Скачать fb2
Проделки Купидона

Проделки Купидона

Аннотация

    Анна вполне довольна своей жизнью: у нее любимая работа, которая хорошо оплачивается; в ее жизни есть мужчина, предложивший ей руку и сердце.
    Но все резко меняется, когда на ее пути возникает высокий черноволосый красавец Алекс Неймен. Он пробуждает в ней такие чувства, о которых она и не подозревала, и размеренной спокойной жизни Анны приходит конец…


Алекс Стрейн Проделки Купидона

1

    Уже много позже Анна абсолютно точно поняла, что события начали выходить из-под контроля в тот злополучный четверг, когда в кабинет в дизайнерском агентстве «JTB» в самом конце рабочего дня вошла Вирджиния Крис.
    — Привет, Анна, как дела?
    Анна оторвалась от экрана монитора и удивленно взглянула на Вирджинию.
    — Привет, Джи, все хорошо. Почему ты здесь?
    Удивление Анны было совершенно искренним, потому как Вирджиния Крис, основатель и единоличный владелец «JTB», очень редко снисходила до того, чтобы самолично появляться в общем зале, служившем рабочим пространством Анне и еще нескольким ее коллегам-дизайнерам, предпочитая вызывать их в свой роскошный кабинет.
    — Просто зашла проведать тебя и немного поболтать…
    Эти слова насторожили Анну еще больше. Смысл этой безобидной фразы был гораздо более глубок, нежели можно было бы предположить. Потому что Вирджиния Крис никогда и ничего не делала просто так. И даже дружеские отношения между двумя женщинами существовали только за дверями «JTB» и только в нерабочее время, а в стенах этого очень престижного заведения Анна была всего лишь подчиненной Вирджинии.
    Анна откинулась на спинку вращающегося кресла и пытливо взглянула на начальницу.
    — Присаживайся, Джи. Я очень внимательно тебя слушаю.
    Вирджиния села в мягкое кресло и пристально оглядела Анну, словно выискивая в ней то, что до определенного времени было скрыто от ее зоркого взгляда. Глаза у нее при этом как-то странно мерцали, что Анна посчитала еще более скверным признаком. Внутри забегали миллионы маленьких муравьев, и этот внутренний трепет отдавался иголочками онемения в кончиках пальцев. Несмотря на все предчувствия, внешне Анна выглядела совершенно спокойно, ничем не выдавая обуревавших ее эмоций. Вирджиния была из тех руководителей, кто любил немного помучить персонал неопределенностью. Это безотказно действовало даже на мужчин. Одна Анна пока счастливо избегала незавидной участи стать объектом недовольства Вирджинии, но рано или поздно всякое везение кончается, и Анна отстраненно подумала, что ее час пробил. Она собрала волю в кулак и постаралась стойко и бесстрастно дождаться продолжения.
    Наконец Вирджиния слегка поправила густые шелковистые пряди волос медового цвета и улыбнулась уголками губ.
    — Ты, как всегда, прекрасно владеешь собой.
    — Неужели ты пришла сюда только затем, чтобы лишний раз убедиться в этом?
    Вирджиния ценила прямодушие и поощряла непринужденное общение, поэтому она просто усмехнулась прямоте поставленного вопроса.
    — Не только. Как продвигаются дела с заказом Лейлы Кардини?
    Анна помрачнела. Так и есть — Лейла что-то наговорила Джи…
    — А в чем дело? — осторожно поинтересовалась она.
    — Сегодня она звонила мне… — Джи, как всегда некстати, остановилась, и Анна почувствовала, что ее нервы сейчас завибрируют как натянутые струны. — Она просто в восторге от того, как продвигаются дела.
    Анне показалось, что она сейчас расползется по креслу как прокисшее тесто.
    — Правда? Сегодня утром мы немного подискутировали, и я было подумала…
    — Господи, она даже тебя сумела довести… — Джи совершенно искренне расхохоталась. — Выйдя замуж за итальянского графа — который, кстати, не имеет ни гроша за душой, — она тут же причислила себя к высшему обществу и хочет, чтобы все соответствовало избранному имиджу. Но, не знаю даже к счастью или к сожалению, для этого у нее нет ни чувства меры, ни вкуса, зато прежний муж оставил ей кучу денег. Что произошло, Анна?
    — В общем, ничего страшного. Сначала дела шли как обычно. Я подготовила модель, мы все с ней обсудили перед началом изменений, и мне показалось, что мы нашли общий язык. Все было обговорено и утверждено, я составила смету и заказала материалы… А сегодня утром Лейла заявила, что дизайн супружеской спальни слишком прост. Ей непременно нужны пухлые амурчики по всей комнате, роспись потолка, отделка пурпуром и золотом…
    — О Боже…
    — …полог над кроватью, занимающей добрых две трети спальни, и зеркальная стена… — Анна обреченно вздохнула. — Я битый час объясняла ей, что оформление этой комнаты совершенно выбьется из общего стиля, но, только закончив объяснения и взглянув Лейле в глаза, я поняла, что с таким же успехом могла бы все это объяснять стене. Когда я попыталась настоять, то поняла, что бедняжка близка к истерике.
    — И на чем вы остановились?
    — Джи, девиз нашего агентства гласит: клиент всегда прав! Поэтому воплощение всех, даже безумных идей зависит только от толщины кошелька. Я сделаю так, как хочет она. Одно меня угнетает: когда кто-то взглянет на этот ужас и Лейла назовет мое имя в качестве оформителя, я тут же останусь безработной. Потому что ни один человек в трезвом уме и твердой памяти больше не воспользуется моими услугами. Вот, взгляни… — Анна повернула монитор к Джи.
    — Чудовищно!.. — воскликнула та и расхохоталась. — Тяжело же придется бедному графу в таких апартаментах.
    — Лейла пришла в восторг, когда увидела все это во время ланча. Она сказала, что я словно подсмотрела ее мечту.
    — А что ее новоявленный муж?
    — Он молчит и только сверкает своими черными глазами. Правда, мне не очень нравится их выражение…
    — Анна…
    Зазвонил телефон, и Анна, извинившись перед Джи взглядом, взяла трубку. Долгое время она слушала пространные объяснения невидимого собеседника, не имея возможности вставить хоть слово в непрерывно льющийся поток речи, после чего, вежливо попрощавшись и положив трубку, мученически обвисла в кресле, прикрыв глаза.
    — Кто это был?
    — Лейла. — Анна приоткрыла глаза. — Теперь она снова передумала и хочет, чтобы все было так, как мы планировали вначале…
    Вирджиния безмолвно смотрела на Анну, а та на нее. Не выдержав, первая усмехнулась.
    — Ей-Богу, она меня с ума сведет. Хорошо, что я не успела отменить старые заказы и сделать новые. Извини, этот звонок перебил тебя, так что ты хотела?
    — Я хотела поговорить с тобой о новом заказе. Как раз твоя стихия: большой дом где-то в пригороде… Кажется, Риверсайд.
    — Ты хочешь поручить это мне? — изумилась Анна. — Но у меня Лейла, а кроме того, Томас Кэрри дожидается своей очереди. Ты же сама поручила мне его заказ.
    — Томасом пусть займется Джил, я возьму на себя завершение работ в особняке Лейлы. А ты, Анна, займешься новым заказом.
    — Неужели все так серьезно? — попыталась пошутить Анна, но на лице Джи не было даже тени веселости, и Анна тоже постаралась соответствовать моменту. — Джи, работы в доме Лейлы займут всего неделю, я хочу закончить сама.
    Лицо Вирджинии слегка помрачнело, и Анна быстро пошла на попятную.
    — Ну хорошо, считай, что ты меня убедила. Когда прибудет клиент?
    — Алекс очень занятой человек, и тебе придется самой съездить к нему в офис. Скажем, во вторник. Я тебя не тороплю…
    — Джи, дай мне время хотя бы сделать все необходимые распоряжения!
    — У тебя есть еще два рабочих дня. Потом я лично прослежу, чтобы все твои идеи воплотились в жизнь.
    Анна покачала головой. Чудеса, да и только: Джи снисходит до того, чтобы следить за оформлением. Должно быть, и вправду новый заказ очень важен для нее.
    — Как скажешь, Джи.
    — Хорошо, Анна, и… спасибо. Может, поужинаем сегодня где-нибудь? — Как всегда Джи перешла к другой теме без всякого перехода.
    Анна мельком бросила взгляд на часы: рабочий день закончился и Джи решила мгновенно трансформировать деловые отношения в дружеские.
    — Извини, Джи, сегодня не могу.
    — Уикенд?
    Анна усмехнулась.
    — У меня все расписано почти по минутам. Может быть, на той неделе?
    — Опять Доминик? Надеюсь, ты не собираешься выскочить замуж, нарожать кучу ребятишек и похоронить себя в семье? — иронично поинтересовалась Джи.
    Но Анна знала, что под иронией скрывается озабоченность. Этот вопрос беспокоил Джи отчасти потому, что в Доминике она видела потенциального конкурента, готового лишить ее лучшего работника. Другая часть ее озабоченности была вызвана тем, что сама Джи страдала патологической недоверчивостью к лицам противоположного пола и опасалась, что подруге причинят боль.
    — Думаю, до этого не дойдет, — улыбаясь, успокоила Анна подругу и стала собираться. Они вместе вышли из кабинета.

    Анна действительно должна была обедать с Домиником. Она взглянула на часы. Времени было достаточно для того, чтобы немного отдохнуть и успеть собраться. Она загнала машину в гараж и вошла в свою квартирку. Оформлением, конечно, занималась она сама, и даже ее мать признала, что это поистине райский уголок. Отец отказывался посещать квартиру Анны из принципа и все приглашения неизменно отклонял. Мать Анны, Фрэнсис, успокаивала дочь тем, что со временем Клайд смирится. Но прошло уже довольно много времени, а отец оставался так же непреклонен. И Анне пришлось смириться с разочарованием.
    Она сбросила туфли на низком каблуке и по пушистому ковру направилась в гардеробную. Там она переоделась, потом приняла душ, решив, что сегодня обойдется без фена: времени было достаточно для того, чтобы они высохли естественным путем. Выйдя из ванной, она прослушала автоответчик. Сообщений было немного: звонила мать, чтобы напомнить о шопинге в субботу, отец — чтобы она не забыла об ужине в воскресенье в родительском гнезде, а также Доминик, который тоже напоминал ей о сегодняшнем обеде.
    Они все думают, что у меня совсем плохо с памятью, пожаловалась Анна своему отражению. Хотя… они правы. В последнее время я так замоталась на работе, что постоянно обо всем забываю. Но, право слово, о еженедельном обеде у родителей я уж никак бы не забыла. Анна тут же чуть не прикусила себе язык, вспомнив, что, к великому неудовольствию отца, именно так и случилось две недели назад. Семейные традиции были попраны грубейшим образом! После того случая отец считал себя обязанным оставлять ей подобные сообщения.
    Она присела за туалетный столик и стала накладывать макияж. Наверное, стоило отдать себя в руки профессионалов, посетив парикмахерскую, но именно сегодня ей хотелось покоя в промежуток времени между окончанием работы и встречей с Домиником.
    Доминик заехал за ней ровно в девять, и его восхищенный взгляд сказал Анне, что ее усилия не пропали даром. Его взгляд медленно прошелся по ней от макушки до кончиков туфель.
    — Ты восхитительна!
    — Напрашиваешься на ответный комплимент?
    В голубых глазах Доминика вспыхнули веселые огоньки.
    — Не отказался бы от любых проявлений твоего восхищения.
    — Ты великолепен… — промурлыкала Анна и прикрыла глаза, словно ослепленная его сиянием.
    Доминик изящно поклонился своей даме, и прекрасная пара покинула маленькую квартирку.
    — Куда мы едем? — поинтересовалась Анна, наблюдая, с какой изящной небрежностью Доминик управляется с мощным автомобилем.
    — Это сюрприз… — Он улыбнулся Анне и вновь сосредоточился на дороге.
    — Из-за твоих сюрпризов я никогда не бываю уверена, подобающим ли образом одета.
    — Извечные женские опасения. Ты выглядела бы потрясающе, даже если бы нарядилась в костюм дорожного рабочего, с этим… как его?..
    — Ярким светящимся жилетом?
    — Ты права. Однако на цвет твоего жилета слетелось бы множество мотыльков, и мне пришлось бы вызволять тебя из стаи одержимых конкурентов.
    Анна усмехнулась, представив себе эту картину, и откинулась на спинку сиденья.
    — Сегодня ты очень напряжена, — обронил он. — Как дела на работе? Как всегда, Доминик проявил удивительную проницательность.
    — Прекрасно, я завалена заказами, и в ближайшее время, судя по всему, безработица мне не грозит.
    — Очень рад. — Доминик подрулил к стоянке огромного развлекательного комплекса. — Здесь есть прекрасный рыбный ресторан. А еще мы можем потанцевать или просто посидеть в баре.
    — Замечательно.
    Ужин прошел в раскованной обстановке. Доминик, как всегда, был очень мил. Анна получала удовольствие от непринужденной беседы, радуясь, что их разговор не затрагивает никаких опасных тем. С Домиником они встречались уже несколько месяцев. Они познакомились на вечеринке, которую устраивала подруга Анны, Энджи, и Анна, весьма настороженно относящаяся к лицам противоположного пола, вдруг почувствовала симпатию и доверие к Доминику. Через два дня после вечеринки Доминик пригласил ее поужинать, и она согласилась. Их встречи стали частыми. Доминик был приятным собеседником, галантным и предупредительным, и — что самое главное — никогда не совершал никаких «поползновений».
    — Хочешь потанцевать?
    Анна извиняюще улыбнулась.
    — Да, пожалуй. Извини, что немного рассеянна сегодня.
    — Ничего… — Он подал ей руку и увлек за собой.
    Звучала медленная композиция Барбары Стрейзанд, ее хрипловатый голос тосковал о любимом, а Доминик, слегка приобняв Анну, вел ее в танце. Его сильные руки обвили ее талию с такой осторожностью, словно она была хрупкой статуэткой, которую он боялся разрушить. И эти осторожные объятия были приятны и… безопасны. Анна расслабилась, отдавшись ритму звучащей музыки и рукам Доминика… Ее взгляд неожиданно наткнулся на танцующую рядом пару. Мужчина и женщина так плотно прильнули друг к другу, словно стремились слиться в единое целое. Женщина запрокинула голову, улыбаясь и что-то говоря спутнику, а тот склонился так близко к ее лицу, что Анне на мгновение показалось, что сейчас они сольются в поцелуе. Она отвела глаза, шокированная столь явной демонстрацией чувств. Доминик сразу же заметил ее напряжение.
    — Что-то не так? — спросил он, и в его глазах Анна прочитала беспокойство.
    — Все в порядке… — Почему мне все время кажется, что Доминик чего-то боится? Анна прикрыла глаза, мысленно вызывая изображение его идеально вылепленного лица. Она успела поймать себя на мысли, что с таким же восхищением любовалась бы чертами Микеланджелова «Давида», не испытывая к образу никакого сексуального влечения… Воистину, странные мысли сегодня лезли в голову.
    Около одиннадцати она решила, что ей пора домой, и Доминик послушно отвез ее. Они попрощались около дома: он слегка сжал ее руку, а она коснулась губами его теплой щеки.
    — Спокойной ночи, Доминик. И спасибо за чудесный вечер…
    Дома она приняла душ и залезла в кровать.
    Ей снился какой-то непонятный сон, и Анна проснулась посреди ночи, пытаясь собрать мысли воедино. Она смогла припомнить всего несколько смутных отрывков, но, как это всегда бывает ночью, полусонное состояние странным образом отразилось на ее восприятии действительности. Этот сон показался ей предвестником каких-то тревожных событий. Она попыталась успокоиться. У нее все хорошо: она успешно делает карьеру, зарабатывает немалые деньги и ни от кого не зависит. Завтра она проснется, и все будет в порядке. Однако сражение с непрошеными страхами отняло слишком много времени и сил, и уснула Анна только под утро.

2

    Из сна ее вырвал резкий звонок будильника. Анна застонала, выдернула из-под головы подушку и попыталась прибить это чудовище. К счастью, промазала. Она села в кровати и несколько минут просто неподвижно сидела, пытаясь прийти в себя. В душе бродили отголоски ночной тревоги. А еще впервые она вдруг почувствовала опустошенность и усталость. Это виновата крайняя загруженность. Мне нужен отпуск…
    Нехотя встав, Анна поплелась в ванную. Прохладный душ взбодрил ее, а чашка крепчайшего кофе заставила взглянуть на мир другими глазами. Звонок телефона застал ее врасплох. Анна подняла трубку.
    — Анна, ты не забыла про обед?
    — Конечно нет, папа. Доброе утро!
    — Анна, мне нужно будет с тобой серьезно поговорить.
    — Хорошо! — легко согласилась она, бросив взгляд на часы — она уже опаздывала. — До воскресенья, папа. Передай привет маме.
    Она быстро спустилась в гараж, недоумевая, чем вызван резкий тон и недовольство отца. Всю неделю она была паинькой и не давала повода для подобного недовольства. Наверное, отец пришел в такое состояние из-за постоянно беспокоящих его мыслей…
    Анна влилась в поток машин, но через пару кварталов вынуждена была остановиться из-за образовавшегося затора. Зазвонил мобильный телефон. Анна уже с опаской взглянула на экран и с облегчением обнаружила высветившийся номер Доминика.
    — Доброе утро, Анна!
    — Доброе утро!
    — Как ты? Голос немного растерянный.
    — У меня все хорошо, еду на работу. Правда, сейчас стою в пробке…
    — Значит, не очень хорошо? — с тихим смехом поддел он.
    Анна и сама хмыкнула.
    — Ты прав, — откликнулась она, — надеюсь, что продолжение этого дня будет лучше, чем его начало.
    — Увидимся за ланчем?
    Офис Доминика находился всего в квартале от здания агентства, где работала Анна, и они довольно часто встречались за ланчем. Анна лихорадочно попыталась припомнить, занято у нее это время или нет. Она была стопроцентной совой, и по утрам в голове был сплошной хаос. Не дождавшись ее ответа, Доминик все решил сам.
    — Я подъеду к двум часам и украду тебя у Вирджинии на законное время ланча. — С этими словами он дал отбой, лишив ее возможности высказать возражения.
    Она уже собралась было перезвонить, как поток машин двинулся, и Анна решила сделать это позже. И, конечно, забыла об этом. Она вспомнила об обещании Доминика только тогда, когда он лично появился в агентстве.
    — Анна, — протянул он, — я вижу, ты совсем забыла о своем обещании…
    До сих пор они встречались только на нейтральной территории и никто из коллег Анны не имел удовольствия лицезреть совершенную красоту Доминика. Анна бросила взгляд на остолбенелые позы и восхищенно распахнутые глаза Джил и Дейзи. Доминик обратил на них толику своего обаяния, чем на всю оставшуюся жизнь обрел преданных поклонниц. Анна только вздохнула, представив бурю эмоций и миллион вопросов по возвращении. Уже в дверях они столкнулись с Вирджинией.
    — Доминик… Рада тебя видеть, — довольно сухо обронила Джи, своим натянутым тоном явно противореча произнесенным словам.
    — Вирджиния… — в ответ сухо кивнул Доминик, — прекрасно выглядишь…
    — Спасибо. — Она отвернулась от Доминика и как-то строго поглядела на Анну. — Не задерживайся, пожалуйста…

    — Не понимаю, — шагая рядом с Домиником, обронила Анна, — мне показалось или ваши отношения действительно перестали быть доброжелательными? — До сих пор ничего подобного она не замечала. В те редкие встречи Доминика и Джи, свидетелем которых она была, оба держались очень приветливо.
    — Я просто увидел результат этой безумной гонки за количеством заказов. Посмотри, что с тобой стало за последний месяц: на тебе лица нет. Думаю, что и сегодня ты не выспалась…
    — Доминик! — потрясенно воскликнула Анна, не находя слов для возражений. Обычно Доминик был очень деликатен, но сейчас в его голосе действительно звучала озабоченность, а его прямота заставила Анну всерьез обеспокоиться. Неужели она действительно настолько плохо выглядит?
    — Извини, Анна, не хотел тебя огорчать. Но кто-то должен сказать тебе об этом… — Доминик извиняюще улыбнулся.
    — Ничего, просто я не ожидала… не ожидала, что ты так наблюдателен…
    Маленький ресторанчик, где они обычно бывали во время ланча, был переполнен, но Доминик оказался настолько предусмотрительным, что заказал столик. К ним сразу же подошла официантка. Она буквально пожирала Доминика глазами, но он остался равнодушным к столь явному проявлению восхищения. Сегодня он был слегка рассеян и задумчив, а его улыбка немного натянутой. Сделав заказ, он все внимание обратил на Анну. Они немного поговорили, но Анна вдруг почувствовала растущее напряжение Доминика.
    — Что тебя тревожит? — спросила Анна. — Только не начинай опять старую песню о перегрузках на моей работе. В этом ты очень похож на папу…
    — Твой отец очень любит тебя.
    — И я его тоже. Но такая опека просто угнетает. Он до сих пор злится, что я переехала в собственную квартиру, а не осталась в родительском гнездышке. А ведь прошло уже почти два года!
    — Подумать только, Клайд до сих пор не может успокоиться… — усмехнулся Доминик, но Анна не дала увлечь себя в обсуждение другой темы.
    — Так что тебя беспокоит?
    Их взгляды встретились, и в глазах Доминика Анна заметила выражение какой-то решительности.
    — Я хотел поговорить с тобой вчера, но почему-то не решился. — Анна еще никогда не видела его столь серьезным и обеспокоилась. — Анна, почему бы нам не пожениться?
    — Что?..
    Она не смогла бы удивиться больше, даже если бы он прямо здесь встал на колени и провозгласил это предложение на весь ресторанчик. Она просто не знала, что ответить. А Доминик полез в карман пиджака и достал бархатную коробочку. Открыв ее, он продемонстрировал великолепное кольцо с бриллиантом.
    — Ты действительно делаешь мне предложение, но почему? — вырвалось у нее.
    Доминик широко улыбнулся, но в его глазах Анна видела все то же напряжение и непонятное отчуждение.
    — Анна, ты меня просто удивляешь…
    — Я и сама себя удивляю… Прости, но… мне кажется, что я просто не готова к такому повороту… Это так неожиданно, что ничего не приходит в голову.
    Напряжение в его глазах стало понемногу таять, в них вспыхнули искры веселья.
    — Я же не прошу тебя тотчас же поехать на озеро Тахо… Если тебе нужно время…
    — Почему-то мне кажется, что оно нужно нам обоим… — Определенно с ней происходит что-то непонятное, раз с языка срываются подобные заявления. На ее месте, наверное, любая другая была бы просто осчастливлена таким поворотом.
    Доминик внимательно смотрел на нее голубыми глазами, в которых плескался вопрос.
    — Я знаю, что был недостаточно романтичен…
    — Нет-нет, дело совсем не в этом.
    — Я напугал тебя?
    — Совсем немного. Наверное, сегодня я просто не ожидала предложения руки и сердца… Мне и вправду не по себе. — Она никак не могла найти подходящих слов, чтобы описать свое состояние и не обидеть Доминика.
    — Я не хочу давить на тебя и не настаиваю на немедленном ответе. У тебя столько времени, сколько нужно.
    Анна облегченно выдохнула.
    — Ты просто чудо, Доминик. Извини, если я…
    — Ты вовсе не должна извиняться. Все нормально… — Он захлопнул коробочку и поставил рядом с ее нервно стиснутыми ладонями.
    — Пусть это побудет у тебя до тех пор, пока не решится этот вопрос, — спокойно сказал он.
    Анна промолчала.
    Принесли их заказ, но Анна даже не почувствовала вкуса пищи. Доминик тоже ел неохотно, и Анна впервые с тех пор, как они начали встречаться, почувствовала неловкость в его присутствии. Потом он отвез ее на работу, и она провела остаток рабочего дня в странном оцепенении. Она могла работать, но какая-то часть ее мозга словно была заморожена. Она снова и снова прокручивала весь разговор с Домиником в голове. Возможно, он не сомневался в немедленном положительном ответе, а вместо этого получил дурочку, которая едва могла внятно изъяснять свои мысли. И самомнение Доминика было совершенно ни при чем. Энджи поведала ей по секрету, что несколько предшественниц Анны очень надеялись на такой исход отношений и просто лишились бы чувств от переизбытка положительных эмоций. Но Доминик всегда ускользал из расставленных ловушек, делая это очень изящно. Скорее всего, ее ответ Доминик объяснил некоторым шоком и недопониманием счастья, в одночасье свалившегося на нее…
    Эти мысли не давали ей покоя. Она даже не заметила, что Вирджиния снова почтила их кабинет своим присутствием. Коллеги Анны уже собирались домой, но при появлении начальницы замерли, ожидая какого-то подвоха. Вирджиния улыбнулась и изящным жестом дала понять, что у нее нет намерений лишать их хоть минуты долгожданного уикенда. Она подошла к столу Анны, которая настолько погрузилась в свои переживания, что, когда Джи появилась перед ней, невольно вздрогнула. А потом залилась краской.
    — Анна, что с тобой?
    — О, Джи, все хорошо…
    — Неужели? Как прошел ланч?
    — Ведь мы на работе… — Пытаясь образумить подругу, она тревожно огляделась. Кабинет был пуст, и Анна метнула удивленный взгляд на часы, с изумлением обнаружив, что рабочий день уже окончен.
    — Ох… Джи, не знаю, как объяснить мою рассеянность…
    — Меня бы не удивило, если бы причина была в том, что Дрейк во время ланча сделал тебе предложение…
    Джи сказала это как бы в шутку, но Анна так изумилась, что, сама не желая преждевременной огласки этого вопроса, невольно выдала себя.
    — Удивительная проницательность… — потерянно пробормотала она.
    — Так, значит, он все-таки решился… — Вирджиния села напротив Анны. — Когда вы объявите о помолвке?
    — В общем-то… в общем-то мы еще ничего не решили…
    — Вот как? — На лице Вирджинии появилось искреннее удивление. — Уж не хочешь ли ты сказать, что отказала этому красавчику?
    — Джи, зачем ты так?
    — Так ты отказала ему?
    — Нет, я сказала, что подумаю..
    — И он согласился подождать?
    Этот допрос стремительно истощал терпение Анны.
    — Джи, что с тобой происходит? Ты настроена очень агрессивно…
    — Извини, Анна, просто я переживаю за тебя. Дрейк может разбить тебе сердце.
    — Ты совсем его не знаешь…
    — Зато я знаю тебя. Готова ли ты к такому изменению в жизни?
    — Господи, Джи, мне двадцать пять лет, а ты разговариваешь со мной, как озабоченная мамаша с девочкой-подростком. Конечно, я ценю твою заботу и дружеское участие, но это уж слишком. Я и так почти все время посвящаю работе, и очень скоро моя жизнь станет слишком пресной и предсказуемой…
    — И тебе захотелось изменения обстановки и взрыва чувств? Поверь мне, дорогая, когда ошибаешься и сердце разрывается на куски от боли, которую причиняют мужчины, приходится только мечтать о том времени, когда в душе был штиль.
    Эти слова заставили Анну остыть.
    — Наш разговор принял нежелательную окраску, Джи. Спасибо за советы и участие, но я разберусь сама.
    — Извини, если была резка. Я только хочу, чтобы у тебя все было хорошо.
    — Все так и будет.
    Вирджиния посмотрела на Анну долгим взглядом, потом отвернулась.
    — Ладно, пора домой, мы и так засиделись. О, кажется, сейчас пойдет дождь.
    Анна выглянула в окно и обнаружила, что на солнце наползает серая пелена тяжелых облаков. В офисе резко потемнело, а на асфальт упали первые тяжелые капли. К тому времени, как они с Джи вышли из офиса, дождь лил как из ведра. Погода как нельзя лучше соответствовала подавленному настроению Анны. Пелена дождя, одолевающие ее сомнения и разговор с Джи — все это усилило смятение в ее душе. Садилась за руль она уже в прескверном настроении.
    Машина медленно двигалась по мокрым улицам, дождь барабанил по крыше, то замирая, то усиливаясь до такой степени, что дворники едва справлялись с потоками воды. У Анны возникло ощущение, что впереди движется пожарная машина и доблестные пожарные пытаются остановить ее автомобиль напором из брандспойта. Анна предавалась своим грустным размышлениям. И ее рассеянность и невнимательность были наказаны самым жестоким образом.
    Неизвестно откуда прямо навстречу ей вынырнул огромный черный автомобиль. Анна не успела ничего понять, как раздался какой-то визг, скрежет, потом глухой звук удара и ее машина оказалась посередине проезжей части. Ремень безопасности не дал ей удариться лбом о ветровое стекло, но Анне показалось, что впечатавшийся в грудь руль переломал ей все ребра. Она судорожно вздохнула. Все произошло настолько быстро, что она не успела ничего осознать. Ее просто накрыло волной липкого страха, от которого повлажнели ладони и ноги налились свинцовой тяжестью. Широко раскрытыми глазами она смотрела прямо перед собой, изо всех сил сжимая руками руль.
    Вдруг дверь с ее стороны распахнулась, и в салон просунулась чья-то голова. Ее едва хватило на то, чтобы ответить на несколько вопросов: да, она жива, не ранена, кажется с ней все в порядке, а потом две стальные руки освободили ее от ремня безопасности и почти выволокли безвольное тело из машины. Анна оказалась посреди мостовой, под проливным дождем, а вокруг сгрудились десятки машин, образовав пробку. От всего этого Анна пришла в ужас. Она растерянно огляделась, и ее взгляд тут же наткнулся на автомобиль, в который она врезалась. Почему-то в первый момент ей на ум пришло сравнение с китом: машина показалась ей просто огромной. Вытянутая обтекаемая форма кузова, низкая посадка, черные, лоснящиеся под дождем бока еще больше усиливали это сходство. Автомобиль оставлял ощущение мощности и был очень красив. А еще он казался невероятно дорогим.
    Только тут Анна впервые взглянула на обладателя этого чуда техники. Мокрые волосы прилипли ко лбу, по лицу стекали капли дождя… Она добралась до его глаз и едва не отшатнулась. Потому что эти пронзительно-злые серые глаза тут же пригвоздили ее к мостовой горевшим в них беспощадным ледяным огнем. Да-да, она так и подумала: ледяным огнем, потому что это сравнение как нельзя больше подходило к убийственному выражению этих глаз.
    — Черт возьми, куда ты смотрела?
    Слова словно гром небесный обрушились на голову Анны, заставив ее содрогнуться и полностью прийти в себя. Действительность ворвалась в ее мир. Она попала в аварию, ее сбили! Страх сменился возмущением и гневом так неожиданно, что Анна сама себе поразилась.
    — Вы подрезали меня, ваша машина выскочила на повороте! — воскликнула она.
    — Ты выехала на красный свет, у меня полно свидетелей.
    Он ткнул куда-то в сторону, и Анна устремила взгляд на строй машин. Только тут она осознала, что, скорее всего, так оно и есть. Анна опять бросила взгляд на машину незнакомца и поежилась. Такая красавица наверняка стоит целое состояние… Она перевела взгляд на свой «форд». Крыло машины было сильно помято, а фара разбита. Бедняжка вызывала жалость своим видом. Анна уже давно относилась к некоторым механизмам, как к неким особым существам, имеющим свою, механическую душу, и ее «форд» не был исключением.
    Пока она предавалась своим печальным размышлениям, незнакомец куда-то исчез, чтобы появиться уже через минуту.
    — Вот, возьми зонт… — Он всунул ей в руку раскрытый зонтик. — С тобой действительно все в порядке?
    От волнения ее стала колотить дрожь, а его яростные слова ввергли ее мозг в пучину хаотичных, тревожных мыслей. Но все же она смогла удивиться непонятным действиям незнакомца. Она уж было решила, что его ярость найдет выход и он поколотит ее. По крайней мере, он выглядел человеком, весьма близким к этому. А вместо этого он проявляет странную заботу и приносит ей зонт. Какой непонятный человек… Тут он положил руки на плечи Анны и тряхнул ее.
    — Что вы делаете? — попыталась она вырваться.
    — Стараюсь понять, отчего ты впала в сонное состояние осенней мухи.
    — Вы желаете, чтобы я забилась в истерике?
    Он бросил на нее злобный взгляд и смахнул ладонями воду с лица.
    — Черт возьми, на твоем месте я бы придержал язык!
    — Как жаль, что вы не на моем месте, — пробормотала она так, чтобы он не услышал, и добавила уже громче: — Возьмите свой зонт, вам он больше пригодится. Я уже и так мокрая насквозь, так что мне все равно…
    — К твоему сведению, я тоже насквозь промок…
    Их дискуссию прервало появление дорожного патруля. Анна предъявила документы на машину, страховку и водительские права. Она старалась больше не смотреть в сторону незнакомца, пока мрачный полицейский оформлял бумаги, но, к ее неудовольствию, взгляд притягивало туда как магнитом. И каждый раз она натыкалась на его неистовый взгляд. Хорошо, что кругом были люди, иначе она испытывала бы серьезные опасения не только за свое здоровье, но и за саму жизнь. Таких неистовых и крутых парней показывают только в голливудских боевиках, и, несмотря на то что его одежда была в столь же плачевном состоянии, как и у нее, он не выглядел ни несчастным, ни подавленным. Казалось, его эмоции перехлестывают через край и он с трудом сдерживает себя. Анна бы не удивилась, если бы от его мокрой одежды пошел пар.
    Когда с формальностями было покончено, она уселась в свой искалеченный «форд». Но на этом несчастья не окончились: машина отказывалась заводиться. Это было невероятно! Покалеченное крыло ни при каких обстоятельствах не могло привести к таким последствиям. Но как бы то ни было, фортуна окончательно отвернулась от нее: машина не заводилась. Анна уже была близка к тому, чтобы разрыдаться, как дверь опять распахнулась и в открытом проеме появилось лицо человека, которого она меньше всего ожидала увидеть.
    — Что вы здесь делаете?
    Он, очевидно, и не ожидал другого вопроса от такого никчемного и бестолкового существа, поэтому его жесткие губы изрекли приказ, который должен был быть немедленно выполнен.
    — Я вызвал тягач, который отбуксирует твою машину в мастерскую. Вылезай, я подвезу тебя.
    Анна безмолвно взирала на него, не в силах поверить в реальность происходящего. Но по тому, как его глаза стали наливаться невероятным серебристым сиянием, она поняла, что если немедленно не выполнит этого грозного распоряжения, то он просто выволочет ее из «форда» и так же бесцеремонно запихает в салон своей машины. Она послушно выползла из своей машины и залезла в его. Ее мозг настолько устал от обилия и разнообразия сегодняшних впечатлений, что она лишь краем сознания отметила роскошь салона. Ее взгляд приковали широкие плечи незнакомца. Не поворачивая головы, он в очередной раз скомандовал:
    — Адрес?!
    — Что?
    — Твой адрес, — медленно повторил он, и Анна послушно назвала свой адрес.
    После этого автомобиль бесшумно тронулся, а Анна погрузилась в нелегкие размышления. Страховой полис гарантировал только восстановление автомобиля пострадавшей стороны, а ей еще придется оплатить счет из мастерской за ремонт «форда». У нее хватит денег, чтобы оплатить несколько подобных счетов, но была еще одна проблема: родители. Когда отец узнает о случившемся, то не миновать очередного семейного кризиса. Опять начнутся разговоры о том, что ему не нравится жизнь, которую ведет Анна и к которой она совершенно непригодна…
    Машина остановилась возле ее дома.
    — Спасибо, — выдавила Анна, открыла дверь и выбралась в пелену дождя, превратившегося из ливня в туманную изморось.
    — Стой!
    Анна застыла, потом медленно обернулась. Он смотрел на нее, опустив боковое стекло.
    — Господи… — пробормотал он.
    — Что вам надо?
    — Только отдать тебе твою сумку и убраться отсюда подальше.
    Беспощадная ирония, прозвучавшая в его голосе, заставила ее вспыхнуть. А он вручил ей сумку и уехал. Анна отвернулась быстрее, чем он успел завести двигатель, и за своей спиной услышала мягкое жужжание стеклоподъемника, тихое урчание мотора, потом шелест колес по мокрому асфальту… Она поняла, что осталась одна. Анна и сама не могла бы объяснить своего странного заторможенного состояния. Неудивительно, что мужчина принял ее за слабоумное существо. Едва передвигая ноги, которые казались ей чужими, Анна побрела домой. Дрожа от холода, она едва попала ключом в замочную скважину, пробралась по комнатам, оставляя мокрые следы, и с трудом стащила с себя одежду. Запахнувшись в купальный халат, налила полную ванну горячей воды.
    Лежа в ароматной воде, она старалась не думать об аварии, но лицо этого человека упрямо не желало убраться из ее мыслей. Она словно наяву слышала его низкий голос и видела злое лицо. Анна мысленно застонала и вылезла из ванны. Энергично растеревшись полотенцем, она забралась в кровать, уповая на то, что избежит простуды. Промучившись несколько часов без сна, она приняла снотворное.

3

    Анна никак не могла понять, отчего с утра ее разбудил звонок будильника. Она еле разлепила глаза, долго лежала, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям и пытаясь вспомнить, что у нее запланировано на сегодня. Господи, ее обещание матери! Анна вскочила и бросилась в ванную. Вызвав такси, она стала быстро одеваться. На волосы времени не было совершенно, поэтому она просто скрутила их узлом, оставив несколько живописно выбившихся прядей, слегка подкрасилась. Едва она успела привести себя в порядок, как послышался сигнал подъехавшего такси. Анна схватила сумочку и выскочила из квартиры.
    Несмотря на оперативность сборов, Анна опоздала на несколько минут.
    — Доброе утро, Анна. Почему ты на такси? — удивленно спросила мать.
    — У моей машины неполадки… — пробормотала она, легко целуя мать в щеку.
    — Ты замечательно выглядишь, дорогая.
    — Правда? — поразилась Анна. Странно, что перипетии вчерашнего дня никак не отразились на ее внешности. — Спасибо, мама. Ты тоже выглядишь потрясающе.
    Губ Фрэнсис коснулась легкая улыбка. Анна задержала взгляд на сияющих глазах матери и в очередной раз поразилась тому, как хорошо та выглядит для своих лет. Лично она никогда бы не дала Фрэнсис больше сорока, хотя матери уже за шестьдесят.
    — Куда ты хочешь поехать? — поинтересовалась Анна, когда они выехали на широкий проспект.
    — Лучшим местом для того, чтобы потратить денежки, по-прежнему остается бульвар Уилшир.
    — Странно, но я всегда думала, что Холм богачей гораздо лучше справляется с этой задачей.
    — Дороже не значит лучше. Здесь почти в каждом универмаге открыты бутики модельной одежды от Гуччи, Армани или Валентино… — Фрэнсис перестроилась в другой ряд и бросила короткий взгляд на дочь.
    — Как папа?
    — Клайд, как всегда, весь в работе. Сегодня он ушел очень рано. Анна, что-то случилось?
    — Почему ты спрашиваешь? — почти обреченно произнесла Анна, уже устав удивляться сверхъестественной проницательности матери. Наверное, это чувство и называют материнским чутьем.
    — В твоих глазах я заметила что-то…
    Анна помолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить вчерашнее происшествие в минимально приглушенных тонах.
    — Вчера я имела несчастье поцеловаться с чужой машиной… — наконец со вздохом призналась Анна, так и не сумев подобрать более мягкое выражение.
    — Как это произошло? — Фрэнсис судорожно вздохнула.
    — Мама, ты только не волнуйся, я лишь слегка помяла крыло и разбила фару. Никакой опасности не было…
    — Отец уже знает?
    — Если нет, то узнает в самое ближайшее время.
    Анна с тоской подумала, что в самом ближайшем будущем ей предстоит новая лекция отца о ее полной неприспособленности к самостоятельной жизни и требование вернуться под родительское крыло. Анна не винила его в этом. Она была поздним ребенком, и родители все еще не могли смириться с тем, что их маленькая Нини выросла. Отец был похож на беспокойную наседку, пытающуюся вернуть заблудшего цыпленка в родное гнездо. И в этом он очень не похож на всех остальных американских родителей, предоставляющих своим чадам полную свободу и самостоятельность. Это просто какая-то патология.
    Анна не боялась этого разговора, она боялась чувства неловкости и какой-то детской вины, которую продолжала неизменно испытывать, глядя в строгие глаза отца. Несмотря на свой возраст, под этим взглядом она чувствовала себя нашалившим ребенком.
    — Ты ведь знаешь, что отец очень любит тебя и беспокоится о тебе, — угадав ее мысли и значение рассеянного взгляда, произнесла Фрэнсис.
    — Знаю, — покорно подтвердила Анна. — Но мне уже столько лет, а он относится ко мне как к ребенку.
    — Ты навсегда останешься для нас ребенком.
    К счастью, Фрэнсис решила пока на этом остановиться и Анна избежала напоминаний о том, что чрезмерная обеспокоенность отца основана не на отцовском эгоизме, а на бесконечной родительской любви.
    — Как Доминик? — переменив тему, поинтересовалась Фрэнсис. В этот момент ее внимание было частично отвлечено витриной бутика. — Как тебе эта вещичка?
    — Нет. Лучше это платье. Тебе очень пойдет. — Анна показала матери понравившуюся вещь. — У Доминика все хорошо.
    — Он сделал тебе предложение?
    — Мама! Но откуда ты узнала?!
    — У меня свои источники информации, — усмехнулась Фрэнсис. — Когда день свадьбы?
    Радость Фрэнсис угасла, когда она взглянула на несчастное лицо Анны.
    — Что такое, дорогая, неужели ты отказала ему?
    — Я не отказала. Мама, такие решения не принимаются скоропалительно, мне надо подумать…
    Вид матери явно говорил «что тут думать?», но она все-таки сдержалась. Видимо, Фрэнсис ожидала совершенно другой реакции: что Анна будет безмерно счастлива, получив подобное предложение. Наверное, по всем правилам так и должно быть, но Анна чувствовала только сомнения и подавленность.
    — Я еще не встречала такой красивой пары, как вы с Домиником. Ты очень похожа на свою прабабушку: тот же нежный овал лица с тонкими чертами, глаза необычного, насыщенного синего цвета, волосы, хрупкая фигура. В общем редкий экзотический цветок. Когда я гляжу на ее портрет, то все больше удивляюсь вашему сходству. А Дрейк… Хотя я никогда не питала слабости к блондинам с голубыми глазами и совершенными чертами лица, но мои убеждения пошатнулись, едва я увидела Доминика. Дрейк вполне бы мог позировать самому Микеланджело…
    — Мама, в тебе умирает поэт, — попыталась пошутить Анна, но глаза Фрэнсис остались серьезными и немного печальными. — Ну хорошо, признаю, что Доминик обладает столькими достоинствами, что ему может позавидовать любой и что его состояние выражается числом со многими нулями…
    — Анна, тебе вовсе не идет это мрачное выражение лица. И мне странно слышать такую циничную оценку Доминика из твоих уст. Мне всегда казалось, что он нравится тебе.
    — Я этого не отрицаю. Но…
    — А Доминик любит тебя. И его предложение лишнее доказательство этому: в таких вопросах мужчины словами не бросаются. И, кроме того, ты можешь быть абсолютно уверена, что деньги тут ни при чем — Доминик достаточно богат, чтобы не зариться на твое наследство.
    — Мама, речь совсем не об этом. У нас все время были исключительно дружеские отношения, и только. Доминик был всегда так мил, неназойлив и обходителен. Мы встречались потому, что нам просто нравилось общество друг друга, мы легко общались…
    — Дружеские отношения очень часто бывают идеальной основой для брака.
    Анна вздохнула.
    — Может быть, я и в самом деле немного странная. Кажется, я сама себя не понимаю, а в душе нет никаких чувств, кроме растерянности, словно мы оба сделали что-то неправильно. Наверное, это все из-за того, что я представляла все это немного не так…
    — Ты ждала, что Доминик в романтической обстановке, как и подобает герою из дамских романов, встанет перед тобой на одно колено и предложит руку и сердце?
    Анна едва сдержала смешок.
    — Глупо, да? Наверное, мне следовало тут же ответить согласием на его предложение и подпрыгнуть от радости до потолка… Но я ничего не чувствую к нему, кроме симпатии как к другу. Я даже…
    — Что?
    Анна смущенно взглянула на мать.
    — В общем, меня не тянет к нему… — выдавила она.
    Глаза Фрэнсис слегка расширились, и Анна тут же пожалела, что выдала подобное признание. Но это было чистой правдой: Анна никогда не думала о Доминике как о сексуальном объекте и даже не могла представить его голым. В последнее время она часто об этом задумывалась и, что греха таить, ее это сильно беспокоило. Ей уже двадцать пять лет, а она совсем лишена чувственности. Либо она слишком долго (и безуспешно) ждет пробуждения, либо она от природы фригидна…
    — Ты не воспринимаешь его как мужчину?
    — Вроде того… — Анна почувствовала себя совсем несчастной. — Мама, давай прекратим этот разговор. Мы пришли получить удовольствие от покупок, а вовсе не обсуждать мою личную жизнь. Кроме того, вон та продавщица уже с подозрением поглядывает, ведь ты битый час держишь в руках это платье. Боюсь, ее мысли приняли совсем не то направление…
    — Хорошо, — согласилась Фрэнсис с рассеянно-задумчивым видом. Потом оживилась и посмотрела на Анну. — Наверное, стоит примерить это многострадальное платье.
    Фрэнсис направилась в примерочную. Анна постояла несколько минут, устремив невидящий взгляд в пространство. Ей нужно было прийти в себя от удивительной осведомленности матери. Она надеялась сохранить эту новость в тайне до принятия окончательного решения, но теперь ее надеждам не суждено осуществиться. Наверняка мама уже поделилась своей радостью с отцом и они уже питают определенные надежды…
    Анна оборвала себя. Нечего заранее проигрывать возможные варианты, пусть все идет своим чередом. Она повернулась, чтобы направиться к примерочным, и тут же наткнулась на парочку, проходящую мимо нее. «Авария» была сродни вчерашней, и Анна больно ударила «переднее крыло» — плечо. Она охнула, и точно такой же звук раздался со стороны потерпевшей стороны, а на пол упало несколько фирменных пакетов. Анна даже не успела рассмотреть, с кем на этот раз ей «повезло» столкнуться, а быстро присела, чтобы устранить последствия «аварии».
    — О, простите, пожалуйста, я была очень неосторожна, — с извиняющей улыбкой сказала она девушке, присевшей вместе с ней.
    Краем глаза она уловила, что рядом наклонился мужчина, и в следующее мгновение они вместе с этим мужчиной схватились за разные концы одного пакета. Анна вскинула глаза и… встретилась с пронзительным взглядом серых глаз. Она просто остолбенела, пытаясь понять, почему этот взгляд ей так знаком. А потом перед глазами возникла вчерашняя сцена и эти глаза, смотрящие на нее с тихим бешенством. Затаив дыхание, Анна медленно разогнулась, судорожно вцепившись в край пакета и не спуская испуганного взгляда с лица вчерашнего незнакомца. Только теперь она разглядела, что он очень красив. Эта красота была иная, нежели идеальная красота Доминика. Лицо вчерашнего незнакомца было скорее жестким и суровым, но необычайно притягательным… Совершенно непроизвольно она потянула из его рук злополучный пакет, а он, так же крепко вцепившись в него, не отпускал.
    — Это наше!
    Вмешательство третьей стороны отчасти привело ее в чувство. Анна перевела взгляд на спутницу мужчины и обнаружила, что ошиблась в возрасте. Перед ней была девочка-подросток лет четырнадцати, с насмешливым любопытством взирающая на ее испуганное лицо.
    — Простите… — пролепетала Анна, чувствуя, что под пристальным взглядом двух пар глаз все мысли опять смешались в ее голове, а щеки начинают гореть от стыда. Как ужасно он на нее действует!
    — Скажите, мисс, какой идиот выдавал вам права? Вы, даже будучи не за рулем автомобиля, настолько плохо ориентируетесь в пространстве, что налетаете на людей!
    Это оскорбительное замечание окончательно ввергло ее в ступор, и Анна просто стояла, не зная, что сказать.
    — Это вы… — наконец совершенно некстати пролепетала она.
    Он резко вздохнул, и Анна отстраненно подумала, что теперь он совершенно точно уверился в ее слабоумии.
    — Какая поразительная память! — едко произнес он. — События вчерашнего дня еще не окончательно стерлись из нее.
    Конечно, у него-то таких проблем не возникло. Судя по его реакции, он узнал ее мгновенно.
    — Мистер Нилан… — неуверенно произнесла она, лихорадочно пытаясь припомнить, как вчера обращался к нему полицейский, оформлявший документы.
    — Неймен! — ледяным тоном поправил он, и Анна даже прикрыла глаза от подступившего отчаяния.
    — Простите. Происшествия вчера и сегодня — это ужасные недоразумения…
    — Алекс, что это значит? О чем речь? — вмешалась спутница Неймена, пытаясь принять непосредственное участие в происходящих событиях.
    Анна, совершенно забывшая про девочку, вздрогнула от неожиданности и широко открытыми глазами воззрилась на нее. Любопытство девочки возросло, она буквально пожирала Анну глазами, пытаясь понять, о чем идет речь. Анна попыталась отступить с наименьшими потерями. Она еще раз извинилась и приготовилась к бегству. Неймен сделал шаг вперед, приблизившись вплотную и отрезая ей путь к отступлению. Анна невольно отступила и почти вжалась в стену.
    — Мне очень это не нравится, мисс Тейлор.
    Просто поразительно, он даже запомнил, как меня зовут!
    — Что именно вам не нравится?
    — Частота наших столкновений…
    — К счастью, это еще не закономерность, а всего лишь досадная случайность.
    — Очень надеюсь на это…
    Девочка перевела взгляд с Анны на Алекса.
    — По-моему, ничего страшного не произошло, — заявила она, — со мной такое постоянно случается, — и одарила Анну веселой улыбкой.
    Но не успела бедняжка хоть немного перевести дух и понадеяться, что инцидент на этом будет исчерпан, как события получили дальнейшее развитие. Вместо того чтобы просто уйти, Алекс проронил:
    — Не вмешивайся, ребенок.
    И хотя вид у него при этом был весьма недовольный, но в его низком голосе Анна уловила нежность. Она поразилась, насколько это мягкое обращение не подходит к враждебному виду Неймена.
    — Вы знакомая Алекса? — с удивительной настойчивостью вновь встрял «ребенок», игнорируя предупреждение Алекса.
    — Э… в некотором роде…
    — Скажите просто, что вы едва не угробили меня. Вчера я имел несчастье столкнуться с автомобилем этой мисс, — пояснил он специально для девочки, глаза которой расширились от изумления.
    Щеки Анны запылали еще сильнее после этих слов, но она упрямо вздернула голову.
    — Я ехала на минимальной скорости. В аварии никто не пострадал… кроме автомобилей. И вы уже наверняка проверили мою страховку, так что проблем с ремонтом не возникнет.
    — С ремонтом — нет, а как быть с едва не сорванными вчера переговорами и отсутствием личного транспорта?
    — Я сожалею…
    — Он также опоздал на мой день рождения — снова вмешался «ребенок», и Анна почувствовала себя совсем несчастной. — Но благодаря этому опозданию Алекс, желая искупить свою вину, привел меня в бутик, чтобы я выбрала то, что мне понравится! Здорово, правда?
    Однако Неймен вовсе не разделял энтузиазма своей спутницы. Его глаза продолжали сверлить Анну, испытывающую все большую неловкость.
    — Представление было просто отменным, жаль, что сценарий староват. Зачем вы последовали за мной?
    Это необычное заявление заставило ее изумленно распахнуть глаза.
    — Последовала за вами? — переспросила она. — Зачем мне это надо?
    — Мне бы тоже очень хотелось узнать ответ на этот вопрос. Судя по вашему автомобилю и одежде, вам нечего делать в столь дорогом бутике. Поэтому единственный вывод, который я делаю из этой встречи: у вас возникли какие-то проблемы и вы сделали очень неуклюжую попытку, чтобы привлечь мое внимание!
    — Алекс, ты ужасно груб! Извините его, пожалуйста…
    Алекс не обратил никакого внимания на возглас девочки, как, впрочем, и Анна. Эти невероятные выводы повергли ее в оцепенение, и она просто стояла, хлопая глазами и слегка приоткрыв рот. Да в случае каких-либо затруднений она бы на последние деньги наняла адвоката, лишь бы больше не сталкиваться с Нейменом лицом к лицу! Ей понадобилось несколько секунд для того, чтобы прийти в себя и запротестовать.
    — Никаких проблем, — проговорила она. — Я уже сказала, что эта встреча просто досадное недоразумение. А что касается моего финансового положения, так это не ваше дело! — Выпалив последнюю фразу, Анна развернулась и направилась к примерочной, откуда вот-вот должна была появиться мать.
    — Мариса! — услышала она за спиной голос Неймена, а потом кто-то коснулся ее руки.
    Анна быстро обернулась, обнаружив перед собой спутницу Неймена.
    — Я прошу прощения за поведение Алекса. Но вчера вы здорово разозлили его, мисс, — заявила девчушка.
    — Мариса! — Низкий голос Алекса приобрел угрожающий оттенок, но не оказал на девочку никакого воздействия.
    — Спасибо за предупреждение, я уже и сама это поняла. Но не могли бы вы вернуться к вашему… ммм…
    — Дяде, — весело подсказала Мариса.
    — …а то мне кажется, что его терпение на исходе. Мне бы не хотелось вызывать еще большее недовольство мистера Неймена.
    — Пока, мисс, — с улыбкой прощебетала Мариса и так же легко убежала.
    Анне была непонятна и веселость в глазах Марисы, и ее порыв. Она видела, как Алекс что-то выговаривает ей, успев бросить на Анну несколько сердитых взглядов. Очевидно, девочке было не привыкать к таким выговорам, потому что она осталась абсолютно безмятежной, а у Анны, наоборот, от этих взглядов холодные мурашки поползли по спине. Интересно, в чем на этот раз усмотрел ее вину грозный Алекс Неймен? Она вздохнула. Господи, длина Уилшира почти пятнадцать миль, а ее угораздило появиться в том же бутике и в то же время, что и Неймен! Поистине, просто потрясающее «везение»! Хорошо, что Фрэнсис не была свидетелем этой неприятной сцены!
    — Ну как? — мать появилась из примерочной кабины и, взглянув на лицо дочери, обеспокоенно нахмурилась. — Что произошло, дорогая? На тебе лица нет!
    — Наверное, вчера переволновалась. — И тут же сменила тему. — Платье удивительно идет тебе. Ты выглядишь потрясающе красивой!
    — Не преувеличивай, Анна. — Тем не менее Фрэнсис была польщена. — Ты, как всегда, оказалась права. Жаль, что мой вкус не так безупречен и мне приходится водить тебя за собой.
    — Мне очень нравятся наши вылазки, мама.
    — Может, ты что-то подберешь себе?
    — В следующий раз.
    Она подождали, пока им завернут платье, и, к удивлению Анны, Фрэнсис решила на этом остановиться.
    — Теперь ты выглядишь усталой, — заявила Фрэнсис после того, как Анна выразила свое удивление этим обстоятельством. — Ты беспокоишь меня, Нини. У тебя и вправду все в порядке? Может, тебе нужна помощь? Или… деньги?
    От того, что мать назвала ее, как когда-то в детстве, Анна почувствовала комок в горле.
    — Нет, мама, у меня все хорошо. Если ты не против, я поеду домой на такси.
    — Не забудь про завтрашний обед. Да, забыла тебе сказать, отец пригласил на обед Доминика.
    Анна не сумела сдержать страдальческого вздоха, но Фрэнсис тотчас же успокоила ее.
    — Нет, дорогая, отец ничего не знает. Я подумала, что ты сама захочешь сообщить ему новость, и не стала торопить события.
    От наступившего облегчения Анна снова вздохнула.
    — О, мама…
    — Нини, ты же знаешь, что отец никогда не станет давить на тебя… Мы с папой хотим тебе только добра, но окончательный выбор всегда за тобой.
    — Спасибо, мама. Ты ведь знаешь, как это для меня важно.
    Фрэнсис с нежностью и любовью посмотрела на дочь.
    — Конечно.
    — Мне надо идти… — Но Анна отчего-то медлила, продолжая смотреть на мать.
    — Пока, милая.
    — Пока, мама.
    Анна села в такси, и всю дорогу у нее перед глазами стояло лицо матери, полное нежности. И печали. Она вздохнула.

4

    Не успела Анна войти в квартиру, как раздался телефонный звонок. Метнув сумку в кресло, она сняла трубку.
    — Где ты была? Я все утро пытаюсь дозвониться тебе…
    — Мы с мамой делали покупки, а мобильник я оставила дома. Что случилось, Энджи? — Анна безошибочно различила в голосе лучшей подруги истерические нотки.
    — Мне нужно с тобой поговорить. Очень срочно.
    — Что на этот раз?
    — Я не могу так говорить, нужно встретиться. Помнишь тот итальянский ресторанчик, где мы ели? Давай встретимся через час…
    — Хорошо, Энджи.
    Анна положила трубку, скинула туфли. Просто сумасшествие какое-то! Ей требуется перерыв от таких оглушительных эмоций! Она взглянула на часы. Времени в обрез, и его катастрофически не хватит, чтобы просто посидеть в тишине и прийти в себя после новой встречи с Нейменом…
    В оставшиеся минуты отдыха Анна попыталась расслабиться, но из этой затеи ничего не вышло: она была слишком взбудоражена. Тогда она быстро приняла душ, чередуя холодную и горячую воду, и оделась так быстро, что вполне бы уложилась в армейский норматив. Все это время лицо Неймена упрямо стояло перед ее глазами. Эта ситуация была сродни той, когда навязчивый мотив постоянно вертится на языке. Не выдержав, Анна чертыхнулась, что служило признаком того, что она взвинчена до крайности. Неужели ей не удастся избавиться от этого наваждения?
    Анна пришла в ресторанчик точно в назначенное время, хотя долго не могла поймать такси и уже не надеялась явиться вовремя. Она сообщила метрдотелю, что ее ждут, и тот немедленно проводил ее к столику, который — конечно! — еще пустовал. Энджи, как всегда, опаздывала. Чтобы не терять времени, Анна стала просматривать меню. Сделав заказ для себя и Энджи, она рассеянно огляделась. С тех пор как она была здесь последний раз, популярность этого заведения заметно возросла: все столики, кроме соседнего, были заняты. Интерьер слегка изменился, но не потерял своего очарования…
    — Эту встречу ты тоже назовешь случайной?
    Анна невольно вздрогнула от голоса, раздавшегося прямо над ухом. Она испуганно повернулась и едва не свалилась со стула: прямо перед ней было сумрачное лицо Неймана. Она зачем-то привстала, потом села.
    — Вы что, следите за мной? — выдавила она.
    — Нелепей предположения еще в жизни своей не слышал. Что ты здесь делаешь? — сердито проговорил он.
    Анна мысленно сосчитала до десяти, пытаясь взять себя в руки.
    — Собираюсь поесть, разве это не очевидно? — предельно мягко произнесла она.
    Анне было не привыкать общаться с капризными и избалованными клиентами, и в связи с этим она выработала определенную стратегию поведения, главными составляющими которой являлись неизменные мягкость и дружелюбие. Это было частью ее успеха, и еще ни одному человеку не удавалось устоять против этого совершенного оружия. Однако на этот раз ей было несоизмеримо труднее, и, чтобы собрать волю в кулак и постараться вести себя соответственно, она даже скрестила руки на груди. Этот защитный жест не ускользнул от внимания Неймена, в глазах которого появилось некоторое раздумье.
    Наверное, Анна так часто выставляла себя в его глазах испуганной овечкой, что изменение ее поведения вызвало у него изумление. Он замолчал, с новым интересом рассматривая ее. Анна не питала ложных надежд по поводу своего самообладания. Неймен оказывал на нее странное воздействие, но Анна еще не успела до конца разобраться в своих чувствах. Она была уверена только в одном: он пугает и притягивает ее одновременно. Скорее всего, за возникшую паузу вся ее храбрость успеет испариться и окончательно сдавшие нервы вновь превратят ее в дрожащий овечий хвост. Эта первая в ее жизни авария выбила ее из колеи, а Неймен служил напоминанием произошедшей с ней неприятности.
    — Возможно… — отозвался он, продолжая так внимательно разглядывать Анну, что она лихорадочно принялась размышлять, что в ее внешности не так. Возможно, волосы растрепались или размазалась тушь…
    — Но, если следовать твоим же определениям, случайность наших столкновений грозит перерасти в закономерность…
    — Ничего не могу с этим поделать. Но если вас не устраивает мое присутствие, то почему бы вам не удалиться и не поесть где-нибудь в другом месте? — Она невольно поежилась от своей смелости и от его вспыхнувшего взгляда, но продолжала держаться. Видимо, запасы ее храбрости оказались более значительными, чем она рассчитывала.
    Неожиданно он сел на стул напротив Анны. Она почувствовала себя близкой к удушью.
    — Почему вы на меня так смотрите? — удалось ей выдавить после нескольких бесконечно долгих мгновений напряженного молчания, во время которого Неймен продолжал внимательно рассматривать ее. Она почувствовала себя лягушонком, приготовленным к опытам, но неимоверным усилием воли ей удалось сохранить внешнюю бесстрастность.
    — Ты меня удивляешь, Анна…
    То, что он знал ее имя и произнес его низким, глубоким голосом, как-то по-особенному выделив, наполнило ее странным трепетом. Почувствовав внутри это дрожание, она запаниковала.
    — Мистер Неймен, — тихим голосом начала она, — я очень сожалею, что по моей вине произошла эта авария. Мне ужасно жаль вашу машину и еще более жаль, что это столкновение повлекло за собой столько неприятностей. Но все произошедшее еще не повод, чтобы заподозрить меня в преследовании. Я всего лишь жду подругу, которая назначила мне здесь встречу. — Она старалась говорить спокойно и рассудительно, дабы убедить его в непреднамеренности их встреч.
    И, похоже, преуспела в этом, потому что его взгляд немного смягчился.
    — Что с твоей машиной? — неожиданно поинтересовался он.
    — Она в автосервисе. — Анна опустила глаза, рассматривая скатерть, букетик цветов в изящной вазочке… все, что угодно, лишь бы больше не встречаться глазами с этими океанами расплавленного серебра. Она ждала, когда Неймен оставит ее одну, досадуя на то, что он продолжал сидеть за ее столиком. Господи, когда же явится Энджи?!
    — Извини, если я был немного резок… Просто наши частые… столкновения показались мне несколько необычными. Некоторые женщины очень изобретательны, выбирая способы для знакомств.
    — Уверяю вас, что ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я не играю в шпионские игры и не претендую на знакомство с вами. Тем более таким экстравагантным способом.
    — Анна, прости, что задержалась…
    Анна и не заметила, как к столику подошла Энджи, и невольно вздрогнула. Неймен взглянул на Энджи и поднялся с фацией сытого тигра. Он вежливо кивнул Энджи, подарил Анне прощальный царственный кивок с завуалированным предупреждением не попадаться больше на его пути и величественно удалился за свой столик.
    Энджи бросила вопросительный взгляд на Анну и удовлетворилась коротким объяснением подруги:
    — Мой знакомый.
    Анна смогла наконец расцепить руки. Она медленно выдохнула и только тут обнаружила, что с Энджи что-то случилось. С первого взгляда все было нормально: те же рыжие непослушные кудряшки выбивались из прически, обрамляя личико Энджи; подчеркивающие соблазнительные формы неизменные джинсы и майка неимоверной расцветки и обязательная сумка-котомка через плечо. Но губы Энджи не растягивались, как всегда, в широкой озорной улыбке, а в зеленых глазах застыло затравленное выражение. Даже россыпь веснушек на аккуратном носике, казалось, поблекла. Не успела она задать ни одного вопроса по поводу столь разительных изменений в облике подруги, как подошедший официант принес заказ.
    — Молодец, что сделала заказ. Я ужасно голодная!
    Это заявление окончательно уверило Анну в серьезности вопроса, который собиралась обсудить с ней Энджи. Подруга всегда очень тщательно следила за своим весом, не давая себе ни малейшей поблажки. А подобное заявление могло означать лишь огромную нервозность Энджи.
    Анна сконцентрировалась на еде, ожидая, пока Энджи соберется с силами для разговора и чувствуя, что аппетит совсем пропал. Энджи тоже уткнулась взглядом в тарелку, делая вид, что целиком поглощена ее содержимым. Анна не выдержала первой.
    — Что случилось, Энджи?
    — Ты торопишься?
    — Нет, у меня масса времени.
    — Я не знаю, с чего начать… — вдруг беспомощно заявила Энджи.
    — Попробуй с самого начала.
    Это заявление заставило Энджи слегка улыбнуться, а потом она опять помрачнела.
    Дела плохи, подумала Анна.
    — Я попытаюсь. Ты помнишь Майкла Гриффита?
    — Майкла? — Анна покопалась в памяти. — Да. Мальчишка, который все время задирал тебя в школе. Кажется, это он посадил тебе в сумку лягушку и…
    — Не надо подробностей, я уже убедилась, что у тебя прекрасная память, — слабо улыбнулась Энджи.
    — Так что с этим Майклом, почему ты его вспомнила?
    — Мы встретились два месяца назад. Случайно на улице, я его даже не узнала. Представляешь, он стал такой… Сначала мы поболтали, потом он назначил мне свидание…
    Анна всматривалась в лицо Энджи, пытаясь понять, что та хочет ей сказать.
    — Энджи, но какое отношение Майкл имеет к нашему разговору?
    — Извини, я немного увлеклась. — Энджи как-то сникла. — Самое что ни на есть непосредственное.
    Недоумение Анны усилилось до такой степени, что рой предположений вытеснил у нее из головы мысли о том, что за ее спиной находится Неймен, пытающийся просверлить взглядом дыру в ее спине.
    — Он опять поколотил тебя? — выдвинула она шутливое предположение, пытаясь подбодрить Энджи.
    — Нет.
    На этот раз Анна по-настоящему испугалась, потому что Энджи всхлипнула, а потом подняла лицо, по которому покатились слезы.
    — Энджи, ты что?..
    — Я беременна, Анна!
    Анна резко выдохнула, во все глаза глядя на Энджи. Вилка выпала из разом ослабевших пальцев и звякнула о стол. Но этого ни Энджи, ни сама Анна даже не заметили. Она пришла в себя раньше, чем Энджи забилась в истерике.
    — Так, не рыдать в общественном месте! — строго приказала она и, выхватив платок из сумки, вручила его Энджи. — Ты выбрала совсем неподходящее место для подобного разговора…
    — Мне показалось, что я смогу удержать себя в руках. — Энджи прижала платок к глазам.
    — Господи, ну и глупышка! Сейчас мы поедем ко мне и там все обговорим.
    — Энджи, Майкл изнасиловал тебя? — осторожно спросила она после того, как усадила Энджи на диван в своей гостиной.
    Подруга яростно потрясла головой.
    — Нет, ты не понимаешь! Он не сделал ничего такого, чего бы я не хотела… Это была страсть, самая настоящая, о которых пишут в книгах…
    — Ты сказала «была»? — Анна пыталась ухватиться хоть за какую-то фразу, чтобы обрести равновесие.
    — Теперь он наверняка меня бросит. Разве он должен отвечать за то, что я его вынудила… — Энджи поспешно закрыла рот и густо покраснела.
    — Энджи, или я ничего не понимаю… вас же было двое… так почему он не должен быть ответствен?
    — Но я не хочу его ответственности. Я не хочу заманивать Майкла в ловушку, после того как… соблазнила его. Я хочу, чтобы он просто любил меня… На меня столько всего свалилось, я уже не знаю, как выпутаться из этой паутины. И папа… Его просто удар хватит, когда он узнает… Или он просто прибьет меня.
    — Я так не думаю…
    Анна кривила душой. Проблемы у подруги были чем-то похожи на проблемы Анны, за исключением того, что Анна нашла в себе смелость начать самостоятельную жизнь после окончания колледжа, а Энджи нет. Отец Энджи рано потерял жену, больше не женился и души не чаял в единственной дочери. И его реакцию на эту новость предугадать было довольно трудно.
    — Папе очень нравится Эдисон-младший, и он не раз намекал мне, что был бы счастлив иметь такого зятя…
    — Этого противного, конопатого индюка?
    — Он уже не такой противный, как был раньше, — отвлекшись на мгновение от своей беды, укоризненно сказала Энджи.
    — Энджи, а что ты сама? Ведь это твоя жизнь!
    — Я люблю Майкла и хочу этого ребенка…
    — Нам остается только придумать, как выпутаться из этого положения, — бодро произнесла Анна, понимая, что это как раз и представляет собой главную проблему.
    — Все было так хорошо, Анна, — вдруг тихо сказала Энджи, словно находясь в полусне и заглядывая куда-то внутрь себя. — Я вдруг почувствовала, что влюблена. Первый раз и по-настоящему. Ты знаешь, я часто увлекалась, но на этот раз… Мы с Майклом договорились поехать на эти выходные в Лас-Вегас. Точнее, это он предложил, а я согласилась. И вдруг вчера я так плохо почувствовала себя, что почти весь день пролежала в постели… Сначала я все пыталась свалить на инфекцию, которую могла где-то подхватить, но потом вдруг меня как молнией ударило. Я вспомнила все дни, когда я просыпалась с тошнотой, списывая это на желудок, болевшую грудь перед критическими днями, которые так и не наступили… Я купила тест… и оказалось…
    Анна молча слушала сбивчивый рассказ Энджи, пытаясь понять ее чувства. Как могло случиться, что она потеряла контроль? Неужели чувства могут быть настолько сильными, что человек забывает обо всем?
    — Анна, что мне теперь делать?
    — Все зависит от тебя, Энджи. Ты собираешься рассказать обо всем Майклу?
    — Не знаю…
    — Я думаю, он должен знать. И решение вы должны принимать вместе, так же как и сотворили это дитя.
    — Ты права, но как мне сделать это?
    — Ты упомянула поездку, не отказывайся от нее. Просто понаблюдай за Майклом, попробуй оценить его отношение к себе как бы со стороны. Я уверена, что решение придет само собой.
    — Я попытаюсь, — после продолжительного молчания сказала Энджи. — Но ты поможешь мне, Анна?
    — Помочь тебе, но как?
    — Ты должна поехать со мной. Анна, ты моя лучшая подруга и не можешь бросить меня в такой момент!
    — Энджи, просто подумай, как это все будет выглядеть… — попыталась она урезонить Энджи, но глаза той опять налились слезами.
    — Ну хорошо… — быстро сдалась Анна. — Я сделаю все, что от меня зависит. Когда нужно ехать?
    — Сегодня.
    — Сегодня?!
    — Но ты уже пообещала!
    Анне оставалось только с тоской подумать о том, что надежды на долгожданный отдых и расслабление рассыпались в прах. В еще большее уныние привела ее перспектива объяснения с родителями: ведь она уже получила несколько напоминаний о семейном обеде. Она поставит родителей в неловкое положение перед Домиником, а отец опять будет злиться…
    — Поедешь на своей машине?
    Анна очнулась.
    — Ничего не выйдет, я ее вчера разбила.
    — Ты попала в аварию и молчишь?
    — По сравнению с твоими проблемами это мелочи. Я всего лишь слегка помяла крыло.
    — Мы поедем все вместе. Я позвоню Майклу, и через час он заедет за нами. К вечеру мы будем в Вегасе.
    События стали раскручиваться так стремительно, что Анна почувствовала желание ухватиться за что-то, обрести какую-то опору, которая не даст ей быть захваченной этим водоворотом.
    — Похоже, ты уже все продумала. Осталась только одна проблема: что скажет Майкл? Как ты объяснишь ему то, что внезапно захотела взять меня с собой?
    Энджи задумалась только на мгновение.
    — Я скажу, что без тебя меня не отпустил отец, — выпалила она, и Анна едва не расхохоталась.
    — Энджи, подумай, что говоришь! Этот прием срабатывал, когда нам было по шестнадцать. Но нам уже двадцать пять!
    — Какая разница, что меня толкнуло на это, ты просто едешь со мной, и все!
    — Хорошо… Но мне перед отъездом нужно еще извиниться перед родителями и позвонить Доминику.

5

    Анна расхаживала по номеру отеля подобно тигрице, попавшей в неволю, ожидая появления Энджи и уже жалея о том, что позволила втянуть себя в эту авантюру. Путь до Вегаса ей почти не запомнился, потому что она благополучно продремала на заднем сиденье всю дорогу, убаюканная журчащим голоском подруги. Майкл ей понравился, но Анна чувствовала себя третьей лишней.
    В отеле, едва они сняли номера, Энджи упорхнула со своим Майклом. После нескольких часов, проведенных в дороге, у Анны разболелась голова, и ей хотелось просто лечь и уснуть. Ее сдерживало только то, что Энджи все еще не появилась. В любой момент она могла заявиться, сияя торжествующей улыбкой или заливаясь слезами отчаяния. Реакции Майкла предсказать она бы не решилась. Мужчины вообще непредсказуемые существа…
    Появление Энджи прекратило ее метания. Анна так и впилась глазами в лицо подруги, но выражение лица Энджи было невозможно понять: то ли покорность судьбе, то ли тихая печаль.
    — Энджи, что стряслось? Ты сказала ему?
    — Нет, я не смогла.
    — Господи, Энджи, как ты все это думаешь проделать? Пригласишь его прогуляться, доведешь до круглосуточно работающей часовни, поставишь перед входом и во всем признаешься? А потом, пользуясь его столбняковым состоянием, втолкнешь внутрь и вас быстренько повенчают?
    — Анна, прекрати… прекрати!
    Анна опомнилась.
    — О, прости, Энджи, прости меня. — Неожиданно она сникла.
    Энджи подскочила к Анне и прижалась к ней.
    — Прости, это я во всем виновата, но мне так плохо, так одиноко. Майкл ни о чем не подозревает. Я несколько раз пыталась сказать ему, но потом гляжу в его глаза… и язык словно отнимается. Я боюсь… боюсь его потерять. Сейчас мне кажется, что я с легкостью перенесла бы гнев отца, но потерять Майкла мне не по силам.
    — Все это глупости, Энджи, успокойся. Ты перенервничала, у тебя перепады настроения, и поэтому все кажется тебе окрашенным в темные цвета. Все уладится, все будет хорошо… — И вдруг Анна поняла, что все ее переживания были напрасны, а ее миссия — просто необходима. В какое бы отчаяние могла впасть Энджи, если бы ей не с кем было поделиться своими опасениями и страхами, высказать то, что наболело в душе. Ведь для этого и нужны друзья. — Присядь. — Они вместе опустились на диван, и Энджи прижалась к ней как маленький доверчивый котенок. — Что ты чувствуешь, Энджи, расскажи мне…
    — Я не знаю, как описать это состояние… Все кажется очень странным: мне то страшно, то удивительно хорошо. Пока я не чувствую никаких физических изменений, да и не могла бы при всем желании — срок еще очень маленький, но мне нравится касаться руками своего живота. Еще вчера я была страшно напугана, а сегодня во мне поселилась тихая нежность. Мне кажется, что все знают мою тайну и смотрят на мой живот. Странно, правда? И еще мне кажется, что во мне теплый комок, где-то в груди, и я понимаю, что это любовь. И мне хочется, чтобы Майкл почувствовал это, чтобы прижал меня к себе… И тогда все будет хорошо…
    Все будет хорошо… Теплый комок в груди… Эти определения были такими простыми и такими сложными для Анны. Она никогда не испытывала ничего подобного и боялась, что никогда не сможет испытать. Щемящее чувство утраты охватило ее. Энджи продолжала что-то тихо говорить, но Анна перестала вслушиваться в смысл слов, впитывая только нежность интонации и легкую, уютную хрипотцу голоса подруги. Несмотря на неопределенность, Энджи гораздо счастливее ее. А отношения Анны с Домиником ничем не напоминали даже толику подобных чувств: они были ровными и дружескими. Неожиданно перед ее закрытыми глазами возникло лицо Алекса Неймена. Суровое, даже жесткое, со сжатыми губами… А потом, в том итальянском ресторане, оно уже не было таким злым. В глазах притаилось странное чувство удивления, а губы были расслаблены. У него удивительно красивые губы, твердо очерченные. И в то же время эта жесткость нисколько не отталкивает. Ей просто захотелось обвести контуры этих губ кончиками пальцев и почувствовать их мягкое прикосновение… Под равномерный звук голоса Энджи Анна вдруг стала погружаться в странный мир, в какой-то транс, где все фантазии казались удивительно правдоподобными и реальными… Странный разряд, похожий на боль, пронзил ее живот, по спине пробежали мурашки, и Анна невольно вздрогнула всем телом.
    — Анна, что с тобой?
    — Ничего. Все хорошо…
    Наверное, на лице Анны все же проявилось смятение, потому что Энджи уже открыла рот, чтобы продолжить свои расспросы, но в этот момент в дверь решительно постучали.
    Девушки переглянулись, и Энджи в ответ на взгляд Анны пожала плечами.
    — Не думаю, что это Майкл, — пробормотала она.
    Анна подошла к двери, открыла ее и от изумления отступила в комнату: на пороге стоял улыбающийся Доминик.
    — Доминик! Глазам своим не верю! Что ты здесь делаешь?! И почему ты так одет? — Она с изумлением оглядела его смокинг.
    — Можно войти? Привет, Энджи!
    — Заходи, но я не понимаю…
    — Приехал повидать тебя и возместить тебе пропущенный ужин.
    — Ты приехал сюда из-за меня? — Анна все еще не могла принять очевидной истины.
    — Прекрасно выглядишь, Доминик.
    — Спасибо, Энджи, ты тоже. Анна, с тобой все в порядке?
    — Наверное, да. Ну хоть убей, не могу ничего понять.
    — Все очень просто: решил сделать тебе сюрприз.
    — Он тебе удался.
    В дверь еще раз постучали.
    — Анна, открой… — предложил Доминик.
    Анне не понравилось, что события выходят из-под контроля. Она бросила взгляд на улыбавшуюся Энджи, смотревшую на Доминика как на доброго волшебника, и, пожав плечами, направилась к двери.
    — Для мисс Тейлор.
    Она и опомниться не успела, как ей всучили несколько коробок.
    — Доминик, это твои штучки?
    Ничего выяснить она не успела, потому что в это время стук повторился в третий раз. Доминик продолжал загадочно улыбаться, наблюдая за ней с довольным видом Чеширского Кота, а Анна, покорившись неизбежности, открыла дверь в третий раз. Уже знакомое «для мисс Тейлор» — и в ее руках оказались два продолговатых футляра. Оборачиваясь к Доминику, Анна успела заметить, как принесший футляры полный мужчина и Доминик обменялись многозначительными взглядами и кивками.
    — Что все это значит? — воскликнула Анна.
    Доминик остался невозмутимым.
    — Открой, — с улыбкой предложил он.
    — Давай, Анна, я просто сгораю от нетерпения… — Энджи подбежала к разложенным коробкам, глядя на Анну с нетерпением ребенка, желающего поскорее рассмотреть рождественские подарки.
    Анна развязала атласную ленту на самой большой коробке и приоткрыла крышку.
    — О Боже! — благоговейно прошептала Энджи, молитвенно сложив руки на груди и взглянув на Анну круглыми от удивления и восхищения глазами. — Это просто невероятно!
    Анна рывком откинула крышку, обнажив великолепное содержимое: платье насыщенного синего цвета, под цвет ее глаз. Когда она приподняла невесомое синее облако, то под ним оказался полупрозрачный тончайший палантин.
    — Доминик, что это значит?
    — Не хочешь посмотреть, что в других коробках?
    — Сначала я хочу узнать, что сие означает.
    Анна поймала взгляд Энджи, говоривший ей, что она просто сумасшедшая, но осталась непоколебимой в своей уверенности разобраться в происходящем.
    — Мы с тобой отправляемся в путешествие по Фримонт [1], и это будет самое необычное и веселое странствие. Весь Вегас будет у твоих ног.
    — Ну ты что, Анна? Не думаешь ли отказаться? — Голос Энджи звучал возмущенно.
    — Но как же ты?
    — Я просто завалюсь спать, а завтра почти весь день будет нашим. Давай, Анна, со мной все будет в порядке.
    — Хорошо, — просто сказала Анна. Она не могла понять, ни что означают слова Доминика, ни значение его коварной улыбки, но смиренно направилась переодеваться.
    — Анна, захвати остальное, — насмешливо произнес Доминик.
    Уже в ванной она обнаружила во второй коробке тончайшее шелковое белье и туфли, которые удивительным образом пришлись ей впору. Это явилось для нее загадкой, потому как самой Анне выбрать себе обувь всегда представлялось неразрешимой проблемой и доставляло массу хлопот. Ну что ж, в следующий раз она обязательно возьмет с собой Доминика…
    Когда она появилась перед нетерпеливо ожидающей ее появления аудиторией, Энджи только восхищенно ахнула, а глаза Доминика засияли. Анна чувствовала себя до крайности неловко в обтягивающем платье. Огромный вырез на спине, из-за которого она не смогла надеть лифчик, также не добавлял комфорта ее состоянию. Только теперь она оценила наличие тончайшего палантина, который хоть и был полупрозрачным, но все же служил какой-то защитой ее обнаженной коже.
    — Тебе лучше оставить волосы распущенными, — тихо сказал он. — Остался только один маленький штрих…
    Он открыл продолговатый футляр и вытащил сапфировый — с вкраплениями бриллиантов — сет: колье, браслет и серьги. Сет и впрямь оказался тем последним штрихом, после нанесения которого великолепный наряд обрел завершенность. Анна прикоснулась кончиками пальцев к прохладным камням колье.
    — Я всегда считала тебя очень благоразумным человеком, Доминик, — тихо произнесла она.
    — Ты не ошиблась во мне, дорогая, я всего лишь взял их напрокат… — Но не успела Анна облегченно вздохнуть, как он тут же добавил: — Однако, принимая во внимание, как эти камни идут тебе, я, пожалуй, выкуплю их для тебя…
    — Не надо, — тотчас испуганно возразила Анна, — я ни за что не приму столь дорогого подарка!
    — Сейчас, может быть, и нет…
    Она беспомощно взглянула на Энджи, поймав ее изумленный и вопрошающий взгляд.
    — Пожелай нам удачи, Энджи, — бросил Доминик на ходу, увлекая за собой Анну.
    — Удачи, Доминик! Анна, пока!
    Они вошли в лифт, а Доминик все смотрел на нее, словно видел в первый раз. Анна занервничала.
    — У меня размазалась тушь? — наконец выдавила она и поймала его недоуменный взгляд.
    Доминик рассмеялся.
    — Нет, Анна, с твоим макияжем все в порядке. Как и со всем остальным.
    — Тогда почему ты так пристально смотришь на меня?
    — Потому что ты похожа на прекрасное видение.
    — Бриллианты творят чудеса…
    — Нет, это не бриллианты, это ты, Анна.
    Она не нашлась с ответом, но тут лифт остановился и они вышли. Тотчас у входа, как по волшебству, появился автомобиль.
    — Ты так и не сказал, каким ветром тебя занесло в такую даль…
    — Попутным, Анна. В наш технический век нет ничего недоступного, а аренда самолетов уже давно стала делом довольно обыденным.
    — К чему столько хлопот?
    — Почему ты так нервничаешь?
    — Ты считаешь, что у меня нет повода? Твое внезапное появление, как Доброй феи… Эта неожиданная прогулка. А еще Энджи… Наверное, я не должна была оставлять ее одну…
    — Расслабься, Анна, и просто получай удовольствие. И если уж я выступаю в роли Доброй феи, то ты будешь Золушкой… И я везу тебя на бал. Кстати, на балу я буду также играть роль Прекрасного Принца. Ты не против?
    — Вовсе нет… — улыбнулась Анна. — Доминик, мне очень неловко, что… ты столько хлопотал…
    — Не думай об этом. Мне просто приятно сделать тебе сюрприз. А что случилось у малышки Энджи? — лениво поинтересовался Доминик.
    — Это конфиденциальная информация. Энджи моя подруга, она нуждалась в помощи.
    — Анна, в следующий раз, пожалуйста, предупреди меня сама, а не поручай это Фрэнсис.
    — Я хотела, но не смогла до тебя дозвониться. А что тебе сказала мама?
    — Это конфиденциальная информация, — насмешливо заявил он, попав в тон, — но торжественно клянусь, что ты избежала неприятного разговора с Клайдом по поводу пропущенного ужина.
    — Хочешь сказать, что уладил все с моим отцом? — сообразила она на удивление быстро.
    — Для этого мне пришлось вступить в преступный сговор с Фрэнсис.
    — О, Доминик… — испуганно проронила она.
    — Не волнуйся, ты ничем мне не обязана. Твой отец не знает о моем предложении. Ты ведь этого боялась?
    Анна покраснела. Для Доминика, наверное, это очень обидно.
    — Анна, я не собираюсь давить на тебя. Я буду ждать ответа столько времени, сколько тебе понадобится, чтобы его дать.
    — Спасибо, Доминик, — облегченно и одновременно виновато сказала она.
    Он повернул к ней улыбающееся лицо и подмигнул.
    — Давай оставим все объяснения на потом, предоставим Энджи самой себе и воспользуемся возможностью развлечься!
    — Хорошо, — благодарно отозвалась она, чувствуя, как гора сваливается с ее плеч.

    Доминик припарковался у огромного казино и помог Анне выйти из машины. Она огляделась, и от увиденного у нее захватило дух: иллюминация была такая, что ночь отступила перед световым заслоном. Переливающиеся огни, которые завлекали игроков в крепкие сети азарта… Множество женщин в шикарных и дорогих нарядах, мужчин в строгих смокингах. Доминик взял ее за руку, и они влились в общий поток. Она повернула к нему улыбающееся лицо.
    — Я немного боялась, что мой наряд окажется неподходящим…
    — Ты великолепна.
    — Никогда не была здесь… Как красиво! — Анна едва успевала рассматривать окружающую обстановку — Доминик увлекал ее все дальше.
    Она почувствовала себя удивительно смелой и легкомысленной, когда давала Доминику советы, на какие числа делать ставки. И они все время выигрывали. Лицо Анны раскраснелось, она много смеялась и чувствовала себя беззаботной и счастливой, не замечая восхищенных взглядов мужчин и завистливых — женщин.
    — Не хочешь испытать себя один на один с «одноруким бандитом»?
    Она отрицательно потрясла головой.
    — Нет, я совершенно не азартный человек.
    — Как мне повезло, — лениво ухмыльнулся он. — Попробуем поймать более крупную рыбу. Я чувствую себя на коне, пойдем испытаем судьбу, мой талисман…
    — Доминик, будь благоразумен. Не может же нам везти вечно, — увещевала его Анна, пока Доминик увлекал ее в другой зал, обстановка которого была гораздо солиднее и спокойнее.
    За столами, накрытыми зеленым сукном, сидели озабоченные или бесстрастные мужчины и женщины. Доминик сел на свободное место, а Анна остановилась позади него, положив руку ему на плечо. Им опять повезло — Доминик сорвал банк.
    — Рискнем еще? — предложил он.
    Однако такое везение вызвало уже какие-то панические нотки в ее душе.
    Анна отрицательно покачала головой, и он тут же встал.
    — Трусиха, — ласково промолвил он.
    На его место сел другой искатель счастья, готовый предоставить хрустящие купюры на волю капризной фортуны.
    — Доминик, привет, как я рада тебя видеть!
    Они одновременно обернулись. Перед ними стояла интересная, но чересчур сильно накрашенная женщина с выдающимся бюстом. Ее сопровождал высокий худощавый мужчина с хищным лицом и подвижным цепким взглядом. Анна почувствовала, что Доминик неожиданно застыл, а его голос показался ей севшим.
    Доминик вежливо поздоровался с парочкой и представил их Анне.
    — Анна, это Трейси и Стивен Уиткомб. А это Анна Тейлор.
    Пока продолжался ритуал приветствий и представлений, Стивен Уиткомб обратил на Анну обволакивающий темный взгляд, от которого ей стало не по себе. Она едва удержалась от того, чтобы не передернуть плечами от охватившего ее озноба, и плотнее стянула края палантина. Чтобы отвлечься, она стала наблюдать за Домиником и поймала несколько растерянных взглядов, которые он бросил на громадную грудь Трейси. Когда они отошли, Анна не удержалась.
    — Победа силикона над разумом, — притворно вздохнула она.
    Доминик нервно рассмеялся.
    — Они просто чудовищны.
    — Мне показалось, что ты в восторге…
    — Неужели я слышу нотки ревности в твоем голосе?
    — Вот еще… Они женаты?
    — Стивен и Трейси сводные брат и сестра.
    — То-то мне показалось, что они похожи.
    — У них один отец. Куда мы направимся теперь?
    — Рисковать по-крупному больше не будем, — рассудительно сказала она, вызвав улыбку на губах Доминика. — Кажется, было предложение сразиться с «одноруким бандитом»? Вперед, мой рыцарь!
    — Это нечестно сорвать меня с таких крупных ставок на подобную мелочь.
    — Зато безопасно для твоего финансового благосостояния.
    — Анна, ты просто верх благоразумия. Так чего же мы ждем? Вперед, на подвиги во имя моей прекрасной дамы!
    Когда после третьей попытки они опустошили карман «однорукого бандита», во взгляде Доминика появилась задумчивость.
    — И почему мне раньше не пришла в голову мысль взять тебя в Вегас. К этому времени я был бы уже миллиардером.
    — Твоя уверенность в том, что я приношу удачу, совершенно необоснованна. Это обычная случайность…
    — …Которая приобрела черты закономерности…
    — Доминик, повезло сегодня? — Перед ними опять стояли Уиткомбы.
    — Да, сегодня нам везет.
    — А я проигралась в пух и прах! — заявила Трейси, скривив полные губы в подобии улыбки. Эта гримаса придала ее лицу брезгливое выражение.
    Анна опять поймала на себе пугающий взгляд Стивена и поспешно отвела взгляд в сторону. Непонятным образом эти люди были ей неприятны, особенно Стивен. К тому же она чувствовала некоторое напряжение Доминика. Анна поняла, что еще пять минут в обществе этой парочки — и она начнет тихо сходить с ума.
    — Доминик, мне надо отойти.
    — В чем дело?
    — Попудрить носик.
    — Смотри, не заблудись. Я буду ждать тебя здесь.
    — Хорошо. — У нее самой возникло впечатление, что ее уход выглядит бегством.
    В дамской комнате она слегка поправила макияж и придирчиво оглядела себя в большом зеркале, невольно залюбовавшись блеском сапфиров и бриллиантов. Анна еще никогда не надевала столь дорогих украшений и вследствие этого чувствовала себя немного скованной, но вместе с тем она не могла не признать, что выглядит потрясающе.

6

    Она вышла из дамской комнаты и медленно направилась к месту, где оставила Доминика. Он продолжал разговаривать с Трейси и Стивеном, а Анна почему-то медлила, не желая в очередной раз оказаться под прицелом неприятного взгляда Стивена. Ее внимание привлек странный жест Стивена, заставивший шевельнуться какое-то темное подозрение в ее душе. Не успела она сообразить, в чем причина возникшего беспокойства, как ее внимание привлек возглас пожилой дамы и звон посыпавшихся монет. Анна обнаружила, что седая старушка, сорвав банк, схватилась за грудь и выглядела так, словно была готова упасть в обморок.
    — С вами все в порядке? — обеспокоенно произнесла Анна, приблизившись к ней.
    — Да, милая! Я выиграла! Первый раз!
    — Очень рада за вас!
    Анна убедилась, что с пожилой леди все в порядке, и повернулась, чтобы уйти, как неожиданно наткнулась на преграду, после чего ее подхватили сильные руки. Она испуганно охнула и быстро взглянула на очередную жертву «аварии». Ее ноги примерзли к полу, а по телу прошла волна дрожи: перед ней стоял Неймен.
    — Анна Тейлор! Какая неожиданная встреча! — ядовито произнес он, делая ударение на слове «неожиданная».
    Его появление настолько ошеломило Анну, что у нее пропал голос и она только несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот.
    — Вы?! — выдавила она наконец, не в силах сказать ничего более вразумительного. Воздух с трудом прошел в легкие, которые внезапно резко сдавила неведомая сила.
    — Я уже устал удивляться нашим встречам. Какое оправдание будет на этот раз? — В его глазах было напряжение и холод.
    Анна попыталась вызывающе вздернуть голову. На этот раз она оказалась настолько не готовой к подобному повороту, что нервы просто сдали и она напрочь забыла про свою тактику. Она беспомощно попятилась и заикаясь проронила:
    — Оправдание? Не понимаю, о чем вы говорите. Я удивлена не меньше, чем вы… То есть я хочу сказать… откуда бы мне знать, что вы здесь будете?
    Ее сбивчивые объяснения вызвали кривую усмешку на его губах.
    — Вот и мне было бы интересно услышать об этом.
    — У вас ужасное самомнение. И… И мне пора… — Она поспешно отступила, потому что с ней стало твориться что-то неладное.
    И тут же палантин свалился с ее плеч. Анна еще беспомощно пыталась ухватиться за край ускользающей ткани, которая вырвалась из ее пальцев, словно живая. Анна остро почувствовала свою беспомощность. Она ощущала себя почти голой в этом открытом платье.
    Его глаза медленно скользнули по ее шее, открытым плечам, и Анна невольно обхватила себя руками. Потом он медленно наклонился, поднял легкое облако палантина, сделал шаг и накинул невесомую ткань на плечи Анны.
    Он оказался очень близко. Так близко, что она едва не уткнулась в его грудь и ощутила запах его туалетной воды и кожи. Это так потрясло ее, что из горла вырвался невнятный беспомощный звук, значение которого осталось загадкой для нее самой.
    — Потрясающе…
    Она не могла понять, что заслужило столь превосходную оценку: ее платье или то, что скрывается под ним. Но оба эти предположения были в равной степени нежелательными и пугающими. Неймен пробормотал еще что-то неразборчивое, и его руки коснулись ее предплечий. Анна вздрогнула и затрепетала. Внутри все сжималось и как-то странно ёкало, а сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет сейчас из груди.
    Анна сделала шаг назад и вскинула глаза на его лицо. И тут же попала в плен серебристого сияния его глаз.
    Надо немедленно идти к Доминику…
    Она отвела взгляд, лихорадочно обдумывая пути отступления, чтобы это выглядело естественно. У нее такой растерянный вид, как у начинающего шпиона, застигнутого на месте преступления. Стоит ли удивляться сделанным Нейменом выводам?
    — Анна, ты выглядишь совершенно потерянной. Я так сильно тебя напугал?
    Неймен соизволил обрушить стену напряженного молчания, но Анна больше не рискнула смотреть на его лицо. Ее взгляд уперся в его широкую грудь, а его мощная фигура создавала впечатление нависшей над ней скалы. Его голос звучал тягуче-насмешливо, но ей по-прежнему чудилось непонятное напряжение и в его низком голосе, и в глазах, и во всей позе.
    — Судя по напряжению, которое охватило вас при моем появлении, это скорее вы напуганы. Хотя причины этого остаются для меня загадкой. И поверьте мне на слово: я уже с ностальгией вспоминаю то время, когда не знала о вашем существовании.
    Его реакция была непредсказуема, потому что после ее заявления его плечи расслабились и он неожиданно улыбнулся.
    — Ты очень наблюдательна. Давай пройдемся и поговорим о странных обстоятельствах, которые то и дело предоставляют нам возможность побыть в обществе друг друга.
    — Не думаю, что это хорошая идея. Мне уже пора…
    Но он крепко стиснул ее локоть, увлекая за собой.
    — Всего несколько минут — и ты сможешь вернуться к очередному объекту наблюдения.
    — Простите… к кому?
    — Кого-то же ты высматривала, когда врезалась в меня.
    — Я…
    — Пойдем! — Он сжал ее локоть и повлек за собой. — Как тебе Вегас?
    — Мы что, будем вести светскую беседу?
    — Ты против?
    — Для начала мне бы хотелось, чтобы вы отпустили мой локоть, а то я не могу избавиться от чувства, что я арестант, а вы бдительный конвой.
    — Я всего лишь подстраховался от твоего внезапного исчезновения.
    — Мистер Неймен, мне не нравится ваша настойчивость. Я хочу уйти. Не заставляйте меня устраивать скандал…
    — В общем-то его и не перед кем устраивать.
    — Что? — Она испуганно огляделась и вдруг обнаружила, что они совершенно одни в просторной комнате.
    Безотчетный страх в ее душе усилился. Страх и еще что-то такое, чему она не могла придумать названия. Какое-то странное то щекочущее, то болезненное ощущение внизу живота. Анна рванулась из его рук, и на этот раз ладонь Алекса послушно разжалась. Хотя это ощущение вновь обретенной свободы было весьма обманчивым: Алекс стоял между Анной и дверью.
    Она сделала шаг назад, потом еще один, а в голове, словно дикие птицы в клетке, бешено бились самые ужасные предположения. Анна начала задыхаться.
    — Я вовсе не собираюсь причинять тебе вред, — точно угадав ее мысли, произнес он.
    — Тогда зачем вы привели меня сюда?
    — Чтобы прояснить некоторые вопросы.
    — Какие вопросы?
    — Правила нашей игры.
    — Правила? Я не понимаю…
    Он сумасшедший! — мелькнула в голове ужасная мысль. Маньяк, которого в течение многих лет безуспешно разыскивает полиция!
    — Ты в самом деле испугана или так умело притворяешься? Как бы то ни было, я хочу предупредить тебя в последний раз: я не желаю быть объектом преследования. Даже такой очаровашки, как ты. Я уж было поверил в твои слова о случайности наших встреч, но все оказалось не так просто. Анна, я желаю играть в открытую…
    — О чем вы говорите? — Ее голос сорвался, а разговор, который повел Алекс, показался ей верхом нелепости. — Я всего лишь развлекалась, подобно сотням туристов, приезжающих в Лас-Вегас…
    — Ага… — оскорбительно протянул он, как будто это было невероятной ложью. — Я надеялся, что у тебя хватит здравомыслия прекратить этот спектакль. Но раз ты желаешь все оставить как есть, пеняй на себя.
    Он пошел прямо на нее, а Анна, попятившись, наткнулась спиной на стену. С внутренним содроганием она поняла, что оказалась в ловушке. Она еще не могла понять, что он задумал, но предчувствие чего-то непонятного и страшного наполнило скручивающей и щемящей болью низ ее живота. Слабое отталкивающее движение ее руки вызвало кривую усмешку на губах Алекса. А потом он положил руки на ее плечи и склонился над запрокинутым лицом, впиваясь глазами в ее испуганные расширенные глаза. Она все еще не могла поверить в реальность происходящего. События казались ей невероятным сном или скорее затяжным кошмаром.
    — Ты прекрасно изображаешь страх и невинность. Твой талант заслуживает бурных оваций, — прошептал он и, прежде чем Анна успела среагировать, впился в ее губы.
    От неожиданности она замерла, а потом изо всех сил уперлась руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть его. Всем ее существом завладел панический, все подавляющий страх.
    — Нет… нет… — задыхаясь проговорила она, повернув голову.
    — Анна…
    — Пожалуйста…
    Руки Алекса продолжали сжимать ее, но теперь объятия были уже не столь крепкими.
    — Извини, я не хотел тебя напугать…
    Но, прежде чем она успела ответить, его губы мягко скользнули по ее губам, чуть обхватили, приласкали… Кончик языка, обведя контур ее губ, скользнул внутрь ее рта…
    — А-а-ах… — Неожиданно страх куда-то исчез, голова закружилась, как после нескольких глотков вина, и Анна обмякла в его руках. Ее тело затрепетало, откликаясь на прикосновения Алекса, и он, с точностью уловив этот момент, сделал поцелуй страстным и неистовым. Внутри нее словно взорвалась бомба. Все ее существо затопил немыслимый жар. Пламя с невероятной скоростью заполнило все клеточки ее тела.
    А потом Алекс издал низкий бархатистый утробный звук, от которого она содрогнулась. Он притиснул ее еще ближе, вжимая в себя и лаская обнаженную кожу открытой спины. Анна дернулась, как от удара электрическим током, забилась в его руках, пытаясь избавиться от этих непонятных и пугающих своей интенсивностью ощущений. Руки Алекса переместились на плечи, легко скользнули по шее и коснулись ее груди…
    Она вскрикнула и оттолкнула Алекса. Она не ожидала, что он так легко отступит. Тяжело дыша, он не могла оторвать глаз от его лица и странно пустых глаз. Губы Алекса странно кривились.
    — Ты не готова пока раскрыть свои карты, Анна?
    Она задохнулась. Движение ее руки было быстрее броска кобры, но Алекс успел перехватить тонкое запястье, сжав его так, что она вскрикнула от боли.
    — Я хочу, чтобы ты усвоила этот урок, Анна. Со мной не стоит играть, потому что ты никогда не сможешь выиграть. — Сказав эту абракадабру, он отпустил ее руку и исчез.
    Теперь Анна испытала облегчение от того, что за ее спиной находится стена. В противном случае она просто бы свалилась на пол.
    Ее мир перевернулся, внутри она была опустошена и напугана и едва ли могла пошевелиться. Она никак не могла понять, что произошло. Откуда эти слова об играх, каких-то правилах… Ей было ясно только одно: за всю свою жизнь никогда и ни с кем она не испытывала и толики подобных ощущений. Анна прижала пальцы к вискам, пытаясь унять пульсирующее биение пульса. Потом огляделась, но вдруг вспомнила о Доминике и ужаснулась. Она не могла сказать, сколько прошло времени, где она находится… Она бросилась к двери. И почти сразу же столкнулась с Домиником.
    — Где ты была, Анна? Тебе плохо?
    Она едва сдержала крик, когда Доминик бросился к ней, а потом облегченно перевела дух. На лице Доминика была такая сильная и искренняя обеспокоенность, что Анна почувствовала стеснение в груди и стыд. Он так беспокоился, а она…
    — Анна?
    — Голова немного… закружилась. Сейчас уже лучше…
    — Ты уверена?
    — Да. Такая странная слабость… — Анна находилась в таком состоянии, что едва понимала значение своих слов. — И головокружение…
    — Когда ты в последний раз ела?
    Анна удивленно посмотрела на Доминика, а потом призадумалась. И вдруг с удивлением поняла, что этого-то как раз она и не помнит. Утром она не успела позавтракать, потом была встреча с Энджи, и в ресторане она тоже практически не ела, потом они приехали в Вегас…
    — Я не помню…
    — Господи, что с тобой, Анна?
    — На меня столько всего свалилось.
    — Но это не повод, чтобы морить себя голодом. Сейчас пойдем в ресторан, и я накормлю тебя.
    Он так и сделал. Их проводили за столик, и тут зазвонил мобильный телефон Доминика.
    — Забыл его отключить… — Однако, взглянув на высветившийся номер, он виновато улыбнулся. — Извини, Анна, мне нужно ответить, это важно. Я на минутку…
    Она кивнула.
    — Делай заказ, я скоро. — Доминик исчез.
    Не успела она раскрыть меню, как над ее головой раздался уже до дрожи знакомый голос:
    — Вижу, твоя охота была удачной… — Он присел на пустующий стул Доминика.
    Видимо, этот жест и послужил катализатором вспыхнувшего в ней огня злости. Кровь сначала отхлынула от головы, вызвав головокружение, а потом бросилась в лицо. На сегодня это было уж слишком, и Анна больше не ручалась за себя. Она слишком часто позволяла Неймену одерживать верх.
    — Что вы здесь делаете?
    — Я наблюдал за тобой.
    — Вы шпионили. Убирайтесь отсюда… — прошипела она.
    — Да, теперь ты можешь позволить дать выход своему темпераменту. Не так быстро, Анна, мне просто любопытно оценить твой выбор и вкус. Кто попался на твой крючок?
    Анну затрясло. Она не могла припомнить случая, когда была бы в такой ярости.
    — Если вы сейчас же не уберетесь, я вызову полицию.
    Она тут же пожалела о своих словах, потому что в глазах Неймена вспыхнуло что-то… Насмешка и еще некий странный огонек, который стал стремительно разрастаться.
    — Не думаю. И потом, какое обвинение ты выдвинешь?
    — Преследование и сексуальное домогательство.
    — Прекрасная формулировка и очень популярная. Тебе холодно?
    — Что?
    — У тебя вся кожа в мурашках.
    Она скосила глаза и обнаружила, что он прав. Обнаженная рука, судорожно прижимающая палантин к груди, была вся покрыта мурашками.
    — Анна, с тобой все в порядке?
    Доминик появился как раз тогда, когда Анна была близка к тому, чтобы запустить в голову Неймена вазу с цветами, стоящую на столе. Подобный взрыв чувств был для нее внове, но, с тех пор как она первый раз столкнулась с Нейменом, весь мир словно сошел с ума. Лицо Доминика выражало легкое недоумение, и Анна постаралась стереть с лица все эмоции.
    — Да… со мной все хорошо.
    Лицо Алекса стремительно превратилось в бесстрастную маску, а глаза странно потухли, словно их присыпали серым пеплом.
    — Алекс? Здравствуй. Ты знаком с Анной? — Доминик поприветствовал Неймена как старого знакомого, и тот ответил ему тем же. — Не желаешь ли присоединиться к нам?
    — Нет, спасибо, Доминик, я только перекинулся несколькими словами с мисс Тейлор. Меня ждут.
    Алекс ушел, а Анна все никак не могла справиться с бурей эмоций.
    — Откуда ты знаешь Неймена? — спросила она Доминика, чувствуя, что ее голос предательски дрожит.
    — Моя фирма выполняла подрядные работы для компании Неймена. А откуда его знаешь ты?
    — Это не очень приятная история… — Анна судорожно вздохнула, понимая, что Доминик ждет продолжения. — Ох, все равно ты узнаешь. Я врезалась в его машину в пятницу вечером.
    — Что?
    — Это ужасно, я не пострадала, но его машина… Она, видно, очень дорогая… — Анна не стала упоминать ни о столкновении в бутике, ни о том, что Алекс решил, будто она охотница на состоятельных мужчин. — Мой «форд» сейчас в ремонте…
    — Я сожалею. Чего Алекс хотел?
    — Чего хотел? — испуганно переспросила она.
    — О чем вы разговаривали? — терпеливо переформулировал вопрос Доминик.
    — А… Ни о чем. Он увидел меня и подошел… Я решила, что возникли проблемы со страховкой… — Она просто не могла больше ничего придумать, а это объяснение показалось ей вполне правдоподобным.
    — И?..
    — Нет, никаких проблем…
    — Он… угрожал тебе?
    — О Господи, нет! Но просто напоминание обо всех этих малоприятных событиях… Я немного расстроена. А почему ты решил, что он мог…
    — Я просто спросил, Анна, — перебил ее Доминик. — Алекс Неймен слывет жестким и бескомпромиссным человеком, но я никогда не замечал в нем ничего подобного. Но, знаешь, дыма без огня не бывает, поэтому я и осведомился.
    — Да, я понимаю… — рассеянно отозвалась Анна, делая вид, что погрузилась в изучение меню и не видя ни единого слова. В конце концов она заказала то же самое, что и Доминик.
    — До сей поры я и не знал, что наши вкусы настолько совпадают… Тебя так взволновала эта встреча с Нейменом и последствия аварии, что ты не можешь сосредоточиться?
    — Вроде того.
    — Я могу посоветовать тебе своего адвоката.
    — Думаю, что проблем не возникнет.
    — Тогда и беспокоиться не о чем. Тебе надо немного выпить и расслабиться.
    Анна послушно сделала маленький глоток, прикрыла глаза, концентрируясь на вкусе вина. Вскоре она почувствовала, что голова слегка закружилась, а на душе стало гораздо легче. Вино оказало благоприятное воздействие на ее расшатанную нервную систему, и Анна понемногу расслабилась. Она смогла по достоинству оценить поданный ужин и попытки Доминика расшевелить ее. Доминик был внимателен, как никогда, занимал ее разговором, потом они танцевали…

7

    Доминик привез ее в отель уже за полночь. Холл был пуст. Анна немного осоловела от выпитого. Она мягко улыбнулась Доминику, чуть полуприкрыв глаза. Он не отпустил ее руки, смотрел каким-то растерянным взглядом, а потом потянул в сторону, за кадку с развесистой пальмой.
    — Доминик, что ты делаешь? — сонно спросила она. — Мне пора…
    — Хочу с тобой попрощаться.
    — Но зачем тащить меня сюда?
    Он не ответил, остановился, поставил ее перед собой, заглянул в глаза.
    — Пока, Анна, до завтра.
    — Пока, Доминик…
    Она тихо улыбнулась, а Доминик слегка притянул ее к себе и коснулся губами ее щеки. Анна немного отстранилась, но руки Доминика сжались чуть крепче.
    — Ты не хочешь сделать то же самое? — тихо спросил он, и в его глазах появилась какая-то отстраненность и тоска.
    — Может быть, в следующий раз? — улыбнувшись, спросила она, но Доминик остался серьезен. — Ну же, Доминик, не будь таким. — Повинуясь его просьбе, она положила руки ему на грудь, чуть придвинулась и легко коснулась губами его щеки.
    — Так лучше? — спросила она.
    — Да, намного лучше. Прости меня…
    — За что? — изумилась она.
    — Я был не очень внимательным.
    — Все было прекрасно, Доминик.
    — Что ж… Когда ты думаешь ехать домой?
    — Завтра, ведь в понедельник я должна быть на работе. Где ты остановился?
    — Недалеко отсюда, в другом… отеле. Позвони мне завтра.
    — Подожди. — Анна расстегнула замочек колье, сняла браслет и серьги. — Боюсь потерять.
    Доминик просто засунул драгоценности в карман брюк, потом наклонился и легко поцеловал ее в губы.
    — Спокойной ночи, Анна. — Он развернулся и ушел.
    Анна несколько секунд стояла, пытаясь оправиться от потрясения, которое принесли ей все сегодняшние события. Наконец, тряхнув головой, она направилась к лифтам.
    — Мисс Тейлор…
    Анна остановилась и обернулась к окликнувшему ее портье.
    — Да?
    — Ваша подруга уехала. Она оставила ключ и записку.
    Час от часу не легче. Анна почувствовала, что сегодня она уже не способна реагировать адекватно. Поэтому она просто подошла к стойке, чтобы взять ключ и письмо в конверте, краем глаза замечая, что рядом с ней остановился мужчина.
    — Кажется, ваша стратегия становится мне понятна…
    Анна подпрыгнула от неожиданности, вскинула глаза и невольно отступила. Алекс Неймен! Нет, этого просто не может быть. Это галлюцинация, мираж, что там еще?! Она закрыла глаза, а когда вновь распахнула их, Неймен и не подумал испариться, а все так же стоял, холодно рассматривая Анну.
    — Вы опять шпионите за мной, — простонала она, не находя сил для новой битвы, а Алекс криво усмехнулся уголком рта.
    — Мне жаль разочаровывать тебя, но я всего лишь здесь остановился…
    — О нет! — Анна бросилась к лифтам, надеясь ускользнуть, но он в два шага догнал ее, остановившись рядом. — Здесь два лифта, — как можно жестче напомнила она.
    — Но мне хочется поехать именно в этом.
    — Хорошо. — Она отступила к другому и вновь нажала кнопку вызова.
    Он сделал шаг и опять оказался рядом с ней.
    — Я вызываю полицию.
    — Валяй… А что ты сделаешь, если я посвящу Дрейка в подробности нашего… гм… разговора в казино?
    Господи, только не это!
    — Зачем вы мучаете меня? — не удержавшись, жалобно простонала она.
    — Входи в лифт.
    Она вошла, подобно агнцу на заклание.
    — Тебе какой? — поинтересовался Алекс.
    — Пятый, — нервно выдавила она.
    Алекс нажал кнопку, двери закрылись, и он повернулся к ней. Он вдруг показался ей просто огромным и очень устрашающим, а в кабине лифта они были совершенно одни. Сейчас лифт застрянет между этажами, в кабине погаснет свет и…
    — У тебя клаустрофобия?
    — Простите?
    — Этот поручень сейчас просто согнется от того, как ты стискиваешь его.
    Анна только тут почувствовала, как ее руки едва не сводит от напряжения, и вынудила себя ослабить хватку.
    — Вроде того, — обронила она, мечтая о той минуте, когда двери распахнутся и она окажется вне общества этого типа. — С тех самых пор, как я врезалась в вашу машину, мне нет от вас ни минуты покоя.
    — Прошло около двух суток с этого незабываемого момента, а ты уже измучена? Мне показалось, что ты была более чем довольна…
    — Вы сумасшедший. Я ничего не чувствовала, кроме…
    — Кроме?
    — Отвращения!
    — Мне так не показалось… Но ведь всегда можно проверить это утверждение, не правда ли?
    — Не прикасайтесь ко мне!
    Он рассмеялся, потом окинул ее ленивым взглядом.
    — Думаю, что одного преподанного урока на сегодня достаточно. Как ты познакомилась с Дрейком?
    — Он мой друг детства, — съязвила она и тут же пожалела, потому что глаза Алекса опасно прищурились.
    — Не стоит так язвить…
    — Вы мне угрожаете?
    — Нет, я предупреждаю.
    — Черт! — отчаянно выругалась она.
    Алекс сделал вид, что не услышал ругательства. В этот момент лифт мягко остановился, двери распахнулись. Долгожданная свобода в виде освещенного коридора манила ее, но не успела Анна проскользнуть мимо него, как он повернулся и тоже вышел.
    — Но почему вы вышли? — пролепетала она.
    Коридор был абсолютно пустым.
    — Неужели притворство доставляет тебе столько удовольствия?! — как-то зло поинтересовался он. — Здесь мой номер.
    Анна подняла ледяную ладонь ко лбу, пытаясь охладить пылающий мозг. Потом приложила все усилия, чтобы взять себя в руки. Получилось со второй попытки.
    — Спокойной ночи, мистер Неймен! — Она пыталась как можно скорее шагать, но узкое платье сковывало движения. Анна подавила в себе почти непреодолимое желание задрать подол и рвануть вперед как можно быстрее. Споткнувшись о ковер и едва не растянувшись прямо у своей двери, она дрожащими руками вставила ключ в замочную скважину. Уже проскальзывая в свою комнату, она бросила взгляд на мужчину и обнаружила, что его дверь на несколько номеров левее. Она быстренько захлопнула дверь и прижала ее спиной, словно Алекс мог начать ломиться в нее.
    В тишине коридора она услышала щелчок захлопнувшейся двери Алекса и обессиленно сползла на пол. Что происходит вокруг, что происходит с ней? Что за неведомая сила постоянно их сталкивает? Почему присутствие Алекса действует на нее таким образом? Чувства, захлестывающие ее, не имели для нее никакого названия и объяснения. Симптомы физического недомогания были похожи на вялотекущий грипп: внезапно появляющаяся слабость, сердцебиение и дрожь, очень напоминающая лихорадочное состояние. Душевное же состояние просто вызывало опасения. Если представить себе шкалу чувствительности, то ее эмоциональный переключатель стоял на максимуме. А чувства колебались от страха до неистового гнева так стремительно, что это грозило нервным срывом…
    Анна побрела в комнату, где растянулась на кровати, и только тут сообразила, что записка Энджи все еще зажата в ее руке. Она поспешно вскрыла конверт. Пробежав глазами торопливо нацарапанные прыгающие строки, она испустила длинный и протяжный вздох облегчения.
    Энджи, Энджи! Из-за своих страхов и неуверенности она даже не поняла, что чувства Майкла так же сильны, как и ее собственные, и только присутствие Анны не позволило ему сразу признаться в своей любви. Он явился вечером, «очень милый, какой-то взлохмаченный и даже грозный», и, найдя Энджи одну, вдруг выпалил предложение руки и сердца.

    «Мне пришлось покаяться, что я сама была близка к тому, чтобы первой сделать подобное предложение, и объяснила причину. Мне вдруг стало страшно, что все может кончиться, едва начавшись, но я не собиралась начинать нашу жизнь с малейшей лжи! А Майкл помолчал, потом взглянул очень странно, потом расплылся в улыбке и подхватил меня на руки. Он сказал, что это самое счастливое событие в его жизни (конечно, после того как я согласилась стать его женой)… Ты ведь знаешь, что здесь, в Вегасе, много круглосуточно работающих часовен. Это чудесный город! Я пишу тебе, уже став миссис Майкл Гриффит. Я самая счастливая новобрачная во всем мире! И вынуждена покинуть твою компанию. Прости, Анна, и пожелай мне удачи!
    PS. Позвоню, как только смогу!»

    Безнадежное предприятие вдруг оказалось безумно выигрышным, и Энджи обрела счастье. Анна положила записку, откинулась на подушку и вдруг залилась слезами. Ее нервы просто не выдержали сегодняшнего стресса. Потом, успокоившись и ополоснув лицо холодной водой, она долго лежала, размышляя над фортелями коварной судьбы.
    Сон не шел, за окном стало быстро светлеть, и Анна вдруг осознала, что здесь ей больше делать нечего. И не просто нечего, а нужно поскорее удирать, пока она снова не столкнулась с Нейменом. Благодарение Богу, что у нее минимум вещей! Анна быстро приняла душ, облачилась в джинсы и рубашку, покидала вещи в сумку. Совсем упустив из виду, сколько сейчас времени, она набрала номер мобильника Доминика. Ей ответил сонный голос.
    — Доминик? — Она растерялась, поняв, что даже не посмотрела на часы.
    — Анна, с тобой все в порядке? — всполошился он.
    — Да, я просто подумала… Энджи уехала вчера вечером, и я… — Она потерянно замолчала, взглянула на часы и ужаснулась: половина шестого! — Прости, что разбудила, я даже не поглядела, сколько времени…
    — Это я уже понял, — ворчливо ответил он. — Раз уж ты не спишь, то сейчас я заеду к тебе и мы отправимся домой. По крайней мере, ты все же попадешь на воскресный ужин к родителям!
    Доминик положил трубку прежде, чем Анна успела пискнуть хоть что-то в ответ. Она упала в кресло и схватилась за голову. Господи, сегодня и вправду воскресенье. За эти дни она столько испытала и столько событий произошло, что ей кажется, что прошла целая вечность! Она подхватила сумку с вещами и, тихонько приоткрыв дверь, выскользнула в коридор.
    Ей показалось, что бесшумный лифт громыхнул подобно грому небесному. Но она чувствовала себя свободной. Очень обманчивое чувство, потому что в холле она столкнулась с Алексом, стоящим рядом с чемоданом у стойки портье. Они оба замерли, глядя друг на друга. Смирившись с неизбежностью, она подошла к стойке и сообщила, что покидает номер.
    — Что-то ты рановато собралась! — бросил Алекс, даже не повернув головы.
    — Да и вы не задержались! — огрызнулась Анна, удивляясь своему неожиданному самообладанию.
    Она встала рядом с Нейменом, подписала счет и расплатилась кредитной карточкой. После чего поспешно выскочила из отеля, решив дождаться Доминика на улице. К счастью, Доминик подъехал очень быстро, и Анна вспорхнула в машину. Она не стала сообщать Доминику о новой встрече с Нейменом.
    Анна действительно попала на обед к родителям. Доминик, в отличие от Анны, выглядел очень свежим и бодрым. Она же с трудом сдерживала зевоту. Бессонная ночь здорово подточила ее силы, а выходные оказались такими бурными, что она нисколько не отдохнула. Анна поймала себя на том, что клюет носом, и постаралась выпрямиться.
    — Обед просто чудо, мама.
    — Об этом говорит и твой аппетит. Я специально испекла твой любимый пирог, а ты едва притронулась к нему.
    Анна поймала веселый взгляд Доминика, еще пару минут назад повествовавшего об их приключениях, и виновато улыбнулась.

    Утром в понедельник Анна едва не проспала и встала со страшной мигренью. На работу ей опять пришлось добираться на такси, и она опоздала на целых полчаса из-за дорожной пробки. Чувствуя себя совершенно разбитой, она с тоской подумала о длинной рабочей неделе. События уикенда совершенно выбили ее из колеи, и Анна никак не могла сосредоточиться на работе.
    — Анна, зайди ко мне, пожалуйста. — Голос Вирджинии, прозвучавший по селекторной связи, заставил ее вздрогнуть. От бдительного ока начальницы могло спасти только чудо. Вирджиния, конечно, уже заметила и опоздание Анны, и ее усталый вид… Анна вздохнула.
    Но, когда она появилась в кабинете Вирджинии, внутренне собравшись и приготовившись к неминуемому разносу, та удивила ее, даже не заикнувшись об опоздании.
    — Как твои дела с Лейлой? — рассеянно поинтересовалась Вирджиния, перебирая бумаги на своем столе.
    — Я все подготовила, как ты и велела.
    — Я сегодня же сама займусь этим… — Вирджиния продолжала что-то говорить, но Анна как-то выпала из разговора, чего с ней никогда еще не случалось. — Анна, ты слушаешь меня? Что с тобой случилось за выходные? Выглядишь ты просто ужасно!
    Анна встрепенулась и едва сдержала страдальческую гримасу от нового приступа мигрени.
    — О, прости, что я немного рассеянна. У меня болит голова… Что ты сказала?
    — Я сказала, что мне хотелось бы, чтобы ты поехала к новому заказчику прямо сегодня.
    — К чему такая спешка? Я надеялась дать сегодня некоторые указания рабочим, что прибудут в дом Лейлы…
    — У Алекса возникли какие-то проблемы, и он хотел обсудить все сегодня. Ты действительно так плохо себя чувствуешь?
    — Нет-нет, сейчас все пройдет. — Анна просто не могла позволить себе раскиснуть. Почему-то она почувствовала озноб, когда Вирджиния назвала имя нового заказчика, но тут же успокоила себя. В городе тысячи Алексов, и неведомые силы должны наконец сжалиться над ней и перестать постоянно сталкивать ее с Нейменом!
    — Тебя встретит мистер Андерс, я уже предупредила его о твоем приезде.
    Вирджиния дала ей адрес и кучу напутствий. К тому времени, как Анна поймала такси, таблетка, которую она приняла от головной боли, начала действовать. Анна вылезла около огромного здания делового центра и, подхватив ноутбук, направилась к широким вращающимся дверям. Она поднялась на нужный этаж, который целиком занимал офис нового клиента.
    Анну, как и говорила Вирджиния, встретили. Мистер Андерс оказался пожилым, добродушным и очень разговорчивым колобком.
    — Зовите меня просто Сэмом, — улыбаясь, сказал он, пожимая Анне руку, — вас уже ждут.
    Он провел ее по этажу, попутно проводя краткий экскурс в историю компании. Анне понравилось все, что она увидела. Она невольно восхитилась идеальной планировкой рабочих помещений. Кабинеты были светлыми и просторными и оформлены в строгом деловом стиле. Но при этом не производили холодного или гнетущего впечатления, как многие офисы в новых зданиях из стекла и бетона. Повсюду было много растений, а воздух был свеж и прохладен и немного пах озоном, как после грозы.
    — Система кондиционирования снабжена ионизаторами, — откликнулся мистер Андерс на замечание Анны. — Наш босс является генератором нововведений и заботится о здоровье персонала. Ионизированный воздух повышает иммунитет. Вот мы и пришли…
    Мистер Андерс перекинулся парой слов с суровой на вид пожилой секретаршей и улыбнулся Анне.
    — Босс ждет вас, — сообщил он, и Анна направилась к дверям.
    Она вздохнула, как перед прыжком в воду, расправила плечи и, приклеив на лицо дежурную улыбку, вошла в кабинет. Она увидела огромный стол, за которым, повернувшись в профиль, сидел мужчина и смотрел на экран монитора. Анна успела сделать еще пару шагов и произнести приветствие, как мужчина медленно повернулся… и она едва не рухнула без чувств. Улыбка сползла с ее губ, а руки безвольно повисли вдоль тела, едва не выронив ноутбук, — на нее смотрел Алекс Неймен! Анна почувствовала удушье и невольно испугалась того, что действительно может упасть в обморок.
    Алекс медленно поднялся из-за стола и направился к ней. Анна смогла-таки выйти из ступора и бросилась к дверям. Но не успела она распахнуть массивную дверь, как сильная рука поверх ее головы прижала створку. Анна тщетно несколько раз подергала ручку, а потом, осознав бесплодность своих попыток, медленно повернулась. И оказалась лицом к груди Алекса.
    — Не так быстро, Анна! Пойдем! — Алекс увлек ее за собой, усадил в кресло и сел напротив.
    — Чем обязан твоему визиту? Только, пожалуйста, без подробностей, у меня назначена встреча на двенадцать. — Словно в подтверждение своих слов он бросил взгляд на часы.
    — У вас не с дизайнером назначена встреча? — с трудом выдавила она.
    Алекс внимательно посмотрел на нее, и откуда-то из глубины ее груди вырвался первый сдавленный звук. Анна испуганно прикрыла рот ладонью.
    — Вот как? Интересно, откуда такая осведомленность?
    — Вы опять хотите обвинить меня в шпионаже?
    — Сначала мне хотелось бы узнать источник, из которого ты черпаешь свои сведения.
    — От моего босса, Вирджинии Крис. Этот дизайнер — я!
    Она ожидала его реакции на это заявление, но Алекс продолжал рассматривать ее с задумчивым видом.
    — А теперь просто позвоните ей и попросите прислать кого-нибудь другого… — Анна поднялась и, прямая как палка, направилась к дверям. По спине безостановочно катились волны озноба, и она с трудом сдерживалась, чтобы не передернуть плечами.
    — Анна, остановись!
    Она послушно замерла, а потом медленно повернулась.
    — Что?
    — Почему ты решила, что я воспользуюсь твоим предложением?
    — То есть как? — изумилась она.
    — Я просил Вирджинию прислать мне своего самого лучшего работника. Значит, ее выбор оправдан, и я не собираюсь ничего менять…
    — Я не понимаю… — глупо пробормотала она.
    — Ты выполнишь этот заказ, только и всего.
    — Но я не могу!
    — Ты ведь дизайнер, работаешь в «JTB» и тебе поручен этот заказ. Я ничего не напутал?
    Анна беспомощно покачала головой.
    — Иди сюда, у меня совсем немного времени…
    Анна покорно направилась обратно, словно находясь под действием гипноза.
    — Ты будешь заниматься внутренним дизайном моего особняка.
    — Я не…
    — Ты уже ознакомилась с суммой контракта?
    — Я не продаюсь…
    — Я покупаю вовсе не тебя, а твою работу, — жестко сказал он.
    — Простите… — слабым голосом произнесла она, напомнив себе, что Алекс — это заказчик, обратившийся в их агентство, и она должна соответствовать имиджу «JTB», не позволяя себе ничего личного.
    — У меня есть фотографии особняка, наружные и внутренние. — Апекс взял со стола плотный конверт из желтой бумаги и вручил ей. — Я хочу, чтобы через несколько дней ты озвучила свои идеи по поводу оформления и отделки комнат. А потом я выберу все, что мне придется по вкусу. Особняк был некоторое время в запустении, я только недавно приобрел его.
    — Почувствовали тягу к деревенской жизни? — не удержалась она, перестав кивать как китайский болванчик.
    — Вроде того. Старость приходит незаметно и тогда хочется покоя…
    Анна изумленно взглянула на лицо Алекса и увидела, что он улыбается. И тут ее прорвало.
    — Я поверить не могу, что все так произошло!
    — Ты имеешь в виду наше очередное столкновение?
    И еще непонятные чувства, которые она испытывает в его присутствии. Анна отчетливо поняла, что если ей придется заниматься этим заказом, то они будут часто сталкиваться. Слишком часто…
    — Да. Это просто наказание Божие.
    — Как знать, — обронил он загадочную фразу, и Анна почему-то поежилась.
    Чтобы хоть немного прийти в себя, она раскрыла конверт и сосредоточилась на фотографиях. И невольно залюбовалась. Несмотря на явное запустение и следы разрушения, причиненного временем, дом был все еще очень красив.
    — Он очень красив, — рассеянно озвучила она свои мысли.
    — Рад, что тебе понравилось.
    — Мне нужно знать, чего вы хотите.
    — Что?
    — В каком стиле должно вестись оформление? Вы хотите осовременить интерьер или предпочитаете старину?
    — Я бы предпочел старину во всем, кроме кухни. На этом все, дерзай, встретимся… Сколько времени тебе понадобится?
    — Для первоначальных набросков хватит нескольких дней. Думаю, дня три-четыре.
    — Всю неделю меня не будет. В пятницу после ланча я жду тебя здесь.

8

    Анна буквально ворвалась в кабинет Вирджинии. Всю дорогу она придумывала, как ей повести разговор, какую изобрести причину, чтобы ее отказ прозвучал обоснованно, а не был похож на истерический лепет. Все, что касалось Алекса Неймена, непонятным образом превращало ее в комок нервов, в истерическое неразумное существо. И это были еще цветочки. Анна не хотела думать о том, что Вирджиния запросто может заупрямиться, если причина покажется ей недостаточно веской. Но если ей не удастся избавиться от этого заказа, то ее психическое здоровье подвергнется тяжелому испытанию. Она должна применить все силы души, дабы убедить Джи, что она не сможет выполнить этот заказ и потребует себе замену!
    — Джи, я не могу сделать это! — невольно выпалила она, забыв всю подготовленную речь.
    — Не можешь — что?
    — Я не могу заниматься этим заказом, у меня ничего не получится. Это старинный особняк, а я занимаюсь современными домами.
    — А как же дом Уиллисов?
    Весомей аргумента Джи придумать бы не смогла. Это было то, что называют высшим прозрением, и оформление современного особняка под старину настолько блестяще удалось Анне, что после выполнения той работы заказы посыпались на агентство как из рога изобилия.
    — Анна, в чем дело?
    Господи, как объяснить ей?! Нарушить святое, непоколебимое правило «JTB»? Анна никогда бы не осмелилась на такое святотатство.
    — Анна, мистер Неймен просил прислать лучшего дизайнера, и я прислала тебя, потому что так оно и есть. И мне совсем не нравится твое отношение к этому заказу. Что бы ни произошло, работа есть работа, это, в конце концов, престиж нашего агентства и ты просто не вправе позволить каким-то чувствам или капризам возобладать в данной ситуации…
    Вирджиния всегда умела подобрать нужные слова для того, чтобы остудить зарвавшегося. А также очень действенно напомнить, что в стенах этого заведения бизнес — высшая категория, не поддающаяся никаким воздействиям. Дискуссия утратила смысл. Джи была абсолютно права.
    — Извини…
    — Ты запаниковала?
    — Немного.
    — У каждого бывают срывы. — Вирджиния быстро сменила гнев на милость. — Ты отдохнешь, и все будет нормально.
    Это просто работа, твердо сказала себе Анна, садясь за рабочий стол и разворачивая на экране монитора объемную модель особняка, которую она создала, просканировав фотографии. Это помогло ей собраться. Анна отрешилась от того, что этот старый дом принадлежит Неймену; для нее здание стало просто безличной старой развалиной, которую она должна превратить в нечто стоящее. Работа захватила ее полностью. Анна засиделась допоздна. То же самое происходило и в следующие дни. Вечером в четверг она прикинула, какие понадобятся материалы, и составила предварительную смету.
    Анна удовлетворенно вздохнула, откинувшись на спинку стула.
    — Как дела?
    — Хорошо, — рассеянно отозвалась Анна, оглянувшись на вошедшую Вирджинию. — Что ты делаешь здесь так поздно?
    — Ну… не у одной тебя такая загруженность. И потом я хотела с тобой поговорить. Сегодня мне звонил Дрейк…
    — Вот как?
    — Он требовал для тебя отпуска, заявив, что у тебя очень измученный вид.
    — И ты пришла сюда для того, чтобы убедиться в этом лично?
    — Вроде того. Он говорил так, словно у него есть на тебя какие-то права.
    — Я поговорю с Домиником, — сказала Анна, не выдавая своих эмоций. — Но ответь мне на один вопрос, Джи. Между тобой и Домиником пробежала кошка? Вначале мне казалось, что вы нравитесь друг другу.
    Вирджиния фыркнула.
    — Сначала Дрейк решил, что тебе нужен отпуск, потом он начнет убеждать тебя, что эта работа тебе вовсе не нужна… Все начинается с малого.
    — Мне действительно нужен отпуск, Джи, — невольно вздохнула Анна, — а что касается твоих опасений насчет давления Доминика, то ты ошибаешься — он не такой.
    — Все они «не такие» вначале…
    — Джи, позволь мне решить все самой.
    — Извини… Как у тебя дела с заказом Алекса?
    — Пока все прекрасно. Предварительные согласования по отделке и материалам у нас назначены на завтра.
    — Замечательно. Этот заказ поможет нам получить еще больше клиентов.
    — Куда уж больше, — невольно пробормотала Анна, за что получила неодобрительный взгляд Вирджинии.
    — Конкуренты не дремлют, Анна, и мы должны использовать все возможности, чтобы всегда быть на высоте.

    Для встречи с Нейменом Анна надела свой самый консервативный костюм и убрала волосы в тугой пучок. Решив быть предельно сдержанной и деловой, она немного задержалась перед дверью его кабинета, собирая волю в кулак. Однако ее усилия едва не пошли прахом, когда она вошла в кабинет и обнаружила Алекса с закатанными до локтей рукавами рубашки, без галстука и с расстегнутым воротником.
    — Проходи, садись… я сейчас освобожусь…
    Анна осторожно присела на краешек дивана, сжимая портфель с ноутбуком, потом достала его и поставила перед Нейменом на стол. Будет гораздо безопаснее, если он лишится повода к ней приближаться и останется за своим столом.
    Алекс отбросил ручку на край стола, покрутил головой и расправил плечи. Он вел себя так, словно в кабинете он был один. Потом он взглянул на Анну, на экран ноутбука, снова на нее.
    — Если не трудно, то я хотел бы получить необходимые пояснения.
    Ей пришлось встать и оказаться в опасной близости от этого человека. Но потом она неожиданно увлеклась, давая необходимые пояснения.
    — Я составила приблизительный список материалов и подготовила предварительную смету. — Она повернулась, вытащив из портфеля файл с бумагами и положив на стол перед Алексом. Только тут она обнаружила, что он смотрит на нее со странной смесью удивления и интереса. — Что-то не так? — нервно спросила она, отступая от стола на шаг.
    — Все очень хорошо. Честно говоря, я даже не ожидал такого результата. Когда ты составишь окончательную смету?
    — Когда вы одобрите все материалы, а я подсчитаю точно, сколько всего нам понадобится. Для этого мне необходимо осмотреть дом, поскольку фотографии не дают полного представления о действительности.
    — Мы можем сделать это прямо сейчас.
    — Я… Я могу сделать это и без вас, только скажите мне маршрут. Уверяю вас, что я ничего не украду.
    — И все-таки я думаю, что лучше сам отвезу тебя…
    В его спокойном голосе Анна различила непреклонность. На ее щеках выступило два пунцовых пятна.
    — Анна, ты боишься меня?
    Она бросила на Алекса быстрый взгляд.
    — Нет.
    — Тогда почему ведешь себя как испуганный зайчонок?
    — Вовсе нет.
    Он покачал головой, насмешливо глядя в ее глаза. Анна не смогла не принять этот вызов.
    — Если желаете, то поехали.
    — Прекрасно. Поедем на моей машине.

    — Он действительно очень красив, но несколько меньше, чем я предполагала…
    Дом еще сохранял следы былой роскоши, утопая в зелени неухоженного сада. Анна думала о предстоящей работе то ли с тоской, то ли с азартом. Ее чувства представляли странную смесь этих двух составляющих. Ах, если бы она выполняла заказ для кого-то другого, все было бы иначе…
    — Тебя беспокоит то, что произошло в Вегасе?
    Анна резко отвернулась от окна.
    — Я не собираюсь говорить об этом.
    — Это был всего лишь поцелуй.
    — Я же сказала, что не собираюсь обсуждать ваше поведение.
    — А Дрейк, ему ты рассказала или парню вовсе не нужно знать мелкие подробности твоих невинных приключений?
    — Вы думаете, что видите меня насквозь?
    — Разве нет?
    — Мистер Неймен, я вношу условие, без соблюдения которого отказываюсь выполнять ваш заказ. Мы не касаемся личной жизни друг друга, не говорим об этом, и вы даете слово не делать больше ничего подобного. В противном случае я немедленно уезжаю, даже если это будет стоить мне работы.
    Он некоторое время молчал, глядя в окно.
    — Хорошо. Продолжим осмотр?
    Анна подумала о том, что он согласился слишком быстро, но утвердительно кивнула. Алекс повел ее дальше. Следующая комната имела более запущенный вид. Анна сделала несколько пометок в блокноте, мысленно радуясь тому, что ее предварительная оценка оказалась достаточно близкой к действительности. Ее внимание привлек грохот на дворе, и она невольно взглянула в окно. Рабочие занимались ремонтом бассейна, несколько садовников приводили в порядок сад.
    — Похоже, ваш сад приведут в порядок быстрее, чем мы сумеем обустроить дом… Почему вы купили дом в пригороде?
    — Мне захотелось иметь пристанище, где можно отдохнуть от городской суеты и где есть большой сад. — Он приблизился к ней, однако смотрел не на нее, а в окно, выходящее в сад. Или просто делал вид, что наблюдает за рабочими.
    Анна взглянула на его профиль и почувствовала, что ее начинает трясти мелкой дрожью. Она поняла, что солгала ему. Она и в самом деле боялась его и этих странных чувств, которые он пробуждает в ней: уязвимость, беспомощность, странное трепетание и болезненное ощущение надвигающейся лихорадки. Наверное, так чувствуют себя больные малярией: человек ходит, разговаривает, смеется и вдруг его неожиданно сваливает приступ…
    — Что ты думаешь о доме? — Он повернулся к ней, застав Анну за разглядыванием своего лица. — С тобой все в порядке?
    Ее взгляд метнулся в сторону, и она нервно стиснула руки.
    — Дом? Запущен… — Она еще раз осмотрела обшарпанные стены. — Он потребует много трудов и много вложений…
    — И того и другого у меня в избытке.
    По тому, как слегка напряглись его плечи и на лице мелькнуло нечто вроде ожидания, Анне показалось, что именно сейчас он ждет от нее какой-то неадекватной реакции, но она только пожала плечами. Люди, не имеющие достаточных средств, никогда не обращались в «JTB», потому как услуги любого профессионала их агентства были очень дороги. Но ее поразило то, как слишком остро реагирует она на малейшее изменение его настроения. Вот сейчас он словно заледенел внутри и глаза потускнели, словно он смотрел внутрь себя.
    — Вы уже нашли фирму, которая будет заниматься ремонтом? У нашего агентства налажены связи с несколькими строительными фирмами, услугами которых мы неоднократно пользовались…
    — Нет, я уже нанял работников. В чем теперь будет заключаться твоя работа? Будешь надзирателем?
    — И надзирателем, и непосредственным участником всех преобразований…
    — Неужели Вирджиния так эксплуатирует своих работников?
    — У каждого свои методы работы, но я предпочитаю внести свой посильный вклад…
    Он усмехнулся.
    — Что ж, похвальное стремление. Как ты будешь добираться?
    — Я заберу сегодня машину из ремонта, — отстраненно сказала она. Было гораздо приятнее думать о том, как преобразования начнут изменять облик старого дома, чем смотреть на Неймена и испытывать не самые приятные и уж тем более не самые понятные чувства.
    — Что у тебя с Дрейком?
    Анна едва не подпрыгнула от неожиданности. Она повернулась к Алексу.
    — Мистер Неймен, мне показалось, мы договорились о том, что я всего лишь делаю свою работу, вы за нее платите и этим наши отношения ограничиваются.
    — Ах да!
    — Вы можете влиять только на преобразования в своем доме, — добавила она и вышла из комнаты.
    — Это будет спальня, — заявил он, заходя вслед за ней в следующую комнату.
    Анна остро чувствовала его присутствие за своей спиной, но ее маленький отпор помог ей настроиться на нужный лад. Она решила, что будет с ним общаться так, как с любым другим из своих клиентов.
    — Я хочу еще раз взглянуть на твою модель.
    Она послушно достала ноутбук. Следующие вопросы были заданы исключительно в целях уточнения некоторых нюансов и касались цвета, качества и состава материалов. Анна заостряла внимание на неясном вопросе, а Неймен тут же сухо и четко отбирал то, что ему нравилось. Она поняла, что он точно знает, чего хочет, и в этом состояло его огромное отличие и преимущество перед предыдущими клиентами Анны, которые долго колебались, не зная, на чем остановиться. Она быстро делала необходимые пометки.
    — Ты владеешь стенографией? — удивился Алекс.
    — Конечно. Порой, пока успеешь записать нужную мысль, она стремительно ускользает. А так я все успеваю. — Она поймала его взгляд и смутилась.
    — Вообще-то я ожидал, что ты притащишь огромное количество каталогов, как это было в старые добрые времена.
    — К счастью, эти старые добрые времена еще не окончательно канули в Лету. В нашем агентстве присутствуют все атрибуты, поскольку многие клиенты не могут сориентироваться в компьютерной модели. К счастью, у вас таких проблем не возникло. — Она сохранила внесенные изменения. — Думаю, что за пару дней я смогу составить предварительную смету, которую вы уточните и одобрите. Если возникнут какие-нибудь вопросы или проблемы, я вас немедленно извещу. Работы можно будет начинать уже к середине следующей недели. Поставщики материалов, услугами которых мы пользуемся, очень надежны и осуществляют поставки в минимальные сроки…
    — Сколько понадобится времени на все преобразования?
    — Конечно, это не будет ремонтом за семьдесят два часа. Но, думаю, при достаточном профессионализме нанятых вами работников двух-трех недель должно хватить.
    — Замечательно…
    Анна убрала ноутбук, засунула в портфель карандаши и блокнот. Но не успела она порадоваться тому, что сегодня сумела удержать себя в руках, не позволяя ненужных эмоций, как на ее пути уже встал Неймен. Он скрестил руки на груди, так что материал рубашки туго обтянул мощные широкие плечи и налитые мускулы рук. Тут же ее спокойствие как ветром сдуло, и она едва удержалась от того, чтобы испуганно не попятиться.
    — Что-то еще? — пропищала она.
    — Анна, мне жаль, что наше знакомство началось не так хорошо…
    — Мне тоже… Но теперь, я думаю, мы сумеем избежать недоразумений.
    — Я тоже очень надеюсь на это, — тихо сказал он, пронзительно глядя в ее глаза, а потом добавил громче: — Если вопросов больше нет, то мы можем ехать.
    Анна кивнула, и Алекс направился к выходу. Она поплелась следом, досадуя на себя. Когда он стоял, скрестив руки на груди и нависая над ней, на какой-то безумный миг ей вдруг показалось, что он сейчас схватит ее и сожмет в своих крепких руках. Она ругала себя за эту безумную фантазию, но контролировать свои мысли и чувства, как это было прежде, почему-то уже не могла. Анна смахнула кончиками пальцев бисеринки пота со лба. Она отвлеклась всего на несколько секунд и тут же споткнулась о загнутый край покрытия. Она не могла потом объяснить себе, каким образом Алекс успел развернуться и подхватить ее, но еще секунду назад казавшееся неминуемым падение прекратилось прямо в его руках. Анна судорожно выдохнула.
    — Ох, простите… Я споткнулась.
    — Я это понял.
    — Я вас не ударила? — виновато спросила она.
    — Я уже привык… — насмешливо отозвался он, и Анна залилась румянцем.
    Она осторожно высвободилась из его рук и поправила одежду.
    — Это прямо какой-то рок, — неожиданно пожаловалась она, и Алекс слегка вздернул брови, — я никогда не была такой неуклюжей. Но теперь все иначе, и, как только вы оказываетесь где-нибудь поблизости, мы обязательно сталкиваемся в прямом смысле этого слова…
    — Удивительный феномен, — ухмыльнувшись, поддакнул он.
    — Это похоже на притяжение плюса и минуса, — осмелев от его благодушного настроения и чуть подрагивающих уголков губ, продолжила она. Этот разговор показался ей вполне невинным и шутливым. — И как только расстояние между нами достигает минимального уровня, мы — бум! — сталкиваемся.
    — Интересное и — главное — научно обоснованное предположение, — заметил он, и Анна подозрительно взглянула в его лицо.
    — Но мне почему-то кажется, что мои слова не убедили вас в случайности этих столкновений…
    — Вполне убедили, — заверил он.
    Анна невольно вздохнула.
    — Хорошо, теперь нам нужно ехать…

9

    Анна тряхнула головой, которая от запаха краски и строительной мастики уже начала слегка кружиться. Она оглянулась на Большого Зака, который в этот момент заканчивал отбивать старую штукатурку в последней комнате. Несмотря на огромные размеры и пивной животик, двигался он очень легко. За эти размеры она и окрестила его Большим Заком, а он в ответ называл ее миз Анной.
    В самом начале работ Зак обронил, что этот заказ спас их небольшую строительную фирму от разорения. Она сначала растерялась и даже испугалась того, что рабочие окажутся любителями, но потом быстро убедилась в обратном. Рабочие были расторопны, понятливы и настоящими профессионалами. Когда Анна спросила, как случилось, что Алекс вышел на их фирму, Зак просто обрушил на нее тонны информации о прошлом заказчика.
    — Наши дома были по соседству, в южной части города. Знаете, где недалеко находятся самые бедные кварталы, где живут латинос, черные… Мы звали это место Гетто, это именно там образовываются те самые банды, которые наводят ужас на благополучные районы города. Но Алекс сумел вырваться, заработал деньги своей головой и своим трудом, а не получил их от богатого папочки… Жаль, что его родители не дожили до того дня, когда их сын вырвался из этой выгребной ямы. А вот сестру свою Дениз и ее муженька он обеспечил по гроб жизни. В племяннице Марисе он души не чает.
    Почти всех соседей, тех, что хотели работать, а не получать все на золотом блюдечке, Алекс вытащил из бедности. Кому помог с обучением, кому — начать собственное дело. В отличие от других, не возомнил о себе, когда деньги появились. Все потому, что сердце у него золотое. Он и мне помог, а когда наступили тяжелые дни, я получил этот заказ. Алекс знает, что денег я не возьму, все нужно заработать…
    Этот новый Алекс, которого она узнавала из рассказов Зака, вызывал в ее душе какую-то нежность и смятение. Теперь она понимала его гораздо лучше: жесткость, которую она принимала за надменность и грубость, оказалась свойством характера, развитым в результате борьбы за выживание, за свое место под солнцем. Зак назвал его сердце золотым…
    — Миз Анна?
    Она обернулась, оторвавшись от раздумий.
    — Миз Анна, вам бы немного передохнуть, с самого утра на ногах.
    Она улыбнулась заботливости Большого Зака.
    — Наверное, и в самом деле надо немного отдохнуть. Вам бы тоже пора устроить перерыв: время близится к ланчу.
    Зак кивнул, стащил с головы бейсболку и, вытерев потный лоб огромным носовым платком, выуженным из не менее огромного кармана, опять нахлобучил ее на голову.
    — Ну и жара сегодня. К вечеру обязательно хлынет ливень, попомните мои слова. Ладно, пойду скажу ребятам, чтобы передохнули…
    Анна услышала голоса рабочих, которые решили устроить ланч на улице. Потом топот стих, и она поняла, что дом опустел. Не торопясь, Анна прошлась по дому, заглядывая в комнаты и оценивая разительные преобразования. Была закончена самая грязная и тяжелая работа по отбиванию старой штукатурки и смене полов. Анна очень любила этот период. Голые и обшарпанные стены выглядели как после стихийного бедствия, но в ее глазах это было идеальное пространство для любых преобразований. Теперь дела пойдут намного быстрее. В своих мечтах она уже видела их прекрасную гладкую поверхность, а потом…
    — Как продвигаются дела?
    Она резко повернулась. Перед ней стоял Неймен. Она не видела его целую неделю. Они оба застыли, с равным удивлением осматривая друг друга. Неймен был в выбеленных временем джинсах и белой футболке. Его волосы были слегка взъерошены, а на лице сначала слегка проявилась, а потом широко засияла ослепительная улыбка. Анна вдруг с испугом подумала о том, как она, должно быть, ужасно выглядит: на ней были видавшие виды джинсы и просторная футболка, как минимум на три размера больше того, какой она носила, и никакого макияжа. К тому же утром ее случайно обрызгали краской, а волосы наверняка растрепались, пока она бегала по дому, давая необходимые указания.
    — Как приятно тебя видеть, Анна! — промурлыкал он, и она обреченно подумала, что его любезность означает только одно — лицо у нее тоже вымазано краской.
    — Почему вы не позвонили? — хмуро пробурчала она.
    — Решил сделать неожиданную инспекцию и посмотреть, как идут дела.
    — Пожалуйста. — Она широким жестом дала понять, что он может делать все, что ему заблагорассудится.
    Алекс прошелся по гулким пустым комнатам, и Анна, уже не замечая этого погрома, вдруг с неожиданным увлечением начала рассказывать о грядущих переменах. Она распиналась минут двадцать, прежде чем заметила, что Алекс внимательно рассматривает ее.
    — Я вся в краске, — нервно сказала она, теряясь от этого темного взгляда.
    Алекс продолжал неотрывно смотреть на нее.
    — Одну минуту… — Она повернулась, чтобы удалиться в укромное местечко и проверить, как она выглядит. На ходу сняла перчатки и сдернула кепи, под которое убирала волосы. Взглянув в маленькое зеркальце, она обнаружила, что лицо чистое. Почему же он рассматривал ее так пристально? Анна быстро расчесала волосы, снова убрала их в тугой узел и натянула кепи. Так-то лучше…
    Алекс осмотрел дом, но при этом был странно молчалив и не отпустил ни одной шпильки. Это его состояние насторожило Анну, и она с упавшим сердцем начала размышлять, что ему не понравилось больше всего.
    — Дом выглядит так, словно по нему пронесся торнадо.
    — Мы всего лишь отбили старую штукатурку, и совсем скоро вы не узнаете свой дом…
    — Надеюсь, это будет приятное удивление.
    — Конечно, — без тени сомнения подтвердила она, — комнаты будут выглядеть точно так же, как на модели, которую вы одобрили.
    — Жаркий сегодня денек… — Он скользнул взглядом по ее разгоряченному лицу.
    — Да, — согласилась Анна. — Большой Зак обещал к вечеру ливень. Посмотрим, насколько точными окажутся его прогнозы.
    — Большой Зак? — удивленно переспросил Алекс, и Анна невольно улыбнулась.
    — Так он разрешил называть себя в обмен на то, что меня он будет звать миз Анной. Обмен честный, не правда ли? Зак мне сказал, что вы спасли его фирму от разорения… — вдруг нечаянно выпалила она, и Алекс прищурился.
    — Вот как?
    — Да, и это очень благородно с вашей стороны.
    — Никакого благородства. У Зака и его бригады золотые руки, но, к сожалению, мало наглости и оборотистости. А по нынешним временам это главное условие, чтобы получать заказы. Слишком много конкурентов. — Алекс опять стал неприступно жестким, а глаза его сделались холодными. Он отвернулся, окинув рассеянным взглядом комнату, где они находились. — Я должен уехать на несколько дней. Деловая поездка.
    — Желаю удачи…
    — Если тебе нужно будет обсудить какой-нибудь вопрос, позвони. — Он вложил ей в руку карточку с номером своего мобильного телефона и ушел.
    Анна постояла еще несколько секунд, слушая его удаляющиеся шаги, гулко звучащие в пустых комнатах, и неожиданно почувствовала, что где-то в носу защипало, словно она была готова заплакать.
    Следующие дни она трудилась как одержимая, неимоверно уставая к вечеру. В тот день, когда Алекс соизволил почтить их своим вниманием, дождя так и не случилось, и Большой Зак тут же придумал оправдание своему несбывшемуся прогнозу. Ветер — он совсем стих и не пригнал долгожданной дождевой тучи. Но и в следующие дни солнце палило просто немилосердно, а к вечеру духота была такая, что Анна напоминала себе рыбу, выброшенную на берег. Уже к среде она чувствовала себя совершенно вымотанной, и даже долгожданные изменения в облике дома почти не радовали ее. Она мечтала о прохладе бассейна и с тоской поглядывала на двор, где рабочие заканчивали установку подводной подсветки.
    — Джозеф, ты делаешь все не так! — Она обернулась и едва сдержалась, чтобы не накричать на одного из работников бригады. Джозеф был той единственной паршивой овцой, без которой не обходится ни одно стадо. Руки у парня росли не из того места, откуда у всех. Анна это сразу заметила, но от разговора с Заком ее удерживали слова последнего о том, что эта работа — последняя надежда непутевого сына его кузена. — Посмотри, окрас неравномерный. Полоса рядом отличается по оттенку от той, что ты наносишь сейчас! — Впервые раздражение Анны вылилось в выговор.
    Ее уверенность в том, что Джозеф специально провоцирует ее, росла день ото дня. Очевидно, родство с Заком давало ему некую уверенность в привилегированности его положения, а симпатичная мордашка парня подогревала самомнение и уверенность в том, что он является едва ли не самым желанным бойфрендом Западного побережья. По крайней мере, свое обаяние он стал испытывать на Анне с самого первого дня, действуя поначалу осторожно, но с каждым днем все более настойчиво. Все это время она стоически терпела, но сегодня поняла, что как никогда близка к тому, чтобы поговорить с Заком.
    Она взяла из его рук валик и подогнала оттенок под нужный. Отошла, удовлетворенно констатируя, что теперь все в порядке. Потом провела тыльной стороной ладони по влажному лбу. Спереди на майке выступило темное влажное пятно, а ноги в неизменных джинсах вспотели так, словно штанины имели собственную систему обогрева. Завтра надо будет надеть бермуды, решила она. Потом повернулась к Джозефу и вручила ему валик.
    — Это твое дело, и я не собираюсь выполнять его за тебя, — резко заявила она парню. — Если тебе не нравится эта работа, то можешь подыскать себе другую, но я не потерплю, чтобы ты допускал огрехи и подставлял Зака.
    — Мне кажется, я понимаю, отчего ты так враждебно настроена, мисс Анна… — Джозеф неожиданно выпустил валик из рук, и тот гулко ударился об пол. Он сделал шаг по направлению к Анне, и она от неожиданности отступила.
    — Что?
    — Ты просто злишься, что я не обращаю на тебя внимания.
    До Анны вдруг дошло, что самомнение Джозефа оказалось так велико, что он решил, будто она тихо свирепеет от отсутствия внимания с его стороны. Ей захотелось расхохотаться прямо ему в лицо.
    — Ты ошибаешься в своих предположениях. — Холод в ее голосе мог заморозить любого, но Джозеф только кривовато улыбнулся.
    — Ну да… Вот это мы сейчас и проверим…
    — Я немедленно зову Зака…
    Не успела Анна и шага ступить, как Джозеф сделал попытку обнять ее.
    — Джозеф, немедленно прекрати! — Она оттолкнула его обеими руками, но он схватил ее за запястья, притягивая к себе. Анна гневно рванулась. — Отпусти меня или пожалеешь! — Она задыхалась от гнева.
    — Я знаю, что ты этого хочешь, хватит притворяться…
    Анна успела только поблагодарить Всевышнего за то, что, несмотря на жару, умудрилась надеть тяжелые ботинки, и со всего размаху врезала ногой по голени Джозефа. Взвыв, он мгновенно расцепил руки, и Анна оказалась на свободе.
    — Ты уволен! — зло проговорила она.
    — Что здесь происходит?
    Она так резко повернулась, что едва не упала от головокружения. Неймен, кто же еще?
    — Уже ничего, я всего лишь уволила одного из ваших работников… — Она рванулась из комнаты, чувствуя, что ее сейчас стошнит, но Алекс резко схватил ее за руку. Желудок Анны сжался в спазме, и она с трудом подавила желание присесть на корточки, зажав ноющий живот руками.
    — Что он тебе сделал?
    Анна подняла взгляд на суровое лицо Алекса, потом перевела его на сжавшегося в глубине комнаты Джозефа. Парень показался ей уменьшившимся в размерах и похожим на побитую собаку.
    — Спросите у него.
    — Я спрашиваю у тебя.
    — Просто он решил, что я слишком строга к нему.
    — А может, он решил, что ему позволено немного больше, чем другим?
    — Как вы смеете говорить мне такие вещи?
    Они стояли друг против друга, и Анна была близка к тому, чтобы наброситься на Алекса. В зыбком, дрожащем от знойного марева воздухе было так мало кислорода, что она почувствовала головокружение и прикрыла глаза.
    — Вон отсюда!
    Она испуганно распахнула глаза, решив, что этот рык предназначен ей, и увидела, как Джозеф бочком выскальзывает из комнаты.
    Они остались одни. В его глазах она увидела еще не пропавший гнев, и сердце заколотилось то ли от страха, то ли от его близости. Алекс продолжал сжимать ее локоть, и Анна сделала попытку освободиться.
    — У тебя синяк на запястье. Это сделал он?
    Анна проследила за взглядом Алекса и изумилась, как быстро появился синяк из-за цепкой хватки Джозефа. Она почувствовала неимоверную усталость.
    — Зачем вы приехали? — вяло поинтересовалась она.
    — Проверить, все ли в порядке, — холодно сказал он и отпустил ее руку. — И, как оказалось, я успел вовремя.
    — Ситуация была под контролем, — попыталась она возразить.
    — Я в этом не уверен.
    У Анны совсем не осталось сил, она просто прошла в комнату и села на подоконник. И тут же обнаружила огромную тучу, наползающую на солнце.
    — Первоначальный прогноз Зака опоздал почти на неделю, — задумчиво сказала она, — но вчера он торжественно поклялся, что сегодня будет дождь. И даже поспорил с Кливом на пять долларов. Теперь Зак богаче на целых пять баксов. — Она взглянула на подошедшего Алекса и обнаружила, что в руке он держит бутылку с колой. — Сегодня было очень жарко, — проронила она, отводя взгляд от вожделенной бутылки и чувствуя, как пересохло в горле.
    — Я нес ее для тебя. — Он так резко всунул бутылку ей в руку, что Анна ее едва не выронила.
    — О… спасибо.
    — Анна, можешь не делать вид, что ничего не случилось, я же прекрасно знаю, что он напугал тебя. Почему ты прикрыла этого парня? Ты поощряла его?
    — Мистер Нейман, давайте без оскорблений.
    — Тогда почему?
    — Он… он родственник Зака, и вся его семья живет за счет Большого Зака. — Она опустила голову и стала сосредоточенно отвинчивать крышку. Потом сделала большой глоток. Несколько капель пролилось мимо, потекло по подбородку и упало на грудь. Анна смахнула их ладонью и приложила холодную бутылку к пылающему лбу. Холод немного облегчил головную боль. Она привалилась спиной к стене, чувствуя, что из-за каждодневной изматывающей жары и сильной усталости ее охватывает какое-то странное заторможенное состояние. Вдали заворчал гром, и этот звук заставил ее встрепенуться. Она испуганно вздрогнула и поймала себя на том, что едва не задремала. И рядом был Алекс! Его глаза были полуприкрыты тяжелыми веками и взгляд, обращенный на нее, заставил Анну поежиться. — Простите, — пролепетала она. — Я покажу, что мы успели сделать…
    — Подожди…
    Анна встретилась с Алексом глазами. Тишина завибрировала, наполняясь пульсирующим гулом ее сердца. Она завороженно наблюдала за медленным приближением его лица. Алекс протянул руку, тыльной стороной ладони коснулся ее скулы, потом шеи, где под полупрозрачной кожей неистово билась голубая жилка. Все это время он не отпускал ее взгляда.
    Первые капли дождя застучали по крыше. Анна резко вздохнула, пытаясь что-то сказать. Стена дождя упала на дом, и в это мгновение их губы соприкоснулись. Он запрокинул ее голову, обхватив ладонями, и его язык проник в глубины ее рта, начав неистовую эротическую пляску. Руки Алекса сдернули ее с подоконника, прижали к его твердому телу, а Анна могла только беспомощно цепляться за него. Ей показалось, что она теряет сознание: голова кружилась так сильно, словно она была на карусели, внутри живота было больно и сладко одновременно. И в то же время ее охватила паника. Он снова сделал это, а она оказалась так беспомощна, что не смогла избежать подобной ситуации.
    — Нет… — Она изо всех сил оттолкнула его.
    — Анна… — Глаза его пылали. В них было то же самое чувство, что сжигало ее изнутри, заставляя совершать одну глупость за другой.
    — Мы же договорились… — беспомощно прошептала она.
    — Я не заметил, чтобы ты была против…
    Ей хотелось обвинить его во всех смертных грехах, но его вина была в том, что лишь одно его присутствие заставляло ее терять голову.
    — Я не хочу… Не хочу, чтобы это повторилось… Пожалуйста… — хриплым просящим голосом произнесла она, ненавидя себя за молящие интонации.
    Алекс не сделал попытки остановить ее, когда Анна рванулась прочь из комнаты. А она чувствовала себя ужасно глупо, прячась до тех пор, пока не услышала шум отъезжающей машины. Остаток рабочего дня она провела как во сне. Большой Зак бурчал, что она плохо выглядит и ей нужно отправиться домой, принять холодный душ и как следует отоспаться. Но Анна стоически дождалась окончания рабочего дня и только после этого отправилась домой.
    Совершенно обессиленная, она ввалилась в свою квартирку. Всю дорогу она не могла избавиться от ощущения прикосновения губ Алекса, будто своим поцелуем он поставил на ней невидимое клеймо. Она бросилась в ванную, залезла под душ и долго стояла под прохладными струями, словно пытаясь смыть воспоминания о его прикосновениях. К сожалению, она не могла так же поступить со своими мыслями, которые продолжали мучить ее. Анна выбралась из душа, завернулась в огромное пушистое полотенце и побрела в спальню. Там она упала на кровать, и сон быстро сморил ее.

10

    Анну разбудил телефонный звонок. Она открыла глаза, пытаясь сориентироваться, потом схватила трубку. Ее голос был хриплым после сна.
    — Анна, куда ты пропала?
    — Доминик?!
    — Ты надеялась услышать кого-то другого?
    — Доминик, я только что проснулась и поэтому никак не могу сообразить что к чему. — Анна бросила взгляд на часы и обнаружила, что проспала всего полчаса. Несмотря на столь короткий сон, она почувствовала себя взбодрившейся.
    — С каких это пор ты ложишься так рано? — спросил он.
    — С тех самых пор, как у меня появился новый заказ.
    — Твоя работа не позволяет тебе даже прослушивать автоответчик? Я оставил тебе кучу сообщений, но ни на одно не получил ответа. Анна, в конце концов, это просто невежливо.
    — Прости, — покаянно пробормотала она в трубку.
    — С тобой все в порядке?
    — Конечно! — бодро соврала она и услышала его то ли вздох, то ли смешок.
    — Анна, тебе еще никогда не удавалось надуть меня, так что не стоит продолжать этот спектакль.
    Совсем неожиданно она усмехнулась.
    — Извини, ты прав. Я ужасно устала за эти дни.
    — Тогда, раз уж я разбудил тебя, давай где-нибудь пообедаем…
    — Хорошо.
    — Через полчаса я заеду за тобой.
    Анна положила трубку и встала, направившись в гардеробную и по дороге размышляя, что ей надеть. Господи, да с этой работой она совершенно одичала! Конечно, ей платят неплохие деньги и она на хорошем счету у Вирджинии, но это вовсе не означает, что в работе вся ее жизнь.
    После недолгих колебаний она выбрала черный брючный костюм.
    Больше всего времени она потратила на прическу. После душа она чувствовала себя такой усталой, что даже не просушила волосы, и теперь они торчали в разные стороны. Израсходовав уйму геля, она привела волосы в порядок. Массивные золотые серьги, браслет и витая цепочка дополнили ее наряд.
    Доминик заехал за ней в точно назначенное время. Он легко коснулся ее щеки поцелуем, но Анне вдруг показалось, что он как-то съежился, даже поблек, а в его глазах она заметила усталость и рассеянность. Еще никогда она не видела Доминика таким.
    — Мне кажется, ты похудела… — сказал ей Доминик, когда Анна уселась в его машину.
    — Если только совсем немного…
    Позже, за столиком, они просто болтали, но Анна чувствовала, что Доминик где-то далеко. Она пыталась поймать его взгляд, но он рассеянно ускользал, иногда метался по залу, словно Доминик кого-то пытался отыскать глазами.
    — Что у тебя случилось, Доминик? — не выдержала Анна.
    — Не ты одна была так загружена работой, — усмехнулся он. — Мы не виделись почти две недели, а у меня такое ощущение, что прошли годы.
    — У меня почему-то тоже… — неожиданно призналась она.
    — Прости, что говорю тебе это, но ты выглядишь усталой.
    — Проклятая жара, она меня просто сводит с ума…
    — Неужели в твоем кабинете нет кондиционера?
    — О, Доминик, я не была в своем кабинете больше двух недель. В развалюхе, из которой я пытаюсь сделать что-то стоящее, только недавно появились окна. О кондиционере приходится только мечтать.
    — Кто тот счастливец, кому ты отдаешь свое время и свой талант?
    — Ты просто не поверишь. Это Неймен, тот самый, в машину которого я врезалась. Мне кажется, что вечность назад.
    — Вот как?
    — Не смотри на меня так, я знаю, что ты звонил Джи и потребовал для меня отпуск. Это очень мило, но…
    — Она сильно возмущалась?
    — Сказала, что женщины ни в коем случае не должны подпадать под влияние мужчин, а тебя она видит начинающим деспотом.
    — Короче, она не дала тебе отпуска и заставила заниматься новым заказом, — сделал он вывод и поджал губы. — Всякому действию по противодействию.
    — Ты слишком суров к Джи.
    — А мне кажется, что она использует тебя и твой талант в своих целях.
    — О чем ты?
    — В ресторане, когда мы встретили Неймена, мне показалось, что ты не была в восторге. Скорее наоборот — ты была подавлена и смущена.
    — Ты прав, с ним у меня связаны не самые приятные ассоциации, но это моя работа, Доминик. Ты же знаешь заповеди «JTB».
    — Короче, Вирджиния тебя заставила…
    — Скажем, настояла. И потом, Доминик, она совершенно права: наши желания и симпатии ни в коей мере не должны влиять на нашу работу.
    — Но она должна учитывать, что ты прежде всего творческий человек и твое настроение прямым образом влияет на твою работу.
    Некоторое время Анна с задумчивым видом рассматривала Доминика, а потом широко улыбнулась.
    — Знаешь, этот аргумент тогда просто не пришел мне в голову, но сейчас уже поздно что-то менять. Ну хватит обо мне, как у тебя дела?
    — Все хорошо.
    — По твоему виду этого не скажешь.
    — Ждал, пока ты позвонишь, скучал, работал…
    — Что, даже не взглянул ни на одну симпатичную девчонку?
    Доминик улыбнулся, а именно этого и добивалась Анна.
    — После тебя ни одна девчонка не выглядит симпатичной.
    — О, Доминик, хотя я и знаю, что ты мне льстишь, но выслушивать подобные комплименты так приятно…
    Они оба рассмеялись, а потом разговор пошел более непринужденно. Единственное, что обеспокоило Анну, это количество спиртного, которое выпил Доминик за ужином. Она никогда не замечала за ним подобного, и это обстоятельство вновь пробудило в ней тревожные подозрения.
    — Не стоит так много пить, — мягко обронила она, когда бутылка опустела и Доминик заказал еще.
    Он как-то виновато улыбнулся, но послушался.
    — Мне пора, спасибо за ужин.
    — Я отвезу тебя…
    — После того как ты столько выпил? Даже не думай.
    — Тогда мы поедем на такси.
    Она согласилась. Они уселись, и Анна назвала адрес Доминика.
    — Я хотел проводить тебя…
    Она заметила, что его речь стала замедленной, и поняла, что Доминик немного пьян.
    — Это все равно по пути. Так что, какая разница…
    Доминик как-то выпрямился, напрягся, и Анна бросила обеспокоенный взгляд на его быстро темнеющее лицо.
    — Анна, нам нужно поговорить.
    — Ты прав, я просто чувствую эту недосказанность между нами.
    — Зайдем ко мне?
    Анна замялась.
    — Это не очень хорошая идея. Вообще-то мы могли бы поговорить где-нибудь в общественном месте…
    — Черт возьми, Анна, ресторан не лучшее место для разговоров.
    Она бросила на него изумленный взгляд, но Доминик сник так же быстро, как и вспыхнул.
    — Извини, я сорвался. Я нахожусь в напряжении, пытаюсь дозвониться до тебя, а ты либо не отвечаешь, либо ускользаешь… Мы можем просто подняться и поговорить? Обещаю, что не наброшусь на тебя, подобно дикарю.
    — Набросишься, подобно цивилизованному человеку? Извини, это всего лишь игра слов. Хорошо.
    — Но тебе не хочется делать это. Правда, Анна?
    Она даже смутилась от того, что он так точно угадал ее мысли. Анна посмотрела Доминику в лицо и заметила на его губах кривоватую печальную улыбку.
    — Я понимаю, что все дело в доверии… Ты не доверяешь мне?
    — Просто я немного старомодна.
    За весь оставшийся путь до дома Доминика они не проронили больше ни слова. Доминик расплатился с таксистом, а Анна отрешенно стояла, чувствуя, что ее пробирает озноб, и размышляя, правильно ли она поступила. Она обхватила себя руками.
    — Еще не поздно передумать.
    — Глупости, просто я… немного устала, вот и все.
    Они поднялись на нужный этаж, и Доминик открыл дверь, делая приглашающий жест. Анна вошла, чувствуя себя так, словно ей предстояло пройтись по минному полю. Щелкнул выключатель, и мягкий свет залил просторную гостиную. Она прошлась, рассматривая безделушки и фотографии. На одной она обнаружила Доминика с молодым человеком, и только через несколько секунд сообразила, что это Стивен Уиткомб. Доминик следовал за ней и совсем неожиданно положил рамку фотографией вниз. Анна даже не успела толком рассмотреть изображение. Это ей показалось немного странным, но она решила не заострять внимания.
    — У тебя очень уютно…
    — Спасибо.
    — О чем ты хотел поговорить? — спросила она по возможности непринужденно, усаживаясь на диван.
    — Хочешь выпить?
    — Нет, спасибо.
    — А я выпью. — Доминик подошел к бару, налил в стакан коричневой жидкости на два пальца и залпом выпил. Потом со стуком поставил стакан и направился к Анне. Когда он сел, она отчетливо почувствовала запах виски.
    — Не стоило тебе мешать виски и вино, голова будет болеть…
    — Анна, ты уже подумала над моим предложением?
    Она на секунду замерла. Почему-то ей и в голову не пришло, что он поведет разговор именно об этом.
    — Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — осторожно спросила она.
    — Ты считаешь, что прошло слишком мало времени для того, чтобы ты смогла определиться, хочешь быть моей женой или нет?
    Она неожиданно запаниковала. В голосе Доминика звучали почти истерические нотки, и напряжение, постепенно растущее вокруг них, было полно какой-то недосказанности.
    — Извини, Доминик, я сейчас не могу об этом говорить.
    — А когда? Анна, я хочу знать твой ответ, мы и так тянули с этим слишком долго.
    Она взглянула в его печальные глаза.
    — Я чувствую себя так, словно стою на краю пропасти, — неожиданно сказала она.
    И вдруг Доминик поцеловал ее. В этом поцелуе не было ни грана страсти, и Анна поймала себя на том, что у нее ощущение братского поцелуя. Доминик придвинулся ближе, легко обнимая ее, но его деликатность привела Анну в еще большее смятение… Он отстранился так же неожиданно, как и обнял ее. Несколько секунд они глядели друг другу в глаза, а потом Анна отчетливо поняла, что сейчас скажет…
    — Доминик, я…
    — Какая интимная сцена!
    Они оба одновременно вздрогнули и повернулись на голос.
    Анну отчего-то пробрал озноб: в дверях стоял Стивен Уиткомб. Он пристально разглядывал их, потом поднял руки и несколько раз громко хлопнул в ладоши, изображая овацию. Доминик стал медленно подниматься, а в голове Анны вдруг начало проясняться. Она рывком встала с дивана и в два шага дошла до столика, на котором лежала рамка фотографией вниз. Она подняла ее и впилась глазами в снимок: Доминик и Стивен держались за руки… Перед ней мелькнула недавняя сцена, когда они с Домиником ходили в казино и встретили Стивена. Там он тоже едва заметным жестом скользнул по руке Доминика, но тогда она не успела обдумать это, поскольку внезапное появление Неймена совершенно выбило ее из колеи…
    — Доминик? — растерянно произнесла она, чувствуя непонятное жжение в груди. Но потом она вдруг ощутила странное спокойствие и почти бесстрастно спросила: — Зачем был нужен весь этот спектакль, Доминик?
    — Скажи же ей, Дом, дама хочет услышать правду о твоих склонностях и о причинах, толкнувших тебя…
    — Заткнись, Стив! — яростно заорал Доминик, потом взглянул на Анну.
    Она прочитала невыносимую боль в его глазах, но внутри у нее все захолодело. Она не хотела слышать никаких признаний, ей не нужно было его раскаяния, все было предельно понятно, и в душе росла и ширилась глухая обида от его обмана. Доминик наконец поймал ее пустой взгляд, его губы шевельнулись, пропуская еле слышные слова:
    — Я действительно люблю тебя, Анна, прости…
    — Его ты тоже любишь? — Она кивнула на Стива, в глазах которого блестело торжество.
    — Я же не виноват, что… Проклятье! Анна… — Доминик осекся, а Анна направилась к выходу. Он сделал всего один шаг, маленький шаг, протянув к ней руку в беспомощном жесте. — Анна, не уходи, пожалуйста…
    Она остановилась, хотела что-то сказать, но язык онемел: она была не в состоянии справиться со своими эмоциями. Его слова вместо понимания вызвали в ее душе волну гнева, в ней словно распрямилась неведомая пружина, заставляя ее задрожать от смеси гнева и отчаяния. Почему все вышло так? Доминик сделал еще шаг, приняв ее остановку за проявление понимания. Его рука коснулась плеча Анны.
    Она вздрогнула и неожиданно рванулась. Она сделала рывок так резко, что Доминик покачнулся и, пытаясь сохранить равновесие, крепко вцепился в ее плечо. Тонкое кружево блузки затрещало, и оба с одинаково изумленным видом взглянули на белоснежное оголившееся плечо Анны. А потом пальцы Доминика беспомощно разжались. Анна попятилась и выскочила из квартиры.

11

    Она бросилась к лифту и стала изо всей силы давить на кнопку. Она хотела как можно скорее убраться отсюда. Эта поспешность вовсе не была вызвана тем, что Анна боялась появления Доминика и нового выяснения отношений. Доминик все понял по ее глазам, и он не появится сейчас. Ей отчего-то было больно, словно она утратила что-то очень важное, чего уже никогда не обретет, и вместе с тем как-то муторно на душе. Несколько секунд ожидания показались ей вечностью. Наконец лифт подъехал, двери открылись, и Анна шмыгнула внутрь. Она привалилась к стене, прикрыла плечо, стягивая края разорванной блузки.
    Лифт опустился на первый этаж, двери распахнулись, и она уже сделала шаг вперед, как ее словно пригвоздило к месту: перед ней стоял Неймен. Анна открыла рот, но из него не вылетело ни звука: голос отказался повиноваться. Алекс окинул ее быстрым взглядом, потом стремительно вошел в лифт, и двери за его спиной закрылись.
    — Что вы делаете? — взвизгнула Анна.
    Произошедшие события настолько выбили ее из колеи, что она почти потеряла голову. Рванувшись к дверям и одновременно пытаясь остановить лифт, она попала прямо в крепкие руки Алекса. Он сжал ее, Анна еще несколько секунд продолжала биться в его руках, а потом застыла.
    — Отпустите меня, — глухо проговорила Анна, и руки Алекса тотчас же разжались.
    Она отступила от него, подавив желание забиться в угол, подобно загнанному животному. Неймен остался совершенно невозмутимым и продолжал молча рассматривать ее. Внутри что-то непонятно ныло, и Анну охватило странное чувство, словно ее душа стремилась вырваться наружу. Лифт остановился, и не успела Анна издать и звука, как он взял ее за руку и мягко, но непреклонно вывел из лифта. Она и сама не поняла, почему подчинилась ему.
    Лифт тут же пошел вниз, а они остались стоять.
    — Что вы делаете? — проговорила она, приходя в себя. — Куда вы меня привезли?
    — Я здесь живу. Это моя квартира…
    — Что? — Она испуганно огляделась и вдруг поняла, что они находятся вовсе не в коридоре, а стоят в огромном холле. Как могло случиться так, что лифт привез их прямо к нему в квартиру?
    — Я занимаю весь этаж, — невозмутимо произнес он, отпустил ее руку и по широким ступеням спустился вниз. — Проходи, располагайся…
    Анна сначала как под гипнозом двинулась за ним, но тут же резко остановилась.
    — Зачем вы это сделали?
    — Я подумал, что тебе, прежде чем появляться на людях, следует прийти в себя и… починить свою одежду.
    — Починить одежду… — Анна прикусила нижнюю губу и с отчаянием взглянула на испорченную блузку.
    — Это Дрейк испортил тебе одежду? — спросил он и после паузы добавил: — Конечно, он, Доминик был слишком настойчив и не принял отказа?
    Анна вспыхнула. Все, что так долго копилось в ней, нашло наконец выход.
    — Не смейте лезть в мои дела! — Она повернулась и нажала кнопку вызова. Глупая электроника осталась совершенно безучастной к ее попыткам.
    — Для начала требуется ввести код… — лениво проинформировал ее Алекс.
    От ярости Анна совершенно потеряла контроль над собой. Ее ладони сжались в крепкие кулачки, и она медленно процедила:
    — Немедленно… вызовите… этот… проклятый… Лифт…
    — Пока я могу одолжить тебе только швейные принадлежности. — С этими словами он встал и направился в глубь квартиры.
    Анна с трудом сдержала порыв повернуться к дверям и забарабанить в них что есть силы. Потом она как-то сникла и, спустившись по ступеням, упала в кресло, где пару минут назад сидел Алекс.
    — Вот возьми. — Он положил ей на колени круглую коробочку. — Можешь пройти в комнату или ванную.
    Анна поднялась и, как зомби, направилась в указанном направлении. Она заперлась в ванной, сняла блузку и невольно ахнула. Шов грозил вот-вот разойтись, и каждую минуту она рисковала остаться частично обнаженной. В коробке она обнаружила набор игл и тонкие шелковые нитки. Отчего-то перед ее глазами возник образ Алекса, сидящего на диване в очках на кончике носа и занимающегося штопкой носков. Ее едва не охватил истерический смех от этой невероятной картинки, а потом так же неожиданно к глазам подступили слезы. Она пару раз шмыгнула носом, чувствуя себя так, словно заблудилась в густом непроглядном тумане. Действительность предстала невообразимым ребусом, решить который она, как ни пыталась, не могла.
    Закончив шить, она убрала иголку на место, невольно залюбовавшись тонким стежком. Потом она оделась перед огромным зеркалом, тщательно разгладила брюки и блузку и внимательно рассмотрела свое лицо. Она должна держаться холодно и отстраненно. Делая себе это внушение, она так и не смогла избавиться от загнанного выражения в глазах. Оставалось только надеяться, что Алекс Неймен не будет слишком внимательно разглядывать ее. Она вышла из ванной и направилась в холл. По пути она не удержалась и заглянула в одну из комнат. Отчего-то ей стало любопытно, какой стиль предпочитает Неймен в оформлении квартиры. Осмотревшись, она невольно передернула плечами. Обстановка была изысканной, но абсолютно безличной и холодной. Склеп, отстраненно подумала она и тут же смутилась от своей оценки. Это ее не касается, и если Неймен предпочитает этот стиль, то это только его дело. Она вдруг поняла, что слишком увлеклась разглядыванием, и поспешила в холл.
    Неймен развалился на диване с бокалом в руке. Он успел снять пиджак и освободиться от галстука. Она остановила взгляд на его твердом подбородке, упрямо не желая поднимать глаза выше, и хрипло выдавила:
    — Спасибо, мистер Неймен…
    — Алекс.
    — Что?
    — Я думаю, пора звать меня просто Алексом. Хочешь выпить?
    — Нет, спасибо. Не думаю, что в данной ситуации это будет правильно. Спасибо за участие и помощь, но мне действительно пора.
    — Еще совсем не поздно. Будь моей гостьей, — лениво проронил он.
    Анна нервно переступила с ноги на ногу, чувствуя, как в душе поднимается какое-то отчаяние.
    — Незваный гость хуже татарина, а я вовсе не хочу причинять вам беспокойства. Просто вызовите этот проклятый лифт…
    — Никаких беспокойств, Анна. Как ты находишь оформление моей квартиры?
    — При чем здесь мое мнение? Если вы одобрили подобный дизайн, значит, все прекрасно.
    — Вот как? А как она на твой вкус?
    Анна занервничала от его настойчивости. Но Неймен продолжал расслабленно сидеть в кресле, взирая на нее снизу вверх, и Анна позволила себе чуть расслабиться.
    — Смотря что вы хотите услышать.
    — Правду.
    И тут Анну занесло в очередной раз.
    — Я бы не посоветовала вам ничего подобного.
    Глаза Алекса засветились каким-то серебристым сиянием, и Анна почувствовала, как по ее спине поползли мурашки.
    — Что не так?
    — Здесь слишком… холодно… — Это определение сорвалось с ее языка совершенно непроизвольно, но она тут же поняла, что оно точно соответствует истине. — Такая обстановка больше всего напоминает офис крупной компании, но не жилую квартиру. Слишком много стекла, металла, пластика. В работе я предпочитаю натуральные материалы.
    — Я это уже заметил…
    — Но мои слова вовсе не означают, что вам необходимо немедленно все исправлять. Каждый дизайнер работает в своем стиле. И, кроме того, он просто не мог не учитывать ваши желания… Ведь вы одобрили этот проект? — Она вновь бросила быстрый взгляд на Неймена.
    Он продолжал следить за ней, подпирая ладонью подбородок. Его большой палец непроизвольно совершал легкие движения, поглаживая кожу щеки, и Анна совершенно некстати подумала о том, что пробивающаяся к вечеру щетина наверняка колется… В следующую секунду она ужаснулась, осознав, в каком направлении двинулись ее мысли. То ли от охватившего ее смущения, то ли от того, что сегодня был такой ужасный день, она позволила себе резкость.
    — Мистер Неймен, мне уже пора. Вызовите лифт!
    — Хорошо…
    Алекс встал, и Анна обнаружила, что верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, обнажая треугольник груди. Он направился к ней, угрожающе огромный, обманчиво расслабленный. Анна почувствовала себя так, словно к ней приближается тигр. Она сдержала почти непреодолимый порыв попятиться и осталась на месте, ожидая его приближения с крепко сжатыми губами.
    Алекс прошел мимо, приблизился к панели с кнопками, укрепленной на стене. Анна, постаравшись сдержать вздох облегчения, двинулась за ним и остановилась в нескольких футах позади Алекса. Но прежде чем набрать код, он повернулся и так же лениво поинтересовался:
    — Как давно ты спишь с Дрейком?
    Обманчиво мягкий голос ввел ее в заблуждение лишь на несколько мгновений, пока она осознавала суть вопроса, а потом она задохнулась от возмущения.
    — Это не ваше дело, — едва выговорила она, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. По непонятной причине его осталось катастрофически мало, хотя до сих пор она гордилась своей выдержкой, несколько флегматично воспринимая окружающую действительность.
    — Может быть, и мое… — Алекс и не думал набирать код, продолжая смотреть на Анну, словно желая продолжения этого неприятного разговора.
    — Мистер Неймен, мне казалось, что мы обо всем договорились.
    — Ты не на рабочем месте.
    — Что?
    — Уговор был, но он касался лишь того времени, пока ты на работе.
    — Вы считаете, что нашли лазейку?
    — А разве не так?
    — Просто наберите код, — очень спокойно попросила она, чувствуя сильнейшее желание убраться с вражеской территории и поскорее избавиться от его присутствия. Ее лицо застыло в бесстрастной маске, но Анна остро почувствовала, как предательская дрожь начинает сотрясать ее тело.
    — Ты считаешь, что Дрейк достойный кандидат?
    — Кандидат? — Она не смогла сдержать изумление и тупо повторила вслед за ним: — Кандидат на что?
    — В зависимости от того, что ты приготовила для бедняги Доминика.
    — Вы считаете, что я… использую Доминика для каких-то своих целей? — недоверчиво переспросила она, не в силах постигнуть его логики и отказываясь поверить в то, что он может быть такого мнения о ней.
    — Каждый по-своему борется за свое место под солнцем, — с кривой усмешкой пояснил он.
    Анна с трудом сдержала порыв выхватить у него из рук стакан и выплеснуть его содержимое ему в лицо. А потом она сама испугалась своей воинственности. Воистину, ей больше никогда не стоит приближаться к Алексу ближе чем на расстояние пушечного выстрела. Ибо он будит в ее душе такие эмоции, каких она еще никогда не испытывала и какими вряд ли может гордиться. Но, видимо, ничто и никогда не ускользает от внимательного взгляда Алекса, и он уловил неистовый блеск ее глаз, хоть и быстро прикрытый ресницами. Его правая бровь чуть приподнялась, и, прежде чем Анна в очередной раз успела потребовать, чтобы он вызвал лифт, Алекс развернулся и в три шага оказался возле нее.
    — Мне давно уже известны все женские ухищрения и ужимки, так что я привык ничему не удивляться… и не стоит особо стараться.
    — Мне безразлично, что вы думаете обо мне, — выдавила она, чувствуя, как бешено забилось сердце. При его приближении все внутри странно всколыхнулось, словно кто-то бросил в воду большой камень, разбудив неподвижную гладь водного зеркала. Она почему-то потеряла нить разговора, остро, всей кожей чувствуя приближение непонятной опасности.
    Он поймал взгляд ее широко распахнувшихся глаз.
    — Он настолько хорош?
    — Доминик? Наверное, — выдавила она, почти не понимая, что говорит, но вынужденная тем не менее произносить слова, поскольку они были единственным, что она еще могла контролировать и что давало ей ощущение связи с действительностью.
    Он покачал головой, словно уличил ее в каком-то неблаговидном поступке.
    — Для начала следует хорошенько изучить объект, на который ты имеешь виды, — подозрительно мягко и как-то поучительно сказал он, — его привычки, пристрастия, вкусы… Ты должна выработать определенную стратегию, чтобы добиться успеха. И должна быть твердо уверена, что этот успех тебе обеспечен…
    Анна приоткрыла губы, пытаясь втянуть в себя побольше воздуха и чувствуя себя так, словно попала в безвоздушное пространство. Как кролик, которого гипнотизирует удав, она не могла заставить себя отвести взгляд от беспощадного серебристого сияния его глаз. Она слышала шум крови в ушах, ощущала усиливающееся головокружение и поднимающийся в ней жар, но ничего поделать не могла. Она была в плену.
    — Надо все как следует просчитать, вымерить до последнего дюйма, прежде чем идти на риск. Ибо такие, как ты, рискуют очень многим, но и награда в случае успеха превосходит все ожидания… Но есть одно «но», о чем ты должна хорошенько подумать: расплата, которая неизбежно последует в случае неудачи. Она может быть столь суровой, что одно осознание этого должно останавливать в том случае, если ты не до конца уверена в своих силах.
    — Зачем вы мне все это рассказываете?
    — Я просто хочу знать, готова ли ты к тому, что твое предприятие окажется провальным…
    — Я не понимаю… — Жар его кожи проникал в нее, обволакивал ее. Анна была птичкой, попавшей в силок птицелова и напрасно бьющей крылышками в попытках освободиться. Сеть все сильнее обматывала ее. — Я по-прежнему не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, — почти прошептала она. — Но, видимо… вы все это уже проходили… Меня просто поражает такая осведомленность…
    Эти слова вызвали вспышку непонятного яростного гнева в его глазах. Они прожигали насквозь, и Анна невольно отшатнулась. Его губы изогнулись в кривой усмешке.
    — Я преподам тебе небольшой урок, чтобы ты поняла, к чему ведет игра со мной в кошки-мышки…
    Он действительно принял ее слова и поведение за некую игру. И действительно хочет преподать ей урок! Анна содрогнулась, вдруг осознав, что совсем не знает его, не знает, на что он способен, к чему он завел этот непонятный разговор и чего хочет добиться. Ей было ясно только одно: своей фразой она задела его за живое и теперь он так просто ее не отпустит. Ей стало страшно, горячо — все эти чувства свились в единый жалящий клубок, застрявший где-то на уровне желудка и растопыренными иглами бушующих эмоций пронзивший все ее существо.
    Алекс сделал последний малюсенький шаг и преодолел то небольшое расстояние, что еще разделяло их. В защитном жесте она выставила руку вперед. Он легко отвел ее, потом перехватил другой рукой выше локтя и рывком прижал ее к себе. Не успела она опомниться, как оказалась в его объятиях.
    — Что вы делаете? — Захлестнувшая ее паника заставила произнести угрозу: — Пустите, или я ударю вас…
    Улыбка, больше похожая на гримасу, исказила его губы.
    — Я так не думаю…
    А потом он наклонил голову и впился в ее губы. Его руки с силой обхватили ее и вжали в его твердое тело, а потом он одним движением подхватил ее и понес на диван. Анна забилась в его руках, пытаясь освободиться от стальной хватки, но, прежде чем она успела полностью прийти в себя, он уложил ее и склонился, вжимая в диван и снова захватывая в сладкий плен ее губы. Этот второй поцелуй был более мягок и почти нежен, и от неожиданности этого открытия Анна прекратила слабые попытки сопротивления. Ее голова стала странно пустой, и она отстраненно, словно со стороны, стала оценивать свою непонятную реакцию. Ощущения наплывали отрывочно, какими-то кусками: жар его твердых сухих губ; поглаживания сильных ладоней; тяжесть нависшего над ней тела…
    Алекс оторвался от ее рта и некоторое время смотрел в ее затуманенные глаза с каким-то непонятным удивлением. А потом медленная хищная улыбка скользнула по его губам, взгляд переместился на шею, ниже, и Анна, задохнувшись, вдруг поняла, что не заметила, как и когда Алекс успел справиться с рядком мелких пуговичек на ее блузке. Теперь ее грудь отделяла от его жадного взгляда лишь тонкая черная преграда лифчика. Прежде чем она хоть как-то успела отреагировать, его голова склонилась, зубами он оттянул край кружева, выпустив на свободу сливочную тяжесть ее полной груди. Анна выгнулась, забилась в панике, пытаясь сбросить его и освободить свои запястья от цепкой и жесткой хватки его ладоней. Но Алекс истолковал это движение по-своему: его губы принялись целовать ее грудь.
    — Нет… нет… пожалуйста… — Непонятный спазм узлом завязал ее внутренности, томная тягучая боль пронзила низ живота.
    Она хрипло вскрикнула, но уже не от страха, а от невероятного удовольствия, о котором до сих пор не имела никакого представления. Ей захотелось, чтобы он не останавливался, захотелось прижать его голову к своей груди…
    Алекс поднял голову, их глаза встретились, и она невольно всхлипнула от разочарования. На одно мгновение ей показалось, что его взгляд стал каким-то слепым, но через секунду он снова приобрел осмысленность и насмешливость. Ее словно ножом резанули по сердцу. Это был всего лишь урок, который Алекс обещал ей. Боль наполнила все ее существо.
    — Пожалуйста… Оставьте меня…
    Он легко поднялся, с высоты своего роста оглядывая ее распростертое тело. Она села и, путаясь, дрожащими руками принялась застегивать пуговицы. Он продолжал стоять, глядя на нее сверху вниз, и Анна поспешно встала. От охватившей ее слабости она слегка пошатнулась.
    — Теперь-то вы довольны собой?! — проговорила она.
    — Я отвезу тебя, — бесцветно проговорил он, проигнорировав ее отчаянные слова.
    — Нет, я доберусь сама.
    — Уже слишком поздно. Или ты желаешь нарваться на неприятности?
    — Пока я ни от кого, кроме вас, их не получала.
    — Всякая настойчивость дает результат. Ты хочешь еще раз рискнуть?
    Он прав, на сегодня с нее достаточно. Приняв ее молчание за согласие, он взял ее за руку, словно боялся, что она при первой возможности попытается сбежать, и повлек за собой. Анна и не помышляла о побеге. Она была так ошеломлена, подавлена и угнетена всем произошедшим с ней, что уже не помышляла о бунте.
    Она очнулась только возле его машины, оглядываясь и недоумевая, как оказалась в подземном гараже. Дорога сюда вообще не отложилась в ее памяти. Она равнодушно села в машину. Один только раз она бросила взгляд на его суровый профиль с плотно сжатыми губами и тут же быстро и испуганно отвела его. Почему-то эта поездка напомнила ей тот незабываемый эпизод, когда он вез ее домой после аварии. Только тогда она еще была в относительной безопасности, избавленная от воспоминаний о его прикосновениях и поцелуях.
    Анна испугалась собственных мыслей, потому что вместо страха она чувствовала разочарование и боль от его холодности. Я просто сошла с ума. Временное гормональное помешательство, с надеждой подумала она. Напрасная попытка убеждения, заранее обреченная на провал, поняла она в следующую минуту. В ее душе зрело открытие, что этот сценарий давно написан, а она лишь марионетка в руках судьбы. Наверное, уже при первой встрече она подозревала, что все не окончится так просто. Она словно проснулась от долгой спячки, и ее фригидность оказалась не более чем бредовым вымыслом. Она дошла до того, что просто растаяла в руках почти совсем незнакомого мужчины. Более того, она позволила ему то, чего не позволяла никогда и никому… Как и когда это началось? Неужели те первые ощущения, которые она посчитала испугом и еще Бог знает чем, и были началом этого сумасшествия?
    Автомобиль остановился, и Анна поняла, что они приехали. Она медленно расстегнула ремень безопасности и попыталась открыть дверцу. Его тяжелая рука легла на ее плечо, пригвоздив ее к месту.
    — Анна, я сожалею… — хрипло выдавил он после непродолжительного молчания, во время которого она лихорадочно пыталась понять, что он еще задумал.
    — Вот как?.. — проронила она. — Мне странно слышать это признание после того, как вы так горели желанием преподать мне этот урок…
    — Я погорячился…
    — Скажите еще, что были не в себе…
    — Отчасти… Но продолжения бы не было, если бы я не почувствовал отклик твоего тела…
    — Прекрасное оправдание для вашей совести. Мне надо идти, — резко сказала она, пораженная и смущенная тем, что он все безошибочно понял.
    — Анна, это не повлияет на наши деловые отношения? — спросил он, по-прежнему не отпуская ее.
    — Черт бы вас побрал! Вам прекрасно известно, что у меня нет выбора и я просто не могу подставить Джи! — вырвалось у Анны.
    — Хорошо. — Он убрал руку, и Анна выскочила из машины, пулей влетев в подъезд.
    Она вбежала в квартиру и заперла все замки. Хотя глупо было предполагать, что он начнет ломиться к ней. Но толстая дверь и запоры были преградой, разделявшей их. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Машина Алекса все еще стояла.
    Почему он не уезжает? — отчаянно подумала она. Господи, мне кажется, что я начинаю сходить с ума!
    Она задернула занавески и включила свет. И сразу же поняла, что это и было сигналом, которого он ждал. Свет в ее окне означал, что она добралась до дома и теперь он может со спокойной совестью уехать. В тот момент она даже не задумалась о том, откуда он знает, где находится ее окно…

12

    Утром следующего дня Анна обнаружила отсутствие Джозефа, и на ее осторожный вопрос Зак ответил, что мистер Неймен подыскал ему другую работу. Алекс не появился, но с облегчением она вздохнула только вечером, когда работы были окончены. Ее ощущения не поддавались никакому контролю и походили скорее на сожаление, что он не появился, а не на облегчение от этого факта. Ей впору было схватиться за голову от этих немыслимых противоречий. Для него она была лишь игрушкой, неким подопытным зверьком, которому можно преподавать уроки… Господи, можно ли поверить в то, что еще несколько недель назад ее жизнь текла размеренно и спокойно и она едва не согласилась выйти замуж за Доминика!
    Доминик! Воспоминания о нем и об их последней встрече стали еще одной болью, и Анна испытывала всю гамму чувств от тихого бешенства из-за его лжи и предательства до странного сожаления. Из головы по-прежнему не выходила та последняя сцена и его искаженное душевной болью лицо. Она не знала, что толкнуло его на ведение этой игры, но почему-то твердо была уверена в том, что он никоим образом не желал причинить ей боль.
    Вернувшись домой, она прослушала автоответчик и обнаружила сообщение от Энджи и несколько сообщений от Доминика. Она прослушала запись его голоса, сорвавшегося в конце и всколыхнувшего все чувства в ее душе, и нажала на кнопку отбоя. Доминик просил о встрече, но она не была готова сейчас увидеться с ним. Чтобы хоть немного вернуть себе душевное равновесие и отвлечься от своих мыслей, она позвонила Энджи.
    — Анна! Я думала, что ты меня совсем забыла! — радостно откликнулась подруга.
    — Извини, Энджи, но ты же сама написала, что мне следует ждать твоего звонка.
    Та на мгновение замолчала, припоминая обстоятельства их расставания, а потом радостно защебетала:
    — Точно, а я уже все позабыла. У меня столько новостей, что просто распирает.
    — А я-то думала, что тебя распирает по другому поводу, — усмехнулась Анна, и Энджи хихикнула в ответ.
    — И по этому тоже. Давай поужинаем где-нибудь и поделимся своими новостями.
    — Энджи, я даже не знаю… Может, ты приедешь ко мне, мы закажем пиццу, как в старые добрые времена, или поболтаем за чашечкой кофе и кусочком яблочного пирога.
    — Замечательно! Договорились, я еду.
    Ошеломленная Анна и слова не успела сказать, как Энджи повесила трубку. Невольно улыбнувшись, Анна поняла, что настроение ее улучшилось. Хотя минуту назад ей казалось, что она упадет от усталости. Она заказала пиццу и в ожидании подруги решила позвонить родителям.
    Фрэнсис, уже обеспокоенная долгим молчанием Анны, засыпала ее вопросами. Успокоив мать сообщением о своей неимоверной занятости и заверениями, что с ней все в порядке, Анна с чувством выполненного дочернего долга положила трубку. Она переоделась в просторное кимоно и принялась сервировать стол в ожидании Энджи. Звонок телефона оторвал ее от этого успокаивающего занятия. Она решила, что это Энджи, предупреждающая о своей задержке — такое случалось не раз, — но это была не она.
    — Анна… — тихий, как шелест листьев, голос Доминика заставил ее обессиленно сесть на диван. — Я тебе звонил, оставил несколько сообщений на автоответчике…
    — Я их прослушала…
    — Нам нужно поговорить.
    — Зачем?
    — Я должен… должен все объяснить тебе.
    — Я не знаю…
    — Пожалуйста, Анна. Я понимаю все, что ты сейчас чувствуешь, но поверь… Мне еще хуже от того, что все получилось именно так. Появление Стива… Оно ведь просто опередило твой отказ, ведь так?
    — Да, — голос помимо воли прозвучал жестко, — я действительно решила, что не выйду за тебя. Но, если бы вышла, ты подумал, что было бы в этом случае?
    Он беспомощно замолчал, и Анна услышала в трубке его тяжелое дыхание. Она поняла, что Доминик держится из последних сил, и почувствовала угрызения совести из-за своего жесткого тона. Стоит ли сейчас гадать «что было бы, если», она не хотела мучить подобными предположениями ни его, ни себя. Все случилось так, как случилось, и не стоит теперь враждовать и трепать друг другу нервы. Она глубоко вздохнула, усмиряя свои чувства, и пробормотала в трубку:
    — Прости, я не хотела… обидеть тебя. Ты прав, нам нужно поговорить, чтобы все окончательно прояснить…
    Она услышала его тихий облегченный вздох и вдруг отчетливо поняла, что им просто предначертано быть всего лишь друзьями. Она знала это с самого начала и теперь даже невольно испытала облегчение, что их отношения получили такую развязку. И еще она поняла, что не хочет терять Доминика как друга.
    — Несколько дней меня не будет — дела. Давай в воскресенье вечером. В девять я заеду…
    — Хорошо. — Она положила трубку.
    Тяжесть с души немного отлегла, а потом приехала Энджи, чтобы поведать о своем возвращении домой и представлении новоявленного супруга. Не выдержав торжественного тона, она принялась шутливо повествовать о бурной реакции отца и неожиданно быстром примирении со свалившейся на его голову новостью.
    — Ты не поверишь, как быстро Майкл нашел общий язык с отцом и тетушкой. Не прошло и пары дней, как папа уже восхвалял достоинства и деловую хватку Майкла, а тетя пичкала его домашним печеньем. В конце концов, я даже почувствовала некоторое беспокойство и ревность. Я уже настроила себя на то, что мне придется с боем отстаивать свою позицию и свой брак, а оказалось, что теперь они полюбили Майкла едва ли не больше, чем меня, свою собственную дочь и племянницу. Но потом я поняла, что его нельзя не любить, и так счастлива, что встретила его и все так хорошо закончилось…
    Они здорово провели время, и Анна, проводив Энджи, легла спать, чувствуя, что в ее душе что-то странным образом перевернулось и изменилось. Из ее головы не выходили мысли о Доминике, об Алексе, в какой-то момент они странным образом перемешались, и Анна погрузилась в беспокойный сон.
    Весь следующий день она провела в подвешенном состоянии, вспоминая сцену у Алекса в квартире и не зная теперь, как реагировать на его появление. Трусиха, какая же ты трусиха, укоряла она себя, но осознание этого факта никоим образом ее не успокоило. Она отчаянно боялась появления Алекса, а по теории вероятности случается как раз то, чего больше всего боишься. Его появление она угадала за мгновение до того, как он окликнул ее. Тем не менее этот краткий период времени не позволил ей собраться с силами. Анна вздрогнула.
    — Вы? — выдохнула она, лихорадочно пытаясь сообразить, что говорить дальше. Она поймала себя на том, что покраснела, и тут же разозлилась, что выдала себя.
    — Прекрасно выглядишь.
    — Спасибо, — сухо обронила она, избегая смотреть в его глаза.
    — Как у тебя дела?
    — Зачем вы спрашиваете?
    — Ах да, наш уговор… Но его условия уже нарушены, так что можно считать его недействительным.
    Анна взглянула в его лицо и, обнаружив усмешку на его губах, смутилась. Он был так красив, что сердце на мгновение замерло, а потом рванулось в бешеном темпе.
    — Никогда не поздно заключить еще один, — выдавила она.
    — Ты действительно этого хочешь?
    Для него это всего лишь игра, некое развлечение! — жестко напомнила себе Анна, стараясь унять слабость, разливающуюся по телу. Но предательница-память упрямо преподносила видение его искаженного лица, его жадных губ, ласкающих снежную белизну ее груди. Ей захотелось так тряхнуть головой, чтобы выбросить из мозгов эти воспоминания.
    — Да! Если вы приехали посмотреть, как продвигается работа, то я готова все показать.
    — Не так быстро. — Он сделал шаг, потом еще один, и Анна лишь огромным усилием воли заставила себя не отступить.
    Она с наигранным равнодушием посмотрела на него.
    — Зачем вы это делаете?
    — Я и сам задаю себе этот вопрос, но эти странные отблески в твоих глазах манят меня своей загадочностью.
    — И вы решили их разгадать? Так вот, эти отблески всего лишь игра света в слишком темной радужной оболочке глаз.
    — Мне кажется, все не так просто… — Рука Алекса скользнула к ее руке, медленно притягивая ее к своему телу. Его глаза мерцали как расплавленное серебро.
    Внутренне содрогаясь от ощущения готовности своего проснувшегося тела, Анна застыла.
    — На этот раз у вас ничего не выйдет, — тихо произнесла она и тут же обнаружила, что он по-прежнему принимает ее слова за кокетство. Ленивая улыбка говорила о том, что эта игра ему нравится. Ну хорошо, вы сами напросились, мистер Неймен, на этот раз она готова к такому повороту…
    Анна сделала едва заметное движение, после которого руки Алекса разжались, а сам он остался в полусогнутом состоянии, ловя ртом воздух. Она попятилась, словно готовясь к последней битве.
    — Я предупреждала вас. Это не было игрой ни тогда, ни сейчас. Запомните хорошенько, мистер Неймен, что я вам сейчас скажу: я не играю в игры и мне не нужны ваши уроки. Я требую, чтобы вы оставили меня в покое. В противном случае я отказываюсь от выполнения этого заказа.
    Анна ожидала какой угодно реакции, но только не того, что, разогнувшись, Алекс широко улыбнется.
    — Даже ценой того, что ты поставишь репутацию агентства Вирджинии под удар?
    — Это моя жизнь, и я не собираюсь жертвовать ею. Надеюсь, что подобных инцидентов больше не возникнет.
    — Извини, Анна. — Он поднял руки, как бы сдаваясь.
    Она успела подумать о том, что он очень быстро согласился с ее условием, и ей не понравилась непроницаемость его взгляда. Так выглядят люди, задумавшие какую-то пакость, но искусно скрывающие свои мысли. Она не смогла прочитать обещания, данного на словах, в его взгляде, но ей оставалось смириться с этим, потому что иного выбора у нее не было.
    — Как продвигается работа? — без всякого перехода спросил он, оторвав ее от мрачных размышлений.
    Анне потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентироваться в обстановке.
    — Прекрасно, я покажу.
    Алекс двинулся вслед за ней, а Анна изо всех сил старалась идти прямо, не срываясь на бег.
    — За эти два дня сделано очень много, — подытожил он после осмотра.
    — Думаю, что закончу раньше, чем планировала, — сухо обронила Анна.
    — Мне необходимо качество. Ты уверена, что спешка не повлияет на качество?
    — Да.
    — Давай поужинаем сегодня.
    Снова неожиданная смена темы и пауза, пока она пытается подобрать слова. Если таким образом он пытается вывести ее из себя или смутить, то у него ничего не получится.
    — Зачем?
    — Я приглашаю тебя поужинать без всякой причины.
    — Вот это как раз меня и беспокоит. Иногда я совсем вас не понимаю.
    — Иногда?
    — Почти все время, — призналась она.
    — Это означает, что ты согласна?
    — Нет.
    — Это будет деловой ужин.
    — Мистер Неймен…
    — Нам многое нужно обсудить.
    — Действительно?
    — Я тебя прошу, Анна. — Последнюю фразу он произнес совсем тихо.
    Анна колебалась еще некоторое время. Она понимала, что Неймен не из тех людей, кто часто снисходит до подобных просьб. В ней боролись два желания: согласиться и отказать. Что может произойти в ресторане? Ответ на этот вопрос решил исход их разговора.
    — Хорошо.

13

    Для ужина Анна подобрала платье-балахон, надежно скрывшее все части ее тела и не имевшее пуговиц.
    Губы Алекса невольно тронула улыбка, когда он оглядел ее наряд, но Анна поклялась себе не расслабляться ни на минуту. Она уже сто раз покаялась, что согласилась пойти, словно черт дернул ее за язык. Какая наивность думать, что она сможет одержать верх в этой борьбе! Его приглашение было неким вызовом, и она не могла не принять его. В конце концов, почему она должна прятаться, подобно испуганной мышке?
    Но, как оказалось, все эти доводы были хороши только до тех пор, пока ей не пришлось сесть в машину рядом с Алексом.
    — У тебя отменный вкус, Анна. Замечательное платье…
    Она проигнорировала насмешку в его голосе.
    — Куда мы направляемся?
    — Положись на мой выбор.
    — Вот это я как раз и боюсь сделать.
    Он бросил на нее непонятный взгляд, а еще через десять минут притормозил перед зданием, погруженным в полумрак.
    — Мы приехали…
    — А вы уверены, что мы приехали туда, куда нужно? — испуганно проронила она.
    — Уверен. Пойдем…
    Анна нехотя последовала за Алексом, но он остановился, подождав ее, и они пошли рядом. Двери перед ними распахнулись неожиданно и бесшумно, и Анна едва не отшатнулась. Идея ужина с Алексом вдруг показалась ей верхом сумасшествия, но, прежде чем она окончательно впала в панику и обратилась в бегство, Алекс осторожно, но крепко взял ее за руку и повлек за собой. Они оказались в огромном, полутемном зале, чьи очертания с трудом угадывались, а потолок терялся в сгущающемся мраке. Анна почти физически ощутила, как темнота мягкими и нежными объятиями охватила ее плечи. Пятна мерцающего приглушенного света, казалось, парили в воздухе; незнакомые запахи слегка вскружили голову; ее слуха едва коснулось журчащее звучание какого-то музыкального инструмента, а Алекс уже увлекал ее дальше. Непонятным образом Анна оказалась за столиком, в середине которого тусклыми туманными бликами переливался светильник, освещая только поверхность стола и выхватывая из полумрака лица сидящих за столом, а из черной небольшой плошки поднималась тоненькая длинная струйка ароматного дыма. Анна выделила запах сандала и мирры, но больше ничего определить не могла. Гибкой тенью около их столика появился некто, и Алекс низким голосом отдал какие-то распоряжения. Анна едва заметила это, приглядываясь к удивительной обстановке. Наконец она различила, что все соседние столики заняты, но ни лиц, ни одежды людей разобрать в полумраке было невозможно. Она повернулась к Алексу.
    — Тебе нравится?
    — Могу только сказать, что я совсем не удивлена. Стоило ожидать от вас подобного сюрприза.
    — Но твоя броня надежно защитит тебя от моих посягательств.
    — Если бы я была так же уверена в этом…
    Он усмехнулся.
    — Уверяю тебя, что ты в абсолютной безопасности…
    — …Говорила петуху лисица, — неожиданно буркнула она. — Вы сказали, что это будет деловой ужин.
    — Я от своих слов не отказываюсь.
    — Наверное, вы первый, кто проводит деловые ужины в подобном месте.
    — Всегда требуется что-то новое, чтобы приятно поразить собеседника. В этом заведении есть одно преимущество: акустика здесь такая, что, несмотря на то что столики стоят совсем рядом, соседей не слышно. Выпей немного вина, расслабься…
    Анна послушно глотнула из высокого бокала, как по волшебству появившегося на столе. Музыка зазвучала громче, в звучание одного инструмента органично вплелись еще несколько. Мотив был восточный, музыка переливалась, журчала, постанывала, влекла колдовством и недосягаемостью, наполняя ее тело какой-то томностью и слабостью и обволакивая разум. Тень снова проплыла мимо их столика, и на нем появились небольшие глубокие тарелки.
    — А вы уверены, что это можно есть?
    — Смертельных исходов после посещения этого ресторана статистикой не зафиксировано, — насмешливо отозвался он.
    — Но, может, его посетители являются постоянными клиентами местной окружной больницы… — пробурчала она. И тут же добавила: — Здесь такая темень, что я боюсь пронести вилку мимо рта…
    Алекс усмехнулся, протянул руку к светильнику и что-то подкрутил. Свет стал гораздо ярче, и, чтобы отвлечься от его освещенного лица, она, напустив на себя нарочито озабоченный вид, стала разглядывать содержимое поставленной перед ней тарелки. Потом подняла глаза на улыбающееся лицо Алекса и решила, что съест что угодно, лишь бы не оказаться в плену его взгляда. Она послушно уткнулась в поставленное перед ней блюдо и попробовала. Вкус оказался так же необычен, как и окружающая обстановка. Анна чувствовала, что взгляд Алекса устремлен на нее, она словно воочию видела легкую улыбку, изогнувшую его губы, и это заставляло гулко биться ее сердце. Она вздохнула, чувствуя, что какое-то странное состояние начинает овладевать ее телом. Она протянула руку и, подхватив бокал с вином, сделала еще несколько глотков. Через пару минут она пожалела об этом, потому что жар в ее теле усилился, даже дышать стало труднее, а голова закружилась. Невольным жестом она прижала ладонь к груди, где тяжелыми толчками билось сердце.
    — Как тебя ласково называли в детстве?
    — Это тоже относится к нашей работе? — выдавила она, чувствуя усиливающееся головокружение.
    — Самым непосредственным образом.
    — Я так не думаю. Кажется, вы хотели что-то обсудить.
    — Разве?
    — Ну, вы же сами назвали этот ужин деловым.
    — Ах да… Но у меня вдруг пропало всякое желание говорить о работе. Хочешь потанцевать?
    — Нет, спасибо. В следующий раз мне это будет уроком, — пробормотала она.
    — Это будет в следующий раз. А зачем сейчас отказываться от представившейся возможности? — С этими словами он поднялся и потянул ее за собой.
    Алекс притянул ее в свои объятия. Анна как-то странно ослабела и в своем изнеможении едва не приникла к его груди. Алекс осторожно держал ее в руках, не делая попыток сжать ослабевшее тело. Они медленно двигались под эту колдовскую музыку, и Анна словно плыла по волнам.
    — Здесь, наверное, и кальян приносят.
    — По желанию. Хочешь попробовать?
    — Нет… Мне вдруг стало не очень хорошо… Это, наверное, из-за вина, такой странный вкус…
    — Что случилось?
    — Мне… нужно в туалет…
    — Пойдем, я провожу.
    Она уединилась вовремя. Спазм застал ее врасплох. Желудок свернуло так, словно кто-то пытался его выжать, как мокрое белье. Анна рванулась в кабинку, и ее стошнило. Потом она с трудом добрела до раковины, уже не замечая изысканности обстановки. Из зеркала на нее глянуло привидение. Ее лицо было бледно едва ли не до синевы, а на лбу выступили бисеринки пота. Анна умылась и вытерлась бумажным полотенцем. Боль в животе поутихла, но на смену сотрясающим ее спазмам пришла головная боль и слабость.
    — С тобой все… — Алекс оборвал себя, едва взглянув на ее лицо.
    Очередная волна слабости накрыла ее, Анна ухватилась за стену, но, прежде чем она увенчала список всех произошедших с ней неприятностей падением, Алекс успел поддержать ее. Некоторое время он стоял, просто прижимая ее к себе, а потом совсем неожиданно подхватил на руки и, не слушая беспомощных протестов, вынес на улицу.
    — Но мы не можем поступить так, — попыталась протестовать она. — Нужно хотя бы заплатить по счету…
    — Все уже сделано…
    Она хотела спросить, когда он успел это сделать, но не стала. Он осторожно опустил Анну на переднее сиденье.
    — Тебе лучше?
    — О, простите, что так получилось, я испортила вам вечер…
    — Не стоит извиняться — сам виноват. Сейчас отвезу тебя домой.
    — Наверное, это от вина… или от незнакомой пищи. Что-то вроде аллергии…
    — Анна, прекрати оправдываться, ты же ни в чем не виновата.
    Анна успела даже задремать, пока они ехали до ее дома. Она очнулась от его легкого прикосновения к плечу. Потом Алекс вылез, обошел машину, чтобы открыть перед ней дверцу, и взял за руку, чтобы помочь выбраться из машины. Не успела Анна поблагодарить его за помощь, как он опять подхватил ее на руки и внес в подъезд. От неожиданности она вцепилась в его широкие плечи, а потом бурно запротестовала:
    — Мистер Неймен, отпустите меня…
    Алекс, не слушая, внес ее в лифт, и только тут она обрела твердую почву под ногами. Ее лицо залил румянец смущения, и она укоризненно посмотрела на него.
    — Зачем вы это сделали?
    — Считай это некоторым искуплением за причиненные страдания. Твои слова об окружной больнице едва не стали пророческими.
    — Надеюсь, до этого не дойдет. Теперь я и сама дойду…
    — Хочу убедиться, что ты нормально доберешься до постели.
    Эти слова вдруг внесли в ее состояние долю смятения. Она с тревогой взглянула на Алекса.
    — Не стоит…
    — Все в порядке, Анна, я вовсе не собираюсь набрасываться на тебя.
    Она смутилась еще сильнее, но больше не проронила ни слова. Перед своей дверью она помедлила, прежде чем отперла замок. Потом обернулась.
    — Большое спасибо, теперь я справлюсь сама.
    — Уверена, что с тобой будет все в порядке?
    — Абсолютно…
    — Я могу быть прекрасной сиделкой на тот случай, если тебе станет плохо, — непринужденно предложил он.
    — Мне уже гораздо лучше, — испуганно произнесла она, — так что не думаю, что понадобятся услуги столь искусной сиделки.
    Алекс тихо рассмеялся.
    — Спокойной ночи, Анна.
    — Спокойной ночи, Алекс. И спасибо за чудесный вечер…
    Тут она едва не упала, облокотившись на дверь, напрочь забыв, что уже отперла ее. Алекс и тут проявил чудеса реакции, успев подхватить ее и невольно вступив на территорию ее квартиры. Тогда, уже не слушая ее жалкого лепета, он внес ее, поставил посреди комнаты и включил свет.
    — Теперь я могу быть спокоен относительно того, что ты не останешься лежать в коридоре, — пояснил он Анне, которая начала дрожать в непонятном ознобе.
    В голове все перемешалось, и она никак не могла определиться со своими чувствами. Было что-то противоестественное в его присутствии здесь и в то же время тревожное, будоражащее и… притягательное. Алекс огляделся, и, видимо, увиденное понравилось ему. Потом он повернулся к Анне.
    — Мне пора.
    — Спасибо за заботу.
    — Прощальный поцелуй на ночь…
    — Не надо!
    Он легко коснулся ее губ своими губами, заглушив ее лепет, а потом сразу же отстранился. Анна осталась стоять с непонятным чувством невыразимой потери в душе и растерянностью на лице. Она никак не могла понять, чего же хочет на самом деле: то ли чтобы он остался и продолжил ее целовать, то ли чтобы немедленно ушел и исчез из ее жизни навсегда… Алекс тоже, казалось, выжидал. Анна прикрыла глаза отяжелевшими веками и произнесла нетвердым голосом:
    — До свидания…
    — Ты действительно этого хочешь?
    — Да.
    — Спокойной ночи, Анна.
    Она все еще стояла посреди комнаты, когда входная дверь слабым щелчком закрывшегося замка дала понять, что Алекс ушел. Растерянным взглядом она прошлась по комнате, пытаясь обнаружить опору, и, сделав пару шагов, рухнула на диван. Несколько минут Анна просто лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок и все еще представляя себе лицо Алекса в тот момент, когда он уходил. Несмотря на свое состояние, она поняла, что ей совсем не понравилось выражение его глаз. Холодное и какое-то любопытствующее. В ту минуту, когда она уже почти потеряла голову, Алекс полностью владел собой и ситуацией. Он просто играл с ней, а Анне такие игры не по зубам.
    Ничего, выполнение заказа завершится всего через несколько дней и она будет свободна. Анна поднялась и побрела в ванную, в аптечке нашла абсорбент. Вообще-то следовало промыть желудок, чтобы окончательно избавиться от любых причин его расстройства. Но сейчас она была просто не в силах пройти через это. Поэтому, выпив для полного очищения совести и организма целую упаковку абсорбента, Анна залезла в кровать и провалилась в сон.
    Удивительным образом утром она совершенно не ощутила никакого недомогания и даже почти выспалась. Бодрое состояние духа продержалось до самого ланча, и она могла бы рассчитывать на его продолжение, если бы не появление Алекса.
    Он с улыбкой оглядел ее с ног до головы и поинтересовался, как она себя чувствует.
    — Прекрасно, — ответила она, стараясь отгородиться от его влияния и потерпев фиаско. Она смирилась со своей странной реакцией, которая оставалась неизменной всякий раз, когда она видела Алекса: слабость, дрожь внутри и жар, разливающийся по телу.
    — Ты читала утренние газеты?
    Она удивленно приподняла брови.
    — Нет, мне было не до этого. А что случилось? Обвал на бирже?
    — Я и не предполагал, что ты читаешь биржевые сводки. Женщин больше интересуют страницы светской хроники.
    — А у вас, видимо, большой опыт по этой части, — бросилась она в наступление, и Алекс поморщился, как от внезапного приступа зубной боли.
    — Посмотри… — он сунул ей в руки газету, — Дрейк не теряет даром времени, обольщая красоток. Мисс Невада… очень перспективная модель.
    — Не понимаю, с какой стороны это касается меня…
    Она всунула газету обратно в руки Алекса. Однако успела заметить, что на фотографии у Доминика усталый, почти болезненный вид, а статья была о каком-то благотворительном концерте. Впрочем, Доминик говорил ей в телефонном разговоре, что у него дела.
    — …и чем вызвано ваше беспокойство. Мне не нравится, мистер Неймен, что вы опять взялись за свои игры…
    — Значит, рыбка уже сорвалась с крючка?
    — Не понимаю, что вы пытаетесь мне втолковать, но все ваши намеки мне абсолютно безразличны…
    Алекс снова был холоден и враждебен, она сразу почувствовала это.
    — Неужели ты сама отказала ему? Нашла рыбку покрупнее?
    — Мои отношения с Домиником касаются только меня и его.
    — Он не захотел жениться, а решил сделать тебя своей любовницей? В тот день, когда он разорвал твою одежду…
    Эти слова настолько вывели ее из себя, что Анна не смогла сдержаться.
    — К вашему сведению, как раз все было наоборот. Доминик предложил мне стать его женой, но я отказалась… — Она тут же испуганно прикрыла рот ладонью, поняв, что сболтнула лишнее.
    Он расхохотался, глядя на нее едва ли не с презрением.
    — Ты думаешь, я поверю в сказку о том, что Доминик Дрейк сделал тебе предложение, а ты отказала миллионеру, упустила свой шанс? Почему ты не можешь быть честной хотя бы раз?
    Щеки ее вспыхнули, и со сжатыми кулаками она двинулась на него, прежде чем осознала комизм положения: он на голову выше ее, не говоря о массе и развороте плеч.
    Он тут же отреагировал:
    — Собираешься поколотить меня?
    — Вроде того. — Она отступила, внутренне испугавшись своего порыва. Тщательно стерев с лица все эмоции, она с великолепно сыгранным равнодушием проронила: — Можете думать все, что вам заблагорассудится…
    — Конечно, прекрасный ход. — Его тон был устало-снисходительным, словно он смертельно утомился от ее слов. Она отчетливо видела в его глазах недоверие. А потом он просто повернулся и ушел.

14

    Окончание рабочего дня принесло ей некоторое облегчение. Впереди был уикенд, но еще одной проблемой оставалась назначенная встреча с Домиником. В субботу она встретилась с Энджи, а остаток дня провела с родителями, донельзя удивив этим своего отца. Анна осторожно повела разговор, пояснив, что и на этот раз традицию придется нарушить — у нее свидание. Эта причина показалась Клайду очень весомой. Он довольно часто намекал, что Анне пора обзавестись семьей, а его дом наполнить внуками. И как, скажите на милость, осуществить столь грандиозные планы, если его дочь помешана на работе и даже не ходит на свидания?! Однако Анне не удалось избежать вопросов матери, но она и с этой задачей справилась отменно, сказав, что с Домиником у них ничего не выйдет и они по взаимному согласию просто решили остаться друзьями. Ей пришлось придумать для Фрэнсис внятную причину своего отказа Доминику, не раскрывая его секрета. Фрэнсис была искренне огорчена, но сумела не показать этого.
    В воскресенье Анна с самого утра была как на иголках и, чтобы хоть как-то скоротать время, посетила салон красоты. Пару часов она провела, думая, что ей надеть, и в итоге выбрала свой любимый брючный костюм, подходивший для любого случая.
    Я слишком нервничаю, мне нужно успокоиться! К назначенному времени она уже мерила комнату шагами, так как спокойствие совершенно покинуло ее. В конце концов она решила не дожидаться, пока Доминик сообщит по домофону о своем прибытии, а спустилась в вестибюль.
    Доминик как всегда был точен, но Анна медлила, почему-то боясь выходить на улицу, хотя он сразу заметил ее через стеклянные двери и остановился, не делая попыток приблизиться и словно давая ей шанс отступить. Они некоторое время стояли друг против друга, и их разделяло толстое стекло. Потом Анна сделала несколько шагов, преодолев это неимоверно огромное расстояние, и заметила, как напряжение отпустило плечи Доминика. Несмотря на это, выражение его лица сохраняло некоторую растерянность и напряжение, а в глазах застыла настороженность. Он молча открыл перед ней дверцу машины, и Анна безмолвно скользнула в салон.
    Некоторое время они ехали молча, а потом Доминик заговорил. Анна тоже почувствовала желание сломать стену этого напряженного молчания, и они повели какой-то безличный разговор ни о чем. И все же, несмотря на эти отчаянные попытки хотя бы смягчить возникшее между ними отчуждение, Анна отчетливо понимала, что напряжение продолжает расти, приближаясь к критической отметке.
    В их любимом ресторане молчание возобновилось. Анна обрадовалась, когда принесли заказ и она смогла уткнуться в свою тарелку, уже жалея, что согласилась на эту встречу. Собственно, она рассчитывала на что-то другое и даже подготовила небольшую речь, но теперь все слова вылетели из головы. Она мучительно размышляла, как выйти из этого положения, с трудом заталкивая кусочки пищи в рот, но те упрямо застревали в горле.
    Что я делаю? Ведь это все тот же Доминик, с которым мне было всегда так легко и безопасно и которого, несмотря на всю мою браваду, я никогда не могла даже представить в качестве своего мужа. В любом случае я бы отказала ему, так что же я так мучаю и его и себя, лелея свои непонятные обиды?
    Анна подняла на Доминика беспомощный взгляд.
    — Я совсем не хочу есть, — тихо сказала она.
    Доминик откинулся на спинку стула и посмотрел на нее.
    — Я тоже, — признался он.
    Анна огляделась по сторонам: зал ресторана был полон.
    — Наверное, не стоило приходить сюда. Может, уйдем отсюда и просто погуляем?
    — Как хочешь. — Доминик подозвал официанта и расплатился по счету.
    Они вышли на улицу.
    — Нужно уехать куда-нибудь…
    Доминик ничем не выдал своих чувств. Он остановил машину на какой-то тихой улице, вдали от мигающих неоновых огней и шумной толпы, текущей по тротуарам в попытках найти себе развлечения в последний вечер уикенда. Доминик молча сидел, уставившись в лобовое стекло и уронив руки на руль.
    — Доминик, не будь таким…
    — Я не знаю, как повести этот разговор, Анна, — тихо и устало признался он.
    — Я… — она почувствовала, как горло сдавил спазм, и кашлянула, — я тоже. Но, может, мы попробуем вместе? Давай сначала я… Во-первых, я хочу извиниться за свое поведение. — Она нервно откашлялась, уловив поворот его головы, но продолжала сидеть, уставившись на свои лежащие на коленях руки. — Я немного неадекватно реагировала на все происходящее и невольно обидела тебя. Но потом я подумала… о том, что в этом есть немного и твоей вины, ты не должен был делать это предложение и… И мы бы просто оставались хорошими друзьями, и не было бы этих недоразумений. Но вместе с тем я считаю, что нет ничего такого, чего нельзя бы исправить. Мы можем просто попытаться начать все сначала: постараться простить и забыть наши обиды. Ведь нам было хорошо вдвоем, просто хорошо как друзьям? Правда?
    Только тут она осмелилась поднять глаза на Доминика и встретилась с его подозрительно блестевшими глазами.
    — Анна… — сдавленным голосом произнес он, и она вдруг отчетливо поняла, какие чувства бушуют в его смятенной, измученной душе. — Я так виноват перед тобой, я обидел, оскорбил тебя, а ты, несмотря на это… Прости меня. Я действительно люблю тебя и подумал, что смогу… смогу изменить прошлое, считал, что у меня получится, но…
    — Я понимаю, Доминик. Хватит разочарований и обид. Я очень хочу, чтобы наша дружба продолжилась. Думаешь, это возможно?
    — Да. — Доминик точно так же, как и Анна несколько минут назад, откашлялся. — Спасибо, Анна.
    Он едва коснулся поцелуем ее щеки, и Анна, почувствовав, как с ее плеч сваливается огромный камень, поняла, что они все сделали правильно. Конечно, потребуется время, чтобы сгладились все неприятные воспоминания, но она избавилась от негативных эмоций и опять обрела друга.
    — Теперь я чувствую себя ужасно голодной, — со смехом призналась она.
    — Будет довольно странно, если мы опять приедем в тот же ресторан и повторим заказ.
    — Никто и не говорит, что нам нужно возвращаться туда, я сейчас не отказалась бы даже от пиццы.
    — Пицца?! Какой ужас! Может быть, хорошо прожаренный бифштекс, салат и огромный кусок яблочного пирога? Я как раз знаю одно подходящее местечко неподалеку.
    — Поторопись, Доминик!
    Несмотря на то что отношения были выяснены, выходя из полутемного салона автомобиля на свет, Анна все еще чувствовала некоторую неловкость, которая, впрочем, быстро рассеялась. Они сидели за столиком и уплетали бифштекс, салат, яблочный пирог, а Доминик посмеивался над пробудившимся зверским аппетитом Анны.
    — Знаешь, я уже забыла, когда в последний раз ела такую вкусную пищу, — с улыбкой заявила она, чувствуя, что больше не сможет проглотить ни крошки.
    А потом они слушали музыку, станцевали вместе один танец под «кантри», после чего Анну приглашали еще несколько раз, а Доминик просто сидел за столом. Наконец она вернулась за их столик, со смехом признавшись, что еще никогда не проводила вечер так весело. Потом Доминик отвез ее домой. Уже из вестибюля, наблюдая за отъезжающей машиной Доминика, она увидела на другой стороне улицы большую темную машину, неожиданно показавшуюся ей знакомой. И какое-то странное тревожное чувство охватило ее. Анна двинулась к лифту, но, прежде чем двери закрылись, успела увидеть, что темная машина отъехала.
    Она провела ночь, мучаясь от кошмаров и молясь, чтобы скорее наступило утро и это беспокойство оставило ее. Свет дня обязательно разгонит все страхи, уверяла она себя, но утро принесло лишь частичное облегчение. Анна взялась за работу как одержимая. Сегодня им предстояло обставлять первые комнаты, и Большой Зак только крякал, пораженный ее неуемной энергией. К окончанию дня она была совершенно вымотана. Она мечтала о прохладном душе и своей кровати. Отпустив рабочих, она напоследок прошлась по готовым комнатам, придирчивым взглядом высматривая малейшие огрехи и отмечая, какие еще нужно внести изменения. И невольно вздрогнула, когда, обернувшись, обнаружила в проеме двери темную высокую фигуру.
    — Я вижу, ты совсем заработалась, Анна…
    — Ох, Алекс, вы напугали меня. Я уже закончила, собралась уезжать, — слегка дрожащим голосом пояснила она, останавливаясь в нескольких шагах от него. Только тут она обнаружила явное напряжение в его позе и выражении лица.
    — Теперь я для тебя просто Алекс?
    — Кажется, вы сами просили об этом, — сухо произнесла Анна, мгновенно напрягаясь и замыкаясь в себе. — Простите, этого больше не повторится.
    — Да, ты не теряешь времени даром… — Неймен сделал шаг вперед, появляясь из полумрака слабоосвещенного коридора. — Решила одним выстрелом убить двух зайцев?
    — О чем вы говорите? — Она невольно отступила, почувствовав безотчетный страх и возвращение сосущего чувства тревоги, донимавшего ее весь уикенд.
    — Не понимаешь? Конечно. Просто невинная овечка…
    Теперь он вовсе не выглядел ни вальяжным, ни насмешливым. Хотя его лицо было неподвижно и почти бесстрастно, в глазах определенно метался неистовый огонь.
    — Как дела у Доминика?
    Это он был там! — пронеслось в голове Анны. Он следит за мной, черт бы его побрал!
    Она набрала в легкие побольше воздуха и уперлась кулаками в бока.
    — С каких пор вы установили за мной слежку и кто вам это позволил?
    — Я могу появляться там, где хочу!
    — Но при этом не вторгаться в частную жизнь другого человека!
    — Разве я чем-то помешал вам, пока вы обменивались страстными поцелуями!
    Анна задохнулась от возмущения.
    — Вы следили и уже этим нарушали мои права и свободы! — закричала она.
    — Неужели? — Он произнес это таким тоном, что Анне захотелось как следует его стукнуть. Желательно чем-нибудь тяжелым. Она даже спрятала руки за спину, чтобы не поддаться навязчивому соблазну.
    — Думайте что хотите, мне абсолютно все равно.
    — Скажи, ты чувствовала то же самое, когда я целовал тебя?
    — Что?
    На его лице появилось такое выражение, что у нее разом пропал боевой пыл и она испуганно отступила в комнату.
    — Я хочу спросить: ты так же приникала к нему, так же постанывала и извивалась в его руках?
    — Не смейте мне говорить подобные вещи!
    — Скажи мне, Анна! — потребовал Алекс.
    — Меня уже тошнит от ваших обвинений! Я не желаю больше разговаривать с вами!
    — Скажи! — Алекс приблизился к ней почти вплотную, так что его лицо с пылающими глазами склонилось к ее лицу. — Может быть, тебе освежить память?
    Анна ничего не успела сообразить, как он впился в ее губы. Она заколотила кулачками по его груди, а когда Алекс отпрянул, ее рука будто сама размахнулась и отвесила ему увесистую пощечину.
    — Никогда больше не смей так делать, — прорычал он.
    На его щеке расплывалось красное пятно от пощечины.
    — Вы… делаете… мне больно… — проговорила она, пытаясь вырвать свою руку из его стальной хватки. Анна еще никогда не причинила боли ни одному живому существу, и сейчас сквозь пелену затмившего голову тумана ярости она вдруг осознала, что ударила Алекса. Ладонь зудела, и ее стремительно стало охватывать отчаяние. Она беспомощно взглянула на Неймена, и он вдруг выпустил ее руку.
    — Уходи, — глухо проговорил он.
    Анна послушно, как марионетка, двинулась к выходу. В ее голове бился мучительный вопрос: как могло такое произойти с ней? Она, тихая, спокойная и сдержанная Анна Тейлор, в одно мгновение превратилась едва ли не в тигрицу! Это все Алекс. Ей никогда не понять ни его самого, ни его бушующих эмоций. Ей следует держаться подальше от огня, бушующего в его душе, иначе она не просто подпалит крылышки, подобно легкомысленному мотыльку, но сгорит дотла, превратится в серый пепел, который развеет ветер…
    Но на сегодня ее страдания были еще не окончены. Нога Анны подвернулась на второй ступеньке, и она едва не покатилась вниз по лестнице.
    — О Боже, — прошептала она, осознавая, что, не успей она ухватиться за перила, вполне могла бы свернуть себе шею.
    Анна посидела некоторое время, унимая бьющееся сердце и чувствуя, что слезы подобрались опасно близко к глазам. Потом она попыталась встать, но тут же вскрикнула от боли.
    — Что произошло?
    — Я опять споткнулась.
    — И?..
    — И, похоже, подвернула ногу.
    Анна оглянулась на Алекса, подпирающего стену.
    — Помочь? — насмешливо спросил он.
    Анна уже собиралась посоветовать ему, куда он может обратиться со своей помощью, но вовремя одумалась.
    — Да, большое спасибо за предложение, — выдавила она.
    — Не стоит. — Он медленно, словно нехотя, подошел и легко поставил ее на ноги.
    Анна некоторое время стояла, держась за лацкан его пиджака. Потом попробовала ступить на ногу и тут же охнула от пронзившей щиколотку боли.
    — Да, талант страшная сила, — процедил Алекс и, прежде чем Анна сообразила, что означает его фраза, легко поднял ее на руки.
    Она снова охнула, на сей раз уже испуганно, и вскинула глаза на его лицо. Дрожь пронзила все ее тело, и она завороженно уставилась в его глаза. Сердце замерло. Как он красив! Боже мой, как он красив! Эти глаза и подбородок… Губы, такие твердые и мягкие…
    — Анна, тебе не стоит так смотреть на меня.
    — Почему? — глупо спросила она и тут вспомнила, что он все еще продолжает держать ее на руках.
    — Опустите меня на пол. Вам, наверное, тяжело, — тихо прошептала она, чувствуя, как пересохло в горле.
    — Вовсе нет.
    Как всегда в его объятиях, неистовость ее реакции потрясала все ее существо. Сердце билось в горле, и острое желание обвить его шею руками, прижаться к его телу сводило ее с ума. Ей казалось просто непостижимым оторваться от его тела, остаться без тепла его рук… Она вдруг поняла, что с ней происходит. Боже мой, я влюблена! Все мои реакции, это непонятное влечение…
    — Анна…
    Она вдруг поняла, что Алекс пошел. Сейчас он усадит ее в машину, через несколько дней работы в его доме будут закончены и она навсегда расстанется с человеком по имени Алекс Неймен. Неведомые силы свели их вместе, значит, это было кому-то нужно на небесах. Жестокие проделки маленького пухлого мальчугана с луком и стрелами. Одна из этих стрел нашла свою цель, и теперь кровоточащая рана будет долго ныть…
    Алекс опустил ее на диван. Мир перевернулся, потолок поплыл перед ее глазами…
    — О нет! Что вы делаете, я в пыльных джинсах, а обивка вашего дивана…
    — Твое беспокойство мне вполне понятно. Здесь может быть только одно решение — надо их немедленно снять!.. — Жесткая усмешка искривила его губы.
    — Что?!
    Анна вовсе не рассчитывала, что ее слова будут истолкованы подобным образом. Но не успела она опротестовать заявление Алекса и воспротивиться его намерениям, как он в два счета расправился с ее джинсами.
    — Алекс! — испуганно воскликнула она. — Не нужно…
    А он все с той же усмешкой склонился над ней.
    — Игра окончена, дорогая.
    Он припал к ее губам. Как всегда у него без особых усилий получилось направить ее эмоции и чувства в нужное ему русло, и после первого касания его горячих губ Анна перестала принадлежать себе.
    Он жонглировал ее ощущениями, даря то невыразимую сладость поцелуя, то жгучее наслаждение от легких касаний ее шеи, скул, щек… Он был стрелочником, который легким движением руки направлял состав в нужном направлении.
    Анна невольно выгнулась в страстном желании приблизиться к его телу, ощутить его рядом с собой.
    — Не так быстро, Энни… Вот так… так будет хорошо…
    Он задрал ее футболку, расстегнул застежку бюстгальтера и припал к груди. Анна всхлипнула и попыталась высвободить запястья из крепкого плена обхвативших их пальцев.
    — Нет, просто лежи…
    Она забилась, сжигаемая желанием обнять его, провести ладонями по крепкой спине и могучим плечам. Но Алекс не разрешил ей этого. Он ласкал и целовал ее как одержимый и при этом не позволял то же самое проделывать с собой. Анна бы не удивилась, если бы в его намерения входило свести ее с ума.
    — О, Алекс, позволь мне… Я хочу…
    — Еще рано, Энни…
    Ее никто и никогда не называл так. И это ласковое имя, произнесенное им, показалось ей волшебной музыкой. Она неожиданно поняла, что чувствовала в свое время Энджи. И даже более того — она сама испытывала такие невероятные чувства, о которых подруга и вовсе не упоминала. Рай или ад? Рай с адским огнем, пожирающим ее!
    Наверное, это произошло в тот момент, когда она впервые взглянула в его взбешенные глаза, а проклятый дождь лил как из ведра. Или позже, когда он первый раз поцеловал ее, а она подсознательно поняла, что их встречи предопределены судьбой. Как бы то ни было, чувства никогда не подчиняются воле разума, иначе разве совершали бы люди подобные безумства?
    Неожиданно он приподнялся и заглянул в ее глаза.
    — Анна, мы еще можем остановиться, пока не зашли слишком далеко…
    О чем это он?
    — Алекс… пожалуйста…
    — Неужели такое возможно? Твои глаза… Ты хочешь меня, Анна? Анна-а-а…
    — Да!
    Он вырвал это слово из ее уст. Вырвал бархатистым хриплым голосом, обволакивающим сознание, вырвал безумными ласками и сладостью поцелуев. Ее сердце… Она преподнесла его Алексу, но понял ли он, что означает ее «да»?
    — Хорошо, Анна… Теперь можно…
    Он отпустил ее запястья, и она тут же обхватила его шею, притягивая его ближе… еще ближе. Каким-то непостижимым образом он успел раздеться сам и раздеть ее. Но, когда их обнаженные тела соприкоснулись, это перестало иметь значение. Анна застонала от переполнившего ее восторга, шепча его имя пылающими от поцелуев губами.
    Когда он проник в нее, жестко двинув бедрами, она крепко сцепила зубы, чтобы не застонать, и зажмурила глаза. Все волшебные ощущения разом схлынули, и она почувствовала боль и холод. Она распахнула глаза, испуганно всматриваясь в искаженное лицо.
    — Алекс… подожди…
    — Нет, слишком поздно, Энни… Вот так… — Он снова прижался к ее губам, задержался на мгновение, обвел кончиком языка ее губы и вновь повторил…
    Анна задрожала от вернувшегося желания, а Алекс продолжал свою сладкую пытку, помогая ей взбираться на ослепительный пик…
    И все же где-то внутри нее ворочалось темное облако. Совершенно неопытная, она тем не менее каким-то шестым чувством поняла, что, несмотря на всю его страсть, он не принадлежал ей полностью ни в один из моментов их близости.
    Коварный червячок страха начал свою разрушительную работу в ее душе задолго до того, как Алекс выпустил Анну из своих объятий. Она попыталась заглушить свои опасения жаром тела Алекса и его объятиями, но он легко отстранился и сел.

15

    Некоторое время он сидел, уставившись в стену, а Анна, прикрыв глаза, мучительно искала и не находила ни одного слова, которое могла бы произнести, когда он повернется. Она почувствовала растерянность и стыд и глазами попыталась отыскать свою одежду. Алекс продолжал молча сидеть, потом провел рукой по волосам и повернулся к ней.
    Его брови сошлись у переносицы, когда он посмотрел на ее лицо, а потом он произнес ужасные слова:
    — Браво, Анна, прекрасная тактика. Даже сейчас в твоих глазах беспомощность и смущение, а ведь ты уже достигла своей цели и притворяться больше не имеет смысла.
    — Алекс, о чем ты? — задыхаясь и предчувствуя что-то страшное, какую-то неимоверную ошибку, произнесла она.
    — Хватит, Анна! — Он встал и, нисколько не смущаясь своей наготы, принялся одеваться. Потом поднял с пола и небрежно бросил ей футболку. — Одевайся.
    Путаясь и дрожа, она лихорадочно натянула футболку, нашла под собой бюстгальтер и смяла его в кулачке. Осторожно села. Не решаясь встать и взять валявшиеся на середине комнаты джинсы, она натянула футболку на колени. Губы Алекса искривила пародия на улыбку, когда он заметил ее стыдливое движение.
    — Теперь мы можем поговорить. Точнее, я хочу послушать тебя, Анна. Выдвигай свои условия!
    — Условия? — эхом отозвалась она, глядя на Алекса широко раскрытыми глазами.
    — Именно, — подтвердил он. — Твои ставки были очень высоки, как и цена, которую ты заплатила. Но помнишь наш разговор? Ты плохо изучила объект, дорогая, поставила не на того и проиграла. Я не собираюсь на тебе жениться! — уже зло добавил он.
    — Что?
    — Твоя растерянность мне понятна…
    — Придурок! Пошел к черту! — закричала она, стараясь выплеснуть боль, которая росла и ширилась в ее груди. Она вдруг все поняла, все встало на свои места: он всего лишь преподал ей новый урок.
    — Скажи мне приемлемую цену, и я заплачу. Два раза я этого предложения делать не буду.
    — Убирайся!
    — Что ж, это твой выбор. Пока. Думаю, что ты доберешься без труда. Теперь нечего разыгрывать представление с повреждением ноги.
    С этими словами он просто повернулся и ушел, а Анна до боли закусила губу, боясь разрыдаться. Боже, какая же я дура! Дура! Дура!..
    Анна еще долго сидела, безучастно глядя в стену и стараясь прийти в себя. Потом с трудом сконцентрировалась на одной мысли — ей нужно выбраться отсюда и попасть домой. Когда она попыталась ступить на ногу, то закричала от нестерпимой боли. Она осмотрела щиколотку и впала в панику: нога страшно опухла. Синий оттенок кожи нагнал на нее еще больше страха. Почему же еще некоторое время назад она не чувствовала никакого дискомфорта?
    Но эта боль помогла ей отвлечься от затопляющего ее сознание горя, прийти в себя и сконцентрироваться. Анна проковыляла до выхода из комнаты и с великим трудом спустилась по лестнице. Преодолев все препятствия, она забралась в машину и поблагодарила Бога, что у нее автоматическая коробка передач, иначе добраться до дома она не смогла бы. По дороге ее голову, казавшуюся пустой и звонкой, неожиданно посетила рациональная мысль: ей нужен врач!
    Она подъехала к больнице, и, на ее счастье, персонал неотложки оказался более чем милосерден: Анну довольно быстро осмотрел врач, после чего ей сделали рентген.
    Через некоторое время рентгеновский снимок был готов, и дежурный хирург объяснил, что перелома нет, есть вывих и повреждение связок. Вывих он вправил тут же, и Анна почувствовала, что боль слегка отступила. Потом ей наложили тугую повязку, и велели не беспокоить ногу.
    — Приобретите костыль или трость, — посоветовал ей на прощание хирург.
    До своей квартиры Анна добралась едва ли не к полуночи, а о тяжести проделанного пути впоследствии можно было слагать легенды…
    Она почти всю ночь просто лежала на постели с открытыми глазами. Ее мучила только одна мысль — она должна закончить эту работу. Пусть ей даже придется ночевать в этом проклятом доме, она сделает это!
    Работы в доме заняли еще три дня. В большом теле Зака была заключена не менее большая душа, поэтому он сразу почувствовал в Анне надлом. И сразу понял, что больная нога здесь ни при чем. Долго и безуспешно Большой Зак пытался поднять ей настроение, и Анна покорно растягивала губы в улыбке, но душа ее словно закаменела, а глаза были пусты, как высохшие колодцы.
    Две оставшиеся ночи она спала в доме: на кухне на сдвинутых стульях. Никто и никогда не заставил бы ее занять диван, на котором произошло «это», или кровать, стоящую в спальне Алекса. Анна больше не боялась его появления, она была уверена, что он не придет. Ее душа еще отзывалась судорогами на его имя и таившиеся на задворках сознания воспоминания, но Анна твердо решила — все кончено. Нельзя наступать дважды на одни грабли.
    В четверг все работы были закончены, и, проковыляв по всем комнатам, несмотря на мрачное состояние духа, она была полностью удовлетворена работой. Эти дни прошли, словно во сне, и она была рада, что все закончилось. В четверг вечером она еще раз посетила врача и приехала домой после трехдневного отсутствия.
    Утром в пятницу настроенная более чем решительно, Анна вошла в двери «JTB». Не останавливаясь и только кратко ответив на обеспокоенные вопросы коллег, она прошла в кабинет Вирджинии. Рывком открыв дверь, она на пару секунд замерла, обнаружив там Доминика, а потом решила, что удивляться не будет. И Доминик, и Джи одновременно обернулись и с одинаковым выражением на лицах посмотрели на нее.
    — О, давние враги вступили в сговор… — Анна окинула невозмутимым взглядом открывшуюся картину: «конкуренты» стояли друг против друга и при заявлении Анны переглянулись. При этом на порозовевшем лице Вирджинии появилась растерянность, а Доминик остался совершенно невозмутимым.
    — Что с твоей ногой, Анна?
    — Производственная травма. Вирджиния, мне немедленно нужен отпуск!
    — Конечно, — пробормотала Джи, разглядывая Анну.
    Но Анне все равно было этого мало. Она почувствовала, как в ней поднимается истерическая волна, требующая выхода. Эта истеричность сделала ее обычно очень мягкий тон едва ли не вызывающим.
    — Работы в доме Неймена закончены. Я думаю, твой приятель будет доволен, очень доволен… — многообещающе добавила она, не давая Джи вставить и слова. И, не обращая больше внимания на растерянную начальницу, она внимательно посмотрела на Доминика. — Доминик, что ты здесь делаешь?
    — Собственно, я приехал поговорить с Вирджинией о тебе.
    — В самом деле? — деланно изумилась Анна, но Доминик, к ее удивлению, никак не отреагировал на этот выпад. Она обнаружила только озабоченность на его лице и никакой обиды.
    — Несколько дней я пытался до тебя дозвониться. Ты и в прошлые наши встречи выглядела не лучшим образом, а теперь…
    — Неужели я выгляжу так ужасно? — попробовала она пошутить, скривив губы в подобии улыбки, но твердое утверждение Доминика «да» едва не заставило ее разрыдаться. — Я хочу уйти, — почти прошептала она жалобно, и Доминик просто кивнул. Анна нашла в себе силы повернуться к Джи. — Извини за мой тон… я просто устала. Я могу взять отпуск с сегодняшнего дня?
    Вирджиния кивнула, глядя на Анну с какой-то затаенной болью.
    — Спасибо.
    Анна ухватилась за руку Доминика, и они вместе вышли из кабинета Джи. Доминик позволил себе первый вопрос только тогда, когда они вышли из здания агентства и могли не бояться, что их разговор подслушают.
    — Что случилось, Анна?
    — Я уже говорила: я устала…
    — Что Неймен тебе сделал?
    Анна невольно вздрогнула.
    — С чего ты взял?
    — Я просто это знаю. Так что?
    Это вовсе не для твоих ушей, милый Доминик. Алекс тут совсем ни при чем, это целиком и полностью моя вина. Я позволила себе настолько расслабиться, что допустила самую большую ошибку в своей жизни. Я всегда жила разумом, и мне не следовало нарушать этого правила. Как только я изменила своим принципам, то сразу же жестоко поплатилась за это!
    — Ничего, Доминик, ничего не произошло, все в полном порядке.
    — Я подвезу тебя.
    — Я приехала сама. Знаешь, АКП чудесная вещь, я прекрасно управляюсь и с одной ногой. Пока, Доминик. — Она стала целеустремленно двигаться вперед, боясь, что, если он сейчас остановит ее, она просто разрыдается. Рана была слишком глубока, и сердце мучительно ныло… Проклятая чувствительность!
    — Анна!
    Доминик решительно остановился перед ней, и она едва удержалась от искушения просто ткнуться в его грудь и разреветься на глазах у всей улицы. Непозволительная роскошь! Она даже не могла поднять глаз, чтобы не выдать себя.
    — Вот, возьми… — Доминик вложил в ее ладонь продолговатый прохладный металлический предмет и сжал ее пальцы.
    — Что это?
    — Я пришел к Джи для того, чтобы узнать место твоей дислокации. Я собирался не просто потребовать для тебя отпуск, но и вызволить тебя из плена коварного Неймана, — попытался пошутить он. Но улыбка Доминика тотчас угасла, едва он взглянул в горестные глаза Анны. — Это ключ от моего бунгало. У меня есть кое-какая недвижимость недалеко от Санта-Барбары. Уединенное местечко на берегу Тихого океана, соседи очень спокойные, не проявляют любопытства и никогда не мозолят друг другу глаза. Мне кажется, что тебе сейчас просто нужно побыть в одиночестве, а места для этого лучше не придумаешь.
    — О, Доминик…
    — Для этого ведь и нужны друзья.
    — Спасибо…
    — Ты уверена, что сумеешь доехать, или мне отвезти тебя?
    — О, я справлюсь.
    — Я понимаю, что ты не хочешь сейчас говорить на эту тему, но я должен предупредить тебя насчет Неймена. Ведь это он — я знаю точно — причина твоего состояния. Анна, ты должна быть осторожна с ним. Он очень сложный человек и производит впечатление разочаровавшегося в жизни и в людях типа. Он, конечно, очень привлекателен, и женщины вьются вокруг него, но… Он не для тебя. Ты слишком чувствительная, нежная и хрупкая… Несколько лет назад он едва не женился, но что-то произошло. Никто не знает что именно, но с тех пор он очень изменился, стал недоверчивым и даже жестоким…
    — О Боже…
    — Прости?
    — Ничего, вступило в ногу.
    — Тебе нужно сесть.
    — О да!
    Игры… Он все время твердил ей про эти проклятые игры. Он решил, что я охотница за мужчинами и пытаюсь завлечь или Доминика, или его — кого получится. Выбрать приемлемый вариант и стратегию поведения… Издеваясь, он давал мне советы! Идиотка, строила дурацкие предположения, а все оказалось так просто. И его соблазнение не было проявлением чувств, это был всего лишь урок. Он считал, что все имеет свою цену и даже предложил мне назвать свои условия. Но у меня не могло быть никаких условий, все мои надежды были связаны с ним и с той лавиной чувств, которые обуревали меня при его прикосновениях. Я полюбила его, но мои чувства ничего не меняют. Для Алекса я всего лишь игрушка…
    — Я поеду, — тихо проговорила Анна, — мне действительно нужно побыть одной, ты все правильно понял, Доминик.
    Дома она принялась лихорадочно собираться. Ее отъезд скорее напоминал паническое бегство. Она выехала после полудня уже в пятницу, проигнорировав совет Доминика начать путешествие в субботу утром. Несколько раз она попадала в ужасные пробки. Многие горожане стремились уехать на время уикенда из города, а живущие в пригороде возвращались домой после рабочего дня.

16

    Место, где находилось бунгало Доминика, оказалось именно таким, каким он его описывал. Домик был со всеми удобствами, а табличка «Частная собственность» служила предостережением непрошеным гостям.
    Океан принес ей облегчение. Анна могла по нескольку часов неподвижно наблюдать за набегающими на берег волнами, погружаясь в эмоциональную спячку. Все, что угодно, только бы не предаваться отчаянию, подобно этим тяжелым волнам накатывающему на нее, лишь она представляла себе лицо Алекса. На четвертый день ее пребывания погода испортилась и начался шторм. Но она все равно упрямо вышла из дома. Ветер рвал одежду, и она уселась на песок, спрятавшись от мощных порывов за небольшой дюной. Земля под ногами заметно вздрагивала, когда валы воды налетали на берег и рассыпались солеными брызгами. Некоторые брызги долетали до ее ног, но Анна не замечала этого, погруженная в процесс созерцания. В какой-то момент она слилась с движением этих волн, с их шумом, и в яростной битве, ведомой пенистыми бурунами с берегом, она нашла выход своей ярости и горю. Анна заплакала. И точно такие же соленые капли, как вкус брызг океана, закапали на песок. А потом она почувствовала облегчение и покой в душе. На все воля провидения, и если так получилось, значит, во всем, что с ней произошло, есть какой-то смысл…
    Она сидела до самого вечера и, когда из-за низко нависших свинцовых облаков сумерки начали свое наступление необычно рано, решила, что пора вернуться в бунгало. Сквозь плотную пелену облаков пробились несколько алых лучей заходящего солнца, окрасив сизо-серую воду в пурпурные тона. Она почувствовала странную тревогу и тянущее ожидание… Непроизвольно повернувшись, она обнаружила, что вдоль полосы прибоя медленно идет человек.
    Мужчина был высок, и широкий разворот его плеч чем-то напомнил ей Алекса, вызвав волну боли в ее измученной душе. Конечно, это не мог быть Алекс, но Анна еще была не готова к встрече с людьми, поэтому она поднялась, отряхнув налипший песок с джинсов, подхватила свою трость и захромала в бунгало. Только зайдя внутрь, она поняла, что страшно проголодалась. Она вытащила из холодильника замороженный бифштекс и сунула его в микроволновку. Несмотря на маленькие размеры, бунгало было оборудовано по последнему слову техники, и Анна не чувствовала неудобств вдали от цивилизации. Она совсем не ощущала себя одинокой, хотя еще никогда в жизни не проводила столько времени в полном одиночестве.
    Потом она принесла тарелку и уселась на диван, подобрав под себя ноги. Подумав, она вернулась к холодильнику и вытащила бутылку красного вина, которую зачем-то купила в супермаркете по дороге сюда. Сейчас вино оказалось очень кстати, потому что ей было что отметить. Она нашла в шкафу высокий стакан и налила почти половину.
    — За возрождение! — провозгласила она и выпила добрую половину стакана.
    Потом она медленно ела мясо, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, а в голове начинает шуметь от выпитого. Вино повело ее мысли в непривычном направлении, и Анна всерьез задумалась, что чувствуют люди, напивающиеся почти до беспамятства. Где-то она слышала, что вино приносит забвение. И у нее возник большой соблазн попробовать, так ли это на самом деле. Сказано — сделано, и Анна начала успешно претворять свой план в жизнь. Однако больше одного стакана осилить она не смогла, но и того, что выпила, было вполне достаточно, чтобы Анна здорово опьянела.
    — Вот так в одиночестве люди и спиваются, — громко сказала она бездушному телевизору.
    Неожиданно в дверь постучали. Анна повернулась, уже зная, кто это пожаловал.

    — Странно, но я была уверена, что это ты. — Она бесстрашно отступила в глубь прихожей, пропуская Алекса Неймена.
    По тому, как осторожно Алекс зашел, она сравнила его проникновение в дом с переходом через минное поле. Его напряженный взгляд не отпускал ее лица, но Анне было все равно.
    — Что ты тут делаешь?
    — Я приехал поговорить.
    — Удивительно… — Она хихикнула, и лицо Алекса приняло еще более настороженное выражение.
    — Как ты узнал, где я?
    — У меня свои источники…
    — Ага. Хочешь поужинать? — Она решила не обращать внимания на его гримасы.
    — Было бы неплохо.
    — А потом мы вновь начнем наши игры. Не так ли, мистер Неймен? Я буду действовать то решительно, то очень медленно, чтобы тебя не спугнуть, и, может быть, мне удастся еще раз попользоваться твоим шикарным телом. Может быть, я даже сумею получить удовольствия от этого процесса.
    — Какого черта? — рявкнул он.
    — Не ругайся в присутствии дамы, это очень невежливо. Теперь я буду устанавливать свои правила, и ты не сможешь больше навязывать мне свои игры.
    — Анна… — Он сделал широкий шаг, и она от неожиданности попятилась.
    — Ну-ну, не так быстро, — промурлыкала она.
    Алекс схватил ее за плечи и тут же учуял запах спиртного.
    — Ты пьяна!
    — Какое тебе до этого дело? — Она вспыхнула словно спичка.
    Все обиды вдруг потребовали выхода, и она гневно сверкнула глазами.
    — Думаешь, что после всего, что ты сделал, можешь так запросто появляться здесь, хватать меня и еще в чем-то обвинять? Немедленно убирайся!
    Алекс некоторое время стоял, все еще сжимая ее плечи, а затем стал медленно подталкивать ее в комнату, не отрывая взгляда от ее лица. В комнате он попытался склониться и поцеловать ее, и это обстоятельство заставило Анну задохнуться от гнева. Самоуверенный наглец! Она больно укусила его за губу и, когда Алекс отпрянул, вырвалась из его рук и встала так, чтобы между ними находился диван.
    — Не думай, что у тебя опять получится эта гнусность, я уже приобрела некоторый опыт в общении с тобой. И не думай, что мне ничего не известно… То, что ты сделал, было всего лишь игрой… — Анна вдруг почувствовала возвращение прежней боли, внутри нее стал разрастаться болезненный ком, мешающий дышать, скручивающий внутренности в колючий узел. — Тебе это доставляло удовольствие. Один раз ты испытал подобную боль, и это подвигло тебя на определенные действия: ты почувствовал непреодолимое желание причинить кому-то такие же страдания…
    — Анна…
    — Уходи! Я как следует усвоила твой урок, и мне не нужно его закрепления.
    — А если я не уйду?
    — Ты уйдешь…
    Она оказалась права. Он ушел, а ей стало совсем плохо, словно с собой он забрал все ее силы. Она привалилась к двери и с тихим стоном повернула ключ в замочной скважине. Она почувствовала такую неимоверную боль, словно сердце вытащили из груди.
    Еще несколько дней она пробыла в бунгало Доминика, но прежнее спокойствие не возвращалось к ней. Она решила вернуться домой.
    С тех пор как она уехала в отпуск, прошло немногим больше полутора недель, а у Анны было чувство, словно она никуда и не уезжала. Джи благоразумно сделала вид, что никаких недоразумений между ними не возникало, и не выразила удивления по поводу того, что Анна так рано вернулась на работу. Она сразу же всучила ей новый заказ.
    — Клиент приедет к трем часам, — оповестила ее Джи.
    — Прекрасно… — Анна привела стол в порядок, подшила бумаги в папки, потом сходила на ланч.
    Клиент пришел ровно в три часа — это был Неймен.
    — Я хочу, чтобы ты занялась дизайном моей квартиры.
    Анна молча встала и решительно захромала к Вирджинии.
    — Вирджиния, на этот раз я не буду заниматься заказом Неймена, найди кого-нибудь другого.
    — Анна, мне казалось, что мы это обсудили…
    Тогда Анна, не говоря ни слова, уселась за стол, вытащила из стопки чистый лист и взяла ручку Вирджинии. Она написала несколько строк, а потом аккуратно положила листок перед Джи.
    — Что это? — спросила та, не глядя на написанное.
    — Это заявление об уходе.
    — Анна, такими местами не бросаются, — тихо, но с ноткой раздражения в голосе сказала Вирджиния.
    — Я понимаю. До свидания, Джи. Было очень приятно с тобой работать. — Анна повернулась и вышла из кабинета, сожалея лишь о том, что ей пришлось огорчить женщину, которая несколько лет была ее подругой.
    Неймен все еще терпеливо ждал ее. Она поняла: Алекс уверен, что Джи вновь прочистила ей мозги и она так же покорно возьмется за новую работу. Анна безмолвно подошла к столу, достала коробку и принялась собирать свои вещи. Недоумение и легкое беспокойство появилось на лице Алекса.
    — Что ты делаешь, Анна?
    — Вирджинии я больше ничего не должна, все мои заказы доведены до конца. Поэтому я решила, что больше не буду работать на нее. Вам придется воспользоваться услугами другого дизайнера. Могу порекомендовать Дейзи Купер, у нее отличный вкус. Всего доброго… — Она подхватила свою коробку и быстрым шагом, насколько позволяла еще болевшая нога, пошла к выходу.
    Следующие дни она старалась как можно меньше бывать дома. Несколько дней она погостила у родителей, вызвав недоумение отца; побывала в гостях у Энджи, несколько раз пообедала с Домиником. Она потратила добрую половину средств на обновление гардероба, а также навела справки о нескольких потенциальных рабочих местах. К концу второй недели она почувствовала скуку и непонятную тоску.
    Ей стало все неинтересно, а по ночам ее начали мучить навязчивые сны, не оставляющие воспоминаний, а только противный тяжелый осадок. Анна затосковала. Она еще боялась признаться себе в том, что причина ее состояния вовсе не хандра по поводу увольнения, а Алекс Неймен. Но ей все же пришлось принять правду после того, как однажды ночью она проснулась с бешено бьющимся сердцем, отчетливо помня приснившийся сон. Алекс целовал ее. Она все еще чувствовала тягучую боль внизу живота, сердце билось подобно гигантскому маятнику, а в горле все пересохло. Она встала, чувствуя, как дрожат ноги. Этот сон был реален, даже слишком реален, она все еще любит этого сукина сына. И даже его поступок глупое сердце было готово простить и оправдать. Но теперь-то уж точно все кончено, она больше не встретит Алекса.
    Анна прошла на кухню, чтобы выпить воды. Совершенно нечаянно она выглянула в окно и застыла. Припаркованная машина очень напоминала машину Алекса, хотя это было совершенно невозможно. Анна потрясла головой, недоумевая, кому из жильцов дома понадобилось загромождать проезжую часть, когда есть прекрасный подземный гараж. Она отошла от окна и улеглась в кровать, но сон так и не пришел к ней.
    Едва предрассветные сумерки стали рассеиваться, разогнанные лучами солнца, как Анна не утерпела и вновь подошла к окну. Машина все еще стояла. Ее словно повлекла неведомая сила. Она оделась и вышла из квартиры. Потом спустилась на лифте, вышла на улицу и подошла к машине. На водительском месте сидел Алекс, положив голову на скрещенные на руле руки.
    Анна неожиданно содрогнулась всем телом, и внутри нее разлился неимоверный страх: его поза показалась ей совершенно неестественной, и несколько страшных мгновений она была уверена, что с ним что-то случилось… Она постучала в боковое стекло. Алекс открыл глаза, несколько раз непонимающе моргнул, а потом застыл, глядя на нее. На Анну нахлынула череда эмоциональных волн: облегчение от того, что с ним все в порядке, злость, что он ее так напугал, и недоумение по поводу его «ночного дежурства».
    А потом она внезапно испугалась своего порыва и начала поспешное отступление. Алекс с неимоверной скоростью выскочил из машины и мгновенно догнал ее. Не сделав, однако, попытки удержать ее силой.
    — Что вы здесь делаете? — буркнула она, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
    — Я приехал поговорить с тобой. Тебя очень непросто застать дома.
    — Поговорить? О чем?
    — Ты не пригласишь меня? Я бы не отказался от чашки кофе…
    — Думаю, не стоит этого делать.
    — Пожалуйста, Анна. Клянусь, что не сделаю ничего, что тебе не понравилось бы. Только чашка кофе, чтобы прийти в себя.
    Да, конечно, ты не сделаешь ничего, чего я не захочу… Но кто знает, чего я захочу?
    — Хорошо, — наконец проронила она.
    Они поднялись на лифте, стоя по разным углам кабины. Войдя в квартиру, она сразу же прошла на кухню и включила кофеварку. На приготовление кофе потребовалось всего несколько минут, а Анна все никак не могла сосредоточиться, в третий раз заглядывая в один и тот же шкаф и не видя кофейных чашек, стоящих прямо перед ее глазами. Потом она все-таки взяла себя в руки и сосредоточилась.
    — Ты предпочитаешь кофе с сахаром и сливками?
    — Нет, просто черный.
    Она налила черный кофе Алексу, потом себе, бухнув по рассеянности лишнюю ложку сахара и пролив на стол сливки. Ее рука, ставящая чашки на стол, предательски дрожала.
    Алекс отпил глоток. Анна не притронулась к кофе, выжидательно глядя на Алекса.
    — О чем ты хотел поговорить?
    — О нас…
    — Нет никаких «нас», — жестко отрезала она.
    — Анна, я хочу рассказать тебе о Джиллиан…
    — Меньше всего мне хочется слушать о твоих бывших романах.
    — Подожди… Пожалуйста… Я хочу, чтобы ты узнала, почему все так произошло, — кротко попросил он, и Анна смирилась.
    — Джиллиан была очень красивой женщиной. Мы познакомились случайно — она врезалась в мою машину (Анна широко распахнула глаза) и сломала руку. Я вез ее в больницу, а она плакала от боли. Потом… Потом я навестил ее, наши встречи стали частыми. Она была так непосредственна и мила, так красива, что я решил, что влюблен в нее. Потерял голову, как мальчишка, и не смог распознать змеиную душу за ангельским личиком. Я был настолько увлечен, что сделал ей предложение. Через неделю я поймал ее в своем кабинете. К тому времени она уже успела переснять документы из сейфа, который сама же и вскрыла, и пыталась взломать пароль, дававший доступ к файлам, содержавшим проводимые моей фирмой сделки.
    Джилл оказалась двойным агентом, искусно ведя игру, мастерски изображая чувства, которых не было и в помине, и… добывая сведения для своего любовника.
    — Что с ней стало потом?
    — Я засадил ее в тюрьму. Джилл и ее любовника. Знаешь, дизайном моей квартиры занималась Джилл, а после того, как все кончилось, я не стал ничего переделывать, чтобы это служило мне напоминанием всего, что со мной произошло.
    — Это ужасно, — потрясенно обронила Анна и едва не выронила чашку из задрожавших пальцев.
    — Это срабатывало… пока я не встретил тебя. Когда ты врезалась в мою машину на своем «форде», сценарий показался мне таким знакомым, что те давние воспоминания всколыхнули мою душу. Но я еще был готов поверить в непреднамеренность этой аварии, особенно видя твое шоковое состояние. Но, когда мы стали постоянно встречаться, я уверился, что еще одна «актриса» решила попытать счастья. Я даже решил, что ты гораздо искуснее и изобретательнее Джилл, и все больше свирепел.
    — Почему?
    — Потому что меня все больше и больше тянуло к тебе и я ничего не мог с этим поделать. Я решил преподать тебе урок, а в итоге преподал его сам себе. Ты оказалась невинна, но и тогда… — Алекс тяжело сглотнул, — я еще убеждал себя, что твой обман страшнее… Но тебе ничего не было нужно от меня. А потом ты исчезла, и я чуть не сошел с ума. Я ревновал и боялся за тебя… Мои заблуждения стоили мне слишком дорого. Я… потерял… тебя… Я до сих пор помню твои глаза, когда… — Кадык Алекса дернулся, словно его горло сдавил спазм, и он замолчал. — Я сейчас уйду, но перед этим просто хочу, чтобы ты знала, что я… я люблю тебя, Анна. И ничто: ни мое недоверие, ни подозрения, ни обстоятельства не смогли вытравить этого чувства из моей души… Анна, не надо…
    Но она ничего не могла с собой поделать: слезы покатились из ее глаз.
    — Ты был так жесток…
    — Прости, милая. Я больше никогда не потревожу тебя, я не хочу сделать тебе больно, но и сдерживать это в себе тоже не могу. Может быть, когда-нибудь ты поймешь и простишь меня…
    Анна заплакала еще сильнее.
    — И после этого ты заявляешь, что не хочешь делать мне больно?
    — Я не понимаю! — отчаянно выкрикнул он, и больше никакая сила в мире не могла удержать его на месте. — Энни, милая моя Энни, все, что хочешь, но только не плачь.
    Его руки стиснули ее, и Анна отчаянно ухватилась за Алекса.
    — Если бы это было в моих силах…
    Он недоверчиво взглянул в ее глаза.
    — Не дари мне ложных надежд. Я этого не вынесу.
    — Не буду. Неужели ты ничего не понял? Это судьба, и от нее не уйти… Я просто люблю тебя, Алекс…
    — Господи, ты услышал мои молитвы, спасибо тебе, — взмолился Алекс, подняв лицо к потолку.
    — Ну, он не только твои молитвы услышал, — пробурчала Анна, спрятав лицо на груди Алекса и прижимаясь к его телу.
    — Если бы только он выполнил еще одну просьбу…
    — Какую? — Она перестала прижиматься лицом к его груди, и в ее глазах мелькнуло любопытство.
    — Если бы ты согласилась стать моей женой… — Последние слова прозвучали горячей молитвой.
    — Тебе придется долго молиться, Алекс, очень долго… — Анна с притворной озабоченностью покачала головой. — Такие просьбы требуют множества усилий и некоторых условий.
    — Все, что угодно…

    Внимание!
    Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
    После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
    Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

notes

Примечания

1

    главная улица Лас-Вегаса с казино и концертными залами.
Top.Mail.Ru