Скачать fb2
Невезучка

Невезучка


Невезучка

    Несколько смешных историй из жизни семилетнего человека, которому не везет.
    Иосиф Ольшанский
    Художник - Пётр Репкин

Невезучка обращается к читателям

    По-настоящему меня зовут Костя, и мне семь лет. Если вы не будете смеяться, то я назову и свою фамилию. Моя фамилия — Пробочкин.
    А Невезучкой я сам себя прозвал.
    Конечно, вы сами уже догадываетесь, почему я так себя прозвал: мне очень в жизни не везёт.
    Только вы, пожалуйста, не подумайте, что мне не везёт потому, что у меня слабая воля. Воля у меня сильная, и когда я хочу чего-нибудь добиться, то я обязательно добьюсь!
    Например, я захотел добиться, чтобы у меня был двухколёсный велосипед, и добился — мне купили велосипед. Это ещё что!.. Вот недавно я решил закаляться и вышел в пятнадцатиградусный мороз в одной рубашке, без пальто и без шапки...
    И всё-таки мне не везёт. В этом я ни капельки не виноват, просто как-то так получается, что не везёт...
    А в чём это выражается?
    Это выражается в том, что я всегда хочу сделать что-нибудь хорошее, а получается совсем по-другому. И обязательно так получается, что виноват я. И на меня начинает сердиться и злиться.
    Вот я вам сейчас расскажу подробно, и вы сами увидите, правильно я говорю или неправильно.
   

Самое первое невезение

    Моё невезение началось ещё с самого-самого раннего детства.
    Человек не может сам себе выбирать день, когда ему родиться, и я, конечно, не виноват, что родился 29 февраля.
   
    Вот вы сейчас скажете: «Ну и подумаешь!.. Что тут особенного — 29 февраля?»
    А то особенное, что в месяце феврале 28 дней. И только один раз в четыре года в нём появляется ещё один, двадцать девятый день. И такой год называется «високосный», не слышали?
   
    Значит, 29 февраля бывает не каждый год, а только раз в четыре года. Вот и получается, что день рождения у меня бывает только один раз в четыре года!..
    Справедливо это, да?
    Правда, обычно мне его переносят. На следующее воскресенье. Мама говорит: «Ничего, Костя, мы тебе в следующее воскресенье праздник устроим. Позовёшь ребят, бабушка пирог испечёт».
    Но, во-первых, это всё-таки не настоящий день рождения. А во-вторых, почему-то как раз в это воскресенье что-нибудь случается. И тогда всё переносят ещё на следующее воскресенье...
    А взять, например, Вовку Макарычева. Он живёт со мной в одном доме и учится вместе со мной в одном классе. Так он в своей жизни целых семь раз праздновал день рождения!
    А я в своей жизни всего только один разочек отмечал день рождения и всё. Мне было тогда четыре года — на год меньше, чем сейчас моему младшему брату Мишке, — и я уже забыл, как это всё происходило. А второй день рождения будет у меня только тогда, когда мне исполнится восемь лет. А третий — когда двенадцать лет.
    Мама смеётся и говорит, что я зато хорошо усвою, какие цифры делятся на четыре. Хорошо ей смеяться, а по-моему, лучше насчёт цифр усвоить позже, а чтобы день рождения был каждый год.
   

Невезучка приглашет гостя

    Я хотел сейчас перейти к моей фамилии, но раз я уже начал рассказывать про день рождения, то я ещё немножко расскажу об этом.
    В один прекрасный день выхожу я во двор. Это было в прошлом году зимой, когда я ещё не учился в первом классе.
    Выхожу и вижу — ребята делают снежную бабу.
    Конечно, Вовка Макарычев тут как тут и пытается всеми командовать. А сам совсем даже не работает. Ходит себе с новой шпагой, то начнёт вынимать её из ножен, то снова вставляет и всем отдаёт разные приказания.
    А шпага у него не какая-нибудь самодельная, а самая настоящая. Только кончик у неё почему-то не острый, а такой, кружочком.
    Я начал помогать ребятам делать бабу, а на Вовку Макарычева и на его приказания нарочно не обращаю никакого внимания: подумаешь, если у тебя настоящая шпага, значит, ты можешь распоряжаться и всеми командовать?..
    А он подходит ко мне и говорит:
    — Делай, Пробка, скорей голову для снежной бабы, а я два раза проткну шпагой, и в этих местах сделаются круглые глаза!
    Конечно, я не стал делать поскорей голову, а Макарычев опять вынимает шпагу и говорит:
    — Это мне мой дядя из Новосибирска привёз. Ко дню рождения. Он папин брат. А в Москве у меня другой дядя — мамин брат. Он мне другую вещь подарил. Тоже ко дню рождения.
    И как ни в чём не бывало вынимает из кармана автоматический карандаш. Не простой, с чёрным грифелем, а такой, что к нему полагаются разные цветные грифели.
   
    Буду я завидовать Макарычеву: я не завистливый! Но мне просто стало так обидно! Не потому, что Макарычев получил подарки, а потому, что у меня в этом году не будет дня рождения, а у него в этом году был день рождения. И он стоит и хвалится, как будто это его достижение. И я ему сказал:
    — Подумаешь, а у меня сегодня день рождения!..
    Я даже не знаю, как у меня вырвались эти слова. Мне тут же стало ужасно стыдно, потому что я никогда не говорю неправды. И я сразу хотел сознаться, что пошутил, и я бы это обязательно сделал, если бы Макарычев не сказал одну фразу.
    Он сказал:
    — А ты не врёшь?
    И когда он так спросил, я почему-то уже не мог сознаться, что я пошутил. Я только пробормотал:
    — Вот ещё...
    Макарычев вдруг спрашивает:
    — А ты меня приглашаешь?
    Ну как тут можно ответить, когда тебя так прямо спрашивают?
    Я и говорю:
    — Пожалуйста...

   
    — А когда мне прийти?
    — Ну, вечером...
    — В котором часу? Подумайте только, какой привязчивый...
    — В котором?.. В семь часов!
    Мы стали снова играть, и я совсем про это забыл.
    А когда мама пришла с работы, оказалось, что она купила два билета на советскую кинокомедию «Полосатый рейс».
    Сначала мама думала, что я пойду в кинотеатр с Мишкой. Но бабушка сообщила, что её младший внук вёл себя отвратительно — не застелил свою постель, отказался чистить зубы и заявил, что будет питаться одной жареной картошкой — утром, днём и вечером.
    — И после этого ты ещё собираешься доставлять ему удовольствие? _ спросила бабушка.
    Конечно, было решено не доставлять Мишке удовольствия, и в кинотеатр я пошел с мамой. Но сначала мама повезла меня в магазин «Детский мио» Там она купила мне брюки — 32-ой размер, первый рост.
    Я, конечно, хотел, чтобы она мне купила школьные брюки. Но мама сказала:
    — До школы ты их ещё десять раз изорвёшь. А одна тётя, которая стояла рядом, сказала:
    — И не говорите.
   

    — А чего не говорить? Что, я их нарочно рву?
    Потом мы смотрели кинокомедию. Все кругом смеялись и хохотали, особенно, когда тигры бегали по палубе. Один я не хохотал, не смеялся и даже не улыбался: я вспомнил, что Макарычев обещал прийти вечером на «день рождения». А что, если он действительно придёт?
    Когда я об этом подумал, я так расстроился, что совсем перестал смотреть на экран.
    — Мама, а когда кончится сеанс? В котором часу?..
    Обернулся сосед, сидевший впереди, и мама шепнула:
    — Ты мешаешь... Тихо...
    — Мама... Ну в котором часу?..
    — Около семи, не мешай людям смотреть...
    Хорошо ей так говорить, а в каком я оказываюсь положении? Около семи окончится сеанс. Пока дойдём до дома, будет ровно семь. И тут как раз явится Макарычев. Куда я от него денусь?..
    — Почему ты не смотришь? — шёпотом спросила мама.
    — Неинтересно, потому и не смотрю.
    Когда в зале зажёгся свет и все зрители стали выходить на улицу, я попросил маму:
    — Давай останемся ещё на один сеанс!
    — Какой ты сегодня странный. Костя! Тебе же не понравилось, а ты хочешь остаться ещё на один сеанс...
    «Станешь странным, когда тебя ожидает дома такое...» — подумал я, не выдержал и всё рассказал маме.
    Я думал— она будет меня ругать: какой маме понравится, что её сын начинает заниматься обманом. Но хотя мама расстроилась — я это ясно видел по её глазам — ругать меня и говорить «ах, ты такой-сякой, зачем ты так поступил!» она не стала.
    Она некоторое время шла молча, думая о чём-то своём, а потом сказала:
    — Будем надеяться, что Макарычев забыл и не придёт.
    Конечно, он пришёл. Пришёл в тот самый момент, когда я примерял новые брюки.
    Услышав его голос в передней, я так заволновался, что и вторую ногу засунул в ту самую штанину, в которой уже была одна нога...
    Пока я возился со штаниной, Мишка приволок в комнату какой-то большой альбом.
   

    — Это тебе Макарычев принёс подарок!. Он тебя поздравляет с днём рождения!..
    В комнату вошёл Макарычев. Сейчас он был совсем не похож на себя: какой-то весь чистенький-чистенький, причёсанный, в новой куртке с молнией — я её ни разу не видел...
    — Можно, я в этом альбоме немножко порисую? — спросил Мишка у нашего гостя. Гость сказал:
    — Это сейчас не мой альбом, а Костин.
    — Рисуй, — согласился я. Но тут вдруг Мишка запоздало обиделся:
    — А почему ты мне не сказал, что у тебя день рождения? Макарычеву сказал, а я твой родной брат, а ты мне не сказал...
    — Отстань, бери альбом и рисуй.
    — Почему ты мне не сказал? — не унимался Мишка: — И мама не сказала, и папа не сказал, и бабушка — никто не сказал...
    — Потому что у тебя было плохое поведение!
    — Ну и ладно. Не мне, а тебе будет хуже. Я бы тебе подарок приготовил, а так не приготовил и ничего тебе не дам!
    — Очень мне нужен твой подарок!..
    — А мне не нужен твой альбом, рисуй сам, жадина! — окончательно обиделся Мишка и, швырнув альбом на стул, выбежал из комнаты.
    Ему-то что... Выбежал из комнаты и всё. А я остался с Макарычевым и даже не знал, куда девать глаза. А тут, как назло, за дверью тихо, и мама не приходит мне на помощь — наверное, совещается на кухне с бабушкой...
   
    — Ты садись, — сказал я Макарычеву, указывая на диванчик. Макарычев послушно сел.
    — Если хочешь, ты можешь сесть на этот стул или вот на этот — на какой хочешь, на тот и садись, на любой...
    — Я уже сижу, — сказал Макарычев. Разговор у нас не клеился.
    И всё-таки мама меня выручила. И бабушка тоже. Они вошли в комнату и стали угощать этого недогадливого Макарычева. Конечно, ничего такого, что бывает на день рождения, не было — например, мороженого или фруктовой воды «Крюшон». Мы просто ели разные бутерброды и котлеты и пили чай с обыкновенным сахаром и вареньем.
   

    Мишка забыл о своей угрозе питаться одной жареной картошкой. Вместе с нами он уплетал бутерброды и пил чай с вареньем. Он как-то неожиданно перестал обижаться на меня: наверно, мама успела поговорить с ним тихонько на кухне. Напившись чаю, он изрисовал с удивительной быстротой почти все страницы макарычевского альбома и вдруг сказал:
    — А у Кости сегодня день рождения!
    И протянул мне альбом:
    — Вот эти все рисунки, — произнёс он с гордостью, — это я тебе нарисовал. И я тебе их дарю. Это тебе от меня подарок!
    Какие это были отвратительные рисунки! Покосившиеся домики — в них даже собакам было бы неуютно, не то что людям; какие-то странные человечки, похожие больше на мышей; даже солнце мой младший брат умудрился изобразить в виде жёлтого паука...
    — Правда, хорошо? — спросил Мишка.
    Пришлось сказать, что хорошо. Иначе Мишка
    стал бы это доказывать весь вечер. А мне ещё хотелось специально для Макарычева поставить пластинку «Петя и волк» в исполнении оркестра. А когда пластинка перестала играть, я показал Макарычеву свои книжки, а одну «Приключения Чиполлино» дал ему — не просто почитать, а насовсем: ведь он же мне подарил большущий альбом, хотя никакого дня рождения у меня не было.
    Тут пришёл с работы папа. Мишка ему с удовольствием сообщил, что у меня день рождения. Но папа не успел удивиться: мама быстренько отвела его в сторону, что-то зашептала, и папа ничего не стал говорить, только посмотрел на меня странными глазами.
    Если бы они все отругали меня при Макарычеве — и папа, и мама, и бабушка, и Мишка, — мне было бы гораздо легче. Но они меня не ругали, делали вид, что у меня действительно день рождения, и от этого мне было гораздо тяжелее.
    Не везёт же человеку!

Невезучкина фамилия и наука

    Второе моё главное невезение — это, конечно, фамилия.
    Подумайте сами, у всех ребят и в нашем классе, и во дворе обыкновенные фамилии. У некоторых даже красивые. Например, Руднева Оля, Кириллов Гарик.
    Ну и разные другие — Разумовская Таня... Даже у Вовки Макарычева все-таки неплохая фамилия, по крайней мере, никто не дразнит. Один только раз я слышал, как подразнили «Макар-Макар!»... А что тут обидного — «Макар»?..
    А моя фамилия? Даже повторять её не хочется — Пробочкин.
    Ну, было бы там Пробов или даже Пробкин, а то — Пробочкин!..
    «А сколько раз меня дразнили! И всё по-разному, кто как может, — то Пробка, то Пробочка... А то ещё — Бутылочкин...
   
    У нас во дворе, в корпусе напротив, есть детский сад. И эти детишки — ну просто мелюзга — как только услышат, как меня дразнят, так сразу тут как тут и подхватывают своими писклявыми голосами:
    —. Пробка-Пробочка!.. Пробка-Пробочка!..
    Ну, что это за жизнь с такой фамилией?
   
    И вы знаете, мне это так надоело, прямо до того надоело, что я в один прекрасный день пришёл после школы домой и сказал папе, что он должен обязательно переменить нашу фамилию.
    Папа сначала посмеялся. Но я стал настаивать, и папа рассердился.
    Он сказал, что его отец и его дедушка были уважаемые люди, но им почему-то не приходило в голову менять свою фамилию. И ему лично тоже не приходило.
    Я сказал:
    — Не приходило, потому что ни тебя, ни твоего папу, ни твоего дедушку не дразнили.
    Папа ответил так:
    — Дразнят глупые люди. А глупые люди были во все времена — и при моём папе, и при моём дедушке. Но это не значит, что умные люди должны из-за глупых менять свои фамилии. Возьми энциклопедию и посмотри, какие бывают фамилии у некоторых знаменитых людей.
    Я так и сделал. У нас есть Малая Советская Энциклопедия. Двенадцать томов. Я стал листать — от буквы «А» до буквы «Я».
    Вижу, что все фамилии красивые, одна красивее другой — художник Айвазовский, известный дрессировщик зверей Дуров, гениальный учёный Ломоносов, великий композитор Мусоргский, прославленный лётчик Великой Отечественной войны Трижды Герой Советского Союза Покрышкин, выдающийся скрипач, лауреат международных конкурсов Ойстрах.
    Я сказал папе, что в Малой Советской Энциклопедии помещены одни только красивые фамилии. И называю все эти фамилии.
    А он смеётся:
    — Это все очень известные, очень уважаемые люди. Но вдумайся, такие ли уж у них красивые фамилии: Мусоргский, Ой-страх, Ломо-носов, Дуров...
    Я вдумался. Действительно, не такие уж красивые фамилии.
    Папа говорит:
    — Когда человек приносит пользу обществу и является настоящим гражданином, то любая его фамилия, даже если она некрасивая, начинает всем казаться красивой. Потому что не фамилия красит человека, а, наоборот, человек красит свою фамилию. Теперь тебе понятно?
    — Понятно-то понятно, но всё-таки... Почему именно мне должна была достаться такая фамилия? Ну. хоть бы Пробов была или Пробкин, а то — Пробочкин...
    Папа сказал:
    — Значит не очень тебе понятно, раз ты так говоришь. Подумай ещё. Только как следует. И я стал думать как следует. Я думал только об одном: что же нужно такое сделать, чтобы принести пользу обществу. И тогда обществу моя фамилия будет казаться красивой.
    Я спросил об этом у бабушки. Она похвалила меня за такие мысли и сказала, что прежде всего нужно хорошо учиться. И потом надо развивать свои способности. У одних, например, способности к музыке или к спорту; у других — к науке или к рисованию. А есть такие, которые больше всего любят строить разные машины, или такие, _ которые любят природу и выращивают растения. В общем, у всех людей обнаруживаются интересы.
    Какой же интерес обнаруживается у меня?
    Я думал-думал и вспомнил.
    У нас живёт чёрная кошка по имени Гипотенуза. Никто не верит, что её так зовут. Папа принёс её, когда она была ещё грудная, и дал ей такое смешное имя из науки геометрии. И вот два года назад, когда я был такой, как Мишка, у меня обнаружился интерес, почему наша Гипотенуза очень не любит перец, а валерьяновые капли обожает — даже больше, чем бабушка. А когда попробует этих капель или даже просто понюхает, то вдруг начнёт так бегать и прыгать, как клоун в цирке.
    И ещё я вспомнил, что у меня обнаруживался такой интерес: почему попугаи говорят, а лошади и собаки не говорят? Ведь они умнее, чем попугаи, а хоть бы одно словечко сказали.
    Может быть, они не говорят просто оттого, что их никто не учит разговаривать? Попугаев же учат говорить разные слова, а лошадей и собак никто не учит.
    Правда, Макарычев как-то рассказывал, что один клоун выступал в цирке с учёной собакой, и она говорила: «мама». Отчётливо так выговаривала: «мама»... А что, если завести собаку и начать её учить говорить?
    Теперь я рассказал обо всех этих моих интересах бабушке. Она сказала, что меня привлекает наука, которая называется биология, что это хорошо и что я должен продолжать научные наблюдения.
    Я обрадовался и с этого дня начал продолжать научные наблюдения.
    Бабушка спит с открытым ртом. Когда она спала, я пересчитал все зубы у неё во рту и установил, что у пожилых женщин насчитывается во рту 24 зуба. Потом я стал наблюдать за всеми людьми, которых я встречал, и установил, что седые волосы бывают даже у молодых. Но чаще они бывают у стариков.
    А когда мы поехали летом в деревню, я долго думал, что бы там наблюдать. Вдруг к нам во двор вбегает беленькая, очень хорошенькая такая собачка. Никого не боится, а ко мне просто на колени прыгает. А что, если попробовать научить её разговаривать?
   
    Я погладил её:
    — Скажи: «ма-ма».
    — Ав! — сказала собачонка и вильнула хвостом.
    — Ну тогда скажи: «Ми-ша».
    — Ав! — собачонка снова вильнула хвостом и стала смотреть мне прямо в рот.
    «А всё-таки она понятливая, — подумал я. — Она же не просто тявкает, а только после моих приказаний. Значит, она хочет повторить слова «мама» и «Миша», но пока ещё не может. Хорошо бы оставить собаку у нас. И заниматься с ней как следует».
    А пока я решил понаблюдать, сколько секунд она может не дышать.
    Я сбегал за сахаром, дал его собаке, а сам вынул носовой платок и стал ждать, когда она кончит есть.
   
    Мишка сидел неподалеку на земле и рыл лопаткой ямки. Ему очень понравилась собака, и он захотел с ней поиграть. Но я ему сказал, что это не простая собака, а для того, чтобы научно наблюдать.
   
    Я не знал, чем выдыхают и вдыхают воздух собаки — ноздрями или пастью. Поэтому, когда она поела сахар и совсем близко подошла ко мне, я прижал её к себе левой рукой, а правой крепко закрыл ей платком ноздри и пасть и стал считать секунды:
    — Раз, два, три, четыре...
   
    Мне удалось досчитать только до шести, потому что на седьмой секунде она меня так укусила через платок, Что я забыл про все секунды и закричал изо всех сил.
    Мишка испугался и закричал ещё громче. Наверное, собачка тоже испугалась. Она как помчится куда-то — и скрылась из вида.
    Мама услышала крик и выбежала во двор. А за ней выбежала и бабушка. А у меня вся ладонь и палец в крови. Тут они стали охать, переживать и расспрашивать, как это всё произошло. Я молчал, а Мишка сказал:
    — Это всё собака. Беленькая такая, маленькая. Костя её научно наблюдал. Мне промыли ранки, залили их йодом. И на этом всё бы кончилось. Но бабушка вдруг говорит:
    — А что, если собака бешеная? Надо же тогда срочно делать прививки! Мама даже побледнела и спрашивает:
    — Чья это собака?
    А откуда я знаю, чья это собака, когда она сама к нам во двор вбежала? Я же её в первый раз вижу. Так я и сказал маме.
    Она говорит бабушке:
    — Забинтуй ему руку, а я пойду узнаю, чья это собака и здорова ли она...
    Мишка заявляет:
    — Я с тобой пойду! Бабушка говорит:
    — Сиди дома. Не хватает ещё, чтоб и тебя покусали. Мама ушла. А бабушка начала бинтовать мне руку.
    Она бинтовала, вздыхала и говорила, что я ребёнок со странностями.
    Я ей, конечно, ответил, что странности тут ни при чём и что я занимался научными наблюдениями. Ведь она же сама мне это советовала!
    А бабушка сказала, что если я и дальше буду заниматься такими наблюдениями, то на всём моём теле не останется ни одного целого места.
    Потом пришла мама. Она была расстроена и сказала, что никто из соседей ничего не знает о маленькой белой собаке. Скорее всего, она бродячая, бездомная...
    Бабушка опять начала вздыхать. Потом она ушла с мамой на кухню. И там они долго шептались.
    А через полчаса мы с мамой были уже в электричке. И торопились в город к папе, чтобы вместе с ним пойти делать мне прививки.
    Когда папа обо всём узнал, он сказал маме, чтобы она обязательно успокоилась. А мне сказал так:
    — Я думал, что мой старший сын чуть умнее.
   
    Потом мы поехали в поликлинику. Там одна медицинская сестра в очках стала подробно расспрашивать, как всё это получилось. Она всё внимательно выслушала, принесла шприц и сказала:
    — Предупреждаю — будет больно. Но мне тебя не жалко, потому что ты мучил животное.
    Всем больным, кого жалко, делают уколы в руку или... в общем, в одно другое место. А мне эта медицинская сестра сделала укол — вы даже не поверите, когда услышите, — в шею!
    До чего же было больно! Просто ужасно больно! Даже Леонид Жаботинский — и тот бы закричал от боли.
    — Кричишь? — спросила медицинская сестра. — Интересно, ты все три недели собираешься кричать? Или только сегодня?
   
    Выяснилось, что мне целых три недели нужно будет приходить на прививки. Каждый день!
    Пока я это переживал, медицинская сестра в очках ушла и пришла другая медицинская сестра, без очков. Она по ошибке решила, что пострадал папа, и сказала ему, что укушенным, когда им делают прививки, категорически воспрещается пить спиртные напитки. И она предупреждает, что их нельзя употреблять шесть месяцев.
    Папа выслушал и говорит:
    — Спасибо за предупреждение. Но мой ребёнок, как это ни странно, вообще не употребляет спиртных напитков.
    Медицинская сестра сказала:
    — Ой, извините!..
    Потом они оба смеялись, а я чуть не плакал: очень болела шея.
    Папа увидел, что я держусь за шею и говорит:
    — Терпи. Наука требует жертв.
    Потом подошёл врач и сказал папе, что надо постараться обнаружить собаку, потому что её полагается исследовать. Если окажется, что она не бешеная, то мне больше не нужно будет делать прививки. А если у этой собаки появятся признаки бешенства, например, выяснится, что она боится воды и хрипло лает, да ещё глотает тряпки, палки и другие предметы, которые здоровые собаки не глотают, тогда мне придётся сделать 50 уколов, а может быть, даже больше.
    Мой папа всегда шутит, даже когда ему досадно. И он сказал, что заготовит много тряпок и пойдёт их скармливать этой собаке.
    На другой день папа не пошёл на работу. Он поехал с нами в деревню и там целый день где-то ходил. А пришёл только вечером, голодный и злой. Сначала он ни с кем не разговаривал, а потом не выдержал и засмеялся.
    Он сказал, что если бы он поймал, наконец, эту белую собаку, он бы, кажется, её сам укусил. Оказывается, папа весь день гонялся за всеми деревенскими собаками, и многие жители решили, что у него такая профессия.
    Но почему-то все собаки оказывались совсем не белыми, а чёрными или даже рыжими.
    Он обнаружил только одну белую собаку и то потому, что она никуда не бегала, а сидела себе на цепи около своей будки. Но она была огромная и очень старая.
    Мишка спросил:
    — А может, она мама той маленькой? Нашей?..
    Папа ответил, что белая собака, которую он обнаружил, такая громадная и старая, что скорее всего она бабушка той, которая меня укусила. Или дедушка.

   
   
    Так как белую собаку всё же не удалось найти, то пришлось мне каждый день ездить на прививки.
    Мама и бабушка всё время волновались. Они даже хотели отдать кому-нибудь нашу Гипотенузу. Потому что кошки тоже могут в один прекрасный день стать бешеными: здоровые-здоровые, а вдруг так неожиданно взбесятся, что даже не заметишь.
    Мишка всё это слушал. А утром, когда встал, налил в миску воды и начал заставлять Гипотенузу пить. А она, наверное, до этого уже напилась и категорически не хотела пить.
    Тут Мишка обрадовался и говорит:
    — Вот видишь, она боится воды!.. А теперь давай дадим ей тряпку! Давай, Костя?.. Вдруг она станет глотать, и тогда мы увидим, что она тоже бешеная...
    Мне стало обидно за Гипотенузу, и я говорю Мишке:
    — А если тебе дать тряпку, ты её будешь глотать?
    Мишка подумал и сказал:
    — Сам глотай.
    Он на меня ужасно рассердился, но не прошло и двух минут, как он опять спросил:
    — Костя, а если та собака была бешеная, ты тоже будешь кусаться?
    Я его успокоил и сказал, что буду кусаться только тогда, когда он будет мне надоедать. !
    Наконец я сделал двадцать одну прививку и перестал ездить в поликлинику. За это время я узнал много по биологии. Я, например, узнал, что есть ещё другие признаки бешенства, кроме глотания разных неподходящих предметов, — это судороги глотательных мышц при виде воды. И вот я думаю: ну что я такого плохого сделал? Почему мне так не везёт? Занимался научными наблюдениями, а получилось что? Так искололи шею и плечи, что целый месяц не мог до них дотронуться. А кроме того, от прививок у меня началась крапивница. Хорошо ещё, что не судороги глотательных мышц...

Опять биология

    После случая с укусом я, конечно, перестал проявлять интерес к биологии. И всё-таки я из-за этой биологии пострадал ещё один раз.
    Случилось это так.
   
    Папа и мама торопились на работу, а бабушка задержалась в магазине. Я уже позавтракал, а Мишка нет. Он всегда очень долго ест. Он уплетал своё самое любимое блюдо — жареную картошку, и, кроме того, в кастрюльке для него варилось яйцо.
    Мама намазала ему на хлеб масло. Мишка съел всю картошку и вдруг заявил, что яичко он будет есть, но без всякого хлеба. Мама удивилась:
    — Почему? Мишка говорит:
    — Может быть, у меня зубы болят! А у самого глаза хитрые и улыбаются.
    Мы сразу поняли, что он сочиняет про зубы. А он повторяет прямо:
    — Зубы болят, не буду с хлебом. Это у него часто бывает — такое непонятное упрямство.
   
    — Я тебе сейчас расскажу какую-нибудь историю, а ты тем временем будешь есть.
    А Мишка очень любит, когда я ему что-нибудь рассказываю. Он готов слушать меня хоть целый день.
    Я придвинул ему хлеб с маслом и говорю:
    — Откуси, и я сейчас начну.
    Он послушно откусил, а сам смотрит мне прямо в рот, ждёт, когда я начну.
   
    Я думаю, что же ему такое рассказать...
    — Мишка, а тебе весёлое рассказать или страшное?
    — Весёлое. Нет-нет, страшное...
    — Рассказать тебе про бабу-ягу, как она детей похищала.
    — Лучше весёлое.
    — Рассказать тебе, как один мальчик на ракете полетел на Луну?
    — Десять раз рассказывал...
    — Ну, тогда про курочку-рябу, как она снесла яичко.
    Я говорю:
    — А ты думаешь, про яичко неинтересно?
    — Правильно. А ещё из чего?
    — Из белка.
    — Правильно. А из чего ещё?
    — Чего ты ко мне пристал?.. «Ещё из чего»... Ещё... Ещё... Ну, из желтка.
    — Правильно. Это ты знаешь. А ты знаешь, что из таких яиц вылупливаются цыплята? Вдруг услышишь: «Тук! Тук!» А это цыплёнок стучит внутри. Ему там тесно делается. А потом — раз! — скорлупа как треснет, и вылезает цыплёнок!
    Я вижу, как Мишкины глаза становятся совсем круглыми. Тогда я беру яичко, подношу его к ушам, как будто я прислушиваюсь, шевелится там внутри цыплёнок или не шевелится.
    Мишка следит за каждым моим движением.
    Я говорю:
    — Сейчас ещё не слышно, но скоро может быть будет слышно. Разбивай яйцо и ешь, а я буду дальше рассказывать.
    И я начинаю рассказывать Мишке, что цыплята бывают инкубаторские — это такие, которые вылупливаются на заводах, а остальные цыплята вылупливаются из яиц, когда на них долго сидят курицы.
    Но тут я замечаю, что Мишка ест только один хлеб — сначала мякиш, потом корочку,
    а яичко даже не собирается разбивать.
    Я конечно, сразу же перестал рассказывать и спрашиваю у Мишки, почему он не ест яйцо. Мишка отвечает:
    — Не буду.
    — Почему?
    — Не буду и всё.
    — Я тебе рассказываю-рассказываю, а ты не будешь и всё?
    А Мишка говорит:
    — Всё равно не буду. И с тех пор он яйца вообще не ест. Мы все столько раз уговаривали этого упрямого мальчишку— и мама, и бабушка, и папа, и я, столько ему объясняли, что из тех яиц, которые он ест, цыплята не вылупливаются. А он всё равно их не ест.
    Папа однажды даже открыл Малую Советскую Энциклопедию, последний том на букву «Я», и прочёл Мишке вслух, что яйцо куриное — это ценный продукт питания. Оно содержит кальций, фосфор, железо и другие минеральные вещества, а также витамины А, Д, В, Е, К и др.
    И это не помогло. Мишка заявил, что все эти минеральные вещества, а также витамины можно купить в аптеке. А не обязательно их брать из яйца куриного.
    Кончилось тем, что папа очень рассердился, и сказал Мишке, что он вообще может перейти питаться в аптеку.
    А кому влетело, вы, конечно, догадываетесь.
    Бабушка попробовала за меня заступиться и сказала, что я не сильно виноват, потому что Мишка впечатлительный ребёнок.
    Я хотел сказать, что между прочим я тоже впечатлительный. И не так уж мне приятно, когда я не виноват, а мне влетает.
    Но я не сказал ничего. Пусть влетает, раз уж мне так не везёт...
   

Невезучка закаляется

    Я в самом начале уже успел сказать, что я решил закаляться и вышел в пятнадцатиградусный мороз в одной рубашке.
    Вот как это произошло.
    Из всех времён года я больше всего не люблю зиму. То есть, вообще-то я ее люблю - можно в снежки поиграть, на лыжах покататься, на коньках, можно лепить снежных баб. Но мне не нравится, когда вместо закаливания организма приходится надевать на себя тёплые вещи и наматывать на себя разные шарфы...
    Папа лично тоже стоит за закаливание организма. И мама тоже, но только на словах. А на деле всё-таки возьмёт и заставит меня потуже замотать шарф вокруг шеи.
    Но главный враг моего закаливания — это бабушка. Вообще я люблю бабушку, но зачем она забывает, что раньше тоже была ребёнком, как я.
    Мама, например, рассказывает, что когда бабушке было тоже семь лет, она бегала босиком с утра до вечера в любую погоду и даже залезала на деревья!.. А теперь бабушка всё это забыла. Она ведёт такую политику, чтоб меня всячески кутать. Такая пожилая женщина, а не понимает, что разные микробы и вирусы попадают в человеческий организм через нос и через рот. А как раз и нос и рот, когда я гуляю, не закутаны, просто смешно...
   
    И вот, в один прекрасный день я увидел в окно, как во двор вышел Макарычев. Он вышел без всякой шапки, только в пальто. А на улице было целых пятнадцать градусов мороза ниже нуля!.. Конечно, он решил похвалиться, что он закалённый. И как я только увидел Макарычева в таком виде, я тут же решил уговорить бабушку изменить её политику. Я сказал бабушке:
    — Сейчас я иду гулять. Ты мне, конечно, начнёшь давать разные слишком тёплые вещи, но давай, бабушка, договоримся, что ты не будешь настаивать. Я решил закаляться.
    Я думал, что бабушка будет обязательно против. А она всё-таки хитрющая. Она говорит:
    А бабушка продолжает:
    — Конечно, постепенно! — говорю я. — Вот сейчас я пойду без шапки. Сегодня вечером выйду без пальто. А завтра утром можно будет попробовать пройтись в одной рубашке.
    Бабушка засмеялась и говорит:
    — Шутник же ты у меня!
    — Почему шутник?.. — удивился я. — Человек говорит тебе серьёзно, а ты — «шутник»...