Скачать fb2
Он украл мои сны

Он украл мои сны

Аннотация

    Таня встречается с очень деловым и очень женатым Андреем. В то же время она принимает ухаживания влюбленного в неё Рената – с целью досадить Андрею, вызвать его ревность. Чтобы развести его с женой и женить на себе, Таня прибегает к распространенному способу: выбрасывает противозачаточные таблетки. Ей легко удается осуществить первую часть плана, забеременеть от Андрея, но насчет создания с ним семьи вышли сложности. Он, хоть и проникается к ней страстью, но его устраивает существующее положение вещей.
    Дело должно двигаться – либо вперед, либо назад. И тут в игру вступает еще один участник, появление которого стало для всех полной неожиданностью. Он-то и поломал существующий любовный многоугольник и скроил свою фигуру.
    События разворачиваются на фоне производственных будней. Андрей является совладельцем фирмы-дилера крупного промышленного предприятия, кроме того, ему принадлежит компания по продаже медицинского оборудования. Его «прикрывает» бывший силовик, который использует свой административный ресурс для решения вопросов в различных госструктурах. В частности, он обеспечивает отсев конкурентов на тендерах, в которых участвует фирма Андрея.
    Непродуманная финансовая политика, инвестиции в нерентабельные проекты угрожают Андрею банкротством, и чтобы спасти ситуацию, он берет кредит и занимает деньги у друзей под высокий процент. Перед ним стоит задача: выбрать одно-единственное центрообразующее направление деятельности, отсечь нерентабельный бизнес, чтобы спасти тот, что приносит реальный доход. Но это достаточно нелегко, потому что всё увязано в один узел.
    Положение осложняется тем, что отношения Андрея с прикрывающим его силовиком вдруг оказываются невосстановимо разрушенными.
    Повествование основано на реальных фактах.


Федор и Татьяна Московцевы Он украл мои сны

Глава 1

    Сидя в своём кабинете в офисе на набережной Мойки, закинув ноги на стол и двигая носками темно-коричневых ботинок, с зачесанными назад волосами, в окружении дорогой офисной мебели, выглядя, как потерпевший в милицейском участке и в то же время невероятно самодовольно, Андрей Разгон говорил о своих планах развития аптечной сети.
    – … десять аптек нам передал горздравотдел, плюс я планирую выцарапать ещё три проходных точки… три аптеки в Казани, ну и не мешало бы выиграть михайловский тендер на двенадцать миллионов долларов! Главное – пора добиться, чтобы аптечное направление стало самостоятельной, самоокупающейся деятельностью, а не сливной ямой для моих денег, или же какой-то операцией прикрытия. И надо всё делать быстро. Опоздать – значит остаться позади.
    Говорил он горячо, воодушевленно – так, будто выступал перед многочисленной аудиторией, тогда как его единственным слушателем был Ренат Акчурин, его двоюродный брат, трудоустроенный в его компании «Северный Альянс». Голова Андрея была заполнена массой идей и проектов, которые того и гляди начнут осуществляться благодаря его растущей кредитоспособности.
    Тому, кто с ним общался, было довольно сложно концентрироваться на справедливости отдельно взятых его слов: когда разговариваешь с ним, всё вокруг буквально кричит о том, как совершенен Андрей и всё, к чему он притрагивается. Чего только стоит его внешность: широкие плечи, светлые волосы, лицо, замечательное своими правильными чертами, глаза голубого цвета, мечтательный взгляд, ровный ряд белых зубов, благородная осанка, беззаботная улыбка – он окружен аурой спокойствия и уверенности. Одевался он как сам дьявол, и его экипировка – mega-cool, также как внешность, способствовала его успеху. Недаром сказано: уметь одеться – всё равно что к месту вставить умное слово.
    – Ира сказала, ты хочешь взять в Казани помещение с арендной платой 90 тысяч в месяц? – спросил Ренат.
    – Ну да.
    – Но это нереально дорого! И знаешь, я такое скажу: твоя затея с аптеками – это просто… – Ренат фыркнул и сделал вид, что онанирует.
    У Андрея зазвонил телефон. Побеспокоил Вадим Второв, его друг, удивленным тоном сообщивший, что не увидел сегодня на своём расчетном счете процентных платежей по займу. Андрей скорчился, как от зубной боли:
    – Вадик… я проверю, деньги ушли вчера в твою сторону.
    – Офигительно, дружище! Номер платежки и название фирмы, от кого ушли деньги?
    – Я перезвоню!
    Закончив разговор, Андрей озадаченно посмотрел на картину с изображением Исаакиевского собора. Как можно было забыть про эти чертовы проценты?
    Вошла Урсула Лейтис, офис-менеджер, высокая худощавая девушка со скандинавской внешностью. Она принесла документы. Андрей убрал со стола ноги. На то место, где только что покоились туфли Raschini, легли банковские выписки и договор с таможенным брокером. Андрей принялся изучать бумаги. К выпискам не были приложены платежные поручения, и он ткнул пальцем в цифру 648,000 рублей в графе «Кредит»:
    – Это от кого?
    – Шестьсот сорок восемь тысяч… а-а-а… поступили от AL&Co.
    Он посмотрел на неё и улыбнулся той улыбкой, которая способна на раз остановить рабочий процесс, а может быть, и само время.
    – О! Позвони Андрису… скажи, что фуры затаможены и выйдут на Ригу… сегодня… нет, я лучше сам позвоню. И пожалуйста, приноси мне выписки со всеми расшифровками.
    Андрей приступил к изучению договора с таможенниками. С минуту длилось молчание. Не получив никаких указаний, Урсула удалилась. В приложении к договору были перечислены оказанные услуги по затомаживанию партии аккумуляторов и указана стоимость этих услуг.
    – Надо срочно оплатить, – сказал Ренат.
    Андрей инстинктивно поморщился.
    – Да, кстати, тут в договоре указана твоя фамилия. Скажи, чтобы переделали на меня. Этот счет я буду оплачивать с Экссона.
    Забрав договор, Ренат вышел из кабинета. Развернувшись в кресле, Андрей посмотрел в окно. За стёклами было то же, что на картине: Исаакиевская площадь, серая громада собора, хмурое петербургское небо. Правда, на картине в зависимости от угла зрения цвет неба выглядел по-разному – в диапазоне от серого до светло-голубого. Полотно сочетало множество оттенков синего, белого и серого, из которых как бы струился таинственный свет.
    До сих пор никаких четких планов у Андрея не было, всё, к чему он до сей поры стремился – это продавать как можно больше, наращивать обороты своей компании. После того, как он перебрался из Волгограда в Петербург, куда его пригласили друзья, чтобы стать соучредителем фирмы Экссон, дилера аккумуляторного завода Балт-Электро, основной задачей было закрепиться и удержаться на новом месте. В Волгограде у него осталась фирма Совинком (по продаже медицинского оборудования и медицинских расходных материалов), и здесь в Петербурге он организовал аналогичный бизнес – компанию «Северный Альянс», и, несмотря на трудности управления всеми этими предприятиями, его доходы каждый год удваивались – вот уже три года подряд. И если так пойдёт и дальше, к концу этого года он сможет выйти на $50,000 в месяц.
    До сих пор он действовал спонтанно, наобум, и сейчас задумался, как упорядочить свою деятельность: создать систему, структуру, в которой у всех сотрудников были бы четко прописанные должностные обязанности, наладить учёт – в общем, создать условия, при которых бы организация функционировала сама по себе, при минимальном его участии, чтобы у него высвободилось время для… чего-то более интересного и приятного…
    Его мысли были прерваны звонком. Увидев знакомый номер, он радостно ответил:
    – Привет, Танюш, рад тебя слышать!
    – Алло, ну ты чего-о, где?
    – Всё там же, в Питере.
    – А что так, когда приедешь? В пятницу мама уезжает на два дня за город, могу тебя пригласить к себе.
    Андрей улыбнулся, обнажая свои влажно поблескивающие клыки.
    – О-о-о… Мне не терпится поцеловать тебя между… – тут он осёкся: в кабинет вошёл Ренат.
    Сказав Тане, что перезвонит, Андрей спрятал трубку в карман, и, пробежав глазами поданный Ренатом документ, сказал:
    – Я хочу, чтобы ты поехал в Волгоград и проверил, что там делает Ярошенко.
    Речь шла за нового исполнительного директора Совинкома, Дмитрия Ярошенко, который, помимо административных вопросов, занялся развитием аптечной сети. Рената не очень обрадовала идея поехать в Волгоград нюхать пыль тамошних улиц, но он покорно кивнул. – Кроме десяти аптек, которые мы получили от горздравотдела, Ярошенко взял в аренду ещё два помещения. Надо проконтролировать, как он там осваивает наши денежки, – продолжил Андрей.
    Ренат взволнованно приподнял голос:
    – А позволительно спросить: что с Давиденко? Может и к нему наведаться с проверкой?
    Андрей задумался и озабоченно сдвинул брови. После некоторого раздумья ответил:
    – А что Давиденко… с ним-то как раз всё тип-топ. У нас наладилось взаимодействие и пошла нормальная работа.
    На этот раз Ренат не стал изображать акт рукоблудия, но Андрей был уверен, что его брат об этом думает. Дав подробные указания, Андрей стал собираться – надо было заехать на Балт-Электро.
    – Так мне затамаживать две фуры на Прибалтику или ехать Волгоград? – спросил Ренат.
    Вопрос застал Андрея в дверях.
    – А-а-а…
    – Я всё понял: сделать и то, и другое.
    Едва заметно кивнув, Андрей вышел. Ренат последовал за ним – чтобы помочь донести до машины тяжелый ящик, который доставили курьеры.

Глава 2

    Когда Андрей приехал в офис Экссона, находящийся на территории аккумуляторного завода Балт-Электро, все его компаньоны были в сборе: Владимир и Игорь Быстровы, братья-близнецы, 43-х лет, и братья Ансимовы – 36-летний Артур и 31-летний Алексей, ровесник Андрея. Основным направлением деятельности компании была продажа заводу Балт-Электро сырья (свинец, полипропилен, медь, сурьма, и др) и покупка с последующей перепродажей готовой продукции завода – аккумуляторных батарей. Фактически Экссон являлся торговым домом аккумуляторного завода. Когда фирма обосновалась на предприятии, оно перестало сотрудничать со всеми остальными контрагентами – поставщиками и покупателями. Их отжали (не обошлось без суровых разборок). Точно так же, как принадлежащая Андрею фирма Совинком, обосновавшись в Волгоградском областном кардиоцентре, вытеснила всех конкурентов и замкнула на себе все поставки в это медучреждение, которое финансируется лучше всех остальных больниц города.
    У Экссона было два кабинета, 30 и 20 квадратных метров соответственно. В большой комнате обитали Карина, бухгалтер, и Вероника, секретарь. В малом кабинете собирались учредители. Ни у кого из них не было собственного рабочего места – стола, тумбочки, шкафа. Приходя в офис, каждый располагался где придётся. Вызывающая простота и презрение к условностям было фирменным знаком Экссона. Доставшаяся от заводчан мебель почти вся поломалась, а новую никто не покупал. Кое-как девушки выпросили элементарные удобства: микроволновку, телевизор, холодильник, стереосистему и кондиционер, а иначе совсем пришлось бы туго.
    Сейчас компаньоны собрались в малом кабинете. Алексей с Игорем разговаривали по телефону с клиентами, Владимир с Артуром возле окна обсуждали покупку коммерческой недвижимости в строящемся торговом центре в Московском районе. Андрей поздоровался со всеми за руку и встал возле Владимира, неформального лидера компании – обычно именно он давал указания и распоряжения.
    – Витиеватый, ты оказывается у нас одиозный пильщик государственного бюджета! – прервавшись, Владимир обратился к Андрею.
    – Ха! АндрейСаныч навёл нех¥ɘвый шорох в Казани! – с этими словами Артур взял со стола распечатанную из интернета статью и передал Андрею.
    «Чудит Минздрав на денежки бюджета – и всё с подачи Госсовета…», – прочитал Андрей. В статье разоблачительного характера шла речь о выявленных некими искателями правды нарушениях в сфере госзакупок; по мнению автора, Министерство здравоохранения Татарстана в обход законодательства об открытых конкурсах заключает государственные контракты на крупные суммы с фирмой Совинком, и это темное дело подлежит тщательному расследованию. (Совинком работал по всему Южному региону, особенно большие успехи были достигнуты в Казани).
    Мельком просмотрев статью, Андрей положил её обратно на стол:
    – Происки конкурентов!
    – Ты затаможил фуры на Латвию? – спросил Алексей.
    – Да.
    – Нет, другие 50 комплектов 32ТН450?
    Андрей утвердительно ответил и на это и обратился к Владимиру:
    – Надо декларантам заплатить. Можно перечислить с Экссона?
    И протянул полученный от Рената договор.
    – Как ты всё успеваешь? – изумленно вскинул брови Владимир. – У тебя и фармация, и медицина, госконтракты, аптечные сети! И таможня с возвратом НДС! Да еще сайты: razgon.net, razgon.name!
    – Джедай экономики! – хохотнул Артур.
    Древний паркет заскрипел под безупречными ботинками Андрея. Он подошёл к шкафу, взял с полки папку с документами и приступил к своей рабочей рутине: управленческий учёт компании Экссон.

Глава 3

    – Мариам, ты взяла билеты на Питер? Когда, наконец, вы с Аликом ко мне приедете?
    – Хочешь, чтобы мы к тебе приехали? – парировала она, будто этот вопрос ни разу не стоял на повестке дня.
    – Но мы каждый день только об этом и талдычим!
    Она принялась его пенять:
    – На минуточку, мы уже приезжали к тебе, и не раз. И что мы видим: тебя то нет, то ты приходишь домой холодный, как собачий нос, и равнодушный, как нож правосудия. Семья тебе не нужна!
    – Ну, привет, снова ты утрируешь, пытаешься меня унизить. Но я тебя прощаю, хоть ты меня и не просишь об этом.
    – Я одна, всегда одна, никто мне не помогает управляться с малолетним ребенком!
    Андрей терпеливо отвечал:
    – Перестань смотреть в бинокль с обратной стороны – и ты увидишь на месте «никто» армию нянек и коллектив детского садика, за который мне приходиться платить, несмотря на то, что Алик туда не ходит!
    Мариам нехотя сказала, что завтра пойдёт на вокзал и возьмет билет на Петербург. Андрей улыбнулся, её решение ни в чём не противоречило его тончайшим намерениям: теперь, приезжая в Волгоград, он сможет оставаться у Тани с ночевкой.
    Далее, Мариам пятнадцать минут наставительным тоном выговаривала ему, как плохо он относится к своей семье, попросила дать команду бухгалтеру Совинкома выдать ей энную сумму денег, после чего они в течение часа обсуждали разные бытовые вопросы.
    Он так и не обсудил с ней покупку Renault Megan Cabrio с откидным верхом, и, закончив разговор, долго рассматривал буклет. Точно такой же они с Таней брали напрокат в прошлом году на Кипре. Андрей давно мечтал купить эту совершенно непрактичную машинку, и вот теперь подвернулся недорогой вариант – Ренат через знакомых вышел на латвийскую фирму, торгующую автомобилями с очень приемлемыми ценами.
    Теперь такой вопрос начинался: как отреагирует жена?! Когда Андрей в прошлом году, не посоветовавшись с ней, купил Мицубиси Паджеро, она устроила грандиозный скандал. Если бы он с ней обсудил покупку заранее, она бы одобрила выбор, но это отняло бы массу времени. Чтобы принять решение, ей бы понадобилось провести анализ рынка, сравнить Паджеро с другими аналогичными внедорожниками. Она бы задалась вопросом: почему Паджеро, а не Лэнд Крузер? Пришлось бы вести с ней выматывающую полемику. А результат был бы тот же: Андрей всё равно приобрёл бы то, что запланировал.
    И так всегда, причём, Андрею казалось: чем незначительнее приобретаемый предмет (диван, чайник, утюг), тем больше вокруг этой покупки споров. И он бы отдал жене на откуп мелочевку, но она требовала, чтобы он принимал участие в выборе (если конечно он «настоящий мужик» и ему дорога семья) и искусно втягивала его в изнурительные дискуссии.
    Вспомнив про оставшуюся в машине кладь, Андрей спустился во двор, раскрыл багажник, и распечатал коробку, которую доставили в офис курьеры. Внутри среди упаковочной стружки покоилась кованая ваза для цветов на могилу. Он просил Рената отвезти её в Волгоград, но тот полетел самолетом, а с таким перегрузом будет слишком дорого. Ренат не ездил на поездах, так как не мог долгое время находиться в антисанитарных условиях, не имея возможности принять ванну, да еще среди грязных пассажиров. За ним были и другие странности, но Андрей смотрел на всё это сквозь пальцы, хотя такие вещи, как авиаперелет вместо поезда, дорого обходились компании.

Глава 4

    Ренат проснулся задолго до рассвета. Волнение Рената было настолько велико, что он не ощущал его. Он, казалось ему, не думал о том, что к полудню должен доложить Андрею, своему двоюродному брату и работодателю, результаты проверки волгоградской аптечной сети. Он, казалось, не ощущал трясину, в которую с таким упорством, не видя опасности, влазил Андрей. Он, казалось, не продумывал текст доклада, в котором, вместо отчета по аптекам, приведёт тысячу и один довод не затевать новый бизнес, свернуть дело, а уже вложенные деньги списать на убытки. И если просто про новый бизнес можно сказать: ваши доходы всегда будут меньше ожидаемых, а расходы – всегда больше; то про дело, в которое ввязывался Андрей, можно сказать, что его расходы намного превысят доходы и в конечном счёте погубят фирму.
    Ренат, казалось, не размышлял над тем, чтобы предложить себя в качестве соучредителя фирмы. У него были кое-какие сбережения, и он хотел вложить их в дело брата, фирму Совинком и управлять ею вместо того, чтобы прозябать на вторых ролях. А вообще, у них большая семья, еще трое двоюродных братьев, почему бы не сколотить семейный бизнес, сильный клан. Он уже достаточно много сделал для фирмы сверх того, что обязан согласно должностной инструкции, в частности, привлёк перспективного клиента из Латвии и пробил поставки аккумуляторов на петербургский метрополитен. И сделает гораздо больше, но только если будет уверен, что получит справедливое вознаграждение. Ренат связывал своё будущее с Совинкомом, поэтому его не могли не беспокоить финансовые просчёты Андрея. Который был настолько многогранен, что Ренат порой терялся, не зная, кто перед ним: Андрей-бизнесмен, Андрей-кутила-бонвиван-ловелас, Андрей-кидала-аферист, Андрей-с-зависимостями, Андрей-неугомонный-по-поводу-всевозможных-бюджетоёмких-проектов, или Андрей-кто-нибудь-ещё. В нем уживалось гораздо больше разных Андреев, чем хотелось бы Ренату, который не успевал за переменами настроения брата, в одну минуту в порыве сентиментальности распоряжающегося насчет благоустройства и без того богато убранной могилы подруги, погибшей семь лет назад, а в следующую минуту без видимой причины устраивающего очередной локаут, и, по-садистки улыбаясь, объясняющего причины увольнения: «С этой минуты нам не по пути, мы больше не можем быть вместе».
    – Чай будешь, или кофе? – в комнату заглянула мать.
    (Ренат, как и Андрей, переехал в Петербург из Волгограда, и, приезжая в родной город в командировки, останавливался у родителей).
    Он уже давно заправил постель и сидел на подоконнике, глядя на качающуюся тополиную ветку за окном.
    – Да, хочу яичницу.
    – Какую?
    Ренат помолчал, задумался, и матери показалось, что сын погрузился в размышления, не слышит вопроса.
    – С беконом и помидорами, – сказал он и посмотрел на часы.
    Он не думал о том, что профазанил время и прокатал деньги, выданные на командировку. Ведь правильнее было бы сразу, там, в Петербурге поговорить с Андреем начистоту и не ехать сюда, в Волгоград. Нажать на упрямца, привести доводы. Уж Ренат знал, какими словами можно переубедить брата. Однако, понимая бесполезность поездки, а также то, что не сможет заставить себя делать дурную работу, будет сидеть в офисе или слоняться по городу, он всё же приехал сюда. Странно, зачем?
    Принимая душ с новым гелем L’Occitan, он, казалось, не думал об этих странных перипетиях в своей жизни, в которой всё происходило по расписанию. Но всё то, о чём он не думал, было в нём.
    Он думал: надеть ли новые туфли или ехать на работу в кроссовках, не забыть бы блокнот, думал: мама подала чай в пакетиках, тогда как он специально просил заваривать в чайнике привезенный им иммуностимулирующий чай Эхинацея-плюс; он ел яичницу и куском хлеба старательно снимал растопленное масло со сковороды.
    С улицы донёсся автомобильный сигнал.
    – Раньше приехал, – посмотрев на часы, Ренат сделал глоток чая и пошёл одеваться.
    Напротив подъезда стоял бежевый жигулёнок Афанасия Тишина, старожила Совинкома, верного помощника Андрея. Всегда собранный, как сторожевой пёс, Тишин мог бы давно стать замдиректора, но сознательно оставался на ролях помощника по разным вопросам – лицензии, договора, таможня, развозка, и так далее.
    Переднее сиденье оккупировала Таня Кондаурова, обладательница хрипловатого тембра, детских интонаций и привлекательной внешности – изящная брюнетка, похожая на принцессу из аниме. В Волгограде всегда хватает сексапильных девушек, но та, кто выделяется на их фоне, представляет серьёзную угрозу для общества. Она, как и родители Рената, жила в центре, и Тишин по пути сначала заехал за ней.
    – Привет! – повернулась она к нему, когда он уселся на заднем сиденье.
    – Привет, – ответил Ренат сразу обоим, ей и Тишину, и пожал протянутую ему руку.
    – А позволительно спросить, Татьяна Викторовна, почему это вы не возите петербургских гостей на своём Пассате? – по-свойски осведомился Ренат, как бы намекая на то, что встречал её и возил по Петербургу (правда по поручению Андрея) на своей машине.
    – То ма-а-мина, – протянула Таня.
    – Ма-а-амина-аа! – поддразнил Ренат.
    – У меня своей нету.
    Её глаза, такие рассеянные и отчуждённые вчера, сегодня показались ему милыми и немного тревожными. Казалось, она что-то такое хотела сказать ему, но при водителе стеснялась. Заговорили о делах, и он забыл о своих наблюдениях, не придал им особого значения, поскольку слишком часто его умозаключения насчёт девушек оказывались ошибочными.

Глава 5

    Ренат не боялся работы, по-настоящему его пугало лишь две вещи: грязь и запахи, к которым он был очень чувствителен. В офисе Совинкома было достаточно чисто… но у Рената возникли новые причины не заниматься аптечными вопросами и хотя бы по-тихому саботировать данный проект. Смета на ремонт 256-й аптеки зашкаливала, так же как и планируемые расходы на ремонт убитого помещения 19-й аптеки, которая находится в горсаду и как аптека вряд ли когда-нибудь будет приносить прибыль. Это место вообще не проходное, возможно, там пойдёт бистро, игровые автоматы, но однозначно не аптека. Когда-то, в советские времена, при плановом хозяйстве, эта розничная точка функционировала исправно, но сейчас, когда коммерческие аптеки буквально на каждом углу, 19-я аптека пришла в запустение, стала убыточной, потому-то начальник горздравотдела навязал её Андрею вместе с десятком других аналогичных объектов. Да ещё получил за это комиссионные.
    Освоение выделенных на аптечный проект денег с удовольствием взял на себя 35-летний Дмитрий Ярошенко, новый исполнительный директор Совинкома, увертливый человек-таракан, чья морда прямо просилась, чтобы по ней как следует треснули. Так думал Ренат. Но у Андрея и у Ирины Кондуковой, его заместителя, были другие соображения. Они возлагали на Ярошенко большие надежды.
    Ренату показалось неудобным сидеть без дела в жужжащем офисе, в котором все чем-то заняты, звонят, проводят переговоры, печатают документы, суетятся, бегают, и он незаметно удалился, сел на маршрутку и уехал из кардиоцентра (офис Совинкома находился в ВОКЦ – Волгоградский областной кардиологический центр). Выйдя в центре, он побродил по набережной и вернулся домой.

Глава 6

    Ренат так и не решился позвонить Андрею. И в ожидании самолета не изложил на бумаге аргументы против аптечного проекта (Ренат планировал этим вечером вернуться в Петербург; он выбил себе право пользоваться более дорогим авиатранспортом, так как в поездах в нём неизбежно поднимался страх – страх от длительного соприкосновения с немытыми массами, с ужасными, покрытыми бактериями, распространяющими инфекции пассажирами; он и в самолете чувствовал себя неуютно, но два с половиной часа это не двое суток).
    Он читал, смотрел фильм, встретился с волгоградскими знакомыми. Его мучили угрызения совести: он занимается какой-то ерундой в рабочее время, находясь в командировке. Но он ничего не мог с собой поделать.
    Вернуться в Питер, не выполнив задание? Но это полный бред.
    Звонить Андрею, объяснять на пальцах нецелесообразность затеи с аптечной сетью? Но Ренат мог объяснять такие важные вопросы лишь с глазу на глаз, лично. Ему нужно было видеть собеседника. Он не понимал тех, кто заключает серьёзные сделки по телефону.
    Кроме того, общаясь с Андреем, он частенько чувствовал тревогу от ощущения, что брат умнее его. Ренат наперёд знал, что если позвонит, то Андрей двумя-тремя убедительными фразами растолкует всю перспективность аптечного проекта, успокоит, а он, Ренат, не сможет на расстоянии, говоря в трубку, грамотно возразить и привести свои доводы. А оставаться здесь, выполнять тупую работу, он не может. Он готов работать в поте лица где угодно, на каком угодно направлении, но только чтобы в этом был какой-то толк. Такая получалась замкнутая загогулина.
    И он решил оставить всё до более благоприятного момента. А вечером позвонил Тишин и предупредил, что завтра не сможет заехать, так как с утра должен забрать товар из транспортной компании, который нужно срочно отгрузить кардиоцентру.

Глава 7

    – Привет, решила поехать со мной за компанию? – весело спросил Ренат.
    Она несколько мгновений молчала, глядя на него. Потом, покачав головой, сказала:
    – Мне нужно сказать тебе кое-что.
    Он смутился, слегка развёл руками.
    На мгновение сердце упало, ему показалось – она сейчас сообщит ему что-то очень страшное, может известие о гибели родственников.
    – Ренат… я хочу поговорить.
    По её тону он понял, что ничего серьёзного, и успокоился.
    – А, это всегда пожалуйста.
    Он предложил вызвать такси, всё-таки неудобно везти такую девушку в маршрутке.
    – Я не поеду в офис, мне нужно в институт, – сказала она.
    И они пошли рядом, и могло показаться, что идут два незнакомых человека. Вышли на 7-ю Гвардейскую улицу. Рената стесняло её молчание, и, искоса поглядев на Таню, он сказал:
    – Моё вчерашнее отсутствие не осталось незамеченным?
    – Да, Ренат. Я понимаю, что заставило тебя поступить таким образом.
    Он быстро посмотрел на неё.
    Она сказала:
    – Ты беспокоишься за судьбу фирмы.
    Он кивнул.
    Потом она сказала:
    – Против тебя здесь настроены… некоторые.
    – Некоторые? Кто же это?
    – Ярошенко.
    – Не удивлён. У нас это взаимно. Теперь-то я точно займусь им и проверю, как он распоряжается бюджетом фирмы.
    – Дело не в нём. Андрей не будет никого слушать, даже если весь волгоградский офис станет на тебя стучать, ты знаешь. Меня беспокоит другое. Андрей стал какой-то другой. Он швыряет деньги направо налево, зачем? Взял бы вместо джипа купил… квартиру что ли.
    Ренат не стал говорить ей, что Андрей уже купил квартиру в районе элитной застройки на Васильевском острове – пусть это она узнает от него самого. Но в целом, то, что она говорила, было ему близко: неразумная финансовая и кадровая политика, неправильный выбор стратегических партнеров.
    Они уже дошли до молодёжного центра, здесь начинался Центральный парк культуры и отдыха, и Ренат предложил пройтись по аллеям. Ему хотелось расспросить подробнее о планах Андрея, который наверняка рассказывает своей любовнице что-то такое, что не говорит брату. В пустынном парке им никто не помешает. Таня сразу поймёт всю важность этого разговора. Он чувствовал, что может говорить с ней свободно и доверчиво обо всём тревожащем его, что и она будет с ним откровенна.
    Накануне началась оттепель. Из-под растаявшего снега кое-где выглядывали мокрые прелые листья, но в овражках снег был плотным. Над головой стояло облачное унылое небо.
    – Какой хороший день, – сказала Таня, вдыхая сырой, холодный воздух.
    – Да, хорошо, народу никого, как за городом.
    Они шли по грязным дорожкам. Когда попадалась лужа, он протягивал Тане руку и помогал ей перейти.
    Они долго шли молча, и ему не хотелось начинать разговор, – ни о фирме, ни о сумасшедших проектах Андрея – аптечном и еще каком-то непонятном медицинском центре, ни об Иосифе Григорьевиче Давиденко, ни о своих опасениях, предчувствиях, подозрениях, хотелось молча идти рядом с красивой эффектной девушкой, вышагивающей, покачивая бёдрами, с неуклюжей грацией отвыкшей от подиума модели, и эта неуклюжесть лишь добавляла ей прелести. Он испытывал чувство бездумной лёгкости, покоя, непонятно почему пришедшее к нему. Но вместе с этим он ощущал прилив смутного волнения, приступы которого случались с ним и раньше, и причины этого не всегда были понятны.
    И она ни о чём не заговаривала, шла, немного опустив голову.
    Они вышли на набережную, на реке стоял тёмный лёд.
    – Хорошо, – сказал Ренат.
    – Да, очень, – откликнулась она.
    Асфальтированная дорожка на набережной была сухой, они зашагали быстро, как два путника в дальней дороге. Им встретились военный, лейтенант, и невысокая плотная девушка в китайском пуховике. Они шли в обнимку и время от времени целовались. Поравнявшись с Ренатом и Таней, они снова поцеловались, оглянулись, рассмеялись.
    Таня оглянулась на парочку и сказала:
    – Скажи, когда он бросит Экссон и уедет из Питера?
    – Андрей? Бросит Экссон и уедет из Питера?
    Этот вопрос удивил Рената. И в эту минуту он осознал всю необычность их прогулки. Если бы Андрей их сейчас увидел…
    Он поделился своими наблюдениями насчет Экссона. Недавно ему показалось, что у Андрея возникла напряженность с компаньонами. И судя по тому, что он стал вести какие-то тайные дела, сложилось впечатление, что он собирается от них отколоться. Это безотносительно Северного Альянса, медицинской фирмы, которую он учредил в Петербурге втайне от компаньонов. Точнее, всё начиналось с их ведома, при их участии, но потом они, осознав бесперспективность проекта, приказали ему всё бросить, но он не захотел увольнять народ (хоть и был недоволен многими сотрудниками), да и вообще останавливаться на полпути. Решил рискнуть.
    – Как ты понял, что он решил «отколоться»? – уточнила она.
    Ренат пояснил. Андрей довольно смело перехватывается деньгами компании, которые обращаются во Внешторгбанке. Основной счёт Экссона находится в ММБ (Международный Московский Банк), управляемый программой Банк-Клиент из офиса, расположенного на аккумуляторном заводе Балт-Электро. Экссон работает со многими крупными государственными и полугосударственными структурами, осуществляющими закупки товаров и услуг посредством открытых конкурсов (например Управление железной дороги). В отделах снабжения работают свои люди, все они сидят на откатах, и чтобы победа одной фирмы на протяжении ряда лет не вызывала подозрений, на конкурс выходят несколько фирм, все свои, но побеждает каждый раз разная. Счета всех этих аффилированных вспомогательных фирм находятся во Внешторгбанке на Большой Морской улице, Андрей выбрал этот банк, потому что там на сегодняшний день наименьший процент обналичивания – 0,3 %(для сравнения – в ММБ за обнал берут 1 %). А все эти подставные конторы, кроме участия в тендерах, используются для обналичивания. Так вот по этим счетам нет программы Банк-Клиент, и Андрей управляет счетами лично – приезжает в банк, забирает выписки, отдаёт операционисту платёжные поручения либо снимает по чеку деньги. Обычно он с завода приезжает в офис Северного Альянса, который находится тут же в минуте ходьбы от банка, на Исаакиевской площади, отдаёт распоряжение Урсуле, она идёт в банк и проводит платёжки, а если надо снять крупную сумму денег, то берёт с собой Рената.
    В последнее время Андрей стал пользоваться деньгами Экссона, которые приходят на Внешторгбанк, в своих личных целях – чтобы закрыть долги Совинкома. Ренат сначала подумал, что у Экссона и Совинкома существует какой-то взаимозачёт, поэтому Андрей так свободно оперирует чужими деньгами. Но он дважды приказывал Урсуле подделывать выписки, – очевидно, чтобы предъявить своим компаньонам, и она же подсчитывала точную сумму возврата на расчетный счет (то есть, когда на счёт Совинкома поступали средства от клиентов, то Андрей возвращал позаимствованные деньги копейка в копейку). По ряду признаков стало ясно, что он просто берёт чужие деньги, не раздумывая, надеясь на авось, что завтра-послезавтра, а может, через неделю, придут деньги от клиентов и он закроет недостачу. А если его компаньоны вдруг проверят счёт или им понадобится срочно перечислить эти деньги, то Андрей будет уличён в растрате и его ждут серьёзные неприятности. Видимо, он уже не очень дорожит отношениями со своими компаньонами по Экссону. Он же не полный идиот, чтобы так рисковать.
    – Неужели он так рискует? – удивилась Таня.
    – Да, Тань! Мои друзья держат казино, и я бы понял Андрея, если бы, например, он вечером снял деньги и под мои гарантии пустил бы их в какую-нибудь схему с этими каталами, у которых выигрыш гарантирован, еще ни один игрок не уходил из казино с крупным выигрышем. А утром бы вернул обратно на расчетный счет взятые деньги, навар оставил себе. Я бы это понял. Но он пускает чужие деньги черт знает на что, на свои дурацкие проекты, в том числе на аптеки.
    Ренату хотелось рассказать, сколько труда он вложил в фирму своего брата, сколько сможет сделать ещё при поддержке всесильного Коршунова… если только Андрей по достоинству оценит эти усилия; но промолчал, – подумал, что Таня в его словах ощутит желание порисоваться.
    Когда они подходили к 7-й Гвардейской, Ренат сказал:
    – Вот и кончилась наша прогулка. Жаль, у нас только одна проблема для обсуждения. Не устала?
    – Нет-нет, я привыкла, много хожу пешком.
    То ли она не поняла его слов, то ли сделала вид, что не поняла их.
    – Я так и не поняла, почему ты решил, что Андрей решил остаться в Питере.
    Ренату хотелось развить высказанную им мысль, и ему пришлось перенастроиться, чтобы ответить на Танин вопрос.
    – Почему он не уедет из Питера? А-а… Так это… Мариам, жена его, окончательно переезжает к нему в Питер. Она там даже работу нашла по специальности – психиатр. А их волгоградскую трёхкомнатную квартиру планирует сдавать.
    – Она уехала к нему? – Таня была шокирована этим известием. Андрей никогда ничего не говорил о своей семье, и вёл себя как холостяк, будто бы семьи не существует вовсе. Проводил с ней, с Таней, достаточно много времени, ездил на море, за границу, она подолгу гостила у него в Петербурге. Своим поведением он создал иллюзию, будто бы когда-то женился, но уже давно не живёт с женой, и осталось только оформить развод официально – чтобы создать новую семью с ней, с Таней. И это было похоже на правду, так как Мариам почти постоянно находилась в Волгограде.
    – Я думал ты в курсе, – ухмыльнулся Ренат и сам подивился своему коварству. – Мариам слишком продуманная, слишком. Я ему это говорил еще до свадьбы. Она делает только то, что гарантированно на миллион процентов. В отличие от него. Четыре года они жили порознь в разных городах, она всё смотрела, получится у него в Питере или нет. Первый год был особенно опасен, Андрей сильно рисковал… возможно даже жизнью. И если она наконец к нему переехала, значит, его положение в Питере стабильно. Значит он никуда не собирается оттуда уезжать.
    Таня ничем не выдала своего смятения. Лишь сказала, опустив голову: «Ну… чтож».
    Ренат воспользовался паузой, чтобы докончить свою мысль:
    – Знаешь, Тань, почему-то наши с тобой встречи всегда зависят от твоих встреч с Андреем, моих дел по Совинкому.
    – Да-да, – безжизненно ответила она. – А как же иначе?
    До Рената только сейчас дошло, что они давно вышли из парка, и шум города охватил их, разрушил прелесть молчаливой прогулки. Они находились на пересечении 7-й Гвардейской и проспекта Ленина, недалеко от дома Рената.
    Глядя на него снизу вверх, как девочка на взрослого, она сказала:
    – В общем я тебя предупредила насчет Ярошенко… еще там Писарева что-то подвякивала. И… спасибо за информацию. Информирован – значит вооружён.
    – Спасибо, Тань, буду иметь в виду. Спасибо не только за это.
    – Ну, мне пора в институт.
    Она ускользала, и Ренат уже чувствовал приближение внезапной пустоты.
    – Мы с тобой прощаемся почти в том же месте, где встретились.
    Она уже собиралась пойти, но вынуждена была остановиться.
    – А… ну так что, ты здесь будешь ловить маршрутку?
    Он шутливо сказал:
    – Недаром древние говорили – и в конце пребывает начало!
    Прозвучало как-то выспренно и тяжеловесно, но он выглядел довольным. Она наморщила лоб, вдумываясь в его слова, и сказала, просто чтобы закрыть тему:
    – Не поняла.
    Ренат смотрел ей вслед: стройная, фигуристая, из тех, на которых встречные мужчины всегда оглядываются… но редко кто решается подойти познакомиться. Принцесса. Все, с кем ему до этого приходилось иметь дело, выглядели перед ней простушками. Девушки такого уровня, как Таня, изысканно красивые, утонченные, обеспеченные (что даёт им возможность быть чересчур разборчивыми при выборе мужчин), встречались ему нечасто, и лишь в компаниях тех, кто мог себе позволить содержать такую дорогую игрушку. У самого Рената никогда не было ни одной такой. Поэтому сегодняшняя прогулка была для него дороже всех ночей, проведенных с простушками, на которых мужчины не оглядываются, потому что не дожидаются пока те пройдут мимо, а подходят сразу и прямо предлагают что хотят и никогда не получают отказа.
    Спокойное существование Рената стало нестабильным. И после того, как он стоял целый час на остановке и пялился на маршрутки, он наконец-таки принял решение – вернулся домой и сделал то, что обычно делал, когда сталкивался с недоступными девушками, занимавшими его мысли настолько, что уже невмоготу.

Глава 8

    – Знаю-знаю, – отозвалась Аня-секретарь, с которой он больше всех любезничал. – Кофе послаще со сливками побольше а под него сладкий пончик.
    Он осклабился.
    – Другой бы затребовал прибавку к зарплате за такую работу. Другой, но не я. Это моя слабость, а не сила.
    И он принялся рассуждать, прохаживаясь по офису Совинкома, не обращая внимания на зарывшихся в бумагах сотрудников.
    – … вот три дня назад перед вылетом сюда в Волгоград великий и могучий наш шеф Андрей Александрович много говорил со мной за нашу фирму. Он говорит: аптеки, розница… Но у меня другой взгляд, другая точка. Я считаю основной упор надо сделать на то, в чем получается, тендеры, родной мой метрополитен…
    Он хотел добавить какое-нибудь эффектное сравнение, как вдруг взгляд его встретился с напряженно-выразительным взглядом Ирины.
    – Ну знаешь, – сказала она, оторвавшись от составления коммерческого предложения для Ставропольской краевой больницы. – Открой свою фирму и там командуй!
    Ренат ужасно смутился.
    – Да-да, Ириша, ты права, зарапортовался, – пробормотал он иевольно попятился обратно на директорскую половину, отгороженную от остальной части офиса высокими, под потолок, шкафами и там плюхнулся в кресло за хозяйским столом.
    «Вот надо ей при всех подчеркивать значимость Андрея», – зло подумал он.
    Снова он остался один. Он просматривал записи в блокноте: позвонить Ярошенко, проконтролировать строительную фирму; и одновременно думал о сегодняшнем дне. Почему ему стало приятно, когда Ирина ушла вместе с менеджерами? У него в их присутствии возникало ощущение собственной несостоятельности – здесь, в офисе, принадлежащем брату Андрею, в его кресле. И ощущение собственной фальшивости. В его просьбах к сотрудникам, которые он пытается произносить как приказания, в его желании работать была фальшь. Видимо, все это чувствуют. И он, рассуждая о неразумности инвестиций в аптечный бизнес, ощущал, как фальшиво, деревянно звучит его голос. Боясь, что его заподозрят в любовании собой, он старался вести будничные разговоры, но в этой подчеркнутой будничности, как и в проповеди с амвона, тоже была своя фальшь.
    Но ведь он дело говорит. Кому, как не ему, проработавшему с Коршуновым столько времени, доподлинно известно, что бизнеса как такового не существует. А уж Коршунов поумнее Андрея Разгона. Элита. Даже сверхэлита.
    На самом деле, бизнеса как такового нет, есть временные схемы. Вот аптека в кардиоцентре – это схема. И она приносит реальную прибыль. А тот бизнес с инвестициями в убитые помещения, который затеял Андрей – это похороны Совинкома.
    Беспокойное, неясное чувство тревожило Рената, он не мог понять: чего-то не хватает ему. Несколько раз он вставал, подходил к окну, прислушивался к голосам куривших на улице сотрудников.
    Ему не хотелось заниматься аптеками, он с самого начала старался отмежеваться от этого проекта, чтобы родственники потом не обвиняли его, что вовремя не остановил брата, не отговорил от авантюры. Он предупреждал, да что толку. Андрей всегда был упрям, а шальные деньги сделали его упрямым вдвойне.
    Вернувшись в Петербург, Ренат напишет отчёт, в котором укажет несостоятельность аптечного проекта. Последнее предупреждение. Вот, собственно, и всё. Он умывает руки. Он всегда готов быть полезным в той мере, в какой может, и отказывается участвовать в делах, которые могут погубить фирму.
    – Кофе готово! – позвала Аня, и Ренат прошёл на людскую половину и уселся на диван, находившийся слева от двери.
    Они непринуждённо болтали о том о сём, но чувство беспокойства не проходило, он нетерпеливо поглядывал на дверь. Может быть, ему хочется есть? Рановато, только одиннадцать часов.
    Тут распахнулась дверь, сквозняком смело бумаги со столов, Ренат стремительно поднялся и почувствовал свинцовую тяжесть в ногах – на него смотрели встревоженные Танины глаза.
    – Ты здесь!
    И закрыла дверь.
    «А где же мне ещё быть!» – подумал он.
    Аня вперёд закрыла окно, чтобы не сквозило, потом стала собирать бумаги.
    Помогая Тане снять куртку, ощущая руками тепло её шеи и затылка, которое передалось воротнику куртки, Ренат внезапно догадался – вот её он ждал, в предчувствии её прихода он прислушивался, поглядывал на дверь.
    Он понял это по чувству лёгкости, радостной естественности, которую сразу ощутил, увидев её. Это, оказывается, её хотел он встретить всякий раз, когда приезжал в Волгоград, он тревожно всматривался в прохожих, оглядывал женские лица за окнами машин. И когда, приходя в петербургский офис, он спрашивал у сотрудников: «Никто не звонил?» – он хотел знать, не звонила ли Таня. Всё это давно уже существовало… Они разговаривали по телефону, или общались лично, шутили, потом расставались, и он, казалось, забывал о ней. Она появлялась в его памяти, когда он разговаривал с Андреем, когда секретарша передавала ему факс из Волгограда. Казалось, Таня не существовала помимо тех минут, когда он видел её или заказывал для неё билет, когда она приезжала к Андрею в Петербург.
    Ренат ходил с ней по улице, в Волгограде, и в Петербурге, встречал на Московском вокзале чтобы отвезти её к Андрею, по его поручению возил её по городу, и ему было приятно смотреть на неё, ему нравилось, что она легко, сразу, никогда не ошибаясь, понимает его, его трогало детское выражение понимания, с которым она слушала его. Потом они прощались, и он переставал думать о ней. Потом он вспоминал о ней, и снова забывал. И эти моменты появления Тани в его поле зрения совпадали с приступами необъяснимой тревоги и волнения.
    И вот сейчас он ощутил, что она являлась причиной его волнений и тревог. Ему только казалось, что он не думает о ней, на самом деле он был встревожен её отсутствием… но её присутствием он был взволнован в не меньшей степени. Теперь он по-особому глубоко понимал себя и, всматриваясь в лицо Тани, он понял своё чувство к ней. Он радовался, видя её, тому, что постоянное томящее ощущение её отсутствия вдруг прерывается… но вместе с тем беспокоился, потому что не знал, как себя с ней вести. С подругой Леной проще – она старше него на шесть лет, и с ней как-то комфортнее. Рядом с Таней он ощущал себя солдатом на передовой, которому страшно и хочется обратно в тыл.
    Каждый раз, когда Ренат влюблялся – это заканчивалось для него душевной катастрофой. И надо же такому случиться, что они стали чаще видеться с Таней благодаря гибельному для Совинкома аптечному проекту, ради которого Андрей сюда присылает Рената!
    Ренат хотел и одновременно боялся встречи с Таней, и в день, когда он особенно сильно ощущал её отсутствие, его чувство вырвалось из глубины на поверхность и стало достоянием его мысли. Тут же, возле шкафа для одежды, хмурясь и глядя на неё, он тихо сказал:
    – Я всё время думал, что голоден, как волк, и всё смотрел на дверь, кто придёт, чтобы вместе сходить в буфет… а оказалось ждал… тебя.
    Она ничего не сказала, казалось, не расслышала и прошла к секретарскому столу.
    – Кто-нибудь звонил?
    Аня поняла, что никого здесь не интересуют ни звонки, ни бумаги, и пошла заново включить чайник.
    Ренат сидел на диване рядом с Таней и переводил глаза с её рук на лицо, потом на ноги. Как она красива! В этот день Танино лицо казалось особенно хорошо. Суровость, портившая его, отступила. Её большие серо-зелёные глаза смотрели мягко, с грустью.
    Таня поправила волосы и, чувствуя на себе взгляд Рената, сказала:
    – Что не так? Я вроде вымыла сегодня голову.
    Оглянувшись на Аню, громко разговаривашую по телефону, Ренат тихо произнёс:
    – Тань… я не представлял себе, что девушка может быть так красива. Твоё лицо, руки, пальцы… шея, волосы.
    Он хотел сказать: изгиб бёдер, грудь (у него были её пляжные фото, которые он тайно скопировал с ноутбука Андрея), но сдержался.
    – Да что я тебе, кобыла!? – простодушно ответила Таня. – Нужноʹ мне это всё.
    Она была польщена. Хоть она и была достаточно сообразительна для того, чтобы понять, как выглядит со стороны их милый флирт (а доброжелательные сотрудники передадут хозяину значительно приукрасив происществие), но она была женщина, а женщины не могут оставаться спокойными к поклонению, будь то гендиректор или рядовой исполнитель. Посмотрев Ренату в глаза, она улыбнулась довольной улыбкой, и тут они оба рассмеялись, едва не расплескав чай из кружек, которые держали в руках. Закончив с чаем, они прошли на директорскую половину и устроились за приставным столом, друг против друга. Ренат не переставал любоваться ею.
    – Ты можешь стать моделью – для этого нужно просто вымыть голову и получать зарплату президента.
    Таня сидела прямо, гордо подняв голову.
    – Заманчиво, но у моделей проблемы с созданием нормальной семьи.
    Она стала пересказывать светские новости: Брэд Питт скорее всего бросит Дженнифер Энистон, потому что она никак не родит ему ребёнка – что же она, дура, ведь дети – это так важно; и каждое её слово казалось Ренату, было полно ума, некоей значительности, каждое движение выражало грацию, мягкость. Она не заговаривала о делах фирмы, которыми она, так же как и он, пришла сюда заниматься. Пересказала последний просмотренный фильм, поведала, что хочет в Париж, и рассказала, что было вчера в гостях у маминых знакомых.
    – Жанна живёт с парнем, у которого сын от предыдущего брака, мы его зовём бамбино, он проводит у него два-три раза в неделю. Вчера он заявил, что ему пора собирать игрушки. Мы удивились, зачем? Неужели хочешь все к маме перевезти? Во что же ты играть будешь? Нет, говорит, у Жанны, это скоро малыш появится, он у меня будет все отбирать, так что пора все прятать. Я сказала, что если будет сестренка, то ей машинки не интересны, а если братик, то будете вместе играть, зачем все прятать? Согласился. Даже, говорит, я братику все отдам, а себе только компьютер оставлю.
    Ренату понравился выбранный Таней ход разговора. По его мнению, она как бы специально подчеркивала, что нет силы, способной помешать людям строить новые отношения, что даже всемогущий Андрей, хозяин фирмы, её любовник, бессилен вторгнуться в их круг, и их маленькая победа в том и выражается, что даёт им право говорить не о том, что навязано извне – об аптеках, тендерах, о прибыли – а о том, что существует внутри. А когда пришли сотрудники – бухгалтер, руководитель отдела закупок, менеджеры, то Ренат сидел молча и немного пришибленно, не участвуя в общем разговоре, чувствуя, как свет, что зажегся в нём, яростно взметнулся ослепительными вспышками, горит ярко, угрожая сжечь всё дотла.
    – Ренат, а, Ренат, – насмешливо окликнула его Ирина, бросая на стол сумку и усаживаясь в хозяйском кресле во главе стола.
    Он опешил от неожиданного обращения, а особенно проницательного, а вместе с тем высокомерного взгляда.
    – Нам нужно проверить целесообразность заявленной Ярошенко сметы на аптеки, и что там с возвратом НДС по Экссону, – продолжила она, всё так же смотря на него.
    Сказанное ею дублировало приказ Андрея и напоминало Ренату, чем он тут должен заниматься вместо того, чтобы кадрить хозяйских девочек. С видом человека, святая святых которого нагло попрали, он встал из-за стола и направился к бухгалтеру, чтобы взять копии необходимых документов. Получив все бумаги, он пошёл в бункер (цокольное помещение, в котором находился склад), чтобы сотрудники не видели его эмоций, которых он не мог скрыть.

Глава 9


    Компания «Северный Альянс» – оптовый поставщик электротехнического оборудования и спецодежды.
    Наличие на складах г. Москвы и Санкт-Петербурга широкого перечня предлагаемой продукции обеспечивает оптимальные сроки отгрузки клиентам. Среди наших клиентов – железные дороги России и ближнего зарубежья, предприятия химической и металлургической промышленности, предприятия тяжелого машиностроения.
    Настоящим предлагаем следующую продукцию:
    электроустановка, светильники, лампы отечественного и импортного производства;
    спецодежду в широком ассортименте, белье.
    Гарантия высокого качества поставляемой продукции и своевременность поставок.

    С уважением……………….Акчурин Ренат».
    Закончив диктовать, Ренат понаблюдал за Таней, как она набивает на компьютере письмо. Конечно, он мог бы напечатать сам. Больше того, сюда, в Волгоград, он был отправлен для инспекции, и главной задачей было проследить за тем, как новый исполнительный директор занимается организацией аптек – ремонт, закупка товара, запуск розничных точек, и так далее. Это письмо – коммерческое предложение, он мог бы составить дома и отправить по элекронной почте заместителю начальника петербургского метрополитена (с которым договорились о закупках через Коршунова), минутное дело. Здесь же, в офисе, это заняло сорок минут, включая милую беседу с Таней.
    Распечатав, она подала ему письмо, он некоторое время изучал его, сверял со своими записями в блокноте – совсем уже лишняя процедура, затем важно кивнул:
    – Отправляй по электронке, вот адрес.
    Сидя в офисе Андрея, за его хозяйским столом, наблюдая за его любовницей (которая находилась здесь с аналогичным заданием – контролировать, как идёт работа), Ренат думал о том, чем сейчас занят Андрей. Да, надо отдать должное, он никогда не сидит вот так вот, милуясь с офисным планктоном, он всегда занимается стратегическими вопросами. Его рабочее время расписано по минутам. Ренат же, получив задание, для выполнения которого требовалась некоторая самостоятельность, вдруг расслабился, попав сюда, в этот офис и встретившись с Таней.
    Это пустячное письмо, которое, вообще должна была составить и отправить Урсула, вдруг превратилось в важную задачу, для выполнения которой первые лица фирмы тратят драгоценное рабочее время.
    – Письмо ушло, – доложила Таня.
    Ренат важно закивал.
    – Ты будешь заниматься продажами аккумуляторов? – спросила она. Она решила ему подыграть, ей пришлась по душе его несколько форсированная крутизна. Она была честна сама с собой: Ренат смутил её душу и усладил слух своими комплиментами. Она не могла любить его, но находила его красивым и не умела это скрыть.
    – Да, я пробил эту тему на петербургском метрополитене. Буду продавать туда батареи и электротехническое оборудование.
    – Как Андрей?
    – Как Андрей? – переспросил он и вдруг расхохотался. – Нет, немного не так.
    В ответ на её удивлённый взгляд он рассказал, как по поручению Андрея возился с Алевтиной Самойловной, исполнителем с управления Октябрьской железной дороги, по должности инженер отдела комплектации. Октябрьская ж.д. – клиент Экссона, и этим клиентом занимается Владимир Быстров, он решает вопросы на уровне руководства: договоривается насчет объемов поставок, носит комиссионные. Алевтина Самойловна, одинокая 42-летняя женщина, выполняет рутину – собирает заявки с депо и контролирует поставку на Главный материальный склад. Чувствуя её неудовлетворенность, Владимир перепоручил её Андрею, представив его как «порядочного молодого человека, которому нужна материнская забота зрелой женщины». Андрей, хоть и знал за Владимиром подобные фокусы, был застигнут врасплох. В один из дней она попросила забрать её с работы и повозить по городу (её машина была в ремонте). (На Экссоне, как и на Совинкоме, проводилась политика по максимальному сближению с клиентами – неформальные отношения, проникновенные беседы, оказание всяческих услуг. Это правильная политика для бизнеса, позволяющая выигрывать тендеры и выбивать лучшие условия для фирмы). «Забрать с работы» было предлогом – Андрей еле отбился от этой дамочки, у которой, что называется, сильно чесалось. И на следующий день поручил её Ренату. Которому досталось по полной программе – он заехал за ней со своей подругой Леной, Алевтина Самойловна после корпоратива была изрядно навеселе, и стала домогаться до Рената, невзирая на присутствие его подруги. Вместо запланированных двадцати минут он потратил два с половиной часа, пока возил её и отбивался от её притязаний. Грубо отшить не мог – Андрей предупредил, что это важный клиент, и пришлось сначала повозиться, а потом оправдываться перед своей подругой.
    Не получив то, чего хотелось, Алевтина Самойловна пожаловалась Владимиру. Тот учинил Андрею допрос – что за посторонние люди вмешиваются в выполнение поручений. Андрей не признался компаньонам, что не закрыл Северный Альянс (фирма была учреждена с с их участием, но они решили что это бесперспективный бизнес и потребовали прекратить его, но Андрей не смог бросить начатое дело и распустить нанятый народ), и объяснил, что попросил брата подстраховать, так как сам не успевал.
    Поскольку ни Андрей, ни Ренат, не смогли дать Алевтине Самойловне то, что требовала её ненасытная плоть, Владимиру пришлось искать других кандидатов. Неожиданно откликнулся Игорь, его брат. Который в последнее время резко снизил планку и стал приходовать даже уборщиц с завода Балт-Электро. Приняв эстафету, он в первый же вечер выполнил задание (правда, пришлось воспользоваться Виагрой). С тех пор его прозвали «секс-символ всех пьющих железнодорожниц». Однако, его хватило ненадолго. После третьего свидания он заявил, что всё, хватит, пускай теперь кто-то другой занимается с сотрудницами Главного материального склада. Андрей сказал, что, конечно же, будет возить документы и согласовывать номенклатуру и поставки, что же касается интимных вопросов – тут он пас. Владимир отмахнулся – мол, выкручивайся сам, главное, чтобы Алевтина Самойловна не буксовала и делала то, что от неё требуется по работе. Андрей снова стал ездить к ней с деловыми вопросами, а когда она просила забрать её на машине после работы, присылал Рената. У которого опять возникли осложнения.
    …Сейчас Ренат испытал странное чувство удовлетворения, рассказывая все эти драматические перипетии Тане и нарушая при этом святая святых – мужскую круговую поруку. Он был чрезвычайно щепетилен на этот счёт и жил «по понятиям», но в данный момент не отдавал себе отчет в своих действиях, подставляя брата перед его любовницей, в его офисе, в оплаченное братом рабочее время.
    Развалившись в хозяйском кресле, Ренат играл роль босса, Таня ему подыгрывала, выполняя его мелкие поручения, какие он мог тут дать – сварить кофе, написать письмо, найти и принести какие-то документы. Он втайне мечтал о ней – уже давно, как любой мужчина грезит, увидев хорошенькую девушку, и тут же забывает, увидев другую. Но то были просто мимолетные мысли, он никогда всерьёз не рассматривал её как сексуальный объект, весь правильный и на понятих, он и думать не мог о посягательствах на собственность брата. Никогда… до сегодняшнего дня. «Женился на одной, живёт с другой, а любит кого придётся», – неприязненно думал про Андрея Ренат. Он мысленно обвинял брата за то, что тот обманывает чистые девичьи мечты, будучи не в состоянии устроить её судьбу, и теперь Ренат решил, что Таниным принцем будет он (с его подругой Леной в последнее время возникли непримиримые противоречия, наметился разрыв). И сейчас он выкладывал одну пикантную подробность за другой, точно зная, чем можно поразить эту прелестную слушательницу.
    – … Самойловна, пьяная в дымину, говорит мне в машине: «Отсосу тебе прямо сейчас!» А я такой отвечаю: «Окей, давайте до дома доедем!» А сам веду машину, и думаю про себя: «Сколько же микробов, наверное, у неё во рту!»
    Его увлекательное повествование прервала Ирина Кондукова. Ворвавшись в офис, она, выслушивая одних и отдавая поручения другим, прошла на директорскую половину, отгороженную от людской высокими шкафами, раскрыла шкаф, стала перебирать рекламные буклеты.
    – Где у нас информация по Стеррадам?
    Никто не отозвался, тогда она, не оборачиваясь, громче повторила свой вопрос. Прибежали сразу двое, секретарь и менеджер по поставкам, и принялись искать требуемые материалы.
    – Где Ярошенко, почему сотовый отключен? – вопрос предназначался Ренату.
    Тот пожал плечами, раздосадованный тем, что нарушили приятную беседу.
    – Мне подготовили документы по Ставрополю? – последовал новый вопрос.
    И снова недоуменный взгляд Рената – чего привязалась, спроси у менеджера по поставкам. Ирина прошла на людскую половину и стала разбираться с сотрудниками.
    – И что, они там на Экссоне со всеми клиентами так работают… ну, забирают тёток с работы, возят на машине по вечерам? – заинтересованно спросила Таня.
    – Я точно не знаю, но с Октябрьской дорогой это вообще жесть, – промурлыкал Ренат, любуясь ею и продумывая конкретные шаги по её соблазнению.
    Он укрепился в уверенности, что она воспринимает его гораздо больше, чем друга. И хотя она стала более скованной, почти официальной вечером, когда он проводил её домой, он почти освоился с мыслью, что она будет принадлежать ему. Вечером, засыпая, он мечтал о том, как будет заниматься с ней любовью, и эти мечты имели продолжение во сне. Следующий день он провёл так же, как предыдущий – в офисе. Дела его продвинулись – после обеда они с Таней долго, около часа, гуляли в парке позади кардиоцентра, а после работы сходили в кафе.
    На прощание она спросила, когда он снова приедет в Волгоград, и он окончательно уверовал, что завладеет ею.
    – Скоро, – ответил он. – Теперь мы будем часто видеться.
    Она протянула ему крепкую руку. Ренат чуть дрогнувшими пальцами пожал её. Ответила Таня легким пожатием. Он не осмелился приблизиться и поцеловать её, хотя продумывал этот шаг целый день. Он всё больше поддавался её обаянию и в то же время, оставаясь с ней наедине, не мог объяснить своей робости. Он даже коснуться боялся Тани, только пальцы тревожно сжимались в кулак. А в висках так пульсировало, что приходилось сжимать их, чтобы унять пляску сосудов.
    Её кажущаяся покорность (наигранная, вызванная дружеской симпатией, и больше ничем) сделала с Ренатом чудо и превратила его молчаливое обожание в безрассудную уверенность, что обладание этой принцессой – вопрос времени. Он уже не испытывал прежнего смущения (пока только на людях) и точно плавал в волнах несказанной эйфории. Менее чем за сутки в его представлении это безупречное сокровище из гарема какого-то инопланетного шейха превратилась в одну из тех простушек, на которых мужчины не оглядываются, потому что не дожидаются пока те пройдут мимо, а подходят сразу и прямо предлагают что хотят и никогда не получают отказа. С одним лишь отличием: если простушки уступают сразу, то с Таней надо чутка повозиться – технично пройти несколько обязательных уровней, первый из которых – конфетно-букетный период.

Глава 10

    Андрей анализировал свои инвестиции. На оборудование и ремонт аптек, переданных горздравотделом, в феврале было израсходовано свыше двух миллионов рублей, и, несмотря на то, что под векселя было взято много аптечного товара, потребовались дополнительные расходы на приобретение медикаментов для аптек. (В прошлом году Андрей ввязался в авантюру с необеспеченными векселями банков – без пяти минут банкротов, схема была организована инсайдером из Центробанка, под эти векселя были взяты медикаменты для аптек и расходные материалы для оптовой продажи, за счет этой схемы планировалось преодолеть сложную финансовую ситуацию, но средств оказалось недостаточно, они были израсходованы на текущие нужды). Итого Совинком заключил договора аренды десяти муниципальных аптек, когда-то принадлежавших «Городскому аптечному складу» (эта полугосударственная структура, через которую осваивали бюджетные деньги, пришла в упадок, разорилась, и её функции передали Совинкому). Всё это хозяйство требовало содержания и первоначальных инвестиций, которые неизвестно когда отобьются. И Андрей должен был показать себя, как управляется с аптеками – за его действиями следил Евгений Карман, начальник горздравотдела, сверставший под Совинком бюджет 2004 года, и Иосиф Григорьевич Давиденко – бывший начальник ОБЭП, а ныне начальник юридического отдела и заместитель директора компании «Волга-Трансойл», который помимо официальной работы, использовал свои связи, мощный административный ресурс, чтобы решать сложные вопросы с различными госучреждениями в пользу компаний, которые ему платили.
    Как ожидалось, Давиденко с нового года поднял тариф за свои услуги до 60 тысяч рублей в месяц, мотивируя тем, что вынужден тратить слишком много времени, занимаясь делами Совинкома, и все эти дела слишком сложны и хлопотны. Для оперативного взаимодействия Андрей сориентировал на него Ирину, и та, получив доступ к человеку, решающему серьезные вопросы, закидала его заданиями. Андрей был вынужден предупредить её: советоваться прежде чем обращаться к особисту (или «старому седому полковнику», как Иосиф Григорьевич сам себя называл) с той или иной просьбой – во-первых во избежание утечки информации, а во-вторых чтобы он ещё раз не поднял тариф.
    Давиденко действительно делал серьезные дела. Помимо обеспечения победы на городских и областных тендерах (механизм был такой: вброс на тендерный комитет писем от УВД о том, что участники конкурса находятся в разработке ОБЭП; и УВД не гарантирует безопасность сделок, если госконтракты подпишут с кем-то, кроме Совинкома), он пробил в областной администрации важное решение – отмену для Совинкома открытого конкурса при поставках в кардиоцентр целого ряда позиций, составлявших более 90 % всех поставок. На имя губернатора было написано хитрое письмо:
    Главе администрации
    Волгоградской области
    Н.К.Максюте

    № 15 от 22.02.2004

    Уважаемый Николай Кириллович,

    ООО «Совинком» более шести лет является поставщиком изделий медицинского назначения для нужд Волгоградского кардиологического центра. Основными поставками нашей фирмы являются медицинские изделия компании «Джонсон и Джонсон», такие как расходный материал «Cordis» для эндоваскулярной хирургии, шовный материал «Этикон» для кардиохирургических операций (производство «Джонсон и Джонсон»), устройства Amplatzer производства Ega Med (США) для рентгеноэндоваскулярных операций, расходный материал для эндоваскулярных операций производства фирмы Guidant (США).
    ООО «Совинком» является авторизованным дистрибьютором компании «Джонсон и Джонсон» и Ega Med (США) по Южному федеральному округу имеет прямой контракт с производителем и растамаживает медтехнику на Волгоградской таможне, и поэтому отпускные цены, по которым мы отгружаем товар, самые низкие. По основным позициям закупки Волгоградского кардиологического центра (это «Кордис», «Этикон», «Амплатц», «Guidant») мы предоставляем отсрочку платежа сроком до шести месяцев. На складе нашей фирмы, расположенном на территории областного кардиологического центра, всегда имеется резервный запас (необходимые размеры) расходных материалов, необходимых для бесперебойной работы основных отделений центра.
    Специалисты ООО «Совинком» прошли обучение в Москве и за рубежом по продукции вышеуказанных компаний. Они оказывают квалифицированную консультационную помощь сотрудникам кардиоцентра.
    В связи с вышеизложенным просим Вас утвердить компанию «Совинком» как единственного поставщика по позициям «Cordis», «Amplatzer», «Guidant», «Ethicon» для Волгоградского кардиологического центра без проведения открытого конкурса на данные позиции.

    Генеральный директор…………Разгон А.А.
    И Иосиф Григорьевич добился удовлетворения означенной просьбы – губернатор подписал письмо. Совинком получил преимущественное право поставок кардиоцентру указанной продукции. Теперь на законном основании кардиоцентр, крупнейшее медицинское учреждение области, мог выбирать этот товар на складе Совинкома и не проводить даже конкурс котировочных заявок. Который, хоть и подстраивали, но эта практика была опасна и чревата скандалами. Один из которых имел место в январе 2004 года и был улажен опять же при помощи старого седого полковника – Иосифа Григорьевича Давиденко.
    По аналогии со скандалом 2003 года, в котором приняла участие журналистка «Городских вестей», в офис Совинкома с целью встречной проверки пожаловали проверяющие из областного КРУ, проводившие проверку кардиоцентра. Бухгалтер, принятая на работу вместо Елены Гусевой, раскрыла сейф и стала выкладывать на стол перед проверяющими все подряд документы, среди которых оказалась масса поддельных бланков фирм-участников конкурса котировочных заявок и много чего другого, что свидетельствовало о том, что кардиоцентр не рассылает, как положено, заявки на иногородние фирмы, а все документы конкурса изготавливаются в офисе Совинкома. То есть конкурс является фикцией – грубейшее нарушение законодательства! У одной из проверящих случилась форменная истерика. К счастью, она никак не засвидетельствовала факт наличия поддельных документов (секретарь утверждала, что если бы проверяющая захотела, то могла бы забрать все бумаги и составить любой акт выемки документов – бухгалтер была настолько напугана и растеряна, что сделала бы всё что угодно). Бухгалтер так до конца и не поняла свой промах, и впоследствии, когда её увольняли, твердила, как заведенная: «Мне же сказали показать бумаги для конкурса, вот я и показала». Проверяющие (в количестве двух человек) ретировались, секретарь тут же отзвонилась Ирине Кондуковой, та велела убрать все левые документы из офиса, примчалась сама, прогнала бухгалтершу, и встретила за бухгалтерским столом скандальную проверяющую, когда та нагрянула в сопровождении грозных сотрудников областного КРУ (её коллега-свидетельница, которая была с ней в первый раз, почуяла неладное и отказалась от дальнейшего разбирательства). Скандалистка-проверяющая потребовала раскрыть сейф и показать те самые документы, которые видела тут пару часов назад. Ирина послушно раскрыла сейф и вынула оттуда официальную бухгалтерскую отчетность Совинкома. У проверяющей глаза полезли на лоб, она стала требовать ТЕ САМЫЕ документы, стала перечислять названия фирм, но Ирина смотрела на неё непонимающим взглядом: «Вы что, женщина, вы находитесь в офисе Совинкома, какие еще другие фирмы?» Проверяющая потребовала сюда бухгалтера, но Ирина ответила, что является здесь единственным бухгалтером, больше никого нет и никогда не было. Тогда проверяющая заявила, что хочет видеть сотрудницу, сидевшую на этом месте два часа назад. Но ей ответили, что кроме Ирины здесь никого не было.
    Позеленевшая от злости наивная проверяющая, думавшая что левые документы будут ждать её возвращения, не смогла ничего доказать. Но дело получило огласку, для расследования назначили несколько комиссий, и пришлось обращаться к Иосифу Григорьевичу, который уладил вопрос при помощи заместителя губернатора. По деньгам это вышло в сто тысяч рублей.
    Кроме этой ситуационной задачи, было много других, в которых участие Иосифа Григорьевича оказывалось абсолютно необходимым. Он оказался настолько задействован и вовлечен, что за короткое время досконально узнал всю внутреннюю кухню Совинкома. Андрей больше всего боялся именно этого – тесного сближения со старым седым полковником. Но опасения его развеялись – Иосиф Григорьевич работал добросовестно, продуктивно, перестал присылать заказные проверки, чтобы самому их отозвать и таким образом показать работу. Больше того, по своей инициативе подсказывал, где какие тендеры играют и знакомил с нужными людьми. А о возросшей степени доверия, как он называл – рукопожатности, свидетельствовало то, что он дал Андрею номер своего домашнего телефона. В целом, их отношения стали чем-то большим, чем просто деловое партнерство, держащееся на холодной любезности.

Глава 11

    Иосифу Григорьевичу Давиденко было за что благодарить Арину Кондаурову. Во-первых за дружбу и эмоции, получаемые при общении с этой приятной женщиной. Во-вторых за чисто женское участие, которое она приняла во время его развода, болезненного расставания с женой, и помогла, таким образом, преодолеть кризис. Они не стали парой только потому, что совместное проживание разрушило бы их взаимную приязнь, поломало дружеские отношения. Так старый седой полковник объяснял сам себе причины прекращения интимных встреч с Ариной.
    Помимо этих причин, существовала еще одна (и не последняя) – фирма Совинком, которой Иосиф Григорьевич занялся по наводке Арины. Совинком был в тройке лучших компаний (в плане приносимого дохода), которых прикрывал бывший начальник ОБЭП, а ныне заместитель директора компании Волга-Трансойл по юридическим вопросам. А у её директора, Андрея Разгона были очень хорошие перспективы.
    Помимо стабильного дохода, работа с Совинкомом сулила много других приятностей. Андрей проживал в Петербурге и приезжал в Волгоград примерно раз в месяц, чтобы оказать уважение (внести ежемесячный платёж) и обсудить стратегические вопросы. Для оперативного взаимодействия, решения каждодневных задач, нужен был человек на месте. И такие полномочия Андрей делегировал своему заместителю, Ирине Кондуковой.
    Худая, невысокая, весьма энергичная и амбициозная 29-летняя блондинка привлекла самое пристальное внимание Иосифа Григорьевича уже во время первой их встречи, когда пришла хлопотать за тендер в горздравотделе.
    После Арины у него было несколько других романов, и немолодой, но всё ещё явно погруженный в эротические размышления полковник уже чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы начать флирт с женщиной гораздо моложе себя. Его загородный дом превратился в место для встреч. Технология соблазнения была отточена настолько совершенно, насколько это возможно для влиятельного обеспеченного мужчины, который выглядит моложе своих 52-х лет. Когда Ирина позвонила с очередным вопросом, он назначил ей в конце рабочего дня. Во время беседы, выглянув в окно и увидев, что офисный водитель дожидается на стоянке, Иосиф Григорьевич сказал по-простецки: «Да отпусти ты мужика, чего мытаришь, а я тебя подброшу на своей телеге!» Его «телега», Мицубиси Паджеро, очень выигрывала по сравнению со стареньким жигулёнком, на котором приехала Ирина. Она отпустила водителя, и поехала с Иосифом Григорьевичем.
    После этой поездки, во время которой старый седой полковник совершенно очаровал её своими обходительными манерами, она стала ежедневно выискивать повод, чтобы приехать к нему в офис в конце рабочего дня. Не в последнюю очередь здесь сыграл тот факт, что Иосиф Григорьевич был похож лицом на Андрея, которого Ирина уважала за деловые качества… на самом деле обожала, умом пытаясь оправдать свою влюбленность. В последних числах февраля нужда заставила её вопреки установившейся традиции, уже в обед примчаться в Центральный парк культуры и отдыха, где находился офис компании «Волга-Трансойл». В кардиоцентре разразился скандал – чиновники из КРУ, проверявшие кардиоцентр, пришли со встречной проверкой на Совинком, и бестолковая бухгалтерша показала им документы левых фирм, от которых делались альтернативные коммерческие предложения для конкурса котироваочных заявок, по которым кардиоцентр закупал расходные материалы. Ирина в тот момент отсутствовала (будучи на месте, она бы разрулила ситуацию и показала бы проверяющим только то, что нужно), ей позвонила секретарь, и она тут же приехала в офис. К счастью, проверяющие были настолько шокированы фактом фальсификации тендеров, что не изъяли документы у перепуганной бухгалтерши, которая готова была всё отдать и сама отдаться; а пришли позже в сопровождении целой комиссии. Ирина выгнала бухгалтершу, убрала компрометирующие документы, села на её место и встретила грозных визитеров безмятежной улыбкой: «Чего изволите?» Проверяющая потребовала раскрыть сейф и выдать документы, которые видела тут два часа назад. Ирина открыла сейф и выложила бухгалтерскую отчетность Совинкома. Позеленевшая проверяющая сказала, чтобы её не дурили и показали ТЕ САМЫЕ документы. Но Ирина заявила, что больше ничего нет. Поняв, что её обвели вокруг пальца, проверяющая вынуждена была уйти с зубовным скрежетом, выслушивая упрёки коллег в некомпетентности и провожаемая насмешливыми взглядами сотрудников Совинкома.
    Всё же ей удалось поднять шумиху. Началось разбирательство на уровне начальника КРУ и заместителя губернатора по социальной политике. Да, начальник облздравотдела и губернатор в доле, руководство кардиоцентра не пострадает. Но Совинком может лишиться целого ряда привилегий. Под давлением КРУ облаздравотдел и областной комитет экономики могут ужесточить правила закупок для нужд кардиоцентра, и Совинком потеряет монополию поставок клиенту, делающему больше половины оборота.
    Выслушав Ирину, Иосиф Григорьевич понял, что ответственность за происшествие лежит на ней, хоть она и кивает на Дорецкую, руководителя оргметодотдела кардиоцентра, которая координирует работу тендерной комиссии в кардиоцентре. Мол, Дорецкая знает всю кухню и должна была позвонить на мобильный телефон Ирине и предупредить о встречной проверке, а вместо этого направила проверяющих к главбуху, тупой курице, взятой недавно и не соображающей что к чему. То есть фактически подставила Ирину, а вместе с ней Совинком.
    – Дорецкая якшается с конкурентами, директор Биохиммеда – её дружбан, – резюмировала Ирина.
    И в ожидании спасительного решения устремила покорный взгляд на Иосифа Григорьевича. Он не стал указывать ей на то, что нельзя доверять конфиденциальные документы тупым, недавно взятым на работу бухгалтерам; ведь вместо незадачливой проверяющей из КРУ могли прийти гораздо более серьёзные люди. Ирина данной ей властью должна организовать работу офиса так, чтобы никакие пиндосы не смогли застать сотрудников фирмы врасплох, чтобы фирма могла продержаться по крайней мере полдня – до того момента пока он, куратор и крыша, примет меры.
    Вместо этих нравоучений он сказал:
    – Я поговорю с вице-губернатором Кабановым. Он сделает внушение и КРУ-шникам, и Хорошевой, заместителю по социальной политике. Они отстанут. Скажу по секрету: Хорошева моя старая подруга, она на нашей стороне. Добрая, рукопожатная, она из наших.
    – В таком случае, надо сказать Андрею, что Дорецкая снюхалась с КРУ…
    Старый седой полковник изрек с притворной озабоченностью:
    – Ему придется заплатить. Кабанов и Хорошева, они свои люди, приличные, рукопожатные, но могут не понять, если я приду на серьёзную беседу неподготовленным, с пустыми руками.
    – Иосиф Григорьевич… поговорите с Андреем вы.
    Он ухмыльнулся, обнажив сжатые зубы.
    – Почему я? Он слушается только тебя, ты же его человек. А я сторонний консультант, аутсорсинг.
    – Андрей сразу поймёт, что это моя ошибка. Если вы ему объясните другим языком, что ветер дует из областной администрации, он поверит.
    – Согласен, так будет убедительнее. Выручу тебя – гражданская совесть для меня не пустой звук.
    – В таком случае решено, – успокоенно произнесла Ирина.
    – Нет, ещё не решено, – возразил Иосиф Григорьевич, выгибая брови. – Есть некоторые деликатные детали, и нельзя их уточнять здесь, в рабочем кабинете… Поедем ко мне. Я покажу тебе картины Обри Бердслея. Давай сегодня после работы.
    (Две картины Бердслея украшали стены спальни его загородного дома).
    – Разве это так спешно?
    Иосиф Григорьевич драматически вздохнул:
    – Она ещё спрашивает, разве это так спешно! Твой случай – просто мечта вымогателя… КРУ ждёт случая, чтобы протолкнуть в кардиоцентр свою фирму. Начальник облздравотдела останется при своих, но ему будет носить деньги уже не Андрей Разгон, а кто-то другой.
    – Но так ли необходимо, чтобы я у вас побывала?
    Иосиф Григорьевич сузил глаза:
    – А мои Бердсли… Крайне необходимо.
    – Вы думаете?
    Он придал лицу выражение предельной серьезности, хотя при этом исковеркал отчество Ирины, как делал только тогда, когда шутил:
    – Ответ такой, Ирина Абдурахмановна. Суди сама: твой директор, Андрей Разгон, пользуется известным влиянием в городе. Но не могу скрыть, что когда я хожу с его письмами по инстанциям, то встречаю некоторое сопротивление. С таким же непониманием меня встретят Кабанов и Хорошева, даже если я приду к ним не с пустыми руками. Это непонимание было, и оно не улеглось. Дай мне силу его побороть. Необходимо, чтобы я почерпнул в твоей… в твоей дружбе ту непреодолимую волю, которая… Уверен, что, если ты не наградишь меня всем своим расположением, у меня не хватит нужной энергии, чтобы…
    – Но это не очень прилично пойти смотреть ваших…
    – Да ладно… за городом, где никто нас не проследит.
    – Если я соглашусь поехать, то только ради Андрея. Надо спасать Совинком.
    – Я того же мнения.
* * *
    В тот же вечер они отправились на загородную виллу Иосифа Григорьевича. Реально, благосклонность Ирины дала ему силы, необходимые для переговоров с высокопоставленными чиновниками областной администрации. На следующий день, на встрече с вице-губернатором Иосиф Григорьевич привёл необходимые аргументы. Вице-губернатор изучил проблему и посоветовал, какие письма и в какие инстанции должны написать кардиоцентр и Совинком, и набросал текст этих писем.
    По факту решения проблем Иосиф Григорьевич отзвонился Андрею и доложил о том, что предотвратил наезд КРУ, и обозначил цену: сто тысяч рублей.

Глава 12

    Школа актерского мастерства, куда Таня записалась в начале года, базировалась в театре Музыкальной комедии. Курсанты посещали занятия и одновременно рызыгрывали сцены и небольшие спектакли. Первой постановкой, в которой Таня была задействована, стал «Отелло». Рецепт театрального проекта для начинающих актеров был незатейлив: всё на сцене должно быть просто, остро, красиво и по возможности оригинально. Отелло – молодой карьерист, темнокожий Наполеон, Кофи Аннан наших дней. Дездемона – такая кукла в кудряшках, современная Лолита, заигравшаяся в большую любовь. Яго – немолод, не так успешен и удачлив, как Отелло, а потому ревнив и завистлив. Но вот чувство ревности испытывает вовсе не к Дездемоне (хотя влюблён в неё платонически), а к судьбе, которая дала Отелло всё, а ему ничего. Эмилия, роль которая досталась Тане – скучающая женщина средних лет, которая когда-то любила своего мужа Яго, потом пережила стремительный роман с ещё юным Отелло, а теперь вообще посматривает в сторону Дездемоны… с особой нежностью.
    Не всё так просто, как может показаться у Шекспира на первый взгляд. Все герои повязаны одной судьбой и существуют в пространстве огромного металлического куба, ходят по его граням, сидят, поют, танцуют, целуются и даже вроде как занимаются любовью. «Правда, делать всё это как-то холодно – железо всё-таки», – жаловалась Таня матери.
    Шекспир написал «Отелло» как историю любви, а преподаватель из актерской школы превратил её в энциклопедию страсти, где есть ответы на все животрепещущие вопросы. Зрители, посмотревшие спектакль (другие курсанты, не задействованные в постановке, а также друзья и родственники актеров), сделали вывод, что режиссер-постановщик хотел донести до них следующее.
    Мнение женской половины аудитории:
    – Ревность – это признак любви. Ревность может раздражать, унижать и даже восхищать, но в конечном счете это всегда претензия к богу, судьбе: почему кому-то, а не тебе? Но зависть и ревность – чувства прогрессивные и полезные, особенно в работе.
    Мнение мужчин:
    – Ревность – это смерть любви, если на свободу мужчины всячески покушаются. Это чувство унижает обоих партнеров. Женщины – дикие собственницы.
    На афтепати преподаватель-режиссер так разъяснил своё видение этого вопроса: «Ревность – скорее признак страсти, а не любви. Но всё равно это чувство разрушительно для человека».

Глава 13

    По дороге в Волгоград – в поезде Петербург-Москва, а потом в самолёте, Андрей думал о своём волгоградском бизнесе. Рутина отнимала слишком много времени, он вынужден был вникать во все мелочи, без его участия не решался ни один более менее серьезный вопрос; а ему хотелось так отрегулировать механизм, чтобы можно было управлять компанией на расстоянии, и тратить на всё про всё… не более получаса в день. И вместо Волгограда ездить, например, на Кипр. В прошлом году они с Таней провели там незабываемую неделю. Обычно, где бы он ни находился, в каких бы комфортных условиях ни был, с кем бы ни проводил время, даже в лучшие моменты своей жизни чувствовал, что часть его рыщет где-то очень далеко. И в очень редкие моменты – как тогда, на Кипре – ему удавалось собрать все свои части воедино. И сейчас он мечтал снова уехать куда-нибудь с Таней, чтобы оторваться на всю катушку.
    Он прибыл в Волгоград в пятницу утром. Переделав в офисе Совинкома, находившемся в кардиоцентре, всю рутину, выехал к Тане. Они встретились возле таверны «Замок на песках». Когда заняли столик, Таня, взяв его руку, долго смотрела на него проникновенным, восхищенным и вместе с тем испытующим взглядом, словно изучая его лицо за то, время, которое она не видела его. Рассмотрела одежду. На нём была шерстяная водолазка, брюки в полоску, спортивные туфли – всё черное и всё от Hugo Boss.
    В отличие от Рената, Андрей не ходил на показы мужской одежды, не штудировал журналы мод, и не тратил на одежду большую часть доходов, он надевал то, что находил в шкафу, не тратя на выбор более одной минуты, сочетая то, что нравится лично ему, а не рекламируемым в GQ модельерам и стилистам; а на выбор одежды в магазинах тратил времени аж в десять раз больше – не более десяти минут. Таня находила такую манеру шикарной – effortless chic, шик без усилий. Вкусы Андрея отличались неоспоримым изяществом и красивой утонченностью, делавшими его… особенно желанным. Ренат по сравнению с ним, хотя и одевался недешево, выглядел попроще, нрав его казался слишком тяжеловесным, а вкусы и взгляды – наивно-деревянными.
    – Как дела на Экссоне? – спросила она немного отстраненно, когда, сделав заказ официанту, они отложили меню и вновь обратились друг к другу.
    Они каждый день созванивались, она знала все подробности его жизни. Он хотел сказать, что не спал всю ночь, выгуливая в ночном клубе прибывших с Москвы клиентов с Северстали вместе со своими компаньонами, но, глядя на её взволнованное и счастливое лицо, передумал, – вспомнил, что обещал прилететь вчера, в четверг, но в последний момент его остановил Владимир Быстров и убедительно попросил составить компанию, и пришлось остаться. И Андрей сказал, что вынужден был поехать через Москву, чтобы передать важные документы в управлении железной дороги (это было похоже на правду, во время транзитных поездок через столицу Владимир часто просил передать документы в управление Московской железной дороги, которое находится на Краснопрудной улице недалеко от площади Трех вокзалов).
    – Всё ещё возишься со своими дружками? – сказала она, нахмурившись, читая поступившую от Рената СМС-ку.
    – Что значит «с дружками»? – переспросил он, удивляясь перемене выражения её лица и стараясь проникнуть в его значение. – Экссон – мой основной источник доходов.
    Она держала в руках трубку, но не набивала ответное сообщение, а смотрела на Андрея странным, блестящим и недружелюбным взглядом. Он вспомнил её неприязненное отношение к компаньонам, возникшее во время прошлогодней совместной поездки в Сочи, во время которой ей довелось увидеть их мужские развлечения, развлечения женатых мужчин – как они кадрят всех подряд девушек, и всё такое. А раз они его друзья, то она сделала вывод, что это и его всегдашняя жизнь.
    – Ты знаешь, я не такой, – улыбнулся он обычной своей располагающей улыбкой. – Мы же много раз говорили об этом.
    Он стал оправдываться, заговорил о делах, но она перебила его:
    – Какие вы мерзкие, мужики! Скажи, неужели тебе не ясно, что девушка этого не может забыть, – говорила она горячась всё более и более и открывая ему причину своего раздражения ровно настолько, чтобы не выдать Рената. – Особенно девушка, которая не знает твоей жизни. Что я знаю? Что я знала? Только то, что ты скажешь мне. А откуда я знаю, может ты меня обманываешь.
    – Танюша! Ты мне уже не веришь? Что ещё за…
    Подошёл официант, и они прервались на то время, пока он расставлял напитки.
    – Верю, стараюсь верить, – сказала она, когда они, чокнувшись, выпили. Она старалась отогнать ревнивые мысли, но ей это плохо удавалось. – Так что ты говорил?
    Но он не мог сразу вспомнить, что хотел сказать. Эти припадки ревности, время от времени находившие на неё после той поездки, ужасали его и, как он ни старался скрывать это, охлаждали его к ней, несмотря на то, что он знал причину ревности – любовь к нему. Жена не устраивает таких сцен, и какой смысл заводить любовницу, которая, как говорил Артур, уже получается как вторая жена.
    Однако, несмотря на то, что его ослепление, любовная лихорадка уже позади, всё что можно было прочувствовать, уже прочувствовано, сейчас после трех лет отношений он знал, что связь его с ней не может быть разорвана.
    – У меня там было осложнение с Володей и Артуром, – сказал он, стараясь уловить нить потерянной мысли.
    – Неужели? – саркастически переспросила она.
    Вспомнив про инцидент с милиционерами и поддельными печатями, когда его остановили возле Балт-Электро с миллионом рублей и двадцатью поддельными печатями на борту, он воодушевленно принялся о нём рассказывать, упирая на то, что компаньоны держат его за инкассатора и специалиста по разным темным делишкам, тогда как он способен на большее. Не исключено, что они подумывают, как бы от него избавиться. Если получить второе высшее образование и освежить знания по бухгалтерскому учету (когда-то он заканчивал бухгалтерские курсы), то удастся доказать компаньонам свою необходимость.
    Они уже расправились с салатом из морепродуктов «Дюна», официант принес новую бутылку вина, а Андрей всё живописал перипетии той истории с милиционерами, печатями, и деньгами.
    – Ты завис в своём Петербурге, хотя мы договаривались по-другому. Забыл, да!? – сказала она, и опять он заметил мрачный взгляд, который избегал его.
    Андрей взял руку, которую Таня положила на стол, и нежно поцеловал её.
    – Ты же знаешь каждый мой шаг, я двигаюсь в русле наших планов. Откуда такая подозрительность?
    – Да, но я не могу! Ты не знаешь, что значит ждать, потому что тебе всё равно! А для меня пытка, я вся на нервах, когда тебя нет. Я не ревную, я верю тебе, когда ты тут, со мной; но когда ты там в своём Питере ведёшь свою непонятную жизнь…
    Нет, это было невозможно, они не могут находиться в одном городе – Андрей думал перевезти её в Петербург и поселить в пустующей съемной квартире на Фонтанке, но Мариам, поняв, что его положение в северной столице достаточно прочное (наконец, спустя четыре года после его переезда!), окончательно перебралась к нему с ребенком (надо полагать, что решение было принято на расширенном собрании всех её родственников), и нашла подходящую работу по специальности, довольно удачно, рядом с домом. И если Таня окажется в Петербурге, следующим её требованием будет, чтобы Андрей вёл с ней такую же семейную жизнь, как с Мариам, – потому что когда вместе, в Волгограде ли, в Петербурге или где-нибудь на отдыхе, они живут как муж с женой, такой за три года сложился формат отношений.
    И он воодушевлённо заговорил о своих сложностях, о волгоградском аптечном бизнесе, клоня к тому, что при сложившихся обстоятельствах ему придётся находиться в Волгограде больше, чем в других городах, поэтому выражение «непонятная Питерская жизнь» становится бессмысленным.
    Принесли горячее – седло ягненка с соусом Барбареско.
    – Так что у тебя тут за сложности с аптеками? – вдруг ненатурально зазвенел её голос.
    – А это я у тебя должен спросить, – мягко парировал он. – Ты же здесь поставлена за главного.
    Он видел, что она не удовлетворена его ответом, её не устраивает их ситуация, и понадеялся, что удастся наладить гармонию, когда они окажутся у неё дома.
    Но его планам не суждено было сбыться. Когда, устроившись на заднем сиденье такси, Андрей обнял её, она, пожаловавшись на головную боль, сообщила, что не сможет пригласить его к себе. Он был разочарован, раздражен, возмущен и немного оскорблен в своём мужском самолюбии. Но сделал вид, что принимает ситуацию такой, как есть.

Глава 14

    Проводив его, она вернулась к своей обычной жизни: учеба, работа, увлечения – музыка, театр; но ничего её не радовало. Она грустила, брюзжала, мрачнела. На её красивом лице появились морщины, голос стал резким. Она стала пререкаться с матерью и ссориться с младшим братом из-за пустяков.
    Таня была резка, потому что страдала. Звонки Андрея, который быстро отошёл и говорил приятные слова, бередили её любовь и терзали её. Она совсем извелась от одолевавших её жгучих картин. Когда образ отсутствующего возлюбленного слишком явственно вставал перед ней, у неё начинало стучать в висках, сердце учащенно билось, а потом голова наливалась какой-то тяжелой мутью: каждый нерв трепетал, в каждой жилке кипела кровь, все силы её существа сосредотачивались в тайниках её плоти и выливались в желание. В такие минуты ей хотелось только одного – снова быть с Андреем. Её влекло лишь к нему, и она сама удивлялась тому отвращению, которое ей внушали все остальные мужчины (как потенциальные сексуальные партнеры); кроме того, Андрей почти внушил ей мысль, что дружбы между мужчиной и женщиной не может быть в принципе и мягко, но настойчиво довёл до её сведения, что «будет неадекватен», если узнает, что у неё появились друзья противоположного пола.
    Она высказала сердце лучшей подруге, Лене Калашниковой, и та посоветовала пересмотреть позицию по данному вопросу: не следует считать жену Андрея пустым местом, её нужно рассматривать как женщину, с которой он изменяет Тане; исходя из этого, любовь к одному (то есть к Андрею) не должна исключать для Тани интереса к другим.
    Но Тане было совершенно неинтересно с кем-то знакомиться, кроме того, она давно позабыла, что такое флирт, потому что сколько себя помнила, всегда была с одним только Андреем. И тогда Лена посоветовала завести блог. Таня удивилась:
    – Блог?!
    Лена пояснила: виртуальный дневник в социальной сети, где можно зарегистрироваться, скрыв свои данные, вывесить вместо настоящей фотографии любой юзерпик и писать всё что угодно, виртуально флиртовать и вообще ни в чем виртуальном себе не отказывать. Зачем? Это поможет в какой-то степени расширить кругозор.
    И Таня завела аккаунт в Живом Журнале, выбрав себе ник provokatsia. Но она не поняла эту тему, и, написав несколько постов, удалила их и забросила это дело. Она не могла ни о чем думать, кроме как об Андрее. Ей хотелось немедленно взять билет в Петербург, но что-то её останавливало. А когда она стала регулярно получать электронные сообщения от Рената, то подумала про свою поездку: «Вот ещё! Надо иметь гордость! Кто из нас двоих мужчина: я или он? Вот пускай сам приезжает и добивается меня!»

Глава 15

    Таня знала о чувстве к ней Рената и умела поддерживать теплящуюся искорку, которую не следует раздувать, но и не следует давать ей потухнуть. «Что за дружба без капельки любви», – думала она, отправляя ему сообщение по электронной почте. Помимо телефонных звонков (созванивались из офиса за счёт фирмы), они обменивались СМС и электронными сообщениями. Отрадно, что она могла откровенно обо всём поговорить и выслушать правдивые суждения, не приукрашенные лестью и двусмысленными намёками, как от просто поклонников, жаждущих лишь одного – затащить в постель, и не закамуфлированные демагогией с целью скрыть свои тайные пороки – как у Андрея. Ренат постоянен во взглядах и оценках, чужд усложнениям и иносказаниям, прост и бесхитростен, как растянутый свитер; говорит то, что знает, и поэтому звучит убедительно. Пусть знает он немного, но от спортсмена трудно требовать большего.
    Так, на вопрос, что он думает по поводу взрослых опытных мужчин, Ренат написал:

    «Любовь, как редкое, позднее тепличное растение, может расцвести лишь в особом душевном климате, который трудно создать и который совершенно несовместим со свободой нравов, характерной для нашей эпохи.<…> много дискотек, <…> много любовников; такой образ жизни истощает человеческое существо, причиняет значительный и непоправимый вред. Любовь, то есть невинность, способность поддаваться иллюзии, готовность сосредоточить стремление к особям противоположного пола на одном, любимом, человеке, редко сохраняется в душе после года сексуальной распущенности, а после двух – никогда. Когда в юном возрасте сексуальные связи сменяют одна другую, человеку становятся недоступны сентиментальные, романтические отношения, и очень скоро он изнашивается, как старая тряпка, напрочь теряя способность любить. А дальше живёт, как и положено старой тряпке: время идёт, красота блекнет, в душе накапливается горечь. Начинаешь завидовать молодым, ненавидеть их. Эта ненависть, в которой никто не отважиться признаться, становится всё лютее, а потом слабеет и гаснет, как гаснет всё. И остаются только горечь и отвращение, болезнь и ожидание смерти. (Мишель Уэльбек. Расширение пространства борьбы)».

    И от себя добавил:

    «По-моему мне уже никакие отношения недоступны:(»

    Прочитав, Таня тотчас принялась доказывать Ренату, что он не такой, и не надо возводить на себя напраслину, и реально счастлива будет та девушка, для которой он сберёг свою нетронутую любовью душу.
    Их переписка содержала гораздо более трогательные эпитеты, чем слова, произносимые в телефонную трубку.
    «Блин, вот пол часа общения с тобой мне дарят больше радости и улыбки нежели целый сезон камеди клаб», – писал Ренат.
    «Я могу тебе тоже выразить свои самые нежные чувства, я тоже сижу улыбаюсь))) наверное, мы не напрягаем друг друга по всяким тупым поводам))) у меня мало таких людей, не напрягающих меня)))», – отвечала Таня.
    В своих намёках Ренат порой заходил очень далеко, что вряд ли бы позволил себе при личном общении, но Тане это нравилось. Так, например, он написал:
    «Меня, как рок, преследуют девушки по имени Лена. Всех моих бывших так звали, и сейчас я живу с одной такой. Надеюсь, наше знакомство разорвёт этот порочный круг, потому что мне нравятся имена на букву «Т», и Таня – моё самое любимое».
    Кроме Рената, у неё появилась ещё одна отдушина, личное пространство, где можно высказать даже больше, чем «человеку который не напрягает». Где можно высказать вообще всё что угодно, всё самое-самое, включая самые изощренные фантазии. Она возобновила ведение своего блога в Живом Журнале. После некоторых упражнений ею был нащупан оригинальный формат стиля, написания постов. Первый пост, который не был удалён через час после написания, был следующего содержания:

    Posted at provokatsia.livejournal.com:

    «Знаете, у всех есть свой тайный счётчик в голове. Это будильник, который нельзя остановить, потому что он считает дни и секунды отсутствия в вашей жизни того, чего вы хотите больше всего на свете. Причём, с регулярным постоянством. Так, кто-то считает дни до выхода книги Майкла Мура, кто-то 11 серии Gossip Girl c субтитрами… Ну у меня свой счётчик.) Бар. Бармен. Я. Весенний вечер, после учебы и скучной офисной работы, которой напрягает меня мой типа постоянный мужчина. Я: «У меня не было секса уже неделю». Бармен, делая убойный коктейль: «Могу обнулить счётчик». По итогу: через 20 мин в туалете счётчик был обнулён. Но вы ведь все понимаете, что это просто счётчики…. эх, такие безымянные, случайные…удачно заходят списки таких вот бывших с подругами под нефильтрованное пиво. У каждой свой счётчик, своя любовь, свой трах на волнах или просто €δля. Когда очередь дошла до меня, я сразу всех и не вспомнила…Улыбаюсь сейчас, глядя на одного метросексуала, с которым мы трахались в его машине, на дилера травки, с которым что-то тоже было, улыбаюсь, глядя на свою бывшую большую-большую такую любовь. Смотрю на него, как на сына, а он минет просит ему сделать. Смешной) Мда, и только глядя на того бармена, я не улыбаюсь. Как говорится, трахал так, что задел самое сердце. А счётчики всё обнуляются, коллоквиумы по грамматике сдаются, шампанское в лицо вливается… Мой счётчик с завидной регулярностью обнуляется каждые выходные (тьфу-тьфу), интересно, а у вас там как что, дорогие мои? ну….со счётчиками) Пишите, будем мечтать о жарком лете со шпильками и короткими платьями, минетами на природе и сексом до утра».

Глава 16

    Но подслушанный разговор между Ариной, её матерью, и Тинатин смутил Таню и она засомневалась в своём друге.
    Таня пришла домой, и, раздевшись, намеревалась пройти на кухню, откуда доносились голоса, но услышав, о чем говорят, остановилась в коридоре. Речь шла об Андрее.
    Арина: … Хм… при чем тут первая любовь, вторая, третья? «Первая любовь» – это такая глупость. Я вот например уже не помню.
    Тинатин: Значит это была не любовь.
    Арина: Но под понятием «первая любовь» подразумевают первый сексуальный… ну или какой-то чувственный опыт.
    Тинатин: Знаешь, у всех по-разному. У меня Анзор – мой первый и единственный. Но я у него не первая.
    Арина: Он тебя старше?
    Тинатин: На восемь лет.
    Арина: Так что ты говорила про Катю?
    Тинатин: Я хотела сказать, что такой страсти, как у них с Андреем, я не видела больше нигде. Только в кино. Все испытывают чувства… но… не забывают практическую сторону вопроса: дом, семья, дети. Любовь любовью, а кушать хочется всегда. А у Кати с Андреем… это была какая-то священная неземная страсть. Мне кажется, они не задумывались о будущем.
    Арина: Вот в твоем случае: как ты перешла к «практической стороне вопроса»?
    Тинатин: Я забеременела и убежала из дома к Анзору… Или сначала убежала, а потом забеременела… не помню…
    Арина, после недолгой паузы: Ты хочешь сказать, что Андрей не сможет никого полюбить так, как Катю?
    Тинатин: Мне кажется, это тот случай, про которые говорят: «любят только раз».
    Арина: Но он у Кати был не первый, и она у него тоже – думаю в 23 года он уже был далеко не девственником.
    Тинатин: Значит с другими до этого у них была не любовь.
    Арина: У них отношения с детства – жили в соседних квартирах.
    Тинатин: Значит, первая… я запуталась. Не знаю.
    Арина: Ты организовала ей последний 23 день рождения… вы ездили в Гелатский монастырь…
    Тут Арина всхлипнула, и Таня, стоя в коридоре услышала как мать застонала и разрыдалась, а Тинатин стала её успокаивать. Осторожно, чтобы её не услышали, Таня прошла в прихожую, оделась и вышла из квартиры. Она долго бродила по набережной, размышляя над словами Тинатин, не знавшей о том, с кем сейчас встречается Андрей. Но Тинатин хорошо помнила лето 1996 года, когда Андрей приезжал в Абхазию вместе с Катей Третьяковой, с которой у него был бурный роман, и на которой он собирался жениться, но она погибла в автокатастрофе.
    Постепенно Танины мысли сосредоточились на той части подслушанного разговора, которая касалась «практической стороны вопроса любви»:
    «как ты перешла к практической стороне вопроса? – Я забеременела и убежала из дома к Анзору».
    Вернувшись домой, Таня первым делом вынула из тумбочки свои гормональные противозачаточные таблетки и выбросила их в мусорное ведро.

Глава 17

    Так и есть, и фотографии подтверждают то, что рассказывают общие знакомые. Таня не могла нарадоваться, глядя на снимки. Самое главное, что он сына окружает любовью и заботой, и очень волнуется по поводу его будущего. Не говоря уж о материальной помощи. Ради сына он на все готов. И ей хотелось думать, что у её детей будет такой же хороший отец, то есть он. Её Андрей. Ей не просто захотелось от него ребенка, а захотелось всем нутром, глубоко, всеми клетками её тела; ей этого хотелось подсознательно, хотелось с той же скрытой, неудержимой, полной жизненных соков волей, которая заставляет деревья зеленеть весной.

Глава 18

    – А где Георгий? – спросила Арина. – Ты оставила его возле пруда?
    И посмотрела на дом, а не в ту сторону, где час назад Таня прогуливалась в компании сына хозяина домовладения, Иосифа Григорьевича Давиденко, пригласившего их на выходные. Таня отлично поняла, чтоʹ мать имеет в виду, подобные разговоры велись часто, но богатый наследник, Георгий Давиденко, совсем её не интересовал – милый, но чересчур инфантильный для своих 24 лет. Он только созревает, он еще не состоялся как личность, а созреет ли и состоится – тот ещё вопрос. Он может от страха прокричать что-нибудь зажигающее, но это неубедительно, он фальшивит. Если природа и не отдохнула на отпрыске старого седого полковника, то не то чтобы сильно напряглась.
    Они увидели Иосифа Григорьевича, промокшего, но хладнокровно поднимавшегося по каменным ступеням к дому. В этой суматохе (гости разбежались кто куда) он один сохранял полное достоинство и проявил спокойствие, подобающее его статусу. Глядя на него, Таня всегда внутренне вздрагивала, так он был похож на Андрея, правда постарше лет на двадцать. Как будто совсем непохож, но в чем-то совсем одинаков. И что характерно, машины у них одинаковые.
    Таня, розовая от ходьбы, с грудью, вздымающейся под намокшей светлой блузкой, оправила спереди юбку, обтянув при этом свои крутые бедра; с развевающимися волосами, ясным взглядом, влажными губами, она производила впечатление прелестной грозди винограда, налившейся соком и золотистой.
    Она сказала несколько грубоватым, будто прокуренным голосом, не таким пленительным, как её рот:
    – У нас с Андреем будет свой дом.
    Тут Арина, воплощение материнской гипер-опеки, велев дочери застегнуть куртку на все пуговицы дабы не простыть, приступила к допросу:
    – Ты выбросила свои противозачаточные таблетки.
    – Ну да.
    – Что ты задумала?
    – А чтоʹ обычно задумывают, выбрасывая контрацептивы?
    Арина задумчиво разглядывала дочь – своего ребенка, в котором будто бы находится еще один, некий внутренний ребенок, который хочет расти и развиваться в том темпе, какой диктует ему инстинкт. Таня учится в институте, занимается музыкой, недавно записалась на актерские курсы, работает на принадлежащей Андрею фирме, – практически то же самое, когда хлопаешь себя по макушке и одновременно трёшь живот, пытаясь пяткой почесать свою задницу. Из всего перечисленного девушке нужно выбрать одну-единственную центрообразующую деятельность: удачно выйти замуж.
    – Таня… дочь… подумай хорошенько, прежде чем… я не хочу, чтобы ты наделала ошибок. Посмотри на других, посмотри, к чему это приводит. Все мы совершаем ошибки, но передаём опыт детям, чтобы они не делали тех глупостей, что и…
    – Одной из твоих глупостей была Катя!? – выкрикнула Таня.
    – Кати нет, и я бы попросила так не упоминать того, кто…
    – Но она была в твоей жизни!
    – Она была не только в моей жизни… – многозначительно произнесла Арина, и, справившись с волнением, продолжила:
    – Ты знаешь, что такое первая любовь. У твоего избранника она тоже была, ты в курсе.
    – Да, ну и что? Я его первая настоящая любовь.
    – Допустим, – снисходительно согласилась Арина. – Но есть ещё первые дети. Да, есть такой феномен – первый ребёнок.
    – Скажите пожалуйста! – вызывающе вскрикнула Таня. – И у тебя он тоже, этот феномен?!
    – Не у меня, а Катиного отца. Это в основном у мужчин бывает. Правда не у всех. Твой Андрей из таких. Он будет хорошо относиться к детям от второй жены… если конечно решится на развод и новый брак, в чем я сильно сомневаюсь, но не полюбит новых детей так, как своего первенца.
    – Откуда ты всё знаешь? – набросилась Таня на мать.
    Всё же материнские слова возымели действие. Таня задумалась: а ведь Андрей никогда не обсуждает с ней свою семью – жену и ребёнка. Ни слова, ни полслова. Он всегда уводит разговор в сторону, когда она пытается что-нибудь выудить. От подруг, встречавшихся с женатыми мужчинами, Таня слышала, что те напропалую докладываются о своих семейных делах и вовсю полощут своих жён. И не надо быть опытным психологом, чтобы понять: равнодушный человек взахлёб рассказывает о том, что ему безразлично, выпячивая несвойственные ему качества (как например показушная любовь к детям, демонстрация фотографий и преувеличенно восторженное нахваливание ненаглядных деток), в меру заботливый родитель сдержанно показывает свои чувства, ну а маниакально привязанный к жене и детям тщательно скрывает всё, что касается семьи. Это как раз про Андрея: спрашивать его за его семью – всё равно что разговаривать с куском гранита.
    – Но я хочу сделать свои ошибки, имею право! – упрямо сказала Таня. – Ты же сама говорила: «смысл жизни – в ошибках молодости».
    – Не могла я при тебе такого говорить, – опешила Арина. – Ну… может быть… но мы должны развиваться, должна быть какая-то эволюция, понимаешь?
    – Меня сейчас не эволюция волнует, а овуляция.
    Арина попыталась придать тону максимальную решительность:
    – Таня! Выбрось Андрея из головы – он не будет хорошим отцом для твоих детей!
    – Что? Что ты говоришь?!
    Арина любовно провела рукой по Таниным волосам, заботливо поправила её шейный платок:
    – Моё сокровище… Очень мало людей способны на поступки, точнее сказать, на ПОСТУПКИ. Мужчины так вообще не способны на это. Никогда в жизни женатый человек не бросит свою жену ради любовницы, даже если он с ней связан по рукам и ногам уже много лет. Особенно если у него есть дети. Они видятся, не часто, из-за его семьи и его бизнеса, говорят друг другу "люблю", занимаются долго любовью и потом расстаются. У нее на коже его запах, у него на волосах её духи. Так было во все времена. В этом романе есть всё: эмоции, страсть, любовь, желание, страхи. Нет только одного – семейного счастья у одинокой любовницы. Он любит её, а она его, но им не суждено быть вместе. Всё настолько понятно и просто, и настолько сложно и невозможно. И так проходит жизнь. Потом он находит своё подлинное счастье в обществе детей и внуков, а она… Таня, дочь… я не могу себе представить, что было бы сейчас со мной, если бы я в своё время вместо папы Вити выбрала какого-то женатика…
    Тут они увидели Георгия, который, дождавшись когда стихнет дождь, возвращался в дом. Увидев их, повернул к беседке. Таня невежливо отвернулась, и Арине пришлось говорить:
    – Не промок?
    Остановившись у входа в беседку, Георгий снял берет, пыльный ворс которого был усеян черными точками от дождя, обозрел мутноватыми глазками дам, и сказал:
    – Совсем безобидный дождик, насквозь не промочил.
    В этот момент дверь дома открылась, и на крыльце показался Иосиф Григорьевич, увидев сына, и не видя остальных, прокричал:
    – Жора! Зови всех дом! Пошевеливайся, одна нога здесь другая там!

Глава 19

    По поводу состояния дел на фирме Ренат считал, что едва ли могло быть хуже, тогда как Андрей постоянно твердил, что всё идёт к лучшему. Однако, во время волгоградской поездки на Рената обрушилось столько впечатлений, что он не только не написал свои тезисы о бесперспективности аптечного бизнеса, но даже отложил разговор с Андреем по поводу создания семейного клана\бизнеса и не озвучил свои задумки, связанные с бывшим работодателем Владиславом Коршуновым. (Под контролем созданного Коршуновым холдинга находилось около 40 % всех торговых и торгово-развлекательных площадей северной столицы, различные промышленные предприятия – и это только надводная часть айсберга). В последнее время влияние Рената на Коршунова возросло, и Ренат делал всё от него зависящее, чтобы решать вопросы в пользу принадлежащей Андрею фирмы Совинком.
    Но после поездки в Волгоград всё смешалось в голове Рената: аптеки, возврат НДС, Совинком, Таня, Северный Альянс, таможня, латвийская компания AL&Co, Экссон, Волгоград, Андрей, Таня…
    Уровень быстродействия мыслительных процессов Рената не позволял ему рещать в единицу времени сразу несколько серьёзных вопросов, не хватало оперативной памяти. Если Андрей поручал затаможить фуры, то Ренат плотно занимался таможней и забрасывал все остальные дела. Если на повестке дня стоял вопрос задвинуть на метрополитен партию аккумуляторов, Ренат сутками сидел в управлении метрополитена на Лиговском проспекте, добивался отгрузки, соответственно все остальные дела вставали. Но если он брался за дело, то неизменно доводил его до победного конца.
    Какое-то время он употребил на анализ своих возможностей, и сравнение их с возможностями Андрея. Ренат дошёл своим умом до следующего умозаключения: лидеры тяготеют к четырём типам характеров.
    Первый характер – цельные натуры, обычно лишённые остроты ума и способности к анализу. Эти люди ловят лозунги, формулы из официальных газет и журналов, цитаты из речей героев сегодняшнего дня, мейнстрима – политиков, крупных бизнесменов, селебрити. Они теряются, не чувствуя подпорок. Они не задумываются о связи явлений, проявляют жестокость и нетерпимость по любому поводу. Они всё принимают всерьёз: и учебники по менеджменту, и туманные откровения политиков и связанных с ними бизнесменов, и достижения новой культуры, и кампанию по выбору президента. Они, как школяры, зубрят «Миссию компании», конспектируют доклады продакт-менеджеров. Обычно они скромны в личной жизни, иногда испытывают нужду, чаще остальных категорий попадают в проекты, связанные с командировками, отрывающими их от семей.
    Именно к этой категории (с некоторыми оговорками) объективный Ренат относил себя. Он уже не верил рекламе, знал, что порноактрисы не кончают, а только симулируют оргазм, но доверял официальной пропаганде.
    Второй тип характеров: умные циники. Эти знают о существовании волшебной палочки. В проверенном кругу друзей они посмеиваются над многим – над невежеством, над ошибками и нравами чиновников и политиков, с которыми приходиться вести дела, и от которых зависит решение вопросов по бизнесу. Они не смеются только над гендиректором родной компании и президентом страны. Они почитают высокие идеалы. Эти люди обычно живут широко и много пьют. К этому типу принадлежит Андрей, с одной оговоркой. Его главный авторитет – Владимир Быстров, неформальный лидер Экссона. Андрей может злиться на него за хамство и непредсказуемые выходки, может мухлевать тайком, но кровью распишется под любым отданным им приказом, потому что Владимир, как опытный кормчий, ведёт компанию правильным курсом, по пути к благосостоянию всех членов команды. Далее по иерархии следует Артур Ансимов, вслед за которым следуют Игорь Быстров и Алексей Ансимов, которые с Андреем на равных. Других авторитетов для Андрея не существует ни в одном из миров. Для остальных людей он сам готов выступить в роли авторитета.
    На самом верху царит третий характер, – там умещаются десять-пятнадцать человек и бывают допускаемы ещё двадцать-тридцать, там существует мир, лишённый догм, там свободно судят обо всём. Там нет идеалов, одна лишь математика, весёлые, не ведающие жалости высокие мастера. Там окончательно стирается грань между политикой и бизнесом, это ярлыки для быдла, на самом деле есть люди, которые зарабатывают деньги. В отличие от тех, кто этого лишен.
    В стране всё происходит ради них и их блага.
    Ренат заметил, что появление на вершине ограниченных людей всегда знаменует начало зловещих событий. Мастера социальной механики возвышают догматиков, чтобы поручить им особо непопулярные (возможно кровавые дела). Простаки временно упиваются высшей властью, но обычно, закончив дела, исчезают, а иногда разделяют судьбу своих жертв. Наверху вновь остаются весёлые мастера.
    Ну, и четвёртый тип характеров: не имеющие своего бизнеса госслужащие, исполнители, полностью равнодушные к догме, идеям, философии, но также чуждые и аналитических способностей. Государство платит им, и они служат государству. Их единственной, высшей страстью являются квартиры, дачи, машины, драгоценности, заграничная недвижимость. Деньги они не очень любят, не верят в их прочность. Ренат лично знал одного такого чиновника, которому передавал в подарок от Коршунова часы стоимостью $300,000.
    В своих мечтах Ренат видел себя таким, как Владислав Коршунов: миллиардер, магнат, принадлежащий к первой двадцатке… если не десятке самых богатых и влиятельных предпринимателей страны. Он обладал высшей логикой, высшим цинизмом, высшей математической жестокостью. Ему пришлось пройти долгий и трудный путь, прежде чем стать тем, кто он есть сейчас. Отсидки в советское еще время, шальные 90-е, «особое обращение» с оппонентами, и многое такое, о чём не говорят вслух.
    Он не отличался деликатностью по отношению к своим людям (слово «сотрудник» тут не уместно, тем, кто на него работает, больше подходит определение «сообщник», «член группировки»). Раздавал пинки и затрещины даже любовницам из числа певичек и телеведущих (которые становились певичками и телеведущими опять же благодаря ему, по его протекции). Именно из-за этого хамства, этой беспредельной звериной наглости Ренат и ушёл от него, впрочем, недалеко, и, работая у Андрея, продолжал выполнять поручения Коршунова, получая за это подачки – небольшие суммы денег, вещи, безделушки, аксессуары, а платиновая дисконтная карта позволяла покупать вещи в магазинах Коршунова со скидкой 50 %.
    Уход Рената, а точнее, его дистанцирование, прибавило ему вес в глазах Коршунова. Самостоятельный молодой человек удостаивался чести быть поздравленным на день рождения, быть приглашенным в гости, на загородную прогулку. «Я знаю, ты со мной не по выгоде – в отличие от остальных уёбков», – говорил ему Коршунов.
    Ренат не напрягал его просьбами, готовился, ждал, когда подвернётся такой проект, в котором он будет уверен на 100 и более процентов, и вознесёт его на достаточно высокий уровень. Он видел своё место не внутри группировки Коршунова – там крайне сложно пробиться, и еще сложнее удержаться; а несколько поодаль. Ренат хотел создать свою структуру – свой клан, который Коршунов взял бы под крыло и обеспечил паблисити (соответственно получая процент). Трезво оценивая свои возможности, Ренат понимал, что не способен, как Андрей, начать своё дело, двигать его, развивать. Ренат мог лишь находиться внутри уже кем-то созданной структуры, контролировать её. Поэтому он мертвой хваткой вцепился в Совинком, планируя, закрепившись в ней, стать соучредителем, получить гарантии, и только после этого хлопотать за эту фирму перед Коршуновым.
* * *
    Однако сейчас, его доминантой была Таня. В очередном электронном сообщении он, после серии смелых комплиментов и пробросов, поинтересовался, как обстоят её дела с Андреем.
    Её ответ был таким:
    «Я ни с кем не встречаюсь. Ни с кем не трахаюсь, даже не флиртую. Полный штиль. Моя подруга Марго дразнит меня и постоянно рассказывает о своих похождениях (утверждает, что снимается в порно, хотя этого порно пока никто не видел). Хотя некоторые называют её хвастунишкой и говорят, что у неё никого нет, а меня называют опасной тихушницей. Мне наплевать, пусть говорят что угодно. Мне ничего не надо. Меня устраивает одиночество. А вообще, мне безумно жаль, Ренат, что ты живёшь в другом городе и мы не можем обсудить твои вопросы при личной встрече». Танин ответ чрезвычайно взволновал Рената. Его душевное состояние вновь стало нестабильным. И, как обычно, он справился с этим способом, который только и знал. Если рядом нет любимой девушки, всегда можно положиться на картинки. И после двухчасового просмотра порнофильмов переживания Рената прошли. В его голову закралась идея. Он отправился к сексопатологу, чтобы обсудить своё положение.
    Сексопатолог, курировавший Рената, так прокомментировал его переписку с девушкой, которая, по идее занята: «Либо у неё никого нет, либо она мечтает найти другого парня. По моему личному опыту – когда девушки начинают обсуждать со мной своих парней, а тем более говорят об отсутствии секса – такой разговор заканчивается в моей постели».
    И ещё один вопрос беспокоил Рената, и он спросил:
    – Мы с Леной вместе полтора года. Но недавно я понял, что мастурбировать мне нравится куда больше, чем спать с ней. Понимаете, меня всегда привлекают альтернативные варианты… мне нравятся фотомодели а также фотографии Тани. Что мне делать? Сказать Лене про мастурбацию? Она меня не убьёт?
    Доктор ответил таким образом:
    – Давай посмотрим правде в глаза: вряд ли что-то может быть лучше, чем по старинке передёрнуть затвор. Тебе не нужно покупать своей правой руке цветы или конфеты или вести её в кино перед тем, как тебе что-то перепадёт. Я уже молчу про дорогостоящую поездку в другой город. И не важно, продержишься ты пять минут или пять секунд, и не надо трудиться, чтобы твоя рука испытала оргазм, сравнимый с землетрясением. А вот признаваться в этом своей девушке – это совсем другое дело. Если она хоть чуть-чуть похожа на мою жену, я бы настоятельно не рекомендовал рассказывать ей об этом – если только ты не хочешь получить по яйцам с такой силой, что не сможешь ими пользоваться до 2014 года. Вполне возможно, дело в той, другой, девушке – в Тане. Попробуй её соблазнить, и если после этого твои руки будут чесаться в предвкушении погонять лысого – это реально тяжёлый случай. Но пока не всё потеряно. Займись Таней.
    Следуя совету доктора, Ренат продолжил переписку с Таней. Он выяснил, что она посещает курсы актерского мастерства и что её интересуют путешествия, музыка, мода, светские новости и всё, что связано с жизнью актеров, и углубился в изучение этих тем, чтобы привлечь её внимание. Приходилось лазить по соответствующим сайтам, следить за сериалами наподобие «Беверли Хиллз 90210», потому что иначе у него не было шансов привлечь внимание девчонки. Дилан разбил свой «Корвет»? Донна в больнице? Как настоящий мужчина, он обязан был знать ответы на эти вопросы.

Глава 20

    Нагруженные фото и видео электронные письма носились между Волгоградом и Петербургом. Таня любила читать письма о жизни Рената – скольких людей он считал разумными, как расстался с предыдущей Леной, как обстоят дела с нынешней, последние покупки на распродаже в Стокманне. Ренат внимательно просматривал её донесения о том, как она ходит на курсы актерского мастерства, проводит время с подружками, скучает без мужского внимания и между строк видел свободное пространство, которое может заполнить собой. Один подбадривал другого. Таня становилась более смелой и уже не только не одергивала Рената за его вольные шутки, но и сама начала флиртовать. Их дружба становилась всё более и более прочной.

Глава 21

    Не женское это дело – от поклонников отбиваться, но… нынешние отношения с молодыми людьми складывались таким образом, что Тане приходилось заниматься этим неженским делом. Она с удивлением обнаружила: то ли она чего-то пропустила, на какой-то период выпадала из времени, но молодёжные нравы вдруг как-то изменились – все хотят секса, легко и просто его предлагают, думают только о туфлях и работе. Спокойно встречаются, расстаются, обсуждая при этом всякую чушь. И все с умным видом, с настоящим, искренним видом. Но позвольте… А как же романтика?!
    Ведь где-то же есть такие мужчины, которые смотрят в душу… И если ты замерзнешь, снимут с себя свой джемпер и протянут тебе в руки чашку горячего шоколада. Которые не станут спрашивать, почему тебе так плохо и давать тебе глупых советов, они просто заглянут в глаза. Которые пригласят тебя в театр, а не в клуб. Которые не будут смущаться тебя, если ты неуклюжая, чуть-чуть рассеянная и немножко странная, а будут гордиться тобой. Они научат тебя танцевать, запоминать сходу стихи и, возможно, играть на гитаре или решать в уме сложные задачи. Они не будут врать тебе, что никогда не разлюбят или что ты самая красивая на свете, они будут дорожить тобой молча, без лишних слов. Покупать тебе лекарства когда ты болеешь, отвечать на твои звонки, если ночью тебе не спится, гулять с тобой по крышам и любоваться рассветом. Они покажут тебе весь город, каждый закоулок, ты будешь смотреть на небо и замечать, наконец, как оно тщательно перебирает оттенки. Они заставят тебя почувствовать себя нужной, жизненно необходимой, они всегда будут спрашивать твое мнение, будут целовать тебя на ночь в макушку и иногда даже читать тебе сказки. Может быть, они просто затерялись в толпе, отчаявшись стать кому-то близкими и такими дорогими людьми. Ведь все может быть, правда?
    Почему, знакомишься с человеком, он интересен и вообще в своем роде прекрасен, и даже тебе кажется, что вы можете подружиться (Тане в последнее время казалось, что она много с кем могла бы подружиться, это не потому что ей не с кем дружить, просто в последнее время стала узнавать очень много нового народу). Так вот, а этот гад зовет тебя тут же спать!? Причем каждый второй. При этом особенно обидно, когда человек тебе симпатичен.
    Она замечала за собой некие социопатические настрои, но все больше разочарований… буквально с каждым днем…
    Нет, она, как натура темпераментная, уже не отрицала возможность интимных отношений с новыми знакомыми, как это было буквально месяц назад, но предпочла бы, чтобы всё прошло естественно, через все условности и прелюдии, и не оскорбило бы её нравственное чувство.
    Вот бывает, что встретишь человека, и чувствуешь такое, что вы могли бы быть лучшими друзьями или может это даже любовь, ну по крайней мере вы могли бы быть приятелями. И ты чувствуешь, что этот человек, он такой же, как ты в какой то мере. И что все может быть прекрасно. Но вы расстаетесь по определенным обстоятельствам. В общем ы-ы-ы-ы… так обидно! Андрей… мой любимый Андрей… Зачем расстояния разделяют нас?
    Под влиянием настроения изголодавшаяся Таня написала пост в Живом Журнале:

    Posted at provokatsia.livejournal.com:

    «Жуууууткие угары… Милое утро у Толика, с миньетом и ячницей, обернулось пихач-пати у него в квартире. Целый день мы валялись в кровати вместе с Толиком и его другом, смотрели фильм про порнофильмы „Boogie Nights“, глушили неизмеримое количество нефильтрованного пива и как вы думаете, чем всё это могло обернуться???)) Хех, каждый раз, когда друг Толика выходил из комнаты, Толик снимал с меня какую-нибудь часть одежды и по итогу к очередному возвращению друга я была уже совсем обнажена) Толик улыбнулся, мы включили музыку и начали танцевать втроём… Танцы обернулись оральными ласками, оральные ласки двойным проникновением, двойное проникновение неописумым оргазмом. Отлично повеселились, каникулы ж ведь. Хех, ну а сейчас все прямо с ума посходили с этими праздниками. На днях у меня был секс с другим мальчиком помоложе, да такой секс, что под конец я просто плюхнулась на кровать и выдохнула „ну, с прошедшим 23-им тебя“, на что он отдышался немного и ответил „Ага, и тебя с наступающим“)) PS: В общееем, чёрт, когда же мне надоест так трахаться?)) С весной вас, дорогие, надеюсь у вас тоже всё кипит и бурлит.
    PSS: Ох уж с этими мужскими праздниками, Ѯαеб@лась я всем минеты делать!… в общем да, вас тоже виртуально поздравляю!!! Кто-то из вас защищал Родину, кто-то просто в любой ситуации был настоящим мужчиной… Без Вас нам в любом случае никак!!! Поэтому всех целую, ещё раз с прошедшим. Провокация)»

Глава 22

    Компаньоны торопили Андрея с возвратом НДС по экспортным сделкам с Латвией, и он чтобы не терять лицо, был вынужден внести в кассу свои деньги в размере 200,000 рублей в расчете компенсировать эти средства, когда Ренат добьется от налоговой реального возврата НДС на расчетный счет.

Глава 23

    До недавних пор Таня думала, что её трудно удивить. Хотя ей говорили, что это не так, что в жизни много прекрасного и удивительного, что у неё все впереди. Её удивил факт того, что человек уже пригласил её просто прогуляться и показать завораживающую панораму Волгограда, открывающуюся в мокром асфальте набережной. Этим человеком оказался Ренат. Дождь помог им увидеть нечто большее друг в друге и в окружающем, чем если бы это была сухая волгоградская весна. Промокшая обувь, промокшие ноги, немного забитый нос, один черный зонт на двоих, Царицынский мост, улица Чуйкова, набережная… То, что она хотела: ни капли, ни намека на приставания, только один раз он позволил себе взять её за руку. Это не замуты с пьяной вечеринки, не массаж в бане под шофе, это вам не спать с каким-то мерзким хачиком в своей постели… о чём рассказывают одногруппницы в институте. Это проявление светлых чувств и Танина попытка очиститься от лживой скверны, которой пропитан Андрей и которая, как липкая слизь переходит на неё. Это закономерно, что есть люди, которых воспитали по-другому. Но на самом деле, все намного проще… Как говорила лучшая подруга Лена, люди состоят из денег и секса, если нет чего-то – тянет на романтику. Но у Тани есть и то и другое, а теперь ещё и третье – романтика. Оказывается, не всё потеряно, и в отношениях можно удивить.
    И Таня тихо радовалась из-за этого. Сколько положительных эмоций может доставить поломка машины у шофёра, Афанасия Тишина, который развозил их по домам из кардиоцентра после работы и сломался в Ворошиловском районе. И Ренат вместо того, чтобы поймать такси, вдруг предложил пройтись пешком. Господи, как давно она не гуляла в родном городе с молодым человеком среди бела дня – так, что многие удивлялись: как, такая красивая девушка и всегда одна! Обеспеченный, но такой женатый Андрей много мог чего позволить, – очень много, но не мог сделать такую казалось бы обычную вещь, как выгул любимой девушки по центру города.

Глава 24

    Войдя в офис Совинкома, Ренат, едва удостоив кивком присутствующих сотрудников, стремительно прошёл на директорскую половину. Так и есть – Таня уже на месте, приехала раньше него. Она сидела за приставным столом, и, перебирая бухгалтерские документы, подносила чеки, на которых был очень мелкий шрифт, к своим красивым глазам, внимательно рассматривала цифры, и заносила их в ноутбук. Понаблюдав за ней, даже несведущий человек сообразил бы, что девушка занята не своим делом.
    Изначально Андрей поручил ей наладить внятный управленческий учёт – это означало, что ей необходимо освоить программу 1С и уметь интерпретировать все цифры и составлять толковые отчеты гендиректору. Раньше это делала Лена Гусева, но она уволилась. В 1С не заносились сведения о комиссионных для клиентов, суммы возвратов заведующих отделениями кардиоцентра и многие другие данные, не предназначенные для широкой огласки. Андрей поставил задачу: сводить в какой-нибудь одной программе всю эту информацию и доходчиво ему объяснить, как эта система работает, чтобы он в любой момент времени мог получить информацию о финансовом положении фирмы. Самостоятельно он эту программу освоить не мог. Ирина была слишком занята, чтобы заниматься ещё и учётом. Родной брат, Максим, восстановился в мединстиуте и не успевал следить за всеми событиями на фирме, он бывал в офисе нерегулярно, наездами. На фирме никого не оставалось, кому можно доверять на 100 %. И Андрей привлёк Таню. Поначалу она ворвалась и почти что уяснила, что от неё требуется, но потом что-то пошло не так.
    Ренат посмотрел на неё с тем мрачным видом, который лучше всяких улыбок говорит о любви. Она взглянула на него с чуть-чуть насмешливой гримаской, слегка прищурив серо-зелёные глаза. Ей приятно было сознавать себя любимой, и если бы её спросили, ждёт ли она какого-то признания либо решительных действий, она не смогла бы внятно ответить.
    Ответив на его приветствие, она притворилась, будто вся ушла в работу. Ренат смущенно заметался между разложенным на приставном столе папками, оставленными им вчера, и директорским столом. Поставленная им задача – соблазнить Таню, казалась теперь гораздо более трудной, чем месяц назад, когда он окончательно понял, что влюбился. Боже, как уверенно он чувствовал за своим компьютером, когда писал ей электронные письма, находясь за две тысячи километров от неё, как он был неистов и полон страсти наедине с самим собой… и каким беспомощным чувствует себя сейчас! Даже на людях – в городе ли, или в офисе среди сотрудников, и то легче, чем когда они вот так вдвоём.
    Таня старательно всматривалась в цифры и что-то набивала, лишь бы стучать по клавишам. Этакая трудолюбивая кокетка.
    – А где приход по аптеке на Еременко за январь? – громко спросил Ренат, обращаясь на другую половину офиса.
    Сверкнув глазами, Таня поправила темно-шоколадные локоны, выбившиеся из-под обода.
    – Да вот же!
    И она ловко извлекла нужную папку из груды сваленных в кучу документов. Из-за шкафов, с людской половины, ответа не последовало. Всецело поглощенный одной целью, в настоящий момент устроившейся за ноутбуком, Ренат отложил в сторону объяснение с Андреем по поводу аптечного проекта, на автомате выполнял рутину, отчеты составлялись кое-как.
    – Кстати! – обойдя вокруг стола, он полошёл к Тане, склонился над ней. – Здесь же есть данные аптечного прихода?
    Она одарила его божественно-шаловливой улыбкой:
    – Давай посмотрим…
    И стала тыкать на все кнопки подряд. Если Ренат вообще ничего не смыслил в бухгалтерской программе 1С, то Таня знала, что у неё ограниченные полномочия и она с этого компьютера не может посмотреть проводки, касающиеся розницы.
    – Что это за непонятный регистр? – сказала она, продолжая стучать по клавишам, открывая и закрывая все проводки подряд.
    На другой половине офиса как минимум двое сотрудников, бухгалтер и секретарь, могли дать исчерпывающий ответ по любому бухгалтерскому вопросу. Но Рената и Таню в данный момент не интересовала бухгалтерия.
    Танина грудь вздымалась под тонкой блузкой словно от переизбытка нежности; взгляд, дыхание, трепет плоти – всё в ней говорило сердцу и сулило любовь. Ренат не умел притворяться. Да и любовь, придавая смелость, побуждала его быть откровенным.
    – Ты прочла моё последнее письмо?
    Она моментально свернула программу 1С, открыла электронную почту. В последнем послании он, помимо комплиментов, направил ей несколько ссылок на иностранные госсип-сайты.
    Он ещё ниже наклонился над ней: её локоны коснулись его щеки. Руки их встречались, скользя по клавишам клавиатуры, их дыхание смешивалось. Ренат испытывал в эту минуту бесконечную радость, но, чувствуя Танины губы так близко от своих губ, он побоялся сделать что-то не так и испортить отношения, и быстро отстранился.
    Он нравился Тане – высокий, широкоплечий, мускулистый, с выразительными карими глазами, грубоватым, не лишенное приятности лицом с выступающими скулами, густыми черными волосами («прямо грива» – думала она). Особенно великолепными она находила его выступающие клыки. А его осанка, холодный вид, суровость обращения, уверенная речь, свободная от всякой лести!
    …Но всё это в прошлом. Любовь сделала его совсем робким. Куда подевались его непринуждённые, немного вольные шутки! В эту минуту Таня находила, что Ренат слишком сдержан. А она не была поклонницей мужской скромности: её нравственное чувство нисколько не было бы задето, если бы мужчина, уступив голосу страсти, удовлетворил свои желания. В данном эпизоде с Ренатом дело обстояло именно так – ведь у них уже достаточно долгая история общения, чтобы можно было бы выйти на более высокий уровень отношений.
    Он отошёл, и, не зная как продолжить разговор, направился к директорскому креслу. Таня открыла программу 1С, и продолжая думать о Ренате, принялась заносить данные по комиссионным, которые ей дал Андрей.
    – Знаешь, Ренатик, – вдруг сказала она, разом прервав ход своих мыслей и работу, – на Экссоне клиентам платят комиссионные за вычетом процента за обналичивание, тогда как клиентам Совинкома Андрей носит откаты копейка в копейку.
    – Это его проблемы, – ответил он с мрачным одушевлением.
    Пододвинув себе калькулятор, Таня углубилась в подсчеты. Наконец, она вывела цифру:
    – Ничего себе! На сэкономленные деньги он мог бы купить приличную машину!
    Послышался голос Ирины, которая вошла в офис и привела в движение всех, кто в нём находился. Раздался шум отодвигаемых стульев, стук клавишей по клавиатуре, звук отодвигаемых ящиков тумбочки; принтер как бы сам собой начал выплевывать напечатанные документы. Отдавая приказания, задавая вопросы сотрудникам и одновременно отвечая на их вопросы, Ирина пересекала людскую и двигалась в направлении директорской половины, где притаились Ренат с Таней.
    Оказавшись там, Ирина, а вместе с ней двое менеджеров, увидели любовницу шефа и его двоюродного брата погруженными в работу, зарывшимися в бумаги – рабочая идиллия.
    – Какую рентабельность ты заносишь по Эгамеду? – обратилась Ирина к Тане.
    Удивительно, но Таня знала эту чехословацкую фирму, дистрибьютором которой являлся Совинком, и даже помнила условия контракта.
    – 25 %.
    – Запиши, что они нам скинули ещё 10 % при условии, что мы будем оплачивать вовремя.
    Ирина сделала ещё пару уточнений и несколько минут пообщалась с Таней по поводу управленческого учета, в налаживании которого была заинтересована не меньше, чем Андрей. После чего подступила к отрешенному от всего, с опустевшими глазами Ренату:
    – Когда, наконец, ты разберёшься с Ярошенко, он вконец оборзел!
    И вывалила на него целую кучу фактов, о которых он не имел ни малейшего понятия: перерасход по ремонту, необоснованно высокая смета на ремонт помещений, информация от дистрибьюторов о том, что Ярошенко берёт у них откаты, и многое другое.
    И Ренат был вынужден покинуть милый офис и, созвонившись с Ярошенко, выехал на встречу с ним.

Глава 25

    Её желания, сомнения, новые впечатления, соединившись вместе, превратились в гремучую смесь, и вместо того, чтобы позвонить Андрею и поговорить с ним, как планировала, Таня написала пост в Живом Журнале:

    Posted at provokatsia.livejournal.com:

    «Я всегда была опасной девушкой, но эта весна просто снесла мне башню. Вторые выходные подряд я совершенно случайно встречаю на своём пути москвичей, которые приехали потусоваться в Волгоград, и всё. На сутки как минимум они уносят меня в нереальный мир, уезжают и Таня ходит с затуманенным эйфорией мозгом целую неделю…до следующих выходных, блин) На этот раз я от того, что все мне надоели, пошла в клуб одна и почти трезвая. Вот что к чему? *уй пойми. Но дело уже было под утро, я уже и натанцевалась, и немного выпила, но всё же от предложений куда-либо поехать отказывалась… пока не встретила парня с девушкой из Москвы, которые сфотографировали меня, а потом пригласили к себе. Не совсем осознавая, что я вообще делаю, я почему-то сразу согласилась. Мы сделали пару дорожек в машине и поехали к ним. Я даже сейчас не могу описать всё словами, настолько они беспомощны перед тем, что вообще произошло. В принципе, если сказать по-простому, мы около 16ти часов провели вместе, употребляя амфетамин и занимаясь сексом втроём. Но это только слова. Они не могут передать ни нашего первого с девочкой поцелуя под прицелом фотоаппарата мальчика, ни всех наших сумасшедших взглядов в душе, которые длились вечно и сводили с ума, ни всех эмоций и чувств, которые мы испытывали друг другу… Слова вообще ничего не могут описать из той ночи. Пусть это останется за вашей фантазией. Могу лишь сказать, что это было настолько восхитительно и красиво, что задумываться о том, правильно ли это, никому и не приходило в голову…»

Глава 26

    На эту поездку в Волгоград Андрей возлагал большие надежды. Владимир Быстров разрешил пропустить несколько рабочих дней на Экссоне (обычно Андрей ездил в Волгоград по выходным). То была защита своих инвестиций – Владимир и Игорь ссудили Андрею деньги под процент, и, конечно же, понимали, что ему необходимо чаще бывать на своей волгоградской фирме, чтобы как следует всё контролировать. Кроме того, на Экссоне всех волновал вопрос возврата НДС – объём экспортных поставок возрос, и поскольку компания зарегистрирована в Волгограде, то необходимо решать вопросы с налоговой инспекцией, в которой она состоит на учете. А судя по отчетам Рената, которого специально отправляли в Волгоград для инспекции, всё складывается наилучшим образом, экспортный НДС вот-вот возместят, поэтому в Волгограде всего-то нужно – оказать уважение первым лицам (отнести комиссионные этим важным людям и обсудить с ними моменты, которые нельзя доверить исполнителям), на это хватит одного дня, после чего можно куда-нибудь поехать с Таней… Сочи, Гагра… выбор достаточно велик, главное есть с кем и на что.
    Выбирая ей подарок (Андрей прилетал в Волгоград аккурат в день её рождения), он обошёл массу торговых точек, у него уже мозги встали набок, когда, наконец, в одном ювелирном магазине он увидел украшенный изумрудами крест белого золота из колекции Carrera y Carrera. И он, облегченно вздохнув, оплатил покупку.

Глава 27

    Сколько уже было ситуаций, схожих с последним скандалом в кардиоцентре, из-за чего Андрей потерял сто тысяч, а он всё никак не мог отработать механизм материальной ответственности работников, причинивших фирме экономический ущерб. Эти людишки за год столько не нарабатывают, чтобы возместить директору убытки. Андрей неоднократно издавал приказы о материальной ответственности, сотрудники расписывались на них: «Ознакомлен и согласен», но когда дело доходило до дела, возникали неожиданные сложности и хозяину приходилось самому расплачиваться за просчеты своих людей. Так обстояло с Леной Николовой, когда она неоднократно проштрафилась и заказала по оплаченным счетам товар у поставщиков дороже, чем он был указан в счете уже для клиента. Это обнаружили уже после того, как товар был отгружен и выплачены комиссионные клиенту и ответственному менеджеру, в чьем ведении этот клиент находился. Но Андрей не смог наказать Лену, так как её заслуги перед фирмой были очень велики и нанесенный ею урон был ничтожен по сравнению с её заслугами.
    И так по каждому конкретному случаю – обязательно находились причины невыполнения своих же собственных приказов.
    В ситуации с проверяющими кардиоцентра собрали комиссию (как это Андрей прописал в приказе) – заместитель директора, коммерческий директор, бухгалтер (второй бухгалтер), и секретарь, которая была свидетелем происшествия. Они составили акт, коим установили факт нанесения фирме убытков в размере ста тысяч рублей. Ну и что с этим актом делать, как получить по нему компенсацию за ущерб?!
    Можно писать какие угодно приказы, но если нет возможности заставить их выполнять, то всё это приказо-творчество – пустая трата времени. А с другой стороны, можно не писать никаких приказов, и заставить людей дрожать перед собой, если не в тягость применять к ним «особое обращение» – а по-другому никто не понимает.
    Что касается провинившейся бухгалтерши, то она упорно не хотела увольняться и даже требовала какие-то компенсации. Поскольку всё вокруг бурлило – комиссии, разбирательства – то Андрей из осторожности не стал её люстрировать сам, а предоставил это недавно назначенному Ярошенко. Тот был рад стараться и вытолкал бухгалтершу из офиса буквально пинками и бросил вдогонку в коридор её вещи. Это было именно то, что хотел Андрей.
    Относительно скандала в кардиоцентре – это стало предметом обсуждения на приеме у главного врача, Станислава Анатольевича Халанского, во время очередного приезда Андрея в Волгоград в начале марта. К обычным четырем конвертам (5 % от суммы которую кардиоцентр перечислил Совинкому за поставленную продукцию – эти деньги главврач распределял среди заведующих, большую часть оставлял себе; 3 % – полностью оставлял себе, об этих деньгах никто в кардиоцентре не знал; 10,000 рублей – неофициальная аренда; 30,000 рублей – доля с аптечной выручки) Андрей прибавил еще один, в котором находилось 1,500 долларов – на заграничную поездку (по договоренности Халанский раз в год получал такую сумму на отдых). Обычно отпускные выплачивались перед отпуском – в августе, но ввиду чрезвычайной ситуации стоило оказать уважение заранее.
    Пробежав глазами расшифровку платежей (Андрей на отдельном листе расписал все платежи кардиоцентра с указанием дат и номерами платежных поручений), Халанский скомкал лист и выбросил в мусорное ведро, смахнул конверты в верхний ящик письменного стола, и спросил:
    – Вас не слишком затрудняет… Андрей… то, что вы нам столько платите?
    Андрей высказался в таком духе, что из-за тотальной загруженности уже путает времена года и в частности попутал март с августом, поэтому выдал на отдых заранее.
    – Ты, Андрей Алексеевич… – Халанский упорно говорил «Андрей Алексеевич» вместо «Андрей Александрович», – ты широко размахнулся, да… А ведь всех денег не заработаешь. Есть очень хорошая поговорка: жадность фраера сгубила, да… Можно брать понемногу, но на постоянной основе, и тогда всё пойдет как надо. У вас тут в кардиоцентре очень приличный бизнес, ты только посмотри: в среднем мы перечисляем на Совинком по три миллиона в месяц. Это очень хорошие деньги. Плюс аптека. На одном этом можно жить припеваючи, да…
    – А… Станислав Анатольевич… вы понимаете, мне нужны большие обороты, чтобы получать у производителей хорошие скидки – это касается как расходных материалов, так и медикаментов. С одного потребителя не получишь столько выручки, чтобы дали хорошую скидку. Вы посмотрите: мы отгружаем вам продукцию по официальным ценам производителей, без накруток и живем только на скидках.
    – То есть, Андрей, вам нужны обороты, чтобы производители давали вам скидку и вы могли поставлять кардиоцентру товар по низким ценам? И для этого вы наращиваете бизнес в других регионах?
    – Именно так.
    Заговорили о недавнем происшествии. В этом деле всплыли новые подробности. К радости Андрея, виноватыми оказались не только его люди. Бухгалтеру Совинкома позвонила Мария Станиславовна Дорецкая, заведующая оргметодотделом кардиоцентра, в чьи обязанности входила организация и проведение тендеров по закупкам расходных материалов, медикаментов и оборудования. Она предупредила о встречной проверке и попросила, не таясь, показать проверяющим абсолютно ВСЕ документы, касающиеся конкурса котировочных заявок. Это была подлая подстава – Дорецкая прекрасно знала, что новая бухгалтерша Совинкома, старая калоша, пришедшая на смену Гусевой, плохо разбирается в реальном устройстве мира и действительно покажет проверяющим всё, что находится в сейфе. У неё и полномочий таких не было – общаться с посторонними людьми. По всем вопросам Дорецкая контактировала с Леной Николовой и Ириной Кондуковой, а после увольнения Лены – только с Ириной. Заведующей оргметодотделом был известен номер мобильного телефона Ирины, но она не воспользовалась им а позвонила тому, кто гарантированно провалит дело.
    В разговоре с главврачом Андрей упирал на то, что слив инсайдерской информации произошёл по вине Дорецкой, а сотрудники Совинкома в точности исполнили то, что им было сказано заместителем главврача кардиоцентра, ибо для них это авторитет гораздо больший, чем собственное начальство.
    – Но почему она так поступила? – удивился Халанский.
    Андрей знал, но промолчал – и так уже достаточно торпедировали Дорецкую, эскалация конфликта только повредит. Дело в том, что она упорно лоббирует фирму «Биохиммед», хозяином которой является Курамшин, её одноклассник. В своё время у него были все шансы занять место Совинкома, и ему предлагали переехать в кардиоцентр еще до того, как там появился Андрей, но Курамшин упустил свой шанс. И теперь он пытается потеснить Совинком, используя агента влияния – свою бывшую одноклассницу.
    Заведующий рентгенологическим отделением, которому Дорецкая навязывала Биохиммед как поставщика рентгенпленки, рекомендовал Андрею плотно заняться ею: «Чпокни ты её – для пользы дела!» Но это была конечно жесть.
    Андрей изобразил на своем лице участие:
    – Понимаете, Станислав Анатольевич, своим демаршем она подставила прежде всего себя и вас. Нам-то что, у нас частная фирма, как хотим так и работаем. А вам как госучреждению нужно соблюдать все правила. Именно ради вашей репутации я вышел на заместителя губернатора и урегулировал вопрос – правда пришлось поиздержаться.
    – Сколько? – Халанский потянулся к верхнему ящику стола, куда упрятал конверты.
    – Нет, нет, не стоит – общее дело делаем.
    – Тогда я переведу вам больше чем обычно в следующем месяце, чтобы вы могли компенсировать потери.
    Проводив Андрея до двери, Халанский пожал на прощание руку:
    – Будем работать!
    Спустившись в свой офис, Андрей занялся текущими делами: отгрузки, обсуждение заявок, взаиморасчеты, поставщики и так далее, а после обеда отправился в отделения кардиоцентра – рентгенология, рентгенхирургия, лаборатория, реанимация, отделение нарушений ритма. До сих пор все заведующие практиковали возвраты – то есть экономили расходные материалы, передавали их на Совинком, который повторно отгружал их кардиоцентру, а при поступлении оплаты за них получали их стоимость за вычетом определенного процента (с каждым заведующим по поводу процентов Андрей договаривался отдельно). Самым вменяемым был Маньковский, заведующий реанимационным отделением, а самым жадным – Калымов, заведующий рентгенхирургией, вытребовавший себе 90 % и упорно не желавший уступать. Для Совинкома такое сотрудничество было не только опасным, но и убыточным, так как Андрей выплачивал Халанскому 8 % со всех перечисляемых сумм, и по сделкам с Калымовым на кармане оставалось какие-то 2 % (а если учитывать налоги и офисные издержки, то фирма выходила в минус), тогда как при нормальной официальной продаже расходных материалов чистая прибыль достигала 40 % (в среднем 20 %). Хорошо ещё, что продажи дорогостоящих расходных материалов в его отделение стабильно росли, а доля возвратов уменьшалась.
    Оставалась проблема, связанная со стентами (стент – специальная, изготовленная в форме цилиндрического каркаса упругая металлическая или пластиковая конструкция, которая помещается в просвет полых органов и обеспечивает расширение участка, суженого патологическим процессом, стент обеспечивает проходимость физиологических жидкостей, расширяя просвет полого органа в частности коронарной артерии). Калымов вышел на поставщиков дешевых китайских стентов, он получал от них товар, передавал на Совинком, который отгружал стенты кардиоцентру, а когда кардиоцентр оплачивал товар, Андрей обналичивал деньги и отдавал Калымову за вычетом 10 %. Иногда для экономии времени Калымов даже не утруждал себя передачей продукции и относил в аптеку кардиоцентра накладные Совинкома с подписью: «Товар получен». (что было причиной разбирательств и скандалов – пронырливая Дорецкая влезла и сюда и докладывала главврачу, что кардиоцентр платит Совинкому за товар, который не принимала аптека и который никто не видел. Но Калымов однажды жестко поговорил с ней, и с тех пор она боялась слово лишнее сказать в его адрес а за глаза стала называть «хам трамвайный»).
    Китайские стенты были откровенно левой продукцией, не сертифицированной на территории России (сертификаты приходилось подделывать), а задвигал их Калымов по ценам Джонсона – по $1,500-2,000 за единицу. И главная опасность состояла в том, что случись какое осложнение, при разбирательстве всплывёт вся подноготная и на участников схемы заведут уголовные дела. В кардиоцентре был свой морг, каждый летальный случай разбирался на комиссии, и то, что патологоанатомы и эксперты размотают весь клубок – сомневаться не приходилось. Нарушение на нарушении – взять хотя бы то, что согласно письма, которое Давиденко подписал у губернатора, Совинком имел право поставлять без конкурса продукцию «Cordis», «Ethicon», «Amplatzer», «Guidant» (первые две торговые марки принадлежат компании Джонсон и Джонсон), и китайские стенты задвигали под эту марку вне конкурса, и если это обнаружится при очередной проверке, пострадает главврач. Который конечно же, не погладит по головке хозяина Совинкома. А непробиваемый Калымов выкрутится при любых раскладах – Андрей был уверен на 100 %. Поэтому он предостерегал Ирину, порывавшуюся пойти к главврачу и настучать на оборзевшего заведующего рентгенхирургией: «Ира, угомонись, Шрэк будет последним, кого вышвырнут из кардиоцентра, а первыми будем мы!» (Калымов был поразительно похож на Шрэка – такой же красивый, но только не зеленый, и за глаза его так и прозвали: Шрэк).
    В этот раз в разговоре с Калымовым Андрей робко поднял волнующий его вопрос: как быть с продвижением стентов Cypher производства Johnson & Johnson? И вообще с продажами другой продукции Джонсона, ведь показатели неприлично низкие из-за возвратов и реализации левых китайских стентов. Представители Джонсона неоднократно отмечали трагическое несоответствие объемов операций (эти данные не являются секретом) цифрам продаж. И резонно спрашивают: у кого, если не на Джонсоне, кардиоцентр закупает материалы?!
    Кроме того, Калымов как opinion-leader получает на Джонсоне деньги, ему оплачивают заграничные поездки, компания начинает сомневаться, насколько разумны инвестиции в такого промоутера.
    Выслушав Андрея, Калымов невозмутимо ответил:
    – Всё ништяк!
    И подлил Андрею коньяку (запершись в кабинете заведующего, они устроили небольшой фуршет). И хозяину Совинкома пришлось согласиться с такой точкой зрения.
    Андрей вернулся в офис в начале седьмого под градусом (в лаборатории напоили водкой, а Калымов накачал коньяком). Все ушли, остался один только Ярошенко, чтобы обсудить аптечные дела. Он начал с жалоб на заведующую аптекой кардиоцентра, Златьеву Светлану Сергеевну, после чего предложил централизовать закупки для всех аптечных пунктов и делегировать полномочия по закупкам заведующей аптекой на улице Еременко в Краснооктябрьском районе. Андрей ничего на это не ответил, и Ярошенко подал на подпись смету на ремонт аптеки на улице Ухтомского.
    – Сто восемьдесят тысяч?! – Андрей от удивления раскрыл рот.
    Придя в себя, он взялся за изучение сметы, самым непонятным моментом в которой оказался пункт «Пожарная и охранная сигнализация» стоимостью 85,000 рублей.
    – Мы здесь в кардиоцентре заплатили пожарникам пять тысяч, и они нам подмахнули все подписи, – сказал он. – Какого хера в какой-то дыре я буду платить 85,000, если один хрен потом платить пять тысяч за подписи?
    Но Ярошенко внятно растолковал по каждому пункту. Во-первых, необходимо отгородиться от общего зала (под аптеку арендовано 70 квадратных метров в магазине, хозяин которого готов сдать всё помещение, но у него взяли столько, сколько по законодательству положено для открытия аптечного пункта), заказать торговое оборудование, вывеску, что касается сигнализации, то она абсолютно необходима – вокруг рабочие кварталы, пьянь, гопота, и мало ли что случится.
    Андрей отложил вопрос по этому пункту и взялся за другие. Самым лучшим объектом была аптека № 256, находящаяся в Кировском районе в проходном месте – рядом остановка и рынок. Аптека занимала весь первый этаж пятиэтажного дома и имела статус «межбольничной» – там имелся специальный рецептурный отдел по приготовлению порошков, мазей, стерильных растворов и эта продукция была востребована в больницах района – то есть имеются постоянные покупатели. Кроме того, на базе аптеки была оптика. Правда, помещение убитое, а оборудование устаревшее – всё требовало ремонта и модернизации.
    Аптека № 19 в горсаду также была в плачевном состоянии, к тому же находилась в невыгодном для аптечного бизнеса месте. Сюда просился ресторан или бистро – рядом парк, полно отдыхающих, да и площадь позволяет – двести квадратных метров.
    Два миллиона рублей – столько зарядил Ярошенко на ремонт 256-й аптеки и покупку нового оборудования.
    – С-сколько?! – ахнул Андрей.
    И предложил не заниматься ерундой, а начинать работу в этом пускай убитом помещении – там ведь есть прилавки, стеллажи, можно торговать и так. А дальше по обстоятельствам, как пойдет выручка – брать из этой выручки на ремонт. Ведь работают остальные переданные горздравотделом пять точек без ремонта, и совершенно нормально работают.
    – Так что с централизацией закупок для аптек? – спросил Ярошенко вот уже пятый раз за время беседы.
    – А что с централизацией закупок…
    Тут у Андрея запищал телефон. Проверив, он чертыхнулся – в кардиоцентре была плохая связь, сигнал то пропадал, то появлялся, и оказывается мобильный телефон всё это время был вне зоны доступа, и Таня, у которой сегодня день рождения, звонила несколько раз – пришли сообщения о пяти пропущенных вызовах. Андрей посмотрел на часы – он уже час как должен быть в кафе «Обломов», где Таня празднует день рождения. Причем не простое, а двадцатилетие – юбилей!
    Он вышел из-за стола, подошел к угловому окну, где сигнал был лучше, и набрал её. Неожиданно связь прервалась.
    – Мегафон здесь плохо ловит, – сказал Ярошенко.
    Андрей повернулся к нему.
    – Да? А у тебя какой оператор?
    – У меня СМАРТС, – Ярошенко поднялся со стула, подошёл к Андрей и услужливо протянул свою трубку.
    Андрей набрал Таню с мобильного телефона Ярошенко. Действительно, СМАРТС в этом месте брал гораздо лучше. Дозвонившись, Андрей стал извиняться, сказал, что разбирался с проблемами, связанными со скандалом в кардиоцентре. Сказав, что сейчас мигом приедет, отключился, отдал Ярошенко трубку, вернулся на своё директорское место и стал собирать со стола бумаги и запихивать их в портфель. Чувствовалось напряжение Ярошенко, во что бы то ни стало стремившегося узурпировать право закупок для всей аптечной сети, ждавшего сейчас одобрения хозяина, но Андрей встал в ступор – как всегда, когда на него пытались надавить. Не вникая в суть дела, он чувствовал подвох и сопротивлялся чисто интуитивно.
    Когда они вышли на улицу и дошли до машины Ярошенко, старенькой зеленой жигули 99-й модели, Андрей подбодрил угрюмого исполнительного директора:
    – Ничего, Димон, придумаем что-нибудь. Вообще я слышал, что это неэффективно – централизованно заказывать для нескольких розничных точек. Тот, кто заказывает, не может отслеживать всю конъюнктуру, это может сделать только человек на месте.
    Ярошенко моментально отреагировал:
    – Ну так пускай фармацевты на местах присылают мне заявки, я их буду суммировать и заказывать товар у поставщиков.
    Андрей не нашелся, что ответить и молчал всю дорогу до кафе «Обломов», которое находится на набережной. Нужно было что-то сказать – «да» или «нет», но он по-садистски замял тему и оставил своего заметителя мучаться догадками. Старенький жигуленок резко рванул с места, едва Андрей, выйдя, хлопнул дверью.

Глава 28

    Войдя в заведение, Андрей первым делом направился к Тане – компания располагалась за дальним столом у окна. Подойдя, поцеловал её, вручил подарок, бархатную коробочку, однако тут же её забрал, и, раскрыв, извлёк цепочку с крестом и под аплодисменты собравшихся надел её имениннице на шею… и тут вспомнил, что это, хоть и дорогое ювелирное изделие, но уже третий по счёту крест, который он дарит ей. Таня была взвинчена из-за его опоздания – на глазах её друзей это выглядело так, будто её публично обвинили в том, что она остаётся сухой во время секса. Он попросил прощения за задержку, которую объяснил серьезными проблемами в кардиоцентре.
    – Ты где успел напиться? – недоверчиво спросила она, почувствовав запах алкоголя.
    – С Халанским, – ответил Андрей. – Поэтому не мог от него так сразу отвязаться – пришлось тусить с ним, чтобы замять скандал. Прости, Танюш.
    Объяснившись, он поздоровался с собравшимися гостями, – девушкам кивнул: «Привет», парням пожал руку. Ему и раньше доводилось бывать в этой компании, чаще других он встречал Лену Калашникову и её жениха Сергея Волкорезова – то были Танины одноклассники и её лучшие друзья. Андрей уселся рядом с Таней, но ненадолго – ему налили штрафную, и он поднялся чтобы произнести тост:
    – Каждая дорога имеет два конца: будничный и праздничный. Для меня Таня – это роскошный подарок судьбы. С ней всегда праздник и никогда не бывает будней. За тебя, Танюш, и за наш с тобой вечный праздник!
    Целуя её, он ощущал её такой знакомый и такой родной запах, от которого у него взрывался мозг. И, предвкушая события этой ночи, постарался согнать с лица плотоядную улыбку.
    На некоторое время он завладел вниманием собравшихся своими спортивными туфлями, сначала наблюдательная Лена спросила, почему они разные, не перепутал ли он часом обувь разных пар, и он объяснил, что это такая модель – отделка и цвет рисунка правого и левого ботинка отличаются и вообще ассиметрия сейчас в моде. Это вызвало всеобщий интерес и массу комментариев.
    Поздравления уже отзвучали – до его прихода, и ньюсмейкером номер один стала Сонечка, с невротическим драйвом анализировавшая собственные шашни, а также, куда уж без него, сексуальное взросление. Атмосфере сентиментального идиотизма особую пикантность придавало присутствие брутального Волкорезова, похожего на наемного убийцу из голливудского боевика, и восходящей порнозвезды Марго, экипированной так, будто пришла сюда прямо со съемок порнофильма. Чтобы не портить праздник, уже омрачившийся его опозданием, Андрей изобразил самое активное участие и, вместе со всеми, находился на грани того, чтобы зареветь в три ручья, выслушивая Сонечку. А в конце чуть не расхохотался над её терзаниями – она мучилась вопросом, должна ли рассказывать подруге Вале, что её (получается их общий) друг Костя поведал о своих неприятных ощущениях, как трахнул эту самую Валю – жир клочьями на боках, прыщавые плечи, и всё такое. Ведь Валя – друг, поэтому Сонечка просто обязана ей рассказать, а с другой стороны – Костя тоже друг, и его интересы тоже надо учитывать.
    В то же самое время Марго, белобрысая оторва с шальными глазами, увлеченно рассказывала всем тем, кому была неинтересна Сонечкина Санта-Барбара:
    – …насчет планов – я планирую побороть массу пережитков в современном обществе, но в данный момент я преследую только одну задачу: освобождение женской сексуальности. Хочу рассказать совсем молодым девушкам, что секс – это нормально. Нет ничего страшного в том, что ты шлюха. Никто тебя за это не осудит. Ненавижу феминисток второй волны и ведущих вроде Тары Бэнкс, которые считают, что все порноактрисы попали в бизнес только из-за того, что когда-то стали жертвами сексуального насилия. Эти долбаные знатоки говорят то же самое и про моделей, которые снимаются обнаженными – типа девочки раздеваются не потому, что порочны, а потому, что в детстве их тиранил папин собутыльник. Полный бред. Я например, никогда не становилась жертвой насилия против своей воли. Я извращенка, иногда практикую садо-мазо игры, и если стараюсь разобраться с каким-то проблемами посредством порно, то эти проблемы связаны только с обществом, которое не хочет откровенно говорить о сексе.
    Выслушав Марго, Андрею захотелось немедленно добиться освобождения Таниной женской сексуальности. Он радовался встрече со своей подругой, любовался ею, но в присутствии её друзей вечер переставал быть томным.
    – Хочешь, я отдам тебе домен razgon.name, или другой razgon – в других доменных зонах: us, su, biz, net. Ты хотела сделать сайт светских новостей – пожалуйста, я найду программистов.
    Таня оживилась:
    – Домен в честь твоей фамилии…
    – Как бы да.
    – Я не могу иметь такой сайт с фамилией Кондаурова… Мне нужна фамилия Разгон…
    Андрей не нашелся, как отреагировать на этот проброс, и она спросила:
    – Скажи, почему ты мне не пишешь письма по электронной почте?
    – Но мы созваниваемся по несколько раз в день!
    – Звонки это одно, а письма… это так романтично.
    Ближе к концу мероприятия позвонил Ярошенко.
    «Да что этому придурку надо?» – раздраженно подумал Андрей, нажимая зеленую кнопку телефона. Исполнительный директор жаждал встречи, думая, что хозяин уедет и в этот приезд уже не удастся его увидеть.
    – Но у меня тут праздник! – попытался отвестисть Андрей.
    Но Ярошенко вцепился в ухо, как клещ: «Пожалуйста, Андрей Александрович, на одну минутку, я буду ждать возле ресторана хоть до утра!»
    Когда вышли на улицу, зеленая 99-я стояла напротив входа. Завидев гендиректора, Ярошенко выскочил из машины и подбежав, изогнулся:
    – Садитесь, я подвезу.
    – Да нам тут идти всего два шага!
    Дул пронзительный ветер, поднимая полы пальто. Таня, поёживаясь от холода, прижалась к Андрею. И он нехотя скомандовал:
    – Ладно, поехали, Банк-Отель.
    – Куда?
    – За углом триста метров – Коммунистичская 40, здание ОПЕРУ Сбербанка.
    Ничего нового Ярошенко не сказал – всё то же вымаливание 100 % контроля за закупками на всю аптечную сеть.
    Как только машина остановилась напротив входа в банк, с обратной стороны которого был вход в гостиницу, Андрей открыл дверь:
    – Ладно, Дим, я позвоню!
    Но тот продолжал тянуть просьбу: аптечная сеть, контроль закупок… и Андрею пришлось довольно грубо оборвать: «Говорю же, не сейчас!»
    – Вы не уезжаете? – Ярошенко выбежал из машины и засеменил вслед за начальником.
    Андрей открыл дверь гостиницы, пропуская Таню вперёд.
    – Завтра… по крайней мере утром буду ещё в городе.

Глава 29

    – Что, не можешь найти подход?
    Он так и не заметил за целый вечер, что она бледна, что под глазами у неё синяки. Он слишком сильно её желал и потому уж не видел её. Он жадно вдыхал её запах, будто хотел вынюхать её всю до конца. И не расслышал саркастической интонации в её голосе.
    Андрей пробормотал что-то соответствующее такому моменту, но слова прозвучали фальшиво.
    – Танюш, я так скучал…
    Он привлек её к себе, но она освободилась из его объятий.
    – Ты мне мешаешь.
    Она сидела на диване и, не снимая платья, пыталась стянуть с себя колготки.
    – Мне не нравится то, что происходит. Ты стал такой самодостаточной фигурой, что тебе никто не нужен, в том числе я. Ты свободно летишь, а я только наблюдаю с Земли маршрут твоего полёта. И меня не устраивает, что моя молодость превращается в старость… пока слава богу зрелость без твоего участия. Вот мы сейчас сидим в гостинице и фантазируем, на какой мы планете. Ведь наша планета начинается с момента возникновения мысли о ней. Ведь так? Вот я мечтаю, что мы находимся там, в нашем доме на море – помнишь, ты обещал меня туда отвезти?! Помнишь?! Но я не хочу просто мечтать, я хочу, чтобы это стало правдой!
    Андрей опустился к её ногам, она ощутила на своём теле его неловкие от нетерпения руки, и, покорная, обессилевшая, не стала противиться, зная, что это бесполезно. В ушах у неё звенело. Звон прекратился, и справа от себя она услышала решительный голос матери: «Таня! Выбрось Андрея из головы – он не будет хорошим отцом для твоих детей!» Тане показалось, что голос идёт откуда-то сверху из чуть брызжущего света, но она не смела повернуть голову. В каком-то непонятном испуге она быстро натянула на колени подол платья.
    Андрей отошёл от неё.
    – Танюш… что случилось? Что не так?
    Она сидела выпрямившись, сжав колени.
    – Андрей… сегодня нам придется побыть умниками. Ты огорчен?
    – Ну конечно.
    – Я тоже огорчена. Но что поделаешь?
    Она встала и подошла к окну. По щекам её катились слёзы. Она долго молча плакала. Андрей, пораженный, стоял поодаль, его словно парализовало и он не знал, что делать.
    Наконец, он подошёл к ней и пылко обнял за талию. Она высвободилась, вся дрожа. Андрей был обманут в своих ожиданиях и разочарован. Подозрительные мысли закружились в его голове. Он не был уверен, что она не изменяет ему, хотя она ничем не возбудила его подозрений, просто он с полным основанием не доверял девушкам вообще. Он стал припоминать все случаи, когда она не отвечала на звонки, а потом перезванивала спустя долгое время, вспоминал другие странные подозрительные моменты, пытаясь таким образом развенчать её и успокоить себя тем, что она заурядная профурсетка, каких тысячи.
    Откинув волосы со своего лба, она сказала:
    – Сейчас я тебе прочту стихотворение.
    Неожиданно преобразившись, выросши, она продекламировала с наивной торжественностью и спокойным простосердечием.
Я любила, я страдала,
Умирала, воскресала,
Я горела, я прощала,
Только счастья не узнала.
Не вини себя напрасно,
Время сделает все ясным,
Я горела слишком страстно,
Одинокая звезда.
Ты мои не понял чувства,
В сердце холодно и пусто,
Оказалось слишком грустно
Жить на свете без тебя…

    Таня обладала таинственным даром перевоплощения и внутренне и внешне. Андрей был под обаянием красивой иллюзии. Перед ним выступала великая актриса.
    – Ты просто поразительна.
    – А ты помнишь, чьи это стихи?
    Он помнил, слишком хорошо помнил. То были Катины стихи.
    Таня села на стул. Её лоб, только что белый, как мрамор, порозовел; она снова стала девчонкой. Андрей подошёл к ней, заглянул в очаровательные серо-зеленые глаза и подумал о своих подозрениях, но уже без ожесточения. Он чувствовал, что любит её не за красоту вообще, а за особую, за её красоту, не такую, как у всех; что он любит её за то, что она живое сокровище, бесценное произведение искусства и предмет вожделения. Он заглянул в её глаза, в которых, словно в озаренной светом воде, плавали как бы крошечные астрологические знаки. Он так глубоко заглянул ей в душу, что она почувствовала, как её всю пронизало током. Она не сомневалась, что он видит её насквозь, и, крепко сжимая его голову ладонями, глядя ему прямо в глаза, она сказала:
    – Ну да! Я ревную тебя к Кате – ты любил её и теперь никого так не полюбишь, как её! Но я всё равно люблю тебя. Таких, как я, немного. Жар-птицы стаями не летают. Ты это знаешь, но не ценишь. Пользуешься мной, моей любовью, чтобы сделать мне больно.
    Отпустив его, докончила:
    – Отвези меня домой.

Глава 30

    Он злился на Таню за то, что она обманула его желания (второй раз – это уже о чем-то говорит! Они живут в разных городах и не так часто видятся, чтобы во время редких встреч «быть умниками»). И решил искать удовлетворения у другой девушки; ему казалось, что его затрудняет только выбор, ибо он не мог решить, которую предпочесть (либо подцепить в ночном клубе или вызвать проститутку), но, вскоре он понял, что его не привлекает ни одна из знакомых девушек, не привлекают даже и незнакомые. Он закрыл окно и подошел к кровати, на которой лежали джинсы и водолазка и, казалось, ждали его, покорно предлагая свои услуги.
    Поразмыслив, он снова облачился в костюм, надел туфли и пальто и отправился в круглосуточный магазин за выпивкой. Официальная одежда была выбрана специально – в ней не пойдешь в ночной клуб. Андрей побоялся, что, надев тусовочный прикид, не удержится и отправится по заведениям, а там…
    Время перед сном он скоротал у окна с бутылкой шампанского. Дополнительная доза алкоголя немного улучшила настроение и помогла побыстрее заснуть.
* * *
    Утром следующего дня Андрей, приехав в кардиоцентр, уединился в бункере. («Бункером» называли складское помещение площадью 120 квадратных метров, расположенное в цокольном этаже кардиоцентра. Вход был с торца, внутри арки, ведущей во внутренний дворик. Помещение имело вытянутую трапециевидную форму, и поделено перегородками на три части. Большая часть была справа от входа, и была отгорожена железной решеткой и там располагался склад, в средней было оборудовано рабочее место кладовщика. Третий отсек представлял собой офис, здесь было всё необходимое для работы минимум пяти человек, а также холодильник, чайник, кулер, микроволновка, из окна открывался великолепный вид на лужайку и холмы Горной Поляны, сюда хозяин Совинкома стремился передислоцировать отдел продаж – во-первых для того, чтобы разобщить информационные потоки (в основном офисе площадью 70 кв. метров все толкались в одном помещении и что называется жили одной семьёй: секретарь, бухгалтер, отдел сбыта, замдиректора, сотрудники отдела продаж, АХЧ), а во-вторых основной офис находился в реабилитационном отделении кардиоцентра, там ходят врачи и пациенты, и незачем создавать там дополнительное движение. Но народ упорно игнорировал комфортабельный и спокойный бункер, предпочитая ему суматошный офис).
    В этот день Андрей, устроившись за директорским столом (в бункере был большой стол, перепендикулярно которому стоял приставной, а также три стола поменьше – вдоль стен), размышлял, звонил, занимался на компьютере, и время от времени вызывал к себе сотрудников для деловых бесед.
    Первой была вызвана заведующая аптекой кардиоцентра Светлана Сергеевна Златьева. Прямо от дверей она стала оправдываться и дойдя до стула и усевшись напротив Андрея, успела вывались тысячу и одно оправдание.
    – Послушайте, я ни в чем вас не обвиняю… – удивленно произнес он.
    Но её не так просто было остановить, и, прислушавшись, он понял в чем дело. У неё сложилась конфликтная ситуация с Ярошенко, и она подумала, что сейчас по его жалобе получит нагоняй и чтобы предотвратить неприятности, заранее выступила с оправдательной речью.
    Мелкие дрязги всегда существовали на фирме, Андрей во всё вникал и внимательно выслушивал сотрудников, которые стучат на своих коллег, но никогда не принимал чью-либо сторону – по крайней мере, не делал это открыто и оставался одинаково вежливым и недоступным для всех. Но сейчас ему было необходимо решить крупные вопросы, а для разбора мелких дрязг он выберет другое время.
    Поэтому он попросил прислать ему перечень проблем, касающихся Ярошенко, по электронной почте, и спросил Златьеву, не хочет ли она замкнуть на себя закупку медикаментов для всей аптечной сети.
    Она была грамотным человеком; до того, как устроиться на Совинком, возглавляла одну из солидных муниципальных аптек. Поняв подвох в заданном вопросе, что называется, горький миндаль в засахаренном персике, она ответила:
    – Что вы, Андрей Александрович, я никогда не возьмусь за такое дело. Я со своей-то работой едва справляюсь… точнее я справляюсь, можете спросить у заведующих кардиоцентра! Но здесь у меня работы выше крыши: заявки врачей – вы же знаете, мы обслуживаем их рецепты, учет рецептов, комиссионные врачам, дефектура, работа с поставщиками – я каждый день проверяю что реализовано и заказываю новый товар. Если я буду заниматься еще и другими точками… я не знаю, как я буду успевать. Это сложная, непосильная задача для одного человека. Нет, Андрей Александрович, я не возьмусь, меня устраивает моя работа.
    Это был правильный ответ. Андрей отпустил зав. аптекой, пообещав, что разберется со склочным Ярошенко.
    Следом за Златьевой Андрей вызвал Ирину и долго, в течение двух часов обсуждал текущие дела. Главным вопросом был предстоящий тендер в горздравотделе на пять миллионов рублей. Всего на этот год город запланировал конкурсов на сумму около тридцати миллионов рублей, и Карман, начальник горздравотдела, забожился, что все эти деньги отдаст Совинкому. Большая часть заявок – на оборудование производства Сименс. Строго говоря, по техзаданию подойдет оборудование других производителей, но Совинком завязал отношения именно с Сименсом и во всех информационных письмах говорилось о том, что «на базе Совинкома существует сервисный центр, отдел по обслуживанию техники Сименс». На самом деле никакого сервис-центра не было, таковой имелся в кардиоцентре, больше того, кардиоцентр предоставил помещение штатному сотруднику Сименса – львиная доля оборудования, установленного еще при постройке, было именно от этого производителя (генподрядчиком, застройщиком и поставщиком оборудования была немецкая фирма Hospitalia).
    Сейчас Андрей впервые услышал про то, что в этом здании, оказывается, находится офис Сименса. Ирина пояснила, что у сотрудника чисто номинальные функции и это не представитель в чистом виде, а инженер. Хотя и инженер из него символический, скорее это шпион. Сименс никому не доверяет обслуживание своей техники, если что-то ломается или требуется рутинное техобслуживание, то приезжают инженеры из московского представительства, вскрывают пломбы, проводят работы, ставят новые пломбы и выставляют счет – более $200 в час за одну только работу плюс материалы и детали плюс командировочные.
    – Дороже проституток! – присвистнул Андрей.
    – Халанский возмущается, он тратит десять тысяч долларов в месяц, хотя всю работу может выполнить любой волгоградский инженер за копейки, – продолжила Ирина. – Но если кто-то нарушит пломбу, то Сименс разорвет все отношения. И все боятся – а вдруг в оборудовании зашита специальная программа на самоуничтожение.
    – Представляю как Халанский рвет волосы на заднице.
    – Ничего он не рвет – ты что, Халанского не знаешь? – усмехнулась Ирина. – Он с этих сервисных денег получает 15 %, а еще его сын за счет Сименса в Америке учится.
    Они обсудили организацию сервисного центра по ремонту и обслуживанию медоборудования – как общего, так и конкретно по Сименсу. Для этого требовалось выполнить ряд условий по помещению и найму соответствующих сотрудников, а само свидетельство выдается в Москве по представлению облздравотдела. Андрей велел передать поручение Ярошенко, так как встречаться с ним лично в этот день ему не хотелось.
    По поставщикам он хотел пообщаться с Натальей Писаревой, к которой ведение отдела закупок перешло от Елены Николовой, но Ирина доложила всё сама, поскольку Писарева, с её слов, ни в зуб ногой. До сих пор, по её собственному признанию, «с вилаʹми на компьютер киʹдается» (это что касается компьютерной грамотности), в остальном такая же деревенщина.
    – Но ты говорила, из неё выйдет толк, – напомнил Андрей.
    Ирина вздохнула – выходит, но не толк, а кое-что плохое.
    Спросив, поедет ли Андрей к Иосифу Григорьевичу Давиденко, она попросила передать ему кучу поручений и кое-какие бумаги, чтобы он приделал им ноги в соответствующих госучреждениях. Андрей вынул блокнот и принялся записывать. Он и не подозревал, что эти двое так быстро поладили, что она уже передает особисту задания как своему дворовому человеку.
    «Сходить к заместителю губернатора по социальной политике…», – вывел он и отложил ручку:
    – Послушай, Ира… а не много ли ему заданий?
    Она беспечно отмахнулась.
    – Пускай побегает, нечего бездельничать!
    – Но он и так поднял зарплату за переработку – говорит, что свои дела не успевает делать, потому что целыми днями бегает по нашим поручениям!
    Он посмотрел на письмо, подготовленное на имя мэра:
    – Ну и что с этим письмом? У меня мать работает в городской администрации начальником отдела, что, она не подпишет это долбанное письмо? Из-за таких мелочей я должен приплачивать «святому» Иосифу тридцать тысяч в месяц?!
    Она не нашлась что ответить. Дописав в блокнот задания, половину которых Андрей решил не доводить до сведения старого седого полковника, а сделать самому, он стал собираться.
    – Ты вернешься в офис? – спросила Ирина.
    Он ответил, что вряд ли успеет, и попросил передать Тишину, чтобы выходил на улицу к машине. Потихоньку передать, чтобы Ярошенко не услышал, а то ведь подорвется везти шефа вместо своих прямых обязанностей, чтобы по дороге докучать своими просьбами.
    По дороге в Центральный парк культуры и отдыха, на территории которого находился офис компании «Волга-Трансойл», всезнайка-Тишин порадовал интересными сведениями – оказывается, Ярошенко трахается с той самой заведующей аптекой, которую прочит на должность закупщика всея аптечной сети. Также Тишин посетовал на недочеты в работе новых сотрудниц – двух бухгалтеров (это вторая генерация после уволившейся Гусевой) и Писаревой (эта пришла на место Николовой). И мрачно пошутил: мол, долго ли эти новенькие продержатся. По опыту было известно, что в периоды безвременья ротация кадров происходит очень быстро.
    Управление компании «Волга-Трансойл» высилось своими тремя строгими этажами над зеленым двором и садом, окруженным массивной чугунной оградой. Тишин припарковал свой жигуленок на стоянке для сотрудников, и Андрей, выйдя из машины, направился к входу. Охранник впустил его, не проверяя документы.
    Поднявшись на второй этаж, Андрей поздоровался с Иосифом Григорьевичем, который для приветственного рукопожатия вышел в коридор.
    – Нерукопокладая рукопожимаю!
    – Надо же! – продолжил старый седой полковник на ходу. – Ну ты хотя бы за сутки предупреждай о приезде! Знал бы что приедет высокий гость, я бы хоть ботинки новые прикупил!
    Они прошли в кабинет, безликий, хоть и дорого обставленный – даже сувениры, громоздкая модель старинного корабля и самурайский меч говорили о том, что кому-то было лень подыскать более оригинальный подарок. На хозяйском столе – ни компьютера, ни бумаг, лишь дорогой канцелярский набор из тех, что колектив фирмы дарит своему шефу на день рождения, скинувшись сто человек по червонцу. Андрей привычно уселся в кресле напротив Иосифа Григорьевича, вынул из портфеля перетянутую резинкой пачку тысячерублёвок и передал ему. Старый седой полковник принял деньги, и, достав из тумбочки толстую тетрадь, в которой вёл учёт всех курируемых фирм, поставил галочку в нужной графе.
    Приступили к делам. Андрей, изложив по блокноту ряд мелких просьб, вынул из портфеля письмо на имя мэра и передал его. Иосиф Григорьевич тщательно перенес в свой блокнот все задания, затем со словами «ну что там Ирина Абдурахмановна еще придумала» (такое он ей придумал отчество вместо «Алексеевна»), приступил к изучению:

    «Главе администрации
    г. Волгограда
    Ищенко Е.П.

    № 142 от 03 марта 2004 г.

    Уважаемый Евгений Петрович,

    ООО «Совинком» более 5 лет занимается поставками медицинского оборудования, расходных материалов и дезинфектантов в клиники г. Волгограда и области. Наше предприятие является дистрибьютором таких компаний, как «Сименс» и «Джонсон и Джонсон» по Южному федеральному округу.
    В настоящее время нами ведется работа по организации сервисного центра на базе Волгоградского областного кардиологического центра по обслуживанию оборудования фирмы «Сименс».
    Мы являемся участниками тендеров по Михайловскому диагностическому центру, областной больницы № 1, а также тендера по выбору лизинговой компании для поставки медицинского оборудования в лечебно-профилактические учреждения г. Волжского.
    В связи с изложенным просим Вас рассмотреть вопрос о создании на нашей базе городского склада расходных материалов для поставки в клиники города, а также склад дезинфектантов для медицинских учреждений, школ, бассейнов и т. д.
    Также просим рассмотреть ООО «Совинком» как одного из наиболее стабильных и опытных поставщиков медицинского оборудования. Мы готовы предоставлять медицинское оборудование на условиях лизинга.

    Генеральный директор

    Разгон А.А.»

    Прочитав, Иосиф Григорьевич удивленно вскинул брови:
    – Она решила написать письмо? Странно, мы вроде договорились, что будем штурмовать департамент закупок.
    – ???
    – Она тебе не доложилась? Мы тут надысь покумекали и решили, что Ищенку бесполезно бомбить этими письмами, всё равно он передал полномочия по закупкам специальному департаменту.
    – Что значит «передал полномочия»? – переспросил сбитый с толку Андрей.
    – Ладно, раз она хочет, пойду к мэру на прием, – вздохнул Иосиф Григореьвич.
    Андрей попросил разъяснений по поводу департамента закупок, и старый седой полковник рассказал, что Ищенко, став мэром, помимо того, что разогнал всю городскую администрацию и набрал новую команду из своих, заменил всех глав районов и до кучи их заместителей и помощников, создал еще дополнительные бюрократические структуры, куда опять же посадил своих людей.
    – Моя мама с трудом удержалась на своем месте, – согласился Андрей. – Восемь лет назад во всей городской администрации было 150 человек с учетом пенсионеров, которые уже не работают, а только получают пенсию, а сейчас в одном планово-экономическом отделе 200 человек, а во всей администрации около 3000. Но горожане от этого лучше жить не стали.
    Он еще прибавил про свою аналогичную проблему – взамен одного толкового специалиста приходят десять олигофренов и все вместе не выполняют и десятой доли того, что делал прежний сотрудник, и пользы от них для фирмы как от атомной бомбы для дела восстановления города.
    Обсудив кадровые вопросы, они вернулись к департаменту муниципального заказа. Иосиф Григорьевич объяснил, что в задачи новой структуры входит закупки товаров и услуг для всех муниципальных образований, в том числе учреждений здравоохранения.
    – В смысле?! – спросил Андрей. – А что с горздравотделом – он вообще не при делах?
    – Вот как раз с горздравотделом всё в порядке, Карман добился, чтобы к нему не лазили в его карман. Мы с Ириной Абдурахмановной потому и решили, что не будем тревожить Ищенку, пускай этим Карман занимается, мы ему за это деньги платим.
    Иосиф Григорьевич бросил взгляд на свой портфель работы Louis Vuitton, куда положил подготовленное Ириной письмо мэру:
    – Поэтому не понимаю, чего это она надумала.
    Андрей уже набрал Ирину, и, дождавшись когда она ответит, спросил насчет мутной ситуации с горздравотделом, департаментом муниципального заказа, и письмом мэру.
    – Тьфу, что он там совсем без памяти, мы же обо всём договорились! – возмутилась Ирина.
    – О чем договорились, Ира?
    – Что мы создадим официальную структуру как было раньше по типу «Городского аптечного склада», чтобы убрать все эти конкурсы и напрямую осваивать бюджетные деньги, а Совинком…
    – Сейчас подожди… – Андрей закрыл трубку рукой и обратился к Иосифу Григорьевичу:
    – Она говорит про какую-то новую структуру, которая будет…
    И он, разжав трубку, переспросил у Ирины:
    – Что ты там сказала, Совинком вместо департамента закупок?
    – Иосиф там рядом с тобой?
    – Ну да, мы тут в его кабинете.
    – Дай ему трубку, я сейчас ему всё скажу!
    Андрей послушно передал мобильный телефон старому седому полковнику, и тот минут пять слушал Ирину, периодически приговаривая: «Ну…», «Да…», «Вроде как…». Закончив, вернул трубку Андрею:
    – Семь пятниц на неделе! Ну ладно, отнесу письмо мэру, пусть изучает.
    Андрей уходил от Иосифа Григорьевича со странным чувством – с одной стороны был доволен, что люди сработались и занимаются важными вопросами, двигают фирму вперёд, а с другой сознавал, что на определенном этапе он станет ненужным и его вышвырнут, как в своё время он вышвырнул Гордеева и Штейна, компаньонов, с которыми начинал бизнес, и как Ансимовы с Быстровыми, попользовавшись, выбросили Фарида, который начинал аккумуляторный бизнес на заводе Балт-Электро.
    Но он не ощущал от этой пары, Иосифа Григорьевича и Ирины, никакого негатива, напротив, полная доброжелательность и позитив, стремление к сотрудничеству во имя общего дела. И Андрей понадеявшись на интуицию, которая еще ни разу не подводила, успокоился.

Глава 31

    Это заведение, армянскую шашлычную в укромном уголке набарежной недалеко от лодочной станции, Андрей выбрал для встречи с Таней из тех же соображений, что и «Замок на песках» – здесь крайне малая вероятность встретить знакомых. Кроме того, ему нравилась здешняя кухня, особенно шашлык. Поужинав, они вышли на прогулку. Выдался ласковый день, и его ласка заворожила их. Они шли рядом по безлюдной набережной, слушая гомон птиц. На фоне розового неба верхушки деревьев казались лиловыми от почек, начинавших набухать на концах тоненьких черных веточек. Темные воды Волги были подернуты рябью. Дышалось удивительно легко, как бывает только весной. Во всём было ощущение весенней лёгкости.
    – Ты правда подаришь мне домен и поможешь с сайтом? – спросила Таня.
    Он ответил, что сделает всё от него зависящее и заплатит за рекламу, она принялась рассказывать разные светские сплетни, он рассеянно слушал. Он интересовался только женщинами и не понимал, зачем следить за жизнью каких-то абстрактных знаменитостей, которых нельзя оприходовать. И, дождавшись, пока она выговорится, принялся развивать свою тему:
    – Экономика и учет – это единственная проблема, которую не может контролировать моё эго. Может, кому-то по душе этот стерильный мир формул, но не мне. Сейчас время широких замыслов и крылатых надежд, и я хочу, разделавшись с проблемными долгами, спокойно претворить в жизнь кое-какие идеи. К сожалению, выручка с вексельного проекта ушла на текущие расходы, и сейчас у меня два варианта: взять в банке кредит под разумный процент… либо повернуться к кредиторам задом, к себе передом… и уехать куда-нибудь где меня никто не знает.
    Таня попыталась изложить контр-аргументы:
    – …насколько я понимаю, этот бюджетоемкий проект с туманным будущим… Ты спускаешь заработанные на Экссоне деньги, и неизвестно, как дело пойдёт дальше. Вот Ренат…
    И она в мягкой форме изложила то, что Ренат говорил насчет аптек. Андрей подозрительно посмотрел на неё. Он доверял Ренату, работавшему так, будто дом строит – основательно, постепенно, кирпич за кирпичом. Но когда его слова пересказывает Таня…
    Андрей фыркнул:
    – Он меня критикует… Но сам при этом он не сочится идеями, чтоʹ нужно делать и куда двигаться. Я не воспринимаю критику Рената в принципе, эта критика – рассуждения евнухов о любви: сам Ренат ни одного дела в жизни не создал, умеет только подчиняться, выполнять чужую волю. Чтобы в чем-то понимать, нужно самому этим заниматься.
    Таня попыталась возразить:
    – Но это неразумно…
    – Пусть Ренат называет меня как хочет! – перебил Андрей. – Ему ли, пигмею, понять настоящего бизнесмена, человека с большим горизонтом!
    – Он хочет как лучше!
    Андрей на секунду помрачнел, затем сказал:
    – А ты что, его защищаешь?!
    Она отвела взгляд.
    – Таня! – требовательно сказал он.
    – Что? – она снова смотрела ему в глаза тем особенным взглядом, которому он верил.
    – Что происходит? Почему ты не хочешь заниматься со мной любовью?
    – Просто вчера я много выпила и мне было плохо.
    – Да, но если сейчас мы отправимся в гостиницу, у тебя опять найдется причина. Или ты хочешь сказать, что мы, как раньше, сольемся в экстазе прямо у двери?!
    – Сегодня у меня недомогание… по женской части, – соврала она, всё так же глядя ему в глаза, собственно как он сам учил её говорить неправду так, чтобы тебе поверили.
    – Можно в устной форме, ЛОР-часть у тебя в порядке, – сказал он раздраженно, не надеясь уже ни на что, и видя, что она уже приняла решение и не отступит.
    Она посмотрела на него укоряющим взглядом.
    – Будем считать, что ты ничего не говорил, а я ничего не слышала. И мы не будем практиковать простоту нравов.
    – Раньше ты практиковала, еще как!
    – Я не против орального секса, я против этих мерзких речевых оборотов!
    – А я против твоего динамо! – сорвался на крик Андрей. – Объясни мне, что происходит! Что с тобой? Нашла себе нового парня?
    Закусив удила, он наговорил ей много резких слов, после которых интим исключен был полностью. Он терялся в догадках, в чем дело: ничего не изменилось, но теперь всё по-другому. А вести конструктивный диалог не мог физически – настолько Таня возбуждала его, такая сочная, сексуальная, настоящая бандитка любви.
    Проводив её домой, он какое-то время продумывал следующее, завтрашнее свидание с ней, он чувствовал, что сможет отвоевать своё сокровище… но по итогам раздумий позвонил в прокат автомобилей, с которым у него был договор, и попросил подогнать к своему подъезду Форд Мондео. А когда водитель пригнал машину, Андрей погрузил в неё вещи, и, выехав из города по Третьей Продольной, повернул на Саратов. Конечной целью путешествия была Казань.

Глава 32

    В Казани основным клиентом Совинкома на протяжении вот уже ряда лет оставалась больница номер шесть, главный врач которой, Азимов Фоат Юнусович, поначалу закупал на Совинкоме без конкурса, а когда законодатели приперли со своими нововведениями и обязали территориальные департаменты здравоохранения устраивать открытые конкурсы по закупке расходных материалов, он сам договаривался в нужных инстанциях, и от Андрея требовался лишь договор, спецификация и счет. И конечно же, последующая отгрузка и своевременный привоз комиссионных (Азимов брал 25 % – не для себя одного, он работал в команде, как во всех других местах). Это был идеальный клиент, такой же как Халанский, главврач волгоградского кардиоцентра. К тому же, веселый и компанейский, и что очень важно, без двойного дна. Если говорил «да», то на него можно было надеяться и рассчитывать продажи на год вперед. В других местах с этим обстояло гораздо хуже – главврачи катали вату, размазывали кашу по стене, мялись как девочки и не могли дать точный ответ, а если обещали, то запросто могли подвести и отдать заявку другим поставщикам.
    Андрей одно время пытался наладить поставки дорогостоящего оборудования, но Азимов сразу осадил: «Каждый сверчок должен знать свой шесток». То есть он не перебивал мазу другим своим партнерам, с которыми у него сложились отношения, но и сохранял за Совинкомом существующую делянку.
    Изначально в шестую больницу Андрей попал благодаря Вере Ильиничне Галишниковой и Ноне Ильиничне Галимулиной, соответственно главврачу и начмеду Республиканского роддома. У их сотрудницы муж работал в кардиохирургическом отделении шестерки, и эта женщина свела Андрея с заведующим кардиохирургии, а тот вывел на главврача. Поначалу Азимову было непонятно, почему он должен работать с какой-то волгоградской фирмой, не помогло и вмешательство представителей Johnson & Johnson, приезжавших специально в Казань и рекомендовавших компанию Совинком как их официального дистрибьютора по Югу России. Азимов упорно не хотел отказываться от своих поставщиков и заказывал только те позиции, от поставок которых эти фирмы отказывались.
    Ситуацию удалось переломить зимой 2000–2001 года, когда Андрей предложил Азимову оплатить новогоднюю поездку в Финляндию (причем не одному ему, а всей его семье). Тот согласился, Андрей оплатил путевки, но в назначенный день туристы не появились в Петербурге (отправление было из Питера, автобус отправлялся от Площади Восстания). Азимов позвонил в последнюю минуту и сообщил, что не сможет поехать по семейным обстоятельствам. А в первых рабочих днях января сделал первую серьезную заявку на продукцию Johnson & Johnson. Впоследствии он признался, что принял решение насчет Совинкома после того, как Андрей не морщась непринужденно оплатил новогоднюю поездку и совершенно спокойно отреагировал на то, что никто не поехал а об отказе от поездки было сообщено тогда, когда уже невозможно было вернуть с турфирмы потраченные деньги.
    По договоренности с Галишниковой и Галимулиной Андрей выплачивал им комиссионные не только с закупок по их больнице, но также процент с продаж Совинкома по тем больницам, где они изначально договаривались с главврачами или другими ответственными лицами. Так например, с начмедом РКБ № 3 (так называемая «обкомовская больница») познакомила Галишникова, и Андрей честно выплачивал ей и Галимулиной 5 % со всех оборотов Совинкома по этому клиенту (они всегда работали в паре и все доходы делили пополам). Так же и по остальным клиентам.
    Но по больнице номер шесть ситуация обстояла немного иначе. Если у других клиентов продажи пошли благодаря договоренностям «барышень» (так на Джонсоне называли неразлучных Галишникову и Галимулину), то в шестерке наоборот – не благодаря, а скорее вопреки. Знакомство с рядовым доктором из кардиохирургического отделения ничего не дало и никак не подтолкнуло Азимова к решению закупать на Совинкоме. Андрей неоднократно встречался с ним по звонку из московского представительства Johnson & Johnson, в том числе в компании сотрудников Джонсона, и даже это не помогло. А решающее значение имел тот самый новогодний подарок. Между первым визитом в шестерку и первой крупной заявкой прошел почти год и серьезная работа, в которой «барышни» никакого участия не принимали. Больше того, выяснилось следующее обстоятельство: они находились с Азимовым в некоторой конфронтации, которая со временем только усилилась – сначала в какой-то степени из зависти (Азимов единолично распоряжался бюджетом своего учреждения, а они потеряли контроль над собственным финансированием: если раньше они свободно тратили больничные деньги и сами решали, у каких поставщиков закупать, то с течением времени у них отняли такую возможность и передали бюджет РКБ различным структурам, через которые чиновники Минздрава осваивали бюджетные деньги – КМИЗ, Татхимфармпрепараты, и так далее. Андрей по-прежнему платил барышням 10–15 % со всех продаж, шедших на РКБ через указанные структуры, хотя мог уже этого не делать, так как они, один раз познакомив руководством данных организаций, отошли в сторону и дальше он рулил сам). В дальнейшем выяснились другие причины неприязни, в частности то, что в начале 2003 года Галимуллина была назначена заместителем министра здравоохранения РТ по «вопросам родовспоможения и детства», а Азимов прочил на эту должность свою креатуру.
    Зная об этой конфронтации, Андрей, работая с обоими клиентами, не посвящал их в детали сотрудничества с враждебной стороной. И, бывая в Казани, не докладывался о своих перемещениях по городу и соответственно не назначал встречи на один и тот же день с «барышнями» и Азимовым, так как с теми и другими ходил по вечерам в ресторан или другие увеселительные заведения (причем с главврачом шестерки такие вечера нередко продолжались до утра). И разумеется, «барышни» ничего не имели с оборотов Совинкома по шестой больнице.
    Галимулина, получив повышение, резко переменилась. Она оставила себе дежурства в республиканском роддоме, но основное её рабочее место было в министерстве здравоохранения РТ, которое находилось на территории Казанского Кремля. В один из приездов Андрей зашел сначала к ней (как обычно поселился в отеле Джузеппе на Кремлевской улице в нескольких минутах от Минздрава), и она, узнав о том, что Галишникова еще не в курсе его приезда, попросила не сообщать ей и встретиться вечером в ресторане узким кругом. Когда встретились, Галимулина сказала, чтобы Андрей впредь передавал деньги только ей, а дальше она сама разберется. И чтобы не информировал Галишникову об оборотах Совинкома по расходным материалам для РКБ (официально Галишникова как главврач роддома Республиканской клинической больницы делала заявку на материалы руководству РКБ, которое передавало её сторонним организациям, распоряжавшимся бюджетом, касаемо продукции Johnson & Johnson – этот раздел принадлежал «Татхимфармпрепаратам». К директору этой организации доступ имела Галимулина, а значит, Галишникова никак е могла проследить, у кого Татхимфармпрепараты закупают шовный материал, ТВТ, инструменты, расходники для стерилизаторов Стеррад и другую продукцию Джонсона).
    Таким образом Галимулина выключила из схемы свою подругу, с которой проработала, считай, всю жизнь и которой многим обязана. Андрей оказался в затруднительном положении: за заявки отвечала Галишникова, и, перестав получать деньги, заявила, что переключится на другую продукцию и сама выйдет на директора Татхимфармпрепаратов и потребует чтобы тот заключил договор с Совинкомом на материалы производства, например, Autosuture. Андрею пришлось лавировать, он попросил Галимулину как-то разобраться в этом вопросе, но та лишь отмахнулась, считая свою подругу и компаньонку полной дурой, которая и так всё проглотит и не пойдет никуда разбираться.
    И он был вынужден прекратить общение с Галишниковой, поскольку не знал, что ей говорить: обманывать неудобно, а правду говорить опасно – всё-таки «барышни» познакомились задолго до того, как начали работать с Совинкомом, у них свои отношения, о нюансах которых он даже не догадывался, и непонятно каким боком выйдут его откровения.
    Он стал встречаться с одной только Галимулиной (та обычно приходила в ресторан со своим мужем). Разговоры шли грандиозные: говорилось о централизованных закупках на всю республику, крупных тендерах, но результаты были скудные: всё те же продажи на один только роддом РКБ в тех же объемах – около 300,000 рублей в месяц. И даже эти скромные объемы получили тенденцию к уменьшению.
    Из всех проектов, о которых шла речь в ресторане «Пирамида» (это заведение напротив Кремля стало традиционным местом их встреч), выстрелил только один – аренда двух помещений под аптеки, на улице Рихарда Зорге и Профсоюзной, стоимостью соответственно 40,000 и 60,000 рублей в месяц. Их собственником была девелоперская компания, офис которой находился на улице Баумана. На встречу с которым Галимулина приехала лично сама и в дальнейшем упорно допытывалась, когда же наконец Андрей возьмет в аренду означенные помещения. Но это был скорее затратный проект, нежели прибыльный – по крайней мере на первых порах.
    И в этот свой приезд в Казань, Андрей, встретившись с Галимулиными в ресторане Пирамида, находящемся на последнем, четвертом уровне одноименного развлекательного комплекса напротив Кремля, в первую очередь выслушал информацию насчет новых помещений в довесок к тем двум. Кое-как он съехал с обсуждения этой темы. Вообще он затронул аптечные дела, рассчитывая, что здесь, как в Волгограде, удастся задаром заполучить муниципальные аптеки или взять дешевую аренду в учреждениях здравоохранения, где гарантирован поток посетителей. Но как бы он ни выпытывал по данному вопросу у Ноны Ильиничны Галимулиной, новоиспеченной замминистра, ничего не мог добиться. Она предлагала такие варианты, которые любой желающий мог бы найти, покопавшись в газете бесплатных объявлений в разделе «Аренда коммерческой недвижимости».
    Расправляясь с первым блюдом (Галимулины взяли уху из норвежской семги со сливками и овощами), Нона Ильинична рассказывала о крупном тендере – закупке ультразвукового оборудования для детских больниц Татарстана. Андрей, прихлебывая украинский борщ, с ходу предложил Сименс, рассказав о состоявшейся в Волгограде закупке аналогичного оборудования и похваставшись, что Совинком является официальным дилером этой немецкой фирмы и располагает специализированым сервис-центром по ремонту оборудования.
    Её муж предложил перейти на крепкие напитки (они пили виски), но Андрей цедил красное вино и ничего крепче пить в этот вечер не планировал. Он уже собрался дать обтекаемый ответ на вопрос о том, как у него обстоят дела по Казани в целом, но тут зазвонил телефон. И ему пришлось ответить – звонила Алсу, местная девушка, с которой он встречался, приезжая в Казань, последние полгода. Мечтательно устремив взгляд в ночное небо (над головой был стеклянный конический купол пирамиды), Андрей тихо ответил, что скоро освободится, мол, жди звонка. Играла музыка, но чуткий слух Галимулиной уловил, о чем шла речь. К тому же по виду Андрея стало ясно, что его побеспокоил женский пол.
    – Нашёл тут у нас себе забаву? – поинтересовалась она, когда Андрей закончил разговор. Она уже была в курсе – месяц назад видела, проезжая утром на работу по Кремлевской улице, как Андрей выходил из гостиницы Джузеппе в сопровождении девушки. А сын Галимулиных тоже видел их – в ночном клубе «Провокация» на улице Братьев Косимовых (Галимулины жили в соседнем доме) и кое-что разузнал про «забаву» и выяснил её профориентацию – модель и стриптизерша.
    Андрей не стал отпираться и уклончиво ответил: мол, есть немного.
    Вспомнив про сына, Галимулина рассказала, как же они рады, что он пролетел в мединститут и попал в юридический. В год поступления она и Галишникова задействовали все свои немалые связи, чтобы парень поступил в медицинский. А связи были серьезные – учитывая статус роддома (лучший роддом в Татарстане), в котором рожают самые крутые мамы республики (если принимают решение рожать в Казани, а не в Лондоне). На открытии ленту перерезал сам Шаймиев, президент Татарстана. Но ректор мединститута демонстративно зарубил всех, за кого просили высокопоставленные родители и в этот набор попали только простые абитуриенты. Галимулины пристроили сына на юридический и теперь считают, что это лучший выбор: парень отлично учится, посещает дополнительные занятия и мечтает о карьере юриста.
    – Дон Корлеоне говорил, что юрист опаснее гангстера, так как при помощи своего диплома и знаний добьется больше, чем бык с пушкой, – поддакнул Андрей.
    Ему хотелось добиться конкретики, однако ни во время основного блюда (заказывали морской язык с красной икрой), ни за десертом (свежие лесные ягоды), ничего интересного не прозвучало. Галимулина пыталась выяснить, с кем еще работает Андрей по Татарстану, он неопределенно отвечал, что кроме роддома РКБ (для которого расходные материалы закупает Татхимфармпрепараты), никого уже не осталось. При этом ему очень хотелось прибавить, что чистый доход с этих сделок не покрывает даже одну поездку в Казань. Но такие вещи стоило произносить лишь в том случае, если бы возникла задумка навсегда порвать отношения с Галимулиной.
    Проговорив текст, посвященный завоеванию рынка медоборудования Татарстана, Галимулина рассказала о недавней поездке в Швецию за счет одной фармацевтичсекой компании, название которой Андрей никак не мог запомнить, но знал, что «барышни» давно с ней сотрудничают (закупают дорогостоящие препараты для лечения бесплодия) и вот уже год обещают пробить для Совинкома прямой контракт с этой фирмой (на данный момент продажи идут через казанских дистрибьюторов в том числе Татхимфармпрепараты).
    В конце встречи Галимулина снова спросила насчет помещений на Рихарда Зорге и Профсоюзной.
    – Собираю деньги, – вымученно ответил Андрей. – Всё-таки аптеки полгода будут стоять – ремонт, получение лицензии. А аренда будет капать.
    Галимулина заверила, что со своими связями добьется быстрого получения лицензии, и будет направлять в аптеки поток пациенток за теми самыми гормональными препаратами, один курс лечения которых зашкаливает за сто тысяч рублей.
    – Мы быстро раскрутим твои аптеки! – заверила она на прощание.
    Андрей уже не воспринял это напутствие, – его мысли были заняты предстоящим свиданием с Алсу. До встречи с ней надо было заехать в гостиницу, чтобы поместить в находящийся на ресепшн сейф крупную сумму денег – комиссионные, которые завтра надо передать Азимову.

Глава 33

    Как ни старался Ренат приуменьшить значение произошедшего события, всё же оно выбило его из привычной колеи хотя бы потому, что касалось его повседневного существования. Он расстался с Леной – с женщиной, с которой встречался почти два года, а последние полгода проживал с ней в одной квартире. Они жили то у него, то у неё, и стоило им определиться, что строить семью они будут на её жилплощади, а его квартиру будут сдавать, как произошёл разрыв.
    Лена, директор принадлежащего Коршунову супермаркета, к 36-ти годам определившая 30-летнего Рената как постоянного сожителя, мужа, отца будущих детей, обнаружила у него на компьютере пляжные фотографии молоденькой красотки. Лена затеяла полномасштабное расследование. Ей были известны привычки и маршруты передвижения Рената, у неё было полно знакомых в офисе на Мойке, 70, было у кого навести справки, и она достаточно легко установила личность девушки в бикини. Ею оказалась 20-летняя Таня, любовница Андрея, двоюродного брата и шефа Рената. Волгорадские сотрудники Совинкома щедро делились с информацией с петербургскими коллегами и рассказали, что «начался служебный роман», Ренат дурит шефа, выбивая командировки в Волгоград, в которых нет другой необходимости кроме любовных отношений, и «барыня влюблена как кошка».
    Без лишних объяснений Лена объявила Ренату о разрыве отношений, предоставив вму мученически думать, будто она его бросила из-за некоторых его проблем со здоровьем. На самом деле, если она кого-то в этой ситуации жалела, то только Таню. Лена сама была свидетелем и участником разнообразных служебных романов, и могла бы написать путеводитель по неуставным отношениям на рабочем месте, поэтому, основываясь на полученных данных, (в том числе на переписке к которой получила доступ), она живо представила, во что влип её благоверный – так, словно лично присутствовала при всех событиях.
    20-летняя девка вот уже несколько лет состоит в отношениях с мужиком старше неё более чем на 10 лет, у которого есть жена и ребенок. Влюбленность прошла, и папик стал меньше уделять времени своей забаве, а может, она ему уже надоела и он трахается ещё где-то на стороне. Она исчерпала все способы, чтобы развести его с женой и женить на себе. Чтобы обострить ревность, либо от скуки, либо от жажды романтики (папик слишком приземленный, ему бы только бизнесом заниматься), а может всё вместе, деваха смотрит по сторонам в поисках друга-воздыхателя. И тут в её поле зрения оказывается идеальный объект – двоюродный брат её любовника, да ещё коллега, отношения с которым не останутся незамеченными. Она блестяще решает все три задачи: любовник начинает ревновать (если ему ещё не всё равно), она получает долгожданное развлечение – новые отношения заполняют всё её свободное время, пока папика нет рядом, ну и конечно романтика – новый объект не так занят, как папик, у него не болит голова как двигать компанию, и свободные мегабайты памяти он может забить всякой сентиментальной чепухой. И если папик не поведётся на эту интрижку, не разрушит начавшийся служебный роман, не бросит семью и не женится на любовнице-интриганке, то она женит на себе его брата.
    Всё, хорошо, но она не учла одного: Ренат представяляется ей возвышенным, мудрым. К тому же он старше неё на 10 лет – всё-таки какой-то опыт, приобретенный шарм. Ей нужен предмет поклонения, и она создала себе такой возвышенный образ, выдумала несуществующего в жизни Рената. Если бы Таня изо дня в день наблюдала Рената, она бы быстро разочаровалась. Лена знала, что один лишь эгоизм движет поступками Рената, он никого не любит. Воспламенился, как только на него обратила внимание одна из тех, кто всегда был недоступен, но как только добьётся своего, тут же начнёт жертвовать интересами близкого человека ради эгоистического удовольствия покрасоваться, поиграть в великого бизнесмена, знакомого с самим Коршуновым – да мало ли у него бзиков! Романтический флёр рассеется в течение недели совместного проживания, и пылкий почитатель превратится в прижимистого зануду, вечно недовольного господина, за которым только успевай ухаживать. Он свои-то потребности не может удовлетворить, куда ему удовлетворить повышенные запросы юной принцессы. Ей бы лучше не злить папика, который везде поспевает и обеспечивает всю свою команду, и вместо служебных романов заняться служебными подвигами – заодно и фирму приберёт к рукам. Хоть что-то да останется.
    А Ренату бы держаться такой женщины как Лена, которая, зарабатывая в несколько раз больше него, и обладая недюжинным опытом, может управлять им и поддерживать баланс интересов в их паре. Только в постели с такой пумой он находится в надёжных руках.
    Но Лена сделала выбор, дала ему отставку, и его судьба теперь не в её, а в его собственных руках.
    Пока были вместе, Ренат самозабвенно флиртовал с Таней и тайно мечтал о ней, не в последнюю очередь из-за её возраста и куда более выигрышной внешности, чем у Лены – грудастой, с высокой талией и короткими ногами, вроде перевернутой репы. Но после ухода Лены, ощутив изменившееся положение вещей, он приуныл. Привычный комфорт был нарушен. Раньше еду доставляла на дом кейтеринговая компания, обслуживавшая компанию, в которой работала Лена; стирка и химчистка – в соответствующей прачечной, убираться приходили люди из клининговой фирмы, машину Рената отгонял на автосервис Ленин водитель. И много других бытовых мелочей, отсутствие которых ухудшает качество жизни. Взять хотя бы фитнес клуб и салон красоты. И на тусовку ближайших помощников Коршунова гораздо презентабельнее приезжать на Ленином Лексусе, чем на своем стареньком Мицубиси. Через год Ренат растеряет весь свой лоск и будет выглядеть, как заурядный одинокий реднек, и его перестанет уважать даже Коршуновская шоферня.
    Дошло до того, что перед Ренатом возникали такие абсурдные дилеммы: стирать бельё либо сделать для Тани обзор новой коллекции Gucci, отправить по электронной почте и часик-другой пообсуждать всё это дело. С того дня, как их пальцы встретились на клавиатуре ноутбука и дыхание смешалось, он ни разу не позвонил ей. Целую неделю гордый стоицизм и всё возрастающая робость удерживали его от разговора. А бытовые дрязги значительно осложняли дело. Ведь он не мог решать несколько сложных вопросов одновременно.
    Итак, уход Лены внёс в жизнь Рената раскол. Жизнь стала ассиметричной, и чем скорее он познакомится с новой Леной, тем лучше. В самое ближайшее время он проконсультируется с друзьями и выяснит, нет ли среди директоров принадлежащих Коршунову магазинов свободной женщины по имени Лена.
    (Но это уже после очередной командировки в Волгоград).

Глава 34

    – Ты спешишь? – спросил Ренат. – Может прогуляемся по набережной?
    Тишин высадил их на пересечении проспекта Ленина и улицы Гагарина, это в двух шагах от Таниного дома, и они стояли друг против друга, не решаясь, что дальше предпринять.
    – У меня задание по социологии, – смиренно ответила Таня.
    Он подумал, что она пригласит его в гости, столько было разговоров о том, как она дома готовит, какие у неё фильмы. Но она молчала, и он заподозрил, не настучала ли Ирина или кто-то из офисных, что он увивается вокруг хозяйской собственности и Андрей, соответственно, приказал своей наложнице вести себя прилично.
    Рената обижало, что она спешила домой, но ведь это было совершенно естественно.
    Они проходили мимо Русского Южного Банка, и возле арки, ведущей во двор её дома, она остановилась и сказала:
    – Давай посидим минуту, потом я пойду домой.
    Она почти решила избавить его от дальнейших мук ожидания и надеялась, что он правильно поймёт её слова, на деле означавшие: «Посидим минуту, а потом пойдём ко мне домой – ближайшие три часа квартира в нашем полном распоряжении».
    Они сидели молча во дворе на лавочке, и Таня чувствовала волнение Рената. Немного склонив голову, она смотрела в его глаза. Они продолжали молчать. Губы его были сжаты, но, казалось, она слышала его голос. Всё было ясно, настолько ясно, словно бы они уже всё сказали друг другу. Да и что тут могли сделать слова.
    Он понимал, что происходит что-то необычайно серьёзное, что новая печать ляжет на его жизнь, его ждёт тяжёлая смута. Он не хотел страдать, он не любил этот дискомфорт, но он уже страдал, а что будет дальше – об этом лучше не думать. Но ещё не всё потеряно – можно промолчать и не говорить с Таней о любви. Но они не могли скрыть друг от друга свои чувства, и это влекло неизбежные, переворачивающие изменения.
    Они понимали, что всё в их руках, но в то же время казалось, что происходящее подобно року, они уже не могли ему не подчиниться. Их стремительно несло по горной речке к водопаду. Оставалось решить, как будут выглядеть их отношения, а в конечном счете это сводилось к вопросу: скрывать или нет от Андрея.
    Одно Ренату было очевидно, – душевный покой он потерял навсегда, и будет вечно страдать, независимо от того, признается сейчас в любви, или нет, сойдутся они или по-прежнему будут жить в разных городах и видеться по воле Андрея, когда он пришлет своего брата в командировку. Как тут быть – вопрос непростой, с какого бы угла ни посмотреть, результат всегда может быть разным.
    А она всё выжидающе-нетерпеливо смотрела на него: почему нигде не сказано, что делать с неуверенными и медлительными?!
    Вот он не склонился, мужественно устоял в столкновении с огромной и безжалостной силой, и как он слаб, беспомощен, здесь, на этой скамейке. Волнения и стрессов было слишком много, и безвыходность ситуации победила, и мозг Рената сдался. Программа зависла. В ней не был предусмотрен плагин, который бы руководил действиями в ситуации увода девочки своего босса (и брата), которая, к тому же сама из непростой семьи и привыкла к определенному образу жизни.
    – Ренатик… – сказала она, – мне пора уже. Андрей сейчас будет звонить на домашний телефон.
    Он отвёл взгляд, она всё продолжала смотреть на него, безвольно опустившего голову.
    – Мы не должны больше видеться, Ренат. Я больше не буду приходить на Совинком.
    Он почувствовал смятение, которое испытывают люди, умирая от сердечной болезни, – сердце, чьи биения не зависели от воли человека, останавливалось, и мироздание начинало шататься, опрокидывалось, земля и воздух исчезали.
    – Почему, Тань? – прохрипел он.
    – Я обещала Андрею, что не буду встречаться с тобой, – соврала она, при этом в её голосе, в её лице была непоколебимая сила. Таня чувствовала, что рано или поздно кто-то донесёт Андрею, состоится разговор, и ей придётся оправдываться и что-то такое обещать. Возможно, Андрей уже в курсе, но, хитрый змей, выжидает, ищет место, куда ужалить.
    – Таня, – сказал он.
    И умолк, мучительно подбирая слова. Что сказать, как объяснить, что ему сначала надо найти другую работу, а потом уже затевать эти сложные отношения.
    – Таня, – снова сказал он.
    – Ренатик, ты ведь понимаешь, ты видишь, я не скрываю, зачем обо всём говорить. Я не могу, не могу. У Андрея столько проблем. Ты ведь лучше меня знаешь. Он впутался в авантюру и с каждым договором, с каждым платёжным поручением запутывается ещё больше. Нет, это невозможно. Я его женщина и я должна быть с ним.
    – Да… мы не имеем права, – повторил он. – Ренат… милый Ренат.
    Она словно вызывала его на словесный поединок, может, ждала, что он разубедит её, возьмёт её за руку, поцелует, ему казалось, что непоколебимая сила её решения не видеться с ним соединена со слабостью, покорностью, беспомощностью… Но он не посмел к ней притронуться.
    – Может завтра… последний раз… придёшь на фирму, – упавшим голосом пробормотал он.
    Она едва заметно кивнула, энергично поднялась со скамьи, и бросив на него разочарованный взгляд, пошла, не оглядываясь, а он всё сидел и думал, что вот он впервые смотрел в глаза своему счастью, свету своей жизни, и всё это ушло от него. Ему казалось, что эта девушка, с которой он был так близок здесь на этой скамейке, могла бы заменить ему всё, что он хотел в жизни, о чём мечтал – и карьеру на фирме брата, и благосклонность Коршунова. Но как это реализовать в той непростой жизненной ситуации, что сложилась на данный момент; как решить это сложное уравнение со многими неизвестными – Ренат не знал.
    …Войдя в квартиру, Таня раздраженно хлопнула дверью. Как же Ренат отличался от своего брата Андрея, стеснительного на людях, но чья сдержанность в обществе придаёт особую цену вольному обращению с глазу на глаз.

Глава 35

    Таня изнемогала. Иногда так хочется общения, а рядом никого нет даже перекинуться парой слов. А иногда так хочется помолчать в одиночестве, а рядом кто то докучает. Или совсем нет времени на почитать или поиграть на пианино, а так хочется. А потом абсолютно нечего делать, а не тянет ни читать ни играть. Или еще хуже… Скучаешь по человеку, тоскуешь… А когда наконец видишь его, то эмоции почему то выливаются не в нежность, а в слезы или раздражение… (и жалко потом человека, он же не в курсе). Вот Андрей… её любимый Андрей… однажды она записала в блокноте перечень эпитетов, с которыми у неё ассоциируется её мужчина, а точнее его манера поведения и его маски: соблазнительный, сексуальный, глумливый, двуличный… одной страницы не хватило, чтобы написать все. Даже его голос напоминал сигарный дым, который рассеивается перед глазами, – столько у Андрея масок. Пытаясь оценить его с какой-бы то ни было точки зрения, можно потратить целый день и не прийти к какому-то определенному выводу – такой вывод сделала Таня, встречавшаяся (можно уверенно сказать: «прожившая») с ним три года.
    Подруги говорят: зачем терпишь, зачем ждёшь принца, заведи ещё одного парня, лучше двух. Постоянный (и единственный) партнер – это нонсенс. Но для Тани был нужен именно постоянный единственный мужчина – для вымещения всяческой любви и ласки! А так же для того, чтобы чувствовать себя комфортно и счастливо. Когда есть постоянный мужчина, которого ты любишь к тому же взаимно, – живется намного интереснее и ярче. Вот как-то так. Ну, пользу для здоровья за счет регулярного секса никто не отменял.
    В этом месте размышлений Таня подумала, что если бы только подруги узнали, что и с единственным постоянным мужчиной, с Андреем, у них не было секса вот уже больше двух месяцев, они бы захлебнулись от едких насмешек. И её вполне законное желание многократно усилилось.
    Она сидела дома одна, и вроде столько всего хотелось сделать, а не то что лень, просто желания нет. Она привыкла чувствовать себя плохо. Она привыкла заставлять себя через силу делать то, что "надо", а не то, что "хочется". Работать, когда хочется спать. Смеяться, когда хочется плакать. Делать вид, что все хорошо, когда это не так. Бегать, когда хочется отдыхать. Может надо вернуть те времена, когда она делала только то, что хочется? Звонила Андрею, когда ей хотелось мужского внимания, и он вылетал к ней ближайшим рейсом либо высылал ей деньги, чтобы она прилетела к нему.
    Компьютер был включен, но даже в Живой Журнал ничего не хотелось писать.
    Всё же, по мотивам своих невесёлых мыслей она написала:

    Posted at provokatsia.livejournal.com

    «чёёёёёёрррт. я кажется переспала со своим коллегой по работе. чёёёёрт. ну у меня же было жёсткое табу на офис. чёёёёрт. WTF//// не было сил у меня ему не отдаться. молоденький, жаждущий, дымящийся от желания. и всё равно блять это наверное первый за год секс, о котором я на самом деле жалею. у меня просто слов нет, табу моего тоже уже получается нет. чччёёёёрт. и знаете на каком моменте он меня сломил всё-таки??? соски мне никто ещё так не кусал. блять. Провокация, мозгов нет, бляяяяять. в общем, я очень зла на себя. и кажется я на подсознании понимаю, что до встречи с моим постоянным мужчиной осталось совсем немного так хэ-хэй, давай же натворим побольше чернухи, чтобы при нём строить из себя этакую инокиню-монахиню)))) тысячи чертей…
    п. с. ещё я встретила одного человека…короче, если бы я была мужчиной в 31 год, я была бы именно им. он обожает секс, очень раскованно о нём говорит. наверное вам трудно будет представить после моих постов, но он смущает иногда даже меня! из его фразочек: "ой я больше не могу, эти розовые писечки сводят меня весной с ума" "Танюша, я не могу уехать в командировку. У меня член стоит и не падает и мне уже больно. Ты где?)))" ну и из "комплиментов": "Таня в поряде! и спереди и сзади!" вот так, всех целую, всем секса, йоу)»

Глава 36

    Встреча с Таней спровоцировала у Рената приступ. Справиться с возбуждением он мог единственным способом, который только знал. Но даже полночи в интернете оказалось недостаточно, – так он был взволнован. С силой и стыдом он открывал один порносайт за другим, но ни одна порноактриса не могла удовлетворить его, утешить его душу. Казалось бы – простая и ясная проблема, с которой несложно разобраться, надо только как следует натереть морковку, чем жестче тем лучше. Но с каждой новой натиркой градус накала страстей увеличивался, порывы воображения Ренат оплодотворял волнующими раздумьями о Тане, и к утру он был в гораздо большем возбуждении, нежели накануне вечером. Он всё ещё оставался в кресле напротив экрана компьютера, и монументальные очертания свисающих рук, выражая крайнюю усталость, говорили в то же время о далеко ещё не исчерпанных запасах энергии.
    Всё же, на короткое время ему удалось забыться сном. Проснувшись утром, он принял душ, позавтракал, и отправился на работу. Добравшись до кардиоцентра он подуспокоился. Сотрудники, увидевшие его в начале рабочего дня, смогли отметить в его облике причудливое переплетение мощи и изнурения.
    В людном офисе он молча кружил около Тани, жадно щелкая зубами, не спуская с неё горящего голодного взгляда и демонстрируя прочие симптомы душевного неравновесия. И в течение полудня её преследовал. По лицу Рената видно было, что у него внутри какое-то распирание происходит – это отметили все без исключения сотрудники. Таня держалась холодно и спокойно и как будто не замечала его; затем вдруг призывно улыбнувшись, предложила «утолить голод». Это прозвучало так неожиданно, что он, не веря в своё счастье, истолковал слова буквально и сделал глупость – повёл её в столовую.
    Столовая находилась на первом этаже здания; это был бюджетный общепит для сотрудников кардиоцентра, очень приличный качественный обед здесь стоил дешевле, чем в самом недорогом городском бистро. Посторонних сюда не пускали, но для сотрудников Совинкома сделали исключение.
    За обедом, жадно расправляясь со свиной отбивной, Ренат пожирал Таню глазами. Она, млея от восторга, ковыряла вилкой салатик. Не доев, она потянулась за салфеткой и задела засохшую гвоздику в вазочке, стоявшую посередине стола. Цветок качнулся.
    – Ты мне ни разу еще не дарил цветы, – манерно протянула она.
    Отложив нож и вилку, Ренат залпом выпил компот, и шумно поднялся:
    – Я сейчас… Жди меня в буфете!
    И быстрым шагом направился на выход. Выйдя на улицу, он пробежал по пандусу и вышел за ограду кардиоцентра. Походив по стоянке, нашёл свободного таксиста, и приказал ехать до ближайших многоэтажных домов. Там, в одном из супермаркетов по Второй Продольной (которая в этом месте носит название Университетский проспект), был цветочный отдел. Туда и обратно два километра, поездка заняла двадцать минут. Подъезжая к кардиоцентру, Ренат позвонил Тане: «Тань, выходи на улицу, я у главного входа!»
    В этот момент ворота открылись, на территорию въехал микроавтобус скорой помощи. По пандусу прогуливались пациенты, у самых ворот один из больных прощался с целой толпой родственников, приходивших навестить его. Ренат, проходя через ворота с букетом роз, вместе с другими посетителями, не видел, не слышал ничего; он думал лишь об удачном поступке, который совершил, на который его сподвигло чувство, и радовался в предвкушении долгожданного объяснения, которое состоится сейчас самым естественным образом, – как он мечтал.
    Предчувствие не обмануло его. Таня увидела его издалека, и Ренат остановился в начале пандуса, справедливо решив, что объясняться лучше в пустынном парке, а не в многолюдном кардиоцентре. Таня, бледная, взволнованная, улыбаясь сквозь слёзы, кинулась к нему в объятия и замерла в них. Придя немного в себя, так и не взяв свой букет, она сказала:
    – Ну пойдём…
    И зорко осмотрелась, нет ли вездесущих соглядатаев.
    Под руку, тесно прижавшись друг к другу, они шли по асфальтовой дорожке, которая, огибая здание кардиоцентра, ведет в парк, и чувствовали себя такими лёгкими, словно крылья выросли у них за плечами. Обогнув главный корпус, в цокольном этаже которого находится «бункер», а затем приёмный покой, они оказались на заднем дворе кардиоцентра, представляющего собой господствующую над парком террасу, которую замыкает бетонный парапет, облицованный природным камнем. Дойдя до парапета, они спустились по лестнице на нижнюю террасу – прекрасный парк с бетонными дорожками для прогулок пациентов.
    Апрельское солнце заливало светом нежную зелень деревьев. Освеженный ночной грозой воздух был полон сладостной истомы. Изредка машина, проехав по трассе за видневшейся вдалеке оградой, нарушала безмолвие уединённого уголка.
    Ренат, улыбаясь, смотрел на неё так, словно она была уже без платья. На мгновение она растерялась. Кончилось то, что она, хоть и с очень большой натяжкой, называла дружбой, пройдена условная граница, отделяющая дружбу от флирта. Сейчас пойдут уже далеко не дружеские ласки, и она откроет счет «вторым» мужчинам. Она испугалась, что вот так легко предаёт Андрея, свою первую любовь. У неё ещё был шанс отыграть в обратную, извиниться.
    Но… поздно. Ренат приобнял её за талию, игриво потрепал по спине, его рука спустилась ниже, туда, где спина теряет своё благородное название. Таня не уклонилась, не сбросила эту руку. Что-то твёрдое уперлось в её лоно. Она не понимала, что с ней происходит. Какое-то странное чувство охватывало её, и вдруг она поняла, что это было почти уже забытое чувство близости мужчины, и когда она поняла и назвала это чувство, оно поднялось над ней мутной волной и захлестнуло с ног до головы.
    «Ренатик, милый, поцелуй… возьми меня… скорее же, чего ты ждёшь!»
    Ренат чувствовал на губах свежесть Таниных губ. Он сжал её в своих объятиях. Цветы выпали из его рук. Откинув голову, томно закатив глаза, изогнув стан так, что волосы рассыпались у неё по плечам, почти теряя сознание, она вдруг выскользнула из его рук и поспешно отошла в сторону – из-за его плеча она заметила Афанасия Тишина, стоявшего наверху, за бетонным парапетом и наблюдавшего за событиями. Ренат резко обернулся и посмотрел в ту сторону, куда смотрела Таня, и увидел нежелательного свидетеля, как ни в чем не бывало раскуривающего сигарету.
    Таня дрожала всем телом. Куда девалось её томление и сладостное предчувствие, сейчас она радовалась что выдержала, не сломилась, что мутная волна схлынула, не захлестнула её. Тишин, страж целомудрия и постоянства, напомнил не только об Андрее, но и об обязательствах перед ним. Именно эта память спасла Таню, прогнала бесовское наваждение, уберегла от поступка, которого бы она не простила бы себе… до тех пор, пока не разберется в своих чувствах и не выяснит отношения с Андреем. Она стала лихорадочно думать, как будет оправдываться – то, что Тишин донесет, сомневаться не приходилось, на фирме все стучат, в особенности он.
    Почувствовав негатив с её стороны, сквозивший в каждом её движении, в выражении лица и взгляде, Ренат не осмелился предложить встретиться вечером… чтобы продолжить и завершить начатое, к тому же уличивший их Тишин оказался в офисе, когда они туда спешно явились – он развалился на диване прямо у входа и подозрительно смотрел на них, раскрасневшихся, с робким взглядом стыдливо опущенных глаз. И Ренат, не попрощавшись, поспешно покинул офис и уехал из кардиоцентра на маршрутке.

Глава 37

    Никто никогда не считал его мямлей а тем более предателем. Таковым он ощущал себя сам после всего произошедшего. Окидывая мысленным взглядом прошедшие два месяца, он подумал, что коллеги стали как-то странно смотреть на него. Действительно, он что-то делает не так. Сотрудники, очевидно, угорают, обсуждая как он целыми днями вместо работы воркует по телефону со своей цыпой.
    Дело не в том, что он пытается соблазнить любовницу брата (и шефа). Ренату уже приходилось делать что-то подобное – одно время он занимался рекрутингом девочек для Коршунова – цеплял в ночном клубе, набирал в модельных агентствах, и некоторых приходовал в гостинице, принадлежащей хозяину – в том числе тех, которые считались на тот момент его фаворитками и официальными любовницами.
    С Таней всё по-другому. Ренату следовало не бояться свидетелей, выдрать эту козу прямо в парке, а потом доложить Андрею: «Твоя девочка – шлюха. Любой прощелыга, залив ей в уши розовый бульон, может её трахнуть. Бросай эту ерунду, давай займемся делом». Ну и конечно никаких свиданий с ней после этого.
    По понятиям, надо было сделать именно так. Все бы его уважали за такой поступок. Даже Андрей, немного подувшись, похвалил бы его, – судя по всему, она ему уже надоела. Хотя… он такой скрытный, так ловко притворяется, никогда нельзя быть уверенным в его словах и его поведении.
    Но неважно, пусть сам с ней разбирается. Нужно срочно себя реабилитировать и сделать главное: помочь брату создать сильную структуру, стать соучредителем и сделать эту структуру ещё более сильной.
    Вернувшись в Петербург, Ренат отправил Тане пылкое письмо, мрачное и серьёзное, в котором излагал причины недовольства своим поведением, написал о своей честности и щепетильности, но умолчал о своей любви, и, скрывая скорбь, заявлял о принятом им решении больше не приезжать в Волгоград. По-видимому, он собирался сдержать слово с твёрдостью, которая вовсе не улыбалась влюблённой девушке.
    Таня ни за что не желала поступаться тем, что она уже считала своим добром и, получив письмо, сразу стала раздумывать, как бы вернуть себе друга сердца. Ей казалось это несложным. Сложность состояла в другом. Она стала различать несколько видов любви. Её концепция о постоянном единственном мужчине претерпела некоторые изменения. Так же как и отношение к Андрею. Если раньше она считала его жену пустым местом, то сейчас задумалась над материнскими словами о том, что всё-таки это женщина и если он с ней спит, то фактически изменяет той, которая вроде как любимая (то есть Тане). То же самое, только другими словами, говорила подруга Лена. Мариам насовсем переехала в Петербург – значит её отношения с мужем вышли на качественно новый уровень. Рухнули Танины надежды создать с Андреем семью.
    Между тем, чувство, внушённое ей Ренатом, было достаточно глубоко, чтобы серьёзно задуматься над вопросом о браке. Если Андрей продинамит её, она охотно бы вышла замуж за Рената, но опасалась, что мать не согласится на союз дочери с выпускником физкультурного института, который в 30 лет не имеет ни бизнеса, ни приличной работы, и служит на побегушках у брата. Другое дело Андрей, – Арина хоть и считала его мерзавцем, но если бы он пришёл к ней с букетом цветов и попросил руку дочери, обозначив при этом конкретные условия, она бы не стала долго ломаться. Во-первых, Арина уже к нему привыкла. Во-вторых, доверяет ему, так как он помог Тане преодолеть подростковый кризис и положительно на неё влияет. Ну и, конечно, положение в обществе. Словом, бывший физкультурник был совсем незначительным человеком по сравнению с владельцем крупнейшей в городе фирмы по продаже медоборудования. Не то, чтобы Тане, как послушной дочери представлялось необходимым, устраивая свою судьбу, считаться с материнской волей. Тот же роман с Андреем Таня, на тот момент совершенно отмороженный подросток, затеяла вопреки самым решительным протестам матери. От начала и до конца это была инициатива Тани, Андрей поначалу сопротивлялся, впрочем совсем немного и чисто для приличия (она была школьницей, ей было 16), но в итоге сдался, оказавшись под невероятно темпераментной женской атакой. Забавно, что именно он внушил Тане мысль о соблюдении общественных приличий и привил уважение к вечным ценностям, в числе которых и почитание старших. И теперь Таня, слишком любвеобильная натура, чтобы беречь себя, слишком рассудительная, чтобы себя погубить, благоразумная даже в своих безумствах, она, принося дань страсти, не забывала требований приличия. После Андрея, стать женой Рената она могла лишь в том случае, если бы тот достиг больших высот, чем Андрей. В противном случае это выглядит как мезальянс. Да, Арине помогают друзья покойного мужа, Таниного отца, достаточно серьёзные люди, и в принципе она может устроить судьбу своего бедного зятя; но Таня считала невозможным, чтобы мать предложила Ренату такую поддержку и чтобы тот согласился принять её: такие вещи делают, когда жених еще молод, одного возраста с невестой, вся жизнь впереди и из него можно слепить всё что угодно; к тому же Ренат слишком горд.
    Таким образом, нежную и умную Таню обстоятельства ставили в такое положение, что соединиться со своим возлюбленным она могла только тайными узами, призвав творца природы в качестве единственного свидетеля их взаимной верности. Она не находила ничего предосудительного в таком союзе, вполне осуществимого при той свободе, которой она пользовалась (Андрей никогда её не контролировал): с честным и добродетельным Ренатом он был бы вполне прочен. Итак, сделка: она не требует от Рената квартир, машин и дорогих поездок, а он соблюдает приличия и не претендует на её свободу – то есть не встревает в её отношения с Андреем. Она была уверена, что сможет управлять обоими своими мужчинами, если сумеет правильным образом направить силу своей вагины.
    И, как показал состоявшийся телефонный разговор (Таня сама позвонила Ренату), всё должно получиться как она задумала – он сначала долго извинялся, а потом пообещал как можно скорее приехать в Волгоград либо пригласить её к себе в Петербург.

Глава 38

    Андрею часто везло, и он использовал своё везение на полную катушку, ему казалось, что всё время этого мира находится в его распоряжении. И он никогда не чувствовал, что ему может не хватить времени. Но сейчас, при осмотре принадлежащего Владимиру Быстрову помещения, он ощущал себя маленьким человечком, который машет флагом, а этот флаг делается всё больше и больше. Правда, на нем изображено что-то, что Андрею очень близко, но легче от этого не становится.
    Это помещение площадью около 150 кв метров находилось на первом этаже нового дома на Дунайском проспекте практически на пересечении с Малой Балканской улицей, в прямой видимости метро «Купчино» – отличное проходное место, соседнее помещение облюбовал Сбербанк, там шёл ремонт. Владимир подбадривал Андрея: мол, чего тут думать, на другой стороне улицы есть аптека, также прямо перед мостом, но она в менее выгодном положении, так как людям, которые идут с метро в сторону этого жилого массива, проще зайти сюда, чем переходить через дорогу через переход, до которого достаточно далеко. И много других доводов. Андрей и сам видел: помещение просто класс. Но он видел и другое – со стороны вроде как преуспевающий бизнесмен… но сейчас он как никогда боялся стать транжирой, которому ни копейки нельзя дать, потому что он и её просрёт, и у него был дикий ужас: а вдруг он не справится и ему не дадут денег, когда у него появится реально стоящий проект! В данном конкретном случае его беспокоило: а вдруг эта аптека не пойдёт и его друзья увидят, что он плохой бизнесмен.
    Они измеряли шагами просторный зал, Андрей колебался, и Владимир расценил молчание товарища по-своему: принялся на все лады критиковать купленную Артуром Ансимовым коммерческую недвижимость в районе улицы Бассейной – там гораздо хуже в плане проходимости и аптека там точно не пойдёт. Владимир подумал, что Ансимов-старший тоже предложил Андрею своё помещение, отсюда и сомнения. В своей напористой манере Владимир делал потенциальному арендатору всё новые и новые уступки: арендная плата на 10 % ниже, чем в аналогичных магазинах в соседних домах, первые три месяца, пока будет идти ремонт и получение лицензии, ставка будет снижена на 50 %, и так далее.
    – Я вижу, что помещение супер, Вовок, – наконец выдавил из себя Андрей, – просто я планирую свои финансы.
    Приняв равнодушный вид, Владимир сказал:
    – Как знаешь, но имей в виду, у меня уже есть готовые арендаторы, они заедут хоть завтра. Но ты у меня на первом месте. Ты должен определиться в течение месяца – пока я тут делаю ремонт. Сейчас тут черновая отделка, сам видишь. Так что решай, тебе карты в руки.
    Закончив осмотр, они вышли на улицу, и, попрощавшись, направились каждый к своей машине. У Андрея в списке инвестиционных проектов появился ещё один пункт, причем более привлекательный, чем многие другие. Но прежде чем принять по нему решение, следовало разобраться с основной деятельностью, которая приносила реальный доход – оптовыми продажами медицинских расходных материалов и оборудования; произвести ревизию. Собираясь в очередную поездку в Волгоград, он ставил задачу отсечь малопривлекательные проекты в пользу сильно привлекательных и сосредочиться на последних.

Глава 39

    Общаясь со старым седым полковником (или «особистом»), Иосифом Григорьевичем Давиденко, Андрей не мог не отметить, какой это приятный и остроумный собеседник. Даже нехорошую новость мог подать с шуткой, с юморком и веселым матерком. Так, в начале апреля, когда Андрей, прибыв в Волгоград, заехал к Иосифу Григорьевичу, чтобы передать очередной месячный платёж и обсудить текущие вопросы, тот прямо с порога сначала огорошил, а потом разрядил самим же созданную напряженность.
    – Докладываю, товарищ генерал, ваше задание не выполнено! – победно сказал он, когда Андрей устроился напротив него, за приставным столом.
    Выложив перед Андреем несколько документов для изучения, Иосиф Григорьевич вышел, чтобы приготовить кофе. Это были два письма Совинкома, на которых исполнителями из городской администрации были накарябаны какие-то левые отписки, другая бумага – письмо начальника горздравотдела, Евгения Кармана, руководителю департамента муниципального имущества администрации Волгограда А.А.Валюшкину, – мотивированный отказ департамента здравоохранения сдать в аренду Совинкому суперпроходные муниципальные аптеки – номер 31 на Аллее Героев, номер 13 на углу улицы Мира и Комсомольской, и номер 3 на улице Рабоче-Крестьянской. На трех страницах Карман расписывает, как успешно функционируют аптеки, какую серьезную социальную функцию несут – поэтому нет никакого смысла отдавать их частнику.
    Текст письма был следующий:

    «…на Ваш исх. № 01-2113ун от 16.03.2004 г. сообщаю:
    МУП «Аптека № 3», расположенная по адресу ул. Рабоче-Крестьянская, 8, осуществляет свою деятельность с 1952 года, т. е. 52 года. Постановлением главы администрации Волгограда от 16.08.2001 года № 995 «О внесении изменения в постановление главы администрации Волгограда от 14.03.2001 г. № 260 «Об упорядочении системы обеспечения декретированных категорий населения лекарственными средствами и изделиями медицинского назначения» МУП «Аптека № 3» присвоен статус социального аптечного предприятия.
    Со дня своего основания аптека выполняла высоко-значимые социальные функции. Доказательством этому служат многие аспекты и направления деятельности данного предприятия. Аптека является производственной, изготавливает широкий спектр лекарственных форм для индивидуального применения, которые не могут быть заменены готовыми лекарственными формами, ввиду особенности течения заболеваний.
    …В условиях жесткой конкуренции и учитывая низкую покупательскую способность населения аптека никогда не использовала предельную торговую наценку. Так, средний процент наценки за первое полугодие 2004 года составил 18 %. Для малоимущих и пенсионеров при покупке лекарственных препаратов установлена скидка в размере 5 %.
    … Таким образом, на основании вышеизложенного считаю нецелесообразным передачу помещения, расположенного в Ворошиловском районе по ул. Рабоче-Крестьянская, 8, арендуемое МУП «Аптека № 3», обществу с ограниченной ответственностью Совинком».

    И так далее по всем помещениям. Вообще по ним было заранее договорено, и письмо в департамент муниципального имущества (перенаправленное Карману в горздравотдел, на которое он ответил отказом) было формальностью. Иосиф Григорьевич брал на расходы кое-какие деньги и гарантировал стопроцентный результат. Как и по другим вопросам – например по тому же скандалу с проверкой КРУ кардиоцентра. На письме на имя начальнка КРУ, в котором Совинком объясняет всё случившееся как чистой воды недоразумение, стоит отписка: «Разобраться. Назначить новую проверку». Между тем речь шла о том, чтобы навсегда замять это дело. А новая проверка грозит тем, что Совинком могут лишить привилегии поставлять продукцию в кардиоцентр без конкурса.
    А с письмом на имя мэра о том, чтобы сделать из Совинкома «Городской аптечный склад-2» вообще как плевок в лицо – отписка одному из замов: «Разобраться». Тогда как данное письмо изначально также было формальностью – по утверждениям Иосифа Григорьевича и Ирины, всё уже на 100 % решено – Совинком будет напрямую получать бюджетные деньги без конкурса, мимо департамента закупок.
    – Я ничего не понимаю, – сказал Андрей, когда Иосиф Григорьевич, расставив чашки, уселся в своём кресле.
    Тот взглянул на отказ по аптекам:
    – О, 52-й год! Надо же! Эта аптека – моя ровесница!
    Очень ценное замечание. Моментально расставляет все точки над i. На самом деле, старому седому полковнику льстило, что окружающие оценивают в нём, что в 52 он жилист, подтянут, и от него исходит позитивная энергия.
    Андрей отпил кофе:
    – Послушайте, но мы вроде как договаривались с Карманом. Что с ним?!
    Старый седой полковник дал озаряющее толкование отписки гораздравотдела:
    – Ответ такой: с ним всё в порядке. Просто мы выбрали неподходящий момент. Немного подождём – для таких серьезных объектов, как аптека номер восемь, и… какая там – тридцать первая? Это же важные социальные объекты, под них надо готовить серьезные аргументы. Как так – отдать частнику «аптеку, выполняющую высоко-значимые социальные функции»?
    На лице Иосифа Григорьевича засияла безмятежная улыбка, и Андрей невольно улыбнулся в ответ. Хотя это прозвучало как неприкрытая издёвка: старый седой полковник официально числился заместителем директора ООО «Статус» по правовым вопросам, соответствующая табличка висит на двери этого кабинета, а хозяин «Статуса» (а также «Волга-Трансойла» и других предприятий), Рустэм Шарифулин, на которого работает святой Иосиф, загробастал кучу таких же «социально значимых помещений» в центре города, оформил их на ООО «Статус» и переделал «социально-значимые объекты» в салоны красоты и бутики. Иосиф Григорьевич не просто оформлял сделки и согласовывал во всех инстанциях, но и умудрился кое-где влезть в соучредители.
    Андрей продолжил натиск:
    – Но… Иосиф Григорьевич… никого же не интересует реальная сторона вопроса. Важно не то, что происходит на самом деле, а то, что об этом думают влиятельные господа. Люди становятся богатыми тогда, когда начинают заставлять других людей поверить в свою версию правды. Тем более что я не собираюсь переделывать аптеки под салоны красоты, бутики и прочие бордели, а наоборот, буду развивать их, чтобы они из социально-значимых превратились супер-социально-значимыми. Тем более…
    Андрей ткнул пальцем в обнаруженную им неточность:
    – Здесь указано, что «ежемесяный оборот аптеки номер 31 составляет 200 тысяч рублей по бесплатным рецептам», и что это «сдерживаемый оборот, потому что бюджетных средств недостаточно даже для бесперебойного обеспечения больных сахарным диабетом, бронхиальной астмой, онко-больных и детей первых трех лет жизни». А мне точно известно, что один только Волгофарм под бесплатные рецепты отгружает этой аптеке на полмиллиона в месяц. И соответственно получает за это бюджетные деньги. И это только по одному поставщику. Логика понятна? Копнуть поглубже, и окажется что в данном письме передернуты все факты.
    Иосиф Григорьевич всё так же безмятежно улыбался.
    – Давай так: немного выждем и зайдем с другого фланга. Карман выжидает: смотрит, как ты управишься с теми аптеками, которые тебе дали.
    – А что мне дали?! Мне скинули хлам, убыточные торговые точки, которые потянули на дно «Городской аптечный склад»! Я уже туда столько денег вбил, а отдача непонятно когда будет, и будет ли вообще. Тем более – Карман за это деньги получил, и его не должно волновать, как я распоряжаюсь этими точками. Могу вообще прикрыть а народ уволить.
    Лицо Иосифа Григорьевича стало жестким, он перестал улыбаться.
    – Давай не будем торопиться. Через полгодика снова закинем удочку, думаю, улов будет.
    Он вынул из тумбочки чистый лист бумаги и передал Андрею:
    – Давай, пиши текст. Напечатаешь у себя, и пускай Ирина Абдурахмановна мне его принесет, а я отдам на подпись Удовику.
    Речь шла об урегулировании вопроса с тем самым скандалом и новой проверкой кардиоцентра и встречной проверкой Совинкома. Андрей вынул ручку и стал писать под диктовку старого седого полковника, который в свою очередь читал по своему блокноту.

    «Начальнику департамента цен и закупок г-ну Удовику Д.И.
    Уважаемый Дмитрий Иванович!
    Специалистами Вашего департамента была проведена проверка соблюдения действующего механизма ценообразования на лекарственные средства и изделия медицинского назначения, реализуемые ООО «Совинком». В ходе которой установлены факты завышения оптовой надбавки на лекарственные средства. Разница составила 70,8 тыс. руб.
    При проверке правильности формирования продажных цен на лекарственные средства в аптечном пункте 1,6 тыс рублей.
    Нам было предложено перечислить сумму завышения в бюджет.
    В связи с вышеизложенным нами будет допоставлена продукция медицинского назначения на указанную сумму с 15.04.2004 по 31.12.2004 г».

    Дописав, Андрей отложил ручку:
    – То есть как это так? Мы же заплатили за урегулирование вопроса 100 тысяч.
    Иосиф Григорьевич невозмутимо ответил:
    – Но тут вскрылось нарушение, которое отобразилось во множестве протоколов. Как предлагаешь его убрать?
    – Но тогда надо было сразу определиться и перечислить в бюджет сумму завышения!
    – Если бы не отдали стольник – возникли бы проблемы. Совинком лишили бы права поставлять без конкурса.
    Андрей нахмурился – кругом одни ловушки. Иосиф Григорьевич попытался его успокоить:
    – Но ты не деньгами расплачиваешься, а товаром, к тому же срок растянут до конца года.
    – Но это те же самые деньги, какая разница?
    – Ну не мне тебя учить: договоришься с Халанским, он подмахнет что получил товар. Это же по вине его сотрудников произошёл прокол. Насколько я понял из показаний Ирины Абдурахмановны.
    При этих словах лицо Иосифа Григорьевича вновь засияло, как начищенная монета. Объективно, – он очень стойко переносит чужие переживания.

Глава 40

    Но Халанский, узнав о том, что хозяин Совинкома приехал в Волгоград и находится у себя в офисе, позвонил и попросил подняться к нему в кабинет.
    Когда встретились и обменялись дежурными приветствиями, главврач, посмотрев в окно, проследив за теми, кто идет по пандусу в кардиоцентр или направляется на выход, сказал:
    – Андрей… Алексеевич… мы вам немного задолжали, у нас небольшие проблемы в связи с финансированием, я буду встречаться с начальником облздравотдела и мы урегулируем вопрос. Но у нас на носу праздники, коллектив ждёт… Вы не могли бы обналичить энную сумму – выпишете нам счет на расходные материалы, как обычно, бухгалтерия переведет вам деньги и вы принесете их мне как обычно? А потом документами закроем – аптека подпишет что приняла от вас товар.
    – Конечно, Станислав Анатольевич, это не вопрос.
    – Вам нетрудно это сделать?
    Некоторое время Халанский выспрашивал, не слишком ли это затруднительный вопрос, не будет ли это большой проблемой, намекая, что может обратиться в другие места, просто раз уж с Совинкомом долго работают… Затем главврач спросил:
    – А сколько это будет стоить, какой процент?
    – Да что вы, Станислав Анатольевич, какой еще процент!
    – Просто я слышал, что по городу берут до 10 %.
    – Никаких процентов!
    Халанский проводил Андрея до двери, и, пожимая на прощание руку, сказал:
    – Будем работать!
    Андрей вообще-то рассчитывал услышать точную дату, когда кардиоцентр рассчитается по долгам и сделает крупную предоплату. А тут судя по всему получается, что деньги появятся не раньше середины мая – раз просят деньги людям «на праздники».
    Средства от продаж продукции, полученной по вексельному проекту, таяли на глазах. Ими затыкали дыры, расплачивались за оборудование для аптек, но самое главное до сих пор не решили – не закрыли проблемные долги и кредиты, обслуживание которых легло тяжелым бременем на фирму.
    Выйдя из приемной главврача, Андрей зашел в буфет, выпил чашку кофе и поговорил с врачом-однокурсником. Затем длинными коридорами, через цокольный этаж, вышел во двор кардиоцентра и, обойдя здание сзади, сделав большой круг, дошёл до бункера. Ему не хотелось выходить через главный вход, – он просто представил как Халанский будет смотреть на него.
    В бункере он принял Ирину. Они обсудили анкеты соискателей (на Совинкоме шёл перманентный рекрутинг, агентство по подбору персонала ЦГИ постоянно было заряжено на поиск менеджеров по продажам), и Андрей отобрал нескольких кандидатов, чтобы провести собеседование.
    – Все толковые ребята, не то что в Питере, – отметил Андрей.
    – Зачем ты позволил Рошалю ездить в Казань? – упрекнула Ирина. – Или пускай ездит, но не суется к моим клиентам!
    Это был справедливый упрек. У петербургских сотрудников не шибко хорошо шли дела в родном городе, и они, наслышанные об успехах Марины Маликовой в регионах, стали проситься в командировки. Андрей дал им такую возможность, первым, как руководитель отдела продаж, поехал Родион Рошаль, за ним еще двое человек. Он встрял между Ириной и заведующим кардиохирургией в ДМЦ Казань (Детский медицинский центр), в результате больница задержала платёж в сторону Совинкома, и теперь они оба кивают друг на друга.
    – Я скажу ему, чтоб не ходил по твоим клиентам, – успокоил Андрей.
    Вообще-то это был им лично наработанный клиент, которого пришлось передать Ирине, потому что самому уже не было времени заниматься мелочевкой.
    Они приступили к обсуждению главного вопроса. Ярошенко явно не тянет как руководитель. Когда ему отказали в централизации закупок медикаментов для всей аптечной сети, он дистанцировался ото всех дел, которые ему поручили вести, и всё своё внимание сосредоточил на рознице. А именно на двух точках – аптека на улице Еременко, с заведующей которой, он, по слухам, спит, и аптека на улице Ухтомского, заведующая которой также является его протеже. Стратегический вопрос – запуск 256-й аптеки, самой крупной и перспективной, расположенной в проходном месте – остается открытым. Там начали было ремонт и приведение помещения в надлежащий вид, но потом забросили по непонятным причинам.
    Остальная рутина по-прежнему висит на Ирине – рекрутинг, бухгалтерия, офис, отдел закупок, склад, отдел продаж, и так далее. Ярошенко хорошо начал работать, но сейчас его никто не воспринимает как начальника – его просто нет в офисе, он целыми днями шароёбится черт знает где. По всем вопросам сотрудники обращаются к Ирине, а именно от этого она хотела избавиться, нанимая Ярошенко, чтобы самой заняться творческими делами – крупные сделки, областные тендеры, разработка новых стратегических клиентов.
    – Что с бухгалтером? – Андрей положил перед собой резюме трех бухгалтеров.
    – Самая толковая вроде как эта, – ответила Ирина.
    «Мальчинина Антонина Михайловна», – прочитал Андрей.
    Ирина прокомментировала:
    – Иосиф Григорьевич советует, чтобы мы её послали к нему для собеседования, чтобы не было проколов как с предыдущими.
    – А он что, разбирается в бухгалтерии?
    – Просто просканирует её на вшивость, а по бухгалтерии с ней побеседует главный бухгалтер «Статуса».
    – Пусть будет так, – согласился Андрей.
    От одной мысли, какой сейчас творится в бухгалтерии бардак, ему становилось плохо. После ухода Елены Гусевой, лучшего главбуха в истории Совинкома, прошло четыре месяца, а уже сменилось два бухгалтера. Отчетность за первый квартал и ежемесячные отчеты по НДС в налоговую сдавала знакомый аудитор, первичную документацию вели простые бухгалтера.
    Самое плохое в сложившейся ситуации было то, что Ярошенко и не думал вникать в вопрос возврата НДС по экспортным операциям (продажа аккумуляторных батарей в Прибалтику). Владимир Быстров уже плешь проел по этому поводу и на ближайшей раскидке прибыли перед майскими праздниками намерен изъять из оборота доход по экспортным сделкам. Для возврата НДС на расчетный счет необходима идеальная бухгалтерия. Реваз (тесть) два года судился с налоговой прежде чем ему стали возмещать НДС.
    – Так что мы решаем с исполнительным директором? – приступил Андрей к самому больному вопросу. – Зря мы вообще не взяли ту тётку, бывшую замдиректора с Красного Октября. Польстились на этого придурка, Ярошенко.
    – А что с тем парнем, от святого Иосифа? Ты говорил с ним? – Ирина имела в виду некоего Павла Ильича Паперно, бывшего сослуживца Давиденко, которого тот рекомендует в Совинком на должность исполнительного директора и за которого ручается как за самого себя.
    – Нет, не говорил, – ответил Андрей.
    – Не говорил?!
    – По телефону обсуждали, но лично как-то не дошли до этого.
    – Смотри сам, тебе отчитываться по НДС. Я нашла в тумбочке папку с документами по НДС. Ярошенко к ней даже не притрагивался. Он не носил их в налоговую.
    – Он не сдал их в налоговую?! Да он мне твердит, что «вот-вот решат вопрос»! – Андрей рывком поднялся со своего места, и, подойдя к окну (возле которого лучше всего принимался сигнал), позвонил Ярошенко на трубку. На вопрос, что с возвратом НДС, исполнительный директор повторил то, что говорил вчера: «Документы сданы инспектору, ждём, когда их рассмотрят».
    – Документы лежат в твоей тумбочке! – прокурорским тоном предъявил Андрей.
    – Это не те, я сдал заверенные копии, приеду покажу, хочешь вместе съездим… – затараторил Ярошенко, нагромождая одно объяснение на другое.
    Андрей отключил трубку и вернулся на место.
    – Ну что, убедился! – насмешливо сказала Ирина. – Он брешет и водит тебя за нос. Небось ещё и деньги ворует – неплохо бы проверить аптечную кассу.
    – Да вроде не ворует – Ренат приезжал проверял все аптечные дела.
    – Что? Ренат? – Ирина презрительно улыбнулась. – Да его кроме твоей Танюшки ничего тут не интересует! Какие аптечные дела, бог с тобой – выгляни в окно, весна на дворе!
    – Что?!! – Андрей машинально посмотрел в окно и тут же повернул к Ирине свое удивленное лицо.
    – Ярошенко проехался ему по ушам, сунул под нос свои левые бумажки, и был таков. Никуда Ренат не ездил ни по каким аптекам, ничего не проверял. Сидел целыми днями возле Тани, интимничал и перехихикивался.
    У неё зазвонил мобильный, но она сбросила звонок.
    – Да, и выгуливал её вокруг кардиоцентра.
    Андрей часто заморгал.
    – Да что же такое происходит?!
    – Нет, я не против, присылай сюда своих мальчиков. Но если тебе нужен порядок – надо взять нормального мужика.
    Снова зазвонила трубка, на этот раз Ирина ответила.
    «Да, Аня… кто звонил? Сейчас, подожди, поднимусь в офис».
    – Ладно, оставляю тебя здесь одного, – Ирина поднялась и стала собирать бумаги. – Кого тебе сюда прислать?
    – Всех, у кого ко мне вопросы.
    Бросив напоследок на него сочувствующий взгляд, Ирина вышла. Едва за ней закрылась дверь, Андрей вскочил и заметался по кабинету.
    «Таня! Ренат! Ренат и Таня?! Да что это за подстава!?»
    Следующие два часа Андрей провёл, общаясь с сотрудниками отдела продаж. Они приходили в бункер, задавали вопросы, рассказывали о своих сделках, выдвигали идеи. Это был его любимый стиль проведения рабочего собрания – стиль непринужденной беседы, которая спонтанно начинается и течет сама собой. Как дружеские посиделки. Здесь, в Волгограде, он отдыхал душой – народ работает, все приносят какие-то наработки, сделки, никто просто так не трется, æ¥ем груши околачивая, как в Питере, на Северном Альянсе. На время он забыл про эту сцепку – Ренат и Таня – но когда сотрудники разошлись и он остался один, его снова накрыло.
    «Гуляют! Вокруг кардиоцентра! Вот его волгоградские командировки! Она избегает близости потому что влюбилась в Рената!»
    Поразмыслив, он подумал: а может, Ирина немного накручивает? Она одинокая девушка, и периодически он замечал её неравнодушное отношение. Он чувствовал, что если бы захотел, то мог бы добиться её. Для этого бы потребовалось время, много усилий, но дело бы выгорело. Сейчас момент почти упущен – у них окончательно установились деловые отношения, к тому же по всем признакам у ней кто-то появился. А раньше проскальзывали кое-какие намеки. И, возможно, Ира просто из чисто женской вредности строит козни, догадываясь (а может точно зная, что Таня – вовсе не родственница шефа, а самая что ни на есть любовница).
    Тут у Андрея промелькнула мысль: «Халанский! Он же целыми днями смотрит в окно!» И Андрей почти бегом бросился на выход. Обежав вокруг палисадника, поднялся в гору, мимо здания кардиоцентра, мимо газонов и, пройдя по пандусу, зашел в вестибюль, собрался было пройти направо, в административный корпус, но, передумав, спустился по лестнице на один этаж и пошёл к себе в офис. Там, отведя Ирину в сторону, попросил инкассировать в аптеке тридцать тысяч (он сам не занимался такими вопросами, все шло через замдиректора или бухгалтера), а если заведующая аптекой распланировала деньги, то пусть завтра оплатят по её счетам с расчетного счета.
    Когда деньги принесли, Андрей сложил их в конверт, положил его во внутренний карман пиджака, посмотрелся в зеркало, и, поправив прическу, отправился в приемную. Там, спросив на ходу у секретарши: «У себя?», не дожидаясь ответа, постучал в дверь главному. Услышав «Да!», открыл дверь, и войдя в кабинет, закрыв за собой, подумал насчет того, как ему вести разговор. Когда дошёл до стола, канва беседы примерно наметилась.
    – Что-то случилось? – обеспокоился Халанский.
    – Да сейчас инкассацию в аптеке делали, – Андрей положил конверт на край стола, куда обычно клал деньги, а сам уселся на своё обычное место за приставным столом. – Я… возможно не приеду на следующей неделе… нет, я успею обналичить те двести тысяч, о которых мы говорили, просто по аптеке хочу отчитаться заранее.
    Халанский понимающе кивнул и смахнул привычным движением конверт в ящик стола. Захлопнув ящик, стал извиняться за задержки платежа и заверил, что непременно исправит ситуацию – надо только переговорить с начальником облздравотдела.
    Получилась неловкая ситуация – как бы своим шагом Андрей прозрачно намекал, что делает достаточно много и хочет как можно скорее получить отдачу на вложенные усилия. Дождавшись паузы, он быстро заговорил, меняя тему:
    – Я развиваю аптечный бизнес. Вот, зашел поделиться, поговорить. Понимаете, горздравотдел почти что навязал мне аптечную сеть, которая раньше принадлежала «Городскому аптечному складу», в которой еще Мельников был соучредитель, а также бывший наш мэр. Вспомнили? Ну так вот, они подкинули проблем. С другой стороны, у меня увеличивается оборот по лекарственным препаратам, а следовательно, оптовики дают мне больше скидок, я могу держать хорошие цены в том числе в нашей аптеке…
    Халанский напряженно слушал, не понимая, куда клонит собеседник, который никогда не заходит просто так поболтать о том о сем.
    Андрей начал издалека, подробно изложил своё видение развития аптечного бизнеса, и закончил такими словами:
    – … с кадрами как обычно проблема. Не хватает честных совестливых сотрудников. Приходится родственников привлекать. Вот Таня – сестра, студентка, приходит после занятий, вникает в дело – темненькая такая, высокая, помните вы заходили к нам и спрашивали: что за новенькая девушка?
    Халанский кивнул – да, он знает наперечет всех сотрудников Совинкома, в том числе приходящих.
    – … да еще брата присылал из Питера – Рената. Он начинал у меня тут работать, потом перебрался в Питер, закончил физкультурный институт. Высокий, темноволосый.
    Халанский снова кивнул.
    – … вот присылаю для контроля, – продолжил Андрей. – Он приезжает, ездит по аптекам, проверяет документы, как там идет ремонт…
    Ему несколько раз пришлось повторить разными словами, что брат Ренат и сестра Таня занимаются тут на фирме производственными вопросами и по идее должны находиться либо в офисе, либо на объектах. Халанский, проницательно взглянув на Андрея, сказал:
    – Получается что они друг другу приходятся родственниками?
    У Андрея свело скулы – сейчас прозвучит что-то такое…
    – Хм… – главврач посмотрел в окно, проследил взглядом за охранником, прогуливающимся по пандусу. – Я их видел в столовой, потом они тут шли по дорожке… туда к вам на склад… в парке гуляли… у меня сложилось впечатление, что твой брат очень сильно любит вашу общую сестру…
    – Вот как!? – Андрей старался унять дрожь в руках. – Истории известны случаи кровосмеш… – голос предательски задрожал.
    Первый раз Халанский увидел Андрея вместе с «сестрой» Таней не просто гуляющими… году этак в 2000. В кардиоцентре отношения «брата» и «сестры» ни для кого уже не секрет.
    – Они просто гуляли, – веско сказал главврач. – Сильно увлеклись беседой… но просто ходили. Думаю, честь твоей сестры не пострадала.
    Андрей спрятал руки под стол.
    – Да уж… – пролепетал он. – Такое творится… вместо работы…
    Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое тиканьем часов и наглым чириканьем воробьёв за окном.
    Наконец, Андрей поднялся:
    – Ладно… спасибо…
    Пробормотав еще что-то несвязное, обошёл вокруг стола, пожал на прощание главврачу руку и быстро вышел.
    «Халанский всё понял, но он очень мудрый человек и не сделает ничего лишнего, – успокаивал себя Андрей, спускаясь к себе в офис. – В конце концов, даже лучше, что он увидел мои недостатки. Это к лучшему. Пускай не думает, что я бездушный робот, методично загребающий деньгу и думающий только о наживе. А то и так слишком много завидует моим успехам».
    «Честь не пострадала, – буквально зашипел он, толкая дверь офиса. – Это в офисе не пострадала. А что там после работы – если в рабочее время они гуляли и сильно увлеклись беседой?!»
    Первым, кого он увидел, войдя в офис, была Таня. Она сидела за секретарским столом, напротив входа, и что-то смотрела на компьютере. Повернув голову, она радостно улыбнулась:
    – Привет! А я тебя тут поджидаю.

Глава 41

    Всё то время, что они с Таней не были близки, во время этого адского испытания, устроенного ею, у Андрея были кое-какие похождения, в итоге которых он понял, как сильно любит её. Алсу из Казани, некоторые питерские знакомые, опять же Марина. Но они дали ему только наслаждение, но не полноту счастья. В их объятиях Андрей мечтал о Тане, и в который раз он убедился, что из всех женщин его влечет она одна. После очередного приключения в Ставрополе (обычно всё это происходило в командировках) он полностью осознал, как дорога ему Таня. Если придраться к словам, надо сказать, что он ей изменял. Таков общепринятый термин. Есть и другие, означающие то же самое, но менее употребительные. Но если вдуматься глубже, он ей не изменял. Он искал её, искал в других и понял, что найдёт только в ней самой. Он чувствовал всю бесполезность своего воздержания, злился и даже испытывал какой-то страх при мысли, что вся необъятность его желаний отныне сосредоточена на таком малом количестве живой материи, на одном-единственном хрупком предмете. И оттого, что к его любви примешивались нетерпение и ненависть, он только сильнее любил Таню.
    В тот день, увидев её в офисе после того, как переговорил с Халанским, Андрей моментально забыл свои страхи, отбросил подозрения и ревность – так открыта была её улыбка, таким счастьем светились её глаза. С работы они поехали в «Замок на песках», поужинав, отправились к ней домой. Таня готовилась к встрече, домашние – мать с братом, были отправлены к бабушке. Ей хотелось, чтобы эта встреча произошла в привычной обстановке, дома, а не в гостинице или на съемной квартире.
    Обстановка её комнаты изменилась с тех пор, когда он тут последний раз бывал. Вместо мягкой мебели кроваво-алой раскраски появилась кровать, покрытая пледом нежно-персикового цвета.
    Рисунок бледно-зеленых с цветами на длинных стеблях обоев повторял плавные изгибы лилий, и это придавало всей обстановке хрупкую томность болотных растений. Высокое зеркало стояло слегка наклонно в раме из переплетенных тонких стеблей, которые заканчивались нераспустившимися венчиками цветов, и эта рама сообщала зеркальной поверхности свежесть воды. Перед кроватью лежала шкура медведя.
    – Андрей! Мой любимый Андрей!
    Больше Таня ничего не могла выговорить.
    Она видела его тяжёлый, блестевший желанием взгляд, она смотрела на него, и глаза её затуманивала страсть. Огонь, пылавший у неё в крови, пламя, сжигавшее её лоно, горячее дыхание, распалявшее её грудь, влажный жар чела волной прихлынули к её устам, и Таня впилась в губы своего возлюбленного долгим поцелуем, пламенным и свежим, как цветок, окропленный росой.
    – Ты скучал без меня? – спросила она, оторвавшись.
    – Безумно.
    – Надеюсь, за женщинами не ухаживал?
    – Ну вот ещё! Конечно нет… Какая ты красивая!
    И вдруг с мольбой в голосе она сказала:
    – Андрей, я люблю тебя. Не уезжай, оставайся здесь со мной, или давай я с тобой поеду в Питер, только не оставляй меня здесь одну! Не бросай меня здесь, слышишь! Я не могу здесь одна без тебя, без любви!
    Он ответил ей резко, грубо, что даже слишком любит её, что только о ней и думает:
    – Готов порвать тебя на меха!
    Резкость его ответа восхитила и успокоила её больше всяких любовных клятв и нежных уверений. Она улыбнулась и стала раздеваться.
    – Как там твоя театральная школа? – спросил он.
    – Обожаю эти курсы.
    Взглянув на пианино, массивный Krakauer, стоящий посередине комнаты, за которым провела столько часов, она сказала, что забросила музыкальные занятия, хотя у неё всё очень хорошо получается настолько, что одно время подумывала насчет создания джаз-банда, и увлеклась актерским мастерством. И, раздеваясь, она тихонько повторяла всё время вертевшиеся у неё на языке стихи:

«…Наивная уверенность откуда,
И как в любви, непостоянной страсти,
Я нахожу спокойствие и счастье?
Все оттого, что друга полюбила
Так хорошо, с такою нежной силой,
В себе соединяя неизменно
Все то, что есть в особе совершенной,

Видишь, я не похудела…

Чем будет он всегда во мне пленен,
Едва лишь встретится со мною он.
Он ищет красоты – прекрасной стану,
Ума – божественной пред ним предстану.

Я даже скорее пополнела, но не очень.

Пусть мне поверят – не солгу я, право,
Когда ему воздам я в этом славу:
Он добродетель доказал мне честно,
Но и моя теперь ему известна.
Все, что он хочет, что любовь желает,
Что знает он, иль слышит, иль читает,
Все есть во мне – но только для него,
Другой не отыскал бы ничего».


    Андрей с удовольствием слушал стихи. Он вспомнил – когда-то Таня прислала ему это стихотворение по электронной почте – за несколько дней до того, как впервые отдалась ему. Сделала чудный подарок на его день рождения.
    – Какая прелесть, – сказал он. – Ну, пойди же ко мне.
    Она спустила блузку спокойным чарующе грациозным движением. Но из желания потомить Андрея, а также из любви к сцене она продолжила своё выступление:

«Все радости во мне находит он, -
Так чем в других он будет соблазнен?
И если трудно верным быть одной,
Он тысячу найдет во мне самой:
Коль хочет, пусть меняет их беспечно,

    Все ж от меня не отойдет он вечно!»

    Он позвал её, привлек к себе. Она выскользнула у него из рук и, подойдя к зеркалу, продолжала декламировать и играть:

«Так я живу при нем, в часы свиданья,
А без него, клянусь, не в состояньи
Я мысль иметь такую, чтобы он,
Её узнав, был ею оскорблен».


    Она согнула колени и присела сначала слегка, затем ниже, потом, вытянув вперед левую ногу и отведя назад правую, сделала глубокий реверанс:

«Так жизнь моя мне сделалась священна,
Так видеть друга жажду неизменно».


    Он опять позвал её, уже нетерпеливо. Но она снова присела, не спеша, с забавной точностью проделывая все движения. И продолжала декламировать и делать реверансы:

«Когда беседую с друзьями иль с родными,
Им отвечая, тягощусь я ими,
И знает каждый, что взамен его
Хотела б видеть друга своего»…


    Она с полной серьезностью, старательно, на совесть разыгрывала свою сцену. Хотя некоторые её позы казались нелепыми, так как для их оправдания нужна была юбка, почти все были красивы и все без исключения увлекательны. Они подчеркивали упругость мускулов при общей мягкости линий; каждое движение выявляло гармоничную стройность всех частей её юного тела, обычно не столь заметную.
    Облекая свою наготу в благопристойные позы и наивные речи, она волею судьбы и по собственной прихоти превращалась в изящное произведение искусства, в аллегорию невинности, и в устах этой ожившей статуэтки восхитительно чисто звучали эти замечательные стихи.
    Зачарованный, Андрей дал ей довести сцену до конца. Наблюдая за церемонными движениями совершенно голой девушки, он с удовольствием отмечал, что такое сугубо публичное зрелище, как театральная сцена, разыгрывается перед ним одним.

«Когда в далёкий путь, величествен и странен,

    Чрез Тихий океан пустился англичанин»,

    А она меж тем, начав новое выступление, любовалась в зеркало своими молодыми, недавно расцветшими грудями, своим легким станом, чуть худощавыми изящными руками с тонкими запястьями, стройными ногами и воодушевлялась, воспламенялась при мысли, что всё это принадлежит её возлюбленному; легкий румянец играл на словно накрашенных щеках.

«На дивном острове, где бриг пристал тогда,
Царица, девочка по имени Ти-да,
Браслет из раковин пришельцу отдавая,
Хотела с ним рабой плыть из родного края.
И целых тридцать дней слыхал любимый друг
Из бронзовой груди немолчный страстный стук
Среди циновок, там, в бамбуковой палатке.
Но все ж заранее, в тот самый месяц сладкий,
Ти-да, готовая к разлуке с давних пор,
Воздвигла для себя сандаловый костер.
А путник уловил, чуть бледный, над волнами
Тот странный аромат, что посылало пламя».


    Он приподнялся на постели, опершись на локоть, и громко сказал:
    – Ну, а теперь иди, иди же ко мне!
    И Таня, вся зардевшаяся и оживленная, скользнула к нему:
    – Так ты думаешь, что я не люблю тебя!..
    Покорная и разомлевшая, она запрокинула голову, подставив его поцелуям глаза, осененные длинными ресницами, и полуоткрытый рот, в котором влажно поблескивали зубы.
    Вдруг она вскочила на колени. В устремленных в пространство глазах застыл немой вопрос. Она явственно увидела мать, что-то, как в немом кино, говорившую, и Таня прочитала по её губам: «Таня! Выбрось Андрея из головы – он не будет хорошим отцом для твоих детей! Таня, дочь… я не могу себе представить, что было бы сейчас со мной, если бы я в своё время вместо папы Вити выбрала какого-то женатика…» Из Таниного горла вырвался стон, протяжный и жалобный, как звук органа. Отвернувшись, она глухо сказала:
    – Пойдём на кухню. Попьем чай. Просто попьем чай.
    Накинув шелковый халат, она выскользнула из комнаты.
    Андрей недоуменно уставился в пустой дверной проём, затем перевёл взгляд то место, которое сильнее всего пострадало от Таниной выходки. Он мысленно выругался. Ох уж эта непокорная одалиска, по своеволию равная больному зубу. Однозначно: в ней проснулась определенная тяга к замысловатым сюжетам. Что за игру она затеяла?
    Трусы надевались с трудом… да… какие великие надежды возлагались на эту встречу! Он вышел на кухню – всклокоченный, неудержимый, в глазах его зримо наливались гроздья гнева. Таня накрывала на стол – чашки, блюдца, сладости, уже закипевший чайник. В её поспешной устремленности, в небрежно завязанном халате и в растрепанных волосах чувствовалась подлинная взволнованность.
    Андрей возмущенно выдал километры сравнений и интерпретаций произошедшего, Таня слушала, тревожно на него поглядывая. Нынешняя ситуация явилась закономерным развитием тех инстинктов, которые зашевелились в ней еще год назад, когда она задумалась о создании семьи. Глядя на него, такого злого и взъерошенного, она сказала:
    – Не для того ты пришёл сюда, а?
    Она попробовала улыбнуться и посмотрела в окно. Ей хотелось высказаться, заявить, что её не устраивает дух временности, витающий в их отношениях, что хочется определенности… но вместо этого она отмерила порцию туманных фраз-метафор, которые таили в себе двоящиеся смыслы, дающие возможность любых толкований. И это высказывание заканчивалось следующей фразой:
    – Мы так любили друг друга. Но я не понимаю, что происходит.
    На самом деле она понимала. Её любовь к Андрею приобрела характер страстного влечения к официальному оформлению отношений, к совместному воспитанию детей; и это страстное стремление каким-то образом почти очистилось от чувственности. Поэтому ей сравнительно легко удалось перенести тот факт, что и сама осталась без самого сладкого. Она продолжала его любить, он вызывал в ней жгучее желание, она не представляла себе ни с кем наслаждение, кроме как с ним… но мысль о создании семьи давала ей силы противиться ему, а теперь, когда он вышел на кухню весь такой злой, та же мысль укрепляла её нежелание одуматься, вернуться в комнату, чтобы смягчить его законный гнев своей покорностью.
    Таня выдала ещё одно объяснение, которое только что придумала.
    – Завтра у меня спектакль, мне нужно изобразить страдания, неудовлетворенную страсть. По пьесе я голодная дамочка средних лет. И надо, чтобы это чувствовалось. Если я приду вся такая цветущая и довольная, то не смогу нормально отыграть. Нужно, чтобы всё выглядело по-натуральному, чтобы зрители видели во мне драматическое горение. А для этого надо, чтобы я вжилась в образ неудовлетворенной самки, понимаешь?
    Сказала – и потупила взгляд, глядя исподлобья на Андрея, как её сценическая Эмилия, посматривающая в сторону Дездемоны с особой нежностью. Андрей красноречиво посмотрел на свою промежность, зуд в котором мешал ясно думать и с веселой свирепостью спросил:
    – Что-то он не понимает, попробуй ещё раз объяснить.
    Она скорчила ему озорную гримасу.
    – У меня с твоим джонсоном особые отношения, так что ты не вмешивайся.
    Андрей не был настроен умиляться, но эта гримаска не оставила его равнодушным. Он едва заметно улыбнулся и стал разглядывать её босые ноги. В контексте произошедших событий он вёл себя безупречно, но в его глазах сверкал шальной огонёк. Таня отлично понимала, что её риторика имеет весьма ограниченную эффективность в плане успокоения возбужденного мужика, такого рода риторику нужно поддержать какими-то действиями… орально, мануально… в общем, контактным способом.
    Она взмахнула рукой и произнесла:
    – Давай не сегодня… завтра…
    Всё ещё любуясь на её ноги, Андрей раздумывал, что тут можно предпринять: «Может, ввести драматический элемент в эту пьесу: схватить этого обольстительного бесёнка в охапку, отнести обратно в комнату, бросить на кровать, взять силой?» Он проанализировал обстановку и пришёл к выводу, что силовые приемы тут не годятся, и если он хочет получить доступ к её телу, то должен засунуть свою дикую необузданную энергию поглубже в задницу и быть вежливым. Она выглядела немного растерянной, но в её облике просматривался светлый энтузиазм, и это внушало надежду.
    Он сказал тихо-тихо, мягко-мягко, но при этом смотрел как змея:
    – Ну завтра я тебе устрою хардкор.

Глава 42

    В этот приезд в Волгоград Андрей принял на работу двоих: Павла Ильича Паперно – по рекомендации Иосифа Григорьевича Давиденко на должность исполнительного директора, и Антонину Мальчинину, предложенную кадровым агентством – на должность главного бухгалтера. Старый седой полковник, побеседовав с этой жирной румяной 40-летней гражданкой, сказал, что это «наш человек, рукопожатный», а главбух «Статуса», просканировав соискательницу, признала её профпригодной.
    Павел Ильич Паперно оказался водевильной внешности брюнетом в возрасте 45–50 лет; степенный, обстоятельный, с приятными манерами. Семейный. Иосиф Григорьевич знал его с молодости, вместе проработали всю жизнь. О том, почему такой респектабельный господин в таком возрасте ищет работу, Иосиф Григорьевич сказал так: «Куда скажу, туда и пойдёт. Вот, даю тебе в помощь, потому что вижу – у тебя кадровый голод». На собеседовании, исход которого был предрешен, Паперно так объяснил причину поиска новой работы: трудится сейчас на нефтебазе в должности коммерческого директора, хозяин не может определиться с делегированием полномочий, его приказы часто противоречат друг другу и есть опасения, что на материально ответственное лицо хотят списать убытки. Фамилии не были названы, но Андрей понял, что речь идет за Рустэма Шарифулина, на которого работает сам Иосиф Григорьевич.
    На собрании, на котором Андрей вводил в курс дела новых сотрудников, не был приглашен Ярошенко, который самоустранился от тех обязаннстей, которые сейчас вменялись Паперно. Проговорив то, что до этого говорил многим вступающим на должность сотрудникам, Андрей велел в первую очередь лично съездить в налоговую инспекцию Центрального района, где зарегистрирован Экссон, проверить, как обстоят дела с возвратом экспортного НДС и заняться вплотную этим вопросом. Далее – взять за химо Ярошенко, объехать с ним все аптеки, проверить как там обстоят дела и дать полный отчет.
    – У нас две организации, два юридических лица, – объяснял Андрей новым сотрудникам.
    Вы как главбух и исполнительный директор должны держать эти предприятия в надлежащем порядке, чтобы в ответственный момент у нас не сорвался какой-нибудь крупный тендер или возврат НДС по причине неприятностей с налоговой и прочими фискальными органами.
    Обозначив основные моменты, он препоручил Паперно и Мальчинину своему верному помощнику, Ирине Кондуковой, чтобы она детально ввела новичков в курс дела.

Глава 43

    Андрею стоило огромных трудов перенести Танин отказ в самый такой момент, когда ни одна девушка в мире, пожалуй, не отказывает. Вытерпев, как она просила, один день, он стал настойчиво требовать вернуться к прежнему. Он не хочет ждать дальше – пускай она объяснится и скажет: или… или… Если у неё появился кто-то другой, пусть признается, и дело с концом. Она страдала не меньше его. Но материнские слова о том, что Андрей не будет достойным отцом для Таниных детей, слишком глубоко запали в душу растерявшейся девушке. Она могла уступить ему, она сама едва сдерживалась, но она давно уже не принимала противозачаточные таблетки, и, конечно, можно было бы предохраниться другим способом, но это не решит главный вопрос: официально оформить отношения с Андреем. Сам он никогда не сделает первый шаг в этом направлении, ему удобнее оставить всё как есть, а вот она уже не может ждать. Или… или… Если он не хочет на ней жениться, она будет искать другого жениха.
    И она под разными неловкими предлогами оттягивала интимное свидание, ограничиваясь походами в ресторан и прогулками на свежем воздухе. Андрей не скрывал своего раздражения, и, не ощущая больше её любви, говорил ей грубые слова и неустанно преследовал Таню своей страстью.
    И вот потянулись жестокие дни, безрадостные часы. Теперь она не решалась войти с ним под один кров; они ездили на её Пассате по городу, и после долгих скитаний выходили где-нибудь на набережной и угрюмо прогуливались, гонимые волжскими ветрами, словно подхлестываемые дыханием незримого гнева.
    Андрей дал себе слово не устраивать Тане допрос насчет Рената. И всё же из поднявшегося в нём недоброго чувства, из понятного любопытства, а также потому, что он её очень любил и не мог сдержаться, во время прогулки по набережной он сказал:
    – Ты встречаешься с Ренатом.
    Это прозвучало скорее в форме утверждения, чем в форме вопроса. Она молчала, не отрицая ничего. И не оттого, что чувствовала всю бесполезность выкручиваться. Наоборот, она знала, что самый действенный способ в данном случае – отрицать очевидные факты, и что влюбленный мужчина поверит любой грубой лжи. Но она не стала обманывать, сочтя что хватит уже обходить острые углы. Кроме того, она боялась обидеть Рената. Она думала, что отречься от него хотя бы за его спиной – значит причинить ему боль, рассердить, доставить дискомфорт.
    Андрей увидел, что она смущена и печальна, и продолжил напор: «Давно это у вас?», «На какой стадии ваши отношения?», и так далее.
    – Да ничего у меня с ним не было! – воскликнула она со всей искренностью, на какую только была способна. – Просто ходили-разговаривали…
    – И после этих походов-разговоров тебе меня уже не хочется, и ты придумываешь идиотские предлоги, чтобы не заниматься со мной любовью, и… – и Андрей вывалил все свои свои подозрения; все, за исключением совсем уже оскорбительного предположения, что она подхватила венерическое заболевание, проходит курс лечения и стесняется попросить его надеть презерватив, а потому избегает интимных контактов до того, как получит чистые анализы.
    Она приняла позу – как её сценическая Эмилия, которая с насмешливой ухмылкой смотрит на своего сварливого мужа Яго:
    – Ну да! Я изолгавшаяся комедиантка, шлюха и к тому же лесбиянка!
    Андрей удивленно раскрыл рот:
    – Что?!
    У Тани, как у молодых животных, была потребность радоваться жизни. Волнение Андрея будоражило ей кровь. Чем меньше времени оставалось до его отъезда, тем больше жалела она, что так жестоко его томила. Она посмотрела на него пристальным, тяжелым взглядом, порывисто привлекла к себе, опалила ухо и шею горячим дыханием страсти. Потом разжала объятия и посмотрела ему в глаза.
    – Я тебя люблю.
    Он совершенно растаял и неожиданно для самого себя, в припадке восторга, усиленного Таниными поцелуями, пообещал подарить ей тот самый Рено Меган Кабрио, присмотренный у латвийского фирмача, с которым свёл Ренат.
    – Точно такой же, на котором мы с тобой катались на Кипре!
    Они расстались в центре – ему нужно было заехать к тестю, куда, конечно же, не с руки приезжать на машине любовницы. В аэропорт его повёз Тишин.

Глава 44

    Пришлось подбодрить его, и на подъездах к Гумраку Тишин разродился:
    – Тут Ренат, когда приезжал сюда проверять аптеки… вместе с вашей Таней… в общем, спугнул я их…
    И Тишин изложил историю любви, которая проходила на глазах всего офиса. Поначалу это были дружеские разговоры и обычный треп, какой бывает между офисными работниками. Но постепенно, по мере того, как повышалась температура за окном и сходили снега, весна вступала в свои права и градус общения становился всё выше. С Ренатом всё ясно – парень запал, а Таня… Опытный в таких делах Тишин подметил, что она, ранее державшаяся просто как подруга, стала слишком ласково засматриваться на Рената. Даже слишком. Но не хотелось беспокоить Андрея раньше времени. И даже когда всем стало стало ясно, что у любовницы шефа с его братом что-то есть, Тишин думал, может обойдётся.
    Но в последний приезд они, сидевшие в офисе всю первую половину дня, куда-то пропали после обеда. И Тишин, у которого на тот момент не было никаких поручений, вышел на улицу, чтобы их поискать.
    Куда податься влюбленной парочке? Для начала опытный следопыт проверил бункер, но там их не оказалось. Тогда он направился в сторону парка. Позади большого и сложного архитектурного сооружения, кардиоцентра, расположенного на холме, есть площадка, засаженная газонами и туями. В сторону Волги она заканчивается высоким бетонным парапетом, обложенным природным камнем, за этой стеной находится нижняя терраса, спуститься на которую можно по лестнице. Нижняя терраса представляет собой парк – заросли ивы, туи, сосны, акации, тополя, смородины и бетонные дорожки – маршруты для прогулок пациентов кардиоцентра. Подойдя к парапету, Тишин сразу же увидел Таню и Рената – спустившись по лестнице, они недалеко ушли. Стояли среди ивняка в критической близости друг к другу. Непригожее дело творится, всё-таки собственность шефа, но Тишин залюбовался и в предвкушении развязки встал поудобнее чтобы поймать момент, когда они начнут целоваться. Самец в стойке «щас как вдую» и намокшая самочка. Они стали обниматься, и как бы собирались слиться в поцелуе, но тут Таня, выглянув из-за спины Рената, увидела, что за ними следят, и отпрянула от воздыхателя. Который тут же следом обернулся сам. Тишин резко воткнул в рот сигарету и принялся раскуривать, будто он тут случайно находится и ничего не видит вокруг. Он отошёл от края парапета и быстрым шагом направился вправо, в сторону пожарной части. Там парапет делает угол, можно спрятаться в кустах и наблюдать – причем как за нижней террасой, так и за верхней.
    Едва он занял диспозицию, парочка поднялась по лестнице и вышла на верхнюю террасу. Они подозрительно осмотрелись – ага, заметили слежку и чувствуют свою вину – и направились в сторону приемного покоя кардиоцентра (если обойти это крыло, за ним находится бункер, и далее, поднявшись по аллее – главный вход кардиоцентра). Наметанный глаз Тишина подметил: предоргазменное состояние перешло в легкую такую размолвку – они шли на пионерском расстоянии друг от друга, молча, периодически посматривая в разные стороны – искали взглядом где же соглядатай. Когда они скрылись за углом приемного покоя, Тишин выбрался из укрытия и направился в офис. Он пошёл не тем путём, что Таня с Ренатом, а более коротким, о существовании которого они не знали – через внутренний дворик кардиоцентра, в котором есть три входа различных служб, через каждый из которых, пройдя подвалом, лабиринтом можно добраться до цокольного этажа, оттуда подняться на лифте или по лестнице до первого этажа, а оттуда рукой подать до реабилитационного отделения, в котором находится офис Совинкома.
    Он даже опередил их – зашел в офис, включил чайник и уселся на диване, и тут они входят, два почти что голубка. В рабочем помещении да еще при виде разоблачителя их горячий союз быстро распался – Таня бросилась к своим бумагам, Ренат стал названивать Ярошенко, чтобы наконец осуществить проверку аптек. Через десять минут он ушёл – на маршрутке, постеснявшись Тишина, который как водитель и заместитель по АХЧ в принципе уполномочен возить брата хозяина фирмы.
    Таковы были события в изложении заместителя по АХЧ Афанасия Тишина.
    … Некоторое время они курили, раскрыв двери Тишинского жигуленка, напротив здания аэропорта. Докурив, Андрей выбросил окурок, раскрыв бумажник, отсчитал несколько крупных купюр и вручил Тишину. Который принял плату за свою верность режиму с обычными своими прибаутками: «Да ладно же, я же просто обязан доложить о том, что…»
    Андрей искренне пожал ему руку на прощание, – от кого бы он еще услышал столь исчерпывающий отчет, – и зашагал в сторону здания аэропорта. Ему не было неудобно перед Тишиным, – они уже столько прошли вместе, столько знали друг за другом разных щекотливых моментов, что уже не было никакой необходимости что-то строить из себя, а также оправдываться за какие-то неловкие ситуации. Измена подруги – еще какая неловкая ситуация. Искоса поглядев в сторону жигуленка, внутри которого Тишин, склонившись над баранкой, прятал полученные дензнаки в бумажник, Андрей с горечью подумал, что вот это был бы толковый директор, если бы его приподнять над той рутиной, в которой он увяз. Но Тишин сам не хотел брать ответственость за предприятие, глядя на исполнительных директоров и руководителей отдела продаж, ежемесячно принимаемых на работу и ежемесячно увольняемых. У него определенно был талант, но он использовал его немного не там и for sure продавал его слишком дешево.
    Андрей даже пожалел что маловато дал денег. Тишин опытным взглядом определил – у Тани с Ренатом не было близости. Пока. Вот эта оговорка, «пока», и пугала Андрея. Но вместе с тем, перебесившись после очередного неудачного свидания с Таней, он понимал – очень скоро в данном любовном многоугольнике количество углов может уменьшиться к взаимному удовольствию сторон.

Глава 45

    Они устроились за столом напротив рабочего места Карины, бухгалтера (собственные рабочие места на Экссоне были только у бухгалтера и секретаря, учредители просто устраивались для обсуждения вопросов за любым столом в этом кабинете, так называемой людской, или в соседнем), Алексей вынул свою тетрадку, Андрей открыл ноутбук. И они стали прогонять все сделки, взаиморасчеты, движение по расчетному счету.
    С недавних пор Алексей стал скрупулезно заносить в тетрадь весь документооборот, а также данные по наличным расчетам. За три месяца уже заполнен один гроссбух – толстая тетрадь в 96 листов, Алексей завел вторую, фактически дублируя Карину с её бухгалтерской программой 1С и Андрея с его ноутбуком, в котором все цифры заносились в специальные таблицы Excel. Ансимов-младший и раньше помнил наизусть все цены, тарифы, наценки – вообще все цифры, а теперь стал мега-подкованным.
    – Какой остаток по расчетному счету? – вопрос предназначался Карине.
    Открыв программу Банк-Клиент, она ответила:
    – Три миллиона пятьсот пятьдесят три.
    – А поточнее?
    Она снова заглянула в компьютер:
    – Три миллиона пятьсот пятьдесят три тысячи сто два рубля.
    – Что, без копеек?
    Карине пришлось еще раз заглядывать в выписку:
    – Три миллиона пятьсот пятьдесят три тысячи сто два рубля 12 копеек.
    Алексей тщательно записал цифру своим каллиграфическим почерком, и стал проверять движение по счету – приход денежных средств и перечисления, и сверяться с входящим остатком, хотя все данные были перенесены из банковской выписки, где всё уже было посчитано. Андрей тоже хранил все выписки, но он их просто копировал с оригинальных банковских, которые забирал из Международного Московского Банка на Фонтанке примерно раз в две недели, либо распечатывал из программы Банк-Клиент.
    – Сколько в кассе? – проверив движение по счету, спросил Алексей у Андрея.
    Андрей посмотрел у себя на ноутбуке:
    – Девяносто три тысячи двести.
    Алексей покосился в сторону сейфа, в котором хранилась наличность:
    – Ладно, так запишем.
    И занес полученную цифру в тетрадь. Потом снова застучал по клавишам, прогоняя все цифры – остатки по складу, остаток на расчетном счете, долги покупателей, сумма уставного капитала и так далее, все активы и пассивы – чтобы вывести разницу, которая составляла сумму прибыли, которую предполагалось снять перед праздниками и раскидать на пятерых учредителей. Андрей, заскучавший во время переписывания Алексеем банковской выписки (десять входящих платежей и шесть исходящих, которые переносились вместе с названием фирмы и ИНН – слава богу что без переписывания 20-ти значного номера расчетного счета), оживился – его очень интересовало, сколько он получит. Его всегда это интересовало, а сейчас особенно – основной плательщик, кардиоцентр, замолчал, Азимов из Казани тоже что-то скромничает с платежами.
    – Сколько?! – он удивленно посмотрел на калькулятор, который Алексей повернул к нему.
    – Наша прибыль! – сказал Алексей звенящим шепотом, глаза его блестели.
    Он снова стал считать, подбираясь к полученной цифре с другой стороны – высчитывая чистый доход по каждой сделке, прошедшей после предыдущего дележа прибыли (маржа минус комиссионные клиенту минус транспортные и другие расходы, и вычитая из общей прибыли офисные расходы и аренду). Андрей занялся тем же самым. Но если у Алексея две цифры совпали с разницей в три тысячи, то у Андрея загуляли пятнадцать.
    Нахмурившись, Алексей стал пересчитывать. Андрей тоже нахмурился – прошлый раз, когда у его компаньона цифры не совпадали, пришлось сидеть до вечера и искать куда подевалось пятьсот рублей.
    Сейчас, сумма три тысячи была похожа на платеж за услуги сотовой связи Владимира Быстрова – он был единственный на фирме, кому оплачивали связь из общей кассы, и Андрей обычно в начале месяца клал ему деньги на счет.
    – Ты занес себе три тысячи Вове на GSM?
    – А ты когда платил? – Алексей уткнулся в свою тетрадь.
    Андрей посмотрел по ноутбуку:
    – Второго апреля.
    Алексей раскрыл у себя на нужной странице:
    – Нет, у меня тут не записано, ни второго, ни в предыдущие дни.
    И он, занеся три тысячи на нужную страницу, принялся пересчитывать движение по кассе начиная со второго апреля. На это ушло двадцать минут. И теперь у него не били расчеты с нынешним остатком по кассе:
    – Сколько говоришь у нас сейчас денег?
    Его брат, Артур, войдя в кабинет, прервал их разговор. Он шумно поздоровался со всеми, позубоскалил с девчатами – без шуток не мог, обменялся прибаутками с компаньонами, потом вполголоса спросил:
    – Посчитали?
    Алексей, отвлекшись, сказал Андрею, что будет искать причину ошибки в три тысячи рублей дома и чтобы Андрей сделал то же самое. И, приняв шутливый тон Артура, поддержал веселый разговор.
    – Хорошо посчитали нашу прибыль? – снова переспросил Ансимов-старший.
    Алексей с Андреем дружно закивали, демонстрируя свои расчеты. Артур пробежал глазами, не особенно вникая, его взгляд остановился на итоговой цифре:
    – С-с-сколько?! Вы всё правильно подбили?
    Алексей опустил голову, ему было неудобно, что где-то загуляли сто баксов:
    – Да, брат, всё точно.
    Артур обрадованно похлопал его по плечу:
    – Смотри, братишка, семь раз отмерь, один раз пи$Δец!
    Тут в кабинет стремительно вошёл Владимир Быстров и с порога, ни с кем не здороваясь, спросил Андрея по поводу возврата экспортного НДС. Алексей, раскрыв тетрадь, нашел нужную цифру:
    – Один миллион двести восемьдесят пять тысяч.
    Андрей понял, что придется вносить в кассу эти деньги из личных средств, а потом как-то самому выкручиваться:
    – До праздников налоговая рассчитается с нами и вернет на расчетный счет половину всего НДС.
    – До праздников… – скривился Владимир. – Руденко вытряхивает НДС за месяц после отгрузки.
    Речь шла за Николая Руденко, хозяина ООО «Торговый Дом Балт-Электро», это была карманная структура гендиректора аккумуляторного завода, через которую шли в основном экспортные отгрузки на страны бывшего СНГ и иногда поставки свинца на завод. Фактически Руденко был конкурентом Экссона, часто заходил в этот кабинет, высматривал и вынюхивал, пытался заглядывать в компьютер, и Владимир довольно бесцеремонно выталкивал его обратно в коридор.
    Сравнение с Руденко было явно неуместно – учитывая сколько лет он занимается экспортными операциями, что он акционер завода и вообще имеет прихваты в налоговой.
    Следовало отшутиться, учитывая общее веселое настроение, но Андрей стал путано оправдываться. Владимир оборвал его: «Работай лучше витиеватый, работай лучше!», и обратился к Алексею: «Посчитали?»
    – Да, Вовок!
    Тогда Владимир поднял всех с места:
    – Так, ребята, пошли в тот кабинет.
    На ходу он подошёл к Веронике, секретарю:
    – Ну что, опять сидишь бездельничаешь!
    Заглянув под её стол, вытащил глянцевый женский журнал, лежавший на тумбочке:
    – Журнальчики почитываешь!
    Пока она собралась ответить, все уже вышли из кабинета.
    Прежде чем выдать цифру, перед этим многократно выведенную, Алексей еще раз тщательно всё перепроверил. Владимир его не торопил – они с Артуром обсуждали новую заявку завода на свинец С-1 и сплав ССУА. Тарифы остались прежние – с каждой заведенной на завод тонны свинца нужно было откатить гендиректору Балт-Электро 1,500 рублей, а его заместителям – 800 рублей на двоих.
    Андрей напряженно размышлял, что делать с теми двумя помещениями в Казани, на улице Профсоюзной и Рихарда Зорге, которые так упорно навяливала Галимулина. Арендовать их или не связываться, слишком уж аренда высока? Лучше бы новоиспеченная замминистра с таким упорством предлагала освоить миллионные тендеры. А то всё на уровне разговоров.
    Закончив с подсчетом, Алексей развернул калькулятор. Все сгрудились вокруг него. На экране светилась цифра: «3,643,115». Это получалось примерно по $24,000 на каждого – рекордная месячная прибыль за всё время работы.
    – Хорошо мы поработали, ребята! – невозмутимо сказал Владимир.
    Он старался выглядеть спокойным, но все почувствовали, что неформального лидера прямо распирает от счастья. Никто не мог чувствовать себя спокойным – ничего себе, такая цифра! Компаньоны зашумели, затопали ногами, выражая восторг по поводу удачного завершения месяца. А заявки всё идут, клиенты перечисляют деньги, и до 30 апреля сумма $24,000 увеличится.
    Уже никто не говорил о работе, стали обсуждать предстоящую коллективную поездку в Сочи.
    – Опять возьмёщь Танюшку? – спросил Владимир.
    Андрей замялся.
    – Начинается… – скривился Владимир.
    – Да пускай берет хоть жену, хрен с ним, – махнул рукой Артур.
    И набрал Веронику, чтобы та дозвонилась до администратора сочинского санатория «Заполярье» – надо было забронировать пять номеров на период с 30-го апреля по 10 мая.

Глава 46

    – Здорово, Андрюха, ты где?
    И, в своей манере, не слушая собеседника, попросил подъехать в кафе «Жили-Были» на углу Садовой и Невского проспекта – излюбленное место съема девушек.
    Бросив бессмысленную возню с бестолковыми менеджерами Северного Альянса, Андрей вышел на удицу, на свежий воздух и пошел на Исаакиевскую площадь, где оставил машину. Никого не уволил, а ведь собирался. Ну да ладно, успеется. В этот день его как никогда раздражало то, что он уделяет непростительно мало времени компании, в которой зарабатывает реальные деньги и чудовиищно много времени этой убыточной конторе, Северном Альянсе.
    С Ренатом сегодня не виделись – он затамаживает очередную фуру с аккумуляторами на Прибалтику (опять таможня и возврат НДС!). Вообще, Андрей и не особенно жаждал встречаться с братом после всего случившегося. Он думал над интрижкой, прозошедшей у него под носом на его фирме между его людьми, которые по сути дела его предали, – размышлял всю дорогу из Волгограда в Петербург. И здесь, когда не был занят, как например сейчас, находясь за рулём – тоже прокручивал в уме всё произошедшее.
    Нет, каков Ренат подлец! А ведь строит из себя такого правильного! Никакие чувства не могут быть оправданием. Когда дело касается собственности брата или друга – о чем вообще речь, какие чувства?! Найди в шестимиллионном городе любую другую бабу и там с ней чувствуй. Мало родного города – обратись к базе данных всей страны. Огромнейший, колоссальнейший выбор. Нет, ему приспичило поиметь девушку собственного брата да еще в рабочее время, находясь на службе брата, в оплаченное братом время.
    А Танька тоже хороша! Сама ведь приманила пацана, он и рад стараться. Кобель не вскочит, пока сука не захочет – этот закон еще никто не отменял. Или, как говаривал преподаватель по анатомии: в арсенале каждой женщины имеется сотня способов отшить мужика и еще тысяча – чтобы он вообще не подошёл.
    И Андрей беспокоился уже не за этот эпизод с Ренатом и Таней (еще неизвестно чем всё закончилось – ведь Тишин не следил за ними круглосуточно!), а за другие эпизоды – с Таней и другими потенциальными ухажерами, коих в Волгограде, миллионном городе, как минимум несколько тысяч наберется – несколько тысяч парней в возрасте от 20 до 35, достаточно привлекательных и обеспеченных чтобы заинтересовать темпераментную 20-летнюю красотку. Из них больше половины скорее всего, готовы будут на ней жениться и исполнять, в отличие от Андрея, любой её каприз.
    Он понимал: Таня уже не та. Удивительно, как они вообще смогли продержаться вместе почти четыре года. У бывшей бухгалтерши Олеси, например, уже через полгода отношений возникли поползновения, намеки, что мол, пора определяться, разводиться с женой и официально оформлять новые отношения. С трудом поставил её на место а потом и уволил.
    Теперь Таня. Та же самая история – ничего нового. И она прибегла к этому дешевому трюку – динамо. Сама-то как выдерживает столько времени без секса?! Помнится, неделю с трудом могла вытерпеть, а тут три месяца!
    А может, она и не терпит… Ведь не на острове находится, а в миллионном городе.
    По каналу Грибоедова Андрей доехал до площади Искусств и там оставил машину. По Итальянской улице пешком направился в сторону Садовой.
    Да, объективно он понимает, что в данной ситуации разумнее всего устроить Тане сцену ревности, разыграть оскорбленную добродетель и попрощаться с ней – пришла пора. Он ведь не собирается бросать семью из-за любовницы, какая бы идеальная она ни была. Прецедент имеется – Олеся. Причем в её случае никакой измены не было – он нанял приятелей (Дениса Еремеева и Валентина Лактионова), чтобы они её соблазнили, но они провалили задание, просто устроили вечеринку в офисе с участием Олеси и её подружки. Лактионов имел успех с этой самой подружкой и поехал к ней ночевать, а Еремеев потерпел фиаско с Олесей. Но они устроили кипиш в офисе – дым коромыслом, громкая музыка, шум, крики далеко за полночь, были проблемы с хозяевами офисного центра. И Андрей наутро устроил сцену ревности, сказал, что не потерпит измену и выгнал Олесю – с работы и из собственной жизни.
    Успешен тот человек, который добивается, чтобы остальные приняли его точку зрения, или его версию правды.
    Но чем разумнее казался ему такой исход, тем больше он жаждал Таню. Он стал припоминать все подозрительные моменты и старательно себя накручивал, чтобы восстановить себя против неё. Он постарался убедить себя в том, что она обычная профурсетка, каких тысячи; однако чувствуя, что любит её, решил, что любит её только за красоту. Этот довод показался ему веским, но, вдумавшись, он понял всю его несостоятельность: он любит эту девушку не за красоту вообще, а за особую, за её красоту, не такую, как у всех; он любит её за то редкое и своеобразное, что есть в ней; за то, что она чудесное произведение искусства, предмет вожделения, живое сокровище, которому нет цены. И тогда он почувствовал свою слабость и стал ругать себя. Его расстраивало то, что он добровольно повесил ярмо на шею и всей кровью, всем телом принадлежит очаровательному, но слабому и коварному созданию. Когда он думал о ней, его охватывало острое, горячее желание, и с этим ничего нельзя было поделать.
    И сейчас, подходя к кафе Жили-Были на встречу с братьями Быстровыми, он, предчувствуя, что они будут пытать насчет того, с кем он поедет в Сочи, решил… что возможно с Таней. Он знал, что не сможет так просто отказаться от неё. Даже если она сойдется с кем-то – будет умолять, чтобы вернулась. Нужна какая-то катастрофа, мощная встряска, вмешательство посторонних сил, которым нет возможности сопротивляться, чтобы заставить действовать разумно.
    – Андрюха, витиеватый! – промурлыкал Владимир.
    – Я заказал тебе – это твоё, – Игорь пододвинул Андрею его любимый «Бабушкин торт» и кофе американо с молоком.
    Вопреки прогнозам, братья Быстровы заговорили о делах.
    – Что с аптеками, как поживает Совинком?
    – Как наши денежки, не про€δαл ещё нашу медицинскую тему?
    Они сообщили, что все, в том числе Ансимовы, ждут от Андрея развития медицинского направления – аптечного бизнеса и продаж медицинского оборудования. Их привлекала высокая маржа, по некоторым позициям достигавшая 50 %, например по препаратам компании Шварц Фарма, большие скидки также давал Джонсон и Джонсон, Б.Браун и Эгамед; тогда как Экссон работал на 5–7%, стремясь к максимально высоким оборотам – такая политика была выбрана Владимиром. Он был в курсе, что Совинкому отписана сеть волгоградских муниципальных аптек, а аптеки – это безусловно высокодоходный бизнес, кроме того, прошла информация о крупных тендерах в Волгограде, например, закупка медоборудования в Михайловской ЦРБ (центральная районная больница Михайловского района Волгоградской области) на беспрецедентную сумму – двенадцаять миллионов долларов. И Совинком благодаря подвязкам наверняка поучаствует в освоении Михайловских денег.
    Андрей был удивлен осведомленностью Быстровых насчет Михайловки, сам только недавно узнал и планировал туда поехать познакомиться с главврачом. Но потом вспомнил, что они сами родом с Михайловского района (их отец был пасечником), и решил, что наверное общаются с родственниками.
    Доедая торт, он слушал, чтоʹ они предлагают и думал, что, возможно, удастся наконец гармонично объединить два бизнеса и не устраивать больше этот мадридский двор с Северным Альянсом (он до сих пор скрывал от компаньонов, что сохранил эту контору, а не прикрыл, как они того требовали). Некоторые петербургские клиенты, с которыми познакомил Игорь Быстров три года назад, до сих работали и закупали продукцию, Игорь был в курсе, но не знал о существовании офиса на Мойке, 70, заниматься которым Владимир запретил весной прошлого года, то есть год назад.
    – Раскидаем прибылишку, и мы бы хотели инвестировать кое-какие деньжата в развитие аптек, – сказал Владимир.
    – Поучаствуем в твоем деле, и ты нас тоже привлекай к переговорам, – подхватил Игорь.
    Владимир продолжил в своей обычной манере – никогда нельзя было понять, говорит ли он правду либо подтрунивает над собеседником:
    – Давай, витиеватый, делись с пацанами, слышали как ты зашибаешь деньгу на аптеках. В Москве могу подогнать тебе одного клиента, он занимается спецодеждой, мудила, перебил нам мазу на железной дороге и влез в эту тему по одеялам, простыням и спецодежде, колоссальные бюджеты, но не суть. У него связи с железнодорожными больницами по всей России, он сведет тебя с нужными людьми. Мы будем отпускать тебя в командировки – столько сколько нужно. Лёха Ансимов справится, он не такой распи$Δяй, как его брат, который умеет только деньги считать и баб €δαть. Развивай медицинскую тему, а мы тебя поддержим.
    Так Быстровы на два голоса развивали эту идею, и, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, попросили Андрея подготовить бизнес-план и выступить перед коллективом. Оказалось, что Ансимовы, от которых Быстровы тщательно скрывали, что крутят деньги на волгоградской фирме Андрея, Совинкоме, уже в курсе и тоже внесут деньги – и не под процент, а также как на Экссоне – будут получать только реальную прибыль в соответствии с вложенными деньгами.
    После встречи Андрей возвращался домой, окрыленный – как замечательно всё складывается! Можно объединить все бизнес-процессы в один и управлять всем хозяйством, спокойно сидя в офисе на заводе. Офис на Мойке надо разогнать к чертям собачьим – одни убытки.
    Одно плохо – нет готового бизнес-плана. Компаньоны не будут мусолить, а сразу же после того, как вынесут общее решение, выдадут деньги, и – счетчик включен, время пошло. Через месяц попросят помочить клювик, и надо будет выплатить им процент – даже если реальной прибыли ещё не будет. Потому что если огорчить их с прибылью, они тут же потребуют обратно свои деньги и начнут сомневаться в деловых качествах своего компаньона, Андрея Разгона.

Глава 47

    Занимаясь самоанализом, Ренат подолгу размышлял: чтоʹ составляет суть его характера, какие черты он пронёс через всю свою жизнь? Одно очевидно: он поздно ложится и рано встаёт, в большинстве случаев ночью на нём только трусы, поскольку он не любит пижамных формальностей. По утрам Ренат сначала чистит зубы, затем справляет нужду, затем идёт в душ и там протягивает руку сквозь пар, чтобы ухватить шампунь и намылить свои волосы. В последнее время на полочке скопилось масса разнообразных средств по уходу за волосами, и ему приходиться выбирать, каким воспользоваться. Он не сушит волосы – они сохнут сами, это занимает сорок минут.
    «Жизнь – это постоянное избавление от запаха своих выделений», – так думал Ренат, разглядывая себя в запотевшем зеркале ванной комнаты – высокий мускулистый парень с членом, приспущенным, словно флаг. После посвящения Тане, исполненного правой рукой, Ренат чувствовал себя приятно расфокусированно и был склонен рассматривать только приятные аспекты своего существования. Впервые после расставания с Леной он чувствовал себя так хорошо. Его мир снова вернулся к балансу; – во многом благодаря полученным процентам со сделок на метрополитене. Он верил в свои силы, верил, что сможет обеспечить себе комфортное существование даже и без знакомства с новой Леной. Что же касается отсутствия постоянной женщины… – необоримое желание иметь подле себя самку свойственно лишь пациентам с мозговым нарушением по части фантазии…
    Его завтрак, состоящий из омлета и сложно устроенного молочного коктейля с биодобавками, был прерван телефонным звонком – побеспокоила Урсула, чтобы сообщить, что Андрей распорядился выдать ему энную сумму денег.
    – Ты что-то путаешь, я уже получил свои проценты, – ответил он, выслушав сумбурное объяснение Урсулы, звонившей из Внешторгбанка. И поднес к губам наполненный коктейлем бокал, собираясь сделать глоток.
    – Ничего я не путаю, это командировочные. Ты едешь в Волгоград.
    Рука Рената дрогнула, и он пролил коктейль себе на шорты.
    – Ты рад? – спросила Урсула.
    Волгоград! При одной только мысли о новой поездке Ренат впал в депрессию и его мир снова стал далёк от идеала. Он с трудом выдавил:
    – Давай я сейчас приеду в офис и ты мне всё спокойно расскажешь.
    И отключил телефон.

Глава 48

    У Тани не было других мужчин, кроме Андрея. И он полностью доминировал в их отношениях, а она во всём ему подчинялась, подстраиваясь под его рабочий график. Эпизод с Ренатом расширил её кругозор – она поняла, что способна кроить свои сценарии. Вышло наружу раздражение по поводу того, что Андрей так долго довлел над нею, ей захотелось равноправных отношений. Её не мучила совесть из-за того, что отказывает Андрею в близости – если хочет просто кого-то поиметь, пусть себе попроще обезьянку поищет! И она с головой ушла в интригу – устроить Ренату очередную командировку в Волгоград. Она принялась обхаживать Ирину – помогала в составлении коммерческих предложений и тендерных документов, следила за взаиморасчетами. И горячо поддерживала разговоры о том, что «фирме нужна твёрдая мужская рука», ибо положиться не на кого: новый исполнительный директор Паперно – похоже вафля, Ярошенко давно пора уволить как не оправдавшего ожиданий, отдел продаж традиционно без присмотра, все хотят отчитываться перед Андреем, зная что он далеко, всегда занят, а когда приезжает, то ни во что не вникает, а только раздаёт премии. Определенно, потребность в серьёзном администраторе высока как никогда. Причём это должен быть свой человек, которому хозяин доверяет, взятый со стороны работник не подойдёт.
    Рыская по всем направлениям для исполнения своего плана, Таня обнаружила задолженность Экссона перед Совинкомом в размере ста тысяч. Такую сумму Андрей перевёл на Экссон из перечисленных клиентами денег, объяснив, что это «возврат НДС». Таня выяснила, что Экссон отгружал продукцию иностранным контрагентам и по закону государство должно возместить сумму НДС. Но это дело подвисло – оно было поручено Ярошенко, который им не занимался (он должен был собрать все документы, отнести их в налоговую и взаимодействовать с налоговиками, добиваться возврата на расчетный счёт, а если возникнут какие-то сложности, надо бить в колокола и рещать вопросы через Иосифа Григорьевича Давиденко). И Андрей был вынужден платить на Экссон из своего кармана, так как в их компании предусмотрена материальная ответственность.
    Помимо НДС, Таня обнаружила много других слабых мест: неразбериха по возвратам с заведующими отделениями кардиоцентра, неурегулированные взаиморасчеты с поставщиками, убыточные сделки (иногда получалось, что товар продают по той же цене что и покупают и даже дешевле), с аптечной выручкой вообще творится кошмар. По хорошему ей следовало, засучив рукава, исправлять все эти недостатки, вызвать Андрея, собрать совещание и не отпускать его до тех пор, пока проблемы не будут устранены. Но она решила воспользоваться ситуацией в своих личных целях.
    Таня предъявила Ирине следующие факты: все документы по импортным отгрузкам собирал Ренат (он затамаживал продукцию и организовывал отправку), затем передал их в Волгоград, и кому, как не ему, контролировать дальнейшие события?! Вопрос серьёзный – сумма НДС к возврату уже под два миллиона, сроки подачи документов ограничены, а бумагами, судя по всему, никто не занимается. Далее по аптекам – финансовые отчёты Ярошенко по деньгам, выделенным на аптеки, крайне сомнительны и нуждаются в проверке. Паперно подписывает ему отчеты, не проверяя, это явное попустительство. Таня специально проверила пару чеков и обнаружила, что они поддельные. Ренат начинал заниматься аптеками, пускай продолжает.
    И так далее. Не ограничиваясь одной Ириной, Таня обработала ещё и Паперно с Мальчининой. Таким образом, Андрею сразу из трёх источников поступила информация о необходимости присылки Рената, потому что на нём сходится множество концов, и именно он, и никто другой, может распутать клубок накопившихся проблем.
    И Андрей скрепя сердце дал добро на командировку. Кроме попустительства, Таня взяла на себя ответственность за растрату: бесполезная для фирмы поездка Рената обошлась Андрею в 10,000 рублей. Но Таня думала лишь о своей личной пользе.

Глава 49

    В день, когда Ренат прибыл в Волгоград, Таня не поехала после института в офис, – если раньше она с жадным интересом набрасывалась на дела, то теперь едва скрывала скуку и нетерпение во время утомительных совещаний, которые проводила Ирина, – а вместо порученной Андреем работы отправилась в салон красоты, чтобы навести лоск перед свиданием. Ренат никак не мог уклониться от этого сентиментального и романтического свидания, которое, по мнению Тани, даст возможность пленить его, ибо уединение поможет ей его очаровать и покорить. Оно было назначено в уединённом месте – в парке на берегу искусственного пруда в районе авиационного училища имени Качинцев. Это место находилось сразу позади сауны Клеопатра, среди деревьев тут и там были разбросаны беседки, куда подавали еду и напитки из ресторана, по выложенным камням дорожкам бродили утки, в бассейнах плавала форель. Выбор места был неслучаен – Таня имела представление, что многие пары устраивают свидания именно в саунах, из соображений чистоты, гигиены, и так далее. Очень удобно и дешевле гостиницы. Но она была не в курсе, что конкретно Клеопатра имеет крайне скверную репутацию – здесь правят бал мамлюки и третьесортные шалавы, ни один приличный человек сюда не ходит. Почти схожая ситуация с рестораном в парке.
    Явившись на свидание ранее назначенного времени, Ренат сразу сообразил, что это место не для чувствительных мечтательных сердец. Он был наслышан о Клеопатре, просто сначала не сообразил, что хозяева борделя контролируют всю прилегающую территорию, в том числе рощицу и пруд. Заняв беседку, заказав минералку у официанта кавказской национальности, Ренат стал ждать, измеряя время, как маятником, биением собственного сердца. Он ехал в Волгоград с мыслью переспать с Таней, а там будь что будет. Раз уже Андрей так настаивает (Ренат не был в курсе Таниной интриги). Исходя из этой цели, место выбрано идеально – отсюда можно незамеченными прошмыгнуть внутрь сауны, заказать номер, заняться тем, чем все тут занимаются, а по окончанию сеанса так же выйти, чтобы с другой стороны, со стороны оживлённого проспекта, никто не заметил.
    Но чем ближе к назначенному времени, тем сильнее он волновался. Он вдруг вспомнил, кем был Виктор Кондауров, Танин отец (влиятельный бизнесмен, «авторитет»), и подумал, что у такого человека дочь не может быть шлюхой, которую водят по притонам. Также вспомнилась по секрету рассказанная Таней история, как дядя Юра, папин друг (Юрий Солодовников, которого в «офисе» зовут «Солод») пристрелил одного незадачливого ухажёра. Ренат долгое время работал у Коршунова (да и сейчас находится в поле зрения магната), знаком с понятиями, и знает, что бывает, когда трахаешь не ту тёлку. Все, кого доводилось приходовать из-под Коршунова, были кандидатки на вылет, и Ренат десятым чувством чувствовал, кого можно трахать, а кого нет.
    И это чутьё, которое никогда Рената не подводило, подсказывало ему, что банный сценарий с Таней не пройдёт. Только открытые, официальные отношения: сначала знакомство с матерью, одобрение друзей семьи, которые, он знал, до сих пор поддерживают Кондауровых, и только потом интим. И при таком раскладе Ренат не исключал возможность брака. То, что вытворяет с ней Андрей, под силу только такому ловкому пройдохе, как он, который может извратить самые очевидные вещи, доказать, что белое – это чёрное и наоборот. Ренат так не умел и отдавал себе в этом отчет. Он мог либо так, либо иначе, но не всё вместе сразу.
    Атмосфера разврата царила и в парке. По дорожкам проходили компании, только что побывавшие в сауне и обсуждающие как всё происходило; среди деревьев в ожидании когда позовут в номера, притаилась группа проституток, вокруг них суетились сутенеры.
    Увидев шлюх, Ренат окончательно отбросил идею блицкрига с Таней. Если затеваться с ней, то только серьёзные отношения. Шлюх полно и в Петербурге, и чтобы перепихнуться, совсем необязательно ехать в Волгоград. Сюда стоит ехать ради Тани, которую он полюбил сильнее, чем всех, кто у него был до этого, и это чувство, как июльский лесной пожар, разгоралось всё сильнее, поглощая всё его естество.
    Ренат увидел Таню, спускавшуюся по лестнице со стороны проспекта, и бросился ей навстречу. Глаза молодой женщины блестели в прозрачной тени ковбойской шляпы, на пунцовых губах играла улыбка. Она была неправдоподобно хороша в таком месте, хотя наряд её был почти как у тех продажных дам – завязанная узлом джинсовая рубашка, джинсовые шорты, пляжные шлёпки-лягушки. Правда, вещи покупались не в тех магазинах.
    И этот наряд, по её мнению, был способен вызвать восторг не только у горячего Андрея, но и у такого хладнокровного буйвола, как Ренат.
    В беседке он усадил её рядом с собой на лавочке, пододвинул ей меню. Он хотел заговорить, но не находил слов и упрекал себя за смущение, не зная, что Тане оно приятнее самых любезных речей.
    – Я сделала педикюр, – сообщила она.
    С этими словами она задрала ногу и покрутила ступнёй, чтобы он мог рассмотреть со всех сторон результат работы мастера. То был запрещённый приём, с какой бы стороны ни посмотреть. Во-первых, Андрей категорически запретил появляться в общественных местах с голыми ногами. Во-вторых, она знала, какой это произведёт эффект на Рената, у которого, похоже, такой же фут-фетиш, как у Андрея.
    – Аппаратный педикюр – революционный способ ухода за средствами передвижения, – сказала она, зорко следя за своим другом.
    – Ты прямо как ковбой, – ответил Ренат, покосившись на её шляпу.
    Опустив ногу, она сняла и положила головной убор на стол. И приступила к изучению меню. Секунду спустя она определилась:
    – Выбери сам!
    – Но… Тань… что ты хочешь?
    – То же, что и ты…
    Шутливо попререкавщись, Ренат взял на себя ответственность за выбор блюд. Он подозвал официанта и заказал бараний шашлык и овощи гриль. У неё промелькнула озорная мысль:
    «И в этом вы с Андреем одинаковы, посмотрим, в чём ещё…»
    С напитками вышла заминка – оказалось, Таня за рулём и ей нельзя спиртное. Взяли минеральную воду. В ожидании заказа болтали о разных пустяках. А когда принесли блюда, заговорили об офисных делах. В сущности для них это были тоже пустяки, просто тема Совинкома касалась их обоих.
    Уже в самом конце трапезы она сказала:
    – Я очень ждала тебя, Ренат. Мне нужно было поговорить. То письмо, что ты прислал… про то, что не приедешь ко мне больше… мне оно не понравилось. Я подумала: может взломали почту, и кто-то хулиганит, хочет нас поссорить. А, Ренат?
    – Я просто был не в себе.
    – Знаешь, хочешь верь, хочешь нет, но я провела слишком печальную и одинокую юность, чтобы не оценить такого человека, как ты. И я не откажусь по собственной воле и без борьбы от чувства симпатии, на которое, я считаю, могу рассчитывать и которое мне дорого.
    Ренат с нежностью посмотрел на неё.
    – Поверить не могу. Я тебе небезразличен?
    «Что ещё нужно сделать, чтобы он наконец понял?» – с досадой подумала она. Вслух же сказала:
    – Ты с кем-нибудь встречаешься там в Питере? У тебя кто-то есть?
    В беседке появился официант, чтобы забрать посуду. Расплатившись, дождавшись его ухода, Ренат сказал:
    – Я жил с девушкой, но разбежался с ней после того, как мы с тобой… нашли друг друга.
    – Ты расстался с ней из-за меня?
    – Достаточно серьёзная причина, чтобы расстаться с нелюбимым человеком.
    – … и чтобы сойтись с любимым, – продолжила она и опустила глаза.
    И шёпотом докончила:
    – Я тоже кое-чем пожертвовала… ради нас.
    – Я влюбился… по уши. Я никогда никого не любил как тебя!
    При этих словах она покраснела от удовольствия. В её глазах он мог бы прочитать нежную страсть, но в то же время, против воли, насмешливая улыбка приподымала уголки её рта.
    Она думала: «И он воображает, будто объяснился первым! А может, он даже боится, что рассердил меня!»
    Им казалось, что они одни во всём мире. В порыве восторга Ренат устремил взгляд к залитому солнцем лазурному небосводу. Но их по-прежнему отделяла узенькая полоска лавки – расстояние, недопустимое при сложившихся обстоятельствах.
    По дорожкам слонялись подозрительные лица кавказской национальности в обнимку с размалеванными шмарами, в соседней беседке громко переговаривались шлюхи, ожидавшие вызова в номера. Всё напоминало о том, что здесь не что иное, как место свиданий с продажными женщинами и приют мимолётной любви.
    Таня решительно придвинулась к Ренату и закинула свою ногу на его. Её нога оказалась между его ног, так сексуальнее. Теперь уже не оставалось никаких сомнений насчёт её намерений, и Ренат запечатлел на её губах долгий пламенный поцелуй. Она запрокинула голову и в объятиях молодого человека почувствовала, что тело её становится мягким, как воск. Тогда как он, наслаждаясь своей силой и величием, ощущал себя слившимся со всей природой, приобщал её к своей радости, к своему торжеству; она, более нежная и тонкая, более гибкая и податливая, уже считала себя вправе воспользоваться преимуществами слабого пола и, покорив Рената, готова была подчиниться его воле. Завладев им, она теперь видела в нём господина, героя, бога, сгорала от желания восхищаться им, повиноваться, отдаваться ему.
    Но… господи, почему нигде не сказано, что делать с недогадливыми?!
    Они долго разговаривали о самих себе, позабыв обо всём на свете… и только разговаривали. Ренат высказывал мысли, преимущественно неопределенные и возвышенные, от которых молодая женщина приходила в восторг. Таня вела речь о вещах приятных, практических и касавшихся только их. Потом, когда она сочла, что они достаточно долго просто так сидят в беседке, она поднялась с решительным видом, надела свою лихую ковбойскую шляпу и повела Рената на выход. Её не смутила зычная команда сутенера: «В люкс на первом этаже двоих!», и она проводила любопытным взглядом группу проституток, наперегонки побежавших в сторону сауны.
    – Ты где оставила машину? – спросил Ренат, и этот вопрос поставил её в тупик.
    Она опустила голову, и поля шляпы скрыли мину разочарования.
    – Там, – она указала в сторону проспекта.
    И они стали подниматься по лестнице. Когда поднялись, Ренат принялся высматривать тёмно-синий Пассат. Но Таня, остановившись напротив золотисто-бежевого Renault Megane Cabrio, нажала на кнопку брелка:
    – Прошу!
    Когда Ренат увидел Таню за рулём новенького спортивного кабриолета, у него сжалось сердце от печального предчувствия: он мучительно ясно, как это бывает только при галлюцинации, представил себе, что эта дорогая игрушка увозит Таню прочь от действительности, за пределы настоящего, в какой-то роскошный весёлый город, к пышным чертогам, на лоно наслаждений, куда он не вступит никогда. Эту машину Андрей купил недавно через рижских знакомых, на которых его вывел сам Ренат. Авто оформили на мать Андрея. Ренат гадал, для кого предназначается дорогая игрушка. Одновременно с кабриолетом Рено был куплен седан – Вольво, для Мариам, а старый Вольво, на котором она ездила, продан через тех же знакомых автодилеров. Ренату было известно, что Мариам противник непрактичных двухдверных машинок и предпочитает солидные седаны.
    …Он с трудом заставил себя сесть в машину. Когда Таня спросила, куда ехать, он не смог ничего внятно ответить. Она была в недоумении. Что за подстава? Show must go on! Если не сауна, предлагай другие варианты! Но Ренат угрюмо молчал, и ей просто ничего не оставалось делать, как отвезти его домой.
    Её манера езды отличалась повышенной агрессивностью. Она срывалась на зелёный свет первой, даже если до следующего светофора всего сотня метров. Громко ругалась, когда кто-то подрезал её Меган Кабрио, часто демонстрировала соседям по движению вытянутый средний палец и то и дело тормозила «в пол». Колёса визжали на раскаленном асфальте, но Таня не обращала на это никакого внимания.
    Возле подъезда родительского дома, куда она его привезла, он спросил:
    – Что у тебя с Андреем?
    – Ничего.
    – Совсем ничего?
    – Я у него работаю – так же как и ты.
    – Но… – он замялся.
    – Я с ним больше не пересекаюсь в горизонтальном положении, только по работе. А последний секс был у нас 7 января, более трёх месяцев назад – если тебя ʹэто интересует.
    Она рассчитывала, что он поймёт, как она изголодалась, и наконец прекратит её мытарства, но от точно названной даты он ещё больше смутился; он с отвращением представил как Таня занимается сексом с Андреем, и всё это почему-то происходит в Клеопатре.
    Попрощавшись с ней, он постоял у подъезда, подождал, пока она выедет со двора. Когда кабриолет скрылся из виду, смятение Рената улеглось, но осталась глухая тоска: он чувствовал, что пережитых в беседке часов нежности и забвения ему уже больше не испытать. Он перевозбудился от Таниных поцелуев, от её нежных прикосновений и чувствовал тяжесть в известных местах. Живой отклик на эту проблему можно было вернуть одним телефонным звонком, но Ренат предпочёл интернет. Придя домой, он уединился с ноутбуком и жадно набросился на известные сайты.

Глава 50

    Ренат пробыл в Волгограде неделю. Он ежедневно встречался с Таней то в укромных уголках набережной, то в Центральном парке культуры и отдыха, то выезжали за город. Свидания эти были очень нежны, но всё же носили на себе печать известной сдержанности, которую налагал на них добродетельный и степенный характер Рената. Как человек, живущий по понятиям, он готов был соединить свою судьбу с судьбою любимой женщины, смотря по обстоятельствам – перед лицом закона или перед лицом одного лишь господа, но соглашался сделать это лишь открыто, не таясь от людей. Таня же не только не познакомила его со своей матерью, но даже не решалась показываться с ним в общественных местах, куда он её постоянно тянул – в кино, кафе, людные центральные улицы. Волгоград – это большая деревня, слухи распространяются молниеносно, а в той новой жизни, к которой Таня себя готовила, не должно быть места кривотолкам. Она отдавала должное благородному решению Рената, но, отчаявшись вступить с ним в брак, невозможный по многим причинам, и отказавшись вместе с тем кинуть вызов общественным приличиям, она лелеяла мысль о тайной связи, которая, не бросаясь в глаза, с течением времени приобрела бы уважение окружающих, если за это время ей не удастся выйти за Андрея или за равноценного мужчину. Она хоть и подустала от трепетного бормотания Рената, но всё же надеялась, что в один прекрасный день ей удастся преодолеть щепетильность своего слишком почтительного возлюбленного, и, не желая дольше откладывать необходимых признаний, она привезла его на южную оконечность Зелёного острова. Оставив машину на обочине, они прошли к маяку. Их глазам предстали бескрайние волжские просторы.
    Место под названием «Зелёный остров», на котором находилась дача Кондауровых, представляло собой на самом деле полуостров на левом берегу Волги, с одной стороны был идущий от шлюзов судоходный канал, с другой – основное русло Волги, выше по течению находилась плотина, Волжская ГЭС.
    Они обогнули маяк, усеянный осколками разбитых бутылок (сюда в день свадьбы приезжают молодожёны и разбивают на счастье бутылку шампанского), и встали на краю склона. Внизу под ними, разбиваясь о бетон, плескались волны.
    Ренат увидел особенное предзнаменование в том, что Таня привезла его именно сюда, в то место, куда совершают паломничество тысячи молодожёнов. Словно в подтверждение его мыслей, подъехала кавалькада украшенными лентами машин, из которых высыпали празднично одетые люди, чевствуя жениха и невесту, они пили шампанское, а недопитые бутылки разбивали о стену маяка.
    Между тем Таня выбрала это место лишь потому, что по результатам переговоров рассчитывала отправиться с Ренатом на её дачу, которая здесь недалеко находится. Когда шумная свадебная кавалькада уехала, Таня взглянула на Рената с неподдельной нежностью, взяла его за руку и заговорила, тщательно выбирая каждое слово.
    – … я слишком уважаю тебя, чтобы что-то от тебя скрывать. У нас равноправные отношения, в отличие от тех, что… ладно, по порядку. Я не могу упрекнуть себя в подлом или корыстном поступке. Я была молода, слаба и легковерна… Не упускай из виду тяжелых обстоятельств, в которых я находилась. Ты знаешь, я рано потеряла отца, мне было 12 лет. А у меня еще младший брат, пришлось брать над ним шефство. Я рано повзрослела, стала самостоятельной, мать мне не указ… В 16 лет я рассталась с невинн…
    Всё больше волнуясь, она рассказала, что выросла чувствительной девушкой: природа наградила её нежным, любвеобильным сердцем, и, хотя природа не отказала в здравом смысле, в ту пору чувство брало верх над рассудком. Увы, оно и сейчас оказалось бы сильнее, если бы они оба – чувство и рассудок – не советовали бы Тане отдаться Ренату безраздельно и навсегда!
    Она выражалась сдержанно и вместе с тем энергично, стараясь при этом не выглядеть слишком умной, избегая слишком изысканых оборотов – перед ней был не Андрей, а всего лишь Ренат. Каждое слово её было продумано заранее; она решилась на эту исповедь, потому что хотела объяснить, почему над всеми её действиями до сих пор тяготеет давящий интеллект Андрея, а также предупредить неизбежные упрёки Рената в том, что связь с Андреем всё ещё продолжается, доказательством чему служит подаренная им машина, на которой они сюда приехали. По её мнению, добровольное признание возвысит её в глазах Рената и избавит от позора разоблачений со стороны – ведь она не собиралась бросать Андрея, отказывать ему, если он пригласит её на курорт, и если вдруг Ренат что-то об этом прознает, можно будет сказать: «Ну я же тебе объясняла, помнишь…»
    Влюбчивая, покорная голосу природы, она не считала своё поведение чем-то предосудительным, и поэтому эта исповедь не слишком тяготила её; кроме того, она собиралась рассказать Ренату лишь самое необходимое.
    – Ренат… милый мой Ренат, – вздохнула она, – почему мы не встретились тогда, четыре года назад…
    Он глухо застонал:
    – Я отучился в физкультурном институте имени Лесгафта в Петербурге и там остался, не вернулся в Волгоград.
    Он совершенно не видел подвоха, принимал всё за чистую монету. Предрасположенный от природы к роли доморощенного блюстителя справедливости, он собирался выслушать Танино признание.
    Видя, что она колеблется, он знаком предложил ей говорить.
    И она сказала совсем просто:
    – Ну ты знаешь Андрея. У него есть хорошие качества, есть не очень, есть совсем плохие, но напоказ он выставляет только хорошие. Мы случайно познакомились, я ему понравилась, он стал за мной ухаживать, да так настойчиво, что я удивилась: он был женат, вокруг него крутилось много красивых девушек. Андрей меня соблазнил не красотой и не умом. Он взял любовью. Правда, он меня любил. Был так нежен, предупредителен. Я не требовала от него ничего, кроме сердца, а сердце его было непостоянно… Я сама во всём виновата, и я на него не жалуюсь. Мы теперь чужие люди. Клянусь тебе, Ренат, его как будто не существовало. Но он помогал с институтом, устроил на работу, втерся в доверие к матери, у них завязались какие-то общие дела, о которых я толком не знаю. В общем, какое-то время мне придётся с ним общаться… но только по делу. Во всём остальном я твоя.
    Она умолкла. Ренат ничего не ответил: он скрестил руки на груди, мрачным взором он уставился на подругу. Её слова произвели на него совсем не такой эффект, на какой она рассчитывала. Он считал нормальным проживание с прожженной сучкой, которая к 36-ти годам прошла огонь, воду и медные трубы и живя с ним, продолжала расплачиваться собой с нужными людьми за разнообразные услуги; и в то же время ему казалась погубленной 20-летняя наивная девушка, в активе которой одна-единственная связь с мужчиной, который устраивает её судьбу. Ренат был склонен судить с суровостью инквизитора свою возлюбленную, которая так доверчиво предлагала ему себя.
    Не понимая, что у него на уме, Таня кротким голосом продолжила. И выставила себя несчастной девушкой, которая по неопытности послушалась голоса сердца, потому что, начитавшись книг, верила, что все люди по самой природе своей честны. И к несчастью, судьба толкнула её в объятия человека, который не был воспитан в школе природы и нравственности и которого общественные предрассудки, тщеславие, самолюбие и ложное понятие о чести сделали вероломным эгоистом.
    Взор Рената смягчился. Видя, что дело идёт на поправку, Таня закончила выступление следующими словами:
    – Не хочу давать пищу твоей ревности, ставить между тобой и мной назойливый призрак Андрея… чужого мне человека. Мне дороги наши с тобой отношения, и в наших интересах ты не должен так переживать за мою машину, за работу на Совинкоме, за то что я созваниваюсь и встречаюсь с Андреем по работе. Это будет продолжаться некоторое время… а потом пройдёт.
    – Я не знал, что мой брат соблазняет школьниц, неужели ему мало других баб! – обличающе воскликнул Ренат.
    В последующей тираде он заклеймил Андрея как педофила и искренне пожалел Таню, – соблазнённую, обманутую, павшую жертвой своей доверчивости. Он становился просто невыносим, и Таня, состроив глазки, сказала:
    – Надеюсь, соблазнение – ваша семейная традиция…
    Пропустив мимо ушей слишком прозрачный намёк, Ренат стал задавать вопросы, внешне сдержанные, но точные, сжатые и смущавшие её. Он допытывался, как возникла эта связь, была ли она спокойной или бурной и как прекратилась. Без конца он осведомлялся, к каким средствам обольщения прибег Андрей, как будто это должны были быть какие-то необыкновенные, неслыханные приёмы. Рената интересовало два момента – как Таня лишилась невинности и как была брошена.
    Сейчас, в этом разговоре, Таня выставила себя жертвой, брошенной вероломным соблазнителем, чтобы Ренат подумал, будто берёт её под своё покровительство и пребывал в иллюзии, что она будет верной овечкой и будет принадлежать ему до тех пор, пока он сам не решит её бросить. Однако, рассказав ровно столько, сколько нужно, она не пожелала ничего к этому прибавить. Кроме того, что в бардачке машины лежат ключи от дачи, а дача в трёх минутах езды отсюда.
    Ренат напрасно задавал вопросы о том, пытается ли Андрей принудить её к сексу сейчас; а мысль о близости с Андреем вызвала жар у неё в груди, и чем больше Ренат распрягался, тем отчетливее она понимала, что влюблена в Андрея без памяти, а вся эта интрижка затеяна из чувства мести за его предполагаемые измены.
    Изобличительный вздор, который нёс Ренат, вызвал у Тани улыбку – насмешливую и в то же время печальную. Молодая женщина была огорчена и разочарована. Ей хотелось, чтобы он был смышлённее в делах любви, проще, грубее. Напрасно она тут выступала, он обладал недостаточно пылким воображением, и её исповедь не пробудила в нём ни одной из тех картин, которые так мучительны для людей чувственных; к тому же он увидел в её обольщении лишь факт морального и социального значения. Она была опечалена тем, что он создал себе домысел, соответствовавший его кривым убеждениям, и, не имея на то никаких оснований, сообщил своей ревности братоубийственную окраску. Теперь хочешь не хочешь надо затащить его в свою постель, иначе он не успокоится и начнёт вредить Андрею на фирме.
    – Ренатик, милый… Андрей далеко, моя дача близко…
    Но её робкое напоминание о ключах от дачи, так же как все предыдущие слова, были как волны, лизавшие бетон, но не могущие ничего с ним поделать. Прервав своего недогадливого возлюбленного, она сказала, что у неё разболелась голова (что было правдой), и ей пора домой.
    И на следующий день, сославшись на неотложные дела, она не стала с ним встречаться и не повезла его в аэропорт.

Глава 51

    Самые любящие вместе с тем и самые робкие: они нуждаются в поддержке и поощрении. Их наивность так велика, что женщина может пойти очень далеко навстречу мужчине, а он и не заметит этого, если только ему оставить иллюзию, будто он смело повёл атаку и одержал славную победу. Таня нисколько не сомневалась в конечном исходе дела с Ренатом, особенно учитывая с какими клюшками он имел дело до неё. На данном этапе её постигла неудача, в силу его непроходимой дремучести и совсем уже неправдоподобной робости (в его-то 30 лет!), а также из-за её нетерпеливой настырности. В следующий раз успех гарантирован, надо только действовать тоньше, предоставить ему больше свободы. Но с его отъездом она почти потеряла к нему интерес и вспомнила про Андрея, интерес к которому не только не пропадал, но имел тенденцию расти и расти.
    Интересный вопрос начинался в свете всех этих размышлений: любит он её, и любил ли вообще когда-нибудь? Положа руку на сердце, она ввязалась в авантюру и рисковала честью и репутацией с одной лишь целью вызвать у Андрея припадок ревности, спровоцировать разборку, бурное выяснение отношений.
    Но так ли она рисковала? Андрей слишком умён, чтобы позволить подобные шуры-муры. Значит, он всё предусмотрел: и неопытность Тани, и косность Рената. И не стал забивать голову этой ерундой, занялся более важными делами. Пусть щенки резвятся, надоест, сами прекратят. Придя к такому выводу, разоблачив Андрея, Таня зауважала его ещё больше за его прозорливость, но вместе с тем обиделась за то, что он так пренебрегает её способностями. Считает какой-то тупой овцой, которую можно оставить без присмотра на неопределенное время в полной уверенности, что когда надумает вернуться, найдёт её на том же месте.
    И она решила доказать, как сильно он в ней ошибается.
    От безысходности она полезла в интернет и в её Живом Журнале появилась следующая запись:

    Posted at provokatsia.livejournal.com:
    «Итак господа тёлки, наконец-то стало по-настоящему тепло и я просто не успеваю стирать сперму с лица, не говоря уже о том, чтобы встречаться с подругами просто попиѮΔеть. Но я всё-таки добралась до ЖЖ… иииии….новость первая. Я боюсь, чем закончится эта весна, если она у меня так умопомрачительно началась. Новость вторая. У нас с моим мужчиной почти получился трипл! Уломали мы-таки в сауне мы мою подругу, не вылезавшую всю зиму из солярия. Мы с ней смотрелись как кофе с молоком, поданные прямо к столу моего любимого. Ему в тот момент правда кефирчик бы лучше помог, но, думаю, от вида того, как я нежно покусываю сосок своей подруги, срываюсь и притягиваю его руку к своей дырочке, он тоже нормально так протрезвел. Кстати, в сауну мы шли только с этой целью, тупо протрезветь… ага. Я думаю, мы все это сделали, когда мы с моим мужчиной начали заниматься анальном сексом (я была на нём на поперечном шпагате), поочередно целуясь с нашей уже общей лучшей подругой. Вооот. Неплохое продолжение весны 2004, да? А да, совсем забыла. В стране ж пиѮΔец, цены поднимаются резче, чем половые органы моих мужчин, поэтому я решила подзакупиться шмотками. На выходных после взрыва настроения вообще не было, но что поделать, если надо зажигать этот протухший город и опустошать наполненный новыми шмотками шкаф?!. Мы с подругами пошли в клуб, я как обычно многого не помню. Говорят, в баре на мне закончилась текила, а на танцполе я "выдавала казачка под алко"!) Следующее, что я помню за барной стойкой, это красивый мальчик лет 29, мы очень долго целовались, чуть всё не обернули и дальше воспоминания идут кадрами… я в какой-то момент резко спустилась вниз, у меня во рту оказался его член, пару растягивающих удовольствие движений и…оп, я снова его целую. Минет за барной стойкой? LEVEL UP!хули) Так как то, что оказалось у меня в ротике, мне безумно понравилось, мы долго не думая поехали в гостиницу, но мест не было и да, можете меня поздравить, сезон уличной €δли открыт. аааа, я люблю эту весну) мальчик кончал мне на лицо просто феерически!) И да, я тут вам наверное всю зиму ныла, что хочу всё-таки серьёзного мальчика и серьёзных отношений??? судьба поднесла мне на блюдечке офицера, влюбленного в меня по уши и готового сделать для меня многое…Что сделала Танечка? Правильно, не разрешая одному своему любимому мужчине использовать салфетку и слизывая каплю спермы с его красивого члена, Таня подумала… а наæ¥й мне не надо все эти " серьёёёзные отношения". С весной, товарищи, ENJOY!!!)»

Глава 52

    Напитавшись волгоградскими впечатлениями, нащелкав на камеру новых ракурсов Тани для эротических фантазий, Ренат возвращался в Петербург. Обычно ему требовалось двое суток одиночества, чтобы переварить такое количество данных, сделать взвешенный вывод, и решить, что делать дальше. Во время полёта (три часа) он занимался самокопанием и корил себя: «Мудило, это так тяжело. Когда мозг работает, я абсолютно уверен в себе. Но наступает такой момент, когда в голове только: «Вот блин! Вот блин! Вот блин!» Теперь-то наедине с собой я спокоен и чувствую себя самим собой… почти… Но в какой-то момент мне потребовалось буквально заставлять себя дышать. Соблазнять девушек в таком состоянии – дохлый номер!» В самолете Ренат лишь частично отошёл от искусно накрученной истории, которую рассказала ему Таня. Газетные страшилки про маньяков-педофилов меркли перед этим заурядным эпизодом совокупления по обоюдному согласию зрелой уже 16-летней девушки с 28-летним парнем.
    В самолёте он начал размышлять, что называется, от Адамова ребра. Несколько лет назад Андрей подцепил на дороге девушку. Она голосовала на обочине, и он её решил подвезти. «Приятно прокатиться на такой красивой машине», – сказала она, едва устроившись на переднем сиденье. «Приятно будет покататься на тебе, моя сладкая», – ответил он. Она поняла эти слова как призыв к действию, расстегнула ему ширинку, наклонилась и принялась сосать член. Пришлось заехать в безлюдное место, чтобы трахнуть её как следует. Познакомились уже когда он довёз её до дому. Звали её Нелли, и было ей тогда 19 лет.
    Позже Андрей выставил её своим компаньонам. А потом и другим знакомым парням. Она никому не отказывала. Со всеми спала. Не так, что с теми, с кем ей хочется, а просто со всеми и как выяснилось с самого раннего возраста. Вот, например. Встретилась группа парней, сидят, общаются, выпивают. И вдруг их потянуло на секс. Они звонят Нелли в любое время дня и ночи, она приезжает и ее имеют. То есть она никогда и никому не отказывала. Вне зависимости от внешности, количества партнеров и симпатии. При этом она была довольно симпатичная и с красивым телом. Быстровы её прозвали Нелли-неотложка. Наверное, ей казалось, что больше ничем она не может быть ценной для людей и что только таким образом она может добиться симпатии или того, чтобы с ней дружили и капельку любили ее. Но ведь очевидно же, что никто ее за это не любил и не ценил, все только пользовали. Это было чем-то вроде сексуальной зависимости. Когда проблемы того, что человек не может воспринимать себя и не нравится себе, он решает с помощью секса. То есть человеку кажется, что только занимаясь сексом, он еще кому-то нужен. А по-другому быть нужным никак не может.
    И вот эту девушку Андрей выкатил Ренату, когда у того никого не было. И, зная странности брата, дважды предупредил: «Сначала трахни её, потом разговаривай. Но не наоборот!» Ренат так и понял. Он встретился с ней, и повёл в ресторан, потом в ночной клуб, развлекал её, забыв, что целью встречи было развлечься самому. Она не дала ему ни в этот раз, ни в следующий, ни на третью, ни на четвертую встречу. А ещё развела на мобильный телефон, который ей пообещал Владимир Быстров. Она рассказала ему, что познакомилась с парнем, который таскает её по дорогим кабакам, и Владимир, даже не зная, кто это такой, уверенно заявил, что этот парень ему должен 300 долларов, и пускай в счёт долга купит ей телефон. Ренат, толком не поняв эту схему, купил ей телефон. Но и после этого она ему не дала – Нелли-неотложка, которая никогда и никому не отказывала.
    Ренат часто не понимал молодых, до 20–23 лет, девчонок, но подсознательно направлял свои усилия к тому, чтобы они его не беспокоили. Он робел перед молодыми и красивыми и приучил себя мечтать только о немолодых и некрасивых. Но когда, волею судеб, у него начались отношения с Таней, он стал думать, что молодые-красивые интересны и доступны, просто он не может их понять. И надеялся, что со временем сможет понять Таню и доверять ей.
    Памятуя о Нелли-неотложке, а также о гнусной динамщице Леночке Шаабан, которая за два года знакомства выпотрошила его карманы наизнанку, не позволяя при этом даже прикоснуться к ней, Ренат считал нынешние успехи с Таней вполне удовлетворительными. Два месяца ухаживаний, и можно будет перевезти её к себе в Петербург и начать совместную жизнь. Эту историю с соблазнением в столь юном возрасте они как-нибудь переживут, забудут и больше никогда не будут вспоминать. Возможно, потребуется вмешательство психотерапевта, чтобы устранить последствия душевной травмы, не проблема.
    Вот только её запах… Ренат долго пытался понять, что напоминает ему запах Таниного тела, и единственно, с чем смог его сопоставить – с креветками. Он не переносил абсолютное большинство органических запахов – даже запах маминой кухни, а тем более запах чьей бы то ни было подмышки.
    С этим вопросом он обратился к сексопатологу:
    – Таня обалденная девушка, я планирую на ней жениться. Но от неё пахнет…
    – Воняет потом? – уточнил доктор.
    – Не то, чтобы воняет потом. Пахнет ею. А запах этот очень специфический. Мне бы хотелось, чтобы она пользовалась дезодорантом, я вежливо интересовался, что насчет дезодорирующих химических средств, она сказала, что много химии – это вредно. Что посоветуете?
    – Если вонючие подмышки…
    – Да не вонючие подмышки, просто какой-то креветочный запах.
    По этой проблеме доктор дал такую рекомендацию:
    – Сорри, если «специфический запах тела» не слишком сильно тебя раздражает, просто забей на это, ведь классные девушки встречаются не так уж часто. Или, в конце концов, предложи ей поиграть в пожарников и надень противогаз.

Глава 53

    С утра надо было снять со счета деньги во Внешторгбанке на Большой Морской улице, и он заодно решил заехать посмотреть что там в офисе. Подождав до половины десятого, он сам отправился в банк (обычно такими делами занималась Урсула с Ренатом).
    Вернувшись, он обнаружил одну лишь Урсулу, яблочко мишени для всех мужчин офиса… для всех, кроме вечно спешащего директора. На Северный Альянс её привела сложная траектория. Бросившая школу проблемная девочка-подросток была устроена по знакомству (с её дядей Андрей вёл серьезные дела), и не могла найти адекватный контакт с сотрудниками, особенно с парнями, постоянно пытавшимися подбить к ней клинья, у ребят при виде неё начиналось интенсивное слюновыделение. Во время разговора с ними она надувала щеки и обрывала скользкие темы смешками в духе Бивиса и Батхеда; а общаясь с Андреем, просто терялась, стесняясь даже собственных туфель от Marc Jacobs, хотя он и не приставал к ней, что же касается работы, он поручал ей только то, с чем она может справиться. Его голос был для неё раздражителем, когда Андрей говорил (а он говорил с ней только о делах), ей всегда казалось, что он делает что-то крайне неприличное. Сама же она говорила певучим голосом, используя какой-то детский диалект: «документики», «стульчики», «шкафчики», одежду она называла «вещичками», среди которой должно быть «поменьше свитерков, штанишек и побольше платьишек и юбочек».
    Около половины одиннадцатого появились Грамматиков и Тимощенко. Первые сотрудники, взятые на Северный Альянс год назад, оказались самыми адекватными и работоспособными. Всего год прошёл, а сколько народу тут перебывало – прибыло и убыло.
    Трое менеджеров по продажам где-то загуляли, плюс руководитель отдела продаж, Родион Рошаль, также отсутствовал. Марина Маликова находилась на особом положении, она отчитывалась в каждом своем шаге, а главными показателями её работы были деньги от клиентов, поступавшие на расчетный счет. Она была единственным петербургским сотрудником, в котором Андрей был уверен.
    Вообще сотрудникам отдела продаж и не нужно сидеть в офисе – их обязанность ходить по клиентам, нарабатывать заказы. Но Андрей давным-давно наказал всем: менеджеры должны предоставлять план визитов на неделю вперед, и если они отсутствуют в офисе, то должны сообщить секретарю где находятся с указанием телефонов клиентов для проверки.
    Вызвав Урсулу, он поинтересовался, где народ. Она развела руками – никто не докладывался о причине отсутствия. Ренат в Волгограде. Странно, что Таня не показывается в офисе Совинкома, но все уверены, что парочка встречается по вечерам. (оба офиса, волгоградский и петербургский, усиленно обсуждали их экспресс-роман). Андрей небрежно кивнул: типа, я в курсе, но это такая лажа, что не стоит забивать этим голову. В этот момент он подумал, что, будь там что-то серьёзное, никто бы не узнал об этом «экспресс-романе». Ренат носится за Таней, как кот за мотком, да никак не может сцапать.
    Урсула удалилась и пошла доложить всем, что у шефа плохое настроение и лучше к нему сейчас не заходить.
    Андрей решил: кто не появится до 11–00, автоматически будет уволен. Повернувшись в кресле, он залюбовался видом из окна – река Мойка, Исаакивеская площадь, собор.
    Его кабинет находился слева от входа в офис. За пять кабинетов (плюс просторный холл и кухня) Андрей платил $2,000 в месяц – смешные деньги за офис премиум-класса с ремонтом, дорогой импортной мебелью, да еще в таком месте – исторический центр города (насчет офиса в принадлежащем Коршунову здании договаривался Ренат). Но всё равно это деньги, ежемесячно терять которые – самое настоящее безумие.
    Рошаль, этакий худой прихиппованный Иисус, появился без нескольких минут одиннадцать. Он проследовал в свой кабинет, оставил там верхнюю одежду и кейс, и тут же вместо утреннего кофе отправился к шефу на поклон (Андрей припарковал машину не на площади, как обычно, а во дворе, и Рошаль не мог её не заметить). Но Андрей не захотел с ним общаться и попросил его позвать Урсулу, дополнительно позвонил ей и сказал, чтобы прихватила с собой кое-какие бумаги.
    Через две минуты это юное создание с льняными волосами и синими глазами появилась у него, разложила перед ним интересовавшиеся его документы и устроилась напротив, за приставным столом.
    Андрей стал изучать коммерческие предложения компаний, торгующих дезинфектантами. Было очень далеко до того светлого дня, когда Ирина Кондукова пробьёт централизованные поставки дезинфектантов в Волгограде (по поводу которого Давиденко подписал у мэра соответствующие письма, за что взял 160,000 рублей), но необходимо заранее подготовиться, чтобы к моменту поставок были заключены договора с производителями.
    – А почему такие высокие цены на Пресепт? – Андрей ткнул пальцем в соответствующую графу.
    Эту позицию поставлял «Джонсон и Джонсон», официальным дилером которого являлся Совинком, и было бы идеально, если бы удалось заключить государственный контракт на поставку продукции Джонсонов, но судя по опыту предыдущих поставок, предпочтение будет отдано самым что ни на есть дешевым отечественным заменителям. Поэтому Андрей и решил просканировать весь рынок, чтобы иметь в своём арсенале весь спектр дезинфектантов.
    – Такие цены висят на их сайте, – робко ответила Урсула.
    – Но привет, на сайтах вывешивают информацию для идиотов, мы работаем с Джонсоном уже шесть лет, и для нас цены на Пресепт в два раза ниже! Ты разве не в курсе?
    – Ладно! – он отложил бумаги в сторону, вынул из портфеля ноутбук, включил его и подсоединил сетевой провод. – Давай ты мне покажешь, что там у нас с программой 1С!
    Три месяца назад, когда он принимал Урсулу на работу, то специально поручил ей освоить 1С, чтобы объединить в одной программе управленческий учёт всех своих фирм. Если бы это было поручено кому-то более компетентному, например главному бухгалтеру Северного Альянса, то дело давно было бы сделано, но Андрей никому не доверял, а рекомендации и гарантии, с которыми Урсула была принята на работу, позволяли доверить ей такой важный вопрос, как учет секретных цифр. Условно говоря, её можно было считать почти как родственницу, с которой, с одной стороны, хочешь не хочешь надо возиться-воспитывать, но с другой – она никуда не денется и не предаст, тогда как с остальными сотрудниками постоянная текучка, вследствие чего минимум доверия.
    Видя её смятение, он как можно ласковее попросил взять стул и сесть с ним рядом, раскрыл блокнот, в который от руки заносил свои расходы, чтобы прямо сейчас заносить в программу эти данные. Полная трепетного смущения, она устроилась рядом с шефом. Чуть ли не впервые с момента её трудоустройства он заметил, что у неё очень приятная наружность, – обстоятельство, весьма полезное для женщин в этом мире. Андрею, голубоглазому и светловолосому, с нордическими внешними чертами, в принципе не нравились блондинки, к тому же на него похожие, но он был способен оценить их красоту.
    – Итак, как я могу по сети зайти в 1С? Или, может имеет смысл установить программу на ноутбуке, и выгружать в неё данные из офисной программы? Или как-то по-другому? Как считаешь? Послушай, давай знаешь, что сделаем…
    Говорил он по делу, но его речь имела какой-то терпкий порочный аромат. Урсуле нравился его голос с нотками карамельной неги, она слушала спич, жадно поглощая его как вкусный алфавитный суп, но ничего не понимала, о чём шла речь, понимая при этом какой-то другой смысл. Её лицо при этом отражало состояние беспомощной растерянности, в котором она пребывала. А её отмороженно-завороженный взгляд делал её ещё желаннее. Прервавшись на полуслове, Андрей вдруг увидел, что его слушательница находится в каком-то мистическом обмороке.
    – О боже! – отодвинув ноутбук в сторону, Андрей наклонился вперёд и стал биться головой о стол: тук-тук-тук!
    – Меня-решили-свести-в-могилу!
    Когда поднял голову, на стуле рядом с ним никого не было – Урсула исчезла, дематериализовалась. Андрей оцепенело уставился в пустой дверной проём. В котором, через некоторое время показалась Надежда Васильевна, главный бухгалтер Северного Альянса. Она работала по совместительству – время от времени приходила на фирму, забирала документы, консультировала офис-менеджера и секретаря, делала баланс и сдавала отчетность в налоговую инспекцию.
    Она вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.
    – Когда начальник оказывает простой сотруднице столько внимания, сердцу трудно перенести!
    – В смысле?
    – Урсула выбежала из офиса на улицу вся в слезах – чуть с ног меня не сбила, когда я подошла к парадной!
    Андрей сделал удивленное лицо: он никак не хотел расстраивать Урсулу, а когда стал театрально биться головой о стол, то хотел её рассмешить.
    – А-а-а… наверное её испугал шум в моей голове!
    Надежда Васильевна не села рядом с ним на стул, на котором только что сидела Урсула, а устроилась за приставным столом.
    – Вы же занимались с ней по программе 1С? – поинтересовался Андрей.
    При упоминании Урсулы как пользователя 1С у главбуха на лице появилось такое выражение, будто её только что выпустили с дегустации канцелярского клея:
    – Занималась, а что толку?! Да она ещё дитя, ей бы в куклы играть, а вы ей: «управленческий учет»!
    Они занялись. Надежда Васильевна положила перед ним банковские выписки, договора, счет-фактуры.
    – Вы переводили с Северного Альянса и Октагона на Экссон деньги в общей сумме 532,000 рублей. Это реальная сделка или вы как обычно гоняете туда-сюда деньги?
    – Я возмещаю Экссону экспортный НДС по латвийским сделкам.
    – Но вообще-то это налоговая инспекция должна возвращать на счет экспортера НДС!
    – Да, но пока мои «расторопные» сотрудники добьются от налоговой возврата НДС… мне пришлось выложить из своего кармана, чтобы не потерять лицо перед компаньонами.
    Надежда Васильевна понимающе закивала:
    – Да, у меня тоже бывали ситуации, когда проще из своего кармана. Правда не такие огромные суммы.
    И она пододвинула ему поближе документы:
    – Нам надо документально закрыть эти переводы. Экссон должен пропечатать договора и накладные.

Глава 54

    Размолвка двух братьев, Андрея и Рената, затянулась. После того, как Тишин и Халанский пролили свет на взаимоотношения Рената с Таней, прошло больше двух недель, и Андрей ни разу не виделся с братом. Который, хоть и был на связи и исправно выполнял все поручения, но удалялся из офиса в то время, когда там находился Андрей. Это не укрылось от обитателей офиса на Мойке. Сотрудники усиленно шушукались, душевное состояние Рената, несшего в себе отчаяние с изысканным трагизмом, вызывало всеобщее беспокойство.
    И Андрей, собравшись с духом для серьезного разговора, позвонил двоюродному брату на мобильный телефон и прямо спросил, что происходит, и не желает ли тот встретиться и обсудить кое-что не позднее чем сейчас. Оказалось, что да, Ренат чувствует необходимость в такой встрече. И назначил время и место: через час в кофейне Онтромэ на Большой Морской улице, – заведение, в котором они собирались для серьезных бесед последние три года.
    В назначенное время он вошёл в кофейню – хмуро и независимо, и уселся за их обычный столик возле окна. Андрей уже ждал – пришёл раньше. Из динамиков доносилась бредо-баллада, исполнитель которой рыдающим голосом пел о том, что любовь сильнее, чем Иисус, но в то же время сознавался, что это тот ещё яд – самая грустная песня, когда-либо звучавшая в этой кофейне.
    Обменявшись короткими приветственными фразами, они приступили к делу.
    – Повторите, мне латтэ… и молодому человеку как обычно зелёный чай, – сказал Андрей официантке и обратился к брату:
    – Послушай, Ренат… ты ничего мне не хочешь рассказать?
    Ренат без лишней раскачки выдал:
    – А позволительно спросить: не собираешься ли ты вернуть мне один должок?
    – Что еще за «должок»?
    Ренат саркастически усмехнулся:
    – Ты спрашиваешь: что за должок? Ну как же: метрополитен, компания AL&Co…
    Андрей невозмутимо отбрил:
    – Ну здрасьте: ты получаешь проценты по поставкам на метрополитен, а что касается поставок на Прибалтику – тут совершенно другая история.
    – Я сделал гораздо больше, чем ты думаешь, – горячился Ренат. – Одного звонка Коршунова было недостаточно. Я долго обхаживал исполнителей – ты знаешь кого, водил по ресторанам, делал презенты, просто пока не подавал тебе финансовый отчёт. Ну и много еще овердрафтов накопилось…
    – Сколько ты хочешь?
    – Речь не о деньгах.
    – Послушай, Ренат, я что-то не понял: в обмен на услуги, о которых я не знаю, ты хочешь забрать у меня…
    Отдуваясь, Ренат констатировал:
    – Ты получил хороший канал – Андриса. Но с ним работает Экссон, а не я. А знаешь, чего мне это стоило – приручить этого упрямого латыша!?
    Помолчав, Андрей вкрадчиво спросил:
    – Так сколько? Или… что ты хочешь чтобы я для тебя сделал?
    – Ты кайфуешь, развлекаешься, радуешься жизни и не задумываешься, какой ценой тебе все достается. Не замечаешь, что рядом с тобой находятся люди, которые обеспечивают тебе беззаботную жизнь. Думаешь, так и должно быть. Но у этих людей свои потребности, своя жизнь, которую они хотят прожить так как они хотят, – Ренат говорил, будто отстреливался: шумно, отчаянно, с высоким эмоциональным градусом, местами невпопад и непонятно к чему, но весьма убедительно.
    В какой-то момент его монолога Андрей потерял нить мысли, ясно было одно: брат недоволен; и, дождавшись паузы в этой шумовой завесе, Андрей настойчиво проговорил:
    – Давай не ходи вокруг да около! Да что за черт, давай наконец выкладывай! Называй свою цену!
    Ренат всю жизнь прожил в постоянном подчинении, стесненный обязанностями, наложенными на него другими людьми, в частности сейчас – Андреем, с которым к тому же вышел великий спор за Таню; в общем, всё получилось так запутанно, что Ренат только и смог вымолвить:
    – Мне не нужны деньги…
    – Тогда… ты хочешь забрать мою…
    Принесли заказ – латтэ и зеленый чай. Но Ренат, не втягиваясь в процесс чайной церемонии, сказал:
    – Мне нужны деньги на лечение. Мне ставят «бесплодие», я не могу иметь детей. Здесь в Питере я лечусь у одного сексопатолога, Коршунов свёл меня с московскими врачами, они очень дорого стоят. Мне придется часто ездить в Москву, это тоже обойдется недешево.
    У Андрея от удивления широко раскрылись глаза – шокирующие новости сыпались одна за другой. Напряженность понемногу спадала, и Ренат спокойным тоном рассказал, что диагноз поставлен недавно, они с Леной сошлись и запланировали родить ребенка, но у них ничего не получилось. Провели обследование и выяснили, что дело в нём. Он прошёл один курс лечения, второй – безрезультатно. А участившиеся ссоры и последующее расставание с Леной, возможно, связаны именно с этим. Она не захотела ждать, пока он решит свои проблемы.
    – Так сколько нужно? – Андрей вернулся к денежному вопросу. – Сколько ты потратил на метрополитен и на Андриса?
    – Прямо сейчас мне нужно пять тысяч долларов, а потом…
    Ренат рассказал, что израсходовал на нужды фирмы около десяти тысяч долларов из своих сбережений. В подтверждение своих слов он вынул из портфеля подробный финансовый отчет и положил перед Андреем.
    – Вот… я думал это станет моим вкладом в… то есть я хочу… хотел быть больше, чем просто сотрудник… но сейчас мне нужны наличные.
    В этом разговоре, продолжавшемся два часа, они подробно обсудили многое, но всё это касалось бизнеса и некоторых чисто семейных дел. Уже обговорили всё: Андрей пообещал, что немедленно, завтра же выдаст минимум пять тысяч долларов, а остальное, не дожидаясь когда это срочно понадобится, соберет в течение месяца – полутора; Ренат, в свою очередь, повинился, что вынужден просить эти деньги – он и дальше бы поддерживал брата, и рассказал бы о понесенных расходах лишь когда ситуация на фирме нормализуется и будут выплачены все долги, но если он немедленно не возьмется за лечение, то рискует остаться без потомства. Всё проговорили, но они никак не могли разойтись, одно нерешенное дело оставалось между ними – отношения с Таней. Недосказанность одинаково давила на обоих, но никто не решался первым произнести дорогое для них имя. Они вряд ли бы нашли общий язык в этом вопросе, и по молчаливому согласию, оставили решение его до лучших времён.

Глава 55

    Общую нестабильную финансовую ситуацию ухудшал факт задержки по возврату экспортного НДС. Андрей уже свыкся с тем, что перечисляет на Экссон свои собственные деньги, которые непонятно когда возместит налоговая инспекция, и всячески теребил нового главного бухгалтера и нового исполнительного директора. Последний, Паперно, отговаривался общими фразами и кивал на главбуха Мальчинину, та, в свою очередь, писала Андрею длинные письма, в которых он ничего не понимал. В одном из последних она написала:

    «Добрый день, Андрей Александрович!
    Привожу попунктно объяснение по вопросам касающихся расчетных счетов.
    ООО Совинком (привожу выдержки из официального письма № 91\04 от 12.03.2004 на имя начальника межрайонной ИМНС № 10 по Волгоградской области).
    …..28.01.2004 года ООО Совинком было получено требование № 29487 от 28.01.2004 года об уплате налога на имущество (КБК 140600).
    04.02.2004 года ООО Совинком выполнило обязательство по уплате данного налога, что подтверждается платежным поручением № 251 от 04.02.2004 года в сумме 22,167 (Двадцать две тысячи сто шестьдесят семь) рублей с указанием в назначении платежа «…согласно требования № 29487 об уплате налога по состоянию на 28.01.2004 года».
    09.04.2004 года ООО Совинком получило решение № 5778 от 08.04.2004 года о взыскании налога на имущество по требованию об уплате налога от 28.01.2004 года № 29487, а также решения №№ 8954, 8955, 8956, 8957 от 08.04.2004 года о приостановлении операций по счетам ООО Совинком соответственно.
    В связи с этим ООО Совинком приостановило выплаты по договорам и контрактам, в частности, контракту № 2103-65 от 01.03.2004 на компанию «Этикон Лтд» (Общероссийский представитель компании «Джонсон и Джонсон»), что согласно договора грозит штрафом в размере 0,05 % за каждый день просрочки от неоплаченной суммы. На сегодняшний день сумма неоплаченного и просроченного платежа составляет 343,478 (Триста сорок три тысячи четыреста семьдесят восемь) рублей.
    В связи вышеизложенным, а также с полным погашением долга по налогу на имущество просим Вас срочно разобраться в создавшейся ситуации и отменить решения о приостановлении операций по расчетным счетам ООО Совинком.
    Копии всех указанных документов прилагаются.
    Данное письмо было лично мною привезено в ИМНС, после чего начались долгие пинания меня по различным кабинетам. Сама я ничего не смогла сделать, и обратилась к помощи Павла Ильича Паперно, который через Иосифа Григорьевича Давиденко помог разрешить ситуацию.
    Возмещение НДС.
    На 17.05.2004 года мне назначено предоставить все документы по уплате и начислению НДС, за период январь, февраль, март, апрель 2004 года, что я и намерена сделать. Необходимо это для проведения камеральной проверки по НДС с тем, чтобы в дальнейшем подтвердить наше право на возмещение НДС по поставкам, которые тебя интересуют. На сегодняшний момент я готова к проверке частично, так как: 1) мне до сих пор не переданы документы по данной поставке (которые я тебе лично передавала с предпоследней поездкой из Питера). Что для этого ещё надо сделать, я не знаю; 2) документы, которые пришли за февраль месяц, ко мне попали на стол 23.03.2004 года (а срок сдачи НДС до 20.03.2004 года), мной была сдана первичная НДС (18.03.2004 года – есть отметка ИМНС о принятии), и сделана заявка на уточнённое НДС. Видимо, из-за этого письма произошла и неразбериха. В данном случае предлагаю предоставить мне документы для новой и полной камеральной проверки до 07.05.2004, чтобы в дальнейшем не обвинять меня в непредоставлении документов ИМНС не в срок. Кстати, документы за март мне ещё не пришли, а заявку на поправочный я уже сделала… С такой доставкой документов, счёт тебе уже не закроют (я теперь контролирую ситуацию с ИМНС), но нервы мне потрепят опять, и коньяк я опять перетаскаю литрами… Что будем делать? Если проверка пройдёт удачно (с условием срочного предоставления испрашиваемых документов), то решение по возмещению вступит в силу, по моим подсчетам, где-то 07–10 июня 2004 года.

    С уважением,
    Главный бухгалтер
    ООО Совинком…………Мальчинина А.»

    Мысли Андрея запутались в витиеватых буквах, он заставил себя трижды прочитать письмо. Итак, данным письмом новый главный бухгалтер Мальчинина и с нею заодно новый исполнительный директор Паперно расписывались в полной своей никчемности, неумении решать элементарные вопросы и неумении организовать свою работу. В прежние времена никто бы не стал беспокоить хозяина из-за мелочных неувязок с налоговой инспекцией, решили бы сами на месте. А эти дождались, пока налоговая арестует счёт, и обратились к «крыше», Иосифу Григорьевичу Давиденко, чтобы тот через начальника налоговой инспекции разруливал вопрос уровня мелких исполнителей, даже не руководителей отделов. После чего главбух гордо рапортует, что её, как дуру, отфутболил помощник письмоводителя, и данный вопрос пришлось решать через замначальника УВД.
    Точно так же отсутствие остальной работы по Экссону она оправдывает тем, что ей невовремя присылают документы из Петербурга. Но с этим-то как раз порядок: Карина ежедневно пересылает по электронной почте весь документооборот, а оригиналы – в конце каждой рабочей недели. Что касается документов по экспортным операциям, то все эти бумаги Ренат лично отвёз в Волгоград и передал кому следует (по февральским и предыдущим сделкам Ярошенко, по последующим отгрузкам – Паперно). Андрей специально проконсультировался с Ревазом и с Руденко, и те заявили, что возврат экспортного НДС никак не зависит от ежемесячных деклараций, особенно если есть прихваты в УВД (Давиденко через знакомых в УВД легко решал вопросы с налоговой инспекцией). Налоговая инспекция проверяет подлинность поданных документов на возврат НДС – делает встречные проверки с поставщиками, транспортниками, и так далее. И в исключительных случаях, когда дана команда не платить ни при каких обстоятельствах, организует наезд, чтобы насчитать неустойку и сделать зачёт. Но в таком случае Иосиф Григорьевич давно бы подал сигнал.
    «Опять промахнулись с бухгалтером! И с заместителем тоже!» – мрачно подумал Андрей, ознакомившись с отпиской. Как хорошо было при прежнем главбухе Гусевой, которая вместо того, чтобы расписывать, кем является Этикон Лтд, и письменно расшифровывать цифры, звонила и в двух словах, обрисовав ситуацию, просила от хозяина только то, что входит в его компетенцию, и что не нельзя решить на месте.
    Как бы этого Андрею ни не хотелось, но он был вынужден звонить Ирине и риторически вопрошать: «Что у нас в конце концов творится?» Но она в ответ вывалила на него кучу своих, и в отличие от Мальчининой, реальных проблем, связанных с продажами и тендерами, и Андрею пришлось посвятить час времени, чтобы вникнуть во все детали, обсудить, сделать у себя в блокноте пометки – с тем, чтобы в ближайшее время эти сложности устранить.
    А вопрос с НДС и с бухгалтерией Экссона так и остался в подвешенном виде. Перед Андреем замаячил призрак кризиса.

Глава 56

    Шесть недель истекло с того вечера, полного волнующих хлопот о Совинкоме, когда Иосиф Григорьевич с Ириной в спальне его загородного дома страстно обсуждали пути разрешения конфликта с КРУ. Шесть недель, полных возвышенных чувств, в течение которых бывший начальник ОБЭП, а ныне руководитель юридической службы компании «Волга-Трансойл» посвящал своё время, помимо прямых рабочих обязанностей, заботам о фирме Совинком и о своей новой любви.
    Он уже, не опасаясь сплетен, стал приводить Ирину к себе на городскую квартиру и ходить с ней по ресторанам и другим общественным местам, так как всерьёз подумывал о совместной жизни. Но непредсказуемый характер амбициозной блондинки сбивал с толку старого седого полковника. Её настроение менялось ежеминутно, из ласковой подруги она вдруг превращалась в раздражительную фурию с резкими манерами. Взъерошенная, нервная – казалось, она живёт среди бурь на горных вершинах. Он не успевал за её мыслями и не мог приноровиться к её душевным перепадам.
    Георгий, его единственный сын, жил отдельно, и Иосиф Григорьевич мечтал завести ещё ребёнка, если повезёт, не одного. Но Ирина не соответствовала образу потенциальной спутницы жизни степенного полковника – всегда на грани нервного истощения, кофейно-сигаретная диета, изнурительная работа 25 часов в сутки, бесконечные командировки.
    Как с любовницей с ней тоже плохо получалось – ей было мало деловых разговоров в офисе, часы интимных встреч она также превращала в рабочие совещания, ведя бесконечные обсуждения обстановки на Совинкоме, постоянно кому-то звоня по работе и параллельно отвечая на звонки. От всех этих рабочих подробностей у Иосифа Григорьевича уже раскалывалась голова.
    Хуже всего было то, что Ирина не прннимала ни один из форматов общения, который был бы удобен Иосифу Григорьевичу. Как только он отдалялся, она начинала названивать на домашний телефон среди ночи, и пару раз без предупреждения заявлялась к нему домой. А когда он говорил, что на месте письменного стола в бывшей комнате сына неплохо бы смотрелась детская кроватка, Ирина вдруг нервно выкрикивала, что с такой собачьей жизнью, как у неё, ей не до детей.
    И он предпринял последнюю попытку найти какой-то компромисс. На Совинкоме рабочий настрой задавал хозяин, Андрей Разгон. Он сумел создать ядро фирмы – организовал нескольких человек, сильно мотивированных, готовых работать день и ночь и настроивших свой жизненный ритм на волну Совинкома. Они-то создавали добавленную стоимость бизнеса. Кто не с нами, тот против нас, и всех остальных людей они рассматривали с точки зрения пользы для фирмы. Сотрудники, не работавшие с КПД 200 %, автоматически отсеивались. Ирина принадлежала ядру компании. Если её вырвать из этой парижской коммуны, она образумится и станет нормальным человеком, вылечится от сумасшествия, которым её заразил Андрей Разгон.
    Иосиф Григорьевич предложил Ирине открыть свой собственный бизнес, и необязательно медицинский. Но если ей так нравится то, чем она сейчас занимается, пусть будет так. Видя её заинтересованность, он зашёл достаточно далеко в своих предложениях и даже высказался в таком духе, что на новую структуру неплохо было бы перетащить активы Совинкома. Ведь Ирина знает всю схему, лично знакома со всеми клиентами и поставщиками, фактически всем рулит и без преувеличения является двигателем компании. А Андрей, который слишком далеко, всё больше превращается в свадебного генерала. Единственный его козырь состоит в том, что чрезвычайно осторожный главврач кардиоцентра, Станислав Халанский, берёт деньги только от Андрея и только с ним решает принципиальные вопросы. Всё остальное решается на уровне исполнителей. И эту тесную спайку крайне сложно разрушить. Сложно, но можно. Если устранить Андрея, то приоритетным кандидатом на замену окажется Ирина.
    Иосиф Григорьевич проговаривал все эти вещи такими словами и таким тоном, чтобы их можно было истолковать в любую сторону, и так и этак, наблюдал за реакцией Ирины, будучи готовым пойти на попятную и обратить всё в шутку. Он видел какой-то безумный блеск в её глазах, то ли от усталости, то ли от чрезмерного количества выпитого кофе. И вдруг понял, что в серьёзном деле не сможет положиться на такую непредсказуемую и взрывоопасную женщину, как Ирина.
    Разговор проходил в его офисе. Мысленно благословив Ирину на успешную работу в Совинкоме, оставив её на попечение Андрею, с которым у неё так всё хорошо получается, Иосиф Григорьевич повёз её к себе домой. Наутро, после ночи любви, старый седой полковник засомневался: может, купить ей салон красоты или бутик, пускай хозяйничает. Но за завтраком она снова как одержимая заголосила об аптеках, тендерах, командировках, и он решил приберечь бутики для другой невесты.

Глава 57

    В этот раз Волгоград встретил Андрея загадками. Со слов Рената, пробывшего тут неделю, с аптеками всё very well, выделенные деньги ушли по назначению, главбух Мальчинина занимается возвратом НДС, процесс пошёл, документы по медицинскому центру и по лицензии на обслуживание медоборудования готовятся. А секретарь оставила в офисе несколько писем, полученных в пятницу вечером (Андрей приехал в выходной день, в субботу), среди которых было требование о предоставлении документов из Центральной налоговой инспекции. В пояснительной записке было указано, что речь идёт о «доначислении НДС». Он позвонил секретарю на мобильный телефон и спросил, в чём дело, и она ответила, что по своей инициативе в отсутствие главбуха позвонила в налоговую инспекцию, и ей там сказали, что «есть вопросы по налоговой отчетности, а именно декларации по НДС». Андрей позвонил главбуху Мальчининой и поинтересовался, как она собирается возмещать экспортный НДС, когда у неё проблемы с рутинной ежемесячной отчетностью. Она сначала не поняла, в чём дело, так как не знала о полученной корреспонденции, а уяснив, затараторила, что не надо путать солёное с кислым, всё в порядке, просто в налоговой сидят одни идиоты, и так далее. Устав слушать, так ничего не поняв, Андрей попросил сделать всё как надо, так как вопрос серьёзный и он вынужден возвращать на Экссон деньги из своего кармана.
    Было полно других вопросов, которые необходимо решить за время двухдневного пребывания в Волгограде, и Андрей не стал звонить Ренату, чтобы выяснить, ходил ли он лично в Центральную налоговую инспекцию, чтобы проверить эту брехушку Мальчинину. Разбирательство было отложено на потом.
    Другую загадку загадал Иосиф Григорьевич. Когда разобрались с текущими делами – тендерами, аптеками, конкурентами, он рассказал интересную историю, – будто случайно узнал, что у Ирины Кондуковой есть своя фирма, которая «почти бездействует», и он предложил ей втайне от шефа начать медицинский бизнес и потихоньку перетащить туда всю клиентскую базу Совинкома. Это было предложено с целью «проверки на вшивость». Ирина достойно вышла из ситуации, заявив, что не предаст Андрея и будет честно трудиться на Совинкоме. Но по её глазам было заметно, что идея ей понравилась.
    – Напрашивается такой вопрос: а живёт ли она не по лжи! – заключил старый седой полковник и порекомендовал усилить наблюдение за Ириной и особо ей не доверять.
    Всё это показалось Андрею слишком странным.
    Расставшись с Иосифом Григорьевичем, Андрей встретился с Ириной. Сначала он хотел прямо попросить её прокомментировать услышанное от старого седого полковника, но потом передумал. И решил: пусть сама расскажет. Если промолчит, значит есть что скрывать, умолчать такой факт – это уже серьёзный проступок.
    И она рассказала сама, без наводящих вопросов, что святой Иосиф, узнав о существовании Северного Альянса, зарегистрированного на неё (но не зная о том, чем эта фирма занимается), «на полном серьёзе» предложил ей начать бизнес, аналогичный тому, что ведёт Совинком, и постепенно переделать договора с клиентами Совинкома на Северный Альянс. То есть увести клиентскую базу. И на новые тендеры выставлять новую структуру.
    – Фигня какая-то, – усомнился Андрей, изображая удивление, – может, он просто пробивал тебя.
    Но она была уверена, что Иосиф Григорьевич не шутил. Она же знает, когда он шутит, а когда говорит серьёзно. Он убеждал её: «Зачем тебе Андрей? Зачем с ним делиться? Ты знаешь, как вести бизнес, знакома со всеми нужными людьми, давай, начинай, а я тебя поддержу. А твой шеф пускай обретается в своём Питере. Будет на тебя наезжать – я его хлобукну».
    – Ты знаешь «когда он шутит, а когда говорит серьёзно»?! – теперь Андрей действительно удивился.
    Она скромно потупила взор: «Да, знаю».
    – Но это же серьёзное обвинение, Ира, давай что-то предпринимать: отказываемся от его услуг, укрепляем линию обороны, потому что как только мы прекратим платить, он спустит на нас всех собак – налоговая инспекция, ОБЭП, УНП, и далее по списку, – Андрей долго бушевал, но Ирина заняла какую-то странную позицию: с одной стороны утверждала, что «святой Иосиф реально подумывает о рейдерстве», а с другой – не желала рвать с ним отношения, потому что «он ещё нам нужен».
    Два часа, ушедшие на обсуждение этого вопроса, оказались зря потраченным временем. После беседы с Ириной у Андрея возникло ощущение, что у него закипают мозги.

Глава 58

    На вечер у Андрея было запланировано свидание с Таней. Он вспомнил, как она изворачивалась, оправдываясь, почему у ней отключен мобильный телефон – как раз в те дни, когда в Волгограде был Ренат – но подумал об этом без злобы. Он подумал, что она встречается с двоюродным братом, возможно, даже сошлась; но подумал с мягким сожалением. Он припомнил, как она динамила его по сексу, но без ожесточения и горечи. Он чувствовал, что любит её и верил, что сегодня у них Таней всё получится.
    Она заехала за ним в кардиоцентр и предложила съездить в Парк Хаус, недавно открывшийся гипермаркет, в котором, кроме магазинов, есть кинотеатр, боулинг, множество кафе и ресторанов. Андрей был наслышан об этом развлекательном комплексе, и уже понял, что там тусуется весь город. И повёз её на 102-ю высоту, на Мамаев Курган, где крайне малая вероятность встретить знакомых. Он всё распланировал и заказал номер в гостинице, которая там находится.
    Они приехали на Таниной машине, которую купил Андрей. Строго говоря, кабриолет был оформлен на его мать, Таня ездила по доверенности, но это ничего не меняло. То была её машина, безо всяких оговорок.
    Они поужинали в кафе «Блиндаж», из окон которого видна Родина Мать. Здание, на первом этаже которого находится «Блиндаж», представляет собой небольшой двухэтажный комплекс, на первом означенное кафе, сувенирная лавка и музей, на втором – гостиница. Здание является частью архитектурно-паркового комплекса «Мамаев Курган».
    После трапезы они вышли на свежий воздух прогуляться по парку. Пурпурная кайма заката побледнела, горизонт окрасился оранжевым тоном, а выше простерлось бледно-голубое небо. Зажглась первая звезда; она теплилась белым светом. А вот ещё и ещё, скоро их нельзя будет счесть. Деревья в парке потемнели и как будто разрослись. На той тропинке, по которой шли Андрей с Таней, им был знаком каждый камешек, но в этот час она казалась таинственной, ведущей в неизвестность.
    Таня прошла вперёд и встала на краю склона. Она излучала атмосферу неописуемо нежной женственности и была необыкновенно хороша в атласном платье в китайском стиле с воротником-стойкой и вышивкой в виде таинственных цветов, переливавшимся всеми оттенками соблазна, обрисовывавшем её формы и согретом её телом. Все движения её тела и раскачивающаяся её походка производили на Андрея непостижимо сильное впечатление. Вся соль была в том, что она делала со своими бедрами, как она покачивала ими при передвижении. Она не шла, она СТУПАЛА, она скользила. По сравнению с её скольжением ходьба подиумных моделей – это порнографическая механика. И даже если бы на ней вместо платья от Blumarine был бы мешок из-под картошки, эффект был бы такой же ошеломительный.
    Её напряжение, страстность, чувственность ушла внутрь, свернулась, подобно мощной пружине, освободив духовную силу и сосредоточенность. Она приготовилась к серьёзному разговору. Но Андрей не заметил этого, он видел перед собой объект вожделения. Он скользил вслед за ней, как гепард, выгадывая момент, чтобы коснуться её непокорных волос, поцеловать резко очерченные губы – сейчас это было пределом его желаний.
    – Какой свежий воздух! Как хорошо пахнет! – произносила она восторженные слова грустным тоном, словно изжив пылкость юности, не выражая ни малейшего желания приблизиться к возлюбленному.
    Андрей подступился к вожделенной добыче.
    – Я снял номер в Блиндаже.
    – Где?
    – Где мы ужинали. Там на втором этаже гостиница, – Андрей говорил энергично, слегка помахивая руками, с четким намерением обнять ими Таню.
    Её серо-зеленые глаза мерцали в свете одинокого уличного фонаря, и в этом чудилась какая-то магия.
    – Шикарно! А что с твоей квартирой? Ты её сдаёшь?
    Он фыркнул:
    – Нет.
    – Тогда зачем тратить деньги на гостиницу?
    Он возразил нежным, но властным голосом:
    – Хм… но мы не можем поехать ко мне на квартиру.
    – «Мы»? Ты поедешь туда один. Одному тебе можно?
    – Танюша…
    Он попытался её обнять, но она резко отстранилась. От волнения ей стало жарко, он почувствовал, что она вся пылает. На её лице и руках вспыхнул яркий розовый цвет, воздух задрожал возле её губ.
    – Что происходит? – Андрей был окончательно сбит с толку.
    Она отвернулась и стала смотреть на мерцающий внизу город. Андрею пришлось дважды повторить вопрос. Сладковатый «девчачий» запах сводил его с ума, будоражил воображение, в памяти всплывали картины их уже таких далёких интимных встреч.
    – Да что это такое, объясни мне наконец!
    Она повернулась к нему лицом:
    – Ты хочешь, да!
    Он по-людоедски зарычал:
    – Нет, я буду, как лох, драчить, пока ты тут гуляешь!
    – Я ни с кем тут не трахаюсь – не такая как некоторые.
    После резкой перепалки, в ходе которой они выясняли, кто кому изменяет, – он в основном ворчливо огрызался на щедро рассыпаемые ею обвинения, – Таня решила, что пришла пора выдвинуть свои условия:
    – Год назад, в Абхазии, ты обещал, что мы сойдемся, ты на мне женишься. Ты говорил, что давно не живёшь с женой, что официальный развод это пустая формальность. А сейчас твоя жена переехала к тебе в Питер, у вас там всё нормально. Получается ты брехал мне, ты не собирался выполнять то, что обещал! Скажи, так получается, да!
    – Но я работаю в этом направлении, ты знаешь каждый мой шаг… – пробормотал он, пытаясь её обнять.
    – Избавься от этого параллельного явления, от Мариам, вот какой ты должен сделать шаг! – выкрикнула она с ошарашивающей прямотой.
    – Но при чем тут она? Ты знаешь моё к тебе отношение, я люблю тебя.
    – Меня больше не устраивает твоё «любимая». Хочу быть «любимой и единственной»!
    «Но Танюша…» – он так нежно, так настойчиво и вместе с тем так кротко стал умолять её, что она засомневалась, хватит ли ей решимости отказать ему. Его руки скользили по её телу, ещё мгновение, и она растает, сдастся, и тогда всё – снова ложь, динамо, пустые клятвы.
    – Танюша, клянусь тебе…
    Услышав о клятве, она резко высвободилась:
    – Что? Клятвы, гражданин Разгон? Ты меня держишь за дуру! Я тебе не верю!
    Андрей не нашёлся что ответить, и она с удовольствием подумала, что он от неё без ума, – по крайней мере сейчас.
    – Ты на себя посмотри, прежде чем собирать обо мне сплетни! – сказала она, светясь улыбкой. – Это домыслы, а вот твоё сожительство с Мариам я уже расцениваю как измену.
    По её дружелюбному тону ему стало ясно, что не всё потеряно. Она ведёт диалог, значит, есть возможность её переубедить.
    – Ты знаешь моё к тебе отношение, должна знать и чувствовать, – сказал он, прижимая руку к сердцу. – Я не сомневаюсь в твоей верности и не думаю обвинять тебя в непостоянстве. Мои серьёзные намерения и преданность неоднократно доказаны мною на деле. Ты же знаешь: я отношусь с доверием к каждому, кто способен ответить мне тем же самым. Я люблю тебя, и ты не можешь этого не чувствовать. И ты своими глазами видишь, что творится на фирме, знаешь, что я не могу всё бросить и уехать в Абхазию. Но я работаю над нашим планом. Я не разговариваю – я действую!
    Говоря это, он постепенно приближался к ней, и она, убаюканная скорее не словами, а ласковым тоном, позволила заключить себя в объятия. Он обнял её с той нежной осторожностью, которая свидетельствует о силе, и это доставило ей какое-то особое удовольствие. Уже почти не сопротивляясь его поцелуям, она вдруг высвободилась из его рук:
    – Пусти!
    Отойдя на шаг, она решительно сказала:
    – Я так больше не могу! Мои биологические часы тикают и утраченного времени не вернуть. Ты должен определиться: или я, или… Короче, я хочу чтобы ты выполнил свои обещания. Всего навсего.
    Высказавшись, она вопросительно смотрела на него, ожидая, наконец, услышать внятный ответ. Но Андрей молчал, как будто ожидая в свою очередь, что предложение руки и сердца с точной датой свадьбы вдруг произнесется само, без его участия. Так и не дождавшись ответа, Таня развернулась и пошла в сторону стоянки. Он нехотя поплёлся вслед за ней. Ему пришлось ускорить ход, чтобы её догнать. Подойдя к машине, она спросила:
    – Тебя подвезти до дому?
    Он ответил довольно грубым тоном, с пренебрежительной гримасой на лице:
    – Езжай! Чего смотришь? Давай, вали отсюда!
    И пошёл прочь. Пожав плечами, она погрузила своё сексуальное тело в машину и уехала.
    Она понимала, что поступает жестоко, в первую очередь по отношению к самой себе, так как не он, женатый козёл, а она страдает от длительного воздержания. Но она не видела другого способа достучаться до этого толстокожего буйвола. Сейчас она должна извлечь из своих внешних данных максимум возможного, потому что сиськи и задница не будут длиться вечно.
    Она его разозлила. Но ему полезно. Всем порой нужна встряска. К тому же в той горькой пилюле, что он получил, горечь была строго дозирована, Таня не дала ему от ворот поворот, а оставила ему массу возможностей реабилитироваться. И её суровость была отзвуком глубокой и нежной любви к нему. У них установилась незримая связь, нечто большее, чем сексуальное влечение, что объединяло их, заставляло тянуться друг к другу – выстраданная годами гармония. Таня была уверена, что он позвонит и позовёт её обратно, найдёт способ образумить, поставить на место. Но она уже отогнала машину на стоянку возле Музея Панорамы на 13-й Гвардейской улице, пришла домой, но никто не позвонил. Пропущенные звонки Рената не в счёт. Машинально проверила электронную почту – там сообщение от Рената и прочий спам. В полночь она всерьёз забеспокоилась: «Что он делает? Почему не звонит?» И она набрала Лену Калашникову, свою лучшую подругу. Рассказала, как прошло свидание и в сердцах воскликнула: «Что мне делать?»
    – Жди, появится, – спокойно ответила Лена.
    – Но уже первый час ночи!
    – Завтра позвонит, никуда не денется.
    – А что он делает сейчас?
    – А я почём знаю, я не его мама, – у Лены не было причин для беспокойства, Сергей, её парень был всегда при ней, и ей были неведомы такие муки, как спать одной.
    Но её твердокаменного спокойствия оказалось недостаточно, чтобы успокоить подругу. Таня была настолько взвинчена, что накрутила спокойную, как тюлень, Лену, настолько, что та подорвалась вместе с Сергеем поехать на Мамаев Курган. Они заехали за Таней на своей машине и в начале второго ночи подъехали к «Блиндажу». Сергей вышел из машины и стал стучаться во все двери. Ему открыл охранник и обстоятельно ответил на все вопросы. Да, указанный молодой человек (Сергей показал фото на телефоне) по имени Андрей Разгон находится у себя в номере на втором этаже. Он сидел в баре до самого закрытия, до половины двенадцатого, выпивал, а потом взял бутылку виски и поднялся в номер. Предвосхищая Танин вопрос, Сергей подчеркнул: «Кроме бутылки, никого с ним в номере больше нет».
    Вернувшись домой, Таня прошла в свою комнату, без сил повалилась на кровать и расплакалась. Одна, совсем одна, всё что у неё есть – пропущенные вызовы, левые электронные сообшения и куча спама.

Глава 59

    Он посмотрел на таймер – еще две минуты, и задумался, когда и куда негры будут кончать. Раздался звонок. Ренат убрал громкость, отвлёкся от просмотра, чтобы ответить. Звонила Лариса, 35-летняя бизнесвумен, с которой он время от времени потрахивался.
    – Алё, Ренат?
    – Да, Ларсен, как дела?
    – Как сажа бела. Приезжай ко мне, нас тут трое девочек против двух парней. Нам нужен третий жеребец.
    Ренат машинально выпрямился в кресле и свернул окно, как будто Лариса, невидимый абонент, могла увидеть, чем он тут занимается.
    – А я это… далеко за городом, в Юкках, – соврал он. Последние два часа он наяривал болт на порнушку, поэтому уже всё, не до интимных встреч, а тем более не до оргий у Ларисы, развратной пумы.
    – Ну ладно, оставайся там, мы сейчас других позовём. Хи-хи-хи! – хохотнула она и отключилась.
    «Поздно ты позвонила, если хотя бы часом раньше…» – грустно вздохнул он и развернул окно. Негры как раз кончали, заполняя спермой все естественные отверстия блондинки.
    Он допил коктейль, поднялся с кресла и пошёл в ванную. Приняв душ, вернулся к компьютеру, навёл еще один коктейль, отхлебнул и задумался. С Таней он созванивался днём, из офиса – за счёт фирмы. Приехав домой после работы, общался с ней по электронной почте. Потом около семи вечера она прислала СМС, в котором написала, что села смотреть «Гарри Поттер и философский камень», а он как раз приступил к просмотру взрослых фильмов.
    Сделав ещё пару глотков, он набил сообшение: «Добрый вечер, чем занимаешься? Пока ты смотрела Гарри Поттера, я разыскал свои парижские фото и видео, высылаю их тебе в прикрепленных файлах. Мы с тобой обязательно туда поедем, погуляем по парижским улочкам, по Елисейским полям, посетим собор Нотр-Дам, сходим в Лувр, а вечером заглянем в Мулин Руж. Парижская романтика не оставит тебя равнодушной».
    Прикрепив к сообщению указанные фото и видео, которые хранились в отдельной папке, он кликнул: «Отправить» и стал ждать.
    Прошло пять минут, десять, полчаса… Он уже допил коктейль смешал очередной, а она не отвечала. «Наверное, просматривает фото, сейчас пишет свои впечатления», – решил он.
    Его мнение о ней было непостоянно. Временами он думал о Тане как о недоступной принцессе (особенно робел он во время личных встреч); а иногда, особенно после просмотра порнофильмов, думал о ней как о доступной самке, которую можно вот так вот запросто отодрать. И сравнивал её с теми отвязанными девчатами, толпы которых можно встретить возле институтов или возле студенческих общежитий. Бывало, Ренат даже останавливался на обочине, чтобы полюбоваться на девушек, если, проезжая мимо таких мест, например мимо ФИНЭКа на канале Грибоедова, замечал массовое студенческое движение. Он хотел думать о Тане как о потенциальной невесте, с которой можно последовательно пройти все стадии ухаживания и в итоге жениться, но мыслил как угодно, но только не так.
    Чем больше он размышлял о современных 18-20-летних девушках, тем больше понимал, что те девчата, на которых он пялился из-за темных стёкол своей машины возле ФИНЭКа, также недоступны для него, как и Таня. Не дадут они ему. Ни за что. Будут лезть в штаны к таким, как Андрей, богатым эстетствующим сибаритам, и скорее даже отдадутся в подъезде своим нищебродам ровесникам, чем такому рафинированному парню как Ренат, удел которого – стареющие пумы наподобие Ларисы. А ещё порнушка. И Танины фотографии.
    Придя к такому выводу, он громко выругался. Он разозлился на всех этих незнакомых студенток, а заодно и на Таню, – так, будто бы они, уже раздвинув ноги, отказали ему в сексе в тот момент, когда он собирался войти.
    Водка кончалась. Ответ от Тани так и не пришёл. Он увидел ещё два сообщения, отправленные уже после того, как он отправил письмо с фотографиями и видео. Надо же, машинально отправил и тут же забыл.
    Он раскрыл одно, затем второе. В первом было вежливое напоминание: «Танюша, ну ты куда, моя радость, пропала?», во втором – уже форсированные обвинения, куда она черт возьми подевалась и почему не отвечает.
    Но Таня не ответила и через час после отправки сообщения. И Ренат стал бомбить её по всем доступным каналам связи. Бесполезно.
    Долго ещё бушевал в ночной тиши Ренат, обуреваемый подозрениями и ревностью, и, находясь в состоянии алкогольного делирия, крича как болотная выпь, бомбил Таню сообщениями, СМС-ками и звонками, и, глядя в окно, ловил в проплывающие по ночному небу женские улыбки – такие большие, с красными губами.

Глава 60

    – Я слушаю! – её голос показался ему сердитым.
    Он ответил тоже не очень-то ласково.
    – Привет. Отвезёшь меня в аэропорт?
    – В смысле?
    Он переменил тон и сказал со всей теплотой, на какую был способен:
    – Танюша, мне надо в кардиоцентр, очень много дел. Самолёт в 19–25, как обычно. Если ты меня заберешь из офиса и отвезешь в аэропорт, то я буду вечным твоим должником.
    Она живо отреагировала:
    – Ты и так мой должник.
    – Хм… это точно.
    – Во сколько?
    Он посмотрел на часы:
    – Часа в четыре, я позвоню.
    В офисе он встречался с менеджерами, с Ириной Кондуковой и главбухом Мальчининой, которая, разложив перед ним бумаги, пыталась склонить к подписыванию оных. Он не на шутку разозлился: «Внимание, Тоня! Запомни раз и навсегда! Я не подписываю никаких бумаг! Что делать!? Делай свою работу, занимайся возвратом НДС и будет тебе счастье!»
    Таня заехала за ним в кардиоцентр в начале четвертого. По дороге в аэропорт они остановились в загородном ресторане «Сосновый бор», это целый ансамбль бревенчатых срубов, огороженный частоколом, в районе пересечения улицы Ангарской и Третьей Продольной. По дороге и за обедом обсуждали предметы, не касавшиеся их личных отношений. Когда он расплачивался, она поинтересовалась насчёт его планов на майские праздники. Он не стал отвечать при официантке, а когда они вышли на улицу, то, немного пройдя по дорожке, выложенной деревянными кругляками, собирался уже ответить, но Таня его опередила.
    – Скажи, почему я узнаю о твоих планах от других?
    – То есть?
    – Ира говорит ты собрался в Казань, потом в Сочи.
    Про Сочи ей сказал Ренат, но на него, конечно же, она ссылаться не могла, поэтому сослалась на Ирину, от которой узнала, что шеф должен отвезти комиссионные в Казань и вероятно, пробудет там неделю. То были просто разговоры, Андрей никогда никому не сообщал точных дат своих поездок. Но он и Тане ничего не мог пообещать наверняка, так как собирался поехать с семьёй в Сочи.
    – Да, Танюш, мне нужно в Казань, дней на семь.
    – На праздники? И это никак нельзя отложить?
    – Никак. Азимов играет новый тендер, мне нужно там быть. Наверное, придётся самому готовить документы.
    Она усомнилась:
    – Ты никогда не делаешь документы сам.
    – На этот раз придётся.
    – И ты пробудешь там целую неделю?
    – Не совсем. Потом мне надо вернуться в Петербург, на завод. Все уезжают в Сочи – ну ты помнишь, они каждый год на майские туда ездят; мне надо побыть на хозяйстве. Потом приедет Артур и меня подменит. Числа пятнадцатого я приеду в Волгоград… может раньше.
    – Да оставайся там сколько хочешь. Я буду в отчаянии, если ты из-за меня сократишь такое приятное времяпровождение со своими друганами.
    – Но… Таня, какие друзья, это дела!
    Она сказала задумчиво и как бы чего-то ожидая:
    – Правда, это всегда не очень осторожно – оставлять женщину одну.
    Он пытался поймать её блуждающий взгляд.
    – Ты избегаешь близости уже полгода. У тебя кто-то есть.
    – Думай что хочешь, мне плевать. Я тебе вчера всё сказала, а ты не соизволил мне ответить, когда наконец ты выполнишь…
    Не закончив, она безнадёжно махнула рукой.
    – Мне уже всё равно.
    – Что ты хочешь этим сказать?
    Она грустно вздохнула.
    – Ничего… Я думаю… я думаю о том, что большую часть времени мы бываем врозь, если ты приезжаешь в Волгоград на выходные, то большую часть времени проводишь в офисе, теперь ты решил отменить нашу традиционную майскую поездку, и раз уж так мало приходиться видеться, то видеться не стоит вообще.
    Он доверял ей, верил в неё – потому что любил; но никак не мог решить заданную ею головоломку. Развод исключался полностью.
    – У нас отношения, не побоюсь этого слова, любовь, но тебе так нравится меня терзать. В тебе порой такая сухость, даже жестокость. Ты заставляешь меня мучиться.
    Она резко тряхнула головкой.
    – Что поделаешь? Я жестокая и своевольная. Это уж в крови. Я в отца. Ты знаешь, кем он был. Я дочь завоевателя. Мы люди алчные. Мой отец хотел добиться богатства, обладать тем, что покупается, то есть всем. А я… я хочу завоёвывать и хочу сохранять… что? Сама не знаю… счастье, которое у меня есть… или которого у меня нет. Мне нужны мечты, иллюзии. Они не стоят тревог, испытанных ради них, но одни эти тревоги, чего-нибудь, да стоят, потому что мои тревоги – это я, это моя жизнь. Я хочу распоряжаться тем, что люблю, тем, что мне кажется, я любила. Я не желаю терять. Я – как папа: требую то, что мне должны. И к тому же…
    Она понизила голос:
    – И к тому же я не лишена темперамента. Вот что, дорогой мой. Я тебе надоедаю. Что прикажешь делать? Не надо было любить меня.
    Эта резкость речи была для него непривычна. Но он не сильно обеспокоился, так как придавал значение поступкам, а не словам, тем более словам женщины. А по её поведению ему стало ясно, что она пока что верно ждёт его и её интрижка с Ренатом – мыльный пузырь. Принимая к сведению всё сказанное ею сейчас, в деталях он усмотрел каприз, и решил на этом сыграть. И на правах старшего, на правах покровителя, сказал:
    – У меня одно желание, ты знаешь – быть приятным во всём. Уж не знаю, как ещё тебе угодить… По-моему ты капризничаешь.
    – А почему бы мне с тобой не капризничать? Если я сплю с тобой, то делаю это не по расчёту и не из чувства долга. Я это делаю… каприза ради.
    Он взглянул на неё, удивлённый и опечаленный – хотел заметить, что она давно с ним не спит, но сдержался. Она сделала оговорку.
    – Ну не каприз. Я с тобой по любви. И я чувствовала, что ты меня любишь. Но любовь должна быть в радость, и если я не нахожу в ней удовлетворения того, что ты называешь моими капризами и в чём все мои желания, вся моя жизнь, моя любовь, то мне это и не нужно, я предпочту быть одна. Ты меня удивляешь. Мои капризы! Разве есть в жизни что-то другое? А твои финансовые авантюры – это не каприз?
    Он широко раскрыл глаза. Наконец он поймал её взгляд.
    – Мои что? Мои авантюры?!
    – Большая часть твоей деятельности – каприз. Куда тебе столько аптек, зачем медицинский центр, здание на территории кардиоцентра? Куда ты так размахнулся?
    Он не мог поверить своим ушам – что она будет ему выговаривать.
    Её прорвало:
    – Что ты так смотришь? Кто тебе это ещё скажет? Тебе твои холопы рукоплещут, потому что им это выгодно. Ну давай, швыряй деньгами!
    Вся эта россыпь головоломок – Иосиф Григорьевич, Ирина, Таня, Ренат – начинала действовать Андрею на нервы. Сейчас он хотел одного: сходить с друзьями в ночной клуб, снять там понятных девочек, с которыми можно реально развлечься и отдохнуть от удручающей злобы дня.
    – Послушай, Тань, я отменяю все поездки, с компаньонами как-нибудь договорюсь, мы поедем на майские в Абхазию… я приеду за тобой на машине… 26–27 апреля.
    Она недоверчиво смотрела на него.
    – Уже не знаю, как тебе верить.
    Он обнял её за талию, стал целовать в затылок и глаза – поцелуями лёгкими и частыми, как бы в награду за то, что она не упрямится и даёт ему очередную отсрочку. Затем посмотрел на часы.
    – Пора потихоньку ехать.

Глава 61

    Таню вполне устраивали названные Андреем сроки, но она злилась на то, что он протянул с объяснением до второй половины дня, вместо того, чтобы сказать всё это вчера вечером на Мамаевом Кургане и оставить её у себя в гостинице. В глубине души она рассчитывала на бурное объяснение, по итогам которого он останется с ней в Волгограде или увезёт в Петербург. При таких раскладах не нужны никакие поездки на море, она согласна провести медовый месяц хоть в его петербургской квартире, хоть в Казани, куда ему так надо по делам.
    Вечером, когда она пересказала результаты встречи Лене Калашниковой, та заметила:
    – Насколько я понимаю, он не назвал конкретный срок, когда женится или хотя бы сойдется с тобой.
    – В смысле?
    – Он сказал, что приедет 26 апреля и повезёт тебя в Абхазию.
    – Ну да.
    – Но он же не сказал, что после Абхазии заберёт тебя с собой в Питер.
    Таня растерянно пролепетала: «Именно так. Он не сказал, что женится на мне».
    И она снова погрузилась в свою бесконечную тоску и замкнулась в ней, как в башне. И снова пошли по кругу печальные мысли и сомнения: она одинока, Андрей водит за нос, Ренат никогда не дотянется до уровня Андрея, и всё, что у неё есть – это куча спама на электронной почте и виртуальный дневничок.

Глава 62

    Таня чувствовала, что погружена во что-то новое сейчас, это её пугало и удивляло одновременно. Она никогда не думала, что может испытывать какие-то серьёзные чувства к кому-то, кроме Андрея. Она безумно его любит, но вот ещё Ренат… романтик, идеалист, собравший, наконец, в прошлый приезд все силы в кулак, чтобы поцеловать её… и добровольно отказавшийся от главного блюда. Ренатик… чистый внешне и внутренне, спокойный и рассудительный, живущий как-то удивительно правильно, производящий впечатление разумного человека, но вынужденного подчиняться правилам, которые устанавливают для него другие люди. Таню подкупала незамутненная пионер-геройская честность Рената. Их отношения действительно можно назвать идеальными. Кроме его физического отсутствия… Связь с ним получалась какая-то слишком астральная. Таня думала, что, возможно, это одно из качеств её психики, когда она сама себя накручивает, но ведь обычно для отношений нужен живой человек, контакт, секс в конце концов, а тут какой-то другой тип взаимодействия. Возможно это вызвано теми словами, что ей никто не говорил никогда…
    Как долго она жила с одной-единственной целью: увести Андрея из семьи, женить на себе, и со временем эта цель становится всё более недосягаемой. И теперь Таня каждый день старается не поддаваться эмоциям, жить бесцельно, как некоторые знакомые – ища своего очередного партнера, с которым неибежно через месяц по тем или иным причинам разбежаться. За то время, что они стали с Ренатом плотно общаться, Таня пережила гамму эмоций, от раздражения, что её кто-то оспаривает и приводит веские аргументы, комментируя её слова и поступки, до чувства полной безоружности и страха потерять сложившиеся отношения. Она старалась не верить в этот бред, что он несет в разговорах и письмах, что собирается уволиться с Северного Альянса, подыскивает новую работу, чтобы не зависеть от Андрея, что осталось только женить её на себе… она была в шоке, когда услышала это, по телефону, во время их последнего разговора… все эти переписки, в которых он называет её той единственной, что он искал… кажется галиматьёй и тупой разводкой… а с другой стороны, очень хочется верить, что это правда… Втайне от Андрея он собирается приехать в Волгоград, чтобы встретиться, и исполнить обоюдное желание – прикоснуться друг к другу, обнять друг друга, почувствовать вкус губ… вдохнуть запах и уже не расставаться…
    Игнорируя работу, Ренат готов провести с Таней время – столько сколько нужно, чтобы основательно определиться, что ИМ делать дальше, возможно, уехать туда, где их никто не знает… и незамедлительно приступить к выполнению СОВМЕСТНО намеченного плана (особенно ей понравилось это словосочетание: «совместно намеченный план»).
    Тут Таня начала задумываться, не хочет ли он приехать, попользоваться ею и уехать… мда… но с другой стороны, он пока даже не решил, когда приедет…это очень жестоко, не знать намерений другого человека и пытаться доверять ему, несмотря на всё что было до этого… И она окончательно запуталась, чего же она хочет от Рената – с одной стороны, ей как раз это и было нужно, чтобы он попользовался и уехал… хм… кто кого пользует… а с другой, в её душе поднималось совершенно иное чувство.
    Временами ей становилось безразлично на всё происходящее и даже досадно; она много шутила и улыбалась людям, громко разговаривала, чтобы снять напряжение, – потому что много мыслей роилось в её одурманенной голове. Допустим, все правда – и что тогда? В конце концов она поняла, что все вопросы решит только её с Ренатом встреча, которая не факт, что состоится. Под воздействием его писем и тех слов, что он говорил по телефону, ей уже начинало казаться, что она готова подчиниться странностям его физкультурной судьбы, но только если он найдёт в себе силы, чтобы подчинить темпераментную девушку. Выбор в пользу Рената стоил многих других…
    У Тани развилась зависимость от Рената, ей было неприятно, если она не переписывалась с ним хотя бы день, и доставляло массу тепла его слова. Что же делать? Настал такой момент, когда ни с кем другим она не хотела ничего, моральная зависимость укреплялась, несмотря на сопротивление разума… ведь сначала надо объясниться с Андреем. И всеми своими бесконечными размышлениями она так и не разобралась в своих чувствах. Ей надоело уже спать с мягкими игрушками и ложиться в холодную постель, где обнять себя могла только она сама. Надоели все эти постоянно подкатывающие на улице примитивные ёбари, а также бесполые метросексуалы, которые стремятся подавить интеллектом на второй секунде общения; – господи, такое чувство, будто все нормальные парни повымерли; ей надоели даже подружки; очень хотелось попасть в объятия именно этого человека… Рената… Андрея… чёрт возьми, кого из них?! Чувствовать его… их… защиту и умение решать вопросы. Временами она воображала себе, как занимается сексом сразу с обоими братьями – где начал один, там кончил другой.
    И снова безразличие; она решила, что не будет удивлена, если и эта история с Ренатом, как и история с Андреем, закончится ничем… и грустно было думать, однако этот человек (Ренат) не идет в сравнение ни с одним другим… Она долго искала мужчину с такими моральными проявлениями качеств, с таким отношением к ней и к жизни… будущее неизвестно – оно хранит много тайн и ей было действительно страшно. Всё, что ей оставалось – это строчить в Live Journal оды оральному сексу, называя себя спермовыжималкой.
    Как обычно, Танины размышления привели её к написанию поста в Живом Журнале:

    Posted at provokatsia.livejournal.com:

    «Ну что ж, в общем, до майских праздников я пью. Уже недели полторы. Эххх, решила черкануть пару строк о прошлых выходных, да вот не знаю, как вместить в пост двух мужиков, алко-пихач марафон на двое суток и с успехом сданные в универе зачёты… В общем пятница это что? Правильно, секс и текила. А если твой постоянный мужчина на корпаративе, то что? Правильно, звоним запасному варианту. Ваня, лев, 23, сексуальная улыбка. Самое прекрасное – то, что пили мы с этим Ваней в заведении рядом с местом, где проходил корпаратив моего мужчины, а проснулась я…чёрт, в том же районе, где живёт мой мужчина. Он переодически названивал мне ночью, пьяный и довольный, но я в эти моменты даже не слазила с Вани, дабы тоже оставаться счастливой и довольной. На утро никак мы с ним не могли проснуться, бурная ночь с пением Леди Гаги „don't call my name,i'm not u'r babe!“))) и его большим количеством спермы на мне и у меня во рту, всё-таки дала о себе знать. Мы никакие просто пошли в ближайшее заведение лечить себя ягодным морсом и пивом. И ничего вроде в субботу уже не предвещало, но тут! мне позвонила подруга-бармен и бесстыдно меня опять напоила. Позвонил мне мой постоянный мужчина, сказал, что только проснулся и что было бы неплохо увидеться, и вот мы сидим в нашем любимом питейном заведении с роялем, ржём, что оба пришли похмелиться на свидании и внимание! безумно хотим друг друга. Я не знаю, как я выдержала, ибо Ваня вытрахал меня наизнанку, но я справилась и со своим мужчиной, почётно исполняя „супружеский“ долг. Меня даже хватило на исполнение нашей фантазии о том, чтобы он меня трахал напротив экрана монитора, откуда заманчиво сияла вагина его бывшей и проплывали сцены того, как она делает ему минет. Прекрасный пихач, прекрасное завершение блудливой пятницы. Всё, я в запой, до связи, ваша Провокация».

Глава 63

    … и когда, наконец, Ренат, её долгожданный чемпион, сообщил дату приезда в Волгоград, а потом и приехал, Таня решила, что сделает для него всё, что он захочет… но при условии, что он будет отдаваться отношениям так же, как она. Она всерьез думала о своих чувствах к нему, и ей уже казалось, что всё уже расставлено по местам… что это вовсе не дружба, а именно приятельские отношения двух людей, у которых может быть секс, и всё что угодно… но секс, хоть и испортит то душевное спокойствие и то времяпрепровождение, что есть… и нельзя уже будет спросить всё что угодно и в ответ услышать правду и так далее и тому подобное… и это не значит, что у них не может быть связей на стороне – у неё Андрей, у него какая-то другая девушка и так далее… это лишь разнообразит их жизнь и будет о чем вспомнить потом… в конечном счёте, Таня решила, что секс, хоть и испортит чистую незамутнённую дружбу с Ренатом, всё же должен произойти, потому что… этот секс никак дружбу не испортит… Чем меньше времени оставалось до их встречи, тем больше она путалась. В одну минуту она была уверена, что дружба уже не дружба вовсе, а самая что ни на есть любовь, в следующую минуту она думала, что хорошее отношение настолько пересекается с симпатией, настолько… что души не чаешь в этом человеке. … Когда она его, наконец, увидела, то уже не сомневалась насчет вечерних планов. Она поняла, что повзрослела еще больше и уже готова к смелым импровизациям. Решила гулять на всю катушку, а мучиться сомнениями в правильности поступков, угрызениями совести она будет потом. И на этом свидании Таня и Ренат значительно продвинулись в их отношениях. Сначала они выпили две бутылки вина в каком-то студенческом кафе, стащили оттуда третью бутылку, так как не допили, а решили допить всё это в городском саду, где куча лавочек и они…
    Романтика, лавочка, бутылка вина, визг влюбленных кошек, Ренат и Таня… и его интимное бурчание, разговоры о том, какими ДОЛЖНЫ БЫТЬ отношения между мужчиной и женщиной – однозначно, Ренат был весь исполнен небесно-непостижимых и тонких чувств. А потом они пошли в другое кафе, выпили еще и там, после четвёртой бутылки вина и танцев на столе, охрана попросила покинуть заведение, и пятую бутылку они допивали на улице. Этой ночью в горсаду было пустынно. И они бегали по аллеям, в основном Ренат, а Таня делала вид, что трезвая. Так, перебежками, по улице Ленина, Пушкина, по Володарской, они очутились на набережной, где купили шампанского, которым и догнались. А потом начались пьяные разговоры: жизнь и судьба, вальсы шуберта и хруст французской булки; Ренат поцеловал Таню в голову, несколько раз, очень нежно, обнимал, целовал в ушко и в щечку, и даже чмокнул в губы. Она намекала и прямо чуть ли не говорила, чтобы он её поцеловал как полагается, мысленно называя себя дурой, предлагала найти более укромное место. Ренат, глупо улыбаясь, отвечал, осматривая пустынные улицы вокруг, что куда уж укромнее… и вёл её, чуть ли не силком, в направлении её дома. Он проводил её до подъезда, наклонился к услужливо полураскрытым девичьим губам… чуть не поцеловал и ушел, не оглядываясь. Войдя в подъезд, Таня прислонилась к стене, и, почувствовав, как стена шатается, отпрянула. И чуть не упала в поисках перил. Но и они не помогли, не помогла и лестница – она тоже шаталась. Весь дом ходил ходуном. Но Таня мужественно держалась – последний человек на земле, кто может твёрдо стоять на ногах, пусть даже сама земля летит в тартарары. Её это сейчас не смущало. Она не знала, как объяснить то, что произошло с Ренатом… и не знала, с какой стороны посмотреть… После их многообещающей переписки, после ТАКИХ обещаний! Она-то думала, что они перебазируются на квартиру после первого бокала… или, даже, как показывают в кино, не удержавшись, прямо в лифте… Зато он сказал, что она – родственная душа ему, открыл свою душу, рассказал про отца, про мать, про братьев, про своих друзей… Да, для неё это важно, она рада, что они продолжают общаться. И не хочется примитивных отношений, бездушного примитивного секса, романтика в их случае лишь в дружеских беседах и безумных выходках, которые они оба с удовольствием совершают. Но в данном случае она чувствовала себя обманутой. Она доверилась ему, рассчитывая, что он всё продумал, весь сценарий их вечера, их ночи, послушно тянула вино прямо из горла, выпила, наверное, раз в десять больше максимально допустимой дозы.
    «Ах, Ренат, зачем ты меня так напоил! Как же я в таком виде теперь домой покажусь? Что скажет мама!? Я же никогда не показывалась в таком виде! Не дай бог сейчас выйдут соседи!»
    Её вырвало. Один раз, другой… Из-под ног её, как коврик, будто выдернули землю, и Таня со страшной скоростью полетела в черную бездну.
    …Последнее, что ей запомнилось из их многообещающего вечера – фонтанирующие рвотные массы, в которых она захлебывается под визг влюбленных кошек.
    Под утро, в пять часов, она очнулась в своей постели от странного шума. Немного полежав, пришла в чувства и поняла, что это гремит гром. «Сейчас погремит и перестанет», – подумала она. Но с каждой секундой грохот становился все громче и громче! Было такое ощущение, что у неё толпа людей в голове по барабанам бъет. Но как оказалось, это было еще полбеды. Потом начала сверкать молния. И настолько сильно, как дневной свет. Потихоньку становилось страшно. Всё, что только могло её испугать, все страшные сцены стояли перед Таниными глазами. Она провела в больном коматозе бессчетное количество времени, засыпая, просыпаясь и снова засыпая в надежде проснуться уже здоровой чуть позже. Периодически выпивая минеральную воду, кефир и различные лекарства, заботливо подносимые матерью.
    – Кто он? С кем ты была? – допытывалась Арина. – Кого я должна убить? Что? Ренат?! Тот урод, который только что звонил?
    Таня лежала с абсолютно пустой головой, главное, что со вчерашнего дня запомнилось – шатающиеся лестницы, а потом наступила темнота. Хорошо, – думала она, – она больше не будет рассчитывать на Рената как на потенциального мужчину. Постарается относиться как к другу. Неизвестно, как быстро можно привыкнуть к этой новой установке, и надо ли это… но факт есть факт. И ей теперь казалось, что Ренат и сам видит в ней больше подругу, хоть и спрашивает, можно ли её поцеловать. Но это спьяну, вот и все ответы… на её вечные вопросы. «Да, Ренатик, я бы погуляла с тобой по ночному берегу реки, и занялась бы любовью на крыше многоэтажного дома, и сделала еще много чего… но видимо не судьба… с тобой можно встречаться только по телефону и по электронной почте».
    Теперь ей стало неважно, что будет дальше. Ей надоели собственные замирания, сердцебиение от одного предчувствия встречи, или тупого непонимания от одного взгляда в это электронное окно, от предчувствия какого-то решения, которое появится в сообщении со смайликами и перевернет её жизнь. Что женщина еще может пережить?! Какую гамму эмоций?! Таня считала, что она всю эту гамму уже знает, только редко использует. Не знала она только одного чувства – взаимного.

Глава 64

    Да, он сознавал, что был чрезвычайно смущён реальной встречей с девушкой, которую своими мечтами вознес на недосягаемый пьедестал, а потому напился и не смог ничего сделать, даже толком поцеловать. Но, с другой стороны, оно и к лучшему – ведь она тоже была неготова, и своими домогательствами он бы только испортил дело.
    У всегда во всём конкретного Рената были проблемы в понимании невербальных сигналов. Большинство его женщин были доминирующими «пумами» либо «мамочками», по возрасту старше него, которые сами подбирали его, и это был секс без обязательств. Опыт совместного проживания с равноправными партнершами (приблизительно одинаковый возраст, уровень развития и доходов) оказался неудачным, а флирт с рафинированной домашней девочкой гораздо моложе себя был так же далёк от него, как собственный бизнес. Поэтому он не увидел, не почувствовал явную любовную сигнализацию, исходившую от Тани, не услышал её просьб поцеловать её и «где-нибудь уединиться». Некоторую её развязность он счёл наносной, возникшей от смущения, и до него не дошло, что эта развязность мало чем отличается от поведения дам из его целевой аудитории – тех самых «пум» и «мамочек». А отличается только степенью её опыта – если бы у неё был такой же послужной список, как у его великовозрастных женщин, свидание бы прошло гладко, по такому же сценарию, как с ними.
    И точно так же Ренат не мог взять в толк, что молодой девушке с трёх бутылок вина может стать плохо, – ведь большинству его женщин с трёх бутылок водки становилось только лучше. Сделав то, что должен, проводив её до подъезда, он не довёл до квартиры, потому что сам находился в крайней степени смущения, которое не смог побороть даже алкоголь, в глубине души он догадывался, что надо что-то предпринять, но не знал, что и как. Ему и в голову не могло прийти, что Тане может быть настолько плохо, что она не дойдёт до квартиры.
    Куда подевалась та лёгкость и уверенность, с которой он прошёл первый, конфетно-букетный уровень! Девушка повелась, зачёт. Но как с этой сложной штучкой выйти на следующий уровень отношений, он не знал. Душевная нестабильность стала дорого ему обходиться – помимо поездки в Волгоград за свой счёт, он проводил с сексопатологом, у которого лечился по поводу бесплодия, дополнительное время, а дополнительные консультации стоили денег. Разум Рената был буквален и логичен – он распознавал медикаментозное лечение как разумные инвестиции (это устранение поломки организма, процесс с очевидным результатом); тогда как психотерапевтические сеансы – это перемалывание воды в ступе, и даже хуже: пока идёт обсуждение волнующей темы, он чувствует себя более менее сносно, но стоит покинуть кабинет доктора, становится гораздо хуже, появляется много новых вопросов, которые требуют дополнительного обсуждения. Получается как наркотик. А наркотик это зло. Ренат с грустью вспоминал то время, когда жил с Леной – тогдашнее существование было безопаснее для его карманов и не было сопряжено со стрессом.

Глава 65

    Настало время полномасштабного сканирования ситуации на фирме. Что-то творилось, а что именно – Андрей не понимал. Таня, которую он засылал в офис Совинкома прежде всего за тем, чтобы следила за всеми и вникала во все тонкости – она витала совсем в других эмпиреях, к делу относилась формально, совсем не так, как в далеком 2000 году. Да, то было совсем другое время. Тогда они втроем, вместе с Юлей Чуприной и Леной Николовой успешно управлялись в офисе. А при нынешнем раздутом штате хозяин не может добиться точных данных по взаиморасчетам. И дело не в том, что значительно выросли обороты и прибавилась розница. Количество людей возросло непропорционально. Десять менеджеров по продажам (цифра колебалась, в среднем в отделе продаж наличествовало десять работников), восемь фармацевтов, – это считай полевые сотрудники, их деятельность обслуживают секретарь, два офис-менеджера, два бухгалтера, два управленца, и плюс Ирина Кондукова, которая успевает везде. А также Тишин. Еще к волгоградскому офису прикастрюлился Петербург, – в лице Рошаля, Тимощенко и Грамматикова, которые всеми способами пытаются доказать свою нужность в деле управления Совинкома вместо того, чтобы нарабатывать свою клиентскую базу. Сидеть на гарантированной зарплате, обрабатывая чужие заявки, конечно проще, чем нарабатывать свои. А минимум который им выплачивался – около 20,000 рублей – вполне устраивал их обыденные души.
    С Ириной творилось что-то неладное – это чувствовалось по её легкой раздражительности и рассеяности. Андрей пытался выспросить Тишина, но тот отмалчивался. У заместителя по АХЧ была кое-какая информация, но он не хотел влазить во взаимоотношения хозяина и одной из его лучших сотрудниц, полагая, что это тот самый случай, когда виноватой окажется третья сторона (как попугай в песне Высоцкого).
    Марина Маликова, вернувшаяся из командировки по Южному региону (Ставрополь, Ростов, Волгоград), наверняка имела что сказать, и Андрей затребовал её к себе на ковёр. После завода он не поехал в офис Северного Альянса, вместо этого они встретились с Мариной там же неподалеку и пообедали в греческой таверне «Олива» на Большой Морской улице. За обедом она отчиталась, как съездила, набросала на листке планируемый приход денег, и расказала, чем дышат клиенты. Потом они отправились на съемную трехкомнатную квартиру на углу Апраксина переулка и набережной Фонтанки, и первые полтора часа пребывания там о делах не разговаривали – занимались сексом.
    Затем, накинув халаты, на кухне пили чай. Марина любила всякие диковинные чаи с душистыми добавками и накупала пачки фильдиперсовых китайских заварок, Андрей пил любой, лишь бы покрепче. Она рассказала подробности того, как решает квартирный вопрос. Её муж (тот самый, проживающий в США двойник Брюса Уиллиса, с которым Андрей столкнулся у подъезда, когда они с Мариной утром после бурно проведенной ночи выходили из её дома три года назад), этот её муж покупает ей квартиру в центре, на улице Некрасова. У ней с ним крайне сложные и запутанные отношения. Его родная сестра подцепила мультимиллионера-американца, переехала в Штаты и сделала брату вызов. Он туда уехал, и, будучи толковым специалистом в области финансов, быстро сделал карьеру на фирме зятя. И вызвал туда жену с дочерью. Марина поехала, ей всё понравилось… но как-то скучно. Никого друзей, никакой тусовки. Кроме того, вопрос с работой. Тогда она еще трудилась в Алкон Фармасьютикалз (где они с Андреем и познакомились) и у неё были определенные перспективы роста. В Штатах пришлось бы начинать всё с нуля. А сидеть дома на положении тупой домработницы она не пожелала. Пожив немного у мужа, она вернулась в Петербург. И с тех пор они видятся два-три раза в год (чаще на нейтральной территории, где-нибудь на курорте). Марина устраивает личную жизнь как может, её муж, вероятно, тоже там у себя не скучает.
    Выслушав очередные Маринины хитросплетения и дав совет, Андрей приступил к своим, а вернее общим делам, – она неплохо зарабатывала на Совинкоме, в отличие от офисных шнурков Северного Альянса, была мотивирована, и, конечно же, была заинтересована в том, чтобы фирма процветала.
    – Меня добил тот факт, что святой Иосиф пронюхал про Экссон. И повысил тариф – типа он теперь прикрывает две фирмы, и это значительно прибавило ему хлопот. А ещё эта муля с предложением создать свою фирму, а меня опрокинуть – это я про Иру говорю.
    И Андрей рассказал последнюю историю – как, со слов Ирины, Иосиф Григорьевич предложил ей создать структуру, чтобы на неё перевести бизнес Совинкома, а по версии старого седого полковника то была проверка Ирины на вшивость. И вообще – его информированость обо всём, что творится на фирме просто поразительна. Не надо было брать на работу Паперно – шпион ещё тот.
    – Чего только друг другу не расскажешь в постели, – тихо сказала Марина.
    Они непроизвольно посмотрели в коридор, в сторону спальни, откуда недавно вышли.
    – Что?! – встрепенулся Андрей. – Паперно? Они что, гомосеки?!
    – Не Паперно, что ты.
    Сделав паузу, Марина взглянула Андрею в глаза:
    – Ира.
    У Андрея отвисла челюсть.
    – Че-е-го?!
    Заикаясь от изумления, он переспросил: «Она с ним трахается?»
    – Уже нет, – успокоила Марина.
    Вот это новости! Одна интереснее другой. Выслушав подробности, Андрей долго шумел по поводу того, что такое вообще случилось в принципе, а также ругал себя, что последним узнал обо всём, когда всё уже закончилось.
    – Вот это старикашка! Жив еще курилка!
    И если в словах Андрея сквозило что-то вроде радостного изумления, то Марина видела всё в мрачном свете.
    – Ага, старикашка – всех еще повы€δет.
    – О чем ты?
    Она рассказала всё в красках. Не далее как два дня назад, в Волгограде, когда сидели в офисе, Ира потащила Марину на улицу курить, затем они пошли в бункер и там она высказала сердце человеку, с которым почти что встала в конфронтацию. (в последнее время Ира держалась несколько обособленно и периодически тянула то на Марину, то на других менеджеров. Намечалось образование двух полюсов, или лагерей, причем большинство сотрудников держало сторону Марины, как человека более легкого и дружелюбного, чем Ира, которая никогда не стеснялась в выборе выражений, и у неё, что называется, все через æ¥й летали).
    Оказывается, всё началось в январе. Побывав у Давиденко в офисе по поручению Андрея, получив теплый прием, Ирина настолько ворвалась, что стала приезжать по всякой ерунде, подолгу засиживалась, ну естественно, одинокий мужчина не прочь подвезти девушку до дому… сначала до её, потом и до своего… Так они сошлись. Оба получали двойное удовольствие: Ира нашла помощника, «крепкого мужика», о котором давно мечтала, к тому же любовника – еще лучше, всё в одном флаконе, она поручала ему много такого, что могла сделать и сама; а Иосиф Григорьевич за дополнительную нагрузку тянул с Андрея деньги.
    – Сучка, она разболтала ему всю мою кухню, – зло процедил Андрей, длинно и грязно выругавшись.
    – У неё идея фикс: муж-компаньон, чтобы сутки напролет вариться в этой каше, любовь – бизнес – обсуждение дел – любовь.
    – У ней в башке ветер – я передал святому Иосифу более 400 тысяч на какие-то безумные подписания писем у мэра, а толку ноль! – Андрей почти кричал, возмущаясь Ириниными прожектами. – Да он просто глумился над ней, то есть надо мной, зная наперед, что этим письмам грош цена. Он их подписал у мэра за бутылку коньяка.
    Марина кивнула:
    – Реально он использовал её как подстилку… когда понял, что она зациклена на работе, а не на детях… заодно инфомацию собрал о тебе.
    – Что… что ещё, какие дети?!
    Это действительно был день открытых дверей, в которые летят жареные новости. Ира в порыве откровенности (близких подруг у ней не было, а Марина идеальный конфидент) выболтала всё (точно так же как Иосифу Григорьевичу выболтала всю информацию про Совинком). В том числе то, что святой Иосиф хочет завести детей. У него единственный сын, который уже живет отдельно и поддерживает отношения со своей матерью, бывшей женой старого седого полковника. Которому хочется создать новую семью, нарожать детишек, которых бы он воспитывал, передавал им опыт, сделал бы наследниками. Разочаровавшись в Ирине, которая одержима немыслимыми проектами, командировками, к тому же курит как паровоз, он потихоньку отстранился и стал посматривать по сторонам.
    Ирина прямо не говорила о причинах разрыва, но это следовало из её сумбурного рассказа – что инициатором стал Иосиф Григорьевич. Надо же, старый пень, а еще выбирает! Ирина ему в дочки годится.
    – Но ничто ведь не помешает им встречаться просто так, ради секса, раз уж она его достала своими делами и не хочет детей, – заключила Марина, снова посмотрев в сторону спальни.
    – Да, но… – Андрей даже не знал, что сказать. – У нас с ней, слава богу, ничего не было.
    Марина закивала:
    – Я знаю. Если бы что-то было, я бы об этом тоже узнала, за Ирой не заржавеет. Она очень любит рассказывать реальные истории.
    Он снова выругался – куда, в какие блудни потянет эту сучку с прогрессирующим бешенством матки, и сколько она секретов выболтает посторонним людям.
    – И во сколько это встанет фирме, – Марина забила последний гвоздь в гроб, приготовленый для одной из лучших сотрудниц Совинкома.
    Андрей мысленно поблагодарил небеса, давшие ему такую разумную и надежную подругу, как Марина. В 1997–1999, когда еще работали вместе на Алкон Фармасьютикалз, он убедился в её адекватности, в том, что она не подвержена неконтролируемым порывам плоти. Тогда она пресекла его домогательства (на работе нельзя!) и уступила позже, когда он уволился и они случайно встретились в Петербурге в фитнес-клубе. Так получилось, что она тоже ушла из Алкона и устроилась к нему на Совинком, и до сей поры у них обстояло всё гладко. Они нашли некий баланс в отношениях, соблюдали некую меру, позволявшую поддерживать интимную связь и оставаться сотрудниками и друзьями.
    …Тут они, как по команде, снова посмотрели в сторону спальни, затем обменялись многозначительным взглядом, без лишних слов поднялись и направились туда.

Глава 66

    Он был в хорошем настроениии, но Мариам, как обычно, опоздала, и он совершенно против воли раздраженно высказал ей по поводу выбора заведения:
    – Из сотен ресторанов ты обязательно выберешь тот, который я ненавижу!
    Она бросила на него полный презрения взгляд:
    – Думаешь только о себе! Здесь детская комната, болван, которой нет в твоих любимых шашлычных!
    Андрей наклонился, чтобы поцеловать сына:
    – Привет, хулиган!
    Алик радостно завизжал и обнял отца за шею. Андрей взял его на руки.
    – А жену значит целовать не надо? – недовольно проворчала Мариам.
    – Мне неудобно, малыш на руках, – уклончиво ответил Андрей.
    Они поднялись на второй этаж, на балкон, и заняли столик. Андрей, снова не удержавшись, съязвил, что в детской комнате никого – ни детей, ни бэбиситтера, и непонятно, как там оставить ребенка, если отсюда со второго этажа ничего не видать. А в ресторанах вообще-то принято не только развлекать детей в детской комнате, но ещё их кормить, а вот с этим в Ла Страде проблема: здесь и взрослым-то проблематично что-то поесть, не говоря уже о детишках!
    Она стала листать меню:
    – Что будешь заказывать?
    Не глядя в меню, он ответил, что «жрать здесь нечего», и ему абсолютно всё равно.
    – Но ты должен что-то заказать! – упорствовала Мариам.
    – Закажи мне то же, что себе, я всё равно не буду это есть!
    – На минуточку, я дома ничего не готовила!
    – По дороге домой мы заедем в Лайму, я возьму там что-нибудь навынос!
    Одарив его еще одним ненавидящим взглядом, она отправила его на первый этаж узнать, что там с детской комнатой. Он уже проходил этот сценарий, поэтому направился прямиком в бар, где заказал сто грамм виски (а сценарий всегда был один и тот же: до детской комнаты дело не дойдёт, сейчас будет заказана какая-нибудь несъедобная дрянь, которую Алик откажется есть, и целый час придется его уговаривать, чтобы он уделил внимание хотя бы десерту). Тут же, не отходя от кассы, Андрей в два захода опорожнил бокал, после чего попросил повторить. Вторую порцию он уже выпил не торопясь.
    Вернувшись к своим, Андрей убедился в том, что интуиция его не обманывает: Мариам тщетно пыталась впихнуть в Алика некую субстанцию, обозначенную в меню как «лазанья», бедный мальчишка изо всех сил сопротивлялся, и уже потом, отвоевав право не есть в этом ресторане, по инерции отказался и от мороженого, от которого никогда не отказывался в принципе.
    Разобравшись с ребёнком, Мариам обратилась к заказанному ею блюду.
    «Начинается…» – мысленно застонал Андрей в предвкушении ожидаемой сцены, неизбежно случавшейся даже в ресторанах с безупречной кухней.
    И оно действительно началось. Мариам попросила позвать сюда официанта. Когда тот поднялся, она принялась выговаривать:
    – Это что?
    – Что? Это ваше блюдо, паста альденте.
    – Паста альденте?! Да вы оптимист! Это перевареная лапша, смутно напоминающая итальянское блюдо. А где вы откопали эти креветки?! Креветки в сливочном соусе мягко говоря несвежие и помогает им только запах аниса, но желудок не обманешь. Дорадо на гриле в лучших традициях американских гриль баров – пережарена до неузнаваемости и нереально пересолена, овощи на гриле точно такие же…
    И прочая, и прочая…
    Разбирательство было продолжено в присутствии администратора. Мариам почти без труда добилась, чтобы блюда унесли и принесли взамен другие. Какое-то время ушло на повторное изучение меню. Андрей пытался медитировать, но у него это не получалось: в нём бурлило раздражение, готовое вот-вот вырваться наружу. Когда Мариам спросила, что ему заказать, он порывисто махнул рукой, мол, мне всё равно. Она заказала ему салат с морепродуктами.
    – Почему ты сам не разобрался с халдеями? – предъявила она, когда официант, приняв заказ, ушёл. – Ты никогда за меня не заступаешься! Ты не мужик! Э-э-эй! Ты меня слышишь?!
    Андрей видел и слышал, но был в другом измерении. С третьей попытки ей удалось добиться его реакции. Он слабо кивнул.
    – Ты не мужик! – теперь в её голосе отчетливо улавливалась злость.
    Он вяло пожал плечами – эти её причиталки не то что уже давно не разгоняли пульс, но даже не наводили морок. Когда во время свадебного путешествия на Кипре она затеяла скандал с продавцом сувениров, Андрей повёлся и ввязался в конфликт; после чего последовала длинная череда разборок с официантами, продавцами, горничными отелей, проводниками поездов, прочими служащими, которым по статусу во избежание увольнения полагается быть вежливыми с клиентами чего бы те ни говорили… в общем он остерегался показываться с женой в общественных местах и вот уже несколько лет подряд никуда с ней не ездил.
    К еде он не притронулся.
    – Что-то ты совсем без настроения, – заметила Мариам.
    Он ничего не ответил.
    – У тебя идеальная голливудская внешность, знаешь об этом? – продолжила она, закуривая. – Может быть, ты ещё сыграешь в кино, звезда моя!
    Затянувшись, она выдохнула в его сторону.
    – Ну, давай, прочти мне нотацию о вреде курения, и задай свой идиотский вопрос: Мариам, зачем ты куришь, это так плохо!
    Андрей молчал, мощной бронёй прикрыв свои эмоции. Мариам подалась вперёд, пристально рассматривая Андрея карими внимательными глазами строгой учительницы.
    – Вот что, звездный мальчик, твоя прическа, твой галстук может они из 2004 года но сам ты будто из 1950-го.
* * *
    Вечером, Мариам предупредила, что будет интим, и Андрей едва не заснул, дожидаясь, пока она примет ванну. Наконец, парфюмированная благовониями, вошла в спальню Мариам. Она подошла к трюмо, сбросила халат. Вылив на ладонь несколько капель розового масла, стала растирать чуть пополневшие, но ещё упругие груди. Потом специальным кремом принялась растирать ступни, голени, бедра. Бросив Андрею тюбик, уселась на кровать:
    – Помажь мне плечи. Спину. Не просто мажь, помассируй хоть немного, лентяй!
    Стряхнув с себя сон, Андрей выполнил то, что попросили.
    А когда, выключив свет, они легли, тесно прижавшись друг к другу, Андрей стал робкими движениями её ласкать.
    – Ну что ты со мной как с музейной ценностью, забыл с какой стороны подойти к женщине!
    – А-а-а… не найду куда поцеловать… ты вся в этих кремах, – определенно, сталкиваться с естественными девичьими ароматами Андрею было куда приятнее, нежели с парфюмерной продукцией.
    Она его резко оттолкнула:
    – А ты что, брезгуешь?!
    Он попытался начать всё заново: «У меня привстал…», но она укуталась простынёй:
    – Пойди сними напряжение в туалете!
* * *
    Андрей познакомился с Мариам в 1996-м. Они обменялись телефонами и какое-то время не встречались. Тем летом у него был головокружительный роман с Катей Третьяковой, его бывшей соседкой. Они были знакомы с детства, но она уехала во Владивосток (её отец, военный, получил туда назначение), а тем летом она приехала погостить к бабушке в Волгоград. Это невозможно назвать «первая любовь», или «первая настоящая любовь», воткнуть в какую-то классификацию и поставить в какой-то ряд, пусть даже на первое место. Это была КАТЯ. Почти всё лето они провели в Абхазии у её родственников. Всё то время, что они были вместе, его не покидало ощущение, будто он находится в гиперреальности, в зоне предельной концентрации бытия. Где никого, кроме них двоих не существовало, они были вдвоём – он и Катя – и их большая, как небо, любовь. Жизнь улыбалась им. Любовь-сказка, в которой они были авторами и главными действующими лицами. Они выдумывали их будущую жизнь, населяли её друзьями, вещами, домами, какими-то предметами. Иногда казалось, что не хватает реальности.
    По какому-то нелепому стечению обстоятельств они расстались. Она уехала в Петербург, где её отец через знакомых подыскал ей работу. Андрей должен был разобраться со своими делами и выехать к ней. Но она пропала из эфира. Спустя два месяца после её отъезда Андрей стал постепенно выяснять все обстоятельства. Оказалось, «доброжелатели» донесли ей, будто он, проводив её на вокзале, тут же ударился в загул. И крутит шашни с бывшими подругами. Хотя, на самом деле, его плоть взбунтовалась на втором месяце Катиного отсутствия. Наконец, она позвонила и рассказала о причинах своего исчезновения. В последовавшем вслед за звонком письме она более подробно всё описала и попросила, чтобы он её дождался. Оказалось, она всё бросила и вернулась домой, во Владивосток. В её письме были такие строки:
    «Когда мне рассказали о твоих изменах… Бешеная ревность захлестнула меня, я бросила всё, и уехала во Владивосток. Позже до меня дошло, что надо было сначала поговорить с тобой. Не нужно было уезжать из Питера – столько усилий потрачено, чтобы устроить меня на работу, всё это оказалось перечеркнутым. Но я не смогла ничего поделать с собой. Мне хотелось уехать так далеко, чтобы ты меня не нашёл. Я знала: стоит мне услышать твой голос, а тем более увидеть, ты переубедишь меня, заставишь поверить в то, что всё услышанное мною – бред. А через некоторое время ты бы мне снова изменил.
    Не хотелось уезжать, но… надо. Мне нужно было забыться, и это почти получилось. Знаю, что долго не смогу без тебя, и обязательно вернусь. Когда – не знаю. Если ты изменишься, будешь верен мне всё это время, мы снова будем вместе. Верю, что будет именно так. Настоящей любви – той, о которой я мечтаю – время и расстояние не преграда. Не собираюсь за тобой следить, и слушать сплетни. Когда мы встретимся, я всё пойму без лишних слов. Сердце любящей женщины невозможно обмануть.
    А пока… боюсь звонить, потому что знаю: одно твоё слово заставит изменить моё решение. А это решение – единственно правильное в нашей ситуации. Нам нужно побыть порознь, чтобы осмыслить наши отношения, понять, что мы значим друг для друга.
    Теперь ты знаешь всё. Всё в твоей власти, всё будет так, как ты захочешь. За это попрошу об одном одолжении – дождись меня. И если всё, о чём ты написал – правда, уверена: ты станешь самым счастливым мужчиной на свете!
    Если нет – ты простишься со мной, как со странницей, которая уходит бог весть куда, и которой грустно.
    До встречи. Твоя Катя».
    Андрей не знал её координат во Владивостоке, а её бабушка не выдавала ни адрес, ни телефон. Он ждал Катю… мечтал о встрече с ней, можно сказать, жил одним лишь ожиданием… да, у него были похождения… но он был уверен, она там тоже не скучала… но был готов в любую минуту, как только она появится, всё бросить и возобновить с ней отношения… но через восемь месяцев он женился на Мариам. Более менее серьезно он стал с ней встречаться через три месца после Катиного отъезда. Помимо своей яркой внешности, Мариам притягивала его каким-то дьявольским магнетизмом. Он шёл к ней на встречу с уверенностью лунатика – несмотря на то, что она выматывала бесконечными капризами и после свидания он чувствовал себя совершенно обескровленным. Она увлекала полётом фантазии, бессвязной, но яркой, и только потом, придя в себя, точно после припадка, он осознавал, что она оказалась сильнее его. Ему не удавалось «вдыхать аромат розы, не дотрагиваясь до шипов».
    А её умение держать дистанцию просто сводило с ума. Она позволяла целовать, ласкать себя, но близости у них не было. По её мнению, за год знакомства они недостаточно хорошо узнали друг друга. Неужели она была дорога ему лишь желанием, которое внушала?! Смятение чувств не позволяло ему постичь с достаточной ясностью эту бледную философскую истину. Так не могло продолжаться без конца. Дело должно двигаться – либо вперёд, либо назад. И он продолжал вести осаду. Совсем пришлось бы туго, если б не выручала Ольга, на свиданиях с которой он отступал от платонических воззрений, и господствующий тон общения с ней не был тоном строгости. (С Ольгой Шериной он познакомился в декабре 1996-го).
    В мае 1997-го у Андрея с Мариам состоялся серьёзный разговор. Она опоздала на свидание, и он уже собрался уходить (сотовых телефонов тогда не было, и не было возможности достать её), как вдруг увидел её – на его глазах она попрощалась с неким молодым человеком и направилась в сторону Андрея. Он достаточно её изучил и подумал, что это очередная попытка заставить его ревновать. Но на этот раз эта милая людоедка придумала кое-что похлеще. Она заявила, что то был её «старый друг», бывший одноклассник, сделавший ей этим вечером предложение. В ресторане «Август» (на набережной в здании Речпорта) она принялась вслух размышлять, правильно ли сделала, отказав ему. При этих словах Андрей поперхнулся шампанским. Эти постоянные подначивания встали ему поперёк горла. Мариам наблюдала за ним с очаровательной улыбкой. Он много раз давал себе слово не поддаваться на провокации, посмотреть, как она будет злиться, и вёлся каждый раз, а потом себя ругал. И в этот раз он произнёс длинную эмоциональную тираду, которую следовало бы произнести в данном случае. Мариам удовлетворённо кивала. Вампирша из вампирш! Выслушав, сказала:
    – Но он предложил мне выйти за него замуж. Я не просто обидела человека, если что, я упустила жениха.
    Андрей взорвался:
    – Если я буду тебе рассказывать обо всех своих упущенных возможностях…
    Во взгляде Мариам сквозило удовольствие, но она возмутилась его тоном… так же как его словами. Его «упущенные возможности» – это грязные шлюхи, а её – приличные молодые люди. Две большие разницы. Назидательным учительским тоном она поведала, что открытость – главное условие нормальных человеческих взаимоотношений. Он почувствовал себя испорченным мальчиком, которого снисходительно берут на попечительство – в надежде на то, что он когда-нибудь исправится.
    И она так ловко повела разговор, что единственным выходом из возведённого ею лабиринта хитроумных размышлений был один, и он вёл прямо в ЗАГС. Она ведь из-за Андрея отказала однокласснику, готовому жениться на ней. Значит…
    – Ну, и я готов… – пробормотал он, и тут же пожалел об этом.
    – Разве так просят руку девушки? Как будто я тебя заставляю на себе жениться.
    Придав лицу долженствующее выражение, он сказал то, что обычно говорят в таких случаях, опять же, – соответствующим тоном. Из-за стола он вышел сытый той безнадежной тоской, которая наполняет смертника во время последнего ужина. Полноту этого дня заканчивала помолвка, а состоявшаяся помолвка была из тех, что, как казнь, бывают только раз в жизни. Чувствовалась жуткая слабость – как будто с него выпустили всю кровь.
    Свадьба состоялась в начале июля 1997-го. А в августе в Волгоград приехала Катя – решив, что испытательный срок подошёл к концу. На второй день после приезда и за день до своего 24-го дня рождения она погибла в автокатастрофе.
    Когда Андрей пришёл на её могилу, его давило одно: тяжесть вины. Долгое молчание Кати оказалось драгоценнее слов, произнесённых всеми остальными людьми. Время в её вселенной текло в особенном темпе, словно снятое в рапиде. За всё то время, пока кто-то гулял, знакомился, флиртовал, заводил семью, – то есть случались события, исчезавшие из памяти так же, как исчезает за бортом след от корабля; иными словами, «лишние кадры», – за всё то время в этой удивительной вселенной успевала лишь истлеть сигарета в Катиных руках. Ну, и что оказалось важнее: «лишние кадры», или эта сигарета?

Глава 67

Глаза мои теперь немы.
Вы – свет, а я пришла из тьмы,
И помыслы мои скромны —
Простите.

Вы не услышите меня,
И мысли, сердце леденя,
Терзают, мучают, губя, -
Поймите.

Ждала я долгие века,
И ноша для меня легка,
Пока не молвила рука —
Уйдите.

Я все почувствовала вмиг,
Срывался с губ дрожащих крик,
Мир сделался бездушно дик —
Топчите.

Убита, сломлена была,
И сердца порвана струна,
Но униженья никогда —
Не ждите.

От страсти, чувства и судьбы
Вы, непомерно холодны
И в глубине своей бедны, -
Бегите.

Я вас прощу, перетерплю,
Смолчу, в слезах благословлю,
Себя разлукою убью —
А вы живите…

Глава 68

    From: andrew.razgon@gmail.com

    Павел Ильич, Ира,

    Моё почтение.

    Пишу вам вместе, т. к. вы ещё не разграничили обязанности.

    Мне прислали взаиморасчеты, в них полный бред. Я уж не знаю, кто это писал, но зачем присылать руководителю непроверенные данные, я не понимаю. Присутствуют долги, уже погашенные, и не отмечены некоторые существующие сделки.
    Присылайте мне только проверенные данные, далее поездом в режиме реального времени – подписанные руководителем и главбухом оригиналы взаиморасчетов (еженедельно). На каждый платеж вам (вместе с Наташей) также необходимо ставить свою подпись, подтверждающую целесообразность платежа.
    Во взаиморасчетах отсутствуют комментарии, показывающие, заказан и оплачен ли нами товар, который мы должны клиентам, и не указано, какая сумма нужна для того, чтобы закрыть существующие долги.
    Проведен ли взаимозачет с Экссоном?
    Я поручал Дмитрию и Леониду сделать бизнес-план медицинского центра (я подробно объяснял, что нужно сделать). Где это все?
    В переданном файле по движению денег я не обнаружил отчета по аптеке. За апрель я также не получал отчет.
    Что с проектом по централизованной закупке дезинфектантов?

    Жду ответа … жду ответа … жду ответа …

    Искренне Ваш,

    Андрей Разгон».

    В этом письме Андрей указал своим помощникам на недостатки в их работе. С Павлом Ильичом Паперно произошло предсказуемое: Ирина, отпустив вожжи, толком не объяснила как управлять безумной каретой под названием «Совинком», а когда увидела, что новый исполнительный директор не управляется, стала встревать, поскольку не может смотреть спокойно, как буксует фирма, и дезорганизовала его работу. Тишин доносил, что они фактически дублируют друг друга, и между ними постоянно возникают разного рода недоразумения.
    Кардиоцентр не перечислил ни копейки помимо двухсот тысяч рублей, выделенных Халанским на праздники (чтобы обналичить – себе и заведующим отделениями). Вместо внятных сроков погашения задолженности перед Совинкомом (в размере более трех миллионов рублей) главврач кардиоцентра заговорил о разных бюджетоемких прожектах. В частности, аренда с последующим выкупом здания, находящегося на территории кардиоцентра. Это был длинный одноэтажный кирпичный дом площадью около 500 квадратных метров, который, если заезжать в кардиоцентр через центральные ворота, находится по левую руку. Его возвели рабочие-югославы, строившие кардиоцентр (это была их гостиница). Потом им никто не пользовался, и на тот момент, весной 2004 года, оно пребывало в запустении.
    Здание было построено как гостиница: внутри длинный коридор и небольшие комнаты по обе стороны.
    Главной закавыкой было то, что оно не находилось ни на чьём балансе. Его построили без согласования проекта, оно не было нигде зарегистрировано. И Халанский предложил его Совинкому. Можно было прямо сейчас заезжать и пользоваться им – коммуникации подведены, вода и электричество есть. Главврач кардиоцентра даже отказался от аренды – учитывая небывалый долг перед поставщиком номер один. Ещё он подсказал пути использования этого помещения: гостиница для родственников иногородних пациентов или частный медицинский центр, в котором могут подрабатывать врачи кардиоцентра (и даже организация частной скорой медицинской помощи). Первое выглядело очень привлекательно – минимум инвестиций и готовый поток клиентов (в кардиоцентре всегда находится много иногородних пациентов, и их родственникам приходилось непросто – ближайшие гостиницы находятся далековато). С частным медицинским центром сложнее – требуется лицензия, оборудование, особый ремонт, к тому же смутный прогноз насчет потока посетителей.
    Кроме того, Халанский намекал, что когда-нибудь уйдёт на пенсию, и, хоть и порекомендует своему преемнику фирму Совинком, но почти наверняка новый главврач кардиоцентра не будет относиться к Андрею Разгону с таким участием. И скорее всего новый главврач приведет своих поставщиков. Всякое может случиться, поэтому необходимо создать себе базу в виде собственного здания на территории клиники.
    Андрей, конечно же, принял к сведению информацию по данному помещению. Но заниматься им означало влазить в новые расходы. Теоретически можно было оформлять здание сразу на себя, для этого необходимо было заплатить 300 тысяч рублей в различные инстанции (проект, разные согласования). Примерно столько же надо было рассовать по карманам разным чиновникам, чтобы всё прошло гладко. По состоянию на конец апреля Андрей не был готов к таким инвестициям. Он просто не знал реального положения дел – его люди, а именно Ирина вместе с новым исполнительным директором и главбухом никак не могли свести взаиморасчеты и дать полную картину, сколько кому должен Совинком и сколько ему должны. Ирина, самый компетентный человек, говорила об отрицательном сальдо порядка одного миллиона рублей. Это была очень хорошая цифра, осенью прошлого года было три миллиона, и Андрею пришлось прибегнуть к займу у Вадима Второва (пятьсот тысяч под 10 % ежемесячно), взять дополнительный кредит в Волгопромбанке (миллион рублей под 24 % годовых плюс к уже существующему кредиту 1,5 миллиона), и периодически перехватываться у Быстровых (тоже под грабительские проценты). Перед майскими праздниками Андрей планировал закрыть проблемные долги, которые тяготят бюджет непомерными процентами – вернуть деньги Второву и Быстровым. Долг перед поставщиками неизбежно должен был сократиться – Андрей постоянно затыкал дыры из доходов, получаемых на Экссоне, а также из выручки, капавшей с продаж продукции, взятой за левые векселя.
    Он беспрерывно дергал Ирину – как так, почему сейчас, наняв столько народу, нельзя наладить элементарный управленческий учет?! Тогда как раньше, работая в офисе втроем, успевали делать всё. Андрей всегда имел точные взаиморасчеты по всем контрагентам, а с уходом Елены Гусевой (главбуха) и Елены Николовой (офис-менеджер, отвечавшая за кардиоцентр и работу с поставщиками) учет благополучно умер.
    Ирина объясняла бардак тем, что Наталья Писарева (которую взяли вместо Николовой) тупит и до сих пор не освоилась, а Мальчинина, новый главбух, всё ещё вникает в работу.
    Халанский между тем торопил с ответом по зданию, на которое, оказывается, есть охотники, которым надо что-то ответить. Но сначала Андрей Разгон должен дать своё резюме, так как является фаворитом для главврача кардиоцентра.
    Претендентом номер два оказался не кто иной, как… Вадим Второв! Оказалось, что он неоднократно подкатывал к Халанскому, предлагал «сотрудничество» и просил уступить как здание на входе в кардиоцентр, так и еще один объект недвижимости – ангар, находящийся позади клиники. За Второва просили серьезные люди из областной администрации, но Халанского вполне устраивала имеющаяся карманная структура, Совинком, с которой пройден долгий путь и с которой можно творить любые вещи, не опасаясь подставы. Поэтому ходокам дали от ворот поворот.
    То была непростительная подлость со стороны Вадима Второва, одноклассника, однокурсника, бывшего компаньона, – заклятого друга одним словом. Не испросив разрешения, он вторгся во владения товарища с намерениями, которые можно охарактеризовать как рейдерские. Это было равносильно тому, как если бы Андрей тайно подбивал на неблаговидные дела арендаторов Волгоградского оптово-строительного рынка (ВОСР) или организации, обслуживающие ВОСР, гендиректором и соучредителем которого является Второв.
    Впрочем, то было с детства. Учась в школе, Андрей Разгон с Вадимом Второвым постоянно дрались, в институтские годы бодались из-за девушек, а позже пересекались по бизнесу. Самым крупным куском, который Второв увел прямо из-под носа Андрея, был взаимозачет с железнодорожной больницей. Это произошло в 1998 году. Первоначально данный проект был предложен Андрею. Геннадий Рыбников, главврач клиники (Андрей познакомился с ним, когда тот был еще заведующим гинекологическим отделением) почти навязал эту сделку, заключавшуюся в том, что нужно выбрать с завода железобетонных изделий (ЖБИ) продукцию, реализовать её с дисконтом, и на вырученные средства закупить медицинское оборудование для ж-д больницы (у ЖБИ был крупный долг перед управлением Нижне-Волжской железной дороги, на балансе которого находилась больница, и, не имея живых денег, предприятие предложило зачетную схему). Также надо было согласовать данную сделку в многочисленных инстанциях, а самое главное – обналичить деньги и раздать заинтересованным людям. Сумма сделки была огромна – более десяти миллионов долларов. Даже с учетом дисконта и большого количества участников, чистый доход получался порядка миллиона долларов.
    На тот момент Рыбников был готов стереть в порошок Второва за то, что тот скрысил какую-то мелкую сумму – около полутора тысяч долларов. Одним из побочных бизнесов Второва была продажа медикаментов, и у него зависла партия с истекающим сроком годности. И он предложил Рыбникову забрать товар под 50 % комиссионных (обычный откат составляет 10 %). Рыбников согласился, но когда перечислил деньги, около 100 тысяч рублей, Второв помахал ручкой – у него тогда были серьезные проблемы и для него даже такая смешная сумма имела значение. Рыбников настолько сильно рассвирепел, что натравил на прохиндея прокурора.
    В свете этого конфликта Андрей не рассматривал Второва как соперника. Ну как можно доверять ему крупные дела, если он подставляет по мелочи. И был безмерно удивлен, когда узнал, что Рыбников, уже обсуждавший конкретную спецификацию поставки медоборудования, дал задний ход, бортанул, и переметнулся к Второву, которого буквально вчера полоскал последними словами, на кого натравил прокуратуру с намерением завести уголовное дело.
    И сейчас не было никаких сомнений в том, что Второв ни перед чем не остановится, чтобы, начав с построек на территории кардиоцентра, отжать прибыльный бизнес. И Андрей дал согласие насчет предложенного здания. Он поручил Паперно готовить необходимые документы и посоветовался с Иосифом Григорьевичем Давиденко, как это будет выглядеть на практике. Старый седой полковник сказал, что не видит никаких проблем, тем более, что здание ничейное, и его можно прямиком оформлять на Совинком.
    И, в свою очередь, предложил ещё один затратный проект – строительство аптечного модуля на улице Кузнецкой в Ворошиловском районе. То было проходное место: посередине многолюдного квартала, в непосредственной близости нескольких супермаркетов, рядом с остановкой общественного транспорта. Общая сумма проекта – приблизительно 1,800,000 рублей. Первоначальный взнос – 220,000 рублей (аванс 100 тысяч на согласование проекта, этим займется подрядчик, строительная компания; 120 тысяч необходимо перечислить в городской бюджет в качестве оплаты за разрешение выделение земли – на самом деле это была созданная новым мэром кормушка).
    Стоящее дело, – и можно было не раздумывая на него подписываться, если бы не трудное финансовое положение. И опять же, по нему надо было дать ответ немедленно, так как на пятно по улице Кузнецкой претендовали сразу несколько человек.
    Так получилось, что в конце апреля надо было дать окончательный ответ по многим инвестиционным проектам. Одним из самых горящих был аптечный бизнес в Казани. Нона Ильинична Галимулина, замминистра здравоохранения Республики Татарстан, плотно вцепилась с двумя дорогостоящими помещениями – по улице Профсоюзной (60,000 рублей в месяц) и по улице Рихарда Зорге (40,000 рублей в месяц). Андрей уже стал подозревать, что хозяин помещений, директор крупной девелоперской фирмы, пообещал ей комиссионные. Она уверяла, что организует поток больных, которые будут закупать дорогостоящие гормональные препараты для лечения бесплодия (на курс до 100 тысяч рублей). И даже давала конкретные цифры – статистику предыдущих лет. До этого препараты закупались централизованно и распространялись через Республиканский центр планирования семьи (в оснащении которого Совинком когда-то принимал участие). Андрей знал, что там крутятся неплохие деньги, пытался влезть в эту тему, но «барышни» (главврач Республиканского роддома Галишникова и Галимулина – прежде работавшая начмедом) напрямую сотрудничали с московским дистрибьютором и оттуда получали комиссионные. Некоторое время эти медикаменты продавались через аптеку, расположенную в РКБ (Республиканская клиническая больница). Однако, заместитель главврача РКБ по снабжению медицинскими препаратами, в чьем ведении находилась аптека, со слов «барышень», абсолютно безграмотный и отмороженный чел, донельзя запутал дело. Предполагалось, что для упрощения расчетов они будут получать свои комиссионные на месте, в аптеке – за то, что направляют пациентов в эту аптеку, но в итоге всё вышло совсем иначе, чем было задумано. Он не только не выплатил им ни копейки, но снюхался с конкурентным производителем.
    И вообще, про него, человека с медицинским дипломом, рассказывали жуткие вещи. Его жена сделала в общей сложности более 20 абортов в гинекологическом отделении у Галишниковой. Барышни чуть не на коленях умоляли его: сжалься над бедной женщиной, ты же врач, научи как предохраняться, давай мы бесплатно вставим спираль или подберем противозачаточные пилюли. Без толку – жена заместителя РКБ по снабжению медицинскими препаратами по прежнему предохранялась абортами.
    Таким образом, барышням был необходим надежный поставщик со своими торговыми точками. Они у себя на месте в Казани, имея обширный круг знакомств, без проблем могли договориться с кем угодно, однако предпочли иметь дело с Андреем. Кроме того, Галимулина уверяла, что пробьет для Совинкома крупные тендеры на поставки медицинского оборудования. И, хотя продажи по РКБ, за которые отвечали барышни и с которых получали комиссионные, шли так себе, Андрей был склонен верить в эти обещания.
    Наконец, самым серьезным вопросом, который предстояло решить, был вопрос: брать или не брать со своих компаньонов деньги на развитие медицинского бизнеса. Ансимовы и Быстровы прямо подталкивали к этому. После той беседы в кафе «Жили-Были», на которой Владимир и Игорь Быстровы заявили о необходимости диверсификации бизнеса, дабы не складывать все яйца в одну корзину и обещали, что не только вложат средства, но и под руководством Андрея примут самое деятельное участие в новом деле, – после этого разговора Андрей выступил перед всеми и рассказал, как видит медицинский проект. Пришлось немного приукрасить реальное положение дел – если изложить всё как есть, то компаньоны бы не только не вступили в дело, но и заподозрили бы его в некомпетентности и призадумались, стоит ли ему доверять на Экссоне.
    Он показал выписки по расчетному счету Совинкома, контракты с крупными клиентами – кардиоцентром, казанской больницей номер шесть, волгоградскими больницами, получавшими товар по тендерам, выигранным Совинкомом в горздравотделе, и так далее. Были предъявлены кассовые отчеты по аптеке в кардиоцентре, договора аренды муниципальных аптек.
    Ансимовых немного смутило то, что у Совинкома нет ни одного помещения в собственности. Но в целом все одобрили проект – всем понравилась высокая рентабельность (по дилерским договорам с компаниями Джонсон и Джонсон, Б.Браун, Шварц Фарма и т. д Совинком имел скидки до 50 %). Осталось лишь назвать сумму.
    И тут Андрей засомневался. У него не было готового высокодоходного проекта, который бы уже через месяц стал приносить прибыль. Пока что он рисковал своими собственными деньгами и в любой момент мог свернуть дело, если оно перестанет приносить доход, или по крайней мере, отказаться от сомнительных проектов, таких как аптеки в Казани. Прекрасно зная своих компаньонов, он предвидел, что через месяц после того, как они внесут деньги, они приставят нож к горлу: плати проценты, – несмотря на все уверения, будто терпеливо будут ждать, пока новый бизнес раскрутится.
    Самым мощным аргументом «против» было его стремление развязаться с долгами и прекратить выплачивать проценты. Выдавая ежемесячные платежи Второву и братьям Быстровым, он почти физически ощущал боль расставания со своими кровными деньгами. Кроме того – Волгопромбанк, проценты которого были неизмеримо меньше, чем у друзей, но это тоже убытки. Его компаньоны богатели, поднимались, а он, получается, топтался на месте или даже катился по наклонной плоскости.
    В конце концов, Андрею хотелось такой же спокойной жизни, какой жили его компаньоны – работа максимум до четырех часов, потом личные дела и развлечения, плюс полноценные выходные. А в последнее время они взяли моду раз в квартал ездить за границу на неделю, а то и на две. Андрею это только снилось – с завода он мчался в офис Северного Альянса и занимался с менеджерами, этой бессмысленной тягомотиной без начала и конца, и каждые выходные проводил в командировках: Волгоград, Казань, Ставрополь, и так далее. Медицинский бизнес в Петербурге затеял Игорь Быстров, и так получилось, что он затолкал Андрея в это болото, в котором всё уже давно сожрали хищники более крупных пород (за год до этого премьер-министр через подконтрольную фирму задвинул городу оборудование на сотни миллионов долларов, и больницы даже не знают, куда это девать), сам же Игорь соскочил с этой темы и радуется жизни, а Андрей вынужденно продолжил это безнадежное дело. Хроническая усталость накапливалась, иногда ему просто хотелось выключиться, уехать на необитаемый остров и поселиться там, вдали от цивилизации.
    Однако, ситуация сложилась такая, что понадобились бы радикальные меры, чтобы добиться желаемого. Андрей попал в зависимость – чтобы обслуживать разросшееся хозяйство, необходим постоянный приток денег. Аренда, зарплата сотрудникам, офисные расходы, прочие платежи – эти счета шли нескончаемым потоком. На расчетном счету постоянно должны оборачиваться крупные суммы, чтобы фирма продолжала существовать. И не было возможности отказаться от чего-то одного без ущерба для другого.
    Основным источником бесперебойного поступления денег на расчетный счет были платежи кардиоцентра. То, что они прекратились, серьезно усугубило положение. Накапливалась задолженность перед стратегическими поставщиками – Джонсон и Джонсон, и Б.Браун. Руководители этих компаний стали намекать, что рассматривают возможность перехода на сотрудничество с Совинкомом на условиях предоплаты. Это грозило катастрофой – прекращение отгрузок клиентам повлекло бы за собой остановку платежей (с большинством больниц Совинком работал на отсрочке платежа). Ближайшие поступления ожидались в середине мая – от казанской больницы номер шесть, но до этого времени предстояло дожить. А в Джонсон надо было перечислить хотя бы часть задолженности – чтобы не испортить отношения.
    Итак, без внешних вливаний Андрей никак уже не справлялся.
    «Давай, витиеватый, разрабатывай уже медицину в полный рост – можешь ездить по командировкам сколько угодно, мы уже тут тебя прикроем», – эти слова Владимира Быстрова постоянно звенели в ушах Андрея.
    «А может рискнуть?! – решился он. – Возможно, развязав руки, удастся наладить бизнес?!»

Глава 69

    Итак, повинуясь призыву компаньонов, настойчиво требовавших бизнес-план, Андрей подготовил доклад о том, сколько уже потратил своих денег на аптечный проект, сколько требуется инвестиций еще, и ожидаемую выручку. Все цифры были достоверны, но структуру платежей пришлось изменить – о казанских аптеках и аптечном модуле на Кузнецкой Андрей говорил как о состояшихся фактах, поэтому он занизил сумму потраченных денег на существующие аптеки и сумму занижения вставил в соответствующие графы.
    Получилась следующая таблица:

    РАСХОДЫ (февраль-апрель 2004 года), в рублях

    Волгоград

    1. Аренда (аптека по ул. Ухтомского) за три месяца – …60,000
    2. Аренда (аптека по ул. Еременко) за три месяца……12,000
    3. Ремонт аптеки по ул. Ухтомского…………101,746
    4. Сигнализция по тому же помещению (Ухтомского)…108,429
    5. Мебель, витрина, вывеска (аптека Ухтомского)……89,000
    6. Разработка проекта (аптека по ул. Кузнецкой)……100,000
    7. Разрешение выделения земли (Кузнецкая ул.)……120,000
    8. Подписание письма у мэра (создание………100,000
    муниципального склада расходных материалов)
    9. Инвентарь и мебель для аптек (ул. Еременко……208,000
    и Запорожская)
    10. Зарплата сотрудникам……………40,000
    11. Организационные расходы, комиссионные……1,000,000
    по передаче муниципальных аптек + оплата
    переданного имущества

    Казань

    1. Аренда аптеки (ул. Профсоюзная)…………60,000
    2. Аренда аптеки (ул. Р.Зорге)…………40,000
    3. Оборудование, инвентарь……………155,000
    4. СЭС, пожарники, согласования…………30,000

    ИТОГО сумма:…………………2,224,175

    Планируемые сроки открытия очередных трех аптек в Волгограде – начало сентября
    Планируемые сроки открытия двух аптек в Казани – до 15 сентября
    Открытие трех аптечных пунктов в Волгограде – конец сентября
    Аптека в Кировском районе – открытие в октябре.

    ПЛАНИРУЕМЫЕ РАСХОДЫ (по мере открытия аптек)

    1. Товар для аптеки по ул. Ухтомского………600,000
    2. Товар для аптеки по ул. Запорожской………300,000
    3. Товар для аптеки по ул. Еременко…………600,000
    4. Товар для аптеки по ул. Профсоюзной (Казань)……1,000,000
    5. Товар для аптеки по ул. Р.Зорге…………1,000,000
    6. Ремонт, обновление оборудования в………500,000
    аптеке № 256 (Кировский р-н)
    7. Покупка трех аптечных пунктов:…………250,000
    Центральная женская консультация (Мира, 2),
    Поликлиника № 3 (Советская, 23А),
    Детская поликлиника № 15 (пр. Ленина, 30)
    (данная сделка идет через начальника горздравотдела)
    8. Организационные расходы по переоформлению……300,000
    Аптек №№ 3,4,31
    9. Оборудование, инвентарь для аптек………300,000
    По ул. Цимлянской в Волгограде и магазине
    «Магнит» в Волжском

    ИТОГО сумма:…………………4,850,000

    ПЛАНИРУЕМЫЕ РАСХОДЫ С КОНЦА СЕНТЯБРЯ ПО ДЕКАБРЬ (минимум)

    1. Строительство аптечного модуля по ул. Кузнецкой…1,800,000
    2. Строительство модуля на ул. Чехова………1,800,000
    (больница № 6, Казань)
    3. Товар для шести аптек в Волгограде………5,000,000

    ИТОГО сумма:…………………8,600,000

    ПЛАНИРУЕМАЯ ПРИБЫЛЬ (по аптекам, открывающимся в сентябре)
    Выручка (в месяц):

    1. Ул. Ухтомского………………600,000
    2. Ул. Запорожская………………300,000
    3. Ул. Еременко………………600,000
    4. Ул. Профсоюзная………………1,000,000
    5. Ул. Р.Зорге…………………800,000
    6. Кардиоцентр…………………900,000

    ИТОГО сумма выручки:………………4,200,000
    Рентабельность (из расчета средней наценки 18 %)……640,678
    Расходы по всем аптекам (минимум)…………100,000
    ИТОГО чистая прибыль:………………540,678

    ПЛАНИРУЕМАЯ ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ ПРИБЫЛЬ ПО ВСЕМ АПТЕКАМ

    Выручка:

    1. Ул. Ухтомского………………600,000
    2. Ул. Запорожская………………300,000
    3. Ул. Еременко………………600,000
    4. Ул. Профсоюзная………………1,000,000
    5. Ул. Р.Зорге…………………800,000
    6. Кардиоцентр…………………900,000
    7. Поликлиника № 3………………900,000
    8. Центральная женская консультация………600,000
    9. Детская поликлиника № 15……………600,000
    10. Ул. Цимлянская………………800,000
    11. «Магнит»…………………800,000
    12. Ул. Кузнецкая………………1,500,000
    13. Больница № 6 (Казань)……………1,500,000
    14. Аптека № 256…………………1,000,000

    ИТОГО сумма выручки:………………11,900,000
    Рентабельность:…………………1,815,254
    Расходы (минимум):…………………250,000
    ИТОГО чистая прибыль:………………1,565,254

    Таков был бизнес-план, который Андрей представил своим компаньонам на рассмотрение (к этому плану были приложены подтверждающие документы: договора с поставщиками, строительными фирмами, с арендодателями, личные дела фармацевтов, и так далее).
    Прогноз по выручке был более чем оптимистичен, за исключением аптеки, находящейся в кардиоцентре, которая уже давала выручку под миллион и имелась тенденция к увеличению продаж (аптека в кардиоцентре на тот момент была единственной рентабельной – учитывая обороты а также наценку по некоторым сердечно-сосудистым препаратам, достигавшим 50 за счет скидок, которые давали поставщики; также через эту аптеку отпускались некоторые расходные материалы для операций и дорогостоящие рентгеноконтрастные препараты, не предусмотренные медицинской страховкой). Огромный потенциал был у 256-й аптеки, но она еще не была открыта. Сумма расходов в данном бизнес-плане была занижена.
    Вначале Андрей хотел дать денежные цифры и сроки, соответствующие реальности: суммы расходов велики, выручка на первоначальном этапе низкая, и неизвестно как она будет расти. Кроме того, казанские аптеки, в отличие от волгоградских, впервые открываются в этих местах, и, хотя и находятся в проходных местах (улица Профсоюзная – на пересечении с улицей Пушкина, улица Р.Зорге – в помещении крупного супермаркета), но народ еще не привык, что здесь есть аптеки. Чтобы раскрутить точки, придется поиздержаться на рекламу……
    Но Андрею нужно было во что бы то ни стало получить от компаньонов деньги до майских праздников, чтобы перечислить на Джонсон и Джонсон как минимум пятьсот тысяч рублей (запланированная прибыль в размере $25,000 вся уже была расписана до копейки). И не просто до праздников, а конкретно до 26 апреля – в этот день Мариам с сыном уезжают в Волгоград, и Андрей планировал рвануть на машине туда же, чтобы, забрав Таню, поехать с ней на море, там провести с ней примерно неделю, а все майские каникулы – с женой и сыном. Компаньоны упорно настаивали, чтобы он был вместе с ними в сочинском пансионате «Заполярье» пусть даже с семьёй – они как-нибудь внесут коррективы в свои обычаи и будут кадрить девушек так, чтобы Мариам не заметила, возьмут отдельное бунгало, например. Учитывая ситуацию с Таней, Андрей в глубине души сомневался, стоит ли педалировать отношения, которые вскоре могут сойти на нет. Он был уверен на 100 %, что она поддерживает контакт с Ренатом. Возможно, брат-конкурент приближается к заветной цели семимильными шагами. И у него реальный шанс, особенно если принять во внимание, что Таня динамит Андрея по сексу с начала года. Для него, как для семейного человека, это наилучший выход из положения – безболезненное расставание и сохранение отношений с братом. Так думал он. Но в конечном счёте в нём заговорил инстинкт охотника, от которого ускользает добыча. Он бы так не переживал, если бы поддерживал интимные отношения с Таней в прежнем режиме, примерно раз в неделю, если она бы достала его своими намеками на то, что пора бы определиться, и тут бы вдруг раскрылись её шашни с Ренатом. Но поскольку она держалась несколько отстраненно, не навязывала себя, а скорее наоборот; то, недоступная, она стала во сто крат желаннее.
    Всё же он сомневался. И, по своему обыкновению, отложил принятие окончательного решения на самый последний момент. Главное для него было решить вопрос с перечислениями на Джонсон и переводами другим поставщикам, с которыми нельзя портить отношения, и отвезти двести тысяч Халанскому. Да, он использует не по назначению деньги, выданные партнерами на аптеки, но к середине мая, когда поступят деньги из Казани и из других источников, возместит потраченные средства.

Глава 70

    Чем больше Таня размышляла, тем больше путалась. И злилась на себя: как её угораздило завести отношения с иногородними, неужели в родном городе мало мужчин?! Одно было ясно: она рассматривала Рената как своего постоянного парня, к которому испытывает некие чувства и он лучше, чем… те, кто до этого был. Хотя она до конца и не разобралась, какие чувства к нему испытывает. Это её пугало. И она бы не волновалась по этому поводу – время всё расставит по местам, но времени-то как раз у неё не было. Она хотела ребёнка, причём срочно!

    Её очередная запись в Живом Журнале гласила:

    provokatsia wrote

    «Меня всегда безумно раздражали все эти парочки, задрачивающие друг на друга в скайпе, познакомившиеся непонятно при каких стечениях обстоятельств в непонятно каких городах и теперь истязающие себя любовными письмами из Сочи в Воркуту, не отпускающие друг друга никуда от себя, находясь на расстоянии в тысячу километров пути, обрывающие телефонные провода словами «скучаю» или «я верю, что мы скоро увидимся»… М-да, безумно раздражали. И ведь они прекрасно осознают безвыходность ситуации, этой нелепой выдумки под названием «любовь на расстоянии», но всё равно не решаются оборвать романтичную связь сквозь километры железных дорог и медных проводов. И вот посмотрите на меня. Наæ¥й чтение электронных сообщений – от этого только глаза портятся! Гораздо интереснее читать этикетки на бутылках. Я не сплю уже вторые сутки. Вчера думаете после офиса я домой пошла? æ¥й там!.. В баре моей подруги меня уже ждали ледяное шампанское и мой горячий бармен. У меня такое чувство, что на это заведение наложено проклятие вечно бухающего персонала и таких же посетителей. Самое главное, обе социальные группы счастливы и довольны. Часов в 11 вечера мы поехали купаться за город. Конечно, после тяжелого рабочего дня, выбежать из машины прямо в воду – просто прекрасно. Однако никто не предполагал такого ливня… Хотя он особо никому не мешал. Я вот всю ночь чувствовала амазонкой и как бы других вариантов не было, когда тебя трахает сзади безумно волосатый бармен с могучими накаченными руками, а ты стоишь по колено в воде, обопираясь на ствол какого-то тонкого дерева. Движения всё резче и быстрее, в предоргазменном состоянии ты ловишь губами капли дождя и наконец взрываешься, ощущая как ветер ласкает каждую частичку твоего тела. По дороге домой я на чуть-чуть уснула на нём, а когда открыла глаза, увидела, что он на меня пристально смотрит. Нежные какие-то чувства, не знаю… В общем, я пойду мастурбировать в туалет, потому что спокойно такое вспоминать не могу. Цените мои усилия воли, что я рассказала вам всё до конца. до связи».

Глава 71

    В этот замечательный день, с утра переделав всю рутину (вместе с Алексеем, уже почти полностью перетянувшим на себя все административные полномочия), Андрей засел за телефон и принялся звонить – в свой волгоградский офис, затем в Казань. У Ирины горел только один вопрос: что с деньгами, пойдут ли сегодня платежи поставщикам? Андрей грустно ответил, что пятьсот тысяч перечислит с расчетного счета Кэш-проджект, помойки, на которую перевели с Экссона деньги на обналичивание, по заранее подготовленным платежкам, в счет взаиморасчетов с Совинкомом. (для него это было очередным ударом – он обналичит товарищам деньги и выдаст им, а своими кровными будет латать дыры на фирме). Своим тоном он старался не выдать негодование по отношению к Ирине за её болтливость в постели с врагом. Она же, будто чувствуя, разговаривала чересчур мягко и, записав, какие платежи куда пойдут, долго расписывала, какие замечательные у неё планы по продажам, что после того, как Джонсон получит деньги, она возьмет в оборот ростовских представителей Джонсона, которые обещали продвигать Совинком в Ростове, Краснодаре и Ставрополе.
    «Только ни с кем не делись своими планами!» – мысленно твердил Андрей, вслух же поддакивая в ответ.
    Закончив телефонные переговоры, он заметил, что в людской никого нет из компаньонов, только сотрудницы – Вероника и Карина. Он направился в другой кабинет. Ансимовы с Быстровыми обсуждали, у кого закупать полипропилен для Балт-Электро. Уфимский поставщик, у которого брали до этого, не располагал нужным объемом, возникла авральная ситуация. И тут Андрей уже не в первый раз отметил, что не владеет вопросом и не готов высказать свое мнение. Игорь, профессиональный кардиохирург, досконально разбирался во всех тонкостях, а ведь ещё недавно сидел во время общих обсуждений, хлопая глазами, за что получал нагоняй от Владимира.
    Андрею показалось странным, что именно в этот момент он заскучал по временам, когда его чуть не насильно приводили в этот кабинет на собрания, Владимир запрещал делать посторонние звонки и вообще заниматься Совинкомом на заводе. Андрею приходилось вести свой медицинский бизнес тайком – делать нужные звонки, выходя на лестничную площадку, или по дороге на заводоуправление. И это несмотря на то, что Владимир с Игорем получали процент с продаж по волгоградской фирме. Да что там – доходило до того, что Владимир анализировал телефонные распечатки и заставлял Андрея оплачивать волгоградские звонки (хотя по идее, периодически возникала необходимость общения с волгоградским бухгалтером Экссона).
    А была ли вообще гармония – когда он ощущал себя полноценным членом команды? Как-то незаметно прошла эволюция от того момента, когда его втолкнули на завод, как пробный шар, получится – не получится, и он был как ширма для Фарида, у которого Артур с Владимиром увели аккумуляторный бизнес и примкнули к Экссону лишь когда дело наладилось и стало ясно что их работодатель, Фарид, всё проглотил и навредить не сможет; и до сегодняшнего состояния, при котором Андрея, как выполнившего свою функцию, выталкивают на вольные хлеба осваивать целину, освоение которой никого не интересует. Да, золотая середина проскочила незаметно.
    – Ну что, как там медицина, когда можно будет клювик помочить? – первым на Андрея обратил внимание Игорь.
    Они стояли вчетвером у окна, Андрей же примостился на ближайший от окна стол.
    Следом за братом Владимир обратился к официальному директору и учредителю Экссона:
    – Что с деньгами, ты не опаздываешь в банк?
    – Нет, поеду к двум часам.
    Зазвонил телефон. Алексей подошел к столу, взял трубку. Выслушав от секретаря, кто звонит, сказал, что будет говорить, и она соединила. Игорь с Владимиром принялись обсуждать какие-то семейные дела. Артур приблизился к Андрею:
    – Ну что, готов?
    Андрей кивнул.
    – Мы с братом дадим тебе… посмотрим, около полутора миллионов, – известил Артур о принятом инвестиционном решении. – Лёхе всё подробно распишешь.
    – Да, а кто у тебя там всем рулит? – поинтересовался он, всматриваясь в глаза Андрею. – Есть надежный человек?
    – Ну да, конечно!
    И Андрей пересказал то, что уже многократно говорилось: есть такая Ирина Кондукова, Тишин, и другие. В конце концов, Максим, родной брат Андрея – правда он учится на дневном отделении мединститута, но в офисе Совинкома бывает каждый день.
    – Просто у нас батя, он на пенсии, делать ему нечего, он может там присмотреть за твоими гаврилами, – не дослушав, перебил Артур.
    – Давай, я с ним встречусь, пусть подъезжает, отлично, – стараясь не выдать своего удивления, ответил Андрей. Ему показалось это странным – как пенсионер будет управлять молодежью, да еще в такой далекой от строителя сфере, как медицина.
    Артур между тем расхваливал достоинства своего отца: работал в торговле, бывший руководитель облпотребсоюза, и между прочим знает Халанского, так что можно смело поручать носить ему деньги.
    «Да Халанского весь Волгоград знает, только главврач кардиоцентра даже от моего родного брата отказался принимать деньги, когда я не смог вылететь в Волгоград», – мысленно усмехнулся Андрей.
    Проговорив то, что считал нужным, Артур пошел на выход, ему нужно было к гендиректору Балт-Электро. Перед тем, как уйти, он попросил позвонить ему, как только деньги будут получены, он подойдёт к банку и встретит – а то мало ли чего. То же самое Владимир – закончив с Игорем, попросил позвонить ему насчет денег, сам он будет в районе Исаакиевской площади в начале третьего. И вышел, сказав, что едет на Октябрьскую железную дорогу.
    Оставшись втроём, Алексей, Андрей и Игорь принялись обсуждать поездку в Сочи. Вся компания отбывала 29-го апреля, и Игорь принялся распекать Андрея:
    – Достал, постоянно от коллектива отрываешься!
    Андрей стал оправдываться, прикрываться женой. Что было правдой – Мариам взяла несколько дней за свой счет, чтобы провести семейный отдых – вместе с выходными и праздничными днями набиралось две недели.
    Тогда Игорь с упорством трактора стал давить: «Приезжай с семьей, поселишься в другом корпусе от нас!» Он был настолько экспрессивен, что Андрей уже не знал, что отвечать. Бывший кардиохирург был умелым переговорщиком – мог по телефону договориться с клиентом, которому звонил впервые, насчет закупок и передачи комиссионных, причем тут же оговаривался что сам деньги не привезет, нечего делать, а вышлет переводом или отправит конверт поездом; а комиссионные будут выданы за вычетом процента на обналичивание. Андрей ставил его в пример всем своим лопухам-менеджерам, которые по полгода обивали пороги больниц, прежде чем принести хотя бы мизерный заказ.
    – Ты нас наɘδываешь, небось опять свою Таньку потащишь на Кипр! – сделал вывод Игорь, видя упорство Андрея.
    И принялся по новой:
    – Ладно, бери её и приезжай с ней в Сочи – мы не будем выступать.
    Алексей поднял голову от бумаг:
    – Бери всех сразу, чего мелочиться!
    Они расхохотались – Алексей и Игорь, и принялись в шутливой форме обыгрывать эту тему. Мол, неплохо было бы присовокупить многих других, побывавших на съемной квартире на Фонтанке.
    Андрей посмотрел на часы – пора обедать. Он спросил Алексея: «Куда пойдем – в заводскую столовку или кафе?» Но тот снова уткнулся в бумаги. Игорь брезговал заводским общепитом и никогда не обедал ни в столовой, ни в кафе возле Кировского таможенного терминала.
    Уговаривать Алексея – дохлый номер. Обычно они ходили на обед вместе – Андрей и братья Ансимовы. Но в отсутсвие Артура бывало так, что Андрей, у которого начинало сосать под ложечкой в час дня, начинал торопить Алексея, но чем больше теребил, тем сильнее тот зарывался в бумаги, вдруг вспоминал, что надо сделать срочные звонки, и игнорировал приглашение самым естественым образом – выходило так, что ему одному есть дело до работы, а Андрею лишь бы пожрать.
    Предвидя сценарий, Андрей раскрыл свой ноутбук и начал просматривать таблицу, в которую заносил свои расходы. Игорь за другим столом изучал бюллетень недвижимости.
    В начале второго Андрей закрыл компьютер, положил его в портфель, поднялся, и, со словами: «Я в банк, минут через сорок подъезжайте на Исаакиевскую площадь», вышел из кабинета. Он был такой голодный, что, наверное, быка бы сейчас слопал. На заправке на улице Трефолева он купил два сникерса и сок – когда мучил голод, голова вообще ничего не соображала. Только одна мысль доминировала: «Поесть!»
    «Как они могут так долго терпеть без еды – до самого вечера?!» – жуя шоколадный батончик, размышлял Андрей об оставшихся на заводе товарищах. Настроение его заметно улучшилось, когда организм получил калории. Переехав через Обводный канал, он задумался, что делать с Таней. Вспомнил, как здорово там у неё внутри устроено, и как она начинает тереться пятками по его ягодицам и бедрам, когда ей захорошеет. Как правило, они кончают вместе. Да, надо сделать попытку – пригласить её на море. Он не давал ей отбой, регулярно звонил, а когда последний раз созванивались, сказал, что продумывает маршрут поездки. Пока ехал по каналу Грибоедова, и далее через Фонарный переулок и по Большой Морской до Исаакиевской площади, мысленно поимел её во всех позах.
    На площади он оставил машину не там, где обычно, рядом с Мариинским дворцом (это место просматривается из офиса Северного Альянса), а с другой стороны – напротив Исаакиевского собора. И пока шёл до банка, тоже думал о Тане. И даже когда, заполнив чек, подошёл к стойке, на его лице блуждала мечтательная улыбка. Операционистка улыбнулась в ответ, и тут он сообразил, что плотоядный оскал здесь не к месту.
    – Ого! – увидев сумму чека, операционистка застучала клавишами. – Вы заказывали?
    – Так точно, – оглядев зал, Андрей вдруг подумал, какая же интересная планировка у этого исторического здания. Если он задумает строить дом, то возьмет на вооружение кое-какие идеи. – А знаете, судя по всему, именно этот дом описывает Лев Толстой в романе «Анна Каренина» как особняк Бетси. Да, особняк княгини Елизаветы Фёдоровны Тверской.
    Операционистка, подняв глаза, некоторое время соображала, чтобы переключиться.
    – Да, а не самих ли Карениных этот дом? – вернувшись к компьютеру, она сделала проводки, расписалась на платежном поручении и пропечатав его, протянула Андрею.
    – Нет. Каренины проживали на Кутузовской набережной, – уверенно ответил он.
    Взгляд его снова заскользил по залу.
    – Когда читаю о приеме в доме Бетси, на котором обсуждали браки «по страсти» и браки «по рассудку», всегда почему-то представляю ваш операционный зал, – поделился он, когда операционистка, подписав чек у контролера, вернулась.
    Операционистка подала чек:
    – Ваши три триста – надеюсь на выходные вам хватит!
    Отойдя от стойки, он положил в портфель пропечатанное платежное поручение. Пятьсот тысяч рублей ушли на Джонсон и Джонсон. Это самый горящий платёж. Остальные будут перечислены из тех денег, что компаньоны дадут на аптеки. И, бог даст, к середине, максимум к концу мая удастся вернуть деньги, акцептировав из тех средств, что переведут клиенты.
    На первом этаже, в холле, его ждал Артур.
    – Ну как?
    – Сейчас, получу в кассе.
    Андрей прошёл в кассу, дверь которой находилась возле поста охраников. Получив деньги, вышел обратно в холл.
    – Тут есть обменный пункт, – Артур кивнул на вывеску.
    И направился в обменник, находившийся под лестницей. Андрей последовал за ним. Там, выяснив курс евро и доллара, Артур стал звонить брату, чтобы узнать, как обстоят дела в других местах. Выслушав, набрал Владимиру – проконсультироваться, насколько выгоден курс, который даёт Внешторгбанк. Владимир обычно совершал валютные операции через обменный пункт в районе Финляндского вокзала – там его знакомые валютчики давали ему хорошие скидки. Но в этот день у них не было необходимой суммы – он всё выбрал, конвертировав выручку, полученную с каких-то побочных дел.
    Минут десять отняли переговоры с валютчиками с биржи, потом Артур снова позвонил брату, и, посовещавшись, они решили, что ради копеечной маржи не стоит переться на Васильевский остров, на биржу, а закупиться евро здесь, в ВТБ.
    Наконец, Артур определился:
    – Всё, 50 тысяч евро – беру здесь.
    И направился в кабинку. Настроение Андрея упало.
    «Неужели конвертируют все деньги?!»
    Если Ансимовы не дадут денег, сорвется его поездка с Таней – он будет вынужден остаться в Петербурге до 30-го, будет изыскивать средства, чтобы перечислить поставщикам Совинкома.
    – Чего там говоришь, у тебя в Волгограде появился «решальщик вопросов»? – спросил Артур, когда вышли на улицу.
    – Ну да, бывший силовик, помогает мне выигрывать тендеры.
    Они шли по направлению к Исаакиевской площади, болтая по всякой ерунде, и думая каждый о своём. На площади, напротив Исаакиевской собора, рядом с Андреевым джипом выстроились транспортные средства всех остальных учредителей Экссона. Все были в сборе. Забрались в Паджеро, Игорь уселся впереди, остальные сзади. Когда Андрей раздал всем деньги, каждому по семьсот пятьдесят тысяч, Игорь заглянул в опустевший портфель, бесцеремонно засунул туда руку, пошарил среди бумаг:
    – А чего у тебя так мало осталось? Куда успел спустить?
    – Перечислил в Волгоград на дело – по безналу.
    Принялись обсуждать курсы валют – прогноз по евро и доллару. Курс евро стабильно рос, обогнал доллар и понижаться явно не собирается. Андрей опять же не смог поддержать разговор – оставшиеся двести пятьдесят тысяч пойдут на личные нужды. В частности, надо думать насчет ремонта квартиры на Морском фасаде – дом будет сдан не позднее мая, и многие хозяева уже вставляют двери и завозят материалы. Родители вообще советуют, чтобы сэкономить на аренде, быстро ремонтировать кухню и одну из комнат, перебираться на новую квартиру и неспешно, постепенно отделывать остальные комнаты. Шестьсот долларов, что он сейчас платит за съемную трехкомнатную квартиру на Большеохтинском проспекте (хозяин поднял цену вслед за ростом цен) – это чрезмерно. Компаньоны еще не знают про другую хазу – на Фонтанке, которую раньше нанимали на троих с Быстровыми (для встреч), потом, когда они вышли из проекта, Андрей оставил для себя, и так до сих пор не определился, что с ней делать – уж больно удобное местоположение. К тому же он обставил её мебелью, бытовой техникой, коврами, картинами, и прочими удобствами, и куда всё это девать – непонятно.
    Обо всём этом он думал, слушая вполуха друзей, обсуждавших колебания валютных курсов. Мысли о том, что, возможно придется отменить поездку с Таней, отодвинулись на задний план – он всё же надеялся, что всё как-то само собой разрулится в последний момент, как это обычно бывало.
    – Ну что, витиеватый, поедешь с нами в Сочи? – обратился Владимир с заднего сиденья.
    Андрей загадал: если сегодня получит от компаньонов взнос на аптечное дело, то всё сложится удачно и минимум к концу лета, максимум к концу года финансовое положение окончательно нормализуется, аптеки заработают, продажи на фирме вырастут, в общем, всё будет хорошо.
    Он повернул голову:
    – Без базара.
    В этот момент он был абсолютно уверен в своих словах.
    – Вот это ответ не мальчика, но мужа, – как обычно с легкой ехидцей произнес Алексей. – Андрюха… беспощадный, крутой… как яйцо, резкий – как понос, опасный – как сквозняк.
    Разложив деньги по карманам, выйдя из машины, некоторое время переговаривались, обсуждая сегодняшние планы – фитнес, променад по Невскому проспекту, и завтрашний футбол. На ближайшие два-три часа дела уже имеются – конвертировать, положить в банк, что-то купить, в общем пристроить полученные деньги.
    Андрей уже забрался в свой Паджеро и повернул ключ в замке зажигания, когда Артур, надев мотоциклетный шлем, собираясь уже оседлать свой спортивный мотоцикл БМВ, вдруг передумал и подошел к джипу. Андрей опустил стекло. Артур растопырил пальцы и вскинув правую руку, сделал вид что звонит, затем поднял забрало:
    – Я тебе наберу, сейчас мы поедем на Думскую, посмотрим что там у нас осталось по рублям!
    Андрей кивнул: ОК, жду звонка. И они разъехались каждый по своим делам. Тронувшись, он проехал до светофора, повернул на Вознесенский проспект. В последний момент он передумал идти в офис Северного Альянса и повернул влево, на Большую Морскую – во-первых, потому что почувствовал приступ голода, кроме того, передумал вообще заниматься сегодня всякими левыми делами. Пускай эти хомячки сами возятся, имеет он право раз в году расслабиться, пошляться по городу, подольше побыть на фитнесе – пожить в своё удовольствие, как это делают его компаньоны! Неустанное, полное тревожных поисков стремление отдохнуть от удручающей злобы деловых будней возобладало, и он твёрдо решил, что поедет с Таней на море.
    Проехав два квартала, он остановился напротив бистро Анталья. Желудок вносил коррективы в маршрутизацию. Через полчаса, проглотив бараний шашлык и порцию плова, запив всё это двумя кружками темного пива, Андрей вышел на улицу совсем другим человеком.
    Яркое сияние весеннего солнца, счастливые лица прохожих располагали к прогулке. Андрей повернул вправо, на Невский проспект. Неспешно прогуливаясь, он раздумывал, чего бы такого подарить жене – давно ничего не дарил вот так спонтанно. Вечно всё по требованию. Вот Владимир, у которого голова – Дом Советов, составил расписание импровизированных неожиданных сюрпризов для своей жены: подарки, поездки, прочая феерия. У него свои мотивы – беспокоится за старость, готовит человека, который преподнесёт пресловутый стакан воды, когда настанет смертный час.
    «Парфюм?» – подумал Андрей, проходя мимо Ile de Beaute.
    Нет, это не то – это банально, к тому же у Мариам полным полно туалетных вод и духов.
    «Может одежда?»
    Тоже не пойдёт – возможно, не подойдет размер или цвет, или дизайн.
    Увидев вывеску часового салона «Буре», Андрей определился: часы! И направился в этот старейший петербургский магазин часов. У него не было сомнений насчет марки – Мариам нравились его Rado, и он решил купить ей точно такие же, только женские. Подбор занял не более двух минут, гораздо дольше оформляли покупку с выпиской гарантии. И через пятнадцать минут он вышел на улицу с фирменным зеленым бумажным пакетом «Салонъ Буре», в котором находилась коробочка с часами Rado Integral Jubilé Ladies. И он продолжил прогулку.
    Не успел он дойти до Казанской площади, как зазвонил телефон. Андрей ответил. Это был Артур – он сообщил, что ждет в депозитарии Сбербанка на Думской улице. Андрей запихал подарок в портфель и ускорил шаг, стараясь придать лицу как можно более серьезное выражение.
    В депозитарии на Думской у Ансимовых, а также у самого Андрея были арендованы банковские ячейки для хранения наличных денег и важных документов. Артур встретил в зоне оформления пропуска и сказал, что им необходимо пройти внутрь вдвоём. Контролер позволил им уединиться в специальной комнатке внутри депозитария.
    – Ты здесь оставишь или возьмешь с собой? – спросил Артур, перебирая пачки купюр внутри лежащего на столе полиэтиленового пакета.
    – Пожалуй здесь, что мне с ними делать на выходных.
    Артур втянул носом воздух.
    – Ты что, выпил?
    – Пивка махнул в «Анталье».
    – Да, сегодня повод есть.
    Артур принялся отсчитывать. Денежной массы оказалось достаточно много по объему – полтора миллиона рублей мелкими купюрами, сотнями, пятидесятирублевками и даже десятирублевками. Он тщательно пересчитал каждую пачку, Андрей тем временем написал долговую расписку, чертыхаясь, что в понедельник придется тащить всю эту макулатуру в бауле отсюда до Внешторгбанка, чтобы зачислить на расчетный счет для безналичного перевода. Да, не думают о нём компаньоны. Он ведь специально попросил во Внешторгбанке, чтобы выдали крупными купюрами – тысячерублевками. А ему сейчас в обратку дают мелочь, хотя можно было сразу на Исаакиевской площади отдать тысячерублевки, а еще лучше заранее озвучить инвестиционное решение, чтобы он и не снимал со счета эти деньги. Но Ансимовы, черт бы их побрал, только и думают, что о колебаниях валютных курсов, и, пока тут вместо обеда сидели кумекали, сколько выделить Андрею на аптеки из своих закромов, ни разу не подумали, сколько он потеряет на обналичивании и обратном зачислении на расчетный счет.
    Они обменялись бумагами – долговая расписка взамен денег. Артур, попрощавшись, понес остатки своих денег в депозитарий, чтобы положить их в ячейку, Андрей остался (вход в депозитарий по одному человеку), чтобы следом спрятать в свою ячейку полученные деньги. На часах – четыре, несколько минут пятого, и он успевал домчаться до Внешторгбанка, по дороге позвонить в офис, скомандовать офис-менеджеру, чтобы напечатала платежки, поднесла их срочно к банку, и там они проведут нужные платежи. Сегодня, в пятницу, банк официально работает до половины пятого, но с операционистками и кассирами сложились отличные отношения, они могут задержаться и до пяти, если попросить. Всё реально.
    Андрей взглянул на гору денег, оставленную Артуром. Это не помещалось в портфель, а бумажный пакет из под часов погоды не делал.
    «Но всё равно, – подумал Андрей. – Есть еще карманы брюк и пиджака, можно успеть. И тогда я в воскресенье рвану на Волгоград – раньше выйду, раньше вернусь с моря! Считай лишние сутки в запасе».
    Но как только он осознал, что везде успевает, тут же начал придумывать отговорки. Во-первых, запах алкоголя – все-таки две кружки темного пива, как в таком виде идти в банк. Во-вторых, принято же решение – никуда сегодня не торопиться, достала эта суета. В-третьих – опять Северный Альянс, офис-менеджер наверняка начнет грузить всякой ерундой, неизбежно втянуться, пойти с ней в офис, начать разбираться с делами, а там Рошаль, Грамматиков, прочие морды – ребята-менеджерята…
    И Андрей состроил гримасу предельного отвращения – достали уже все! К тому же, надо ещё раз продумать инвестиционный проект, как следует распределить платежи, еще раз просмотреть волгоградские отчеты, может, следует как-то иначе распорядиться выданными средствами, не стоит пороть горячку.
    В комнатку заглянул охранник, мол, вы там не уснули?! Андрей встрепенулся, да, сейчас, собрал в охапку деньги, что-то побросал в портфель, что-то взял в руки и пошел в депозитарий. Нет, никуда он не пойдет, в конце концов, он заслужил эти выходные, с него хватит!
    Заперев выданные Артуром деньги в своей ячейке, Андрей отметился у контролера, вышел из банка, и направился на Большую Морскую, где оставил машину.

Глава 72

    – Ты не успела выгнать любовника?
    – Дура-а-ак! – протянула она.
    Андрей прошел в кабинет, стал переодеваться, раздумывая, как бы подгадать момент, чтобы преподнести подарок. Мариам показалась в дверях.
    – Я не думала насчет ужина. Надо сходить в магазин, что-то купить.
    – Может, поедем погуляем, поужинаем в кафе?
    Прогулки и посещение кафе не были в семье Разгонов чем-то экстраординарным, но что-то Мариам насторожило:
    – А чего это мы такие радостные – рано явились, приглашаем