Скачать fb2
Медики шутят, пока молчит сирена

Медики шутят, пока молчит сирена

Аннотация

    Предлагаемая вниманию читателя книга состоит из двух разделов. Раздел I, собственно юмористический, содержит анекдоты, смешные стихи и рассказы, забавные игры в слова. Но книга, целиком состоящая из анекдотов и предназначенная только для смеха, была бы не слишком привлекательна для вдумчивого читателя. Поэтому в книге имеется еще раздел II, который представляет собой исторический пунктир крупнейших медицинских событий и персон. Он содержит фрагментарные описания множества необычных эпизодов и ситуаций, рассказов историков, очевидцев и фольклорных легенд, тянущихся со времен Средневековья до наших дней. Представлены наиболее яркие, необычные фрагменты биографий выдающихся врачей прошлого и настоящего. Их великие открытия далеко не всегда происходили в стандартных условиях клиник или биолого-аналитических лабораторий. Иногда врачи совершали подвиги самопожертвования, прививая себе чуму, сибирскую язву, холеру, малярию и другие смертоносные инфекции. В этой историко-познавательной части книги упоминается в общей сложности 172 врача (приблизительно половина из них — наши соотечественники), среди которых много известных имен. В популярной форме книга знакомит читателя со многими медицинскими ситуациями, которые могут встретиться в жизни каждого из нас.
    Книга может быть полезной студентам-медикам, изучающим курс истории медицины. Но вместе с тем она предназначена не только для медиков, но и для всех ценителей нескучной литературы, насыщенной как комическими, так и драматическими эпизодами.


Медики шутят, пока молчит сирена Автор-составитель профессор Б. С. Горобец

    Посвящается
    доктору медицинских наук, профессору
    Горобцу Евгению Соломоновичу
    (Российский онкологический
    научный центр им. Н. Н. Блохина)

От автора-составителя

    Feci quod potui, faciant meliora potentes.
    Эта книга продолжает иронически-юмористическую серию книг о профессионалах в различных областях науки, выходящую в издательстве URSS с 2002 года: «Химики еще шутят» (автор Ю. А. Золотов), «Математики тоже шутят» (автор-сост. С. Н. Федин), «Советские физики шутят… Хотя бывало не до шуток», «Геологи шутят… И не шутят», «Педагоги шутят тоже… Только строже» (автор-сост. последних трех книг — Б. С. Горобец), «Ученые шутят» (авторы-сост. С. Н. Федин, Б. С. Горобец, Ю. А. Золотов). В представляемой читателю книге акцент сделан не столько на юмор сам по себе, сколько на образы выдающихся врачей, рассматриваемые (не каждый раз, но часто) через призму юмора, что помогает сохранить и донести до читателей описание неповторимой эпохи и среды с ее блестящими профессионалами и личностями.
    Действительно, что толку было бы делать книгу в 200 страниц, целиком состоящую только из анекдотов и историй, рассчитанных на громкий смех, переходящий, извините, в «ржание»! Подобными текстами под грифом «Медики шутят» кишит Интернет, есть и немало книжек, состоящих целиком из анекдотов, в том числе медицинских. Нашей задачей было сформировать книгу гораздо более широкого спектра, дать в ней наряду с чистым юмором пунктир исторических сведений, состоящий из событий, относящихся к звездным часам медицины, исполненным драматических, а порой и трагических поисков, озарений и побед.
    Раздел I «Медиков…» является традиционно юмористическим. По законам жанра в нем содержится, в частности, глава с медицинскими анекдотами (лучшими, на мой субъективный взгляд), которые я сумел отобрать из моря этой продукции и «подчистить» их так, чтобы можно было их поместить в эту книгу. В этом же разделе содержится набор ироничных историй и ситуаций из жизни медиков, которые я слышал или о которых читал. Иногда они кажутся смешными, а иногда — нет, но в этих историях обязательно содержится изюминка, неожиданный поворот и развязка — конечно, опять-таки согласно субъективному вкусу составителя.
    Раздел II в содержательном смысле совсем иной. В нем описаны персоны, события и эпизоды, в которых юмора меньше, или мало, или даже нет совсем. В этом разделе проведен грубый исторический пунктир крупнейших медицинских событий от древнейших времен до наших дней.
    Наверное, и так ясно, что героическим делам медиков нет аналогии ни в какой другой профессиональной или социальной группе людей. На поле сражений они погибали так же, как смелые и отважные воины, которым оказывали помощь. В госпиталях и больницах врачи и медперсонал заражались, болели и умирали вместе со своими пациентами. Десятки самоотверженных до безумия врачей-исследователей сознательно пытались себя заразить, втирая в кожу и в раны выделения, взятые от больных смертельно опасными болезнями: оспой, чумой, холерой, сибирской язвой, тифом, малярией и другими инфекциями. Многие врачи умирали, заразившись этими болезнями, но тем самым они проясняли природу возбудителей (бактерий и вирусов), пути и вероятность передачи инфекций. Это позволило в конце концов создать эффективные сыворотки и разработать методики относительно безвредных прививок против указанных и других болезней. Так, в СССР всего за несколько десятилетий была сведена практически к нулю заболеваемость и смертность от оспы, холеры, чумы, полиомиелита, кори, скарлатины, сыпного тифа, лейшманиоза.
    Далее упомянем так называемую «придворную медицину». Медицина неразрывно связана не только с великими и/или знаменитыми врачами различных эпох и веков, но и с вождями, которые в соответствующие периоды определяли ход истории своих стран и континентов и которых надлежало лечить в первую очередь, самыми лучшими препаратами и не жалея сил и средств. Тем самым многие исторические легенды тесно переплелись с легендами медицинскими. Нередко в фольклоре и в печатной литературе приходится по многу версий на одно конкретное событие (например, «Дело кремлевских врачей», смерть Сталина, болезни и смерти последних генсеков СССР). Для читателей, раскрывших эту книгу, наверное, будет также небезынтересным представление сути этих и других, меньшего масштаба, «политико-медицинских» историй, оформленных в книге в виде максимально сжатых текстов, которые, впрочем, подтверждены свидетельствами, почерпнутыми, как правило, из первоисточников (см. ссылки и список литературных источников).
    Таким образом, представляемая читателю книга — не только развлекательная, но и в немалой мере познавательная. Хотя она, конечно, не претендует на роль учебного пособия по истории медицины, мне кажется, что ее можно было бы предложить читателям, изучающим этот предмет или просто им интересующимся. При этом, надеюсь, книга не перегружена занудством, как это нередко бывает с нормативными учебными материалами.
    О конкретных источниках. Мной было прочтено около 40 книг и множество очерков по истории медицины, как бумажных, так и (в меньшем числе) электронных. В основном это были биографические и художественно-биографические книги либо сборники воспоминаний медиков о своих выдающихся коллегах, ушедших из жизни. Однако на фоне этого довольно солидного базиса я должен выделить следующий источник, принципиально отличный от всех других, который стал в значительной степени системообразующим при написании книги «Медики шутят…» Мне очень помогло то, что два последних года я плотно работал над созданием серьезной книги о великом враче нашей эпохи, терапевте и гематологе, академике Андрее Ивановиче Воробьеве, многолетнем директоре Гематологического научного центра (ГНЦ) в Москве. Эта последняя книга озаглавлена словами главного героя: «Я насквозь советский человек», но на самом деле она на 70 % посвящена медицине: материал подается в основном в форме записей импровизированных выступлений А. И. Воробьева на утренних конференциях врачей его института. Записи фиксировались ассистентом А. И. Воробьева кандидатом биологических наук Н. Е. Шкловским-Корди. В 2008–2009 гг. нами совместно с профессором-гематологом Павлом Андреевичем Воробьевым, сыном академика, эти записи были отредактированы и скомпонованы по главам в виде почти 1000-страничной книги, изданной медицинским издательством «НьюДиамед» (2010). При работе над «воробьевской» книгой я познакомился с массой медицинских терминов и ситуаций, привык к новому для меня лексикону, кое-что узнал о множестве болезней и принципах их лечения. Неповторимый по выразительности язык А. И. Воробьева, охватывающий широчайший диапазон русской речи, в которой смешиваются все цвета лексического спектра: литературно-культурный, научный, врачебный, простонародный, нравоучительный и в огромной степени саркастический и юмористический — вошел теперь как цементирующая составляющая в раздел II книги «Медики шутят…».
    Должен поблагодарить заведующую библиотекой Гематологического научного центра Елену Павловну Петрову, разрешившую мне пользоваться фондами библиотеки и брать домой книги, нужные для работы. Благодарю также издательство «НьюДиамед» в лице его директора Валентины Александровны Булановой и главного редактора Павла Андреевича Воробьева за разрешение пользоваться без ограничений материалами этого издательства.
    Как гласит латинская поговорка, вынесенная в эпиграф: «Я сделал что мог. Кто может, пусть сделает лучше».

    Москва, январь-апрель 2011 г.
    Борис Горобец, профессор,
    член Союза писателей Москвы

Раздел I
Юмор, казусы, ироничные истории

Глава 1
Античные и средневековые поэты и врачи

Гедил
(III в. до н. э.)

Боги Киприда и Вакх расслабляют нам члены, и то же
с нами Подагра творит, ими рожденная дочь.

    Из кн.: [Палатинская антология. XI. С. 414;
    см. Медицина в поэзии… 1987. С. 20]
* * *
Агид не ставил клистира и Аристагора не трогал,
Только вошел… тотчас Аристагору конец.
Есть ли губительней где аконит?
[1] Приготовьтесь скорее,
Гробовщики, увенчать гида митрой с венком.

    Медицина в поэзии… 1987. С. 15

Лукиан
(ок. 120–190 гг. н. э.)

На Подагру
Нищий, богиня, противен тебе, ты смиряешь богатых,
Знаешь всегда и везде, как беспечально прожить.
Нет тебе радости большей, как в ноги забраться чужие.
Впрочем, оружье и сок мирры приятны тебе;
Радует свежий венок и влага авзонского Вакха, —
Этого ты никогда у бедняка не найдешь.
Вот почему избегаешь ты бедности скудной порога
И веселишься, войдя в ноги и в дом богача.

    Там же. С. 20

Паллад (ок. 360–435 гг. н. э.)

На хирурга
Лучше на суд Гегемону, казнящему смертью злодеев,
Отданным быть, чем к тебе в руки, Геннадий, попасть:
Тот, по закону карая, разбойникам головы рубит,
Ты же, невинных губя, с них еще плату берешь.

    Медицина в поэзии… 1987. С. 20

Киллактор
(годы жизни неизвестны)

Пять животов врач Алексий промыл, пять желудков очистил,
Пять больных осмотрел он, мазью натер пятерых.
Всем им один был конец, ночь одна, гробовщик и лекарство,
Плач, погребенье, Аид, — <каждому этот набор>.
[2]

    Там же. С. 23

Марциал
(ок. 43-104 гг. н. э.)

Врач был недавно Диавл, а нынче могильщиком стал он:
То, что могильщик теперь делает, делал и врач.

* * *
Недомогал я, ко мне в помощь, нимало не медля,
Ты появился, Симмах, с сотней своих школяров.
Начали щупать меня сотня рук, ледяных от мороза:
Без лихорадки я был раньше, а вот и она!

    Там же.

Авсоний
(ок. 310–394 гг. н. э.)

На отравительницу-прелюбодейку
Шлюха-жена угостила супруга-ревнивца отравой.
Но, заключив, что такой дозой его не убить,
К ней подмешала она и ртути смертельную меру,
Думая скорую смерть ядом двойным причинить.
Коль разделить эти средства, они, разделенные, — яды;
Выпить их вместе — тогда противоядья они.
Вот так и спорили эти смертельные чаши друг с другом.
Гибельный вред уступил силе целительной в них.
Тотчас они устремились в пустые извилины чрева,
Скользким известным путем пищу извергнули вон.
Благостна воля богов! Польза есть и в жене беспощадной:
Так, если хочет судьба, — яд помогает двойной.

* * *
Хилому Марку предрек Диодор-предсказатель, что только
Шесть, и не более, дней жить остается ему.
Врач же Алькон, кто сильнее богов и сильнее судьбины,
Сразу сумел доказать, что предсказание — ложь.
За руку взял он того, кому шесть дней оставалось,
И не осталось уже Марку для жизни ни дня.

    Медицина в поэзии… 1987. С. 36, 37

Омар Хайям
(1048–1122)

Четверостишие, любимое И. А. Кассирским
Общаясь с дураком, не оберешься срама.
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими.
Из рук же дурака — не принимай бальзама!

    И. А. Кассирский… 2008. С. 119

Античные и средневековые врачи
Плеяда великих медиков
[3]

Гиппократ
(Др, Греция, 460–377 гг. до н. э.)
    — Правда ли, что гениальность — это болезнь? — спросили однажды Гиппократа его ученики.
    — Конечно, — ответил тот.
    — Но, к сожалению, очень редкая и, увы, совершенно незаразная.
* * *
    Гиппократ считал, что «в человеческом организме взаимодействуют четыре жидкости: кровь, по латыни — sanguis, желтая желчь — по-гречески chole, слизь — phlegma и черная желчь — melanos chole. В организме человека эти жидкости находятся в определенном количественном соотношении, нарушение которого приводит к расстройству психической деятельности». Так возникло деление на четыре темперамента: сангвинический, холерический, флегматический и меланхолический, которые и сейчас широко применяются для качественной характеристики типа человеческой личности.
* * *
    Академик А. И. Воробьев о Гиппократе: «Врач должен обладать первым качеством — презрением к деньгам. Гиппократ сказал: презрение к деньгам. Потому что деньги — потом. Они есть, но сбоку от морали. Она никогда не покупалась на деньги».
    Академик Андрей Воробьев… 2010. С. 944
Пян Чиао
(Китай, V в. до н. э.)
    Великий китайский врач Пян Чиао ввел следующие принципы распознавания болезни: по внешнему виду — это качество врача он называл искрой божьей; аускультацией, т. е. выслушиванием — это могли понимать лишь врачи, обладавшие необыкновенным слухом и мастерством; путем опроса больного — собрать и обобщить анамнез для определенного вывода мог только особо умелый и ловкий доктор и, наконец, по исследованию пульса — тут требовалось искусство тонкого ощущения пальцев, огромный опыт и знание анатомии. Считается, что распознание болезни по частоте пульса в различных точках тела открыл именно Пян Чиао. Именно это искусство было доведено китайскими врачами до совершенства и на протяжении веков лежало в основе диагностики. С другой стороны, Пян Чиао называл шесть основных причин, которые препятствуют излечению: неуравновешенный образ жизни, погоня за деньгами, неправильное питание, неподходящая обувь и одежда. И особенно подчеркивал пагубность отказа от лекарств и пользование услугами жрецов тогда, когда необходима помощь врача.
Гален
(Др. Рим, ок. 130–200 гг. н. э.)
    Грек, родившийся в Пергаме, стал крупнейшим теоретиком и врачом античной медицины, создавшим систему биологических и анатомических знаний. В течение 6 лет работал врачом у гладиаторов. Служил личным врачом императора Марка Аврелия.
    Научные воззрения Галена господствовали в мире в течение четырнадцати веков, Он дал названия многим костям, суставам и мускулам, сохранившиеся в медицине до сегодня. Подробно описал нервную систему человека, выяснил, что зрительный нерв переходит в сетчатку глаза, подробно описал глазные болезни. Дал описание болезней многих органов человеческого тела, разработал основы лечебной гимнастики, учил, как надо ставить компрессы, пиявок, как оперировать различные раны. Некоторые его рецепты на порошки, мази, настойки, вытяжки и пилюли применяются до сих пор и носят название «галеновых препаратов», то есть таких, которые приготовляются непосредственно в аптеках.
Рази Абу-Бекр Мухаммед бен-Закария (Разес)
(Персия, 864–925)
    Самый выдающийся врач Персии родился в г. Рее, позже переименованном в Багдад. Был главным врачом крупной больницы в Багдаде, которую сам организовал и выбрал место для строительства. «Желая выбрать самое здоровое место, Рази во многих районах города развесил куски мяса и выбрал то место, где гниение началось позже. Видимо, гениальный врач уже тогда предполагал наличие связи между болезнями (заразными), гниением и чистотой воздуха» [Федоровский, 1975].
    Он написал свыше 200 научных трудов. Первым описал оспу и корь. Рази написал большую энциклопедию, посвященную медицине в целом. Будучи переведена на латинский язык под заглавием «Liber continentis», книга эта многие столетия служила популярным учебником медицины во многих европейских университетах.
Арнольд де Вилланова (Испания, 1235–1311).
Алхимия и химия были равнополезными
    «Вилланова был одним из первых врачей, применявших в медицине современные ему достижения алхимии и химии, в частности, соли ртути и сернистые соединения. По христианскому учению, в средние века в Европе люди должны были заботиться о духе, забота же о теле почиталась грехом. Медицина переживала период упадка».
    Федоровский, 1975
Парацельс (Швейцария, 1493–1541).
«Бесподобный монарх медицины»
    Парацельс принадлежит к числу величайших реформаторов эпохи Возрождения, который отверг все древние авторитеты и даже публично сжег знаменитый «Канон» Ибн-Сины, утверждая, что единственным источником знаний может быть только практический опыт.
    «Свое имя он всегда писал полностью: Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм, величая себя не иначе как „высокообразованный“, „широко известнейший“, „бесподобный“, „магистр искусств“, „князь химиков“, „монарх медицины“ и прочее. Он никогда не отличался излишней скромностью, и ни тени сомнения не возникало у него по поводу своей гениальности и исключительности. Подверг критическому пересмотру идеи древней медицины, способствовал внедрению химических препаратов в медицину».
    Ему принадлежат слова:
    «Все есть яд, ничто не лишено ядовитости, и все есть лекарство. Одна только доза делает вещество ядом или лекарством». Можно любить хорошее вино, однако если выпить целый бочонок, то он может стать последним. Кстати, именно Парацельс впервые употребил термин «алкоголь» применительно к винному спирту (в 1526 г.). Парацельс первый стал широко применять в лечении химические средства, в частности препараты железа, сурьмы, свинца и меди.
    Цит. по: [www.alfavit. info/4.htm]
Джироламо Фракасторо (Италия, 1478–1553).
Мыться водой с мылом считалось негигиеничным и опасным
    В Средние века в Европе страшные эпидемии чумы, холеры и других болезней стали следствием, во-первых, мракобесия: боязни воды, через которую, как считалось, передавались болезни. Люди перестали мыться, было забыто мыло. Таким образом, нарушались даже минимальные условия гигиены. Во-вторых, на небольшой территории городов за крепостными стенами, в условиях скученности, болезни охватывали город мгновенно. Эпидемия чумы 1347–1350 годов унесла в Европе 25 миллионов жертв, а в 1665 году в одном только Лондоне от чумы погибли сто тысяч человек. В XVIII веке эпидемии оспы погубили в Европе порядка 60 миллионов человек. Когда, наконец, заметили, что центрами эпидемии являлись в основном грязные и перенаселенные городские трущобы, то власти распорядились об уборке улиц и очистке сточных канав. Из города вывозили сор и отходы, уничтожали бездомных собак и котов. Однако никто не обращал внимания на крыс, которые — как было установлено позже — и являлись главными переносчиками чумы.
    Джироламо Фракасторо, врач, астроном и поэт, в своем трехтомном труде (1546) указывал на то, что болезни передаются или через прямое соприкосновение с больным, или через его одежду, постель, посуду. Однако есть и такие болезни, которые переносятся на расстояние как бы по воздуху, и они опаснее, так как трудно уберечься от заражения. Фракасторо выдвинул установку на изоляцию больных и дезинфекцию, тщательную уборку и очистку мест, где находился больной. По его совету на дверях домов, где находились больные, стали красной краской писать крест, во время эпидемии запирали лавки, учреждения, суды, не впускали в церкви нищих и запрещали собрания. Дома, в которых болели люди, запирали на замок и даже сжигали вместе со всем, что было внутри. Случалось, что города, охваченные эпидемией, окружали войсками, отрезали к ним доступ, оставляя на произвол судьбы жителей, которым грозила голодная смерть. Фракасторо стал автором поэмы о «французской» болезни — сифилисе. Именно он ввел в медицину это название.
* * *
    А вот что пишет о «гигиене» в Средние века польская поэтесса Вислава Шимборская (род. 1923), лауреат Нобелевской премии (1996).
    «В средневековье люди еще мылись немного. В больших городах процветали, например, публичные бани. Но в XV веке из-за постоянных эпидемий они были все закрыты. <…> Люди перестали мыться и дома. Согласно тогдашней теории вода была виновата не только в распространении заразы, но и в разных индивидуальных болезнях, которые в форме миазмов проникали внутрь через беззащитную кожу. XVI, XVII и частично XVIII века — это времена неимоверно грязных людей. Новорожденных, правда, мыли сразу после рождения, но потом быстренько натирали их какой-то кашицей из растертых моллюсков, чтобы уничтожить зловредное влияние воды. Королевичу, будущему Людовику XIII, первый раз вымыли ноги, когда ему было шесть лет. А о его отце Генрихе IV одна дама написала, что он „вонял, как падаль“. Так как все люди во дворе воняли, король должен был вонять особенно невыносимо. Чистота в те времена сводилась к вытиранию тела белыми платками и употреблению духов. Водой смачивали только лицо и ладони. А если кто-нибудь решался раз на несколько лет искупаться, то это было событием, о котором долго говорили до и после. В бочку с водой сначала заходил хозяин, потом его жена, потом их родители, следующими в ту же самую жидкость окунались их дети, сначала старшие, потом младшие и в конце — служба. Если и находились чудаки, которые купались чаще, то они должны были, вероятно, скрывать эту свою страсть, чтобы их не приняли за вольнодумцев или дегенератов. Иногда я думаю об исторических фильмах, в которых стараются как можно точнее отразить эпоху. Артисты щеголяют в костюмах, париках, списанных со старых портретов. <…>
    Однако никто из режиссеров не решился показать всю эту грязь, экзему, лишаи и паршу, те прыщи, которыми заражали брадобреи, ну и, наконец, тех вшей, которые во время торжественных ужинов при свечах раз за разом попадали в чей-нибудь суп. Впрочем, вынести такой фильм было бы невозможно. Героические и любовные сцены, вместо того чтобы волновать зрителя, вызывали бы в нем рвоту. <…> Великий Мишель Монтень был одним из тех чудаков, у которого вода не вызывала отвращения. Монтень купался! Делал это часто и с удовольствием! Наперекор своей эпохе, которая лепилась от грязи. От удивления авторучка у меня выпала из рук».
    (Отрывок из очерка: «Ноги королевича, не говоря о других членах». Дана ссылка на оригинал — книгу француза George Vigarello: «Le propre et le sale l’hygiene du corps depuis le Moyen Age». WAB, Warszawa. 1996):
    Шимборская. 1996
Амбруаз Паре (1516–1590).
Лучший хирург из цеха брадобреев
    В Средние века хирургия, как и вся медицина, находилась в основном в руках монахов. Созванный в 1215 году четвертый Латеранский собор запретил духовенству заниматься хирургией, на том основании, что христианской церкви противно пролитие крови. Поэтому хирургия была выделена из медицины и перешла в руки цирюльников. Лишь спустя триста лет, когда в Англии существовала уже корпорация врачей, цех хирургов получил «привилегию» на объединение с цехом брадобреев.
    Во Франции в это время жил Амбруаз Паре, который считается отцом современной хирургии. В 19-летнем возрасте Паре получил права мастера и стал военным цирюльником. Принимал участие во многих военных походах и приобрел огромную практику в операциях раненых. Со времени повсеместного распространения огнестрельного оружия, то есть с рубежа XIV и XV столетий, лучшим средством для лечения огнестрельных ран считалось кипящее масло. Пулевые ранения в те времена плохо поддавались лечению, во многих случаях раны эти становились источником гангренозного заражения крови. Огнестрельные раны тогда считались хуже обыкновенных, так как в рану вместе с пулей якобы проникает ядовитая пороховая сажа. Такие раны или прижигали каленым железом или заливали кипящим маслом. Поэтому у палатки военного хирурга всегда горел костер, на котором висел котелок с кипящим маслом. Эту систему в отношении огнестрельных ран на первых порах применял и Паре. После одной из битв, в 1537 году, в Италии, Паре делал перевязки раненым французам. Их было так много, что на всех не хватило горячего масла. Поэтому Паре пришлось сделать многим раненым простую перевязку. Каково же было его изумление, когда утром он убедился, что раны, не залитые кипящим маслом, выглядели лучше, чем залитые: они не так сильно покраснели и опухли, боли у раненых были меньше, и они более спокойно провели ночь. В последующие дни Паре убедился, что раны солдат, для которых не хватило «бальзама» из горячего масла, заживали скорее, чем обработанные по всем правилам хирургического искусства тех времен. Наверняка и другие цирюльники во время военных действий встречались с недостатком кипящего масла, но, видимо, ни один из них не обладал наблюдательностью, свойственной Паре, и смелостью отказаться от принятой методики лечения.
    Амбруаз Паре издал книгу об огнестрельных ранах, в которой описал способ их лечения. Он отверг теорию о ядовитом действии продуктов сжигания пороха. Он категорически восстал против применения масел при лечении ран. Книга Паре, изданная вдобавок не на латинском, а на французском языке, вызвала крайнее возмущение коллег. Тем не менее, костры у палаток военных хирургов стали встречаться все реже и через несколько лет исчезли совсем. Все сочинения Паре были переведены на латинский и несколько других европейских языков и быстро стали широко известны.
    Крупнейшим достижением Паре считается применение перевязки крупных кровеносных сосудов во время операции. Хирурги того времени умели хорошо приостанавливать небольшие кровотечения; они прижимали рану губкой или сухим куском полотна. Но при сильном кровотечении, особенно во время ампутации конечностей, этот способ не давал результатов. Заметив, что кровь свертывается при высокой температуре, хирурги стали применять для операций раскаленные докрасна ножи, а позже ввели даже специальный инструмент для прижигания ран. У богатых людей такие инструменты делали из серебра или золота, но это помогало далеко не всегда, и многие операции кончались смертью пациента от потери крови.
    Какой-то неизвестный хирург внедрил в практику погружение культи непосредственно после ампутации в кипящую смолу. Эта варварская процедура сразу же прекращала кровотечение, но многие не могли вынести эту процедуру из-за болевого шока. Вскоре этот способ был оставлен, а вместо него стали перевязывать оперируемую конечность несколько выше будущего места операции. Кровотечение во время операции прекращалось, но стоило снять жгут, как оно возобновлялось и пациенты часто погибали. В случае же удачи и остановки кровотечения послеоперационная рана заживала с трудом, потому что происходило омертвение зажатого участка конечности. Паре применил изобретенный им совершенно новый способ. Он надрезал кожу несколько выше места операции, обнажал крупные кровеносные сосуды и перевязывал ниткой. Во время операции кровоточили только мелкие сосуды, которые Паре подвязывал во время самой операции. Знаменитая нить Амбруаза Паре совершила переворот в операционной технике, избавила пациентов от кровотечений и применяется в наши дни.
    В 1552 году Амбруаз Паре был принят на королевскую службу при дворе Генриха II, с тех пор верно он служил всем королям из династии Валуа и пользовался их благосклонностью. Как-то 24 августа 1572 года на квартиру великого цирюльника прибежал королевский гонец, который потребовал, чтобы Паре немедленно явился к королю. Карл IX лично запер своего хирурга в гардеробной комнате на ключ и приказал ему сидеть тихо. Паре провел в гардеробной всю ночь, теряясь в догадках. Он слышал колокольный звон, пронзительные крики и звуки выстрелов, раздававшиеся не только в городе, но и в королевских покоях. В этот день началась резня гугенотов, известная в истории как Варфоломеевская ночь. Паре был гугенотом, но Карл IX сделал для него исключение и спас ему жизнь.
Уильям Гарвей (Англия, 1578–1657).
Открытие «хирургической клизмы»
    Английский врач Уильям Гарвей опубликовал сначала в лекциях, а в 1628 г. и в книге сообщение об открытии им легочной схемы кровообращения. Он писал, что укус змеи опасен только потому, что ее яд расходится по венам от места укуса по всему телу. Это ключевое соображение навело врачей на мысль, что можно впрыснуть в вену любое вещество и оно будет воздействовать на весь организм. Немецкие врачи даже применили новый термин: «хирургическая клизма». До Гарвея в течение 1500 лет господствовала схема кровообращения Галена, согласно которой наибольшая часть крови сосредоточена в венах и сообщается через желудочки сердца. Гарвей установил, что сердце является мышечным насосом и что кровь, попадая на периферию, никуда не теряется, а циркулирует по большому и малому кругам кровообращения. Интересно, что медики-схоласты, поддержанные церковниками, враждебно встретили концепцию Гарвея. Поскольку Гарвей рассматривал проблему кровообращения, или по-латыни — circulatio sanguinis, его противники прозвали Гарвея — circulatior. Прозвище обидное, так как по-латыни оно значит — шарлатан, обманщик. В то же время Гарвея поддержали великие физики и математики Галилео Галилей и Рене Декарт.
    Гарвей первым сформулировал идею о развитии зародыша в яйце не из желтка (как считал еще Аристотель) и не из белка (как полагал Фабриций). Развитие зародыша происходит из зародышевого кружка, или пятна. Гарвей вывел общеизвестное правило: Omne animal ex ovo — Всякое животное, обладающее душой, происходит из яйца. Теория Гарвея опровергла идею самозарождения, согласно которой всякого рода «нечисть» и никому не нужные насекомые, являющиеся бичом человечества, возникают сами по себе.
Марчелло Мальпиги (Италия, 1628–1694).
Создатель микроскопической анатомии
    Спустя четыре года после смерти Гарвея, в 1661 году, Мальпиги опубликовал результаты микроскопических наблюдений строения легкого и впервые дал описание капиллярных кровеносных сосудов, соединяющих артерии с венами. Таким образом, была раскрыта последняя тайна системы кровообращения. С помощью микроскопа Мальпиги обнаружил то, чего не мог видеть Гарвей. Мальпиги указал на то, что легкое состоит из бесчисленного количества мелких пузырьков, опутанных сетью капиллярных кровеносных сосудов. И хотя он не смог установить, в чем заключается роль легких в организме животного и человека, но категорически отверг теорию Галена об охлаждении крови в легких. Он дал подробное описание строения почек, где обнаружил клубочки, названные впоследствии по имени ученого мальпигиевыми тельцами; кроме того, Мальпиги описал строение кожи, селезенки и других органов и тканей.
    Высказанные Мальпиги теории вызвали в ученом мире Италии волну возмущения, ведь он покушался на освященную традицией науку Галена. В Болонье, где Мальпиги в течение 28 лет преподавал на медицинском факультете, он не сумел противостоять нападкам. Он переехал в Мессину, где надеялся спокойно продолжать свои исследования. Однако Мальпиги сильно разочаровался, потому что его и здесь настигла ненависть конкурентов. Спустя четыре года он вернулся в Болонью, после того как знаменитая Лондонская Королевская Академия выбрала Мальпиги своим членом. Но профессорский корпус Болонского университета не принял и этот факт к сведению. Иногда доходило до скандалов. Однажды некий противник Мальпиги ворвался в аудиторию, в которой Мальпиги читал лекции, и обратился к студентам с требованием покинуть аудиторию, потому что, дескать, теории Мальпиги вздорны, а сам Мальпиги — старый дурак. Другой раз банда хулиганов в масках, под предводительством двух знакомых Мальпиги коллег-профессоров, которых он распознал, несмотря на маски, напала на дом Мальпиги, разгромила обстановку и побила хозяина, не взирая на то, что ему исполнился уже 61 год. Это окончательно истощило терпение Мальпиги. Он отказался от чтения лекций в Болонье, поселился в Риме, где вскоре был назначен личным врачом римского папы. В этой должности Мальпиги спокойно работал до самой смерти.
Антони ван Левенгук (Голландия, 1632–1723).
Первый наблюдатель микробов
    В городке Делфт, в котором он провел всю жизнь, Левенгук торговал мануфактурой и принадлежал к кругу обывателей. Но у него было одно удивительное увлечение. Свое свободное время он посвящал шлифовке оптических линз, которые вставлял в металлические рамки и, расположив одну над другой, рассматривал под ними все, что попадалось под руку: песчинку, вырванный с головы волос, жало осы, каплю воды. Дошло до того, что Левенгук продал свою мануфактурную лавку и поступил на должность швейцара местной ратуши, чтобы иметь больше времени для таких оптических исследований. Постепенно он достигал все больших увеличений. И вот как-то, рассматривая под своим микроскопом каплю воды из городского канала, он увидел в ней сотни и тысячи мельчайших живых созданий. Так Левенгук стал первым человеком, увидевшим мир «инфузорий», ранее невидимый невооруженным глазом.
    С тех пор Левенгук находил мельчайшие создания везде: в слюне, в отходах организма, в дождевой воде. Неужели эти микроскопические живые существа падают с неба? Но в чистой дождевой воде не было инфузорий. Только спустя четыре дня Левенгук обнаружил между попавшими в дождевую воду частичками пыли и мелкими волоконцами плавающие и кружащиеся создания, число которых росло с каждой минутой. Новое чудо! Микроорганизмы развиваются в воде с необыкновенной быстротой.
    О своем открытии он написал Королевскому обществу в Лондоне на голландском языке, так как латыни не знал. С этого момента о Левенгуке заговорили в ученых кругах Европы. Он делал все новые открытия и сообщал о них ученым мужам в Лондоне. Однажды он рассматривал под микроскопом частичку вещества, взятого с собственных зубов, и написал, что в одном зернышке этой белой массы было больше микроскопических организмов, чем народонаселение во всей Голландии. Со временем Левенгук стал одним из знаменитейших членов Королевского общества. После него осталось четыреста микроскопов. Он не продал ни одного из них, хотя ему предлагали много денег: микроскопы так и остались величайшим сокровищем скромного торговца мануфактурой.
Альбрехт фон Галлер (Швейцария, 1708–1777).
Открытие механизмов сердцебиения, дыхания, голоса, речи, выделения желчи
    Физиолог, ботаник и поэт Альбрехт Галлер родился в Берне в семье врача. Поступил на медицинский факультет Тюбингенского университета, потом перевелся в Лейденский университет в Голландии, где в возрасте 19 лет получил степень доктора медицины. Совершил научную поездку в Англию и Францию. Вернувшись, поселился в Базеле, где занялся лечебной практикой, одновременно изучая физику и высшую математику под руководством великого математика Иоганна Бернулли. Несмотря на медицинское образование, Галлер не чувствовал призвания к лечению больных. Он сам признавал, что пациент начинает его интересовать… только после смерти, когда можно осуществить секцию его тела. Поэтому, как только в 1736 году был открыт новый университет в Геттингене, и Галлеру предложили возглавить там кафедру анатомии, хирургии и ботаники, он сразу же согласился. В Геттингене Галлер провел семнадцать лет, и это был наиболее плодотворный период его жизни. Его труды касались не только описательной анатомии, но и «анатомии живой», которую мы теперь называем физиологией.
    Именно Галлер первый применил это название к новой отрасли науки, охватившей все нормальные отправления здорового организма. Будучи профессором Геттингенского университета, Альбрехт фон Галлер основал в 1751 году Королевское общество наук, став его президентом пожизненно. В период необыкновенно напряженной и разнообразной работы, в 1753 году, внезапно Галлер уехал из Геттингена домой, в Базель, перестал заниматься исследованиями, открыл врачебную практику и одновременно стал писать. В 1757–1766 годах был опубликован труд Галлера в восьми томах: «Elementae physiologiae corporis humani», содержащий полный свод современных ему знаний о строении и функциях человеческого организма. Тогда же Галлер написал свои крупнейшие литературные произведения: «Usong» и «Фавий и Катон».
    Галлер открыл механизм дыхания. Он доказал, что расширение легких во время дыхания непроизвольно и зависит от увеличения объема грудной клетки. Однако он ничего не знал о химизме дыхания, хотя и утверждал, что основная цель дыхания — подача в кровь каких-то важных веществ, находящихся в составе воздуха. Галлер дал превосходное и правильное описание механизма возникновения голоса и речи у человека. Исследуя механизм пищеварения, Галлер доказал, в частности, что желчь вырабатывается в печени, а не в желчном пузыре, как думали до него, и что функция желчи состоит в усвоении жиров. Галлер доказал, что мускулы сокращаются под влиянием возбуждения, а нервы чувствительны, так как обладают способностью воспринимать внешние раздражители (стимулы). Галлер первый заметил, что сердце бьется непроизвольно, независимо от деятельности мозга и позвоночного столба. Сила, побуждающая сердце работать, находится в самом сердце. По мнению Галлера, сердце — наиболее возбудимый орган человеческого организма. Это явление носит теперь название автоматизма сердечной мышцы.
Эдуард Дженнер (Англия, 1742–1823).
Прививка от оспы
    Дженнер жил и занимался врачебной практикой в провинциальном городе Беркли. В те времена в Европе почти не прекращались эпидемии оспы. В XVIII столетии число погибших от оспы в Европе достигло около 60 миллионов человек. Дженнеру пришлось наблюдать смерть от оспы многих пациентов. Тогда ходили странные слухи, что если человек переболел «коровьей оспой», то уже никогда не заболевал человеческой, или черной оспой. Так говорили многие деревенские жители, с которыми встречался Дженнер, но он пока считал эти разговоры бабьими сплетнями. Однако с течением времени он убедился, что, например, доярки, действительно, редко заболевают оспой. В большинстве случаев это были красивые женщины, потому что их лица не были обезображены оспинами, остающимися после выздоровления.
    Дженнер установил, что на вымени больных коров появляются гнойные прыщи, похожие на те, которые бывают на теле людей, больных оспой. Доярки очень часто заражались оспой от коров, и у них на пальцах рук появлялась характерная оспенная сыпь. Однако прыщи на пальцах доярок проходили быстро, оставляя после себя небольшие следы. Наконец, Дженнер убедился, что во время самой ужасной эпидемии оспы среди его пациенток не было ни одной доярки, которая раньше болела коровьей оспой. И тогда он решил провести опыт на человеке, чтобы убедиться, что заболевание коровьей оспой предохраняет человека от обычной оспы. Решившись провести такой опыт, Дженнер 14 мая 1796 года привил коровью оспу восьмилетнему мальчику, сделав на его руке надрез, который смазал гноем, взятым от больной коровы. Мальчик легко перенес прививку. Правда, у него немного повысилась температура, а на плече появился нарывчик, заполненный гноем, который вскоре превратился в большой нарыв. Но все симптомы болезни быстро прошли, только на руке мальчика остался след в том месте, где была прививка.
    Через несколько недель Дженнер повторил прививку этому же мальчику, но теперь в качестве материала он взял кровь человека больного черной оспой. С содроганием сердца следил Дженнер за здоровьем мальчика. Заболеет или нет? Мальчик не заболел и все время чувствовал себя превосходно. Дженнер был восхищен. Он провел еще несколько подобных опытов на людях и сделал вывод о том, что после прививки коровьей оспы люди становятся невосприимчивыми к человеческой оспе. Дженнер стал широко применять прививки от оспы среди населения Беркли и окрестностей. Мероприятие Дженнера вызвало сначала возмущение среди врачей. Нашлись и такие, которые стали обвинять Дженнера в том, что он прививает людям «скотскую» болезнь. Однако постепенно врачи сами стали применять метод Дженнера, причем почти всегда с благоприятными результатами. Вскоре потребовалось много вакцин, поэтому пришлось специально заражать оспой коров. Такая же вакцина для прививок против оспы применяется и до сих пор. Сейчас оспа практически исчезла с лица Земли. Вот так великий врач Дженнер положил начало методу прививок, которые теперь широко применяются и против других инфекционных болезней.

О кровопускании

    После процитированных реальных достижений выдающихся врачей стоит хотя бы кратко упомянуть, что в те времена во врачебной практике господствовало учение Франсуа Бруссэ (1772–1838), которое полагало, что «в основе всех заболеваний лежит воспаление, вызываемое раздражением, и это воспаление локализуется в пищеварительном канале. <…> Лечение сводилось к борьбе с воспалением путем применения расслабляющих средств и в первую очередь кровопускания. Впоследствии ученые отмечали, что система Бруссэ стоила миру больше крови, чем все наполеоновские войны».
    А. Брежнев, 1990. С. 53
* * *
    «Современные доктора признают кровопускание одним из способов медленного убийства, а ведь было время, когда оно применялось как панацея против всех болезней. Сколько жертв унес один этот прием?»
    М. Энгельгардт. 2008. Гл. VIII

Глава 2
Архи-медики
[4] — Архимедики (анекдоты)

Цикличность в истории медицины

    До Рождества Христова: На, съешь этот корешок.
    Средневековье: Этот корень — языческое снадобье. Произнеси вот эту молитву.
    XVIII век: Молитва — это предрассудок. Выпей лучше эту микстуру.
    XIX век: Эта микстура — шарлатанство. Проглоти-ка эти чудесные пилюли.
    XX век: Эти пилюли неэффективны. Прими-ка лучше этот сильный антибиотик.
    Нач. XXI века: Этот антибиотик искусственный. На, съешь этот натуральный корешок…
    http://www.geneforums.com/topic608.html
* * *
    — Доктор! Отчего у меня голова чешется?
    — Да вот же укусы клопов!
    — А можно их вывести?
    — Это будет стоить 100 долларов — для меня и санэпидстанции.
    — Так у нас в России медицина бесплатная!
    — Да?.. Похоже, клопы добрались уже до коры головного мозга.
* * *
    Соседи — это нормальные люди днем и сволочи ночью… Бессонница.
* * *
    В выходной день у мужика обострился геморрой. Чтобы утолить боль, позвонил знакомому фельдшеру. Тот смазал больное место кофейной гущей, и боль, действительно, стала слабее. А в понедельник пришел настоящий врач. Осмотрел больного.
    — Доктор, ну, и что там?
    — Ну что: вижу большие перемены в жизни, дальнюю дорогу, казенный дом…
* * *
    Приходит стрелец к царю и говорит:
    — Вот тебе голова Змея Горыныча! Как и обещал.
    — А вот тебе рука невесты, как я обещал! — отвечает царь, протягивая сверток.
* * *
    Российские медики открыли новое средство от гастрита. Берете бульонный кубик «Галина Бланка» и… сразу в мусорное ведро!
* * *
    Идет экзамен в медицинском вузе. Профессор спрашивает студента:
    — Назовите стандартное оборудование прививочного кабинета.
    — Спирт, кушетка, медсестра.
* * *
    — Лучший способ успокоить девушку, когда она в истерике, — объясняет психиатр студентам, — это поцеловать ее.
    — Скажите, профессор, а как проще всего довести ее до истерики?
* * *
    Встречаются две дамы.
    — Привет!
    — Привет!
    — Ты откуда идешь?
    — Из института красоты.
    — И что, он был закрыт?
* * *
    Врач студентке-практикантке:
    — Я, кажется, поручил вам взять кровь у пациента из шестой палаты?
    — Да, доктор, я взяла. Ровно 5,2 литра.
* * *
    Женщина жалуется врачу на мужа: «Все мужики пьют. А мой еще и ест».
* * *
    — Что подтолкнуло Вас к самоубийству? — спрашивает следователь человека, которого вынули из петли.
    — Жизнь стала невыносимо тоскливой, — отвечает тот.
    — Ну и как в петле, было весело?
* * *
    Диалог.
    1-й студент:
    — Отгадай: мужской орган из двух букв, одна из них У.
    2-й студент (после долгой паузы):
    — Нет такого!
    1-й студент:
    — Правильно, у тебя нет такого. Это УМ.
    Из выступления М. Н. Задорнова по ТВ
* * *
    Инспектор проверяет аптеку. Спрашивает:
    — А это что в баночках без этикеток?
    Ему объясняют:
    — Вода, чистая вода. Мы наливаем из этих баночек, когда рецепт на микстуру написан неразборчиво.
* * *
    — Доктор, выпишите, пожалуйста, ту же самую микстуру.
    — Но я же только вчера выписал ее вам на неделю вперед.
    — Доктор, чтобы уговорить ребенка выпить хотя бы одну чайную ложечку, всей семье приходится пить эту микстуру, изображая дикий восторг.
* * *
    Психиатр-сексолог пришел к пациенту по поводу маниакального состояния на эротической почве.
    — Что здесь нарисовано? — спрашивает он, показывая карточку, на которой изображен черный квадрат.
    — Негритянка. Голая, — отвечает пациент.
    — А здесь? — спрашивает доктор, показывая карточку с желтым полукругом.
    — Голая японка, — отвечает пациент.
    — Ну, а здесь? — доктор показывает листок с треугольником.
    — Три лесбиянки занимаются сексом.
    — Да, вы, действительно, больны, — говорит врач.
    — Может, я чего-то не понимаю, доктор, — говорит пациент, — но, может быть, это Вы больны, зачем Вы мне все время подсовываете порнографические картинки?
* * *
    Доктор: «Итак, Вы говорите, что Вас беспокоят эротические сновидения?»
    Пациент: «Почему „беспокоят“?…»
* * *
    Психотерапевт больному:
    — Повторяйте медленно за мной: я здоров, я совершенно здоров…
    В конце сеанса больной чувствует явное облегчение.
    — С Вас 100 евро, — говорит доктор.
    На это пациент говорит:
    — Повторяйте медленно за мной: мне уже заплатили, мне уже полностью заплатили…
* * *
    Завотделением в психиатрической больнице делает обход.
    — Ну, а Вы кто? — спрашивает он нового больного.
    — Папа Римский, — отвечает тот.
    — И кто же это Вам внушил? — спрашивает врач.
    — Меня назначил Папой сам Господь Бог.
    — Врет он все, — раздается с другого конца палаты. — Я его Папой не назначал.
* * *
    — Доктор, у меня ужасно болит горло, — жалуется пациент.
    — А Вам не говорили, что Вы нуждаетесь в очках? — вдруг отвечает доктор.
    — Доктор, ну при чем тут очки, у меня — горло! — недоумевает пациент.
    — При том, что у меня на двери написано «Доктор наук», а врач живет на другом этаже.
* * *
    На приеме у окулиста:
    — Читайте нижнюю строку!
    — Типография «Медиздата», г. Москва. Тираж 100 000.
* * *
    Жена: Я была глухая и слепая, когда выходила за тебя замуж!
    Муж: Вот видишь, от каких страшных болезней я тебя избавил.
* * *
    — Доктор, что меня ждет: операция или полная ампутация?
    — Больной, если я Вам сейчас все расскажу, Вам потом будет неинтересно.
* * *
    Мужик пошел сдавать анализ кала, который положил в спичечную коробочку. Вернулся из амбулатории нескоро: хромает, фингал под глазом, рука забинтована. На вопросы жены отвечал неохотно: «Помню плохо. На улице группа парней спросила, нет ли у меня спичек».
* * *
    Эстонец: Странный русский язык: изгородь, большая церковь и расстройство желудка у них одно слово — сапор.
    Из выступления М. Задорнова на ТВ
* * *
    Мужчина устраивается на винзавод дегустатором. При первом тестировании определяет вино: Токай, урожай 1985, левый берег Дуная.
    При следующем тесте также уверенно определяет: Фетяска, урожай 1982, Приднестровье, южный склон такой-то. Все поражены. Директор решается провести «проверку на вшивость»: дают понюхать дегустатору очередной бокал. Он определяет: моча женская, пятый месяц беременности, могу даже сказать от какого мужчины, если принесете пробирки от подозреваемых.
    Директор: Нет, нет, не надо! Мы Вас берем дегустатором вина.
* * *
    Профессор: Какие наружные части тела обладают наибольшей твердостью?
    Студентка: …Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос.
    Профессор: А Вы, однако, оптимистка. Кончики ногтей!
* * *
    Настоящий психотерапевт, во-первых, поможет пациенту избавиться от ощущения собственной неполноценности, во-вторых, привьет ему гордость за нее.
* * *
    Армянское радио спрашивают, почему бы Абрамовичу не купить какой-нибудь русский футбольный клуб.
    — Вы путаете: Абрамович — олигарх, а не олигофрен.
* * *
    Объявление: Психотерапевт ищет работу по специальности уже 3-й месяц! Что за идиотская страна козлов и уродов! Звоните, сволочи, за рекомендацией по 03, там меня все давно знают!
* * *
    Пациента готовят к операции.
    — Доктор, а я не умру?
    — Ну что Вы! Нас за это будут сильно ругать.
* * *
    Прочитал слово либидо наоборот. Надолго задумался.
* * *
    — Кумэ, а вы знайетэ, як циi кляти москали клычуть нашэ сало?
    — Ни, а як же?
    — Целлюлит!
* * *
    Придумали таблетки, которые помогают избавиться от чувства страха.
    А их не покупают. Из страха.
* * *
    Перед операцией.
    — Профессор, а что такое традиционный наркоз?
    — А это, больной, вам знать необязательно. Допивайте водку и лезьте на операционный стол.
* * *
    Врач: Мальчик, что тебя беспокоит?
    Мальчик: Меня — ничего. Это дедушку беспокоит, что я проглотил его часы.
* * *
    Приходит к врачу мужчина с огромным животом. Врач:
    — Милейший, Вы, по-видимому, большой любитель пива.
    — Да, а что?
    — Нижнюю долю правого легкого придется удалить.
    — Да вы что, профессор! У меня легкие всегда были в порядке.
    — Ну, легкие у Вас и сейчас приличные, но вот печень уже не помещается и вытесняет легкое.
* * *
    Если очень полная женщина простудилась, то этично ли желать ей поправиться?
* * *
    4-й день собираю пазл. Кто сказал, что это способствует спокойствию и терпению? Я эти фигурки уже молотком вбиваю друг в друга, блин!
* * *
    На необитаемом острове трое потерпевших кораблекрушение: 20-летний, 40-летний и 70-летний мужчины. Они осматриваются по сторонам и видят, что на соседнем островке — голая девушка. 20-летний прыгает в море и кричит: «Плывем к ней!»
    40-летний говорит: «Надежней все-таки построить плот». 70-летний замечает: «А зачем? И так все хорошо видно».
* * *
    — Доктор, все говорят, что у меня мания величия.
    — А Вы кем себя представляете?
    — Я просто гений.
    — Можете не продолжать. Мании величия у Вас нет. Мы, гении, этим не страдаем.
* * *
    Бригада психиатров недавно провела проверку российской футбольной сборной и установила, что в течение последних 25 лет ее теневым спонсором была богатая незарегистрированная ассоциация мазохистов.
* * *
    — Доктор, у меня постоянно в ухе звенит.
    — В каком?
    — А вот угадайте!
* * *
    Милиционер, работающий в медвытрезвителе, называется «медик, а мент».
* * *
    Неуспевающие студентки-медички откровенничают друг с другом:
    — Я такая, потому что сначала у моей мамы была внематочная беременность, а потом, при моем рождении, ей делали кесарево сечение.
    — А я такая, потому что у моей мамы была внепапочная беременность и папа провел ей трепанацию черепа.
* * *
    Врач-педиатр:
    — Сколиоз, остеохондроз, неврастения, бессонница, атрофия мышц, геморрой, психологическая зависимость… И Вы все еще собираетесь купить ребенку новый компьютер?
* * *
    Женщина задает вопрос психологу: Мужчины думают, что когда женщина говорит «нет», то это значит «да, но позже». Подскажите, что нужно сказать ему, чтобы он понял, что это, действительно, «нет»?
* * *
    Терапевт знает о больном многое, но мало что может сделать.
    Хирург знает мало, но много что может сделать.
    И только патологоанатом все знает и все умеет. Но уже поздно.
* * *
    Говорят, что друзья не растут в огороде. Пригласил как-то друзей на дачу. Они перепились, попадали прямо на грядки, там и уснули. Наутро ни один не вырос даже на сантиметр.
* * *
    Врач священнику:
    — Отец мой, помогите мне не попасть в ад!
    — Ну, доктор, если Вы мне дадите достаточно времени, чтобы я не попал на небеса…
* * *
    Привозят в больницу бандита с ножом в спине. Доктор говорит:
    — Сейчас будем извлекать. Потерпите, будет немного больно.
    — Только не смешите меня!..
* * *
    Как выяснилось, самые распространенные вопросы после любых прививок такие.
    Мужчины: А выпивать можно?
    Женщины: А мыться можно?
* * *
    Медсестра:
    — Больной, просыпайтесь, Вам пора принимать снотворное.
* * *
    Совет старого терапевта: Женщину лучше всего слушать через фонендоскоп.
* * *
    Когда женщины говорят, что внешность для мужчины не главное, то, вообще говоря, непонятно, что они имеют в виду под главным.
* * *
    — Садитесь! В ногах правды нет.
    — А если я сяду, она в ж… появится?
* * *
    ТВ. Срочная новость: На немецком острове Рюген от птичьего гриппа умерла кошка!
    Другие новости: В Багдаде от взрыва погибло 140 человек…
* * *
    — Доктор, посмотрите, что это у меня?
    Доктор долго смотрит.
    — Господи, что это у Вас?
* * *
    Импотенция по-научному — это такое явление, при котором сила гравитации притягивает член к полу сильнее, чем к противоположному полу.
* * *
    Жена: Дорогой, ты, кажется, скоро будешь папой!
    Муж: Ты уточни: «кажется, будешь» или «кажется, ты».
* * *
    Один пьяница звонит другому:
    — Ты где сейчас? Надо встретиться!
    — Я на дне рождения, а что?
    — А где это дно рождения?
* * *
    Перешел на летнее время. Промучился три дня. Потом перевел стрелку на час назад.
* * *
    — Мама, а наш дедушка был проктологом?
    — Да, и папа тоже проктолог.
    — А я, когда вырасту, хочу быть автомехаником.
    — Вот еще! Хочешь всю жизнь в дерьме ковыряться?!
* * *
    — Доктор, у моей жены сильно болит горло, идет отхаркивание. Что делать?
    — А Вы придите домой в 3 часа ночи, горло прочистится. Метод безотказный, на себе проверял.
* * *
    ДТП. Толпа окружила плотным кольцом потерпевшего. Прибыл спецкор, чтобы делать репортаж, его не пропускают. Тогда он кричит: «Отойдите! Пострадавший — мой отец!» Все смеются и расступаются. На асфальте лежит осел.
* * *
    На ветеринарном факультете профессор спрашивает студента:
    — Как бы вы поступили, если бы лошадь упала и сломала ключицу?
    Студент начинает объяснять. Профессор прерывает его:
    — Прежде всего, вам бы следовало позвонить в зоологический музей и сообщить, что вы обнаружили единственную в мире лошадь с ключицей.
* * *
    Экзамен в сельхозакадемии. Студент отвечает отлично, и тут ему задают вопрос:
    — Скажите, а можно ли сделать аборт корове?
    Студент ответа не знает, он начинает изображать, что у него возникла экстренная ситуация с кишечником и получает разрешение выйти в туалет. Вбегает туда и спрашивает там другого студента:
    — Слушай, ты не знаешь — корове можно аборт сделать?
    Второй студент спокойно закуривает:
    — М-да-а-а, мужик, ты попал…
* * *
    Некоторые считают, что серп и молот — это символ обрезания.
    — Ну, серп — ясно. А молот-то причем?
    — Наверное, для наркоза.
* * *
    Лекция в сельхозинституте. Профессор:
    — Один здоровый бык-производитель должен иметь в день до двенадцати совокуплений…
    Женский голос из первого ряда:
    — Профессор, повторите, пожалуйста, это для последнего ряда!
    Мужской голос из последнего ряда:
    — Скажите, профессор, речь идет о совокуплениях с одной коровой или с двенадцатью?
    — С двенадцатью, конечно…
    — Спасибо, повторите, пожалуйста, это для первого ряда…
* * *
    Профессор ветеринарной академии говорит студентам:
    — Главное отличие нас от медиков в том, что наши пациенты никогда не могут рассказать о своих проблемах. Вот, помню, был такой случай с одним из моих коллег, который решил показать врачу, насколько нам труднее работать. Он заболел и вызвал доктора. Тот приходит, спрашивает:
    — Что у вас болит?
    Ветеринар отвечает:
    — А вот нам пациенты не рассказывают, что у них болит.
    Тогда врач поворачивается к жене ветеринара, выписывает рецепт, дает ей и говорит:
    — Выпаивайте это ему трижды в день, если не поможет — придется усыпить.
* * *
    Беседуют две собаки в институте И. П. Павлова. Одна говорит: Смотри, вон по сигналу лампочки появились мужики и лампочку выключили. Как лампочка загорится, так они нам еду дадут.
* * *
    Заключение спортивного психолога. Хоккеисты считают, что Земля имеет форму шайбы. Футболисты поумнее.
* * *
    Курение сокращает жизнь, а смех — продлевает. Читайте анекдоты во время курения — удовольствие двойное, а вред взаимно компенсируется.
* * *
    В 2004 г. на пластику груди и на виагру было истрачено средств в 10 раз больше, чем на исследование болезни Альцгеймера. При такой тенденции через 30 лет в мире будет полно женщин с огромными грудями и мужчин с железной эрекцией. Но они будут часто забывать, зачем им это нужно.
* * *
    Новая доктрина бесплатного здравоохранения в России: Кто не сможет платить деньгами, будет платить здоровьем.
* * *
    Украинская фармакологическая компания предоставляет каждому купившему ее средство для похудания килограмм сала бесплатно.
* * *
    Наркоз был общий, а хирург — местный.
* * *
    Доктор: Пишите просто: черепная травма…
    Практикант: Может быть, черепно-мозговая травма? Как нас учили?
    Доктор: А у этого нет мозгов совсем, даже проверять нечего. Приперся на День рождения жены с любовницей!..
* * *
    В больнице Кащенко лежачий больной наотрез отказался пользоваться уткой. Он говорит, что в утке спрятано яйцо, в яйце — игла, а на конце иглы — яд, чтобы его умертвить. Главврач заявил, что весь персонал давно уже устал от выходок этого больного. И никто не знает, что с ним делать. Он находится в больнице уже более 200 лет и все-таки больница названа в его честь.
* * *
    Женщина пытается открыть дверь кабинета в психбольнице. Дверь не поддается.
    — А ты сильней дергай, — говорит ей один псих из очереди.
    Дернула сильней. Дверь не поддается.
    — А ты еще сильней, — советуют из очереди.
    Дернула еще. Говорит: «Не могу. Заперто».
    — Дверь ты вряд ли оторвешь, — говорят ей психи. — А мы думали тебе дверная ручка нужна.
* * *
    Детский психолог опрашивает четырехлетнего малыша.
    — Мальчик скажи, сколько у киски лапок?
    — 4.
    — А сколько ушек?
    — 2.
    — А сколько у киски глазок?
    — 2.
    — А сколько хвостиков?
    — Мама, этот идиот что, не видел кошек?
* * *
    Это был самый наш интересный пациент — к такому единодушному выводу пришли патологоанатомы во время вскрытия.
* * *
    Хирург на панихиде у бывшего пациента.
    — Слава Богу, мы не саперы и каждый имеет право на ошибку.
* * *
    — Доктор, могу я надеяться на благополучный исход операции?
    — Не волнуйтесь. О неблагополучном исходе Вы просто не узнаете.
* * *
    В высокогорном ауле к старику обращается мальчик.
    — Батоно, а сколько Вам лет?
    — Э… 147 с носом.
    — Ого! И Вы не пьете, не курите?
    — Ошибаешься. Иначе я вообще не сдохну.
* * *
    — Доктор, — смущенно говорит пациент. — У одного моего друга подозрение на венерическое заболевание. Он может к Вам обратиться?
    — Снимай штаны и показывай своего друга!
* * *
    Мальчик пристает к отцу.
    — Пап, а как у человека устроены мозги?
    — Отстань!
    — Ну, пап, мне на уроке задали эту тему. Ну, объясни!
    — Отстань, у меня ДРУГОЕ в голове!
* * *
    — Какая у Вас ритмичная, ровная ЭКГ!
    — Это не ЭКГ. Это врач рецепт выписал идеальным почерком.
* * *
    Боксер сдает кровь. Медсестра ставит жгут.
    — Так, поработаем кулачком…
    — По корпусу или в челюсть?
* * *
    — Доктор, я себя плохо чувствую. Проглотил шуруп.
    — Так, проглотите еще вот этот. Хуже? Все ясно. Аллергия на шурупы.
* * *
    Врач, который считает, что у вас все в порядке, принимает только в военкомате.
* * *
    — Здравствуйте, бесплатный доктор!
    — Здравствуйте, неизлечимый больной!
* * *
    Науке известно, что в пиве содержатся женские гормоны. После трех бутылок мужчина начинает хихикать в ответ на всякие глупости. После 7 бутылок он уже с трудом управляет машиной. Ну, а после 10 бутылок часто начинает писать сидя.
* * *
    Россанэпиднадзор предупреждает: в героине, ввозимом из Таджикистана, обнаружены в значительных количествах примеси тяжелых металлов.
* * *
    — Мама, а почему папа пошел работать стоматологом?
    — Потому что это очень нужная и уважаемая профессия.
    — А еще почему?
    — Ну, потому что можно хорошо заработать.
    — А еще?
    — Да потому что твой папа садист!
* * *
    В городе провели опрос: Вы за биотуалеты или против? Оказалось, что за биотуалеты ходит 30 % граждан, напротив них — 50 %, еще 20 % — воздерживаются.
* * *
    Эпиднадзор предупреждает, что вслед за эпидемией птичьего гриппа ожидается эпидемия птичьего поноса.
* * *
    Акция пивной компании! Собери миллион крышечек от пива «Красный Восток» — и ты получишь бесплатно искусственную почку!
* * *
    Клиент выходит из кабинета психотерапевта и возмущенно рассказывает ожидающим в очереди:
    — Вы подумайте только: такое ничтожество, а еще обещал избавить меня от комплекса неполноценности!
* * *
    Пациент упал с лестницы, сильно ушиб задницу и пришел к врачу. Тот дал ему мазь для втирания от ушибов. Через час в кабинет врача входит второй пациент, жалуется, что упал с лестницы и разбил задницу: оказывается, какой-то идиот намазал ступеньку мазью.
* * *
    Женщина на приеме у венеролога спрашивает:
    — Доктор, а каковы специфические симптомы у женщины, если она заразилась венерической болезнью?
    Доктор отвечает с улыбкой:
    — Ну, если судить по Венере Милосской, то прежде всего отваливаются руки.
* * *
    У гинеколога простужены голосовые связки. Поэтому он обращается к вошедшей пациентке шепотом:
    — Пройдите за ширмочку и раздевайтесь!
    Та разделась, выходит из-за ширмы и спрашивает тоже шепотом:
    — Доктор, а Вы почему не раздеваетесь?
* * *
    — Скажи, почему твоя сестра решила стать стоматологом?
    — Да молодая еще: тащится от того, что когда мужчины таращат на нее глаза, открыв рот.
* * *
    Тестирование показало, что больше всех боятся птичьего гриппа люди с куриными мозгами.

Несколько анекдотов на украинском языке[5]

    Як же менi знати, скiлки менi год? Як родивсь, то без пам’ятi був, як pic, то розуму не мав, а як вже до розуму дiйшов, то тодi б то й лiчити, так багацько лiт спливло.
* * *
    Якось Петро говорить Миколi:
    — Поїдемо до мене в село.
    — Та я не хочу.
    — Чому?
    — Та у вас горiлку примушують питии.
    — А ты на зло не пий!
    — Та, бачиш, я зла нiкому не хочу робить.
* * *
    — Боже мiй, що його робить? Жiнка недужна.
    — Оце! Що ж там таке?
    — Та чорти його батька знають, що воно й за пошесть: спить без просипу, а їсть без пощади.
* * *
    Один хлоп мав сина та дав його до лiкарської школи в мiсто. Вернувся син на село, а отец питає:
    — Ну, що там, сину, чи вмиєш по-латиньски? (А вiн тодi саме накладав фipy гною.)
    — Та чому нi? — каже син.
    — А як ся називае по-латиньски гнiй?
    — Гноятус! — каже син.
    — А вила?
    — Вилатус!
    — А вiз?
    — Возатус!
    — Ув! — каже старий. — Пєкно <прекрасно> тя вивчили! Вiдтепер будеш братии вилатус, а ними гноятус та вйо на возатус!
* * *
    У вагони чоловик питає в жiнки:
    — А що, Христе, добре тoбi там сидiти?
    — Добре.
    — А чи не холодно?
    — Hi, не турбуйся.
    — А чи не дме там з вiкна?
    — Анiтрiшки.
    — Ну, то пусти мене туди, а сама сiдай на моє мiсце.

Глава 3
Юмористические истории, шутки, парадоксы

    Жизнь прекрасна.
    Если не вспоминать прошедшее.
    И не думать о будущем.
Фольклор

Еще раз об академике В. Н. Виноградове (1882–1964)

    А. И. Воробьев: «Виноградов — это выдающийся советский терапевт, который ввел активное ведение инфаркта миокарда, может быть, одним из первых в мире. Он ввел режим реабилитации, он отменил постельный режим. Ведь как было до этого? Вот лежит с инфарктом начальник 4-го Управления, хороший мой знакомый, он старше меня, конечно, лет на 40 или 30 <П. И. Егоров>. Лежит на улице Грановского ночью, засопел, поворачивается. Медсестра ему: „Петр Иванович, нельзя поворачиваться!“ Вот, как вели инфаркт. Он лежал на спине, при этом еще надо было выжить. Виноградов это убрал, ввел активное ведение больных с инфарктом миокарда. Виноградов ввел экстренную госпитализацию при инфаркте, до него считалось, что если тебя инфаркт захватил в постели дома, лежи дома. А он ввел транспортировку и антикоагулянты, и, конечно, физкультуру. Он первый ввел бронхоскопию и гастроскопию. И мы лазили тогда прямой трубой в желудок. Вот, кто такой Виноградов! То, что я рассказываю, имеет же колоссальную историю во всей нашей интеллектуальной жизни по инфаркту. А мне говорят: „Ох, и грубиян был!“ Черт бы вас побрал, вы попробуйте не грубить. Я вспоминаю рассказ Кассирского. Он кого-то обложил, на него обиделись, а он им говорит, что было дело: Шаляпин побил палкой хористов. Его вызвали на общественный суд. Он говорит:
    — Виноват, но они фальшиво пели.
    — Ну, Федор Иванович, из-за того, что не та нота?…
    — Для вас это — не та нота, а для меня это — вся жизнь, моя вся жизнь в этих нотах. И я фальшивого пения не переношу, могу ударить.
    Ну, для кого-то важно, что Шаляпин ударил, а для кого-то, что Шаляпин — гений. Как совместить? <…> Это зависит от точки зрения. Для кого-то Виноградов хам, а для кого-то великий терапевт. Петр Первый дрался палкой. Он бил Меньшикова, но Меньшиков — первый в России генералиссимус».
    Академик Андрей Воробьев… 2010. С. 733

А. И. Воробьев: как Тамма и Сахарова направили на «Объект»

    «Ну, вот такие бывали дела. Вчера Ванников — нарком, а потом он — на Лубянке. Ему бьют морду и объясняют, что он — г… <…> А летом 1941 г. вдруг посадили в машину и привезли в Кремль. Сталин спрашивает:
    — Вы слышали, что война началась?
    — Нет, товарищ Сталин.
    — А что же Вы делаете?
    — В тюрьме сижу.
    — Нашел время сидеть! Идите, принимайте наркомат боеприпасов! <…>
    Проходит 7 лет, Ванников вызывает к себе двух научных сотрудников.
    — Игорь Евгеньевич, Андрей Дмитриевич, вот надо ехать на объект.
    А объект — это закрытый город. Арзамас-16.
    — Ну, знаете, у нас дети, жены…
    — Але, да, слушаю. Да. Они у меня сидят. Но вот говорят, что у них дети, жены. Хорошо, Лаврентий Павлович, хорошо…
    — Вы знаете, товарищи, вот звонил Лаврентий Павлович, он очень рекомендовал вам согласиться поехать на объект.
    Это были будущие нобелевские лауреаты, правда, за разные работы. Один — Игорь Евгеньевич Тамм, академик, руководитель теоретического отдела ФИАНа, а другой — его аспирант Андрей Дмитриевич Сахаров. Так они поехали на объект. И ничего особенного. А разговаривал с ними министр Б. Л. Ванников (1897–1962), который перед этим проделывал такие же кульбиты судьбы. Я, конечно, не призываю вас завидовать судьбе этих людей, и совсем не обязательно брать с этого пример. Но одно я вам должен сказать. Было время, когда дело считалось главным».
    Там же. С. 142

УК 05-04-07
«Я — английский и японский шпион»

    А. И.: «Вы не ищите виновного, я признаюсь. Товарищ Вышинский со мной бы очень хорошо поработал, я бы все подписал — английский, японский шпион. Как один наш знакомый, его обвиняли в том, что он их всех шпион. Он говорит: „Правильно. Хирохито, император Японии, я его шпион, его мама с моей мамой училась в одном хедере“. Следователь все записывает, ему это до фени. Но попало к старшему: „Что ты, дурак, делаешь? Хедер — это еврейская школа“. Все равно расстреляли, это неважно».
    Из архива А. И. Воробьева и Н. Е. Шкловского,
    переданного ими Б. Г.

О Е. В. Гембицком (1919–1998)[6]

    Профессор Ю. Ю. Бонитенко рассказывал о трех эпизодах.
Эпизод 1
    Е. В. Гембицкий просит поставить диагноз пациентке только по пульсу:
    Профессор Е. В.: Скажите хотя бы предположительно, о каком заболевании идет речь.
    <…> Я удивился. Болезнь по пульсу — это что-то из древней восточной медицины. Стал пальпировать, как учили, на обеих руках. Справа пульс определялся отчетливо, а вот слева практически отсутствовал. Асимметрия определялась и на сонных артериях. <…> Ясно было, что речь идет о сосудистом заболевании, однако вряд ли врожденной окклюзии (не было атрофии конечности). В памяти всплыло название: «Болезнь отсутствия пульса».
    — Неплохо, — сказал шеф, — а по автору не помните?
    Я вспомнил: болезнь Такаясу.
    — А кто такой Такаясу?
    — Японец, — вырвалось у меня.
    — Да уж не француз, — улыбнулся Е. В., — я спрашиваю, кто он по специальности.
    — Офтальмолог (!)…
    Ю. Ю. Бонитенко добавляет, что много лет спустя эта история имела странное продолжение. Его попросили проконсультировать мужа той самой пациентки. После расспроса стало ясно: классическая картина хронической абдоминальной ишемии в бассейне чревного ствола. Пальпируя пульс на лучевых артериях, он явно ощущал асимметрию. Конечно, это была не та самая редкая болезнь Такаясу, а атеросклероз, подтвержденный потом на операции. Однако любопытное редкое сочетание своеобразных сосудистых поражений у жены и мужа.
Эпизод 2
    Однажды во время посещения кафедры военно-полевой терапии Военно-медицинской академии в Ленинграде Е. В. шел по коридору: генерал впереди, а офицеры чуть сзади. В коридоре стоял диван, на котором вальяжно расселся слушатель 3-го курса академии. Он никак не реагировал на появление группы во главе с генералом. «Пройдя мимо дивана, Е. В. вдруг повернулся и подошел к сидящему офицеру. „Здравствуйте! — сказал он, протягивая руку сидящему, и представился. — А как Вас зовут?“ Слушатель вскочил, его лицо налилось кровью. Е. В. задал несколько вопросов (о здоровье, учебе и т. д.), затем попрощался, и мы пошли дальше, а офицер, остолбенев, смотрел нам вслед. Е. В., кстати, не терпел разгильдяйства во всех его проявлениях…»
Эпизод 3
    Идет госэкзамен по терапии. Председатель госкомиссии Е. В. Гембицкий задает одному из слушателей дополнительный вопрос: «Кого из видных советских терапевтов, работавших в Военно-медицинской академии, Вы назовете?» Слушатель называет несколько фамилий, затем задумывается и продолжает: «Есть еще один. Правда, он уже очень пожилой, не работает, с трудом передвигается». Все ждут, что прозвучит имя Николая Николаевича Савицкого, в то время, действительно, уже очень пожилого. «Слушатель поднимает глаза на председателя комиссии и произносит: „Его фамилия Гембицкий, а имя и отчество я, к сожалению, не помню“. В комнате секундное замешательство, а затем раздается громкий смех Евгения Владиславовича».
* * *
    Доктор Г. А. Вселюбский рассказал историю о дифференциальной диагностике видов астмы. «Я впервые участвовал в клиническом разборе, проводимом Евгением Владиславовичем. <…> Я ожидал, что буду участником рутинной процедуры. Бодро доложил <…>. Е. В. благосклонно меня выслушал, уточнил клинические позиции и вдруг выстрелил: „Не могли бы Вы назвать мне 10 видов астматических состояний. Ну, хотя бы 9?…“ Я онемел, так как в голове гуляли в паре лишь „астма бронхиале и астма кардиале“. Профессор примирительно заметил: „Я чувствую, что Вы хотите мне ответить в пятницу“. Я тогда еще не знал, что на вопрос шефа мне удастся ответить лишь через полтора года. К пятнице я выяснил, что профессор Вогралик выделял 10 видов удушья, а профессор Брусиловский — 27, а вообще их существует более 50.
    <В другом случае Е. В. сказал:> „Я так чувствую, что Вы хотите мне ответить во вторник…“ Но во вторник я не смог ответить на вопрос, сколько у человека селезенок, так как раньше был уверен, что одна…»
    Г. А. Вселюбский вспоминал также о рафинированной речи Е. В. Гембицкого.
    «Не пропускалась никакая неточность или небрежность. На корню обрубались сомнительные стилистические обороты, неологизмы и вульгаризмы. Не „кубики“, а миллилитры, не „5 грамм“, а „5 граммов“.[7] Отсекались неясные междометия <„Э…э, Мм-э-э…“> и наивные фразы типа „По правде говоря….“ — „Говорить правду надо всегда!“»
* * *
    Профессор В. В. Быстров рассказывал о необычайной пунктуальности Е. В. Гембицкого.
    «Когда я впервые связался с Евгением Владиславовичем по телефону и обратился к нему: „Товарищ генерал-лейтенант!“, он сразу же предложил называть его по имени и отчеству и назначил точное время встречи: через день, в 9 часов 17 минут. Подойдя к кабинету Главного терапевта МО СССР за 15 минут до назначенного срока, я наблюдал, как много приходило и уходило из кабинета посетителей, сотрудников кафедры и госпиталя. Ровно в 9 часов 17 минут открылась дверь и Е. В. вышел, пожал мне руку и пригласил для беседы. <…>
    Е. В. был очень ответственным человеком. Я не могу вспомнить ни единого случая его опоздания на занятия. В последние годы он добирался до кафедры на общественном транспорте <!> и всегда приезжал заранее, чтобы вовремя войти в класс».
* * *
    Доцент О. В. Фесенко подчеркнул, что «Евгений Владиславович никогда ничего не делал формально: вычитывал все диссертации, всегда писал рецензии сам, не допуская своей подписи на заранее подготовленных другими отзывах, получивших сегодня название „рыбы“».
    Воспоминания…. 2003.
    С. 33–45; 65–67; 73–75; 78

Из рассказов врача и писателя В. Л. Найдина (1938–2010)[8]

Об академике А. И. Арутюнове (1904–1975)[9]
    А. И. Арутюнов встретился с Председателем Госкомитета по науке и технике СССР академиком В. А. Кириллиным и убедил его организовать в Институте нейрохирургии лабораторию по реабилитации, выделить для нее штаты и деньги.
    «Александр Иванович говорит <Найдину>:
    — Чудеса в решете! Теперь давай в Минздрав, толкай бумагу, дальше я помогу. Только условие: лабораторией заведовать будешь ты. Но евреев других к себе не бери, партийцы не пропустят.
    — А армян можно? (у меня на примете Володя Бежанов был).
    — Еще хуже, ни в коем случае! Они хитрецы. Надуют тебя.
    Шутил, конечно».
    Найдин, 2005. С. 173
1972 год. Посещение больного литературоведа М. М. Бахтина
    «Меня привез мой друг Игорь Губерман, ерник, весельчак, начинающий тогда литератор. Встречает нас Леонтина Сергеевна Мелехова. <…> Она опекает Бахтина. „Входите. Михаил Михайлович ждет“. И вдруг мне Губерман: „Иди, старик, один. Я не пойду. Это же великий человек, зачем я ему?“ Вот тебе насмешник и весельчак. Штрих к портрету, однако. Выразительный штрих».
    Там же. С. 187
Лифтер дядя Миша — консультант (сокращенный пересказ эпизода)
    «Не то 40 лет, не то 60. Услужливый, хлопотливый такой мужичок. Но пьющий. Регулярно. После работы.
    Как-то раз, — пишет В. Л. Найдин, — позвонила мне на работу женщина. Маленький сынишка, годика два, глотнул тормозной жидкости, неосторожно оставленной. Привезли в Морозовскую детскую больницу, хотят промывать. <…>
    — Доктор, помогите, что делать?
    — Я не по этой части, не знаю, дайте посоветоваться.
    — А консультанта по отравлениям у вас нету?
    — Консультанта? Пожалуй, есть! Перезвоните через 5 минут!
    Владимир Львович вспомнил про дядю Мишу и помчался к лифту.
    — Миша, если ребенок глотнул тормозную жидкость, что надо делать?
    — Тормозуху? Какую, автомобильную или авиационную? Авиационную — это плохо, совсем плохо!
    — Нет, автомобильную!
    — Ну, тогда не страшно: сначала вырвет, потом понос, а как продрищется — сразу заснет. Спать будет долго, мешать не надо. Встанет здоровеньким.
    — А домой забрать из больницы можно?
    — Нужно.
    В. Л. так в точности мамаше и пересказал. Она ответила, что ребенок успокоился, только животик болит. <…> На другой день звонит веселая, довольная.
    — Какой у вас замечательный консультант. Все в точности так и было. Видно, опытный врач. Как мне его повидать? Поблагодарить хочу.
    — Не беспокойтесь, я его сам поблагодарю, — отвечает Владимир Львович. — Он после дежурства ушел домой. Устал.
    Так дядя Миша получил бутылку „Столичной“ за грамотный совет.
    — Я такую водку только по большим праздникам пью, — сказал он.
    Русский человек».
    Найдин, 2005. С. 144
Вечный двигатель (сокращ. пересказ истории)
    «Сегодня — воскресенье, и, следовательно, под вечер обязательно привезут „травму“. <…> Ее даже не привезли, а привели. <…> Он бойко семенил ногами, обутыми в спортивные тапочки, и что-то укоризненно говорил провожатым. <…> Оказалось, что они выпивали все вместе, потом подрались и сгоряча несильно ударили пожилого по голове пивной кружкой. <…> Он быстро с нами подружился, попросил звать его просто дядей Васей и не жалеть головы:
    — Мажьте ее, глупую, йодом! Гуще! Шибче! Эх, как щиплет! Поддавай еще! Теперь промокай!»
    В. Л. описывает, что при обработке ссадин и противостолбнячном уколе дядя Вася крякал, изображая удовольствие («Коли глубже! Так!») и потом был отпущен домой.
    Но минут через 10 он вернулся. Шел он так же бодро, но руки вытянул вперед.
    «Вот оказия какая! — радостно закричал дядя Вася. — Хотел домой напрямки попасть и на забор наткнулся. А на заборе колючая проволока. Руки-то и поцарапал. Ишь как кровит! Значит, я еще молодой, кровяной!»
    Руки он поранил сильно, ранки обрабатывали и даже два шовчика наложили.
    «Штопай их крепче, чтоб не развязались, — говорил дядя Вася, но уже немного морщился. Хмель начал проходить. Дяде Васе предложили переночевать в больнице. Тот — ни в какую! Домой надо. Жена Фрося ждет. Она всегда его ждет, а после получки особенно».
    Когда врачи ушли в ординаторскую пить чай, то вдруг раздался резкий звонок в наружную дверь. Стали слушать, кого привезли, и услышали знакомый голос. «Дядя Вася был не такой радостный, как в первый раз, но еще ничего — вполне деятельный. Руки он теперь держал сзади и что-то ими прикрывал. Одна брючина была совершенно разорвана и из нее выглядывала худая окровавленная коленка. В общем, опять изранен, но совершенно непонятно, почему нога ободрана впереди, а остальное — сзади. Тут же все разъяснилось. Стремясь все так же напрямик быстрее к жене Фросе, дядя Вася полез через чужой забор и встретился с собакой, „несшей караульную службу“».
    Сделали укол — теперь от бешенства. Он уже не крякал от восторга, а тихонько ойкал. <…> Ему опять предложили остаться в больнице: «Нет, я домой. Жене гостинец несу, — и вынул из брючного кармана две конфеты „Ласточка“, наполовину растаявшие. <…>
    На дежурстве сон особый. Как будто ничего не слышишь, а все же чего-то ждешь. Звонок в дверь мы услышали сразу. <…> Потом раздались какие-то странные звуки — не то плач, не то кашель. Это плакал дядя Вася. Вид его был ужасен. <…> Оказывается, домой он почему-то добрался глубокой ночью (его еще где-то угощали). Крикнул в свое окошко: „Ау!“ и, не дождавшись радостного ответа, полез туда. Хотел „суприз“ жене сделать. <…> Но „суприза“ не получилось. Ефросинья не только не спала, но пребывала в ярости и, увидев в растворенном окне знакомую фигуру, закричала что-то наподобие: „Погибели на тебя нету! Душегуб окаянный!“. Вместе с последними словами в него полетела глубокая тарелка, пущенная чрезвычайно удачно и ловко — ребром вперед, как бумеранг». <…>
    Найдин. 2005. С. 122–128

    Комментарий Б. Г.
    О цикличности алкогольных витков мне довелось как-то прочесть в московской газете.
    1977 г., к сожалению, на вырезке не сохранилось ни названия газеты (скорее всего, это «ВМ»), ни номера и даты.
    «В таком состоянии вам не до поездки», — сказали дружинники пассажиру с двумя чемоданами, безуспешно пытавшемуся выйти из вокзального помещения на перрон, чтобы сесть в поезд дальнего следования. Пассажир был до того пьян, что не держался на ногах. Пьяного отправили в вытрезвитель. Но на следующий день перед отходом того же поезда история повторилась. И лишь с третьей попытки гость уехал из Москвы. Вдогонку московские дружинники отправили по месту его работы в Воркуту сообщение о неблаговидном поведении в столице.
Странности больного Ландау (отрывки)[10]
    Вот некоторые описания поведения пациента, данные доктором В. Л. Найдиным в рассказе «Античные руины», а также в более подробном рассказе лично мне (Б. Г.).
* * *
    «Сутяжничество — характерный синдром травмы головы. Он и стал сутяжничать. Некоторые окружающие трактовали это так: „Вот, в нем проснулась истина“. Да никакая не истина! Болезнь. И когда он потребовал вернуть какие-то деньги из Ленинской премии (а он получил ее поровну с Лифшицем), то это было настолько дико, что все были просто подавлены. Это был не их Ландау».
* * *
    20.12.62. Визит старых друзей — Мусика К. <Каганова> и И. М. Лифшица. Обрадовался. Жаловался на боль в ноге. Много вспоминал, но все события — до 1959 года (типично для мозговой памяти). Сказал, что они тоже, по его мнению, постарели. По этому случаю вспомнил любимый анекдот: «Прыжок оленя» <…>. «Дочка выходит замуж, уезжает. Пишет маме: „Я так счастлива, муж очень внимательный и страстный — каждый вечер прыгает на меня со шкафа — прыжок оленя!“ Через несколько дней получает телеграмму от матери: „Срочно приезжай. Папа прыгнул со шкафа, сломал ногу“. Всему свое время».
* * *
    «Сформировалась такая глобальная задача; что делать? — Пускать все на самотек, т. е. оставить все, как есть, какая психика у него будет, такая пусть и остается? А жена и некоторые близкие, которые готовы с этим мириться, пусть его обеспечивают. Или же попытаться вернуть его в прежнее русло? <…> Как тут быть? Ведь все эти интеллектуалы и умники, они же не будут заниматься „бытовухой“. Жизнь с больным — вещь тяжелая. И этот вопрос встал очень остро. Первым его обнажил Капица. Чрезвычайно умный человек. Я был вынужден ему рассказать о распре между Корой и Лифшицем. Я был на стороне Лифшица, потому что я считал, что эти обвинения несправедливы. Я видел, как он „ложился костьми“, чтобы спасти Дау. Тратил почти все свои деньги, только чтобы помочь этому человеку. А Капица вдруг сказал: „Ну, что я могу сказать? Он первый раз попал под машину, когда женился на Коре“. Вот его фраза. Доподлинная.
    Однако Кора отвечала всем требованиям Льва Давидовича. Была его идеалом. Он же был с легким „приветом“ в этом плане. Жена должна быть блондинкой, очень красивой, и полной дурой. „Вот, посмотрите на Конкордию Терентьевну“, — он говорил. — „Почему Терентьевну, она же Тихоновна?“ — „Нет, она — Терентьевна. Но она себе придумала Тихоновну, потому что она дура“. Она слушала, смеялась».
* * *
    «… Он помнил сам факт травмы. Он говорил: „Кажется, машину вел Судаков. Судак рыба безвредная“».

    Комментарий Б. Г.
    Странное заявление. И не потому, что судак — крупный хищник, и, значит, безвреден он уже на столе. А потому, что машину, по словам самого Ландау, кажется, вел Судаков. — Это уже намек на, возможно, другую версию автокатастрофы. В книге:
    Б. С. Горобец, «Круг Ландау. Физика войны и мира» (2008, см. с. 198) подробно разбирается, со слов современников тех событий, версия, по которой машину в момент столкновения вела Вера Судакова, любовница Ландау, жена его аспиранта. Но к приезду милиции ее муж В. В. Судаков взял на себя вину за аварию. Этот сюжет был затем использован в кинофильме Э. Рязанова «Вокзал для двоих».
* * *
    «Я бы еще напомнил знаменитую историю, как Ландау вступал в партию.
    Как-то он сказал:
    — У меня большие неприятности, Владимир Львович. Мне надо в партию вступать, потому что Хрущев, Микоян, все столько для меня сделали. Придется вступать. Это так неприятно, но вступать надо.
    — Лев Давыдович, вы поправитесь, тогда и вступите.
    — Нет, надо вступать непременно сейчас.
    И вот в течение недель двух он сообщал всем приходящим, что у него неприятности: надо вступать в партию. Все понимали, что он еще неадекватен; Потом, наконец, в какой-то день я пришел рано утром к нему. Мы с ним позанимались, он и говорит:
    — У меня новость. У меня хорошая новость.
    — Что, нога не болит?
    — Нет, выяснилось, что можно в партию не вступать.
    — Почему?
    — Я выяснил, что в партии состоит С., академик. С таким засранцем я в партии быть не могу.
    И после этого он всем сообщал, что С. — такой-сякой, поэтому можно в партию не вступать. „Я чист перед Хрущевым“, — говорит он. Валял дурака отчасти, конечно. Он был очень умным человеком».
* * *
    «Почему-то невзлюбил одного их моих руководителей. Был такой очень яркий человек — Александр Романович Лурия, знаменитый психолог, который написал капитальный труд „Травматическая афазия“. На больных, получивших травму, он описал все виды нарушения речи. И эта книга сейчас переведена на многие языки. Это основополагающий труд для нейропсихолога: анализ, лечение, варианты.
    Он тоже занимался с Ландау. Я приходил иногда во время этих занятий. Но Ландау сразу начинал злиться. Не хотел с ним работать, говорил: „Он со мной разговаривает, как с дураком“.
    А у того были такие тесты. Он рассказывал сказку про муравья и голубку. Муравей сделал то-то, голубка то-то. Почему муравей это сделал? На что Ландау коротко отвечал и отворачивался. И тот уходил. Этот же номер он проделывал с министром здравоохранения Б. В. Петровским. „О чем мне с ним говорить?“ — и тоже отворачивался. Он же был неадекватен».
* * *
    Ландау: «Теоретическая физика — молодая наука. Нет, не в смысле молодости науки, а молодости самих физиков. Если до 35 лет ничего существенного не придумаешь, то после — подавно». Помолчал. Потом: «Я, пожалуй, приятное исключение». Заулыбался. — «Боюсь все-таки, что не смогу придумать что-нибудь нетривиальное. Например, когда Эйнштейн в старости написал работу вместе с Подольским, так эту вещь называли работой Подольского, так как все знали, что Подольский дурак…»
    Найдин, 2005. С. 183–184
Портрет Зурабова[11]
    К В. Л. Найдину в палату зашла доктор, коллега. «Она глянула на портрет министра Зурабова (я его специально повесил, больных веселил).
    — Взгляд стальной, брови чуть прихмурены, а улыбка такая ядовитая… Я рассмеялся. Она тоже».
    Там же. С. 171
Обеденный перерыв плюс…
    «Наша Антонина-реаниматолог была четко волчица. Оскалит зубы, отбросит сигаретку, вцепится в помирающего и, глядишь, вернет его из небытия. <…> Простое русское лицо. Привлекательное. Фигура замечательная. Держала форму. <…> У Антонины с директором были свои отношения. Она его несколько раз вытаскивала с того света после сокрушительных инфарктов — этого бича всех активных хирургов. <…> „Я у тебя, как у Христа за пазухой“, — говорил просветлевший директор. „Эх, не бывали Вы за моей пазухой, — отвечала Антонина. — Там еще лучше“. И смеялись оба. <…>
    Однажды в середине рабочего дня она устроилась „отдохнуть“ в кабинете заведующего отделением. Тот был где-то в командировке. <…> К ней прилепился молодой симпатичный ординатор. Он приехал откуда-то из Сибири набираться хирургического опыта. <…> Вот он с Антониной и набирался. Но забыл запереть дверь.
    В самый сокровенный момент дверь распахнулась и вошла одна гранд-дама. Зина. „Гранд“ — это только ростом, но не умом. Зато была еще и членом партийного комитета. <…> Так вот она и вошла в тот славный чертог, нарушив романтическое свидание. В ответ на возмущенный, даже ошеломленный возглас: „Что это значит?“ Антонина выглянула из-под сибиряка и хриплым от страсти голосом сообщила: „У меня обеденный перерыв, я тут е…сь и прошу закрыть за собой дверь!“ <…> Дама выскочила, как ошпаренная».
    Найдин. 2008. С. И
Муха на потолке
    «Во время медицинского конгресса английский докладчик начал свое выступление с показа одного-единственного слайда — беловатый мутный квадрат, а в середине лампа. Рядом — муха. На потолке. Известный всем плафон с лампочкой и мухой, который встречается в Лондоне и Вязьме, Нью-Йорке и Туле, в Мытищах и Ленинграде. <…> Докладчик молчал. <…> Все уставились на картинку, ждали продолжения или объяснения. <…> Прошла минута, потом две, в зале послышался ропот, вежливое недоумение, переглядывание… Потом — три минуты, четыре… Покашливание… Наконец, чутко уловив приближение „перебора“, лектор сказал: „Вы смотрите на эту картинку всего три минуты, и она уже вам надоела. Она примитивна и не несет никакой информации. Скучно и тоскливо. Но парализованный спинальный больной вынужден смотреть на этот пейзаж часами, днями, годами. До смерти. Каково ему? Разве так можно жить?“ Зал сочувственно зашумел…»
    Там же. С. 91
Шахтерский член: от подъема до заката
    «Нейрохирург Воля (Вольт) решил помочь спинальникам. Разбитая спина — это: парализованы и бесчувственны ноги, нарушено мочеиспускание и прочие интимные тазовые функции. <…> Он разослал спинальникам по всему Союзу опросник <…>. Один из респондентов так и ответил: „Верните мой стоячий член — без него я, как без рук!“ И Воля решил помочь. Не всем конкретно, но хотя бы некоторым, у кого травма не поразила нужный центр, а только его заблокировала. Мужчину укладывали на бочок и делали спинальную пункцию. <…> Медленно вводили коктейль из двух стимуляторов — стрихнина и прозерина. По „кубику“ того и другого. Затем мужика переворачивали на спину. Он глядел вниз и не верил своим глазам — член стоял, иногда чуть покачиваясь от длительного бездействия. Но это был только первый шаг. Немедленно приступали ко второму. Подгоняли машину „Скорой помощи“, запихивали туда страдальца на носилках, стараясь не ушибить об потолок стоячий член, и, включив сирену, мчали его домой. Там уже ждала не первый месяц тоскующая подруга. Строго по инструкции — он снизу, она сверху. „Прости меня, грешную“, — плевались и каялись целомудренные бабы. Но потом входили во вкус и смущенно замолкали. Только громко стонали и тихо вскрикивали. Об этом уж подробно рассказывали товарищам возрожденные мужчины. Ибо после трех-четырех таких сеансов рефлекс эрекции закреплялся, и древнейшее изобретение природы начинало вполне прилично „фурычить“.
    Можете себе представить популярность Воли? <…> А где слава, там и завистники. Они, подлые, это роскошное мероприятие и загубили. Написали донос в обком партии. Мол, неприкрытый разврат с псевдонаучной подоплекой. Идеологическая диверсия. Использование служебной машины и расходование дефицитного бензина на внеплановые цели. В очереди даже слегка ссорились: „Я раньше тебя записался на е…лю! Твоя баба еще не прошла инструктаж, а моя прошла, мне Вольт Григорьевич так и сказал, хвалил ее“.
    …Потянулись проверочные комиссии из райкомов-обкомов-горздравов. <…> Эту сексуальную лавочку прикрыли. А с нею развалили всю важную социальную структуру реабилитации инвалидов».
    Найдин. 2008. С. 82
Перекос лица
    «Это — вирусное заболевание, воспаление лицевого нерва. Вспотел, простыл, ветерок просквозил и… привет. Физиономия перекошена. На лице вообще сложная ситуация с этими мимическими мышцами. Они почти все парные и симметричные, но каждая тянет в свою сторону. С одинаковым усилием. Стоит хоть одной из них ослабеть, как ее напарница с другой стороны тут же утягивает лицо в свою сторону. Иногда тянет с такой силой, что аж нос поворачивается в этом направлении. <…> Засмеялся, закричал, разгневался — морду перетягивает вбок, аж страшно. <…> Постепенно больная мышца восстанавливается, набирает силу, но она все равно находится под гнетом здоровой нахалки-напарницы. А та до того привыкла тянуть одеяло на себя, что не дает выздоравливающей соседке даже пикнуть. Поэтому я придумал для Лауры <пациентки> такой прием: крепко прижать своими пальцами эту настырную здоровячку и дать сразу команду на движение ее больной сопернице — оскалить рот, улыбнуться, поморщить нос. Так она и поступила. И вдруг эта бедная затрюханная мышца после нескольких лет молчания дрогнула и сократилась. Полный восторг! <…> Лаура занималась специальной лечебной гимнастикой, научилась фиксировать пластырем мышцу-нахалку и добилась успеха. Лицо почти выровнялось. Вышла удачно замуж. Родила ребенка. Ее фотография-рисунок попала в мою монографию как пример правильной фиксации перетянутой мышцы».
    Там же. С. 216
Мастер иглотерапии
    «Специальность эта ненаучна и потому неповторима. Все зависит от личности специалиста, удачлив ли он, достаточно ли интуитивен, верит ли сам в этот способ. Каждый открывает сам свой сундучок секретов, способов, ошибок, а потом медленно набивает его своим и только своим опытом. Иногда успешным, а иногда — не очень. Интересное дело, мало предсказуемое…»
    Владимир Львович пишет:
    Я как-то спросил у Гаваа Лувсана (Леонид Николаевич, он так себя обозначил, сам-то он монгол): «Что же это получается: вы пишете толстые книжки по иглотерапии, обучаете по ним врачей, а когда лечите больных, то выбираете совсем другие точки и меридианы?» Он хитро прищурился: «А это, доктор, разные весьци: в книжках — наука, а у постели больного — искусство. А как их совместить — большой секрет! Долго надо уцицься!»
    Я с ним познакомился во Всесоюзном научном центре хирургии. Тогда директором был академик Борис Васильевич Петровский. Он же «подрабатывал» министром здравоохранения (его любимая шутка). Он нашел где-то в Улан-Удэ этого никому не известного монгола и перевел его из маленького провинциального институтика в свой роскошный центр и под него открыл отдел рефлексотерапии. А поразил его Лувсан тем, что во время операции на легком провел анестезию одной длинной иглой. И проделал это так искусно, что дополнительного наркоза не потребовалось. Высший пилотаж! <…>
    При всем том — хорошо знал пределы своих возможностей. «Мозги не пудрил». Однажды я его попросил помочь моему отцу, он лежал в ВНЦУ после установки сердечного стимулятора. Отцу было под 80, сердечно-легочная недостаточность нарастала, я хотел хоть как-то облегчить его страдания. Лувсан внимательно осмотрел отца, пощупал пульс, посидел несколько минут рядом, послушал дыхание и сказал: «Нет, Воледя, я помочь ему не могу». Я оценил его честность и искренность. <…>
    Леонид Борисович Коган <скрипач> пожаловался на боль в левой руке. Застудил или переиграл. Времени у него было мало, гастроли следовали одни за другими, и он попросил меня принять экстренные меры. Лекарства и массаж не помогли, и я решил привлечь Лувсана. Гаваа легко согласился лечить Народного артиста СССР. <…> Церемонно поздоровался, стал изучать руку скрипача. Помял ее чуткими пальцами, погладил предплечье, потом достал какой-то допотопный приборчик — измерять сопротивление кожи, потыкал им с важным сопением в руку и, повернувшись ко мне, шепотом доверительно сказал: «Это я так, для науцного вида делаю, и без этого все понятно. <…>
    Леонид Борисович улыбнулся его пафосу: „Что ж, начинайте, а то у меня скоро гастроли“. — „Нет, сейчас никак нельзя, условия не те, что нужны“, — „Какие же условия нужны?“ Он посмотрел на меня с удивлением: „Что тут, Воледя, непонятно? Сейчас полнолуние, звезды не видны, в такое время руки не лечат“. <…> „Кницки, Воледя, цитать надо“.
    Прошло две недели. Коган вернулся с очередных гастролей, рука болела. Созвонились с Лувсаном. <…> Он внимательно оглядел руку, помял ее, как бы примериваясь, и быстрыми движениями вкрутил длинные серебряные иголки в какие-то только ему ведомые места. Коган даже не поморщился, не успел, иголки уже стояли. Лувсан окинул взором лечебное поле и сказал: „Все правильно. А теперь я утомился и съем яблоко“. И сочно захрумкал. <…> Коган приезжал к нему еще несколько раз и полностью поправился».
* * *
    «Так что иглотерапия в умелых руках — не пустяк. <…> Это, как ни странно, понимали наши правители. Один из них, главный партийный босс Москвы <член Политбюро ЦК КПСС В. В. Гришин> и присмотрел себе Лувсана. Тот сутуловатый человек, который разговаривал с подчиненными тихим-тихим голосом специально, чтобы они, вслушиваясь, наклонялись к нему. Лувсан, конечно, помалкивал о сановном пациенте, но, кажется, пользовал того от всех болезней. Очевидно, успешно, потому что по его распоряжению Лувсану построили премиленький домик-дачку где-то прямо в черте города. <…> А босс сгинул. Потеряв внезапно почти неограниченную власть. Он как-то пошел в сберкассу получать пенсию <очевидно, в конце 1990-х гг.>. Пенсию, как обычно, начислили неправильно. Фирменный приемчик с тихим голосом не имел никакого эффекта, холуи исчезли. Его еще и обхамили. Он вскипел, забурлил — инфаркт. Конец».
    Найдин. 2008. С. 235
Любимая притча академика А. И. Арутюнова (1904–1978), директора НИИ неврологии
    Султан отправился в гарем на обычную процедуру. Позвал раба, освещающего дорогу факелом, чтоб не споткнуться, выбрал наложницу и попытался приступить к понятным и приятным утехам. Но… Ничего не получилось. Бывает. Тогда он взял факел, а рабу приказал проделать то, что у него не получилось. Раб охотно проделал. Качественно. На что султан гордо сказал: «Вот видишь, как надо светить!»
    Там же. С. 285

    Комментарий Б. Г.
    Эта притча приобрела популярность среди физиков, после того как известный острослов из ФИАНа доктор наук Г. Аскарьян рассказал ее в виде тоста на банкете в честь награждения Нобелевской премией Н. Г. Басова и А. М. Прохорова за изобретение мазера. Вроде бы он закончил эту притчу-тост словами: Все дело не в том, чем светят, а в том, кто именно светит. «Итак, выпьем же за светочей науки!» — закончил он. Мне об этом рассказал академик Е. М. Лифшиц, заметив, что тост ему самому показался весьма остроумным и уместным. Но встречен он был гробовым молчанием зала, где сидело множество «официальных лиц», ведь в СССР тогда, как известно, секса не было.

Из записок психотерапевта-психолога профессора В. Л. Леви

    «Многие из гениев в детстве и юности производили впечатление малоспособных и даже тупых. Джеймс Уатт и Свифт считались бездарными. Ньютону не давалась школьная физика и математика. Карлу Линнею прочили карьеру сапожника. Гельмгольца учителя признавали чуть ли не слабоумным. Про Вальтера Скотта профессор университета сказал: „Он глуп и останется глупым“. <…> „У тебя только и есть интерес, что к стрельбе, возне с собаками и ловле крыс, ты будешь позором для себя и своей семьи“, — говорил отец Чарльзу Дарвину».
    Леви, 1971. С. 211
* * *
    «Не хочу сказать, что все правила и советы пишутся зря. Есть, например, 18 прекрасных английских правил „Как беречь время“. Правила хороши, они охватили все. Но у них есть один маленький недостаток: на их изучение надо затратить слишком много времени. В жизни редко удается вспомнить, какое правило следует применить именно сейчас, к случаю. Просто некогда…»
    Там же. С. 223

А. Н. Бакулев (1890–1967)[12]

    «Принимал он в поликлинике со студентами. Пришла женщина с мужем. Грудница. Надо сделать разрез. Что вы! Можно ли доверить! Поликлиника! Пойдем-ка лучше деньги заплатим — оно будет и ощутимее и надежнее. А вечером Бакулев без студентов в платной поликлинике. Все то же самое. Деньги за прием. Отдельно за операцию. Все довольны».
    Крелин. С. 160

Н. Н. Блохин (1912–1993)[13]

    «Известно, что гомеопатия нынче не претендует на место в онкологии. А ведь было! Н. Н. Блохин с юмором характеризовал свое отношение к этому спорному разделу медицины. Он рассказывал, как его отцу, известному нижегородскому врачу, подарили гомеопатическую аптеку — он съел ее всю, и с ним ничего не произошло».
    Блохина, 2007. С. 119
* * *
    «Профессор Виктор Маркович Дурмашкин порой приходил на работу в разных ботинках, двух галстуках, висящих параллельно шее. Как-то, придя утром на лекцию, он пошел раздеваться в свой кабинет и попросил немедленно позвать Николая Николаевича. Тот пришел быстро, решив, что профессору нужна его помощь на лекции, что бывало нередко. Придя в кабинет, он услышал просьбу совсем другого характера: „Коля, осмотри меня, пожалуйста, у меня очень болят плечи, и я не могу двигать руками“. Когда профессор снял пальто, а затем пиджак, оказалось, что пиджак был надет вместе с деревянными плечиками…»
    Блохина, 2007. С. 31

Наш человек — крепче «МАЗа», самосвала и тепловоза[14]

    «Случилось это так.
    Возвращаясь из Калуги, водитель М. И. Дубовицкий решил отметить „удачный“ рейс. Выпил бутылку водки, затем вторую и снова сел за руль. „Московская особая“ дала о себе быстро знать — шофер заснул и потерял управление машиной.
    Самосвал начал делать странные зигзаги: то повернет влево, то вправо. Вскоре он столкнулся со встречным „МАЗом“, пробил баллон, повредил кузов. От этого удара Дубовицкий даже не проснулся, а машина съехала в кювет и направилась к железнодорожной ветке, по которой курсировал маневровый тепловоз.
    Чтобы избежать аварии, машинист затормозил, но было уже поздно: самосвал врезался в боковую решетку тепловоза и остановился вместе с ним. И на этот раз Дубовицкий не проснулся.
    Прибывшие на место происшествия работники ОРУДа и „Скорой помощи“ с трудом вытащили храпевшего Дубовицкого из кабины. Пьяница-шофер 25-й автобазы Моспромтранса Главмосавтотранса привлекается к ответственности».
    А. Запылаев, майор милиции

Настоящее мумие!

    «В 17 лет попал я в „золотую“ геолого-разведочную партию в Якутию. В те времена в Москве было страшно популярно мумие, и многие сумасшедшие пробирались в тайгу за ним. Но, добравшись до места, их энтузиазм пропадал (тайга все-таки), и они пытались задешево купить вожделенный продукт у местных, предвкушая барыши в оплотах цивилизации. Случилось так, что по болезни я две недели провел в поселке, и местные меня подрядили фасовать мумие. Сообщаю точный состав, а то многие еще не знают: навоз (лосиный, так как коров нет) + глина + смола (все в пропорции 1:1:1). Через неделю, озверев от местного самогона (на консервированном горошке), я стал прикалываться, вкладывая в пакетики с зельем бумажки типа „укладчик № 8“. В сентябре, когда я вернулся в Москву, мама с гордостью показала мне пакетики с „мумием“, на которые она истратила чудом хранимые 20 долларов (это был 1985 г.) с моим „автографом“. При этом был восторженный рассказ о вылеченной за неделю папиной язве. Маме я до сих пор не признался».
    Источник:
    Миша 27.06.2000 anekdot.ru

Каннибальский рецепт

    «Одна девушка училась в мединституте на хирурга. Летом ее направили на практику в местный медгородок, в хирургическое отделение. Однажды ей пришлось ассистировать на операции удаления аппендикса (ну, там, щипчики всякие подавать, обрезки принимать…). Надо заметить, что „клиентка“ попалась нехуденькая. Опытный хирург привычным движением рук вынул все внутренности, отрезал что надо, почистил, стал складывать обратно, и тут появилась маленькая проблема: один пласт подкожного жира никак не хотел никуда обратно укладываться. Врач его и так приложит, и эдак, а его как будто тут и не было! Хирург ненадолго задумался, и со словами: „Ааа, хрен с ним!..“ — отрезал этот шматок, повернулся к практикантке и, улыбаясь, шлепнул его ей на спецподнос со словами: „Держи! Картошку дома поджаришь!“. Звук падающего тела, звон подноса…»
    Источник: Андрей, ИН

Самоубийца передумал

    «Проходил я практику в реанимации. И вот однажды весной привозят парня — жертву несчастной любви. Тот паренек чем-то травился, но не до конца. Откачали его, капельницу сделали. А поскольку все это время он орал, что жить без нее не будет, убьется, — то его ремешками к кровати и прикрутили. Поскольку с пареньком все в порядке, то надо его из реанимации перевозить, что мне и поручили.
    Везу я его с капельницей, а он никак не успокаивается, орет. Мне это маленько надоело и решил я приколоться.
    — Ах так, — говорю, — жить не хочешь, ну и не надо, будешь донором органов. — И отсоединяю у него капельницу. Действие безвредное, однако эффект производит тот еще. И везу его дальше. Он притих. Подхожу к лифту. А везти его можно было двумя путями: поверху и через подвал, где морг. Так вот, захожу в лифт, меня спрашивают: „Куда, наверх, или в морг?“ Я говорю: „В морг“. Паренек белеет и начинает что-то бормотать о врачах-убийцах. Когда добрались до низа он начал орать уже во весь голос: „Спасите, убивают!“ А все видят, что человек явно не в себе, ремнями к кровати прикручен и внимания на это никакого не обращают, кто-то успокаивает: „Это не больно; потерпи; раз! и готово!“ и т. д. Паренек вспоминает все фильмы, где у людей вырезают органы и впадает в полную прострацию… Когда добрались до палаты на него смотреть стало страшно, лежит весь белый покорный судьбе. Больше он покончить с собой не пытался, шоковая терапия!»
    Источник: Андрей, ИН

О докторе Базарове: И. А. Тургенев с пояснениями педагога из Тбилиси

    Тбилисское книжное издательство «Ганатлеба» напечатало книгу И. А. Тургенева. В серии «Школьная библиотека» выпущены под одной обложкой «Отцы и дети» и «Накануне» (1985). Поскольку в романах немало слов устаревших, вышедших из обыденного употребления, а книга предназначена грузинским школьникам, то издательство снабдило малопонятные места комментариями. Вот некоторые из них, имеющие отношение к медицинской или биологической тематике.
* * *
    Стр. 190: Тургенев: «Сначала она его дичилась и однажды, перед вечером, встретив его на узкой тропинке, проложенной пешеходами через ржаное поле, зашла в высокую, густую рожь, поросшую полынью и васильками…»
    Пояснение педагога: «Полынья — незамерзшее или уже растаявшее место на ледяной поверхности реки, озера, моря».
* * *
    Стр. 296: «Николай Петрович имел вид озабоченный. Ему донесли, что в его пшенице, на которую он особенно надеялся, показалась головня».
    Сноска: «Головня — тлеющее или обгорелое полено, кусок дерева, бревно».
* * *
    Стр. 8: «Он лежал неловко, его большая кверху заостренная голова неловко сидела на длинной шее, неловкость сказывалась в самом положении его рук, его туловища…»
    Сноска: «Туловище — тело человека или животного без головы и конечностей».
* * *
    Стр. 47: «Владелец восьмидесяти двух душ, иллюминат, старый геттингенский студент»…
    Сноска: «Иллюминат — водонепроницаемое круглое окно в борту судна».
* * *
    Стр. 52: «Погода славная: сеном и сухой земляникой пахнет так, словно грудной чай пьешь…»
    Сноска: «Грудной — зд.: будто мать кормит грудью».
* * *
    Стр. 159: «Он <Базаров> в будущем году хочет держать на доктора».
    Сноска: «Держать на доктора — зд.: защищать докторскую диссертацию».
* * *
    Стр. 290: «Эх, Федосья Николаевна! — говорит Базаров, — поверьте мне: все умные дамы на свете не стоят вашего локотка».
    Сноска: «Локотка — ручка у кресла, на которую, сидя, опираются локтем».
* * *
    Стр. 20: «Сердце у ней было очень любящее и мягкое: жизнь ее скоро перемолола».
    Сноска: «Перемолоть — молоть слова, в другой раз перевершить на свой лад».
* * *
    Стр. 11: «А дочь Николая Артемьевича Стахова! Вот после этого и рассуждай о крови, о породе!»
    Сноска: «Порода — разновидность домашних животных (или растений), отличающихся какими-нибудь признаками от животных, растений того же вида, семейства».
* * *
    И наконец, венец комментаторской фантазии: «Снохач — лунатик» (стр. 205).
    Кстати, у всех этих комментариев есть автор — В. К. Цаава, доцент, кандидат педагогических наук.
    Из статьи В. Стройло [Литгазета, 05.11.1986]

Пьяный человек — вне закона

    Вспоминаю, что в начале 1960-х гг. пара врачей «Скорой помощи» рассказала мне такую историю. У них был ночной выезд. Занесли носилки в карету. Трогаются с места. И тут какой-то пьяный, молодой, обращается к шоферу: «Шеф, подкинь до…» А надо сказать, что в те времена пустые «скорые» иногда так подрабатывали, стараясь несильно удаляться от района своей дислокации, если при этом не было вызовов. Но здесь лежал срочный больной, и поэтому левому клиенту был дан отказ. Тот не отступается, схватился за антенну и говорит: «Я из КГБ». Ему отвечают: «Отпусти антенну! А из КГБ должен быть трезвый». А тот снова: «Я из КГБ, вези меня, выполняй указание, иначе плохо будет!»
    Шофер тронулся с места и антенна сломалась. Шофер выскочил и врезал «кагэбэшнику» баллоном по заду. Тот упал, орет: «Я из КГБ, да я вас всех…!» В общем, мат… Но когда врач бригады проверил документы этого хулигана, то оказалось, что он, действительно, был каким-то невысокого чина опером из КГБ.
    — Что будем делать, мужики? — советуются в бригаде. По идее они должны были с самого начала связаться со своей подстанцией, доложить, что они везут такого-то больного по вызову и что к ним обратился сотрудник КГБ, который требует сначала везти его в другом направлении. С подстанции стали бы вызванивать начальство в Центре скорой помощи, оттуда связываться с дежурным по КГБ, а оттуда по обратной цепочке. Это заняло бы немало времени. А первой задачей было довезти больного. Так что по правилам было верно все, если бы не сломанная антенна и не удар по спине кагэбэшнику, от которого, вероятнее всего, останутся следы.
    И тогда старый фельдшер говорит: «Ребята, спирт!» Все сразу все поняли.
    Двое мужиков держали упиравшегося опера, а третий, разжав ему зубы ножом, потихоньку вливал через резиновую трубочку спирт. Когда влито было граммов сто, решили, что хватит. Получалось, что на «Скорую» при исполнении обязанностей совершено нападение пьяным хулиганом, который требовал отвезти его до дому. Удостоверение КГБ порвали и выкинули в кусты по дороге. Больного доставили в больницу, а пьяного без документов сдали наряду милиции. Те повезли его в вытрезвитель. Ибо пьяный становится как бы вне закона, мало ли что ему покажется и что он наплетет.
    Чем кончилось дело?
    На всякий случай решили объезжать то место, где произошел описанный инцидент. И собираться в бригады другого состава. Шофер попросил дать ему другую машину. К счастью, пьяный опер, очевидно, не запомнил номера «Скорой». Но, говорили, что как-то на подстанцию приезжали опера из местного КГБ, расспрашивали о том, кто дежурил той ночью и по каким маршрутам следовал.

Короткие шутки, сентенции и прочее

    «Многие прорицатели, экстрасенсы и целители начали свою карьеру, после того как были неожиданно удивлены, что их полнейший вздор был принят публикой с вниманием и восторгом».
    Из кн.: [В. И. Курашов.
    Теоретическая и практическая философия
    в кратчайшем изложении. Казань, 2003]
* * *
    Иосиф Абрамович Кассирский о списывателях, «первых вторых авторах», посмеиваясь, говорил: «У них наука от слов „на ухо“. Что услышат на последнем конгрессе, то и напишут».
    А. И. Воробьев в кн.:
    [И. А. Кассирский… 2008. С. 118]
* * *
    Члены Академии наук СССР — академики,
    члены Академии медицинских наук — акамедики,
    члены Академии педагогических наук — ака…
    Услышано Б. Г. от Е. М. Лифшица в 1980-х гг.
* * *
    О сайте столичной скорой помощи «Скорпом. ру»:
    Взбудораживший интернет сайт skorpom.ru прекратил свою работу.
    Сообщение в Интернете: 01.02.2011,
    София Сарджвеладзе, Павел Лебедев
* * *
    Мастер мастеру не указ.
    Случай не надежен, но щедр.
    Из книг В. Л. Найдина
* * *
    Врачи гораздо внимательнее относились бы к своим пациентам, если бы умирали вместе с ними.
    Английский медик Том Чалмерс
    [«МК», 06.08.10. С. 3]
* * *
    Смерть — это присоединение к большинству.
    Поэт М. Светлов
* * *
    Академику В. П. Филатову (1875–1956), выдающемуся хирургу-офтальмологу, на юбилей подарили хрустальное изделие в виде огромного глаза. На это академик заметил: «Хорошо, что я не гинеколог».
* * *
    Удар был нанесен тупым предметом, возможно, головой.
    Из судебно-медицинской экспертизы
* * *
    Пить можно всем.
    Необходимо только
    Знать, где, когда и с кем.
    За что и сколько.
    Расул Гамзатов
* * *
    Как крепнет нравственность,
    Когда дряхлеет плоть!
    С. Говорухин, ТВ, 04.08.10
* * *
    Если чувствуешь, что глупеешь, не огорчайся. Поглупеть может только умный.
* * *
    Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах.
    Из выступления М. Жванецкого по ТВ
Сценка в аптеке
    Утро. К стойке подходит бомж, протягивает несколько рублей.
    — Дай 10 флаконов валерьянки!
    Аптекарша дает ему флаконы и говорит:
    — А закусить есть?
    — А тебе какое дело. — Направляется к выходу. Через минуту возвращается, протягивает ей новый чек.
    — Дай пачку аскорбинки!
    Она дает аскорбинку:
    — Вот, я же говорила…
    Наблюдалось лично Б. Г. в конце 1980-х,
    в аптеке на ул. Ордынка, рядом с ВИМСом
Вручены премии за самые нелепые научные открытия[15]
    «Доктор Ричард Стивенс из университета г. Киля получил премию в области медицины, доказав, что ругательства притупляют боль, особенно если удариться пальцем ноги».
Латинские пословицы,
популярные у студентов-медиков в 1960-1970-е гг.
    • Medice, сига te ipsum! — Врачу — исцелися сам!
    • Noli nocere, si juvare nin potes. — He вреди, если не можешь помочь.
    • Fortuna non penis est — in manus non recepis. — Судьба не пенис — в руку не возьмешь.
    • Non est via in medicina sine lingua latina. — Без латыни нет пути в медицине.
    • Lingua latina non est penis canina! — Латинский язык — не хрен собачий!
    • Над койкой одного студента в 1960-х гг. был прикреплен плакатик с латинской пословицей:
    Bis dat qui cito dat — Вдвойне дает тот, кто дает быстро.
Из писем от читателей доктору В. Леви
    «… Но в одной Вашей книге разобраться я не смогла, тем более что она была у меня в руках только один день, и 56 страниц кем-то выдрано…»
    Л. И-ва, инженер
* * *
    «… И еще расскажите мне про гипноз, про систему йогов, про борьбу самбо и каратэ. Я буду очень ждать».
    Витя М.,
    ученик 6-го класса
* * *
    «… В редакции мне Ваш адрес не дали, в связи с чем произошел очередной сердечный приступ».
    Н. Г., пенсионер
* * *
    «… Два года назад Вы любезно разрешили мне написать Вам о своей жизни. Все это время я ежедневно стучала на машинке. Сегодня закончила ровно на 500-й странице. Правда, за это время случилось много других событий, так что придется, наверное, писать продолжение. Сообщите, пожалуйста, когда и где…»
    Е. Т., научный работник
* * *
    «… Наконец-то сумел раздобыть Ваш адрес. <…> Не будете ли Вы так любезны заблаговременно заказать мне номер в гостинице, чтобы мне не пришлось затруднять Вас ночевкой…»
    В. Г., геолог
* * *
    «… Вы — моя последняя надежда. Если Вы мне не поможете…»
    Подпись неразборчива
    Комментарий адресата: «Надежда не бывает последней».
    В. Леви, 1988. С. 5
* * *
    Вопреки распространенному мнению мужчины гораздо больше женщин тратят времени на болтовню.
    В. Леви, 1971. С. 154
* * *
    Один гипнотизер недавно публично вызвал на поединок чемпиона мира по боксу среди профессионалов в тяжелом весе. Гипнотизер заявил, что если только будет смотреть тяжеловесу в глаза, победа ему обеспечена. Чемпион отказался принять вызов, заявив: «Я побью его с закрытыми глазами».
    Там же. С. 124
* * *
    Кто объелся перед сном,
    у того мозги вверх дном.
    Но голодное нутро
    Тоже будет колобро…
    Там же. С. 252
Высказывания немедиков
    Умных людей мало. Ум распределен среди людей очень неравномерно. Но вот здравый смысл распределен более-менее равномерно. Среди богатых и бедных, крестьян и интеллигентов…
    Александр Привалов,
    гл. ред. журнала «Эксперт»
* * *
    Если нет людей, которые тебя не любят, значит, ты полное ничтожество, либо просто не существуешь.
    М. Ростовский [«МК», 05.03.2009]
* * *
    Какой длины будет жизнь, неизвестно. А вот какой ширины — зависит от человека.
    Александр Абдулов,
    киноактер, ТВ, 03.01.2008
* * *
    Падать с небоскреба интереснее, чем упасть со стула.
    Владимир Машков, киноактер
    [«АИФ». № 37. 2002]
* * *
    Всего три принципа: Знание — учебой. Честь — трудом. А награда — по судьбе.
    Василий Грязев, конструктор-оружейник,
    Тула. 16.09.2007, ТВ-2
* * *
    Самое дешевое — это деньги. Меня так отец учил. Всегда плати деньгами. Иначе придется платить здоровьем, временем, дружбой, достоинством.
    Георгий Гречко,
    космонавт, дважды Герой Советского Союза.
    Из передачи ТВС, 03.02.2003
* * *
    Никогда не жалуйтесь на усталость. Все равно никто не пожалеет, а уважать перестанут.
    [Г. Вайнер. Умножающий печаль]
* * *
    Информацией можно отравиться.
    Из т/с «Бандитский Петербург»
* * *
    Интуиция — это заключение, сделанное на основе микросимптоматики.
    Проф. Е. С. Горобец
Фольклорные шутки
    L’esprit est fort, la chaire est faible.
    Двоякий перевод с французского:
    • Дух здоров, а тело слабо.
    • Спирт крепок, а мясо тухловато.
* * *
    Если тебе за 60, ты проснулся и у тебя ничего не болит, это очень плохо — значит ты уже умер.
* * *
    Случайность — это разовое проявление закономерности.
    Где-то услышано
* * *
    Любовь — это торжество воображения над разумом.
    Так же
* * *
    Только добрая слава остается вечной в памяти людей. Хотя и плохая в истории вечна.
    Из древней книги Лунь Юй
* * *
    Глупость — это не отсутствие ума, это такой ум.
    А. И. Лебедь,
    генерал-десантник,
    из передачи по ТВ
Цитаты из книги А. П. Кондрашова «Житейская наука»
    • Наблюдение А. В. Вампилова:
    Идиоты не перевелись, они совершенствуются.
    • Диагностика по Рите М. Браун:
    Статистика утверждает, что один из четырех американцев страдает от какого-нибудь психического заболевания. Подумайте о ваших трех лучших друзьях. Если они в порядке, значит — это Вы.
    • Основной закон психоанализа по Жану Дютуру:
    Наиболее скверное в комплексе неполноценности то, что им обладают отнюдь не те, кому следовало бы.
    • Закон склероза по Владимиру Мельникову:
    Склероз — болезнь старожилов. Они никогда не помнят таких дождей, засух, снегопадов, жары и пожаров летом, холода и снега весной, ранней осени и поздней зимы.
    • Экологическое наблюдение Роберта Орбена:
    Воздух сейчас так загрязнен вредными веществами, что если бы не наши легкие, эти вещества не поместились бы в воздухе.
    • Формула здоровья по Ф. Г. Раневской:
    Здоровье — это когда у вас каждый день болит в другом месте.
    • Замечание Ю. 3. Рыбникова:
    Главное достижение геронтологов — инфаркт помолодел.
    • Закон возраста по Ласло Фелеки:
    Чем старше человек, тем больше у него друзей-медиков.
    • Мнение Генри Форда:
    Зарядка — это чепуха. Здоровым ее делать не нужно, а больным нельзя.
    • Залог здоровья по Генри Форду:
    Я никогда не стою, если имею возможность сидеть.
    И никогда не сижу, если имею возможность лежать.
    • Мнение Клемента Фрейда:
    Если вы решитесь бросить курить, пить и забросить секс, то дольше все равно не проживете. Но будет казаться, что дольше.
    • Формула мозга по Амброзу Бирсу:
    Мозг — аппарат, которым мы думаем, что мы думаем.
    • Формула психиатрии по Дж. Адамсу:
    Психиатр — это человек, который за большую плату задаст вам те же самые вопросы, которые ваша жена задаст вам совершенно бесплатно.
    • Правило выбора врача по Эрме Бомбек:
    Никогда не обращайтесь к врачу, в кабинете которого стоят завявшие растения.
    • Формула медицины по Вольтеру:
    Искусство медицины состоит в том, чтобы помогать пациенту коротать время, пока природа излечивает болезнь.
    • Парадокс диагностики по Джею Лею:
    Медицинский журнал Новой Англии сообщает, что 9 из 10 докторов согласны с тем, что 1 из 10 докторов — идиот.
    • Прогноз лечения по О. Генри:
    Когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю 50 % с целебной силы лекарств.
    • Предупреждение Марка Твэна:
    Читая медицинскую литературу, будьте осторожны: вы можете умереть из-за опечатки.
    • Закон домашней медицины по Кину Хаббарду:
    Из всех домашних лекарств лучшее — хорошая жена.
    • Формула психоанализа по Гилберту Киту Честертону:
    Психоанализ — это исповедь без отпущения грехов.
    Кондрашов. 2000. С. 15, 225–237
Диссертация
    До 1970-х гг. полагалось публиковать в местной печати объявления о предстоящих защитах диссертаций с указанием места защиты, автора и названия труда. Однажды мной было встречено такое объявление в газете «Вечерняя Москва»:
Филологический факультет
(Ленинские горы, МГУ, корпус гуманитарных факультетов, ауд. № 7)
    В 15 час. на соискание ученой степени кандидата филологических наук: Сендровиц Е. М. на тему: «Названия частей человеческого тела в русском языке».
    P. S. Вопреки инструкции ВАК о публичном характере защиты диссертаций, не содержащих государственной или служебной тайны, нам не удалось ознакомиться ни с самой диссертацией, ни с ее авторефератом. На защиту пускали только по заранее составленным спискам.

Глава 4
Игра слов

Мнемограммы

    Так называется фраза или стишок, удобный для запоминания последовательности цифр или терминов. Вот для примера классическая мнемограмма, сочиненная, наверное, еще в XIX веке, помогающая запомнить число «Пи», равное, 3,14159265358… Принцип простой: число букв в словах образует нужную последовательность цифр числа «Пи».
    Кто и шутя и скоро пожелаешь «Пи» узнать число, ужь знаешь.
    Две известнейшие мнемограммы у физиков помогают запомнить последовательность цветов в спектре солнечного света: красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, фиолетовый, используя другой принцип — совпадение первых букв:
    Как однажды Жан звонарь головой сломал фонарь;
    Каждый охотник желает знать, где сидит фазан.
    Мнемограмму у медиков, помогающую по первым буквам запомнить 12 пар черепно-мозговых нервов, запомнил еще со студенческих времен мой брат (ныне проф. Е. С. Горобец):
    Около огня осел топорище точит, а факир, вращая глаз, выть акулой хочет.
    Список нервов по латыни:
    То же в русскоязычном варианте:
    Очи Запавшие, Грудь Богатырская, Темя Опущено, Локоны Серые — Я Буду Делать Портрет.
    Вот еще одна фольклорная мнемограмма, помогающая запомнить названия и расположение костей запястья:
    В ладье при луне (ладьевидная; полулунная).
    Трое ели горох (трехгранная; гороховидная).
    Да снимали с крючка (крючковидная).
    Рыбьи головы (головчатая).
    Торопились увидеть трапецию (трапециевидная; трапеция).

Палиндромы

    Приводим примеры палиндромов на околомедицинские и ветеринарные темы. В скобках даны страницы, на которых опубликованы палиндромы указанных авторов в книге Б. Горобца и С. Федина (2010).
    • Заир. Оспа да псориаз. (Б. Гринберг. С. 37)
    • Фотоальбом
    Я и медакадемия!
    Я и модосодомия!
    Я в речке в век червя.
    Мы — две б…, обе — в дым. (Он же. С. 42)
    • Ментол глотнем? (В. Либо. С. 56)
    • Никто бы не ввел ежу желе в вены! (Он же)
    • Нога у вен искромсана. Челн осени. (П. Овчинников. С. 80)
    • «Китам» верь, ревматик! (И. Розенштейн. С. 82)
    • Гром и мат, а там и морг… (В. Рушкис. С. 83)
    • Ищи пенис и не пищи! (А. Сарлык. С. 86)
    • Нежу — не нежу, но ОН уже ненужен. (Э. Скуржинский. С. 90)
    • Зов 03. (С. Федин. С. 95)
    • Ешь немытого ты меньше! (Фольклор. С. 113)

Гетерограммы

    Это фразы, которые при прочтении слева направо имеют различный смысл в зависимости от расстановки пробелов и знаков препинания. Их составление, как и составление палиндромов, может организовать интеллектуальный досуг на более высоком уровне, чем разгадывание кроссвордов.
    • Сукразит сук разит (Б. Горобец. С. 142)
    • —…Снова Каином? — С новокаином. (Он же)
    • Азу бы… — А зубы?
    • Живот, пищи! Жив от пищи?
    • Я в ночи стою — явно чистою.

Файндворды

    В следующих комических миниатюрах надо найти существительные «невидимки», которые выстроились внутри более длинного слова, или же чаще на стыках соседних слов, причем все они соответствуют основной теме рассказа (автор — Б. Г.).
1. Продуло
    Найдите 14 наименований аптечных товаров (см. пример, выделен жирным).
    По вопросу, открывать или не открывать форточку, всегда возникали схватки между теми, кто за и против. Случалось, они приводили к смертельному исходу.
    Шел автобус, набитый людьми. В салоне было жарко и душно. «Ой, мне плохо, дышать нечем, голова так болит! Откройте окно, ой!..» — одна полная дама обращается к дремлющему рядом мужчине, у которого тоже от душной истомы лоснится мокрое лицо. Тот говорит шоферу: «Ты зачем нас так нагрел? Как в крематории?» «Заслонка в подаче отопления неисправна, — отвечает шеф. — А ты спал и спи, рта не раскрывай, а то много умных, а работать некому!»
    Мужик тянется открыть окно, но путь ему преграждает другая дама, худая. «Не открывайте! На улице холод. Кошмар! — лязгает она большими зубами. — Скажут какую-то глупость — окно! А если я простужусь и умру? А вас отдадут под суд! Но я этого не хочу, умирать то есть…» Мужчина, не сумев преодолеть столь мощную преграду, сникает, садится и закрывает глаза. Но тут снова вступается полная дама, обращаясь к даме худой: «У меня давление за 200. А без кислорода может образоваться какой-нибудь тромб! Интересно, если я здесь умру, вы хотите, чтобы вас судили?»
    Наконец, шоферу все это надоедает. Он останавливается, заходит в салон и открывает окно. Худая дама тут же умирает, а может, притворяется. Затем шофер закрывает окно. Тогда так же умирает и полная дама. Обеих дам выносят из автобуса. В салоне толпа становится пореже, и дышать легче. Шофер трогается в путь. Пассажиры оживленно обсуждают происшествие. И, главное, все довольны.
2. Коварная синтетика
    Найдите 11 предметов одежды.
    Дело было в далеком уже 1957 году. Был месяц май. Как только диспетчер «Скорой» разобрала адрес в речи человека, задыхающегося от боли, еле выговаривавшего слова в паузах от вдоха до выдоха, так сразу же бригада выехала к нему на помощь. Машина приехала тринадцать минут спустя на место происшествия, и врач увидел огромный ожог на заднем месте у пострадавшего…
    Несчастный случай произошел с полковником по его собственной вине. Он заправлял авторучку. Окунул в бутылочку с чернилами перо, баллончиком засосал порцию чернил. И при этом случайно задел стул, на котором висела белая нейлоновая блузка жены. Стул упал, авторучка выпала из рук мужчины, полетела на блузку и оставила на ней синее пятно. «Дело — труба, хай поднимется жуткий, — с грустью подумал мужчина, — попробую вывести пятно специальным карандашом». Он не знал, что эти карандаши нельзя применять для выведения чернил. Пятно просто стало зеленоватым. «Застираю-ка я ее всю, — решил полковник, — и хорошенько затру». Сыпанул в тазик стиральный порошок, нашу «Балтику». Но пятно лишь побледнело, а вся блузка стала светло-голубой. «Ну, я и дуб, Ленка же говорила, что какие-то стойкие пятна надо выводить ацетоном». Он высушил блузку, вылил в ванночку пузырек ацетона и погрузил в него блузку. О, ужас! Блузка стала медленно растворяться. Поняв, что все кончено, полковник вылил содержимое ванночки в унитаз. От огорчения он забыл спустить воду. А какое-то время спустя ему понадобилось пойти в туалет. И он, как обычно, решил одновременно сделать перекур. «Ткань проклятая! Синтетика чертова!..» — сокрушался полковник. Опустился на сиденье, а, выкурив папиросу, автоматически сунул под себя окурок.
3. Мужчинам-медикам
    Найдите не менее 15 женских имен в уменьшительной форме.
    Дом у пасеки. Жара, яблони в цвету. А в доме умирает старый пасечник. У его постели — заботливая родня. Накатились слезы на глазах у сына и брата. Они надеются услышать последние слова больного, моля Бога, чтобы Он сократил его страдания. Вот старик приоткрыл один глаз и наконец попросил, чтоб открыли окно на веранду. В комнату пошли воздух и свет, а с ними влетела пчела. Радостная улыбка заиграла на бледном лице старика, и он сказал: «Ваня, сынок, Вася, братан, я вам так скажу. Все в жизни — фигня. Кроме пасеки. Она единственное добро. За ней следите и радуйтесь жизни. А все остальное — фигня!»
    И вдруг он видит, как за окном симпатичная, в коротком сарафанчике соседка тянется сорвать ветку сирени из соседнего сада. Шаловливый огонек вспыхнул в глазах старика. Он вздохнул и произнес: «Да и пасека — фигня, если уж честно!»
4. «Воды!»
    Найдите 10 названий безалкогольных напитков.
    Всюду песок. Жарко феноменально. Мучит жажда. «О Господи, — думает геолог, — ну, почему последний колодец оказался пересохшим? Дай мне сил дойти до следующего и дай в нем немного воды!.. — И не проси. Тронешься, если будешь все время думать о воде. Ты ее взял столько, сколько мог унести. Эх, сельджуки, сельджуки! И как вы ухитрялись кочевать по этой пустыне? — вспоминает он о туркменских племенах, некогда тут обитавших. — Как? А очень просто: они возили воду в бурдюках на верблюдах, от оазиса до оазиса им хватало. А я понадеялся на колодцы, отмеченные на карте. Теперь можно надеяться только на счастливый случай? Профан, так тебе и надо!» Марево да миражи. В знойном мареве путнику чудится, что перед ним вдруг возникло какое-то строение. Он обращается к человеку у входа: «Можно у вас купить воды?» А в ответ равнодушно: «Воды нет. Купите черный галстук!» — «Что за дурацкий черный юмор? Самый что ни на есть черный в этом пекле!» — думает путешественник. — «Так вас и так!» — обругал он воображаемого торговца и побрел дальше. Через пару часов он увидел впереди придорожный ресторан. Добрался до него почти ползком. Потом кое-как поднялся на ноги и подошел ко входу. «В нашем заведении клиентов без галстука не обслуживают», — было последнее, что он услышал.

Подсказки и ответы на файндворды

    1. Подсказки: Число букв в нужных словах: 7, 4, 3, 4, 6, 4, 5, 5, 4, 5, 9, 4, 5, 4.
    Ответы: лосьон, вата, йод, мыло, грелка, крем, спирт, марля, утка, судно, градусник, бинт, паста, игла.
    2. Подсказки: Число букв в нужных словах: 5, 4, 5, 4, 5, 6, 6, 5, 4, 8, 6.
    Ответы: майка, доха, халат, роба, тулуп, рубаха, шинель, трусы, шуба, дубленка, куртка.
    3. Подсказки: Число букв в нужных именах: 3, 4, 3, 4, 3, 4, 4, 5, 4, 3, 3, 4, 4, 3, 4, 4.
    Ответы: Рая, Лиза, Яна, Нина, Оля, Зина., Вера, Света, Лара, Аза, Аня, Ася, Таня, Роза, Ира, Катя, Ная, Даша.
    4. Подсказки: Число букв в искомых словах: 3, 4, 5, 6, 5, 3, 5, 4, 4, 4, 6.
    Ответы: сок, кофе, ситро, кисель, какао, чай, фанта, вода, морс, компот.



Раздел II
Умножающие познания и годы

Глава 1
Выдающиеся достижения врачей XIX века

Хирург У. Мортон (1819–1868),
дантист X. Уэллс (1815–1848),
врач, химик, учитель У. Мортона Ч. Джексон (1805–1880)
(все из США) — создатели закисно-азотного и эфирного наркозов*
[17]

    Люди издавна искали средства обезболивания на время операции. Хирурги древней Ассирии надевали больному на шею петлю, затягивая ее до тех пор, пока пациент не терял сознание. Когда пациент приходил в себя, петлю затягивали опять и так продолжали до конца операции. В средние века применяли различные снадобья, рецепт которых хранили в строгой тайне. Однако при малых дозах пациенты пробуждались от боли во время операции, а при больших — умирали от отравления. Поэтому знаменитый французский хирург Альфред Вельпо (1795–1867) говорил: «Нож хирурга и боль — неотделимы друг от друга. Безболезненная операция — мечта, которая никогда не сбудется».
    Но вот в 1800 г. великий английский химик Хемфри Дэви сообщил об опьяняющем и болеутоляющем действии недавно открытого газа — закиси азота. Но Дэви ничего не говорил о возможности применения закиси азота в хирургии. И вот бродячий проповедник некто Колтон стал демонстрировать публично эффект «веселящего газа», беря с желающих по 25 центов. На одной из демонстраций присутствовал дантист Хорэйс Уэллс, который и сообразил использовать закись азота при удалении зуба. Это и было сделано впервые 11 декабря 1844 г. в Хартворде (США), причем пациентом был сам Уэллс, а удаление проводил доктор Джон Риггс [Островский, 1983. С. 25]. Однако затем последовала неудача: во время операции в Бостоне, когда д-р Уоррен проводил удаление, а д-р Уэллс — обезболивание, последнее оказалось недостаточным. Д-р Уэллс, осмеянный коллегами, покинул операционную. Жизнь этого талантливого, но крайне ранимого врача, преподносила ему, наверное, и другие тяжелые «сюрпризы», которые он не смог анестезировать. Точные причины не известны, но д-р Уэллс покончил с собой в возрасте всего 33 лет.
    Иная судьба ждала Уильяма Мортона, этого истинного американца-трудоголика, нацеленного на главное дело, преодолевающего все материальные и моральные преграды на своем пути. Он пожертвовал своей дружбой с Уэллсом (что способствовало депрессии последнего), перешагнул через добрые отношения со своим учителем Чарльзом Джексоном, уступив тому лишь 10 % дохода от патента; в дальнейшем они сделались заклятыми врагами. Но метод эфирного наркоза состоялся все-таки в основном именно благодаря Мортону, который, надо отдать ему должное, предварительно испытывал действие эфира на себе.
    16 октября 1846 года в Бостоне, когда больного положили на операционный стол, Мортон накрыл ему лицо полотенцем, сложенным в несколько слоев и стал кропить жидкость из бутылки. Больной вздрогнул, что-то пробормотал, но быстро успокоился и погрузился в глубокий сон. Мортон продолжал кропить жидкостью полотенце, прикрывавшее лицо больного. Д-р Уоррен начал операцию. Сделал первый надрез. Больной продолжал спокойно лежать и равномерно дышать. Когда операция закончилась, Мортон снял с лица пациента полотенце, и больной через несколько минут пришел в себя. Тогда д-р Уоррен обратился к собравшимся студентам и ассистентам с такими словами: «Господа, то, чему мы были свидетелями, вскоре поразит изумлением весь мир».
    Но основные трудности были впереди. Больные иногда умирали от передозировки эфира, от гипоксии, а наименьшим злом была недостаточность обезболивания. Первый аппарат Мортона, который позволял хоть как-то регулировать подачу эфира, представлял собой бутыль с трубкой, опущенной в эфир. Одновременно через трубку пропускался и поток воздуха. Эта смесь подавалась в легкие и вызывала наркотизацию.
    На кладбище в Бостоне, где похоронен Мортон, на его могиле можно прочесть надпись: «Здесь похоронен Уильям Томас Грин Мортон — изобретатель метода обезболивания. До него испокон веков всякая операция была мучением, а он устранил страдания оперируемых, и с этого времени наука победила боль» (цит. по кн.: [Федоровский, 2001]). В книге В. Ю. Островского сказано несколько иначе: «Время все расставило по своим местам: потомки заслуженно назвали всех троих первооткрывателями наркоза. Всем троим благодарное человечество поставило памятники, и споры о приоритете закончились».
    Островский, 1983. С. 25

    Комментарий Б. Г.
    Анестезиология начала XXI века уже не применяет довольно вредных хлороформа и эфира. Общая анестезия, обеспечивающая больному глубокий сон во время операции, использует ряд других средств, вводимых через дыхательные органы (например, севофлуран) или путем инъекции (например, пропофол). С анестезией комбинируют анальгезию, обеспечивающую блокаду болевых импульсов после операции. Разработана методика грудной эпидуральной анальгезии (ГЭА), при которой игла вводится в спинной мозг (умело сделанная, эта операция безболезненна), и через иглу подается раствор (сложного состава, например, из трех компонент: ропивакаин, адреналин и фентанил). ГЭА проводится в течение стольких суток, сколько потребуется для обезболивания после тяжелых операций или при тяжелых состояниях больных (например, онкологических), которые сопровождаются крайне сильными болями. Это позволяет отказаться от традиционно применявшихся в таких случаях уколов с опиатами (морфином и др.). Недавно в Скандинавии разработана «помповая методика» ГЭА, состоящая в том, что больного можно переводить из реанимационной палаты в обычную, а потом даже на дом, снабдив пластмассовой помпой, содержащей указанный раствор. Помпа подсоединяется к игле, постоянно находящейся в эпидуральной области, больной сам регулирует поток раствора так, чтобы болевые ощущения свелись к нулю. Известны случаи, когда у онкологических больных такая помпа, пополняемая периодически раствором, стояла до двух месяцев. На тысячи случаев применения ГЭА осложнений не было ни одного. В России эту технологию анальгезии освоили и доработали (включая серийное производство помп) в Российском онкологическом научном центре (РОНЦ), в отделении анестезиологии под руководством профессора Е. С. Горобца. Они уже обучили этой инновационной технологии ряд отделений анестезиологии в различных городах нашей страны. Все это сообщается здесь, чтобы люди знали: в принципе, боль можно свести к нулю при любой болезни и поддерживать это состояние неопределенно долго.

Игнатий Земмельвейс (Венгрия, 1818–1865)
Асептика при родах*

    Доктор Земмельвейс был назначен в 1846 году доктором-акушером в клинике общедоступной больницы в Вене. В первый месяц работы Земмельвейса в клинике из двухсот рожениц умерли тридцать шесть. Земмельвейс пришел в ужас. Он никогда не предполагал, что столько женщин, до 30 %, вынуждены платить собственной жизнью за рождение ребенка. На третий или четвертый день после родов у рожениц внезапно появлялась высокая температура, и через несколько дней они умирали. Еще больше волновало Земмельвейса то, что все врачи, во главе с начальником клиники профессором Клейном, считали это вполне нормальным явлением. По их мнению, женщины погибали от «атмосферно-космической» эпидемии, вызываемой невидимыми миазмами, борьба с которыми совершенно безнадежна. Никто не задумывался над тем, что в соседней клинике этой же больницы смертность была в несколько раз меньше, а разница была в том, что в соседнюю клинику не допускались студенты. Почему же во второй клинике не было «атмосферно-космических миазмов»?
    Больше двух лет мучился Земмельвейс этим вопросом и пришел к такому выводу. В отделении профессора Клейна работают студенты, которые приходят в больницу непосредственно из прозекторской и ухаживают за роженицами, не вымыв рук. Это они разносят заразу. А во второй клинике работают только акушерки, которые не бывают в прозекторской! О своем предположении Земмельвейс сказал профессору Клейну и потребовал, чтобы все врачи и студенты, перед тем как приступить к акушерской работе, тщательно мыли руки и несколько минут держали их в хлорной воде. Старый профессор недоверчиво улыбался, но выдал соответствующее распоряжение. И что же? Уже в первый месяц после внедрения правила о мытье рук, смертность в акушерской клинике профессора Клейна снизилась с 20 до двух женщин на сто рожениц. Земмельвейс торжествовал победу!
    Как вдруг, спустя примерно год, в клинике произошел новый ужасный случай. Разрешения от бремени ждали 13 женщин, лежавших на койках в одном ряду. И 12 женщин одна за другой умерли. В живых осталась только одна, крайняя в ряду, с которой Земмельвейс обычно начинал обход. У нее был нарыв, к которому Земмельвейс прикасался руками, когда обследовал больную, а после переходил к остальным женщинам. Он пришел к выводу, что не только трупные препараты могут вызвать родильную горячку, которую много позже назвали сепсисом. Причиной ее может быть и гнойное заражение от живого человека! Земмельвейс немедленно распорядился применять дезинфекцию рук перед каждым обследованием пациентки. В 1848 году в клинике Земмельвейса из почти 3 500 рожениц умерли только 45, но, несмотря на это, Земмельвейсу пришлось долго убеждать врачей следовать его примеру. Над ним жестоко смеялись коллеги, его изгнали из клиники в Вене. Идеи Земмельвейса восторжествовали лишь много лет спустя. Его громадной заслугой перед человечеством является внедрение тщательной асептики в акушерстве.
    А еще через 100 лет после смерти Земмельвейса в СССР был открыт и расшифрован синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания (ДВС), который всегда сопровождает сепсис. Выдающиеся советские врачи Мария Семеновна Мачабели, Зиновий Соломонович Баркаган и Андрей Иванович Воробьев со своей школой разработали эффективную методику борьбы с сепсисом путем массированного вливания плазмы. Они дали новое определение сепсису, как общему заражению организма плюс ДВС-синдром. В результате этого смертность у родильниц в Москве, Петрозаводске, Хмельницком, где эту методику освоили, понизилась в несколько раз. Но, как замечают А. И. Воробьев и П. А. Воробьев, многие врачи до сих пор не знают, что такое ДВС и как надо его купировать.
    Академик Андрей Воробьев… 2010

Шарль Эдуар Броун-Секар (Франция, 1817–1894)
Пересадка половых желез*

    В 1849 году немецкий физиолог Арнольд Бертольд опубликовал первые результаты своих исследований по пересадке половых желез. Обычай кастрации животных, а иногда и мальчиков, существовал с незапамятных времен. Петухи после кастрации превращаются в каплунов: они перестают петь, постепенно теряют гребни. Бертольд пересаживал каплунам половые железы других петухов и убеждался, что это предохраняет их от превращения в каплунов и позволяет сохранить все признаки самцов. Поскольку Бертольд знал, что нервы, соединяющие половые железы петухов с остальным организмом, были перерезаны, он пришел к выводу, что половые железы выделяют в кровь какое-то неизвестное вещество, оказывающее влияние на весь организм животного. Так были открыты железы внутренней секреции. Но эти выводы Бертольда были надолго забыты.
    И только спустя 40 лет о них вспомнил Шарль Эдуар Броун-Секар, уроженец о-ва св. Маврикия (Франция). Медицинское образование Броун-Секар начал в Америке, но в 1838 году переехал в Париж. Там он стал специалистом по болезням спинного мозга. Работал также в Англии, в больнице для людей, разбитых параличом. Особый интерес испытывал к исследованиям состава крови, животного тепла и таинственных желез, разбросанных по всему организму, назначение которых во многих случаях было совершенно не известно. В 1869 году Броун-Секар был назначен профессором неврологии на медицинском факультете Парижского университета, а после смерти профессора Клода Бернара в 1878 году занял кафедру физиологии в Коллеж де Франс. После чего он посвятил все свое время и внимание исследованиям тогда еще таинственных желез: надпочечников, щитовидной железы и половых желез.
    В 1889 году, в возрасте семидесяти двух лет, Броун-Секар на заседании Биологического общества в Париже сообщил, каким образом он восстановил свои физические и психические силы, ослабление которых чувствовал несколько лет. Оказалось достаточным сделать несколько уколов вытяжки из раздавленных половых желез морской свинки. Лекция могучего на вид старика с буйными волосами едва тронутыми сединой, со здоровым, загорелым лицом, окруженным седеющей бородой произвела на собравшихся большое впечатление. Открытие Броуна Секара казалось настолько поразительным и великим, что промышленность стала выпускать в массовом порядке вытяжку из половых желез животных, которая под названием «Сперматина» быстро завоевала признание в лечении болезней старческого возраста.
    Теперь мы считаем влияние вытяжки из половых желез на самочувствие Броуна-Секара делом скорее самовнушения, а не физиологии. Но все же можно отнести этого ученого к числу основоположников новой отрасли медицины, науки о внутренней секреции в организме, которая под влиянием греческого языка получила название эндокринологии.

Теодор Бильрот (Австрия, 1829–1894)
Грязь в госпиталях — причина сепсиса*

    Еще в середине прошлого столетия среди хирургов господствовало убеждение, что жизнь человека на операционном столе подвергается большей опасности, чем на поле брани. В хирургических отделениях многих госпиталей смертность достигала 60 % оперируемых больных, особенно при ампутации конечностей. Английский хирург Эриксен считал огромным достижением, что в руководимом им отделении смертность не превышала 25 %. Причина столь трагической статистики заключалась в послеоперационной «больничной горячке» (сепсисе), которая всегда кончалась смертью больного. Причем было замечено, что болезнь эта встречается в основном в больницах и редко поражает больных, оперируемых на дому.
    Еще в середине XIX века больницы выглядели совершенно иначе, чем теперь. В палатах, никогда не проветриваемых и не убираемых, царили грязь и смрад. Больные лежали на койках, расставленных близко одна к другой, причем пациенты с высокой температурой и гноящимися ранами зачастую лежали рядом с только что перенесшими операции или с предоперационными больными; выздоравливающие лежали рядом с умирающими. В центре операционного зала стоял обыкновенный стол, иногда из неостроганных досок; в углу на табурете стояла миска с водой, в которой врачи после операции мыли окровавленные руки. Инструменты висели в шкафчиках на стенах, откуда их брали без всякой стерилизации. Вместо ваты употребляли корпию, то есть клубки нитей, вырванных из старого полотняного белья, иногда вообще нестиранного. Хирурги приходили в больницу всегда в одной и той же одежде, до предела загрязненной кровью и гнойными выделениями, что не только никого не удивляло, но служило доказательством большого опыта, которым обладал владелец грязного сюртука.
    Выдающийся венский хирург Теодор Бильрот пришел к выводу, что главной причиной больничной горячки и высокой смертности от нее является царившая в больницах грязь. В отделении, которым руководил Бильрот, смертность пациентов достигала 42 %. Бильрот распорядился производить ежедневно тщательную уборку всех помещений больницы. Один раз в неделю все палаты поочередно освобождались от больных и коек; палаты проветривали, вытирали пыль с мебели, тщательно убирали и мыли полы. Операционный зал убирали и мыли ежедневно после операций. Бильрот порвал с традицией грязных сюртуков. Не без борьбы он добился от дирекции больницы белых кителей для врачей, притом в таком количестве, какое было необходимо для ежедневной перемены всеми врачами. По примеру Земмельвейса распорядился, чтобы все хирурги перед операцией обязательно мыли руки в хлорной воде. Все эти мероприятия в значительной степени уменьшили послеоперационную смертность в больнице, но Бильрот все же не мог до конца изжить случаи заболевания послеоперационной горячкой. Этого добился несколько позднее выдающийся французский химик Луи Пастер, который для борьбы с микробами применил высокую температуру, прежде всего выпарку хирургических инструментов, то есть повсеместно применяющуюся теперь стерилизацию. Бильрот был превосходным хирургом. Разработал приемы хирургии горла и гортани. С успехом осуществлял резекцию желудка при лечении рака. Бильрот бывал в России. Именно он делал операцию знаменитому русскому поэту Н. А. Некрасову.

Джозеф Листер (Англия, 1827–1912):
антисептика ран фенолом, йодом, сулемой*

    Листер начал учиться медицине в 17-летнем возрасте в Лондонском университете. Он заинтересовался хирургией и бактериологией. Работая в госпитале, он задумался над тем, почему открытые переломы, когда обнажаются кости, заживают медленнее и хуже, чем закрытые. Открытые переломы часто кончались гангреной и смертью пациента, тогда как закрытые таких осложнений не давали. Листер обратил внимание на новейшие исследования Пастера в области брожения и гниения. Пастер утверждал, что эти явления вызывают бактерии, которые всегда находятся в окружающем воздухе. Листер решил применить карболовую кислоту (фенол), о противогнильных свойствах которой тогда уже было хорошо известно. Если полить даже слабым раствором фенола нечистоты, то можно уничтожить их неприятный запах («миазмы»). На этом основании Листер заключил, что фенол убивает бактерии. А когда убедился, что фенол ускоряет образование струпа, он без колебаний решил испытать его для предохранения послеоперационных ран от заражения бактериями. Следует, однако, сказать, что французский аптекарь Лемер уже перевязывал раны бинтами, пропитанными карболовой кислотой, незадолго до Листера. Наряду с пластырями, пропитанными фенолом, Листер внедрил в практику обычай хранения хирургических инструментов в растворе фенола, и по примеру Земмельвейса строго придерживался правила: тщательно мыть руки перед началом каждой операции. Метод Листера принес прекрасные результаты: раны заживали скорее, а осложнения встречались значительно реже. В 1871 году Листер применил для защиты операционного поля от бактерий ручные пульверизаторы, с помощью которых слабый раствор карболовой кислоты распылялся так, чтобы во время операции руки хирурга, его инструменты и все пространство вокруг раны орошалось мельчайшими капельками раствора. Предложенный Листером способ пульверизации нашел не только сторонников, но и противников. Впрочем, и сам Листер вскоре отказался от пульверизации. Оказалось, что создаваемый пульверизаторами карболовый туман раздражал ткани раны, мешал хирургу хорошо видеть оперируемое поле. Кроме того, непрерывное соприкосновение рук хирургов с раствором фенола приводило к тяжелым поражениям кожи на руках. Несмотря на это, следует считать Листера одним из основоположников антисептики в хирургии. Следуя его примеру, врачи стали применять и другие антисептические средства, в частности, препараты йода и сулемы.

Рудольф Вирхов (Пруссия, 1821–1902) — основатель клеточной патологии*

    «Только клетка является носительницей жизни и одновременно также носительницей болезни, так как болезнь это тоже жизнь, только в изменившихся условиях», — говорил Вирхов. Он был первым ученым, который сделал правильное заключение, что всякая клетка может образоваться только из другой клетки. Эта теория определяла известный прогресс в развитии медицины и позволила понять причины многих заболеваний, в частности, механизм возникновения раковых опухолей. Теория Вирхова удовлетворительно объясняла также причины воспалительных процессов и защитную роль в этих процессах белых кровяных телец.
    Заслугой Вирхова является также строительство первой канализации в Берлине, что было совершенно необходимо, так как в одном только 1861 году в Берлине умерли от холеры 20 тысяч человек. Во время франко-прусской войны 1870–1871 годов Вирхов организовал полевые госпитали в небольших бараках, стараясь избежать большого скопления раненых для предупреждения заболеваний больничной горячкой. Идея организации специальных санитарных поездов для эвакуации раненых тоже принадлежит Вирхову.

И. М. Сеченов (1829–1905) и С. П. Боткин (1832–1889)

    «Сеченов цитировал своего учителя Топорова, который говорил, что мы без микроскопов и градусников Топоровку нажили, это — доходные дома. Была такая гениальная фраза профессора терапии, который учил Сеченова и Боткина. Он не признавал ни градусников, ни микроскопов — вот уровень образования, отталкиваясь от которого два выдающихся сына страны отправились в Германию. Один из них, Боткин, вернулся с клеточной патологией и функциональной диагностикой, а потом очень быстро и с функциональной гематологией, которую он запустил через Михаила Владимировича Яновского. А другой приехал с электрофизиологией от Людвига». <…>
    «Сергей Петрович видел будущее медицины в клеточном анализе патологии, в клеточном субстрате патологии. Сеченов выслушал и написал, что клеточка — не более, чем внешняя среда источника патологии, а суть патологии — молекулярная. Боткин не понял. Видимо, спор был жарким, и тогда Боткин сказал Сеченову: „Тот, кто путает конец и начало, у того в голове не мозги, а мочало“. И они перестали разговаривать. Мирил их венский патофизиолог Людвиг. Он им написал письма о том, что два выдающихся сына русского народа не могут быть в ссоре. Но они друг друга не понимали. Вернее, Боткин не понимал Сеченова, а Сеченов все понимал. Он понимал, что клетка не сама по себе больна, в ней болен некий субстрат. Пройдет немножко меньше столетия, прежде чем Олин откроет молекулярный материальный субстрат серповидной клеточной анемии, откроет эпоху молекулярной патологии. А предсказана она была, опубликована, продумана Иваном Михайловичем Сеченовым. <…> Сеченову предложили подать в Академию. Он говорит: „Нет, вот господин Рихтер, он гораздо Сильнее меня“. Ему говорят: „Иван Михайлович, ну, этой немчуры в Академии хватает, подавайте, нельзя так“. Он говорит: „Что?! Чтобы я, русский интеллигент, подал в Академию, потому что представитель нации, меня учившей, вам не нравится! Чтобы я пересек дорогу человеку, которому я обязан всем! Не будет этого“. Его в Академию не выбрали, конечно».
    Академик Андрей Воробьев… 2010. С. 722

Роберт Кох (Германия, 1843–1910)
Открытие возбудителя туберкулеза*

    Р. Кох в молодости мечтал стать корабельным врачом и совершать далекие путешествия. Но когда он в возрасте 23 лет окончил медицинский факультет Геттингенского университета, то поступил на должность ассистента в Гамбургской больнице для умалишенных. Вскоре он перешел на должность уездного врача в Вольштине, близ Познани. Супруга Коха подарила ему в день 28-летия микроскоп. С тех пор Кох целые дни проводил у микроскопа и даже сердился, когда очередные пациенты отрывали его от интересного занятия. Микроскоп, купленный как игрушка, стал вскоре причиной супружеских разногласий. Кох потерял всякий интерес к частной практике и даже возненавидел ее, так же, впрочем, как его супруга возненавидела микроскоп. Но Кох не обращал на это внимания. Он непрестанно вел какие-то исследования, ставил опыты и, вдобавок, завел в доме целое стадо мышей, которое запаскудило всю квартиру. О результатах своих работ Кох уведомил профессора ботаники Вроцлавского университета Фердинанда Кона. Вскоре он получил приглашение приехать. Захватив микроскоп и клетку с мышами, завернутую в газету, и усевшись на скамью вагона пассажирского поезда, Кох достал из кармана письмо профессора, полученное два дня назад. Перечитал его в сотый раз: «Ваша заслуга для науки колоссальна: прошу Вас, приезжайте немедленно и покажите нам свое открытие…»
    Слухи об опытах французского химика Луи Пастера с животными, болевшими сибирской язвой, утверждавшего, что все болезни вызываются бактериями, давно доходили до Роберта Коха. Кох решил убедиться, правда ли, что сибирская язва вызывается бактериями. Стал изучать под микроскопом кровь больных животных и нашел в ней массу мельчайших палочек, которых никогда не было в крови здоровых животных. Чтобы убедиться, виновны ли палочки в болезни, доктор Кох стал прививать их мышам. Он делал надрез на спине совершенно здоровой мыши и вкладывал в рану острую щепку, предварительно смочив ее в крови больной овцы. Мыши сдыхали на следующий день, а в их крови доктор Кох находил такие же бактерии, как в крови овцы, болевшей сибирской язвой. Убедившись в болезнетворности бактерий, необходимо было теперь найти способ их размножения. После многих опытов Коху пришло в голову изготовить специальные отшлифованные стеклышки, с помощью которых в висящей капле сыворотки крови можно было под микроскопом увидеть, как одна бактерия сибирской язвы распадается на две, эти в свою очередь делятся на четыре, из четырех возникает восемь и так далее; оказалось, что за короткое время возникают тысячи и миллионы бактерий, которые заполняют все органы больного животного. Значит, сибирская язва вызывается болезнетворными бактериями, имеющими форму палочек.
    Далее Кох задумался над тем, можно ли найти бактерии туберкулеза, болезни, которая тогда пожирала множество жертв. В Германии от туберкулеза умирал каждый седьмой житель, и против этой страшной болезни врачи были совершенно бессильны. Хотя медицина испокон веков считала туберкулез наследственной болезнью, Кох начал интенсивные поиски ее бактерии. Для первого опыта Кох использовал труп молодого рабочего, умершего от скоротечной чахотки. Он исследовал под микроскопом органы покойника, в основном легкие, усеянные узелками, возникшими во время болезни, но никаких микробов не обнаружил. Тогда Кох решил применить окраску препаратов на стеклышке; сделав мазок из субстанции, взятой из легкого, он высушивал его и затем помещал в раствор красителя синего, красного или фиолетового цвета. Рассматривая однажды под микроскопом такой препарат, окрашенный в синий цвет, Кох заметил между тканями легкого многочисленные тоненькие палочки, которые группировались по несколько штук сразу, наподобие коробки с папиросами. Одну палочку он нашел внутри клетки.
    Ранее Кох нашел способ культивирования микробов не только на подопытных животных, но и в искусственной среде, например на разрезе сваренного картофеля или в мясном бульоне. Он попытался таким же способом культивировать и бактерии туберкулеза, но они не развивались. Однако когда Кох впрыснул содержимое раздавленного узелка под кожу морской свинке, та погибла в течение нескольких недель, и в ее органах Кох нашел огромное количество палочек. Кох пришел к выводу, что бактерии туберкулеза могут развиваться только в живом организме. Желая создать питательную среду, подобную живым тканям, Кох решил применить сыворотку животной крови, взятую на бойне. И действительно, в этой среде бактерии быстро размножались. Полученными таким путем чистыми культурами бактерий Кох заразил несколько сот подопытных животных разных видов, и все они заболели туберкулезом. На заседании Общества врачей в Берлине, состоявшемся 24 марта 1882 года, Роберт Кох с присущей ему скромностью рассказал, как ему удалось найти, а потом получить чистую культуру бактерий, и что эти палочки вызывают туберкулез.
    В это время мир был возбужден найденным Пастером методом предупреждения заразных болезней с помощью прививок ослабленных культур бактерий, вызывающих сибирскую язву. Поэтому Кох считал, что ему удастся тем же способом спасти человечество от туберкулеза. Он приготовил вакцину из ослабленных бактерий туберкулеза, но предупредить заболевание с помощью этой вакцины не удалось. Тем не менее эта вакцина до сих пор применяется как вспомогательное средство при диагностике туберкулеза.
    Прививка против туберкулеза была найдена только через несколько лет после смерти Роберта Коха. Это, однако, не уменьшает заслуги Коха в открытии бактерий, вызывающих туберкулез. Кроме того, Кох разработал метод селекции отдельных видов бактерий и их культивации в искусственных средах. В 1905 году Кох был удостоен Нобелевской премии, а открытые им бактерии получили название палочек Коха.
* * *
    Анекдот в тему:
    — Плохо, Роберт! — выговаривал Коху учитель чистописания в школе. — Все ученики уже пишут буквы, а вы все палочки, да палочки! Так из вас, Кох, ничего путного не выйдет!..

Фридрих Лефлер (Германия, 1852–1915)
Открытие дифтерийной палочки (I)*

    В 1880-е годы ассистент Роберта Коха, доктор Фридрих Лефлер, занялся упорными поисками бактерий дифтерии. Эта ужасная болезнь ежегодно поглощала тысячи жертв. Болели в основном маленькие дети. Болезнь развивалась чрезвычайно быстро: на миндалинах больного и в его горле возникал серый налет, обычно появлялся отек гортани, и дети умирали от удушья. Лефлер стал исследовать под микроскопом налет на миндалинах больных детей. В 1884 г. он, наконец, нашел в препаратах дифтерийной пленки неисчислимое количество бактерий, имеющих форму палочек с утолщением на одном конце, что придавало им сходство с булавками. Лефлер также впервые установил возбудителей сапа, ящура, рожи и чумы у свиней. Но, как ни парадоксально, ему не удалось обнаружить дифтерийных палочек в органах или крови детей, умерших от дифтерии.
    Тогда Лефлер стал культивировать дифтерийные бактерии в питательной среде и делать из полученной культуры прививки подопытным животным. Животные погибали, но бактерии находились только в месте прививки. Лефлер пришел к выводу, что дифтерийные палочки, хотя и являются причиной болезни, сами непосредственно на организм не воздействуют, но выделяют яд, который поражает важные органы, что и вызывает смерть больного.

Пьер Поль Эмиль Ру (Франция, 1853–1933)
Открытие дифтерийного токсина (II)*

    «Уже через несколько лет гипотеза Лефлера была доказана. В то время в Париже лихорадочно искали вакцины и сыворотки всех инфекционных заболеваний. Пастер находился у вершины славы, к нему толпами шли отчаявшиеся родители и молили его найти средство от дифтерии, подобно тому, как он нашел средство от бешенства. В 1888 году Пастер впряг в борьбу с дифтерией своего ученика Пьера Поля Эмиля Ру. Этот ученый, как и Лефлер, быстро нашел в пленке, взятой из горла больных детей, дифтерийные палочки. Он культивировал их на мясном бульоне, который впрыскивал затем подопытным животным. Животные погибали, но нигде в их органах, кроме места прививки, нельзя было обнаружить бактерий дифтерии».
    И тогда Ру вспомнил догадку Лефлера о яде, выделяемом бактериями в кровь. Чтобы убедиться в правильности предположения Лефлера, Ру решил удалить из бульона бактерии с помощью впервые примененного фарфорового фильтра. Жидкость проходила через фильтр, задерживавший все бактерии. Ру стал впрыскивать отцеженный бульон подопытным животным. Он рассуждал, что если в отфильтрованной жидкости растворен яд бактерий, то животные должны погибнуть. Оказалось, однако, что морские свинки превосходно переносили увеличивающиеся дозы прививок и оставались вполне здоровыми. Исследователя одолели сомнения, но он все же впрыснул очередному животному 35 миллилитров жидкости. Морская свинка сначала хорошо перенесла и эту колоссальную дозу, но через два дня заболела, а через пять — погибла от дифтерии! Значит, в жидкости действительно был бактериальный токсин. Таким образом, Пьер Эмиль Ру показал, как действуют палочки дифтерии, открытые Лефлером. Но еще оставалось обезвредить яд и найти способ спасения больных детей.

Эмиль Беринг (Германия, 1854–1917)
Открытие антитоксических сывороток и прививки от дифтерии (III)*

    Беринг занимался созданием сывороток путем подбора бактериальных культур и токсинов, которые он впрыскивал животным. Одним из крупнейших его достижений является создание в 1890 г. противостолбнячной сыворотки, которая оказалась очень эффективной при профилактике столбняка при ранениях, хотя и малоэффективной в более поздний период, при уже развившейся болезни.
    «Беринг хотел, чтобы честь открытия противодифтерийной сыворотки принадлежала германским, а не французским ученым. В поисках прививки зараженным дифтерией животным Беринг делал сыворотки из разных веществ, но животные погибали. Однажды для прививки он использовал трихлорид йода. Правда, и на этот раз морские свинки тяжело заболели, но ни одна из них не погибла. Воодушевленный первой удачей, Беринг, дождавшись выздоровления подопытных свинок, сделал им прививку из отцеженного по способу Ру бульона с дифтерийным токсином, в котором ранее выращивались дифтерийные палочки. Животные превосходно выдержали прививку, несмотря на то, что получили огромную дозу токсина. Значит, они приобрели иммунитет против дифтерии, им не страшны ни бактерии, ни выделяемый ими яд. Беринг решил усовершенствовать свой метод. Он смешал кровь выздоровевших морских свинок с отцеженной жидкостью, содержащей дифтерийный токсин, и сделал инъекцию этой смеси здоровым морским свинкам — ни одна из них не заболела. Значит, решил Беринг, сыворотка крови животных, приобретших иммунитет, содержит в себе противоядие от дифтерийного яда, какой-то „антитоксин“.
    Делая прививки сыворотки, полученной от переболевших животных, здоровым, Беринг убедился, что морские свинки получают иммунитет не только при заражении бактериями, но и при действии на них токсина. Позже он убедился, что эта сыворотка дает также лечебный эффект, то есть, если сделать прививку больным животным, те выздоравливают. В клинике детских болезней в Берлине, 26 декабря 1891 года, ребенку, умиравшему от дифтерии, сделали прививку из сыворотки переболевшей свинки, и ребенок выздоровел. Эмиль Беринг и его шеф — Роберт Кох одержали триумфальную победу над грозной болезнью. Теперь за дело вторично взялся Эмиль Ру. Делая прививки дифтерийного токсина лошадям в коротких интервалах времени, он постепенно добивался полной иммунизации животных. Потом он брал у лошадей по несколько литров крови, выделял из нее сыворотку, из которой стал делать прививки больным детям. Уже первые результаты превзошли все ожидания: смертность, достигавшая прежде при дифтерии от 60 до 70 %, упала до 1–2 %. Вот так три врача: Лефлер, Ру и Беринг — путем кропотливых исследований спасли жизнь тысячам детей. Потом оказалось, что противодифтерийная сыворотка обеспечивала иммунитет и как прививка здоровым людям. Правда, иммунитет этот длится недолго, и профилактические прививки не получили большого практического значения. Сыворотка, которая употребляется теперь против дифтерии, была найдена доктором Гастоном Рамоном, работником Пастеровского института в Париже, много лет спустя после открытия Лефлера, Ру и Беринга».

Пауль Эрлих (Германия, 1854–1915)
Лечение сифилиса сальварсаном*

    Пауль Эрлих усиленно занимался окрашиванием как форменных элементов крови, так и бактерий различными красителями. Он окрасил и выявил наличие различных белых кровяных телец (лейкоцитов), обнаружил среди них гранулоциты, имеющие зернистую, гранулированную протоплазму, и агранулоциты (моноциты, лимфоциты), таковой не имеющие. Эрлих установил роль костного мозга в образовании гранулоцитов и роль лимфоидной системы в образовании лимфоцитов. Он создал первую теорию кроветворения. Эрлих разработал также методы прижизненной окраски ряда видов тканей и клеток. С этой целью Эрлих ввел в кровь зараженного кролика химическое соединение, известное под названием метиленблау. Каково же было изумление ученого, когда он во время секции трупа животного убедился, что мозг и все нервы окрашены в голубой цвет, тогда как все другие ткани остались неокрашенными.
    Чтобы объяснить это явление, Эрлих занялся изучением химии. Он стал искать такое вещество, которое входило бы в реакцию с бактериями, но не соединялось бы с тканями организма. Эрлих заражал мышей спирохетами, а потом применял различные красители, стремясь вылечить больных мышей. Он испытал свыше сотни красителей, но удовлетворительных результатов не получил. Тогда Эрлиху пришла идея попробовать соединения мышьяка. 606-й (!) по счету состав оказался действенным. Он был применен впервые 31 августа 1909 года к кроликам, зараженным спирохетой сифилиса. Уже на следующий день в крови подопытных кроликов нельзя было найти бактерий, а через месяц все животные выздоровели. Препарат этот получил название «606» или сальварсан, от латинского сальво — спасать, и арсен — мышьяк. Затем препарат был испробован на людях, оказалось, что он почти безвреден для организма, уничтожает спирохеты и не вызывает побочных явлений. Таким образом, сифилис, в борьбе с которым врачи были бессильны многие века, оказался излечимым. Однако лечение сальварсаном было очень трудным, потому что препарат нерастворим в воде и его нельзя вводить непосредственно в кровь. Отдавая себе отчет в несовершенстве лекарства, Эрлих продолжал поиски, пока, наконец, 914-й препарат, опробованный им на животных, оказался растворимым в воде и хорошо усваивался организмом. Поэтому его и стали применять повсеместно. Этот метод лечения получил название «химиотерапии». В 1908 году Эрлих получил Нобелевскую премию за научные достижения, еще до открытия сальварсана.

Глава 2
О подвигах врачей, прививавших себе холеру и чуму

    Светя другим, сгораю.
Ван Тюльп,
голландский врач

Самопрививка холеры

    «Опыт был произведен 7 октября 1892 г. 73-летним мюнхенским профессором Максом Петтенкофером. Чтобы доказать правильность защищаемой им теории, он выпил на глазах у свидетелей культуру холерных вибрионов. Результат этого граничащего почти с самоуничтожением опыта был удивительным: Петтенкофер не заболел холерой…
    В 1883 г. Робертом Кохом был открыт вибрион холеры, по форме напоминающий запятую. <…> 17 сентября Кох сообщил в Берлин из Александрии (Египет), что в содержимом кишечников 12 холерных больных и 10 умерших от холеры найден общий для этого заболевания микроб и выращена его культура. Изучив процесс холерной инфекции и значение снабжения питьевой водой для прекращения болезни, Кох вернулся на родину, где его ждала триумфальная встреча. Петтенкофер не отрицал, конечно, открытия Коха. Но он не верил в простую передачу инфекции. Он говорил: „Многие судят все больше по наблюдениям за холерной запятой в колбе, или же на стеклянной пластинке, или же в культурах, совершенно не заботясь о процессе эпидемиологического распространения“. <…> Наибольшее значение он придавал состоянию грунтовых вод. Кох не мог привести ни одного примера того, что открытый им микроб вызывает холеру у здорового животного, так как холера — болезнь людей, и опыты над животными подвели исследователя. Это было недостающим звеном в цепи доказательств. И тогда Петтенкофер решил сделать опыт на себе самом.
    Опыт был проведен в большой тайне. Петтенкофер заказал в Берлинском институте здравоохранения культуру бацилл холеры, приготовленную на агаре. <…> В культуре находились мириады бацилл. „В одном кубическом сантиметре я, очевидно, принял миллиард этих микробов, во всяком случае намного больше, чем это бывает при прикосновении к губам немытыми пальцами“. Три дня спустя Петтенкофер заболел катаром кишок. <…> Но несмотря на это его самочувствие не ухудшилось, отсутствия аппетита не наблюдалось. Все это время Петтенкофер не принимал никаких лекарств. Конечно, он произвел бактериологические исследования фекалий. Анализ показал большое число холерных вибрионов. <…> Когда 14 октября кишечник успокоился и выделения вновь стали обычными, холерные микробы отмечались уже в незначительных количествах, а еще через два дня исчезли совсем. <…>
    Кох предполагал позднее, что Петтенкоферу умышленно прислали старую ослабленную культуру, так как догадывались, что он собирается провести опыт на себе. Тем не менее это нисколько не уменьшает величия героического поступка Петтенкофера. <…> Он пережил свой героический эксперимент на несколько лет. В феврале 1901 г. Петтенкофер застрелился, преследуемый болезненным страхом перед грозящей дряхлостью».
    Глязер. 1959. С. 6–17

Самопрививка чумы

    «Защититься от чумы гораздо труднее, чем от холеры. При эпидемии холеры — главное — это гигиена, и поскольку возбудители холеры вообще передаются лишь через выделения больного, то тщательного мытья рук и дезинфекции выделений достаточно, чтобы даже в холерной больнице предотвратить любое заражение врачей и медицинского персонала. Другое дело — чума. Чтобы исключить вдыхание микробов чумы, нужны хорошие маски, не говоря уже о прочих средствах защиты. <…> Поэтому так высока смертность при всех эпидемиях чумы. <…> Первые прививки на себе врачи ставили по образцу оспенных, применяя ослабленные бактерии коровьей оспы (см. выше историю с Дженнером). Первый опыт на себе поставил английский военный врач А. Уайт, находившийся в 1798 г. вместе с войском Наполеона в Александрии, где во время ее осады началась эпидемия чумы. Уайт извлек гной из бубонной железы больной женщины, болевшей бубонной чумой, и втер себе в левое бедро. Назавтра он сделал надрез на правом предплечье и внес гной туда. На 8-й день Уайт заболел чумой и вскоре умер.
    В том же году военный врач французской восточной армии Рене Дженет повторил опыт Уайта. Он внес содержимое гнойного нарыва в трещинку на коже, но затем тщательно промыл ее водой с мылом. Болезни не наступило.
    30 лет спустя французский врач А. Бюлар, служивший в Египте, так записал свой опыт с чумой:
    „15 мая 1834 г. в 9 часов утра я снял с себя в зале госпиталя для больных чумой верхнюю одежду, рубашку и фланелевое нижнее белье и надел, не принимая никаких мер предосторожности и защитных средств, рубашку мужчины, заболевшего тяжелой формой чумы. Эта рубашка была вся в крови, так как больному пустили кровь. В присутствии большинства свидетелей этого опыта я оставался целый день, чтобы все могли убедиться, что я не принимаю никаких защитных средств. <…> Я ходил в этой рубашке 48 часов, не чувствуя ни обычных симптомов, ни чего-либо другого, что могло бы перейти на меня с этой одежды. Все же два дня спустя на среднем пальце левой руки показалась маленькая опухоль, напоминающая фурункул“. <…>
    Бюлар, кстати, предлагал Французской комиссии по борьбе с чумой проводить опыты на приговоренных к смерти. <…> Для того чтобы добиться их согласия, им предоставлялась возможность помилования. По инициативе Бюлара пяти приговоренным к смерти была привита чума. Лишь один из них умер, но по документам трудно установить, действительно ли он скончался от чумной прививки. В Каире люди становились жертвами многих эпидемий. Четыре других преступника остались живы.
    27-летний врач из Южной Франции Антуан Клот <…> продолжил опыт, начатый Бюларом, надев ту же самую рубашку. <…> Но пошел еще дальше. Клот взял некоторое количество бактериальной флоры с рубашки, испачканной кровью и гноем, и сделал прививки в левое предплечье, правую сторону паха, всего в 6 мест. Ранки были перевязаны повязками с кровью больного чумой. <…> Он надрезал себе кожу, нанес на это место гной из карбункула больного чумой и наложил повязку с кровью больного. Далее он облачился в одежду заболевшего чумой. А когда тот умер, лег в его неубранную постель. Так он сделал все, чтобы заразить себя, но это ему не удалось.
    Стремление успокоить трепетавшее перед чумой население привело к посещению лично Наполеоном госпиталя для чумных больных в Яффе, занятом им древнем городе на побережье Средиземного моря. <…>
    Австрийский врач Алоис Розенфельд хотел провести научный эксперимент, найдя защиту от чумы на тракте: полость рта — желудок — кишечник. <…> Снадобье состояло из высушенных лимфатических желез и костного порошка, приготовленных из останков умерших от чумы. Существовало убеждение, что если подобное снадобье достаточно выдержано и высушено, то при приеме внутрь действует подобно защитной прививке. <…> Однако Венский медицинский факультет отнесся к этому средству скептически и даже отклонил его. Тогда Розенфельд отправился в Константинополь в греческий госпиталь Пера, 10 декабря 1816 года он заперся там с двадцатью больными. Врач отказался от всяких мер предосторожности. Когда Розенфельд увидел, что общение с зачумленными не приносит ему вреда, он решил усложнить эксперимент. 27 декабря врач натер несколько раз себе кожу на бедре и на руках гноем, взятым из чумных нарывов. Долгое время никаких следов заболевания не наблюдалось. Срок в 6 недель, отведенный им в соответствии с представлениями того времени для проведения опыта, почти истек, и он уже думал покинуть госпиталь. Но внезапно Розенфельд заболел бубонной чумой со всеми известными симптомами и умер 21 января 1817 года.
    В настоящее время установлено, что между заражением и вспышкой болезни проходит лишь несколько суток, редко неделя. Но ни пребывание среди зачумленных, ни даже втирание гноя не принесли вреда Розенфельду: в течение пяти недель чума оставляла его в покое. Но на шестую неделю схватила, решив положить конец этой ужасной игре».
    Глязер. 1959. С. 6–17

И еще вот такой «смелый опыт»

    «Шаг вперед в культивировке гонококка был сделан доктором Эрнстом Вертгеймом, которому удалось получить чистую культуру на пластинках <в 1891 г.>. „Для верности доказательства того, — пишет Вертгейм, — что растущие на пластинках колонии, действительно, представляют собой колонии нейсерова гонококка, должно было сделать прививку на мочевой канал человека“. Вертгейм привил свои культуры четырем больным-паралитикам и одному идиоту, 32-летнему Ш. У идиота Ш. довольно сильное гноетечение замечалось еще по прошествии двух месяцев со времени прививки. Дальнейших опытов Вертгейм не делал „за недостатком в соответственном материале“».
    Вересаев. 1985. С. 287

Глава 3
Медицинская революция химика Луи Пастера
[19]

    О, Пастер! Пастер никогда не сделает
    ничего путного, при всех своих дарованиях.
    Он берется за неразрешимые вопросы!
Эм. Вердэ в кн.: [М. Энгельгардт… 2008.
Эпиграф к Гл. II]

Пастер — химик-органик

    По профессии Луи Пастер был химиком. Он решил немало важных научных и промышленных задач, касающихся механизмов и реакций брожения молочнокислого, уксусного, спиртового и подобных им процессов, тесно связанных с промышленностью пивоварения, виноделия, фабрикации уксуса. Наблюдательный ученый заметил и новые научные факты: например, брожение, вызываемое плесневым грибком в растворе, содержащем две стерео-симметричные кислоты, «правую» и «левую», уничтожает одну из них, а другую не трогает. В противоположность господствующему тогда воззрению немецкого химика Ю. Либиха на процесс спиртового брожения как на чисто химический, Пастер доказал, что это процесс биологический, идущий только в присутствии грибка (дрожжей).
    Обнаружив и изучив заразные бактерии шелкопряда, уничтожавшие плантации юга Франции и Италии, Пастер спас эту отрасль страны и сохранил миллиарды франков для экономики страны. «До него мы знали неорганический, мертвый мир. Его законы исследовались многими учеными и мыслителями, среди которых особенным блеском окружено имя Ньютона. Мы знали мир животных и растений, тоже подвергавшийся тщательному изучению со стороны многих исследователей, среди которых ярче всех сияет имя Дарвина. Но оставался еще третий мир — мир существ, стоящих на рубеже между жизнью и смертью и служащих посредниками между живой и мертвой природой. Его мы не знали, он был одет мраком, в котором беспомощно блуждали ученые, пока Пастер не озарил его ярким светом. Его ум связал явления, происходящие в крынке с киснущим молоком или в бутылке с уксусом, с явлениями повальных болезней, гангрены, гниения трупов, <…> он сделал капитальное открытие, показав, что существуют две группы микробов: одни, аэробы, живут и развиваются при доступе воздуха, не могут обойтись без кислорода; другие, анаэробы». Этими открытиями Пастер преобразовал хирургию, гигиену, терапию, сделав для медицины больше, чем все медики от Гиппократа до наших дней.
    В 1860 году появились наделавшие много шума исследования француза Ф. Пуше, который доказывал, что в разлагающемся веществе сами собой зарождаются микроскопические организмы: вибрионы, плесени, инфузории. Пастер же утверждал, что брожения, гниения, разложения нет, не бывает, не может быть никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах, если нет микробов — возбудителей этих процессов. На это он потратил более тридцати лет непрерывной работы.
    От процессов брожения и гниения, бактерий и грибков, поражающих растения и животных, Пастер перешел к бактериям, заражающим людей. Его высшими подвигами явилась разработка методов эффективного лечения двух страшнейших инфекционных заболеваний — сибирской язвы и бешенства. Пастер открыл методы вакцинации, предотвращающие эти смертельные заболевания.
* * *
    Историческая справка: «В бюджете нет рубрики, которая разрешала бы мне выдать полторы тысячи франков на ваши опыты», — сказал однажды Пастеру министр народного просвещения. Это было сказано человеку, труды которого дали Франции миллиарды. Правда, министр не мог предвидеть этого. Миллиарды явились потом как результат отвлеченных, теоретических истин, открытых и доказанных Пастером.
    Энгельгардт. 2008. Гл. IV

Ликвидация сибирской язвы

    В 1879 г. Пастер обнаружил, что если предварительно ослабить культуру микробов куриной холеры, а затем ввести их курам, то они становятся невосприимчивыми к этой болезни. Это натолкнуло Пастера на разработку метода предохранительных прививок и в отношении других заразных болезней. 1881 год явился годом, когда Пастер победил таким путем сибирскую язву.
    «Меленское сельскохозяйственное общество предложило ему устроить публичную проверку метода предохранительных прививок. Условились так. Общество предоставляет пятьдесят овец и десять коров. Двадцать пять овец и шесть коров получают предохранительную прививку по методу Пастера, остальные не получают; затем в назначенный день всем, привитым и непривитым, будет впрыснут смертельный яд, свежая культура бактерий сибирской язвы. Что из этого выйдет? Пастер объявил: 25 овец, получивших предохранительную прививку, останутся целы и невредимы; 25, не получивших прививки, погибнут; 6 коров с прививкой не заболеют; 4 — не привитые, если не издохнут, то во всяком случае заболеют сибирской язвой. Друзья Пастера всполошились: их напугала его смелость. — Как можно так рисковать? Ведь это не лабораторные опыты!»
    — Мои лабораторные опыты — достаточная гарантия, — отвечал Пастер.
    Сделали, как было условлено. Двадцать пять овец и шесть коров получили предохранительную прививку. Затем 31 мая, в присутствии толпы зрителей, всем шестидесяти животным был впрыснут смертельный яд сибирской язвы. Назначили день — 2 июня, — чтобы собраться снова и посмотреть, что выйдет. 2 июня в Пуйи ле Фор съехалась многочисленная публика. Тут были и хозяева, и ветеринары, и репортеры, и сенаторы, и друзья Пастера, и недруги, собравшиеся посмотреть, как оскандалится самоуверенный «химик», вообразивший себя реформатором медицины.
    Что же оказалось? Из двадцати пяти овец, не получивших прививки, двадцать две уже погибли от сибирской язвы, две издыхали, одна была чуть жива и издохла к вечеру. Двадцать пять овец, получивших прививку, были здоровы и веселы. Четыре коровы, не получившие прививки, заболели сибирской язвой: у них образовались гнойные нарывы, температура поднялась, они отказывались от еды. Шесть коров, получивших прививку, не обнаруживали ни малейших признаков заражения. Предсказание Пастера сбылось. Вошедшая в практику медицины вакцинация по Пастеру спасла многие сотни тысяч, если не миллионы сельскохозяйственных животных.

Бешенство против тупоумия
Последний подвиг Пастера

    С 1880 года Пастер принялся за изучение бешенства. К этому времени его лаборатория на улице Ульм превратилась в настоящий зверинец. «Повсюду в клетках виднеются животные, — и почти все корчатся в муках. Кролики издыхают от сибирской язвы или гнилокровия; куры сонные, вялые, как осенние мухи, изнемогают от холеры; раздается вой — ужасный, зловещий, полный невыразимой тоски, злобы, отчаяния, — вой, которого не забудет тот, кто раз услыхал его, — это собака, зараженная бешенством, неистовствует за железной решеткой. Все это жертвы, осужденные на заклание ради облегчения страданий человечества. Каждый день трупы относятся наверх для исследования».
    Энгельгардт. 2008. Гл. IV
* * *
    На долю Пастера досталось немало нападок со стороны «антививисекционистов» — сердобольных барынь и болтунов, не упускающих случая выразить свою гуманность, не принося никакой пользы человечеству.
    Надо заметить, что слюна бешеных животных заражает ненаверняка. От укуса бешеных собак умирают 15–16 % укушенных, от укуса бешеных волков — около 80 %. После многих опытов Пастер убедился, что яд бешенства сосредоточивается в нервной системе, в головном и спинном мозгу. Мозг бешеного животного, разведенный в воде и впрыснутый здоровому, заражает его неизменно, наверняка, — Пастер убедился в этом на сотне опытов над кроликами и собаками. Так им было сделано первое открытие в проблеме бешенства — найден безусловно смертельный яд — нервное вещество бешеных животных.
    Но после заражения болезнь проявляется не сразу. Проходит месяц-два, до полугода после укуса бешеной собаки, прежде чем обнаружатся первые признаки болезни. Такая продолжительность латентного периода болезни затрудняет работу экспериментатора. Но с другой стороны, она же предоставляет большое преимущество. Пастер искал предохранительную прививку от бешенства. Он нашел, во-первых, что смертельный яд бешенства (разведенный мозг), впрыснутый не под кожу, а в оболочку головного мозга, вызывает бешенство очень скоро, самое большее через 20 дней. Но можно еще ускорить действие яда, последовательно переводя заразу из организма в организм, т. е. прививая мозг бешеного кролика другому кролику и т. д. Переходя от кролика к кролику, яд усиливается; после ряда прививок он убивает уже через неделю, это предельно малый срок, максимум ядовитости.
    Затем Пастер выработал способ ослабления яда. Он сохранял ядовитый мозг в сухой атмосфере. По мере высыхания ядовитость ослабевает. Получается целая шкала ядов: сильнейший (совершенно свежий мозг), убивающий через 7 дней; ряд более слабых, убивающих через 8, 9, 10 дней; и, наконец, совершенно безвредный, полученный после 12-дневного высушивания. Пастер сделал окончательный вывод: если привить собаке безвредный, 12-15-дневный мозг, на следующий день — 11-дневный, на следующий — 10-дневный и так далее до однодневного включительно, — она становится невосприимчивой к бешенству. <…>
    Как пишет М. Энгельгардт, Пастер произвел опыты над сотней собак. Пятьдесят из них получили предохранительную прививку: им были последовательно впрыснуты разжиженные мозги, начиная от 15-дневного и кончая однодневным. Остальные пятьдесят не получили прививки. Затем всей сотне в один и тот же день был впрыснут сильнейший, безусловно, смертельный яд — совершенно свежий мозг. Из пятидесяти собак, получивших прививку, ни одна не заболела; остальные пятьдесят все до единой взбесились и издохли. А вскоре Пастеру удалось спасти первых людей, укушенных бешеными животными. Казалось бы, что наступил период всеобщего преклонения перед одним из величайших гениев человечества.
    Между тем, в печати появилась масса вздорных статей против метода Пастера. Его, в частности, травили за смерть от бешенства одной девочки, Луизы Пеллеттье, которую доставили в клинику Пастера лишь через 37 дней после укуса животного и у которой, как и предупреждал Пастер, практически не было шансов выжить. Но журналисты этим не ограничивались; они доходили до гнусностей: посылали Пастеру ложные телеграммы с известием, что такой-то из его пациентов, вернувшись на родину, заболел бешенством… Можно себе представить, как действовали подобные известия на больного старика, изнуренного работой, истерзанного тревогой, сомнениями, зрелищем больных, искусанных, изуродованных страшными ранами! Самое удивительное, что в данном случае ведущими мотивами этой примерно двухлетней травли были не злоба, не зависть, и даже не страсть к сенсационным новостям, а банальное тупоумие. Главным же противником Пастера явился давнишний враг бактериологии вообще — некий доктор Петер. Основная формулировка Петера была проста и определенна: химик не может создать ничего путного в медицине. Пастер — химик, следовательно, труды Пастера, относящиеся к болезням, — вздор.
    Упомянутый доктор Петер провозгласил: «Никогда не поверю, чтобы химик мог двигать вперед медицину; умру — и пусть на моей могиле напишут: Он воевал с химиками!».
    Энгельгардт. 2008. Гл. X
* * *
    В 1892 году праздновался 70-летний юбилей Пастера. Он получил множество почетных наград: ордена Св. Анны, Св. Саввы (Сербского), Св. Маврикия и Лазаря, Леопольда, Изабеллы Католической, Св. Иакова Португальского, массу приветственных телеграмм от глав государств и крупнейших ученых-современников. Французская Академия отчеканила специальную золотую медаль в честь Пастера. Но у великого ученого в это время развивался паралич. В конце 1894 года, почти уже умирающий, Пастер переселился в деревню Вильнев д’Этан, близ Гарша, где вскоре и скончался. Это случилось 27 сентября 1895 года.
    Там же. Гл. XI
* * *
    Комментарий Б. Г.
    Вероятно, действительно великих ученых можно разделить на два типа: на тех, кто не берется за задачи, представляющиеся им неразрешимыми, и на тех, кто берется за таковые. Так, к первому типу относил себя сам великий физик Л. Ландау. Известно его высказывание: «Как вы можете решать задачу, если заранее не знаете ответа?» [Горобец. 2008. С. 205]; к такому же типу ученых принадлежало и подавляющее число блестящих учеников Ландау. Противоположностью этому типу был А. Эйнштейн, причем не только при создании общей теории относительности, но и в многолетних попытках построить единую теорию вещества и поля. Ландау и его адепты совершенно не верили в возможность последнего, о чем многократно высказывался сам Ландау. Но предвидение Эйнштейна оказалось правильным, сейчас в этом уже никто не сомневается. Из самых свежих примеров пастеровского/эйнштейновского типа ученых можно назвать математика Григория Перельмана (Россия), который в течение полутора десятков лет исследовал знаменитую у математиков «неразрешенную» гипотезу А. Пуанкаре, и недавно, наконец, ее исчерпывающе решил. Необычность менталитета гения состоит и в его поведении: Перельман наотрез отказался от премии Филдса в миллион долларов, предназначенной по уставу тому, кто это сделает.

Глава 4
Главным образом о Н. И. Пирогове и А. П. Чехове (эпизоды и казусы)

Н. И. Пирогов (1810–1881)[20]

    Лекции по хирургической анатомии в Петербургской медико-хирургической академии Пирогов читал шесть недель. Он писал:
    «Из чистокровных русских врачей никто не являлся на мой курс. И я читал по-немецки».
    А. Брежнев. 1990. С. 136
* * *
    Н. И. Пирогов вспоминал о лекциях по физиологии профессора МГУ Е. О. Мухина:
    «Как и все профессора, человеком он был верующим. И поэтому часто откладывал чтение лекций о половых органах, приходившееся обычно на великий пост».
    Там же. С. 48
* * *
    Однажды один из докторов пригласил Пирогова посетить большой сухопутный военный госпиталь на Выборгской. <…> «Осмотр палат производил главный врач Флорио, принятый на русскую службу еще в 1812 г. <…> Между рядами коек с больными шел задом наперед фельдшер, нараспев докладывая Флорио название болезни и назначенное лекарство. „Плеврит — отвар алтея!“ — кричал он на всю палату, пугая больных своим мощным голосом. Навстречу фельдшеру, то опуская, то поднимая палку в руке, на которую была надета форменная фуражка, шел сам Флорио при всех знаках отличия. Фуражка от встряхиваний вертелась на палке, а Флорио, не обращая внимания на доклады фельдшера, браво притопывал ногой и в такт, громким голосом с итальянским акцентом припевал: „Сею, вею, Катерина! Сею, вею, Катерина!“ Флорио был в высшей степени некультурен…»
    А. Брежнев. 1990. С. 137
* * *
    Шла Крымская война… «Начальник госпитальной администрации г-н Остроградский очень обиделся, когда Пирогов в просьбе выделить для госпиталей дрова обратился к нему не „имею честь просить“, а „имею честь представить на вид“.<…> Раненые в бараках простуживались, в госпитальных палатках замерзали. <…> Обиженный Остроградский дров Пирогову не дал, но шум поднял. Он пожаловался на неугодного доктора главнокомандующему <Горчакову> и одновременно государю. В результате чего Пирогов получил два выговора, один от Горчакова, который очень рад был такому случаю, а другой от государя».
    Там же. С. 324
* * *
    «Что касается до чаепития в военных госпиталях, то <…> мы рассматривали чай как целебное средство. <…> Но иллюзия заменить для рабочего простолюдина чаем водку опровергается опытом. Спиртное вещество можно заменить для человека только спиртным же или наркотическим: водку — пивом или, как на Востоке, опием, но никак не чаем. Вместе с чаем будут пить и водку».
    Там же. С. 443

А. П. Чехов (1860–1904), врач и великий писатель

«Хороший медик»
    В. И. Немирович-Данченко о Чехове:
    «Была в его характере одна комическая черточка. Терпеть не мог похвал его таланту и художественным произведениям и в то же время близко к сердцу принимал сомнение в своих врачебных достоинствах. Зашел он как-то ко мне в Петербурге. Жил я тогда в гостинице „Англия“ и чувствовал себя неважно. Послушал он мой пульс.
    — Ниточка дрожит. У вас пульс клубного игрока, хоть по ночам тот за картами, а вы за письменным столом. Лестницу перемените, нельзя вам высоко жить. Я бы на вашем месте думал, на какой ступеньке хлопнусь…
    Я засмеялся. И вдруг обидчивое:
    — Да вы, что же, не верите мне? Плохой я врач, по-вашему?
    — Нет, верю… Только нельзя быть одинаково крупным и в литературе и в медицине. Чехов-писатель, разумеется, заслоняет Чехова-доктора.
    Потемнел, и потом долго спустя:
    — Когда-нибудь убедятся, что я, ей-богу, хороший медик».
    Меве. 1961. С. 132, 10, 168
Напоил даму и измерил ее череп
    Чужды были Чехову идеи антропосоциологии, <с помощью которых> ученые современники Чехова пытались объяснить отклонения от нормы в человеческом поведении в обществе. Глеб Успенский <1843–1902> очень резко отзывался об ученых, которые находили, что у проституток челюсть на несколько миллиметров длиннее, чем у добропорядочных женщин. <…> Представляет интерес подпись Чехова к рисунку «Ученый ловелас». На рисунке изображены два беседующих ученых старика: «Хе-хе-хе… Я ее зазвал… угостил ужином и шампанским… Браслетку ей пообещал купить… А когда она опьянела и склонилась ко мне на грудь, я взял да и измерил ее череп».<…>
    Там же. С. 10
Ятрогенная болезнь[21]
    «Z идет к доктору, тот выслушивает, находит порок сердца. Z резко меняет образ жизни, принимает строфант, говорит только о болезни — и весь город знает, что у него порок сердца; и доктора, к которым он то и дело обращается, находят у него порок сердца. Он не женится, отказывается от любительских спектаклей, не пьет, ходит тихо, чуть дыша. Через 11 лет едет в Москву, отправляется к профессору. Этот находит совершенно здоровое сердце. Z рад, но вернуться к нормальной жизни уже не может, ибо ложиться с курами и тихо ходить он привык, и не говорить о болезни ему уже скучно. Только возненавидел врачей и больше ничего».
    Там же. С. 168

О Г. Менделе (1822–1884), основоположнике генетики

    «Есть люди, которые смотрят на мир и его записывают, учитывают. А есть, которые, как трава растут, их большинство, и Бог с ними! И вот, понимаете, один смотрит: растет горох, и думает, когда он вырастет, пожрать. А другой смотрит — записывает. Вот этот другой — Грегор Мендель, он основал генетику. А те, которые жрали горох — их были миллиарды».
    Академик Андрей Воробьев. С. 789

Глава 5
О выдающихся достижениях некоторых врачей первой половины XX века

О плеяде выдающихся зарубежных врачей

Х. Эйкман (Голландская Индонезия, 1858–1930) и К, Функ (Польша, 1884–1967).
Болезнь «бери-бери» и витамин С*
    «Доктор Христиан Эйкман состоял в должности тюремного врача в городе Батавии (ныне Джакарта), в столице Нидерландской Индии. Он обратил внимание на то, что куры, обитавшие на тюремном дворе, ведут себя иначе, чем их родственницы, живущие „на свободе“. Пройдя несколько шагов, тюремные куры останавливаются, вытягивают крылья и судорожно искривляют шеи, словно в припадке конвульсий. Этих кур кормили отбросами тюремной кухни. Их странные движения напоминали Эйкману симптомы ужасной болезни, ширившейся в тюрьмах, называемой туземцами „бери-бери“ и поражавшей множество жертв. <…> Эйкман стал расспрашивать тюремных врачей. Оказалось, что бери-бери царит в тех тюрьмах, где заключенных кормят хорошо очищенным рисом, а в тюрьмах, где из-за экономии заключенным подают плохо очищенный, „желтый“ рис, эта болезнь совершенно не известна. Из этого Эйкман заключил, что от болезни спасают отруби и внешние оболочки рисовых зерен. Об этом он в 1890-х гг. написал в одном из голландских журналов. Однако его статья осталась незамеченной. В те времена врачи, в эпоху расцвета бактериологии, видели, как правило, причину болезней в микробах.
    В 1911 году, журнал со статьей Эйкмана попал в руки польского ученого Казимежа Функа, который решил проверить предположение тюремного врача из Батавии. Функ некоторое время кормил подопытную стаю голубей лишь очищенным рисом и, одновременно, контрольную стаю — плохо очищенным, с отрубями и оболочками. Вскоре первая стая голубей заболела, причем симптомы болезни весьма напоминали приведенные Эйкманом, тогда как контрольные птицы остались вполне здоровыми. Тогда Функ стал добавлять к очищенному рису рисовые отруби и внешние оболочки, оставшиеся от риса после его очистки, и все птицы из подопытной стаи выздоровели. Теперь уже не было сомнения, что в отрубях и во внешней оболочке рисовых зерен есть какое-то вещество, недостаток которого в организме приводит к нарушению деятельности нервной системы. После множества кропотливых исследований Функ сумел выделить это вещество из оболочки рисовых зерен. Достаточно было добавить некоторое количество найденного вещества в корм, чтобы больные голуби выздоравливали от бери-бери, подобно тому как выздоравливали от добавки в пищу отрубей и остатков от рисоочистки. Поскольку вещество, найденное Функом, содержало в себе аминокислоты, Функ назвал его „витамином“, то есть живительной аминокислотой. С тех пор все вещества, находящиеся в пище в весьма малых количествах, но необходимые для правильной работы организма, стали называть витаминами, хотя позже ученые убедились, что они не всегда содержат аминокислоту. Позднее ученые пришли к выводу, что ряд болезней и прежде всего рахит и цинга тоже возникают при отсутствии в пище витаминов определенного вида. Исследования Функа привели к обособлению вопросов питания в отдельную отрасль науки. <…> Таким образом, Функ стал основоположником обширной и важной науки о витаминах. Что касается Христиана Эйкмана, то за заслуги в области открытия витаминов ему в 1929 году была присуждена Нобелевская премия».
Г. Домагк (Германия, 1895–1964).
Красный стрептоцид
    Сульфаниламиды были получены еще в начале XX века в качестве новых стойких красителей. Но только в 1935 г. немецкий врач Герхард Домагк обнаружил мощную антибактериальную активность сульфаниламидов, что позволило, например, в разы снизить смертность от воспаления легких и ангин. А произошло это так. В 1929 году Домагк был назначен профессором университета в Мюнстере и руководителем научной лаборатории германской фармацевтической фирмы «Баер». В 1932 году химический трест И. Г. Фарбен Индустри поглотил эту фирму и получил патент на краситель красного цвета, содержащий серу, которому присвоил название «пронтозил». Интуиция врача и исследователя подтолкнула Домагка скармливать пронтозил тысячам подопытных мышей, зараженных стрептококками, и ни одна из мышей не погибла. <В СССР пронтозил стал широко известен как красный стрептоцид.> Для практического применения чудесного лекарства необходимо было испытать его действие на стрептококках людей. Домагку пришел на помощь несчастный случай. Его малолетняя дочь уколола палец; образовался нарыв, и началось заражение крови. Девочку поместили в больницу, хирурги очистили нарыв, но заражение не проходило. Положение становилось все хуже. И Домагк дал дочери пронтозил, после чего девочка быстро выздоровела. Красный стрептоцид вскоре завоевал огромную популярность, однако со временем обнаружились и некоторые осложнения, с ним связанные. Тогда был приготовлен белый стрептоцид, затем еще ряд лекарств типа сульфаниламидов. До изобретения антибиотиков сульфаниламиды спасли сотни тысяч жизней от воспалений различных типов, в том числе менингита, гонореи, стафилококковых инфекций, при пневмониях. Дело в том, что сульфаниламиды по химическому строению весьма близки к парааминобензойной кислоте, которая необходима для размножения кокковых бактерий. Благодаря этому сходству сульфаниламиды захватываются микробами и вытесняют необходимую им парааминобензойную кислоту, прерывая тем самым цикл их размножения. В 1939 году Домагку была присуждена Нобелевская премия. Вопреки запрету Гитлера ученый принял премию, за что был брошен в тюрьму. Кстати, во время начавшейся вскоре войны миллионы солдат противоборствующих сторон были спасены именно благодаря сульфаниламидам.
Ф. Бантинг (Канада, 1891–1941).
Открытие инсулина *
    Фредерик Грант Бантинг был хирургом в пригороде Торонто в Канаде. Как-то его внимание привлекла статья германского ученого, доктора Оскара Минковски, который удалил у подопытной собаки поджелудочную железу. Это происходило жарким летом 1899 года. На следующий день после удаления железы Минковски заметил, что к моче оперированной собаки слетаются рои мух. Анализ мочи установил, что в ней содержится огромный процент сахара. После операции собака испытывала жажду, выпивала огромное к