Скачать fb2
Смертельная игра

Смертельная игра

Аннотация

    Классическая головоломка: труп в запертой изнутри комнате. Лейтенанту нью-йоркской полиции Еве Даллас придется поломать голову даже не над тем, кто убил молодого короля империи компьютерных игр Барта Миннока, а как убийце удалось это проделать. В закрытой наглухо, охраняемой лучше бронированных сейфов комнате для топографических игр найдено тело повелителя гиперреальности, но нет предполагаемого орудия убийства — огромного двуручного меча. Преданный муж Евы, миллиардер Рорк, вступает в игру с преступником, несмотря на высокие ставки. Время игры ограничено. И теперь Еве нужно проверить множество версий, чтобы наконец найти одну — немыслимую, фантастическую, но единственно верную.


Нора Робертс Смертельная игра

    Кем ты предпочел бы быть:
    олимпийским победителем или
    глашатаем, объявляющим о его победе?
Плутарх
    Речь о сновиденьях.
    Они плоды бездельницы-мечты
    И спящего досужего сознанья.
Уильям Шекспир

1

    И пока грозные мечи молний резали и раскалывали покрытый рубцами щит неба, Барт Миннок, насвистывая, шел домой в последний раз. Безжалостно секущий дождь нисколько не испортил его приподнятого настроения: продолжая насвистывать, он шутливо отсалютовал привратнику.
    — Как дела, мистер Миннок?
    — Дела идут вперед, Джеки. Вперед и вверх.
    — Дождь-то так и хлещет. Того и гляди весь город затопит.
    — Какой дождь? — Барт со смехом прошлепал промокшими кроссовками к лифту.
    Раскаты грома прогрохотали над островом Манхэттен. Пассажиры пригородных автобусов, ждавшие на остановках, ежились под ненадежными зонтиками, не стоившими денег, заплаченных за них уличным торговцам. Двухэтажные автобусы, подъезжая, поднимали фонтаны брызг. Но в мире Барта вечно сияло золотыми лучами солнце.
    У него было горячее свидание с сексуальной Си-Си, а это вам не жук начихал, особенно для Барта, который честно признавал себя «ботаником» и оставался девственником до постыдного двадцатичетырехлетнего возраста.
    Пять лет спустя, главным образом благодаря успеху «Играй», женщины слетались к нему стаями, и, хотя их влекли преимущественно деньги и слава его компании, он мог выбрать любую.
    Барт не возражал.
    Он знал, что не блещет красотой, и сознавал свою неуклюжесть в романтических ситуациях. Но только не с сексуальной Си-Си. Он плохо разбирался в искусстве и литературе, не отличал коллекционного вина от домашнего. Зато в компьютерах, в компьютерных играх, в новых технологиях он был царем и богом.
    «И все-таки малышка Си-Си не такая, как все, — думал Барт, отключая замки и сигнализацию своей трехуровневой квартиры с шикарным видом на центр города. — Она любит игры, и плевать она хотела на картинные галереи и коллекционное вино».
    Но тем не менее отнюдь не свидание с нежной и пылкой Си-Си было причиной отличного настроения и довольной улыбки на лице Барта, пока он, насвистывая, перезагружал охранную систему.
    У него в портфеле лежала последняя версия «Фантастики», и пока он ее не опробует, пока с ней не наиграется, не выпустит ее из рук.
    Домашний интерком приветствовал его жизнерадостным «Добро пожаловать домой, Барт!», а его любимая служанка-робот, смоделированная на заказ копия принцессы Леи из «Звездных войн» в классическом амплуа рабыни, наряженная в золоченое металлическое бикини, — пусть «ботаник», но он все-таки парень! — вынесла в холл стакан его любимой апельсиновой шипучки с колотым льдом.
    — Вы сегодня рано, — заметила она.
    — У меня еще есть работа. Надо кое-чем заняться в голографической комнате.
    — Смотрите не перетрудитесь. Вам через два часа двенадцать минут выходить, если хотите прийти к Си-Си вовремя. По расписанию вы еще должны забрать цветы по дороге. Останетесь у нее на ночь?
    — План таков, — весело подтвердил Барт.
    — Желаю повеселиться. У вас туфли промокли. Хотите переобуться?
    — Нет, все нормально. Я иду наверх, по дороге переобуюсь.
    — Не забудьте, — сказала кукла-робот с игривой усмешкой Леи, всегда доставлявшей ему колоссальное удовольствие. — Мне напомнить о вашем свидании ближе ко времени отъезда?
    Барт отставил портфель в сторону, откинул со лба светло-каштановые волосы, вечно лезущие ему в глаза.
    — Не надо, все в порядке, я поставлю таймер. Можешь отключиться до утра.
    — Хорошо. Если что-то понадобится, я здесь.
    При обычных обстоятельствах, чтобы сбросить напряжение после рабочего дня, он бы поговорил с Леей о текущих проектах. В вопросах, требующих рационального подхода, по глубокому убеждению Барта, никто не мог сравниться с роботами. Они никогда тебя не судили, если только не запрограммируешь их на это специально. Но его манила «Фантастика». Он открыл портфель, вынул диск и шутливо чмокнул его, поднимаясь по ступенькам.
    Квартиру Барт обставил согласно своим вкусам и капризам, поэтому игрушки были повсюду, причем в больших количествах. Оружие, костюмы, реквизит из фильмов и игр служили обстановкой и развлечением. Каждая комната была оборудована всевозможными игровыми системами, кинопроекторами, телевизорами и компьютерами. Для Барта это было воплощение его мечты. Он и работал, и жил в мире игр, в пространстве, начиненном электронными игрушками.
    Его кабинет на втором уровне представлял собой точно выдержанную в масштабе копию рубки межгалактического корабля «Доблестный» из фильма с тем же названием. Именно работа над игровым диском по мотивам фильма вывела фирму «Играй» на серьезные стартовые позиции в бизнесе.
    Он не стал переобуваться, не снял промокшую рубашку, а сразу поднялся на третий этаж.
    Чтобы открыть двери голографической комнаты, требовался отпечаток его большого пальца, образец голоса и сканирование сетчатки глаза. Конечно, перебор, Барт это понимал, но в то же время это было и развлечение, а развлечение — ключевое слово для Барта в любой игре. Барт охотно и часто открывал свое голографическое помещение друзьям и гостям, но для себя раз и навсегда решил: пусть элементы игры в супершпиона остаются на месте.
    Он реактивировал защитные устройства, когда вошел, после чего отключил все средства коммуникации с внешним миром. Весь ближайший час — ну ладно, даже полтора часа — он собирался посвятить игре и не хотел, чтобы его прерывали.
    Весь смысл игры, по мнению Барта, заключался в полном погружении личности в фантазию, в состязание, в развлечение. А «Фантастика» продвигала само понятие о погружении в фантазию на несколько уровней дальше того, что имелось на рынке в середине 2060 года.
    «Если последние усовершенствования сработают», — напомнил голос бизнесмена в душе игрока.
    — Они сработают, — сам себе ответил вслух Барт. — Это будет чудо в энной степени.
    Он вставил диск и запустил стартовую процедуру. Опять он использовал образец голоса, потом личный код. Новая версия была совершенно секретной. Фирма «Играй» процветала не только благодаря гениальным электронным находкам. Барт с партнерами создали и раскрутили ее, прекрасно понимая, что в бизнесе электронных, компьютерных и виртуальных игр царят волчьи законы, а корпоративный шпионаж считается геройством. Даже сам Барт усматривал в нем волнующее приключение.
    Он был игроком до мозга костей. Не только в самих играх, но и в бизнесе. Успех его компании дал все, о чем он и его друзья, его партнеры мечтали, ради чего работали.
    С «Фантастикой» они совершат настоящий прорыв. Станут крупнейшими производителями в игровом бизнесе, мысленно добавил Барт, суеверно скрестив пальцы, чтобы не сглазить.
    Он уже выбрал сценарий — его любимый — и уровень. На стадии разработки Барт практиковался, изучал, совершенствовал свою фантазию, переделывал игру снова и снова бесчисленное множество раз, оттачивал отдельные элементы и теперь решил остановиться на кодовом названии КПЧР — Король против Черного Рыцаря. Взял на себя роль циничного, не раз битого, усталого героя, сражающегося с силами зла в осажденном царстве Юноны на опасной планете Горт.
    Облицованные зеркалами стены голографической комнаты отразили игру Барта. Свет начал меркнуть, в воздухе закружились световые точки. Его сырые и мятые брюки цвета хаки, футболка с изображением известного рэпера Капитана Зи и промокшие кроссовки превратились в иссеченные следами битв доспехи и сапоги короля-воина.
    В руке он ощутил рукоять тяжелого и длинного клинка — палаша. И еще он почувствовал знакомый прилив возбуждения, когда латы легли на плечи. Он стал героем. Героем грядущей битвы.
    Превосходно, думал Барт. Просто отлично. Он не только видел, но и носом чуял дым сражения, запах пролитой крови. Он ощутил, как напряглись мускулы, как выступили на коже старые шрамы. Во всем теле отозвались боль и покалывание только что заживших ран, говорившие о целой жизни, проведенной в боях.
    Он чувствовал себя великолепно. Он был сильным, смелым, храбрым, дерзким и свирепым. Он стал царем, готовым вести в бой свой бесчисленный, но измученный и израненный народ.
    Барт испустил боевой клич — просто потому, что хотел, — и услышал, как воздух дрожит от мощи его голоса.
    Это было классно. Просто классно.
    Короткая взлохмаченная бородка покрывала его лицо, спутанные длинные волосы щекотали шею и плечи.
    Он был Тором, воином, защитником и законным царем Юноны.
    Он оседлал своего боевого коня — со второй попытки, что было не так уж плохо, — и с ходу врезался в бой. Он услышал крики друзей и врагов, звон скрещивающихся клинков и свист копий, несущих смерть. Его любимая Юнона пылала, и он врубился в самую гущу боя, туда, где лилась кровь. Он обливался потом, и брызги крови полетели ему в лицо.
    По предложению его партнера Бенни они добавили опцию с любовной интригой. Чтобы воссоединиться с любимой женщиной, прекрасной и храброй воительницей, доблестно оборонявшей стены замка, он должен был прорваться вперед и вступить в решающую битву — один на один — со злобным лордом Манксом.
    Барт много раз доходил до этого уровня, пока они разрабатывали игру, и лишь несколько раз пробивался дальше, когда программировал последний, самый трудный уровень. Тут требовались искусство, быстрая реакция, ловкость, чтобы прорваться сквозь пламя зажигательных копий и стрел, отразить удары мечей, но иначе — какой смысл?
    Если его зацепят хоть по касательной, это снизит его суммарные очки, возможно, даже обратит его в унизительное бегство или обречет на героическую смерть. На этот раз игрок собирался не просто выйти на новый уровень, но установить новый рекорд.
    Его конь призывно заржал, и они пустились галопом сквозь смрадный дым, перескакивая через тела поверженных. Барт сжал коленями конские бока, припал к гриве, когда его скакун встал на дыбы, и все равно еле усидел в седле.
    Всякий раз, как это случалось в прошлом, он встречался с Манксом в пешем бою, и всякий раз в пешем бою он терял Юнону, свою женщину, и очко в игре.
    «Только не в этот раз», — поклялся себе Барт и испустил боевой клич, прорываясь сквозь дым.
    Вот они, стены дома, где храбрецы сражались с теми, кто вознамерился этот дом разрушить. И там он увидел зловещее темное лицо лорда Манкса. С его меча капала кровь невинных.
    Он ощутил горечь утраты, тоску по счастливому детству, еще не замутненному предательством, обманом и убийством.
    — Я не попал в твою западню! — крикнул Барт.
    — В противном случае я был бы разочарован. — Манкс усмехнулся, в его глазах светилась смерть. — С самого начала я хотел встретить тебя здесь, покончить с тобой и с твоим родом на этой земле.
    — Все и закончится здесь, но прольется твоя кровь.
    Оба соперника сделали выпад, клинки встретились и высекли сноп искр. Этот последний штрих Барт специально добавил для пущего драматизма. Искры с шипением рассыпались и погасли.
    Барт почувствовал удар по руке, отдавшийся болью в плечо, и мысленно пометил себе, что надо будет ослабить уровень болевых сигналов. Реализм крайне важен, но он не хотел, чтобы клиенты жаловались на слишком горячее программирование.
    Он поднырнул под следующий удар, блокировал его, и вдруг плечо пронзила нестерпимая боль. Барт чуть было не отдал приказ приостановить игру, но ему было не до того: пришлось уклоняться от нового сильного удара.
    «Какого черта, — подумал Барт и сделал выпад, причем почти пробил защиту Манкса, — победа не победа, если за нее не пострадать».
    — Еще до захода солнца твоя женщина станет моей, — огрызнулся Манкс.
    — Она спляшет на твоей… Эй!..
    Его меч скользнул, а клинок противника резанул его по руке. Вместо мгновенного электрического разряда, обозначающего укол, он опять почувствовал дикую боль.
    — Какого черта? Пауза в иг…
    Но для Барта игра была окончена навсегда.

    Лейтенант Ева Даллас на ходу махнула жетоном в сторону пребывавшего в шоке привратника и стремительно прошла мимо. Вчерашняя гроза, как и сменивший ее палящий зной, повысила ей настроение. Ее напарница Пибоди, тащившаяся следом, наоборот, увядала.
    — Пару месяцев назад ты только и делала, что жаловалась на холода. Теперь ты только и делаешь, что жалуешься на жару. На тебя не угодишь.
    Темные волосы Пибоди были стянуты на затылке в небольшой, ощетинившийся короткими концами хвостик. Она упрямо продолжала ныть.
    — Почему они не могут регулировать погоду?
    — Они — это кто?
    — Ну, кто-кто?! Люди, которые регулируют погоду. Должна же быть технология! Ну почему бы не дать нам хоть пару недель с нормальной стабильной температурой? Неужели это так уж сложно? Ты могла бы попросить Рорка над этим поработать.
    — О да, я попрошу его этим заняться, как только у него выдастся свободная минутка. Сейчас он занят: скупает последние десять процентов разведанной Вселенной. — Покачиваясь с каблуков на носки в кабине лифта, Ева задумалась о своем удивительном муже. Они были женаты вот уже скоро два года. Что ж, он, пожалуй, и впрямь мог бы придумать, как контролировать погоду. — Хочешь сама устанавливать комфортную температуру, найди себе работу в кабинете с климат-контролем.
    — Считается, что июнь — это цветочки и легкий ветерок. — Пибоди помахала рукой в воздухе. — А вместо этого у нас грозы с молнией и громом и убийственная влажность.
    — Мне нравятся грозы с молнией и громом.
    Пибоди с едким прищуром устремила темные глаза на Еву.
    — Ты небось вчера всю ночь занималась сексом. Что-то ты сегодня бойкая.
    — Заткнись. Бойкая? Это вообще не про меня.
    — Ну, почти. Почти бойкая. Балансируешь на грани.
    — Пибоди, ты балансируешь на грани башмака по заднице.
    — Уж лучше получить башмаком по заднице, чем смотреть, какая ты бойкая.
    Ева невольно улыбнулась, расправила плечи и энергичным широким шагом вышла из лифта, когда двери разъехались в стороны.
    Патрульные в коридоре вытянулись по стойке «смирно».
    — Лейтенант!
    — Офицер! Что тут у нас?
    — Убитый — Барт Миннок. «Играй».
    — Играй? Кто во что играет?
    — «Играй», лейтенант, это фирма по выпуску компьютерных и голографических игр. Подружка нашла его этим утром. Говорит, он ее вчера продинамил, вот она и пришла сказать все, что о нем думает. Ее впустил домашний робот. Когда она пришла сюда, убитый был заперт в голографической комнате. Подружка заставила робота отпереть дверь. — Полицейский замолчал. — Мне кажется, вам лучше взглянуть своими глазами.
    — Где подружка?
    — Си-Си Роув. Она у нас тут, внутри, с ней дежурный офицер. Робот в режиме ожидания.
    — Возьмем сначала место.
    Ева вошла в квартиру, огляделась. То, что она увидела на первом уровне с порога, напоминало клубное помещение, принадлежащее очень богатому избалованному подростку.
    Яркие краски, полно настенных экранов, игровых автоматов, развлекательных центров, приставок, бесконечные игрушки в основном военного характера. Не гостиная, а скорее большая игровая комната. Мебель представлена главным образом подушками. Что ж, решила Ева, это вписывается в его профессию.
    — Третий этаж, лейтенант. Тут есть лифт.
    — Мы поднимемся по лестнице.
    — Это похоже на личный парк развлечений, — заметила Пибоди, когда они начали подниматься. — Макнаб заплакал бы от зависти, — добавила она, вспомнив любовь всей своей жизни. — Должна сказать, это жутко клево.
    — Может, он живет как подросток, но охранная система у него на дверях вполне взрослая. — Ева быстро прошлась по второму уровню, убедилась, что хозяйская спальня представляет собой еще одну игровую площадку, да и гостевые комнаты экипированы всем, что нужно для забав. Домашний кабинет Барта Миннока напомнил Еве компьютерную лабораторию ее мужа Рорка, правда, он был более затейливо и легкомысленно обставлен.
    — И к работе он относился серьезно, — пробормотала она. — Жил своей работой.
    Ева вернулась к лестнице, подошла к офицеру, стоявшему у дверей голографической комнаты.
    — Эта дверь была заперта?
    — Его подружка говорит, что да, лейтенант, и все коммуникации отключены. Робот подтверждает. У робота есть разрешение на вход в чрезвычайном случае. Протокольная запись показывает, что убитый вошел и заперся изнутри в шестнадцать тридцать три. Никто больше сюда не входил и не пытался войти до девяти восемнадцати сегодняшнего утра.
    — Хорошо. — Ева и Пибоди одновременно открыли полевые наборы, извлекли баллончики с изолирующим составом, обработали руки и ноги. — Включить запись, — скомандовала Ева и шагнула через порог.
    Она редко чему-нибудь удивлялась. Скоро стукнет двенадцать лет, как она служит в полиции. Конечно, нельзя сказать, что она видела все: увидеть все невозможно. Но она повидала многое.
    Однако на этот раз ее карие глаза невольно округлились, пока она оглядывала место преступления.
    — Да… такое не каждый день увидишь.
    — О черт… — Пибоди резко втянула в себя воздух.
    — Не вздумай блевануть.
    — Нет, погоди, дай подумать. — Пибоди судорожно сглотнула. — Ладно, не буду.
    Тело мужчины лежало, широко раскинув руки и ноги, в растекшейся по всему полу луже крови. Голова лежала отдельно, в нескольких футах от тела. Подернутые пленкой глаза и рот были широко открыты.
    — Можно сказать, убитый потерял голову. Неплохая догадка о причине смерти. Один в запертой изнутри голографической комнате. Оружия нет. Любопытно. Ну что ж, давай посмотрим.
    Ева услышала, как Пибоди опять громко сглотнула.
    — Ты бери щиток, посмотри, что он запрограммировал, — распорядилась Ева. — И еще мне нужны все диски с камер наблюдения, все протокольные записи этого компа и вообще все, что есть в здании.
    — Есть, — в голосе Пибоди явственно слышалась признательность за данную ей передышку.
    Ева подошла к телу.
    Для протокола она проверила отпечатки пальцев.
    — Убитый идентифицирован как Барт Миннок, проживающий по этому адресу, возраст двадцать девять лет. — Ева вытащила из набора пару очков-микроскопов. — Судя по осмотру на месте преступления, голова была отделена одним мощным ударом. Нет следов рубки или пиления. — С той стороны, где стояла Пибоди, донеслись приглушенные звуки сдерживаемой рвоты. Ева не обратила на них внимания. — К тому же у жертвы наблюдается шестидюймовая рана на левом предплечье. Есть кровоподтеки, но ни одно из этих ранений не привело бы к смерти. Пусть медэксперт подтвердит. Моррису это понравится, — добавила она, распрямилась и подошла осмотреть голову. — Хотела бы я посмотреть на этот клинок — здоровая небось, острая, сволочь. Это ж надо — так чисто голову снести! Удар нанесен с большой силой. Вторичная рана могла быть нанесена тем же оружием. Что-то вроде скользящего удара по касательной. Оборонительное ранение. Синяки незначительные.
    Сидя на корточках, Ева откинулась на пятки.
    — Здесь нет никакого оружия, способного нанести такие раны. Он никоим образом не мог сам отсечь себе голову — специально или случайно — тем, с чем работал.
    — Не включается, — пожаловалась Пибоди. — У меня никак не получается запустить программу. Даже диск не вынимается без особого кода. Все, что у меня есть, это протокольное время включения и время окончания программы. Она работала чуть больше тридцати минут, закончила работу в семнадцать одиннадцать.
    — Стало быть, он пришел домой, поднялся сюда, никуда больше не заглядывая, запрограммировал игру. Судя по всему, проработала она около получаса, плюс-минус пара минут. Пусть медэксперт пометит анализ на токс красным флажком. Может, кто-то ему что-то подсыпал, подлил, откуда нам знать? Может, на него так повлияло, что он каким-то образом обошел свою же охранную систему, как-то сумел не оставить следов? Все тут подготовь и берись за робота. Я возьму подружку.
    Ева нашла Си-Си в телевизионной комнате на нижнем уровне. Хорошенькая блондинка с пышными локонами сидела в одном из широких кресел. В этом огромном кресле она казалась совсем малюткой, тем более что сидела, подобрав под себя ноги и сцепив руки на коленях. Веки, прикрывавшие большие ярко-голубые глаза, вспухли и покраснели, остекленевший взгляд свидетельствовал, что она еще не оправилась от шока.
    Ева кивком отпустила стоявшего у дверей офицера, подошла к Си-Си и села. Она выбрала себе кресло напротив, чтобы ее глаза были на одном уровне с глазами женщины.
    — Мисс Роув?
    — Да. Мне велели оставаться здесь. Кто-то забрал мой мобильник. Я же должна позвонить кому-то, разве нет? Кому-нибудь.
    — Мы вернем вам мобильник. Я лейтенант Даллас. Не хотите рассказать мне, что случилось?
    — Я уже кому-то рассказала. — Си-Си растерянно огляделась по сторонам. — Кому-то из полиции. Я тут подумала… Барт устроил розыгрыш? Он иногда так делает. Устраивает розыгрыши. Любит развлечься. Это розыгрыш?
    — Нет, не розыгрыш, — ответила Ева. — Вы договорились с ним встретиться вчера вечером?
    — Да. У меня в восемь. Я приготовила ужин, мы собирались поужинать у меня, потому что я люблю готовить. Ну… иногда. Он забывает о времени. Я тоже иногда опаздываю, так что это ничего. Но он не пришел, и он не отвечал по телефону. Я и на работу ему звонила. Бенни сказал, что Барт ушел вскоре после четырех. Хотел поработать дома.
    — Бенни?
    — Бенни Леман. Он работает с Бартом, и он все еще был на работе. Они часто работают допоздна. Им это нравится.
    — И вы приехали сюда, чтобы узнать, чем он тут занят?
    — Нет. Я чуть было не поехала, я жутко разозлилась. Я же хлопотала, я столько трудов положила, понимаете? Я готовила, вино купила, зажгла свечи, в общем, все. — Си-Си судорожно перевела дух и икнула. — А он не пришел. Даже не предупредил, что опаздывает. Он иногда забывает, и я не сержусь, но он всегда отвечает по телефону или вспоминает, пока еще не слишком поздно. Он себе устраивает специальные напоминалки. В общем, я ужасно разозлилась, да еще и гроза была. И я себе сказала: «Не поеду я никуда в такую погоду». Выпила вина, съела ужин и пошла спать. Послала все к черту.
    Си-Си закрыла лицо руками и тихонько завыла, раскачиваясь из стороны в сторону. Ева хранила молчание.
    — Я просто сказала: пошло все к черту, пошел ты к черту, Барт, потому что я приготовила очень вкусный ужин. А уж этим утром я была просто зла как черт, потому что он так и не приехал, даже не позвонил, даже не извинился. Мне на работу только к десяти, вот я и приехала сюда. Ладно, думаю, ладно, получишь первый грандиозный скандал, потому что так с людьми не обращаются. Верно?
    — Верно. Как долго вы встречались?
    — Почти полгода.
    — И это ваша первая серьезная ссора? Верно?
    Си-Си чуть заметно улыбнулась, хотя слезы у нее текли не переставая.
    — Мне иногда случалось разозлиться, но на Барта просто невозможно злиться подолгу. Он такой лапочка. Но на этот раз я жутко взбесилась. Лея меня впустила.
    — Кто такая Лея?
    — Лея? О, его домашний робот. Он сам ее спрограммировал, чтобы была похожа на героиню «Звездных войн». Из «Возвращения Джедая».
    — Понятно, — кивнула Ева.
    — В общем, она сказала, что он в голографической. Заперся там и все телефоны отключил. Режим «не беспокоить». Я посмотрела ее дисплей, и там было сказано, что он заперт с полпятого вчерашнего дня. Ну, я, конечно, забеспокоилась. Может, ему там плохо стало, может, он сознание потерял… В общем, я ее уговорила обойти систему и открыть.
    — Вы уговорили… робота?
    — Барт запрограммировал ее прислушиваться ко мне, когда у нас все стало прочно. И потом, он превысил свой лимит: не больше двенадцати часов за один раз. И тогда она открыла дверь, и… — Губы Си-Си задрожали, глаза снова наполнились слезами. — Этого же не может быть! Это же неправда! Я сначала поверила и закричала. А потом я подумала, что это шутка, что это робот, и опять чуть было не разозлилась. И тут я увидела, что это Барт. Это был Барт. Это было ужасно. Чудовищно!
    — Как вы поступили?
    — Мне кажется, я потеряла сознание. Но не упала, удержалась на ногах, просто вроде как затмение нашло: перед глазами все закружилось и потемнело. А потом прошло. И я побежала. — Си-Си покраснела, слезы выплеснулись и безудержно покатились по щекам. — Я побежала вниз. Чуть не упала. Прибежала вниз и позвонила девять-один-один. Лея заставила меня сесть, приготовила чай. Она сказала, что произошел несчастный случай и мы должны дождаться полицию. Я думаю, это часть ее программы. Но это же не мог быть несчастный случай! Как, каким образом? Как это могло случиться? Вы тоже думаете, что это был несчастный случай? Наверное, да. Иначе быть не может. А что же еще это может быть?
    — Вы не знаете, кто мог желать зла Барту?
    — Да кто же мог желать зла Барту? Он просто большой ребенок. Очень умный большой ребенок.
    — У него есть семья?
    — Его родители живут в Северной Каролине. Он купил им дом на побережье, когда его компания встала на ноги. Они всегда хотели жить поближе к морю. О боже, боже, его родители! Кто-то же должен им сказать!
    — Я об этом позабочусь.
    — Хорошо. Спасибо. — Си-Си зажмурилась. — Это хорошо, потому что я бы не смогла. Я просто не представляю, как это делается. Как все это делается.
    — Расскажите о себе. Прежние приятели?
    Глаза Си-Си округлились.
    — Господи, нет! То есть, я хочу сказать, да, у меня были приятели до Барта, но никого такого… Ничего такого… Никаких бурных ссор… разрывов… У меня не было никого особенного… Я ни с кем не встречалась подолгу, пока мы с Бартом не сошлись…
    — Как насчет его компании? Может, он кого-нибудь уволил недавно, сделал кому-то выговор?
    — Не думаю. — Си-Си вытерла мокрые щеки, ее гладкий лобик нахмурился в раздумье. — Мне он ничего такого не говорил. А сказал бы, если бы что-то было. Он терпеть не мог стычек, разве что в игре. Он бы мне сказал, если бы у него были неприятности с кем-нибудь на работе. Честное слово, я уверена. Он веселый парень, понимаете? Счастливый. И он любит делать людей счастливыми. Ему хочется, чтобы все вокруг были счастливы. Как это могло случиться? Я не понимаю, как такое могло случиться. А вы? Вы понимаете?
    — Пока нет.

    Ева распорядилась, чтобы Си-Си проводили домой, а сама начала осматривать комнаты одну за другой. Комнат много, думала она, и каждая обставлена так, чтобы хозяин мог играть с удобством. Просторные кресла, диваны королевских размеров, обитые яркими тканями. Ничего скучного. Меню автоповаров и холодильников свидетельствовало о вкусах подростка: пицца, гамбургеры, сосиски в тесте, чипсы, сладости. Шипучки и прочих безалкогольных напитков куда больше, чем пива, вина и крепкого алкоголя.
    Никаких наркотиков Ева не нашла. Все лекарства — их было немного — представляли собой лишь самые легкие средства, продающиеся в аптеке без рецепта.
    Она уже заканчивала первичный осмотр хозяйской спальни, когда вошла Пибоди.
    — Наркотиков я не нашла, — начала Ева. — Секс-игрушек тоже, хотя есть кое-какая порнушка на видео и на игровых дисках. Почти во всех компах вход закодирован, а если нет, они только для игр. Никаких данных, никаких звонков.
    — Робот подтверждает заявление его подружки, сделанное прибывшим на место, — доложила Пибоди. — Убитый велел ей отключиться на ночь, когда пришел домой, и ее дисплей подтверждает, что она так и сделала. У нее таймер настроен на включение в девять утра. Он сработал, потому что хозяин не включил ее раньше. Меня от нее в дрожь бросает.
    — Почему?
    — Уж очень она деловая. И к тому же не похожа на робота. Никаких обычных признаков. Речь без запинки, и нет этого пустого взгляда, пока внутри соображалка работает, процеживает данные. Робот — на пике технологии, тут спору нет. Я точно знаю, что робот не может ощущать шок, горевать, но посмотришь на нее — похоже, она и вправду переживает. Она меня спросила, свяжется ли кто-нибудь с его родителями. Это не похоже на робота. Это активное мышление.
    — А может, это глубокое и тщательное программирование. Давай разузнаем побольше о компании «Играй», — сказала Ева. — Трехуровневую квартиру в этом районе за мелочь не купишь. — Давай узнаем, кто получит деньги, компанию, кто стоит в очереди за наследством. Надо проверить, над чем он работал. И кто так же хорош в игре, как и он.
    Ева помолчала, снова оглядела комнату.
    — Кто-то сюда забрался, проскользнул мимо робота, проник в голографическую, не оставив заметных глазу следов.
    Она знала только одного человека, который смог бы такое провернуть. За этим человеком она была замужем. Может, Рорк знает еще кого-нибудь.
    — Первым делом надо извлечь диск из компа в голографической комнате и прокачать, — сказала Ева.
    — Электронщики уже на подходе, «чистильщики» тоже. Один патрульный забрал все диски с камер наблюдения за последние сутки.
    — Продолжай осмотр. Все помещение прочесывай комнату за комнатой. Я уведомлю родственников по телефону. Посмотрим, что нам предложат электронщики, потом нанесем визит в его компанию.

    Уведомив родственников, Ева взяла несколько минут личного времени: ей надо было прийти в себя. Она только что разрушила жизни двух людей, о существовании которых не подозревала еще час назад, размышляла Ева, присев на край кровати Барта Миннока. Их жизнь никогда уже не будет такой, как прежде.
    Так действует убийство. Одни жизни забирает, другие толчет в пыль, третьи необратимо меняет навсегда.
    Так почему же кому-то захотелось или понадобилось отнять жизнь у Барта Миннока? И почему был выбран столь необычный способ?
    Деньги. Ревность. Месть. Секреты. Страсть.
    «Судя по всему, деньги у него были», — подумала Ева и провела быстрый стандартный поиск по финансам. Ладно, зафиксировали: деньги у него есть. «Играй» — молодая процветающая компания. Интуиция подсказывала Еве, что Си-Си можно верить на слово. Никаких ревнивых бывших у нее нет. Но деньги часто рождают зависть. Месть может исходить от конкурента или подчиненного, который почувствовал себя обманутым или недооцененным. Секреты? А у кого их нет? Страсть? У убитого, безусловно, была страсть. К играм.
    Способ убийства… Убийство во время игры. Есть тут своя, пусть и извращенная, но все-таки поэзия. Обезглавливание. Отрубить голову — мозг, — и тело рухнет. Миннок был мозгом фирмы «Играй», насколько она могла судить по результатам своей блиц-проверки. И что теперь? Все рухнет без него? Или кто-то готов занять его место и ждет не дождется счастливой возможности?
    Каковы бы ни были мотивы, метод дерзок, сложен и чрезвычайно важен для разгадки. Чтобы убить, есть способы попроще. Похоже, кто-то еще был предан игорной страсти не меньше, чем Барт Миннок.

2

    Макнаб возвестил о себе еще до того, как Ева его увидела. Будь он девочкой-подростком, а не взрослым мужчиной, Ева назвала бы производимый им звук визгом.
    — Сладчайший младенец Иисус! Это место — класс в квадрате! В кубе!
    — Успокойся, ты ведешь себя как мальчишка. Это место преступления.
    Это сказал Финн. Сказал строго, но Ева и в его голосе уловила нотки невольного восхищения. «А ведь капитан отдела электронного сыска (для краткости ОЭС) и ее бывший напарник — не просто взрослый мужчина, — думала Ева, — у него внуки есть!»
    «И все-таки, — подумала Ева, — электронщики в глубине души всегда остаются детьми».
    — Кто-то должен что-то сказать. Типа молитву вознести.
    О, они привезли Каллендар! Услышав трепет в ее голосе, Ева покачала головой. От Каллендар она ожидала более разумного поведения. Все-таки Каллендар была женщиной.
    Подойдя к лестнице, Ева перегнулась через перила и увидела всех троих. Увидела поседевшую — рыжую с серебром — голову Финн, оранжевый, оттенка «вырви глаз», прикид Макнаба и ослепительно-разноцветную футболку Каллендар.
    — Ну, если вы покончили с ахами-охами и пусканием слюней, может, взберетесь сюда? У нас тут такая досадная маленькая деталь… убийство, понимаете ли… Надо им заняться.
    Финн вскинул голову, и Ева убедилась, что была права: его лицо, обычно унылое, горело энтузиазмом. Макнаб лишь ухмыльнулся, перепрыгивая с ноги на ногу, отчего светлые волосы, стянутые в хвостик, мотались у него за спиной. Каллендар хотя бы хватило совести слегка смутиться. Она виновато пожала плечами.
    — Это место — храм электроники и игр! — задрав голову, крикнул Макнаб.
    — Держу пари, твои слова прольют бальзам на раны убитого парня. Он был бы польщен, если бы только мог тебя услышать. Голографическая, третий этаж.
    Ева и сама двинулась наверх, но помедлила, увидев, что судмедэксперт и главный патологоанатом Моррис прибыл на место лично, вместо того чтобы прислать кого-то из своей команды.
    Выглядел он хорошо, но это не показатель: Моррис всегда выглядел хорошо. Костюм вот только черный. Не совсем, правда, траурный: мрачность черного цвета несколько оживляли серебряная ленточка, вплетенная в длинную черную косу, и изысканный рисунок галстука. Но Ева отметила, что в последнее время Моррис чаще носит черное, и поняла: так он оплакивает свою погибшую подругу.
    Это его жизнь Ева сокрушила однажды весенним утром и теперь знала, что его жизнь уже никогда не будет прежней после страшной потери.
    Должно быть, он почувствовал ее взгляд, потому что заговорил, не поворачиваясь, продолжая осмотр тела:
    — Такое не каждый день увидишь. Даже в нашей профессии.
    — Мои слова повторяешь.
    Тут он поднял голову, его экзотическое лицо немного смягчилось улыбкой.
    — Но ведь люди часто теряют голову из-за убийства. Когда поступили данные, мне захотелось самому побывать на месте. — Моррис кивком указал на голову. — Судя по разбросу капель и луже крови, похоже, та его часть покинула эту его часть в большой спешке и шлеп…
    — Шлеп? — перебила Ева. — Это медицинский термин?
    — Разумеется. Оторвалась, покатилась и шлеп. Это чистая случайность, можно сказать, легкая насмешка судьбы, что голова шлепнулась лицом вперед и к двери. Похоже, бедолага умер, так и не узнав, что его голова встала на крыло, но мы заберем все его части, и ту и эту, а уж там посмотрим, что они нам скажут.
    — Нужна большая сила, чтобы так чисто снести голову. И нужен чертовски острый клинок.
    — Согласен, — кивнул Моррис.
    — В подружке пять футов два дюйма весу — не больше ста десяти фунтов в одежде и обуви, ей мышечной массы не хватит. А вот робот смог бы это сделать.
    — Смог бы, если бы кто-то изменил и усилил его программу.
    — Я пока не нашла никаких намеков на самоубийство, но при сложившихся обстоятельствах было бы логично предположить, что он хотел выйти из игры и решил уйти красиво. Запрограммировал робота. Робот сделал свое дело, избавился от оружия, вновь включил замки. Чувствую, что теория дерьмовая, но отвечает на все вопросы.
    — Люди часто совершают необъяснимые поступки, — согласился Моррис. — Именно это делает их такими неотразимыми. Он тут играл?
    — Очевидно. Заправил диск в комп, но комп у него отказоустойчивый, с предохранителем от несанкционированного доступа: диск без пароля не вынимается. Все еще там сидит. — Ева указала на панель управления. — Сюда уже идут парни из ОЭС. Может, он вовлек робота в игру, и что-то пошло не так. — Но Ева покачала головой, сунула руки в карманы. — И эта версия не объясняет, как роботу удалось перепрограммировать себя. На пике — ха-ха! — технологии, как сказала Пибоди. Нет, это за гранью любого пика. Роботам требуется человек-оператор, чтобы изменить программу.
    — Насколько мне известно, — осторожно согласился Моррис. — Но я мало что в этом понимаю. Мне вообще человекоподобные роботы кажутся жутковатыми и в то же время немного жалкими.
    — Точно! — Ева вытащила руку из кармана и наставила на него палец. — Вот именно.
    — А поскольку они не совершают необъяснимых поступков без вмешательства человека, который их программирует, с ними просто неинтересно. — Моррис пожал плечами и поднялся на ноги. — Тебе бы посоветоваться с твоим гражданским экспертом-консультантом. Мне кажется, уж он-то до тонкостей знает все, что положено знать.
    — Сперва послушаю, что скажут наши электронщики.
    — Облом.
    Ева обернулась и увидела одного из только что упомянутых электронщиков.
    — Большой облом, — повторил Макнаб. — Черт, какая подлость! Это же Барт Миннок, гениальный мальчик.
    — Я всегда считала, что он на голову выше всех, — добавила Каллендар и тут же поморщилась. — Извините.
    — Мы такие шутки еще не раз услышим. Так, все это принадлежит Моррису. — Ева указала большим пальцем через плечо на тело и голову Миннока. — А вот это — ваше. — Палец дернулся в сторону панели управления. — Похоже, убитый пришел сюда поиграть или проверить новую программу. Не знаю, что он туда запустил, но оно все еще там. Закодировано и отказоустойчиво. Мне надо вынуть программу без ущерба для нее и для компа. Замки на этой двери и на входе прочесать частым гребнем. Дисплей показывает, что никто не входил и не выходил после того, как он загрузил программу, но поскольку не он сам с собой такое проделал острыми ногтями, значит, дисплею верить нельзя. Мы с Пибоди будем работать на выезде. Ну, раз уж у каждого из присутствующих своя голова на плечах… черт… Вот видите? Это неизбежно. Короче, жду результатов к тому времени, как мы все соберемся в управлении.
    С этими словами Ева оставила их работать, а сама сделала знак Пибоди.
    — Патрульные обошли соседей, — доложила Пибоди по пути к выходу. — Его квартира занимает три верхних этажа здания, соседи ничего не знают. Швейцар, дежуривший вчера вечером, приехал, когда ему позвонили. Он подтверждает время возвращения Миннока и клянется, что к Минноку никто не приходил, никто не поднимался в его пентхаус, пока утром не пришла подружка.
    — Убитый был электронщиком. Умный электронщик наверняка знает других умных электронщиков. Пойдем узнаем, кто так не любил Барта Миннока.

    Фирма «Играй» располагалась в перестроенном помещении огромного товарного склада. Еву поразила маниакальная суета, бешеная энергия, буквально звенящая в воздухе. От компьютеров, с экранов, из открытых дверей и лабораторий доносились звуки сталкивающихся автомобилей, звездных битв, сумасшедшего смеха, страшных угроз и радостных возгласов победителей.
    «Маленькие миры, безумные фантазии, бесконечные состязания, — думала Ева. — Как они во всем этом не путаются?»
    По всем четырем этажам сновали люди. По виду кое-кто из них едва достиг того возраста, когда можно покупать спиртное, но все были одеты в поношенную мешковатую одежду бешено-ярких расцветок со множеством карманов, все подпрыгивали, пританцовывали, притопывали…
    Еве показалось, что все говорят одновременно на сумасшедшем электронном жаргоне. Все манипулировали пультами, играли на сенсорных экранах, что-то слушали в наушниках и что-то бормотали в миниатюрные микрофоны. При этом все прихлебывали из разноцветных бутылочек что-то безалкогольное.
    «Сумасшедший дом, — решила Ева, — как у нас в ОЭС, только тут все как будто накачались «Зевсом».
    — Мир Психов, — определила Пибоди. — Электронная Галактика. Не могу решить, какое название больше подходит, потому что тут все психи, помешанные на электронике.
    — Это Психованный Мир в Электронной Галактике. По-моему, они мыслей собственных не слышат в этом адском шуме. И почему никто не закрывает двери?
    — Как спец по электронным психам, сожительствующий с одним из них, могу сослаться на их же собственные слова. Они уверяют, что шум, беготня и общий хаос поддерживают в них боевой дух, не дают мозгу впасть в спячку.
    — Да у них головы должны лопнуть.
    Ева наблюдала, как люди ездят вверх-вниз в открытом грузовом лифте по всем четырем этажам или бегают по старинным железным лестницам в здоровенных башмаках на воздушной подушке или в легких теннисных туфлях. Некоторые никуда не бегали, сидели, развалившись, в креслах и на диванах, играли в игры с остекленевшим целеустремленным взглядом марафонских бегунов.
    Ева перехватила одного из бегунов — молодую женщину в комбинезоне, похоже разрисованном каким-то безумным трехлетним ребенком, дорвавшимся до красок.
    — Кто тут заправляет?
    Женщина, украшенная множеством колечек в ушах, носу, бровях, заморгала.
    — Чем?
    — Вот этим. — Ева широко повела рукой по воздуху, стараясь объять все безумие сразу.
    — А-а. Барт. Но он еще не пришел, по-моему.
    — Кто следующий? Кто на второй ступеньке?
    — Гм.
    — Давайте попробуем так. — Ева извлекла жетон.
    — О господи! Мы работаем легально и все такое. Если хотите поговорить о лицензиях и прочем, может, вам лучше перетереть с Бенни, или с Силл, или с Варом.
    — А где находятся Бенни, Силл или Вар?
    — Гм. — Девица ткнула пальцем вверх. — Наверно, на третьем. Бенни точно на третьем. Такой высокий-высокий парень, рыжий, с косичками. Мне работать надо, хорошо? Так что пока-пока.
    Бенни Леман протянулся вверх на шесть футов восемь дюймов, как прикинула Ева, а весу в нем было бы около двухсот фунтов, если бы замочить его в озере на несколько часов. А так он был худой как спичка, с блестящей черной, как эбеновое дерево, кожей и рыжими, туго заплетенными косичками — дредами.
    К тому времени, как они добрались до третьего этажа, у Евы уже барабанные перепонки лопались от шума, глаза болели от мельтешения и пестроты, и она решила, что «Играй» — это на самом деле седьмой круг ада.
    Бенни, убедилась она, приплясывает точно так же, как и все остальные электронные психи. При этом он был многостаночником: что-то невразумительное выкрикивал в наушники, одной рукой колдовал над кнопками пульта, а пальцами второй прикасался к сенсорному экрану.
    На его захламленном рабочем столе забибикал телефон, затем в кармане мелодично зазвонило, и Ева пришла к выводу, что там у него тоже телефон. Кто-то сунулся в дверь, поднял большой палец одной руки, а другой рукой сделал движение взад-вперед. Бенни ответил кивком, пожал плечами, опять сплясал свою чечетку, и этот молчаливый ответ, по-видимому, вполне удовлетворил его сотрудника: тот бросился прочь со всех ног.
    — Извините. — Голос у Бенни был красивый — музыкальный, с легким ямайским акцентом. Не обращая внимания на трезвонящие телефоны, он улыбнулся. — У нас тут сегодня небольшая запарка. Если вы пришли брать интервью, вам лучше обратиться к Силл. Я могу…
    — Мистер Леман. — Ева предъявила жетон. — Я лейтенант Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Это моя напарница, детектив Пибоди.
    — Вот это да. — Улыбка не исчезла, но стала растерянной. — У кого-нибудь неприятности?
    — Можно и так сказать. — Ева сделала знак Пибоди закрыть дверь. Как и стены, дверь была стеклянная, но она хотя бы приглушила шум. — Вы не могли бы отключить экран?
    — Ладно. У меня неприятности? О черт, неужели Монго опять дорвался до телефона? Я вчера до дома так и не добрался, но мой домашний робот должен за ним приглядывать. Я…
    — Кто такой Монго?
    — Мой попугай. Он хороший мальчик, но обожает ругаться по телефону. Такой безобразник!
    — Нет, речь не о вашем попугае. Речь идет о Барте Минноке.
    — Барт? У Барта неприятности? Так вот почему я все утро не могу до него дозвониться! Но Барт не сделал бы ничего незаконного. Ему нужен адвокат? Может, мне… — Что-то появилось в его лице: какая-то настороженность и первые признаки страха. — Он пострадал? Был несчастный случай?
    — Мне очень жаль, но я должна вам сообщить, что мистер Миннок был убит вчера.
    — Да бросьте! — Мгновенный гнев вытеснил страх. — Вчера он был здесь. Это несмешно. Барт знает, что я люблю шутки, как любой другой, но это несмешно.
    — Это не шутка, мистер Леман, — мягко заговорила Пибоди. — Мистер Миннок был убит вчера вечером у себя дома.
    — Не-е-ет. — Бенни упрямо, как ребенок, не хотел верить в услышанное, но в его глубоких черных глазах блеснули слезы. Он отступил на шаг, споткнулся и просто сел на пол. — Нет! Только не Барт. Нет!
    Ева присела на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.
    — Я глубоко сожалею о вашей утрате. Я понимаю, какой это шок. Но мы должны задать вам несколько вопросов.
    — «У себя дома», говорите? Но у него же есть охранная система. Отличная система. Он слишком доверчив. Он кого-то впустил? Я не понимаю. — Бенни посмотрел на Еву с мольбой. Слезы катились по его щекам. — Вы уверены? Совершенно уверены?
    — Да. Вы знаете кого-нибудь, кто желал бы ему зла?
    — Только не Барту. — Бенни покачал головой. — Нет, только не Барту. Как? Как он умер?
    Еве хотелось бы повременить с деталями.
    — Когда вы видели его или контактировали с ним в последний раз?
    — Вчера он ушел пораньше. Я точно не знаю. Ну, может, в три… У него было назначено свидание с Си-Си. Это его девушка. И у него были дела, он что-то хотел сделать дома. Он был такой веселый… — Бенни схватил Еву за руку. — Си-Си? Она пострадала? С ней все в порядке?
    — Да, с ней все в порядке. Ее там не было.
    Тяжело дыша, Бенни закрыл глаза.
    — Да, это верно. Барт собирался к ней. На ужин. — Он потер ладонями щеки, а потом просто закрыл лицо руками. — Я не знаю, что делать.
    — У него были какие-то трудности на работе? В компании? Трения с кем-то из служащих?
    — Нет. Нет. У нас все хорошо. Просто здорово. Это хорошее место. Хорошая компания. У Барта хорошая компания.
    — Что насчет конкурентов?
    — Да в общем-то ничего. Некоторые пытаются вломиться в систему или заслать в компанию шпиона. Такое бывает, так уж обстоят дела. Тоже своего рода игра, только другая. Но Барт очень осторожен. Мы все осторожны. У нас хорошая система, надежная. Мы регулярно проводим проверки, выискиваем «жучков».
    Дверь открылась. Ева оглянулась и увидела потрясающе красивую женщину азиатского происхождения с черными волосами, завязанными на затылке и ниспадающими до талии. На тонко выточенном лице горели по-кошачьи зеленые глаза.
    — Бенни, какого черта? У меня дел по горло, а ты… Что случилось? — Она бросилась к нему, села на пол рядом с ним. — Что случилось?
    — Это Барт, Силли, это Барт. Он умер.
    — Фу, глупости какие! — Она стукнула его по плечу, начала подниматься, но Бенни схватил ее за руку.
    — Силли, это правда. Пришла полиция.
    — О чем ты говоришь? — Женщина плавным движением, не помогая себе руками, поднялась на ноги. Ее реакцию Ева оценила как негодование. — Это вы — полиция? Я хотела бы видеть жетоны.
    Она выхватила у Евы жетон, извлекла из кармана мини-сканер.
    — Ну, ладно, похоже, неподдельный, но… — Женщина замолчала, и ее рука слегка задрожала, пока она изучала имя на жетоне, а потом лицо Евы. — Даллас, — прошептала она. — Вы — коп Рорка.
    — Я — коп Нью-Йорка, — поправила ее Ева, забирая жетон.
    — Коп Рорка ерундой не занимается. — Силл опустилась на колени и крепко обняла одной рукой худые плечи Бенни. — Что случилось с Бартом? О черт, вот дерьмо! Что случилось с Бартом?
    — Мы можем где-нибудь поговорить, не сидя на полу? — спросила Ева.
    — Гм… — Силла провела рукой по лицу. — В комнате отдыха. Это этажом выше. Сейчас я обо всем договорюсь, но мне нужен Вар. Мы должны услышать это все вместе, а уж потом… объявим остальным. — Она повернулась и прижалась лбом ко лбу Бенни. — Я все устрою и найду Вара, только дайте мне минуту. Бенни отведет вас наверх. — Силла запрокинула голову, потом перевела взгляд на Еву: — Вы по убийствам работаете, я знаю. И это значит, что Барт… что его… Ему было больно? Просто скажите, они сделали ему больно?
    — Могу вас заверить: насколько мне известно, это произошло очень быстро. Мгновенно.
    — Ладно. Спасибо. Отведи их наверх, Бенс, и никому ни слова, пока мы точно не узнаем, что случилось. — На миг Силла обхватила его лицо ладонями. — Держись. Мы все должны держаться.
    Она вскочила и умчалась.
    — Что вы делаете здесь, Бенни? В чем ваши функции? Что делают Силла и Вар? Кто главный? Кто отдает приказы?
    — Ну… официально все мы — вице-президенты. На самом деле Силл — практик, мы зовем ее МНР — Мне Нужен Результат. Я — СУБ, Спроси у Бенни, а Вар — МШ, Мозговой Штурм. Все служащие знают, что могут обратиться к одному из нас… или к Барту, если у них есть идея или проблема.
    — А у Барта была неофициальная кличка?
    — Три «Б»: Босс Большая Башка. — Его губы, только что растянувшиеся в улыбке, задрожали. — Сколько бы народу ни набилось в комнату, он всегда оказывался самым умным. Нам, наверно, надо идти? Я должен проводить вас наверх.
    Когда они вошли в комнату отдыха, настенные экраны были отключены, компьютеры молчали, многочисленные стулья пустовали. Силла стояла, глядя на один из торговых автоматов. Автоматы были загружены несколькими видами кофе, всеми известными безалкогольными напитками и круглосуточным запасом самых разных печений, конфет, батончиков, бисквитов. Ева вспомнила пентхаус Барта, подумала, что автоповары, наверное, загружены точно так же, как у него дома, и ее саму автоматически потянуло на пиццу.
    — Я думала, не глотнуть ли мне энергетического напитка. Мне всегда нужен энергетический напиток, — прошептала Силла. — Но мне не хочется. — Она повернулась к ним лицом. — Вар сейчас поднимется. Я ему не сказала, в чем дело. Я думала… Может, вам что-нибудь предложить? Я могу по пропуску. В один миг.
    — Спасибо, ничего не нужно, — отказалась Ева.
    — Сядь, Бенни. — Силла провела пропуском по щели автомата, выбрала бутылку воды и передала ее Бенни. — На, попей.
    «Беспокоится о нем, — подумала Ева. — Не как возлюбленная, а как заботливая сестра».
    Силла вновь подошла к автомату и заказала чашку кофе.
    — Это для Вара, — пояснила она. — Он захочет кофе.
    Он вошел торопливым шагом — низкорослый, плотный мужчина лет тридцати в шароварах со множеством карманов, по покрою таких же, какие любил и Макнаб, но щадящего глаз цвета хаки. Зато его поношенные кроссовки, как и рубашка, были столь ослепительно-красными, что могли бы застопорить уличное движение. Короткие каштановые волосы обрамляли невзрачное, но добродушное лицо.
    — Господи, Силл, я же сказал тебе, я сегодня завален работой. Времени нет на перерыв. Барт по-прежнему недоступен, а мне пять полных порций дерьма надо раскидать, пока я…
    — Вар! — Силла передала ему кофе. — Тебе лучше сесть.
    — Мне надо двигаться. Нет, серьезно, давай по-быстрому и… — Тут он впервые заметил Еву и Пибоди. — Извините. — С улыбкой его лицо показалось Еве более симпатичным. — Я не знал, что у нас гости. Вы из «Страны игр»? Я думал, у нас назначено после обеда. К тому времени я успел бы разобраться с делами. Надеюсь.
    — Это лейтенант Даллас и…
    — Детектив Пибоди.
    — Да. — Силла закрыла стеклянную дверь. — Они пришли из-за Барта.
    — Из-за Барта? — Вар взорвался кратким смешком. — Что он сделал? Напился и начал буянить? Перебежал дорогу на красный свет? Нам внести за него залог?
    — Сядь, Вар, — тихо проговорила Силл.
    — Почему? В чем дело? — Веселье исчезло. — О черт, его что, ограбили? Вот дерьмо! Он пострадал? Он в порядке?
    — Мы из отдела убийств, — вмешалась Ева. — Барт Миннок убит.
    Стакан выскользнул из пальцев Вара, кофе забрызгал его ярко-красные кроссовки.
    — Что вы сказали? Что это значит?
    — Сядь, Вар. — Силл подтолкнула его к креслу. — Просто сядь. Мы это потом уберем.
    — Но это же безумие?! Барт не может… Когда? Как?
    — Где-то между половиной пятого и пятью часами вчерашнего вечера у себя дома, в паре кварталов отсюда. Его нашла Си-Си Роув сегодня рано утром в голографической комнате. Он был обезглавлен.
    Бенни сдавленно ахнул, потом наступила гробовая тишина. Сидевшая рядом с ним Силла смертельно побледнела. Она вскинула руку, Вар схватил ее и сжал.
    — Ему отрубили голову? — Силла начала мелко дрожать, Бенни обнял ее за плечи. Теперь все трое сидели как один человек, — Кто-то отрубил Барту голову?
    — Совершенно верно. Судя по всему, он находился в голографической комнате в момент нападения и занимался игрой, запрограммированной на диске. Наш отдел электронного сыска в данный момент извлекает диск из компьютера. Мне придется уточнить местопребывание каждого из вас с трех до шести вчерашнего дня.
    — Мы были здесь, — тихо сказала Силла. — Мы все были здесь. Ну, я ушла еще до шести. У меня был урок йоги, он начинается в шесть. Это рядом, на этой же улице, в центре «Блоссом». Бенни и Вар еще оставались тут, когда я ушла.
    — Мне кажется, я ушел где-то около половины седьмого. — Вар откашлялся. — Я… я пошел домой. У меня групповая игра — виртуальная игра — «Полководец». Мы играли где-то с семи до десяти. Бенни был еще здесь, когда я уходил, и он уже был здесь, когда я пришел сегодня в восемь утра.
    — Я работал допоздна и остался ночевать. Кое-кто задержался здесь часов до семи-восьми, я точно не помню, но мы можем проверить по журналу. Я заперся тут и работал до часу ночи, а потом отрубился. Никто из нас не причинил бы зла Барту. Мы семья, мы одна семья.
    — Они должны знать. — На одну секунду Силла положила голову ему на плечо. — Это один из шагов. Необходимо проделать целый ряд шагов, чтобы перейти на следующий уровень. Если Барт кого-то впустил в голографическую комнату, значит, он им доверял или…
    — Или? — заинтересовалась Ева.
    — Хотел похвастаться. — Голос Вара треснул, ему пришлось откашляться.
    — Чем он хотел похвалиться? Над чем таким он работал, если захотел унести это домой, играть с этим, похвастаться?
    — Мы разрабатываем много разных вещей, — уклончиво ответил Вар. — Многое уже готово к продаже, кое-что еще нуждается в тонкой настройке. Барт часто брал домой копии разработок, играл с ними, отмечал недостатки и сбои, вносил улучшения. Мы все этим занимались.
    — Значит, он зарегистрировал то, что унес домой?
    — Должен был зарегистрировать, так положено. — Вар уставился на Еву опустошенным взглядом. — О, я мог бы пойти проверить.
    — Я пойду с вами. Пибоди? — Ева кивнула напарнице, чтобы та продолжила беседу, а сама вышла вслед за Варом.

    Они спустились на одном из лифтов. К Вару бросались люди с вопросами, он ото всех отмахивался. Из его карманов раздавались гудочки и звоночки. Ева видела, как он машинально потянулся к карману, но убрал руку.
    — Они же поймут, что что-то случилось, — повернулся он к Еве. — Что мы должны им говорить? Я не знаю, что им сказать.
    — Нам придется опросить всех служащих. Сколько их, кстати?
    — Здесь, на месте? Около семидесяти. Есть еще несколько десятков по всей стране, они работают виртуально. В продажах, на тестировании и все такое прочее. — Вар жестом пригласил Еву в кабинет, напоминавший капитанский мостик космического корабля.
    — Это кабинет Барта. Копия рубки звездного крейсера «Галактика». Барт работает… работал плодотворно, если мог одновременно развлекаться, что ли…
    — Ясно. Нам придется сделать тут обыск, конфисковать компьютеры и средства связи.
    — А разве для этого не нужен ордер или что-то в этом роде?
    Ева устремила на него ледяной взгляд.
    — Хотите, чтобы я достала ордер?
    — Нет. Извините. — Вар взъерошил пальцами волосы, и они встали ежиком. — Нет, я просто… Это его вещи. Все это его вещи. Что бы он отсюда ни вынес, он должен был это зарегистрировать вот на этом компе. Это регистрационный журнал. У всех нас четверых тут один пароль, каждый может проверить, что взято, что на месте. Есть вторичный код, индивидуальный для каждого из нас. Это если нам надо зайти удаленным доступом со своего личного компа. Чтобы никто без нас тут не рылся, понимаете?
    — Прекрасно понимаю.
    Вар ввел код вручную, повернувшись спиной к Еве.
    — Вар, — произнес он вслух и поднял к сканеру свой пропуск для верификации.
    Вар. Доступ открыт, — объявил компьютер.
    — Показать все записи вынесенного Бартом для использования вне фирмы за двадцать третье июня.
    — Запросите за неделю, — подсказала Ева.
    — О… Исправить: с шестнадцатого по двадцать третье июня.
    Одну минуту, пожалуйста. Как поживаешь, Вар?
    — Бывало лучше.
    Очень жаль. Вот твой список. Могу я помочь?
    — Спасибо, не в этот раз. За вчерашний день — ничего. — Вар указал на экран. — Он кое над чем работает вне фирмы всю неделю, но он эти свои разработки зарегистрировал. А вчера ничего не взял.
    — Я возьму копию этого списка и копии всех программ, с которыми он работал на этой неделе.
    — О черт… Нет, этого я не могу. То есть, я хочу сказать, я просто не могу отдать вам копии наших новых разработок. — На его лице шок сменился смущением и беспокойством. — Это же, понимаете, вроде как секрет. Никто, кроме нас четверых, не имеет права что-то выносить с территории фирмы. Бенни вообще никогда ничего не трогает, пока продукт не готов к продаже. Вот почему он так часто остается тут на ночь. Он нервничает, когда приходится выносить из здания некоммерциализованный продукт.
    — Тогда я просто достану ордер.
    — О черт. Я не знаю, что делать. У меня голова не работает. — Вар не успел отвернуться, Ева заметила блеснувшие у него в глазах слезы. — Я должен защищать компанию. Но я не хочу путаться у вас под ногами и мешать расследованию. Я даже не знаю, имею ли я право решать что-то так или иначе. По-моему, мы должны проголосовать. Мы трое. Нам надо посовещаться, что-то сообразить. Вы позволите нам посовещаться?
    — Я дам вам время. Давно вы знакомы с Бартом?
    — С колледжа. Они уже дружили — Барт, Силл и Бенни. Они дружили чуть ли не с детского сада, а потом мы все просто… Видите лого? — Вар указал на логотип «Играй» на экране. — Он придумал целую кучу разных хитрых вариантов, некоторые были просто потрясающие, но он остановился вот на этом. Он сказал, что это мы. Квадрат. Название фирмы в квадрате. Он сказал: вот оно, это оно и есть. У квадрата четыре стороны, и нас четверо. Мы вчетвером создали компанию. Вы можете извинить меня на минутку? Прошу вас. Мне просто нужна минутка.
    — Ладно, валяйте.
    Он бросился наутек, и тут у Евы засигналил коммуникатор.
    — Даллас.
    — Есть хорошие новости и есть плохие, — сообщил Финн.
    — Давай сперва хорошие. У нас выдался паршивый день.
    — Нам удалось выудить из компьютера кое-какие детали программы. Название «Фантастика», она закодирована как СИД-12. Все еще в разработке. Я бы сказал, это двенадцатая версия. На ней копирайт «Играй». Дата внесения последних изменений — два дня назад.
    — Он играл один или там с ним кто-то был?
    — Комп запрограммирован на одного, но это часть плохих новостей. Считать что-либо с диска не удастся. Невозможно узнать, что такое «Фантастика»: диск самоуничтожился, когда мы обошли последний блокиратор.
    — Дерьмо.
    — Абсолютно спекся. Может, мы и смогли бы что-то с него соскрести, но только если очень сильно повезет. У них должен быть другой экземпляр. Ни за что не поверю, что это был единственный диск.
    — Я этим здесь займусь. Нам понадобится бригада — забрать оборудование убитого на работе. Постарайся его не испечь.
    — Не хами мне, детка. И без того на душе погано.
    — Ну, не мне ж одной тут мучиться! Пусть и тебе будет погано, — рассудила Ева и отключила связь, а затем вызвала Пибоди: — Отправляйся в кабинет убитого, начинай предварительный поиск и никого не впускай. Я на подходе.
    — Есть. Я получила основные факты от этих двоих, проведу проверку всех трех. Будем всех опрашивать прямо сегодня?
    — Лучше раньше, чем позже. Установим для начала местонахождение каждого на момент смерти, потом проверим.
    — Их больше семидесяти, Даллас.
    Ева вздохнула.
    — Позвони еще разок Финн. Пусть приезжает вместе с Макнабом и Каллендар. Все равно они говорят с этими психами на одном языке.
    — Уже работаю. — В голосе Пибоди послышалась радость. — Макнаб в штаны написает, когда увидит, что тут творится.
    — То-то смеху будет! Ты здесь, я там. Работай. — Ева опять нажала на кнопку отбоя.
    Она не спешила возвращаться. Вар оказался прав: люди знали, что что-то происходит, что что-то не так. Головы поворачивались ей вслед, она слышала шепоток за спиной. Все помещение гудело тревогой, волнением и чувством вины.
    Что происходит? Что они сделали? У нас неприятности?
    Ева заметила Вара. Он шел ей навстречу, вид у него был несчастный. Шепот окружающих перерос в ропот. Она пропустила его вперед и закрыла дверь, когда он вошел.
    — Что такое «Фантастика»?
    Ответом ей было ошеломленное молчание.

3

    — Я достану ордер. — Ева обвела взглядом лица всех троих, отыскивая слабое звено. — И электронная команда департамента прочешет каждый файл до последнего байта. Я закрою фирму, пока они работают. Это займет недели.
    — Но вы не можете, вы не можете закрыть нашу компанию! — запротестовал Бенни. — У нас на месте работает больше семидесяти человек, а по Интернету еще больше, они зависят от нас. Агенты по продажам, бухгалтеры… Все, что в разработке.
    — Ну надо же, какая жалость! Но убийство бьет любые козыри.
    — Им надо счета оплачивать, у них семьи, — начала Силла.
    — А у меня в морге — две половинки Барта Миннока.
    — Это удар ниже пояса, — пробормотал Вар. — Это низко.
    — Убийство обычно таким и бывает. Выбор за вами. — Ева извлекла коммуникатор.
    — Мы можем вызвать адвокатов. — Силла бросила взгляд на Бенни, потом на Вара. — Но…
    — Убийство бьет любые козыри, — повторила Ева. — Я получу ордер и получу ответы на свои вопросы. Просто это займет немного больше времени. А пока ваш друг будет отдыхать в морге. Но, возможно, электронная игра значит для вас гораздо больше, чем все это.
    — Это не просто игра. — В голосе Бенни зазвучала подлинная страсть. — Это супер, это высший класс… для Барта, для нас, для компании. Это совершенно секретная программа. Мы поклялись. Мы все дали торжественную клятву не говорить об этом ни с кем, кроме тех, кто напрямую связан с разработкой. О программе знал только ограниченный круг лиц.
    — Я вхожу в круг этих лиц. Он играл с этой программой, когда был убит.
    — Но… но это же невозможно, — начала было Силла. — Вы же говорите, он был убит дома.
    — Совершенно верно. И в компьютере его голографической комнаты остался диск с программой этой игры.
    — Но этого не может быть! Так не должно быть! — Теперь Вар был очень бледен. Он покачал головой. — Он не мог забрать неоконченную разработку из помещения фирмы и ничего нам не сказать, даже не зарегистрировать вынос… Это нарушение протокола.
    — Диск был у него дома? Он вынес отсюда диск, не предупредив никого из нас? — Бенни смотрел на Еву: осознание предательства вытеснило шок в его глазах.
    — Она просто хочет заставить нас рассказать…
    — Ради всего святого, Вар, думай головой, — рявкнула на него Силла. — Откуда ей было знать о «Фантастике», если бы они не нашли диск у Барта? — Она прижала пальцы к глазам, и на этих пальцах блеснули и засверкали с полдюжины колец. — Он был в таком восторге! Мы почти довели версию до ума. Почти. Не понимаю, зачем он взял диск домой и ничего нам не сказал, почему не зарегистрировал вынос. Он всегда настаивал на регистрации, но он был так счастлив, что мы почти доделали эту штуку…
    — А теперь объясните мне, что это за штука, — потребовала Ева.
    — Интерактивная голографическая фантазийная игра. Мультифункциональная, — добавил Бенни. — Игрок или игроки выбирают из богатого меню обстановку, уровень, сюжет, эпоху, эру. Или они могут создать свою эпоху, обстановку, сюжет, вносить свои персональные черты. Игра считывает выбор игрока, его действия, реакции, движения и соответственным образом адаптирует сценарий. Практически невозможно дважды доиграть любой сценарий до конца одинаково. Программа всегда дает игроку возможность испытать новый вызов, новое направление.
    — Ладно, я поняла. Дорогущее развлечение, но не со смертельным исходом.
    — Сенсорные элементы беспрецедентны, — с гордостью заявил Вар. — Реальнее реальности, и у оператора есть опция добавить больше аспектов по ходу игры. Есть награды и наказания.
    — Наказания? — переспросила Ева.
    — Допустим, вы кладоискатель, — пустилась в объяснения Силла. — Допустим, вы собираете драгоценные камни, артефакты или доказательства их существования. Все зависит от уровня, от заданной сцены. Но вы совершили промах, и перед вами встает новое испытание, вы теряете очки. Может, вас атакуют противники, или вы падаете и ломаете лодыжку, или теряете снаряжение, топите его в бурной реке. Если наделаете много ошибок, игра заканчивается, а вам опять приходится начинать с того же уровня.
    — Программа вас читает, — подхватил Бенни. — Считывает пульс, кровяное давление, температуру тела. Как медицинский аппарат. Она подгоняет задачи под ваши физические особенности. Сочетает ощущения от первоклассной виртуалки с основанными на реальности образами великолепной голограммы. Борьба с драконом ради спасения принцессы? Вы будете ощущать жар и тяжесть меча. Убейте дракона, и принцесса вас отблагодарит. Это вы тоже… гм… почувствуете. В полной мере.
    — А если дракон победит?
    — Вы получаете разряд тока. Ничего страшного, просто легкий толчок. И, как сказала Силл, в этот момент игра заканчивается. Можно снова возобновить игру с того же места или вернуться назад к самому началу. Или изменить условия, ввести или убрать любые факторы. Но программа при этом изменится. Она трансформируется с расчетом на новую задачу, — добавил Бенни, явно воодушевляясь. — Персонажи в каждой игре действуют при помощи той же программы искусственного интеллекта, что используется в создании роботов. Будь то друг или враг, они заточены на стремление к победе не меньше, чем сам игрок.
    — Это прорыв, — вставила Силла. — Настоящий прорыв в смешанных технологиях. Мы еще работаем, устраняем кое-какие недостатки, но мы уже запланировали выбросить продукт на рынок к каникулярному ажиотажу. Когда начнутся продажи, «Играй» пробьет стратосферу. Барт хотел сделать программу более дружественной к пользователю и более доступной по цене. Поэтому мы разрабатывали отдельно домашнюю версию и программу для торговых автоматов… Извините, не хочу грузить вас подробностями.
    — Мы очень много вложили в технологию, в программирование, в моделирование. Если что-то из этого просочится еще до запуска на рынок… — Губы Вара плотно сжались.
    — Это могло бы нас потопить, — закончила за него Силла. — Тут вся наша судьба решается.
    — Через полгода, через год мы обогнали бы «Новую реальность», вышли бы на глобальный уровень и даже на спутники, — подхватил Бенни. — Мы были бы не просто бурно развивающейся и успешной компанией, не просто чудо-ребятами в индустрии игр, мы были бы индустрией игр. Но без Барта…
    — Не знаю, сумеем ли мы. Просто не понимаю, как нам это удастся, — с сомнением покачала головой Силла.
    — Мы обязаны. — Вар взял ее за руку. — Мы не можем проиграть. Барт это начал, а мы должны закончить. Вы не должны разглашать сведения об игре, — повернулся он к Еве. — Вы должны держать это в секрете. Если кто-то наложит лапы на этот диск с разработкой…
    — Он самоуничтожился, когда электронная команда попыталась извлечь его из компьютера.
    — Серьезно? — заморгал Бенни. — Вот класс! Извините, — тут же добавил он. — Простите. Просто Барт… должно быть, он добавил лишний уровень защиты. Вот потому-то он и Барт.
    — Сколько всего экземпляров существует?
    — Всего четыре. По одному для каждого из нас. Вот над чем я работал вчера вечером, — добавил Бенни. — Взял тренировочную версию, сидел за оператора, играл с роботом. Мы обычно с ней работаем, когда остальные расходятся.
    — Только вы четверо знаете об этой программе?
    — Не совсем. Все знают, что у нас в работе нечто грандиозное. У нас тут полно хороших мозгов, — заметила Силла. — Мы их используем. Но никто точно не знает, что у нас есть. Только отдельные кусочки. И… да, эти мозги настолько умны, что кое-кто из них может соединить кусочки и многое сообразить. И все-таки мы постарались не афишировать… Утечки — смерть в игре.
    Тут Силла сообразила, как прозвучали ее слова, и вздрогнула.
    — Думаете, кто-то узнал и…
    — Это версия. Мне понадобится экземпляр игры.
    Все трое уставились на Еву с самым несчастным видом.
    — Послушайте, если все обстоит так, как вы говорите, и если будет утечка на моем конце, вы сможете засудить департамент, а может, и мэрию Нью-Йорка по самое не балуй. Если я сама дам утечку, можете засудить и меня тоже. Я потеряю репутацию и, скорее всего, жетон. Мне эти вещи дороги не меньше, чем вам — ваша игра, можете мне поверить. Игра меня интересует только с одной стороны: какую роль она сыграла в убийстве Барта.
    — Она коп Рорка, — напомнила Силла.
    — Что? Вот черт.
    Силла крутанулась на месте и обожгла Вара взглядом.
    — Рорк не станет у нас красть. Он не станет обворовывать могилу Барта, черт побери. — Опять потекли слезы. — Он помог нам начать. Ему нравился Барт, черт побери!
    — Рорк знал Барта? — спросила Ева, чувствуя, как сердце ухает камнем вниз, но стараясь не подавать виду.
    — Он хотел нас рекрутировать. — Силла яростно отерла слезы, но они наворачивались снова и снова, ее глаза превратились в зеленые топи. — Всех нас, но особенно Барта. А нам хотелось открыть собственное дело. Он нам помог, давал советы, делился идеями, выслушивал, помогал организовать компанию. Каждый из нас получил приглашение от «Рорк Индастриз», от его компании «Новая реальность» и других филиалов. Это приглашение до сих пор в силе. Он не стал бы нас обкрадывать. Если уж мы должны отдать экземпляр, я предпочитаю отдать его копу Рорка и Рорку. Уж он-то позаботится, чтобы программа не попала в чужие руки. Он сделает это для Барта.
    Силла поднялась, утирая слезы.
    — Нам надо поговорить с нашим адвокатом. Надо прикрыть тылы, может, составить какой-то документ на передачу экземпляра вам. На изготовление копии все равно потребуется время. Мы держим версию под многослойной защитой, защита очень крутая, ее враз не обойти. Может, сутки, чтобы все устроить. Я этим займусь. Барт мертв, — сказала она, прежде чем кто-то из ее друзей успел проронить хоть слово. — Никто не посмеет помешать расследованию. Ни один из нас. Мы должны выяснить, кто это сделал.
    — Простите, — заговорил Вар, когда Силла вышла из комнаты. — Я ничего плохого не хотел сказать о Рорке.
    — Без проблем. — У Евы засигналил коммуникатор, возвещая о прибытии команды электронщиков. — Мои люди здесь. Вам стоило бы объяснить вашим людям, что происходит.
    Она всех отослала и вызвала к себе Пибоди:
    — Я получила кое-какие сведения об игре, которой забавлялся убитый, но я тебя потом введу в курс дела. А сейчас я хочу разделить всех, кто тут есть, между нами пятью. Найди пять мест для опроса, получи полный список персонала, раздели их на пять групп. Потом повидаем тех, кто сегодня не вышел на работу. Все записывай: показания по существу, впечатления, анкетные данные, алиби. Мы их всех проверим, а потом проверим их семьи и все установленные связи. И мы проверим финансы. Может, тут кто-нибудь толкает данные конкуренту за небольшую долю.
    — Думаешь, все дело в этой игре?
    — Это не просто игра, — проговорила Ева с убийственной улыбкой. — Это приключение. Мне надо кое-что предпринять. Пришли мне сюда мою порцию, когда все подготовишь.
    — Классная тебе досталась комнатка.
    — Да, ну и что? Двигай.
    Надо это сделать, сказала себе Ева. Она в любом случае собиралась ему рассказать по возвращении домой. Да и в прессу новость об убийстве скоро просочится, ждать уже недолго. И тогда Рорк все равно узнает: он специально отслеживает криминальные новости, просто чтобы быть в курсе ее дел.
    Если бы она хоть что-нибудь в этом понимала, подумала Ева, она бы, наверное, отслеживала новости фондового рынка и деловые новости. Но у нее голова не так устроена. Можно считать, ему повезло.
    Ева нарочно выбрала его личный телефон в надежде, что Рорк слишком занят и не сможет ответить. Тогда она пошлет ему электронное сообщение.
    Но его лицо вспыхнуло на экране, пронзительно-синие глаза вопросительно взглянули на нее.
    — Лейтенант, рад вас видеть и слышать.
    Эти невероятные глаза в сочетании с напевным голосом, в котором чувствовались вольные просторы его родной Ирландии, могли бы превратить женщину послабее в студенистую жижу. Даже Ева при всей своей твердости не смогла сдержать учащенного сердцебиения.
    — Извини, что прерываю, что там у тебя.
    — Я как раз возвращаюсь со встречи за ланчем, так что ты меня поймала в удачный момент.
    Глаза Евы подозрительно сощурились:
    — Где ты был?
    — Во Флоренции. Спагетти были исключительные. Чем я могу тебе помочь?
    — На меня свалилось дело.
    — С тобой это частенько случается.
    «Лучше сразу, — решила Ева. — Лучше не тянуть». Почему-то в таких случаях всегда выходило чем быстрее, тем лучше.
    — Это Барт Миннок.
    Все сразу изменилось: беспечное веселье, легкая дружеская подначка исчезли. Прекрасное лицо, оставаясь неотразимым, нахмурилось, стало грозным.
    — Что с ним случилось?
    — Не могу сейчас углубляться в детали, но я только что установила, что ты его знал. Не хотела, чтобы ты услышал в новостях по телику.
    — Это имеет отношение к его работе? Или это личное?
    — Точно сказать не могу, еще слишком мало времени прошло. Но работа замешана.
    — Где ты?
    — В «Играй».
    — Я приземлюсь минут через двадцать. Буду там через сорок.
    — Рорк…
    — Если это имеет отношение к его работе, я могу быть полезен. Если нет… посмотрим. Он был славным парнем, Ева. Славным, гениально одаренным и безобидным. Я сделаю для него все, что могу.
    Ничего другого она и не ждала.
    — Найди Фини, когда приедешь сюда. Мне очень жаль, Рорк.
    — Мне тоже. Как он умер?
    Ева не ответила, и на лице Рорка гнев уступил место печали.
    — Все так плохо?
    — Давай поговорим, когда доберешься сюда. Все очень сложно.
    — Ладно. Хорошо, что у него есть ты. Я сейчас приеду.
    Ева перевела дух. «Рорк поможет, — твердила она себе, глядя на почерневший экран видеотелефона. — Не только с электронной работой, но и по бизнесу. Фини со своей командой в электронике, конечно, секут, но не в бизнесе. А вот Рорк на высоте».
    Она проверила время и наудачу позвонила Моррису.
    — Даллас?
    — Дай мне, что можешь, — попросила Ева. — Не знаю, когда успею к тебе выбраться.
    — Мой дом для тебя всегда открыт. Могу сказать, что в его организме не было наркотиков. Твой убитый был здоровым двадцатидевятилетним парнем, несмотря на слабость к картофельным чипсам с сыром и луком и апельсиновой шипучке. Есть небольшие гематомы, есть более серьезная рана в плечевой части — безусловно, прижизненная. Голова была отрублена одним ударом, широким острым клинком. — Моррис показал ребром ладони, как был нанесен удар.
    — Похоже на топор?
    — Да нет, я бы не сказал. Топор обычно бывает толще, особенно к задней части. Он клиновидной формы. Я бы сказал, меч — очень большой, очень мощный меч. Удар нанесен с большой силой и, я бы сказал, чуть-чуть сверху. Чистый удар. — Опять он показал: сжал кулаками невидимую рукоятку, размахнулся, как подающий в бейсболе, и нанес воображаемый удар, подавшись всем корпусом вперед. — Но есть аномалия…
    — Помимо того, что парню снесли голову мечом?
    — Да, помимо этого. Все раны слегка обожжены. Я над этим еще работаю, но моя гипотеза — ожоги электрические. Даже на синяках видны легкие ожоги.
    — Электрический меч?
    Взгляд Морриса вспыхнул.
    — На нашей работе не соскучишься, верно? Я с ним еще поработаю. Очень интересный молодой человек.
    — Да уж. Я с тобой позже свяжусь.
    Ева сунула рацию в карман и принялась расхаживать по комнате.
    Убитый остался один, заперся у себя в голографической комнате и был обезглавлен мечом, возможно, с электрическими свойствами.
    Это не имело смысла.
    Он не мог быть один, для такого требовались двое — жертва и убийца. Значит, замкнутый контур безопасности в голографической комнате был нарушен. Или он остановил игру, открыл дверь и впустил убийцу. Это был кто-то, кому он доверил свой большой секрет.
    А это, в свою очередь, означает, что трое его друзей-партнеров возглавляют список подозреваемых. У всех троих было алиби, размышляла Ева, но разве трудно первоклассному электронщику проскользнуть через охрану здания, проникнуть в квартиру и попросить старого доброго друга Барта впустить его и дать поиграть?
    Правда, это еще не объясняет, как им удалось протащить в комнату меч, но, вероятно, такое тоже осуществимо.
    Кто-то же это осуществил!
    Потом вновь загрузил все программы и вернулся к своей работе.
    Займет меньше часа, даже с учетом подчистки.
    Кто-то в фирме «Играй» или кто-то со стороны, завоевавший доверие убитого.
    Возможно, еще одна любовница. Кто-то, кого он сам впустил, предварительно отключив робота. Он любил хвастаться. Мужчины любят хвастаться перед женщинами ради секса — особенно тайного, незаконного секса.
    Убийство не имело отношения к сексу, но секс мог быть средством. Частью средства.
    Еве пришлось прервать свои размышления: раздался робкий стук в стеклянную дверь. Появилась девица в комбинезоне, как окрестила ее Ева. К своему костюму она добавила красные зареванные глаза.
    — Они сказали, что я должна сюда прийти и поговорить с вами, потому что кто-то убил Барта. Я хочу домой.
    — Да, я тоже. Сядьте.

    Где-то на середине своего списка опрашиваемых Ева почувствовала первый звоночек.
    Двадцатитрехлетний Роланд Чедвик места себе не находил, хотя само по себе это еще ничего не значило: психи-электронщики вечно дергаются, это всем известно. Его светло-карие глаза упорно избегали ее взгляда. Но это был тяжелый день, а некоторые психи-электронщики совершенно не умеют общаться с людьми.
    И все-таки от большинства из них не исходит паническими волнами чувство вины. И в большинстве своем они так не потеют.
    — Сколько вы здесь работаете, Роланд?
    Он почесал свой длинный нос, согнул и разогнул колени.
    — Ну, я же уже сказал, я стажировался два лета, пока учился в колледже, а когда получил диплом, пришел на штатную работу. Так что год в штате и еще два лета стажировки. В общем и целом.
    — А чем именно вы занимаетесь?
    — В основном изысканиями, как Бенни. Ну, типа, что на рынке есть, какие идеи носятся, как это использовать, усовершенствовать… Или, например, если у кого-то что-то есть, как нам это обойти, чтобы не получилось, что мы вмешались в чужую сделку.
    — Значит, вы в курсе всех разработок и того, что намечено к разработке.
    — В общем, да. — Чедвик передернул плечами, потопал обеими ногами. — Биты, байты, схемы. В этом роде. И надо проверять названия, атрибуты, всякое такое, чтобы не было дублирования, наложения, даже частичного. Нам этого не надо. Ну разве только если что-то в честь кого-то названо, или это серия, или сиквел.
    — А вчера? Где вы были вчера?
    — Ну… я был здесь. Пробил приход в девять с тремя минутами, уход — в пять. Ну, типа того. Может, в пять тридцать? Точно не помню. После смены я слегка загудел.
    — Вы уходили на перерыв? На обед? Покидали здание до конца смены?
    — Только не вчера. Загрузили под завязку. Да, загрузили под завязку, да еще и добавки подкинули.
    — Но перерыв-то у вас был? Вы обедали?
    — Да-да, конечно. Конечно. Надо же заправляться, подзаряжаться. Ясное дело.
    — Хорошо. Вы с кем-нибудь контактировали? Позвонили другу? Может, вам захотелось с кем-то провести обеденное время?
    — Э-э-э… — Его глаза стрельнули влево. — Не знаю.
    — Конечно, знаете. И можете сказать мне прямо сейчас. Или я сама узнаю, когда проверю ваши компы и блоки связи.
    — Ну, может, я пару раз звонил Милту.
    — А Милт у нас кто?
    — Милт — мой… ну, вы понимаете.
    — Хорошо. У вашего Милта Ну Я Понимаю есть фамилия?
    — Дюборски. Милтон Дюборски. Ничего особенного. — У Роланда Чедвика выступила россыпь пота над верхней губой. — Это не запрещено.
    — Конечно, не запрещено. — Ева извлекла карманный компьютер и начала поиск по Милтону Дюборски. — Вы с Милтом живете вместе?
    — Типа того. То есть, я хочу сказать, у него есть своя квартира, но мы живем у меня. В основном.
    — А чем занимается Милт?
    — Он актер. У него здорово получается. Он сейчас готовится к большому прорыву.
    — Держу пари, вы его во всем поддерживаете. Помогаете учить роль.
    — Да уж конечно. — Опять Чедвик пожал плечами, опять потопал ногами. — Это весело. Как будто участвуешь в игре.
    — Ну, раз уж он актер, наверняка у него есть удачные идеи. Он ведь вам тоже помогает?
    — Возможно.
    — И давно вы вместе?
    — Девять месяцев. Почти десять.
    — Что вы ему рассказали о «Фантастике»?
    Ни капли краски не осталось у него в лице, на мгновение он словно окаменел.
    — Что?
    — Что, Роланд? Биты, байты или кое-что еще?
    — Я ничего об этом не знаю.
    — О новом проекте? О самом-самом большом секрете? Мне кажется, кое-что вы знаете. Вы же работаете в отделе изысканий.
    — Я знаю только то, что они мне говорят. Нам не разрешают об этом говорить. Мы все подписывали договор о неразглашении.
    Ева смотрела на него с добродушной улыбкой, держа за пазухой тяжелый топор.
    — Но вы с Милтом… ну, вы же понимаете. И вы друг другу помогаете. Он ведь тоже интересуется вашей работой, верно?
    — Да, но…
    — А такой большой проект — это же волнующая новость. Любой рассказал бы о ней своему партнеру.
    — Милт ничего не смыслит в электронной работе.
    — Да неужели? Странно. Он же отсидел, притом дважды, за электронные кражи.
    — Ничего подобного!
    — Ты идиот, Роланд, а может, очень хитрый мошенник. — Ева склонила голову набок. — Я голосую за идиота.
    Она отдала приказ эскортировать протестующего и теперь уже откровенно рыдающего Роланда Чедвика в управление, потом послала группу офицеров забрать и доставить туда же Дюборски.
    В его уголовном досье не было преступлений, связанных с насилием, отметила про себя Ева, но всегда бывает первый раз.
    Она закончила опрос служащих, рассчитала, что это даст время Чедвику перестать плакать, а Дюборски — повариться в собственном соку. Она нашла еще двоих, признавших, что они рассказали о проекте другу, супругу или сожителю, но связка Чедвик — Дюборски показалась ей самой многообещающей.
    Ева открыла банку пепси, заглянула к «чистильщикам», проверила, как у них идут дела, дополнила свои записи. Она вскинула голову, когда дверь открылась и в комнату вошел Рорк.
    Вот стоило ему войти, и вся комната сразу изменилась, подумала Ева. И она была уверена, что так кажется не только ей, но практически всем. Одного его вида было достаточно, чтобы все вокруг изменилось. Высокий, поджарый, с великолепной черной гривой и лазерными синими глазами, умевшими и жечь, и леденить… Всем своим видом он излучал властность и невольно приковывал к себе внимание.
    Даже сейчас, когда это прекрасное лицо было печально, комната преобразилась с его приходом.
    — Мне сказали, что ты уже покончила с опросом. У тебя найдется для меня минутка?
    «Было время, когда он не стал бы спрашивать», — подумала Ева. Было время, когда она не догадалась бы встать, подойти к нему и утешить в трудную минуту.
    — Мне жаль, что ты потерял друга, — прошептала Ева, обвивая его шею руками.
    Ева тотчас же разжала руки, памятуя о стеклянных стенах, и все-таки успела почувствовать, как напряжение в нем ослабло, прежде чем разжала руки.
    — Честно говоря, я не так уж хорошо его знал. Не могу сказать, что мы были друзьями. Просто жаль загубленную жизнь. Безумно жаль! — Рорк подошел к стеклянной стене, заглянул в стекло. — Он со своими друзьями здесь кое-что создавал. Работы было еще много, дыр полно, но все-таки у них был успех. Они отдали этому делу всю свою молодость, ум, изобретательность.
    — Что ты называешь дырами?
    Рорк оглянулся на нее с чуть заметной улыбкой:
    — Тебя, конечно, больше всего интересует именно это. И хотя электроника — не самое сильное твое место, полагаю, некоторые дыры ты уже нашла сама.
    — Если секрет знают два человека, это уже не секрет.
    — С этим не поспоришь. Со стороны электроники, похоже, он все предусмотрел. Отлично прикрылся. Чтобы через все это пробиться, придется попотеть, и, как мне сказали, ключевая улика уже утеряна.
    — Диск самоуничтожился, но того, что у них есть, мне довольно для начала. Что тебе известно об этой игре, о «Фантастике»?
    — Виртуально-голографическая, фантазийная ролевая игра, различные сценарии по желанию игрока. Повышенные сенсорные уровни подстраиваются по показателям нервной системы и мозговым волнам игрока. Все это отражается на дисплее.
    «Что ж, — подумала Ева, — вот вам и наисекретнейший проект. Все этот человек знает».
    — И когда ты все это узнал?
    — О, уже довольно давно. И это одна из дыр. Слишком многие из его людей слишком много знали. А люди склонны болтать.
    — Тебе знаком некий Милт Дюборски?
    — Нет, а что? Я должен его знать?
    — Нет. Просто это устраняет возможные осложнения. Если технология этой игры такая передовая, почему у тебя ее нет?
    — Кто сказал, что у меня ее нет? По правде говоря, у нас сейчас как раз в разработке очень похожая программа. — Рорк подошел к торговому автомату, изучил меню и отвернулся. — Только мои люди не болтают.
    — Потому что им хорошо платят, и еще потому, что они тебя боятся.
    — Да. Я не сомневаюсь, Барт хорошо платил своим людям, насколько это было в его силах, но вот страха в них не было. — Рассеянно бродя по комнате, Рорк подошел к Еве и легко коснулся пальцами — одними кончиками пальцев — ее плеча. — Они ему симпатизировали. Он был одним из них. Это большой просчет — так сближаться с подчиненными. Они перестают воспринимать тебя как начальника.
    — Когда ты в последний раз с ним контактировал? Встречался или разговаривал?
    — Месяца четыре назад, может, пять… Я был в этом районе на встрече и случайно столкнулся с ним на улице. Угостил его пивом, и мы немного поболтали.
    «Мечется», — думала Ева. Обычно это она расхаживала из угла в угол. Потом она увидела, как он вздохнул и вроде бы успокоился.
    — Один из моих рекрутеров обратил на него мое внимание, когда Барт еще учился в колледже. Я прочел отчет, сам кое-что проверил, после чего договорился о встрече. Думаю, ему было лет двадцать. Боже, он был таким юным, таким серьезным… Я предложил ему работу: платную стажировку, пока он не получит диплом, и должность на полный день по окончании.
    — Чертовски выгодное предложение, — прокомментировала Ева.
    — Мне было бы чертовски выгодно заполучить такого работника. Но он сказал мне, что у него есть планы основать вместе с тремя друзьями свою собственную компанию. Вот тогда-то он и описал мне свою бизнес-модель и спросил у меня совета. — Губы Рорка, эти чудесные губы, словно вырезанные великим мастером, чуть дрогнули в улыбке. — Должен сказать, он меня обезоружил. В конце концов я встретился со всей четверкой. Я встречался с ними несколько раз, сделал все, что было в моих силах, чтобы помочь им избежать некоторых опасностей. Но такого, я полагаю, никто из нас ожидать не мог.
    — Если он был с тобой настолько откровенен с самого начала, мог так же откровенно говорить и с другими.
    — Возможно, хотя это была как раз одна из тех опасностей, о которых я его предупреждал. Он — они — хотели иметь свою собственную компанию, и я их понимал. Понимал это желание, эту жажду. Ну и, кроме того, мальчишка мне понравился. Мне нетрудно было оказать им небольшую поддержку.
    — Деньги?
    — Нет. — Рорк небрежно пожал плечами. — Я дал бы им денег, если бы они попросили. Но у них был кое-какой начальный капитал, да и налегаешь больше на работу, когда не слишком легко все дается. Была у меня недвижимость…
    — Эта? Эта недвижимость? Это твой дом?
    — Был мой, так что успокойся, — ответил Рорк с легким намеком на нетерпение. — Я тут никак не замешан. Первое время я сдавал им тут площадь под офис, ну а когда они раскрутились, Барт попросил продать им здание. Как я уже сказал, мне нравился этот мальчик. Ну, я и продал. Сделка оказалась взаимовыгодной: я получил хорошие деньги, а они — хорошее здание.
    — И их бизнес дорого стоит, — добавила Ева.
    — Это смотря что понимать под словом «дорого».
    — Ну, в сравнении с тобой они — блоха на шкуре медведя гризли, но тут деньги — мотив, как и технология, над которой они работают. Они смогут удержать компанию без Барта?
    — Незаменимых нет. Разве что ты для меня.
    — О! — Ева скорчила рожицу, и Рорк засмеялся. — Они разделят куш на троих, а не на четверых.
    — Потеря четвертого станет для них тяжелым ударом. С деловой точки зрения убийство Барта — глупый ход. Он был ключевой фигурой, — пояснил Рорк, — лицом компании. Компания ассоциировалась с ним, и у него здорово получалось.
    — Такое убийство… Это сенсация, связанная с бизнесом. Она привлечет колоссальное внимание прессы. И все бесплатно. Продажи подскочат. К ним будут обращаться из чистого любопытства.
    — Это ты верно подметила. — Рорк задумался. — Да, но это временный успех. Все равно убийство скверно влияет на бизнес. К тому же, если только отношения между ними не изменились, я как-то не вижу, чтобы кто-то из троих партнеров мог убить Барта.
    — Люди способны черт знает на что. Мне надо проверить еще одну версию. Финн загрузит тебя работой, если хочешь поучаствовать. Мне нужна копия игры на диске. Диск они мне дадут, но сперва покочевряжатся. Если они тебе доверяют, попробуй их поторопить.
    — Посмотрю, что я смогу сделать.
    — Я буду работать на выезде.
    Рорк взял ее за руку:
    — Береги мою жену.
    — Она сама о себе позаботится.
    — Если не забудет.
    Ева вышла и начала спускаться. Один раз она оглянулась и увидела, что он стоит у стеклянной стены, сунув руки в карманы, и печаль, заметная, наверное, ей одной, все еще омрачает его лицо.

4

    Вновь окунувшись в гудящий улей Центрального полицейского управления, Ева стала изучать Роланда Чедвика через двустороннее зеркало зоны наблюдения. Он все еще сильно потел, а его заплаканные глаза то и дело стреляли по комнате, как будто он ожидал, что вот-вот некое чудовище материализуется где-нибудь в углу и набросится на него.
    — Для начала возьмем его вместе, — повернулась Ева к Пибоди. — Я буду злым следователем. Именно этого он от меня и ждет.
    — А если бы он этого от тебя не ждал? Ты предложила бы ему ромашковый чай и мягкую подушечку?
    — Мягкую подушечку предложишь ему ты, когда я вырвусь оттуда с возмущенным топотом, осыпая его на ходу страшными угрозами.
    — А я буду утирать ему сопли и поглаживать по спинке, пока он не расколется.
    — Примерно так.
    Ева увидела, как Роланд положил голову на стол, словно собираясь вздремнуть. Ее бы не удивило, если бы он и впрямь уснул. Мог бы и большой палец в рот сунуть — она этого почти ждала.
    — А пока ты вытрясаешь из него признание, я займусь его дружком Дюборски. Он парень бывалый, к нам сюда не раз заглядывал. Он не может не знать, что его болван, — Ева кивком указала на Чедвика, — слабак. Он тоже нам все выложит, пари держу.
    Пибоди ухмыльнулась, глядя на Роланда, положившего голову на скрещенные руки.
    — Мой парень расколется первым.
    — Давай поглядим и узнаем.

    Ева вошла — суровая, нетерпеливая женщина, по виду вполне способная отхватить от него здоровый кусок, причем с большим аппетитом. Роланд вскинул голову и одновременно съежился на стуле.
    — Включить запись. Лейтенант Ева Даллас и детектив Делия Пибоди допрашивают Чедвика Роланда по делу об убийстве Миннока Барта. Роланд Чедвик, — обратилась она к нему официально, чтобы еще больше запугать, — вам зачитали ваши права?
    — Да, но…
    — Вам понятны ваши права и обязанности в этом деле?
    — Да, но…
    Ева бросила папку на стол между собой и допрашиваемым с такой силой, что шлепок прозвучал как пощечина. Это заставило его заткнуться.
    — Вы работали на Барта Миннока, верно?
    — Да, мэм, я вам уже говорил, я…
    — Можете отчитаться о своих передвижениях вчера?
    — Я был дома, то есть, я хочу сказать, я был на работе, а потом…
    — Так где же вы были? — рявкнула Ева и подалась вперед над столом, чуть ли не уткнувшись в него носом. — Дома или на работе? Это ведь простой вопрос, Роланд.
    — Я-я-я… был на работе весь день, а потом пошел домой. — Слова срывались с его языка как будто пунктиром, он то краснел, то бледнел, словно краска на его лице тоже заикалась. — Я пробил уход и все такое. Было уже после пяти. Можете проверить, сами увидите.
    — А вы пробиваете уход всякий раз, как покидаете здание? Каждый раз без исключения?
    — Ну, в основном да. В конце рабочего дня — обязательно ничего не делал. Не понимаю, за что вы так на меня взъелись. — Его голос перешел в тонкий ноющий звук, почти не различимый человеческим ухом. — Я ничего не делал.
    — Да неужели? Не исключено, что Барт Миннок был бы иного мнения. Может, ему было бы что сказать по этому поводу. Если бы он не умер. — Ева раскрыла папку нарочито резким движением, фотографии веером разлетелись по столу. — Трудно сказать хоть слово, когда твоя голова на одной стороне комнаты, а остальные части тела — на другой.
    Стоило Роланду бросить взгляд на снимки, как он позеленел, издал отчетливый звук подавляемой рвоты, а потом его глаза закатились под лоб, и он соскользнул на пол.
    — Вот дерьмо! — Ева с шумом выдохнула и стиснула руки в кулаки. — Принеси-ка ему водички, Пибоди.
    — Здорово он навернулся. Даже красиво.
    Пибоди принесла в бумажном стаканчике воду, а Ева присела на корточки и принялась хлопать Роланд Чедвика по щекам.
    — Вырубился начисто. Он не притворяется. Ну давай же, Роланд, возвращайся к нам. Лучше вызови медиков, вдруг он… Погоди, погоди, он прихода в себя. Роланд! — громко окликнула его Ева, увидев, что его веки затрепетали, задергались.
    Потом она кивком дала знак Пибоди, чтобы напарница взяла на себя роль сестры милосердия.
    — Вы в порядке, мистер Чедвик? — Пибоди опустилась на колени и приподняла его голову. — Выпейте водички. Еще глоточек, вот так. Вздохните поглубже. Вам нужен доктор?
    — Я не знаю… А что случилось?
    — Вы потеряли сознание. Хотите, я вызову врачей?
    — Нет-нет, не надо. Мне кажется… Мне нужно только… — Его глаза выкатились из орбит, он схватился за руку Пибоди, как за спасательный пояс. — Не показывайте, не заставляйте меня смотреть. Я не хочу это видеть.
    — Смотреть боишься, а принимать участие? Ты сам в этом замешан, Роланд, — холодно заметила Ева.
    — Я ничего не делал, клянусь! — Он чуть не заполз на колени Пибоди, и Ева поняла, что ее работа здесь окончена. — Клянусь! Не заставляйте меня смотреть.
    — Хорошо-хорошо. Вы не обязаны смотреть, вот попейте еще водички. Мы подождем, пока вы не успокоитесь.
    — Ну что ж, прекрасно. — Ева убрала фотографии обратно в папку. — Хочешь с ним нянчиться — он твой. А мне противно находиться с ним в одном помещении. Лейтенант Ева Даллас покидает комнату для допроса.
    Она хлопнула за собой дверью, но не раньше, чем услышала, как Роланд облегченно прошептал ее напарнице «спасибо».
    Удовлетворенно отметив, что план «А» работает, Ева направилась в другую комнату для допроса — осуществлять план «Б».
    Милт Дюборски выглядел как типичный курортный кот — весь лоснящийся и самодовольный. Ева подумала, что он наверняка значительную часть дня посвящает занятиям в спортзале, а значительную часть недели — косметическим процедурам. Его волосы с безупречно высветленными прядками, что явно не могло быть даром природы, легкими волнами обрамляли гладкое лицо с тонкими чертами. Нахальные голубые глаза смотрели из-под длинных темных ресниц. Он включил на всю мощь мегаваттную улыбку.
    — Офицер, я не знаю, зачем меня сюда привезли, но по крайней мере панорама только что значительно улучшилась.
    — Лейтенант.
    Глаза сверкнули вместе с улыбкой. Он браво отсалютовал.
    — Да, сэр!
    — Включить запись. Лейтенант Ева Даллас допрашивает Дюборски Милтона по делу об убийстве Миннока Барта.
    — Что? — Нахальные глаза округлились, он резко втянул в себя воздух. — Барт был убит? Когда? Что случилось?
    — Вам уже приходилось бывать в комнате для допроса, Дюборски. — Ева постучала по столу папкой с его делом. — Вы прекрасно знаете, что именно я здесь задаю вопросы, а вам положено на них отвечать. Вам зачитали ваши права?
    — Да, копы, которые привезли меня сюда. Но они ничего мне не сказали.
    — Вы можете сказать, где вы были вчера с трех дня до восьми вечера?
    — Конечно. Ясное дело. Я был у себя в салоне «Городские луга» примерно с часу до полчетвертого, потом встретился кое с кем за чашкой кофе. Потом ходил за покупками и где-то около половины шестого пошел домой к одному моему другу. Это Роланд, Роланд Чедвик. Он работает на Барта в «Играй». Он сам пришел домой вскоре после меня, и мы вместе провели ночь до самого утра. Он может подтвердить.
    — А свидание за чашкой кофе у вас с кем было? Имя и контактная информация.
    — Без проблем. Бритт Кейси. — Дюборски бодро и без запинки отбарабанил номер телефона и адрес в Верхнем Вест-Сайде. — Мы с ней вместе работаем. Она актриса. Вот и встречаемся время от времени, обсуждаем общие дела.
    «Ловок, — подумала Ева, — но не настолько ловок. Бедный Роланд, — сказала она себе, — сколько же раз тебя поимели?»
    — И когда же вы расстались со своей подружкой-актрисой? Когда ушли из кафе?
    — Ну, где-то около пяти, наверно.
    — Итак, у вас было свидание в кафе. В каком кафе? Вы ходили за покупками. В какие магазины? Чеки сохранили?
    — Я точно не помню название кафе. И я, в общем-то, ничего не покупал. Просто глазел на витрины.
    Ева молчала, сверля его взглядом.
    — Ну, послушайте. Я был в салоне, как и сказал. Моего мастера-консультанта зовут Нанетт. Можете ее спросить. А с Бритт я встретился потом, но мы не кофе пили, если вы меня понимаете. — Опять он попытался пустить в ход улыбку, говорившую: «Ну да, я сволочь, но меня нельзя не полюбить». — Мы пошли в гостиницу «Дубовая роща» на пару часов. Понимаете, она замужем, а я вроде как живу с кем-то другим.
    — С Чедвиком?
    — Э-э-э… нет. У меня есть сожительница. Но она и Бритт? Они друг о друге не знают, понимаете? Был бы вам очень признателен, если бы они и не узнали.
    — Имя сожительницы?
    — Челси Сэкстон.
    Ева подняла брови.
    — А какое отношение ко всему этому имеет Роланд Чедвик?
    Дюборски пожал плечами и даже бессильно развел руками: дескать, что ж тут поделаешь?
    — Что я могу сказать? Я человек общительный.
    — Вы здорово умеете лавировать. Такой ловкий человек, как вы, смог бы выкроить время и заглянуть в квартиру к Барту Минноку.
    — Никогда там не был. — Он кокетливо отмахнулся от самой этой мысли. — Не за чем было. Я его немного знал, не спорю, потому что Роланд на него работает в «Играй». Вроде он был славным парнем. Ро его до небес превозносил. Понятия не имею, зачем кому-то понадобилось убивать несчастного ублюдка.
    — И в электронной работе вы мастер.
    — Да это, в общем-то, хобби. Моя подлинная страсть — актерство.
    — И, сочетая хобби со страстью, вы можете срубить левых денег — толкнуть конфиденциальную информацию заинтересованным лицам. Тем более водя за нос влюбленного щенка с нулевым коэффициентом умственного развития вроде Роланда.
    — Да ну бросьте, Ро — милый мальчик. Ну, может, чуть-чуть тормознутый, когда речь идет о чем угодно, помимо электроники и игр, но все равно милый мальчик. А я… Я хочу, чтобы мной восхищались. Ну… потребность у меня такая. Да, я это признаю. Он мною восхищается. — Опять Дюборски развел руками, словно говоря: «Вы только поглядите на меня! Ну разве я не великолепен?»
    — Восхищается так сильно, что сливает данные по «Фантастике».
    Дюборски попытался сыграть под дурачка, но не вполне преуспел.
    — Простите, никогда о ней не слышал.
    — Не морочь мне голову, Дюборски. У меня с коэффициентом умственного развития все в порядке. Кстати, Восхищенный Роланд нам уже все выложил. — Ева откинулась на спинку стула. — Восхищаться-то он восхищается, но это не значит, что он готов за тебя под суд идти. Он не так туп, как ты думаешь.
    — Ро вовсе не тупой, — поспешил вступиться за друга Дюборски. — Просто он иногда путает игры с реальностью. Он помешан на играх, как в мыльном пузыре живет, а что снаружи происходит, часто не замечает.
    — Например, то, что у тебя две женщины на стороне и склонность к торговому шпионажу.
    — Иметь любовниц в любых количествах не запрещено законом. Поверьте, все мои возлюбленные довольны и счастливы. — Дюборски принял театральную позу, обняв одной рукой спинку своего стула. — Что тут плохого?
    — Мне это говорит о том, что у тебя нет совести, а человек без совести может с легкостью обмануть, украсть, солгать. А отсюда один шаг до убийства.
    — Я не убиваю людей, милочка. Я их обольщаю.
    — А ну-ка назови меня еще раз милочкой. — Ева наклонилась к нему, ее взгляд стал каменным. — Валяй.
    — Да я ничего такого не хотел, не надо так реагировать. — Дюборски вскинул руки, словно умоляя о снисхождении. — Я же не отрицаю: ну да, пару раз мое хобби завело меня слишком далеко. Увлекся, как любой другой. Ну с кем не бывает? Но раз у вас есть мое досье, вы знаете: я кровопролитием не занимаюсь. По правде говоря, милоч… лейтенант, — торопливо поправился он, — мне это не нужно. И я не отрицаю: да, Ро мне кое-что рассказал об этом большом секретном проекте. Он так возбудился на этот счет, и он любит поговорить. Уметь внимательно слушать — непременное условие грамотного обольщения. Я умею слушать. Это не преступление.
    — Ладно, умеешь слушать, тогда послушай вот что, — предложила Ева. — Знаешь, что у меня еще есть помимо твоего досье? Твои финансы. Увлекательное чтение, я тебе доложу. Все эти симпатичные депозиты… Удобно, правда? Помогают тебе продержаться в салоне с Нанетт. И все это становится особенно интересным, если учесть твой послужной список. Судя по всему, у тебя скоро уже год как нет оплачиваемой работы.
    — Люди дарят мне деньги. Так они выражают свое восхищение.
    — Я готова биться об заклад, Барт тобой не восхищался. Я готова биться об заклад, когда ты пошел к нему и потребовал денег в обмен на информацию, переданную тебе простофилей Ро, он в ответ пригрозил тебе полицией.
    — Я не занимаюсь шантажом. — Дюборски бросил взгляд на свои ногти. — Это неопрятно.
    — Неопрятно? Я тебе покажу, что такое неопрятно. — Опять Ева вынула фотографии с места преступления.
    Дюборски не позеленел, в обморок не упал, но кровь отхлынула от его лица.
    — О господи! О боже! Кто-то отрубил ему голову.
    — Держу пари, ты практиковался в фехтовании в своем спортзале. Роли героев, костюмные пьесы и фильмы. — Склонив голову набок, Ева окинула его холодным оценивающим взглядом. — Ты в хорошей форме. Держу пари, ты смог бы орудовать тяжелым мечом без особых усилий.
    — Послушайте, послушайте меня. — Дюборски растерял весь свой скользкий шарм, почуяв, что пахнет жареным. — Я зарабатываю на жизнь тем, что сплю с людьми, которые могут себе позволить делать мне подарки. В том числе и денежные. Я зарабатываю еще больше продажей стоящей информации, когда она у меня есть. Но я не причиняю физического вреда людям. И уж тем более я их не убиваю. Да, Роланд — лопух, и я его доил. С ним было просто. Но, по правде говоря, я уже практически все из него выдоил, вот потому-то я и переключаюсь на Бритт. У нее богатый муж, он позволяет ей баловаться актерством и тратить столько денег, сколько захочет. Он часто уезжает из города по делам: финансовый консультант. Думаю, какое-то время я смогу этим пользоваться, может, попаду в дом, залезу в один из его компов, а там посмотрим. Я там как раз создаю задел, так зачем мне кого-то убивать? Я такими вещами не занимаюсь. Я этого не делал.
    — Кому ты продал информацию по «Фантастике»?
    — О черт! — Он провел рукой по волосам, разрушив безупречную прическу, и Ева поняла, что он по-настоящему испуган. — Если я скажу, вы должны обещать мне сделку.
    — Ничего я тебе не должна. Ты уже сознался — под запись! — в корпоративном шпионаже. И… знаешь, в чем проблема, Милт? Ты мне не нравишься. Я никак, ну никак не могу тобой восхищаться. Имена. Живо.
    Он уселся поудобнее, прикрыл свои небесно-голубые глаза и все ей выложил.

    Покончив с Дюборски, Ева приказала отвести его обратно в камеру. Она решила сделать все от себя зависящее, чтобы на ближайшие несколько лет он прожил на положении гостя славного штата Нью-Йорк. И она от души надеялась, что он будет смертельно тосковать по сеансам в массажном салоне.
    — Мой потек, — доложила Пибоди, когда они встретились в кабинете Евы.
    — Ну, значит, боевая ничья. — Ева запрограммировала себе кофе и сделала знак Пибоди, чтобы та сама взяла себе по вкусу.
    — Я и половины не понимала, о чем он говорил. Он ужасно расстроился, начал лепетать что-то бессвязное и жутко техническое. Хотела даже попросить Макнаба, пусть просмотрит запись и послужит мне переводчиком, но… — Пибоди прервалась и подула на кофе перед первым глотком. — Но кое-что я от него получила. Он передавал Дюборски сведения о своей работе над проектом «Фантастика» и вообще обо всем, что знал и в чем участвовал. Настоящий болтун, язык у него длиннее ног. А они еще говорили, что тщательно отбирают и проверяют персонал.
    — Одна из дыр, — пробормотала Ева, вспомнив замечание Рорка. Она подошла к узенькому окошку и рассеянно проводила глазами проплывающее мимо воздушное такси. — Мой парень до того скользкий, что, наступи я на него, от подошвы не отскребла бы. Пришлось бы просто сжечь башмак. Он живет, эксплуатируя секс и то, что сам называет своим обаянием. Выслеживает лопухов, облапошивает их. В ходу у него обычно больше чем один за раз, он между ними лавирует. Утверждает, что занимался сексом с новой золотой курочкой, пока Барт терял голову. В отеле «Дубовая роща».
    — Довольно шикарное место для сексуальной аферы.
    — У золотой курочки богатый муж. Отель мы, конечно, проверим, но, думаю, все подтвердится. В промежутках он живет еще с одной курочкой, пока не обрабатывает Длинный Язык. Они за него платят, а он влезает в их бизнес и толкает секреты заинтересованным сторонам. Кто заинтересован в данном деле, я установила.
    Ева отпила кофе. Перед глазами у нее стояли молодой глупый Роланд и молодой наивный Барт.
    — Не думаю, что Дюборски забрался в квартиру к Барту и порезал его. Он же мог ноготок сломать или обрызгать кровью свою дивную прическу. Но за все остальное он сядет. И если мы пришьем убийство покупателю, возможно, нам удастся предъявить ему сообщничество. Он заработал приличный срок в очень тесной камере.
    — Он тебе сильно не понравился.
    — Очень сильно. Но дело в том, что, если бы он не использовал влюбленного дурачка Роланда для собственной выгоды, возможно, Барт Миннок был бы еще единым целым. Ты бери обеих курочек: он их окучивал одновременно с Роландом. Я хочу получить побольше данных на Лейна Дювона из «Синхрон Энтертейнмент», а уж потом с ним побеседую.
    Пибоди уставилась на свою кофейную кружку.
    — Курочкам это не понравится.
    — Ну да. Я же и говорю: самая прикольная работенка достается тебе. — Ева передала Пибоди имена и контактную информацию. — Будь с ними потактичнее, — добавила она. — Бритт Кейси замужем. Ей бы, конечно, надо было бы надрать задницу, она это заслужила, но если она так же тупа, как Роланд, я думаю, она заслуживает снисхождения. Пусть ее муж ничего не узнает.
    — Буду нема как рыба. Слушай, если этот парень трахает сразу троих, откуда он время берет на что-то еще?
    — Очевидно, это вопрос собранности и организованности.
    — Интересно, какие биодобавки он принимает. Может, он на особой диете?
    — В следующий раз, как случится побеседовать, обязательно его спрошу. Вон пошла.
    Ева села и начала проверку по Дювону и его компании. Когда данные замелькали на экране, ей в голову пришла идея.
    Опять Рорк ответил сам:
    — Лейтенант?
    — Ты у нас?
    — Да, я в ОЭС.
    — Что ты можешь мне сказать — вот так, навскидку, — о Лейне Дювоне и «Синхрон Энтертейнмент»?
    — Я спущусь.
    — Да не надо… — начала было Ева, но поняла, что говорит в пустоту. — Ну что ж, ладно.
    Она начала с Дювона. Пятьдесят девять лет, вице-президент, женат во второй раз. Жена — надо же, какой сюрприз! — на двадцать восемь лет его младше. Брак длится три года, пара проживает в Верхнем Ист-Сайде, а также в собственном доме в Белизе и еще в одном — на Итальянской Ривьере. Нынешняя жена в прошлом рекламировала нижнее белье.
    Боже, до чего же мужчины примитивны!
    Занимает нынешнее положение в «Синхроне» последние шестнадцать лет, зарабатывает солидные двадцать два миллиона в год, не считая бонусов.
    Уголовного досье нет.
    — Ну, это мы исправим.
    Какие исправления вы желаете внести? — спросил компьютер.
    — Никаких исправлений. Никаких. Безобразие, человек уже и поговорить с собой не может!
    Ева переключилась на компанию, быстро просмотрела данные. Функционирует чуть ли не столько же лет, сколько живет на свете Дювон. Изобретает, производит и распространяет по миру игры и игровые приставки. Представительства и фабрики по всему миру. Ева хмурилась, пробегая глазами список городов, потом вернулась к истории компании, попыталась вникнуть в официальные данные о финансах и человеческих ресурсах.
    Ужасно не хотелось в этом сознаваться даже самой себе, но у нее вырвался вздох облегчения, когда в кабинет вошел Рорк. Он плотно прикрыл за собой дверь.
    — Что-то случилось? — спросила Ева.
    — Просто предпочитаю не афишировать свои дела.
    — Твои дела пересекаются с «Синхроном»?
    — В данный конкретный момент — нет. Где твой шоколад?
    — Какой шоколад?
    Рорк взглянул на нее с укоризной:
    — Я прекрасно знаю, что ты прячешь здесь запас шоколада. Мне нужен заряд. Дай сюда.
    Еще больше нахмурившись, Ева бросила взгляд на дверь:
    — Постой на стреме. Не пускай сюда никого. Это отличный тайник.
    — А знаешь, ты могла бы запросто установить тут скрытую камеру и поймать вора с поличным.
    — В один прекрасный день я поймаю вора, но я его поймаю хитростью и смекалкой, без помощи техники. Это дело принципа.
    Ева взяла из ящика стола отвертку и присела на корточки перед утилизатором мусора. Несколько поворотов, и она сняла переднюю панель, после чего вытащила из утилизатора пластиковый пакет для упаковки улик.
    — Состязание в хитрости вынуждает тебя держать шоколад в мусорном ящике?
    — Он опечатан.
    Ева вскрыла пакет с легким щелчком, чтобы это доказать, и из него с шипением вышел воздух. В пакете было три шоколадных батончика. Ева бросила один батончик Рорку, а остальные вложила в новый пакет, запечатала и спрятала обратно. Обернувшись, она увидела, что Рорк изучает батончик.
    — Если ты такой брезгливый, отдай назад.
    — Было время, когда я «пропалывал» мусор в проходах между домами в поисках еды и ничем не брезговал. Времена меняются. — Рорк развернул обертку, откусил от шоколадки. — Но, похоже, не так уж сильно.
    Ева спрятала отвертку, встала, подбоченившись, и критическим взглядом изучила утилизатор мусора. Все выглядело как обычно, никаких следов вмешательства.
    — Хорошо. Полный порядок.
    — К тому же это доказательство чистой и верной любви. — Рорк пригладил ее взлохмаченные короткие волосы и привычным жестом скользнул пальцем по маленькой ямочке у нее на подбородке, а потом коснулся губами ее губ. — Это лучше шоколада.
    Тени рассеялись, заметила Ева. Так бывало во время работы: сосредоточенность могла вытеснить горе и сожаление.
    — «Синхрон Энтертейнмент».
    — Да. Примерно год назад я подумывал приобрести эту компанию.
    — Ну разумеется. Раз компания существует, ты хочешь ее купить.
    — Напротив. — Он сел на старый шаткий стул для посетителей. — Проведя кое-какие предварительные исследования, проверки и оценки, я решил, что не хочу ее покупать. По крайней мере не сейчас.
    — Потому что?
    — Хлопот не оберешься. Чревато неприятностями, которые мне совершенно ни к чему. Лучше подождать, пока капитализация упадет, и купить ее по дешевке. Или подождать, пока они сами разберутся со своими проблемами, все исправят, и тогда уже предложить хорошую цену за крепкую фирму.
    — Что за проблемы? Если не считать того, что они закрыли две фабрики за последние шестнадцать месяцев — небольшие фабрики, здесь, на планете, но вне американской территории. Вне планеты у них нет ни производства, ни представительства, то есть или они вообще прозевали этот рынок, или стоимость распространения продукции на этом рынке для них неподъемно высока.
    Рорк иронически выгнул бровь.
    — Ну что ж, мое сердце переполняется гордостью. Приятно слышать этот проницательный деловой анализ.
    — Будешь умничать, не получишь шоколада.
    — А ты пойди сюда и попробуй отнять. — И он с улыбкой похлопал себя по колену.
    О да, он чувствовал себя лучше.
    — Я ничего не знаю о рынке игр, но мне кажется, на нем разориться практически невозможно. Люди хотят играть чуть ли не круглые сутки, черт бы их побрал. В торговых автоматах, дома, на вечеринках, на работе… Так почему у компании, которая чуть не полвека в игровой игре, такой облом?
    — Потому что они, по крайней мере последние десять лет, больше инвестировали в маркетинг и персонал среднего звена, чем в творческие умы и новые технологии. При этом они продолжали игнорировать внепланетный рынок, считают его слишком маленьким, а цены — запредельными. — Рорк пожал плечами и откусил еще одну дольку шоколадки. Они застряли в определенной интеллектуальной модели, и если она не изменится, причем в самом скором времени, отстанут на целое поколение.
    — Ладно, поняла. Они переплачивают «пиджакам» и считают, что, если схема работала десять лет назад, значит, она и сейчас хороша.
    — Все примерно так и есть. Те двое, что основали компанию пятьдесят с лишним лет назад, успели ее продать, когда она была на высшей точке. С тех пор компания переживала взлеты и падения. Но такое бывает. Сейчас она медленно, но неуклонно катится вниз.
    — А что-то вроде «Фантастики», разработанной в «Играй», могло бы изменить ситуацию.
    — Самым радикальным образом, если разработка будет должным образом завершена и грамотно размещена на рынке. Думаешь, это мотив?
    — Возможно, — кивнула Ева. — Дювон заплатил осведомителю сто пятьдесят тысяч на сегодняшний день за данные по программе. Он вице-президент в «Синхроне».
    — Отвечает за развитие, — добавил Рорк. — Я его проверил по пути сюда. Он стал бы героем, если бы принес в компанию такую идею, а главное, средства для ее воплощения. Думаю, в его контракте имеется пункт о выплате премий. Он огреб бы большой куш за весьма скромное вложение.
    — А это отличный мотив для убийства или для нового вложения. Между прочим, у него новая очень молодая жена. Держу пари, она любит красивую жизнь.
    Рорк улыбнулся ей:
    — Многие любят.
    — Угу. Поэтому пару десятков лет спустя, когда тебя потянет на свежатинку и ты решишь меня турнуть, помни, кто у нас в семье носит оружие.
    — Никогда об этом не забываю. И всегда ценю.
    — Ладно, живи пока. Мне надо немного поболтать с Дювоном.
    — Мне бы и самому хотелось с ним поболтать.
    — Нет, нельзя. Этого я допустить не могу, — покачала головой Ева. — Ты — конкурент, это может сгубить мои шансы на откровенный разговор. В любом случае усложнить. Я хочу кое-что из него вытрясти.
    — Ладно, я понял.
    — Мне надо поговорить с Моррисом, а потом еще раз пройтись по месту. Держи меня в курсе.
    — Это я сделаю, но мне хотелось бы пойти с тобой к Барту.
    Ева хотела что-то сказать, но замолчала и задумалась.
    — Там ты можешь прийтись кстати.
    — Сделаю, что смогу. — Рорк скомкал обертку от шоколадки и щелчком послал ее в мусорную корзину, после чего встал. — Спасибо за шоколад.
    Ева улыбнулась:
    — Какой шоколад?

5

    — Как ты думаешь, пенис когда-нибудь устает?
    Ева сидела за рулем. Она повернула голову к Пибоди и даже сдвинула на кончик носа солнцезащитные очки, надетые в виде исключения: она вечно их забывала.
    — Чей?
    — Да чей угодно. Любого, у кого он есть. Бывает так, чтобы пенис просто подумал: «О черт, дружище, давай передохнем?» Или только так: «Ура, мы снова в седле! Вперед!»
    — Это имеет отношение к делу или тебе просто захотелось поболтать?
    — Это вытекает из дела. Я думала об этом подонке Дюборски. Вот вчера после обеда он трахал Бритт Кейси. Тройной прыжок, если верить ее словам. На полу, — Пибоди начала загибать пальцы, — в постели и стоя. Прислонившись к двери. А вчера вечером он уже дрючит Роланда. Они разыгрывают фантазийную игру: пиратский капитан и юнга.
    — Прекрати.
    — Да погоди ты. А этим утром? Возвращается домой и за чашкой кофе по-быстрому трахает Челси Сэкстон, да еще получает минет под душем.
    — Господи, Пибоди!
    — Слушай, я же не выспрашивала все эти грязные детали. Все трое просто выплеснули их на меня, когда узнали об остальных. Мне-то казалось, что все гиньки сказали бы: «Эй! Даже не вздумай что-нибудь туда совать, пока я сама не скажу».
    — Гиньки? — переспросила Ева.
    — Уменьшительное от «вагина». И мне, честное слово, кажется, что при обычных обстоятельствах после пары раундов нормальная средняя гинька сказала бы: «Ладно, хватит с меня на первое время». Но я просто не понимаю: неужели пенис только и знает, что ищет новые дырки? У меня пениса нет, вот и удивляюсь.
    — Меня не спрашивай, у меня тоже его нет, как ты могла заметить.
    — Я видела тебя голой, так что да, заметила. Мне кажется, даже самый стойкий и энергичный пенис должен в какой-то момент сказать себе: «Ну все, на сегодня — или, скажем, на вечер — хватит, и, поскольку я расслабился, возьму-ка я небольшой отпуск. Или просто вздремну часок».
    — Ну вот, ты своего добилась. Теперь у меня в голове засел образ пениса в черных очках. Сидит он на курорте где-нибудь в баре у бассейна и попивает какой-нибудь дурацкий фруктовый коктейль с бумажным зонтиком.
    — О, как это мило!
    — Ничего тут милого нет. По-моему, это довольно жутко. Или омерзительно. Не знаю, я еще точно не решила. И то, и то, — сказала Ева с усталым вздохом. — По-моему, это и жутко, и омерзительно.
    — Ему пошла бы и маленькая соломенная шляпка. В общем, мне кажется, у пениса Дюборски дело вовсе не в сексе. Тут что-то другое.
    — Пибоди, не могу тебе передать, до какой степени мне не хочется думать о пенисе Дюборски.
    — Это вроде наркозависимости, — не смущаясь, продолжала Пибоди. — Бьюсь об заклад, Мира со мной согласится, — добавила она, ссылаясь на авторитет ведущего полицейского психоаналитика и специалиста по составлению психологических портретов. — Он приравнивает свою значимость к пенису и использует пенис как оружие.
    — Ладно, теперь я вижу пенис с золотой цепочкой от часов и бластером. Прекрати немедленно.
    Пибоди передвинулась на сиденье и бросила на Еву восхищенный взгляд.
    — Надо же, какие красивые картинки рождаются у тебя в голове! Вот потому-то ты такой хороший коп. Дюборски нес всю эту муть насчет того, что ему необходимо восхищение. Понимаешь, он-то, может, думает, что говорит о своей внешности, манерах, но подсознательно имеет в виду свой пенис.
    — Ладно, хорошо. Слушай, если я скажу, что я с тобой во всем согласна — а я действительно согласна, — ты прекратишь?
    — Просто мне кажется, что это интересно. Теперь возьмем этого Дювона…
    Ева скрипнула зубами.
    — Только не начинай о его пенисе.
    — Человек двадцать лет прожил с женой и бросил ее ради больших сисек и свежей гиньки.
    — О черт…
    — Это потому, что он начал задумываться о собственной бренности. А ему не хочется об этом думать, не хочется умирать. Ему нужны большие сиськи и свежая юная гинька, чтобы сказать: эй, смотрите, что у меня есть, смотрите, куда я с полным правом сую свой пенис, это значит, что я еще молод и вообще о-го-го! И это возвращает нас обратно к пенису. Да, он требует восхищения. А знаешь, мы могли бы проконсультироваться с Чарльзом по этому поводу.
    Ева остановила машину у морга и позволила себе на минуту прижаться лбом к рулю.
    — Нам нет нужды привлекать к расследованию бывшего лицензированного компаньона, ставшего секс-терапевтом. К тому же у них с Луизой медовый месяц.
    — Но они уже через несколько дней вернутся. Мне кажется, если мы получим консультацию по пенису, это в конечном счете поможет следствию.
    — Отлично, действуй. Консультируйся с Чарльзом. Напиши мне гребаный отчет по результатам. Но с этой минуты я не желаю слышать слово «пенис» до конца дня.
    — Честно говоря, приличных названий для… этой штуки не существует, — продолжала Пибоди, когда они вошли внутрь и двинулись вперед по длинному белому коридору. — Все или слишком грубо, или слишком глупо, понимаешь? Если подумать хорошенько, это довольно глупо, когда у тебя между ног болтается эта штука. Поэтому…
    — Я тебя убью. Сэкономлю деньги налогоплательщиков и убью тебя прямо здесь, в морге. Это называется «эффективность».
    Ева вдохнула прохладный воздух, сосредоточилась на белых стенах, чтобы как-то сгладить засевшие в мозгу образы, вызванные теориями Пибоди. В похожем на туннель коридоре она заметила Морриса. Главный судмедэксперт разговаривал с одной из лаборанток.
    — Я зайду проверить через пару минут, — сказал он лаборантке в белом халате и повернулся к Еве: — Я уж думал, ты сегодня сюда не поспеешь.
    — Хотела перехватить тебя, пока ты еще не ушел.
    — Я как раз шел к себе в кабинет, хотел послать тебе отчет. Но ты захочешь сама взглянуть.
    Он двинулся вместе с ней к своей личной анатомичке.
    — Расскажи мне об ожогах.
    — Небольшие, но сопровождают все повреждения, включая синяки. — Моррис толкнул двойные двери анатомички, где тело лежало на плите из нержавеющей стали, а голова — на небольшом подносе. Он предложил обеим женщинам очки-микроскопы. — Как видите, интенсивность ожогов идет по нарастающей. Синяки у него на коже — на левом предплечье и вот здесь, на лодыжке, — настолько легкие, что он мог и не почувствовать встряски. Но вот здесь, на плече… Тут глубокие гематомы и воспаление, сюда попал крепкий удар. Здесь и ожог более выраженный.
    — Чем серьезнее рана, тем сильнее ожог?
    — Не совсем так, хотя я сам поначалу так думал. Но вот здесь, на голени, синяков больше, чем на лодыжке и на предплечье, однако ожоги очень легкие. На предплечье и на шее ожоги практически идентичны. В то же время мы должны признать, что рана на шее — самая серьезная.
    — Значит, разряды, вызывающие ожоги, усиливаются по ходу игры. Чем дольше он играл, тем сильнее ожоги при контакте.
    — Похоже на то, — согласился Моррис.
    — В игре ставки обычно повышаются и трудности возрастают по мере продвижения вперед, — заметила Пибоди. — На каждом новом уровне победа дается с большим трудом.
    — Хорошо. — Ева решила дать информации повариться у себя в мозгу. — Может, мощность повышается? У Рорка есть одна виртуальная игра. Используешь настоящее оружие — пистолеты. Если плохой парень тебя заденет, чувствуешь легкий разряд. Знаешь, что ты задет и куда тебя ранило. Разряд рассчитан так, чтобы сознание зафиксировало, но больно не было. У Барта кто-то поменял правила. Но это не объясняет внутренних ожогов. Я еще поняла бы поверхностные ожоги на коже, но порезы, рана на шее — это внутри, не на поверхности. А это означает, что само оружие несет электрический заряд. Какой в этом смысл? Разве большого острого меча мало?
    — По-моему, более чем достаточно, — пожал плечами Моррис.
    Ева перешла к голове, осмотрела рану на шее.
    — Они идентичны?
    — Абсолютно.
    — Может, заряд усиливает удар? Усиление мощности значит, что убийца может быть не особенно силен физически. Электричество дает убийце выигрыш в силе и скорости. — Ева стащила с себя очки-микроскопы. — Они дрались лицом к лицу?
    — Судя по всему — да, — кивнул Моррис.
    — Это ведь было очень быстро, так? Чертовски быстро. Он не накачан дурью, не связан, и он стоит лицом к лицу с кем-то, кто грозит ему большим острым мечом. Он попытался бы бежать, удрать оттуда к чертям собачьим. Он мог бы получить удар сзади, это было бы понятно, но, будь я проклята, не понимаю, как он мог просто стоять и ждать, пока ему отрубят голову. Убийца нанес ему рану в предплечье, дал понять, что его ждет. Может, хотел понаблюдать за реакцией? Может, Миннок впал в ступор? А потом один чистый удар. — Ева покачала головой. — Мне надо вернуться на место.
    Но сначала ей пришлось заняться Дювоном.
    Она велела Пибоди позвонить ему на работу. Как и предполагала Ева, оказалось, что он уже ушел, будет только завтра. У топ-менеджеров и копов и зарплата несопоставимая, и рабочее расписание не совпадает.
    Ева не завидовала его зарплате, но ей было досадно, что придется ехать в верхнюю часть города, а потом опять возвращаться в центр.
    — Знаешь, — начала было Пибоди, и Ева зарычала:
    — Попробуй только упомянуть чьи-то части тела, и я выпихну тебя в окно на встречную полосу. Прямо под колеса.
    — Я и не собиралась, но теперь буду об этом думать. Я совсем другое хотела сказать. Насчет меча. Не в переносном смысле, не в смысле символа мужских достоинств, а в смысле орудия убийства. В прошлом году мы с Макнабом поехали на кон.
    — На кон? На какой кон? Что ты несешь?
    — Кон — это конвент. Ну, съезд, конгресс игроманов. Он проходил тут, в Нью-Йорке, в Зале конгрессов. Это был настоящий праздник электронщиков: совсем не так скучно, как могло бы показаться, судя по названию.
    — Судя по названию, это был ночной кошмар в преисподней. Какое уж тут веселье.
    — Ну, люди наряжаются персонажами игр, фильмов, телесериалов. Актеры, которые их играют, раздают автографы или разыгрывают сценки. Автографы ставят на чем попало, распродают разные вещи, даже аукционы устраивают. Между прочим, все это кучу денег стоит. Проводят вечеринки, конкурсы, семинары, практические занятия. Можно играть в любые игры, какие только есть, если, конечно, тебе по фигу толпы и ты готов стоять в длинной очереди. Фирма «Играй» была широко представлена, насколько мне помнится. Слушай, я, наверно, видела убитого еще до того, как он стал жертвой убийства! В общем, это были три дня в царстве электроники.
    — Аминь. Я на это не подписываюсь.
    — А зря. Я что хочу сказать, — продолжала Пибоди. — У них там куча оружия. Игрового оружия, виртуального, реквизитного, декоративного… Львиная доля популярных игр так или иначе связана с военными действиями.
    — Да, людям все никак не надоест убивать друг друга, — иронически хмыкнула Ева, но в душе решила, что это любопытный аспект. — Электрифицированный меч, наверно, наделал бы шуму.
    — Можешь смело прозакладывать свою задницу. Мы пробрались на один из аукционов, и там был выставлен меч, правда, неэлектрифицированный, от Элды, Королевы Воинов. Он ушел за пять с лишним миллионов.
    — Долларов? — уточнила Ева.
    — Долларов, — подтвердила Пибоди. — Это был тот самый меч, которым Эдда в кино защищала свой трон и все такое. Игры — это супер. Мы с Макнабом в них играем.
    — И кто из вас играет королеву?
    — Ха-ха. Есть и голографические игры, но у нас дома голографии нет, мы только на компе играем. В общем, на этих конвентах выставляются горы оружия, и там полно частных продавцов и коллекционеров. Всякие там бластеры, волшебные булавы, огненные копья, лучевые сабли, дезинтеграторы и прочее. Но, насколько я смогла убедиться, лучше всего идут мечи. Они сексуальнее.
    «Да, любопытный аспект, — снова подумала Ева. — Надо будет потянуть за эту ниточку».
    — Держу пари, Барт решил, что это чертовски сексуально — дать отрубить себе голову мечом. Значит, продавцы и коллекционеры на конвенте? Надо будет это изучить: направление перспективное. Но, может, нам повезет? Может, Дювон выхватит свой волшебный меч, мы его бластерами свалим и закроем дело.
    — Знаю я, на что ты намекаешь. Тут ключевое слово «выхватит».
    Ева остановила машину у тротуара в зоне «Стоянка запрещена» и включила сигнал «На дежурстве».
    — Если он выхватит что бы то ни было, мы его свалим.
    Пибоди со смехом вылезла из машины.
    — Ну и местечко!
    «Нуда, — мысленно согласилась Ева, — если вам нравятся сталь и стекло, острые углы». Золотистое стекло защитных экранов на стенах и окнах отражало солнечный свет, и Ева порадовалась, что на ней темные очки. Интересно, сколько людей ослепли, просто проходя мимо трехэтажного монстра, наверняка сотворенного каким-нибудь архитектором, супер-пупер-постмодернистом, воплотившим свое представление о городском шике? Наверное, на этом месте когда-то стоял солидный особняк из темного камня или аккуратный городской кирпичный домик, уничтоженный или смертельно раненный во время Городских войн. А теперь тут отсвечивает хромированная сталь, обрамляющая стены золотистого защитного стекла.
    Может, обитатели дома чувствуют себя королями в этой стеклянной коробке? Может, они наслаждаются панорамой города? Сама она чувствовала бы себя голой и беззащитной. Ей казалось бы, что все на нее смотрят. Впрочем, разные люди на свете бывают.
    Крыльца со ступеньками не было, вместо них был пандус, ведущий ко входу на возвышении. Пандус был снабжен детектором движения, при первом же шаге издавшим тихий звуковой сигнал. Ева отметила двойные камеры наблюдения, пластинку для сканирования ладони.
    — Полный обзор, серьезные замки, — сказала она вслух.
    Голосовое совпадение не обнаружено. В этом здании не принимают просителей. Все доставки должны быть согласованы. Гости в данный момент не ожидаются. Пожалуйста, представьтесь и изложите свое дело. Спасибо.
    — Ну, оно все-таки сказало «пожалуйста», — пожала плечами Пибоди. — И «спасибо». Ключевые слова.
    — Да, вежливая штуковина. Похоже, они не любят, когда соседи просто заглядывают на огонек.
    Требуется идентификация в течение десяти секунд. Данное здание защищено системой «Безопасность-1». Отсутствие идентификации приведет к активации сигнала тревоги и извещению властей.
    — Уже не так вежливо. — Ева извлекла жетон. — Лейтенант Ева Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. У нас дело к Лейну Дювону.
    Встреча не назначена.
    — Сканируй жетон и сообщи мистеру Дювону, что копы у дверей. Невозможность его оповещения повлечет появление копов с ордером в течение тридцати минут.
    Пожалуйста, поместите свое удостоверение на сенсорную пластинку для идентификации. Спасибо.
    — Надо же, вспомнила о манерах, — прокомментировала Ева, опуская жетон на сенсорную пластинку.
    Идентификация проведена, личность подтверждена. Лейтенант Ева Даллас, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Мистер Дювон будет проинформирован о вашем визите. Одну минуту, пожалуйста.
    Это заняло больше минуты, но зажегся зеленый огонек, и двери открылись.
    Слуга-робот — тощий, надменный, в строгом черном костюме — заставил Еву подавить смешок. Он мог бы сойти за брата Соммерсета, и не только внешне, но и выражением саркастического презрения на лице, когда глянул на нее сверху вниз.
    — Ой, он ужасно похож на…
    — …большую занозу у меня в заднице, — закончила Ева за свою напарницу и, вспомнив домоправителя Рорка, свирепо улыбнулась. — Имя есть, приятель, или ты идешь под номером?
    — Меня зовут Дерби, — ему в программу ввели модный британский акцент. — Если вы сообщите, какое у вас дело к мистеру Дювону, я должным образом его проинформирую. Ваша спутница себя еще не идентифицировала.
    — Детектив Делия Пибоди, — сказала Пибоди и предъявила жетон.
    — Ну а теперь, когда мы обе должным образом представились, можешь передать своему хозяину, что представители Департамента полиции и безопасности Нью-Йорка побеседуют с ним здесь, в его собственном уютном доме. Или мы проводим его в наш дом и там немного поболтаем. Там ему будет куда менее уютно, да и беседа будет куда более публичной, потому что наш дом — это Центральное полицейское управление. Обработай это.
    — Я должным образом проинформирую мистера Дювона, — заело его на этой фразе. — Прошу вас подождать в гостиной. Предупреждаю: я включил все внутренние камеры наблюдения. Ваш разговор и все передвижения записываются.
    — Постараемся не чесаться в неприличных местах.
    Он надменно фыркнул, повернулся спиной и провел их через открытый холл с бассейном, в котором застыла темно-голубая вода. Над бассейном, в свою очередь, застыла металлическая статуя практически обнаженной пловчихи, вот-вот собирающейся нырнуть.
    В прихожей со стеклянными стенами стояли два искрящихся серебром дивана, начиненных гелем, а по ним были разбросаны кроваво-красные подушки. Обстановку дополняли кресла, исполненные в головокружительных сочетаниях обоих цветов. Все столы были со столешницами и ножками из прозрачного стекла. Некоторые ножки были полыми, и в них находились какие-то странные цветы. С потолка свешивалась плотная паутина из стеклянных деталей. Вероятно, светильник. Полы по цвету и фактуре гармонировали с наружными стальными стенами.
    Ева попыталась вспомнить, приходилось ли ей когда-нибудь видеть нечто более ультрамодное и менее уютное, чем эта комната, но так и не смогла ничего придумать.
    — Ждите здесь, — распорядился Дерби.
    Когда он скрылся, Ева подошла к стеклянной стене.
    Да, она действительно чувствовала себя голой и беззащитной.
    — И почему людям нравится, когда только лишь тонированное стекло отделяет их от внешнего мира, — ее передернуло, Ева повела плечами и отвернулась. — Впечатления?
    Пибоди выразительно обвела глазами комнату, словно напоминая Еве, что их разговор записывается.
    — Гм. Тут очень чисто и тихо. Шума с улицы совсем не слышно. — Она указала на окно. — Похоже на фильм с отключенным звуком.
    — А может, мы попали в альтернативную вселенную, где мир по ту сторону этого стекла беззвучен. И страшен.
    — Ну, мне и здесь страшно. — Пибоди поморщилась и снова повела глазами вокруг. — Зато здесь и вправду очень чисто.
    Ева опять повернулась, на этот раз на звук шагов — мужских и, судя по стуку каблуков, женских.
    Она сразу обратила внимание на женщину и догадалась, что молодая жена Дювона была моделью, позировавшей для статуи практически обнаженной пловчихи в холле. Сейчас она была облачена в короткое легкое платье под цвет нежно-голубым глазам и в кошмарные модные туфли — одна подошва, а сверху практически ничего. Ногти на ногах были покрыты лаком нескольких, правда, пастельных тонов. В волосах, падавших на плечи рыжим водопадом, выделялись отдельные золотистые прядки на тон светлее. На лице обращали на себя внимание пухлые чувственные губы.
    Мужчина в строгом деловом костюме рядом с ней казался бесцветным. И все же Ева отметила твердую челюсть, гриву темно-каштановых волос и блестящие темно-карие глаза под цвет волосам.
    У него галстук был сбит на сторону, у его жены был довольный сонный вид, и Ева поняла, чем пара занималась и что они прервали своим приходом.
    — Лейтенант Даллас, не так ли? И детектив Пибоди. — Дювон пересек комнату и энергично пожал руки им обеим. — Что я могу для вас сделать?
    — Мы расследуем убийство Барта Миннока.
    — Вот оно что… — Он кивнул с пониманием, сокрушенно вздохнул. — Да, я об этом слышал. В прессе сообщалось, но очень скупо. Никаких деталей.
    — Вы были знакомы с мистером Минноком?
    — Да в общем-то нет. Я о нем наслышан, разумеется, так как мы работаем в одной сфере.
    — Ой, милый, ты должен пригласить их сесть. Ай-яй-яй.
    Она действительно сказала «ай-яй-яй». В ее голосе чувствовался — прорывался — Бронкс, хотя она старательно подражала округлым интонациям своего робота-дворецкого. Еве это показалось забавным.
    — Меня зовут Тайя. Миссис Лейн Дювон. Прошу вас, не хотите ли присесть? — Тайя повела рукой по воздуху, в точности как делают манекенщицы в телевизионных игровых шоу, указывая на призы в стеклянной витрине. — Я бы с радостью предложила вам чего-нибудь прохладительного.
    — Спасибо. — Ева села. — Не стоит беспокоиться. Итак, вы никогда не встречались с Бартом Минноком?
    — Не совсем так. Сколько мне помнится, мы с ним пару раз встречались. — Дювон опустился на серебристо-красный диван рядом с женой. — На конвентах и других сборищах в том же роде. Он показался мне очень умным и дружелюбным молодым человеком.
    — Тогда почему кто-то его убил? — с искренним удивлением воскликнула Тайя.
    — Хороший вопрос, — кивнула Ева, и Тайя радостно улыбнулась, как студентка, которую похвалил любимый преподаватель.
    — Если не задавать вопросов, вы так ничего и не узнаете.
    — Вы точно описали мою философию. Позвольте мне ее применить, задав вопрос мистеру Дювону. Вы можете рассказать, где вы находились вчера между тремя и семью пополудни?
    — Где я был? Вы намекаете, что я подозреваемый? — «Лучше бы он был озадачен, — подумала Ева, — но вместо этого он возмутился». — Да я его едва знал!
    — Да вы что, Лейн не мог никого убить, — поддержала мужа жена. — Он кроток, как ягненок.
    — Это стандартная процедура. Как вы сами заметили, мистер Дювон, вы с убитым работаете в одной сфере.
    — Но это же нельзя считать мотивом для убийства! В производстве игр работают тысячи жителей этого города. Десятки тысяч! Но вы приходите в мой дом и требуете, чтобы я отвечал на ваши вопросы.
    — Ну-ну, милый, успокойся. — Тайя похлопала мужа по руке. — Не надо так волноваться. Ты же знаешь, тебе вредно. А она держится очень вежливо. Ты сам всегда говоришь, что люди должны делать свою работу, за которую им деньги платят, и все такое. Особенно «слуги народа». Вы ведь слуга народа, правильно? — обратилась она к Еве.
    — Совершенно верно.
    — В общем, милый, ты же, конечно, помнишь, что был на работе почти до четырех. Он так много работает, — доверительно сообщила Тайя Еве. — А потом ты вернулся домой, и мы ненадолго прилегли, а потом стали собираться на вечеринку к Робу и Саше. Чудная была вечеринка.
    — Тайя, это дело принципа.
    — Ну-ну, — она опять погладила его по руке, — не надо так волноваться.
    Дювон медленно и шумно втянул в себя воздух.
    — Тайя, я, пожалуй, выпил бы мой вечерний мартини.
    — Хорошо, милый. Пойду скажу Дерби, чтобы смешал тебе, как ты любишь. Пардон… Я хочу сказать, извините меня, пожалуйста, я вас на минуточку покину.
    Когда она вышла, щелкая каблучками, Дювон повернулся к Еве:
    — Моя жена наивна в некоторых вопросах.
    «Может, и так, — подумала Ева, — зато она не хитрит и, как ни странно, вызывает симпатию».
    — Настолько наивна, что не понимает, как много и усердно вы работаете, оплачивая услуги мошенника, поставляющего конфиденциальную информацию о проектах и разработках компании «Играй»? Мы арестовали Дюборски, — добавила Ева, не давая ему вставить слово. — Он вас сдал.
    — Я понятия не имею, о ком и о чем вы говорите. А теперь я попрошу вас уйти.
    — Пибоди, зачитай мистеру Дювону его права.
    Пока он пыхтел и возмущался, Пибоди зачитала стандартную формулу.
    — Вам понятны ваши права и обязанности в этом деле? — спросила она под конец.
    — Это неслыханно! — Его лицо вспыхнуло алой краской, он вскочил на ноги. — Я немедленно звоню адвокату.
    — Прекрасно. Передайте ему, чтобы встретился с нами в управлении. — Ева встала. В отличие от Дювона она была холодна и спокойна. — Где вы отдохнете и успокоитесь в предвариловке до его прибытия, а когда он прибудет, мы обговорим с вашим представителем список вопросов по обоим обстоятельствам: вашей причастности к корпоративному шпионажу и вашей связи с убийством Барта Миннока.
    — Эй, одну минуточку! Погодите, да погодите же, черт побери! Вчера меня и близко не было у квартиры Миннока. Я вообще никогда не был у него дома.
    — Вы затребовали адвоката, мистер Дювон, — напомнила Ева. — Мы обязаны подождать, пока ваш представитель не встретится с вами. Без него мы не имеем права принимать от вас какие-либо заявления и продолжать эту беседу. Мы подержим вас в управлении до его прибытия и только потом оформим арест.
    — Арест? Вы собираетесь меня арестовать? Погодите! Погодите. — Он не потел, как Роланд, но рука у него задрожала, когда он провел ею по пышным каштановым волосам. — Давайте повременим с адвокатом. Давайте поговорим здесь.
    — Это ваш выбор.
    — А вот и мартини! — нараспев объявила Тайя веселым голоском, впархивая в комнату, за ней следовал Дерби. — Давайте все сядем и выпьем по коктейлю. О, милый, ты только посмотри на себя! Ты же весь красный! — Она подошла и потрепала его по щеке. — Дерби, налей нам мартини. Мистеру Дювону нужно немного взбодриться.
    — Дай сюда! — Дювон схватил огромный шейкер, налил себе полный стакан и осушил его одним духом.
    — Ой! Ты забыл оливки. Дерби, налей мартини нашим гостям.
    — При исполнении пить запрещено, миссис Дювон, но спасибо за предложение.
    Тайя сочувственно поцокала языком.
    — Ой, мне кажется, это ужасно несправедливо.
    — Тайя, поднимись наверх. Мне тут нужно поговорить по делу.
    — О! — Бросив обиженный взгляд на мужа, она повернулась к Еве и Пибоди: — Рада была с вами познакомиться.
    — И мы были рады с вами познакомиться.
    — Дерби, оставь нас одних. — Дювон сел и потер пальцами глаза. — Я не имею никакого отношения к убийству Миннока. Я был на работе до четырех. Шофер отвез меня домой, он может подтвердить. Я не уходил из дома до семи. Вы можете все это проверить.
    — Проверим обязательно. Но когда человек нанимает другого человека, чтобы красть у Миннока, не так уж трудно предположить, что он может нанять другого человека, чтобы его убить.
    Дювон уронил руки.
    — Не знаю, что вам наговорил этот скользкий тип Дюборски, но он вор и лжец. Ему доверять нельзя.
    — Вы ему доверились на… где-то на сто пятьдесят тысяч, — заметила Ева.
    — Это бизнес. Такую цену приходится платить, если хочешь делать бизнес. — Он взмахнул рукой, словно отметая эту тему, потом сложил руки на коленях. — И это не я, это он пришел ко мне. Сказал, что хочет разработать игру, что придумал новую технологию, но ему нужна поддержка. При обычных обстоятельствах я бы его послал, но он говорил очень убедительно, идея показалась мне интересной, поэтому я дал ему несколько тысяч на продолжение работы. И потом еще немного. Должен признаться, я увлекся. Конечно, мне бы следовало лучше соображать, но ошибочная оценка — это еще не преступление. А потом, когда я вложил много времени и денег, он признался, что украл данные у «Играй».
    С тяжелым вздохом Дювон налил себе еще порцию мартини. На этот раз он не забыл оливки.
    — Я был в шоке. Я был возмущен, пригрозил сдать его властям, но он начал меня шантажировать. И мне пришлось платить ему. Понимаете, я так оформлял платежи, чтобы это выглядело, как будто я его нанял и плачу за доступ к информации. Я продолжал платить. Я не знал, что еще делать.
    Ева выдержала паузу.
    — Ты хоть чему-то из этого веришь, Пибоди?
    — Нет, лейтенант. Ни единому слову.
    Явно растерявшись, Дювон опустил стакан.
    — Вы готовы поверить на слово уголовнику, а мне нет?
    — В данном конкретном случае, — задумчиво начала Ева, — представьте себе, нет. Вы не наивный ребенок, Дювон. В отличие от вашей очаровательной жены. Вы не стали бы отрывать от себя большой, жирный денежный куш, вынимать его из собственного кармана, чтобы помочь нищему программисту разработать игру. Вы наняли Дюборски, вы ему платили именно за то, что он делал: использовал одного доверчивого идиота, выдаивал из него нужные вам данные. Если вы предоставите своей компании — а она стремительно теряет обороты! — игру и новую технологию, вы станете героем. Ваши вложения окупятся сторицей. А кто вам мешает все это провернуть? Кто стоит у вас на пути? Барт Миннок.
    — Я не убийца! — Дювон залпом проглотил половину второго стакана мартини и со стуком поставил его на стеклянный столик. — Если Дюборски убил этого человека, он это сделал сам. Я к этому непричастен.
    — То есть вы ему платили, только чтобы он крал?
    — Это бизнес, — упрямо повторил Дювон. — Это просто бизнес. Моя компания переживает трудности, это правда. Нам нужно вливание свежих идей, поддержка на рынке. Если ко мне в руки попадает полезная информация, я ее использую. Это хороший бизнес. В этом бизнесе все так поступают. Конкуренция очень высока.
    — Когда вы кому-то платите за перекачку чужой информации, это называется кража. А за кражу знаете что бывает? Вы садитесь в тюрьму. А если эта кража связана с убийством, вы получаете дополнительный приз: вас обвиняют в пособничестве вышеупомянутому убийству.
    — Это безумие. Я бизнесмен, я делаю свою работу. Я бы в жизни не причинил вреда кому бы то ни было. И не стал бы нанимать кого-то сделать это за меня.
    — Похищение результатов чьего-то труда причиняет вред. Мы и это вам обязательно припомним. Добавим в общий список. Позвоните адвокату по пути в управление. Лейн Дювон, вы арестованы за подстрекательство к краже секретов компании «Играй» и получение оных, за заговор с целью корпоративного шпионажа. Надень на него браслеты, Пибоди.
    — Нет. Прошу вас, ради бога! Моя жена! Позвольте мне объяснить жене, дайте мне ей сказать. Я поеду с вами, я… помогу расследованию. Но, пожалуйста, дайте мне ее подготовить. Я не хочу ее волновать.
    — Позовите ее вниз. Говорите что хотите. Она все равно узнает правду, когда будет вносить залог. Если вам разрешат внести залог.

    «Я это сделала не ради него, — размышляла Ева, предоставив Пибоди оформлять арест. — Я это сделала ради его жены, чтобы дать ей время приспособиться к новой ситуации».
    Пусть Дювон беседует со своим адвокатом, пусть торгуется и пресмыкается хоть до полного посинения, все равно слушание по залогу пройдет только утром.
    Интересно, что он скажет, проведя ночь в камере.
    У себя в кабинете Ева позвонила Рорку, чтобы дать ему знать, что она вернулась, потом составила отчет.
    Ожидая прихода Рорка, Ева занялась тем, до чего у нее весь день руки не доходили: подготовила доску с фотографиями, документами и хронологической шкалой.
    Покончив с этим, она села, вскинула ноги на стол и, потягивая кофе, принялась изучать доску.
    Барт Миннок. Симпатичное лицо, наивная улыбка… И рядом жуткие снимки с места убийства, из морга… И снимки людей, связанных с ним.
    Его друзья и партнеры, его подружка, доверчивый болван Роланд Чедвик, Дюборски, Дювон. Ева просмотрела список служащих, счетов, финансовых данных, просмотрела установленную хронологию и отчет «чистильщиков».
    «Конкуренция, — думала она, — бизнес, тщеславие, деньги, деньги, страсти, наивность, охрана коммерческой тайны. Игры».
    Игры — синоним большого бизнеса, колоссального тщеславия, больших денег, больших страстей, больших тайн и их охраны.
    Где-то по ходу дела охранная система не сработала, один из элементов (или даже не один) миновал ее, проник внутрь и убил Барта Миннока.
    — Я слышал, у тебя есть арестованный, — раздался у нее за спиной голос Рорка.
    — Да, но пока не по убийству. Но это может быть связано. Они протолкнут этот проект, эту игру и без него. Не только потому, что это их работа, но и потому, что не захотят его подвести, предать его память.
    — Верно. Путь будет не гладок, может возникнуть задержка, но они, как ты говоришь, протолкнут проект.
    — Тогда какой смысл его убивать? — Ева покачала головой и опустила ноги со стола на пол. — Пошли прогуляемся по месту преступления.

6

    Ева пустила Рорка за руль, а сама продолжила работу над своими заметками. Ей надо было определить, к кому из опрошенных следует присмотреться повнимательнее, кого еще предстоит опросить.
    — Мне звонила адвокат Барта Миннока. Она в отпуске, но готова его сократить. Вернется завтра: я встречаюсь с ней утром. Она была с ним в дружбе, — добавила Ева. — Судя по всему, готова дать мне все, что потребуется, и уже описала в первом приближении основные условия его партнерского соглашения и завещание. Почти все отходит его родителям, но его доля в «Играй» должна быть разделена между тремя оставшимися партнерами. Это огромный кусок.
    — Думаешь, один из них, или даже не один, решил убрать Миннока ради большего куска пирога?
    — Нельзя списывать со счетов эту версию. Но часто деньги — не единственный мотив. — «Деньги, — подумала Ева, — это часто самая доступная кнопка, на нее проще всего нажать, но это не единственная кнопка». — Бывает, это вообще не мотив. Но я не могу просто так это отбросить. Ты говорил, что у них будут трудности и задержки с продвижением новой игры, но у них будет бешеная рекламная раскрутка в прессе, и, мне кажется, когда игра выйдет, она будет иметь оглушительный успех. Как ты считаешь?
    — Да, будет. Непременно будет. Хотя мне и не пристало себя хвалить, мы готовим к запуску примерно такую же игру и систему. Могу сказать, что это огромный прорыв в игровой технике. И конечно, к ним будет приковано внимание прессы из-за смерти Барта, а особенно из-за способа убийства. Да, это даст им толчок, но если заглянуть вперед на несколько ходов вперед? Потерять его — это серьезный удар.
    — Да, но некоторые не умеют заглядывать на несколько ходов вперед. И наоборот, с точки зрения состязательности, если отрезать голову — в прямом и переносном смысле, — делаешь ставку на то, что задержка даст тебе достаточно времени подготовиться и вырваться вперед со старта. Может, они и партнеры, и все сплошь светочи разума, но Барт был головой. Вот так мне кажется.
    — Я готов согласиться. К тому же этот бизнес… Это скорее спортивное соревнование, чем заявка на шум в прессе. Я этого просто не вижу, Ева.
    «Может, и нет, — подумала Ева, — но шум в прессе — это побочный продукт».
    — Что тебе известно об игровом оружии? Игрушки, муляжи, киношный реквизит, копии, коллекционные экземпляры?
    — Могут быть предметом увлечения и, безусловно, стоят дорого, особенно на аукционах.
    — Ты их собираешь. — Ева повернулась и посмотрела на него. — Но ты собираешь не копии, а настоящие. Боевые.
    — В основном да. Тем не менее даже игрушечное оружие представляет интерес для тех, кто всерьез увлекается играми. Игровое оружие варьируется от простого и примитивного до сложного и изощренного. И все, что посредине. Оружие вносит элемент непосредственности и реализма, физического контакта. — Рорк бросил взгляд на Еву. — Ты же любишь оружие.
    — Приятно знать, что оно у меня с собой. Только я предпочитаю настоящее оружие, стреляющее, когда мне надо.
    — Ты играла в игры. В тебе живет состязательный дух.
    — А какой смысл играть, если цель — не выигрыш?
    — Вот тут я с тобой полностью согласен.
    — Но игра есть игра, — заметила Ева. — Игрушка есть игрушка. Не понимаю я этого стремления жить фантазиями, воплощать их в жизнь. Оформить свой кабинет как рубку какого-то фантастического звездного корабля.
    — Ну, смеха ради или чтобы уйти от действительности, хотя некоторые и впрямь заходят слишком далеко. Нам с тобой надо бы как-нибудь съездить на аукцион, просто чтобы ты сама увидела. Игры и коллекционирование того, что с играми связано, — это захватывающе интересный мир.
    — Мне нравятся игрушки. — Ева пожала плечами. — Чего я не понимаю, так это зачем кому-то тратить миллионы на игрушечный меч, которым размахивает какой-то игрушечный воин в кино или в интерактивной игре.
    — Кое-кто мог бы то же самое сказать о картинах. Это лишь вопрос увлечения. Как бы то ни было, экспонаты, представляющие интерес для коллекционеров, это и есть киношный реквизит или предметы, использованные в разных играх. Цена зависит от доступности, возраста, типа использования и так далее. Для некоторых коллекционеров эти предметы представляют большую ценность. Мы регулярно выпускаем ограниченным тиражом особые каталоги, а по ним можно приобрести кое-какое оружие и аксессуары.
    — Как насчет электрифицированного меча?
    Рорк затормозил на красный свет и улыбнулся ей.
    — Есть огненный меч, меч, заряженный молнией, меч с электрошоком и тому подобное. Они дают световые эффекты, соответствующие звуки, словом, светятся, шипят, вибрируют и так далее. Но ни один игровой аксессуар не даст оппоненту больше, чем небольшой разряд. Они безвредны.
    — А можно с таким мечом что-нибудь нахимичить?
    — Я бы мог, но это уничтожит его ценность на легальном рынке. Есть правила, Ева, есть требования безопасности. Они очень строги. Есть проверки. Ты никогда не пройдешь такую проверку с предметом, способным превратиться в смертельное оружие. Барт был убит не игрушечным мечом.
    — Значит, копией, сделанной специально для этой цели. Мечом, клинок которого заряжен электричеством такой мощности, чтобы обжечь.
    Рорк проехал на зеленый. С минуту он ничего не говорил, молча остановил машину у тротуара возле дома Барта Миннока.
    — Это то, что его убило?
    — Это то, что у нас есть на данный момент. — Ева вышла из машины, не дожидаясь, пока Рорк припаркуется. — И это мне подсказывает, что убийце мало было убить Миннока, надо было превзойти его в игре. Для убийцы это кайф, развлечение, приятная щекотка. Тот, кто это сделал, был частью этого, частью игры. И он играл на победу. Я должна понять, что он унес домой в качестве трофея.
    — Лейтенант. — Швейцар покинул свой пост у дверей. — Есть что-то новое? Вы знаете, кто убил Барта… мистера Миннока?
    — Следствие идет. Мы исследуем все версии. Кто-нибудь пытался проникнуть в его квартиру?
    — Нет. Никто туда не поднимался после ухода ваших людей. Барт был хорошим парнем. Чуть постарше моего сына.
    — Вы дежурили, когда он вчера вернулся домой. — Ева знала, что все эти вопросы ему уже задавали, но иногда детали выскакивали при повторном опросе. — В каком он был настроении?
    — Он насвистывал, улыбался. Помню, я улыбнулся ему в ответ. Он выглядел чертовски довольным.
    — И никто не приходил после него или до него? Может, кто-то имел доступ к его квартире?
    — Никто. Вчера было тихо. Помните, какая у нас вчера была погода? Люди сидели по домам, разве что по службе кому надо… Весь день почти никто не входил и не выходил, и я их всех знаю.
    — У него были ссоры с другими жильцами? Жалобы были?
    — Он был дружелюбным парнем, общительным, пожалуй, немного робким, тихим. Ни разу ни на кого не жаловался, я такого не слышал. И на него никто не жаловался.
    Ева решила ударить с другой стороны.
    — Может, он был особенно дружен с кем-то из других жильцов?
    — С детьми, ясное дело.
    «Вот и новая деталь», — обрадовалась Ева.
    — С какими детьми?
    — С детьми Синга и с сыном Треворов. У нас тут в доме не так уж много детей. Пара девочек-подростков, но они не увлекаются играми. А вот мальчики поменьше — да, они обожали Барта.
    — Вот оно как…
    — Да, он часто приглашал их поиграть, говорил, что они его фокус-группа по маркетингу. Иногда передавал им демоверсии или дарил диски с новыми играми — еще до появления в магазинах.
    — А родители не возражали?
    — Да они счастливы были! Иначе он не стал бы этого делать. По правде говоря, доктор Синг сам иногда играл с ними. Правда, он-то больше увлекается стратегическими играми, а не стрелялками, которые дети любят. Даже не знаю, как эти дети переживут… Новость-то уже разошлась. Они прямо убиты горем. Ну, дети Синга. Треворы в отпуске, не знаю, слышали они или нет.
    — Где квартира Синга?
    — Квартира пять-десять, если вам нужен основной уровень. Это отличный дуплекс. Вся семья сейчас дома, если хотите с ними поговорить. Могу позвонить и предупредить их, если хотите.
    — Да, будьте любезны, это было бы здорово. После этого мы какое-то время поработаем в квартире мистера Миннока.
    — Хорошо, что вы не бросаете это дело. Кто убил этого мальчика… — Его губы сжались, он отвернулся. — Я даже слов не подберу, что я об этом думаю. Подобрать-то подберу, но меня за такие слова уволят.
    Рорк извлек карманный компьютер, когда они вошли в лифт, и ввел имя.
    — Доктор Дэвид Синг, невролог. Его жена — хирург-педиатр. Зовут Сьюзен. Сыновья — Стивен и Майкл, возраст десять и восемь соответственно. Супруги женаты двенадцать лет. Оба окончили Высшую медицинскую школу в Гарварде. Оба работают в больнице «Гора Синай». Уголовного досье нет у обоих.
    — С каких это пор ты имеешь доступ к уголовным досье на этой игрушке?
    — С тех самых пор, как консультирую мою очаровательную жену. — Рорк убрал компьютер в карман.
    — У меня сейчас сидит парень за незаконный доступ к конфиденциальной информации.
    Рорк лишь улыбнулся в ответ и протянул вперед руки.
    — Хочешь арестовать меня, дорогая?
    Тут двери лифта открылись, и это избавило Еву от необходимости отвечать.
    — Мне надо просто взглянуть, флюиды уловить. Может, это был несчастный случай. Все играют, все веселятся, пока кто-то голову с плеч не снял.
    — А потом пара ребятишек подчищает за собой, переустанавливает сигнализацию и заново программирует сложнейшего робота?
    — Да нет, но у них очень умные родители. Раз уж они окончили Медицинскую школу в Гарварде, значит, умные. Это маловероятно, но…
    — Ты не можешь просто отмахнуться, — закончил за нее Рорк и сам нажал на кнопку звонка квартиры пятьсот десять.
    — Попробуй прикинуться Пибоди.
    — Прошу прощения?
    — Напусти на себя серьезный, официальный, но в то же время дружелюбный вид.
    — Ты забыла «обворожительный».
    — Пибоди не обворожительная!
    — Ну, это ты так думаешь, а мне-то виднее. К тому же я говорю о себе.
    Она едва успела подавить смешок: дверь открылась.
    Дэвид Синг был в джинсах и безупречной белой рубашке. Ева в ботинках на толстой подошве возвышалась над ним на дюйм. Его усталые глаза скользнули от нее к Рорку. Он говорил правильным английским языком, и Ева поняла, что английский не родной его язык. Зато хорошо выученный.
    — Вы из полиции. Я Дэвид Синг. Пожалуйста, входите.
    В обстановке были заметны следы его азиатского происхождения: яркие краски, коллекция резных драконов, специфический рисунок шелковых покрывал. Он провел их к ярко-синему дивану с явными следами износа.
    — Мы выпьем чаю, — сказал он. — Сейчас няня моих сыновей его приготовит. Она сегодня задержалась подольше. Наши дети очень расстроены тем, что случилось с нашим другом. Садитесь, прошу вас. Скажите, чем я могу вам помочь?
    «Он не попросил удостоверение», — подумала Ева и извлекла жетон.
    — Я лейтенант Даллас, я расследую дело об убийстве Барта Миннока.
    — Да, Джеки предупредил, что вы из полиции. И я вас узнал. Вас обоих. Мы узнали о смерти Барта сегодня после обеда. Мы с женой сразу ушли с работы домой. Мы не хотели, чтобы наши дети узнали о несчастье из новостей. Мы хотели поговорить с ними, подготовить их. А вот и наш чай. Мин, это лейтенант Даллас и Рорк.
    Женщина, вкатившая столик на колесиках, была крошечной, и ей было уже за семьдесят. Она поклонилась и заговорила тихим голосом на певучем языке, которого Ева не знала. Потом она положила руку на плечо Синга жестом, ясно говорившим о долгой и глубокой привязанности.
    — Я сам разолью, Мин. — Он ласково сжал руку, лежавшую у него на плече. — Иди отдохни. Дай отдых ногам.
    И он добавил еще что-то на родном языке. Женщина поцеловала его в макушку и оставила их одних.
    — Мин была моей няней, когда я был маленьким. Теперь она помогает растить наших мальчиков. — Он разлил бледно-золотистый чай по тонким пиалам. — Моя жена наверху с детьми. Мы можем говорить свободно.
    — Нам хотелось бы поговорить с вашей женой и вашими детьми. Нам бы это помогло.
    — Да, они скоро спустятся. Я подумал, если вы должны сообщить какие-то детали… Надеюсь, вы пощадите детей. Им не нужно этого знать. Они еще маленькие, и они так любили Барта…
    Ева мельком пожалела, что с ней нет Пибоди. Пибоди умела находить общий язык с детьми. Куда лучше, чем она сама. Впрочем, это еще не комплимент. Любой умел лучше ладить с детьми, чем она, решила Ева и с надеждой посмотрела на Рорка.
    — Мы постараемся. Будем щадить чувства ваших детей, насколько это возможно, доктор Синг.
    — Они понимают, что такое смерть, насколько это под силу детям. Все-таки недаром их родители — доктора. Но им очень тяжело. Всем нам тяжело понять, как это их друг с верхнего этажа еще вчера был дома, а сегодня его нет. Скажите мне, есть какие-то планы насчет поминальной службы? Мне кажется, им станет легче, если они посетят панихиду.
    — На данный момент у меня нет такой информации, но когда будет, я обязательно дам вам знать.
    — Спасибо. Я понимаю, вы очень заняты. Я пойду приведу родных.
    Когда он вышел из комнаты, Ева подвинулась к Рорку.
    — Я думаю, тебе следует поговорить с детьми.
    — Мне так не кажется.
    — Они мальчишки. Тебе легче будет с ними объясниться.
    Сидя по-прежнему в непринужденной позе, он невозмутимо отпил чай.
    — Трусиха.
    — Да, но это не значит, что я не права. К тому же здесь отдаю приказы я.
    — А я всего лишь гражданское лицо.
    — С каких это пор? — бросила она в ответ.
    — Попробуй чай. Очень вкусный.
    — Я тебе покажу, что ты можешь сделать с этим чаем.
    Но Ева решила подождать с демонстрацией, потому что в эту самую минуту в гостиной появилось все семейство Сингов.
    Женщина была темнокожей, с точеными скулами и царственной осанкой африканской принцессы. В ней было не меньше шести футов роста, и эти шесть футов были заполнены роскошными формами, которые она несла с гордостью. Мальчики шли между мамой и папой, родители держали их за руки. Семья выступала общим фронтом.
    Ева мало что знала о детях, но одно поняла: в эту минуту перед ней были два самых красивых экземпляра этого вида. У них были отцовские черные миндалевидные глаза, материнские скулы и кожа непередаваемого золотистого оттенка, унаследованного от обоих родителей. И эта золотистая кожа прямо-таки светилась совершенством.
    Сами мальчишки тоже держались за руки, и это было так трогательно, что ей показалось, будто ее сердце кто-то зажал в тиски. До нее донесся вздох Рорка, она поняла, что он тоже заметил.
    Эта юность, невинность, красота не должны сталкиваться с бессмысленной жестокостью и смертью.
    — Моя жена Сьюзен, мои сыновья Стивен и Майкл.
    — Лейтенант! Вы пришли помочь Барту. — Сьюзен ласково поглаживала Стивена по спине.
    — Да. Спасибо, что уделили нам время. — Ева собралась с духом и повернулась к детям: — Мне очень жаль, что вы потеряли друга.
    — Полиция находит плохих парней, — сказал младший мальчик, Майкл. — И берет их под арест. И сажает в тюрягу.
    «Кто-то, — подумала Ева, — уже изложил мальчишкам порядок следственных действий».
    — Ты все правильно говоришь.
    — Но бывает, что полиция не находит плохих парней. — У Стивена задрожал подбородок. — И не берет под арест. И тогда их не сажают в тюрягу.
    «И как в реальной жизни бывает, им тоже сказали».
    — Тоже верно.
    — Лейтенант Даллас всегда находит плохих парней, — вмешался Рорк, — потому что она всегда ищет, пока не найдет. И сейчас найдет, потому что, хотя она раньше не знала Барта, теперь он и ее друг тоже.
    — Как она может быть его другом, если она его не знала?
    — Потому что, когда он умер, она пришла к нему и посмотрела на него. И обещала ему помочь. Вот для чего нужны друзья. Они помогают.
    — Барт помогал мне делать школьные задания по компьютеру, — сказал Майкл. — И разрешал нам играть в его игры, и угощал шипучкой… — Он с опаской покосился на мать.
    Она улыбнулась:
    — Все в порядке.
    — Нам не разрешают слишком много шипучки, — объяснил Майкл. — Они вредные для здоровья. А как вы ловите плохих парней? Разве они не прячутся? Не убегают?
    «Ну что ж, — сказала себе Ева, — с этим я справлюсь».
    — Они-то, конечно, прячутся и убегают, но от меня далеко не убежишь. А ты можешь помочь мне их найти.
    — Вам нужны улики?
    — Точно! Иногда я получаю улики в разговоре с людьми. Вот и расскажи мне, когда ты в последний раз видел Барта.
    — Это было не вчера и не позавчера, а еще за день до этого. Позапозавчера. — Майкл оглянулся на брата за поддержкой. — Шел такой дождь, что мы не пошли гулять в парк после урока музыки. Нам разрешили пойти к Барту, и мы были подопытными кроликами. Так Барт говорил.
    — Что на вас испытывали?
    — «В полной готовности», — ответил Стивен. — Новейшая версия, ее еще в магазинах нет. Полный супер, все равно что играть в парке по-всамделишному.
    — Там еще кто-нибудь был кроме вас?
    — Нет, только мы, пока Мин не пришла за нами. А Барт уговорил ее поиграть в «Эрудит», и мы еще немного поиграли. Она победила. Мин всегда выигрывает в этой игре.
    — Может, он с кем-то говорил по телефону?
    — Нет, мэм, он не говорил по телефону. Ой, но там была Лея. Я забыл.
    — Робот.
    — Она нас угощала. Это были здоровые закуски, — добавил Майкл, снова бросив взгляд на мать. — Ну, вроде того.
    — Он вам показывал какие-нибудь другие новые игры? Что-то еще не попавшее в магазины?
    — Не в тот день.
    — Как насчет «Фантастики»?
    Мальчики переглянулись.
    — А что это? — спросил Стивен. — Похоже на волшебную игру. Линк любит волшебные игры.
    — Линк Тревор, — вставил Дэвид Синг. — Он дружит с нашими мальчиками, живет в этом доме. Он с семьей сейчас на каникулах.
    — Их уже сто лет нет! — пожаловался Майкл.
    — Меньше двух недель. — Сьюзен бросила взгляд на Еву. — Они уехали всего на месяц.
    — Вот он вернется, и мы все еще до начала занятий вместе пойдем к Барту, и у нас будет вечеринка.
    Если мама с папой разрешат, — добавил Стивен. — Барт говорил, что мы все соберемся, Линк и мы, и друзья Барта с работы, и будет совсем новая игра. Лучшая на свете. И мы все будем играть, и… Но этого не будет. Мы не пойдем на вечеринку, потому что Барт умер. Я забыл. Барт же умер.
    — А сейчас ты мне помогаешь помочь ему, — торопливо проговорила Ева, увидев, что он в слезах.
    — Как?
    — Вот ты говоришь со мной, и это помогает. Он тебе что-нибудь рассказывал о новой игре? О лучшей игре на свете?
    — Он говорил, что можно быть кем хочешь. «Представь свою реальность и оставь ее позади». Вот так он сказал. Я запомнил, потому что мне стало смешно. Мне показалось, что это смешно.

    — Даже Барт не смог удержаться: слегка похвастался новым проектом. — Ева остановилась у дверей квартиры, ставшей местом преступления, помедлила, перед тем как вскрыть печать. — Рассказал паре мальчишек, хотя они ничего не поняли, кроме слов «вечеринка» и «новая игра». Но если он мальчишкам что-то сказал, мог сказать еще кому-то, кто понял куда больше.
    — Если его убили, чтобы заполучить игру, у них ничего не вышло, — возразил Рорк.
    — Мы этого наверняка не знаем. Мы не можем знать, что именно он сказал или не сказал своему убийце. Дюборски использовал секс для добывания данных. Убийца тоже мог использовать секс или другие средства обольщения. Лесть, корысть, обещание финансовой поддержки. Все сводится к одному, — добавила Ева, снимая печать и открывая дверь, — к этой самой игре. — Она закрыла дверь, когда они вошли. — Ничего другого нет.
    Ева немного постояла, оглядывая гостиную, пытаясь увидеть ее глазами убитого. — Как бы он ни был умен, он по сути своей простак. Вот посмотри, как тут все раскрашено. Бодрящие краски, но все это простые цвета. Вместо картин — плакаты игр и фильмов. Все отражает его вкус. Ему это нравится, ему здесь уютно. В любой комнате можно играть.
    Он предан дружбе, в этом тоже сказывается его простота или, скажем, детскость. Заводишь друзей и сохраняешь верность им до конца. Товарищи по играм становятся товарищами по работе, ты их знаешь, понимаешь, находишь общий язык… тебе комфортно. Взять его последнюю подружку — там у него тоже комфортные отношения. Никаких драм, никаких извращений. Просто симпатичная девочка крутит любовь с симпатичным мальчиком. Относительно новые друзья? Соседские дети. Тоже простые. Соседский мальчишка будет играть, сколько ты ему позволишь. Не потребует чего-то заковыристого на ужин, ему и пицца в кайф. Он понимает детей, потому что он сам по большому счету ребенок.
    — Пока мне нечего возразить. — Рорк наблюдал за Евой, пока она бродила по комнате.
    — Дети — если речь не о тебе и не обо мне — обычно очень доверчивые. У него тут отличная охранная система. Он не дурак. Но он уносит домой разработочный диск, даже не расписавшись в журнале. Это их великий проект, а он несет экземпляр домой, он идет пешком, хотя мало ли что может по дороге случиться? Его могут ограбить на улице, его может переехать автобус, у него могут вытащить этот диск из кармана. Он об этом не думает, потому что он простак и ему ужасно хочется сыграть в эту игру у себя дома. Это его игра. Поэтому… — Ева подошла к двери. — Он приходит домой раньше обычного, ему не терпится. Швейцар не врет, он пришел один. Электронный отдел рапортует, что его робот Лея запрограммирована приносить и подавать ему шипучку, когда он приходит домой, напоминать о назначенных встречах и мероприятиях. Журнал памяти подтверждает устойчивую поведенческую схему и приказ отключиться. Он выпивает шипучку и приказывает Лее отключиться. Время отключения и журнал памяти голографической комнаты указывают, что он практически сразу направился туда. Лея, судя по журналу, напомнила ему, чтобы переобулся: у него башмаки промокли, он же шел домой под дождем. Но он не переобулся. Записи камеры наблюдения на входе показывают, что он в тех же башмаках, в которых умер.
    — Молод, — заметил Рорк, — любит играть. Что ему промокшие туфли! Он про них забыл.
    — Верно. — Ева начала подниматься. — Может, кто-то уже ждал его здесь? А может, он открыл дверь кому-то уже потом, когда отключил робота, но еще до того, как поднялся в голографическую комнату?
    — Кому-то, кого он знал. Кому доверял, — подсказал Рорк.
    — Никаких следов борьбы, никаких оборонительных ранений, если не считать пореза на плече, у него в организме никакой химии. Он не был связан. Может, его загипнотизировали, черт бы их побрал? Как бы то ни было, он вошел сюда вместе со своим убийцей.
    — С товарищем по детским играм.
    — Ну, только не с одним из этих шибздиков. Детям Синга это не под силу.
    — Значит, можешь сбросить их со счетов.
    — Если бы они были здесь и произошел несчастный случай, они бы рассказали. — Ева вновь вспомнила эти влажные темные глаза, эту детскую невинность. — Младший проболтался про шипучку. Можно, конечно, умиляться, но, по сути, он просто сказал правду. Но я не исключаю несчастный случай, только свидетелем стал кто-то не столь честный и простодушный, как пара детишек.
    — Вся семья очаровательна.
    Они двинулись дальше. Взгляд Евы вбирал в себя все подробности. Она искала что-нибудь подозрительное, лежащее не на месте. Нечто такое, что она пропустила в прошлый раз.
    — Не знаю, почему меня это всякий раз удивляет, когда я вижу очаровательную семью. Обычно они мне просто не попадаются. Крепкая, дружная семья… Мне кажется, и Барт был из такой семьи. Может, этому и не стоит радоваться. Не такое уж это большое преимущество в некоторых случаях, скорее наоборот. — В каких же это случаях? — Может оказаться, что ты слишком наивен и слишком доверчив. — Ева взглянула на Рорка. — Это уж точно не наша с тобой проблема.
    — Коп и преступник? — Рорк провел рукой по ее спине. — Держу пари, многие копы, как и преступники, вышли из крепких, дружных семей. Может, это тебя смущает? Может, поэтому ты не хочешь заводить наших собственных детей? Пока не время, — добавил он с невольной улыбкой, увидев, как в ее глазах — умных и бесстрастных глазах копа — мгновенно вспыхнула паника. — Но когда придет время… скажи, ты этого боишься? Что мы вырастим из них копов, или преступников, или слишком доверчивых?
    — Понятия не имею. Но вот, например, кто будет напоминать: «Никакой больше шипучки». А вдруг мне самой захочется шипучки? Или возьмем пиццу. Детей нельзя баловать пиццей. Никакой пиццы на ужин! А почему нет, черт побери? Опять учить бесконечный список правил. Я еще не все правила жизни в браке освоила.
    — И все-таки мы здесь. — Рорк наклонил голову и легко коснулся губами ее губ. — Мне кажется, когда растишь детей, многому учишься просто по ходу дела.
    — Одно дело, когда это взрослые люди по взаимному согласию, но когда имеешь дело с копошащимися младенцами вроде Белль… Не знаю, как Мэвис справляется. В общем…
    Ева заметила, что отвлеклась. Никуда не годится. Барт заслуживал ее внимания.
    — Он входит в комнату — один или с товарищем по играм. Если один — это не имеет смысла. У него был в кармане сотовый телефон, правда, отключенный. Время отключения совпадает с моментом входа в голографическую. Он вошел, отключил все коммуникации, чтобы его не отвлекали. А может, их отключил кто-то другой. Но если он вошел один, значит, кто-то вошел после него, а это, в свою очередь, означает, что это лицо или лица обошли охранную систему не только в здании, но и в квартире, и в голографической комнате.
    Она тяжело вздохнула и покачала головой:
    — Слишком трудно, слишком хлопотно. Если ты настолько хорош, не станешь так рисковать. Ты минимизируешь риски.
    — И входишь вместе с ним.
    — Быть того не может, чтобы он оказался здесь один. Кто-то же составил ему компанию. Может, он сам так и задумал, хотя на его компах и телефонах ни намека на то, что он собирался с кем-то встречаться. Импульс? Кто-то с работы, кто-то из этого дома, кто-то, кого он встретил по пути с работы домой? И все равно посторонний должен был пройти мимо швейцара, если только он или они не пришли раньше или проникли не через парадную дверь. Служебный вход, крыша, пустующая квартира. Нам известна по крайней мере одна пустующая квартира: Треворы в отпуске. Возможно, не они одни в отпуске. Есть и просто квартиры, пустующие в дневное время, пока жильцы на работе.
    — Они должны были знать, предвидеть, что Барт вернется домой, чтобы с ним пересечься.
    — Совершенно верно, — согласилась Ева. — А это возвращает нас обратно к коллегам по «Играй». Требуется всего один звонок. Он уже в пути. Пробраться внутрь, подстроить случайную встречу, постучать в дверь через пару минут после его прихода. Дать ему время отключить робота, чтобы все было готово для игры. «Эй, как дела? Я тут был по соседству, и мне показалось, что я видел, как ты входишь». Барт счастлив, аж насвистывает, весь в радостном предвкушении. Он почти готов запустить свою детку, но хочет сначала сам с ней поиграть, провести точную настройку. Но вот перед ним человек, которого он знает. Еще один игрок. Иначе быть не может, иначе зачем его приглашать?
    Ева прошлась по комнате, остановилась, подбоченившись.
    — Не нравится мне все это. Слишком много натяжек, слишком много переменных. — Она на минутку закрыла глаза, попыталась придумать другую версию. — Он берет диск с игрой, но не записывает в журнал. Или записывает, но кто-то обработал журнал, стер запись. В любом случае это связано с работой. Кто-то с работы, какой-то участник проекта, может, тот, кто должен помочь ему с деталями. Но все по секрету. Они входят не вместе, так что, возможно, убийца подстроил встречу. Или договорился. «Я вхожу прямо за тобой». К примеру. Это дает ему шанс войти другим способом, до того, как Барт уйдет с работы, или после. Скорее до. Ему же сначала надо кое-что сделать, подготовить, так что: «Я тебя встречу». Входит по-тихому, чтобы никто не знал, что он здесь. Диск не зарегистрирован в журнале на выход, от работы до дома Барта всего несколько шагов. Разве в этой конторе кто-нибудь заметит, если человек отлучится на часок? Это могло сработать.
    «Слишком сложно, — мысленно поморщилась Ева, — но осуществимо. К тому же игроки любят сложности».
    — Ты входишь, и единственный, кто знает, что ты тут, будет мертв.
    — А оружие? — спросил Рорк.
    — Большая блестящая игрушка. «Смотри, что у меня есть. Просто не мог тебе не показать». Игра у них. Они начинают играть, потому что это часть замысла. Соревнование, игра. Это не был несчастный случай. Это было предумышленное убийство. Иначе не было бы нужды пробираться в дом тайно, минуя систему наблюдения. Не было бы нужды так точно рассчитывать время. Какая-то фантазийная игра в войнушку, спортивный поединок — как-то надо оправдать второстепенные ранения, синяки. Поединок… на мечах? Рыцари в сияющих доспехах? Полководцы? Во что там еще играют мальчишки?
    Ева еще раз обошла комнату, стараясь увидеть, представить себе, как это было.
    — Может, Барт начинает побеждать, набирает очки. Тебя это злит, накручивает, помогает настроиться на убийство. Сначала ты его ранишь, даешь понять, каково это будет. А может, с первым ударом ты просто промахнулся? В общем, первую кровь ты ему пустил — ранил в плечо. Видишь шок на его лице, втягиваешь запах крови — он оседает на языке медным налетом. Еще один мощный взмах — и все кончено. Конец игры. Только кровь не игрушечная, а настоящая, ее так много, что медный вкус душит. Надо почиститься, переодеться, запихать окровавленную одежду в сумку. Уходишь тем же путем, каким пришел.
    — И оставляешь диск с игрой на месте?
    — Если он настолько хорошо изучил Барта, что сумел забраться внутрь, значит, знал, какая тут система безопасности. Попробуй только кто-нибудь вынуть диск, не введя всех кодов, диск самоуничтожается. Дело не в диске, диск — это всего лишь один из экземпляров. Тут речь идет обо всем: об игре, о компании, о человеке… Чтобы решиться на такое, надо очень, очень, очень обозлиться. Страсть, — пробормотала Ева. — Страсть и уязвленное тщеславие тут гораздо важнее денег, хотя деньги, конечно, тоже сыграли роль. Деньги всегда играют какую-то роль, но на этот раз не ведущую.
    Ева вскинула руку: ей в голову пришла новая идея.
    — Он принес диск домой. Тут ходьбы — пять минут. Держу пари, это не в первый раз. Наши электронщики сгрузили весь журнал?
    — Записи доходят до начала этого года. Предыдущие записи архивированы. Я лишь бегло просмотрел, мы сосредоточились на вхождении в его компы и старались восстановить содержание диска. На многое не рассчитывай. Это практически прах.
    — Но журнал может дать нам модель поведения. Только, кроме журнала, нам нужны диски с камер наблюдения в здании и все протокольные записи в «Играй».
    — Долгая предстоит ночка, — констатировал Рорк.

7

    По дороге домой Ева созвонилась со всеми членами команды и внесла в компьютер все последние сведения. Копии всех отчетов она послала своему шефу майору Уитни, затем запросила консультации на завтрашний день у доктора Миры, ведущего полицейского психолога.
    — Два ареста за один день, — заметила она, вспомнив Дювона и Дюборски. — Оба заслуживают сроков, но ни тот ни другой не убивал Барта Миннока. Нет, тут кое-кто поближе, позакадычнее.
    Ей вспомнилась версия, предложенная Пибоди.
    — Эти конвенты — «коны», где люди переодеваются во всякие жуткие наряды, играют в игры, проводят состязания, семинары. Держу пари, там можно встретить развеселых персонажей, если этим увлекаешься.
    — Общие интересы, родственные умы. Вот что тебе нужно.
    — И оружие. Навороченный волшебный меч. Может, это была взятка, что-то вроде платы. Дай мне сыграть в игру, дай мне побыть — как Барт называл детишек Синга? — твоим подопытным кроликом, и я подарю тебе меч.
    — На большинстве аукционов и в магазинах такие продажи фиксируются, есть записи. Я могу попытаться найти тебе запись. — Рорк ловко обогнул сдвоенный автобус, ниткой втянулся в игольное ушко между двумя экспресс-такси. Вечернее движение то и дело стопорилось, рычало на месте, трогалось и снова останавливалось. — Но, скорее всего, сделка была частной, и никаких записей не существует.
    — Стоит попробовать. Увязать продажу с кем-нибудь в «Играй». Мне нужен тот, с кем он встретился на «коне» и, может быть, взял на работу. Может, для консультаций, для работы в магазине. Кто-то, кого он использовал раньше как подопытного кролика. — Ева рассеянно смотрела в окно, за которым проплывали толпы туристов, но мысленным взором видела запертую изнутри голографическую комнату, в которой Барт Миннок погиб, так и не сменив кроссовок, промокших во время веселой прогулки под дождем. — Он знал своего убийцу, — сказала она вслух. — Или того, кто подставил его под удар меча.
    Опять ей вспомнился Дювон. Они тем временем проехали через ворота к дому. В убийстве он не замешан, она думала о его вкусах и жизненных установках. Коробка из стекла и стали, вспоминала Ева, такая холодная, такая безрадостная, такая невыносимо ультрамодная. А вот вкус и жизненные установки Рорка: элегантные линии дома, башни и башенки, добавляющие фантазию и сказочность, моря̀ и реки цветов, яркие краски и тепло.
    А ведь человек, построивший все это, столько времени прожил в голоде и холоде, среди жестокого бездушия! Как и она сама. Но он завоевал право выбора и выбрал красоту и тепло.
    И передал все это ей.
    — Нам надо поесть.
    Рорк повернулся к ней и остановил машину.
    — Эй, это моя реплика!
    — Можешь начать поиск по оружию, а я что-нибудь соображу на ужин.
    — Правда?
    Ева не могла его винить за сарказм.
    — Я не буду программировать пиццу.
    Рорк вышел из машины, Ева последовала за ним.
    — Чему я обязан? — Рорк взял ее за руку.
    — У тебя хороший вкус на дома.
    — У меня хороший вкус на самые разные вещи. Особенно на жен. — Он поднес ее руку к губам и поцеловал. Они поднялись по ступенькам и вошли в дом.
    Ева смерила Соммерсета долгим изучающим взглядом. Он был на месте, как она и ожидала, маячил в прихожей — длинный, черный, тощий предвестник несчастья. У его ног терся Галахад.
    — Я сегодня видела твоего злого двойника, — сообщила Ева. — Хотя погоди, это ты злой двойник. Я думаю, он и одевается у того же портного по фамилии Гробовщик.
    — Отлично получилось, — заметил Рорк и ущипнул руку, которую только что целовал. — Мы сегодня поужинаем наверху, — обернулся он к Соммерсету.
    — Ну, это не новость. Есть поджаренная на решетке рыба-меч, если вы вдвоем вдруг решите поужинать как взрослые люди.
    — Рыба-меч, — внезапно задумалась Ева. — Может, это счастливая примета? И нечего было меня щипать, — добавила она. Они продолжали подниматься, а кот обогнал их, вероятно почуяв еду. — Я и вправду видела сегодня его злого двойника. Можешь спросить Пибоди. Правда, он робот, причем у него этакий фальшивый акцент какого-нибудь британского герцога, но вылитый портрет. Держу пари, ты сможешь купить его по дешевке, если захочешь сменить Угрюмого на робота.
    — Нарываешься. Я тебя сейчас опять ущипну.
    — Ну ладно, это и впрямь была неудачная мысль — насчет обмена. Ужасно не хочется это признавать, но, пожалуй, робот еще хуже. А Соммерсет когда-нибудь говорил тебе, что нельзя пить слишком много шипучки, что это вредно для здоровья?
    — Возможно. Очень даже вероятно, — ответил Рорк.
    Они вошли в спальню.
    — Я хочу переодеться, — добавил он. — Надоел этот костюм.
    — И пока он учил тебя уму-разуму, заодно научил воровать.
    — Я и без него умел воровать. Но он научил меня воровать более элегантно. Ужин, — напомнил Рорк, увидев, что Ева тоже снимает жакет. — И если уж это рыба-меч, открой «Лотрек» пятьдесят седьмого года. Это будет прекрасным дополнением.
    — Не подсказывай, — остановила его Ева, меняя ботинки на тапочки. — Иначе мне не засчитается плюсик в моей колонке.
    Она вышла из спальни, так и не сняв кобуры с оружием. Наверно, забыла. Или эта кобура приросла к ней и стала такой же частью ее самой, как маленькая ямочка на подбородке.
    Ему хотелось удобства и легкости, поэтому он переоделся в джинсы и футболку, после чего сделал несколько телефонных звонков, требовавших конфиденциальности. Днем вокруг было слишком много посторонних глаз и ушей. Не просто посторонних, а глаз и ушей копов. Допустим даже, это были глаза и уши его жены, его друзей, но все равно с некоторыми делами легче справляешься, когда закон не дышит в спину.
    «Закон Евы, — размышлял он, — порой давит просто невыносимо». Поэтому он запрограммировал серию проверок, поисков, сканирования удаленным доступом и только после этого прошел в свой кабинет, смежный с ее кабинетом.
    Рорк слышал, как Ева разговаривает с котом, как заказывает на компьютере несколько вероятностных тестов, ходит по комнате.
    Устанавливает доску, догадался Рорк. Сам он тоже запрограммировал многоаспектный поиск по мечу, хотя подозревал, что никакого электрифицированного меча в природе не существует.
    Для их странной пары это вполне типичный вечер, решил Рорк. Сам он ни на что не жаловался. Ему придется пожертвовать несколько часов свободного времени или даже больше на свой собственный бизнес, ведь днем ему пришлось прерваться. Но он любит свою работу, для него это не жертва.
    Как бы то ни было, он прервался по собственному выбору.
    Этот парень сумел высечь из него искру, пока был жив: весь этот энтузиазм и жажда открытий… И его глубоко затронула смерть Барта — такая бессмысленная жестокость!
    Он чувствовал себя уязвленным, потому что Барт доверял ему — конкуренту! — хотя у Рорка было достаточно опыта и средств, чтобы предать это доверие и раздавить молодую компанию, как только что снесенное яйцо, сапогом.
    Возможно, именно поэтому он чувствовал себя обязанным помочь в поисках того, кто это сделал. Обязанным не компании, а самому Барту.
    Ева назвала его простым, вспомнил Рорк. Рорк не во всем был с ней согласен, но Барт, безусловно, был простодушен. Открытый, полный энтузиазма, честный, блистательно одаренный, стремившийся оставить след в истории своей работой. Он делал то, что любил, вместе с людьми, которых любил.
    Вот была бы у всех такая простая жизнь, думал Рорк.
    Может быть, в конечном счете Барт сумел высечь из него искру именно потому, что они были так не похожи. Его самого, признал Рорк, никто не назвал бы открытым или честным. И он никогда, даже в детстве, не был наделен таким энтузиазмом, таким светлым умом, не ведающим собственной ценности.
    Но Рорк тем не менее добился успеха, а вот Барт только начал подбираться к нижней границе своего потенциала.
    Он оставил поиск на автомате и вошел через общую дверь в кабинет Евы. Она заканчивала обустройство доски. Опять, подумал Рорк, им придется ужинать в обществе мертвых. Он к этому почти привык.
    За ней наблюдал кот, растянувшийся на спинке кресла. Галахад дернул хвостом, словно небрежно приветствуя Рорка. Рорк подошел и провел ладонью по пушистой спине до подергивающегося хвоста и получил в ответ порцию тихого довольного урчания.
    — Ты задержался, и я решила, что успею подготовиться. Я уже покормила кота, — добавила Ева. — И если он скажет, что нет, не верь.
    Рорк взял бутылку вина, которую Ева выставила на стол у окна, и убедился, что она последовала его совету. Он наполнил два бокала.
    — Поисковики работают.
    Рорк приподнял крышку над блюдом: рыба-меч, обвенчанная со спаржей и жареной картошкой.
    — Имею право на картошку, раз уж я ем рыбу. — Ева отвернулась от заполненной доски и взяла протянутый бокал. — Я подумывала, не заказать ли тебе гарнир из риса? Ума не приложу, что ты в нем находишь. Но это уж было бы больше похоже на ужин в ресторане, а не дома. Так что ешь, что дают.
    — Иногда твоя логика меня просто поражает. — Но ему понравилась ее странная логика, понравилось то, что она сделала, и то, как она это сделала, поэтому он чокнулся с ней бокалом. — Выглядит аппетитно.
    — Да уж надеюсь. Я целых пять минут трудилась над автоповаром. — Ева села и улыбнулась ему. — А зачем рыбе меч?
    — Это загадка?
    — Нет, просто вопрос. Они что, фехтуют? Ну, знаешь, «защищайся», «туше́». Или просто безнаказанно колют других безоружных рыб своим мечом?
    — Может, рыба-меч дерется с рыбой-молотом?
    — У меча предел досягаемости больше, чем у молота, зато молотом можно сломать меч. Это интересно, но мне все-таки кажется, что крушить молотом рыбу-меч — это как-то глупо… Ну, если только это все, что у тебя есть.
    — Используй все, что есть под рукой, а что попадается под руку, это и есть оружие, — подсказал Рорк.
    — Вот именно. Если Барт фехтовал мечом, он не взялся бы за молот.
    Легче, вдруг понял Рорк, обсуждать детали смерти, чем погружаться в ее философию.
    — Все зависит от игры, от уровня, от программы. Возможно, ему пришлось завоевывать себе оружие. Оружие можно потерять, повредить, оно может заедать, да просто заряды могут кончиться. Повторяю: все зависит от игры.
    — Ты с ним когда-нибудь играл?
    — Пару раз. Мы ни разу не играли в голограммы, на это нужно больше времени и подготовленное место. Но мы играли в виртуале и просто на компьютере. Он очень хорош: быстрые рефлексы. Правда, он склонен к неоправданным рискам, но это с лихвой перекрывалось энтузиазмом. И все же в основном мы с ним обсуждали технологию, бизнес, маркетинг. Мы с ним контактировали всего несколько раз за последние два-три года.
    — Он бывал у тебя здесь?
    — Нет. Я не настолько доверчив, да и не было у меня причин его приглашать. С какой целью? Мы почти не общались, у нас, в общем-то, не было ничего общего, кроме деловых интересов. Он был очень молод — на многих уровнях, не только в смысле возраста. Как и многие двадцатилетние, он считал тридцатилетних другим поколением.
    — Джеми еще моложе, — возразила Ева, вспомнив крестного сына Финн, еще одного гения электроники. — Он тут часто бывал. Ты с ним работал, да и я тоже.
    — Барт совсем не похож на Джеми. Не было у него этой агрессии, этого уличного опыта и — уж конечно! — не было желания поставить свои значительные способности и навыки на службу электронному отделу полиции. И вообще Джеми нам почти родной. — Рорк помолчал, глотнул вина. — Этот разговор поможет тебе оправдать тот факт, что ты приглашаешь меня, конкурента твоего убитого, быть консультантом следствия?
    — Мне нет нужды оправдывать твое участие, но ты же сам говоришь, что ты конкурент и разрабатываешь аналогичный проект. Пусть все будет честно и открыто.
    — Всегда приятно сознавать, что ты не подозреваемый.
    Он наблюдал за ее раздраженным лицом, сам не понимая, что его толкнуло нажать именно на эту кнопку.
    — Слушай, если рассуждать чисто объективно, ты же мог бы раздавить «Играй» еще до того, как они оторвались от земли и расправили крылья, да и потом в любой момент. Они для тебя не опасны. У тебя же есть все — и молот, и меч, и еще пара бластеров в придачу, плюс еще куча бомб. Если хочешь уничтожить компанию, а тем более ее мозги, можешь пустить в ход деньги, стратегию, обман, а не волшебный меч. — Ева пронзила вилкой кусок рыбы. — Ты по-другому видел убитого. Он тебе не партнер, даже не друг по большому счету, его и конкурентом можно считать разве что условно. Чисто технически. Ты можешь помочь мне представить, каков он, пока объясняешь, как именно и насколько глубоко ты с ним связан.
    — Придется долго объяснять, — мягко возразил Рорк.
    — Уж как получится.
    — Ну, тогда я должен внести свой вклад в интересах истины и откровенности. Я начал проверки третьего уровня по всем моим служащим, напрямую или даже косвенно связанным с разработкой проекта голографической игры. Проверяю их круг общения, финансы, коммуникации.
    — Это не твоя работа.
    — Я не согласен. Это мои люди, и я, черт возьми, хочу убедиться, что никто из моих служащих с этим не связан ни на каком уровне, никаким боком.
    — Акт о защите частной сферы…
    — …пошел к черту, — перебил ее Рорк. Пришлось признать, что горячая волна злости была куда приятнее давившей на него печали. — Все, кто на меня работает или хочет работать, проходит проверку и подписывает отказ от претензий.
    — Только не для третьего уровня, только не без серьезной причины. Это уровень полиции или правительства.
    — На моем уровне убийство — вполне веская причина. — Его тон был холоден и резок, как вино.
    — Это серая зона.
    — Твоя серая зона куда обширнее и темнее моей. Такой проект предусматривает стимулы и бонусы — весьма выгодные. — Рорк снова замолчал, взглянул на Еву сбоку. — И ты это прекрасно знаешь, потому что сама уже проверяешь моих людей по третьему уровню.
    — Это моя работа.
    — Могла бы мне сказать. Могла бы мне доверить проверку моих людей. Я бы дал тебе всю информацию.
    — Это ты мог бы мне сказать, — продолжала Ева. — Мог бы не сомневаться: я свою работу делаю качественно. Черт побери, я тебе не сказала, потому что ты был лично знаком с убитым, а мне не хотелось еще больше тебя расстраивать рассказами да просьбами дать информацию. А у тебя какая отговорка?
    — Мне не нужны отговорки. Это мои люди. Но дело в том, что, как только я получу данные и — с любыми результатами — передам их тебе, ты сможешь расширить свой список подозреваемых.
    — Мог бы просто сказать, — проворчала Ева.
    — И ты могла бы просто сказать, так что нечего злиться.
    — Я не злюсь, я… зла до чертиков.
    — Подумай, Ева, как я разозлюсь, если окажется, что кто-то из тех, кому я доверяю, кто-то, кому я плачу зарплату, имел какое-то отношение к этому. — Рорк указал на доску.
    — Ты не можешь отвечать и переживать за каждого, кто получает зарплату в «Рорк Индастриз». — Ева широко раскинула руки в стороны. — Да на тебя полмира работает, разрази меня гром!
    Раскаленные нити гнева опутали его словно паутиной.
    — А вот представь себе, могу! Еще как могу! И это не имеет никакого отношения к цифрам. Это связано с ответственностью. Я главный, я за все отвечаю. Ты тоже главная, отвечаешь за всех копов твоего отдела, за весь гребаный департамент, если на то пошло!
    Ева хотела возразить, но остановилась на полуслове, потому что он был прав. По крайней мере в этом.
    — Любые данные из твоей проверки должны совпасть с моими и официальными. Они будут считаться моими данными. И неважно, вся твоя команда чиста или кто-то всплывет в этом поиске.
    — Я знаю, как это работает, лейтенант. Давай вернемся к работе. Получишь ты свои данные, можешь проверять хоть до посинения.
    — Вот этого мог бы и не говорить, — бросила Ева ему вслед.
    — Мог бы, но сказал!
    Ева села, мрачно уставившись в бокал с вином. Она сама не понимала, как и почему они поссорились. Они же делают практически одно и то же дело, причем ими движут одни и те же мотивы.
    Практически.
    Но он должен был предоставить действовать ей или хотя бы подождать, пока она не даст ему задание. Наверно, его это раздражает. То, что ему дают задание. Тут уж ничего не поделаешь. Она лейтенант, она ведет это дело, она, черт побери, приказы отдает.
    А теперь она зла до чертиков и скоро совсем взбеленится.
    Она же просто пыталась защитить его хоть немного. Разве это не ее долг? — подумала Ева, поднимаясь из-за стола. Разве это не входит в брачный договор? Так почему же они ссорятся, если она всего лишь исполняет свой долг?
    А теперь ей еще придется убирать чертову посуду, хотя она собиралась свалить это на него.
    Ева собрала тарелки, хмуро поглядывая на закрытую дверь между кабинетами. Над дверью горел красный огонек, означавший, что он ушел в частный режим.
    «Вечно мы так, — думала Ева, перетаскивая посуду в кухню. — Когда Рорк злится всерьез, уходит к себе, запирается, пока не остынет. Наверно, это к лучшему: спасает нас обоих от серьезных скандалов. И все равно… обидно до чертиков».
    Она не могла понять: как двое людей, любящих друг друга до полного одурения, могут доставать друг друга с такой же регулярностью, как они с Рорком?
    «Нет, — решила Ева, ожесточенно сгружая посуду в посудомоечную машину, — не буду я сейчас об этом думать. У меня работы полно».
    Она запрограммировала кофе и отнесла кружку к письменному столу.
    Раз уж Рорк занялся проверками, хотя она его и не просила, что ж, Ева имеет полное право выбросить проверки из головы. Какой смысл делать двойную работу?
    Вместо этого Ева изучила результаты вероятностных тестов, которые запустила еще перед ужином.
    С учетом имеющихся данных компьютер рассчитал вероятность больше девяноста двух процентов в пользу того, что Барт Миннок знал своего убийцу. В пользу предумышленного характера убийства говорили меньше шестидесяти процентов вероятности и гораздо больше девяноста — за то, что убийца работал или каким-то образом участвовал в игровом бизнесе. А вот за то, что это был кто-то из персонала «Играй», говорили всего семьдесят с небольшим процентов.
    — Если непредумышленное, как он сумел все за собой подчистить и уйти, не перемазав всю одежду кровью? Хрень какая-то. Чет знает что.
    «Может, убийца забрал что-нибудь из одежды Барта? — ломала голову Ева. — Можно позаимствовать какую-нибудь рубашку, пару брюк? Вряд ли хозяин будет возражать: не в том он состоянии. В этом случае убийство в состоянии аффекта или результат несчастного случая не выглядят так уж невероятно».
    — Оружие. Надо искать оружие. Кто хозяин, где взял.
    Ева опять вывела на экран финансовые данные Барта Миннока, начала их просеивать на предмет крупной покупки у частного лица или в пункте продаж игрового оружия.
    Она провела перекрестную проверку его финансов с инвентарной описью оружия, игрушек, реквизита, найденных у него дома и на работе.
    — Световая сабля. Этот что-то вроде электрического меча. Но это не клинок, это скорее… трубка? Нет прямого широкого края… Нет, это не орудие убийства.
    Ева с трудом продиралась через финансовые документы «Играй». Стабильно, думала она. Постепенное восхождение с самого начала, с момента зарождения, большой, постоянный приток прибыли. «И большую часть доходов они вкладывали в развитие компании. Значит, ребята работали вместе всерьез и думали о будущем», — сказала себе Ева.
    Эта четверка посещала множество конвентов — «конов», как сказала бы Пибоди, и поодиночке, и вместе, а иногда посылали вместо себя служащих, причем платила за них компания. Гонорары за стенд и демонстрационное пространство были немалые, а фирма «Играй» к тому же нередко спонсировала состязания и разные другие мероприятия.
    Тут тратится целая куча денег, отметила Ева. Интересно, это обычная практика? Это окупается? Это умно? Ева покосилась на закрытую дверь. Что ж, придется подождать и задать этот вопрос гражданскому эксперту-консультанту, когда у него улучшится настроение.
    Пустив в ход фотографии с места преступления, находки Морриса, отчет «чистильщиков», Ева запрограммировала реконструкцию сцены убийства. Прищурившись, она наблюдала, как на экране две компьютерные модели стоят лицом к лицу, как острием своего клинка убийца рассекает предплечье жертвы, как по инерции ведет меч дальше, вверх и назад, за спину, а затем обезглавливает жертву мощным, слегка по наклонной ударом.
    — Наверняка это было больно — первый порез. Это было больно, да к тому же еще электрический шок… Что обычно делает человек, когда ему больно, когда у него порез, когда кровь идет? Почему же ты этого не сделал, Барт? — спросила Ева вслух. — Почему не схватился рукой за рану? У тебя на ладони крови нет, а ведь должна была быть! Порез, жжение, кровь, но ты даже не пытаешься остановить кровь, зажать или хотя бы ощупать рану. А ведь это инстинктивный жест. Но ты не мог, если у тебя что-то было в другой руке, например, рукоятка меча. Ты не мог, если пытался им защищаться или если смертельный удар был нанесен очень быстро.
    Она еще раз провела реконструкцию, комбинируя переменные, потом наконец остановилась, привычным жестом взъерошила волосы.
    — Что же это была за игра? Почему у тебя был игрушечный меч, а у твоего противника — настоящий? Потому что ты не знал. А ведь должен был знать, черт бы тебя побрал.
    Ева вскочила, прошлась взад-вперед, но потом плюнула на все и резко постучала по двери кулаком. Пришлось подождать с минуту. Интересно, он это нарочно? Заставляет ее ждать? Наконец свет сменился на зеленый, и дверь открылась.
    — Мне нужна голографическая, — заявила Ева. — Мне нужна игра — примерно такая, в какую Барт играл в момент убийства. Мне надо, чтобы ты все подготовил и прошел все стадии со мной.
    — Хорошо. Иди, я догоню.
    — У тебя, случаем, не найдется пары мечей небоевого типа?
    — В оружейной все настоящее, так что ответ на твой вопрос — нет. Придется тебе довольствоваться голографическим оружием.
    — Ладно.
    Еве хотелось еще что-нибудь сказать, но ничего больше не придумалось. Она пожала плечами и двинула в голографическую.
    Голографическая комната Рорка была больше, чем в квартире у Барта, но чему тут удивляться, подумала Ева. Она небось такая же, как у него на работе, в его главном офисе. В любом из его офисов.
    Впрочем, размер значения не имел.
    Голографическая реконструкция убийства, произошедшего во время голографической игры, даст ей наглядное, даже чувственное представление о том, что случилось. «Что» частенько приводит к «почему», а от «почему» уже два шага до «кто».
    Ева обошла кругом все огромное пустое помещение, прислушиваясь к эху собственных шагов. Она, в общем-то, не увлекалась играми. Вот тренировочные упражнения — совсем другое дело, и голографическая комната в этом смысле очень удобна.
    А вот Рорк частенько пользовался ею, чтобы перенести Еву в какое-нибудь фантастическое место: дождливую ночь в Париже, покачивающуюся на море лодку… Голографическая комната была чрезвычайно удобна и для создания романтической, соблазнительной атмосферы, хотя прямо сейчас вряд ли кто-то из них пребывает в романтическом настроении.
    Рорк вошел, держа в руке диск.
    — Ты так и не сняла оружие.
    Она забыла и теперь, сняв кобуру с оружием, положила ее у двери.
    — Ты хотела что-нибудь поближе к «Фантастике» Барта Миннока. В ОЭС препарируют то, что осталось от его диска, но здесь у меня данных о компонентах нет. Забрать данные домой, работать с ними здесь… Мне казалось, это несколько… отдает серой зоной.
    — Согласна.
    — Но у меня тут последняя версия нашей игры. Она пока никак не названа: названия могут просочиться вовне. Так что это просто Программа Эйч-Си-84-Кей.
    — И ты держишь ее дома? А как же информационная безопасность?
    — Ну, во-первых, для начала необходимо было бы узнать, что программа находится здесь, во-вторых, нужно было бы пробиться сквозь охранную систему дома, пробраться в мой тайный кабинет, найти сейф, обойти его защиту, а потом уж подобрать пароли и вскрыть отказоустойчивые коды на самом диске. Если кто-то на все это способен, он, скорее всего, может сам создать такую же игру.
    Рорк сунул диск в прорезь, использовал сенсорную пластинку для ладони и сканирование сетчатки глаза, добавил голосовую команду и несколько мануальных.
    — В любом случае, — продолжал он, — окончательную отладку я провожу сам и предпочитаю делать это дома. Итак…
    Рорк отступил на шаг назад и внимательно взглянул на Еву.
    — Тебе нужна игра с мечами, но ни эпоха, ни время действия, ни правила и условия тебе не известны. Мы ничего не смогли прочесть с диска Барта, что хоть в малейшей степени могло бы на это намекнуть. Придется тебе самой выбирать.
    — Я не знаю. Бой на мечах. Никаких рапир, — добавила Ева. — Широкое лезвие. Прямой, мощный меч.
    — Ну, значит, старый добрый средневековый палаш. — Рорк с любопытством взглянул на нее, повернув голову и еле заметно улыбаясь.
    — Только не вздумай наряжать меня в дурацкий бронированный купальник или еще какие-нибудь девчачьи одежки. — Ева угрожающе ткнула в него пальцем. — Я не шучу. И я не буду потакать твоим извращенным вкусам, бегая полуголой.
    — Жаль, конечно, но ты в своем праве. Давай кое-что попробуем.
    Опять он перешел в ручной режим: наверняка чтобы помучить ее ожиданием.
    Воздух заструился, закачался, в один миг Ева оказалась в тенистом лесу, облаченная в какой-то древневосточный наряд. В руке меч, на ногах мягкие сапожки.
    — Где и когда…
    Ева замолкла, ее глаза округлились. Думала она по-английски, но слова изо рта выходили, как ей показалось, на японском.
    — Как, черт возьми, ты это…
    — Опция перевода. Добавляет реализма, — ответил Рорк на том же языке. — Еще немного не отлажено. Мы над этим работаем.
    — Я… нет, это ужасно. Не хочу я говорить по-японски.
    — Ладно, попробуем другое.
    На этот раз воздух еле колыхнулся, и вот она уже стоит на зеленом холме, волосы длинные, завязаны на затылке. Одета, как и Рорк, в нечто вроде кожаной безрукавки, доходящей до середины бедра, и в плотно облегающие кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги.
    Ева помедлила, решила попробовать.
    — Ладно, где теперь… Гаэльский. Это же гаэльский, верно? Я чувствую акцент.
    — Ирландия, эпоха Тюдоров.
    — Пахнет зеленью. И еще землей и дымом.
    — Горят торфяники. Все чувственные ощущения усилены. Язык, синтаксис, одежда — в общем, все детали были тщательно изучены и воспроизведены для придания сценариям максимального жизненного правдоподобия. Существует множество фантазийных опций, встроенных в программу. Игроки могут программировать свои собственные желания — из опционного меню или вручную. Вариантов масса.
    — Ладно, это клево. Я слышу, как ты говоришь по-гаэльски, а воспринимаю по-английски. В «Фантастике» такое было?
    — Не знаю, но думаю, вряд ли, судя по тому, что нам известно. Мы предложим и более дешевую версию, без перевода, но, по моим прикидкам, опцию с переводом — а она будет очень дорогой! — расхватают, как горячие пирожки. Плюс дополнительный образовательный аспект.
    — Да, конечно. Образовательный. — Ева вскинула голову. — Я слышу…
    Она обернулась, поглядела с холма вдаль и тихо ахнула. В долине у них под ногами кипел бой. Сотни воинов, кони, вспышки огня. У нее на глазах грабили замок.
    — Тут масштаб больше, горизонт шире, чем я когда-либо видела в голограмме. Это больше похоже на кино. Настоящее широкоформатное кино. Отлично поставленное.
    — Все ограничено лишь твоим мастерством и силой воображения. Программа сама подстроится, следя за твоими действиями, твоей стратегией.
    — А как это остановить?
    — Просто приказать программе остановиться, сделать паузу, изменить сценарий. При варианте с несколькими игроками команда на перерыв будет стоит игроку потери очков. Или он будет дисквалифицирован.
    — Да? — Ева вновь повернулась к Рорку. До чего же он был хорош в этой покрытой рубцами кожаной броне, с развевающимися по ветру черными волосами и сияющим мечом в руке! — Но я-то о перерыве просить не собираюсь. — И она подняла клинок. — Сыграем?

8

    Ева приняла боевую стойку, расставив ноги пошире, и сделала выпад. Раздался звон и скрежет металла, она почувствовала, как его мощь, вибрируя, отдалась в плече.
    Они оценивающе смерили друг друга взглядами поверх смертоносного перекрестья мечей.
    — Ты, похоже, решила, что мы соперники.
    — А так веселее, — отозвалась Ева и отступила, чтобы сделать новый выпад.
    Рорк блокировал удар, потеснил ее на несколько шагов.
    — Ну, это мы еще посмотрим.
    Он сделал ложный выпад, ударил справа, еще раз справа, потом слева. Ева оборонялась, делая вид, что отступает, а потом нанесла решительный удар, потеснив его с занятых позиций.
    Рорк взмахом снизу вверх попытался пробиться под ее защиту, но Ева танцующим шагом уклонилась, повернулась волчком, используя инерцию, чтобы добавить скорости новой атаке.
    — Ты тренировалась, — заметил Рорк. Их клинки свистели и пели.
    — Ты тоже.
    — Работа у меня такая. — Клинки сошлись со звоном, высекая искры. — Но машущих мечом копов встретишь нечасто.
    — Ну мало ли…
    Ева хорошо его изучила: знала, что он слегка ей подыгрывает. Знала, что ситуация его забавляет. Что ж, это давало ей немалое преимущество. Она лукаво улыбнулась ему:
    — А меч здорово тяжелый.
    Она покрепче ухватила рукоятку обеими руками, словно оценивая вес, а когда Рорк немного опустил свой клинок, провела удар.
    Она попала ему по плечу — просто легкий укол. Он мгновенно парировал удар.
    И тут она увидела порез, наливающийся кровью.
    — О господи. О черт. Я тебя порезала. Как…
    — Она не настоящая. — Ева бросилась было ему на помощь, но Рорк остановил ее, вскинув руку. — Они оба знали, что он мог бы подловить ее в эту минуту растерянности и испуга, свалить одним ударом и одержать победу. — Это всего лишь часть игры. — Он склонил голову. — У вас очко, лейтенант.
    — Вот как это могло случиться! Ну, в смысле в тот раз, с Бартом. Что-то в этом роде. Ладно, давай дальше. — Ева поманила его свободной рукой. — Продолжим.
    — Ну, как скажешь. И, я считаю, хватит разминки.
    На этот раз Рорк пошел на нее, с силой нанося удары и тесня ее назад. Ева едва не оступилась, когда острие его меча рассекло воздух в дюйме от ее лица. Сердце Евы бешено забилось. Она ухватила рукоять палаша обеими руками, чтобы восстановить равновесие и отразить его удар.
    Ева ощутила укол и — могла бы поклясться! — запах собственной крови, когда Рорк скользящим ударом зацепил ее бедро.
    — Один — один.
    Они кружили, выискивая бреши в обороне друг друга, а в долине под холмом по-прежнему бушевало сражение. Правая рука у Евы заныла от тяжести меча, от напряжения, бедро пульсировало, вся кожа подернулась испариной. Она слышала собственное хриплое дыхание и видела кровь, темнеющую на разодранном у плеча облачении Рорка.
    Это было классно. Она упивалась боем.
    Вот она подняла меч высоко над головой, устремив острие к противнику, и опять расставила ноги шире плеч для устойчивости.
    — Ну, сейчас или никогда.
    Рорк улыбнулся ей, поманил согнутым пальцем. Ева свирепо прищурились, не поддалась на обман. Развернувшись вокруг себя, ударом сверху вниз она отбила неожиданный выпад его клинка, затем с силой рубанула в обратном направлении и чуть было не задела любимое прекрасное лицо.
    Солнце просочилось сквозь облака и заиграло на мелькающих клинках. Они щелкали, свистели, скрежетали, сталкивались со звоном. Сердце колотилось у нее в груди, и этот стук отдавался в крови, пульсирующей в ритме боя.
    От ветра и его собственных стремительных движений волосы Рорка плясали вокруг лица, лоснящегося потом, а взгляд дерзких глаз, казалось Еве, затмевал блеск клинков.
    Пощады он не давал, а она и не просила. Выпад, удар, атака. Выпад, удар, защита, контрудар. Сила против силы, скорость против хитрости. Оба упивались азартом поединка с поистине равным противником.
    Опять мечи скрестились и застыли. Тяжело дыша и истекая потом, соперники уставились друг на друга.
    — К черту игры, — сказал Рорк.
    — Ага.
    Оба отшвырнули мечи и бросились друг на друга.
    Они перекатывались по густой жесткой траве. Их губы встретились, тела колотились друг о друга, как еще недавно бились клинки. Задыхаясь от нетерпения, Ева схватила его за волосы, пустила в ход зубы, дыхание короткими грубыми всхлипами вырывалось у нее изо рта. Она отчаянно дергала кожаное одеяние.
    — Вот дьявол, как это снимается?
    — Откуда, черт побери, мне знать?
    — Это же твоя игра.
    — Вот черт, не подумал. — Рорк перевернул ее на живот, толкнул лицом в траву, а сам атаковал шнуровку. — Сволочь, прямо как стальная проволока. Не поддается.
    И тут его осенило. Он выхватил висевший на поясе кинжал и разрезал шнуровку. А потом вонзил кинжал острием в землю.
    Опустившись к ней, он позволил себе полюбоваться ее обнаженной спиной — гибкой и сильной, понаблюдать за игрой мускулов под гладкой разгоряченной кожей. Когда его ладонь задела рану, Ева дернулась.
    — Как бедро? — спросил Рорк.
    — Немного побаливает. Все время напоминает, что я пропустила удар. — Ева перевернулась, поднялась и вытащила кинжал из земли. — Как плечо?
    — Выживу.
    Ева хищно ухмыльнулась.
    — Полежи-ка лучше смирно, а то я одержу победу за явным преимуществом. — Она провела кинжалом вниз по кожаным завязкам. Потом, не сводя с него глаз, повернула лезвие. — Ты мне доверяешь?
    Рорк перехватил ее запястье и заставил разжать пальцы, державшие рукоятку.
    — Нет.
    Она со смехом притянула его к себе.
    Их рты воевали друг с другом, нанося быстрые укусы, языки скользили, обнаженные тела, лоснящиеся от пота, перемазанные кровью, катались по грубой траве.
    Над долиной плыли клубы дыма, по ней прокатывалось эхо бесконечной битвы. Как символично, подумала Ева. Им с Рорком хорошо друг с другом, они всегда на одной волне, но где-то непременно идет бой и льется кровь.
    И вечно это желание взять, поглотить, обладать, иметь, быть… Даже сейчас посреди этой буйной фантазии больше всего на свете она хотела, чтобы его руки обнимали ее, а его тело сливалось с ее телом в одно целое.
    Ева опять перевернулась и оседлала его. Его руки хватко сжали ее груди, он оттолкнулся от земли и сел, чтобы дотянуться до них ртом.
    Вкусом она напоминала битву — горячая, влажная, пахнущая сыромятной кожей. Ее сердце гулко ухало под его поцелуями. И это он заставлял ее сердце биться. Оно билось ради него. Как и ее тело дрожало — вся эта сила, воля, изящные удлиненные мышцы — ради него. Его чудо, волшебство, его самое бесценное сокровище.
    — Моя, — сказал он. — Мое сердце.
    И он ощутил особое, незнакомое ему раньше волнение, услышав, что она отвечает на его родном языке, языке его души и сердца. Его пальцы запутались в ее волосах — вечно растрепанных, но на этот раз длинных, — еще одно новое и на удивление возбуждающее ощущение.
    Он опрокинулся, увлекая ее за собой, перевернул на спину. Их скрещенные мечи оказались прямо у нее над ее головой. Вот теперь, когда он пронзил ее, а она вскрикнула, это был возглас чистого наслаждения.
    Сила вновь столкнулась с силой, новая битва закипела с бешеной скоростью. И на этот раз, когда ее плоть сомкнулась вокруг него и задрожала в конвульсиях высвобождения, она увлекла его за собой через неистовство к покою.

    Ева лежала на спине, ветер омывал ее разгоряченное лицо, упрямые солнечные лучи, пробившись сквозь тучи, просвечивали красным сквозь ее веки. Пучки жесткой травы кололи ее кожу, но этого было мало, чтобы заставить ее встать. Ведь рядом лежал Рорк.
    Стук сердца и гул крови у нее в ушах стихали понемногу, ей наконец удалось разобрать звуки продолжающегося боя в долине под холмом. А вот на холме, похоже, наступило перемирие.
    — Кто победил? — спросила Ева.
    — Будем считать, что это боевая ничья.
    Что ж, решила Ева, это по-честному.
    — Я думала, мы все еще немного злимся друг на друга.
    — Я думал, просто раздражены.
    — А не один ли черт? В общем, пока мы дрались и спаривались, моя досада в основном прошла.
    — Что ж, значит, и здесь боевая ничья.
    «Какой смысл спорить? — спросила себя Ева. — Мы просто начнем по новой, и все равно ничего не изменится. Просто он такой, как есть, он всегда так поступает. Ну и я — уж какая есть — тоже меняться не собираюсь».
    Иногда ничейная полоса между ними оказывалась скользкой и ненадежной. Главное понять, как по ней пройти и не оступиться.
    — Хорошая игра, — сказала Ева. — Реалистичная, увлекательная, азартная.
    — Да мы, можно сказать, только начали…
    — А вот это? — Ева коснулась рукой бедра, осмотрела мазок крови у себя на ладони. Похоже на кровь. И пахнет, и на ощупь точно как кровь.
    — Иллюзия. Воздействие на рецепторы, сканирование жизненных показателей, движений, реакции.
    — А если отрубить руку? Или голову?
    — Конец игры. В командной игре выбывает получивший смертельное ранение.
    — Нет, я не о том. Я имею в виду, как это будет выглядеть, ощущаться?
    — Для самого игрока — никак. Если играешь с компьютером, с условным противником, и он получит такой удар, конечно, ты это увидишь.
    — А если с роботом? — спросила Ева.
    — Ну, игру можно настроить на поединок с роботом. Результат будет тот же. Робот материален, значит, программа будет воспринимать его так же, как и игрока-человека. Ева, все это оружие ненастоящее. Им нельзя убить или ранить.
    — Вот так и подумал убитый. С кем бы он ни играл — с роботом, с условным противником, — все равно для него это была всего лишь игра. Только оказалось, что для него это вовсе не игра. — Ева опять принялась рассматривать кровавое пятно на ладони. — Удар я почувствовала — не порез, как если бы ты ранил меня мечом…
    — Ты же понимаешь, я не стал бы ранить тебя мечом…
    — Но я получила встряску. Ну, вроде электрического разряда. Легкого, но и его хватило, чтобы дать мне понять: я пропустила удар. И рана пульсировала, пока мы дрались. Я сражалась, несмотря на ранение.
    — Так и было задумано. За это тоже начисляется очко.
    — Ясно, ясно. Но у убитого сохранились ожоги. Если усилить напряжение, удар током будет оставлять ожоги.
    — Только при прямом контакте. А так игра считывает удар, регистрирует его, передает игроку сенсорную информацию.
    — Ладно, допустим, кто-то перепрограммировал игру и пустил в ход настоящее оружие. — Ева села на земле, нахмурилась, откидывая назад непривычно длинные волосы.
    — У тебя совсем другие волосы. — Рорк окинул их взглядом. — Интересно и необычно.
    — Они мне мешают, в глаза лезут.
    Рорк лишь улыбнулся в ответ. Ева пропустила длинную прядь между пальцами.
    — На ощупь вроде как настоящие. Если дернуть, я их чувствую, хотя на самом деле их же нет? Или вот мое оружие. Я его не вижу, но оно же на месте, оно же есть. Оно настоящее. Значит, если убийца пронес оружие — вот как я пронесла… Ах да, забыла. Все, что ему нужно, это положить оружие в определенное место и запомнить, где оно. Потом он его берет и пускает в ход. Но зачем ему все эти сложности? Зачем притворяться, что они всего лишь играют?
    — Может, из спортивного интереса?
    — Может быть. Может быть. Синяки, ожоги. Если игру перепрограммировали, передвинули на несколько уровней вперед, коды перепутались, коммерческая версия полетела, это ведь тоже повышает уровень состязательности, верно? А если убийца использовал робота-андроида, сам он мог и не быть на месте преступления. При этой версии любое алиби ничего не стоит. Главное — уговорить Барта протестировать игру дома с роботом.
    — Но тогда робота тоже надо было перепрограммировать или специально собрать и запрограммировать вне законных кодов. Сканер обнаружил бы, что оружие настоящее, что оно смертельно опасно, значит, и оружие надо было программировать, чтобы оно либо не сканировалось как оружие, да притом смертельно опасное, либо не регистрировалось вовсе. А потом подчистить и перезапустить систему безопасности. Все это требует владения компьютером, а такие махинации обязательно насторожили бы Компьютерную охрану.
    — Ты смог бы такое проделать под носом у Компьютерной охраны?
    — Да, смог бы. Но у меня есть незарегистрированное оборудование и непроницаемый кабинет, я могу работать, не привлекая внимания. Парни из ОЭС прочесали их офис: незарегистрированного оборудования там нет, и у Барта дома тоже нет.
    — Это лишь означает, что в потенциале у кого-то еще мог быть экземпляр диска и он покопался в нем за пределами офиса. Знаешь, вся эта штука отдает спектаклем. Бахвальством, — добавила Ева и начала было подниматься с земли, но вовремя вспомнила, что она голая, а ее иллюзорная одежда порвана и вся в крови. — Э-э-э… давай отключим эту штуку.
    — Ну, если ты настаиваешь. Конец игры.
    Холм исчез, грохот битвы смолк вдали. На глазах у Евы побледнели и стерлись следы крови у нее на ладони. Она схватила свою рубашку и увидела рваный разрез на спине.
    — Кинжала не было, — объяснил Рорк. — Мне пришлось порвать рубашку, которая и вправду была на тебе надета, чтобы снять кожаный доспех, которого не было.
    — Другая ситуация, другой способ, но результат тот же самый. Вот что мы тут имеем. Не знаю, как это получается, но смесь иллюзии и реальности породила убийство. — Ева подняла разорванную рубашку. — В сущности, с Бартом Минноком поступили точно так же.

    На следующее утро Ева сравнила результаты проверки третьего уровня, которую провела сама, с результатами Рорка. А почему бы и нет?
    — Тут нет ничего подозрительного. Никаких тревожных флажков. По крайней мере для данного расследования.
    — Нет, — согласился Рорк, продолжая, впрочем, изучать данные на экране.
    — Ты чего? Видишь что-то, чего не вижу я?
    — Нет, ничего такого, что имело бы отношение. Не могу решить, радует меня это или бесит.
    — Ну, было бы легче, если бы тут что-то выскочило. Или тут, или в проверке сотрудников «Играй». Их я тоже прокачала. Дювон же выскочил, когда я проверила «Синхрон Энтертейнмент». Это был большой улов, но он оказался всего лишь жуликом.
    Ева отхлебнула еще кофе.
    — Тот, кто это сделал, сечет в технике куда больше, чем Дювон. И по части выдумки у него все в порядке, с Дювоном не сравнить. Судя по тому, что мы знаем об убитом, убийца сумел пробить его защиту. Дювон точно не сумел бы. Сегодня у меня назначены встречи с адвокатом и с Мирой. Может, что-то и выскочит.
    — У меня тоже назначены встречи. Как освобожусь, постараюсь помочь, поработаю с ОЭС.
    — Я попробую исследовать еще одну версию. Меч. Пошлю-ка я Пибоди и Макнаба по этому следу. Пусть в команде будет один псих-ботаник и один нормальный. Макнаб все нужные слова знает, говорит с ботаниками на их языке, сойдет за коллекционера. В Вашингтоне намечается нечто вроде мини-кона.
    — Знаю, у нас там будет свой стенд. Могу запросто их туда протащить.
    — Это было бы здорово. Сэкономило бы нам кучу хлопот. — Ева подошла к доске с фотографиями, обогнула ее кругом. — А я сегодня побеседую с тремя его партнерами. На этот раз по отдельности.
    — Думаешь, старые друзья вдруг стали убийцами?
    Ева бросила взгляд на Рорка:
    — Люди иногда раздражаются.
    Рорк вопросительно изогнул бровь:
    — Мне грозит отсечение головы?
    — Вряд ли. Мы обычно выпускаем пар. Ссоримся, орем друг на друга, так что если мы раздражаем или достаем друг друга — это ненадолго. А у других людей бывает иначе. Раны гноятся. Может, здесь у нас как раз и есть загноившаяся рана. У каждого из этих троих есть возможности. Они технари и на выдумку горазды. Убитый им доверял, у них был доступ к его дому и офису. У них есть мотив в том смысле, что каждый из них выигрывает от его смерти: их доля в компании увеличивается. И возможность у каждого была.
    — Они друг в друге души не чаяли, — возразил Рорк.
    — А это всего лишь дополнительный мотив. Сколько женщин и детей сейчас прячется в «Доче» только потому, что кто-то их любил? — спросила Ева, вспомнив о построенном Рорком приюте для жертв домашнего насилия.
    — Это не любовь.
    — А те, кто избивает, часто думают, что это именно любовь. Верят, что это она и есть. Как и в твоей игре, это иллюзия, но она кажется сущей правдой. Много всякой дряни вырастает из любви, если… если за ней не ухаживать как следует. Ревность, ненависть, раздражение, подозрение.
    — Циничная, но, увы, верная оценка. Я люблю тебя.
    Ева усмехнулась:
    — Ну, ты нашел время и место в любви признаваться…
    Рорк подошел к ней, обхватил ее лицо ладонями.
    — Я люблю тебя, Ева. И сколько бы ошибок мы с тобой ни наделали, я уверен: мы постараемся не сгубить нашу любовь. Мы будем правильно за ней ухаживать.
    Ева накрыла его руки своими.
    — Я знаю. Каждый раз, когда мы начинаем злиться, мы эту дурь хорошенько друг из друга выколачиваем задолго до того, как она в нас засядет. Не даем ей пустить корни.
    — Да я и не злился на тебя по большому счету. Теперь понимаю: я рассчитывал найти кого-то в этой проверке, пусть даже кого-то из моих людей. Это хоть было бы что-то конкретное вместо смутных гаданий: продал меня кто-то или нет. — Рорк бросил взгляд на доску. — Сам не понимаю, почему его смерть так меня задела.
    — При другом раскладе он мог бы быть тобой. Вернее, ты мог бы быть на его месте. Он мог бы быть тобой, — повторила Ева, увидев, что Рорк качает головой, — пройти твое детство иначе. Или у вас могло бы быть много общего. Ты это понимаешь, и я это понимаю. Наверно, поэтому я стала действовать через твою голову, а ты — через мою.
    — Тогда почему же, если мы оба думаем одинаково, мы так друг на друга взъелись? — Не сводя с нее глаз, Рорк провел ладонями вверх и вниз по ее рукам. — Мы ведь правда любим друг друга, каждый как может.
    — Да, каждый как может. Мы в порядке.
    Он прижался лбом к ее лбу.
    — Мы в порядке.
    — Вот что ты должен сделать. — Ева легонько отстранила его от себя и заглянула ему в глаза. — Перестань спрашивать себя, что было бы, если бы ты что-то сделал по-другому, что-то еще сказал, нажал на какую-то другую кнопку, и тогда Барт Миннок сел бы на твой корабль, а не запустил собственную компанию. Был бы он сейчас жив или нет. В жизни так не бывает. Жизнь — это тебе не компьютерная программа.
    — Я ничего такого не думал. Ну, почти не думал, — уточнил Рорк. — Но я мог бы нажать на другие кнопки, мог бы много чего сказать и сделать. Все повернулось бы по-другому. Мне нравилось, что он хочет действовать самостоятельно, сам прокладывать себе дорогу. Поэтому я промолчал. И я прекрасно понимаю: в том, что случилось, моей вины нет. А теперь я еще и уверен — ну, насколько это вообще возможно, — что никто из моих людей к этому не причастен. Подозреваемого мы пока так не нашли, но хоть в голове прояснилось.
    — Вот и отлично, — кивнула Ева. — Я рада, что в голове у тебя прояснилось. Ну, раз уж ты способен мыслить здраво и раз уж я знаю, что ты сегодня, как только найдешь время, все равно будешь искать этот волшебный меч, будь добр, поделись потом со мной всем, что накопаешь.
    — Как только, так сразу.
    — Мне пора. Адвокаты, промыватели мозгов, подозреваемые…
    — Вот это да!
    Ева бросила на него ошеломленный взгляд, и Рорк засмеялся. Притянул ее к себе и весело поцеловал в губы. А потом просто постоял еще минуту, крепко прижимая ее к себе.
    — Ну что ж, иди, побудь копом. Я дам тебе знать, когда смогу выкроить время и поработать с Финн.
    «Он найдет время, — подумала Ева. — Всегда находит и в этот раз найдет».

    Она встретилась с Пибоди в приемной адвоката Фелисити Лоуэнстайн. Небольшая, по-деловому обставленная приемная была отделана в красных, черных и серебряных тонах, причем распоряжавшаяся здесь чрезвычайно деловитая особа то ли случайно, то ли по своему выбору соответствовала декору: у нее были короткие серебристые волосы и черный костюм, а на лацкане красовалась большая декоративная роза из красного шелка.
    Женщина без промедления и суеты провела их мимо небольшого помещения, напоминавшего аккуратную адвокатскую библиотеку, к закрытой двери кабинета. Тут она кратко постучала и, не дожидаясь ответа, сама открыла дверь:
    — Лейтенант Даллас и детектив Пибоди.
    Адвокат Лоуэнстайн поднялась из-за стола. Когда Фелисити обогнула стол, Ева отметила, что свои пять футов роста она компенсировала трехдюймовыми шпильками, острыми как скальпель. Она тоже была в черном костюме, только в вырезе на груди проглядывало белое кружево. Ее волосы, гладко зачесанные назад и уложенные аккуратным узлом на затылке, были насыщенного каштанового цвета с отдельными золотыми прядками.
    Она крепко пожала руки Еве и Пибоди, предложила им обеим сесть.
    — Спасибо, что согласились прийти сюда. Я подготовила все, что, как мне кажется, может вам понадобиться. — Фелисити Лоуэнстайн помедлила, вздохнула. — Позвольте, я расскажу вам немного о себе. Мы с Бартом познакомились в колледже через Силл. Мы с Силл подружились, и она вбила себе в голову, что меня надо познакомить с Бартом.
    — Романтическое знакомство?
    — Таков был план. Ничего из этого не вышло, но мы с Бартом стали друзьями. Когда мы все устроились в Нью-Йорке, я стала его адвокатом. Я готовила партнерское соглашение, его имуществом тоже занималась. Уголовное законодательство — не мой профиль, но — был грех — одно время встречалась с помощником окружного прокурора. — Фелисити чуть смущенно улыбнулась, как бы давая понять Еве, что там тоже ничего не вышло. — Знаю, вы не вправе и не станете делиться со мной подробностями, но все же не могу не спросить: у вас хоть что-нибудь есть по этому делу?
    — Расследование идет по нескольким направлениям.
    — Я так и знала, что вы именно это и скажете. — Фелисити со вздохом отвернулась к окну. — Мы в последнее время уже не так часто встречались. Мы с Силл, Бартом и остальными. Все заняты, у каждого своя жизнь и все такое. Но он был хорошим парнем. Славным парнем.
    — Когда вы с ним контактировали в последний раз?
    — По правде говоря, всего несколько дней назад. Он хотел поговорить об учреждении стипендии — от своего имени или от имени компании — для учеников школы, которую они с Силл и Бенни вместе окончили. Мы назначили встречу на следующей неделе. Все четверо партнеров, я и финансовый консультант. Хорошо поговорили, кстати. Наверстали упущенное: мы до этого несколько месяцев не общались. Он сказал, что встречается с женщиной, что у них все серьезно. Казался таким счастливым…
    — Он не говорил с вами о новых проектах? Вообще о своей работе?
    — Нет, не припомню. Честно говоря, я плохо разбираюсь в электронике. Уж конечно, не на уровне Барта и его компаньонов. Но у меня сложилось впечатление, что у них там что-то затевается. Он был взволнован.
    — Остальные поддержали идею стипендии?
    — Полностью. Ну, мне так показалось, — уточнила Фелисити. — Они все решения всегда принимают только совместно.
    — Значит, вам не показалось, что его кто-то или что-то беспокоит?
    — Совсем напротив. Мне показалось, что он на седьмом небе.

    — «На седьмом небе», — задумчиво повторила Ева, садясь за руль. — Веселый, беззаботный. Такие парни обычно не попадают на оцинкованную плиту в морге — сам отдельно, голова отдельно.
    — Он был богат, доволен жизнью, преуспевал в бизнесе, где у него было много конкурентов, — заметила Пибоди. — Плодородная почва для зависти.
    — Это верно. — Ева вытащила телефон, когда он засигналил, и прочитала текст от Рорка. — Мы разделяемся. Я хочу, чтобы вы с Макнабом съездили в Вашингтон. В Потомак-отеле будет мини-кон.
    — Командировка! Класс! — Пибоди замолотила кулаками по воздуху.
    — Погоди запасаться чипсами в дорогу, сперва выслушай. Будете представляться коллекционерами. Вы особенно интересуетесь мечами.
    — Тайная командировка! Работа под прикрытием! — От восторга Пибоди заерзала на пятой точке.
    — О господи, Пибоди, веди себя прилично!
    — Мне надо заскочить домой переодеться. А то я выгляжу как коп.
    Ева окинула критическим взглядом свободные летние брючки и кроссовки в веселую полосочку.
    — Ты так думаешь?
    — Я знаю, что надеть. У меня как раз есть шмотка что надо. Шмотки, — откорректировала себя Пибоди. — Мне нужно куда больше блесток, больше яркости.
    — Отлично, двигай за ними, добавь себе блесток, прихвати Макнаба и дуй на первый же самолет.
    — Самолет? В смысле один из самолетов Рорка, верно?
    — Неверно. Первый же рейсовый самолет, на каких летают обычные люди, в том числе и копы. Тем более работающие под прикрытием.
    На лице Пибоди ухмылка во весь рот мигом свернулась в недовольно надутое «у-у-у…».
    — Слушай задание. Мне нужно знать, какие слухи ходят об «Играй», любая нелегально просочившаяся информация о новой игре, наводки на меч или хотя бы его описание. И не нарывайся на неприятности. Даже не вздумай.
    — Ну вот… Только что мне казалось, что предстоит веселье.
    — Веселья захотела? Сходи в цирк. А сейчас — живо марш за Макнабом и дуй в аэропорт. Заберешь пропуска на конвент в Центральном справочном бюро. Они выписаны на ваши имена. И я не желаю видеть в отчете о расходах никаких игрушек или сувениров.
    — А вдруг нам придется что-то купить, чтобы поддержать легенду?
    — Обойдетесь.
    — Все скучнее и скучнее. А можно нам хотя бы остановиться в гостинице, если мы возьмем след?
    Ева окинула напарницу подозрительным взглядом:
    — Смотри, чтобы это был стоящий след и дешевая гостиница, а не то я вычту расходы из твоей зарплаты.
    — Нет, если уж искать какие-нибудь слухи, намеки или наводки на меч, то кон — самое подходящее место, честное слово.
    — А иначе я не послала бы тебя в Вашингтон. — Ева затормозила у дома, где жила Пибоди. — Иди переодевайся в ботанские шмотки и вызывай своего электронщика. По приезде доложись. Да смотри не облажайся.
    — Спасибо за доверие. Я так тронута, прямо слезы душат.
    — Провалишь задание, я тебя еще не так трону, — пригрозила Ева и, выгрузив Пибоди на тротуар, вновь влилась в поток движения.
    Добравшись до Центрального управления, она направилась прямо к себе в убойный отдел. Не было смысла заглядывать в ОЭС: наверняка Пибоди уже позвонила Макнабу, как только оказалась на тротуаре. Ева решила подняться, посовещаться с Финн, когда время будет, но сначала надо проверить, как обстоят дела в ее собственном отделе, и более внимательно ознакомиться с файлами, полученными от адвоката.
    Она вошла в «загон» и застыла как вкопанная при виде своего шефа.
    — Сэр!
    Майор Уитни кивнул и жестом указал на ее кабинет:
    — Я задержу вас на минуту, лейтенант.
    Крупный мужчина, темнокожий, с широким, изборожденным морщинами лицом. «Это ответственность вместе с привычкой отдавать приказы избороздила его лицо морщинами, — подумала Ева, — и добавила седины в черные, по-военному коротко остриженные волосы». Но он хорошо двигался. Все еще умел двигаться как коп, хотя уже много лет работал за столом.
    Ева вошла к себе в кабинет следом за ним и закрыла дверь.
    — Не пожалеете мне порцию вашего кофе?
    — Конечно, сэр. — Ева запрограммировала для него кофе. — У меня в скором времени назначена встреча с доктором Мирой — консультация по делу Миннока.
    — Я об этом прочитал в вашем отчете. У вас была встреча с адвокатом убитого.
    — Да, сэр. Еще одна подруга из колледжа. Охотно пошла на сотрудничество. Дала мне все подробности о его состоянии, о завещании, о партнерах. Все честно и недвусмысленно, насколько я могу судить.
    Уитни опять кивнул и опустился на стул для посетителей. Ева предпочла остаться на ногах.
    — Обстоятельства несколько… эксцентричны, другого слова не подберу, — начал Уитни, потягивая кофе, словно это было очень редкое коллекционное вино. — И эти обстоятельства, к сожалению, просачиваются в прессу. Слишком много людей слишком много знают, а обстоятельства дают обильную пищу для пережевывания.
    Ева бросила взгляд на блок связи, установленный на столе. Отчаянно мигающий огонек сигнализировал о большом количестве входящих сообщений.
    — Вряд ли нам сейчас стоит делать что-либо, помимо стандартного заявления для прессы. Дело не только в факте обезглавливания, нужно еще кое с чем разобраться. Отрицать, что ему отрубили голову, мы не можем, но я считаю, что все остальные подробности следует пока держать в секрете.
    — Согласен. Если публика узнает, что ему отрубили голову в процессе игры, начнется паника. Кто в наше время не играет в голографические игры?!
    — Я сконцентрировалась на поисках орудия убийства, точнее, поручила это Пибоди и Макнабу. Только что отправила их на конвент по электронным играм в Вашингтоне.
    — Вы сегодня произвели два ареста. Бросим прессе эту кость, надо ее хоть как-то утихомирить. Я поговорил с капитаном Фини, ОЭС предоставит вам всю необходимую помощь, включая гражданских экспертов-консультантов. — Уитни замолчал и отпил еще кофе. — Рорк признался, что знал убитого и что его компания разрабатывает сходную игру.
    — Да, сэр. Я провела анализ третьего уровня по сотрудникам, занятым разработкой этой игры. Ничего не найдено.
    — Отмечайте все это в отчетах и проследите, чтобы у Рорка были четкие документальные свидетельства, когда и насколько они уже продвинулись в работе над своей игрой.
    — Слушаюсь, сэр.
    Уитни допил свой кофе, отставил чашку.
    — Не мне вас учить, как делать вашу работу, — сказал он, поднимаясь. — Хочу лишь напомнить: когда к делу примешиваются личные интересы, действовать нужно предельно осторожно и прозрачно.
    — Так точно, сэр. Я попрошу Рорка передать нам все необходимые документы, чтобы они были в материалах дела.
    — Он уже передал их через Фини. — Уитни наклонил голову набок. — Он ведь в основном сотрудничает с ОЭС, не так ли, лейтенант?
    — Да, сэр. Да, такова установленная процедура.
    — Не смею вас больше задерживать.
    Оставшись одна, Ева позволила себе немного повариться на медленном огне. Передать документы Финн — это, конечно, установленная процедура, спору нет, но Рорк мог бы сказать ей об этом. Конечно, задай она прямой вопрос, он бы ей сказал. А может, он решил, что она и сама догадается, или… к черту все это! К чертям собачьим!
    Она не обязана стоять тут, пытаясь разгадать, что творится в голове у Рорка, когда и сама не знает, что творится в ее собственной голове.
    Ева оставила эту затею и торопливо покинула кабинет, чтобы не опоздать на встречу с Мирой.

9

    Консультации у Миры всегда сопровождались определенным ритуалом. Мира предлагала Еве — а та чувствовала, что не может отказаться, — тонкую фарфоровую чашку цветочного чая. Обе знали, что Ева предпочитала кофе, как знали и то, что чай олицетворяет успокаивающий эффект, который оказывала на Еву Мира, шанс ненадолго сбросить с себя тяжесть полицейских будней. По крайней мере на первые несколько минут.
    Сидя в одном из глубоких, обитых синим бархатом кресел, Ева, как всегда, отметила про себя, что кабинет Миры выглядит очень женственно и в то же время по-деловому, как и его хозяйка. Казалось, Миру ни капли не смущало, что она анализирует психику преступников и страдания, причиненные ими своим жертвам, на виду у смотрящих на нее с фотографий родных и близких.
    Может быть, она специально подобрала для интерьера и своей одежды успокаивающие цвета в противовес этим страданиям и расставила на столе семейные фото, чтобы напоминали ей, как выглядит ее собственная реальность.
    Ева вдруг сообразила, что у нее самой на рабочем месте нет ни одной фотографии — ни в управлении, ни дома. Может быть, пришло в голову Еве, не стала она обзаводиться фотографиями, чтобы они не отвлекали ее отдела, или просто решила, что ей не с руки, когда во время работы за ней «наблюдают». А может…
    Неважно, к ней все это не имеет отношения. Весь этот психоанализ и предположения — работа Миры. А самой Еве нужно уметь примерять на себя психологию убийцы, на время залезть к нему в голову и пожить в ней, и ее собственный скупой, не отягощенный лишними деталями стиль для этого как раз подходит.
    Взять хотя бы ее костюм — выбранный из прочих по принципу «хватай что попроще». Легкий жакет, безрукавка, тонкие брюки, ботинки. Подобраны строго по погоде и по работе.
    А вот Мира сегодня была в легкомысленном костюме цвета мятного леденца — бледно-зеленый с персиковыми крапинками. В цвет крапинок были и лакированные туфли на шпильках, подчеркивавшие стройность ее хорошеньких ножек. Роскошные, слегка вьющиеся каштановые волосы обрамляли ее прелестное лицо. Шарм ей придавали крошечные сережки в ушах, пара оригинальных колец, ожерелье и модные часы молодежного фасона.
    «Во всем чувство меры, — подумала Ева, — все гармонично». По крайней мере насколько ей позволял судить собственный вкус. «И — да, — мысленно добавила Ева, — действует очень успокаивающе».
    — Вы сегодня неразговорчивы, — заметила Мира, передавая Еве ритуальную чашку цветочного чая.
    — Извините. Я думала о нарядах.
    Голубые глаза Миры, такие же кроткие и красивые, как и вся она, округлились с добродушной насмешкой:
    — В самом деле?
    — Я думала о связи стиля с профессией или родом деятельности, с личностью. Не знаю.
    «Вот и доказательство, — сказала она сама себе, — мысли о вкусе и стиле отвлекают от дела».
    — Пибоди с Макнабом едут в Вашингтон — немного поработают под прикрытием на игровом конвенте, — продолжила Ева. — Так Пибоди прямо позарез понадобилось заехать домой, сменить то, в чем она, по ее мнению, смотрится как коп, на то, в чем она будет выглядеть как игроман: опять-таки это она так считает. По мне, так во что бы она ни вырядилась, все равно будет выглядеть как Пибоди. Ведь она же все равно эти одежки из своего собственного гардероба достает. А достает, потому что сама же их туда и повесила.
    — Верно. Но все мы люди разные, и зачастую наш выбор той или иной одежды для конкретного дела или события выражает ту или иную сторону нашего характера. К примеру, вы же не пойдете в том, во что вы сейчас одеты, на благотворительный вечер с Рорком, и не наденете на работу наряд с благотворительного вечера.
    — Пошла бы, если бы опаздывала на благотворительный вечер… или если бы меня выдернули с него на место преступления, — пожала плечами Ева. — Но я поняла вашу мысль. Было бы проще, если бы мы могли носить что хотим и когда хотим.
    — И это мне говорит женщина, до глубины души уважающая правила. Свои правила есть и у моды, и у общества. К тому же то, что мы надеваем, может помочь нам создать нужный настрой для работы или отдыха.
    Ева вспомнила облачение, запрограммированное для нее игрой. Что ж, надо отдать должное программе: этот прикид создал ей нужный настрой для поединка, в нем даже меч в руке показался привычным и удобным.
    — Гардероб убитого не отличался большим разнообразием. У него среди прочего были, конечно, и вечерние, и деловые костюмы, но в основном там сплошь повседневная одежда. Джинсы, комбинезоны, камуфляж, футболки и свитера. И большинство — в смысле футболок — с логотипами и всякими картинками из игр и фильмов. Он жил своей работой.
    — Вот видите, вы его понимаете.
    — Да, и дело не только в том, что он делал, но и в том, каким он был. Все его вещи говорят, что он чертовски любил свою работу. У него дома повсюду игрушки и сувениры. И кругом игровые системы.
    — Должно быть, он был счастлив, раз мог целыми днями заниматься тем, что ему нравилось и к чему у него был талант. Зарабатывал на жизнь тем, что делало его счастливым. И в компании лучших друзей.
    — Счастливый, нормальный, милый, симпатичный, славный — все, кто его знал, только так о нем и отзываются.
    — Да, похоже на то. Он был хорошим и, насколько я могу судить, совершенно нормальным, здоровым человеком. У него была девушка, у них все было серьезно, он поддерживал связь со своей семьей, со старыми знакомыми, был достаточно амбициозным, чтобы продвигать свою компанию вперед, но не настолько, чтобы это мешало общению с близкими и друзьями.
    Мира отпила немного чая, и Ева поняла, что чайный ритуал дает ей время собраться с мыслями.
    — В вашем отчете говорится, что он охотно общался с соседскими детьми и дружил с их родителями. Несмотря на все свое увлечение работой, он был вполне гармоничной личностью.
    — Ну и как же так получилось, что здоровому, счастливому, гармоничному человеку отрубили голову в его собственной, закрытой изнутри голографической комнате? Вопрос, в общем-то, не к вам, — добавила Ева. — Ответ придется найти ребятам из ОЭС и мне. Но вот почему его убили — вот в чем вопрос. Способ убийства символичный, но весьма хлопотный, убийце пришлось немало потрудиться.
    — А еще он отвлекает на себя внимание.
    — Да, возможно, отчасти поэтому убийца его и выбрал. Мы тут ломаем голову «Какого черта?», «Зачем?» и тем временем упускаем «Кто?». Что за человек избрал бы такой способ, такие обстоятельства?
    — Обезглавливание — определенно форма расчленения. Обезглавливание может указывать на потребность или желание унизить, одержать тотальную победу. — Мира покачала головой, и розовые серьги заплясали у нее в ушах. — Но это не согласуется с характером других увечий и с той виртуозностью, с какой убийца проник на место преступления и покинул его. В этом прослеживается собранность, детальная подготовка, комплексное планирование до мелочей. Отсечение головы как способ убийства, безусловно, символично, как символично и само орудие убийства. Это игра. Убитый жил играми и свой бизнес на играх построил, если угодно, при помощи головы.
    — Что указывает на конкурента, — подхватила Ева, — или на какого-нибудь психа ненормального, который позавидовал, что Барт набрал больше очков в игре. Версия с психом кажется мне правдоподобнее, потому что убрать конкурента можно было бы куда проще и с меньшей шумихой. А может, в порядке чистого бреда, это какой-то фанатик, который вообще ненавидит сами игры? Но каким бы сумасшедшим он ни был, чтобы проникнуть в квартиру и выйти из нее незамеченным, нужно первоклассно разбираться в компьютерах. Если только он не живет в том же доме. Но по этому направлению пока все глухо.
    — Первоклассные специалисты по компьютерам работают и в компании убитого.
    — Да. К тому же, кто бы это ни был, он должен был знать убитого, знать, как обстоят дела, что он будет дома и запустит эту игру. А сам диск с игрой был бы весьма ценен для конкурента. Если так, то почему он не убил Барта до того, как тот вставил диск в компьютер? Так он получил бы сразу все — устранил конкурента и забрал диск с будущим хитом продаж. Но он оставляет его в компьютере, и это говорит мне о том, что либо диск ему не нужен, либо убийство вообще никак не связано с играми. И этот второй вариант мне не очень нравится. Думаю, ему просто не нужен был диск.
    — Естественно, вы проверяете его компаньонов и сотрудников.
    — Первым делом, — подтвердила Ева. — Барт точно не стал бы играть с посторонним, с кем-то, кто не был посвящен и кому нельзя было доверять этот секрет, это уж как пить дать. В другие игры он соседских детей приглашал поиграть, использовал их как тестовую группу, и, насколько я могу судить, ему нравилось с ними играть. Но эту игру он пока не готов был им показать.
    — Потому что на данном этапе это была не просто игра, — согласилась Мира. — Это был их проект. Важный проект.
    — Да. Он сказал детям, что кое-что готовится, дал им пару намеков — думаю, просто сдержаться не мог. Но они у себя в компании регулярно обкатывают игры на разных стадиях разработки.
    — Где с деталями, причем вполне конкретными, были знакомы многие служащие, даже за пределами ближнего круга, — вставила Мира.
    — Судя по протокольным записям, эту игру убитый запускал довольно часто — как один, так и с несколькими игроками одновременно. Парни из ОЭС сейчас разбираются, предпочитал ли он какие-то конкретные сказочные сюжеты и против кого обычно играл. Я постараюсь выбить из компаньонов копию диска. Партнеры Барта по бизнесу стараются нам во всем помогать, но делиться игрой не торопятся.
    Мира кивнула и с видимым удовольствием отпила чай.
    — Итак, вы имеете дело с собранным, внимательным к деталям и подкованным в компьютерных играх убийцей, причем — тут я с вами согласна — убитый знал его и доверял ему. Однако способ убийства отличается жестокостью и грубостью — быстро, профессионально, оружием воина. Способ немного вычурный, но старый и проверенный. Обезглавливание тоже выглядит воинственно вызывающим — тотальная победа над противником, отсечение его головы. Похоже на казнь. Требует сосредоточенности, мастерства и немалой физической силы.
    — На типичного электронного психа не похоже, — буркнула Ева.
    — Совсем не похоже. Патология резко отклоняется от стандарта. Может статься, у вас тут двое.
    — Да, я думала об этом. Один продумал план, второй привел его в действие. Мы даже рассматривали вариант с андроидом-роботом. Убийца мог перепрограммировать робота, не привлекая внимания Компьютерной охраны, и убедить Барта попробовать сыграть против него. Но как и когда он доставил робота в квартиру? Как и когда пронес оружие?
    — Робот? Любопытно. — Мира села поудобнее, задумчиво закинула одну стройную ногу на другую. — Определенно, это обеспечивает скорость и профессионализм, нужную силу удара. И если в робота была заложена соответствующая программа, умение владеть мечом, он пользовался бы им очень эффективно. Это подходит под патологию убийцы — я имею в виду человека. Использовать свои компьютерные навыки и таким образом фактически противопоставить себя жертве, победить Барта с помощью посредника, устранить противника таким способом, который подчеркнул бы его профессионализм. Роботов и раньше использовали на войне и для покушений, потому-то на их счет такие строгие законы. Убийце нравится преодолевать преграды.
    — Может быть, нам стоит повнимательнее изучить домашнего робота убитого, эту принцессу Лею. В ОЭС ее бегло осмотрели и не нашли следов взлома или перепрограммирования. Но ведь она уже была в квартире, убитый ей доверял, а между моментом убийства и обнаружением тела прошло предостаточно времени, чтобы перепрограммировать ее в прежний режим и избавиться от орудия убийства. А робот остался на своем месте, там, где и должен был быть. Или… может быть, ее заранее подменили двойником?
    Это вело к новой версии, новым сложностям, и, задумавшись о них, Ева, сама того не замечая, выпила свой чай.
    — Внимательный к деталям, собранный — не вопрос, — продолжала она. — Но это слишком большой выпендреж. Плюс к тому, так рисковать просто глупо. По-детски глупо. Все зависит от случайности. Если бы Барт поступил как-то иначе, весь план рухнул бы в тот же миг. Не приди он домой рано, не возьми с собой диск, не найди времени тут же запустить его, ничего бы не вышло.
    — Обдуманный риск. Все опытные игроки идут на такие риски. И убийцы тоже.
    — Особенно если игрок знает привычки и стиль игры противника. — Как ни ломала голову Ева, все упорно возвращалось к этому: к знанию и доверию. — В играх всегда замешано самомнение, — заметила она вслух, — особенно если воспринимать игры всерьез. Просто гора самомнения. Каждый хочет выиграть. Один целыми днями тренируется, другой жульничает, третий, проиграв, забьется в нору и сидит, злится — а из этого может вырасти навязчивое желание отомстить.
    — Чем серьезнее человек воспринимает игры, — согласилась Мира, — тем реальнее они ему кажутся и тем обиднее проигрывать.
    Ева кивнула:
    — Игры частенько провоцируют конфликты. Но тут у нас совсем иной случай: дело не в минутной злости, не в выплеске эмоций. Хотя возможно, с них все началось, а уж то, что из этого выросло, превратило игры и фантазии в реальность.
    — Некоторым бывает трудно отличить насилие в игре от реальной агрессии в жизни. Большинство использует агрессию, чтобы выпустить пар, поиграть в героя или злодея, не нарушая границ дозволенного. Но в некоторых людях игры пробуждают уже заложенную внутри, но до времени сдерживаемую, подавленную склонность к насилию.
    — Не игры, так что-нибудь другое. Но да, я согласна, — вздохнула Ева, — черта, отделяющая игру от реальности, размыта. И убийца ее преступил. Может, конечно, этим все и ограничится, он выиграл, получил, что хотел. Но мне думается, когда граница так размыта, однажды ее перешагнув, он уже не остановится. И с каждым разом ему будет все легче и легче одерживать новые победы.
    — Выигрыш подчас затягивает, — подтвердила Мира.
    — Убийство тоже.

    Попасть в ОЭС после общения с Мирой — это все равно что из интеллигентной компании, где ведешь тихие беседы на умные темы в изысканной обстановке, перенестись в парк развлечений, где всем заправляют заторчавшие на сахаре подростки.
    Ева не испытала шока, она уже притерпелась к этому дурдому. Но еще на подходе к отделу у нее застучало в висках.
    Детективы-электронщики предпочитали психоделические расцветки и головоломные узоры, бьющие по глазам бесконечным потоком тайных знаков, перемешивающихся в голове, как фишки с иероглифами при игре в маджонг. В отделе электронного сыска никто не стоял на месте. Лаборанты, рядовые офицеры, детективы — все приплясывали, расхаживали взад-вперед или маршировали под им одним слышимую музыку, которую, казалось, крутили исключительно на максимальной скорости.
    Даже те, кто сидел за письменными столами в кабинках, покачивались и ерзали, отбивали ногами чечетку, постукивали пальцами и напевали себе под нос. Финн правил этим, на взгляд Евы, сумасшедшим домом твердой рукой и даже получал удовольствие. Одетый в мятую рубашку и мешковатые штаны, он казался ей стойким островком разума и непритязательности посреди бушующего моря экзотики.
    Стоя в своем кабинете, озадаченно глядя на экран и хмуро гоняя туда-сюда группы цифр и символов — опять эти иероглифы! — он выглядел как нормальный уравновешенный человек.
    — Есть минутка? — спросила Ева.
    — Да, да. Ты дернула моего парня.
    Они все были «его парнями» — вне зависимости от пола, — так что Ева на минуту задумалась.
    — Макнаба, что ли? Ты же разрешил.
    — Я тогда еще не проснулся. Вбиваешь мне в голову невесть что посреди ночи, а я даже чертова кофе не успеваю выпить. Так нечестно.
    — Это было в шесть утра.
    — Посреди ночи, — упрямо повторил Финн. — Лег-то я после двух, так что сама считай. А теперь я за него тут работаю.
    Ева сунула руки в карманы.
    — И все-таки ты разрешил, — пробурчала она. — Что у тебя там?
    — Тот хлам, что остался от диска с игрой, — и не сказать, что его так уж безумно много. Компьютеры его уже анализируют, но я решил попробовать по старинке.
    — Есть успехи?
    Финн устало поглядел на нее:
    — Я что, по-твоему, похож на преуспевшего человека?
    — А ты прервись на минутку. — Ева нащупала что-то в кармане, вынула. — Смотри, у меня есть леденец. Держи.
    Фини задумчиво поглядел на конфету. Пожал плечами и взял.
    — А давно он у тебя в кармане валяется?
    — Вряд ли. Соммерсет вечно ворчит, если я там что-то забываю. Это мои карманы. И вообще, обертка-то цела.
    Фини развернул обертку и сунул конфету в рот.
    — У меня есть пара версий, хочу их проверить, — начала Ева. — Нужно еще раз глянуть на домашнего робота Барта Миннока.
    — Там все чисто.
    — Да-да, я знаю, но есть две гипотезы. Первая — убийца перепрограммировал Лею и использовал для убийства, а затем вернул первоначальную конфигурацию. Вторая — ее отключили, а для убийства подменили двойником.
    — Думаешь, голову убитому снес робот?
    — Это одна из гипотез. Мира подтверждает, что у нас тут два различных почерка.
    Пока Фини сосал конфету, Ева вкратце пересказала ему разговор с Мирой.
    — И как бы он умудрился подменить робота?
    — Не все сразу, Фини. К тому же не факт, что он подменил робота. Это лишь гипотеза. Проведи еще одно более глубокое обследование с прицелом на эти две гипотезы, а там посмотрим, подтвердится какая-нибудь из них или нет.
    — Чтобы расхреначить программу робота и обойти все системы защиты, нужно время и укромное место. И оборудование.
    — У них в «Играй» есть оборудование. И многие там работают допоздна, остаются после работы. Вот тебе и время, и укромное место.
    Финн задумчиво поскреб скулу.
    — Может быть.
    — Вторая версия: просмотри протокольные записи игровых сессий, может, сумеешь нащупать, как и во что играл убитый. Какую версию предпочитал, с кем играл. Я хочу знать, у кого он постоянно выигрывал и в чем именно.
    — Думаешь, кто-то рубанул ему по шее в отместку за проигрыш? Ну ты даешь, Даллас.
    — Это может быть одним из факторов. Вполне подходящим. Все дело именно в игре, иначе зачем было убивать его в процессе игры? Это же все показуха, не так ли? Все это своего рода показуха. «Гляньте, как я крут. Я его сделал по-взрослому. Я выиграл».
    — Только никому этим не похвастаешься, и это уже далеко не так кайфово. Видать, сама ты мало играла, — заключил Финн. — А серьезным игрокам важно увидеть свое имя на доске почета, получить аплодисменты зрителей, прославиться.
    — Ладно, ладно, я поняла. — Ева принялась мерить шагами кабинет. — Может, аплодисменты, славу и почет он получит как-то иначе. Ну, как… как те, кто похищает картины и прячет у себя в сейфе, где никто их не увидит. Это их собственность. И своего рода слава в этом тоже есть. Большой секрет, чувство обладания. Тут нужно самообладание, сила воли и безграничное самомнение. Все, что требовалось и тому, кто спланировал убийство Миннока. А тому, кто его совершил, нужен был точный расчет, жестокость и опять же хладнокровие. Что возвращает нас к гипотезе о двух соучастниках. Двое людей, а может, человек и робот. Может, человек с раздвоением личности, но это пока выглядит маловероятным.
    Фини опять почесал скулу.
    — Модель робота лицензирована у владельцев авторских прав на фильм, по которому она сделана: у них права на всю такую продукцию. Кроме того, робота необходимо зарегистрировать. Все это, конечно, можно обойти, купив робота на черном или сером рынке, но эта модель на сто процентов настоящая. У этой Леи есть регистрационный чип и серийный номер, я проверил. В документах убитого найдены сертификаты о регистрации и проверке подлинности. Если в ней и покопались, стандартный осмотр этого не выявил. Можем глянуть поглубже. Что до копий — модель популярная. Я же говорю — классика. Можно, конечно, проверить всех владельцев — может, что и всплывет.
    — Если только она не серая или нелегальная.
    — Спорим, если закажешь вероятностный тест, шансы на то, что убитый отличил бы подделку, будут весьма высоки. Я думаю, если он не заметил подмены, значит, Лея тоже должна была бы быть на сто процентов настоящей. Не говоря уж о том, что не существует подлинных и притом незарегистрированных моделей. Какой смысл, если можно легально купить подлинного робота по законным каналам? И никакого риска. Ну ладно, пойдем посмотрим на нее.
    Они вышли из отдела и направились в хранилище вещдоков. У двери Фини ввел пароль, приложил большой палец к сенсорной пластинке.
    «Капитан Райан Фини. Доступ открыт».
    Дверь открылась, и они вошли в настоящую пиратскую пещеру с электронными сокровищами. На стеллажах, уходивших под самый потолок, лежали и стояли аккуратно зарегистрированные компьютеры, телефоны, мониторы, блоки связи и приборы для слежки. Были здесь и роботы-андроиды — механического вида домашние и садовые, дешевые мини-роботы, и человекоподобные, выстроенные в ряд, как подозреваемые на опознании.
    Ева осмотрела принадлежавшую убитому принцессу Лею.
    — Наряд не для сражений.
    — Модель «рабыня», из Шестого эпизода. Но она бойкая. Бунтарка, умеет за себя постоять. Помогла надрать задницу Империи.
    — Господи, Фини. Это же всего лишь робот. Копия вымышленного персонажа из космической оперы.
    — А я что говорю? Я ничего и не говорю, — пробормотал Фини. — Это люксовая модель в своем классе. В точности копирует внешность персонажа, и программная начинка первоклассная.
    — Он с ней играл?
    — А вот теперь моя очередь. Господи, Даллас!
    — Да не в этом же смысле! Фу! Я про компьютерные игры. Она могла играть с убитым?
    — Да, в ней запрограммирована такая опция. Она могла подключаться к игровой системе, загружать сюжеты, устанавливать правила. Была бы сильным противником.
    «По наряду этого не скажешь», — подумала Ева, но поверила Фини на слово.
    — Мечом орудовать она умеет? — спросила она вслух.
    — Еще бы.
    Но Ева с сомнением покачала головой:
    — Убитый был выше ростом, намного выше. Удар был нанесен сверху, слегка под углом. Может, она стояла на возвышении или забралась на что-нибудь.
    — Если это была она или другой такой же робот, ее придется пустить на слом. Чертовски жаль. Шикарная модель.
    Ева хотела было опять сказать, что это всего лишь машина, но вспомнила, с кем имеет дело.
    — Пусть ее проверят, а я проведу поиск по модели.
    — Я ее лично проверю. А Каллендар посажу искать закономерности в выборе сюжетов и игроков.
    — Спасибо. Я буду работать на выезде. Поеду в «Играй».
    — Классное место, — одобрил Фини. — Парня жаль. Хорошее дело делал.

    В компании в этот раз было поспокойнее. «И неудивительно», — подумала Ева. Шум, конечно, никуда не делся, но кричащие краски сменились сдержанными, а слегка безумный внешний вид сотрудников — серьезным.
    Многие на рукава пиджаков, рубашек, блузок надели траурные черные повязки. Тех, кто в прошлый раз носился по этажам, заметила Ева, сегодня вообще не было видно.
    — Лейтенант Даллас, — Вар спустился по лестнице навстречу Еве. Его лицо побледнело, а темные круги под глазами говорили о бессонной ночи, — есть новости?
    — Мы прорабатываем различные версии. У вас сегодня не очень людно.
    — Мы… сделали объявление и разрешили всем, кто сегодня не захочет выходить на работу, остаться дома. Думали вообще закрыться на пару дней в знак уважения, но… решили, что легче справиться с горем, когда есть чем заняться. Не то чтобы оказалось много легче… — Он потер лицо ладонями. — Может, так только хуже, не знаю. Тут все кругом напоминает о Барте. Стоит начать работать, тут же порываюсь пойти спросить его о чем-нибудь или что-нибудь ему рассказать. Потом спохватываюсь, что это уже невозможно. Мы поговорили с его родителями. О господи, это было тяжко. Просто кошмар. У нас тут завтра будет панихида по Барту, это ведь… его любимое место. Тут ему больше всего нравилось быть. Думаете, мы правильно поступили? В смысле это же не церковь или траурный зал, но…
    — Я думаю, все правильно.
    — Хорошо. Ну, мы и сами так подумали, так что… Спасибо вам.
    — Силла и Бенни сегодня здесь?
    — Да. Хотите с ними поговорить? Я могу…
    — Я сама. Раз уж вы здесь, может, поговорим сначала с вами? Хотите, в вашем кабинете?
    — Я… да, конечно.
    Мысль о разговоре наедине, казалось, несколько смутила Вара, но он провел Еву наверх в одну из комнат со стеклянными стенами.
    — Вам никогда не хочется немного побыть не у всех на виду? — спросила она.
    — Гм. — Он огляделся по сторонам в растерянности.
    — Ладно, забудьте. — Ева оглядела его кабинет. Захламленный рабочий стол, несколько компьютеров и игровых систем, масса игрушек, барный стул в форме инопланетянина с щупальцами. — Я не вполне разобралась, кто из вас за что тут отвечает. Вы вчетвером были деловыми партнерами, но должно же у вас быть какое-то разграничение полномочий, функций, ответственности.
    — Ну, мы все занимались разработкой игр. В зависимости от того, чья была идея, каждый занимался своей частью.
    Вар сел, снял с головы переговорное устройство.
    — Бенни в основном занимается исследованиями. Силл — организатор, а я, наверно, тот, кто нянчится с персоналом. Я же руковожу маркетингом. Но мы все друг другу помогаем, четкого разделения нет. Нам так больше нравится.
    — А Барт?
    — Разработка, что же еще. Он мог взять любую идею и довести ее до ума. Наверно, можно сказать, что он лучше нас всех понимал деловую сторону бизнеса. Счета, клиенты, платежи. Мы все этим занимались, но он все это умел лучше держать вот тут. — Вар постучал пальцем по лбу. — И еще он был чем-то вроде лица компании.
    — Ему доставалось все внимание прессы?
    — Ему это нравилось — общаться с людьми, рассказывать о наших играх… — Вар со вздохом взъерошил свои коротко стриженные волосы. — Бенни пугают все эти толпы журналистов, Силл начинает смущаться и стесняться.
    — А вы?
    — Я люблю, когда потише, — улыбнулся Вар. — Ну, знаете, всю эту закулисную работу, поиск решений, то, что не у всех на виду. Люди в нашем деле не очень-то хорошо умеют общаться с внешним миром. Барту это удавалось куда лучше остальных. Не хотите там газировки или что-нибудь вроде этого?
    — Нет, спасибо. Кто теперь будет лицом компании?
    — Я… я не знаю. Мы об этом еще не говорили. Думаю, мы об этом просто еще не задумывались. — Он потупился, уставился себе под ноги. — Нам бы просто сегодня продержаться, и завтра, и послезавтра.
    — Может, найдете себе другого партнера?
    — Нет, — быстро проговорил Вар, резко вскинув голову, — нет, это наше дело. Мы сами справимся.
    — А что вы планируете делать с «Фантастикой»?
    — Выпустим в срок. Это ведь было детище Барта.
    — Вар, мне нужна копия того диска.
    — Мы ее доставим лично капитану Финн в ОЭС. Она почти готова. Вам… гм… нужно будет подписать кое-какие бумаги. Конфиденциальность и все такое.
    — Без проблем. Барт, стало быть, много над ней работал? Тестировал ее, прогонял разные сюжеты и уровни?
    — Конечно. Мы все ее тестировали, так положено. — Вар посерьезнел. — Если бы нам самим не было интересно в нее играть, как бы мы заинтересовали покупателей? Нельзя же продвигать продукт, в который сам не веришь. По крайней мере проку от этого не будет.
    — Верно подмечено. Так у него был какой-нибудь излюбленный сюжет, в который он играл раз за разом?
    — Ему нравилось пробовать разные сюжеты. В этом одно из многих преимуществ «Фантастики». Можно делать что хочешь, выбирать по настроению.
    — А вы с ним вдвоем во что обычно играли?
    — Ну-у, мы уже несколько месяцев ее обкатывали. Перепробовали кучу всего — Дикий Запад, Древний Рим, Параллельную Вселенную, поиски сокровищ, спасение принцесс, гангстерские разборки, войны. Какой сюжет ни назови — мы в него наверняка играли.
    — И кто выигрывал?
    Вар рассмеялся:
    — Барта обыграть непросто, но и у меня есть свои победы. — Его смех внезапно оборвался. — Без него играть будет как-то странно. И выпускать «Фантастику» без него…
    — Наверняка. А против роботов вы играете?
    — Роботов? — Вар удивленно заморгал, прогоняя подступившие слезы. — Ну да. Мы тестируем на них игры на разных стадиях разработки. Никто не хранит секреты лучше роботов. Но на завершающих стадиях всегда нужны соперники-люди. Мы же не для роботов игры делаем.
    — Прошу прощения. — В дверях показалась Силла. — Лейтенант Даллас, я увидела, что вы здесь. Есть что-нибудь… Есть новости?
    — К сожалению, нет. Я должна задать еще несколько вопросов. Так положено. Прояснить кое-что. Спасибо, что нашли для меня время, — сказала Ева Вару и повернулась к Силле: — Мы можем поговорить в вашем кабинете? Постараюсь не занять у вас слишком много времени.
    — Ничего страшного. Занимайте столько, сколько нужно. Вар, я поеду домой, как только поговорю с лейтенантом Даллас. От меня тут сегодня нет никакого толку. За что ни возьмусь, все из рук валится. Я так всю работу запорю. Лучше мне уйти.
    — Хочешь, я или Бенни тебя проводим?
    — Нет-нет. Думаю, мне просто нужно побыть одной. Мне просто нужно еще немного времени. Если увидишь Бенни раньше меня, не говори ему. Я приду завтра. Завтра мне, наверное, полегчает.
    — Я тебе звякну попозже, узнаю, добралась ты до дома или нет. — Вар подошел к ней и обнял, как показалось Еве, неловко, но искренне. — Постарайся отдохнуть, хорошо?
    — Ага. Ты тоже. Мой кабинет вон там, — сказала Силла Еве, повернувшись к выходу, но та успела заметить слезы, стоявшие в ее зеленых глазах.
    По дороге Ева обернулась посмотреть на Вара. Он стоял за стеклянной стеной и с несчастным видом смотрел им вслед.
    — Вам что-нибудь предложить? — спросила Силла. — Тут есть энергетические напитки, шипучка — обычная или диетическая.
    — Мне не нужно, но вы пейте, если хотите.
    — Мне сегодня ничего не хочется. — Силла сунула руки в карманы, затем вытащила, сплела пальцы. — Вам все время приходится этим заниматься. В смысле разговаривать с людьми, которые кого-то потеряли. Я подумала — может, вы знаете, сколько должно пройти времени, чтобы начать забывать, что потерял кого-то, что его уже нет рядом? Перестать ждать, что вот-вот опять его увидишь?
    — Это непросто, — скупо ответила Ева.
    — Я не знаю, может, когда забудешь, будет только хуже. Хуже, чем когда все время об этом помнишь. Это как… Вот смотришь на свою руку и как-то не задумываешься, что она у тебя есть. Она просто есть. А если ее потерять, разве не будешь все время спохватываться, что вот же она должна быть на месте, а ее нет?
    — Наверно. Можно поговорить с психологом-консультантом. Могу назвать вам пару имен. К этим людям можно обратиться за помощью.
    — Может, и стоит. — Силла откинула гриву черных как смоль волос на спину. — Я никогда не обращалась к психологам. Но, может, и стоит.
    — Вы с Бартом давно знали друг друга. Наверняка провели вместе за работой, за играми массу времени.
    — Кучу. Мы постоянно устраивали мозговые штурмы. Садились вместе, заказывали пиццу или еще что-нибудь простенькое и просто генерировали идеи. А потом их разбирали, думали, как воплотить идею в игру. Бенни у нас главный по информации. Если что-то подобное есть у конкурентов, это же будет пустая трата времени, денег и ресурсов.
    — Значит, вы просто швырялись идеями?
    — Ну, наверно, можно и так сказать. Выбивали их друг из друга, пинали туда-сюда.
    — А кому пришла в голову идея «Фантастики»?
    — Э-э-э… ну-у-у. — Силла села, сосредоточенно нахмурилась. — Я не уверена. На мозговых штурмах масса всего рождается. Кажется… вроде у Вара была идея фантазийной игры, где сюжетная линия зависела бы от игрока. А потом… да, потом я сказала, что таких уже полно. И что дальше? Как бы нам сделать что-то на голову выше? Может, сделаем ее голографической, улучшим — по-настоящему улучшим — графику, синхронность.
    Силла задумчиво смотрела вдаль сквозь стеклянную стену кабинета, за которой мелькали люди.
    — Потом, если не ошибаюсь, возник Бенни: мол, уже давно есть голограммы типа этого, и по уровню графики игрушки Рорка круче всех. Так где же взять новый уровень? Выше головы не прыгнешь.
    — А Барт ничего не сказал?
    — Да, он иногда подтормаживает, обкатывает идею у себя в голове. — Силла встала, взяла один из энергетических напитков.
    «Она неплохо двигается, — подумала Ева, вспомнив, что Силла ходит на занятия йогой. — Сильная и подвижная».
    — Точно не хотите?
    — Нет, спасибо.
    Силла снова села, откупорила банку, но, сделав глоток, сразу же отставила.
    — Наверно, я тоже не хочу. Забыла, на чем остановилась. Ах да. Так вот, мы перекидывались идеями, вроде как гоняли их взад-вперед, а Барт и говорит: нужна не просто картинка круче, чем у Рорка. Нужно ввести полную сенсорную нагрузку, интеллектуальные технологии. Военные их используют для обучения. Внедрим это в игре, добавим полноценную сенсорную нагрузку, вложимся по полной в картинку.
    Силла снова взяла банку, но пить не стала.
    — Это серьезное вложение — времени, сил и денег, но Барт нас и вправду убедил. Он сказал: «Мы предложим игрокам не просто выбирать и комбинировать заданные сюжетные линии, мы дадим им полную свободу». Не просто интерактивность — игрок сможет сам программировать собственную фантазию, каждый ее элемент, сможет примешивать их к уже заданным. Мы просто продолжали копать эту тему, пока не вырисовывались общие очертания. Потом оставалось только закатать рукава и начать думать, как, черт побери, это все воплотить. И мы это воплотили! — вспоминая это, Силла наконец улыбнулась. — Это будет последний писк. Круче самых крутых игр.
    — И вы ее тестировали, играли в нее?
    — О да, черт возьми. Мы все вчетвером или по отдельности, у кого время было, оставались допоздна и работали над ней, когда все остальные уже расходились. По крайней мере поначалу. Делали все втихаря, потому что знали: это будет просто бомба. Мы потому и хотели, чтобы Фелисити составила кое-какие бумаги перед тем, как передать копию вашим парням.
    — Ясно. А во что Барт любил играть больше всего?
    — Да в разное. Но, во что бы он ни играл, ему нравится быть героем. А кому нет? Он любит сюжеты, где нужно сражаться за правое дело, за девушку или за собственную душу. А лучше всего — за все сразу.
    — Загружается сюжет, и ты должен за это сражаться? — спросила Ева.
    — Иначе было бы неинтересно.
    — И каков он был в поединках?
    — Почти всегда лучше, чем мы. Барт любит фильмы со стрельбой, сражениями на мечах, ножах. Смотрит обучалки, общается с солдатами и копами и все такое. Когда делаешь игру, важно знать тактику, приемы, чтобы было что предложить игрокам.
    Силла еще раз рассеянно отпила из банки, посмотрела вдаль сквозь стеклянную стену.
    — Наверно, большинство программистов по жизни отнюдь не качки, но Барт тренировался. Он любит выигрывать, любит играть. Он чертовски сильный игрок. Был, — добавила она дрогнувшим голосом. — Был. Он был моим самым лучшим другом. Что мне теперь делать? Что нам всем теперь делать?
    Ева вытащила карточку, написала на ней пару имен и телефонов.
    — Может, захотите позвонить по одному из этих номеров. Бывает полезно поговорить с кем-нибудь, выговориться.
    — Ладно, спасибо. Да, думаю, надо. Можно мне уйти домой?
    — Да. Силл, а семью Синг вы знаете?
    — О, конечно, конечно. Дети просто прелесть.
    — Вар сказал, что у вас тут завтра будет панихида. Они хотели бы прийти, если вы, конечно, позовете.
    — Конечно. Они у меня в списке, прямо сейчас я сама этим займусь. Но я сделаю это дома. Мне просто нужно вернуться домой.
    — Хорошо. А где мне найти Бенни?
    — Был у себя в кабинете, я недавно его видела, когда мимо проходила. Мы втроем сегодня отсиживаемся у себя в кабинетах, стараемся продержаться. Думаю, он все еще там.

10

    В кабинете Бенни не оказалось, и Ева воспользовалась представившейся возможностью осмотреть его рабочее место. «Дверь открыта, — сказала она сама себе, — стены прозрачные — значит, хозяин не против». Как и у двух других, у него в кабинете был небольшой холодильник и автоповар, ассортимент компьютеров и коллекция игр и сувениров.
    Ева отметила про себя, что папок и беспорядка у него больше, чем у Вара, но меньше, чем у Силлы. На столе стояли мемо-кубики, рядом — гора дисков. На полках — еще диски, пронумерованные, и, как и у Миры, несколько фотографий.
    Ева подошла поближе и стала рассматривать старые фото Бенни с Силлой и Бартом — совсем еще детские лица, глуповатые ухмылки. Бенни, уже тогда длинный и тощий, с торчащими во все стороны рыжими волосами, на голову выше всех. Улыбающаяся Силла с озорным блеском в зеленых глазах. Между ними — бедный обреченный Барт. На другом снимке они уже подростки, стоят, судя по всему, на пляже в Нью-Джерси — солнечные очки, майки с рекламой электронных игр, взъерошенные волосы, строят рожи в камеру.
    На еще одной фотографии они стоят в карнавальных костюмах, на Силле причудливый парик с косами, закрученными на висках в большие кольца, и белое свободное платье, в руке — что-то типа бластера. На Бенни костюм космического солдата, на лице самодовольная ухмылка, в руке — тоже бластер. У Барта белая туника и трубчатый меч со светящимся лезвием.
    «Ах да, световая сабля, — вспомнила Ева. — Ну конечно, Джедай из этих, как их, «Звездных войн», как и Лея у Барта».
    Она присмотрелась к сабле повнимательнее, покачала головой. Нет, это не орудие убийства.
    На других фотографиях уже присутствовал Вар, там они старше, уже в колледже — косматые прически, мешковатая одежда, заспанные глаза. Потом все вчетвером на фоне товарного склада, который они превратили в офис компании, на земле местами — кучки снега. На каждом — футболка с логотипом «Играй», улыбки во весь рот, чокаются перед камерой бокалами с — надо полагать — шампанским.
    Ева мысленно отметила про себя все любопытное, прежде чем выйти из кабинета. Огляделась вокруг — стеклянные кабинеты, открытые лестницы, прозрачные рабочие отсеки, столы. Не так много народу, как в прошлый раз, но все равно много беготни.
    Нахмурившись, поглядела, как заходящее солнце заливает все светом, бросает ослепительные блики на стеклянные поверхности, а некоторые места оставляет в легкой тени.
    «Интересно, — подумала Ева. — Перегородки-то, конечно, прозрачные, но в определенное время дня солнечные блики делают их непроницаемыми».
    Она остановила парня с миллионом косичек на голове, пролетавшего мимо на аэроконьках.
    — Мне нужен Бенни.
    — Гм. В своем кабинете?
    — Нет.
    — Гм. Может, домой ушел? День сегодня хреновый. Слышь, Джесси! Бенни видал?
    — Гм. Кажется, он собирался в Третью лабораторию. Вроде бы.
    — В Третьей лаборатории, — радостно доложил Еве парень на коньках. — Вроде бы.
    — И где это?
    — Гм. На третьем этаже. — Он махнул рукой. — Туда.
    — Спасибо, — поблагодарила Ева.
    Сколько же «гм» здесь выпадает на день?
    Она пошла в обход. Никто ее не останавливал, не спрашивал, кто она и что она тут делает. Люди занимались своим делом или сбивались в небольшие группки, траурные повязки на рукавах казались зияющими черными ранами.
    Периодически тот или другой пускал в ход электронный пропуск, но по большей части, заметила Ева, двери были нараспашку.
    Сквозь стеклянную стену лаборатории она увидела Бенни. У противоположной стены стояли ряды компьютеров и экранов. Он выполнял кату — последовательность упражнений какого-то из боевых искусств. Его губы были мрачно сжаты, на глазах — очки для виртуальной реальности.
    «Неплохо движется, — оценила про себя Ева. — Плавно, умело, быстро, хотя тощ как щепка. Этот явно не просто целыми днями сидит в офисе, кого-то из себя изображая».
    Она засунула руки в задние карманы брюк и принялась за ним наблюдать. Наконец он выполнил традиционный поклон.
    Ева постучала костяшками пальцев по стеклу, и Бенни от неожиданности подпрыгнул. Когда он стащил с головы очки, взгляд у него стал ошарашенный, глаза как будто остекленели. «Интересно, сколько же он тут проторчал?» — подумала Ева.
    Бенни неловко завозился с кодовым замком, открывая ей дверь.
    — Лейтенант Даллас. Извините, не знал, что вы тут ждете.
    — Без проблем. А вы в хорошей форме. Какой у вас дан?
    — Э-э-э, никакого. — Бенни пожал плечами — неловко, совсем не так, как двигался на тренировке. — Вообще никакого. В виртуале и в голограммах я крут, но в реальности не занимаюсь, в чемпионатах и всяком таком прочем не участвую.
    — А стоило бы.
    — Ну… — протянул он и снова дернул плечами. — Есть какие-нибудь новости о Барте? Нашли убийцу?
    — Мы работаем над этим. Вы сейчас тестировали новую игру?
    — Нет-нет. В общем-то нет. Мы постоянно добавляем к нашим обучающим виртуалкам новые функции и уровни. Но я сейчас больше… просто старался отвлечься. Надо было сегодня просто объявить выходной. — Бенни посмотрел мимо нее, вдаль. — Думаю, так было бы лучше. Но Вар сказал, нам всем будет легче, если мы чем-нибудь займемся, если будем держаться вместе. Наверно, он прав. Не знаю, что бы я делал дома. — Он опять пожал плечами. — Вероятно, то же, что и здесь. Простите. Хотите зайти? Или пойдемте куда-нибудь, в комнату отдыха, что ли.
    — Здесь сойдет. — Ева протиснулась мимо него в лабораторию. — Вы тут тоже занимаетесь тестированием, разрабатываете игры?
    — Конечно. В этой лаборатории — в основном для виртуалок и интерактивных экранов. Но у нас есть и другие лаборатории: для чисто компьютерных игр, для карманных, обучающих, голографических и так далее. И еще я здесь собираю материалы, сравниваю игры конкурентов с теми, что у нас в разработке.
    — Звучит увлекательно.
    — Да, в общем-то. Барт… он с самого начала ввел правило: играть должны все. Это часть должностных обязанностей. Все, кто тут работает, должны отчитываться, что играли определенное количество часов. Нельзя делать игры, если сам в них не играешь, — такое у него правило.
    — Значит, всем, кто тут работает, дается право попробовать игры еще на стадии разработки?
    — Нет, не совсем так. Это зависит от их уровня и того, чем именно они занимаются. Но у нас для всех сотрудников есть полный набор игр. Все, что мы уже выпустили, и многое от конкурентов. Хотите какую-нибудь попробовать? Могу загрузить.
    — Может, в голографической? Хочу попробовать «Фантастику».
    Бенни поморщился:
    — Не могу, честное слово. Извините. Мы ее здесь не тестируем. Пока еще нет. Делаем ее сами, по выходным и после работы. Еще несколько недель, и мы уже будем готовы. Барт уже планирует, как ее запустить, и… Я хотел сказать… Ох! Вот черт!
    Бенни оперся о рабочий стол, словно его длинные ноги отказались его держать.
    — Не понимаю. У меня просто в голове не умещается, что его больше нет. Его нет.
    — У Барта были большие планы насчет этой игры?
    — Колоссальные. Он умел смотреть на все в перспективе, видеть, что из этого получится. И всегда имел про запас план «Б» и «В», на всякий случай.
    — Вы давно друг друга знали. Я заходила в ваш кабинет, когда искала вас. Видела фотографии.
    — А, да. Я даже и не помню уже, как жил когда-то без Силл и Барта. А потом еще Вара. — Бенни начертил в воздухе квадрат. — Мы четверо встретились, и все встало на свои места. Квадрат. О черт!
    — Это тяжелая утрата. Друг, партнер. У вас было много общего. А эта фотография в костюмах — это по «Звездным войнам», да?
    — Ага. «Новая надежда». Четвертый эпизод. — Бенни тяжело вздохнул, потер ладонями глаза, потом бессильно опустил руки. — Лея, Люк и Хан. Это было на «Игромире», летом прямо перед колледжем.
    — Барт, надо думать, был фанатом «Звездных войн»? Наряд и этот его домашний робот…
    — Вероятно, с них-то все вообще и началось. Спецэффекты Джорджа Лукаса… — Он едва заметно улыбнулся. — Знаете, я об этом могу говорить часами.
    — Он, наверно, много в них играл? На компьютере. Может, и в вашей новой игре предпочитал сюжеты по мотивам «Звездных войн»?
    — Да не то чтобы… Я имею в виду «Фантастику». У нас и без того была куча игр по «Звездным войнам». Реальная тема.
    — Но световой саблей он наверняка умел махать.
    — Просто зашибись. И любым кораблем в виртуалках или голографичках мог управлять. Если Барт за какую-то игрушку принимается, он в нее с головой уходит. Долбит, пока не выиграет.
    — А в новой игре он предпочитал что-нибудь одно?
    — Нет, мы в игре обычно пробуем все понемногу. Приходится, когда над ней работаешь. — Но вопрос заставил Бенни призадуматься, и это, да и сам вопрос, его немного успокоило, как показалось Еве. — Ему нравятся те, что со сражениями. Ну, где нужно спасать девушку, поселение или целую планету. Походы, магия, сразиться с Черным рыцарем, победить дракона. Фишка новой игры в том, что можно получить все это, и даже больше. Самому создать весь мир, всю мифологию, — в голосе Бенни зазвенело возбуждение, глаза заблестели. — Барт просто чемпион по выдумыванию миров. Он сам расписал все вводные и консультировал сценаристов киноверсий «Чарры» и «Третьей звезды». Пишет он здорово, и добавьте к этому, какой он программер — специалист экстра-класса.
    Бенни постепенно затих, вздохнул и, казалось, снова обессилел.
    — В голове не укладывается, что его больше нет. Вообще нет. У меня это просто в мозгу не задерживается: секунда — и опять забываю. Не знаю, что мы дальше будем делать. Когда вы поймаете и посадите того, кто его убил, может, нам полегчает? Как вы думаете?
    — Я не знаю. Когда я их поймаю, вы поймете, кто это сделал и почему, будете знать, что справедливость восторжествовала.
    — Да, это важно, — энергично кивнул Бенни. — Барт всегда был за справедливость. Наверно, потому он и любил играть героев. Но дело-то в том, что восторжествует она или нет, его это не вернет.
    — Нет, не вернет.
    Ева вышла, оставив его в лаборатории одного, и направилась к лестнице. Спускаясь по ступенькам, она оглянулась — Бенни снова стоял, надев очки и сжав кулаки у пояса, делал традиционный поклон перед поединком.
    «Решил еще немного отвлечься», — подумала Ева.

    Казалось, улицы Вашингтона сами собой источали жар в лицо каждому, кому пришлось выйти за порог кондиционированного помещения. После этой неподвижной, раскаленной атмосферы прохладный воздух вестибюля в отеле казался абсолютным блаженством. А у Пибоди был, помимо этого, дополнительный повод для радости: она чувствовала, что темно-фиолетовые брючки с кучей застежек смотрятся на ней просто шикарно. Такой покрой и расположение «молний», считала она, удачно скрадывают ее мегазад. К брючкам она надела блестящие сапожки до колена и безрукавку — естественно, с глубоким вырезом, — отлично приподнимающую грудь.
    На одну из своих отлично приподнятых грудей она добавила смывающуюся татуировочку с крылатым дракончиком, вписанным в сердечко, щедро накрасилась, волосы завила в кучу беспорядочных кудряшек и обильно полила сверху лаком с блестками.
    В таком виде ее уж точно никто не примет за копа.
    Наряд сработал, потому что Макнаб, едва ее увидев, издал это свое довольное «м-м-м…» и ухватил ее за попку.
    Работать под прикрытием — значит сливаться с толпой, и, решила Пибоди, с этим у них все было в порядке: она, в темно-фиолетовом и персиковом и блестящих сапожках на шпильках, и Макнаб, в ярко-зеленых брюках с футболкой «Я — сын Зарка!» навыпуск и высоких кроссовках, рука об руку двинулись в направлении стола регистрации участников.
    В карманах его штанов — и ее брючек — были спрятаны полицейские жетоны, наручники, телефоны и коммуникаторы, а также табельное оружие, так что им пришлось заглянуть в службу безопасности и, пожертвовав прикрытием, пройти проверку документов.
    Ни Пибоди, ни Макнаб не предполагали, что на «коне» им это все пригодится, но каждый втайне на это надеялся.
    Они получили свои пропуска, проспекты и сувениры — закрывающиеся крышками пластиковые стаканчики с изображением героев одной из новых игр, коды для бесплатных скачивании, купоны со скидками, диск с картой конвента и тому подобное.
    — Это просто праздник души! Супер и мегасупер! — воскликнул Макнаб, едва только они вошли в первую демонстрационную зону. — Балдежно! Видала, они тут целыми днями крутят демки своих виртуалок… Ах ты, черт, гляди, у них тут новая система 3-Z! Это же переносная голография. Это, конечно, еще только первое поколение, но можно играть без голографической комнаты.
    Пибоди притормозила, чтобы посмотреть демоверсию.
    — Да ну… Персонажи смахивают на привидения. Плоские и мерцают.
    — Да говорю же, это всего лишь первое поколение. Погоди пару лет. Технология рулит, детка!
    Они слонялись среди пришельцев и воинов, злодеев, героев и психов-электронщиков, а в воздухе гремели взрывы и шипели разряды бластеров.
    Толпы выстраивались посмотреть на очередную демоверсию, встретиться с персонажами игры по мотивам фильмов или фильмов по мотивам игры. На экранах бушевали сражения, космические баталии, погони на земле и в воздухе, волшебные приключения.
    — Вон стенд «Играй», — показала пальцем Пибоди. — Надо пойти потусоваться там, послушать, о чем трепятся.
    — А? Да. — Макнаб вытянул шею, не в силах оторвать взгляд от дисплея, мимо которого она его тащила. — А я могу набрать больше очков! Да, я точно набирал больше. Надо пойти тоже сыграть. Это же вписывается в легенду.
    — Потом. Вдруг Даллас позвонит, а ты где-то там сачкуешь? Она нам потом обоим задницу надерет. Сначала освоимся, найдем кого нужно, напустим слюней про оружие, поглядим, что будет. А потом уже поимеем всех в ближнем космосе.
    — Пибоди, — он слегка приобнял ее одной рукой, — ты у меня такая деловая. Там этажом ниже есть игры только для взрослых.
    Пибоди искоса посмотрела на него из-под приопущенных лиловых ресниц.
    — Да-а?
    — Я по карте посмотрел.
    — Ну-у, это впишется в легенду. Все ради дела.
    — Точняк! Если сами здесь ни во что не поиграем, это будет смотреться неконспиративно.
    — Спустимся туда, — Пибоди наклонилась к его уху и слегка куснула, — и тогда уж я тебя уделаю.
    — Ну-ну, мечтать не вредно! — подзадорил ее Макнаб.
    Вокруг стенда «Играй» толпились зрители, разноцветной массой выделяясь на фоне черных траурных драпировок. Посреди сцены была установлена фотография Барта Миннока, а на экране показывали один из его семинаров для разработчиков игр.
    Некоторые из присутствующих в открытую плакали, другие стояли в очереди за памятными безделушками, играми и игровыми системами, пластиковыми фигурками героев. Все с десятипроцентной скидкой в память о Барте.
    Они протиснулись в первые ряды, и Пибоди, сделав круглые глаза, спросила женщину, ответственную за эту часть стенда:
    — Он что, правда умер? Я слыхала, это был просто рекламный трюк для раскрутки новой игры.
    — Его больше нет, — ответила женщина, и ее и без того заплаканные глаза наполнились слезами. — Мы все просто в шоке.
    — Вы его знали? — спросил Макнаб. — Ну, типа лично?
    — Да не то чтобы. Я работаю тут, в Вашингтоне, занимаюсь в основном сбытом. Но я с ним встречалась. Он был отличным парнем.
    — Но послушайте, — поднажала Пибоди, — не может же это быть правдой. Отрубили голову прямо в голографической. Это прямо как сюжет игры.
    Лицо женщины стало суровым.
    — Его убили, и это не игра.
    — Ой, елки, простите. Ну просто это как-то дико звучит. В смысле кто мог это сделать?
    — Надеюсь, убийцу скоро найдут и он за все заплатит. Мир игр потерял великого человека. А мы в «Играй»… мы словно лишились брата.
    — Это все ужасно, — сочувственно вздохнула Пибоди и погладила ее по руке. — Мой парень — большой фанат его игр. Как только услышал новость, слинял с работы и все такое, чтобы сюда приехать.
    — Я же говорил, это взаправду! — Макнаб попытался изобразить одновременно горе и брюзжание. — Я просто хотел сказать, что Барт для меня был не чужим человеком. Знаете, он ведь был лицом нашего поколения геймеров. Я купил его самую первую игровую приставку и ни на секунду об этом не пожалел. А на прошлое Рождество мне подарили вашу пятую версию с сопроцессорной установкой. Она просто улет.
    — Да, мы ею гордимся. Вы уже пробовали демо-версию «Экскурсии»?
    — Не-а, нет еще.
    — Давайте я вам дам бесплатный диск с пробной версией в память о Барте.
    — Супер! В смысле спасибо. Я не хотел…
    — Я понимаю. — Женщина протянула ему диск. — Сможете сыграть в нее до десяти раз, прежде чем она закончится. Надеюсь, вам понравится.
    — Не вопрос. Знаете, какие у меня самые любимые? — Макнаб без запинки выдал пулеметную очередь названий: все больше военные и про оружие. — Мы у себя раз в пару месяцев устраиваем турнир по «Кромешной сечи».
    — Он натурально хотел написать Барту, пригласить, — подхватила Пибоди.
    — О, неплохая идея! Он и вправду мог согласиться.
    — Я думаю устроить в следующем месяце большую сходку — с костюмами, оружием, всеми прибамбасами. Типа в память о Барте.
    — Если соберетесь, скажите. — Женщина вытащила визитку. — Пожалуй, я могла бы вам помочь. Подкину новость журналистам, организую вам всякие сувениры…
    — Эй, а это будет клево! Я читал, какая у Барта была коллекция. Мы и в этом тоже родственные души.
    — Да уж. Он у меня любит оружие, особенно то, что подлиннее, — подмигнула Пибоди. — У нас игровая ими завалена. И мы все время ищем что-нибудь эдакое. Люблю преподносить ему сюрпризы.
    — Этажом выше есть шикарная выставка оружия.
    — Ага, мы туда и шли.
    — Спросите там Бритву, покажите ему мою визитку. Я не очень разбираюсь в коллекционном оружии, зато он знает об этом все. Ищете оружие? Если такое существует в любом виде, он его вам найдет и продаст.
    — Усек. Бритва. — Макнаб снова покосился на фотографию. — Ну, я конкретно надеюсь, они поймают того, кто это сделал.
    — Мы тоже.
    Они отошли от стенда, и Пибоди вытащила из кармана пищащий телефон. Глянув на номер абонента, она переключила аппарат в режим частного разговора.
    — Привет, мам!
    — Мило, — съязвила на экранчике Ева. — Что, черт возьми, у тебя на лице? И волосы как у овцы.
    — Мы под прикрытием, забыла? — прошептала Пибоди. — Я стараюсь выглядеть, как все.
    — А все — это кто? Делегаты Съезда чокнутых чувырл?
    Пибоди презрительно сощурилась.
    — А, так ты у нас специалист по чокнутым чувырлам? Что ж сама сюда не поехала?
    — Намек поняла, забудь. Я возвращаюсь в управление. Детектив Чувырла, доложите обстановку!
    — Ха-ха, — фыркнула Пибоди. — Мы только что пришли, так что пока еще осматриваемся. Но уже отменно поболтали с одной теткой из «Играй». Они тут по случаю его смерти весь стенд завесили черным, поставили большую фотку и дают скидку на все товары. Торговля идет оживленно.
    — Траурная распродажа? Любопытно. Интересно, чья это была идея.
    — Сейчас направляемся в секцию оружия. Та тетка дала наводку на торговца.
    — Хорошо. Сообщи, если наткнешься на что-то интересное. И во сколько игр ты уже успела поиграть?
    — Ни в одну. Честное слово.
    — Ну так иди поиграй. Вы же должны были косить под игровых фанатов. Просто нарядившись чувырлой, за фаната не сойдешь.
    — Знаешь, а мне «чувырла» даже начинает нравиться. Ладно, следующим пунктом программы — игры.
    — А вообще-то поторопись там и давай скорее назад. Финн уже жалуется, что я забрала у него Макнаба.
    — Да мы… — Пибоди разочарованно вздохнула, поняв, что Ева отключила связь. — Как, по-твоему, я выгляжу: как психованная чувырла или как чувырлистая психопатка?
    — Если это все, из чего выбирать, я воздержусь. Я считаю, что ты смотришься как моя единственная и лучшая на свете Пибоди.
    — Очень правильный ответ. — Пибоди схватила его за руку и потянула на третий этаж. — В любом случае нам велено найти зацепку, поиграть и поскорее назад.
    Но Макнаб ничего не ответил. Он застыл на месте, пораженный открывшимся видом.
    Повсюду были бластеры, боевые секиры, револьверы, мечи, сабли, метательные диски и много, много еще чего. Одни блестели, другие светились, третьи искрились по краям, многие располагались за стеклом с сигнализацией.
    Пибоди щелкнула пальцами у него под носом.
    — Земля вызывает Макнаба.
    Он моргнул и ухмыльнулся.
    — Просто вживаюсь в роль.
    — Ты и так уже вжился по самое «здрасте». Что ты находишь в этих штуках? Ими ведь можно только рубить, калечить и убивать.
    — Конечно, бластеры мне нравятся куда больше, — ответил Макнаб и довольно правдоподобно изобразил звук выстрела. — Но сегодня я интересуюсь только мечами. Пошли отыщем этого Бритву.
    Это дело заняло у Макнаба чуть ли не час, но Пибоди не отважилась его подгонять. Кроме того, выглядел он натурально как зачарованный оружием псих-электронщик, что отчасти и было целью. Он говорил с посетителями, коллекционерами и менеджерами на их языке, ни на минуту не забывая о том, что он любитель мечей, а не бластеров.
    Пибоди ненадолго оставила его, чтобы сходить купить пару банок шипучки, а когда вернулась, увидела, что он держит в руках устрашающего вида оружие с тремя клинками, при каждом движении шипящее и сверкающее пробегавшими по лезвиям красными всполохами.
    — Эй, детка, зацени! Магистерский троемеч из «Края Тьмы». Это один из оригиналов прямо со съемок.
    — Я думала, у тебя уже есть такой.
    — Не-не-не, то был трезубец из «Гнева Посейдона».
    — А-а, ну ладно, — Пибоди протянула ему шипучку.
    — Это моя Бомбочка, — представил ее Макнаб, подмигнув, невысокому плотному мужчине с блестящим черепом и кучей татуировок. — А это Бритва.
    — Точно. Тетка из «Играй» говорила, ты тут самый спец.
    — Оружие рулит, а я рулю оружием. — Бритва махнул рукой в сторону троемеча, да так, что татуировка в виде змеи, наколотая у него от костяшек пальцев до локтя, как будто ожила и зашевелилась. — Таких есть всего четыре штуки, и в продаже осталось только две. Конечно, полно копий, но этот-то настоящий. Сертификат подлинности прилагается.
    — Больно дорого, — покачал головой Макнаб, вставая с мечом в боевую стойку. — Дорого, — повторил он. — Но я буду иметь его в виду. На самом деле я ищу конкретный меч с одним лезвием. Электрический. Самый что ни на есть настоящий. — Он отставил троемеч в сторону. — У меня есть разрешение, я собираю коллекцию клинков, разные уровни, сечешь? Игрушки, реквизит и боевое. Сейчас я нацелился на боевое.
    — Да я-то секу, но электрический — это все равно игрушечный или бутафорский. Я могу достать как в «Конце света», «Геццо» или «Рыцаре-волке», типа таких, но прямо со съемок — и смотреться будет отлично. Или могу свести с теми, кто делает копии. Но боевых не найти.
    — А знающие люди говорят другое.
    — Знающие люди? — Бритва презрительно усмехнулся, и серебряное кольцо у него в носу сверкнуло. — Нужно сперва перелопатить гору левого дерьма, только чтобы добраться до знающих людей.
    — Говорят, это меч из новой игры, она только-только готовится к выходу, и чтобы ее сделать, пришлось заказать боевые. — Макнаб чуть наклонился к уху Бритвы. — У меня типа есть друг, у которого есть друг — короче, мужик работает в «Играй», в проектно-конструкторском отделе. Так вот, он говорит, они готовят нечто мощное и там будет фигурировать этот меч.
    Бритва быстро глянул по сторонам.
    — Точно, готовят нечто мощное, — подтвердил он. — У меня тоже есть такие друзья друзей, может, и вправду выйдет новая линейка оружия. Но если бы тут был электрический меч, да притом боевой, я бы первый о нем услышал. Спроси любого в нашем деле — кто тут все знает? Тебе скажут — Бритва.
    Макнаб скептически поджал губы, сунул руку в один из множества карманов.
    — Не знаю, с чего бы им меня на этом деле прокатывать. Та новая игра, говорят, будет просто зверь — чистая фантастика.
    Бритва властно вскинул руку ладонью вверх, потом опустил.
    — Ты давай потише. Ну да, я тоже слыхал. Будет куча реквизита, игрушек, моделей и всего такого прочего, но ничего боевого. Это все трепотня, парень.
    Макнаб состроил гримасу скепсиса и разочарования.
    — И насколько эти модели будут похожи на настоящие?
    — Настолько! Вот я тебе одну к носу поднесу, сам будешь присягать на горе Библий, что нарежешь ею противника аккуратными поджаристыми ломтиками.
    Они еще минут двадцать рассматривали и пробовали разные мечи. Все мечи выглядели смертельно опасными, но ни одним из них нельзя было даже поцарапаться.
    В итоге Макнаб купил игрушечную копию меча с тремя клинками. Как он сказал, для племянника.
    — Он с него забалдеет. Слушай, если услышишь что-нибудь насчет того, о чем мы говорили, — Макнаб нацарапал на бумажке электронный адрес, — дай знать.
    — Заметано. Но то, что ты ищешь, может оказаться пустышкой, приятель.
    — Или не оказаться вообще, — шепнул Макнаб на ухо Пибоди, проталкиваясь в дрейфующую толпу. — Нутром чую, если кто и должен был знать об этом мече, так это Бритва.
    — Мое нутро с твоим согласно. Ясно было, что ты хочешь этот меч и ты при деньгах. Если бы Бритва мог его найти, он бы с радостью нам его устроил. И если бы он о нем сам уже слыхал, мы бы заметили. Так и доложим. Даже если такой и существует, его нет ни на черном рынке, ни даже слухов о нем нет.
    — А может, он засекречен? Может, армейская модель?
    — Да ты сам подумай! На кой военным мечи вообще?
    — Точно! Похоже, Пибоди, мы пустышку вытащили.
    — Да, но задание-то мы выполнили. Думаю, незачем выходить из роли. Пойдем-ка на нижний этаж. — Пибоди сделала знак бровями. — Поиграем по-взрослому.
    — Пибоди, ты лучше всех!
    — Что я тебе сейчас и докажу.

    А тем временем в Нью-Йорке Ева собиралась провести еще один вероятностный тест, но перед этим решила дополнить свой отчет. «Домыслы, — думала она, — предположения, флюиды, внутреннее чутье». Все это, на ее взгляд, было такой же частью ее работы, как и неопровержимые доказательства.
    Она изучила результаты тестирования, хмыкнула, закинула ноги на стол, прикрыла глаза и стала размышлять.
    — А кабинетная работенка, видать, непыльная!
    — Ты сперва раздобудь себе такую, а уж потом говори.
    Ева не потрудилась открыть глаза. Она уже узнала этот дробный стук каблуков, их ритм — в дверях ее кабинета стояла Надин Ферст, королева прямого репортажа и ведущая безумно популярной передачи «Сейчас» на «Канале-75».
    — Не слышу запаха пончиков.
    — Время уже послеобеденное. Я принесла печенье. — В доказательство Надин тряхнула содержимым коробочки, которую держала в руке. — Последние три приберегла для тебя. И это было непросто.
    — Что за печенье?
    — С шоколадной крошкой. Я твои вкусы знаю.
    — А я — твои. Никакой информации по расследованию не получишь.
    — Я так и знала. Но мне не помешала хотя бы порция информации. — Надин бросила коробку на стол. — Барт Миннок приходил ко мне пару раз на передачу. Милый был мальчик. Надеюсь, ты оторвешь и поджаришь яйца тому, кто его убил.
    Ева открыла глаза и взглянула на Надин. Лицо теледивы было, как всегда, безупречно, хоть сейчас в эфир, а взгляд проницательных зеленых глаз говорил, что она не шутит.
    — В процессе.
    Надин кивнула в сторону доски с фотографиями:
    — Сама вижу.
    — Черт, — Ева спустила ноги со стола, — это не для огласки.
    — Сколько времени мы с тобой подруги?
    — Не так уж и давно, — ответила Ева, и Надин засмеялась.
    — Боже, ну ты и фрукт. Наверно, за это я тебя и люблю. Я здесь, чтобы самолично напомнить, что тебя ждут завтра на вечеринке по случаю выхода в свет моей книги. — Ева нахмурилась, и Надин удивленно подняла брови. — И — нет, я вовсе не ожидала, что ты сама об этом вспомнишь. Другое дело — Рорк. Выход намечен на послезавтра. В смысле книги. Так что… — Она провела рукой по идеально уложенным светлым, мелированным золотыми прядками волосам. Это был верный признак паники. — Боже, как я волнуюсь. Нет, я просто в ужасе.
    — Почему?
    — Почему? Ты спрашиваешь — почему? А если она провалится?
    — С чего бы ей проваливаться?
    — Ну, господи, а вдруг она отстой?
    — Она не отстой. Ты сама меня заставила ее прочитать. В смысле попросила, — уточнила Ева на случай, если подруге нельзя говорить «заставила». — Проверить, раз уж я расследовала дело Айконов. И я проверила. Все ты правильно написала, никакой это не отстой.
    — Ну, спасибо, «никакой это не отстой». — Надин картинно взмахнула руками. — Великолепно. Может, поместить это как цитату на суперобложку? «Никакой это не отстой. Лейтенант Даллас».
    — Дать тебе на это письменное согласие?
    Надин плюхнулась на стул.
    — О да, чувствуй себя, блин, как дома. Не видишь — я тут убийство расследую.
    — Не видишь, у меня тут нервный срыв? — огрызнулась Надин.
    Ева задумалась.
    — Ладно. — Поскольку она и впрямь нечасто видела Надин в таком мандраже, Ева встала и подошла к автоповару. — Можешь глотнуть кофе, оклематься и потом уже выметываться.
    — Ой, большое тебе спасибо!
    — Слушай, когда ты меня заставила — ч-черт! — дала мне почитать, я тебе уже один раз сказала — книга хорошая. — Ева сунула под нос Надин кружку с кофе. — Критики тоже так считают.
    — Ты что же, критические обзоры читала? — удивленно заморгала Надин.
    — Ну, видала где-то один-два. Я это к тому, что ты отлично поработала. Даже больше того, если тебе интересно мое личное мнение. Ты все описала с уважением и по-человечески, но без лишних сантиментов, если это так называется. Все описала точно — а это немаловажно — и при этом реалистично. И это, наверно, еще важнее. Так что хватит вести себя как маленькая девочка.
    — Я знала, что ты меня успокоишь, стерва ты эдакая. — Надин пожала Еве руку. — Я правда буду очень рада видеть тебя завтра вечером, даже если заскочишь ненадолго. Может статься, нужно будет меня еще раз пнуть под зад.
    — Ну а для чего еще нужны друзья? Слушай, я попробую приехать. Я так и планирую, но если в деле возникнет что-то новое…
    — Не забывай, с кем разговариваешь. Я знаю, что дело важнее. В любом случае, если вместо шампанского и пинков мне под зад ты будешь поджаривать яйца убийце Барта, я не в обиде. — Надин посидела еще минутку, допила кофе. — Ладно, я в норме. Еще пару часов продержусь.
    — Понадобится еще доза самоуверенности — пристань к кому-нибудь еще.
    — Знаешь, у меня ведь и другие друзья есть. — Надин снова покосилась на доску с фотографиями. — Сделай их всех, Даллас.
    Ева опять уселась за стол. После недолгих раздумий она открыла коробку и достала печенье. Поизучала его некоторое время, потом откусила кусочек и вздохнула удовлетворенно.
    И задумалась о дружбе.

11

    Выходя из кабинета и направляясь в «загон», Ева все еще размышляла о дружбе. Десятки полицейских работали за столами, сидели на телефонах и за компьютерами, тянули за ниточки расследований, корпели над бесконечными бумагами.
    Воздух был наполнен знакомыми звуками — писком, гудками, стуком, голосами, фальшивым насвистыванием Рейнеке.
    Она знала: здесь тоже дружба, неизбежно возникающая между первоклассными парнями, объединенными общим делом, а частенько и общими увлечениями. Даже духом соперничества: Ева считала, что он только помогает как чрезвычайно необходимый и полезный ингредиент в любом коллективе. Меньше всего на свете ей была нужна команда самоуспокоенных, довольных жизнью копов.
    Разногласия, побочный результат соперничества, были неизбежны: ведь приходилось целыми днями работать вместе в стрессовых ситуациях. Разногласий не бывает только у роботов, но Ева предпочитала мужчин и женщин из плоти и крови, которые могли истекать потом и кровью, но при этом периодически друг друга доставать и подначивать.
    Ее отдел работал как отлаженный механизм не только потому, что она требовала этого от подчиненных, но и потому, что она им доверяла. Чувствовала их настрой и не стояла над душой, контролируя каждое открытое дело и каждый шаг в расследовании.
    Они ежедневно сталкивались с убийствами. И им не нужно было напоминать, что и она, и управление, и родственники убитых рассчитывают на них.
    Некоторые из этих копов были напарниками, а такая связь даже глубже и сильнее, чем дружба. Напарник может быть тебе ближе, чем любовник. Напарник прикрывает твою спину, делит с тобой все опасности, говорит с тобой на одном языке, знает, о чем ты думаешь, хранит твои секреты.
    Коп доверяет напарнику свою жизнь, и это взаимно. Каждый день, каждую секунду.
    «Доверие, — подумала Ева, — вот основа и страховка любого союза».
    Она направилась в ОЭС. Второй визит подряд за один день грозил взорвать ей мозг, но так уж было нужно. Однако прежде чем она дошла до эскалатора, ее окликнул свистун Рейнеке.
    — Эй, лейтенант! — Он слез со стола, на котором до этого сидел, и подошел к ней. — Занимаемся тем убийством с пиццей.
    — Грин-стрит, ограбление с убийством? — уточнила Ева.
    Не стоять над душой не значит не быть в курсе расследований своего отдела.
    — Ага. Мужик пошел за пиццей и получил по башке разводным ключом. Грабитель забрал и бумажник, и пиццу. Вегетарианскую.
    — Зачем же пицце пропадать?
    — Точно. А жена, значит, дома сидит, ждет пиццу. Уже час прошел, она и занервничала. Звонит ему — а он трубку не берет, помер, значит. Звонит в пиццерию — а они уже закрылись. Послала ему еще пару сообщений и наконец вызвала нас. Прибывшие обнаружили его в трех кварталах от дома под лестницей.
    — Хорошо. Насколько вы уже продвинулись?
    — Отпечатков на ключе нет, свидетелей тоже. Первый удар поймал прямо в лоб, а потом еще один — для верности — по затылку, вот черепушка-то и хлоп! Тот взял бумажник, спихнул убитого с лестницы и скрылся. Только вот зачем было брать двадцатидолларовую пиццу и бросать разводной ключ за семьдесят пять баксов? И зачем мужу идти за пиццей посреди ночи, если можно заказать с доставкой? Дело дурно пахнет.
    С этим Ева не могла поспорить, ее чутье говорило то же самое.
    — Думаешь, это жена?
    — Ага. Послушать соседей, так они никогда не ссорились. Никогда. — Рейнеке покачал головой, цинично щурясь и понимающе глядя на Еву. — Сами знаете, лейтенант, это подозрительно. И, чисто случайно, за пять минут до того, как она стала слать мертвому мужу сообщения, ей кто-то позвонил. Извините, говорит, ошибся номером. А звонили с клонированного телефона, номер не отследишь.
    — Да, запашок что надо. Страховка?
    — Обновил полгода назад. Сумма не бешеная, но довольно привлекательная. И еще: последние пару месяцев жена по два раза в неделю вечером уходила по делам. Уроки лепки.
    — Это там, где такая штука, — Ева изобразила руками что-то похожее на круг, — и грязь?
    — Ага. Кладешь на эту круглую штуку комок глины, лепишь из нее что-нибудь — и в печку. Не знаю, на фиг они этим занимаются. Нужна ваза или еще какая хрень, в магазине все и так есть.
    — У Фини жена ходила на курсы лепки, — кивнула Ева. — Может, до сих пор ходит. Делает всякие штуки и потом их всем раздает. Бред!
    — Ага, каких только курсов не бывает. Мы проверили — жена убитого на них действительно записана. Ни одного занятия не пропустила. Только вот закавыка: занятие длится час, а соседи говорят, что она уходит до того, как муж приходит с работы, и возвращается в десять, а то и позже. Уроки с семи до восьми, а она из дому выходит в шестом часу. Вот и подумай, что она делает эти три с лишним часа, если ей от дома до курсов пять минут ходу? А студия прямо у преподавателя на дому. Удобно, да?
    — Похоже, они там не только лепкой занимаются. Привлекались?
    — Нет, за обоими ничего не значится.
    — Что дальше думаешь делать?
    — Пробуем отследить ключ. Мы могли бы их притащить в управление, заставить попотеть, но они сообразят, что сейчас у нас на них ничего нет. Раньше она своей лепкой два раза в неделю занималась, а теперь… вдруг ей приспичит? Думаю, им уже не терпится снова позаниматься своими грязными делишками, если ты меня понимаешь. Мы проверили, сегодня по расписанию курсов нет — подходящий день для парочки частных уроков, а?
    — Я уловила твои туманные намеки, Рейнеке. Последи за ней сегодня вечером, проверь, устоит ли она перед его жерновами. В любом случае вези их завтра сюда и допрашивай.
    — Будет сделано.
    Ева снова направилась к эскалатору, но опять остановилась.
    — Если это она подговорила его на убийство, а приводов у него нет, его расколоть будет труднее. Она-то сидела дома с железным алиби, а всю грязную работу делал он. Он станет ее покрывать. Она виновата, она первая на него стукнет.
    «Брак — сущее минное поле», — подумала Ева, поднимаясь на другой этаж.
    Чутье подсказало ей, что лучше не соваться в «загон» ОЭС с его вечно бушующим хаосом, поэтому она решила сразу попытать счастья в лаборатории. «Интересно, — подумала Ева, — что заставляет электронщиков работать внутри стеклянных кубов? Страдают ли они все врожденной клаустрофобией? Или скрытой тягой к эксгибиционизму? Стремятся ли они видеть все вокруг или, наоборот, сами хотят быть на виду?»
    Каковы бы ни были причины, Финн и его команда сидели за компьютерами и рабочими столами в стеклянных кубах. Из-за стеклянной стенки их голоса и прочие шумы были не слышны. Это было сродни наблюдению за странными животными в естественной среде обитания.
    Фини с волосами, торчащими во все стороны безумными клочьями, свободной рукой методично закидывал в рот свои любимые засахаренные орешки. Каллендар, покачивая бедрами и прищелкивая пальцами, расхаживала взад-вперед перед большим экраном, по которому пробегали ряды непонятных символов. Некто, кого Ева не знала, — да они все на одно лицо! — сосредоточенно катался в кресле на колесиках вдоль длинного стола, стуча окольцованными пальцами по клавиатурам и кнопкам приборов. Двигался он так стремительно, что его оранжевые бермуды и красная футболка сливались в одно буроватое пятно.
    А рядом сидел Рорк.
    Он сбросил пиджак и закатал по локоть рукава черной рубашки. Стянутые на затылке кожаным шнурком волосы говорили о том, что он полностью ушел в рабочий режим. Он тоже сидел в кресле на колесиках, но в отличие от своих коллег был почти сверхъестественно неподвижен, лишь пальцы бегали по клавишам.
    Ева знала: чем бы он ни занимался, он сейчас думал только об этом (наверняка по-гаэльски, а если что-то не получалось, то периодически и поругивался на нем же).
    «Он доведет до конца все, над чем ему придется работать сегодня вечером, завтра и в любой другой вечер. А это немало», — признала Ева. И он делал это не только ради Барта, парня, как он сам его называл, который был ему дорог, и не только ради удовольствия, получаемого от работы, от решения задач. Он делал это ради нее.
    Да, они не всегда сходятся в вопросах методов и средств, но это не имеет значения. Сквозь накапливающиеся между ними разногласия неизменно светит один непреложный факт: за всю свою жизнь Ева не встречала другого человека, для которого важнее абсолютно всего на свете была она.
    И поскольку она его хорошо изучила, Ева догадалась, в какой именно момент он почувствовал ее присутствие. Его пальцы замерли, он повернул голову. Эти сияющие синевой глаза заглянули прямо ей в душу, как тогда, в самый первый раз, когда они встретились на похоронах еще одного связавшего их покойника.
    Ее сердце открылось ему навстречу и воспарило — невесомое и свободное.
    «Брак — это минное поле», — вспомнила Ева, но ради таких вот моментов она готова была рисковать и ходить по минному полю, затаив дыхание и обливаясь потом, сколько потребуется.
    Он встал и, грациозно лавируя, счастливо избежав столкновения с оранжево-красным пятном и с мерившей шагами комнату Каллендар, вышел к ней.
    Ева не стала сопротивляться, когда он взял ее за подбородок и слегка коснулся губами ее губ.
    — Любимая, у тебя был такой взгляд…
    — Я размышляла о людях. Друзьях, любовниках, напарниках. Ты у меня проходишь по всем трем категориям.
    Рорк взял ее за руку, их пальцы переплелись.
    — Выводы?
    — Ты впускаешь в свою жизнь другого человека. С некоторыми везет. С некоторыми нет. Сегодня, думаю, мне явно везет.
    Его губы тронула легкая улыбка, и он снова коснулся ими ее губ.
    Финн распахнул дверь лаборатории:
    — Если вы только об этом и можете думать, валяйте, найдите себе мотель, и за дело. А то тут некоторые, знаете ли, работать пытаются.
    Если бы Ева была из тех, кто краснеет, она бы непременно зарделась. Вместо этого она инстинктивно втянула голову в плечи, а Рорк расхохотался.
    — Я не прочь сделать перерыв.
    — Ты всегда не прочь. Нет уж. Никаких сантиментов на службе.
    — Ты сама начала.
    Возразить ей было нечего, поэтому Ева промолчала и направилась внутрь стеклянной коробки.
    — Успехи? — спросила она деловым тоном.
    — Шерстим содержимое голографической системы из квартиры убитого, — сказал Финн ворчливо. — Ищем тени, отголоски, любые признаки проникновения. Пока что на всех уровнях по нулям. То же с роботом. Ни проникновения, ни лакун в коде или в протокольных записях.
    — В системе безопасности голографической комнаты тоже все чисто, — сказал Рорк. — Мы ее разобрали по битам, никаких следов того, что кто-то входил или выходил из комнаты, после того как туда вошел Барт или до того, как утром дверь открыл робот, нет.
    — Другой на моем месте сказал бы, что голова у парня просто таинственным образом сама отвалилась. — Финн с шумом выдохнул. — Утром послал туда еще одну группу. Они вручную осмотрели каждый дюйм голографической комнаты в поисках потайного прохода. Там все глухо.
    — Есть отчасти хорошая новость, — подала голос Каллендар. — Я проанализировала протокольные записи из голографических у него дома и в офисе. Парень был профессиональным игроком. Запросто мог играть суммарно по десять-двенадцать часов в день, а несколько раз, бывало, и всю ночь напролет. Много одиночных игр, но часто и в паре с разными соперниками как дома, так и на работе.
    Она взяла апельсиновую шипучку, сделала большой глоток. Ева представила, сколько в шипучке сахара, и у нее заныли зубы.
    — В последние несколько месяцев часто играл в новую игру, опять же больше в одиночку дома и на работе. Между прочим, он и раньше брал домой диски с играми в разработке.
    — Да? И всегда за них расписывался в журнале?
    — Всегда. Раз шесть брал эту игру, не считая последнего. Сопоставили с домашними записями — играл всегда в одиночку. Но штука в том, что все это были разные версии игры и разные сборки.
    — Усовершенствования, — подытожила Ева. — Брал домой протестировать новые доработки или, может, добавить новые.
    — Так все и выглядит. На ранних стадиях называли это просто Проект «Супер Икс».
    — Серьезно?
    — Честное слово. Проект «Супер Икс», или ПСИ. Судя по записям, много загрузок в будни после пяти или шести, а по выходным несколько продолжительных многопользовательских турниров. Для доступа к любой части игры требовалось войти в систему под собственным логином и паролем. Четыре логина, имевшие полный доступ, принадлежат четырем партнерам по бизнесу. Но если те, кто работал над отдельными частями, болтали с теми, кто работал над другими, можно было прикинуть общую картину.
    — Значит, ее можно было скопировать.
    — Теоретически. — Каллендар отпила еще глоток шипучки. — Потребовалось бы много времени, усилий, плюс сноровка и несколько сообщников, но можно сляпать что-то подобное.
    — А что с тем сюжетом, в который он играл в момент убийства?
    — Это посложнее. Твой выход, — кивнула Каллендар Рорку.
    — Одной из их мер безопасности — я бы это назвал импровизированной перестраховкой — была регулярная смена логинов и паролей.
    — Значит, если бы кто-то попробовал взломать систему снаружи или изнутри, он просто уперся бы в стену.
    — Теоретически так, — согласился Рорк. — Однако, несмотря на все предосторожности и перестраховки, стоило один раз угадать пароль, и дальше доступ открыт. Я нашел следы нескольких попыток взлома, заражения извне, все как обычно. Но все это было безрезультатно. Еще было несколько попыток взлома изнутри, но они совпадают по времени со штатными проверками систем безопасности. Чтобы запустить игру в голографической комнате, нужно было ввести текущий логин, пароль и пройти идентификацию по отпечаткам и голосу. Ну, конечно, теоретически все это тоже можно обойти.
    Ева пристально на него посмотрела.
    — Ну конечно.
    — Но у них были и дополнительные системы безопасности: при попытке взлома сработала бы сигнализация. Если бы, конечно, хакер и эти системы не обошел. Сами диски — по крайней мере тот, что у Барта дома, и та копия, которую они нам дали, — запрограммированы на залипание в дисководе в случае пропуска какого-либо из этих пунктов или если пользователь не пройдет процедуру идентификации. А попытка извлечь диск вручную, как мы уже выяснили, ведет к его самоуничтожению.
    — Это я уже знаю.
    — Это лишь предисловие, лейтенант. Ребята они осторожные, умные и внимательные. Тем не менее невзламываемых систем не бывает, и эта — не исключение. В любом случае из-за их мер предосторожности сложно с уверенностью сказать, кто именно, когда и во что играл. Приходится додумывать.
    — Ты хотел сказать «угадывать»?
    — Делать аргументированные предположения, основанные на имеющихся фактах. Дома и на работе Барт использовал множество разных логинов и паролей, но в большинстве поступков у людей есть закономерности и повторы. Проще говоря, я все проанализировал на компьютере, отобрал его логины дома и на работе и обозначил его как Пользователя номер один.
    Рорк вывел данные на экран.
    — Здесь можно видеть все случаи, когда он загружал эту их ПСИ, дату, время и место, а также одиночная была игра или многопользовательская. Мы сопоставили это с данными других игроков и проименовали их в алфавитном порядке. Силла Аллен — Пользователь номер два, Бенни Леман — Пользователь номер три и Вар Хойт — Пользователь номер четыре. Кроме этого, мы собрали сведения обо всех остальных сотрудниках «Играй», связанных с разработкой этой игры, — кто, когда, сколько и в каком качестве. Полагаю, ты захочешь провести по ним проверку.
    — Кто чей кореш, кто с кем спит, как давно там работают. Я знаю, что делать.
    Рорк улыбнулся:
    — Мы так долго добирались до этой стадии просто потому, что играли они невесть сколько раз, а на четверых у них несколько десятков логинов и паролей. Но и это еще не все.
    — А что еще?
    — Бесконечное разнообразие сюжетных линий. Все они по многу раз отыграли в предустановленные, но еще больше — с собственными настройками. Какие-то они сохранили, вероятно, чтобы пройти игру еще раз с теми же условиями, другие сбросили, а третьи переиграли с другими условиями. А может, скомбинировали несколько игр в одну.
    — А результаты программа не сохраняла? Что за радость играть, когда счет не записан?
    — Сохраняла, они записывались на жесткий диск игровой системы. Проблема в том, что записи Барта ни по названию, ни по коду не соответствуют ни одному из сюжетов, встречавшихся до него.
    — Новый сюжет?
    — Вероятно, да. Обозначен как КПЧР — БМ.
    — БМ — это Барт Миннок, — догадалась Ева. — Отдельная игра только для него? Или они всегда обозначали версии своими инициалами?
    — Нет. В той копии, что нам сегодня доставили из «Играй», сценария с таким названием или кодом нет. Барт мог создать его в день смерти или раньше, но никаких следов этого в домашней голографической установке нет. Он вставил диск — тот, что мы теперь пытаемся восстановить, — и заказал этот сюжет. Сразу с четвертого уровня.
    — Если начинаешь сюжет с четвертого уровня, значит, ты его уже проходил. Иначе начал бы с первого.
    — Верно. Во всяком случае, это наиболее вероятно.
    — Значит, он уже играл в него раньше, но на этом диске сюжет назван по-новому. — Ева в задумчивости принялась расхаживать по лаборатории. — Тем вечером у него было свидание, так что время поджимало. Решил не задерживаться на начальных уровнях, поспешил сразу на четвертый. Тот, над которым он хотел поработать или который ему особенно нравился — а может, тот, который до этого не получалось пройти. Но он уже играл в него раньше. Это точно был сеанс на одного?
    — Абсолютно, — ответила ей Каллендар.
    — Может, убийца сам запустил игру, чтобы скрыть следы?
    — Тогда он должен был в нее войти как наблюдатель или зритель. Голографическая система зарегистрировала только одного человека, одного игрока. Если там был второй, он как-то ее обхитрил.
    — Для убийства нужны как минимум двое, — пробормотала Ева. — Вот он играет, получает несколько ушибов, рану на плече. Но как? — Она вспомнила ловкие, плавные движения Бенни в виртуальном единоборстве. — Он ведь умеет фехтовать, защищаться. Он играет по-взрослому, значит, он все это изучал, практиковался, но нет никаких следов борьбы. В комнате нет ни отпечатков, ни капель крови, ни волокон — ничего, что принадлежало бы убийце. И реконструкции показывают, что во время удара он просто стоял на месте. Может, это не его сюжет? — задумалась она. — Убийца записал диск, добавив туда стандартные сюжеты, настройки или вступительные части — что-то, что отвлекло бы жертву на какое-то время. Это дает убийце возможность подготовиться. Они ведь именно этим занимаются, эти ребята? Выискивают новые способы. Новые способы играть в игры. Во что он играл чаще?
    — Он предпочитал четыре сюжета, — ответил Рорк. — Редактировал их, добавлял там и тут новые элементы, но обычно придерживался одних сюжетных линий и персонажей. Он обозначил их «Квест-1», «Узурпатор», «Крестоносец» и «Развязка».
    — На нашей копии они есть?
    — Есть.
    — Какова статистика?
    — Извлекаем ее и сличаем.
    — Хорошо. Когда будете изучать игры, особое внимание уделяйте тем, что с мечами. Это те же пицца и разводной ключ.
    — Сама-то понимаешь, о чем говоришь? — возмутился Финн. — Детка, тебе, по-моему, пора отдохнуть.
    — Зачем пицце пропадать? Зачем идти с мечом против бластера? Нужно довольствоваться тем, что есть, и забирать то, что тебе будет полезно. Меч он забрал, а диск оставил. Для нас диск все равно бесполезен, он самоуничтожится, а для убийцы, если его найдут при обыске, будет только во вред.
    Она сунула руки в карманы и удовлетворенно кивнула.
    — Ну да. Жена решает убить мужа, говорит: «Эй, милый, мне просто позарез нужна пицца. Будь душкой, сгоняй, принеси нам большую вегетарианскую».
    А он ей, наверно: «Давай просто закажем с доставкой». Но она к этому готова: «Ой, это так долго, а я прямо помираю как хочу пиццу. Ну, детка, пожа-а-луйста! А я пока достану вина и, может, надену что-нибудь из твоего любимого. Устроим небольшую вечеринку с пиццей».
    — Что за хрень? Какое это имеет отношение к делу?
    Она покосилась на Финн. Хоть он циник и малость грубиян, а чуть что — краснеет.
    — Думаю вслух. Парень идет за пиццей — хо-хо, кого-то ждет жаркая ночка, ради этого можно и прогуляться. Любовник жены, которая хочет его убить, поджидает мужа с разводным ключом. Шмяк, хлоп. Не надо всего этого геморроя с разводом, и неплохая страховка не пропадет… оба-на, а тут еще и горячая пицца. Забрать пиццу и оставить ключ, конечно, жлобство — ну, самую малость, — зато удобно и экономно.
    — «Брось оружие, захвати пирожные», — подсказал Рорк, и Финн ухмыльнулся:
    — Теперь понял.
    — Убить Барта за любимой игрой и сделать это в стиле одной из его фантазий тоже немного жлобство, — повторил Рорк вслед за Евой. — Ну, самую малость. И сделать это у него дома тоже жлобство, зато удобно, экономично и вдобавок увлекательно. Догадаются ли копы? Твой убийца наверняка прокручивал этот сценарий, подставлял разные элементы, пока не убедился, что наверняка победит.
    — Спорим, так и было, — согласилась Ева.
    — Но хорошая игра всегда подкидывает какую-нибудь неожиданность, новое испытание. Тебя, Ева.
    — Я же сказал: мотель вас ждет, — проворчал Финн.
    Ева наградила его грозным взглядом.
    — Скинь мне эту копию. Поработаю над ней дома. С тем, что у нас есть, ордер на обыск квартир нам не дадут. У всех алиби, очевидных мотивов нет, твердых доказательств тоже. Косвенные улики пока что тоже не фонтан. Нужно больше.
    — Чьих квартир-то? — спросила Каллендар.
    — Партнеры по бизнесу — это тот же брак. Минное поле, чтоб его. Один из партнеров Барта решил прихватить себе пиццу и бросить ключ.

    Вернувшись в свой кабинет, Ева решила копнуть оставшихся трех владельцев «Играй» глубже. Намного глубже.
    Она искала что-то, хоть что-нибудь, любую зацепку, чтобы можно было так или этак ее повернуть, представить, раскрутить, но выбить из прокурора ордер на обыск.
    Свой домашний компьютер убийца наверняка уже подчистил. Она явно не с идиотом имеет дело. Ничего, у ОЭС имеются свои приемы, и у ее гражданского эксперта-консультанта тоже.
    Пока ее собственный компьютер прокачивал анализ, Ева поменяла местами фотографии на доске. Поглядела на них внимательно и снова переставила.
    Она решила, что уже понимает, хотя бы отчасти, зачем нужно было убить Барта Миннока. Причина мелкая и пошлая, но убивали часто и из-за куда меньшего. Если бы не чутье Рейнеке, мотив убийства того бедолаги с пиццей вполне могли свести к содержимому бумажника и той же самой вегетарианской пицце.
    За мелким наверняка отыщется крупное, а за пошлым — серьезное, но ей пока и этого хватало. Достаточно, чтобы составить собственную сюжетную линию.
    — А вот и я! Соскучилась? — В дверь вприпрыжку ворвалась Пибоди и плюхнулась на стул. — Ты хоть знаешь, каково в это время года в рейсовом самолете? Натуральный зверинец — злоба и запахи. Вдобавок кондиционер сдох, едва мы поднялись в воздух. Так что добавь к этому жару, как в джунглях. Хочу в ванну часа на два.
    — Ты занималась сексом.
    — Кто? Я? С чего ты взяла? Как можно заниматься сексом в самолете? Сначала тепловой удар хватит, а потом еще и полиция арестует.
    — Ты занималась сексом до того, как села в самолет. Надеюсь, я не обнаружу в отчете счет из какой-нибудь почасовой ночлежки.
    — Мы не снимали никакой почасовой ночлежки. Мы… — Пибоди откашлялась под немигающим взором Евы, — играли в игры. Согласно приказу.
    — Не желаю знать, во что вы там играли.
    — В очень, очень классные игры! Те, в которых требуются отличные рефлексы и большая физическая выносливость, — беззастенчиво ухмыльнулась Пибоди. — Мы решили подкопить денег и подарить друг другу на Рождество по новой аппетитной игровой системе.
    — Это так ты мне докладываешь о выполнении задания?
    — Нет, это так мне рейсовый самолет мозги поджарил. Фу-у-у, — добавила Пибоди, отдуваясь.
    — Это что за хрень у тебя на груди? Какого черта?
    — А, — Пибоди наклонила голову и скосила глаза на свою татуировку, — это мой любовный дракончик. Она временная.
    — Любовный дракончик? У тебя любовный дракончик на груди, которая сейчас того и гляди вывалится из этого… во что ты там не вполне одета!
    — Это такой прикид. И он, между прочим, работает — Трухарт, когда я зашла в «загон», чуть язык не проглотил. — Пибоди мечтательно вздохнула. — Это такой кайф…
    — Сдается мне, кое-кто решил, что раз работа под прикрытием, то больше прикрывать уже ничего не нужно. Короче, чтобы завтра этого дракончика тут не было! А сейчас, если ты уже восстановила силы после своей изнурительной миссии, изволь доложить по форме.
    — Так точно! Завербованный нами Бритва, Повелитель Оружия, ничего про такой меч — настоящий боевой — не слышал. Там было бутафорское оружие, безобидные копии, но ничего такого, чем можно было бы отрубить голову или оставить ожоги.
    — Этот мог быть изготовлен на заказ.
    — Мы тоже так подумали, когда… когда вдохновились парочкой игр. Мы к нему вернулись, подискутировали немного и быстренько убедили дать нам несколько наводок на мастеров, которые могли бы изготовить что-то типа этого за деньги. За большую кучу денег. Из них только один согласился сделать это подпольно, без регистрации. Но это удвоило бы цену. Знаю, мы смотрели расходы: никто из тех, кого мы проверяли, не совершал ничего даже отдаленно приближающегося к такой покупке.
    — Я сейчас копаю глубже. Может, что-то выскочит. Некоторые играют на деньги. — Ева задумалась. — А кое-кто играет на деньги подпольно. Может, у кого-то были в наличии две кучи левых денег.
    — Ну, мы тоже времени даром не теряли. По дороге назад немного покопались на подпольных игорных сайтах. И Бритва тоже уже зондирует почву. Мы ему дали понять, что готовы заплатить и слыхали, что где-то такой меч все-таки есть. Теперь он высматривает его для нас, а мы пока присматриваем за ним. Макнаб с него глаз не спустит: если Бритва что-нибудь найдет, мы об этом тут же узнаем.
    — Хорошо поработала головой. Иди домой, принимай свою ванну. Я уже отсюда чувствую, что тебе это необходимо.
    — Я не виновата. К тому же, пока я там потела и старалась не дышать, я, наверно, пару фунтов скинула. — Пибоди резко поднялась со стула. — Ах да, чуть не забыла. У нас для тебя подарок.
    — Это еще зачем?
    — Просто так. — Пибоди расстегнула одну из «молний» на брюках и вытащила из кармана крошечный пистолетик.
    — Что это такое?
    — Игрушечный пистолет. Типа «дерринджер» — в вестернах таким обычно орудуют шулера и девицы из салунов. Можно носить в сумочке.
    — Гм.
    — И зацени-ка. — Пибоди взвела курок, и пистолет промурлыкал знойным женским голоском: «Подними руки так, чтобы я их видела, ковбой!»
    — Тут много разных фразочек, все женским голосом. Я решила, тебе подойдет. К тому же…
    Она навела его на Еву, прицелилась и спустила курок прежде, чем та успела возмутиться.
    Пистолетик как мог хлопнул и произнес: «Следующая пуля попадет ниже, и тогда ты уже до конца своей жалкой жизни никого не сможешь трахнуть».
    — Ну разве не прелесть? Вы с Рорком сможете поиграть. Ты притворишься девицей из салуна, Рорк — карточным воротилой, а потом вы… Ну, что потом — это уже совершенно не мое дело. — Пибоди широко ухмыльнулась.
    — Да, прелесть. Нет, это и впрямь не твое дело. — Ева взяла пистолет, взвела курок: «Пора тебе рвать когти, пока я сама тебе ничего не оторвала».
    — Фразы могли бы сделать и получше, но в целом сойдет. Давай уже, рви когти.
    — Есть!
    — Эй, Пибоди! Спасибо. — Ева осмотрела пистолет и покачала головой. Не в силах устоять, расстреляла из него свой компьютер и автоповар, хмыкнула на извергаемые им угрозы. «Вот еще чем хороши напарники — знают, чем тебя развеселить, частенько даже лучше, чем ты сама».

12

    «Было время, — думал Рорк, — и в общем-то не так уж и давно, когда я бы всеми силами избегал приглашения заглянуть на пару часиков в полицейский участок». Теперь же он проводил там так много времени, что уже назубок выучил, какими торговыми автоматами лучше не пользоваться, на какие эскалаторы обычно набиваются толпы и насколько отвратителен у них кофе.
    С того самого момента, как он положил глаз на копа — своего копа — в том ее пальто с чужого плеча и чудовищно безвкусном сером костюме, его жизнь загадочным образом изменилась.
    Рорк покрутил в пальцах пуговицу от того костюма — он всегда носил ее с собой в кармане на счастье и на память.
    Она стала для него по-настоящему первой и единственной, и это в то время, когда он думал, что в жизни перепробовал уже практически все, что было стоящего, хотя бы раз, а многое и не единожды. «Может, мне просто было скучно?» — подумал он, обгоняя других спускавшихся по эскалатору. Нет, не скучно, скорее, он тогда испытывал какое-то смутное беспокойство, какое-то разочарование, хотя сам еще не мог понять, в чем именно.
    И вдруг появилась она, и все переменилось, все обрело ясность. Он не сказал бы, что все просто встало на свои места. С Евой ничто и никогда не было простым, но кусочки мозаики определенно стали складываться. Некоторые — и с его, и с ее стороны — им приходилось кропотливо подгонять, наверняка придется подгонять и дальше, чтобы сложилась их общая картина.
    Навстречу ему поднималась пара патрульных. Между ними был зажат длинный и худой, как крысиный хвостик, возмущенно верещавший парень.
    — Да мне этот бумажник кто-то подкинул. У меня много врагов. А деру я дал, потому что на автобус опаздывал. Я че, похож на карманника? Похож, что ли? А?
    «Похож-похож, — проворчал про себя Рорк. — Не сумел без шума щипануть бумажник, отзванивай заслуженные три месяца».
    «Ева была бы другого мнения, — тут же пришло ему в голову. — Срок он заслужил не за то, что попался, а за саму кражу». В большинстве других вопросов Рорк бывал с ней согласен. По сути дела, чем дальше, тем больше он склонялся на ее сторону. Но вот насчет ловкости рук… Всем надо чем-то зарабатывать себе на хлеб. Даже уличным воришкам.
    Кому ж знать, как не ему.
    Он спустился в отдел убийств. Обстановка, звуки и запахи убойного отдела стали ему так же знакомы, как и штаб-квартира собственной корпорации.
    В «загоне», называемом так из-за тесноты, стоял у своего стола, поправляя галстук, детектив Бакстер.
    Он оторвался от этого увлекательного занятия и приложил палец к виску в знак приветствия.
    — Лейтенант у себя. Решила поработать головой.
    Рорк в ответ на шутку приподнял бровь.
    — И это все, что ты смог выдумать за целый день?
    — Все стоящие уже израсходовал. В любом случае я смену оттрубил уже — ой, ты глянь! — больше часа как. Голова немного того… отваливается.
    — Чуть получше. А где твой мальчишка?
    — Отправил его домой. У него сегодня свидание, а мне нужно еще кое-что тут доделать.
    — Свидание, говоришь?
    — Ага. Наш Трухарт наконец созрел пригласить эту рыженькую из архива. Он с кем-то еще встречался на стороне, но не выгорело. Гражданским с копами труднее. Присутствующие не в счет.
    — Ясно.
    — Короче, он решил попробовать стандартный ход с ужином и киношкой, который, скорее всего, увенчается дружеским рукопожатием. Когда дело доходит до женщин, малыш проворен, как ледник. А в остальном быстро схватывает.
    — Гляжу, вы с ним сработались.
    — Ага. Кто бы мог подумать? Ладно, меня тут уже как бы и нет. У самого свидание, и я рассчитываю на большее, чем рукопожатие.
    — Удачи.
    — Мужик, тут не в удаче дело. — Бакстер еще раз отсалютовал Рорку и фланирующим шагом направился к двери.
    Рорк усмехнулся и, размышляя о свиданиях, прошел в кабинет Евы.
    Она стояла, положив руки на бедра и разглядывая доску с фотографиями.
    — Сохранить и скопировать все данные на мой домашний компьютер, — скомандовала она.
    — Вовремя я зашел.
    — Нужно еще кое над чем подумать.
    — Вот твоя копия диска. Я расписался в журнале.
    Она взяла у него диск.
    — Надо же, какой ты деловой.
    — Искренне надеюсь, что нет. Поехали, подумаешь в машине.
    — Мне еще надо…
    — Подождет, — прервал ее Рорк. — Хочу ужинать.
    Ева вытащила из кармана «дерринджер». Рорк послушно поднял руки:
    — Не стреляй, я не вооружен.
    — Ну да, как же.
    Рорк только улыбнулся:
    — Можешь меня потом обыскать. А, миленькая игрушка. Где взяла?
    — Сувенир от Пибоди и Макнаба.
    Ева взвела курок.
    «Пушка маленькая, но злобная. Прямо как я», — проверещала машинка.
    Рорк засмеялся и подошел рассмотреть поближе.
    — Была такая передача — на телевидении, — уточнил он, — лет сто назад. Как же она называлась? Короче, дело происходило на Диком Западе, и главным героем был наемник — наемный стрелок. У него был такой же.
    — Надеюсь, он недорого за себя просил.
    — У него и нормальный револьвер тоже был, но этот он…
    — В сумочке носил.
    — Ну ты скажешь тоже! Придется нам с тобой пересмотреть пару вестернов в ближайшие выходные. А сейчас, лейтенант, как сказал бы Бакстер, нас тут уже нет.
    — Ладно, ладно. — Ева сгребла папки. — Садись за руль. Я буду думать.
    Спускаясь к подземной парковке, Рорк спросил:
    — Ты подозреваешь трех его друзей и партнеров?
    — Им было проще всего к нему проникнуть, они лучше других знали его привычки, распорядок, знали все про компанию и про будущую игру, и от смерти Барта они выиграли больше других.
    — Кого-то из них ты подозреваешь в первую очередь. — Они с единодушным, как показалось Рорку, сожалением и покорностью судьбе втиснулись в набитую кабину лифта. — Больше, чем остальных двух, — продолжил он, изо всех сил стараясь освободить для них немного места. В лифте пахло луком и потом. — Кого именно?
    — Я пока еще только выстраиваю свою версию. К тому же это не по правилам. — Ева локтями проложила себе дорогу к выходу. — А ты сам-то на кого бы поставил?
    — Мне вообще трудно представить, чтобы кто-нибудь из них был на это способен. Я не особенно близко с ними знаком, но то, что я знаю, с этой мыслью просто несовместимо.
    — И почему же?
    — Ну, наверно, отчасти потому, что они все выросли вместе. Давнишние друзья.
    — У тебя тоже были давнишние друзья, — возразила Ева. — В Дублине.
    — Да, и хотя никто из нас не отказался бы обдурить другого — это ведь тоже своего рода игра, — мы ни за что бы не причинили друг другу зла, хотя бы даже и не напрямую.
    — Ну да, и об этом тоже я сегодня весь день думаю. Друзья детства или недавние, кто с кем ладит и почему. Дружба может становиться глубже, верно? В чем-то полнее. А может и портиться, ветшать и потихоньку незаметно гнить. Добавь к этому деньги, секс или самолюбие, и все может легко сломаться.
    — Я едва ли стал бы смотреть на жизнь сквозь розовые очки — или, если на то пошло, сомневаться в твоем чутье. — Звук их шагов эхом разносился по парковке. — Однако же я видел их вчетвером, всех вместе, разговаривал с ними и слушал, как Барт сам о них отзывался.
    — Знаешь, я уверена: когда та дамочка с пиццей впервые сошлась с убитым ею мужем, она тоже о нем много всего хорошего могла рассказать.
    Рорк лишь покачал головой в знак удивления и — отчасти — несогласия.
    — Опять мы за старое?
    — Я лишь говорю, что отношения меняются, люди меняются, и зачастую достаточно какого-то происшествия, одного поступка или нескольких, чтобы вывести человека из себя. — Они подошли к машине, Ева села на пассажирское сиденье и подождала, пока он сядет за руль. — Давай сыграем в игру. Назовем ее «Метод исключения». Если бы тебе пришлось выбирать, кто из них убил или подстроил убийство друга и делового партнера, кого бы ты выбрал? И почему?
    — Ладно. — Рорк решил, что по крайней мере это поможет ему взглянуть на дело объективно. — Во-первых, если это и был один из них, Силл для этого просто слабовата.
    — Вполне может статься, что как раз в этом-то ты и заблуждаешься. Как и все компаньоны, она регулярно занимается боевыми искусствами, рукопашным боем, самообороной, умеет пользоваться оружием и так далее. Между прочим, у нее черный пояс по карате, и она еще изучает тэквондо.
    — Гм. Ну, хорошо. Не стоит, значит, судить по внешности.
    — Она может быть ловкой, быстрой, и вообще она намного сильнее, чем кажется. И само оружие могло придать удару большую силу. То, что она женщина миниатюрная, не исключает ее из числа подозреваемых.
    — Удар был нанесен сверху, но, надо полагать, она могла на что-то встать или даже подпрыгнуть, чтобы придать удару дополнительную силу.
    — Вот теперь ты дело говоришь.
    Рорк снисходительно взглянул на Еву.
    — Я не вполне это себе представляю, но соглашусь, что нельзя ее исключать. Теперь Вар. С теми же оговорками по части физической подготовки — ему, видимо, это под силу не меньше, чем двум остальным.
    — Верно.
    — Но мне со стороны показалось, что Вар и Барт были как две части целого.
    — Некоторым надоедает быть частью, и они хотят забрать себе все целиком.
    — Ты — типичный коп, — проворчал Рорк. — Им обоим нравилось копаться в деловых вопросах, разбираться в механизмах маркетинга, рекламы, поставок не меньше, чем в творческих делах. Им нравилось уравновешивать друг друга, подкидывать друг другу идеи по части продвижения компании, развития и всего такого прочего. Барт мне однажды сказал, что, когда они познакомились с Варом, последний элемент встал на свое место. Я знаю, каково это.
    Ева удовлетворенно потянулась: ей нравилось, как он ловко маневрирует в пробках.
    — А что было, когда они не соглашались?
    — Я не знаю, как они разрешали конфликты, меня там не было. Но я никогда не слышал, чтобы Барт был чем-то недоволен.
    — Мы оба согласны, что убитый был верным другом и что он был доволен положением вещей. Но это не значит, что то же самое можно автоматически отнести и к Вару или любому другому из них.
    — Изменить положение вещей и порвать отношения можно куда менее грязными методами.
    Улыбка Евы граничила с глумливой ухмылкой.
    — Размозжить мужу голову разводным ключом тоже не лучший способ от него избавиться.
    — Пожалуй, придется проверить, чтобы дома все инструменты были под замком. Теперь что касается Бенни. На мой взгляд, из них четверых он эдакий тихий интеллектуал. Часами занимается, собирает материалы, любит копаться в деталях, теоретизировать о скрытом значении той или иной игры и о том, почему она пользуется успехом. Изучает мифы, истории громких преступлений, биографии исторических лиц, битвы и сражения, стратегию — все, чтобы сделать игру глубже.
    — То есть внимателен к деталям, сведущ в стратегии и тактике сражений.
    — Ты что, правда думаешь, что…
    — Просто подмечаю факты. — Ева вытащила карманный компьютер и добавила пару строчек к своим заметкам. — В конечном счете у них всех были и средства, и мотив, и они легко могли подловить удобный случай. По сути, все трое или двое из них могли вместе спланировать его убийство.
    — Да зачем им это? — спросил Рорк. — В ближайшей перспективе внимание прессы и людская страсть к скандалам, несомненно, прибавят «Играй» продаж. Но без Барта они обязательно откатятся назад — до некоторой степени, по крайней мере. В сущности, он был — тут я сужу уже с чисто деловой точки зрения — тем, что объединяло эти четыре составные части в эффективное целое.
    Ева задумчиво кивнула, глядя на него отсутствующим взглядом, и добавила еще что-то к записям.
    — Я согласна. Но ты не принимаешь в расчет самолюбие и то глубокое, необузданное чувство ненависти, какое могут испытывать только близко знающие друг друга люди. Эти четверо знали друг друга очень близко.
    — Они были одной семьей.
    — Да. И в семьях бывает больше всего убийств.
    — Знаешь, я, пожалуй, вообще уберу из дома все инструменты.
    Рорк резко принял вправо, занимая свободное место у тротуара. Ева нахмурилась.
    — Что такое? Я думала, мы едем домой.
    — Ну вот, хоть раз в жизни и ты так заигралась, что не смотрела по сторонам. Я не сказал «домой», — напомнил он. — Я сказал «ужин».
    — Мне еще отчеты писать, доделывать анализ собранных сведений. Потом надо провести полное…
    Но Рорк уже вышел из машины, захлопнул за собой дверцу и не расслышал окончания. Обойдя вокруг, он открыл дверцу с ее стороны:
    — Да ладно вам, лейтенант, забудьте об этом хоть на часок. Чудесный вечер. Пора прогуляться и съесть хороший ужин.
    — Теперь понимаешь? — Ева ткнула его пальцем в грудь, едва выйдя из машины. — Вот поэтому близкие люди и вышибают друг другу мозги.
    Он взял Еву за руку и поцеловал ее.
    — Всего один час. От этого никто еще не умирал.
    — Мне нужно просмотреть игровые сюжеты на диске.
    — Я уже исключил половину. Ты ведь ищешь тот, где есть мечи. Это только в «Квесте-1» и «Узурпаторе». В остальных более современное оружие.
    — И все-таки… — Ева умолкла, и Рорк уловил тот самый миг, когда она узнала это место, увидел, как досада исчезла с ее лица, уступив место удивлению и радости. Она остановилась перед неприметной пиццерией.
    — «Полумби». Давненько я тут не была. А она совсем не изменилась.
    — Правда же, хорошо, что некоторые вещи остаются неизменными? Ты говорила, что пошла в эту пиццерию, когда впервые попала в город. Съела тут свой первый кусок нью-йоркской пиццы, смотрела, как за окном снуют люди. Ты была счастлива. Ты была свободна.
    — Я села тогда у окна и почувствовала, что наконец-то могу начать жить. Никто меня не знал, никому не было до меня дела. У меня не было ни друзей, ни любовников. Никого, кроме меня самой. Это было невероятно.
    Ева взглянула на него, ее карие глаза потеплели, и на секунду ему показалось, что они одни на тротуаре, одни дышат этим воздухом. Только они вдвоем.
    — Теперь я совсем не такая, как была тогда. И я этому рада. А что пиццерия все такая же — тоже хорошо. — Теперь она взяла его за руку, крепко сплетя пальцы. — Пойдем съедим пиццу.
    Они сели не у окна, а за узкий столик. На стульях лежали тощие, сплющенные множеством задов подушки.
    «Он мог заказать ужин где угодно, — думала Ева. — Щелкнуть пальцами и получить столик на двоих в самом шикарном ресторане города. В каком-нибудь заведении с важными официантами, превосходным винным погребом и амбициозным шеф-поваром, творящим фантастические блюда, как художник картины».
    Но он привез ее в тесную, шумную пиццерию, где столики были сдвинуты так близко друг к другу, что сидящие за ними люди стукались локтями, а в ноздри шибал запах приправ, лука и дешевого вина, подаваемого в пузатеньких графинчиках.
    А главное, он подарил ей воспоминания.
    Они заказали пиццу, и Ева подперла подбородок рукой. «Да, — подумала она, — теперь все иначе». Она ничуть не стеснялась того, что рядом с Рорком становилась сентиментальной.
    — Ты купил это заведение?
    — Нет. Кое-что должно оставаться неизменным. Но мы приглядываем за ним, на случай если владельцы решат уйти на пенсию или продать бизнес.
    «Чтобы сохранить все неизменным ради меня, — подумала Ева, — даже если в следующий раз я попаду сюда через много лет».
    — Сегодня все мне дарят подарки. А у меня есть один для тебя.
    — Правда? И что же это?
    — У меня в сумке печенье — очень вкусное печенье специально для тебя.
    — Что за печенье?
    Ева ухмыльнулась.
    — С кусочками шоколада. Надин заходила. Всегда умудряется к нам просочиться, но она сама виновата — прикормила весь отдел выпечкой.
    — Хотела получить информацию по расследованию?
    — Как ни странно, нет. — Пиво здесь подавали в бутылках, поэтому с ним риску нарваться на самопал было куда меньше, чем с вином. Официантка составила бутылки с подноса на стол, и Ева взяла себе одну. — Но она сказала, что Барт был у нее на передаче пару раз, и, не будь она так замучена, наверняка попыталась бы на меня нажать.
    — У нее книга на этой неделе выходит.
    — Вот именно. Она за этим и приходила. И когда же конкретно ты собирался меня предупредить, что завтра вечером у нее вечеринка?
    — Завтра, — улыбнулся Рорк, отпивая пиво. — Так у тебя было бы меньше времени бегать и суетиться, что нужно идти на вечеринку, когда у тебя на руках незакрытое дело.
    — Я не бегаю и не суечусь.
    — Нет, ты ворчишь и жалуешься, но ради такого приятного вечера я прибег к иносказанию.
    Ева молча поглядела на него в ответ. Отрицать правду было бессмысленно.
    — Полагаю, ты уже решил, во что я буду одета.
    — Я подобрал для тебя подходящее облачение, хотя ты, естественно, можешь выбрать что-нибудь другое. — Рорк погладил ее по руке. — Ты, как всегда, вольна осмотреть свой гардероб и придумать себе наряд самостоятельно.
    — Когда в аду мороз грянет. Мне нужно быть на этой вечеринке. В смысле, если у меня будет прорыв по делу, я смогу отлучиться и ненадолго заглянуть к Надин.
    — Если у тебя будет прорыв по делу и если ты была права, если это один из них троих, думаю, тебе едва ли предстоит противоборство с профессиональным преступником или схватка не на жизнь, а на смерть. В конце концов, они ведь всего лишь ботаники.
    — Один из них, а может, и не один, довольно мерзко и изобретательно прикончил своего друга-ботаника, — проворчала Ева.
    — Ну так расскажи, почему же тебе обязательно нужно быть на этой вечеринке. Обычно твоя первая реакция на подобные мероприятия совсем иная.
    Ева вздохнула, и в этот момент на столик перед ними приземлилась пицца.
    — Потому что Надин и правда выглядела несчастной. Она из-за этой книги вся взвинчена, накручена и замотана. Вообразила, а вдруг это отстой. Низкая самооценка — не сказать, что это ее естественное состояние, сам ведь знаешь.
    — Она вложила в книгу много сил, и это для нее новая сфера деятельности.
    — Я понимаю. — Ева пожала плечами и отпила пива. — Поэтому мне нужно как минимум там показаться, оказать ей, как говорится, моральную поддержку. Неприятная обязанность подруги.
    — Так-то лучше.
    Ева усмехнулась, взяла кусок пиццы и откусила. Прикрыла глаза. Она абсолютно ясно представила себе тот далекий день, когда откусывала первый в своей жизни кусок нью-йоркской пиццы, а за окном несся непрерывный поток спешащих нью-йоркских пешеходов.
    Ева открыла глаза и улыбнулась, встретившись взглядом со своим мужем, другом, любовником, напарником.
    — А пицца здесь по-прежнему чертовски хороша!
    Выйдя на улицу, Ева подумала, что Рорк был прав.
    Этот час помог ей выбросить из головы ненужное, успокоиться и подготовиться к следующему шагу.
    — По дороге завези меня к офису «Играй».
    — Там уже все закрыто, — возразил он, взяв ее за руку. — Я, конечно, могу устроить тебе небольшое вторжение со взломом, если попросишь.
    — Никто никуда вламываться и вторгаться не будет. Я вообще не собиралась заходить внутрь.
    — Тогда зачем?
    — Я и сама догадалась, что там будет закрыто, но мне интересно, будет ли офис пуст.
    Рорк выполнил ее просьбу, пробился сквозь плотное движение и направился к центру. Еще по-летнему высоко стоявшее в небе солнце продлило светлый вечер и позолотило его своими лучами. Жара немного спала, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы впустить несколько робких порывов ветра.
    Туристы и спешащие по домам ньюйоркцы воспользовались этим, заполонив улицы и тротуары массой голых рук и ног. Ева с интересом наблюдала за одной блондинкой с развевающимися волосами, эффектно гарцующей на своих длинных загорелых ножках и умудряющейся при этом сохранять равновесие на высоченных шпильках.
    — Как у них это получается? — Она показала на бежавшую вприпрыжку блондинку. — Как это женщинам — ну и еще некоторым особо одаренным трансвеститам — удается на таких каблуках не просто ходить, но прямо-таки скакать, как газели по… по чему бы там ни скакали газели.
    — Полагаю, это результат длительных тренировок, возможно, и для самих газелей тоже.
    — А если бы они отказались? Если бы женщины и трансвеститы во всем мире взбунтовались и сказали: к черту все это, мы больше не станем ломать ноги на этих ходулях! Может, тогда садисты, которые их делают, запросили бы пощады?
    — Жаль тебя расстраивать, — усмехнулся Рорк, — но они никогда не взбунтуются. Многим из них, как ни странно, нравится выглядеть стильно и казаться выше ростом.
    — Тебе просто нравится смотреть, как от шпилек у них попки прыгают.
    — Виновен, ваша честь.
    — Мужчины до сих пор правят миром. Не понимаю.
    — На это ничего не скажу, чтобы не быть неправильно понятым. Что ж, ты была права. — Он сбавил скорость, выруливая на парковку у бывшего склада. — Закрыт, но определенно не пуст.
    Ева принялась разглядывать легкое свечение в окнах, представила, как солнце в это время суток освещает этажи. Помещения заливает солнечный свет, лучи, падая под определенным углом, бликуют на стеклянных перегородках. Да, им определенно нужно искусственное освещение. Так и спокойнее, и практичнее.
    Все, как она и думала: эти трое хотят быть сейчас там все вместе. Так спокойнее, а может, и разумнее.
    — Ты и вправду думаешь, что они там сейчас обсуждают, как его убили и что делать дальше?
    — Может быть. — Ева наклонила голову и пристально взглянула на Рорка. — Тебе не нравится эта мысль, потому что они тебе симпатичны и потому что в каждом из них видишь что-то от себя самого. Кусочек там, кусочек здесь. Сам ты никогда не убил бы друга, не убил бы невинного или вообще не стал бы убивать из соображений целесообразности, поэтому тебе и не нравится мысль о том, что это мог быть один из них.
    — Может быть. По крайней мере ты все верно сказала. Но мы с тобой оба убивали, и, стоит убить человека, сразу понимаешь, что это не игра. Только сумасшедший может считать иначе. Думаешь, один из них — сумасшедший?
    — Нет. Я думаю, все они вполне в своем уме. Я не гоняюсь за сумасшедшим ученым или психованным ботаником. — Ева проводила взглядом пробежавшую за стеклом тень. — Кто бы это ни был, возможно, он сейчас раскаивается, думает, что это была ужасная ошибка, кошмар, от которого никак не избавиться. Со временем этот ужас и чувство вины могут расколоть убийцу, как яичную скорлупу.
    Она еще некоторое время простояла, молча наблюдая за отсветами и тенями.
    — Или же — и это мы с тобой тоже знаем — убийство закаляет тебя, делает твою совесть непробиваемой. «Он это заслужил, я сделал то, что должен был сделать». Или еще хуже — оно возбуждает аппетит. Открывает в тебе потайную дверцу, настолько маленькую, настолько крепко запертую, что никто, даже ты сам, о ней и не догадывался. И в этом есть своего рода кайф. Смотрите, что я сделал. Смотрите, что я могу. У меня есть власть.
    От таких мыслей, если их не сдерживать, где-то глубоко в животе у Евы по-прежнему возникала тошнота.
    — Такие уже никогда не становятся прежними, — тихо сказала Ева, но глаза ее смотрели жестко. — Они делают это снова и снова, этого требует их ненасытная жажда власти. Некоторые психиатры утверждают, что это вид безумия, потребность снова и снова ощущать власть и возбуждение. Но это неправда. Это просто алчность, не более.
    Она придвинулась к нему.
    — Я знаю это. Я сама испытала это ощущение собственной власти, и даже возбуждение, когда убила отца.
    — Нельзя сравнивать самооборону с убийством. Нельзя сравнивать убийцу и ребенка, защищавшегося от чудовища.
    — Да, это не было убийством, но я его убила. Забрала его жизнь. Его кровь на мне.
    Рорк покачал головой, взял ее за руку и поцеловал ладонь.
    — Рорк, я знаю, что означает это ощущение власти, это болезненное чувство возбуждения. Я знаю, что означает это ужасное, неистовое чувство вины и даже это ожесточение сердца, души, потому что я все это в жизни испытала. Все. Хотя то, что я совершила, и не было убийством, я знаю, что можешь и что чувствуешь, когда убиваешь. Это помогает мне находить убийц. Это орудие моего труда.
    Ева дотронулась до его щеки, понимая: мысль о том, через что ей приходилось проходить вплоть до той судьбоносной ночи на девятом году ее жизни, ранит его не меньше, чем ее саму. А теперь, может быть, даже и больше. Может, и больше.
    — В следующий раз, когда я отняла чью-то жизнь, мне было уже двадцать три, — продолжила она. — Спустя пятнадцать лет. Мы с Финн преследовали подозреваемого. Он забил до смерти двоих на глазах свидетелей, оставил на месте преступления ДНК и кучу отпечатков. В доску пьяный. Надо было только выследить его. Мы нагрянули по наводке в один притон. Секс-клуб, где работала его подружка. Думали, тряхнем ее немного, поглядим, не знает ли она, где он прячется. Что ж, оказалось, он прямо там и прятался. Эта идиотка заорала, чтобы он бежал, и сама за ним. Он — на лестницу, валит всех встречных, а кого не повалил, те толпою вниз. Мы преследовали его до самой крыши, а он там стоит, приставил к горлу подружки-идиотки здоровенный нож — тут-то она по-другому запела. Дело было летом. — Ева как сейчас это помнила, чувствовала, видела. — Жара как в аду. С него пот градом катится, с нее тоже. Он орет, что зарежет ее, если хоть на шаг подойдем. Кольнул ее, чтобы поверили, так что с нее уже не только пот течет. Прикрывается ею как живым щитом, а у Финн обзора не было, он не мог попасть в него из парализатора.
    — А ты могла, — пробормотал Рорк.
    — Да, могла. С трудом, но могла. Мы пытаемся его заговорить — не выходит. Он ее еще раз кольнул. Фини продолжает его заговаривать, отвлекает внимание на себя, а мне дает знак стрелять.
    Рорк видел это, словно сам был там. Видел это в ее глазах.
    — Я его чисто коротнула, он задергался — ну, как обычно, от разряда. Подружка рванула вперед, толкнула его, а он все дергается. Завалился назад. Сукин сын прямо через край и полетел. Инерция, сила тяжести, невезение — да без разницы, он просто полетел с восьмого этажа — и об мостовую. Я перегнулась через край, посмотрела — никакого возбуждения я не почувствовала. Вины тоже. Малость трясло, это да. Черт, я ж его просто оглушила, кто же мог предвидеть, что он туда свалится? Мне даже экспертизу не стали назначать. Мы, когда за ним погнались, включили запись, и на ней просто все было видно — как подружка его толкнула и как он упал, потому что оступился. Короче, не повезло ему, и все дела.
    Она выдохнула.
    — Но это я в него прицелилась и выстрелила. Пятнадцать лет. Мне пятнадцать лет понадобилось, чтобы обрести уверенность, стопроцентную уверенность, что, забирая жизнь, я не почувствую этого возбуждения, или этой вины, или этого ожесточения.
    Ева еще раз оглянулась на здание компании. По крайней мере один из них сейчас гадает, почувствует ли он это в следующий раз. Один из них может захотеть попробовать.
    — Ты не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас ошибалась.
    Она взглянула на него в ответ хладнокровно и бесстрастно.
    — Но я не ошибаюсь.
    — Я знаю. Я и не думал, что ты ошибаешься.

13

    Ева полночи провела, копаясь в личных делах компаньонов, анализируя их, выискивая мельчайшие подробности жизни их семей: где учились, сколько зарабатывали и с кем общались.
    Она сличила каждого с психологическим портретом, составленным Мирой, и компьютер выдал довольно высокую степень совпадения в общих чертах.
    Собранный, внимательный к деталям, хорошо подкованный в компьютерах, знавший убитого и пользовавшийся его доверием.
    Но само насилие, жестокость кровавого противостояния лицом к лицу вновь опускали эту вероятность до самого низа.
    В то же время Ева нигде не находила не то что доказательств, но даже намека на то, что кто-либо из них нанял заказного убийцу.
    Однако, размышляла Ева, деньги не единственное средство оплаты. Одолжения, секс, информация — все это могло с успехом заменить доллары и центы, не отразившись ни на одном банковском балансе. Но это вступало в вопиющее противоречие с тем неоспоримым фактом, что Барт знал убийцу. Ни при каких обстоятельствах он не впустил бы постороннего в свою квартиру, в свою голографическую комнату, в свою виртуальную игру.
    «Давай-ка еще раз», — сказала сама себе Ева и встала, собираясь вновь поработать над доской с фотографиями.
    Барт Миннок возвращается домой довольный, насвистывает. И — судя по записям видеокамер и свидетельству швейцара — в одиночестве. Парни из ОЭС однозначно установили, что замок на двери в его квартиру не взламывали и никто туда до него не входил.
    «Однако же, — продолжала размышлять Ева, — у нас тут три очень умелых, очень умных профессионала. Если можно обойти системы безопасности, не оставив следов, они найдут такой способ. Или, что еще более вероятно, один из них или кто-то посторонний встретился с убитым на улице и вошел вместе с ним. Только вот робот утверждает, что это не так — и опять-таки в ОЭС уверены, что в голову к Лее никто не залезал и программу ее не трогал». Ева закрыла глаза.
    Может, он не запер дверь сразу же, как вошел. Он весел, возбужден. Лея приносит ему шипучку, он велит ей идти отключиться. Может быть, убийца в тот момент уже вошел — после отключения робота и до запирания двери. Это возможно.
    «К нему заскочил приятель, — думала Ева, — говорит, мол, не мог устоять, хочу тоже в эту игру сыграть или хоть посмотреть. Один из партнеров по бизнесу, — снова сказала себе Ева. — Мол, ты играй, а я буду смотреть и по ходу записывать. Это тоже правдоподобно, — решила она. — Зачем ждать конца рабочего дня? Все уже практически готово, давай, мол, испытаем. Убийца мог сам принести диск, что объясняет, почему убитый не зарегистрировал его в журнале, как делал обычно. Или же убийца сказал ему, что сам за него распишется».
    Оружие могло уже быть в доме, или же убийца принес его с собой.
    Запускается игра. Система работает в одиночном режиме. Барт играет, убийца наблюдает — логично, удобно.
    Но в какой-то момент он перестает просто наблюдать. Синяки и рана на предплечье указывают на потасовку.
    — Вот тут-то, — сказала себе Ева, — что-то и не сходится.
    Оружие есть, план есть, так зачем же драться? Барт в хорошей форме — для помешанного на играх парня так просто в отличной, — и он учился сражаться. Зачем затевать драку, зачем рисковать? Ведь могут и тебе самому навесить?
    Может, во время разговора возникла ссора? Выплеснулись эмоции. Нет, черт возьми, нет, никакая это была не внезапная ссора. Слишком много мер предосторожности.
    — Самолюбие? — Она внимательно всмотрелась в лица на фотографиях.
    Да, самолюбие. Эго. «Я лучше, чем ты. И пора показать тебе, насколько лучше. Хватит притворяться верным другом и партнером. Получай-ка!»
    Она еще раз изучила фотографии и отчеты вскрытия, переступая с пяток на носки.
    Все еще обдумывая версии, она открыла панель вызова лифта и выбрала оружейную комнату Рорка. Лифт доставил ее по назначению. Она приложила ладонь к сканеру, ввела свой код и вошла. За стеклами многочисленных витрин висели орудия, которые люди столетиями применяли против людей и зверей. Убивали, защищались, завоевывали земли, деньги, любовь, страны, обороняли и свергали богов. Казалось, люди всегда стремились найти все новые способы, чтобы отнять чужую жизнь, и новые поводы, чтобы пролить кровь.
    От древних заостренных палок до серебряных мечей с инкрустированными рукоятями, от грубых неуклюжих мушкетов, разрывавших плоть с помощью стальных шариков и пороха, до обтекаемых удобных автоматов, способных, повинуясь легкому движению пальца, извергнуть стальной шквал. Пики и булавы, походившие на шары, утыканные драконьими зубами, дальнобойные бластеры периода Городских войн, тонкий, как бритва, стилет и гигантская двуручная секира — все это говорило о полном насилия прошлом рода человеческого — и, скорее всего, таком же будущем.
    Ева почувствовала, что вид стольких собранных вместе орудий убийства одновременно увлекает и тревожит ее.
    Она открыла одну из витрин, достала средневековый меч. «Подходящий вес, — подумала она, — удобный захват». Получив, что хотела, она вышла из комнаты и снова включила систему безопасности.
    — Проблемы? — внезапно поинтересовался, казалось, выросший из-под земли Соммерсет.
    Ева мысленно похвалила себя за то, что не подскочила от неожиданности, и вместо этого улыбнулась, опершись на меч.
    — А тебе-то что за дело?
    — Оружие нельзя выносить за пределы комнаты.
    — Ой, наверно, стоит вызвать полицию.
    Невозмутимый безмолвный взгляд, которым он наградил ее в ответ, был равноценен презрительному фырканью.
    — У вас в руках весьма ценный предмет.
    — Именно поэтому я в тебя им и не тыкаю. Хотела бы засунуть его тебе куда подальше, да, боюсь, кончик обломится. Не волнуйся. Рорк сам им будет махать.
    — Хотелось бы надеяться, что вы вернете его на место в том же состоянии, в каком и взяли.
    — Ага-ага, как же. — Ева вернулась в кабину лифта, но не смогла удержаться и ехидно не отсалютовать Соммерсету мечом прежде, чем двери захлопнулись.
    — Надеюсь, мне сегодня никого не придется зашивать, — проворчал Соммерсет.
    Ева вышла из лифта в своем рабочем кабинете и заглянула к Рорку:
    — Эй!
    Он что-то промычал, не отрываясь от компьютера.
    — Ты не зайдешь ко мне на минутку?
    — Через пять, — ответил он.
    Дожидаясь его, Ева села за собственный компьютер и еще раз запустила реконструкцию убийства с использованием моделей, совпадавших по росту, весу и длине рук с каждым из партнеров.
    — В чем дело? — спросил Рорк. — И зачем тебе понадобился меч?
    — Хочу понять, как шел удар. Так что… — Ева вышла на середину комнаты и, вообразив, как ужаснулся бы Соммерсет, бросила меч Рорку. — Давай, иди на меня…
    — Ты хочешь, чтобы я напал на тебя с палашом?
    — Начнем с этого.
    — Не буду.
    — Почему?
    — Какого черта, не пойду я на тебя с мечом!
    — Да боже мой, я же не прошу меня зарубить. Никаких чертей. Чистая инсценировка. Ты — убийца. — Ева показала на него. — Я — жертва. — Она ткнула в себя пальцем. — У тебя есть здоровенный блестящий острый меч, а у меня какой-то бесполезный голографический, так почему бы тебе…
    Она осеклась, потому что он сделал быстрый шаг вперед, и уже через мгновение полотно меча застыло в дюйме от ее горла.
    — Ага, что-то вроде этого. Вот видишь, моя инстинктивная реакция на такой — поднять мое бесполезное оружие вот так. — Ева медленно показала, как отбивает меч в сторону. — Штука в том, что рана на предплечье была на другой руке. Убитый был правшой, так что по логике он должен был держать свое голографическое оружие правой рукой. Вывих именно в правом плече, а Моррис говорит, так бывает, если чересчур сильно махнуть рукой.
    — Может, он от неожиданности закрылся другой?
    — Да, но смотри, если так, то разрез пошел бы по-другому. — Ева еще раз показала. — Опять-таки, по логике вещей, рана должна быть наискосок, а не сверху вниз. К тому же, будь у тебя здоровущий длинный меч, а у меня — ничего, разве ты просто не проткнул бы меня мечом? У тебя ведь преимущество длины.
    — Да, пожалуй. Один удар — и готово.
    — Но это был не один удар. У жертвы синяки на руках и ногах. Смотри, если бы мы с тобой дрались — положи его на секунду. — Рорк молча убрал меч, а Ева поманила его пальцем. — Нападай!
    Она поставила блок, ударила ногой с разворотом, но он закрылся от ее удара.
    — Видишь, обоим достается, и если бы дрались по-настоящему, у меня были бы синяки там, где я закрывалась или ты ставил бы блок. Но если бы у тебя был этот здоровенный меч, ты бы не стал закрываться рукой.
    Ева подняла руку в знак того, что они закончили.
    — Я прокачала кое-какие реконструкции. Они просто логически не сходятся.
    — Может, мы поспорили, дело дошло до драки, — предположил он. — Я выхожу из себя, хватаю меч и сношу тебе голову.
    — Если все было так, то откуда там вообще взялся меч? — Ева подошла к доске, снова принялась, нахмурившись, разглядывать фотографии. — Если все было так, почему он не расписался за диск? Почему убийца вошел после того, как отключился робот? И почему, входя, он обошел системы безопасности в здании?
    — Может, случайность.
    — Случайность бывает один раз. — Она обернулась к нему, воинственно подбоченясь. — А все вместе — это уже закономерность.
    — Что ж, вынужден с тобой согласиться. Ну а если бы мы подрались? Что ты сделаешь, если я схвачусь за меч?
    — Скажу: какого хрена ты делаешь?
    — Или что-то вроде того, — согласился Рорк. — А если я с ним на тебя пойду?
    — Побегу или по крайней мере постараюсь увернуться от такого острого клинка.
    — И побежишь, надо полагать, в сторону двери.
    — Если игра все еще запущена, он мог не сориентироваться.
    — Тоже верно. — Рорк, как и Ева, попытался это представить, сам встал на место Барта. — Но тогда разве ты не попыталась бы либо использовать саму игру, голограмму, чтобы защититься, спрятаться, либо остановить ее и побежать к двери?
    — Именно так я бы и поступила. Но тело лежало в глубине комнаты, почти в центре, и лицом, так сказать, в сторону от двери. — Ева недовольно хмыкнула. — Все это никак не укладывается в рамки логики. Картинка в голове просто не складывается. Не вижу последовательности действий. Может, там был еще один? Мира считает, что убийц могло быть двое.
    Она скептически оглядела остановленную на экране реконструкцию. Может быть, нужно добавить еще одно действующее лицо?
    — Один планирует, другой исполняет. Даже если так, чтобы впустить их в комнату во время игры, убитый все равно должен был знать их обоих и доверять им. Эта игра была слишком важна, чтобы дать к ней доступ кому-то незнакомому, кому-то, кто не имел отношения к разработке.
    — Мне тяжело это говорить, но, возможно, это были все трое.
    — Возможно. — Ева и сама об этом думала. — Не могу представить, зачем им всем хотеть его смерти, но это не исключено. Двое делают дело, третий их прикрывает.
    Она снова принялась расхаживать взад-вперед.
    — В документах компании я не нахожу ничего, что указывало бы на какие-либо финансовые проблемы. Ничего, что говорило бы, будто Барт зазнался, грозился выйти из игры. Вообще ничего такого, что могло быть связано с партнерством и подходило бы на роль мотива.
    — Значит, мотив был личным.
    — Да, я тоже так думаю, — поразмыслив, кивнула Ева. Это и ей самой все время приходило в голову. — Личный мотив мог вырасти из деловых отношений. Они ведь у себя в офисе практически дневали и ночевали. Вместе работали, вместе играли, вместе ели-пили. Барт был единственным, кто поддерживал серьезные отношения с кем-то за пределами компании. Надо снова с ней побеседовать. С его подружкой, — пояснила Ева.
    Она обернулась к Рорку:
    — Не хочешь поиграть?
    — А мой клинок мне понадобится?
    — Ха. — Она кивнула на меч. — Этот тоже можешь захватить.
    — Ха, — передразнил ее Рорк.
    — Я хочу загрузить те два сюжета, что ты вытащил. — Ева достала диск. — С того же уровня, что и он. — Они вошли в лифт, Рорк нажал кнопку голографической комнаты. — В одиночку, — решила она. — Давай все повторять максимально близко к тому, как он мог действовать сам.
    — Вопрос. Какое может иметь значение то, во что он играл?
    — Такое, что я не могу это себе в голове представить. — И это ее, признаться, бесило. — Не могу все выстроить, сколько ни старалась. Ранения, схема действий, время, как убийца вошел и вышел. Каждый раз, как удается представить одно, другое рассыпается, словно карточный домик. Чего-то не хватает. Можно, конечно, привезти их всех троих в управление, — добавила Ева, когда они вышли из лифта. — Немного на них надавить, попробовать столкнуть друг с другом. Может, удастся их расколоть. А может, я только добавлю убийце уверенности, ведь будет видно, что я чего-то не знаю и против них не использую. Убийца будет это знать. Сейчас они думают, что они вне подозрения, и, может быть, — ну вдруг! — убийца расслабится и сам совершит какую-нибудь ошибку. А пока я не вижу всей картины, я скорее ошибусь сама. Ты бери первую, за персонажа Барта. С его меню.
    — Идет.
    Они смогут это повторить.
    Рорк остановился и посмотрел на нее.
    — Зачем? Если дело было в Барте, зачем убивать снова?
    — Потому что это сработало. Игра может сделаться своего рода зависимостью. Они — он и убийца — как раз этим и занимаются. Целыми днями, так или иначе. Они этим зарабатывают на хлеб, это их развлекает, придает их жизни смысл и яркость. А когда ты кого-то убил, ставки повышаются. Переходишь на новый уровень. Некоторые — как Барт в тот раз — начинают пропускать уже освоенные начальные уровни. Они ведь становятся уже скучноватыми, так?
    — Да. Да, ты права.
    — Когда доказал, что можешь больше, сложно вернуться к прежним простым вещам. Дело не просто в убийстве, в том, о чем мы с тобой до этого говорили. Дело в том, что это… как испытание. К тому же, если это кто-то из них — пусть даже кто-то один, — они ведь так близки, не разлей вода. Все время вместе, день заднем. Одно неосторожное движение, сказал или сделал что-то подозрительное, и остальные начнут задавать вопросы. Хороший повод убить еще раз. Это же просто самозащита.
    — Убийство еще одного из партнеров по бизнесу привлечет еще больше внимания к оставшимся двум, — возразил Рорк.
    — Настоящих игроков испытания и риск только возбуждают. Так ведь? Они стремятся привлечь к себе внимание. Может, им нужно это внимание…
    — Думаешь, убийца теперь соревнуется с тобой?
    — Да, по крайней мере в чем-то. И его самомнение твердит: «Эй, а ты круче, чем она».
    — Самомнение, бывает, обманывается, — заметил Рорк.
    Ева ждала, засунув большие пальцы рук в передние карманы брюк, пока Рорк вставит диск в голографическую систему.
    — И раз уж мне кажется, что я попусту топчусь на месте, мне будет полезно немного поднять самооценку.
    — Ни на чем ты не топчешься. Вчера я бы и представить себе не мог, что кто-то из его друзей — один или в сговоре с другими — способен спланировать его убийство. Но ты так все по полочкам разобрала и выложила, что теперь я просто не вижу иных вариантов. Поэтому, на мой взгляд, в этой игре ты уже на несколько шагов впереди убийцы.
    — Хотела бы я ошибиться.
    — Из-за меня или из-за Барта?
    — Из-за вас обоих.
    — Не нужно, — покачал головой Рорк. — Просто возьми убийцу.
    Он запустил «Квест-1», четвертый уровень, и заказал последнюю сохраненную на диске Барта игру.
    — Я пока подержу меч, — предложила Ева.
    Комната вокруг них замерцала и превратилась в лесную поляну, освещенную косыми лучами солнца, падающими сквозь кроны деревьев высоко у них над головами.
    На Рорке была коричневая туника, грубые штаны и сапоги до колен. На поясе у него висел в ножнах меч, а за спиной — колчан с серебряными стрелами и золоченый лук.
    Она не могла бы сказать, что костюм ему безумно идет, но в этом костюме он смотрелся грозно и по-геройски.
    На опушке леса из тени в золотистый луч света вышел белый олень.
    — Что за игра? — спросила Ева.
    — Мир заколдован злой колдуньей. Она держит у себя в темнице короля и его воинственную красавицу дочь. — Продолжая говорить с Евой, Рорк боком отступил с поляны в тень деревьев, но не стал приближаться к оленю.
    — Я — ученик чародея, которого она убила, чтобы сотворить это свое темное заклятье. Но прежде, чем умереть, он поведал мне, что я должен совершить семь подвигов и собрать семь сокровищ. Только тогда я буду готов сразиться с колдуньей и освободить короля и его дочь.
    Он оглянулся назад, где на поляне Ева стояла в круге наблюдения.
    — Белый олень — классический мифологический образ, и здесь с его помощью учитель указывает мне путь.
    — Ну, за дело.
    Олень рванулся и поскакал среди деревьев. Рорк поспешил за ним. Ева осталась наблюдать, и вскоре солнечный свет сменился мраком бури. Хлынувший ливень был красным, как огонь, и его струи хлестали землю с шипением, словно языки пламени.
    Ева видела, как десятки желтых глаз, наблюдавших за ними из-за завесы дождя, приблизились и обрели очертания крадущихся черных теней, а затем, окружив Рорка, обернулись стаей огромных волков.
    Меч Рорка молнией вылетел из ножен и, со свистом рассекая воздух, обрушился на врагов. Рорк сражался сталью против клыков и когтей, проливал вражескую и собственную кровь и, к немалому удивлению Евы, пускал из ладони огненные стрелы.
    — Недурно, — пробормотала Ева, глядя на дымящиеся волчьи трупы, усеявшие землю вокруг него.
    — С каждым пройденным уровнем получаешь еще больше магических способностей, — объяснил Рорк. Рядом с его головой просвистела стрела. — Черт подери! — выругался он, пригибаясь.
    Сорок минут спустя он оставил позади этот уровень и продвигался по следующему. В нем он уже перебирался через пропасть, чтобы попасть в пещеру, которую сторожил дракон.
    — Ладно, хватит.
    — Да я только начал.
    — Убьешь дракона в другой раз. Ты уже обошел Барта по продолжительности игры.
    Рорк с досадой поглядел в сторону пещеры и приказал игре остановиться.
    — Боев на мечах здесь нет, — заметила Ева.
    — А с волками, по-твоему, что было?
    — Бой с волками. Огненные стрелы — это было любопытно. Огонь обжигает. На теле убитого тоже были ожоги, но… Давай попробуем вторую. «Узурпатор», да? Про что там?
    — Ты — законный король (в твоем случае — королева) Юноны. Когда ты была еще маленьким ребенком, твой дядя-интриган с помощью своего приспешника лорда Манкса захватил трон и убил всю твою семью. Ты одна выжила, тебя спасли верные слуги короля. Всю свою жизнь ты сражалась, набиралась мастерства, чтобы отомстить за смерть близких и отнять трон у их убийцы, двадцать лет грабившего страну и притеснявшего народ. На этом уровне ты уже отбила замок, но твой трусливый дядя, естественно, сумел скрыться. Теперь замок снова осажден, его обороняет твой любимый. Ты должна пробиться к нему с подкреплением и в самом конце вступить в поединок с Манксом.
    — Враги, конечно же, превосходят нас числом.
    — Какой-какой день?
    — «Генриха V» мы с тобой как-нибудь потом обсудим, тебе понравится. Ну что, готова?
    — А как же.
    Ева оказалась в легких доспехах, крепких сапогах и — к своему ужасу — верхом на коне.
    — Может, мне надо было бы научиться ездить верхом, прежде чем… чем ехать?
    Рорк стоял в круге наблюдения и ухмылялся.
    — Ничего, оно как-нибудь само придет.
    — Тебе легко говорить. Ладно, вперед, карающая королева воинов!
    Вокруг расстилались холмы и долины, леса и реки. Стараясь смотреть на них глазами Барта, Ева подумала, что он-то наверняка оставался в образе. Она заметила, что отряд, который она вела в бой, был уже изрядно потрепан и утомлен сражениями. У некоторых бойцов были свежие раны. Она была их героем, их предводителем.
    Барт любил играть героев, любил сам быть предводителем. Хороший парень, всегда хороший парень, сражался ли он за правое дело или искал ответы.
    Дорога была неровной и каменистой. Ева слышала, как скрипит под ней седло, как стучат по твердой почве копыта лошади. Она видела, как на востоке собираются грозовые тучи.
    И она слышала шум битвы.
    На укреплениях замка тоже виднелись свежие пробоины, а из бойниц на осаждающих летели вспыхивающие огнем стрелы. На опаленной бесплодной земле под его стенами отчаянно рубились мечами и секирами сражавшиеся.
    Барт, решила Ева, наверняка вспомнил бы о своем доме, о любимой. И о мести.
    «Черт, черт, надеюсь, я не свалюсь с этой твари», — сказала она про себя и пришпорила коня.
    Инстинктивно сжав его бока коленями и бедрами, чтобы удержаться в седле, она вытащила свой меч. Ветер трепал ей волосы, хлестал порывами в лицо, и скорость, сама мощь, с которой она неслась вперед, опьяняла ее.
    Ева перестала думать и нырнула в сражение с головой.
    Бушевала ожесточенная кровавая сеча. Ева чувствовала, как ее клинок рассекает чужую плоть до самой кости. Она чувствовала запах крови и дыма, ощутила несильный разряд от скользящего удара.
    Потом она увидела мрачную фигуру злодея в залитых кровью черных доспехах, восседающую на огромном черном коне на фоне осажденного замка — ее замка. Она направила к нему своего скакуна, и звуки битвы вокруг нее отошли на задний план.
    — Вот мы наконец-то и встретились. Увы тебе, наша встреча не будет долгой.
    — Как же, как же, — ответила Ева. — Языком трепать все горазды. А ну давай за дело.
    — Сегодня мой меч отведает твоей крови и крови твоего любовника.
    — Сейчас помру со скуки.
    — Торопишь собственную смерть? Так вот же она!
    Ева отметила, что программисты сделали Манкса огромным и сильным. Отбивая его выпады, она чувствовала, как в руке и в плече отдается их мощь.
    Вывихнутое плечо.
    Пот тек по ее спине, по лицу, щипал, заливал глаза. Ева поняла, что так ей его никогда не побить. Ей не хватало ни силы, ни умения.
    И когда его меч пробил ее блок и ранил до крови, она ощутила мгновенный разряд.
    Рана на предплечье.
    Он занес свой меч, в его черных глазах сверкнула смерть. Ева пригнулась и вонзила клинок в его коня.
    Скакун заржал. Прежде чем конь оступился, Ева успела подумать, что звук до жути похож на человеческий крик. Она взмахнула мечом и попала заваливающемуся вместе с конем Манксу в бок. «Удар несмертельный, — решила она. — Пора довершить начатое».
    — Поставить на паузу. Сохранить игру и выйти, — скомандовал Рорк.
    Тяжело дыша, Ева обернулась и посмотрела на Рорка через опустевшую комнату.
    — Я что, так и не убью злодея?
    — Ты уже обошла Барта на минуту или около того. Интересный ход сразить коня.
    — Он сработал. Они сделали этого гада жутко сильным. Он уже почти… — Ева полоснула пальцем по горлу.
    — Определенно. И попади он по горлу, это был бы конец игре. Пришлось бы загружать уровень с самого начала до тех пор, пока не победишь его и не пройдешь на следующий.
    — Значит, именно в это он и играл в момент убийства. Все складывается. Синяки от схватки, плечо, рана на предплечье, и конец игры — обезглавливание. КПЧР. «Король против Черного рыцаря».
    — Да, я догадался, когда его увидел.
    — Конечно, настоящих лошадей и кучи трупов там не было, но убийца реконструировал сюжет игры, используя настоящий меч. Нужно было только пробраться туда, запрограммировать себя в качестве Черного рыцаря и использовать настоящее оружие. Те же движения, то же направление удара.
    — Я бы согласился, но это ведь не объясняет, как он туда пробрался, как умудрился удалить из системы запись об игре на двух человек, не оставив нигде ни единого следа или хотя бы намека.
    «Да к черту логику, — подумала Ева. — Сами факты бывают нелогичны».
    — Он придумал все это, потому что в игре Черный рыцарь убивает короля. Барт уже проиграл этот сюжет раньше, поэтому он есть на диске. Но он не убивал коня и потому потерпел поражение. В другой раз он должен был уже лучше подготовиться, мог избежать поражения, по крайней мере такого же, как в предыдущий раз, но…
    — Когда меч противника ранил его по-настоящему, шок, кровь — все на самом деле, — он был слишком ошеломлен, чтобы среагировать.
    — И все завершилось по-настоящему так же, как раньше завершалось в игре. Да, так и было. Надо теперь по-быстрому выбить ордера на обыск, — озабоченно нахмурилась Ева. — Остальные партнеры сами признались, что только они знали все подробности игры и только они вместе с ним в нее играли. Они знали этот сюжет, этот уровень и результаты его предыдущих попыток, значит, только они могли воспользоваться игрой, чтобы убить его.
    — Хоть мне и неприятно признавать, что ты права, я не представляю, как это могло быть иначе или с кем-то еще. И, раз уж речь обо мне, сам я чертовски зол, что так на их счет заблуждался. Поверить не могу, что кто-то из них на это способен.
    — Вот и он тоже не мог поверить, а уж он-то их знал куда лучше тебя. Черт, люди способны таить, держать в себе и копить столько дряни, что страшно даже подумать, но никто этого не замечает. Ты ведь сохранил эту игру, да?
    — Да, — теперь Рорк улыбнулся. — Ты была прямо-таки великолепна. Нужно как-нибудь покататься с тобой верхом по-настоящему.
    — Нет, спасибо, — ответила Ева, но вспомнила ощущение скорости и мощи. — Ну, может быть. В любом случае мне нужно просмотреть это еще раз и потом проанализировать. Барт сделал бы то же самое, чтобы изучить игру, подметить собственные ошибки.
    — Безусловно.
    — Но тому диску, по которому он играл в день убийства, каюк.
    — Мы восстановили на нем кое-что. Пока только очень немногое.
    Ева кивнула и нажала кнопку вызова лифта.
    — Может, это был его личный диск, где он сохранял свои игры, уровни. А может, этот диск дал ему убийца, раз уж он не был зарегистрирован в журнале. Ну, знаешь, «эй, Барт, я тут кое-что подкрутил, — или как там это они называют, — попробуй-ка».
    — Если так, то должна была бы остаться еще одна копия, копия Барта. Хотя… если у убийцы голова в порядке, он ее уже уничтожил.
    — Может быть. Но люди, бывает, черт знает что хранят.

    В эту ночь ей снились кровь и сражения, замки и короли. В этот раз она была наблюдателем и стояла там, расставив ноги, под вой ветра, порывами приносившего смрад смерти. По всей земле валялись раненые воины, они стонали и умоляли о помощи.
    Она узнавала тех, кто поворачивался к ней лицом. Это были те, чью смерть она расследовала за годы работы в полиции. Убитые, так много убитых, так много мертвецов, живших у нее в голове, чью гибель она изучала, взвешивала, реконструировала, чтобы понять, кто отнял у них жизнь.
    Тех, кто сражался, рубил мечами и секирами, она тоже знала. Она помогла засадить их за решетку. Но здесь, в ее сне, они вырвались на свободу. В снах, этих играх разума, они могли — и убивали снова.
    «Но только в снах», — успокаивала себя Ева. И если, видя своего отца, она и содрогалась телом, в его безумно сверкающие глаза она глядела с хладнокровием.
    Только в снах.
    Она покорно и с немалой долей жалости наблюдала, как Барт сражается в битве, в которой ему не суждено победить. Мечи и магия, игры и сны. Жизнь и смерть.
    Она видела, как он был убит. Смотрела оценивающе и внимательно, а между тем его голова со все еще раскрытыми от испуга глазами уже катилась ей под ноги.
    И Черный рыцарь, свирепо скалясь, уже направлял на нее своего скакуна. Когда он пришпорил коня, Ева потянулась за своим мечом, но рука нащупала только маленький ножик, тот самый, которым она убила своего отца.
    «Только в снах», — успокаивала она себя. Но когда он на нее набросился, ее охватил невыносимый ужас.

14

    Ева рывком села в кровати, прогоняя страшный сон. На какое-то мгновение, не дольше одного удара сердца, она была уверена, что чувствовала, как лезвие клинка рассекает ей горло.
    Потрясенная, она подняла руку, почти ожидая нащупать теплое пятно собственной крови.
    — Ну, ну, тише. Все хорошо. — Руки Рорка обнимали ее, прижимали к себе, закрывали, словно щит. Со все еще бешено бьющимся сердцем она бросилась к нему, прижалась. — Это всего лишь сон. Ты дома. Я с тобой.
    — Я в норме. — «Крови нет. Смерти нет». — Это был не кошмар. Ну, не совсем. Я понимала, что это сон, но он был таким реальным. — Ева глубоко вдохнула, выдохнула, снова вдохнула. Постепенно взяла себя в руки. «Спокойно, спокойно». — Как в играх. Перестаешь различать, что настоящее, а что нет.
    Рорк взял ее за подбородок, повернул к падавшему через мансардное окно свету луны и заглянул ей в глаза.
    — Мы с тобой — настоящие. — Он прикоснулся губами к ее губам, словно в доказательство. — О чем был сон?
    — О битве из последней игры. — «Последней для Барта, — мысленно добавила Ева, — но не для меня». — Я не играла. Просто наблюдала. Изучала детали. — Она вздохнула, потерла лицо руками. — Если не смотришь, не видишь, то и не знаешь. Но все это было как-то дико, как бывает только во сне.
    — А именно?
    — Убитые, умирающие, все эти лица. Все эти люди, которых я не знала, пока они были живы.
    Его глаза, такие синие в звездном свете, посмотрели на нее с пониманием.
    — Твои убитые.
    — Да. — Сердце у нее кольнуло от сострадания, отягощенного бессилием. — Мне им не помочь, не спасти. А их убийцы разгуливают на свободе, убивают снова и снова. Это просто бойня, — в ее голосе кипел, вырываясь наружу, гнев. — Мы сажаем их за решетку, но это ничего не меняет. Мы это знаем. Мы все это знаем. Всегда есть новые убийцы. И он тоже там был. Еще бы ему там не быть!
    — Твой отец.
    — Но теперь он всего лишь один из многих.
    Но Ева все еще дрожала, хотя уже едва ощутимо, поэтому Рорк обнял ее, стараясь согреть.
    — Я не вмешиваюсь. Я не играю. Я не с ними. Меня нет среди убитых или умирающих, нет среди убийц. Я просто наблюдатель.
    — Именно у тебя так здорово получается их останавливать, — тихо проговорил Рорк. — Именно поэтому ты спасаешь тех, кого можно спасти.
    И какая-то доля тяжести спала с ее сердца.
    — Да, наверно, так и есть. Я смотрела, как сражался Барт. Я знала, что должно произойти, но мне приходилось смотреть, я боялась упустить какую-нибудь деталь. Надеялась заметить что-то новое. Но все происходит ровно так, как я это представляла. И потом Черный рыцарь, убийца, поворачивается ко мне. Смотрит на меня. Это просто сон, но я хватаюсь за оружие, потому что он несется на меня во весь опор. Я чувствую, как сотрясается земля и как холодит ветер. Но у меня против его меча только тот ножик, что я нашла давным-давно в том ужасном номере мотеля в Далласе.
    Она опустила взгляд на свою ладонь, теперь уже пустую.
    — Это все, что у меня есть, и в этот раз его точно будет мало. Меч опускается мне на голову, и это я тоже чувствую. Всего на мгновение, прежде чем просыпаюсь.
    Она вздохнула.
    — На меня иногда накатывает.
    — Да, я знаю.
    — Убийцы и жертвы. Они застревают у тебя в голове, и их оттуда не выкинуть никакими силами. — Теперь Ева обхватила его лицо ладонями. — Они и к тебе в голову залезут: ты же не можешь стоять в стороне, дать мне спокойно делать свою работу. Ты, как и я, не можешь быть просто наблюдателем. Я всегда включаюсь в игру, всегда — один из игроков. Теперь и ты тоже.
    — Думаешь, я об этом жалею?
    — Когда-нибудь можешь пожалеть. Я не стану тебя за это упрекать.
    — Я знал, что ты коп, с той самой минуты, как впервые увидал тебя. И я знал, что ты все изменишь в моей жизни, хотя и не знал, как и почему. Я никогда не стану сожалеть ни о том первом моменте, ни обо всех, что были потом. — Рорк несильно потряс ее за плечи, и это утешило ее так же, как и его поцелуи. — Пойми, ты не одна в этой битве. И я с той самой первой минуты тоже. Я на твоей стороне.
    — Когда-то я думала, что мне лучше быть одной. Что мне нужно быть одной. Может, так оно и было. Но теперь уже нет. — Ева коснулась губами его щеки, потом другой. — Больше уже никогда. — И она припала к его губам в теплом и нежном поцелуе.
    То, что они дарили друг другу, отгородило их от всего остального мира, — прикосновение, вкус поцелуя, обещание близости.
    Он обнял ее, прижал к себе крепко-крепко. «Он словно знал, — думала Ева, — знал, что ей нужно было, чтобы ее обняли, нужно было ощутить силу его рук, сомкнувшихся вокруг нее». После крови и жестокости сна его ладони, скользившие по ее коже, были такими нежными, такими невероятно нежными… Его губы, его неторопливые, ласковые поцелуи несли с собой покой, утешение и любовь.
    Она знала, что страсть придет. У них страсть была всечасно тлеющим костром, готовым вот-вот вспыхнуть. Но в ту секунду он дарил ей то, что ей было нужно, что всегда мог ей подарить. Утешение.
    Знала ли она, могла ли она хотя бы представить, что для него значили эти мгновения, когда она поворачивалась к нему, когда так раскрывалась ему навстречу? Это было проявлением абсолютного доверия.
    Рорк никогда не переставал удивляться ее силе, ее бесстрашию, как и ее неотступной решимости защищать тех, кто уже не мог защитить себя сам. И в эти секунды, когда она, дрожа, позволяла своей уязвимости, своим сомнениям и страхам выйти на свет, он чувствовал, что обязан заботиться о ней. В эти мгновения он мог показать ей, что любит и ценит в ней не просто воина, но женщину, всю ее целиком. И темную, и светлую половины.
    Нежно-нежно, словно боясь ее ранить, ласкал он ее кожу, разминал затекшие от дневной работы и от страшного сна мышцы. И когда она вздохнула, припал губами к ее груди.
    Ее сердце. Оно билось ради него. Высвеченная голубоватым лунным светом, она двигалась ради него на фоне темно-синего ночного неба, поднимаясь, испуская еще один вздох, отдаваясь наслаждению. Отдаваясь. Отдавая.
    Ее пальцы скользили в его волосах, спускались по спине и снова поднимались вверх, держась неспешного ритма даже тогда, когда дыхание ее участилось и вздох перешел в стон.
    Погрузившись в это тихое наслаждение, она притянула его ближе к себе, еще ближе. Тело прижималось к телу, губы к губам. Его тело волновало ее — его вес, его очертания. Она вдохнула его запах, как воздух, и, открывшись, впустила его в себя.
    Плавно, медленно и нежно двигались они, все ощущения проходили сквозь нее, словно она была прозрачной. В темноте она обхватила его лицо ладонями.
    «Не всякое волшебство бывает иллюзией», — подумала Ева. Между ними родилось волшебство, и она чувствовала, как оно наполняет ее тело, разум, сердце, и светится внутри.
    — Я люблю тебя, Рорк. Я так люблю тебя.
    «Это волшебство», — подумала она, глядя, как его глаза наполняются светом.
    — A ghra. Любовь моя, — ответил он, и этими словами заставил ее позабыть обо всем.

    На следующее утро первый глоток кофе Ева сделала, думая лишь о том, как бы выжить. А сделав, расслабилась и вздохнула, словно испытала почти такое же удовольствие, как прошлой ночью в искусных руках Рорка.
    «Что и говорить, — призналась она сама себе, отставив кружку с кофе, чтобы принять душ. — Он меня избаловал».
    Ева уже представить себе не могла, как она раньше умудрялась каждое утро отрывать задницу от кровати и выходить на работу — до того как познакомилась с Рорком и с настоящим, без балды, кофе — черным, крепким, насыщенным. Или как она жила в своей квартире с этой жалкой плюющейся струйкой вместо душа, до того как познала, какое это чудо, просыпаться, подставив тело под включенные на полную мощность горячие струи мультидуша.
    Все эти милые, приятные мелочи, сущие пустяки, которых она была лишена всю свою жизнь, как, например, вихря свежего, ароматного, теплого воздуха в сушилке. Она так привыкла к этим приятным мелочам, что уже редко о них задумывалась. Только теперь это поняла.
    Она вышла из сушилки и заметила висящий на двери халат. Короткий, пушистый, вызывающе красного цвета и наверняка новенький. Она не была твердо уверена, потому что Рорк имел привычку покупать ей красивые вещи — милые, приятные мелочи — безо всякого предупреждения.
    Ева надела халат, взяла свой кофе и вернулась в спальню.
    «Типичная утренняя сцена в нашем доме», — подумала она.
    Рорк потягивал свой собственный кофе в сидячем уголке на мягком диване, поглаживая впавшего в почти бессознательное состояние Галахада и одновременно просматривая утренние биржевые сводки. Ева заметила, что он уже оделся и наверняка еще прежде, чем она продрала глаза, успел провести как минимум одну видеоконференцию в голографической комнате или по телефону.
    Он обязательно заставит ее съесть завтрак, если только она сама первая об этом не подумает, и наверняка предупредит, если ее наугад извлеченный из шкафа жакет не сочетается с первыми попавшимися брюками, которые она на себя натянет.
    «Милые, — в который раз подумала Ева, — приятные мелочи».
    Их мелочи.
    И хотя Ева уже привыкла полагаться на то, как все заведено, иногда, решила она, полезно все немного перетряхнуть.
    — Что будешь? — спросила она.
    — В каком смысле? — Рорк взглянул на нее, с видимым усилием оторвавшись от компьютерного экрана.
    — Что будешь на завтрак?
    Он приподнял брови и многозначительно на нее посмотрел.
    — Ты мою жену не видела? Она была тут буквально секунду назад.
    — Вот за это ты у меня съешь все, что я приготовлю.
    — Так уже чуть больше похоже на нашу любимую Еву, — обратился он к коту. — Но все равно что-то… — Рорк встал с дивана и неспешно подошел к ней. Крутанул за талию, опрокинул назад и поцеловал, словно дело было страстной ночью, а не солнечным летним утром. — Гм, а это все-таки Ева. Узнаю эти губы.
    — Продолжай в том же духе, умник, и, кроме них, тебе на завтрак ничего не достанется.
    — Мне бы и этого вполне хватило.
    В отместку она уколола его локтем.
    — Некогда мне тут с тобой препираться. У меня на сегодня еще получение ордеров, допросы с пристрастием и поимка убийцы.
    Ева выбрала вафли, лесные ягоды и еще кофе. Рорк, надо полагать, уже покормил кота, но она все равно заказала еще блюдце молока. Галахад набросился на него, как дикая пума.
    — Не будет путаться под ногами, — сказала Ева, садясь.
    — Ну разве не прелесть? Вся семья вместе вкушает завтрак. — Рорк достал из своей плошки ежевику и сунул ягоду ей в рот. — Выглядишь отдохнувшей. Больше снов не было?
    — Нет. Что-то их из меня все подчистую вымело. — Ева нашла малину и сунула ягоду в рот ему. — Но я о них думала. Сны — это ведь все шуры-муры подсознания.
    — Малоизвестный в психоанализе термин.
    — Да хоть как. Большинство я могу расшифровать, не так уж оно и заумно. Но ведь я целыми днями думаю о подозреваемом в убийстве — так почему же во сне Барта убивает воображаемый персонаж? Может, мое подсознание просто повторяет игру, а может, оно подсказывает мне, что я в чем-то ошибаюсь.
    — Можешь спросить у Миры.
    — Может, спрошу. Если выдастся минутка. Как только будут готовы ордера, брошу все усилия на обыски. Чтобы накрыть сразу три места, потребуется больше времени и больше людей.
    — Мира может помочь убедить прокурора насчет этих ордеров.
    — Да, я буду иметь ее в виду про запас. Убийца знал распорядок дня Барта — это раз. Его домашний распорядок, а для этого нужно было близко его знать. Как мы друг друга. — Она показала пальцем на себя и на Рорка. — Как, например, я знала, что, когда выйду из душа, ты будешь тут сидеть. Пить кофе, гладить кота, просматривать сводки и новости. Ты все время так делаешь. Время от времени бывает что-то другое, когда требуется, но вероятнее всего, что именно так все и будет.
    — М-м-м. — Рорк откусил кусок вафли. — И убийца поставил на то, что вероятнее всего случится.
    — Шансы были велики. И я также готова поставить на то, что тот, кто убил Барта, постарается взять бразды правления в «Играй». После его смерти образовался вакуум, и часть выгоды от его убийства — возможность этот вакуум заполнить.
    — Ты теперь склоняешься к мысли, что это все-таки был кто-то один.
    — Сговор по-прежнему довольно вероятен, но ведь убийство друга, партнера — это тотальное предательство.
    Рорк кивнул.
    — Способный на такое не станет сам просто так доверять еще кому-то.
    Ева махнула вилкой.
    — Допустим, один из них на это способен. Они зарабатывают на жизнь придумыванием сюжетов и просчитыванием всех ходов. Выберешь одно, получишь то-то, это приведет к тому-то. Думаю, убийца взвесил все «за» и «против» сговора с кем-то еще.
    — Если второй даст слабину, совершит ошибку, начнет ему угрожать, это будет еще одна проблема. Еще одного партнера убить трудно, — заметил Рорк. — Это сразу привлечет твое внимание к оставшимся двум. — Он тоже знал ее привычки, знал, как она думает. — Ты обеспокоена, что может так и произойти.
    — Зависит от того, как это ему поможет или помешает и насколько польстило его самолюбию первое убийство. Когда люди считают себя умнее, талантливее, да просто достойнее всех остальных и им нужно это себе периодически доказывать, они очень, очень опасны.

    Первым делом Ева заглянула к Шер Рио. Заместитель прокурора была ее другом и, считала Ева, если шире взглянуть, то и напарником тоже. «Я ловлю негодяев, — думала она, пробираясь через утренние заторы, — а она их сажает».
    По телефону ей сказали, что Рио уже в Центральном управлении, ведет дело Рейнеке.
    «Быстро они управились», — подумала Ева и поехала напрямик на запад, в объезд Бродвея, никогда не засыпающего и вечно забитого праздношатающимися.
    «Любительница вегетарианской пиццы настучит на своего парня с разводным ключом, — решила она, — а может, и наоборот. Один согласится на сделку, другой получит срок по полной. И все будут довольны».
    Она оставила Рио сообщение на автоответчике, что хотела бы с ней встретиться, как только та освободится. Но, к ее удивлению, Рио уже сама ждала в ее кабинете, сидя на стуле для посетителей с кружкой кофе в руке.
    — Не думала, что ты так быстро закончишь, — удивилась Ева.
    — А они их всю ночь мариновали. Часа в два твои парни в засаде решили, что хватит этой парочке уже там обжиматься. — Рио потянулась, повела плечами. — Дамочка прокралась к нему домой часов в восемь вечера. В полночь или около того погасили свет. У ребят все записано.
    Рио зевнула, провела рукой по пушистым светлым волосам.
    — Они там расслабились, даже шторы не задернули. Устроили твоим ребятам настоящее шоу, и со светом, и без.
    — Бьюсь об заклад, она его сдала.
    — Как миленькая. Сначала, правда, все шло как обычно — мол, она просто искала утешения после такой утраты. — Рио сделала большие глаза, похлопала ресницами. — Ах, боже мой, так это он убил моего мужа?! Шок, сопли, слезы. Ну, короче, — она пожала плечами, — ребята из обоих выбили весьма подробные признательные, а я сэкономила налогоплательщикам кучу денег. Она схлопочет десятку, он — два раза по столько же. — Рио предостерегающе подняла палец, не давая Еве открыть рот. — Да-да, наверно, через суд мы могли бы им обоим припаять пожизненное, но так мы их гарантированно засадили. Неплохое завершение бессонной ночи.
    Ева могла, конечно, поспорить просто из принципа, но ей надо было добиться от Рио одолжения.
    — Мне нужно три ордера на обыск.
    — Зачем?
    Ева тоже налила себе кофе, присела и изложила свою идею.
    Рио слушала ее, хмурясь и недовольно постукивая пальцами по кружке.
    — Вещественных доказательств против них нет?
    — Потому-то мне и нужны ордера. Чтобы их найти.
    — И ты сама не знаешь, что ищешь.
    — Узнаю, когда найду. Рио, совокупность доказательств налицо. Мотив, средства, возможность, компьютерные навыки и хорошее знание привычек жертвы, его местожительства и систем безопасности. Добавь к этому, что, по их же собственному заявлению, только они втроем обладали полной информацией об игре.
    — У них у всех есть алиби.
    Ева замотала головой:
    — Алиби у них слабые. Такие слабые, что того и гляди загнутся. Тебя там не было, а я видала их офис. Это настоящий улей, и кругом пчелы носятся. До места преступления пять минут пешком. Любой из них мог оттуда на часок отлучиться, никто бы даже не заметил. А если бы и заметил, у убийцы наверняка было бы наготове другое алиби. Они так мыслят: причина и следствие, действие и реакция. И еще деталь из составленного Мирой психологического портрета — Барт знал убийцу.
    Рио вздохнула.
    — Пойдет. Говоришь, они пока во всем сотрудничают со следствием?
    — О да.
    — Ты могла бы спросить у них согласия, посмотреть, как они отреагируют.
    — И дать убийце шанс припрятать то, что я могу у него найти?
    — Ладно, пойдет, — повторила Рио. — Очень надеюсь, что ты что-нибудь отыщешь. — Она встала со стула для посетителей. — Ты хоть представляешь, до чего у тебя стул неудобный?
    — Отлично представляю. Для того и держу.
    Рио рассмеялась, потерла усталые глаза.
    — В любом случае опоздай ты минут на десять, я все равно бы на нем уснула. Надо все-таки вздремнуть. Вечером увидимся? У Надин?
    — Я приеду.
    — А мне придется тонны косметики наложить, чтобы выглядеть хотя бы наполовину человеком. Будут тебе твои ордера, — добавила она уже в дверях.
    — Спасибо.
    «С этим все», — подумала Ева и пошла вытаскивать Пибоди из-за письменного стола.
    — Пойдем-ка поговорим еще раз с Си-Си.
    По дороге к эскалатору она заметила у одного из торговых автоматов Рейнеке.
    — Отличная работа, Рейнеке!
    — Спасибо, Даллас. Они сейчас у Дженкинсона все подписывают. — Он достал из автомата совершенно замученного вида пирожок. — Знаешь, в результате-то оказалось, что они оба просто идиоты. Он даже не додумался выбросить клонированный телефон, с которого позвонил ей перед тем, как вышибить мужу мозги, и не успел сунуть коробку из-под пиццы в утилизатор мусора. А она так вообще заказала себе в интернет-магазине модное нижнее белье — и это через пару часов после того, как ей сообщили об убийстве мужа. Им за одну только тупость нужно было срок накинуть.
    — Спорим, отсидев, они не шибко поумнеют. Отличная работа, — повторила Ева. — И не вздумайте с Дженкинсоном слить всему отделу видеозаписи с наружки.
    — Вот досада. По жизни они, конечно, тупые, но в остальном — чертовски изобретательные.
    Ева сдержалась и осклабилась, только когда они уже взошли на эскалатор.
    — Ты ведь ее не подозреваешь? Си-Си, подружку? — спросила Пибоди.
    — Нет. Это кто-то из его партнеров по бизнесу, но подружка может знать больше, чем думает. У нее уже было время успокоиться. Хочу разговорить ее, посмотреть, что она еще вспомнит.
    Си-Си была дома; жила она в опрятной квартирке вместе с тремя золотыми рыбками в круглом аквариуме.
    «Зачем люди держат рыбок? — недоумевала Ева. — Им что, нравится смотреть, как они там кружат, кружат, пялятся на тебя своими выпученными глазами? В чем прелесть-то?»
    — Я взяла небольшой отпуск. — Си-Си сидела в глубоком кресле с высокой спинкой; волосы она забрала в хвост, на ее лице не было косметики. Вид у нее был измученный. — Не могу вернуться к работе. Мне кажется, если выйду, получится, что работа для меня значила больше Барта. А это не так.
    — Вы не обращались к психологу-консультанту?
    — Нет. Наверно… Наверно, я просто пока еще не хочу, чтобы мне полегчало. Глупо звучит.
    — Нет, не глупо, — успокоила ее Пибоди.
    — Не знаю вообще, получилось бы у нас с ним что-нибудь или нет. В смысле у нас все было хорошо, и я думаю, может быть… Но я же не могу этого знать наверняка, и у меня это теперь из головы не выходит. Съехались бы мы с ним, может, даже поженились бы? Не знаю.
    — А вы с ним об этом когда-нибудь говорили? — поинтересовалась Ева. — Насчет съехаться?
    Си-Си смущенно улыбнулась.
    — Ну, мы ходили вокруг да около. Думаю, мы оба были к этому еще не готовы. Мне кажется, да, еще пара месяцев вместе, и разговор об этом обязательно зашел бы. Знаете, мы ведь с ним никуда не спешили. Думали, времени у нас полно.
    — И у вас обоих были свои увлечения, — с пониманием сказала Ева. — Свои привычки и свои друзья.
    — Да, верно. У меня раньше был один парень, так он на меня давил. Типа если я не круглые сутки с ним, значит, он не очень-то много для меня значит. С Бартом было совсем по-другому. Мы с ним много времени проводили вместе, и мои друзья ему нравились, а его друзья — мне. Но нам необязательно было быть вместе каждую секунду.
    — Вы хорошо ладили с его партнерами по бизнесу? С самыми близкими его друзьями.
    — Конечно. Они классные. И слава богу, что ладили, — улыбнулась Си-Си, и ее измученные глаза немного оттаяли. — Мне кажется, если бы мне не понравились друзья Барта, а я — им, не быть бы мне его девушкой.
    — Даже так?
    — Ну, они же как семья. У многих с семьей одна беда. Я вон про свою сестру такое вам могу рассказать! — Си-Си закатила глаза, и на секунду ее лицо стало живым и обаятельным. Видимо, такой она и была в жизни. Это сейчас горе раздавило ее.
    «Должно быть, этим она Барта и привлекала», — решила Ева.
    — Но когда сам выбираешь семью — не знаю, наверно, все по-другому. Вы, конечно, все равно можете не соглашаться, спорить, но если нужно, вы всегда друг друга поддержите. Думаю, у нас с сестрой это тоже так, даже если она частенько меня злит.
    — Барт, само собой, тоже иногда злился на своих партнеров?
    — Да нет. Он в таких ситуациях просто качал головой, говорил что-нибудь типа «Елки, да о чем вообще Силл думала?», или «Ну на фига это Бенни сделал?», или «Вар суется не в свое дело».
    — Он с вами об этом говорил?
    — Конечно. Если трудная неделька выпадала, он со мной выговаривался. Я знаю, они в последнее время здорово вкалывали из-за нового проекта. Работали целыми днями и потом еще тестировали. Может, они малость и ругались — ну, как обычно, особенно когда устаешь сильно.
    — Было что-нибудь конкретное? Нам любая мелочь может помочь, — добавила Ева, увидев, как Си-Си в задумчивости закусила губу. — Одно за другое, так и восстановим всю картину.
    — Ну… Я знаю, что пару недель назад он дулся на Силл — ничего серьезного, просто был недоволен, что она со своим планом рекламной кампании вышла за рамки бюджета. А она дулась, потому что массу усилий в нее вложила и считала, что кампания стоила лишних расходов. А Барт был не согласен. Он-то, конечно, меньше, чем она, психует. Психовал.
    Си-Си вздохнула, но потом взяла себя в руки.
    — Барт говорил, они друг на друга наорали, хотя он сам-то не особо умеет — умел — на других кричать. Но они помирились, как всегда. Он купил ей цветы. Ему нравилось дарить цветы. А с Варом они сцепились насчет направления новой игры. Какие-то технические вопросы, так что Барт не вдавался в подробности. Ворчал, что они не станут менять направление, необязательно использовать весь потенциал.
    — А что он имел в виду?
    — Не знаю. Сказал просто, что в «Играй» делают игры и только игры. Он иногда, бывало, как упрется… Не то чтобы часто, но… Мне это казалось даже трогательным.
    — А что насчет Барта и Бенни? Были трения?
    — Они так давно друг друга знали… Вечно друг друга подначивали — ну, как парни обычно друг друга поддразнивают. Например, была я там у них на прошлой неделе — мы с Бартом после работы собирались киношку посмотреть. Они с Бенни что-то новое тестировали, играли друг против друга, и Барт его ну просто по стенке размазал. Да еще и носом в это ткнул. Да они вечно так, но просто в этот раз, наверное, сказалось, сколько они над этим уже горбатились, и Бенни жутко разозлился. По нему видно было. Сказал Барту: может, в следующий раз стоит попробовать разобраться в реале — по-настоящему — и хлопнул дверью. А Барт рассмеялся. Я ему, когда уходили, сказала, что он Бенни обидел. — Си-Си пожала плечами. — Это все их мужские шутки. Дурацкие шутки.

    — Она хороший человек, — сказала Пибоди в машине. — Знаю, сейчас уже нет смысла гадать, но мне кажется, у них бы все получилось. У него в жизни все получалось.
    — Да. И сам он теперь выглядит нормальным. Уже не ангел. Мог и раздражаться, и с друзьями иногда ругался.
    — Но на смертельные обиды это не похоже.
    — На его взгляд — нет. А вот с точки зрения его друзей — не уверена. Возьмем Силлу. Он поставил под сомнение ее компетенцию как творческого человека и организатора. Теперь Вар. Обломал его с инновациями. Опустил Бенни как игрока и спеца по играм. Нам-то это всего лишь говорит о том, что Барт — обычный человек. Двое его деловых партнеров толкали свои идеи, и он их отклонил, а третьему прилюдно надрал задницу. Вряд ли это были единственные в своем роде инциденты, и весьма вероятно, что какой-нибудь из них стал для одного из партнеров последней каплей.
    — Мы с тобой тоже ругаемся, и ты меня не раз обламывала и надирала мне задницу, но я не замышляю твоего убийства. На данный момент, по крайней мере.
    — Спорим, ты не раз фантазировала, как надираешь задницу мне.
    — Фантазировать не запрещено ни законом, ни должностными инструкциями.
    — В этом-то и дело. Чтобы вдруг решить претворить фантазии в реальность, нужен либо определенный склад характера, либо какой-то взрывоопасный конфликт. — Ева забарабанила пальцами по рулю, обдумывая эту мысль. — Под психологический портрет предполагаемого убийцы, я считаю, подходят все трое. И претворять фантазию во что-то максимально приближенное к реальности — их ежедневная работа. Еще один шаг — и все уже в реале.
    Она взглянула на встроенный в приборную панель телефон и улыбнулась, прочитав сообщение.
    — Рио не подвела. Собирай три команды, — приказала она Пибоди.
    — Кто? Я?
    — Ты здесь еще кого-нибудь видишь?
    — Нет, но…
    — Чтобы в каждой было по электронщику. Мы с тобой пройдемся по всем трем местам. Изъять все оружие, даже игрушечное. Осмотреть прямо на месте все диски, все компьютеры, все средства связи. — Ева бодро пробежалась по списку, пока Пибоди судорожно вытаскивала свой карманный компьютер, чтобы за ней записывать. — Что не так — везти в управление. Проверить на частицы крови все раковины, ванны и душевые. Осмотреть всех без исключения роботов во всех помещениях.
    — Есть. — Пибоди сглотнула, затем кивнула. — Поняла.
    — Отлично. Выполняй. Мы с тобой заедем в «Играй», предупредим партнеров. Пусть старший в каждой группе получит на руки ордер на обыск отведенного им помещения.
    — Принято. Даллас, ты правда считаешь, что, если кто-то из них убил Барта, у них дома остались улики?
    Ева вспомнила банальную коробку из-под пиццы.
    — Бывает и так.

15

    Пока Пибоди по телефону собирала команды, Ева связалась с Уитни и доложила последние новости майору.
    — Вы подозреваете его партнеров по бизнесу? Убийство по сговору?
    — Нет, сэр. Не думаю, что это мог быть сговор или что все трое способны подстроить убийство. Это возможно, но также не исключено, что это были двое из них. Ведь психологический портрет Миры с высокой вероятностью указывает на то, что убийц было двое. Однако…
    «Как же это объяснить?»
    — Сговор между двумя из них не подходит. Слишком шаткая теория. Если двое из четырех партнеров в сговоре, неужели остальные двое не заметили бы? Полагаю, из-за нового проекта они все были на взводе, это спровоцировало трения внутри коллектива. Но чтобы спланировать такое убийство, нужно много времени, и это требует чего-то более замечательного, чем просто трения между друзьями и деловыми партнерами. Трения по работе могли послужить для кого-то из них поводом, катализатором, но причины должны были существовать раньше.
    — Так для кого же конкретно?
    Ева помедлила.
    — Я смогу точнее ответить на этот вопрос, когда увижу, что даст нам обыск. К тому же обыск личного пространства — это еще и психологическое давление. Я хочу понаблюдать за их реакцией.
    — Подбавить огня и посмотреть, кто из них закипит?
    — Что-то вроде того, сэр.
    Закончив доклад, Ева обернулась к Пибоди и заметила, что та вопросительно на нее уставилась.
    — Что?
    — Ты знаешь, — сказала Пибоди с подозрительным прищуром.
    — Я много чего знаю.
    — Ты знаешь, кто именно.
    Ева покачала головой.
    — Я склоняюсь к одному из них.
    — К кому именно?
    — А сама-то ты как думаешь?
    — Так нечестно! — Подозрительный прищур сменился надутыми губками. — Мы же напарницы. Ты мне все должна рассказывать.
    — Ты же детектив. Должна сама до всего докапываться.
    — Ладно, ладно. Я поняла про половину, про шаткую теорию и как двое могли грохнуть закадычного друга. Но, мне кажется, их точно должно было быть двое. Не из-за психологического портрета, хотя по мне он неплох, но просто потому, что так надежнее с точки зрения организации. Один потихоньку сваливает из офиса и все проворачивает, другой остается и его прикрывает.
    — Ты права. Так надежнее.
    — Но ты все равно считаешь, что это кто-то один?
    — Да, считаю. У них там слишком тесный круг друзей. Квадрат, или как там они себя называют. Все друг за друга держатся, всегда вместе. Одного переклинило. Он мог бы скрывать обиду, зависть, ненависть, тщеславие, что бы там ему ни послужило причиной или оправданием убийства. Мол, плохое настроение, работы невпроворот, голова не тем занята. Теперь представь, что их двое. И это значит, что зачинщику надо было перетянуть на свою сторону другого партнера, довериться ему.
    «Снова шатко, — подумала Ева. — Одна половина команды перевесила бы другую».
    — Теперь уже двоим пришлось бы скрывать, что они ненавидят третьего, — продолжила Ева, — а люди в общем и целом не очень-то умеют скрывать такие эмоции. А после убийства им обоим пришлось бы демонстрировать, как они потрясены и убиты горем — не только нам с тобой, но и третьему оставшемуся члену команды.
    — А если в сговоре были все трое?
    — Тогда Барт Миннок должен был бы быть вообще слепым, раз не замечал, что у трех его близких друзей и партнеров по бизнесу на уме. Знаешь, мне он таковым не кажется. Однозначно не кажется, особенно после последнего разговора с его подружкой. Он был восприимчив, умел понимать близких. И в конечном счете у всех троих просто нет мотива, нет смысла убивать его. Они ведь были бы в большинстве. Если бы их что-то не устраивало в Барте, в компании, хотелось что-либо изменить или просто от него избавиться, они могли бы запросто проголосовать против его идей или него самого или втроем на него надавить.
    «Но убийство и сам способ его совершения означают, что дело не просто в бизнесе, — подумала Ева. — Не просто в желании урвать кусок побольше».
    — В юридическом плане, согласно своему партнерскому соглашению, они договорились принимать решения большинством голосов. И у Барта полномочий или власти было не больше, чем у любого другого из них. Они сами дали ему эти полномочия и власть неким неофициальным соглашением. Они позволили ему командовать парадом, потому что он делал это лучше остальных, и это приносило плоды.
    — Хорошо, ты меня почти убедила, — кивнула Пибоди. — И кому-то одному из них не хотелось, чтобы Барт и дальше всем заправлял. Но расклад был трое против одного, так что убери Барта — и проблема решена.
    — В том числе. Но причина должна была лежать глубже. Способ убийства говорит о безудержном самолюбии и ненависти к убитому. Эта ненависть могла разрастаться годами. Барт перетягивал на себя внимание прессы, чуть что — сразу к нему. Если он говорил «нет» или «давай по-другому», они практически всегда делали так, как он велел.
    — И теперь на его месте образовался вакуум. А вакуум нужно заполнить.
    — Совершенно верно, детектив Пибоди.
    — Судя по биографиям, способностям и характерам, вакуум может заполнить любой из них.
    — Насчет характеров не уверена, — возразила Ева, выруливая на стоянку. — Пока что давай-ка пойдем испортим им денек.
    Жизнь в бывшем торговом складе кипела активнее, чем в прошлый раз. Пищали, жужжали и гудели машины, по экранам пробегали разноцветные картинки. Люди с траурными повязками поверх рукавов цветастых футболок и голых рук занимались каждый своим делом.
    Ева заметила Силлу, едущую наверх в одном из стеклянных лифтов. Свои водопадом ниспадавшие черные волосы она укротила, заплетя их в косу. На ней был черный костюм и черные туфли на низком каблуке.
    «Подходящий наряд, — заключила Ева. — Дань уважения Барту. Практичный костюм и, по-моему, совсем новый».
    Чисто из любопытства она поймала одного из техников:
    — Где мне найти Силлу?
    — Гм. У нее в кабинете. Она все утро там.
    — Ага. Спасибо.
    Ева глянула на Пибоди и кивнула в сторону лестницы.
    — Большинство из них живет в своем собственном мирке и к другим носа не сует, если только им не прикажут или это не нужно по работе. Алиби здесь, считай, ни у кого нет.
    В кабинете Силлы не было, но они нашли ее в комнате отдыха. Она сидела, уставившись невидящим взглядом в банку с энергетическим напитком и растирая висок. Увидев их, она мгновенно вскинулась, а костяшки ее пальцев, сжимавших банку, побелели.
    — Вы вернулись. Значит, вы…
    — Нет. Пока нет.
    Силла бессильно поникла.
    — Не знаю, почему это меня так волнует. Когда убийцу найдут, Барт ведь не оживет. Не знаю, почему я так вскидываюсь каждый раз.
    — Разве вам не хочется знать, кто его убил?
    — Ну да. Да. Но… просто сейчас мне это кажется не таким уж и важным. Простите, — Силла махнула рукой, — наверное, я просто вымоталась. У вас ко мне еще какие-то вопросы?
    — Вообще-то мы пришли уведомить вас о том, что у нас есть ордер на обыск вашей квартиры, а также квартир Бенни и Вара. Обыск будет произведен сегодня же.
    — Я не понимаю. Вы хотите обыскать мой дом?
    — Так точно.
    — Но почему? Зачем?
    Ева наблюдала за тем, как Силла меняется в лице, как загораются ее пронзительные зеленые глаза, а щеки вспыхивают гневом.
    — Вы думаете, я убила Барта? Барта? Да что с вами, черт побери, такое? Я думала, вы суперпрофессионал, а вы говорите, что это я его убила?
    — Я этого не говорила. Никто вас не обвиняет. В интересах следствия рассматриваются все версии.
    — Да это бред какой-то! У вас просто ни черта не выходит, вот вы и решили прицепиться к нам. Тратите тут время впустую, а настоящему убийце все с рук сойдет, — на мгновение на глаза у Силлы навернулись слезы, но от ее обжигающего гнева тут же высохли.
    — Мне показалось, что для вас не так уж и важно, найден убийца или нет.
    — Не смейте его при мне поминать! — вскричала Силла, сжав кулаки. — Я не желаю, чтобы вы копались в моих вещах.
    — У нас есть ордер на обыск, и обыск будет произведен. Вы имеете право или сами при этом присутствовать в сопровождении адвоката, или прислать официального представителя.
    — Ну ты и бессердечная стерва. Я его любила! Он мне был как родной! Мы… господи, да мы же сегодня панихиду по нему проводим! Его родители приедут. Я тут все это устраиваю, а вы нам — вот что? Мне теперь, значит, идти смотреть, как вы там отжигаете в моей квартире?
    — Присутствовать при обыске — ваше право, а не обязанность.
    — Что случилось? — в комнату вбежал Вар, а вслед за ним Бенни. — Силли, тебя на Марсе было слыхать. Что происходит?
    — Звони Фелисити. Сию же минуту. Это жалкое подобие полицейского думает, что мы убили Барта.
    — Что? Да ладно! Это же неправда?
    Вар первый подбежал к Силле, схватил ее за локоть. Бенни последовал его примеру.
    Они встали по обе стороны от нее. «Как углы треугольника», — подумала Ева.
    — В чем дело, лейтенант Даллас? — спросил Вар.
    — Она собирается обыскать наши квартиры. Прямо сейчас.
    — Зачем? — Обнявший Силлу за дрожащие плечи Бенни непонимающе уставился на Еву.
    — А у вас есть на это право? — Вар перевел взгляд с Евы на Пибоди и снова на Еву. — В смысле разве на это не нужно разрешение, ордер, что-нибудь такое?
    — У нас есть ордера на все три места. Я предупреждаю вас о предстоящем сегодня обыске в качестве жеста доброй воли. Никому из вас не предъявлено никаких обвинений. Следствие лишь рассматривает все версии.
    — Да вы же могли просто спросить. — Бенни еще крепче обнял Силлу, почти закрыл ее своим длинным костлявым телом. — Мы бы вам все что хотите рассказали. Да мы и так все вам рассказали. Вы не имеете права так с нами поступать. Вы не имеете права так расстраивать Силл — особенно сегодня!
    — Сегодня панихида по Барту. — Вар плотно сжал губы. — Вы что, не могли подождать хотя бы день? Один день. Здесь будут его родители. Если они узнают, как они все это выдержат? Вы что, думаете, им мало того, что они сына потеряли? — Он отвернулся, оперся руками о стол. — Мы стараемся сделать для Барта все как надо. Как он сам хотел бы.
    — Да, — ответила ему Ева, — и я тоже ради него стараюсь.
    — Он бы ни за что на свете не стал расстраивать Силл, — вступился Бенни. — Он бы не захотел, чтобы мы чувствовали себя подозреваемыми.
    — Я не отвечаю за то, как вы себя чувствуете, — намеренно жестко сказала Ева. — Я отвечаю за расследование. Вы вправе присутствовать при обыске и взять с собой адвоката.
    — Мне нужна Фелисити, — повторила Силла.
    — Я все сделаю, — успокоил ее Бенни. — Не волнуйся. Мы не можем пойти все вместе, быть там все втроем. — Он оглянулся на Вара. — Не можем все уйти, особенно сегодня. Силл, ты иди, если тебе так будет лучше.
    — Не могу. Мне еще нужно все готовить к вечеру. Я еще не закончила.
    — Я сам все устрою.
    — Нет. — Она на миг уткнулась лицом в плечо Бенни. — Я должна остаться и все доделать.
    — Иди ты, Бенни. — Вар со вздохом снова обернулся к ним. — Кому-то из нас нужно пойти. Мы с Силл все тут устроим. Наверное, такая у них, полицейских, работа. Им приходится это делать.
    — И что теперь, ничего личного? — огрызнулась Силл, но тут же закрыла глаза. — Прости. Прости, Вар.
    — Ничего, — на его лице отразилась скорее усталость, чем злость. — Мы все расстроены. Давай просто покончим с этим. Бенни, может, ты заглянешь ко всем нам троим домой?
    — Да, хорошо. Конечно, загляну. Сначала к тебе, — сказал он Силле. — Буду на месте, когда они начнут. Не волнуйся.
    — У меня дома такой бардак…
    — Это для меня не новость, — улыбнулся ей Бенни.
    — Да какое это имеет значение, так ведь? — Силла взяла Вара за руку, так что они снова стали как одно целое.
    — Им просто приходится это делать, — повторил Вар. — Но я свяжусь с Фелисити. Ты права, Силл, она должна быть в курсе.
    — Ладно, такой, значит, план. — Силла вскинула подбородок. — Лейтенант Даллас, если это все, мы бы хотели остаться одни. Вы нам здесь не нужны.
    — Если ваш адвокат захочет получить копии ордеров, она может связаться непосредственно со мной. — Ева коротко кивнула всем и быстро направилась к двери, чтобы не дать Пибоди ничего сказать прежде, чем они покинут здание.
    — Впечатления? — спросила она уже в машине.
    — Ну, у Силлы тот еще характер. Горячая девушка.
    — Защищает свою территорию.
    — Ага. А Бенни защищает ее. Он тоже разозлился, но сдержался, постарался все для нее сгладить.
    — Он к ней неравнодушен.
    — О да, это точно, — кивнула Пибоди. — А значит — поскольку незаметно, чтобы между ними что-то было, — он привык сдерживаться, подавлять эмоции. Вар поначалу, казалось, опешил, но быстро опомнился. Тоже нехило разозлился. Ему потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Все трое были страшно оскорблены. Многие так на обыск реагируют. Они все пока работают сообща, никто не вышел вперед и не стал командовать: ты делай то, ты — это, я займусь этим. Никто пока не вышел в лидеры.
    — Это пока еще не очень заметно, но один уже вышел. — Ева пожала плечами. — Но, может, я просто воображаю то, что мне самой хочется видеть?
    — Вот еще что. Они обиделись и разозлились, это да, но никто из них особо не запаниковал, что мы можем у него что-нибудь найти.
    — Убийца уже замел следы. Он внимателен к деталям. Но люди всегда хуже заметают следы, чем сами думают. Я не рассчитываю, что мы придем и обнаружим в чулане меч или план убийства в электронном дневнике. Но, думаю, что бы мы там ни нашли, это будет небезынтересно. Начнем с квартиры Силлы.

    Она припарковалась у неприметного трехэтажного здания.
    — Видишь, они все живут так, чтобы можно было пешком быстро дойти друг до друга. У Барта все малость с понтом — привратник, пентхаус, несколько этажей. Внутри, конечно, не так шикарно, но снаружи все очень солидно. У Силл — квартира в мансарде. Побогемнее, и народу в здании живет немного.
    — Однако система безопасности тут неплохая, — заметила Пибоди.
    — Да. Спорим, она к этой системе руку приложила? Кто на этой точке главный?
    — Сюда я послала Дженкинсона и Рейнеке. Они сегодня закрыли дело с пиццей и пока не заняты. При них Макнаб. Сейчас проверю расчетное время прибытия.
    — Проверь, — кивнула Ева и повернулась к своему сигналящему телефону. Увидев, кто звонит, она подняла бровь. — Быстро они сработали, — бросила она Пибоди. — Это их адвокат. Даллас слушает.
    Она принялась исполнять положенный ритуал и знаком приказала напарнице, чтобы, когда прибудет команда, та отправилась с ними. Она еще не закончила разговор, когда на тротуаре у дома показался Бенни. Он бежал трусцой, заметно торопясь.
    «Но переобуться он успел», — обратила внимание Ева. В офисе Бенни был в черном костюме и парадных ботинках, а сейчас взлетел по ступенькам в черных с белым беговых кроссовках.
    Ева сунула телефон в карман в тот самый момент, когда Бенни уже набирал код на замке.
    «Меня он даже не заметил, — подумала Ева. — Слишком сосредоточен на своем задании».
    Она тоже вошла в дом и лифт, сделанный как старинная кабина с решетками. Но начинка в лифте была вполне современной. Ева отдала голосовую команду подняться на третий этаж, в мансарду Силлы, и в ответ на запрос компьютера представилась, сообщила цель своего визита, а затем приложила к сканеру жетон.
    Когда она вошла в просторное открытое жилое помещение, команда уже начала работу. В стороне стоял, засунув руки в карманы, Бенни. «Кулаки, — поправила она сама себя. — Разозлился не на шутку».
    — Она не любит, когда посторонние к ней лезут, — повернулся он к Еве. — Это ее совершенно выбило из колеи. Они и так была расстроена, а тут еще это.
    — Мы лишь выполняем свой долг. А у нее тут просторно, — добавила Ева, оглядывая компьютерную графику на ярких стенах, тройные экраны, мягкие диванчики.
    — И что с того? Любить простор не преступление.
    — Я этого и не говорила. Бенни, вам лучше поостыть. День предстоит долгий.
    Ева прошлась по квартире, заглянула в кухню, в которой, как оказалось, действительно готовили еду. На кухонном столе и в раковине она заметила несколько тарелок.
    Ева заглянула в холодильник, увидела там несколько банок пива, воды, безалкогольных напитков — все больше энергетиков — и уже просроченное на день молоко, плюс пучок какого-то увядшего салата.
    «По магазинам уже пару дней не ходила», — отметила она про себя.
    — Черт, вы что, ищете улики у нее в холодильнике? — возмутился Бенни.
    Ева захлопнула дверцу и повернулась к Бенни. Его лицо было искажено бешенством, в глазах полыхал огонь, такой же яркий, как его рыжие патлы.
    — А вы ищете ссоры? Вам же будет хуже. Я не против драки. Вам меня ни за что не одолеть, зато вам светит перспектива оказаться в участке за противодействие законному обыску.
    Она оставила его остывать, а сама еще раз прошлась по мансарде. «Просторно, — снова подумала Ева, — уютно. Без роскоши, но все равно женственно. Много игрушек и игровых систем».
    Кабинет на первый взгляд выглядел как комната неаккуратного подростка, но во всем этом беспорядке Ева углядела определенный замысел. Она поставила бы всю свою зарплату на то, что Силла при желании мгновенно находит здесь то, что ей нужно. На противоположной от стола стене висел экран с несколькими игровыми приставками.
    «Она здесь работает, а потом может тут же все опробовать. Испытать, что-то подправить. Комнаты для гостей нет, — подметила Ева. — Ей не нужна компания, она любит работать в одиночку».
    В единственной на всю квартиру спальне кровать была не застелена. Смятая простыня и небрежно откинутое одеяло говорили о бессоннице.
    — Этот свой костюм и туфли она только на днях купила, — объявила Пибоди, осмотрев платяной шкаф. — Чехол с чеком прямо тут и висит. Буквально вчера. Как-то это даже грустно. Больше у нее никаких костюмов нет, и вообще ничего черного. Наверное, решила, нужно купить что-то подходящее к случаю.
    — До вчерашнего дня у нее не было черного костюма, однако ж неплохих размеров гардероб.
    — Тут куча прикидов для всяких «конов» и рабочей одежды — для ее работы, конечно. Пара вечерних платьев, пара коктейльных. Но в основном — для работы и игр.
    Ева кивнула и выдвинула ящик прикроватной тумбочки. В нем лежал стандартный набор женских секс-игрушек для самообслуживания, как она это называла, россыпь неиспользованных мемо-кубиков и электронный дневник.
    — А она ведет дневник.
    — Это не для посторонних! — В дверях возник ведь дрожащий от гнева Бенни. — Что бы она там ни писала, вам это смотреть нельзя.
    — Теперь можно. Если дневник не имеет ценности для следствия, ее личные записи меня не интересуют. Но вы ведете себя так, словно там есть что-то подозрительное.
    — Вы не понимаете. Вы ничего не понимаете. Вы ее не знаете. Она в жизни никого пальцем не тронула.
    — Тогда ей не о чем беспокоиться. Детектив Пибоди, занесите дневник в опись и проследите, чтобы его доставили в управление со всей прочей электроникой.
    — Слушаюсь. — Пибоди взяла дневник и протиснулась мимо Бенни.
    — Что, Бенни, хотите бросить мне вызов? — спокойно сказала Ева. — Драться вы умеете, так что поединок может стать любопытным. Потом, правда, получите обвинение в нападении на офицера полиции, воспрепятствовании правосудию и противодействии проведению законного обыска. Хотите провести панихиду по Барту за решеткой?
    — Я вам этого никогда не прощу. Никогда. — Он резко развернулся и вышел.
    — Еще бы ты забыл, — проворчала Ева.
    Она тоже вышла из спальни и прошла через всю квартиру к голографической комнате. Просто чтобы удовлетворить свое любопытство, вызвала журнал протокольных записей. И убедилась, что доступ к протокольным записям закрыт.
    Она отправилась на поиски Макнаба.
    — Живо достань мне данные из журнала голографической комнаты. Хочу знать, когда она последний раз туда входила и зачем.
    — Без проблем. Вот это местечко, — присвистнул Макнаб. — А они умеют жить на широкую ногу.
    — Ага. Пока не перестают жить. Пибоди, — скомандовала Ева, — со мной.
    До следующего места ей захотелось пройтись пешком, и, хотя дом Бенни находился в том же квартале, она решила сначала пройти три квартала до жилища Вара.
    — Кто на этой точке?
    — Я послала Кармайкла, Фостера и Каллендар. Сегодня вроде грозу обещали. Как думаешь, будет гроза?
    — Откуда я знаю? Я тебе что, прогноз погоды?
    — Я на вечеринку у Надин хочу надеть потрясные туфельки, но если будет дождь и придется ждать такси или идти в подземку, им кранты. — Пибоди озабоченно поглядела на небо. — Если будет гроза, придется надеть сапожки. Они классные, но уже не новые. К тому же туфельки — ну просто шика-арные.
    — Послушай, Пибоди. Вопрос твоей обуви меня совершенно не интересует, а в данный момент даже несколько раздражает.
    — Ну раз только «несколько», я дорасскажу. Я и на костюмчик новый раскошелилась. Подумала, что это как раз подходящий повод. У Надин выходит книжка все-таки. И дело Айкона мы с тобой вели. В книжке и про меня тоже написано. Хочу предстать в достойном образе. А ты что наденешь?
    — Понятия не имею. Мне без разницы.
    — Ну и зря! — Пибоди для пущей убедительности ткнула Еву пальцем в плечо. — Ты же в этой книжке, можно сказать, звезда!
    — Никакая я не звезда. — Сама мысль об этом показалась Еве ужасающей. — Книжка про дело Айконов.
    — Ну а вел дело кто?
    — Пибоди, я тебе сейчас свою обувь продемонстрирую вблизи, башмаком прямо в нос.
    — Гм, обычно опасность грозит моему заду, так что налицо приятное разнообразие. — Пибоди остановилась и опустила на нос темные очки, чтобы взглянуть на дом, где жил Вар. — Послевоенный. Очередная времянка, сделавшаяся постоянной. Но дом в хорошем состоянии. Опять-таки надежная система безопасности. Он занимает два верхних этажа с выходом на крышу. Спорим, вид оттуда замечательный.
    Войдя в здание, они вызвали лифт и стали подниматься на десятый этаж.
    — Вы-то с Рорком небось на вечеринку на лимузине поедете, — протянула с ноткой зависти Пибоди.
    — Не знаю. Без разницы.
    — Конечно, легко так говорить, когда тебе подкатят лимузин, стоит только пальцами щелкнуть.
    Ева вздохнула. Наверное, так оно все и было.
    — Слушай, если я вам с Макнабом устрою лимузин, ты перестанешь скулить и болтать о своих туфельках и вечеринке вообще?
    Пибоди испустила совершенно неподобающий полицейскому визг и бросилась на Еву, прежде чем та успела увернуться.
    — Да! Да! Bay, Даллас, спасибо! Нет, правда, спасибо. Я теперь смогу надеть свои новые… Я теперь смогу не волноваться о погоде.
    Ева отпихнула ее и попыталась привести себя в порядок, прежде чем выйти из лифта.
    Вар занимал не весь этаж, а только западную его половину.
    В интерьере его жилища господствовали приглушенные тона. «Более мужественно, — решила Ева, — и общий стиль поспокойнее, чем у Барта и Силлы». В мебели он предпочитал футуристические формы в сочетании с авангардными изогнутыми линиями и острыми углами.
    «Порядок, — размышляла Ева, — чувство стиля и чистота до блеска».
    В отличие от Силлы он тщательно избегал беспорядка, но разделял ее пристрастие ко всему игровому и электронному: повсюду компьютеры, игровые системы, экраны, приставки, игрушки. За стеклом висела коллекция оружия из фильмов.
    «Игрушечное, — снова отметила про себя Ева. — Настоящего нет».
    Она осмотрела содержимое холодильника — одни напитки. Вино, пиво, безалкогольное и энергетическое питье. По части еды он полагался на автоповара, и тот был заряжен всем необходимым. «Как и у Барта, — размышляла она, — много пиццы, гамбургеров, чипсов и сладостей. Но он еще и любитель жареного — любит бифштексы с жареной картошкой».
    — Еда для парней.
    — У него квартира почище, — заметила Пибоди. — Больше порядка и есть стиль.
    — У нее свой стиль упорядочивания, но… да, он опрятнее.
    Ева прошла в его кабинет, где Каллендар уже работала над компьютерами.
    — Здорово! — сказала Каллендар.
    — Неплохо устроился.
    — Неплохо? Детка, да это прямо центр управления полетами. С главного компа он может управлять всеми системами, экранами, даже теми, что в других комнатах. Может без проблем делать на нем кучу дел одновременно, но он к этому добавил еще и вспомогательную систему. В стол вмонтирован сенсорный экран. Проголодался? Может запустить автоповар в любой из комнат, а еду прямо сюда доставит робот.
    — Сколько всего роботов в доме?
    — Три, человекоподобных андроидов нет, все чисто механические. Я до них еще не добралась, но думаю, это уборщики, обслуга, охрана, все в таком духе.
    — Все, что найдешь, — ко мне.
    Каллендар размяла спину.
    — Тебе везет. Я тут готова хоть весь день проторчать.
    Ева вышла из комнаты.
    — Понятно, почему они друзья, — Пибоди показала на гардероб. — Куча прикидов, куча рабочей одежды. Одежда у него получше, чем у Силлы, но, в общем, все примерно такое же. Как и у нее, — и, если уж на то пошло, как и у убитого, — в спальне и во всех остальных комнатах все для развлечений. Не для постельных развлечений, для игр. В смысле не для постельных игр, но…
    — Пибоди, я поняла.
    Кровать — просторное возвышение с мягким изголовьем — была аккуратно заправлена одеялом на любое время года, на нем лежало несколько взбитых подушек.
    — Секс-игрушек нет, — возвестила Ева. — Мемо-кубики — пустые, пара портативных игрушек, обычное снотворное, продается без рецепта.
    — Ванная — просто зашибись, — крикнула Пибоди. — Джакузи, мультидуш, сауна, сушилка, встроенные экран, музыка и виртуалка — все дела.
    — Проверь, нет ли дури и нелегальных препаратов.
    Сама Ева прогулялась по остальным комнатам — еще одна оборудованная для игр спальня, небольшой, отлично укомплектованный гимнастический зал и, как она и думала, голографическая комната.
    Она дала Каллендар те же указания, что и Макнабу, позвала Пибоди, и они отправились осматривать последний объект — квартиру Бенни.
    — Там Бакстер, Трухарт и Финн, — подсказала Пибоди, прежде чем Ева спросила. — Фини сам попросился.
    — Просто им охота поиграть. Какие впечатления?
    — Живут и работают по своему вкусу, работа для них — это их жизнь. Силла деловая, может заниматься сразу несколькими делами, отсюда и беспорядок: не всегда заканчивает одно, принимаясь за другое. Немного готовит — никто не заставляет, значит, ей это нравится. Роботов не держит, что при ее работе довольно странно. Видимо, дело в этой ее нелюбви к посторонним. У себя дома хочет быть одна. Вар более организован, больше внимания уделяет стилю. Вторая спальная оборудована для игр, но в ней есть раскладное кресло-кровать на всякий случай.
    — Хорошо. А вот и наш страж, — заметила Ева, подходя к дому и кивнув в сторону Бенни.
    Он стоял на противоположной стороне улицы у входа в свой дом и наблюдал за ними. Когда они подошли к подъезду, он с силой запихнул руки в карманы и, ссутулившись, прошел мимо них в направлении дома Вара.
    — Зол, конечно, но ему грустно. По крайней мере мне так показалось, — сказала ему вслед Пибоди.
    — Убийцы тоже такими бывают.
    Бенни тоже выбрал для жилья мансарду, занимавшую два этажа в задней части здания.
    Войдя, Пибоди изумленно огляделась по сторонам:
    — Bay! Это же каюта командора Блэка!
    — А это кто еще такой?
    — Да ты что! Командор Блэк. «Звездный поиск». Это же точная копия его каюты на борту «Неустрашимого». — Пибоди погладила завитой подлокотник коричневого дивана. — Тут даже есть следы бластера, оставшиеся после перестрелки с Волтаром. И глянь! Это старый письменный стол его прадеда, первого командора «Неустрашимого».
    — Он что, живет в декорациях фильма?
    — Фильма и игры. И это просто бесподобные декорации. Тут все до последней мелочи. Плюс кое-что от себя, — добавила Пибоди, показав на валяющуюся на полу пару грязных белых носков, открытый пакетик соевых чипсов и две пустые пивные бутылки. — Все равно чище, чем у Силлы.
    Ева повторила стандартную последовательность действий, обошла все комнаты, запоминая детали.
    «Да, — сказала она сама себе, — видно, что они друзья». Несмотря на явные различия в личных вкусах, общая направленность у всех одна. Развлечения, игры, фантазия.
    Как и у Барта, у Бенни был человекоподобный робот-андроид. «Мужского пола», — обратила внимание Ева.
    — Альфред, — подсказал появившийся Фини. — Дворецкий Брюса Уэйна, доверенное лицо Темного рыцаря.
    Ева оглянулась.
    — Что? Какой Темный рыцарь?
    — Бэтмен, детка. Хочешь сказать, ты и о нем не слыхала?
    — Ну да, да, самозваный борец с преступностью. Психопатические наклонности, любит наряжаться в костюм летучей мыши. А днем изображает богатого плейбоя, так? — Ева хмуро оглядела робота. — Гм…
    — Темный рыцарь — это святое! — Фини возмущенно ткнул в Еву пальцем, восприняв ее слова как личное оскорбление. — А свои так называемые психопатические наклонности он использует во благо. В любом случае старину Альфреда последние пару дней не включали. Он запрограммирован убираться, подавать еду и приветствовать гостей. Я потом прочешу его микросхемы памяти, но на первый взгляд ничего подозрительного не видно. Ева заглянула в холодильник.
    — Пиво у него кончилось.
    — Хочешь пива?
    — Он пил. Сидит тут в своей вымышленной командорской кабине и пьет пиво.
    — Я бы тоже не отказался. Он только что тут был.
    — Да, я видела, как он выходил.
    — Пытался кое-что вынести.
    — И что же?
    — Фотографию. Хранил в спальне, в тумбочке у кровати. Трухарт его застукал. Фотка у него, сходи на верхний этаж.
    Ева поднялась и нашла Трухарта за работой в спальне. Кровать была небрежно застелена. У тумбочки стояли еще две пустые бутылки.
    — Лейтенант Даллас, — вытянулся Трухарт. В захламленной и заполненной людьми комнате он в своей новенькой полицейской форме с этим его застенчивым выражением лица смотрелся свежо и молодо, словно весенняя травка.
    Ева взглянула на какой-то массивный предмет, накрытый цветастым платком.
    — Это Монго, — подсказал Трухарт. — Попугай.
    Объект накрыл клетку, чтобы он не переволновался.
    Заинтригованная, Ева подошла к клетке и приподняла край платка. Внутри сидела, наклонив голову и рассматривая ее, гигантская птица экзотической расцветки.
    — Привет! Как дела? Хочешь поиграть? Выпусти меня. Хочешь поиграть?
    — Господи, — пробормотала Ева.
    — Бе-енни! — позвал Монго.
    Ева отпустила край платка.
    — Блин, — отчетливо произнес Монго с неподдельной горечью.
    Ева обернулась и засекла ухмылку Трухарта.
    — Он все утро болтает. Нехило так. Спросил даже, как меня зовут. Бенни говорит, ему около тридцати пяти, и… — Трухарт замолк, смущенно откашлялся. — Я тоже решил, что лучше будет накрыть клетку, чтобы не пугать птицу и не отвлекаться от обыска. Объект попросил по завершении обыска снять платок, так как птица любит дневной свет.
    — Все правильно. Что за фото он пытался мимо тебя пронести?
    — Вот оно, лейтенант. — Трухарт открыл ящик тумбочки и вынул фотографию. — Я проверил. Обыкновенное цифровое фото, стандартная рамка. Когда я его поймал с этой фоткой, он скорее сконфузился, чем разозлился.
    С фотографии чуть искоса глядела смеющаяся Силла Аллен.
    В комнате и на стенах квартиры были и другие фотографии, как и в кабинете Бенни в «Играй». Но на них партнеры были все вместе или парами. На этой была одна Силла, и он явно хранил ее как память о чем-то реальном в прошлом или воображаемом.
    — Забрать ее в управление?
    — Нет. — Ева вернула ему фото. — Оставь на месте.
    Она закончила осмотр комнат, записала свои впечатления.
    В отличие от Силлы Бенни не держался отшельником. У него был человекоподобный робот и домашний питомец. Говорящий. Чтобы было, кому составить ему компанию и с кем поговорить. Не такой чистоплюй, как Вар, или безалаберный, как Барт. «Склонен к раздумьям», — решила она, вспомнив пустые пивные бутылки.
    Перед тем как выйти, Ева подошла к окну. Из окна был виден дом Силлы, она различила окна ее квартиры.
    «Каково ему? — подумала она. — И что делается с мужчиной, когда он день за днем, ночь за ночью вынужден стоять тут и смотреть на окна любимой женщины?»
    «Зол, конечно, но ему грустно», — как заметила Пибоди. «Да, — мысленно согласилась с ней Ева, — точно подмечено».

16

    Дальше они разделились. Ева отослала Пибоди назад в квартиру Силлы помогать с обыском, а сама решила заняться оставшимися двумя квартирами.
    То, что они надеялись найти, наверняка зарыто где-то в недрах компьютеров: именно в этом, с точки зрения Евы, была вся проблема. Это ставило ее в невыгодное положение.
    — Если что-то есть, — пообещал ей Фини, — мы это рано или поздно найдем.
    — Вот это «поздно»-то мне и не нравится.
    — Что-то ты не больно мне и моим ребятам доверяешь.
    — Фини, я только на вас с ребятами и рассчитываю. — Подбоченившись, Ева сделала круг по рабочему кабинету Бенни. — Для этих троих компьютеры — еда и воздух. Даже все их увлечения только с компьютерами и связаны. И Рорк утверждает, что они в своем деле чрезвычайно хороши.
    — Но они не хакеры.
    Она наставила на Фини палец.
    — А почему нет? Это ведь заманчиво, не так ли? Когда ты так круто сечешь в компах, почти невозможно устоять перед искушением что-нибудь взломать. Это ведь тоже игра. Только не говори мне, что сам в жизни никогда этого не пробовал.
    Фини улыбнулся.
    — Я офицер Департамента полиции и безопасности Нью-Йорка. Взлом компьютеров — преступление. Гипотетически, теоретически — и если ты это хоть кому-нибудь еще сболтнешь, скажу, что ты лживая сволочь, — я допускаю, что иногда взлом в качестве эксперимента может быть полезен, чтобы сохранять форму.
    — И кучке чрезвычайно талантливых парней, днями и ночами напролет играющих в дебильные игры, наверняка захочется поэкспериментировать. Если бы им или одному из них захотелось зайти чуть дальше, к примеру, покопаться в компьютерах у конкурентов, им бы в этом наверняка пригодилось незарегистрированное оборудование. Да оно им, черт возьми, было бы позарез необходимо.
    — Неплохая подстраховка на случай неприятных сюрпризов, — согласился Фини. — Денег бы стоило немало, но они могли себе это позволить. Черт, да они, наверно, могли сами себе что хочешь собрать из запчастей. Но и здесь, и в штаб-квартире «Играй» все легально и зарегистрировано.
    — Да, и их квартиры я уже дважды осмотрела. Если они и спрятали где-то потайную комнату, то разве что в другом измерении. Может, она не в квартире, а где-то рядом? — Уперев руки в бока, Ева сделала еще один круг по комнате. — Им нравится, чтобы все было под рукой.
    — Если у них есть тайник для незарегистрованного железа, они наверняка там взломом и занимаются. Это логично.
    — И план убийства составлять наверняка удобнее там же. Комната для игр по-крупному.
    «Придется проверять еще одну гипотезу, — подумала Ева, — тянуть еще за одну ниточку. Но сначала — назад в «Играй» на панихиду Барта».
    «А у них тут аншлаг», — заключила Ева, войдя в помещение, и стала разглядывать экраны, где показывали нарезку из фотографий Барта. Поверх голосов пришедших выразить соболезнования и оплакать его гибель звучал записанный голос самого Барта. Интервью прессе, семинары с конвентов, видео с вечеринок, туристических поездок.
    «Осколки прошлого, — подумала Ева, — большие и маленькие, монтаж из кусочков жизни».
    Цветы и закуски — такие же неотъемлемые элементы поминок, как и сами покойники, — были расставлены по периметру зала.
    «Незамысловатые цветы, незамысловатая еда, — отметила Ева, — и мини-бары с шипучкой».
    В толпе, сквозь которую она пробиралась, чтобы выразить родителям Барта свои соболезнования, смеха было примерно столько же, сколько и слез.
    — Мистер и миссис Миннок, я лейтенант Даллас. Искренне соболезную вашей утрате.
    — Лейтенант Даллас. — Женщина с глазами и формой губ, как у Барта, пожала ей руку. — Спасибо, что пришли. Вы… не знаю, удобно ли спрашивать, но, может быть, вы…
    — Я посвящаю расследованию убийства вашего сына все свое время. Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка твердо намерен привести его убийцу к ответу.
    — Его жизнь ведь только начиналась, — сказал отец Барта.
    — Я много узнала о нем за последние несколько дней. Я считаю, что он прожил свою жизнь достойно.
    — Спасибо вам за добрые слова. Спасибо, лейтенант.
    Ева отошла от них, направилась назад в толпу, изучая лица, прислушиваясь к обрывкам разговоров. И высматривая его партнеров по бизнесу.
    Она заметила Сингов. Очаровательные дети в черных костюмах выглядели неестественно похожими на взрослых, только уменьшенных в размерах. Сьюзен Синг обнимала за плечи Си-Си, так что они впятером стояли маленьким тесным кружком. «Жизнь и смерть Барта их объединила», — подумала Ева.
    Силла заметила Еву, когда та направилась с ними поздороваться. Лицо Силлы полыхало таким бешенством, что она, казалось, готова была заорать. Предвосхищая это, Ева направилась в сторону от основной массы приглашенных, так что и Силле пришлось отойти вслед за ней.
    — Вам здесь не место. Решили, что можете прийти сюда сейчас, когда мы вспоминаем Барта? Решили, поедите тут пиццы на халяву, выпьете шипучки, пошпионите за нами?
    — Силла, не стоит устраивать скандал. Только не здесь.
    — Это наше место. Это было место Барта, а вы…
    — Силл. — Рорк положил руку ей на плечо. — Ты злишься не на того человека.
    — Не нужно мне указывать, на кого мне злиться. — Силла отдернула плечо. — Барт умер. Он умер, а она пытается представить дело так, будто это мы его убили. Да что она за человек? Может, она вообще решила воспользоваться ситуацией и слить тебе наши разработки?
    — Осторожно, — мягко предупредила Ева. — Думайте, о чем говорите.
    Силла выставила подбородок и вызывающе сверкнула глазами.
    — А то что? Арестуете меня?
    — Пошли подышим воздухом, — сказал ей Рорк. — Только мы с тобой, сможешь высказать мне все, что хочешь. Только не здесь. Будешь продолжать в том же духе, еще больше расстроишь родителей Барта.
    — Отлично! Я много чего могу сказать.
    Рорк увел ее, и Ева перевела дух. В этот самый момент к ней протолкался Бенни:
    — Что тут происходит? Что вы ей сказали?
    — Практически ничего. Ей нужно выпустить пар. Лучше его выпустить снаружи, где никто ее не услышит.
    — Боже. — Он потер виски и принялся вслед за Евой наблюдать, как за стеклом ходит взад-вперед, жестикулируя и показывая рукой в ее сторону, Силла, а Рорк стоит и молча и слушает. — Когда она бесится, ей становится легче, — произнес Бенни. — Лучше уж пусть она злится на вас, на кого угодно, чем так убиваться.
    — Она знает, что вы в нее влюблены?
    — Мы с ней просто друзья, — мгновенно напрягся Бенни.
    — Трудно, наверное, день за днем работать рядом с тем, к кому испытываешь чувства. Слишком многое приходится в себе держать.
    — Мы с ней просто друзья, — повторил он упрямо. — И вас это не касается.
    — Лейтенант Даллас, — к ним подошел Вар, его губы были плотно сжаты. — Так нельзя. Вы не имеете права приходить сюда и допрашивать нас. Да хоть кого угодно. Мы здесь ради Барта. Его родители заслуживают… Что там делают Силл с Рорком?
    — Силл выпускает пар, — ответил Бенни. — Нет, брось, — он взял направившегося к ним Вара за локоть, — пусть выплеснет. Давай не сегодня, хорошо? Только не сегодня.
    — Ты прав. Да, ты прав. — Вар закрыл глаза, взъерошил обеими руками ежик на голове. — Послушайте, вы не могли бы оставить нас сегодня в покое? — сказал он Еве. — Просто дайте нам тут все спокойно провести. Мы же не сбежим никуда.
    — Я здесь не для того, чтобы вас донимать. Я пришла выразить свои соболезнования родителям Барта. Это я сообщила им о его смерти.
    — А, черт. — Бенни тяжело вздохнул. — Простите. Мы, наверное… Простите.
    — Это мы теперь должны их поддерживать, и друг друга тоже. Мы понимаем: вы лишь исполняете свой долг. Ну, мы с Бенни понимаем, — оговорился Вар, взглянув еще раз в сторону Силлы. — Ей понадобится время. Это для нее очень личное. Для вас-то это обычное дело.
    — Убийство никогда не бывает обычным делом. — Ева еще раз бросила взгляд на экран, на Барта. — Это всегда личное. Он теперь мое дело, он мой не меньше, чем ваш. Я говорю правду: я найду того, кто его убил. Чего бы мне это ни стоило.

    Она оставила их, решив, что заронила нужные зерна. Теперь оставалось лишь посмотреть, как скоро они взойдут.
    Ева вышла из здания, подошла к своей машине и оперлась на нее, наблюдая за Рорком и Силлой. Теперь говорил он. Ну, или по большей части он. Силла стояла к нему спиной, качая головой и теребя косу, пока та вконец не растрепалась.
    Но Ева видела, что Силла уже начала остывать. И вот она заплакала, уткнувшись лицом в грудь Рорка.
    Терпеливо дожидаясь окончания их разговора, Ева запустила поиск по базе данных недвижимости, используя в качестве ориентиров расположение офиса и четырех домов, в которых жили партнеры. На мгновение она размечталась о хорошей кружке кофе, а подняв глаза от экрана, увидела, что к ней идет Рорк.
    — Ну, как прошел день? — спросила Ева.
    — Ни шатко ни валко. Ты, кстати, по-прежнему стерва. А вот меня она уже не считает бессердечным негодяем, наживающимся на смерти Барта.
    — Хорошо, что я горжусь своей стервозностью. Не знаю, многое ли ее так заводит, но заводится она с полоборота.
    — Да. Должен признаться, я рассказал ей о том, что у нас почти готов к выпуску собственный сходный с их игрой проект.
    — Спорим, она была просто счастлива это услышать.
    — Я всегда считал чемпионом художественного сквернословия тебя. Но боюсь, она тебя обскакала. — Как и Ева, Рорк поглядывал на силуэты, движущиеся за стеклами. — Как только ее словесный поток подыссяк, я сообщил ей некоторые подробности. Тебе не понять, — уточнил он, — чисто технические моменты.
    — Я и вникать не хочу в ваш птичий язык. А зачем? Зачем ты ей рассказал?
    — Когда я, ну, скажем так, баловался кражами, я был не против, когда меня в этом обвиняли. Но мои люди вложили в этот проект очень много усилий и не заслуживают, чтобы их заслуги принижали. Она очень умная женщина и по тем деталям, которые я ей сообщил, прекрасно поняла, насколько мы их обогнали — не только по времени, но и по некоторым элементам игры. Это не умаляет достоинств их собственного продукта или их труда. У меня больше средств, больше людей, и она это прекрасно понимает, как и то, что стоило мне захотеть, моя компания уже давным-давно поглотила бы «Играй».
    — И она достаточно умна, чтобы помнить, к кому Барт время от времени ходил за советом и кто продал им это здание.
    — Соперничество делает игру увлекательной и осознанной. Через несколько лет они мне устроят веселенькое состязание. — Рорк протянул руку, скользнул пальцем по ямочке у нее на подбородке. — Ну а у тебя как день прошел, успешно?
    — Обыски все еще продолжаются. Много работы. Я возвращаюсь в управление, проверю новую версию. Хоть они и взбешены обысками, никто из них не попытался нас остановить или помешать.
    — Значит, ты считаешь, кто бы это ни сделал, он уже избавился от всех улик.
    — Или думает, что избавился. — «За стеклом движешься не всегда так же, как в тени», — подумала Ева. — Но я вот о чем подумала: вдруг у них есть еще какое-нибудь место, более скрытное? Где можно было бы заниматься хакерством, тренироваться, планировать убийство без лишнего шума?
    — Место для незарегистрированного оборудования? Я тоже об этом подумал. Но все-таки я надеюсь, на свете существуют честные люди?
    — Присутствующие не в счет.
    Рорк улыбнулся.
    — Вероломное убийство — вершина подлости, не так ли? Так что — да, вполне возможно, у него или у них есть потайное место. Что ж, удачной охоты. — Рорк снова провел пальцем по ее подбородку, поцеловал в губы. — У меня есть свои дела. Не забудь про вечеринку у Надин, — добавил он, направляясь к своей машине.
    — Я в состоянии помнить о нескольких делах одновременно.
    Рорк ввел код и улыбнулся ей.
    — Ну и во сколько же начало?
    — Вечером, конечно.
    — А точнее?
    — В восемь. Увидимся дома. — Стой! Я совсем забыла! Я же обещала Пибоди устроить ей лимузин, если она перестанет болтать о своих туфлях.
    — Не вопрос. Я все устрою.
    — Сам виноват, — крикнула Ева. — Приучаешь меня к легкой жизни.
    — Ева, дорогая, в жизни и так более чем достаточно тяжелого.
    На это ей нечего было возразить. Ева в последний раз оглянулась на офис, подумала о цветах, еде и слезах. Да, в жизни было более чем достаточно тяжелого.

    Когда Пибоди ей позвонила, Ева была с головой погружена в поиски потайного места, перебирала на основном компьютере подставные фамилии, анаграммы, скрытые значения и одновременно просчитывала вероятности на вспомогательном.
    — Мы здесь закончили, и с двумя другими командами я тоже связалась. Вся интересующая нас электроника уже на пути в электронный отдел.
    — Мне нужен этот дневник.
    — С ним работает Макнаб. Он считает взлом системы безопасности на ее дневнике своей личной миссией. Мы поедем прямо домой, ладно? И без того уже времени мало.
    — Мало для чего?
    — Для подготовки к вечеринке у Надин. О да, еще раз спасибо за лимузин, — спохватилась Пибоди. — Соммерсет мне позвонил и сообщил. Ну что, увидимся там?
    — Да. — Ева бросила трубку, сохранила результаты и приказала скопировать все на свой домашний компьютер.
    И помчалась сломя голову.
    «Я не опаздываю, — успокаивала она себя, резко тормозя перед домом. — У меня еще куча времени, потому что мне не нужно целый час торчать перед зеркалом и прихорашиваться. К тому же на эти вечеринки никто не приходит вовремя».
    Чему она сама же и удивлялась. Зачем назначать время, если его все равно никто не соблюдает?
    Светские мероприятия казались ей странным и бессмысленным времяпрепровождением с еще более странными правилами поведения.
    Она ворвалась в дом и, завидев Соммерсета, начала уже было кривить рот в усмешке, как вдруг остановилась, удивленно уставившись на него. Он был облачен в черное — не велико диво! — но не в свой обычный костюм. Он надел парадный костюм, черный смокинг с белой рубашкой с накрахмаленным воротничком, стоящим так же безупречно прямо, как и он сам.
    — Не тратьте время на извинения, — начал Соммерсет. — Его у вас и так уже почти не осталось. Но вы еще можете успеть преобразиться.
    — Ты с какой радости напялил костюм пингвина?
    — На вечере положено быть в смокинге.
    — Ты что, тоже приглашен?
    Он с достоинством кивнул:
    — Да. И раз уж я буду там вовремя, извинюсь за вас перед вашей подругой и объясню, почему вы, впрочем, как и всегда, опаздываете. Вас ждут.
    — Да иду я, иду. — Ева взлетела по лестнице, но на полпути внезапно обернулась. — Ждут? — переспросила она, но Соммерсет уже дематериализовался. — Нет, он точно робот, — пробормотала она, направляясь в спальню. Я не опаздываю, потому что все остальные сами всегда опаздывают. Именно поэтому я и… — Она запнулась, в ужасе застыв на пороге комнаты. — Это что такое?
    Трина, на этот раз огненно-рыжая, стояла с бокалом — ну натурально! — шампанского и смотрела на Еву злющими-презлющими, грозно прищуренными глазами. Она подняла бокал и медленно, с наслаждением отпила.
    — Если ты думаешь, что можешь заявиться на вечеринку с такой прической, то тебя, наверно, коротнули твоим же собственным шокером. Мы тебя ждем в, как вы, парни, это называете, «ванной комнате».
    — Некогда. Мы и так опаздываем.
    От людоедской улыбки Трины Ева поежилась.
    — Все опаздывают, — сказала Трина, напомнив Еве ее же собственное оправдание. — Не дрейфь, управлюсь за двадцать минут. Ведь я же гений, разрази меня гром. — И она погрозила вздумавшей было возразить Еве пальчиком с серебристым ноготком. — У меня свой салон, у меня есть имя, репутация, я делаю прическу Надин перед ее шоу — кстати, буквально час назад с ней закончила. Так что тебе любой скажет: со мной твои волосы в надежных руках.
    — Ни в чьих они не в руках, — съязвила Ева. — Это мои волосы. Растут у меня на голове.
    — На свадьбе Луизы ты слиняла, прежде чем я смогла тобой заняться. Убийство и все такое прочее, — пренебрежительно добавила Трина. — А теперь у тебя прическа, словно волосы вилами ворошили. Ты что же, собираешься прийти на первоклассную вечеринку с таким шикарным куском мужского мяса и с такой головой, словно ты только что боролась с медведем?
    — Ты вроде говорила, их вилами ворошили?
    — Медведь их вилами ворошил. Нет, ты мне прямо скажи: с моей прической ты лучше выглядишь или нет?
    Ева открыла было рот, но перевела взгляд на Рорка и промолчала. Пусть сам выкручивается.
    — Мне ровным счетом нечего сказать.
    — Шикарный кусок мужского мяса с головой на плечах, — одобрительно кивнула Трина. — Даллас, тебе повезло в квадрате. А теперь — шагом марш в ванную.
    И прошествовала туда сама, нетерпеливо постукивая по полу пятидюймовыми шпильками в форме сердечек. «Ну да, конечно, — подумала Ева. — В груди у нее сердца нет, так хоть тут».
    — Предатель! — звучно, низким голосом бросила она Рорку.
    — Я здесь совершенно ни при чем. Можешь, как обычно, отыграться на Соммерсете. Это он ее впустил.
    — Даллас! Сейчас кому-то не поздоровится!
    Ева бессильно опустила плечи.
    — Потом с тобой разберусь, — пригрозила она и мужественно пошла навстречу неизбежности. — Только давай побыстрее, — сказала она Трине. — И не вздумай…
    — Я тебя учу, как надо выслеживать убийц?
    — Вот дерьмо! — Ева плюхнулась в переносное кресло, какие используют в парикмахерских.
    «Сама она его бы сюда ни за что не втащила, — подумала она. — Кто-то из них ей помог, и они за это поплатятся».
    — Такой важный вечер, — защебетала Трина, набрасывая на Еву защитную накидку. — И я в ударе: Надин выглядит суперкласс, и ты будешь не хуже. — Она протянула прядь Евиных волос между пальцами. — Отличные волосы, чистые. Хорошо.
    Она оттянула их назад, закрепила и перевела кресло в полулежачее положение.
    — Секундочку! — возмутилась Ева, увидев, как Трина выдавила на ладонь пенку для умывания. — Мы договаривались только о волосах.
    — А волосы где растут? На голове. Лицо — часть головы. Сделаю тебе легкий макияж, на большее нет времени.
    — Да чем тебе мое лицо не нравится?
    — Хорошее лицо, и я сделаю так, чтобы оно таким и осталось. Давай уже, закрывай глаза и не задерживай меня.
    Озадаченная Ева послушно закрыла глаза. «Им не понять, — думала она, — до чего это странно и дико, когда кто-то трогает тебя за лицо — если только это не Рорк. И он не обмазывает мое лицо всякой липкой дрянью».
    — Погоди, ты еще не видала Мэвис. Леонардо придумал для нее просто убойный наряд. Я им тоже сегодня прически делала, а потом играла с малышкой. Она ну просто лучшая малышка из всех малышек на свете. Я почти уже хочу такую же. Я тут занята тобой, так что над Пибоди поработает Мэвис.
    Ева пропускала этот щебет мимо ушей, стараясь не думать о том, какой именно липкой дрянью Трина обмазывает ей лицо и волосы.
    Кресло под ней слегка вибрировало, массируя затекшие мышцы. Ева и не заметила, что задремала, пока Трина рывком не привела кресло в вертикальное положение.
    Теперь она занялась прической. Защелкали ножницы, забегала по волосам расческа. Времени это, как казалось, заняло действительно немного, но проверить Ева не могла: часы были под накидкой, и, пока вокруг ее головы порхали острые ножницы, она боялась пошевелиться.
    Трина сделала шаг назад, сделала последний глоток шампанского.
    — Отлично! Суперкласс, минимум показухи, максимум шика. — Она спрятала свои инструменты и рывком сдернула с Евы накидку. — Ну, подъем, подъем, мне пора бежать зажигать.
    Трина сложила свое хозяйство на освободившееся кресло.
    — Увидимся на вечеринке! — сказала она и укатила кресло.
    Ева осторожно повернулась к зеркалу. Ее обычно взъерошенные волосы лежали ровно, и, что бы там Трина на них ни намазала, чтобы пригладить, это подчеркнуло в них светлые тона, так что прядки казались чуть-чуть осветленными. Ева провела по ним рукой и с облегчением почувствовала, что и на ощупь волосы были мягкими и живыми.
    Глаза у нее, казалось, стали больше — но это все от той фигни, что в нее втерла Трина. Скулы чуть заострились, губы выглядели более четко очерченными.
    «Но под этой фигней ты все равно та же, — пробормотала Ева. — Это просто такая иллюзия. Или… маскарад».
    — Надеюсь, ей не пришлось тебя вырубить, что бы… — Рорк застыл в дверях, затем подошел рассмотреть ее поближе. — Прекрасная работа. Выглядишь немного необычно, но миловидно и даже элегантно. Очень подходяще для вечера. Держи, я подумал, что после всех передряг тебе это понадобится.
    Он подал ей бокал шампанского.
    — Надо полагать, теперь я достойна сопровождать свой шикарный кусок мужского мяса, — проворчала она и отпила из бокала.
    — Я так смущаюсь, когда меня обсуждают, словно вещь.
    — Да ладно, ты такие комплименты ложками ешь. — Рорк рассмеялся, а Ева пристально взглянула на него. — Но ты и впрямь выглядишь весьма шикарно, — сказала она и сделала еще один глоток. — И раз ты уже готов, надо мне поскорее шевелить булками.
    — Я обожаю твои булки, — пошутил Рорк, выпроваживая ее из ванной. — Если платье не понравится, найдем тебе другое. — И он указал на кровать.
    Цвета оно было, как сказала бы Ева, бежевого, хотя это было не вполне точное определение. Оттенок был глубже, насыщеннее. Не коричневый, не настолько темный, но некая смесь теплого бежевого и светло-коричневого. «Оно светится, — подумала Ева. — Не блестит, не сияет, а как будто светится». Она с облегчением отметила, что на нем нет ни оборок, ни рюшечек — просто прямое платье, гладкое, как ее волосы, и на ощупь текучее, как вода.
    — Дурой бы была, если бы оно мне не понравилось. А я не дура. И мне хватает ума понять, как мне повезло, что ты всегда заботишься о таких вещах вместо меня.
    — Мне это в радость, а тебе — нет. Леонардо исключительно талантливый модельер, и он знает твое тело, твой стиль и твои вкусы.
    С этим невозможно было поспорить, особенно после того, как Ева надела платье. Ткань легко скользнула по ней и обхватила ее, невесомая как воздух, оставив плечи обнаженными и приподняв грудь несколько больше, чем та, по мнению Евы, заслуживала.
    Но больше всего ей понравились потайные карманы, вшитые в боковые швы. В один она легко могла засунуть вытяжное оружие, в другой — жетон.
    «Что еще нужно женщине для счастья?»
    — Думаю, это придется кстати. — Рорк подал ей серьги с желтыми бриллиантами в форме вытянутых капель и золотой браслет, в котором желтые бриллианты чередовались с белыми. Кулон она выбрала сама — бриллиант «Слеза великана», который Рорк подарил ей в тот день, когда признался в любви.
    — Ты прекрасна.
    «Выгляжу сияющей, — решила Ева, — мерцающей и чуточку лощеной. Маскарад, — вновь подумалось ей. — Все носят маски».
    — Трудно было бы не выглядеть прекрасной во всем этом. Что это за цвет? — Ева провела рукой по платью. — Не могу определить.
    — Должна была бы догадаться, ведь ты видишь его каждый день. — Рорк зашел ей за спину, положил руки на плечи. — Это цвет твоих волос, — подсказал он. Ева на мгновение нахмурилась, и он прижался щекой к ее щеке. — Нам лучше поспешить, иначе это будет уже больше, чем модное опоздание.
    — А почему опаздывать — это модно?
    — Наверно, потому, что создаешь впечатление, будто у тебя так много дел, что ты попросту не успеваешь приходить вовремя.
    — Ха! Кто бы знал! Оказывается, я практически всегда веду себя по-модному, — Ева подала ему руку. — Пошли, кусок мужского мяса. Пора зажигать.

    Площадка на крыше дома оглашалась музыкой, и звуки ее летели к темнеющим небесам. Собравшиеся здесь люди сияли, блистали и скользили по открытому пространству, разбирая искрящееся шампанское, раздавая поцелуи и беспечно обмениваясь ничего не значащими фразами. Свет уже зажженных свечей трепетал на ветру. «А ветер усиливается», — заметила Ева.
    Дождя им, видимо, было не избежать.
    — Скоро наверняка придется опустить купол, — сказала она Рорку.
    — Ну так давай насладимся вечерним воздухом, пока можем. Тебе лучше пойти поздравить Надин.
    — К ней не протолкнуться, — отказалась Ева и отметила про себя, что Трина была права. Надин в ярко-красном платье с искусно растрепанными волосами, в которых сверкали шпильки, ловившие последние закатные лучи, выглядела потрясающе. — Подожду, пока толпа вокруг нее чуть рассосется.
    — Ты пришла! — Пибоди, рука об руку с Макнабом, поспешала к ней в легендарных туфлях, спасенных лимузином от дождя. Туфли серебряного цвета с открытым мысом, в котором виднелись ее бледно-розовые ногти, несколько раз обхватывали лодыжки ремешками и сверкали не хуже шпилек в прическе Надин.
    — Ну разве не класс? Шикарно. Все пришли, и Надин такая счастливая. Музыка просто блеск, а Мэвис согласилась нам еще потом сама спеть. Ой, — добавила Пибоди, переведя на секунду дыхание. — Вы оба выглядите обалденно. Нет, честное слово.
    — Ты сама выглядишь как никогда прекрасно. — Рорк поцеловал руку Пибоди. — Йен, тебе очень повезло.
    Макнаб ухмыльнулся:
    — Да уж, черт возьми, и если все пойдет по-моему, мне сегодня еще не так повезет.
    Пибоди хихикнула и пихнула его локтем.
    Ева услышала визг и обернулась. Никто не взвизгивал так, как это делала ее давняя подруга Мэвис Фристоун. Она пулей неслась к Еве на длиннющих зубочистках, прикрепленных к ее ножкам двумя тонкими перекрещивающимися ремешками. Светлые, местами цвета розовой сахарной ваты волосы развевались у нее за спиной. Летящее розовое платье с разрезом расходилось от бедра, где оно было схвачено гигантской брошью с бриллиантами, обнажая всю ее хорошенькую ножку.
    — Я так и знала, платье тебе будет трижды тютелька в тютельку! — Мэвис бросилась в объятия Евы и тут же снова отскочила. — Вечеринка будет обалденная, и посмотрите на нас — мы здесь всех посшибаем! Золотце, иди сюда! Погляди, как Даллас смотрится в твоем платье.
    «Золотце» — он же Леонардо — подошел к ним. Он был в смокинге собственного изобретения. Дымчато-серебристая ткань прекрасно сочеталась с красновато-смуглым цветом его кожи, а длинные полы — с его внушительными объемами. Тот же серебристый цвет то тут, то там проглядывал в насыщенного медного цвета кудрях, обрамлявших его широкое симпатичное лицо.
    — Это платье отлично смотрится на Даллас. Надеюсь, оно тебе понравилось.
    — Оно потрясающее. Спасибо за карманы.
    Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку:
    — Я подумал, тебе захочется, чтобы они у тебя были. Давайте я принесу вам всем шампанского.
    — Я тебе помогу, — предложил Рорк, и Макнаб после еще одного тычка локтем побежал следом за ними.
    — Эй, а вот и Трина. Сейчас вернусь, — сказала Пибоди. — Нужно у нее кое-что спросить.
    — Это ведь ты Трину на меня натравила?
    Мэвис широко раскрыла невинные глаза цвета ночного неба:
    — Ты разве не обязана перед допросом зачитать мне права?
    — И ты тоже вздумала умничать? К слову о правах: сколько времени мы с тобой знакомы?
    — Я еще помню, как ты меня в первый раз поймала за мошенничество. И глянь на меня теперь — я замужняя женщина с ребенком и карьерой, и все это по-честному. Жизнь — переменчивая штука.
    — Да уж. Ты — моя самая старая подруга.
    — Аналогично.
    — Мы с тобой так дружны, друг друга знаем едва ли не лучше, чем самих себя. Можно сказать, ты моя большая нелесбиянская любовь, — усмехнулась Ева.
    — Ну, если бы пришлось слишком долго обходиться без мужиков, можно было бы и это попробовать. Например, если бы нас выбросило на необитаемый остров или…
    — Точно-точно, ты была бы первая, на кого бы я набросилась, — кивнула Ева. — Но мне вот что интересно: что бы мне пришлось такое сделать, чтобы ты захотела меня убить? В прямом смысле убить, а не просто подумать: «Убила бы ее за это».
    — Ой, да проще простого. Если бы ты закрутила с моим сладеньким медвежонком, я бы воткнула тебе в сердце первый же подвернувшийся острый предмет. И ему промеж ног тоже. Потом, наверное, раскаивалась бы, но было бы уже поздно.
    — Всего-то? Ты убила бы меня, только если бы я переспала с Леонардо? Подумай еще, — настаивала Ева. — Что, если бы я у тебя что-то украла, оскорбила бы тебя или издевалась бы над тобой?
    — Ладно. — Мэвис задумчиво покачала головой. — Если бы ты у меня что-нибудь украла, значит, это было тебе позарез нужно. Если бы ты меня оскорбила, я бы разозлилась и ответила тебе тем же. Если бы надо мной насмехалась, ты бы меня обидела, и я бы сказала тебе: завязывай с этим.
    — Значит, единственная причина, по которой ты пырнула бы меня ножом…
    — Или остро отточенной пилочкой для ногтей. А может, шампуром. Это был бы креативный ход. Вы с моим пряничком кувыркаетесь на полу в кухне, я хватаю первое, что попадется на глаза. Убийство шампуром для кебаба! И меня оправдывают как находившуюся в состоянии временного помешательства.
    Сделав яростное лицо, Мэвис кулаком изобразила, как протыкает Еве сердце.
    — Недурно. Короче, единственное, что заставило бы тебя вонзить в меня шампур, — это приступ неконтролируемой ярости?
    — Да. Так что попомни, если вздумаешь положить глаз на моего пупсика, я из тебя кебаб сделаю.
    Мэвис оскалилась сверкающей ухмылкой.
    — Считай, что предупредила.
    — Кстати, о пупсиках. Ты просто обязана посмотреть наше мини-видео с Белламиной! — Мэвис полезла в сумочку в форме тюльпана такого же розового цвета, как и ее волосы.
    Ева придержала ее за руку.
    — Даже в этом случае ты бы меня не убила. Может, захотела бы, даже подумала об этом, возненавидела бы меня, но не убила бы.
    — Да, я бы очень сильно этого захотела, но сделать не смогла бы. Но и ты ведь ни за что не стала бы приставать к моему мужчине, никогда не сделала бы этого со мной… и никогда не стала бы изменять Рорку. Настоящие друзья, настоящие супруги так друг с другом не поступают. Только не мы.
    — Точно. Ты совершенно права. Ну, давай показывай свое видео.

17

    Ева не могла сказать, была ли Белль лучшей малышкой из всех малышек на свете или нет, потому что не имела опыта общения с маленькими детьми. Но девочка была и впрямь хорошенькая до невозможности, особенно если не обращать внимание на ее слюни.
    Тем не менее Ева была рада, что вернувшиеся с бокалами мужчины избавили ее от повторного просмотра того, как Белль хлопает в ладошки, делает чмоки-чмоки и что-то там лепечет. Пока Рорка потчевали сюсюканьем, хихиканьем и слюнявыми поцелуйчиками малышки, Ева загнала в угол Макнаба:
    — Что с дневником?
    — Дело непростое. Первый уровень защиты я обошел, но она на него поставила еще и дополнительный. Она психопатка, но весьма изобретательная.
    — Я, наверно, могла бы по суду заставить ее открыть дневник.
    — И сломать мне весь кайф? Дай мне еще пару часов.
    — Если не закончишь завтра к одиннадцати, я пойду за помощью к Рио. Если женщина, живущая одна в квартире за тремя замками, ставит на дневник такую защиту, значит, ей есть что скрывать.
    — У нее дома все под тремя замками, вплоть до телефона. Я даже не знаю, можно ли это назвать просто паранойей. Каллендар и Финн говорят, что у остальных двух тоже полно систем безопасности, но у этой вот — просто электронный Форт Нокс.
    — Брифинг в одиннадцать, — сказала Ева. — Так что у ОЭС достаточно времени, чтобы провернуть изъятую электронику, а мы с Пибоди осмотрим все остальное.
    — Ну, тогда сейчас надо успеть повеселиться по полной — завтра рано на работу. А, вон Бакстер. Похоже, чувствует себя не в своей тарелке.
    — Бакстер? — Ева обернулась и заметила его и еще нескольких знакомых копов. — Надин что, весь департамент пригласила?
    — Похоже на то. У бара я заметил Тиббла. Ну, шефа-то по-любому надо приглашать. Он, кажется, в хорошем настроении.
    — Давай закроем дело, чтобы он в нем же и остался.
    — Разговоры о работе? Это же вечеринка! — Надин обхватила Макнаба и Еву за плечи. — И все мои любимчики в сборе.
    — Судя по всему, — заметила Ева, — любимчиков у тебя немало. И все больше копы.
    — При моей работе ты либо дружишь с копами, либо долго на своем месте не задерживаешься.
    — Отменная вышла тусовка, — признался Макнаб. — Музыка убойная. Пойду найду Пибоди и покажу им всем, как надо отрываться. Чао!
    — А он милашка, — улыбнулась ему вслед Надин. — Впервые в жизни вижу оранжевый смокинг.
    — Особый шарм костюму придает фосфоресцирующий галстук-бабочка.
    — Да, видный мужчина. В темноте. Нет, вы только посмотрите на него! — добавила Надин со смехом. — Вот это походка. Они оба выглядят такими счастливыми, — вздохнула она. — Я так рада. Все эти переживания теперь как рукой сняло. Наверное, мне для счастья просто не хватало вечеринки с парой сотен лучших друзей.
    — Мои поздравления, — к ним подошел Рорк, поцеловал Надин в щеку. — Чудесная вечеринка, и звезда вечера — вне конкуренции.
    — Спасибо. Спасибо вам обоим. Я так…
    — …счастлива, — закончила за нее Ева. — Просто счастлива.
    — Того и гляди потеряю голову, — все-таки договорила Надин и залпом выпила за их здоровье. — И ящик шампанского мне в этом изрядно помог. Хочу на минутку украсть у тебя Даллас, — добавила она, положив Рорку руку на плечо. — Это ненадолго.
    — Надеюсь, ты не собираешься перезнакомить меня с кучей людей, с которыми придется вести разговоры, потому что именно за это я ненавижу вечеринки. Приходится наряжаться и разговаривать с кучей людей, которых наверняка больше никогда в жизни не встретишь. И какое мне дело до их впечатлений и истории их жизни?
    — Ах, Даллас, ты такая светская львица. Не знаю даже, как ты еще умудряешься в свободное время работать, — иронизировала Надин, уводя Еву под локоть.
    «Прямо как танец, — подумала Ева. — Не тот, что выделывали Пибоди с Макнабом — тот больше походил на эротическую гимнастику, — а что-то вроде менуэта. Шаг — перекинуться парой слов, другой — кивнуть кому-то, поворот, смешок… эдакое неторопливое перемещение по площадке».
    Они прошли мимо огромного постера, изображающего обложку книги. На льдисто-голубом фоне — череда лиц. Одно и то же повторяющееся красивое женское лицо с едва уловимой таинственной улыбкой.
    Лица рельефно выступали на ледяном фоне, а глаза на них, казалось, светились внутренним светом.
    — Смотрится жутковато, но эффектно, — решила Ева.
    — Так и было задумано.
    — Ты не использовала фото Авриль и других оказавшихся клонами.
    — Нет. Я решила, что это было бы неправильно. Некоторые ведь были еще детьми. Они заслужили шанс на спокойную жизнь. Или по крайней мере на анонимность. Ты ведь отпустила одну из них, Диану.
    — Она сбежала в общей суматохе.
    — Я так и написала. Но все ведь было иначе. Надеюсь, мне хватило бы духу поступить на твоем месте так же. — Надин скользнула ладонью вниз и взяла Еву за руку как бы в знак негласной круговой поруки. — Когда я ее писала… Надеюсь, выпади мне такой выбор, я бы тоже поступила по-человечески. Здесь у меня своя комната, — продолжила она, — для интервью и на случай, если мне нужно перевести дух.
    Она открыла дверь в небольшую, заставленную цветами комнатку для отдыха. На столике рядом с блюдом свежих фруктов стояла наготове бутылка шампанского в серебряном ведерке для льда.
    — Мило, — заметила Ева.
    — Шампанское и цветы прислали Луиза с Чарльзом. А издатель… Они меня обхаживают как звезду. Надеюсь, я их не разочарую.
    — Кончай уже мандражировать.
    Надин отмахнулась:
    — Книга хорошая. Чертовски хорошая — тут ты права. И по части раскрутки я себе цену знаю. Но никогда не знаешь, что понравится читателю, а что — нет. Посмотрим, что получится. При любом раскладе я чувствую, что могу гордиться своей работой. Так что…
    Надин подошла к полке и взяла экземпляр книги.
    — Хочу тебе подарить. У тебя ведь есть настоящая библиотека, так что пусть у тебя будет бумажная версия, а не электронная.
    — В данный момент меня уже тошнит от всего электронного.
    — Да уж, держу пари. В любом случае я решила: раз Рорк любит настоящие книги, надо попробовать застолбить местечко в вашей библиотеке.
    — Спасибо. Правда, спасибо.
    — Не нужно таскать ее с собой весь вечер. Я пришлю ее с курьером, просто хотела лично ее тебе подарить.
    Ева перевернула книгу, принялась внимательно рассматривать фото Надин, позирующей в одном из своих стильных костюмов на фоне нью-йоркских небоскребов.
    — Привлекательно и точно. Как будто ты говоришь: «Моя работа — Нью-Йорк, я не упускаю ничего».
    Надин рассмеялась.
    — Да, так и было задумано. Здесь еще приписка. Личное посвящение. — Она взяла у Евы книгу и раскрыла на первой странице. — Смотри.
    Ева прочитала:
    «Лейтенанту Еве Даллас,
    бесстрашной, упорной, проницательной женщине,
    которая делает честь своей профессии,
    день за днем служа живым и усопшим».
    — Ну… Ух ты… — В некотором смущении, но взволнованная и растроганная Ева взглянула на Надин. — Я… Спасибо. Я просто делаю свое дело.
    — Я тоже. И мы с тобой, Даллас, отлично справляемся каждая со своим делом. И дело не только в том, что у нас к этому талант, главное, это действительно важно. Важно для нас изо дня в день. Айконы творили зло, и важно, чтобы кто-то об этом рассказал. Эта книга важна для меня, а то, о чем она, — важно для тебя. Ты ради этого рисковала жизнью.
    — Не я одна, и другие тоже.
    — У меня целая страница с благодарностями. Можешь почитать на досуге, — прибавила Надин с улыбкой. — От меня тебе — и книга, и искренняя благодарность.
    — Хорошо. Я прочитаю. — Ева прищурилась. — Это ведь не что-то типа еще одной коробки с печеньем?
    Надин рассмеялась и невинно захлопала ресницами.
    — Подкуп? От меня? Вот наглость! Держи. — Она налила шампанское в бокалы. — За двух привлекательных, талантливых женщин, служащих Нью-Йорку и делающих это чертовски хорошо.
    — Вот это я поддерживаю.
    Они чокнулись бокалами, отпили шампанское.
    — Я пришлю тебе книгу. — Надин поставила книгу обратно на полку.
    — С автографом, не забудь!
    Надин снова расцвела.
    — Конечно, с автографом. А теперь нам пора, сегодня мне положено вращаться в обществе, а тебе — хорошо проводить время. Так что я не стану таскать тебя за собой и знакомить с кучей народу.
    — Вот это будет получше любой коробки с печеньем.
    Когда они снова вышли на воздух, небо сверкающей ветвистой стрелой рассекла молния. Вслед за ней раскатисто прогрохотал гром:
    — Черт, придется опустить купол.
    — Да. — Ева посмотрела на небо. — Но зрелище все равно обалденное.

    С первым раскатом грома Силла вошла в свою квартиру. Вошла она словно не к себе домой. Зная, что здесь побывала полиция и что копы всюду совали свои носы, залезали в ее интимные вещи, вторгались в ее личное пространство, она с трудом собралась с духом и переступила порог.
    Такое в его жизни было, когда она жила с матерью и отчимом. Вечно они выискивали что-то в ее комнате, из-за чего можно было бы прочитать ей нотацию, застыдить, обвинить, наказать. Пока она не уехала от них, у нее не было ничего своего, ничего личного.
    Теперь же ее, что у нее было личного, своего, снова перетрясли и перевернули.
    Но куда еще ей было идти, как не домой? В офисе она больше не могла оставаться, среди всех этих цветов и людей, вспоминающих о Барте, среди его звучащего голоса.
    Там было слишком много воспоминаний, но теперь и в собственном доме она не чувствовала себя в уединении. Она и здесь снова была у всех на виду.
    «Может, переехать? — подумала Силла с тоской. — Или попытаться просто забыть об этом? Вар и Бенни правы — для полицейских это просто работа, ничего личного». Но для нее это было личным, для нее это было проблемой.
    Силла сразу заметила, что они забрали кое-что из ее вещей. Фелисити предупредила ее, что ордер дает им право изымать вещи для досмотра. Но с какой стати их права должны подавлять ее права? Разве мало ей горя и без этого?
    Она бесцельно забрела в кухню, после долгих раздумий взяла энергетик. На вечере она не могла заставить себя есть, а сейчас возиться с едой у нее не было ни сил, ни желания.
    Взяв банку, Силла подошла к окну посмотреть на грозу, но после первого же глотка отставила. Слишком холодная. Все вокруг казалось слишком холодным.
    Ей хотелось солнца и жары, а не холода с дождем. Ей хотелось попотеть. Подраться от души, чтобы потом, обессилев, заснуть и не думать о Барте, не представлять, как посторонние ходили по ее спальне, трогали и разглядывали ее вещи, оценивали их. Оценивали ее.
    Так или иначе она обещала себе еще вчера поработать над игрой. Силла и сама не знала, почему ей так приспичило — то ли действительно хотелось доработать игру, то ли избавиться от своей хандры. Как бы там ни было, она была настроена выполнить обещание. Тем самым она убьет сразу двух зайцев.
    Силла вытащила из правой чашечки своего бюстгальтера взятый в «Играй» диск. Носить ценности в бюстгальтере было, наверное, глупо и очень по-женски, но зато так, решила она, никто на диск не покусится. Только через ее труп.
    Она скинула натиравшие ей ноги новые туфли и босиком прошла в голографическую комнату.
    Ей нравились голограммы. С ними Силла могла оказаться где захочет. С помощью голограмм она повидала весь свет, не говоря уже обо всех тех местах, что существовали лишь в ее воображении и в этой комнате. Материалы Бенни собирал со всей тщательностью. Она бродила по Пикадилли в Лондоне, ежилась от ветра на берегу горного озера в Шотландии, пробиралась по амазонским джунглям.
    Ей не нужно было ни терпеть толпу пассажиров на корабле, ни трепать нервы на таможне, ни ворочаться в гостиничной постели, думая, сколько других людей спало в этой постели до нее. Ей нужна была лишь эта комната.
    Стоило ей вставить диск, и настроение у нее улучшилось. Она выбрала игру и сделала глубокий расслабляющий вдох.
    Знойный влажный воздух джунглей окутал ее. Вместо черного костюма, надетого в первый и последний раз в жизни, Силла оказалась в легкой желтой рубашке и таких же брючках, на ногах у нее были крепкие ботинки, а на голове пробковый шлем искателя приключений. Эту игру она любила за головоломки, стратегию, повороты сюжета и… да, за предстоящие драки. Придется поработать и кулаками, и головой, сражаясь с любым, кто встанет между ней и легендарным Драконьим яйцом.
    Силла решила начать с первого уровня, с прибытия в древнее поселение Мозана. На прохождение потребуется несколько часов, но она подумала, что это как раз то, что ей нужно. Ей хотелось уйти из окружающего мира, ни о чем уже больше не думать… может, даже никогда.
    Она прошла через все этапы подготовки, встречи с нужными людьми, закупку провианта.
    Какая-то ее часть была Силлой — безжалостной, храброй и ловкой искательницей приключений. Другая оставалась Силлой — программистом, подмечающим мельчайшие детали картинки, движений, звукового ряда, выискивающим дефекты.
    Она шла под палящим солнцем, видела шипящих змей, обвивавших ветви деревьев, переходила вброд реки, спасалась в пещере от землетрясения.
    В пещере при свете факела она обнаружила наскальные рисунки. Как и бессчетное число раз еще на стадии разработки игры, Силла тщательно перерисовала их к себе в записную книжку и сделала снимки фотоаппаратом.
    «Первый уровень затянет игроков своей простотой, — подумала она. — Они захотят пойти дальше, столкнуться с более сложными испытаниями». Как и она сама.
    Силла собирала подсказки, накапливала очки, вытирала пот со лба, утоляла жажду водой из фляги.
    Вода была чистой и сладковатой, а соленый пот щипал глаза.
    «Все безупречно, — решила Силла. — Пока все безупречно».
    На третьем уровне мимо нее просвистела стрела. Силла уже знала, куда нужно бежать. Наверное, это было некорректно, но все равно весело. «И нужно для дела», — напомнила она себе, взбегая вверх по крутой тропинке. Тяжело дыша, она поскользнулась на мокром от недавнего дождя склоне и, соскальзывая вниз, почувствовала под пальцами теплую влажную грязь.
    Снова вперед и вверх, увернуться влево, вправо — мышечная память сама направляла ее.
    «Ну давай! — подзадоривала она противника, вынимая длинный охотничий нож. — Давай, смелей!»
    Дорогу ей заступил Дилэнси Квиг — так назвала она своего соперника. Нож уже был у него в руке.
    — Твоим прихвостням не хватило выносливости, — сказала Силла.
    — Они загнали тебя как раз туда, куда мне и было нужно. Отступись и возвращайся назад, тогда я сохраню тебе жизнь.
    — Мерзавец! Моему отцу, прежде чем перерезать ему горло, ты пообещал то же самое?
    Квиг улыбнулся — красивый, загорелый, опасный негодяй.
    — Твой отец был глупцом, и ты пошла в него. Драконье яйцо мое. Оно всегда было моим. — Он сделал знак рукой, и Силла, обернувшись, увидела у себя за спиной пятерых индейцев с луками наготове.
    — Боишься сразиться со мной один на один? — воскликнула Силла.
    — Прочь, — приказал он индейцам. — Свою работу вы выполнили.
    Индейцы исчезли, но Силла знала, что Квиг лжет. Они затаились неподалеку. Надо действовать быстро.
    Она поудобнее перехватила наваху и принялась кружить вокруг противника на узкой скользкой дорожке.
    Удары, обманные выпады, скрежет лезвий. «Безупречно, — снова сказала себе Силла. — Не нужно никакой доработки». Она почуяла запах крови — сумела-таки достать Квига, порезать ему руку чуть выше запястья.
    «Сейчас он достанет меня, — решила она, предугадывая следующее действие, играя и анализируя игру одновременно. — Полоснув мое плечо, он ухмыльнется, думая, что теперь оказался в выигрышном положении».
    И тогда она вонзит ему в бок наваху, а сама, уворачиваясь от стрел, бросится с обрыва в горную реку.
    «Может, лучше увернуться от его удара?» — подумала Силла. Нет, раз уж она и так знает, как и когда он ее полоснет, лучше изучить детали и подметить дефекты, играя по заученной схеме и не импровизируя.
    Квиг нанес быстрый удар: кончик ножа разрезал хлопковую рубашку и руку под ней. Но вместо электрического разряда Силла почувствовала жгучую боль раны.
    Она оступилась, схватившись за плечо, выронила нож, почувствовала, как между пальцами сочится кровь — такая же теплая, как до этого грязь. Все еще не веря в происходящее, она смотрела, как кровь капает с лезвия его ножа.
    «Все по-настоящему, — в ужасе подумала Силла. — Это не голограмма, это по-настоящему!»
    Губы Квига исказила зловещая улыбка, он замахнулся для последнего удара, но тут Силла поскользнулась в грязи и рухнула с обрыва; ее крик заглушил рев бьющегося внизу о камни потока.

    Следующим утром Бенни нетерпеливо мерил шагами кабинет Вара.
    — Попробую позвонить ей еще раз.
    — Ты уже пробовал пять минут назад. — Вар стоял у окна и смотрел вдаль на дом Силлы. — На звонки она не отвечает, — он взъерошил волосы, — на электронные письма тоже, на эсэмэски, вообще ни на что.
    Он обернулся. Его лицо было искажено бессильной досадой.
    — Она точно ничего тебе не говорила? Насчет того, что сегодня не придет?
    — Да нет же, совсем наоборот, сколько раз повторять? Сказала, что придет пораньше. Не хотела задерживаться дома дольше, чем необходимо. Я ей предлагал переночевать у меня. Ты же знаешь, как она трясется из-за своих вещей, своего дома.
    — Да, мне она то же самое говорила. Мол, если не заставит себя вернуться и переночевать дома, то вообще уже никогда туда не придет. Черт бы это все побрал. — Вар взглянул на часы. — Наверно, она просто проспала. Может, приняла снотворное…
    — Может, слишком много снотворного.
    — О черт! Надо сходить проверить. Пошли. На всякий случай… Наверно, она просто вырубилась, но стоит проверить.
    — Ладно, идем. Все равно мы с тобой работать не сможем, пока не узнаем, что с ней. В журнале значится, что она взяла свою копию «Фантастики», — добавил Бенни, когда они уже спускались на лифте.
    — Да? Ну что ж, это хорошо. Хорошо! Работа ей сейчас на пользу. Наверно, поэтому она про все и забыла. Точно. Заработалась допоздна, приняла снотворное. Наверняка всю ночь сидела.
    — Точно, так, наверно, все и было. Но как все по-дурацки выходит…
    Бенни посмотрел на цветы, подумал о Барте.
    — Я понимаю. — Вар положил ему руку на плечо. — Пойду скажу Стику, что мы отлучимся ненадолго.
    Выйдя на улицу, они пошли быстрым шагом.
    — Разозлится небось до чертиков, что мы ее разбудили, — заметил Вар и даже сумел выдавить из себя улыбку.
    — Ага, так и вижу. «Какого хрена? Мне что, нельзя подольше поспать?» Приготовим для нее кофе.
    — Отличный план. А гроза ночью была — зашибись, верно?
    — Точно. Сверкало прямо как при космической битве из «Третьей планеты». Отличная гроза. Теперь хоть попрохладнее стало.
    — Верно.
    Они дошли до дома Силлы, Вар набрал номер ее квартиры на домофоне.
    Они ждали, сунув руки в карманы. Спустя несколько секунд компьютер сообщил, что в квартире на их звонок никто не отвечает. Вар начал набирать номер еще раз, но Бенни покачал головой:
    — Давай просто войдем. Пошли. — Бенни воспользовался электронным ключом, который когда-то ему дала Силла, приложил ладонь к сканеру и ввел код.
    —