Скачать fb2
Подкидыш

Подкидыш

Аннотация

    Беглый каторжник, последний представитель свергнутой династии Сикорских, почти три тысячи лет правившей великой империей, нежданно-негаданно получил утешительный приз. Судьба подкинула ему златокудрое чудо — двухлетнюю малышку Айри, которую он нашел в одной из пещер Карденских гор, где владычествуют драконы. Прошло шестнадцать лет, чудо подросло, и у папаши начались проблемы. Но проблемы беглого каторжника ничто по сравнению с проблемами, которые начались у захватившего трон его предков узурпатора. Не стоило людям императора обижать кумира дамских сердец, пишущего сногсшибательные рыцарские романы, так как именно этого наивного писателя взбалмошная девица решила женить на себе. Вот из-за таких мелочей и рушатся империи. Айри Воительница, в жилах которой бурлила кровь Золотого Дракона, вышла на тропу войны…


Олег Шелонин Елена Шелонина ПОДКИДЫШ

    Авторы сердечно благодарят Виктора Баженова за его неоценимый вклад в создание пролога этого произведения

ПРОЛОГ

    — Итак, уважаемые господа, мы практически у цели, — любезно сообщил проводник, поднимая руку.
    Измотанный переходом через последний перевал караван воспринял это с нескрываемой радостью. Люди тяжело и часто дышали. Разреженный воздух горных высот давал мало кислорода для их легких. Носильщики, пользуясь заминкой, скинули на снег свою тяжелую ношу и с наслаждением вздохнули, избавившись от груза. Воины поспешили сесть на снег, радуясь возможности передохнуть. Закованный в цепи узник упал навзничь и закрыл глаза. Вепрь только головой покачал, глядя на него. Идиоты. Кого хотят обмануть? Тащат за собой приманку для дракона и думают, что я поверю в их байку про научную экспедицию.
    — Господин Эрн, — обратился проводник к магу, — я выполнил наш договор, а потому извольте расплатиться. С вас пять золотых.
    — Ты сказал, что мы почти у цели, — прохрипел маг, приближаясь к проводнику.
    — Совершенно верно. — Вепрь подошел к краю расселины и указал на седловину меж двух гор, куда и вел перед этим отряд. — Ваша цель там. Всего час пути. Как достигнете вершины перевала — сразу увидите. На левой горе есть место, где склон превращается в крутой обрыв, а дальше пропасть — до дна лететь и лететь. Вот на этом обрыве и расположена пещера Беллаххха. Можете охотиться на него, сколько вашей душе угодно, но, извиняюсь, без меня.
    Маг при этих словах вздрогнул. Он явно не ожидал, что это дитя гор так быстро сориентируется в обстановке. Сделав вид, что не расслышал его последнее требование, колдун огляделся по сторонам.
    — Разбивайте лагерь вон там, — приказал он своим людям, кивая на расселину между двумя скалами. — Заночуем здесь. — Эрн прикрыл глаза и начал бормотать заклинания, ставя магический полог над будущей стоянкой.
    — Не сметь! — яростно прошипел Вепрь.
    — В чем дело? — нахмурился маг, прекратив колдовать.
    — Ты призываешь на нас смерть. И если твои люди прекратят галдеть, то ты ее услышишь.
    Вокруг тут же воцарилась тишина, и откуда-то из-за хребта до воинов донесся еле слышный клекот резвящегося в воздухе дракона, вылетевшего на охоту.
    — Драконы — магические существа, — успокаиваясь, уже более любезным тоном пояснил Вепрь, — и чужую магию чуют на огромном расстоянии. Твое защитное заклинание для Беллаххха — все равно что приглашение на ужин. А я им быть не хочу. Кстати, для особо одаренных поясняю, — проводник окинул насмешливым взглядом «научную» экспедицию, — драконы не звери, а существа разумные, и если у них и возникают разногласия с людьми, то только из-за дури последних.
    — Уж больно грамотно ты изъясняешься для тупого проводника, — подозрительно прищурился колдун.
    — А я не тупой проводник. И потому в этих горах самый лучший, — парировал Вепрь.
    — С чем тебя и поздравляю, — азартно потер руки колдун. — Кстати, спасибо за прекрасную идею. Приманить дракона магией… Великолепно! Так, бездельники, привал отменяется. Быстро вскрывайте мешки и начинайте сборку!
    Носильщики тут же начали распаковывать груз, извлекая из мешков деревянные и металлические детали непонятной конструкции. К ним присоединились воины и принялись помогать сооружать из этих деталей агрегат, отдаленно напоминающий гигантский арбалет. Работа велась слаженно. Похоже, эту операцию они отрабатывали не раз во время тренировок перед походом в горы.
    — Ах, какое прекрасное место для засады! — восхищенно цокал языком колдун. Он покосился на пленника. — Колетто, радуйся. Скоро твоим мучениям придет конец. Ты, главное, кричи погромче, когда мы тебя привяжем к этому валуну и начнем взбадривать стрелами. — Эрн еще раз осмотрелся. — Замечательно! Дракону в этой расселине особо не развернуться, а сам будет как на ладони. Только успевай стрелять.
    — Мои. Пять. Золотых, — отчеканил Вепрь. — Где мой гонорар за доставку?
    — Гонорар? — усмехнулся маг, запуская руку в карман. — Ну что ж, будет тебе гонорар…
    Эта усмешка очень не понравилась Вепрю. Он буквально всеми фибрами своей души почувствовал подвох и глазами уже искал пути к отступлению, однако маг вытащил из кармана обычный кошель и начал отсчитывать золотые.
    — Ну, держи свой гонорар.
    Вепрь подошел к колдуну, протянул руку, однако, вместо того чтобы передать деньги, маг вцепился в нее и резко задрал рукав парки проводника, обнажая запястье, на котором было выжжено клеймо. «ГКС-17».
    — Я так и знал! Это беглый каторжник! — восторженно завопил он. — Капитан, взять е…
    Сокрушительный удар в челюсть сбил колдуна с ног. Монеты взметнулись в воздух, но Вепрю было уже не до них. Он бросился плашмя на склон и заскользил вниз по твердому насту, по которому мела легкая поземка.
    — Взять его! Это Корнелиус Сикорский!!! — орал маг. — Государственный преступник! За него обещана награда в тысячу золотых!
    Из расселины выскакивали воины, на бегу заряжая арбалеты. Вепря мало волновали вопли колдуна, как и арбалетные болты его отряда. Он был уже далеко, и стрелы его теперь не достанут. Проводника больше беспокоило, что скорость скольжения все возрастала, а его несло прямо на отвесную скалу, бодаться с которой беглому каторжнику очень не хотелось. Вепрь выхватил нож, но вонзить его в снег не успел. Взбешенный колдун, забыв про осторожность, ударил по нему заклятием, но чуток промазал. Заряд боевой магии просвистел над головой Вепря, лишь слегка вдавив его в наст, но этого оказалось достаточно. Наст проломился, рыхлый снег под проводником ухнул вниз, и он заскользил по ледяному желобу, видимо, образованному тающей водой.
    — Да чтоб тебя!!! — прорычал Вепрь, не сразу сообразив, что магический удар практически спас ему жизнь, в то же время подписав смертный приговор охотникам.
    На всплеск боевой магии уже мчался Беллаххх, взбешенный наглостью козявок, посмевших вторгнуться на его территорию. Клекот разъяренного дракона стремительно приближался.
    — Заряжайте! Скорее заряжайте! Накладывайте стрелу! — отчаянно завопил Эрн, сообразив, какой допустил промах.
    Вепрь этого уже не слышал. Он скользил в абсолютной темноте по ледяному тоннелю внутри горы, мысленно прощаясь с жизнью. Герцог Корнелиус Сикорский. Последний, семнадцатый представитель рода, в чьих жилах по отцовской линии текла императорская кровь. А ведь всего четверть века назад этот род правил великой империей. Он единственный, кому удалось уцелеть в той мясорубке, когда уничтожали его родных. Лишь на малыша у заговорщиков не поднялась рука, и его от греха подальше сослали в каменоломни, в расчете на то, что каторжный труд, непосильный для ребенка, сделает за них свое черное дело. Однако судьба распорядилась иначе. Восьмилетний юнец выжил, и не только выжил, но и сумел через пять лет сбежать с рудников. Теперь лишь клеймо на запястье руки напоминало о его высоком происхождении, а заодно и о каторжном прошлом.
    Крутой спуск по ледяному желобу достиг нижней точки траектории, и начался плавный подъем. При этом тоннель умудрился не размазать Вепря по стенкам. Скорость стала падать, и у Корнелиуса появилась надежда, что он выберется живым из этой переделки. Впереди забрезжил слабый свет. Вепрь тут же вонзил нож в лед, спеша окончательно затормозить, чтобы, вылетев наружу, не ухнуть в какую-нибудь пропасть. Нож вспорол лед, а тело проводника развернуло вокруг него на сто восемьдесят градусов. Ноги Вепря ударили по стене. Сверху посыпались ледяные глыбы и куски горной породы, заваливая проход. К счастью, Корнелиус уже успел преодолеть опасное место, но путь к отступлению был отрезан. Скольжение наконец прекратилось. Вепрь потряс головой, развернулся и пополз к уже близкому свету, используя нож теперь в качестве опоры. Он энергично вонзал его в лед и подтягивался. Выход на поверхность был достаточно широк, и Корнелиус без труда выбрался из тоннеля. Он оказался на каменном карнизе над таким крутым склоном, что на нем даже не держался снег.
    — Благодарю тебя, святой Вортан! — с облегчением выдохнул Вепрь, обращаясь к покровителю рода. — Ты столько раз меня спасал, что я просто обязан в твою честь воздвигнуть храм. Дай только денежек чуток скопить, а там уже за мной не заржавеет!
    Сикорский огляделся и тихонько свистнул. Тоннель вышвырнул его на другую сторону горного хребта, а когда он сообразил, на какой именно скале оказался, ему и вовсе стало дурно. Вепрь свесил голову с карниза вниз и понял, что спуск отсюда практически невозможен. Отвесная каменная стена, и в некоторых местах к тому же с отрицательным уклоном. А наверху… Корнелиус вывернул голову и увидел метрах в пятидесяти над собой черный провал пещеры Беллаххха.
    — Святой Вортан, я тебя, кажется, перехвалил. Так что прими мои посулы в качестве аванса.
    Выбраться отсюда можно было только через верх, но если он не успеет подняться до того, как прилетит Беллаххх, то даже Вортан ему вряд ли поможет. Вепрь напряг слух. По ту сторону горы все еще кипела битва. Оттуда до Корнелиуса доносились приглушенные расстоянием вопли гибнущих в огненных струях дракона людей, резкие, словно удар хлыста, хлопки боевой магии. Время терять было нельзя. Вепрь начал карабкаться вверх. Он не преодолел и половины пути до пещеры, когда звуки боя стихли.
    — Провалиться, — прошипел Корнелиус и удвоил усилия.
    Исход этой битвы был предрешен заранее, и он не удивился, услышав гортанный клекот победителя. Беллаххх возвращался домой. «Неужели все-таки смерть?» — мелькнула отчаянная мысль.
    Дракон перевалил через гору, тяжело хлопая крыльями. Он летел с натугой, неровно, оставляя за собой кровавую капель. Кровь сочилась из многочисленных ран Беллаххха, нанесенных боевыми заклятиями колдуна и арбалетными болтами, утыкавшими его тело. Кожаные перепонки крыльев гигантской рептилии были кое-где порваны, а из груди торчала огромная стрела, больше напоминавшая копье.
    «А вдруг успею? А вдруг не долетит?» — мелькнула в голове Вепря шальная мысль, и он еще быстрее начал перебирать руками и ногами, спеша добраться до черного провала пещеры. Беллаххх увидел его. Может быть, израненный дракон и не дотянул бы до своего логова, но вид ползущего в его жилище врага придал ему силы. Однако Корнелиус оказался шустрее и первым добрался до цели. Он успел нырнуть внутрь, прежде чем гранитную скалу у входа в пещеру опалила огненная струя.
    Ворвавшись внутрь, Вепрь метнулся за выступ скалы, выводя себя из-под очередной струи напалма, которая должна была ударить ему в спину, хотя и прекрасно понимал, что это лишь отсрочит его смерть всего на несколько мгновений. Сейчас Беллаххх влезет внутрь…
    Тело дракона грузно ударилось о каменный выступ порога пещеры. Координация движений у раненого монстра была нарушена, и Беллаххх почти не контролировал процесс посадки. Когти заскрежетали по гранитной плите карниза, на котором балансировал дракон, с трудом удерживая равновесие. Вепрь понял, что у него еще есть шанс. Беллаххх был уже так слаб, что запросто мог сорваться в пропасть, не добравшись до своей жертвы. Главное, чтобы не забрался внутрь. Тогда точно конец.
    Что-то зашевелилось в глубине пещеры. Корнелиус резко обернулся и обомлел. Лежащая на каменном полу груда козьих шкур взбугрилась, из-под них высунулась кучерявая детская головка. Это была девочка двух-трех лет, не больше. Малышка выползла из-под шкур, села на попку прямо напротив выхода из пещеры и с любопытством уставилась на Вепря. «Если Беллаххх сейчас врубит свой напалм…» — мелькнула паническая мысль в голове беглого каторжника.
    Дальше его действия были уже чисто инстинктивными. Сикорский вылетел из своего укрытия и перекрыл проход, заслоняя собой ребенка. Горящие бешеной злобой глаза монстра уставились на него. А затем Беллаххх медленно сомкнул пасть, так и не выпустив огненную струю. Это настолько ошеломило Вепря, что он на мгновение замер, затем, опомнившись, схватил малышку, судорожно прижал ее голое тельце к своей груди и хотел было метнуться обратно за выступ скалы, но внезапно прочитал в глазах дракона такое облегчение, что опять невольно затормозил.
    — Сохрани… — прошелестел по пещере тихий свистящий голос Беллаххха.
    Когти в последний раз чиркнули по карнизу, разжались, и умирающий дракон рухнул в пропасть.
    — фу-у-у… Святой Вортан, я был не прав. Такого покровителя, как ты, еще поискать. Правда, и подарочек ты мне подкинул нехилый, — пробормотал Корнелиус, одной рукой держа ребенка, другой развязывая тесемки парки. — Слышь, подкидыш, а это не за тобой мои наниматели поход устроили? Может быть, Беллаххх тебя у какого-нибудь короля ненароком спер? Ну, чего молчишь? Как тебя зовут?
    — Айри, — тихо сказала малышка.
    — Айри? Странно. Принцесс с таким именем я не знаю. И как ты, Айри, не замерзла на этой холодрыге? Терпи. Сейчас я тебя согрею. — Вепрь, справившись с тесемками, распахнул парку и начал пристраивать девочку у себя на груди. — Держись за шею. Вот так. Надо же, какая теплая. Скорее не я, а ты меня в дороге греть будешь.
    Вепрь зашнуровал парку, поднял с пола козью шкуру и для надежности подпоясался ей, чтобы не дать малышке вывалиться на ходу из этого импровизированного гнезда. В этот момент лучи заходящего солнца ворвались в пещеру, и вкрапления слюды на гранитных стенах замерцали огненными сполохами, отразившись от чего-то за спиной проводника. Вепрь обернулся и тихо ахнул, уставившись на груду золота и драгоценных камней, переливающихся всеми цветами радуги в глубине пещеры.
    — А ты, оказывается, принцесса с приданым, — прошептал Вепрь. — Вот свезло так свезло. — Парка на его груди зашевелилась, и оттуда высунулась курчавая головка малышки. — Ну-ка, глянем поближе.
    Корнелиус двинулся вглубь пещеры, и тут под ногами его что-то хрустнуло. Он опустил глаза. Это был кусок скорлупы драконьего яйца. Только цвет скорлупы у этого яйца был почему-то не белый, как у всех нормальных драконов, а желтый.
    — Похоже, у подруги нашего Беллаххха совсем недавно дракончик вылупился. Хотя… почему недавно? Она ж уже два года как погибла. Так, а где же тогда дракончик?
    Малышка под паркой заерзала на его груди, и до Вепря наконец дошло.
    — А все-таки ты мне удружил, святой Вортан! Ну и что я теперь с этим чудом делать буду?

1

    Шестнадцать лет спустя

    — Стальной клинок доблестного рыцаря Роланда срубил гребень султана негодяя! — декламировал граф Ларс де Росс, азартно размахивая мечом.
    Его наставник, легко отбив атаку, отступил на шаг.
    — А что, здорово звучит. — Ларс бросил меч на землю, громыхая доспехами, подбежал к столу, на котором лежали письменные принадлежности, скинул бронированную перчатку и схватился за перо.
    Забрало шлема клацнуло, перекрывая обзор. Юноша нетерпеливо сорвал шлем с головы и макнул перо в чернильницу.
    Наставник юного графа энергично сплюнул, повернулся к креслу-качалке, в котором в тени раскидистого клена сидел могучий седоусый старик, мрачно наблюдая за тренировкой сына.
    — Ваше сиятельство, — взмолился наставник, — хоть вы образумьте его. Во-первых, я не негодяй…
    — Сейчас будешь, — успокоил его Ларс, азартно строча что-то на бумаге. — По моим задумкам, Роланд должен будет получить от противника подлый удар. Без этого следующая сцена не получится. — Из-под пера юноши веером летели чернильные брызги. — Подлый удар… подлый удар… — Ларс перестал издеваться над бумагой и задумался. — А какой ему нанести подлый удар так, чтоб он и жив остался, и сильно не поранился? Мне его до финала живым довести надо. Опять же любовный политес со спасенной девой…
    — Я помогу тебе. — Старый граф покинул кресло, поманил Ларса пальцем к себе и, как только груда железа, внутри которой трепыхался его сын, с металлическим лязгом дотопала до него, кротко попросил: — Развернись.
    Ларс послушно развернулся и тут же грохнулся на землю, получив увесистый пинок в бронированный зад.
    — Считай, что ты получил свой подлый удар. Нет, ну сколько можно терпеть? Ты кто, воин или писарь?
    — Я писатель, — пропыхтел юный граф, пытаясь подняться.
    Пока что получалось плохо: доспехи скользили по плитам, устилавшим двор.
    — Прочел я пару глав, не поленился. Бумагомарака ты, а не писатель! Жизни не знаешь! Да если нормальный человек попытается хоть один подвиг твоего Роланда совершить, его потом ни один лекарь с того света не вытащит, а он у тебя ни одной царапины не получает! Вот скажи мне, дубина стоеросовая, как можно в полном облачении рыцаря, да еще со спасенной из заточения маркизой на руках, спрыгнуть с крепостной стены двадцатиметровой высоты, попасть точно в седло своего коня и скрыться в лесу?
    — Па…
    — О Роланде твоем и маркизе я уже ничего не говорю, — продолжал бушевать Жан де Росс, — но на чем их трупы сумели ускакать?
    — Па, это был черновой вариант. Как он к тебе вообще попал?
    — Да твои бумаги по всему замку разбросаны!
    — Успокойся, па. Я потом заменил жеребца стогом, который щипал его конь, и доспехи с Роланда снял, чтоб ему легче прыгать было…
    — А больше с него ничего не снял? А может, твой Роланд и маркизу успел раздеть догола, одновременно отбиваясь от стражи? Тьфу! Жизни ты не знаешь!
    — А вот и знаю!
    — А вот и нет! Витаешь где-то в облаках.
    — Спорим, что любой из его подвигов запросто сам совершу?
    — Ну да, — фыркнул отец. — Выйдешь в одиночку против дракона с одним мечом, гоп-шлеп — и готово! Кстати, а как твой Роланд собирался одним мечом дракона одолеть?
    — Ага! Не знаешь! Это потому, что он хитрость применит, а какую — не скажу. Это во второй книге будет. Но в одном ты прав.
    — В чем?
    — В том, что пора мне жизнь узнать.
    Ларс сумел-таки подняться, сердито тряхнул головой и двинулся к выходу из парка.
    — Э, ты куда, сынок? — заволновался старый граф, сообразив, что на этот раз он, кажется, перегнул палку.
    — Подвиги совершать. Ждите меня обратно со шкурой дракона. Слово даю — добуду.
    Жан в полной растерянности уставился на запакованную в железные латы спину удаляющегося сына. Ему очень хотелось кинуться за ним, остановить, отговорить… по скулам старого графа пошли желваки, но сам он не тронулся с места. Если дворянин дал слово, то обязан выполнить его. Иначе позор и бесчестие. А это страшнее смерти.
    — Что же я наделал… — прошептал Жан.
    Он знал, что теперь его сын не вернется домой до тех пор, пока не сделает то, что не удавалось еще никому, — то есть пока в одиночку не убьет дракона, а это значит, не вернется никогда. Шансы на победу у Ларса нулевые, но это его не остановит: в роду графов де Росс трусов не было.

    Принц Гийом, он же герцог Богермский, он же… можно, конечно, долго перечислять титулы в строгом соответствии с принадлежащими наследнику Дагарского престола землями, но из опасения, что это быстро утомит читателя, автор решил в дальнейшем эти титулы опускать и называть его просто принц или Гийом. Итак, Гийом возлежал в своей спальне на восточный манер. Что значит на восточный? А это означает, что рядом с просторной кроватью с балдахином лежал шикарный пестрый ковер, по которому были разбросаны шелковые подушки, а на них возлежал собственной персоной принц, деликатно откушивая рахат-лукум с золотого блюда, стоящего перед ним. Наследник Дагарского престола, которому всего месяц назад исполнилось двадцать лет, в точности воспроизвел сцену допроса доблестного рыцаря Роланда, захваченного не без помощи предателя, в плен сарацинами. На голове принца красовалась чалма, сооруженная из сдернутой с кровати простыни, располосованной на узкие полоски. Завершал картину ночной халат поверх роскошного камзола, из-под которого торчали сапоги. Он представлял себя шейхом, чьи мудрые высказывания в шедевре Ларса де Росса ему так понравились. Рядом с золотым блюдом с рахат-лукумом лежала раскрытая на последней странице книга «Рыцарь без страха и упрека».
    — И ведь на самом интересном месте оборвал, зараза, — недовольно пробурчал «шейх». — Как же этот Роланд одним мечом собрался одолеть дракона? А ведь наверняка одолеет. Горных огров он ловко вокруг пальцев обвел. Но с ними-то просто. Они ж тупые, а с драконами такой номер не пройдет. Они, говорят, хитрые и злые. А рыцарский меч для этих монстров, что для нас зубочистка…
    Принц откинулся на подушки, заложил руки за голову, прикрыл глаза и начал прикидывать: как бы лично он попытался одолеть дракона, окажись, не приведи господи, на месте Роланда. Из глубокой задумчивости его вывел скрип входной двери.
    — Ну что за ребячество, Гийом? — В опочивальню вошел король Дагара, его величество Шарль III. — Ты уже взрослый. Пора бы вести себя серьезней.
    — Слушай, отец, я тут забавную книжонку только что дочитал, — приподнялся на локте принц. — Представляешь, рыцарь в одиночку с одним мечом пошел на дракона…
    — И тот его скушал вместе с мечом.
    — Еще не знаю, но уверен, что нет. Этот Роланд здорово выкручивается. Нет, ну что стоило этому Ларсу де Россу сначала книгу дописать, а потом уже ее издавать. Растравил душу, понимаешь, а я теперь гадай, кто кого сожрал.
    — Гийом, хватит о всякой ерунде. У меня к тебе очень серьезный разговор.
    Серьезные разговоры с отцом всегда кончались для принца большими или маленькими неприятностями, а потому доблестный рыцарь без страха и упрека тут же вылетел из его головы. Гийом поспешил подняться, скинул «чалму» и, сдирая с себя «восточный» халат, начал лихорадочно рыться в памяти, прикидывая, за какую из последних шкод ему предстоит разнос. Вроде ничего серьезного за последнюю неделю за ним не числилось.
    — Если ты про тот небольшой дебош в трактире, то я тут ни при чем. Баронесса сама предложила играть на раздевание…
    — Да брось ты, — нетерпеливо отмахнулся король. — Сам молодой был. Хотя ехать в одном исподнем до дворца в обнимку с голой баронессой лицу королевской крови все же не пристало. Я хочу поговорить с тобой о делах государственных.
    — А-а-а… — сразу успокоился Гийом, пристраивая седалище на кровать.
    — Пора тебе остепениться, взяться за ум и жениться, сын мой.
    — Что?!! — взвился принц. — Ты шутишь?
    — Нет, — насупил брови король, давая знать, что о женитьбе речь завел вполне серьезно. — Причем сделать это надо как можно скорее.
    — Да что за спешка-то? — Одна только мысль о брачных узах заставила Гийома трепетать. Женитьба… конец веселым пирушкам с разудалыми друзьями, скучные семейные обязанности, официальные приемы в новом статусе… Кошмар! — Ваше величество! Я еще не все взял от жизни…
    — И не возьмешь, — рассердился король, — если не поступишь так, как я велю. Ты хоть знаешь, что казна наша практически пуста? Что последняя война с Ичгарнией съела почти все наши финансовые ресурсы?
    — Но война же была победоносной!
    — Нет, ну ты как дитё! Да, нападение мы отбили. Однако Ичгарния тоже считает себя победителем и уже третий месяц празднует победу. А теперь взгляни трезво на последствия этой войны. Возврат к старым границам и вынужденный мирный договор, так как войну ни одна из сторон продолжать уже не может. Результат: приграничные территории полностью разорены, Дагар и Ичгарния банкроты. И кто от этого выиграл?
    — Фарландия, — задумчиво прошептал Гийом.
    — Совершенно верно. Есть данные, что именно они спровоцировали эту войну, натравив на нас Ичгарнию. А вчера начальник тайной канцелярии получил донесение от своего агента из Фарландии, что они мобилизуют войска и строится мощный якобы торговый флот. Какой товар они повезут, догадываешься? С тех пор как была уничтожена династия Сикорских, империя уже не первый раз пытается сделать Дагар и Ичгарнию своими протекторатами. Этому мешают лишь Карденские горы. Будь король Ичгарнии чуть-чуть поумнее, давно бы принял мое предложение о военном союзе. Но фарландские дипломаты хорошо над ним поработали. А если империя создаст достаточно мощный военный флот…
    — Я понял. Однако при чем здесь я? Насколько мне известно, ни у императора Карла, ни у короля Ичгарнии дочерей нет. А на их сыновьях я жениться не хочу.
    — Я этого от тебя и не требую.
    — Тогда с кем ты хочешь через меня замириться?
    — Со своим кредитором, — тяжко вздохнул король.
    — Так все плохо? Выходит, мы к тому же по уши в долгах?
    — Да, сын мой.
    — И кто мой будущий тесть?
    — Клод Карден.
    — Офигеть…
    — Гийом! Будь добр выражаться, как подобает принцу!
    — Да как тут не выразиться, отец! Ну будь он герцогом, маркизом на худой конец, а тут за дочку оборванца…
    — Открою тебе маленький секрет: весь Дагар сейчас практически живет на деньги этого оборванца. А жениться тебе придется не на дочке простолюдина, а на княжне. Месяц назад я даровал Клоду этот титул и отослал соответствующую грамоту в его владения.
    — Из грязи в князи…
    — Твой прапрапрадед был когда-то обычным воином, пока его не призвали на Дагарский престол.
    — Ну ты сравнил! Он на поле брани заменил павшего короля, а его воины спасли тогда королевство!
    — А Клод сейчас чем занимается? Если хочешь знать, без его финансовой и военной поддержки мы бы против Ичгарнии не устояли. Уж не знаю как, но он сумел найти общий язык с дикими племенами чергел. Да ты же сам участвовал в битве. Все должен был видеть. Его воины, как демоны, дрались на нашей стороне, а потом спокойно ушли в свои горы.
    — Слушай, я только сейчас подумал: а кто он вообще такой, этот Клод Карден?
    — Купец заморский. Прибыл откуда-то из Иордании… если верить его словам. — Король недовольно пожевал губами, сел на кровать рядом с сыном и устало прикрыл глаза, невольно вспомнив о событиях шестнадцатилетней давности.
    Дагар и в те времена особой роскошью не блистал. Это была чисто аграрная страна с бедными недрами, а потому медь, железо и многие другие жизненно важные товары приходилось закупать за границей, что было довольно накладно для государственной казны. Неудивительно, что, когда на высочайшее имя пришло прошение от некоего купца Клода, подкрепленное увесистым сундуком, набитым золотыми червонцами, с просьбой выделить для постоянного проживания надел в районе Карденских гор, его величество Шарль Бургон такое разрешение дал с огромным удовольствием. Отчего ж не дать, если эти земли лишь номинально числились за короной? Карденские горы, разделяющие Фарландию и Дагар, так же как и лесные массивы предгорий, фактически не принадлежали никому. Человек там не приживался. Это, конечно, облегчало контроль границ, так как достаточно было только держать форпосты — укрепленные крепости-городки в тех местах, где горные отроги рассекали Прикарденский лес. Только через них вражеские отряды могли проникнуть в Дагар.
    В Прикарденский лес ни один дурак в здравом уме не сунется. Король был порядочный человек, а потому лично принял просителя, пришедшего на прием вместе с очаровательной златокудрой малышкой, и честно рассказал ему обо всех опасностях, таящихся в приобретаемых землях, но заморского купца это не смутило. Он сказал, что по жизни фаталист, так что будь что будет. Как ни странно, но он не сгинул со своей дочкой в этих жутких местах. Более того, отвоевал у мрачного леса довольно солидный кусок, отстроил там замок, нашел в горных массивах богатые месторождения и начал поставлять короне металлы по необычайно выгодной для Дагара цене. Он же первым предупредил Шарля о происках Фарландии и готовящемся нападении Ичгарнии, оплатил все расходы на военную кампанию, а потом дал денег и на восстановление разоренных городов и деревень…
    — Как его дочку зовут? — ворвался в воспоминания короля Гийом.
    — Айри.
    — Она хоть красивая?
    — Она рыжая.
    — Кошмар! А как у нее насчет манер?
    — Изумительно. В последний раз, когда я ее видел, она скорчила мне рожицу и показала язык.
    — И когда это было?
    — Шестнадцать лет назад. Ей тогда было два года.
    — Папа, ты меня убиваешь! Дай хоть неделю на раздумье!
    — Да хоть две. Но учти: через месяц свадьба, и ты на ней обязан быть. Я князю Клоду Карденскому уже отписал и вчера получил от него ответ. Он милостиво согласился с нами породниться.
    На следующее утро слуги, пришедшие помочь принцу совершить утренний туалет, с ужасом обнаружили, что его в опочивальне нет, а на постели вместо Гийома лежала записка. Об этом немедленно было доложено королю. Шарль ворвался в спальню сына, трясущимися руками вцепился в бумагу и начал вчитываться в прыгающие пред глазами строчки.
    «Отец, какой бы мымрой эта Айри ни была, я выполню свой долг перед отчизной и ровно через тридцать дней вернусь обратно. Но этот месяц мой! Будь другом, не ищи! Дай оторваться напоследок. Последние деньки холостякую!»
    Король энергично сплюнул.
    — Вот поросенок! Холостякую… Так, а что бы на его месте сделал я? Неужто просто закатился бы в кабак? — Лицо Шарля просветлело. — В принципе закатился бы… на недельку… а потом… Так, передайте страже, чтобы обыскали все кабаки Дагара, — приказал он слугам. — Как только найдут принца, пусть обеспечат ему надежную охрану. Негласную! Гийом о ней не должен знать. И принесите сюда перо, бумагу и чернила. Быстро! И курьера подошлите. Придется ему еще раз навестить князя. Кажется, я знаю, куда потом рванет этот оболтус.

2

    Хрум наблюдал за плывущим над землей белесым туманом, не рискуя выйти на поляну, от которой тянуло пьянящими ароматами влажной от росы травы. Могучий зверь настороженно прядал мохнатыми зелеными ушами, напряженно вслушиваясь в предрассветную тишину. Трескотня ночных чикад и уханье кликух, конечно, плохо ассоциировались с тишиной, но по сравнению с какофонией, которая начнется здесь после восхода солнца, это была самая натуральная тишина. Хрум понимал, что надо спешить, пока не рассвело. Потом будет поздно. Выйти днем на поляну — верная смерть. Хрум напряг слух. Вроде все спокойно. Ни треска ветвей от ломящегося через чащобу грызля, ни змеиного посвиста крадущегося во тьме гуркока, но тревога хрума все же не покидала. Он мотнул головой, и его мощные рога с оглушительным треском вспороли густые кусты на окраине поляны. Ошметки влажных листьев прилипли к рогам, но хруму было не до них. Его тело уже взвилось в воздух. Гигантский прыжок вынес хрума под прикрытие спасительного дерева. Зверь застыл, весь превратившись в слух, готовый в любой момент нырнуть в лабиринт корней огромной терквойи. Произведенный им шум заставил заткнуться чикад и кликух, и хруму стало ясно, что ни одного хищника поблизости не было. Иначе в наступившей настороженной тишине он обязательно бы их услышал. Все. Дальше медлить нельзя. Хрум одним прыжком перемахнул кусты и, оказавшись на поляне, с наслаждением окунул морду в духмяную сочную траву.
    — Ийя-а-а!!!
    Прямо перед его носом из травы взметнулся странный зверь с рыжей косматой головой, перелетел через низко опущенные рога хрума и с размаху плюхнулся на его спину. Нижние лапы хищника сжали бока хрума, а передние вцепились в уши жертвы. Трубный рев насмерть перепуганного животного всполошил весь лес. Хрум, вскидывая задом, начал скакать по поляне, пытаясь стряхнуть с себя неведомого врага, пока тот не вонзил свои зубы в его холку, чуть не ломая шейные позвонки, но странный хищник почему-то с этим не спешил.
    — Чего козлом скачешь? — сердито попенял хруму зверь. — Мне лошадка нужна, а не козел.
    «У лошадков рогов нету», — прозвучал в голове рыжеволосого наездника чей-то ехидный голос.
    «Чем язвить, лучше б помог. Без лошадки я в замок до возвращения отца ни за что не поспею. Шугани его с поляны».
    «Айри, ты сошла с ума? Подумай, где твой хрум и где твой я. Я ма-а-аленький».
    «Кончай придуриваться, Тич!»
    Из травы прямо перед носом хрума выросла гигантская зубастая пасть и издала такой великолепный рык, что хрум со страху встал на дыбы, развернулся на задних лапах и рванул в спасительную чащу с такой скоростью, что маленький зверек, в которого превратилась гигантская пасть, едва успел запрыгнуть на его круп, чтобы не отстать от хозяйки.
    — Тич, зараза! — уже прямым текстом, не обращаясь к мыслеобразам, начала ругать его юная амазонка. — Мы же не в ту сторону скачем!
    — В ту, хозяйка, в ту.
    Тич, маленькая мохнатая зеленая ящерка с пушистой желтой головой, добрался до Айри, змейкой скользнул по ее меховой юбочке, запрыгнул на лиф, сделанный из того же, что и юбка, материала (тщательно выделанной шкуры склизня), обвился колечком вокруг шеи лихой наездницы и уже с этой удобной позиции начал с удовольствием наблюдать за скачкой.
    — Да в какую ту? Он нас к Дикому озеру несет!
    — Какая у тебя умная лошадка! Сразу поняла, что Тич проголодался и его хозяйке надо срочно поймать ему ма-а-аленькую рыбку.
    — Маленькую, — фыркнула Айри, — знаю я тебя. Учти, если опять закажешь рыбку величиной с этого хрума, я в воду не полезу. Сам лови.
    — Вот помру с голоду прямо на твоих глазах, а тебя потом совесть замучит.
    — Так, если мы сейчас эту косматую дуру не остановим, то помрем оба. Ты смотри, куда нас несет!!! — Айри бросила уши «лошадки», схватила ее за рога и принялась выворачивать голову хрума вбок, пытаясь заставить «скакуна» свернуть в сторону.
    — Хозяйка, прыгай! — истерически взвизгнул Тич.
    Поздно. Зеленая стена лесной чащобы внезапно расступилась перед ними, и обезумевший от страха хрум вместе со своими наездниками познал все прелести свободного полета.
    — А-а-а!!! Я плавать не умею!!! — завопил Тич, спрыгивая со своей хозяйки.
    К счастью, хрум сиганул с обрыва с такой силой, что не задел в полете выступ скалы и благополучно ухнул с двадцатиметровой высоты в Дикое озеро. Рядом плюхнулся бешено перебиравший в воздухе лапками Тич. Плавать он действительно не умел, зато бегал очень быстро. Лапки его работали с такой скоростью, что, не успев погрузиться, он побежал прямо по поверхности воды на манер водомерки. И через мгновение был уже на берегу. Вернее, на отвесной скале, с которой они все только что дружно летели. Вцепившись коготками в камень, Тич испуганно уставился в потревоженную гладь воды. Первой вынырнула Айри, и ее мокрая рыжая головка засверкала в лучах выходящего из-за далекой горной гряды солнца, затем неподалеку показались рога хрума. Бедное травоядное протрубило что-то нелестное по адресу своих наездников и погребло к берегу, выискивая глазами достаточно пологий подъем. Хотя его лапы и были снабжены довольно мощными когтями, чтобы лазить по деревьям, по отвесной скале он вряд ли забрался бы.
    — Айри… — протянул восхищенный Тич, — а не зря мы сюда завернули. Ты посмотри, какая рыбка! Такую мы еще не ели.
    Девушка крутанулась в воде, выискивая глазами добычу. Прямо на нее, вздымая буруны, несся зубастый монстр, вспарывая спинным плавником поверхность воды.
    — Ого! Тич, если он меня съест, я тебя убью!
    Девушка схватилась за рукоять кинжала, собираясь его выдернуть из притороченных к поясу ножен, и…
    — Не бойся, прекрасная незнакомка! Я уже иду к тебе на помощь!!!
    Айри задрала голову вверх и, забыв про кинжал, со всей силы рванула в сторону, чтобы падающее на нее тело не сделало работу за «рыбку». И она почти сумела отгрести, а вот «рыбка», уже раззявившая на свою добычу пасть, нет. Яростно размахивающий в воздухе мечом спаситель умудрился в падении сломать монстру хребет, заодно пяткой, запакованной в сапог, со всего размаху вмазал по голове прекрасной незнакомке, загнав ее под воду.
    — Ап… ап… — начала хватать ртом воздух Айри, показавшись на поверхности воды.
    За эти короткие мгновения она успела нахлебаться.
    — Держись! Я тебя вытащу!
    Нет, сорванную рыбалку девица ему еще могла простить и даже удар по затылку стерпеть была готова, но, когда непрошеный спаситель вцепился свободной от меча рукой в ее волосы и поволок за собой к берегу, терпение Айри кончилось…

3

    Солнце уже пробудило этот мир, и он расцвел множеством жадно открывшихся цветов на опутавших деревья лианах, среди которых замаскировалась Айри. Девушка вольготно расположилась на раскинутых ветвях и, раздвинув листья, с любопытством рассматривала лежащее на берегу Дикого озера тело юноши с мечом в руке. Обычно, оказавшись в этих местах, она предпочитала предаваться мечтам, любуясь далеким водопадом на другой стороне озера. Прямо из крутого скалистого склона низвергались мощные потоки подземной реки, подпитывая своими водами этот огромный водоем Прикарденского леса. Зрелище было очень красивое, но сейчас Айри было не до красот природы.
    «Слушай, откуда этот идиот тут взялся?»
    «Из Дагара пришел, — аппетитно чавкая, прислал мыслеобраз откуда-то снизу Тич. — Я по его следу уже пробежался. Нехилый мальчик. Успел по дороге завалить гуркока, а вот с грызлем ему не повезло. Мощный грызль попался. Коня его слопал. А пока он лопал его коня, мальчик с седельной сумкой успел удрать. Здесь его ночь и застала. А тут мы прямо через него на хруме — брыкс!»
    «Так это, выходит, мы его в воду скинули?»
    «Не, он сам сиганул тебя спасать».
    Девушка раздвинула листья и увидела Тича метрах в ста от незнакомца. Скрываемый от юноши зеленью пышных кустов, уходящих прямо в воду, зверек деловито доедал «рыбку», выловленную Айри. Девушку всегда поражала способность ящерки в два счета умять добычу, в сотни, а порой и в тысячи раз превосходящую ее по размерам. И главное: куда что девалось? Тич после этого оставался таким же легким, маленьким и пушистым. Разве что сил резко прибавлялось как магических, так и физических, правда, ненадолго. Через сутки он уже начинал стонать, жаловаться, что хозяйка его не кормит, хвататься за живот и демонстративно падать в «голодный» обморок, хотя девушка прекрасно знала, что полученного заряда энергии ему хватило бы еще на месяц. Помнится, лет пять назад они заблудились в горах и, спасаясь от лавины, забились в пещеру, так удачно оказавшуюся неподалеку от них в скале. Целую неделю пришлось в ней сидеть на голодном пайке, пока папа их не нашел, не откопал и не всыпал обоим по первое число. Ух, как он тогда на них рассердился! Это был первый случай, когда ее попа познакомилась с отцовским ремешком. Три дня потом на стуле сидеть не могла и спала преимущественно на животе.
    «Спасать! — фыркнула девица. — Да он меня чуть не утопил!»
    «Рассказывай кому другому! Можно подумать, меня тут не было. Все было не так. Он просто увидел в воде голую девку и среагировал как любой нормальный мужик».
    «Я не была голая!»
    «Ты что, забыла, во что одета? Или тебе рассказать, как выглядит шерстка склизня в воде?»
    Айри придушенно пискнула, стремительно покраснев. Она так привыкла к своей довольно экстравагантной одежде, что об этой ее особенности просто забыла. Склизни, стекловидные полупрозрачные водоплавающие грызуны, основавшие свои колонии в норках на берегу Дикого озера, имели изумительно мягкий, пушистый и одновременно очень прочный зеленый мех, великолепно предохраняющий как от жары, так и от холода. Однако у этого меха была одна довольно забавная особенность: зеленый на суше (прекрасная маскировка в густой траве), он, оказавшись в воде, полностью терял цвет и становился прозрачным, делая склизня практически невидимым, что очень облегчало ему жизнь во время охоты за мелкими обитателями Дикого озера. Разумеется, в приличном обществе Айри такую одежку ни за что бы на себя не надела, имея в виду именно эту ее мокрую особенность, но в Прикарденском лесу шансы наткнуться на человека были практически нулевые, а потому девица предпочитала скакать по деревьям именно в этом наряде.
    «А между прочим, — продолжал морально добивать хозяйку зловредный Тич, — у орков есть такой обычай: если мужик бабу схватит за волосы и затащит в свою пещеру, это означает, что он выбрал ее себе в жены. А ты, вместо того чтобы радоваться, что на твои прелести клюнули, будущего муженька чуть не утопила. Помяни мое слово — помрешь старой девой, если всем женихам будешь сразу в глаз…»
    — Заткнись! — не выдержав, во весь голос гаркнула Айри, но сама заткнулась, увидев, что тело ее неудачливого спасителя зашевелилось.
    Юноша сел, тупо посмотрел на меч, затем уставился на лениво плещущуюся у его ног легкую волну, нагоняемую на берег крепнущим ветерком, потряс головой.
    — Где я? — обалдело вопросил он окружающее пространство.
    «Здорово ты его по голове шарахнула. — Тич обглодал последнюю косточку и, шустро перебирая лапками, взобрался на вершину обрыва, с которого они совсем недавно шлепнулись в озеро. — Если он сейчас спросит „кто я?“, не теряйся. Сразу хватай болезного за шиворот и во всю глотку вопи, что ты его невеста, а он твой только что сбежавший из-под венца жених. Я подтвержу. Готов заодно быть и шафером на сва…»
    «Я тебя все-таки убью!»
    — Кто я? — призадумался юноша.
    «У-у-у… процесс пошел, — расстроился Тич. — Ты как хочешь, Айри, но я его с ложечки кормить не буду. Выхаживай сама… Хотя нет, опасно. Около такого красавчика ты на долго зависнешь. Попробуем освежить его память. Есть у меня для такого случая один метод. Раз он эту хрень, рискуя жизнью, от грызля спасал, то…»
    Рядом с юношей плюхнулась седельная сумка, скинутая сверху Тичем. Закусившая «рыбкой» ящерка окрепла настолько, что сумка попала точно в цель, не задев болезного, и раскрылась от удара, высыпав на землю перья, чернильницы-непроливайки и прочие письменные принадлежности.
    — Мои тетрадочки! — возликовал Ларс — а это, естественно, был он — и кинулся подбирать с земли свое сокровище. — Так, а где же дева невинная? — опомнился юноша и начал озираться.
    Метод Тича сработал. Ларс пришел в себя.
    «Ха! Нашел деву невинную. Может, рассказать ему, как ты в папины подвалы забралась и выдула целый кувшин вина?»
    «Я тогда маленькая была. Думала, что это обычный виноградный сок».
    «И все равно винная ты, винная! Как сейчас помню — надралась до поросячьего визга и заснула на потолке, а когда тебя оттуда сняли…»
    Недозрелый плод терквойи чуть не сбил вредную ящерку со скалы, оборвав воспоминания увлекшегося Тича.
    «Ага! Правда-матка глаза режет!» — мысленно взвыл он, судорожно цепляясь коготками за камни.
    «Да тихо ты!»
    «Я и так молчу, — сердито откликнулась ящерка, — а этот дурак все равно по-нашему головой говорить не умеет. Ему, чтоб говорить, глотка нужна».
    «А почему дурак?»
    «Умный за такой врединой в воду бы не полез. А этот придурок прыгнул!»
    Пока они пикировались, Ларс окончательно пришел в себя.
    — Не, дева невинная мне точно приснилась, — громогласно успокоил он себя. — Это я, наверное, спросонок в воду плюхнулся. — Юноша задрал голову вверх, оценил взглядом высоту обрыва, с которого недавно летел, изумленно присвистнул. — И как это я себе шею не свернул? Святой Вортан меня хранит!
    «Айри, ты слышишь? У него, как и у твоего папы, покровитель святой Вортан. Это судьба!»
    «Тихо!!!»
    — А какой поворот сюжета получается! — Глаза Ларса загорелись. — Роланд спасает маркизу из лап чудовища, бросившись в воду со скалы, и…
    «Получает от нее в глаз», — хихикнул Тич.
    «Я не нарочно».
    «Еще как нарочно. Я все видел!»
    — Так, это надо срочно записать, записать… нет, сначала обсохнуть, а то бумаги замочу. Где тут у нас валежник?
    Валежник на берегу был, но очень мокрый, а потому Тич подкинул ему сверху сухих веток, что писатель воспринял как знак судьбы и окончательно уверился, что святой Вортан с ним. Ларс начал рыться в седельной сумке в поисках огнива и кресала, но тут ему в голову пришла очередная идея. Он вспомнил трактат одного ученого мужа, который утверждал, что их далекие предки добывали огонь без помощи этих приспособлений, используя лишь силу трения в чистом виде. Юный граф немедленно решил проверить эту теорию на практике и начал тереть две деревяшки друг о друга.
    «Ты не знаешь, чего он делает?» — заинтересовался Тич.
    «Нет, а ты?»
    «Я тоже. Может, колдует?»
    «Может. Только тяжелая у него какая-то магия. Смотри, как пыхтит. Еще немного, и лопатки задымятся».
    Лопатки Ларса действительно уже готовы были задымиться, а вот деревяшки нет. Сплюнув с досады, юноша извлек из седельной сумки огниво с кресалом и быстро развел огонь.
    «Так это он просто костер разжечь хотел? Во дура-а-ак. Айри, насчет жениха беру свои слова назад. Не нужен нам такой жених».
    «Не нужен», — покладисто согласилась с ним девица, с интересом наблюдая за действиями забравшегося в ее владения пришельца. Надо сказать, что Прикарденский лес уже давно принял ее и она считала эту территорию своими владениями.
    А дальнейшие действия пришельца повергли ее в шок. Быстро соорудив из веток около костра нечто наподобие перекладины, на которой бабы в ее родном замке сушат белье, юноша разделся догола и повесил на эту импровизированную сушилку свою одежду.
    «Во бесстыдник!» — ахнул Тич.
    «Ух ты…»
    Так уж получилось, что голых мужиков девица раньше не видела, хотя чисто теоретически знала, чем отличается мужчина от женщины. Знала она, опять-таки чисто теоретически, и что такое любовь. Довелось ей недавно прочитать пару рыцарских романов новомодного писателя Ларса де Росса…
    «Айри, немедленно закрой глаза! — заволновалась ящерка. — Он тебя специально искушает. Извращенец! Зуб даю, извращенец!!!»
    Пока ярый поборник нравственности психовал, «извращенец», сверкая белыми ягодицами, извлек из седельной сумы письменные принадлежности, сел около костра на землю, положил на вросший в землю валун тетрадь и начал творить. Убедившись, что с этой позиции самые нескромные места незнакомца не видны, Тич с облегчением перевел дух, шустро вскарабкался на терквойю и пристроился рядом со своей хозяйкой, решив, что так будет надежней.
    Пока он перебазировался, Ларс уже накропал первые строки. На него снизошла муза. Писатель по опыту знал, что в такие моменты нельзя терять ни секунды, а потому из-под его пера веером летели брызги. Он писал и зачитывал свое творение вслух, наслаждаясь рождающимися строками. В них было все: и героическое спасение на водах из лап страшного чудовища, и приведение в чувство упавшей в обморок маркизы…
    «Во врет, зараза! И ведь не краснеет», — восхитился Тич.
    «Да помолчи ты хоть минуту, — взмолилась Айри. — Дай послушать. Ведь совсем как граф Ларс де Росс врет!»
    «А может, это он и есть?»
    «С ума сошел? Чтоб такая умница, как Ларс, в этот лес полез? Да ни за что на свете!»
    А Ларс все писал, писал и зачитывал свое творение вслух. Его доблестный рыцарь без страха и упрека уже стоял на одном колене перед избранницей своего сердца прекрасной маркизой де Оборжур. Это было так трогательно, что расчувствовавшаяся Айри захлюпала носом, а потом, опомнившись, высморкалась в листок терквойи (даже в лесу она умудрялась соблюдать этикет), правда, потом она этим же листиком деликатно промокнула наполнившиеся слезами глаза, но это уже можно списать на трепетное волнение, вызванное чувствительной сценой рыцарского романа. Пока она приводила себя в порядок, доблестный рыцарь Роланд устами увлекшегося Ларса начал делать страстное признание в любви и… получил решительный отказ от гордой красавицы!
    — Вот стерва! — не выдержала Айри.
    Ларс подпрыгнул как ошпаренный и закрутил головой в поисках источника звука.
    «Это точно, — согласился Тич, пытаясь своими лапками прикрыть Айри глаза, ревностно блюдя ее нравственность. — Более стервозной хозяйки я еще не видел».
    «А я-то тут при чем?»
    «А кто ему фингал под глазом поставил?»
    «Да я про маркизу говорю».
    «А я про тебя».
    «Ну вот, из-за тебя теперь не узнаем, что было дальше», — расстроилась Айри.
    «Не из-за меня, а из-за тебя! Кто тебя просил во всю глотку орать?»
    Действительно, вспугнутый репликой впечатлительной девицы Ларс, тревожно озираясь, уже торопливо натягивал на себя влажную одежду.
    — Засиделся я чегой-то. — Закончив туалет, юноша затолкал письменные принадлежности в седельную сумку. — До драконов еще топать и топать. Как минимум неделя по горам, а я тут в лесу застрял. Непорядок.
    Соорудив из ремней седельной сумки лямки, Ларс закинул импровизированный рюкзак за спину, сунул меч в ножны и, найдя глазами достаточно пологий подъем, начал карабкаться вверх.
    «Ты слышала? Он идет к драконам! Точно больной!»
    «Ага. Псих. Но такой симпатичный…»
    «У-у-у… процесс пошел. Так, Айри, домой!»
    «Сума сошел? Его же тут без нас сожрут».
    «И правильно сделают. Не фиг по нашему лесу нагишом скакать. Опять же не тебе одной кушать хочется. Зверушкам тоже надо что-то есть».
    «Я не хочу кушать».
    «Потому и худющая такая».
    Пока они препирались, Ларс успел выползти наверх, кинул прощальный взгляд на Дикое озеро и углубился в окончательно проснувшийся лес. Он двигался в сторону гор, работая мечом как мачете, прорубаясь сквозь буйные заросли сплетения веток и лиан. Идти было трудно. Ноги путались в густой траве, запинались о корни, по лицу хлестали ветки, но юноша упорно двигался вперед к своей цели, не замечая гибкой фигурки девушки, периодически мелькавшей над его головой. Айри прыгала по веткам и перелетала с дерева на дерево с помощью лиан не хуже лупоглазых багодрилов, не забывая при этом внимательно следить за тем, что происходит внизу. Тич после плотного завтрака предпочитал отдохнуть, а потому путешествовал на своей хозяйке в качестве зеленого мехового воротника, однако именно он первым заметил опасность.
    «Сейчас этого бесстыдника сожрут, и мы пойдем домой», — радостно сообщил он Айри.
    «Куда его несет!» — испугалась девица.
    Ларс прорубался к круглой, словно очерченной циркулем, лужайке, которая идеально подходила для отдыха утомленных зверушек, а ее нежно-зеленая травка буквально манила лесных обитателей — съешь меня! Юноша раздвинул ветки. Еще шаг и…
    Айри, одной рукой держась за лиану, другой на лету содрала с ветки тяжелую гроздь туачо и швырнула ее вниз, но от волнения чуть-чуть перестаралась. Бросок получился такой силы, что гроздь в полете разлетелась и шрапнелью накрыла сразу кучу целей: сбила пару пролетавших под девицей кликух, тюкнула по темечку Ларса де Росса и шарахнула по лужайке, заставив ее встать на дыбы.
    При виде разверзшейся перед ним гигантской пасти с травянистыми губами Ларс от неожиданности дернулся назад, запнулся об какой-то корень и плюхнулся на пятую точку. Пасть почавкала, недовольно рыкнула, выплюнула желтые ошметки в Ларса, заляпав его липким соком туачо с ног до головы, и опять закрылась. Угощение харгу явно не понравилось. Граф брезгливо вытер рукавом камзола липкое от сока лицо, невольно облизнув при этом губы.
    — Гм… а вкусно.
    Юноша подобрал с земли сумевший не разбиться при падении плод, впился в него зубами и жадно слопал вместе с кожурой.
    «Тич, да он голодный!»
    «В тебе уже проснулся материнский инстинкт. Это не к добру».
    «Надо подкинуть ему чего-нибудь посущественнее».
    «Хрума завалить?»
    «Пока мы за хрумом гоняться будем, этого дурачка самого схрумкают».
    «Что предлагаешь?»
    «Предлагаю загнать его в мой домик».
    «Предложение не принимается».
    «Да ты чего, Тич? Там безопасно. Шкрябы внутрь чужого не пустят. Поесть захотел — только руку протяни».
    Домиков в Прикарденском лесу у Айри было много. Ими служили дупла бубликового дерева. Возможно, ботаники Дагара назвали бы его как-то иначе, если б сумели живыми вырваться из этого зеленого ада, но пока еще ни одна научная экспедиция обратно в Дагар из Прикарденского леса не вернулась. Это чудо-дерево давало приют любому. Но была у него одна особенность: стоило в его дупло забраться, например, хруму, ищущему спасения от грызля, как древесные врата схлопывались на манер створок раковины устрицы, ощетинивались колючими шкрябами и не открывались до тех пор, пока посетитель изнутри не очистит от бубликов все стены, пол и потолок дупла. Эти растения-паразиты ужасно досаждали дереву. Не особо нравились они и местным травоядным, которые вынуждены были давиться, но жрать эти бублики, а вот Айри их просто обожала. Они напоминали ей по вкусу свежую выпечку и были очень питательными.
    «Решила оставить его себе?»
    «Ага… в смысле на время, не надолго, — поспешила поправиться девица. — Пусть посидит, бубликами подкрепится. Ему полезно перед дорогой, а заодно, может, и еще чего интересное про рыцаря Роланда соврет. О! Смотри, он поднялся. Как только от харга подальше отойдет, шугани его налево. Ну чего сидишь? Беги давай!»
    Тич нехотя покинул плечи хозяйки и мгновенно исчез из поля зрения девицы. Лишь прошуршали коготки по коре могучего дагобага и стихли внизу. Девушка продолжила свой путь по верхушкам деревьев одна, внимательно наблюдая за действиями Ларса. Граф шел теперь гораздо осторожней и смотрел не только по сторонам, но и под ноги. Деликатно обогнув опасную «лужайку», он вновь взял курс на горы. Здесь, на самом дне Прикарденского леса, и верхушки деревьев-то рассмотреть было невозможно, не то что снежные вершины гор, до которых был еще не один день пути, но Ларс ориентировался по солнцу, тонкие лучики которого пробивались сквозь листву, и четко держал направление.
    «Тич, ну ты где?»
    «Не терпится тебе… сейчас…»
    Громоподобный рык ударил по барабанным перепонкам юного графа, и справа от Ларса раззявилась гигантская пасть. Результат этого рыка превзошел все ожидания. Эффект был потрясающий, только не тот, на который рассчитывали Айри и Тич. Вместо того чтобы шарахнуться в сторону и, как задумано гениальными стратегами, драпать со всех ног в нужном им направлении, граф со всей дури заехал по этой пасти с левой, и, что интересно, не мечом, а кулаком. Меч он, как и положено, держал в правой руке. Кулак свободно прошел сквозь пасть, нокаутировав воздух, пасть мгновенно исчезла, и что-то маленькое, зелененькое с пушистой желтой головой прошуршало по траве.
    «Айри!!! Убери его от меня! Он псих!!!»
    «Сама вижу, — мрачно откликнулась девица. — По такой страсти кулаком… а меч на что?»
    «Дура!»
    Пока загонщики мысленно обменивались любезностями, Ларс тоже мысленно ругал себя на чем свет стоит, полностью соглашаясь с Айри, которая, впрочем, об этом согласии и не подозревала. Мысли людей она читать не умела. Нет, это надо же, кулаком! — казнил себя Ларс. Откровенно говоря, он от неожиданности просто растерялся и про меч элементарно забыл, а морда страшного зверя так удачно шла под удар с левой! Тревожно озираясь, юноша возобновил движение в сторону гор.
    «Тич, планы меняются».
    «Идем домой?» — обрадовалась ящерка.
    «Нет. Бегай вокруг него, только так, чтоб он тебя не заметил. Отпугивай грызлей и прочую страсть. Прикрывай снизу, а я буду охранять сверху».
    «А оно мне надо?» — воинственно вопросил Тич.
    «Оно мне надо! Хочу его хотя бы до гор живым довести».
    «Да ты ведь и дальше за ним попрешься! Я тебя знаю!»
    Тич еще немного поворчал, но в конечном итоге согласился.
    Так у них дальше и пошло. Ларс, прорубая себе дорогу мечом, медленно двигался вперед, вокруг него шуршал Тич, отпугивая всех желающих закусить юношей своими жуткими мороками, а над ними тарзанила Айри, занимаясь тем же самым. Только хищников она отгоняла не мороками, а меткими бросками, используя в качестве снарядов плоды терквойи, которыми предусмотрительно запаслась еще у озера. Она напихала их в кармашки своей зеленой юбочки и даже сделала резервный запас, умудрившись втиснуть не меньше десятка плодов за лиф. Ее броски попадали точно в цель и били по самому чувствительному месту приготовившихся к прыжку зверей. Древесному варану плод попал по кончику носа, заставив его рвануть не вниз, а вверх. От боли он полностью утратил чувство пространства и с визгом пер не в ту сторону. Мурлыкавшему от предвкушения пятнистому маргу Айри засветила в глаз, а зубастом ляргу — точно под хвост, что последнему очень не понравилось и надолго испортило настроение.
    Не приспособленные к Прикарденскому лесу глаза Ларса не различали среди переплетения ветвей звериных троп, а потому он пер напролом и через пару часов уже был, как говорится, в мыле. Пот градом катил по раскрасневшемуся лицу юноши. На тренировках в родном замке ему так долго работать мечом еще не приходилось. Юный граф решил сделать привал. Скорее всего, на это решение повлияла спелая гроздь туачо, которую в процессе борьбы с лианами он узрел перед своим носом, а когда задрал голову вверх, понял, что стоит у корней гигантского дерева, обсыпанного этими желтыми сочными плодами сверху донизу. На мгновение ему померещилось, что меж ветвями мелькнула гибкая фигурка девушки из его бредового сна на берегу озера. Граф потряс головой, отгоняя прекрасное видение. Оно было слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Разве в этом зеленом аду среди таких жутких монстров сможет выжить кто-нибудь, кроме него? Разумеется, нет! Ларс срезал мечом тяжелую гроздь, усыпанную желтыми плодами, притоптал вокруг себя траву и со всеми удобствами расположился на ней, предварительно скинув седельную сумку. Плавный изгиб корня туачо, оказавшийся за спиной, граф немедленно использовал в качестве спинки этакого импровизированного кресла, откинулся на него и приступил к трапезе. Пользуясь случаем, решила подкрепиться и Айри. Несколько минут снизу и сверху гигантского дерева раздавалось дружное чавканье. Пусть читатель не подумает чего плохого. И графа и новоиспеченную княжну, в данный момент сидевшую на мощном суку дерева, весело дрыгая ножками, с детства обучали хорошим манерам и придворному этикету. Однако этот этикет не объяснял, как надо есть плоды туачо, так как о таких фруктах этот самый этикет и не подозревал. А надкусить спелый плод туачо бесшумно было просто невозможно. Он с хрустом распадался под крепкими молодыми зубами графа и княжны, брызжа во все стороны липким, немного терпким, но необыкновенно вкусным соком.
    Тич из кустов с умилением смотрел на них.
    «Как вы сейчас похожи!»
    «Правда?»
    «Правда. Твое нежное личико от его наглой рожи теперь не отличишь… до тех пор, пока не отмоешь».
    «Заррраза!»
    Айри сдернула с себя лифчик и начала протирать им лицо. Лифчик местами слегка пожелтел, а к мордашке Айри местами слегка вернулся естественный цвет лица. Решив, что в походных условиях этого больше чем достаточно, девица вернула лифчик на положенное ему место и вновь начала бдеть.
    Ларса же сытная трапеза так разморила, что, если б не красоты природы вокруг, непременно бы тут же и заснул. Но разве может истинный художник не взяться за кисть при виде дивного пейзажа, а настоящий писатель не зафиксировать своих впечатлений на бумаге, пока эти впечатления свежие? Его руки сами собой потянулись к сумке, извлекли оттуда письменные принадлежности, и граф Ларс де Росс вновь принялся творить, по привычке озвучивая мысли вслух. Его опять посетила муза. Теперь доблестный рыцарь без страха и упрека пробивался через проклятый лес, неся на руках выбившуюся из сил маркизу-недотрогу, особо акцентируя внимание на том, что недотрогой она была лишь до того, пока этих самых сил не лишилась. Он нес ее на руках, одновременно отбиваясь мечом от наседавших на них со всех сторон жутких монстров…
    Ларс прекратил писать и задумался.
    — А как он от монстров мечом отбиваться будет? У него же руки заняты. Не пойдет. Редакторы заклюют. Они и в прошлый раз вопили: не жизненно! А читатель схавал. Нашли кого учить! Ларса де Росса!
    «Тич! Ты слышал? Это действительно Ларс де Росс!»
    «Слышал, ну и что?»
    «Да это же… это же… это же сам Ларс де Росс!!! А-а, да ничего ты не понимаешь!»
    — С другой стороны, папа, возможно, и прав… и за каким хреном Роланд эту дуру за собой в лес потащил? Надо было с ней на плоту по реке сплавиться. Тогда не пришлось бы на горбу тащить… Во! Точно, на горбу. Он нес ее на плече… как бы это поделикатнее выразиться… пятой точкой вверх… нет, некрасиво. Лучше так: пятая точка прекрасной маркизы созерцала зенит с плеча доблестного рыцаря Роланда… Тьфу! Нет, эта правда жизни меня доконает. Лучше пока переключиться на описание природы.
    Граф оторвался от своих записей и сердито уставился на природу в надежде, что спугнутая правдой жизни муза вернется обратно. Муза немедленно вернулась, приняв вид бабочки, порхавшей над цветком вьющейся лианы. Цветок не отличался особой красотой, но обладал насыщенным, резким запахом, на который муза скорее всего и клюнула. Ларс вновь схватился за перо, но стоило ему обмакнуть его в чернила, как из цветка выстрелили узкие, длинные язычки-тычинки, втянули музу внутрь, и цветочек радостно зачмокал лепестками, переваривая добычу. Ларс удрученно вздохнул и сделал очередную запись.
    — Постоянный круговорот жизни и смерти проходил перед глазами рыцаря Роланда, пока он тащил эту истеричную дуру на своем гор… Тьфу! — Похоже, героиня собственного романа уже успела хорошо достать автора, и он начинал потихоньку закипать. — Нет, в таких условиях работать совершенно невозможно. Так, папа! Правда жизни, говоришь? Будет тебе правда жизни. Вам, издатели, тоже. Вот выйду на дракона, как мой рыцарь Роланд, — в одиночку и с одним мечом, сразу отпадет охота на мои творения критику наводить. Пусть попробуют только сказать, что нежизненно, когда я в редакцию лично мной добытую шкуру дракона притащу. Метод моего рыцаря Роланда сработает!
    Услышав это, Айри чуть не слетела с дерева.
    «Он идет к драконам не просто так…» — мысленно простонала она.
    «Ага, — пробормотал ошарашенный Тич, — он идет их гасить… в одиночку и с одним мечом!»
    «Но у него есть какой-то метод, — в мыслеобразе девицы звучала надежда, — а вдруг он сработает? Роланд… в смысле Ларс, ведь такой умный».
    «Это да. Такого идиота еще поискать».
    «Тич, надо выяснить, что это за метод!»
    «Спустись и спроси».
    «Не спущусь».
    «Почему?»
    «Я не одета… в смысле не одета, как приличествует светской даме…»
    «Ага. И физиономия вся замурзана. Папа увидит — упадет».
    «Да ну тебя! Как я с ним разговаривать буду, если нас друг другу даже не представили?»
    «Да ты сама скромность, Айри! Хочешь, я возьму на себя роль сводника?»
    «Не хочу! Тич, у меня родился один план. Если он сработает, Ларс сам нам все выложит».
    План юной княжны был прост до изумления, но читатель даже представить себе не может, каково было изумление графа Ларса де Росса, когда с ним начал говорить Прикарденский лес, причем сразу двумя голосами.
    — Открой тайну рыцаря Роланда, несчастный!
    Если рык Тича еще и внушал какое-то уважение, то нежный голосок Айри сводил все его усилия на нет.
    — Колись, как будешь убивать дракона, не то я покараю тебя страшной смертью!!!
    Ни одно благое дело не остается безнаказанным. Ее «страшный» голос внезапно перешел в испуганный писк:
    — Ой! Не надо! Только не сейчас!
    Это уже явно был не голос леса, а голос перепуганной девчонки. Ларс, как истинный рыцарь, тут же бросился на помощь, продираясь сквозь чащобу в сторону источника звуков. Раздвинув ветки, он увидел крепкого, коренастого мужчину, в чьих объятьях трепыхалась полуголая красавица из его бредового сна. Гнев затуманил разум юного графа. Крепко сжав рукоять меча, он собрался уже было атаковать мерзавца, посмевшего поднять руку на такую красоту, но в этот момент мужчина перекинул девицу через колено и начал своей могучей дланью вваливать ей ума в задние ворота.
    — Сколько раз я тебе говорил, дрянная девчонка, не ходить без моего разрешения в Прикарденский лес!
    — Папочка, я больше не буду!!!
    — Немедленно домой! И чтоб из замка больше ни ногой!
    У Ларса отпала челюсть. Несколько мгновений он хлопал глазами на папашу и его непокорную дочь, затем опомнился, закрыл рот и тихонько, стараясь не дышать, медленно отступил назад, мысленно моля святого Вортана, чтоб его не заметили. Ему очень не хотелось, чтоб эта рыжеволосая лесная нимфа знала о том, что он стал свидетелем воспитательного процесса.
    «Тич! Следуй за ним! Не дай ему пропасть!!!»

4

    Карета остановилась около шикарного особняка на окраине Гавера. Это была особо охраняемая зона столицы Фарландии, так как в ней жили самые уважаемые и богатые люди империи. Из кареты выпрыгнул сутулый сердитый старичок, облаченный в синюю мантию, украшенную золотыми звездами и серебряными полумесяцами. Он не был самым богатым человеком империи и даже самым уважаемым. Особняк достался ему по наследству от предыдущего придворного мага, которых Карл I менял как перчатки. Он был шестьдесят вторым за последние шестнадцать лет. Все предыдущие не справились с поставленной перед ними задачей и закончили земной путь на плахе. С тех пор как в далеких горах Кардена бесследно исчез некто Эрн, один из первых придворных магов Карла, эта должность стала очень опасной. Но, несмотря на печальную статистику смертности, изрядно проредившую поголовье магов Фарландии, Шкваркин согласился взяться за дело, прельстившись сумасшедшим гонораром. Нет, он не сошел на старости лет с ума. Его предшественников на эту должность практически силком волокли, а он пришел по доброй воле сам. У него была козырная карта в рукаве. Он умел делать то, что кроме него не мог делать никто. Шкваркин овладел искусством создавать порталы, а потому мог смыться из дворца в любой момент, если вдруг станет горячо, чтоб отсидеться где-нибудь на задворках империи или за ее пределами. Кажется, это время подошло. Впереди маячила плаха. До нее оставалось всего три дня. Император был очень нетерпелив.
    — Да разве можно за такой срок, — сердито пыхтел старичок, поднимаясь по мраморной лестнице, — решить задачу, над которой тысячелетиями бились лучшие умы человечества! Сильнейшие маги на этом деле себе зубы обломали. Эрн ее решил… Как же! Если решил, то почему сгинул в Карденских горах? Подчинить себе Золотого Дракона… Да с чего он взял, что они вообще существуют? Черные есть, зеленые есть, это научно доказанный факт, а кто золотого видел? И как вообще эту страсть себе подчинить можно? Бред.
    Шкваркин добрался до второго этажа, вошел в просторную залу и, тяжело отдуваясь, плюхнулся на диван. Возраст давал о себе знать. А ведь было время, когда по таким лестницам горным козлом скакал через три ступеньки вверх и вниз.
    — Ляпуня!
    Тишина.
    — Ляпуня!!
    Нет ответа.
    — Ляпуня!!! — во всю глотку завопил окончательно выведенный из себя маг. — Если ты сей же час не явишься передо мной, то я даже не знаю, что с тобой сделаю, негодный мальчишка!
    Это был глас вопиющего в пустыне. Особняк придворного мага словно вымер.
    — И за какие грехи ты наказал меня этим оболтусом, Создатель, — простонал Шкваркин, с трудом поднимаясь с дивана, и двинулся обратно к лестнице, ведущей на первый этаж.
    В принципе он прекрасно понимал, что винить некого. Разве что самого себя. По законам ковена магов, каждый его член должен был воспитать себе смену, передав накопленные знания хотя бы одному достойному ученику. Однако, увлеченный своими экспериментами с пространственными порталами, Шкваркин слишком долго тянул с этим делом, а когда спохватился, достойных учеников под рукой не оказалось. Пришлось выбирать из того, что было. И он выбрал на свою голову. Семнадцатилетний юнец с неплохими магическими задатками милостиво согласился на предложение именитого мага стать его учеником, но с рядом оговорок: ментор обязан был за это предоставить ему все блага цивилизации, включая ночлег и стол с трехразовой как минимум кормежкой. И самое главное — учитель не должен тревожить своего гениального ученика, когда на того накатит вдохновение.
    Надо сказать, последний пункт соглашения Шкваркина ободрил и воодушевил. Из творческих личностей обычно получались неплохие маги, а потому он поспешил скрепить договор магическим заклятием, о чем тут же и пожалел. Как только договор был заключен, Ляпуня ему сразу заявил, что магия есть не наука, а глупейшая антинаучная фигня, а вот алхимия совсем даже наоборот — наука! Причем настоящая наука, сродни высокому искусству. Но пусть учитель не расстраивается. За стол и кров его достойный ученик с ним разочтется… когда-нибудь. Вот только синтезирует свой эликсир, и все! На вопрос: что за эликсир? — последовал решительный ответ: эликсир жизни, который всякие неучи по скудоумию почему-то называют философским камнем.
    Как только старый маг поступил на имперскую службу, Ляпуня тут же захватил подвал особняка под лабораторию, заставил ее склянками, ретортами, перегонными кубами и начал там творить свой эликсир. Ученик у Шкваркина оказался очень трудолюбивый. Работал упорно от зари и до зари, но, что бы он ни делал, на выходе всегда получался первоклассный самогон, который доморощенный алхимик с расстройства выпивал, а наутро с больной головой начинал творить по-новому. Шкваркин скрипел зубами, проклинал себя за безграмотно составленный магический контракт, но делать было нечего — терпел.
    Маг медленно спустился в холл первого этажа, немножко постоял, держась за мраморные перила лестницы, успокаивая дыхание, а затем внезапно вспомнил, кто он такой.
    — Вот ведь склероз-то проклятущий, — пробормотал Шкваркин. — Я же маг! А левитация вообще мой конек. Им даже Эрн-покойник овладеть не смог.
    Эта мысль сразу привела старика в благодушное настроение, и он добродушно похехекивая, сотворил нужное заклинание. Тело Шкваркина поднялось в воздух и величаво поплыло над ступеньками, ведущими дальше вниз, в подвальные помещения.
    Своего ученика он увидел сразу, как только оказался в подземной лаборатории. Его опухшая, и слегка раскосая от постоянной дегустации «эликсира жизни» физиономия сияла в самом центре бурлящих перегонных кубов, склянок с разноцветными жидкостями и реторт.
    — Шеф! Я, кажется, нашел! — Ляпуня с трудом приподнялся из-за лабораторного стола и отбросил в сторону нож, которым за каким-то чертом строгал хозяйственное мыло. — Ты видишь гения! — грохнул он себя кулаком по груди, затем распростер объятия и нетвердой походкой двинулся к учителю с явным намерением на радостях его обнять и облобызать.
    Шкваркин поспешил увернуться, сделав в воздухе лихой вираж.
    — Мыло-то мое зачем спер? — сердито вопросил он окончательно спившегося ученика.
    — Это не мыло, — пьяно мотнул головой Ляпуня, — а исходное сырье! Я из него глицерин вывариваю. Шеф, никому секрет не открою, одному тебе скажу. — Ляпуня поймал-таки учителя за полу мантии и подтянул его к себе поближе. — Ты меня поил, кормил… а потому достоин знать секрет изготовления философского камня. Слушай внимательно! — дыхнул он на учителя крутым перегаром. — Если вываренный из мыла глицерин смешать с азотной и серной кислотой… только тссс… — Ляпуня сделал страшные глаза и сдернул со стола колбу с желтой маслянистой жидкостью, — мы получаем гремучую смесь под названием эликсир жизни! Жидкий философский камень!
    — А с чего ты взял, что он философский? — полюбопытствовал Шкваркин, брезгливо махая сморщенной ладошкой перед носом.
    — Шеф, ну ты тупой! Он же желтый! И все, чего коснется, теперь в золото превращаться должно! Ух, заживем!
    — А ты проверял?
    — Нет, но ща проверю. Начинаем эксперимент. Контрольный выстрел!
    Что-то насторожило Шкваркина в этих словах, а потому он поспешил сотворить защитный магический полог вокруг себя и своего дурного ученика, прежде чем Ляпуня со всей дури грохнул колбу об стену подземной лаборатории. И не напрасно. Сотворенный доморощенным алхимиком нитроглицерин с оглушительным грохотом взорвался, разметав лабораторию в клочки и взметнув в воздух тучу пыли.
    — Апчхи! — чихнул придворный маг и начал наколдовывать магический светильник, так как факелы тоже не выдержали напора гениального творения Ляпуни. — А это еще что такое?
    Нет, «философский камень» не сделал стену подземной лаборатории золотой. Он просто сокрушил ее, явив взору изумленного мага пролом, сквозь который Шкваркин увидел письменный стол и стеллажи, заваленные древними фолиантами.
    — Не зря я тебя брал в ученики… — восторженно прошептал придворный маг, сообразив, что перед ним кабинет, или, точнее, тайная комната, одного из его предшественников на посту придворного мага. Шкваркин был уверен, что именно здесь, среди этих старинных фолиантов, кроется тайна Золотого Дракона, которой император уже всех своих магов задолбал! — Ляпуня, считай, твоя мечта сбылась! Вот теперь мы с тобой точно разбогатеем…

5

    Зеленый ад внезапно расступился, и Ларс де Росс уткнулся носом в глухую стену. Писатель задрал голову. Гранитная скала отвесно взмывала вверх под небеса. Не было никакого плавного перехода в пологие холмы с медленным подъемом вверх и постепенным изменением ландшафта. Просто — бух! — и горы. Словно какой-то гигантский ребенок решил поиграться и с размаху вляпал каменную громаду в буйные заросли Прикарденского леса.
    — Ну вот, до гор я, кажется, добрался, — почесал затылок Ларс де Росс, — и что дальше?
    Тот же вопрос занимал и Тича, наблюдавшего за ним из соседних кустов.
    «Айри, я его довел!»
    «Куда довел?»
    «До гор».
    «И что он делает?»
    «Стоит, раззявив рот, и репу чешет, — хихикнул Тич. — Скала высо-о-окая. Можно мне теперь домой?»
    «Я тебе дам домой! Иди с ним до конца и охраняй».
    «Да он же на драконов прет!» — перепугался Тич.
    «И ты с ним на драконов при… нет лучше первым их найди и постарайся договориться».
    «Да ты совсем дурная, Айри!!! Что я им скажу? Братва, вон там идет один придурок с зубочисткой вас валить. Так вы уж, будьте ласковы, сразу на спинку падайте и лапки кверху поднимайте. Так что ли?»
    «Не знаю, так или не так. Делай, как хочешь. Но чтобы он с Карденских гор живой вернулся! Позаботься о нем».
    «А обо мне кто позаботится? — разобиделся Тич. — Я уже, между прочим, кушать хочу. Твоей рыбки надолго не хватило».
    «Питайся тем же, чем и Ларс».
    «Да он уже второй день одну травку жрет, вегетарианец хренов! — всполошился Тич. — Ты что, смерти моей хочешь?»
    «Я хочу, чтоб вы живыми вернулись домой».
    «Спасибо. Прикажи на кухне приготовить чего-нибудь повкуснее. Я уже бегу…»
    «Я тебе побегу! От Ларса — ни на шаг и — охранять! А почему он только травку жрет?»
    «А я откуда знаю? Вокруг столько дичи, только лапу протяни, а он за ней как ни гоняется, она от него удирает».
    «Бедненький, оголодал, наверное. Ты на него хрумченка хоть какого наведи».
    «Так поздно! Мы уже у гор. Айри…»
    «Ой! Больше не могу болтать. Кажется, папа идет. Все, отключаюсь».
    Тич пробурчал себе под нос что-то нелестное по адресу хозяйки и начал наблюдать за безуспешными попытками Ларса взобраться по практически отвесной стене.
    «Во дурак! — мысленно вздохнула ящерка. — Нет чтоб отойти на двадцать — тридцать шагов вправо и по симпатичной трещинке, как по лестнице… Может, подсказать? Фигушки. Перебьется. Если своей головы нет, чужая по-любому не поможет…»

    Айри спрыгнула с подоконника, на котором перед общением с Тичем сидела, дрыгая ножками и читая книгу, подбежала к арфе, плюхнулась на мягкую табуретку, стоящую перед ней, и начала перебирать струны, делая вид, что давно уже тут музицирует.
    Клод Карденский вошел в комнату, рассеянно чмокнул дочку в щеку, сдернул с подоконника книгу, прочел название: «Рыцарь без страха и упрека». Князь покосился на дочь, покачал головой и грустно вздохнул. Девчонка вошла в пору, и с ней все труднее было справиться. Стоило ему по делам покинуть замок, как она тут же удирала с ящеркой в запретный лес. Стража малышке он подарил, когда ей было лет семь, не больше. Клод, как и Айри, с детства (а если быть более точным, с тринадцати лет) шастал по Прикарденскому лесу и знал многие его тайны. А потому, однажды наткнувшись на новорожденную ящерку, только что лишившуюся мамы в пасти грызля, очень обрадовался. Он знал, что эти шустрые зверьки, искусно создающие мороки, легко поддаются дрессировке и верно служат своим хозяевам. Но через пару лет он о своем подарке начал сожалеть, так как на пару они творили такое, что весь замок становился на уши, причем частенько зачинщиком всех главных шкод, как в замке, так и за его пределами, являлся Тич, а не его дочурка.
    Клод положил на место книгу, сел на диван.
    — Айри, иди сюда. — Князь похлопал ладонью по сиденью дивана, приглашая дочку подсаживаться к нему. — Мне надо сообщить тебе нечто очень важное.
    — Да, папа.
    Девица, шурша юбками, перепорхнула с табуретки на диван, подкатилась под бочок папаше и начала ластиться. Клод невольно усмехнулся. Хитрюга подлизывалась, думая, что он все еще сердится на нее за очередной вояж в Прикарденский лес. Князь ласково погладил дочку по пышным златокудрым волосам.
    — Я вижу, ты уже читаешь рыцарские романы, дочка?
    — Да, папа.
    — А ты знаешь, чем они обычно заканчиваются?
    — Все по-разному. Вот этот, — кивнула девушка на подоконник, — еще вообще не закончен.
    — Они заканчиваются свадьбой.
    — В общем, да, — не могла не согласиться с папой Айри.
    — Доблестный рыцарь совершает кучу подвигов ради своей прекрасной дамы, которая потом обязательно оказывается принцессой…
    — У рыцаря Роланда оказалась маркиза, — возразила Айри. — Такая дура, должна тебе сказать…
    — Айри, — нахмурил брови Клод Карденский, — где твои манеры? И вообще, прошу меня не перебивать.
    — Прости, папа.
    — Так вот, у рыцарей в романах дамы сердца принцессы, а тебе повезло гораздо больше.
    — Не поняла, — насторожилась девушка.
    — С тобой, княжной, хочет сочетаться браком принц.
    — Что?!! — Девица взвилась чуть не под потолок, но папа успел отловить ее за талию и усадил обратно рядом.
    — Я тоже очень рад, — флегматично сказал он, с трудом удерживая дочку на месте, — но не стоит проявлять так бурно свой восторг.
    — Папа! Какой восторг?! Я замуж не хочу!!!
    — Сочувствую, но тем не менее придется. Не каждый день принцы к княжнам сватаются. О такой удаче можно лишь мечтать, и этот шанс мы с тобой, дочка, не упустим.
    — Не хо-чу! — отчеканила упрямая девица, выворачиваясь из отцовских объятий, и встала напротив него растрепанной и очень гневной фурией.
    — И что же делать? — растерялся Клод. — Я уже Шарлю дал согласие.
    — А почему меня забыл спросить? — уперла ручки в бока Айри.
    — Да потому что кто-то обезьянкой по деревьям скачет, вместо того чтоб совершенствовать свои манеры и ждать родного папу в замке, — разозлился князь. — А заставлять монархов ждать, тянуть с ответами, ты знаешь ли, не принято.
    — Правила хорошего тона не позволяют? — язвительно спросила Айри.
    — Да! — рявкнул отец. — И тебе их не мешало бы и подучить! Все! Решено! Ты выйдешь замуж за Гийома. И не возражать! Приведи себя в порядок. Король мне сообщил, что принц, возможно, скоро будет здесь.
    Клод хлопнул три раза в ладоши. В комнату тут же с поклонами вошел слуга, неся в руках портрет Гийома.
    — Вот твой жених, — сердито буркнул Клод. — Смотри, запоминай и, по возможности, влюбляйся.
    Девица обожгла портрет таким «влюбленным» взглядом, что папа понял: портрет надо спасать.
    — Ну, думаю, ты жениха запомнила, — заволновался он, давая знак слуге убрать портрет, и тот поспешно удалился с ликом принца под мышкой. — Так, дочка, мне опять пришла пора отъехать по делам, и ты здесь остаешься за хозяйку. Если прибудет принц, прими его поласковей. Я конечно же не жду, что ты с ходу бросишься к нему в объятья, но и стульями кидаться не надо… по крайней мере сразу. Может, еще понравится. Веди себя достойно, как положено княжне. А там, глядишь, и…
    — Что и? — прошипела Айри.
    — Понравитесь друг другу, вот что! Слово за слово, стерпится, слюбится, в таком вот плане. Н-да-с… — Князь Клод Карденский и сам уже не верил в то, что говорил. — Все. Мне пора.
    Князь встал с дивана и стремительным шагом покинул комнату дочки, забыв с расстройства на прощание ее поцеловать. «А может, я не прав? — мучительно раздумывал он на ходу. — Она ж еще совсем девчонка. Вдруг у драконов дети входят в нужный возраст не в восемнадцать, а, скажем, в восемьдесят, а то и вообще лет этак… ну, в восемьсот… я же про это толком ничего не знаю! Да-а-а… кажется, с согласием на свадьбу я слегка поторопился. Эх, нельзя сейчас замок покидать, нельзя! Ведь наломает дров девчонка, потом не расхлебаешь! И не прийти на встречу тоже нельзя».
    Клод Карденский прекрасно знал, что, если не получит свежих сведений, а его агенты в ответ не получат от него очередную порцию ЦУ, Фарландия окончательно выйдет из-под контроля, и приютившему его с дочкой Дагару придет конец. К войне один на один с империей королевство еще не было готово.

    Граф все же нашел тропинку, ведущую вверх. Она тянулась вдоль каменной громады, узкая, неудобная, а в некоторых местах смертельно опасная для такого неопытного альпиниста, как он, но Ларс де Росс упорно карабкался по ней, выискивая неровности, и вскоре поднялся выше крон деревьев сельвы, раскинувшейся внизу. Седельная сумка била его по спине и оттягивала вниз, норовя сбросить в пропасть, но у юного графа даже мысли не возникало оставить ее, так как в ней было самое ценное — письменные принадлежности и незаконченный роман. Вопреки всякой логике то, что должно было погубить его, наоборот, спасло. Что-то свистнуло в воздухе, смачно вляпалось в гранит над головой и потекло вниз. Руки Ларса начали судорожно хвататься за ставшую внезапно скользкой скалу. Маслянистая жижа стекла на тропинку, сведя практически к нулю сцепление сапог графа с камнем, и он с душераздирающим воплем полетел вниз. Вернее, заскользил по почти отвесной скале. Странная жидкость служила отличнейшей смазкой, и портки его даже не задымились. К счастью, кожаный ремень седельной сумки в самой нижней части траектории полета умудрился зацепиться за выступ скалы, и Ларс повис над пропастью, судорожно вцепившись в свою спасительницу. Он опять оказался внутри зеленого ада, а прямо под ним, на земле, сидело чудище, внешне напоминающее огромную зеленую жабу, с широко раскрытой пастью. Ларс мысленно прикинул траекторию своего дальнейшего полета и понял, что снабженная тремя рядами великолепнейших зубов пасть ждала именно его. Сверху на Ларса что-то закапало, и ему стало трудно держаться даже за сумку. Это слюна чудища добралась до него. О том, чтобы дотянуться в таких условиях до выступа скалы, не могло быть и речи, и юный граф понял, что долго ему так не удержаться.
    «Айри!!! Он попал!»
    «Куда попал? Что случилось?»
    «Сочувствую, хозяйка, но его сейчас съедят».
    «А ты куда смотрел?!! Немедленно отгони зверя!»
    «Отгонишь его, как же. Этот дурак на цзыкуна нарвался! А тому мои мороки до одного места».
    «Держитесь, я уже бегу».
    Если бы Тич и Ларс могли видеть в тот момент княжну! Она вихрем вылетела из родового замка, на глазах изумленных слуг одним прыжком перемахнула пятиметровую каменную стену (только белые юбки мелькнули в воздухе) и во весь дух помчалась через луга, на которых паслись тучные стада отца, по направлению к темнеющему на горизонте Прикарденскому лесу.
    «Да пока ты прибежишь…»
    «Я быстро прибегу!»
    Девица ворвалась в родные джунгли, нырнула в персональный схрон между корнями одигойи, сорвала с себя мешающее бегать платье, схватила наряд из шкуры склизня и помчалась дальше, одеваясь на бегу. Закончив туалет, Айри взметнулась по стволу терквойи вверх и продолжила путь, перелетая с дерева на дерево с помощью лиан. Направление она держала четко, ориентируясь на мыслеобраз Тича.
    «Делай что хочешь, но не дай ему сожрать Ларса!»
    «И как ты себе это представляешь? Он уже висит над ним и ножками дрыгает. Не-э, съест. Обязательно съест», — безнадежно вздохнул Тич.
    Девушка зарычала и попыталась прибавить ходу, но скорость теперь зависела не столько от нее, сколько от силы гравитации и длины лиан, которые она использовала в качестве средства передвижения. Она прекрасно знала методы охоты цзыкуна. Эта ленивая тварь не любила суеты и предпочитала не делать лишних движений, а уж если жертва искупалась в ее слюне, то шансов у нее практически нет, обязательно соскользнет в ее жадную пасть.
    — Обидно вот так во цвете лет закончить жизнь в желудке твари неразумной, — с горечью изрек в пространство юный граф. — Кажется, скоро я познаю, что такое смерть.
    — Нет, это надо же, — фыркнула снизу жаба. — Эта безмозглая козявка называет меня тварью неразумной, а сама несет такую чушь!
    — Почему чушь? — опешил Ларс.
    — Как мы можем знать, что такое смерть, если не знаем, что такое жизнь?
    — Ух ты-ы! — Ошеломленный глубиною этой мысли, Ларс завертелся, пытаясь достать что-то из сумы. — Послушай, гениально! Это надо срочно записать! — Держась одной рукой за кожаный ремень, граф вытащил из сумки походную тетрадь и даже застонал от огорченья, сообразив, что на весу писать не сможет.
    — А зачем писать? — заинтересовалась жаба.
    — Такие истины должны жить вечно, и надо сделать так, чтобы о них узнали все!
    — Узнав истину утром, к вечеру можно помереть! — хмыкнула жаба и снова распахнула пасть.
    — С ума сойти! — ахнул Ларс де Росс. — Еще один шедевр!
    Жаба вновь закрыла пасть.
    — Возможно, ты не так уж безнадежен. И ты серьезно думаешь, мои сентенции кому-нибудь нужны?
    — Спрашиваешь! Еще как! Мои читатели от них ну просто офигеют!
    — Да ты никак писатель?
    — Да. Я прямо вижу, как мой рыцарь Роланд встречает по дороге мудреца и восторженно внимает, балдея от его гениальных мыслей.
    — И много у тебя читателей?
    — Полно. Как мне в издательстве сказали: весь Дагар от моих книжек угорает, и Фарландия их начала уже читать.
    — А ты в своей книженции и про меня пропишешь?
    — Конечно! В моем сюжете как раз такого поворота событий не хватало. Тебя как зовут?
    — Цзыкун.
    — То, что надо! Самое имя для мудреца, пропитанного мудростью тысячелетий.
    — Надо же, и возраст угадал, — удивилась жаба. — Ладно, падай сюда, пропитывайся мудростью тысячелетий.
    Еще один плевок заставил ремень седельной сумы соскользнуть с выступа скалы, и граф вместе с ней ухнул вниз. Приземлился мягко, прямо на язык цзыкуна. Жаба сплюнула его на землю и коротко распорядилась:
    — Пиши.
    Ларс протер глаза от скользкой слюны мудреца, вытащил из сумки чернильницу, перья, пристроил тетрадку на широкой лапе монстра и приготовился писать.
    «Айри! Ты представляешь, он его уломал…»
    «Цзыкуна заломал?» — от неожиданности девица чуть не сорвалась с лианы.
    «Не, уболтал. Сидят, считай, в обнимку рядом, и он записывает его бред!»
    «Фу-у-у… не спускай с них глаз, и если что…»
    «То сразу доложу».
    А граф тем временем внимал цзыкуну и строчил. Перо летало по бумаге, фиксируя каждое слово мудреца.
    — Ты только в книжице своей меня не жабой, а старым мудрецом представь, — внушал цзыкун писателю.
    — Обязательно. Хотя в виде такого монстра ты выглядел бы колоритней.
    — Важна не форма, а содержание, — наставительно сказал цзыкун, недовольно пожевав губами.
    — Еще один перл! — обрадовался Ларс, торопливо фиксируя и эту мысль на бумаге. — А не скажешь, цзыкун, как ты относишься к работе? Я часто наблюдал за слугами в замке отца, за кузнецами, плотниками. Одни работают с огромным удовольствием, словно играют, а другие злобно, с отвращением, и вечно чем-то недовольны.
    — Найди себе работу по душе и больше никогда не работай, — изрек цзыкун.
    Ларс замер, обдумывая эту мысль.
    — А ведь и верно! — восторженно воскликнул он, вникая в суть идеи. — Если мне работа нравится, то я ее делаю с огромным удовольствием. Даже не работаю, а как бы играю. И если она мне нравится, то обязательно получится что-нибудь стоящее, и мне за это еще и денежки заплатят, хотя я свой труд даже за работу не посчитаю! Я играю! Гениально! — Перо опять помчалось по бумаге. — Послушай, а ты сам по этим принципам живешь?
    — Конечно.
    — И в чем состоит твоя работа?
    — Сидеть вот здесь, созерцать звезды по ночам и думать о вечном.
    — А как же хлеб насущный? — удивился Ларс. — Его когда-то надо добывать.
    — Еще чего! Главное, найти правильное место в этой жизни, и хлеб насущный сам упадет в твой рот, — хмыкнула жаба, посмотрев наверх.
    Ларс почесал затылок и решил, что эту тему лучше не обсуждать.
    — Теперь о политике, мудрейший. Как ты относишься к властям предержащим и их подданным? В животном мире вроде бы все просто: есть травоядные, есть хищники. По сути: кто сильнее, тот и прав, а в обществе людей…
    — Все то же самое. Только запутанней. Стража, суды, все это — зубы сильных, которыми они рвут глотки слабых. Так что общественный пирог едят сытые, а голодные идут под суд.
    — Нет, ну надо же! На все у тебя есть ответ! Откуда так хорошо знаешь мир людей? Вроде в лесу живешь…
    — Можно подумать, ты у меня первый, — облизнулся цзыкун. — По этой тропке не только горные козлы шастают. Иногда и контрабандисты попадаются. Порой целые караваны, заплутав в горах, сюда спускаются. А у меня принцип: наедаться про запас всегда выгоднее, чем голодать из приличия.
    — Ух ты! Ну просто афоризм! — Перо вновь запорхало по бумаге. — Знаешь, я больше чем уверен, что скоро поклонники повалят к тебе толпами, чтобы приникнуть к истокам знаний и, так сказать, вкусить их плоды.
    — На это и расчет, — плотоядно улыбнулась жаба.
    Увлеченный писаниной юноша улыбки монстра не заметил.
    — Эх! Если б не серьезные дела, я бы тут завис надолго. — Граф с сожалением поставил на бумаге точку и начал убирать письменные принадлежности в суму. — Но я еще вернусь. Этот роман у меня не первый и не последний, — похлопал юноша по суме и перекинул ее через плечо. — Мы еще потолкуем о смысле жизни!
    — Потолкуем, — флегматично хмыкнул цзыкун. — Тебе куда?
    — Мне дальше, в горы, — ткнул пальцем в небо Ларс.
    — Тогда садись, подброшу. — Монстр выкатил графу под ноги свой язык.
    Ларс безмятежно сел на него и тут же оказался в пасти жабы.
    — Э! ТЫ ЧЕГО?!!
    Пасть на мгновение сомкнулась и выплюнула графа вверх. Облепленный слюной, он летел метров сто и попал точно на гранитный выступ, гораздо выше той точки, с которой недавно летел вниз. Тропа здесь была шире и плавно заворачивала за скалу.
    — Спасибо, о мудрейший, — поблагодарил писатель, пытаясь стряхнуть с себя скользкую слюну.
    — Не за что. Ты, главное, в своей книженции про меня пропиши. Да, забыл спросить: а что там у тебя за серьезные дела? Зачем в горы лезешь?
    — Дракона надо завалить. Вот этим вот мечом. — Ларс похлопал себя по боку, на котором болтался притороченный к поясу меч в роскошных ножнах, помахал на прощание рукой и исчез за выступом скалы.
    — Тьфу! — душевно сплюнул монстр. — Нет, ну надо же: сам, лично, свой собственный завтрак драконам подарил. Старею…
    Цзыкун захлопнул пасть и вновь задумался о вечном в ожидании следующей жертвы.
    «Айри, а этот твой Ларс пройдоха еще тот. Обвел цзыкуна вокруг лапы и свинтил».
    — Ийя-а-а!!! — Боевой клич Айри, прыгающей от восторга на колючей ветке одигойи, спугнул приготовившегося к броску гуркока, и он со страху шмякнулся на землю с пятидесяти метровой высоты.

6

    — Ийя-а-а!!!
    Удар ушел в пустоту, а вот тренер не подкачал. Распластавшись практически параллельно зеленому ковру, он сделал ловкую подсечку. Ножки Вики взметнулись вверх, а все остальное, соответственно, шлепнулось вниз, и лопатки спортсменки впечатались в татами.
    — Уй-и-и… — зашипела от боли девица.
    Рука юной каратистки непроизвольно дернулась куда-то за шиворот кимоно, но потом, опомнившись, вернулась обратно.
    — Что там у тебя? — нахмурился тренер.
    — Ничего, сэнсэй. — Тело девицы изогнулось, по нему прошла волна, и гибкая фигурка одним прыжком, прямо из положения лежа, взметнулась вверх и упруго встала на ноги.
    — Виктория, — нахмурился тренер, — не сметь мне врать! Более отвратительного спарринга я еще не видел. Двигаешься, словно заводная кукла. И это черный пояс. Гордость Рамодановского края! Как ты собираешься аттестоваться на следующий дан? Завтра соревнования, будут сэнсэи из Японии, а ты… что у тебя со спиной?
    — Ничего, — тряхнула копной огненно-рыжих волос Виктория.
    Девушка покорно подошла к тренеру.
    — Сэнака![2]
    — Но Алексей Григо…
    — Сэнака!
    Виктория тяжко вздохнула и повернулась к тренеру спиной. Девчонки в белых кимоно, сидевшие на деревянном полу у стены в позе лотоса в ожидании своей очереди, сдержанно захихикали. Судя по всему, они уже знали, в чем дело, и теперь внимательно наблюдали за действиями сэнсэя в ожидании его реакции. Тренер отодвинул в сторону волосы спортсменки, осторожно, одним пальчиком оттянул край ворота кимоно, заглянул за него и побагровел.
    — Да как ты… как… как посмела? Кто разрешил?!!
    — Дядя Леша, я уже взрослая!
    — Взрослая?! Да тебе восемнадцать всего два дня назад стукнуло, девчонка! Быстро сознавайся: кто тебя на такую глупость надоумил?
    — Никто. Я сама, — тут же ушла в глухую несознанку девица.
    — Врешь!
    — Сделала себе подарок на день рождения, — уперлась Вика.
    — Подарок? Ладно.
    Алексей Григорьевич рывком развернул ее спиной к остальным спортсменкам и оттянул ворот кимоно вниз, обнажив верхнюю часть спины.
    — Сознавайтесь сразу: кто еще себе такой подарок сделал? У кого ума хватило с собой такую глупость сотворить?
    На спине Виктории красовался золотой дракон. Над кимоно гордо возвышалась лишь его голова, но, судя по ее размерам, остальные части тела рептилии спускались гораздо ниже пояса девицы. Припухлости покрасневшей спины говорили сами за себя: татуировка явно сделана совсем недавно.
    — Мне что, повторить вопрос? — гневно спросил сэнсэй.
    Вверх робко поднялись еще две руки.
    — Сюго!
    На татами вышли еще две любительницы тату, потупили глазки и начали старательно изучать педикюр на пальчиках своих босых ножек, выглядывающих из-под кимоно.
    — Чего стоите? Продемонстрируйте подругам по команде образцы своей глупости.
    Девушки тяжко вздохнули и послушно обнажили плечики, явив взору подруг черного и зеленого драконов.
    — Ну и как вы объясните свое поведение?
    — Мы тоже взрослые, — хором ответили девицы.
    — Ага, значит, застрельщицей была все-таки Вика, — сообразил сэнсэй. — И что ты хотела этим сказать? — повернулся он к единственной в этой группе обладательнице черного пояса. — Ты плечики-то прикрой, да и вы тоже, — сердито шикнул тренер на ее подруг, — а то обвините меня еще потом в сексуальных домогательствах. У вас, чую, на все ума хватит. Так что вы хотели этим безобразием сказать? Что вы очень крутые или что вас за якудза примут?
    — Дядя Леша… — начала было оправдываться Виктория.
    — Что дядя Леша? — рявкнул на нее сэнсэй и перевел грозный взгляд на подруг девицы. — Вы что делаете, дурехи? Вы хоть понимаете, что это теперь на всю жизнь? Пальчиком не сотрешь. Вы что, папуасы? Давно с пальм слезли? Тогда уж и кольца себе в носы втыкайте для полноты картины.
    Крыть было нечем. Девицы переминались с ноги на ногу, виновато шмыгая носами.
    — Так, с соревнований вас снимаю, — решительно сказал Алексей Григорьевич.
    — Да к завтрашнему все пройдет! — заволновалась Виктория. — Мне такую классную мазь на скипидаре присоветовали, помажешь и…
    — И ты первая в спринтерском забеге. Брысь отсюда! И никому близко к татами не подходить, пока опухоль не спадет.
    Расстроенные девицы поплелись в раздевалку.
    — А говорила, что ничего не будет, — сердито зашипела Ольга на подругу. — Родственник, родственник, вот тебе и родственник!
    — Я и не знала, что дядя Леша такой, — надулась Вика. — Ну поругался маленько, а зачем с соревнований-то снимать?
    — Злится, что недоглядел, — пояснила Наташа. — Он слишком рьяно взял на себя роль отца, а тут такой конфуз. Племянница… слушай, а сестра жены — это кто? Что-то я в этих родственных отношениях ничего не понимаю.
    — По-моему, золовка. — В голосе Ольги звучало сомнение.
    — Не, свояченица, — поправила подругу Виктория.
    — А он для тебя тогда кто? Свояк? — заинтересовалась Наталья.
    — Редиска! — мрачно сказала Вика. — Сам же лично вместе с Галькой мне деньги на подарок ссужал. «Ты уже взрослая девочка, — передразнила она сэнсэя, — распорядись ими с умом…» Вот я и распорядилась. И чего теперь рычать? Тоже мне папаша нашелся!
    Подруги сочувственно хмыкнули. Нет, Виктория не была сирота, хотя и жила практически одна. Просто ее родители, видные ученые, полгода назад укатили в длительную командировку в Антарктику, и опекунство над девочкой взяла старшая сестра Галина, чей муж когда-то и затащил свою маленькую свояченицу в секцию боевого карате. Они жили в том же доме, что и Вика, только в соседнем подъезде. Они сразу после отъезда ученых взяли Викторию к себе, но как только девице стукнуло восемнадцать, она вернулась в квартиру родителей, заявив, что теперь имеет полное право начать самостоятельную жизнь, и первым делом украсила свою спину свеженьким тату.
    Девушки быстро переоделись. Виктория, несмотря на теплый, солнечный день, облачилась в джинсовую пару, скрывающую от нескромных глаз пострадавшую от татуировки спину, скинула кимоно в спортивную сумку.
    — А давай, раз такое дело, на «Аватара» сходим? — предложила Наташка. — Девчонки говорили: классный фильм.
    В нагрудном кармане джинсовки Вики завибрировал телефон. Расстроенная девушка, не глядя на дисплей, приняла вызов.
    — Викуля, — донесся до нее из трубки голос Галины, — у тебя занятия уже закончились?
    — У меня уже, — обреченно вздохнула девушка, сообразив по заискивающему тону сестры, какая далее последует просьба.
    — Слушай, нас опять сверхурочно оставляют. Конец месяца, сама понимаешь. Заберешь сегодня Тошку?
    — Куда ж деваться, конечно, заберу.
    — Вот и умничка. А я, как освобожусь, сразу за ним к тебе подскочу…
    — Фигушки. Как освободишься, к себе беги. Я Тошку туда притащу. У меня разносолов нет.
    — Намек поняла. Нет, так будет. Да, кашу я еще с утра сварила. Так что тебе ее только из холодильника вытащить и в микроволновке разогреть.
    В трубке послышались гудки отбоя. Виктория застонала. Раз речь зашла о каше, значит, сестра зависнет на работе допоздна, и укладывать Антошку придется его единственной тетке, потому что последняя тренировка у дяди Леши кончалась сегодня в двадцать два ноль-ноль.
    — «Аватар» накрылся медным тазом, — обрадовала она подруг. — На меня племяша навесили, так что в следующий раз.
    Девушки вышли на улицу. Последний летний день обласкал Рамодановск воистину дивной погодой. Температура упала до плюс тридцати. Звучит насмешкой, но после сорокаградусной жары этого дикого лета тридцать градусов воспринимались чуть ли не как утренняя прохлада.
    — Балдеж! — блаженно прищурилась Ольга. — Не, какой «Аватар», сейчас только на пляж.
    — С ума сошла? — хмыкнула Наталья. — У меня спина огнем горит.
    — Вот заодно и охладится.
    — Ладно, девчонки, — вздохнула Вика, — вы тут без меня решайте, в кино или на пляж, а мне пора. Пошла киндера из садика забирать. Я сегодня за няньку.
    Девушка махнула подругам на прощание рукой и скрылась в ближайшем переулке. Виктория всегда шла к цели прямой дорогой и предпочитала порой перемахнуть через забор, лишь бы не делать крюк пусть даже по ухоженной дороге. Она с детства росла сорванцом, и все хулиганы этого микрорайона обычно расступались на ее пути, зная крепость кулачков своевольной девицы…

    — Вот оно, Ляпуня! — Шкваркин дрожащей рукой перевернул очередную страницу дневника Эрна. — Вот как он вычислил Золотого Дракона. Господи, ну почему именно этому бездарю так повезло! Ты представляешь, был обычным магом средней руки у Мелисены…
    — Что за баба? Почему не знаю?
    — Ну ты скажешь тоже! Баба… Нет, она, конечно, баба, но по совместительству подрабатывает еще и герцогиней. Троюродная сестра императора. Ей герцогство по статусу положено. Карл подарил ей замок Сикорсвиль, который освободился, после того как его прежних хозяев вырезали под корень. И вот, представляешь, восемнадцать лет назад Эрн почувствовал магический всполох, идущий от стены приютившего его замка, расковырял ее и нашел тайник, в котором хранилась эта бесценная библиотека. А знаешь, почему пошел магический всполох?
    — Ну?
    — Потому что где-то в Карденских горах вылупился Золотой Дракон! Впервые за три тысячи лет! Это он уже потом по записям Даромира определил. И вот этот недоучка на полусогнутых летит в столицу, напрашивается на прием к императору и получает место придворного мага, соблазнив его перспективой подчинения Золотого Дракона. Оказывается, если его приручить, он сможет открывать пространственные порталы для переброски армии императора с места на места. Идиот! Сам в результате в горах загнулся, и нам из-за него теперь жизни нет. Я и без Золотого Дракона порталы творить умею, но не ору об этом на каждом углу. Кстати, тебе этого делать тоже не советую.
    — Почему? — наивно спросил Ляпуня.
    — Потому что я еще жить хочу. Ты, надеюсь, тоже.
    — Спрашиваешь! — пьяно икнул Ляпуня, сдергивая со стеллажа очередной том, и плюхнул его на стол, взметнув в воздух тучу пыли. — О! «Предназначение Золотого Дракона и методы удержания его в узде», — прочел он название. — Автор Мудомир Мудрый…
    — Даромир Умный! — Маг вырвал книгу из рук своего ученика. — Куда грязными лапами хватаешь?
    — Они у меня чистыми были, пока я за эту рухлядь не взялся!
    — Это же святыня, балбес! Ей цены нет! Этому древнему фолианту три тысячи лет! Трудов этого великого мага почти не осталось, а здесь почти полное собрание сочинений. Ты хоть знаешь, что это означает?
    — Не-а, — мотнул головой Ляпуня.
    — Мы теперь владеем всей информацией, которой владел этот бездарь Эрн! Золотой Дракон у нас практически в руках! Если верить легендам, Даромир Умный был свидетелем появления драконов в нашем мире и знал о них практически все.
    — Я в легенды не верю, я верю только в строгий научный эксперимент! Легенды, мифы, колдовство — ничто! Наука — все! — важно изрек Ляпуня, прикладываясь к фляжке, на дне которой еще плескались ядреные остатки предыдущих экспериментов с эликсиром жизни.
    — Господи! За что ты покарал меня этим неучем? — взвыл Шкваркин. — Если сегодня до заката солнца мы не добудем Золотого Дракона, то завтра нам с тобой отрубят голову! Ты это хотя бы понимаешь?
    — Подумаешь, — фыркнул Ляпуня. — Соорудишь нам куда-нибудь дырку, и все дела.
    — А награда, бестолочь? За что мы тут корячились три месяца без передыху?
    — Это да… У меня все реторты побиты, опять же ингредиенты для эликсира закупать на что-то надо…
    — Вот и не мешай. Передо мной стоит сложнейшая задача: совместить заклинание вызова дракона с заклинанием портала и заклинанием повиновения… Так, что там Даромир Умный пишет об удержании Золотого Дракона в узде?
    Шкваркин открыл том и начал лихорадочно листать древние, истлевшие страницы, которые не рассыпались только за счет удерживающей их магии.
    — Ага… это здесь. Значит так: Золотой Дракон рождается один раз в три тысячи лет. Родиться он может только от семейной пары Черных Драконов, и самый лучший способ держать его в узде — это украсть яйцо у родителей, высидеть его самому, и тогда новорожденный младенец будет почитать тебя за папу или маму. Н-да-с… Ну это мы уже прошляпили. Эрн тоже, — флегматично хмыкнул Шкваркин и вновь углубился в чтение. — Если же вы столкнулись со взрослой особью Золотого Дракона, то первым делом необходимо выяснить, мальчик перед вами или девочка…
    Ляпуня недоуменно почесал затылок.
    — Он чё, больной?
    — Кто? — оторвался от книги Шкваркин.
    — Этот твой Мудомир. Нам что, под хвост дракону заглядывать?
    — Ну… наверное, — неуверенно пробормотал маг.
    — Да пока мы пол этого чудища выяснять будем, он нас сожрет и не подавится, сволочь!
    — Так, давай решать проблемы по мере поступления, — рассердился Шкваркин и продолжил чтение: — Если перед вами мальчик, то его в узде удержит только чувство долга.
    — У тебя Золотые Драконы ничего не занимали? — на всякий случай поинтересовался Ляпуня.
    — Нет.
    — Жаль. У меня тоже. Будем надеяться, что с девочками проще. Так что там о них Мудоми…
    — Даромир! — рявкнул учитель.
    — Ага… это слово. Так что он там насчет девочек говорит?
    — Если перед вами девочка, — опять ткнулся носом в книгу маг, — то лучше бегите сразу. Самки Золотого Дракона, точно так же как и самки всех других видов драконов, вспыльчивы, вздорны, и им плевать на любое чувство долга, кроме одного — чувства долга перед своей семьей, настоящей или будущей, а потому они ревностно блюдут свою территорию, где обычно заранее намечают гнездовье, в которое когда-нибудь прилетит их избранник.
    Полученная информация ввела Шкваркина в ступор.
    — Знаешь, Ляпуня, возможно, ты и прав. Лучше вовремя сделать ноги…
    — Спокойно, мастер! — Ученик придворного мага с сожалением посмотрел на опустевшую фляжку. — Еще не все потеряно.
    — Что ты имеешь в виду?
    — Вот это.
    Ляпуня щелкнул пальцами. В его правой руке тут же появилась запотевшая бутылка дорогого элитного вина, судя по оттиску на этикетке, из императорских подвалов, а в левой руке оказался роскошный букет цветов. Этот вид магии он в свое время счел для себя полезным и овладел им в совершенстве.
    — Не понял, — потряс головой Шкваркин.
    — Чё тут непонятного? Твой Мудомир, может, и сильный маг, но в этих делах лох! Уговорить можно любого!
    — Это как?
    — Это просто. Бабе цветы, мужику бутылку, и они наши с потрохами.
    — А как же быть с хвостом?
    — Тоже решаемо. Зеркальный пол — и драконье вымя как на ладони! Остальное я беру на себя!
    — Ну-у-у… — Шкваркин с сомнением посмотрел на ученика. — Ладно, давай попробуем.
    Небрежным пассом руки придворный маг соорудил зеркальный пол и начал творить сложнейшее заклинание вызова, пытаясь совместить его с заклинанием портала, чтобы в случае чего было куда удрать вместе со своим нерадивым учеником. Рядом с магом стоял комитет по встрече, состоящий из слегка пошатывающегося Ляпуни, бутылки вина и шипастого букета роз…

    — Ты кашу съел? — воинственно спросила Вика.
    — Съел, — радостно ответил Антошка.
    — Тогда спи!
    — Не буду!
    Малыш попытался сползти с кровати, но был немедленно отловлен бдительной теткой и засунут обратно под одеяло.
    — Я сказала: спи!
    — А сказку на ночь?
    — Может, тебе еще и кофе в постель?
    — Хочу кофе в постель!
    — А может, и виски с содовой?
    — Хочу виски с содовой!
    — А по попе не хочешь?
    — По попе не хочу. Сказку хочу! Про Элли.
    — Тьфу! Да я тебе ее уже раз двадцать читала!
    — Хочу про Элли!
    Сестра с мужем, как и предполагалось, запаздывали, и Вике приходилось воевать с племянником в одиночку. Постреленок знал, что все угрозы тетки, которая в нем души не чает, пустой звук, и пользовался этим на всю катушку. Это у мамы с папой не забалуешь: сразу либо отшлепают, либо в угол поставят, а с теткой любые проказы проходят, и потому, несмотря на то что на часах было уже начало десятого, он до сих пор не спал.
    — Ладно, злыдень. Но только с того места, на котором мы в прошлый раз остановились. Договорились?
    — Договорились.
    «Волшебник Изумрудного города» был любимой книжкой Антошки, и он затер ее до дыр, разглядывая картинки. Вика взяла в руки сказку, открыла ее на закладке и начала читать:
    «Гингема с усилием подхватила котел за ушки и вытащила из пещеры. Она опустила в котел большое помело и начала расплескивать вокруг свое варево.
    — Разразись ураган! Лети по свету, как бешеный зверь! Рви, ломай, круши!»
    Вика читала сказку с выражением, азартно жестикулируя и строя зверские рожи, которые ее племянника не столько пугали, сколько смешили.
    — Сусака, масака, лэма, рэма, пэма! — азартно вопил он заклинание Гингемы, корча еще более забавные рожицы. Антошка действительно уже знал эту сказку наизусть. — Дальше, дальше давай!

    Заклинание придворного мага Фарландии застало Айри врасплох. Она была уже на полпути к дому. Девица скакала в тот момент по веткам терквойи, выискивая глазами подходящую лиану, чтобы с ее помощью перелететь на соседнее дерево, когда все это случилось. Прямо перед ней раскрылся черный водоворот портала, пытаясь затянуть не на шутку испугавшуюся девицу внутрь. Айри со всей силы вцепилась в толстый сук могучего дерева и издала душераздирающий вопль, больше напоминающий клекот дракона, чем человеческий крик. Знала бы она, какая мощная волна довольно специфичной магии рванула от нее в этот момент! Эта волна мгновенно достигла Карденских гор, заставив встрепенуться всех драконов, всколыхнула водоворот портала, из которого до нее тут же донесся истерический вопль Шкваркина: «Ляпуня! Тикаем!» Мозг откровенно запаниковавшей девицы не смог оценить и исходящий оттуда же ответ: «Давай другой портал, учитель!!! В гробу я эту награду видал!!!»
    Что уж за портал сумел Шкваркин сотворить, Айри не знала, но в процессе борьбы с неведомой силой краем уха услышала странное заклинание, произнесенное чьим-то явно девичьим голоском:
    — Буридо, фуридо, сэма, пэма, фэма!
    Что следовало за этим «пэма, фэма», она уже не слышала, так как инстинкт самосохранения заставил девицу броситься наутек. Айри запрыгнула на первую попавшуюся лиану и заскользила по ней вниз. Но уйти от судьбы не так-то просто. Как только ножки юной амазонки коснулись земли, спешащий следом портал вновь материализовался перед ней, исторг из своих недр рыжеволосую девицу в странном мужском костюме и розовых тапочках на босу ногу и только после этого с тихим хлопком исчез за ее спиной.
    — Ну ни хрена себе я сказочку забацала, — шмыгнула носом ошарашенная Вика, уставившись на Айри.

    Такого скопления драконов Заповедная долина, в центре которой возвышалась гора Богимп, еще не знала. Они летели сюда со всех сторон Карденских гор, закладывали лихие виражи и приземлялись на единственной ровной площадке священной горы, представлявшей собой жерло потухшего вулкана. Скоро площадка была забита до отказа, и вновь прибывшим драконам пришлось садиться уже на гребни гор, окружающих жерло вулкана. В самом центре площадки на небольшом возвышении сидел Тай-Лун. После гибели Баллаххха он, как самый старый и мудрый дракон, вынужден был взять бразды правления драконьим племенем. Перед ним на валуне лежали обломки золотой яичной скорлупы, сверкая в лучах восходящего солнца.
    — Не пора ли начинать совет? — тихо спросила его Чолао.
    Сидевшая рядом с вождем дракониха была моложе своего благоверного на пару месяцев и знала, что в случае смерти мужа придет ее очередь возглавить драконье племя. Этот пост традиционно занимал старейшина.
    — Да, пожалуй, пора.
    Тай-Лун обвел взглядом свое племя. Оно сильно разрослось за последние три тысячи лет и все равно в основном состояло из Черных Драконов. Зеленых, еще не достигших совершеннолетия и не прошедших первой линьки, было очень мало, а ведь в предстоящем деле именно им придется принять на себя основной удар. Только на них была надежда!
    — Вы прилетели сюда, на это святое место, бросив насиженные гнезда, не дожидаясь созыва Великого Совета, — начал свою речь Тай-Лун. — Это означает, что зов Спасителя, явившегося в наш мир, слышали все.
    Драконы зашевелились, согласно закивали.
    — Шестнадцать лет назад мы все оплакивали гибель Беллаххха. А когда в его пещере нашли вот это, — Тай-Лун осторожно тронул когтем золотые скорлупки, — нашему отчаянию не было границ. Беллаххх, как и положено, хранил в секрете рождение Спасителя до той поры, пока Золотой Дракон не встанет на крыло. И вот Спаситель, появления которого мы ждали три тысячи лет, погиб. Вернее, мы думали, что он погиб, сгинул вместе с Беллахххом и бесценной Книгой Бытия Драконов, но зов о помощи, услышанный вчера, сказал, что мы ошиблись. Спаситель жив. Он где-то здесь, и ему нужна наша помощь.
    — Но как мы могли прозевать Спасителя? — подал голос один из самых молодых драконов, допущенных на совет.
    Нежный, салатовый цвет его крыльев говорил, что юнцу еще нет и пятнадцати лет.
    — Я об этом думал. — Тай-Лун не стал сердиться на невоздержанность юнца. — Тиамат, спутница Беллаххха, ушла из жизни за два года до гибели супруга, а это значит, что Спасителю тогда было не менее двух лет. В этом возрасте любой дракон подвержен перевоплощениям, а уж Золотой Дракон тем более. Я думаю, он принял облик человека. Скорее всего, один из тех, кто похитил Книгу Бытия и погубил Беллаххха, был рядом, и у младенца сработал инстинкт самосохранения.
    По рядам драконов прошел шелест. Они разом возмущенно загомонили:
    — Смерть этой презренной расе!
    — Уничтожить всех!
    Больше всех горячились Зеленые Драконы, самые молодые и нетерпеливые.
    — А вы не забыли, что среди них сейчас Спаситель? — повысил голос Тай-Лун.
    Драконы разом замолчали.
    — Сейчас надо решать, как будем выручать Спасителя, а не строить планы мщенья роду человеческому, — твердо сказал Тай-Лун. — Его надо успеть найти до первой линьки, иначе он навсегда застрянет в теле человека, и все наши надежды рухнут.
    — Но как мы без священной Книги… — начал было говорить Нивер.
    — Найдем Спасителя, значит, найдем и того, кто его из пещеры украл, а следовательно, найдем и Книгу! — ответил Тай-лун. — Кое-что из того, что заключено в ней, мы и так все знаем. Мы приблизительно знаем даже, где сейчас находится Всевидящее Око, но без Спасителя мы с ним не справимся. Так что главное — Спаситель, а потом все остальное.
    — Но если Спаситель сейчас в мире людей, — осторожно вымолвил один из пожилых драконов, — то…
    — Совершенно верно, — кивнул Тай-Лун. — Нам придется спуститься с гор и смешаться с этой презренной расой. И, как ни грустно, это придется сделать самым молодым, тем, кто еще способен к перевоплощению.
    — Зеленых юнцов засылать к этим животным? — ахнула какая-то черная мамаша. — Ты посмотри на них! Да им лишь в Заповедной долине пастись, на коз да хрумов охотиться, а ты их в мир!
    Многотонные зеленые юнцы уже заранее прыгали от радости, предвкушая приключения в запретном для драконов мире.
    — А как же быть с законом, запрещающим нам покидать пределы Карденских гор? — мрачно спросил Фафнир, племянник Тай-Луна.
    — Мы вольно или невольно, но все равно нарушали его, когда искали Всевидящее Око. Пришла пора нарушить еще раз, если мы хотим вернуться в родной мир, — тяжко вздохнул Тай-Лун. — Иначе нам придется ждать еще три тысячи лет, пока не явится очередной Спаситель. Да и то только в том случае, если Всевидящее Око не взбунтуется окончательно, так и не дождавшись своего Золотого Дракона. Три тысячи лет — огромный срок, а как вы знаете, Всевидящее Око в состоянии погубить весь этот мир в один момент. И я боюсь, что этот момент настанет в день совершеннолетия Спасителя. В день, когда он достигнет возраста первой линьки. Только Всевидящее Око и Золотой Дракон могут спасти нас.
    Драконы опять загомонили. Перспектива ждать еще три тысячи лет, а то и погибнуть еще раньше никого не устраивала. Больше всех бесновалась молодежь.
    — Мы все!
    — Как один!
    — Спасем Спасителя!
    — А как мы его опознаем?
    Последний вопрос задал Нивер — самый крупный из Зеленых Драконов. До первой линьки и, соответственно, до совершеннолетия ему оставалось всего полгода, а потому среди молодняка он был чуть ли не за патриарха.
    — Вот это правильный вопрос, — одобрительно кивнул Тай-Лун. — Как опознать. Запоминайте: Спаситель будет рыжим.
    — То есть, считай, каждый пятый, — недовольно буркнул Фафнир. — Зов шел со стороны Дагара, а там этих рыжих как собак нерезаных.
    — Да, задача сложная, — кивнул Тай-Лун. — Даже сложнее, чем вы думаете, так как Спасителем может быть как он, так и она. По скорлупе мы пол детеныша определить не можем. Задача усложняется еще и тем, что сам Спаситель о своем предназначении не знает и, скорее всего, до сих пор не подозревает, что он или она дракон, а не человек.
    — Но как тогда мы вычислим Спасителя? — растерялся Нивер.
    — Золотой Дракон — это король драконов, — пояснил Тай-Лун, — и, даже оказавшись в теле низшей расы, остается им. На его теле должна быть метка.
    — Где именно? — заинтересовался Фрост, совсем еще зеленый шестнадцатилетний юнец.
    — Что — где именно? — не понял вопроса Тай-Лун.
    — На какой части тела? — потребовал уточнения брат Фроста Канпер.
    Они были близнецы и схожи не только телом. Они и думали практически синхронно.
    — На любой. Знак может оказаться где угодно, но вы безошибочно узнаете Спасителя по нему.
    — А какой вид имеет этот знак? — спросил Нивер.
    — И это точно неизвестно, — вздохнул Тай-Лун. — Могу лишь только предполагать. Скорее всего, это родинка на теле, имеющая вид короны. Но учтите, это лишь предположение, не больше. Так вы готовы отправиться в мир людей, дети мои?
    — Да!!! — дружно взревели Зеленые Драконы.
    — Тогда летите на поиски Спасителя. И не забудьте взять с собой побольше злата. Этот презренный металл высоко ценится у людей. Для такого вот случая мы и копили его в своих пещерах тысячелетиями. Но помните, в Дагаре ни в коем случае не принимайте свой истинный облик. За пределами Карденских гор это опасно. Смертельно опасно. Помните это. В мире людей вы должны быть людьми!

7

    — Еще не начали войну, а я уже практически банкрот! Если так пойдет и дальше, мы скоро все по миру пойдем! — Лорд Эдвин, владыка Южной провинции империи, раздраженно отодвинул в сторону кипу бумаг. — Нет, Карл определенно сошел с ума. Зачем воевать земли, которые невозможно удержать? Через Карденские горы армию не проведешь, а море — союзник ненадежный. Хороший шторм — и вся флотилия на дне.
    Старик сердито пожевал губами, искоса поглядывая на кипу только что полученных счетов. Цифры на них стояли прямо-таки астрономические. Строящийся флот влетал владетельным сеньорам в копеечку. Похоже, самозванец, больше сорока лет назад захвативший трон, решил доказать, что он его достоин, и вознамерился прославить свое правление удачной захватнической войной. А тут еще пожар, два дня назад уничтоживший верфи и большую часть недостроенного флота. Это же практически все начинать сначала, и опять нужны деньги, деньги, деньги!!!
    — Бездарность! — злобно прошипел лорд Эдвин, с откровенной ненавистью думая об императоре. — Даже цель не смог достойную избрать. Ну захватим мы Дагар, что дальше? Это же нищая страна. Что с нее взять? Капусту с брюквой морем вывозить? Так погниет ведь по дороге. И проблемы, одни проблемы! Бунты, восстания, отправка новых войск за море на их подавление — траты, траты, траты!..
    Последние три года недовольство императором Фарландии в высших сферах власти нарастало. Подготовка к войне истощала как казну империи, так и казну знати. И многие уже с тоской вспоминали золотые времена правления династии Сикорских.
    В дверь тихо постучали.
    — Кто там? — хмуро спросил лорд.
    В кабинет вошел слуга в сиреневой ливрее, с порога низко поклонился.
    — Ваше сиятельство, капитан Сезар просит его принять.
    — По какому вопросу?
    — Его люди поймали Колетто.
    — А это еще кто такой? — вскинул брови лорд.
    — Омерзительная личность. Убийца и грабитель. Люди Сезара отбили его у мужиков, которые хотели поднять разбойника на вилы.
    — За что?
    — За изнасилование дочки старосты деревни. Мужики его на месте преступления поймали.
    — Ну и подняли бы на вилы мерзавца, — брезгливо поморщился лорд. — Зачем было мешать?
    — Об этом капитан Сезар и хотел с вами поговорить. Он и преступника сюда с собой привел.
    — Вот как? Ладно, зови.
    Слуга распахнул пошире дверь.
    — Прошу вас, капитан.
    Капитан Сезар, бравый усатый молодчик лет тридцати, стремительным шагом вошел в кабинет. Следом за ним группа солдат заволокла закованного в кандалы рыжего насильника.
    — Ну и почему он до сих пор не качается в петле, Сезар? — поинтересовался лорд Эдвин, окидывая взглядом измордованного бандита.
    — Он подал знак, — капитан поднял руку, сжатую в кулак, с оттопыренными из него мизинцем и указательным пальцем, — и крикнул: «Дело государево!»
    Знак, подкрепленный такими словами, мог выдернуть любого преступника из петли. Это означало, что он владеет сведениями государственной важности и готов поделиться ими с властями в обмен на свою жизнь. Такими словами так просто не разбрасывались. Всем было известно, что, если за этим крылся обман либо сведения оказывались незначительными, расплата потом была страшной. Смерть настигала такого преступника не скоро. Его предварительно подвергали долгой и мучительной пытке. Тем не менее Эдвин усомнился.
    — Да какими такими секретами может владеть этот оборванец? — презрительно фыркнул лорд.
    — От моего секрета империя взорвется, — хрипло каркнул Колетто. Он закашлялся, с разбитых губ на дорогой ковер работы далистанских мастеров закапала кровь. — Карл дорого бы за него мне заплатил.
    — Так что же ты ему его не продал? — усмехнулся лорд.
    — Оплатой подавлюсь. Те, кто владеет такими тайнами, долго не живут… Я его берег на крайний случай. Вот он и пришел.
    — Ясно, — лорд Эдвин задумчиво пожевал губами. — Капитан, прикажите своим людям охранять мой кабинет и, пока идет допрос, никого внутрь не пускать.
    — Но…
    — Для охраны моей особы вас одного больше чем достаточно, — успокоил капитана лорд. — Да и я еще не настолько стар…
    — Я понял. — Капитан дал знак своим людям удалиться.
    Солдаты отпустили узника. Насильник пошатнулся, но сумел устоять на ногах.
    — Крепкий попался, — пробормотал капитан. — Я думал, мужики ему все кости успели переломать.
    Лорд дождался, когда за солдатами закрылась дверь, и только после этого приступил к допросу.
    — Имя?
    — Колетто.
    — Род занятий?
    — Я не хотел бы об этом говорить.
    — Усугубить боишься? — усмехнулся лорд. — Это понятно. Так что у тебя там за дело государево?
    — Сначала дайте клятву, что отпустите меня…
    — Отпущу? — побагровел Эдвин. — Чтоб ты и дальше грабил, убивал, насиловал? Жизнь. Вот что обещаю. Я сохраню тебе твою поганую вонючую жизнь, но ты закончишь ее в тюрьме!
    — Так не пойдет, — прохрипел разбойник. — Я…
    — В пыточную его, капитан! — рявкнул лорд. — Выжать все, что знает, а потом казнить!
    — Не надо! — Насильник рухнул на колени. — Я согласен!!!
    — Говори!
    — Кхе! Кхе! — прочистил горло преступник, прежде чем начать. — Значится, так. Я знаю кое-что об одном члене императорской семьи.
    — О каком? У Карла родни много.
    — При чем тут Карл? Я о династии Сикорских говорю.
    — Тьфу! — душевно сплюнул лорд. — Капитан, тащи его на плаху.
    — Но это важно!!! — завопил насильник.
    — Секреты мертвых императоров и членов их семей интересуют лишь историков, — отмахнулся Эдвин.
    — Ну почему же мертвых? Кое-кто из них остался жив.
    Лорд с капитаном стремительно переглянулись.
    — Точно жив? Ты в этом уверен? — подал голос капитан.
    — Сейчас расскажет байку про Корнелиуса, сумевшего сорваться с рудников. — В голосе лорда звучала смесь надежды и недоверия.
    — Про него, родного, — хрипло рассмеялся уголовник. — Только не байку — быль.
    — Он был тогда ребенком, — нахмурился лорд. — Всего восемь лет. Лютые морозы Карденского хребта… Прикарденский лес… Нет, это немыслимо! В таких условиях взрослый мужик загнется.
    — А он выжил. Я его своими глазами видел, — хрипло каркнул Колетто. — Шестнадцать лет назад. И не я один.
    — А кто еще?
    — Все, кто был послан императором в горы устраивать охоту на Беллаххха. — Насильник пошатнулся.
    — Сезар. — Лорд указал глазами на стоящий у его письменного стола стул.
    Капитан пододвинул его уголовнику, и тот с огромным облегченьем сел. Лорд Эдвин же, наоборот, поднялся, задумчиво потер подбородок тонкими, старческими пальцами с сухой морщинистой кожей и начал расхаживать по кабинету. Последние слова преступника заставили его серьезней отнестись к этому делу.
    — Кто возглавлял экспедицию? — резко спросил он.
    — Один урод по имени Эрн, — скрипнул зубами уголовник. — Придворным магом был у Карла.
    — Все верно, Эрн…
    Об этой экспедиции мало кто знал, а уж о ее целях и тем более.
    — Откуда ты узнал об этой охоте?
    — Я сам участвовал в ней. Правда, не в качестве охотника, а в качестве дичи.
    — С того похода прошло шестнадцать лет… — зашевелил губами лорд. — Корнелиусу тогда должно было быть не менее… да, точно, тридцать три… исчез ребенком… Врешь! Как ты бы смог его узнать?
    — А при чем здесь я? Его узнал наш маг. Узнал по татуировке «ГКС-17».
    — Так, давай-ка все подробно от начала и до самого конца. — Лорд Эдвин уселся опять в кресло. — Где вы столкнулись с герцогом Корнелиусом Сикорским?
    — О том, что это герцог, тогда не знал никто. Маг нанял Вепря, а не герцога. Его ему порекомендовали как лучшего проводника, не потерявшего еще ни один караван в этих горах…
    Лорд с капитаном слушали рассказ насильника, затаив дыхание. Рассказывал он красочно, азартно, не стесняясь на эпитеты и крепкие замечания по адресу участников того кошмарного похода.
    — …меня спасло то, что Беллаххх сразу рванулся в драку. Основная масса воинов была в расселине. Вот он туда с налету и вломился. Меня даже не успели к камню привязать. Ну я, не будь дурак, за этот камешек нырнул, в сугробе закопался. Так что снаружи только ноздри торчали.
    — Как трус в нору забился! — не удержался капитан. — Эх, я бы сразу…
    Капитан опять открыл было рот, но лорд протестующе махнул рукой, заставив бравого вояку заткнуться.
    — Продолжай, Колетто. Что было дальше?
    — А что дальше? Не подвел меня мой святой. Кончил всех дракон и улетел. Его и самого здорово подранили, но все же улетел. Я краем глаза видел, как он через гору перевалил. Ну я из сугроба вылез, начал ключи от кандалов искать. Хорошо Беллаххх всех рвал, но никого не жрал. Нашел я ключи, от кандалов освободился. Добыл одежку поприличней…
    — Где? — опешил лорд.
    — Да с трупов снял, — поморщился капитан.
    — Она им уже ни к чему, а мне сгодилась, — пожал плечами уголовник. — В горах такая холодрыга…
    — Ладно, проехали, — махнул рукой лорд Эдвин. — Однако твоему рассказу грош цена. Как я понял, герцог погиб. Заклятие мага…
    — Вот и я так поначалу думал, — ощерился преступник, — но мне повезло. Если б он не выжил, то и я бы в тех горах загнулся.
    — Продолжай.
    — К тому времени совсем стемнело. Мне в той расселине пришлось заночевать. А под утро слышу шаги. Снег хрустит. Ну я по привычке затаился, прикинулся типа мертвецом. Если дракон, думаю, мимо пройдет. Драконы, они свежатину любят. Если мясо с душком, их его жрать не заставишь. Так, помнится, нам в дороге Вепрь… в смысле герцог, говорил. Но это был не дракон, — таинственно прошептал насильник.
    — А кто? — нетерпеливо спросил лорд.
    — Вепрь. Тяжело шел. Явно перегружен чем-то был. Что-то живое за пазухой нес. Кто-то у него на груди под паркой ворочался и высунуться пытался. А на спине мешок из козьей шкуры… с золотом.
    — С чего ты взял, что с золотом? — опять не удержался капитан.
    — Пара монеток выпала. Я ж по его следам до самого Дагара шел, — пояснил Колетто. — Если бы не он, я б в этих горах сгинул. Вепрь те места как свои пять пальцев знал. Минуя Прикарденский лес и форпосты, в Дагар вывел. Ну что? Стоит моя информация жизни?
    — Я свое слово всегда держу, — задумчиво кивнул лорд.
    — А если я скажу, кого он нес за пазухой, дадите мне свободу? — глядя в упор на лорда, спросил уголовник.
    — Мне интересней знать, где сейчас этот самый Вепрь, — медленно сказал лорд. — По-прежнему работает проводником?
    — Этого я уже не знаю, — пожал плечами насильник. — В Дагаре был недолго. Через год прибился к одной ватаге, поплавал по морям…
    — С пиратами связался? — заинтересовался капитан.
    — Было дело. Честно говоря, я, как деньжатами разжился, хотел потом его нанять, чтоб через горы караван наш перевел в обход фарландской и дагарской стражи, но мне сказали, что с той поры, как он с магом Эрном на дракона пошел, его больше никто не видел. Короче, все решили, что он погиб. Умно поступил ваш герцог. Вовремя отошел от дел. Деньжат в его мешочке было много. Я так полагаю, он купил где-нибудь в тихом месте домик и осел в нем со своей девчонкой…
    — Какой девчонкой? — встрепенулся капитан.
    Колетто даже застонал, сообразив, что умудрился-таки проговориться.
    — Рыжей, — мрачно сдал он свой последний козырь, — той, что за пазухой его парки сидела. Он когда мимо расселины проходил, она оттуда голову высунула.
    — Откуда он ее там взял? — опешил лорд. — Вокруг же горы.
    — Вот чего не знаю, того не знаю, — честно сказал Колетто. — А все, что знал, уже сказал. Теперь можете отправлять меня в тюрьму.
    — Нет, — отрицательно качнул головой лорд, — в тюрьму ты не пойдешь.
    — Но вы же обещали… — отшатнулся уголовник.
    Лорд поднял руку, заставив бандита замолчать.
    — Сезар, этот урод — единственный, кто видел законного наследника имперского престола в зрелом возрасте. Так что возьми его под свою опеку. Прикажи его отмыть, вычистить, подлечить… нет, пусть в себя приходит по дороге. Здесь ему светиться нет нужды. Собирай отряд. Поедете под видом купцов, все в гражданском платье. Я дам распоряжение управляющему. Он соберет подводы. Сегодня в порт как раз пришла моя фелука. Грузите на нее товар, отчаливайте и сразу же берите курс на Дагар. Здесь, в Фарландии, этого мерзавца, — кивнул лорд на Колетто, — держать все время на цепи. В Дагаре от цепей освободите, чтоб не привлекать внимания, но следить за ним в оба глаза! Ваша задача — найти герцога, но в контакт с ним не вступать. Как только истинный наследник Фарландского престола будет обнаружен, немедленно об этом дать мне знать почтовым голубем. Все ясно?
    — Все! — вытянулся в струнку капитан.
    — А теперь ты. — Лорд брезгливо посмотрел на уголовника. — Имеешь шанс не только спасти жизнь, но и получить свободу. Как я уже сказал, ты — единственный, кто видел герцога в уже зрелом возрасте, а значит, легко сможешь его опознать. Если тебе это удастся, обещаю отпустить на волю при условии, что ты о герцоге Корнелиусе Сикорском забудешь навсегда и будешь нем как рыба. Моя фелука доставит тебя потом на один из островов Сельгрейского архипелага. Туземцы там очень добрые. Будешь жить с ними в любви и согласии. Ты, кстати, грамоте обучен?
    — Нет, но, если надо, научусь, — воспрянул духом уголовник.
    — Не стоит напрягаться. Это хорошо… это очень хорошо, что ты неграмотный. Сезар, отправь его пока в тюрьму. В одиночную камеру. Разговаривать ни с кем не разрешать под страхом смертной казни. Как закончишь, сразу возвращайся за дополнительными инструкциями, а я тем временем подготовлю все необходимые бумаги.
    — Будет исполнено, мой господин! — Капитан рывком сдернул со стула уголовника, выволок его из кабинета и осторожно закрыл за собой дверь.
    Лорд азартно потер руки и схватился за перо. О такой удаче он и не мечтал. Живой потомок династии Сикорских! Вот оно, то знамя, под которое встанет большинство дворян. Много, очень много знати пострадало от имперских замашек Карла, и она уже с трудом балансирует на грани банкротства. Тут главное — успеть до окончания строительства флотилии. Победоносная война, пусть глупая, ничего не дающая империи, кроме кучи проблем, но все-таки победоносная война укрепит позиции Карла, и сковырнуть его с насиженного трона станет более проблематичным.
    Лорд уже дописывал последнее письмо, когда в кабинет вернулся капитан.
    — Закрой плотнее дверь, Сезар, — не отрываясь от письма, приказал Эдвин.
    Капитан послушно прикрыл дверь, терпеливо дождался, когда лорд поставит на пергаменте последнюю точку, и только после этого задал вопрос:
    — Мой лорд, я не все понял относительно преступника. Вы дали слово…
    — Сохранить ему не только жизнь, но и свободу? — усмехнулся лорд. — Все правильно. Обещал и обещание сдержу.
    — Но он же сдаст! При первой же возможности нас сдаст. Его насквозь видать! У таких, как он, нет ни стыда, ни совести, ни чести.
    — Знаю, — спокойно кивнул лорд, запечатывая сургучом послание. — Я обещал и свое обещание выполняю. А ты ему случайно ничего не обещал?
    — Нет.
    — Вот и прекрасно. Как только дело будет сделано, доставите его на остров Голубой Лагуны Сельгрейского архипелага.
    До капитана наконец дошло, и он оглушительно расхохотался.
    — Вижу, ты понял меня правильно. Туземцы там очень добрые, хороших мальчиков любят, можно сказать, день и ночь. Да, и прежде чем выпустить его на берег, не забудь отрезать мерзавцу язык и на всякий случай пальцы рук и ног, а вдруг соврал, скотина, что неграмотный? Так оно, знаешь ли, надежней.
    — Будет исполнено, мой лорд! Разрешите исполнять? — вытянулся по стойке смирно Сезар.
    — Исполняй, мой друг, исполняй, — вручил ему письма Эдвин. — Удачи, капитан. Я с нетерпением буду ждать от тебя известий.

8

    Громогласный рык, закончившийся жалобным предсмертным хрипом, заставил Вику подскочить. Рядом заворочалась Айри.
    — Ты чего? — сонным голосом спросила она.
    — Слышишь? Кто-то чавкает, — прошептала Вика.
    — Грызль хрума поймал, — протяжно зевнула девушка. — Спи.
    — Заснешь тут, — поежилась Виктория.
    — Ты что, проголодалась? — Айри села, потрясла головой, пытаясь отогнать сонную одурь. — Не советую у грызля хрума отнимать. Ночью с ним лучше не связываться. Лучше бубликом перекуси. Только все не ешь. А то шкрябы дверцы откроют, а у порога на ветке гуркок сидит.
    — Гуркок?
    — Ага. Тот, которого я вчера за хвост с дерева сбросила, помнишь?
    — И зачем он там сидит?
    — Нас с тобой караулит. Думает нами закусить, дурачок.
    — Ну вот зачем ты его сбросила, Айри? — заскулила Вика.
    — Ну… Нам же нужно было где-то ночевать, а он наш домик чуть не занял. А до следующего домика по деревьям еще скакать и скакать.
    Вика вспомнила, как эта амазонка отвоевывала вчера место для ночлега, и невольно поежилась. Юная каратистка изрядно струхнула, когда ее новая подруга внезапно сделала гигантский прыжок, чуть не стряхнувший Вику с ветки, кошкой взметнулась вверх и со всей силы дернула за хвост огромную змееподобную рептилию с узкой хищной мордой, тело которой было покрыто короткой гладкой шерстью, и та, злобно шипя, ухнула вниз. Лишь треск ветвей отмечал траекторию ее полета.
    — А как мы отсюда будем вылезать?
    — Что значит — как? — удивилась Айри. — Как рассветет, бублики долопаем и выйдем.
    — А гуркок?
    — Прогоним. Этот просто глупый попался, молоденький, со мной еще не сталкивался. Спи!
    — Да не могу я заснуть, когда вокруг такое! Хрумы грызлей жрут, нас гуркоки всякие поджидают.
    Айри засмеялась.
    — Ты чего? — обиделась Вика.
    — Да вот представила себе, как хрум грызлем закусывает. — Юная амазонка еще раз зевнула, прислушалась к разноголосице ночной сельвы. — Ладно, теперь все равно засыпать нет смысла. Минут через десять рассветет.
    — Как определила? — удивилась Вика. — Тут же темно, хоть глаз коли.
    — Чмоки зачмокали, — пояснила Айри. — Они всегда перед самым рассветом просыпаются кзявками подкрепиться. Слушай, я вот вчера так и не поняла: если вы в своем Рамодановске на железках ездить и летать умеете, то почему обратно вернуться не можешь?
    — Да сколько раз тебе долбить можно? Техника — это не магия! — разозлилась Вика, в очередной раз осознав безвыходность своего положения. — Я вот с этой магией и вляпалась. Прочитала заклинаньице от Гингемы, блин! Вот что теперь делать? Что?!
    — Тихо! — поспешила тормознуть Айри новую подругу, услышав в ее голосе нотки зарождающейся истерики. Она по опыту (Тич постоянно устраивал истерики по любому поводу) знала, что панические настроения надо гасить в зародыше, и попыталась закатить Вике пощечину. — Я в смысле хотела сказать: «Не паникуй», — удивленно пробормотала Айри, почувствовав свою руку в стальном захвате каратистки.
    — Еще раз так сделаешь: оторву, — грозно сказала Вика.
    Подготовка у девицы, надо сказать, была великолепная.
    — Здорово! — одобрила Айри. — Ты что, как и я, в темноте видишь? Я думала, кроме меня, так никто не может.
    — Ни фига я не вижу. Тут темно как у негра в… — Вика заткнулась, решив не уточнять, какое место на теле негра она имела в виду.
    — А как мою руку поймала?
    — По звуку. — Вика разжала пальцы.
    — Молодец! — Айри потерла полураздавленное запястье. С такой ловкостью и силой она еще не сталкивалась. — А чего по деревьям так плохо скачешь?
    — Я те чё, обезьяна? — обиделась Вика. — Лучше скажи: чего драться полезла?
    — Ну как? У тебя же истерика начиналась. В таких случаях надо с ходу по морде… ой… извини! Папа не любит, когда я так выражаюсь. По лицу!
    — И это ты называешь истерикой? — презрительно фыркнула Вика. — Ты еще настоящих истерик не видела. Хотя откуда тебе знать, в лесу живешь.
    — Ты меня тоже за дикарку-то не держи, — теперь уже обиделась Айри. — В лесу я гуляю, а живу в замке.
    — Ух ты! Служанкой там подрабатываешь? — язвительно спросила Вика.
    — Нет, княжной, — невозмутимо ответила Айри. — Единственной на весь Дагар, между прочим.
    — У вас здесь дефицит князей?
    — Ага. Графов и маркизов пруд пруди, а князь один — мой папа, ну а я — княжна.
    — За тебя принцы случайно не сватаются? — Вика не верила ни одному слову новой знакомой.
    — Да посватался недавно один гад. — Голос у Айри был такой расстроенный, что Вика засомневалась: а вдруг не врет? В принципе почему бы в столь диком мире этой полуголой амазонке и не быть княжной? Да запросто. Может, у них и короли голышом по лианам скачут.
    Вика невольно захихикала, представив себе светский раут местного бомонда. Перед ее мысленным взором появился волосатый король в звериной шкуре, который сидел в своем «дворце»-пещере на самом почетном месте у костра. На костре жарится нанизанный целиком на вертел кабан, а вокруг толпятся «герцоги» и «графы» в ожидании, когда им кинут кость.
    — И чем тебе твой принц не угодил?
    — Всем!
    — Старенький, коржавенький урод?
    — Судя по портрету, нет, — сердито откликнулась Айри.
    — У вас тут рисуют портреты? — удивилась Вика. — На чем?
    — Что значит — на чем? На холсте.
    — А не на стенах пещер? — на всякий случай уточнила каратистка.
    — Вик, ты что, издеваешься?
    — Да нет… просто в этих джунглях…
    — Я здесь просто отдыхаю, — отчеканила Айри. — Между прочим, мы, прежде чем нас застала ночь, шли ко мне домой, в замок. Хотя… чего я там забыла? Еще припрется туда этот принц, и что я с ним делать буду?
    — У-у-у… да у тебя проблемы, подруга. Никак парня на стороне завела?
    — Никого я не завела. Ларс де Росс просто… — Айри запнулась.
    — Понятно. Он кто?
    — Никто. Обычный граф. Но какие романы пише-е-ет…
    — Ого! Раз в этом мире пишут романы, то еще не все потеряно.
    — Лучше б присоветовала чего, — недовольно пробурчала Айри.
    — Это я запросто. У тебя же стандартная ситуация: быть или не быть, пить или не пить. А если не знаешь, что делать, путь только один: к гадалке. У нас все девчонки так делают.
    — Точно! — обрадовалась Айри. — К Зюзику надо идти!
    — К кому?
    — К Зюзику Пропойведнику. Он в трактире «Крутой Рог» Северного форта судьбу предсказывает.
    — В трактире? — насторожилась Вика.
    — Ага. Говорят, ему там после третьего стакана астральный канал открывается.
    — Ой, гложут меня смутные сомнения…
    — Да ты чё! Все нормально! Я у него все про Ларса выведаю, а ты про то, как обратно в свой Рамодановск вернуться.
    — Ну давай попробуем, — неуверенно сказала Вика. — До этого форта далеко?
    — Ну… если б я была одна, то завтра к полудню добралась бы. А с тобой дня два ползти придется. Жаль, лошадей нет.
    — А что?
    — Да твой костюм вполне за костюм для верховой езды или охотничий сошел бы, а без коней побьют.
    — За что?
    — За то, что в мужской одежде ходишь.
    — Дикие вы все-таки. В мужском побьют, без коней побьют.
    — Папа мне сказал, что в разных странах у разных этнических групп свои нормы этики и морали. И если в одном обществе неприлично появляться без бабочки на шее, то в другом верхом неприличия считается прийти на официальный прием в одежде.
    — Ух ты! — опешила Вика. — Айри, извини. Оказывается, здесь не такая уж и глухомань. Давай забудем про наскальные рисунки. Папаша у тебя продвинутый. У нас по этому поводу, правда, несколько иначе говорят.
    — А как у вас говорят?
    — У нас говорят: со своим уставом в чужой монастырь не лезь, а то тебе этот устав в такое место засунут — не обрадуешься. Однако другого костюма у меня нет. Что делать?
    — Ерунда. Небольшой крюк сделаем. У меня около каждого форта Прикарденского леса схроны есть. Северный форт не исключение. Там и переоденемся. Идет?
    — Идет.
    — Тогда сдергивай последний бублик, он за твоей спиной висит, и сразу падай на пол.
    — Зачем?
    — Чтоб гуркок промазал. Он, как дверки откроются, мимо шкрябов пролетит, об тебя споткнется, я его поймаю и хвост в пасть запихаю.
    — Зачем? — опешила Вика.
    — Чтобы он подавился.
    — Нами?
    — Хвостом.
    — К чему такие сложности? Может, сразу ему в морду, и пусть летит?
    — Еще чего! Ты что, нормально подкрепиться перед дорогой не хочешь? У гуркоков мясо знаешь какое вкусное! Особенно в хвостовой части. Ему как дышать нечем станет, он себе хвост откусит, выплюнет его и убежит. И мы с завтраком, и ему хорошо.
    — Ему-то чем хорошо?
    — Без хвоста быстрее бегать будет, и пищи меньше на пропитание добывать придется. Да ты его не жалей. У гуркоков хвосты быстро вырастают. Через две недели он как новенький будет.
    — Ну разве что как новенький, — вздохнула Вика, нащупала за своей спиной последний бублик, сдернула его со стенки бубличного дерева и рухнула на пол.
    Она явно поспешила. Нетерпеливый гуркок, который давно уже ждал у порога, сжавшись в тугую пружину, просвистел над ней, умудрившись не запнуться о девичье тело, и вляпался в противоположную стенку дупла. В битву немедленно вступила Айри. Юная амазонка начала скручивать гибкое змеиное тело хищника в бараний рог, старательно запихивая ему в пасть собственный хвост. Гуркок активно сопротивлялся, но, когда на него сверху навалилась еще и Вика, вынужден был сдаться и начал отгрызать себе все лишнее, что Айри от него и добивалась. Против двух девиц с разыгравшимся на свежем воздухе аппетитом он сделать ничего не смог…

9

    — Капитан где? — Купец первой гильдии Касьян еще раз сверил накладные, поскреб курчавую рыжую бородку и одобрительно кивнул такой же рыжей головой.
    — С администрацией порта таможенные вопросы утрясает, — лаконично ответил суперкарго.
    — Добро. Когда закончите погрузку?
    — Часа через два.
    — И сразу отчаливаете?
    — Разумеется.
    — Передай капитану, чтобы не спешил. Пусть станет на рейде и ждет приказа. Сегодня его точно не будет, так что команду до утра можно отпустить на берег.
    — Но простой…
    — Будет отдельно оплачен. — Купец отцепил от пояса увесистый кошель и передал его помощнику капитана.
    — Однако, согласно распоряжению Клода Карденского…
    — Князь в курсе. Я выполняю его приказ.
    — Князь? — удивился суперкарго.
    — Да, ваш хозяин уже князь, — кивнул купец. — Вот, кстати, образец его новой гербовой печати. — Касьян извлек из кармана кафтана грамоту, подтверждающую его личные полномочия как торгового представителя князя Клода Карденского.
    Суперкарго освидетельствовал подпись владельца фелуки (торговая флотилия Клода Карденского за последние годы уже выросла до двадцати пяти кораблей), полюбовался на искусную печать поверх энергичного росчерка новоиспеченного князя: парящий в воздухе дракон на фоне снежных вершин гор, — и о чем-то задумался.
    — Где-то я такую уже видел? — наморщил лоб помощник капитана. — Да это же старый герб Фарландии!
    — Тоже мне, геральдист нашелся, — усмехнулся купец. — На гербе династии Сикорских изображен орел на фоне гор, а не дракон.
    — А все равно похоже.
    — Ну похоже и похоже, — нетерпеливо отмахнулся купец. — А теперь слушай внимательно. Князь велел передать, чтобы вы захватили с собой еще пассажиров и, пока они не прибудут, стояли на рейде.
    — Пассажиры?
    — Да. Прибудут либо этой, либо следующей ночью. На лодке подгребут. Команде их видеть ни к чему. Их будет пять человек. Предъявят бумагу с таким же гербом и подписью князя. Поселить в одном кубрике. Обслуживать по высшему разряду. Обслуживать будете только вы с капитаном. Команде в их каюту носа совать не обязательно.
    — Мы с капитаном команду лично подбирали. — В голосе суперкарго звучала обида. — За каждого головой ручаемся.
    — Это прекрасно, что ручаетесь, но береженого бог бережет. Из каюты они до самой Фарландии носа и сами не высунут, таков им дан приказ, и к ним лезть не надо. Команда наверняка о пассажирах так или иначе узнает. В открытом море что-то скрыть на корабле не так-то просто. Но я надеюсь, у вашей верной команды хватит ума сделать вид, что лишних пассажиров на корабле нет?
    Купец выразительно посмотрел на суперкарго, и тот понимающе кивнул в ответ.
    — Разумеется, хватит. Хозяин так щедро платит, что распускать язык просто глупо. А мы глупцов в команду не берем. Наши люди умеют молчать.
    — Я рад за них. Длинный язык может сильно повредить шее. Слушай дальше: когда прибудете в Фарландию, постарайтесь подгадать так, чтобы войти в бухту Порт-Гирея ночью, и сразу к причалу не рвитесь. Уберите паруса, подрейфуйте пару часиков недалеко от берега. И желательно, чтобы из команды на палубе в тот момент, кроме тебя и капитана, никого больше не было… ну хотя бы пару часов. А поутру особо не удивляйтесь, что каюта с пассажирами опустела. Не было их у вас на корабле. Не было. Все ясно?
    — Ясно. Ты так подробно инструктируешь, как будто мы такие операции проводим в первый раз.
    — Как говорит хозяин: повторение — мать учения.
    — Если опять взвинтят таможенную пошлину, обратно идти порожняком?
    — Ни в коем случае! Платить любые деньги и забивать трюмы до отказа! В порту можно делать вид, что зверствуете, но, как только покинете территориальные воды Фарландии, цепи со всех снять и начинать приводить в чувство. Самых больных и слабых в каюты, пусть над ними лекари хлопочут, остальных, кто покрепче, на палубе и в трюмах распределите поудобнее. Кормить всех, как на убой, и вести разъяснительную работу, чтоб сдуру не надумали бунтовать.
    — Все сделаем. Не впервой. Слушай, Касьян, ты у Клода человек доверенный, скажи: зачем ему это надо? Разорится ведь. Такие деньжищи платить за рабов и отпускать их в Дагаре на волю.
    — Клоду не нужны рабы. Ему нужны друзья и верные люди. Те, кто в Дагаре захотят остаться с ним, будут жить, ни в чем не нуждаясь, и служить ему не за страх, а за совесть. Те, кто захотят начать жизнь с нуля вольной птицей, — вперед на все четыре стороны. Как ты думаешь, эти люди когда-нибудь станут врагами Клода Карденского?
    — Вряд ли.
    — Вот именно. Знал бы ты, сколько раз эти бывшие рабы, получившие от Клода Карденского свободу, спасали ему жизнь! Сколько раз они предупреждали о происках врагов. Они ведь уже по всему Дагару расселились. Ни разу еще не подвели. В этом залог успеха хозяина. Люди! Вот припомни: Клод Карденский хоть раз своих людей подводил?
    — Ну-у-у…
    — Что ну? Когда фелуку Фелисьена пираты захватили, помнишь, какой он выкуп за нее отвалил? На эти деньги десять таких кораблей купить можно было. Думаешь, он за корабль и товар деньги платил?
    — Нет, конечно.
    — Вот именно. Он за людей платил. Они князю дороже любого товара.
    — Это да. После того случая люди Фелисьена за него стали горой, — согласно кивнул суперкарго. — Да и свое Клод потом вернул сторицей. Всю флотилию пиратов прямо в бухте их убежища накрыл. На Гаврикии теперь вообще непонятно, чей флаг развевается: то ли Дагара, то ли Клода Карденского.
    — А он еще не решил: оставить архипелаг себе или отдать его Шарлю, — хмыкнул купец.
    Суперкарго оглушительно рассмеялся, сделал рукой прощальный жест купцу и направился к сходням, по которым грузчики закатывали на палубу фелуки, а потом переправляли в трюм бочки с ворванью, двойное дно которых скрывало контрабанду: аккуратные мешочки с самоцветными каменьями, предназначенные для подкупа должностных лиц Фарландии. Рудники Клода Карденского работали круглосуточно и приносили неплохой доход.
    Касьян проводил его взглядом и, как только голова суперкарго исчезла за палубными надстройками, неспешным шагом двинулся в глубь порта в сторону кабака «Морской бриз». Там его уже ждали.
    Пухленький кабатчик Джером при виде купца приветственно кивнул ему и жестом пригласил следовать за собой. В кабаке за Касьяном был постоянно забронирован отдельный номер, который за все время существования заведения, а ему было уже почти десять лет, кроме как ему не сдавался никому. Ничего удивительного в этом не было, так как кабак целиком и полностью принадлежал Клоду Карденскому, хотя по бумагам владельцем был Джером. Князю лишний раз светиться не хотелось. И так почти треть подобных заведений Дагара принадлежала ему, а не каким-то другим частным лицам и уж тем более не короне.
    — Меня спрашивали? — коротко спросил купец.
    — С самого утра. Часть в порту ошивается, а… те, о ком вы предупреждали, уже полчаса там вас ждут, — ответил кабатчик, кивая на дверь номера. — Я решил, что им не след в общем зале светиться.
    — Правильно решил. Как с этими закончу, подгоняй остальных по одному.
    — Будет сделано.
    Касьян вошел в комнату, аккуратно закрыл за собой дверь. Трое юношей при его появлении торопливо поднялись из-за стола, почтительно поклонились.
    — Сидите, — махнул рукой купец и, чтобы не смущать молодежь, сам поспешил опуститься в кресло.
    Парни сели обратно за стол.
    — Угощайтесь, ребята, — добродушно хмыкнул Касьян, заметив, что блюдо с фруктами в центре стола осталось нетронутым.
    — Мы уже сыты, господин, — откликнулся один из юношей, чье продолговатое, с тонкими чертами лицо казалось белой маской в ореоле смоляных волос, тугой волной ниспадавших на плечи.
    — Самуэль, — устало вздохнул купец, — если мой хозяин узнает, что я присвоил себе право называть себя вашим господином, он мне руки-ноги поотрывает, голову отрубит, а потом…
    — …повесит, — хихикнул Винченцо.
    Купец укоризненно посмотрел на белобрысого юнца.
    — И зачем вас только Клод выкупил? Я ж вас еще куцыми щенятами помню, а вы? Ну никакого почтения к рыжим сединам управляющего САМОГО! — многозначительно поднял палец вверх купец. — Так, обормоты, хватит веселиться. Задание выполнено?
    Юнцы дружно загалдели.
    — Только не вразнобой! — поднял руку Касьян. — Мишель, докладывай ты.
    — Выполнено! — расплылся в довольной улыбке Мишель.
    Командир ударной диверсионной группы Клода Карденского выглядел гораздо внушительней своих подчиненных. Даже бесформенная хламида странника, путешествующего во исполнение данного своему святому обета, не могла до конца скрыть перекатывающиеся под ней мускулы.
    — Правда, не до конца, — сразу уточнил Самуэль.
    — Три корвета сумели со стапелей спустить, прежде чем огонь до них добрался, — пояснил Винченцо.
    — Но они еще не достроены до конца, — спокойно сказал Мишель, — и достраивать их теперь негде. Верфь сгорела дотла и весь заложенный Фарландией военный флот тоже. Так что…
    — Полгода у Дагара еще есть, — с невыразимым облегчением выдохнул купец, откидываясь на спинку кресла. — Ребята, знали бы, какие вы все-таки молодцы! Ей-богу, не будь вы пацанами, каждого в отдельности бы расцеловал.
    Юнцы зарделись, гордые и донельзя довольные похвалой правой руки господина.
    — По-хорошему вам бы сейчас отдохнуть…
    — Да мы, пока сюда добирались, отдохнули!
    — Море спокойное!
    — Ни одной бури.
    — А на Фарденских островах, где мы пополняли провиант, такие туземочки!!!
    Купец невольно усмехнулся, отечески посмотрел на молодежь.
    — Ладно, быть по сему. В принципе Клод в вас и не сомневался. Так мне и сказал, что сразу в бой рваться начнете. И задание для вас очередное придумал.
    Юноши навострили уши.
    — Возможно, это будет последнее задание для вас. Если его выполните, больше операций в тылу врага не предвидится. Потом вы потребуетесь, когда начнутся уже настоящие боевые действия. Прямой бой. А он, скорее всего, не за горами.
    — И мы отомстим наконец за своих предков! — страстно выдохнул Мишель.
    — О!
    — Да!
    — Мстить только узурпатору! — строго сказал купец. — Пусть месть не ослепляет вас. Не забывайте о своих корнях. Ваша родина — Фарландия, которая стонет под пятой узурпатора уже четыре десятка лет.
    — Мы это помним, — кивнул Мишель. — Что нам нужно сделать на этот раз?
    — На этот раз ваша задача будет проще. И она не столько боевая, сколько дипломатическая.
    — В роли дипломата представляю себя с большим трудом, — усмехнулся Самуэль.
    — Я имею в виду, что ваша цель на этот раз — аккредитованный в Фарландии посол Ичгарнии Адрек, — улыбнулся Касьян. — Этот боров окончательно спился на дипломатической службе и забыл о том, чьи интересы должен представлять в империи. Война Ичгарнии с Дагаром началась не без его активного участия, с подачи, разумеется, имперских спецслужб Фарландии. Пора применить их методы. Стесняться больше не будем. Посол должен быть убит, и сделано это должно быть так, чтобы ни у кого сомнений не возникло, чьих это рук дело. Король Ичгарнии должен быть на все сто процентов уверен, что империя нагло плюнула ему в лицо.
    — И пошла на военно-политический союз с Дагаром… — задумчиво сказал Мишель.
    — А это значит ритуальное убийство, — оживился Самуэль.
    — Характерное только для имперских спецслужб, — многозначительно поднял палец вверх Винченцо.
    — Все-таки хорошо вас учили, — одобрительно кивнул купец. — Но, если бы вопрос решался так просто, посол давно был бы уже мертв, и, возможно, войны между Дагаром и Ичгарнией удалось бы избежать. Здесь есть нюанс. Если посол будет убит безликой тенью, хотя и с признаками ритуального убийства, Фарландия тут же начнет вопить о провокации спецслужб Дагара и будет абсолютно права. Посол должен быть убит конкретным человеком. Человеком, имеющим самое прямое отношение к спецслужбам Фарландии.
    — И где нам такого человека найти? — нахмурился Мишель.
    — Искать не надо. Он уже есть. Недавно один из моих кораблей, прибывших из Фарландии, доставил в Дагар «зайца», умудрившегося незаметно пробраться в грузовой трюм. Гнилой человечек, мерзопакостный. Князь попросил своего мага применить к нему заклинание абсолютной истины, после чего провел с ним обстоятельную беседу. Вскрылись интереснейшие факты. Этот мерзавец, его зовут Салех, бежал от гнева своего хозяина. А хозяином его был некто Адрек.
    — Какая удача! — обрадовался Винченцо.
    — Совершенно верно, — согласился с ним купец. — Этот Салех выполнял особые поручения своего хозяина. Поручения очень далекие от посольской деятельности. — Касьян поморщился.
    — Какие именно? — заинтересовался Мишель.
    — Поставлял ему женщин. Этот посол, оказывается, порядочная скотина и извращенец. Обычные постельные утехи его не возбуждают. Задача Салеха была этих женщин ему поставлять, а потом избавляться от трупов. Тайная канцелярия Фарландии, скорее всего, знала или подозревала о забавах посла, но он был нужен Фарландии, и, пока дело касалось только проституток, на все закрывала глаза. Однако недавно Салех ошибся. Он выкрал девушку, проходившую по своим делам мимо публичного дома. Поблизости не было никого, момент был удобный. Он оглушил ее, затащил в карету и доставил своему хозяину. Она пришла в себя, когда этот изверг уже начал куражиться над ней, и тут выяснилось, что она дочь вдовствующего виконта де Луастье. Его отец когда-то промотал все свое состояние, и все, что осталось сыну, — это родовой титул, пенсион капитана имперской гвардии в отставке и красавица-дочка. Салех, как и Адрек, тоже был извращенцем. Он любил подглядывать за забавами хозяина в щелочку, а потому, когда Луиза, так звали несчастную, назвала имя своего отца, наивно думая, что это остановит ее мучителя, сразу ударился в бега. Он понял, что ему теперь не жить, как и этой девчонке. Впрочем, у Луизы с самого начала шансов не было.
    — Я его убью… — Лицо Винченцо перекосилось от бешенства.
    — Только попробуй — нахмурился Касьян. — Этого мерзавца вы все будете беречь как зеницу ока, по крайней мере до тех пор, пока с ним не побеседует виконт де Луастье. А потом делайте с ним, что хотите.
    — Если с ним побеседует отставной капитан, нам уже ничего делать не придется, — с сожалением вздохнул Мишель.
    — Правильно понимаешь ситуацию. Теперь одна очень важная деталь. Прежде чем допустить виконта до беседы с этой мразью, возьмите с него слово, что виновный в смерти его дочери будет наказан при большом скоплении народа человеком, одетым в парадную форму капитана имперской гвардии. Думаю, он такое обещание даст.
    — Да, — кивнул Мишель, — в этом случае имперские спецслужбы не смогут замазать этот факт.
    — Умница. Так вы все поняли?
    — Все, — дружно кивнули диверсанты.
    — Тогда вот вам пропуск на корабль. — Касьян выудил из кармана своего необъятного купеческого кафтана грамоту, заверенную гербовой печатью князя. — Маг с пленником у Фила под присмотром. Где это, вам не надо объяснять.
    Диверсанты дружно кивнули.
    — Ближе к вечеру, — продолжил инструктаж Касьян, — захватите их с собой. Здесь на рейде этой ночью встанет фелука «Туманный фьорд». Сейчас она под погрузкой. В каютах только авральная команда, на палубе капитан и суперкарго. Остальные в увольнении на берегу. Фелука к тому времени уже пройдет таможню, так что грузитесь смело. Грамоту предъявите капитану или его помощнику. Дальше как обычно. Отдельная каюта, а как достигнете Фарландии, до берега вплавь. Средствами на проведение операции вас снабдит на месте Уго.
    — Короче, все, как обычно, — кивнул Мишель.
    — Совершенно верно, — подтвердил купец. — Еще вопросы есть?
    — Нет. Передайте от нас привет господину.
    — Обязательно.
    Юные диверсанты вышли из-за стола, почтительно поклонились купцу и бесшумной мягкой походкой покинули номер.
    — Та-а-ак… полгода у Дагара есть, — радостно потер руки Касьян. — Ах, какие же вы у меня молодцы, ребятки! А если еще и с послом грамотно сработаете…
    В дверь деликатно постучали.
    — Господин купец, к вам на прием просится приказчик торгового дома «Феликс и сыновья», — послышался из-за двери голос кабатчика.
    — Зови.
    Дверь приоткрылась, в комнату просочилась долговязая личность, склонилась, являя глазам купца гладкую прическу с пробором, разделившим голову пополам.
    — Давно вас ожидаем-с, господин Касьян.
    — Дела, дела. Ну что у тебя нового, Сигон?
    — Тут такое… даже не знаю, будет вам интересно это или нет…
    — Ты рассказывай, а я уже сам решу.
    — Вчера в порт прибыла торговая фелука лорда Эдвина… Ну того, что…
    — Владыка Южной провинции империи, — нетерпеливо махнул рукой купец. — И что?
    — Ну прибыли-то вроде бы с товаром…
    — Дальше, дальше, не тяни.
    — Но почему-то им не торгуют. Проводника на свой товар ищут. Чтоб через Карденские горы караван провести.
    — Обратно в Фарландию? — опешил Касьян. — Они что, обалдели?
    — Вот и я о том. Нет, внешне все шито-крыто. Они вроде и представляются не как фарландские купцы. И товар якобы не фарландский — специи с Сельгрейских островов. Хотят контрабандой, без уплаты таможенных сборов, через Карденские горы в Фарландию доставить.
    — Ну и пусть доставляют. Нам-то какая печаль?
    — Да гложут меня смутные сомнения, что не товар их интересует и не таможня, а проводник. Некто Вепрь.
    — Кто? — вздрогнул купец.
    — Вепрь. Вы, возможно, и не знаете, но была в Дагаре когда-то такая личность. В свое время об этом проводнике легенды ходили. Караваны через Карден водил. О нем, правда, уже давно ничего не слышно.
    — С чего ты взял, что им нужен именно Вепрь?
    — С того, что им уже не одного проводника предлагали, но они рогом уперлись. Подай им Вепря и все! И слушать не хотят, что Вепрь или погиб уже давно, или отошел от дел. Денежки немалые предлагали тому, кто их на его след наведет. Командует этими ребятками один шустрый парень по имени Сезар. Купцом прикидывается, но его уже опознали. Он капитан личной гвардии лорда Эдвина. Поручитель по особым важным делам. Остальные, судя по выправке, переодетые солдаты. Всюду таскают за собой какого-то старика с довольно гнусной рожей. Так глазами во все стороны и зыркает. Вроде и не пленник, но глаз с него люди Сезара не спускают. Чуть он в сторону, его сразу тычком в бок на путь истинный направляют.
    — Что за старик?
    — Кто ж его знает? Рыжий такой, весь в морщинах, глаза наглые, навыкате. Они его зовут Колетто.
    — Интересно… Вепря, значит, ищут?
    — Его, родного.
    — Ладно, учтем. Через пару часиков я наведаюсь в вашу лавку, куплю чего-нибудь пообъемистей, а ты как образцовый продавец оставишь лавку на младшего продавца и лично поможешь мне доставить товар до дома. По пути покажешь мне людей лорда. Только незаметно, издалека.
    — Понимаю-с.
    — Это хорошо, что понимаешь. Что еще хорошего скажешь?
    — Краска для волос подорожала.
    — Ты что, обалдел?
    — Почему — обалдел? Сведения достоверные.
    — Да какое мне дело до цен на краску? — начал сердиться купец. — Я тебе не за прейскурант бытовой химии плачу.
    — Если припомните, господин Касьян, вы рекомендовали мне обращать внимание на все странности, происходящие в Данзегаре.
    — Было такое дело, рекомендовал.
    — Вот я и докладываю: краска для волос ни с того ни с сего подорожала. Причем только черная и белая. Крестьяне, прибывающие на городской рынок со своим товаром, скупают эти краски на корню. Попытки выяснить, зачем им в таком количестве потребовались эти краски, успехом не увенчались. Крестьяне отказываются говорить наотрез. Кто краснеет, кто мнется, а кто в ярость начинает впадать и сыпать проклятия в адрес каких-то извращенцев, но все молчат. Единственное, что я из всего этого понял: рыжим в Дагаре отныне быть не модно.
    — Гмм… действительно странно. Как ты думаешь, почему крестьяне молчат? Чего боятся?
    — По-моему, они не боятся, а просто стесняются. Им в чем-то очень стыдно признаться.
    — Ну дела… еще что интересное есть?
    — Пожалуй, все.
    — Ты неплохо поработал. — Купец извлек из камзола кошель. — Здесь двойной гонорар. Переплачиваю за дополнительную услугу. После того как покажешь людей лорда, дождись, когда я уйду, а потом подкатись к капитану Сезару. Намекнешь ему, что сможешь свести с человеком, обладающим информацией о Вепре. Сколько ты с него слупишь за эту информацию, меня не волнует. Меня волнует только одно: чтобы он завтра к полудню был в таверне «Крутой Рог» Северного форта. Скажешь, что нужный человек найдет его сам и обстоятельно с ним побеседует. Непременное условие: капитан в таверне должен быть один. Если хоть один его человечек рядом будет ошиваться, разговора не будет. Все понял?
    — Все.
    Приказчик подхватил кинутый ему кошель и, пятясь, с поклонами удалился.
    — Это кому же я понадобился через столько лет? — задумчиво потеребил рыжую накладную бороду князь Клод Карденский, он же купец первой гильдии Касьян. — Надо будет этого капитана взять за жабры. Лорд Эдвин… Если мне память не изменяет, его род всегда был лоялен нашему дому… Правда, и против узурпатора до сих пор особо яро не выступал…

10

    За два дня путешествия по джунглям у Вики наметился явный прогресс. Она уже достаточно уверенно прыгала по веткам и научилась выбирать именно те лианы, которые донесут ее до следующего дерева. Конечно, до Айри ей еще было далеко, но тем не менее к полудню второго дня пути они добрались до отрога Карденских гор. Длинный язык ответвления основного горного хребта прорезал джунгли насквозь и плавно нисходил к равнине Дагара. Именно в таких местах и стояли форты — небольшие военизированные крепости-города, охраняющие северные границы королевства. Через Прикарденский лес пойдет только сумасшедший, а вот через горы умелые проводники вполне могли провести небольшие отряды. И если даже только половина из них выживет, проскочив незаметно мимо драконов, то, соединившись в заранее обусловленной точке сбора на выходе, такие отряды в состоянии штурмом взять небольшой город, охраняемый лишь городской стражей. От подобных отрядов, пытающихся прорваться со стороны Фарландии, да от набегов горных племен диких чергел и защищали приграничные форты. В последнее время, правда, чергелы успокоились и уже не тревожили Дагар. В этом была несомненная заслуга Клода Карденского, сумевшего завязать с ними деловые отношения и заключить мирный договор. Никто не мог понять, как ему удалось это сделать, так как горцы на контакт никогда не шли и уничтожали любого осмелившегося прийти в их горы. Возможно, именно за это драконы и не трогали племена, которые служили дополнительным барьером на пути к их драгоценной Заповедной долине, расположенной в самом сердце Карденских гор.
    — Теперь тихо, — прошептала Айри.
    Девушки стояли на суку огромной ветви могучей терквойи, держась за морщинистую кору ствола, и смотрели на каменную громаду, вздымающуюся вверх прямо напротив них.
    — А что случилось?
    — Там, — ткнула Айри пальчиком вниз, — иногда люди из форта ходят.
    — Ну и что?
    — Ничего. Я два года назад сунулась в свою гардеробную, а они снизу рты раззявили. Выпучились на меня, как лягухи. До сих пор по форту рассказы ходят про голую обезьяну обалденной красоты.
    — Почему голую? — не поняла Вика.
    — Да перед этим дождик прошел, — досадливо поморщилась Айри. — Хорошо хоть они лица моего не видели.
    — Гммм… ну да. — Вика ничего не поняла, но сделала вид, что разделяет озабоченность своей новой подруги.
    Айри настороженно вглядывалась вниз.
    — Слушай, я вот одного не пойму, — задумчиво сказала Вика.
    — Чего не поймешь?
    — Как мы друг друга понимаем?
    — В смысле?
    — Ну вот ты на каком языке говоришь?
    — Что значит — на каком языке? Я говорю просто языком. Тем, который у меня во рту.
    — Ты меня не поняла. Вот твоя страна как называется?
    — Дагар.
    — Значит, ты говоришь на дагарском языке. А в какой-нибудь другой стране… Какие у вас еще страны есть?
    — Много разных стран есть. За Карденскими горами Фарландия, рядом с Дагаром Ичгарния.
    — Вот, Фарландия. Там люди говорят на фарландском языке, а в Ичгарнии…
    — Что ты за чушь несешь! У нас везде говорят одинаково и все говорят языком. Своим собственным, между прочим.
    — Это многое объясняет, — потрясла головой Вика, — кроме одного.
    — Чего именно?
    — Того, что вы все говорите на русском.
    — Знаешь что, подруга, по-моему, ты перегрелась. — Убедившись, что внизу никого нет, Айри сунула в руки Вике лиану. — Вот эта подойдет. Должна до места донести. Нам вон туда, — кивнула она на едва приметный выступ скалы, подхватила соседнюю лиану и спрыгнула с ветки.
    Ее гибкое тело пронеслось по широкой дуге и мягко приземлилось на каменном выступе.
    — Давай, — махнула она рукой.
    Вика сорвалась с ветки и ухнула вниз. Каменная громада стремительно приближалась. Бедная каратистка тихонько заскулила и от ужаса закрыла глаза. Одно дело — прыгать с дерева на дерево, где есть хоть какое-то свободное пространство, а тут…
    — Да отпусти ты ее, дура! — сердито зашипела Айри, сдергивая подругу с лианы.
    — Ма-а-ама… — проблеяла Вика, судорожно вцепившись в Айри.
    — Что тебе, доченька? — язвительно спросила юная амазонка.
    — Еще немного, и тебе памперсы пришлось бы мне менять, вот что, — сердито откликнулась Вика. — Нет, дома все-таки лучше. Открыл дверку шкафа, вот тебе и гардероб!
    — А памперсы — это что?
    — Памперсы — это то, чего на мне сейчас нет, — буркнула Вика. — Нам теперь куда?
    — Туда.
    На этом выступе скалы они для ничьих излишне любопытных глаз были не видны, а потому Айри, уже не заботясь о маскировке, отвалила в сторону плоский камень, закрывающий узкий лаз в пещеру.
    — Ты уверена, что я туда протиснусь? — заколебалась Вика.
    — Уверена. Надо только с тебя лишнее снять.
    — С ума сошла? Я и так уже все ноги себе разодрала, не хватает, чтоб еще и жо…
    Айри начала бесцеремонно стаскивать с подруги джинсовку. Вике за время этого похода действительно досталось. Домашние тапочки с нее слетели еще в первый день пути, о чем она в принципе не очень жалела, так как в них по деревьям лазить было несподручно, а теперь последнее снимают! Однако делать было нечего. Девушка начала разоблачаться.
    — Ух ты! — восхищенно ахнула Айри. Со спины ежившейся на легком ветерке Вики золотой дракон смотрел на юную амазонку налитыми кровью глазами, хищно ощерив пасть. — Что это?
    — Дурь. От тренера за эти художества я уже получила. Мне что, догола раздеваться? — сердито спросила девушка, на которой осталось только нижнее белье.
    — Не-е, думаю, теперь пролезешь. А это что такое? — ткнула она пальчиком в трусики Виктории.
    — Ты что, нижнего белья никогда не видела?
    — Нет. А зачем оно нужно?
    — У-у-у… какая глухомань… хотя у нас в Средние века вроде тоже нижнего белья не носили.
    — Ладно, потом мне про нижнее белье расскажешь… и про верхнее тоже. Полезли.
    Айри подала пример, ужом скользнув в темный лаз пещеры. Следом, пыхтя, протиснулась Вика. По комплекции девушки были очень похожи, но в бедрах каратистка была чуток попышнее. Тем не менее она сумела «войти» в гардеробную без ущерба для здоровья. Стенки лаза были такими гладкими, словно над ними трудилась бригада высококвалифицированных шлифовальщиков, и каратистка не получила ни одной царапины. В глубине пещеры послышались негромкие удары. Каждый удар сопровождался снопом искр. Они падали на лучину, которая скоро затлела, а потом вспыхнула, и на ней заиграли яркие язычки пламени. Айри поднесла лучину к фитилю, торчащему из широкой глиняной чаши, наполненной черной маслянистой жидкостью. Фитиль быстро разгорелся, высветив стены пещеры. Они были такие же гладкие, как пол и полок.
    — Н-н-никак в бывшее русло подз-з-земной реки п-п-попали, — слегка вибрируя от холода, отстучала зубами Вика.
    В пещере действительно было не жарко.
    — Чего?
    — Холодно тут, вот чего! И как т-т-ты тут не мерзнешь?
    — Не знаю. Папа говорит, что я дикарка. Могу голой на снегу спать. — Айри взяла в руки масляный светильник и двинулась по пробитому подземной рекой ходу в глубь горы.
    — И часто тебе это приходится делать? — Вика подхватила свою джинсовку и потрусила вслед за подругой, зябко перебирая босыми ногами по округлым, обточенным водой камням.
    — Нет. С тех пор как нас с Тичем лавина накрыла, папа меня в горы не пускает. Неделю с этим пушистиком в ледяной пещере просидели, пока папа нас не нашел. Правда, он меня и в лес не пускает, — честно призналась девушка, — но я все равно удираю.
    — А почему?
    — В замке скучно, — сморщила носик юная амазонка, — и всякой фигней заставляют заниматься. Вот тебе понравилось бы каждый день с утра до вечера музицировать и изучать правила поведения за столом во время званого ужина или перед кем в первую очередь надо делать реверансы на королевском приеме? Там этих правил куча!!!
    — На фиг надо! По мне, так гори оно огнем!
    — Вот и я о том же.
    — Слушай, а куда ведет этот ход?
    — Вот этот никуда, — ткнула пальчиком Айри в правый проход развилки, до которой они в тот момент добрались. — Там проход завален. Когда в этих местах земля трясется, камни обычно падают сверху вниз, — пояснила она Вике.
    — И з-з-зачем Ньютон такой дурацкий закон придумал? — простонала Вика, торопливо натягивая на себя джинсовку. — Айри! Я сейчас в ледышку превращусь. Где твоя гардеробная?
    — Там, — еще раз ткнула пальчиком Айри в сторону тупика. — А чего ты одеваешься? Все равно сейчас обратно снимать.
    — Если я сейчас не оденусь, тебе их с трупа снимать придется!
    — Ой… извини.
    Айри схватила подругу за руку и потащила ее за собой в правый проход. Идти пришлось недолго. Метров через сто подземная галерея закончилась тупиком, который и был гардеробной юной амазонки. Надо сказать, на Вику гардеробная произвела впечатление.
    — Ну ни фига себе! — ахнула она, сразу перестав стучать зубами.
    На толстой, грубо обработанной ножом суковатой перекладине, концы которой были надежно закреплены в трещинах противоположных стен прохода, на аккуратных металлических плечиках висели наряды Айри. И каких нарядов там только не было: и кисейные, газообразные блузки и юбки, и зеленые охотничьи костюмы, и пышные платья, расшитые золотыми и серебряными нитками самых разнообразных расцветок, которые не стыдно было надеть на королевский бал. Были платья и попроще из однотонной грубоватой ткани, в которые, как сообразила каратистка, Айри наряжалась, когда хотела закосить под сельскую простушку. Об этом говорило еще и то, что под ними стояли простые женские башмачки, в отличие от элегантных сапожек из неизвестного каратистке материала, которые шли в комплекте к остальным роскошным нарядам. Отдельно в каменной нише лежала пара точно таких же зеленых лифов и юбочек, в которых в данный момент красовалась Айри.
    Вика сняла плечики с кисейной, полупрозрачной юбкой.
    — И у вас в этом ходят?
    — Ага. Только поверх нее надо еще что-то надевать.
    — Так это нижняя юбка?
    — Ну да. Но я ее тебе надевать не советую. Селянки обходятся без них. А в «Крутой Рог» мы пойдем под видом селянок. Ну чего застыла? Одевайся. Мы и так уже припозднились. Нам в трактир надо до обеда поспеть.
    — Почему именно до обеда?
    — Потому что после обеда Зюзик Пропойведник так глубоко в астрал войдет, что до утра из него не выйдет.
    — Так бы сразу и сказала. Но в этом, — ткнула она пальчиком в грубое домотканое платье, — я никуда не пойду. Лучше уж в своей джинсовке или костюме для верховой езды.
    — Глупая. У нас же лошадей нет.
    — Ну и фига ли? Вот это платье на базаре толкнем и купим, — Вика кивнула на одно из бальных платьев Айри.
    — Ага, и нас тут же скручивает фортовая стража как воровок, обокравших гардеробную дочери князя Клода Карденского, секут розгами, а потом выясняется, что высекли будущую принцессу.
    — Ну тогда скажем, что наши лошади взбрыкнули, скинули нас и ускакали в Прикарденский лес, и их там схарчили твои грызли, — начала сердиться Вика, которой ужасно не хотелось надевать убогое платье селянки, когда рядом висят платья и камзолы изумительной красоты.
    — Классная идея! — обрадовалась Айри.
    — Так ты что, раньше эти наряды здесь даже не использовала? — удивилась Вика.
    — Не-а, — отрицательно мотнула головкой амазонка, напяливая на себя костюм для верховой езды.
    — Тогда на фига их было сюда тащить, если использовать не можешь? — Виктория вновь скинула с себя джинсовку и сдернула с вешалки такой же костюм.
    — Не могу, но так хочется! — мечтательно вздохнула Айри. — И почему я раньше не сообразила, что лошадки могут и взбрыкнуть?

11

    Клод Карденский занял столик в самом дальнем углу трактира «Крутой Рог», заказал себе пива и начал неспешно потягивать его, обводя обманчиво-рассеянным взглядом местную публику. Подбородок под накладной рыжей бородой нестерпимо чесался, но Клод терпел. Жизнь приучила герцога Корнелиуса Сикорского осторожности, а потому его люди еще с утра негласно обшарили весь форт. Пока вроде ничего подозрительного не обнаружили, но тем не менее он пришел сюда под видом купца первой гильдии Касьяна. Маскироваться ему надо было по-любому. Все местные жители знали, что Клод Карденский — фактический правитель этих земель, хотя номинально они принадлежали короне, а потому личностью был заметной, и о приватной беседе с Сезаром в истинном облике не могло быть и речи. Клод ждал сигнала от своих людей, занявших позиции внутри форта и на подступах к нему, прокручивая в голове варианты разговора с доверенным лицом лорда Эдвина. Встреча, правда, может и не состояться. Клод дал четкий приказ своим людям: если капитан, нарушив уговор, придет на встречу не один, брать всех в оборот и тех, кто останется в живых, тащить в его замок для серьезной беседы в уже менее приятной для людей лорда обстановке.
    — Покайтесь, братия!!! — Глиняная кружка с остатками дешевого эля разлетелась о столешницу.
    Клод Карденский с любопытством посмотрел на Зюзика Пропойведника, сидевшего через три стола от него. Местный пророк, худощавый горластый мужичок лет сорока, попытался оторвать седалище от стула, чтобы толкнуть речь, но ему это не удалось, так как он был уже в паре глотков от астрала. Не сумев справиться с притяжением, местный «святой» продолжил проповедь сидя:
    — Покайтесь, братия! Судный день пришел для всех, кроме рыжих! И это правильно. Господь завсегда начинает проверять свою паству с самых достойных, прежде чем решить, куда направить души их: в рай или ад. Но, прежде чем обнажить душу, он обнажает тело в поисках метки Проклятого, ибо затесались среди нас и слуги падшего! Недостойные сопротивляются, боясь выставить на всеобщее обозрение грехи свои, и лишь святые души, — грохнул он себя кулаком в грудь, — проходят испытание!
    — А почему именно рыжие самые достойные? — спросил кто-то из гуляк с соседнего стола и подкрепил вопрос кружкой пива, которую почтительно вложил ему в руку.
    Пророк от дара не отказался. Воткнув кружку в щель между усами и бородой, которой он зарос практически до глаз, Зюзик Пропойведник несколькими длинными глотками осушил кружку, ткнулся физиономией в стол и захрапел, окончательно войдя в астрал.
    Клод Карденский прекрасно знал историю этого «пророка». У него были золотые руки, которыми он выковал свою свободу в буквальном смысле слова. Три года назад барон де Ливье поспорил со своим соседом графом Жаном де Росс, чей кузнец лучше, и каждый отдал приказ своему подданному выковать кинжал особой закалки с узорной рукоятью, инкрустировав ее самоцветными каменьями. Это должен быть кинжал, который не стыдно было бы подарить королю. Победил в этом споре Жан де Росс. Оно и понятно: если барон своему кузнецу посулил батога в случае поражения, то граф своему пообещал вольную в случае победы, да еще и полновесный золотой в придачу.
    Свобода ударила в голову Захарию (так когда-то звали Зюзика Пропойведника), и он на радостях решил обмыть победу, в результате чего ушел в такой крутой запой, что, когда из него вышел, обнаружил себя в районе Северного форта без единого медяка в кармане, но с чугунной от похмельного дурмана головой. Попытка поправить здоровье в трактире «Крутой Рог» закончилась плачевно. Когда выяснилось, что платить за выпитую кружку эля нечем, вышибала настучал ему по шее и выставил несчастного за дверь, отвесив на прощанье бедолаге хорошего пинка. Подорванное месячным запоем здоровье кузнеца не позволило ему дать достойный отпор физический, а потому он, прямо из лужи, в которую его занес пинок, дал отпор моральный в самых нелицеприятных выражениях, сообщив вышибале все, что он думает о нем и о его родне вплоть до тридцатого колена, посулив заодно, что теперь вышибале ни в чем не будет удачи, до тех пор пока тот не вымолит у него прощенья. Это было первое пророчество будущего «святого», которое исполнилось немедленно. Честно выполнивший свою работу вышибала, возвращаясь обратно в трактир, умудрился поскользнуться на ровном месте и сломать себе ногу. Местный костоправ заключил ее в лубки, но, пока она окончательно не срослась, перепуганный насмерть вышибала почти месяц поил и кормил за свой счет новоиспеченного «пророка». А когда на шутливый вопрос одного из селян, заскочившего в трактир, чтобы промочить горло: «Когда же кончится эта проклятая засуха?» — дал четкий и внятный ответ: «Как только у меня закончится сушняк», слава о нем разнеслась по всей округе, так как стоило Захарию похмелиться, и тут же хлынул долгожданный дождь. В трактир, где обосновался предсказатель, со всей округи потянулись люди. И неважно, что как минимум половина предсказаний не сбывалась. Вторая половина подогревала общий ажиотаж, в результате чего выручка трактирщика резко возросла, и он выделил Зюзику Пропойведнику комнатку на постоялом дворе своего трактира, прекрасно понимая, что это окупится сторицей за счет дополнительного наплыва посетителей. Главное, чтобы этот придурок не сменил дислокацию и не поселился в трактире конкурентов, от которых соответствующие предложения уже поступали. Новое имя Захарий получил после неудачного предсказания купцу первой гильдии Касьяну о видах на урожай. Последний благодушно его простил, так как предсказание пророк делал, уже упившись в зюзю. Растроганный до глубины души пророк прочел страстную проповедь о вреде пьянства, предложил всем за это дело выпить и отрубился, предоставив купцу расплачиваться за его широкий жест.
    — Зюзик ты, Пропойведник, — хмыкнул тогда Клод Карденский, рассчитываясь за спившегося кузнеца с трактирщиком.
    Так к нему эта кличка и прилипла, тем более что и сам он категорически отказывался пророчить, до тех пор пока не выпьет стакан, чтобы наладить астральную связь.
    Клод щелкнул пальцами, подзывая полового, и тот мгновенно материализовался перед ним. Купец в этом заведении был уже не раз и оставлял в трактире такие солидные чаевые, что его обслуживали по высшему разряду.
    — Чего изволите-с, господин Касьян? — прогнулся он перед купцом.
    — Что это с ним? — кивнул на Зюзика Клод.
    — Раздели его вчера, — хихикнул половой.
    — Ограбили?
    — Да нет! Ничего не украли. Говорю ж, раздели. Какие-то придурки, смеху ради, подпоили нашего пророка на постоялом дворе и догола раздели. А он теперь утверждает, что это ангелы ему являлись. Метки Проклятого на теле искали. Не нашли и за святость целым серебреником одарили.
    — Забавно, — пробормотал Клод, жестом отпуская полового.
    Перед его мысленным взором возник приказчик Сигон, докладывающий о том, что рыжим теперь в Дагаре быть не модно, в результате чего белая и черная краска для волос стремительно подорожала. Зюзик Пропойведник был не просто рыжим. Он был огненно-рыжим!
    — Не занято? — громко спросил седоусый воин с кружкой пива в руке, приблизившись к столику купца.
    — Занято, — насупил брови Клод, — я жду человека.
    — Он на подходе, — еле слышно шепнул воин, — наши люди его засекли. Едет, как и договаривались, один, без сопровождающих.
    — Хорошо, — кивнул Клод.
    — Ну занято так занято, — благодушно прогудел воин уже более громким голосом и пошел искать себе другое место.
    — Ну что ж, потолкуем, — пробормотал князь и начал обдумывать предстоящий разговор с капитаном Сезаром, продолжая сканировать тем же делано равнодушным взглядом посетителей трактира.
    Поведение одной парочки за столом неподалеку от стойки бара его насторожило. На первый взгляд ничего особенного в них не было. Обычные воины в кожаных доспехах наемников неторопливо потягивали пиво, но острый взор Клода Карденского засек изредка бросаемые ими взгляды на молодого человека в сером дорожном плаще, пристроившегося возле стойки. Посматривали они на него украдкой, что очень не понравилось князю, а когда юноша потянулся за бокалом вина, который только что налил ему трактирщик, и князь увидел его лицо, ситуация не понравилась ему еще больше.
    — Твою мать! — еле слышно выругался Клод, опознав в путнике жениха своей дочери.
    Да, это был Гийом, принц Дагара собственной персоной. Клод Карденский сделал знак седоусому воину, только что присевшему за соседний столик, кивнув ему на место рядом с собой. Тот неспешно поднялся и поменял диспозицию.
    — Видишь вон тех наемников? — глазами указал на подозрительную парочку Клод.
    — Вижу.
    — А того юнца за стойкой бара?
    — И его вижу… Ух ты! На принца-то нашего как похож!
    — Это он и есть. А эти гаврики его, кажется, пасут. Быстро сюда человек пять-шесть из тех, кто пошустрее. Их задача — охранять принца внутри трактира. Остальные пусть следят за обстановкой снаружи.
    — Вообще-то наша задача — ваша безопасность, — попытался было возразить воин, но Клод жестом руки его остановил:
    — С Сезаром я и без вас разберусь. Принца охранять. Исполняй.
    Седоусый воин торопливо допил свою кружку и выскользнул из трактира, который скоро начал наполняться новыми посетителями. Судя по одеждам, это были наемные воины, купцы и кузнецы, но была у них одна общая черта. Все они, как на подбор, были крепкими, ладными, и под одеждой у них бугрились стальные мышцы. Посетители постарались занять места поближе к подозрительной парочке и сделали это так, что между ней и принцем организовалась живая прослойка. Наемникам это не понравилось. Они начали волноваться.
    Клод Карденский и не подозревал, что только что заблокировал негласную охрану, приставленную к принцу королем. Лучше бы он обратил внимание на другую парочку, сидящую за столиком у окна. Безусые юнцы, на вид которым и пятнадцати лет не дашь (хотя каждому было уже по шестнадцать!), радостно смотрели на стоящий перед ними кувшин ядреной и, по утверждению трактирщика, самой крепкой в этих местах водки. Это были Фрост и Канпер. Два самых молодых, а потому, возможно, и самых глупых дракона, которым ответственный за операцию Нивер поручил искать Спасителя в этом районе. Он не зря выделил им именно этот участок. Эти два брата-близнеца и в родных горах постоянно попадали в разные переделки, а уж в мире людей шансов вляпаться в неприятность у них было гораздо больше, так что пусть уж влипают вблизи родного дома, рассудил главный координатор операции, которому приходилось мотаться по всему Дагару, собирая информацию от своих подчиненных, проклиная запрет на использование крыльев в дневное время в ареале обитания людей. Таким образом, Фрост и Канпер оказались без присмотра и теперь отрывались по полной программе, совмещая полезное с приятным.
    — Водка, говорят, покруче вина будет, которым мы вчера Зюзика напоили, — радостно сказал Фрост, не сводя глаз с бутылки. — Ты представляешь, как резко сократится процесс обработки человечков, если мы будем поить их этим?
    — Спрашиваешь! — согласился с братом Канпер. — Мы вчера три часа с Зюзиком возились. Пять кувшинов вина в него влили, пока он отрубился, и все равно чего-то помнит, гад! Ишь, какую речугу толкнул. А вот водка должна наверняка сработать! Но на всякий случай ее сначала надо испробовать на себе. Вдруг в большой дозе она для Спасителя окажется опасна?
    — Чего ее проверять? Помнишь, как мы в Фарландии, когда Всевидящее Око искали, этой водкой надрались? И ничего, живы.
    — Так то в Фарландии. А в Дагаре водка, может, круче. Спасителем нам рисковать нельзя!
    — Согласен. Все опасности сначала надо испытать на себе! Наливай.
    Братья налили себе по полному стакану и приступили к испытаниям. Ядреная, шестидесятиградусная водка обожгла их неокрепшие юношеские глотки и тут же шарахнула по мозгам.
    — Братан! Ты самый благородный дракон из всех, кого я знаю, — всхлипнул внезапно расчувствовавшийся Канпер.
    — От благородного слышу, — шмыгнул носом Фрост.
    — Давай начнем опять искать рыжих? — предложил Канпер.
    — Да чего их искать? — пожал плечами Фрост. — Их здесь всего два. Зюзик и тот бугай, что за столиком в самом углу сидит, — кивнул он в сторону купца первой гильдии Касьяна, под рыжим париком которого скрывался жгучий брюнет Клод Карденский. — Давай лучше еще по одной. Эксперимент надо довести до конца!
    — Давай.
    Увлеченные экспериментами, братья не заметили, что количество рыжих в трактире увеличилось вдвое, зато это заметил Клод Карденский и чуть не поперхнулся пивом, увидев вошедшую в трактир дочку в сопровождении какой-то незнакомой девицы.
    — Твою мать… — еле слышно пошипел князь, — только тебя сейчас здесь не хватает.
    Ему стоило большого труда сдержать себя. Выдворять из этого вертепа непокорную девицу на глазах принца ему не улыбалось. Опять же Сезар скоро должен подойти, да и присутствует он здесь не как князь, а как купец первой гильдии Касьян. Клод склонил голову пониже к столу в надежде, что зоркие глазки дочки не разглядят под накладной бородой и париком папашу, и начал исподлобья наблюдать за действиями Айри, гадая, где она успела найти так поразительно похожую на саму себя подружку? Черты лица, естественно, немножечко разнились, но фигурки и цвет волос были практически один в один, да и одеты они были в одинаковые камзолы. Одним словом, издалека, особенно если смотреть с тылу, их запросто можно было принять за двух сестричек-близнецов.
    Айри о чем-то спросила у стоявшего возле входной двери вышибалы. Тот кивнул на стол, за которым блаженствовал в нирване Зюзик Пропойведник, выводя носом рулады, и кинул пару слов. Полученная информация, по всей видимости, расстроила девиц. Они сердито переглянулись, решительно пробрались к столику «пророка» и начали его тормошить. Действия энергичной парочки привлекли внимание принца, и он с любопытством начал наблюдать за попытками «сестричек» привести в чувство местного «пророка».
    — Чего они от него хотят? — спросил он трактирщика.
    — Предсказания хотят, — флегматично пожал плечами трактирщик, — чего еще можно хотеть от Зюзика? Он у меня тут пророком подрабатывает.
    — Пророком?
    — Ну да. Это наша местная знаменитость. К нему за предсказаниями со всей округи народ тянется.
    — Интересно, какого предсказания от него ждут эти красавицы?
    — А вы сами-то как думаете, господин? Что может интересовать симпатичных молоденьких девиц в этом возрасте?
    — Думаю, дела сердечные.
    — Вот вы сами себе и ответили.
    Тем временем симпатичные девицы поняли, что обычным методом пощечин Зюзика Пропойведника из нирваны не вытащить, подхватили его под белы ручки и поволокли к выходу из трактира.
    — Э, куда это они его? — заволновался трактирщик, увидев, что одну из основных статей дохода заведения уводят из-под носа.
    — Не волнуйся, сейчас я посмотрю, — рассмеялся принц, поставил недопитый бокал на стойку бара и пошел вслед за девчонками.
    Его негласная охрана, стараясь не привлекать к себе внимания, поспешила встать из-за стола и двинулась было вслед за ним, но до дверей трактира не дошла. Один споткнулся о чью-то совершенно случайно выдвинутую в проход ногу и оказался в объятиях двух молодчиков, которые, многословно извиняясь за свою неловкость, силой усадили негласного секьюрити принца за свой стол и молниеносно влили в него стакан водки. Второму телохранителю принца повезло меньше. Он тоже споткнулся, но его поймать не успели, и вторая парочка молодчиков теперь хлопотала над ним, леча не только душу, вливая в него водку, но и тело, делая примочки на разбитый нос.
    Принц вышел из трактира и практически сразу наткнулся на Айри с Викой. Девицы деловито макали Зюзика Пропойведника в бочку с водой, стоявшую под водостоком крыши трактира. Гийом при виде этой картины рассмеялся так громко, что девушки от неожиданности его упустили, и голова Зюзика боднула дно бочки, вода из которой выплеснулась, окатив «близняшек» с головы до ног.
    — Тащи его! — заверещала Айри.
    — Мы его теряем! — запаниковала Вика, пытаясь поймать дергающуюся над краем бочки ногу проповедника.
    Поднатужившись, они выдернули пророка и поняли, что даже водные процедуры не вывели его из астрала.
    — А ты чего глаза вылупил? — обрушилась Вика на принца. — Нет чтоб помочь слабым женщинам, зубы скалишь!
    — Да вы вроде и без меня прекрасно справляетесь, — откровенно любуясь мокрыми девицами, ответил Гийом.
    — Тоже мне, джентльмен! Где тебя манерам учили? А ну быстро тащи его назад!
    Одним рывком «слабая женщина» переместила Зюзика Пропойведника в руки принца, и, что интересно, он безропотно подчинился. Все так же посмеиваясь, Гийом перехватил бесчувственного пророка под мышки и, пятясь, поволок его обратно в трактир, радуясь дорожному приключению. На входе он чуть не столкнулся в дверях с Сезаром. Бравый капитан вежливо пропустил принца вперед, одернул на себе купеческий сюртук и прошел следом в трактир.
    — Вика, — испуганно прошептала Айри, как только дверь за ними закрылась, — это же он!
    — Кто — он?
    — Принц Гийом, мой жених.
    — А почему он тебя не узнал?
    — Да потому, что мы еще не виделись ни разу! Король папе для меня его портрет прислал, а мой папа нет.
    — А почему нет?
    — Потому что меня еще ни один художник не рисовал. Папа почему-то этого не хочет. Вика!
    — Что?
    — Он же по мою душу пришел!
    — В смысле свататься?
    — Ну да. Или знакомиться. Вика! Спасай! Сделай так, чтоб он отсюда ушел и больше никогда здесь не появлялся!
    — Спокойно! Ты обратилась по адресу. Отшивать женихов — это мое призвание, — начала засучивать рукава каратистка.
    — Э! Ты что, его бить собралась?
    — Самый надежный способ, — заверила подругу Вика, — от меня вся рамодановская шпана в городе шарахалась.
    — Он не шпана, он — принц!
    — Жаль. Об этом я как-то не подумала. Слушай, если он тебя раньше ни разу не видел… — задумалась Вика.
    — Не видел.
    — Не перебивай! Так вот, если он тебя еще ни разу не видел, тогда есть другой способ.
    — Какой?
    — Тебе временно придется побыть Викой, а я отработаю номер за Айри.
    — И что это даст?
    — Многое. Я отошью его от твоего имени так культурно, что он на всю жизнь забудет сюда дорогу, гад!
    — Он, может, и не гад, но…
    — Раз нам с тобой не нравится, значит, гад!
    — Тебе он тоже не нравится?
    — А ты что, не видела, как он на нас зубы скалил?
    — Ну это еще ничего не значит.
    — Значит! Я никому не позволю над собой смеяться. И вообще не выбивай меня из образа. Не видишь? Я настраиваюсь на серьезный разговор!
    — Молчу, молчу…
    — Вот это правильно, молчи. И не вздумай встревать в мои разборки. Сейчас я твоему жениху покажу, где раки зимуют. Пошли!
    Клод Карденский тревожно посматривал на входную дверь, гадая: какие еще сюрпризы преподнесет сегодня Айри? Увидев принца, волочащего обратно к столу Зюзика Пропойведника, с которого на пол стекала вода, князь невольно усмехнулся. Кажется, его дочурка уже сумела припахать будущего жениха. Это радовало. Не радовало другое: за каким чертом ей потребовался этот липовый пророк? На предмет чего она собирается его пытать, причем в присутствии Гийома, физиономия которого буквально лучилась любопытством? А то, что принц заинтересовался, было видно невооруженным взглядом. Усадив Зюзика на стул так, чтобы он не сползал на пол, Гийом сел рядом и нетерпеливо начал посматривать на дверь в ожидании подружек. Он явно никуда не собирался уходить. Князь всем своим нутром чувствовал подвох. Реакция дочурки на предстоящее замужество была такая агрессивно-негативная, что встреча с женихом лицом к лицу чревата самыми непредсказуемыми последствиями. Но… раз принц еще жив и даже вернулся с нерасцарапанной физиономий, то шанс на благополучный исход мероприятия еще был. Увлеченный своими мыслями, Клод чуть не прозевал появление Сезара. Капитан застыл в дверях, осматривая полутемное помещение трактира в поисках свободного места. Пустые столики еще были, но капитан к ним не спешил, словно специально демонстрируя себя всем присутствующим. Он явно ждал сигнала, и Клод его дал, призывно помахав рукой. Сезар коротко кивнул в ответ и направился к столику князя.
    — Вы позволите?
    — Разумеется. Присаживайтесь, — радушно предложил Клод, продолжая коситься на входную дверь. — Я вас ждал.
    — Мы раньше не встречались? — окинул князя пытливым взглядом капитан.
    — Нет. Но мне вас описали.
    — Прекрасно. Тогда, может, приступим к делу?
    В трактир вошли Айри с Викой и решительно двинулись к своему столу, оставляя за собой мокрые следы. Клод Карденский удрученно вздохнул.
    — Вы что-то сказали? — перевел он взгляд обратно на Сезара.
    — Я предлагаю сразу поговорить о наших делах.
    — Как вы нетерпеливы, — усмехнулся Клод. — Не самое лучшее качество для купца. В наших делах спешка вредит. Может, для начала представимся друг другу?
    Сезар прикусил губу, проклиная себя за торопливость.
    — Прошу прощения. Эти досадные задержки выводят меня из себя. Меня зовут Свенгард.
    — Купец первой гильдии Касьян.
    — Рад знакомству.
    — Так что у вас за проблемы?
    — Представляете, не могу найти приличного проводника. Я, как и вы, купец. Зафрахтовал фарландскую фелуку для похода за специями на Сельгрейские острова. На этом архипелаге, знаете ли, произрастают изумительные специи…
    Клод рассеянно слушал Сезара, отчаянно напрягая слух. В данный момент ему была гораздо интереснее беседа за столом, где расположилась его дочурка с принцем, Зюзиком и так похожей на Айри незнакомой девицей, чем эта хорошо отрепетированная ложь доверенного лорда Эдвина, но гул голосов гуляющего трактира сводил все его усилия на нет.
    А беседа там шла очень занимательная. Вика решительно взялась задело и с ходу начала обрабатывать неугодного Айри жениха.
    — Вода не помогла. Будем выводить его из астрала другим методом. Так, Вика, — приказала она Айри, демонстративно не обращая внимания на принца, — держи этого ханурика, чтоб не подорвался раньше времени, когда очнется. А то ищи-свищи потом ветра в поле.
    — И как ты будешь выводить его из астрала? — Айри встала около Зюзика, готовая в любой момент перехватить его, если он решит «подорваться».
    — А вот так! — Вика приподняла лежащую на столе голову «пророка» и шмякнула ее лицом об столешницу.
    — Айри! Ты с ума сошла!
    Гийом встрепенулся.
    — Не понял. Айри? Тебя зовут Айри? — уставился он на Вику.
    — Уши помой. Может, тогда с первого раза поймешь, — сердито огрызнулась Вика, прикладывая пророка головой об стол еще раз.
    — Айри, прекрати! Так ведь и убить недолго! — запаниковала ее подруга.
    — Не бойся, я его легонько.
    — Ничего себе легонько! Смотри, какая шишка на лбу растет! Надо придумать другой метод, — решительно сказала подружка Вики.
    — Какой еще другой? Ему даже водные процедуры не помогли! А шишка растет, потому что он шибко умный, мозг наружу прет! И вообще мы что, зря с тобой сюда за сто верст киселя хлебать тащились? Не уйду отсюда, пока этот гад не скажет, как избавиться от жениха!
    — Извиняюсь, чьего жениха? — опять подал голос Гийом.
    — Ну не твоего, конечно! Моего! — хмуро глянула на принца Вика. — Да… удружил мне предок. Нет, это надо же, родной отец такую подлянку сотворил: за принца сосватал! А ну приходи в себя, гад! — Девица опять начала тормошить Зюзика. — Быстро пророчествуй, как расстроить свадьбу.
    Ее усилия не пропали даром. Зюзик Пропойведник на мгновение очнулся и даже сумел расслышать последнее слово.
    — Свадьба — это святое, — промычал он, поднимая голову, после чего взял сначала руку Вики, потом руку принца, и соединил их вместе. — Благословляю вас, дети мои. Совет вам да любовь.
    Дав напутствие «молодым», пророк счел свою миссию законченной, ткнулся физиономией в стол и вновь ушел в астрал. У Вики с Айри отпали челюсти. Чего-чего, а такого пророчества они от него не ждали. Зато Гийому оно очень понравилось, и он захихикал так радостно, что Айри (настоящей Айри) захотелось треснуть его по лбу.
    — Чего тут смешного? — сердито зашипела она на него. — Не видишь, княжна не хочет идти замуж за принца?
    — А чем он ей так не угодил? — полюбопытствовал Гийом, откровенно любуясь Викторией. Он привык к совершенно другому отношению к своей особе со стороны прекрасного пола. Почти все девицы высшего света, из тех, разумеется, что на выданье, мечтали затащить его в постель в надежде, что в конечном итоге она приведет их к престолу, а тут…
    — Ну ты сказал! — фыркнула Вика. — Во-первых, все принцы — задохлики…
    — С чего ты взяла? — обиделся Гийом.
    — А откуда им силы набраться? Они ж с утра до вечера водку пьянствуют, дамам амурный политес делают да по кабакам шатаются.
    — А вот и неправда, — кинулся защищать себя, родного, принц. — Они еще с учителем фехтования на мечах рубятся, науки всякие изучают…
    — И вырастают задохликами! — треснула кулачком по столу каратистка, честно отрабатывая взятое на себя перед Айри обязательство. — Подумаешь, десять минут с инструктором на мечах помахался. И что, уже герой? У нас здесь места суровые. Прикарденский лес рядом. Мне в мужья не принц, а настоящий крепкий мужик нужен. Воин!
    — Такой, как я, — уверенно сказал Гийом.
    — Ты? — презрительно фыркнула Вика. — Да я тебя одной левой сделаю.
    — Не сомневаюсь. Сделаешь. А знаешь почему?
    — Почему?
    — Потому что я с женщинами воевать не умею, — честно признался принц, — а тем более с девушками. Ну разве у настоящего мужчины поднимется рука на такую красоту?
    Вика зарделась. Ей вдруг расхотелось хамить этому симпатичному молодому человеку, который к тому же оказался еще и принцем. А какая девушка в своих розовых мечтах не мечтала о принце? Увидев, что глаза подруги подернулись томной поволокой, Айри (настоящая Айри) заволновалась…
    То, что первая встреча Гийома с дочкой проходила пока в мирном русле, немного успокоило князя, и он сумел заставить себя переключиться на разливающегося соловьем «купца Свенгарда».
    — …надеюсь, теперь-то вы понимаете, что мне нужен именно такой проводник, как Вепрь?
    — Да-да, конечно, — кивнул Клод.
    — И учтите, что за эту маленькую, пустячную услугу я готов заплатить очень большие деньги!
    — Это делает вам честь, господин Сезар, — мило улыбнулся князь.
    Капитан замер.
    — А теперь, если не возражаете, — нахмурил чело Клод Карденский, — хотелось бы услышать более правдоподобную версию вашего появления здесь. Я не люблю подводить серьезных людей и сводить их незнамо с кем. Так зачем лорду Эдвину потребовался Вепрь?
    На скулах капитана Сезара заиграли желваки. Та легкость, с которой его раскусили, напрягала. Он понял, что перед ним сидит серьезный противник. Возможно, даже из имперской контрразведки. А если не противник? Если возможный союзник?
    — Это я смогу сказать только самому Вепрю! — решительно сказал капитан. — И только в том случае, если буду уверен, что передо мной именно он.
    Переговоры вступили в решающую стадию, и, возможно, они закончились бы успешно, если б не два еще не достигших совершеннолетия дракона, которые только что завершили эксперимент с самой ядреной водкой Северного форта и сочли ее для Спасителя безопасной. И не просто безопасной, но еще и приятной, а значит, очень полезной! Самим-то им после нее стало так хорошо! Спасителю наверняка будет еще лучше. Поманив к себе полового, они грохнули на стол золотой и потребовали еще две бутылки этого замечательного напитка, не требуя сдачи. Разумеется, заказ был исполнен молниеносно.
    — Ну пошли поить этого старого хрена! — изрек Канпер, вперив мутный взор в Клода Карденского.
    — Братан, ты неправ! — тормознул его Фрост.
    — Поч-ч-ему? — вопросил Канпер.
    — Потому что ты — придурок. Спаситель — он кто?
    — Спаситель — он Спаситель, — глубокомысленно изрек Канпер.
    — А чей он детеныш?
    — Беллаххха и Тиамат.
    — А когда они погибли?
    — Ой… так… Спасителю еще и двадцати нет?
    — Вот именно, идиот!
    — А мы вчера этого старпера раздевали, — расстроился Канпер, покосившись на «пророка».
    — А теперь будем раздевать молодых… Да чё там раздевать? За такое счастье сами разденутся!
    — Какой ты умный, Фрост!
    — Я весь в тебя, Канпер!
    Упившиеся в зюзю дракончики обвели мутным, но все еще орлиным взором трактир и сразу увидели цель, да к тому же не одну. Они переглянулись, сдернули со стола каждый по бутылке, и операция по спасению Спасителя началась.
    Айри с Викой аж подпрыгнули от неожиданности, когда перед ними на стол грохнулись две бутылки водки.
    — Пейте, — сделал широкий жест Фрост.
    Он явно переоценил свои возможности, и этот жест занес его на Айри.
    — И раздевайтесь, — добавил Канпер, падая на Вику.
    Вот тут-то принц Гийом и понял, что имела в виду его «невеста», втолковывая про настоящего воина, которого хотела бы иметь в своих мужьях. Она показала класс! Ножки Канпера взметнулись вверх, и он улетел, сметя по дороге пару столиков вместе с солдатами Северного форта, зашедшими после службы в трактир пропустить по стаканчику. Айри (настоящая Айри), привыкшая воевать с обитателями Прикарденского леса, а не с людьми, дико взвизгнула и столкнула Фроста на принца, который с удовольствием зарядил юнцу кулаком в нос. Он, разумеется, рассчитывал произвести впечатление на «невесту», но его подвиг остался незамеченным, так как трактир уже встал на дыбы, и началась великая потеха под названием кабацкая драка. А в кабацкой драке общего врага нет. Кто-то, целясь в Канпера, на замахе случайно заехал локтем в челюсть соседу, кто-то промазал ногой по Фросту и попал в телохранителя Клода… Короче, все били всех, и вопли рассвирепевшего князя, призывавшего спасать дам и того придурка, что бился рядом с ними, не возымели никакого эффекта. Нет, разумеется, его люди и он сам с капитаном Сезаром честно продирались к столику с принцем и девицами, бушевавшими в эпицентре драки, но откровенно вязли в куче тел вставшего на дыбы трактира. А тут еще и дракончики разозлились. Они хоть и были уже почти никакие, драконья сущность не дала им окончательно уйти в астрал, и близнецы, поднявшись с пола, вновь ринулись на обидчиков, которыми для них теперь были исключительно две рыжеволосые бестии, сумевшие прилюдно их так страшно оскорбить! И та же драконья сущность сделала их исключительно опасными. Пытавшийся преградить им дорогу принц тут же получил в глаз и отлетел в сторону, сшибая по пути столики. Вика же успела среагировать на стремительный бросок Фроста и вторично отправила его в полет, резко припав на одно колено. Подросток такого финта от нее не ожидал и, перелетая через девицу, располосовал на ней камзол начинающими вырастать когтями. Забывшись, он со злости потерял над собой контроль и начал превращаться в дракона.
    — Стой, придурок! Это же Спаситель!!! — завопил Канпер, увидев обнажившуюся на спине Вики великолепную татуировку золотого дракона.
    Фрост, оттолкнувшись от стены трактира, которая затрещала от удара его уже массивного тела, ринулся назад и на этот раз сумел сцапать «спасительницу», затрепыхавшуюся в его когтях.
    — Дракон!
    — Это дракон!
    Случайные посетители, пришедшие просто промочить горло и при случае почесать кулаки в обычной кабацкой драке, рванули к выходу. Кто-то сумел выйти через дверь, а кто-то со страху покинул трактир в ореоле стеклянных брызг с оконной рамой на шее, и лишь Клод Карденский со своими людьми, поднявшийся с пола принц, капитан Сезар да старые, закаленные воины Северного форта не спасовали. Обнажив мечи, они ринулись в атаку, но на их пути вырос Канпер, который по примеру брата тоже начал превращение. Один небрежный взмах зеленого крыла смел нападающих в угол трактира, в котором сразу стало тесно.
    Фрост проломился через дверь, снеся попутно пару бревен, и взмыл в воздух, унося в когтях извивающуюся и отчаянно ругающуюся Вику, которая даже с этой неудобной позиции пыталась дотянуться ногой до туши зеленого монстра, норовя пнуть его побольнее. Следом за братом в образовавшийся проем ринулся Канпер.
    — Стой, сволочь!!! — завопила Айри.
    Девица в немыслимом прыжке успела настичь взлетающего дракона и вцепилась в его хвост.
    — Ты-то куда, дура!!! — громко взвыл Клод, хватаясь за голову.
    Кто-то из воинов выскочил на улицу и начал торопливо натягивать арбалет.
    — Не стрелять! — Гийом сбил с ног ретивого воина и рухнул на него сверху. — В Айри попадешь!
    — Ах ты… — воин скинул с себя принца и попытался схватиться за меч, но на него тут же навалились люди князя.
    — Все! — Лицо Гийома исказилось от ненависти и боли. — Война! Война не на жизнь, а насмерть!
    — С кем?!! — рявкнул на него Клод. — С драконами? Ты бога моли, чтобы они тебе войну не объявили и не покинули свои горы. Десяток вот таких зеленых юнцов, — простер он руку в сторону улетающих драконов, — за пару дней сожгут все поселения дотла и превратят города Дагара в руины!
    — Ты кто такой, чтобы поучать меня? — зарычал Гийом.
    — Да какая теперь разница! — отмахнулся от него, как от назойливой мухи, князь.
    Да так энергично отмахнулся, что на мгновение рукав его купеческого кафтана задрался слишком высоко, обнажив запястье. Глаза капитана Сезара полезли на лоб. Хотя все произошло и очень быстро, он готов был поклясться, что на запястье странного «купца» была татуировка. Та самая татуировка, о которой говорил ему лорд Эдвин, — «ГКС-17». Он прекрасно помнил приказ своего сюзерена: найти единственного оставшегося в живых представителя свергнутой династии и немедленно возвращаться с собранной информацией в Фарландию, не вступая с ним в контакт. Капитан, стараясь не привлекать к себе внимания, скользнул к коновязи у трактира, отвязал своего коня, сдернул с его морды торбу, вскочил на жеребца и помчался к выезду из форта. Задание лорда было выполнено. На скаку он кивнул в сторону входных ворот. Знак предназначался трем нищим, которые просили подаяние у храма Святого Вортана. Двое из них сразу стали подниматься, третий же остался сидеть на земле, с ужасом глядя в сторону гор, на фоне заснеженных вершин которых еще виднелись драконы, превращаясь в две маленькие точки.
    — Вставай, сволочь! — прошипел один из «нищих», пнув ногой застывшего в ступоре Колетто, перед мысленным взором которого мелькала оскаленная пасть разъяренного Беллаххха.
    И тут кошмарные воспоминания шестнадцатилетней давности заставили его взметнуться с земли. Взревев, как дикий зверь, он рванул к выезду из форта, снеся по дороге матерых воинов капитана Сезара и до кучи пытавшихся преградить ему дорогу стражников в воротах. «Нищие» хотели было броситься за ним в погоню, но им помешал принц, чей жеребец заставил их шарахнуться в сторону.
    Гийом, как и капитан Сезар, тоже сообразил, что здесь делать больше нечего, и поспешил к своему коню. Единственный, кто мог помочь ему спасти Айри, был ее отец. По слухам, лучше него никто не знал эти места. Да и с племенами диких чергел у него мир. Принц мчался во весь опор, чуть не сбив по дороге «нищих», спеша сообщить князю горестную весть и предложить свои услуги в деле спасения его дочери, впопыхах не замечая, что тугой кошель, раньше оттягивавший его пояс, уже не бьет его по боку. Какой-то шустрый воришка ловко подрезал его, воспользовавшись неразберихой кабацкой драки. Но даже если бы Гийом заметил этот факт, он бы его не остановил. Всклокоченный, в помятой и кое-где порванной одежде, с разбитым носом и набухающим под глазом синяком, принц выглядел почти что как бродяга. Из этого образа выбивался только элегантный меч в шикарных ножнах, украшенных драгоценными камнями, да лихой жеребец благородных кровей, по всем признакам агабесской породы. Эти жеребцы стоили просто сумасшедших денег, и такая покупка не то что простолюдинам, но и некоторым дворянам да купцам была не по карману.

12

    — Уррра-а-а!!!
    — Мы нашли Золотого Дракона!!!
    — Мы самые крутейшие из крутейших драконьего племени!!! — восторженно вопили Канпер с Фростом, азартно махая крыльями.
    Холмы и зеленые склоны остались далеко позади, и они уже уверенно летели над заснеженными вершинами гор, держа курс на Заповедную долину.
    — А чего она крылышки из спины не выпускает? — задумался Канпер, с любопытством разглядывая девушку, извивающуюся в когтях Фроста.
    — Сейчас узнаем. — Фрост на лету изогнул шею вниз и уставился радостными глазами на Вику. — А чёй-то у тебя крылышки из спины не растут?
    — Сейчас узнаешь!
    — Ую-юй!!! — заверещал дракончик, получив от нее в глаз, и чуть не выронил свою добычу. — Канпер, она дерется!
    — Так дикая же! — пригорюнился Канпер, не замечая, что по его хвосту упорно ползет Айри, взбираясь все выше и выше. — Сиротинушкой росла. Некому было ее хорошим манерам научить. И в дракона наверняка оборачиваться разучилась. А без крылышков много не налетаешь.
    — Это поправимо. Помнишь, братан, как мама с папой тебя летать учили?
    — Не помню!
    — Ну ты тогда еще орал: «Я высоты боюсь!!!» — и папе пришлось выкидывать тебя из гнезда?
    — Чего врешь? Это ты орал! А я сразу, как горный орел, расправил крылья…
    — И вылетел из гнезда, получив от папы пинок под зад, — заржал Фрост и только тут заметил уже добравшуюся до шеи брата Айри. — Канпер, по тебе какая-то вша ползет!
    Айри сделала последний рывок, вцепилась в уши дракона и начала выворачивать его голову набок.
    — А ну быстро несите нас назад! — прошипела девица.
    — Фрост! Вша бешеная попалась! Она мне голову откручивает!
    — Да стряхни ты эту малахольную вниз! Нам сейчас не до нее. Спасителя летать учить надо!
    Канпер тряхнул головой, но Айри держалась крепко.
    — Фрост, она не стряхивается!
    — А ты с разгону.
    — Понял.
    Дракон сложил крылья и ухнул вниз. Такого финта Айри не ожидала и завизжала так оглушительно, что… невольно спасла жизнь как себе, так и втертому дракончику, который спьяну не рассчитал траекторию и чуть не вмазался в ледяной склон. Ее визг заставил Канпера в последний момент расправить крылья и перейти на бреющий полет. Тем не менее сила инерции все-таки сорвала девушку с его шеи, но теперь она летела по касательной и достаточно мягко вошла в снежную массу, вместе с которой и понеслась вниз по склону, не подозревая, что повторяет путь, который проделал ее отец шестнадцать лет назад. И точно так же, как когда-то под ее отцом, под ней хрустнул наст, и девушка заскользила вниз по ледяному туннелю, который оказался под ним.
    Канпер, тем временем, избавившись от наездника, быстро набрал высоту и догнал Фроста.
    — Такая настырная вша попалась, — пожаловался он брату. — Ну давай, выкидывай Спасителя из гнезда.
    Фрост послушно разжал когти, отправив Вику в свободный полет.
    — Как-то она неправильно летит, — озадаченно сказал Канпер, глядя на кувыркающееся в воздухе тело стремительно падавшей и отчаянно матерящейся Вики.
    — А вдруг она не успеет в дракона превратиться? — задумчиво сказал Фрост.
    Братья переглянулись, сделали лихой вираж и ринулись вниз вдогонку за Спасительницей, которую успели поймать практически у самой земли.
    — Запаса высоты не хватило, — глубокомысленно изрек Канпер.
    — Это поправимо. Сейчас наберем.
    — Уроды, — с трудом выдавила из себя Вика, которая от страха находилась в полукоматозном состоянии.
    — Положись на нас, Спасительница. Это только поначалу страшно. Скоро привыкнешь. Мы научим тебя летать.
    — Не надо!!!
    — Надо, Спасительница, надо.
    Братья дружно заработали крыльями, набирая высоту…
    Вжик… вжик… вжик…
    Айри с трудом разлепила глаза, прислушалась к странным звукам, которые привели ее в чувство, села, и перед глазами все поплыло. Девушка тряхнула копной огненно-рыжих волос, пытаясь разогнать багровый туман, застилающий глаза, и крепко стиснула зубы, чтоб не застонать от шарахнувшей по мозгам боли. Тем не менее туман развеялся, и она обнаружила, что сидит на каменном карнизе над крутейшим склоном горы. Девушка осторожно ощупала затылок и обнаружила там огромную шишку.
    — Кто это меня так? — удивилась она.
    Айри обернулась и увидела за спиной жерло ледяного туннеля, который вынес ее сюда. Она и не подозревала, что буйная шевелюра и, возможно, драконья сущность только что спасли ей жизнь. Девушка умудрилась прободать своей головой ледяной завал, который устроил когда-то ее отец, проделавший тот же путь.

    Вжик… вжик… вжик…
    — Ляпуня, да прекрати ты точить этот камень. Чтоб сделать приличный нож, не имея под рукой металла, нужен обсидиан, а не этот кусок гранита. И стены портить перестань! Тоже мне пещерный человек! Наскальная живопись не для тебя. Для этого особый талант нужен.
    Айри насторожилась. Кажется, именно этот старческий голос она слышала из портала, откуда потом вывалилась Вика.
    — Ничего вы не понимаете, учитель. Я хочу увековечить наши имена для потомков.
    Этот голос она тоже слышала из портала.
    — Только посмей там мое имя нацарапать!
    — Поздно, учитель. Уже нацарапал.
    — Тьфу! Хватит дурью маяться. Лучше послушай, что здесь пишут! Эта книга многое объясняет. Даромир Умный не соврал. Драконы все это время искали…
    — Лучше бы мяса наколдовал, учитель, чем всякой фигней заниматься. Третий день без жратвы. Я на такое не подписывался. Согласно договору, ты обязан предоставить мне стол и кров.
    Девушка высунулась наружу, задрала голову вверх. Звуки шли из черного провала пещеры, расположенного метрах в пятидесяти над ее головой.
    — Я же говорил тебе, что моя магия здесь почему-то не работает!
    — Меня это не волнует. Подписался — выполняй.
    — Господи, за что ты меня наградил этим неучем? Тут такое написано, ахнешь!
    — Да чихать я хотел на то, что там написано! Я уже предсмертные эпитафии на стенах пишу, мы вот-вот с голоду помрем, а ты в эту дурацкую книжку уткнулся.
    — Днем раньше, днем позже, какая разница? Если верить тому, что здесь написано, нашему миру все равно скоро придет конец. Это чудо, что мы сумели найти ее! Кто-то ее так премудро запрятал…
    — Не присваивай себе чужие лавры, учитель. Не мы, а я нашел, когда по пещере шарился в поисках жратвы. А у этой книги даже переплет не кожаный, чуть зубы об него не обломал.
    Вжик… вжик… вжик…
    Айри тут же начала быстро карабкаться вверх на голоса. Мысль о том, что она может сорваться вниз с отвесной скалы, даже не приходила в ее рыжую головку. Пальцы сами находили малейшую выбоину или трещину в скале, и, даже если некуда было поставить ноги, упакованные в элегантные сапожки, девушка продолжала подниматься вверх, используя только силу своих рук и невероятную цепкость пальцев. Девушку всегда удивляла неспособность остальных людей лазать по стенам и деревьям так же шустро, как она, и Айри не понимала, за что на нее ругается папа, когда его дочка эту способность демонстрировала в присутствии замковой челяди. Это же так удобно — взбираться, куда хочется, не прибегая к помощи лестницы.
    Добравшись до входа в более просторную пещеру, чем та, из которой она только что выползла, девица осторожно заглянула внутрь и увидела следующую картину: в глубине пещеры на каменном полу сидел благообразный старичок в голубой мантии, украшенной золотыми звездами и серебряными полумесяцами, азартно листая страницы довольно увесистой книги. Глаза его буквально светились фанатичным огнем, пожирая строчку за строчкой найденного кладезя премудрости. За его спиной сидел молодой парень лет двадцати пяти в потрепанном кафтане и мрачно точил обломок гранитной скалы о камень, кидая плотоядные взгляды на тощую фигурку старца.
    — И что же там написано, учитель?
    — Если Всевидящее Око, в котором сконцентрирована огромная энергия, дающая власть над измерениями, слишком долго находится без своего хозяина Золотого Дракона, то оно может взбунтоваться и взорвать весь этот мир. Ляпуня, ты представляешь? Власть над измерениями! Я тут худо-бедно порталы с места на место в пределах Фарландии навожу…
    — Наводил.
    — Ну наводил… Не перебивай! А тут совмещение миров! Прорывы в другие измерения!
    — Слушай, — задумался Ляпуня, — если это Книга Бытия Драконов, то, может быть, кто-нибудь из них за ней прилетит?
    — Не приведи господь!
    — Да ты чё, Шкваркин, это же столько мяса! Нам с тобой года на три хватит.
    — Это ему нас с тобой на один укус хватит. Слушай дальше. Эта Книга Бытия Драконов — их дневник. Дневник драконьего племени, которое за какую-то провинность вышвырнули из другого измерения в наш мир вместе с Карденскими горами. Прикарденский лес тоже пришел к нам из других миров. Потому-то там никто из людей и не выживает. Значит, не врут легенды. Помнишь, как у Фосокла было?
    — Ты веришь этому сказочнику?
    — Фосокл — не сказочник! Он великий философ и историк древности. «Прогневался Всевышний на людей, погрязших в вечных войнах, насилиях и грабежах. И потемнело небо, и ад низвергнулся на землю. И вместо плодородных равнин под небеса взметнулись горы, окруженные диким лесом, кишащим неведомыми тварями, и похоронили под собой святотатцев. А над горами реяли драконы, несущие смерть всему живому», — наизусть цитировал древнего философа Шкваркин. — Ты слышишь, Ляпуня, согласно этой книге, все так оно и было!
    — Нам-то что с того?
    — Еще не знаю, — честно признался маг. — Тут вот еще написано, что молодые зеленые драконы до первой линьки способны превращаться в людей. И их посылали на поиски Всевидящего Ока, которое тоже перенеслось в наш мир. Оказывается, в истинном обличье им запрещено покидать Карденские горы. Этот запрет наложил Беллаххх, а ему об этом намекнуло Всевидящее Око, и ты знаешь через кого?
    — Через кого?
    — Через Даромира Умного!
    — Обалдеть! — В голосе Ляпуни явно звучал сарказм, однако увлекшийся старик этого не заметил.
    — А я-то все думал, почему они наш род людской до сих пор не истребили? С их мощью спалить все города и поселения раз плюнуть.
    — А что собой представляет это Всевидящее Око? — наконец-то проявил интерес к изысканиям учителя Ляпуня.
    — Огромный сиреневый кристалл, которым может управлять лишь Золотой Дракон.
    — Ого! Ты представляешь, сколько за него в ломбарде отвалят? — выпучил глаза Ляпуня.
    — Болван! Какой ломбард? От него зависит судьба этого мира. Ему нет цены!
    — Цена есть у всего, — успокоил своего ментора Ляпуня. — Ты, шеф, не отвлекайся. Что там про него еще в этом талмуде пишут?
    — Что на его поиски посылали юнцов, еще способных превращаться в человека. Им постоянно внушали более мудрые черные драконы, что в непосредственной близости от Всевидящего Ока их драконью сущность должен охватывать неописуемый восторг, и это должно послужить им ориентиром в поисках. Но молодняк, вырываясь на волю, и без того испытывал восторг, поэтому метод не срабатывал. Тогда они просто начали делать налеты на ювелирные лавки всех сопредельных Карденским горам стран мира. Так как сами по себе дракончики были еще слишком молодые и глупые, да к тому же этот кристалл ни разу в жизни в глаза не видели, то забирали все подряд и с добычей возвращались обратно в горы. Там они забивали свои пещеры драгоценными камнями и найденным в этих лавках золотом…
    — А золото зачем?
    — Они уже усвоили, что золото здесь в цене и без него в мире людей не проживешь. Так вот, все эти налеты вождь драконьего племени Беллаххх аккуратно заносил вот в эту Книгу Бытия Драконов.
    — И что, нашли они свое Око? — жадно спросил Ляпуня.
    Эта история его так захватила, что он даже отложил в сторону свой кремневый нож.
    — Пока нет, но за три тысячи лет круг поисков довольно резко сократился. Они не успели исследовать лишь небольшую область Фарландии, так что скорее всего это Око где-то там.
    — Что за область? — подался вперед Ляпуня.
    — Где-то в районе замка Сикорсвиль.
    — Сикорсвиль… Сикорсвиль… — нахмурил лоб Ляпуня.
    — Родовой замок основателей династии Сикорских, двоечник! — рассердился Шкваркин. — Таких элементарных вещей не знаешь. Три тысячи лет назад первым императором Фарландии был отстроен. Это потом уже столица переехала в Гавер, и замок захирел. Там какие-то дальние родственники прежней династии жили. Их ведь, этих герцогов Сикорских, до переворота было пруд пруди.
    — Так, экскурс в историю закончен. Шкваркин, нам нужно срочно туда, — заволновался Ляпуня.
    — Меня радует твое желание спасти мир, — удрученно вздохнул старый маг, — но что толку? Без Золотого Дракона Всевидящее Око не обуздать, а где этого Дракона искать?
    — Я знаю, где его искать. Только не его, а ее. Вику только что драконы из трактира «Крутой Рог» сперли.
    Шкваркин с Ляпуней выпучили глаза на взлохмаченную рыжеволосую девицу, вползавшую в пещеру…

13

    Горный козел вихрем пронесся по тропинке, на скаку вырвал из рук Ларса де Росса пахучий пучок трав и унесся прочь.
    — Ну ты козел!!! — расстроился граф, обессиленно опускаясь на землю, и задрал голову вверх.
    — Ме-э-э… — согласился с ним козел, радостно жуя уворованную у рыцаря травку.
    Он стоял на скальном уступе над головой графа, с любопытством взирая на странное животное внизу, уже второй день заботящееся о его пропитании.
    — Прибить бы тебя, — граф с тоской посмотрел на свой меч, — но ты мне живой нужен.
    Ларс де Росс сглотнул голодную слюну. Тич осторожно выглянул из-за поворота тропы, посмотрел на избранника своей хозяйки, обреченно вздохнул и полез вверх разорять гнезда горных куропаток — единственную пищу, доступную ему в этих горах. Ларс де Росс тоже не менее обреченно вздохнул, поднялся и начал спускаться обратно в лощину за очередной порцией травы, которая в его гениальном плане выполняла функцию приманки. Именно так герой его незаконченного романа рыцарь Роланд с помощью одного меча сумел одолеть дракона. Надо сказать, разработанная графом система была наисложнейшей. Она состояла из трех этапов.
    Первый этап — сооружение ловушки. Причем ловушки двойной. Рыцарь честно соблюдал установленные им же самим в романе правила и сооружал ее исключительно с помощью меча. Меч, конечно, не топор, но все же сумел справиться с поставленной перед ним задачей, заметно проредив дубовую рощицу в лощине. Правда, после таких работ он изрядно затупился и был уже весь в зазубринах, но тем не менее дело сделано. Ловушка готова! Она имела два входа. С одной стороны в нее должен был попасться горный козел и жалобно мекать там до тех пор, пока к нему не подлетит глупый дракон и не сунет морду за добычей с другой стороны ловушки. Почему обязательно с другой? Да потому, что там вход был гораздо шире, и глупому дракону совать туда морду гораздо удобней. Короче, один вход для козла, другой вход для дракона и никак иначе! Разумеется, между ловушками были отличия. Если за попавшим в ловушку козлом просто падала сверху дверка, намертво блокируя выход наружу, то ловушка для дракона работала по принципу мышеловки. Сбитая мордой дракона подпорка должна была освободить пружину, роль которой выполнял гибкий ствол согнутого дугой одинокого дерева, росшего в расщелине скалы. «Пружина», естественно, распрямлялась, и заслонка, сооруженная из остро заточенных на концах кольев, с размаху вонзалась в скалу, ломая по пути шейные позвонки летающего монстра.
    Если с первым этапом граф справился, то второй этап — ловля козла — откровенно забуксовал. Наглое животное умудрялось воровать приманку на пол пути к ловушке, и та все еще оставалась пустой. Причем козлу ничего не стоило самому спуститься в лощину и подкрепиться там травкой, но в нем явно проснулся спортивный интерес, и прежним простым способом добывать себе пропитание ему было уже неинтересно.
    — Ну все! — решительно сказал граф, надрав очередную порцию приманки в лощине. — На этот раз я с тобой церемониться не буду, — сообщил он козлу, наблюдавшему за его действиями со скалы. — Либо ты у меня приманка, либо ты у меня шашлык!
    Ларс де Росс скинул с себя превращенную в рюкзак седельную сумку, снял изрядно истрепанный за время путешествия камзол, набил его травой, завязал рукава узлом и закинул за спину импровизированный рюкзак с самым ценным походным инвентарем — письменными принадлежностями с незаконченным рыцарским романом. За спиной, поверх рубашки, у него теперь был рюкзак, в одной руке узел с приманкой, в другой обнаженный меч.
    — Только попробуй, гад, теперь у меня чего спереть.
    Сделав соответствующее внушение противнику, граф в очередной раз полез в гору. Козел, выплюнув на землю недожеванную травку, задумался. Будь у него на ногах не копыта, а пальцы, наверняка почесал бы ими затылок между круто изогнутыми рогами.
    На этот раз у Ларса де Росса дело пошло. Козла ни спереди, ни сзади не наблюдалось, и он наконец-то добрался до сооруженной им ловушки без потерь.
    — Вот так-то вот, — радостно сказал рыцарь. — Меня голыми руками не возьмешь!
    Козел, спрыгнув откуда-то сверху со скалы, тут же доказал графу, что он не прав. Вредное животное не собиралось пользоваться голыми руками, которых у него не было. Меч отлетел в одну сторону, камзол с приманкой в другую, а сам рыцарь с воплем влетел в собственную ловушку, получив крутыми козлиными рогами под зад. За его спиной упала дверца, автоматически закрывшись сверху на хитрую систему деревянных блокировок, разблокировать которые теперь можно было только снаружи. В довершение картины от сотрясения конструкции из своего паза выскочила подпорка, «пружина» распрямилась, впечатав в скалу предназначенную для дракона заслонку.
    — Ме-э-э!!! — победно возопил козел, подхватил зубами узелок писателя и умчался прочь, издевательски вскидывая зад.
    Ларс де Росс с размаху ударил ногой в дверь. Конструкция слегка вздрогнула, но устояла. Ловушку для дракона рыцарь готовил старательно и на совесть.
    — Во попал! — пробормотал юный граф. — А ведь любопытный поворот сюжета намечается. Что это мой рыцарь всех только громит, крошит да спасает? Так же неинтересно! Должен же он когда-нибудь в серьезную передрягу попасть. В зловещую западню, из которой его выручит… Так, а кто же его выручит? Ну конечно же маркиза! Хватит с ней цацкаться! Роланд ей, понимаешь ли, в любви признается, таскает на руках. Пусть теперь и она поработает, зараза! А не захочет своего рыцаря спасать, то за каким хреном она вообще в этой книге нужна? Гениально!
    Ларс де Росс скинул с себя рюкзак, выудил из него письменные принадлежности и начал спасать своего Роланда руками маркизы де Оборжур, нимало не заботясь о том, кто же будет спасать его самого, родного. Впрочем, такие мелочи, как правило, никогда не озадачивали творческих личностей, а потому гусиное перо весело порхало по страницам рождающегося шедевра под голодное урчание в желудке писателя…

    Клод Карденский бросил поводья взмыленного коня слуге и стремительным шагом вошел в просторный холл своего замка. Навстречу ему спешил управляющий.
    — Ваша светлость…
    — Айри здесь?
    — Нет, но…
    — Тогда все остальное потом. Потом, Фелисьен, потом, — отмахнулся от него князь. — Срочно доставь в мой кабинет походную экипировку.
    — Прикарденский лес? — деликатно осведомился управляющий.
    — Горы, — лаконично ответил Клод. — Как минимум две недели. Экипировку готовь из этого расчета.
    Управляющий кивнул и ринулся выполнять приказание. Князь поднялся на второй этаж, прошел в свой кабинет, сел за стол, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и погрузился в свои невеселые мысли. Итак, то, чего он боялся больше всего, произошло. Его дочь у драконов. Только бы они не растерзали ее сразу! Может, тогда сумеют разобраться, что она им своя по духу и по крови.
    — Святой Вортан, помоги, — еле слышно прошептал Клод. Он очень любил свою неугомонную взбалмошную дочурку, и одна только мысль о том, что может ее потерять, приводила князя в ужас. — Ничего. Мы еще поборемся, — скрипнул зубами Клод. — Если она еще жива, а она жива, я это чувствую, то мы еще поборемся. У меня есть хороший козырь в рукаве. Не зря я вашу книжицу от вас припрятал.
    Этот древний талмуд он обнаружил во время второго посещения пещеры. Только такому искусному проводнику, как Вепрь, удалось в одиночку провести по горам целый караван из девяти мулов, на который он нагрузил добытые в пещере сокровища, и вернуться с ними живым и невредимым обратно. Какое-то шестое чувство подсказало ему, что найденную в пещере книгу держать около малышки опасно. Кто знает, как она повлияет на златокудрое чудо, которым наградила его судьба? Последний из уцелевших потомков династии Сикорских не стал ее даже читать. Тогда, впрочем, и времени на это особо не было. Надо было спешить в обратный путь. Он тщательно замаскировал книгу в расщелине скалы пещеры, присыпав ее щебнем и обломками камней, после чего поспешил с очередной порцией золота на выход. Кажется, настало время выложить на стол свой главный козырь. Не исключено, что эта книга для них ценнее одной особи драконьего племени, и Клод Карденский готов совершить обмен, так как особь эта ему была очень нужна, и он не представлял, как будет жить без нее дальше.
    В кабинет вошел Фелисьен в сопровождении двух слуг. Один из них нес вещмешок, собранный на две недели пути по горам, другой — легкую, но очень теплую меховую одежду, пошитую из ценнейшего меха снежного барса-альбиноса. Слуги выложили одежду и вещмешок на стол перед господином и с поклоном удалились. Фелисьен же замешкался в дверях. Он явно порывался что-то сказать, но, видя, что хозяин не в духе, не решался.
    — Что тебе, Фелисьен? — хмуро буркнул князь.
    — Ваша светлость, тут такое дело…
    — Короче.
    — За час до вашего приезда в ворота вашего замка постучал нищий…
    — Ну дали бы ему подаяние, в чем проблема?
    — Проблема в том, что он не за милостью пришел, а требовал, чтоб его срочно провели к вам, и при этом вел себя так агрессивно, что охране пришлось его разоружить, надавать по шеям, скрутить и бросить в подземелье.
    — Ну и пусть там сидит до моего возвращения.
    — Кхе… кхе… — деликатно откашлялся Фелисьен. — Как бы на политический скандал не нарваться. Этот нищий, конечно, смахивает немножко на сумасшедшего, одежда разодрана, весь побитый, фингал под глазом, без коня, утверждает, что загнал жеребца по дороге, но одежда на нем хоть и рваная, но отличного покроя из дорогого материала, и меч на боку не простой, дорогой меч.
    Клод Карденский вздрогнул. Он действительно наткнулся на бездыханного жеребца в километре от замка.
    — Как он представился?
    — Этот нищий, перед тем как ему рот кляпом заткнули, чтобы сильно не возмущался, утверждал, что он принц Гийом, жених Айри и, соответственно, ваш будущий родственник.
    — Твою мать! — энергично выругался князь. — Только этого мне сейчас не хватало!
    — Я так понял, можно вынимать у него изо рта кляп? — осведомился Фелисьен.
    — Можно. Но оружие пока не возвращайте. Тащите его меч сюда. И… знаешь что? Распорядись, чтобы его привели ко мне все-таки связанным.
    — Понял. Я как чувствовал, что это не простой нищий, а Бульрог уперся и ни в какую. Нарушитель, нарушитель… — передразнил он начальника замковой стражи князя, щелкнул пальцами, и в кабинет вошел еще один слуга с мечом Гийома в дорогих роскошных ножнах.
    Управляющий помчался за принцем, а Клод Карденский, тяжко вздохнув, затолкал вещмешок с одеждой под стол, освобождая место для меча. К приходу принца он уже был морально готов и, когда стражники втолкнули связанного узника в его кабинет, даже головы не поднял. Клод Карденский вертел в руках меч принца, рассматривая самоцветные каменья, украшавшие ножны.
    — Откуда ты взял этот меч, бродяга? Убил какого-нибудь дворянина ножом из-за угла? — Князь соизволил поднять глаза на пленника, и лицо его тут же изменилось. — О господи, ваше высочество, вы ли это? — Князь вскочил со своего кресла. — Немедленно развязать, вы что, с ума тут все посходили?
    Стражники торопливо развязали пленнику руки.
    — Вон отсюда! — рявкнул на них Клод.
    Его распоряжение было выполнено молниеносно. Принц попытался было дать им пинка вдогонку, но промазал. Стражники удирали очень быстро.
    — Быдло!
    — И не говорите, ваше высочество, — поддакнул Клод, подхватывая разъяренного принца под локоток и усаживая его на диван, стоявший возле стены. — Но что с них взять? Только истинные аристократы способны распознать благородного человека под любой личиной, в какую бы одежду он ни рядился. Хотя, откровенно говоря, ваше высочество, если бы не присланный вашим отцом портрет, я бы тоже засомневался. Видок у вас еще тот. Что случилось? На вас напали разбойники?
    — Нет, — шмыгнул носом Гийом, — в кабаке подрался. Из-за вашей дочери, между прочим.
    — Значит, союз будет не только политическим, — оживился князь. — Раз взыграли чувства, то совет вам да любовь. Это радует.
    — А меня нет! Князь, объясните мне, почему ваша дочь с подружкой шляется бог знает где, вместо того чтобы сидеть дома в ожидании своего принца?
    — А вот объясните мне, ваше высочество, — набычился князь, — почему принц крови, вместо того чтобы заниматься государственными делами в своем дворце, шляется по кабакам и затевает там драки? Причем шляется, как я понимаю, без свиты, раз приперся сюда с побитой мордой!
    Чего-чего, а такого резкого отпора, да еще и в такой грубой форме, принц от своего подданного не ожидал.
    — А-а-а…
    — Я никому не позволю оскорблять свою дочь. Даже принцу крови, — жестко сказал князь. — И если подобное впредь повторится, то Дагар ждет война. Как вы думаете, принц, сколько времени мне потребуется, чтобы занять Дагарский престол? Месяц, два? Спешу вас разочаровать. Меньше недели. И ваше счастье, что у меня нет ни малейшего желания этого делать. Ваш отец был очень добр ко мне. Он дал приют мне и моей дочери в трудные для нас времена. Дагар стал нашей второй родиной, и я делаю все, чтобы эта страна процветала.
    Лицо принца залила краска, но уже не гнева, а стыда. Он невольно вспомнил свой разговор с отцом о Клоде Карденском, который практически вытащил Дагар из пучины войны и оплатил все расходы по восстановлению разрушенных городов и селений.
    — Извините, князь, погорячился. Просто когда я увидел ее в Северном форте…
    — А что вы там делали, принц?
    — Завернул подкрепиться по дороге к вам. Хотел посмотреть на свою будущую невесту.
    — А в кабаке «Крутой рог» вещает Зюзик Пропойведник, — усмехнулся князь, — а так как к приходу моей дочки он умудрился нахрюкаться, она с подружкой начала вытрясать из него душу.
    — Да, так оно и было, — оживился принц. — Откуда вы знаете? Вы там были?
    — Я там не был, но я хорошо знаю свою дочь. Я так понял, что она тоже хотела что-то выяснить насчет своего жениха. Что именно, не знаю. А теперь, принц, давайте не будем ходить вокруг да около. Обо всем происшедшем в Северном форте мне уже доложили, и я сразу примчался сюда в надежде, что Айри сумела улизнуть от драконов и уже находится здесь.
    — Улизнуть от драконов? — Гийом посмотрел на будущего тестя как на больного.
    — Я хорошо знаю свою дочь, — повторил князь, — так что поверьте мне на слово: ей это по силам. Однако ее здесь нет, а потому, принц, извините, но мне недосуг, — сказал Клод извлекая из-под стола одежду и рюкзак, — в этом замке вам будут оказаны королевские почести, но, увы, без меня. Я иду спасать Айри.
    — К драконам?
    — К драконам, — утвердительно кивнул князь.
    — Один?
    — Один и без свиты, — особо подчеркнул Клод. — Лишние в горах мне будут только помехой.
    — Я иду с вами! — вскочил с дивана Гийом.
    Чего-то вроде этого князь и ожидал.
    — Нет! — решительно сказал он.
    — Князь Клод Карденский, — повысил голос принц, — раз вы являетесь подданным моего отца, то обязаны подчиняться и сыну. Я приказываю вам взять меня с собой.
    — Кому Шарль оставит Дагар, если вы из-за своей глупой бравады погибнете со мной в горах?
    — Это не бравада, — твердо сказал принц. — Поверьте, князь, мне Айри дорога не меньше, чем вам. Я… я люблю ее.
    Князь внимательно посмотрел на Гийома, задумчиво пожевал губами, а потом решительно взял со стола колокольчик и пару раз тряхнул его.
    — Еще один комплект экипировки, — приказал он вошедшему в кабинет слуге, покосился на разукрашенную физиономию принца, тяжко вздохнул, после чего добавил: — И положите туда дополнительную аптечку. Думаю, она в дороге будет не лишней.

14

    — Сколько раз вам повторять, уроды, — бушевала Вика, пиная тумбообразную ногу Канпера, — не дракон я, не дракон!
    — Вот она всю дорогу так, — шмыгнув носом, пожаловался Фрост. — И крылышки не выпускает, и летать отказывается. Уж мы ее из гнезда кидали, кидали, а она ни в какую!
    Тай-Лун свирепо посмотрел на малолеток, от которых до сих пор разило крутым перегаром. Дракончики поняли, что ни одному из них титул крутейшего из крутейших драконьего племени сегодня не светит, и начали пятиться от надвигающегося на них вождя, сообразив, что сейчас им будет очень плохо. К счастью, на пути рассвирепевшего дракона встала его жена.
    — Куда? — зашипела на мужа Чолао. — Может, тебе напомнить, каким сам по молодости придурком был? Уже забыл, что вы в детстве на пару с Беллахххом вытворяли?
    Тай-Лун понурился и отступил. Ему стало стыдно. Именно их детские проказы и привели три тысячи лет назад к катастрофе вселенского масштаба. На вождя нахлынули воспоминания.

    Стайка зеленых юнцов спланировала на вершины деревьев, не долетев до границы, отделяющей Заповедные горы от леса, метров триста.
    — Ну и как ты нас туда проведешь, Тай-Лун, — хихикнула Чолао, игриво вильнув хвостиком.
    — Да врал он все, — фыркнул Беллаххх. — Думал, я испугаюсь, и он спор на халяву выиграет.
    — А я думаю, это ты врешь, — хмыкнула Тиамат. — Слабо тебе Всевидящего Ока коснуться.
    — Да запросто! — захорохорился Беллаххх. — Если он нас до Богимпа проведет, нет проблем! Только как он это сделает без Золотого Дракона?
    Подростки, а их, свидетелей великого спора, набралось не менее тридцати, уставились на Тай-Луна. Всем было интересно, как он будет решать эту задачу. В Заповедные горы без сопровождения повелителей Всевидящего Ока, которыми являлись Золотые Драконы, допуск был категорически запрещен всем — и детям, и взрослым. Любая попытка подобного рода пресекалась на корню. Магия, наложенная повелителями на эти места, тут же включала сигнал тревоги, и Золотые Драконы, единственные существа, владеющие искусством сотворения порталов, оказывались на горе Богимп, готовые защищать святыню драконьих кланов. Разумеется, это не означало, что святыня была недоступна остальным. Ежегодно для детей старших классов, готовых уже сменить зеленую шкурку на черную, перед первой линькой делалось исключение. Им устраивались экскурсии, чтобы они ощутили восторженный экстаз, который охватывает всех без исключения драконов в непосредственный близости от Ока. Но этого события так долго ждать! Еще не меньше года! А молодые дракончики терпением, как правило, не отличаются. Вот тут-то и разгорелся спор между двумя зелеными юнцами Тай-Луном и Беллахххом, свидетелями которого оказался весь их класс.
    — Давай, Тай-Лун, признавайся, что блефовал, и мы летим обратно, — распорядился Беллаххх. — Ты проиграл спор.
    Тай-Лун загадочно улыбнулся и выплюнул что-то из пасти на свою лапу.
    — Уверен, что я проиграл? — спросил он.
    Подростки дружно ахнули. Только теперь стало понятно, почему все это время Тай-Лун хранил молчание. Он прятал в своей пасти главный козырь — чешуйку Золотого Дракона.
    — Откуда взял? — восторженно спросила Тиамат.
    — Места знать надо, — подбоченился Тай-Лун.
    — Наверняка у деда спер, — ревниво буркнул Беллаххх. — Подумаешь, если б мой дед был Золотым Драконом, я б таких чешуек у него кучу из хвоста надрал.
    — Если бы да кабы! А вот Тай-Лун без всяких «если бы» взял и пропуск всем нам в Заповедные горы раздобыл! — осадила его Чолао.
    — За мной! — Тай-Лун слизнул своим длинным языком чешуйку с лапы, и она опять скрылась в его пасти.
    Стая дружно взмыла в воздух и помчалась вслед за проводником. Магией все драконы владеют практически с рождения, а потому легкое марево защитно-сторожевого поля увидели издалека. Подлетая к барьеру, Тай-Лун выплюнул в него чешуйку. Золотая блестка мгновенно проделала в магической защите огромную дыру, в которую с веселым гомоном влетела крылатая эскадрилья зеленых подростков.
    Еще один час лета, и на горизонте показалась гора Богимп. Вулкан, исторгший сотни тысяч лет назад из своих недр сиреневый кристалл невероятной магической мощи, уже давно потух. Это было место поклонения драконов. Каждый из них хоть раз в жизни должен был его увидеть и поделиться с ним своей магической мощью, если ее у дракона много, или взять эту силу у кристалла, если ее мало. Вернее, если быть более точным, кристалл сам решал, у кого взять, а кому дать. Сиреневую искорку Всевидящего Ока они увидели сразу, как только перевалили через гребень скалистых гор, окружающих амфитеатр потухшего вулкана, и их сразу охватил восторженный экстаз. Подростки приземлились на почтительном расстоянии от Ока и замерли, не в силах оторвать от него взор. Вплавленный в базальтовую глыбу кристалл мерцал в свете неполных лун, и в такт ему мерцали надписи вокруг Всевидящего Ока, начертанные хранителями святыни. Кто-нибудь, не знакомый с универсальным языком драконов, принял бы их за магические руны. Подростки же легко читали начертанные Золотыми Драконами предупреждения: «К артефакту близко не подходить», «Лапами не трогать», «Опасно для жизни».
    — А может, ну его, — заволновалась Чолао.
    — Да, полюбовались, и хватит, — поддержала подругу Тиамат. — Летим обратно домой.
    — Еще чего! — захорохорился Беллаххх. — Я проигрывать не собираюсь. Вот потрогаю его, и полетим домой.
    — А если это действительно опасно для жизни? — заволновался Тай-Лун.
    — Ну и пусть. Я все равно выиграю спор! — уперся Беллаххх.
    Дракончику было не по себе, но он, превозмогая страх, направился к кристаллу. Восторженный экстаз подростков сменился благоговейным ужасом от сознания того, что их товарищ собирался сделать.
    — Не надо!
    — Верим!
    — Выиграл ты, выиграл!!!
    Однако было уже поздно. Крыло Беллаххха чиркнуло по грани Всевидящего Ока, и разверзлись небеса. Исчезли луны и звезды, ночь сменилась днем. Загрохотали горные хребты, пристраивая чисто срезанные основания на новом месте жительства. Последнее, что увидели подростки, прежде чем потерять сознание, — яростные сиреневые сполохи разгневанного кристалла, пулей вылетевшего из базальтового гнезда.
    Куда, в какую сторону его потом понесло, не знал никто. Было ясно только, что он где-то здесь, в новом, неведомом мире, которому безответственность Беллаххха и Тай-Луна подарила великолепный горный хребет, окруженный не менее великолепным лесом, населенным жуткими тварями. И пришлось детишкам, оставшимся без пап и мам, вспоминать все, чему их когда-то обучали в школе, чтобы выжить. Вождем нового племени, в строгом соответствии с законом старшинства, стал один из виновников катаклизма — Беллаххх. Мимолетный контакт с Всевидящим Оком не прошел для него даром. Он разом возмужал, окреп и на год ранее положенного срока сменил шкуру зеленого юнца на шкуру Черного Дракона. А еще в момент контакта ему было видение, явно посланное кристаллом. Из него стал окончательно понятен смысл предупреждений, начертанных хранителями. Буйной магией Всевидящего Ока мог управлять только Золотой Дракон. С его помощью он был способен открывать порталы в иные миры. Миры, в которых кристалл поддерживал равновесие. В лапах Черного или Зеленого Дракона кристалл мог повести себя настолько непредсказуемо, что в состоянии был разрушить целый мир. Самое страшное, что теперь родной мир подростков остался без Всевидящего Ока и хранителям оттуда портал к ним не пробить. А в мире, куда их выкинуло, теперь есть кристалл, но нет Золотого Дракона.
    Золотой Дракон… самый поздний, последний ребенок, который может появиться у Черных Драконов лишь на исходе третьего тысячелетия, да и то далеко не у всех. И, что самое ужасное, если такой ребенок у нового племени не появится, всем придет конец. Скопившаяся в сиреневом кристалле магическая энергия взорвет все эти миры, если в течение ближайших трех тысяч лет не найдет своего хранителя. С тех пор основным смыслом жизни племени стали поиски сиреневого кристалла. Неудачи на этом поприще привели в отчаяние Беллаххха, и он даже попытался подключить к этому делу владеющих хоть какими-то зачатками магии аборигенов. Но первый же маг, которому он сделал предложение, посоветовал ему подобную миссию людям не доверять, так как они обязательно такую ценность стырят, и сам категорически отказался заниматься этим делом. Беллаххх внял советам Даромира Умного, ибо этим первым магом был он, и с тех пор его подданные вели поиски самостоятельно, тщательно занося все поступающие данные в Книгу Бытия Драконов, которую завели именно для этой цели. По совету того же Даромира, они совместными усилиями наложили на нее хитрую защиту, позволяющую лишать магических способностей любого мага из рода людей в непосредственной близости от книги, что гарантировало ее сохранность. Три тысячи лет они безуспешно искали Всевидящее Око и терпеливо ждали появления Золотого Дракона, которого они заранее стали называть Спасителем…

    — Тай-Лун, очнись, — одернула мужа Чолао.
    Дракон встрепенулся и уставился на воодушевленную отступлением близнецов Вику. Девица воинственно осматривалась по сторонам в поисках новой жертвы. До нее уже дошло, что многотонные зеленые юнцы доставили ее в жерло потухшего вулкана, вокруг которого раскинулось зеленое море Заповедной долины, не для того чтобы схарчить, а потому тут же обнаглела и начала на всех наезжать, хотя в глубине души все еще откровенно трусила. Да и как не испугаться этаких громил? Одно неосторожное движение хвоста, и можно примерять белые тапочки, если их, конечно, будет на что надевать.
    — Ну кто еще от меня хочет получить?
    Окружающие ее со всех сторон драконы завороженно смотрели на татуировку, периодически мелькающую на спине каратистки сквозь прореху в камзоле.
    — Как зовут тебя, Спаситель? — спросил Тай-Лун.
    — Вик… Айри!
    — Вик-Айри? — осторожно уточнил дракон.
    — Нет. Айри-Виктория. — Девушка резонно рассудила, что судьба Виктории вряд ли кого волнует в Дагаре, а вот за дочь местного князя с драконов могут и спросить. — Для особо одаренных поясняю: Виктория означает победа. Так что со мной лучше не связывайтесь.
    — Ты знаешь, где сейчас твои родители? — продолжил допрос Тай-Лун, проигнорировав откровенный наезд.
    — Где, где, в Караганде! Далеко мои родители. Улетели и не вернулись!
    Драконы оживленно загалдели, а самые молодые и нетерпеливые восторженно заклекотали.
    — Все сходится, — с невероятным облегчением выдохнул Тай-Лун и посмотрел на близнецов уже более доброжелательно. Те тут же задрали морды и начали свысока посматривать на своих сверстников. — А скажи мне, Айри Победительница, не видела ли ты один древний фолиант у своих новых приемных родителей?
    — Каких еще приемных? — возмутилась Вика. — Вы что, обалдели? У меня родители одни, и они мне родные.
    — Но ты же только что сказала, что они улетели, — насторожился Тай-Лун.
    — Улетели, — подтвердила девушка. — Ну как вам объяснить… Они вообще в другом мире. И там есть другая страна…
    — Бедняжка! — зашептались драконы и тревожно заклекотали. — Она так и не отошла от этой трагедии.
    Она действительно еще не отошла, но только от обучения полетам и потому не совсем адекватно воспринимала происходящее.
    — Да, это Спаситель. — Глаза Тай-Луна затуманились, и он смахнул с них крылом предательскую слезу. — Спаситель, а после этого печального события кто заменил тебе маму и папу?
    — Галька с хахалем своим… в смысле, с мужем. Такой гад оказался! С соревнований снял. Золотой Дракон ему, понимаете ли, на моей спине не понравился. И из-за этого с соревнований снимать? Тоже мне папаша нашелся. Одно слово — гад!
    — Все ясно. — Тай-Лун расправил крылья, похлопал ими и сложил обратно. — Приемные родители не хотели, чтобы Спаситель вернулся в свое племя. Где живут твои приемные родители?
    — В Рамодановске.
    Драконы начали недоуменно переглядываться.
    — Спаситель, — осторожно сказал Тай-Лун, — мы три тысячи лет исследовали этот мир, но ни страны, ни города и вообще ни одного населенного пункта с таким названием не знаем.
    — Козе понятно, — беспечно хмыкнула Вика. — Я же говорю, что я не из этого мира.
    Потрясение Тай-Луна было настолько велико, что его шатнуло.
    — Твои приемные родители — мощные маги, — с трудом, с придыханием, выдавил он из себя. — Они умеют открывать порталы в другие миры. А как же ты сама здесь оказалась? Тебе помогли твои приемные родители?
    — Как же, размечтались! Я просто племяшу своему сказочку забацала и прочитала заклинание Гингемы…
    Драконы дружно пали ниц и завопили во все свои драконьи глотки:
    — Спасительница, научи!!!
    — Разбежались. Вот так прямо сразу и научи. Эти придурки меня, кстати, из-за стола выдернули, — кивнула она на Канпера и Фроста, — а я, между прочим, голодная. Сначала бы накормили гостя, а потом пытали. А то пристали с расспросами. Кстати, чем ваше племя обычно питается?
    — Горными козлами, барашками, отступниками, которых вожди огров нам на заклание приносят, — начал степенно перечислять Тай-Лун. — Но самые вкусные — это контрабандисты.
    — Кто? — насторожилась девица.
    — Контрабандисты. Это которые из людей, — дополнительно пояснил Тай-Лун. — Они порой такие травки с собой везут, что вкус от них специфический! — Вождь драконьего племени мечтательно закатил глазки.
    Вика с трудом сдержала рвотный порыв.
    — Значит, так, — решительно сказал она. — С этого дня человечина для вас под запретом.
    — Это еще почему? — заволновались драконы.
    Фантазии Вике было не занимать.
    — Вы что, отравиться хотите? Во-первых, в них много холестерина, — начала перечислять она. — Во-вторых, в них столько болезнетворных бактерий, что у вас сразу начнется кариес. А что такое кариес?
    — Что? — затрепетало драконье племя.
    — Зубки у вас повыпадают, вот что! Так что людишек вы с этого момента должны жалеть, холить и выручать из всяческих передряг.
    — Спасительница! — взвыл Тай-Лун. — Да этих людишек столько вокруг развелось! Жизни не хватит всех ублажить!
    — А всех и не надо, — успокоила его Вика. — Ублажайте тех, кто в Карденских горах в беду попал. За пределы Прикарденского леса их поближе к соплеменникам доставьте, и хорош. И ради бога, принесите мне чего-нибудь пожрать! Только не человечину, а не то я обижусь и за такую подставу всем вам устрою цак ниже пояса и пожизненный ицик с гвоздями!
    — К Спасительнице возвращается драконья сущность, — забился в экстазе Тай-Лун. — Выполнять все ее приказания!
    Повинуясь взмаху его крыла, часть драконьего племени дружно захлопала крыльями, взмыла в воздух и умчалась выполнять распоряжение Спасительницы. Вика хмуро посмотрела на оставшуюся часть племени, лихорадочно прикидывая, куда бы их загнать. Ей очень хотелось поскорее избавиться от этих монстров, присутствие которых ее, мягко говоря, слегка нервировало. И тут она вспомнила об Айри.
    — Так, вот эти двое, — ткнула она пальчиком в Канпера и Фроста, — бросили по пути сюда мою подругу. Приказываю срочно ее найти и, если она еще жива, спасти.
    — Фафнир, проконтролируй, — приказал Тай-Лун.
    Еще три дракона взмыли в воздух.
    — А что, у драконьего племени ни с кем не намечается войны? — нейтральным голосом спросил Вика.
    — Да кто ж посмеет ее нам объявить? — искренне удивился Тай-Лун.
    — Это плохо, — озабоченно сказала девушка.
    — Почему? — хором спросили драконы.
    — Засиделись вы без дела. Так и форму можно потерять. Без тренировки мышцы становятся как тряпки и профессиональные навыки постепенно теряются. А кто кроме вас в этих горах живет?
    — Чергелы, — ответил Тай-Лун. — Мы очертили ареал их обитания, и они являются первым поясом обороны, не позволяя посторонним добраться до нашей Заповедной долины.
    — Ага… понятно. А чергелы — это кто?
    — Людские племена.
    — Нет, этих мы не будем трогать. Ты что-то там мне говорил про огров. Это такие лохматые? На четвереньках ходят?
    — Нет, на четвереньках очень редко. В основном на задних конечностях.
    — И в руках наверняка дубины.
    — Точно.
    — Вот их и погоняете. Так, объявляю мобилизацию драконов призывного возраста.
    — Это как? — растерялся Тай-Лун.
    — Это так. Кто на вашем совете сегодня здесь самый младший?
    — Я, — протиснулся вперед зелененький дракончик весом тонн на пять.
    — Сколько тебе лет?
    — Уже пятнадцать, — гордо сказал дракон.
    — Все драконы пятнадцати лет и старше мобилизуются на войну. Ставлю перед вами сложнейшую оперативно-тактическую задачу: изгнать с наших гор племена огров… и при этом их не убивать!
    — А куда ж они пойдут? — расстроился Тай-Лун. — Если в Прикарденский лес их загнать, всем плохо будет — и ограм, и лесу.
    — Да чего вы так расстраиваетесь? — невозмутимо пожала плечами девушка. — Это же обычные учения. Загоните их в какие-нибудь пещеры, прикажите им там сутки просидеть, а сами эти сутки поработайте их охранниками. Сделайте так, чтобы эти сутки они из пещер не вылезали. Должна же я знать, на что способна моя будущая армия?
    — Мы все сделаем, как ты нам приказала, Спасительница!
    Тай-Лун подал пример, первым поднявшись в воздух. Следом с гортанными криками и клекотом взлетело его племя. Захлопали крылья, и скоро небо очистилось, оставив воинственную деву в гордом одиночестве в самом центре потухшего вулкана, окруженного со всех сторон Заповедной долиной.
    — Уф… — облегченно выдохнула девица, садясь на камень, и начала думать.
    Ну, день-два она еще сможет компостировать мозги наивным драконам, но как только до них дойдет, что король-то голый, в смысле никакая она не Спасительница, кончится все это для «Спасительницы», скорее всего, печально.
    — Пуф… — послышался сзади нее приглушенный звук.
    Девушка резко повернулась. Из-за скалы на нее смотрели любопытные глаза зеленого дракончика. Судя по нежно-салатовому цвету кожи и размерам, это был совсем юный дракон. В нем было от силы тонны три.
    — Ты кто? — строго спросила Вика.
    — Пуфик… ой! Нет, не Пуфик, — смущенно замахал крылышками дракончик. — Пуфиком меня мама зовет. Настоящее мое имя Пуфффенлок.
    — Сколько тебе лет? — продолжила допрос Вика.
    — Двенадцать.
    — То, что надо. От мамки удрал, чтобы на Спасителя поглядеть?
    — Ага! — закивал головой дракончик.
    — А послужить ему не хочешь?
    — Хочу!!! — завопил Пуфик. — Еще как хочу! Чего делать надо?
    — К людям доставить. Но так, чтобы никто об этом не догадался. Пусть это будет нашей маленькой военной тайной. Идет?
    — Идет! Спасительница меня избрала!!!
    Пуфика Вика почему-то не боялась и, когда он подлетел к ней, без колебаний вскарабкалась на его спину, уселась в седловину между шипами спинного хребта и пришпорила «лошадку» пятками в бока.
    — Куда летим? — радостно спросил дракончик.
    — В Северный форт. Знаешь, где это?
    — Спрашиваешь! Я в географии — ого-го! Нас этот предмет наизусть заставляют зубрить.
    Пуфик взмахнул крыльями, взмыл в воздух и, быстро набирая скорость, понесся вперед. Знала бы Вика, что географию этого мира юный дракончик только-только начал изучать, Дагар со своими преподавателями еще не проходил, а Северный форт есть не только в Дагаре. Пуфик, гордый оказанной ему честью, нес Спасительницу в сторону заснеженных гор, окружавших Заповедную долину. Только за горами этими лежал не Дагар, а Фарландия.

    — Ме-э-эка, ме-э-эка… Иди сюда.
    Козел с недоумением смотрел на своего кормильца, подманивающего его скомканным бумажным листом сквозь узкую щелочку странной деревянной конструкции.
    — Вкусно, — искушал козла юный граф. — Ты такого еще не пробовал.
    Тут Ларс де Росс был абсолютно прав. С целлюлозой козел знаком еще не был. Козел фыркнул, раздул ноздри и сделал шаг вперед. Вторая рука графа напряглась, готовясь вцепиться сквозь другую дыру в рога вредного животного. Что он с ними будет потом делать, юный граф еще и сам не знал, но козел, ориентируясь на голодный блеск в глазах писателя, о его намерениях догадывался, а потому проявлял максимальную осторожность.
    Тич с вершины скалы с любопытством наблюдал за потугами избранника своей хозяйки, деликатно обгладывая косточки только что пойманной куропатки.
    — Ме-э-эка… ме-э-эка, вкусно.
    Козел сделал вид, что потянулся к листу, а потом нанес неожиданный удар по дубовой двери загона. Удар опрокинул Ларса де Росса навзничь, а козел со своим трофеем отпрыгнул назад и начал пробовать типографскую продукцию, выпавшую из руки рыцаря, на зуб. Она ему не понравилась.
    — Тьфу! — Изжеванная страница упала на землю.
    И тут в вышине раздался драконий клекот. Козел задрал голову кверху, и глаза у него стали квадратные.
    — Бе-э-э, — заблеял козел не по-козлиному, вышиб своими рогами дверь и забился в самый дальний угол загона в обнимку с Ларсом де Россом, к ловушке которого слетались драконы.
    На такую жалкую добычу их было много, слишком много. Два так до сих пор до конца не протрезвевших брата-близнеца и племянник Тай-Луна Фафнир, сопровождавший по приказу дяди непредсказуемых братцев.
    — Куда вы прете! — орал он. — Подруга Спасительницы девушка, а это мужик!
    — Спасительница приказала людишек ублажать! — орал в ответ Канпер.
    — И из всяких передряг спасать! — вторил ему Фрост. Он заложил лихой вираж, заходя на посадку.

    Тяжелее всего было вытаскивать Шкваркина. Если Ляпуня хоть как-то перебирал ручками и ножками, цепляясь за любые неровности в отвесной скале, то Шкваркин просто висел кулем с Книгой Драконов под мышкой, и Айри пару раз чуть не упустила его в пропасть, пока вытаскивала из пещеры.
    — Задохлики! — сердито буркнула девица, обессиленно плюхаясь на снег. — И как с вами спасать мир?
    — Без нас никак, — уверенно сказал Шкваркин. — Вот вы, юная леди, хоть раз были в Фарландии?
    — Не-а, — отрицательно мотнула головой Айри.
    — Во-о-от, — многозначительно вздернул палец вверх старый маг, — а мы там…
    — Каждую забегаловку знаем, — обрадовал девицу Ляпуня. — У учителя на кармане гонорар за последний месяц еще остался, так что до замка Сикорсвиль нас на руках донесут!
    Старый маг возмущенно запыхтел.
    — Не слушайте этого недоросля, леди. Никаких забегаловок! Наймем экипаж и сразу за кристаллом. Останавливаться будем, только чтобы перекусить…
    — В трактире, — облизнулся Ляпуня.
    — Да тьфу на тебя!
    Старый маг поднялся на ноги и начал осматриваться по сторонам, дрожа всем телом на пронизывающем ледяном ветру.
    — Т-т-так… север у нас т-т-там, юг т-т-там, — отстучал он зубами, ориентируясь по солнцу. — Значит, Фарландия там, — простер он руку, указывая направление.

    «Айри!!! Твоего хахаля сейчас сожрут!!!»
    «Кто?!»
    Девушка рывком вскочила на ноги.
    «Драконы! Их целых три штуки на него облизываются!»
    «А Ларс что делает?»
    «В клетке с козлом сидит».
    «Клетка прочная?»
    «Ну, без помощи драконов он оттуда вряд ли выберется… хотя нет. Козел одну дверь сломал. А драконы уже крышу разбирают. Так что выберется, хозяйка, не волнуйся».
    «Тич! Делай что хочешь, но не дай им его сожрать!»
    «Себя вместо него предложить не могу. Яма-а-аленький. Им на один зубок. Побрезгуют».
    «Зато я не побрезгую! Прибью гада и сожру на хрен».
    «А ведь и впрямь сожрешь, — озаботился Тич. — Так, надо вас срочно поженить, пока до этого дело не дошло. Ладно, драконов я еще не гонял. Это даже забавно. Все, отключаюсь. Прошу не тревожить. В ближайшее время буду сильно занят».
    Айри схватила Шкваркина за руку и поволокла его за собой, четко держа направление на только что исчезнувший мыслеобраз Тича.
    — Не отставай! — рявкнула она на Ляпуню.
    — Но, юная леди, нам совсем в другую сторону, — пропыхтел Шкваркин, увязая по колено в снегу. — Фарландия — там!
    — А Ларс де Росс — там! — заявила упрямая девица.
    Юная амазонка, не снижая скорости, двигалась к намеченной цели, пропахивая в снегу глубокую борозду.
    — Но мы же договорились спасти мир!
    — Мир может подождать, — шмыгнула носиком Айри. — Сначала мы спасем Ларса.

    — Надо же, как удачно, — радовался Канпер, разбирая крышу загона.
    — Ага, — вторил ему Фрост, громя конструкцию Ларса. — Все, что Спасительница заказала, в одном месте. Козлика она сожрет, а человечка…
    Трубный рев заставил драконов шарахнуться в сторону, и тут же между ними и полуразваленной клеткой вырос лазурный дракон таких впечатляющих размеров, что Канпер и Фрост поспешили спрятаться за спину старшего товарища, пользуясь тем, что Фафнир от неожиданности застыл в ступоре, выпучив глаза на это чудо-юдо. В этой ситуации лишь один козел оказался на высоте. С радостным блеянием он выскочил из клетки, на прощание больно лягнув Ларса, и помчался вниз по тропе, решив больше не надеяться на доброго дядю и добывать себе пропитание самому. По идее, надо было бы выползти из клетки и Ларсу. Любой нормальный человек на его месте драпал бы сейчас без оглядки. Но граф не был нормальным человеком. Он был писатель, а потому первым делом начал спасать свои рукописи, разбросанные по дну клетки, торопливо запихивая их в седельную сумку.
    — Тикай отсюда, идиот! — рявкнул на него лазурный дракон, вывернув голову назад.
    — Сейчас, сейчас, — бормотал Ларс, шаря руками по земле, — тут где-то моя чернильница-непроливайка… Ты случайно не брал?
    — Святой Вортан! — взвыл лазурный дракон. — За что ты наказал меня этим идиотом!
    Тич давно сидел на голодном пайке, а потому долго поддерживать морок такого гиганта был не в состоянии. Не хватало сил как физических, так и магических. Резко сократившись в размерах, он превратился в маленькую зеленую ящерку и юркнул за шиворот оторопевшего Ларса.
    — Ну все, — обрадовал он оттуда графа, — приготовься. Сейчас нас будут жрать. Надеюсь, хотя бы мной они подавятся.
    — Тьфу ты! — сплюнул огненным сгустком Фафнир. — Да это же метаморф! В Заповедной долине таких пруд пруди.
    — Эй, эй, так нечестно, — заволновался Ларс, пытаясь выудить из-за пазухи шуструю ящерку. — Меня ладно, но этого пушистика-то жрать зачем? Слышь, зелененький, беги. Хотя бы ты спасешься.
    — Лучше уж меня пускай сожрут они, чем хозяйка, — откликнулся из-за пазухи Тич. — Не так обидно будет.
    — Тебе нечего бояться, храбрец, — степенно сказал Фафнир. — Мы метаморфов не едим. А с сегодняшнего дня, по приказу Спасительницы, и людей тоже. Отныне мы должны им помогать во всем. Что тебе нужно, человек? Зачем ты пришел в наши горы?
    Рука Ларса де Росса нашарила наконец чернильницу-непроливайку и затолкала ее в импровизированный рюкзак.
    — Ну… я тут это… — граф выбрался из полуразрушенного загона, поднял с земли меч, тяжко вздохнул и закинул его в ножны. — За шкурой дракона пришел.
    — Уй, дурак!!! — простонал Тич из-за пазухи Ларса.
    — Что?! — дружно ахнули драконы.
    — Ну… я это… в книжке своей прописал, что Черного Дракона можно одолеть одним мечом, и построил с его помощью вот это, — кивнул на развалины ловушки граф.
    Юноша был честный, порядочный человек и врать умел только устами героев своей книжки.
    От громового хохота драконов задрожали горы. Фрост, Канпер и Фафнир катались по земле, судорожно цеплялись когтями за неровности скалы, чтобы не сверзиться в пропасть, и ржали, как ненормальные.
    — Фафнир, Фафнир, — истерически повизгивая, стонал Фрост, — скинь ему шкурку, тебе все равно скоро линять!
    — Не могу… — голова Фафнира билась о землю около ног Ларса.
    Графу только меч достать и тяпнуть со всего размаху по шее, но ему это делать почему-то не хотелось.
    — Не можешь?? — Канпер все-таки сорвался в пропасть, но тут же расправил крылья и взлетел обратно на выступ скалы. — Почему?
    — Я раньше со смеху помру, — простонал Фафнир и опять заржал.
    Да так оглушительно, что с гор начали сходить лавины…

15

    Под тяжестью поклажи Гийома начало пошатывать уже на восьмом часе пути, но он терпел и упорно протискивался через узкие лазы подземного лабиринта, бравшего начало в подземельях князя, стараясь не отстать от Клода Карденского. Очередной лаз вывел их в просторный грот. Князь покосился на обливающегося потом принца.
    — Привал, — коротко распорядился он, скидывая свой рюкзак на землю, и воткнул факел в расщелину стены грота.
    — Какой привал, вперед! — прохрипел Гийом.
    — Привал пятнадцать минут, — тоном, не терпящим возражений, сказал князь. — Я не собираюсь дальше тащить тебя на горбу. Мне силы еще потребуются, чтобы дочь спасать.
    И без того багровое от натуги лицо принца залилось краской стыда. Теперь-то он отчетливо понимал, что имела в виду его нареченная, когда говорила, что ей нужен настоящий мужик. В этих местах задохлики не выживают, а он, геройствующий идиот, оказался именно задохликом и конкретно тормозил спасательную операцию. Принц скинул с себя рюкзак, распрямил затекшую спину и опустился на землю.
    — А что, поверху нельзя было пройти? — спросил он, пытаясь перевести разговор в нейтральное русло.
    — Над нами Прикарденский лес, — последовал лаконичный ответ.
    Принц невольно поежился. Репутация этого леса ему была известна.
    — И вряд ли кто-нибудь, кроме меня и Айри, способен пробраться через него до Карденских гор, — добавил князь, садясь на свой рюкзак рядом с принцем.
    — Вы позволяете своей дочери посещать Прикарденский лес? — ужаснулся Гийом.
    — Попробуй ей запрети, — усмехнулся Клод, решив, что пора исподволь приучать принца к мысли, что его невеста не совсем обычная девушка. — Она практически выросла в нем. Чуть я по делам из замка за порог, Айри сразу в лес удирает. Ей там раздолье. А ваши придворные дамы где предпочитают гулять?
    Клод отцепил от поясного ремня походную фляжку и протянул ее Гийому. Тот с благодарностью принял, сделал несколько жадных глотков.
    — Максимум, что они могут, это цветочки на лужайке собирать, — ответил он, возвращая фляжку. — Их даже в обычный лес калачом не заманишь. Там ведь живут страшные зайцы с во-о-от такими зубами, — развел руки принц. — А уж если они нарвутся на мышь, то такой визг поднимается!
    Клод невольно усмехнулся.
    — Если моя дочь выйдет замуж за тебя, ваших придворных дам ждут веселые времена. Помню, как эта разбойница в детстве притащила из Прикарденского леса маленькую зверушку на поводке из обрывка лианы и начала бегать с ней по замку. Половина прислуги из окон повыскакивала, а вторая половина в обморок упала.
    Гийом представил себе эту картину и невольно рассмеялся.
    — И что это была за зверушка?
    — Детеныш грызля. Они в месячном возрасте уже достигают размеров приличного медведя. Этому, судя по размерам, было недели три. Айри хотела его себе вместо собачки оставить, но я не разрешил. Таких зверей не стоит приучать к жизни вне их родного леса. Чревато последствиями. Так что пришлось нам с Айри тащить грызленка обратно.
    — С Айри?
    — Ну да. Без нее он в лес не шел. Как же она плакала! Неделю на меня дулась, пока я ей из леса стража не принес.
    — Какого стража?
    — Это ящерка такая. Маленькая, вредная, жутко прожорливая и очень преданная. Защищать своего хозяина будет до последнего. Потому и стражем зовется. Айри своего стража Тичем назвала. Эта зверушка умеет мороки создавать и голосам самых страшных зверей подражать. Защитная реакция такая, чтобы хищников отпугнуть. На пару с Айри они такое вытворяют!
    — Да-а-а… весело вы тут живете. А еще как ваша дочь здесь развлекается?
    — Да вы сильно не пугайтесь, ваше высочество, — усмехнулся Клод. — Ее почти с пеленок обучали светским премудростям: манерам, правилам хорошего тона, музыке, литературе…
    Внезапно князь насторожился.
    — Что случилось?
    — Тихо, — поднял руку Клод.
    Гийом послушно замолчал и понял, что встревожило князя. Со стороны прохода, из которого они только что вышли, доносился ритмичный топот ног, сопровождаемый дружным уханьем.
    — Огры… — князь был откровенно изумлен. Однако замешательство длилось недолго. Клод мгновенно оказался на ногах, одним рывком поднял с земли Гийома. — За мной!
    — А наши вещи?
    — Какие вещи?!! Надо задницы спасать! Бегом, я сказал!
    Князь выдернул из расселины факел и рванул вперед, ловко огибая на бегу все препятствия сталактитовой пещеры. Принц мчался следом, стараясь с разгону не прободать сталактиты и не запнуться о каменные наросты сталагмитов, торчащих из земли. Это было трудно, так как отблески факела несшегося впереди Клода разбрасывали вокруг неровные тени, путая картину, и перед глазами принца все рябило и мельтешило, как в калейдоскопе. Он все-таки споткнулся, но Клод успел подхватить его почти у самой земли.
    — Туда, — ткнул он факелом в сторону черного провала выхода, и, словно только и ждали этого сигнала, оттуда повалили мощные волосатые тела бича этих мест — горных огров.
    Они оказались зажаты с двух сторон.
    — Да сколько ж вас! — Клод резко свернул в сторону, затащил принца в боковой проход и прибавил обороты.
    — Куда ведет этот ход? — пропыхтел сзади принц.
    — Либо на тот свет, либо на волю! — крикнул князь. — Не трать силы на разговоры, лучше поднажми!
    Гийом поднажал. Да и как тут не поднажать, если преследователи уже дышали чуть ли не в затылок. Их пыхтение и топот за спиной заглушали все остальные звуки, а потому принц не расслышал характерное журчание воды прямо по курсу.
    — Воздуху побольше набери, — приказал Клод.
    — Что?
    — Воздуху набери, тебе сказал!
    — Куда?
    — В глотку! — рявкнул князь.
    — Заче… А-а-а!!!
    Земля исчезла под ногами принца, и он с разгона ухнул в ледяную воду с десятиметровой высоты. Бурный поток подземной реки подхватил барахтающиеся в нем тела и поволок за собой. Гийом вынырнул на поверхность и стал жадно глотать воздух широко открытым ртом.
    — Ныряй!!! — заорал князь. — Набери побольше воздуху и ныряй!
    На этот раз принц его понял. Сделав судорожный вдох, он поспешил нырнуть и сделал это вовремя. Бурлящий поток всосал его в черный провал скалы, в которую уходила подземная река, умудрившись не размозжить череп принца о каменный свод. Гийома не меньше минуты крутило в этом потоке. Легкие уже начинали гореть, когда подземная река выплюнула принца и князя из своих недр.
    — А-а-а!!! — заорал Гийом, падая вместе с ревущими потоками воды в Дикое озеро.
    Водопад в этом месте пробил в скале достаточно глубокую яму, запаса глубины хватило, и принца с князем не разбило о каменистое дно.
    — К берегу! — крикнул Клод, как только голова принца появилась над поверхностью воды.
    Здесь берег был совсем близко. Достаточно было обогнуть грохочущий водопад, но тяжелый меч на боку принца тянул вниз, и Гийом начал тонуть. К счастью, князь был рядом. Он успел схватить его за волосы, вытянул на поверхность и догреб вместе с ним почти до самого берега. Почувствовав под ногами твердую почву, принц дальше пошел сам, рассекая воду телом и отчаянно чихая и кашляя на ходу.
    — Я и не знал, что вы плавать не умеете, ваше высочество, — покачал головой бредущий рядом Клод. Тут они уже до пояса вышли из воды, и он увидел притороченный к боку принца меч в тяжелых ножнах. — Обалдеть! Гийом, в следующий раз в подобной ситуации немедленно бросайте оружие! Это же верная смерть! Ваше счастье, что я рядом оказался.
    — Учту на будущее, — просипел принц, обессиленно опускаясь на землю.
    — Отставить, — строго сказал Клод. — Я команду на привал не давал.
    — Да я только дух перевести.
    Гийом, тяжело дыша, окинул взглядом своего спасителя. Широкого пояса с притороченным к нему мечом на нем не было. Судя по всему, он сразу скинул его, как только оказался в воде. Зато из-за голенища сапога торчала рукоять ножа.
    — На том свете дух переведете, — непреклонно сказал князь, помогая принцу встать на ноги. — Солнце садится. Если до темноты не найдем укрытие, и десяти минут не протянем. Сожрут нас местные зверушки с потрохами. За мной.
    — Куда?
    — На поиски ночлега. Неплохо бы на бубликовое дерево наткнуться, но я о такой удаче даже не мечтаю. Это хорошо, что у вас сохранился меч, ваше высочество. Возможно, нам удастся наткнуться на логово лярга и занять его место.
    — А если там окажется этот самый лярг?
    — Конечно, окажется. Лярги по ночам не охотятся. На ночь они забиваются в свои норы. Но у нас есть меч, и мы попросим его потесниться.
    — А если он откажется уступать нам место?
    — Тогда ему придется занять место в наших желудках. Вам когда-нибудь приходилось есть сырое мясо, принц?
    — Я что, дикий огр, что ли? Конечно, нет.
    — Жаль. К сожалению, жаркое предложить не могу. Прикарденский лес не любит огня. А насчет сырого мяса это вы напрасно. Такая вкуснятина! Если по дороге наткнемся на гуркока, обязательно оторвем ему хвост. Это вообще деликатес! Айри его просто обожает.
    Князь выудил из-за голенища сапога тяжелый нож и решительно двинулся в глубь ухающего, визжащего и вопящего на все голоса зеленого ада Прикарденского леса. Принц поспешил извлечь свой меч и двинулся вслед за ним…

    То, что Ларс де Росс попал в беду сравнительно недалеко от пещеры Беллаххха, Айри поняла, увидев далеко внизу три маленькие зеленые точки. Сердце подсказало ей, что это те самые драконы, которые сейчас, возможно, уже терзают тело великого писателя, и она пришла в дикую неописуемую ярость.
    — Убью гадов!!! — заорала она.
    — Кого? — пролепетал маг. — Моя милая леди, вы меня все больше и больше пугаете своей кровожадностью. Я бы вам посоветовал…
    Что хотел посоветовать старый маг юной леди, так никто и не узнал, потому что в этот момент под ними задрожала земля, и…
    — Атас!!! — завопил Ляпуня.
    Ученик мага развернулся и начал шустро карабкаться обратно вверх, но было уже поздно. Огромный пласт снега медленно заскользил вниз, постепенно наращивая скорость, увлекая за собой на вершине зародившейся лавины маленькие фигурки Айри, Ляпуни и Шкваркина.
    Копошащиеся внизу драконы в тот момент были заняты очень важным делом: выполняли приказ Спасительницы жалеть, холить и выручать из всяческих передряг людишек. Они так этим увлеклись, что не заметили стремительно приближающуюся к ним опасность.
    — Ну же, Фафнир, еще чуть-чуть. Поднажми! — азартно подпрыгивал Канпер.
    — Давай, давай, тужься, — вторил брату Фрост.
    Фафнир стонал, рычал, но честно тужился, упираясь задними, уже черными лапами в сползающую с него зеленую шкуру. Эту операцию он проводил впервые и начал делать ее с хвоста, так как с морды при первой попытке шкура слезать категорически отказалась. Гигантский зеленый чулок надвигался все выше и выше. Вот уже на свободе оказались черные крылья, вот уже освободились передние лапы. Осталось последнее усилие. Глаза Фафнира все еще были перекрыты вывернутой наизнанку зеленой чешуей, когда Тич заметил опасность.
    — Лавина!!! — во всю глотку завопил он.
    — Людишек, людишек спасайте, — заволновался Фафнер, пытаясь скинуть с себя остатки шкуры.
    — Да их там трое, — фыркнул Канпер, задрав голову вверх, — не считая этого юмориста, — покосился он на Ларса. — Так, — втертый дракон сел на хвост и начал считать. — У меня две лапы, у Фроста тоже. Итого четыре. У тебя, Фафнир, морда заклеена, так что тебя мы по-любому списываем со счета. Прости, друг, приказ Спасительницы закон. Когда людишек спасем, обязательно тебя откопаем и закатим такую панихиду!!!
    — Идиот!!! У тебя не только задние лапы есть! — промычал из-под шкуры Фафнир.
    — Какой ты у-у-умный, — восхитился Фрост. — А ты, Канпер, говорил, что он дурак. Немедленно извинись!
    — Извини, что я называл тебя дураком…
    — Да чтоб вас!!! — взвыл Фафнир.
    Ларс дикими глазами посмотрел на стремительно приближающуюся лавину, перевел взгляд на втертых драконов и понял, что, если не возьмет сейчас дело в свои руки, откапывать придется всех. Вопрос только: кто это будет делать?
    — Вы, двое, спасайте людей! — рявкнул он, простирая руку в сторону лавины.
    Подчиняясь его командному голосу, дракончики дружно взмахнули крыльями и рванули вверх навстречу лавине.
    — Э! А нас кто спасет? — возмутился Тич с плеча графа.
    — Сами с усами, — пробормотал Ларс, хватаясь за так до конца и не снятую шкуру дракона. — Фафнир, взлетай!
    — Я ничего не вижу!!!
    — Какая, хрен, разница! — завопил Тич. — Взлетай, тебе говорят! Давай! Крылышками вяк-вяк!
    Фафнир наконец сообразил, что он него требуется, и начал делать крылышками вяк-вяк. Ему удалось подняться в воздух. Пусть криво, пусть неровно, но он успел взлететь, волоча за собой зеленую шкуру, на которой болтались Ларс с пушистой ящеркой, судорожно вцепившейся в камзол графа. Они сделали это очень вовремя. Под ними прогрохотала лавина, унося с собой останки хитроумной ловушки Ларса де Росса. Лавина затихла далеко внизу, погребя под собой дубовую рощицу долины.
    — Вы как, живы? — взволнованно спросил Фафнир.
    — Живы, — успокоил его Ларс, — вот только…
    — А-а-а!!! — завопил Тич и вместе с Ларсом рухнул вниз.
    Процесс линьки у Фафнира завершился. К счастью, он успел взлететь не очень высоко. Граф и ящерка вместе со шкурой довольно мягко приземлились в огромный сугроб, наметенный лавиной. Над их головой раздался торжествующий клекот драконов, успешно завершивших спасательную операцию. В одной лапе Фроста болтался Ляпуня, в другой висел кулем Шкваркин. У Канпера в когтях извивалась непокорная Айри.
    — Слышь, братан, — радостно орал Канпер, — а мне опять эта дикая вша попалась! Та самая, о которой Спасительница говорила. Смотри, какой фингал под глаз поставила, пока я ее спасал!

16

    — Скоро долетим? — крикнула Вика.
    Этот вопрос она задавала Пуфику уже не раз за последние три часа полета. Ветер свистел в ее ушах, холодил спину сквозь прореху в камзоле, развевал за спиной копну огненно-рыжих волос, и ей приходилось кричать во все горло, чтобы Пуфик, чья морда на длинной шее извивалась прямо по курсу метрах в пяти от нее, мог расслышать свою наездницу.
    — Уже почти прилетели, — радостно крикнул дракончик. — Я же говорил: засветло доберемся. Меня географии хорошо учили.
    — А ты уверен, что правильно летишь? — крикнула Вика. — Эти алкоголики меня часа за полтора от Северного форта до Заповедной долины доставили.
    — Так они ж пьяные были! — фыркнул Пуфик, и у Вики возникло ощущение, что, были б у него плечи, наверняка бы ими пожал.
    Как ни странно, но этот аргумент девицу убедил. В ее родном мире мужики спьяну и не на такие подвиги были способны. Солнце уже садилось за горизонт, когда Пуфик пошел на снижение.
    — Вон он, Северный форт! — крикнул дракончик.
    Девушка посмотрела вниз. В лучах заходящего солнца прекрасно были видны тонкая ленточка дороги, протянувшаяся к форту, и лазурная гладь моря, побережье которого и охранял этот форт от неведомых врагов.
    — Сядь где-нибудь неподалеку, — крикнула Вика, — так, чтобы люди тебя не заметили. И давай быстрее, пока совсем не стемнело.
    — Это запросто! — крикнул дракончик, сложил крылья и вошел в глубокое пике.
    — А-а-а!!! — во всю глотку завопила Вика.
    Фрост с Канпером сегодня столько раз выкидывали ее из «гнезда», что по идее у бедняжки должен был бы выработаться иммунитет, но он почему-то не вырабатывался.
    — Я тоже балдею от скорости! — радостно крикнул дракончик. — Здорово, правда? — вывернул он голову на Вику, но, увидев ее выпученные от страха глаза, поспешил расправить крылья. — Прости, Спасительница! Совсем забыл, что тебя некому было учить летать!
    — Садись давай, — прошипела Вика, с трудом переводя дух.
    Дракончик поспешил выполнить приказ и лихо приземлился, пропахав глубокую борозду в какой-то сельскохозяйственной культуре.
    — Прибыли! — доложил он Вике, кувыркающейся между злаками по земле.
    Торможение было таким резким и эффектным, что девица не удержалась в «седле».
    — Провалиться! — простонала Вика, с трудом поднимаясь с земли. — ГИБДД на вас нет! И кто таким лихачам баранку доверяет?
    Девушка повернулась к дракончику и осеклась на полуслове. Перед ней стоял мальчуган лет шести-семи и виновато смотрел на нее большими изумрудными глазами, вжав голову в плечи.
    — Та-а-ак… А ну-ка повтори, сколько тебе лет? — строго спросила Вика.
    — Двенадцать.
    — А если честно?
    — Одиннадцать.
    — А еще честнее.
    — Десять… Ну по-любому не меньше девяти!
    — А почему не меньше девяти? — Вика села на корточки перед ребенком.
    — Потому что шестилетнего ты к себе в оруженосцы не возьмешь… Ой! — зажал себе рот Пуфик, сообразив, что проговорился.
    — Ах ты, жулик маленький. От мамки удрал, мне соврал.
    Чем-то сорванец напоминал ей ее племянника, и у девицы пропала всякая охота ругать малыша, но она прекрасно понимала, что в любом случае надо проявить строгость. Виктория понятия не имела, какие опасности ждут ее впереди, однако одно знала точно: рисковать жизнью ребенка она не имеет никакого права.
    — Значит так, Пуфик. За особые услуги, оказанные тобой лично вашей Спасительнице, я награждаю тебя… поцелуем! — Девушка чмокнула обалдевшего от оказанной ему чести Пуфика в щечку. — Как только подрастешь, обязательно возьму тебя в оруженосцы. А теперь лети домой, — приказала она юному дракончику, — и о нашем уговоре никому ни слова!
    Пуфик вновь трансформировался в дракона и взмыл в воздух. Проводив его взглядом, девушка вышла на дорогу и двинулась в сторону поселка, спеша попасть в форт до темноты. Девица тешила себя надеждой, что Гийом еще там. Кроме него и Айри, брошенной пьяными драконами где-то в горах, она в этом диком мире никого не знала и даже не представляла, что будет делать, если принца не окажется на месте. Занятая этими тревожными мыслями, девица не обратила внимания на то, что этот Северный форт ничего общего не имеет с Северным фортом Дагара, хотя бы потому, что на горизонте не наблюдалось ни одной горы. А ведь пограничный форпост Дагара вплотную примыкал к Карденским горам, и моря рядом с ним не наблюдалось…

    Гульнар Скабрезноватый сидел тихо, как мышка, в своем углу, неспешно посасывая пиво, и прислушивался к гомону разгулявшейся солдатни. Несмотря на то что жалованье не платили уже третью неделю, трактирщик по приказу коменданта продолжал отпускать хмельное в долг. Масштабная подготовка к войне с Дагаром больно ударила по экономике империи, и денег стало не хватать даже на зарплату служивым. Ходили упорные слухи о переводе части гарнизона в распоряжение генерала Массакра, формирующего ударную группировку для вторжения в Дагар, и расторжении контракта с несогласными, что автоматически вносило их в черный список. Естественно, никто не рвался на передовую. Здесь, на границе с Висконсией, отделенной от Фарландии широким проливом, была не жизнь, а малина. Захватив трон, Карл I поспешил в первую очередь замириться со своим северным соседом, презентовав ему Дендрийский архипелаг, за который династия Сикорских когда-то вела бои не на жизнь, а насмерть, так как этот архипелаг был объектом стратегического значения. Тот, кто владел им, практически владычествовал в этих морях, контролируя перевозки. На этот непопулярный шаг Карл пошел, так как прекрасно понимал, что не выдержит войны на два фронта, и после переворота предпочел отдать завоевания своего предшественника, ради того чтобы бросить силы на подавление вспыхнувших по всей стране мятежей, ибо не все лорды спешили склонить головы перед узурпатором. Теперь Карлу была нужна война. Пусть маленькая, пусть короткая, но обязательно победоносная. На Висконсию после такого шикарного подарка империя уже даже тявкать не смела, а потому в качестве жертвы был выбран Дагар за далеким Карденским хребтом. Все остальные соседи Карлу были просто не по зубам. Король Висконсии Илиас XVII отличался большим умом и сообразительностью. Получив желаемое, он оставил Фарландию в покое и тихо-мирно богател, с усмешкой наблюдая, как в ненавистной империи дела идут с каждым годом все хуже и хуже. Ему завоевательная война была не нужна. Он ждал, когда плод созреет и сам упадет в его руки. Именно поэтому служба в Северном форте Фарландии последние сорок лет больше напоминала курорт, и грядущий перевод в армию Массакра никого не радовал.
    «Проклятая служба, — тяжко вздохнул Гульнар. — Ну и что мне капитану в рапорте писать? Что форт крамольные речи ведет? Так это не секрет. Весь гарнизон уже полмесяца ругает на чем свет стоит родное казначейство с императором в придачу. Шуршун уже на каждого доносы настрочил, да и я практически пошел по второму кругу. Нет, на такой фигне карьеру не сделать».
    Гульнар с Шуршуном были штатными осведомителями серой гвардии, которыми были наводнены все армейские подразделения Фарландии, но если в столице талантливому человеку (а Гульнар почитал себя как минимум за гения) есть где развернуться, то что можно сделать здесь, в этой забытой богом дыре, куда даже жалованье вовремя завозить забывают? Ему нужен заговор. Большой, нет, громадный заговор вселенского масштаба, который раскроет лично он, спасет императора от страшной опасности и займет место начальника тайной канцелярии. Вот где настоящая власть! Тайная канцелярия раскинула свои сети по всей империи. Ее ненавидели и перед ней трепетали. Косого взгляда главы тайной канцелярии боялись больше, чем гнева императора. «Ну почему я родился в семье капрала? — мысленно простонал Гульнар. — Почему мой папа не герцог или, на худой конец, не барон? Вращался бы сейчас в высшем свете, вынюхивал крамолу среди всяких лордов да графьёв. При императорском дворце все сплошь да рядом интриганы. А любую интригу можно при желании преподнести как измену. Нет в жизни счастья! Эту дыру удача обходит стороной! Господи, ну или ты, Рогатый, дай шанс! Клянусь, что я его не упущу!»
    Кто внял его мольбам — Господь Всемогущий или его извечный враг Великий Рогатый, — так и осталось тайной за семью печатями, но дверь трактира распахнулась, и на пороге появилась растрепанная рыжеволосая девица в зеленом камзоле для верховой езды. Окинув взглядом зал, девушка нахмурилась. Чем-то он ей не понравился. Прикусив нижнюю губу, она несколько секунд задумчиво ее жевала, а потом решительно двинулась к барной стойке, возле которой Задир Хрипатый вешал лапшу на уши трактирщику о фантастической премии, выписанной капралом для него лично за усердную службу, которая якобы вот-вот прибудет в форт со спецкаретой казначейства. Трактирщик флегматично кивал, но наливать разгульному солдату не спешил. У него все шло под запись, а Хрипатый уже давно превысил свой лимит, пропив жалованье за три месяца вперед.
    Вика, а это, разумеется, была она, прошествовала к стойке, сопровождаемая восхищенными взглядами уже неслабо принявшей на грудь солдатни. Прореха в камзоле на ее спине, сквозь которую периодически мелькало тату золотого дракона, заставила кадыки вояк ходить, словно поршни, вверх-вниз. Оно и понятно: полуобнаженная спина девицы давала большой простор для эротических фантазий разгульной солдатне, а решительность и манера поведения говорили о том, что это захолустье посетила как минимум маркиза или, на худой конец, графиня. Понимали, правда, это лишь Шуршун с Гульнаром, так как на работе (посещение кабака давно уже стало для них работой) они не пили. Они лишь делали вид что пили, цедя одну кружку пива до глубокой ночи. Надо сказать, что с их стороны это был настоящий подвиг.
    — Это Северный форт? — требовательно спросила девица трактирщика.
    — С утра был Северный форт, — невозмутимо ответил трактирщик.
    — Странно. С утра он выглядел как-то иначе. А принц Гийом здесь мимо случайно не пробегал?
    И как только трактир не рухнул от громового хохота гуляк.
    — Принцесса! — страстно выдохнул Задир Хрипатый. — Разве ты не видишь, что твой принц стоит перед тобой?
    Он попытался облапать девицу и замер с выпученными глазами, получив резкий тычок указательным пальцем «принцессы» куда-то в область живота, а потом медленно осел на пол тряпичной куклой, не в силах пошевелить ни одним членом. Солдаты дружно ахнули. Задир Хрипатый был из бугаев, каких поискать, и в одиночку справлялся с тремя самыми сильными солдатами гарнизона.
    — Она его что, ножом?
    — Каким ножом? Пальцем! Сам видел!
    — Смотрите, смотрите, он вроде еще живой. Дышит.
    — Хрипатый, чё разлегся? Давай вставай!
    — Минут через десять оклемается, — невозмутимо сказала Вика, — но, если опять свои грабли ко мне тянуть начнет, глаз на ж… натяну и скажу, что так и было.
    Солдаты радостно загоготали.
    — Хрипатый! Как в себя придешь, тяни к ней грабли!
    — Я хочу на это посмотреть!
    — Приличный ужин вон туда, — кивнула Вика на свободный столик возле стойки, перешагнула через Хрипатого, села на стул, брезгливо покосилась на засаленную столешницу. — И стол хотя бы скатеркой прикрой.
    — Не извольте беспокоиться, госпожа, — засуетился трактирщик, почуяв денежного клиента. — Что изволите заказать? Есть прекрасные телячьи отбивные, есть жаркое из кабанятины…
    — Тащи и то и другое, — великодушно сказала Виктория, — и добавь к этому кружку парного молока.
    Парного молока в трактире не оказалось, но трактирщика это не смутило. Он послал мальчика с кухни в деревню за затребованным продуктом, а сам с половыми принялся обслуживать клиентку.
    «Вот он, мой шанс! — Гульнара аж в пот бросило. — Девица явно из благородных — ишь, как образно выражается, — и принц Гийом. Принц враждебного империи Дагара. Заговор. Явно заговор! Так, а где Шуршун?»
    Шуршун, в отличие от него, зря времени не терял и уже скользил к выходу из трактира. Та легкость, с которой эта странная девица уложила на пол самого сильного бойца форта, его впечатлила, и он рванул за подмогой.
    «Мои лавры себе присвоить хочет, сволочь! — возмутился Гульнар. — Не выйдет. Она моя. Я первый ее увидел!»
    Штатный осведомитель серой гвардии подхватил свою недопитую кружку и, словно невзначай, переместился за столик поближе к девушке, на которую с любопытством посматривали практически все посетители трактира. «И что же делать, если она вдруг встанет и к выходу пойдет? Я ведь ее в одиночку не остановлю. Вот разве что… — Гульнар взвесил в руке увесистую кружку. — Ничего, шарахну так, что и жива останется и мне пропуск в императорский дворец обеспечит. Главное, эту скотину Шуршуна опередить. Как только он с подмогой на порог, так я сразу этой кружкой со всего размаха хрясь! Пусть посмеет потом оспорить мое право на добычу!» Перспективы ослепляли, но Гульнар как истинный профессионал заставил себя успокоиться и подобрался, приготовившись к броску. Он ждал развязки с минуты на минуту, и эта минута наступила.
    Виктория расправилась с телячьими отбивными, отдала честь жаркому из кабанятины, с удовольствием выпила кружку парного молока и умиротворенная откинулась на спинку стула.
    — С вас три серебреника, госпожа, — прогнулся перед ней трактирщик.
    Цену он, конечно, вломил несусветную. Все съеденное и выпитое Викой не тянуло и на пару медяков, но девушка благодушно кивнула, соглашаясь с ценой, что опять-таки подтверждало ее высокое происхождение (аристократы по мелочам не торгуются).
    — Запишите на счет принца Гийома, — величественно сказала Вика.
    Ответ аристократки сразил трактирщика наповал.
    — А-а-а… вы уверены, госпожа, что он этот счет оплатит?
    — Жених по определению обязан оплачивать счета своей невесты, — категорично заявила Вика, затем чело ее нахмурилось. — Стоп! А может, вы сомневаетесь в платежеспособности принца Дагара?
    — Ни боже мой! Счет, правда, далековато отсылать придется, — дипломатично ответил трактирщик.
    — Тогда князю Клоду Карденскому отсылайте. Папа отсюда недалеко живет.
    — Где именно?
    — В Дагаре.
    — Ну да… совсем рядом, — пробормотал трактирщик. — По ту сторону Карденских гор. Мадам, здесь Фарландия, так что извольте сами оплатить свой счет.
    — Фарла… а… а что, в Фарландии тоже есть Северный форт? — слабым голосом спросила Вика.
    — В любом приличном государстве есть свой Северный форт, — пожал плечами трактирщик.
    — Ну, Пуфик! Двоечник несчастный! — разозлилась Вика. — Фарландию с Дагаром перепутать! Поймаю, уши надеру!
    Дверь трактира распахнулась, и внутрь ворвался Шуршун в сопровождении двух взводов солдат серой гвардии.
    — Вот она, лазутчица!!! Я ее первый засек! — заорал он, ткнув пальцем в девушку, и ринулся в атаку.
    — Нет, я!
    Гульнар со всей дури запустил в голову Вики свою кружку, но девица оказалась увертливой, и глиняный снаряд финишировал на голове Шуршуна, отправив его в нокаут.
    — Взять ее, — коротко приказал капрал своим воинам.
    Вика взметнулась из-за стола, лихим ударом ноги отрубила пытавшегося ее сцапать сзади Гульнара, одним прыжком переместилась в угол трактира и застыла в боевой стойке. Спину ее теперь надежно прикрывала стена.
    — Это кого вы взять хотите? Меня? Между прочим, я хоть и Айри, но мое второе имя Виктория, а Виктория означает победа. Облизнетесь! — И только тут поняла, что практически сама себя загнала в угол, ее теперь просто задавят массой, и поспешила сменить тактику. — Блин! Да что за беспредел, в натуре? — аристократично возмутилась Вика, ударом ноги отрубая первого нападавшего. — В этой забегаловке есть нормальные мужики или нет? — начала играть на самолюбии трактирных завсегдатаев девица. — На ваших глазах какие-то козлы на беззащитную девушку навалились, а вы морды в стол прячете! А вдруг они меня сейчас скопом насиловать начнут? — Еще два воина серой гвардии рухнули у ног «беззащитной» девушки. — Так есть среди вас мужики или здесь собрались одни трусы?
    — Есть! — Это с пола поднялся пришедший в себя Задир Хрипатый и с ходу ринулся в драку. — Братаны, наших девочек обижают! Бей серых!
    — Мочи козлов!
    — Достали, суки!
    — Вечно вынюхивают что-то, змеи подколодные!
    Неприязнь старых вояк к высокомерной серой гвардии, считающей себя элитой, нашла выход, и трактир встал на дыбы.
    — Измена!!!
    Несколько вояк серой гвардии сумели выскользнуть за дверь и помчались за подмогой, которая и без того уже спешила на шум разгорающейся драки. А так как вновь прибывшие не знали толком, кто кого бьет и за что, то, получив с ходу в пятак, просто начинали бить кого попало, и скоро трактир превратился в поле битвы, где все упоенно мутузили друг друга, а самые догадливые под шумок громили трактирные погреба и наливались водкой на халяву.
    Задир Хрипатый выдернул Вику из общей свалки и подтолкнул ее к окну.
    — Тикать тебе из форта надо, девка! — просипел он. — Ежели тебя не будет, то с нас и спросу нет. Подрались из-за бабы, которая куда-то слиняла, и все дела. Ух, давно я мечтал бока серым намять!
    — Куда тикать-то?
    — Да куда хочешь! Вон карета какая-то… — тут глаза его озорно сверкнули. — То, что надо! За мной.
    Хрипатый выскочил из окна, помог оттуда выбраться Вике. В распахнутые ворота форта как раз въезжала почтовая карета Фарландского казначейства.
    — Значит, так, я беру на себя сопровождающего, а ты кучера, — быстро распределил роли Задир.
    — Зачем? — опешила Вика.
    — Кассу брать будем.
    — С ума сошел! Нашел Соньку Золотую Ручку.
    — Тебе карета, чтобы из форта свалить, нужна?
    — Нужна.
    — Карета твоя, касса моя.
    Судя по его дальнейшим действиям, до того как прибиться к Северному форту в качестве наемного солдата, он, скорее всего, промышлял на большой дороге. Метнувшаяся наперерез карете темная тень заставила коня заржать и встать на дыбы. Кучер попытался огреть кнутом повисшего на морде лошадки Хрипатого, был пойман за этот кнут и сдернут Задиром на землю. Пара ударов завершили дело, отключив кучера. Карета окончательно остановилась.
    — Что за черт? — высунулась из окошка кареты голова сопровождающего груз казначейства.
    Удар кулака Хрипатого вмял его голову в плечи.
    — Карета подана, моя принцесса! — радостно сказал Задир, выкидывая еще одно бесчувственное тело на землю, вырвал из ослабевшей руки кучера кнут и взметнулся на козлы.
    Не раздумывая дальше ни мгновения, Вика запрыгнула в карету. Свистнул кнут, карета развернулась и спокойно покинула пределы форта. В это трудно поверить, но они были не только не заперты, возле них не было даже охраны! Сорок лет спокойной жизни так разболтали гарнизон, что здесь давно уже никто не соблюдал устав караульной службы. Добравшись до ближайшего леса, Задир резко свернул с трассы.
    — Ты куда? — высунулась из кареты Вика.
    — Кассу здесь прикопаем, — пояснил Хрипатый.
    — Тормози! — резко приказала девица.
    Задир послушно остановил карету. Виктория спрыгнула на землю, поманила к себе наемника.
    — Значит, так, — веско сказала она, как только тот спрыгнул с козел. — Запомни раз и навсегда: я не грабитель с большой дороги, не воровка на доверии, не маньяк и не убийца. Ты сейчас пытаешься сделать меня сообщницей преступления. Мне это не нравится. Сейчас ты выгружаешь из кареты кассу и возвращаешь ее в форт! Там ведь наверняка жалованье твоих друзей за нелегкую службу лежит. Ты что, своих товарищей ограбишь?
    Задир Хрипатый мучительно покраснел. Собственно говоря, именно это он и собирался сделать и сделал бы без зазрения совести, если бы не ударившие прямо в сердце слова неведомо откуда свалившийся на его голову «принцессы». Судя по всему, Виктория поняла, что ее догадка была правдива, и взяла дело в свои руки.
    — Так! Выгребай оттуда свою кассу, — ткнула она пальчиком в карету, — и тащи ее обратно в форт. Скажешь, что Айри Победительнице чужого не надо и она не собирается грабить честных солдат.
    — Там же два сундука! Такую тяжесть на горбу переть — сломаешься! — ужаснулся Хрипатый, и тут его осенило: — Слушай, а давай я только сундук с гарнизонными деньгами возьму, а тот, что с деньгами серой гвардии, забирай себе. В сундуках ведь и ведомости раздаточные лежат. Без них серым ни медяка не обломится.
    — А серые — это кто? — полюбопытствовала девица.
    — Те сволочи, что тебя в трактире сцапать пытались. Такие гады! Вечно все подслушивают, наушничают, неугодных тащат в пыточную…
    — Если б знала, что они такие редиски, — расстроилась Виктория, — я бы с ними так не деликатничала. Так и быть. Их сундук оставляй.
    Хрипатый вытащил из кареты тяжеленный сундук и взгромоздил его себе на плечо.
    — Гм… а неплохо ваш император своим солдатам платит, — подивилась Виктория.
    — Если б там золото было, — скривился Задир.
    — А что там?
    — В основном медь и чуть-чуть серебра. Вот что, принцесса…
    — Зови меня Айри Победительница, — твердо сказал Виктория, решив придерживаться этого двойного имени в надежде, что либо принц Гийом, либо отец настоящей Айри откликнется и найдет ее.
    — Вот что, Айри Победительница. Если тебе в Раздрагоре придется туго, загляни в харчевню «Ласковый упырь» и шепни хозяину мое имя. Укроют так, что ни одна собака не найдет. Впрочем, я и сам о тебе шепну кому надо, по своим каналам.
    — Лады. А Раздрагор — это что?
    — Город, которого тебе не миновать. Эта дорожка прямиком туда ведет.
    — Спасибо. — Виктория взяла в руки кнут и полезла на козлы.
    — Удачи тебе, принцесса, — прошептал Хрипатый, глядя вслед удаляющейся карете. — Желаю тебе найти своего принца. Эх, вот за такой бабой я бы пошел до конца!

17

    Айри проснулась, как всегда, с первыми лучами солнца, сладко потянулась. Под молодым упругим телом зашуршала пересохшая трава. Рука наткнулась на хвостик Тича, ночевавшего рядом с ней в стогу. Хвостик ящерки трясся. Айри рывком приподнялась на локте, потрясла головой, разгоняя остатки сна, и сразу успокоилась за своего маленького друга. Как оказалось, ничего страшного с ним не произошло. Просто он стянул из сумки дрыхнувшего Ларса де Росса его записи, над которыми юный граф корпел накануне до темноты, и теперь тихо ржал, зажав себе лапками рот, чтобы не разбудить хозяйку и пристроившегося рядом с ней спать писателя.
    «Тич, как тебе не стыдно!»
    «Ты лучше хахаля своего пристыди. Смотри, что пишет, подлец! Врет внаглую и не краснеет!»
    Айри покосилась на сопящего в две дырочки Ларса де Росса. Он спокойно спал и действительно не краснел. Айри было очень неудобно, но любопытство взяло верх. Она перекатилась на живот, заставив ящерку шарахнуться в сторону, и тоже начала читать.
    «Чуть не раздавила! Нет, ну это уже наглость! Самую удобную позицию заняла!»
    Тич вскарабкался по камзолу хозяйки вверх, пощекотал коготками ее спину, влез на голову, раздвинул копну пышных золотых волос и, высунув оттуда свою мордочку, опять начал читать. Это была очень суровая сцена. Дракон попал в расставленную доблестным рыцарем Роландом ловушку и теперь взывал к его милосердию, униженно виляя хвостом. Повилял бы и головой, но она была надежно зажата бревнами драконоловки, сооруженной по всем законам жанра одним лишь рыцарским мечом, без привлечения других технических средств, что давало возможность Роланду выиграть пари, не нарушив своей рыцарской чести. Рядом стонала, заламывая руки, маркиза де Оборжур, прося сжалиться над несчастным драконом, но рыцарь был неумолим. Если он вернется домой без шкуры, пострадает его рыцарская честь! И тогда глупый дракон, попавшийся в гениальную ловушку рыцаря без страха и упрека, предложил компромиссный вариант: он готов доставить рыцаря и его прекрасную спутницу на родину, сделать над королевским замком, где и заключалось когда-то пари, круг почета и только потом, дав насладиться рыцарю триумфом, отправиться в родные горы, где будет до скончания века петь дифирамбы в честь доблестного и великодушного рыцаря. Благородный Роланд согласился. Однако неблагодарный дракон не сдержал своего слова. Вместо родного королевства рыцаря и его прекрасной дамы, пользуясь тем, что он и маркиза заснули на его спине, подлый обманщик сбросил их на окраине враждебного королевства и постыдно сбежал в свои горы. К счастью для рыцаря с маркизой, они упали достаточно мягко, угодив в свежескошенный местными жителями стог.
    Ниже этих строк на бумаге красовалась огромная клякса, а еще ниже сердитая надпись: «Опять стог! Он же уже падал в него с маркизой, когда из замка бежал! С двадцатиметровой высоты падал! Критики заклюют. Может, высоты прибавить? Пускай со ста метров летит! А что, красиво. Летит в обнимку с маркизой, которая в полете трепетно прижимается к его груди и… Н-да-с. Вопрос: а кто окажется сверху в момент падения. Кто не сверху, тот блин. Ладно, будем бросать их в воду. Туда я этих идиотов еще не кидал».
    «Трепло твой Ларс, — категорично заявил Тич. — Трепло и врун!»
    «Ничего ты в настоящей литературе не понимаешь, — сердито откликнулась девушка. — У человека творческий кризис, балбес! Он весь в исканиях… А-а, да что тебе объяснять!»
    Айри сползла со своего стога и пошла проверять, как обстоят дела у второй половины отряда, отправившегося спасать мир. Там дела обстояли прекрасно. Шкваркин с Ляпуней дружно дрыхли в соседнем стогу. Причем мерзлявый маг чуть не с головой укрылся драконьей шкурой, спасаясь от утреннего тумана.
    На этой шкуре драконы их вчера сюда и перенесли. Лететь дальше в глубь Фарландии они категорически отказались, ссылаясь на приказ Спасительницы, что сильно разозлило Айри.
    «Тоже мне подруга, — сердито бурчала она, глядя вслед улетающим драконам, — уж я бы на месте Спасительницы для своих расстаралась!» Так или иначе, но спасательная команда оказалась на южной окраине враждебной большинству ее членов империи, неподалеку от какого-то селения, которое постепенно накрывала ночная мгла. А потому решено было заночевать прямо здесь, в поле, используя в качестве постели свежие, судя по духмяным ароматам, сравнительно недавно сметанные стожки. Айри сразу взяла на себя руководящую роль, и первым ее приказом было распределение по постелям. Графу, не обращая на ехидные ухмылки Тича, она назначила место возле себя, строго-настрого приказав, чтобы он из ее поля зрения не ускользал и всегда был на глазах, что тот и сделал, тут же начав что-то кропать в своих тетрадках. Итак, вся группа была в сборе и мирно спала, несмотря на то что в селении уже пропели первые петухи. Это Айри никак не устраивало. Ее энергичная натура жаждала деятельности, а они тут дрыхнут, понимаете ли! Еще накануне они подбили свой финансовый баланс. Дебет с кредитом явно не совпадал, так как в процессе кувыркания в снежной лавине Шкваркин остался без своего кошеля с месячным жалованьем, Айри умудрилась потерять с десяток золотых, Ларс де Росс всю свою наличку посеял, когда его лошадку скушал грызль (он спасал бумаги, не обращая внимания на презренный металл), и только Ляпуня не потерял ничего, потому что у него ничего не было. Короче, весь их наличный капитал составлял один золотой и четыре серебреника, но, учитывая, что на каждом из них красовался лик Шарля III, пускать их в оборот было чревато, в связи с напряженными отношениями между государствами. Тем не менее делать что-то было надо, и Айри на правах самопровозглашенного начальника экспедиции решила озаботиться провиантом и средством передвижения к загадочному замку Сикорсвиль. Для этого требовался ходок в деревню, расположенную внизу. Сама экспедиция обосновалась на холмистой местности предгорий Карденских гор, где совсем недавно был закончен сенокос, и все, что творилось внизу, было прекрасно видно. Итак: кого послать? Ларса жалко: не выспался, бедненький. Мага опасно: без магии его там запросто обидеть могут; денежку отнимут, да еще и по шее надают. Сходить самой? Графа одного оставлять страшно. Обязательно без нее во что-нибудь вляпается. Остается Ляпуня.
    Наметив себе жертву, Айри немедленно начала ее терзать. Ляпуня долго что-то мычал во сне, отмахивался рукой, отбрыкивался ногой, но все-таки вынужден был проснуться, когда неумолимая девица выдернула его за ногу из стога и он треснулся головой об землю.
    — Нет, ну что такое… — заныл он, кулаками протирая глаза, и тут же перестал хныкать, увидев перед своим носом серебряную монету. — Это мне типа на пожрать?
    Сон испарился, как по мановению волшебной палочки, что было неудивительно, учитывая, сколько они с учителем постились в пещере Беллаххха.
    — Это нам типа на пожрать, — осадила его Айри. — А еще это типа на лошадь с подводой. Я эту шкуру на своем горбу тащить не собираюсь.
    — Не-е, — уверенно мотнул головой Ляпуня, — за одну монету столько всего не накупить. Это Фарландия, а не какой-то там занюханный Дагар!
    — Чем тебе не нравится мой Дагар? — возмутилась Айри.
    — Отсталая, аграрная страна, — строго сказал Ляпуня, — в которой за пару медяков корову купить можно, а здесь цивилизация! В моей империи все по уму и, соответственно, дороговизна страшная!
    Фарландских цен Айри не знала, а потому вынуждена была отступить.
    — Короче, сколько надо?
    — Ну… — задумчиво сказал Ляпуня, — за золотой я, может, и сторгуюсь.
    — Что?!!
    — Да тише, малахольная, учителя разбудишь!
    Девица посмотрела на заворочавшегося под драконьей шкурой старичка, ей его стало жалко, и дальнейшие переговоры они вели уже шепотом. В конце концов сошлись на четырех серебрениках. Ляпуня дал по тормозам, когда усек, что золотой красавице нужен для каких-то ее чисто дамских, но очень важных дел, и сразу отступился. Ссыпав добычу в карман, он вприпрыжку спустился с холма и скоро исчез за ближайшими плетнями деревни. Довольная тем, что так умело распорядилась финансами (сэкономила целый золотой), девушка забралась обратно в стог под бочок Ларсу и стала охранять его сон, изредка кидая взгляды на дорогу в твердой уверенности, что с минуты на минуту на ней появится крытый фургон, запряженный вороным конем, с Ляпуней в качестве возницы. Однако минута шла за минутой, час за часом, а ни фургона, ни ворона коня с Ляпуней на горизонте не наблюдалось. Солнце было уже достаточно высоко, когда под драконьей шкурой зашевелился старый маг. Проснулся и Ларс, измученный приключениями накануне.
    — А где Ляпуня? — сладко потянулся Шкваркин и начал выбираться из-под шкуры, волоча за собой Книгу Бытия Драконов, с которой не расставался ни на минуту.
    — Я его в село послала за транспортом и провиантом, — сказала Айри.
    — Давно? — насторожился маг.
    — С первыми петухами ушел.
    — И много денежек ему дала? — напрягся Шкваркин.
    — Четыре серебреника…
    — Убью паршивца!!!
    К счастью, Ларс успел перехватить разгневанного старика и не дал ему возможности привести угрозу в исполнение. А шансы на этот раз у Шкваркина были, так как на дороге появилась старая кляча: сплошные кожа, кости да мослы, которая неспешно трусила по дороге, несмотря на то что ей никто не правил. Из телеги, на том месте, где должен был сидеть возница, торчали стоптанные набок сапоги Ляпуни, а окрестности оглашал его могучий храп. Когда лошадку отловили, выяснилось, что телега оказалась под завязку забита четвертями самогона, а потому команде Айри в ней места нет. Однако все было не так уж и плохо. О друзьях Ляпуня позаботился. В телеге кроме самогонки лежала пара яблок на закуску. Одно из них, правда, уже было надгрызено. С таким провиантом да не дотянуть до ближайшего города? Ларсу опять пришлось утихомиривать старого мага, жаждущего вцепиться в глотку ученику, а Айри, не обращая внимания на их возню, скидывала на обочину дороги четверти ароматного первача и грузила на освободившееся место драконью шкуру. На нее была вся надежда. Успех предстоящей операции зависел от денег, которые им предстояло выручить за детскую шкурку Фафнира в ближайшем городе на торгу…

18

    — Теперь бросок вон до того дерева, — распорядился князь. — Главное, смотри под ноги и все, что попытается на тебя броситься, с ходу руби мечом, не рассуждая.
    — А если эта пятнистая тварь бросится на меня сверху? — нервно спросил принц.
    Клод Карденский покосился на пятнистого лярга, застывшего на ветке гигантского дагобага, к которому им предстояло совершить бросок, отрицательно покачал головой.
    — Не, не прыгнет. Его уже переваривают.
    Тело лярга рывком подалось назад. Остекленевшие глаза хищника не выражали никаких чувств вплоть до момента, когда он исчез в гигантской пасти, губы которой отдаленно напоминали морщинистую кору старого дерева.
    — И ты предлагаешь мне бежать туда? — ужаснулся принц.
    — Ну да, — спокойно ответил князь. — Там сейчас самое безопасное место. Древесный харгуже насытился. До завтрашнего вечера добычу переваривать будет, а впрок он никогда не ест. Вперед! Это самая короткая дорога на небеса!
    — Кто бы сомневался, — пробормотал принц и ринулся вперед.
    Что-то просвистело над ухом Гийома. Краем глаза он увидел тяжелый нож князя, сбивший какую-то крылатую тварь, пытавшуюся вцепиться в его затылок. Непривычные к передвижению по непроходимым джунглям ноги путались в траве, он спотыкался на каждой кочке, но до дерева добрался все-таки живым. Припав к спасительной коре, он, тяжело дыша, оглянулся. К нему неспешной походкой приближался Клод Карденский, неторопливо вытирая окровавленный нож пучком травы.
    — Дальше будет легче, — успокоил он принца. — Здесь самый безопасный подъем. Давай за мной и старайся не отставать.
    — Никогда не думал, что в этом аду вообще можно выжить.
    — Для того чтоб в этом аду выжить, в нем надо вырасти, — спокойно ответил Клод. — За мной.
    Князь шустро пополз вверх, используя морщинистую кору дагобага в качестве лестницы. Гийом старался не отставать. Они были уже на полпути к вершине, когда налетел первый шквал. Там, в самом низу зеленого ада, они его даже бы не почувствовали, но на высоте тряхнуло так, что Гийом чуть не слетел с дерева, которое загудело под напором ветра.
    — Держись! — Князь молниеносно переместился вниз и начал привязывать к поясу принца кусок лианы.
    — Зачем?
    — Так надо! А теперь вверх!!! — заорал Клод и чуть не волоком потащил Гийома на прицепе за собой.
    Чем выше они поднимались, тем сильнее крепчал ветер. А затем на них обрушились потоки воды. Тугие струи дождя хлестали по разгоряченным лицам упорно поднимавшихся принца и князя. Над Прикарденским лесом прокатились первые раскаты грома.
    — Тормозим здесь!!! — Клод перерезал ножом связывающую его с принцем лиану. — Держись за эту ветку и жди команды!
    Гийом послушно вцепился в толстый сук дагобага, покосился на черный провал дупла, из которого доносилось чье-то недовольное рычание. Откровенно говоря, он ничего не понимал и не видел в действиях князя никакой логики, однако доверял его житейскому опыту и терпеливо ждал. Раскаты грома становились все громче, небо озарялось вспышками молний, и вот произошло то, чего, как понял Гийом, и опасался отец его невесты. Ливень практически уже закончился, когда гроза нанесла последний удар. Под оглушительный треск, от которого заложило уши, ветвистая молния ударила в соседнее дерево, и по его веткам побежали первые язычки пламени.
    — Ну теперь держись! — крикнул князь.
    Из дупла выскользнуло гибкое тело огромной зеленой ящерицы. Гийом схватился было за меч, но гуркок скользнул мимо него, переместился на самый край ветки дагобага, раскачался на ней и сделал головокружительный прыжок. Тело его распласталось в воздухе, дотянулось до веток разгоравшегося дерева и…
    — Охренеть! — ахнул принц.
    Клод Карденский бесцеремонно схватил Гийома за шиворот и втащил его в освободившееся дупло.
    — Любуйтесь отсюда, ваше высочество. Снаружи сейчас слишком опасно. Вас там просто затопчут.
    Князь был прав. Языки разгорающегося пламени привели местную живность в неописуемую ярость, и они сбегались, слетались и сползались со всех сторон, неустрашимо бросаясь в огонь. Они топтали его ногами, били крыльями, грызли зубами и прекращали битву, только окончательно превратившись в головешки. Дерево, в котором укрылись князь с Гийомом, тряслось от скрежета и топота многотонных чудовищ, спешащих на битву с огнем. А соседнее дерево уже напоминало огромную буро-зеленую, местами подкопченную колбасу, состоящую из множества тел, перекрывших доступ воздуха к прямому огню.
    — С ума сойти! — все никак не мог опомниться принц. — В наших лесах от пожара все живое бежит, а здесь…
    — А здесь все наоборот, — кивнул князь. — Потому наши леса периодически выгорают, а Прикарденский лес тысячелетия стоит нетронутый. Развести здесь костер — верное самоубийство. Местная живность задавит массой вместе с костром. Исключение — берег Дикого озера, в которое нас выплюнул водопад. Там рядом много воды, и огонь на берегу угрозы лесу не представляет.
    — Вот почему отсюда ни одна экспедиция не вернулась… Но животные себя так не ведут! Не могут вести! — воскликнул потрясенный принц.
    — Наши не могут, а для животных Прикарденского леса это норма жизни. Что-то вроде коллективного разума, заставляющего их без промедления отдавать свою жизнь за родной лес.
    Буро-зеленая колбаса распалась, предоставив опаленному дереву дальше самостоятельно зализывать раны.
    — Придется пару часов подождать, пока живность не рассосется.
    — А этот, зелененький, нас здесь не навестит?
    — Гуркок? Ну это вряд ли. Он ведь один из первых бросился в огонь. Сейчас его тело внизу наверняка огневики догрызают.
    — Огневики?
    — Зверушки такие мелкие. В земле живут. Тем, что подпорчено огнем да гнилью всяческой, питаются.
    — Здорово все-таки вы этот лес знаете.
    — С тринадцати лет по нему шастаю. Пока святой Вортан меня хранит.
    — С тринадцати? — насторожился принц. — Отец говорил, что вы вроде бы купец… из дальних стран сюда приплыли.
    — Приплыл, — недобро усмехнулся Клод. — Из таких мест приплыл, где о кораблях и не мечтают. — Перед мысленным взором князя встали мрачные подземелья фарландских рудников и его отчаянный, неслыханный по дерзости побег. Он первый, кому удалось бежать с каторги, где содержались особо опасные преступники империи. — Давай лучше не будем об этом.
    — Не будем, — покладисто кивнул принц. — Какие ваши дальнейшие планы, князь?
    — Добраться до гор и найти Альцека.
    — Вождя чергел?
    — Да.
    — Зачем он вам?
    — У него есть выход на Тай-Луна, вождя драконьего племени. Я хочу говорить с ним о моей дочери.
    — Почему не пойти было в горы сразу через Северный форт?
    — Я шел кратчайшим путем, но в дело вмешались огры. До сих пор не пойму, что заставило их спуститься с гор в подземелья Прикарденского леса. Такого на моей памяти еще не было. — Князь высунулся из дупла. — Нет, сейчас идти слишком опасно. Придется ждать до утра, пока тут все не утрясется. Ничего, наверстаем. Дальше пойдем верхами.
    — Это как?
    — Вам приходилось когда-нибудь летать на лианах, ваше высочество?
    — Я что вам, обезьяна? — обиделся Гийом. — Конечно, нет.
    — Жаль. Очень удобный метод передвижения, особенно в этих местах. Айри овладела им в совершенстве. Мне, конечно, до нее далеко, но кое-что еще могу. Пора и вам осваивать этот метод. Завтра научу. А теперь спать. Надо набраться сил перед последним броском.

19

    Привал был объявлен по настоянию Айри. Голодный блеск в глазах старого мага и, что самое главное, точно такой же блеск в глазах ее недокормленного рыцаря заставили девицу пойти на крайние меры. Прежде чем заняться делом, ей очень захотелось сначала прибить продолжавшего дрыхнуть счастливым пьяным сном Ляпуню, но Ларс де Росс ей этого сделать не дал, утверждая, что за такой неожиданный поворот сюжета этого недоросля не прибить, а расцеловать надо. Взяв с писателя слово, что он поделится с ней позднее этим поворотом, Айри с Тичем отправилась на охоту. Так как дорога на этом участке пути шла через лес, загнать дичь для них не составило труда. Вернее, загонял ее Тич, используя свои великолепные способности наводить мороки. Айри осталось лишь перехватить удирающую от «страшного монстра» лань и сломать ей хребет. Девушка давно уже привыкла самостоятельно добывать себе пишу в Прикарденском лесу и к вопросам жизни и смерти несчастных зверушек подходила с олимпийским спокойствием. Скоро на обочине дороги весело затрещал костер, над которым жарились сочные, ароматные куски мяса. Тич свою долю (добрая половина лани) предпочел съесть сырой и теперь лежал пузом кверху, плотоядно косясь на жарящиеся куски мяса, прикидывая, не обломится ли ему еще чего-нибудь от общего пирога? Пока готовилась пища, Ларс рассказал Айри о том сюжетном повороте, на который его натолкнула выходка Ляпуни. Теперь его рыцарь Роланд обзавелся оруженосцем, который пропил все карманные деньги, выданные старым графом сыночку на дорожные расходы, и поставил его и маркизу в безвыходное положение. Единственным их достоянием осталась шкура убитого рыцарем черного дракона.
    — Зеленого, — поправила писателя Айри, покосившись на телегу со шкурой Фафнира.
    — Это у нас зеленого, а у Роланда черная.
    — Слушай, так он же дракона вроде по просьбе маркизы де Оборжур помиловал.
    — Вечно эта зараза к моему рыцарю со всякими глупостями лезет, — расстроился Ларс, но тут же нашел выход из положения. — А он в одну ловушку сразу двух драконов поймал. Одного убил, другого помиловал.
    — Какой ты умный! — восхитилась Айри и протянула своему рыцарю аппетитно прожаренный кусок мяса на прутике.
    Ароматы, исходящие от костра, заставили пробудиться Ляпуню.
    — О!!! Закусь… — прохрипел он и, не открывая глаз, начал шарить вокруг себя руками.
    — Сейчас я ему устрою закусь, — тут же вскипел Шкваркин, но, получив свою порцию жаркого, сразу успокоился.
    Несколько минут со стороны костра раздавалось только дружное чавканье, и лишь Ляпуня продолжал шуршать по телеге руками, надеясь найти хоть одну четверть на опохмелку.
    — До ближайшего города далеко? — поинтересовалась Айри.
    — Ничего не могу сказать, — сокрушенно вздохнул Шкваркин. — Привязки к местности нет. Эти милые существа… я имею в виду драконов… вчера так спешили, что я не успел их расспросить. Вся надежда на то, что этот недостойный отрок выяснил название деревни, где закупал провиант, — кивнул маг на своего осоловевшего ученика, пытавшегося выбраться из телеги.
    — Боюшь, он шейчаш в таком шоштоянии, што мать родную не вшпомнит, — безнадежно махнула ручкой Айри, уписывая за обе щеки жаркое.
    — Воды… — просипел Ляпуня, вываливаясь из телеги.
    — Эк его бедолагу… — страдальчески сморщился граф. — Никто не видел поблизости источника?
    — Я видела, — вскинулась Айри, — только у меня фляжки нет.
    — У меня есть. — Ларс извлек из седельной сумки фляжку.
    — Тогда сейчас сгоняю.
    Тич тут же вскарабкался по ее камзолу вверх и свернулся на шее пушистым меховым воротником. Со своей хозяйкой он больше расставаться не хотел. Девушка исчезла в лесу. Память у княжны была прекрасная, и шустрые молодые ножки сами понесли ее к роднику, на который она наткнулась во время охоты.
    Ларс де Росс тем временем помог страдальцу доползти до костра и попытался даже сунуть в руки жаркое, но бедолагу пробил такой сушняк, что без воды кусок в горло не лез. Шкваркин сердито косился на своего ученика, бурча себе под нос что-то явно нецензурное в его адрес. Занятые этими хлопотами, они не сразу заметили клубы пыли на дороге. Со стороны деревни, от которой они начали свое турне по Фарландии, к ним стремительно приближался конный отряд.
    — Скоро все наши сомнения прояснятся, — обрадовал старого мага граф. — Думаю, эти милые люди скажут нам, где мы в данный момент находимся.
    — Если только это не серая гвардия с ближайшего форпоста, — побледнел Шкваркин. — Мы же все еще в приграничной зоне. До гор рукой подать.
    Ларс посмотрел на снежные вершины гор, вздымающиеся над лесом, однако скоро на красоты природы любоваться стало некогда. Их со всех сторон окружили всадники.
    — Попались, дагарские шпионы!
    — Точно, из Дагара! И одежда вон на том дагарского покроя, и деньгами дагарскими расплачивались.
    — Всем стоять!
    — Лапы кверху!
    — Сдать оружие!
    — Господа! — возмутился Ларс де Росс. — Разве так положено встречать гостей?
    — Поговори еще у меня, дагарский выкормыш! — попытался ткнуть пикой графа один из всадников.
    Это переполнило чашу терпения юноши, и всадник вылетел из седла, выбитый из него собственным оружием, которое граф ловко перехватил на лету.
    Лязг мечей и веселые возгласы явно развлекающейся солдатни заставили Айри развернуться на сто восемьдесят градусов. Она с ходу развила такую скорость, что ветер засвистел в ушах, а когда вылетела из леса, аж зарычала от бешенства при виде представшей перед ней картины.
    Двое солдат с шуточками и прибауточками деловито вязали Шкваркина и Ляпуню, двое копались в телеге, с восторгом рассматривая тяжелую драконью шкуру, а остальные сгрудились вокруг Ларса де Росса, который энергично отбивался от нацеленных на него мечей. Солдаты забавлялись. Они делали выпады и тут же отскакивали назад, изматывая противника, который едва успевал отражать сыплющиеся на него со всех сторон удары.
    — Семеро на одного! Так нечестно! Рыцари так не поступают! — пыхтел возмущенный граф.
    Тут его взгляд упал на молодчиков, копошившихся в телеге. Один из них как раз в тот момент извлек из нее седельную сумку и начал бесцеремонно вытрясать на землю письменные принадлежности и тетради с его незаконченным романом.
    Взревев, как дикий зверь, Ларс де Росс ринулся в атаку, в мгновение ока прорвав кольцо окружения. Солдаты, пытавшиеся встать на его пути, как кегли, разлетелись в разные стороны, но, добравшись до святотатца, посмевшего покуситься на его рукописи, он повел себя так непрофессионально, что Айри аж застонала от огорчения. Отбросив меч в сторону, рыцарь схватил его за волосы и начал долбить о край телеги, превращая физиономию противника в кровавое месиво. Вот тут-то опомнившаяся солдатня и навалилась на него сзади.
    — Живым!!! — орал сержант. — Он среди них наверняка главный. Взять живым!
    Что было дальше, Айри уже не помнила. Изо рта ее вырвался гневный вопль, отдаленно напоминающий клекот взбесившегося дракона. В глазах потемнело от дикой, лютой ярости и злобы самки, на глазах которой убивают ее самца…
    Она пришла в себя от испуганных возгласов Шкваркина и встревоженного голоса Ларса де Росса, который пытался оторвать ее от последней жертвы. Вокруг валялись изломанные, исковерканные тела солдат серой гвардии, дико всхрапывая, уносились прочь оставшиеся без всадников кони, а из-под телеги слышался слабый писк самых умных, а если быть более точным, самых трусливых солдат, вовремя сообразивших, что на этот раз добыча оказалась им не по зубам.
    — Вылезайте, — коротко приказала им девица, отбрасывая от себя задушенного солдата.
    — Ты как, в порядке? — тревожно спросил Ларс, заглядывая ей в глаза.
    — В полном, — подрагивающим от ярости голосом сказала княжна, глядя на выползающих из-под телеги солдат.
    Их в живых осталось только трое.
    — Кто такие? По какому праву напали на нас? — отрывисто спросила Айри.
    Солдаты угрюмо молчали.
    — Первым говорить будешь ты, — ткнула пальцем Айри в одного из солдат. — Отказываешься отвечать — убиваю и спрашиваю второго.
    — Серая гвардия мы. С соседней заставы. С нами сельские расплатились дагарскими деньгами, — тут же начал колоться солдат, — а когда мы узнали, откуда у них такие деньги, сержант сразу приказал седлать лошадей и отправляться за вами в погоню.
    — За что сельчане расплачивались с вами?
    — Ну они нам это… — замялся солдат.
    — Платят за защиту, — пришел ему на выручку второй солдат.
    — От кого? — резко спросила Айри.
    — Ну… как вам сказать…
    — Все ясно. От вас. — Понурое молчание солдат подтвердило догадки девушки. Глаза ее сузились. — Грабили, запугивали, девушек небось по деревням насиловали. Мне папа про таких уродов рассказывал… Раздевайтесь!
    — Что? — вздрогнули солдаты.
    — Раздевайтесь, я сказала!
    Солдаты начали сбрасывать с себя свою нехитрую амуницию и скоро остались в одних подштанниках.
    — Исподнее тоже снять!
    Окрик взбешенной девицы подействовал на солдат, как удар хлыста. Они торопливо скинули последнее и застыли перед воительницей, стыдливо прикрывая руками причинные места.
    — Связать, — коротко распорядилась Айри. Протрезвевший Ляпуня с удовольствием выполнил эту команду. Он заломил каждому солдату руки за спину, связал их теми же веревками, которыми они недавно пытались связать их самих, а для надежности накинул каждому из них на шеи петли и соединил их этими петлями друг с другом.
    — Ларс, перо и чернила.
    Граф притащил письменные принадлежности. Айри, отмахнулась от листов бумаги, которые пытался сунуть ей в руки растерянный писатель, шагнула к первому пленнику, начертала на его лбу короткую надпись «ВОР» и довершила экзекуцию, приложив к надписи свою ладошку. Солдат завопил от нестерпимой боли. Чернила раскаленными иглами впились в поры, намертво впечатываясь в кожу позорным тату. Эту же операцию она повторила с остальными солдатами.
    — Возвращайтесь в свои казармы, уроды, и передайте всем, что так будет с каждым, кто любит поиздеваться над слабыми. А если этим занимаются все солдаты серой гвардии, то я, Айри Карденская… Нет, Айри Воительница, объявляю им войну! А теперь в казармы бегом марш! И больше не попадайтесь на моем пути. Живыми в землю закопаю, уроды!!!
    Позорная процессия тронулась в обратный путь, сверкая белыми ягодицами. Окончательно успокоившись, Айри повернулась к своим друзьям и замерла, столкнувшись с их опасливыми и откровенно испуганными взглядами…

20

    Направляя на путь истинный Задира Хрипатого, Виктория и не подозревала, какую услугу себе оказала. До славного города Раздрагора она ехала практически всю ночь и часть утра, дивясь просторам Фарландской империи, где от одного населенного пункта до другого было почти полсуток пути. Утомленная событиями этого сумасшедшего дня, она умудрилась заснуть за «рулем», и рассвет встретил ее дремлющей на козлах. Лошадка неспешно трусила по дороге по принципу «куда она на хрен из колеи денется», а девушка спала, не замечая проносящихся над ее головой почтовых голубей, сновавших между Северным фортом и Раздрагором. Шел активный обмен информацией между администрацией города и комендантом форта о смутьянке, сумевшей вызвать беспорядки в приграничной с Висконсией зоне. Причем обмен шел не только между ними. Некоторые почтовые голуби не имели никакого отношения к официальным властям вышеупомянутых административных образований, и скоро Вика в этом убедилась.
    Переливчатый свист, изданный явно не пташкой, заставил ее встрепенуться. У обочины дороги стоял молодой парнишка лет шестнадцати с аккуратным свертком в левой руке, давая отмашку правой, предлагая девушке остановиться.
    — Тпррууу!!! — Вика натянула вожжи, тормозя почтовую карету.
    — Айри? — спросил паренек, глядя восторженными глазами на нее.
    — Айри, — подтвердила Вика.
    — Тебе привет от Задира.
    — Ух ты! Тебя подвезти?
    — Ни в коем случае! Слезай. Мне надо доставить тебя в безопасное место. Только будь добра, спину свою покажи.
    Виктория спрыгнула с козел, повернулась к парнишке спиной и вся напружинилась, готовая отразить неведомую атаку, но ничего не произошло.
    — Все точно. Дыра в камзоле и дракон на спине. Накиньте на себя это, госпожа.
    Виктория повернулась к парню. Он разворачивал сверток. В нем оказался зеленый, под цвет камзола дорожный плащ. Вика, не чинясь, приняла подарок и накинула его на свои плечи.
    — Все в порядке! Это она, — крикнул кому-то парнишка.
    Из леса выскочили четверо кряжистых мужиков явно уголовной наружности, почтительно поклонились Вике, вытащили из кареты сундук и с натугой потащили его в лес.
    — Э! — возмутилась девица. — И как это понимать?
    — На въезде в город засада, — пояснил парень. — Серая гвардия на тебя охоту начала. Задир голубиной почтой нам весточку прислал. Приказал тебя перехватить и припрятать до поры до времени понадежней.
    — А больше он ничего не приказывал?
    — Приказывал. Велел слушаться тебя во всем и выполнять все твои распоряжения, включая капризы. Задир у нас в авторитете. К нему прислушиваются.
    — Круто. Капризов у меня тьма-тьмущая, — хмыкнула Вика. — Ну тогда пошли. Тебя, кстати, как зовут?
    — Темлан.
    — Значит так, Тёма. Вот мой первый каприз: назначаю тебя своим помощником.
    Парнишка аж подпрыгнул от радости. Схватив под уздцы лошадь, он развернул ее на сто восемьдесят градусов и на прощанье шлепнул ладонью по крупу, направляя в обратный путь. Лошадка неспешно затрусила в сторону Северного форта, волоча за собой пустую карету.
    — Теперь серые долго будут тебя на въезде в город ждать. Извольте пройти за мной, госпожа.
    — Какая я тебе госпожа? — отмахнулась Вика, углубляясь вслед за юношей в лес. — Я человек простой, манией величия не страдаю. Так что обращайся ко мне просто: Айри Победительница.
    — Круто! — восхитился Темлан. — А кого ты кроме Задира победила? Он отписал, что ты его одним пальцем сделала. Это правда?
    — Правда. Хрипатый ваш мужик крепкий, но драться по-настоящему не умеет. Просто бычьей силой берет. Хорошо обученный боец, знакомый с системой восточных единоборств, в одиночку с десятком таких бугаев, как ваш Задир, справится.
    — Ух ты! — восторженно ухнул Темлан. — Ну а кого кроме него еще победила?
    Бандиты, ломящиеся сквозь чащу с сундуком, с любопытством прислушивались к их разговору.
    — На соревнованиях… э-э-э… турнирах, по-вашему. На турнирах побеждала бойцов всяких. Черный пояс боевого карате за красивые глазки не дадут. А еще, — Виктория от удовольствия даже причмокнула, — принца Дагара недавно победила. Нет, не кулаками, — рассмеялась девушка, увидев вытянувшееся лицо Темлана. — Морально победила. Втюрился он в меня по уши, и, если б не одно обстоятельство, — перед мысленным взором девицы возникло лицо настоящей Айри, — все вполне могло бы кончиться свадьбой.
    Бандиты вышли на проселочную дорогу, где их поджидала просторная карета, запряженная тройкой гнедых лошадей. Как только гоп-команда Раздрагора с Викой загрузились в нее, кучер залихватски свистнул, и карета запрыгала по кочкам и колдобинам проселочной дороги.
    — Давайте знакомиться. Айри Победительница, — представилась Вика.
    — Рашпиль.
    — Копыто.
    — Решето.
    — Моченый.
    — Не, так дело не пойдет! — нахмурилась Вика. — Вот помощник мой, — ткнула она пальчиком в Темлана, — вполне человеческое имя имеет, а у вас не имена, а черт-те что, в натуре!
    — Так это ж потому, что он молодой еще, — снисходительно улыбнулся Решето, — ни на одном серьезном деле не был. Вот к нему никакая кликуха и не пристала.
    — И очень хорошо! — сердито сказала Вика. — Так, рассказывайте, почему в бандиты подались? Что вас толкнуло на этот шаг?
    Бандиты растерянно переглянулись. Прочитав рекомендации Задира, они ожидали увидеть крутую уркаганку, но Вика в этот образ как-то не вписывалась. Но, так как просьба уважаемого авторитета была равносильна приказу, каждый начал делиться своей горестной историей. Во многом они были между собой похожи. Решето в разбойники подался, спасаясь от непомерных поборов. Император двадцать лет назад обложил крестьянские хозяйства такой сумасшедшей данью, что по деревням пошел самый настоящий мор. Многие в те годы, плюнув на все, брали в руки топоры и выходили на большую дорогу. У Копыта с Моченым была другая история. Они были из одной деревни, рядом с которой располагались казармы серой гвардии. Бравые вояки решили, что жалованья для нормальной жизни маловато, и обложили соседние села дополнительной данью. Крестьяне, которых и так уже достали поборы сборщиков налогов, взбунтовались. Бунт был жестоко подавлен. Много односельчан Копыта и Моченого были сосланы на каторжные работы. Им повезло. Они сумели удрать и с тех самых пор промышляли на большой дороге. История Рашпиля вообще оказалась проста как мир.
    Сколько он себя знал, его домом всегда была улица. Ни мамы, ни папы не помнил и сомневался, что они вообще у него когда-нибудь были. К счастью, кабалы сиротского дома шустрому мальцу удалось избежать.
    — Вот тут я не поняла, — нахмурилась Вика, — о какой кабале речь?
    Пояснения Рашпиля сразили ее наповал. Оказывается, рачительный император, заботясь о своей казне, обязал сирот, оказавшихся на попечении государства, отрабатывать свой хлеб непосильным трудом, и они вынуждены были жить и работать в воистину каторжных условиях.
    — Охренеть! Да такого императора на мыло! Какого черта вы его терпите? Не-е-ет, господа хорошие. С этой гнидой надо что-то делать и срочно все здесь поменять. Кстати, Темлан, я еще твоей истории не слышала. Как ты к разбойникам прибился?
    Парнишка покраснел. Решето ехидно захихикал.
    — А он из этих, из благородных. Романтики большой дороги захотел. Его отец, граф де Фержи, до сих пор своего сыночка по всем восточным графствам разыскивает.
    — Дурак ты, Тёмка, — горестно вздохнула Вика. — Кстати, раз ты из высшего сословия, расскажи, как твой отец и прочая знать империи относятся к нынешнему императору?
    — Ругают на чем свет стоит. Кстати, до него в сиротских домах, говорят, над детишками так не издевались. Кормили и поили за счет государства, ничего не требуя взамен. Они вообще утверждают, что при прежнем императоре было гораздо лучше, и сейчас локти себе кусают, что не восстали сорок лет назад против узурпатора, захватившего трон. Тогда его позиции были еще не очень сильны, а теперь под ним вся армия и флот. Сковырнуть с насиженного места не так-то просто.
    — Ясно. Теперь вопрос: до Дагара отсюда далеко?
    — Далеко, — кивнул Решето. — На карете как минимум две недели до ближайшего порта добираться, потом морем плыть дня три, если в период сезонных бурь не попадешь. А по дороге до порта сплошняком кордоны серых, которым твои приметы уже разосланы.
    — Очень мило, — нахмурилась Виктория. — Это выходит, я тут застряла? Не-е-ет… так дело не пойдет.
    Девушка задумалась. В Дагаре остались ее принц и новая подруга, если, конечно, она еще жива после того дикого полета на драконе. И там ей нравилось гораздо больше, чем в этой дурацкой империи, сразу же окрысившейся на бедную девушку, попавшую в беду. Ей не нравилась серая гвардия, а еще больше не нравился местный император, установивший в своей стране такие мерзкие порядки.
    — И много в Раздрагоре таких вот бедолаг, как вы? — поинтересовалась Вика.
    — Человек двести наберется, — ответил Моченый. — Могло быть и больше, да полиция с серой гвардией очень уж зверствуют.
    — А местное население поддержки вам не оказывает, потому что вы и по карманам бедняков шарить не брезгуете. Я угадала?
    Ответом ей был дружный тяжкий вздох.
    — Так, господа бандиты, — решительно сказала девушка. — Начинаем срочно менять ваш имидж. За дело берусь я, и я сделаю так, что простое население будет вас на руках носить, а власть имущие, чиновники продажные, серая гвардия и прочая дрянь будут вас люто бояться. Но если вы и попадете после этого на плаху, то не как бандиты с большой дороги, воры да убийцы, а как национальные герои, о которых впоследствии будут петь песни и создаваться легенды.
    — Это как это? — азартно подался вперед Темлан.
    Глаза матерых бандюганов тоже загорелись.
    — Это просто, — успокоила их Вика. — Во-первых, с этого момента мы по мелочам не работаем. Кошельки бедняков и прочего простого люда, честно зарабатывающего себе на хлеб, отныне под запретом. Работаем только по-крупному. Будем брать банк имперского казначейства.
    Бандиты восторженно ухнули.
    — Но себе оттуда возьмем самую малость, — строго добавила Виктория, — только на этот самый хлеб насущный, на подготовку следующего террористического акта и пропагандистскую кампанию, которая пройдет под лозунгом: «Долой царя-ирода! Долой…» Кстати, как местного императора кличут?
    — Карлом, — подсказал Копыто.
    — «Долой Карла!» — закончила свою мысль Вика.
    — А остальные денежки на что пойдут? — жадно спросил Решето.
    — На подкуп избирателей… тьфу! Что я говорю?! Раздадим народу, конечно! Нищим всяким там да неимущим. Сейчас я вам расскажу, как один товарищ в Шервудском лесу авторитетно со всякими бяками разбирался, и вы сразу все поймете. Значит так. Жил в одной стране парнишка по прозвищу Робин Гуд. Его тоже богатеи всякие да солдатня вроде вашей серой гвардии доставали. И сколотил он тогда себе ватагу единомышленников, с которыми вышел на тропу войны против этих бяк…
    Историю Робина Гуда Виктория помнила смутно. Помнится, смотрела как-то по телику фильм про этого ловкача, но фантазия у нее была буйная, а потому все, что не помнила, домысливала на ходу и полученный суррогат выдавала на-гора благодарной публике. История благородного разбойника, отнимавшего неправедно нажитое богатство у власть имущих и раздававшего его бедным, захватила бандитов с большой дороги. Они слушали Айри Победительницу, буквально открыв рот…

21

    Принц Гийом смотрел на раскинувшееся под ним зеленое море Прикарденского леса и не верил своим глазам.
    — Мы сделали это! Мы его прошли!
    — Впечатляет? — усмехнулся Клод.
    Они стояли на уступе скалы. Прикарденский лес кончился. Впереди их ждали горы.
    — Еще как впечатляет! Я начал понимать вашу дочь, князь. В этих диких местах действительно легко пропасть, и ей нужен настоящий защитник, а не такой задохлик, как я, но клянусь, я сделаю все, чтобы стать ее достойным.
    Клод Карденский неопределенно крякнул, пытаясь сообразить, чем дочка так сумела ошарашить своего жениха, что он с пол-оборота завелся? Однако энтузиазм принца ему нравился. Дело явно шло на лад. Осталось только выцарапать эту вредную девчонку у драконов (святой Вортан, сделай так, чтобы она была еще жива!) и сыграть свадьбу. Главное, чтобы в ней драконья кровь не проснулась. Тогда конец. Он потеряет ее навсегда.
    — Вы многих знаете людей, готовых сунуться в Прикарденский лес, ваше высочество?
    — По доброй воле? Дураков нет. Под страхом смерти не загонишь.
    — А вы ради Айри по доброй воле в него вошли, сумели добраться до гор и теперь идете со мной в логово драконов. Это дорогого стоит, принц, поверьте. — Клод снял с плеча моток тонкой, но очень прочной лианы, которую захватил с собой из леса, и протянул один конец ее Гийому. — Закрепите на своем поясе, ваше высочество, и затяните узел потуже. У нас нет времени идти в обход, через перевал. Огры очень некстати вмешались в наши планы, и мы вышли в горы не совсем там, где я рассчитывал, а нам надо до темноты успеть дойти до поселений чергел и найти Альцека. Так что пойдем напрямки.
    — Как вам удалось найти общий язык с этими дикарями?
    — Они не дикари. Чергелы — очень гордый и свободолюбивый народ. А общий язык с ними найти просто. Мне, правда, повезло. Я как-то спас Альцека от верной смерти в ту пору, когда он еще не был вождем чергел.
    — Понятно. — Гийом задрал голову и невольно присвистнул. — Вы считаете, реально забраться наверх именно здесь?
    Крутизна практически отвесной скалы впечатляла.
    — Да. — Князь провел ладонью по шероховатой поверхности гранитной скалы. — Эта горка не из самых высоких. Снежной вершины не имеет, так что лавины можно не опасаться. Порода очень крепкая, но уже достаточно выветренная. Здесь есть за что зацепиться пальцам рук и ног. Смотрите, сколько трещин в этой скале. Вот только ваши щегольские сапожки придется снять.
    Клод, подавая пример, скинул с себя сапоги. Перехватив голенища обрывком лианы, он перекинул их через плечо. Гийом поспешил сделать то же самое и закрепил на поясе свой конец лианы. Второму концу нашлось место на поясе князя.
    — Идем в связке. Я первый, вы за мной. Старайтесь не смотреть вниз и думайте только о подъеме. В принципе здесь ничего страшного нет. Трудно только первые двести метров, — подбодрил принца Клод. — Дальше, вплоть до тропы, которая приведет нас к жилищам чергел, подъем будет более пологий. Да и ветер сегодня на нашей стороне. Ну да поможет нам святой Вортан!
    Клод начал подъем. Ветер действительно был на стороне спасательной команды. Он уверенно дул от Прикарденского леса, вжимая тела принца и князя в отвесную скалу, по которой они достаточно шустро ползли вверх. Однако до тропы самостоятельно им доползти не дали. Помешала судьба в виде двух зеленых драконов, жаждущих реабилитироваться перед начальством за допущенные накануне промахи. Принц с Клодом не прошли и половины пути, когда послышался шум их крыльев.