнулся пламенный язык.
    Огненный шлейф вытянулся высоко вверх, у его основания заклубился сизый дым. Старый дельфин знал (видел такое не раз), что обычно после появления над кораблём снопа огня плавучий остров разламывается на части и уходит под воду, чтобы опуститься на дно океана искореженной железной грудой. Но сейчас этого не случилось: столб огня рос и рос, выталкивая в небо гладкое чёрное тело, похожее на крупного дельфина. И этот «дельфин», опираясь на огненный хвост, забирался всё выше и выше, как будто ему надоело море, и он захотел поплавать в небе.
    Непонятное всегда опасно: старый и мудрый дельфин хорошо знал эту истину. А раз так, то от этого непонятного надо держаться подальше: дольше проживёшь. И вся дельфинья стая, подчиняясь сигналу вожака, устремилась прочь от плавучих островов, выпускающих в небо летающих дельфинов с пламенными хвостами.
    Линейные крейсера-ракетоносцы «Шарнхорст» и «Гнейзенау», отстреляв всех своих «драконов» – шестнадцать штук, унёсшихся к берегам Северной Америки, – развернулись и легли на курс отхода, торопясь выйти из пределов радиуса действия американской береговой авиации. Бережёного бог бережёт – к концу пятого года войны в этом никто не сомневался.
* * *
    Смежная Реальность, отделившаяся от нашей Реальности 16 декабря 1914 года, жила своей жизнью. В отличие от великого множества Реальностей, рождавшихся ежеминутно и ежесекундно и так же стремительно возвращавшихся в лоно материнского Мира, этот Мир-копия, дитя законов Мироздания, обрёл устойчивость и самостоятельность – редчайший, но далеко не уникальный случай, – и развивался уже по своей собственной внутренней логике, отличавшейся от логики Мира-оригинала, о существовании которого обитатели Мира-копии даже не подозревали. Впрочем, кто скажет наверняка, где оригинал, а где копия, и какая из смежных Реальностей, наполняющих пространственно-временной континуум, подлинник, а какая – её зеркальное отражение? Все самостоятельные Реальности равнозначны, и все они проходят свой путь, от рождения до смерти.
    Кайзеррейх, вознамерившийся по рецепту «объединителя Германии» Отто Бисмарка объединить под своей властью всю планету «кровью и железом», топтал кованым сапогом Европу, Африку и Южную Америку, и союз Германии с Японией и Народной Россией был временным, продиктованным исключительно наличием общего сильного врага – США, – это понимали все. И многие прозорливые политики всерьёз опасались безудержных амбиций «железного принца» Августа, мечтавшего об имперском троне и грезившего средневековьем.
    Япония, распространившая своё влияние на огромные территории, облизывалась на Китай с его сотнями миллионов потенциальных рабов и необъятным рынком сбыта, а также на английские колонии и доминионы: от одержанных побед у самураев кружилась голова – им уже казалось, что они непобедимы. И щетинились оружием Индия, Австралия и Новая Зеландия, с опаской поглядывая на «Империю Ямато», а Народная Россия перебрасывала на Дальний Восток новые дивизии.
    Притихшая Канада, зажатая между военной мощью США и Аляскинским фронтом, помалкивала, не зная, какое из двух зол меньшее; под кажущейся вассальной покорностью Британии и Франции зрели зёрна сопротивления, и от Мексики до Патагонии бурлила вся Латинская Америка, решавшая, как ей жить дальше.
    Мучительно выкристаллизовывалось в России нечто новое, мало-помалу обретавшее зримые контуры, но гнули своё «идеологи», впечатлённые примером «красного фараона», посылавшего свои железные полки «новых мамелюков» на восток и подбиравшего под свою жёсткую длань новые азиатские уделы – мир клокотал, сотрясаемый затянувшейся войной.
    Союз континенталов был далеко не монолитен, и Соединённые Штаты, осознавшие нешуточную угрозу самому своему существованию, торопились вбить клин в любую щель, общая кому угодно что угодно (но только потом, после победы над «силами зла»). В самих США нарастало внутреннее напряжение, вызванное войной с её поражениями и тяжёлыми потерями, экономическими проблемами и лишениями, и будущее виделось в самом мрачном свете.
    И гремело в Карибском море многодневное морское сражение, не уступавшее (и даже превосходившее) по своему размаху Великую битву Северного моря 1916 года, положившую конец могуществу «Владычицы морей» Англии.

Часть первая
ЖЕЛЕЗНЫМ ПТИЦАМ ТЕСНО НА ПАЛУБАХ

Глава первая
КРЫЛЬЯ НАД ВОЛНАМИ

    1-я эскадра Хохзеефлотте вице-адмирала Силиакса в составе эскадренных авианосцев «Мольтке», «Тюринген», «Дерфлингер», среднего авианосца «Ганновер», лёгких авианосцев «Зигфрид» и «Беовульф», линкоров «Кайзер Фридрих дер Гроссе» («Ришелье») и «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» («Жан Бар»), линейного крейсера «Адмирал Ингеноль» («Дюнкерк»), тяжёлых крейсеров «Тэтис» («Девоншир»), «Амазон» («Шропшир»), «Ундине» («Лондон»), лёгких крейсеров «Карлсруэ», «Кёнигсберг», «Висбаден» («Фиджи»), «Регенсбург» («Кения»), крейсера ПВО «Скульд» и двадцати четырёх эскадренных миноносцев наносила удар по Виргинским островам. Непосредственное прикрытие высадки десанта обеспечивала английская эскадра вице-адмирала Роулингса (второй флагман – контр-адмирал Вайан) – линкор «Кинг Джордж V», авианосец «Юникорн», лёгкие крейсера «Аретуза» и «Галатея», восемь эсминцев, – поскольку по соглашению между кайзеррейхом и Британией Виргинские острова отходили под юрисдикцию Англии, и британская волонтёрская дивизия «Роберт Клайв» шла в первом эшелоне десанта.
    2-я эскадра вице-адмирала Маршалля в составе эскадренных авианосцев «Зейдлиц», «Рейнланд», «Остфрисланд», среднего авианосеца «Гессен», лёгких авианосцев «Фритьоф» и «Хеймдалл», линкоров «Кронпринц» и «Курфюрст», линейного крейсера «Адмирал Шеер», тяжёлых крейсеров «Нимфа» («Норфолк»), «Ниобе» («Камберленд»), «Аларих» («Алжери»), «Лейпциг», «Нюрнберг», «Бреслау» («Ньюкасл»), «Штральзунд» («Глазго»), крейсера ПВО «Хлекк» и двадцати четырёх эсминцев нацеливалась на Пуэрто-Рико. Огневая поддержка десанта возлагалась на итальянский Экспедиционный флот адмиралов Кампиони и Рикарди, состоявший из линейных кораблей «Витторио Венето», «Италиа», «Рома», «Андреа Дориа», «Джулио Чезаре», тяжёлых крейсеров «Тренто», «Триесте», «Фиуме», «Гориция», «Пола», «Зара», лёгких крейсеров «Гарибальди», «Армандо Диас», «Аттендоло», «Монтекукколи», «Савойя», «Кадорна», «Помпей», «Сципион», «Тиберий», «Агриппа», «Сулла», «Марий» и тридцати пяти эсминцев; прикрытие с воздуха обеспечивали итальянский авианосец «Агила» и германские эскортные авианосцы «Рейтар», «Кирасир», «Канонир» и «Гренадёр».
    3-я эскадра, возглавляемая командующим Хохзеефлотте адмиралом Лютьенсом (2-й флагман – вице-адмирал Руге) и состоявшая из эскадренных авианосцев «Гельголанд», «Лютцов», «Вестфален», лёгких авианосцев «Гильдебранд» и «Хаген», линкоров «Кайзер» и «Кёниг», линейного крейсера «Адмирал Хиппер», тяжёлых крейсеров «Винета» («Кольбер»), «Хела» («Фош»), «Аркона» («Дюпле»), лёгких крейсеров «Росток», «Майнц», «Дрезден» («Нептун»), «Эльбинг» («Глостер»), крейсера ПВО «Рандгрид» и двадцати трёх эсминцев, должна была атаковать Гаити. Успешная высадка десанта на этот остров не представлялась возможной до захвата Пуэрто-Рико, и поэтому задачей 3-й эскадры являлось окончательное подавление береговой авиации американцев на Гаити, а также немедленное противодействие американскому флоту на случай его появления.
    4-я эскадра вице-адмирала Шнивинда – эскадренные авианосцы «Граф Цеппелин», «Ольденбург», «Фон дер Танн», лёгкие авианосцы «Эгир» и «Один», линкоры «Заксен» («Кинг Эдуард VII») и «Тирпиц» («Дюк оф Йорк»), линейный крейсер «Адмирал граф Шпее» («Страсбург»), тяжёлые крейсера Медуза» («Сюффрен»), «Газелле» («Дюкень»), «Фрея» («Турвиль»), лёгкие крейсера «Гамбург», «Мюнхен», «Пиллау» («Ливерпуль»), «Аугсбург» («Линдер»), крейсер ПВО «Хьерфьетур» и двадцать два эсминца – должна была нейтрализовать Ямайку, чтобы не допустить налётов авиации с аэродромов этого острова на десантный флот союзников у Пуэрто-Рико, и взаимодействовать с 3-й эскадрой в бою против американского флота.
    Русский Атлантический флот (эскадренные авианосцы «Чесма», «Синоп», лёгкий авианосец «Варяг», линкор «Слава», линейный крейсер «Севастополь», тяжёлые крейсера «Ослябя», «Пересвет», лёгкие крейсера «Адмирал Ушаков», «Александр Невский», «Ярослав Мудрый», крейсер ПВО «Аскольд» и двадцать четыре эсминца) изначально был нацелен на Багамские острова, но после длительного обсуждения плана операции Макаров оставил за собой право «действовать против Багамских островов по своему усмотрению, в зависимости от сложившейся обстановки». Редер остался недоволен размытостью такой формулировки, однако русские упорно отстаивали позицию «военная необходимость – оно, конечно, так, но бесполезные потери никому не нужны», и командующий кайзермарине в конце концов уступил, тем более что перспектива появления над Багамами красного флага отнюдь не приводила его в безудержный восторг. Пусть будет так, рассудил гросс-адмирал, три русских авианосца очень пригодятся Хохзеефлотте в бою с US Navy.
    В преддверии генерального сражения американский Атлантический флот также был разделён на оперативные группы: опыт боёв на всех театрах показал, что такое разделение не ослабляет, а наоборот – усиливает боевую устойчивость флота.
    1-я оперативная группа вице-адмирала Шермана, состоявшая из тяжёлых авианосцев «Эссекс», «Йорктаун», «Лексингтон», лёгких авианосцев «Принстон» и «Каупенс», линкора «Айова», тяжёлых крейсеров «Колумбус», «Нью-Орлеанс», «Аугуста» и «Портленд», лёгких крейсеров «Монпелье», «Санта-Фэ», «Бруклин», крейсера ПВО «Атланта» и тридцати двух эсминцев должна была прикрывать Ямайку и Кубу, находясь возле Каймановых островов. На линейном корабле «Айова» поднял флаг адмирал Кинг, командующий US Navy, решивший, что не имеет права оставаться на берегу, когда решается судьба Америки.


    Линейный корабль «Айова»

    2-я оперативная группа вице-адмирала Маккейна (тяжёлые авианосцы «Рейнджер», «Уосп», «Хорнет», лёгкие авианосцы «Батаан» и «Сан-Джасинто», линкор «Нью Джерси», тяжёлые крейсера «Питтсбург», «Сан-Франциско», «Луисвилль», «Уичита», лёгкие крейсера «Кливленд», «Колумбия», «Филадельфия», крейсер ПВО «Джюно», тридцать один эсминец) выдвигалась в район между Кубой и Ямайкой, опережая группу Шермана.
    3-я оперативная группа вице-адмирала Митчера (тяжёлые авианосцы «Тикондерога», «Интрепид», «Франклин», лёгкие авианосцы «Монтерей» и «Белло Вуд», быстроходные линкоры «Алабама», «Массачусетс», тяжёлые крейсера «Бостон», «Чикаго», лёгкие крейсера «Мобайл», «Денвер», «Майами», «Феникс», крейсера ПВО «Сан-Диего», «Сан-Хуан» и тридцать два эсминца), следуя вдоль северного берега Кубы, должна была выйти к острову Грейт Инагуа и далее к северному побережью Гаити; операционным районом 4-й группы вице-адмирала Хэлси (тяжёлые авианосцы «Энтиетам», «Рэндольф», «Хэнкок», лёгкие авианосцы «Лэнгли» и «Кэбот», линкоры «Индиана» и «Саут Дакота», тяжёлые крейсера «Балтимор», «Тускалуза», лёгкие крейсера «Пасадена», «Билокси», «Хаустон», «Нэшвилл», крейсера ПВО «Окленд», «Рено» и тридцать эскадренных миноносца) являлись Багамские острова.
    Соединение контр-адмирала Олдендорфа в составе линейных кораблей «Колорадо», «Нью-Мексико», «Миссисипи», «Айдахо», тяжёлого крейсера «Беруик» (английского), лёгких крейсеров «Саванна», «Конкорд», «Омаха», «Цинциннати», «Мемфис» и двадцати двух эсминцев находилось у Гаваны вместе с двенадцатью эскортными авианосцами контр-адмирала Богана.
    По замыслу американского командования, такая диспозиция обеспечивала прикрытие всех опасных направлений и позволяла быстро перенацеливать палубную авиацию с одного угрожаемого участка на другой, но ещё ни одно сражение в истории не протекало в точности так, как его планировали.
    Адмирал Эрнест Джозеф Кинг, оценив донесения пилотов, не стал дожидаться, пока американская авиация берегового базирования ляжет костьми над Антилами: появление у тевтонов реактивных истребителей внесло коррективы в предварительные расчёты. Потери Хохзеефлотте (у Виргинских островов был потоплен авианосец «Остфрисланд», выведен из строя авианосец «Ганновер», до двадцати германских кораблей получили повреждения) явно не компенсировали огромные потери береговой авиации США; немцы начали высадку на Пуэрто-Рико, и решение командующего US Navy было правильным. Американский флот начал выдвижение в заданные районы, однако обстановка быстро менялась, и адмиралам, командующим оперативных групп, пришлось импровизировать, перекраивая ранее принятые планы.
    Ожидавшаяся американцами решительная атака континенталов на Багамские острова не состоялась: русский флот, отбив несколько налётов береговой авиации, отошёл в океан. Как всегда, пилоты «мародёров», «митчеллов» и Б-17 оценивали результаты своих ударов с оптимизмом; командование (тоже как всегда) относилось к их реляциям с недоверием, но факт оставался фактом – русские отступили, и это позволяло предположить, что некоторые их корабли (лётчики сообщали о попаданиях в авианосцы) если не потоплены, то хотя бы повреждены. А тем временем немцы начали вторжение на Виргинские острова, воздушная разведка донесла о появлении десантной армады континенталов у Пуэрто-Рико, и адмирал Хэлси устремился на юго-восток для отражения этой угрозы, доложив командующему флотом обстановку и запросив подкреплений.
    Адмирал Кинг приказал 3-й оперативной группе идти к Пуэрто-Рико, огибая Гаити с севера, но в Наветренном проливе корабли Митчера нарвались на завесу германских лодок и понесли тяжёлые потери от акустических торпед (были потоплены авианосец «Франклин», лёгкие крейсера «Сан-Диего», «Мобайл» и четыре эсминца; вышли из строя «Тикондерога» и «Монтерей», крейсера «Чикаго» и «Феникс» и три эсминца, повреждения получили линкор «Массачусетс» и крейсер «Бостон»). Уклоняясь от новых подводных атак, Митчер вынужден был отойти к западной оконечности Гаити, не рискуя следовать напролом прежним курсом.
    Хэлси остался в одиночестве, и тогда Кинг направил ему на помощь соединение Олдендорфа, усиленное пятым линкором «Нью-Йорк», стоявшим на рейде Гаваны, и «каноэ» контр-адмирала Богана для удара по десантным кораблям континенталов у Пуэрто-Рико, а противолодочная авиация получила приказ любой ценой нейтрализовать подводные лодки противника у северного побережья Гаити.
    Маккейну повезло – его оперативная группа в тёмное время суток сумела проскочить опасные воды южного побережья Кубы и вышла к Ямайке, – но группа адмирала Шермана отстала. Завесы германских субмарин располагались слишком плотно, а командующий US Navy, получив горький урок в Наветренном проливе, всячески избегал тесного знакомства с акустическими торпедами – корабли Шермана шли с буксируемыми генераторами помех, что резко снижало скорость хода, и постоянно меняли курс. Однако тевтонских лодок у южного берега Кубы было слишком много, и тогда Кинг направился к Лебединым островам, надеясь компенсировать увеличение расстояния возросшей скоростью. Ко всему прочему (что выяснилось позже), этот маневр позволил 1-й оперативной группе адмирала Шермана избежать немедленного обнаружения германскими разведывательными самолётами.
    Второго апреля 1944 года, вскоре после получения Лютьенсом сообщения от лодок, обнаруживших и атаковавших оперативную группу Митчера, самолёты-разведчики донесли командующему Хохзеефлотте о появлении авианосцев янки к северо-западу от Ямайки. Это была 2-я оперативная группа вице-адмирала Маккейна, и почти одновременно американские самолёты обнаружили к югу от Гаити 3-ю эскадру Хохзеефлотте – эскадру вице-адмирала Руге.
    Два самых мощных военных флота планеты вошли в боевое соприкосновение.
* * *
    02 апреля 1944 года. 11.15

    …«Берсерки», ревя моторами и пронзительно воя сиренами, почти вертикально падали вниз, перечёркивая солнце изломанными крыльями. А над самыми волнами стремительно неслись торпедоносцы «нибелунги», убийственные, как сама смерть, вонзая в воду длинные тела торпед. Пилоты, сидевшие в кабинах боевых машин, забыли обо всём: о синеве неба, о зелени травы, о солнечном свете, о женских улыбках. Во время атаки люди переставали быть людьми – они становились воздушными воинами, спешившими убить врага раньше, чем он убьёт тебя.
    Десятки кораблей оперативной группы вице-адмирала Маккейна били в небо из сотен стволов, заплёвывая его синеву тысячами грязных клякс, оставленных лопнувшими 127-мм снарядами универсалок Мк.12 и дымными очередями счетверённых 40-мм «бофорсов» Мк.2 и 20-мм «эрликонов» Мк.4. Несмотря на ураганный зенитный огонь, истребители с обеих сторон (одни – прокладывая дорогу своим бомбардировщикам, другие – силясь преградить им путь) не выходили из карусели боя, яростно рубя друг друга «кольтбраунингами» и 20-мм пушками, и случалось так, что батареи американских крейсеров вели огонь по пикирующему «берсерку», преследуемому «корсаром», на хвосте которого висел атакующий «викинг».


    Противники – третья эскадра Хохзеефлотте и вторая оперативная группа US Navy, – обнаружив друг друга, не медлили. В сорок четвёртом адмиралам давно было известно, что в бою авианосных соединений победит тот, кто первым нанесёт удар по вражеским плавучим аэродромам – по таким грозным, но таким уязвимым…
    Две встречные ударные волны взлетели с палуб почти одновременно. С «Хорнета», «Рейнджера» и «Уоспа» поднялись пятьдесят восемь торпедоносцев «авенджер», пятьдесят семь пикирующих бомбардировщиков «хеллдайвер» и девяносто два истребителя «хеллкэт»; пятьдесят шесть «корсаров» с этих же кораблей должны были прикрывать соединение. Опыт боёв показывал, что торпедоносцы и особенно пикировщики умудряются прорываться через воздушный «зонтик», и поэтому лёгкие авианосцы «Батаана» и «Сан-Джасинто» несли на борту одни только истребители – шестьдесят «хеллкэтов» прикрытия. Эти самолёты также взлетали (в две очереди), занимая свои места и формируя воздушный патруль.
    А с германских авианосцев «Гельголанд», «Лютцов» и «Вестфален» стартовали сто десять «нибелунгов» и «берсерков», прикрытые девяносто пятью истребителями «викинг»; девяносто пять «беовульфов» (в основном с лёгких авианосцев «Гильдебранд» и «Хаген») остались прикрывать эскадру. Обе стороны действовали схожим образом: тактика атаки и обороны авианосных соединений за пять лет войны было хорошо отработана.
    Крылья над морем не идут в бой тесным строем, подобным македонской фаланге. Для взлёта с палуб десятков боевых машин требуется время, да и во время атаки самолёты не должны мешать друг другу. Боевое построение эскадрилий растягивается (и умышленно, и непреднамеренно) – и торпедоносцы, и пикировщики выходят в атаку не все разом, толпой: они эшелонируются по высоте, времени и направлению, и насколько грамотно это удаётся выполнить, зависит от организованности атак и выучки пилотов. Германские пилоты были более опытны – среди них немало было ветеранов предыдущих боёв, а все молодые лётчики прошли жёстокую школу «карибской мясорубки», – но и американские пилоты немногим им уступали. Над Большими Антильскими островами, между Ямайкой и Гаити, сошлись две равные силы, достойные друг друга, сошлись – и схлестнулись, раскрашивая небо дымными шлейфами сбитых машин.
    Проломившись к кораблям адмирала Маккейна, тевтоны добились четырёх бомбовых попаданий в «Уосп», двух – в «Хорнет», и одного – в «Батаан». «Нибелунги» также внесли свою лепту, всадив одну торпеду в пылающий «Уосп» (хотя это было уже лишним), другую – в осевший на нос (пятисоткилограммовая бомба прошла все палубы и взорвалась у днища) «Батаан». Кое-что получили и подвернувшиеся под горячее крыло корабли охранения: две бомбы поразили линкор «Нью-Джерси», флагманский корабль Маккейна, по одной получили крейсера «Питтсбург» и «Луисвилль», крейсеру ПВО «Джюно» взрывом торпеды оторвало носовую часть; осколки от близких разрывов выкосили немало людей из зенитных расчётов. А напоследок в палубу «Хорнета» врезался не вышедший из пике «берсерк», вскрыв её как консервным ножом и разрушив самолётоподъемник. Третья оперативная группа получила тяжёлый удар: когда атака закончилась, и уцелевшие немецкие самолёты скрылись, «Уосп» горел так, что к нему невозможно было приблизиться из-за непрерывных взрывов, «Хорнет», окутанный дымом, передал, что не может принимать и выпускать самолёты, «Батаан» тонул (и было ясно, что долго он не продержится), а «Джюно» пошёл на дно без уведомления: его командиру было не до того.
    Однако американцы сумели дать сдачи: пока германские самолёты терзали корабли Маккейна, американские пикировщики всадили три тысячефунтовые бомбы в «Лютцов» и две – в «Гельголанд», а «мстители» приласкали двумя торпедами «Гильдебранд», сократив время его пребывания на поверхности моря: через два часа лёгкий авианосец перевернулся и затонул. Прочие корабли 3-й эскадры Хозхзеефлотте серьёзных повреждений не получили (и даже «Лютцов» благодаря бронированной полетной палубе не утратил боеспособности), но торпедоносцы US Navy сравняли счёт: пока «беовульфы» отражали атаки «хеллдайверов», «авенджеры» добились двух торпедных попаданий в «Гельголанд», полностью выведя его из строя. Команда горящего авианосца самоотверженно боролась за живучесть своего корабля, но никто не мог сказать, увенчается ли эта борьба успехом. Авиагруппы с обеих сторон были переполовинены, результат обмена ударами был практически ничейным, однако вице-адмирал Маккейн, несмотря на все потери, имел основания для оптимизма: адмирал Митчер, исполненный решимости отомстить проклятым тевтонам за подлый удар из-под воды, уже подходил к месту боя с своими двумя боеспособными авианосцами и другими кораблями 3-й оперативной группы (повреждённые боевые единицы отошли в Гуантанамо), и с палубы «Интрепида» уже поднимались «авенджеры» и «доунтлессы» для удара по эскадре вице-адмирала Руге. И удар этот обещал быть успешным: немцам требовалось время для заправки и вооружения самолётов, вернувшихся после атаки оперативной группы Маккейна.


    Торпедное попадание в германский эскадренный авианосец «Гельголанд»
* * *
    02 апреля 1944 года. 14.25

    Адмирал Лютьенс опустил бинокль и с силой потёр лицо, как будто силясь стереть с него невидимую паутину. Он отвернулся, чтобы не смотреть, как взрывы разносят на части эскадренный авианосец «Вестфален»: командующий Хохзеефлотте хорошо представлял себе финал этого зрелища. Кто мог подумать, что янки, многажды битые в прежних боях, проявят такое упорство, и что адмирал Митчер после трёпки, полученной в Наветренном проливе от подводных лодок папы Деница, сумеет с оставшимися силами нанести удар, да ещё какой… С «Вестфаленом» кончено, корабль доживает последние минуты, «Гильдебранд» затонул, и «Гельголанд» держится на плаву только невероятными усилиями команды (а надолго и их хватит, этих усилий?). В строю остались только «Лютцов» (и то повреждённый) да «Хаген», лёгкий авианосец прикрытия, а у янки как минимум три авианосца – наспех организованная ответная атака наскоро снаряжённых германских самолётов, едва успевших перевести дух после возвращения на свои авианосцы из первого налёта на американские корабли, имела успех минимальный: одно прямое бомбовое попадание в крейсер «Уичита», не причинившее кораблю особого вреда, и повреждения корпуса лёгкого авианосца «Сан-Джасинто» пятью близкими разрывами. Правда, у 3-й эскадры есть ещё мощные линкоры, но до неприятеля добрых двести миль – далековато даже для дальнобойных шестнадцатидюймовых орудий. Кто мог подумать, что американцы будут так сражаться? Слава Одину, что германские лётчики-истребители проявили чудеса храбрости и боевого умения, прикрывая корабли, иначе потери были бы ещё тяжёлее….
    От мрачных мыслей адмирала отвлёк доклад офицера связи, и этот доклад пролил бальзам на раны командующего Хохзеефлотте. «Шнивинд поднимает ударную волну!» – эти слова вернули Лютьенса к жизни. Командующий 4-й эскадрой образцово выполнил приказ: быстро вышел в заданный район и так же быстро начал атаку, которая изменит весь ход боя. Американцам нечего противопоставить испытанным авиагруппам «Граф Цеппелина», «Фон дер Танна» и «Ольденбурга» – всем кораблям противника между Ямайкой и Гаити недолго осталось плавать.
    – Передайте адмиралу Шнивинду мою благодарность, – хрипло бросил Лютьенс. – Zum Seeteufel, пусть он потопит все американские корабли!

    02 апреля 1944 года. 19.30

    …Удар двухсот самолётов 4-й эскадры по кораблям Маккейна и Митчера, прикрытым обескровленными авиагруппами, был страшен. «Интрепид», ставший главной целью, пошёл на дно под градом бомб и авиаторпед[1], «Белло Вуд» потерял ход (торпеда попала в корму авианосца и вывела из строя гребные валы), «Хорнет» получил новые повреждения, на борту «Рейнджера» возник сильный пожар. Обе оперативные группы US Navy были разгромлены – от полного уничтожения их спасла только приближавшаяся темнота и усталость пилотов 3-й эскадры, в третий раз поднявшихся в воздух за этот длинный день. «Ну что ж, – подумал Лютьенс, – теперь слово за надводными кораблями: к утру мои линкоры настигнут бегущего противника и поставят увесистую точку в этом бою, не самом удачном для Хохзеефлотте. Хотя – победителей не судят!».
    …Третья и четвёртая эскадры Флота Открытого моря шли на северо-запад, преследуя отступающего врага.
* * *
    03 апреля 1944 года, раннее утро

    …С первыми проблесками рассвета, как только серые силуэты германских боевых кораблей прорисовались в белёсой утренней дымке и стали едва различимыми, над 3-й и 4-й эскадрами Хохзеефлотте, шедшими в едином строю, появилась четвёрка бомбардировщиков Б-26. «Видоумэйкерс»[2] прилетели со стороны Гаити; их было немного, и само их появление не слишком обеспокоило Лютьенса. Ничего удивительного: несмотря на многодневные налёты германской авиации на островные аэродромы Больших Антил, часть самолётов янки должна была уцелеть и заявить о себе. Заявление было негромким: восемь сброшенных бомб упали в нескольких сотнях метров от кораблей, и бомбардировщики поспешно скрылись в облаках, прежде чем «беовульфы», взлетевшие с палубы «Хагена», успели набрать высоту.
    Германские корабли, сохраняя строй, шли на норд-вест. Линейные корабли «Кайзер», «Кёниг», «Заксен», «Тирпиц», «Адмирал Хиппер» и «Граф Шпее» выдвинулись в авангард, разминая орудийные мускулы перед боем; за ними двумя колоннами следовали авианосцы: слева «Граф Цеппелин», «Фон дер Танн», «Эгир» и «Один», справа – «Ольденбург», «Лютцов» и «Хаген». Искалеченный «Гельголанд», продолжавший, к удивлению адмирала Лютьенса, держаться на плаву, отстал ещё ночью, направившись к Малым Антилам под охраной тяжёлого крейсера «Винета», крейсера ПВО «Рандгрид» и четырёх эсминцев, и оставалась надежда, что он сумеет дойти до базы. Пять тяжёлых и девять лёгких крейсеров прикрывали обе эскадры с флангов, и широким кольцом опоясывали их десятки эсминцев: несмотря на незначительное количество американских субмарин, действующих в Карибском море, Лютьенс считался с подводной угрозой и не хотел лишних потерь.
    Лодок противника по курсу обнаружено не было, зато группы бомбардировщиков «Б-26» и «Б-25» начали появляться одна за другой. Это вызвало недоумение командующего Хохзеефлотте: судя по донесениям генерал-полковника Штумпфа, командующего ВВС на Карибах, американская авиация на островах сведена на нет и не представляет собой реальной угрозы. Но самолёты в небе над германскими кораблями были реальными, и сбрасываемые ими бомбы – тоже, и это очень не нравилось адмиралу Лютьенсу. С авианосцев «Эгир» и «Один» были подняты истребители, два «мародёра» были сбиты; однако атаки продолжались с завидным постоянством: складывалось ощущение, что береговая авиация янки на Гаити далеко не обескровлена[3]. Но впереди был истекавший кровью US Navy, который нужно было добить, расстояние до него сокращалось, и Лютьенс, не прекращая преследования, уже готовил к вылету ударную волну, ожидая улучшения видимости в районе нахождения цели.
    Всё изменилось около восьми часов утра. Одиночный «митчелл», вывалившись из-за облаков, сбросил три тысячефунтовые бомбы, одна из которых попала в лёгкий авианосец «Эгир». Одиночное попадание даже крупнокалиберной бомбой не обязательно должно было иметь летальный исход для корабля, но на этот раз вышло по-другому.
    Бомба взорвалась в ангаре, и пламя охватило шесть истребителей-бомбардировщиков «викинг», готовившихся к вылету на штурмовку береговых аэродромов на Гаити. Экипаж «Эгира» умело боролся с пожаром; крейсер «Аугсбург», подошедший к борту горящего авианосца, подал на него водяные шланги для тушения огня. Пожар вскоре был взят под контроль, и командир «Эгира», капитан цур зее Вайсманн, уже вздохнул с облегчением, но тут сильнейший взрыв буквально разодрал злополучный корабль.


    Гибель авианосца «Эгир»

    Вся кормовая часть «Эгира» взлетела в воздух и рухнула в море. Во все стороны полетело множество обломков, накрыв шрапнельным ураганом «Аугсбург». На его палубе находилось множество моряков, занятых тушением пожара на авианосце и готовивших тросы для буксировки, и убийственный стальной град собрал богатую жатву из человеческих тел. Палубный настил «Аугсбурга» залило кровью: в считанные секунды погибло до двухсот человек, около четырёхсот было ранено. Окровавленный крейсер медленно отошёл от борта «Эгира», пожар на котором вспыхнул с новой силой.
    С виду авианосец выглядел почти целым, но его внутренности были вырваны. Пожар охватил весь корабль, и создалась угроза взрыва бензоцистерн и погребов боезапаса. И был отдан приказ покинуть обречённый авианосец. А затем эсминец «Z-77» выпустил по «Эгиру» две торпеды.
    Умиравшему авианосцу хватило и одной – торпеда попала в него в районе носового бензохранилища и вызвала взрыв пятисот тонн бензина. Над кораблём поднялось громадное грибовидное облако, а когда оно рассеялось, «Эгир» уже исчез с поверхности моря.
* * *
    03 апреля 1944 года, 10.35

    Атаки американской авиации берегового базирования продолжались, и Лютьенсу пришлось забыть об остатках 2-й и 3-й оперативных групп US Navy. Германские авианосцы непрерывно маневрировали, уклоняясь от бомб и торпед; в воздух пришлось поднять больше половины всех истребителей, имевшихся в распоряжении командующего Хохзеефлотте, а «берсерки» и «нибелунги» бросить на штурмовку аэродромов Гаити, вооружив их лёгкими бомбами. Одновременно Лютьенс потребовал от Штумпфа нанесения ударов по островам, чтобы добить так некстати ожившую авиацию янки. Адмирал сожалел о потере «Эгира», но в целом это досадное обстоятельство не нарушило его планов: по имевшимся у Лютьенса разведданным, четвёртая оперативная группа US Navy следовала к Виргинским островам, а подводные лодки засекли линкоры Олдендорфа и «каноэ» Богана у северного берега Гаити и приняли их за главные силы адмирала Кинга, о чём и сообщали Лютьенсу. Попытки лодок выйти в атаку не удались – в воздухе висело слишком много американских самолётов ПЛО (что явилось ещё одной причиной для возобновления воздушного наступления германцев на островные аэродромы), – однако штаб командующего Хохзеефлотте получил представление о дислокации сил противника. Из анализа обстановки следовало, что оставшиеся авианосцы янки действуют к северу от Больших Антильских островов, намереваясь противодействовать высадке десантов континенталов на Пуэрто-Рико, Гаити и Виригинские острова, и поэтому эскадры Шнивинда и Руге находятся в относительной безопасности от налётов палубной авиации. Оставалась авиация береговая, которую следовало нейтрализовать, чем и намерен был заняться адмирал Лютьенс. В конце концов, покалеченные корабли противника никуда не уйдут – от Гаити до Мексиканского залива и Флоридского пролива почти тысяча миль, и все эти мили кишат субмаринами кайзера. А сейчас главное – проутюжить аэродромы янки, чтобы вбить в землю всё, что может летать, без этого о высадке на Гаити нечего и думать.
    Командующий Хохзеефлотте не знал, как глубоко он заблуждался насчёт отсутствия авианосцев US Navy в Карибском море, к югу от Гаити. Соблюдая строгое радиомолчание, никем не обнаруженная 1-я оперативная группа вице-адмирала Шермана полным ходом шла на восток и уже готовилась нанести удар со стороны побережья Южной Америки – оттуда, откуда этого удара никто не ожидал.
* * *
    03 апреля 1944 года, около полудня

    …Когда экраны радаров германских кораблей раскрасились множеством отметок от воздушных целей, ни операторы, ни офицеры наведения истребителей, ни командиры авианосцев Хохзеефлотте, получившие доклады, ни сам Лютьенс поначалу не придали этому значения. Уверенность в том, что в тылу всё спокойно, было непоколебимой: обнаруженные самолёты, летевшие с юга, могли быть только немецкими – генерал-полковник Штумпф оперативно принял к исполнению запрос командующего Хохзеефлотте и послал на Гаити и Ямайку эскадрильи тяжёлых бомбардировщиков, уведомив об этом адмирала Лютьенса. Но вскоре пилоты воздушного патруля, стерегущие небо, опознали в приближавшихся машинах американские палубные торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики, и это произвело эффект разорвавшейся бомбы. А затем эскадрилья «валькирий», шедшая бомбить Ямайку, сообщила Лютьенсу об обнаружении в трехстах милях к югу от Гаити «многочисленного соединения противника, в составе которого несколько авианосцев». Теперь всё встало на свои места, и командующий Хохзеефлотте с большим опозданием понял, что к чему. Понял – и ужаснулся.
    Американских самолётов было много, более двухсот, они приближались со скоростью штормового ветра, а третья и четвёртая эскадры Флота Открытого моря оказались не готовы к такой встрече. Авиагруппы с кораблей Руге понесли большие потери накануне, а самолёты с авианосцев Шнивинда были нацелены на береговые объекты на Гаити. На борту шести авианосцев 3-й и 4-й германских эскадр к этому времени насчитывалось около шестидесяти «берсерков», до сорока «нибелунгов» и почти две сотни истребителей – сила немалая, – но эти самолёты были раздёрганы и задействованы. Эскадрилью торпедоносцев и эскадрилью пикирующих бомбардировщиков с «Ольденбурга» под прикрытием истребителей Лютьенс всё-таки послал в погоню за недобитыми кораблями Маккейна, надеясь наступить на хвост ускользающему противнику; полсотни «берсерков» взлетели для бомбёжки американских островных аэродромов, а три десятка «нибелунгов», вернувшихся с утренней штурмовки этих аэродромов, заправлялись на ангарных палубах и подвешивали под крылья осколочные и зажигательные бомбы, готовясь к повторному вылету. Почти все «викинги» – истребители-бомбардировщики – также были перенацелены для работы по берегу, причём половина из них уже стартовали, а половина готовилась взлететь. В небе над германскими кораблями висело всего около сорока «беовульфов», и ещё сорок машин дежурили на полетных палубах «Одина» и «Хагена» – всего лишь сорок истребителей прикрытия против ста двадцати «хеллдайверов» и «авенджеров», шедших в сопровождении ста двадцати «корсаров» и «хеллкэтов». Повторялась история соединения адмирала Каллагэна, внезапно атакованного «цветками сакуры» у атолла Киритимати…
    Германские лётчики-истребители, ветераны многих боёв, сделали всё, что могли. Продираясь сквозь огненную паутину пулемётных трасс, они сбивали самолёт за самолётом, гибли сами и губили врагов, но американских крыльев над морем было слишком много.
    Первой жертвой атаки стал «Граф Цеппелин», старейший авианосец кайзермарине. Он успешно отманеврировал четыре торпеды и уклонился от пяти бомб, сбив при этом три вражеских самолёта, но пятая торпеда всё-таки нашла его борт, а затем в палубу ветерана одна за другой впились три тысячефунтовые бомбы. Над авианосцем взметнулось воющее пламя, очерченное траурной каймой чёрного дыма. В развороченной корабельной утробе глухо ухали взрывы, выплёскивая через проломы в палубе широкие и длинные огненные языки. Охваченные огнём, зенитные орудия стреляли сами по себе, разряжая в небо горящие обоймы – старый солдат сражался до конца. И всё-таки конец наступил – Карибское море вошло в пробоины и приняло истерзанный корабль, чтобы убаюкать его на песчаном дне.
    «Фон дер Танн» получил два прямых попадания бомбами, разрушивших часть палубы и повредивших «остров», несколько самолётов снесло взрывами в море. От гибели «Фон дер Танн» спасла отвага крейсера ПВО «Хьерфьетур», преградившего дорогу американским пикировщикам стеной огня своих пятидюймовок, сбившего четыре самолёта и принявшего на себя удары, предназначавшиеся авианосцу. Превращённый в груду металлолома шестью попаданиями крупнокалиберных бомб, крейсер «Хьерфьетур» ушёл на дно на ровном киле, выполнив свой долг, как и положено истинной «деве войны»[4].
    «Лютцов» избежал прямых попаданий, но от близких разрывов на нём разошлись швы обшивки и образовался заметный крен на левый борт; «Хаген» поймал торпеду и скрылся в густом дыму, повреждения получили линейный корабль «Кёниг» и крейсера «Хела», «Фрея» и «Майнц». Но тяжелее всего пришлось «Ольденбургу», ставшему объектом повышенного внимания янки и перенёсшему четыре атаки пикировщиков и торпедоносцев.


    Палуба германского авианосца «Ольденбург» после боя

    В общей сложности корабль получил четыре бомбовых и одно торпедное попадание и не затонул только благодаря высокому качеству постройки и превосходно организованной службе живучести. В других условиях эскадренный авианосец, вероятно, отделался бы меньшими повреждениями, но к моменту атаки полётная палуба «Ольденбурга» была забита самолётами, готовыми к взлёту, и взрывы бомб в гуще крылатых машин породили море огня. Со стороны горящий авианосец выглядел жутко: казалось, на его борту не осталось ничего живого. А пикировщики продолжали атаки, падая на корабль хищными птицами, и когда всё кончилось, люди не сразу поверили, что «Ольденбург» ещё держится на плаву. Пожар в итоге удалось взять под контроль, но разрушения были огромны, а экипаж потерял более двухсот человек погибшими и до трёхсот ранеными и обожжёнными. Корабль выгорел, и беглый осмотр показал, что восстановить его вряд ли возможно – проще построить новый.
    Атака дорого обошлась и американцам, потерявшим не менее девяноста самолётов, но по её завершении первым желанием адмирала Лютьенса было немедленно застрелиться. И он выполнил бы это намерение, если бы не бдительный офицер штаба, отобравший у него пистолет. Впрочем, командующий Хохзеефлотте не сомневался, что противник поможет ему свести счёты с жизнью: американские самолёты наверняка вернуться, чтобы доделать свою работу.
* * *
    03 апреля 1944 года, 13.45

    – Хорошая работа, Фредди! – осклабившись, адмирал Эрнест Джозеф Кинг, выйдя на связь, держал микрофон у самого рта, словно желая его разгрызть. – Ты распушил германцев так, что перья кружатся над морем до самых Багам! Принимай самолёты, заправляй и снова поднимай в небо, чтобы отправить на дно всех тевтонских недобитков!
    Офицеры линкора «Айова», флагмана US Navy, ухмылялись, слушая командующего флотом. Их можно было понять: после всех поражений и неудач наконец-то удалось от души врезать тевтонам – будут помнить, сукины дети.
    Но контр-адмирал Фредерик Карл Шерман, командующий 1-й оперативной группой, не разделял безудержного восторга, охватившего его товарищей по оружию. Разгром двух эскадр Хохзеефлотте всего лишь выровнял силы: у немцев в районе Виргинских островов и Пуэрто-Рико ещё две полнокровные эскадры, а от соединений Маккейна и Митчера остались рожки да ножки. То на то и вышло, и говорить о полном триумфе американского оружия рановато. И адмиралу Шерману очень не нравилось, что его корабли глубоко влезли всеми лапами в восточную часть Карибского моря – в мешок, образованный побережьем Южной Америки и дугой Малых Антильских островов, где немецких самолётов как пчёл на пасеке. Контр-адмирал Шерман предпочёл бы полным ходом – и немедленно! – уходить на запад, пока враг не опомнился, однако адмирал Кинг закусил удила и мечтает о блестящей победе. Как бы эти мечты не вышли боком американскому флоту… Но – начальник всегда прав, и он, командующий 1-й оперативной группой, обязан выполнить приказ и нанести Лютьенсу ещё один удар (и дай бог, чтобы этот удар стал для тевтонов смертельным).


    Авария на палубе авианосца «Эссекс»

    Американские самолёты, атаковавшие германские корабли, возвращались и заходили на посадку на узкие палубы авианосцев. Многие машины были повреждены; зияя дырами в плоскостях и фюзеляжах, они садились неуверенно, промахивались, падали в море, и тогда спасательные команды спешил выловить из воды обессилевших лётчиков. И всё-таки они возвращались, и возвращались с победой, и контр-адмирал Шерман надеялся, что им никто не помешает.
    Надеждам Шермана не суждено было сбыться. Генерал Штумпф, командующий ВВС кайзеррейха на Карибах, был грамотным и опытным офицером: «валькирии», сообщившие адмиралу Лютьенсу об обнаружении 1-й оперативной группы US Navy, известили об этом и своё командование, и решение генерал-полковника было быстрым и правильным.
    В то время, когда американские самолёты засыпали бомбами соединение Лютьенса, с побережья Венесуэлы поднялись двухмоторные торпедоносцы «зееадлер», а с аэродромов Кюрасао и Арубы взлетели эскадрильи грозных «василисков», вооружённых планирующими бомбами «блиц». Головокружение от успехов сыграло с адмиралом Кингом злую шутку: его корабли оказались в пределах радиуса действия германских реактивных истребителей – тех самых, которые избивали американские бомбардировщики над Гренадинами и Тринидадом в начале операции «Рагнарёк», – и «василиски» пошли в атаку под надёжным прикрытием.
    Корабли 1-й оперативной группы, судорожно отхаркиваясь злыми горячими плевками зенитных снарядов, торопливо расползались в разные стороны, теряя строй. «Корсары» и «хеллкэты» воздушного патруля устремились на перехват, но дымное небо быстрыми иглами прошили ревущие «швальбе», и посыпались в море сбитые самолёты с белыми звёздами на крыльях. А затем «василиски» разродились десятками планирующих бомб, вынюхивающих жертвы остроконечными носами: немецкие бомбардировщики не входили в зону зенитного огня – они били издалека.
    Авианосцы «Йорктаун» и «Лексингтон» – приоритетные цели – были поражены почти одновременно. Планирующая бомба, мимоходом смахнув с полётной палубы «Лексингтона» садившийся «авенджер», проломила настил ударом исполинского кулака и взорвалась на ангарной палубе, искорёжив переборки и разметав во все стороны раскалённые обломки. Из лопнувших трубопроводов хлынул горящий бензин, в мгновение ока превратив корабельные внутренности в филиал огненной преисподней. Вторая бомба пробила борт, вошла внутрь и довершила дело; люди метались в густом дыму, падали, проваливались в проломы, сгорали, исходя надсадными криками.
    «Йорктаун» получил попадание в «остров». Смятые взрывом конструкции надстройки рухнули, погребя под собой десятки моряков, и гудящее пламя охватило всё, до чего смогло дотянуться. Вторая бомба попала в самолётоподъёмник и подбросила вверх «хеллдайвер», стоявший на площадке; на секунду зависнув, самолёт рухнул вниз, разламываясь на части. Третья «молния» проникла в котельное отделение и там с грохотом лопнула, высвобождая из оков магистралей жгучие струи перегретого пара.
    Над обоими кораблями поднялись громадные столбы чёрного дыма, заляпавшие небо: на этих погребальных кострах горели и рассыпались пеплом честолюбивые мечты адмирала Кинга.
    «Эссексу» повезло. Авианосцу не досталось прямых попаданий, а гидравлические удары от близких разрывов, помявшие его корпус, были уже сущей мелочью по сравнению с повреждениями, полученными «Йорктауном» и «Лексингтоном». Адмирал Шерман, стоя на мостике своего флагмана, молча смотрел на клубы дыма, поднимавшиеся над кораблями его группы – что он мог ещё сделать?
    «Блицы» помиловали и лёгкий авианосец «Каупенс», но «Принстон» своё получил: планирующая бомба вырвала у него здоровенный кусок борта с той же лёгкостью, с какой зубы хищника вырывают кусок мяса из тела загнанного оленя, и вода с утробным урчанием пошла внутрь, спеша завладеть добычей. Соединение контр-адмирала Шермана получило тяжелейший удар…
    Нескольким другим кораблям 1-й оперативной группы досталось уже между делом. Сильнее других пострадал лёгкий крейсер «Бруклин» – радиоуправляемая бомба пробила крышу шестидюймовой башни номер три и взорвалась в погребе, выбив корабельное днище. Хлынувшая в погреб вода спасла крейсер от взрыва боезапаса, но спасла только для того, чтобы самой стать полновластной хозяйкой тонущего корабля. «Бруклин» потерял ход и затонул через полтора часа, унеся с собой двести человек личного состава, погибших при взрыве и захлебнувшихся.


    Попадание планирующей бомбы в крейсер «Бруклин»

    Кроме «Бруклина», на дно отправились и «Йорктаун» с «Лексингтоном». До Кинга наконец-то дошло, что военное счастье переменчиво, что победа обернулась поражением, что пора спешно отходить, пока не стало слишком поздно, и он приказал эсминцам добить оба горящих авианосца торпедами: пытаться отбуксировать их к своим берегам, ежеминутно ожидая новых налётов германской авиации, было бы чистым безумием.
    Война никому не прощает ошибок…
* * *
    03 апреля 1944 года, ближе к вечеру

    …Линейный корабль «Кайзер», расшвыривая волны, шёл к берегам Пуэрто-Рико, ведя за собой линкоры и крейсера 3-й и 4-й эскадр Хохзеефлотте. Лютьенс, возвращённый к жизни известием об успешном ударе «василисков» по американским кораблям, анализировал обстановку. Да, потери кайзермарине тяжелы, но в целом чаша весов склоняется в пользу флота Великой Германии: у немцев две боеспособные авианосные эскадры – 1-я и 2-я – против одной американской оперативной группы (с которой адмирал Силиакс уже вошёл в боевое соприкосновение у Виргинских островов). Правда, возле Эспаньолы у янки бродит соединение линкоров, но против них у континенталов имеется флот адмирала Кампиони, грызущий берега Пуэрто-Рико. Не всё так скверно, дело за малым: захватить Пуэрто-Рико и можно начинать высадку на Гаити, как только самолёты Штумпфа подметут островные аэродромы и очистят их от американских военно-воздушных сил. Не всё так скверно, не всё так скверно…
    «Интересно, – подумал командующий Хохзеефлотте, вглядываясь в темнеющее море, – а что поделывает адмирал Макаров? От него нет никаких известий: пора бы этому нашему чересчур самостоятельному русскому союзнику заявить о себе…».

Глава вторая
НА ДЕВИЧЬИХ ОСТРОВАХ


    Капитан Дэвид Кленчарли, командир роты «коммандос» британской волонтёрской дивизии «Роберт Клайв», передвинул стволом вниз висевший у него на плече пистолет-пулемёт «Стен Мк.5», который он держал наизготовку, отцепил от пояса металлическую фляжку в брезентовом чехле, отвинтил пробку и оросил горло добрым глотком бренди. Капитан не употреблял алкоголь в бою, однако сейчас шестое чувство опытного солдата подсказывало ему, что бой кончился, хотя неподалёку, среди игрушечных домиков городка Шарлотта-Амалия, административного центра Американских Виргинских островов, ещё трещали выстрелы.
    Вытерев губы тыльной стороной ладони, Дэвид закрыл фляжку и огляделся. Да, бой кончен: на противоположной стороне площади под деревьями догорал американский «М2» – полугусеничный бронетранспортёр, который подчинённые капитана Кленчарли сноровисто забросали ручными гранатами, – на его развороченном капоте, перевесившись через лобовой бронелист, мешком лежал труп водителя, не успевшего выбраться из подбитого броневика. Труп лизали крошечные язычки пламени, обволакивая его тонкими дымными струйками; ствол крупнокалиберного пулемёта бронемашины бессильно задрался к небу.
    Второй труп лежал у левого колеса – этот янки успел выбраться из железной коробки транспортёра, но это ему не помогло: осколки старых добрых гранат Миллса порубили его в мясокостный фарш. Третий американец – здоровенный негр – добежал до ближайшего дома, где и рухнул, срезанный автоматной очередью: даже отсюда видны дыры в спине убитого, словно туда заколачивали огромные гвозди. Покойник уткнулся лицом в стену, отчего его сетчатая каска съехала на затылок, и голова казалась какой-то несуразной.
    – Всё чисто, сэр, – дюжий сержант, подошедший к Дэвиду, поднёс пальцы к берету. – В кузове этой жестянки, – он махнул рукой в сторону чадящего «хавтрака», – натуральный ростбиф, всех покрошило. Пленных нет, сэр.
    – Не очень-то и хотелось, – буркнул капитан, – нужны они нам… Прочешите дома, Том, вдруг там кто затаился. И если что, не церемоньтесь: на войне как на войне.
    – Есть, сэр! – молодцевато ответил Том и отбежал торопливой рысцой, придерживая автомат.
    «Надо было ему сказать, – подумал Кленчарли, – чтобы последил за Красавчиком Джоржди: парень уже наверняка вынюхивает какую-нибудь симпатичную мулатку, ищет приключений на свою задницу. Хотя Красавчику подойдёт и несимпатичная: в отношении женщин Джорджи отличается поразительной всеядностью, следуя принципу «плевать, что морда овечья, лишь бы pussy человечья». А, чёрт с ним: нарвётся – сам виноват, спишем на боевые потери. На войне как на войне».
    Капитан Дэвид Кленчарли, огрубевший за годы войны и не чуравшийся солдатского жаргона, принадлежал к потомственной английской аристократии – его род считал предков со времён Вильгельма Завоевателя. Все Кленчарли были истинными джентльменами: среди них были рыцари, пираты, работорговцы, офицеры колониальных войск, и неудивительно, что отпрыск этой славной династии избрал для себя карьеру военного – другого занятия он и не мыслил. Молодой офицер воевал с тевтонами с первых дней войны; будучи лейтенантом, сумел выйти живым из Дюнкерского побоища, а потом отважно защищал землю Англии от вторжения германских орд. Он сражался доблестно, но после поражения Британии, когда стало известно, что Англии по условиям мирного договора с кайзеррейхом разрешено иметь кое-какие вооружённые силы, одним из первых вступил в ряды новой «домашней армии», став офицером разведывательно-диверсионного подразделения «коммандос».
    «Вы понимаете, – спросил его генерал Уэстморленд, командир дивизии «Роберт Клайв», ознакомившись с послужным списком кандидата, – что вам, лейтенант, придётся теперь воевать на стороне немцев, за Германию?» – «Я буду воевать за Британию, – ответил Дэвид, глядя в прозрачные глаза генерала, – против Соединённых Штатов Америки. Именно это, сэр, нам и надо было сделать с самого начала, а мы стреляли не в тех, в кого нужно было стрелять».
    Почти все волонтёры «Клайва» разделяли эту точку зрения. Да, Британия потерпела поражение в честном рыцарском поединке, но сохранила свою независимость и будущее. А будущее – оно может быть разным (в конце концов, норманнское завоевание сделало из Англии Великобританию и вознесло её на вершину могущества). Многие британцы до сих пор считали США всего лишь взбунтовавшейся английской колонией, и если эту колонию не удалось усмирить в восемнадцатом и девятнадцатом веках, то это можно (и нужно) сделать в двадцатом веке. И поэтому добровольцы дивизии «Клайв», высадившиеся на Виргинских островах, дрались с американцами свирепо, взыскивая с янки старые долги и не давая и не прося пощады.


    Британский палубный штурмовик «файрфлай»

    Над крышами домов пронеслась пара «файрфлаев», послышались отдалённые глухие взрывы – вероятно, штурмовики заметили какую-нибудь посудину, пытавшуюся улизнуть с Сен-Томаса на Пуэрто-Рико, и спешили разломать её в щепки. Перед высадкой десанта американские аэродромы на Девичьих островах обрабатывали пикировщики с германских авианосцев, но непосредственную поддержку батальонам «Клайва» оказывали самолёты с «Юникорна»: лёгкого авианосца, входившего в состав британской экспедиционной эскадры. И ревели в бухте Круз Бэй шестнадцатидюймовые орудия «Короля Георга V» – линкор, смотревшийся среди десантных судов медведем в стае собак, обстреливал остров Сен-Джон, где всё ещё сопротивлялись остатки недобитых янки. Но их бессмысленное сопротивление ничего уже не значило: после пятидневных боёв «Юнион Джек» изгнал звёздно-полосатый флаг с Виргинских островов.
    …Капитан Дэвид Кленчарли составлял боевое донесение в штаб, когда в небе снова появились самолёты, и уже не английские. Палубные бомбардировщики с белыми звёздами на крыльях атаковали суда на рейде Шарлотты-Амалии, вырастив на морской глади целый частокол белопенных столбов.
* * *
    Вице-адмирал Уильям Фредерик Хэлси, командующий 4-й оперативной группой Атлантического флота США, личностью был колоритной. Хороший моряк, одним из первых адмиралов «линкорного поколения» понявший, что время дредноутов прошло, сменившись эрой авианосцев, он славился своей агрессивностью и горячностью, которые вместе с его склонностью идти напролом, не считаясь ни с чем и ни с кем, принесли Уильяму Хэлси кличку «Буффало Билл». Маленького роста, но чрезвычайно крепкий физически (он стал пилотом, когда ему было уже за пятьдесят), Буйвол любил выпить и частенько устраивал бурные вечеринки у себя на флагмане, невзирая на свой далеко не юный возраст (в 1944 ему было шестьдесят два года).
    В ночь с первого на второе апреля сорок четвёртого года он принял решение бросить свою оперативную группу, прикрывавшую Багамы, к Виргинским островам, атакованным континенталами. Русский флот отошёл в Атлантику – как считал Хэлси, зализывать раны. На самом деле для такого вывода не было оснований, подкреплённых достоверными данными, однако Буйвол оставался Буйволом: если уж он начинал разбег, то заставить его изменить направление движения можно было только выстрелом в лоб. К тому же командующий 4-й оперативной группой полагал, что если русские корабли вернутся, для защиты Багамских островов хватит и авиации берегового базирования, почти не пострадавшей от вражеских налётов. А вот обстановка на восточной оконечности гряды Больших Антил складывалась куда более тревожная: проредив американскую береговую авиацию и захватив Виргинские острова, континенталы заняли острова Кулебра и Вьекес и начали высадку итало-германских войск на Пуэрто-Рико. И адмирал Хэлси ринулся на юго-восток, вспарывая океан винтами своих кораблей.
    В районе Пуэрто-Рико оперировали большие силы континенталов – 1-я и 2-я ударные эскадры Хохзеефлотте Силиакса и Маршалля, английская экспедиционная эскадра адмирала Роулингса и многочисленный итальянский флот, – однако Хэлси это не смущало. Он уповал на неизбежную несогласованность действий «интернационала», на помощь Марка Митчера и на соединение Олдендорфа-Богана, а также на адмирала Кинга, который должен был нанести удар со стороны Карибского моря.
    Утром второго апреля 3-я оперативная группа US Navy была атакована германскими субмаринами в Наветренном проливе, понесла тяжёлые потери и отошла на юг, но это не поколебало решимости Буйвола задать тевтонам хорошую трёпку у Пуэрто-Рико. И третьего апреля, когда Шерман атаковал Лютьенса у южных берегов Гаити, самолёты с авианосцев Хэлси тоже поднялись в небо.
    Удар по английским кораблям у острова Сен-Томас наносился ограниченными силами и был вспомогательным. Результаты его были очень незначительными: одно потопленное десантное судно, повреждёние крейсера «Аретуза» двумя близкими разрывами и несколько сбитых британских самолётов. Однако Роулингс отошёл к островам Анегада и Тортола, чего и добивался Хэлси. Армада кораблей Кампиони у Пуэрто-Рико мало интересовала Буйвола: он искал эскадру Силиакса, чтобы потопить германские авианосцы, а линкоры с крейсерами никуда не убегут. И 1-я эскадра Хохзеефлотте – пять авианосцев, три линейных корабля, шесть крейсеров и около двадцати эсминцев эскорта – во второй половине дня 3 апреля была обнаружена американскими разведывательными самолётами у острова Сент-Круа. Адмирал приказал поднимать ударную волну, но в это время пришло сообщение об атаке флота Кинга «василисками» и о тяжёлых потерях, понесённых американским флотом в Карибском море. Обстановка резко изменилась…
    В прокуренном адмиральском салоне линкора «Индиана», флагмана 4-й оперативной группы, собрались офицеры штаба Хэлси. Эти люди называли себя «Департаментом грязных трюков», и теперь им предстояло решить, какой трюк поможет им выкрутиться из нелёгкого положения, в котором оказался 4-я оперативная группа. Тихоходные линкоры Олдендорфа и «каноэ» Богана находились у северного побережья Гаити, а на поддержку кораблей адмирала Кинга рассчитывать больше не приходилось: называя вещи своими именами, приходилось признать, что три остальные оперативные группы Атлантического флота США разгромлены. Судя по имевшейся информации, тевтоны также понесли большие потери, но против одной 4-й оперативной они располагали двумя эскадрами. Вывод следовал неутешительный: обмен ударами палубной авиации не сулил Буйволу ничего хорошего ввиду двойного численного перевеса противника. Мнения штабных разделись – память о поражениях была очень свежа – и тогда Хэлси грохнул кулаком по столу.
    – Мы разобьём их поодиночке! – прорычал он. – Всем ударным эскадрильям – взлёт, и пусть они не возвращаются, пока не утопят всех тевтонских ублюдков! Нанести поражение! Повторяю: поражение! Удачи!
    По плану американского командования после нейтрализации германских авианосцев тяжёлые корабли 4-й оперативной группы должны были войти в пролив Вьекес, обогнуть Пуэрто-Рико с востока и атаковать десантные силы противника. Линкорам Олдендорфа при поддержке эскортных авианосцев Богана надлежало форсировать пролив Мона, отделявший Пуэрто-Рико от Гаити, и обрушиться на флот вторжения с запада, перемалывая его в тисках сомкнувшихся клещей. План этот изобиловал натяжками – в частности, огромному флоту континенталов в нём отводилась роль большой мишени, покорно принимающей удары, – но при благоприятном стечении обстоятельств он мог и сработать, а лучшего плана у янки всё равно не было.
    Решив продолжать атаку флота вторжения, Хэлси короткой шифрограммой известил об этом Кинга. Со стороны командующего 4-й оперативной группой это было всего лишь данью субординации: от командующего US Navy, находившегося за тысячу миль от места грядущего боя и поспешно отходившего с уцелевшими кораблями на запад, Хэлси не ждал ни совета, ни помощи, ни одобрения своих действий. Более того, если бы Кинг приказал ему отступать, Буйвол намерен был игнорировать подобный приказ – Уильям Хэлси творил свою легенду и воздвигал себе памятник. И шансы на успех у Хэлси были, а разгром десантного флота континенталов у Пуэрто-Рико означал крах операции «Рагнарёк» и выигрыш времени, за которое многое может случиться.
    …Пять авианосцев, два линейных корабля, восемь крейсеров и тридцать эсминцев US Navy приняли бой с десятью авианосцами, шестью линкорами, тринадцатью крейсерами и четырьмя десятками эсминцев Хохзеефлотте[6]. Итальянские и британские корабли Хэлси уже не считал: с лихвой хватало одних германских.
* * *
    03 апреля 1944 года, 17.00

    Отчаянным храбрецам зачастую благоволит удача. Хэлси с самого начала везло: его соединение прошло извилистым лабиринтом Багамских островов, миновав многочисленные завесы германских подводных лодок почти без потерь – акустические торпеды «Цаункёниг» вырвали из колонн 4-й оперативной группы всего два эсминца охранения. И во время старта ударной волны авианосцы Хэлси оставались необнаруженными: как ни странно, бритты не сообщили Силиаксу и Маршаллю о том, что эскадра Роулингса была атакована палубными самолётами янки (точнее, сообщили, но их донесение почему-то не дошло до адресатов – сказались организационно-технические шероховатости взаимодействия союзных сил). 4-я группа была замечена германским разведывательным самолётом только около 17.00, когда две с лишним сотни «авенджеров», «доунтлессов» и «хеллкэтов» летели над Кулеброй и уже перестраивались, готовясь атаковать эскадру адмирала Силиакса у Сент-Круа. А 2-я эскадра Маршалля получила приказ Лютьенса присоединиться к нему, чтобы прикрыть потрепанные эскадры Руге и Шнивинда от новых атак американской береговой и палубной авиации: командующий Хохзеефлотте перестраховывался, хотя и не знал русской пословицы о молоке и воде. Маршалль выполнил приказ и полным ходом пошёл на соединение с Лютьенсом, а Буффало Билл остался с Силиаксом один на один – силы сторон выровнялись.
    К началу операции «Рагнарёк» на пяти авианосцах 1-й ударной эскадры Хохзеефлотте насчитывалось триста боевых самолётов, но к третьему апреля после ожесточённых боёв с американской береговой авиацией над Виргинскими островами их число уменьшилось до двухсот пятидесяти. Эти потери могли быть компенсированы четырьмя десятками боевых машин с шестого авианосца Силиакса – «Ганновера», повреждённого двумя попаданиями бомб, – приземлившимися на аэродромах Мартиники, однако эти самолёты, пилотируемые лётчиками-французами, образовали резерв для пополнения авиагруппы авианосца «Гессен», входившего в состав эскадры Маршалля и также укомплектованного пилотами французского воздушного соединения «Гасконь»: все вассалы кайзеррейха ревниво оберегали свои права, дарованные им союзным соглашением.


    Американский палубный пикирующий бомбардировщик SBD «доунтлесс»

    Появление палубных самолётов янки застало германцев врасплох: два эскадренных авианосца адмирала Силиакса, «Мольтке» и «Дерфлингер», принимали топливо с танкеров, что сократило силы немцев на сто с лишним боевых машин. К отражению американской атаки и к немедленному нанесению ответного удара по кораблям Хэлси были готовы только три германских авианосца – «Тюринген», «Зигфрид» и «Беовульф», имевшие на палубах сто два истребителя и тридцать три ударных самолёта. Это трио, прикрываемое крейсером ПВО «Скульд» и линейными кораблями «Кайзер Фридрих дер Гроссе» и «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», и приняло на себя удар ста пяти пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев Хэлси, шедших в сопровождении ста десяти истребителей.
    Несмотря на внезапность американской атаки, опытные моряки и лётчики немецкого авианосного соединения действовали чётко и слаженно. Радиолокаторы засекли появление вражеских машин за шестьдесят миль, и с «Тюрингена», «Зигфрида» и «Беовульфа» тут же начали взлетать истребители, нацеленные на перехват; тридцать «нибелунгов» и «берсерков» поднялись для удара по соединению Хэлси. Палубные команды «Дерфлингера» и «Мольтке» торопливо отдавали топливное шланги, авианосцы разворачивались против ветра и набирали ход для подъёма самолётов. А находившиеся в воздухе патрульные «викинги» немедленно атаковали строй американских самолётов, не обращая внимания на численное превосходство противника.
    В небе закружилась привычная смертная карусель. Горящие самолёты падали в море, поднимая фонтаны брызг; на палубы и орудийные башни германских кораблей просыпался звенящий град осколков от рвущихся зенитных снарядов.


    Германский эскадренный авианосец «Тюринген» под атакой

    На авианосец «Тюринген» американские самолёты заходили трижды, норовя впиться в корабль когтями тысячефунтовых бомб. В ходе первой атаки громадные всплески разрывов окружили его со всех сторон, но прямых попаданий не было. Вторая атака завершилась тремя попаданиями, причинившими большие разрушения и вызвавшими сильный пожар на ангарной палубе. Все трубопроводы системы заправки топливом была заранее заполнены углекислым газом, что позволило избежать неконтролируемого распространения пламени и отстоять корабль от огня. Но в ходе третьего налёта «Тюринген» получил две торпеды – в левый борт и в корму, – что привело к обширным затоплениям и появлению крена. Получили повреждения и прикрывавшие его корабли: на крейсере ПВО «Скульд» авиабомба вывела из действия кормовую группу пятидюймовых башенных орудий, а торпеда, попавшая в «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» (по нему отстрелялись «авенджеры», не сумевшие прорваться к «Тюрингену») снизила скорость линкора на три узла. На «Кайзер Фридрих дер Гроссе» была повреждена носовая четырёхствольная башня главного калибра, потерявшая два 380-мм орудия из четырёх; германскими истребителями и зенитным огнём были сбиты тринадцать американских самолётов.
    Лёгкий авианосец «Беовульф» погиб стремительно – он взорвался на одиннадцатой минуте атаки. Куда именно он получил попадание, сказать трудно: предположительно (по словам немногих спасшихся с него моряков) бомба попала в бензохранилище, вызвав целую серию вторичных взрывов топлива и боезапаса – лёгкие авианосцы кайзермарине защищены были гораздо слабее эскадренных. Вышел из строя и «Зигфрид»: взрыв тысячефунтовой бомбы, попавшей под углом, вспучил полетную палубу на протяжении сорока пяти метров, что сделало невозможным использование её для взлёта и посадки самолётов.
    Удар американцев был успешным, но далеко не сокрушительным. Пилоты германских истребителей дрались самоотверженно, жертвуя собой, а многие лётчики 4-й оперативной группы не имели достаточного опыта для грамотного выполнения атаки: они мешали друг другу и в горячке боя, под ураганным огнём, зачастую переключались на второстепенные цели, засыпая бомбами маневренные эсминцы, попасть в которые было не так просто. А два лучших эскадренных авианосца Силиакса – «Дерфлингер» и «Мольтке» – были обделёны смертоносным вниманием «доунтлессов» и беспрепятственно подняли в небо шестьдесят истребителей, окончательно сорвавших американскую атаку, и пятьдесят торпедоносцев и пикирующих бомбардировщиков для удара по кораблям адмирала Хэлси.
    Маршалль, шедший на соединение с Лютьенсом, был тем не менее готов внести свою лепту в сражение и тоже атаковать американцев, но он не знал их точного местонахождения: радиограмма Силиакса с указанием места американского соединения дошла до 2-й эскадры в искажённом виде, и Буффало Биллу с его сотней истребителей прикрытия предстояло иметь дело только с восьмьюдесятью ударными самолётами и тремя десятками истребителей 1-й эскадры Хохзеефлотте, летевших к нему двумя волнами.
    Но ни Хэлси, ни Силиакс, ни кто-либо другой не знали, что в четырёхстах тридцати милях к северу от Виргинских островов и Пуэрто-Рико на палубах русских авианосцев уже прогревают двигатели двухмоторные «единороги» адмирала Макарова с подвешенными под крыльями торпедами и полутонными бомбами.
* * *
    03 апреля 1944 года, 21.40


    Затопление авианосца «Энтиетам»

    Тяжёлый авианосец «Энтиетам» был смертельно ранен торпедами.
    Пожар на нём почти погас, громадные пробоины были скрыты под водой, и с борта крейсера «Билокси», подходившего к авианосцу для снятия экипажа, казалось, что корабль живёт, и будет жить. Но на самом деле жить ему осталось совсем недолго: вода уже пришла в машинные и котельные отделения, затопила генераторы, умертвив водоотливные насосы и погрузив отсеки во мрак, нарушаемый только тусклым светом ламп аварийного освещения. Корабль умирал – его засасывало море.
    …Первая волна германских самолётов – четырнадцать торпедоносцев «нибелунг» и семнадцать пикирующих бомбардировщиков «берсерк», поднятых с авианосца «Тюринген», – атаковала 4-ю оперативную группу около девятнадцати часов. Хэлси встретил эту атаку во всеоружии: радары своевременно обнаружили приближение вражеских самолётов, в воздухе висело множество «корсаров», перехвативших немцев ещё на подходе. Тевтоны шли без истребительного прикрытия, и это стало для них смертным приговором. «Хеллкэты» сбивали самолёт за самолётом, взрывы 127-мм снарядов ломали торпедоносцам крылья: ни одному из «нибелунгов» не удалось добиться попадания, а большинство машин даже не вышли в точку сброса. Торпедоносная эскадрилья «Тюрингена» погибла в полном составе.
    «Берсерки» добились немногим большего: единственным их успехом стало попадание пятисоткилограммовой бомбы в крейсер «Тускалуза», причинившее серьёзные повреждения и снизившее боеспособность корабля. Спеша нанести американцам ответный удар и уповая на то, что «воздушный зонтик» над кораблями Хэлси будет прозрачным[7], Силиакс послал в атаку первую волну торпедоносцев и бомбардировщиков без сопровождения истребителей, и эта ошибка командующего 1-й эскадрой Хохзеефлотте дорого обошлась германцам.
    Но жертвы, понесённые первой волной, оказались не напрасными. Американские истребители, увлёкшись «отстрелом куропаток», рассеялись, и вторая волна германских самолётов, состоявшая из двадцати четырёх «нибелунгов», двадцати восьми «берсерков» и двадцати девяти «викингов», появившаяся над соединением Хэлси через сорок минут после первой, прорвалась к американским авианосцам.
    Опытные немецкие пилоты, прошедшие множество боёв, атаковали умело и яростно. Лёгкий авианосец «Лэнгли» был торпедирован, загорелся и потерял ход; «Хэнкок» получил попадание 500-кг бомбой (к счастью для американцев, она не взорвалась – прошла навылет через палубу и надводный борт в кормовой части корабля и упала в море). «Рэндольф» в быстрой последовательности получил три бомбовых попадания, а затем в его полетную палубу с грохотом врезался «берсерк», бомба которого не отделилась от держателей.


    Пролом в полётной палубе авианосца «Рэндольф»

    В палубе авианосца образовалась громадная дыра, окольцованная воротником жидкого пламени; горящие обломки посыпались вниз, на головы моряков расчётов зенитных автоматов. «Рэндольф» загорелся в трёх местах, и пламя норовило слиться в общий ревущий факел.
    А в воздухе воцарилась полная сумятица. Американские самолёты, атаковавшие эскадру Силиакса, возвращались и заходили на посадку. Их моторы дохлёбывали последние галлоны горючего, а пилоты пытались найти свои авианосцы, рубившие зенитками и своих, и чужих. И не прекращался беспорядочный воздушный бой: истребители обоих противников вцеплялись друг другу в загривки, до железки расстреливая оставшийся боезапас. В небе вспух огненный шар: «викинг» и «корсар» столкнулись в лобовой атаке – ни один из них не хотел отвернуть.
    И в этот время – в начале девятого – над мачтами кораблей Хэлси появились русские «единороги» и «беркуты».
    Адмирал Макаров, внимательно следивший по радиоперехвату за ходом грандиозного сражения у Больших Антильских островов, оказался от проведения внешне эффектной, но малоэффективной операции против Багам, сулящей серьёзные потери при незначительном выигрыше. «Непотопляемые авианосцы» Багамских островов захватить можно, заплатив за это дорогой ценой, однако их надо ещё и удержать, а цена этого удержания будет куда более высокой, чем цена захвата: слишком близко находятся они от материка, от аэродромов и от конвейеров американских авиазаводов, непрерывно штампующих новые крылатые машины. Именно поэтому Макаров отступил, имитировав серьёзный урон, понесённый его флотом, и успешно введя в заблуждение и Хэлси, и Кинга. Ход рассуждений адмирала был прост и логичен: «непотопляемые авианосцы» Багам, стоящие на мёртвых якорях коралловых рифов, никуда не убегут, в отличие от потопляемых, но мобильных авианосцев US Navy. Разгром американского флота в корне меняет всю стратегическую обстановку, и поэтому эта задача должна быть приоритетной. Макаров ждал удобного момента, когда его появление на поле боя будет решающим, и дождался.
    Командующий Атлантическим флотом Народной России не получал извещений от Силиакса об обнаружении соединения Хэлси, но ему это было и не нужно. Макаров узнал о местонахождении 4-й оперативной группы из перехваченной радиограммы с германского разведывательного самолёта, и офицеры его штаба быстро и чётко рассчитали скорость и курс, выводящий русские авианосцы в точку подъёма самолётов.
    Располагая «единорогами» с их огромным радиусом действия, Макаров мог нанести удар хоть с тысячи миль, но предпочёл сократить расстояние, чтобы истребители «беркут» с дополнительными подвесными топливными баками смогли сопровождать бомбардировщики – адмирал в равной степени не хотел ни рисковать кораблями в авианосной дуэли, ни нести неоправданные потери, посылая ударные самолёты без истребительного прикрытия. Победа должна достигаться малой кровью, тогда она будет слаще и весомей.
    Появление русских состоялось в самый неподходящий для Хэлси момент и стало для него полной неожиданностью. Не встречая сопротивления, первая эскадрилья «единорогов» вошла в пологое пикирование и быстро отправила на дно беспомощный «Лэнгли», стоявший без хода. Получив семь или восемь прямых попаданий пятисоткилограммовыми бомбами, авианосец перевернулся, показал миру пробитое днище и затонул, с хрипением выдохнув воздух из затопляемых отсеков.
    А затем пришла очередь «Энтиетама», остававшегося пока невредимым. Вторая и третья эскадрильи «единорогов», вооружённых торпедами, зашли на него с разных сторон, выполнив классический «звёздный налёт»: многолетняя учёба и опыт боёв над Карибами сделали из русских морских пилотов настоящих асов. Авианосец получил по две торпеды в каждый борт, в скрежете раздираемого металла взлетели высокие водяные столбы и рухнули, заливая полётную палубу «Энтиетама» потоками пены. Избиваемый корабль содрогнулся, все его скорострельные зенитные орудия разом замолчали – четырёхствольные «бофорсы» и спаренные «эрликоны» захлестнуло водой, поднятой взрывами торпед. И пикировали на смертельно раненый авианосец стремительные «беркуты», сметая с его полётной палубы всё шевелящееся очередями 20-мм авиационных пушек.
    …На океан, забрызганный багровым отсветом заката и казавшийся окровавленным, наползала вечерняя тьма. Немецкие и русские самолёты улетели, американские машины (те, которые сумели это сделать, и кому хватило места) сели на «Кэбот» и «Хэнкок» – на два уцелевших и сохранивших боеспособность авианосца 4-й оперативной группы. «Рэндольф» ещё горел, но стараниями экипажа пожар уже шёл на убыль. А «Энтиетам» умирал – тонул на ровном киле, оседая дюйм за дюймом, фут за футом, – и его команда уже перебралась на лёгкий крейсер «Билокси» и эсминцы эскорта.
    У Силиакса к концу дня осталось два неповреждённых авианосца, но его авиагруппы понесли большой урон: в ангарах «Дерфлингера» и «Мольтке» стояло около восьмидесяти «викингов» и «беовульфов» и всего лишь три десятка «нибелунгов» и «берсерков». Потери русских (Макаров, не имея точных сведений о том, где находятся и что делают эскортные «каноэ» Богана, послал в атаку половину самолётов с «Чесмы» и Синопа», оставив вторую волну в резерве – на всякий неприятный случай) были невелики: из налёта на соединение Хэлси не вернулись шесть «единорогов» и четыре «беркута», и ещё несколько машин было потеряно при ночной посадке. В распоряжении Буффало Билла осталось около ста машин – двадцать два торпедоносца «авенджер», двадцать четыре пикирующих бомбардировщика «доунтлесс» и «хеллдайвер» и пять дюжин «корсаров» и «адских котов», – и перспективы на завтрашний день были далеко не радужными.
    Вице-адмирал Хэлси стоял на мостике «Индианы» и курил, молча и сосредоточенно. Офицеры его штаба – «грязные трюкачи», – не смея задавать вопросы (в том числе основной вопрос «А что будем делать дальше?»), исподтишка посматривали на своего командующего, по мрачному и словно одеревеневшему лицу которого ничего нельзя было понять.

Глава третья
БЕРЕГ, ПРИНИМАЙ ОБЛОМКИ…

    Скроют от людей потёмки
    Подвиги морских бродяг
(старинная пиратская песня)

    …Лейтенанту Марио Биренделли, вахтенному офицеру лёгкого крейсера «Клаудио Тиберио», по раннему времени суток очень хотелось спать. Зевота выворачивала скулы, и он, борясь с дремотой, вышагивал по мостику, отгоняя коварную мысль о том, что хорошо бы присесть где-нибудь в уголке, прислониться головой к железу обшивки и минут на двадцать закрыть глаза.


    Итальянский лёгкий крейсер «Клаудио Тиберио»

    В туманной дымке раннего утра «Клаудио Тиберио» мягко скользил по безмятежным водам пролива Мона, отделявшего Пуэрто-Рико от Гаити, осуществляя то, что на военном языке называется сторожевым патрулированием. Этот колючий термин не вязался с мирным тропическим утром, когда ещё не жарко, но уже тепло, и с кошачьим мурлыканьем машин, работающих на малых оборотах. И война, шедшая уже пятый год, казалась чем-то далёким, хотя она была совсем рядом.
    С мостиком крейсера поравнялась крупная чайка. Крылья её были неподвижны, она парила, не отставая и не опережая неспешно двигавшийся корабль, как будто ей было очень интересно узнать, что это такое за сооружение: остров не остров, зверь не зверь? Круглый глаз птицы, не мигая, уставился прямо в лицо лейтенанту Биренделли, и молодой офицер, взбодрившись, какое-то время играл с чайкой в переглядушки: это отвлекало его от мыслей насчёт вздремнуть.
    Идиллию грубо разрушил огромный гейзер вспененной воды, выметнувшийся из моря в сотне метров от левой скулы крейсера. Лейтенант ошалело закрутил головой, вглядываясь в небо – и где этот подлый американский самолёт, воровато подкравшийся в такой ранний час? – и услышал заполошный крик сигнальщика:
    Матрос отчаянно жестикулировал, показывая куда-то вдаль, и Марио, проследив за движением его рук, увидел на горизонте угловатый грозный силуэт. Лейтенант, нашарив бинокль, поднёс его к глазам и похолодел: прямо на них, разваливая волны, надвигался американский линкор типа «Айдахо», за ним видны были и другие корабли. Над проливом разнесся рокочущий грохот, словно в небе по невидимым рельсам катился невидимый, но тяжело гружёный поезд, и перед носом «Клаудио Тиберио» (на этот раз справа) взметнулся второй грандиозный фонтан.


    Американский линейный корабль «Айдахо»

    Подскочив к машинному телеграфу, лейтенант Марио Биренделли перевёл ручку в положение «Полный вперёд», приказывая машине как можно скорее выдать все сорок узлов хода: наползавший левиафан мог одним-единственным снарядом отправить «Тиберио» на дно – итальянский лёгкий крейсер с его пятидюймовками могла спасти только скорость.
* * *
    04 апреля 1944 года, 05.05

    Получив сообщение о появлении американских линкоров в проливе Мона, адмирал Лютьенс задумался. Хохзеефлотте – 3-я и 4-я эскадры и 2-я, присоединившаяся к ним ночью, – находился в ста пятидесяти милях от Гаити и в двухстах милях от Пурто-Рико. Германские линкоры могут оказаться в проливе Мона через семь-восемь часов, а палубные самолёты – часа через полтора, стоит только ему, Лютьенсу, отдать приказ о подъёме ударной волны. Но дело в том, что где-то в Карибском море находится флот адмирала Кинга, с которым вчера у немцев был ожесточённый бой. Этот флот вроде бы отходит, и потери его (вроде бы) весьма серьёзны, но кто даст гарантию, что он полностью потерял боеспособность? Американцы уже доказали, что могут наносить внезапные и очень болезненные удары: всего за два дня он, Лютьенс, потерял потопленными четыре авианосца, и ещё два выведенными из строя. Кто сказал, что Кинг не сможет атаковать снова, и что будет, если новая атака недобитых янки застигнет германский флот, когда его палубные самолёты будут работать по линкорам противника в проливе Мона? И ещё неизвестно, что осталось у американцев на аэродромах Гаити: Штумпф уверяет, что американская авиация берегового базирования разгромлена, но он говорил это и три дня назад, а не далее как вчера эта береговая авиация потопила «Эгир». Нет, хватит неоправданного риска и ненужных потерь: пока разведывательные самолёты не обшарят всё Карибское море до Лебединых и Каймановых островов в поисках US Navy, флот его, Лютьенса, не будет ни на что отвлекаться – он будет готов отразить любую внезапную атаку и нанести сокрушительный ответный удар. А линкоры противника в проливе Мона – у адмирала Кампиони тоже есть линкоры (и целая куча других кораблей): пусть он выполняет свой союзнический долг! В конце концов, у Виргинских островов находится эскадра вице-адмирала Силиакса, которая сможет поддержать итальянцев. А соединение янки в Атлантике – с ним разберётся Макаров, который наконец-то заявил о себе.
    Адмирал Лютьенс принял решение, и не изменил его даже тогда, когда около шести утра пришло новое донесение, сообщавшее о появлении американских тяжёлых кораблей в проливе Вьекес, у восточной оконечности Пуэрто-Рико.
* * *
    ночь с 03 на 04 апреля 1944 года

    В штабном салоне «Индианы» вестовые в очередной раз приносили новые термосы с горячим кофе и вытряхивали пепельницы, набитые окурками. Хэлси и его штаб пытались найти выход из положения, казавшегося безвыходным, и выиграть проигранный бой.
    Буффало Билл, мрачный и осунувшийся, свирепо поглядывал на подчинённых из-под густых бровей и мрачнел ещё больше, когда очередной предложенный ими вариант действий рассыпался под натиском неумолимой логики. С первыми лучами солнца можно было снова атаковать потрепанную германскую эскадру у Виргинских островов – при удаче и умении её можно было разгромить. Однако немцы уже показали, что на роль мальчиков для битья они не подходят, и успех наверняка придётся оплатить такими потерями, после которых ангары на «Хэнкоке» и «Кэботе» опустеют (если сами эти ангары не окажутся под водой). И ещё меньший успех сулил бой с русским флотом: если местонахождение германской эскадры известно, то эскадру русских придётся искать по всему северному сектору с углом девяносто градусов и радиусом дуги не менее чем пятьсот миль. А противник ждать не станет: пока разведывательные самолёты 4-й оперативной группы будут обшаривать весь этот огромный район, бомбардировщики-торпедоносцы Макарова вновь появятся над мачтами авианосцев Хэлси и сделают своё дело: русские авиагруппы, в отличие от немецких (и американских) почти не понесли потерь – на их стороне ещё и двойной численный перевес. И самое главное – на кого из противников не кинься, другой тут же ударит в спину, и 4-я оперативная группа хрустнет, как орех в щипцах.
    Оставалось только отступать (вернее, пытаться это сделать, поскольку противник так просто не отцепится), и отступать без промедления, пользуясь темнотой, но Хэлси, упорно не смирявшийся с мыслью о поражении, об этом не хотел и слышать и осыпал проклятьями офицера, осмелившегося заикнуться на эту тему.
    Слушая «грязных трюкачей», адмирал прикидывал расстановку сил, известную ему из последнего радиообмена. Олдендорф, строго следуя принятому плану, продолжал движение, и к утру его дредноуты должны были пройти пролив Мона и выдвинуться в район высадки десанта континенталов, где тяжёлым орудиям линкоров найдётся много работы. Эскортные авианосцы адмирала Богана, изменив курс, следовали к северному берегу Пуэрто-Рико, чтобы утром поднять самолёты, имея между собой и флотом вторжения остров в качестве каменного щита и аэродрома для вынужденных посадок. На флот адмирала Кинга надежды не было: флот отступал (хорошо хоть, что он отвлёк на себя главные силы Лютьенса).
    Самым разумным в сложившейся ситуации казалось следующее: полным ходом идти на соединение с Боганом и продолжать бой у берегов Пурто-Рико. Конечно, «каноэ» – это не тяжёлые авианосцы (и даже не лёгкие), но у Богана триста семьдесят палубных самолётов, а вместе с остатками авиагрупп Хэлси их будет без малого пятьсот. С таким авиакрылом можно померяться силами и с десантным флотом, и с немцами, и русскими любителями бить в спину. А если ещё посчитать линейные корабли Олдендорфа… Да, линкоры… Линкоры? Стоп!
    Среди вороха лежавших перед ним бланков радиограмм и прочих бумаг Хэлси нашёл фотографии вчерашней атаки германского соединения, сделанные лётчиками, и выбрал две из них. На одной ясно различался большой корабль и фонтан торпедного взрыва у его борта, на другой – похожий корабль и веер разрыва бомбы в районе его носовой орудийной башни.
    Отыскав глазами одного из офицеров в чине коммандера, адмирал жестом подозвал его к себе.
    – Скажи-ка мне, сынок, – произнёс он, показывая ему фото, – что это за корабли, а?
    – Линейные корабли типа «Ришелье», – ответил тот после нескольких минут изучения снимков, – бывшие французские. Один получил торпеду, на втором бомбой повреждена одна из двух башен главного калибра.
    – А это не может быть один и тот же корабль, в который попала и торпеда, и бомба?
    – Нет, – уверенно ответил офицер после минутной паузы. – Судя по отметке времени, торпедное попадание было позже бомбового, а на снимке торпедированного линкора башня не повреждена, посмотрите сами. Эта два разных линкора, и оба они получили по хорошей затрещине.
    – Оба, говоришь, – задумчиво протянул Буффало Билл. – Ну-ну…
    «Если верить нашей разведке, – размышлял адмирал, – каждая эскадра Хохзеефлотте имеет в своём составе по два линейных корабля. И если оба повреждены, это значит, что наш вчерашний тевтонский оппонент остался без линкоров. А раз так…».
    Буйвол оставался Буйволом, не любившим тормозить на бегу или менять направление разбега, и принятое им решение ошеломило его штабных.
    Все три авианосца 4-й оперативной группы, включая повреждённый «Рэндольф», должны были без промедления следовать к северному берегу Гаити, в точку рандеву с Боганом. Вместе с ними отправлялись повреждённый тяжёлый крейсер «Тускалуза», лёгкий крейсер «Билокси», перегруженный спасёнными с «Энтиетама», крейсера ПВО «Окленд» и «Рено» и двенадцать эсминцев эскорта. А линкоры «Индиана» и «Саут Дакота», тяжёлый крейсер «Балтимор» и лёгкие крейсера «Пасадена», «Хаустон» и «Нэшвилл» с шестнадцатью эскадренными миноносцами направлялись туда, куда изначально и намеревался направиться Хэлси: в пролив Вьекес, с дальнейшим выходом в район высадки десанта континенталов на Пуэрто-Рико.