Скачать fb2
Железная принцесса

Железная принцесса

Аннотация

    С гибелью Железного короля к Меган Чейз, юной американке, попавшей во владения фейри и обучившейся магическому искусству, перешла его волшебная власть. Но что делать ей, полукровке, дочери короля Оберона и смертной женщины, со слишком человеческим сердцем, бьющимся у нее в груди? Сердцу ведь не прикажешь, как не заглушишь голос любви, — с этим не справятся ни война, вот-вот готовая разразиться между летними и зимними фейри, ни твой высокий царственный титул.
    Впервые на русском языке!


Джули Кагава Железная принцесса

    Нику, моему вдохновителю

ЧАСТЬ I

1
ЗИМНИЙ ДВОР

    Передо мной стоял Железный король, величественный и прекрасный. Его серебристые волосы взлетали, словно струи бурного водопада. За спиной развевались полы длинного пальто, и на его фоне узкое, резко очерченное лицо владыки казалось невероятно бледным. Сквозь тонкую кожу просвечивали голубовато-зеленые вены. В глубине черных как уголь глаз вспыхивали молнии. Металлические провода на спине и плечах изогнулись, окружив короля, будто сверкающие крылья. Он приближался, вытянув ко мне руку, словно ангел возмездия, а на губах играла печальная и нежная улыбка.
    Я шагнула навстречу. Машина обвил меня проводами и притянул к себе.
    — Меган Чейз, — тихо произнес он, пропуская мои волосы сквозь пальцы.
    От прикосновения стальных жгутов мурашки побежали по коже. Я застыла, вытянув руки по швам.
    — Зачем ты пришла?
    Я нахмурилась. И правда, зачем? Что мне тут надо?
    — Ты похитил моего брата, Итана, чтобы заманить меня сюда. Я пришла за ним.
    — Нет. — Машина подался ко мне, качая головой. — Ты пришла не за братом, Меган Чейз. И не за Темным принцем, которого якобы любишь. Сила. Вот что тебе нужно.
    В ушах стучала кровь. Я хотела отодвинуться, но провода крепко обвили меня.
    — Нет, — прошептала я, вырываясь из стальных пут. — Все не так.
    — А как? — Машина развел руками. — Каков был твой план? Что ты собиралась делать? Покажи, Меган Чейз!
    — Нет!
    — Покажи мне!
    В руке у меня что-то задрожало. Стрела из сердца дуба! Я замахнулась и с криком вонзила ее в грудь Машины.
    Король отпрянул, в ужасе посмотрел на меня. Только это был уже не он, а принц фейри с волосами, темными как полночь, и глазами цвета серебра. Стройный, грозный, с ног до головы одетый в черное. Он схватился за рукоять меча, но было поздно. Принц зашатался, и в горле у меня замер крик.
    — Меган, — простонал Ясень.
    Из уголка его губ скользнула алая струйка. Он сжал рукой древко стрелы и рухнул на колени, ловя мой взгляд помертвевшими глазами.
    — За что?
    Меня трясло. Подняв руки, я увидела, что они все в крови. Блестящими красными ручьями она стекала по локтям, капала на пол. Кожа у меня пошла бугорками, точно под ней извивались, проталкиваясь наружу, пиявки. Я понимала, что должна рыдать от ужаса и омерзения, но мне было все равно. Меня переполняла сокрушительная мощь, словно под кожей пробегали электрические разряды. Никто не смог бы меня остановить.
    Я взглянула на жалкую фигурку Темного принца и усмехнулась. Неужели я когда-то любила этого слабака?
    — Меган.
    Ясень так и стоял на коленях. Жизнь покидала его, но он держался из последних сил. На миг я даже восхитилась его упорством и стойкостью, однако все уже было решено.
    — А как же твой брат? — напомнил он. — Дома тебя ждут родные.
    Из спины и плеч у меня вылетели железные плети и развернулись, как сверкающие крылья. Я посмотрела на беднягу и улыбнулась ему, будто ребенку.
    — Мой дом здесь.
    Провода метнулись к принцу серебристым облаком и пронзили ему грудь, пригвоздив к полу. Ясень вздрогнул, хватая ртом воздух, запрокинул голову и рассыпался, как хрустальная ваза, которую с размаху швырнули на каменный пол.
    Сверкающие осколки — вот что осталось от Темного принца. Я захохотала, вскрикнула и проснулась.

    Меня зовут Меган Чейз.
    Вот уже много дней, как я стала гостьей во дворце зимних фейри. Сколько именно? Даже не знаю. Со временем здесь что-то не так. Пока я остаюсь в Волшебной стране, жизнь внешнего мира — мира смертных — идет своим чередом. Быть может, если я когда-нибудь выберусь отсюда, окажется, что дома прошли сотни лет. Возможно, я, как Рип ван Винкль, узнаю, что мои родные и друзья давно умерли.
    Я стараюсь об этом не думать, но иногда мысли сами лезут в голову.
    В комнате, как всегда, стоял жуткий холод, и у меня, тоже как всегда, зуб на зуб не попадал. Даже синее пламя в очаге не могло победить стужу. Стены моего покоя целиком состояли из дымчатого льда. Люстра искрилась тысячей сосулек. В тот вечер я натянула спортивные штаны, толстый свитер, варежки, шапку, но все без толку. За окном сверкал город зимних фейри. В темных закоулках шныряли тени, поблескивали когти и зубы, мелькали крылья. Я поежилась и посмотрела вверх. Свод огромной пещеры терялся во мраке, и тысячи искорок — блуждающие огни или сами фейри — мерцали во тьме, словно россыпь звезд.
    В дверь постучали.
    Наученная горьким опытом, я промолчала. Обитателей Неблагого двора лучше к себе не звать, иначе бед не оберешься. Конечно, совсем отвадить их я не могла. Однако фейри свято чтят правила, а королева приказала не беспокоить меня, если только сама не позову. Стоило мне произнести «войдите», это сочли бы за приглашение.
    В морозном воздухе дыхание клубилось облачками. Я осторожно приоткрыла дверь.
    На пороге сидела, обвившись хвостом, кошка с гладкой черной шерстью и таращила на меня желтые глаза. Не успела я и слова сказать, как она фыркнула и ручейком скользнула в комнату.
    — Эй!
    Я развернулась, но никакой кошки уже в помине не было. Передо мной стояла фука Тайсин, улыбаясь до ушей и сверкая клыками. Ну конечно. Кто же еще мог так поступить? Фуки плевать хотели на правила хорошего тона, а точнее, обожают ими пренебрегать. На голове Тайсин красовались косички-дреды, между ними торчали острые мохнатые уши. Время от времени она ими подергивала. Фука была в рваных джинсах, армейских ботинках и совершенно безумной куртке, сверкающей стразами и заклепками. В отличие от подданных Благого двора темные фейри предпочитали носить одежду смертных. Толи потому, что стремились во всем противоречить летним фейри, то ли потому, что хотели больше походить на людей.
    — Чего тебе? — осторожно спросила я.
    С тех пор как я прибыла ко двору, Тайсин все время крутилась рядом. Наверное, из любопытства. Несколько раз мы с ней поболтали, но подругой я бы ее не назвала. От немигающего взгляда фуки холодок пробирал. Она всегда смотрела на меня как на будущий обед.
    Тайсин фыркнула и облизнулась.
    — Ты не готова, — прошипела она и смерила меня критическим взглядом. — Быстрее переодевайся! Нам пора.
    Я вскинула брови. Тайсин частенько ставила меня в тупик. Она все время перескакивала с одного на другое, так что я с трудом поспевала за ходом ее мысли.
    — Куда?
    Фейри хихикнула.
    — Королева ждет, — промурлыкала она, подергивая ушками. — Она хочет тебя видеть.
    Сердце сжалось в тугой комочек. Я с ужасом ждала этой минуты с тех самых пор, как прибыла ко двору. Когда мы с Ясенем пришли во дворец, посланник сказал, что ее величество желает поговорить с принцем наедине, а меня пригласит чуть позже. Разумеется, в Волшебной стране «чуть позже» — понятие относительное, и я все время была как на иголках, ожидая, пока Маб вспомнит обо мне.
    Это был последний раз, когда мы виделись с Ясенем.
    Стоило подумать о нем, и сердце заныло. Как все изменилось! Когда я только пришла в Небывалое за своим братом, Ясень — жестокий сын Зимней королевы — был мне врагом. Тогда между Благим и Неблагим дворами вот-вот могла вспыхнуть война. Маб приказала Ясеню захватить меня в плен. Она рассчитывала, что тогда мой отец, король Оберон, пойдет на уступки. Однако я безумно хотела спасти брата, а потому заключила с принцем сделку: если он поможет вызволить Итана, я добровольно отправлюсь к Зимнему двору. Я очень рисковала, но ради брата пошла бы на все.
    В проклятой пустоши, где не было ничего, кроме железа и пыли, глядя, как Зимний принц сражается с тем, что разрушает саму его сущность, я поняла, что люблю его.
    Ясень привел меня в Железное королевство и едва не погиб. Король Машина был невероятно силен, почти непобедим, но все-таки я одолела его и освободила брата.
    А потом Ясень пришел, чтобы забрать меня с собой. Настало время исполнить клятву. Я снова покинула родных и отправилась в Тир-на-Ног, Зимнее королевство.
    Наш путь лежат через мрачную и неприветливую землю. Ее обитатели встречали меня враждебно, хоть я и была под защитой самого принца. Зимние фейри ненавидели людей. Сильный и ловкий, Ясень ни на миг не терял бдительности, заботился обо мне. О лучшем защитнике я и мечтать не могла, но иногда он становился задумчивым, уходил в себя. Он все больше отдалялся от меня и от всего мира, а в чем дело — не говорил.
    В последнюю ночь путешествия на нас напал жуткий волк. Его послал Оберон, чтобы убить Ясеня и вернуть меня в Летнюю страну. Мы спаслись, но чудовище ранило Ясеня. Мы укрылись в заброшенной ледяной пещере. Фейри исцеляются очень быстро, особенно у себя дома. На следующий день раны принца и сами зажили бы, но я все равно решила помочь, усадила его у стены.
    Я перевязывала его руку. Ясень молчал, но я чувствовала, что он смотрит на меня. Подняв голову, я встретила взгляд его серебристых глаз. Принц озадаченно разглядывал меня.
    — Почему ты не убежала? — тихо спросил он. — Если бы зверь меня убил, ты была бы свободна. И в Тир-на-Ног не пришлось бы идти.
    — Таков наш уговор.
    Я хмуро поглядела на него и рывком затянула узел, но Ясень даже не поморщился. Меня разбирала злость.
    — Думаешь, если я человек, то сразу прыгну в кусты? Я понимала, на что иду, и сдержу обещание, чего бы это ни стоило. Ты меня плохо знаешь, если решил, что я брошу тебя в беде, лишь бы с Маб не встречаться.
    — Да, ты человек. Потому-то и упустила случай, — продолжал Ясень все так же тихо, не сводя с меня глаз. — Зимние фейри на твоем месте ни за что не вернулись бы. Не дали бы воли чувствам. И если ты хочешь тут выжить, тебе надо играть по их правилам.
    — Еще чего!
    Я встала и отошла, стараясь не обращать внимания на боль и обиду. Дурацкие злые слезы так и наворачивались на глаза.
    — Я не такая, как вы. Да, я человек, и сердце у меня человеческое. Не собираюсь просить за это прощения. Я не могу просто так взять и отбросить чувства, как вы.
    Я разозлилась, хотела уйти, но Ясень с быстротой молнии вскочил и схватил меня за плечи. Я уперлась, выпрямила спину, но что толку? Даже раненный, фейри был намного сильнее.
    — Я тебя не упрекаю, — прошептал он мне на ухо, и мое сердце сладко сжалось. — Пойми: для Зимнего двора людские слабости — желанная добыча. Дай только волю, темные фейри на части разорвут твою душу и тело. А если меня не будет рядом, чтобы тебя защитить?
    Я вздрогнула. Гнев растаял, на его место хлынули сомнения и страх. Ясень прислонился лбом к моему затылку и вздохнул. Его дыхание пощекотало мне шею.
    — Не хочу так поступать, — горько сказал принц. — Не хочу смотреть, как они будут с тобой обращаться. Ты — летняя, и при Зимнем дворе тебе придется тяжело. Но я дал слово, что приведу тебя, и связан клятвой.
    Он сжал мои плечи почти до боли и твердым, суровым голосом произнес:
    — Ты должна стать сильнее их. Не теряй бдительности, что бы ни случилось. Они постараются тебя обмануть уловками, лестью. Твое горе для них — забава. Не подпускай их к себе. Не верь никому.
    Помолчав, он добавил еще тише:
    — Даже мне.
    — Тебе я всегда буду верить, — прошептала я не раздумывая.
    Ясень рывком повернул меня к себе.
    — Нет! — Он прищурился. — Так нельзя. Я твой враг, Меган. Помни об этом. Если королева прикажет мне убить тебя на глазах у всего двора, я должен буду повиноваться. Если Явор или Берест начнут отрезать от тебя по кусочку, чтобы ты умирала мучительно и долго, мне придется на это смотреть. Понимаешь? Мои чувства к тебе здесь ничего не значат. Зима и Лето всегда останутся врагами.
    Я понимала: мне нужно его бояться. В конце концов, он принц темных фейри. Он открыто предупредил, что убьет меня по первому слову Маб. С другой стороны, Ясень признался, что я дорога ему. И пусть его чувства «ничего не значили», мне стало так хорошо, когда он о них сказал. Наверное, я вела себя как наивная дурочка, но мне совсем не верилось, что принц может причинить мне боль, даже в Зимнем королевстве. Иначе он не смотрел бы на меня с такой тревогой и злостью.
    Ясень помолчал, пристально глядя на меня, и наконец вздохнул.
    — Ты, конечно, все пропустила мимо ушей, — буркнул он и прикрыл глаза.
    — Я не боюсь.
    Это была неправда. Я дрожала при одной мысли о Маб и Неблагом дворе. Только то, что Ясень рядом, меня и успокаивало.
    — Какая же ты упрямая! — Он запустил руку в свои волосы и взъерошил их. — Как мне тебя защищать, если ты понятия не имеешь об осторожности?
    Я положила руку ему на грудь, почувствовала, как бьется под рубашкой сердце.
    — Я в тебя верю. — Привстав на цыпочки так, что наши лица оказались совсем рядом, я провела пальцами вниз по его животу. — Что-нибудь придумаешь.
    Он затаил дыхание, жадно глядя на меня.
    — Ты играешь с огнем.
    — Вот странно. Ты же ледяной при…
    Он наклонился и поцеловал меня в губы. Я обвила руками его шею, принц обнял меня за талию, и на несколько секунд холод отступил.

    На следующее утро Ясень опять стал чужим и далеким. Как я ни старалась его разговорить, он почти все время молчал. В ту ночь мы достигли подземного дворца. Принц сразу пошел к королеве. Даже не обернулся на прощание. Слуга отвел меня в холодную комнатку, и я села ждать, когда вернется Ясень.
    Он не пришел. Прождав несколько часов, я наконец решилась выйти и поискать его. Тогда-то я и встретила Тайсин. Вернее, это она увидела меня в библиотеке, где я шныряла между стеллажами, спасаясь от могучего великана, Джека-в-Цепях. Когда мы избавились от гиганта, фука сообщила, что Ясеня во дворце нет, и когда он вернется, никто не знает.
    — А чего ты хочешь? Это же принц! — Она сидела на книжном шкафу и скалила зубы. — Ясень при дворе не задерживается. Сегодня он здесь, а завтра — фьють! — снова исчезнет на месяц-другой.
    Почему же он бросил меня вот так, подумала я в сотый раз. Мог бы, по крайней мере, сказать, куда идет и когда вернется. Не оставлял бы меня в полной неизвестности.
    А вдруг он меня избегает? Может, его слова и поцелуй, страстный взгляд и нежность в голосе ничего не значили? Вдруг он устроил это все, только чтобы заманить меня во дворец?
    — Времени мало, — промурлыкала Тайсин, и я вздрогнула, очнувшись от воспоминаний.
    Глаза фейри светились, будто кошачьи.
    — Маб ждать не любит.
    — Ага, — рассеянно кивнула я.
    Плохое настроение куда-то подевалось. Надо же! Меня примет королева зимних фейри!
    — Сейчас. Только переоденусь.
    Тайсин и не думала уходить. Я строго поглядела на нее.
    — Может, оставишь меня одну?
    Фука хихикнула, встряхнулась, и вот передо мной уже стояла пушистая черная коза. Она ускакала прочь. Я прислонилась к двери. Сердце чуть из груди не выпрыгивало. Маб хочет меня видеть. Королева Неблагого двора наконец вызвала меня! Я начала дрожать и направилась к комоду, на котором стояло зеркало.
    Я взглянула на свое отражение, слегка искаженное трещинками в ледяной поверхности. Я до сих пор иногда себя не узнавала. Прямые светлые волосы серебрились в темноте. Глаза, пожалуй, были слишком большими. Сотни неуловимых отличий подсказывали, что я не человек, а существо, которого лучше остерегаться. Ну и конечно же, любой заметил бы мои острые уши — самое красноречивое свидетельство того, что я не такая, как все.
    Я поглядела на свою одежду. Хоть она теплая и удобная, разве можно предстать перед королевой Неблагого двора в спортивных брюках и мешковатом свитере?
    Отлично. Аудиенция через пять минут. Что же надеть?
    Закрыв глаза, я постаралась окружить себя чарами и создать хоть что-то. Никакого результата. Мощный поток силы, который помог мне в битве с Железным королем, куда-то подевался. Я не могла сотворить даже простейшую иллюзию. И это после стольких попыток! Я вспомнила уроки Грималкина, кота-фейри, которого встретила, когда первый раз пришла в Небывалое. Попробовала стать невидимкой, взлететь, зажечь волшебный огонек. Все без толку. Я даже перестала чувствовать магию. Да, я знала, что она повсюду, ее источник — в сердце, и чем сильнее желание, гнев и любовь, тем легче колдовать. Все равно ничего не получалось. Похоже, я опять стала Меган Чейз, обыкновенной девчонкой. С острыми ушами.
    Вот странно! Я столько лет жила, не подозревая, что я наполовину фейри. Лишь несколько месяцев назад, когда мне исполнилось шестнадцать, я узнала, что мой лучший друг, Робби, на самом деле — Плутишка Робин, тот самый Пак из «Сна в летнюю ночь». Фейри похитили моего младшего брата Итана, и я отправилась его спасать. А заодно выяснила, что я полукровка, дочь Летнего короля Оберона. Как непросто было привыкнуть к тому, что я фейри и сама умею пользоваться чарами! Правда, к досаде Грималкина, получалось у меня не очень, но дело не в этом. Раньше я даже в существование фейри не верила, а теперь, утратив магию, чувствовала себя не в своей тарелке.
    Я со вздохом вытащила из шкафа джинсы, белую футболку и длинное черное пальто и быстренько переоделась, чтобы не превратиться в ледышку. А может, выбрать что-то покрасивее? Вечернее платье, например. Нет, лучше не надо. При Неблагом дворе на помпезные наряды смотрят с презрением. Не стоит выпендриваться, если хочешь тут выжить.
    Я вышла. Тайсин — в своем нормальном обличье — поглядела на меня и оскалилась во весь рот.
    — Сюда, — прошипела она, отступая в ледяной коридор.
    Темнота скрыла ее, только желтые светящиеся глаза плыли в воздухе.
    — Королева ждет!

    Мы шли сумрачными, извилистыми туннелями. Я старалась не вертеть головой по сторонам, но все-таки замечала жутких тварей, шнырявших по залам Неблагого двора.
    За дверью сидел на корточках тощий боггарт, похожий на гигантского паука. В щелку на меня смотрело его изможденное бледное лицо. Потом за нами увязался огромный черный пес с горящими глазами. Он бесшумно бежал позади, пока Тайсин не зашипела и не прогнала его.
    В углу играли в кости два гоблина и зубастый гном в красном колпаке. Когда я проходила мимо, между ними разгорелся спор. Гоблины тыкали пальцами в гнома, визжа: «Ах ты, гад! Жульничаешь!» За спиной раздался вопль, а затем влажный хруст костей. Меня передернуло. Тайсин свернула за угол.
    Коридор кончился, и мы вошли в огромный зал. На потолке, точно люстры, искрились сосульки. Между ними плавали блуждающие огоньки и шары волшебного света, отбрасывая кругом блики. По ледяному полу стлался туман. Ввысь уходили ледяные колонны. Они сверкали, словно хрустальные, внося свою лепту в радужное сияние, от которого рябило в глазах. На возвышении в углу оркестр играл какую-то мрачную, дикую песню. Тощие люди с застывшими взглядами водили смычками, били в барабаны. Волосы у музыкантов были до того длинные, словно те сто лет не стриглись. Правда, несчастными они не выглядели и, как одержимые, играли, не обращая внимания на странных слушателей.
    По залу прохаживались темные фейри. Их собралось тут великое множество, и все — будто из кошмарного сна вышли. Искристое сияние выхватываю из полумрака то людоеда, то Красного колпака, то гоблина или сприггана, кобольда, фуку, хоба или еще кого-нибудь такого, чьего роду-племени я даже не знала.
    Я огляделась, в надежде увидеть копну взъерошенных черных волос и яркие серебряные глаза. Сердце упало — Ясеня здесь не было.
    В дальнем конце зала парил в воздухе ледяной трон. На нем, окруженная холодным сиянием, восседала Маб, хозяйка Неблагого двора.
    Королева зимних фейри выглядела потрясающе. Я уже видела ее при дворе Оберона, рядом с ее соперницей, королевой Титанией. Супруга Оберона тоже была прекрасна, но больше напоминала надменную светскую львицу. Симпатии к ней я не питала, ведь она возненавидела меня, узнав, что я дочь Летнего короля, и хотела превратить в лань. Королевы отличались друг от друга, как день и ночь, но обе они были невероятно могущественными. Своенравная красавица Титания, как летняя гроза, могла испепелить молнией любого, кто се разозлит. Маб напоминала морозный день, когда все застывает в ужасе перед беспощадным льдом, который однажды погубил мир и может погубить его снова.
    Трон окружали ши, самые знатные фейри, одетые в дорогую современную одежду: белоснежные пиджаки и полосатые костюмы от Армани. При дворе Оберона я видела Маб в черном платье, которое струилось, будто сотканное из живых теней. Сегодня королева предпочла белую брючную пару и туфельки цвета слоновой кости. Ее черные волосы были уложены в элегантную прическу, а ногти выкрашены лаком, переливчатым, как опал. Королева подняла на меня бездонные, черные, как ночное небо, глаза. Ее темно-вишневые губы тронула ленивая улыбка.
    Я задрожала. Фейри плевать на смертных. Люди для них — всего лишь игрушки. Позабавился и бросил. В этом Благой и Неблагой дворы одинаковы. Даже у меня, полукровки и дочери Оберона, не нашлось бы друга в стане его извечных врагов. Стоило рассердить Маб, и она могла сделать со мной что угодно. Например, превратить в белого кролика и натравить на меня гоблинов. Хотя, скорее, так поступила бы Титания. От Маб стоило ждать чего-то более изощренного и страшного. От этой мысли меня бросило в дрожь.
    Тайсин прокладывала себе путь сквозь толпу фейри. Те не обращали на нее никакого внимания — все смотрели только на меня. Сердце колотилось как бешеное. Я спиной чувствовала голодные взгляды и хищные ухмылки, поэтому старалась держать голову высоко и шагать увереннее. Ничто так не притягивает фейри, как страх. Мы встретились глазами с одним из ши. У него были выступающие скулы, острый подбородок. Благородный фейри улыбнулся, и в груди у меня заныло. Он был так похож на Ясеня, который бросил меня тут, одну среди чудовищ.
    Чем ближе я подходила к трону, тем холоднее становилось. Воздух начал обжигать ноздри. Тайсин поклонилась королеве. Я поступила так же, изо всех сил стараясь не стучать зубами. За спиной стоял весь Неблагой двор. От шепотка и сопения темных фейри у меня мурашки бежали по коже.
    — Меган Чейз, — раздался над толпой хриплый голос королевы.
    У меня волосы встали дыбом. Тайсин попятилась и юркнула в толпу, оставив меня одну-одинешеньку.
    — Как мило с твоей стороны присоединиться к нам.
    — Для меня это большая честь, ваше величество.
    Я собрата в кулак всю волю, стараясь, чтобы голос не дрогнул, но все же вышло не слишком уверенно. Маб с улыбкой откинулась на спинку трона и равнодушно посмотрела на меня. В зале воцарилась тишина.
    Королева постучала ногтями по подлокотнику, и я чуть не подпрыгнула.
    — Что ж. Вот мы и встретились. Наверное, ты считаешь себя очень хитрой, дочь Оберона?
    — П-п-простите? — растерялась я, чувствуя, как страх ледяной рукой сжимает сердце.
    Хорошенькое начало, ничего не скажешь.
    — Это совсем не так, — продолжила Маб, терпеливо улыбаясь. — Но я еще научу тебя уму-разуму, не сомневайся.
    Королева подалась вперед с таким нечеловеческим лицом, что я чуть не бросилась наутек, вопя от ужаса.
    — Я слышала о твоих похождениях, Меган Чейз. — Она прищурилась. — Ты ведь не надеялась их скрыть от меня? Ты обманом увела принца в Железное королевство и заставила его сражаться с твоими врагами. Ты связала его клятвой, и это едва не стоило ему жизни. Из-за тебя я чуть не потеряла своего драгоценного мальчика. Представляешь себе, что я чувствую?
    Маб хищно оскалилась, и сердце у меня екнуло. Что она сделает? Превратит меня в ледышку? Заморозит внутренности? Охладит кровь, чтобы я никогда не могла согреться? Я поежилась, но вдруг заметила, что воздух вокруг чуть-чуть подрагивает. И тут меня осенило: это же чары! Королева нарочно внушала мне мысли о самых жутких казнях. Зря. Я и сама успешно себя запугивала.
    Я вдруг задумалась. А что, если принц тоже играл со мной и я не случайно в него влюбилась? Ведь если Маб умела управлять чувствами, ее сыновья унаследовали этот дар. Нравится ли мне Ясень или я просто стала жертвой колдовства?
    Хватит, сказала я себе. Не время об этом думать!
    Маб наблюдала за моей реакцией. Меня била дрожь, но в глубине души я уже поняла, что делает королева. Стоит лишь попросить пощады, как тебя заставят дать клятву. Фейри относятся к ним серьезнее некуда, и я совсем не хотела обещать королеве что-то такое, о чем сразу пожалею.
    Я вздохнула украдкой, собралась с мыслями, чтобы не мямлить, как ребенок, и ответила, тщательно подбирая слова:
    — Простите меня, ваше величество. Я не хотела навредить ни вам, ни вашему сыну, но без него я не смогла бы спасти брата от Железного короля.
    Услышав это имя, подданные Зимней королевы отпрянули и зарычали, настороженно озираясь. Кто ощетинился, кто оскалил клыки и выпустил когти. Фейри боялись железа больше всего на свете. Оно разрушало их чары, жгло плоть. Королевство, где все сделано из этого металла, наводило на них панический ужас, а король, который зовет себя Железным, и вовсе казался чем-то святотатственным. Я с мстительным удовольствием подумала, что железные фейри стали кошмаром для тех, кто сам любит сеять ужас, и закусила губу, чтобы не улыбнуться.
    — Я могла бы сказать, что ты лжешь, девчонка, — спокойно произнесла Маб.
    В зале воцарилась тишина.
    — Однако твои слова подтвердил мой родной сын. Будь уверена, слуг Железного короля нам бояться нечего. Ясень с братьями прочесывают наши земли. И если эти мерзкие твари к нам проникли, им несдобровать.
    У меня от сердца отлегло, но заявление королевы тут ни при чем. Значит, у Ясеня были причины уехать!
    От взгляда Маб я похолодела.
    — И все-таки я не понимаю, как ты умудрилась выжить. Может, летние фейри — союзники железных и вместе с ними строят против нас козни? Вот был бы сюрприз, а, Меган Чейз?
    — Нет, — ответила я тихо.
    Я вспомнила, как Железный король упал, пронзенный моей стрелой, и сжала кулаки, чтобы руки не тряслись.
    Машина до сих пор стоял у меня перед глазами. Я видела, как он корчится от боли, чувствовала, как под кожей у меня что-то шевелится, будто скользкие змеи.
    — Железный король хотел уничтожить и Летнюю страну, и Зимнюю. Он мертв. Я его убила.
    Черные глаза Маб превратились в щелочки.
    — И ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты, дочь смертной женщины, практически лишенная колдовской силы, смогла победить Железного короля?
    — Это правда, — раздался звонкий голос, — Я был там и все видел.
    Мое сердце едва не выскочило из груди. Толпа зашумела. Темные фейри расступились, точно волны. У меня ноги приросли к полу, дыхание перехватило. В зал стремительным шагом вошел принц Ясень, стройный и грозный.
    От волнения меня трясло. Ясень ни капельки не изменился — все такой же красивый и немного мрачный в своем черно-сером одеянии. Темные волосы и куртка еще сильнее подчеркивали бледность его кожи. На поясе висел меч. Голубые с чернью ножны холодно светились.
    Ясень вернулся! Какое счастье! Я с улыбкой шагнула к нему, но встретила такой ледяной взгляд, что замерла как вкопанная. Наверное, принц меня не узнал. Сейчас его лицо потеплеет, а по губам скользнет моя любимая, чуть заметная улыбка. Ничего подобного. Ясень посмотрел на меня как на пустое место и сразу направился к трону. Такого я не ожидала. Стало обидно до слез. Если он притворяется перед королевой, мог бы, по крайней мере, сказать «привет». Ну, я ему еще устрою, когда наедине останемся!
    — Принц Ясень, — промурлыкала королева, когда сын опустился передней на одно колено. — Ты вернулся. А где же твои братья?
    Он поднял голову, хотел ответить, но тут раздался другой голос.
    — Он так спешил, ваше величество, что практически сбежал. Если бы я не знал правды, подумал бы, что он не хочет говорить с вами при нас.
    Ясень с нарочито равнодушным видом поднялся. В зал вошли двое, разогнав придворных, как стаю птичек. На поясах у братьев тоже висели длинные, узкие клинки. Сыновья Маб держались с царственной небрежностью.
    Первый — это он заговорил с порога — сложением напоминал Ясеня: такой же худой, грациозный и хищный. У него было узкое лицо и острый нос. Черные взъерошенные волосы торчали во все стороны, будто иглы. За спиной развевались полы длинного белого пальто, в заостренном ухе блестела золотая сережка-пуссета. Он прошел мимо, едва удостоив меня взглядом. Голубые глаза посверкивали, словно осколки бриллианта, губы кривились в ленивой усмешке.
    Второго принца самого высокого из братьев, я бы не назвала худым — скорее уж гибким и хорошо сложенным. Его черные как вороново крыло волосы, собранные в хвост, опускались до пояса. За ним следовал огромный серый волк, настороженно прищурив янтарно-желтые глаза.
    Сыновья поклонились королеве.
    — Явор. Берест, — сказала Маб с улыбкой, — Наконец-то мои мальчики дома. Какие вести? Нашлись в наших землях железные фейри? Вы принесли мне их мерзкие ядовитые сердца?
    — Ваше величество, — начал самый высокий и старший из принцев. Берест, — мы объездили всю Тир-на-Ног от Ледяных равнин и Мерзлого болота до Стеклянного моря и не нашли ни следа железных фейри.
    — Кажется, наш дорогой брат немного преувеличил, — насмешливо добавил Явор. — «Несметные полчища» как в воду канули.
    Ясень возмущенно поглядел на него и отвернулся, всем видом показывая, что ему все равно, однако у меня загорелись щеки.
    — Он не солгал, — выпалила я и тут же оказалась в центре всеобщего внимания. — Железные фейри существуют, и они где-то рядом. Если вы не послушаете нас, то и пикнуть не успеете, как вам придет конец.
    Явор недобро улыбнулся, прищурив глаза.
    — И с чего же полукровке, дочери Оберона, так волноваться за жизнь темных фейри?
    — Хватит! — разнесся по залу хриплый голос королевы.
    Она встала и махнула рукой.
    — Все вон! Я хочу поговорить с принцами наедине.
    Толпа начала редеть. Придворные уползали, выскальзывали, топали прочь из тронного зала. Я медлила, стараясь поймать взгляд Ясеня. Может, и мне остаться? В конце концов, я тоже знаю кое-что о железных фейри. Мне удалось привлечь его внимание, но принц только раздраженно прищурился.
    — Ты что, не слышала, полукровка? — холодно спросил он.
    Мое сердце сжалось в комочек. Я стояла, раскрыв рот и не веря своим ушам.
    Ясень презрительно добавил:
    — Тебе тут не место. Уходи.
    В глазах у меня задрожали горячие, злые слезы. Я шагнула к нему.
    — Ясень… — Он поглядел на меня с отвращением.
    — Для тебя — господин Ясень или ваше высочество, полукровка! Кстати, я, кажется, не позволял тебе со мной говорить. Заруби себе на носу: если забудешь свое место, его тебе напомнит мой меч!
    Небрежным взмахом руки он приказал мне убираться прочь и отвернулся. Явор захихикал, Маб холодно и насмешливо взирала на меня с высокого трона.
    Меня душили слезы. Вся дрожа, я закусила губу, чтобы не разреветься. Нет, рыдать я не собиралась. Только не перед королевой, Явором и Берестом! Ведь они так этого ждали, я по лицам видела. Показывать слабость было никак нельзя, иначе темные фейри быстро со мной разделаются.
    Особенно теперь, когда Ясень стал таким же чудовищем, как они.
    Я поклонилась королеве со всем достоинством, на которое была способна.
    — Простите, ваше величество. — Мой голос почти не дрожал, — Я оставлю вас наедине.
    Маб кивнула, Явор отвесил мне шутовской поклон, а Ясень и Берест даже не взглянули. Скрепя сердце я развернулась и с высоко поднятой головой вышла из тронного зала.

2
ПРИЗНАНИЕ

    Когда я проснулась, в окно лился холодный свет. Лицо горело, щеки были влажными, подушка намокла. Одну блаженную секунду я лежала, ни о чем не думая, а затем воспоминания нахлынули на меня черной волной.
    К глазам снова подступили слезы, и я с головой спрягалась под одеяло. Я почти всю ночь проплакала, уткнувшись носом в подушку, чтобы никто не услышал.
    Слова Ясеня больно ранили меня. До сих пор не верилось, что он искренне меня презирает, относится так, словно я — грязь под ногами. Я так на него рассчитывала, так ждала, когда он вернется, а теперь мне будто гвоздь вбили в сердце. Выходит, он меня предал и всю дорогу к Железному королю ломал комедию. Притворялся, чтобы заманить в Зимнее королевство. А может, я просто ему надоела? Ведь фейри такие непостоянные и бессердечные.
    Я осталась одна-одинешенька и совсем не знала, что делать. Вот бы меня навестил Пак! Беззаботный Пак, который так заразительно смеялся и всегда знал, как меня развеселить. В человеческом обличье Робби Плутски жил с нами по соседству. Мы с ним были не разлей вода. На самом деле Робби оказался Плутишкой Робином, знаменитым Паком из «Сна в летнюю ночь». Оберон приказал ему охранять меня, но Пак ослушался своего короля. Первый раз — когда мы отправились искать Итана в Небывалое, а во второй — когда я сбежала от светлых фейри и Оберон послал его за мной. Эта преданность дорого стоила Робину. Одна из военачальниц Машины, Вирус, выстрелила в него и едва не убила. Нам пришлось оставить Пака у дриады, пока он не поправится. Меня до сих пор мучило чувство вины за этот поступок. Стоило вспомнить о Робби, как на глаза опять навернулись слезы. Он жив. Он не мог умереть, когда мне так его не хватает.
    В дверь забарабанили чьи-то пальчики. Я вздрогнула.
    — Мега-а-ан, — пропела фука Тайсин, — Встава-а-ай. Я знаю, что ты там. Открой!
    — Убирайся! — крикнула я, вытирая глаза, — Я заболела и никуда не пойду.
    Конечно, это ее только раззадорило. Фука начала царапать дверь, и от противного скрежета меня дрожь пробрала. Тайсин завыла еще громче и настойчивее. Зная, что она просидит так целый день, я спрыгнула с кровати, протопала через всю комнату, распахнула дверь и рявкнула:
    — Чего надо?
    Фука поморгала, разглядывая мои всклокоченные волосы, заплаканные глаза и красный, распухший нос, и понимающе осклабилась. Это взбесило меня еще больше. Если она пришла, только чтобы поиздеваться, то я этого терпеть не собираюсь. Я хотела захлопнуть дверь, но Тайсин юркнула в комнату и грациозно запрыгнула на кровать.
    — Эй! Черт побери! Вали отсюда!
    Фука злорадно скакала по матрасу, протыкая одеяло острыми когтями, и не обращала на мои протесты никакого внимания.
    — Меган влюбилась! — пропела она.
    У меня сердце замерло.
    — Влюбилась в Ясеня! Тили-тили-тесто…
    — Молчи!
    Я захлопнула дверь, с ненавистью поглядела на фуку и шагнула к постели. Тайсин хихикнула и по-турецки уселась на подушке. В золотисто-зеленых глазах плясали чертики.
    — Ни в какого Ясеня я не влюбилась, — сказала я, скрестив руки на груди, — Ты что, не заметила, как он со мной разговаривал? Будто я последнее ничтожество. Ясень — высокомерная и жестокая скотина. Я его ненавижу.
    — Врешь. Врешь ты все, лживая девчонка. Я видела твои глаза, когда он вошел. Я знаю этот взгляд. Ты по уши втюрилась!
    Тайсин захихикала, подергивая ухом. Я готова была сквозь землю провалиться. Она оскалила зубки.
    — Конечно, в этом нет твоей вины. Просто Ясень так на всех действует. Любая смертная дурочка теряет от него голову с первого взгляда. Представляешь, сколько сердец он разбил?
    На душе у меня стало хуже некуда. Я-то считала себя особенной, думала, что нравлюсь ему хоть капельку. Оказывается, я просто очередная девчонка, которой хватило ума потерять из-за него голову.
    Тайсин зевнула и откинулась на подушки.
    — Я тебе это говорю, чтобы ты зря времени не тратила, — промурлыкала она, щуря глаза. — А кроме того, Ясень любит другую. Уже очень давно. Он ее ни на минутку не забывал.
    — Ариэлла, — прошептала я.
    — Он тебе рассказал? — удивилась фука, — Хм. Значит, тебе уже пора понять, что Ясень никогда не взглянул бы на какую-то полукровку, ведь прекраснее Ариэллы в Зимнем королевстве никого не было. Он никогда не предал бы ее память. Даже если бы у вас на пути не стоял закон. Ты же слышала про закон?
    Ничего я о нем не слышала, да и какая теперь разница? Похоже, фука ждала, когда я полюбопытствую. Просить ее об одолжении я не собиралась, но Тайсин решила просветить меня во что бы то ни стало.
    — Ты — летняя, — фыркнула она презрительно, — А мы — зимние. По закону светлым и темным фейри запрещено вступать в союз. Не то чтобы у нас такое каждый день случалось, но все же иногда какой-нибудь летней фейри звезда по макушке стукнет, она возьмет и влюбится в зимнего парня, или наоборот. Тут все беды и начинаются, ведь Зиме с Летом вместе не бывать. Когда все выплывает наружу, короли приказывают нечестивцам немедленно расстаться. Если те не послушают, их навсегда изгоняют в мир людей, с глаз долой… Но это если влюбленных сразу не казнят. Так что, сама понимаешь, — закончила она, пристально глядя на меня, — Ясень никогда не предал бы королеву и двор из-за смертной. Забудь о нем. Найди лучше какого-нибудь простого мальчишку, если Маб тебя отпустит.
    Меня душили слезы. В груди кипела обида, глаза щипало. Надо было поскорее бежать отсюда, подальше от Тайсин и ее жестокой правды, пока я не разревелась.
    Закусив губу, я выскочила из комнаты.
    Я бежала по дворцу. Один раз чуть не споткнулась о гоблина. Тот зашипел, оскалился, и во мраке сверкнули острые клыки. Я извинилась и поспешила дальше. По коридору летела высокая женщина с покрасневшими от слез глазами, одетая в призрачное белое платье. Я свернула, чтобы не встречаться с ней.
    Скорее на свободу! Хоть немного побыть одной, вдохнуть чистый, холодный воздух, пока я не сошла с ума. Мрачные коридоры и залы, полные нечисти, вызывали у меня ужас. Тайсин однажды показала мне выход из дворца — огромные двойные двери, украшенные резьбой. На одной их створке было смеющееся лицо, на другой — жуткая гримаса. Я уже пробовала их отыскать, но Маб, наверное, их заколдовала, а может, сами двери играли в прятки, как это случается в Волшебной стране. Меня ужасно бесило, что из окна спальни виден сверкающий заснеженный город, а попасть туда никак нельзя.
    Сзади послышались лязг и топот по коридору шагали Красные колпаки. Их безумные желтые глаза алчно сверкали. Гномы вот-вот могли увидеть меня, одинокую и беззащитную, а ведь они никогда не наедались досыта! Я в ужасе шмыгнула за угол.
    А вот и выход. Я очутилась в сверкающем ледяном холле. С другой его стороны на меня смотрели двери: одно лицо усмехалось, другое скалилось, угрожая. Я достигла цели, но выходить вдруг раздумала. Пустят ли меня обратно? За пределами дворца лежит неизведанный, пугающий город. Если я не смогу вернуться, то замерзну насмерть. И это в лучшем случае.
    За спиной раздался ликующий вопль. Колпаки меня заметили.
    Я бросилась к дверям, стараясь не поскользнуться. Оказалось, что плиты на полу сделаны из цветного льда.
    За мной равнодушно следил худой как шейка дворецкий в черном костюме. По его плечам рассыпались пряди седых волос. Огромные круглые глаза совсем не моргали. Ну и пусть таращится. Я схватила ручку смеющейся двери, рванула, но створка не подалась.
    — Погулять решили, мисс Чейз? — спросил дворецкий, склонив набок яйцевидную голову.
    — Скоро приду, — буркнула я, продолжая тянуть за ручку.
    Мерзкая дверь вдруг расхохоталась. Я уже многое успела повидать, поэтому не вздрогнула, не завизжала, а только страшно разозлилась.
    — Я ненадолго, честное слово.
    К смеху двери прибавилось ехидное хихиканье гномов, и я пнула створку так, что гул пошел.
    — Да открывайся же!
    Дворецкий вздохнул.
    — Вы не на ту створку напали, мисс Чейз.
    Он потянул за вторую ручку. Злобное лицо угрюмо зыркнуло на меня, и дверь со скрежетом открылась.
    — Будьте осторожнее, — предупредил дворецкий с постным видом. — Ее величество невероятно расстроится, если вы… гм… сбежите. Уверен, вы не станете этого делать. Ведь вы до сих пор живы исключительно благодаря ее протекции.
    В зал ворвался порыв ледяного ветра. За дверью ждали холод и тьма. Позади, в сумраке, стояли Красные колпаки и наблюдали за мной, скаля зубы. Я взглянула на них, поежилась и шагнула в метель.
    Меня встретила такая стужа, что я чуть не юркнула обратно. Дыхание застывало в воздухе, острые снежные крупинки жалили щеки. Передо мной лежал чистейший, скованный морозом двор. Цветы, деревья, фонтаны и статуи — все было покрыто льдом. Из земли тут и там торчали зазубренные кристаллы, некоторые — выше человеческого роста. На краю фонтана сидели девушки-фейри в сверкающей белой одежде. Их длинные голубые волосы волнами струились по спинам. Феи заметили меня и захихикали, прикрыв рты ладонями. Голубые ноготки светились в полумраке.
    Я пошла в другую сторону. Под ногами поскрипывал глубокий снег. Когда-то я удивлялась, как он может идти под землей, а затем привыкла. В Волшебной стране все вверх тормашками. Я понятия не имела, куда иду, просто двигаться было лучше, чем стоять на месте.
    — Эй, полукровка!
    Снег закружился, покалывая льдинками щеки, слепя глаза. Когда метель немного стихла, я увидела четырех феечек, которые до этого сидели у фонтана. Стройные, изысканные красавицы с белой кожей и сверкающими волосами обступили меня, будто волчицы, кривя в усмешке заиндевелые губы.
    — Да, Снежевика, ты права, — сказала одна, брезгливо сморщив носик. — Она действительно воняет, как дохлая свинья в жаркий день. И как только Маб такое выносит?
    Я сжала кулаки, стараясь не давать волю злости. Никакого настроения для ссоры у меня не было. Боже! Опять все как в школе. Неужели это никогда не кончится? Они же древние фейри, а ведут себя как девчонки из нашей команды поддержки.
    Самая высокая из четырех, грациозная девушка с ядовито-зелеными прядями в синих волосах, шагнула ближе. Ее холодные голубые глаза смотрели на меня в упор.
    Я не отступила, и она прищурилась. Наверное, год назад я бы мило кивнула и со всем согласилась, лишь бы меня оставили в покое. Теперь все было по-другому. Встречала я врагов и посерьезнее, чем эти феечки.
    — Что вам нужно? — спросила я как можно спокойнее.
    Снежевика недобро улыбнулась.
    — Просто хотела узнать, как это ты, полукровка, умудрилась говорить с принцем Ясенем на равных и не поплатиться за это. — Она презрительно фыркнула. — На месте королевы я бы тебе глотку заморозила, если бы ты просто взглянуть на него посмела.
    — Но ты не королева. — Я смотрела ей прямо в глаза. — К тому же я тут гостья, и Маб вряд ли понравится, если вы меня тронете. Почему бы нам не договориться по-хорошему? Не будем замечать друг друга. Это избавит нас от многих неприятностей.
    — Вижу, ты не поняла, — Снежевика расправила плечи и вздернула безупречный носик, — Один взгляд на моего принца — уже преступление. Когда ты с ним заговорила, меня чуть наизнанку не вывернуло. До тебя не доходит? Ты ему противна. Что совершенно естественно, ведь ты же полукровка вонючая. Конечно, мы не можем на это спокойно смотреть.
    Ее принца? Это она про Ясеня? Мне ужасно захотелось ляпнуть что-то вроде: «Странно. Он о тебе не рассказывал». Но хоть Снежевика и вела себя как мои богатенькие, избалованные одноклассницы, она все-таки была фейри. Я сразу вспомнила об этом, заметив, как потемнели ее глаза: даже зрачков стало не видно.
    Снежевика отступила и снисходительно улыбнулась.
    — Вот как мы поступим. Ты поклянешься, что не будешь даже смотреть на моего Ясеня, а если нарушишь клятву, я тебе глаза выдеру и на шее буду их носить, как бусы.
    Остальные захихикали, и в этом смехе слышалось хищное нетерпение. Они готовы были наброситься на меня, как голодные звери. Я могла бы ответить, что ей нечего беспокоиться. Принц ненавидит меня, и в угрозах нет никакой нужды. Вместо этого я подобралась, взглянула ей прямо в глаза и спросила:
    — А если я откажусь?
    Воцарилась тишина. Я почувствовала, как леденеет воздух. Ох и достанется мне сейчас! В глубине души я понимала: нарываться на драку с фейри — гиблая затея. Наверняка зададут мне трепку, проклянут или еще какую-нибудь гадость подстроят. Ну и пусть. Меня достали нападки. Надоело рыдать, прячась в школьном туалете. Если эта овца хочет драки — пожалуйста! У меня тоже ногти острые.
    — Как мило, — спокойный бархатный голос нарушил тишину за миг до того, как случилось непоправимое.
    Мы вздрогнули. Из метели вышла фигура в развевающемся белом пальто. Надменное лицо так и дышало издевкой.
    — Принц Явор!
    Он усмехнулся, прищурив холодные, как лед, глаза, и встал рядом со мной. Шайка попятилась.
    — Прошу прощения, девочки. Не хотел мешать, но мне придется ненадолго похитить у вас полукровку.
    Снежевика заулыбалась. Вся ее ненависть мигом растаяла.
    — Конечно, ваше величество, — проворковала красавица, будто ей оказали великую честь. — Как скажете. Мы только составили ей компанию.
    Я хотела съязвить, но принц улыбнулся, будто поверил ее словам, и подруги ушли.
    Улыбка Явора застыла гримасой. Он искоса поглядел на меня, и я насторожилась. Конечно, принц спас меня от Снежевики и ее гарпий, но вряд ли из благородных побуждений.
    — Значит, ты дочь Оберона, — промурлыкал он, подтвердив мои опасения.
    Явор так бесцеремонно меня рассматривал, что мне стало неловко. Он будто раздевал меня взглядом.
    — Я видел тебя в Элизии прошлой весной. Мне казалось, ты выше ростом…
    — Жаль вас разочаровывать, — холодно ответила я.
    — О нет. Ты меня не разочаровала, — с улыбкой заметил Явор, глядя на мою грудь, — Нисколько.
    Он снова усмехнулся и поманил меня за собой.
    — Давай-ка погуляем, принцесса. Хочу тебе показать кое-что.
    Идти с ним очень не хотелось, но разве я могла отказать принцу Темного королевства, особенно если он только что избавил меня от беды? Я последовала за ним туда, где стояли ледяные статуи, придавая снежному пейзажу нереальный и жутковатый вид. Одни застыли, гордо расправив плечи, другие скорчились, в ужасе подняв руки или присев. Они выглядели совсем как живые. Меня передернуло. Ну и вкусы у Зимней королевы!
    Явор остановился перед статуей, покрытой слоем дымчатого льда. Под мутной коркой лица было почти не видно. Я вдруг с ужасом поняла, что это вовсе не статуя. Из ледяного плена на меня, выставив перед собой руку, смотрел человек. Его голубые глаза были широко распахнуты, а рот открыт в безмолвном вопле.
    Несчастный моргнул. Я попятилась, хотела взвизгнуть, но крик застрял в горле. Человек моргнул снова. В его глазах застыл ужас, губы дрожали, будто он пытался что-то сказать, но не мог, беспомощный, намертво скованный льдом. Как же он дышит?
    — Великолепно! — заметил Явор, с восхищением разглядывая статую, — Так Маб наказывает тех, кто провинился. Они все видят, слышат и чувствуют. Хорошо понимают, что с ними произошло. Их сердца бьются, голова работает, но они не стареют. Время для них остановилось навеки.
    — А они могут дышать? — прошептала я, глядя на пленника.
    — Нет. — Явор усмехнулся. — Конечно не могут. Ведь ноздри и рот заполнены льдом. Но они все равно пытаются. Это как вечное удушье.
    — Боже!
    Явор пожал плечами.
    — Могу дать лишь один совет. Не зли королеву.
    Принц сел у подножия статуи, устремив на меня пристальный холодный взгляд.
    — Ну что, принцесса. Расскажи-ка мне одну историю.
    В руке у него откуда-то появилось яблоко. Явор откусил от него, не переставая улыбаться.
    — Говорят, вы с Ясенем вместе дошли до самого Железного королевства. По крайней мере, он так утверждает. Что ты думаешь о моем младшем брате?
    Тут был какой-то подвох. Я скрестила руки на груди.
    — Зачем вам это знать?
    — Так, разговор поддерживаю.
    Явор наколдовал еще одно яблоко, бросил мне. Я неуклюже поймала его, и принц рассмеялся.
    — Расслабься. Ты даже брауни до нервного срыва доведешь. И что, братец вел себя как полный тролль или вспомнил о хороших манерах?
    Я проголодалась. Желудок урчал, а твердое яблоко так приятно холодило руку. Я и подумать не успела, как откусила кусочек, глотая кисло-сладкий сок с легкой горчинкой.
    — Он был настоящим джентльменом, — ответила я с набитым ртом и не узнала собственный голос. — Помог спасти моего брата от Железного короля. Без Ясеня я бы не справилась.
    Явор облокотился на статую, лениво улыбаясь.
    — Продолжай.
    Я нахмурила брови, заподозрив неладное. Почему я все это ему рассказываю? Надо заткнуться. Я хотела прикусить язык, но слова сами вылетали изо рта.
    — Железный король похитил моего брата, Итана. — Я в ужасе слушала свою болтовню, — Я отправилась в Волшебную страну его спасать. Королева Маб приказала Ясеню схватить меня, но я обманула его и заставила дать клятву: если он поможет мне спасти брата, я отправлюсь в Темное королевство. Ясень согласился, но в Железном королевстве он так ослабел, что попал в плен к рыцарям Машины. Я проникла в башню Железного короля, убила его волшебной стрелой, спасла Ясеня, и мы пришли сюда
    Я зажат рот руками, но сказанного было не вернуть. Явор выглядел довольным, точно кот, сожравший канарейку.
    — Так-так, — пропел он, щурясь, — Мой братишка дал обвести себя вокруг пальца жалкой полукровке, отправился спасать смертного мальчишку и едва не погиб. Как не похоже на Ясеня! А что дальше было, принцесса?
    Я по-прежнему зажимала рот, но все равно начала бубнить сквозь пальцы. Явор расхохотался, вскочил и шагнул ко мне, зловеще ухмыляясь.
    — Да хватит, принцесса. Ты же знаешь, это бесполезно. Не мучай себя понапрасну.
    Хотелось врезать ему, но я боялась убрать руки и выболтать что-то еще. Явор подходил все ближе, теперь его улыбка стала хищной. Я попятилась, но к горлу вдруг подкатил ком, перед глазами все поплыло. Я пошатнулась и чуть не упала. Принц щелкнул пальцами, и снег вокруг моих ног превратился в глыбу льда. Она приковала меня к месту. Я в ужасе смотрела, как лед с треском ползет вверх по коленям, подбираясь к талии.
    Как холодно! Меня всю трясло, боль иголками вонзалась в кожу. Хватая ртом воздух, я отчаянно вырывалась, но, конечно же, не могла и шагу ступить. Сердце ушло в пятки, от нового приступа тошноты закружилась голова. Явор сидел и улыбался, глядя на мои страдания.
    — Я могу это прекратить, — сказал он, доедая яблоко. — Только ответь на несколько невинных вопросов. Не понимаю, почему ты упрямишься, если, конечно, тебе нечего скрывать. Кого ты защищаешь, полукровка?
    Холод стал невыносимым. Ноги свело судорогой, руки тряслись, и я больше не могла зажимать рот.
    — Ясеня.
    Ледяная глыба треснула и с фарфоровым звоном разлетелась на тысячи осколков, блестевших в тусклом свете.
    Я взвизгнула и упала на спину, а из теней возник еще один стройный силуэт.
    — Ясень!
    Явор улыбнулся брату.
    Мое сердце радостно забилось. На миг я вообразила, что Ясень гневно щурит серебряные глаза. Но вот он приблизился, и я поняла, что принц все такой же, как вчера, — холодный, далекий и немного усталый.
    — Какое совпадение, — продолжал Явор.
    Мерзкая самодовольная улыбка не сходила с его губ.
    — Присоединяйся, братец. Мы как раз про тебя говорили.
    — Что ты делаешь, Явор? — Ясень недовольно вздохнул. — Маб запретила нам лезть к полукровке.
    — Я? Лезу к ней? — Явор изумленно вытаращил глаза, изображая святую невинность. — Я никому не навязываюсь. Мы просто болтали. Правда же, принцесса? Расскажи ему, что ты мне говорила.
    Серебристые глаза Ясеня скользнули по мне, и в них мелькнула тень сомнения. Мои губы сами собой открылись. Я снова зажала рот, чтобы не сболтнуть лишнего, и покачала головой, взглядом умоляя принца не настаивать.
    — Смелее, принцесса, — промурлыкал Явор — Тебе ведь есть что сказать про нашего дорогого мальчика. Давай же.
    Я злобно поглядела на него, всей душой желая послать подальше, но голова кружилась, и все силы уходили только на то, чтобы держаться на ногах. Ясень посуровел. Он шагнул в сторону, наклонился и поднял что-то из снега.
    Это было то самое яблоко, которое я выронила, откусив лишь кусочек, точно Белоснежка. Только теперь оно превратилось в огромную пятнистую поганку с белой, словно кость, мякотью. Меня чуть наизнанку не вывернуло.
    Ясень показал брату гриб и вопросительно вскинул бровь. Явор вздохнул.
    — Маб ведь не запрещала пичкать ее выболтнями. — Он пожал плечами. — К тому же я решил, что тебе любопытно будет послушать, как она к тебе относится.
    — Зачем? — Ясень с безразличным видом отшвырнул поганку. — Мне все равно. Я привел ее, выполнил уговор. Если я что-то делал или говорил, то лишь ради того, чтобы доставить ее во дворец.
    Я вздрогнула, опустила руки и вгляделась в его лицо. Значит, все правда. Он со мной играл. Все, что между нами было, — просто ложь. В груди похолодело. Я помотала головой, не веря своим ушам.
    — Нет, — произнесла я беззвучно. — Неправда. Этого не может быть. Ясень, скажи, что ты солгал.
    — Маб все равно, как я добился цели. Главное, что добился, — продолжал Ясень, не догадываясь о том, как мне больно. — А вот о тебе этого не скажешь.
    Он скрестил руки на груди и пожал плечами. Воплощенное безразличие.
    — Хватит. Полукровке пора во дворец. Королева рассердится, если девчонка замерзнет насмерть.
    — Ясень, — прошептала я ему вслед, — Подожди!
    Он даже не посмотрел на меня. Я побрела за ним, глотая слезы. Голова опять закружилась.
    — Ясень! Я люблю тебя!
    Это само собой вылетело. Я не хотела! Не веря своим ушам и похолодев от ужаса, я зажала рот, но было поздно. Явор улыбнулся с таким злорадным ликованием, будто получил лучший в мире подарок.
    Ясень встал как вкопанный, но головы не повернул. Я заметила, что он на секунду сжал кулаки.
    — К несчастью для тебя, — сказал принц равнодушно. — Светлым всегда не хватало твердости. Зачем мне полукровка, дочь Оберона? Отстань от меня, смертная.
    Я чувствовала себя так, словно безжалостная рука сдавила сердце и хочет вырвать его из груди. Это была настоящая, физическая боль. Ноги подогнулись, я рухнула в снег, ободрав ладони об острые льдинки. Дыхание перехватило, я даже плакать не могла. Просто стояла на коленях, чувствуя, как сквозь джинсы медленно проникает холод. В голове еще звучал голос Ясеня.
    — Как жестоко с твоей стороны, братец, — довольно заметил Явор. — Не сомневаюсь, ты разбил сердце нашей бедной принцессы.
    Ясень сказал что-то еще, но я не расслышала. Земля ушла из-под ног, снова накатила тошнота. Ее можно было побороть, но я ничего не чувствовала и ничего не хотела. Плевать на все. Пусть придет тьма, пусть заберет меня. И она укрыла меня тяжелым покровом. Я провалилась в черную пустоту.

3
СКИПЕТР ГОДА

    Я плыла между забытьём и явью. Смутные видения сплетались с реальностью, и наконец я перестала их различать. Мне снились родные: Итан, мама и отчим, Люк. Теперь они жили одни и постепенно забывали меня. В сознании мелькали тени, голоса: Тайсин говорила, чтобы я поправлялась, потому что ей это все надоело, Явор объяснял Маб, что не ожидал такой реакции на простой гриб, кто-то сообщил королеве, что я, возможно, никогда не проснусь. Иногда мне казалось, что у постели или в углу стоит Ясень и смотрит на меня горящими серебряными глазами. По-моему, в бреду я даже слышала, как он шепотом просил у меня прощения.
    — Люди такие хрупкие, — однажды ночью произнес кто-то.
    Сознание то угасало, то возвращалось ко мне.
    — Один кусочек выболтня, и они с ног валятся. Слабаки!
    Неизвестный фыркнул.
    — Говорят, эта девчонка влюблена в принца Ясеня. Интересно, что Маб с ней сделает? Королеве очень не нравится, что летняя фейри вздыхает по ее любимому сыну.
    — Да уж, неудачное время она выбрала, чтобы поиграть в Спящую красавицу, — заметил другой голос. — Скоро ведь прибудет посольство светлых.
    Он усмехнулся.
    — Если она очнется, Маб, наверное, укокошит ее уже за то, что так нервы потрепала. В любом случае позабавимся.
    Смех отдалился, и я снова уплыла в забытье.
    Вечность тянулась довольно однообразно. У кровати звучали голоса. Тайсин то и дело пихала меня в бок. Ее острые когти до крови царапали кожу, но боль чувствовала не я, а кто-то другой. Мне снился дом. На крыльце мама объясняла полицейскому, что у нее нет никакой пропавшей дочери. Итан играл в моей бывшей комнате. В ней сменили мебель, стены перекрасили, а мои вещи раздали.
    Сердце билось размеренно, спокойно. В другой жизни я, наверное, расстроилась и затосковала бы, но теперь смотрела на брата с отстраненным любопытством. Он разговаривал со своим игрушечным кроликом. Странно, его ведь разорвали.
    — Они тебя забыли, — тихо сказал кто-то из темноты.
    Голос был низкий и такой знакомый. Я обернулась.
    На меня с усмешкой смотрел Машина, свернув за спиной провода. Его серебристые волосы светились в сумраке.
    Я нахмурилась и отступила.
    — Тебя тут нет. Я тебя прикончила. Ты ненастоящий.
    — Нет, любовь моя, — Машина покачал головой, и его волосы заструились волнами, — Ты и правда меня убила, но я с тобой. Навсегда. И с этим ничего нельзя поделать. Мы с тобой — одно.
    Я отпрянула в темноту, дрожа.
    — Уходи!
    Железный король не сводил с меня глаз, но приближаться не стал.
    — Тебя тут нет, — повторила я. — Это всего лишь сон, а ты умер! Оставь меня в покое.
    Я развернулась и бежала, пока мягкий свет, исходивший от Железного короля, не растворился во мраке.

    Еще одну вечность спустя, а может, всего через несколько секунд, сквозь растерянность и мрак я почувствовала, что у постели кто-то есть.
    «Мама?» — подумала я, опять став маленькой девочкой.
    А может, это Тайсин пришла ко мне приставать?
    — Уходи, — сказала я, прячась поглубже в сон. — Не хочу никого видеть. Оставьте меня в покое.
    — Меган. — До боли знакомый шепот вернул меня из пустоты.
    Я узнала его и сразу поняла, что это ложь отчаяния. Тот, кому принадлежал голос, никогда не пришел бы сюда.
    — Ясень?
    — Проснись. — Его низкий голос пронзил толщу мрака. — Не уходи. Скорее очнись, иначе уснешь навсегда. Не сдавайся. Не бросай нас.
    Нет. Наяву ждет лишь боль, а во сне я ничего не чувствую. Здесь Ясень не смотрит на меня с холодным презрением. Тьма стала моим убежищем. Я спряталась от голоса в милосердной пустоте. И тут сквозь бред забытья послышался тихий стон.
    — Ну пожалуйста.
    Кто-то сильно, по-настоящему сжал мне руку и вернул в реальность.
    — Я знаю, как ты ко мне относишься теперь, но… — Голос дрогнул, прерывисто вздохнул. — Не уходи, Меган! Останься. Не бросай меня.
    Я всхлипнула и открыла глаза.
    Темно. Рядом ни души. Колдовские огни за окном наполняют комнату серебристо-голубым светом. Воздух, как всегда, ледяной. Значит, мне все приснилось. Туман, который так долго владел моим сознанием, наконец рассеялся, и на смену ему пришла жестокая правда. Это был всего лишь сон.
    Я почувствовала себя обманутой. Меня выманили из спасительной тьмы, а взамен ничего не дали. Я хотела вернуться обратно, в забытье, где ничто не могло меня ранить, но путь назад был закрыт.
    В груди шевельнулась боль, такая сильная, что я вскрикнула. Неужели так болит разбитое сердце? Можно ли от этого умереть? Раньше я думала, что девчонки в школе переигрывают. Когда их бросал парень, они рыдали дни напролет. Мне казалось, что поднимать такой шум — как-то слишком. Но тогда я не знала, что такое любовь.
    Что же теперь делать? Ясень меня презирает. Он обвел меня вокруг пальца, чтобы заманить в Зимнее королевство. Использовал в своих целях.
    А самое ужасное, что я все равно его люблю.
    Хватит! Я поняла, что вот-вот заплачу. С меня достаточно! Ясень этого не стоит. Он вообще не стоит ничего. Он просто бездушный фейри, который всегда водил тебя за нос, а ты верила ему, как идиотка. Я вдохнула поглубже, сдерживая слезы. Пусть замерзнут, пусть все внутри превратится в лед. Чувства, воспоминания — все мои слабости. Чтобы выжить среди зимних фейри, я должна стать ледяной. Нет, не ледяной, а железной. Никто меня больше не ранит. Слезы высохли, обиды съежились в комочек. Если эти чертовы фейри хотят жесткой игры, они ее получат.
    Я встала, и холод обжег мне кожу. Ну и пусть. Волосы спутались, мятая одежда выглядела отвратительно. Я сбросила ее и пошла в ванную — единственное теплое место во дворце. Отмокнув как следует, я переоделась во все черное: джинсы, топ и длинное пальто. Я зашнуровывала черные ботинки, когда в комнату вошла Тайсин.
    Она явно не ожидала увидеть меня на ногах. Фука заморгала и расплылась в улыбке, ее клыки блеснули в лунном свете.
    — Ты очнулась! — воскликнула она, запрыгивая на кровать. — Вот хорошо! Маб ужасно разозлилась, когда ты заснула. Думала, что это навсегда. Ей так не хотелось объяснять светлым фейри, что с тобой стало. Ведь мы ждем послов.
    Я нахмурилась, а в сердце вспыхнула искорка надежды. Каких еще послов? Они приедут за мной? Неужели Оберон наконец решил меня спасти?
    Похоже, что фука с невиннейшим видом читала мои мысли.
    — Зря волнуешься, полукровка, — хмыкнула она, прищурив глаза. — Это не за тобой. Они привезут Скипетр года. Лето кончилось, наступает зима.
    Я постаралась скрыть разочарование. Никаких слабостей. Покажи, что тебе все равно. Я пожала плечами и спросила будто невзначай:
    — А что это такое?
    Тайсин зевнула и поудобнее устроилась на кровати.
    — Это волшебный символ, который передают друг другу наши дворы. — Фука теребила порванную нитку на стеганом одеяле. — Полгода, весну и лето, им владеет Оберон. На осеннее равноденствие жезл вручают Маб в знак того, что теперь власть переходит к темным. Подданные Летнего короля скоро будут здесь, и мы устроим большой пир, отпразднуем наступление зимы. Он продлится много Дней. Все обитатели Тир-на-Ног придут в гости.
    Она оскалилась, подпрыгнула, и косички-дреды взлетели.
    — Здорово, что ты проснулась именно сейчас, полукровка! Такой праздник обидно пропускать.
    — А король Оберон и королева Титания приедут?
    — Остроухий лорд? — хихикнула Тайсин. — Он слишком важный господин, чтобы мешаться с темными негодяями. Нетушки, Оберон со своей дурой Титанией будет сидеть в Аркадии. Там спокойнее. Оно и к лучшему. Эти индюки надутые любое веселье испортят.
    Так, значит, меня все бросили? Ну и ладно.

    Летний двор прибыл в окружении цветов и музыки. Наверное, светлые фейри в открытую показывали свое презрение к темным, от чьих привычек меня уже начинало тошнить. Кутаясь в шубу, я стояла перед дворцом, по колено в снегу. Вокруг прогуливались подданные Зимней королевы. Встречу назначили во дворе, среди обледенелых статуй. В воздухе плавали блуждающие огоньки, окутывая все кругом вечными сумерками. И почему Зимний двор не мог хоть разок устроить праздник наверху? Я так соскучилась по солнечному свету, хоть волком вой.
    Кто-то подошел ко мне сзади. Над ухом послышался тихий смех.
    — Рад, что ты смогла прийти, принцесса. Без тебя тут была бы смертная скука.
    Дыхание Явора пощекотало мне шею. По коже побежали мурашки, но я твердо решила не паниковать.
    — Ни за что не пропустила бы такое событие.
    Я старалась говорить спокойно и беззаботно. Он впился в меня глазами, но я не отвела взгляд.
    — Чем могу служить, ваше высочество?
    — О нет, ты стала играть в Снежную королеву! Браво, принцесса. Какое мужество для разбитого сердца! Не ожидал такого от светлых.
    Он обошел меня, держась так близко, что я увидела в ледяных глазах свое отражение.
    — Знаешь что? — выдохнул Явор, и по моей щеке скользнул холодок. — Если захочешь, я помогу тебе его забыть.
    Мне ужасно хотелось отойти. Ты железная, напомнила я себе. Он тебе ничего не сделает. У тебя стальные нервы.
    — Благодарю за предложение, — ответила я, глядя принцу в глаза, — но помощь мне не нужна. Он больше меня не волнует.
    — Неужели? — спросил Явор недоверчиво. — А он ведь здесь, ты знаешь? Притворяется, что не замечает нас.
    Он усмехнулся и прижал мои пальцы к губам. Сердце жарко забилось, я не могла ничего с ним поделать.
    — Давай покажем Ясеню, что он для тебя ничего не значит. Смелее, принцесса! Ты же мечтаешь об этом.
    Он был прав. Мне очень хотелось ранить Ясеня. Пусть ревнует, мучается, как я. Явор стоял так близко. Только и нужно было, что наклониться и поцеловать его в насмешливые губы. Я медлила. Явор был просто неотразим. Лучшего любовника не найти.
    — Поцелуй меня, — шепнул он.
    По двору эхом разнесся звук трубы. Повеяло ароматом роз. Толпа взревела, загомонила. Приближался Благой двор.
    Я вздрогнула, вырвалась из колдовского дурмана.
    — Черт побери, да хватит же! — прорычала я, выдернула руку и попятилась.
    Сердце готово было из груди выпрыгнуть. Боже, ведь я чуть не пропала! Еще полсекунды — и влюбилась бы в него по уши. Щеки горели от стыда.
    Явор засмеялся.
    — Да ты почти хорошенькая, когда краснеешь! — хихикнул он, отходя на безопасное расстояние. — До следующего раза, принцесса.
    Он отвесил мне шутовской поклон и удалился.
    Я незаметно стрельнула глазами по сторонам. Неужели Ясень правда тут и все видел? У колонны возле трона Маб стоял Берест со своим огромным волком, но Ясеня нигде не было.
    В ворота, оплетенные шипастыми ветками, вбежали два сатира и затрубили в рога. Темные фейри взревели. Маб, сидевшая на ледяном троне, чуть заметно улыбнулась.
    — Вот тебе! — Кто-то больно ущипнул меня пониже спины.
    Я вскрикнула, оборачиваясь. Тайсин захохотала и отпрыгнула в сторону, тряхнув дредами.
    — Ну и дура же ты, полукровка.
    Я пнула снег в ее сторону, но фука ловко увернулась и продолжила:
    — Явор великолепен. К тому же он очень опытный. Большинство фейри и смертных последнее отдали бы, чтобы заполучить его на ночь. Попробуй, не пожалеешь.
    — Вот еще!
    Я зло поглядела на нее, прищурив глаза. Кожа еще горела от щипка.
    — С принцами ши я больше дел не имею. Пусть катятся ко всем чертям. Я лучше Красным колпакам стриптиз покажу.
    — Ой, а можно мне посмотреть?
    Я закатила глаза и отвернулась. Летние фейри наконец прибыли. Во двор, не касаясь копытами земли, влетели белоснежные кони с голубыми, как летнее небо, глазами. Седла у скакунов были сделаны из коры, веток и цветущей лозы. Седоки — прекрасные рыцари в доспехах из листвы — надменно смотрели сверху на встречающих. За всадниками шли знаменосцы — сатиры и гномы с флагами Летнего двора. Последней въехала изящная карета, украшенная ветками боярышника и розами. По бокам от нее шли два мрачных тролля. Глядя на толпу зимних фейри, они рычали и скалили клыки.
    Тайсин фыркнула.
    — В этом году они совсем с ума посходили, — пробормотала фука, увидев, как тролль отшвырнул гоблина, который подошел слишком близко. — Какая же это птица к нам пожаловала, что ее так охраняют?
    Я не ответила. От предчувствия по коже побежали мурашки. Двери кареты распахнулись, и на снег вышел Оберон, правитель Летнего королевства.
    Неблагие фейри ахнули, зарычали, попятились от кареты. Лесной владыка обвел толпу спокойным взглядом. У меня кровь стучала в ушах. Оберон нисколько не изменился. Он был все такой же — величественный, стройный, исполненный древней силы. Его серебристые волосы ниспадали до пояса, а глаза напоминали цветом молодую листву. В одежде короля сочетались все оттенки леса — коричневый, золотистый, зеленый, а голову венчала корона из рогов.
    Тайсин стояла, раскрыв рот и поводя ушами.
    — Остроухий лорд? — проворчала она. — Зачем это он к нам пожаловал?
    Ответить фуке я не успела. Король оглядел собравшихся, словно искал кого-то, и вдруг его взгляд остановился на мне.
    Оберон прищурил глаза. Я поежилась. Вряд ли он простил меня за то, что я сбежала на поиски брата, да еще убедила Пака пойти со мной вместе.
    Стоило вспомнить о Паке, как сердце сжалось. К горлу подкатил ком. Я поскорее взяла себя в руки, пока темные фейри не заметили моей слабости. Вот бы Робин был здесь! Я с надеждой взглянула на карету. Может, сейчас оттуда выпрыгнет долговязый рыжий мальчишка с дерзкой улыбкой? Но он так и не появился.
    — Лорд Оберон, — начала Маб.
    Судя по голосу, она совсем не ожидала увидеть своего вечного соперника.
    — Какой сюрприз! Чему мы обязаны такой честью?
    Лесной владыка направился к ней. По пятам за ним следовали тролли-охранники. Неблагие фейри расступились, и король остановился перед троном.
    — Леди Маб, — звучный голос Оберона эхом разнесся по двору, — я пришел, чтобы требовать возвращения своей дочери, Меган Чейз, в Летнее королевство.
    Все зашумели и повернулись ко мне. Железо, напомнила я себе. Ты железная. Ты их не боишься. Я вышла из-за спины Тайсин навстречу злым, недоверчивым взглядам.
    Оберон указал на карету, и тролли выволокли оттуда двух бледных зимних ши. Их руки были связаны за спиной живыми стеблями лозы.
    — Как предписывают правила, я привез выкуп.
    Тролли вытолкали пленников вперед.
    — Я верну тебе подданных в обмен на свободу моей дочери…
    Королева перебила его.
    — Боюсь, лорд Оберон, тут какое-то недоразумение, — прохрипела она с едва заметной усмешкой. — Твоя дочь не пленница, а гостья. Она пришла к нам по доброй воле, после того как дала клятву моему сыну. Девушка связана обетом, и ты не вправе требовать ее возвращения. Клятву должны чтить все.
    Король замер, медленно повернулся ко мне. Я сглотнула. Взгляд его глаз, древних, как вековечный лес, проникал в самую душу.
    — Это правда, дочь моя? — спросил Оберон.
    Говорил он тихо, но в ушах у меня будто гром прогремел. Показалось, что земля под ногами дрогнула.
    Закусив губу, я кивнула. Лесной владыка покачал головой.
    — Тогда помочь тебе не в моих силах. Глупая девчонка. Ты сама выбрала этот жребий. Так тому и быть.
    Он отвернулся, и это движение было красноречивее всяких слов. Меня будто в грудь ударили.
    — Моя дочь сделала выбор, — объявил король, — Решено.
    Лесной владыка направился к карете. И это все? Ты не станешь биться за мою свободу, не предложишь королеве сделку? Бросишь меня тут из-за какого-то дурацкого обещания?
    Именно так. Оберон больше не взглянул на меня. Он дошел до кареты, сделал знак троллям. Один из них запихнул обратно пленников, другой зарычал и открыл противоположную дверцу.
    Из кареты на снег вышла высокая, царственная фея. Несмотря на рост, она выглядела очень хрупкой. Того и гляди переломится от малейшего ветерка. Вместо рук у нее были пучки веток, связанные травяными веревками. Вместо волос голову покрывали нежные белые бутоны. На плечах феи лежала великолепная мантия, сотканная из всех цветов на свете: лилий, роз, тюльпанов, нарциссов и других растений, названия которых я даже не знала. Вокруг нее порхали бабочки, жужжали пчелы. Двор наполнился ароматом роз, от которого голова шла кругом.
    Фея вышла вперед, и зимние фейри отшатнулись от нее, словно от прокаженной. Однако смотрели все не на женщину из цветов, а на то, что было у нее в руках.
    Она держала скипетр наподобие тех, которыми владели королевы и короли прошлого, только это был не просто разукрашенный жезл. Он мерцая нежным янтарным светом, будто солнце упало на живую ветку, растопив снег и лед. Скипетр обвивала лоза, резное навершие все время выпускало ростки и бутоны, поэтому за женщиной тянулся след из листьев и лепестков. Зимние фейри с шипением и рыком отступили.
    У подножия трона фея встала на колени, склонила голову и протянула скипетр королеве. Секунду та сидела неподвижно, только с непроницаемым видом смотрела на фею. Зимний двор затаил дыхание. И вот с нарочитым равнодушием Маб встала и приняла скипетр. Она поглядела на него, держа перед собой, и подняла повыше, чтобы все видели.
    Жезл вспыхнул. Холодное голубое сияние поглотило золотистый свет. Листья и цветы засохли, облетели. Пчелы и бабочки упали на землю, иней посеребрил их нежные крылышки. Скипетр вспыхнул еще раз и превратился в лед, отбрасывая кругом сверкающие радужные лучи.
    Коленопреклоненная фея вздрогнула и вдруг увяла. Ее роскошная мантия сморщилась, цветы почернели, волосы съежились и выпали. Захрустели веточки, и ноги женщины подломились, не в силах больше поддерживать ее. Она упала лицом в снег, дернулась и замерла. Меня охватил ужас. Почему все стоят и смотрят? Аромат роз рассеялся, и двор наполнился запахом гниющих растений.
    — Вот и все, — устало сказал Оберон.
    Он поднял голову и встретился глазами с Маб.
    — Скипетр вы получили. До летнего равноденствия. А теперь прошу меня простить, нам пора в Аркадию.
    Королева метнула в него хищный взгляд.
    — Вы не останетесь, ваше величество? — тихо спросила она. — Не примете участия в празднествах?
    — К сожалению, нет, ваше величество. — Если Оберону и не понравилось, как Маб взглянула на него, то виду он не подал. — Прощание с летом нас не радует. Боюсь, нам придется ответить отказом. Но помни, королева Маб, что это еще не все. Так или иначе я верну свою дочь.
    Я вздрогнула. Может, Оберон все-таки придумает что-нибудь? Королева прищурилась, поглаживая скипетр.
    — Очень похоже на угрозу, владыка.
    — Всего лишь обещание, госпожа моя.
    Оберон демонстративно повернулся к ней спиной и пошел прочь. Тролль открыл перед ним дверь кареты. Лесной владыка скрылся внутри, даже не посмотрев на меня. Кучер дернул поводья, и летние фейри отправились в обратный путь. Их фигурки становились все меньше и меньше, пока не растаяли во тьме.
    Маб улыбнулась.
    — Лету конец, — объявила она хриплым голосом и обвела рукой своих подданных, притихших в ожидании, — Пришла зима. Начнем же пир!
    Нечисть обезумела. Вой, визг и рев переполнили ночную тьму. Где-то заиграла мрачная, неистовая музыка. Барабаны выбивали бешеный ритм. Неблагие фейри кружились роем, скакали и выли, празднуя наступление зимы.

    Я не принимала участия в общем веселье. Не до того было, да и танцевать с темными фейри совсем не хотелось. Особенно после того, как на моих глазах пьяные, одурманенные чарами Красные колпаки разорвали на кусочки боггарта. Это напоминало какой-то адский рок-концерт с бешеными фанатами. Я держалась в тени, раздумывая, не уйти ли к себе в комнату, но, поглядев на ледяные статуи, рисковать не стала. Вдруг Маб сочтет это оскорблением?
    По крайней мере, хоть Явора тут не было. А может, он просто не попадался мне на глаза. Я всю ночь морально готовилась отражать его натиск. Ясень тоже куда-то исчез. К счастью. И все-таки это меня огорчило. Я поймала себя на том, что ищу его, вглядываюсь в темные углы и толпы танцующих фейри, в надежде увидеть его взъерошенные волосы и серебряные глаза.
    Прекрати, сказала я себе. Его тут нет. А даже если есть, что ты будешь делать? Пригласишь его на танец? Он ведь прямо сказал, что о тебе думает.
    — Простите за беспокойство, принцесса.
    Я вздрогнула, услышав низкий бархатный голос, очень похожий на голос Явора или Ясеня. У братьев они были почти одинаковые. Взяв себя в руки, я обернулась, но это оказался не Ясень. Слава богу, и не Явор тоже. Передо мной стоял третий, самый старший из принцев. Берест.
    Черт! И этот невероятно красив. Что за семейство такое? Все сыновья ослепительно хороши. У Береста были высокие скулы и бледная кожа, как у братьев. Под тонкими бровями холодно поблескивали зеленые льдинки-глаза. Длинные черные волосы струились чернильным водопадом. Поодаль от хозяина сидел волк, устремив на меня умный взгляд.
    — Принц Берест, — устало ответила я, готовясь к очередным нападкам, — Могу я чем-нибудь помочь, ваше высочество?
    «Или вы просто будете на меня вешаться, как Явор, или насмехаться, как Ясень?»
    — Нам нужно поговорить, — без предисловий сказал он, — Наедине. Идемте.
    Вот тебе и на. Я насторожилась.
    — Куда?
    — В тронный зал, — Берест оглянулся на дворец, — Сегодня моя очередь охранять скипетр, ведь прикасаться к нему могут лишь члены королевской семьи. Кругом такая неразбериха, что его лучше держать подальше от толпы. Иначе беспорядков не избежать.
    Я медлила, не зная, соглашаться или нет. Он пожал плечами.
    — Решайте сами, принцесса. Мне все равно, где разговаривать. Я только хотел обойтись без Явора, Ясеня или какой-нибудь любопытной фуки.
    Он терпеливо ждал ответа. Я спокойно могла бы отказаться, но зачем? Берест, похоже, говорил откровенно, почти по-деловому. Совсем не так, как его братья. Он не пытался меня околдовать, но и снисходительной жалости я не заметила. В отличие от Явора, источавшего мед и яд, он не пользовался чарами. Наверное, это меня и подкупило.
    — Хорошо. Я согласна.
    Он подставил мне локоть, чем удивил еще больше. Помедлив, я взяла его под руку, и мы пошли во дворец, а волк следовал за нами.
    Берест вел меня по пустым залам, одетым в тени и лед. Все темные фейри сбежали танцевать до утра. Гулкое эхо вторило стуку моих каблуков по каменным плитам. Берест и волк ступали бесшумно.
    — Я все видел, — тихо сказал принц, не оборачиваясь.
    Он свернул за угол так внезапно, что я чуть не споткнулась.
    — Я наблюдал за вами и моим братом. Ему нельзя доверять.
    Я чуть не рассмеялась, такой очевидной была эта истина.
    — Какому из двух? — с горечью спросила я.
    — Обоим.
    Он потянул меня в другой, уже знакомый коридор. Мы приближались к тронному залу. Не замедляя шага, Берест продолжал:
    — Вы не представляете, как ненавидят друг друга Ясень и Явор, как они соперничают. Особенно Явор. Зависть отравила его и пожирает изнутри. Из-за нее он стал злым и мстительным. Он так и не простил Ясеню смерть Ариэллы.
    Мы вошли в тронный зал с его строгим ледяным великолепием. Берест отпустил мою руку и подошел к трону. Волк трусил следом. Я плотнее запахнулась в пальто, вся дрожа. Тут было холоднее, чем на улице.
    — Но Ясень не виноват в гибели Ариэллы, — сказала я, зябко потирая руки. — Это…
    У меня чуть не вырвалось, что во всем виноват Пак. Это он повел их на смерть. Он был в ответе за то, что Ясень потерял свою любовь.
    Берест молча стоял в нескольких шагах от ледяного трона. Рядом находился алтарь. И тут я поняла, почему в зале такая стужа. Над алтарем парил Скипетр года, отбрасывая на лицо принца голубой свет.
    — Он великолепен, — Берест погладил обледеневшее древко. — Каждый год его вижу и все равно восхищаюсь.
    Он очарованно замер, глаза посверкивали.
    — Однажды, если Маб устанет быть королевой, скипетр перейдет ко мне. Когда это случится…
    Что он сказал дальше, я не расслышала, потому что в эту секунду волк глухо, протяжно завыл и оскалил клыки.
    Берест развернулся и выхватил меч. Я зачарованно смотрела на клинок. Он был такой же, как у Ясеня, — прямой, узкий. От него шел голубоватый свет. Я поежилась, вспомнив, каково было взяться за обжигающе холодную рукоять. На миг я застыла от ужаса. Принц хочет меня убить! Вот зачем он меня привел — задумал со мной расправиться.
    — Как вы сюда проникли? — прошипел Берест.
    Я обернулась. У дальней стены из теней возникло несколько силуэтов. Первые четверо были долговязые, ссохшиеся, будто огромные куклы, свитые из проволоки. Они ползли, точно пауки. Волк зарычал, огрызаясь.
    И тут сердце у меня замерло. На свет вышел пятый. Он был в доспехах, украшенных гербом — короной из колючей проволоки. Под шлемом виднелось лицо, знакомое мне так же хорошо, как мое собственное. Разве могла я не узнать эту бледную кожу и серебряные глаза? На меня смотрел Ясень, и его взгляд был так же суров и холоден, как зимнее небо.

4
ПОХИЩЕНИЕ

    — Ясень? — недоуменно пробормотал Берест.
    Я помотала головой, но старший принц этого не заметил. Рыцарь холодно взглянул на него.
    — Боюсь, это не так, ваше высочество, — ответил он голосом Ясеня.
    От этого сходства дрожь пробирала.
    — Меня создали по образу и подобию вашего брата.
    — Терциус, — прошептала я, и двойник усмехнулся.
    В последний раз я видела железного рыцаря в башне, а потом она рухнула. Я и представить не могла, как ему удалось выжить.
    — Что ты здесь делаешь?
    Терциус посмотрел на меня пустыми, мертвыми глазами. Он был так похож на Ясеня, что у меня сердце заныло.
    — Простите, принцесса, — тихо сказал он, и взмахнул рукой.
    Железные фейри бросились ко мне со скрежетом, похожим на звук ножей, когда их точишь друг о друга.
    Серые тени оказались невероятно проворными. Словно в кошмарном сне, меня окружали какие-то металлические пауки. Тот, что добежал первым, подпрыгнул, махнул проволочной лапой.
    Острый как бритва коготь со звоном ударил по сверкающему мечу. Во все стороны полетели искры. У меня зарябило в глазах. Берест отбросил одного врага, вихрем развернулся к следующему, присел, и железные когти просвистели у него над головой. Принц вскинул руку. Прямо из пала выскочило зазубренное ледяное копье. Железные фейри отпрянули, дав нам время для отступления. Берест схватил меня за руку, толкнул за трон и приказал:
    — Не путайтесь под ногами!
    Железные фейри уже карабкались по трону, оставляя во льду глубокие царапины. Берест отогнал одного мечом, но тот сразу же полез обратно. Другой напал сзади, хлеща стальными когтями. Увернуться принц не успел. На пол брызнула алая кровь.
    Я вздрогнула. Берест пошатнулся, взмахнул клинком в отчаянной попытке отпугнуть убийц. Их было слишком много, и двигались они слишком быстро. Я в панике искала глазами хоть какое-то оружие, но рядом оказался только скипетр. Понимая, что, скорее всего, нарушу десяток священных законов, я бросилась к постаменту и схватила жезл.
    Холод обжег мне руки, точно кислота. Я зашипела, стиснув от боли зубы, и чуть не выронила скипетр. Берест крутился, как вихрь, отражая удары. На его лице и груди багровели раны. Стараясь забыть о мучительной боли, я подбежала и обрушила скипетр на тощую спину железного фейри.
    Тот молниеносно развернулся. Я и моргнуть не успела, как он врезал мне по лицу тыльной стороной ладони. Из глаз посыпались искры. Я отлетала в угол, стукнулась головой обо что-то твердое и мешком осела на пол. Скипетр вылетел из рук и откатился. Фейри метнулся ко мне, но вдруг замер, будто его удерживали невидимые веревки. Между проволочными сочленениями показался лед. Он покрыл все тело железного фейри. Тот отчаянно царапал себя когтями. Тонкие пальцы с хрустом сломались, фейри двигался все медленнее, наконец свернулся, точно гигантское насекомое, и застыл.
    Дыхание перехватило. Я даже закричать не могла. Попробовала оттолкнуться от стены, но голова страшно кружилась, меня тошнило. Послышались шаги. Я открыла глаза и увидела, что надо мной склонился Терциус. Он поднял скипетр.
    — Не смей, — выдохнула я и встала, пошатываясь, — Что ты делаешь?
    Он смотрел на меня холодными серыми глазами.
    — Выполняю приказ короля.
    — Короля?
    Я с трудом сосредоточила на нем взгляд. Казалось, что все происходит в замедленной съемке. В нескольких шагах от меня сражался с врагами Берест. Волк вцепился в ногу железного фейри, а принц безжалостно пронзил его мечом.
    Я не чувствовала своего тела, голова кружилась.
    — У тебя нет больше короля. Машина погиб.
    — Да. Но наше королевство выстояло. Я следую приказам нового повелителя.
    Терциус выхватил меч. Я, как зачарованная, уставилась на стальной клинок. Хоть бы все произошло быстро!
    — На этот раз я не причиню вам зла. Мне не приказывали вас убить. Но я должен повиноваться своему господину.
    С этими словами Терциус отвернулся и зашагал прочь. Скипетр в его руке мерцал голубовато-белым светом. Перчатки рыцаря покрыл иней, но это его не остановило. С мрачным лицом он подошел к Бересту. Тот не сдавался. Волк лежал на полу в луже крови, и принц сражался один. Он тяжело дышал. Увидев, что собирается сделать Терциус, я в ужасе закричала.
    Поздно. Берест рассек одного из железных фейри и увидел рыцаря, лишь когда тот остановился у него за спиной. Заметив опасность, принц развернулся и взмахнул мечом. Он целился в голову Терциуса, но тот отбил клинок. Берест отшатнулся. Рыцарь сделал выпад и вонзил меч в грудь Зимнего принца.
    Время будто остановилось. Берест удивленно взглянулна клинок в своей груди и выронил меч. Тот со звоном упал на пол.
    Терциус вырвал оружие из раны. Я тихо вскрикнула. Берест рухнул, из груди на лед хлынула кровь. Железные фейри уже собирались прыгнуть на тело, но меч Терциуса преградил им путь.
    — Довольно! Мы получили то, зачем пришли. Идем. — Он стряхнул кровь с клинка, вложил его в ножны и перевел взгляд на обледеневшего солдата-фейри, — Скорее унесите его! Нам нельзя оставлять следов.
    Железные фейри спешно бросились выполнять приказ. Они осторожно взвалили тело к себе на плечи, не прикасаясь к ледяным наростам. Даже обломки с пола подобрали. Я чувствовала, что теряю сознание. Терциус перевел на меня мертвый взгляд.
    — Прощайте, Меган Чейз. Надеюсь, мы больше не встретимся.
    Он быстро пошел за фейри. Я посмотрела им вслед, но убийцы уже скрылись во мраке.

    В висках у меня стучало, взгляд заволакивала темная пелена. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не потерять сознание. Только не сейчас. Постепенно пульсирующая тьма рассеялась. Я расправила плечи и оглядела тронный зал. Он снова погрузился в тишину, если не считать гулких ударов моего сердца. На ледяных стенах и иолу жутко темнели кровавые пятна. Алтарь опустел.
    Мой взгляд упал на тела погибших. Берест лежал на спине — рот открыт, застывшие глаза смотрят в потолок. Рядом валялся меч, а в двух шагах вытянулось мохнатое волчье тело. Серый мех слипся от крови.
    Прихрамывая, я подбежала к Бересту, миновав его верного слугу. Тот застыл, оскалив окровавленные клыки, язык вывалился. Волк погиб, защищая своего хозяина. От этой мысли мне стало тоскливо до тошноты.
    Внезапно принц вздрогнул, голова у него запрокинулась, в уголке рта появился лед и пополз дальше, покрывая лицо, грудь, ноги. Берест застыл. В зале стало еще холоднее. Ледяной панцирь потрескивал, расползаясь по телу принца.
    Нет. Я пригляделась и поняла, что это не корка. Берест весь превращался в лед. Его скрюченные пальцы выпрямились, потеряли цвет, став твердыми и прозрачными. Большой палец вдруг хрустнул, отвалился, и по полу раскатились осколки. Я зажала рот, сдерживая крик. Меня мутило. Берест в последний раз дернулся и замер. Тело, которое совсем недавно было живым, превратилось в ледяную статую.
    Старший сын королевы погиб.
    В зал вошла Тайсин.
    Я смутно помню, что случилось потом, но до сих пор не могу забыть яростный, исполненный ужаса вопль фуки. Она бросилась к остальным. Я слушала, как в коридорах дворца эхо повторяет ее хриплый визг. Надо было встать, но меня одолело холодное безразличие. Я так и сидела возле Береста, пока в зал не ворвался Явор с отрядом стражи. Они со злобными криками набросились на меня, схватили за руки, за волосы и оттащили, не обращая внимания на слезы и мольбы. Я пыталась объяснить Явору, что произошло, но он даже не смотрел в мою сторону.
    В двери хлынула толпа. Темные фейри увидели мертвого принца, и зал наполнился гневным ревом. Они рыдали, выли, рвали одежду на себе и собратьях, требовали крови. Как ни странно, злило их лишь то, что принца убили на их территории, прямо у них под носом. Самого Береста никто не жалел, все только жаждали мести за страшную дерзость. Неужели никто не будет оплакивать старшего сына королевы?
    Над телом Береста стоял Явор. Вот ужас — ни один мускул не дрогнул на его лице! Среди рыка и гвалта он с любопытством разглядывал погибшего, будто мертвую птичку на дороге. Я поежилась.
    В зале вдруг стало тихо и холодно, будто на нас опустилось ледяное покрывало. Я дернулась в цепких лапах. На пороге стояла Маб. Ее взгляд был прикован к телу Береста. Толпа отхлынула. Королева подошла к мертвому сыну, наклонилась, протянула руку к его замерзшей щеке. Меня трясло. Стужа усиливалась. Даже зимние фейри и те заволновались, когда их кожа и шерсть начали покрываться инеем, а на потолке выросли новые сосульки. Королева по-прежнему смотрела на Береста. По лицу невозможно было прочесть, что у нее на уме, но тут она приоткрыла вишневые губы и произнесла единственное слово.
    — Оберон.
    Королева закричала, и мир взорвался. Ледяные осколки сосулек брызнули в стороны, покрыв всех сверкающей пылью. По стенам и полу побежали трещины, фейри проваливались в них, испуганно визжа.
    — Оберон! — рычала Маб, озираясь, как безумная. — Это его рук дело! Его месть! Летние попляшут! Они будут молить о пощаде и не дождутся ее. Слуги мои, мы сторицей отплатим за их чудовищное деяние! Готовьтесь к войне!
    — Нет! — Мой голос потонул в реве темных фейри.
    Я вырвалась, чуть не упав, и выбежала на середину зала.
    — Ваше величество!
    Маб устремила на меня тяжелый, жуткий взор. В глазах королевы бушевало яростное безумие. Я съежилась и отступила.
    — Пожалуйста, выслушайте меня. Оберон не виноват. Летние фейри не убивали Береста. Это Железный король. Все сделали его слуги!
    — Молчи! — прошипела Маб, скалясь, — Я слушать не хочу эти жалкие оправдания в защиту твоих мерзких родственничков. Лесной владыка угрожал мне в моем собственном доме. Береста убил твой отец. Молчи! Или я не выдержу и отплачу ему тем же!
    — Но это правда! — Я не сдавалась, хотя здравый смысл умолял заткнуться.
    Я в отчаянии огляделась и увидела Явора. Он наблюдал за нами с едва заметной усмешкой. Ясень поддержал бы меня, но его, как назло, не было рядом. Как всегда, когда я нуждалась в его помощи.
    — Явор, пожалуйста, помоги! Я не лгу. Ты же знаешь.
    Он посерьезнел. На секунду мне показалось, что он сейчас подтвердит мои слова, но тут в уголке его губ появилась ехидная складочка.
    — Нехорошо обманывать королеву, — сказал он строго, только в глазах притаилась насмешка. — Если бы железные фейри в самом деле существовали, мы их давно бы заметили.
    — Но они существуют! — крикнула я, начиная паниковать. — Я их видела. Они правда очень опасны.
    Я повернулась к Маб.
    — А как же огромная огнедышащая лошадь, которая чуть не убила вашего сына? Это не опасность? Позовите Ясеня. Мы вместе сражались с Железным конем и Машиной. Он подтвердит мои слова.
    — Хватит! — взвизгнула Маб, вихрем разворачиваясь ко мне. — Что ты себе позволяешь, полукровка? Вы уже отняли у меня одного сына и второго не получите! Я знаю, ты хочешь настроить его против меня, смеешь уверять его в любви, но я этого не потерплю!
    Она вскинула руку. Из пальца с острым, отполированным до блеска ногтем выстрелила голубовато-белая молния. Я отпрянула.
    — Ты умолкнешь раз и навсегда!
    Мои ступни приросли к полу. Я опустила глаза. По ногам скользила ледяная корка. Я и глазом не успела моргнуть, как она дошла до пояса покрыла живот. В кожу иглами впивался холод. Я обхватила себя руками, и они тут же примерзли к телу. А лед поднимался все выше, дополз до шеи, сковал нижнюю челюсть. Меня охватил ужас. Я завизжала, но лед потек в рот. Я хотела вдохнуть, но он закрыл мне ноздри, заволок скулы, глаза и наконец сомкнулся на макушке. Я не могла шевельнуть и пальцем. Не могла вдохнуть. Легкие жгло, но рот и нос наполнились льдом. Я задыхалась, как утопающий, кожа горела от холода, будто ее сдирали с меня живьем. Я хотела потерять сознание, молилась, чтобы тьма поглотила меня, но, хоть мне и не хватало кислорода, я не умирала.
    За ледяной коркой стояла тишина. Маб смотрела на меня с торжеством и ненавистью. Она повернулась к слугам, и те поглядели на нее в ужасе, точно боялись, что им тоже непоздоровится.
    — Готовьтесь, — хрипло приказала королева и воздела руки, — Я объявляю Летнему королевству войну!
    Толпа рявкнула еще раз и с воинственным рыком потекла прочь. Маб взглянула на меня через плечо, злобно усмехнулась и вышла. Явор, хихикнув, последовал за матерью. В зале наступило безмолвие. Меня оставили умирать без конца.
    Когда не можешь дышать, каждая секунда похожа на вечность. Все мое существование свелось к попыткам набрать в легкие воздуха. Я понимала, что это невозможно, но что толку? Сердце старательно колотилось в ребра, кожу терзал нестерпимый холод. Тело чувствовало, что оно живет, и продолжало бороться.
    Не знаю, как долго я простояла, час или всего несколько минут, когда в дверях возникла тень. Ее очертания расплывались, я никак не могла разглядеть, кто это. Помедлив, неизвестный подбежал ко мне, коснулся рукой.
    — Меган, — шепнул голос, — Это я.
    Даже в предсмертном бреду сердце радостно дрогнуло. Сквозь прозрачную стену на меня смотрел Ясень. Глаза у него были живые и яркие, как всегда. Его лицо исказила такая мука, что мне стало страшно. Как будто это он задыхался и не мог вдохнуть.
    — Потерпи, — сказал он, прислонив лоб к ледяной корке, — Я тебя вытащу.
    Он отодвинулся, приложил обе руки к поверхности и закрыл глаза. Холодный панцирь дрогнул, по нему паутинками побежали трещины. Лед со звоном разлетелся на осколки, точно битое стекло. Как ни странно, меня даже не поцарапаю. Колени подогнулись. Я упала, отплевываясь и кашляя. Ясень опустился рядом, и я прильнула к нему, с жадностью хватая ртом воздух. Перед глазами все поплыло.
    Какое счастье — снова дышать! Но как ни кружилась у меня голова, я все-таки заметила, что Ясень тоже обнимает меня. Он прижимался щекой к моим влажным волосам. Я слушала стук его сердца, и, как ни странно, это меня немного успокоило.
    Счастье было недолгим. Ясень накинул мне на плечи свое черное пальто, и я благодарно запахнулась в него, дрожа.
    — Идти можешь? — спросил он тревожным шепотом. — Надо поскорее бежать отсюда.
    — А к-куд-да? — У меня зуб на зуб не попадал.
    Он молча поднял меня на ноги, настороженно огляделся и потащил к дверям.
    — Ясень, — выдохнула я, — погоди!
    Он даже шага не замедлил. Мне это не понравилось. Я уперлась изо всех сил и вырвала у него руку. Принц повернулся, прищурил глаза. И тут я вспомнила, как он говорил Явору, что верно служит королеве. Я попятилась.
    — Куда ты меня ведешь?
    Принц запустил руку в волосы. Таким нетерпеливым и нервным я его еще не видела.
    — Обратно в Летнюю страну. — Он потянулся, чтобы снова взять меня за руку. — Тебе нельзя тут оставаться. Скоро война. Я тайком отведу тебя к светлым, вот и все.
    Мне будто пощечину дали. В сердце вспыхнули страх, злость и глупое желание отомстить.
    — А почему я должна тебе верить? — прорычала я, швыряя в него слова, будто камни.
    Я прекрасно понимала, что веду себя как полная дура и нужно уходить, пока никто нас не увидел. Просто слова вылетали сами, будто я опять съела выболтень.
    — Ты с самого начата меня обманывал. Что бы ты ни говорил, что бы мы ни делали, все это были уловки. Ты заманивал меня в Зимнее королевство. С первой минуты водил за нос.
    — Меган…
    — Да заткнись ты! Ненавижу тебя!
    Я не могла остановиться. Приятно было видеть, как Ясень вздрогнул, будто я его ударила.
    — Ты даже не представляешь, как ты мне противен. Значит, любишь поиграть? Вскружить голову смертной девчонке, а потом смеяться, глядя на ее мучения? Ты знал, что задумал Явор, и не остановил его!
    — Конечно нет! — Он так разозлился, что я оторопела. — Ты представляешь, что сделал бы Явор, если бы пронюхал обо всем? А королева? Мне пришлось притворяться, будто мне все равно, иначе они бы тебя разорвали.
    Он вздохнул и грустно посмотрел на меня.
    — Здесь презирают чувства. Зимние фейри охотятся на слабаков. Они стали бы тебя мучить, чтобы задеть меня, — Он протянул мне руку, и на этот раз я не сопротивлялась, — Идем, пока не стало поздно.
    — Кажется, уже стало, — протянул знакомый надменный голос.
    Сердце у меня ушло в пятки. Ясень вздрогнул и быстро встал передо мной. В зал вошел Явор, улыбаясь, точно довольный кот.
    Вы опоздали.

5
БРАТЬЯ

    — Привет, Ясень!
    Явор злорадно ухмыльнулся и неторопливо вошел в тронный зал. Поймав мой взгляд, принц насмешливо вскинул бровь.
    — А что, позволь спросить, ты делаешь в компании полукровки? Неужели устроил ей побег? Да ведь это предательство! Наверняка Маб в тебе очень разочаруется.
    Ясень промолчал, только сильнее сжал мою руку. Явор засмеялся, кружа рядом, точно голодная акула. Ясень поворачивался, стараясь все время быть между мной и братом.
    — Вот интересно, — рассуждал тот с любопытством, — что заставило тебя так рисковать из-за нашей капризной принцессы.
    Ясень молчал, и Явор пощелкал языком.
    — Не упрямься, малыш. Расскажи мне, прежде чем королева тебя прикончит и вышвырнет из Тир-на-Ног. Чем полукровка платит за твою верность? Ты заключил с ней договор? Дал клятву? Что эта оборванка пообещала тебе за предательство всего двора?
    — Ничего, — спокойно ответил Ясень, но я все-таки расслышала в его голосе затаенную дрожь.
    Явор, видимо, тоже ее заметил, потому что вскинул брови, удивленно раскрыл рот и вдруг расхохотался, запрокинув голову.
    — Невероятно, — прошептал он, с недоверием глядя на брата. — Ты влюбился в летнюю девчонку!
    Ясень молчал, и Явор опять зашелся визгливым смехом.
    — Ой, мамочки! Это великолепно! Даже слишком. Я-то думал, что полукровка — дура, которая сохнет по недоступному ледяному принцу, а вышло наоборот. Ты водил всех за нос!
    Ясень задрожал, но мою руку не выпустил.
    — Я отведу ее назад в Аркадию. Прочь с дороги!
    Явор мгновенно посерьезнел.
    — Ничего не выйдет, братец. — Он улыбнулся, но это была холодная улыбка, смертоносная, как острие меча, — Когда Маб узнает правду, вы украсите своими статуями двор. Может быть, она сжалится и заморозит вас вместе. Так больше трагизма, как думаете?
    Я содрогнулась. Невозможно было даже представить это ледяное удушье, смерть без конца. Ни за что! Лучше пусть сразу меня убьют. А мысль о том, что Ясеню придется сотни лет терпеть со мной пытку, испугала меня еще больше. Я стиснула его руку, прижалась щекой к плечу и с ненавистью смотрела на Явора.
    Тот почесал подбородок.
    — Конечно, ты всегда можешь попросить прощения. Отдай полукровку Маб и останешься любимчиком королевы. Да, — продолжал он, щелкнув пальцами, — Если ты поступишь так, я ни слова не скажу о том, что видел. Даже не пикну, клянусь. Ну же, братец. — Явор прислонился к дверному косяку и скрестил руки, — Так будет лучше. У тебя только два выхода: отдать нам принцессу или погибнуть вместе с ней.
    Ясень наконец вздрогнул, будто очнулся.
    — Нет, — произнес он горько, приняв какое-то ужасное решение. — Есть еще один.
    Он выпустил мою руку и шагнул вперед, вытаскивая из ножен меч. Явор вытаращил глаза, увидев нацеленное на него оружие. Вокруг клинка зыбилась ледяная дымка. В зале воцарилась тишина.
    — С дороги! — прорычал Ясень, — Иначе убью.
    Явор мигом переменился. На месте надменного, самодовольного принца, который глядит на всех свысока, возник жуткий незнакомец. В его глазах сверкнула хищная жажда крови. Он оттолкнулся от косяка и медленно вытащил клинок. По залу прошелестело эхо. Лезвие меча было тонкое и зазубренное.
    — Ты хорошо подумал, братец? — проникновенно спросил Явор, поводя оружием из стороны в сторону, — Решил всех предать ради нее? Двор, королеву, родных? Пути назад не будет.
    — Меган, — сказал Ясень почти неслышно, — отойди. И не пытайся мне помочь.
    — Ясень…
    Я понимала, нужно сказать что-нибудь, предотвратить битву, но в то же время знала — Явор не даст нам уйти. Ясень тоже это видел. Он совсем не хотел драться с братом. И не стал бы, если бы не я.
    Они замерли, как статуи. Каждый ждал, что противник нападет первым. Ясень принял боевую стойку. В его глазах смешались решимость и сожаление. Явор стоял, опустив меч, и с усмешкой смотрел на младшего брата. Мне показалось, что оба затаили дыхание.
    Явор оскалился, точно зверь, и молниеносно взмахнул мечом.
    — Что ж, будь по-твоему. Думаю, мне даже понравится.
    Он бросился на Ясеня. Зазубренный клинок мелькнул размытым пятном. Ясень вскинул руку, мечи со звоном сшиблись, и в стороны полетели ледяные искры. Явор зарычал и стал яростно теснить брата, нанося ему удар за ударом. Он метил в голову. Ясень блокировал, приседал и вдруг сделал выпад, целясь в горло. Явор ловко ушел от удара. Его клинок пропал из виду, возник опять. Ясень развернулся быстрее ветра. Он рассек бы старшего брата пополам, если бы тот не отпрыгнул.
    Явор с улыбкой поднял меч, и у меня перехватило дыхание. Сверкающее лезвие окрасилось алым.
    — Первая кровь — мне, братец, — поддразнил он.
    По правому плечу Ясеня скользнула красная струйка, капли упали на пол.
    — Еще не поздно. Отдай нам принцессу и попроси прощения у Маб. И у меня.
    — Ты не знаешь, что такое прощение, — прорычал Ясень и снова бросился на него.
    На этот раз оба они двигались невероятно быстро — прыгали, уворачивались, взмахивали мечами. Бой стал похож на танец, только в ускоренной перемотке. Сыпались искры, звон мечей эхом отражался от стен. Теперь кровью окрасились оба клинка, на полу вокруг принцев темнели красные пятна, но я не могла понять, кто побеждает.
    Явор отбил удар и вдруг вскинул руку, метнув прямо в лицо Ясеню зазубренное ледяное копье. Тот отпрыгнул, перекатился, встал на колени. Явор сделал выпад. Я в ужасе взвизгнула, но Ясень уклонился, и лезвие прошло мимо, чуть не задев его. Он схватил брата за руку и швырнул на пол. Старший принц стукнулся головой об лед, испуганно ахнул, затем быстро, как змея, перевернулся. Он выставил оружие перед собой, но меч Ясеня уже уперся ему в горло.
    Лицо Явора исказила гримаса ненависти и боли. Он яростно уставился на брата. Они тяжело дышали, истекая кровью, но все-таки рука Ясеня не дрогнула.
    Явор усмехнулся и плюнул ему в лицо.
    — Давай, братец. Продолжай! — с вызовом сказал он. Ясень поморщился, но не отступил. — Сделай это. Ты предал свою королеву, переметнулся на сторону врага, поднял оружие на родного брата. Почему бы не добавить убийство? А потом беги со своей полукровкой, воплощай идиотские мечты. Интересно, что сказала бы Ариэлла, узнав, как легко ты нашел ей замену?
    — Не смей упоминать ее! — зарычал Ясень и поднял меч повыше, будто и правда собирался проткнуть Явора, — Ариэллы больше нет. Не было дня, чтобы я о ней не вспоминал, но она погибла, и с этим ничего не поделать.
    Он глубоко вздохнул, не скрывая горя. Меня душили слезы, я отвернулась и поморгала, прогоняя их. Как бы сильно я ни любила этого прекрасного Темного принца, мне никогда не сравниться с той, кого он потерял.
    Явор зло рассмеялся, прищурив глаза.
    — Ариэлла была для тебя слишком хороша, — прошипел он, приподнимаясь. — Она погибла из-за тебя. Если бы ты правда ее любил, она была бы здесь.
    Ясень вздрогнул, будто его ударили. Явор продолжал давить.
    — Ты не понимал, какое сокровище тебе досталось, — Ясень отступил на шаг, а Явор сел, — Она мертва, потому что ты не смог ее защитить! А теперь замарал память о ней связью с этой гадиной.
    Ясень побледнел и посмотрел на меня. Я не сразу заметила, что рука старшего принца шевельнулась.
    — Берегись! — крикнула я.
    Явор с необычайным проворством вскочил и рванулся к брату. Тот среагировал мгновенно. Отточенное мастерство работало, даже когда его мысли блуждали где-то далеко. Он отпрянул как раз в тот момент, когда Явор замахнулся на него кинжалом, возникшим неизвестно откуда. Старший принц с размаху налетел на меч брата.
    Оба замерли, и я закусила губу, сдерживая крик. Время остановилось. Явор поморгал, взглянул на меч у себя в животе, удивленно раскрыл глаза. Ясень в ужасе смотрел на свою руку.
    Явор отшатнулся, выронил кинжал и привалился к стене, зажимая рану. Между пальцами сочилась кровь, белая ткань окрасилась алым.
    — Поздравляю, братец, — Говорил он с трудом, хотя глаза не потухли, остались чистыми.
    Явор кивнул остолбеневшему Ясеню.
    — Ты все-таки меня прикончил.
    В коридоре послышатся топот, до нас долетели крики. Я подбежала к Ясеню. Тот по-прежнему сокрушенно глядел на брата.
    — Сюда идут! — Я схватила принца за руку, и он вздрогнул.
    — Да. Беги со своей полукровкой, — прокашлял Явор. Изо рта у него вытекла струйка крови, — Беги, пока Маб не увидела, что младший сын потерян для нее. Вряд ли ты придумаешь более гнусное предательство.
    Голоса звучали все ближе. Ясень кинул на брата горестный, полный сожаления взгляд, схватил меня за руку, и мы бросились к дверям.
    Даже не знаю, как мы смогли ускользнуть. Ясень, точно сумасшедший, летел по каким-то коридорам. Повсюду раздавались топот и вопли. Мы только чудом никого не встретили. А может, и не чудом, ведь принц, судя по всему, точно знал, куда бежать. Дважды он рывком утаскивал меня в угол, прижимал к стене и шепотом приказывал молчать и не двигаться. В первый раз мимо пронеслась шайка Красных колпаков, рыча и размахивая ножами. Во второй — проплыла бледная женщина в окровавленном платье. Сердце у меня билось так оглушительно, что его непременно должны были услышать, но она ничего не заметила.
    Мы побежали по холодному пустому коридору. На потолке, точно люстры, мерцали голубые сосульки. Наконец Ясень втолкнул меня в какую-то дверь с изображением белого дерева. За ней оказалась небольшая комната с высоким стеллажом и черным полированным комодом. На дальней стене висела богатая коллекция ножей и кинжалов, угол занимала простая, аккуратно застланная кровать. Очевидно, на нее лет сто никто не ложился. Все было чисто и скромно, по-спартански. Совсем не похоже на спальню принца.
    Ясень вздохнул, выпустил мою руку и, запрокинув голову, прислонился к стене. Его рубашку пропитала кровь, на черной ткани темнели пятна. У меня сердце сжалось.
    — Надо тебя перевязать. Есть бинты?
    Ясень застывшим взглядом смотрел прямо перед собой — сказывалось потрясение. Преодолев страх, я шагнула к нему и постаралась говорить спокойно и рассудительно.
    — У тебя есть какие-нибудь тряпки или полотенца? Чем можно остановить кровь?
    Секунду он смотрел на меня, ничего не понимая, затем тряхнул головой и кивнул в угол.
    — Комод, — Я еще никогда не слышала в его голосе такой усталости — В верхнем ящике мазь. Она… держала на всякий случай.
    Я не поняла, о чем он, но подошла и открыла ящик. Чего там только не было: сухие цветы, голубая шелковая лента, стеклянный кинжальчик с костяной рукоятью, украшенной затейливой резьбой. Я порылась и отыскала баночку с кремом, пахнущим целебными травами. Его осталось совсем немного. Мазь стояла на старом, заляпанном кровью клочке ткани, а в углу ящика лежало что-то вроде бинта из тонких, как паутинки, нитей.
    Я вытащила мазь и бинт. На пол упала серебряная цепочка, на которой висели два кольца, одно большое, другое — поменьше. До меня наконец дошли слова Ясеня.
    Все эти вещи когда-то принадлежали Ариэлле. В ящике принц хранил все, что о ней напоминало. Ее кинжал, ее ленту. А изящные кольца, украшенные серебряными и золотыми листочками, были обручальными.
    Я положила цепочку на место и закрыла ящик. Сердце сжалось в холодный комок. Ясень по-прежнему любит Ариэллу. Какие еще нужны доказательства?
    К глазам подступили слезы. Я разозлилась и сморгнула их. Некогда ревновать. Он смотрел на меня унылым, погасшим взглядом. Я глубоко вздохнула.
    — Надо раздеться.
    Ясень послушно стянул рубашку. Там, где он раньше стоял, на стене остался красный размазанный след. Принц бросил рубаху на пол и повернулся ко мне. Я старательно отводила глаза от его мускулистой груди. Во рту пересохло, щеки горели огнем.
    — Может, мне сесть? — спросил он.
    Я благодарно кивнула. Принц сел на кровать, спиной ко мне. У него было ранено плечо и бок. Кровавые полосы багровели на белой коже.
    Возьми себя в руки, Меган. Я медленно подошла, вся дрожа. Сколько крови! Я осторожно промокнула раны, чтобы не потревожить его, но Ясень даже не пикнул. Я стала бережно втирать мазь в плечо.
    Принц тихонько зашипел и наклонился, волосы упали ему на лицо.
    — Ничего, я потерплю, — сказал он, не поднимая головы. — Уже привык.
    Я кивнула и начата работать смелее. Принц сидел не шевелясь, но я почувствовала, как напряглись его мышцы. Наверное, Ариэлла тоже лечила его в этой самой комнате. Судя по белым шрамам на спине, это был не первый бой в его жизни. Интересно, Ариэлла тоже боялась и злилась на него, когда он рисковал головой?
    В глазах помутнело. Я поморгала, но это не помогло. Взяла бинт и, закусив губу, перевязала плечо. Слезы катились по щекам.
    — Прости.
    Он произнес это очень тихо и даже не шевельнулся, но я все равно чуть не выронила бинт. Не ответила, начала перевязывать туловище. Ясень сидел неподвижно, чуть дыша. Слеза упала ему на спину, и он вздрогнул.
    — Меган?
    — За что ты извиняешься? — Голос предательски дрогнул, и я сглотнула, — Ты же объяснил, почему вел себя так подло. Защищал меня от родственников и придворных. Намерения были самые добрые.
    И мне совсем не больно, ни капельки.
    — Я не хотел, чтобы ты страдала, — неуверенно сказал Ясень, — Думал, если возненавидишь меня, будет легче, когда ты вернешься к смертным.
    Он помолчал и продолжил чуть слышно:
    — А то, что я наговорил у дворцаПросто Явор замучил бы тебя, узнай он правду.
    Я расправила повязку. Слезы все текли, но теперь у них была другая причина. От меня не укрылась разница. Когда ты вернешься. Не «если», а «когда». Будто он знал, что однажды я покину Небывалое и мы больше не встретимся.
    Я взяла баночку и поставила ее в комод. Не хотелось ни смотреть на Ясеня, ни думать, что однажды он меня оставит, уйдет туда, куда мне вход закрыт.
    — Меган.
    Он вдруг повернулся, схватил меня за руку, и по коже побежали мурашки. Я невольно взглянула на принца. В глазах у него была тоска, молчаливая просьба понять его.
    — У меня нет к тебе чувств, — тихо произнес он, разрывая мне сердце. — Тех, которых ты хочешь. Маб всегда останется моей королевой, а Зимний двор — домом. То, что было в королевстве Машины… — Ясень страдальчески поморщился — Нам надо забыть об этом, жить дальше. Я отведу тебя на границу с Аркадией. Там, при дворе Оберона, ты будешь в безопасности, и мы расстанемся навсегда.
    Боль грызла и жгла мне сердце. Я вглядывалась в его лицо, надеясь, что он возьмет свои слова обратно, скажет, что пошутил. Принц отпустил мою руку, встал и грустно посмотрел на меня.
    — Так лучше.
    — Нет. — Я замотала головой.
    Ясень быстро прошел мимо. Я развернулась, чтобы поймать его за руку, но не успела.
    — Подожди…
    — Не надо.
    Принц достал из стенного шкафа облегающую серую рубашку и натянул ее, ничем не показав, как ему больно.
    — Я убил родного брата, — Он закрыл глаза. — Я преступник, у меня нет будущего. Тебе радоваться надо, что мы расстанемся.
    — И что ты намерен делать?
    Ясень поморщился.
    — Вернусь ко двору. Попробую все забыть, — Он накинул длинное черное пальто с застежками из серебряных цепочек. — Сдамся на милость королевы. Может, она меня не казнит.
    — Но так нельзя!
    Ясень резко повернулся ко мне, взметнув полами пальто. Он вдруг стал совсем другим: бессердечным, недосягаемым, грозным красавцем фейри.
    — Не вмешивайся в наши дела, Меган, — мрачно предупредил принц и закрыл шкаф, — Маб найдет меня, где бы я ни прятался. Скоро война, и Зимнему двору понадобится каждый. Пока летние фейри не вернут скипетр, королева не успокоится.
    Он отвернулся, но тут я вспомнила кое о чем.
    — Скипетр! — Я схватила принца за рукав, не замечая, что он замер, будто окаменев, — Летний двор тут ни при чем. Его похитили железные фейри.
    Ясень сдвинул брови, и я с надеждой подалась вперед. Только бы поверил!
    — Береста убил Терциус.
    Секунду принц недоуменно смотрел на меня. Я затаила дыхание, наблюдая за выражением его лица. Из всего Зимнего двора только Ясень видел железных фейри. Если он мне не поверит, то и остальных я убедить не смогу.
    — Ты уверена?
    У меня с плеч гора свалилась. Я кивнула.
    — Но для чего им скипетр? И как они вообще к нам проникли?
    — Не знаю. Может, им потребовалась его сила. А может, они хотят поссорить светлых и темных. По крайней мере, это им удалось.
    — Надо сказать королеве.
    — Нет!
    Я встала у него на пути, и глаза Ясеня сурово вспыхнули.
    — Она тебе не поверит. Я хотела все рассказать, но она превратила меня в сосульку. Маб во всем винит Оберона.
    — Меня она послушает.
    — Ты думаешь? После того, что ты натворил? Ты же освободил меня и убил Явора.
    Он помрачнел. Чувство вины пронзило меня, точно кинжал, но я постаралась об этом забыть.
    — Нужно догнать их! — Я вдруг поняла, что надо делать. — Мы найдем Терциуса и вернем скипетр. Только так можно предотвратить войну. Тогда уж королева точно нам поверит.
    Ясень медлил, раздумывая, послушать меня или исполнить долг перед матерью. В глазах мелькнуло сомнение. Он запустил пальцы в волосы, но сказать ничего не успел. Внезапно по двери царапнули чьи-то коготки.
    Мы вздрогнули и переглянулись. Ясень заслонил меня собой, вытащил меч и осторожно приоткрыл дверь. В комнату меховым ручейком проскользнула черная кошка, и я вскрикнула от неожиданности.
    Ясень вложил меч в ножны.
    — Тайсин, — буркнул он, когда фука приняла свое нормальное обличье. — Как там во дворце? Что происходит?
    Она оскалилась. Прищуренные глазки нетерпеливо сверкали.
    — Кругом полно солдат, — объявила она, поигрывая хвостом. — Все входы и выходы закрыты. Ищут вас.
    Она посмотрела на меня и усмехнулась.
    — Маб рвет и мечет. Если хотите бежать, не медлите! Скоро здесь будут гвардейцы.
    Я с мольбой взглянула на Ясеня. Он в сомнении покосился на дверь и наконец тряхнул головой, будто сам не верил, что решился на такое.
    — Сюда! — Принц открыл шкаф. — Быстро!
    Я забралась в тесную и темную каморку. Ясень шагнул за мной и обернулся к Тайсин, которая приплясывала, стоя посреди комнаты.
    — Ляг на дно, — предупредил он. — До поры до времени не попадайся Маб на глаза. Понятно?
    Фука расплылась в улыбке, которая так и светилась озорством.
    — Так не интересно, — ответила она и показала принцу язык.
    Не успел он возразить, как Тайсин вскинула голову и повела ушами.
    — Сюда идут! Бегите, а я их отвлеку. Никто лучше фуки не умеет водить за нос.
    Не успели мы ее остановить, как Тайсин распахнула дверь.
    — Принц! — заверещала она, и в коридоре зазвенело эхо. — Тут принц и полукровка! Сюда!
    Мы спрятались в шкаф. Мимо двери протопали наши преследователи, и Тайсин повела их дальше. Ясень вздохнул и запустил пальцы в волосы.
    — Вот глупая фука!
    — С ней ничего не случится?
    Принц фыркнул.
    — Уж кто-кто, а Тайсин о себе позаботится. Потому я и просил ее за тобой приглядывать.
    Так вот почему фука все время крутилась рядом!
    — Зря. Няньки мне не нужны.
    То, что Ясень меня опекал, одновременно и злило, и радовало.
    Принц не ответил. Приложив руку к задней стенке, он что-то шепнул на неизвестном языке. В темноте образовался прямоугольник из тонких светящихся полосочек. Это была дверь. Ясень открыл ее, и комнатку залил бледный свет. Дальше тянулись ледяные ступени, уходящие во тьму.
    — Вперед. — Принц протянул мне руку. — Так мы выберемся из дворца, но надо спешить, пока лестница не исчезла.
    Из коридора донесся ликующий рев — кто-то заглянул в нашу комнату и теперь звал сюда товарищей. Я схватила принца за руку, и мы бросились вниз по ступеням.

6
ГОБЛИНСКИЙ БАЗАР

    Ясень вел меня все дальше — сначала по сверкающей лестнице, затем по узенькому проходу, освещенному голубым пламенем факелов. Со стен ухмылялись морды горгулий. Мы бежали молча, только эхо шагов и мое пыхтение нарушали тишину. Несколько раз перед нами возникали развилки, но принц знал, какую дорогу выбрать. Как хорошо, что на мне было длинное теплое пальто! В коридоре стояла такая стужа, что дыхание превращалось в облачка. Мы все время прислушивались, нет ли за нами погони.
    Коридор вдруг кончился тупиком — путь нам преградила ледяная стена. Я испугалась, что мы свернули не туда, но Ясень шагнул вперед и положил на нее руку. С громким треском стена расступилась, за ней оказался еще один коридор. Наконец мы выбежали из дворца.
    Ясень повернулся ко мне.
    — От меня ни на шаг.
    Он взмахнул рукой, и я кожей почувствовала легкую дрожь. Меня, точно плащ, укрыли чары.
    — Ни с кем не заговаривай. Не смотри никому в глаза. Пока чары действуют, никто тебя не заметит, но они разрушатся, стоит привлечь к себе внимание. Опусти голову и следуй за мной.
    Я старалась. Только вот не замечать ничего за стенами дворца было трудновато. Передо мной вставал прекрасный и таинственный город зимних фейри — ледяные шпили, дома из окаменевших корней, пещеры, где над входом, точно зубы, торчали сосульки. Мы шли по узеньким переулкам, а из тьмы под валунами за нами следили блестящие любопытные глаза. Ясень вел меня по туннелям, сверкавшим тысячами крошечных кристаллов, по улицам, вдоль которых росли белые деревья, источавшие слабый свет.
    Конечно же, сегодня ночью все жители высыпали на улицы. Кругом, разгоняя мрак, летали блуждающие огни. Зимние фейри плясали, пили и ревели во все горло. Их воплям вторило эхо. Я вспомнила безумный пир во дворце и догадалась, что здесь еще не закончили праздновать наступление зимы.
    Мы обходили толпу стороной, стараясь не попадаться никому на глаза. Вокруг носились подданные Неблагого двора. Гремела мрачноватая музыка. Она завораживала, повергала толпу в неистовство. Тут и там пляска заканчивалась кровавой дракой, гуляки роем набрасывались на какого-нибудь бедолагу и разрывали того на кусочки. Я шла за принцем, вся дрожа, и не сводила глаз с его спины.
    Внезапно Ясень схватил меня за руку и втащил в переулок, взглядом приказав молчать. Секунду спустя в толпу врезались два всадника на огромных черных скакунах с горящими синими глазами. Зимние фейри бросились врассыпную. Танцоры рычали, шипели, отскакивая в стороны. Какой-то гоблин взвизгнул и упал. Копыто размозжило ему голову.
    Рыцари натянули поводья и повернулись к толпе, не обращая внимания на проклятия и рев. На них были черные кожаные доспехи с шипами на плечах. Из открытых шлемов смотрели худые, жестокие лица. Ясень переступил с ноги на ногу.
    — Это воины Явора, — шепнул он, — Его гвардия, орден Шина. Они подчиняются только брату и королеве.
    — Приказом ее величества, королевы Маб, — прокричал один из рыцарей, перекрывая какофонию музыки и гвалта, — Зимний двор официально объявляет войну королю Оберону и Летнему двору! За убийство принца Береста и похищение Скипетра года всех летних фейри ждет беспощадная расправа!
    Ночь наполнилась рыком и визгом. Это был не гнев, скорее ликование. Красные колпаки хохотали, гоблины пускались в пляс, а спригганы скалились до ушей. В груди у меня похолодело. Они жаждали крови. Зимний двор любил зверства больше всего на свете и просто мечтал растерзать своих древних соперников. Глашатай дал нечисти повыть вволю, а затем поднял руку.
    — Кроме того, — рявкнул он, и вокруг наступила тишина, — знайте, что принц Ясень с этих пор объявляется изменником и дезертиром! Он напал на родного брата, принца Явора, серьезно ранил его и сбежал с полукровкой, дочерью короля Оберона. Они чрезвычайно опасны, поэтому держите ухо востро.
    Ясень вздрогнул. В его глазах смешались облегчение, чувство вины и тревога. Явор выжил. Зато наш путь через город стал в тысячу раз опаснее.
    — Королева Маб приказала брать их живыми! — прогремел рыцарь, — За поимку преступников или сведения о них полагается щедрая награда. Тот, кто упустит беглецов, навлечет на себя королевский гнев. Расскажите об этом всем и каждому! А завтра мы выступаем в поход!
    Рыцари вонзили шпоры в бока лошадей и ускакали под рев толпы. Ясень глубоко задумался, сощурив глаза так, что они превратились в серебристые щелки.
    — Мой брат не погиб. — Невозможно было понять, радует его эта новость или нет, — По крайней мере, пока он жив. Это усложняет задачу.
    — Как же нам выбраться?
    Ясень помрачнел.
    — У ворот поставят охрану, — сказал он, глядя на улицу, — Я вор знает, что мы тут, и поэтому обычным путем идти нельзя.
    Помолчав, принц вздохнул.
    — Есть одно место.
    — Какое?
    Он взглянул на меня, и я вдруг осознала, как близко мы стоим. Лица были совсем рядом. Я почувствовала, как его сердце заколотилось в такт моему, и поскорее опустила голову, пряча красные щеки.
    — Идем, — шепнул принц, и мне показалось, что голос у него дрогнул. — Это недалеко, но лучше поторопиться. Базар не всегда открыт. Если опоздаем, он исчезнет.
    Во тьме зазвенел дикий вопль. Зимние фейри продолжали пировать, но теперь совсем обезумели. Весть о начале войны только распалила их кровожадность. Два Красных колпака и ведьма затеяли драку, вырывая друг у друга тело погибшего гоблина, и я отвернулась, чтобы не стошнило. Ясень утащил меня в темный переулок.

    Мы петляли по закоулкам, чудом избегая толпы. Один раз едва не споткнулись о гнома, выходившего из какой-то дыры в стене. Красный колпак сердито зарычал, но вдруг вытаращил глазки-бусины. Он узнал нас и собрался было крикнуть, но Ясень вскинул руку и с глухим звуком всадил в разинутый рот ледяной кинжал. Гном замолчал навеки.
    Впереди показался берег огромного подземного озера. От воды ползли клубы тумана. Мы выбежали на площадь, окруженную множеством киосков и палаток. Все они были пусты, разноцветные тенты хлопали на ветру. Место напомнило мне заброшенную ярмарку. В центре площади высилось гигантское белое дерево с плодами, похожими на человеческие головы. В могучем стволе темнела узенькая дверца. Ясень ускорил шаг.
    — Вот и базар, — сказал он и втащил меня за дерево.
    Мимо вразвалку прошагал огр. От его топота земля подрагивала.
    — А теперь слушай. Что бы ты ни увидела, ничего не покупай, не давай ничего и не бери, даже если очень захочется. Когда торговцы будут тебя зазывать, не обращай внимания. Молчи и смотри на меня. Понятно?
    Я кивнула. Принц потянул за ручку, мы вошли, и он закрыл за нами дверь. Внутри ствол мягко светился, пахло сладковатой гнилью, как от увядших цветов. Другого выхода отсюда не было.
    — Не отставай, — шепнул Ясень и распахнул дверь.
    Навстречу нам хлынули шум и гомон. Площадь ожила. Теперь киоски ломились от всевозможных товаров, всюду плавали блуждающие огни, играла музыка. Покупатели-фейри ходили по рынку, разговаривали с продавцами, торговались. Я отпрянула. Принц подбодрил меня улыбкой.
    — Все в порядке, — Он потащил меня за собой, — Тут никто не спросит, откуда ты и чего тебе надо. Их интересует только торговля.
    — И нам тут ничто не угрожает? — спросила я.
    Фейри с волчьей головой пронес мимо связку отрубленных рук, и Ясень мрачно усмехнулся.
    — Ну, этого я бы не сказал.
    Мы нырнули в толпу. Все толкались, пихали друг друга, порыкивая, однако никто нас не замечал. Фейри зазывали покупателей, махали длиннопалыми лапами или когтями. Бородавчатый гоблин поймал мой взгляд и осклабился, показывая на прилавок с ожерельями из пальцев, зубов и костей. Ведьма тряхнула у меня перед носом сушеной свиной головой, а громадный тролль предложил что-то наподобие шашлыка. Пахло аппетитно, но тут среди кусочков я заметила зажаренную птичку и крысиные головы и побежала догонять Ясеня.
    Чем только здесь не торговали! Ловцами снов из паутины и детских косточек, обезьяньими лапами и «руками славы». В одном киоске продавали живые сердца, а в шатре по соседству — цветы из тончайшего стекла. Куда ни глянь, все было необыкновенное, жуткое или просто странное. Торговцы оказались ужасно назойливыми. Стоило только взглянуть в их сторону, как они бросались наперерез, во все горло расхваливали товар и делали «необычайно выгодные» предложения.
    — Всего несколько прядей с твоей головы! — крикнул бесенок с крысиной мордой, протягивая мне золотое яблоко. — Вечная молодость и красота — твои.
    Я помотала головой и заторопилась дальше.
    — Одно воспоминание, — проворковала женщина с миндалевидными глазами, помахивая сверкающим амулетом, — Только воспоминание, и твоя заветная мечта сбудется.
    Ага, спасибо, это я уже проходила, и мне не понравилось.
    — Твой первенец!
    — Имя.
    — Флакон слез.
    — Капля крови.
    Я качала головой и спешила за Ясенем, лавируя между покупателями. Самые настырные торговцы бежали за нами по рядам, хватали меня за рукав. Иногда Ясень охлаждал их пыл суровым взглядом, но чаще всего мы просто спешили вперед без остановок.
    Над черной, как чернила, водой стояли деревянные причалы. У самого озера притулилась дряхлая таверна, похожая на раздутую жабу. Из дверей вывалился пьяный гоблин с кружкой, с ревом согнулся пополам и рухнул навзничь прямо в собственную рвоту. Перешагнув через мычащее тело, принц скрылся в таверне. Я брезгливо покосилась на пьяницу и тоже вошла.
    Внутри было сумрачно и жутко накурено. За старыми деревянными столами сидели негодяи всех мастей — от шайки Красных колпаков до фуки с козьей головой и желтыми глазами, которая внимательно за мной следила.
    Ясень подошел к стойке. Гном со спутанной черной бородой глянул на него исподлобья, плюнул в пивную кружку и продолжил натирать ее грязной тряпицей.
    — Не стоило тебе сюда заявляться, — вполголоса прорычал бармен. — Из-за тебя Явор полгорода на уши поднял. Рано или поздно сюда явятся рыцари Шипа и все вверх дном перевернут.
    — Мне нужен Сахарный Палец, — тихо ответил Ясень, пока я устраивалась на высоком стуле. — Надо убраться из Тир-на-Нога сегодня же. Знаешь, где его найти?
    Гном покосился на меня, и его пухлое лицо недовольно скривилось.
    — Если бы я тебя не знал, принц, — пробормотал он, снова принимаясь за кружку, — подумал бы, что ты сопли распустил. Говорят, ты предал Зимний двор, но мне лично плевать на это.
    Он поставил тяжелую кружку и перегнулся через прилавок.
    — Только скажи, она того стоит?
    Ясень вмиг стал холодным и отчужденным, будто дверь к себе захлопнул.
    — Ответ в оплату за помощь. Согласен? — спросил он равнодушно.
    Гном фыркнул.
    — По рукам. Только не соври, принц.
    Ясень помолчал.
    — Да, — сказал он почти беззвучно. — Стоит.
    — Маб тебя за это в порошок сотрет.
    — Знаю.
    Бармен покачал головой, с жалостью глядя на него.
    — Ну, это ваши проблемы, — вздохнул он и убрал кружку под прилавок, — Ты хуже сатиров, честное слово. Тем, по крайней мере, хватает ума не влюбляться.
    — Так знаешь ты, где нашего друга искать? — невозмутимо напомнил Ясень.
    — Да. — Гном почесал нос и сковырнул что-то с пальца, — Пошлю за ним кого-нибудь. А вы с девчонкой подождите наверху.
    Ясень отодвинулся от стойки и с тем же непроницаемым видом посмотрел на меня.
    — Идем.
    Я спрыгнула со стула.
    — А кто такой этот Сахарный Палец? — спросила я, пока мы шли по залу.
    К нам никто не приставал. Одни посетители просто не замечали, другие держались на почтительном расстоянии. Что было совсем не удивительно — от Зимнего принца исходил вполне ощутимый холод.
    — Это гоблин. Контрабандист, — ответил Ясень и кивнул на лестницу в углу. — Только вместо товаров он перевозит живых существ. Возможно, он единственный, кто в силах нам помочь. Если сможем заплатить.
    Гоблины. Вот гадость! Мне лично с ними не везло. Когда я в первый раз попала в Небывалое, шайка гоблинов меня чуть не съела.
    Мы поднялись на второй этаж, и Ясень повел меня по коридору со скрипучим полом. Из-за дверей доносились странные звуки. В самом конце находилась тесная комнатка с двумя простыми кроватями и мигающим торшером в углу. Приглядевшись, я обнаружила, что вместо абажура к позолоченному шесту приделана круглая клетка. Огонек внутри отчаянно попискивал и метался из стороны в сторону. Ясень захлопнул дверь и устало привалился к ней спиной.
    Мне безумно хотелось его обнять, раствориться в нем, почувствовать его руки, но то, что он сказал мне во дворце, разделило нас, точно колючая проволока.
    — Как ты? — шепнула я. — Все нормально?
    Он кивнул и запустил руку в волосы.
    — Поспи. Я не знаю, что будет потом. Отдохни, пока время есть.
    — Не хочу.
    Он не настаивал, просто смотрел на меня усталыми, грустными глазами. Я не отводила взгляда. Как же достучаться до него? Как убрать эту отчужденность?
    Повисла неловкая тишина. Слова так и вертелись на языке, но я боялась, что он не будет слушать. Промолчать или признаться? Конечно, он меня оттолкнет, но почему бы не попробовать? Ясень разглядывал комнату. Раз или два он тоже, по-моему, хотел что-то сказать, но все не решался и вместо этого только ерошил волосы. Мы заговорили одновременно.
    — Ясень…
    — Меган, я…
    Кто-то заколотил в дверь, и мы вздрогнули.
    — Принц Ясень! — пропищали в коридоре, — Вы там? Сахарный Палец пришел и ждет вас.
    — Иду, — Ясень оттолкнулся от двери, — Останься тут, — сказал он мне. — Не будем рисковать. Запрись на замок и отдохни.
    В коридоре стоял ухмыляющийся гоблин. Ясень тихонько вышел.
    Я села на матрас, от которого воняло пивом и грязной соломой, и долго не сводила взгляда с двери.

    Кто-то потряс меня за плечо. Я моргнула. Было сумрачно, клетку с огоньком накрыли черной тряпкой, и комнату наполняли тени. Разлепив тяжелые веки, я увидела над собой размытый силуэт. На кровати сидел Ясень. Его серебряные глаза светились в темноте.
    — Меган, — тихо позвал он. — Проснись. Пора.
    Меня одолевала усталость. Я и не подозревала, насколько вымоталась. В голове была каша. Заметив, что я не сплю, он хотел встать, но я подвинулась, обвила его руками и сонно пробормотала:
    — Нет. Посиди еще.
    Он вздрогнул, накрыл мои руки своими.
    — Все-таки решила усложнить нам задачу, — прошептал он в темноту.
    — Ну и что, — пробормотала я, обнимая его крепче.
    Ясень вздохнул, сел вполоборота, убрал прядку с моей щеки.
    — И почему меня к тебе тянет? — спросил он, больше сам у себя. — Почему так тяжело с тобой расстаться? Сначала я думал: потому, что ты очень похожа на Ариэллу. Но это не так.
    Он не улыбнулся, но в глазах вспыхнули теплые искорки.
    — До твоего упрямства ей было далеко.
    Я хихикнула.
    — Чья бы корова мычала.
    Улыбка наконец скользнула по его губам, но принц тут же посерьезнел и наклонился ко мне.
    — Чего ты хочешь, Меган? — спросил он, и в голосе послышалось затаенное страдание.
    Я заплакала — дали знать о себе страх и боль, которые мучили меня в последние дни.
    — Тебя. Я просто хочу тебя.
    Он закрыл глаза.
    — Я так не могу.
    — Почему?
    Лицо Ясеня плавало за пеленой слез, но я не хотела вытирать глаза, чтобы не отпускать его. Отчаяние сдавило мне сердце.
    — Кому какое дело, что скажут наши дворы? Мы могли бы встречаться тайно. Если ты придешь в мой мир, никто даже не заметит.
    Он покачал головой.
    — Маб уже знает обо всем. Разве она смирится? Ты же видела, какой она была в тронном зале.
    Я шмыгнула носом и прижалась щекой к его боку. Ясень нежно гладил мои волосы. Как не хотелось его отпускать! Вот бы свернуться калачиком и всю жизнь лежать с ним рядом.
    — Пожалуйста! — взмолилась я, забыв о гордости. — Не бросай меня. Мы придумаем, как всех обмануть. Прощу тебя!
    Принц вздрогнул. Я закусила губу и сильнее прижалась к нему.
    — Я люблю тебя.
    — Меган, — с болью сказал он, — ты меня совсем не знаешь. Не видела, что я делал… На моих руках кровь фейри и людей.
    Он помедлил и собрался с духом.
    — Когда Ариэлла погибла, внутри я превратился в лед. Я мог хоть что-то почувствовать, только когда охотился, убивал. Я ни о чем не думал, даже о себе. Кидался в самые безнадежные драки, только чтобы ощутить боль от удара мечом или от когтей, разрывающих тело.
    Я вздрогнула и прильнула к нему, вспомнив шрамы на спине и плечах. Я легко представила, как он с мертвым, холодным взглядом сражается в надежде, что какой-нибудь удачливый враг его прикончит.
    — А затем появилась ты, — продолжал он, тронув мою влажную щеку, — и вдруг… Я даже не знаю. Это было так, будто я иными глазами на мир посмотрел. Я увидел тебя с Паком, когда вы пришли в Небывалое…
    — Ты хотел нас убить, — напомнила я.
    Он поморщился и кивнул.
    — Я подумал, что эта какая-то издевка судьбы. Девушка так похожая на Ариэллу, дружит с моим заклятым врагом. Это было слишком. Я хотел убить вас обоих. — Он вздохнул. — Но затем встретил тебя в Элизии и…
    Ясень закрыл глаза.
    — И все началось сначала. А я-то думал, что больше не смогу чувствовать. Как же я злился! На празднике несколько раз готов был тебя прикончить, чтобы предотвратить свою погибель. Я не хотел ни с кем себя связывать. Особенно с полукровкой, дочерью Оберона — Он горько усмехнулся и покачал головой, — Когда ты ступила на землю Небывалого, моя участь была предрешена. Зря я заключил с тобой этот договор.
    Я затаила дыхание.
    — Почему?
    Ясень убрал прядку с моей щеки, и нежности в его голосе стаю еще больше.
    — Потому что с древними традициями ничего нельзя поделать.
    — А мы попробуем…
    — Ты не знаешь нас, — тихо продолжил он, — Слишком мало времени провела в Волшебной стране. Но я-то представляю последствия, веками на это смотрел. Мы вернем скипетр, но даже если война закончится, мы все равно останемся по разные стороны. Так всегда будет, как ни старайся.
    Я подавленно молчала. Принц говорил с горечью, но твердо. Он все уже решил, и спорить было бесполезно.
    В душе наступило странное спокойствие. А может, я наконец смирилась. Все кончено, подумала я, чувствуя, как боль стихает, а на смену ей приходит тупое равнодушие. Так вот что значит «расстаться». Хотя у меня язык не повернулся бы назвать это так. Слишком банальное выражение для того, что с нами происходило.
    — Идем. — Ясень разомкнул мои руки и встал, — Пора. Мы с Пальцем заключили договор. Под городом тянутся гоблинские туннели. По ним нас и выведут. Надо спешить. Рыцари Шипа все кругом обыскивают.
    — Ясень! — Я приподнялась на локте. — Подожди. Можно попросить тебя кое о чем?
    Он насторожился.
    — Что такое?
    Сердце стучало в ушах. Я встала и шепнула:
    — Поцелуй меня.
    Брови принца удивленно поползли вверх.
    — Всего один раз. Обещаю, последний. Тогда я смогу тебя забыть.
    Это было наглейшее вранье. Я знала: даже в девяносто лет, когда у меня склероз начнется, воспоминание о Зимнем принце будет сиять, как звезда на небосклоне, и никогда не померкнет.
    Ясень медлил. Я решила вести себя повеселее.
    — Один разочек, честное слово.
    Он посмотрел на меня, и я улыбнулась.
    — Такой пустяк. А иначе что это за расставание?
    Ясень все еще сомневался, бросил взгляд на дверь.
    Мне показалось, что он сейчас уйдет. Вот это будет унижение! Но тут принц вздохнул и сник.
    Он шагнул ко мне, обнял и поцеловал.
    Наверное, он хотел, чтобы наш последний поцелуй вышел коротким и целомудренным, но стоило мне почувствовать его губы, как в животе взметнулась огненная волна. Я притянула его ближе, вцепилась в спину. Ясень стиснул меня в объятиях с такой силой, будто хотел, чтобы мы слились воедино. Я запустила пальцы в его волосы, укусила за нижнюю губу. Принц застонал. Мой язык проскользнул между его приоткрытых губ. В нашем последнем поцелуе не было нежности, лишь тоска и горькое знание: мы могли бы жить счастливо, но судьба решила иначе.
    Все закончилось слишком быстро. Ясень с горящими глазами отпрянул, дрожа от страсти. Сердца у нас обоих стучали как бешеные. Пальцы Ясеня до боли впивались мне в плечи.
    — Больше не проси, — хрипло сказан он.
    У меня дыхания не хватило, чтобы ответить.
    Он вышел, не оборачиваясь. Я сделала глубокий вдох, сглотнула подступающие слезы и пошла следом.
    У подножия лестницы ждал какой-то гоблин. Увидев нас, он осклабился, открыв щербатые зубы вперемежку с золотыми коронками. Он был весь увешан побрякушками. На пальцах — перстни, в ушах — сережки, на шее — ожерелья, и даже в носу висело золотое кольцо. Гоблин повернулся ко мне, блестя мутным стеклянным глазом, потер лапы и оскалился, точно радостная акула.
    — Так это, значит, и есть принцесса, из-за которой наш принц стал изменником, — прошипел он, смерив меня взглядом. — И теперь вам нужны гоблинские туннели, ведущие из города. Что ж. Славненько, — Он махнул унизанной кольцами рукой, — На разговоры нет времени. Отправляемся немедленно, пока рыцари не пришли и не начали задавать лишних вопросов. Ты ничего не забыл, принц-отступник?
    Ясень поморщился, но только покачал головой. Гоблин рассмеялся. Золотые зубы поблескивали в тусклом свете.
    — Отлично! Тогда за мной!

7
КОЛЬЦО

    Мы покинули таверну через черный ход, и Сахарный Палец повел нас вдоль озера. За причалами оказался обрыв, внизу тянулся узкий скалистый берег. Хватаясь за камни, мы вслед за главарем контрабандистов спустились к воде. Там, в небольшой лодке, ждали два гоблина покрепче.
    — Быстрее, быстрее, — подгонял Палец, заталкивая нас в суденышко.
    Мы робко присели на скамью, а спереди и сзади оказались его подручные. Они подняли весла. Палец оттолкнул лодку от берега и запрыгнул внутрь. Когда мы отплыли подальше, он повернулся к нам с виноватой улыбкой.
    — До туннелей рукой подать, — сказал он, поглаживая одно из своих колец, — Только гоблины знают, как найти это место, и только гоблин может увидеть его и остался в живых. В былое время вы заплатили бы своими прекрасными глазками, но все меняется. Важно лишь одно — вы не гоблины, и видеть наши секретные ходы вам не положено. Правила, знаете ли. Так что прошу прощения.
    — Хорошо, — ответил Ясень.
    Гоблин завязал ему глаза. Я вздрогнула, когда лица коснулась черная ткань. Все исчезло во мраке.
    Мы плыли долго. Тишину нарушал только мерный плеск весел и голос Пальца, который отдавал команды своим головорезам. Наши с принцем руки соприкасались, и я чувствовала, как напряжены его мускулы. Стало холоднее. Вверху послышался писк летучих мышей. Лодка стукалась и царапала бортом о камни. Воняло нечистотами и тухлым мясом. Из тьмы долетали смешки и клацанье когтистых лап.
    Смрад и звуки остались позади, некоторое время мы плыли в тишине. Палец и его охранники о чем-то шептались, и я занервничала. Наконец лодка с глухим стуком причалила, кто-то вытянул ее на берег.
    Я сняла повязку и поморгала, привыкая к тусклому свету. Мы стояли в маленькой пещерке. Пол был усеян галькой, кругом валялись кости и всевозможный мусор. Вдалеке белел манящий свет. Я с облегчением вздохнула. У нас получилось!
    Ясень помог мне выбраться из лодки. Палец с ухмылкой наблюдал за нами.
    — Как я и обещал, безопасный путь из города. — Он показал в сторону выхода. — А теперь настало время платить.
    Он протянул сверкающую драгоценностями лапу, и Ясень бросил в нее кожаный мешочек.
    — Никому не говорите, что видели нас, — предупредил фейри.
    Охранники столкнули лодку в воду.
    — Боюсь, уже поздно, ваше высочество, — вдруг произнес хриплый голос на другом конце пещеры.
    Ясень схватился за меч. Из полумрака навстречу нам вышли четверо рыцарей, хрустя сапогами по гальке.
    — Вы очень умно поступили, решив не пользоваться обычными путями, Ясень, — сказал один.
    Шипов на его доспехах было больше, чем у остальных, иглы на плечах топорщились, как у дикобраза.
    — Маб выставила там надежную охрану, и вы это знали. К несчастью, Явор уже подкупил всех контрабандистов города. Какие же двуличные эти гоблины!
    Я бросила яростный взгляд на Сахарный Палец, но лодка уже ушла далеко от берега. Гоблин стоял в ней и ухмылялся.
    — Ты уж извини, принцесса! Принц дат хорошую цену, а другой принц — еще лучше. Ничего личного.
    Он махнул мне рукой, и лодка пропала во мгле. На сердце стало тяжело, будто его ледяная глыба придавила. Я повернулась к рыцарям.
    Те как один выхватили мечи. Клинки у них были черные, острые как бритвы. Вдоль кромок тянулись длинные шипы.
    — Отставить, Терний! — приказал Ясень.
    Меча он пока не выхватил, но держался наготове.
    — Биться с тобой я не хочу. Если ты уйдешь, Явор об этом никогда не узнает. Мы не вернемся в город.
    — К несчастью, нам не дали указаний насчет вашего возвращения, — ответил Терний с неуловимой издевкой, — Видите ли, принц Явор знает, что вы отправились за скипетром, а этого никак нельзя допустить. Новый повелитель приказал доставить ему полукровку. Мне очень жаль, ваше высочество, но вас придется убить. Как сказал Сахарный Палец, ничего личного.
    Новый повелитель? О ком это он? И тут меня осенило. Я ахнула, будто мне саданули кулаком в живот. Железный король! Они перешли на сторону врага! Это Явор впустил во дворец Терциуса и проволочных солдат. Он дал им погубить Береста и забрать скипетр. Он убедил Маб, что железных фейри не существует.
    Ясень побледнел.
    — Нет, — прошептал он, — Явор не мог нас предать. Неужели он в сговоре с железными фейри? Что вы наделали!
    — Одолеть Железное королевство нельзя, — откровенно сказал Терний, — Старый мир уходит в прошлое. Королева нам больше не защитница, пора найти более сильного союзника, подняться выше. Явор поведет нас в новый мир, где нам будет нечего бояться. Ни прикосновения железа, ни того, что воображение смертных иссякнет. Пусть старики упиваются древними традициями. Их ждет гибель, а мы займем их место.
    — Явор всех погубит, — мрачно ответил Ясень, — Война лишь приблизит наш конец. Только вместе Зима и Лето могут остановить Железное королевство.
    — Надолго ли? — спросил Терний и махнул мечом, словно точку поставил, — Люди бредят своей электроникой, глобальными проектами, про нас они забыли. Нельзя повернуть время вспять. А развиваться можно. Смотри, я покажу тебе кое-что.
    Он снял перчатку и поднял левую руку. На безымянном пальце поблескивало железное кольцо. Сам палец почернел и высох. Меня чуть наизнанку не вывернуло. Рыцарь торжествующе потряс кулаком.
    — Смотрите! — воскликнул он, — Смотрите на меня! Я не боюсь ни железа, ни прогресса. Сейчас кольцо жжет, но скоро я смогу носить его свободно, как люди. Скоро я стану таким же.
    — Ты умираешь, Терний, — сказал Ясень с ужасом и жалостью, — Оно медленно тебя убивает, а ты этого даже не понимаешь.
    — Нет! После войны, когда оба врага ослабеют, железные фейри вторгнутся в их пределы и уничтожат все старое на корню. Больше не будет ни Зимы, ни Лета, ни дворов, а только Железное королевство и те, кто достоин стать его союзниками.
    Я ошеломленно смотрела на него.
    — Это ведь Явор впустил железных фейри во дворец!
    Он устремил на меня безумный взгляд, и я продолжила:
    — Явор послал их за скипетром и позволил убить родного брата. Как ты можешь служить такой гадине? Разве ты не видишь, что он тебя использует.
    — Молчи, полукровка! — гневно воскликнул Терний. — Еще одно слово о моем повелителе, и я отрежу тебе язык и скормлю его собакам. Только Явора и волнует будущее Тир-на-Ног.
    Ясень покачал головой.
    — Он жаждет власти и ради нее готов пожертвовать целым двором. Ты не обязан участвовать в этом безумии, Терний. Отпусти нас. У нас есть шанс остановить войну. Если Лето вступит с нами в союз, мы придумаем, как победить Железное королевство.
    Терний и глазом не моргнул.
    — Мы получили приказ, принц Ясень. Полукровка отправится с нами, а ваше путешествие, к сожалению, кончается здесь. Явор сказал, что вы ни в коем случае не должны вернуться к Маб.
    Он сделал знак другим рыцарям, и те стали окружать нас.
    — Примите мои извинения. Конечно, для могилы принца тут слишком жалкое место.
    Я отступила, зная, что сейчас начнется, и в сотый раз попробовала хоть что-то наколдовать: выдернуть из земли корень, чтобы рыцари споткнулись, или отвлечь их блуждающим огоньком. Ничего не вышло, будто меня и магию разделила прозрачная стена. Я отчаянно билась в нее, но все напрасно.
    Ясень спокойно смотрел на рыцарей, все его мускулы напряглись.
    — Явор знает меня хуже, чем думает, — сказал он, с притворным равнодушием глядя на шипастые клинки, — Иначе он никогда не допустил бы такой ошибки.
    Терний довольно усмехнулся из-за спин своих подчиненных, радуясь возможности натравить их на Зимнего принца.
    — И что же это за ошибка?
    — Вас всего четверо.
    Ясень вскинул руку и обрушил на рыцарей шквал ледяных игл. Те отвернулись, закрывая лица, и принц бросился в атаку.
    У первого воина не было никаких шансов. Он рухнул, пронзенный мечом, не успев даже поднять оружие. Его доспехи коснулись земли, и тут же распались на части. Из них выстрелили толстые черные ветки, усеянные шипами. За секунду-другую тело рыцаря превратилось в огромный колючий кустарник, растущий прямо на камнях. На одном из шипов поблескивало металлическое кольцо.
    Раздался скрежет мечей. Терний куда-то подевался, но два других рыцаря загнали принца в угол и безжалостно теснили его. Ясень парировал, уворачивался, отражая удары. Его меч летал бело-голубой молнией. Я огляделась и схватила камень величиной с кулак. Может, я и не умела метать огненные шары, зато могла швыряться чем-то попроще.
    Только не в Ясеня, подумала я, отводя руку.
    Первый камень со стуком отскочил от спины рыцаря, но тот даже не обернулся. А вот второй угодил ему в висок. Фейри вздрогнул, и этого было достаточно. Ясень сделал выпад, пробив ему грудь мечом. Воин беззвучно упал, из его доспеха тут же вырвались ветки, скрыв мертвое тело под переплетением шипов.
    Я испустила торжествующий клич, но тут передо мной выросла темная фигура. Терний шагнул из теней и протянул ко мне пальцы с острыми ногтями. Я отпрянула, но рыцарь поймал меня, выкрутил руку и, пока я задыхалась от боли, удушающим захватом сдавил шею. Я задергалась, пнула его, но лишь оцарапалась о шипы на доспехах. Терний сжал мне горло так, что чуть воздух не перекрыл.
    Взметнулся кустарник, возвестив о конце последнего рыцаря, и сквозь колючие ветви к нам шагнул Ясень. В его глазах блестела ледяная ярость.
    — Ни с места, принц! — приказал Терний и приставил к моей щеке холодный черный кинжал, — Еще один шаг, и я выколю ее милые глазки. Железному королю плевать, что ее немного поранят.
    Ясень замер и опустил меч, не сводя с рыцаря глаз. Терний немного ослабил хватку, и я с жадностью вдохнула, стараясь не паниковать. От него пахло кожей, потом и чем-то едким, металлическим. На почерневшем пальце руки, сжимавшей кинжал, сверкало кольцо.
    — А теперь, — сказал фейри, тяжело дыша, — положи меч и поклянись, что не пойдешь за нами.
    Ясень не шевельнулся, и Терний ткнул острием кинжала мне в щеку. Потекла кровь. Я ойкнула и Ясень сжал кулаки.
    — Дважды просить не буду, — прохрипел рыцарь, — Битву ты проиграл. Положи меч и клянись.
    — Терний, — голос принца был тверже стали, — Явор отравил твой разум, как это кольцо отравляет тело. Еще не поздно. Остановись. Дай мне вернуть принцессу в Аркадию, а потом отправимся к Маб и расскажем о Железном короле и заговоре.
    — Поздно. — Терний помотал головой, — Они уже близко. Их не остановить.
    Он захихикал, как безумный, и сдавил мне шею.
    — Вся королевская конница, вся королевская рать, — шептал рыцарь, водя кинжалом у меня перед носом, — Никто в целом мире, никто в Небывалом не в силах отпора им дать.
    Хватит, решила я. У Терния было время подумать, а теперь мое терпение лопнуло. Пора что-то предпринять. Но что? Ведь у меня нет ни оружия, ни магии.
    Капля крови ползла по щеке, как огромная алая слеза. Рана пульсировала, и боль обострила мое восприятие. Мысленным взором я увидела, что кольцо источает белый свет, в нем бьется энергия. Это были чары, но холодные и бесцветные, совсем не похожие на то, с чем я сталкивалась раньше. Железная магия? Смогу ли я применить ее, как фейри — природную магию фантазий и чувств? Кольцо искрилось. Живое, податливое, оно так и просило дать ему новую форму.
    Сожмись, подумала я, и металл вдруг послушался. Терний растерянно вздрогнул, но я надавила еще, сжимая кольцо, чтобы оно впивалось в палец до крови. Кожа фейри зашипела, он взвыл и отдернул руку от моей шеи, точно его обожгло. Я вывернулась, оттолкнула его.
    Ясень тут же бросился к рыцарю. Тот хотел выхватить клинок, но опоздал. Принц всадил в него меч с такой силой, что лезвие вышло из спины.
    Терний покачнулся и с шумом упал в воду. Он взглянул на окровавленную грудь и поднял на нас пустые, растерянные глаза. Ясень с грустью смотрел на него.
    — Вы не понимаете, — в горле рыцаря что-то булькало, — мы должны были стать… как они. Явор обещал. Обещал…
    Глаза фейри закатились. Вверх выстрелили колючие ветки, скрыв мертвого рыцаря.
    Я содрогнулась. Было противно и в то же время жалко Терния до слез. Вот странно. Я столько времени провела при Зимнем дворе, но так и не могла спокойно видеть кровь и смерть. Ясень поглядел на меня с настороженным любопытством, словно видел впервые.
    — Что ты с ним сделала?
    Я помотала головой. Загадочные чары исчезли без следа. Меня всю трясло.
    — Не знаю.
    Ясень бросил последний взгляд на куст с железным кольцом на ветке и поморщился.
    — Иди сюда, — вздохнул он и поманил меня к большому валуну. — Сядь. Я посмотрю, что со щекой.
    Рана оказалась неглубокой, но болела просто жутко. Ясень оторвал от рукава полоску ткани и намочил в лужице. Едва он поднес тряпку к моей щеке, как я вздрогнула и дернулась в сторону, зажмурив глаза. Принц покачал головой и улыбнулся уголком губ.
    — Я же еще ничего не сделал. Сиди спокойно.
    Он поднес к щеке тряпочку, и наши взгляды встретились. Ясень замер. На его лице отразилась целая гамма разных чувств. Наконец он тихо вздохнул и стал промывать мне рану.
    Хотелось прикрыть глаза, но я все смотрела на него. Ради того, чтобы сидеть с ним рядом, можно было и боль потерпеть. Я изучала его глаза и губы, серебряную сережку-гвоздик, почти скрытую черными волосами. Запоминала мельчайшие подробности, выжигала в памяти образ, чтобы никогда не забыть. Ясень напустил на себя строгий вид, но прикасался ко мне очень нежно.
    — Почему ты на меня смотришь?
    Я вздрогнула.
    — Что? Да не смотрю я.
    — Не ври, — Он прижал мои пальцы к тряпочке. — Вот так. Кровь остановилась, но лучше подержи на всякий случай.
    Принц не убирал прохладную, гладкую ладонь с моей руки, но смотрел куда-то в сторону.
    — Прости, Меган.
    — За что?
    — За Явора. И за это все.
    Он встал, подошел к тому месту, где упал Терний. Принц смотрел на колючий куст, словно тот сейчас опять превратится в рыцаря.
    Явор, — сказал он. — Что ты задумал?
    Бросив клочок, я подошла к нему.
    Куда теперь?
    Принц молчал. Еще свежа была рана, ведь он совсем недавно узнал, что его брат предал все Небывалое. Я видела, что Ясень просто отказывается в это верить.
    — Старый план в силе, — наконец произнес он твердо, — Скипетр по-прежнему в руках врага, и если Явор знает, где он, то нам об этом не скажет. Когда все кончится, королева решит, как наказать моего брата, но сначала надо вернуть жезл.
    Я легонько прикоснулась к его плечу.
    — Я очень тебе сочувствую. Конечно, Явор — придурок, но мне жаль, что с ним так вышло.
    Он кивнул.
    — Пошли.
    У выхода из пещеры стояли четыре вороных коня. Их гривы вспыхивали, как молнии, голубые глаза сияли. Во взглядах светился такой ум, что становилось не по себе. Скакуны нетерпеливо били копытами, но их стройные ноги едва касались земли.
    Ясень помог мне взобраться в седло. Волшебный конь махнул хвостом и покосился на меня, будто почувствовал неуверенность. Я строго посмотрела на него.
    — Не вздумай что-нибудь выкинуть!
    Он прижал уши, и ничего хорошего это не предвещало. Ясень с ловкостью опытного наездника вскочил в седло.
    — Куда едем? — спросила я, робко натянув поводья.
    Лошадь скакнула в сторону. Черт! Я никогда не научусь ими управлять.
    — Жезл похитил Терциус, а во дворец его впустил Явор. Oни оба служат новому Железному королю. — Я нахмурилась, — Нам что, придется опять идти в Железное королевство?
    Мой конь вдруг тонко заржал и встал на дыбы, чуть меня не сбросив. Я взвизгнула и вцепилась ему в гриву. Жеребец Ясеня хотел сорваться с места, но принц натянул поводья, и тот закружился, как безумный. Наконец животные успокоились, но все еще пританцовывали и мотали головами. Мы посмотрели кругом, не понимая, что же их испугало. Долго искать причину не пришлось.
    За деревьями, темневшими на фоне облаков, виднелся заснеженный холм, а с него за нами следил неизвестный. Одинокое дерево на вершине подняло почерневшие, скрюченные ветки, словно боялось всадника, но он этого не замечал. Мы переглянулись. Солнце вышло из-за облаков и заиграло на стальных доспехах.
    С ветром долетел тихий металлический скрежет, будто сотни ножей скребли друг о друга. Я похолодела. Железный рыцарь стоял неподвижно. И тут на гребень холма поднялось множество тонконогих созданий. Подергивая лапами, сверкая конями, проволочные фейри окружили предводителя, как гигантские пауки.
    Ясень побледнел. Рыцарь указал на нас, и сердце у меня упало в пятки. Пауки лавиной покатились вниз по склону.
    Мы пришпорили коней.
    Волшебные скакуны полетели сквозь лес быстрее ветра. Их копыта почти бесшумно взбивали снег, мимо с ужасающей скоростью проносились деревья. Кони петляли между стволами, перемахивали через бревна. Я вспомнила свою первую дикую скачку, когда по иронии судьбы спасалась от Ясеня. Теперь, по крайней мере, у меня было седло. Я намертво прилипла к шее животного и боялась даже шевельнуться, не то что им управлять. К счастью, принц знал, куда ехать, и мой конь следовал за ним.
    Позади слышался металлический лязг. Фейри не отставали.
    Деревья расступились, и дорогу нам преградил крутой склон, утыканный острыми, обледенелыми скалами. Я представила, что сейчас мой конь поскользнется, упадет и придавит меня. Сердце екнуло, но волшебные скакуны смело устремились вверх. Мне казалось, что они бегут по отвесной стене, и я так вцепилась в лошадиную шею, что руки огнем горели.
    На вершине принц натянул поводья. Мой конь тоже остановился, переступая копытами. От напряжения меня всю трясло. Я осторожно выпрямилась.
    Ясень, прищурив глаза, смотрел вниз. Проследив за его взглядом, я вздрогнула. Мы стояли на самом краю обрыва. Ею склон щетинился ледяными иглами. Я пожалела, что не умею управлять лошадью и не могу отъехать подальше.
    — Вот они, — сказал Ясень.
    Из леса вылетел сверкающий рой проволочников. Они стали карабкаться по склону, вонзая в лед острые блестящие когти. Фейри лезли вверх, будто муравьи, и даже ходу не сбавили.
    — Что это? — прошептал Ясень.
    Он вскинул руку, и воздух над ней заискрился, образуя ледяное копье. Одним взмахом принц запустил оружие в гущу врагов.
    Копье угодило одному из них прямо в голову, пронзив ее насквозь. Фейри с грохотом покатился вниз, размахивая лапами, но остальные перепрыгивали через него или отскакивали в стороны, продолжая лезть на склон.
    Мой конь захрапел, попятился, и я схватила его за гриву. Ясень, помрачнев, развернул своего жеребца.
    — Нам не уйти.
    В его голосе слышались нотки затаенного страха, и это еще больше меня напугало.
    — Они быстрее, — продолжил принц. — До волшебной тропы добраться не успеем. Надо принять бой.
    — Тут? Сейчас? — пискнула я, глядя на проволочников.
    — Нет. — Ясень покачал головой и указал на другую сторону холма, — На краю леса есть заброшенный форт. Мы с Ариэллой отдыхали там после охоты. Если доскачем туда, у нас еще будет надежда.
    Противоположный склон был таким же отвесным. Далеко-далеко заснеженные кроны деревьев терялись в сером тумане Дикого леса.
    Над нами с хриплым карканьем пролетел ворон. Тем временем на вершину выбрался первый проволочник. Ясень пришпорил жеребца, мой тоже сорвался с места, и мы понеслись к обрыву. Я завизжала. Конь прыгнул в пустоту.
    Падение длилось целую вечность. Наконец копыта ударили в землю, и наши скакуны рванулись к лесу. Проволочники блестящей лавиной потекли с холма.
    У меня болели все косточки, руки жгло, каждый толчок отдавался в боку. Я задыхалась, жадно хватая ртом воздух. Проскочив через лес, мы выехали на заснеженную поляну. В центре высилась полуразрушенная башня в виде буквы Г, такая кособокая, что вот-вот могла рухнуть.
    — Скорее!
    Ясень соскочил с коня, и тот убежал в чащу. Мой чуть было не ускакал следом, но принц успел схватить его за поводья. Я сползла на землю, и Ясень тут же потащил меня за собой.
    Мы бросились по снегу к башне, а позади уже скрежетали лапы проволочников. Я не смела оглянуться. За огромными деревянными дверями был виден зал, утопающий в полумраке. Сквозь дыры в крыше падали слабые солнечные лучи. Пол как-то странно светился. Подбежав поближе, я ахнула. Его устилал ковер белых колокольчиков. Они покрывали даже стены и старую мебель: деревянный стол, шкаф и две простенькие кровати. Внутри все запорошил снег, кое-где лежала ледяная корка, но Ясеня и Ариэллу это, наверное, не волновало. Зимние фейри не замечают холода.
    Топча цветы, мы вбежали в башню, и принц навалился на дверь. Она заскрипела, но не поддалась. Я решила помочь, и мы вдвоем налегли на упрямые створки. Они еле двигались, визжа старыми петлями, а проволочники были совсем близко. Наконец двери с гулом захлопнулись. Ясень опустил засов, приложил к нему руки и запечатал вход ледяным щитом. Едва принц закончил, как дверь задрожала под ударами лап, и зал наполнился гулким эхом. По корке льда побежали трещинки. Натиска железных фейри ей долго не выдержать.
    Ясень выхватил меч.
    — Отойди, — приказал он сквозь треск и грохот. — Спрячься где-нибудь. Там есть ниша за статуей. Ты поместишься.
    Я помотала головой. Перед глазами возник тронный зал и умирающий Берест, окруженный железными пауками. Нет, я не допущу, чтобы Ясеня разорвали у меня на глазах. Принц обернулся и сурово сдвинул брови.
    — Меган, ты мне не поможешь. Прячься! Я задержу их, сколько смогу. Быстрее!
    От двери откололся большой кусок, и кривая проволочная лапа отшвырнула его. Железные когти просунулись в дыру, круша дерево, и пролом стал шире. Я в ужасе бросилась к разбитой статуе какого-то древнего героя и юркнула за нее. Как раз в это время в зал пауком скакнул первый железный солдат.
    Сверкая когтями, он метнулся к Ясеню. Меч принца описал дугу и рассек тощего фейри надвое. За ним подбежал другой. Принц махнул мечом и отрубил ему руку. Корчась, проволочник рухнул в цветы, сминая нежные чашечки, словно бумагу.
    Я укусила себя за щеку, сдерживая тошноту. Дверь разлетелась в щепки, и железные фейри хлынули внутрь. Ясень отбежал, встал спиной к разрушенной колонне, а проволочники окружили его, рассекая когтями воздух.
    Вверху что-то зашумело, на пол дождем посыпались камешки и лед. Сквозь дыру в крыше протиснулся железный фейри и пополз по перекрытиям. Похолодев, я взвизгнула:
    — Ясень! Они над тобой! На потолке!
    За первым солдатом уже лезли другие. Остальные проволочники окружили принца, я почти не различала его за тучей лап. Ясень вдруг подпрыгнул и взлетел на сломанную колонну. Пальто висело на нем рваными лоскутами, на щеке алела рана, руки и ноги были исполосованы, а кругом на цветах виднелись пятна крови.
    Железные фейри полезли на колонну, другие прыгали с потолка. Сердце молотом бухало у меня в ушах. Куда же девались те странные, ледяные чары, которыми я победила Терния? С обычным колдовством тоже ничего не вышло. Его закрывала от меня прозрачная стена. С досады кричать хотелось. Да что же со мной такое? Ведь я победила самого Железного короля! И где теперь эта сила? Ясеню грозит смерть, а я не могу его спасти.
    И вдруг в разбитые двери влетело что-то большое и черное. С хриплым криком оно врезалось в клубок железных фейри, сбило тех, кто цеплялся за колонну. Остальные растерянно задрали головы. Тень описала круг и уселась на другую колонну. Это был огромный черный ворон с изумрудными глазами. Мое сердце радостно дрогнуло.
    Ворон хрипло каркнул, будто смеялся, и вдруг исчез в черном вихре. На его месте возник молодой человек с рыжей, как пламя, шевелюрой. Он улыбался до ушей.
    — Эй, принцесса! — крикнул Пак, отряхивая перья, и оглядел поле боя, — Похоже, я вовремя.
    Проволочники быстро пришли в себя и снова полезли вверх. Пак выхватил из кармана пушистый шарик, подмигнул мне и запустил его в самую гущу врагов. Мяч ударился о землю, подпрыгнул и превратился в огромного черного кабана, который с оглушительным визгом бросился на железных фейри.
    Пак насмешливо улыбнулся Ясеню.
    — Ну и видок у тебя, высочество. Не скучал по мне?
    Ясень пронзил мечом фейри, который вскарабкался на колонну.
    — Ты что здесь делаешь. Плут? — спросил он хмуро.
    Улыбка Пака стала еще шире.
    — Спасаю принцессу от зимних фейри, конечно.
    Он поглядел вниз, где проволочники рвали и кромсали кабана, навалившись на него всем скопом. Тот вдруг взорвался целым ворохом листьев, и фейри в замешательстве отпрыгнули.
    — Правда, выходит, что ко всему прочему я спасаю твою жалкую задницу, — сказал Плут.
    — Я и без тебя справился бы.
    — Ага, я вижу. — Пак выхватил два кривых кинжала с лезвиями, прозрачными, как стекло, и хищно оскалился. — Ну что? Продолжим? Не отставай, высочество.
    — А ты под ногами не путайся.
    Они спрыгнули с колонн прямо в гущу проволочников, встали спина к спине и принялись рубить врагов с удвоенной силой. Теперь, с поддержкой союзника, ни один не отступал ни на шаг. Вскоре толпа железных фейри поредела. За мешаниной лап и когтей мелькало сосредоточенное лицо Ясеня и зловещая усмешка Робби.
    Последние фейри выскочили из смертоносного урагана клинков, взбежали по стенам, протиснулись в дыры крыши и были таковы.
    Пак, чья рубаха превратилась в лохмотья, вложил кинжалы в ножны и огляделся с довольным видом.
    — Знатно повеселились.
    Я все еще пряталась за статуей, ни жива ни мертва. Заметив меня, Пак покачал головой.
    — Какой холодный прием. И ради этого я воскрес!
    Я выбралась из укрытия, задыхаясь от радости, подбежала к нему и крепко обняла. Он был настоящий. Он стоял здесь, а не умирал в каком-то дупле, всеми забытый и брошенный.
    — Как же мне тебя не хватало, — шепнула я, уткнувшись ему в шею.
    Робби прижал меня к груди.
    — Ради тебя я откуда хочешь выберусь.
    Это было так на него не похоже, что я отстранилась. Его зеленые глаза вспыхнули, и у меня перехватило дыхание — такое сильное чувство тлело в их глубине. Робби усмехнулся и сразу стал прежним.
    Я вдруг вспомнила о принце. Он стоял, прислонившись к колонне, и с непроницаемым видом наблюдал за нами. По его лицу стекала кровь, капая на белые цветы. Рука, державшая меч, висела как плеть.
    Пак проследил за моим взглядом и широко улыбнулся.
    — Принц, а принц! Говорят, ты предал Зимний двор. Вся чаща гудит как растревоженный улей. Ходят слухи, ты убил Явора, когда он пытался помешать вашему бегству. Вижу, я кое-что пропустил.
    — Быстро же новости расходятся, — устало ответил Ясень.
    Он хотел взъерошить окровавленной рукой волосы, но передумал и уронил ее.
    — Да. Задалось утречко.
    — И не говори.
    Робин поглядел на тела проволочников и сморщил нос.
    — Это кто еще такие?
    — Железные фейри, — сказала я. — Я уже видела таких. Они были вместе с Терциусом, когда он украл скипетр.
    — Скипетр года? — Пак вытаращил глаза, — Ничего себе! Так вот почему пошли слухи о войне. Зима и правда собралась напасть на Лето.
    Он мрачно поглядел на Ясеня.
    — Так, значит, мы враги. Отлично. Ну что? Не будем тратить время и сразу друг друга прикончим или подождем немного?
    — Брось, Плут. — Ясень ответил ему таким же хмурым взглядом, — Я этого не хотел. И биться с тобой мне некогда.
    Он вздохнул, старательно избегая смотреть на меня.
    — Вообще-то, раз уж ты здесь, мог бы оказать мне одну услугу. Да и тебе это на руку. Отведи Меган в Летнее королевство.

8
РАССТАВАНИЕ

    — Всего-то? — спросил Пак.
    Я уставилась на принца, не веря своим ушам. Он по-прежнему отводил глаза, а Пак все тараторил, ничего не замечая:
    — Забрать ее в Летнее королевство? Проще простого. Я и так собирался это сделать, с твоего согласия или нет. Спасательная миссия, знаешь ли…
    — Ты что? — крикнула я, напугав Плута. — К черту возвращение! Надо скипетр искать. Только так можно остановить войну.
    — Знаю.
    Ясень наконец посмотрел на меня. Взгляд был спокойный и твердый.
    — Но это дело Зимнего двора. Скипетр — моя задача, Меган. А тебе лучше вернуться к своим. Там безопаснее. На этот раз ты не можешь мне помочь. Отправляйся домой.
    От его предательства мне стало так больно, точно в грудь нож вонзили.
    — Ты с самого начала хотел отослать меня к Оберону, — зло бросила я, — Врал. А я-то думала, мы пойдем за скипетром вместе.
    — Я этого никогда не говорил.
    Пак переводил растерянный взгляд с меня на принца.
    — Э-э… так ты не хочешь домой? — спросил он.
    Я гневно зыркнула на него, и Робби пожал плечами.
    — Значит, вся моя спасательная операция — фигня на постном масле? Хочешь отделаться от меня, принцесса? Похоже, я что-то упустил.
    — Надо идти за скипетром, — объяснила я в надежде, что Пак меня поддержит, — Принцу одному не справиться. Мы ему поможем…
    — Нет, — перебил Ясень, — Только не в этот раз. От тебя никакой пользы не будет, Меган. Пока твоя сила запечатана…
    Он виновато умолк. Робин прищурился.
    — Запечатана? — грозно переспросил он, — Ты заколдовал ее?
    — Не я, конечно, — Принц возмущенно посмотрел на него, — Это Маб. Она испугалась, что сила Меган слишком велика, вот и приняла меры, чтобы защитить королевство.
    Я вспомнила прозрачную стену, которая вставала передо мной всякий раз, когда я пыталась наколдовать что-то серьезное. В сердце закипел гнев. Да как она посмела!
    — Ты знал! — напустилась я на принца, — Знал и не сказал мне?
    Он пожал плечами без тени раскаяния.
    — Королева приказала не говорить. А потом, какая разница? Я ничего не могу с этим сделать.
    Я повернулась к Плуту, который смотрел на принца так, словно готов был на него наброситься.
    — Робби, ты снимешь заклятие?
    Он покачал головой.
    — Прости, принцесса Это может сделать лишь Маб или тот, кто равен ей по силе. Например, Оберон.
    — Вот и еще одна причина вернуться в Летнее королевство, — Ясень поморщился, выпрямил спину и отошел от колонны.
    На камне осталось красное пятно.
    — Куда ты?
    Я вдруг испугалась, что сейчас он уйдет и больше не вернется.
    Принц вложил в ножны меч, не глядя на меня.
    — За башней есть родник.
    Ясень медленно пошел к выходу. Я сердцем чувствовала, что он изо всех сил старается не хромать.
    — Если не возражаете, я помоюсь.
    — И вернешься?
    Он вздохнул.
    — Сегодня я никуда не пойду. — Принц махнул рукой на дальнюю стену, — Там в углу сундук. Располагайтесь, мы тут переночуем.
    В сундуке оказалось несколько одеял, фляжки, колчан со стрелами и бутылка какого-то темного вина, которое я трогать не стала. Пак принес целую охапку дров и ветку с незнакомыми голубыми плодами. Он уверял, что их можно есть.
    Мы расчистили от колокольчиков место для костра, но каждый раз, когда я вырывала стебелек, меня мучило чувство вины. Они были такие красивые, с тонкими, почти прозрачными лепестками.
    — Ты что-то притихла, принцесса, — заметил Пак, складывая ветки шалашиком.
    Его раскосые зеленые глаза смотрели мне в самую душу.
    — Ни слова не сказала с тех пор, как его ледяное крутейшество удалился. Что с тобой?
    — Э-э…
    Как бы все объяснить? Нельзя же признаться, что я люблю принца, ведь Плут, наверное, тут же вызовет его на дуэль.
    — Ну, мне просто страшно. Тут везде эти мертвые проволочники. Кажется, что они сейчас оживут и нападут на нас, пока мы спим.
    Он закатил глаза.
    — Это все твои зомби. Никогда не понимал, как можно смотреть ужастики, если потом так боишься.
    — Ничего я не боюсь.
    Как хорошо, что он сменил тему!
    — Конечно-конечно. А если свет не выключаешь ночью, так это чтобы тараканов отпугнуть.
    Я улыбнулась. Не потому, что он угадал, а потому что в памяти ожили старые добрые деньки, когда мне было не о чем волноваться. Знай только делай домашку, ходи в школу и следи, какие там новые фильмы вышли. Мы с Робби могли до утра сидеть на диване с ведром попкорна и смотреть кино из серии «Пятница тринадцатое».
    Интересно, сколько их вышло, пока меня не было?
    Я молчала. Пак фыркнул и покачал головой.
    — Ладно. Смотри.
    Он взмахнул рукой. Воздух задрожал, и скрученные тела проволочников стали ветками.
    — Так лучше?
    Я кивнула, хоть и знала, что это всего лишь иллюзия. Мертвые фейри по-прежнему были тут, скрытые чарами. Принцип «с глаз долой — из сердца вон» со мной не работал, но, по крайней мере, Плут бросил задавать вопросы.
    Правда, ненадолго.
    — Ну что, принцесса? — начал Робби, когда в костре весело затрещало пламя.
    Огонь он развел непонятно как, но я решила не любопытствовать. Вдруг это тоже иллюзия и мне только кажется, что стало теплее?
    — Похоже, я многое пропустил. Выкладывай все по порядку.
    Я сглотнула.
    — Все?
    — Конечно! — Он поудобнее устроился на одеяле, — Ты отыскала Машину? Спасла братишку?
    — Ты об этом? — Я облегченно вздохнула и села рядом, — Да. Итан дома, гадкий подменыш исчез.
    — А Железный король?
    Я покусала губу.
    — Он мертв.
    Пак, наверное, заметил, как изменился мой голос. Он привстал, обнял меня за плечи и притянул к себе. Стало так тепло и уютно.
    — Мне тут надоело, — прошептала я, чувствуя себя как ребенок.
    На глаза навернулись слезы.
    — Домой хочу.
    Робин помолчал.
    — Знаешь, — наконец сказал он, — не обязательно возвращать тебя к Летнему двору. Я мог бы отвести тебя в твой мир, если ты очень этого хочешь.
    — Разве Оберон меня отпустит?
    — А почему нет? Твоя магия запечатана. Ты снова станешь обычной девчонкой. Маб решит, что ты больше не опасна, и темные фейри. возможно, оставят тебя в покое.
    Мое сердце радостно забилось. Дом. Неужели я правда могу вернуться к маме, Люку, Итану? Буду ходить в школу, подрабатывать на каникулах, жить нормальной жизнью. Я и не подозревала, как по ней соскучилась!
    Конечно, не очень-то хорошо бросать всю эту затею со скипетром, но черт с ним. Ясень от моей помощи отказался. Уговор я выполнила, и долгов перед Неблагим двором у меня нет. Я же не обещала навсегда поселиться в Зимнем королевстве.
    — А ты? — Я взглянула на Пака, — Разве тебе не приказали привести меня к Оберону? Тебе ничего не будет?
    — Ну, я уже много дел наворотил, — заулыбался он, — Мне ведь и к Железному королю тебя отпускать не следовало. Оберон и без того с меня шкуру спустит, поэтому хуже уже не будет.
    Он рассуждал так, словно это были сущие пустяки, и все-таки мне стало ужасно стыдно. Я закрыла глаза. Получается, все, кто был мне дорог, мучились и рисковали жизнью ради меня. Хватит! Пришла пора вернуть себе магию, чтобы я тоже могла их защитить.
    — Почему? — спросила я, — Почему ты все время рядом? Тебя и Ясеня могли убить сегодня.
    Сердце Пака забилось чаще, и он ответил тихо, почти шепотом:
    — Пора бы тебе догадаться.
    Я подняла голову, и наши лица оказались совсем близко. Зал тонул в сумерках, но цветы начали светиться ярче. В зрачках Пака танцевали отблески костра. И хотя на губах у него еще играла усмешка, чувство, сиявшее в глазах, невозможно было спутать ни с чем.
    Я затаила дыхание. Где-то в глубине души вспыхнула радость открытия. Правда, мне и раньше казалось, что между нами что-то есть. Пак меня любит, подсказывало сердце, замирая. Любит! Я всегда это знала.
    — Ты просто слепая, — прошептал Робин и ласково улыбнулся. — Я бы никогда не ослушался Оберона. Только ради тебя…
    Он наклонил голову, и наши лбы соприкоснулись.
    — Ради тебя я воскрес бы из мертвых.
    Сердце застучало быстрее. Какая-то частичка меня ужасно этого хотела. Пак всегда был рядом: надежный, сильный, заботливый. Мы с ним принадлежали к одному двору, так что между нами не встал бы никакой дурацкий закон. Ясень меня покинет. Он уже все решил. Так почему бы не попробовать с Робином?
    Пак придвинулся ближе, почти касаясь моих губ, но я видела только Ясеня, вспоминала его поцелуй и страсть в его взгляде. Я чувствовала себя предательницей. Дыхание Пака согревало щеку. Нет, подумала я. Не сейчас. Прости!
    Я отстранилась, хотела объяснить ему все, но тут вошел Ясень.
    Его силуэт замер на фоне вечернего неба. На лицо упал слабый свет колокольчиков. Волосы принца еще не успели высохнуть. Одежду он залатал с помощью чар или чего-то другого. В глазах мелькнули удивление и обида. Ясень сжал кулаки, но быстро взял себя в руки, и его лицо стало каменным, непроницаемым.
    Пак удивленно поглядел на меня и обернулся.
    — А, это ты, принц, — весело заметил он, — Извини, я про тебя совсем забыл.
    Я ловила взгляд Ясеня, хотела показать, что это ошибка, но принц даже не смотрел в мою сторону.
    — Утром вы оба должны убраться отсюда, — холодно бросил он, обводя зал рукой, — Прочь из моих земель. По закону я имею право убить вас на месте за нарушение границы. Если увижу в Тир-на-Ног еще раз, пощады не ждите.
    — Мамочки, да не взвивайся ты так, высочество, — хмыкнул Пак, — Мы с радостью уйдем. Правда, принцесса?
    Я наконец поймала взгляд принца, и сердце упало. Он смотрел на меня с полным равнодушием, без тени теплоты.
    — Да, — шепнула я сдавленно.
    Вот и все. Это последняя соломинка. В Небывалом я погостила, а теперь и домой пора.
    Принц начал таскать ветки наружу, не обращая на нас внимания. Работал он тихо и быстро, с каким-то остервенением. Когда мертвых проволочников больше не осталось, Ясень вытащил из сундука вино и сел в дальнем углу, хмуро глядя сквозь бутылочное стекло. Вся его поза красноречиво говорила о том, что его лучше оставить в покое, и подойти я не решилась. К счастью, Пак больше не пробовал меня поцеловать, зато не отходил ни на шаг и улыбался тайком, показывая, что ничего не забыл. Я не знала, что и предпринять. Мысли путались. Когда стемнело, Ясень вдруг встал и объявил, что идет на разведку, проверить, нет ли в округе железных фейри. Он вышел и даже не обернулся. Мне хотелось и побежать за ним, и расплакаться на плече у Пака. Вместо этого я сказала, что пора спать, и забралась в кровать, натянув на голову одеяло, чтобы спрятаться от них обоих.

    Я никак не могла заснуть. Лежала, свернувшись под одеялами, слушала, как похрапывает Плут, и глотала слезы.
    Ну из-за чего мне расстраиваться? Ведь завтра мы наконец отправимся домой. Я увижу маму, Итана, Люка. Я так по ним соскучилась, даже по отчиму. Неизвестно, сколько времени прошло в моем мире, но это и не важно. Главное, что я вернусь! Пусть мама и Люк уже поседели, а четырехлетний брат вырос, пусть хоть сто лет прошло, и все, кого я знала… Я вздрогнула. Лучше об этом не думать. Дома ничего не изменилось. Я наконец пойду в школу, научусь машину водить, может, даже на выпускной бал попаду. С Робином. Это было до того нелепо, что я чуть не рассмеялась, глотая непролитые слезы. Сколько ни мечтай о нормальной жизни, мне всегда будет не хватать этого мира и волшебства. Небывалое проникло мне в душу, открыло столько чудес. Разве я смогу жить по-старому, зная, что оно существует? Волшебная страна стала частью меня. До самой старости я буду посматривать краешком глаза, не прячется ли где потайная дверь, не мелькнет ли тень. Буду ждать одного Темного принца, которого потеряла навсегда.
    Похоже, я все-таки заснула, потому что, открыв глаза, увидела зал, погруженный в дымку звездного света. Цветы раскрыли чашечки, источая мягкое сияние, будто между лепестков у них лежали крошечные луны. В воздухе порхали невесомые, прозрачные мотыльки и бабочки. Их тонкие крылышки блестели. Я встала тихонько, чтобы не разбудить Пака, и пошла по колокольчикам, пьянея от их аромата. На палец мне сел голубой мотылек, воздушный и легкий, как перышко. Стоило выдохнуть, как он вспорхнул и полетел дальше, к темной фигуре в центре зала.
    Посреди цветочного ковра стоял Ясень. Глаза его были закрыты. Вокруг летали крошечные звездочки. Мерцая, они слились воедино и превратились в призрачную девушку с длинными серебристыми волосами. Она была так прекрасна, что у меня дыхание перехватило. Девушка протянула руки, почти касаясь его лица, и Ясень посмотрел на нее с тоской. Красавица вдруг прошла прямо сквозь него и рассыпалась огоньками.
    — Это… Ариэлла? — спросила я, подходя ближе.
    Принц обернулся. В широко раскрытых глазах мелькнули удивление, злость, смущение. Наконец он устало вздохнул и отвел взгляд.
    — Нет. Не совсем.
    Девушка появилась снова.
    — Ее дух?
    Он покачал головой, не сводя с призрачной феи глаз. Она порхала над цветами в окружении бабочек.
    — И не дух. У нас нет загробной жизни. Нет души, которая могла бы остаться на земле. Это всего лишь… память.
    Ясень вздохнул и понизил голос.
    — Она так любила это место. И цветы ее не забыли.
    Я вдруг поняла. Это — воспоминание об Ариэлле, такой, какой он видел ее. Прекрасной, счастливой, полной жизни. Тоска принца была так сильна, что обрела форму, пусть даже на краткий миг. К нему пришла не Ариэлла, а всего лишь мечта, эхо того создания, которое давно покинуло этот мир.
    Я заплакала. От слез рана на щеке загорелась, но мне было все равно. Я видела только принца — его боль, одиночество и любовь. К другой девушке, не ко мне. Сердце разрывалось, но я не могла произнести ни снова. Я почему-то знала: Ясень прощается с нами обеими.
    Мы долго стояли в тишине, глядя, как Ариэлла-воспоминание танцует среди цветов, как легкий ветерок развевает ее призрачные волосы, как порхают вокруг мотыльки. Неужели она и правда была так совершенна или Ясень просто видел ее такой?
    — Мне пора, — тихо произнес принц.
    Я ожидала что он это скажет. Ясень наконец повернулся ко мне — суровый, прекрасный и далекий, как звезда.
    — Скажи Плуту, чтобы отвел тебя домой. Здесь теперь небезопасно.
    К горлу подкатил ком, в глазах задрожали слезы, и я прерывисто вздохнула. Рассудок умолял меня прикусить язык, я знала, что услышу в ответ, но все же спросила:
    — Мы больше не увидимся?
    Он покачал головой.
    — Я плохо с тобой поступил. Наши законы мне были прекрасно известны. Я предвидел, что все так кончится, однако наплевал на доводы разума. Прости, но после того, что сегодня произошло, мы — враги.
    Принц говорил спокойно и вежливо, а мне казалось, что мое сердце сжимает ледяная рука.
    — Если мы снова встретимся, вероятно, я тебя убью. — Ясень прищурился, и в его голосе зазвенел лед, — На этот раз я не шучу, Меган.
    Он отвернулся. Свет колокольчиков окутывал его, еще больше подчеркивая неземную красоту. Поодаль кружилась и танцевала Ариэлла, не ведая о печали и страданиях живых.
    — Возвращайся домой, — сказал Темный принц, — Забудь обо всем. Тебе здесь не место.
    Я плохо помню, как прошел остаток ночи. Кажется, я долго плакала, уткнувшись носом в одеяло. Утром сквозь дыры в крыше повалил снег и засыпал все вокруг. Цветы погасли. Ясень ушел.

ЧАСТЬ II

9
ЗОВ

    На следующий вечер мы с Паком подошли к опушке Дикого леса.
    — Уже близко, принцесса, — Робин подбодрил меня улыбкой.
    В нескольких шагах впереди снег и лед кончались, а дальше лежала темная, непролазная чаща, окутанная вечными сумерками.
    — Осталось только через Дикий лес пройти, и ты дома. «Летняя школа» сказать не успеешь, а уже вернешься к своей прежней скучной жизни.
    Я попыталась выдавить из себя улыбку. Не вышло. Сердце радостно билось при мысли о доме, родных и даже летней школе, но я чувствовала, что оставляю позади часть души. Всю дорогу я оборачивалась в надежде увидеть, что Ясень догоняет нас по снегу, пусть даже хмурый, смущенный и молчаливый. Однако вокруг не было никого. Тир-на-Ног зловеще притихла. Мы с Паком шли совершенно одни. Когда солнце повисло над горизонтом, а тени вытянулись, я наконец поняла, что Зимний принц уже не вернется. Он ушел навсегда.
    Подбородок дрожал, но я старалась не плакать. Не хотела объяснять Паку, что со мной. Он уже заметил, как я подавлена, и отвлекал меня шутками и непрерывными расспросами. Что случилось, когда мы оставили его и пошли искать Машину? Как добрались до Железного королевства? Какое оно? Я рассказывала все, но, конечно, старалась не упоминать, что было между мной и Ясенем. У Пака и так хватало причин ненавидеть Зимнего принца, и я надеялась, что о моих чувствах он никогда не узнает.
    Когда мы приблизились к сумрачному лесу, слева что-то мелькнуло. Пак молниеносно развернулся и выхватил кинжал. Из-за деревьев, пошатываясь, вышла худенькая девушка и без сил рухнула неподалеку от нас. У нее было стройное, изящное тело, зеленая, как мох, кожа и волосы, похожие на высохшую виноградную лозу. Да это же дриада!
    Ее трясло. Бедняжка разевала рот, как рыба, силясь подняться. Длиннопалой рукой она хватала себя за горло, будто ее душили.
    — Помогите! — взмолилась дриада, широко раскрыв испуганные карие глаза, — Мое дерево…
    — Что с ним? — спросил Пак, подхватывая ее.
    Девушка запрокинула голову и обмякла.
    — Эй! — позвал он и легонько тряхнул ее. — Не уходи. Где твое дерево? Его кто-то срубил?
    — От-отравлено, — задыхаясь, прошептала дриада.
    Глаза девушки закатились, она одеревенела. Тело с сухим треском съежилось и стало похоже на кучу обыкновенных высохших веток. Я вспомнила, что говорил Ясень о фейри и смерти. Как печально! Значит, ее жизнь кончилась и она просто перестала существовать?
    Пак вздохнул, склонил голову и поднял мертвую дриаду. Она была сухая и хрупкая, как тонкое стекло, но все же, пока он нес ее к лесу, от тела не отломилась ни одна веточка. Пак бережно положил дриаду возле огромного дерева, тихонько сказал несколько слов и отступил.
    Сначала ничего не произошло, но вдруг из земли вырвались гигантские корни, обвили дриаду и утащили ее вниз. Все это заняло считанные секунды.
    Мы постояли в молчании. Никто не хотел нарушать скорбную тишину.
    — Что значит «отравлено»? — спросила я наконец.
    Пак встрепенулся.
    — Пойдем-ка выясним, — ответил он с мрачной усмешкой.

    Долго искать не пришлось. Минуту-другую спустя нам начали попадаться деревья с кривыми, закрученными ветвями. Вскоре мы выбрались на участок мертвой земли. Знакомая картина. В этом месте лес болел, погибал. Растения превращались в причудливые металлические пародии на самих себя. Всюду торчали горбатые фонари. Их свет то мерк, то разгорался, мигая. Корни и стволы были опутаны проводами, которые душили их, словно черно-красные лианы. Пахло гнилью и медью.
    — Оно разрастается, — пробормотал Пак.
    Он поднял руку, заслоняясь от ветра, который взъерошил мне волосы и растрепал одежду.
    — Несколько месяцев назад этого тут не было. — Он повернулся ко мне. — Ты, кажется, сказала, что убила короля Машину.
    — Он мертв. — Я посмотрела на отравленный лес и содрогнулась, — Но это не значит, что Железное королевство пало. Терциус говорил, что у них теперь новый король.
    Пак прищурился.
    — Новый? Ты об этом не упоминала, принцесса. — Он покачал головой, глядя по сторонам, и вздохнул. — Еще один король! Черт побери, да сколько можно с ними биться? Они что, как грибы растут?
    Я поморщилась, представив, что придется совершить еще одно убийство. Порыв ветра со свистом пронесся над погубленным лесом, ветки металлических деревьев заскрежетали, меня пробрала дрожь. Робин кашлянул и побрел прочь.
    — Идем, принцесса. Мы пока ничего не можем поделать. Лучше я тебя домой отведу.
    Домой. Вот мучение! Родные и привычная жизнь были так близко. Я подумала о Небывалом, которое медленно чахнет, исчезает крупинка за крупинкой. И приняла решение.
    — Нет.
    Пак оглянулся и заморгал.
    — Что?
    — Я не могу вернуться, Робби.
    Я огляделась. Волшебная страна погибала, тень Железного королевства нависла над ней.
    Посмотри. Фейри умирают! Я не могу закрывать на это глаза.
    — Почему?
    Я захлопала ресницами, удивляясь его рыцарскому отношению, но Пак только улыбнулся.
    — Ты и так много сделала, принцесса, и столько пережила. Думаю, возвращение домой ты заслужила. Черт побери, с одним королем ты уже расправилась. А с Небывалым все будет хорошо, уж ты мне поверь.
    — А как же скипетр? — не унималась я — А война? Оберон должен знать, что Маб хочет на него напасть.
    Робин пожал плечами с таким видом, будто ему стало не по себе.
    — Я все расскажу ему, принцесса, если он меня сразу в крысу не превратит. Что до скипетра, то его ищет Зимний принц. Все и без нас прекрасно обходятся.
    Я запротестовала, но он беспечно махнул рукой.
    — Война все равно начнется, принцесса. Это старая история. Зима и Лето всегда враждовали. И века не проходит, чтобы не вспыхнула ссора. Скипетр как-нибудь вернут, и все пойдет своим чередом.
    Я нахмурилась, вспомнив, что сказала Маб Лесному владыке во время церемонии.
    — Но как же мой мир? Маб говорила, что Лету нельзя владеть скипетром дольше положенного, иначе произойдет катастрофа. А что, если Железный король его получит? Тогда вообще всему конец?
    Пак почесал затылок.
    — Э-э… возможно.
    — И что же нас тогда ждет?
    — Будем по пустыне Мохаве на санках кататься.
    Я ошеломленно уставилась на него.
    — Такого нельзя допустить! Да что это с тобой? Неужели ты думал, что я в стороне останусь?
    Робин пожал плечами.
    Его невозмутимость меня бесила, и я решила ударить по больному.
    — Да ты же просто боишься. Испугался железных фейри, вот и не хочешь с ними больше встречаться. Вот уж не знала, что ты такой трус.
    — Я тебя оберегаю! — не выдержал Пак и развернулся ко мне.
    Его глаза лихорадочно сверкали. Я попятилась.
    — Это не игрушки, Меган! Дерьмо вот-вот на вентилятор налетит, а ты стоишь и даже не знаешь, когда лучше пригнуться!
    Во мне вскипело праведное негодование. Хватит мне указывать и хватит меня запугивать!
    — Я сумею за себя постоять, Пак! Я вовсе не какая-то там пискушка из группы поддержки, с которой надо нянчиться. У меня тоже руки в крови. Я прикончила Железного короля, и мне до сих пор об этом кошмары снятся. Я убила живое существо! И если надо, снова это сделаю!
    — Знаю! — воскликнул он, всплеснув руками, — Я знаю, ты жизнью будешь рисковать, чтобы спасти нас. Это меня и беспокоит. Ты еще мало знаешь Небывалое, вот и не боишься ничего. Тут скоро будет настоящий ад, а ты с врагом шуры-муры затеяла! Я слышал, что произошло в Железном королевстве, и да, я чуть в штаны не наложил, когда узнал. Я люблю тебя, черт побери. И не хочу смотреть, как тебя на кусочки разорвут.
    Я вздрогнула и от этого неожиданного признания, и от того, что он сказал обо мне и Ясене.
    — Ты… ты знал? — спросила я, запинаясь.
    Он бросил на меня насмешливый взгляд.
    — Я не первый день живу, принцесса. Не стоит считать меня дурачком. Даже слепой заметил бы, как ты смотришь на принца. Наверное, в королевстве Машины между вами что-то произошло, но как только вы вернулись, наш мальчик вспомнил, что влюбляться в летнюю фейри нельзя.
    Я покраснела, и Робин покачал головой.
    — Я молчал только потому, что он уже решил с тобой расстаться. Ты-то и не подозреваешь о последствиях, а Ясень о них прекрасно знает. Хоть мне и противно его хвалить, но он правильно сделал.
    У меня задрожал подбородок. Пак фыркнул, но когда увидел, что я вот-вот заплачу, смягчился.
    — Забудь его, Меган, — ласково сказал он, — Ясень такой любви не стоит. Даже если бы закона не было, он бы все равно тебя бросил. Уж я-то его знаю.
    Я все-таки разревелась.
    — Нет, — прошептала я, не в силах больше сопротивляться тоске, которая грызла меня все утро.
    Бедный Пак! Он только что признался мне в любви, но я ничего не могла поделать со слезами. Я не могла жить без Ясеня. Он был таким смелым и решительным. Когда он смотрел на меня, его взгляд переполняла нежность, будто я для него — единственная на свете. За его холодной надменностью скрывалась прекрасная, израненная душа!
    — Не могу я его забыть! Он мне нужен. Я знаю, что он мой враг и мы нарушили все возможные правила. Ну и пусть. Мне так его не хватает, Пак.
    Он вздохнул то ли сочувственно, то ли горько и притянул меня к себе. Я рыдала у него на груди, выпуская со слезами все, что копилось в сердце с того самого дня, когда я встретила Ясеня в тронном зале. Пак молча гладил меня по голове, как в старые времена. Наконец я выплакалась и зашмыгала носом, уткнувшись ему в рубашку.
    — Лучше? — спросил он.
    Я кивнула и отстранилась, вытирая слезы. Боль не ушла, но стала не такой мучительной. Пройдет много лет, прежде чем она утихнет, если утихнет вообще, но я сердцем чувствовала — мы с Ясенем простились навсегда. Может, теперь я смогу его отпустить?
    Робин подошел сзади и приобнял меня за плечи.
    — Знаю, что слишком тороплю события, — прошептал он мне на ухо. — Просто хочу, чтобы ты знала. Я подожду, и, когда твоя боль уляжется, я буду рядом. Помни об этом, принцесса.
    Я лишь кивнула в ответ. Он сжал мои плечи, потом отошел, давая мне время успокоиться. Когда я обернулась, Робин стоял, прислонившись к дереву. Передо мной снова был прежний Пак с улыбкой до ушей.
    — Ну что? — вздохнул он, — Тебя ведь не переубедить?
    — Нет.
    — Этого я и боялся, — Он запрыгнул на старый пень, скрестил руки и гордо вскинул голову, — Каков же наш план, моя хитрая принцесса?
    Я хотела улыбнутся, но вдруг почувствовала что-то подозрительное. Ноги начало покалывать, в груди шевельнулось непонятное беспокойство. Все тело зудело, будто под кожей ползали муравьи. Стоять на месте было выше моих сил. Я против собственной воли начала пятиться к лесу.
    — Что с тобой, принцесса? — Пак соскочил на землю. — Какая муха тебя укусила?
    Я открыла рот, но вдруг неведомая сила дернула меня, чуть не свалив с ног, и вместо ответа я только взвизгнула. Плут протянул мне руку, но я невольно отпрыгнула.
    — Что со мной? — воскликнула я.
    Загадочная сила все тянула в лес.
    — Я не могу остановиться. Что происходит?
    Пак схватил меня за руку, и мне показалось, что меня сейчас разорвет на две половинки. Я закричала. Он побледнел, разжал пальцы, и я пошла дальше.
    — Это Зов, — объяснил Плут, шагая следом, — Кто-то хочет тебя видеть. Ты не заключала ни с кем договора? Не обещала отдать что-нибудь личное? Волосы, кровь, клочок одежды?
    — Нет! — всхлипнула я, хватаясь за лиану, но руки прострелила боль, и ветку пришлось отпустить, — Ничего я не отдавала! Как мне остановиться?
    — Никак.
    Робин трусцой бежал рядом. Судя по глазам, он очень волновался, но меня не удерживал.
    — Если чувствуешь Зов, надо идти. Станешь упираться, только хуже будет. Но ты не переживай, — Он изобразил оптимистичную улыбку, — Я же с тобой.
    — «Не переживай»? — Я попыталась возмущенно поглядеть на него через плечо. — Да это «Вторжение похитителей» какое-то! Как же, успокоишься тут!
    Я снова хотела ухватиться за дерево. Надо же было как-то удержать непослушные ноги. Бесполезно. Руки тоже перестали повиноваться. Я последний раз обернулась на Пака и покорилась неведомой воле. Пусть тело само решает.
    Я перла через лес, как солдат на боевом задании. Никакие преграды, кроме самых неодолимых, мне были не страшны. Я карабкалась по камням, перелезала через упавшие деревья, ныряла в оврага и продиралась сквозь колючие заросли, морщась, когда шипы разрывали одежду и царапали кожу. Пак не отставал, с тревогой глядя мне в спину, но не пытался меня остановить. Я задыхалась, ноги огнем горели, из ран сочилась кровь, но мне легче было полететь, чем остановиться. Мы продолжали сумасшедшую гонку по лесу, уходя все дальше от Тир-на-Ног, все глубже в неизведанную землю.
    К ночи загадочное заклинание наконец отпустило меня. Ноги остановились так внезапно, что я упала носом прямо в грязь. Робин подбежал, быстро помог мне встать, спросил, не ушиблась ли. Я не сразу ответила. Ноги чуть не отваливались, и меня хватало только на то, чтобы пыхтеть и радоваться, что тело снова мне принадлежит.
    — Что это за место? — выдохнула я, как только смогла говорить.
    Мы оказались в каком-то селении. Вокруг ямы с кострищем широким полукругом стояли простые соломенные хижины. Всюду валялись обглоданные кости, ребра, шкуры. Над ними жужжали мухи.
    — По-моему, раньше тут жили гоблины, — заметил Пак.
    Я прислонилась к нему, тяжело дыша, и он поглядел на меня с улыбкой.
    — Ты ни с какими гоблинами не ссорилась в последнее время?
    — Что? Нет, — Я вытерла пот со лба и со стоном плюхнулась на бревно, — По крайней мере, я так не думаю.
    — Вот ты где, — долетел с опушки леса чей-то голос.
    Я подскочила и огляделась, но никого не увидела.
    — Ты опоздала. Я уж думал, заблудилась или тебя кто-то съел. Впрочем, ты ведь человек. Где уж тебе успеть вовремя. Люди все такие неуклюжие.
    Сердце дрогнуло. Я узнала этот голос! Поглядела по сторонам, но, конечно же, никого не заметила, пока Робин не схватил меня за руку и не показал на край леса. В свете луны за околицей виднелось старое бревно. Сначала на нем никого не было, а потом — то ли я моргнула, то ли освещение изменилось, но вдруг на бревне оказался огромный серый кот. Он сидел, обвив себя хвостом, похожим на ершик для бутылок, и лениво рассматривал меня золотистыми глазами.
    — Грималкин!
    Кот мигнул. Он ничуть не изменился. Длинная серая шерсть безупречно сливалась с лунным светом и тенями. Я подбежала, но он не обратил на меня никакого внимания, всецело поглощенный вылизыванием передней лапки. Ужасно хотелось схватить его и прижать к себе! Я бы так и сделала, если бы не знала, что он острыми когтями из моего лица котлету сделает и бесцеремонного обращения никогда не простит.
    Пак заулыбался.
    — Привет! — Он весело помахал рукой, — Давно не виделись. Так это ты устроил нам этот миленький марш-бросок?
    Кот зевнул.
    — Больше никогда не пошлю Зов человеку, — промурлыкал он и почесал за ухом, — Я поспать бы мог, вместо того чтобы тебя дожидаться. Почему тебя так долго не было? Ты что, шла?
    Я наконец вспомнила, что пообещала Грималкину явиться, если он позовет, а кот за это помог мне в поисках брата. Правда, тогда я не представляла последствий. Мы заключили сделку. Похоже, настало время платить.
    — Что ты тут делаешь, Грим? — спросила я, не зная, радоваться или огорчаться.
    Конечно, я была счастлива его видеть, однако поход по гоблинским землям меня совсем не воодушевил. Неужели я проделала такой путь, только чтобы сказать «привет»?
    — Надеюсь, у тебя важное дело. Твой дурацкий Зов чуть в могилу меня не свел. Чего ты хочешь?
    Грималкин извернулся и начал наводить лоск на спинку.
    — Мне лично от тебя ничего не нужно, человек, — сказал он, сделав паузу. — Я позвал тебя для кое-кого еще. Вот с ним и разговаривай. Кстати, напомни ему, что он у меня теперь в долгу. Ради него я истратил на тебя такое хорошее заклинание.
    — О ком ты?
    — Обо мне, Меган Чейз!
    Земля задрожала от громоподобного голоса, пахнуло горящим углем.
    — Это я просил тебя позвать.
    Из-за хижины вышла темная фигура. Это была чудовищная лошадь в закопченных доспехах. Глаза ее полыхали багровым огнем, из щелей на брюхе вырывалось пламя, а из ноздрей шел дым. Лошадь развернулась ко мне, громадная и до дрожи знакомая.
    Железный конь!

10
ПРАВДА И ЛОЖЬ

    Пак выхватил кинжал и загородил меня собой.
    — Стой! — взревел конь, — Я пришел не сражаться, Плутишка Робин. Спрячь оружие и выслушай меня.
    — В другой раз, жестянка, — усмехнулся Пак.
    Мы начали отступать к границе селения.
    — У меня есть предложение получше. Ты подожди тут, пока мы позовем Оберона, а он тебя на шестеренки разнесет и закопает подальше друг от друга, чтобы никто собрать не мог.
    От страха сердце стучало как бешеное. Я вдруг разозлилась. Железный конь служил Машине. По приказу своего властелина он захватил меня в плен. Мы убегали от него дважды. Один раз — в Тир-на-Ног, другой — в Железном королевстве, однако у коня была дурная привычка появляться внезапно и в самых неподходящих местах. Встретить его здесь я совершенно не ожидала.
    — Черт возьми. Грим!
    Я в гневе поглядела на кота, не переставая пятиться. Тот невозмутимо моргнул.
    — Ты нас предал! Это подло! Даже для тебя.
    Грималкин вздохнул и с упреком посмотрел на коня.
    — Ты обещал, что не выйдешь, пока я все не объясню. — Кот сердито махнул хвостом, — Предупреждал ведь, что они испугаются.
    Железный конь топнул копытом, и в воздух взлетели комья грязи.
    — Времени нет, — прогрохотал он, тряхнув головой. — Мы не можем больше медлить. Меган Чейз, я должен сказать тебе нечто важное. Ты выслушаешь меня?
    Я заколебалась. Что-то здесь не так, иначе мы бы давно уже бились не на жизнь, а на смерть. Раньше конь вежливостью не отличался. Да и Грималкин наблюдал за нами с бревна совершенно спокойно. Любопытство взяло верх. Я тронула Пака за руку, чтобы он остановился.
    — Надо с ним поговорить, — шепнула я, не обращая внимания на его хмурый взгляд, — Конь ведь не просто так пришел. Может, он что-то знает о скипетре? Не спускай с него глаз, ладно?
    Пак возмущенно посмотрел на меня и наконец пожал плечами.
    — Ладно, принцесса. Но пусть только шевельнется! Сразу повиснет кверху копытами на дереве. И глазом моргнуть не успеет.
    Я сжала его плечо, отпустила и шагнула вперед.
    — Что тебе нужно?
    Железный конь возвышался надо мной, выдыхая клубы пара. Я и забыла, какой он большой. Не просто высокий, а громадный, могучий. Он со скрипом переступил с ноги на ногу, и металлические пластины заклацали друг о друга. Я на всякий случай попятилась. Может, он и не собирался нападать, только вот я ни капельки ему не доверяла, а кроме того, помнила, что он едва не убил Ясеня.
    Железный конь опустил голову, чуть ли не кланяясь мне.
    — Благодарю, Меган Чейз. Я позвал тебя, потому что у нас общая беда. Ты ищешь Скипетр года. Эти сведения верны?
    Я скрестила руки.
    — Что тебе о нем известно?
    — Я знаю, где он, — Железный конь взмахнул хвостом из стальных проводов, и они зазвенели, — Я могу помочь вам его вернуть.
    Пак рассмеялся.
    — Конечно можешь.
    Железный конь захрапел и насторожил уши.
    — Нам только нужно пойти за тобой, как доверчивым щенятам, и угодить прямиком в ловушку. Извини, жестянка, мы не столь наивны.
    Железный конь фыркнул, выпустив из ноздрей струю пламени.
    — Не насмехайся надо мной, Плут. Я говорю искренне и не собираюсь тебя обманывать.
    — Вранье, — сказала я, скрестив руки на груди.
    Железный конь недоуменно моргнул.
    — Терциус и шайка мерзких проволочников стащили скипетр и убили Береста, зная, что Маб обвинит во всем Оберона. Это подстроил Железный король, чтобы Зимний и Летний дворы начали войну. А потом он перебьет всех фейри до единого. С чего тебе нам помогать?
    — С того. — Конь топнул копытом, — Новый король — не настоящий.
    Теперь пришла моя очередь удивляться.
    — Не настоящий? Как это?
    Железный фейри презрительно мотнул головой.
    — А так. Тот, кто сидит на троне, — самозванец. Я не хочу ему служить.
    Он махнул хвостом и гордо поднял голову.
    — Я отличаюсь от рыцарей Железного братства. Они верны любому, кто занимает трон. Их такими создали. Чувство долга заставляет их повиноваться, но я знаю правду и не буду служить обманщику.
    Я посмотрела на Пака.
    — А ты что думаешь?
    — Я? — Он усмехнулся и скрестил руки, — Думаю, что всех железных фейри надо переплавить на металлолом. Я бы не пошел за нашим ржавым другом даже под страхом смерти.
    — Этого я и ожидал, — промурлыкал Грималкин у моих ног.
    Я и не заметила, как он подошел.
    — Предрассудки не дают вам увидеть правду.
    — В самом деле? — Я с негодованием посмотрела на кота. — А почему бы тебе не рассказать, что происходит?
    Грималкин зевнул.
    — Разве это не очевидно? Когда ты убила Машину, железные фейри остались без короля. Им нужен был правитель на троне. К ним пришел самозванец, но приняли его не все, и стан железных фейри раскололся на два лагеря. Одни перешли на сторону фальшивого короля, другие хотят его свергнуть. Железный конь принадлежит к последним. Правильно я говорю?
    — Да, это верная информация.
    — Заполучив скипетр, самозванец обретет большую силу, — продолжал кот, не сводя с меня золотистых глаз. — Если мы хотим его одолеть, лучше поторопиться. Железный конь знает, где его искать. С вашей стороны будет глупостью не прислушаться к его словам.
    — А что, если он врет?
    Железный конь вскинул голову и негодующе пыхнул огнем.
    — Я не вру! — прогремел он.
    Меня обдало жаром, и я попятилась.
    — Думайте что хотите, но я — фейри, а фейри не умеют лгать.
    Я захлопала ресницами и повернулась к Робину. Такого я еще никогда не слышала, разве что где-то в сказках.
    — Это правда?
    — Да, принцесса. — Он кивнул и сурово поглядел на Железного коня. — Хотя приравнивать к нам жестянку — это слишком.
    — Но ты… ты же все время обманывал меня, когда был Робби Плутски. Вся твоя жизнь была сплошным враньем.
    Грималкин усмехнулся.
    — Он не может лгать, но это еще не значит, что ему нельзя обманывать, человек. Плутишка Робин — большой специалист по всяким уловкам.
    — Ой-ой-ой! Кто бы говорил. Если ты — не мастер водить людей за нос, я собственную голову съем.
    Конь фыркнул и тряхнул гривой.
    — Хватит! На споры нет времени. Меган Чейз, принимаешь ты мою помощь или нет?
    Я посмотрела ему в глаза. На меня глядела ничего не выражающая железная маска.
    — Ты пришел нам помочь? Правда хочешь вернуть скипетр и остановить войну?
    — Да.
    — И не заманишь нас ни в какую ловушку?
    — Нет.
    Я набрала в грудь воздуха, выдохнула.
    — Что-то мне больше никакие вопросы в голову не приходят.
    — А у меня есть один. И немаловажный, — добавил Пак. — Где же все-таки скипетр, жестянка?
    Железный конь фыркнул на него паром.
    — Не собираюсь перед тобой отчитываться, древний фейри. Договор я заключил с девочкой.
    — Вот как? — Пак недобро улыбнулся, — А что, если я разберу тебя на части и переделаю в тостер? Что ты на это скажешь, гора металлолома?
    — Только попробуй.
    — А ну перестаньте!
    Не хватало еще их разнимать, как Робина с Ясенем.
    — Надоел этот мальчишеский выпендреж! Конь, если уж мы решили вернуть скипетр, нам надо знать, где он. Мы не можем идти за тобой вслепую.
    Он покивал.
    — Конечно, Меган Чейз.
    Железный фейри согласился как-то подозрительно быстро.
    — Скипетр года сейчас в мире смертных. Его спрятали в месте под названием Кремниевая долина.
    — Кремниевая долина? Это в Калифорнии.
    — Да.
    — Но почему там?
    — Это родина государя Машины, — с горечью сказал конь, — А еще там родились многие его полководцы. Например, Вирус и Глюк. Это земля железных фейри, и древние… — он покосился на Пака, — никогда не заходят туда. Лучшее место для скипетра.
    — Точно, — согласилась я.
    Правда, в Кремниевой долине было полно городов.
    — Искать там скипетр — все равно что иголку в стоге сена. Нет, даже не в одном стоге, а на целом поле со стогами.
    — Я найду его, — Железный конь вскинул голову и поглядел на нас сверху вниз. — Обещаю. Хочешь, поклянусь как положено? Меган Чейз, я, Железный конь, последний полководец короля Машины, отведу тебя к Скипетру года и буду защищать, пока он не окажется в твоих руках. Клянусь честью и долгом перед истинным повелителем Железного двора.
    Я затаила дыхание. Удивился даже Пак. Если фейри давал такой обет, он не мог его нарушить. Выходит, Железный конь не шутит. Я глазела на него открыв рот. Пак схватил меня за руку и развернул к себе.
    — А как же Оберон? Он один может снять с тебя заклятие. Если мы пойдем гулять по Калифорнии, ты так и останешься без своей магии и защитить себя не сможешь.
    — Сейчас не время об этом думать. — Я дернула плечом и стряхнула его руку. — Скипетр важнее. А кроме того, разве это не твоя задача — защищать меня? — Я улыбнулась и посмотрела на железного фейри. — Договорились, конь. Веди нас за скипетром.
    — Наконец-то, — Грималкин встал и потянулся, загнув на спину хвост-ершик, — Думаешь ты еще медленнее, чем ходишь. Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку.
    — Погоди. А ты тоже с нами? Но почему?
    — Мне скучно. — Грималкин лениво помахал хвостом, — С вами веселее. Конечно, если забыть о том, какие вы тормоза. К тому же у меня с железным фейри общие планы.
    — Планы? — Я подождала, но кот ничего больше не сказал, — Какие же?
    Грим фыркнул и прикрыл глаза.
    — Не твое дело, человек. Но если ты хочешь побыстрее вернуть скипетр, мои советы тебе пригодятся. Думаю, самый короткий путь в Кремниевую долину — через Дебри.
    Пак вытаращил глаза.
    — Ежевичные дебри? Да ты с ума сошел, кот. А почему бы нам не выбрать другую тропу? Не такую… э-э… гиблую? Нам ведь и возвращаться по ней же. Могли бы пойти Морозными лугами. Эта тропа выведет нас к Сан-Франциско, а там автостопом доберемся.
    Грималкин покачал головой.
    — В Кремниевую долину идти надо через Дебри. Не переживайте, со мной не заблудитесь. А тропой Морозных лугов пользоваться нельзя. Она пролегает слишком близко от Тир-на-Ног.
    — И что?
    Железный конь фыркнул.
    — На Морозных лугах идет битва. Плут Робин.
    У меня в груди все похолодело.
    — Темные фейри уже прошлись по чаще, уничтожая все на своем нуги, а теперь наступают на Летнее королевство. Между нами и тропой стоит огромная армия Зимней королевы. Назад повернуть нельзя, Кайт Ши прав.
    — Конечно же прав, — подтвердил Грималкин, — В Дебри!
    Он поднял хвост трубой и гордо потрусил вперед, уверенный в победе.
    — Ничего не понимаю, — сказала я, — Какие такие Дебри? Грималкин, погоди!
    Кот обернулся. В сумерках его было почти не видно, лишь круглые глаза висели в воздухе.
    — Мне болтать некогда, человек. Хочешь узнать ответ, спроси у своего Пака. Может, он подсластит пилюлю, а я не умею.
    Махнув хвостом, он побежал в лес.
    Я взглянула на Пака. Тот наморщил нос и невесело улыбнулся.
    — Ладно. Дебри так Дебри. Секундочку, принцесса. Эй, жестянка!
    Он помахал коню, и тот навострил уши.
    — Ступай впереди нас. Лучше не выпускать из виду твою жирную задницу.
    Конь с негодованием поглядел на него, тряхнул гривой и пошел за Грималкиным, чья тень уже еле виднелась далеко впереди. За железным фейри тянулся след разрушений и гибели: скрюченные, высохшие ветки деревьев, жухлая трава и заплатки выжженной земли. Робин покачал головой, ругнулся вполголоса и повел меня в глубь чащи.

11
ЕЖЕВИЧНЫЕ ДЕБРИ

    Мы всю ночь пробирались по лесу, а тот становился все гуще и непролазнее. Под конец я решила, что ответов на свои вопросы мне лучше и не знать.
    — Ежевичные дебри, они же Колючки, или Тернистый путь, — это лабиринт, — начал Пак, внимательно следя за конем, — Никто не знает, насколько он велик, но он просто огромный. Некоторые даже считают, что он вдет вокруг всей Волшебной страны. Говорят, куда бы ты ни пошел из чаши, обязательно упрешься в Колючки. Встретить их можно почти везде, от Великого бора и Ядовитых болот до королевских владений в Тир-на-Hoг и Аркадии.
    — Заросли!
    Я вспомнила ежевичный туннель возле дворца Оберона и путь, которым Грималкин вывел меня из Волшебной страны. Тогда колючая стена расступилась перед котом, открывая хитросплетение туннелей, проложенных в кустарнике, и я шла за ним, пока не очутилась в мире смертных.
    Плут кивнул.
    — Да, так его тоже называют. Правда, Заросли — это такие прирученные Дебри. В Аркадии они вполне себе послушные и приводят туда, куда тебе надо. А тут, в Диком лесу, они намного злее.
    — Ты так говоришь, будто они живые.
    Пак поглядел на меня как на ненормальную.
    — Конечно живые, принцесса, — предупредил он, понизив голос. — Пусть и не так, как мы себе это представляем, но их надо остерегаться. Их невозможно понять или покорить. Даже Оберону или Маб это не под силу. К тому же Дебри всегда голодные. Войти в них просто, а вот чтобы выйти, надо постараться. Да и твари, которые там живут, тоже все время жрать хотят.
    По спине у меня побежали мурашки.
    — А почему мы выбрали этот путь?
    — Потому что там больше троп, чем во всем Небывалом. В Дебрях спрятано множество дверей, одни постоянно меняют место, другие появляются только в определенное время и при особых условиях. Говорят, что из Дебрей ходы ведут к любой двери мира смертных. От какого-нибудь ночного клуба в Лос-Анджелесе до шкафа в детской спальне. Если знать, куда идти, легко вернешься домой, — Робин улыбнулся и покачал головой, — Только до двери еще добраться нужно.

    В кронах зашумел дождь. Его холодная серая пелена все лишила цвета. Даже огненно-рыжая шевелюра Пака стала унылой и тусклой. Когда он проводил рукой по волосам, в них появлялись яркие дорожки, но вода тут же снова пропитывала их, делая бесцветными. Грималкина было почти не разглядеть, даже глаза не светились в сумраке.
    И вот перед нами встала огромная стена черных колючек. Кое-где она была выше моего роста Шипы двигались, как иглы морского ежа. Ветки-загогулины поскрипывали. От зарослей так и веяло зловещей угрозой.
    Несмотря на жар, шедший от коня, я задрожала. От железного фейри валил пар, капли падали на металлический панцирь и с шипением испарялись. Конь вытянул шею и поглядел на колючки. Под дождем он дымился, как небольшой гейзер.
    — Как же нам теперь быть? — спросила я.
    И вдруг стена зашевелилась. Ветки со скрежетом и стоном разошлись, открывая коридор, утыканный шипами. У входа клубился туман, а дальше лежала густая тень.
    Пак скрестил на груди руки.
    — Кажется, нас тут ждали.
    Он поглядел на Грималкина, который призраком виднелся за серой пеленой. Тот преспокойно вылизывал лапки.
    — А ты уверен, что сможешь нас оттуда вывести, кот?
    Грималкин еще разок-другой лизнул шерсть и встряхнулся. Во все стороны полетели брызги. Кот потянулся, зевнул и потрусил вперед, не оглядываясь.
    — Идите за мной и увидите.
    С этими словами Грималкин исчез в туннеле.
    Робин закатил глаза, а потом улыбнулся мне.
    — Вперед, принцесса! Тут лучше держаться кучкой, — Он крепко стиснул мою ладонь, — Пошли. А жестянка пусть замыкает шествие. Если на нас кто-то сзади нападет, по крайней мере, не потеряем ничего важного.
    Конь с негодованием фыркнул, обдав мне спину жаром. Мы вошли в коридор, и вокруг, словно пальцы, сомкнулись тени. Я прильнула к Плуту. Туннель был полон жизни — всюду что-то ползало, поскрипывало, извивалось, шипело. До нас долетали странные голоса, шепотки, бормотание. Стоило отойти подальше от входа, как стена с тихим шелестом срослась. Путь назад был отрезан.
    — Сюда! — позвал Грималкин издалека, — Не отставайте.
    Колючий туннель становился все уже. Пак не выпускал мою руку, но нам пришлось идти гуськом, чтобы не пораниться. Несколько раз мне показалось, что шипы и ползучие стебли сами тянутся ко мне, хотят оцарапать кожу или вцепиться в одежду. Я поглядела на Железного коня, проверяя, как он там, но колючки, как и все прочие растения Небывалого, ненавидели железо и втягивались, когда фейри проходил мимо.
    Наконец туннель вывел нас на маленькую поляну, откуда во все стороны разбегались извилистые тропинки и коридоры. Вверху, закрывая свет, раскинулся полог из переплетенных ветвей, такой плотный, что сквозь него не проглядывало ни клочка неба. Тут и там в темноте белели кости. Из путаницы колючек на меня скалился череп. В его пустых глазницах кишели черви. Я вздрогнула и прижалась к плечу Робина.
    — Где же Грим?
    — Тут, — сказал кот, возникая из ниоткуда.
    Запрыгнув на большой череп, Грималкин по очереди оглядел нас.
    — Мы уходим в самую глубину Дебрей, — спокойно промурлыкал он, — Я бы рассказал, что там может встретиться, но вам, наверное, лучше не знать. Постарайтесь не разговаривать. Держитесь рядом, никуда не сворачивайте и не вздумайте шагнуть в какую-нибудь дверь. Многие из них ведут лишь в одну сторону, и вернуться будет нельзя. Готовы?
    Я подняла руку.
    — А откуда ты знаешь дорогу?
    Грималкин прикрыл глаза.
    — Я кот, — ответил он и растаял в одном из туннелей.

    Однажды, когда мне было двенадцать, накануне Хеллоуина мы с классом поехали за город, в «лабиринт с привидениями», устроенный на кукурузном поле. В автобусе мальчишки хвастались, что первыми найдут дорогу, девчонки хихикали, а я пообещала сама себе, что буду не хуже других. Помню, как бродила одна по кукурузным коридорам, отыскивая путь к центру и обратно, как захватывало дух от страха и восторга. А еще помню, как сердце ушло в пятки, когда я поняла, что заблудилась и помощи ждать неоткуда.
    Сейчас я чувствовала себя в тысячу раз хуже.
    Дебри ни на минуту не замирали. Краем глаза я видела, как они шевелятся, протягивают ко мне ветки. Иногда можно было услышать, как они зовут меня шепотом. Где-то в темной глубине потрескивало, хрустело. Через колючие заросли что-то пробиралось. Я не успевала разглядеть, что именно. Замечала только, что внизу, под кустами, шныряют какие-то тени. Мне было не просто страшно. Жутко.
    А лабиринт все не кончался. Дебри покачивались, скрипели, тянули к нам кривые шипы. Всюду начали появляться проемы, арки, двери. Одна угрожающе повисла прямо у нас над головами, на ветке. На выцветшей красной поверхности поблескивал в сумраке старый номер с цифрами 216. У обочины стояла грязная туалетная кабинка, вся в трещинах и хлопьях облупившейся зеленой краски. Растения так оплели ее, что открыть дверь ни за что не получилось бы. Потом мы увидели шкаф. Через дорогу скользнула тощая черная тень и скрылась в нем. Я успела разглядеть внутри уголок детской спальни и колыбельку, залитую лунным светом. Дверь захлопнулась, шипастые плети обвили ее и утащили в глубь зарослей.
    Кот не оборачивался и уверенно вел нас мимо ворот, дверей и всевозможных штуковин, торчавших из переплетения колючек. На глаза мне попадались то зеркало, то кукла или пустая сумка из тех, в которые складывают клюшки для гольфа. На тропе валялись кости, а иногда и целые скелеты. Из теней за нами следили загадочные существа. Их было почти не видно, только глаза светились в темноте. В зарослях прятались черные птицы с человеческими головами. Они безмолвно провожали нас взглядами, будто хищные грифы. Однажды вслед за котом мы юркнули в боковой коридор, и Грималкин зашипел, приказав нам стоять тихо. Не прошло и нескольких секунд, как прямо над нашими головами прополз по веткам громадный паучище размером с автомобиль. Я до крови закусила губу. Паук вдруг остановился, будто почуял жертву, и стал ждать малейшего шороха. Брюхо у него было огромное, блестящее, покрытое красными пятнами.
    Все оцепенели, затаив дыхание.
    Мы стояли, скорчившись в три погибели. Кровь оглушительно стучала в ушах, мускулы сводило судорогой. Паук тоже замер и терпеливо ждал, пока добыче не надоест прятаться, пока она не решит высунуть нос из укрытия и сделать первое движение, которое станет последним. Вдруг в кустах что-то зашуршало, и огромный паук метнулся прочь с удивительной быстротой. Тишину пронзил визг несчастной жертвы, и снова воцарилось безмолвие.
    Мы сидели, не смея пальцем шевельнуть. Наконец Грималкин прополз вперед и осторожно высунул голову из туннеля.
    — Подождите. Я разведаю, что там.
    Он растворился в тенях, как призрак. Я мешком осела на землю и затряслась, часто дыша. Гоблины, привидения, злобные хищные лошади, что угодно, но гигантский жуткий паук? Это было уже слишком!
    Пак наклонился и положил руку мне на плечо.
    — Все нормально, принцесса?
    Я покивала и уже хотела съязвить по поводу насекомых-вредителей, как вдруг ветки задрожали.
    Я зажмурилась и прильнула к Робину. Секунду ничего не происходило, и вдруг длиннющая колючка дрогнула, из нее выстрелили, разворачиваясь, острые черные крылья, и перед нами в воздухе повисла крошечная фейри: Ее глазки злобно сверкали, тощее тельце покрывал блестящий панцирь, из плеч и локтей росли острые колючки. В лапке фея сжимала копье с наконечником из шипа. Мы переглянулись, а феечка оскалила острые, как иголки, зубы и ринулась прямо мне в лицо.
    Я отпрянула, махая руками, задела Пака, и мы оба рухнули на спину. Фея ловко уворачивалась и носилась вокруг, жужжа, как оса. На мгновение она зависла, будто злобная колибри, и с хриплым писком снова бросилась в атаку.
    Вдруг прямо у меня перед носом полыхнуло пламя. Лицо опалило жаром, так что на глаза слезы навернулись, и феечка растаяла в огне. Ее обугленное, скорченное тельце камнем упало на землю, нежные крылышки съежились. Фея дернулась, будто насекомое, и застыла.
    Железный конь тряхнул гривой и довольно фыркнул, выпустив из ноздрей дым. Пак поморщился, встал и протянул мне руку.
    — Знаешь, местные паразиты меня уже достали, — пробормотал он, — В следующий раз напомни захватить с собой спрей от комаров.
    — Совсем не обязательно было сжигать такую малышку, — сказала я коню, отряхивая штаны.
    — Она на тебя напала, — в замешательстве ответил тот, — У нее были явно враждебные намерения. А мой долг — защищать тебя, пока не добудем скипетр. Я дал клятву.
    — Да, но тебе незачем палить из огнемета по мухам.
    — Человек! — К нам, прижав уши, подбежал Грималкин. — От тебя слишком много шума. Точнее, от вас троих. Надо убираться отсюда.
    Кот огляделся, и шерсть у него на загривке встала дыбом.
    — Боюсь, уже слишком поздно.
    — Конь сжег маленькую феечку… — начала я, но Грим зашипел.
    — Глупая девчонка! Думаешь, она тут одна? Посмотри кругом.
    Я чуть в обморок не грохнулась. Шипы ожили. Их были целые сотни, тысячи, и все превращались в маленьких зубастых фей. Воздух наполнился гулом, в кустарнике засверкали мириады черных глазок.
    Жужжание стало громче и злее.
    — Ой, кажется, у нас беда, — пробормотан Пак. — Как жаль что у меня нет средства от насекомых!
    — Бежим! — выплюнул Грималкин, и мы побежали.
    Рой феечек гнался за нами, воздух дрожал от гудения их крыльев, а тоненькие голоса звенели в ушах. Феи вцепились в меня, начали жалить, и я как бешеная замахала руками, пытаясь их стряхнуть. Пак рычал что-то нечленораздельное, отбиваясь кинжалами, а Железный конь ревом изрыгал пламя. Обгорелые и разрубленные фейри падали на землю, но на их место слетались десятки новых. Грималкин, конечно, исчез. Мы сломя голову неслись по туннелю, сквозь тучи разъяренных феечек-убийц, и даже не понимали, куда бежим.
    Я свернула за угол и, не успев затормозить, со всего маху налетела на кого-то. Мы оба шлепнулись на землю.
    — Какого черта! — взвизгнул неизвестный.
    Отмахиваясь от фей, я увидела невысокую девочку, азиатку, года на два помладше меня. Волосы у нее выглядели так, как будто их обрезали с помощью мачете. Старый, растянутый свитер был ей слишком велик. Я растерялась, не понимая, откуда тут мог взяться еще один человек, но потом заметила, что у незнакомки острые мохнатые уши.
    Мы обе сидели и хлопали глазами, пока меня не ужалила очередная феечка-оса. Отбиваясь, я вскочила, а фейри налетели на странную девчонку. Та закричала и попятилась, размахивая руками.
    — Что это? — прошипела она.
    Нас догнал Пак, аза ним, изрыгая пламя, несся Железный конь.
    — Вы кто такие? Ой, ну вас! Бежим!
    Девочка обернулась и крикнула:
    — Нельсон, скорее!
    Не успела я задуматься, кто такой Нельсон, как на нас, будто паровоз, налетел грузный мальчишка. Он каким-то чудом не задел Пака и Железного коня и потопал за девочкой. Я заметила только плечи, как у гориллы, грязные светлые волосы и кожу, зеленую, точно болотная вода. Прижимая к груди рюкзак, словно мяч, мальчишка без оглядки помчался дальше.
    — Кто это был? — спросила я, отмахиваясь и перекрикивая жужжание роя.
    — Потом выясним! — Робин прихлопнул феечку у себя на шее. — Ай! Проклятье, надо валить отсюда! Скорее!
    Мы побежали, но тут воздух сотряс чей-то рык. Феи замерли. Рев загремел снова, глубокий, неистовый. Стена из колючек задрожала. Кто-то пробирался к нам, с треском ломая ветки. Сотни обитателей лабиринта бросились наутек.
    Феи с испуганным жужжанием разлетелись кто куда, попрятались в зарослях, протискиваясь в щелочки между шипами. Не прошло и секунды, как целый рой исчез без следа. Сквозь ветки я увидела, что кто-то движется по тропинке, сминая кусты, будто их там и не было. Кто-то черный, чешуйчатый и огромный, намного больше гигантского паука.
    Неужели это…
    — Во-о-о-р-р-ры! — пророкотал разъяренный голос.
    Из колючей стены вырвался огромный язык пламени.
    Ветки вспыхнули, на нас пахнуло жаром. Железный конь заржал и встал на дыбы. Пак чертыхнулся, схватил меня за руку и потянул обратно.
    Мы бросились за странной девчонкой и ее широкоплечим другом, а раскаленный воздух жег нам спины.
    — Воры! — рычал жуткий голос, не отставая. — Я чувствую ваш запах! Слышу, как вы пыхтите и как стучат ваши сердца! Верните украденное!
    Железный конь скакал за нами и кричал, что прикроет меня от огня.
    — Отлично, — выдохнул Пак. — Просто великолепно. Я ненавижу пауков. Ненавижу ос. Но знаешь, кого я ненавижу больше всех?
    Позади снова раздался рык, и пламя опалило колючки у нас над головами. Я сморщилась, пробегая под дождем из угольков и горящих веток.
    Драконов?
    — Напомни мне прибить Грималкина, когда встретим его в следующий раз.
    Туннель все сужался, пока не стал тесным и низким коридорчиком, уводящим во тьму. Пригнувшись, мы заглянули туда. В конце виднелась дверь, и, кажется, она только что захлопнулась.
    — Там есть выход!
    Я посмотрела на Пака, и тот нетерпеливо кивнул.
    — Ну и чего ты ждешь? Вперед!
    — А конь?
    — Протиснется.
    Он подтолкнул меня, но я уперлась.
    — Давай, принцесса! Если Огнежар на нас чихнет, мало не покажется!
    — Я коня не брошу!
    — Не волнуйся, принцесса.
    Я не поверила своим глазам. На месте железного фейри стоял человек. Темнокожий, мощный, с квадратной челюстью и кулаками размером с бочонок. На нем были джинсы и черная футболка. Кожа туго обтягивало бугры мускулов и стальные нити сухожилий. Дреды у него на голове напоминали гриву, а глаза по-прежнему светились багровым огнем.
    — У меня тоже есть парочка трюков в запасе, — В голосе коня прозвучала чуть заметная усмешка, — Идите, а я за вами.
    Раздался страшный треск, и над стеной лабиринта поднялась голова дракона на длинной гибкой шее. Чудовище оказалось больше, чем я думала. Его вытянутую зубастую морду покрывала переливчатая черно-зеленая чешуя, между изогнутыми желтоватыми рогами, как в рамке, виднелось небо. Миндалевидные глаза цвета красного золота оглядывали лабиринт. В них светились ум и хитрость.
    — Я вижу вас, воришки!
    Робин толкнул меня, и я упала в нору, ободрав руки и колени. В тело впились шипы. Проклиная все на свете, я подняла голову. Из темноты на меня смотрела пара знакомых золотистых глаз.
    — Скорее, человек! — прошипел Грималкин и рванул вперед.
    Проход стал еще уже, шипы обдирали мне спину, цепляли за одежду и волосы. Я пробиралась вслед за котом, точно краб. Сзади пыхтели Робин и Железный конь. Я кожей чувствовала драконий взгляд. В рукав вцепилась колючка. Проклятье! Мы ползем слишком медленно! Впереди виднелась красная дверь, надежда на спасение. Такая далекая! Грималкин подбежал к ней, но вдруг резко остановился, прижал уши и зашипел.
    — Зверобой!
    На двери желтел сухой пучок цветов, похожих на крошечные солнышки.
    — Фейри не могут сюда войти. Скорее сними его!
    — Горите, подлые воришки!
    В коридор ворвался огонь, настоящий ураган жара и ярости. Я отшвырнула зверобой и влетела в дверь, а следом ввалились Пак и Железный конь. Пламя скользнуло у меня над головой, опалив спину. Я распласталась на холодном цементном полу, жадно хватая ртом воздух. Дверь захлопнулась, и вокруг стало темно.

12
ЛЭНАНШИ

    Я лежала на цементе, чувствуя одновременно и жар, и прохладу. Ощущение было странное. Шея, плечи, икры горели от ожога, но пол так холодил щеку и живот, что я начала дрожать. Слева и справа, кряхтя и цедя проклятия, поднимались на ноги Пак и Железный конь.
    — Ну и заваруха, — сказал Пак, помогая мне встать — Клянусь, встречу этих двух ребят — скажу им пару ласковых. Если решил украсть что-то у гигантского огнедышащего ящера с памятью, как у слона, лучше иметь в запасе хитроумную загадку или подождать, пока он из дома не отлучится. И кто, черт побери, зверобой на дверь повесил? Похоже, нам тут не рады.
    В темноте щелкнул фонарик. Я зажмурилась, прикрыла глаза рукой и разглядела за ослепительным светом три фигуры. Я узнала девочку с мохнатыми ушами и ее зеленого друга. Третий был долговязый, с неряшливой козлиной бородкой. Изо лба у него торчали кривые рожки. В одной руке он держал фонарик, а в другой — крест, подняв его, точно охотник на вампиров.
    Пак рассмеялся.
    — Жаль тебя огорчать, но это не поможет, если только ты не священник. Как и соль, которую ты рассыпал по полу. Я тебе не какая-нибудь нечисть.
    — Проклятые фейри! — выплюнул парень с бородкой. — Как вы сюда проникли? Убирайтесь подобру-поздорову. Она вам кишки выдерет и струны из них сделает.
    — Ну, с этим есть одна проблемка, — заметил Пак с притворным сожалением. — Видите ли, прямо за дверью стоит разъяренная рептилия, которой не терпится превратить нас в шашлык. А все из-за того, что вам хватило ума стащить что-то у дракона.
    Он вздохнул и сокрушенно покачал головой.
    — Надеюсь, вы знаете, что драконы никогда не забывают воров? Что вы украли?
    — Не твое дело, фейри! — огрызнулся бородатый, — Я что, неясно выразился? Валите отсюда!
    Он сунул руку в карман, вытащил три гвоздя и сжал их так, что костяшки пальцев побелели.
    — Может, до вас лучше дойдет, если вам морды расцарапать железом?
    Я шагнула вперед, осадив Робина строгим взглядом, пока он не затеял драку.
    — Успокойтесь. — Я примирительно подняла руки, — Нам от вас ничего не нужно. Мы только хотели выбраться из Дебрей.
    — Уоррен! — Девочка вытаращила на меня глаза, — Это же она!
    Все уставились на меня.
    — Ты? — прошептал Уоррен. — Ты — дочь Оберона, полукровка. Принцесса из Летнего королевства.
    Железный конь зарычал и подвинулся ближе ко мне. Трое друзей отпрянули.
    — Откуда вы меня знаете?
    — Она тебя ищет. Половину изгнанников отправила за тобой.
    — Не спеши, козлик, — Пак поднял руку. — Кто эта загадочная «она»? Ты кого имеешь в виду?
    Уоррен глянул на него со смесью ужаса и восхищения.
    — Ее, конечно. Хозяйку этого места. Значит… если это дочь Оберона, ты — тот самый… Плут Робин?
    Пак улыбнулся. Уоррен шумно сглотнул, и его кадык дернулся.
    — Но… — Бородатый парнишка поглядел на коня. — О нем она ничего не говорила. Кто это такой?
    — Он воняет! — прогремел зеленокожий подросток и оскалился, открыв редкие, похожие на пеньки, зубы. — Углем и железом.
    Уоррен вскинул брови.
    — Черт! Это же один из них. Железный фейри! Ей это не понравится.
    Железный конь подобрался.
    — Он со мной, — быстро вставила я, — Он вас не обидит, обещаю. А о ком вы все время говорите?
    — О Лэнанши, — сказал Уоррен таким тоном, будто я сморозила какую-то глупость. — Темной музе, Королеве изгнанников.
    Брови Пака поползли вверх и почти скрылись под волосами.
    — Шутишь?
    Он никак не мог решить, то ли поморщиться, то ли усмехнуться.
    — Лэнанши уже королевой себя возомнила? Титания будет в восторге!
    — Кто такая Лэнанши? — спросила я. Пак все-таки поморщился, тряхнул головой и мрачно взглянул на меня.
    — Плохие новости, принцесса. Когда-то Лэнанши была одной из самых могущественных фейри в Небывалом. Ее прозвали Темной музой, потому что она вдохновляла великих музыкантов, поэтов, актеров. Кое-кого из них ты знаешь. Джимми Хендрикс, Джеймс Дин, Курт Кобейн.
    — Не может быть.
    Робин пожал плечами.
    — Сама понимаешь, за такую помощь надо платить. Те, к кому приходит Лэнанши, долго на этом свете не задерживаются. Жизнь у них яркая, интересная, но очень короткая. Раньше, если Музе кто-то особенно нравился, она забирала его в Небывалое, чтобы он ее развлекал целую вечность. Или пока ей не надоест. Это было до…
    Он вдруг умолк и покосился на меня.
    — До чего?
    — До того, как Титания изгнала ее в мир смертных, — быстро закончил Пак, будто на самом деле собирался сказать что-то другое. — Говорят, Лэнанши приобрела слишком большую силу, множество смертных поклонялось ей, и она вроде бы решила стать королевой. Конечно же, наша добрая правительница, мягко говоря, рассердилась и выгнала самозванку. Закрыла для нее все тропы, чтобы Лэнанши никогда не вернулась в Небывалое. Это произошло несколько лет назад. С тех пор о Музе никто не слышал. Хотя, — продолжал Робин, глядя на трех подростков, которые слушали его, раскрыв рты, — у Лэнанши, кажется, опять появились поклонники. Смертная молодежь основала маленький новый культ и готова броситься к ее ногам.
    Он усмехнулся.
    — Что ж, на безрыбье и рак рыба.
    — Ты это о чем? — насторожилась девочка.
    — А почему Лэнанши меня ищет? — спросила я, и тут меня осенило. — Она… она же не собирается мне мстить за то, что с ней сделала Титания?
    Отлично! Не хватало только, чтобы еще одна королева фейри на меня охотилась. Это будет уже рекорд.
    Мои друзья сурово уставились на Уоррена. Тот попятился и поднял руки.
    — Эй! Не смотрите на меня так. Я не знаю, чего она хочет. Только слышал, что она ищет тебя, и все.
    — Нельзя тратить время на эту Лэнанши! — прогремел Железный конь.
    Подростки так и подскочили, а потолок дрогнул. Боже! Он совсем не умел говорить тихо.
    — У нас есть срочное дело. Надо скорее добраться до Калифорнии.
    — Что ж, мы все равно никуда не денемся, пока старина Огнежар охраняет выход.
    — Пошли с нами.
    Я подняла глаза. Это произнес Уоррен. Он смотрел на меня пристально и с таким нетерпением, что становилось не по себе. И настроение у него как-то странно изменилось.
    — Пойдем с нами к Лэнанши, — настаивал мальчишка. — Она поможет. Вам в Калифорнию? Она отправит вас туда. Запросто!
    — Уоррен! Пойди-ка сюда. Извините, мы на минутку.
    Девочка потянула его за рукав и с неожиданной для такой малышки силой оттащила в дальний угол. Они шепотом заспорили о чем-то, подозрительно поглядывая на коня.
    — Что будем делать? — спросила я, — Подождем, пока дракон не уйдет? Или выясним, чего хочет Лэнанши?
    — Нет, — прогремел конь, и его голос эхом отскочил от стен. — Это слишком опасно. Я ей не доверяю.
    — Пак?
    Робин пожал плечами.
    — В любом другом случае я бы согласился с тостером.
    Железный конь бросил на него тяжелый взгляд.
    — Чего ждать от Лэнанши — неизвестно, а силы у нее хватит, чтобы того дракона превратить в ящерицу. Но… Я всегда говорил, что врага нужно знать в лицо.
    Я кивнула.
    — Согласна. Если Лэнанши нас ищет, надо с ней встретиться, но поставить свои условия. Иначе у меня сердце будет не на месте. Кто знает, кого она за нами пошлет.
    — Кроме того, — Пак закатил глаза, — у нас еще одна проблема есть.
    — Какая?
    — Наш верный проводник ушел в самоволку.
    Я поглядела кругом, но Грималкин как сквозь землю провалился. Я тихонько позвала его, но кот не ответил. Подростки наблюдали за нами с робостью и нетерпением. Я вздохнула. Никто не знает, куда подевался Грим и когда вернется. Вообще-то выбор у нас был только один.
    — Ну что? — Я с надеждой улыбнулась. — Где эта ваша Лэнанши?

    Оказалось, что мы находимся в подвале ее особняка.
    — Выходит, это Лэнанши приказывает вам таскать вещи у драконов? — спросила я девочку, когда мы шли по коридорам.
    На сырых каменных стенах дрожало тусклое пламя факелов. Мы еще не видели дома, но подвал у него был просто огромный. Он напоминал средневековые подземелья с тяжелыми дверями, опускающимися решетками, злобными мордами горгулий на стенах. Тут бегали мыши, в темноте мелькали какие-то существа.
    Девочка, ее звали Кими, посмотрела на меня и широко улыбнулась.
    — У Лэнанши море клиентов с очень необычными вкусами. Большинство из них — такие же изгнанники, как она. Путь в Небывалое для них закрыт. А мы, — она показала на себя и Нельсона, — добываем то, что она сама не может достать. Как сегодня. Зимний ши из Нью-Йорка целое состояние выложит за драконье яйцо.
    — Вы похитили яйца?
    — Только одно. — Кими хихикнула, заметив мое изумление. — А потом тупая ящерица проснулась, и нам пришлось сматывать удочки.
    Она засмеялась и пригладила ушки.
    — Не волнуйся, драконье население мы сокращать не собираемся. Лэнанши приказала оставить ему парочку.
    Пак хмыкнул. Кажется, одобрительно.
    — А что вы с этого получаете?
    — Еду и жилье. А еще — уважение. Иначе так и остались бы на улице.
    Кими и Нельсон переглянулись, но Уоррен смотрел только на меня. Он всю дорогу так шел, и я уже начала нервничать.
    — И деньги неплохие, — продолжала Кими, не замечая этого странного поведения. — По крайней мере, так лучше, чем терпеть притеснения изгнанников и фейри, которым просто нравится жить среди смертных. С Лэнанши безопаснее. Не приходится иметь дел с подданными Зимней королевы. Даже банды Красных колпаков знают, что нас трогать нельзя.
    — Но почему же у вас такие неприятности? — спросила я, — Ведь вы тоже изгнанники.
    Я взглянула на ее мохнатые уши с кисточками, на зеленого Нельсона и Уоррена с рожками. Людьми они точно не были.
    И тут я вспомнила, как Уоррен защищался крестом, как назвал нас «проклятыми фейри», как троица, в отличие от Грималкина, преспокойно вошла в дверь со зверобоем. Кими еще рта не открыла, а я уже поняла, кто они такие.
    — Потому, — беззаботно сказала девочка, подергивая ушками, — что мы полукровки. Я наполовину фука, Нельсон — полутролль, Уоррен — сатир. Полукровок изгнанники ненавидят больше, чем фейри.
    Об этом я как-то не подумала, а ведь можно было и догадаться. Скорее всего, таким, как они, приходилось несладко. Без покровительства Оберона они целиком зависели от прихоти чистокровных фейри, а те, наверное, плохо с ними обращались. Неудивительно, что дети заключили договор с Лэнанши в обмен на защиту. Даже если за это надо было таскать яйца из-под драконов.
    — Да, кстати. — Кими покосилась на Железного коня, который, поскрипывая, шагал за нами, — Лэнанши знает о… таких, как он. Они убили множество изгнанников. Она от этого просто в ярости. Вашему другу лучше быть поосторожнее. Не представляю, как она встретит у себя в гостиной железного фейри. Она и за менее серьезные проступки прибить готова.
    — Заткнись, Кими, — вдруг сказал Уоррен.
    Коридор кончился. Дальше поднималась лестница, ведущая к ярко-красной двери.
    — Ну? Говорил же вам, что все проще простого.
    Я хмуро поглядела на него, но тут мое внимание привлекло кое-что еще. Из-за двери доносилась мрачная и чарующая мелодия — тихие, дрожащие аккорды фортепьяно или органа. Мне вспомнился мюзикл, который я смотрела давным-давно, «Призрак Оперы». Его привозили в наш городок, и мама потащила меня в театр. Это было незадолго до того, как родился Итан. Я приготовилась три часа зевать и мучиться, но, едва услышала величественные звуки органа, позабыла обо всем.
    Помню, мама прослезилась, чего с ней не бывало, даже когда она смотрела самые грустные фильмы. Тогда-то я не придала этому значения.
    Мы поднялись по лестнице и вошли в роскошный зал с высоченным потолком. Вверх убегали широкие ступени двойной лестницы. Возле ревущего камина стояли диваны с обивкой из черного велюра. Натертый до блеска паркетный пол сиял, стены украшали обои с красно-черным узором, а высокие арочные окна были занавешены тончайшими черными шторами. Всюду висели картины — масло, акварель, графика. С дальней стены загадочно улыбалась Мона Лиза, а рядом с ней висело полотно, выполненное в манере кубизма. Может быть, Пикассо?
    Зал наполняли мрачные, чарующие звуки фортепьяно, полные такой силы, что воздух дрожал, а у меня звенело в ушах. Инструмент стоял в углу, недалеко от камина. На полированном дереве танцевали отблески пламени. Над инструментом склонился человек в мятой белой рубашке. Его пальцы так и летали, били по клавишам из слоновой кости.
    — А кто…
    — Тсс! — Кими шлепнула меня по руке. — Тише. Она не любит разговоров, когда играют.
    Я примолкла и стала рассматривать пианиста. Его длинные каштановые волосы висели слипшимися прядями, будто их давно не мыли. Музыкант был широкоплечий, но такой худой, что рубашка на нем висела. Сквозь ткань проглядывал позвоночник.
    Человек в последний раз ударил по клавишам, и заключительный аккорд медленно растворился в тишине. Музыкант не двигался, только руки подрагивали от изнеможения. Лица я не видела, но представила, что он сидит закрыв глаза. Кажется, он чего-то ждал. Я поглядела на спутников. Может, надо ему поаплодировать?
    С вершины лестницы послышались медленные хлопки. Я подняла голову. На перилах сидел не кто иной, как Грималкин. Кот обвил хвостом лапы и, похоже, чувствовал себя как дома. Как бы я на него ни злилась, весь гнев мигом угас, когда я увидела, кто появился рядом.
    На балконе вдруг, словно по волшебству, возникла женщина с длинными волнистыми волосами цвета расплавленной меди. Они сияли, легким облаком окружая бледное лицо незнакомки. Стройная и величественная, она выглядела как настоящая королева. Я затаила дыхание. Какие уж тут Аркадия и Тир-на-Ног. Мы прибыли к новому двору, и теперь играть надо было по правилам его повелительницы. Я подумала, не стоит ли ей поклониться?
    — Браво, Чарльз!
    Голос женщины звучал чистейшей музыкой. Он был просто соткан из вдохновения. Мне тут же захотелось взлететь на сцену и повергнуть в экстаз толпы ликующих поклонников.
    — Это было чудесно. Можешь идти.
    Человек, пошатываясь, встал и заулыбался, как младенец, чьи каракули похвалил учитель. Он был почти одних лет с моим отчимом. На щеках и подбородке темнела щетина. Когда музыкант обернулся и посмотрел на нас, я вздрогнула. Его глаза совсем ничего не выражали. Они были пусты, как безоблачное небо.
    — Бедняга, — пробормотал Пак. — Кажется, он тут не первый день.
    Чарльз недоуменно похлопал ресницами, глядя на меня, и вдруг вытаращил глаза. Я нахмурилась.
    — Ты, — забормотал он и поплелся к нам, указывая на меня трясущимся пальцем. — Я тебя знаю. Или не знаю? Знаю или нет? Кто ты? Кто? Голоса шепчут в темноте. — Он сморщился в тоске и схватил себя за волосы, — Шепчут. А я не помню их имена. Они говорят, что…
    Он сощурил глаза и впился в меня взглядом, тяжело дыша.
    — Тряпичная девчонка, что летает над моей постелью. Кто ты? Кто? — крикнул он и бросился вперед.
    Железный конь с громоподобным рыком заслонил меня, и человек отшатнулся, закрывая лицо.
    — Нет, — всхлипнул он и сел на пол, обхватив руками голову. — Тут никого нет. Пусто, пусто, пусто. Кто я? Не знаю. Голоса шепчут, но я забываю все.
    — Довольно!
    Женщина сошла по ступеням, и подол ее платья заструился по полу. Она погладила музыканта по голове.
    — Чарльз, милый, у меня гости.
    Он поднял на нее заплаканные глаза.
    — Прими ванну, а потом сыграешь нам за ужином.
    Чарльз шмыгнул носом и опять схватился за волосы.
    — Девчонка, — всхлипывал он, — У меня в голове.
    — Я знаю, милый. Но если ты не уйдешь, мне придется превратить тебя в арфу. Ступай. Кыш, кыш!
    Она помахала руками. Человек посмотрел на меня и выбежал.
    Лэнанши вздохнула, повернулась к нам, но вдруг перевела взгляд на подростков, словно только что их заметила.
    — И вы тут?
    Она улыбнулась, и лица всех троих озарила радость.
    — Вы добыли яйца, зайчики?
    Уоррен выхватил у Нельсона рюкзак и протянул ей.
    — Мы нашли гнездо, Лэнанши. Именно там, где вы говорили. Но дракон проснулся… — Мальчишка расстегнул молнию и показал зеленовато-желтое яйцо величиной с баскетбольный мяч. — Мы успели взять только одно.
    — Одно? — Лэнанши нахмурилась, и в комнате потемнело, — Всего-то? Но мне нужны по крайней мере два, котятки, или сделка не состоится. Бывший герцог Снежногорья просил пару яиц. А что такое пара, лапочка?
    — Д-два, — пролепетал Уоррен.
    — Правильно. Ваша работа не закончена. Идите. Топ-топ. И с пустыми руками не возвращайтесь!
    Подростки выбежали через ту же дверь, что и музыкант. Лэнанши проводила их взглядом и развернулась к нам с ослепительной, хищной улыбкой.
    — Итак, вы здесь! Наконец-то. Грималкин принес мне добрую весть, что вы уже в пути. Я невероятно рада встрече.
    Кот, как всегда невозмутимо, спустился по ступеням. Не обращая никакого внимания на наши испепеляющие взгляды, он запрыгнул на диван и начал вылизывать хвост.
    — Пак! — Лэнанши повернулась к Робину, довольно сжав руки. — Мы целую вечность не виделись, дорогой. Как поживает король Оберон? Что, его по-прежнему клюет женушка-гарпия?
    — Не надо так о гарпиях.
    Он улыбнулся, скрестил руки на груди и поглядел по сторонам, незаметно встав передо мной.
    — Как я посмотрю, у тебя кипит работа, Лэн. Сумасшедшие, полукровки. Собираешь армию неудачников?
    — Какую ерунду ты говоришь, милый.
    Лэнанши фыркнула и взяла с подставки для светильника портсигар. Сделав затяжку, она выдохнула облачко зеленого дыма. Оно поплыло у нас над головами, превратилось в дракона и растаяло.
    — Мятежные дни остались в прошлом. Теперь я правлю своим маленьким королевством. Дворцовые перевороты — такая скука! Однако не стоит говорить Титании, что ты меня нашел. Если проболтаешься, милый, придется укоротить тебе язык.
    Она с улыбкой посмотрела на свой кроваво-красный ноготок, а Робин подвинулся ближе ко мне.
    — Не волнуйся за девочку, дорогой. Я не причиню ей вреда. А вот железного фейри, наверное, лучше разобрать и отправить его части в Азию…
    Конь подался вперед.
    — Дочь Оберона я не обижу. Так что расслабься, милый. Я позвала ее не за этим.
    — Железный конь — мой друг, — сказала я, положив руку на плечо фейри, пока тот не наделал глупостей, — Он никого не тронет, обещаю.
    Лэнанши пристально взглянула на меня сапфировыми глазами.
    — Тебе кто-нибудь говорил, какая ты хорошенькая? Вся в отца! Понятно, почему Титания так бесится. Как тебя зовут, малышка?
    — Меган.
    Она зловеще улыбнулась и смерила меня взглядом.
    — И что же ты сделаешь, котеночек, если я захочу выбросить из дома эту гадость? Ведь на тебе лежит такое могущественное заклятие. У тебя не хватит чар, даже чтобы сигарету зажечь.
    Я сглотнула. Это была проверка. Если я хочу спасти Железного коня, отступать нельзя. Взяв себя в руки, я посмотрела прямо в ее холодные синие глаза, древние и беспощадные.
    — Железный конь — один из моих спутников. Он мне нужен, и я не дам его в обиду. Если надо, я готова пойти на сделку, но конь останется. Он вам не враг и никого не тронет. Честное слово.
    — Я знаю, милая. — Лэнанши улыбалась, пристально глядя на меня. — Я совсем не думаю, что железный фейри опасен. Боюсь только, не смогу вывести его вонь из ковров. Но хватит об этом.
    Она расправила плечи и выпустила меня из плена своего взгляда.
    — Ты дала слово, не забывай. А теперь идем, дорогая. Поговорим после ужина. И да, прикажи своей железной зверушке ничего тут не трогать. Не хочу, чтобы он разрушил чары.

    Вслед за Лэнанши мы пошли по длинным коридорам, Устланным ковровыми дорожками из черного и красного бархата, мимо портретов, которые провожали нас глазами. Темная муза болтала без умолку. Она так и сыпала именами, говорила о каких-то местах и существах. Я о них понятия не имела, но готова была вынести любую чушь, только бы слушать этот голос. За приоткрытыми дверями виднелись комнаты, погруженные в полумрак или наполненные мерцанием загадочных огоньков. Иногда мы проходили мимо очень странных залов. В одних из пола росли деревья, в других прямо в воздухе плавали косяки рыб. Однако рассмотреть их я не успевала. Голос Лэнанши так притягивал, что я не сводила с нее глаз.
    Мы вошли с огромную столовую. Вдоль левой стены вытянулся длиннющий стол, окруженный стульями из дерева и стекла. Над ним парили канделябры. Кушаний хватило бы на целую армию. Чего тут только не было — мясо, рыба, фрукты и овощи, пирожные и конфеты. Между ними стояли бутылки вина, а в центре лежала огромная жареная свинья с яблоком во рту. Огоньки свечей мерцали, едва разгоняя мрак. Из темноты доносились торопливые шажки и перешептывание.
    Оставляя за собой струйку сигаретного дыма, Лэнанши подошла к столу.
    — Сюда, милые мои. — Она поманила нас рукой в белоснежной перчатке. — Вы же проголодались. Угощайтесь! И не оскорбляйте меня подозрениями. Никаких чар на еде нет. Вы ведь не думаете, что я плохая хозяйка?
    Она раздраженно фыркнула, будто ее возмущала сама мысль об этом, и посмотрела куда-то в темноту.
    — Эй! Слуги!
    Мы боязливо подвинулись к столу.
    — Слуги мои, у нас гости. Вы меня подводите. Я не потерплю, чтобы страдала моя репутация, душечки.
    Из тьмы послышались приглушенные голоса, шарканье ног, и на свет вышли маленькие человечки. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Это были Красные колпаки. Со злыми глазками, острыми зубками, в шапках, выкрашенных кровью их жертв, но в красных ливреях и розовых галстуках-бабочках. Гномы, угрюмо напыжившись, выступили из сумрака. Они смотрели на нас так, будто проглотить собирались. Только хихикни, предупреждали их взгляды. Робин, увидев их, прыснул. Красные колпаки уставились на него, словно хотели голову откусить.
    Один из гномов заметил коня и взвизгнул. Слуги шарахнулись от стола.
    — Железо! верещал коротышка, обнажив клыки. — Вонючий железный фейри! Убейте его! Убейте!
    Конь взревел, Пак вытащил кинжал и хищно оскалился. Красные колпаки бросились на них, рыча и скрежеща зубами. Я схватила серебряный ножик и выставила его перед собой. Гном вскочил на стол, поджал коротенькие ножки, готовясь прыгнуть. Его зубы сверкали.
    — Стоять!
    Мы замерли. Да иначе и быть не могло. Даже Красный колпак на столе застыл и свалился в чашу с фруктовым салатом.
    Лэнанши устремила на нас гневный взор. Ее глаза горели янтарным огнем, волосы развевались. Пламя свечей задрожало. Никто не смел шелохнуться. Перед нами стояла жуткая, незнакомая фейри. Но вот она вздохнула, пригладила волосы, взяла портсигар и жадно затянулась. Лэнанши выдохнула дым, и все стало по-прежнему. Мы снова могли двигаться. Никто из нас, а уж тем более Красные колпаки, и подумать не смел о драке.
    — Ну? — произнесла наконец Муза, глядя на слуг как ни в чем не бывало. — Что же вы? Мой стул сам по себе не отодвинется.
    Самый большой из них — здоровяк с костяным рыболовным крючком в носу — вздрогнул, робко подошел и отодвинул хозяйский стул. Остальные взялись за наши, но, кажется, гораздо охотнее вырвали бы нам руки и забили бы ими до смерти. Тот, кому достался стул Железного коня, зарычал, оскалился и побыстрее отскочил.
    — Прошу прощения за моих слуг, — сказала Лэнанши, когда мы сели.
    Она потерла висок, будто у нее началась мигрень.
    — Сейчас так трудно найти себе хороших помощников, дорогие мои. Вы не представляете.
    — Кажется, я их знаю, — заметил Пак и взял грушу. — Вожака, по-моему, Кровавый Дэн зовут? С ними какой-то скандальчик вышел во время Гоблинских войн. Они, кажется, секретные сведения продавали обеим сторонам.
    — Гиблое дело, дорогой.
    Лэнанши дважды щелкнула пальцами. Из темноты возник брауни с высоким бокалом и бутылкой. Он подбежал к столу и налил хозяйке вина.
    — Все знают: с гоблинами шутки плохи. Это все равно что палкой муравейник ворошить.
    Она пригубила вино и вздохнула.
    — Когда против них ополчились все гоблинские племена в чаще, гномы попросили у меня убежища, и я дала им работу. У меня такое правило, милый. Остаешься — трудись.
    Я посмотрела в темноту, где скрывались гномы, и почувствовала, как они с ненавистью таращатся на нас.
    — А вы не боитесь, что они рассвирепеют и съедят кого-нибудь?
    — Не посмеют, зайка, если им жизнь дорога. А почему ты ничего не ешь?
    Она показала на угощение, и я вдруг поняла, что проголодалась. Я потянула к себе блюдо с крошечными пирожными в глазури, больше не думая о чарах. Пусть это на самом деле кузнечики или мухоморы, мне все равно. Счастье — в неведении.
    — Тому, кто хочет у меня жить, — с улыбкой продолжала Лэнанши, — необходимо забыть о вражде и мести. Это еще одно из моих правил. Я ведь могу их выгнать, и куда они в таком случае денутся? Пойдут обратно в мир смертных и медленно вымрут или будут сражаться с железными фейри, которые мало-помалу наводняют каждый город в мире. Не хотела тебя обидеть, котик, — добавила она и улыбнулась коню, подразумевая совершенно обратное.
    Тот не ответил. Он равнодушно смотрел на стол и ничего не ел. Наверное, не хотел быть обязанным, а может, обыкновенная пища ему не подходила. К счастью, Лэнанши ничего не замечала.
    — Большинство не рискнет ослушаться, — продолжила она и ткнула мундштуком в сторону гномов, — Взять хотя бы слуг. Стоит кому-то из них высунуть в мир смертных нос, как его тут же отрубит какой-нибудь гоблинский наемник, и бедняга приползает обратно ко мне. Так со всеми: изгнанниками, полукровками, бродягами. Я их единственное прибежище между Небывалым и миром смертных.
    — Что ставит перед нами один вопрос, — как бы невзначай заметил Пак. — Где мы?
    — Зайчик мой, — Лэнанши улыбнулась, но так, что меня в дрожь бросило, — я ждала, когда ты об этом спросишь. И если ты решил донести на меня своим повелителям, зря потратишь время. Я не сделала ничего предосудительного и не нарушила запретов. Да, это мое королевство, но Титания может спать спокойно. Его границы с Небывалым не пересекаются.
    — Я совсем не об этом. — Робин помедлил, держа в руке яблоко, и поднял бровь, — Ты меня пугаешь, Лэн. Где мы?
    — В Междумирье, зайка, — Она откинулась на спинку стула, потягивая вино, — Оно разделяет Небывалое и земли смертных. Ты ведь уже догадался.
    Брови Пака уползли под шевелюру.
    — Междумирье? Но ведь там одна пустота. По крайней мере, мне так говорили. Те, кто в ней застревает, очень быстро сходят с ума.
    — Должна признать, сначала мне пришлось нелегко, — Лэнанши беспечно помахала рукой, — Но хватит обо мне, сладкие. Поговорим лучше о вас.
    Она затянулась сигаретой, и над столом поплыла дымчатая рыбка.
    — Что вы делали в Дебрях? Мои агенты говорят, что вы ищете Скипетр года, а в лабиринте его точно нет. Вы же не думаете, что Беллаторашкс на нем сидит?
    Я вздрогнула. Железный конь дернулся, задел чашу с виноградом, и она со звоном покатилась по каменным плитам. Откуда-то выскочили брауни и стали подбирать гроздья. Лэнанши подняла тонкую бровь и снова затянулась.
    — Вы знали? — Я ошеломленно уставилась на нее.
    Брауни поставили чашу на стол и скрылись.
    — Вы знали о скипетре?
    — Ну конечно, котеночек, — Лэнанши одарила меня насмешливым и покровительственным взглядом.
    — Я знаю все, что происходит при обоих дворах. Пребывать в неведении было бы непростительной ошибкой, да к тому же тогда я бы умерла со скуки. Мои агенты рассказывают мне обо всех важных событиях.
    — Ты хотела сказать — шпионы, — вставил Пак.
    — Фу, какое гадкое слово, зайка, — Лэнанши пощелкала языком, — А кроме того, сейчас это не важно. Важно то, что я могу вам рассказать. Я знаю, что скипетр стащили из-под носа у Маб, из-за чего Лето и Зима стоят на пороге кровавой войны. Знаю, что он находится в мире смертных. И…
    Она глубоко затянулась, и к потолку взмыл сокол.
    — Я могу помочь вам его найти.
    В душу мне закрались смутные подозрения. Похоже, Робин и конь почувствовали то же самое.
    — А зачем? — спросила я, — Какая вам от этого польза?
    Лэнанши посмотрела на меня. В ее голосе проскользнуло что-то мрачное и зловещее.
    — Заинька, я видела, что происходит у смертных. В отличие от Оберона и Маб, которые прячутся в своих уютных королевствах, я знаю, что реальность наступает на нас со всех сторон. Сила железных фейри растет. Они повсюду: сидят в компьютерах, выползают из телевизоров, наводняют заводы. В последнее время ко мне под крылышко сбежалось больше изгнанников, чем за весь прошлый век. Они напуганы и больше не хотят жить в мире смертных, потому что железные фейри истребляют их без всякой пощады.
    Я вздрогнула, а Железный конь напряженно замер. Лэнанши сделала паузу. Было слышно только, как шебуршатся в угрюмой темноте невидимые существа.
    — Если Лето и Зима начнут войну, а железные фейри нападут на них, все пропало. Небывалое опустеет. Не знаю, какая судьба постигнет Междумирье, но уверена, что для меня последствия будут самыми плачевными. Так что, милая, — сказала Лэнанши, потягивая вино, — помогать вам — в моих интересах. У меня есть глаза и уши в любом уголке мира смертных, так что вам лучше согласиться.
    Железный конь пошевелился и впервые открыл рот. Надо отдать ему должное, он старался говорить потише, но голос все равно гремел, наполняя комнату эхом.
    — Благодарим за предложение, но мы уже знаем, где скипетр.
    — Неужели? — Лэнанши зловеще улыбнулась, — Где же?
    — В Кремниевой долине.
    — Прекрасно. Но где именно?
    Конь помолчал.
    — Я не…
    — И как вы собираетесь забрать скипетр, когда найдете его? Войти в парадную дверь?
    Конь сверкнул глазами.
    — Я найду дорогу.
    — Понятно. — Лэнанши насмешливо поглядела на него. — А сейчас я расскажу тебе, мышонок, что известно мне. Так принцесса лучше представит, во что она ввязалась. Это место — настоящее гнездо гремлинов, мерзких тварюшек, что вылезают из компьютеров и других машин. Долина так и кишит ими. Их сотни тысяч. А кроме гремлинов там полно могущественных железных фейри, которые вас быстро на лоскуты порвут. Если отправитесь туда без плана, попадете в смертельную ловушку. Кроме того, вы уже опоздали.
    Лэнанши щелкнула пальцами и протянула пустой бокал, чтобы слуга подлил ей вина.
    — Я слежу за скипетром с тех пор, как его похитили. Сначала его хранили в огромном здании в Сан-Хосе, но кто-то уже попытался туда проникнуть. Попытка не удалась, и скипетр перенесли в другое место.
    — Ясень, — прошептала я, глядя на Робина. — Это наверняка был Ясень.
    Тот в сомнении нахмурился, и я снова повернулась к Лэнанши. Сердце сжало холодное отчаяние.
    — Что с ним стало? С тем, кто хотел украсть скипетр? Где он?
    — Не знаю, милочка. Ясень? Тот самый? Сын королевы Маб, душка Зимнего двора?
    — Нам надо его найти!
    Я встала. Пак и Железный конь недоуменно заморгали.
    — А вдруг он попал в беду? Ему нужна помощь. — Я взглянула на Лэнанши. — А вы можете приказать своим шпионам, чтобы они следили за ним?
    — Могу, птичка моя. — Лэнанши повертела в пальцах зажигалку. — Но, боюсь, у меня есть задачи поважнее. Нам нужен скипетр, ты не забыла? Принц Зимнего королевства, конечно, прекрасен, но он подождет.
    — С Ясенем все в порядке, — добавил Пак, — Он сам о себе позаботится.
    Я села. В груди кипели злость и тревога. А вдруг не все в порядке? Что, если его схватили и пытают, как тогда, в королевстве Машины? Что, если он, весь израненный, лежит в какой-нибудь канаве и ждет меня? Я так разволновалась, что едва слушала, о чем говорят Пак и Лэнанши. Мне было на это наплевать.
    — Так что ты предлагаешь, Лэн? — спросил Робин.
    — Я знаю одного слуа. От него ничто не скроется. Я уже послала за ним сегодня. А пока мои подданные обыщут всю долину. Они что-нибудь да выяснят в конце концов.
    — В конце концов. — Я с негодованием посмотрела на нее. — А до тех пор что мы будем делать?
    Лэнанши улыбнулась и выдохнула дымного кролика.
    — Чувствуйте себя как дома, зайчатки.
    И это было совсем не приглашение.

13
ЧАРЛЬЗ И КРАСНЫЕ КОЛПАКИ

    Для меня нет ничего хуже промедления. Как противно маяться от безделья и ждать чьих-то указаний. Я страдала от этого, пока гостила при Зимнем дворе, и сейчас чувствовала себя не лучше. Мы засели у Лэнанши до тех пор, пока какие-то неизвестные личности не разузнают что-нибудь об украденном скипетре. В довершение всего тут нигде не было часов. Хуже того, не было и окон. Я не могла даже взглянуть на окружающий мир. Как и большинство фейри, хозяйка ненавидела технику, а это значило — никаких телевизоров, компьютеров, телефонов, игровых приставок. Ничего, чтобы скоротать время. Радио и то отсутствовало, правда, безумные люди, которые слонялись по дому, часто ни с того ни с сего начинали петь или играть на каком-нибудь инструменте, так что тишина тут наступала редко. Немногочисленные изгнанники-фейри разбегались от меня или испуганно говорили, что Лэнанши приказала гостей не беспокоить. Я чувствовала себя как мышь в причудливом лабиринте. Постоянная тревога за Ясеня тоже сделала свое дело. Я начала сходить с ума, как гениальные чудики из коллекции Лэнанши.
    И не я одна.
    — Так продолжаться не может, — прогремел конь однажды днем. Или ночью.
    Мы сидели в библиотеке. Горел камин, на полу лежал красный ковер, вокруг высились стеллажи с книгами. Тут было множество романов, а еще больше — журналов о моде. Это внушительное собрание помогало мне коротать долгие часы, пока мы ждали новостей от агентов Лэнанши. Я устроилась на диванчике с романом Кинга из серии «Темная башня», но рядом с нетерпеливым железным фейри сосредоточиться на чтении было невозможно. Пак ушел куда-то. Наверное, мучить слуг или влезть в очередную заварушку. Грималкин проводил время с Лэнанши, обмениваясь любезностями и сплетнями. Таким образом, я осталась один на один с конем, который уже вымотал мне последние нервы. Фейри ни минуты не мог посидеть спокойно. Даже в человеческом теле он вел себя как горячий скакун — ходил из стороны в сторону и вскидывал голову, побрякивая дредами. Его ботинки оставляли на ковре выжженные следы в форме копыт. Чары особняка бесследно их стирали.
    — Принцесса, — конь обошел вокруг дивана и встал передо мной на колени, — медлить нельзя. Скипетр все дальше, а мы сидим и ничего не делаем. С чего мы должны верить этой Лэнанши? А вдруг она держит нас тут, потому что хочет забрать скипетр себе?
    — Тсс, — зашипела я, — Тихо.
    Конь умолк с самым виноватым видом, на который только было способно его невыразительное лицо.
    — Нельзя говорить такие вещи. Она может услышать, или шпионы ей все доложат. Я уверена, что она приставила кого-то за нами следить.
    Я огляделась, не увидела ничего подозрительного, но все равно не могла отделаться от чувства, что из щелок и теней за мной тайком наблюдают чьи-то глаза.
    — Она и так ненавидит железных фейри. Не зли ее.
    — Прости, принцесса, — Железный конь склонил голову. — Я не могу выносить это ожидание. Нужно действовать, а здесь от меня никакого толку.
    — Я тебя понимаю, — сказала я, положив руку на его могучее плечо.
    Кожа у него была горячая, а сухожилия под ней — твердые как сталь.
    — Я тоже хочу отсюда выбраться, но нужно потерпеть. Пак и Грим скажут, если что-то произойдет или нам пора будет уходить.
    Конь с несчастным видом кивнул.
    Я облегченно вздохнула. Только бы шпионы Лэнанши поскорее что-нибудь разнюхали, пока Железный конь не начал стены крушить.
    Дверь распахнулась. Мы оба вздрогнули, но это оказался всего лишь человек, тот самый измученный пианист, которого мы встретили, когда появились в особняке. Мужчина бочком вошел в комнату. Его пустой взгляд скользил по полу, пока не уперся в меня. Музыкант с отрешенной улыбкой двинулся вперед, но замер, увидев, что рядом с диваном стоит на коленях огромный железный фейри.
    Конь с рычанием поднялся. Я шлепнула его по руке и поморщилась, ободрав костяшки пальцев о твердый, как скала, бицепс.
    Фейри недоуменно повернул голову.
    — Все в порядке, — сказала я, — Он мне ничего не сделает. По-моему, он совсем безобидный.
    Железный конь подозрительно посмотрел на человека и фыркнул.
    — Если понадоблюсь…
    — Я заору что есть силы.
    Он кивнул, бросил еще один взгляд на музыканта и удалился на другой конец комнаты, чтобы оттуда мрачно буравить нас глазами.
    Мужчина расслабился. Он подошел к дивану, присел на краешек и начал с любопытством рассматривать меня. Я улыбнулась. Теперь музыкант вел себя намного спокойнее и не казался таким уж безумным. Глаза у него были ясные, правда, он не моргал, и от этого становилось не по себе.
    — Привет! — сказала я, смущенная таким пристальным вниманием. — Вас зовут Чарльз? Я слышала, как вы играете. Мне очень понравилось.
    Музыкант склонил голову набок и недоуменно нахмурился.
    — Ты слышала, как я… играю? — Голос у него оказался низкий и чистый, — Я этого не помню.
    Я покивала.
    — В холле. Когда мы только пришли сюда. Вы играли для Лэнанши, а мы услышали самый конец.
    — Не помню, — повторил Чарльз и поскреб макушку. — Я многое забываю.
    Он моргнул и вдруг задумался.
    — А вот тебя я помню. Странно.
    Я посмотрела на Железного коня. Он топтался в углу, притворяясь, будто нас не замечает.
    — Вы здесь давно?
    Чарльз нахмурился. Лицо у него было морщинистое и все же какое-то детское.
    — Я… Я всегда тут жил.
    — Они ничего не помнят.
    На спинке дивана возник, помахивая хвостом, Грималкин. От неожиданности я выронила книгу, но Чарльз просто смотрел на кота. Наверное, он и не такое в жизни видел.
    — Он тут очень давно, — продолжал Грим, обвив хвостом лапы. — Вот что Небывалое делает со смертными. Этот, например, абсолютно забыл свою прошлую жизнь. Как и остальные, кто тут бродит.
    — Привет, киса, — пробормотал Чарльз и протянул к нему руку.
    У Грималкина шерсть встала дыбом. Он отпрыгнул на другой конец дивана.
    — А сколько их тут? — спросила я.
    — Смертных? — Грим начал вылизывать лапу, настороженно поглядывая на Чарльза. — Не так уж много. Примерно десяток. Великие актеры, поэты, художники и все такое.
    Он фыркнул и стал умываться.
    — Это место держится на чарах и творческой энергии. Поэтому даже Красные колпаки людей пальцем не трогают.
    — Как же она их тут удерживает? — спросила я, но Грималкин зевнул и свернулся калачиком, закрыв глаза.
    Отвечать на вопросы он больше не собирался, а если бы я прикоснулась к нему, оцарапал бы мне руку или просто исчез.
    — Вот вы где, мои сладкие.
    В библиотеку вошла Лэнанши. За ней тянулся подол черного платья из тонкой, как дымка, ткани. На плечах лежала длинная шаль.
    — Я так рада, что нашла вас перед уходом. Чарльз, Душка, мне надо поговорить с гостями. Кыш!
    Она помахала руками. Музыкант в последний раз посмотрел на меня, тихонько встал и вышел.
    — Вы уходите? — Я посмотрела на ее платье и сумочку — Куда?
    — Ты не видела Пака, милочка? — Лэнанши оглядела комнату, будто не слышала вопроса, — У меня к нему разговорчик. Повар жалуется, что у него то и дело пропадает еда, старшая горничная ни с того ни с сего влюбилась в вешалку, а дворецкий весь вечер бегал по холлу за мышами.
    Она со вздохом потерла переносицу и закрыла глаза.
    — Ладно, душечки. Если встретите Пака, скажите ему, чтобы снял чары с бедняжки горничной и перестал таскать из печки торты, пока у повара не кончилось терпение. Представить страшно, что я увижу, когда вернусь, но остаться я просто не могу.
    — А куда вы отправитесь?
    — Я? В Нэшвиль, милочка. Нужно вдохновить одного талантливого молодого музыканта. На пути у него столько преград, просто ужас. Но не волнуйтесь. Скоро все будут с ума сходить по его музыке!
    Последнее слово она пропела, и я закусила губу, до того захотелось танцевать. Лэнанши как ни в чем не бывало продолжила:
    — А еще надо заглянуть к одной ведьме, узнать, нет ли для нас новостей. Я вернусь через день или два по людскому времени. Пока-пока, зайки!
    Она махнула нам на прощание и пропала в вихре сверкающих искр.
    Я заморгала и едва не расчихалась.
    — Выпендреж, — сказал Пак, выходя из-за книжного шкафа, будто нарочно дожидался, когда она покинет комнату.
    Он сел на подлокотник дивана и закатил глаза.
    — Могла бы и попроще удалиться. Правда, Лэн всегда знала толк в эффектных исчезновениях.
    — Главное, что ее тут нет! — Железный конь подбежал к нам и огляделся, будто думал, что Лэнанши сидит за каким-нибудь стулом и подслушивает, — Ее нет. Давайте подумаем, как отсюда выбраться.
    — И что потом? — Грималкин поднял голову и насмешливо взглянул на него, — Мы по-прежнему не знаем, где скипетр. Если вылезем, только объявим о себе врагу и усложним задачу.
    — Пушистик прав, к несчастью, — вздохнул Пак, — С Лэн бывает трудновато, зато она верна своему миру и сможет отыскать скипетр раньше остальных. Надо подождать, пока не выясним, где он.
    — План ясен, — Железный конь скрестил могучие руки, а в глазах у него полыхнуло яростное пламя, — Сидеть и ничего не делать. И это предлагает нам знаменитый Плут Робин!
    — А какой план у тебя, жестянка? Идти греметь на весь город и совать нос в штаб-квартиры всех крупных корпораций, пока скипетр не свалится нам на голову?
    — Принцесса, — железный конь повернулся ко мне, — это глупо. Зачем ждать? Разве ты не хочешь найти скипетр? Не хочешь найти принца Ясеня…
    — Замолчи…
    Я понизила голос. Наверное, конь услышал в нем угрозу, потому что быстро захлопнул рот. Я встала, сжав кулаки.
    — Не смей говорить о Ясене! — прошипела я, и фейри попятился. — Я думаю о нем каждый день, но сначала мы должны вернуть скипетр. И даже если забыть о скипетре моему горю ничем не поможешь, потому что Ясень не хочет нас видеть. Особенно меня. Он очень хорошо объяснил это в нашу последнюю встречу.
    К горлу подкатил ком, и я судорожно вздохнула.
    — Так что ответ на твой вопрос — да. Я хочу найти Ясеня. Но не могу. Потому что нам важнее этот проклятый жезл! Я не допущу, чтобы все пошло к чертям только потому, что ты не в силах и две минуты посидеть спокойно.
    Взгляд заволокло слезами, и я зло поморгала. Друзья смотрели так, будто у меня волосы горят. По невыразительному лицу железного фейри невозможно было понять, что у него на уме. Кот скучал, а в глазах Пака смешались жалость и ревность.
    Это взбесило меня еще больше.
    — Послушай… — начал он.
    Я развернулась и вылетела из комнаты от греха подальше. Робин окликнул меня, но я не слушала. Если бы он схватил меня за руку или встал на пути, я бы ему врезала.
    — Пусть идет, — услышала я голос Грималкина, — Уговаривать без толку. Кроме него, ей никто не нужен.
    Дверь хлопнула, и я затопала по коридору, сдерживая рыдания.
    Как несправедливо! Мне надоело за все отвечать, надоели жертвы во имя долга Я хотела лишь одного — отыскать Ясеня, уговорить его, чтобы он передумал. Мы будем вместе. Если как следует постараться, все у нас получится. К черту последствия. И к черту скипетр!
    Коридоры тянулись без конца. Все они были похожи друг на друга: узкие, черно-красные. Я не представляла, куда иду, но меня это совершенно не заботило. Я только хотела убраться подальше от Пака и Железного коня, немного побыть наедине со своими личными желаниями. Всюду висели картины, стояли статуи и музыкальные инструменты. Когда я проходила мимо, у некоторых еще чуть слышно пели струны, в воздухе таяла мелодия.
    Наконец я устало опустилась возле арфы и закрыла лицо руками, не обращая внимания на феечку, следившую за мной с другого конца коридора.
    Ясень! Где же ты?
    Глаза щипало, и я смахнула слезы. Ни за что не стану плакать! Арфа зазвенела сочувственно, будто спрашивала, что со мной. Я провела пальцем по струнам, и по коридору эхом полетел дрожащий печальный звук.
    Ему откликнулся другой, третий. Я подняла голову, вслушиваясь в мелодию далекого фортепьяно. Музыка была мрачная, чарующая и смутно знакомая. Я вытерла глаза и пошла по лабиринту коридоров, мимо инструментов, которые тихонько наигрывали, сплетая голоса.
    Она привела меня к дверям с позолоченными ручками. За темно-красными створками бушевала симфония. Я тихонько вошла в просторную круглую комнату.
    Музыка накатывала на меня волнами. В комнате было не счесть инструментов: арфы, скрипки, виолончели, несколько гитар, среди них — даже гавайская. В центре комнаты, за кабинетным роялем, сгорбился Чарльз. Он закрыл глаза, пальцы летали по клавишам. Остальные инструменты дрожали струнами, издавали трели и старались изо всех сил, создавая нечто потрясающее. Мелодия, как живая, вихрем носилась по комнате, мрачная, пугающая, тревожная. Захотелось плакать. Я села на диван, обитый красным бархатом, и разревелась.
    Я знала этот мотив. Правда, хоть убей не могла вспомнить — откуда. Он дразнил, маячил перед носом и никак не давал себя поймать. В памяти зияла черная дыра, но песня тронула что-то в душе, наполнив ее грустью и чувством потери.
    Слезы текли по щекам. Я смотрела, как худые плечи пианиста поднимаются и опускаются в такт музыке. Голову он держал так низко, что едва не касался клавиш. Лица я не видела, но подумала, что он, наверное, тоже плачет.
    Последние ноты стихли. Мы оба замерли. Чарльз сидел, не убирая рук с клавиш, и тяжело дышал. Мой разум все ходил по кругу. Что же это за мелодия? Однако чем дольше я старалась ее вспомнить, тем дальше она убегала, просачивалась сквозь стены и ковер, пока не осталась только в памяти инструментов.
    Наконец Чарльз встал. Я тоже поднялась, немного смущенная тем, что подслушивала.
    — Вы великолепно играете, — сказала я, когда он повернулся.
    Музыкант удивленно захлопал глазами. Он совсем не ожидал меня увидеть.
    — А как называется песня?
    Вопрос привел его в замешательство. Чарльз помрачнел, вскинул голову и наморщил лоб, словно не понимал, о чем речь. Наконец он погрустнел и пожал плечами.
    — Не помню.
    В груди шевельнулось разочарование.
    — Понятно.
    — Зато… — Он задумчиво пробежал пальцами по клавишам из слоновой кости. — Зато я помню, что очень ее любил. Давным-давно. Кажется.
    Он посмотрел на меня.
    — А ты знаешь, как она называется?
    Я помотала головой.
    — Жаль, — обиженно вздохнул он, — Голоса сказали, что ты могла бы вспомнить.
    Мне пора было уходить. Не успела я об этом подумать, как дверь скрипнула, и на пороге возник Уоррен.
    — Приветик, Меган.
    Он облизал губы и тревожно стрельнул глазами по сторонам. Одну руку мальчишка держал в кармане куртки.
    — Э-э… я ищу Пака. Его тут нет, случайно?
    Вел он себя как-то подозрительно. Я отступила, беспокойно скрестив руки на груди.
    — Нет. Скорее всего, он в библиотеке с Железным конем.
    — Отлично.
    Уоррен вошел в комнату и вынул руку из кармана. В свете ламп блеснул черный ствол пистолета Мальчишка нацелил его прямо на меня. Я замерла, Уоррен оглянулся.
    — Давайте! — позвал он, — Все чисто.
    Двери распахнулись, и в комнату ворвалась группа Красных колпаков. Кровавый Дэн с крючком в носу вышел вперед и оскалил острые зубки.
    — Это точно полукровка?
    Подросток усмехнулся.
    — Точнее не бывает, — ответил он, не опуская пистолета и не сводя с меня глаз. — Железный король хорошо наградит нас за нее, уж поверьте.
    — Гад, — прошипела я.
    Гномы захихикали.
    — Предатель. Зачем тебе это? Лэнанши все тебе дает.
    — Ой, да ладно, — усмехнулся он, качая головой, — А ты что, думала, мне ничего больше не надо?
    Уоррен обвел рукой комнату.
    — У меня в жизни есть цели получше, чем поклоняться Лэнанши. Так что я немного разочарован. А вот Железный король предлагает изгнанникам и полукровкам часть Небывалого и возможность пнуть под зад всех этих чистокровных мерзавцев, которые нас притесняли. За это он хочет лишь одну малюсенькую услугу — найти тебя. Как это мило с твоей стороны — свалиться прямо мне в руки.
    — Ты еще за это поплатишься, — в отчаянии предупредила я. — Пак и Железный конь придут за мной. А Лэнанши…
    — Когда она вернется, мы будем уже далеко, — перебил Уоррен, — А остальные ребята Дэна позаботятся о Плуте и железяке. Так что твои друзья сейчас немного заняты. Боюсь, помощи тебе ждать неоткуда, принцесса.
    — Уоррен! — оборвал Кровавый Дэн, нетерпеливо таращась на него, — Хватит болтать, придурок! Стреляй в чокнутого и бежим, пока Лэнанши нет.
    Я вся похолодела. Уоррен закатил глаза и нацелил пистолет на Чарльза. Тот застыл. Видимо, понял, что происходит. Мальчишка-сатир криво усмехнулся.
    — Ты уж прости. Ничего личного. Ты нам просто мешаешь.
    Для меня исчезло все, кроме этого куска холодной черной стали. Дуло пистолета было похоже на кольцо Терния. По коже побежали мурашки.
    Сожмись, подумала я как раз в тот момент, когда Уоррен спустил курок.
    Раздался гром, и револьвер взорвался. Мальчишка с визгом отскочил, выронил остатки оружия и прижал к груди руку. Запахло дымом и паленой кожей.
    Красные колпаки вытаращили глаза, глядя, как Уоррен, завывая, рухнул на колени и затряс окровавленной кистью.
    — Чего вы ждете? — крикнул он сквозь слезы, — Прикончите дурачка и хватайте девчонку!
    Гном, стоявший ко мне ближе всех, зарычал и бросился в атаку. Я отпрыгнула, но тут между нами внезапно встал Чарльз. Схватив со стены виолончель, он обрушил ее на башку Красного колпака. Инструмент застонал, словно от боли, а коротышка распростерся на полу.
    Я схватила Чарльза и потащила его за рояль. Дэн вздохнул.
    — Ладно, мужики! — рявкнул он, — Теперь все вместе. Навались!
    — Принцесса! — раздался вдруг яростный вопль.
    Дверь едва не сорвало с петель. Два гнома взлетели вверх тормашкам и впечатались лицами в стену. Остальные разинули рты. Железный конь с громовым рыком наскочил на них и принялся махать кулачищами. Враги окружили его, кровожадно вопя, вцепились зубами в руки и ноги, но тут же попадали, взвизгивая от боли. Зубы у них раскрошились, на губах чернели ожоги. Конь хватал и швырял коротышек в стороны, как безумный.
    — Эй, принцесса! — Рядом появился Пак, улыбаясь до ушей. — Грималкин сказал, у тебя тут беда. Мы решили помочь. Правда, надо признать, железяка и один хорошо справляется.
    Робин присел. Над головой у него пролетел Красный колпак, с хрустом ударился о стену и осел на пол.
    — Надо коня всегда держать поблизости. На вечеринках можно будет отлично позабавиться. Как думаешь?
    Красный колпак, пошатываясь, встал. Увидев нас, он оскалил поломанные зубы и присел, готовясь прыгнуть. Пак с улыбкой выхватил кинжал, но тут полыхнула ослепительная вспышка.
    — Замрите! — прозвенел в коридоре голос.
    И мы замерли.
    — Что ж, — сказала Лэнанши, подходя к нам с Паком — Игра удалась. Хотя, должна признаться, я так ждала, когда меня кто-нибудь удивит. Скучно знать все наперед.
    Она зловеще улыбнулась вожаку гномов, и тот побелел как полотно.
    — Л-л-лэнанши, — пролепетал Дэн. — К-как? Ты же в Нэшвиле.
    — Зайчик мой, — она щелкнула языком и покачала головой, — неужели ты и правда решил, что от меня что-то можно утаить? В моем собственном доме? Я знаю, какие слухи бродят по городу. Железный король назначил награду за девчонку. Я подозревала, что среди нас предатель, так называемый агент железных фейри. Всего-то и нужно было — оставить его наедине с принцессой и подождать, когда он сделает ход. Вы такие предсказуемые, лапочки мои.
    — Мы… — Дэн оглядел шайку, выбирая виноватого. — Это не мы придумали, Лэнанши…
    — Я знаю, радость моя. На такое у вас ума не хватит. И поэтому я не стану вас наказывать.
    — Правда? — с надеждой спросил гном.
    — Правда? — возмутилась я. — Но они на меня напали. Хотели убить Чарльза! И это сойдет им с рук?
    — Они всего лишь следовали инстинктам, девочка. — Лэнанши улыбнулась. — Ничего другого я и не ожидала. Мозг — вот кто мне нужен. И я думаю, что мозг этот — Уоррен. Мы все повернулись к мальчишке, который уже успел выскользнуть в коридор. Услышав свое имя, он поморщился и с робкой улыбкой взглянул на Лэнанши.
    — Я… я объясню.
    — Конечно, зайка, — От ее тона у меня сердце в пятки ушло, — Ты мне все объяснишь. Мы сейчас немного поболтаем, и ты выложишь все, что тебе известно о Железном короле и скипетре. Ты запоешь, милый, как никогда еще не пел. Поверь мне.
    — Идем, — Пак взял меня за локоть, — Тебе это не понравится, принцесса. Лэн нам потом расскажет.
    — Чарльз, — позвала я.
    Музыкант обернулся. Его глаза снова стали пустыми и бессмысленными.
    — Пойдем. Нам нора.
    — Красивая дама сверкает, — пробормотал он.
    — Да. — Я грустно вздохнула и взяла его за руку. — Она сверкает.
    Железный конь в негодовании оглядел комнату, и мы все пошли за Паком, предоставив Уоррена его злой судьбе.

14
КОРОЛЕВСКИЕ ПОЧЕСТИ

    — Компания, которая делает программное обеспечение? — повторил Робин, наморщив лоб. — И все это время они прятали скипетр там?
    — Именно, душка, — Лэнанши откинулась на спинку стула, скрестив длинные ноги. — Не забывайте, железные фейри не такие, как мы. Они не будут шататься по музеям и паркам и петь цветам песенки. Они там, где есть высокие технологии, куда стекаются черствые, расчетливые люди, до которых нам и дела нет.
    Мы с Паком переглянулись. Я рассказала ему, как испортила револьвер с помощью загадочной, холодной магии. Мы оба терялись в догадках, но пришли к выводу, что тут не обошлось без железных чар и что Лэнанши с ее ненавистью к железным фейри лучше об этом пока не говорить.
    Кто бы рассказал об этих чарах мне самой! Однако я подозревала, что в Волшебной стране такого еще не видывали и обращаться за советом просто не к кому. Почему же я владею железной магией? Почему иногда могу ею пользоваться, а иногда нет? Столько вопросов и ни одного ответа. Я вздохнула. Раскрыть эту тайну пока не получается, а значит, надо подумать о делах насущных.
    — Как называется фирма? — спросила я, не заостряя внимание на том, что и сама принадлежу к черствым людишкам, любящим всякую электронику.
    Я до сих пор мучилась без айпода, который утонул в реке во время моего первого путешествия по Небывалому. И без телевизора я так долго еще не обходилась. Вернись я к нормальной жизни, многое пришлось бы наверстывать.
    Лэнанши поджала губы и задумчиво постучала ноготками по подлокотнику.
    — Какое же там было название? Для меня они все одинаково звучат, котенок. — Она щелкнула пальцами, — «Скайкори», кажется. Да, это в центре Сан-Хосе и в самом сердце Кремниевой долины.
    — Место серьезное, — заметила я, — Просто так войти не получится. Там наверняка полно камер и охранников.
    — Да. Лобовая атака обречена на провал, — согласилась Лэнанши.
    Она взглянула на Железного коня, который стоял в углу, скрестив руки.
    — Дело тут не только в смертных. Не забывайте про железных фейри. Так что вам надо быть немного… хитрее.
    Конь поднял голову.
    — А если отвлечь внимание? — предложил он. — Я мог бы это сделать, а кто-то проскочит черным ходом.
    — Ил и я заколдую Меган, и она станет невидимой, — добавил Пак.
    Грималкин зевнул, лежа на диване.
    — Слишком опасно пользоваться магией, когда внутри столько железа и стали, — сказал он, сонно моргая, — Мы все знаем, какие несусветные глупости творит эта девчонка, если речь заходит о чарах. Даже когда ее собственное волшебство запечатано.
    Я запустила в него подушкой. Кот бросил на меня презрительный взгляд и снова закрыл глаза.
    — Что нам известно о здании? — спросила я у Лэнанши. — Планы, система безопасности и все такое.
    Я вдруг почувствовала себя шпионкой из боевика. Представив, как зависну над сеткой из растяжек, а-ля «Миссия невыполнима», я с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть.
    — К сожалению, Уоррен не смог рассказать об этом ничего интересного, а ведь под конец он очень хотел, бедняжка, — сказала Лэнанши с такой улыбкой, будто заново переживала дорогие сердцу минуты.
    Я поежилась.
    — К счастью, мои шпионы выяснили все, что нужно. Скипетр держат на двадцать девятом с половиной этаже.
    — Двадцать девятом с половиной? — удивилась я, — Это как?
    — Понятия не имею, котенок. Они так сказали. Зато у нас есть вот это, — Она помахала листком бумаги, — Здесь явно какой-то код, открывающий путь в логово железных фейри. Мои агенты не сумели его разгадать, но может, у вас получится. Боюсь, я в расчетах не сильна.
    Она отдала мне бумажку. Пак и Железный конь заглянули через мое плечо, и мы несколько секунд изучали написанное. Лэнанши оказалась права. Это и в самом деле была часть кода.

    3
    13
    1113
    3113
    132113
    1…

    — Ладно. — Я наконец сдалась, — Значит, осталось это расшифровать, и мы у цели. Не так уж и сложно.
    — Боюсь, ты ошибаешься, зайка. — Лэнанши взяла у брауни бокал вина — Как ты сама говорила, в «Скайкорп» просто так не ввалишься. Дальше стойки администратора посетителей не пустят, а охрана там очень серьезная. Подняться выше первого этажа могут только сотрудники.
    — А что, если мы притворимся обслуживающим персоналом, уборщиками?
    Грималкин фыркнул и встал.
    — А разве для этого не нужен пропуск? — спросил он, устраиваясь на той самой подушке, которую я в него недавно бросила. — Если здание так хорошо охраняется, не всякий туда войдет.
    Я понурилась.
    — Он прав. Тут нужны поддельные документы или удостоверения сотрудников. И я не знаю никого, кто мог бы их раздобыть.
    Лэнанши улыбнулась.
    — Я знаю, — Она дважды щелкнула пальцами, — Скрэ, душка, лети-ка сюда на минутку. Хочу, чтобы ты нашел мне одну вещь.
    К нам, жужжа прозрачными крылышками, подлетел совершенно голый пикси дюйма в три ростом. Кожа у него была темно-синяя, светлые волосы облаком окружали голову, будто пух одуванчика. Пролетая мимо, он широко улыбнулся и обнажил острые как бритвы зубки. Его огромные круглые глаза, белевшие на остроносом личике, с любопытством разглядывали меня, пока хозяйка не хлопнула в ладоши.
    — Скрэ, милый, я здесь. Не отвлекайся.
    Пикси подмигнул мне, кокетливо вильнул бедрами и повернулся к Лэнанши.
    — Вот и славно. Теперь слушай. У меня к тебе дело. Найди моих шпионов: девочку-фуку и тролля. Не помню, как их зовут. Скажи, чтобы пока забыли про яйца. У меня есть новое задание. Лети, милый. Кыш!
    Она помахала рукой, и пикси упорхнул.
    — Кими и Нельсон, — подсказала я тихонько.
    — Что, котенок?
    — Их так зовут. Они были с… Уорреном, когда мы встретились.
    Я вспомнила озорную улыбку Кими и невозмутимого Нельсона.
    — А вдруг они тоже работают на железных фейри?
    — Нет, — Лэнанши откинулась на спинку стула, сделав жест брауни, чтобы тот налил еще вина, — Они ничего не знали о предательстве и планах твоего похищения. Уоррен это подтвердил.
    — В самом деле? Вот хорошо.
    — Хотя, — задумчиво произнесла Лэнанши, — из девчонки вышла бы неплохая скрипка. А может, лира. Тролль — это, скорее, контрабас. Как ты думаешь, зайка?
    Я вздрогнула, надеясь, что она шутит.

    Несколько часов спустя пришли Кими и Нельсон. Лэнанши без предисловий объявила им, что произошло с Уорреном.
    От этой новости они остолбенели, разозлились, однако сомневаться не стали. Никто не рыдал и не бросался обвинениями. Кими пошмыгала носом, но когда Лэнанши сказала, что для них есть работа, друзья мигом навострили уши. Их деловой подход меня поразил. Жизнь у этих подростков была не сахар, и времени, чтобы лить слезы и жалеть себя, у них не оставалось.
    — Что же мы должны сделать? — Маленькая фука плюхнулась на диван и едва не утонула в нем.
    Лэнанши улыбнулась и жестом предложила мне вступить в разговор.
    — Это твой план, зайка. Ты и объясняй.
    — Э-э… хорошо.
    Полукровки с ожиданием посмотрели на меня. Я сглотнула.
    — Так. Вы слышали о фирме под названием «Скайкорп»?
    Девочка кивнула, болтая ногами.
    — Конечно. Это большая корпорация. Они делают программное обеспечение или что-то вроде. А что в ней такого?
    Я взглянула на Лэнанши. Та ободряюще помахала мундштуком.
    — Нам надо проникнуть в здание и незаметно стащить кое-что.
    Кими вытаращила глаза.
    — Ты серьезно?
    Я кивнула.
    — Да. Но чтобы обмануть охрану и систему безопасности, нам нужна ваша помощь. А именно — пропуск одного из сотрудников. Лэнанши сказала, что вы сумеете его раздобыть. Согласны поработать?
    Кими и Нельсон переглянулись, и девочка-фука ответила мне озорной улыбкой.
    — Без проблем, — Ее глаза довольно посверкивали, — Когда он вам нужен?
    — Как можно скорее.
    — Хорошо, — Кими сползла с дивана и похлопала Нельсона по огромному бицепсу, — Пошли, бегемотик, помучаем одного человека. Мы скоро! Глазом моргнуть не успеете.
    Когда они ушли, Пак взглянул на Лэнанши.
    — А ты уверена, что на них можно положиться? — Он хитро улыбнулся, — Давайте я с ними пойду.
    — Нет, милый мой. Лучше не надо. — Лэнанши встала, окруженная облачками зеленого дыма— Полукровкам в Кремниевую долину проникнуть легче. Они не привлекут столько внимания, как обычные фейри, да к тому же у них нет нашей аллергии на железо и сталь. С этой парочкой все будет хорошо, не сомневайся. А теперь вот что.
    Она с улыбкой подошла ко мне.
    — Пойдем со мной, зайка. У нас очень важное дело.
    Я занервничала.
    — Куда?
    — По магазинам.
    — Что? Сейчас? Но зачем?
    Лэнанши пощелкала языком.
    — Милая моя, ты же не собираешься прийти в «Скайкорп» в таком виде.
    Она презрительно оглядела мои джинсы и свитер и хмыкнула.
    — В этом ты на бизнес-леди не очень похожа. Скорее, на наркоманку в одежде из секонд-хенда. Если хочешь проникнуть в «Скайкорп», одними чарами и удачей не обойтись. Надо полностью перевоплотиться.
    — Но у нас времени мало. Пак мог бы наколдовать мне костюм…
    — Нет, нет, нет, котеночек. — Лэнанши помахала рукой, — Никогда и ни за что не отказывайся от шопинга. А кроме того, разве ты не слышала, что сказал Грималкин? Даже самые могущественные чары рассеются, если рядом железо и сталь. Мы не хотим, чтобы ты выглядела как сотрудница корпорации, мы хотим, чтобы ты ею была. Никаких «но»! Мы идем по магазинам.
    Она одарила меня снисходительной улыбкой, которая мне совсем не понравилась.
    — Представь, что я твоя временная фея-крестная, душечка. Осталось только волшебную палочку взять.

    Мыс Лэнанши прошли еще один бесконечный коридор и шагнули на солнечную и многолюдную улицу. Никто не заметил, как мы возникли на пересечении с пустынным переулком. Хотя солнце светило вовсю, воздух был морозный. Мимо спешили прохожие в пальто и толстых свитерах. Зима приближалась или уже наступила. По дороге нам попался автомат с газетами. Я быстро отыскала в уголке дату и с облегчением вздохнула. Пять месяцев. Я провела в Небывалом всего пять месяцев. Немало, но все лучше, чем пять лет или пять веков. По крайней мере, мои родители еще живы.
    Весь день меня таскали из бутика в бутик. Лэнанши срывала с вешалок вещи и совала их мне. Когда я пугалась нечеловеческих цен, она со смехом напоминала мне о фее-крестной и говорила, что цены не проблема.
    Сначала я мерила пиджаки и узкие юбки до колен, которые старили меня лет на пять, по мнению Лэнанши. Мы перепробовали десятка два всевозможных стилей, цветов и сочетаний. Наконец Лэнанши заявила, что ей нравится простой черный костюм. Выглядел он точно так же, как все остальные черные костюмы, которые я надевала до этого.
    — И все? — обрадовалась я, когда Лэнанши попросила завернуть покупку.
    Фейри посмотрела на меня с искренним удивлением и рассмеялась.
    — Конечно нет, зайка. Тебе еще нужны туфли, макияж, сумочка, аксессуары. Нет, милая, мы только начали.
    — Вот уж не думала, что фейри любят ходить за покупками. По-моему, это как-то… неестественно.
    — Ни капельки. Шопинг — то же самое, что охота. Все фейри по природе охотники, даже если это отрицают. Азарт у нас в крови.
    Как ни странно, она меня убедила.

    И снова потянулись бесконечные магазины. Я уже потеряла им счет, не помнила, сколько рядов мы прошли, сколько вещей перерыли. Лэнанши была феей по призванию. Как только она входила, продавцы мигом бросали дела и окружали ее, спрашивая, чем помочь и как услужить. Меня никто не замечал. Даже когда Лэнанши объясняла, что покушает вещи для меня, обо мне тут же забывали. Ей так хотели угодить, что приносили лучшие туфли, показывали невероятное количество сумочек, которые я в жизни не купила бы, предлагали подчеркнуть цвет моих глаз серьгами. В этот момент, кстати, Лэнанши обнаружила, что у меня не проколоты уши. Спустя полчаса я сидела в кресле, мочки пульсировали, а болтливая девушка протирала их ваткой и утешала меня, заверяя, что покраснение пройдет через денек-другой.
    Наконец, когда солнце начало опускаться за крыши домов, королева шопинга решила, что миссию мы выполнили. Я с облегчением плюхнулась на стул и вытащила бумажку с дурацким кодом. Ну почему я никак не могу его разгадать? Лэнанши болтала с продавщицей, которая складывала наши приобретения в пакеты. Услышав, сколько нужно заплатить, я чуть не упала, но Лэнанши улыбнулась и не моргнув глазом подала ей кредитную карточку. Когда девушка возвращала ее, на секунду мне показалось, что это всего лишь кусок коры. Разглядеть получше я не успела, потому что Лэнанши бросила карту в сумочку.
    — Ну что? — сказала моя временная крестная, когда мы вышли на улицу, — Мы тебя одели, обули, сумочку и серьги купили. А теперь начинается самое интересное.
    — Что? — насторожилась я.
    — Прическа, дорогая моя. Твоя… просто не подойдет. — Она хотела подергать меня за челку, но так и не смогла прикоснуться к волосам, — И ногти. С ними надо что-то делать. Хорошо, что спа скоро откроется.
    — Спа?
    Я поглядела на пылающий оранжевый шар, исчезавший за горизонтом. Вот бы сейчас домой!
    — Но ведь уже шесть вечера. Все закрывается.
    — Конечно, зайка. В это время уходят с работы люди. Не задавай таких глупых вопросов, — Она покачала головой, удивляясь моей наивности, — Вперед! Бен с ума сойдет от радости, когда тебя увидит.
    В салоне красоты «Чудеса природы» сегодня было множество посетителей. На усыпанной галькой дорожке хихикала парочка изящных сильфов. Их крылышки, с острыми как бритва краями, тихонько жужжали. Сильфы улыбнулись нам, обнажив острые зубки. В дверях мы едва не столкнулись с зимней ши — высокой, надменной красавицей. Она прошла мимо, и на меня повеяло стужей. Ко мне на голову села тройка пикси. Они смеялись, дергал и меня за волосы, но Лэнанши строго поглядела на озорников, и те мигом выскочили за дверь.
    В салоне стоял полумрак. Стены, выложенные камнем, придавали ему сходство с пещерой. В центре зала весело журчал мраморный фонтан с рыбами и русалками. В деревянных ящичках зеленел бамбук и цвели орхидеи, воздух был теплый и влажный.
    — Почему здесь так много фейри? — шепотом спросила я.
    В глубине зала мимо двери пробежал огромный черный пес.
    — Неужели изгнанники собираются в салоне красоты? Вот странно.
    — Ты разве не чувствуешь, зайка? Не замечаешь, какие тут чары? — Лэнанши наклонилась и обвела рукой стены и фонтан. — В мире смертных есть особенные места, где магии больше, чем в остальных. Своего рода горячие точки колдовства. Они притягивают нас, как пламя свечи — мотыльков. Приходят все — изгнанники, одиночки и придворные фейри.
    Она расправила плечи и усмехнулась.
    — А кроме того, зайка, даже мы любим иногда почистить перышки.
    К Лэнанши подошел стильный блондин, сатир. Они расцеловались, и он с ослепительной улыбкой повернулся ко мне.
    — Неужели это и есть принцесса, о которой я столько слышал? — восхитился он, прижимая к губам мою руку. — Очаровательна! Но…
    Сатир взглянул на Лэнанши.
    — Теперь-то я вижу, что ты имела в виду насчет волос. А ногти! — Он содрогнулся и покачал головой, — Я этим займусь. Мигом сделаю из нее конфетку.
    — Ты уж поколдуй над ней, Бен, — сказала Лэнанши, уходя. — Если что, я у Мигеля, мой сладкий. Меган, зайка, слушайся Бена, и все будет отлично.
    Она весело помахала нам и вышла.
    Бен повернулся ко мне и сжал мохнатые руки.
    — Что ж, бутончик, тебе очень повезло. Вечер — твой, за все заплачено.
    — Правда? — настороженно спросила я.
    Я никогда не бывала даже в обычных салонах красоты, не говоря уже о волшебных, и не знала, чего ждать.
    — А прически долго делают?
    Бен рассмеялся.
    — Ой, горошинка, перестань. Идем. Нам столько всего успеть надо.

    Следующие несколько часов пролетели в полной неразберихе. Работники салона — сатиры и несколько брауни — так и крутились рядом со мной. Мою одежду забрали, а взамен выдали белоснежный халат. Меня уложили на кушетку. Брауни, одетые в белое, намазали мне лицо кремом, а на глаза положили огуречные колечки и приказали лежать спокойно. Прошел примерно час, меня подняли, и очаровательный сатир по имени Мироку погрузил мои руки в ванночку, пахнущую какао и кофе. Сначала он помассировал мне кисти, а затем тщательно обточил ногти пилочкой, отполировал их и покрыл лаком. Ту же процедуру проделали с ногами. Затем меня притащили к парикмахеру. Та вымыла мне голову, подстригла бронзовыми ножницами, сделала укладку, и все это время болтала без умолку. Ощущения у меня были смешанные. Внимание и уход очень нравились, но от суеты кружилась голова, а кроме того, я чувствовала себя не в своей тарелке. Разве я — принцесса или суперзвезда какая-нибудь? Я же просто дочка фермера из Луизианы, и этот мир для меня — чужой.
    Мне как раз заканчивали делать макияж, наносили последние мазки на глаза и губы, когда в комнату вошла довольная и посвежевшая Лэнанши. Кожа у нее так и сияла. Действие чар, делавших ее похожей на обычную женщину, кончилось, и теперь комнату озарила неземная красота. В свете ламп медные волосы фейри ослепительно сверкали. Следом шел Бен, рассыпаясь в восторженных комплиментах.
    — Что правда, то правда. Клянусь, у Мигеля руки настоящего виртуоза, — промурлыкала Лэнанши и потянулась, точно кошка, закинув невероятно изящные руки за голову. — Если бы он не был тебе так нужен, милый, я бы его похитила. Такой талант — большая редкость. Вы только посмотрите! — воскликнула она, увидев меня. — Как ты изменилась, рыбка моя. Да тебя не узнать.
    — Она прелесть! — Бен так и сиял, — По-моему, отлично получилось. Мелирование просто отпад. Патриция великолепно делает многослойные стрижки.
    — Чудо. — Лэнанши кивнула, разглядывая меня с неуловимой улыбочкой, от которой мне стало не по себе, — Если уж я ее не узнаю, то и в «Скайкорп» никто не подкопается.
    Я хотела что-то сказать, но в этот момент сквозь ароматы духов и косметики пробился странный запах. Я затаила дыхание. Лэнанши, Бен и все остальные фейри застыли. Два брауни в ужасе выскочили за дверь, клиенты заходили по залу, тревожно перешептываясь. Запах стал сильнее.
    Я узнала его, и сердце испуганно заколотилось. Металл. К нам явился железный фейри.
    И гут он вошел.
    Я вся похолодела. Кто-то из посетителей ахнул. Чужак был одет в шикарный жемчужно-серый костюм. Коротко стриженные черные волосы не скрывали ни заострепных ушей, ни блютуса возле губ. Зеленая, точно компьютерная плата, кожа поблескивала сотнями огоньков, проводков и чипов. За толстыми стеклами очков в металлической оправе виднелись глаза, в которых вспыхивали зеленые, синие и красные искры.
    Бен плавно и незаметно переместился и встал передо мной. Он перекрыл мне обзор, но зато спрятал от железного фейри. Я притихла, как мышка.
    — Ну что? — Насмешливый голос чужака нарушил тишину, — Меня не поприветствуют, не дадут буклетик? Не расскажут об услугах? Отвратительный сервис для элитного заведения.
    Никто не двинулся с места. Наконец один из сатиров шагнул вперед. Он дрожал от страха и ярости.
    — Мы не обслуживаем таких, как ты.
    — Да неужели? — Фейри с притворным удивлением приложил руку к груди, — Как неловко вышло. С другой стороны, я бы мог вас всех убить не раздумывая, так что ваше предвзятое отношение тут вполне к месту.
    Вперед шагнула Лэнанши. Ее волосы свивались кольцами, будто змеи.
    — Что тебе нужно, мерзость?
    — Лэнанши, — Фейри улыбнулся. — Это же ты? Мы слышали о тебе и твоей шпионской сети. Говорят, ты знаешь где находится дочь Оберона, Летняя принцесса.
    — Я много чего знаю, дорогой мой, — ответила Лэнанши так, будто вот-вот зевать начнет со скуки, — Такая уж у меня работа. Я занимаюсь этим ради собственной безопасности, а еще — для развлечения. Ввязываться в сомнительные дела не люблю. И вести разговоры с железными тварями тоже. Так что, если мы закончили, убирайся.
    — Потерпи немного, — невозмутимо ответил железный фейри. — Мой шеф просил передать тебе кое-что. Если скажешь, где прячется дочь Оберона, с тебя снимут все обвинения. Когда мы захватим Небывалое, сможешь вернуться домой. Ты ведь этого хочешь, Лэнанши?
    Он заговорил громче, обращаясь ко всем.
    — Это касается всех — изгнанников, полукровок и чистокровных фейри. Помогите нам отыскать Летнюю принцессу, и возвращение в Волшебную страну вам гарантировано. Железный король рад всем, кто готов ему служить.
    Он помедлил, ожидая, не выйдет ли кто-нибудь вперед. Никто не шелохнулся. Возможно, причиной тому была Лэнанши. Она стояла в середине зала, источая такую угрозу, что даже лампы мигали. Очень кстати, потому что все смотрели на нее, а не на меня.
    Железный фейри подождал немного. Никто так и не решился разозлить Королеву изгнанников, и чужак с улыбкой отступил.
    — Что ж. Если кто-то передумает, позвоните нам. Мы повсюду. И рано или поздно мы за вами придем.
    Он развернулся и пошел прочь, стуча каблуками ботинок по каменным плитам. Мы смотрели ему вслед. Лэнанши не спускала взгляда с двери, пока запах железа не растворился в воздухе. Наконец она повернулась ко мне.
    — Вечер окончен, зайка. Пойдем. Бен ты прелесть, я даже не знаю, как тебя благодарить, но нам пора.
    — Конечно, драгоценная моя, — Сатир помахал рукой нам вслед, — Приводи эту лапочку еще, ладно? И удачи вам с мегакорпорацией!

    Пак и Железный конь обсуждали с Кими и Нельсоном план действий. Они склонились над столом в библиотеке, едва не соприкасаясь лбами и что-то вполголоса бормоча.
    Когда мы в сопровождении Красных колпаков, нагруженных сумками, вошли в комнату, все четверо повернули головы и вытаращились на нас. Даже горящие глаза коня стали немного больше.
    — Ничего себе, Меган! — Кими запрыгала на месте, хлопая в ладоши, — Выглядишь потрясно. Какая у тебя стрижка!
    — Принцесса! — Железный конь оглядел меня с ног до головы и одобрительно кивнул. — Ты прекрасна.
    Пак глазел на меня, как зачарованный.
    — Э-э… — промямлил он.
    Я была поражена. Неужели из-за меня сам Плут лишился дара речи?
    — Прекрасно выглядишь, — наконец выговорил он.
    Я покраснела, внезапно смутившись.
    — Дети! — Лэнанши похлопала в ладоши, — Если мы хотим вернуть скипетр, надо действовать быстро. Шпионы! — Она щелкнула пальцами в сторону Кими и Нельсона, — Вы раздобыли то, о чем я просила?
    Девочка кивнула мальчишке-троллю. Тот вытащил из кармана пластиковый пропуск. С него на нас таращилась блондинка в очках. Губы она поджала так, словно хотела убить фотографа взглядом. Нельсон отдал карточку, и Лэнанши с кислым видом принялась ее рассматривать.
    — Розалин Смит. Немного старовата, но сойдет. Хорошо, — Она повернулась к нам, — Завтра важный день, так что ложитесь пораньше. Встретимся утром в холле.
    Меган, зайка, постарайся разгадать код. Операция «Скипетр» начнется на рассвете. Все свободны!
    Она театрально вскинула руку и пропала в сверкающем вихре.

    В ту ночь я так волновалась, что глаз не могла сомкнуть. На подушке посапывал Грималкин, а я лежала, стараясь понять, что же это за шифр. На самом деле просто смотрела на цифры, пока глаза не защипало. Я снова и снова представляла себе наши возможные промашки, и список получался ужасно длинный. Всего через несколько часов нам предстояло проникнуть в здание по чужому пропуску, добыть скипетр и улизнуть, пока никто не заметил. Можно подумать, это проще простого и скипетр не охраняют днем и ночью.
    Кто-то тихонько постучал в дверь, и в комнату просунулась голова Пака.
    — Эй, принцесса! Я тут подумал, что ты проголодалась, наверное. К тебе можно?
    Я кивнула, и Пак вошел. В руках у него была тарелка с бутербродами и ломтиками яблока.
    — Вот, — сказал он, поставив ее на одеяло, — Угощайся. Хотел ухватить чего-нибудь получше, но повариха погналась за мной со скалкой. Кажется, она меня не любит.
    Он хихикнул, повалился на кровать и сунул в рот кусочек яблока.
    — Спасибо.
    Я взяла бутерброд. Сыр и… еще сыр, но все-таки это лучше, чем ничего.
    — А где конь?
    — Со шпионами. Обсуждает тактику, — Пак запихал в рот еще один ломтик яблока, — Ты бы их послушала. Воображают, будто они в фильме про Джеймса Бонда.
    Он заметил у меня в руках листочек.
    — А как с этим дела?
    Я скомкала бумажку и зашвырнула подальше. Робин похлопал ресницами.
    — Не очень, я вижу.
    — Ничего не понимаю, — вздохнула я, массируя веки. — Все перепробовала: и складывала их, и умножала, и делила. Не получается, хоть тресни. А если я не разгадаю этот дурацкий код, мы не попадем на правильный этаж, не вернем скипетр, и все из-за меня погибнут!
    — Эй! — Пак сел и обнял меня, — Ты чего, принцесса? Да это же пустяк для тебя. Ты самого Железного короля победила. Ты пробилась в стан врага и всем там устроила взбучку. В этот раз так же будет.
    — Нет, не так же! — Я отложила бутерброд и посмотрела на Робина. — Совсем не так! С Машиной я сражалась ради брата. Конечно, он мне очень дорог. Я бы не раздумывая умерла, чтобы его спасти. Но он — всего один человек.
    Я закрыла глаза прислонилась к груди Пака и несколько секунд слушала, как бьется его сердце.
    — Если мы не вернем скипетр, погибнут все. Не только ты, конь и остальные, а вообще все. Небывалое исчезнет. Не останется ни Зимы, ни Лета. Одни железные фейри. Понимаешь теперь, почему я нервничаю?
    Я не стала говорить, что мне трудно без Ясеня, что лишь из-за него я была такой смелой в Железном королевстве. Мне не хватало его, его спокойной и непоколебимой решимости, молчаливой уверенности в себе.
    Пак развернулся, приподнял мой подбородок и заглянул в глаза. В его изумрудном взгляде смешалась целая гамма чувств.
    — Я с тобой, — шепнул он и провел длинными пальцами по моим волосам, — Помни об этом. Что бы ни случилось, я тебе помогу.
    Пак наклонился и прислонил свой лоб к моему. Его дыхание пахло яблоками. Я видела свое отражение в его глазах.
    — Я тебя не брошу. Не важно, что с нами станет. Ты всегда сможешь на меня положиться.
    Кровь стучала в ушах. Я понимала, что стою на самом краю пропасти и смотрю вниз. Нужно отодвинуться, иначе я перейду черту, и пути назад не будет.
    Вместо этого я закрыла глаза. И Пак меня поцеловал.
    Сначала он робко коснулся моих губ, давая время для отступления, но когда я прижалась к нему, взял мою голову в ладони и поцеловал по-настоящему. Я обвила его руками, притянула к себе. Хотелось позабыть обо всем, утонуть в чувствах. Может, хоть сейчас боль и одиночество ненадолго меня отпустят. Пак смахнул тарелку на пол и лег, потянув меня за собой. Его губы вдруг скользнули по моей шее, оставив на ней жаркий след.
    — Только не трясите кровать, — послышался в изголовье насмешливый голос, — Может, лучше на полу покувыркаетесь?
    Я покраснела, как помидор, и подняла голову. Грималкин лежал на подушке, смущенно щурясь. Пак шумно вздохнул.
    — Я говорил когда-нибудь, как сильно ненавижу котов?
    — Я тут ни при чем, Плут.
    Кот прикрыл глаза. В его голосе каким-то загадочным образом соединились негодование и скука.
    — Я тут спал задолго до того, как вы с принцессой затеяли кроличью возню.
    Пак фыркнул, перекатился на живот, и мы встали. Он обнял меня. Лицо у меня горело. То ли из-за Грималкина, то ли из-за чего-то еще.
    — Я лучше пойду, — неохотно сказал Пак и вздохнул, — Я обещал Железному коню взглянуть на план здания, который раздобыла Кими.
    Он посмотрел на бутерброды и кусочки яблок, разбросанные по полу, и застенчиво улыбнулся.
    — Э-э… прости, что я тут все раскидал, принцесса. И не переживай из-за кода. Что-нибудь придумаем. Поспи, ладно? Мы будем поблизости.
    Он наклонился, чтобы меня поцеловать, но я не нашла в себе сил посмотреть ему в глаза и отвернулась. Робби помедлил, чмокнул меня в лоб и вышел, прикрыв дверь.
    Я упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Что же я натворила? Поцеловала Робби, потому что он рядом. Потому что мне страшно и одиноко без кое-кого другого. Пак меня любит, а я сделала это совсем не из любви. Представляла на его месте Ясеня. И мне это… понравилось.
    Меня терзаю чувство вины. Я не могла забыть принца. Тоска разрывала сердце, а с другой стороны, хотелось, чтобы Плут вернулся и снова меня поцеловал.
    — Вот мучение, — пробормотала я, упав спиной на кровать.
    С потолка усмехались трещинки. Я застонала.
    — И что же теперь делать?
    — Страдать в тишине, чтобы я мог поспать, — предложил Грималкин, не открывая глаз.
    Он выпустил и втянул когти, зевнул и зарылся поглубже в подушку.
    — Может, поразмыслишь над кодом? Тогда мы вернем скипетр. Жаль, если столько усилий пойдет прахом.
    Я сердито поглядела на кота. А ведь он прав. К тому же это на время отвлекло бы меня от мыслей о Паке.
    — Поцелуй не предательство, — рассудила я, взяла скомканную бумажку и вернулась на кровать, — Принц сам меня бросил и попросил о нем забыть. Все кончено. И вообще, я даже не знаю, было между нами хоть что-то или нет.
    Грималкин не ответил. Я снова уставилась на код и тяжело вздохнула. Цифры расползались, точно муравьи.
    — Я никогда этого не разгадаю, Грим. Безнадежно. Тут надо быть математическим гением.
    Кот похлопал хвостом, покрутился и лег спиной ко мне.
    — А ты представь, что код — не какое-нибудь уравнение, а загадка. Может, ты перестаралась, когда решала его как формулу. Железные твари — все-таки фейри, в конце концов. А мы загадки любим.
    Загадка? Я посмотрела на листок и нахмурилась. Все равно ничегошеньки не понятно, сколько ни пялься.

    3
    13
    1113
    3113
    132113
    1…

    — Грим, я не…
    — Прочитай его вслух, девчонка, — проворчал кот, сдаваясь.
    Он, кажется, понял, что не выспится, если не поможет мне.
    — Если уж ты не в силах замолчать, по крайней мере, болтай по делу.
    — Ладно. Но вряд ли что-то получится.
    Грим не ответил, и я начала читать.
    — Три. Один, три. Один, один, один, три. Три, один, один, три.
    Я замолчала, наморщив лоб. Вслух получилось что-то новенькое. Я перечитала третью строчку.
    — Один, один, один, три.
    Один 1. Один 3.
    Я поморгала. Неужели все так просто? Я пробежала глазами остальные строки, проверяя догадку, и вытаращила глаза. Сошлось!
    — Я… я поняла! Кажется. Погоди-ка. — Я опять перечитала бумажку, — Да. Все верно! Это не только математическая задачка, но еще и словесная. Ты прав, Грим! Смотри!
    Я сунула листок под нос Грималкину. Кот меня упорно игнорировал, но мне было все равно.
    — В каждой следующей строчке описана предыдущая. Первое число — три, поэтому во второй строке — одна тройка. За тем одна единица, одна тройка и так далее. В таком случае, ответ на загадку будет… — Я посчитала в уме, — Один-один-один-три-один-два-два-один-один-три.
    У меня дух захватило от гордости и восторга. В глубине души я знала, что все правильно, и улыбалась до ушей.
    — Я разгадала, Грим! Мы все-таки вернем скипетр.
    Грималкин не ответил. Он лежал, закрыв глаза. Толи спал, толп притворялся. Я хотела найти Пака и Железного коня, разделить с ними радость победы, но подумала, что с Плутом лучше сейчас не встречаться. В итоге я просто осталась лежать на кровати. Слушала, как брауни бегают взад-вперед, собирая кусочки яблок, и вспоминала, как Робин меня поцеловал, до тех пор пока эта картинка намертво не впечаталась в память. Угрызения совести и восторг завладевали мной по очереди. Сперва мне хотелось притащить сюда Пака и закончить то, что мы начали, потом я вспоминала о Ясене, и сердце разрывалось от тоски. Я так и не сомкнула глаз. Наконец в комнату заглянул брауни и сообщил, что уже утро и Лэнанши ждет меня.

15
ОПЕРАЦИЯ "СКИПЕТР"

    Поверх очков в золотой оправе на меня смотрела, надменно поджав губы, женщина в облегающем деловом костюме. Ее волосы были стянуты в тугой, но элегантный пучок. От этой фигуры так и веяло холодным достоинством, а безупречный макияж и туфли на высоченном каблуке усиливали впечатление.
    — Ну, как тебе, зайка? — спросила довольная Лэнанши. — Очки, наверное, уже перебор, но сегодня нам рисковать нельзя.
    Я показала женщине язык, и отражение в зеркале сделало то же самое.
    — Класс, — ответила я потрясенно. — Сама себя не узнаю. Похожа на юриста какого-то.
    — Будем надеяться, что в «Скайкорп» тебя пропустят, — сказала Лэнанши.
    Я все утро душила в себе ужас и панику, но сейчас они поднялись в груди черной волной. Я сглотнула, прогоняя тошноту. Зря я съела те сладкие пончики, которые притащила Кими. Не очень-то деловой вид у меня получится в дорогих туфлях, заляпанных рвотой.
    Следом за Лэнанши я вышла в холл, пошатываясь на неустойчивых каблуках. Плут, Кими, Нельсон и Железный конь изучали план. Грималкин дремал на пианино, подметая клавиши хвостом. Лэнанши поглядела на кота и поморщилась. Наверное, представила царапины на полированном дереве.
    Пак увидел меня, улыбнулся и протянул руку. Я засеменила навстречу и ухватилась за его плечо, чтобы не упасть. Пальцы на ногах болели. Я оперлась на Пака, стараясь облегчить нагрузку. И как только женщины ходят в таких туфлях и умудряются лодыжки не вывихнуть?
    — Ну что, получается? — спросил Пак тихонько.
    — Перестань, — Я шлепнула его по руке. — Я же только учусь. Это как ходить на зубочистках.
    Он захихикал, а я стала рассматривать карту.
    — Что тут у вас?
    — План, — ответила Кими, встав на цыпочки, чтобы наклониться над столом, — Это вход в «Скайкорп».
    Фука показала на какую-то линию у нижнего края листа. Я прищурилась, но так и не разглядела ее среди остальных.
    — Если верить Уоррену, — продолжила девочка и подвела палец к другой линии, — скипетр хранится тут, между двадцать девятым и тридцатым этажом.
    — До сих пор не пойму, — пробормотала я, — Как у здания может быть этаж между этажами?
    — Так же, как я устроила особняк между миром смертных и Небывалым, — ответила Лэнанши, недовольно глядя на Грималкина.
    Ей очень хотелось согнать его с пианино.
    — У железных фейри есть свои мерзкие чары. Мы превращаемся в кроликов, а они едят банковские счета. Грим, крошка, а тебе обязательно спать именно там?
    — Вы с Паком и конем войдете здесь, — продолжала Кими, постучав по низу чертежа. — За дверями будет стойка службы безопасности. Охранник проверит твою карточку. Пака и Железного коня смертные не увидят, так что волноваться нечего.
    — А вдруг на первом этаже нам встретятся железные фейри? — спросил Плут.
    — Нет, — ответила Кими. — Мы с Нельсоном проверяли. Железные фейри центральным входом не пользуются.
    Я насторожилась. Значит, у них есть потайные двери и тропы, о которых мы не знаем. Правда, с этим мы ничего не могли поделать.
    — Дальше будут лифты, — Кими провела по карте пальцем и серьезно посмотрела на нас. — Здесь-то и начинаются проблемы. Даже не представляю, как вы попадете на двадцать девятый с половиной этаж. Может, у них есть специальная кнопка, которую видят только Зрячие. Или пароль. Или кнопки надо нажимать в особой последовательности. Понятия не имею. Другой путь — по лестнице, вот здесь, но это целых тридцать этажей и никакой гарантии, что на двадцать девятом с половиной будет дверь.
    — Там поглядим. — Пак махнул рукой. — А что на этом этаже? К чему готовиться?
    — Секундочку. — Я положила руку ему на грудь, — Но ведь мы ужасно рискуем! Какой же это план действий, если мы не знаем, как на двадцать девятый этаж попасть?
    — Двадцать девятый с половиной, — поправил Пак. — Ничего хорошего в таком плане нет. Однако взгляни с другой стороны.
    Он улыбнулся.
    — Либо мы положимся на интуицию, либо вообще никуда не пойдем. Не так уж много вариантов, принцесса. Не бойся! — Он обнял меня одной рукой и прижал к себе, — Тебе план не нужен. У тебя есть Пак, не забыла? Я на этом собаку съел. Чтобы дело провернуть, мне подготовка не требуется.
    Пианино громко зазвенело. Это Лэнанши наконец уговорила Грималкина поспать где-нибудь еще. Недовольный кот соскользнул с нагретого местечка, всем весом приземлился на клавиши и перепрыгнул на банкетку.
    — Не переживай, человек, — Он зевнул и хорошенько встряхнулся. — Я тоже пойду. С таким замечательным планом, как у Плута, кто-то должен позаботиться, чтобы вы в правильную дверь вошли.
    — Ха! — Пак фыркнул и возмущенно поглядел на него. — Ты невероятно мил, котик. Тебе-то от этого какая польза?
    — Мы с Грималкиным кое-что придумали, зайка, не волнуйся. — Лэнанши поглядела на схему через плечо Робина и презрительно сморщила нос, — Помните, душечки: там, где хранится скипетр, может быть что угодно. Пак, вы с железкой защищаете девочку. Скипетр, конечно, не валяется у всех на виду. Наверняка его охраняют стражи, чары и прочая гадость.
    — Я жизнь отдам за принцессу! — прогремел конь.
    Пак скривился, а Кими прижала уши.
    — Клянусь, пока я дышу, ни один волосок не упадет с ее головы. Мы вернем скипетр или погибнем!
    — Мне лично погибать как-то не хочется, — заметил Пак.
    Я уже хотела согласиться, как вдруг в коридоре послышался шум, и в холл выбежал человек. Это был Чарльз, сумасшедший пианист. Я никогда еще не видела его в таком смятении, даже во время стычки с Красными колпаками. Испуганные карие глаза музыканта встретились с моими. Он бросился вперед и остановился, только когда передо мной с грозным рычанием встал Железный конь.
    — Она… она уходит?
    Чарльз пришел в полное отчаяние. Он ломал руки и кусал нижнюю губу.
    — Нет-нет-нет. Не уходи опять. Не исчезай. Останься.
    — Чарльз!
    От голоса Лэнанши воздух дрогнул. Бедняга в ужасе взглянул на нее.
    — Что ты тут делаешь? Возвращайся в свою комнату.
    Он чуть не плакал.
    — Все хорошо, Чарльз, — быстро сказала я, — Я же не насовсем ухожу. Еще вернусь, не переживай.
    Он успокоился, расправил плечи. И тут я впервые не увидела в его глазах сумасшедшего блеска. Передо мной стоял другой Чарльз: такой, каким он, наверное, был раньше. Молодой, высокий, красивый, с морщинками в уголках рта и добрым, хоть и усталым лицом. Он смутно напомнил мне кого-то.
    — Ты вернешься? — спросил он, — Обещаешь?
    Я кивнула.
    — Обещаю.
    Лэнанши похлопала в ладоши, и мы вздрогнули.
    — Чарльз, душка.
    Она как-то занервничала. А может, мне только показалось?
    — Ты слышал, что сказала девочка. Она еще придет. А теперь почему бы тебе не найти другого Чарльза и не подумать, что бы сыграть вечером? Ступай. Кыш!
    Она помахала рукой. Мужчина бросил на меня последний взгляд и побрел прочь.
    Я нахмурилась.
    — Другого Чарльза? А он тут не один?
    — Я всех так называю, зайка— Лэнанши пожала плечами. У меня никудышная память на имена, как ты уже убедилась. Смертные мужчины для меня практически на одно лицо. Так что мне проще звать их Чарльзами.
    Грималкин зевнул и соскочил с банкетки.
    — Мы теряем время, — сказал он и пробежал мимо, подняв пушистый хвост трубой, — Если уж затеяли этот цирк, пора идти.
    — Удачи, рыбки мои! — крикнула нам вслед Лэнанши, — Когда вернетесь, расскажете мне все. Меган, зайка, не натвори глупостей!

    Кими и Нельсон повели нас обратно, во внешний мир. Фейри и люди провожали отряд глазами. Мы прошли через несколько комнат, по коридору, устланному красным ковром, поднялись по длинной винтовой лестнице, которая наконец привела нас к дверце в потолке. Она была какая-то странная круглая, серая и, судя по виду, тяжелая. Я пригляделась и поняла, что это крышка люка. Нельсон приподнял его, и в щелку хлынул яркий свет. В нос мне ударил запах асфатьта, гудрона и выхлопных газов. Полутролль смотрел на дорогу и ждал, пока не проедут все машины. Кими повернулась ко мне.
    — Дальше вы сами. — Девочка с кислым видом отдала мне пластиковый пропуск на шнурке.
    — А вы?
    Она виновато улыбнулась, кивнув на Пака и Железного коня.
    — Нет, у тебя свои герои, чистокровные фейри. Они даже без помощи чар для людей невидимы. Мы с Нельсоном не умеем так хорошо колдовать, а если тебя заметят с парочкой беспризорников, это будет выглядеть подозрительно. Не волнуйся. Мы совсем рядом со «Скайкорпом». Отсюда ты на такси доберешься. Вот, держи.
    Она сунула мне клочок бумаги с ядовито-зелеными каракулями.
    — Это адрес. Назад вернетесь с пересечения Четырнадцатой и Мейпл-стрит, второй люк слева. Понятно?
    Я кивнула. В груди похолодело от волнения.
    — Понятно.
    — Чисто! — прорычал Нельсон и сдвинул крышку.
    Первым выбрался Пак. Он вытащил меня, а следом поднялись Железный конь и Грималкин. Мы стояли посреди многолюдной улицы.
    Рявкнул автомобильный гудок, и в двух шагах от меня с визгом затормозило желтое такси.
    — С дороги уйди, дура бешеная! — заорал из окна водитель.
    Я отскочила на тротуар, и машина уехала. Водитель даже не подозревал, что над ней занес кулачище огромный железный фейри и только чудом не грохнул по капоту.
    — Ты все равно на красный проехал, осел! — крикнула я вслед.
    Пак и Железный конь тоже перешли на тротуар. На меня глазели прохожие. Одни качали головами, другие хихикали. Я нахмурилась и постаралась взять себя в руки. Они бы не смеялись, если бы видели громилу, который возвышался у меня за плечом, словно телохранитель, испепеляя взглядом каждого, кто оказывался слишком близко.
    — Все нормально? — с тревогой спросил Пак.
    Его дыхание согрело мне щеку. Я кивнула, он поцеловал меня в макушку, и сердце сжалось.
    — Больше не пугай меня так, принцесса.
    — Да уж, хорошенький выход получился, — Грималкин легко запрыгнул на тротуар, будто никуда не торопился, — Ну что, все готовы? Ты ведь знаешь, в какую нам сторону, человек?
    Я посмотрела на бумажку. Рука чуть заметно дрожала.
    — Что скажете, если мы возьмем такси?
    Пак скривился.
    — Любой другой сейчас бы заныл, что ему придется ехать в большой металлической коробке, но я уже привык, — с усмешкой заметил он, — Было время потренироваться, пока я ездил с тобой на школьном автобусе. Но все-таки окна лучше открыть, принцесса.
    Мы нашли телефон-автомат, и я вызвала такси. Через десять минут перед нами остановилась ярко-желтая машина. За рулем сидел бородач с толстой сигарой в зубах. Он то и дело улыбался мне в зеркало заднего вида, не подозревая о присутствии фейри, один из которых сурово взирал на него, а другой высунул голову в окно. Я сидела между Паком и конем, держа на коленях Грималкина. Табачный дым лез в ноздри, глаза слезились. Робин совсем позеленел.
    Наконец мы остановились перед сверкающей башней. Ее зеркальные стены сияли в солнечных лучах, уходя в небо. Я заплатила таксисту, и мы вывалились из машины. Пак тут же закашлял. Он побледнел как полотно и весь вспотел. Я вздрогнула, вспомнив, как тяжело пришлось Ясеню в железных пустошах. Конь с любопытством смотрел на Пака. Грималкин сел и начал вылизывать хвост.
    — Фу, гадость какая! — сказал Робин, когда наконец откашлялся.
    Он сплюнул и вытер губы тыльной стороной ладони.
    — Даже не знаю, что хуже. Само такси или вонь от сигары.
    — Как ты себя чувствуешь?
    Я с тревогой посмотрела на него, но Пак только улыбнулся.
    — Лучше не бывает, принцесса. Вот мы и на месте.
    Он задрал голову, посмотрел на высоченные башни «Скайкорпа», и глаза сверкнули знакомым озорством.
    — Ну что, повеселимся?

    Мое сердце вело себя как полагается, пока мы не подошли к огромным стеклянным дверям. Тут оно заколотило в ребра с такой силой, что мне страшно стало: а вдруг выскочит?
    — Ничего себе! — прошептала я и раскрыла рот, оглядывая огромный холл.
    Он был высотой этажей в десять, далеко вверху виднелся сводчатый потолок, с него на тросиках свешивались странные металлические украшения, блестевшие на солнце. Мимо спешили люди в дорогих костюмах, щелкали по стерильному серому полу каблучки дизайнерских туфель. Всюду были камеры, за турникетом высились вооруженные охранники. Я прижала друг к другу коленки, чтобы не тряслись.
    — Спокойно, принцесса.
    Я, как идиотка, глазела по сторонам, и Пак сжал мои плечи.
    — У тебя все получится. Выше голову, спину прямо. Если кто-то посмотрит на тебя, улыбайся. — Он наклонился, согрев дыханием ухо, — Мы пойдем за тобой.
    Я нервно кивнула. Пак встряхнул меня еще раз и отпустил. Сделав глубокий вдох, я направилась к пропускному пункту.
    Охранник в темно-серой форме скользнул по мне равнодушным взглядом. Он явно скучал, как я на уроках математики.
    — Доброе утро, Эд, — бросил мужчина, шедший впереди, и вставил карточку в сканер.
    Датчик пискнул, красный огонек сменился зеленым, и человек прошел через турникет.
    Настала моя очередь. Напустив на себя высокомерный вид, я подошла к турникету.
    — Доброе утро, Эдвард.
    Я сунула карточку Розалин Смит под шагающий красный огонек. Охранник покивал и вежливо улыбнулся, даже не взглянув на меня.
    «Ха! — торжествующе подумала я, — Да это проще простого. Добро пожаловать!»
    И тут сканер заверещал. Я вся похолодела.
    Эд нахмурился и встал. По спине у меня побежали ледяные мурашки.
    — Простите, мисс, но я должен проверить пропуск.
    Пак, Грим и Железный конь уже прошли и теперь в панике таращились на меня, стоя за турникетом. Я сглотнула. Может, к черту этот план и лучше нам отсюда убраться? Охранник протянул руку за пропуском, и я заставила себя успокоиться.
    — Конечно. — К счастью, голос не дрогнул.
    Я сняла с шеи карточку. Эдвард взял ее и прищурился. Я спиной почувствовала десяток настороженных взглядов и скрестила руки, показывая, как меня все это достало.
    — Извините, мисс. — Эд наконец посмотрел на меня. — Ваш пропуск на день просрочен. Постарайтесь его сменить до завтра.
    Какое облегчение! Выходит, не все еще потеряно!
    — Да, конечно, — пробормотала я, изображая смущение. — Я собиралась, но вы же знаете, сколько в последнее время дел. Я просто не успела. Сегодня обязательно поменяю. Спасибо.
    — Ничего страшного, мисс Смит.
    Он отдал мне карточку и приподнял фуражку.
    — Доброго вам утра.
    Эд нажал на кнопку и жестом пригласил меня пройти.
    Я поскорее зашла за угол и привалилась к стене, тяжело дыша.
    — Только не сейчас, принцесса.
    Пак оттащил меня от стены. В коридор свернули несколько бизнесменов. Они говорили об отчетах, заседаниях и каком-то помощнике управляющего, которого неплохо бы уволить. Я старательно отводила взгляд, но они прошли мимо, не замечая никого вокруг.
    Мы продолжили путь по ярко освещенному коридору.
    — Кстати, ты прекрасная актриса, — заметил Пак, — Я думал, все пропало, но ты держалась молодцом. Отличная работа!
    Я улыбнулась.
    — Первый барьер взяли, — весело сказал Пак, — Теперь осталось найти двадцать девятый с половиной этаж, схватить скипетр и выбраться отсюда. Дело почти в шляпе.
    Ему-то легко было говорить, а меня прошиб холодный пот. Сердце чуть из груди не выскакивало. Только я хотела сказать об этом вслух, как заметила, что у нас появилась другая проблема.
    — А где Грималкин?
    Мы огляделись, но кот исчез. Может, после инцидента с охранником он потерял веру в наш план? А может, ему просто все надоело. Ведь такое уже случалось.
    — Почему он нас бросил? — оглушительно прогудел Железный конь.
    Я поморщилась. Какое счастье, что люди не могут слышать фейри!
    — Я думал, у Кайт Ши благородные намерения. Никогда не назвал бы его трусом.
    Пак фыркнул.
    — Ты плохо знаешь Грималкина.
    Тут я бы с ним поспорила. Кот всегда приходил за нами, даже если исчезал без объяснений. Железный конь растерялся, но я была спокойна. Наверняка Грим появится в самый неожиданный момент.
    — Ничего страшного.
    Я пошла дальше. Железный фейргг никак не мог успокоиться. Мысль о предательстве союзника очень его расстраивала. Я улыбнулась коню, чтобы его подбодрить.
    — Все будет хорошо. Уж кто-кто, а Грим о себе позаботится. Он придет, если нам понадобится помощь. А пока надо искать скипетр.
    — Слушаюсь, принцесса.
    Коридор вывел нас к двум лифтам.
    — Двадцать девять с половиной, — задумчиво произнесла я, нажав кнопку.
    Через несколько секунд послышалось мелодичное «динь». Из лифта вышли две женщины. Они удалились, даже не посмотрев в нашу сторону.
    Я заглянула внутрь. Конечно, никакой кнопки «29,5» там не было.
    Я шагнула в кабину, за мной последовал Железный конь. Из динамика доносилась приглушенная музыка — какая-то веселая мелодия в исполнении оркестра. На полу лежал красный ковер. Пак шмыгнул в лифт и застыл в центре кабины, крепко прижав руки к груди. Железный конь покосился на него и недоуменно моргнул.
    — Что с тобой, Плут? — спросил он.
    В кабине загудело такое эхо, что у меня слезы на глаза навернулись. Пак одарил его зловещей улыбочкой.
    — Со мной? Да ничего. Большая металлическая коробка в огромной металлической трубе? Ерунда какая! Давай скорее, принцесса.
    Я кивнула, достала из пиджака клочок бумаги и поднесла его к свету.
    — Ну, посмотрим, что получится.
    Я стала набирать код. 1-1-1-3-1-2-2-1-1-3. Кнопки загорались, издавая мелодичный звук, точно в мобильнике.
    Я последний раз нажала на «три» и отступила, затаив дыхание. Секунду ничего не происходило. Хриплое пыхтение Железного коня эхом отдавалось от стен. В кабине пахло дымом. Робин кашлянул и что-то пробормотал. Я снова принялась набирать код, подумав, что нажала не туда, но тут двери с шелестом захлопнулись. Потемнело, музыка смолкла, и на панели загорелись жирные белые цифры 29,5.
    Мы переглянулись, и мои товарищи закивали.
    — Двадцать девятый с половиной этаж, — прошептала я и надавила на кнопку большим пальцем. — Вверх!

    Лифт весело звякнул и открылся.
    Перед нами лежал залитый светом коридор с полом из серой плитки и множеством дверей. Мы попали именно туда, куда надо. Я это чувствовала. Кожу начало слегка покалывать, а волосы на затылке встали дыбом. Ощущение было знакомое. Судя по виду Пака и коня, они испытывали то же самое.
    Наш отряд осторожно двинулся вперед. Пак шел первым, конь прикрывал с тыла. В тишине шаги отдавались звонким эхом. Мы не останавливались, точно зная: пока никуда заглядывать не нужно. Кожу покалывало все сильнее.
    Наконец мы добрались до последней двери. Робин прислушался.
    — Тихо, — беззвучно произнес он, — Откроем?
    Железный фейри кивнул и сжал кулачищи. Пак достал кинжалы и махнул мне острием. Закусив губу, я осторожно повернула ручку.
    Дверь со скрипом отворилась, в лицо пахнуло холодом. Я выдохнула, и в воздухе заклубилось белое облачко. Меня била дрожь. Ужасно хотелось обхватить себя руками и потереть плечи. Кто-то, наверное, установил кондиционер на ноль градусов, и комната превратилась в холодильник.
    За длинным столом в форме подковы собралось человек десять в шикарных деловых костюмах. Похоже, мы прервали какое-то совещание. Все уставились на меня — кто растерянно, кто с раздражением. Во главе стола спинкой к двери стояло офисное кресло. В нем явно расположилось какое-то важное лицо — председатель или директор. Мне вдруг вспомнилось, как я опаздывала на уроки. Пробираешься на цыпочках к своему месту, а все на тебя глазеют. Щеки у меня запылали. На секунду в комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как муха пролетит.
    — Извините, — шепнула я, пятясь назад.
    Пиджаки все таращили на меня глаза.
    — Простите. Мы ошиблись. Уже уходим.
    — А почему бы тебе не задержаться, дорогая моя? — прожужжал тоненький голосок.
    У меня мурашки побежали по коже. Спинка кресла описала полукруг, и нам улыбнулась женщина в ядовито-зеленом костюме. Ее губы светились кислотной синей помадой. На тонком ехидном личике ярко желтели очки, а на голове красовалась пародия на пучок, состоявший из множества разноцветных проволочек. Ногти женщины были выкрашены зеленым лаком. В руках она держала скипетр, глядя на нас, точно королева — на подданных. Я вздрогнула, узнав ее.
    — Вирус! — рявкнул Железный конь.
    — Не надо так кричать, старина. Я же рядом, — Вирус положила ноги на стол и оглядела нас с довольным видом, — Я ждала тебя, девочка. Ты это ищешь?
    Она подняла руку, и я вздрогнула. Скипетр года мерцал странным тошнотворно-зеленым светом. Вирус оскалила зубки.
    — Я так и думала, что девчонка и ее шут явятся сюда, но совсем не ожидала, что доблестный конь окажется предателем. Ай-ай-ай! — Она покачала головой. — В наши дни верность слишком переоценивают. Как низко ты пал!
    — И ты еще смеешь меня обвинять?
    Железный конь пыхнул дымом и шагнул вперед. Мы пошли следом.
    — Ты, предательница, выполняешь приказы самозванца. Это ты пала, а не я.
    Hу что за мелодрама! — вздохнула Вирус. — Ты, как всегда, ничего не понял. Думаешь, мне охота выполнять капризы старомодного монарха? Мне этого хочется еще меньше, чем тебе. Когда он приказал украсть скипетр, я знала, что это будет мое последнее дело у него на службе. Бедняга Терциус считал, что я по-прежнему верна трону. Этот простак не раздумывая отдал мне скипетр.
    Она зловеще ухмыльнулась.
    — Теперь он принадлежит мне. Власть в моих руках. Если король-самозванец желает ее вернуть, пусть сражается.
    — Понятно, — сказала я, встав перед ней.
    Мужчины в деловых костюмах по-прежнему глазели на нас.
    — Ты хочешь править сама и не собираешься отдавать скипетр Железному королю.
    — В чем же моя вина? — Вирус опустила ноги на пол и улыбнулась мне. Скажи, Плут, сколько раз ты нарушал приказы своего короля, потому что они были глупы? — Она показала скипетром на Пака, — Сколько раз тебе хотелось взбунтоваться? Не говори мне, что все эти годы ты был верной обезьянкой, исполняющей любые прихоти Оберона.
    — Это совсем другое, — сказала я.
    — Правда? — усмехнулась Вирус. — Кстати, Явора убедить было проще простого. В нем столько зависти и злобы. Оставалось лишь подтолкнуть слегка, поманить властью, и он предал всех. Это он сказал мне, что вы отправились за скипетром.
    Она фыркнула.
    — Я пообещала сделать их неуязвимыми для железа. Конечно, это вранье. Тысячелетнюю историю не изменишь. Железо и технологии всегда будут опасны для обычных фейри. Вот почему мы превосходим древних и с легкостью одолеем их.
    Железный конь взревел, будто приближающийся поезд.
    — Я заберу скипетр и верну трон законному повелителю! — Он шагнул вперед. — Отдай его, предательница. Твои слуги, людишки, тебя не спасут.
    — Нет-нет-нет. — Вирус погрозила ему пальцем. — Не торопись. Я не хотела выпускать дронов, ведь они очень хрупкие, но я не так глупа, чтобы остаться без охраны.
    Она улыбнулась и оглядела сидящих за столом.
    — Отлично, джентльмены. Начнем нашу встречу.
    Люди поднялись. Чары слетели с них, точно шелуха, и растаяли в воздухе. Человеческое обличье исчезло. Перед нами стояли фейри в черных, утыканных колючками доспехах. Из-под шлемов смотрели бескровные худые лица. Рыцари Шипа дружно выхватили черные зазубренные мечи. Мы очутились в кольце волшебной стали.
    Сердце у меня подпрыгнуло так, будто собираюсь выскочить через глотку и сбежать. Пак шумно выдохнул, Железный конь с досадой фыркнул и встал поближе ко мне. Вирус захихикала.
    — Боюсь, вы сунули нос прямо в капкан, дорогуши, — злорадно сказала она.
    Мы приготовились отступать или сражаться.
    — Не спешите. У меня для вас есть один, последний сюрприз.
    Вирус хихикнула и щелкнула пальцами.
    За спиной у нее скрипнула дверь. В комнату шагнула темная фигура и встала за креслом. Сердце мое упало и замерло.
    — Вы уже знакомы, — сказала Вирус.
    Мир превратился в узкий туннель. Теперь я не замечала ничего вокруг.
    — Мое лучшее творение. Прежде чем его скрутили, он угробил шесть рыцарей и десятка два дронов. Но оно того стоило. Какая ирония! Ему почти удалось похитить скипетр, а теперь он будет защищать его ценой жизни.
    Нет, подумала я. Это неправда. Нет, нет, нет!
    — Ясень, — промурлыкала Вирус, когда фигура вышла на свет, — поздоровайся с нашими гостями.

16
ПРЕДАТЕЛЬ

    Я растерянно смотрела на Ясеня. Он все-таки жив! В душе смешались радость и невыносимая боль. Я не верила своим глазам. Это был какой-то кошмар, в котором самое дорогое превратилось в нечто жуткое и чудовищное. Ноги подогнулись, и я оперлась на Пака, чтобы не упасть.
    Железный конь фыркнул.
    — Иллюзия, — с насмешкой бросил он, глядя на Ясеня. — Примитивные чары, и только. Я знаю, что бывает с древними, когда ты подсаживаешь к ним своих жучков. Фейри сходят сума и гибнут. Он такой же Зимний принц, как твои рыцари.
    — Ты так думаешь? — Вирус осклабилась.
    Ее самодовольство меня пугало.
    — Если ты так в этом уверен, старина, попробуй его остановить. Одолеть простого охранника очень легко, но мне кажется, что тебе придется туговато.
    Она повернулась ко мне с садистской улыбочкой.
    — Вот и принцесса это знает. Так ведь, милочка?
    Железный конь вопросительно посмотрел на меня, но я не могла отвести глаз от принца.
    — Это не иллюзия, — прошептала я. — Это на самом деле он.
    Сердце дрогнуло, подсказывая, что все — правда. Я шагнула вперед, не замечая острых мечей, и Ясень прищурился. Его взгляд полоснул меня, как нож.
    — Ясень, — прошептала я, — Это я. Тебе больно? Скажи что-нибудь.
    Принц смотрел на меня и не узнавал. В серебристых глазах не было ничего: ни злобы, ни печали.
    — Все вы, — тихо сказал он, — умрете.
    Ужас пронзил меня, точно копье, пригвоздив к месту. Вирус захихикала своим противным дребезжащим смехом.
    — Не выйдет, — поддразнила она, — Он слышит и даже знает, кто ты, но ничего не помнит о своей прошлой жизни. Мой жучок его перепрограммировал. Теперь принц выполняет лишь мои приказы.
    Я присмотрелась, и сердце заныло еще сильнее. В полумраке лицо Ясеня казалось серым. Кожа на костях натянулась так туго, что в некоторых местах лопнула. Щеки ввалились. В пустых, остекленелых глазах горела невыразимая боль. Я узнала этот взгляд. Такой же был у безумного Терния.
    — Жучок убивает его, — прошептала я.
    — Потихоньку.
    — Хватит! — процедила я.
    Вирус насмешливо вскинула бровь. Я задыхалась, но взяла себя в руки.
    — Пожалуйста, — я шагнула вперед, — возьмите меня взамен. Я подпишу договор, пойду на что угодно, только отпустите его и выньте жучка.
    — Меган! — воскликнул Пак.
    Железный конь смотрел на меня в ужасе, но мне было все равно. Я не могла допустить, чтобы Зимний принц превратился в ничто. Я представила, что стою среди белых цветов и смотрю, как призраки Ясеня и Ариэллы кружатся в лунном свете. Они наконец встретятся. Только все это будет ложь. Ясень не соединится со своей любимой даже после смерти. Он просто исчезнет.
    Вирус хихикнула и встала.
    — Какая трогательная преданность. Подойди-ка, Ясень.
    Принц немедленно встал рядом с ней, и Вирус положила руку ему на грудь.
    — Вы должны меня поздравить, — продолжала Вирус, глядя на него с гордостью, как создатель — на свое творение. — Я научилась подсаживать жучков так, чтобы фейри не погибали и не сходили с ума сразу. Я не стала форматировать ему память.
    Она погладила Ясеня по голове. Я сжала кулаки, руки тряслись. Еще чуть-чуть, и я перепрыгну через стол и глаза ей выдеру.
    — Вместо этого жучок внедрился в его шейный нерв, — Ее пальцы скользнули по затылку принца к основанию черепа. — Попробуй-ка его выковырять. Никто тебе не запрещает, но, боюсь, Ясеня это погубит. Только я могу приказать жучкам, чтобы они покинули тело хозяина. А что до твоего предложения…
    Она снисходительно улыбнулась.
    — У тебя есть только одна вещь, которая меня интересует, и я легко ее получу. Так что — нет. Я предпочитаю, чтобы мой телохранитель остался со мной. Столько, сколько он еще протянет.
    Мое сердце оглушительно колотилось. Принц был так близко! Оставалось лишь схватить его и увести за собой.
    — Ясень! — крикнула я и протянула ему руку. — Давай же! Ты справишься. Пожалуйста…
    Я перешла на шепот.
    — Не делай этого. Не заставляй нас поднимать оружие против тебя…
    Принц смотрел прямо перед собой. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Я не удержалась и всхлипнула. У меня нет шансов. Мы его потеряли. На месте Ясеня стоял равнодушный незнакомец.
    — Ладно. — Вирус отошла. — Что-то мне это надоело. Пора бы забрать у вас то, что мне нужно, дорогуши. Ясень!
    Она положила руку ему на плечо.
    — Убей принцессу. Убей их всех!
    Принц выхватил меч. Клинок мелькнул голубой вспышкой. Все произошло молниеносно. Я и вскрикнуть не успела, а ледяное лезвие уже скользнуло к моему лицу.
    Пак бросился вперед и выставил кинжал, отразив удар. Раздался скрежет, брызнули искры. Я отшатнулась. Пак схватил мое запястье и оттащил в сторону, как я ни сопротивлялась.
    — Беги! — рявкнул он.
    Рыцари Шипа с ревом подскочили к нам. Я обернулась и увидела, как Ясень грациозно запрыгнул на стол, не спуская с меня жуткого пустого взгляда.
    — Конь, уходи, их слишком много!
    Железный фейри взревел, дыхнул огнем и принял свое настоящее обличье. Он встал на дыбы, изрыгая пламя и отбиваясь копытами. Рыцари в ужасе отпрянули. Конь бросился на них, раскидал в стороны и открыл нам путь к отступлению. Когда железный великан пронесся мимо, Робин толкнул меня к двери.
    — Беги! — крикнул он и развернулся, чтобы отбить меч Ясеня, который хотел ударить его в спину.
    — Ясень, остановись! — крикнула я, но Зимний принц меня не слушал.
    Рыцари снова нас окружили. Пак выругался, швырнул в них пушистым шариком, и тот превратился в разъяренного гризли.
    Медведь взревел и встал на задние лапы. Все вздрогнули. Рыцари Шипа и Ясень занялись новым противником, а Пак схватил меня за руку и вытащил из комнаты.
    — Приберег его на всякий случай, — выдохнул он, и Железный конь одобрительно фыркнул, — Теперь надо выбираться отсюда.
    Мы бросились к лифту. Сейчас коридор показался бесконечным, стальные двери, будто нарочно, растягивали расстояние между собой. Я оглянулась и увидела, что за нами быстрым шагом идет Ясень. Клинок принца отбрасывал на стены голубые отсветы. При виде его каменного, холодного лица меня пронзил животный страх, и я отвернулась.
    Лифт звякнул. Двери открылись, и в коридор хлынули рыцари Шипа.
    — Да вы что, издеваетесь? — воскликнул Пак.
    Мы замерли. Рыцари как один выхватили мечи и направились к нам, маршируя в ногу. Коридор наполнился топотом сапог.
    Ясень по-прежнему шел вперед, глядя на нас жутким, застывшим взглядом.
    Послышался щелчок, и вдруг одна из дверей, как по волшебству, распахнулась.
    — Так я и думал, — вздохнул Грималкин, появляясь на пороге.
    Мы раскрыли рты. Кот с любопытством поглядел на нас.
    — Я решил, что вам может понадобиться запасной выход. Ну почему именно я всегда должен об этом думать?
    — Я бы тебя расцеловал, если бы не спешка, — сказал Пак, когда мы все вместе протиснулись в дверь. — К тому же как-то не хочется, чтобы шерсть в рот набилась.
    Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Мы оказались в просторном белом зале с множеством кабинок. Они образовали целый лабиринт. В воздухе стоял мерный гул, в него вплеталось пощелкивание клавиш. В кабинках за компьютерами сидели люди в одинаковых белых рубашках и серых брюках. Они печатали, глядя в мониторы застывшими глазами.
    — Ухты! — пробормотал Пак, оглядываясь, — Офисный ад!
    Щелканье клавиш вдруг стихло. Кресла задвигались, поскрипывая. Все работники встали и как один повернулись к нам. Они одновременно открыли рты и заговорили.
    — Мы видим тебя, Меган Чейз. Тебе не уйти.
    Если бы не тупая безысходность, я бы пришла от этого в ужас. Пак ругнулся, вытащил кинжал, как вдруг дверь позади нас с грохотом дрогнула.
    — Кажется, надо прорываться, — Робин прищурился. — Грималкин, бежим! Железяка, расчищай дорогу!
    Кот нырнул в лабиринт, петляя между башмаками, а сотни зомби медленно двинулись к нам. Железный конь ударил копытом в пол, пригнул голову и с ревом бросился на них. Дроны прыгнули на него, начали бить, царапать, но одни попадали на пол, а других он разбросал в стороны. Разъяренный фейри мчался по проходу, а мы с Паком неслись следом, перепрыгивая через тела, уворачиваясь от протянутых рук. Кто-то вцепился мне в лодыжку, но я взвизгнула и пнула его в лицо. Зомби отлетел, держа в руке мою туфлю. Я сбросила вторую и побежала босиком.
    Лабиринт коридоров тянулся бесконечно. Я обернулась и увидела, что над стенками кабин покачивается море голов — дроны шли за нами.
    — Черт! — прорычал Пак, бросив взгляд через плечо. — А они быстрые! Далеко еще?
    — Нет, — сказал Грималкин, сворачивая за угол.
    Зал кончился белоснежным вестибюлем. В углу была дверь с табличкой «Выход».
    — Пожарная лестница, — объяснил кот на бегу, — Выведет на улицу. Скорее!
    Мы кинулись к двери, но тут из ближайшего к нам коридора вышел Ясень. Он появился так неожиданно, словно из-под земли вырос. Я не успела крикнуть остальным, вильнула в сторону и налетела на стену так, что дыхание перехватило.
    Время будто остановилось. Где-то вдалеке кричали Пак и Железный конь. В плече вспыхнула невыносимая боль. Когда схватилась за него, на пальцах осталось что-то скользкое. Я недоуменно посмотрела на руку.
    Что произошло? Это сделал… Ясень? Он меня ранил?
    Я в ужасе заглянула в остекленевшие глаза Темного принца. Он занес меч. И вдруг остановился. Рука с клинком дрогнула, по лицу пробежала судорога, как от мучительной боли. Меч сверкнул, и Ясень нанес удар. Он медлил всего секунду, но этого хватило, чтобы конь успел прыгнуть и сбить его с ног. Раздался отвратительный скрежет. Лезвие вошло в бок железного фейри. Он зашатался и едва не рухнул на колени. Робин помог мне подняться и потащил в дверь, а я кричала, чтобы он меня отпустил. Железный конь мчался за нами. От его хриплого дыхания лестничный проем наполнился эхом, из раны в боку капала густая черная жидкость. Мы выскочили из здания и побежали по улице. Дверь захлопнулась, а дальше я почти ничего не помню. Только лицо Ясеня за стеклом и одинокую слезинку, что замерзла у него на щеке.

ЧАСТЬ III

17
ВЫБОР

    Мне снился Ясень. Он стоял на коленях в сухой траве под огромным железным деревом, склонив голову. Черные волосы скрывали его лицо. Все вокруг застили клубы серого тумана, но я чувствовала, что рядом есть кто-то еще. За мной следил жестокий и коварный враг. Стараясь о нем не думать, я подошла к принцу. Он сидел без рубашки. На бледной коже спины и плеч виднелись красные ранки, похожие на следы уколов.
    Я поморгала. На секунду мне показалось, что из его тела тянутся сверкающие витые провода, исчезая в тумане. Я пошла быстрее, но с каждым шагом принц отдалялся. Я побежала, спотыкаясь и тяжело дыша, но жадная серая пелена все засасывала его и не хотела отпускать.
    Не зная, что делать, я позвала его. Он поднял голову. В глазах было даже не отчаяние, а полная безысходность и боль. Он потерял всякую надежду. Губы Ясеня беззвучно двигались. Туман сгустился и поглотил его.
    Я стояла, вся дрожа. Потемнело. У меня опять возникло смутное чувство, что рядом кто-то есть. Сон кончился. Я погружалась в забытье, но слова, которые шептал принц, по-прежнему леденили кровь.
    — Убей меня!

    Сознание возвращалось медленно. С трудом преодолев сонную одурь, я растерянно поморгала. К счастью, место я узнала почти сразу. Это был особняк Лэнанши, судя по огромному камину — холл. Я лежала на одном из ее мягких диванов, одетая в брюки и рубашку с расстегнутым воротом. Кто-то снял с меня костюм, а туфли остались в здании «Скайкорпа».
    — Что произошло? — спросила я, пытаясь приподняться.
    Руку и плечо пронзила невыносимая боль, и я ойкнула.
    — Тише, принцесса.
    Рядом вдруг появился Пак и снова уложил меня.
    — Ты столько крови потеряла, что отключилась по дороге. Полежи спокойно минутку.
    Рука у меня была забинтована. Сквозь марлю проступало розовое пятно. Рана даже не болела, пока я не шевельнулась.
    Я начала что-то припоминать, и сердце упало. К горлу подкатил ком, захотелось плакать, но я взяла себя в руки, глубоко вдохнула и сосредоточилась на том, что происходит сейчас.
    — Где конь? А Грималкин? Никто не пострадал?
    — Я хорошо себя чувствую, принцесса.
    Над диваном склонился Железный конь, снова принявший человеческое обличье.
    — Немного хуже, чем раньше, но ничего, выживу. Жаль только, что я не смог тебя уберечь.
    — Только?
    Дверь открылась, и в зал вошла Лэнанши, за ней — Грим, а потом два брауни, которые несли поднос с кружками.
    — Я бы еще кое о чем пожалела. Меган, зайка, постарайся все выпить. Это поможет.
    Стиснув зубы от боли, я привстала. Пак опустился на колени рядом с диваном, помог мне сесть и подал кружку. От горячего травяного отвара шел такой пряный запах, что у меня глаза заслезились. Я осторожно отхлебнула, поморщилась и проглотила.
    — А Кими с Нельсоном? — спросила я, заставив себя сделать еще глоток.
    Ну и гадость! Будто смесь ароматическую заварили. Однако лекарство действовало, я сразу это почувствовала. По телу разлилось тепло, и меня начало клонить в сон.
    — Они тоже здесь?
    Лэнанши обошла вокруг дивана. За ее мундштуком тянулась ленточка дыма.
    — Они пока не вернулись, девочка, но я уверена, что с ними все в порядке. Они-то сумеют о себе позаботиться.
    Она грациозно опустилась в кресло напротив, положила ногу на ногу и взглянула на меня поверх сигареты.
    — Ну что, зайчик? Пока отвар не подействовал, может, расскажешь мне, что у вас получилось? Я уже знаю кое-что от Грималкина, но он был с вами не все время, а от этой парочки ничего связного не добьешься.
    Она махнула сигаретой в сторону Пака и Железного коня.
    — Уж слишком они были заняты, ухаживая за тобой. Почему вы не забрали скипетр? Что творится в «Скайкорпе»?
    Я вспомнила все. От черной тоски было уже не спрягаться, и она накрыла меня, словно тяжелое одеяло.
    — Ясень, — прошептала я, чуть не плача, — Там был Ясень. Она управляет им.
    — Тот самый?
    — Вирус контролирует его, — продолжала я в оцепенении, — Она подсалила ему жучка, и принц напал на нас. Он хотел… хотел нас убить.
    — Это он охраняет скипетр, — добавил Робин, плюхнувшись в кресло. — А кроме него там десятка два рыцарей и целая армия ее любимых зомби-дронов.
    Он покачал головой.
    — Я дрался с Ясенем раньше, но совсем не так. Уж сколько дуэлей мы устраивали, но где-то в глубине души он всегда понимал, что это понарошку. Я хорошо знаю его крутейшество. Раньше я видел, что он не хочет меня убивать, только грозится.
    Помрачнев, Пак вздохнул и скрестил руки на груди.
    — Сегодня это был кто-то другой, совсем не Зимний принц, которого мы все знаем и любим. В нем ничего не осталось. Злость, ненависть, страх — все исчезло. Сейчас он намного опаснее, чем раньше, потому что ему все равно, жить или умереть.
    Наступила тишина. Я слышала только, как Грималкин точит когти о велюровую обивку. Хотелось лечь и разреветься, но отвар действовал, и вместо горя меня одолела дремотная тяжесть.
    — Что же вы собираетесь делать? — спросила наконец Лэнанши.
    Я заворочалась, преодолевая сон, и пробормотала:
    — Пойдем туда снова.
    Я посмотрела на Пака и Железного коня, надеясь, что они меня поддержат.
    — Мы должны вернуть скипетр и остановить войну. Другого пути нет.
    Оба серьезно кивнули, и у меня от сердца отлегло. Я была так благодарна, что они меня не бросают.
    — По крайней мере, теперь мы знаем врага в лицо, — продолжала я, хватаясь за соломинку надежды, — Может, во второй раз нам повезет.
    — А Зимний принц? — тихо спросила Лэнанши, — Как вы с ним поступите?
    Я возмущенно поглядела на нее и уже хотела ответить, что мы его спасем и что ее намеки мне не нравятся, но тут заговорил Пак.
    — Его придется убить.
    Мир вдруг остановился, будто на кочку налетел. Я медленно повернула голову и уставилась на Плута, не веря своим ушам.
    — Да как ты можешь такое говорить? Он был твоим другом. Вы сражались бок о бок. А теперь ты хочешь на это наплевать и прирезать его!
    — Ты видела, что он сделал? — Пак с мольбой взглянул на меня. — Видела, каким он стал? Не думаю, что с легким сердцем смогу его убить. Но если он снова нападет на тебя…
    — Ты просто не хочешь его спасти.
    Я подалась вперед. Рука заныла, но я так разозлилась, что не замечала боли.
    — Даже не пытаешься! Ты ревнуешь и хочешь убрать его с дороги!
    — Я такого не говорил!
    — А тут и не надо говорить! У тебя это на лбу написано!
    — Он умирает, принцесса, — произнес конь.
    Слова застрял и у меня в горле. Я смотрела на него, мысленно умоляя сказать, что это неправда. Железный фейри печально взглянул на меня. Я покачала головой. Только бы не расплакаться!
    — Нет, не верю! Ну должен же быть какой-то выход!
    — Прости, принцесса, — Железный конь склонил голову. — Я знаю, как ты относишься к Зимнему принцу, и не хочу тебя огорчать. Удалить жучка силой невозможно, потому что тогда его хозяин умрет.
    Он вздохнул и заговорил если не тише, то хотя бы мягче.
    — Плут Робин прав. Зимний принц слишком опасен. Нам нельзя отступать.
    — А как же Вирус? — не сдавалась я. — Ведь это она управляет жучками. Если мы уничтожим ее, возможно, ее власть над принцем…
    — И даже в этом случае, — перебил меня Пак, — жучок все равно останется у него внутри. Вытащить его нельзя, и принц или сойдет с ума, или будет мучиться так, что лучше бы ему погибнуть. Он очень сильный, принцесса, но эта штуковина его убивает. Ты видела все и слышала, что сказала Вирус.
    Он нахмурился и глухо произнес:
    — Думаю, что долго он не протянет.
    Я больше не могла сдерживать слезы и уткнулась в подушку, кусая ткань, чтобы не закричать. Нет, это несправедливо! Чего они от меня хотят? Разве я мало жертв принесла? Все бросила — семью, дом, нормальную жизнь — ради этой дурацкой высшей цели. Я столько сделала, так старалась быть взрослой и смелой. Неужели теперь мне придется смотреть, как умирает тот, кого я люблю больше всех на свете?
    Нет, это выше моих сил! Пусть это невозможно, пусть даже Ясень меня убьет, я все равно попробую спасти его.
    Вокруг стало очень тихо. Оказалось, что все, кроме Пака, вышли, оставив меня наедине с непростым решением.
    Пак заметил, что я подняла голову и попыталась поймать мой взгляд.
    — Меган…
    Я отвернулась, зарывшись лицом в диванные подушки. В душе кипели негодование и злость. На Пака мне даже смотреть не хотелось, не то что говорить с ним. Я его ненавидела.
    — Уходи!
    Он вздохнул и пересел на край дивана.
    — Ты же знаешь, меня прогнать невозможно.
    Воцарилось молчание. Я чувствовала: Пак хочет что-то сказать, но не может подобрать правильные слова. Странно, он ведь всегда был таким находчивым.
    — Я не дам его убить, — наконец произнесла я.
    Робби долго не отвечал.
    — Хочешь, чтобы я смотрел, как он убьет тебя? — медленно спросил он. — Стоял в сторонке, когда он пронзит мечом твое сердце? Или ты хочешь, чтобы я умер? Попроси, чтобы я не дергался, когда Ясень мне голову снесет. Тогда ты будешь довольна, принцесса?
    — Не говори ерунды!
    Я закусила губу с досады, села и поморщилась — перед глазами все поплыло.
    — Ничьей смерти я не хочу. Но я не могу его потерять! — Вся злость вдруг испарилась, осталось одно тупое отчаяние, — И тебя тоже.
    Пак обнял меня и притянул к себе, осторожно, чтобы не задеть больную руку. Я положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Мне так хотелось быть нормальной девчонкой, которой не нужно принимать жуткие решения. И чтобы все снова стало хорошо. Если бы да кабы…
    — Что мне делать, принцесса? — прошептал Робин, уткнувшись в мои волосы.
    — Если есть хоть малейшая надежда его спасти…
    Он кивнул.
    — Когда мы снова встретимся, я очень постараюсь не убивать его крутейшество. Верь или не верь, принцесса, но я не меньше тебя переживаю за Ясеня, — Он усмехнулся, — Ну, может, чуточку меньше. Но…
    Он заглянул мне в глаза.
    — Если он станет угрожать тебе, я стоять в стороне не буду. Клянусь! Не хочу еще и тебя потерять. Понимаешь?
    — Да, — шепнула я, закрыв глаза.
    Это было все, о чем я могла просить. Я спасу тебя, думала я, погружаясь в дрему. Все равно придумаю, как вернуть тебя к жизни. Обещаю.
    Мысли путались. Я почти заснула, но тут грохнула дверь. Я вздрогнула. Пак обнял меня покрепче.
    — Меган Чейз! — послышался голос Кими. Резкий, невыразительный, механический.
    Я подняла глаза и похолодела.
    Кими и Нельсон замерли на пороге, как часовые. Это было так странно, что я не сразу их узнала. Подростки одновременно повернули головы и уставились на меня остекленевшими глазами. Таким же взглядом смотрел на меня в «Скайкорпе» Ясень.
    — Нет, — прошептала я.
    Плут остолбенел.
    — Наша госпожа передает тебе послание, Меган Чейз, — Кими шагнула вперед, словно робот. — Поздравляю. Ты смогла проникнуть в «Скайкорп» и, что еще удивительнее, вырваться оттуда. Это было великолепно. К сожалению, я не могу выпустить ситуацию из-под контроля, ведь ты снова попытаешься вернуть скипетр. Сегодня мы перевезем его в более надежное место. Боюсь, что в «Скайкорне» тебе больше делать нечего. Да, кстати, я прикажу Ясеню убить твоих родных. Они ведь живут в Луизиане?
    Я так и ахнула. На лице Кими не дрогнул ни один мускул, но в голосе зазвучала насмешка.
    — Выбирай, дорогуша. Отправиться за скипетром или помешать Ясеню. Поторопись. Наверное, когда ты услышишь послание, он будет уже на полпути.
    Я вскочила, позабыв о сне, и гневно уставилась на нее. Кими-робот механически улыбнулась мне.
    — И еще! Не забывай, что это не игра, Меган Чейз. Если ты решила, что легко можешь войти в мое логово и похитить скипетр, хорошенько подумай. Из-за тебя пострадают люди. — Кими шагнула вперед и прищурилась, — Не шути со мной, девочка. Смотри, что бывает, когда играешь со взрослыми.
    По телу маленькой фуки пробежала судорога, ее спина выгнулась. Девочка открыла рот в беззвучном крике и забилась в припадке. С Нельсоном происходило то же самое. Его руки и ноги бешено дергались. Наконец оба подростка упали на пол.
    Пак бросился к девочке и перевернул ее на спину. Фука лежала неподвижно, глядя в потолок невидящими глазами. Я закусила губу. Кровь стучала в висках.
    — Они… умерли?
    Помолчав, он встал.
    — Нет, кажется. Еще дышат, но… — Он взглянул на отрешенное лицо Кими и нахмурился. — По-моему, у них в головах произошло короткое замыкание. Или жучки погрузили их в кому.
    Он посмотрел на меня и покачал головой.
    — Прости, принцесса. Я ничем не могу им помочь.
    — Конечно, не можешь, дорогой.
    В комнату влетела Лэнанши с бледным, как фарфоровая маска, лицом. Ее зеленые глаза сверкали.
    — Я знаю смертного врача, который мог бы им помочь. А если уж он не сумеет, для них все кончено.
    Она повернулась ко мне. Стоило большого труда не съежиться под таким нечеловеческим взглядом.
    — Как я поняла, ты нас покидаешь?
    Я кивнула.
    — Ясень отправился ко мне домой, чтобы убить моих родных. Его нужно остановить, — Я прищурила глаза, стараясь ответить ей таким же твердым взглядом, — Не пытайтесь меня удержать.
    Лэнанши вздохнула.
    — Я могла бы, зайка, но ты с ума сойдешь от тревоги, и что с тобой делать тогда? Я уже поняла, что смертные совсем теряют голову, если речь заходит о семье, — Она усмехнулась и помахала рукой. — Так что иди, котик. Спаси родных и успокойся. Мои двери будут открыты для тебя. Если, конечно, мы все не погибнем к тому времени.
    — Принцесса!
    Дверь с грохотом распахнулась, и в зал влетел Железный конь. Он остановился, тяжело дыша.
    — Тебя ранили? Что случилось?
    Я повертела головой. Где кроссовки? В плечо сверкающим когтем вонзилась боль.
    — Вирус послала Ясеня убить мою семью, — ответила я коню, заглядывая под диван. — Я должна его остановить.
    — А как же скипетр? — спросил он.
    Я вытащила из-под дивана кроссовки и обула их, стиснув зубы — каждое движение отдавалось в руке.
    — Мы должны забрать скипетр, пока Вирус не перенесла его в другое место. Сейчас она уязвима и не ждет, что мы придем. Самое время атаковать.
    — Нет!
    Все тянули меня в разные стороны, и я решила сохранять спокойствие.
    — Прости, Железный конь. Я понимаю, что нужно идти за скипетром, но родные для меня важнее. Наверное, ты меня не поймешь.
    — Хорошо, — вдруг согласился он. — Тогда я пойду с тобой.
    Я удивленно взглянула на него, но не успела ничего ответить, как заговорил Грималкин.
    — Как мило, — заметил он, прыгнув на стол. — А ведь Вирус на это и рассчитывает. Должно быть, мы ее напугали, раз она пошла на такие меры. Если мы сейчас все бросим, то потом, возможно, уже никогда ее не найдем.
    — Он прав, — кивнула я, не обращая внимания на хмурое лицо железного фейри. — Нам нужно разделиться. Конь, ты останешься здесь с Грималкиным. А мы с Паком пойдем ко мне и постараемся быстрее вернуться.
    — Я не хочу отпускать тебя одну, принцесса, — Железный конь упрямо тряхнул головой. — Я поклялся тебя защищать!
    — Ты и защищал, пока мы искали скипетр. Но сейчас у меня совсем другое дело.
    Я встала и посмотрела в его красные горящие глаза.
    — Это касается только меня. А твоя задача — вернуть скипетр. Останься с Гримом и следи за Вирус.
    Он открыл рот и хотел что-то возразить, но я быстро добавила:
    — Это приказ.
    Железный фейри пыхнул дымом, как разъяренный бык, и отвернулся.
    — Слушаюсь, принцесса.
    В его голосе звенела обида, но мне некогда было переживать и раскаиваться. Я повернулась к Паку.
    — Нам поскорее нужно ко мне домой. Как туда попасть?
    Он посмотрел на Лэнанши.
    — У тебя, случайно, нет троп в Луизиану, Лэн?
    — Есть одна в Новый Орлеан, — задумчиво ответила Лэнанши. — Обожаю Марди Гра, дорогой мой. Правда, Маб каждый год из кожи вон лезет, чтобы привлечь к себе внимание. Вполне в ее духе.
    — Это слишком далеко. — Я вздохнула, чувствуя, как убегает время. — А поближе ничего нет? Мне нужно домой прямо сейчас.
    — Дебри. — Пак щелкнул пальцами, — Можем пойти через них. Это самый короткий путь.
    Лэнанши похлопала ресницами.
    — С чего ты так решил, мой сладкий?
    Пак фыркнул.
    — Я тебя насквозь вижу, Лэн. Ты же хочешь все знать. Сама говорила, у тебя непременно должен быть ход к дому Меган, даже если он для тебя закрыт. Разве ты могла забыть о дочери Оберона? Подумать страшно, сколько слухов ты бы тогда пропустила!
    Лэнанши скривилась, будто съела лимон.
    — Ты меня разоблачил, милый. И конечно, не преминул посыпать соль на рану. Ладно, я разрешу вам пройти этой тропой, но только в обмен на услугу. — Она усмехнулась и сделала затяжку, выдохнув облачко дыма. — Должна же я получить награду за то, что раскрыла свой самый большой секрет. Ведь родные принцессы меня даже не интересуют. Они такие скучные, если не считать малыша. В нем определенно что-то есть.
    — По рукам, — сказала я, — Вы получите услугу. По крайней мере, от меня. А теперь можно нам идти?
    Хозяйка щелкнула пальцами, и с потолка к нам спустился пикси по имени Скрэ.
    — Отведи их в подвал и покажи дверь, — приказала она.
    Скрэ кувыркнулся в воздухе, вспорхнул мне на плечо и зарылся в волосы.
    — А я прикажу своим агентам следить за «Скайкорпом», — сказала Лэнанши. — Может, они выяснят, куда Вирус хочет перевезти скипетр. Идите, зайки.
    Я выпрямила спину и посмотрела на Пака. Тот кивнул.
    — Вперед. Грим, ты уж присмотри за конем, ладно? Позаботься, чтобы он не пошел один воевать с целой армией. Мы скоро вернемся.
    Я помотала головой, чтобы стряхнуть пикси, который уютно устроился возле шеи.
    — Давай, Скрэ, веди нас.

18
ЛЕД

    Второй поход сквозь Дебри оказался намного скучнее первого. Никаких тебе драконов, пауков и феечек-убийц. Правда, я бы могла забрести прямиком к ним в улей, ничего не заметив. Мысли были заняты только Ясенем и родными. Неужели он их убьет? Приблизится, невидимый и неслышный, и спокойно разрубит мечом? Что же мне делать тогда?
    Я закрыла рукой лицо, тщетно пытаясь остановить слезы. Тогда я его прикончу. Если он хоть пальцем тронул маму или Итана, сама воткну нож ему в сердце, даже если буду рыдать при этом. Пусть он для меня дороже всех на свете.
    Меня сводила с ума тревога, одолевало отчаяние. Я даже не заметила, что Пак остановился, пока не налетела на него. Он поддержал меня, не говоря ни слова. Мы дошли до конца туннеля. В двух шагах сквозь колючки виднелась простая деревянная дверь. Даже в сумерках, за переплетенными ветвями я сразу ее узнала. Это была та самая дверь, через которую я пришла в Небывалое. Все началось именно там, в шкафу Итана.
    Скрэ пожужжал, развернулся и полетел назад. Наверное, отчитываться перед Лэнанши. Я решительно потянулась к дверной ручке.
    — Стой! — приказал Пак.
    Я нетерпеливо обернулась, но встретила его суровый взгляд.
    — Ты хорошо подумала, принцесса? — тихо спросил он. — Тот, кто ждет за этой дверью, уже не Ясень. Если мы хотим спасти твоих родных, жалеть его нельзя. Возможно, нам придется…
    — Знаю!
    Я не хотела это слушать. Сердце сжалось, на глаза навернулись слезы, но я смахнула их.
    — Я понимаю все. Давай… давай просто это сделаем, ладно? Я что-нибудь придумаю, когда увижу его.
    И прежде чем Пак успел возразить, я рванула на себя дверь и вошла.
    В лицо ударила такая стужа, что у меня дыхание перехватило. Я испуганно огляделась, вся дрожа. От волнения меня чуть не вырвало. Спаленка Итана замерзла. Стены, комод, стеллаж покрывала ледяная корка, толстенная, но такая прозрачная, что я все сквозь нее видела. За окном стояла ясная ночь. Комната мертвенно сверкала в лунном свете.
    — Ничего себе, — прошептал за спиной Пак.
    — Где Итан? — ужаснулась я, подбегая к кроватке.
    Мне представилось, что он лежит там и задыхается, скованный ледяным панцирем. Ноги у меня подогнулись, к горлу подкатил ком. Но кроватка оказалась пуста, а одеяла даже не смяты.
    — Где он? — спросила я на грани истерики.
    Вдруг из-под кровати послышатся тихий, почти беззвучный всхлип. Я упала на колени и посмотрела вниз, ожидая увидеть какое-нибудь чудовище. В дальнем углу шевельнулся дрожащий комочек. На меня взглянуло бледное лицо.
    — Мегги?
    — Итан!
    Я вытащила его и обняла, не находя слов от счастья. Малыш ужасно замерз и обхватил меня ледяными ручками, дрожа как осиновый лист.
    — Т-ты вернулась, — пролепетал он.
    Пак шагнул к двери и бесшумно закрыл ее.
    — С-скорее! Спасай маму и папу!
    Я похолодела.
    — Что случилось?
    Придерживая брата одной рукой, я открыла дверь, через которую мы вошли. Теперь это был обыкновенный шкаф. Я вытащила стеганое одеяло, завернула в него Итана и усадила его на обледенелую кровать.
    — К нам пришел он, — прошептал малыш, запахиваясь потеплее, — Черный. Паук предупредил меня, что он идет, и сказал, чтобы я прятался.
    — Какой еще Паук?
    — Человек п-под кроватью.
    — Понятно.
    Я нахмурилась и стала растирать его онемевшие пальчики. Интересно, с чего это боггарт помогает Итану?
    — А что было потом?
    — Я спрятался, и все превратилось в лед.
    Он сжал мою руку и широко раскрыл голубые глаза.
    — Мегги, мама с папой там, с ним! Спаси их. Прогони его!
    — Обязательно прогоню, — Сердце дрогнуло и бешено заколотилось. — Все будет хорошо, Итан, я обещаю.
    — Пусть он тут посидит, — шепнул Пак, глядя в щелку приоткрытой двери, — Вот кошмар! Весь дом обледенел. Ясень точно здесь.
    Я кивнула. Бросать малыша не хотелось, но я бы ни за что не допустила, чтобы на его глазах произошло что-то ужасное.
    — Оставайся в комнате, — сказала я, пригладив его кудряшки, — Жди, пока я не приду. Закрой дверь, никуда не выходи, что бы ни случилось. Ладно?
    Он шмыгнул носом и закутался в одеяло. От волнения у меня во рту пересохло.
    — Все, — шепнула я, повернувшись к Паку. — Идем.
    Мы осторожно спустились по лестнице. Плут шел впереди, а я — следом, держась за перила, чтобы не поскользнуться на ледяных ступеньках. В доме стояла жуткая тишина. Теперь его было не узнать — все вокруг сверкало, будто в хрустальном дворце. От морозного воздуха в легких покалывало, а когда я прикасалась к перилам, холод обжигал пальцы.
    В гостиной лежал сумрак. Свет шел только из открытой двери да от мерцающего телевизора. На фоне белого от помех экрана над спинкой дивана темнели две головы. Мама и Люк сидели, прислонившись друг другу, будто уснули. Как и все вокруг, они застыли, скованные льдом. Сердце замерло.
    — Мама!
    Я бросилась вперед, но Пак схватил меня за руку. Я зарычала, рванулась, но тут увидела его лицо — суровый взгляд, решительно сжатые губы. Пак толкнул меня к себе за спину и вытащил кинжал.
    Вся дрожа, я снова посмотрела в гостиную. Из теней, лежащих у дальней стены, вышел Ясень, вынимая из ножен меч. В холодном голубом сиянии принц выглядел жутко — кожа на скулах лопнула, глаза ввалились. На руках появились новые раны, почерневшие, словно ожоги. В серебристых глазах горело страдание, они сверкали, как у безумного. Перед нами стоял убийца, но я не чувствовала страха, только боль. Сердце разрывалось. Я понимала, что бы ни произошло, Ясеня ждет смерть. Мы должны спасти моих родных, а значит, Паку придется его убить. Сегодня. В моей гостиной. Глотая слезы, я шагнула вперед. Плут хотел меня удержать, но я не послушалась. Мой взгляд был прикован к Темному принцу.
    Тот следил за каждым моим движением.
    — Ясень, — прошептала я. — Ты хотя бы слышишь меня? Дай нам какой-нибудь знак. Иначе…
    Я сглотнула. На его лице не дрогнул ни один мускул.
    — Пойми, я должна защитить семью. Но я… не хочу тебя терять.
    По щекам покатились слезы. Я в отчаянии взглянула на него.
    — Ты ведь сможешь победить жучка? Пожалуйста…
    — Убей меня.
    Я вздрогнула и широко раскрыла глаза. Он стоял, неподвижный, как скала. Челюсть еле двигалась, будто он говорил через силу.
    — Я… не могу с этим справиться, — выдавил принц, сосредоточенно закрыв глаза.
    Руки у него затряслись, пальцы сильнее сжали рукоять меча.
    — Тебе нужно меня убить, Меган. Я… не могу остановиться…
    — Ясень…
    Он взглянул на меня. Глаза снова остекленели.
    — Беги!
    Пак оттолкнул меня в сторону, и тут же Ясень прыгнул, взмахнув мечом. Клинок мелькнул сапфировой молнией. Я рухнула на пол и сморщилась от боли — ободрала коленки и ладони об лед. Я прижалась к стене и, не помня себя от ужаса, смотрела на битву, кипевшую посреди гостиной. Я не могла спасти Ясеня. Между нами все было кончено. А хуже всего — одному из них грозила гибель. Если победит Пак, Ясень умрет. Если верх одержит принц, я все потеряю. Даже собственную жизнь. Наверное, надо было переживать за Пака, но сердце ничего не чувствовало, замерло в ледяном отчаянии.
    Пак махнул кинжалом снизу вверх, но Ясень ловко увернулся. На шее, под волосами, что-то сверкнуло. Я вскочила, пригляделась и ахнула. В основании его черепа вспыхивала искорка холодных железных чар. Вот он! Жучок, который подчинил волю принца и убивает его!
    Ясень развернулся, будто услышал мои мысли, и поглядел на меня, сощурив глаза. Пак замахнулся, целя ему в спину, но принц ушел от удара, отбил кинжал и сделал выпад. Робин отчаянно вильнул, но не успел увернуться. Ледяной клинок глубоко вонзился в его плечо. Я вскрикнула, Плут зашатался, и на его рубашке расцвело кровавое пятно. Пак сморщился от боли.
    Темный принц ринулся ко мне, и я застыла. Сердце молотом бухало в груди. Я много раз видела Ясеня в бою и знала, чего ждать. Он ударил, и я пригнулась, услышав, как меч зловеще чиркнул по ледяной корке. Я откатилась. Клинок мелькнул снова, и я прыгнула в сторону. Еле успела. На этот раз меч рассек пол, и меня осыпало ледяной крошкой. Я налетела на стену, обернулась. Надо мной стоял Ясень, высоко подняв оружие. Бежать было некуда. Я посмотрела ему в лицо. Принц стиснул зубы, его рука дрогнула, и клинок чуть заметно дернулся. Ясень закрыл глаза.
    Откуда-то вынырнул Пак и с рычанием всадил в него кинжал.
    Время остановилось. В моем горле замер крик. Плут и Ясень смотрели друг на друга. Плечи Робина подрагивали — он тяжело дышал или плакал. На миг фейри застыли в смертельном объятии, а затем Пак сдавленно всхлипнул и отступил, выдернув окровавленный клинок. Меч выпал из пальцев Ясеня, и по дому эхом разнесся звонкий лязг.
    Принца шатнуло. Зажимая руками бок, он привалился к стене, и на ледяной пол закапала темная кровь. Голос наконец вернулся ко мне.
    — Ясень!
    Он поднял голову, слабо улыбнулся. А потом серебристые глаза погасли, как солнце, ушедшее за облако, и принц упал.

19
НЕДУГ

    — Ясень!
    Я оттолкнула Пака. Тот пошатнулся и отступил, будто лунатик, выронив окровавленный кинжал.
    — Не подходи!
    Услышав грозный окрик принца, я застыла в отчаянии. Он с трудом встал, прижав руку к животу и хватая ртом воздух. Его сотрясала дрожь. Вокруг на полу собралась лужа крови. Принц поднял на меня измученные глаза.
    — Не приближайся, Меган, — прохрипел он.
    Из уголка губ стекала алая струйка.
    — Я… все равно могу тебя убить. Оставь меня. — Он поморщился, закрыл глаза и схватился рукой за голову. — Я его чувствую.
    Принц вздрогнул.
    — Жучок еще не пришел в себя, но он… снова набирает силу. — Ясень стиснул зубы и с шипением втянул воздух. — Черт побери, Плут. Ты не мог покончить со мной разом? Скорее!
    — Нет! — крикнула я, бросаясь к нему.
    Принц дернулся в сторону. Я положила руку ему на плечо.
    Это было так, будто я тронула электрические провода, только без боли. От Ясеня исходили мощные железные чары. Меня тряхнуло, в ушах послышался гул. И тут во мне что-то отозвалось, побежало под кожей, словно ток. Внезапно я все поняла. Если чары древних состояли из чувств и страстей, то эта магия была их противоположностью. Логика и холодный расчет — вот что лежало в ее основе. Паника и безнадежность исчезли. Я внимательно посмотрела на принца. Как же ему помочь? Как решить это уравнение?
    — Меган, беги, — сдавленно прохрипел он.
    Это было последнее предупреждение. Его взгляд снова погас. Ясень вцепился мне в горло, перекрыв воздух. Я задыхалась, хватала его за пальцы, глядя в пустые глаза. В голове раздался резкий жужжащий голос:
    — Убью!
    Я вздрогнула, но попыталась успокоиться и не терять связи с холодной силой, что вибрировала у меня под кожей. Из глаз Ясеня на меня с ненавистью смотрела железная гадина Круглая, похожая на клеща, она сидела в шее принца и медленно уничтожала его. Я слышала жука и знала, что он тоже меня слышит.
    — Меган! — Пак схватил меч и поднял его над головой.
    — Робби, нет. — Голос вышел хриплый, сдавленный, но спокойный.
    Я рванулась, и хватка принца капельку ослабла. Он закрыл глаза. Я перестала видеть жучка, но по-прежнему чувствовала, как воздух вокруг меня подрагивает от железных чар. Сопротивляясь командам паразита, Ясень сосредоточенно замер, на лбу у него выступил пот.
    — Давай, — прохрипел принц, и я поняла, что он обращается к Плуту.
    — Нет! Пак, не делай этого! Верь мне!
    Тот растерялся, и меч в его руке дрогнул.
    У меня темнело в глазах. Времени почти не осталось. Мысленно умоляя Робина подождать еще немного, я повернулась к принцу и погладила его щеку.
    — Ясень, — позвала я, надеясь, что он услышит мой шепот, — Посмотри на меня, пожалуйста.
    Его руки тряслись. Принц изо всех сил сопротивлялся, не хотел раздавить мне горло. Когда он наконец открыл глаза, в них были невыносимое страдание и ужас. И все-таки сквозь эту боль я увидела жучка, который вновь вцепился в жертву. Усилием воли я попыталась его отбросить. Железные чары взметнулись вихрем. Я превратила их в приказ и швырнула в насекомое.
    — Отпусти!
    Жучок яростно зажужжал и сильнее впился в Ясеня. Тот вскрикнул в агонии. Пальцы сдавили мне горло, боль вспыхнула, окрасив мир в алый цвет. Я обмякла, теряя сознание. Нет! Только не это! Я не отступлю, не отдам его тебе.
    — Отпусти!
    Жучок зашипел… и нехотя ослабил хватку. Я положила дрожащую руку на грудь Ясеня. Его сердце бешено колотилось. Принц опять сдавил мне горло, и свет померк.
    — Убирайся! — прорычала я из последних сил. — Отпусти его сейчас же! — Треск, вспышка — и Ясень выгнулся, оттолкнув меня. Я упала на ледяной пол, ударилась головой и на мгновение провалилась во мрак. Цепляясь за ускользающее сознание, я видела, как в воздухе что-то сверкнуло. К потолку взлетела крошечная металлическая искра. Ясень в ужасе смотрел на свои руки. Огонек повисел и метнулся ко мне, злобно жужжа.
    Пак вскинул руку, схватил его и швырнул на пол. Долю секунды жучок барахтался, поблескивая на фоне льда, а затем Плут растер его ботинком.
    Я приподнялась, тяжело дыша, и стала ждать, пока комната не перестанет кружиться. Пак с окровавленным плечом в тревоге присел со мной рядом.
    — Меган, — он потрепал меня по щеке, — не молчи. С тобой все нормально?
    Я кивнула.
    — Кажется, да.
    Голос был сиплым, горло жгло так, будто я бритвами его полоскала. На колено капнуло что-то холодное. Лед на потолке треснул и начал таять.
    — Где Ясень?
    Робин помрачнел и отодвинулся. Темный принц сидел в углу, уронив голову на грудь и зажимая кровавую рану. Он смотрел в пол невидящими глазами. Затаив дыхание, я осторожно подошла и опустилась на колени рядом. Принц отшатнулся.
    — Ясень!
    В груди тугим клубком свернулась тревога за него, Итана, маму с отчимом. Я так хотела помочь принцу, но стоило подумать о родителях, как сердце наполнял ужас. Если он их тронул хоть пальцем, если они… Я никогда его не прощу!
    — Что с мамой и Люком? — спросила я, пристально глядя ему в глаза. — Ты… ты их…
    В полумраке Ясень качнул головой.
    — Нет, — чуть слышно произнес он, не глядя на меня. — Они просто… спят. Лед растает. Они даже не вспомнят, что случилось.
    В сердце затеплилась мимолетная радость. Я хотела взять его за руку, но принц отдернул ее, будто мои пальцы были ядом пропитаны.
    — Как вы поступите со мной?
    На нас упала тень — подошел Робин с мечом в руке. Вид у Плута был мрачный и зловещий. На секунду я испугалась, подумав, что он убьет Ясеня, но Пак бросил оружие к его ногам и отвернулся.
    — Идти сможешь, принц?
    Ясень кивнул, не поднимая глаз. Пак неохотно помог мне встать и отодвинул в сторону.
    — Я сам с ним разберусь, принцесса. — Он поднял руку, не дав мне возразить. — Лучше сбегай к брату, и пойдем.
    — Пойдем? Куда?
    — Ему нужен лекарь. — Пак взглянул на принца и сморщил нос. — Мне бы на его месте точно понадобился. Думаю, этот паразит ему порядочно навредил. К счастью, я знаю одну целительницу, которая нам поможет, но идти надо прямо сейчас.
    Я оглянулась на маму и Люка, покрытых ледяной коркой, с которой медленно капала вода. Сердце тоскливо сжалось. Я так по ним скучала! Как знать, увидимся мы еще или нет?
    — Неужели нельзя хоть капельку задержаться?
    — И что ты им скажешь, принцесса? — Пак взглянул на меня сочувственно и в то же время сердито. — Правду? Что принц фейри заморозил дом, чтобы заманить тебя сюда и убить?
    Он покачал головой. Как ни противно было слушать эти рассуждения, я не могла с ним не согласиться.
    — А кроме того, его крутейшеству срочно нужен лекарь. Пойми, лучше твоим родным не знать, что ты приходила.
    Я бросила на маму и Люка прощальный взгляд и медленно кивнула, вздохнув.
    — Хорошо. Меня тут не было. Но дай мне хотя бы с Итаном поговорить.
    Я стала подниматься по лестнице, чувствуя себя разбитой старухой. Помедлила и оглянулась. Пак сидел на корточках перед Ясенем и что-то шептал, но принц смотрел только на меня. Его прищуренные глаза светились в сумраке. Закусив губу, я пошла в детскую.
    Брата я нашла в коридоре, у лестницы. Завернувшись в одеяло, тот стоял, глядя в пространство между перилами.
    Он поднял на меня огромные синие глаза.
    — Итан! — прошипела я, — Ты что тут делаешь? Я же сказала тебе сидеть в комнате.
    Я взяла его на руки и понесла обратно в детскую.
    — А где мама с папой? Ты прогнала плохого дядьку?
    — Все в порядке, — сказала я. — Маму с папой никто не обидел. Лед растает, и они станут прежними.
    Хотя, наверное, удивятся, почему вокруг все мокрое. Таяло очень быстро. По дороге в комнату я обошла несколько лужиц.
    Итан кивнул и серьезно посмотрел на меня. Я усадила его на кровать.
    — Ты снова уходишь? — спросил он, будто невзначай, хотя губки у него дрожали.
    Итан шмыгнул носом.
    — Ты не навсегда пришла?
    Я села рядом с ним на замерзшую постель.
    — Пока что нет, — вздохнула я, пригладив его волосы. — Я очень хочу остаться, но…
    Итан опять шмыгнул. Я обняла его и прошептала:
    — Прости. Мне еще нужно сделать кое-что.
    — Нет! — Малыш обхватил меня ручками и уткнулся в бок. — Никуда ты не пойдешь. Я тебя не отдам.
    — Итан…
    — Принцесса!
    Из подкроватного мрака высунулась рука и схватила меня за лодыжку. В кожу больно впились когти. Я взвизгнула и поджала ноги. Итан испуганно вскрикнул.
    — Боггарт! Черт тебя подери!
    От крика охрипшее горло заболело с новой силой, и я разозлилась еще больше. Соскочив с кровати, я подошла к комоду и схватила фонарик. Боггарты ненавидят свет. Увидев белый луч, они сразу бросятся наутек.
    — У меня сегодня плохое настроение, — просипела я, щелкнув кнопкой. — Даю тебе три секунды, чтобы убраться. Или я сама тебя выгоню.
    Меган! — Итан спрыгнул с кровати, подошел и взял меня за руку. — Не волнуйся. Это же просто Паук. Он мой друг.
    Я не поверила своим ушам. С каких это пор боггарты стали дружить с детьми, которых они пугают? Это просто невероятно. Под кроватью что-то мелькнуло, и на меня уставились два желтых глаза.
    — Не бойссся, принцессса, — прошипел боггарт, опасливо глядя на фонарик. — Я здесссь по приказу принца Ясссеня. Его высссочессство велел нам присссматривать за домом. Он под защитой Неблагого двора.
    — Ясень приказал? Когда?
    — Еще до того, как вы отправилисссь с ним в Тир-на-Ног.
    Существо придвинулось ближе и замерло на границе света и тени.
    — С ребенком ничто не ссслучитссся, — прошелестело оно. — И с его родителями тоже. Правда, им неизвессстно, что мы здесссь. Нам приказано защищать этот дом и не состроить козней тем, кто в нем живет.
    — Он каждую ночь рассказывает мне сказки. — Малыш поглядел на меня, задрав голову. — Очень страшные. Но мне все равно. Во дворе иногда бегает черный пони, а в подвале сидит маленький человечек. Мама с папой их не видят.
    Я закрыла глаза. Мысль о том, что по дому шатается столько неблагих фейри, меня ничуть не успокаивала, пусть даже они утверждали, что защищают мою семью.
    — А как вы узнали, что сюда идет Ясень?
    — Я почуял железо и понял, что должен ссспасссти хотя бы мальчика, — ответил Паук, не замечая моего недовольства. — Я затащил его под кровать, там лучше прятатьссся. Предссставьте, каково было мое удивление, когда я узнал, что на дом напал не кто иной, как сссам принц Ясссень. Должно быть, его околдовали, а может, его облик принял какой-то железный фейри. Я ссследовал приказу и ссспассс мальчика.
    — Вот за это спасибо, — сказала я.
    И тут мне в голову пришла одна мысль. Я даже не хотела об этом спрашивать, но все-таки не удержалась.
    — А мои… мои родители обо мне говорили? Они хоть иногда вспоминают меня, гадают, куда я пропала?
    — О взроссслых я ничего не знаю, принцессса.
    Вообще-то сейчас это было уже не важно, однако мне вдруг захотелось понять — я все еще часть семьи или всего лишь воспоминание? Но как это выяснить, не поговорив с мамой и Люком? Я щелкнула пальцами. Моя комната! Я старательно избегала туда заходить. Боялась, что не вынесу, если из нее сделали кабинет или спальню для гостей. Ведь это означало бы, что мама меня забыла.
    Но сейчас, держа за руку Итана, закутанного в одеяло, я прошла по коридору и толкнула свою дверь.
    В комнате все осталось по-прежнему, только замерзло. Она была знакомой и в то же время чужой. Я вошла, и к горлу подкатил ком. Ничего не изменилось. На кровати сидел мой старый плюшевый мишка, подарок на день рождения. На стене висели постеры «Наруто» и «Эскафлои». Я погладила комод, рассматривая фотографии, стоявшие между разбросанными компакт-дисками, которые лед наверняка испортил. Я, мама, Итан. Мы все вместе с Люком. Я с Красоткой, нашей овчаркой, когда она была щенком. На тумбочке рядом с кроватью в маленькой рамке стояла еще одна фотография.
    Нахмурившись, я выдрала ее изо льда. На снимке была я, маленькая, не старше Итана. Меня держал на руках какой-то мужчина с коротко стриженными каштановыми волосами и кривоватой улыбкой.
    — Боже, — прошептала я.
    Колени подогнулись, и я села на кровать, прямо в слякоть и холодную воду. Я даже не почувствовала, что одежда промокла. Итан привстал на цыпочки и посмотрел на фото.
    — Кто это? — прошептал он.
    В дверях появился Пак. Его рубашка и руки были в крови.
    — Принцесса? Нам пора. Ясень сказал, что возле дома ходит таттеркольт. Это гоблин-оборотень. Он может довезти нас до целительницы. — Он увидел мое лицо и осекся. — Что с тобой?
    Я показала фотографию.
    — Узнаешь?
    Робин прищурился и вытаращил глаза.
    — Черт, — пробормотал он. — Да это же Чарльз!
    Я чуть заметно кивнула.
    — Чарльз, — прошептала я, забирая фотографию. — Я его даже не узнала. Как так могло получиться…
    Я замолчала, вспомнив старуху, которая рылась в моих воспоминаниях, разбрасывая их, будто прошлогодние листья. Когда мы искали Итана и Железного короля, мы попросили прорицательницу из Нового Орлеана помочь нам. Она согласилась в обмен на воспоминание. До сих пор я об этом совсем не думала.
    — Так вот что я отдала? — горько спросила я. — Вот какую плату она взяла за помощь. Это воспоминание!
    Пак не ответил. Я вздохнула, посмотрела на фотографию и покачала головой.
    — Кто он?
    — Твой отец, — тихо сказал Пак. То есть мужчина, которого ты считала отцом. Пока твоя мама не встретила Люка, и пока ты не пришла к нам. Он пропал, когда тебе было шесть.
    Я не могла оторвать глаз от странного снимка. Мужчина держат меня на руках. Мы оба улыбались.
    — Ты знал, кто он такой, — проговорила я, не оборачиваясь. — Знал, кто такой Чарльз. Все это время, пока мы оставались у Лэнанши, ты знал.
    Пак не ответил. Наконец я подняла глаза и возмущенно уставилась на него.
    — Почему ты мне не сказал?
    — И что тогда, принцесса? — Он скрестил руки на груди и посмотрел мне в глаза без малейшего раскаяния. — Ты пошла бы на сделку с Лэнанши? Притащила его домой, будто ничего не случилось? Думаешь, твоя мама приняла бы его с распростертыми объятиями?
    Конечно нет. Теперь у нее были Люк и сын. Даже если бы я вернула Чарльза домой, ничего бы не изменилось.
    Хуже всего, я не могла вспомнить, почему хотела это сделать.
    Голова шла кругом. Мир перевернулся, меня подхватил водоворот эмоций. Потрясение от открытия. Чувство вины. Я не узнала мужа своей матери, человека, который меня растил. Я ничегошеньки о нем не помнила. Для меня он был как прохожий с улицы. Злость на Пака. Он все знал и специально мне не говорил. Злость на Лэнанши. Что она сделала с моим отцом? Как он вообще к ней попал? Как его оттуда вытащить?
    Да и нужно ли?
    — Принцесса.
    Я вздрогнула и бросила на Пака убийственный взгляд. Он усмехнулся.
    — Ой, боюсь! Потом разорвешь меня на кусочки. Его крутейшество плохо себя чувствует. Ему очень нужна помощь.
    Итан шмыгнул носом и решительно прижался к моей ноге.
    — Нет! — заплакал он. — Не пущу! Нет!
    Я беспомощно посмотрела на Пака. Все тянули меня в разные стороны, и от этого кричать хотелось.
    — Я не могу бросить его одного.
    — Он не один, принцессса, послышался из-под кровати голос Паука. — Мы защитим его ценой жизни, как приказано.
    — Обещаете?
    Боггарт тихонько зашипел.
    — Как пожелаете. Мы, трое подданных Неблагого двора, боггарт, таттеркольт и клурикон, обещаем присссматривать за мальчишкой Чейзом, пока его высочессство принц Ясссень или сссама королева Маб не отменят приказ.
    Все это по-прежнему мне не нравилось, но больше я ничего сделать не могла. Если фейри говорит «обещаю», он обязательно сдержит слово. Итан все ревел и цеплялся за мою ногу.
    — Нет! — взвизгнул он.
    Тут недалеко было и до истерики, которые у него случались редко, но метко.
    — Ты никуда не пойдешь! Нет!
    Пак вздохнул, погладил Итана по макушке и что-то шепнул. Я заметила, как воздух дрогнул от чар, и малыш замолчал, обмяк. Я испуганно подхватила его и тут поняла, что Итан тихонько похрапывает. Пак широко улыбнулся.
    — Обязательно было так делать?
    Я завернула Итана в одеяло и понесла в детскую.
    — Ну, иначе пришлось бы превратить его в кролика на несколько часов, — ответил Пак, шагая следом. — Вряд ли твоим родителям это понравилось бы.
    Его невозмутимость меня бесила.
    С потолка капала холоднющая вода, по стенам бежали ручьи. Все игрушки моего брата промокли.
    — Так не пойдет, — простонала я. — Даже если он спит, я не могу его тут бросить. Он же замерзнет!
    Как по команде, дверь шкафа распахнулась. Внутри было темно, тепло, а главное, сухо.
    — Скорее, принцесса, — торопил Пак. — Решай. У нас мало времени.
    Я неохотно положила малыша в шкаф, устроив ему гнездышко из одеял. Он крепко спал, посапывая, и даже не шевельнулся, пока я укутывала его.
    — Присматривайте за ним как следует, — шепнула я, глядя в тень.
    Я в последний раз погладила Итана по головке и получше укрыла ему плечи. Наконец мы с Паком отправились на первый этаж.
    — Надеюсь, Ясень не будет возражать, если мы вытащим его тушку на улицу, — пробормотал Пак, когда мы спускались по лестнице под ледяной капелью, — Я его подлечил, но вряд ли он сможет идти очень…
    Он замолчал. Мы остановились на пороге обледенелой гостиной. Входная дверь тихонько скрипнула и приоткрылась, уронив на пол полоску лунного света. Ясеня нигде не было.
    Я выскочила на крыльцо. Посреди двора темнел высокий силуэт. Принц брел, пошатываясь и зажимая рукой бок. На краю леса еле виднелась в сумраке маленькая черная лошадка с горящими красными глазами.
    Перепрыгнув через ступеньки, я бросилась за ним. Сердце колотилось как бешеное.
    — Ясень!
    Я поймала его за руку. Принц дернул плечом, но чуть не упал.
    — Подожди! Куда ты?
    — Обратно. За скипетром, — глухо ответил он и снова попытался освободиться.
    Я держала его мертвой хваткой.
    — Отпусти меня, Меган. Я должен вернуться.
    — Ничего ты не должен! Только не так.
    Отчаяние поднялось в груди, как черная волна.
    Я сглотнула слезы.
    — Что ты себе вообразил? В одиночку тебе с ними не справиться. Они тебя убьют.
    Он не шевельнулся. Не покачал головой, не попробовал вырваться, и мне стало еще больнее.
    — Почему ты такой упрямый? — прошептала я. — Почему не даешь нам тебе помочь?
    — Меган, пожалуйста. — Он изо всех сил старался говорить спокойно. — Дай мне уйти. Я не могу тут оставаться. Только не сейчас, когда… — Он вздрогнул и прерывисто вздохнул. — Когда я сделал такое.
    — Это был не ты.
    Отпустив руку принца, я встала у него на пути. Ясень отвел глаза. Я сжала волю в кулак, шагнула ближе и осмелилась взять его лицо в ладони.
    — Это был не ты. Не вини себя. Ты не мог сопротивляться жучку. Виновата здесь только она.
    Он смотрел на меня, как одержимый.
    — Это не оправдывает мой поступок.
    — Нет.
    Он вздрогнул и попятился, но я не отпускала.
    — Но если ты чувствуешь себя виноватым, это еще не значит, что ты должен себя погубить. Чего ты этим добьешься?
    Он смотрел на меня с мрачным и непроницаемым видом. У меня сжалось горло от тоски. Захотелось обнять его, прижать к сердцу. Только вот я знала, что он этого не позволит.
    — Вирус еще на свободе, — продолжала я, глядя ему в глаза. — Мы еще можем вернуть скипетр, но только на этот раз нужно действовать сообща. По рукам?
    Он хмуро посмотрел на меня.
    — Еще один договор?
    — Нет, — прошептала я испуганно. — Об этом я больше тебя не попрошу.
    Он молчал, и я нехотя опустила руки. Сердце разрывалось.
    — Если ты и в самом деле хочешь уйти, я не имею права тебя удерживать. Но…
    — Я согласен.
    Я похлопала глазами.
    — Согласен? С чем?
    — С условиями. — Он склонил голову и торжественно произнес: — Я буду помогать тебе, пока мы не вернем скипетр ко двору Зимней королевы. Я останусь с тобой, пока не исполню