Скачать fb2
Возмездие

Возмездие

Аннотация

    Знаменитая виртуальная вселенная «Mass Effect» обрела литературное воплощение. Впервые на русском языке новый роман цикла новеллизаций — «Возмездие»!
    Преступная группировка «Цербер», возглавляемая загадочным Призраком, как и положено мафии, не прощает отступников. Пол Грейсон, надежно спрятав дочь, скрывается на станции Омега, внедрившись в организацию Арии Т'Лоак, Королевы Пиратов. Омега, расположенная в Граничных системах, издавна служила пристанищем авантюристам и беглецам со всей Галактики, и лучше места, чтобы спрятаться, не придумаешь. Но агенту «Цербера» удается выследить Грейсона.
    Похитив своего бывшего сотрудника с Омеги, Призрак решает сделать его объектом эксперимента, который превратит Грейсона в марионетку Жнецов — чудовищных разумных машин, грядущих из глубин космоса, чтобы уничтожить человечество.


Дрю Карпишин ВОЗМЕЗДИЕ

    Моей жене, Дженнифер.
    Спасибо, что была все это время рядом со мной.
    Благодаря тебе я мог следовать за своими фантазиями и делиться ими.
    Еще раз хочу выразить глубокую признательность всей команде студии «Bio Ware», упорно работавшей над проектом «Mass Effect». Без их непрестанных усилий и безграничной самоотверженности проект не смог бы осуществиться.
    Кроме того, не могу не поблагодарить и всех поклонников «Mass Effect», проявляющих такую заинтересованность в нашей работе. Если бы не их поддержка, у нас бы ничего не получилось.

ПРОЛОГ

    Призрак сидел в кресле, задумчиво глядя на обзорный экран, занимающий всю стену его святая святых — рабочего кабинета.
    Он разместил свой командный пункт на безымянной космической станции, находящейся сейчас в системе красного гиганта М-класса. Край огненного шара заполнял нижнюю половину экрана, и в его сиянии звезды превращались в блеклые, едва различимые точки. Гигант вступал в последнюю стадию своего существования, длящегося уже шесть миллиардов лет, и приближался к грандиозному заключительному акту, когда должен будет сжаться, превратиться в черную дыру и поглотить всю звездную систему. Планеты и луны, когда-то порожденные им самим, непреодолимой силой гравитации затянет в темную ненасытную утробу, образовавшуюся на месте его гибели.
    В этом зрелище сконцентрировалась вся сущность Вселенной, как ее понимал Призрак. Оно было величественно, прекрасно и трагично. Жизнь внезапно возникает в любом мало-мальски пригодном месте Галактики, в самых невообразимых формах, и лишь затем, чтобы погибнуть в мгновение ока — такого вот космического ока.
    Но Призрак не позволит, чтобы подобное произошло с человечеством.
    — Выключить обзор, — скомандовал он, и стена сделалась непрозрачной, оставив его в одиночестве в небольшой темной комнате. — Свет, — приказал он, и тут же вспыхнули расположенные под потолком панели освещения.
    Он развернулся в кресле спиной к экрану и взглянул на стоящий в центре помещения голографический проектор для приема внешних вызовов. Прибор создавал настолько качественное трехмерное изображение собеседника, что казалось, будто тот находится здесь же, в кабинете. Сам Призрак, конечно, тоже был виден, но аппарат был настроен таким образом, что показывал его на фоне обзорного экрана. Вернее, на фоне того грандиозного астрономического объекта, возле которого располагалась в данный момент станция: смелое и эффектное визуальное решение, выгодно подчеркивающее тот образ, что он заботливо создавал себе все эти годы.
    Призрак захотел слегка промочить горло. Но не тем синтетическим, инопланетного производства пойлом, какое бармены по всей Галактике подсовывают доверчивым простакам. Он желал чего-нибудь натурального, подлинного.
    — Бурбон, — громко распорядился Призрак. — Неразбавленный.
    Несколькими секундами позже дверь в дальнем углу кабинета скользнула в сторону, и одна из его сотрудниц — высокая эффектная брюнетка — вошла с пустым стаканом в одной руке и бутылкой в другой. Каблучки бойко застучали по мраморному полу, узкая черная юбка не помешала легко справиться с отделявшим ее от шефа расстоянием.
    Она не улыбнулась и не произнесла ни слова, когда передавала ему стакан, держась подчеркнуто профессионально. Затем протянула и бутылку, ожидая его одобрения.
    — «Джим Бим Блэк, — с удовлетворением прочитал Призрак, — зарегистрированная торговая марка, высшая степень очистки, произведено в Кентукки». На три пальца, — сказал он, соглашаясь с ее выбором.
    Брюнетка наполнила стакан чуть больше чем наполовину и ждала новых распоряжений.
    Как обычно, первый глоток унес Призрака в воспоминания о незатейливой юности. Он наслаждался ароматом, испытывая приступ тоски по тем далеким безмятежным дням, когда был заурядным человеком, типичным представителем земной элиты — богатым, благополучным, наивным. Еще до того, как он организовал «Цербер», до того, как стал Призраком, самопровозглашенным защитником человечества, до того, как Альянс вместе со своими инопланетными союзниками из Совета Цитадели объявили его террористом.
    До появления Жнецов.
    Из всех врагов, имеющихся у людей в известной части Вселенной, из всех опасностей, которые могут однажды уничтожить человечество, ни одна не может сравниться с этой угрозой, затаившейся в глубине темного пространства за пределами Галактики. Жнецы были разумными механизмами, огромными, похожими на космические корабли, полностью лишенными чувств и эмоций — и невероятно жестокими. На протяжении тысячелетий — а возможно, и дольше — они следили за тем, как развиваются человеческая и многие другие цивилизации, ожидая удобного момента, чтобы прийти и уничтожить всю органическую жизнь в Галактике.
    Однако, несмотря на смертельную угрозу, которую они представляли, большинство людей ничего не знало о Жнецах. Совет засекретил информацию о нападении на Цитадель, скрывал факты и свидетельства, пытаясь таким образом предотвратить распространение паники на всю Галактику. И конечно же, Альянс, эта ручная собачонка новых инопланетных хозяев, покорно следовал за ним. Ложь пробралась так глубоко, что даже сами могильщики правды со временем убедили себя в том, что Жнецы — всего лишь миф. Слишком тупые и безвольные, чтобы осознать ожидающую их страшную участь, они продолжали заниматься обычными, повседневными делами.
    Один лишь Призрак решился бороться с нависшей над человечеством смертельной опасностью, и эта борьба стала смыслом всей его жизни.
    Когда Альянс повернулся спиной к гибнущим человеческим колониям в Граничных системах, «Цербер» развернул свои знамена. Им даже удалось переманить на свою сторону капитана Шеппарда — величайшего героя Альянса, — чтобы тот помог раскрыть тайну. И то, что разузнал Шеппард, потрясло Призрака до глубины души.
    Легким кивком он отпустил сотрудницу, и та, снова простучав каблучками, вышла, оставив его наедине с мрачными мыслями.
    Сделав еще один глоток, Призрак поставил стакан на подлокотник кресла. Затем достал из нагрудного кармана длинный, тонкий серебряный портсигар, с небрежным изяществом, выработанным многолетней практикой, одним слитным движением откинул крышку, извлек сигарету и снова захлопнул крышку. Портсигар вернулся обратно в карман, а вместо него в руке появилась массивная черная зажигалка. Привычно шевельнулся большой палец, заклубился легкий дымок прикуренной сигареты, и зажигалка тоже исчезла.
    Призрак медленно, глубоко затянулся, задержав дым в легких. Курение на протяжении многих веков оставалось частью земной культуры, своеобразным ритуалом, общим для всех цивилизованных народов Земли. Неудивительно, что эту привычку человек принес с собой и в космос. Различные сорта табака стали важной статьей экспорта для многих колоний, и не только населенных людьми.
    Кое-кто даже имел наглость утверждать, будто бы саларианский табак, получаемый из генетически измененного листа, превосходит любые земные сорта. Однако сам Призрак, как и в случае с виски, предпочитал свое, родное. Его любимые сигареты производились из табака, выращенного на обширных полях в самом сердце Южной Америки, одного из немногих сохранившихся и по сей день аграрных регионов Земли.
    В двадцать втором столетии люди уже не беспокоились, что курение может навредить их здоровью, развитие медицины и фармакологии позволило победить такие болезни, как рак легких. Хотя некоторые по-прежнему питали глубокое, врожденное отвращение к этому занятию. Принятый в середине двадцать первого века закон, запрещающий употребление табака, все еще действовал в некоторых странах. Многие видели в сигарете отвратительный символ беспринципности и преступности корпораций, не считающихся с гибелью миллионов людей в погоне за прибылью.
    Однако для Призрака курение значило совсем иное. Вкус табака на языке, приятное щекотание в горле и легких, теплая волна, распространяющаяся по всему телу, приносящая освобождение от повседневных забот и нервного напряжения — двух основных составляющих человеческого бытия. Курение для него было почти священнодействием, маленьким праздником, особенно теперь, когда над человечеством нависла смертельная угроза.
    «Дело — табак, — вспомнил он старинное выражение. — Кури, пока есть возможность, потому что вряд ли кто-нибудь из нас доживет до завтра».
    Призрак еще несколько раз затянулся, погасил окурок в пепельнице, вмонтированной в подлокотник кресла, и снова глотнул виски.
    Какими бы мрачными ни были перспективы, он не собирался впадать в отчаяние. Он привык смотреть в глаза опасности, и этот случай не был исключением.
    Капитан Шеппард установил, что земные колонисты похищены Коллекционерами, таинственной инопланетной расой, беспрекословно исполняющей приказы Жнецов. Затаившиеся в глубинах космоса, эти разумные машины все же ухитрялись каким-то образом руководить своими приспешниками, несмотря на разделявшие их миллионы световых лет. Выполняя приказ хозяев, Коллекционеры захватили людей и переправили их на свою родную планету, расположенную где-то в ядре Галактики. Там похищенные подвергались генетической трансформации и превращались в органическое сырье для ужасного эксперимента по созданию нового Жнеца.
    Шеппард с помощью «Цербера» разрушил их планы. Но Призрак знал, что Жнецы на этом не остановятся. Человечество должно изучить своих непримиримых и безжалостных врагов, чтобы подготовиться к их неизбежному возвращению, определить их слабые и сильные стороны, найти и научиться использовать уязвимые места.
    «Церберу» удалось по крупицам воссоздать фрагменты технологии Коллекционеров. Уже началось строительство установки для первых, осторожных опытов по ее использованию. Однако в конечном итоге есть только один способ получить необходимые сведения: самим повторить эксперименты Коллекционеров над живыми людьми.
    Призрак прекрасно сознавал всю чудовищность таких планов, но вопросы этики и морали отходили на второй план, когда речь шла о выживании человеческого рода. Не миллионы похищенных, а всего лишь горсточка тщательно отобранных мучеников, принесенных в жертву ради защиты и сохранения всего человечества.
    Планы по продолжению экспериментов Коллекционеров разрабатывались в строжайшем секрете, без ведома и одобрения Шеппарда. Союз между «Цербером» и знаменитым героем оказался непрочным, ни одна из сторон полностью не доверяла другой. Возможно, в будущем они и смогут работать вместе, но пока Призрак рассчитывал только на собственных агентов.
    Негромкий мелодичный звонок сообщил ему о том, что поступил вызов от одного из таких сотрудников.
    — Включить экран, — скомандовал Призрак, садясь в кресло и сосредоточив внимание на голопроекторе.
    Свет потускнел автоматически, как только стена за спиной сделалась прозрачной. Умирающее солнце вновь заполнило кабинет оранжево-красным сиянием.
    — Прием, — приказал Призрак, и перед ним возник образ Кая Лэнга.
    Как и большинство землян, этот мужчина был продуктом общемировой культуры. Его китайское происхождение проявлялось в темном цвете глаз и волос, но строение носа и подбородка ненавязчиво подсказывало о присутствии в его родословной также славянских корней.
    — Мы нашли его, — доложил Кай Лэнг.
    Не было нужды уточнять, о ком он говорит. Лучший киллер «Цербера» вот уже почти три года шел по одному следу.
    — Где? — спросил Призрак.
    — На Омеге.
    Мускулы на жилистой шее Кая Лэнга напряглись, когда он произносил это слово, — непроизвольная, но объяснимая реакция. Космическая станция Омега олицетворяла собой все, что «церберы» ненавидели и презирали в инопланетянах: неуважение к закону, варварскую дикость и звериную жестокость. Кай Лэнг повернул голову, и стала видна татуировка на шее: змея, заглатывающая свой хвост.
    Уроборос обычно символизирует бесконечность, но Призрак знал и о другом, тайном смысле этого символа: самоуничтожение. Это был и его собственный путь, такой же вечный.
    «Цербер» обратил внимание на Кая Лэнга десять лет назад, освободив его из тюремного лагеря Альянса. Призрак внимательно изучил досье потенциального новобранца: космодесантник из спецотряда номер семь был арестован за то, что, находясь в увольнении, убил крогана в обычной барной потасовке.
    Альянс, в назидание другим, сурово наказал бывшего лейтенанта: разжаловал в рядовые и приговорил к двадцати годам заключения в военной тюрьме. Послужной список Кая Лэнга, подтвердивший его неуживчивый, вспыльчивый нрав и предвзятое отношение к инопланетянам, не способствовал смягчению приговора. Но для Призрака эта склонность к ксенофобии как раз и была лучшей характеристикой. А если добавить тот факт, что землянин справился с кроганом при помощи одного лишь стандартного армейского ножа, становилось ясно, что организация пополнилась еще одним ценным сотрудником.
    За десять лет, с тех пор как «Цербер» устроил ему побег, Кай Лэнг стал одним из лучших специалистов по мокрым делам. Но не просто безжалостным убийцей. Он понимал, что необходимо соблюдать осторожность, и научился планировать и приводить в исполнение весьма сложные и тонкие операции.
    И сейчас, когда агент обнаружил цель, Призрак поначалу хотел отдать ему приказ о ликвидации, но затем в голову пришла другая идея. Им ведь требуются люди для проведения эксперимента, так почему бы не убить одним выстрелом двух зайцев?
    — Привези его ко мне, — распорядился он. — Живьем. И проверь, хорошо ли замел следы.
    — Я всегда работаю чисто, — гордо напомнил Кай Лэнг.
    Удовлетворенный ответом Призрак пробормотал: «Выключить», и голографическое изображение агента дрогнуло, а затем исчезло.
    Он откинулся на спинку кресла, небрежно покрутил стакан в руке, взбалтывая оставшуюся на дне жидкость, и одним долгим, жадным глотком допил ее.
    «Долго же мне пришлось тебя ждать, Грейсон! — подумал он, и эта мысль была намного веселее тех, что одолевали его всего минуту назад. — Но, надеюсь, оно того стоило».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

    Пол Грейсон знал, что Призрак все еще разыскивает его. Прошло почти три года с того дня, когда он предал «Цербер» ради спасения дочери. Но он понимал, что охота за ним не прекратится и через тридцать лет.
    Разумеется, он сменил имя: нет больше Пола Грейсона, теперь он стал Полом Джонсоном. Но это только видимость защиты, она не поможет, если кто-нибудь из агентов Призрака отыщет его биометрическую карту. А эти агенты были повсюду.
    Со дня основания «Цербер» имел осведомителей практически на каждой планете Альянса. Во всем Пространстве Цитадели трудно отыскать место, где он мог бы укрыться, не опасаясь, что в один прекрасный день они все-таки отыщут его след. И поэтому он сбежал на Омегу.
    Призраку никогда не удастся прочно закрепиться на этой гигантской космической станции, фактически являющейся столицей Граничных систем. Радикальная прочеловеческая политика «Цербера» была слишком хорошо известна инопланетным хозяевам станции — военачальникам, диктаторам, главарям преступных группировок, и появление на Омеге агентов Призрака было бы для них крайне нежелательно. Даже если кто-то и заподозрит, что Пол прячется именно здесь, добраться до него будет непросто.
    Грейсон видел некую иронию судьбы в том, что полученные за годы службы в «Цербере» навыки шпиона и киллера так пригодились в его новой жизни на Омеге. С той лишь разницей, что раньше он учился убивать инопланетян, а теперь стал наемным убийцей у них на службе.
    — Мы напрасно теряем время, — проворчал Санак, положив рядом с собой снайперскую винтовку. Он заворочался в скафандре, пытаясь поудобнее устроиться между штабелями контейнеров, которые они с Грейсоном выбирали для укрытия.
    Свое оружие Пол держал наготове, направив на корабль, стоящий на другом краю погрузочной площадки. Он чувствовал, как старательно его батарианский партнер избегал даже случайного легкого прикосновения к нему, когда занимал позицию.
    — Будем ждать сообщения от Лизелль, — упрямо ответил землянин.
    Батарианец повернулся и уставился всеми четырьмя глазами на скорчившегося рядом с ним человека. Верхняя пара глаз при этом мигала, а нижняя замерла в каменной неподвижности.
    — Ты всегда чего-то дожидаешься, человек, — сердито рыкнул он. — И это — признак слабости.
    — Это — признак разумности, — огрызнулся Грейсон. — Именно поэтому меня и назначили старшим.
    Санак признавал лишь один способ решения проблем: очертя голову ринуться в драку, и работать с ним временами было непросто. Да и его тотальная неприязнь к людям, как и закоренелое недоверие Грейсона к батарианцам, тоже не шла на пользу делу.
    Взаимоотношения этих двух рас также не сложились. Человечество сразу после появления на галактической сцене начало стремительно развиваться, вытесняя батарианцев из Скиллианского Предела. Те предприняли ответные жесткие меры, быстро переросшие в войну между двумя народами — войну, в которой батарианцы потерпели поражение. И теперь они превратились в изгоев цивилизованного космоса, тех, кого стараются не замечать, к кому относятся с подозрением.
    Однако на Омеге они встречаются на каждом углу. Порвав с «Цербером», Грейсон постарался избавиться и от ксенофобии, привитой ему Призраком. Но старые привычки не желали умирать, и ему стоило большого труда поладить с этим «четырехглазым пугалом». К счастью, особых симпатий для совместной работы и не требовалось. Ария по нескольку раз объясняла это тому и другому.
    — Их всего семеро, — прозвучал в наушниках нежный голосок Лизелль. — Наши все готовы и ждут приказа.
    Грейсон ощутил привычный выброс адреналина, всегда проходящий по его телу в предчувствии настоящего дела. Рядом, в точности повторяя его движения, вскинул винтовку Санак.
    — Начали! — прошептал он.
    В ответ на его единственное слово обрушился целый шквал огня по ту сторону склада, где вели бой Лизелль и ее ребята.
    Через несколько мгновений четверо турианцев выскочили из-за корабля. Повернувшись спинами к Грейсону и Санаку, они все внимание сосредоточили на атакующей их из укрытия команде Лизелль.
    Пол медленно выдохнул и нажал на спусковой крючок. Один из турианцев упал, кинетический барьер его скафандра слишком ослабел под беспрерывным обстрелом, чтобы помешать снайперу проделать отверстие в костяном затылке. Мгновением позже рухнули еще двое благодаря паре исключительно точных выстрелов Санака.
    «Возможно, мне и не нравится этот ублюдок, но свою работу он делает хорошо», — подумал Грейсон, беря на прицел последнего противника. Тот успел еще сделать несколько шагов к ближайшему контейнеру, прежде чем землянин всадил ему пулю между лопаток.
    Понаслаждавшись немного абсолютной тишиной, Грейсон сообщил в микрофон:
    — Четверых мы убрали.
    — У нас трое, — откликнулась Лизелль. — Значит, все.
    — Пошли, — сказал землянин Санаку, выбрался из-за контейнеров и направился к убитым инопланетянам.
    Турианцы были членами банды «Когти», и склад находился в глубине контролируемой ею территории. Учитывая ночное время и дальность расположения, маловероятно, что кто-нибудь услышит выстрелы. Однако совсем такую возможность исключать нельзя, и чем дольше они здесь провозятся, тем больше шансов нарваться на неприятности.
    Когда они с Санаком подошли к трупам, Лизелль и два батарианца из ее группы уже обыскали карманы жертв.
    — Пять килограммов, — сообщила синекожая азари, демонстрируя несколько пластиковых пакетов, туго набитых мелким розовым порошком. — Чистота — девяносто или даже девяносто пять процентов.
    По собственному опыту Грейсон знал: чтобы получить кайф, человеку достаточно крохотной щепотки красного песка. А пяти килограммов хватило бы на то, чтобы целый многоквартирный дом непрерывно торчал добрых полгода. За такой запас там, в Пространстве Цитадели, можно выручить шестизначную сумму. За ним и охотилась Ария.
    На Омеге не действовали законы, не существовало полиции. Порядок поддерживался исключительно бандами, которые на самом деле и управляли станцией. Но управляли не по законам, а по понятиям. И первое, что требовалось понять: не становись поперек дороги Арии Т'Лоак.
    — У этого еще два кило, — сказал Санак, вытаскивая плотно упакованный брикет из-под доспехов покойника.
    — А этот попал под перекрестный огонь, — объяснил другой батарианец, показывая Грейсону, как песок высыпается через крошечную дыру в пакете.
    — Так заклей его! — рявкнул землянин, быстро отступая назад.
    Красный песок не действует на батарианцев и азари, но стоит человеку случайно вдохнуть пыль, и он отрубится на всю ночь.
    — Ария хочет получить все, — напомнил он. — Весь груз. Она прислала сообщение.
    Известная как Королева Пиратов, Ария фактически управляла Омегой вот уже более двух столетий. Все остальные банды в той или иной форме платили ей дань за право вести дела на станции. Тот, кто пытался игнорировать Арию — например, отказывался отдавать ей часть перевозимого красного песка, — впоследствии весьма сожалел о своей опрометчивости.
    — Вот и все, — объявила Лизелль, закончив осматривать последний труп.
    Несмотря на то что мысли его были сосредоточены на выполнении задания, Грейсон не смог не поразиться в который уже раз неземной красоте стоящей перед ним инопланетянки. Азари вообще очень красивы по человеческим стандартам: эти однополые существа были очень похожи на земных женщин, за исключением синего цвета кожи. Вместо волос их головы покрывали живописно ниспадающие складки кожи, но это отличие почти не сказывалось на их сексуальной привлекательности.
    Лизелль выделялась красотой даже среди сородичей, ее облегающий комбинезон подчеркивал все округлости фигуры. И Грейсон, в сознании которого все еще таилось взращенное «Цербером» недоверие к инопланетянам, не мог не задумываться: только ли ее потрясающие внешние данные во всем виноваты, или дело в чем-то еще?
    Помимо того что азари были биотиками, они еще и обладали тонкими, но сильными эмпатическими — на грани телепатических — способностями. Поговаривали, будто бы они используют свои таланты для того, чтобы влиять на чужое восприятие, выглядеть в глазах окружающих более привлекательными. Если так, то Лизелль владеет этим искусством в совершенстве.
    — Собирайте песок и уходим, — распорядился Грейсон, возвращаясь к насущным делам. — Не расслабляйтесь, будьте внимательны. Помните: мы все еще на чужой территории.
    Выполняя его команду, Лизелль, Санак и два других батарианца упрятали пакеты в скафандры и двинулись за ним.

    Маленький отряд с Грейсоном во главе и с замыкающим колонну Санаком покинул склад и запетлял по лабиринту темных аллей и переулков, торопясь попасть на свою — или хотя бы нейтральную — территорию.
    Было поздно, середина ночи по принятому на космической станции времени. По пути им встречалось крайне мало прохожих — обычных мужчин и женщин различных рас, по каким-то причинам живущих и работающих в подконтрольном «Когтям» районе. Таких было легко распознать: завидев вооруженную до зубов группу, они тут же сворачивали в сторону или прятались за дверьми, чтобы избежать неприятностей.
    Грейсон не обращал на них особого внимания. Его интересовали патрули турианцев. Любой ответ на их акцию был бы случаен и плохо организован. Вряд ли «Когти» ожидали, что Ария осмелится напасть здесь, в самом центре их зоны влияния. Но главари банды регулярно посылали своих ребят прогуляться по улицам района, чтобы напоминать жителям, кто здесь хозяин. И Грейсон знал, что, если они столкнутся с таким патрулем, турианцы не задумываясь откроют огонь, просто из принципа.
    В итоге им все-таки повезло. Отряд без всяких происшествий выбрался с территории «Когтей» в один из центральных районов Омеги, но Пол еще несколько кварталов прошагал в напряженной готовности, выискивая признаки возможной погони.
    Только когда Лизелль дотронулась до его плеча и сказала: «Кажется, все чисто», он позволил себе расслабиться.
    — Ария ждет нас в «Загробной жизни», — напомнил Санак.
    Грейсон знал, где искать хозяйку. В том-то и проблема — все это знали. Клуб был центром общественной жизни Омеги, куда в поисках удовольствий стекались как богатые и влиятельные люди, так и народ попроще. Сюда приходили ради музыки, секса, наркотиков или даже заурядной драки, и редко кто не получал желаемого.
    Ария Т'Лоак была завсегдатаем клуба, чуть ли не каждый вечер наблюдая из своей персональной ложи за бурлящей толпой. Именно присутствие Арии делало «Загробную жизнь» достопримечательностью Омеги, ее своеобразным символом, таким же как и сама Ария.
    — Мы не потащимся в клуб с двадцатью фунтами красного песка, — ответил Грейсон. — Нужно спрятать товар в безопасном месте.
    Маловероятно, что турианцы успеют организовать ответный удар так быстро. А если даже и так, у них вряд ли хватит наглости напасть на Арию в ее собственном клубе. Но не одних только «Когтей» следовало опасаться.
    Служба безопасности крепко держала в узде сам клуб, но на прилегающих к нему улицах перестрелки, поножовщина и другие акты насилия были обычным делом. Какие-нибудь окончательно потерявшие страх наркоманы или уличные хулиганы, слишком тупые, чтобы предвидеть последствия, вполне могут напасть на команду Грейсона, если решат, что добыча того стоит. Риск, конечно, невелик, но Грейсон старался свести случайности к минимуму.
    — Спрячем песок у меня дома, — объявил он. — Потом отправимся к Арии, а товар заберем завтра.
    Санак недовольно поджал губы, но вслух ничего не сказал. Лизелль, наоборот, согласно кивнула.
    — Показывай дорогу, Пол, — проворковала она. — Чем быстрее мы закончим с этим делом, тем больше останется времени для того, чтобы позажигать на танцполе.

    Им понадобилось пятнадцать минут, чтобы добраться до квартиры Грейсона. Время от времени он проверял, нет ли за ними слежки, и каждый раз замечал, как Санак страдальчески закатывает все свои четыре глаза.
    «Потому Ария и назначила меня старшим, — думал землянин, — что я внимателен к деталям».
    И это была лишь малая часть того, чему он научился у Призрака.
    Его квартира располагалась в самом безопасном и дорогом районе Омеги. Охранники у ворот — два вооруженных турианца — узнали Грейсона и отступили в сторону, освобождая проход для него и его спутников.
    Подойдя к дому, он набрал код доступа на пульте парадного входа, инстинктивно заслоняя клавиатуру спиной от Санака и других батарианцев. При этом Пол открывал обзор Лизелль, но ей он и так сообщил свой номер еще несколько месяцев назад.
    Дверь скользнула в сторону, открывая небольшой коридор, ведущий к лестнице и лифту.
    — Третий этаж, — объявил Грейсон. — Поднимемся по лестнице. Лифт слишком долго ждать.
    Лизелль, Санак и остальные гуськом направились вслед за ним. Наверху их ждал еще один коридор, с дверями в обоих торцах. На каждом этаже пятиэтажного здания располагалось всего по две квартиры, из-за чего Грейсон и выбрал под жилье именно этот дом. Совсем немного соседей, и каждый из них привык уважать чужие тайны.
    Он подошел к двери и приложил руку к биометрическому сканеру. Ладонь слегка потеплела, пока прибор считывал ее линии, затем послышался тихий щелчок, и дверь открылась.
    Квартира была вполне благоустроенной, хотя и небольшой, да хоромы Грейсону и не требовались. Крохотная прихожая, в которой посетители могли оставить верхнюю одежду и обувь, за ней гостиная с диваном и телевизором. Из небольшого окошка открывался вид на улицу. За перегородкой в половину человеческого роста пряталась скромная, но удобная кухонька. Еще дальше по другому коридору можно было пройти в ванную и спальню. Ванная тоже не впечатляла размерами, а вот в спальне, помимо кровати, хватало места еще для кресла и стола с терминалом, по которому Грейсон подключался к экстранету.
    — Оставьте пакеты прямо за дверью, — распорядился Пол, не желая надолго впускать батарианцев в свою квартиру. — Я сам найду место, куда их припрятать.
    — В чем дело, землянин? — недовольно проворчал Санак. — Ты что, нам не доверяешь?
    Грейсон проигнорировал вопрос.
    — Ария ждет нашего отчета, — напомнил он. — Почему бы тебе с приятелями не пойти успокоить ее?
    Лизелль подождала, пока батарианцы уйдут, затем подошла, обвила руками его шею и прижалась к нему. Грейсон ощутил тепло ее тела, аромат духов кружил голову.
    — Ты не хочешь идти в клуб? — разочарованно прошептала она ему на ухо.
    Он представил сладострастную улыбку, играющую на ее пухлых губах, и почувствовал, что краснеет до кончиков ушей. Рядом с ней Грейсон всегда казался сам себе растлителем малолетних, несмотря на то что Лизелль была как минимум на сто лет старше его.
    «Азари не такие, как мы, — упрямо возразил он себе. — Они позже взрослеют. Она до сих пор наивный ребенок, а ты — видавший виды мужик средних лет. У нее гораздо больше общего с твоей дочкой, чем с тобой».
    — Я приду, — пообещал он, быстро поцеловал ее как раз в тот момент, когда Лизелль убирала руки с его шеи, и нежно повернул в сторону двери. — Но сначала мне нужно закончить кое-какие дела.
    Азари провела пальцами по его руке.
    — Только не возись долго, — бросила она через плечо, уходя. — Если я начну скучать, то соглашусь танцевать хоть с кроганом.
    Едва захлопнулась дверь, он глубоко вздохнул, стараясь привести мысли в порядок. Томный аромат ее духов все еще щекотал ему ноздри, но сейчас, когда Лизелль нет рядом, с этим наваждением уже можно справиться.
    «Займись делом, герой-любовник».
    Нужно все-таки решить, куда спрятать красный песок. Вряд ли кто-то в самом деле вломится к нему в квартиру, но держать товар на виду все равно нет смысла.
    Но сначала он должен позвонить.

ГЛАВА ВТОРАЯ

    Кали Сандерс легонько постучала в дверь комнаты Ника.
    — Войдите, — послышался с той стороны юношеский голос, предательски дрогнувший на последнем слоге.
    Она приложила руку к панели доступа, и дверь с шумом открылась. Ник и Яндо — один из новичков Академии Гриссома — сидели рядышком за столом в углу комнаты.
    — Уже был отбой, — заметила Кали. — Яндо следовало еще полчаса назад вернуться в свою комнату.
    — Мы занимались, — начал оправдываться Ник, указывая на сенсорный экран терминала.
    Кали взглянула на список заданий, потом опять посмотрела на ребят. Ник уставился куда-то в сторону с ангельски невинным выражением лица.
    Ему только что исполнилось пятнадцать, но из-за невысокого роста и щуплой фигуры он выглядел как минимум на два года младше. Длинные черные волосы и спадающая на лоб вьющаяся челка не сильно смягчали это впечатление. Но Кали знала, что для своих лет он очень развит. Если кто-то из студентов и способен лгать, преданно глядя ей прямо в глаза и ни в чем не сознаваясь, так это Ник.
    С Яндо совсем другая история. Одиннадцатилетнему мальчику лишь несколько месяцев назад имплантировали усилители. Все здесь пока было для него непривычным, странным. Инструкторы проекта «Восхождение» вызывали благоговейный трепет, казались всесильными богами, управляющими этим суровым миром.
    Кали не преминула воспользоваться такой удобной возможностью узнать правду.
    — Яндо, — тихо, но настойчиво спросила она, — чем вы на самом деле тут занимались?
    Мальчик растерянно переводил взгляд с Кали на Ника и обратно. Белки широко раскрытых глаз ярко выделялись на темном фоне лица.
    — Мы играли в «Завоевание», — с недовольным вздохом признался Ник, выручая младшего товарища из беды. — Но не больше десяти минут. До этого мы точно занимались, целых два часа!
    — Ты знаешь наши правила, Ник, — ответила она. — Никаких сетевых игр после отбоя.
    — Но мы же всего десять минут!
    — Я ведь могу проверить по журналу, — напомнила Кали. — Сейчас посмотрим, правду ли ты мне сказал.
    — Да, правду! — огрызнулся он и добавил уже тише: — Ну, может быть, чуть больше десяти минут.
    — Мне теперь попадет? — трясущимися губами пробормотал Яндо.
    Кали покачала головой:
    — Нет, ничего плохого тебе не сделают. Но сейчас пора спать, договорились?
    Мальчик кивнул, а она взяла его за руку и повела к двери. Затем обернулась к Нику:
    — Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь, чтобы снять показания.
    — Ну да, конечно, — не без сарказма ответил тот. — Вы ведь не можете вытерпеть и недели, чтобы не воткнуть мне иглу в затылок.
    Кали проводила Яндо в его комнату и уложила в постель, но мысли ее все время возвращались к Нику.
    Она не была уверена, стоит ли наказывать мальчика. Первые два года вся Академия немало натерпелась от этого несносного ребенка. Он во всем опережал одноклассников, но при этом был слишком высокомерен и эгоистичен, способен даже издеваться над слабыми. Однако за последний год все переменилось. Из трудного подростка он превратился в примерного ученика, лучший образец того, к чему стремился биотический проект «Восхождение».
    Для большинства землян биотические способности, позволяющие влиять на окружающий мир короткими импульсами темной энергии, были уже знакомым, но по-прежнему загадочным, необъяснимым феноменом. Кое-кто ошибочно считал биотиков мутантами, наделенными сверхчеловеческой силой. Городские легенды рассказывали о том, что они способны в приступе ярости одним лишь усилием воли перевернуть автомобиль или вызвать землетрясение, разрушив при этом целые кварталы.
    На самом деле все не настолько ужасно. Во-первых, вопреки утверждениям популярных телепрограмм, создание биотического поля требует времени и сосредоточенности, оно не может возникать мгновенно. К тому же без имплантированных в его мозг и нервную систему усилителей биотик смог бы опрокинуть разве что чашку с кофе.
    С усилителями же после многолетних тренировок биотик способен генерировать поле такой мощности, какой хватило бы, чтобы поднять над землей и играючи перебросить через стену взрослого мужчину. Однако при этом он и сам израсходовал бы слишком много энергии. Два-три подобных представления могут довести до полного истощения, сделав биотика таким же слабым и уязвимым, как любой обыкновенный человек.
    Проект «Восхождение», помимо всего прочего, как раз и должен был довести до общего сведения информацию об ограниченных возможностях биотиков, преодолев таким образом гигантскую пропасть между вымыслом и действительностью. Ученые надеялись, что их подопечные со временем смогут интегрироваться в человеческое общество, не вызывая уже такого недоверия, не подвергаясь гонениям. Пока же биотики предпочитали скрывать свои возможности во всех областях деятельности, за исключением военной службы.
    Кали не хотела, чтобы такие дети, как Ник, росли с чувством стыда за свой особый дар. При этом всегда оставалась опасность, что маятник слишком сильно качнется в другую сторону и у них разовьется чувство превосходства, сознание собственной исключительности. Что они будут смотреть на окружающих как на людей второго сорта, и тогда задача влиться в общество станет для них еще более трудной.
    Когда Ник появился в Академии, Кали боялась, что он выберет именно этот путь. Но проект «Восхождение» не ограничивался лишь развитием биотических способностей, немало времени уделялось и нравственному воспитанию. И в случае с Ником оно оказалось важнее. Повзрослев, хулиган и задира превратился в защитника слабых. Нелюдимый и эгоистичный поначалу, он стал отзывчивым и общительным. Теперь он часто и по собственной инициативе помогает другим студентам Академии — даже тем, кто не участвует в проекте.
    Учитывая общий прогресс, Кали решила, что не будет слишком сильно ругать его за столь незначительный проступок.
    Когда она вернулась, Ник лежал на кровати лицом вниз, подставив затылок для предстоящей процедуры.
    — Я не хотел, чтобы Яндо из-за меня влетело, — пробурчал он в подушку, услышав, как она вошла.
    Кали села на кровать рядом с ним, протянула руку и осторожно обхватила его затылок. Мальчик вздрогнул в ожидании неизбежного статического разряда, хотя уже и не настолько болезненного, как поначалу, когда она коснулась его кожи. Ученые проекта пытались найти способ снимать излишки электрической энергии, постоянно вырабатывающейся в организме биотика, но до сих пор исследования не принесли серьезных успехов, столкнувшись с трудностями практической реализации. Пока же инструкторам и ученикам приходилось мириться с этим небольшим неудобством.
    — Яндо еще не оправился после операции, — объяснила она, подводя длинную тонкую иглу к микродатчику, вживленному мальчику под кожу. — Ему нужно побольше спать.
    Крошечный шарик на конце иглы мигнул зеленым светом, сигнализируя об успешной записи показаний.
    — Яндо не нравится оставаться в комнате одному, — ответил Ник, сжавшись и стиснув зубы от болезненного укола. — Наверное, он скучает без мамы.
    Он облегченно вздохнул, когда Кали извлекла иглу, и расслабился.
    — Вот я и подумал: если мы немного поиграем в «Завоевание», может быть, он перестанет всего пугаться.
    Кали улыбнулась и осторожно погладила его по плечу:
    — Ты хороший мальчик.
    Ник промолчал, все так же лежа лицом вниз, но его уши покраснели от смущения. Он немного пододвинулся, словно хотел устроиться поудобнее и в то же время не поворачиваться, отчаянно скрывая непроизвольную реакцию организма на ее прикосновение.
    «И вовсе он не мальчик, — напомнила она себе, догадавшись, что с ним на самом деле происходит, и поспешно убирая руку. — Он подросток, у которого во всю играют гормоны».
    Кали достаточно хорошо знала своих учеников, чтобы догадаться, что кое-кто из самых старших влюблен в нее. Ничего удивительного: она ведь сочувствует им, старается сделать их жизнь комфортной. И хоть одевается еще более консервативно, чем в Академии, но благодаря стройной фигуре и длинным светлым волосам выглядит весьма привлекательно.
    — Ну, я, пожалуй, пойду, — произнесла она, вставая.
    Спонтанная эрекция — вполне нормальное явление для юноши такого возраста. Но лучшее, что можно сейчас сделать, это просто ничего не заметить и уйти, чтобы не осложнять и без того неловкую ситуацию.
    — Да, хорошо, — отозвался Ник с легко различимым напряжением в голосе.
    Она выключила свет и прикрыла дверь, оставляя юношу в столь необходимом ему сейчас уединении.

    Вернувшись в свою комнату, Кали первым делом загрузила показания Ника в терминал, откуда они автоматически попадут в центральную базу данных главной лаборатории проекта.
    Результаты вселяли оптимизм. Первичное тестирование помогало определить тот верхний предел, которого биотик может достигнуть. Однако свежие данные таких студентов, как Ник, намекали на то, что при упорной работе этот потолок можно и приподнять.
    Занося в картотеку показатели других учеников, Кали поневоле задумалась: что бы произошло, если бы Джиллиан Грейсон осталась в проекте?
    Несмотря на то, что девочка страдала аутизмом, ее потенциал превосходил возможности всех прочих детей. Кали подозревала, что ее удивительный талант как-то связан с болезнью, хотя возможно также, что эти способности вызваны воздействием лекарственных препаратов, незаконно вводимых в организм девочки в «Цербере».
    В конце концов Грейсон решился спасти дочь, и с его помощью Кали сумела переправить Джиллиан в безопасное место — на кварианский исследовательский корабль, дрейфующий в таком глубоком космосе, что туда не дотянутся даже руки Призрака.
    Кали понимала, как тяжело было Грейсону расставаться с дочерью. Да и Джиллиан тоже пришлось несладко. Но она, во всяком случае, не осталась в одиночестве: Хендел Митра — бывший начальник службы безопасности Академии — сопровождал ее и заботился о девочке, как родной отец.
    Негромкий гудок сетевого вызова нарушил ход мыслей Кали. Вызывающий предпочел не называть себя, но она догадывалась, кто это может быть. Хлопнув по клавише в правом углу интеркома, она активировала изображение. На экране возник Грейсон, словно ее мысли о Джиллиан каким-то волшебным образом передались ему.
    — Кали, — просветлев лицом, произнес он.
    Последние три года Грейсон звонил ей каждые две-три недели. Хотя он ни за что не признался бы в этом, Сандерс была уверена, что он старается держать ее под контролем. Похоже на то, что после побега с Джиллиан он предпринял какие-то меры, чтобы заключить с Призраком сделку, гарантирующую безопасность дочери, но узнать, что это за сделка и чего она стоила самому Грейсону, не представлялось возможным.
    Судя по изображению на экране, он вышел на связь с компьютера, находящегося в спальне. Однако каких-то существенных деталей разглядеть не удалось; Грейсон, как всегда, позаботился о том, чтобы никто не смог определить его местонахождение. И Сандерс не оставалось ничего другого, как просто наблюдать за выражением его лица.
    Кали показалось, будто он одет в бронежилет или скафандр, хотя об этом трудно говорить с уверенностью, когда видишь только голову и плечи. Зато ее обрадовало то, что его зрачки и зубы были белыми, без бледно-розового оттенка, который свидетельствовал бы о том, что он снова начал принимать красный песок. И все же он выглядел усталым, осунувшимся, как будто долго находился под воздействием стресса.
    — Ты в неплохой форме, Грейсон, — улыбнулась она, позволив себе маленькую невинную ложь.
    — Приходится много работать, — как всегда, неопределенно и уклончиво ответил он. — Как у тебя дела? С проектом все в порядке? Ничего необычного?
    — Необычного? Ты имеешь в виду что-то не связанное с обучением детей?
    Грейсон выдавил из себя вежливую улыбку. Кали поняла, что он на грани нервного срыва.
    — У тебя что-то случилось?
    — Нет, — покачал головой Пол. — Все отлично. Просто только что вернулся с работы и чувствую себя немного разбитым.
    — Что за работа?
    — Работа, позволяющая платить по счетам.
    Возникла неловкая пауза, пока Кали обдумывала, стоит ли расспрашивать дальше. В конце концов она решила оставить эту тему.
    — Я как раз думала о Джилиан, когда ты позвонил.
    При упоминании имени дочери волна противоречивых эмоций — раскаяния, тоски и надежды — пробежала по лицу Грейсона.
    — Я постоянно о ней думаю, — с нежностью произнес он. — Ты что-нибудь о ней слышала? От кварианцев? Или от Хендела?
    — Нет, к сожалению.
    Помолчав немного, Пол упрямо заявил:
    — Значит, с ней все в порядке.
    Кали догадалась, что это себя, а не ее он пытается успокоить.
    — Если хочешь, можешь приехать к нам в Академию, — напомнила она. — Я внесла тебя в предварительный список гостей.
    Никто в Академии, за исключением Кали и Хендела, не знал о его связи с «Цербером», и она была уверена, что эта связь, осталась в прошлом. Для всех остальных он был всего лишь отцом одной из бывших учениц… и крупнейшим спонсором проекта.
    — Я понимаю, как тебе не хватает Джиллиан, — продолжила Кали, — но, может быть, когда ты побываешь у нас, познакомишься с другими учениками, увидишь, каких успехов мы добились, тебе станет немного легче.
    — Это слишком опасно, — возразил Грейсон, явно не желая больше обсуждать ее предложение. — И для меня, и для всех вас.
    — Очень жаль, что ты отказываешься от моей помощи, — сказала она. — В одиночку тебе не справиться, и ты сам это знаешь.
    — Мне тоже жаль, что все так сложилось. До свидания, Кали. Было приятно повидать тебя.
    На этом связь резко оборвалась.
    Кали отключила экран и попыталась вернуться мыслями к тем данным, которые она изучала, до того как поступил вызов, понимая впрочем, что это бесполезная затея.
    Грейсон, конечно же, не был ее другом. В его темном прошлом наверняка были такие поступки, которые ужаснули бы ее. Но их прочно связывали забота о Джиллиан и болезненные воспоминания о побеге из «Цербера».
    Кали знала, что Пол пытается изменить свою жизнь, она искренне верила в то, что он будет искать собственный способ искупить грехи. Но, увы, сама она ничего не могла для него сделать, разве что пожелать удачи.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

    Закончив разговор с Кали, Грейсон остался сидеть перед терминалом, погруженный в мысли о дочери.
    Она сейчас в безопасности, и это его немного успокаивало. Но он не мог забыть о тех бесчеловечных опытах, которые проводились над ней в «Цербере». Которые он же сам и помогал проводить!
    Сознание собственной вины опять захватило его, быстро переходя в чувство презрения к себе. Пол ничего не мог изменить в прошлом, практичный человек, каким он себя считал, не может напрасно тратить время на угрызения совести. Он должен сосредоточиться на настоящем, если хочет остаться в живых.
    Увы, доводы рассудка не помогают облегчить сердечные муки, и он — как это нередко случалось после бесед с Кали — почувствовал, что по его щекам текут слезы.
    Он поклялся, что станет ради дочери другим человеком. И правильно поступил, когда ушел из «Цербера». Но многим ли отличается его нынешняя работа от прежней? Теперь Грейсон живет в самом опасном месте Галактики, где жизнь человеческая не стоит и ломаного гроша. Более того, он сам стал наемным убийцей на службе у безжалостной царицы здешнего преступного мира. И пусть те, кого он убивал за плату, в большинстве своем заслуживали смерти, разве это можно считать оправданием?
    Но в глубине души он именно так и считал. Во всяком случае, ночные кошмары, беспрерывно мучившие его, когда он работал на Призрака, теперь прекратились. В какой-то степени Грейсон смирился со своим нынешним положением, но при этом временами ему казалось, будто он раскололся надвое, будто в нем теперь живут два совершенно разных человека. Один прекрасно знает, каким он хотел бы стать, но другой не позволит забыть, кем он был прежде.
    «Хватит обманывать самого себя, — нашептывал ему этот второй. — Ты же грязный убийца, не знающий жалости. И однажды, когда ты сам умрешь страшной, кровавой смертью, Галактика станет чище просто потому, что тебя в ней больше нет».
    И это понимание собственной неисправимости, как ни странно, успокаивало, подтверждало, что он правильно поступил, когда отослал Джиллиан с Хенделом к кварианцам; лучше держать дочку подальше от папочки-монстра. Так ему будет проще не возвращаться мыслями в прошлое, проще уцелеть в настоящем.
    Пол вытер слезы. Его ждет в «Загробной жизни» Лизелль, но он не может отправиться туда прямо сейчас. Сначала он должен спрятать пакеты с красным песком, все еще лежащие возле двери.
    «Может быть, одна крохотная доза — это как раз то, что тебе нужно для поднятия настроения?»
    Грейсон не поддался искушению. Он уже три года как избавился от зелья, и его организм больше не нуждается в том обманчивом ощущении счастья, которое приносит красный песок.
    «Но ведь дело не в физической зависимости, не так ли? — не унималось его второе я. — Песок заглушает боль, делает жизнь терпимой».
    Он завязал с наркотиками ради дочери. У Джиллиан не будет отца-наркомана.
    «Джиллиан далеко. Кто мешает тебе теперь? Лизелль? Ария? Их не волнует, балуешься ты наркотиками или нет, до тех пор, пока это не вредит работе».
    Все девять лет службы в «Цербере» он регулярно принимал наркотики. И никогда маленькие личные слабости не мешали ему справляться с заданиями. Но сейчас все изменилось. Он сейчас не секретный агент, использующий дочь как прикрытие, чтобы внедриться в эксклюзивный биотический проект. Он просто человек, скрывающийся от врагов, и должен все время оставаться настороже. Каждая новая секунда каждого нового дня может оказаться последней.
    «„Цербер“ найдет тебя, — продолжал искушать внутренний голос. — Это неизбежно. Почему бы не порадоваться жизни, пока это не произошло? Всего одну дозу! Тут же почти десять килограммов. Никто ничего не заметит. Даже не заподозрит».
    Грейсон отодвинулся от терминала и медленно поднялся с кресла. Он прошел по коридору мимо кухни и гостиной к сваленным в кучу возле двери пакетам. Осторожно взял сразу все пять и понес обратно в спальню. Присев на корточки, затолкал товар под кровать. Не самое надежное место для тайника, но все-таки лучше, чем оставить все на виду.
    Затем он поднялся, зашел в ванную и взглянул на свое отражение в зеркале. На скафандре, прямо на груди, виднелось крохотное розовое пятнышко. Грейсон вспомнил, что один из пакетов порвался во время операции.
    «Эти чертовы батарианцы не смогли его даже как следует заклеить!»
    Он смахнул порошок, чувствуя, как твердые гранулы щекочут его ладонь. Большинство песчинок упало в раковину, но часть прилипла к коже.
    Пол поднес руку к лицу так близко, что можно было рассмотреть каждый крохотный кристаллик, долгое мгновение любовался ими, потом покачал головой и опустил руку в раковину. Автоматически включился смеситель, и струя горячей воды смыла дьявольское искушение.

    Пять минут спустя Грейсон, переодетый в цивильный костюм, вышел из дома. Еще четверть часа ему потребовалась, чтобы неспешной легкой походкой добраться до клуба.
    Возле входа, как обычно, было полно народа. Земляне, азари, турианцы, кроганы, батарианцы, волусы, элкоры. В «Загробной жизни» рады были клиенту любой расы. Однако Ария строго контролировала количество посетителей, и вся эта шумная толпа терпеливо ждала, когда кто-либо из завсегдатаев захочет выйти — или его выведут, — и тогда охрана позволит войти следующему гостю.
    Очередь растянулась вдоль всего здания и исчезала где-то за углом. Тем, кто сейчас находился в хвосте, придется простоять еще не один час. К счастью, на Грейсона — друга хозяйки заведения — общие правила не распространялись.
    Громила-кроган, стоящий у дверей на контроле, узнал его и кивком разрешил войти. По короткому коридору Пол прошел в фойе первого этажа. За стойкой гардероба о чем-то ворковали две азари в весьма откровенных нарядах.
    Помимо них в помещении находилась еще пара охранников-кроганов. Вооруженные и одетые в броню, они стояли по сторонам у двустворчатой герметичной двери, ведущей в мир плотских удовольствий.
    Снаружи из-за шума толпы музыка была едва слышна. Но здесь только стена защищала от мощного воздействия звука. Грейсон почувствовал, как тяжелый быстрый ритм буквально дребезжит у него на зубах.
    — Хотите что-нибудь сдать? — прорычал один из кроганов так громко, что его все-таки можно было расслышать за грохотом музыки.
    Пол покачал головой. Многие посетители предпочитали оставлять ценные вещи в гардеробе, особенно те, что собирались основательно накачаться спиртным или чем-нибудь еще, но не хотели при этом растерять все свое имущество. Однако у Грейсона были другие планы.
    Кроган отступил в сторону, азари открыла дверь, и Пол, глубоко вдохнув, вошел внутрь.
    В клубе было четыре уровня, представлявших собой большой внешний круг с огражденным квадратным танцполом и центральным проходом. У каждого уровня имелась собственная публика, свой излюбленный музыкальный стиль, фирменные напитки и химические препараты.
    В соответствии с названием ведущей темой в оформлении клуба была загробная жизнь. Здесь были переплетены мифы и легенды со всей Галактики, включая и человеческие. Посетители могли предаваться любому удовольствию — или пороку, — так или иначе связанному с раем, небесами, адом, преисподней или тысячей других названий того места, куда он якобы должен попасть по окончании жизненного пути.
    Грейсон никогда не задумывался на тему посмертного существования, что не мешало ему наслаждаться своеобразным обаянием клуба. Он провел здесь бессчетное количество времени, но по-прежнему чувствовал приятное возбуждение, проходя по танцполу. Что-то действительно ирреальное, потустороннее постоянно происходило в «Загробной жизни». Громкая музыка, яркие огни и беснующаяся толпа наполняли его энергией, словно освобождая от себя самого, раскрепощая и наполняя дикими, необузданными желаниями, большая часть которых удовлетворялось здесь же, на нижнем этаже клуба.
    Приятно щекотало нервы и сознание того, что многие приходили в клуб с оружием. Потасовки могли вспыхнуть — и порой вспыхивали — из-за любого пустяка и в любую минуту. Охрана всегда была готова пресечь беспорядки и не допустить распространение паники, но лучше все же самому позаботиться о своей безопасности, поскольку редкий месяц в клубе обходился без хотя бы одного смертельного случая.
    Грейсон знал, как избежать неприятностей, но не мог отрицать того, что здешние дикие нравы поднимают ему настроение.
    Вход в клуб располагался на высоте третьего уровня. Густая душная волна жара поднималась от разгоряченных тел танцующих внизу. Там веселилась добрая сотня посетителей, но клуб был достаточно большим, чтобы вместить в себя такую толпу и при этом не казаться переполненным.
    В пляске стробоскопического света трудно было различить лица посетителей, но Грейсон, пересекая танцпол, все же оглядывался по сторонам в поисках Лизелль. Добравшись до пандуса, ведущего в ВИП-зал на верхнем этаже, он так и не увидел ее, но не стал волноваться из-за этого. Обычно она сама его находила.
    Поднявшись, он сразу ощутил, что беспокойный ритм «Загробной жизни» здесь немного замедлился. Музыка звучала приглушенно, свет не так слепил глаза, посетителей, по подсчетам Грейсона, было не больше пятидесяти.
    В дальнем конце зала, в отдельной закрытой ложе сидела за столом сама Ария Т'Лоак. С этого удобного места скандально известная Королева Пиратов Омеги могла наблюдать за всем, что творится в клубе, подобно богу, взирающему с заоблачных высот на землю.
    Как и все азари, Ария была очень красивой по земным меркам. Однако, в отличие от Лизелль, кожа ее казалась фиолетовой, а не синей. Грейсон частенько задавался вопросом, не связано ли это с ее возрастом. Он не знал, сколько ей лет в действительности (скорее всего, никто не знал), но не удивился бы, если бы оказалось, что больше тысячи. Несмотря на это, она сохранила цветущий вид и неуемную сексуальность, какой отличалась вся ее раса.
    Ария сидела в окружении своей обычной свиты: пара служанок-азари, телохранитель-кроган и несколько батарианцев включая Санака. Но трое турианцев, стоявших напротив нее, оказались для Грейсона неприятным сюрпризом.
    Он понимал, что в конце концов «Когти» появятся здесь, чтобы поговорить о нападении, но не ожидал, что это случится так быстро. У него не возникло ощущения, будто бы в толпе перед клубом турианцев было больше обычного. Но если эти трое явились к Арии для переговоров, с их стороны было бы разумно оставить десяток-другой бойцов в засаде на прилегающих к клубу улицах.
    Его решение не тащить товар прямо в клуб теперь уже не выглядело перестраховкой. Он едва удержался, чтобы не шепнуть Санаку: «Я же говорил», когда остановился рядом с ним, с наружной стороны ложи, но достаточно близко, чтобы слышать разговор Арии с конкурентами.
    Никто не обратил на него особого внимания. Ария и ее окружение прекрасно знали Грейсона, а турианцы следили только за ней самой. На верхнем уровне имелись отдельные кабинеты для ВИП-персон, но Ария предпочитала вести дела из этой кабинки, на виду у всех, особенно тогда, когда хотела подчеркнуть свое превосходство над возможными претендентами на трон.
    — Я признаю, что именно так все и было, — спокойным голосом ответила она на вопрос, заданный еще до появления Грейсона.
    Турианцы ждали продолжения, но слова ее так и повисли в воздухе, пока она с небрежной грацией потягивала коктейль из тонкого изящного бокала.
    Наконец один из визитеров — вероятно, главный — решил нарушить тягостное молчание.
    — Мы не хотим начинать войну…
    — Правильно, — перебила его Ария. — Потому что вы ее проиграете.
    Несколько растерявшийся турианец повторил:
    — Мы не хотим начинать войну. Мы пришли договориться по-хорошему. Давайте заключим соглашение.
    — Такое соглашение у нас уже было, — напомнила азари. — Два процента с оборота. Но потом вы перестали выплачивать мою долю.
    — Это была наша ошибка, — признал другой «Коготь». — Мы приносим извинения. Вы можете получить свою долю, когда захотите.
    — Извинения не нужны, — хищно улыбнулась Ария. — Но вы нарушили договор. Придется пересмотреть его условия.
    Турианцы обменялись быстрыми взглядами, и Грейсон понял, как тщательно они обдумывают ответ. «Когти» считались на Омеге молодой перспективной бандой, но они не смогли бы соперничать с «Голубыми звездами» или «Кровавой стаей». И свое место в здешней иерархии они представляли четко. Если Ария захочет, то сотрет их в порошок.
    — Справедливое требование, учитывая все случившееся, — вынужденно согласился первый турианец. — Мы готовы повысить вашу долю до трех процентов.
    — Пять, — заявила Ария тоном, не терпящим возражений.
    — Никто не платит пять процентов! — возмутился третий турианец, шагнув вперед и протягивая руку к висящему на боку пистолету.
    В одно мгновение внушительная восьмифутовая туша крогана загородила ему дорогу, нависнув над невысоким турианцем. Тот медленно убрал руку с оружия. Оба замерли, не решаясь двинуться с места. Тогда Ария небрежно кивнула, и «Коготь» осторожно отступил назад. Кроган, разочарованно крякнув, сделал то же самое.
    — Вы пытались обойти меня, — холодно произнесла азари. — И вот чего добились.
    — Хорошо, пусть будут пять процентов, — согласился старший.
    Он помедлил, тщательно подбирая слова, чтобы избежать новых осложнений.
    — Но мы еще не уладили вопрос с самим нападением. Убито нескольких наших парней, украдена крупная партия товара.
    — Считайте это платой за право продолжать бизнес, — негромко ответила Ария, допивая коктейль.
    Турианцы еле сдерживали себя. Грейсон знал, что они не настолько глупы, чтобы напасть на Арию прямо в клубе. Кроме ближайших телохранителей и биотиков из ее окружения, в зале находилось еще множество не столь заметных охранников. «Когтей» уложат на месте еще до того, как они сами сделают хоть один выстрел.
    Он ожидал, что они развернутся и уйдут. Их друзья убиты, стоимость похищенного песка много выше той суммы, которую они недоплатили Арии. Она их унизила, загнала в угол, напомнив, кто здесь главный. Но могло случиться так, что турианцы, доведенные до отчаяния, решат отомстить. Да, «Когтям» не выиграть эту войну, но они могут натворить много бед до того, как их уничтожат.
    Однако Ария точно знала, как сильно можно прижать конкурентов, чтобы они не начали рыпаться. Не одну сотню лет она занималась тем, что плела сложные интриги против того или другого бандитского клана, ухитряясь всех держать под контролем. Никто лучше нее не смог бы обеспечить порядок на Омеге.
    В конце концов главный турианец кивнул, принимая новые условия.
    — Я передам нашим, — сказал он.
    — Я знала, что вы примете разумное решение, — ответила азари, отпуская его плавным жестом руки.
    Турианцы повернулись и, не говоря больше ни слова, направились к выходу. Телохранитель Арии провожал их внимательным взглядом до тех пор, пока гости не спустились по пандусу и не исчезли из виду.
    — Быстро же они сообразили, что к чему, — заметил Грейсон.
    — Да, «Когти» — способные ребята, — согласилась Ария. — И быстро набирают силу. Слишком быстро. Пришлось поставить их на место.
    — Рад был в этом поучаствовать, — встрял в разговор Санак.
    «Вот ведь жополиз четырехглазый», — не удержался от усмешки Грейсон.
    — Санак доложил мне, что песок спрятан у тебя дома, — продолжила азари. — Утром я пришлю людей, чтобы забрать его.
    Пол молча кивнул.
    — Но не слишком рано, — с улыбкой добавила она. — Не хотелось бы портить вам с Лизелль приятный вечер. Вы заслужили право как следует отдохнуть в моем клубе. И за мой счет.
    — Спасибо, — ответил он, принимая похвалу как должное.
    Ария была беспощадна к тем, кто ее обманывает, но щедро вознаграждала тех, кто работает честно.
    — Лизелль сказала, что будет на втором этаже, — добавила она, намекая на то, что больше не задерживает Грейсона. И тот правильно понял намек.
    Перед тем как спуститься на второй этаж, Пол пропустил стаканчик в ВИП-баре. Он никуда не спешил, желая полностью погрузиться в атмосферу «Загробной жизни». Минут через двадцать он отыскал Лизелль. Как и следовало ожидать, она веселилась на танцполе в окружении толпы поклонников и поклонниц.
    Грейсон привык тому, что рядом с ней всегда вьются земляне: они ей нравились и она привлекала их. Азари вообще предпочитают выбирать партнеров вне собственной расы; они генетически совместимы с очень многими видами, и эта уникальная особенность позволяет им даже иметь общее потомство с инопланетянами. Но Лизелль еще слишком молода для этого; пройдут десятки, если не сотни лет, прежде чем она выйдет из девичьего возраста и сможет стать матерью. Сохранится ли к этому моменту ее интерес к землянам — сказать трудно. Да это и не имеет значения. Грейсону достаточно было знать, что он нужен ей сейчас, и он собирался получать удовольствие от общения с ней так долго, как это только возможно.
    Он протиснулся между танцующими, вызывая раздраженные взгляды, которые тут же сменились завистливыми, когда Лизелль заметила Пола и обвила руками его шею.
    — Ария довольна твоей сегодняшней работой! — прокричала она, наклоняясь к самому его уху, чтобы он мог что-то расслышать в этом грохоте.
    Они прижались друг к другу, ее тело извивалось в такт музыке, в то время как Грейсон изо всех сил старался справиться с собственной неловкостью и подстроиться под бешеный, постоянно меняющийся ритм.
    — Без тебя я не справился бы, — напомнил он ей.
    Когда Лизелль прильнула к нему, он почувствовал знакомый возбуждающий аромат ее духов. Но почему-то на этот раз волна страсти не захлестнула его.
    Она сразу уловила его настроение, взяла за руку и потащила в угол зала, где оглушающая музыка переходила в невнятный монотонный гул.
    — Что-то не так? — спросила она.
    По выражению лица азари было ясно, что она скорее обеспокоена, чем разочарована. Как обычно в таких случаях, Грейсон почувствовал себя виноватым. Он предпочитал видеть в их отношениях только физическую близость. Обычно Лизелль придерживалась той же точки зрения. Смешно даже предположить, что они всегда будут вместе, ведь ей предстоит жить еще сотни и сотни лет после того, как он умрет. Едва ли она может всерьез к нему привязаться… это было бы трагедией для нее.
    — Все в порядке, — ответил он, пожимая плечами.
    — Может быть, нам стоит поискать более тихое местечко?
    В любом другом случае он запрыгал бы от радости от такого предложения, но сейчас ему почему-то казалось, что так нельзя. Как будто он в чем-то обманывает ее.
    — Думаю, я просто устал, — сказал он извиняющимся тоном, стараясь как-то успокоить ее. — Пожалуй, мне стоит вернуться домой и немного отдохнуть.
    — Ты опять говорил с ней, да? — грустно улыбнулась азари. — Ты всегда так выглядишь после разговора с этой таинственной незнакомкой.
    «Она гораздо догадливее, чем я думал», — с удивлением отметил Грейсон.
    Он никогда не рассказывал Лизелль о своем прошлом. Она не знала ни про Кали, ни про Джиллиан, ни про его работу в «Цербере». Но случалось, он говорил, что ему нужно сделать приватный звонок, и, конечно же, у Лизелль хватило ума сопоставить одно с другим.
    Тем не менее азари не рассердилась, а скорее расстроилась, понимая и принимая его состояние, отчего Грейсону сделалось только хуже.
    — Мне очень жаль, — пробормотал он, не зная, что еще тут можно сказать.
    Лизелль прижалась к нему и чмокнула в щеку.
    — Если передумаешь, позвони мне.
    С этими словами она отошла и тут же исчезла из виду, поглощенная волной горячих поклонников.
    Больше Грейсону незачем было оставаться в клубе, и он направился к выходу на третьем этаже. Одна из гардеробщиц-азари подмигнула ему, но он лишь вежливо кивнул в ответ и двинулся к дверям, размышляя на ходу о том, считать ли отказ повеселиться сегодня с Лизелль самопожертвованием или крайним проявлением эгоизма.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

    Кай Лэнг терпеливо стоял в очереди желающих войти в «Загробную жизнь». Хотя агент «Цербера» и не рассчитывал столкнуться на Омеге с кем-нибудь, кто сможет его разоблачить, — даже Грейсон не знал его в лицо, — все же он предпринял кое-какие меры, чтобы изменить внешность: перекрасил волосы, превратившись из брюнета в блондина, зато кожу сделал более смуглой. Уробороса на шее заменила временная татуировка в виде традиционного кельтского узора.
    Судя по длине очереди, попасть внутрь посланец Призрака мог не раньше чем через пару часов, но это его устраивало. Он просто ждал, когда из клуба выйдет Грейсон.
    Отыскав бывшего коллегу по «Церберу» на Омеге две недели назад, Кай Лэнг тщательно изучил его привычки, познакомился с обычным распорядком дня. То, что Грейсон работает на Арию Т'Лоак, оказалось неприятным сюрпризом. Быстро же ему удалось пробиться в фавориты королевы здешнего преступного мира. Это усложняет дело. Агент «Цербера» не мог просто захватить Грейсона в людном месте и рвануть в ближайший космопорт. Ария — слишком большая шишка на Омеге, чтобы кто-нибудь не сообщил ей о похищении. Кончится тем, что придется отбиваться от ее парней и позорно бежать. Такой вариант Каю Лэнгу совсем не нравился.
    Только скрытность могла обеспечить успех. Нужно дождаться момента, когда Грейсон останется в одиночестве, и вывезти предателя с Омеги до того, как обнаружится его исчезновение. Да еще и убедиться, что никто не проследил его путь до «Цербера». Но на словах все получалось легче, чем в действительности. Грейсон был осторожен, он почти не показывался на людях, кроме тех случаев, когда выполнял поручения Арии. Застать его можно было только в клубе, крупных магазинах или на квартире у этой шлюшки-азари.
    Проще было бы захватить Грейсона в его собственной квартире, но он жил в благополучном, охраняемом районе. Перед началом операции пришлось бы каким-то образом обезвредить еще и охрану.
    Если бы Призрак просто приказал убить Грейсона, Кай Лэнг справился бы с заданием уже через несколько часов после того, как обнаружил беглеца: подлил медленнодействующий яд ему в коктейль или уложил выстрелом из снайперской винтовки, когда Грейсону вздумалось бы прогуляться по улице. Но похищение при любом раскладе более трудная работа, чем простая ликвидация.
    Разумеется, Кай Лэнг не собирался действовать в одиночку. Шесть помощников — надежных оперативников «Цербера» — ожидали его сигнала на конспиративной квартире в контролируемом землянами районе Омеги. И если немного повезет, они понадобятся в самое ближайшее время.
    Все было готово уже несколько дней назад, и вдруг Грейсон как в воду канул. Поначалу Кай Лэнг испугался, что его кто-то убрал, но тщательное расследование показало, что Ария отправила своего любимчика на какое-то секретное задание. Узнать подробности не удалось, но по собранной из вторых рук информации можно было предположить, что это как-то связано с наркотиками и одной из конкурирующих банд.
    Кай Лэнг решил продолжить наблюдение за клубом, понимая, что рано или поздно Грейсон заявится к своей хозяйке. Три ночи прошли в напрасном ожидании, но сегодня его терпение было вознаграждено.
    Грейсон вошел в клуб приблизительно час назад. Если выйдет один, без юной азари, с которой он спутался, операция начнется немедленно. Если же нет, то придется отложить ее до следующего удобного случая. Кай Лэнг умел ждать.
    И все-таки он был бы рад поскорее покинуть станцию. Слишком уж много здесь инопланетян и слишком мало представителей его расы. Неприятно чувствовать себя чужаком, зависящим от капризов странных существ, чьи обычаи и ценности он не желал принимать. Высокий уровень преступности, жестокость криминальных банд и беспомощное положение землян были лучшим подтверждением мрачных прогнозов Призрака на будущее.
    Кай Лэнг убедился, что всего одно посещение Омеги превратит любого сомневающегося в преданного сторонника «Цербера», сознающего необходимость встать на защиту человечества.
    Дверь клуба открылась, и вся очередь дружно вытянула шеи, надеясь увидеть целую группу: шесть, семь или восемь выходящих посетителей, чье место можно будет занять. Но при появлении всего лишь одного человека по толпе прокатился разочарованный гул.
    Кай Лэнг же следил за направившимся в сторону дома Грейсоном с совершенно иным чувством.
    Кое-кто из тех, что стояли слишком далеко от входа, начали с недовольным видом выбираться из очереди и оправляться на поиски других удовольствий. Кай Лэнг последовал их примеру. Стараясь не привлекать к себе внимания, он двинулся в противоположную от Грейсона сторону, опасаясь, как бы тот, случайно оглянувшись, не заметил его.
    Зайдя за угол и убедившись, что никто за ним не наблюдает, он легким касанием включил передатчик, прикрепленный к мочке уха.
    — Клиент вышел один, — прошептал он. — Начинаем операцию.
    Говорить громче не было нужды. Его люди носили такие же передатчики и прекрасно все слышали.

    Грейсон приближался к дому, с каждым шагом ускоряя темп. Он чувствовал себя неважно. Трудно сразу сказать, чего тут было больше: напряжения, усталости или разочарования.
    Он правильно сделал, что ушел из клуба, атмосфера «Загробной жизни» сегодня почему-то не радовала. Но еще больше огорчало то, как неловко все получилось с Лизелль.
    «Про Кали она сказала правду, — запоздало признал Пол. — Ты всегда раскисаешь после этих звонков».
    Он кивнул охранникам, проходя мимо ворот квартала, но не ответил на их приветствия, погруженный в свои мысли.
    Кали была единственным связующим звеном между ним и дочерью. Разговоры с ней напоминали Полу о том, что у него когда-то было… и что он потерял.
    «Все это в прошлом. Хватит терзать себя».
    Он подошел к дому, открыл кодовый замок, затем начал быстро подниматься по лестнице и к концу подъема совершенно запыхался. Физическая нагрузка лишь увеличила его пульс, ничуть не успокоив внутреннее смятение.
    Войдя в квартиру, он закрыл дверь, задернул шторы в гостиной, затем стащил с себя ботинки, брюки и рубашку. Крупные капли пота шлепнулись на пол с его подбородка. Стоя без одежды посреди комнаты, он вздрагивал под струями холодного воздуха, нагоняемого тихо жужжащим под потолком кондиционером.
    Его тянуло снова позвонить Кали.
    «Отличная идея, — остудил он собственный порыв. — И о чем ты собираешься с ней говорить? Думаешь, ей интересны твои задвиги?»
    Она, наверное, сейчас спит. Неудачное время для звонка. И это ничуть ему не поможет, станет только хуже.
    «Ты совсем запутался, — отругал он себя. — Сам не можешь понять, чего хочешь. Ничтожество!»
    Он принялся ходить взад-вперед вдоль дивана, пытаясь сжечь избыточную энергию.
    «Ты просто еще не восстановился после работы. Тебе нужно отдохнуть».
    Такое состояние не было ему в новинку. Вечно на взводе, в постоянном перенапряжении. Так уже было, когда он работал на «Цербер». И причину угадать нетрудно: нервные перегрузки.
    То, что Грейсон делает для Арии, слишком похоже на его прежнюю работу у Призрака. Он просто вернулся к своим старым привычкам.
    «И что ты собираешься делать? — мысленно усмехнулся Пол. — Скажешь Арии, что уходишь? Ты уверен, что она так просто тебя отпустит?»
    Нет, бегство с Омеги — это не лучшее решение. Он должен как-то справиться с собой. Как делал это, когда работал на «Цербер».
    «Одна доза красного порошка — и все будет в порядке», — опять принялся за старое внутренний голос.
    Он не стал отрицать очевидное — избавиться от зависимости так и не удалось. Ему не выдержать всю ночь в квартире, где хранятся наркотики. Но выход все-таки есть: заменить одну привязанность другой.
    Пройдя в спальню, Грейсон включил сетевой терминал и настроил его на быстрый вызов. Лизелль ответила после второго гудка.
    — Я знала, что ты позвонишь.
    Ее голос звучал немного искаженно. Фильтр передатчика, который азари носила в виде браслета на запястье, отчаянно старался отделить ее слова от грохота раздающейся на танцполе музыки.
    — Извини, я вел себя так странно, — признался он. — Мне было немного… не по себе.
    — А сейчас тебе уже лучше? — спросила она, намекая на нечто иное. — Хочешь, чтобы я пришла?
    — И как можно скорее, — искренне ответил он.
    — Я буду через двадцать минут.
    Она отключилась, и Грейсон отодвинулся от терминала. Двадцать минут. Ему нужно как-то продержаться еще двадцать минут.

    Кай Лэнг и его команда — четверо мужчин и две женщины — стояли возле ворот, ведущих в квартал, где жил Грейсон. Охранники-турианцы поглядывали на них с ленивым пренебрежением, не потрудившись даже поднять оружие.
    Справиться с ними не составило бы особого труда, но устранение охраны не входило в план операции. Они работали в «Первом охранном агентстве Омеги», частной компании, обеспечивающей безопасность состоятельных жителей нескольких самых престижных районов станции. Каждый пост обязан отсылать сообщение диспетчеру каждые двадцать минут, и если хоть один рапорт не будет получен вовремя, объявят тревогу и два десятка бойцов из дежурной группы тут же нагрянут в квартал.
    — Ваше имя? — строго спросил один из охранников.
    — Мэннинг, — представился Кай Лэнг. — Мне нужно видеть Пола Джонсона.
    Турианец взглянул на экран своего компьютера.
    — Вас нет в списке. Сейчас позвоню ему и попрошу разрешения.
    — Стойте, — быстро заговорил визитер. — Не нужно звонить. Мы хотели сделать ему сюрприз. У него день рождения на следующей неделе.
    Охранник задумался, затем внимательно посмотрел на стоящих перед ним семерых землян.
    Кай Лэнг заранее позаботился о том, чтобы внешний вид его команды подтверждал легенду. Вместо брони они нарядились в яркие одежды по последней местной моде, а вместо оружия держали в руках обернутые в блестящую разноцветную бумагу коробки с подарками.
    На самом деле они были вооружены, каждый из команды припрятал где-то под одеждой пистолет, стреляющий капсулами с транквилизатором. Станнер, конечно, легче и удобнее, зато дальность стрельбы у него меньше, да к тому же после двух-трех выстрелов он требует подзарядки.
    — Это же нарушение инструкции, — объяснил второй охранник тоном, не очень похожим на категорический отказ. — Нас могут уволить.
    — Мы не доставим вам неприятностей, — успокоил его Кай Лэнг, показывая две сотенные купюры. — Просто окажите нам любезность и сделайте вид, будто нас тут не было.
    Охранникам на Омеге неплохо платили, но это вовсе не означает, что их невозможно подкупить, если правильно подойти к вопросу. Гости выглядели безобидно, а их предложение было довольно соблазнительным, но не настолько, чтобы вызвать какие-то подозрения.
    — Но сначала я осмотрю ваши подарки, — заявил турианец, забирая деньги из протянутой к нему руки.
    Поначалу Кай Лэнг как раз и собирался спрятать оружие в подарочных коробках, но, к счастью, вспомнил о том, что будет иметь дело с инопланетянами, и передумал. Охранники-турианцы, конечно же, не упустят случая показать свое превосходство над группой зажиточных землян.
    Следующие несколько минут доблестные стражи порядка методично — и цинично — потрошили свертки с подарками. Разрывали оберточную бумагу, вскрывали коробки и тщательно изучали их содержимое. При обыске было обнаружено несколько бутылок коллекционного вина, часы, запонки и набор превосходных сигар. К концу осмотра под ногами охранников скопился целый ворох разодранной в клочья цветной бумаги и измятых листов картона.
    — Подберите здесь и можете идти, — распорядился второй турианец.
    Кай Лэнг закусил губу и кивнул своему отряду. Еще одно унижение: подбирать мусор с мостовой на глазах у потешающихся инопланетян. К чести его команды, никто не произнес ни слова, понимая, что нельзя рисковать важным заданием ради удовольствия проучить заносчивых турианцев.
    Когда они проходили мимо, один из охранников заметил:
    — Возможно, мистер Джонсон не сильно обрадуется вашему визиту. Минут за десять до того, как появились вы, здесь прошла его подружка азари.
    — Она, наверное, сейчас дарит ему свой подарок, — добавил второй с сальной ухмылкой.
    Кай Лэнг выругался про себя. Убедившись, что Грейсон вышел из клуба один, он прекратил наблюдение и отправился встречать свою команду. О том, что азари может прийти позже, он как-то не подумал.
    Землянин сдержал раздражение и с улыбкой ответил:
    — Не беспокойтесь, мы не станем заходить без стука.
    Миновав пост охраны, отряд направился к дому Грейсона. Как только они вышли за пределы видимости охранников, Кай Лэнг поднял руку и приказал остановиться.
    Он ни за что не дал бы сигнал к началу операции, если бы знал о приходе азари, но теперь уже поздно отступать. Охрана наверняка завтра же спросит у Грейсона, что за неожиданные гости к нему приходили. И у того хватит ума, чтобы догадаться: «Цербер» его вычислил. Он либо опять исчезнет, либо выпросит у Арии телохранителей. Взять его без большого шума можно только сейчас.
    — Слышали, что сказали охранники? — обратился Кай Лэнг к помощникам. — Грейсон не один, с ним азари. А мы должны взять его живьем, — напомнил он главную задачу операции. — Но инопланетянка нам не нужна. Убейте ее, как только появится возможность.
    По лицам остальных он видел, что все понимают, насколько это проще сказать, чем сделать. Скорее всего, Грейсон хранит дома какое-то оружие. Азари тоже может быть вооружена, а даже если и нет, она ведь биотик. Его же люди вооружены лишь пистолетами с транквилизатором да и одеты так, словно собрались на вечеринку. Расклад сил получался не слишком выгодным.
    — Будем действовать по разработанному плану, — попытался он приободрить команду. — Мы застанем его врасплох. Если все пройдет гладко, он даже не успеет понять, в чем дело.

    Грейсон был выжат как лимон. Он лежал на кровати поверх покрывала и пытался успокоить дыхание. Обнаженная Лизелль прижалась к нему, так и не выпустив из объятий.
    — Я рада, что ты передумал, — прошептала она ему на ухо, легко проводя кончиками пальцев по его груди.
    — Я тоже, — с трудом выдохнул он, все еще приходя в себя после бурной встречи.
    Секс с Лизелль был чем-то большим, чем просто удовольствие. Как и все азари, она умела в момент оргазма создавать эмоциональный контакт такой мощности, что они словно бы растворялись друг в друге, становились единым существом. А потом с той же невероятной силой разделялись, раскалывались надвое и снова становились собой, так что Грейсон теперь буквально хватал воздух ртом.
    «Ну и как ты после всего этого вернешься назад к землянам?» — лениво шевельнулось у него в голове.
    — Я хочу пить, — сказал он, осторожно высвобождаясь из ее плена.
    Слегка пошатываясь, он добрался до кухни, достал из холодильника бутылку с водой и в несколько долгих жадных глотков осушил ее. У него кружилась голова, зато благодаря удивительным способностям Лизелль тоска и беспокойство на время отступили.
    Пол хотел спросить у Лизелль, не принести ли ей что-нибудь, но вдруг услышал, как открывается входная дверь.
    Грейсон повернул голову на звук: в коридоре стояли какие-то люди. Одна женщина, чуть наклонившись вперед, только что отключила кодовый замок. Остальные стояли такой плотной группой, что он не смог точно сосчитать, сколько их там всего. Но две вещи он оценил сразу: это земляне и все они вооружены.
    Рефлексы сработали, и он упал на пол, прячась за перегородкой от выстрела одного из налетчиков.
    «Похоже, профессионал, — привычно оценил противника Грейсон. — Выстрелил сразу, как только увидел».
    — Не высовывайся! — крикнул он Лизелль и добавил, давая знать, где лежит его пистолет: — На ночном столике!
    «Говорил же, что „Цербер“ тебя найдет», — напомнил внутренний голос.
    Грейсон понимал, что не сможет отбиться. В одиночку, без оружия — у него не было никаких шансов. Но он сейчас думал не о том, как выжить, а о том, как добраться до терминала в спальне, выйти в сеть и предупредить Кали об опасности. Если только они сначала не разобрались с ней.
    Зная, что сильно рискует, он все-таки приподнял голову над перегородкой, чтобы осмотреться. Трое из нападавших тут же выстрелили, но он успел нырнуть под защиту стены. К счастью, они так и не догадались, что Грейсон не вооружен. Вместо того чтобы наброситься на него, они продолжали стрелять из-за двери, прячась за ней от возможных ответных выстрелов.
    Грейсон, пригнувшись к полу, рванул к коридору, ведущему в спальню. Сзади послышались тяжелые шаги. Убийцы ворвались в квартиру.
    Несколько пуль, просвистев у него над ухом, со звоном вонзились в стену. Но он уже заскочил за угол и ушел с линии огня.
    «Странный какой-то звук у этих пуль», — мелькнула мысль и тут же вылетела из головы, когда он увидел Лизелль, мчащуюся по коридору ему навстречу. Она так и не успела одеться, зато держала в вытянутой вперед правой руке пистолет Грейсона.
    Она была уже близко, и он слишком поздно сообразил, что сейчас произойдет. Они столкнулись и повалились на пол.
    Грейсон тут же поднялся, схватил Лизелль за левую руку и чуть ли не волоком потащил за собой, стараясь как можно быстрее вернуться в спальню. Удивительно, но азари, хотя ее рука едва не выскочила от рывка из сустава, пистолет таки не выпустила.
    Из кухни в коридор выскочил агент «Цербера». Грейсон машинально стиснул руку Лизелль, ожидая пули в спину. Враг уже прицеливался, когда азари направила на него пистолет. Одновременно с этим движением ее мозг привычно выпустил биотический импульс.
    Ей не хватило времени, чтобы подготовить по-настоящему сокрушительный удар. Враг не получил серьезных повреждений, лишь почувствовал сильный толчок, пошатнулся и выстрелил вместо цели в потолок, но при этом и сам скрылся из виду.
    Им оставался какой-то метр до двери в спальню, когда все тот же человек опять появился из-за угла и сразу же открыл огонь. С такой убойной дистанции ему хватило и одного выстрела, чтобы попасть в грудь Лизелль. Она слабо вскрикнула и, пока Грейсон тащил ее по коридору, машинально нажала на спуск пистолета.
    Мощное оружие Грейсона откликнулось целой очередью. Автоматическая система прицеливания компенсировала нетвердость руки Лизелль, и по крайней мере одна из пуль дошла до адресата. Кровь брызнула по стенам, и нападавший грузно повалился на пол.
    Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев Лизелль, когда Грейсон, едва успев подхватить обмякшее тело, занес ее в спальню. Освободив одну руку, он нажал на панель управления, и дверь с шумом захлопнулась, оставив ему несколько драгоценных мгновений передышки перед новой атакой.
    Он поднял Лизелль, положил на кровать и принялся искать рану на ее обнаженном теле. Грейсон ожидал увидеть огромную дыру, разорвавшую грудную клетку, но вместо этого нашел крохотное пятнышко размером с булавочный укол, как раз между грудями.
    А когда он понял, что азари, хоть и не реагирует на его прикосновения, тем не менее дышит, все окончательно встало на свои места.
    «Раны нет, — лихорадочно соображал Пол. — Пули летели с каким-то странным звуком. Скорее всего, они с транквилизатором. А значит, меня решили захватить живьем».
    Грейсон не мог сказать, хорошо это или плохо. По большому счету, ничего не изменилось. Он все равно должен предупредить Кали.
    Он слышал, что нападавшие собираются за дверью. Там не было никакого замка, но они теперь станут осторожнее — ведь у него-то патроны самые что ни на есть боевые. Впрочем, Полу сейчас было не до этого.
    Оставив бесчувственную Лизелль на кровати, он метнулся в дальний угол комнаты к терминалу. Быстро включив сенсорный экран, он принялся загружать в сеть и пересылать Кали данные, которые собирал последние два года.
    Как только сообщение было отправлено, Пол включил программу очистки, удаляя из системы все файлы, в том числе и сведения о своих контактах.
    В следующее мгновение дверь открылась, Грейсон повернулся и бросился навстречу нападавшим. Он успел сделать лишь один шаг, когда две капсулы с транквилизатором укололи его в грудь. На третьем шаге он потерял сознание.

    Кай Лэнг неподвижно стоял над распростертым на полу телом Грейсона, все еще нацелив на него свой пистолет на случай, если двух пуль окажется мало. Убедившись, что противник больше не причинит неприятностей, он опустил оружие и начал отдавать приказания:
    — Он отсылал сообщение. Проверьте терминал, — может быть, сохранилась копия.
    Шелла, технический эксперт, направилась в угол комнаты осматривать компьютер.
    — Обыскать комнату. Берите любое оружие, какое найдете. Чтобы справиться с турианцами на контрольном посту, нам понадобится что-нибудь более серьезное, чем эти хлопушки.
    — Что с этой будем делать? — Шелла, не прекращая работать с компьютером, кивнула в сторону лежащей на кровати азари.
    — С ней я сам разберусь.
    Кай Лэнг вышел в коридор. Даррин лежал на полу в луже собственной крови. Йенс склонился над ним, вводя панацелин, проверяя сохранность органов и надеясь на чудо. Но и одного взгляда было достаточно, чтобы понять: врач напрасно теряет время.
    Пройдя в кухню, Кай Лэнг начал быстро, но тщательно ее обыскивать: открыл буфет, выдвинул ящики, вытащил длинный и острый разделочный нож и взвесил его на руке. Решив, что это как раз то, что нужно, он вернулся обратно в спальню.
    — Компьютер чист, — доложила Шелла. — Наверное, он все стер перед тем, как мы вошли.
    Старший группы нахмурился. Он не имел понятия, какую информацию хранил у себя Грейсон, но это должно быть нечто очень важное. Не стал бы он заниматься пустяками, когда враги ломятся к нему в дверь.
    — Вот, нашел под кроватью, — вмешался в разговор один из оперативников, показывая полиэтиленовый пакет размером с кирпич. — Там еще четыре таких же. Похоже на красный песок.
    Кай Лэнг облегченно вздохнул. Он знал, что Ария замешана в разборках между наркоторговцами. Если повезет, она может решить, что исчезновение Грейсона связано именно с этим.
    — Возьмем песок с собой. Больше оружия не нашли?
    — Нет, только то, из которого подстрелили Даррина.
    — Он очень плох? — спросила Шелла упавшим голосом.
    В ответ старший лишь покачал головой, а затем направился к кровати. Лицо Шеллы помертвело, но больше она ничем не выдала своего потрясения.
    Кай Лэнг остановился возле обнаженного тела азари и отработанным движением полоснул ножом по ее горлу. Разрез получился ровным и глубоким. Кровь ручьем потекла по шее и быстро окрасила простыню в такой же темно-багровый цвет, как и у лужи человеческой крови в коридоре.
    — Двое берут Грейсона, еще двое — Даррина, — засовывая нож в задний карман брюк и одергивая рубашку, чтобы прикрыть выступающую рукоять, распорядился Кай Лэнг. — Пошли.
    Нападение и осмотр квартиры заняли не больше десяти минут, и он остался доволен выучкой своей команды. Хотя в данном случае она не очень-то и требовалась.
    Соседи, вероятно, слышали выстрелы, но вряд ли кто-то из них захочет вмешаться. Население Омеги не имело привычки лезть в чужие дела, да и сообщить о происшествии было некому. Полиции здесь вообще не существовало, а охрана на входе не могла покинуть пост. Им платили за то, чтобы они не пропускали в квартал посторонних, а за поддержание порядка внутри они не отвечали. Ария, разумеется, узнает о перестрелке, но не раньше утра, а к этому моменту он надеялся оказаться далеко отсюда.
    Оставалась одна проблема: как пронести мимо охранников обездвиженного Грейсона, еще не остывший труп Даррина да еще несколько килограммов песка в придачу.

    Он вел отряд по извилистым улочкам, тем же путем, по которому шел сюда. К счастью, по дороге они никого не встретили. Дойдя до последнего поворота перед постом, Кай Лэнг приказал отряду остановиться. Он протянул руку, и Шелла передала ему пистолет Грейсона. Он с неудовольствием отметил, что это был «эланус» турианского производства, а затем засунул оружие за пояс под рубашку рядом с ножом. Две холодные рукоятки слегка касались его спины.
    — Стойте здесь, но будьте готовы действовать.
    Подождав секунду, чтобы сосредоточиться, он завернул за угол и направился в сторону охранников легкой, но уверенной походкой.
    Турианцы заметили его, но нисколько не встревожились.
    — Что случилось? — с ехидной усмешкой поинтересовался один из них. — Выгнали с вечеринки?
    — Нет, просто забыл одну вещь, — проворчал Кай Лэнг, приближаясь к ним.
    Расстояние сократилось до десяти метров — меньше, чем необходимо для точного выстрела. Но охранники одеты в скафандры, кинетический барьер без труда отклонит пулю далеко в сторону. Ему нужно подойти вплотную, чтобы использовать и второе свое оружие.
    — Если вы сейчас выйдете, то за вход придется заплатить еще раз, — предупредил его охранник.
    Кай Лэнг не стал отвечать. Пять метров. Еще несколько шагов — и все будет кончено. Он уже мог различить выражение их птичьих физиономий и уловил момент, когда они почувствовали угрозу.
    Если бы турианцы тут же разбежались в разные стороны, у него не было бы никаких шансов, но, к счастью, оба остались на своих местах.
    С быстротой молнии Кай Лэнг рванулся им навстречу, левой рукой нащупал нож на поясе, выхватил его и вонзил в горло ближнему из охранников. Как только лезвие пробило плотную кожу турианца, он развернул кисть так, чтобы одним движением перерезать трахею и сонную артерию.
    Второй противник уже нацелил пистолет, но Кай Лэнг успел ударить по его вытянутой руке, так что выстрел ушел в землю под его ногами. Землянин выпустил нож и неуловимым для глаза движением выдернул из-за пояса свой пистолет, остановил ствол напротив виска турианца и нажал на спусковой крючок.
    Голова разорвалась с чавкающим звуком, разбрызгивая во все стороны серую кашицу вперемешку с осколками черепа. Кай Лэнг хладнокровно наблюдал, как гаснет жизнь в расширенных зрачках турианца, а затем позволил безжизненному телу рухнуть на землю и посмотрел на другого охранника. Тот еще дергался, судорожно пытаясь ухватиться за торчащую из горла рукоятку ножа. Кай Лэнг подошел к нему и прикончил точно так же, как и его напарника, — выстрелом в голову.
    Оглянувшись, землянин увидел, что его команда уже приближается, неся с собой тела Грейсона и Даррина. Больше он никого вокруг не заметил. Если и были свидетели, у них хватило ума спрятаться в кусты.
    Короткими перебежками, передавая ношу друг другу через каждые два квартала, шестерка агентов «Цербера» добралась до космопорта за десять минут. Еще через пять минут они погрузились на корабль и благополучно улетели с Омеги.
    Только теперь Кай Лэнг позволил себе удовлетворенно улыбнуться.
    — Свяжись с Призраком, — велел он Шелле, — и передай, что Грейсон возвращается домой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

    Кали проворочалась всю ночь, постоянно бросая взгляд на светящийся циферблат часов, стоящих возле кровати. Каждый раз она удивлялась, что прошло всего лишь несколько минут с предыдущей проверки времени. Казалось, утро никогда не наступит.
    Она всегда плохо спала после разговора с Грейсоном. Пусть она не могла ему ничем помочь, но все равно думала о том, где он сейчас находится и что делает. И от мыслей о Поле неизбежно переходила к тревоге за Джиллиан и Хендела. Она заботилась обо всех своих учениках, но Джилиан занимала особое место в ее сердце. Кали знала, что Хендел присматривает за девочкой, но от этого ее тоска по Джиллиан — или Хенделу — не становилась меньше.
    Мужественный начальник службы безопасности был ее близким другом, одним из немногих ее близких друзей. Несмотря на дружелюбный характер, она не очень охотно сближалась с людьми, вероятно унаследовав эту черту от отца-мизантропа.
    Ее саму удивляло, какое влияние Джон Гриссом оказывал на ее жизнь. Кали стоило большого труда скрывать то обстоятельство, что человек, именем которого названа Академия, — ее отец. Когда родители развелись, он исчез из ее жизни, и с тех пор она носила фамилию матери, а когда выросла, решила сохранять в тайне свое родство с одним из самых почитаемых — и непонятых — героев Земли.
    Вопреки стараниям Кали, отец вернулся в ее жизнь двадцать с лишним лет спустя, когда ее ложно обвинили в массовом убийстве ученых из Сайдонского исследовательского центра. Отец спрятал ее в своем доме на Элизиуме, а затем помог бежать с планеты и дочери, и Дэвиду Андерсону — офицеру флота Альянса, единственному, кроме самого Гриссома, человеку, поверившему в невиновность Кали.
    Двадцатью годами позже Андерсон помог капитану Шеппарду разоблачить предательство турианца Сарена, бывшего сотрудника «Спектра». Кали стала ведущим специалистом в области биотики и возглавила проект «Восхождение». А отец остался на Элизиуме. Он жил уединенно, отказывался от интервью и старался держаться подальше от собственной славы, к которой так и не сумел привыкнуть.
    Они регулярно — но не подолгу — общались с отцом до самой его кончины. Он умер своей смертью в возрасте семидесяти пяти лет — шокирующе молодым по современным меркам. Впрочем, он и сам был этаким пережитком прошлого, символом уходящей эпохи.
    Сотни высокопоставленных лиц прибыли на его похороны, чтобы выразить признательность человеку, которого все боготворили, но никто по-настоящему не понимал. Кали тоже была там, но не как дочь Гриссома, а как сотрудник Академии. Разумеется, она ценила свои тайны не меньше, чем ее отец.
    Когда Кали была еще подростком, смерть матери едва не разрушила ее мир. Уход отца стал гораздо меньшим потрясением. Он никогда не был для нее близким человеком: ежегодные тайные визиты в его имение обычно превращались в довольно тягостные беседы с долгими паузами. И вот теперь, когда этот угрюмый старикан умер, Кали действительно стало его не хватать. Каждый раз, проходя мимо мемориальной таблички с его именем и портретом, она чувствовала, как подступает комок к горлу.
    Возвращаясь от прошлого к настоящему, она задумалась о том, как сгладить неловкость в отношениях с Ником. Она не хотела, чтобы мальчик стыдился того, что произошло, но если сказать ему об этом прямо, то можно только ухудшить ситуацию.
    Будь Хендел здесь, он бы подсказал, как поступить. Но его нет рядом. Как и отца. И Грейсона. И Андерсона.
    «Почему все мужчины так упорно исчезают из моей жизни?» — едва не произнесла вслух Кали. Однако это был не тот вопрос, на который стоит искать ответ на исходе длинной бессонной ночи. К счастью, в этот момент прозвучал сигнал вызова с терминала, и у нее появился предлог вскочить с кровати и просмотреть сообщение.
    Пока экран включался, ее мучили дурные предчувствия. Обычно по ночам терминал беззвучно принимал почту, откладывая ее на утро, а трезвонить начинал только в случае экстренного вызова. Увидев имя Грейсона, Кали встревожилась еще сильнее. У нее пересохло в горле от волнения.
    Это был не прямой вызов, как в прошлый раз, а заранее записанное сообщение с прикрепленным файлом. Причем, судя по тому, как выглядел Пол, запись сделана несколько месяцев или даже год назад. Его лицо еще не казалось таким изможденным, мешки под глазами не так выделялись.
    — Если ты меня сейчас видишь, это значит, «Цербер» все-таки отыскал меня.
    Он говорил с холодной, немного неестественной отрешенностью, но сердце Кали бешено застучало.
    — Я не знаю, придут ли они за тобой тоже. Возможно, и нет. Призрак достаточно практичен, чтобы решить, что ты не мешаешь его планам. Но, кроме того, он мелочен и злопамятен. Это ты тоже должна принимать в расчет.
    Кали попыталась сосредоточиться на том, что он говорит, но смысл слов ускользал от нее. Она думала о самом Грейсоне. Его убили? Или захватили в плен?
    — В этом файле, — продолжал он тихим ровным голосом, — собрано все, что я знаю о «Цербере».
    Бесстрастная монотонность Грейсона пугала еще сильнее. У Кали кружилась голова, дрожали губы. Все это казалось нереальным кошмарным сном, от которого она никак не могла пробудиться.
    — Призрак умен и осторожен. Он никому не доверяет и лично отдает приказы каждому оперативнику. Однако я все равно знаю намного больше, чем он может предполагать.
    Последние несколько лет работы на «Цербер» я собирал информацию. Может быть, предчувствовал, что когда-нибудь стану помехой для Призрака. Или он начнет мешать мне. Возможно, я просто решил застраховаться от неожиданностей.
    Здесь все, что мне удалось разузнать: имена агентов, расположение основных объектов и конспиративных квартир, фиктивные компании, принадлежащие на самом деле Призраку. Кое-какие сведения наверняка устарели — меняются адреса, приходят новые сотрудники, но в умелых руках это досье может нанести «Церберу» немалый вред.
    Искра надежды вспыхнула в душе Кали. Если Грейсон все еще жив, она может по этим данным догадаться, где его сейчас держат.
    — Не пытайся спасти меня, — продолжал он с экрана, словно прочитав ее мысли. — Если ты видишь это, значит, я уже не жилец.
    Кали инстинктивно, не осознавая, что он ее все равно не видит, отрицательно замотала головой.
    — Ты должна подумать, как защитить себя. Передай эту информацию какому-нибудь влиятельному лицу, у которого хватит сил и решимости бороться с «Цербером». Только уничтожив Призрака, ты сможешь почувствовать себя в безопасности.
    Грейсон несколько секунд молчал, нахмурив брови. Затем мрачно усмехнулся.
    — Я не могу подсказать, что нужно делать, — добавил он. — И что бы я сам сделал на твоем месте. У «Цербера» есть свои люди на любом уровне власти. Любое должностное лицо может оказаться агентом Призрака. Но ты ведь умная женщина. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Только тщательнее выбирай, кому можно довериться.
    Сообщение оборвалось неожиданно. Грейсон не произнес никаких сентиментальных прощальных слов. Он лишь передал ей необходимую информацию, а потом запись закончилась.
    Несколько секунд Кали молча смотрела на застывшее на экране изображение, пытаясь переварить ужасную новость.
    Придя в себя, она скомандовала: «Повторить» — и еще раз просмотрела запись, чтобы убедиться, что не упустила ничего важного. Дослушав до конца, скопировала содержимое прикрепленного файла на съемный оптический диск. Затем поднялась с кресла, подошла к шкафу и начала собирать вещи. Без лихорадочной спешки, но с ясным осознанием того, что нельзя медлить ни минуты.
    Несмотря на потрясение, Кали уже обдумывала план действий. Она не останется в Академии, чтобы не подвергать опасности детей и других сотрудников.
    У нее был выбор, к кому отправиться. Кали Сандерс была одним из выдающихся ученых человечества. За время работы она наладила контакты со многими политиками и военными, которые способны выслушать и поверить ее рассказу.
    Но может ли она доверять хоть одному из них? Они не были друзьями, в лучшем случае — знакомыми. Любой из них мог работать на «Цербер».
    Если бы отец был жив, она бы отправилась к нему. Если бы Хендел был рядом — попросила бы его о помощи. Но их здесь нет, как и Грейсона.
    Остался только один надежный человек. Правда, они не виделись с похорон отца, да и до того встречались считаные разы за десять лет. Зато ему Кали доверяла безоговорочно. И она постарается передать ему полученную от Грейсона информацию как можно скорее.

    Ария Т'Лоак стояла возле кровати и смотрела на обнаженное, залитое кровью тело Лизелль. Двое саларианцев-техников ползали по ковру спальни, собирая образцы крови, волос и одежды. Еще один занимался терминалом, а четверо других исследовали остальные комнаты, ища хоть какую-то зацепку, которая поможет догадаться, что здесь произошло.
    Понятно, что без перестрелки не обошлось, но сколько было участников и кем они были — определить было затруднительно. Несомненно лишь то, что человек, известный на Омеге под именем Пол Джонсон, куда-то исчез. И вместе с ним исчезли наркотики.
    Конечно же, это было не настоящее его имя. Пока предприимчивый землянин делал карьеру в ее организации, Ария без труда выяснила, что он выдает себя за другого человека. Но это не встревожило Королеву Пиратов, многие в ее команде предпочитали носить вымышленные имена.
    Несколько месяцев тщательного наблюдения убедили ее, что Пол не работает ни на конкурентов, ни на какое-нибудь сыскное агентство, пытающееся закрепиться на Омеге, но Ария так и не догадалась, кем он был на самом деле. Она собрала множество биометрических данных: отпечатки пальцев, оставленные в клубе на стаканах; снимки сетчатки глаза, снятые различными сканерами; особенности строения лица и тела; волосы, кусочки кожи и даже кровь, добытые Лизелль, когда Пол спал с нею. Но ни в одной из доступных баз данных ничего похожего обнаружено не было.
    Арии не нравилась такая неопределенность. Поначалу она решила избавиться от Пола — на всякий случай, ради собственного спокойствия. Она даже приказала Лизелль убить его. Но молодая азари умоляла сохранить Джонсону жизнь. Она уверяла, что его способности им обязательно пригодятся, что он может стать ценным работником. Кем бы он там ни был, это все осталось в прошлом, а сейчас он верно служит Арии, настаивала она. Насколько это вообще возможно на Омеге.
    В конце концов Ария дала себя уговорить… И вот теперь Лизелль мертва.
    За долгие столетия Королева Пиратов видела тысячи, если не миллионы смертей — как врагов, так и друзей. На ее глазах умерло столько азари, что всех уже и не припомнишь. Многих из них Ария прикончила собственноручно. Но сейчас она стояла над трупом собственной дочери.
    По настоянию матери Лизелль держала их родство в тайне. Ария опасалась, что эти сведения когда-нибудь обернутся против нее, и не хотела, чтобы Лизелль превратилась в мишень для ее недоброжелателей.
    В конечном итоге это не помогло.
    Несмотря на то, что внутри нее все кипело от ярости, Ария не спешила с выводами. Слишком много вариантов приходилось учитывать. Версия ответного удара «Когтей» выглядела маловероятной. Стоило ли с таким трудом добиваться примирения только для того, чтобы снова развязать войну? Они все-таки не настолько глупы.
    К тому же «Когтям» незачем было забирать Пола с собой. Если бы здесь побывали они, труп Джонсона лежал бы рядом с Лизелль. Она вообще не представляла себе, кому мог понадобиться живой землянин… Вполне вероятно, что он сам все и подстроил.
    Она развернулась и быстро зашагала прочь из спальни. Лицо Арии казалось неподвижной маской, когда она проходила мимо тела дочери.
    Санак был где-то снаружи, опрашивал соседей, возможно заметивших или слышавших что-нибудь важное. Она отправила ему в помощники двух кроганов, при одном лишь взгляде на которых каждый догадается, что на все вопросы следует отвечать точно и подробно.
    К сожалению, рассчитывать на какие-то интересные новости особо не приходилось. «Первое охранное агентство» уже объявило о награде в пять тысяч кредитов за любую помощь в поимке — или уничтожении — виновных в убийстве двух охранников, но до сих пор ничего существенного не узнало.
    Кто такая Ария Т'Лоак, было известно каждому на Омеге. Но если уж деньги никого не прельстили, то страх перед знаменитой Королевой Пиратов вряд ли поможет.
    Она вышла через кухню в гостиную как раз в тот момент, когда вернулся Санак, и по выражению лица батарианца поняла, что результаты ее не порадуют.
    — Мы опросили всех жильцов. — Он непроизвольно наклонил голову влево в обычном для его расы жесте уважения. — Несколько выстрелов. Шесть или семь человек, выбежавших из квартиры. Все — земляне. Никаких новых подробностей.
    Ария не стала бранить его за неудачу. Насилием и угрозами она могла добиться всего, чего захочет; это весьма полезный инструмент для ведения бизнеса, для мотивации подчиненных, но она знала, что Санак сделал все, что было в его силах. Пусть он и не самый смышленый в ее команде, зато надежный и не останавливающийся ни перед чем исполнитель ее приказов. Бессмысленно вымещать злобу на нем. Она не ругала подчиненных без причины. Это ведет лишь к обидам или даже предательству.
    — Значит, мы так и не выяснили, жертва Джонсон или изменник, — вслух подумала она.
    — По-моему, изменник, — заявил Санак. — Землянам нельзя доверять.
    Вместо ответа Ария пристально взглянула на него.
    — Это же очевидно, — продолжил он, понимая, что требуется что-то более убедительное, чем его личная неприязнь к землянам. — Убийца должен был подойти совсем близко, чтобы перерезать Лизелль горло. И она доверяла ему настолько, что позволила приблизиться. А наркотики? Я хотел сразу принести их вам в клуб, но Джонсон настоял на том, чтобы оставить их у себя в квартире. Разве это не подозрительно?
    — Приносить песок в клуб и в самом деле было рискованно.
    — Важно не то, что он сказал, — упорствовал батарианец. — Важно, как он это сказал. Он был потрясен, увидев такое количество песка. Он не сводил глаз с пакетов, его губы тряслись. Он принимал порошок раньше, в этом нет сомнений. И он ушел из клуба один, — добавил Санак. — Я сам видел, что Лизелль осталась.
    — Разумеется, ты считаешь это важным, — заметила Ария, удивленная тем, как тщательно батарианец все обдумал. — И что, по-твоему, произошло дальше?
    Санак прикрыл нижние глаза, собираясь с мыслями.
    — Джонсон не смог перебороть себя. Желание принять дозу грызло его изнутри. Он позвонил прежним своим дружкам и пригласил их к себе на вечеринку. А Лизелль явилась без предупреждения, решила сделать ему сюрприз. И тогда он понял, что влип. Спрятал гостей в спальне, пригласил азари войти и перерезал ей горло. Потом забрал наркотики и скрылся вместе с приятелями.
    Ария ненадолго задумалась, прежде чем отвергнуть его доводы.
    — Бессмыслица какая-то. А почему Лизелль голая?
    — Земляне — похотливые, извращенные твари. Вероятно, он изнасиловал ее перед тем, как убил. Или после того.
    — Ты сказал, что соседи слышали стрельбу, — возразила азари, старательно изгоняя из головы изображенную им картину. — Объясни, как это могло быть.
    Батарианец закрыл все четыре глаза, пытаясь найти убедительный ответ. В это время в спальню вошел один из техников-саларианцев.
    — Терминал чист. Все стерто, — доложил он характерными отрывистыми фразами.
    Санак ухватился за эту деталь:
    — Ублюдок решил замести следы. Это точно его работа.
    — Попробуй поискать в Сети. Я хочу получить копии всех его сообщений за последний месяц.
    Саларианец решительно затряс головой:
    — Землянин хитрый. Зашифровано. Не восстановить.
    — Совсем ничего?! — гневно и разочарованно воскликнула Ария, все-таки дав выход эмоциям.
    — Н-нич-чего, — заикаясь от испуга, ответил техник. — Может быть, адреса. С кем говорил. Единственная надежда…
    — Ну так сделай хоть это! — рявкнула азари. — Отыщи всех, с кем он поддерживал связь. Понятно?
    Саларианец с трудом проглотил слюну и кивнул, не в силах произнести ни слова.
    — Приберите здесь все, — добавила азари, выходя из спальни. — И ради всего святого, накройте Лизелль чем-нибудь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

    Сознание возвращалось к Грейсону постепенно. Долгое время он находился на границе между сном и бодрствованием, то возвращаясь в действительность, то вновь проваливаясь в забытье.
    Во рту у него пересохло. Он попытался сглотнуть, но добился лишь сухого мучительного кашля в воспаленном горле, почти полностью перекрытом распухшим языком. Потом попытался открыть глаза — и тут же зажмурился, ослепленный ярким светом. Но и теперь Пол чувствовал, как это сияние давит на опущенные веки, стараясь проникнуть в мозг. Он попытался отвернуться и только теперь понял, что не может пошевелиться.
    Адреналин хлынул в кровь, вымывая из нее остатки транквилизатора, и Грейсон окончательно пришел в себя. Он лежал голый на холодной жесткой поверхности. Его руки были прижаты к бокам широким ремнем, стягивающим локти и запястья. Лодыжки и колени также оказались связаны.
    Еще три ремня — на бедрах, талии и груди — надежно удерживали его в неподвижности.
    Он снова открыл глаза, прищурившись, чтобы хоть как-то защититься от яркого света. Попытался осмотреться, повернуть голову, но и она оказалась надежно закреплена. Ремешок под подбородком туго стягивал челюсть, так что Грейсон не мог открыть рот и позвать на помощь. Впрочем, он и не рассчитывал, что кто-то спасет его.
    «На этот раз убежать не получится, — понял Пол. — „Цербер“ сделает с тобой все, что захочет».
    Волна паники захлестнула его, он отчаянно забился, напрягая мышцы и извиваясь в тщетных попытках освободиться от пут.
    — Так ты только покалечишь себя, — раздался у него над ухом чей-то голос.
    Освещение заметно потускнело, и Грейсон увидел склонившегося над ним Призрака, одетого в обычном своем стиле: дорогой черный пиджак и белая рубашка с расстегнутым воротником.
    «Лизелль?..» — хотел спросить Пол, но смог лишь что-то неразборчиво прохрипеть и обессилено откинул голову.
    — Скоро ты все узнаешь, — пообещал Призрак, так что осталось неясным, расслышал ли он вопрос.
    Когда лидер «Цербера» выпрямился, Грейсон сумел разглядеть большую лампу, установленную под потолком. Такую же, какие бывают в операционных. Сейчас она была выключена, но тот невыносимо яркий свет наверняка исходил от нее.
    В комнате были еще какие-то люди. Он различал звуки шагов, заглушающие негромкое гудение аппаратуры.
    Он скосил глаза сначала в одну, затем в другую сторону, стараясь разглядеть как можно больше, пока снова не включили лампу. Краем глаза он заметил достаточно деталей, чтобы догадаться, что находится в операционной или в лаборатории. Справа от него прошел к мониторам мужчина в длинном белом халате.
    Призрак стоял слева, заслоняя собой большую часть комнаты. Но за его спиной все же виднелись какие-то странные и пугающие медицинские приборы. А затем опять вспыхнул свет, заставив Грейсона вновь закрыть глаза.
    — Вот мы и встретились, — сказал Призрак.
    Полу не оставалось ничего другого, кроме как прислушиваться к его голосу. Тон был спокойный, почти безразличный. Но Грейсон слишком хорошо знал Призрака, чтобы дать себя обмануть.
    — Ты, наверное, хочешь узнать, что случилось с азари? — продолжал тот. — Она умерла. Быстро и без мучений, если это тебя утешит.
    «Нет, не утешит, вонючий ублюдок!»
    Он старался дышать глубоко и размеренно. Что бы ни случилось, он не позволит Призраку насладиться своим страхом, отчаянием или бессильным гневом.
    — Должно быть, ты беспокоишься и за Кали Сандерс, — добавил главный «цербер» после долгой паузы.
    «Этот сукин сын наблюдает за твоей реакцией, — догадался Грейсон, — играет с тобой. Успокойся и не дергайся. Не дай ему ничего такого, что можно будет потом использовать против тебя».
    Он слышал шаги других людей — врачей или, скорее всего, ученых, щелчки выключателей, негромкое гудение компьютеров. Временами улавливал обрывки разговоров, слишком тихих, чтобы разобрать хоть слово.
    — Мы не тронули Кали, — признался наконец Призрак, догадавшись, что Грейсон не предоставит ему возможность поразвлечься. — И не собираемся. Она нас не интересует, и я не убиваю землян без особой необходимости.
    «Боже, какое благородство!»
    — Теперь о том, почему тебя привезли сюда, почему оставили в живых. Нет, я не стану пытать тебя, это не удовлетворит мою жажду мести, хотя, не стану отрицать, у меня была такая идея. Я же все-таки обычный человек.
    Он засмеялся и похлопал Грейсона по плечу, как отец, наставляющий сына.
    — Человечеству нужны герои — или мученики, на худой конец. Но большинство людей не рвется в добровольцы. И все-таки кто-то должен жертвовать собой ради всеобщего блага.
    Свет опять потускнел, и Пол увидел склонившуюся над ним женщину. На ее невыразительном лице не отразилось ни злорадства, ни сочувствия, когда она подсоединяла пару электродов к вискам Грейсона.
    Потом она отошла, и над ним опять склонился Призрак.
    — От одного человека сейчас зависит будущее всей расы. И я выбрал тебя для этого… подвига, — с ядовитой усмешкой сообщил лидер «Цербера».
    Грейсон разжал слипшиеся губы и попытался плюнуть в лицо своему мучителю, однако во рту так пересохло, что ничего, кроме слабого шипения, у него не вышло.
    Призрак выпрямился, и свет вновь ударил по глазам.
    «Хватит уже играть с ним в его игры, — приказал себе Пол. — Когда этот чертов свет снова погасят, не открывай свои чертовы глаза».
    Он не видел, как Призрак захлопывает портсигар, чиркает зажигалкой и глубоко, жадно затягивается, но и спутать эти звуки с чем-то другим тоже не мог.
    — Я знаю, что ты ненавидишь меня, — произнес Призрак с какой-то обидой в голове. — А я тебя — нет. Поэтому я и объясняю тебе, что сейчас произойдет. По крайней мере, ты сможешь оценить свой вклад в дело спасения человечества. Слышал ли ты когда-нибудь о Жнецах?
    Вопрос повис в воздухе. Сигаретный дым клубился возле ноздрей Грейсона, проникая в горло и вызывая приступы кашля.
    Свет в очередной раз померк, но теперь уже Пол не клюнул на эту приманку. Он напрягся в ожидании пощечины за неповиновение или, может быть, ожога от прикосновения к коже горящей сигареты.
    Наказания так и не последовало, и он понял, что его враг не нуждается в подобных грубых методах. Грейсон находился в полной его власти, и оба прекрасно это понимали. Обычные пытки только упростили бы ситуацию, превратив Призрака из всемогущего бога в болтливого палача.
    — Нет, конечно же, ты ничего не знаешь, — продолжал «цербер». — Сведения о Жнецах держатся в тайне, во избежание всеобщей паники. Но я у верен, что тебе приходилось встречаться с Коллекционерами или хотя бы слышать про них.
    Грейсон никогда не видел Коллекционеров, но слышал о них многое. Затворническая раса насекомоподобных существ происходила, по слухам, с планеты, находящейся где-то за четвертым ретранслятором Омеги. Обитатели станции рассказывали с благоговейным ужасом о том, что Коллекционеры предлагают немыслимо щедрое вознаграждение за необходимые им вещи: в частности, интересуются они и живым товаром, но их трудно назвать обычными работорговцами. Коллекционерам требуются строго определенные особи: мать саларианского клана с разноцветными глазами или чистокровная азари в возрасте от двухсот до трехсот лет.
    Жители Омеги считают сделку с Коллекционерами редкой удачей, приносящей счастливчику невероятное богатство: нечто вроде выигрыша в лотерею. И лишь немногих беспокоит судьба несчастных жертв.
    Скорее всего, Коллекционеры используют их для генетических экспериментов. Но никто не знает этого наверняка: корабль любой другой расы, рискнувший пройти через четвертый ретранслятор, исчезает бесследно.
    Несколько лет назад, если верить слухам, Коллекционеры начали проявлять особый интерес к землянам. Сам Грейсон едва не попал им в лапы, подставленный бывшим напарником Пэлом. К счастью, ему удалось бежать до появления покупателей, а заодно и расправиться с предателем.
    «В этот раз тебе вряд ли так повезет, — подумал он с горечью. — Призрак договорился с Коллекционерами. В обмен на тебя он получит какую-нибудь уникальную технологию».
    На первый взгляд это предположение выглядело логичным, но Грейсон быстро сообразил, что оно не имеет смысла. Призрак никогда не согласится предоставить инопланетянам материал для исследований, по которому они могут определить слабости и уязвимые места землян. Это противоречит всем устоям и принципам «Цербера», всему тому, во что верит его создатель.
    — На самом деле Коллекционеры служат Жнецам, — объяснил Призрак. — Сами они просто рабы, послушно исполняющие волю хозяев. Все, что они делают, все их странные покупки — не более чем исполнение приказов Жнецов. Вот кто наш настоящий враг. Эта раса разумных машин хочет уничтожить или подчинить себе всю органическую жизнь в Галактике. И сейчас они нацелились на землян.
    Он замолчал, ожидая какой-либо реакции Грейсона, словно позабыв, что тому в разговоре отведена роль молчаливого слушателя.
    — Мы должны изучить Жнецов, узнать их сильные и слабые стороны, чтобы суметь нанести им ответный удар. И с твоей помощью мы получим такую возможность.
    — Можно начинать, — донесся откуда-то справа женский голос.
    С закрытыми глазами Пол не мог определить точно, но предположил, что это та же женщина, которую он видел раньше.
    Послышался пронзительный вой мощной машины, набирающей обороты, и через мгновение тело Грейсона прошил удар электрического тока огромной мощности. Его мышцы свело судорогой, он выгнулся так, что ремни, удерживающие его на столе, глубоко, до крови впились в кожу.
    Затем установку выключили, и Пол обмяк. Все тело жгло огнем, как будто с него живого содрали кожу, обнажив мускулы и сухожилия. Но, несмотря на адскую боль, Грейсон оставался неподвижен; он не мог даже закричать — полностью парализованный, но не потерявший сознания.
    — Мы хотим воспроизвести опыты Коллекционеров с максимально возможной точностью, — объяснил Призрак. — Боюсь, что это будет несколько… болезненно.
    Грейсон почувствовал, как кто-то пальцем приподнимает ему веко. Не в силах пошевелиться, он уставился на нестерпимо сияющую операционную лампу. На секунду ее заслонил силуэт все той же женщины, склонившейся над ним, чтобы ослабить ремень под подбородком. Она разжала Полу челюсти, засунула длинный гибкий шланг глубоко ему в горло, а затем отошла, снова лишив его защиты от ослепляющего света.
    — Коллекционеры вживляют своим жертвам особые кибернетические устройства, с помощью которых Жнецы могут передавать сообщения и в конечном итоге управлять носителями даже с другого края Галактики.
    Из трубки в пищевод Грейсона начала поступать какая-то вязкая жидкость.
    — Это поразительная технология, — продолжал Призрак. — Ты когда-нибудь слышал про квантовое сцепление? Нет, разумеется. Это очень сложно для понимания. В общем, некоторые частицы материи связаны между собой необычным образом. Если, например, одна из них заряжена положительно, то другая — отрицательно. Поменяв один из зарядов, мы автоматически меняем и другой, даже если частицы разделены тысячами световых лет.
    На Земле этой проблемой занимались на протяжении всего двадцать первого века, но стоимость производства таких частиц получалась просто астрономической. И в конце концов направление закрыли, как бесперспективное.
    Но аппаратура Жнецов, которую нам удалось заполучить, намного совершеннее. Они объединили эффект сцепления с нанотехнологиями и создали самовоспроизводящиеся сцепленные частицы, способные внедряться в организм носителя, преобразовывать его и управлять им, даже находясь на космических расстояниях от него.
    Грейсон почувствовал, как кто-то, едва не сдирая кожу, отлепляет электроды от его висков. И сразу же туда вонзилась острая игла глубинного зонда. Боль была невыносимой, но игла проникала все глубже, в мягкие ткани под черепной коробкой, пока наконец не внедрилась в мозг.
    — Тебе имплантируют самовоспроизводящиеся наночастицы. Их количество будет возрастать по экспоненте, когда они соединятся с твоими нервными клетками. В итоге они заполнят все твое тело, и ты превратишься в орудие Жнецов, в синтетико-органический гибрид, подобного которому ни одна входящая в Совет раса не способна создать. Мы должны изучить механизм этой трансформации и найти способ защититься от нее. Только тогда мы можем надеяться, что устоим против Жнецов.
    Грейсон слышал слова, но уже не понимал их смысла. Его сознание раскололось. Он чувствовал, как что-то чужое проникает в его голову, как отвратительные щупальца обвивают его, душат все мысли и эмоции, утягивают в черную пустоту.

    — Стоп, прекратить опыт! — рявкнула доктор Нури. — Он потерял сознание.
    Призрак отрешенно наблюдал за тем, как суетятся ученые, отключая оборудование. Он ждал, когда доктор Нури проконтролирует на мониторе жизненные показатели Грейсона.
    — Все в порядке, — сообщила она, спустя несколько томительно долгих минут. — Никаких серьезных повреждений.
    — Что случилось?
    — Это слишком тяжело для него. Организм не выдерживает, и он отключается.
    — Вы слишком торопитесь.
    — Мы ведь и раньше знали, что процесс имплантации будет очень болезненным, — напомнила женщина.
    — А я советовал вам быть осторожнее, — возразил он ей. — Мы не можем допустить ошибку. Аппаратура Жнецов чрезвычайно мощная.
    — У нас нет точки отсчета, — попыталась оправдаться она. — Никаких начальных данных, по которым можно было бы рассчитать нагрузки. Никто и никогда даже близко не подбирался к тому, что мы сейчас делаем.
    — Именно поэтому мы должны свести риск к минимуму.
    — Да, конечно, — согласилась доктор Нури. — Прошу прощения. Больше этого не повторится.
    — Так вы говорите — никаких повреждений? — переспросил Призрак, чтобы рассеять последние сомнения.
    — Ему нужно отдохнуть несколько дней. А потом мы продолжим эксперимент.
    Призрак кивнул:
    — Изолировать помещение. Но продолжать наблюдать за ним. Я хочу, чтобы он ни на мгновение не оставался без присмотра.
    Он поднялся и направился к выходу.
    — Мы переходим на следующую стадию эксперимента, — объявил он доктору Нури. — Пациент перестал быть человеком, превратился в нечто чужое, нечто опасное. Если заметите что-нибудь необычное, непонятное — даже просто заподозрите неладное, — немедленно уничтожьте его. Я скорее соглашусь, чтобы весь проект провалился к чертям, чем позволю вырваться на свободу тому, что мы только что создали. Тебе все ясно?
    Кай Лэнг, стоявший в углу и молча наблюдавший за ходом эксперимента, поспешил обнадежить Призрака:
    — Да, я понял. Грейсон не должен выйти из лаборатории живым.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

    Адмирал Дэвид Андерсон был в первую очередь солдатом. Он хорошо понимал истинный смысл таких слов, как честь, долг и самопожертвование. Двадцать пять лет он верой и правдой служил Альянсу, отказавшись от личной жизни ради защиты человечества, пытающегося занять достойное место в галактическом сообществе. Дэвид побывал в командировках на уйме забытых богом планет, участвовал в бесчисленном количестве сражений, много раз без колебаний рисковал собственной жизнью. Любое задание, любую миссию он стремился выполнять наилучшим образом, без единого нарекания. Но когда приходилось бесцельно терять время на дипломатическую болтовню, выслушивая мнение посла элкоров о его коллеге волусе, адмирал готов был лопнуть от злости.
    — Говоря откровенно, — с обычной для его расы монотонностью произнес Калин, подходя к столику Андерсона, — это очень хорошо, что я встретил вас здесь.
    Элкоры — крупные и массивные разумные существа — происходили с планеты Декууна, отличающейся повышенной гравитацией. В высоту они достигали почти восьми футов, но были настолько тяжелы, что их короткие задние конечности не выдерживали веса тела, так что приходилось опираться еще и на длинные передние. Это придавало им сходство с огромными серыми гориллами, передвигающимися на четвереньках. У элкоров практически не было шеи, и крупная плоская голова Калина казалась вдавленной в плечи.
    Хотя Андерсон и носил звание адмирала, фактически он уже несколько лет не имел никакого отношения к воинской службе. После реструктуризации Совета Цитадели он стал здесь одним из представителей Земли — в «награду» за годы преданной службы.
    В последние несколько месяцев Андерсон и Калин участвовали в долгосрочных торговых переговорах между Альянсом, элкорами, волусами и турианцами. Дэвид был лишь номинальным главой делегации, у Альянса хватало настоящих политиков, способных вести переговоры. Но это не останавливало Калина в его попытках приватно переговорить с землянином. Каждый день, когда Андерсон выходил из зала переговоров на обеденный перерыв, посол элкоров неизменно появлялся в ресторане и начинал медленное, но неотвратимое движение к столику Андерсона. Достигнув цели, он тут же начинал жаловаться на посла волусов.
    — Без всякого преувеличения, — элкор сразу же перешел к излюбленному своему занятию, — этот Дин Корлак — самый грубый и примитивный индивид из всех, с кем мне когда-либо приходилось иметь дело.
    — Я знаю, — едва не скрежеща зубами, ответил Андерсон. — Вы мне уже говорили об этом. И не один раз.
    Повышенная гравитация своеобразно повлияла на развитие элкоров, они двигались и говорили с томительной неторопливостью, которая прямо-таки бесила Дэвида. Беседовать с Калином было ничуть не приятнее, чем прослушивать аудиозапись на уменьшенной в четыре раза скорости.
    Его раздражение усиливалось еще и тем, что элкоры не имели никакого представления об интонации. В своем кругу для передачи оттенков смысла и подтекстов они использовали язык телодвижений и ультразвук, находящийся за пределами человеческого порога слышимости. К сожалению, универсальный переводчик, с помощью которого различные расы Цитадели могли общаться между собой, не улавливал этих нюансов, и в результате речь элкоров казалась крайне монотонной, лишенной какой-либо выразительности.
    К тому же и лица у них были не богаты мимикой. Маленькие, широко расставленные глаза и вертикальный кожный клапан, закрывающий ротовое отверстие, также не позволяли понять настроение собеседника.
    — Мои глубочайшие извинения, — пробубнил Калин. — Я не имел намерения докучать вам.
    Андерсон прикусил губу, тщательно обдумывая ответные слова. В любом случае не стоило обижать партнера. Пусть адмирал и не знает всех политических тонкостей, но все-таки понимает, что контакт с элкорами необходим Альянсу.
    Волусы и турианцы связаны давними отношениями, столетия назад народ Дина Корлака попросил у турианцев военной помощи и защиты в обмен на особые торговые привилегии. И если Альянс хочет добиться каких-то успехов, ему не обойтись без поддержки Калина и его расы.
    — Это не вы, — солгал Дэвид. — Это переговоры меня так вымотали.
    — Ничего удивительного, — ответил элкор. — У нас очень беспокойная работа.
    «Это характерно для нашего столетия», — подумал Андерсон.
    Он всегда был человеком действия. Привык доводить задуманное до конца. Но в мире политики все было несколько сложнее. Вращаясь в обществе послов и членов Совета, он чувствовал, что тонет в бюрократическом болоте.
    Калин принял извинения, но было невозможно определить, чувствует ли он до сих пор обиду. Чтобы сгладить неловкость, адмирал решил поделиться с ним своим мнением о после волусов.
    — Наверное, мне не стоило бы это говорить, — произнес он, — но я разделяю ваше отношение к Дину Корлаку. Это самовлюбленный выскочка и зануда.
    — Позволю себе пошутить, — отозвался элкор. — Большая удача для вас, что вы не разделяете с ним рабочий кабинет.
    Это классическая военная стратегия: заключить союз против общего врага. Андерсон порадовался тому, что хотя бы что-то из его прежнего опыта может пригодиться в новой должности.
    — Следующий раз, когда этот колобок прервет кого-то из нас, — с усмешкой пообещал он Калину, — я ему так наподдам, что он выкатится в коридор.
    — Какой ужас, — произнес элкор таким безразличным тоном, словно ему действительно были чужды любые эмоции. — Насилие — не лучший выход.
    — Это в переносном смысле, — поспешно пояснил Андерсон. — Я пошутил.
    За двадцать пять лет службы он ни разу не наступил на мину, а теперь на политическом фронте не может пройти и мили, чтобы не подорваться.
    — У вас, землян, немного пугающее чувство юмора, — заметил элкор.
    Дальше обед продолжался в молчании.
    По дороге обратно в офис Дэвид всерьез задумался об отставке. Ему всего сорок девять; благодаря достижениям науки и медицины он может как минимум еще лет двадцать не замечать приближения старости. Но морально он опустошен уже сейчас.
    Это нетрудно объяснить. На военной службе он всегда понимал, что и зачем делает. А в политике его раздражала полная невозможность хоть что-нибудь изменить. Иногда он чувствовал, что вносит хоть какое-то разнообразие в свою жизнь, когда ошибается, — как сейчас с Калином.
    — Как прошел обед, адмирал? — поинтересовалась Сериз, секретарь посольства.
    — Нужно было остаться в кабинете, — проворчал он в ответ.
    — Хорошо, что вы этого не сделали, — возразила она. — Вас разыскивали Дин Корлак и Ориния.
    Андерсон не расстроился из-за того, что разминулся с послом волусов, а вот поговорить с Оринией он не отказался бы. Турианская партнерша по переговорам в прошлом была настоящим боевым генералом. И хотя во время войны Первого контакта она сражалась против землян, их с Андерсоном объединяли общие для всех военных ценности: дисциплина, честь, долг и тщательно скрываемое презрение ко всему этому политическому дерьму, в которое они оба вляпались.
    — Вы не знаете, чего они хотели?
    — Вероятно, Дин хотел подать официальную жалобу на высказывание кого-то из ваших помощников на прошедшем заседании.
    — Почему вы так решили?
    — Пока они разыскивали вас, Ориния пыталась отговорить его.
    Дэвид кивнул. Действительно, на последней встрече Дин своими претензиями ему все уши прожужжал.
    — Да, кстати, — произнес он с беззаботным видом. — Было бы неплохо пригласить в гости делегацию элкоров.
    — Почему? — внезапно насторожилась Сериз. — Что-то произошло?
    «А она наблюдательна, — отметил Андерсон. — От нее ничего не скроешь».
    — Боюсь, что я своими шутками обидел Калина.
    — Вот уж не думала, что у элкоров есть чувство юмора.
    — Похоже на то, что нет.
    — Не переживайте, — заверила его девушка. — Я позабочусь об этом.
    Поблагодарив ее, Андерсон поднялся на лифте к себе в кабинет. У него оставалось еще полчаса до встречи с советниками, где опять будет обсуждаться ход переговоров, и адмирал собирался хоть это недолгое время провести в тишине и покое.
    Увидев сигнал вызова на своем терминале, Андерсон едва не вышвырнул его в окно. Потом решил просто не обращать внимания. Он не желал беседовать ни с одним из тех, кто мог его сейчас вызывать. Только железная воинская дисциплина не позволила ему пренебречь обязанностями. Он покорно склонил голову и включил запись.
    — Дэвид, мне нужно срочно переговорить с тобой.
    Он вздрогнул от неожиданности, узнав голос Кали Сандерс.
    — Это очень важно. Чрезвычайно важно.
    Они не виделись с похорон Гриссома. Да и тогда обменялись едва ли десятком фраз, стараясь не упоминать о событиях двадцатилетней давности.
    — Я в Цитадели. Не могу сказать, где именно. Пожалуйста, ответь мне сразу, как только получишь сообщение.
    Андерсон отправил ей вызов еще до того, как закончилась запись. Кали не из тех, кто делает из мухи слона. Раз она сказала «чрезвычайно», значит, дело действительно серьезное.
    В ту же секунду ее лицо появилось на экране.
    — Дэвид? Слава богу!
    У него отлегло от сердца, когда он увидел ее живой и здоровой. Правда, сильно взволнованной.
    — Я только что зашел в кабинет, — начал он извиняться за долгое ожидание.
    — У тебя защищенная линия?
    Адмирал покачал головой:
    — Вряд ли. Обычная дипломатическая связь. Любой может подключиться.
    — У меня к тебе разговор не для посторонних ушей.
    — Все будет хорошо, — попытался он успокоить ее, хотя даже не догадывался, что плохо сейчас. Андерсон подумал, что она не может прямо сказать, где находится, из опасения, что их могут подслушать. — Помнишь, где мы с тобой прощались после доклада Сарена о миссии на Камале?
    — Отличная идея. Я буду на месте через двадцать минут.
    — Через тридцать, — попросил он. — Я должен убедиться, что никто не следит за мной.
    Она кивнула:
    — Дэвид, спасибо тебе. Мне просто больше не к кому было обратиться.
    Связь прервалась. Андерсон поднялся с кресла, запер кабинет и спустился вниз по лестнице.
    — Я ухожу, Сериз, — коротко бросил он секретарю и добавил, вспомнив обеспокоенное лицо Кали: — Меня не будет несколько дней.
    — А как же переговоры? — спросила она, ошарашенная таким внезапным уходом.
    — Удина заменит меня.
    — Это не доставит ему удовольствия, — заметила девушка.
    — Ничего не поделаешь.

    Андерсон дважды пересаживался с монорельса на такси и обратно, пересек четыре уровня станции, чтобы убедиться в отсутствии хвоста. Он не знал, чего опасается Кали, но не хотел из-за собственной неосторожности привести за собой того, с кем она предпочла бы не встречаться. Окончательно уверившись в том, что никто за ним не следит, адмирал вернулся в район Президиума.
    Помимо зданий, где размещались представительства всех рас, участвующих в работе Совета, во внутреннем кольце Цитадели раскинулся великолепный парк. Деревья и цветы, птицы и насекомые со множества обитаемых миров мирно уживались в этом зеленом раю, давая возможность дипломатам, послам и другим чиновникам отдохнуть от забот и волнений государственной службы.
    В центре парка серебрился небольшой пруд. На его берегу Андерсон и виделся с Кали двадцать лет назад. Сразу после того, как он — первый среди землян кандидат на вступление в «Спектр» — узнал, что его заявление отклонено из-за отрицательного отзыва Сарена Артериуса.
    Дэвид не считал себя мстительным, но все же не мог не позлорадствовать, когда узнал, что этот самый турианец, зарубивший его кандидатуру, сам был впоследствии уличен в измене.
    Адмирал пересек лужайку и направился к озеру. Кали нигде не было видно. Догадываясь, что она прячется где-то поблизости, он сел на берегу, снял ботинки и носки и опустил ноги в воду. Несмотря на автоматический контроль температуры, она оказалась достаточно прохладной и освежающей.
    Через несколько минут Кали присела рядом с ним.
    — Хотела убедиться, что ты пришел один, — объяснила она.
    — Ты же велела никому не рассказывать.
    — Да, я знаю. Извини. Кажется, у меня начинается паранойя.
    — Никакая это не паранойя, если кто-то действительно преследует тебя.
    Сейчас Кали выглядела еще более взвинченной, чем тогда, на экране терминала. Она сидела, подтянув ноги к груди, наклонив голову и украдкой бросая по сторонам настороженные взгляды.
    — Ты привлекаешь внимание, — заметил он. — Расслабься. Веди себя естественно.
    Она кивнула, не спеша сняла обувь, подвинулась к нему поближе и тоже свесила ноги в воду. Андерсон понимал, что она приблизилась только потому, что так удобнее шептаться, но все прежние чувства тут же проснулись в нем.
    «Единственная, — с нежностью думал он. — Потерянная. И вот теперь вернувшаяся».
    Дэвид ждал, когда она начнет разговор, но через несколько минут понял, что должен первым нарушить молчание.
    — Кали, расскажи, почему ты оказалась здесь?
    Он внимательно слушал все, что она рассказывала про Джиллиан, Грейсона и «Цербер», стараясь никак не проявлять свои эмоции, сохранять спокойное выражение лица. Ради нее же самой. Да и любопытные взгляды посетителей парка им сейчас ни к чему.
    — Говоришь, Грейсон работал на «Цербер»? А ты уверена, что больше не работает?
    — Да, уверена, — сказала она с абсолютной убежденностью. — Два года назад он сбежал оттуда.
    — И ты точно знаешь, что именно «Цербер» охотится за ним?
    — Точно.
    — А теперь ты боишься, что они придут и за тобой?
    — Возможно. Но я обратилась к тебе не поэтому. Грейсон — мой друг. Я должна ему помочь.
    Андерсон не стал отвечать сразу. Ему приходилось сталкиваться с «Цербером» гораздо чаще, чем она полагала. Например, он знал о том, что с недавних пор капитан Шеппард объединил усилия с «Цербером», чтобы помешать Коллекционерам похищать людей из Граничных систем. Но он понимал также, что это всего лишь временный союз. Призрак просто использует Шеппарда, как и всех остальных. Когда надобность в нем отпадет, от капитана избавятся обычным для этой организации способом.
    — Ты понимаешь, что мы можем прийти на помощь слишком поздно? — осторожно спросил Андерсон.
    — Да, — призналась она еле слышно. — Но даже если он уже мертв, я хочу покончить с этим мерзавцем. Я должна это сделать.
    — Альянс пытается справиться с «Цербером» уже тридцать лет, — напомнил он. — И пока не очень удачно.
    — Грейсон прислал мне документы, — сообщила она, бросая быстрый взгляд через плечо, словно ожидала увидеть стоящего рядом Призрака. — Имена агентов. Расположение секретных баз и конспиративных квартир. Номера банковских счетов и финансовая документация. Все, что нам может понадобиться.
    — Я хочу помочь тебе, Кали. Честное слово, хочу. Но не все так просто. Даже если эта правдивая информация, мы не сможем использовать ее, не выдав наши планы «Церберу». У них есть свои люди в правительстве. В армии. Грейсон мог выдать нам часть агентов, тех, на кого ему удалось собрать данные, но как быть с теми, кто работает на Призрака тайно и о ком твой друг ничего не знает? Призрак умен. У него наверняка разработан план и для подобных случаев. Мы начнем арестовывать его людей или устроим рейд по его базам, но он узнает о наших намерениях едва ли не раньше, чем мы начнем действовать. В лучшем случае мы сможем захватить несколько агентов низшего ранга, но крупную рыбу все равно не поймаем. И даже если Грейсон все еще жив, мы только спугнем их, и они убьют твоего друга.
    — Ты хочешь сказать, что ничем мне не поможешь? — Голос Кали сорвался, выплескивая наружу все ее разочарование и отчаяние.
    — Если ты останешься в Цитадели, — предложил он, — я подберу небольшую команду для твоей охраны, пять-шесть человек, которым я полностью доверяю.
    — Этого недостаточно, — упрямо покачала она головой, так же как двадцать лет назад. — Я не собираюсь до конца жизни прятаться от «Цербера». Я не собираюсь бросать Грейсона. Должен быть какой-то способ победить Призрака.
    — Возможно, я его нашел! — воскликнул Андерсон с неожиданным воодушевлением. — Лучше всего было бы позвонить Шеппарду, но это невозможно. Одному богу известно, где он находится и чем занимается. Но есть и другой вариант.
    Он вскочил на ноги и протянул руку Кали, помогая подняться.
    — У тебя есть убежище, где мы могли бы переждать несколько часов?
    — Я остановилась в жилых секторах. — В ее глазах внезапно засветилась надежда. — Но зачем? Что ты задумал?
    — Альянс не может помочь нам, но я знаю того, кто может.

    — Нам необходимо видеть посла Оринию, — сказал он секретарю турианского посольства. — По срочному делу.
    Андерсон и раньше встречал этого молодого турианца, но не запомнил его имени. К счастью, тот тоже знал в лицо посла Альянса.
    — Я доложу ей, что вы здесь, адмирал, — сказал он, посылая сообщение через терминал.
    Был уже поздний вечер. Большинство кабинетов в представительстве давно опустели, но Дэвид не прогадал, рассчитывая на привычку турианского посла работать допоздна.
    — Можете зайти, — сообщил секретарь, хотя Андерсону показалось, что на Кали он глядел с подозрением.
    По здешним понятиям, Ориния занимала более скромный пост, чем Андерсон, поэтому и кабинет у нее был меньших размеров, но обставлен с той же спартанской простотой, как и у адмирала. Стол и три кресла — одно для самого посла и два для гостей — вот и вся мебель. Стену украшали три флага. Первый — самый большой — флаг Турианской Иерархии. Второй представлял колонию, в которой родилась Ориния; его расцветка совпадала с татуировкой на лицевых щитках посла. Третьим было знамя легиона, в котором она служила. Одинокое поникшее комнатное растение на подоконнике находилось в крайне запущенном состоянии. Скорее всего, это чей-то не слишком удачный подарок.
    Ориния приветствовала гостей стоя. Предупрежденная секретарем, она не удивилась присутствию Кали.
    — Жаль, что вас не было на сегодняшнем заседании, — сказала она, протягивая руку. — Неужели вам стало так тяжело терпеть Дина Корлака?
    Андерсон пропустил шутку мимо ушей и пожал руку посла. Как всегда, приветствие вышло несколько неуклюжим. Общаясь с землянами, Ориния легко переняла этот дружественный жест, но еще не достигла совершенства в искусстве рукопожатия.
    — Это Кали Сандерс, — представил адмирал свою спутницу.
    — Добро пожаловать, — ответила посол, но руки уже не протянула.
    Андерсон так и не понял, почувствовала ли она по его реакции, что опыт лучше не повторять, или просто сочла Кали, по каким-то своим, турианским соображениям, недостойной такой чести.
    «Ты бы знал все это, если бы ответственнее относился к своей работе», — мысленно укорил он себя.
    — Я полагаю, это не обычный светский визит, — сразу перешла к делу турианка. — Садитесь и объясните, зачем вы пришли ко мне.
    Дэвид и Кали, как и было условлено ранее, остались стоять, чтобы подчеркнуть важность предстоящего разговора. Ориния поняла намек и тоже встала.
    — Я обращаюсь к вам за помощью, — начал Андерсон. — Как солдат к солдату.
    — Мы больше не солдаты, а дипломаты, — осторожно возразила турианка.
    — Надеюсь, что это не совсем так. Я не могу сейчас действовать дипломатическим путем. Никто в Альянсе не знает о моем визите к вам.
    — Это очень странно.
    В ее голосе слышалось недоверие и настороженность. Но не категорический отказ.
    — Вы слышали когда-нибудь о «Цербере»?
    — Террористическая организация, ставящая своей целью уничтожение всех разумных рас во Вселенной, за исключением своей собственной, — выпалила она. — «Цербер» был главной причиной, по которой мы голосовали против принятия Альянса в Совет Цитадели.
    — Не стоит судить обо всех землянах по действиям одной криминальной группировки, — заметил он. — Мы же не считаем всех турианцев ответственными за то, что сделал Сарен.
    — Зачем вы пришли? — резко спросила она.
    Очевидно, для того, чтобы завоевать ее доверие, нужно было придумать что-нибудь поумнее, чем упоминание имени Сарена.
    «В кои-то веки ты действительно захотел быть дипломатом и тут же наделал чертову кучу глупостей», — с раскаянием подумал Дэвид.
    — У нас есть информация, способная уничтожить «Цербер», — вмешалась в разговор Кали. — Но нам нужна помощь.
    Посол наклонила голову и посмотрела на землян пронзительными птичьими глазами.
    — Я слушаю…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

    Сидя в своей ложе в окружении телохранителей-кроганов, Ария Т'Лоак наблюдала, как Санак проталкивается к ней сквозь толпу посетителей «Загробной жизни».
    Она прекрасно разбиралась в языке телодвижений батарианцев, как и почти всех разумных рас Галактики. За сотни лет жизни азари научилась распознавать едва уловимые признаки лжи, радости, грусти или испуга, особенно часто испытываемого теми, кто предстает перед Королевой Пиратов. Дожидаясь приближения Санака, она уже знала, что принесенные им новости окажутся неутешительными.
    Последние три дня ее люди расследовали историю с исчезновением Пола. Поиск с использованием всех обычных для Омеги методов, включая допросы и пытки, не дал никаких результатов. Никто ничего не знает о его похищении, не знает ничего о нем самом. Он был одиночкой и, за исключением Лизелль, ни с кем не общался, если только это не было связано с работой.
    Оставалась последняя надежда — на терминал. Все данные были стерты, но ее техники пытались восстановить хотя бы крупицы информации с оптических дисков. Другая группа искала следы принятых и отосланных Полом сообщений в базе данных ретрансляционного буя, соединяющего Омегу с Галактической информационной сетью.
    Стоимость расследования была неимоверной, но Ария могла позволить себе такие расходы. Во-первых, она хотела во что бы то ни стало отомстить за убийство дочери, а во-вторых, знала, что поиски изменника, на которые тратится столько времени и средств, заставят хорошенько задуматься кое-кого из членов ее банды.
    Но к сожалению, пока все усилия оставались тщетными.
    — Техники опять ничего не нашли? — спросила она, когда Санак вошел в ее кабину.
    — Нет, нашли кое-что, — уныло ответил тот.
    Ария нахмурилась. При чтении языка телодвижений есть одна маленькая трудность — он слишком условен. Она видела, что Санак чем-то расстроен, но не смогла понять, чем именно.
    — Что ты узнал?
    — Его настоящее имя — Пол Грейсон. Он работал на «Цербер».
    — «Цербер» хочет закрепиться на Омеге? — предположила она.
    Батарианец покачал головой, и азари не смогла скрыть своего раздражения.
    — Просто расскажи, что тебе известно! — рявкнула она.
    Ария всеми способами культивировала у окружающих мнение, что у нее все под контролем. Считалось, что она всегда на два шага опережает конкурентов, потому что заранее знает все, что они скажут или сделают. Ничто не происходит неожиданно для нее, не застает ее врасплох. Но сейчас она выглядела не лучшим образом, высказывая ошибочные предположения. Это портило ее имидж.
    — Грейсон раньше работал на «Цербер», но потом вышел из игры. Это как-то связано с его дочерью и с женщиной по имени Кали Сандерс. Дочку мы отыскать не смогли. Она исчезла два года назад. Но мы нашли Сандерс. Техники говорят, что Грейсон созванивался с ней раз в две-три недели. И в ту ночь, когда он сам пропал, тоже отослал ей какое-то сообщение.
    — Где сейчас эта женщина? — спросила Ария, предчувствуя, что ответ ей не понравится.
    — Она работала в школе для детей-биотиков. Но уехала оттуда на следующей день после исчезновения Грейсона. Мы проследили ее маршрут до Цитадели, но там она находится под защитой адмирала Андерсона.
    Ария неплохо разбиралась в политической ситуации за пределами Омеги. Имя Андерсона было ей знакомо: помощник члена Совета Доннела Удины, один из самых высокопоставленных чиновников Альянса.
    Королева Пиратов правила на Омеге железной рукой. Ее влияние тем или иным образом распространялось на все Граничные системы. Ее агенты действовали даже в пространстве Цитадели. Но сама Цитадель — это совсем другое дело.
    Во многих отношениях эта огромная космическая станция являлась зеркальным отражением Омеги: она была политическим, экономическим и культурным центром всего цивилизованного мира, его столицей. И Ария прекрасно понимала: если власть имущие узнают, что она полезла в их внутренние дела, расплата последует незамедлительно.
    Официально Омега не подчинялась Совету, но, если Ария перешагнет границы дозволенного и там решат, что она представляет реальную угрозу, на нее тут же натравят «Спектр».
    Ребята из «Спектра» не связаны никакими законами и договорами, которые ограничивают возможности галактической полиции. Вполне может случиться так, что они заявятся на Омегу и попытаются устранить Арию. Шансов на успех такой операции будет немного, но Ария не прожила бы тысячу лет, если бы подвергала себя напрасному риску. Она всегда была осторожной и терпеливой, и даже смерть дочери не могла тут ничего изменить.
    — Ничего пока не предпринимайте, но продолжайте следить за ситуацией, — приказала она Санаку. — Если что-то изменится, немедленно дайте мне знать. И постарайтесь все-таки выяснить, куда подевался Грейсон.

    Пол очнулся на узкой койке в углу скудно освещенной комнаты. Он лежал по-прежнему голый, без одеяла. Впрочем, в нем, как и в одежде не было нужды, потому что он не ощущал холода. Возле одной стены стоял унитаз, вдоль другой тянулась полка, уставленная армейскими сухими пайками и бутылками с водой на несколько месяцев вперед. Больше в комнате ничего не было. Ни раковины, ни душа, ни даже стульев.
    Он не знал, сколько времени провел без сознания. Руки и ноги его отяжелели, голова соображала плохо. Он попытался сесть, и острая боль пронзила голову от макушки до подбородка. Он инстинктивно потянулся к затылку и тут же одернул руку, коснувшись голого черепа.
    «Они могли побрить тебя, когда привязывали к столу, — подсказал внутренний голос. — Наверное, для того, чтобы вживить в твой мозг технологию Жнецов».
    Ужасные воспоминания о том, что с ним творил «Цербер», еще не успели потускнеть. Как и ощущение чего-то чужого, чуждого, пробирающегося в его мозг. Но почему-то сейчас он ничего похожего не заметил. Может быть, оно ушло? Или просто уснуло?
    Он должен был испугаться, запаниковать, но почувствовал только крайнюю усталость. Даже мысли давались с большим трудом. В голове стоял густой туман, и думать он мог только о продолжающихся приступах боли. Но ему все равно необходимо как-то разобраться в том, что произошло.
    Зачем его поместили в эту камеру? Может быть, это просто часть эксперимента. Но возможно, что-то пошло не так, и опыты прекратили. В любом случае он все еще оставался пленником Призрака.
    Грейсон скрипнул зубами и посмотрел на полку с солдатскими пайками.
    «Осторожно, — опять забеспокоился внутренний голос. — Там может быть наркотик. Или яд. Или, допустим, тебя нужно хорошо кормить для того, чтобы та гадость, которую в тебя впихнули, начала расти».
    Последнего соображения оказалось достаточно, чтобы он забыл про голод. Хотя бутылку с водой Пол все-таки открыл и сделал большой глоток. Он может долгое время обходиться без еды, но вода ему необходима, чтобы выжить. Грейсон не собирался умирать прямо сейчас.
    В течение нескольких минут он обследовал оставшуюся часть комнаты, но ничего достойного внимания там не нашел. Затем усталость навалилась на него, и он снова лег на койку. И сразу же забылся глубоким сном.
    Грейсон не имел представления, как долго он находится в этой крошечной камере. Он помнил, что засыпал и просыпался пять или шесть раз, но это не помогло определить, сколько прошло дней на самом деле. Не было сил пошевелиться, да и желания тоже. Даже для того, чтобы просто опять не заснуть, требовались запредельные усилия.
    Никто не приходил к нему, но он знал, что они где-то рядом. Наблюдают за ним. Изучают его.
    Мерзавцы ввели в его голову зонды, чтобы видеть, что там происходит. Он нащупал маленькие твердые бугорки под кожей, проведя рукой по бритому, но уже поросшему щетиной затылку. Два — возле макушки. Другие два — посредине лба. По одному за каждым ухом, и еще один — побольше — на шее.
    Он попытался сковырнуть их ногтями, но только расцарапал кожу до крови. Зонды находились слишком глубоко, чтобы их можно было удалить.
    «А может быть, ты просто не захотел это делать. Вспомни, они же способны воздействовать на твой мозг».
    Урчание в животе заглушило попытки внутреннего голоса что-то добавить к сказанному. Голод разрывал внутренности Грейсона, словно пытающееся вырваться на свободу живое существо.
    Наплевав на осторожность, Пол схватил один из пакетов, вскрыл вакуумную упаковку и начал жадно заглатывать безвкусную питательную смесь. Он уже потянулся за добавкой, когда желудок вдруг болезненно сжался. Грейсон едва успел добраться до унитаза и изверг из себя все, что только что проглотил.
    Смыв за собой, он вытер лицо и попытался привести себя в порядок без помощи раковины и зеркала. Открыв одну из бутылок, он полоскал рот и сплевывал в унитаз до тех пор, пока не исчез отвратительный кислый вкус блевотины.
    Вторую порцию Пол ел уже медленнее. На этот раз желудок принял пищу.

    Вероятнее всего, прошла неделя заточения. Или две. Но вряд ли больше. Находясь в камере, трудно следить за течением времени. Только еда и сон — больше никаких занятий. Ему снились кошмары, но он не мог их потом вспомнить, хоть и просыпался с криком.
    Никто из «Цербера» не заходил к нему, но и сказать, что он оставался в одиночестве, тоже было нельзя.
    Кто-то разговаривал с ним, в его голове звучал чей-то шепот, слишком тихий, чтобы разобрать хоть слово. Это был не тот циничный, насмешливый внутренний голос, к которому привык Грейсон. Того голоса больше нет, его заглушили другие.
    Пол пытался не замечать этот постоянный шепот, но от него было невозможно защититься. Он одновременно и отталкивал, и притягивал к себе, казался то грубым насилием, то приглашением к разговору. Жнецы пробивались к нему сквозь пустоту космоса.
    Каким-то образом Пол догадался, что стоит только сосредоточиться, и он начнет понимать их слова. Но он не хотел понимать. Изо всех сил старался не понимать, потому что иначе все будет кончено.
    С каждым часом шепот становился все громче, все настойчивее. Но мысли Грейсона все еще оставались его собственными мыслями, несмотря на ужасное устройство, введенное «Цербером» в его голову. И он решил сопротивляться до конца, насколько это в человеческих силах.

    — Помнится, вы утверждали, что трансформация продлится не больше недели, — сказал Призрак доктору Нури.
    Они наблюдали за Грейсоном через односторонне прозрачное окно в потолке его камеры. Кай Лэнг пристроился в тени у стены так, что был почти незаметен.
    В дальнем углу комнаты команда доктора Нури собралась возле голографического экрана. Компьютер отслеживал и регистрировал все, что происходило в камере: дыхание Грейсона, его пульс и мозговую активность, температуру тела и воздуха в комнате, изменения электрического, гравитационного, магнитного полей.
    — Вы же сами просили меня действовать осторожнее, когда мы едва не потеряли его при имплантации, — напомнила она.
    — Я просто хочу убедиться, что все идет нормально.
    — Временные рамки довольно условны. Наши исследования показывают, что внушаемость и скорость изменений сильно зависят от самого пациента.
    — Он сопротивляется, — одобрительно заметил Призрак. — Борется со Жнецами.
    — Удивительно, что он продержался так долго, — добавила доктор Нури. — Я недооценила его упорство и силу воли, не учла их в своих расчетах.
    — Его многие недооценивали, — отозвался лидер «Цербера». — Именно поэтому он и был одним из лучших агентов.
    — Мы можем искусственно ускорить процесс, — предложила Нури. — Однако это скажется на результатах. Возможно, он опять впадет в кому.
    — Слишком рискованно.
    — Дайте ему наркотик, — подсказал Кай Лэнг, внимательно слушавший их разговор. — Мы ведь привезли с Омеги красный песок.
    — Это должно сработать, — сказала доктор после недолгого раздумья. — Тесты показали, что наркотик не повлияет на саму технологию Жнецов, но он может ослабить защиту Грейсона, сделать его более внушаемым.
    — Так и сделайте, — распорядился Призрак.

    Грейсон не пошевелился, услышав, как открывается дверь. Он лежал на койке, лицом к потолку. Пол попытался определить по шагам, сколько человек вошло в комнату. Похоже, только один, но, даже если бы это была дюжина вооруженных охранников, все равно другого шанса на побег он уже не получит.
    Шаги стихли. Кто-то остановился возле койки и смотрел на него. Он помедлил долю секунды — ровно столько, сколько понадобилось незнакомцу, чтобы наклониться и прислушаться к его дыханию. Затем вскочил, развернулся и ударил ногой, рассчитывая свалить врага на пол. Однако удар не достиг цели.
    Тот, кто стоял рядом с ним, — человек с азиатской внешностью, среднего роста, но мускулистый, — ловко отклонился и ударил локтем по ноге Грейсона, выбив ему коленную чашечку.
    В нормальном состоянии после такого повреждения Пол уже прекратил бы борьбу, но сейчас им управляли отчаяние и примитивный инстинкт. Даже скорчившись от боли, он выдернул руку из захвата и ткнул пальцами в горло врагу.
    Но тот без труда справился с его атакой. Перехватил запястье, крутанул руку сначала в одну, потом в другую сторону и жестко бросил Грейсона на пол, так что из него чуть дух не вышибло. Оглушенный падением, он не смог помешать противнику, когда тот вколол ему в руку иглу шприца с неизвестной жидкостью.
    Затем мужчина повернулся, чтобы уйти, но Пол попытался схватить его за ногу. Враг ответил точным ударом в печень, и Грейсон снова тюфяком рухнул на пол. Незнакомец, даже не оглянувшись, вышел из камеры, а Пол мог лишь проводить его взглядом. Он успел разглядеть татуировку уробороса на шее у противника до того, как тот захлопнул дверь.
    Через несколько мгновений Грейсон почувствовал знакомую теплоту, расходящуюся по всему телу. Лицо покраснело, кожу начало покалывать, и мягкая пелена дурмана окутала его.
    Пол много лет принимал наркотики, постоянно нюхал красный песок, но некоторые предпочитали им колоться. Раствор порошка, вводимый прямо в вену, был настоящим бальзамом для тех, кто уже не мог обойтись без более мощной дозы.
    Грейсон сжался в комок и закрыл глаза, отчаянно пытаясь защититься от того, что с ним произошло. Он ведь завязал с наркотиками. Прошел через жуткую ломку, но поборол и физическую, и психологическую зависимость, отказавшись от дурмана ради спасения дочери. Он стал другим человеком, чтобы Джиллиан не было стыдно за него.
    И вот теперь всего одним уколом разрушено все то, чего Пол добился. Ему хотелось завыть от отчаяния, от возмущения этой чудовищной несправедливостью. Он даже открыл рот, но вместо крика лишь слабо хихикнул. Волна эйфории уже захлестнула его.
    Почувствовав, как наркотик разливается по его венам, он вздрогнул от наслаждения в сто раз более сильного, чем можно получить, просто вдыхая порошок. Несколько минут он пребывал в полном экстазе, но вскоре ему уже хотелось повторить. Каждой клеткой своего организма Грейсон наслаждался мгновениями блаженства и в то же время мечтал о новой дозе.
    Глаза его остекленели, на лице застыла глупая улыбка. Пол попытался подняться на ноги. Выбитая коленная чашечка должна была невыносимо болеть, но наркотик не пропускал в мозг сигналы о боли. Все еще хихикая, он рухнул обратно на койку и удовлетворенно прикрыл глаза.
    Затем, сквозь красную пелену, снова послышался все тот же шепот. Только теперь Грейсон его прекрасно понимал.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

    Кали уже приходилось гостить у инопланетян в те дни, когда она скрывалась от «Цербера». Но в отличие от кварианского корабля, в турианском посольстве ей хотя бы не пришлось носить изолирующий скафандр.
    По просьбе Андерсона Ориния согласилась оставить Кали у себя для подготовки операции против «Цербера». Правда, Сандерс не слишком обрадовалась, узнав, что ей не позволят никуда выйти из посольства по меньшей мере в ближайшие две недели, да и внутри за ней повсюду будут следовать два охранника, не оставляя в одиночестве ни днем ни ночью.
    К счастью, ей нашлось чем заняться в заточении. Присланные Грейсоном материалы были основательными, но далеко не полными и немного устаревшими. По понятным причинам Ориния не собиралась начинать операцию до тех пор, пока каждая крупинка информации не будет проверена, дополнена и подтверждена ее собственными источниками.
    Сначала Кали удивилась, выяснив, что турианцы тоже собирают сведения о «Цербере», однако вскоре пришла к выводу, что ничего странного в этом нет. «Цербер», стремящийся к уничтожению или по меньшей мере подчинению всех разумных рас в Галактике, представлял для них серьезную угрозу, и турианцы делали все возможное, чтобы эту угрозу уменьшить.
    Информация, которую они собрали, выглядела впечатляюще, но Кали стоило немалого труда получить доступ к секретным файлам. Со времен войны Первого контакта, случившейся тридцать лет назад, генерал Ориния сохраняла застарелое чувство недоверия к землянам. Однако огромный объем новых сведений вынудил ее согласиться.
    Кали была одним из крупнейших в Галактике специалистов по обработке информации. Двадцать лет назад она помогала доктору Цзяню в его фундаментальных исследованиях искусственного интеллекта. Потом помогала проекту «Восхождение» в разработке и производстве биотических усилителей для студентов Академии. А теперь она использовала свои таланты для того, чтобы спасти Грейсона.
    Информация о такой мобильной и законспирированной организации, как «Цербер», постоянно менялась. Одиночные агенты и группы действовали практически автономно, используя обширный арсенал методов и средств. Отследить их действия трудно, и вероятность ошибки очень велика.
    Грейсон сам признался, что в его досье много ложных следов и оборванных нитей. Он указал лишь отдельных чиновников Альянса, с которыми ему лично приходилось сотрудничать, нескольких агентов, чью принадлежность к «Церберу» он мог доказать. Дальше следовал список из двух десятков подозреваемых в работе на Призрака, но на самом деле любой из них мог оказаться ни в чем не замешанным.
    Грейсон предоставил также адреса нескольких научных лабораторий, но предупредил, что Призрак периодически меняет местоположение и состав исследовательских групп, чтобы их было труднее обнаружить, а в списке компаний, помогавших «Церберу» финансами, находились известные крупные корпорации с тысячами сотрудников, большинство из которых даже не догадывалось о том, что своим трудом они поддерживают террористов.
    Чтобы выступить против «Цербера», турианцам нужна была точная информация. Они не могли просто начать аресты и допросы подозреваемых. Это подсказало бы Призраку, что против него что-то затевается, и дало ему время на то, чтобы скрыться и замести следы.
    Точно так же они не могли послать солдат в атаку на предполагаемые базы «Цербера». Если сведения вдруг окажутся ложными, то получится, что они уничтожили обычные гражданские объекты, и их действия будут расценены как вооруженное нападение на Альянс. Кроме того, в распоряжении у Оринии находилось ограниченное количество солдат, что вынуждало ее тщательно выбирать цели. Покончить с Призраком нужно одним решительным ударом, тратить силы и время на штурм опустевших баз она не может.
    Быстрые и скоординированные действия — единственный путь к успеху. Мгновенный арест всех известных агентов «Цербера» и одновременный удар по всем ключевым объектам. По уточненным данным Грейсона и турианским материалам Кали составила список таких первоочередных целей.
    Было бы проще воспользоваться помощью Альянса, но в этом случае кто-то мог предупредить Призрака о готовящейся операции. Ориния решила не подключать к делу посторонних: из нетурианцев только Кали и Андерсон знали о ее планах.
    На крайний случай, есть еще служба безопасности Цитадели. В СБЦ служили представители разных рас, но руководящий состав и больше половины рядовых сотрудников были турианцами. Экзекутор Паллин, глава СБЦ, когда-то служил в армии под началом генерала Оринии, так что он легко согласится выделить особую оперативную группу, состоящую исключительно из турианцев, для поддержки ее усилий.
    Если бы удалось арестовать самого Призрака, это упростило бы все. Он был мозгом «Цербера», его сердцем и душой: стоит уничтожить его — и вся организация распадется на отдельные разрозненные ячейки, не способные взаимодействовать.
    Кали надеялась, что Грейсону удалось раскрыть подлинную личность Призрака, но оказалось, что это невозможно в принципе. Призрак не жил двойной жизнью, не скрывался под маской респектабельного и влиятельного человека, как многие предполагали. Он всегда оставался главой «Цербера», и более никем. Если ему требовалось официальное лицо для легального бизнеса, он связывался с деятелями прочеловеческой партии «Терра Фирма» или наделял особыми полномочиями какого-либо из тайных агентов, чтобы через него управлять событиями и добиваться своих целей.
    Таким образом, правильное определение основных целей операции стало главной и решающей частью подготовки. Если Призраку удастся просочиться у них между пальцами, «Цербер» неизбежно возродится. Необходимо арестовать или ликвидировать главаря либо нанести удар такой сокрушительной силы, от которого «Цербер» не оправится и через десятилетия.
    Кали все это понимала и принимала осторожность и тщательность Оринии, но при этом она не могла забыть и о том, что с каждым днем остается все меньше шансов застать Грейсона в живых.
    Скорее всего, он уже мертв, но она запретила себе так думать. Призрак коварен и жесток, он не ограничится обычной казнью того, кто его предал. Наверняка он придумает какой-то более изощренный способ удовлетворить жажду мести.
    Как бы страшно это ни звучало, но именно жестокость Призрака давала слабую надежду спасти Грейсона.

    Придя в себя, Пол с ужасом обнаружил, что невластен над собственным телом. Он все видел и слышал, но как-то неестественно, словно смотрел телевизор со слишком ярким изображением и чересчур громким звуком.
    Он приподнялся с койки, опустил ноги на пол и вдруг начал безостановочно шагать по камере. Но все это происходило не по его воле. Тело отказывалось выполнять его приказы, и он не контролировал свои действия — превратился в беспомощную куклу, послушно выполняющую желания Жнецов.
    Грейсон мимоходом отметил, что кто-то привел в порядок его поврежденное колено, пока он спал. Потом скосил глаза вниз, на свои ноги и содрогнулся от отвращения.
    Он стал другим. Перестал быть собой. Внедренные в его тело нанороботы Жнецов распространились по всему организму, слились с его мускулами, сухожилиями и нервами, превратив Грейсона в чудовищный органико-синтетический гибрид. Его тело вытянулось и стало полупрозрачным. Он различал внутри себя гибкие трубочки, протянувшиеся по всей длине ног. В них что-то мигало синими и красными огоньками, достаточно яркими, чтобы просвечивать сквозь кожу.
    Хотя он больше не управлял своим телом, но в то же время чувствовал себя более сильным и быстрым. Он четче, чем раньше, воспринимал окружающее, его чувства обострились до сверхчеловеческих пределов. Соединение человека с машиной получилось куда совершеннее всего, чего могла достичь эволюция.
    Но и это еще не все. Грейсон ощутил в себе зачаточные биотические способности, помимо тех, что временно дарит человеку доза красного песка. Он почувствовал также, как хозяева-Жнецы исследуют его новые возможности, стремясь определить границы пока еще незначительной, но непрерывно возрастающей в нем силы.
    Жнецы повернули его лицом к полке с продуктами. Внутри Грейсона постепенно нарастала, увеличиваясь в тысячи раз, энергия. Его рука поднялась, ладонь протянулась к питательным наборам. Внезапный мощный толчок прошел по всей длине руки, вызвав вспышку боли, пронзившей беззащитный мозг Пола.
    Аккуратная стопка пакетов под воздействием биотического импульса разлетелась в разные стороны. Они взлетали в воздух, ударялись о стены, а потом шлепались на пол.
    Едва ли эту демонстрацию можно было назвать эффектной. Грейсону в свое время довелось видеть, как его дочь подняла железяку весом не меньше тонны и обрушила ее на головы двух агентов «Цербера». А эти пакеты весили от силы по килограмму каждый. Импульса не хватило даже на то, чтобы разорвать упаковку. Но Пол догадывался, что его способности будут развиваться, и чувствовал, что Жнецы тоже довольны результатом.
    Пол опустил руку, и лишь мгновение спустя до него дошел смысл произошедшего.
    Он сам опустил руку, а не Жнецы.
    Увлекшись биотическими экспериментами, они ненадолго ослабили хватку. Значит, их власть не абсолютна. И теперь это знание поможет ему продолжить борьбу.
    Когда Грейсон решил вернуть себе контроль за собственным телом, голоса в его голове превратились в грозное рычание. Но Пол закрылся от них, не слушал, что они говорят, сосредоточившись на самом простом движении — шаге вперед.
    Левая нога послушно поднялась, продвинулась на полфута и опустилась. За ней последовала правая, вызвав цепную реакцию в организме Грейсона. Он чувствовал, как сжимается, а потом расслабляется буквально каждый его мускул, в то время как его мозг возвращает себе право распоряжаться тем, что ему всегда принадлежало.
    Он вернулся в себя, но его тело тут же начала бить крупная дрожь. Во рту пересохло, кожа невыносимо зудела. Грейсон узнал признаки начинающейся ломки. Действие наркотика закончилось, и к нему вернулись сосредоточенность и упорство — единственное оружие, которым он мог сражаться с чужаками, засевшими в его голове.
    Жнецы подготовили ответный удар: они решили сбить его с толку и обманом возвратить под свой контроль. Но Пол не собирался отказываться от того, что завоевал в тяжелой борьбе. Это была битва за сохранение своего я, и он в ней выстоял.
    Он почувствовал прилив эмоций, адреналина… и чего-то еще. И едва успел сообразить, что это было, как теплая волна новой дозы наркотика захлестнула его.
    Он купался в океане наркотической эйфории, и Жнецы воспользовались удобной возможностью и перехватили управление.
    Пол беспомощно и словно со стороны наблюдал, как его тело подошло к койке и легло на нее. Даже в наркотическом угаре он все равно пытался понять, что же с ним произошло, но лишь одно из пришедших ему на ум объяснений имело смысл.
    Ученые «Цербера» наблюдали за ним, изучали его. Они знали, что Грейсон отчаянно борется против Жнецов, и ввели ему раствор красного песка, чтобы ослабить его решимость. Во время последней отключки ему имплантировали автоматический дозатор, чтобы добиться непрерывного наркотического опьянения.
    Оно было совсем не сложным: крохотное радиоуправляемое раздаточное устройство под кожей, вводящее наркотик непосредственно в кровь. Почти стопроцентный раствор красного песка должен поступать в организм небольшими порциями, удерживая Грейсона в невменяемом состоянии. Время от времени запасы наркотика будут заканчиваться, но это пленнику ничем не поможет: кто-то из сотрудников «Цербера» просто пополнит их.
    Грейсон закрыл глаза и отключился от внешнего мира. Жнецам требовалось, чтобы он отдохнул, чтобы продолжить процесс трансформации. Требовалось, чтобы он спал, и он уснул.

    Призрак и доктор Нури наблюдали за ним через окно с односторонней прозрачностью. Физические изменения, произошедшие с Грейсоном, ужасали. Но Призрак не испытывал чувства вины. Ведь все, что они сейчас делают, будет с лихвой вознаграждено бесценными знаниями, которые помогут предотвратить новые жертвы. Сейчас важно узнать пределы возможностей Жнецов.
    На первый взгляд результаты совпадают с теми, что были получены при изучении так называемых хасков — пленных землян, превращенных гетами в бездушные автоматы и использованных Сареном вовремя атаки на Цитадель. В отличие от большинства людей, Призрак знал всю правду о той войне: Сарен и его гетская армия были лишь слугами Жнеца, известного как Властелин. И технология, превращающая людей в хасков, принадлежала вовсе не гетам.
    Правда, изменения, происходящие с Грейсоном, были более тонкими и сложными. Он превращался не в безмозглого раба, а в носителя, аватара, живое воплощение Жнецов — каким был и сам Сарен. И до того как капитан Шеппард покончил с ним, Сарен был очень, очень могучим противником.
    — Его сила быстро растет, — заметил Призрак. — Мы не сможем долго удерживать его.
    — Мы внимательно следим за трансформацией, — заверила его доктор Нури. — Пройдет не меньше недели, прежде чем он станет по-настоящему опасным.
    — Вы уверены в своих расчетах?
    — Готова ответить за них жизнью.
    — В случае чего именно это вам и придется сделать, — напомнил он ей. — Да и мне тоже.
    Повисла тягостная, зловещая пауза, а потом он прибавил:
    — Даю вам еще три дня на исследования. И все. Дольше рисковать нельзя. Я достаточно ясно выразился?
    — Три дня, — кивнула в подтверждение доктор Нури. — А потом мы уничтожим его.
    — Предоставьте это Каю Лэнгу, — сказал Призрак. — Для этого он здесь и находится.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

    Основываясь на проведенном мной анализе, мы наметили шесть основных целей, перечисленных на первой странице отчета.
    Кали много раз приходилось выступать с докладами, порой — перед влиятельными, известными людьми, но по природе своей она оставалась исследователем, а не оратором и потому никак не могла избавиться от холодного комка в груди перед началом выступления.
    — Напротив каждой позиции указаны имена агентов «Цербера», которые должны знать какие-то подробности планировки и схемы защиты намеченных нами объектов.
    Этот закрытый доклад оказался ничуть не легче прежних, поскольку все, к кому она обращалась, за исключением Андерсона, были турианскими офицерами. Они напряженно следили за ней, как парящие в небе ястребы за бегущей по полю мышью, — восемь пар холодных, немигающих глаз.
    — Чтобы застать противника врасплох, штурмовые группы должны отправиться в путь еще до того, как СБЦ начнет проводить аресты в Цитадели.
    Но даже если кто-то успеет предупредить «Цербер», эти базы подключены к периферийным ветвям Галактической сети. Потребуется немало времени, чтобы передать им сообщение.
    — Каким будет временной интервал между арестами и началом штурма? — спросил один из турианцев.
    Мундир на нем отвисал под тяжестью медалей.
    Перед началом совещания Кали познакомилась со всеми присутствующими. Имена и звания сыпались непрерывной чередой, пока она обходила вокруг стола. Она даже и не пыталась что-нибудь запомнить.
    — Четыре часа, — вступил в разговор Андерсон. — У СБЦ хватит времени, чтобы допросить пленных и передать нам информацию.
    — При получении новых данных командиры групп имеют право изменить план операции по своему объекту, — добавила Ориния.
    — Информация достоверна? — послышался следующий вопрос.
    Его задала единственная, помимо Оринии, женщина среди турианских офицеров. Одного этого было достаточно, чтобы Кали запомнила ее имя — Динара. Тонкий белый шрам тянулся через все лицо турианки, резко контрастируя с темно-красной татуировкой, указывающей на ее родную планету.
    Кали могла бы пуститься в пространные объяснения методов статистического анализа, рассказать о допустимых погрешностях и вероятностных матрицах, экстраполяции данных и математическом ожидании, однако таким образом можно было лишь вызвать у турианцев еще большие сомнения.
    — Она достоверна, — просто подтвердила она.
    — Большинство объектов находится в пространстве Альянса, — озабоченно произнес первый офицер, тот, что был при медалях.
    — Как только Ориния отправит в путь штурмовые группы, я объявлю о совместной военной операции, — успокоил его Андерсон. — В любом случае вы будете действовать в полном соответствии с существующими законами и договоренностями.
    — Это может стоить вам должности, — заметил третий турианец.
    — Почти наверняка, — согласился адмирал.
    — Но два объекта расположены в Граничных системах, — напомнила Динара. — Мы не имеем права атаковать их.
    — Там находятся самые важные объекты, — возразила Кали. — Главной причиной, по которой «Цербер» разместил их именно в Граничных системах, как раз и была возможность беспрепятственно проводить незаконные и нарушающие этические нормы исследования.
    — Но наши действия наверняка заинтересуют Совет, — возразил «медалист», — и в результате нас всех выгонят из армии.
    Собравшиеся одобрительно зашумели, и Кали начала опасаться, что турианцы не согласятся действовать на таких условиях.
    — Может случиться и такое, — громко, чтобы заглушить недовольный ропот, ответил Андерсон. — Но ведь «Цербер» не станет играть по правилам. Так что и вы должны быть готовы к тому же, если действительно хотите с ним посчитаться. Если для кого-то это неприемлемо, — добавил он, — пусть лучше выйдет из игры прямо сейчас.
    Турианцы долго обдумывали сказанное, но в итоге все остались сидеть за столом.
    — Лаборатории «Цербера» расположены на орбитальных станциях возле необитаемых планет, — продолжила разговор Ориния, — и после выполнения операции там не должно остаться никого, кто мог бы свидетельствовать против нас.
    — Понятно, — коротко кивнул медалист. — Никаких свидетелей.
    — За исключением пленников, которых вы там найдете, — поспешно прибавила Кали. — Если кто-то находился в плену у «Цербера», его необходимо спасти.
    — Так это будет спасательная операция? — уточнила Динара.
    Андерсон и Ориния обменялись быстрыми взглядами, и турианский посол ответила:
    — Мы не можем утверждать, что пленники там точно есть. Но если вы их найдете, то окажите им помощь. Разумеется, не подвергая исход операции — и жизни солдат — неоправданному риску.
    Кали сердито поджала губы. Андерсон предупреждал, что с турианцами будет непросто. Они соглашались выполнить то, что было выгодно им самим: уничтожить «Цербер», а если бы она заявила, что главной задачей является освобождение пленников, Ориния могла бы и отозвать своих солдат.
    — Как насчет Призрака? — поинтересовался «медалист».
    — Было бы замечательно, если бы вы арестовали его, — призналась Ориния. — Но мы не знаем, как выглядит Призрак. У нас нет его фотографии, только описание внешности. Если вы увидите кого-то, отвечающего этим приметам, постарайтесь захватить его живьем.
    Кали не знала, что последует дальше. Может быть, голосование или бурное обсуждение предстоящей операции. В крайнем случае, она ожидала еще каких-то проявлений недовольства или озабоченности. У турианцев очень сильны военные традиции, исполнение приказа считается у них высшей доблестью. Но здесь был особый случай: Ориния не являлась их непосредственным начальником.
    Однако все спорные моменты разрешились на удивление быстро.
    — Штурмовые команды стартуют через четыре часа, — объявила Ориния, поднимаясь с кресла.
    Остальные турианцы тоже встали и вышли из комнаты, оставив посла наедине с землянами.
    — Как бы я хотела отправиться с ними, — тихо произнесла Кали.
    — Каждый командир сам подбирает и обучает свою группу, чтобы она действовала как единый механизм, — напомнила ей Ориния. — А мы будем только мешаться у них под ногами.
    — Они сделают все возможное, чтобы спасти Грейсона, — заверил Андерсон, словно прочитав мысли Кали.
    — Да, я знаю, — ответила она, хотя в глубине души и сомневалась в этом.

    Напрягая мускулы, Кай Лэнг все-таки дотянулся подбородком до перекладины турника. Затем он спрыгнул на пол и выполнил последнюю серию из пятидесяти отжиманий. Закончив с упражнениями, киллер набросил на плечи полотенце, подошел к гравитационному регулятору и переставил силу тяжести с двойной на обычную.
    Вытерев пот с обнаженного торса, он повесил полотенце обратно на плечо и двинулся из тренажерного зала в раздевалку. Но тут же изменил направление, услышав вой сигнала тревоги.
    Кай Лэнг подбежал к консоли у стены, забарабанил пальцами по клавиатуре, набирая личный код, и запросил информацию о тревоге.
    «Тысяча чертей! — подумал он, взглянув на экран. — Вот уж действительно песец подкрался незаметно!».
    Три неопознанных корабля атаковали их орбитальную станцию. Они оказались достаточно малы, чтобы ускользнуть даже от сенсоров высокой степени разрешения; значит, им не хватит огневой мощи пробить кинетический барьер и усиленный корпус станции. Но при этом они приближаются очень быстро, так что успеют состыковаться и произвести высадку, до того как система лазерной обороны прожжет насквозь их броню.
    Судя по энергетическому спектру, это турианские легкие фрегаты с экипажами не меньше десятка на каждом. На станции сейчас находится приблизительно сорок человек, главным образом ученые и обслуживающий персонал. Мало кто из них когда-либо держал в руках оружие. Нетрудно догадаться, что турианцы должны победить в предстоящей схватке.
    Кай Лэнг рванулся в раздевалку, но не для того, чтобы одеться. Он отыскал там свой нож и пистолет «рейзер», сделанный в «Касса фабрикейшнс» по индивидуальному заказу. Зажав в левой руке двенадцатидюймовый клинок, а пистолет — в правой, он выскочил из тренажерного зала.
    Пол под ногами задрожал, когда первый атакующий корабль пришвартовался к станции. Потом она содрогнулась еще дважды, когда к ней с интервалом в несколько секунд причалили другие два фрегата.
    Сейчас враг мощными лазерами разрежет обшивку, а затем с помощью взрывчатки расширит отверстие. Учитывая превосходную военную выучку турианцев, не пройдет и минуты, как они заполнят все коридоры.
    В транспортном ангаре стояли наготове несколько шаттлов, но находился он на другом конце станции. Пробираться туда — не лучшая идея. Если турианцы не дураки, они в первую очередь отрежут пути к бегству. Но к счастью, можно еще воспользоваться спасательными капсулами, размещенными в разных углах станции, хотя их и не хватит на всех сотрудников.
    В свое время Кай Лэнг запомнил на всякий случай расположение всех капсул. До ближайшей из них он доберется без труда. Но не прямо сейчас — он еще должен закончить одно важное дело.

    Призрак спал, когда прозвучал сигнал тревоги. Проснувшись от неожиданного шума, он не сразу сообразил, что происходит. Затем, сориентировавшись, включил стоящий на столе терминал.
    Он проанализировал информацию, оценивая шансы на успех, и почти сразу понял, что ему не выстоять против атаки трех турианских фрегатов. Но если повезет — и если он не будет терять времени, — то можно успеть прикончить Грейсона и удрать со станции на спасательной капсуле.
    Прошло уже больше тридцати лет с тех пор, как он оставил военную службу; сейчас он уже не тот, что прежде. И было бы лучше избежать встречи с врагами, но он не собирался уходить невооруженным. Быстро вытащил из шкафа скафандр модели «Освободитель» и забрался в него. Забрал из ящика стола пистолет «гарпия» и только после этого открыл дверь и шагнул в коридор.
    Какофония звуков тут же обрушилась на него: вой сирены, крики отчаяния и ужаса, топот тяжелых сапог в панике мечущихся по коридору сотрудников. Мимо Призрака пробежал один из ученых, крепко сжимая в руках штурмовую винтовку «горгона», самое мощное оружие в арсенале станции. Это хорошо, что хоть кто-то успел вооружиться, но плохо, что лучшая винтовка досталось необученному человеку.
    Станция в первую очередь была научной лабораторией, недостаточно оснащенной и укомплектованной, чтобы отразить нападение врага. Находясь на орбите никому не нужной планеты возле ничем не примечательного красного карлика, каких в Граничных системах великое множество, Призрак больше полагался на удаленность и засекреченность своего местоположения.
    Палуба дрогнула под его ногами, и он услышал слабое эхо отдаленного взрыва. Значит, турианцы уже пробили обшивку. В несколько секунд он добрался до разветвления коридора. Слева доносились крики и звуки стрельбы. Он повернул в другую сторону, это был более длинный путь к камере Грейсона, но на нем меньше вероятность повстречаться с турианскими солдатами.
    По дороге он все пытался понять, где допустил ошибку. Ему нравилось поддерживать представление о себе как о всезнающем лидере всемогущей организации, но в реальности дело обстояло несколько иначе. В галактическом масштабе «Цербер» был довольно малочисленной группировкой с ограниченными материальными ресурсами. И хотя Призрак виртуозно использовал все возможности, предугадывая действия как своих союзников, так и врагов, уязвимые места у него все же имелись. Каким-то образом турианцы о них узнали. Ни один из агентов, работающих в Цитадели, не предупредил его о готовящемся нападении, — значит, турианцы действовали втайне от всех. Но как им удалось обнаружить базу?
    Он увидел доктора Нури, спешащую ему навстречу в сопровождении вооруженных «Горгонами» охранников в тяжелых боевых скафандрах.
    — Идите за мной в лабораторию, — распорядился он.
    Нури покачала головой:
    — Мы не успеем. Турианцы окружают нас со всех сторон. Нужно пробираться к спасательным капсулам.
    Она была ценным сотрудником, но не проходила специальной военной подготовки. Заметив, что на ней даже брони нет, Призрак не стал настаивать.
    — Хорошо, ступайте к капсуле, — произнес он. — И удерживайте ее, пока мы не вернемся. — И добавил, обращаясь к охранникам: — Вы двое пойдете со мной.
    Возражений не последовало: опытные бойцы хорошо знали, что приказы не обсуждаются. Нури молча кивнула и побежала по коридору в противоположную сторону.
    Ведя за собой охранников, он продолжал ломать голову над загадкой: как турианцы отыскали базу? Грейсон, конечно, много знал о «Цербере», но Призрак был уверен, что про эту лабораторию ему ничего не известно. Правда, он мог что-то выяснить, уже находясь в бегах. Но даже если так, каким образом информация попала в лапы к турианцам?
    Размышления пришлось прервать, когда они повернули за угол и едва не столкнулись лицом к лицу с противником. Шесть турианских солдат стояли всего в пяти метрах от него. Турианцы бросились на пол и тут же открыли огонь, Призрак и его охранники ответили тем же, отступая обратно за угол.
    В этой короткой перестрелке никому не удалось пробить кинетический барьер противника, но турианцы были лучше вооружены и имели двойное численное превосходство. Продолжение боя равносильно самоубийству.
    — Отходим, — приказал Призрак.
    Направив оружие на врага, охранники попятились.
    Они не прошли и десяти метров, как двое турианцев высунулись из-за угла и снова обстреляли их. Призрак прижался к вертикальной стальной опоре, какие располагались через каждые пять метров по всей длине коридора. У другой стены охранники едва уместились за таким же выступом. Два турианских солдата все еще лежали на полу и продолжали вести заградительный огонь, не позволяя им высунуть носа. В то же время четверо других выскочили из-за угла и тоже укрылись за балками.
    Призрак выглянул из своего укрытия и успел пару раз выстрелить, но ответный шквал огня заставил его снова нырнуть за опору. Охранникам на противоположной стороне коридора пришла на ум похожая идея, только вооружены они были намного лучше. Пригнувшись, один чуть выше, другой — ниже, они выпустили во врага парную очередь.
    Один из турианцев недостаточно плотно прилип к стене, и его левый бок остался незащищенным. Оба охранника, как сговорившись, тут же взяли беднягу на прицел и в считаные мгновения разнесли в клочья его защитный барьер.
    Турианец орал от боли, когда пули изрешетили его плечо, едва не оторвав всю руку. Затем повалился на пол, заливая его потоками крови. Его соплеменники не остались в долгу, пули забарабанили по опоре, за которую успели спрятаться охранники.
    Когда весь огонь турианцев сосредоточился на них, Призрак снова высунулся из-за укрытия и направил свой пистолет на упавшего турианца, пока не восстановился кинетический барьер. Беззащитное тело турианца задергалось, когда «гарпия» выплюнула в него полдюжины пуль, и затихло. Не дожидаясь, пока враг переключится на него, Призрак вновь скрылся за выступом.
    Краем глаза он заметил, как что-то пролетело над головой. Обернулся и увидел маленький, размером с кулак, черный диск, упавший у стены за спинами охранников.
    Призрак бросился на землю, свернулся клубком и успел прикрыть голову руками до того, как рванула граната. Ударная волна расшвыряла взрослых сильных мужчин словно тряпичных кукол. Если у охранников и был шанс выжить после такого, то турианские пули, незамедлительно изрешетившие их тела, довершили дело.
    Призрак понимал, что его пистолет не настолько мощный, чтобы не дать противнику сдвинуться с места. Но, черт возьми, он не собирался умирать! Перекатившись по полу, он подобрал штурмовую винтовку охранника.
    Сейчас он почти физически чувствовал, как пули турианцев заставляют слабеть его защитный барьер. Он приподнялся на одно колено, вскинул винтовку, но так и не выстрелил, увидев впечатляющую картину кровавой резни.
    Вдобавок к подстреленному охранниками турианцу на полу лежали еще два вражеских солдата. Одному перерезали шею так, что голова едва удерживалась на ней. В черепе другого зияла огромная дыра — кто-то приставил пистолет ему к затылку и выстрелил в упор, так что никакой кинетический барьер не мог его защитить.
    Оставшиеся трое уже сцепились в рукопашную с Каем Лэнгом. Несмотря на то, что на нем не было даже рубашки, лучший киллер «Цербера» быстро разобрался с облаченными в тяжелые скафандры турианцами.
    В ближнем бою штурмовые винтовки оказались неэффективным оружием, слишком тяжелым и неудобным для того, чтобы поймать на мушку такую гибкую и подвижную мишень. У Кая Лэнга подобных проблем с оружием не было. Он ударил ножом в голову ближайшего противника. Клинок под острым углом прошел под лицевой щиток шлема и вышел с другой стороны, по пути пронзив кости, мягкие ткани и мозг, так что турианец умер мгновенно.
    Оружие крепко застряло в голове жертвы, и Кай Лэнг выпустил рукоять. Другой турианец бросил бесполезную винтовку и схватил врага обеими руками за запястье, надеясь провести болевой прием или хотя бы заставить выпустить пистолет. Но тяжелый скафандр сковывал его движения, а толстые перчатки помешали выполнить плотный захват.
    Кай Лэнг вывернулся и, низко нагнувшись, подсечкой сбил противника с ног, в то время как второй турианец выстрелил из винтовки туда, где только что стоял землянин.
    Приподнявшись, Кай Лэнг направил пистолет в колено врагу. Для большей гибкости сочленений скафандра эти места почти не были защищены; ткань не смогла задержать пулю, когда киллер нажал на спусковой крючок. Турианец с воплем рухнул на пол, винтовка выпала из его рук.
    Схватка продлилась всего несколько секунд. За это время Призрак вместо неудобной «горгоны» снова взял свой пистолет. Кай Лэнг сбил с раненого противника шлем. Одна рука скользнула к подбородку, другая ухватилась за макушку. Бугристые мускулы на руках землянина вздулись — и шея турианца хрустнула.
    Пока последний солдат пытался подняться на ноги, Призрак успел разрядить ему в спину всю обойму своей автоматической «гарпии». Первые пять пуль отразил кинетический барьер, следующие пять увязли в броне скафандра, но последняя пятерка добралась до плоти, повредив жизненно важные органы.
    Турианец опустился на колени и затем повалился ничком. Кай Лэнг добавил от себя контрольный выстрел в затылок.
    — Там, где ты прошел, чисто? — спросил Призрак, тоже поднимаясь.
    Кай Лэнг покачал головой:
    — У нас одна надежда — добраться до капсулы в третьем секторе.
    — Доктор Нури уже там, — кивнул Призрак.
    Они бежали вдвоем по коридорам обреченной станции, понимая, что им нельзя больше встречаться с турианскими солдатами. И в этот-то раз они уцелели лишь потому, что Каю Лэнгу удалось подкрасться незаметно, пока противник обстреливал Призрака и охранников. В следующий раз им уже вряд ли повезет.
    На свою удачу, они никого не встретили по дороге, хотя в нескольких метрах от капсулы обнаружили убедительное подтверждение того, что турианцы здесь уже проходили. Доктор Нури лежала поперек коридора, раскинув руки, безжизненные глаза смотрели в потолок, на окровавленной груди зияла страшная дыра от выстрела дробовика.
    Мужчины молча перешагнули через труп и двинулись дальше, спустя несколько секунд оказавшись внутри спасательной капсулы. Челнок мог взять четверых пассажиров, но Призрак не собирался ждать кого-либо еще.
    Кай Лэнг закрыл шлюз, и в то же мгновение Призрак ударил кулаком по кнопке катапультирования. Когда капсула отдалилась от станции, он тяжело опустился в мягкое кресло, отчаянно пытаясь выровнять дыхание.
    Уже много лет Призрак не бывал в серьезных переделках, организм отвык от таких нагрузок. Судорожно хватая ртом воздух, он с завистью подумал, что Кай Лэнг даже не запыхался.
    Минуту-другую спустя он наконец-то смог произнести хотя бы слово.
    — Надеюсь, ты разобрался с Грейсоном?
    Кай Лэнг покачал головой.
    — Не успел. Нужно было либо идти к нему, либо спасать вас. Я выбрал второе.
    Призрак хотел сказать, что это был неправильный выбор, но вовремя прикусил язык. Если бы он спросил об этом раньше, еще на станции, то все можно было исправить.
    Нападение турианцев напугало его. Он всегда думал, что готов к смерти, но, столкнувшись с ней лицом к лицу, не решился спросить у Кая Лэнга про Грейсона, потому что не хотел слышать ответ — ответ, который мог стоить ему жизни. Да, он борется за будущее человечества, но сам не готов стать мучеником.
    Приходится признать, что во всем виноват он сам. Не было никакой необходимости лично присутствовать при проведении эксперимента. Он мог оставаться в безопасности в своем штабе и регулярно получать все нужные сведения. Но он хотел видеть мучения Грейсона. Жажда мести возобладала над здравым смыслом, и в результате он лишь чудом избежал смерти.
    Осознать все это было не очень приятно, но Призрак не был бы самим собой, если бы не умел смотреть правде в глаза. Больше он не допустит подобных ошибок. И не станет наказывать своего лучшего агента за действия, которые сам же спровоцировал.
    — Эта операция слишком хорошо спланирована, чтобы оказаться одиночным ударом, — обратился он к Каю Лэнгу. — Узнай по секретному каналу, какие еще объекты мы потеряли.
    Первым делом нужно разобраться в ситуации, подсчитать потери, определить, какие силы остались в его распоряжении. И уже потом вернуться к проблеме пленника.
    Его нельзя оставлять в живых. И дело уже не в мести. Грейсон превратился в монстра, омерзительное чудовище. Он стал воплощением Жнеца и вдобавок оказался на свободе. Нужно спасать от него человечество.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

    Грейсон проснулся от воя сирены. Точнее говоря, его обострившиеся чувства уловили раздающийся откуда-то из-за стены звук, и Жнецы, управляющие его телом, заставили своего пленника сесть и открыть глаза.
    Он отчетливо все видел и слышал — синтетические синапсы исправно передавали сигналы в головной мозг. Ощущал температуру воздуха, холодившего его кожу. Запах несмытого пота забивал ноздри. Даже вкусовые рецепторы обрели невероятную чувствительность: острый соус из солдатских пайков, которыми он ночью набивал себе желудок, до сих пор щипал язык.
    Однако Грейсон воспринимал окружающее хоть и полностью, но как-то отстраненно, словно вся информация сначала фильтровалась, а потом уже поступала к нему. И это не был знакомый и приятный наркотический туман, организм уже очистился от последней принятой дозы. Это что-то другое. Как будто его сознание вышло из равновесия, прервалась непостижимая связь между внешним и внутренним мирами.
    Вероятно, так Жнецы показывали свое недовольство, предупреждали Грейсона. Он почувствовал, как сильнее забилось сердце, адреналин начал поступать в кровь. Эта инстинктивная стрессовая реакция вселила в него надежду. Он ведь сам, собственным страхом, ее вызвал. И если его эмоциональное состояние может как-то влиять на организм, значит, не все еще потеряно.
    Он попытался вернуть контроль, и схватка с чужаками заставила его на время позабыть о доносящихся издалека звуках другой битвы. Он продолжал борьбу, но и Жнецы не собирались уступать. Они чувствовали его сопротивление, так же как и он ощущал теперь их присутствие гораздо глубже и сильнее, чем раньше.
    Испугавшись, Грейсон попытался разорвать эту связь, наполнив свой разум самыми грубыми, примитивными эмоциями: страхом, ненавистью, отчаянием. Он надеялся с их помощью разрушить или ослабить зависимость от механизмов, управляющих им с другого края Галактики, но очень быстро убедился в своем бессилии.
    У Пола не было действенного оружия против них, а у Жнецов оно имелось: тысячи раскаленных игл вонзились в его мозг, и казалось, он вот-вот лопнет. Невыносимая боль вынудила Грейсона немедленно бросить всякие попытки освободиться.
    Однако победа Жнецов не была абсолютной. Грейсон не молча сносил эту пытку, а все-таки издал ясно различимый стон, еще раз убедившись, что контроль над ним не полный. Но память о перенесенной боли была слишком свежа, чтобы продолжать сопротивление. Во всяком случае, не сейчас. Наоборот, его сознание спряталось где-то глубоко внутри и решило пока не вмешиваться.
    Опустившись до уровня стороннего наблюдателя, он следил за тем, как Жнецы подвели его тело к двери и заставили прислониться к ней ухом. Стараниями чужаков его слух обострился настолько, что Пол различил за непрекращающимся воем сирены другие звуки. Крики и выстрелы звучали повсюду — и вдали, и возле самой двери, время от времени к ним добавлялись еще и взрывы. Жнецы вбирали в себя все, отчаянно нуждаясь в звуковой информации, которая позволила бы им хоть приблизительно представить, что происходит.
    Грейсон тоже не знал, что творится снаружи. У него были кое-какие соображения, но он не стал их детально продумывать. Вряд ли Жнецы способны читать его мысли, но рисковать он не хотел.
    В таком положении — с вывернутой шеей и прислоненным к двери ухом — его продержали несколько минут, то ли не замечая неудобства позы, то ли просто не очень переживая по этому поводу. Вскоре у него начало сводить мышцы, и Грейсон мысленно проклял несправедливость, по которой он, не владея собственным телом, все-таки должен испытывать боль вместе с ним.
    Стрельба тем временем начинала стихать и вскоре совсем прекратилась. Он услышал шаги приближающейся к двери группы людей. Через мгновение кто-то уже возился с входным замком.
    Пол подумал, что Жнецы, вероятно, решат прорываться на свободу, когда дверь откроется.
    Ноги его напряглись, пока хозяева обдумывали решение, а потом внезапно стало спокойно. Он отступил на шаг назад, чтобы те, кто войдет в камеру, не сразу наткнулись на него.
    Грейсон внимательно следил за каждым движением своего тела. Только так он мог изучить врага, определить его уязвимые места. И это простое действие — всего лишь один шаг — многое рассказало ему о Жнецах. Они не поддавались внезапным порывам, полагаясь на холодную, непоколебимую логику, высчитывая наиболее благоприятный выход из любой ситуации. И почти всегда они выбирали осторожность и терпение.
    За открывшейся дверью стояли трое тяжеловооруженных турианцев. Увидев его, они дружно отступили назад и вскинули оружие.
    Грейсон, должно быть, выглядел ужасно. Его выбритый череп опять зарос щетиной. Лицо закрывала неряшливая, всклокоченная борода. Но он знал, что не этим напугал гостей. Он был абсолютно голый, и синтетические включения ясно просвечивали сквозь кожу. Наверное, его уже нельзя было принять за человека.
    — Кто ты такой? — спросил один из вошедших.
    Судя по голосу, это определенно была женщина. Длинный белый шрам, заметный даже под шлемом, пересекал ее лицо с темно-красной татуировкой.
    — Я пленник, — ответили Жнецы. — Меня пытали, ставили на мне опыты.
    Собственный голос глухо отдавался в ушах Грейсона, словно он слушал аудиозапись.
    — Как тебя зовут? — задала новый вопрос турианка, продолжая держать его на прицеле.
    Какой-то частичкой себя Грейсон даже хотел, чтобы она выстрелила. Синтетический гибрид не мог не вызывать у нее отвращения. Возможно, она чувствовала в нем чуждое присутствие. Может быть, здоровый инстинкт самосохранения все-таки заставит турианку надавить на спусковой крючок и прикончить его?
    Жнецы покачали его головой:
    — Я… не помню. Мне давали наркотик.
    — Ты в глаза ему посмотри, Динара! — заметил другой турианец. — Накачан до предела.
    — Пожалуйста, помогите мне! — умоляли Жнецы.
    «Нет, не делайте этого!» — беззвучно кричал Грейсон.
    По сигналу своей предводительницы турианцы опустили оружие. Грейсон не мог утверждать, что его уловка сработала, но Жнецы все-таки не знали его имени, а значит, и мысли его им недоступны… Впрочем, надолго ли?
    — Следуйте за нами, — сказала Динара.
    Турианцы вывели его из камеры, предоставив возможность впервые увидеть станцию. За дверью начинался коридор, в дальнем конце которого виднелась лестница, ведущая вверх. Поднявшись по ней, Грейсон оказался в комнате для наблюдений, что нетрудно было определить по вмонтированному в пол экрану с односторонней прозрачностью.
    За этой комнатой располагалась лаборатория, всю центральную часть которой занимала консоль с несколькими компьютерами. Сейчас кресла пустовали, но Пол без труда представил, как в них сидели перед терминалами его мучители, наблюдая за происходящими с ним ужасными изменениями.
    — Посмотрите, нет ли там, в спальнях, какой-нибудь одежды, — распорядилась Динара.
    Один из ее сопровождающих скрылся за дверью, ведущей вглубь станции, и вернулся через несколько минут со случайно выбранными предметами гардероба. Турианец протянул все это Грейсону, и Жнецы позволили ему одеться. Брюки оказались велики, рубашка тоже, а ботинки, наоборот, слишком тесными. Но Жнецы не высказали никаких претензий.
    Динара прикоснулась рукой к шлему и включила встроенное переговорное устройство.
    — Доложите обстановку, — потребовала она.
    Обострившийся слух Грейсона без труда улавливал слова обоих разговаривающих.
    — Станция захвачена, — отрапортовал голос из приемника. — Тридцать шесть противников уничтожено. Пленных нет.
    — Выключите сигнал тревоги, — распорядилась командир отряда, и через пару секунд вой сирены резко прекратился.
    — Мы потеряли одиннадцать солдат, — уже не так бодро продолжил голос. — Семерых — из второго экипажа и по два — из первого и третьего. Отсутствуют две спасательные капсулы.
    — Никого подходящего под описание Призрака не обнаружили?
    — Никого. Если он и был здесь, то мы его упустили.
    — Первый и третий экипаж остаются охранять станцию, — скомандовала она. — Второй возвращается на корабль. Мы должны эвакуировать освобожденного пленника.
    — Вас понял.
    Динара отключила связь и опустила руку.
    — Вы полетите с нами, — сказала она Грейсону. — Мы отвезем вас в безопасное место.
    Три турианца повели его по коридору космической станции. Грейсон так и не опознал ее — обычная рабочая база «Цербера», без излишеств и каких-либо индивидуальных отличительных черт.
    Он обратил внимание, что Жнецы вовсю вертели его головой, стараясь разглядеть как можно больше. Они собирали и записывали в свой безграничный банк данных всю информацию, которая когда-либо может понадобиться.
    Турианцы никак не комментировали его поведение, либо недостаточно хорошо зная землян, чтобы посчитать его необычным, либо приписывая все действию наркотиков.
    Грейсон ожидал, что его приведут в стыковочный отсек, но, завернув за угол, увидел огромную пробоину в обшивке станции. На полу валялись огромные куски металла, одни из которых, судя по оплавленным краям, явно были срезаны мощным лазером, другие — искорежены взрывом, довершившим дело.
    Турианский корабль соединялся с дырой герметичным рукавом, ведущим прямо к переходному шлюзу. Трое других турианцев — уцелевшие члены второго экипажа — появились в тамбуре, чтобы поприветствовать командира.
    — Доложите мне, что случилось с остальными, — приказала Динара.
    — Ледиус, Эрастиан и я отделились от группы, чтобы увеличить зону поиска, — ответил один из бойцов. — А они столкнулись с вооруженным противником. Когда мы вернулись, они уже были мертвы.
    — Все шестеро?! — недоуменно воскликнула командир.
    — Застрелены в упор. Скорее всего, их застали врасплох три или, может быть, четыре противника.
    — Их тела должны быть доставлены домой, на Палавен, — произнесла Динара, — а души соединятся с духом легиона.
    Турианцы в молчании опустили головы, а затем командир опять включила передатчик:
    — Мы готовы к отлету. Герметизировать отсек.
    — Так точно, капитан.
    С небольшой задержкой прозвучали три длинных предупреждающих гудка, с грохотом и мощной воздушной волной захлопнулись переборки по обеим сторонам коридора, и турианский корабль расстыковался со станцией.
    Турианцы зашли в салон, Жнецы повели Грейсона следом. Корабль был небольшой, но мог уместить десять пассажиров, не считая первого и второго пилотов. По пять кресел с каждого борта.
    Двое турианцев заняли места пилотов. Трое уселись вдоль одной стены, а капитан с Грейсоном — вдоль другой. Кресло оказалось явно не рассчитано на человека.
    — Мы не можем предложить вам еды, — извинилась Динара, когда все расселись. — У нас есть только турианские продукты, для вашей расы они непригодны.
    Жнецы кивнули вместо Грейсона.
    — Возвращаемся в Цитадель, — объявила Динара пилотам. — Пошлите сообщение о том, что мы обнаружили пленника. Он, по-видимому, нуждается в медицинской помощи. И еще перешлите снимок сетчатки его глаза, — добавила она. — Этому землянину ввели столько наркотика, что он даже не помнит своего имени.
    Двигатель заработал, пилот ввел координаты, а затем Грейсон ощутил знакомую встряску, когда корабль набрал сверхсветовую скорость и устремился к ближайшему ретранслятору.
    Пока фрегат шел в сверхсветовом режиме, они были полностью изолированы от внешнего мира: не могли обмениваться сообщениями, не отражались на экранах радаров и других следящих систем — идеальный момент для атаки чужаков.
    Грейсон чувствовал, что Жнецы накапливают силы, и он решил сопротивляться всему, что бы они ни задумывали. Он не испытывал особых симпатий к турианцам, но и не желал зла своим освободителям… не желал творить его своими руками.
    Все турианцы были вооружены и защищены скафандрами. С двумя или даже тремя из них можно было бы справиться, но остальные прикончат его. В ограниченном пространстве корабля опасно применять огнестрельное оружие — скорее, они пустят в ход ножи или просто выбьют мозги прикладом штурмовой винтовки. Отвратительная, жестокая, мерзкая смерть. Нет, он не хотел бы уйти именно так.
    Жнецы сосредоточились на турианцах и не причиняли Грейсону новых страданий, но болезненная гримаса все же появилась на его лице от собственных безуспешных попыток сопротивляться.
    Турианка взглянула на него и не на шутку встревожилась:
    — Что с вами? Вам плохо?
    Вместо ответа, Грейсон ударил кулаком прямо ей в лицо, разбив шлем и проломив лицевые пластины. Смерть наступила мгновенно. Но и сам Грейсон безмолвно взвыл от боли, раздробив при ударе костяшки пальцев.
    Не замечая его повреждений, Жнецы направили мощную биотическую волну на трех сидящих напротив турианцев, никак не успевших отреагировать на убийство своего командира. Невидимая сила подняла их в воздух и ударила о стену позади кресел так, что едва дух не вышибла. Все трое остались лежать на полу, едва дыша.
    Здоровой рукой Грейсона Жнецы выхватили пистолет из-за пояса мертвой Динары и трижды выстрелили в беспомощные тела турианцев.
    Застигнутые врасплох ничем не спровоцированным нападением, пилоты только теперь вскочили с кресел и бросились на помощь товарищам. Грейсон отбросил пистолет и двинулся им навстречу с такой скоростью, что предметы начали расплываться перед глазами.
    Здоровой рукой он перехватил запястье ближайшего из турианцев, сбил его с ног и швырнул в дальний конец корабля, где тот тяжело рухнул на мертвые тела соплеменников.
    Второй пилот успел за это время вскинуть винтовку, но, пока он нажимал на спуск, Грейсон коротким ударом отклонил ствол вниз. Пули срикошетировали от пола и беспорядочно застучали по бронированным стенам кабины.
    Некоторые из них зацепили и самого Грейсона. Одна пуля прошла сквозь плечо травмированной руки, другая попала в колено, еще две — в бедро. Лежащий в проходе салона турианец застонал от боли, — вероятно, и ему тоже досталось.
    Грейсон ухватился здоровой рукой за винтовку противника и со всей силы потянул на себя, затем, словно битой, ударил ею по шлему турианца. Тот сдавленно хрюкнул и обмяк.
    Не обращая внимания на боль в раненой ноге, Жнецы развернули Грейсона и заставили прыгнуть в кормовую часть корабля, где пытался подняться еще живой турианец. Снова повалив его на пол, Грейсон поднял ногу в тяжелом ботинке и ударил врага каблуком по спине, потом еще раз и еще, круша позвоночник и ребра до тех пор, пока от внутренних повреждений темно-синяя турианская кровь не хлынула в легкие и на губах жертвы не появилась фиолетовая пена.
    Когда турианец превратился в безжизненный кусок мяса, Жнецы остановили расправу. Деловито, без спешки, все тела, включая оглушенного винтовкой, были сложены в тамбуре.
    Если бы Грейсон не находился сейчас под контролем, его бы, наверное, вырвало при виде этой бойни. Но Жнецы не позволили ему даже такой реакции.
    Но что самое ужасное — эта была холодная, тщательно просчитанная атака. Пол не чувствовал в Жнецах ни злобы, ни бешенства, когда они использовали его как инструмент в кровавой резне. Не было в них ненависти и садистского стремления уничтожить органическую жизнь. Жнецы просто проанализировали ситуацию, выработали план действий и исполнили его без каких-либо эмоций.
    Это больше всего пугало землянина, словно символизируя неизбежность победы Жнецов, невозможность остановить их неумолимое, бесстрастное движение к цели.
    Когда все трупы турианцев были заперты в шлюзе, они усадили Грейсона в кресло пилота и набрали его здоровой рукой несколько команд на пульте. В первую очередь отменили переход через ретранслятор, а затем вывели корабль из сверхсветового режима.
    Грейсон был опытным пилотом, но никогда не сталкивался с турианской техникой. В одиночку он, наверное, долго разбирался бы с управлением, но Жнецы действовали четко и уверенно. Они знали технологию турианцев в подробностях, и Пол догадывался откуда.
    Жнецы собирали информацию о нем самом и его окружении, записывали все, с чем им приходилось сталкиваться. Трудно было определить, сколько их присутствует в его голове; временами казалось, что это одно существо, иногда возникало ощущение, что их там миллиарды. Но в любом случае они могли обмениваться между собой собранной информацией. И если Жнецы когда-либо в прошлом захватывали в плен турианцев, то должны были узнать все об этой расе. А теперь они используют Грейсона, чтобы так же изучить землян.
    Его рука нажала на кнопку сброса, и трупы турианских солдат вылетели в открытый космос. Затем был введен новый курс — слишком быстро, чтобы Грейсон мог разглядеть пункт назначения, — и корабль снова ушел в сверхсветовую область. Наконец, несмотря на все попытки сопротивления Пола, Жнецы закрыли его глаза и погрузили в сон.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

    Занимаясь на беговом тренажере, Кали особое внимание уделяла технике. Для нее бег был не только способом поддержания формы. Она не просто переставляла ноги, чтобы запыхаться и вспотеть, а выдерживала оптимальную длину шага, контролировала дыхание, следила за правильной работой рук и бежала все с той же скоростью километр за километром, минуту за минутой.
    Турианские штурмовые отряды вылетели двенадцать часов назад. Четыре часа спустя СБЦ начала арестовывать агентов «Цербера» в Цитадели, включая высокопоставленных чиновников Альянса. Как только аресты были проведены, Ориния отправилась участвовать в допросах.
    Андерсон с головой ушел в бесконечные беседы с представителями Альянса и Турианской Иерархии, стараясь не допустить политического кризиса. А Кали без дела болталась в опустевшем посольстве в ожидании его возвращения.
    Она не любила ждать. Терпение не входило в число ее достоинств. Когда она скучала или беспокоилась, когда ей казалось, что время течет слишком медленно, она старалась загрузить себя работой, переключиться на решение какой-нибудь сложной задачи.
    Именно так Сандерс и продержалась последние дни, изучая сведения о «Цербере», но теперь, когда турианские штурмовые отряды вылетели на задание, уже нет смысла продолжать эту работу. Она попробовала и другие способы отвлечься: лазала по Сети, просматривала свои записи по детям из проекта «Восхождение», даже смотрела комедии по видео, но ничего не помогало. Знать, что именно сейчас приводится в действие план по уничтожению «Цербера», и думать о чем-то другом уже не получалось.
    В конце концов, пришлось прибегнуть к грубому, но эффективному методу — физическим нагрузкам. Турианцы оказались настолько любезны, что пустили ее в свой тренажерный зал, и последние три часа Кали изнуряла свою сосудистую систему высокими нагрузками в ожидании новых сообщений от штурмовых отрядов.
    Она почувствовала легкую боль в колене и с сожалением переключила дорожку на скорость пешей прогулки. Как классический перфекционист, она и в спортивных упражнениях имела привычку перенапрягаться, но, получив в юности несколько болезненных травм, все-таки научилась прислушиваться к сигналам собственного организма.
    Однако, как только темп снизился, мысли ее вернулись к вопросам, от которых она так старалась убежать. Смогут ли турианцы справиться с «Цербером»? Сумеют ли они арестовать Призрака? Найдут ли Грейсона? И если найдут, то живым ли?
    Сомнения не давали ей покоя, и Кали снова перешла на бег. Но даже таким способом больше не удавалось загнать тревогу обратно в подсознание. Спустя двадцать минут она сдалась и выключила тренажер.
    Сандерс обещала никуда не уходить, пока не закончится операция, но напряжение достигло предела. Нужно просто пойти в посольство и потребовать ответа.
    Теперь, когда решение уже принято, даже душ казался ей мучительной задержкой. Вытерев шею и лицо полотенцем, она поспешила к двери, открыла ее и едва не столкнулась с Андерсоном и Оринией, собиравшимися зайти внутрь.
    — Ты куда, Кали?! — воскликнул Дэвид и ухватил ее за руку, пытаясь остановить и одновременно удержать от падения.
    Его хватка оказалась твердой, но не грубой. А Кали внезапно осознала, что кожа у нее липкая от пота, и отступила назад, вырывая руку.
    — Мы как раз искали вас, — объяснила Ориния, — чтобы сказать, что получили доклады штурмовых групп.
    По мимике турианки Кали не смогла определить, какие новости они принесли, и обернулась к Андерсону. Застав именно тот момент, когда он вытирал о штаны ладонь, ставшую липкой от соприкосновения с ее ладонью.
    Сандерс покраснела от смущения, надеясь впрочем, что ее румянец примут за следствие интенсивных физических упражнений.
    — Удина издевается надо мной, — произнес Дэвид, по-видимому смущенный ничуть не меньше. — Говорит, я наделал такую кучу дерьма, что теперь и за месяц не уберешь.
    Он явно не спешил рассказывать о самой операции, и Кали по выражению его лица поняла, что не все вышло так, как планировалось.
    — Рассказывай, что случилось.
    — Все базы «Цербера» захвачены, — объявила Ориния. — К несчастью, наши потери составили почти двадцать процентов личного состава — вдвое больше, чем мы рассчитывали. И нам не удалось арестовать Призрака.
    — Что с Грейсоном? — спросила Кали, опасаясь, что уже знает ответ.
    — Группа Динары обнаружила его на базе в Граничных системах, — сказала Ориния.
    — И он был жив, — быстро добавил Андерсон. — Они переслали нам снимок сетчатки, чтобы идентифицировать его личность.
    Она должна была почувствовать облегчение, услышав такую новость, но настораживало то, как Дэвид сообщил ее.
    — Какой снимок? Зачем? Разве нельзя было спросить, кто он такой? С ним что-то не так, да?
    — Динара взяла Грейсона с собой на корабль и доложила, что возвращается в Цитадель. Прошло три часа, и больше мы ее не слышали.
    — Им понадобится пройти как минимум через три ретранслятора, чтобы добраться до Цитадели, — заметила Кали, отказываясь верить в худшее. — На это может уйти и больше трех часов.
    — Каждый раз после выхода из ретранслятора они сбрасывают скорость до субсветовой, — объяснила турианка. — И по инструкции они обязаны уточнять ожидаемое время прибытия. Но после первого сообщения контактов больше не было.
    — Что же могло случиться? — спросила Сандерс, пытаясь понять смысл ответа турианки.
    — Мы не знаем, — признался Андерсон. — Возможно, какие-то проблемы со связью.
    Кали прекрасно было известно, что космические корабли оснащены множеством дублирующих систем как раз для подобных случаев. Любое повреждение, помешавшее отослать хотя бы сигнал бедствия, должно означать катастрофу. Если так, то шансов уцелеть у них практически нет.
    — Есть еще одна возможность, — напомнила Ориния. — Не забывайте, что Граничные системы — логово пиратов и работорговцев.
    — Неужели кто-то из них настолько глуп, чтобы атаковать турианский военный корабль? — удивилась Кали.
    — Скорее всего, нет, — согласился Андерсон. — Мы предполагаем, что это как-то связано с «Цербером». Что-то вроде ответного удара.
    — У них не должно было остаться ни кораблей, ни людей для такого быстрого ответа, — возразила Сандерс. — Даже если Призраку удалось скрыться.
    — Если только враг не находился на нашем корабле, — мрачно произнесла Ориния.
    Кали понадобилось несколько секунд, чтобы понять намек, а затем она энергично замотала головой.
    — Нет. Это невозможно. Грейсон не предатель.
    — Мы должны учитывать такой вариант, — стояла на своем турианка. — Другие объяснения вообще не имеют смысла.
    — Только благодаря Грейсону мы получили информацию! — протестующе воскликнула Кали. — Зачем ему понадобилось помогать нам, если он работал на «Цербер»?
    — Может быть, он хотел занять место Призрака, — предположила Ориния. — Сделать нашими руками всю черную работу — это мастерский ход.
    — Я знаю Грейсона. — Сандерс готова была поклясться чем угодно. — Я доверяю ему. Он не мог так поступить.
    В поисках поддержки она обернулась к Андерсону:
    — Ты ведь веришь мне, правда?
    — Скажи, Кали, — сурово спросил он. — Грейсон был наркоманом?
    Вопрос показался ей совершенно неуместным.
    — При чем здесь это?
    — Судя по снимку, который переслала нам Динара, у него покраснела роговица. Так бывает при внутривенном приеме красного песка.
    — Ублюдки! — с искаженным от гнева лицом прошипела Кали. — Он же завязал два года назад. Два года! Они могли насильно ввести ему наркотик, чтобы заставить сделать что-то для них. Сволочи! Садисты!
    — Ты не можешь быть уверена в этом, — продолжал давить Андерсон. — За наркомана нельзя ручаться. Возможно, он снова начал принимать красный песок. Или ему ввели наркотик насильно. А потом «Церберу» оставалось только дождаться, когда у него начнется ломка, и предложить новую дозу в обмен на информацию.
    — Грейсон не какой-то там наркоман! — огрызнулась Сандерс. — Он начал новую жизнь.
    Дэвид ничего не ответил, но она поняла, что так и не убедила его.
    — Я ни капли не сомневаюсь в нем, — повторила она. — Неужели это так трудно понять?
    — Ты не так уж безошибочно разбираешься в людях, — ответил он, старательно подбирая слова. — Вспомни, как долго тебе пришлось убеждать себя, что работы доктора Цзяня представляют серьезную опасность для Альянса.
    — Это было двадцать лет назад, — попыталась оправдаться она. — Я тогда была еще молода и неопытна.
    — А как насчет Дзиро Тошивы?
    Кали не подозревала, что он знает о ее бывшем коллеге по проекту «Восхождение», хотя и не сильно удивилась такой осведомленности. Помимо того что Тошива был ее любовником, он еще и оказался внедренным в проект агентом «Цербера».
    — Это разные вещи, — проворчала она, сердито глядя на Дэвида. — Грейсон порвал с «Цербером» ради своей дочери и никогда больше туда не вернется.
    — Не обязательно по своей воле, — поправила Ориния. — Мы обнаружили свидетельства того, что «Цербер» проводил на этой базе какие-то медицинские эксперименты. Данные тщательно зашифрованы, но мы полагаем, что это были исследования по прямому ментальному воздействию или управлению сознанием.
    — Какой кошмар! — воскликнула Кали. — И все равно Грейсон мог стать жертвой, но никак не врагом.
    — Ориния просто переживает из-за своих ребят, — попытался успокоить ее Андерсон. — Она стремится не допустить новых потерь, но слишком много вопросов так и осталось без ответов.
    — Тогда позвольте мне найти их, — ухватилась за его слова Кали. — Пошлите меня на базу «Цербера», разрешите взглянуть на результаты опытов, и я скажу вам, что они сделали с Грейсоном.
    — Мы уже послали своих специалистов, — отказалась от ее предложения Ориния.
    Кали прикусила губу, чтобы не наговорить в ответ грубостей. Она могла бы сказать, что обладает двадцатилетним опытом по обработке данных самых сложных научных экспериментов. Что она является одним из лучших в Альянсе специалистов по статистическому анализу. Что последние десять лет занималась исследованием биотических имплантатов, внедряемых в мозг и нервную систему человека. Что во всем пространстве Цитадели не найдется другого ученого с такой комбинацией знаний, опыта и таланта, как у нее. Что она за час работы добьется большего, чем все эти так называемые специалисты сделают за неделю.
    Но она понимала, что таким образом только рассердит турианского посла, но своего не добьется. И постаралась найти подходящие доводы:
    — У меня есть некоторый опыт…
    — У наших экспертов тоже, — перебила ее Ориния.
    Кали глубоко вздохнула, успокаивая себя, и продолжила:
    — На «Цербер» работали земные ученые. Они думали по-человечески, использовали традиционные земные методы, которые мне хорошо знакомы, но для ваших экспертов могут представлять трудности. Биологические и социальные различия между нами приводят к тому, что мы и мыслим по-разному. Способ, которым информация зашифрована — и даже просто организована, — наверняка окажется более понятным для меня, чем для турианца, независимо от его квалификации.
    Ориния не ответила сразу, видимо сопоставляя в уме выгоду от участия Сандерс в поиске с риском допустить землян в чисто турианскую военную операцию.
    — Нужно торопиться, если мы хотим отыскать Динару и ее группу, — заметил Андерсон, давя на чувство долга посла и напоминая о ее ответственности за товарищей по оружию. — В конце концов, ваши подчиненные должны понять, что мы получим результат в тысячу раз скорее, если Кали нам поможет.
    Турианка кивнула, и Кали почти простила Дэвиду все его сомнения по поводу Грейсона.
    — Мой корабль стартует через час. Вы успеете собраться?
    — Просто скажите, когда и куда нужно подойти, и я там буду вовремя, — заверила ее Кали.
    — И я тоже, — добавил Андерсон.
    — Я думала, ты останешься, чтобы уладить сложности с Альянсом, — сказала она удивленно.
    — Фактически я уже подал в отставку, — признался он. — Удина грозился провести серьезное расследование моих, как он выразился, «не подобающих дипломату связей» с турианцами, а армейское начальство предложило мне отправиться в отпуск, пока все не утрясется. Вот я и посоветовал Удине засунуть это расследование себе в задницу, развернулся и ушел.
    — Мне очень жаль, Дэвид. — Кали ободряюще коснулась его руки.
    — Да не о чем жалеть, — пожал он плечами. — Меня уже тошнит от этой политики. Я привык гордиться своей работой, привык думать, что приношу какую-то пользу. А теперь я превратился в кабинетную крысу, роющуюся в куче политического дерьма. Может быть, это мой последний шанс сделать что-нибудь стоящее.
    — Я скажу командиру корабля, чтобы он встретил вас, — сказала Ориния, когда они уже направлялись к выходу. — Только не опаздывайте. Для нас, турианцев, пунктуальность — высшая добродетель.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

    Призрак сидел в погруженном в темноту кабинете и смотрел на умирающее красное солнце, занимавшее большую часть обзорного экрана. Его мысли постепенно приходили в порядок, самоконтроль и уверенность в своих силах тоже быстро возвращались к привычной — и безопасной — обстановке. Турианцы могут и дальше наносить удары по «Церберу», но главной цели они так и не достигли — не уничтожили мозг организации.
    К вопросам безопасности Призрак подходил с той же почти параноидальной тщательностью, как и к подбору людей и планированию операций. Не считая Кая Лэнга, находящегося сейчас на базе, только шестеро агентов когда-либо были допущены в святая святых «Цербера». И каждый раз, как только они покидали базу, он приказывал переместиться в другую звездную систему.
    Мобильность помогала сохранять тайну, так же как и жесткая система отбора экипажа. Те два десятка людей, что населяли станцию, были самыми надежными, самыми преданными из всех его сторонников. Настоящие фанатики, зелоты. Они были отобраны из рядовых членов организации после множества психологических тестов, прошли не слишком сложную, но эффективную программу идеологической подготовки, воспитывающей в них пламенную веру в торжество дела «Цербера» и в ее лидера. Допущенные к работе на базе не просто уважали Призрака — они почитали его как святого, боготворили его. Любой из команды без раздумий и сожалений пожертвовал бы жизнью по его приказу.
    Временами Призраку казалось, что он перегибает палку, что такая секретность вызвана не насущной необходимостью, а всего лишь его собственными капризами. Но события последних суток убедительно ответили на этот вопрос. Турианцы нанесли «Церберу» жестокий удар. Многие из его агентов захвачены. Некоторые из них откажутся давать показания даже под угрозой смертного приговора, другие, наоборот, с радостью выложат все, что знают, лишь бы спасти свою шкуру. Те, кто избежал разоблачения, скорее всего, изменят внешность и пустятся в бега, решив, что все рухнуло.
    Обширная сеть финансирующих «Цербер» компаний и корпораций тоже будет выявлена и разрушена. И хотя у Призрака достаточно и собственных средств, но функционирование такой организации, как «Цербер», стоит безумно дорого, и пока восстановятся источники финансирования, он может истратить все свои богатства.
    Но еще больше, чем финансовые трудности и разоблачение агентурной сети, огорчала потеря стратегических, жизненно важных для организации объектов. Турианцы захватили две лучшие тренировочные базы и четыре крупнейшие лаборатории «Цербера». Вряд ли кому-то из персонала удалось уцелеть, а это значит, что вдобавок к миллиардной стоимости оборудования и вооружения он потерял еще и множество блестящих специалистов.
    Однако, несмотря на понесенные потери, «Цербер» будет жить. У Призрака гораздо больше сторонников, чем могут себе представить руководители Альянса. У организации есть и другие лаборатории, другие тренировочные центры, расположенные как в пространстве Цитадели, так и за его пределами. Уцелело и множество независимо работающих агентов в разных концах Галактики.
    С этой неприступной, известной лишь горстке самых преданных людей станции Призрак будет и дальше руководить организацией, одинаково скрытый как от врагов, так и от друзей.
    Постепенно он восстановит все, что было потеряно. Соберет разрозненные ресурсы, построит заново теневую империю, поддерживающую «Цербер» финансами. Навербует новых сторонников и построит новые базы взамен утраченных. У него уже готов план внедрения своих агентов на ключевые позиции в Альянсе.
    Полное восстановление займет много времени, а человечество уже сейчас нуждается в защите. И «Цербер», несмотря на собственные проблемы, не отвернется от землян и жителей земных колоний.
    Но это все дело будущего. А в настоящем необходимо разобраться с вырвавшимся на свободу Грейсоном. Кай Лэнг готов хоть сейчас отправиться на охоту за предателем, но ему требуется помощь, чтобы отыскать и прикончить чудовище, самим же Призраком и созданное.
    В одиночку «Церберу» с этим не справиться. Организация сейчас слишком ослаблена. И действовать придется очень осторожно.
    Его врагов не устроит просто победа над «Цербером», они не успокоятся до тех пор, пока не убьют или не возьмут в плен самого Призрака. Они будут внимательно следить за его попытками восстановить силы, за всеми, кто разделяет его идеи.
    Обращаться сейчас к потенциальным союзникам слишком рискованно. Должно быть какое-то другое решение.
    Искать способ справиться с Грейсоном нужно за пределами обитания человеческой расы, за пределами пространства Цитадели. Ради будущего человечества Призраку придется смирить гордость и обратиться за помощью туда, где сосредоточено все, что он ненавидит в чужаках.
    Все дороги ведут на Омегу. И если он хочет покончить с этим делом, он должен снова послать туда Кая Лэнга.

    Кали и Андерсон спускались по трапу вслед за турианским солдатом, которому поручили встретить гостей и показать им станцию. Полдюжины посланных Оринией специалистов замыкали колонну.
    Стыковочный отсек оказался достаточно просторным, чтобы вместить не только их шаттл, но и корабли турианского штурмового отряда, охраняющего сейчас станцию. И все равно оставалось еще много свободного места.
    Турианцы еще не закончили наводить порядок после штурма. Сейчас они со всеми возможными почестями складывали в углу отсека тела своих павших товарищей.
    Мертвых землян, наоборот, беспорядочно сваливали в центре погрузочной площадки, предварительно обыскав и забрав все ценное. Закончив обыск, турианцы брали труп за руки и за ноги, относили к стене и сбрасывали во все возрастающую кучу.
    Эти люди из «Цербера» были врагами, но Кали все равно возмутилась тем, как чужаки обращаются с ее соплеменниками. Она оглянулась на Андерсона, но тот демонстративно смотрел в другую сторону.
    — Я думала, они с большим уважением относятся к мертвым, — прошептала она так тихо, чтобы не подслушал идущий впереди турианец.
    — К врагам они беспощадны, — напомнил Дэвид, тоже понизив голос. — Вспомни, что они сделали с кроганами.
    Кали кивнула. Турианцы в свое время применили против материнской планеты кроганов генофаг — биологическое оружие, стерилизовавшее девяносто девять и девять десятых процентов населения. А «Цербер» сам спровоцировал ответную жестокость, открыто объявив о намерении сделать землян единственной или доминирующей над всеми прочими расой в Галактике. Турианцы были обеспокоены этим и, по существу, вели сейчас войну за собственное выживание.
    И они не собирались выбрасывать трупы в открытый космос, все погибшие будут переданы Альянсу. Но как раз это особенно взволновало Кали — она представила, каково будет сообщать родным об их гибели. Это всегда тяжело, но еще труднее сказать родителям или жене, что тот, кого они любили, оказался изменником.
    К счастью, сопровождающий прибавил шагу, и вскоре ужасное зрелище осталось за спиной. Они шли по петляющим коридорам станции. Признаки недавнего боя — пятна крови на полу и стенах, следы выстрелов и взрывов — виднелись повсюду. Проходя мимо открытой двери, Кали краем глаза заметила что-то необычное.
    — Постойте, — окликнула она проводника. — Что это за комната?
    Турианец медленно повернулся. Ему явно не нравилось выполнять приказы землян. Но Ориния обещала Андерсону, что все находящиеся на станции будут оказывать ему содействие, и турианец не мог ослушаться командира.
    — Там что-то вроде операционной, — ответил он.
    — Я хочу взглянуть.
    Проводник кивнул, и Кали с Андерсоном вошли в комнату. За ними последовали турианские специалисты, не в меньшей степени заинтересованные.
    Это действительно оказалась операционная. С потолка в центре комнаты свисал хирургический светильник. Под ним стоял стол с кожаными ремнями-фиксаторами, весь забрызганный пятнами подсохшей крови, так же как и пол вокруг него.
    — Они оперировали без анестезии, — прошептала Сандерс, почувствовав приступ тошноты.
    Медицинское оборудование было сдвинуто в угол комнаты. Некоторые приборы Кали знала по работе в проекте «Восхождение»: монитор энцефалографа, эндоскоп, нейрохирургические сверла. О назначении других зловещих предметов она могла только догадываться.
    Кали быстро осмотрела каждый из предметов, пытаясь понять, для чего они использовались. Одновременно она старалась отогнать от себя видение кричащего от боли Грейсона, подвергаемого здесь изощренным пыткам.
    Закончив осмотр, Сандерс вместе с другими специалистами вернулась в коридор, где их терпеливо дожидался проводник.
    — Мне нужно увидеть место заключения Грейсона, — заявила она.
    — Нужно пройти через лабораторию, — объяснил турианец. — Следуйте за мной.
    Они продолжили путешествие по станции, пока не оказались в другой комнате, вероятно и служившей лабораторией. В центре помещения располагалась целая батарея компьютеров. За некоторыми из них сидели турианские техники, упорно пытающиеся пробиться сквозь многоуровневую системы защиты.
    Изучение содержащейся в компьютерах информации проходило в три этапа. Сначала зашифрованные сведения осторожно извлекали из базы данных, затем расшифровывали их, а теперь должны были передать Кали и другим учеными для тщательного анализа.
    Один из техников безостановочно сновал от одного компьютера к другому, координируя работу коллег.
    — Вы доктор Сандерс? — Он протянул руку. — Меня зовут Сато Давария.
    Кали ответила на рукопожатие, а следом за ней и Дэвид.
    — Я адмирал Андерсон, — представился он.
    — Это большая честь для меня, сэр, — ответил техник с искренним восхищением.
    Турианцы были воинственной расой, и неудивительно, что они знали имя такого заслуженного военачальника, как Андерсон.
    — Мне нужно видеть место заключения Грейсона, — повторила Кали.
    Сато вопросительно посмотрел на проводника. Тот кивнул, давая понять, что просьбу гостьи следует исполнить.
    — Сюда, пожалуйста. — Техник показал на малоприметную дверь в глубине лаборатории. Остальные ученые быстро прошли следом, молчаливо признавая главенство земной коллеги, во всяком случае, на данный момент.
    Из коридора они попали в комнату для наблюдений. На полу у дальней стены располагался большой экран — вероятно, с односторонней прозрачностью, — позволяющий наблюдать за находящейся внизу камерой. Из этой комнаты был и другой выход, за которым начиналась винтовая лестница, ведущая на нижний этаж.
    Спустившись по ней, Сато и его спутники оказались в коротком коридоре, заканчивающемся у двери в камеру. Кали толкнула ее и вошла внутрь.
    В непроветренной комнате все еще омерзительно воняло смесью мочи, экскрементов и пота. Здесь было почти пусто — короткая койка в одном углу и унитаз в другом. На встроенной в стену полке стояли бутылки с водой и пакеты с армейскими пайками. Такие же пакеты разбросаны по всему полу.
    — Ни раковины, ни душа, ни зеркала, — отметила Кали. — Его держали здесь, словно дикое животное, вероятно стараясь лишить человеческого облика.
    — Он был абсолютно голым, когда его нашли, — подтвердил Сато.
    — Возвращаемся обратно, — решила Сандерс. — Надо взглянуть, чего вы тут успели добиться.
    — Кое-какие успехи уже есть, — оправдывался техник, пока они поднимались. — Но работа идет очень медленно. Похоже на то, что он был единственным объектом исследований на всей станции. Один из расшифрованных файлов предположительно содержит результаты эксперимента. Но наша задача — просто добыть информацию, и только вы сможете объяснить, что она означает.
    Зайдя в лабораторию, Сато сел в кресло возле одного из включенных терминалов и начал пролистывать меню, пока не нашел нужный файл. Затем он коснулся тактильного интерфейса, развернув информацию таким образом, что все воздушные экраны заполнились разнообразными таблицами, графиками и столбцами цифр.
    Он уступил место Кали и встал у нее за спиной, а она начала просматривать информацию. Подошел Андерсон и тоже пристроился позади нее, показывая, что в любой момент готов прийти на помощь.
    — Посмотри на эту таблицу, — сказала она и коснулась экрана, выводя нужные сведения на передний план. — Точно такую же реакцию мы наблюдали у детей, которым недавно вживили биотические усилители.
    — И что это означает? — поинтересовался Дэвид.
    — Это подтверждает предположение о том, что «Цербер» имплантировал Грейсону какое-то экспериментальное кибернетическое устройство.
    Она продолжила просмотр, а затем остановилась, увидев что-то еще. Холодок давнего воспоминания пробежал по ее спине.
    — Я уже видела это, очень давно, — тихо произнесла она, — когда вместе с доктором Цзянем изучала искусственный интеллект на Сайдоне.
    — Ты уверена? — спросил Андерсон.
    — Да.
    — Тогда это может быть как-то связано со Жнецами, — предположил Дэвид.
    Кали никогда не слышала этого названия.
    — Кто такие Жнецы?
    Андерсон помолчал, словно собираясь с мыслями или обдумывая, какие именно сведения он может ей раскрыть.
    — Это раса огромных, наделенных сверхразумом машин, похожих на космические корабли и скрывающихся сейчас где-то в темных районах космоса. Пятьдесят тысяч лет назад они уничтожили протеан, а теперь хотят вернуться и снова расправиться со всей разумной жизнью в Галактике.
    Кали растерянно заморгала.
    — Я никогда не слышала ничего хоть отдаленно похожего.
    — Я понимаю, как безумно это звучит, — признался Андерсон, — но это правда. Когда Сарен вел армию гетов на штурм Цитадели, те подчинялись вовсе не его приказам. Гетами управляли Жнецы — через Сарена, который сам находился под их контролем.
    — Сарен Артериус — изменник, — вступил в разговор Сато. — И не пытайтесь оправдать его действия своими безумными выдумками.
    Кали знала, что коснулась больной для всех турианцев темы. Когда-то Сарена почитали как величайшего героя расы, а после измены он превратился в ее величайший позор. Но Андерсон тоже не испытывал к нему теплых чувств. У него не было другой причины оправдывать турианца, за исключением любви к справедливости.
    — Но если так все и было, — сказала Сандерс, пытаясь свыкнуться с новой идеей, — то почему я раньше ничего не слышала? По видео должны постоянно твердить об этом.
    — Совет приказал не упоминать о Жнецах. Наши лидеры утверждают, что нет никаких доказательств их существования, а на самом деле просто опасаются всеобщей паники. Но мне довелось работать с капитаном Шеппардом, я видел его доклад, еще не подвергнутый цензуре. Жнецы действительно существуют.
    — Но я все равно не понимаю, каким образом все это связано с доктором Цзянем, — заметила Кали.
    — Ты мне рассказывала, что Цзянь был увлечен какой-то древней технологией, которая в перспективе позволила бы создать совершенный искусственный интеллект. Я думаю, она как-то связана со Жнецами. А Сарен мог раздобыть ее во время нашей операции на Камале.
    — Хорошо, но я пока не улавливаю связи с «Цербером».
    — Несколько месяцев назад «Цербер» выяснил, что Коллекционеры похищают людей из отдаленных колоний в Граничных системах и проводят над ними ужасные эксперименты. Затем «Цербер» остановил деятельность Коллекционеров, обнаружив при этом, что они работали на Жнецов, так же как и Сарен.
    — Но как узнали об этом вы? — задал вопрос Сато.
    — Я видел доклад о результатах операции, — объяснил Андерсон. — Я встречался с людьми, которые побывали там. Мне незачем выдумывать. «Цербер» получил от Коллекционеров какую-то технологию Жнецов. Вот чем они здесь занимались — проводили с Грейсоном те же эксперименты, что и Коллекционеры с похищенными людьми!
    — Это полный бред, — заявил техник, и дружный ропот остальных турианцев показал, что все с ним согласны.
    — Загляните в эти файлы, — настаивал Андерсон, — и вы увидите, что я прав.
    Все, как один, повернулись к Кали, ожидая ее решения. Она не хотела отвергать гипотезу Дэвида, но и принять ее тоже не могла. По крайней мере, без дополнительных доказательств.
    — Документы расскажут нам все, — напомнила она. — Что бы тут ни замышлял «Цербер», мы все равно должны в этом разобраться.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

    Шагая по извилистым улицам Омеги, Кай Лэнг не опасался, что его узнают. Когда он был здесь в прошлый раз, он тщательно загримировался. А теперь, выполняя указания Призрака, не стал изменять внешность.
    И все же он оставался настороже. Хотя на первый взгляд выглядел он абсолютно спокойным, все его чувства обострились до предела. Это лучший способ избежать неприятностей на Омеге, где не существует закона, зато полным-полно бандитов и наемников. Любая встреча здесь может обернуться кровопролитием.
    Землянин с подозрением посмотрел на пару приближавшихся батарианцев, его глаза сверкнули, оценивая возможную угрозу. Четырехглазые уроды заметили его пристальный взгляд и задумались, не будет ли благоразумнее избежать встречи. В конце концов, они сделали правильный выбор и перешли на другую сторону улицы.
    Услышав от Призрака, каким будет его новое задание, Кай Лэнг поначалу засомневался.
    — Вряд ли Ария Т'Лоак испытывает особую любовь к «Церберу».
    — Она в первую очередь деловая женщина, — успокоил его Призрак. — Во всяком случае, она должна выслушать наши предложения.
    — А если она откажется?
    — Мы ведь не ищем войны, — напомнил лидер «Цербера». — Мы хотим наладить сотрудничество. И мне для этого дела нужен человек, которому я полностью доверяю, — продолжил он. — Просто делай в точности так, как я тебе сказал, и больше от тебя ничего не требуется.
    Кай Лэнг завернул за угол и вышел к «Загробной жизни». Как обычно, очередь желающих попасть туда тянулась вдоль всего здания и исчезала за поворотом. Но он не собирался становиться в ее хвост.
    Вместо этого, посланец Призрака подошел к крогану-вышибале и заявил:
    — Мне необходимо увидеться с Арией Т'Лоак.
    — Имя? — привычно спросил тот, чтобы сообщить его кому-то внутри клуба, а затем получить подтверждение, что посетителя действительно ждут.
    — Меня нет в списках, — признался Кай Лэнг.
    — Тогда вы не сможете войти.
    Землянин извлек откуда-то пару тысячных купюр и вложил их в огромную лапу крогана.
    — За деньги в «Загробную жизнь» не попадешь! — хрипло рассмеялся тот и протянул ручищу, чтобы вернуть деньги Каю Лэнгу.
    — Передай Арии, что у меня есть информация о Поле Грейсоне, — не отступал землянин, отказываясь принять купюры назад. — Возможно, он ей знаком под именем Пол Джонсон.
    Кроган подозрительно прищурился, но все же включил переговорное устройство, встроенное в воротник его бронекостюма.
    — Передайте хозяйке, — сказал он находящемуся внутри коллеге, — тут кое-кто хочет поговорить с ней о Поле Грейсоне. Или, может быть, Поле Джонсоне. Но этого землянина нет в списках.
    Примерно полминуты они прождали в молчании, а затем кроган услышал ответ, и глаза его расширились от удивления.
    — Да, хорошо. Я впускаю его.
    Он повернулся к спокойно ожидающему Лэнгу.
    — Ария сейчас пришлет кого-нибудь, чтобы проводить вас. Проходите внутрь, к гардеробной.
    При этом он опять попытался вернуть деньги Каю Лэнгу.
    — Оставь себе, — ответил тот, стараясь выполнять инструкции Призрака и производить благоприятное впечатление.
    Вышибала покачал массивной головой.
    — Ария сказала, что вы сегодня не будете ни за что платить. В том числе и за вход.
    Кай Лэнг сунул купюры в карман и прошел по короткому коридору к гардеробу. Двух охранников кроганов и двух распутных азари за стойкой он запомнил еще по прошлому визиту, а стоящий неподалеку батарианец, вероятно, послан, чтобы встретить его.
    — Положите на стол оружие, — приказал батарианец.
    — Мне казалось, что посетители имеют право заходить в клуб с оружием, — запротестовал Кай Лэнг.
    — Но не в том случае, когда они хотят встретиться с Арией, — объяснили ему.
    Землянин колебался, не желая входить в логово этой львицы беззащитным.
    — Вы можете записаться в список гостей и зайти к нам позже, когда мы узнаем про вас побольше, — усмехнулся батарианец. — На это уйдет неделя или две.
    Кай Лэнг выложил на стойку пистолет и нож. Одна из азари забрала их и скрылась в подсобном помещении, а вторая, выдавая ему квитанцию, игриво подмигнула, но он в ответ и бровью не повел.
    — Стойте спокойно, пока вас просканируют, — проворчал один из кроганов.
    Когда проверка закончилась, батарианец повел его в клуб, пробивая дорогу сквозь толпу посетителей. Кая Лэнга немного порадовало, что ему хотя бы не придется протискиваться среди потных вонючих чужаков.
    Изнутри клуб оказался больше, чем представлялось Каю Лэнгу: огромный притон для мерзких развратников всех рас, одурманенных алкоголем и наркотиками, бессмысленно крутящихся друг перед другом на переполненном танцполе под неумолкающий ритм техно.
    Они поднялись по лестнице на верхний этаж, где грохот музыки по крайней мере можно было вытерпеть, да и народу здесь толпилось чуть меньше. Батарианец повел гостя вокруг всего зала к находящейся на возвышении персональной ложе Арии Т'Лоак.
    По обе стороны от нее сидели служанки-азари, а за спиной стоял самый громадный кроган, какого Каю Лэнгу когда-либо приходилось видеть. Ростом он был намного выше восьми футов, а весом — по меньшей мере пятьсот фунтов.
    В дополнение к этому вооруженному до зубов чудищу азари наверняка были сильными биотиками. А может быть, и кроган тоже. У представителей его расы этот дар хоть и редко, но все же встречался. Но если даже и нет, все равно физически он превосходил любого из посетителей клуба.
    Батарианец довел его до ступенек, поднимающихся в ложу, и отошел в сторону. Ария не предложила Каю Лэнгу сесть, да он бы в любом случае отказался. Хотя, возможно, она промолчала как раз потому, что догадывалась об этом.
    Кай Лэнг внезапно понял, почему Призрак так тщательно готовится к каждой операции, проговаривает каждую деталь. Он ведь даже не назвал своего имени, а переговоры уже начались.
    — У вас есть информация о Грейсоне? — нарушила молчание Ария.
    — Вы хотите найти его, — ответил землянин, придерживаясь заученного сценария. — Мы тоже. Думаю, мы сможем быть полезны друг другу.
    Он заметил, как батарианец и кроган осторожно передвинулись ему за спину. Теперь его окружали со всех сторон.
    — Я не связываюсь с теми, о ком ничего не знаю, — сказала Королева Пиратов. — Давайте начнем с того, что вы представитесь.
    — Вы должны понимать, что я не могу открыть свое настоящее имя, — возразил Кай Лэнг. — Если вы будете настаивать, я, конечно, придумаю что-нибудь, но это будет напрасной тратой времени.
    — Но может быть, вы хотя бы скажете, на кого работаете?
    Он ответил честно, как и требовал от него Призрак:
    — Я представляю «Цербер». Когда-то Грейсон был одним из нас.
    Все чужаки застыли в напряжении, за исключением самой Арии.
    — Что нужно «Церберу» в моем клубе? — хладнокровно спросила она.
    — Мой босс хочет предложить вам сделку.
    — А с какой стати я должна помогать организации, обещавшей уничтожить мою расу? — удивилась Ария. — Может быть, лучше прикончить вас прямо здесь?
    — Умирая, я заберу с собой как минимум трех ваших парней, — предупредил Кай Лэнг, на мгновение забыв инструкции Призрака. — А может быть, и вас тоже, если мне немного повезет.
    Стоящий за спиной батарианец рассмеялся:
    — И как ты это сделаешь? У тебя даже оружия нет!
    Ария задумчиво склонила голову набок и усмехнулась:
    — Не говори глупостей, Санак! Разве не видишь, что наш гость способен убить кого угодно голыми руками.
    — Можно развязать бессмысленное кровопролитие, — заметил Кай Лэнг таким спокойным тоном, словно разговор шел о погоде, — но можно и получить немалую выгоду.
    — Хорошо, я вас слушаю, — согласилась в конце концов Ария.
    Азари внимательно изучала гостя, пока он подходил к ней. Этот худой татуированный землянин, несомненно, был убийцей высочайшей квалификации. Не выказывая ни страха, ни напускной бравады, он пробирался сквозь толпу с изяществом вышедшего на охоту хищника.
    Она уже поняла, что другие посетители клуба вызывают у него отвращение, что он считает их низшей формой жизни, и нисколько не сомневалась, что он в случае необходимости убьет любого из присутствующих без колебаний и угрызений совести.
    — Призрак хотел бы переговорить с вами лично, — сказал убийца. — И в более конфиденциальной обстановке.
    — Обычно я веду свои дела прямо здесь, — пояснила она. — Пусть он приходит сюда, если ему так нужно поговорить со мной.
    — Он не настолько безрассуден, чтобы сунуться на Омегу. Вы можете связаться с ним по защищенному каналу. Он ждет вашего вызова, если, конечно, вы тоже заинтересованы в разговоре.
    Ария поняла, что действительно заинтересована. Ей не терпелось выяснить новые подробности о Поле Джонсоне и его роли в гибели Лизелль и понять, почему представитель «Цербера», известного своей ксенофобией, заявился к ней так открыто. И наконец, нельзя было отказываться от удобной возможности увидеть Призрака; удивительно, как много можно узнать о враге, просто переговорив с ним.
    — Следуйте за мной, — произнесла она, принимая предложение.
    Служанка-азари выскользнула из-за стола, давая хозяйке возможность повторить тот же маневр. Ария повела землянина в недра клуба к отдельным номерам. Большинство из них сдавались в аренду посетителям на час, на день или даже на неделю, но одну комнату Королева Пиратов держала для себя для таких вот случаев, когда она не хотела решать дела на глазах у любопытной публики.
    Войдя внутрь, она уселась за терминал. Землянин встал сбоку от нее, а сопровождающие рассеялись по всей комнате.
    — У вас есть голографический передатчик? — спросил гость.
    Она не клюнула на наживку, зато Санак проворчал из угла:
    — Мы же не дикари.
    — Открывайте канал связи, — потребовала Ария, включив голопроектор и не обращая внимания на реплику батарианца.
    Землянин набрал код, и через несколько секунд в центре комнаты появилось изображение элегантного пожилого человека с серебристыми волосами и светло-голубыми глазами. Он сидел в кресле в помещении, находящемся, судя по виднеющейся на обзорном экране незнакомой спиральной туманности, на какой-то космической станции. В руке он держал зажженную сигарету.
    — Вы Ария Т'Лоак, — едва заметно кивнул землянин. — А меня называют Призраком.
    — Вы разочаровали меня, не решившись встретиться со мной лично, — уколола она его, надеясь вызвать какую-то ответную реакцию.
    — Мы будем играть в детские игры или обсуждать наши дела? — спросил Призрак, не изменившись в лице.
    Ария не спешила отвечать. Она хотела, чтобы он немного поволновался.
    Трехмерное голографическое изображение было настолько правдоподобным, что Ария без труда отслеживала ход мыслей и язык телодвижений землянина. Пока тот молча затягивался сигаретой, она изучала его неосознанные, но выразительные жесты, но вскоре с крайним неудовольствием поняла, что не обнаружила ничего ценного. Его жесты и мимика оказались сложным, тщательно отрепетированным переплетением ложных признаков и намеренной дезинформации, скрывающими истинные чувства собеседника.
    — Мне сказали, что вы хотите поговорить со мной, — произнесла она после долгой паузы, открывая переговоры.
    — Грейсон предал нашу организацию, — с ходу выложил карты на стол Призрак. — Мы охотимся за ним уже больше двух лет. А сейчас предлагаем вам вознаграждение за его убийство.
    — Когда Грейсон работал на меня, кто-то напал на него, — напомнила Ария. — И убил одного из моих сотрудников. Я полагаю, что за этим стоял «Цербер».
    — Никто на него не нападал, — поправил ее землянин. — Он бежал, потому что лопнула его легенда, инсценировав похищение, чтобы выиграть время.
    — Легенда? Вы хотите сказать, что он шпионил за мной?
    — Он проник в вашу организацию, быстро продвинулся по службе, стал незаменимым. Но все это время, когда якобы работал на вас, он собирал информацию для своих новых хозяев.
    Ария сосредоточила все свое внимание на землянине, старательно подмечая интонации его голоса, позу, в которой он сидит, выражение лица и непроизвольные движения глаз. Но по-прежнему не могла ничего прочитать по ним.
    Очень немногие в Галактике могли похвастаться тем, что способны убедительно лгать Арии Т'Лоак; с сожалением она поняла, что Призрак — один из них. Но тот факт, что он может обмануть, еще не означает, что он обманывает сейчас.
    Азари глубоко задумалась над его словами. Грейсон работал на «Цербер», а затем изменил ему. Теперь Призрак жаждет мести. В это поверить проще всего, иначе зачем бы он присылал на Омегу своего представителя и затевал переговоры?
    Но если Грейсон предал первого своего работодателя, то мог так же поступить и с ней. Однако слишком много деталей еще оставались неясными, чтобы принять эту историю без дополнительного расследования.
    — На кого на самом деле работал Грейсон? — поинтересовалась она.
    — На одну из агрессивных турианских группировок. Они обеспокоены растущей ролью землян в Совете и хотят расширить зону турианского влияния. Они даже планируют вторжение в Граничные системы.
    Такой сценарий вполне правдоподобен. Хотя земляне и турианцы считались союзниками, всем были известны их давние взаимные обиды. И если какая-то группа националистов собирается увеличить турианские владения, логично начинать именно с Граничных систем. А тот, кто хочет здесь закрепиться, рано или поздно должен столкнуться с Арией Т'Лоак.
    Может быть, Лизелль случайно узнала секрет Грейсона, и тому пришлось убить ее, чтобы и дальше сохранять тайну. Но Грейсон достаточно умен, чтобы понять, что это убийство не останется безнаказанным. Все знали, что они спят вместе, и, если Лизелль окажется мертва — или даже просто исчезнет, — подозрение первым делом падет на него. И тогда он бежит с Омеги, инсценировав похищение, чтобы сбить Арию со следа.
    Чем больше она об этом думала, тем убедительнее казалась ей версия Призрака.
    — Я одного не могу понять, — шагнув вперед, вмешался в разговор Санак в своей обычной бесцеремонной манере. — Как мог Грейсон сначала работать на такую враждебно настроенную к другим расам организацию, как «Цербер», а потом связаться с турианскими националистами?
    Призрак внимательно смотрел на голографическое изображение Арии Т'Лоак, сидящей в роскошно обставленных апартаментах. Она находилась в фокусе, но по углам комнаты можно было разглядеть и нескольких ее слуг. Кай Лэнг остался за кадром, но Призрак догадывался, что и он стоит где-то рядом.
    Когда батарианец влез в разговор со своими сомнениями, Призрак не стал спешить с ответом. Он сплетал тонкую паутину лжи, и Ария должна была сама в ней запутаться.
    — Не будь идиотом, — как по заказу, тут же прикрикнула азари на своего помощника. — Грейсон — наемник. У него нет никаких убеждений. Он работает на того, кто больше платит.
    Призраку нередко приходилось наблюдать этот феномен: умный человек быстрее поверит в абсолютную ложь. Простодушный сосредоточивается на отдельных прорехах в ткани рассуждений, ему нужно объяснять каждую оборванную нить. А тот, кто привык мыслить самостоятельно, сам же и зашивает эти дыры, напрягает всю свою логику и изобретательность, чтобы соединить разрозненные нити в искусный гобелен обмана.
    Но в это полотно все же необходимо вкраплять и частички правды, делая из них основу, скрепляющую и поддерживающую наслоения лжи. Призрак знал, что Ария расследовала исчезновение Грейсона. И если ей удалось вычислить его связи, то она неизбежно раз за разом должна была натыкаться на одно и то же имя.
    — Грейсон работал не в одиночку, — объявил Призрак. — У него была сообщница по имени Кали Сандерс.
    Он надеялся этим сообщением вызвать хоть какую-то реакцию, но выражение лица Арии ничуть не изменилось. С сожалением он признал, что азари умеет скрывать свои эмоции почти так же хорошо, как он сам.
    — Через Сандерс мы выйдем на Грейсона, — продолжил Призрак. — Она не знает о нем всей правды, думает, что он ушел из «Цербера», потому что понял ошибочность нашего пути. И еще она уверена, что турианцы действуют при поддержке Совета. Сандерс всего лишь пешка в этой игре. Грейсон использует ее. Но и мы тоже можем ее использовать. Это единственный человек, о котором Грейсон беспокоится больше, чем о себе самом, — объяснил Призрак, вплетая еще немного правды в свою изощренную ложь. — Он свяжется с ней рано или поздно. Если вынудить Сандерс обратиться к нему за помощью, он тут же примчится.
    Призрак взял паузу, понимая, что непрерывный монолог — не лучший способ сбыть фальшивку. Намного лучше было бы завязать обмен мнениями. Чтобы быть по-настоящему убедительным, ему нужно втянуть в разговор Арию или ее подручных.
    К счастью, батарианца не пришлось долго упрашивать.
    — Сандерс сейчас не достать, — заметил он, подтверждая предположения Призрака о том, что Ария уже знала про нее. — Она прячется в Цитадели, в одном из посольств.
    Кай Лэнг собрал обширные сведения об Арии и ее команде, когда готовился к похищению Грейсона. Судя по внешности и манерам батарианца, Призрак решил, что это Санак — один из самых давних и преданных помощников Королевы Пиратов.
    — Сандерс уже нет в посольстве, — возразил лидер «Цербера». — Турианцы переправили ее на секретную исследовательскую станцию. Хорошо укрепленную, но если как следует подготовиться и застать их врасплох, то можно справиться с охраной и взять Сандерс в заложники.
    — Это надежная информация? — спросила Ария.
    — Мои источники заслуживают полного доверия, — подтвердил Призрак.
    — Так и напали бы на станцию сами, — предложил Санак.
    — Турианцы стараются следить за каждым нашим шагом. Мы не успеем провести такую масштабную операцию настолько скрытно, чтобы они ничего не узнали. Но от вас, — добавил он, кивнув в сторону Арии, — они никаких неприятностей не ожидают.
    — Во сколько вы оцениваете это дело? — задала вопрос азари.
    — Четыре миллиона кредитов, — объявил Призрак. — Один миллион — задаток. Еще три — когда я получу подтверждение смерти Грейсона.
    — Грейсон стоит четыре миллиона?! — удивленно воскликнул Санак.
    — Не он сам, а то, что он знает, — поправила Ария. — У него есть сведения, которые «Цербер» предпочел бы скрыть. И возможно, я постараюсь захватить его живьем.
    Ее слова произвели на Призрака впечатление. Хотя его предложение было неслыханно щедрым, он ожидал, что Королева Пиратов поторгуется просто из принципа. Но азари оказалась достаточно умна, чтобы сообразить: важна не сумма, которую заказчик готов выложить, важен сам Грейсон.
    — Вы можете попытаться продать информацию кому-то другому, — предупредил он ее. — Но ни один покупатель не предложит вам ничего похожего на ту сумму, которую согласен заплатить я. Для нас обоих мертвый Грейсон ценнее, чем живой.
    Ария снова задумалась.
    — Я принимаю ваше предложение, — кивнула она наконец. — А ваш представитель погостит у меня, пока дело не будет сделано.
    — Нет, — решительно заявил Призрак. — «Цербер» свяжется с вами и сообщит местоположение Сандерс только после того, как мой человек благополучно покинет Омегу.
    — Вы хотите обидеть меня? — спросила Ария. — Всем известно, что я держу свое слово.
    — Пока он не вернется, вы ничего не узнаете, — настаивал Призрак. — А потом мы объясним вам, как найти Сандерс, а вы расскажете, как и куда перевести деньги.
    Азари подумала еще несколько минут и ответила согласием.
    — Договорились.
    Решив оставить последнее слово за собой, она резко оборвала связь, и ее голографическое изображение быстро растаяло в воздухе.
    Тень удовлетворенной улыбки пробежала по лицу Призрака. Затянувшись сигаретой, он развернулся в кресле, чтобы насладиться великолепным зрелищем на обзорном экране.

    Кай Лэнг решил никак не комментировать внезапное окончание переговоров. Он подозревал, что Ария сделала это нарочно, чтобы разозлить его, вывести из себя, но он не доставит ей такого удовольствия.
    — Наш агент свяжется с вами по Сети, как только я улечу с Омеги, — повторил он условия Призрака. — Он же организует и перевод денег.
    — Почему вы так торопитесь? — спросила азари. — Мы должны отпраздновать заключение сделки. Оставайтесь в моем клубе, пейте и веселитесь, сколько хотите.
    — Я свою работу выполнил и теперь должен вернуться, — твердо ответил Кай Лэнг.
    Он не собирался оставаться здесь ни на минуту дольше необходимого и не беспокоился о том, что хозяйку может задеть его категорический отказ. Она приняла решение и не захочет менять его просто потому, что посланник был излишне резок. Азари слишком умна, чтобы позволить эмоциям взять верх над интересами дела.
    — Ну, как хотите, — безразлично пожала она плечами, подтверждая его выводы. — Санак, проводи нашего безымянного гостя.
    Батарианец сопровождал его до самого выхода. Кай Лэнг был просто счастлив получить назад свое оружие и оставить за спиной грохот «Загробной жизни».
    Он прошел по оживленной улице несколько кварталов, двигаясь в направлении ближайшего космопорта. Затем, убедившись, что за ним никто не следит, повернул в другую сторону.
    Вопреки тому, что он говорил Арии, Кай Лэнг получил задание остаться на Омеге после переговоров.
    — Не спускай глаз с Арии и ее людей, — велел ему Призрак. — Проконтролируй, как они выполняют свои обещания. Если они начнут хитрить, бери операцию в свои руки. Делай что хочешь, но Грейсон не должен остаться в живых.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

    Грейсон очнулся. Он сидел в кресле пилота турианского шаттла, сгорбившись, уронив голову на грудь. Шея занемела и отозвалась острой болью, когда он осторожно попробовал разогнуться.
    Во рту у него пересохло, в висках стучало, все тело было покрыто липким потом — обычные симптомы очищения организма от красного песка. Установленное «Цербером» устройство больше не пополнялось, и он постепенно освобождался из наркотического плена.
    Приподнявшись в кресле, Грейсон потянулся рукой к раскалывающемуся от боли затылку и только теперь вспомнил, что ему сильно досталось в схватке: сломали руку, прострелили плечо и бедро. Вспомнил и понял, что чудесным образом излечился от ран во время сна.
    Прошло несколько секунд, прежде чем он догадался, что же произошло. Жнецы привели в порядок его тело, пока он сам оставался без сознания. Но сейчас он поднимался и тянул руку самостоятельно. Он снова вышел из-под контроля!
    Жнецы никуда не делись. Пол чувствовал, что они дремлют где-то там, в его мозге, подобно сытому хищнику. Во время боя они затратили слишком много сил и биотической энергии, и им понадобилась передышка, чтобы отдохнуть и восстановиться.
    Значит, их власть над Грейсоном по-прежнему не безгранична. Однако он понимал, что они снова постараются подчинить его своей воле и будут еще сильнее, чем прежде. С каждым мгновением в нем все больше и больше наночастиц, они все глубже проникают в организм. Скоро Жнецы завладеют им окончательно, и он уже не сможет сопротивляться.
    Внезапный спазм в желудке и кишечнике заставил Грейсона вскочить с кресла и броситься на поиски туалета: сработал побочный эффект очищения от красного песка. Быстро, но осторожно он побежал в хвост шаттла.
    К счастью, физиология турианцев не настолько отличалась от земной, чтобы Пол не смог воспользоваться их туалетом и с облегчением прочистить себя с обоих концов. Приблизительно через десять минут желудок успокоился настолько, что Грейсон смог без опасений вернуться в салон шаттла.
    Хотя Жнецы продолжали спать, он почувствовал их отвращение к столь наглядному проявлению слабости живого организма. Грейсон тоже не был в восторге от этого, но освобождение от наркотиков давало возможность сопротивляться новым попыткам Жнецов установить контроль над ним.
    Он не знал, чего добиваются его мучители. Ощущая их постоянное присутствие, Пол все же не имел представления об их конечной цели. Но он решил не сдаваться в любом случае.
    Конечно, самый простой и быстрый выход — самоубийство. Выстрелить прямо сейчас себе в голову — и все. Но Жнецы заставили его выбросить в открытый космос трупы турианцев вместе с их оружием. Возможно, это случайное совпадение, но не исключено, что они ожидали такой реакции Грейсона.
    Однако у него есть и другая возможность. Он подошел к аварийному медицинскому комплекту, хранящемуся в задней части салона.
    «Что-то пошло не по плану», — пронеслась в голове чужая мысль.
    Жнецы, следящие за его мозговой активностью, почувствовали изменение в настроении Грейсона. Они распознали его отчаяние, беспомощность, намерение покончить с собой. Прежде они уже теряли носителей подобным образом — и были готовы помешать повторению.
    Пол открыл металлический ящик с аварийным набором и осмотрел содержимое. Можно принять убойную дозу панацелина и впасть в кому, из которой уже не удастся выйти. Но остановит ли это Жнецов? Вдруг они сумеют оживить его плоть и управлять им, словно каким-нибудь зомби?
    Оставив в покое медикаменты, Грейсон обратил внимание на большой зазубренный нож, также входящий в аварийный комплект. Но просто вскрыть себе вены недостаточно: невероятная способность его тела к регенерации может оказать дурную услугу. Он должен перерезать себе горло, и так глубоко, чтобы истечь кровью еще до того, как Жнецы успеют среагировать.
    «Аватар не может нанести вред самому себе», — снова уловил он мысли Жнецов.
    Хозяева Грейсона поняли, что он теперь способен к настоящему сопротивлению: его мозг приспособился к новым условиям, выработал новые методы борьбы. Но и у них тоже имелись дополнительные способы контроля.
    Они умели воздействовать на организм носителя на подсознательном, гормональном уровне или изменять его настроение, посылая в мозг определенные электрические импульсы.
    Сердце Пола забилось чаще. Он старался не думать о том, что происходит, опасаясь потерять самообладание. Руки его затряслись, когда он поднес лезвие ножа к горлу и закрыл глаза.
    Он ожидал, что ему будет страшно, но на самом деле почувствовал нечто иное. Причудливая смесь различных эмоций — надежды, энтузиазма и бурного восторга — охватила его. Он вдруг осознал себя невероятно сильным. Решительным. Непобежденным!
    Грейсон швырнул нож обратно в ящик, вернулся в кресло пилота и посмотрел на приборы, определяя свое местонахождение. Если он узнает, куда Жнецы его ведут, то, возможно, сумеет разгадать и их замыслы.
    С удивлением он понял, что находится неподалеку от одного из ретрансляторов, всего в шаге от Цитадели… и от Кали.
    Пол был уверен, что она там, на этой величайшей космической станции, в самом сердце цивилизованной Галактики. Только так можно объяснить появление турианцев в его тюрьме. Кали передала собранные им сведения кому-то из достойных доверия людей, а тот нанял турианцев, чтобы освободить его, Грейсона.
    Он быстро задал приборам новый курс — тот, что вел в противоположную сторону.
    Прочь от Цитадели. И от Кали. Не важно, куда именно. Он хотел отправить шаттл в какой-нибудь отдаленный, малонаселенный район Галактики. Если все сложится удачно, это будет поездка в один конец. Он израсходует все топливо и останется дрейфовать где-то на краю света, без надежды на возвращение.
    Это всего лишь другая форма самоубийства, но сейчас он был убежден, что должен держаться как можно дальше от Кали. Только так он может ее защитить.
    Для большей уверенности Грейсон решил еще раз связаться с ней. Но не по видеоканалу — не нужно, чтобы Кали видела, в какое чудовище он превратился. Нет, он просто послал ей по Экстранету аудиосообщение.
    Он хотел предупредить, чтобы она оставалась вдали от него, что бы ни случилось. Чтобы не искала его, не пыталась ему помочь.
    Он волновался за нее.
    Но Жнецы немного изменили ход его мыслей. Вместо того чтобы поступить так, как задумал, как считал правильным, Пол на мгновение поддался подсознательному желанию.
    «Кали, это Грейсон. Мне нужно тебя увидеть. Прямо сейчас. Ответь как можно скорее».
    Он закончил письмо и отослал сообщение, совершенно не догадываясь о том, что это его заставили сделать Жнецы.

    — Внимание! — обратился Санак к своей команде, собравшейся в грузовом отсеке фрегата. — Через пять минут будем на месте. Противник вооружен и хорошо организован.
    По оценкам «Цербера», им должно противостоять около двадцати вражеских солдат. Чтобы не рисковать, Ария послала на операцию сорок своих лучших бойцов — и батарианцев, и кроганов, и азари.
    — Турианцы не признают капитуляции, — предупредил Санак. — Так что нам предстоит грязная работенка.
    Его команда дружно загоготала. Все они как раз и рассчитывали на кровавую бойню.
    Имея численное превосходство и пользуясь внезапностью нападения, они должны без особых хлопот одержать победу. Батарианец беспокоился вовсе не об этом.
    — Напоминаю главную цель операции — захватить землянина живьем. Всем понятно? Живьем захватить.
    Наемники хором пробасили, что поняли, но Санак все равно нервничал. Он знал, как легко ситуация может выйти из-под контроля, особенно если в деле участвуют кроганы.
    — Поймите, это не пожелание и даже не мой приказ. Так потребовала сама Ария. Если человек будет убит, нас ждет то же самое.
    По выражениям лиц он убедился, что все осознали важность его последних слов. Но он на всякий случай еще раз повторил:
    — Взять живьем!

    Койка в комнате Андерсона была довольно удобной, но заснуть он все равно не мог. И дело вовсе не в необычности положения, хотя Дэвид никогда не думал, что однажды окажется в компании турианцев на базе «Цербера». И конечно, его немного смущало, что он занимает жилище кого-то из тех, чьи трупы свалены у стены в причальном отсеке.
    Но уснуть ему не давали другие, более личные обстоятельства. Он переживал за Кали.
    Она с головой ушла в изучение информации, пытаясь понять, что «Цербер» сделал с Грейсоном. Турианские ученые и техники помогали ей как могли, но они работали посменно, по десять часов. А сама Кали с момента прибытия позволила себе лишь несколько перерывов на десять-двадцать минут. И если она и дальше будет продолжать в том же духе, то просто не выдержит и рухнет от истощения.
    Андерсон просил ее притормозить, объясняя, что с каждым часом она работает все менее продуктивно и увеличивает свои шансы допустить какую-то роковую ошибку. Он напоминал, что турианцы будут продолжать исследования, пока она отдыхает, и подготовят новые порции добытых сведений к моменту, когда она вернется к работе. Как и ожидалось, доктор Сандерс вежливо выслушала его советы и махнула на них рукой, уверяя, что прекрасно знает пределы своих возможностей и сумеет остановиться, когда это действительно станет необходимо.
    Когда очередная попытка уговорить ее сделать перерыв потерпела крах, Андерсон вышел из лаборатории и решил, что ему самому не мешало бы немного поспать. Но теперь, вместо этого, лежал в полутьме и пялился в потолок.
    Ему, наверное, не было бы так скверно, если бы он мог чем-то помочь. Но Дэвид не был силен в исследованиях и анализе данных, он всегда оставался солдатом. Он не любил чувствовать себя лишним и теперь мучился от вынужденного безделья.
    Через мгновение Андерсон уже пожалел о своих жалобах, когда по станции разнесся сигнал тревоги.
    Он спрыгнул с койки и выскочил в коридор прямо в трусах и в майке. Следом выглянули из своих комнат и несколько турианцев, как и он, проснувшихся от воя сирены. Не имея ни малейшего понятия о том, что могло случиться, Андерсон помчался в лабораторию. Кали находилась там вместе с группой вооруженных турианских солдат — ученых и техников среди них не оказалось.
    — Что с Сато и остальными? — гаркнул Дэвид, стараясь перекричать вой сирены.
    — Они надевают бронекостюмы, — объяснил один из солдат. — Мы атакованы.
    Андерсон не удивился тому, что ученые и техники захватили с собой военное обмундирование. Военную подготовку проходили все турианцы без исключения. И, учитывая специфику задания, на станцию послали только тех, кто находился на действительной службе. За исключением Кали и самого Андерсона.
    — Что известно о противнике? — задал он вопрос, пытаясь вникнуть в ситуацию.
    — Одиночный корабль. Фрегат среднего класса. Не ответил на опознавательный запрос. Судя по всему, собирается взять станцию штурмом.
    Ирония судьбы, превратившей турианцев из атакующей стороны в обороняющуюся, не укрылась от Андерсона. Оставалось лишь надеяться, что в этот раз победу одержат защитники станции.
    — Ты думаешь, это «Цербер»? — спросила Кали.
    — Не могу представить, как они успели бы собрать силы для ответного удара, — возразил Дэвид. — После того разгрома, который мы им учинили…
    — Кто бы это ни был, они появятся здесь с минуты на минуту, — заметил турианец. — Капитан приказал собраться в лаборатории и контратаковать противника.
    — Понятно, — сказал Андерсон. — Где будет наше место?
    Солдат покачал головой:
    — Вы останетесь здесь, за закрытыми дверьми, до окончания схватки.
    — Мы оба имеем военную подготовку! — возмутилась Кали. — Мы можем помочь вам!
    — У вас нет бронекостюмов или боевых скафандров, — напомнил ей турианец. — И вы не знакомы с нашей тактикой. Вы нам скорее помешаете, нежели поможете.
    — Он прав, — заявил Андерсон, прерывая ее возражения.
    Он не был полностью согласен с турианцем, но знал: ничто так не снижает боеспособность, как обсуждение приказов.
    — Но хоть оружие-то вы можете нам дать? На всякий случай.
    Солдат протянул ему штурмовую винтовку и пистолет, а затем скрылся за дверью. Дэвид подошел к панели управления и набрал код, запирая лабораторию изнутри.
    Он быстро осмотрел оружие: стандартная турианская модель, эффективная и надежная, хотя, откровенно говоря, если придется пустить ее в ход, это будет означать, что бой уже проигран.
    — И что теперь? — поинтересовалась Кали.
    — Ждать и надеяться, что следующим в эту дверь войдет кто-то из своих.
    За исключением надрывно вопящей сирены, некоторое время из-за двери не доносилось ни звука. Затем в коридор прорвались звуки выстрелов, оглушающие даже сквозь стену. Пальба продолжалась несколько минут, перемежаемая резкими выкриками отдающих приказы командиров и взрывами гранат.
    Шум боя стих не постепенно, а оборвался резко и неожиданно. Через пару мгновений смолкла и сирена — либо ее выключили с пульта, либо какой-то умелец подобрал управляющий код издали.
    — В укрытие, — прошептал Андерсон.
    Он спрятался за массивной компьютерной консолью и взял на прицел дверь. Кали заняла такую же позицию за другим краем консоли.
    Они услышали тяжелые шаги по коридору, затем кто-то начал взламывать кодовый замок снаружи. Дверь медленно поползла в сторону, за ней показался кроган в тяжелом бронекостюме, и Андерсон с Кали тут же открыли огонь.
    Вместо того чтобы отскочить назад, чудище ринулось в атаку. Оно успело сделать три длинных прыжка, но потом град пуль все же пробил его защитный барьер. По инерции кроган еще шагнул вперед и рухнул на пол, когда до цели оставалось не больше метра.
    Андерсон сменил термозаряд, чтобы оружие не перегрелось, и ожидал новой атаки. Два батарианца выглянули из-за двери с разных сторон и устроили такую пальбу, что земляне вынуждены были вжаться в спасительную поверхность стола и не показывать носа. Тут на помощь атакующим подошла азари и обрушила на противника мощную биотическую волну.
    Консоль с грохотом отлетела в сторону, Кали с Андерсоном отбросило в дальний угол лаборатории. Дэвид приподнялся на одно колено и вновь прицелился. Краем глаза он заметил, как Кали перевернулась на живот и схватила пистолет обеими руками, чтобы удобно было стрелять из положения лежа.
    Однако никто из них не успел сделать и выстрела, когда их поразил новый биотический удар от другой азари, подкравшейся с фланга. Статическое поле, состоящее из мощных противоположно направленных гравитационных и магнитных импульсов, оглушило их, на несколько секунд выведя из строя. И этого времени как раз хватило, чтобы батарианцы набросились на землян и разоружили их.
    Как только поле рассеялось, первый из них налетел на Андерсона и ударил в лицо прикладом дробовика, так что адмирал почти потерял сознание. Однако он все же расслышал отчаянный крик Кали, когда другой батарианец наступил тяжелым ботинком на ее пальцы, все еще сжимающие оружие.
    Несмотря на мельтешащие перед глазами круги, Андерсон попытался подняться и продолжить борьбу, но батарианец бросился на него сверху и прижал к полу. Повернув голову, Дэвид увидел скорчившуюся от боли Кали, прижимающую искалеченные пальцы к животу.
    Удивительно, но нападавшие не пристрелили их обоих на месте. Вместо этого рывком подняли на ноги, завели руки за спину и защелкнули на запястьях наручники.
    — Пошли, Санак ждет нас, — произнесла одна из азари.
    По лицу Андерсона текла кровь — удар прикладом сломал ему нос и раскроил верхнюю губу. Но его больше беспокоила Кали — слишком бледная, с какими-то остекленевшими глазами. Ее пальцы были переломаны сразу в нескольких местах, физическая боль соединилась с душевными муками, и она находилась на грани обморока. И сейчас никто не мог ей помочь.
    Их повели по коридору, усеянному трупами. В основном это были турианцы, но попадались также батарианцы, несколько кроганов и даже одна азари.
    Подталкиваемые охранниками, пленники добрались до огромной пробоины в корпусе станции. Широкий переходной рукав тянулся сквозь нее к тому кораблю, на котором прибыли нападавшие.
    Отдельные группы различных разумных рас собрались возле перехода, слушая указания батарианца, судя по всему командующего операцией. Он стоял спиной к пленникам, но повернулся, как только они приблизились, и удивленно уставился на них всеми четырьмя глазами.
    — Зачем вы привели этого? — спросил он, указав стволом винтовки на Андерсона.
    — Ты же сам приказал взять человека живьем, — ответила одна из азари.
    — Я говорил про нее, а не про этого, — объяснил батарианец.
    — А ты уверен, что Ария тоже так думает? — попросила уточнений азари.
    Только теперь Дэвид понял, на кого работают нападавшие, хотя он по-прежнему не представлял, зачем знаменитой Королеве Пиратов потребовалось атаковать станцию.
    — Хорошо, возьмем с собой обоих.
    Андерсон воспользовался возможностью обратиться к старшему.
    — У нее болевой шок, — кивнул он в сторону Кали. Из-за сломанного носа и треснувшей губы голос прозвучал непривычно даже для него самого. — Если мы нужны Арии живыми, то не мешало бы оказать помощь раненой.
    — Отведите их на корабль и выдайте каждому по порции панацелина, — распорядился батарианец. — Потом скачайте всю информацию из лаборатории и подготовьте станцию к взрыву. Я хочу убраться отсюда прежде, чем появятся турианские корабли.
    Пленников провели через переход в трюм фрегата и грубо толкнули в кресла у стены. Андерсон поморщился, когда всей тяжестью навалился на сцепленные наручниками руки. Кали же закричала в голос, и он мог только представить, как это больно, когда твои сломанные пальцы вдавливает в жесткое сиденье вес твоего собственного тела.
    — Снимите с нее наручники, — попросил он.
    — О себе беспокойся, — посоветовала одна из азари, всаживая длинную иглу ему в плечо.
    Через несколько секунд Дэвид провалился в темноту.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

    Андерсон очнулся и с удивлением обнаружил, что лежит на большой удобной кушетке в недурно обставленном помещении, производящем впечатление обжитой комнаты.
    Действие панацелина все еще сказывалось на его движениях. Он не без труда повернулся, опустил ноги на пол и встал. Одежды на нем не оказалось, но трусы и майка были сложены на кресле рядом с кушеткой, очевидно выстиранные, поскольку пятен крови Дэвид на них не заметил. Кроме нижнего белья, там же нашлись брюки, рубашка, носки и даже ботинки.
    Несколько озадаченный, он быстро оделся. Костюм был явно чужой, но пришелся ему как раз впору. Затем Андерсон приступил к осмотру помещения. В дальнем углу располагалась старомодная двустворчатая дверь на петлях. Она была чуть приоткрыта, и за ней Дэвид разглядел большую роскошную кровать. Другая дверь в противоположной стене выглядела более современной и — судя по красному огоньку на панели управления — запертой.
    Стараясь производить как можно меньше шума, он подошел к панели и нажал на кнопку открытия. Как он и предполагал, ничего не изменилось. Все-таки это тюрьма, хотя и комфортабельная.
    «Но где же Кали?»
    Быстро, но бесшумно он вернулся к двустворчатой двери, легонько толкнул ее и с облегчением увидел Кали, лежащую на кровати и накрытую одеялом. Похоже, что и она тоже была обнажена, а ее одежду кто-то аккуратно сложил в кресле рядом с кроватью. Причем, в отличие от костюма Андерсона, это были именно те вещи, которые она носила перед тем, как попала в плен.
    Она слегка похрапывала во сне, восстанавливая силы после долгого недосыпания и полученных в схватке повреждений.
    Подойдя ближе, он заметил, что ей наложили шины на сломанные пальцы. Пройдет не меньше недели, прежде чем кости срастутся, но, по крайней мере, о ней все-таки позаботились.
    Андерсон прошел в ванную и с любопытством взглянул на отражение в зеркале. Оказалось, что его тоже слегка подлечили. Вправили нос, зашили губу. Если бы не синяки и небольшие припухлости, никто бы и не заподозрил, что у него были какие-то неприятности.
    Сначала он хотел разбудить Кали, но передумал. Убежать из этой золоченой клетки им все равно не удастся, а отдых ей сейчас крайне необходим. Пусть поспит. Дэвид вернулся к своей кушетке и тоже прилег. На минуточку.
    — Эй, солдат, — услышал он шепот над ухом. — Подъем.
    Андерсон поспешно открыл глаза и увидел Кали, проснувшуюся и полностью одевшуюся.
    — Я, кажется, задремал, — пробормотал он, поднимаясь.
    — Ты храпел, как элкор-астматик.
    — Ну я же не виноват, что эти сволочи сломали мне нос, — возразил он.
    Кали показала ему свои забинтованные руки:
    — Я бы сказала, что ты еще легко отделался.
    — Как же тебе удалось одеться? — удивился Андерсон.
    Это было непросто, — призналась она. И кокетливо добавила: — Если бы ты не спал, то мог бы мне помочь.
    Ситуация, в которой они оказались, не располагала к улыбкам, но он все-таки попытался.
    — Судя по твоему виду, тебе не помешало бы выпить, — заметила Кали. — Наверное, и мне тоже. Там, в углу, я нашла неплохой бар, но налить себе без посторонней помощи не сумела.
    Андерсон послушно двинулся в указанном направлении.
    — Да, здесь. Открой дверцу.
    В баре действительно обнаружился богатый выбор качественных напитков, способный удовлетворить вкусы любой расы — от ринкола кроганов до азарийской эласы. Не прельстившись экзотикой, он наполнил стаканы обычным бренди.
    — Со льдом?
    — Нет, чистый.
    Андерсон передал стакан сидящей на кушетке Кали. Та бережно, но неуклюже взяла его обеими забинтованными руками.
    — Как думаешь, зачем нас сюда привезли? — спросила она, сделав маленький глоток.
    — Вероятно, Ария хочет переговорить с нами, — ответил он, так и не присев. — Только не знаю, сколько нам еще придется ждать.
    — Может быть, здесь тебе будет удобнее? — Она показала на подушку рядом с собой.
    Дэвид сел и, откинув голову, выпил свою порцию залпом.
    — Это как-нибудь связано с Грейсоном? — задала Кали новый вопрос, когда он поставил опустевший стакан на краешек стола.
    — Не удивлюсь, если так и есть.
    Кали продолжала потягивать бренди. Андерсон сообразил, что сел гораздо ближе к ней, чем было необходимо, — на кушетке хватало места, чтобы разместиться и четверым. Но если он отодвинется, то вернуться обратно уже вряд ли сможет.
    Возможно, сейчас не стоило говорить об этом, но Дэвид хотел разобраться до конца и поэтому спросил:
    — Ты узнала что-нибудь новое в лаборатории?
    — Да, и ты оказался прав, — признала она. — «Цербер» имплантировал Грейсону какую-то технологию Жнецов. Похожую на обычную кибернетику, но намного более активную. И невероятно сложную. Они только начали опыты, но уже как-то изменили самого Грейсона. Превратили его в… нет, я даже думать об этом не в состоянии.
    — Этот процесс можно остановить? — забеспокоился Андерсон. — Повернуть вспять?
    — Боюсь, что нет, — вздохнула Кали. — Прости, что втянула тебя в это дело, — прибавила она после нескольких глотков бренди. — Если бы не я, ты бы здесь не оказался.
    — Мне приходилось останавливаться и в худших отелях, — отшутился он, пытаясь как-то подбодрить ее.
    — Но из них хотя бы можно было выйти, — печально закончила она.
    Андерсон обнял ее за плечи и притянул к себе. Она чуть развернулась и прижалась к нему, уютно устроившись на изгибе руки Дэвида и положив голову ему на плечо.
    — Мы выберемся отсюда, — пообещал он ей. — Не знаю, как и когда, но обязательно выберемся.
    Он медленно наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза, а она подалась немного вперед, чтобы лучше видеть его. Их губы почти соприкоснулись.
    Дверь в комнату с резким свистом скользнула в сторону, заставив их резко выпрямиться.
    — Черт! — невольно вырвалось у Кали, когда стакан выскользнул из рук и остатки бренди пролились на колени.
    Из-за двери послышался грубый хохот кого-то из целой делегации, собирающейся войти в комнату: трех азари, крогана и двух батарианцев. Пока дверь закрывалась за ними, Андерсон успел заметить еще двух кроганов, оставшихся сторожить снаружи.
    Батарианцы и кроган продолжали ухмыляться, и Дэвид догадывался, над чем они смеются. В одном из четырехглазых он узнал Санака, командовавшего нападением на станцию. Две азари необычайно походили друг на дружку, но Андерсон не решился бы сказать наверняка, были ли они на самом деле близняшками, или для глаз землянина просто не были заметны различия. Зато третья азари, стоящая в центре группы, могла быть только Арией Т'Лоак, и никем больше.
    — Мы вам не помешали? — Уголки ее губ приподнялись в едва заметной усмешке.
    Кали и Андерсон встали с кушетки, но не удостоили ее ответом.
    Дэвид почувствовал, что краснеет от смущения, а вот Кали, как он заметил, подобным недостатком не страдала. В ее глазах, устремленных на незваных гостей, была видна только ненависть, и ничего больше.
    — Вы знаете, кто я? — спросила Ария.
    — Догадываемся, — ответила Сандерс холодным и твердым тоном. — И что вам от нас нужно?
    — Мне нужен Грейсон, разумеется.
    — Зачем? — продолжала допытываться Кали.
    — Это вас не касается.
    — Мы и сами хотели бы знать, где он теперь, — вступил в разговор Андерсон.
    — Вот вы и поможете мне найти его.
    — Что вы имеете в виду? — не поняла Кали.
    — Мы взломали ваш почтовый ящик в Экстранете и нашли там сообщение от Грейсона. Он хочет повидаться с вами. И вы назначите ему встречу здесь, на Омеге.
    — А если Грейсон не согласится?
    — Он согласится. Мой информатор говорит, что у вас с ним особые отношения.
    — Ну, может быть, не такие уж и особые, — фыркнул Санак. — Если ты привыкла облизывать любого, кто окажется рядом с тобой.
    Вероятно, он рассчитывал разозлить ее, но, к радости Андерсона, у Сандерс хватило выдержки не отвечать и попросту не замечать батарианца.
    — Ваш информатор мог играть с вами в нечестную игру, — предположил Дэвид, сопоставив факты. — Именно так обычно и поступает «Цербер».
    Ария и не подумала отрицать, что получила информацию от Призрака.
    — «Цербер» не обманул меня, подсказав, где можно найти вас, — ответила она. — «Цербер» оказался прав, уверяя, что Грейсон попытается связаться с вами. Почему я не должна верить тому, что Грейсон появится здесь, если вы его позовете?
    — Как вы могли связаться с террористами, выступающими против вашей же расы? — удивилась Кали.
    — У нас с ними общий интерес к Грейсону, — объяснила Ария. — Этот мерзавец ухитрился изменить и мне, и Призраку.
    — Вы хотите убить его! — воскликнула Кали.
    — Очень хотим, — хмыкнул Санак.
    — И вы думаете, я стану вам помогать?
    — А вы способны пожертвовать собой и вашим другом тоже, чтобы спасти Грейсона?
    Андерсон вмешался, прежде чем Сандерс успела ответить.
    — Откуда мы можем знать, что вы не убьете нас в любом случае?
    — Так у вас будет хотя бы надежда, — хитро усмехнулась Ария.
    — Хорошо, я помогу вам, — предложила Кали, — но при одном условии. Я попытаюсь привести сюда Грейсона, если вы обещаете не убивать его.
    — Вы не в том положении, чтобы ставить мне условия, — холодно заметила Ария.
    — Грейсон не дурак. Он сразу почувствует обман. Так что понадобится мое согласие, если вы хотите заполучить его.
    — В конце концов, ты все равно согласишься, — вставил слово Санак, а второй батарианец зловеще захохотал.
    — Я не знаю, что рассказал вам «Цербер», — продолжала Сандерс, по-прежнему не замечая Санака и обращаясь непосредственно к Арии, — но уверена, что вам не открыли всей правды.
    — Может быть. Но предложить мне больше, чем они, вы не сможете.
    — Здесь вы правы, — согласилась Кали, хотя Андерсон готов был поклясться, что она никогда не пойдет на попятную. — И мне неизвестно, что произошло между вами и Грейсоном. Но я прошу об одном — чтобы вы позволили ему рассказать вам свою историю. И возможно, вас ждет много сюрпризов.
    — Я подумаю над вашим предложением, — пообещала Ария. — Надеюсь, что и вы о моем — тоже. Я пришлю кого-нибудь через час, чтобы записать ваше сообщение Грейсону. Независимо от моего решения, — добавила она таким ледяным тоном, что по спине у Андерсона пробежали мурашки, — вам лучше добровольно сотрудничать с нами.
    Королева Пиратов повернулась на каблуках и вышла из комнаты, за ней последовала и свита. Дверь в коридор закрылась, и знакомый красный огонек вспыхнул на панели.
    Как только они остались вдвоем, Кали повернулась к Андерсону.
    — Я хочу, чтобы ты знал, — сказала она. — Это был просто блеф. Я не могу допустить, чтобы они мучили тебя. Когда Ария вернется, я выполню все, что она требует.
    — Не беспокойся обо мне, — попытался спорить Дэвид.
    — Батарианец сказал правду, — покачала она головой. — В конце концов мне придется выполнить любое их желание. Но я могу хотя бы уберечь нас обоих от боли и страданий.
    Андерсон знал ее характер. Если бы Кали была одна, она сопротивлялась бы до последнего. Сознание того, что он оказался здесь по ее просьбе и может пострадать из-за ее упрямства, вынуждает Кали пойти на компромисс. Но он знал также, что она не из тех, кто опускает руки. Она все еще надеялась спасти Грейсона.
    — Нам остается рассчитывать лишь на то, что они на самом деле не очень-то и хотят убивать Грейсона, — заключил он, — что Ария согласится выслушать его, а затем разрешит помочь ему.
    — Я знаю, что это безумный план. Но если ты можешь предложить что-то лучшее, я тебя внимательно слушаю.
    — А почему бы не рассказать ей всю правду? — спросил Дэвид. — О том, как «Цербер» имплантировал Грейсону технологию Жнецов.
    — Думаешь, она в это поверит? Я и сама верю с трудом, хотя видела документы своими глазами. Кроме того, — добавила она, — мне кажется, что лучше пока не открывать все карты.
    Андерсон знал, что Кали необходима его поддержка, но никак не мог отделаться от ощущения, что все это плохо кончится.
    — Даже если она пообещает не трогать его, — предупредил он, — мы все равно не узнаем, сказала ли она правду.
    — Я понимаю. Но это лучше, чем ничего. По крайней мере, я заставила ее сомневаться. Теперь мы можем только дожидаться и смотреть, что из всего этого выйдет.
    Они ничего больше не сказали друг другу, а просто сидели на кушетке и молча ждали, когда придут посыльные от Арии.
    Как и было обещано, за Кали пришли через час. Андерсон предполагал, что Ария поручит дело Санаку — старшему самцу в стае, возглавляемой волчицей, но вместо него появились огромный кроган и одна из близняшек-азари.
    — Что решила Ария насчет Грейсона? — спросила Кали, как только они вошли.
    — Она еще обдумывает предложение, — ответила азари. — А что решили вы? Будете с нами сотрудничать?
    Кали кивнула.
    — Умная девочка, — проворчал кроган, выводя ее в коридор.
    Эти полчаса, пока Андерсон ждал возвращения Сандерс, оказались самыми длинными в его жизни. Умом Дэвид понимал, что ей угрожает равная опасность как в его присутствии, так и без него, но сердцем ощущал необходимость быть рядом и защищать ее.
    Наконец дверь открылась и Кали вошла в комнату — одна, без сопровождающих. Он вскочил с кушетки и рванулся к ней.
    — Что случилось? Они что-нибудь тебе сделали?
    Выглядела Сандерс живой и невредимой, но по ее лицу Андерсон сразу понял, что она очень расстроена.
    — Я сделала, что они велели, — тихо ответила она. — Передала Грейсону сообщение.
    — У тебя не оставалось выбора, — убеждал Дэвид, удерживая ее руки в своих. — Ты поступила так, как было нужно.
    — Нужно для нас, — прошептала Кали. — А для него?

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

    Шаттл со спящим Грейсоном продолжал бесцельно дрейфовать в пространстве. Просыпаясь, Пол не мог определить, сколько времени провел без сознания, а через два-три часа бодрствования на него внезапно накатывала страшная усталость, и он снова проваливался в темноту беспамятства. Он не был до конца уверен, но подозревал, что за всем этим стояли Жнецы.
    Каждый раз, когда сознание возвращалось, Грейсон первым делом проверял навигационные приборы, желая убедиться, что его рукой Жнецы не ввели в программу полета новое место назначения. И каждый раз выяснялось, что курс не изменился. Похоже на то, что противник накапливал силы для решающего момента. Но когда этот момент наступит, Грейсон не имел ни малейшего представления.
    Проснувшись в шестой или седьмой раз, он заметил на коммуникаторе мигающий сигнал внешнего вызова. Но этого не могло быть. Он заблокировал все рабочие частоты, никто не мог связаться непосредственно с кораблем. Если только это не был ответ на сообщение, которое послал он сам… или кто-то послал за него.
    Внезапно ему стало ясно: Жнецы периодически пробуждали его, чтобы воспользоваться корабельной связью. Странно, почему они не могли сделать то же самое, когда он был без сознания?
    Судя по тому, как его использовали прежде, они нуждаются в бодрствующем, готовом к работе Грейсоне. Завладев его телом, Жнецы оказались ограничены его физическими возможностями. Вероятно, в бессознательном состоянии его движения становятся медленными и неуклюжими, как у лунатика. Должно быть, это неудобно и утомительно и для самих Жнецов. Контролируя его спящего, они расходуют слишком много энергии и поэтому не могут сразу восстановить контроль, когда Пол просыпается.
    Если эти рассуждения верны, то он узнал кое-что новое о поселившихся в нем паразитах. Не так уж и много, но чем больше он узнаёт, тем больше у него шансов победить врага.
    Огонек вызова продолжал мигать. Первым побуждением Грейсона было удалить его, не читая, и тем самым, возможно, разрушить какие-то замыслы Жнецов. Но как только он протянул руку к пульту, новая мысль пришла ему в голову: «Там может быть что-то важное. Что-то, способное помочь в борьбе с чужаками».
    Знание — его единственное оружие. Прослушав сообщение, он может узнать что-нибудь о намерениях Жнецов и попытаться остановить их.
    Он включил запись и с удивлением увидел на экране лицо Кали.
    — Пол, мне нужна твоя помощь. Встретимся на Омеге. Адрес я прикрепляю отдельным файлом. Приезжай скорее. Это очень важно.
    Было что-то странное в том, как она говорила. Голос ее звучал ровно, почти монотонно. В ней не чувствовалось обычной энергии. И это не могло не удивлять.
    Возможно, она испугана. Или ее заставили говорить.
    Наверное, он стал параноиком. Могло быть много других причин, из-за которых ее голос звучал не так, как всегда. Возможно даже, что изменилась не сама Кали. Наоборот, это перемены, происходящие в его собственном организме, влияют на его восприятие.
    Сообщение заставило Грейсона разрываться между двумя желаниями. Он хотел видеть Кали, и, если она оказалась в беде, он должен помочь ей. Но при этом Пол не хотел, чтобы она увидела, во что он превратился. И еще он опасался привести к Кали Жнецов.
    «Ей не к кому больше обратиться, — убеждал он себя. — Она в отчаянии. Не бросай ее!»
    Пол еще раз прокрутил запись, сосредоточившись на последних ее словах: «Приезжай скорее. Это очень важно».
    Кали никогда не была склонна к излишней драматизации. Если она говорит, что это важно, значит, действительно случилось что-то серьезное. И в ее глазах было такое отчаяние, как будто Грейсон остался ее последней надеждой. Значит, он очень нужен ей и не имеет права от нее отвернуться.
    Он принял решение и передал ответное сообщение.
    «Я иду, Кали» — вот и все, что он написал.
    «Омега — опасное место, — подумал Грейсон через мгновение. — Ты должен собраться с силами, они тебе там понадобятся».
    Он задал навигационному компьютеру курс на Омегу, затем сел в кресло и закрыл глаза. Ему необходимо отдохнуть, чтобы быть готовым к любым неожиданностям, поджидающим его на этой находящейся вне закона космической станции.

    — Молодец, — похвалил Андерсон Кали. — А теперь сгибай пальцы по одному.
    — Скоро ты станешь настоящей медсестрой, — ответила она.
    Они сидели рядом на тахте, повернувшись лицом друг к другу, в той же самой комнате, из которой им так и не удалось вырваться. Кали вытянула перед собой руки ладонями вверх. Андерсон слегка поддерживал ее запястья. Он сам снял шины, чтобы можно было заняться лечебной физкультурой. Потом, закончив упражнения, он аккуратно вернет их на место.
    Возможно, Дэвид пододвинулся чуть ближе, чем было необходимо, но не настолько, чтобы заподозрить какую-то интимность. Они оба опасались нового внезапного вторжения Арии или ее подчиненных; ни Кали, ни Дэвид не хотели снова попасть в неловкое положение.
    Она заметила, что после любого упоминания о Грейсоне — как, например, вчера в разговоре с Арией — Андерсон становится немного сдержаннее и отстраненнее. Она не думала, что это ревность, вернее, не была уверена. Похоже на то, что он просто ждал, когда она разберется в своих отношениях с Полом.
    — Ты отвлекаешься, — прервал Дэвид ее мысли. — Будь внимательнее.
    Кали кивнула и сосредоточилась на своих поврежденных пальцах. Сжала их в кулак один за другим, а потом разогнула обратно. Суставы все еще оставались хрупкими и малоподвижными, порой во время упражнений Кали казалось, что она слышит, как они хрустят.
    Ей не удалось выполнить и половины обычной программы, когда дверь скользнула в сторону и в комнату ворвалась Ария. Свита из крогана, двух батарианцев и двух азари вошла следом. Кали инстинктивно выдернула ладони из рук Андерсона, а потом сама же мысленно обругала себя за то, что слишком серьезно относится к мнению банды убийц об их с Дэвидом отношениях.
    — Грейсон ответил на ваше сообщение, — сразу перешла к делу Ария.
    — Я хочу посмотреть, — тут же вскочила Кали.
    Азари покачала головой:
    — Он согласился встретиться. Еще насмотритесь.
    Сандерс почувствовала, что Ария что-то скрывает. Мелькнула мысль о найденных в файлах «Цербера» страшных словах: физические отклонения, значительные мутации, изменение внешнего облика. Насколько все плохо? Как далеко зашли эти изменения?
    — И что теперь будет? — поинтересовался Андерсон.
    — Я подготовлюсь к его прибытию, а кто-нибудь из моих подчиненных будет сопровождать Сандерс на встречу.
    — Я тоже хочу пойти, — заявил Дэвид, поднялся и встал рядом.
    — Ваши желания здесь никого не волнуют, — напомнила ему Ария.
    — Где мы встретимся? — вмешалась в спор Кали.
    — Я подыскала тихое местечко. Один из моих складов неподалеку от погрузочных доков.
    Кали не понравилась эта новость. Она предпочла бы более людное место.
    — А почему не в «Загробной жизни»?
    — Слишком много посторонних глаз, — мрачно объяснил Андерсон. — Она полагает, что дело может закончиться кровопролитием.
    — Вы обещали не убивать его! — воскликнула Кали, шагнув навстречу своей тюремщице.
    В долю секунды кроган-телохранитель оказался между ними. Андерсон повторил его маневр, прикрыв собой Кали. Они молча смотрели друг на друга, массивная ящероподобная фигура возвышалась над землянином. Однако он не двигался с места.
    Наконец кроган отступил, когда Ария коснулась его плеча, давая понять, что не считает ситуацию опасной. Успокоенный Андерсон тоже отошел в сторону, встав сбоку от Кали, а не перед ней.
    — Я ничего вам не обещала, — подчеркнула Ария. — Я только сказала, что подумаю над вашими словами о «Цербере». Возможно, Грейсон уже убил одного из моих помощников, — добавила она. — И я не собираюсь давать ему еще один шанс.
    — Я хочу получить гарантии того, что вы отпустите нас с Кали после встречи, — потребовал Андерсон.
    — Люди часто хотят невозможного.
    — Вы собираетесь вечно держать нас в плену? — решила уточнить Кали. — Или просто убьете, когда все закончится?
    — Я еще не решила, — с усмешкой ответила Ария. — Однако, если вы поможете мне, ваши шансы убраться с Омеги живыми резко возрастут.
    — Когда состоится встреча? — спросила Кали, решив, что Ария в конечном счете права.
    — Через несколько часов я пришлю за вами. Надеюсь, вы будете готовы к этому времени.
    Кали и Дэвид все еще стояли рядом, когда дверь за Арией и ее свитой закрылась. Потом они повернулись и молча посмотрели друг на друга. Сандерс подумала, что, наверное, выглядит такой же обеспокоенной, как и Андерсон. Он осторожно взял ее за руку и усадил на кушетку.
    — Твои пальцы совсем перестанут работать, если ты забудешь про упражнения, — напомнил он.
    Кали согласилась, надеясь, что это отвлечет ее от мыслей о предстоящей встрече… и о том, кого же она там на самом деле увидит.

    Ария так и не решила, что делать с пленниками. Она не хотела их убивать и не собиралась этого делать. Пользы от лишней пары трупов будет немного. Но Королева Пиратов была достаточно осторожна, чтобы не спешить с освобождением пленников. В особенности Андерсона, который даже не пытался скрыть враждебности. Врагов у нее и так достаточно. И к тому же она понимала, что окончательное решение будет зависеть от результата встречи с Грейсоном.
    Как поступить с ним, Ария пока тоже не знала. И это не могло не беспокоить. Она никогда не вступала в игру, если сомневалась в разумности плана. А идея отдаться «Церберу» — какие бы деньги ни предлагал Призрак — по-прежнему ей не нравилась.
    — Что мы будем делать, когда Грейсон вернется? — неожиданно спросил Санак.
    Ария обернулась и посмотрела на него с удивлением. Может быть, она недооценивала батарианца, считая его неспособным к чтению мыслей? Или это простое совпадение?
    — На складе соберется много народа, — объяснила она. — Достаточно, чтобы справиться с любыми неожиданностями.
    — А зачем все эти сложности? Почему бы нам просто не прикончить его, как только он выйдет из корабля?
    — Я еще не решила, хочу ли его убивать, — напомнила азари.
    — Но ведь иначе мы потеряем три миллиона! — возразил Санак. — Ради чего?
    — Вот именно, ради чего? — переспросила она, и батарианец недоуменно замотал головой.
    Она не собиралась объяснять ему ход своих мыслей. Предложение «Цербера» было очень щедрым… подозрительно щедрым. Интересно, какие же тайны известны Грейсону, если они так высоко ценятся? Может быть, эти секреты окажутся полезными и для нее?
    — Это же огромные деньги! — продолжал ворчать Санак. — Раз на кону такая сумма, нельзя оставлять его в живых. Вот и все, что я могу сказать.
    Внезапно Ария поняла, как собирается поступить. По крайней мере, как поступить с Грейсоном.
    У Санака множество достоинств. Он проверенный, квалифицированный специалист по убийствам, он не знает жалости и всегда доводит дело до конца. Но он думает только о сегодняшнем дне и не умеет просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. И раз Санак считает, что предложение «Цербера» нужно принять, значит, на самом деле его следует отклонить.
    — Я попытаюсь сохранить Грейсону жизнь, — объявила она. — Если это будет возможно. Но если он окажет сопротивление, его убьют.
    Губы Санака скривились в недовольной гримасе, но у него хватило ума промолчать.
    — Старшим по операции на складе я назначаю Оргуна, — добавила Ария, опасаясь, как бы батарианец из-за старой неприязни к Грейсону все же не довел дело до кровопролития.
    — А как же я?
    — Ты будешь отвечать за Кали. За то, чтобы она вовремя явилась на встречу.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

    Грейсон уверенно заводил шаттл на посадку в одном из портов Омеги. Его пальцы проворно бегали по клавишам управления. Он на удивление быстро привык к турианскому кораблю, как будто всю жизнь только на таких и летал.
    Кали назначила встречу на торговом складе в районе, контролируемом Арией Т'Лоак. Грейсон пока затруднялся ответить, хорошо это или плохо. Трудно было бы отыскать для встречи место, так или иначе не связанное с Королевой Пиратов. Она напрямую управляла третью всей станции, и еще одной третью владели мелкие группировки, сотрудничающие с ней или зависящие от нее.
    «Ария могущественна, — сказал он себе. — И опасна. Держись от нее подальше».
    Осторожность никогда не бывает излишней. Пол не знал, как Ария отреагировала на его исчезновение и на смерть Лизелль. Не желая рисковать, он выбрал для посадки один из немногих портов Омеги, не платящих дань Арии.
    До места встречи отсюда было неблизко, но Грейсон быстро сокращал это расстояние. Хотя и не бежал, а всего лишь шел быстрым шагом. Знакомые ориентиры то и дело мелькали на его пути по запутанным улицам Омеги.
    Через несколько минут он с удивлением отметил, что даже не запыхался.
    Он мог бы добраться и раньше, если бы время от времени не сбрасывал скорость, изучая особенности планировки и архитектуры станции. Конечно же, Грейсон видел все это и раньше, но сейчас словно узнавал их заново, сравнивая свежие впечатления с полузабытыми воспоминаниями бог знает какой давности.
    Как известно, Омега строилась хаотично, без какой-либо системы. Скорее всего, она была вырублена в недрах заброшенного астероида еще в эпоху протеан, но с тех пор многие расы оставили на ней свой след. В результате получилось беспорядочное смешение различных стилей. И хотя раньше этот хаос не сильно беспокоил Пола, теперь он казался отвратительным и даже в какой-то мере оскорбительным.
    «Цикл развития еще не закончен, — ни с того ни с сего подумалось Грейсону. — Цивилизации сменяют одна другую, и только созданное нами остается навечно».
    Несмотря на общее отталкивающее впечатление, отдельные здания и кварталы все же доставляли ему эстетическое удовольствие. Они напоминали Полу муравьиную ферму из его далекого детства. Крохотные насекомые с поразительным упорством прокладывали сеть туннелей, создавали и перестраивали миниатюрные домики, в чем и заключался смысл их существования. А он наблюдал через стекло за этой усердной и неутомимой работой, заставляющей забыть об их ничтожной роли в мировом устройстве.
    Грейсон приближался к району склада. Скоро он снова увидит Кали. Одна только мысль об этом заставляла сердце биться сильнее, а ноги — быстрее передвигаться. Походка сделалась легкой, почти не требующей усилий, словно какая-то невидимая сила несла его. Но совсем не так, как было, когда Жнецы управляли его телом. Тогда Пол оставался пассивным, сторонним наблюдателем, а сейчас он сам стремился вперед. Но ему как будто кто-то помогал.
    Это напоминало симбиоз.
    Грейсон резко остановился. Его спокойное радостно-расслабленное настроение вдруг омрачили тучи подозрений. Он попытался повернуть обратно, но ноги его сделались тяжелыми и неуклюжими. Он сумел сделать с десяток шагов, а потом согнулся пополам, задыхаясь, не в силах пошевелиться. Собственное тело сопротивлялось ему, боролось с ним.
    Постепенно ужасная правда открылась ему. Технология Жнецов настолько глубоко проникла в организм, что стала его неразрывной частью. Он потому и шел с такой легкостью на встречу с Кали, что его собственные желания совпадали с волей устроившихся в его теле паразитов.
    Теперь чужаки воздействуют на него на таком глубинном уровне, что он не только не в состоянии противодействовать, но и сам активно помогает добиться нужной им цели.
    — Нет! — громко и непокорно воскликнул он. — Я не поведу их к ней!
    Грейсон приготовился встретить неизбежную волну боли, когда чужаки попытаются заставить его выполнить свою волю, однако ничего похожего не произошло, и он растерялся. Он знал, что Жнецы никуда не пропали, нановолокна, пронизывающие все его ткани, убедительно подтверждали это. Но чужаки сделались невидимыми, неразличимыми. Они перестали быть чем-то внешним, превратились в часть его самого.
    «А может быть, это не так уж и плохо, — пришла ему в голову сумасшедшая идея. — Влияние должно быть обоюдным».
    Если технология Жнецов теперь составляет с ним единый организм, то, вероятно, и он может контролировать и управлять ею, как раньше чужаки управляли его телом. Возможно, он сумеет и свои новые биотические способности использовать для достижения собственных целей.
    «Ты куда совершеннее жалких созданий из плоти и крови, окружающих тебя».
    Это была ошеломляющая, освобождающая от сомнений мысль. Он вышел за пределы тяжелого, утомительного, продолжающегося из поколения в поколение процесса естественного отбора, сохраняющего случайные мутации в робкой надежде добиться когда-нибудь мизерного усовершенствования человеческой породы. Он изменился быстро и целенаправленно. Добился совершенства.
    «Не скрывай того, что ты приобрел. Явись миру во всем великолепии».
    Прежде Грейсон с тревогой ожидал встречи с Кали, опасаясь того, что она может подумать про него. Он сильно изменился и выглядит теперь странным. Но ведь она же ученый. Она поймет и оценит произошедшие с ним изменения. Она увидит, насколько он совершенен. Она будет восхищаться им, поклоняться ему, боготворить его!
    Повернувшись на каблуках, Грейсон снова направился в сторону склада, с нетерпением ожидая встречи, которой еще несколько минут назад пытался не допустить.

    Кай Лэнг сидел на кушетке в маленькой комнате, снятой два дня назад. Он механически зачерпывал ложкой суп из тарелки, не отводя при этом взгляда от монитора видеонаблюдения, камера которого была нацелена на боковую стену «Загробной жизни».
    Его каморка находилось не далее чем в квартале от клуба, в обветшалом, полуобвалившемся здании, перестроенном каким-то предприимчивым волусом в мотель с почасовой оплатой. Им часто пользовались для интимных встреч те посетители «Загробной жизни», которые не могли позволить себе снять апартаменты в самом клубе.
    Из мебели в комнате имелся лишь необходимый минимум, зато ощутимо воняло чем-то, что сам Кай Лэнг определил как смесь запаха пота и блевотины представителей различных рас. Однако приходилось мириться со всеми неудобствами из-за того, что комната располагалась достаточно близко к клубу, и в случае необходимости он мог почти мгновенно оказаться на месте.
    Изображение на мониторе не менялось. Но Кай Лэнг знал, что кажущаяся монолитной стена на самом деле скрывает тайный вход в апартаменты Арии Т'Лоак, расположенные в задней части клуба. Широкоугольная линза камеры наблюдения показывала абсолютно пустынную аллею, в то время как у главного входа привычно толпились желающие попасть в заведение. Тайная дверь, очевидно, была известна лишь немногим входящим в ближнее окружение Арии.
    Призрак приказал Каю Лэнгу не спускать глаз с азари и ее подручных и убедиться, что они действительно разобрались с Грейсоном. Однако без посторонней помощи он не мог уследить за всеми и решил сосредоточиться на Санаке, ближайшем помощнике Арии.
    Менее опытный агент наверняка попытался бы проследить за самой Королевой Пиратов, но слишком уж велики при этом шансы обнаружить себя. К тому же Кай Лэнг понимал, что Ария не станет рисковать и не отправится сама на встречу с Грейсоном, а будет, как обычно, ждать доклада в клубе.
    Учитывая все то, что он выяснил о роли батарианца в организации, выбор Санака казался самым логичным. Если требовалось применить грубую силу, а тем более — устранить кого-нибудь, цепной пес Арии, ее нерассуждающее орудие лучше всех подходил для таких заданий.
    Интуиция не подвела Кая Лэнга. Три дня назад Санак покинул клуб через парадный вход для особо важных гостей. Землянин проследил за ним и выяснил, что тот собрал отряд наемников и вылетел куда-то на принадлежащем Арии корабле. На следующий день Санак и его команда вернулись, и не один: с ними были Кали Сандерс и адмирал Дэвид Андерсон, знаменитый герой Альянса, награжденный всем, чем только можно наградить солдата. Очевидно, что прибыли они не на вечеринку. Он успел заменить наручники на бесчувственных телах пленников, которых нес на своих могучих плечах кроган, телохранитель Арии.
    Кай Лэнг издали наблюдал, как отряд Санака продвигался к «Загробной жизни». Они старались идти по безлюдным боковым аллеям, чтобы не привлекать ненужного внимания, и зашли в клуб через боковую дверь, невольно выдав ее существование, так долго и успешно скрываемое от посторонних глаз.
    Пока все шло по задуманному Призраком плану. Они захватили Сандерс, чтобы использовать ее как приманку для Грейсона. Кай Лэнг решил, что раньше чем через сутки встреча не сможет произойти. Где бы ни находился Грейсон, потребуется время, чтобы связаться с ним и сообщить адрес.
    Поэтому агент «Цербера» успел приобрести оборудование для видеонаблюдения, установить его возле боковой стены клуба, снять эту омерзительную комнату и запастись водой и провизией на все дежурство.
    Беспроводной переносной монитор позволял Каю Лэнгу в случае необходимости отлучаться в ванную комнату и туалет, не опасаясь что-нибудь пропустить. К тому же аппаратура была снабжена детектором движения и звуковым сигналом, так что киллер мог даже позволить себе выкроить время для сна, впрочем недолгого и неглубокого.
    Тот торговец, который продал Каю Лэнгу видеооборудование, не внушал особого доверия, и киллер опасался, что в конце концов там внутри что-нибудь закоротит, пока он сам будет отдыхать. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Только не сейчас, когда события близки к развязке.
    Подручные Арии проникли Сандерс в клуб через боковой вход, — без сомнений, им же они и воспользуются, отправляясь на встречу с Грейсоном. Остается только наблюдать и ждать, когда же это произойдет.

    Андерсон чувствовал, что время приближается.
    — Ты готова? — спросил он Кали.
    — Насколько это вообще возможно.
    — Все должно получиться, — успокаивал он ее. — Только действуй по нашему плану.
    Когда Ария наконец-то оставила их в покое, они обсудили положение и решили, что должны держаться вместе, если хотят остаться в живых. Андерсон скорее согласился бы провалиться в преисподнюю, чем позволить Кали пойти на встречу без него.
    Он глубоко вздохнул, сконцентрировался и успокоил бешено стучащее сердце одним усилием воли.
    Через несколько минут дверь отодвинулась в сторону, и в комнату пожаловал Санак.
    Андерсон не ожидал, что именно он будет сопровождать Кали, однако ничего не мог тут изменить. На самом деле эта работа как раз по умственным способностям батарианца. Два крогана зашли в комнату вслед за ним, на всякий случай направив оружие на пленников.
    — Собирайся, — рявкнул Санак. — Нам пора.
    Стараясь не потревожить поврежденные пальцы, Кали скрестила руки перед собой. Андерсон повторил ее движение, означающее отказ.
    — Или мы пойдем вместе, или не пойдем совсем, — заявила Кали.
    Санак выхватил пистолет и направил ствол ей в лицо.
    — Он останется здесь. А ты пойдешь со мной или умрешь.
    — Ты не посмеешь, — спокойно и уверенно возразила она. — Без меня у вас ничего не получится.
    Батарианец в раздумье наклонил голову вправо, презрительное выражение на его лице сменилось раздраженным. Затем он повернулся и направил пистолет на Андерсона.
    — Зато он нам не нужен, — напомнил он Кали. — Ты пойдешь со мной, или я забрызгаю все стены его мозгами.
    — Так ты ничего не добьешься, — возразил адмирал. — Грейсон хитер и осторожен. Он сначала обследует место встречи и не появится до тех пор, пока не увидит Кали. И если почувствует что-то неладное, сразу же сбежит.
    — Вам нужна помощь, чтобы справиться с ним, — продолжала упорствовать Кали. — Но вы ее не получите, если с Андерсоном что-нибудь случится.
    У Санака начали закипать мозги. Ария и в самом деле указывала ему, насколько важно, чтобы Сандерс пришла на эту встречу. И он сейчас пытался придумать, как выполнить приказ, не позволяя диктовать себе условия.
    — У тебя есть две возможности, — не торопясь повторила Кали. — Первая: Дэвид идет вместе со мной, и мы встречаемся с Грейсоном. Вторая: ты пытаешься остановить Дэвида, и тогда встреча не состоится.
    — А потом ты объяснишь Арии, как тебе удалось провалить такое простое задание, — добавил Андерсон.
    Он подозревал, что батарианец — прекрасный исполнитель, но никудышный импровизатор. Весь их план строился на его неспособности к самостоятельным решениям.
    Санак с ненавистью посмотрел на адмирала, но опустил пистолет и пристегнул его к бедру.
    — Если кто-то из вас что-нибудь вытворит по дороге, пристрелю обоих, — пообещал он.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

    Монитор запищал, предупреждая о том, что детекторы камеры зафиксировали движение. Но Кай Лэнг уже и сам видел на экране, как Сандерс, Андерсон, Санак и два крогана выходят из «Загробной жизни».
    Схватив нож и пистолет, он бросился к двери. Об оставленной аппаратуре агент «Цербера» не беспокоился: пусть ее найдет хозяин или следующий гость, все равно Каю Лэнгу она больше не понадобится. Не желая тратить время на вызов лифта, он сбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки, добрался до первого этажа и вырвался на улицу. Повернул за угол и тут же увидел всю пятерку, как раз подходящую к перекрестку, где идущая от клуба аллея соединялась с главной улицей.
    Постороннему наблюдателю они показались бы обычными прохожими, разве что прогуливающимися слишком плотной группой. Но Кай Лэнг понимал разницу. Впереди вышагивал Санак со штурмовой винтовкой за спиной и прицепленным к бедру пистолетом. У Андерсона и Сандерс никакого оружия не было. Замыкающие процессию кроганы также несли винтовки, но, в отличие от батарианца, держали оружие в руках, наготове.
    Сохраняя дистанцию, Кай Лэнг следовал за ними по жилым и деловым кварталам центральной части Омеги. Постепенно многоквартирные дома и магазины сменились скудно освещенными складскими корпусами промышленного района.
    Они миновали несколько невзрачных двух- и трехэтажных зданий и скрылись внутри склада в конце квартала. Даже в полумраке Кай Лэнг сумел рассмотреть, что все окна то ли прикрыты ставнями, то ли закрашены, чтобы никто не мог в них заглянуть.
    Он устроился под аркой близлежащего здания, скрывшей его от посторонних глаз и в то же время позволяющей наблюдать за улицей в обоих направлениях, и стал дожидаться Грейсона. Тот объявился час спустя.
    Внешность Грейсона мало изменилась с того момента, когда Кай Лэнг видел его в последний раз. Чуть отросли волосы на выбритом черепе, нечесаная борода сделалась совсем косматой, отчетливее проступали синтетические органы. Несмотря на нелепую, явно с чужого плеча одежду, прикрывавшую почти все его тело, трудно было не заметить трубок, выходящих из шеи и тянущихся к затылку, а также мерцающих яркими огоньками проводов под тонкой, полупрозрачной кожей на щеках и кистях рук.
    Призрак предупреждал, что не следует ввязываться в драку с Грейсоном без крайней необходимости. Это уже был не тот человек, которого Кай Лэнг легко одолел и накачал наркотиками. Он превратился в очень сильного противника. Пусть грязной работой занимается Ария и ее команда, а Кай Лэнг находится здесь лишь затем, чтобы все прошло по плану.
    Но и без предупреждения он заметил разницу. Грейсон теперь двигался с непривычным изяществом вышедшего на охоту и подкрадывающегося к жертве хищника.
    Он оказался в каких-то пяти метрах от того места, где притаился Кай Лэнг. И безжалостный убийца, опасаясь, что темнота не слишком надежно скрывает его, еще сильнее вжался в стену. Грейсон, ничего не заметив, проследовал мимо по направлению к складу.
    Затем он остановился в нескольких шагах от двери, повертел головой, осматривая здание, словно бы начал подозревать, что ему готовят ловушку.
    Кай Лэнг задержал дыхание и молился, чтобы хищник все-таки попался в капкан.

    Грейсон быстро шагал по темной улице. Его усовершенствованному зрению больше не мешала темнота. Он заметил одинокую фигуру, выглянувшую из арки соседнего здания, но принял ее за случайного прохожего. Он здесь для того, чтобы увидеть Кали, а все остальное не имеет значения.
    Однако возле самого входа в тот дом, где назначена встреча, Грейсон внезапно засомневался. Почему Кали выбрала такое отдаленное место? Почему не захотела встретиться там, где будет больше людей? Судя по сообщению, у нее какие-то неприятности. Может быть, она просто боится показаться на людях?
    «А может быть, это просто ловушка. Ты уверен, что можешь ей доверять?»
    Он покачал головой, отгоняя эту нелепую мысль. Кали никогда не предаст его. Она рисковала жизнью, когда помогала ему с Джиллиан сбежать из «Цербера»; если бы не она, Грейсону не удалось бы спасти дочь.
    Джиллиан.
    Сейчас она в безопасности. Даже Призрак не сможет дотянуться до приютившего ее исследовательского корабля кварианцев. Воспоминания о дочери, которую Грейсон не видел уже больше двух лет, внезапно нахлынули на него: как она смеялась, как разговаривала с отцом. Джиллиан была особым ребенком — она страдала аутизмом и поэтому испытывала большие сложности в общении. Несмотря на свой невероятный потенциал, она все же отставала в развитии от других детей из проекта.
    Проекта «Восхождение».
    Эту программу создали для того, чтобы помочь детям с биотическим даром контролировать и развивать свои скрытые способности. И Кали занималась с Джиллиан больше, чем с другими детьми, давала ей особые персональные рекомендации.
    Дети — биотики.
    Грейсон мало что знал о других участниках проекта. Когда Джиллиан еще участвовала в программе, он навещал дочь пару раз за год, согласно приказу Призрака. И, зная Кали, он мог с уверенностью сказать, что ее волновала судьба каждого ребенка, что она до сих пор помнит их всех…
    Грейсон заставил свои мысли резко замереть, когда ему открылась страшная правда.
    Жнецы перехитрили его. Теперь они глубже связаны с его мозгом и способны проникать даже в самые сокровенные уголки. Они внимательно, фрагмент за фрагментом, просматривали все, что он знает и помнит. И вдруг заинтересовались доктором Сандерс и ее ролью в проекте «Восхождение».
    Грейсон ужаснулся собственной догадке. Нет, он должен держаться как можно дальше от Кали. Развернувшись, он побежал прочь. Попытался бежать. Но враги в ответ обрушились на него всей своей мощью. Он изо всех сил сопротивлялся чужой воле, но Жнецы были неумолимы.
    Они заставили его двигаться дальше. Шаг за шагом Грейсон приближался к двери, стремясь дотянуться до входной панели. Он пытался бороться, использовал все хитрости и уловки, прежде ему помогавшие, но безрезультатно. Жнецы оказались намного сильнее, чем он представлял. Они просто скрывали свое могущество, манипулируя его желаниями, вместо того чтобы подавлять их.
    Дверь открылась, и Грейсон зашел в полутемный склад. Кали стояла в центре помещения и смотрела на него одновременно с отвращением и жалостью.
    — Ох, Грейсон, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.
    Он видел только ее, но Жнецы внимательно наблюдали за всем, что происходит вокруг. Кали была не одна — по меньшей мере десяток вооруженных чужаков рассредоточился по всему складу.
    Его кукловоды поняли, что попали в западню, и Грейсон почувствовал прилив адреналина. Спящий в нем дьявол готов был сорваться с цепи.

    Когда Андерсон и Кали вошли, бойцы Арии уже заняли позиции: дюжина из них разместилась на нижнем уровне склада, еще восемь взобрались на эстакаду, тянущуюся вдоль дальней стены. Те, кто остался внизу, укрылись за контейнерами и автопогрузчиками, расставленными так, чтобы оцепить полукругом центр склада.
    Андерсон без труда разобрался в их плане. Когда Грейсон зайдет, кто-то из команды Арии проскользнет ему за спину, чтобы отрезать путь к отступлению, и он окажется окруженным со всех сторон. И все бы ничего, но Кали, заманив Грейсона в ловушку, сама окажется внутри полукруга, как раз на линии огня, если до этого дойдет дело.
    Он попытался протестовать, но его никто не желал слушать. Оргун, огромный кроган, командующий операцией, приказал Кали встать в круг и ждать прихода Грейсона, а Санаку — отвести Андерсона в дальний угол и не спускать с него глаз. Батарианец остановился в двух шагах от Дэвида и направил на него винтовку, показывая, что не допустит никаких попыток помешать встрече.
    Из своего угла Андерсон не мог видеть Кали, зато входная дверь хорошо просматривалась. И он не пропустил появления Грейсона.
    Его внешность ужаснула адмирала. Кали говорила, что технология Жнецов вызвала в нем какие-то изменения, но Андерсон все же не предполагал, что Грейсон изменится настолько. Теперь его уже нельзя было назвать человеком, он превратился в нечто отвратительное, не имеющее даже названия.
    Кожа Грейсона истончилась до прозрачности. Под ней было видно, как кибернетические устройства сливаются воедино с живой плотью, словно заглатывая ее. Грейсон напомнил адмиралу колонистов с Иден Прайма, превращенных гетами в хасков. Остановить процесс трансформации тогда не удалось, и Дэвид опасался, что с другом Кали дела обстоят ничуть не лучше.
    Андерсон услышал ее голос, а затем Оргун вышел из укрытия, преграждая дорогу к двери.
    — Сдавайся, — прорычал кроган, направив штурмовую винтовку в спину вошедшему, — или мы пристрелим тебя на этом самом месте!
    Грейсон развернулся, пригнулся к земле так низко, что казалось, будто он встал на четвереньки, и бросился на крогана. Все произошло в долю секунды, но и Оргун двигался неуловимо для глаза, словно превратившись в неясное, расплывчатое пятно.
    Кроган успел выстрелить, но не учел невероятной реакции противника. Пули пролетели намного выше рванувшегося в атаку Грейсона. Кое-кто из сообщников Оргуна тоже рефлекторно открыл огонь, но их торопливые выстрелы пришлись туда, где землянин стоял мгновением раньше, и не нанесли ему никакого вреда.
    Грейсон с разгона врезался в Оргуна — семидесятикилограммовый человек против весящего больше двух центнеров крогана. Удивительно, но после столкновения отлетел именно кроган, выронив при этом винтовку.
    По всему складу разнесся грохот выстрелов — это подчиненные Оргуна очнулись от шока, вызванного внезапным нападением. В ответ Грейсон выставил биотический барьер, и воздух вокруг него замерцал. Гравитационное поле замедлило полет пуль, они потеряли скорость и беспомощно попадали на пол.
    Андерсон краем глаза взглянул на Санака. Батарианец был удивлен ничуть не меньше остальных и только сейчас начал приходить в себя. Все его внимание сосредоточилось на дерущихся, а о пленнике он и думать забыл.
    Как только батарианец сделал первый шаг навстречу схватке, Андерсон нанес ему боковой удар в висок. Санак пошатнулся, взмахнул руками, а его винтовка отлетела в сторону. Дэвид продолжил атаку, сделав подножку и повалив противника на пол. Какое-то время они боролись, тесно сцепившись, рыча и ругаясь, каждый хотел первым дотянуться до пистолета, висящего на боку у батарианца. Наконец Андерсон подмял противника под себя и схватился за рукоять пистолета, но Санаку удалось прижать его локти к туловищу, не позволяя поднять руку с оружием.
    Адмирал все-таки нажал на спусковой крючок. Пуля разорвала батарианцу бедро, он закричал от боли и ослабил захват. Андерсон тут же поднял пистолет, направил его в живот противнику и выстрелил три раза подряд.
    Все четыре глаза Санака расширились, словно от удивления, как такое могло случиться, и тело его обмякло. Дэвид перекатился через него и поднялся на ноги, сжимая в руке оружие. Батарианец открыл рот и попытался что-то сказать, но послышалось лишь слабое бульканье. Он закашлялся, тонкая струйка темной крови потекла по его губам.
    Андерсон выстрелил еще раз, теперь уже в голову. Санак дернулся, затем его голова завалилась набок, глаза остекленели, и жизнь в них угасла.
    Вся схватка продолжалась не больше тридцати секунд, но за это время успела затихнуть и стрельба в другом конце склада. Осмотревшись, Андерсон заметил нескольких бойцов Арии, включая и Оргуна, лежащих неподвижно на полу. Некоторые еще дергались в агонии, мощный биотический удар переломал им конечности или по крайней мере вывернул из суставов, так что бедняги лежали в крайне неудобных позах. Другие выглядели так, будто им размозжили головы кувалдой.
    Однако среди всей этой кровавой бойни не было видно Грейсона… и Кали.
    Выбежав на середину помещения, Андерсон убедился, что, кроме него, на складе не осталось никого живого. Он не знал точно, что произошло с Кали, тысяча версий пронеслась в его голове, и ни одна из них не была утешительной.
    Опасаясь худшего, адмирал рванулся к двери и уже на улице, в полумраке, увидел ее, живую и невредимую. Она стояла спиной к нему и смотрела куда-то вдаль.
    — С тобой ничего не случилось? — спросил он, тяжело дыша после стремительного рывка.
    Кали обернулась.
    — Нет, ничего, — успокоила она его. — Когда начали стрелять, я просто упала на пол. К счастью, никто в меня специально не целился.
    — А что с Грейсоном?
    — Он убежал, — ответила она. — Вырвался из окружения и проскочил за дверь. А они побежали за ним.
    Андерсон понял, что у них появился шанс. Пока вокруг неразбериха, пока подручные Арии пытаются остановить Грейсона и ни о чем другом не думают, они с Кали могут уйти незаметно.
    — Пойдем, — сказал он. — Нам нужно убираться с Омеги.
    — Но как? — не поняла она.
    — Мы просто найдем кого-нибудь, кто не отчитывается перед Арией, — объяснил Андерсон, догадываясь, что это легче сказать, чем сделать.
    Неизвестный мужчина вышел из тени соседнего здания.
    — Возможно, я смогу вам помочь, — заявил он вместо приветствия.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

    Кай Лэнг услышал выстрелы, доносящиеся со склада. Мышеловка захлопнулась. Однако вскоре Грейсон — вполне живой — покинул здание. Команда Арии не справилась с заказом. Как и в первый раз, Кай Лэнг прижался к стене, вместо того чтобы преградить дорогу врагу. Он, конечно, преданный сторонник «Цербера», но не самоубийца.
    Грейсон побежал прочь, а через мгновение из дверей склада выскочили три вооруженных крогана и бросились в погоню. Несмотря на внушительные габариты, а вернее, благодаря развитой мускулатуре кроганы бегали быстрее людей. Только Грейсон больше не был человеком. Усовершенствованные, усиленные кибернетикой органы позволили ему развить невероятную скорость, и он успел получить фору метров в тридцать к моменту появления преследователей.
    Увидев беглеца, кроганы открыли огонь, но попытки поразить цель прямо на бегу, да еще и при плохой освещенности, не могли не сказаться на точности выстрелов. К тому же Грейсон бежал не по прямой, а беспорядочными, непредсказуемыми зигзагами, не давая взять себя на прицел. Но совсем увернуться от такого шквала огня ему не удалось, и несколько пуль все-таки достали его.
    Грейсон споткнулся, притормозил. Затем развернулся и вытянул руку навстречу преследователям. Воздух вокруг него замерцал, заколыхался, искажая контуры, как обычно бывает при выбросе мощного биотического импульса.
    Если бы кроганы оказались чуть ближе, энергетическая волна, несомненно, растерла бы их в порошок. Но Грейсон слишком далеко оторвался от преследователей, и расстояние в значительной степени ослабило мощность его удара. Вместо того чтобы поразить врагов насмерть, он всего лишь сбил кроганов с ног.
    Пока те поднимались, он снова пустился наутек, заметно прихрамывая, но двигаясь из-за этого не намного медленнее, чем прежде.
    В это время из здания склада выбежало подкрепление: с полдюжины батарианцев и еще два крогана. Они присоединились к оправившейся от удара тройке и продолжили погоню, также стреляя на бегу из штурмовых винтовок, но к тому времени Грейсон уже находился за пределами дальнобойности их оружия.
    Пробегая мимо приближавшегося в темноте Кая Лэнга, он попал в полосу света, так что киллер успел мельком рассмотреть его ранения. По правому бедру Грейсона стекала кровь, левая рука бессильно повисла вдоль туловища, — скорее всего, пуля раздробила ему плечо. Повреждения выглядели серьезными, но отнюдь не смертельными — удивительно, но ни в спину, ни в голову ему так ни разу и не попали.
    Грейсон убегал все дальше и дальше вдоль улицы, потом наконец завернул за угол и скрылся из виду. И только когда рядом загрохотали шаги преследователей, Кай Лэнг опомнился, сообразив, что любое неосторожное движение может его выдать. Вряд ли команда Арии прекратит из-за него погоню, но рисковать все же не стоило.
    Один из бегущих выкрикивал какие-то указания в переговорное устройство, вероятно вызывая подмогу. Но у Кая Лэнга появилось предчувствие, что и это ни к чему не приведет. Он был почти уверен, что Грейсону удастся сбежать с Омеги. Призрак будет очень недоволен. Однако, наблюдая за провалом операции, агент «Цербера» понял одну вещь, вселяющую надежду: как бы ни были могущественны Жнецы, они не смогли сделать Грейсона неуязвимым — несколько повреждений он все-таки получил. Если ребятам Арии чуточку повезет, одного точного выстрела в голову будет достаточно, чтобы покончить с этой угрозой.
    Он все еще оставался в укрытии, решая, что делать дальше, когда из здания склада вышла Кали Сандерс. И в голове у него начала складываться идея.
    Когда Грейсон сбежит с Омеги, «Церберу» придется снова выслеживать его. Призрак говорил Арии, что Кали — это ключ к Грейсону. Возможно, свою роль она уже сыграла. Но может быть, получится еще раз использовать ее как приманку.
    Пока Кай Лэнг обдумывал следующий ход, рядом с Кали появился Дэвид Андерсон. Он был вооружен пистолетом, но киллера это не беспокоило. Если дойдет до стычки, то он без труда справится и с Андерсоном, и с Сандерс. Но вряд ли это лучший способ решения проблемы.
    Он вышел из укрытия, быстро, но бесшумно приблизился к ним и остановился на углу здания, по-прежнему скрываясь в тени и не привлекая внимания. Поглощенные разговором друг с другом Сандерс и Андерсон только помогли ему.
    — Мы просто найдем кого-нибудь, кто не отчитывается перед Арией, — услышал он последние слова Андерсона. И тут же, повинуясь внезапному импульсу, выступил из тени и объявил:
    — Возможно, я смогу вам помочь.
    Кали отступила на шаг назад, а адмирал поднял пистолет.
    — Кто вы такой? — потребовал он ответа.
    Кай Лэнг стоял достаточно близко, чтобы обезоружить его еще до первого выстрела. Но «Церберу», чтобы поймать Грейсона, нужна была добровольная помощь Сандерс. И вместо физического воздействия он решил применить более тонкое и эффективное средство — правду.
    — Меня зовут Кай Лэнг. И у меня есть корабль в одном из портов, не подчиняющихся Арии Т'Лоак.
    — И вы просто случайно прогуливались в этом районе, да? — не скрывая иронии, спросил Андерсон. Его пистолет все еще был направлен в грудь Каю Лэнгу.
    — Он из «Цербера», — догадалась Кали. — Призрак послал его следить за Арией, чтобы убедиться в том, что Грейсон действительно убит.
    — У нас с вами общая цель, — напомнил киллер, даже не думая опровергать обвинение. — Мы все хотим благополучно убраться с Омеги, а потом постараться найти Грейсона. И мы можем работать сообща.
    — А еще я могу пристрелить тебя на месте, — добавил Андерсон, угрожающе шевельнув рукой с пистолетом.
    — Попробуй, — ответил Кай Лэнг. — Только кто тогда поможет тебе бежать с Омеги?
    — Не все же здесь пляшут под дудку Арии, — заметила Кали. — Найдется кто-нибудь, кто согласится нас подвезти.
    — И как долго вы собираетесь искать? У вас нет на это времени. Сейчас Ария слишком занята охотой на Грейсона, но, когда тот ускользнет — а так наверняка и будет, — она вспомнит про вас.
    — И все-таки мы попытаемся, — решил Андерсон и нажал на спусковой крючок.
    Однако Кай Лэнг опередил его, метнулся в сторону, и пуля прошла мимо. А второй выстрел адмирал сделать не успел — агент «Цербера» схватил его за руку, потянул на себя и провел болевой прием. Оружие выпало из внезапно онемевшей кисти Андерсона. Он все же сопротивлялся и даже попробовал попасть противнику коленом в пах, но тот закрылся от удара бедром.
    Кали тоже вступила в драку и пнула Кая Лэнга ногой в спину. Но профессиональный убийца смягчил удар, подавшись вперед, а затем сделал кувырок, по-прежнему не выпуская запястье Андерсона. Адмирал потерял равновесие и повалился на землю вслед за ним.
    Из лежачего положения Кай Лэнг подсек, словно ножницами, ноги Кали, заставив ее также рухнуть сверху на обоих мужчин, а сам тем временем ударил Андерсона локтем в солнечное сплетение, выбрался из кучи, схватил упавший пистолет и прыжком поднялся на ноги.
    Он нацелил оружие на своих противников, все еще лежавших на земле. Ни Сандерс, ни Андерсон не получили серьезных повреждений, хотя адмирал от удара едва не задохнулся. Кай Лэнг продержал их на прицеле достаточно долго, чтобы убедить подчиниться его приказам, а затем засунул пистолет за ремень.
    — «Цербер» вам не враг, — заявил он. — Мы защищаем интересы человеческой расы и не собираемся ссориться с вами.
    Кали медленно поднялась. Дэвид все еще тяжело дышал, и она протянула ему руку. Тот покачал головой, отмахнулся и, хрипя и кашляя, встал самостоятельно.
    — Рассказывайте сказки кому-нибудь другому, — резко ответила Кали, не желая сдаваться даже после того, как Кай Лэнг продемонстрировал свое физическое превосходство. — Мы-то знаем, как это выглядит в действительности. Я видела, что вы сделали с дочерью Грейсона. И что сделали с ним самим.
    — Это всего лишь единичные жертвы ради всеобщего блага.
    — Это кусок дерьма, а не всеобщее благо, — вступил в разговор Андерсон. — Можете оправдываться сколько угодно, но на самом деле вы всего лишь банда убийц.
    — Да поймите же наконец, человечество еще не сталкивалось с такой угрозой, как Жнецы! — рявкнул Кай Лэнг. — Вы, наверное, думаете, что Призрак зашел слишком далеко, но это было необходимо, чтобы лучше узнать врага. От этого зависит выживание всего человечества.
    — И для ее защиты вы создали монстра и выпустили его на свободу, — парировал Андерсон.
    — Здесь есть и ваша вина. Мы чувствуем свою ответственность за случившееся. И мы должны вместе остановить Грейсона.
    — Я не собираюсь соучаствовать в убийстве, — отрезала Кали. — Так что или пристрелите нас, или оставьте в покое, черт побери!
    — Но вы же видели, во что превратился Грейсон, — настаивал Кай Лэнг. — Вы видели, на что он способен. Его необходимо остановить.
    — Сами нагадили, сами и убирайте, — поддержал Кали Андерсон.
    — Мы можем помочь ему, — солгал агент «Цербера», понимая, что это последняя возможность добиться согласия Сандерс. — Мы располагаем необходимыми сведениями и возможностями, чтобы повернуть трансформацию вспять. Но нужно торопиться: еще немного — и Жнецы окончательно проглотят Грейсона.
    Кали ничего не ответила, и адмирал с сомнением посмотрел на нее.
    — Это правда? — спросил он. — Это действительно можно повернуть?
    — Я не знаю, — призналась она. — Но если есть хотя бы слабая надежда…
    Ее слова повисли в воздухе.
    — Даже если придется сотрудничать с «Цербером»? — тихо произнес Андерсон.
    Кали кивнула.
    — Тогда ведите нас на ваш проклятый корабль, — проворчал адмирал.
    — Нам сюда. — Кай Лэнг показал в противоположную сторону улицы. — И вы должны понимать, что мне будет удобнее идти позади вас.

    Ария, как обычно, находилась в клубе, когда в ее ложу вбежала одна из азари и сообщила о неудавшейся попытке захватить Грейсона.
    — Оргун и Санак убиты, — доложила она. — Грейсон бежал, а Кидо возглавил погоню.
    Внешне Королева Пиратов отреагировала спокойно, но на самом деле с трудом сдерживала разочарование.
    — Что с Сандерс и Андерсоном?
    Вестница замотала головой:
    — Я не знаю. Кидо ничего не говорил об этом.
    — Тогда почему ты все еще здесь? — холодно поинтересовалась Ария.
    — Кидо просил подкрепления. Он сказал, что Грейсон… изменился.
    — Изменился? В каком смысле?
    — Какие-то кибернетические усилители. В детали он не вдавался.
    Ария мысленно отругала себя за то, что поверила Призраку. Несомненно, тот знал про усилители. Возможно даже, что именно в «Цербере» их и установили. И Призрак не предупредил ее. Если бы она обо всем знала, то послала бы больше бойцов на встречу с Грейсоном и, может быть, отказалась бы от идеи захватить его живьем.
    Но еще больше, чем на Призрака, она злилась на себя. Стремясь отомстить за смерть Лизелль, она не поверила собственным предчувствиям и приняла предложение «Цербера». Она дала волю эмоциям, которые помешали принять разумное решение и сильно навредили ее бизнесу. Такие ошибки не должны повториться.
    — Дай Кидо все, о чем он просит, — распорядилась Ария. — И предупреди всех: пусть стреляют, как только увидят Грейсона. Мирное население по возможности не трогать, но и переживать из-за того, что кто-то сам подставится под пулю, я тоже не собираюсь.
    Помощница кивнула и бросилась передавать приказ.
    Ария проводила ее взглядом и, потягивая коктейль, задумалась о том, как отомстить «Церберу» и лично Призраку.

    Замирая от ужаса, Грейсон наблюдал за тем, что Жнецы в его лице творили на улицах Омеги. Только наблюдал, не в силах ничего изменить. Они слишком глубоко проникли в его мозг, практически слились с ним самим. Грейсон все видел и слышал, но не чувствовал собственного тела. Умом он понимал, что серьезно ранен, но боль казалась настолько отдаленной, почти чужой, что теряла всякое значение.
    Бегство со склада было только началом. Казалось, каждый встречный на улицах Омеги думает лишь о том, как бы его убить. Каждый раз, поворачивая за угол, он натыкался на вооруженный патруль или засаду. Ария выставила против него всех своих бойцов, но Грейсон не мог определить, будет ли этого достаточно.
    Жнецы превратили его в непобедимого воина, но даже их сила не безгранична. Непрекращающаяся погоня не позволяла пополнить запас энергии: после каждой стычки он становился все более слабым и уязвимым. Грейсон уже и сам заметил, что каждый новый удар дается ему все большими усилиями и наносит противнику гораздо меньше вреда, чем предыдущий.
    Первый преградивший дорогу отряд он отправил на тот свет биотическим импульсом. Одним движением его руки Жнецы направили заряд практически безграничной мощности прямо на засевших в засаде за углом четверых азари. Гравитационное поле смяло их в лепешку, прежде чем они подготовили собственный биотический удар.
    Со следующим вражеским отрядом, состоящим из землян и батарианцев, он справился грубой физической силой. Грейсон рванулся вперед с такой бешеной скоростью, что настиг их еще до того, как прозвучал хотя бы один выстрел. Его руки стали грозным оружием, он сшибал врагов с ног, оглушал их и рвал на куски. По окончании схватки Жнецы позволили ему остановиться и подобрать штурмовые винтовки противника, так что дальше Грейсон побежал, держа по стволу в каждой руке.
    Теперь Жнецы смогли поменять тактику. Вместо того чтобы сокрушать врага биотическим ударом или драться врукопашную, они просто отстреливались, не прекращая бега по улицам Омеги. В отличие от бойцов Арии, на Грейсоне не было бронекостюма, поэтому Жнецы избегали встречаться с патрулями лицом к лицу и после нескольких быстрых выстрелов прятались за угол или ныряли в одну из бесчисленных боковых улочек и аллей. Пользуясь преимуществом в скорости и маневренности, они расстреливали врагов одного за другим, расчищая путь.
    Чтобы вести непрерывный огонь, преследователи были вынуждены держать винтовку обеими руками. Даже кроганы были недостаточно сильны, чтобы управляться сразу с двумя стволами, но Грейсон обращался с ними с такой легкостью, словно это были обыкновенные пистолеты.
    Штурмовые винтовки не отличались особой точностью. Даже со встроенной системой автоматического прицеливания вероятность повторного попадания в одну и ту же цель оставалась крайне незначительной. Но усилители Грейсона позволяли вести стрельбу с удивительной меткостью, целясь обеими винтовками в одного и того же противника. Кинетический барьер не справлялся с таким концентрированным огнем, и, как только враг становился беззащитным, Жнецы довершали дело точным выстрелом в голову.
    Бойцы Арии сопротивлялись изо всех сил, но слабая органика не могла соперничать с практически совершенной боевой машиной. Однако даже при стрельбе с лазерной точностью Грейсон быстро расходовал свои ресурсы. Каким бы преимуществом над противником он ни обладал, рано или поздно его задавят численностью. После приблизительно двадцатой жертвы Жнецов он сбился со счета, но понимал, что у Арии еще достаточно пушечного мяса, чтобы бросать в битву все новые резервы.
    Убедившись, что им не совладать с целой армией, Жнецы начали искать возможность для бегства с Омеги. Станция представляла собой настолько запутанный, бессистемный лабиринт улиц, глухих переулков и неожиданных тупиков, что ее планировка могла сбить с толку кого угодно. Но за два года работы на Арию Грейсон отлично изучил Омегу, и сейчас Жнецы воспользовались его знаниями. А он не в силах был помешать им черпать информацию прямо из его мозга, превратившегося в справочную библиотеку, где хозяева могли найти ответ на любой интересующий их вопрос.
    Продолжая отстреливаться от солдат Арии, Жнецы направили своего аватара по извилистым улочкам в сторону ближайшего космопорта. Ни один из подвластных Королеве Пиратов портов не имел серьезной охраны — каждый понимал, что не стоит угонять ее корабли. И этот ничем не отличался от прочих. Небольшая горстка охранников попыталась преградить дорогу Грейсону, но все они разделили судьбу своих товарищей, ранее становившихся на пути беглеца. Хотя один из охранников успел перед смертью нажать на кнопку тревоги. Пол понял, что через пару минут сюда прибудет подкрепление, то же самое поняли и Жнецы.
    Они повели его к маленькому одноместному шаттлу, стоящему на взлетной полосе. Трап оказался поднят, входной люк задраен. Жнецы протянули руку Грейсона к панели доступа. Голубые искры веером разлетелись из-под его пальцев, когда он коснулся панели. В его мозгу мгновенно пронеслась последовательность цифр кода, Жнецы тут же подключились к охранной программе, и через мгновение люк открылся с легким щелчком.
    Жнецы даже не пожелали дождаться, когда опустится трап. Они заставили Грейсона ухватиться за нижний край люка, подтянуться и забраться внутрь. Затем он закрыл люк и сел в кресло пилота.
    Отряд батарианцев появился на взлетной полосе, едва включились двигатели. Шаттл тут же подвергся обстрелу, но штурмовые винтовки оказались бессильны против его мощного корпуса.
    Корабль разогнался и взлетел, беспрепятственно миновал мерцающий энергетический барьер, удерживающий атмосферу над портом в определенном температурном режиме, и вырвался в холод открытого космоса.
    В отличие от Цитадели, Омега не имела внешней защиты: ни патрульной флотилии, ни лазерных боевых установок, ни орудий с массовым ускорителем. Недосягаемые больше для выстрелов с поверхности, Жнецы спокойно удалялись от Омеги.
    Теперь они решили заняться памятью Грейсона. Он сразу же сообразил, что они ищут любые известные ему данные о проекте «Восхождение»: местоположение, имена сотрудников, систему охраны.
    Грейсон больше не пытался бороться — это не имело смысла. Жнецы сломили его волю к сопротивлению. Его утешало только то, что, как бы они ни копались в его воспоминаниях, до Джиллиан им все равно не дотянуться. Его дочь в безопасности, чего не скажешь про ее бывших товарищей по учебе.
    Жнецы не стали сразу же прокладывать курс к Академии Гриссома. Сначала они включили корабельный компьютер и соединились с Экстранетом. Среди миллиардов терабайт информации практически обо всем во Вселенной они быстро отыскали то, что им было нужно.
    Вооружившись новыми знаниями, Жнецы набрали какой-то код. Работая на «Цербер», Грейсон познакомился с основами компьютерного взлома и что-то подобное уже видел раньше — похоже, Жнецы создавали новый вирус.
    Управляемые искусственным разумом, пальцы Пола быстро запорхали по клавишам компьютера. Грейсон пытался отследить, что он делает, но сложность и объем информации оказались чрезмерными для его органического мозга.
    В течение примерно пятнадцати минут он продолжал попытки разобраться в программе. Затем Жнецы снова вышли в Экстранет и отправили сообщение в Академию Гриссома. Там, конечно, имелись и сетевые фильтры, и многоуровневая система антивирусной защиты, но у Пола не было никаких сомнений в том, что им не справиться с вредоносной программой Жнецов.
    Когда они ввели в навигационную систему координаты Академии, Грейсон почувствовал себя совсем опустошенным. Отчаянное бегство с Омеги исчерпало не только его силы, но и ресурсы хозяев. Они нуждались в подзарядке, но Грейсон даже не надеялся, что у него получится возвратить контроль над собственным телом.
    Шаттл разогнался до сверхсветовой скорости и направился к ближайшему ретранслятору, чтобы начать серию прыжков, которая в конечном итоге приведет Жнецов к намеченной цели. А пока это не произошло, они отключили сознание Грейсона, погрузив его в глубокое забытье.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

    Кали и Андерсон шли к одному из жилых кварталов Омеги на несколько шагов впереди Кая Лэнга. Время от времени киллер деловито подсказывал им верное направление: «На углу поверните налево… Три квартала вперед… Сюда… Еще раз налево…» Они не бежали, но двигались быстро, подстегиваемые общим стремлением как можно скорее убраться со станции. Петляя по причудливо изогнутым улицам, Кали продолжала напряженно обдумывать ситуацию.
    Она размышляла над словами Кая Лэнга о том, что «Цербер» может помочь спасти Грейсона. Ей очень хотелось этому верить, но она понимала, что подручный Призрака способен на откровенную ложь, лишь бы добиться ее согласия на сотрудничество.
    Кали пыталась по памяти восстановить все то, что она успела узнать об эксперименте над Грейсоном из лабораторных отчетов. Предшествовали опыту теоретические и ориентировочные данные, даже руководитель проекта толком не представлял, чего следует ожидать.
    То, что выяснила Кали, не позволяло с уверенностью ни принять предложение Кая Лэнга, ни отвергнуть его. У нее не хватило времени: наемники атаковали станцию прежде, чем она сумела обработать информацию. Однако она уловила общее направление этих экспериментов. Ученых «Цербера» в основном интересовали количественные, измеримые показатели: физические изменения и характеристики мозговых излучений. Они не удосужились провести хоть какое-нибудь психологическое тестирование Грейсона, даже не пытаясь понять, что скрывается за его внешней ужасающей метаморфозой. Зачем Жнецам понадобилось развивать эту технологию? Почему Коллекционеры похищали людей и уродовали их в результате своих опытов? Чего они на самом деле добивались?
    Кали понимала: если она найдет ответы на эти вопросы, то сможет хотя бы предположить, что Грейсон будет делать дальше. Стоит ли делиться этой информацией с Каем Лэнгом? Там видно будет.
    Андерсон видел, как глубоко задумалась Сандерс. И он догадывался, о чем именно: она собирается и дальше бороться за Грейсона. Адмирал тоже не хотел сдаваться. Конечно, агент «Цербера» уделал его как бог черепаху, но подчиняться приказам того, кто работает на Призрака, Дэвид в любом случае не станет.
    Кай Лэнг силен, но ему не хватает массы. Андерсон тяжелее его как минимум на десять килограммов. В рукопашной схватке — например, в тесной кабине шаттла — Дэвид смог бы использовать это преимущество. Но хватит ли его, чтобы компенсировать скорость реакции и превосходную подготовку противника, — это большой вопрос.
    — Сейчас направо, — скомандовал Кай Лэнг.
    Они свернули в узкий длинный переулок, в дальнем конце которого виднелась стена, разделяющая два квартала, с большой дверью. Перед ней поперек аллеи тянулась укрепленная баррикада высотой в половину человеческого роста. За барьером находилось пятеро вооруженных турианцев. Кто-то из них стоял, облокотившись на баррикаду, другие уселись на нее сверху, но вид у всех был скучающий, словно они дожидались смены. Однако при виде идущих к ним людей охранники тут же заняли боевые позиции.
    — Кто они такие? — спросила Кали.
    — «Когти», — ответил Кай Лэнг. — Банда, контролирующая район по ту сторону стены.
    Будучи дипломатом, Андерсон получал регулярные рапорты от секретных служб, работающих по всей Галактике. В основном там говорилось о событиях в пространстве Цитадели, но многие новости касались и ключевой точки Граничных систем — Омеги.
    Из этих донесений адмирал знал о «Когтях» — крупнейшей из здешних независимых группировок. Как и большинство других банд, они промышляли перевозкой наркотиков, контрабандой оружия, рэкетом, заказными убийствами и работорговлей. Кроме того, в одном из контролируемых «Когтями» портов — а они были разбросаны по всей станции — за соответствующую плату мог ошвартоваться любой, кто по тем или иным причинам избегал встреч с Арией Т'Лоак.
    Дела группировки шли в гору, и они постепенно расширяли свое влияние, поглощая мелкие банды. Однако Андерсон полагал, что успехи «Когтей» в значительной степени вызваны не оппозицией Королеве Пиратов, а, наоборот, стремлением сохранять с ней мирные отношения.
    — Ария могла разослать сообщения другим бандам, — предупредил адмирал. — Если «Когтям» уже обещана награда, они, скорее всего, остановят нас и передадут ее подручным.
    — Сейчас «Когти» на ножах с Арией, — возразил Кай Лэнг. — Даже если они узнают, что мы скрываемся от нее, все равно не станут вмешиваться.
    Турианские охранники внимательно рассматривали приближающихся землян. Двое из них подняли оружие, а третий перебрался через баррикаду и преградил дорогу. Андерсон удивился, заметив, что турианец, помимо пистолета, вооружен еще и станнером ближнего действия. Адмирал считал «Когтей» головорезами, из тех, что сначала стреляют, а потом задают вопросы, но, судя по всему, порой они предпочитают обезвредить противника, а не убивать его.
    Следует признать, что это разумный подход. Те, кто арендует у них посадочные боксы, в большинстве своем не самые мирные и приятные жители Омеги, споры по поводу оплаты наверняка приводят к конфликтам, а убивать собственного клиента — не совсем правильный бизнес. Привести его в бессознательное состояние мощным разрядом электрического тока тоже не лучшее решение, но хоть какая-то альтернатива.
    — Стойте, — приказал турианец. — Назовите цель визита.
    — Я арендую бокс шестьдесят три — пятьдесят восемь, — объяснил Кай Лэнг.
    — Подойдите сюда для подтверждения личности, — распорядился охранник.
    Землянин приблизился и протянул руку, чтобы турианец проверил ее портативным сканером.
    — Личность установлена, — подтвердил тот. — Уплачено на неделю вперед.
    — Я решил улететь немного раньше.
    — Это ваше дело. Но денег назад вы все равно не получите, — ответил турианец, демонстративно протянув руку к висящему на поясе станнеру.
    — Я и не собирался с вас что-то требовать, — заверил его Кай Лэнг.
    Охранник сразу расслабился и кивнул товарищам.
    Убедившись, что земляне пришли по делу и не ищут лишних проблем, турианцы опустили оружие. Тот, что выходил навстречу, снова перебрался через баррикаду и нажал кнопку на стене. Дверь отошла в сторону, и за ней не обнаружилось ничего интересного — такая же длинная узкая аллея, как и та, что осталась за спиной.
    — Идите вперед, — тихо скомандовал Кай Лэнг.
    Андерсон ухватился одной рукой за ограждение и запрыгнул на него, а затем повернулся к Кали. При взгляде на нее в голову адмирала пришла внезапная идея.
    — Ей надо помочь, — произнес он, кивком указывая Каю Лэнгу на ее поврежденные пальцы.
    Тот в ответ лишь покачал головой, подозревая какую-то хитрость. Именно на это адмирал и рассчитывал.
    — Тогда, может быть, вы? — повернулся он к охраннику со станнером на поясе.
    После секундного раздумья тот подошел к барьеру.
    — Ну, давайте быстрее, — проворчал он.
    Кали высоко подняла ногу и уперлась ею в край заграждения, но не смогла оттолкнуться другой ногой с достаточной силой, чтобы забраться наверх. Вместо этого, она неуклюже уткнулась в барьер, так что Андерсону и турианцу пришлось подхватить ее под локти и запястья, чтобы вытянуть на баррикаду.
    — На счет три, — предложил адмирал. — Раз… два… три!
    Он видел, как Кали на каждый счет сгибает ноги, чтобы теперь уже оттолкнуться как следует и помочь им поднять себя. Но в последний момент Андерсон резко развернулся, так что Кали, уже перешагнувшая барьер, потеряла равновесие и повалилась сверху на охранника. Ее руку адмирал так и не отпустил, поэтому тоже не удержался на ногах, и они все вместе упали на землю.
    Кай Лэнг среагировал почти мгновенно и перепрыгнул преграду, даже не коснувшись ее. Но второй охранник оценил ситуации именно так, как и предполагал Андерсон, — вскинул винтовку, защищаясь, как ему самому казалось, от неожиданной вражеской атаки.
    Каю Лэнгу поневоле пришлось открыть огонь, и Андерсон получил несколько драгоценных секунд для осуществления своего плана. Он выхватил станнер из-за ремня у турианца, перекатился на спину и выстрелил.
    Парализующий разряд угодил точно между лопаток Каю Лэнгу, тут же бесчувственным тюком рухнувшему на землю. Там уже лежали два турианца, раненые, но не смертельно. Двое других по-прежнему сжимали в руках оружие, но было неясно, в кого они собирались выстрелить — в Андерсона или в Кая Лэнга.
    — Спокойно, все в порядке, — крикнул адмирал, отбросил в сторону станнер и поднял руки в знак капитуляции.
    Турианцы бросились к нему и рывком поставили его и Кали на ноги. Их упавший командир, громко ругаясь, поднялся самостоятельно. Андерсона грубо подтолкнули к стене и уперли ему в грудь стволы штурмовых винтовок.
    Адмирал не произнес ни слова, хотя металл больно давил ему на ребра. Он понимал, что нужно дать всем успокоиться и только потом начать объяснения. Рядом с ним, так же прижатая к стене, морщилась от боли Кали: то ли ее слишком сильно толкнули, то ли она снова повредила в свалке больные пальцы.
    Командир турианцев свирепо поглядел на Андерсона, а потом подошел к двум своим подчиненным, все еще лежавшим на земле. Оба громко стонали, но с его помощью сумели кое-как подняться на ноги, к большому облегчению адмирала. Если бы Кай Лэнг действительно убил кого-то из них, договориться с охранниками стало бы намного труднее.
    — Я сейчас все объясню, — начал Дэвид, посчитав, что эмоции улеглись уже достаточно, чтобы начал работать разум. — Этот парень хотел взять нас в заложники.
    — Зато он заплатил за посадочный бокс, — проворчал командир охранников. — Он наш клиент, а вы — нет.
    — Но вы и так получите эти деньги, — напомнил Андерсон, — даже если позволите нам уйти.
    — Пожалуй, мы лучше задержим вас и подождем, пока он очнется, — не поддавался турианец. — Возможно, он нас отблагодарит за то, что мы не позволили вам сбежать.
    — Он работает на «Цербер», — вмешалась в разговор Кали.
    — Это правда? — спросил командир, навалившись на Андерсона так, что между их лицами оставалось всего лишь пара сантиметров.
    — Правда, — ответил адмирал, глядя прямо в глаза турианца.
    Тот отступил на шаг, но ничего не сказал. Охранники тоже поглядывали на него, ожидая решения командира. Андерсон затаил дыхание.
    Об агрессивным планах «Цербера» знали по всей Галактике, даже на Омеге. Неудивительно, что большинство других рас относились к Призраку и его сторонникам враждебно. Другой вопрос — будет ли этого достаточно, чтобы перевесить жадность охранников.
    — Можете идти, — решил наконец командир. — Можете даже взять его корабль, если хотите.
    Турианцы тут же опустили оружие.
    — А как быть с ним? — Кали кивком указала на неподвижное тело Кая Лэнга.
    — Не волнуйтесь, мы что-нибудь придумаем… Что-нибудь особенное, — ответил командир, и остальные охранники зловеще захохотали.
    — Если вы отдадите его нам, «Церберу» придется несладко, — не уступала Кали. — Мы сотрудники оперативной группы Альянса. И мы хотим уничтожить эту организацию. А у него есть информация, которая нам поможет.
    Командир задумался ненадолго, а потом пожал плечами:
    — Хорошо. Забирайте его. И сами убирайтесь к дьяволу. Какое нам до этого дело?
    Андерсону не пришлось повторять дважды. Он нагнулся и поднял по-прежнему находящегося без сознания Кая Лэнга. Затем с кряхтением забросил его себе на плечо.
    — Далеко до этого бокса? — поинтересовался он.
    — Не очень. В конце аллеи поверните направо. Все боксы пронумерованы. Вам нужен номер шестьдесят три дробь пятьдесят восемь.
    Вскоре турианцы остались далеко позади. Кали шла первой, а за ней еле плелся под тяжестью груза Андерсон.
    — Прости, что не предупредил тебя, — сказал он, когда охранники уже не могли расслышать их разговора. — Больно было?
    — Так, пустяки, — успокоила она его. — Все случилось так быстро, что я ничего не успела почувствовать.
    — Зачем тебе понадобилось забирать его? — Дэвид кивнул на свешивающегося с его плеча агента.
    — Думаю, мы передадим его Альянсу. Для допроса.
    Ее ответ порадовал адмирала. Он опасался, что Кали будет и дальше цепляться за обещание Кая Лэнга, надеясь на то, что «Церберу» удастся обратить вспять произошедшее с Грейсоном.
    Она не произнесла больше ни слова, и Андерсон решил, что размеренное дыхание сейчас важнее, чем продолжение разговора. Через пять минут они добрались до порта. К счастью, нужный бокс оказался всего лишь вторым от входа.
    — Нам лучше поторопиться, — заметил Дэвид, добравшись до корабля. — Неизвестно, сколько времени он еще будет без сознания.
    Чтобы взломать защиту шаттла, Кали потребовалось всего несколько минут. Андерсон затащил Кая Лэнга на корабль, а затем решил поискать что-нибудь, чем можно связать пленного. В стандартном аварийном комплекте нашлись пакеты с пищей, бутылки с водой, электрический фонарик, кипятильник, запасные батарейки, складной тент, пятьдесят метров нейлонового троса и большой нож военного образца.
    Дэвид быстро нарезал трос на куски и привязал ими Кая Лэнга к креслу второго пилота.
    — Ты летал на таких кораблях? — спросила Кали.
    — Стандартная модель Альянса, — уверенно объяснил он, разогревая двигатели.
    После обычной процедуры проверки всех систем шаттл стартовал с Омеги. И Андерсон надеялся, что больше никогда не вернется на эту проклятую богом станцию.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

    Они только что завершили первый прыжок через ретранслятор в направлении Цитадели, когда Кали поднялась со своего места в кормовой части шаттла и подошла к Андерсону.
    Она взглянула на пленника, все еще не пришедшего в сознание и по-прежнему привязанного к креслу второго пилота. Самой ей присесть было некуда, так что пришлось облокотиться на кресло Андерсона, внимательно следящего за приборами.
    — Я вдруг поняла, что так и не поблагодарила тебя за то, что ты вытащил меня с Омеги, — сказала она.
    — Вообще-то мне самому надо было срочно улетать, вот я и решил прихватить тебя, — отшутился он.
    Кали улыбнулась и осторожно накрыла забинтованной ладонью руку Андерсона.
    — То, что там произошло… — начала она.
    Адмирал покачал головой:
    — Не сейчас. Не хочу, чтобы этот приятель нас подслушивал.
    Кали обернулась к Каю Лэнгу. И хоть глаза его были закрыты, она поняла, что киллер действительно следит за ними из-под полуопущенных век.
    — Он уже минут двадцать как проснулся, — сообщил Андерсон.
    Убедившись, что его хитрость раскрыта, Кай Лэнг перестал притворяться.
    — Куда вы меня везете? — спросил он.
    — В Цитадель, — ответил Андерсон. — Мои друзья из Альянса очень хотели бы побеседовать с вами.
    — Вы совершаете ошибку, — заявил агент «Цербера». — Сначала вам следовало бы догнать Грейсона. Его нужно остановить, пока он не стал еще сильнее.
    — Возможно, вы и правы, — согласился адмирал, — но пока мы не знаем, где его искать, придется придерживаться первоначального плана.
    — Я тоже не знаю, где он может быть, — признался Кай Лэнг, — но я рассчитывал, что вам это известно.
    Кали почувствовала искреннее удивление в его голосе.
    — Но откуда мы можем знать, куда он направился? — вслух подумала она.
    — Призрак называл вас ключом к Грейсону. Он считал, что между вами существует какая-то особая связь.
    — Это уже не совсем Грейсон. Совсем не Грейсон, — холодно парировала она. — Стараниями ваших специалистов.
    — Но вы ведь изучали наши отчеты и понимаете, что с ним произошло, — не сдавался Кай Лэнг. — Мне кажется, вы могли бы предсказать его дальнейшие действия.
    — Не слушай его, — посоветовал Андерсон. — Он просто заговаривает тебе зубы.
    — Нет, — тихо возразила Кали. — Он прав. Я уже думала об этом, но чувствую, что упустила что-то важное.
    — Ты же видела, как Грейсон расправился с боевиками Арии, — напомнил адмирал. — Даже если мы поймем, где его искать, нам с ним все равно не справиться.
    — Это просто трусливые отговорки, — презрительно бросил Кай Лэнг.
    Андерсон не счел нужным отвечать.
    Почувствовав, что продолжение спора ни к чему хорошему не приведет, Кали вернулась на свое место, продолжая обдумывать ситуацию. Тот, кого она видела на складе, действительно уже не был Грейсоном. Осталось только его тело, да и то сильно измененное, но очевидно, что управляли им Жнецы.
    Если она сможет понять, чего добиваются эти существа, и какую роль в их планах играет Грейсон, тогда отыщутся ответы на все вопросы.
    Кали вернулась мыслями к данным эксперимента, стараясь сопоставить с ними все, что ей известно о Жнецах. Они интересуются землянами — это уже не подлежит сомнению. Интересуются настолько, что даже приказали Коллекционерам похитить нескольких людей и провести над ними эксперименты, схожие с теми, какими занимался «Цербер».
    Но если бы они хотели, чтобы Грейсон продолжил эти похищения, то просто послали бы его в отдаленные колонии в Граничных системах, и отыскать его там было бы практически невозможно.
    Она раздраженно стукнула кулаком по мягкому подлокотнику кресла и тут же почувствовала острую боль в поврежденных пальцах. Но даже это не смогло отвлечь ее от напряженных поисков решения.
    Кай Лэнг назвал ее ключом к Грейсону. Призрак полагает, что они каким-то особым образом связаны друг с другом. Возможно, все дело в Джиллиан? Что, если Жнецы пытаются добраться до дочери Грейсона, обладающей уникальными биотическими способностями?
    Кали чувствовала, что движется в правильном направлении, но ответ пока не давался ей в руки. Данные «Цербера» позволяют предположить, что Жнецы получали информацию непосредственно из мозга Грейсона. Но даже если они знают про Джиллиан, то все равно не смогут заполучить ее. Скорее уж, они заинтересовались бы другими детьми-биотиками, захотели бы заполучить подробные сведения о проекте «Восхождение»…
    Решение настолько поразило ее, что Кали едва не вскрикнула. Затем она вскочила с кресла и побежала в кабину пилота.
    — Немедленно сообщи в Академию Гриссома, что Грейсон направляется к ним, — произнесла она скороговоркой.
    К чести Андерсона, он не стал спорить или задавать лишние вопросы. Выполняя указания Сандерс, адмирал вывел корабль из сверхсветового режима полета и послал сигнал к ближайшему коммуникационному бую.
    — Похоже, у нас неприятности, — доложил он спустя несколько мгновений. — Нет связи с Академией.
    — Попробуй на аварийной частоте, — подсказала Кали.
    — Я уже попробовал все, что можно, — никакого результата. Похоже, у них порушена вся система связи.
    — Это Жнецы, — догадался Кай Лэнг. — Они каким-то образом заблокировали информационный канал Академии, и теперь никто не сможет с ней связаться.
    — Далеко отсюда до Академии? — тут же спросила Кали.
    — Два прыжка, — ответил адмирал. — Если я выжму из двигателей максимум, мы будем на месте через три часа.
    — Ну так выжми! — крикнула она.

    Шаттл Грейсона включил маневровые двигатели всего в нескольких тысячах километров от Академии Гриссома. На таком расстоянии передавать сообщение через Экстранет уже не имело смысла. Проще было обратиться напрямую, по рации.
    Грейсон знал, что Кали никому в Академии не открыла всей правды о нем. Будучи уверена, что он навсегда порвал с «Цербером» и начал новую жизнь, она не стала портить ему репутацию. Наоборот, даже оформила ему приглашение в Академию, которым он, впрочем, так и не воспользовался.
    Жнецы выяснили все это еще на Омеге, прозондировав мозг Грейсона в поисках информации о Кали. Теперь они собирались использовать полученные сведения, чтобы добраться до архивов проекта «Восхождение».
    — Академия Гриссома? Это Пол Грейсон. Слышите меня?
    — Слышим, Грейсон, — донесся ответ из передатчика. — Давненько вы у нас не показывались.
    Пол не узнал голос охранника, но ничего странного в том, что тот узнал его самого, не было. Хотя Джиллиан уже два года как не участвует в проекте, когда Грейсон работал на «Цербер», он играл роль состоятельного папаши, регулярно вносящего щедрые пожертвования на счет Академии. А сама Джиллиан была одним из самых одаренных участников проекта. Каждый визит ее отца, вероятно, оставался в памяти всего персонала.
    — Я хотел предупредить о своем прилете, но сообщение почему-то не прошло, — сказали за него Жнецы.
    — У нас нарушена связь с Экстранетом, — объяснил голос. — Уже четыре часа мы отрезаны от остального мира. Поэтому начальство активировало второй уровень карантинного режима до тех пор, пока техники все не исправят.
    По воле Жнецов Грейсон вспомнил, что ему рассказывали о местных порядках, когда Джиллиан только поступала в Академию. Вторая степень была довольно мягкой формой карантина. Обычно родители могли в любой момент по собственному желанию навещать учеников, но в этом случае им требовалось разрешение кого-либо из персонала.
    Из обрывков воспоминаний и размышлений Грейсона Жнецы тут же состряпали правдоподобную версию, объясняющую его внезапное появление:
    — Я должен встретиться с Кали Сандерс. Она сказала, что будет ждать меня здесь. Наверное, она скоро прибудет, но вы и ее сообщения, конечно, тоже не получали.
    — Разумеется. Я же говорю — уже четыре часа нет связи.
    — Я понимаю, что это против правил, — продолжали Жнецы, — но, может быть, вы позволите мне дождаться ее здесь, на станции? Я бы хотел выбраться из этой жестянки и немного размять ноги. Тут тесновато.
    Охранник ответил не сразу. Вероятно, засомневался и решил проконсультироваться с начальством. И Грейсон молил Бога, чтобы ему было отказано в просьбе.
    — Договорились, — отозвался наконец охранник, даже не подозревая, что тем самым фактически подписывает собственный смертный приговор. — Швартуйтесь у третьего посадочного бокса. Только учтите, что вам придется дожидаться мисс Сандерс в зоне контроля.
    — Хорошо, вас понял. Крайне вам признателен.
    Пальцы Грейсона легко запорхали по клавишам консоли управления, шаттл развернулся, заходя на посадку к одному из наружных боксов. С негромким стуком он коснулся поверхности станции. В отличие от Омеги, Академия Гриссома не использовала защитное поле, которое отделяло бы ее от открытого космоса. Прибывшие должны были дожидаться, пока с их кораблем не состыкуется посадочный узел с воздушным шлюзом, и только потом можно будет перейти на станцию.
    Едва завершив посадку, Жнецы подняли Грейсона с кресла пилота и заставили вытащить хранящийся под ним аварийный комплект. Пол обратил внимание, что движется медленнее, чем прежде, хотя все недавние повреждения вроде бы уже залечены. Прошло всего несколько часов после безумного бегства с Омеги, и, вероятно, ему попросту не хватило времени, чтобы восстановиться.
    Жнецы взяли из аварийного комплекта тяжелый нож с длинным лезвием и пристегнули его к ремню Грейсона, а затем направились в корму корабля. Он почувствовал, как Жнецы разыскивают в его памяти сведения о системе безопасности станции. Академия считалась не военным, а гражданским учебным заведением, но охранников здесь было более чем достаточно — даже не считая инструкторов-биотиков из проекта «Восхождение», — чтобы представлять реальную опасность для аватара Жнецов в его нынешнем уязвимом состоянии. Сейчас Жнецы не смогли бы сокрушить врага мощным биотическим ударом или невероятной физической силой и воинским искусством. Так что им придется добиваться цели за счет хитростей и уловок.
    В кормовой части шаттла находилась комната отдыха, с кроватью и небольшим платяным шкафом. Жнецы принялись рыться в гардеробе, разыскивая что-нибудь способное скрыть необычный внешний вид Грейсона, а также висящий на ремне нож. Судя по покрою и стилю одежды, хозяин корабля был турианцем, чему не стоило удивляться, учитывая модель судна. Неизвестно, взяли ли Жнецы в порту Омеги первый попавшийся корабль или специально подыскивали уже знакомую модель, но они опять остановили выбор на стандартном турианском шаттле, таком же, какой угнали несколько раньше из лаборатории «Цербера». Возможно, они имели какую-то особую предрасположенность к этой расе или даже чувствовали некоторое сходство с ней. Вот только среди турианских вещей не нашлось ничего, что помогло бы Грейсону скрыть свою новую внешность.
    Вскоре послышался негромкий звонок с пульта управления, сигнализирующий о том, что воздушный шлюз подсоединен. Решив, что маскировка понадобится лишь для того, чтобы беспрепятственно пройти через шлюз в помещение охраны, Жнецы сдернули с кровати покрывало и прикрыли им голову, шею и плечи Грейсона, словно плащом с капюшоном. Затем стянули концы покрывала под подбородком, так что из-под бесформенной накидки выглядывали только глаза, нос и рот.
    Проходя сквозь шлюз, Грейсон задумался, что произойдет, если он вдруг окажется без защиты в открытом космосе. Нуждаются ли до сих пор Жнецы в естественных, живых его органах или могут обойтись и без них? Он имел достаточно возможностей, чтобы убедиться, что им не составит труда регенерировать поврежденные ткани, но кибернетические устройства все глубже проникают в его организм, и он уже сейчас в большей степени машина, нежели человек. Сможет ли он как-то существовать без кислорода и при близкой к абсолютному нулю температуре за пределами стыковочного узла?
    Разумеется, живые клетки не выдержат таких условий, но когда умрут его сердце и легкие, а синтетические органы продолжат передавать нервные импульсы все еще работающему мозгу, захотят ли Жнецы снова оживить его тело? Или повреждения окажутся настолько значительны, что вынудят их отказаться от отслужившей свое физической оболочки?
    Жнецы, если и уловили его размышления, никак на них не прореагировали. Скорее всего, их это просто не интересовало. Они по-прежнему контролировали его полностью и не собирались ничего предпринимать, пока он плелся по переходному рукаву в своем нелепом костюме. Грейсон миновал второй шлюз, прошел по небольшому, полого идущему вверх коридору, повернул за угол и оказался в зоне контроля.
    Одну из стен просторного помещения, ту, что была за спиной у Грейсона, занимал обзорный экран. А спереди через всю комнату тянулась перегородка из односторонне прозрачного стекла, со снабженной сканером дверью посредине. Все прибывающие должны проходить через нее по сигналу охранника. За перегородкой виднелись крохотная кабинка охраны в ближнем углу комнаты и еще одна дверь, ведущая в главный сектор Академии, — в дальнем. Кабинка располагалась на возвышении и позволяла наблюдать по экрану за всей посадочной площадкой.
    Один из охранников — вероятно, тот самый молодой человек, с которым Грейсон связывался по рации, — вышел ему навстречу. Он остановился по ту сторону стеклянной перегородки, рядом со сканером. Грейсон разглядел и второго охранника — девушку, наблюдавшую за ним из кабинки.
    Жнецы быстро провели оценку ближайшего из противников. Он держался с самоуверенностью, свойственной всем, кто недавно окончил курсы подготовки. На поясе у него висел пистолет, но одет охранник был не в боевой скафандр, а в обычную униформу: темные брюки и светлую рубашку с эмблемой Академии.
    Жнецы подошли к сканеру даже медленнее, чем двигались до сих пор, и остановились, ожидая команды пройти внутрь.
    — Э-э… с вами все в порядке, мистер Грейсон? — осведомился охранник, пораженный странным нарядом гостя.
    — Подхватил какую-то инфекцию, — объяснили Жнецы из-под капюшона. — Теперь беспрерывно колотит озноб.
    Охранник, видимо удовлетворенный ответом, кивнул.
    — А корабль-то у вас какой интересный. Турианский, да?
    Когда Грейсон работал на «Цербер», он выдавал себя за важного и высокооплачиваемого сотрудника фирмы «Корд-Хислоп Эйрспейс», якобы занимающейся производством шаттлов, а на самом деле служащей одним из официальных прикрытий для Призрака и его организации. Жнецы, разумеется, уже знали об этом и без труда нашли правдоподобное объяснение:
    — Мы планируем объединение с одной из турианских компаний и сейчас тестируем ее продукцию, прежде чем оформить сделку.
    Охранник купился на эту историю — чересчур легко и охотно, на взгляд Грейсона. Он даже подумал, что Жнецы каким-то образом манипулировали этим молодым человеком, влияли на его подсознание, заставляя поверить в очевидную ложь.
    — Что-то мне нехорошо, — сказали вдруг Жнецы, заставив Грейсона пошатнуться.
    Он едва не споткнулся и, чтобы удержаться на ногах, оперся на перегородку. Обеспокоенный охранник шагнул навстречу, чтобы убедиться, что ничего страшного не произошло, но тут Грейсон начал медленно заваливаться набок. Охранник подскочил на помощь и удержал гостя от падения, подставив руки под тяжелое тело.
    — Похоже, он и вправду болен! — крикнул он напарнице. — Принеси-ка аптечку.
    Девушка встрепенулась, схватила аптечку и бросилась на помощь. Охранник бережно уложил на пол завернутое в покрывало тело больного, а подбежавшая напарница опустилась на колени с другой стороны, поставив ящичек с медикаментами сбоку от себя.
    Как только она отвернулась, чтобы открыть аптечку, оказавшийся вдруг в руке у Грейсона нож прорвал покрывало и вонзился в грудь молодого человека. Тот удивленно охнул и испустил дух еще до того, как Жнецы выдернули нож из раны.
    Девушка обернулась на звук, и глаза ее расширились от ужаса. Жнецы оттолкнули от себя мертвое тело охранника и попытались наотмашь полоснуть клинком напарницу, однако тело Грейсона уже не могло действовать с такой же сверхъестественной скоростью, с какой расправлялось с врагами прежде, и охранница успела отшатнуться, так что лезвие оставило глубокий разрез на ее униформе, но не дотянулось до самого тела. Вскочив, она метнулась к тревожной кнопке, расположенной на стене рядом со сканером. Жнецы подняли Грейсона на ноги и взмахнули его рукой. Нож вылетел из нее, вращаясь, и угодил девушке точно между лопаток.
    Она осела на пол, отчаянно стараясь все-таки дотянуться до кнопки, а затем ее рука бессильно упала.
    Не обращая большее внимания на трупы, Жнецы прошли через сканер и быстро направились к кабине охраны. Всего за две минуты они разобрались с системой внутренней связи и отключили переговорные устройства и сигнализацию по всей станции. Затем вывели на экран схему Академии и запомнили ее во всех подробностях. Вернувшись в зону контроля, Жнецы выдернули нож из спины убитой девушки, а заодно прихватили оба пистолета.
    Наконец они подняли с пола покрывало и снова закутали в него Грейсона, перевернув другой стороной, чтобы скрыть следы крови. Если присмотреться, на ткани можно было разглядеть оставленные ножом прорехи, но тот, кто приблизится настолько, чтобы это заметить, долго не проживет.
    Стремительно и широко шагая, Жнецы прошли через вторую дверь в главный сектор Академии и направились к отсеку, занимаемому проектом «Восхождение».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

    Академия Гриссома? Это адмирал Дэвид Андерсон, из Альянса. Вы меня слышите?
    Академия не отвечала, и это был дурной знак. Шаттл находился на достаточно близком расстоянии от станции, чтобы попытаться связаться напрямую, по рации, какая бы авария ни произошла в сети. Молчание означало, что неприятности случились на самой станции.
    — Попробуй еще раз, — попросила Кали, отказываясь принять жестокую правду.
    Но Андерсон отключил канал, понимая, что не дождется ответа. Они вызывали Академию уже больше пяти минут, с того момента, как вышли из сверхсветового режима.
    — Бесполезно, — сказал он, надеясь, что своей прямотой поможет Кали подготовиться к тому, что их ожидает на станции. — Все равно через пару минут мы уже сами будем на месте, — добавил он со вздохом.
    — Вы двое не справитесь с Грейсоном, — напомнил о себе Кай Лэнг. — Развяжите меня и позвольте помочь вам.
    Ни Кали, ни Андерсон ему не ответили.
    Сенсоры корабля передавали на экран изображение посадочной площадки станции. Три бокса оказались пустыми, возле четвертого стоял маленький шаттл.
    — Турианский, — прошептал Андерсон, но все трое знали, что прилетели на нем вовсе не турианцы.
    Посадка прошла в полном молчании. Не получая команд со станции, Андерсон вынужден был сажать корабль в ручном режиме и корректировать курс только по показаниям приборов и собственным ощущениям. Очень тонкий и сложный маневр, даже если бы за спиной не стояла Кали, облокотившись на кресло пилота и напряженно вглядываясь в экран. Она молчала, но Дэвид чувствовал ее нетерпение, раздражение тем, как медленно все происходит. И, несмотря на все его старания, при посадке шаттл все-таки ощутимо тряхнуло.
    Они помедлили несколько секунд в ожидании стыковочного узла, но сканеры не зафиксировали на площадке никакого движения.
    — Похоже, там никого нет, — понял Андерсон. — Мне понадобится скафандр.
    — Посмотрите в шкафу в кормовой части шаттла, — подсказал Кай Лэнг. — Там же найдете и дробовик.
    Кали удивленно посмотрела на киллера.
    — Я не меньше вашего хочу остановить Грейсона, — пояснил тот. — Даже если вы меня не освободите, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам.
    — Приглядывай за ним, — только и смог сказать Андерсон, проходя мимо кресла второго пилота.
    Скафандр отыскался именно там, где и обещал Кай Лэнг. Эластичный и гибкий, он легко растягивался, так что прекрасно подошел Андерсону. Адмирал надел шлем и защелкнул замок. Затем легким касанием активировал передатчик.
    — Кали, ты меня слышишь?
    — Слышу, — ответила она из кабины. — Оставайся на связи.
    — Обязательно.
    Он поднял дробовик модели Соколова, весивший намного больше, чем старый добрый «хане-кедар», которым адмирал пользовался еще со времен войны Первого контакта. Вооружившись, Андерсон направился к выходному тамбуру корабля, зашел в него и закрыл внутреннюю дверь. С громким свистом воздух стал вырываться из тамбура. Даже сквозь теплоизолирующий скафандр Дэвид почувствовал, как упала температура, хотя и не настолько, чтобы причинить ему серьезные неудобства.
    Андерсон открыл внешний люк и осторожно спустился на платформу. У скафандра были ботинки с магнитными подошвами, но их помощь не потребовалась. Гравитационный генератор станции работал исправно. Адмирал осмотрел платформу и зашагал к ближайшему входному шлюзу.
    К счастью, тот открылся без проблем, и через минуту Андерсон оказался в коротком коридоре, ведущем внутрь станции и наполненном теплым, пригодным для дыхания воздухом.
    — Кали, я вошел, — сообщил он в передатчик и поднял лицевой щиток шлема.
    Наклонный переход вывел его в помещение, где проводился контроль прибывающих на станцию. Тела двух охранников на полу подтвердили худшие опасения адмирала.
    — Тут два трупа, — тихо произнес он, зная, что передатчик усилит голос и Кали все услышит. — Судя по всему, охранники.
    Держа пистолет наготове и согнувшись в три погибели, он подкрался к кабинке охраны, прислонился к стенке рядом с открытой дверью и выглянул из-за угла.
    — Больше никого нет, — доложил он по радио и немного расслабился.
    Затем подошел к пульту, нашел рычаг ручного управления и активировал один из стыковочных узлов. На экране наружного обзора было отчетливо видно, как аппарат подсоединился к выходному тамбуру шаттла.
    — Все, можешь выходить, — сообщил адмирал Кали. — Шлюз открыт.
    — А как быть с Лэнгом? — спросила она. — Не опасно оставлять его одного?
    — У нас нет выбора, — ответил адмирал. — Но на всякий случай забери с собой нож из аварийного набора.
    — Хорошо, иду.
    Андерсон хотел было снять скафандр, но потом передумал. Он уже вспотел под не пропускающей воздух термоизоляционной тканью, но зато скафандр оборудован стандартным генератором кинетического барьера. Если дело дойдет до перестрелки, защита окажется нелишней.
    Дэвид поспешил обратно в зону контроля, чтобы быть рядом, когда появится Кали. Возможно, ей понадобится его поддержка.
    Кали вошла в зону контроля, и Андерсон не произнес ни слова, когда она увидела покойников, позволив ей оплакать их смерть в тишине. Кали подошла к первому из них — молодому мужчине — и опустилась на одно колено. Хотя глаза охранника уже остекленели, она все-таки приложила руку к его шее, пытаясь нащупать пульс. Не обнаружив признаков жизни, она осторожно закрыла глаза покойному, поднялась и немного постояла рядом, опустив голову.
    Затем Кали так же осмотрела второй труп и вернулась к Андерсону.
    — Эйрин и Йорген, — назвала она имена убитых. — Хорошие были ребята.
    Адмирал понимал, что ей неприятно будет слышать это, но все же напомнил:
    — Их убил Грейсон. И если мы не остановим его, погибнут и другие.
    Кали согласно кивнула:
    — Не беспокойся за меня. Если мы решим убить его, я не буду колебаться ни секунды.
    Андерсону не очень понравилось это «если», но он понимал, что не вправе требовать от нее большего. Ей все еще трудно поверить, что Грейсона уже не спасти.
    — Трупы еще теплые, — спокойно заметила Кали. — И кровь только начала засыхать. Я думаю, Грейсон был здесь не более чем десять минут назад.
    — Включим тревогу? — предложил адмирал.
    Она покачала головой.
    — Сейчас ночь — студенты и персонал спят. И возможно, в спальнях сейчас безопаснее всего. А если они услышат тревогу, то выбегут в коридор узнать, что произошло.
    — А охранники?
    — Их можно предупредить с поста охраны.
    Кали бросилась к кабинке, пощелкала переключателями, а потом в отчаянии ударила кулаком по пульту.
    — Связь не работает.
    — А далеко отсюда до других постов?
    Кали вновь покачала головой:
    — Они разбросаны по всей станции. Пройдет вечность, пока мы всех соберем.
    — А куда, по-твоему, должен пойти Грейсон? — спросил Андерсон.
    Она на мгновение задумалась.
    — Если Жнецам нужна только информация, он пойдет в архив. Если им требуются новые жертвы — то в спальный корпус. Но в любом случае он отправится в отсек проекта. Идем скорее, — добавила она, поворачиваясь к двери.
    Андерсон едва остановил ее, ухватив за локоть.
    — Грейсон забрал пистолеты у охранников. Теперь он вооружен. И мы не можем отправиться за ним без оружия.
    — У меня нож, — напомнила она, показывая на рукоять, выглядывающую из ботинка.
    — Тебе нужен пистолет.
    — Это школа, а не военная база, — объяснила Кали. — Только охранникам полагается огнестрельное оружие, и только на время дежурства. К тому же, — добавила она, — я все равно не смогу выстрелить.
    — Где находится ближайший пост? — задал очередной вопрос адмирал.
    — Прямо по коридору и направо, — ответила она. — Но отсек «Восхождения» в другой стороне.
    — Тогда нам придется разделиться, — объявил он, оказавшись наконец в привычной роли офицера, отдающего приказы. — Ты предупредишь охранников. Попросишь, чтобы они помогли тебе осмотреть спальни. Если Грейсона там нет, собери всех детей в наиболее безопасном месте, — прибавил Андерсон, понимая, что в первую очередь ее должна волновать безопасность учеников.
    К его облегчению, Кали согласилась.
    — Поверни налево, когда выйдешь в большой коридор, — проинструктировала она его, — а дальше иди по нему до самого конца, там и будет отсек проекта. Когда зайдешь внутрь, посмотри на план на стене. Архив находится справа от главной лаборатории. Ищи большую комнату почти в центре плана, обозначенную «Запретная зона».
    Прощаясь, Андерсон почувствовал неловкость. Он никак не мог решить, может ли поцеловать ее, обнять или должен просто сказать: «Удачи!» Кали сама разрешила его сомнения — подошла, быстро чмокнула в губы, развернулась и выбежала в коридор.
    Адмирал опустил лицевой щиток и, крепко сжимая в руках дробовик, направился в противоположную сторону.

    Кай Лэнг пытался освободиться. Его запястья и предплечья были крепко привязаны к подлокотникам кресла второго пилота, а лодыжки и икры — к стойке. Крепко, но не настолько, чтобы сделать его абсолютно неподвижным.
    Он упорно растягивал веревку, стараясь добиться чуть большей свободы, чтобы появилась возможность хотя бы ерзать взад-вперед по креслу. С каждой попыткой веревка все глубже впивалась в его кожу, но при этом еще и терлась о шероховатую металлическую поверхность подлокотников и стойки.
    Он начал медленно раскачиваться, влево-вправо, вперед-назад, напрягая все силы, с максимальной амплитудой. Затем увеличил скорость, чтобы усилить и трение. Буквально через минуту он содрал кожу на запястьях, через две из поврежденных участков потекла кровь, смешиваясь с потом, образуя теплую, липкую массу, быстро покрывшую его руки и тяжелыми каплями падающую на кресло и на пол.
    Однако Кай Лэнг не останавливался, сосредоточив все внимание на плотной нейлоновой веревке, волокна которой понемногу разрывались от трения о металлические части кресла.
    Прошло еще минут пять, и в результате всех этих мучений одна из петель, стягивающих левое запястье, лопнула, а остальные сразу ослабли, так что он мог теперь слегка сгибать и разгибать руку в локте, пока наконец не выдернул ее, покрасневшую и кровоточащую.
    Кай Лэнг тут же переключился на узел правой. Это была адская работа, липкие пальцы постоянно соскальзывали, но он все-таки освободил и вторую руку. Теперь можно было заняться ногами.
    Дотянуться до узлов под сиденьем, наклоняясь то вперед, то вбок, оказалось делом нелегким. Приходилось останавливаться каждые двадцать-тридцать секунд, чтобы утереть пот, заливающий глаза, так что практически он ничего не видел. Но наконец и ноги тоже обрели свободу, хотя Каю Лэнгу показалось, что провозился он с этим намного больше, чем понадобилось на высвобождение рук.
    Тяжело дыша от усталости, он медленно поднялся. Ноги занемели от долгой неподвижности. Стиснув зубы и ухватившись за спинку кресла, Кай Лэнг осторожно обошел его вокруг, понемногу восстанавливая кровообращение. Когда ноги перестало колоть при каждом движении, он направился к аптечке, вытер кровь гигиеническими салфетками и смазал панацелином раны и царапины на саднящих запястьях и предплечьях.
    Теперь ему следовало продумать дальнейшие действия. Самым простым решением было бы задраить люк и улететь, предоставив Сандерс и Андерсону почетное право самим разобраться с Грейсоном. Это самое разумное, рациональное решение. У него нет никакого оружия, и не исключено, что на этой станции его сочтут таким же врагом, как и Грейсона.
    Но Кай Лэнг догадывался, что такой вариант совсем не понравится Призраку. У Грейсона неплохие шансы сбежать отсюда, и тогда найти его станет практически невозможно, особенно если перед отлетом он убьет Сандерс.
    Чем больше Кай Лэнг думал об этом, тем отчетливее понимал, что у «Цербера» осталась последняя возможность остановить Жнецов. И если даже придется бороться с Грейсоном голыми руками, он не имеет права упустить этот шанс.
    Приняв решение, Кай Лэнг не собирался больше терять ни минуты. Он быстро проскочил через воздушный шлюз и вошел в зону контроля станции.
    На полу лежали два трупа — мужчины и женщины. Осмотрев их, Кай Лэнг понял, что оба зарезаны ножом. То, что Грейсон не воспользовался в драке биотическими способностями, вселяло надежду: значит, враг сейчас обессилен и не так неуязвим, как прежде.
    Кай Лэнг почувствовал привычное возбуждение. В душе он всегда оставался хищником. Главным в его жизни была охота. И сейчас он опять взял след.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

    Жнецы действовали осторожно. Расчетливо. Методично. Они никуда не спешили. По времени Академии сейчас была глубокая ночь. Пользуясь добытым на посту охраны планом станции, они повели Грейсона окружным путем, мимо пустых кабинетов, оставив в стороне спальные комнаты, где можно было наткнуться на нежелательного свидетеля.
    Грейсон так и шел, закутавшись в покрывало и оставаясь сторонним, бессильным наблюдателем. Однако он был благодарен своим хозяевам за выбранный маршрут. Он боялся даже представить, что случилось бы, если бы его увидел кто-то из учеников.
    В конце концов они добрались до главной лаборатории. Дверь была заперта, но Жнецы точно знали, что архив со всеми данными проекта расположен за этой комнатой.
    Они заставили Грейсона прислониться ухом к двери. Его обостренный слух даже сквозь стену уловил звуки голосов. Вероятно, кто-то из исследователей заработался допоздна.
    Жнецы протянули руку Грейсона к панели управления. От резкого движения покрывало упало на пол, и в тот же момент дверь отошла в сторону, открывая вид на всю лабораторию. Вдоль одной из стен тянулся ряд компьютеров. У противоположной расположились стеллажи с биологическими пробами, взятыми у детей, чтобы контролировать их здоровье и физическое состояние. В дальнем углу стояло дорогостоящее оборудование для анализа этих проб, а также данных, еженедельно считываемых с имплантатов каждого ученика.
    В комнате находились женщина и двое мужчин. Один из них сидел за компьютером, но повернулся в кресле, чтобы принимать участие в общем разговоре. Вероятно, женщина только что пошутила, потому что мужчины смеялись, да и сама она сдержанно улыбалась.
    Все трое уставились на вошедшего. Веселость на их лицах сменилась испугом, хотя и трудно было бы определить, чем он вызван — внешним видом Грейсона или пистолетом в его руке. Жнецы выстрелили три раза. Каждая пуля попала точно в цель — центр лба, и три человека упали на пол уже мертвыми. Они могли бы сейчас спокойно спать, но решили немного поработать сверхурочно и выбрали для этого не самый удачный день.
    Остановившись, Жнецы прислушались, но не уловили никакой реакции на выстрелы — ни воя сирены, ни криков, ни топота. Затем, убедившись, что препятствие устранено, а станцию никто не поднял по тревоге, Жнецы повернулись и нажали клавишу закрытия двери.
    В дальнем углу виднелась еще одна дверь, за ней находился архив проекта — серверы электронной библиотеки, содержащей все, что к настоящему моменту было создано для проекта.
    Дверь оказалась заперта, что неудивительно. Лишь немногие ведущие специалисты имели доступ в архив, но и они могли попасть туда, только набрав код, приложив к замку магнитную карту и пройдя идентификацию по голосу и сетчатке глаза. Жнецам же не потребовалось и двух минут, чтобы взломать защиту.
    Зайдя внутрь, они включили единственный находящийся здесь монитор и начали выводить на экран данные. Грейсон считывал их, обрабатывал и мгновенно пересылал хозяевам, находящимся где-то далеко в темном космосе. Он был просто каналом, по которому шла информация, но испытывал при этом ощущения, не сравнимые ни с чем во всей его прежней жизни. Даже красный песок не давал такого кайфа. Это возбуждало. Опьяняло. Приводило в экстаз.
    Но в то же время и выматывало. Истощало. Опустошало его. Передача миллиардов терабайт информации требовала огромного расхода энергии. Жнецы понимали, что их носитель ужасно устал, и снизили скорость передачи, давая ему возможность прийти в себя.

    — У нас чрезвычайная ситуация, — объявила Кали, как только добралась до ближайшего поста охраны, слегка запыхавшись от долгого бега. — Трое из вас пойдут со мной. Двое других пусть предупредят остальных охранников и переведут станцию на четвертый уровень карантина.
    Прежний начальник охраны, Хендел Митра, был близким другом Кали. Его преемница, капитан Эллен Хименес, оказалась неплохой заменой, но доверительные отношения с ней не сложились. К счастью, она все же достаточно уважала Кали и не стала возражать, когда та начала командовать охранниками.
    — Джексон и М'Габи, — кивнула капитан двум своим подчиненным, — предупредите все посты, изолируйте отсек, так чтобы никто не вошел и не вышел отсюда. — Затем повернулась к Кали и сказала: — Ведите нас.
    Получилось очень удачно, что Хименес сегодня дежурила. По дороге к спальным комнатам Кали невольно задумалась о том, что вряд ли охранники так легко подчинились бы ее приказам, если бы их начальник не показала пример.
    «Нам понадобится еще много таких маленьких удач, чтобы уцелеть сегодня», — подумала она.
    — Что случилось? — все-таки спросила Хименес, поравнявшись с ней.
    Не имея ни времени, ни желания пересказывать всю историю, Кали решила остановиться только на важных деталях.
    — Кто-то проник на станцию без разрешения. Мы должны срочно вывести детей из спальных комнат и собрать в более безопасном месте.
    — В столовой, — подсказала Хименес. — Отведем детей туда, и пусть все свободные охранники присматривают за ними.
    — Неплохая идея, — согласилась Кали.
    Спальни учеников располагались в трех корпусах, еще в одном — комнаты преподавателей. Хименес распределила обязанности среди подчиненных с хладнокровием и спокойствием прирожденного лидера:
    — Джиллер, возьмешь на себя дальний коридор. Малкин, твой — следующий.
    — Не пропустите никого, — предупредила Кали. — И персонал в том числе. У нас уже есть две жертвы.
    Она не стала называть имен, не зная, какой эффект это произведет. К чести Хименес и ее людей, никто не задал лишних вопросов.
    — Встречаемся в столовой, — распорядилась капитан, перед тем как все разошлись. — И вас тоже касается, — обернулась она к Сандерс. — Надеюсь, вы вооружены?
    — У меня нож в ботинке.
    Хименес посмотрела с сомнением на ее руки.
    — Сможете выстрелить из пистолета?
    — Вряд ли, — ответила Кали.
    Капитан отцепила висящее на боку оружие и протянула Сандерс.
    — Пусть будет, на всякий случай, — бросила она, уже убегая будить детей.
    Кали неуклюже засунула пистолет за пояс и тоже поспешила к ближайшей комнате. Открыла дверь, включила свет и обнаружила спящего в кровати Ника. Подросток поднял голову и, еще полусонный, но уже чем-то смущенный, посмотрел на нее.
    — Вставай, Ник, — сказала она. — Быстро. Очень быстро.
    — Что случилось? — пробормотал мальчик.
    — Пожалуйста, Ник! Просто встань и выйди в коридор.
    Не дожидаясь ответа, она подбежала к следующей двери и повторила процедуру. Через пять минут все шестнадцать учеников уже направлялись в сторону кафетерия.
    — Мисс Сандерс, так что случилось-то? — снова спросил Ник, идущий следом за ней.
    Он успел натянуть брюки и надеть рубашку, но его темные волосы так и остались растрепанными после сна.
    — Не сейчас, дети же кругом, — тихо произнесла она, сообразив, что будет проще заставить мальчика замолчать, если обращаться с ним как со взрослым.
    — Ага, врубился, — ответил он, слегка надув щеки от гордости.
    Даже в этой сложной обстановке Кали не могла не улыбнуться, глядя на его реакцию.
    К столовой их группа подошла третьей. Хименес появилась через несколько секунд. Все столпились вокруг капитана, смущенные и немного встревоженные. Когда к тебе в комнату врывается вооруженный охранник, пусть даже для того, чтобы защитить тебя, поневоле испугаешься.
    — Что мы им скажем? — поинтересовалась Хименес.
    — Слушайте все! — громко, чтобы перекричать шум, объявила Кали. — Никто не должен выходить из этой комнаты без разрешения — либо моего, либо капитана Хименес.
    Она помолчала, выжидая, когда схлынет волна вопросов — в основном от персонала: «Что случилось?», «Как долго нам здесь оставаться?», «Не опасно ли это?».
    Кали не собиралась вдаваться в подробности. Получилось бы слишком долго и неправдоподобно. А если ей вдруг поверят, тогда точно начнется паника.
    — Возможно, кто-то пытается похитить детей, — продолжила она еще громче. — Мы не можем утверждать наверняка, но не хотим рисковать.
    Такую версию все собравшиеся должны понять и принять. Каждый ребенок в Академии Гриссома был в каком-то смысле особенным. Помимо биотиков из проекта «Восхождение», здесь обучалось множество одаренных в различных областях науки и искусства детей, а также тех, чьи родители достаточно богаты и влиятельны, чтобы пристроить свое чадо в одно из лучших учебных заведений Альянса.
    — Сейчас служба безопасности прочесывает весь отсек, — успокоила их Кали. — Но пока они не закончили, вы должны оставаться в этой надежно охраняемой комнате. Возможно, ожидание продлится всю ночь, так что постарайтесь устроиться поудобнее.
    Хименес удивленно взглянула на нее. Начальник охраны прекрасно знала, что никто из ее подчиненных ничем похожим не занят, поэтому поверить в рассказанную историю ей было труднее, чем остальным.
    Кали подумала о том, не стоит ли отозвать капитана в сторонку и попросить помощи в поисках Грейсона. Но чем больше вооруженных людей останется в комнате, тем больше шансов сохранить детей целыми и невредимыми. К тому же она все еще надеялась обойтись без кровопролития. Верила, что в Грейсоне сохранилось еще что-то человеческое, что она сумеет достучаться до него, уговорит прекратить сопротивление, а потом попытается как-нибудь помочь. А если к охоте присоединится Хименес, все закончится смертью одного из них.
    — Мне пора, — сказала Кали капитану. — Проследите, чтобы никто не вышел отсюда до моего возвращения.
    Очевидно, Хименес хотела что-то сказать, но промолчала, ограничившись кивком.
    — Пожалуй, будет лучше, если я пойду с вами, — прозвучал за спиной уверенный, почти взрослый голос, все-таки дрогнувший на последнем слове.
    Кали обернулась и увидела Ника.
    — Я самый сильный биотик среди всех участников проекта, — напомнил он ей. — И я действительно могу помочь вам остановить этого похитителя.
    — Будет лучше, если ты поможешь капитану Хименес, — схитрила Кали. — Защитить детей гораздо важнее, чем ловить преступника.
    — Не считайте меня дураком, — обиделся Ник. — Вы так говорите только для того, чтобы мне не было обидно остаться здесь.
    — Между прочим, я тоже остаюсь, — заметила Хименес.
    — Все равно, — проворчал он, отвернулся и уныло поплелся прочь, вскоре затерявшись в толпе.
    — А ведь в чем-то он прав, — все-таки не удержалась от возражений Хименес. — Что бы там ни происходило, все равно вам необходима поддержка.
    — Я справлюсь, — пообещала Кали, поспешив открыть дверь, чтобы прекратить бесполезный спор.
    Секундой позже она услышала голос капитана:
    — Ну-ка идите все сюда! Не толпитесь возле двери. Найдите, где можно присесть, а мы сейчас принесем вам лимонад.
    Убедившись, что оставила детей в надежных руках, Кали побежала по коридору в направлении архива.

    Станция жила по стандартному земному времени, и сейчас, глубокой ночью, свет не горел ни в одном из кабинетов, мимо которых проходил Андерсон. Яркость ламп в коридоре также уменьшили, чтобы не расходовать понапрасну энергию, когда большинство людей спит. Остановившись у входа в отсек проекта «Восхождение», адмирал долго и внимательно изучал план, пока не запомнил его во всех подробностях, а затем медленно и осторожно направился в сторону архива.
    Разумеется, он должен был торопиться, но он также помнил, что даже на войне спешка и невнимательность погубили больше солдат, чем вражеские пули. Хотя его и защищал кинетический барьер, Андерсон все равно не собирался попадать в засаду. Он двигался вдоль стены, стараясь все время оставаться в тени, останавливался перед каждым поворотом и выглядывал из-за угла в поисках следов того, за кем охотился.
    Внезапно он услышал отдаленные звуки выстрелов — три коротких пистолетных хлопка — и замер на месте. Трудно было определить точно, но ему показалось, что стреляли в той стороне, где находился архив.
    Однако больше никаких звуков не раздавалось, и адмирал продолжил осторожно продвигаться вперед. Кто бы и по какой бы причине там ни стрелял, очевидно, что схватка уже закончилась. Не было никакого смысла сломя голову бросаться на помощь, если не для того, чтобы подставить себя под пули.
    Через несколько минут он добрался до коридора, ведущего к главной лаборатории, где хранился архив данных проекта. Высунув голову из-за угла, он заметил какой-то предмет, лежащий возле двери лаборатории.
    Андерсон инстинктивно нырнул обратно за угол, а затем постарался восстановить в памяти то, что он увидел. Это было похоже на скомканную одежду или покрывало. Дэвид не представлял, как оно могло оказаться здесь, но ничего опасного в нем не почувствовал. Крадучись и выставив дробовик перед собой, он приблизился к двери.
    Теперь он точно видел, что это действительно покрывало и что на нем пятна крови. Адмирал упорно гнал из головы образ маленького мальчика, заблудившегося ночью в коридорах и наткнувшегося здесь на Грейсона.
    Дэвид нажал на кнопку, и дверь с легким шипением открылась. Андерсон ворвался в лабораторию, уже приготовившись к стрельбе. Но атаковать было некого. Три трупа лежали на полу, каждый получил по одному точному выстрелу между глаз — наглядное подтверждение того, что адмирал не ослышался.
    Адреналин хлынул ему в кровь, все чувства обострились, и он слышал даже собственное дыхание под шлемом. Грейсон должен быть где-то рядом. Если его нет здесь, остается только одно место, где он может находиться.
    Прислонив дробовик к плечу, Андерсон бесшумно прокрался в дальний угол лаборатории, где виднелась еще одна дверь. Она была прикрыта, но зеленый огонек на панели доступа подсказывал, что внутрь кто-то заходил. Дэвид прижался к стене, успокоил дыхание и протянул руку к панели.
    Грейсон стоял за дверью всего в нескольких метрах от Дэвида, полностью поглощенный чтением информации с дисплея единственного во всем помещении терминала. Он даже не заметил вошедшего и целящегося в него человека.
    Вблизи Грейсон выглядел еще ужаснее. Андерсон поразился, насколько изменили его кибернетические устройства Жнецов. Даже сквозь запотевший лицевой щиток адмирал видел, что существо, стоявшее перед ним, уже не является человеком. Но Кали, возможно, и теперь захотела бы дать ему шанс. Однако сам Андерсон такого желания не испытывал. Все эти мысли пронеслись в его мозгу за ту долю секунды, которая ему понадобилась, чтобы нажать на спусковой крючок.
    При стрельбе в упор дробовик практически не дает рассеивания. Пули одна за другой легли точно в грудь Грейсону, куда и целился адмирал, чтобы нанести как можно больше повреждений. Мощный залп развернул противника и опрокинул на пол лицом вниз.
    Грейсон, не защищенный ни броней, ни кинетическим барьером, должен был получить очень тяжелые, почти наверняка смертельные ранения, но Андерсон не собирался рисковать. Он шагнул вперед и собирался прикончить врага еще одним выстрелом, но вместо этого сам вылетел через открытую дверь в лабораторию, рухнул на компьютеры у стены и бесформенным мешком сполз на пол, оглушенный, однако всерьез не пострадавший.
    Всего мгновение потребовалось ему, чтобы восстановиться после биотической атаки, но и противник за это время тоже успел подняться на ноги. Правая половина тела Грейсона превратилась в отбивную с кровью, которая сочилась из сотен ран. Но кое-что он все-таки мог еще сделать.
    Адмирал снова открыл огонь, лежа на полу и целясь на этот раз в голову противнику. Грейсон, спасаясь от обстрела, неуклюже плюхнулся на пол, затем приподнялся и выхватил из-за пояса сразу два пистолета. Но действовал он уже не с той невероятной скоростью, какую Андерсон наблюдал во время засады на складе, и адмирал успел перекатиться по полу и укрыться за углом массивной компьютерной консоли.
    Грейсон выстрелил несколько раз, не давая ему высунуться из укрытия, а затем Андерсона потряс новый биотический удар. На этот раз вместо одного сокрушающего импульса враг сгенерировал серию кратковременных, быстро сменяющих друг друга кинетических барьеров, почти полностью прикрывших его. Они исчезали и появлялись вновь, искажая саму структуру пространства и времени. Мощные, противоположно направленные силы масс-эффекта раздирали тело Дэвида, заставляя его кричать от боли. Он словно бы распадался на молекулы. Адмирал понял, что, если враг немедленно не прекратит биотическую атаку, каждая клеточка его организма лопнет и растечется по полу. Превозмогая боль, он выскочил из-за укрытия и трижды подряд выстрелил.
    Грейсон ответил из обоих пистолетов. Кинетический барьер защитил Андерсона от пуль, позволив ему выбраться в коридор. Он отступил немного вбок, опустился на одно колено и прицелился в дверной проем, выжидая, когда оттуда появится враг.
    Грейсон чувствовал, как неровно, с перебоями работает его сердце. Легкие заливало кровью, текущей из многочисленных ран. Он понимал, что до сих пор остается в живых только благодаря кибернетическим имплантатам и непоколебимой воле Жнецов.
    Он надеялся, что раны позволят выбраться из-под их власти, но хозяева только усилили контроль. Отчаянно стараясь вернуть свое тело, он так ничего и не добился, словно все это время хватался руками за пустоту.
    Жнецы знали, что их противник притаился за дверью. Еще один точный выстрел — и даже синтетические ткани их носителя могут не выдержать. Поэтому они не торопились выглядывать в коридор, собираясь с силами для последней, решающей атаки.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

    Нику не сиделось на месте. Он постоянно оглядывался на дверь, где стояла на страже капитан Хименес.
    Он видел пистолет на поясе у мисс Сандерс, но ведь у нее обе руки перебинтованы. Как она сможет выстрелить? Что будет делать, если встретится с похитителями? Она ведь даже не биотик.
    Ник сконцентрировался, взглянул на стоящий в дальнем конце стола стакан и заставил его заскользить по столешнице к себе в руку. Стакан дополз до края и уже начал валиться на пол, но юноша успел подхватить его.
    «Я мог бы выбить пистолеты из рук похитителей. Мог бы отбросить их так, чтобы они ударились об стену. А вместо этого сижу здесь, словно маленький мальчик».
    Он повернулся к Яндо, пристроившемуся рядом и сейчас глядящему на него испуганными глазами.
    — Ты не должен этого делать, — прошептал парнишка.
    Ник догадался, что он имеет в виду стакан. Инструкторы проекта не одобряли такие фокусы, которые называли «самовольной демонстрацией» биотических способностей. Они не позволяли ученикам заходить так далеко в своих упражнениях. Но для Ника это был сущий пустяк. Он уже больше года совершенствуется в биотике и знает, на что способен. Вот только никто не верит в его силы.
    И в этот момент ему в голову пришла блестящая идея.
    — Эй, Яндо, — позвал он соседа. — Мне нужна твоя помощь.
    — Какая? — удивленно спросил тот.
    Мальчик, как обычно, волновался, что его могут за что-нибудь наказать, но Ник был уверен, что в конце концов Яндо сделает все, что только он ни попросит.
    — Я хочу, чтобы ты подошел к капитану Хименес и попросил проводить тебя в туалет.
    — Но ведь до него же два шага, — ответил Яндо, показывая на дверь в дальнем углу столовой.
    — Знаю. Но ты должен сказать, что боишься туда идти. Попроси ее сходить с тобой.
    — Так она ведь женщина. Ей нельзя в туалет для мальчиков.
    Ник раздраженно вздохнул:
    — Прежде всего, она охранник. Она может заходить, куда захочет. И не перебивай меня.
    — Извини, — пробормотал Яндо.
    — Зайди в туалет и считай до десяти. А потом начинай плакать и кричать как сумасшедший.
    — Что? Нет, никогда! Меня же потом задразнят.
    — Пусть только попробуют, — успокоил его Ник. — Ты же знаешь, я всегда помогу тебе, если что. — И это была правда. Ник опекал Яндо с самого первого дня. Но мальчик все еще в чем-то сомневался. — Ну давай, братишка. Ты меня очень выручишь. Это важно.
    — Для чего важно? Что ты задумал?
    — Я не могу сказать, — ответил Ник. — Иначе получится, что ты тоже в этом участвовал, и если меня поймают, то попадет и тебе.
    Яндо глубоко задумался, покачивая головой взад-вперед. Но в итоге все-таки согласился.
    — Хорошо, я все сделаю.
    — Молодчина! Я был уверен, что ты не подведешь.
    Яндо поднялся с места и через всю столовую поплелся к капитану Хименес. Ник с такого расстояния не мог слышать разговор, но отлично видел, как его приятель переминается с ноги на ногу, словно очень хочет в туалет, но из последних сил сдерживается. Он боялся, что Хименес все-таки откажется сопровождать парнишку или отправит с ним кого-нибудь другого. Но капитан кивнула, взяла Яндо за руку и направилась к туалету.
    Делая вид, что просто прогуливается, Ник прошел к выходу. Никто пока не обращал на него внимания. Младшие ученики дремали на диванах и в креслах, старшие разбились на кучки и оживленно обсуждали сегодняшнее происшествие, инструкторы и охранники разносили бутерброды и напитки и пытались делать вид, будто понимают, что происходит.
    Ник остановился, ожидая, когда Яндо выполнит свою часть плана. И через несколько мгновений из дальнего угла столовой донесся пронзительный вопль. Все встревоженно обернулись, а Ник тут же проскользнул в коридор и быстро прикрыл за собою дверь. Он был уверен, что Яндо его не выдаст, а взрослые, вынужденные присматривать за такой кучей детей, даже не заметят его исчезновения.
    Увлеченный своим блестящим планом, юноша только сейчас обнаружил в нем серьезное упущение: теперь он на свободе и может смело отправляться на помощь мисс Сандерс, но абсолютно не представляет, где ее искать. Он задумался, пытаясь сообразить, что же делать дальше. Вернуться в столовую, из которой только что с таким трудом выбрался? Нет, это не вариант. Для начала он решил пройти по коридору до спальни, надеясь, что придумает что-нибудь по дороге. А если повезет, то и вовсе повстречается либо с мисс Сандерс, либо с самими похитителями.

    Каю Лэнгу не доводилось прежде бывать в Академии Гриссома. К счастью, станцию оборудовали с таким расчетом, чтобы навещающие учеников родители даже без сопровождения кого-либо из персонала могли добраться до нужного места. Почти на каждой стене можно было отыскать план Академии и по нему определить нужное направление.
    Для Кая Лэнга этого оказалось более чем достаточно. Если не забывать, что здесь когда-то училась дочка Грейсона, то и сам он должен пойти в тот отсек, где располагается проект «Восхождение». И после внимательного изучения плана добраться туда можно без особых проблем.
    Коридоры были на удивление пустынны. Ни одного патруля не встретилось Лэнгу по дороге, так что он даже расстроился. Если бы пришлось столкнуться с охранниками, он уже был бы сейчас чем-нибудь вооружен. А так придется рассчитывать только на свое искусство рукопашного боя.
    У входа в отсек проекта Кай Лэнг еще раз взглянул на план на стене. И хотя полной уверенности не было, инстинкт подсказывал ему, что искать Грейсона нужно в том помещении, что обозначено на плане как «запретная зона».
    Он долго петлял по коридорам, но был все еще далеко от цели, когда услышал за спиной звонкий мальчишеский голос:
    — Стой на месте, если не хочешь, чтобы я размазал тебя по стенке.
    Кай Лэнг обернулся, чтобы взглянуть на того, кто смеет ему угрожать. Посреди коридора стоял подросток с темными взлохмаченными волосами.
    — Я биотик, — предупредил парнишка, — и мог бы постучать тобой об пол, как баскетбольным мячом.
    Слова его были очень дерзкими, но в голосе слышался обыкновенный испуг.
    Кай Лэнг прикинул, что успеет добежать до противника, прежде чем тот соберет силы для биотического удара. Но схватка не всегда лучший выход из положения.
    — Ты, наверное, один из учеников Кали? — предположил он.
    — Вы знаете мисс Сандерс? — ответил парнишка уже без прежней уверенности.
    — Мы вместе работаем и вместе прилетели сюда.
    Юный биотик глубоко вздохнул и расслабился.
    — Простите, я думал, вы один из этих похитителей детей.
    Кай Лэнг не вполне понял, о чем речь, но зацепился за последние слова.
    — По-твоему, похититель может ходить безоружным?
    Мальчик пожал плечами.
    — Может быть, вы настолько крутой парень, что вам оно и не нужно.
    — Крутой парень сегодня играет за вашу команду, — заверил его Кай Лэнг. — И мне нужно срочно отыскать Кали. Ты не знаешь, куда она пошла?
    Парнишка покачал головой.
    — Она велела охране собрать нас в столовой, а сама куда-то убежала. А я выбрался оттуда, чтобы помочь ей. Я самый сильный биотик в школе.
    — Не сомневаюсь в этом, — кивнул Лэнг. — Как твое имя?
    — Ник. Ник Донахью.
    — А меня зовут Стив. И ты мог бы помочь мне.
    — Конечно, — кивнул Ник. — Что я должен сделать?
    — Одно из помещений на плане обозначено как «запретная зона». Ты знаешь, что там находится?
    — Если я скажу, обещаете взять меня с собой?
    — Договорились, — ответил Кай Лэнг, сообразив, что поддержка биотика, даже такого молодого, как Ник, будет совсем не лишней в схватке с Грейсоном. А если что-то пойдет не так, то мальчишку можно использовать и как заложника.
    — Там находятся лаборатория и архив, — объяснил Ник. — Вы думаете, мисс Сандерс пошла туда?
    — Скорее всего. Покажешь мне дорогу?
    — Само собой. Пойдемте.

    Кали повернула за угол и увидела Андерсона, притаившегося в конце коридора. Он смотрел в другую сторону, его оружие было нацелено на дверь лаборатории. Она не успела окликнуть его, когда из лаборатории неожиданно выскочил Грейсон. Андерсон открыл огонь, но пули отскакивали от мерцающего вокруг противника биотического барьера. Грейсон вытянул руку, и пульсирующая биотическая волна пронеслась по коридору.
    Кали еще успела отметить краешком сознания Андерсона, летящего к ней с такой скоростью, будто им выстрелили из пушки, прежде чем волна докатилась до нее самой. К счастью, она находилась слишком далеко, чтобы ощутить всю силу удара — большая часть энергии рассеялась по пути. Ее всего лишь сбило с ног. Зато Андерсону досталось по полной программе: его пронесло по воздуху добрых двадцать метров, пока он наконец не рухнул кулем рядом с Кали.
    Она застонала от боли, когда попыталась опереться на поврежденную руку и подняться. Андерсон же не шевелился и не издал ни звука. Кали хотела проверить, что с ним, но над ней уже встал Грейсон, нацелив прямо в лицо оба пистолета.

    Грейсон понимал, что Жнецы собираются убить Кали, но ничем не мог ей помочь. Он был заперт внутри собственного тела, лишенный возможности как-то воздействовать на окружающий мир. В отчаянии он предпринял еще одну попытку повлиять на чужаков, контролирующих все его движения, возможно, в последний раз что-то сделать по своей воле, перед тем как его окончательно поглотит чуждый разум.
    Но он не стал бороться с ними за управление своим телом, а вместо это собрал все оставшиеся силы, чтобы передать им одну-единственную мысль:
    «Кали слишком важна, чтобы ее убивать».
    Грейсон так и не понял, сработала ли его уловка, когда почувствовал, что Жнецы снова начали рыться в его памяти, собирая информацию о Кали Сандерс. Не зная, поможет ли это, он попытался направить их поиски в нужную сторону:
    «Она больше всех знает о проекте „Восхождение“. Она много лет работала с детьми-биотиками. Она занималась обработкой их показателей, анализировала со всех возможных точек зрения. Она одна из лучших ученых в Галактике. Она заслуживает того, чтобы жить дальше».
    Жнецы опустили пистолеты и закрепили их на поясе Грейсона. Затем сжали, словно в тисках, предплечье Кали, заставив ее задохнуться от боли.
    — Идем, — приказали они, потащив ее за собой.

    Кали не сопротивлялась, когда Грейсон ухватил ее за руку и куда-то повел по коридору. Казалось, он совсем забыл про Андерсона, сосредоточившись на ней и только на ней. Они просто прошли мимо его неподвижного тела. Кали не смогла определить, жив ли Дэвид, но решила, что лучше не привлекать к нему внимания Грейсона.
    Только когда они завернули за угол, она отважилась заговорить:
    — Пожалуйста, Пол! Я знаю, что с тобой произошло. Я хочу помочь тебе.
    — Грейсона больше нет, — ответило существо, держащее ее за руку.
    Они двигались очень быстро, так что она едва ли не волочилась за ним следом, не успевая переставлять ноги и отчаянно пытаясь вырваться из его хватки.
    — Не так быстро! Мне же больно.
    К ее удивлению, существо замедлило шаг. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Кали могла идти самостоятельно. Она нашла только одно объяснение случившемуся: где-то глубоко внутри этой мерзости, ведущей ее по коридорам Академии, все еще сохраняется частичка Грейсона.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

    Возвращение Дэвида Андерсона в сознание выдалось не слишком приятным. Он сразу же почувствовал острую пронзительную боль в левом боку, усиливающуюся с каждым вздохом. Голова соображала туго. Он никак не мог вспомнить, где находится и как здесь очутился. Но солдатская закалка помогла ему сосредоточиться и для начала оценить свое состояние.
    Сломаны ребра. Отбиты легкие. Раздроблена ключица, или, возможно, вывихнуто плечо.
    Каждое из повреждений само по себе не было опасным для жизни, но причиняло массу неудобств. Дэвид осторожно повернулся на бок и здоровой рукой ощупал все части тела, до которых смог дотянуться. Простейшее движение чуть было снова не погрузило его в беспамятство. Он чувствовал себя так, словно попал под скоростной монорельсовый поезд.
    «Или под чертов биотический удар», — яркой вспышкой вернулись к нему воспоминания.
    Андерсон по-прежнему не знал, сколько времени здесь пролежал и почему Грейсон его не прикончил. Но, как бы то ни было, он жив, а это уже немало.
    «Давай, солдат, — приказал он себе, — поднимайся!»
    Стараясь не совершать резких движений, чтобы не тревожить ребра и левую руку со сломанной ключицей, он попытался встать, но тут же тяжело рухнул обратно на пол. Порванные связки левой лодыжки не выдержали его веса. Андерсона окатило новой волной боли, настолько острой, что его вытошнило прямо в шлем. Рефлекторный спазм желудка отозвался в поврежденных ребрах, заставив Дэвида вскрикнуть, при этом смятые легкие сжало так, будто кто-то пытался задушить его изнутри.
    Андерсон понимал, что только неподвижность может остановить эту цепочку мучительных ощущений, подталкивающих друг дружку, как падающие костяшки домино. И каким-то чудом ему удалось прекратить конвульсии, несмотря на непрекращающуюся пульсирующую боль в лодыжке, груди и плечевом суставе.
    Он открыл рот и сделал осторожный, слабый вдох, стараясь не обращать внимания на мерзкий привкус блевотины на губах. Однако, как бы ни был противен вкус, запах внутри шлема оказался еще отвратительнее.
    Когда боль наконец приутихла, превратившись из нестерпимой в тупо ноющую, он медленно вытянул правую руку, отстегнул шлем и сбросил его на пол. Подавляя желание вдохнуть свежий воздух полной грудью, Дэвид осторожно переместился в сидячее положение. Потом, опираясь на стену, поднялся, принимая весь вес на здоровую ногу.
    Скафандр автоматически ввел ему в кровь строго вымеренную слабую струйку панацелина. Если бы доза чудодейственного лекарства оказалась чуть большей, он бы снова потерял сознание. А так — в самый раз. Для того чтобы залечить все раны, конечно, не хватит, но поможет хотя бы справиться с болью.
    В нескольких шагах от себя Андерсон заметил свой дробовик. Медленно, морщась каждый раз, когда приходилось ступать на поврежденную ногу, он доковылял до оружия и поднял его, с трудом удержав в руке. Тяжесть ружья тут же отдалась в сломанной ключице. Но другого выхода не было, приходилось терпеть, поскольку здоровой рукой он все еще опирался на стену.
    Стиснув зубы, Дэвид похромал по коридору в сторону посадочной площадки, надеясь, что успеет помешать бегству Грейсона. Но дышал он при этом все так же часто и неглубоко, а ноги и вовсе еле переставлял, словно до предела выложившийся на дистанции марафонец.
    К счастью, обезболивающее средство в его крови вскоре заработало, предотвращая болевой шок и даже вызывая иллюзию прилива сил.
    «Соберись, солдат. Отдохнешь, когда выполнишь работу».

    Кали искала способ достучаться до Грейсона. Когда она обратилась прямо к нему, Жнецы не позволили Полу ответить. Но когда она попросила идти медленнее, Грейсон как-то сумел повлиять на их решение. Получалось, что Жнецы, переключаясь на нее, вынуждены ослаблять свою власть над пленником.
    — Зачем вы здесь? — продолжила вопросы Кали. — Что вам от нас нужно?
    Она не надеялась услышать ответ, просто старалась отвлечь Жнецов и дать Грейсону шанс бороться и дальше. Правда, как именно бороться, она не знала.
    — Мы стремимся к усовершенствованию, — неожиданно произнес Грейсон. — И нашему, и вашему.
    — Усовершенствованию? Это то, чем занимались Коллекционеры, похищая земных колонистов? То, что вы сделали с Грейсоном?
    — Да, он стал совершеннее. Превратился в нечто большее, чем позволяет случайный набор клеток.
    — Но эта случайность и определяет нашу личность, — возразила Кали. — Делает нас особенными, непохожими на других.
    Она заметила, что походка Грейсона стала более размеренной и неторопливой. Если он все еще там, если еще может как-то влиять на Жнецов, то это его работа. Он пытается дать ей шанс убежать. И она поможет ему, если будет продолжать разговор.
    — Почему бы вам не оставить нас в покое? Не позволить нам жить так, как мы хотим?
    — Мы — хранители цикла. Созидатели и разрушители. Ваше существование — всего лишь мгновение, крохотная искра. В нашей власти погасить ее… или сохранить. Подчинитесь нам, и мы сделаем вас бессмертными.
    — Я не хочу быть бессмертной, — сказала она. — Я хочу оставаться собой.
    Теперь они едва двигались. Грейсону удалось превратить побег из Академии в неспешную прогулку.
    — Органические существа живут и умирают, не успев оставить о себе памяти. Вы не в состоянии оценить того, что происходило до вас и будет продолжаться после вас. Это непостижимые для вас вещи.
    Что-то в словах Грейсона показалось Кали странным. Разумеется, он говорит от имени Жнецов, но у нее возникло ощущение, что они действительно хотят, чтобы она поняла, чтобы согласилась с ними, но при этом не знают, как выразить словами свои мысли. Или, может быть, такое понимание между живым существом и сверхразумной машиной вообще невозможно?
    — Мы — вершина эволюции, — продолжали они. — Но мы чувствуем потенциал вашей расы. Вас можно усовершенствовать, избавить от всех слабостей, присущих органической жизни. Вы сможете превзойти те пределы, что отпущены вам природой.
    На самом деле ни одного убедительного довода в их словах не было, и, тем не менее, Кали все сильнее захватывала их речь.
    — Ваша способность к познанию генетически ограничена. Вы не в состоянии заглянуть за краткий миг своего существования. А наши знания безграничны, как и наша жизнь.
    Чем дальше говорил Грейсон, тем более понятным становился для нее смысл сказанного. Понятным на каком-то глубинном, почти подсознательном уровне.
    — Законы Вселенной нерушимы. Неизменны. Ваше упрямство приведет лишь к гибели вашей расы. Мы… наш приход неизбежен.
    Слова Жнецов звучали как заклинание, и Кали, сама того не замечая, согласно кивала.

    Кай Лэнг расслышал вдали голоса. Слишком слабые, чтобы разобрать слова, но одним из говоривших точно был Грейсон. Агент «Цербера» оглянулся и положил руку на плечо Нику, приказывая остановиться. Юноша еще ничего не слышал и повернулся к Каю Лэнгу с удивленно-вопрошающим выражением на лице. Однако у него хватило ума не шуметь.
    Кай Лэнг снова прислушался, пока не убедился, что голоса приближаются. Он молча показал Нику на незакрытую дверь ближайшего кабинета, зашел туда вместе со спутником, закрыл за собой дверь и включил свет.
    — Я слышал какие-то звуки в коридоре, — прошептал он. — Похоже, похитители идут сюда.
    — Что мы будем делать? — Голос юноши дрогнул не столько от страха, сколько от волнения.
    — Думаю, они возвращаются к посадочной площадке и пройдут рядом с нами.
    Ник, не перебивая, ждал дальнейших разъяснений.
    — У меня нет с собой оружия, — продолжал Кай Лэнг, — а при тебе твоя биотическая сила. Сможешь, пока они приближаются, накопить достаточно энергии, чтобы нанести им сокрушительный удар?
    — То есть убить? — уточнил Ник.
    — Это очень опасные люди, — терпеливо объяснил Кай Лэнг. — Если ты не убьешь их, они убьют нас.
    — Я никогда раньше никого не убивал.
    Кай Лэнг сочувственно улыбнулся:
    — Да, я понимаю. Это слишком трудно для такого молодого парня, как ты. Лучше уж мы спрячемся и позволим им уйти.
    — Нет, — запальчиво ответил Ник. — Я не стану прятаться. Я сделаю так, как вы сказали.
    — Ты уверен, что справишься? Это не так-то просто.
    — Я справлюсь, — поклялся юный биотик.
    — Хорошо. Вот как мы поступим: выключаем свет и ждем, когда они пройдут мимо. Затем я открою дверь, а ты выскочишь в коридор и ударишь по ним со всей силы, пока они не успели обернуться.
    — Получается что-то вроде удара ножом в спину?
    — Это не игра, Ник. А если ее и можно назвать игрой, то правил здесь не соблюдает никто. Понятно?
    — Ага, понятно.
    — Значит, ты готов? Тогда я выключаю свет.
    Ник кивнул, и комната погрузилась в темноту. Сначала показалось, что вокруг нет ни единого огонька, но через несколько секунд они начали различать слабое свечение различных приборов, находящихся в кабинете: мерцающие сигналы на экране компьютера, подсвеченные кнопки самого терминала, призрачный зеленый огонек на дверной панели. Не так уж и много, но достаточно, чтобы видеть смутные силуэты друг друга.
    Кай Лэнг прислонил ухо к двери. Грейсон по-прежнему что-то говорил, но теперь ему кто-то отвечал. Неожиданно киллер узнал голос Кали. Подумав немного, он решил не рассказывать об этом Нику. Парнишка, чего доброго, откажется от атаки, а сам Кай Лэнг готов пожертвовать кем угодно, лишь бы не упустить шанс покончить с Грейсоном.
    Он оглянулся на Ника и с удивлением разглядел крохотную искорку, пробежавшую по шее юноши. Энергия накапливалась, искорок становилось все больше. Ник словно выпускал излишки заряда слабыми короткими вспышками.
    Грейсон двигался гораздо медленнее, чем рассчитывал Кай Лэнг, но наконец все-таки прошел мимо. Киллер дал ему время сделать еще несколько шагов по коридору, затем нажал на кнопку двери и отодвинулся в сторону.
    Ожидание далось Нику нелегко, сама подготовка к атаке вызывала неприятные ощущения. На языке чувствовался металлический привкус, словно он долго и старательно жевал фольгу, чесались глаза, звенело в ушах. Но он терпел, потому что очень хотел помочь справиться с похитителями… и произвести впечатление на мисс Сандерс.
    Как только дверь открылась, Ник вылетел в коридор с пронзительным яростным воплем и обрушил на врага всю свою силу. Это была самая мощная демонстрация биотических способностей в его жизни. И он слишком поздно сообразил, что одной из тех, на кого направлен удар, почему-то оказалась сама мисс Сандерс.
    У Ника не хватило бы ни знаний, не практики, чтобы остановить уже истекающую из него смертоносную энергию. Все, что он мог сделать, это немного рассеять ее, превратить концентрированный узко направленный луч в ударную волну, прокатившуюся по всей ширине коридора.
    Кали и ее спутник обернулись на крик. Он четко видел, как удивленно расширились их глаза перед тем, как биотический импульс поднял обоих в воздух и разбросал в разные стороны, жестко приложив об стену.
    — Давай еще раз! — крикнул из-за двери татуированный мужчина, назвавшийся Стивом. — Добей их!
    Но Ник, ошеломленный и растерянный, мог лишь наблюдать за тем, как странный получеловек-полумашина поднимается на ноги и поворачивается в его сторону.
    Услышав крик Ника, Кали успела сообразить, что происходит, и перед самым ударом успела сгруппироваться. И все же ей изрядно досталось от биотической волны. К счастью, об стену ее приложило в большей мере спиной, чем головой, и она хотя бы не потеряла сознания. Успела даже заметить, что пистолет сорвало с ее пояса, и он запрыгал по полу.
    Кали не знала, как Ник здесь оказался, но сразу поняла, что теперь, атаковав их, он превратился в реальную угрозу для Жнецов и те обязательно ответят. Не раздумывая больше ни секунды, она вскочила и бросилась к Грейсону, уже поднимающему руку с пистолетом. Ей удалось сбить его с ног, и, когда они вместе повалились на пол, Кали услышала звук выстрела и короткий удивленный возглас Ника.
    Грейсон встал, ухватил ее за пояс свободной рукой, поднял перед собой и, словно мешок с мукой, отбросил в сторону, так что она отлетела к стене, бешено молотя в воздухе руками и ногами. Застигнутая врасплох, Кали на этот раз никак не сумела смягчить удар и рухнула на пол лицом вниз. Из глаз у нее посыпались искры. Оглушенная и почти обездвиженная болью, она не могла даже повернуться и посмотреть, что происходит у нее за спиной.

    Из-за двери кабинета Кай Лэнг увидел, что Ник схватился за живот, куда угодила пуля Грейсона. И когда парнишка упал на колени, судорожно ловя ртом воздух, киллер начал действовать. Он еще раньше обратил внимание на пистолет, сорвавшийся с пояса Сандерс, и теперь не сомневался, что для него это единственная возможность уцелеть. Грейсон как раз отвлекся на Кали, предоставив ему еще пару драгоценных секунд. Лэнг перекатился по полу, подхватил пистолет и перевернулся на бок, собираясь открыть огонь.
    Но Жнецы оказались быстрее. Пока он тянулся к оружию, Грейсон успел преодолеть разделявшее их расстояние и ударом ноги выбил пистолет из руки Кая Лэнга, да так, что у того что-то хрустнуло в запястье.
    Агент «Цербера» понял, что все кончено. Он посмотрел на монстра, возвышающегося над ним, и приготовился встретить смерть. Услышав громовое эхо выстрела, он вздрогнул и лишь через мгновение сообразил, что стреляли не в него.
    Грейсон пошатнулся, и Кай Лэнг увидел стоящего в нескольких метрах дальше по коридору Андерсона. Адмирал держал дробовик одной рукой, уперев приклад себе в живот. Правая рука его безжизненно висела вдоль туловища. Раздался еще один выстрел, Грейсон содрогнулся всем телом и упал.

    Лежа на спине и глядя в потолок, Пол почувствовал, что Жнецы наконец-то покинули его. Теперь, когда носитель полностью выведен из строя, им пришлось вернуться обратно в пустоту темного космоса, оставив Грейсона одного в последние мгновения его гаснущей жизни.
    Освободившись из-под контроля, он наконец-то сам повернул голову и увидел Кали, поднимающуюся на ноги. И Грейсон удовлетворенно улыбнулся.
    Он не смог долго удерживать голову на весу и снова уставился в потолок. Затем перед его глазами возникли голова и плечи темноволосого мужчины азиатской внешности, и Пол узнал в нем того человека, с которым боролся в камере на базе «Цербера».
    Время словно замедлилось, и он отчетливо различил два знакомых щелчка фирменного двойного выстрела, которому в «Цербере» обучался каждый профессиональный убийца. Две пули вошли точно в лоб Грейсону, и мир вокруг него погрузился в темноту.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

    Прицеливаясь, Андерсон упер приклад дробовика себе в живот. Перед выстрелом он задержал дыхание и напряг мышцы пресса, чтобы смягчить отдачу. Но, несмотря на все эти предосторожности, ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя после выстрела и снова нажать на спуск.
    К счастью, на таком расстоянии от цели особой точности не требовалось, и в Грейсона он попал с первой попытки. Тот пошатнулся, но устоял. Однако больше ничем помочь ему Жнецы уже не могли. После того первого попадания, когда Андерсон атаковал его возле архива, Грейсон получил слишком много тяжелых повреждений, а теперь добавилось еще одно.
    Только поэтому Андерсон успел собраться и выстрелить снова, наконец свалив противника с ног. Пока адмирал очухивался после повторной пытки отдачей, Кай Лэнг подхватил выпавший пистолет и добил Грейсона двойным выстрелом в голову.
    Не дожидаясь, пока киллер переключится на другую цель, Андерсон скомандовал:
    — Брось оружие и не шевелись!
    Приказ получился тихим, отбитые легкие и сломанные ребра не давали глубоко вдохнуть, однако Андерсон знал, что Кай Лэнг прекрасно его слышит.
    Агент «Цербера» замер на месте, его пистолет все еще был направлен на труп Грейсона. Адмирал догадывался, какие мысли сейчас мелькают в голове Кая Лэнга: а что если повернуть пистолет и выстрелить раньше, чем Андерсон успеет нажать на спусковой крючок?
    — Не делай глупостей, — предупредил Дэвид. — Я слежу за каждым твоим движением и с такого расстояния не смогу промахнуться.
    К его облегчению, Кай Лэнг все-таки выпустил пистолет из руки.
    Когда Андерсон только появился в коридоре, он увидел залитого кровью подростка, неподвижно лежащего на полу, а также заметил краем глаза и Кали, приходящую в себя после жесткого приземления. Но Дэвид не мог прийти на помощь никому из них. Сейчас — не мог. Кай Лэнг слишком опасен, он все еще представляет реальную угрозу, и адмирал просто не имеет права отвлекаться на что-то другое, пока не обезвредит его.
    — А сейчас ты медленно и осторожно — очень осторожно — подтолкнешь ногой свой пистолет поближе ко мне, — приказал он.
    Андерсон не снимал указательный палец со спускового крючка и в любой момент готов был выстрелить, пока Кай Лэнг выполняет команду. И пусть киллер молит Бога, чтобы адмиралу внезапно не захотелось чихнуть. Наконец пистолет проскользил по полу и остановился в нескольких сантиметрах от ноги Дэвида.
    — Так, а теперь кладешь руки на затылок, поворачиваешься лицом к стене и становишься на колени.
    Убийца подчинился, и только сейчас Андерсон почувствовал, что контролирует ситуацию. Из такого положения Каю Лэнгу уже никак не удастся увернуться от выстрела в упор.
    — И что дальше? — поинтересовался агент «Цербера».
    — Дальше мы дождемся появления патруля. Выстрелы наверняка привлекли внимание охранников. Думаю, через пару минут они будут здесь.
    Андерсон быстро оглянулся на Кали. Она уже поднялась и опиралась рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Взгляд ее сначала остановился на растянувшемся прямо напротив нее трупе Грейсона, а потом переместился чуть дальше, туда, где лежал мальчик.
    — Ник! — в ужасе закричала она, метнулась к подростку, лежащему в луже крови, и опустилась на колени, чтобы осмотреть его раны.
    Андерсон по-прежнему держал Кая Лэнга на прицеле, опасаясь, что тот сочтет момент подходящим для побега. Киллер не двинулся с места, но заговорил:
    — Вы же знаете, что я легко мог убить вас обоих, — напомнил он, глядя в стену. — Но я этого не сделал. Мне нет смысла вредить вам.
    — Дэвид, — позвала Сандерс, продолжая осматривать раненого мальчика. — Он потерял слишком много крови. Мне нужна аптечка.
    — Все, чего я добивался, — это остановить Грейсона. — Кай Лэнг словно бы и не услышал ее слов. — И я его остановил. А теперь дайте мне спокойно уйти.
    — Ты никуда не уйдешь! — рявкнул на него Андерсон. — Ты виноват в том, что случилось с Грейсоном. И с этим мальчиком. Их кровь на твоих руках.
    — Дэвид! — еще громче крикнула Кали. — Я еще могу спасти его. Но мне необходим панацелин.
    — Хорошо, иди и поищи его, — ответил Андерсон, не отводя взгляда от Кая Лэнга. — Я все равно не знаю, где тут что находится.
    — Нужно закрыть рану, — возразила Сандерс. — Иначе он умрет от кровотечения раньше, чем я вернусь.
    — Я не могу оставить без присмотра этого парня, — покачал головой адмирал. — Придется дождаться патруля. Осталось недолго.
    — Дорога каждая секунда! — настаивала Кали.
    — Тогда ты нам поможешь, — обратился Андерсон к Каю Лэнгу. — Поднимайся. Медленно и без резких движений. Подойди к мальчику и зажми рану так, как покажет Кали. И держи до тех пор, пока она не вернется.
    — Нет, — спокойно, без всякого выражения ответил убийца, даже не пошевелившись.
    — Нет? — переспросил Андерсон удивленно.
    — Выбирайте сами, — хладнокровно заявил агент «Цербера». — Либо вы пытаетесь остановить кровь мальчику, пока Кали ищет лекарство, а я исчезаю, либо вы продолжаете держать меня на прицеле, и мы вместе смотрим, как он умирает.
    — Сукин сын! — в отчаянии крикнула Сандерс. — Это же ребенок!
    — Пусть Андерсон решает, — повторил Кай Лэнг. — Все, что от него требуется, — это просто отпустить меня.
    Он все еще смотрел в стену, и адмирал воспользовался возможностью поменять тяжелый дробовик на пистолет, лежащий у его ног. Осторожно, не отводя взгляда от пленника, он подошел к Кали, сидящей рядом с Ником. Она стягивала перебинтованными пальцами рану на его животе, и ее руки тряслись от напряжения.
    — Я попробую, но у меня только одна здоровая рука, — предупредил он.
    — Но это больше, чем есть у меня, — напомнила она. — Берись вот здесь и держи изо всех сил.
    — Я так понял, что мне можно уходить, — самонадеянно произнес Кай Лэнг.
    Он так и не обернулся, но уже осмелел настолько, что поднялся на ноги.
    Андерсон спокойно и неторопливо прицелился и произвел два выстрела. Киллер взвыл и рухнул на пол. Корчась от боли, он схватился за бедро, пытаясь зажать рану. Андерсон прострелил ему обе ноги. Киллер рычал от боли и ярости, перевернулся на живот и ненавидящим взглядом уставился на адмирала.
    — Патруль уже на подходе, — заметил Дэвид. — Если не хочешь с ним встретиться, тебе лучше поторопиться.
    Агент «Цербера» злобно оскалился, потом развернулся и пополз прочь, все еще надеясь сбежать до появления охранников.
    Андерсон отбросил пистолет в сторону и наконец-то смог заняться пациентом Кали.
    — Показывай, что нужно делать, — сказал он.
    — Протяни руку и нащупай мои пальцы.
    Дэвид выполнил ее указания и осторожно прижал руки к липкой, теплой ране на животе Ника.
    — Почувствовал сосуд, который я зажимаю?
    — Да. Кажется, чувствую.
    — Как только я уберу руки, сожми его как можно сильнее. И не отпускай ни в коем случае.
    — Понял.
    — На счет три. Готов? Раз… два… три!
    Кали отдернула руки, и, пока Андерсон неумело пытался занять ее место, кровь вновь потекла из раны.
    — Кровь не останавливается, — испуганно произнес Дэвид.
    — Зажимай сильнее, — скомандовала Кали. — Со всей силы.
    Андерсон надавил на рану всем своим весом, и теперь кровь засочилась лишь тоненькой струйкой.
    — Хорошо. — Сандерс одобрительно похлопала его по плечу и встала с коленей. — Так и держи. Сможешь?
    — Какое-то время смогу, — ответил он. — Так что возвращайся скорее.
    Ей не пришлось повторять дважды. Дэвид услышал удаляющиеся по коридору шаги и вскоре остался один рядом с трупом Грейсона и умирающим мальчиком.
    Ник дышал часто и неглубоко. Его кожа побледнела, словно он измазался в мелу, бисеринки пота выступили на лбу.
    — Дождись ее, парень, — прошептал адмирал. — Хватит с нее смертей на сегодня.
    Кали вернулась через пару минут.
    — Как он? — спросила она, открывая коробочку с набором первой помощи.
    — Пока еще здесь, — сообщил Андерсон.
    Сандерс бережно, насколько позволяли перебинтованные пальцы, достала из коробки шприц-тюбик с панацелином и прямо сквозь брюки ввела лекарство в бедро Нику. В отличие от крохотной дозы, которая была в скафандре у Андерсона, концентрированный раствор произвел мгновенный, прямо-таки чудодейственный эффект. Содержащиеся в лекарстве гемостатики остановили кровотечение, а биологически активные наночастицы принялись восстанавливать поврежденные ткани. В то же время болеутоляющий компонент погрузил юношу в глубокий сон — искусственно вызванную кому, способствующую работе жизненно важных органов. Без хирургического вмешательства все равно не обойтись, но панацелин способен сохранять раненого в стабильном состоянии до подхода квалифицированной помощи.
    Вскоре кожа Ника приобрела нормальный оттенок, и дышать мальчик начал спокойнее и глубже. Кали наклонилась и проверила портативным диагностом его состояние.
    — Подействовало, — определила она. — Можешь отдохнуть.
    Андерсон аккуратно убрал руки и отодвинулся в сторону, уступая место Кали.
    В наборе первой помощи она отыскала бинты и маленький тюбик с заживляющим составом — не жидким раствором, как панацелин, а густой липкой мазью. Кали попыталась снять крышку, но еще не восстановившиеся пальцы все время проскальзывали.
    — Держи тюбик, — сказал Андерсон и здоровой рукой отвинтил крышку.
    Кали выдавила мазь прямо на рану, затем перевязала бинтом. Проверила в последний раз показания прибора и убедилась, что ничего не упустила.
    — Я думаю, все обойдется, — объявила она наконец, утирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.
    — У нас неплохо получается работать вместе, — заметил Дэвид. — Может быть, откроем частную клинику?
    — Да, тебе же нужно искать работу, — вспомнила Сандерс. — Тогда либо это, либо…
    Андерсон поднял руку, прерывая ее на полуслове:
    — Слышишь?
    Она наклонила голову набок.
    — Шаги! — Кали вскочила и закричала во весь голос. — Сюда! К кабинетам!
    Немного погодя четверо охранников — двое мужчин и две женщины — показались из-за поворота.
    — Мы слышали стрельбу, и я решила пойти к вам на помощь, — объяснила женщина, идущая первой. — Остальные присматривают за детьми.
    Она взглянула на кровь на полу и труп Грейсона у стены и помрачнела. А затем увидела Ника и вовсе ужаснулась.
    — Эта моя вина, — пробормотала она. — Не знаю, как он выбрался из столовой, но я даже не заметила его исчезновения.
    — Вы не виноваты, капитан, — покачала головой Кали. — И с ним все будет в порядке. Хотя в госпиталь его отправить все-таки придется.
    Охранница подала знак одному из своих подчиненных, и тот бережно поднял мальчика.
    — Простите, что перебиваю, — вмешался в разговор Андерсон, все еще сидящий на полу, — но было бы неплохо, если бы кто-нибудь из вас отыскал Кая Лэнга.
    — Правильно, — согласилась Сандерс. — Мужчина с азиатской внешностью. Татуировка на затылке. Не вооружен, но все равно очень опасен.
    — Ранен в обе ноги, — добавил адмирал, показывая на пятна крови, тянущиеся по коридору. — Найти будет не сложно.
    Один из охранников унес Ника, ступая очень осторожно, чтобы случайно не тряхнуть мальчика, остальные побежали по кровавому следу, оставив Кали и Дэвида вдвоем. Она присела рядом с ним.
    — Ты тоже что-то неважно выглядишь, — забеспоко