Скачать fb2
Три сказки

Три сказки

Аннотация

    Три аллегорические сказки современного популярного вьетнамского писателя, известного советскому читателю по вышедшей в нашем издательстве книге «Приключения кузнечика Мена».


Три сказки

Мышиная свадьба


I
    Вот и пришла, наконец, весна. Она наполнила все Поля громом барабанов, трелями колокольчиков и веселыми песнями. Деревья оделись свежей листвой, на ветках распустились яркие цветы, а воздух так и звенел от птичьего гомона.
    Тут даже самые невозмутимые почувствовали, что сердца у них забились сильнее обычного. В душе просыпались сладостные мечты и надежды. Так бывает со всеми, едва наступает весна. Со всеми и с каждым. И с этим нельзя не считаться. На что уж мышь существо невзрачное и слабосильное и ту, чуть только в воздухе запахнет весной, прямо распирает от честолюбивого желания совершить какое-нибудь Неслыханно Великое Дело. И таков жребий всех мышей: и «провинциалов» — полевых мышей, и их «столичных» сородичей, обитающих в Домах, Построенных Человеком.
    Ну, а чем же маленькие мыши Нят хуже других? Ничуть не хуже, и поэтому каждую Порядочную Мышь из семейства Нят весною обуревают самые смелые и возвышенные желания. Вот о том, что случилось весной с одним из отпрысков этого семейства, я и намерен рассказать вам.
    Наш герой — Молодой Мышонок Нят — совсем еще юно ша. Приходилось мне слышать о нем самые разные мнения. Многие говорили так: «Э-э, да он какой-то придурковатый на вид…» И это еще были самые доброжелательные мыши. Ну, а сплетники и вообще все, кто любит почесать языки насчет своих ближних, стоило им завидеть Мышонка, раздувались от важности и, презрительно поглядывая на ни в чем не повинного Нята, поносили его на все лады. Они целыми днями просиживали у своих норок, перемывая косточки бедного Мышонка.
    — Этот Молодой Нят — настоящий болван! Только взгляните на него — убедитесь сами… У него пустая голова. Уж можете положиться на меня: пу-ста-я!
    — А вы слышали, как он ужасно учится?!
    — Обратите внимание, как он неопрятно одет и какой у него непристойный вид. Мех весь в грязи, и воняет от него, как от совы в лесу.
    — Какие отвратительные три родимых пятна у него на шее!
    — А усы у них в роду — и смех и грех! Редкие, и каждый еще обломан наполовину. Какое уродство!
    — И нрав у него подлейший. Доставьте мне удовольствие, посмотрите на гнусную и скрытную морду этого молодца, и вы сразу все поймете…
    — И еще надо добавить! И еще надо добавить! Самая плюгавая и скудоумная мышь на свете — это Молодой Нят!..
    И так без конца… А родители-мыши наматывали все это на ус и поучали своих детей:
    — Доченька, выбирай себе Хороших Друзей, только не таких, как Нят. И ты, сыночек, тоже не смей водиться с Нятом. Среди всех мышей он самый худший. Не дай бог, чтобы вы были на него похожи…
    Вам, разумеется, интересно, правы ли были эти злопыхатели? О уважаемые читатели, мы ведь с вами отлично знаем, что в любом деле следует беспристрастно и тщательно разобраться. Ибо Истина — вещь тонкая и деликатная, и предубежденному уму она никогда не откроется. Ну, а полагаться на суждения тех, кто вечно мелет языком и переливает из пустого в порожнее, было бы совсем глупо. Мало ли есть разных интриганов и проходимцев, способных оклеветать кого угодно, даже без всякого вознаграждения, просто так — из любви к искусству! Хотя, разумеется, свет не без Добрых Мышей.
    Да, мир велик, и чего в нем только не случается! Звезды падают с неба, даже Луна бывает ущербной, и Самые Мудрые Мыши нет-нет, а попадаются в Мышеловку… Так что мой вам совет: не торопитесь. Легче всего осудить сразу Мышонка Нята — и делу конец! Но как бы нам с вами не промахнуться и не возвести на него напраслину. Тем более что говорить о ком-нибудь дурное за глаза неприлично. Наверное, и мыши-родители зря поднимают переполох каждый раз, когда их мышата хотят поиграть или поболтать с Нятом. Лучше бы…
    Ну да бог с ними, давайте постараемся как следует вникнуть в историю Нята вплоть до самых маленьких мелочей, разберемся, какую роль играет в ней каждая причастная к этому делу мышь, а там уже будем решать, на кого излить хулу и кому воздать хвалу. Ибо необдуманное слово, сорвавшееся с языка, иной раз может навредить так, что вам и в голову бы не пришло, — больше, чем самый коварный подвох. Пока же, повторяю, не будем торопиться. Итак, позвольте, я, как автор, выскажусь первым.
    Дорогие мои читатели, вы всегда верили мне на слово. И сегодня я горжусь тем, что вы снова оказываете мне полное доверие, оно для меня дороже всего на свете. С вашего разрешения, я постараюсь выяснить корни всех мышиных пересудов о Няте, дам стройное описание его жизни, изложу его прошлые поступки и нынешние деяния и тем самым попытаюсь представить вам нашего героя в истинном свете. Когда же вы прочтете мою повесть до конца, то у вас будут все основания утверждать: Мышонок Нят — хороший или Мышонок Нят — плохой, Молодой Нят — никчемная личность или же, наоборот, он достойнейший юноша с высокими устремлениями души. Окончательный приговор целиком в вашей власти: как вы решите, так и будет. Я заранее согласен с любым вашим мнением.
    На мой взгляд, Молодого Нята и впрямь не назовешь писаным красавцем. (Увы, на свете, пожалуй, не сыщешь и двух сходных мнений о том, что такое Красота и что такое Уродство. Остается только скромно ссылаться на свои собственные глаза.) Телом Нят не длиннее человеческого пальца. У него маленькие лапки, похожие на четыре хорошенькие зубочистки, заостренная, еще совсем детская физиономия, веселый и проворный рот, украшенный жесткими щетинками усов, торчащих вправо и влево. Манеры у Нята довольно странные. Держится он так, что похож на развитого не по годам отрока-мышонка, старающегося изо всех сил выглядеть благообразным и солидным. Ради этого он не ленится каждый день тюрбан повязывать и надевать длинное платье. Глазки у Нята точно невелики, зато они ярко блестят, все время бегают по сторонам, подмигивают и подмаргивают. Вот почему те, кто любит судить обо всем с первого взгляда, считают Молодого Нята большим хитрецом. Кто-кто, а уж я-то отлично знаю характер и склонности Мышонка Нята и заявляю во всеуслышание, что все его опрометчивые хулители судят исключительно по наружности. А вот я нахожу Мышонка Нята довольно-таки расторопным и умным. Твердят, что он дурен собою… Ладно, допустим, что так. Но разве не гласит древняя мудрость: «Добродетель сильнее Красоты»? Лишь достоинства или недостатки нравственные и духовные дают нам основания считать кого-нибудь прекрасным или безобразным.
    И если так судить (а судить только так и следует), то Молодой Нят совсем неплохой юноша. Ведь он ученик из бедной семьи, а кто учится и трудится, не щадя себя, чтобы Выбиться В Мыши, да еще получает дома достойное и приличное воспитание, тот никогда не отличается дурными манерами и помыслами. Я доподлинно знаю, что Молодой Нят был способным и прилежным учеником. Он провел под Родительским кровом только первые несколько месяцев после своего Появления На Свет, а потом Папа-Мышь и Мышиха-Мама послали его учиться в далекие края, за несколько Полей (а стало быть, и несколько дней пути) от родных мест. Те, кто учится вдали от дома, среди новых знакомых и долгие часы проводит наедине со светильником и книгами, рано закаляются духом и обретают уверенность в себе, которой так недостает их невежественным и вялым сверстникам, оставшимся дома, около Маминого Хвоста.
Плод Арека [1] мал, невелик,
В жилистой и жесткой кожуре.
Нынче еще дома ученик —
Завтра вдаль уедет на заре…

    Нелегко пришлось маленькому Няту, немало покорпел он над книгами. Но ведь без этого не обойтись. В молодые годы ученье — первое дело, ибо науки для ума все равно что рис для тела, — основа основ. Мышонок Нят старался изо всех сил, он сидел над книгами, не разгибая спины. И вот, наконец, до экзаменов [2] остались считанные месяцы.
    А дома родители-мыши волновались и радовались.
Плод Арека мал, невелик,
В жилистой и жесткой кожуре.
Нынче еще дома ученик —
Завтра вдаль уедет на заре.
Сыну рис и деньги учителю
Шлют исправно мыши-родители…

    Да, и рис и деньги шлют исправно мыши-родители, чтобы сыночек их не ходил голодный, чтобы он учился как следует. А каких это им стоит трудов! Надкусит Молодой Нят зернышко и вспоминает сразу, как старушка мать от зари до зари в зимнюю стужу все бродит и бродит по Полю, отыскивая золотистые зерна риса, осыпавшиеся из колосков во время сбора урожая. Зернышки попадаются редко, а ноги у нее совсем больные… Вспомнит Нят про родителей и еще усерднее принимается зубрить. Иной раз ночью уже петухи пропоют, призывая зарю, а Нят все сидит у своего светильника, склонившись над раскрытой книгой.
    Время шло потихоньку. И вот в один прекрасный день начались экзамены.
    Свыше трехсот юношей из разных мышиных семей, самых дальних Полей прибыли экзаменоваться.
    Издавна известна поговорка: «На экзамене везенье важнее, чем знание». Так говорят те, кто во всем полагается на судьбу, считая, что исход экзаменов заранее предначертан на небесах. Молодой Нят, отправляясь на экзамен, как и все остальные, конечно, волновался. Но он тревожился отнюдь не из-за небесных предначертаний, потому что его мнение было таково: ленивым и нерадивым никакая судьба не поможет.
    Наконец экзамены кончились, и была торжественно вывешена Доска Результатов. И юные мыши-претенденты, собравшиеся на экзамен со Всех Четырех Сторон Света, увидели начертанные красивыми иероглифами слова «Мышонок Нят» среди имен трех талантливейших и ученейших мышей, получивших первые отличия на экзаменах.
    Тут зашумела молва, и слух о Мышонке Няте — новоявленном Лауреате, так славно выдержавшем экзамены, — стал переходить из уст в уста, с одного Поля на другое. И самое забавное: все те, кто вчера еще злословил и всячески поносил Молодого Нята, сегодня прямо не находили слов, чтобы воспеть ему хвалу:
    — Этот молодой Нят — Настоящий Талант! Только взгляните на него, убедитесь сами. У него светлая голова. Уж можете положиться на меня: свет-ла-я!
    — Обратите внимание, как он аккуратно одет и какой у него достойный вид! Мех весь блестит, и благоухание исходит от него, как от сливы в цвету.
    — Какие очаровательные три родимых пятнышка у него на шее!
    — А усы у них в роду лучше всех, длинные-предлинные. Какое благородство!
    — И нрав у него милейший. Доставьте себе удовольствие, посмотрите на честное и открытое лицо этого мудреца, и вы сразу все поймете…
    — И еще надо добавить! И еще надо добавить! Самая величавая и самая умная мышь на свете — это Молодой Нят!..
    Да, ну и дела! Родители-мыши быстро намотали это себе на ус и с утра до вечера ставили теперь Молодого Нята в пример своим детям:
    — Доченька, выбирай себе Хороших Друзей, только таких, как Нят. И ты, сыночек, должен скорей подружиться с Нятом. Среди всех мышей он самый лучший. Дай бог, чтобы вы были на него похожи!
    Все у этих болтунов не как у Порядочных Мышей: если хвалят, так взахлеб, без удержу, так же, как раньше злословили, позабыв о приличиях. Но мы-то с вами знаем, что ни славословия их, ни злопыхательства не соответствуют Истине. Все это пустые слова. А что до Мышонка Нята, то он на самом деле просто способный юноша, усидчивый и старательный. Поэтому он блестяще выдержал экзамены. Но сам он вовсе не изменился: каким был раньше, таким и остался.
II
    Весна всегда приносит добрые вести, и мы так уже к этому привыкли, что, едва начинают распускаться цветы, душа наша все сильней и сильней жаждет известий о Разных Счастливых Событиях. Вот и эта весна донесла радостную новость до наших краев и поведала отцу и матери Мышонка Нята, что сын их сдал экзамены с отличием. А ведь нет ничего сладостнее для родительского сердца, чем весть о том, что сбылась, наконец, самая заветная мечта их жизни.
    Папа-Мышь и Мышиха-Мама прямо обалдели от счастья. Соседи и знакомые так и валили толпой. Все приходили поздравлять стариков, и их маленькая норка с утра до вечера была битком набита гостями. Были, конечно, Хорошие Друзья, искренние, разделявшие радость родителей Нята. Но немало нашлось и двоедушных мышей, корысти ради подольщавшихся к старому Няту и его почтенной супруге. Они славословили без меры, называя Папу-Мышь и Мышиху-Маму не иначе, как «досточтимыми господами, выпестовавшими славного Нята-Лауреата». Папа Нят, насторожив уши, выслушивал их медоточивые речи, и в душе его разливалась приятная сладость, а усы сами по себе начинали топорщиться. (Не будем судить его слишком строго, дорогие читатели, ведь мало у кого сердце не тает от льстивых похвал.)
    Мыши-подхалимы прямо из кожи вон лезли:
    — О досточтимые господа, выпестовавшие славного Нята-Лауреата, благодаря вашему сыну наше Поле теперь прогремит На Весь Мир.
    — Какое там Поле — ваш сын прославил всю нашу Державу! Подумайте только: разве на памяти последних поколений был хоть один мышонок, который выдержал бы экзамены с таким блеском, как ваш замечательный сын?
    — Настоящая Слава! Можете на меня положиться: На-сто-я-ща-я!
    — О досточтимые господа, надо бы устроить Великое Пиршество, чтобы достойно отметить исключительные заслуги нашего дорогого Лауреата.
    — А я говорю, этого мало. Триумфальное шествие — вот что ему нужно! При таких заслугах без Триумфального шествия никак не обойтись.
    — Правильно! Правильно! Чтобы весь народ мог чествовать нашего любимого Нята-Лауреата!
    — Поистине Слава вашей уважаемой семьи превосходит…
    Папа Нят, блаженно зажмурив глаза и выпятив грудь, кивал головой и покручивал усы:
    — Да-а, да-а… Триумфальное шествие будет для нашего сына в самый раз. Ну как, дорогая, будем устраивать шествие?
    И Мама Нят, робея от счастья, тихонько отвечала:
    — Надо бы, надо бы, дорогой…
    Тут все двуличные мыши, сколько их было, поднимали ужасный шум:
    — Надо! Надо, о досточтимые господа!..
    — Совершенно, абсолютно необходимо! Сначала Триумфальное шествие, а потом Великий Пир. Вот это будет по всем правилам!
    Конечно, они ликовали совсем не потому, что у достойных супругов Нят сын вышел в Лауреаты, — просто эти блюдолизы радовались удобному поводу лишний раз напиться и наесться досыта, до отвала. Тем более задаром.
    Итак, Папа-Мышь и Мышиха-Мама назначили день и час предстоящего Триумфа. И тут же отправили весть Молодому Няту, чтобы он не торопился домой. Пусть спокойно себе гуляет и развлекается, пока за ним не явятся земляки и родственники с Паланкином, Знаменами и прочими регалиями и торжественно не понесут его на Родное Поле.
    Получив это известие, Мышонок Нят сначала даже огорчился. Потому что ему очень хотелось поскорее вернуться домой и рассказать родителям о том, как усердно он учился и как блестяще сдавал экзамены. Тем более что Нят уже получил от казны пособие на обратную дорогу и собирался, не мешкая, выступить в путь. Пешие переходы были для него привычным делом. Зачем только выдумали эту пышную встречу?..
    Но такая наивная мысль недолго задержалась у него в голове — ровно столько, сколько он еще считал себя по старинке простым, незаметным школяром. Очень скоро Нят начал тешить себя воспоминаниями о том, как он превзошел всех на экзаменах, чувствуя при этом великую радость и удовлетворение. Постепенно Молодой Нят пришел к убеждению, что его прямой долг — показаться народу, чтобы не лишить простых смертных возможности насладиться видом Мудреца и Лауреата. Справедливости ради надо сказать, что раньше он вовсе не был таким тщеславным. Но разве мало среди Самых Великих Мышей поклонников мишуры и показного блеска? И многие ли удержатся, чтобы не проглотить сладкую приманку лести и почестей?
    Теперь уже Молодой Нят даже сны видел исключительно Триумфальные: «…Вот плывет ярко-красный Паланкин, почтительно несомый двумя рядами носильщиков. Сам он величественно восседает внутри, одну руку опустив на колено, другой опираясь на поручни, и время от времени с достоинством поглядывает по сторонам. А вдоль дороги скопилось видимо-невидимо народу. Мыши всех родов и званий сбежались с окрестных Полей, чтобы полюбоваться на него и выразить ему свое уважение и восторг. Все поднимаются на цыпочках и вытягивают шеи, желая хоть разок взглянуть на прославленного молодого Лауреата. Какое торжество! Какое величие! Какой почет!..»
Ill
    Весна вступает в свои права. С каждым днем она расцветает все ярче и пышнее.
    Но не торопитесь утверждать, будто весна уже царит безраздельно; нет, это не так, потому что небосвод и земная твердь только еще начали согреваться ее теплым благоухающим дыханием и не растаяли еще под Солнцем последние холодные тучи. В радостном шествии весны врывается временами серый пасмурный день или мрачная беззвездная ночь, и холодный обжигающий ветер промчится, словно угрожая возвращением постылой зимы.
    Так и в правдивой повести о Мышонке Няте, прославленном и мудром Лауреате, вы увидите не только радости и веселые празднества; вам встретится еще немало грустных происшествий, которые только и ждут, чтобы их занесли на страницы нашей книги. И первым среди печальных событий будет появление Драного Кота, очень злого и очень пожилого.
    Драный Кот прибыл в эти края довольно давно и сразу же провозгласил себя Повелителем здешних мест и Первым среди всех проживающих тут живых тварей. И с того самого дня он начал свирепствовать и насильничать без всякого зазрения совести. Откуда он родом и какова была его прежняя жизнь, никто толком не знал: он появился внезапно и необъяснимо, словно дьявол из преисподней.
    Если верить слухам, Драный Кот раньше жил очень далеко отсюда. Там было много знатных хищников, злобных и жадных, и каждый творил в своих владениях суд и расправу. Конечно, они никогда не могли ужиться между собой, завидовали один другому лютой завистью и вечно плели интриги, ссорились, грызлись и дрались не на живот, а на смерть. Сильные набрасывались на слабых, избивали и изгоняли их, присваивая себе их владения. И хотя в злобе и коварстве Драный Кот не уступал никому, а иных и превосходил намного, все же среди тамошней знати нашлись молодцы посильнее его. Они терзали и мордовали Драного Кота всюду, где только он им ни попадался, да так, что на шкуре у него буквально живого места не осталось. В конце концов Драный Кот вынужден был «уступить» свои владения и отправиться Куда Глаза Глядят. Но, разумеется, ему и в голову не пришло изменить свои повадки, он намеревался и впредь жить разбоем и грабежом.
    Добравшись до Наших Полей, Кот, как я уже говорил, провозгласил себя Повелителем здешних земель и вод и их обитателей. Жил Драный Кот бобылем. Говорят, что когда-то у него были жена и дети, но однажды в Голодный год он съел всю свою семью. С тех пор он больше не сближался ни с кем и предпочитал одиночество. Такова молва. Но неизвестно, так ли было на самом деле или слух этот нарочно распустили ненавистники Драного Кота.
    Нет на свете такой мыши, которая не боялась бы кошки. Страх этот стал для нас чем-то само собой разумеющимся. Многие даже склонны объяснять его трусливостью и раболепством, якобы свойственными Мышиной Природе. Конечно, для малых и слабых страх перед кошкой стал чуть ли не обычаем, освященным веками. И тем не менее мышам обычай этот тягостен и ненавистен. Когда Драный Кот начал свои бесчинства, не было такой норки, обитатели которой смирились бы с его злодеяниями и не мечтали о мести. Пусть Его сиятельство Драный Кот при малейшем неудовольствии сразу хватал бунтарей за горло — все равно возмущение зрело и зрело подспудно, и ненависть переполняла мышиные сердца.
    Драный Кот, разумеется, знал о том, что местное население ненавидит его. Не мог он не видеть и того, что те мыши, которые сами являлись к нему на аудиенции и прибегали к его покровительству, были круглыми дураками или последними проходимцами. Поэтому день ото дня Кот становился все злее и кровожаднее. В конце концов он издал Закон, гласивший: «В целях Умиротворения всего населения в целом и каждого подданного в отдельности, а также в целях введения Просвещения и создания Процветания в стране всякая мышь, чем-либо не угодившая Его сиятельству Драному Коту, должна быть съедена Его сиятельством. Особо закоренелые преступники съедаются вместе с семьями».
    Мышиные стоны и жалобы возносились к равнодушным небесам. Поля опустели, редкая мышь осмеливалась выйти на промысел. А поборы росли с каждым днем, и нужда все чаще стала заглядывать в норки. Дошло до того, что многие мыши боялись даже громко вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы чихнуть или, прошу прощения, высморкаться. Никаких слов не хватит поведать о тяжких страданиях Мышиного Племени!
    Но были и Мятежные Умы. Так несколько мышей философов и поэтов, собравшись в одной потаенной норе, сложили сатирические стихи про Драного Кота. Эти строфы, потрясшие весь Мышиный Мир глубиной содержания и блеском формы, были положены на музыку и исполнялись повсеместно как популярная детская считалочка — для вящего посрамления Его сиятельства Драного Кота:
Кот, плешивый попрошайка,
Постучался к Мышкам в дом.
— Где супруг? — спросил хозяйку.
— Он отправился верхом
За Три Поля на базар,
Покупать Рисинки,
Чтобы справить по тебе
Пышные поминки!

    И Кот слышал эту песню. В сумерки она доносилась из густых зарослей и таинственных темных норок. Но Драный Кот делал вид, будто он ничего не слышит. И это было самое лучшее, что он мог придумать. Потому что раньше, если он пробовал накрыть длиннохвостый хор на месте преступления, мыши разбегались прямо у него из-под носа. А когда он после этого в Отборнейших Выражениях призывал своих подданных к порядку, слышно было, как они, сидя на дне глубоких норок, самодовольно хихикали:
    — Хоть морду расшиби, а сюда тебе не пролезть…
    К сожалению, эти замечательные стихи могли самое большее на время вывести Драного Кота из себя, но здоровье его, конечно, не пострадало и жизнь оставалась вне опасности. Многострадальные Поля по-прежнему оставались пустынными, и мыши терпели ужасные притеснения и бесчинства, которым, казалось, никогда не будет конца.
    В один прекрасный день Драный Кот прослышал, что Папа-Мышь и Мышиха-Мама собираются устроить своему сыну Триумфальное шествие, и страшно обрадовался. Конечно, он радовался не потому, что Молодой Нят с отличием выдержал экзамен. Драный Кот почуял возможность урвать для себя хороший кусок, недаром же он установил Законную Дань в свою пользу с каждого праздника. Он тут же, не откладывая, направился прямо к дому Нята. «Ясное дело, — на ходу думал про себя Кот, — туда набежало теперь полно всяких подхалимов, и умасливают стариков, а может, даже выставили их на выпивку и угощение…» И правда, издалека уже слышно было, какой галдеж стоит в норке у Нятов. «Так и есть, — с удовлетворением подумал Его сиятельство, — они жрут и пьют, а между делом спорят, на какой день назначить это дурацкое Триумфальное шествие…»
    Драный Кот подошел к самой норе и издал свой фамильный Боевой Клич: «Мяу!» Громко и звонко — что твой охотничий рог.
    Крики и смех в норе сразу же стихли.
    Мгновение спустя оттуда высунулись чьи-то дрожащие усы и замерли.
    Его сиятельство заорал (что-что, а орать он умел как следует!):
    — Ты кто такой?
    — Мы… м-мы-ы… — послышался дрожащий голос. Потом из двери наполовину высунулся перепуганный Папа-Мышь и не своим голосом спросил:
    — У Вашего сиятельства есть к нам какое-нибудь дело?
    — Есть ли дело?! — Драный Кот выпучил свои страшные зеленые глаза. — Сами знаете, какое у Нас к вам дело!
    — Ей-богу, не знаем.
    — Ах, не знаешь?! Сейчас Мы разворотим вашу поганую норку и закусим кое-кем из вашей компании! Может, это освежит вам память?
    Не ваше ли гнусное племя собирается набивать свои утробы на пиру и тащить Что-то там на триумфальных носилках? Ты, наглец, думал обойтись без Нашего Соизволения?..
    — О Ваше сиятельство… Ваша проницательность равна… равна… э-э… не имеет себе равных. Мы хотели как раз сегодня вечером доставить вам в Замок дары по этому случаю…
    — А всего ли будет вдоволь?!
    — О да, все как полагается! Нам ли не знать, как угодить Вашему сиятельству!..
    Солнце склонялось к закату, когда мыши торжественно понесли дары в Замок Драного Кота. Это была обильная дань. Да иначе и быть не могло, потому что Кот просто отменил бы праздничное шествие или съел бы Триумфатора и его близких. Сама процессия с дарами по пышности почти не уступала будущему Триумфальному шествию. Впереди шли двое мышей — юноши в расцвете молодости и сил. Один из них тащил на плече связанных веревкой двух больших карпов, другой нес молоденького жирненького голубя. За ними шествовали еще двое мышей — мужи зрелого возраста. Один колотил в Большой Барабан, а другой наигрывал на Рожке приличествующие такому случаю праздничные мелодии. На всех четверых были штаны с лампасами и прочие нарядные одежды, а на головах у них красовались остроконечные шляпы из пальмовых листьев. Завершала процессию еще одна мышиная пара: двое почтенных старцев в одежде из тонкой темной материи наивысшего качества и в штанах красного цвета. Старцы эти во время Подношения Даров должны были услаждать слух Драного Кота хвалебными речами.
    Когда процессия подошла к Замку, мыши увидели Драного Кота. Он сидел, то и дело прикладываясь к заветному графинчику с водкой. Едва завидев дары, Кот вскочил, схватил обоих карпов и тут же сожрал их прямо перед носом у почтенных старцев, которые, выступив вперед, приготовились начинать речь. Онемев от ужаса, позабыв церемониал и порядок, мыши вперемежку — носильщики, ораторы и музыканты — обратились в бегство. Они бежали долго, пока не почуяли, что Душа их из Пяток поднялась опять на Свое Обычное Место.
    Но так или иначе, а Подношение Даров состоялось. Драный Кот принял Законную Дань, и, стало быть, мыши могли теперь собираться пировать и устраивать Триумф Няту-Лауреату, не опасаясь противодействия со стороны Его сиятельства. Все Мышиное племя преисполнилось надежды и радостного ликования.
IV
    Когда приходит весна, даже самые бедные и несчастные жаждут каких-нибудь радостей. Да и вообще беды и горести никому и никогда не доставляют удовольствия.
    Весна завладела землею и небом. Зацвели персики. Трудолюбивые пчелы, муравьи и бабочки деловито порхали и ползали с цветка на цветок, с листка на листок в поисках пищи, ибо, как известно, весенний аппетит — самый лучший. Конечно, и мыши, едва в воздухе запахло весной, захотели как следует порезвиться. А чем же, как не великой радостью и великим развлечением, должно стать долгожданное шествие в честь возвращения Нята-Лауреата?
    Но, увы, радость от предвкушения этого развлечения была слегка омрачена: никто ведь не мог ручаться, что Его сиятельство Драный Кот, милостиво дозволив мышам веселиться в свое удовольствие, не замыслил при этом какой-нибудь подвох или ловушку.
    Точно так же никому не ведомо, не вернутся ли свирепые зимние ветры и не сотрут ли они яркие краски весны.
    Скоро ли, долго ли, но вот в один прекрасный день весь Мышиный народ зашумел и переполошился: приближалось Триумфальное шествие.
    После полудня процессия, наконец, подошла к последней Меже. За нею простиралось Родное Поле Лауреата. Уже издалека шествие потрясало своей внушительностью и пестротой.
    Триумфальную процессию открывали двое юношей мышей в элегантных красных костюмах. Они по очереди кричали в Рупор, сделанный из большой витой раковины, призывая толпу расступиться и время от времени разъясняя ликующим согражданам суть и порядок празднества.
    Следом, на расстоянии нескольких шагов, шествовали рослые мыши-знаменосцы с огромными Знаменами. На каждом полотнище было начертано два слова: «Покой и Умиротворение». А это ли не самое заветное желание всех — жить спокойно и мирно?!
    Далее несли Биены — блестевшие полированным лаком доски, на которых сияли выгравированные и залитые золотом слова: «Слава вернувшемуся с Победой!» Ну, а когда есть уже мирная жизнь и приличный достаток, кто же откажется от Славы?!
    За ними двое мышей несли огромный Главный Барабан. Барабан был пузатый и очень тяжелый. Поэтому каждый раз, когда прославившаяся своим виртуозным искусством Мышь — Главный Барабанщик опускала палочки на туго натянутую звонкую барабанную кожу, мыши, тащившие Барабан, шатались и едва не падали с ног.
    Далее следовал Большой Барабан, известный своим неповторимым мажорным звучанием.
    А потом уже торжественно выступали родные, близкие, друзья Лауреата, друзья его друзей и разные именитые и знаменитые мыши. Они были в одеждах из легкого газа цвета куриного сала, перетянутых широченными алыми поясами, и с яркими зонтами и опахалами из зеленого шелка в руках. Каждый шаг их был исполнен грации и достоинства. Величавый взгляд их выпученных глаз устремлен был прямо вперед; при этом они изо всех сил старались не моргать, чтобы не нарушать торжественности момента. Кто-то из них высоко нес большущий зонт Лаунг, чья тень должна была осенять наиболее знатных гостей.
    На остальных мышах, принимавших участие в шествии, были платья из тонкого газа темных расцветок, коричневые шелковые штаны и обернутые вокруг талии алые пояса, расшитые бисером. Шли они, согласно обычаю, босиком. Вокруг головы у всех были повязаны тюрбаны из длинных полос темной материи, оставлявшие открытыми только самые кончики ушей. Лишь несколько молодцов, судя по всему — завзятых гуляк и лодырей, явились в наимоднейших нонах [3] из пальмовых листьев, лихо сдвинув их набекрень.
    Острые мышиные физиономии были озарены блаженными улыбками, от которых аккуратно подстриженные усы радостно торчали кверху. Все мыши, сколько их было, раздувая щеки, усердно жевали бетель.
    И, наконец, — это была самая пышная и внушительная часть процессии — шествовали пятнадцать мышей в одеждах из переливчатого газа, в чудесных шелковых штанах, в новеньких нонах и, конечно, тоже босиком. Они несли красный Триумфальный Паланкин, в котором, приняв изысканную и внушительную позу, восседал сам Триумфатор. Голову Нята-Лауреата венчала синяя шапочка философа, украшенная, как положено по рангу, двумя трепещущими на ветру крылышками стрекозы. Он был облачен в пышные церемониальные одежды небесно-голубого цвета, с широкими рукавами. Лауреат сидел, закинув ногу на ногу. В одной руке — роскошный веер, которым он плавно и неторопливо обмахивался, в другой — сигарета. Время от времени он подносил сигарету к губам, а затем величаво сплевывал в сторону; потом Нят задумчиво выпучивал глаза и задирал голову как можно выше, чтобы все мыши, стоявшие у дороги, видели, какой он удалец.
    А у дороги и вправду творилось что-то невообразимое. Мыши сбежались со всей округи, потом начали прибывать гости со Всех Четырех Сторон Света, чтобы посмотреть на знаменитого Мудреца Нята и выразить ему свое восхищение.
    Рупор-ракушка, открывавший процессию, гремел по всему Полю:
    — Уважаемые! Не напирайте!.. Не напирайте!.. Депутации от Полей, разберитесь по рядам!
    — Бум-бум! Бум-бум! — гудел Главный Барабан.
    — Тра-та-та! Тра-та-та! — отвечал ему Большой Барабан.
    А Рупор-ракушка все гремел и гремел:
    — Расступитесь!.. Расступитесь!.. Всемирно прославленный Нят-Лауреат возвращается под Родительский Кров!
    Триумфальное шествие выглядело на редкость нарядно и празднично. По мере того как процессия приближалась к Дому Лауреата, все ее участники постепенно замедляли шаг. А народу становилось все больше и больше. С каждой минутой прибывали новые толпы любопытных. Все старались протолкаться поближе к дороге, чтобы своими глазами увидеть, как выглядит живой Лауреат.
    Сам Триумфатор, сидя в Паланкине, обдумывал и взвешивал, достаточно ли помпезно его приветствуют. И чем больше он думал, тем больше ему все нравилось. «Еще немного, — говорил он себе, — и дойдем до Пагоды. Там мы остановимся поклониться местным святыням, и туда же прибудут на носилках мои дорогие Папа-Мышь и Мышиха-Мама и будут ждать у Пагоды своего Сына Лауреата». Тут молодой Нят почувствовал, что он совершенно счастлив, «Само Небо благоприятствует мне, — думал он, — не зря же стоит такая ясная солнечная погода! Это чтобы каждый имел возможность полюбоваться моим Триумфом».
    Очень довольный собой и своими мыслями, Нят снова важно надул щеки и стал бросать долгие и многозначительные взгляды по сторонам. Он медленно подносил ко рту сигарету и, картинно затягиваясь, неторопливо опускал руку на поручни Паланкина. Это делалось для Посторонних Глаз, чтобы все мыши (а особенно молоденькие мышки-девицы, толпившиеся у дороги) могли заметить, какие у Лауреата красивые пальцы, тонкие и гибкие, словно молодые побеги бамбука, — настоящие пальцы Мудреца, Литератора и Государственного Деятеля.
    Да, процессия удалась на славу — торжественная, красочная, многолюдная…
    Шествие уже почти миновало Поле, простиравшееся перед Домом Лауреата, как вдруг издалека послышался какой-то странный и непонятный звук. Глуховатый и неясный вначале, звук этот, становясь все громче и громче, вскоре напоминал уже злобный рокот барабана и, наконец, зазвучал как ужасающий рев боевой трубы:
    — Мяу!.. Мяу!..
    О небо! Фамильный Клич Его сиятельства Драного Кота! Что же это происходит? Мыши, рядами стоявшие вдоль дороги, дрогнули и, громко пища от страха, бросились кто куда. Потому что для мышей кошачье мяуканье — это предвестник больших бедствий, стремительных и неотвратимых, как удар грома. Кошачий голос подобен для них свисту заносимого над головой меча.
    — Кот идет! Кот! Кот!..