Скачать fb2
Один час с Барбарой

Один час с Барбарой

Аннотация

    В итоговом списке бестселлеров США за шестьдесят лет первые семь мест занимают книги Бретта Холлидея (самый известный из двенадцати псевдонимов американского писателя Дейвиса Дрессера).
    Главный герой его романов — знаменитый сыщик из Майами Майкл Шейн расследует серию загадочных убийств.


Бретт Холлидей Один час с Барбарой

I

    21.35
    Эвелин Томпсон, телефонистка отеля «Ибикус», отчаянно зевала, сидя перед коммутатором. Сегодня вечером вид у этой вообще-то весьма хорошенькой особы был хмурый и недовольный. Еще целых два с половиной часа до полуночи! Роджер не станет ждать. Уж это она знала наверняка: на два часа у него терпения не хватит. И никакой возможности связаться с ним и предупредить, что она застряла на работе. Телефонистка, которая обещала сменить Эвелин в десять, только что позвонила и заявила, что у нее жуткая мигрень и она не в состоянии двинуться с места. Мигрень! Как бы не так! Она еле ворочала языком, небось перебрала джина. Пусть только попросит когда-нибудь Эвелин об услуге! Да, пусть только попробует!
    Эвелин снова зевнула, деликатно похлопывая по губам пальчиками с ярко-красным маникюром. Если б еще она могла заняться делом! Но после девяти вечера на коммутаторе «Ибикуса» тихо, как в морге. С этого часа до полуночи позвонят самое большее три-четыре клиента — заказать в номер лед или содовую — и из-за этого Эвелин вынуждена торчать здесь!.. Из-за такой ерунды она пропустит свидание!
    И это уже не говоря о том, что Роджер будет в ярости! Заставить его, не предупреждая, томиться в ожидании целых два часа, это не соответствовало стилю их отношений. А ведь до сих пор Эвелин так тонко действовала, чтобы добиться желаемого. С каждым свиданием она позволяла Роджеру все больше, но каждый раз в нужный момент оказывалась неприступной, так что теперь Роджер дошел до кондиции и ей осталось лишь пожинать плоды своих трудов. Как раз сегодня вечером…
    На панели зажглась лампочка. Эвелин перестала зевать, лениво выпрямилась и воткнула штеккер в гнездо. Комната триста семь. Мистер Друд, На-Всех-Парах, как его называли в отеле. Не то чтоб он был чрезмерно горяч, но, когда мистер Друд смотрел на женщин, он напоминал паровоз под парами, может, попросту от того, что был румян, толстощек, с пухлыми мокрыми губами и вечно потел.
    Странно, что он звонит теперь. И двадцати минут не прошло, как мисс Пэйн из четыреста четырнадцатого просила соединить ее с номером мистера Друда. Разумеется, Эвелин подслушивала разговоры. Когда два постояльца противоположного пола поздно вечером звонят друг другу из комнаты в комнату, это частенько неспроста, и Эвелин заметила, что в последнее время между этими двумя что-то возникло. Мисс Пэйн, тощая дылда, напускала на себя важность, что не мешало ей, однако, поглядывать на мужчин. Поразительно, что она клюнула на старого Друда. Правда, она и сама не первой молодости. Ей, должно быть, лет тридцать пять, а в этом возрасте, подумала Эвелин, которой было девятнадцать, выбирать не приходится — лишь бы мужчина.
    Впрочем, по телефону они были настолько сдержанны, что Эвелин с возмущением спрашивала себя, уж не думают ли они, будто у телефонистки нет более интересного занятия, чем подслушивать разговоры клиентов. Мисс Пэйн сказала лишь, что разыскала статью, о которой они говорили после обеда, и, если мистер Друд желает, он может зайти к ней за газетой. Мистер Друд жаждал прочитать эту статью и предложил захватить с собой чего-нибудь выпить. Мисс Пэйн позаботится о льде.
    Да, точно, подумала Эвелин. После пяти вечера лед в четыреста четырнадцатый не приносили, и у мисс Пэйн наверняка осталось всего несколько наполовину растаявших кубиков. Должно быть, парочке захотелось выпить еще, и Друд вернулся к себе, чтобы заказать лед из своей комнаты (как будто это могло кого-нибудь в отеле обмануть!).
    — Алло? Я слушаю! — сказала Эвелин.
    Ей ответил женский голос, прерывистый и сдавленный:
    — В триста шестнадцатом мертвый человек! Убийство. Сюда! Скорее!
    Послышался щелчок, и связь прервалась.
    Эвелин так и застыла, разинув рот и не отводя взгляда от панели. Звонили из комнаты мистера Друда, триста седьмой. Штеккер был воткнут в гнездо именно этого номера. Женщина сказала триста шестнадцатый, но вызов последовал, вне всякого сомнения, из триста седьмого. Наверное, Эвелин плохо расслышала.
    Убийство?
    Эвелин лихорадочно пыталась соединиться с триста седьмым. Никто не ответил. Она тихонько окликнула дремавшего за стойкой ночного портье:
    — Дик!
    Тот вздрогнул и повернул голову. Эвелин, втыкая штеккер в гнездо на панели, знаком подозвала его. В маленькой комнатке, расположенной позади стойки портье, зазвонил телефон, разбудив мужчину, который одетым спал на диване.
    Оливер Паттон, детектив «Ибикуса», сел и потер глаза. Поскольку отель мог нанять лишь одного детектива, Паттон работал круглые сутки и спал когда придется. Как правило, ему это удавалось частенько, ибо ночью в его услугах почти никогда не нуждались. Он зевнул, взглянул на часы и снял трубку со стоящего возле дивана телефонного аппарата.
    Паттон был высоким крепким мужчиной. Правда, после того как несколько лет назад он оставил службу в полиции, Паттон заметно отяжелел. Его страшно мучили мозоли на ногах, но он вынужден был работать: на оплату больничных счетов за лечение жены пенсии не хватало.
    Едва Паттон снял трубку, как раздался дрожащий от волнения голосок Эвелин:
    — Плохо дело в триста седьмом, мистер Паттон!
    — Что случилось? — проворчал детектив. — Это у Друда, не так ли?
    — Да, но звонил не он, а какая-то женщина. Якобы в комнате… мертвец.
    Оливер Паттон перестал почесывать свой спускающийся жирными складками живот.
    — Друд?
    — Не знаю. Это ужасно!.. Вам надо бы поскорей туда подняться, мистер Паттон. Женщина сказала, что речь идет об убийстве. Я вызову полицию?!
    Внезапно Паттон ощутил прилив энергии и заявил:
    — Не надо никого вызывать!
    Он повесил трубку и с озабоченным видом поднялся с дивана. Убийство в отеле — это пренеприятное событие. В принципе, задача Паттона как раз и заключалась в том, чтобы в случае чего избежать появления полиции в отеле. Разумеется, если речь идет об убийстве, без нее не обойтись, но Паттон знал почти всех в уголовной полиции Майами и благодаря этому надеялся избежать скандала.
    Когда Паттон появился в холле, ночной портье, посыльный и лифтер, до того момента оживленно о чем-то беседовавшие у коммутатора, разом замолчали и все как один уставились на него. Не обращая на них внимания, Паттон обратился к Эвелин.
    — Что произошло, малышка?
    — То, что я сказала: какая-то женщина позвонила из триста седьмого, сообщила, что в комнате мертвец, что это убийство, и тут же повесила трубку. А когда я сама позвонила в номер, она не ответила.
    — Пошли, Билл, — сказал Паттон посыльному. — Ты, Дик, оставайся здесь и проследи, чтобы никто не выходил из отеля и не поднимался на этажи. — В лифте он обратился к лифтеру: — Кто-нибудь сейчас пользовался лифтом?
    — Да, шеф. Одна дама, несколько минут назад. Я вез ее с пятого этажа.
    Лифт остановился на третьем.
    — А мне что делать? — волнуясь, спросил лифтер.
    — Не двигаться с места. Даже если тебя будут вызывать, — распорядился Паттон.
    В сопровождении Билла он быстро направился к открытой двери одной из комнат, откуда лился поток яркого света.
    Это была дверь триста седьмого номера. Зажженный плафон освещал ничем не примечательную комнату с широкой кроватью, стоявшей между двух окон.
    Они не увидели ни женщины, ни трупа. В комнате был идеальный порядок: из-под кровати выглядывали мужские домашние туфли, в ногах постели лежала яркая цветастая пижама, на туалетном столике — набор оправленных серебром щеток.
    Стоя на пороге, Паттон окинул внимательным взглядом пустое, по всей видимости, помещение. Затем, сделав Биллу знак оставаться на месте, прошел в комнату, открыл дверь ванной и зажег свет: здесь тоже никого. В единственном платяном шкафу Паттон обнаружил лишь пять или шесть костюмов, аккуратно развешанных на плечиках.
    Он повернулся к посыльному и с недоумевающим видом покачал головой. Потом встал на колени у постели, приподнял покрывало и заглянул под кровать.
    Поднявшись и отряхнув с брюк пыль, Паттон взялся за телефон, стоящий на тумбочке.
    — Вы часом не спятили, Эвелин? В этой комнате никого нет: ни мертвого, ни живого.
    — Но, мистер Паттон, женщина говорила об убитом человеке. Я не виновата, если…
    — Ладно, ладно, — проворчал Паттон. — Скажите-ка, Друд должен вообще-то находиться в своем номере?
    — Он… Еще недавно он был там, но приблизительно с полчаса назад ему звонил четыреста четырнадцатый.
    Паттон вытер лоб носовым платком.
    — Четыреста четырнадцатый?
    — Мисс Пэйн.
    — Эта жердь? Он поднялся к ней?
    — Ну… Откуда мне знать? Я их соединила и…
    Паттон прервал ее, продолжив надменным тоном:
    — …и вы подслушивали. Так Друд поднялся в четыреста четырнадцатый, да или нет?
    — Ну… Хорошо… Думаю, что да. Я услышала мисс Пэйн абсолютно случайно…
    — Так, ладно… Скажите Дику, пусть не отлучается ни на секунду. Мы пойдем глянем наверху. — Он повесил трубку и обернулся к Биллу. — Поднимемся в четыреста четырнадцатый. Ты приходил сюда или в четыреста четырнадцатый сегодня вечером?
    — Около шести я принес лед мисс Пэйн. И все.
    Они вернулись к лифтеру, оставив открытой дверь номера и не погасив свет. Лифтер ждал их перед кабиной.
    — Подними-ка нас на следующий этаж, — приказал Паттон.
    — Кому-то не терпится на восьмом, — предупредил лифтер.
    — Ничего, подождут.
    — Ну что, шеф? Парень в самом деле мертв?
    — Да непохоже, — уныло ответил Паттон. — И вообще, какой парень?
    На этот раз, выйдя из лифта, они вначале повернули направо, затем пошли налево по коридору, в конце которого у вывода на пожарную лестницу тускло горела красная лампочка.
    Они остановились у четыреста четырнадцатого номера. Через фрамугу над дверью виднелся свет. Паттон постучал, выждал десять секунд и постучал снова, затем повернул ручку.
    — Кто там? — послышался испуганный женский голос.
    — Детектив отеля. Откройте, мисс Пэйн.
    — И не подумаю. Да как вы смеете? Убирайтесь!
    Паттон еще раз повернул ручку и сказал:
    — Мисс Пэйн! — Он вплотную приблизился к двери, чтобы его лучше слышали. — Вы вряд ли заинтересованы в скандале. Откройте, или я воспользуюсь отмычкой…
    Через несколько секунд дверь приоткрылась, Паттон решительно толкнул ее и вошел в комнату, где в отличие от той, которую он только что посетил этажом ниже, царил легкий беспорядок. Мисс Пэйн, вцепившись в дверь, не двинулась с места: высокая и худая, с костлявым лицом, длинным заостренным носом и седеющими волосами. Быстро затягивая пояс своего голубого халата, мисс Пэйн бросила на детектива яростный взгляд.
    — Как вы смеете? — повторила она сдавленным голосом. — Что означает это…
    — Я ищу мистера Друда, — ответил Паттон невозмутимо.
    Он осмотрелся. Номер был чуть просторней, чем триста седьмой. Легкий ветерок, налетавший с Бискайн Бэй,[1] шевелил занавески на двух огромных окнах, выходящих на фасад здания. Кровать была аккуратно застелена, и ничто не выдавало присутствия Друда — разве что ведерко для льда, бутылка джина и два бокала, стоящих рядышком на столе в противоположном конце комнаты.
    — Мистера Друда? В самом деле?
    У мисс Пэйн был визгливый, весьма неприятный голос.
    Она гневно затрясла головой.
    — Какая наглость!
    Паттон жестом попытался ее успокоить.
    — Полноте, мисс Пэйн, не надо нервничать. Нет ничего плохого в том, что два постояльца выпьют вместе бокальчик, если они никому не мешают. Дирекция отеля всегда рада угодить клиентам, но речь сейчас не об этом. Только что мне сообщили, что в номере у мистера Друда — мертвец.
    Произнося последние слова, Паттон повысил голос, и секунду спустя из платяного шкафа появился толстый, средних лет мужчина, без пиджака, в рубашке с бабочкой. Лицо его блестело от пота, а маленькие глазки округлились от ужаса.
    — Мертвец? В моей комнате?
    Он судорожно хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.
    — Так нам сообщили. Давно вы находитесь здесь?
    Мистер Друд устремил на мисс Пэйн отчаянный взгляд.
    — С полчаса, наверное, — выговорил он с трудом. — Я ненадолго зашел… только чтобы… чтобы взглянуть на интересующую меня статью в газете мисс Пэйн… И… она была столь любезна, что предложила мне выпить.
    — С тех пор как вы сидите здесь вдвоем, никто из вас не спускался в триста седьмой номер?
    Мисс Пэйн и мистер Друд одновременно покачали головой и в один голос ответили «нет».
    — И, насколько вам известно, мистер Друд, в вашей комнате никто не умирал?
    — Разумеется, нет. Я бы никогда не позволил… То есть… Я… Нет… Я не понимаю.
    Паттон пожал плечами.
    — Наверное, это чья-то глупая шутка, — сказал он. — Выходя, вы оставили дверь вашего номера открытой?
    — Вполне возможно… Да, действительно, я, должно быть, оставил ее открытой: я ведь думал, что отлучусь на минутку, но мисс Пэйн была столь любезна…
    Он указал на бокалы.
    — Вероятно, какой-нибудь пьяный, воспользовавшись вашим отсутствием, зашел в вашу комнату и позвонил на коммутатор, чтобы поразвлечься. Вы тут ни при чем. Сожалею, что побеспокоил вас, но проверить было необходимо.
    — Конечно, мы прекрасно понимаем, — сказал мистер Друд.
    Он был сама учтивость. Мисс Пэйн, напротив, мерила Паттона и Билла презрительным взглядом и едва ли не хлопнула за ними дверью.
    — Значит, ты думаешь, это шутка? — спросил Билл, когда они очутились в коридоре.
    — Ну а что еще, по-твоему? Поскольку труп не обнаружен…
    Они вошли в лифт.
    — На первый этаж, Джо, — сказал Паттон лифтеру. — А потом начинай нормально работать. Объяснишь клиентам, что лифт был неисправен.
    Вернувшись в холл, Паттон тут же направился к коммутатору. Эвелин начала было нетерпеливо расспрашивать детектива, но тот жестом остановил ее.
    — С чего это вам вздумалось так подшутить над нами, Эвелин?
    Девушка от удивления широко раскрыла глаза.
    — Я не шутила… Кого вы нашли?
    — Никого.
    Паттон, подбоченясь, встал, перед ней с недовольным видом. Его мозоли причиняли ему ужасные страдания.
    — В комнате ни души. А Друд тем временем у мисс Пэйн спокойненько попивает джин, вкушая радости любовного свидания. Что вы на это скажете?
    — Но звонили именно из триста седьмого, мистер Паттон, клянусь вам. Я не вынула штеккер и, чтоб быть уверенной, посмотрела еще раз.
    — В таком случае вы плохо поняли то, что вам сказали.
    — Нет, я… — Эвелин медленно округлила рот. — Я… Боже! Сейчас я вам все объясню, мистер Паттон. Вначале я решила, что женщина сказала — мертвец в триста шестнадцатом. Вот почему я так тщательно проверила вызов и попыталась перезвонить. Поскольку звонили из триста седьмого, я подумала, что она, наверное, сказала триста семь, а не триста шестнадцать. О Боже! Вы полагаете?..
    — Что ж, придется начать все сначала, — печально произнес Паттон.
    Он повернулся к ночному портье.
    — Дик, кто там в триста шестнадцатом?
    — Постой-ка… По-моему, мисс Барбара Полсон. Ну да, конечно, она. Девочка что надо…
    — Она у себя? Ну-ка, позвоните ей в номер, Эвелин, — велел Паттон телефонистке.
    — Мне кажется, ее нет, — сказал портье. — Да, вот ее ключ. Я видел, как она вышла из отеля, — совсем недавно.
    — Триста шестнадцатый не отвечает, — сообщила Эвелин.
    Детектив пожал плечами.
    — Ладно. Итак, вы в самом деле считаете, что вам назвали триста шестнадцатый, а не триста седьмой?
    — Да, теперь я в этом уверена.
    Паттон сделал Биллу знак следовать за собой и, с трудом волоча ноги, снова направился к лифту.
    На третьем этаже дверь триста седьмого номера была по-прежнему распахнута настежь. Триста шестнадцатый находился в самом конце коридора, едва освещенного в этом месте. Сквозь щель под дверью комнаты не проникало ни малейшего света.
    Паттон постучал, подождал немного и постучал опять. Затем достал из кармана связку ключей, отпер дверь и зажег свет. Номер в точности походил на тот, который занимала мисс Пэйн. Только здесь было прибрано и, пожалуй, слишком душно, поскольку окна были закрыты.
    Паттон за несколько минут осмотрел помещение и вышел, не обнаружив ничего подозрительного.
    Дожидаясь лифта, он бросил злой взгляд на дверь триста седьмого номера. У детектива невыносимо болели ноги. Прежде чем снова улечься спать, ему придется подержать их в горячей воде.

II

    21.37
    От соседнего здания отель «Ибикус» отделяет лишь узкая улочка, которой пользуются доставляющие товар служащие да мусорщики. Ночью, даже когда сияет полная луна, тут кромешная тьма, а в этот вечер в небе светился лишь тонкий полумесяц.
    Внезапно из мрака улочки возникла молодая девушка. Споткнувшись о бордюр тротуара и упав на колени, она бросила через плечо испуганный взгляд, ничего не увидела, однако ясно различила топот бегущего за ней человека. Рискуя попасть под машину, она выскочила на мостовую и решительно встала перед приближающимся на полной скорости автомобилем.
    Раздался громкий сигнал клаксона и скрип тормозов. К счастью, дорога была совершенно сухая и тормоза не подвели. Машина остановилась всего в нескольких дюймах от девушки.
    Это было такси. Водитель в бешенстве высунулся в окно, готовый в самых сильных выражениях высказать все, что он думает, но девушка уже открыла заднюю дверцу.
    — Поезжайте! Скорее, умоляю вас!
    Она быстро забралась в машину и захлопнула дверцу. Когда таксист обернулся, чтобы возразить, девушка заколотила кулачками по его плечу и разрыдалась.
    — Езжайте, пока он не появился! Скорей! Вы же видите…
    Он видел, что она молода, красива и страшно напугана. Через заднее стекло он заметил бегущего к ним мужчину, что-то сердито пробормотал, однако в ту же секунду резко тронул машину. Девушку отбросило на спинку сиденья, и только тогда она обнаружила рядом с собой еще одну пассажирку, с изумлением взиравшую на нее.
    — Ох!.. Я… я очень сожалею, простите меня, но, прошу вас, позвольте мне остаться в машине! Ненадолго. Я только соображу, что мне делать дальше. Умоляю, не останавливайтесь! Он не должен меня догнать!
    Девушка обращалась и к водителю, и к пассажирке. Слегка повернув голову, таксист ворчливо произнес:
    — Мне-то все равно, если моя пассажирка не против. Это муж за вами гонится, что ли?
    Теперь они были уже довольно далеко от отеля. Шофер выехал на поперечную улицу и сбавил скорость.
    — Ну разумеется, пусть девушка едет с нами, — сказала пассажирка.
    У нее был приятный молодой голос, и говорила она с таким спокойствием, словно подсаживать по дороге дрожащих от ужаса незнакомок было для нее обычным делом. Еще не оправившись от страха, прерывисто дыша, девушка, протестуя, воскликнула:
    — О нет! Это не муж! Это… Я не знаю кто… И вообще я ничего не знаю. Это настолько… ужасно!..
    — Послушайте, барышня, хотите, найдем фараона и вы подадите жалобу? Они его быстренько заметут!
    — Ох нет! Только не полиция! Там мне не поверят. И потом… они станут задавать разные вопросы…
    — Ну а что же тогда будем делать? — терпеливо спросил таксист. — Сами понимаете, у меня пассажирка. Это ее денежки сейчас тают…
    — Обо мне не беспокойтесь, — послышался все тот же невозмутимый голос. — Впрочем, мы подъезжаем к бульвару Бискайн. Высадите меня рядом с Флэджер-стрит, я скажу где.
    — Не знаю, куда мне идти, — жалобно произнесла девушка. — Этот ужасный тип… — Она чуточку помолчала, а затем, словно отдавая себе отчет, что ее спасители имеют право на объяснения, добавила: — Если я обращусь в полицию, они сочтут меня ненормальной. Я не сумасшедшая, но я не смогу доказать им это…
    — Да уж, в самом деле, это вам будет нелегко… — пробормотал таксист сквозь зубы.
    Он повернул налево и выехал на бульвар Бискайн.
    — Я должна найти кого-нибудь, кто сможет мне помочь, — снова заговорила девушка. — Мой брат… — Она судорожно вздохнула. — Я не из Майами, но вы-то, наверное, знаете какого-нибудь здешнего частного детектива? Порядочного, такого, который меня выслушает, не примет за сумасшедшую и сможет мне помочь…
    — Попробуйте обратиться к Майклу Шейну. Он вечно берется за самые идиотские дела.
    — Он хороший детектив?
    — Самый лучший в Майами и наверняка лучший в наших краях, — произнес таксист с гордостью. — Если вам нужен кто-нибудь, кто, не задавая лишних вопросов, разделается с тем хулиганом, который гнался за вами, обратитесь к Шейну.
    — Дело не только в этом. Тут… У меня нет времени объясняться… Но каким же образом связаться с ним в такой поздний час?
    — Ну, дамочка, вам просто повезло, что вы бросились именно под мое такси. Я читаю все, что пишут про Шейна в газетах, и знаю, где его можно разыскать ночью. Между нами, если верить тому, что болтают, ночью дома он трудится не меньше, чем днем у себя в конторе.
    Таксист игриво хихикнул, но девушка, не обратив на это внимания, поспешно воскликнула:
    — Вы не могли бы отвезти меня к нему? — Крепко сжимая в руках свою черную замшевую сумочку, она добавила: — Я заплачу вам… Я возмещу все убытки…
    — Да это в двух шагах… И если другая дама не против…
    — Пожалуйста, прошу вас, — сказала дама, которую все происходящее, казалось, сильно забавляло. — Я пока не решила, где именно хочу выйти.
    — Тогда порядок, — согласился таксист.
    Он пересек ярко освещенную Флэджер-стрит и свернул в первую улицу направо. Несколько секунд спустя такси остановилось у отеля в северной части Майами Ривер. Шофер наклонился, чтобы открыть дверцу.
    — Как зайдете, барышня, обратитесь прямо к портье, спросите Майкла Шейна. Здесь к вам никто не будет приставать.
    Девушка повернулась к своей спутнице.
    — Не знаю, как вас благодарить. Я… я не могу вам все объяснить, но вы поступили чрезвычайно любезно, разрешив мне воспользоваться вашим такси. Я рассчитаюсь с шофером и заплачу ему, чтоб он отвез вас куда пожелаете.
    — Ну что вы, не стоит. Я сделала это с радостью, к тому же мне было безумно интересно.
    Девушка вышла из машины и сунула таксисту пятидолларовую бумажку.
    — Вы вели себя просто великолепно, — тихонько сказала она.
    Таксист взглянул на купюру, сдвинул фуражку на затылок и почесал голову.
    — Еще одна чокнутая, — пробормотал он. — Что ж, в конце концов, все бывает на белом свете… — Затем пожал плечами и повернулся к своей пассажирке. — Ну а теперь, мадам, куда едем?

    III
    21.39
    Увидев, что удаляющееся на полной скорости такси исчезло за углом, мужчина, запыхавшись, остановился.
    Он в ярости стиснул зубы и с досадой махнул рукой. Пока девушка садилась в такси, он успел заметить номер машины и название таксомоторной компании. Постояв секунду в нерешительности, мужчина вернулся назад и вошел в отель «Ибикус». В углу пустынного холла ночной портье шептался с телефонисткой. Мужчина направился прямо к телефонной кабине, отыскал в справочнике адрес таксомоторной компании, снова вышел на улицу и сел в припаркованную у отеля машину. Несколько минут спустя он уже подъезжал к большому гаражу, перед которым выстроилась вереница такси. Оставив свой автомобиль неподалеку, он вернулся к гаражу пешком.
    Несколько таксистов слонялись у дверей конторы, в которой, сидя за столом, разговаривал по телефону здоровенный краснолицый верзила. В самой глубине комнаты, в маленьком отгороженном помещении, блондинка анемичного вида вялым голосом говорила что-то в микрофон, подвешенный к стене.
    Сопровождаемый любопытными взглядами таксистов, мужчина переступил порог комнаты и подошел к столу. Верзила положил трубку и, бросив через плечо: «Номер двести три, Герти. Клиент на Брикел-стрит, сто сорок семь», — поднял глаза.
    Перед ним, опираясь руками на стол, стоял высокого роста мужчина со шрамом на лице.
    — Вы насчет такси, сэр?
    — Нет. Не совсем. Можно каким-то образом найти одного из ваших водителей, если я дам вам номер его такси?
    — Непростое дело… Если у нас есть его имя…
    Затрещал телефон. Верзила схватил трубку.
    — Алло, да?.. Отлично… Сию же минуту.
    Он повернулся к сидящему у стены таксисту.
    — Давай, Том, к «Старбрайт Клаб». Клиент, похоже, достаточно пьян, чтобы дать хорошие чаевые.
    Тем временем человек со шрамом вытащил свой бумажник, достал из него две купюры по десять долларов и положил их на стол.
    — У вас наверняка есть список с номерами машин, — сказал он настойчивым тоном.
    — Конечно есть, — проворчал верзила. — Но уже поздно, в конторе почти никого не осталось.
    Он указал на открытую дверь, ведущую в другую комнату, где работали две машинистки.
    — Это очень важно. Вопрос жизни и смерти. Мне необходимо отыскать особу, которая села в это такси около отеля «Ибикус» минут двадцать назад.
    Мужчина написал номер машины на бумажке и протянул ее верзиле. Тот пожал плечами.
    — Около «Ибикуса» двадцать минут назад? Если так, может, что-нибудь и выйдет.
    Он встал и с бумажкой в руках пошел совещаться с белокурой девицей, которая говорила в микрофон. Просмотрев списки и записав что-то рядом с номером такси, верзила направился в другую комнату, вручил листок одной из машинисток и дал ей какие-то указания. Вернувшись, он снова уселся за стол.
    — Придется подождать минут пять.
    Прошло почти десять, прежде чем машинистка принесла бумажку назад.
    — Машина шестьдесят два. Водитель Арчи, — сказал верзила, бросив взгляд на листок. — Вы это хотели узнать?
    Он быстро схватил обе десятидолларовые купюры.
    — Свяжитесь с таксистом по радио и спросите у него, куда он отвез женщину, которую подсадил возле «Ибикуса» приблизительно полчаса назад. — Мужчина со шрамом говорил тоном, не допускающим возражений.
    Верзила задумался.
    — Это против правил, сэр. Вам придется подождать, пока Арчи вернется. И тогда, если только он потрудится вспомнить…
    Мужчина сделал нетерпеливое движение.
    — Мне нужно знать немедленно. Речь идет о моей сестре, понимаете? У нее серьезные неприятности, и я должен разыскать ее как можно скорее. Разве эта маленькая услуга не стоит двадцати долларов?
    Верзила пожал плечами и сунул деньги в карман.
    — Вы мне их дали, чтобы узнать имя шофера и номер такси. Вы их узнали. — Он протянул мужчине бумажку, затем жестом указал на другой конец комнаты. — Поговорите с Герти, если желаете. То, что она скажет в свой микрофон, меня не касается.
    Сжав губы, мужчина взял листок и подошел к блондинке. Она только что передала очередную информацию и, нажав какую-то кнопку, подняла на него взгляд.
    — Вы можете по этому вашему аппарату вызвать Арчи, машина шестьдесят два?! — спросил мужчина.
    — Конечно.
    — Окажите любезность, спросите его, куда он отвез девушку, которая полчаса назад села в его такси возле отеля «Ибикус».
    — Не знаю, сэр, что вам и сказать. В принципе, ничего личного по радио передавать нельзя. Это противоречит правилам.
    — Но тут особый случай. Я должен найти свою сестру. Она… Словом, у нее серьезные неприятности: я полагаю, ей грозит опасность. Если мне удастся немедленно ее отыскать, я, быть может, спасу ей жизнь.
    Блондинка недовольно нахмурила брови и окликнула верзилу.
    — Как мне быть, Берт?
    Берт, не оборачиваясь, в очередной раз пожал плечами.
    — Решай сама, малышка. То, что ты вещаешь там в свою жестянку, — твое личное дело.
    Мужчина снова достал бумажник и весьма неохотно извлек из него десятидолларовую купюру.
    Девица, исподтишка наблюдавшая за ним, тут же нажала кнопку: «Вызываю машину шестьдесят два. Шестьдесят два, Арчи, ответьте!.. — Затем нажала другую кнопку и поудобней устроилась в кресле с наушниками на голове. — Арчи, — сказала она тридцать секунд спустя, — тут один господин хочет знать, куда ты отвез пассажирку, которая села к тебе возле „Ибикуса“ полчаса назад».
    Выслушав ответ, она спросила у мужчины:
    — С какой стороны «Ибикуса», северной или южной?
    Закрыв глаза, тот быстренько соображал, пытаясь мысленно сориентироваться.
    — С северной. Приблизительно в ста ярдах, с северной.
    Девица проговорила в микрофон: «Северная», затем послушала, и глаза у нее округлились.
    — Арчи спрашивает, это вы бежали за малышкой, чтоб ее напугать?
    — Ну конечно же нет! Повторяю вам, она моя сестра. Именно того человека, который бежал за ней, я и боюсь. Скажите шоферу, что она в опасности и что мне надо как можно скорее ее увидеть.
    Герти передала ответ таксисту, снова послушала и проворно схватила купюру, которую мужчина держал в руке.
    — Арчи говорит, что, к вашему сведению, не имеет значения, вы за ней гнались или кто другой. Он отвез ее к Майклу Шейну, и, если вы рискнете связаться с этим рыжим, он хотел бы посмотреть, что из этого выйдет.
    — К Майклу Шейну?
    — Я вижу, мистер, вы нездешний. Это частный детектив, о нем все время пишут в газетах.
    — Частный детектив? — Мужчина с озабоченным видом кусал губы. — В таком случае, мне думается, ей больше ничего не угрожает. Но все же я хотел бы ее увидеть. Арчи сказал вам, где он живет, этот самый Шейн?
    Герти дала ему адрес, который назвал таксист. Коротко ее поблагодарив, мужчина стремительным шагом вышел из конторы.

IV

    21.40
    В небе светился тонкий рожок луны. Легкий ветерок, налетавший с Атлантики, смешивался с теплыми испарениями, поднимавшимися от еще не остывшей после дневной жары земли. В ночном осеннем воздухе разливалась какая-то сладострастная истома.
    Майкл Шейн медленно вел машину по бульвару Бискайн, возвращаясь в город. Ветерок трепал его рыжую шевелюру, на плече он ощущал приятную тяжесть черноволосой головки Люси Гамильтон. Он чувствовал себя спокойным и счастливым.
    Поистине, в Майами это лучшее время года, подумал Шейн. Лето с его зноем позади, а те, кто отправляется зимой в погоне за солнцем на юг, еще не заполонили Волшебный город. В настоящий момент Шейн бил свободен от дел, и в ближайший месяц ситуация вряд ли изменится. Однако, когда начнется массовое нашествие на город богатых мотов и простаков, его талант детектива понадобится многим.
    Люси, нимало не стесняясь, погладила Шейна по щеке и чуть слышно прошептала:
    — Разбудите меня, Майкл, когда приедем. Кажется, последний бокал шампанского буквально свалил меня с ног.
    Он снисходительно усмехнулся.
    — Я обожаю, когда вы чуточку навеселе, мой ангел.
    — Вы говорите ужасные вещи.
    Она на мгновение приподняла головку, чтобы выразить свое возмущение, и снова прикорнула, прижавшись к Шейну.
    — Вовсе нет, — сказал он, подтрунивая над ней. — Тогда вы, по крайней мере, оттаиваете и перестаете быть образцовой чопорной секретаршей.
    — Как будто я когда-нибудь ею была!
    — Конечно. Во время работы вы ни разу не удостоили меня ласковым словом. Пришлось выводить вас в свет, кормить изысканными блюдами, поить «Пол Роджером», чтоб вы хоть немного смягчились.
    — «Пол Роджер»? Вы что, думаете, это шампанское в самом деле из Калифорнии?
    — Как бы там ни было, оно на вас подействовало, и, когда мы приедем, я собираюсь подло этим воспользоваться, чтобы вас поцеловать.
    — Для чего?
    — Что значит «для чего»?
    — Да, для чего столько трудов?
    — Труд — целовать вас? — спросил он, будто недоумевая.
    — Ну да.
    Шейн прекрасно знал, куда она клонит, и ему нелегко было найти умный ответ. Разумеется, он целовал ее, потому что ему было приятно, но этого недостаточно, и это не давало ответ на вопрос, который задала Люси.
    Ведь на самом деле она спрашивала: «К чему нас это приведет?» И, если честно, он мог ответить лишь: «Ни к чему». Люси нечасто задавала такого рода вопросы. В общем, ее, похоже, вполне удовлетворяли сложившиеся между ними отношения. Она, казалось, жила настоящим, работала с увлечением, прекрасно справляясь со своими обязанностями, и без разговоров соглашалась проводить с ним все вечера, которые он мог — или желал — посвятить ей.
    Шейн машинально почесал ухо, как делал всякий раз, когда пребывал в растерянности.
    — Если бы это зависело от вас, стали бы вы что-нибудь менять в наших отношениях? — осторожно спросил он.
    Люси выпрямилась и слегка отстранилась от него, словно разговор, приняв такой оборот, требовал более строгой позы.
    — Я не знаю, Майкл. Правда, не знаю, — серьезно ответила она.
    Они обменялись короткими взглядами, и почему-то оба смутились. Шейн отвел глаза и, казалось, сосредоточил все внимание на дороге. Они проехали Семьдесят девятую улицу и приближались к дому Люси.
    — Рано или поздно это должно было с нами случиться, мой ангел. — Шейн снова старался говорить шутливым тоном. — Я думаю, нам следует серьезно побеседовать. У нас найдется коньяк?
    — Вы сами знаете, что найдется. То есть… немножко, то, что осталось после вашего последнего визита.
    — А я волновался. Все никак не могу отделаться от мысли, что в один прекрасный день вы позволите опустошить бутылку какому-нибудь другому парню.
    — Кто знает? Может, это и произойдет.
    Погрузившись каждый в свои мысли, они молча доехали до дома, где жила Люси. Выйдя из машины, Шейн обошел вокруг, открыл дверцу и помог выйти своей спутнице. Затем взял девушку за локти и склонился над ее зарумянившимся лицом. Замерев в ожидании, она не сделала ни малейшего движения, чтобы приблизиться или отстраниться.
    Он сжал ее руки, чувствуя ладонями нежную кожу, и охрипшим вдруг голосом произнес:
    — Люси?
    — Да, Майкл.
    Он слегка коснулся губами ее лба — там, где начинали виться черные локоны, и, схватив девушку под руку, повлек ее к дому.
    В маленьком вестибюле Люси достала из сумочки ключи и отперла дверь, которая вела на лестницу. Шейн пропустил девушку вперед и последовал за ней.
    Когда поднимаешься по лестнице следом за женщиной, чувствуешь какую-то особую близость к ней, подумал Шейн. В этом есть что-то окончательное, бесповоротное, вроде как «жребий брошен!». Шейн счел эту мысль смешной и отогнал ее от себя. Ему уже не раз доводилось подниматься по этой самой лестнице вслед за Люси, чтобы, завершая вечер, выпить еще рюмочку. Но сегодня все было по-другому, и, сознавая это, он испытывал радость.
    Квартира Люси находилась на втором этаже. Девушка открыла дверь, зажгла свет, и они вошли в комнату. На Люси было скромное, с небольшим вырезом спереди и на спине вечернее платье, обнажавшее ее молочно-белые плечи.
    — Устраивайтесь. Сейчас я все приготовлю.
    Она пересекла продолговатую комнату и исчезла на кухне. Проводив девушку задумчивым взглядом, Шейн опустился в удобное кресло рядом с диваном и закурил сигарету.
    У Люси было удивительно хорошо. В уютной гостиной никакой лишней мебели, все расставлено удобно и со вкусом.
    Шейн вытянул свои длинные ноги, запрокинул голову и прикрыл глаза, выпуская дым через нос.
    Ну хорошо! Почему бы им не пожениться? Сегодня вечером он был полон решимости спросить Люси об этом без обиняков, и пусть она ответит со всей откровенностью.
    Услышав шорох платья, Шейн выпрямился в кресле, Люси вернулась из кухни, неся на подносе бутылку коньяка, пузатую рюмку и два больших бокала, один — с крошеным льдом — для нее, второй — с водой и со льдом — для Шейна: он любил запивать коньяк холодной водой.
    Она поставила поднос на низенький столик и присела на диван рядом с креслом, где сидел Шейн. Налила капельку коньяку в большой бокал со льдом, затем наполнила рюмку и протянула Майклу.
    Прежде чем тот успел ее взять, зазвонил телефон. Лицо Люси в ту же секунду утратило прежнее выражение: теперь оно было взволнованно — так спокойную поверхность воды нарушает брошенный в нее камень.
    — Я не буду подходить! — запальчиво воскликнула они. — Это наверняка вас. Мне никто не стал бы звонить в такой час.
    — Тем более надо подойти, — сказал Шейн. — Должно быть, что-то очень важное.
    — Блондинка? — сухо поинтересовалась Люси.
    — Или брюнетка, — невозмутимо ответил Шейн.
    Телефон продолжал звонить. Шейн с раздраженным видом поднялся и снял трубку.
    Он слушал, стоя спиной к Люси и рассеянно потирая подбородок. Девушка, которая теперь выглядела удрученной, сжав губы, устало поставила рюмку назад на поднос.
    — Договорились, Пит. Я буду через пять минут, — произнес наконец Шейн.
    Он повесил трубку и обернулся, грустно качая головой, однако его серые глаза блестели от возбуждения и он вовсе не казался несчастным.
    — Мне страшно жаль, мой ангел, но это…
    — …попавшая в беду блондинка, которая жаждет выплакаться у Майкла Шейна на груди? — резко оборвала его Люси.
    — Пит не уточнил цвет ее волос, — рассеянно возразил Шейн.
    Он взглядом поискал свою шляпу, но потом вспомнил, что этим вечером был без нее. Увидев лицо Люси, Шейн приблизился к ней с сокрушенным видом.
    — Могу ручаться, что дело и впрямь серьезное. Вы же знаете, я дал в отеле указания звонить сюда только в случае крайней необходимости.
    — Знаю, — сказала Люси, не глядя на него. — Я даже удивляюсь, что вы еще здесь, а не мчитесь во весь опор на своем боевом коне. Что вас удерживает?
    — Вы прекрасно знаете, как мне не хочется уходить.
    Люси по-прежнему избегала его взгляда. Стиснув зубы, Шейн направился к двери. Прежде чем выйти, он оглянулся и спокойным голосом произнес:
    — Не убирайте мою рюмку. Я вернусь до полуночи, честное слово!

V

    22.00
    Когда Шейн приехал к себе в отель, он не застал в пустынном холле никого, кроме ночного портье и молодой женщины, которая нервно курила, сидя в кресле лицом к входной двери.
    Женщина была весьма недурна собой. В темной юбке, белой блузке и светло-сером жакете. На коленях у нее лежала красная кожаная сумка. Окинув незнакомку быстрым взглядом, Шейн направился прямо к портье. Пит, казалось, пребывал в страшном возбуждении. Наклонившись к Шейну, он зашептал, словно боялся, что их подслушивают:
    — Может, мне не следовало звонить к мисс Гамильтон, мистер Шейн, вы ведь дали мне ее телефон на крайний случай, но сегодня, по-моему, дело как раз очень серьезное. Так, по меньшей мере, утверждает девушка. Она явилась сюда полуживая от страха, все время оглядываясь, будто за ней гонится сам дьявол. И поскольку вы мне сказали однажды, что в случае надобности я могу позволить людям дожидаться вас в квартире, я подумал…
    — Но только если речь идет о красивой женщине, Пит, — с улыбкой заметил Шейн. — Она хоть красива?
    Видя, что детектив не сердится, Пит успокоился и заговорщически улыбнулся.
    — Прелестна! Но, на мой взгляд, не стоит той красотки, что сидит вон там.
    Большим пальцем он указал на молодую женщину с красной сумкой.
    — Однако эта пришла позднее, не мог же я и ее отправить наверх.
    Шейн облокотился на стойку и обернулся. Женщина, должно быть, поняла, что говорят о ней, ибо тут же встала и быстро, вызывающе покачивая бедрами, приблизилась к ним.
    Она была полновата для своего возраста — ненамного больше двадцати — даже чересчур. Бледно-голубые глаза смотрели странным неподвижным взглядом, слишком светлые брови и ресницы почти не выделялись на лице. Пухлые губы, сложенные в недовольную гримасу, были не в меру накрашены. Она остановилась перед Шейном и выжидающе улыбнулась.
    — Вы и есть мистер Шейн?
    Детектив кивнул, продолжая рассматривать ее из-под полуопущенных век, в то время как она с агрессивным видом повернулась к Питу.
    — Как же так? Почему вы мне не сказали? Вы обещали, что, как только он вернется…
    — Я только что вернулся, — мягко заметил Шейн. — Но, боюсь, у меня нет времени…
    — Для меня найдется.
    Она взяла его под руку и потащила подальше от стойки, чтобы Пит не услышал их разговор.
    — Дело чрезвычайно важное! — У нее был слишком чувствительный для такой молодой особы голос. — Я жду вас уже целую вечность. Я просто не представляю, что со мной было бы, если бы вы вовремя не вернулись. К счастью, еще не поздно: вы застанете его, если отправитесь туда немедленно. Еще четверть часа назад он был там. В «Силвер Глэйд», это прямо в конце улицы.
    Продолжая говорить, она раскрыла сумку, достала фотографию, на которой был изображен молодой человек, и протянула ее Шейну.
    — Это он. Идите скорей. Дождитесь его на улице, и, когда он выйдет, проследите за ним.
    Шейн отрицательно покачал головой.
    — Сожалею, но у меня дело в другом месте… И если речь идет о разводе…
    — Я заплачу вам, у меня есть деньги. Сколько вы хотите? Это займет у вас не больше получаса.
    Она порылась в сумке, достала толстую пачку денег, отсчитала пять бумажек по двадцать долларов, затем, видя, что Шейн по-прежнему качает головой, добавила еще две.
    Шейн протянул ей фотографию, но женщина оттолкнула его руку и умоляюще произнесла:
    — Вы не можете мне отказать. Пока я найду кого-нибудь другого, он оттуда уйдет.
    Она вплотную придвинулась к Шейну, протягивая свои пухлые губки и пытаясь всунуть деньги ему в руку.
    — Прошу вас! Потом, чтобы рассказать обо всем, вы придете ко мне; я буду одна…
    Последние слова она проворковала грудным голосом, изобразив при этом многообещающую улыбку.
    — Нет, — отрезал Шейн.
    Он силой заставил ее взять фотографию и отстранился, недовольно отметив про себя резкий запах ее духов, которыми она явно злоупотребляла. Но девица вцепилась в детектива и сунула фото в карман его пиджака.
    Отпихнув ее, Шейн вернулся к портье, а она так и застыла на месте с вызывающим видом и сверкающими от ярости глазами.
    Пит встретил детектива широкой улыбкой.
    — Сегодня они прямо-таки липнут к вам, точно мухи, мистер Шейн! Честное слово, если б эта девчонка ко мне так…
    — Та, что ждет меня наверху, в этом же роде? — прервал его Шейн.
    — Вовсе нет. Она, конечно, хорошенькая, но была так напугана, что ничего особенного о ней и не скажешь. А эта пришла всего несколько минут назад, непременно хотела подняться наверх и ждать вас там. Но я не сказал ей номер вашей комнаты.
    — Отлично. И не говорите ни под каким предлогом.
    Направляясь к лифту, Шейн услышал за спиной стук каблуков. Он поспешно вошел в кабину, шепнув лифтеру:
    — Закрывай скорей!
    Тот быстро задвинул решетку. Шейн вытер лоб рукавом и улыбнулся.
    — Домой, Джек. И смотрите, ни за что не пускайте ко мне эту киску, даже если она будет валяться у вас в ногах. Ясно?
    — Можете на меня положиться, мистер Шейн. Но вы не пожалеете, нет? Точно? Я бы на вашем месте…
    Шейн пробормотал что-то невразумительное и вышел из лифта.

VI

    22.06
    Первым впечатлением Шейна было, что молодая девушка, кинувшаяся от него в другой конец комнаты, прелестна и что своим неожиданным появлением он ее безумно напугал.
    Пока он закрывал дверь, она, съежившись у стены, бледная как смерть, рассматривала его с растерянным видом. Наконец она выпрямилась и дрожащим голосом спросила:
    — Мистер Шейн?
    — Ну да, разумеется! — ответил он раздраженно. — Ведь это со мной вы хотели побеседовать, не так ли? Это моя квартира. Кого еще вы ожидали увидеть здесь?
    — Не знаю… Пока вас не было, я так боялась. Я подумала, что, возможно, он сумел меня выследить…
    — Кто это «он»?
    Девушка по-прежнему стояла, прислонившись к стене, словно ее не держали ноги, и вся дрожала. Шейн медленно приблизился к ней. У детектива было ощущение, что при первом же его резком движении с девушкой случится нервный припадок.
    — Человек, который… который убил моего брата, — проговорила она. — Так я, по крайней мере, думаю… Это не может быть никто другой, если… если мой брат в самом деле мертв. Но я же видела его, он вправду был мертв. Ведь вы выслушаете меня, мистер Шейн? Не скажете, что я сумасшедшая?
    Шейн стоял теперь совсем рядом с ней. Он взял девушку за руку, тихонько подтолкнул к креслу и усадил.
    — Разумеется, я вас выслушаю, — произнес он серьезным, внушающим доверие тоном. — Успокойтесь. Для начала вам надо что-нибудь выпить. Закройте глаза, расслабьтесь. Можете быть уверены, что, пока вы здесь, никто вас не тронет. Коньяк или херес?
    — Немного хересу, пожалуйста. — И тихим дрожащим голосом девушка добавила: — Вы должны мне поверить, мистер Шейн. Должны…
    Шейн, промолчав, достал из стенного шкафа две бутылки, принес из кухни рюмки, стакан с холодной водой и поставил все это на столик возле кресла, в котором сидела девушка. Наполнил рюмку хересом и протянул ей.
    — Выпейте, рассказывать будете потом.
    Себе он налил коньяку и, пригубив, с сожалением подумал о рюмке, оставленной у Люси. Оставленной ради того, чтобы, поспешив сюда, услышать невероятную историю о каком-то умершем брате, который в конечном счете, возможно, вовсе не умер, а был жив, как и все. Шейн уселся в кресле напротив девушки и подождал, пока она выпьет свой херес.
    — Теперь рассказывайте мне о брате. Вы говорите, он убит?
    — Да. Я видела его совсем близко, в ярде от себя. А когда вернулась, его уже не было, он исчез. — Девушка поежилась. — Но ведь мертвец сам уйти не может… — пробормотала она.
    — Такое случается редко, — рассеянно признал Шейн. — Вам надо бы рассказать мне все с самого начала.
    Ее лицо озарилось, словно Шейн высказал чрезвычайно мудрую мысль.
    — Ну так вот. Все началось сегодня вечером. Хотя нет, не совсем. Я хочу сказать, что мой брат всегда проявлял слабохарактерность в отношениях с женщинами и вел себя довольно глупо. Последние четыре года, с тех пор как умер наш отец, я должна была присматривать за ним. Брат старше меня на два года, однако мне приходилось заботиться о нем.
    Она замолчала, кусая губы и устремив взгляд куда-то вдаль, словно погрузилась в воспоминания.
    — Вернемся к сегодняшнему вечеру, — посоветовал Шейн.
    — Да, разумеется, — смущенно улыбнувшись, проговорила она. — Итак, мы уже две недели на отдыхе. Живем в отеле «Рони Плаза». Я чувствовала, я знала, что у него роман с какой-то девицей и что скоро наступит момент, когда мне придется вмешаться, но… Сегодня вечером, около девяти, брат позвонил мне. У меня было впечатление, что он ужасно взволнован. Он попросил меня немедленно приехать в отель «Ибикус», в комнату триста шестнадцать. Я велела ему повторить номер комнаты, записала, потом вызвала такси и поехала в «Ибикус». — Девушка с трудом сглотнула, и Шейн плеснул в ее рюмку еще хересу. Но она, словно не заметив, продолжала свой рассказ: — Я поднялась на третий этаж, подошла к триста шестнадцатому номеру и постучала. Через фрамугу над дверью виден был свет, но никто не отозвался. Я… я постучала три раза, позвала, а потом толкнула дверь. Она была не заперта. И я увидела брата, лежащего на кровати. Он был в одной рубашке, свернутый пиджак подложен под голову… и текла кровь… У него на горле была большая рана. Я… я увидела, что он мертв. Он был в самом деле мертв, мистер Шейн! У него были открытые, остекленевшие глаза.
    Внезапно она спрятала лицо в ладони и разрыдалась.
    Шейн не мешал ей плакать. Он закурил, глотнул из своей рюмки с коньяком и запил водой. Когда девушка немного успокоилась, он ласково обратился к ней.
    — Чем скорее вы мне расскажете, что произошло дальше, тем скорее я смогу что-либо предпринять.
    — Да, конечно, я понимаю. — Она подняла голову и, сделав над собой усилие, продолжила: — Я даже не стала входить в комнату. Это было ни к чему. Я знала, что он мертв. Я чуть было не воспользовалась телефоном, который стоял возле кровати, но подумала, что рискую стереть отпечатки пальцев, и вспомнила, что, выйдя из лифта, прошла мимо комнаты с раскрытой настежь дверью. Я побежала туда, чтобы попросить людей сообщить о случившемся администрации отеля, но в комнате никого не оказалось. Тогда я позвонила сама и вернулась в триста шестнадцатый номер. Все это заняло у меня не больше двух минут, я уверена. Но когда я вернулась, дверь триста шестнадцатого была закрыта. Свет по-прежнему горел. Я толкнула дверь — она открылась, как и в первый раз. Но моего брата там не было. Он исчез, и не осталось никаких следов. Ни пиджака, ни крови. Ничего.
    — Вы уверены, что не ошиблись комнатой?
    — Абсолютно уверена. Увидев, что дверь закрыта, я проверила номер. На этот раз я вошла, заглянула в ванную, открыла шкаф, я даже посмотрела под кроватью. Знаете, у меня было впечатление, что я, словно Алиса, попала в Зазеркалье. А потом я выбежала в коридор, и этот человек набросился на меня! — Она замолчала с открытым ртом, прерывисто дыша, как будто заново переживала эту ужасную сцену. — Я не знаю его. — Теперь девушка заговорила медленней. — Я никогда его не видела прежде, это точно. Коридор был плохо освещен, но я разглядела его лицо, когда он кинулся на меня. Страшное лицо, с большим шрамом. Я повернула назад и побежала вглубь коридора, где горел красный свет, — к черной лестнице. Он крикнул что-то — я не поняла что — прежде чем пустился за мной в погоню. Я не обернулась. Я знала, что он только что убил моего брата и меня он тоже убьет. Я бросилась к лестнице, сбежала по ступенькам и очутилась в темном переулочке, ведущем к освещенной улице. Я изо всех сил помчалась туда, на свет. Тот человек все бежал за мной и кричал, чтоб я остановилась. Оказавшись на улице, я увидела такси и кинулась ему наперерез. Машина затормозила, я вскочила в нее и крикнула шоферу, чтоб он скорей ехал дальше. Таксист был очень добр. Я не знала, как поступить, и тогда в двух словах объяснила ему в чем дело, не вдаваясь в подробности. Он сразу подумал о вас. Сказал, что если кто-то в Майами и сможет мне помочь, то это вы, и привез меня сюда.
    — Очень мило с его стороны, — пробормотал Шейн. — Но почему вы не обратились в полицию? Обычно в подобных случаях поступают именно так.
    Девушка взяла со столика рюмку с хересом.
    — Полиция внушает мне страх. Все говорят, что она коррумпирована и предпочитает бездействовать. К тому же я уверена, что там меня приняли бы за ненормальную. Тем более что «Ибикус», должно быть, известил полицейских, и те, конечно, успели убедиться, что никакого трупа в комнате нет. Они, наверное, и слушать бы меня не стали.
    Шейн пожал плечами и встал с кресла.
    — Выпейте-ка еще хересу. А я наведу кое-какие справки.
    Он снял трубку и набрал номер.
    — Алло? Сержанта Дженкинса, пожалуйста… Привет, сержант! Это Майкл Шейн. Из отеля «Ибикус» сегодня вечером вам ни о чем не сообщали?.. Ну, не знаю, об убийстве или еще о какой-нибудь шутке в этом роде… Отлично… Нет, не думаю. Если я что-нибудь узнаю, то поставлю вас в известность.
    Закончив разговор, Шейн в раздумье почесал ухо, глядя на сидящую к нему спиной девушку. Та обернулась — лицо ее выражало тревогу, Майкл покачал толовой и принялся листать телефонный справочник, затем набрал номер «Ибикуса». Его соединили с Паттоном.
    — Олли? Это Майкл Шейн. У вас там ничего не произошло сегодня вечером около половины десятого?
    Он долго слушал, не спуская глаз с лица девушки.
    — Спасибо, Олли. Я в долгу не останусь…
    Повесив трубку, он снова сел в кресло.
    — То, что изложил мне детектив «Ибикуса», совпадает с вашим рассказом, по крайней мере частично. Им неизвестно, что вы убежали из отеля и что за вами гнались. Но им действительно кто-то позвонил и сообщил об убийстве. Они поднялись сначала в триста седьмую комнату, поскольку телефонистка решила, что вы спутали номер, а затем отправились в триста шестнадцатый, но не обнаружили ни трупа, ни следов убийства. Естественно, полицию вызывать не стали. Они думают, что это чья-то дурная шутка или что звонила какая-нибудь ненормальная.
    Увидев выражение его лица, девушка с отчаянием воскликнула:
    — И вы, вы тоже так думаете, правда? Считаете, что я ненормальная и все это выдумала?
    Шейн пожал плечами.
    — Необязательно. За вами, наверное, гнался какой-то мужчина. А таксист случайно его не видел? — небрежно поинтересовался ой.
    — Видел! И та дама, что сидела в такси, тоже. Вы можете спросить у них…
    — Вы знаете номер такси или имя водителя?
    — Нн-нет.
    — А имя дамы?
    — Нет. Ох, в конечном счете вы ничем не лучше полиции.
    Девушка вскочила с кресла и пошатнулась.
    — Я не могу этого доказать, но знаю, что мой брат убит. Я видела его собственными глазами, и это была не галлюцинация.
    — Сядьте, — мягко сказал Шейн. — Я верю, что вы говорите правду. Вы увидели нечто такое, что заставило вас думать, будто ваш брат мертв. Давайте попробуем разобраться. Нет ли у вашего брата привычки устраивать разные дурацкие шутки?
    Девушка нехотя снова села в кресло.
    — Нет.
    — Знаете, есть одна старая шутка: из бутылки выливают томатный соус…
    — Перерезав до этого жертве горло? Да что вы, мистер Шейн?! Я видела зияющую рану у него на горле! А его остекленевшие глаза?! Глаза мертвеца!..
    Шейн встал и зашагал взад и вперед по комнате.
    — Вы не заходили в номер в первый раз? Ничего не осматривали даже мельком?
    — Нет, я думала лишь о том, чтобы поскорее найти телефон.
    — Следовательно, убийца мог прятаться в ванной или в шкафу?
    — Возможно. Я не посмотрела.
    — Сколько, по-вашему, вы потратили времени, чтобы дойти до другой комнаты и вернуться?
    — Мне кажется, минуты две. Самое большее — три или четыре. Я не теряла ни секунды.
    Шейн выглядел озадаченным.
    — Если б не человек, преследовавший вас, я бы решил, что это галлюцинация. При теперешнем положении вещей даже не знаю, что я могу предпринять. Все же я загляну вместе с вами в «Ибикус», чтобы порасспросить детектива, который работает в отеле, и осмотреть место происшествия более тщательно, чем это было сделано.
    Мысль о том, что ей придется вернуться в «Ибикус», повергла девушку в ужас.
    — Я обязательно должна вас сопровождать? Вы не могли бы поехать туда сами?
    Лихорадочным жестом она раскрыла свою сумочку из черной замши.
    — У меня с собой много денег. Я могу заплатить вам аванс…
    Шейн покачал головой, разглядывая ее усталое измученное лицо.
    — Для того чтобы взять деньги вперед, я должен быть уверен, что смогу их заработать. — Он постарался скрыть от нее свои истинные мысли — что считает ее просто помешанной. И увидев, как огорчили девушку его слова, даже поспешил добавить: — Послушайте, я попытаюсь обнаружить какой-нибудь след. Когда мы будем уверены, что с вашим братом действительно что-то случилось, тогда и поговорим об авансе. — Он встал. — Вероятно, в случае надобности я найду вас в «Рони Плаза»? Скажите мне ваше имя и номер комнаты.
    Девушка вздрогнула и умоляюще взглянула на Шейна.
    — Я предпочла бы не возвращаться в «Рони». Человек, убивший моего брата, наверняка знает, где мы живем. Я не могу забыть его ужасную физиономию со шрамом. Нельзя ли… Нельзя ли мне попросту остаться здесь, пока вы будете наводить справки?
    Шейн был в нерешительности. Одному Богу известно, что могло довести девушку до такого состояния. В любом случае налицо все признаки ярко выраженной мании преследования: только что она опасалась полиции, теперь ей кажется подозрительным собственный отель. И речи быть не может о том, чтобы оставить ее здесь одну во власти разных безрассудных страхов.
    — У меня есть идея получше, — сказал Шейн добродушно.
    Он подошел к письменному столу, взял один из своих личных бланков, написал на нем имя и адрес Люси Гамильтон, а затем добавил несколько строк:
    «Мой дорогой ангел,
    будьте и в самом деле ангелом и приютите особу, которая принесет Вам это письмо. Запритесь как следует и не впускайте никого, пока не получите от меня известий. Возможно, эта девушка подвергается серьезной опасности».
    Шейн подписался и прочел письмо своей гостье.
    — Это моя секретарша, — объяснил он. — Я посажу вас в такси, которое доставит вас к ней. Там вы будете в безопасности, а я буду знать, где в случае нужды вас найти.
    Остерегаясь, что в порыве благодарности девушка кинется ему на шею, детектив на всякий случай отвернулся: ему вовсе не хотелось, чтоб его целовала какая-то чокнутая.
    В этот момент в коридоре раздались шаги и в дверь кто-то постучал.
    Девушка ринулась вглубь комнаты, не сводя глаз с двери, словно боялась, что та вот-вот разлетится на куски.
    — Это он! Я знала, что он придет за мной даже сюда. Не открывайте! Умоляю вас, не открывайте!
    Шейн, сделав нетерпеливый жест, направился к двери.
    — Ради Бога, перестаньте! — сказал он сердито.
    Она попыталась его удержать. Стук тем временем повторился, и грубый голос произнес:
    — Откройте, Шейн!
    — Умоляю вас! — простонала девушка. — Если вы его впустите, я умру. Где мне спрятаться?
    Шейн взглянул на нее с любопытством: похоже, она и впрямь еле жива от страха.
    — Возьмите же себя в руки, черт побери! — прикрикнул он. — Пока вы со мной, никто не причинит вам зла.
    Она отшатнулась от него, подобно чересчур ласковому щенку, которого пнули ногой. Будто он дал ей пощечину.
    — Идите на кухню. Дверь закрывается изнутри на задвижку. Запритесь и сидите спокойно, пока я вас не позову.
    Он тихонько подтолкнул ее к кухне и, когда девушка заперлась, открыл дверь посетителю. На пороге стоял высокий молодой мужчина со шрамом на лице.

VII

    22.20
    Мужчина был почти одного роста с Шейном. Его покрасневшее лицо, искаженное гневом или просто волнением, не было ни уродливым, ни страшным, как это утверждала девушка. В сущности, оно было бы даже красивым, если бы не шрам и не искажавшая черты тревога. На первый взгляд мужчине можно было дать лет тридцать.
    Шрам пересекал щеку по диагонали, от уголка рта до верха сильно выступающей скулы. Вообще-то он, наверное, был не слишком заметен, но сейчас на побагровевшем лице шрам выделялся своей мертвенной белизной.
    Шейн разглядывал незваного гостя, не двигаясь с места и преграждая ему путь. Мужчина шагнул вперед и, даже не пытаясь сдержать раздражение, произнес:
    — Где она? Что вы сделали с Барбарой?
    Широкая ладонь Шейна уперлась мужчине в грудь и оттолкнула его.
    — Кажется, вас не приглашали войти, — резко заметил детектив. — Отчего такой шум?
    — Это вы Шейн, что ли? — Мужчина сжал кулаки. — Я войду, когда захочу, и какому-то паршивому детективу не удастся мне помешать.
    Взгляд серых глаз Шейна сделался жестким, на щеках обозначились две глубокие складки.
    — Ну что ж, попробуйте!
    Они долго мерили друг друга взглядами, потом мужчина как будто сумел овладеть собой и немного расслабился. Разжал кулаки, прищурил глаза и облизнул губы.
    — Извините меня, — хрипло произнес он. — Мое имя Берт Полсон. Я так беспокоюсь за Барбару, что делаюсь просто как помешанный.
    Слишком много психов разгуливает на свободе, подумал Шейн, а вслух сказал:
    — Такой разговор мне больше нравится. Продолжайте в том же духе, и мы сумеем поладить.
    Внезапно он повернулся к Полсону спиной и подошел к столику, где стояла его наполовину полная рюмка. Даже не пытаясь скрыть от гостя бутылку с хересом и вторую рюмку, он отпил глоток коньяка.
    Полсон вошел в гостиную и окинул подозрительным взглядом три закрытые двери, ведущие в ванную комнату, в спальню и на кухню.
    — Так значит, ее зовут Барбара? — спросил Шейн непринужденно. — Только теперь я сообразил, что она не успела представиться.
    — Где она, Шейн? Что с ней? С чего это она вдруг кинулась от меня бежать, словно увидела самого черта?
    — Что она сделала? Хотите выпить, Полсон?
    — Нет, спасибо. Она вам не рассказала? Какую глупость она еще выдумала? Она не объяснила, почему пришла к вам?
    — Она тут мне многое порассказала. — С рюмкой в руке Шейн опустился в кресло. — Уверяю вас, что с ней все в полном порядке, — добавил он. — Я покажу ее вам, как только вы убедите меня, что не представляете для нее никакой опасности.
    — Опасности? — удивленно повторил Полсон. — Господи, но почему она боится меня?
    — Может, присядете? — предложил Шейн. — Расскажите-ка теперь вы, что произошло.
    Снова бросив взгляд на три закрытые двери, Полсон со скованным видом присел на самый краешек кресла напротив детектива.
    — Ничего не понимаю, — пробормотал он. — На этот раз она, должно быть, окончательно спятила. — Он не отрывал сверкающего взгляда от Шейна, пытаясь заглянуть ему в глаза, говорил хриплым голосом, нервозно произнося слова. — Что она тут с вами делала? Она что, действительно совсем чокнулась? Черт побери, вы не понимаете?..
    — Нет, — отрезал Шейн, — пока я мало что понимаю. И на данный момент все ее объяснения звучат так же искренне, как ваши слова. Успокойтесь и постарайтесь меня убедить, что сами-то вы в здравом уме.
    — Она рассказала вам, что, увидев меня, начала кричать и пустилась наутек из отеля?
    — Да. Она даже добавила, что вы гнались за ней по лестнице и в переулке и что ей едва удалось от вас ускользнуть, вскочив в такси. Кстати, как вы ее здесь разыскали?
    — Я успел заметить номер машины, нашел таксиста и расспросил его. Но почему она от меня убегает, Шейн? Ей ведь прекрасно известно, что я и пальцем ее не трону.
    Теперь, немного успокоившись, Берт Полсон уже не выглядел на свои тридцать. Он казался подавленным и крайне огорченным.
    — А она утверждает совсем обратное, — сухо возразил Шейн. — Уверяет, что вас не знает и никогда в жизни не видела. Она считает, что вы убили ее брата и…
    — Ее брата? — воскликнул Полсон в изумлении, вид у него при этом был весьма комичный. — Но я и есть ее брат! Она вам этого не сказала?
    Застыв в кресле, Шейн рассматривал свою рюмку, словно видел коньяк впервые в жизни.
    — Нет, — медленно проговорил он. — Она мне этого не сказала, Полсон. Больше того, она утверждала, будто обнаружила тело своего убитого брата в триста шестнадцатом номере отеля «Ибикус» и будто вы набросились на нее, когда она через две минуты после этого выходила из номера.
    Полсон обессиленно откинулся в кресле, прикрыв ладонями глаза, словно свет ослеплял его, и сдавленно прошептал:
    — Если подумать, то, пожалуй, рюмочка мне бы не повредила.
    Шейн наполнил рюмку коньяком и протянул ее Полсону.
    — Чистый коньяк вас устроит? — невозмутимо осведомился он.
    Полсон, не отвечая, поднес рюмку ко рту, залпом осушил ее, испустил глубокий вздох и поежился.
    — Я — брат Барбары и, как вы можете сами убедиться, вовсе не умер. Теперь вам понятно мое беспокойство и желание поскорей отыскать сестру и позаботиться о ней?
    — Очень даже понятно, если вы действительно ее брат и не лжете. Но, к сожалению, она мне изложила совершенно иную версию случившегося. Она пришла ко мне и наняла меня для того, чтобы я защитил ее от вас. Описала ваши приметы, включая шрам. Она хочет также, чтоб я выяснил, кто убил ее брата и каким образом избавились от трупа. Вы должны согласиться, — заключил Шейн, — что все эти противоречия осложняют мою задачу. Пока я не узнаю, кто из вас двоих водит меня за нос…
    — Только не я! — быстро воскликнул Полсон.
    Он достал из заднего кармана бумажник, раскрыл его и что-то вынул.
    — У меня есть документы! Я могу доказать, что я — Берт Полсон. Вот, смотрите сами, я плохо вижу без очков.
    Шейн отвел в сторону его руку с документами.
    — А я могу с легкостью доказать, что я Майкл Шейн, — парировал он. — Но если я вам скажу, что у меня есть сестра по имени Барбара, что она внезапно сошла с ума и думает, будто я собираюсь ее убить, это вовсе не будет означать, что я ее брат. Выпейте-ка еще глоток и расскажите, чем кончилась ваша невероятная история.
    — Нет, спасибо, мне пока хватит, — отказался Полсон, ставя рюмку на столик. — Что ж, слушайте. Мы с Барбарой живем в Джэксонвилле. Вернее, жили до того самого дня, когда меня призвали на службу в Корею. Пока я был там, наша мать умерла. Когда я вернулся, Барбара жила одна, и, похоже, ей это нравилось. В Джэксонвилле у нее была неплохая работа, и, казалось, она наслаждается своей независимостью. — Он помолчал, устремив взгляд в пустоту, будто что-то припоминая. — Возможно, я был неправ, но я подумал, что, наверное, такая жизнь Барбаре и нужна. У нашей матери был трудный характер, и Барбара никогда не жила своей жизнью. В шестнадцать лет у нее было нервное расстройство, и несколько месяцев она провела в психиатрической больнице. Я всегда считал, что всю ответственность за это несет наша мать. Вернувшись из Кореи, я рассчитывал поселиться в Джэксонвилле и думал, что Барбара будет вести наше хозяйство. Поговорил с ней об этом, но она закатила истерику, сказала, что я такой же эгоист, как наша мать, и хочу превратить ее в рабыню. — Он беспомощно развел руками. — Что тут поделаешь? Ей было двадцать лет, она сама зарабатывала на жизнь. Я не знал… Я очень любил ее, желал ей добра, но я не знал… И решил, что будет лучше, если она останется одна. Мне предложили работу в Детройте, и я согласился. Судя по письмам, которые я получал от Барбары, все у нее было в порядке… А потом, две недели назад, она прислала телеграмму, где сообщала, что у нее неприятности.
    — Какого рода?
    — Она не уточняла. Телеграмма была несколько странная. Ну, как сказать?.. Какая-то паническая, несвязная. Я ответил, что выезжаю, и отправился на своей машине — двадцать шесть часов пути. Когда я приехал в Джэксонвилл, ее в городе не оказалось. Никто не знал, где она. Я нанял тамошнего частного детектива, и сегодня во второй половине дня он разыскал ее здесь, в отеле «Ибикус», в триста шестнадцатом номере. Я сразу почуял, что что-то не так, поскольку раньше, приезжая в Майами, мы всегда останавливались в «Тропикал Армс», где нас все знают. Я сел в машину и поспешил сюда.
    — В котором часу вы выехали из Джэксонвилла? — поинтересовался Шейн.
    — Около четырех.
    — Не очень-то вы спешили найти сестру, — сухо заметил детектив. — Этот путь можно легко преодолеть за четыре часа.
    — Я попал в аварию недалеко от Форт-Лодердейла: в меня врезался какой-то идиот. Я замедлил на красный свет, а он наскочил на меня сзади, и я влепился лбом в ветровое стекло. Потерял сознание, разбил очки, так что потом вынужден был еле тащиться и потерял много времени. Когда я приехал в «Ибикус», было около половины десятого.
    Полсон снова замолчал, блуждая где-то взглядом, словно пребывал во власти мучительных воспоминаний.
    — Что же дальше? — спросил Шейн.
    — А дальше я поднялся на третий этаж. Идя по коридору, увидел, что дверь триста шестнадцатого номера открыта. Горит свет. Я был в трех ярдах от комнаты, когда из нее вышла Барбара. Заметив меня, она испустила крик и кинулась бежать. Я не перестаю думать об этой сцене, — добавил Полсон устало, — и по-прежнему ничего не могу понять. В коридоре было довольно темно. Барбара выходила из освещенной комнаты — должно быть, она меня не узнала… Вот возможное объяснение.
    — Это не объясняет того, что рассказывает она, — резко возразил Шейн. — Она утверждает, что остановилась в «Рони Плаза» вместе с братом. Тот позвонил ей и попросил приехать в «Ибикус». Она пришла туда в половине десятого и обнаружила его на постели в триста шестнадцатом номере с перерезанным горлом.
    — Но в триста шестнадцатом не было вообще никого, ни живого, ни мертвого! Я уверен в этом! Кинувшись вдогонку за Барбарой, я успел бросить взгляд за дверь. Комната была пуста!
    Шейн кивнул, допил свою рюмку и поставил ее на столик.
    — Я знаю. По крайней мере, эта деталь совпадает с ее рассказом. Она говорит, что тело ее брата исчезло, пока она звонила по телефону из другой комнаты.
    — Но ведь ее брат — это я! — снова воскликнул Полсон, которому отчаяние, казалось, придало силы. — Позвольте мне ее увидеть, мистер Шейн, позвольте с ней поговорить! Вы останетесь тут же, будете свидетелем! Вы же видите, что ей надо помочь! Видите, что ее рассказ бессвязен!
    — Некоторая непоследовательность в нем есть, это точно, — согласился Шейн. Он в нерешительности забарабанил пальцами по ручке своего кресла, потом добавил: — Кое-какие детали нетрудно проверить.
    — Так проверьте же, черт возьми! — взорвался Полсон. — Вы детектив или нет? Выясните, в чем тут дело! Вы говорите, что с Барбарой все в порядке и вы мне ее покажете, но могу ли я вам доверять? Докажите!
    — Пока что вам придется поверить мне на слово.
    Шейн взялся за телефон и набрал номер «Ибикуса».
    — Скажите, у вас проживает некая мисс Полсон? — спросил он у телефонистки. — Барбара Полсон из Джэксонвилла?
    — Комната триста шестнадцать, — тут же ответила Эвелин. — Но мисс Полсон вышла.
    — Я знаю. Скажите, малышка, что, в триста шестнадцатом никаких новых трупов?
    Последовало продолжительное молчание.
    — Не понимаю, о чем вы, сэр, — сказала наконец Эвелин. — Кто говорит?
    — Не имеет значения.
    Шейн повесил трубку и подошел к Полсону, который, встав с кресла, вопросительно смотрел на него.
    — Ну, что касается этого, тут, во всяком случае, порядок, — сообщил Шейн. — У мисс Полсон комната триста шестнадцать, и сейчас ее в номере нет.
    — Хорошо… Чего же вы ждете?
    — Секундочку.
    Шейн позвонил в «Рони Плаза».
    — У вас остановилась мисс Полсон? — снова спросил он. — Барбара Полсон из Джэксонвилла?
    На этот раз ему пришлось ждать дольше, и ответ был отрицательный.
    — Нет, сэр. Мисс Полсон у нас не останавливалась.
    Шейн бросил трубку и пожал плечами.
    — Сейчас мы все выясним.
    Он подошел к двери, ведущей в кухню, и постучал.
    — Барбара, это Майкл Шейн. Вы можете выйти.
    Берт Полсон подскочил к нему с исказившимся от гнева лицом.
    — Черт побери! Вы мне пудрили мозги, а она была здесь? Почему вы…
    — Заткнитесь! — грубо оборвал его Шейн. — Я обещал, что избавлюсь от вас, прежде чем позволю ей выйти. Если она вас слышит… — Он еще раз постучал в дверь. — Все в порядке, Барбара, вы можете открыть. Даю вам слово, вы ничем не рискуете.
    За дверью было полное молчание. Полсон оттолкнул Шейна в сторону, схватился за ручку двери и дернул изо всех сил.
    — Барбара! — крикнул он. — Ты меня слышишь, Барбара? Это Берт, дорогая! Берт! Ты меня слышишь? Все в порядке. Клянусь тебе, все в порядке! Я так волновался, Барбара.
    Не двигаясь с места, Шейн с сумрачным видом наблюдал за суетящимся перед дверью Полсоном, все мольбы которого оставались без ответа. Наконец, детектив сказал:
    — Если б вы дали ей открыть, прежде чем начали орать как осел, все было бы в порядке. Теперь же, учитывая, как она на вас реагирует, она, должно быть, удрала через запасный выход по пожарной лестнице.
    Полсон резко повернулся к Шейну.
    — Пожарная лестница? В кухне есть запасный выход?
    — Ну да, — ухмыльнулся Шейн. — Если б вы предоставили действовать мне…
    Но Полсон, не слушая, в бешенстве ринулся на дверь, и та не выдержала под его тяжестью. С первого взгляда было ясно, что кухня пуста. Полсон устремился к запасному выходу, вылез на площадку пожарной лестницы и с тревогой глянул на улицу. Затем вернулся в кухню, потемнев от злости.
    — Ушла! — пробормотал он. — Бог знает куда! И Бог знает, что еще она выдумает теперь! Вы мне заплатите за это, Шейн! Вы во всем виноваты. Если бы вы мне сразу сказали…
    Он бросился было к двери, но Шейн ухватил его за руку и заставил развернуться.
    — Не кричите так громко. Возможно, у нее были веские причины, чтобы избегать встречи с вами… А теперь вы отправитесь вместе со мной в полицию…
    Вдруг лицо Берта Полсона невероятно преобразилось. Жестокая усмешка обнажила зубы. Быстро отступив, он сунул руку под пиджак, выхватил армейский кольт сорок пятого калибра и направил его Шейну в живот. Шейн помедлил секунду, собираясь кинуться на противника.
    — Без глупостей! — пригрозил Полсон. — Подстрелю как зайца, приятель! Убивать стало для меня в Корее привычным делом, уж можете быть уверены. Отправляйтесь себе в полицию, если вам так хочется, но без меня. А я сегодня уже наговорился. Вы понимаете, что Барбара бродит сейчас где-то по улицам, в темноте, одна, с Бог знает какими еще фантазиями в голове?.. Я найду ее, черт побери! — Продолжая говорить, он отходил к двери, по-прежнему направив свой пистолет на Шейна. — Не шевелитесь! — приказал Полсон. — Одно движение, и я выстрелю, честное слово! Она — моя сестра, и я за нее отвечаю! — Левой рукой он, не сводя с Шейна лихорадочно блестевших глаз, нащупал у себя за спиной дверную ручку. — И не пытайтесь за мной следить, а то это плохо кончится, ей-Богу!
    Он повернул ручку, выскользнул наружу и быстро закрыл за собой дверь.
    Шейн вздохнул, подошел к столику и плеснул себе коньяку. Барбара уже, наверное, в полной безопасности у Люси или, во всяком случае, в такси, которое везет ее туда. Полсону ни за что не найти ее. А Шейну тем временем не терпелось кое о чем порасспросить массу людей.

VIII

    22.28
    В кухне у Шейна, прильнув ухом к двери, девушка пыталась услышать, что происходит в комнате.
    Едва закрывшись на маленькую задвижку, девушка осмотрела помещение, прикидывая, каким образом она могла бы в случае необходимости отсюда бежать. Приоткрыла дверь, ведущую на пожарную лестницу, затем вернулась к двери в гостиную и, напрягая слух, постаралась разобрать, о чем беседуют Шейн и его посетитель.
    Она силилась сдержать дрожь и старалась убедить себя, что теперь ей нечего бояться. Крепкая фигура Майкла Шейна, его невозмутимая манера воспринимать происходящее внушали спокойствие. Но поверил ли он ей?
    Не отнесется ли он с большим доверием к измышлениям человека со шрамом, которыми тот наверняка попытается оправдать свои поступки? Весь вопрос в этом.
    Время от времени до девушки доносилось какое-то слово, а если один из мужчин повышал голос, то она схватывала кусочек фразы, но эти несвязные обрывки не позволяли ей уловить суть разговора.
    Она вся превратилась в слух, во рту пересохло, сердце билось так, что, казалось, выскочит из груди. У нее было чувство, что еще немного — и она упадет в обморок. В конце концов, ее историю скорее можно принять за бредовую выдумку истеричной женщины, чем за правду. Она не видела способа доказать хотя бы одно из своих утверждений, поскольку тело ее брата исчезло… Ведь Шейн позвонил в полицию и в отель «Ибикус», и ему сказали, что никакого трупа нет.
    Услышав, как кто-то из мужчин подошел к дверям и постучал, девушка застыла, вся внутренне напрягшись.
    — Барбара! Это Майкл Шейн, вы можете выйти.
    Затем до нее донесся взбешенный голос человека со шрамом:
    — Черт побери! Вы мне пудрили мозги, а она была здесь…
    Девушка не собиралась слушать дальше. Молниеносно пересекла кухню, выбралась на пожарную лестницу и тихонько прикрыла за собой дверь. С трудом различая в темноте железные ступеньки, не оборачиваясь, она быстро спустилась вниз и очутилась в мрачном тупике. Совсем рядом была Вторая авеню. Не теряя ни секунды, девушка бросилась бежать на свет огней. В сумочке у нее лежала записка с адресом секретарши Шейна. Он поручился, что там она будет в безопасности. И что бы ни рассказал детективу человек со шрамом, девушка чувствовала, что может довериться Шейну. Он не выдаст ее убежища! Обнаружив, что в кухне ее нет, он поймет, куда она направилась. Только бы найти такси, найти немедленно!
    Добравшись до Второй авеню, девушка решительно зашагала в направлении Флэджер-стрит: там полно людей и нетрудно поймать такси.
    Вторая авеню была пустынна. Лишь одна женщина шла впереди с большой красной сумкой через плечо, которая при каждом шаге хлопала ее по бедру. Вид у женщины был беззаботный. На улицах Майами множество таких, кто может беззаботно прогуливаться, ни о чем не думая и не страшась погони. Беглянка позавидовала гуляющей.
    Когда они поравнялись, женщина с красной сумкой повернула голову и пристально взглянула на девушку. Та, не замедлив шага, прошла мимо, однако успела увидеть лицо женщины, которое показалось ей смутно знакомым. Вдруг она услышала у себя за спиной удивленный возглас и быстрые шаги. Секунду спустя крепкая рука схватила ее за локоть.
    Она хотела вырваться, но, обернувшись, узнала молодую женщину, которая столь любезно позволила ей воспользоваться своим такси и довезла до отеля Шейна.
    — Ах, Господи! Да ведь это вы, правда? — воскликнула женщина с красной сумкой. — Я так удивилась, когда вас увидела, что не сразу и узнала. Надеюсь, у вас все в порядке? Нашли своего детектива? Ах, как это было интересно, вся эта история с такси! А вот со мной никогда ничего не случается, — добавила она с огорчением.
    Первым движением девушки было поскорее высвободить руку и продолжить путь. Но, бросив взгляд назад, на пустую улицу, она передумала. В конце концов, так даже лучше. Если она пойдет не спеша, вместе с другой женщиной, она меньше рискует привлечь внимание, чем если будет идти торопясь и одна. К тому же незнакомка была так услужлива и любезна, что она просто обязана ей все рассказать, — было бы невежливо покинуть ее, ничего не объяснив.
    — Я тоже не ожидала вас снова увидеть, — сказала девушка, стараясь говорить как можно более непринужденно. — Что вы здесь делаете?
    — Я была в гостях у приятеля, который живет в этом квартале, а потом не смогла поймать такси.
    Когда они подходили к углу Флэджер-стрит, женщина с красной сумкой ухватила девушку под руку и заставила пересечь авеню.
    — Присядем на минутку в парке, — весело предложила она. — Я вижу, вы совсем запыхались. Впрочем, вы должны мне все рассказать, я сгораю от любопытства. Ну что, этот Майкл Шейн со своей рыжей шевелюрой в самом деле так привлекателен, как о нем говорят?
    — Привлекателен? — ошеломленно повторила девушка. — Да, наверное… Не знаю. Во всяком случае, он славный.
    Теперь они сидели на скамейке в обсаженной пальмами аллее парка.
    — Тогда почему же вы так быстро сбежали от него?
    — Я… Ох, как все перепуталось! Я не знаю, что делать. Тот человек выследил меня. Я пряталась на кухне, пока он разговаривал с Шейном, а потом… я от страха сбежала.
    — Бедная малышка! Опять этот мужчина, который испугал вас, когда вы вскочили в мое такси?
    — Да, человек со шрамом. Ох, все это так сложно, что никто не может меня понять. Даже мистер Шейн. Мне кажется, он не поверил ни одному моему слову.
    — Ужасно! Что же вы будете делать?
    — Он дал мне записку к своей секретарше. Я смогу остаться у нее, там мне ничего не грозит. — Девушка неожиданно поднялась со скамейки, вновь охваченная страхом. — Мне надо идти. Если он найдет меня здесь…
    Незнакомка снова взяла ее за руку.
    — Темно, никто не увидит нас в этой аллее. Если он ищет вас, то здесь вы будете в большей безопасности, чем на улице в поисках такси. И потом, мне жутко хочется, чтоб вы мне все рассказали.
    — Да… Возможно, вы правы.
    Девушка села. Ей станет легче, если она с кем-то поговорит, к тому же она сможет судить о том, какое впечатление производит на людей ее рассказ. А может быть, повторив его еще раз, сама получше во всем разберется.
    — Меня зовут Мэри Барнс, — начала она. — Я живу в отеле «Рони Плаза» и…
    В небе плыл желтоватый серп луны. В пальмовой аллее было темно. Ночную тишину нарушал лишь шепот двух молодых женщин, беседующих на скамейке.
    Вдруг шепот стих. На мгновение воцарилась полная тишина, затем послышалась какая-то возня, приглушенный хрип… И снова тишина…
    Из темноты появилась одна из женщин. Она дошла до ярко освещенной улицы, остановила проезжающее мимо такси. Удобно устроившись на заднем сиденье, достала из черной замшевой сумочки бумажный листок и назвала шоферу адрес секретарши Майкла Шейна.

IX

    22.34
    В этот час автостоянка отеля «Ибикус» была почти пуста, и Полсон без труда нашел место. Оставаясь в машине, он зажег сигарету и нервно закурил, погрузившись в мрачные размышления. С его лица не сходило выражение угрюмого недовольства.
    Наконец он бросил окурок и вышел из машины. Немного постояв в нерешительности, сунул руку под пиджак, приладил за поясом свой кольт и, удостоверившись, что пистолет не виден, направился к отелю.
    Ночной портье стоял, облокотившись на стойку и подперев ладонями острый подбородок. За его спиной восседала перед своим коммутатором Эвелин. Ее хорошенькое личико хмурилось: глупо тратить впустую два часа, которые она могла бы прекрасно провести с Роджером.
    У открытой кабины лифта лифтер болтал с единственным дежурным посыльным.
    Все выглядело обыденным и скучным, невозможно было поверить, что недавно здесь шла речь об убийстве. Полсон с непринужденным видом приблизился к портье и так же, как он, облокотился на стойку. Дик быстро выпрямился, одновременно протягивая руку за регистрационной книгой, но Полсон жестом остановил его.
    — У вас остановилась мисс Полсон? — спросил он.
    — Да, сэр.
    Дик с нескрываемым интересом разглядывал высокого молодого мужчину со шрамом на лице.
    — Она сейчас у себя?
    — Боюсь, что нет, сэр.
    — Каким образом вы можете это знать, не позвонив ей в номер?
    Дик позволил себе слегка улыбнуться. У него были веские причины не сомневаться в том, что постоялицы нет в номере, но в его намерения не входило излагать их незнакомцу.
    — Я знаю, что она вышла, — произнес он с некоторым высокомерием. — Но, если вы настаиваете, я могу позвонить.
    Полсон отрицательно покачал головой.
    — Когда она вернется?
    — Понятия не имею.
    — Я ее брат, — объяснил Полсон. — Я приехал из Джэксонвилла, чтобы ее повидать. Это очень важно. Она обещала, что будет ждать меня в номере.
    — Сожалею, сэр, но…
    Губы Дика тронула едва заметная усмешка. «Брат ли он ей?» — с любопытством подумал портье.
    — Она наверняка скоро вернется, — сказал Полсон. — Я очень устал, несколько часов провел за рулем. Вы не возражаете, если я подожду у нее в комнате?
    Дик колебался. В любое другое время он бы не отказал: какая разница, брат или не брат, — в конце концов, что касается морали, в «Ибикусе» не строже, чем в других пристойных отелях среднего разряда. Никто здесь не собирался следить за нравственностью постояльцев, а Барбару Полсон за прошедшие две недели посещали и другие мужчины.
    Но сегодня вечером дело обстояло иначе. Был этот необъяснимый звонок в половине десятого, когда сообщили об убийстве в номере мисс Полсон. Позднее позвонили еще и поинтересовались у Эвелин, не обнаружены ли в триста шестнадцатом новые трупы.
    — Боюсь, что это противоречит нашим правилам, сэр, — объявил Дик. — Но, разумеется, вы можете подождать в холле…
    Полсон невозмутимо улыбнулся.
    — Я бы прекрасно вас понял, не будь я ее братом. Однако я могу доказать…
    Он достал из бумажника свои водительские права и положил их на стойку перед портье. Дик взглянул на документ, вероятно, подлинный.
    — Я не сомневался в вашем слове, сэр. Но правила… — Дик на секунду задумался. После всего, что произошло сегодня вечером, пусть лучше Олли Паттон возьмет на себя ответственность. Он вернул Полсону права. — Обратитесь, пожалуй, к мистеру Паттону, нашему детективу.
    Дик обернулся к Эвелин.
    — Пожалуйста, попросите сюда на минутку мистера Паттона.
    Эвелин позвонила детективу и уставилась на Полсона круглыми от любопытства глазами. Что еще случилось? Она не слышала его разговора с Диком, но все, что требовало вмешательства Олли, обещало быть интересным. Со всеми этими трупами, которые появлялись и исчезали, она уже меньше сожалела о несостоявшемся свидании.
    Полсон кивком одобрил предложение Дика и, закурив, спокойно ждал. Когда Паттон появился из своего кабинета, портье представил ему Полсона и коротко изложил суть дела. Сонное лицо детектива прояснилось. Он внимательно оглядел Полсона, ухватил его под руку и потащил к себе.
    — Будьте любезны, пройдемте со мной, мистер Полсон. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.
    Полсон, протестуя, последовал за детективом.
    — Но что все это означает? Я всего лишь попросил, чтоб мне разрешили подняться в комнату к моей сестре. Показал портье документы…
    — Ну конечно, конечно, — успокаивающим тоном сказал Паттон, открывая дверь своего кабинета и пропуская Полсона вперед. — Никто не сомневается, что вы ее брат. Присядьте же и расскажите мне о своей сестре.
    — Что вы хотите от меня услышать? — забеспокоился Полсон. — С Барбарой что-нибудь случилось?
    — Насколько нам известно, ничего. Однако сегодня вечером в отеле произошла довольно странная история, и ваша сестра, возможно, имеет к ней какое-то отношение. Э-э… Как по-вашему, сэр, любит ли ваша сестра дурные шутки?
    — Барбара? Право, нет. Не больше, чем кто-либо другой. У нее весьма богатое чувство юмора, но… Господи, скажите, наконец, к чему вы клоните!
    — Бывали ли у нее когда-нибудь… э-э… галлюцинации? — осторожно поинтересовался Паттон. — Выпьешь иногда лишнего, и померещится что-нибудь эдакое…
    Паттон хихикнул, стараясь, чтоб его вопрос прозвучал по возможности безобидно, однако Полсон разозлился.
    — Мне совершенно не нравятся такого рода намеки. Объясните-ка ясно, что вы имеете в виду?
    Паттон вздохнул: по правде говоря, тут особо нечего и объяснять. В конце концов, ничто не говорило о том, что именно Барбара Полсон позвонила из триста седьмого номера. Более того, она почти наверняка не могла этого сделать. Дик полагал, что она покинула отель до того, как раздался телефонный звонок, и с тех пор не появлялась.
    — Дело в том, что кто-то, похоже, решил… слегка пошутить, — сказал Паттон извиняющимся тоном. — Позвонили на коммутатор и сообщили, будто в комнате у вашей сестры мертвец.
    Полсон подскочил на месте от изумления.
    — Мертвец у Барбары в комнате? Как же это? Кто?
    — В действительности никого там не было, — объяснил Паттон. — Разумеется, я сразу же пошел взглянуть. Но ничего не обнаружил, потому-то и думаю, что речь идет о шутке. Однако в подобных случаях нельзя ничего оставлять без внимания. Вот почему я спросил у вас, любит ли ваша сестра пошутить.
    — Нет! — покачав головой, решительно заверил Полсон.
    Он некоторое время молчал, избегая взгляда Паттона, а когда заговорил снова, видно было, что он смущен и слова даются ему с трудом.
    — И все же я хотел бы… Поскольку вы рассказали мне эту историю, я хотел бы в свою очередь кое о чем у вас спросить. Думаю, это не имеет никакого отношения к тому, что произошло сегодня вечером, — быстро добавил он, — но некоторое время назад у меня возникли опасения, что моя сестра водит знакомство с какими-то подозрительными личностями. Я хочу сказать — дома, в Джэксонвилле. Так вот, мне было бы интересно узнать, какой образ жизни она вела здесь. Много ли выходила? Выходила ли с мужчинами?.. Встречалась ли с каким-нибудь типом постоянно?
    Паттон, потирая свой тройной подбородок, озадаченно смотрел на Полсона.
    — Нам не полагается давать такого рода информацию. Видите ли, мы не ФБР. У нас нет досье на наших клиентов.
    — Знаю, — раздраженно произнес Полсон. — Но мне известно также, что такое отель. Лакеи, горничные, портье — все абсолютно в курсе того, что происходит вокруг. От них не укроется, пьют ли постояльцы, принимают ли гостей и как долго те задерживаются в номере. Вы прекрасно понимаете, на что я намекаю. Вы детектив отеля, и я не поверю, что после сегодняшнего происшествия вы не навели справки о моей сестре!
    Скрестив руки на животе, Паттон опустил глаза.
    — Не стану этого отрицать. Но повторяю, такого рода информацию мы не даем.
    Полсон с кислым видом полез за бумажником, извлек из него десятидолларовую бумажку, бросил взгляд на детектива, вздохнул, извлек вторую и сложил обе купюры вчетверо.
    — Я понимаю, вы не любитель сплетен. Но я ее брат и имею право знать. Я откровенно признался, что уже некоторое время ее поведение внушает мне тревогу. А теперь еще эта история. К тому же она не ждет меня в номере, как обещала.
    — Конечно, вы имеете право знать…
    Паттон опустил руки, и двадцать долларов испарились.
    — Ну что ж, сэр, ваша сестра чрезвычайно милая, тихая постоялица, которая никому не причиняет беспокойства. Я сейчас взглянул на ее счет: она в основном заказывала лед и содовую. Плюс две бутылки виски за две недели. Разумеется, я не стану утверждать, что персонал отеля не замечает, что творится вокруг. Даже если люди нелюбопытны, у них есть глаза и есть уши. Насколько я понял, ваша сестра часто принимала у себя мужчин, но не было случая, чтобы они задерживались допоздна. Никогда никакого шума, никаких скандалов. Ничего такого, что выходило бы за рамки обычного, когда речь идет об очаровательной и привлекательной молодой женщине, которая находится в Майами одна. — Детектив снисходительно улыбнулся и продолжил: — Насколько я понял, у нее бывал всегда один и тот же мужчина. Время от времени появлялся другой или третий… Но еще раз повторяю, все происходило очень спокойно. Она заплатила нам за первую неделю, как только был представлен счет, и у нас нет к ней никаких претензий. Вы это хотели узнать?
    — Да, именно это. Благодарю вас. — Полсон встал. — А теперь я могу подождать сестру у нее в номере?
    Паттон тоже поднялся со стула.
    — Ну разумеется. Я сам провожу вас. Таким образом еще раз проверю, не прячет ли она в своей комнате какой-нибудь труп. — Детектив подмигнул и рассмеялся, довольный своей шуткой. — Я даже дождусь ее вместе с вами, — решил он. — И задам ей несколько вопросов, чтобы окончательно с этим разобраться.
    — Прекрасно, — сказал Полсон. — Буду весьма рад вашему обществу.
    Они были у лифта, когда Полсон внезапно остановился.
    — Вообще-то уже поздно. Схожу, пожалуй, за вещами и возьму себе отдельный номер. Я вернусь через полчаса. По дороге в Майами я попал в аварию, и мне пришлось оставить машину в гараже у автомеханика. Если Барбара вернется раньше, попросите ее подождать меня.
    — Договорились.
    Застыв на месте на своих больных ногах, Олли Паттон задумчиво смотрел, как Полсон легкой размашистой походкой пересекает холл. Может, это ничего и не значит, однако похоже, что Полсону вдруг расхотелось ждать сестру в ее номере, когда детектив предложил составить ему компанию, и он неожиданно решил отправиться за вещами. Почему он не захватил их с собой, оставляя машину в гараже? Он ведь знал, что вещи ему понадобятся… Странно…
    Паттон собрался было вернуться в свой кабинет, но тут его окликнул Билл, посыльный, который все еще болтал с лифтером. Когда детектив подошел к ним, Билл, указывая на лифтера, возбужденно сообщил:
    — Джо ручается, что уже видел того типа, который сейчас вышел. Ему кажется, что это было сегодня вечером, но он не помнит наверняка.
    — Да, правда, — вмешался Джо, с неуверенным видом почесывая затылок. — Я знаю, что я его видел. Это было в лифте. Я приметил его, потому что мне показалось, будто он хочет скрыть свой шрам.
    — Именно сегодня вечером? — живо спросил Паттон.
    — Вот это точно не скажу. Знаете, мистер Олли, то поднимаешься, то спускаешься, то поднимаешься, то спускаешься… Всего не упомнишь. Но тот тип со шрамом ехал в моем лифте недавно. Тут ошибки нет.
    — Предупредите меня, если опять его увидите, — велел Паттон. Такое же указание он дал Дику. — И скажите Эвелин, пусть подключит меня к линии, если позвонит этот субъект или кто-нибудь попросит Барбару Полсон.
    Паттон с трудом дотащился до своего кабинета и тут вспомнил, что этой девицей вроде бы интересовался Майкл Шейн. Он немедленно набрал его номер, но, к сожалению, телефон у Шейна молчал.

X

    22.34
    Прежде чем выйти из дому и приступить к сбору информации, Шейн позвонил Люси.
    — Майкл?!
    Девушка изобразила удивление.
    — Только не говорите, что вы уже покончили со своей блондинкой! — В ее голосе звучала ласковая насмешка.
    — Покончил полностью, — весело ответил Шейн. — И даже решил спровадить ее к вам. Она еще не пришла?
    Наступило молчание, и Шейн подумал, что Люси пытается понять, шутит он или говорит всерьез. Наконец он снова услышал ее голос.
    — Еще нет, — ответила девушка.
    — Она не заставит себя ждать. Будьте с ней поласковей, мой ангел. Они поистине в плохом состоянии.
    — Оттого, что вы так быстро ее выпроводили?
    — Я не шучу, Люси, — проворчал Шейн. — Ее зовут Барбара Полсон. Так я, по крайней мере, предполагаю. Не знаю, в самом ли деле она сумасшедшая, но весьма похоже на то. Во всяком случае, она обезумела от страха. Какой-то тип с пистолетом гоняется за ней по всему городу, утверждая, что он ее брат, и хочет взять ее под свое крылышко. Она же твердит, что этот молодчик убил ее брата и хочет одного — ее тоже убить.
    — Вы общаетесь с очень интересными людьми, — иронично заметила Люси. — Не можете ли вы мне объяснить, что я, собственно, должна делать с этой молодой особой, которая не знает, убийца ее брат или, наоборот, убит?
    — Оставьте ее у себя и присматривайте за ней, только и всего. Если удастся, постарайтесь уложить ее в постель. И никого к ней не подпускайте! Позвоните мне, когда она придет. Я буду в Главном полицейском управлении у Джентри, если он еще на месте. Если нет, спросите сержанта Дженкинса.
    — Хорошо, Майкл, — покорно ответила Люси. Затем, после короткой паузы, нерешительно произнесла: — Майкл?
    — Да?
    — Ваша рюмка с коньяком все еще ждет вас, и сейчас всего без двадцати пяти одиннадцать.
    — Не прикасайтесь к ней. Наше свидание остается в силе.
    Шейн повесил трубку, взял свою шляпу и, не теряя времени, отправился в полицию.

    Уилл Джентри сидел у себя в кабинете вместе с Тимом Рурке, репортером из «Майами Ньюс», лучшим другом Шейна в Майами.
    Джентри был высоким плотным здоровяком с румяным открытым лицом. Он восседал за пустым огромных размеров письменным столом и энергично жевал огрызок черной сигары. Рурке, раскачиваясь на стоящем у стены стуле, досказывал одну из своих дурацких историй, над которыми обычно никто, кроме него самого, не смеялся.
    — …и тогда мужик спрашивает: «О какой корове ты говоришь?» — Рурке разразился громогласным хохотом.
    Издав вежливое «ха-ха», Джентри взглянул на Шейна.
    — Что нового, Майкл?
    — Этот тип испортил мне весь рассказ, — пробурчал Рурке. — Ведь это еще не конец, тут не надо было смеяться. Я думал, у тебя сегодня свидание с Люси, Майкл.
    Шейн улыбнулся.
    — Нас разлучила прекрасная блондинка.
    Он схватил стул и уселся напротив Джентри.
    — Нет ли какого-нибудь загадочного трупа сегодня вечером, Уилл?
    — Ни одного трупа вообще, а у тебя?
    — Да вот я как раз хотел справиться, — вздохнул Шейн. — Из отеля «Ибикус» ничего такого не сообщали?
    — По-моему, нет. — Джентри обратился к журналисту. — Ты что-нибудь слышал, Тим?
    — Нет, ничего, что сгодилось бы для сенсационной статьи в ночном выпуске. — Рурке подался вперед, и его стул опустился на все четыре ножки. — У тебя что-то есть, Майкл? — с жадным любопытством спросил он.
    — Говорю тебе, что не имею понятия. Ну-ка, поглядим, может, у вас двоих голова работает лучше, чем у меня. Итак, только мы с Люси расположились у нее дома, чтобы выпить напоследок по рюмке, как мне позвонили…
    Шейн рассказал о том, как вернулся к себе, о короткой встрече в холле своего отеля с молодой женщиной, которая непременно хотела поручить ему слежку за каким-то мужчиной, и о своем разговоре с дожидавшейся у него в квартире девушкой. Он умолчал лишь об одном — что отправил ее к Люси. Остановившись на том, как девушка заперлась в кухне, а он открыл дверь человеку со шрамом, Шейн поинтересовался:
    — Ну, что вы обо всем этом думаете?
    Джентри вынул изо рта обслюнявленный окурок сигары, с нескрываемым отвращением посмотрел на него и решительно отшвырнул, угодив точно в плевательницу, которая стояла в углу комнаты.
    — «Ибикус» должен был нас известить, — недовольно заметил он. — Сейчас я распоряжусь, чтобы ко мне вызвали Паттона…
    — Погоди, Уилл. Ты знаешь Олли, ему не откажешь в добросовестности, но он дорожит своим местом. Тебе хорошо известно, что, если б в полиции платили приличную пенсию, он бы не работал в этом отеле. Да и о чем он мог вас известить? Ведь не обнаружено никаких следов преступления.
    — Ладно, — согласился Джентри, — Олли человек надежный, но вообще эти детективы в отелях всегда молчат. А что, девица была пьяна или она слегка того?
    — Не пьяная — это точно, но что она с приветом, вполне возможно. Как знать? Если ее послушать, так вся эта истории кажется правдоподобной.
    — Да? Как же тогда твой приятель со шрамом разыскал ее у тебя? По ее словам, она вскочила в такси, сама еще не зная, куда поедет, а он так и остался стоять.
    — Он объяснил мне, что успел разглядеть номер машины и связался с водителем.
    — Допустим, — пробурчал Джентри. — Ну а как выглядит его версия? Давай выкладывай.
    Шейн улыбнулся и смиренно поклонился.
    — Слушаюсь, господин начальник! Так вот, он утверждает, что девушка его сестра, что она наполовину чокнутая и что, увидев его в коридоре отеля, она заорала и кинулась наутек.
    — А шрам свежий? — спросил Рурке.
    — Я склонен думать, что он заработал его в Корее.
    Шейн подробно изложил все, что касалось Берта Полсона, включая то, как Полсон наставил ему в живот свой кольт, прежде чем устремиться на поиски сестры.
    — И ты позволил ему уйти? — изумился Рурке. — Несмотря на то, что он ее терроризирует?
    Шейн не счел нужным объяснять, что девушка находится в полной безопасности у Люси, и лишь спросил:
    — Тебе часто приходилось иметь дело с бывшим Джи Ай,[2] в ярости размахивающим перед твоим носом кольтом сорок пятого калибра?
    Рурке пожал своими худыми плечами.
    — Я журналист. Я ведь не претендую на роль детектива. — Внезапно он сменил тон. — Послушай-ка, Майкл, ты, кажется, сказал, его зовут Полсон, Берт Полсон из Джэксонвилла?
    — Он даже показал мне свои документы в качестве доказательства.
    Рурке вместе со стулом отклонился назад к стене, соединил кончики всех десяти пальцев перед своим носом и с озабоченным видом принялся их изучать. Журналист обладал феноменальной памятью, он был просто ходячей энциклопедией в том, что касалось происшествий, упоминавшихся в то или иное время в соответствующей рубрике в газетах. Шейн и Джентри, сохраняя почтительное молчание, терпеливо ждали, не сомневаясь, что он откопает в своей памяти именно то, что нужно.
    — Полсон из Джэксонвилла… — прошептал Рурке. — Господи! Но это же было совсем недавно. Самое большее — две-три недели назад. — Он прикрыл глаза и тут же снова открыл, с торжествующим видом щелкнув пальцами. — Вспомнил! Проститутка грабит своих клиентов на пару с братом! Барбара и Берт Полсон. Две недели назад они нарвались на строптивого клиента, который поставил в известность полицию. Эта история не наделала шума — всего несколько строчек в «Ньюс» — но сообщались приметы их обоих. Они быстро смотали удочки, как только поняли, что дело сорвалось. Полицейские из Джэксонвилла наверняка предупредили здешнюю полицию, — добавил журналист, обращаясь к Джентри.
    — Должно быть, они не потрудились это сделать, — сказал Джентри. — Таких преступников трудно зацапать. В девяноста девяти случаях из ста жертва подобного преступления отказывается подавать жалобу.
    Он включил переговорное устройство и дал указание проверить, есть ли какая-нибудь информация о деле Полсонов.
    — Я не могу в это поверить, — сказал Шейн Рурке.
    — Зайди ко мне в редакцию, и я найду тебе в архиве эту заметку, — пожал плечами журналист. — А почему ты не веришь?
    — Из-за девушки. Может, она и с приветом, но пусть меня повесят, если она занимается проституцией. Что касается брата, то не забудь, что две недели назад он еще был в Детройте.
    — Может, он ездил туда в надежде обработать еще одного простака, которого она одурачила.
    — Возможно. Но это совершенно не соответствует тому, что рассказывает он.
    Рурке насмешливо улыбнулся.
    — Не думаешь же ты, однако, будто найдется чудак, который признается, что его сестра уличная девка, а сам он обчищает карманы ее клиентов.
    Из переговорного устройства раздался голос. Все трое прислушались: сведений о деле Полсонов не поступало.
    — Ну вот, — сказал Шейн, — на этот раз твоя замечательная память…
    — Мою память с полным основанием можно считать таковой, — сухо оборвал его Рурке. — Уилл прав: джэксонвиллская полиция, наверное, даже не потрудилась сообщить о деле. Она знала, что это ничего не даст. Но Уиллу достаточно им позвонить, если он хочет проверить.
    Джентри нерешительно взглянул на Шейна.
    — Давай звони, черт возьми! — сердито сказал Шейн. — А то я все топчусь на одном месте. Но если девушка и ее брат замешаны в таком деле, это, разумеется, все меняет.
    Джентри снова включил переговорное устройство и приказал связаться с Джэксонвиллом. Затем откинулся на спинку кресла, достал из кармана толстую черную сигару, с наслаждением понюхал ее и откусил кончик.
    — Почему это все меняет, Майкл? — спросил он. — У тебя по-прежнему имеются два человека, которые рассказывают две разные истории, исчезнувший труп и полоумная девица, которая не узнает своего брата.
    Он зажег сигару и выпустил облачко дыма.
    — Если они замешаны в этом деле, то вполне вероятно, она сбежала, потому что узнала брата, — возразил Шейн. — Они могли поссориться в Джэксонвилле, и теперь он хочет ее разыскать. Все, что она мне наплела, может быть, пустая болтовня. Она нарочно запутывает дело, так как не желает мне признаться, что до такой степени боится собственного брата.
    — Но она уверяет, что увидела труп своего настоящего брата и позвонила, чтобы сообщить об этом, до того, как лжебрат набросился на нее в коридоре. Паттон этот факт подтвердил.
    — Да, — нехотя согласился Шейн, запуская пятерню в свою взлохмаченную шевелюру. — Надо же, чтоб мне всегда попадались самые невероятные дела! Прямо несчастье! Ну почему бы мне хоть раз, один только раз, не напасть на хорошенькое тихое дельце, за которое прилично заплатят?
    — Почему? Да потому что все таксисты Майами тебя боготворят и везут к тебе разных психованных клиентов, — весело объяснил Рурке. — К тому же хорошенькое тихое дельце тебя бы самого не устроило, даже если б такое подвернулось. Например, сегодня вечером какая-то девица предлагает тебе заняться простой маленькой слежкой и обещает хорошо за это заплатить. Что делаешь ты? Ты, разумеется, посылаешь ее подальше, потому что твой дурацкий внутренний голос подсказывает тебе, что то дело, которое ждет тебя наверху, интересней. Браво! Только теперь, когда ты сам впутался в эту историю, нечего жаловаться.
    В дверь постучали. В кабинет вошел полицейский в форме и положил на стол перед Джентри какую-то бумагу.
    — Поступили сведения из Джэксонвилла, шеф.
    Джентри отложил сигару и взял листок в руки.
    — Тим, как всегда, был прав, — сказал он. — Берт и Барбара Полсон. Тридцать один год и двадцать два года. Она — блондинка, пять футов семь дюймов, шестьдесят кило. Он — брюнет, шесть футов два дюйма, семьдесят семь кило. — Какое-то время Джентри читал молча. — О шраме не упоминается, но в остальном описание совпадает.
    Лицо у Шейна вытянулось от досады. Он задумался.
    — Так ты говоришь, шесть футов два дюйма и семьдесят семь кило?
    Джентри проверил.
    — Да, и никакого шрама.
    — Значит, он меня обманул, — мрачно произнес Шейн, — он не Берт Полсон.
    — Надо думать, что нет, — согласился Джентри. — Вот послушай. У них есть доказательства, что это не первое дело парочки Полсон. Когда о нем написали в газете, им сообщили еще о двух подвигах этого тандема. Так называемый Берт Полсон сказал тебе, что живет в Детройте и что сестра вызвала его телеграммой?
    — Да.
    — А теперь он охотится за ней с пистолетом! Может, в действительности этот тип — очередной одураченный клиент, доведенный до крайности?
    Зазвонил телефон, Джентри снял трубку.
    — Алло?.. Ну конечно, душенька. — Он протянул трубку Шейну. — Бедная страдалица, твоя любящая секретарша, счастливчик!
    — Она пришла, — сообщила Люси. — Вы просили вам позвонить…
    — Отлично! — Шейн старался говорить игривым тоном. — Сидите дома. Я появлюсь к полуночи, как и обещал.
    Закончив разговор, он улыбнулся и счел нужным объяснить:
    — Мне просто доложили, что моя рюмка с коньяком по-прежнему ждет меня.

XI

    22.46
    Прикрыв глаза и нахмурив брови, Люси Гамильтон выпрямившись сидела на стуле возле телефона и курила. Сигаретный дым медленно поднимался к потолку.
    Время от времени Люси устремляла взгляд на большое кресло, на столик, и вид рюмки, которую она наполнила коньяком для своего рыжеволосого патрона, ранил ее, словно жестокая насмешка. Люси зажмурилась, чтобы удержать слезы. Она ждала звонка Шейна с мучительным беспокойством. Он пообещал, что вернется к полуночи допить свой коньяк, но тревога не покидала Люси, и она нервно постукивала пальцами по телефону.
    Глупо так переживать… Подобное случалось уже много раз! В той жизни, которую она вела с тех пор, как согласилась работать у Шейна, этот вечер не был исключением. Люси годами мирилась с таким положением вещей. Мирилась всегда, однако сегодня вечером… нет, право же, сегодня вечером!..
    Сегодня — другое дело. Они чудесно провели время за ужином в ресторане на берегу моря, и на обратном пути в машине Люси почувствовала, что Майкл не такой, как обычно. Склонив голову ему на плечо, Люси погрузилась в свои давние мечты, а ведь с тех пор как она работала с ним, Люси редко позволяла себе так расслабиться.
    Стоило им остаться наедине, как звонил телефон, и Майкл вынужден был покидать ее. Люси сжала кулаки. Ей приходилось с этим мириться: для Майкла работа была прежде всего. У какой-нибудь глупой блондиночки случались неприятности, она призывала Майкла на помощь, и он бежал со всех ног. К черту этих белокурых дур!
    А теперь он еще впутывает Люси в эту историю! Сообщил, что отправляет к ней свою очередную блондинку, и попросил не отходить от нее. И вот Люси, сидя возле телефона, ждет эту самую блондинку.
    Он даже не знает — возможно, его клиентка в самом деле сумасшедшая, а Люси придется эту чокнутую приютить, успокоить и развлекать, пока Майкл будет гоняться за каким-то братом, который, может, вовсе и не брат, поскольку сестра воображала, будто ее брат убит…
    — Боже мой! Боже мой! — вздохнула Люси. — Сумасшедшая — это я!
    Внизу, у входной двери, раздался звонок. Люси вышла в прихожую и сняла трубку внутреннего телефона.
    — Да? Кто там?
    — Мисс Гамильтон? — послышался холодный металлический голос.
    — Да.
    — Это… У меня к вам записка от мистера Шейна.
    — Да, я жду вас. Моя квартира на втором этаже.
    Она нажала кнопку, с помощью которой открывалась дверь подъезда, и вышла из квартиры на лестничную площадку. По лестнице застучали каблуки. Сначала Люси увидела светлые волосы, затем — молодое красивое лицо и обращенный к ней взгляд, полный тревоги. Робко улыбнувшись, гостья остановилась перед Люси, сжимая в руках черную замшевую сумочку.
    — Мисс Гамильтон? Мне страшно неудобно беспокоить вас в столь поздний час, но… но мистер Шейн сказал мне…
    — Знаю, знаю. В мои обязанности входит приободрять его клиентов, когда им страшно, — сухо успокоила ее Люси. — Входите же.
    Она вежливо посторонилась, пропуская гостью вперед, вошла в квартиру и закрыла дверь на замок и задвижку. Молодая женщина с несчастным видом — ссутулив плечи и опустив голову — замерла посреди большой комнаты спиной к Люси. Люси подавила возникшее у нее чувство жалости. Нет, не хватает еще размякнуть! Ей надо бы ненавидеть эту девицу, которая именно сегодня отняла у нее Майкла. Гостья стояла не двигаясь с места, и Люси подошла к ней поближе.
    — Значит, вы и есть мисс Полсон? — приветливо спросила она. — Вы позволите мне называть вас просто Барбара?
    Женщина резко обернулась, лицо ее странным образом исказилось, взгляд блуждал. Люси вспомнила слова Шейна: «Не знаю, в самом ли деле она сумасшедшая, но весьма похоже на то». Это самое меньшее, что можно сказать, подумала Люси.
    — Откуда вы знаете? — воскликнула гостья. — Кто вам сказал мое имя?
    — Мистер Шейн, кто же еще! Он мне звонил.
    — Ох, понимаю…
    Лицо женщины медленно разгладилось, и на нем появилась едва заметная улыбка. Открыв сумочку, гостья достала из нее листок бумаги и протянула Люси.
    — Вот записка мистера Шейна.
    Люси быстро ее прочла: это было именно то письмо, которое она ждала. Гостья тем временем сняла жакет, подошла к столику и протянула руку к рюмке с коньяком.
    — О, вы уже приготовили для меня рюмочку, — с благодарностью прошептала она. — После всего, что со мной произошло, я охотно выпью. Спасибо.
    — Только не эту рюмку! — поспешно проговорила Люси.
    Блондинка отдернула руку как от огня и с удивлением взглянула на Люси.
    — Простите. Я думала, это для меня.
    На ее лице появилась разочарованная гримаса, она чуть не плакала, словно маленькая девочка, у которой отобрали любимую куклу. «Господи, — подумала с отчаянием Люси, — ну что же это Майкл опять взвалил на меня?»
    — Я с радостью угощу вас коньяком, — сказала она. — Сейчас… Подождите…
    Она сбегала на кухню, принесла чистую рюмку и объяснила, краснея:
    — Похоже, я слегка суеверна. Эту рюмку я налила мистеру Шейну, перед тем как он ушел, чтобы встретиться с вами, и он пообещал мне, что до полуночи вернется и выпьет ее.
    — До полуночи? — задумчиво повторила гостья.
    Она обеспокоенно посмотрела на Люси, затем бросила взгляд на свои часики.
    — О, я бы очень удивилась, если б он пришел вовремя, — заметила Люси.
    Она взяла свой стакан, в котором давно растаял лед, и села на диван. Блондинка отпила глоток коньяка, покачала головой.
    — Ужасно крепкий! Вы не находите?
    — Я тоже не люблю чистый коньяк, — сказала Люси. — Могу дать вам воды или содовую, если хотите.
    — Сойдет и так. Буду пить потихоньку. Скажите… что, мистер Шейн успел вам много рассказать обо мне по телефону?
    — Да нет. Я только знаю, что вас преследовал с пистолетом какой-то гнусный тип, что вы напугались и что мне не следует никого впускать в квартиру. Но теперь вы можете не волноваться. Я уверена, что Майкл все уладит.
    — Да, я тоже в этом уверена! — порывисто воскликнула молодая женщина. — Мистер Шейн просто необыкновенный, правда? Должно быть, это замечательно — работать с ним. И к тому же страшно интересно, да?
    — Иногда это утомительно, — холодно призналась Люси. — А теперь послушайте: я не хочу вмешиваться в ваши дела, я знаю, что вы расстроены и, должно быть, очень тревожитесь о брате… — Люси осталась довольна этой двусмысленной фразой, которая годилась и в случае, если брат убит, и в случае, если он жив и преследует свою сестру. — Так что, — продолжала она ровным голосом, — хотите, будем просто сидеть и молчать, я прекрасно вас пойму. Больше того, если, допив свой коньяк, вы захотите прилечь, постель уже готова. Главное, чтоб вы расслабились и обо всем забыли. А можем просто спокойно поболтать, как старые подруги, о тряпках и прочих пустяках…
    — …или поговорить о цене жизни, — подхватила гостья с жалкой благодарной улыбкой. — Скажите… мистер Шейн упомянул о том, что произошло сегодня вечером в отеле «Ибикус»?
    — Ни единым словом. Вы можете мне сами рассказать, но не считайте, что это обязательно. Ведь я не детектив, и у меня даже нет никаких способностей…
    — Вы правы. Думаю, что лучше всего постараться забыть всю эту историю. Вы полагаете, мистер Шейн в самом деле вернется до полуночи, чтобы допить свой коньяк?
    — Он не придет, пока не покончит с делом, за которое взялся. И вам известно лучше, чем мне, о чем идет речь. — Люси неожиданно поднялась и поставила свой стакан на поднос. — Совсем забыла, — воскликнула она, — ведь я обещала ему позвонить, как только вы придете.
    Люси набрала номер полицейского управления.
    — Алло? Это кабинет сержанта Джентри? — спросила она.

XII

    22.52
    Ночью со стороны гавани для яхт на фоне темного неба вырисовывается величественный силуэт Майами, настоящая феерия огней.
    На западном побережье круто устремляются вверх роскошные отели, тысячью ярко освещенных окон отражающиеся в зеркальной глади залива.
    В разгар сезона в гавани вплотную друг к другу стоят на якоре сотни судов, от огромной яхты миллиардера до маленького скромного парусника.
    Сейчас, в начале осени, их было не больше дюжины. На одном — изящном, далеко не маленьком паруснике с названием «Марджи Дж.» — горели сигнальные огни. На баке виднелись рядышком два огонька, очевидно, от зажженных сигарет. Вдруг один из них описал в воздухе светящуюся дугу и с легким шипением погас в воде. Лениво потянувшись в шезлонге, Мьюриэл положила свою ладонь на руку сидящего рядом мужчины и крепко сжала ее.
    — Милый, — вздохнула она, — мне надо идти.
    — Еще рано, — вяло запротестовал он и, приподняв свою мускулистую руку, взглянул на часы. — Даже одиннадцати нет. — Он в свою очередь сжал ладонь подруги. — Я думал, мы еще разок спустимся в кабину, прежде чем ты уйдешь, Мьюриэл.
    — Прошу тебя, Норман.
    Она высвободила руку, выпрямилась и залюбовалась прекрасным зрелищем Волшебного города.
    — Ты же знаешь, иногда Джон рано возвращается домой. Я должна идти.
    — Мне плевать на Джона, — сказал. Норман. — Даже если он вернется раньше тебя, он не узнает, где ты была.
    — У него возникнут подозрения. — Она старалась говорить непринужденным тоном, но все же в ее голосе звучала озабоченность. — Нам не следовало бы, Норманн… То, что мы делаем, нехорошо.
    — Зато приятно.
    Он тоже выпрямился в своем шезлонге, в свете луны сверкнули белизной его зубы.
    — Ты ведь не станешь утверждать обратное?
    — Это приятно во время… — Она не закончила фразу. — Ты-то после не оказываешься в постели с Джоном, не должен ему врать и не задумываешься о том, что было бы, если б он когда-нибудь узнал…
    — Нет, — вежливо согласился Норманн. — К счастью.
    Мьюриэл поднялась с шезлонга. Это была высокая красивая женщина. При каждом порыве налетающего с моря ветерка ее легкое платье прилипало к бедрам. Норман встал перед ней и крепко сжал ее в своих объятиях. На нем были лишь купальные трусы, все тело покрывал ровный загар. Норман зарыл лицо в густые волосы Мьюриэл, затем медленно приподнял ей голову и поцеловал ее в губы. Мьюриэл страстно обняла его, царапая ему спину и оставляя на коже белые полоски — следы ее ногтей. Спустя мгновение она безвольно уронила руки.
    Норман с улыбкой смотрел на ее запрокинутое лицо.
    — Ты по-прежнему хочешь уйти? — прошептал он чуть охрипшим голосом.
    — Нет, — ответила Мьюриэл, ее голос звучал так же хрипло. — Но надо.
    Она решительно оттолкнула его и направилась на корму, где была привязана маленькая шлюпка. Норман нехотя последовал за ней.
    — Надо так надо! — весело сказал он, стараясь скрыть свое разочарование.
    Отвязав шлюпку, он подтянул ее к сходням, помог Мьюриэл спуститься и мощными гребками направил лодку к сверкающему огнями берегу. Зеркальная гладь залива отливала слабым голубоватым светом, тишину нарушал лишь негромкий плеск воды и легкий шум весел. Любовники молчали. Мьюриэл с некоторой грустью думала о муже и о своей утраченной любви. Норман, предвкушая удовольствие, мечтал о том, как он прекрасно выспится этой ночью в одиночестве на «Марджи Дж.», когда отвезет Мьюриэл на берег.
    — Норман, осторожней! — вскрикнула Мьюриэл.
    Дрожащим пальцем она указывала на что-то в воде. Норман обернулся в тот момент, когда шлюпка со странным приглушенным звуком ткнулась носом в какой-то предмет. Он отпустил весла, и шлюпку отнесло течением. Словно загипнотизированные, Норман и Мьюриэл в ужасе смотрели на мертвое тело, которое задела лодка.
    — Черт возьми! Мьюриэл! Да ведь это труп! Это мужчина. Возьми-ка весла, подгреби к нему, я попробую его вытащить.
    — Ты правда хочешь это сделать, Норман? — жалобно простонала она, сдавленным от страха голосом. — А нельзя его оставить? Кто-нибудь другой займется этим. Ну почему мы? Придется идти в полицию. Они опросят наши имена. Нет, Норман, мы не можем!..
    — Замолчи! — раздраженно бросил он. — Говорю тебе, бери весла! Его относит. Разумеется, мы должны его вытащить. И не волнуйся, ты тут же сядешь в свою машину и уедешь, только потом я заявлю в полицию. Никто не узнает, что ты была со мной. — Склонившись над водой, он давал Мьюриэл указания. — Левее… Так, теперь прямо… Еще… Стоп!
    Он наклонился к самой воде, ухватил труп за мокрую рубашку, постепенно, пыхтя от напряжения, перевалил через борт, и тело бесформенной массой осело на дно шлюпки.
    — Готово! — вздохнул Норман. Он встал на колени возле ужасной находки. — Бедняга, у него перерезано горло.
    Снова сев на скамейку, Норман взялся за весла.
    Мьюриэл перегнулась через борт, сотрясаясь от спазмов.
    — Не смотри, — посоветовал Норман. — И не думай об этом! Нас это не касается, мы его не знаем. Сейчас мы причалим. Возвращайся поскорей домой и забудь. Ты абсолютно ничем не рискуешь.
    Мьюриэл сидела, скрючившись, опустив голову, и дрожала всем телом. Она промолчала. Она не могла сказать Норману, какая мысль пришла вдруг ей в голову: быть может, у покойника была жена. Жена, которая нашла себе возлюбленного, чьи объятия были более волнующими и страстными, чем супружеские ласки. Быть может, покойника звали Джон…
    Она никак не могла отделаться от этой нелепой мысли и тихо плакала, пока шлюпка не пристала к пустынной набережной.
    Норман, привязывая шлюпку, увидел залитое слезами лицо Мьюриэл. Он неловко помог ей выйти из лодки, хотел обнять и утешить. Но она, тихонько вскрикнув, быстро уклонилась от его объятий и бросилась к своей машине. Норман проводил Мьюриэл глазами, недоумевая, какая муха ее укусила. Подождал, пока она тронется с места и отъедет, а затем отправился на поиски телефонной будки, откуда он мог бы вызвать полицию.
    Он так и не понял, что его роман с Мьюриэл закончился, и никогда не узнал, по какой причине, начиная с этого дня, она упорно отказывалась отвечать на его телефонные звонки.

XIII

    23.00
    Поговорив с Люси, Шейн повесил трубку и принялся шагать взад и вперед по кабинету, яростно теребя свою шевелюру.
    — Давайте-ка попробуем разобраться. Выясним, что нам в точности известно на данный момент.
    Он резко остановился и, загибая пальцы, начал перечислять.
    — Во-первых, тип, который представился как Берт Полсон и у которого есть документы на имя Полсона, вовсе не Полсон. Его приметы не соответствуют описанию, переданному из Джэксонвилла. Хотя он выдает себя за Полсона, ему неизвестно, что брат Барбары постоянно жил в Джэксонвилле вместе с ней. Иначе зачем бы он стал выдумывать, что работает в Детройте и вернулся в город две недели назад, получив телеграмму от сестры? — Он взглянул на Рурке и Джентри, ожидая ответа и одновременно размышляя над вопросом, который только что сам задал. — Ну? Зачем он рассказал мне эту байку? — снова заговорил Шейн. — Ну же, черт побери! Он знает, что у Барбары в Джэксонвилле случились неприятности, поскольку он нанял частного детектива, чтобы ее найти. Значит, если он хочет выдать себя за Полсона, выдумка с Детройтом ни к чему не ведет. Зачем он мне об этом рассказал?
    Джентри знаком дал понять, что пребывает в недоумении.
    — Тебе отвечать, Майкл. Пока что это дело — твоя личная игрушка.
    — Итак, мы уверены, что этот тип не Полсон. Посмотрим теперь, что нам известно о Барбаре. Это во-вторых. Она наверняка не соврала в одном: что испугалась человека в «Ибикусе». Тут — брат или не брат — их рассказ совпадает. Остается труп, который она якобы видела. Исчезнувший труп ее брата с перерезанным горлом. У нас есть доказательства, что она позвонила, чтобы сообщить об убийстве, или что кто-то, во всяком случае, звонил из триста шестнадцатой комнаты. Оливер Паттон это подтверждает. Но кто же мог настолько рехнуться, чтобы заявить о несуществующем трупе?
    — Я думаю, — спокойно произнес Джентри, — что вся эта история сводится к одному слову, которое ты только что употребил: рехнуться. Если у этой девицы не все дома, бесполезно искать логическое объяснение ее словам и поступкам.
    — Но черт побери, Уилл! Мне не кажется, что девушка с приветом. Немного не в себе от страха, согласен. Я разговаривал с ней в течение десяти минут: в конце концов, для девушки, которая испытала подобный шок, она выглядела нормально.
    — Ты не доктор, — нетерпеливо проворчал Джентри. — Сейчас надо, чтобы их арестовали. Садись, опиши мне как можно точнее их приметы, и я сообщу по радио всем патрульным машинам.
    Пожимая плечами, Шейн сел, взял листок бумаги, составил записку и отдал ее Джентри. Теперь, когда девушка в безопасности у Люси, он может, так сказать, спустить собак. Ему не хотелось, чтобы ее немедленно арестовали и допросили, но он не возражает, если ее будут искать, поскольку все равно не найдут. Однако Шейн хотел бы, чтобы поймали человека со шрамом.
    Уилл Джентри продиктовал в переговорное устройство приметы обоих разыскиваемых, которые дал ему Шейн. Затем ответил на телефонный звонок. Очевидно, сообщили нечто важное, ибо Джентри слушал с напряженным вниманием.
    — Да, — коротко произнес он. — Пришлите его. — Потом обратился к Шейну и Рурке. — Только что мне доложили, что в заливе обнаружен труп. Мужчина с перерезанным горлом. Санитарная машина перевезет его в морг. Труп обнаружил и поднял в свою шлюпку какой-то неизвестный.
    Долгое время они сидели молча.
    — Окна «Ибикуса» выходят на залив? — спросил наконец Шейн.
    — Отель стоит прямо у воды, — ответил Рурке.
    — Если окна триста седьмого или триста шестнадцатого номеров выходят на море…
    — Да, — подхватил Джентри, — пожалуй, пора отправляться в «Ибикус», чтоб на месте взглянуть, что к чему, А потом — прямо в морг.
    Они втроем вышли на улицу. Джентри сел в свою машину, захватив с собой двух полицейских. Детектив с Рурке поехали на автомобиле Шейна, Несколько минут спустя все трое уже входили в отель. Узнав крепкую фигуру начальника полиции, Дик встал навытяжку и бросил через плечо несколько слов телефонистке.
    — Добрый вечер, шеф! — приветствовал он Джентри. — Хотите видеть мистера Паттона? Он уже идет.
    — Скажите-ка, окна триста шестнадцатого и триста седьмого выходят на море?
    — Триста шестнадцатого — да, шеф, триста седьмого…
    Джентри с довольным видом прервал его жестом и обратился к Паттону, притащившемуся из своего кабинета.
    — Привет, Олли. Думаю, вы знакомы с Шейном и Тимом Рурке, не так ли?
    — Конечно, — сказал Паттон, здороваясь с ними. И, повернувшись к Шейну, сообщил: — Я только что пытался до тебя дозвониться, Майкл. Ты просил держать тебя в курсе, если появится что-нибудь новое о Барбаре Полсон.
    — Да-да. Ну так что?
    — Заходил ее брат. Такой высокий парень со шрамом. Рассказал мне, что приехал из Джэксонвилла и что сестра ждала его визита. Он хотел посидеть в ее номере, пока она не вернется. Но странная вещь: когда я предложил составить ему компанию, он передумал. Туманно объяснил, почему он должен уйти, и сказал, что вернется.
    — Очень интересно, — заметил Джентри. — Ну а теперь, Олли, давай поднимемся взглянуть на комнату, где ты прячешь трупы.
    Все вместе они направились к лифту. Паттон на ходу жалобно оправдывался.
    — Я надеюсь, вы не думаете, что я по небрежности не поставил вас в известность, шеф. Мы даже не знали толком, в какой комнате предположительно находится труп, к тому же никакого трупа не оказалось…
    — Он был в триста шестнадцатом номере, Олли, — сказал Шейн. — Мисс Полсон объяснила мне, что обнаружила своего брата мертвым в триста шестнадцатом и побежала звонить из триста седьмого, дверь которого была открыта. Когда она вернулась в триста шестнадцатый, труп исчез.
    — Труп ее брата? — ошеломленно пробормотал Паттон. — Но ведь я только что рассказал вам, что он приходил повидать свою сестру.
    — Это был не брат, вот и все, — объявил Джентри. — Мы навели справки в Джэксонвилле.
    — Однако у него была куча документов, — запротестовал Паттон. — Я потребовал их у него, когда он захотел подняться в номер мисс Полсон.
    Лифт остановился на третьем этаже, и они вышли из кабины.
    — Да, — буркнул Шейн. — Документы он и мне продемонстрировал.
    — Погодите, — сказал Паттон. — Кажется, кое-что начинает проясняться. Этот тип уверял, будто только что прибыл из Джэксонвилла, но лифтер ручается, что уже видел его.
    — Да, кое-что вырисовывается, — согласился Шейн. — Около половины десятого он находился в Майами, как раз когда труп бесследно исчез.
    Они подошли к триста шестнадцатому номеру. Паттон на всякий случай постучал, затем открыл дверь, зажег свет и посторонился, впуская в комнату остальных.
    — Вот, смотрите сами, есть ли тут какой-нибудь труп, — с оттенком обиды в голосе произнес он.
    Шейн и его спутники осмотрели комнату. Тщательно застеленная кровать стояла прямо под двумя большими окнами. Для того чтобы их открыть, надо было встать на кровать или отодвинуть ее от стены. Джентри взялся за спинку кровати у изголовья.
    — Берись с другой стороны, Майкл. Отодвинем ее. И чтоб никто ничего не трогал! Олли, когда ты пришел, окна были закрыты?
    — Да, я еще обратил на это внимание, потому что в комнате было слишком душно. Большинство постояльцев все время держат окна открытыми.
    Шейн с Джентри с легкостью отодвинули кровать, протиснулись в образовавшееся у стены пространство и внимательно осмотрели окна, ни к чему не притрагиваясь. Обычные опускные окна, снабженные снаружи деревянными шторами, были не заперты. Одна из штор была опущена. За окнами совсем близко виднелись огни судов, пришвартованных в гавани для яхт. Набегающие белыми барашками волны разбивались о дамбу у подножия отеля.
    Джентри вернулся на середину комнаты.
    — Проследи, чтоб никто ни к чему не прикасался, Олли, и запри номер до прихода моих людей. Ты ни за что не хватался, когда зашел сюда первый раз? Кровать не трогал?
    — Ни в коем случае, Уилл. Я заглянул в ванную, в шкаф и под кровать.
    — Когда начинается прилив, море подходит к самой стене, не так ли? — спросил Джентри. — Если бы труп выбросили через окно, он не упал бы на песок?
    — Песок обнажается только во время отлива примерно ярда на три. Но сегодня вечером около десяти был прилив. Сейчас вода убывает.
    — Пока мы ничего больше сделать не можем, — сказал Джентри, направившись к выходу. — Закрой комнату на ключ, Олли. Я пришлю человека охранять номер до прихода экспертов. Распространено описание примет Барбары Полсон и этого типа со шрамом, который разгуливает с бумажником ее брата. Я оставлю двух человек внизу на тот случай, если он вернется.
    — Хорошо, шеф. Как скажете. Э-э… Вы полагаете, в этой комнате был убит человек, а труп выброшен через окно?
    — Очень может быть, — невозмутимо произнес Джентри. — Но я ни в чем тебя не упрекаю, Олли, по крайней мере пока. Теперь же никаких глупостей, а главное, не пытайся от меня скрыть, если что-нибудь произойдет. Это, конечно, прекрасно, что ты дорожишь своим местом, однако сокрытие информации, когда речь идет об убийстве, может дорого тебе обойтись.
    Выйдя из отеля, Джентри вернулся к своей машине. Он отправил одного из своих людей в триста шестнадцатый номер и связался по радиотелефону с управлением.
    Шейн и Рурке уехали вместе. Устроившись поудобнее, журналист закурил.
    — Итак, что ты теперь думаешь? — спросил он.
    — Поедем-ка вначале в морг взглянуть на нашего приятеля. Думать будем потом. Впрочем, тебе известно об этом деле столько же, сколько и мне, — недовольно заметил Шейн. — Я ничего не утаил от Джентри.
    — Да, только вот ты разговаривал с девушкой, а я нет. Если она тронутая…
    — Это кажется все менее очевидным, разве нет? Конечно, вначале я так и подумал. Вот, мол, ненормальная, которая уверяет, что видела своего брата мертвым в триста шестнадцатом номере отеля «Ибикус», но покойника нет, а ее братец заявляется ко мне живой — на мой взгляд, даже слишком — и с пушкой. Девушке померещилось, решил я про себя. Однако теперь мы знаем, что этот любитель огнестрельного оружия вовсе не ее брат и что, вполне возможно, самый настоящий труп был выброшен из окна триста шестнадцатого номера прямо в воду. Вывод: я склонен думать, что девушка в здравом уме. Весьма вероятно, от покойника избавились, пока она звонила из триста седьмой комнаты. А если это был ее брат? Не вижу причин, почему это не мог быть он.
    — И кто же его отправил на тот свет? Тип со шрамом?
    — Путаница какая-то! Даже я не могу разобраться, — вздохнул Шейн. — Подумай сам, если этот тип — убийца и если он знает, что Барбара действительно видела труп, становится понятным, почему он за ней следил, уверял меня, будто она сумасшедшая, и пытался ее поймать.
    — Если он убийца, то ясно откуда у него бумажник Полсона. Но отчего она скрыла, что живет в «Ибикусе»? Почему сказала, что остановилась в «Рони Плаза»?
    — Это один из многочисленных вопросов, которые я собираюсь ей задать, как только снова ее увижу, — многообещающе произнес Шейн.
    Они подъехали к моргу, остановившись у каменного крыльца, освещенного двумя большими круглыми фонарями. Машины Джентри еще не было.
    Ночной сторож морга, старый сморщенный заморыш, встретил их беззубой улыбкой, сидя за своим столом. Рядом стоял судебно-медицинский эксперт, доктор Мартин.
    — Где Уилл Джентри? — спросил он хмуро. — Мне сказали, он должен приехать.
    — Сейчас будет, — ответил Шейн. — Вы получили покойничка, которого выловили в заливе, доктор?
    — Да. Малоприятное зрелище.
    — С перерезанным горлом?
    — Его зарезали как свинью. — Доктор Мартин рубанул рукой воздух, словно тесаком. — Он весь истек кровью.
    — Осталось что-нибудь, по чему его можно опознать?
    — Все что хотите. Бумажник с документами. Денег нет.
    У морга остановилась машина. Хлопнула дверца, и на крыльце раздались чьи-то тяжелые шаги. Распахнув дверь, в помещение вошел Уилл Джентри. Он поздоровался со сторожем и доктором Мартином и спросил последнего: — Уже осмотрели своего клиента, доктор?
    — Очень быстро. Горло перерезано от уха до уха. Бритвой или чрезвычайно острым ножом. Смерть наступила час или два назад. Труп был наверняка сразу же брошен в воду.
    — Рана сильно кровоточила?
    — Ужасно.
    — Уилла интересует, можно ли было совершить убийство в гостиничном номере и выбросить тело через окно, не оставив в помещении ни малейшего следа крови, — объяснил Шейн.
    Доктор Мартин на секунду задумался.
    — Кровь должна была брызнуть струей, если только к ране тотчас же не приложили подушку или одеяло. Вы это хотели узнать?
    — А если под голову жертвы подложили пиджак, — быстро спросил Шейн, — ткань могла бы впитать кровь?
    — Пиджак? Да, на худой конец. Кстати, пиджака на нем нет, он в одной рубашке.
    — Документы были при нем? — поинтересовался Джентри.
    Сторож выдвинул ящик стола, достал конверт и протянул его сержанту. В конверте лежал промокший насквозь роскошный бумажник из тюленевой кожи, удостоверение личности и страховой полис. И удостоверение, и полис — на имя Чарлза Барнса, проживающего в Нью-Йорке на Шестьдесят третьей улице.
    — Это все. В бумажнике ни гроша. Я думаю, покойнику было лет двадцать — двадцать пять. Никакими болезнями не страдал. Особых примет нет. Рост — шесть футов два дюйма, вес — приблизительно семьдесят шесть — семьдесят семь кило, до того как ему пустили кровь. Я вам еще понадоблюсь, Уилл?
    — Нет, доктор, не думаю, — рассеянно ответил Джентри. — Скажи-ка, Майкл, шесть футов два дюйма и семьдесят семь кило — это тебе ничего не напоминает?
    — Еще бы! Описание Берта Полсона, которое нам передали из Джэксонвилла! — У Шейна заблестели глаза. — Пошли взглянем, на кого похож этот тип.
    Сторож открыл массивную дверь и проводил их на лестницу, которая вела вниз, в «холодильник». Едва ступив на первую ступеньку, они ощутили ледяную сырость воздуха. Несмотря на усовершенствованную систему вентиляции, в помещении с бетонными стенами витал какой-то неопределенный запах; впрочем, ни у кого никогда не возникало желания его определить.
    От плафона исходил слепящий свет. В центре стояли два белых эмалированных стола. Огромные белые шкафы были установлены в ряд у стены. Каждый шкаф состоял из трех ящиков размером приблизительно семь футов на два фута. Сторож выкатил одну из этих страшных клеток и, приподняв простыню, открыл лежащий там обнаженный труп.
    Лицо покойника было белым как мел, глаза закрыты, мрачная усмешка чуть кривила рот. Это лицо с правильными чертами, наверное, еще недавно было красивым. На шее мертвеца зияла широкая рана, края которой, видимо, под воздействием морской воды, словно измялись.
    Трое мужчин, стоя рядом, некоторое время молча разглядывали труп.
    — Я полагаю, перед нами господин Чарлз Барнс из Нью-Йорка, — проговорил наконец Джентри глухим неестественным голосом.
    — А почему не господин Берт Полсон из Джэксонвилла? — тут же спросил Рурке. — Приметы совпадают. И тогда подтверждается все, что рассказала девушка. Если именно тип со шрамом перерезал горло этому бедняге, то, считай, разгадка всего дела найдена, Майкл. Твоя клиентка действительно обнаружила своего брата мертвым в триста шестнадцатом номере. Она ведь сказала, что ему под голову был подложен пиджак? Ну вот, пиджак и впитал кровь, как ты сам только что предположил.
    Шейн, сохраняя молчание, внимательно рассматривал труп, машинально теребя свое ухо. С первой же секунды у него возникло странное впечатление, будто ему знаком человек, чьи бренные останки он видел перед собой. Однако он не смог бы сказать, где и когда он встречал этого мужчину. Воспоминание было недавним, но вместе с тем расплывчатым, неуловимым, и это раздражало Шейна. Не в силах отвести взгляд от мертвого лица, он прошептал:
    — Готов поклясться, что мы с ним встречались. И не так давно. — Он зажмурился, сморщил лоб, напрягая свою память. Джентри и Рурке наблюдали за ним, не произнося ни слова. — Вот досада! — пробормотал Шейн сквозь зубы. — Никак не могу вспомнить. Теряется как в тумане… Я знаю, что я его видел. Всего один раз и недолго… Не то чтобы это лицо было мне хорошо знакомо, но знакомо. Если б только я вспомнил!.. — Он открыл глаза, еще раз пристально взглянул на белое лицо мертвеца и обескураженно покачал головой. — Не стоит больше стараться, придет на память само собой. Я обязательно должен его опознать. Не знаю почему, но я уверен, что это очень важно и что многое прояснится, когда я вспомню…
    Джентри и Рурке направились к выходу. Шейн последовал за ними. За его спиной раздался приглушенный звук: сторож задвинул ящик на место. Шейн ступил было на лестницу, но вдруг обернулся с торжествующим видом.
    — Есть! Вспомнил! — воскликнул он. — И теперь все наши умные рассуждения не стоят выеденного яйца! Этого типа не могли убить в «Ибикусе» в половине десятого: в десять часов он находился в баре «Силвер Глэйд», целый и невредимый.
    Шейн сунул руку в карман и вытащил фотографию, которую ему всучила девица с красной сумкой, поджидавшая детектива у него в отеле. Это был снимок человека, за которым она умоляла Шейна проследить и который, по ее словам, находился в «Силвер Глэйд». Шейн протянул фотографию Джентри.
    — Посмотри и сравни, — сказал он. — Это один и тот же человек.

XIV

    23.12
    Шейн подвез Тима Рурке в редакцию. Репортер собирался немедленно засесть за свою первую статью о «Трупе в заливе» — он уже придумал название. Рурке пообещал детективу лишь поверхностно изложить дело и вскользь упомянуть о странном происшествии, случившемся в одном из отелей, не уточняя, что речь идет об «Ибикусе», и не называя имя Полсонов.
    Расставшись с журналистом, Шейн отправился в полицейское управление. Джентри в своем кабинете допрашивал красивого загорелого парня, одетого в купальные трусы. Джентри представил его Шейну.
    — Это мистер Норман Рэйн, который обнаружил труп. Мои ребята связались с Джэксонвиллом и Нью-Йорком, но выслушаем сначала мистера Рэйна.
    — Мне мало что известно, — заговорил тот звучным баритоном, — боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Мое судно стоит в гавани для яхт, я на борту один. Сегодня вечером мне никак не удавалось заснуть, к тому же у меня кончились сигареты. Около половины одиннадцатого я сел в шлюпку и отправился на берег.
    Шейн предложил ему закурить. Норман с улыбкой, обнажившей ровные белые зубы, взял сигарету.
    — Ваша яхта пришвартована на уровне Десятой улицы? — спросил Джентри.
    Он дымил толстой черной сигарой, на которую Рэйн поглядывал с вежливым отвращением.
    — Да, как раз напротив. Был отлив, но ветер дул с моря, и шлюпка двигалась быстро. Я уже преодолел примерно половину пути, когда на что-то наткнулся. Греб себе спокойненько, думал про сигареты и вдруг — бац! Звук был какой-то странный, подозрительный, я аж на месте подскочил. Ну вот. Парень плавал на животе — я сразу понял, что это мертвяк. Чуть не надорвался, пока втащил его в шлюпку. Ну а потом я уж торопился как мог. Причалил и сразу помчался вам звонить. Это все, что я знаю, ничего больше.
    — Ваша яхта стоит далеко от берега?
    — Примерно в полумиле. Мое судно называется «Марджи Дж.». Можете проверить, если хотите. Мою яхту многие знают.
    — Значит, вы были на расстоянии четверти мили от берега, когда наткнулись на труп?
    — Да, приблизительно в четырехстах ярдах. Трудно сказать точнее. Было темно, и потом, я, в общем-то, был потрясен…
    Джентри вынул изо рта сигару и обратился к Шейну.
    — Я не думаю, что мистер Рэйн может нам еще чем-нибудь помочь. Вы не обыскивали труп?
    — Конечно нет! — с возмущением воскликнул Рэйн. — Я сразу понял, что тут убийство, и не притронулся к нему.
    Джентри встал и подошел к Рэйну, чтобы пожать ему руку.
    — Благодарю за содействие, сэр. Вы не собираетесь в ближайшее время покидать Майами?
    — Во всяком случае не раньше, чем дней через десять.
    — Вас отвезут назад на машине. И попросите шофера притормозить у табачного киоска.
    Рэйн попрощался и вышел из кабинета.
    — Не вдаваясь в детали, касающиеся приливов, отливов и течений, я думаю, — сказал Джентри, — вполне можно допустить, что бедняга был выброшен из «Ибикуса».
    — Согласен, — мрачно произнес Шейн. — Тем не менее в десять часов вечера одна цыпочка хотела заплатить мне за то, чтобы я установил за ним слежку, уверяя меня, будто он находится в «Силвер Глэйд». Не забывай об этом.
    — Я не забываю, но она могла ошибаться. Она думала, что это так, а может, попросту врала.
    — Зачем она стала бы врать?
    — Ну я-то откуда знаю? Женщины — лгуньи. Скажешь, тебя ни разу не одурачила какая-нибудь блондинка?
    — Но это глупо! Согласись я на ее предложение, я бы сразу увидел, что нашего клиента в «Силвер Глэйд» нет.
    — Да, только ты не согласился. И, кстати, я чертовски сожалею об этом: может, нам было бы легче во всем разобраться.
    — Эксперты, которых ты посылал в «Ибикус», уже доложили о результатах?
    — Я жду их отчета.
    Джентри нервно барабанил пальцами по крышке письменного стола.
    — Мы нашли в документах Барнса номер его телефона в Нью-Йорке. Позвонили, но никто не ответил. Я телеграфировал тамошним коллегам, чтоб они прислали мне все, что смогут узнать о Барнсе. А один из моих людей привезет из Джэксонвилла фотографии Берта и Барбары Полсон. Так что пока нам остается только ждать.
    Шейн вертелся в своем кресле, ему было не по себе. Он утаил от Джентри, что отправил девушку к Люси, и теперь сожалел об этом. Он и сам не совсем понимал, почему принял такое решение. Быть может, смутно желая защитить ее… Он считал ее своей клиенткой и, не задумываясь, поступил так, как того требовала его профессия частного детектива: постарался избавить девушку от полицейских допросов, пока ситуация слегка не прояснится. Да, пожалуй, все дело в этом.
    Он мог бы прибегнуть к помощи девушки, чтобы точно установить личность убитого, однако все еще не решался признаться Джентри, что обманул его, вернее, кое о чем умолчал: тот придет в ярость. И потом, Шейну хотелось побольше разузнать, прежде чем выпустить девушку из ее убежища.
    Конечно, если она всего лишь жалкая мерзкая проститутка, грабящая своих клиентов, и ее брат убит кем-то из них, то она не заслуживает такого отношения. Но Шейн не мот отделаться от мысли, что этот вывод несколько поспешен. Он снова вспомнил, как увидел девушку у себя, дрожащую от страха, — она вовсе не походила на уличную девку.
    Стук в дверь вывел его из задумчивости. В кабинет вошел один из экспертов, сержант Хопкинс, молодой человек с квадратной челюстью и торчащими ежиком волосами. Он был в штатском. Небрежно поздоровавшись с Шейном, Хопкинс как вкопанный встал перед Джентри.
    — Я только что из «Ибикуса», шеф, Мы осмотрели комнату триста шестнадцать.
    — Ну и каков же результат?
    — Ничего определенного. Снимки кровати, сделанные при боковом освещении, показывают, что кто-то лежал на ней уже после того, как она была застелена. Что касается отпечатков пальцев, то, кроме тех, которые принадлежат горничной, есть еще две серии отпечатков. Первые расположены таким образом, что, по всей вероятности, принадлежат проживающей в номере особе, вторые же — на дверной раме и на спинке стула — неизвестной личности.
    — А на окнах?
    — Только отпечатки постоялицы. Одну штору наполовину заело, и ее, наверное, не поднимали месяцами, вторая — в полном порядке. Нигде никаких следов. Труп могли выбросить из окна, но материальных доказательств этого у нас нет.
    Джентри вынул изо рта свою изжеванную сигару и ловко швырнул ее в плевательницу.
    — Поезжайте в морг, Хопкинс, — приказал он. — Снимите отпечатки пальцев у покойника — его имя Барнс — и сравните с теми, которые обнаружены на двери.
    Хопкинс удалился.
    — Ничего! — раздраженно воскликнул Джентри, — этого следовало ожидать.
    — Да, — вздохнул Шейн. — Тогда, я думаю, мой черед делать ход.
    — Какой?
    — Ты будешь недоволен, Уилл.
    — Ты что-то скрыл от меня? — с внезапной подозрительностью спросил Джентри.
    — Так, пустяк, только… Слушай, надо бы кончать с гипотезами и опознать труп.
    — Прекрасная мысль! И ты знаешь как? — насмешливо поинтересовался Джентри.
    — Да, — с улыбкой произнес Шейн. — Нам поможет девушка, которая утверждает, что это ее брат.
    Джентри с угрожающим видом нахмурил брови.
    — Ты мне сказал, что она сбежала из твоей квартиры по пожарной лестнице.
    — Это правда. Но я как-то совсем забыл упомянуть, что, отправляя ее на кухню, я дал ей адрес Люси…
    — Черт побери, Майкл! Не станешь же ты говорить, что она прячется у Люси!
    — Больше того, Уилл, мне точно известно, что она там. Помнишь, звонила Люси? Она позвонила, чтобы сообщить, что малышка только что пришла.
    Джентри издал яростное рычание, и Шейн поспешил добавить:
    — Признайся, ведь ты рад, что я приберег ее для тебя.
    Он набрал номер Люси и поудобней уселся в кресле, избегая взгляда Джентри, который ругался на чем свет стоит.
    Люси сняла трубку только после пятого гудка. У нее был необычный, какой-то вялый голос — казалось, будто она еле ворочает языком.
    — Алло? Кто это?
    — Это Майкл. Вы спали?
    — Да, кажется. Слегка.
    — Ну так просыпайтесь! — нетерпеливо произнес Шейн. — Просыпайтесь обе, я еду.
    — Обе? О ком вы говорите, Майкл?
    — Конечно же, о вас и о мисс Полсон! Она спит?
    — Но она ушла, Майкл.
    — Что? Как же так? Когда? Черт побери, Люси, ведь я просил вас позаботиться о ней!
    — Вы не говорили, что я должна держать ее взаперти! Не могла же я заставить ее остаться, если она захотела уйти.
    — Когда она ушла? Что сказала?
    — Минут пятнадцать или двадцать назад. Ничего такого она не сказала: спасибо за рюмку, мне надо домой — и все. И умчалась.
    Шейн, вне себя от гнева, бросил трубку, чтобы не наговорить Люси грубостей. Сделав над собой усилие, он поднял глаза и встретил взгляд Джентри.
    — Она смылась, Уилл. Бог знает почему и куда…

XV

    23.20
    Люси Гамильтон повесила трубку и, обессиленная, застыла у телефона.
    Тишину в квартире нарушало лишь громкое учащенное дыхание молодой женщины, стоящей у нее за спиной. Люси постаралась взять себя в руки, приподняла голову и, обернувшись к своей гостье, невыразительным голосом спросила:
    — Что я, по-вашему, должна была сказать?
    — Вы были великолепны! Если Шейн или кто-нибудь позвонит снова, устройте так, чтоб никто сюда не пришел. Скажите, что плохо себя чувствуете, придумайте что угодно, но никто не должен сюда войти, иначе я вас прикончу. Ясно?
    Люси вздрогнула и прикрыла глаза, чтобы не видеть ужасный нож, который женщина, ухмыляясь, приставила к ее горлу жестом мясника. На коротком широком лезвии виднелись следы крови. Чья это кровь, Люси не знала. Блондинка вынула нож из сумки, когда зазвонил телефон, а потом повелительным тоном подсказывала Люси что отвечать. Ее жестокий сверкающий взгляд не позволял усомниться в том, что она без колебаний воспользуется своим ножом, если Люси ослушается.
    Бедняжка ничего не могла понять. Она спокойно сидела на диване и разговаривала со своей гостьей. Та рассказывала о своем визите к Шейну, о том, как туда пришел преследовавший ее человек и ей пришлось бежать через пожарную лестницу. В этот самый момент зазвонил телефон. Радостно воскликнув: «Это, наверное, Майкл!», Люси хотела было снять трубку. Вот тогда лицо женщины вдруг страшно преобразилось, и она проворно вытащила из своей черной сумки запачканный кровью нож…
    — Да что же вы, наконец, от меня хотите? — простонала Люси, в полной уверенности, что имеет дело с буйно-помешанной.
    — Если будете паинькой, я вам не сделаю ничего плохого. По крайней мере, пока не улажу свои дела… А там поглядим. — Голос у психопатки был на удивление спокойный. — Не стойте у телефона! Сядьте вон в то кресло и не двигайтесь! Мне надо позвонить.
    Люси, стараясь не смотреть на нож, послушно села в кресло спиной к блондинке и слушала, как та набирает номер. И хотя Шейн всегда посмеивался над сыщиками из детективных романов, которые по одному только звуку вращающегося диска определяют номер, Люси все же попыталась это сделать, но безуспешно. Затем она услышала, как, дозвонившись, женщина спросила:
    — Мистер Берт Полсон у себя? — И после короткой паузы сказала: — Если он вскоре вернется, передайте, чтоб позвонил своей сестре. Это очень важно.
    Она назвала номер Люси, повесила трубку и села, с недовольным видом покусывая губы и блуждая взглядом по комнате. Спустя некоторое время она набрала еще один номер и повторила то же, что в первый раз. Затем приблизилась к Люси и помахала ножом у нее перед носом.
    — Сейчас вы сядете у телефона и, если хотите когда-нибудь еще увидеть вашего дорогого Майкла Шейна, выполните мои указания. Нет, погодите! Вначале сходите в спальню и принесите простыню. И берегитесь! Я не спускаю с вас глаз!
    Люси прошла в спальню и взяла в шкафу простыню. Она отчаянно пыталась найти выход из этой невероятной ситуации, но, несмотря на годы совместной работы с Шейном, такая задача была ей не по силам. Люси с горечью говорила себе, что уж Майкл-то наверняка придумал бы не один хитроумный способ, как из этого выпутаться… Господи, ну зачем он прислал к ней эту сумасшедшую с окровавленным ножом?!
    — Расстелите простыню на полу, а сами сядьте у телефона, — приказала блондинка. — Когда позвонят, ответьте и, если это Ланни, передайте мне трубку. — Она принялась резать простыню на тонкие полосы. — Будет куда лучше, если я вас свяжу, — невозмутимо объяснила она. — У вас не возникнет соблазна сделать какую-нибудь глупость. И усвойте хорошенько: ваша жизнь не имеет для меня никакого значения. Но вы мне нужны. Необходимо, чтоб Ланни связался со мной по телефону, а здесь мне, пожалуй, будет спокойнее всего дожидаться его звонка. — Довольно усмехаясь, женщина взяла три узкие полотняные ленты и встала позади Люси. — Кому придет в голову искать меня у подружки великого детектива, а? Прижмите свои ноги к ножкам кресла, а правую руку положите на подлокотник. Я оставлю вам свободной левую руку, чтобы снимать трубку.
    Судорожно вцепившись в кресло, Люси кусала губы. Блондинка опустилась на колени и начала связывать ей щиколотки. «Теперь? — подумала Люси. — Может, сейчас подходящий момент? Может, обрушиться вместе с креслом на свою противницу?» Нет. Инстинкт самосохранения одержал верх. Что-то произойдет. Что-то должно произойти. Майкл обязательно придет. У него был разочарованный мрачный голос по телефону. Он появится с минуты на минуту, чтобы потребовать у своей секретарши объяснений.
    Все случилось слишком быстро. У Люси не было времени придумать хоть малейшую хитрость, чтоб дать Шейну понять, что она разговаривает с ним под угрозой. Конечно, тон у нее был легкомысленный и даже дерзкий, она даже не извинилась, что позволила гостье уйти, — все это было отнюдь не в ее привычках, но обратил ли внимание на эти детали Майкл?
    Теперь, вот так связанная, она была совсем беззащитна. Слишком поздно пытаться что-либо предпринять. Если б только Майкл пришел или опять позвонил! Люси лихорадочно размышляла, каким же образом, не вызвав подозрений у сумасшедшей, подать Майклу знак, если он снова позвонит.
    Не выпуская из рук ножа, блондинка отошла на несколько шагов, окинула Люси критическим взглядом и, довольная своей работой, нехорошо улыбаясь, покачала головой. Затем убрала нож в сумку и села на диван.
    — Ну вот, так нам будет спокойней, — сказала она. — Если по телефону спросят мисс Барбару Полсон, то передайте трубку мне. Если же позвонит кто-то из ваших друзей, никаких фокусов, ясно? Орите сколько угодно — пока кто-нибудь сюда доберется, для вас будет слишком поздно…
    Она взяла со столика свою рюмку и с наслаждением отпила несколько глотков.
    — Я не понимаю, — запинаясь, произнесла Люси. — Почему Майкл прислал вас ко мне? Почему вы пришли, тогда как…
    — Тогда как меня разыскивает полиция за убийство? — с пугающим спокойствием договорила женщина. — Ну да, вы правы, моя красавица, на моем ножичке вы в самом деле увидели кровь… — Последнюю фразу она прошептала с мягкой угрозой, почти промурлыкала. И вдруг продолжила пронзительным голосом с язвительной интонацией: — Дело в том, что ваш дорогой Майкл Шейн — дурак, как и все мужчины. Стоит девушке им улыбнуться, выдумать грустную историю, а они уж и поверили! Ах, как я обожаю их дурачить, Господи! Я вам это говорю, знаете ли, потому что вы никогда никому об этом не расскажете. Тут я ручаюсь! Но пока я жду звонка, вы, моя милая, поразмыслите над тем, что я только что сказала…
    Надо заставить ее говорить, подумала Люси. Да, заставить говорить. Она будет хвастаться своими подвигами, придет в возбуждение, разгорячится и в конце концов, быть может, совсем потеряет голову, с ней случится припадок, который ее обессилит, сделает физически неопасной.
    — Кстати, объясните мне, — произнесла Люси как можно спокойней, — насчет этого звонка, которого вы ждете… Я не хотела бы совершить оплошность и рассердить вас… Ведь вам должен позвонить человек по имени Ланни?
    — Я, кажется, вам уже сказала.
    — Да, но я слышала, как вы спрашивали мистера Берта Полсона и передали, чтоб он позвонил своей сестре сюда. Если вы в самом деле хотите поговорить с неким Ланни, он, что, попросит к телефону свою сестру?
    Блондинка помрачнела.
    — Не старайтесь узнать, чья я сестра, это вас не касается. Делайте то, что велю. Ланни попросит свою сестру или Барбару, а может быть, просто скажет, что это он, и вы передадите мне трубку. — Она полезла в сумку, снова достала свой нож и с нежностью на него взглянула. Вдруг она фыркнула. — А впрочем, подумаешь! Почему бы мне вам не сказать, кто я такая, кто такой Ланни, и вообще? Хотя бы для того, чтоб доказать вам, какой идиот этот ваш Майкл Шейн. Возьмите, например, записку, которую он дал для вас…

XVI

    23.20
    — Черт возьми! — в бешенстве воскликнул Джентри, когда Шейн повторил ему слова Люси. — Дурак! Так-то ты охраняешь свою клиентку? Ее поджидает какой-то убийца с кольтом, а ты позволяешь ей уйти. Браво! Теперь она не опоздает к нему на свидание!
    — Как я мог предположить, что она не захочет тихо сидеть себе у Люси! А что касается свидания, о котором ты говоришь, тут могу поклясться, что-то не так. Если бы ты видел, как она тряслась от страха, когда явилась ко мне…
    — Ты в очередной раз пошел на глупый чудовищный риск! — Джентри гневно обрушил свои кулаки на письменный стол. — Если б ты сразу мне все сказал, она сейчас была бы в безопасности.
    — Разумеется, но…
    — Никаких «но»! Ты никогда не изменишься, Майкл! Ты думаешь, что ты сам Господь Бог, и соответственно ведешь себя. Всемогущий Майкл Шейн дергает за ниточки и обращается с людьми как с марионетками? К сожалению, люди не куклы и не всегда поступают так, как кому-то хотелось бы. Если б ты хоть раз соизволил спуститься с небес на землю, всем стало бы намного лучше.
    — Ладно, факты вынуждают меня признать твою правоту, — грустно согласился Шейн. — Только в конечном счете для тебя ситуация остается такой же, как десять минут назад, когда я еще не говорил тебе, что девушка прячется у Люси. Ты распространил описание ее примет и примет того типа со шрамом. Есть шансы, что их обоих доставят к тебе раньше, чем он ее найдет.
    — Возможно, но это случится отнюдь не благодаря тебе, шляпа, дурак, несчастный самоуверенный осел и…
    — Что толку ссориться! — оборвал его Шейн. — Ты можешь торчать тут в своем кресле, смешивать меня с грязью, но делу этим не поможешь. Мы по-прежнему будем топтаться на месте. Давай попытаемся разобраться по порядку. Учитывая все то, что нам известно на данный момент, как ты думаешь, Барбара действительно видела в номере труп, который был выброшен из окна в море?
    Джентри яростно жевал сигару, которую забыл зажечь.
    — Я думаю, да! — проворчал он. — Именно так оно и было, даже если какая-то потаскуха утверждает, что в десять вечера этот человек сидел в «Силвер Глэйд» живой.
    — Прекрасно. Вот исходная точка. А теперь скажи, думаешь ли ты, что наш забияка со шрамом действительно Чарлз Барнс, что пострадавший в самом деле Берт Полсон, как уверяет его сестра, и что Барнс обменялся документами с Полсоном, после того как его убил?
    — Ну а как тут еще может быть, по-твоему?
    — Надо рассмотреть варианты. Можно допустить, что Барнс — это последняя жертва семейного дуэта Полсонов, которая решила выразить свой протест ударом ножа. Что скажешь?
    — Все это из области предположений, — кисло заметил Джентри. — До тех пор, пока мы точно не установим некоторые факты…
    — …мы вынуждены ограничиться предположениями. Я все время возвращаюсь к рассказу Барбары Полсон. Почему она говорила, что остановилась вместе с братом и «Рони Плаза», тогда как нам известно, что уже две недели она живет в «Ибикусе»? И где был на протяжении этих двух недель ее брат?
    — Догадайся, раз ты у нас такой умный!
    Нахмурив брови, Шейн теребил свое ухо.
    — В случае если убийца Барнс, становится ясно, почему он во что бы то ни стало хочет поймать Барбару. И почему он выдал себя за ее брата: чтоб я сказал ему, где ее найти. И почему помчался в «Ибикус» и там тоже назвался ее братом.
    — Да, — согласился Джентри, — потому что она единственная, кто видел тело. Она знает, что труп в триста шестнадцатом номере «Ибикуса» был на самом деле, и сможет дать свидетельские показания. Что ж, это годится. Но как ты объяснишь историю с другой дамочкой, которая сообщила тебе, что парень выпивает в «Силвер Глэйд», через полчаса после того, как его выкинули в море? Кто она такая и какое имеет отношение ко всему этому делу?
    — Действительно, она сюда не вписывается.
    Шейн в раздражении покачал головой и взъерошил рыжую шевелюру.
    — Однако должна вписаться! В этой девице — разгадка всего дела. Она не случайно поджидала меня с фотографией!
    — Ну так найди ее! — проворчал Джентри. — В Майами всего несколько сотен тысяч жителей, не больше! Найди ее и потребуй объяснений. Мерзавец! Ничтожество! Подумать только, ты даже не поинтересовался ее именем! И такое ничтожество становится знаменитостью с помощью рекламы, лошадиных доз коньяка и якобы вырученных из беды блондинок! Тысяча чертей! Твои клиентки, если угодят в беду, имеют все шансы из нее не выбраться!
    — Да провалиться мне на этом месте! Я же не знал, что она играет в деле какую-то роль, эта самая женщина, которую я встретил у себя в отеле! Я даже не знал, что существует само дело, когда ее увидел! Я еще не разговаривал с Барбарой. Я подумал, что это просто какая-то ревнивица, которая хочет, чтоб проследили за ее мужем, и ничего другого!
    — Может, так оно и есть, кто его знает… Может, Полсон был женат и речь идет о его жене. То есть… о его вдове.
    Шейн с упрямым видом покачал головой.
    — Почему же в таком случае она считала, что он находится в «Силвер Глэйд», тогда как его к тому времени уже бросили в воду?
    — Пока мы не можем этого знать. Допустим, они назначили в баре свидание, и она была уверена, что он там. А может быть, она сама его убила? И ей пришла в голову мысль, что позднее ты подтвердишь, что в десять часов парень был еще жив, и это послужит ей алиби. Ну не знаю я! И вообще, все эти разговоры мне надоели! — заключил Джентри устало. — Давай-ка берись за дело и сам найди ответы на свои вопросы. Считаешь себя умнее всех, а сам все испортил. По твоей милости малышка сбежала от Люси. Прочеши весь Майами и найди ее, прежде чем ей перережут горло или пустят пулю в живот.
    — Да, ты прав, пора мне вступать в игру.
    Шейн, оттолкнувшись от кресла, встал и с озадаченным видом потер подбородок.
    — Я тебе позвоню. Скоро у тебя будут отпечатки пальцев покойника, и из Нью-Йорка пришлют, возможно, что-то интересное. А в котором часу твой человек должен привезти из Джэксонвилла фотографии?
    — Я жду его в минуты на минуту. Желаю удачи, Майкл. Но если б только ты с самого начала сказал мне…
    — Знаю, знаю, — мрачно произнес Шейн. — Ни к чему повторять. Если с малышкой что-нибудь случится, меня и так будут мучить угрызения совести, без твоих нравоучений, можешь не сомневаться. Пока!
    Понурив голову, он медленно вышел из кабинета.

XVII

    23.27
    Атмосфера изысканной роскоши, царившая в гигантском холле отеля «Рони Плаза», действовала слегка угнетающе. Хотя считалось, что пик зимнего сезона еще не наступил, здесь прохаживались многочисленные пары в вечерних туалетах — появляясь из лифтов, они устремлялись в бары и залы ресторанов, где ужинали и танцевали под звуки оркестра.
    Майкл Шейн с трудом пробрался сквозь толпу и подошел к огромной регистрационной стойке, за которой с важным видом стояли двое служащих. Ему пришлось подождать, пока какой-то толстяк в белом пиджаке, ярко-красной рубашке и темно-синих брюках гневно жаловался на то, что ему более четверти часа не несли заказанное в номер виски. Дежурный — высокий, худой, средних лет мужчина — терпеливо выслушал клиента. На его лице с черными тонкими усиками появилось виновато-участливое выражение — клиент всегда прав. Он с готовностью признал действительно скандальным тот факт, что особу, проживающую в отеле «Рони Плаза», заставили ждать виски дольше пятнадцати минут, и твердо пообещал, что лично займется этим вопросом и виновный официант понесет самое суровое наказание. Когда наконец толстяк был вполне удовлетворен объяснением и прибывал в восхищении от себя самого и от отеля, дежурный перевел взгляд на Шейна. Растянув губы в некое подобие улыбки, он спросил:
    — Чем могу быть полезен, сэр?
    — У вас остановился мистер Барнс? Чарлз Барнс из Нью-Йорка?
    — Вам надо бы справиться на коммутаторе, сэр. Можете позвонить, телефонные кабины в вашем распоряжении. Я провожу вас.
    Шейн хотел было возразить, но подумал, что, согласившись соблюсти церемонию, сэкономит время. Он вошел в кабину, снял трубку и повторил свой вопрос телефонистке.
    — Чарлз Барнс? — любезно переспросила она. — Секундочку, сэр… Вот — комната двенадцать-десять. Вас соединить?
    — Да, пожалуйста.
    В комнате у Барнса никто не отвечал, и Шейн вернулся к дежурному.
    — Мистер Барнс проживает в номере двенадцать-десять. Может быть, вы знаете, где…
    На лице дежурного появилась высокомерная гримаска, черные усики поползли вверх.
    — Я не знаю абсолютно ничего, сэр. Если телефон не отвечает…
    Шейн секунду стоял в раздумье, потом, решив, что настаивать бесполезно, пожал плечами и отвернулся. Закурив, он внимательным взглядом окинул холл и почти сразу заметил молодого человека в костюме из синей саржи, который стоял, подпирая колонну, и с деланным равнодушием поглядывал вокруг. Шейн заговорил с ним.
    — Что, Джимми Кертис по-прежнему старший детектив отеля?
    Молодой человек бросил на него угрюмый взгляд, но тут же лицо его озарилось улыбкой.
    — Вы Майкл Шейн, да?
    — Да. Джимми здесь?
    — Он уже несколько месяцев не работает в отеле. Вместо него мистер Джердон.
    — А где можно найти мистера Джердона?
    — Идемте, я отведу вас к нему.
    Молодой человек отделился от колонны, которая, однако, к великому удивлению Шейна, не рухнула, и проводил его в кабинет Джердона.
    — Мистер Джердон, представляю вам Майкла Шейна.
    Пол огромной комнаты был устлан толстым ковром. За письменным столом красного дерева сидел лысый мужчина лет пятидесяти с обвислыми щеками и глазами навыкате.
    — Шейн? — Он медленно встал и уставился на гостя своими круглыми глазами. — Спасибо, Роусон, вы можете идти.
    Не выразив особого радушия мистер Джердон, тем не менее, указал Шейну на кресло.
    — Разумеется, я много слышал о вас. Вы пришли по делу или…
    — По делу. Речь идет о некоем Чарлзе Барнсе, комната двенадцать-десять.
    — Ничего неприятного, надеюсь?
    Джердон развернулся в своем вращающемся кресле, выдвинул ящичек большой картотеки, перебрал карточки и, достав одну из них, положил ее на стол.
    — Мне будет легче ответить на ваш вопрос, когда вы ознакомите меня с имеющимися у вас сведениями, — сказал Шейн.
    — Мистер и мисс Барнс из Нью-Йорка, — прочел Джердон. — Это двухкомнатный номер. Прекрасные клиенты. Прибыли шестнадцать дней назад. Ничего такого, что следовало бы отметить особо. Они оплатили счет за первую неделю чеком на нью-йоркский банк.
    — Их имена?
    — Чарлз и Мэри.
    Шейн откинулся на спинку кресла, выпуская в потолок облачко сигаретного дыма.
    — Ни одной пометки какого бы то ни было рода.
    — Вы можете найти кого-нибудь, кто бы точно описал мне их внешность?
    Джердон был в нерешительности.
    — Но… Может быть, вы объясните почему…
    — Сегодня вечером в заливе был выловлен труп. В бумажнике покойного — документы на имя Барнса.
    Ни о чем больше не спрашивая, Джердон склонился к маленькому микрофону на столе, нажал кнопку, тихо произнес несколько слов и снова выпрямился.
    — Я пригласил горничную и официанта, который обслуживает номера на этаже по вечерам. Значит, Барнс умер? Несчастный случай?
    — Убийство. — Шейн выразительным жестом провел ребром ладони по горлу. — Однако личность покойника точно не установлена. Неизвестно, кто Барнс — жертва или убийца. Вам нетрудно навести справки у дежурного и на коммутаторе, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что делали Барнс и его сестра сегодня вечером? Звонил ли им кто-нибудь или, может, они сами кому-то звонили?
    Лицо Джердона выражало учтивое недоверие: клиент «Рони Плаза» не мог быть замешан в грязную историю с убийством ни как преступник, ни как жертва. Однако Джердон снова нагнулся к микрофону и дал соответствующие указания. Он как раз закончил говорить, когда в дверь тихонько постучали.
    — Войдите!
    Хорошенькая пухленькая девушка в форменном платье горничной нерешительно переступила порог кабинета, переводя опасливый взгляд с Шейна на Джердона. Она остановилась у письменного стола и опустила глаза.
    — Не бойтесь, Ирма, — сказал Джердон. — Этот господин хотел бы задать вам несколько вопросов насчет постояльцев из номера двенадцать-десять.
    Горничная повернулась к Шейну.
    — Мистер и мисс Барнс? О, они оба очень милые. Очень, очень милые.
    — Тем лучше, Ирма, — вздохнув, произнес Шейн отеческим тоном. — Послушайте, я бы хотел, чтоб вы их описали как можно лучше.
    — Мисс Мэри вправду хорошенькая. Вся такая тоненькая и выглядит совсем молодо, я думаю, ей лет двадцать. Натуральная блондинка и… Ну, словом, я считаю, она очень миленькая. Она — дама, понимаете? Всегда благодарит. И дает чаевые, когда просит что-нибудь, что не входит в мои обязанности. Я надеюсь, с ней ничего не случилось?
    — Я тоже очень надеюсь, — негромко произнес Шейн с мрачным видом. — А теперь ее брат: у него есть на лице шрам?
    — Нет, что вы! — Казалось, Ирму вопрос шокировал. — Он тоже очень хорош собой. Он, должно быть, постарше, чем мисс Мэри, но ненамного.
    — Вы уверены, что у него нет шрама?
    — Ну конечно, я хорошо его знаю.
    — Какой у него рост? Вес?
    — Ох… Роста он среднего… Чуть пониже вас. А вес… Про мужчину мне трудно сказать. Ни толстый, ни худой, ну, в общем, средний!..
    Шейн постарался скрыть свое разочарование.
    — Ирма, вы, похоже, умная девушка. Работая горничной, можно многое узнать про постояльцев. Подумайте хорошенько и постарайтесь вспомнить, вы не замечали за Барнсами ничего необычного? Ничего такого не видели, не слышали?
    — Господи, я… У них, должно быть, много денег, они привыкли к красивым вещам, одежде и вообще… Они вроде бы хорошо проводили здесь время. Мисс Мэри обожает купаться и ходила на пляж и утром, и вечером. Мистер Барнс выходил гораздо чаще, чем она. И потом, у него… ну, как сказать… манеры… — Она опустила голову, и щеки у нее слегка покраснели.
    — Какие манеры? — спросил Шейн.
    — Ну… О, ничего такого…
    Девушка взглянула на Шейна, вся красная от смущения.
    — Знаете, когда работаешь в отеле, к этому привыкаешь… Иногда он говорил мне разное… Словом… Обнимал за талию… Ох, просто так, в шутку, — быстро добавила она. — Я и не думала про что-нибудь серьезное… Но один или два раза мисс Мэри рассердилась и сказала ему, что нехорошо так себя вести и что ему должно быть стыдно. А он рассмеялся и ответил, что мне это абсолютно все равно, и я сказала, что да, конечно. Но это на самом деле все.
    — Ну а как они жили здесь все это время? Весело? Кутили? Много ли, на ваш взгляд, у них здесь друзей?
    — Нет, вправду нет. Мисс Мэри почти каждый вечер сидела в номере одна. Она заказывала ужин в номер и читала.
    — Но ее брат, он-то выходил?
    — Гм… Да… Он любил поразвлечься. Но в Майами для того и ездят, чтобы поразвлечься, разве не так?
    Шейн охотно это подтвердил, задал девушке еще несколько вопросов и отпустил ее.
    — Ну вот, — сказал он с недовольной гримасой, — все умные предположения развеялись как дым. Я начинаю верить, что убит именно Барнс. В принципе, то расплывчатое описание, которое дала эта девушка, подходит. Наверное, ей придется пойти в морг, чтобы опознать труп.
    — Как распорядитесь, — сказал Джердон.
    В дверь снова постучали. В кабинет вошел официант, худой юнец с прыщавым лицом, и встал навытяжку.
    — Да, сказал официант, он обслуживает номер двенадцать-десять. Да, он знает Барнсов, особенно сестру, поскольку она меньше выходит и чаще его вызывает. Описание постояльцев, которое дал он, в основном совпадало с тем, что сказала горничная. По его словам, Чарлзу лет двадцать пять, а Мэри двадцать или двадцать два года. С его точки зрения, рост Чарлза — примерно шесть футов четыре дюйма, а вес — приблизительно восемьдесят килограммов. Нет, никакого шрама. Иногда, возвратившись в номер, Чарлз заказывает виски, но официант ни разу не видел его пьяным. Мисс Мэри перед ужином всегда выпивает двойной мартини, но после ужина пьет очень редко, и то лишь одну рюмку. Она дает обычные чаевые, не больше, однако обслуживать Барнсов, по сравнению с другими клиентами, — одно удовольствие.
    Официант удалился, а в кабинет вошла секретарша и вручила Джердону два листка. Тот некоторое время молча их изучал: это был список телефонных номеров, по которым звонили Барнсы за время пребывания в отеле. Шейн отметил лишь, что они несколько раз звонили в «Ибикус», обычно в первой половине дня, дважды или трижды — вечером, а последний раз — сегодня, в четырнадцать тридцать.
    Дежурный сообщил, что в настоящий момент Барнсов в номере нет и что они отсутствовали как будто большую часть вечера.
    Это было все, что Шейну удалось узнать о Чарлзе и Мэри Барнс. Джердон вежливо поинтересовался, не желает ли он осмотреть их номер, но Шейн отказался. Он только попросил непременно проследить, когда они вернутся, и сообщить в полицию, а еще отметить все телефонные звонки Барнсам и спрашивать у тех, кто звонит, их имена.
    Наконец он поблагодарил Джердона и распрощался с ним.

XVIII

    23.35
    Шейн вернулся в полицейское управление. Когда он быстрым шагом вошел в кабинет Джентри, сержант разговаривал по телефону. Повелительным жестом он дал Майклу знак молчать, и тот, опустившись в кресло, закурил сигарету.
    — Ясно… Да… да… Продолжайте! — говорил Джентри в трубку. — Ладно. Большое спасибо. Я позвоню вам еще, если появится что-нибудь новое.
    Он повесил трубку. Его оживленное цветущее лицо выражало удовлетворение.
    — Это был Нью-Йорк, — объяснил он Шейну. — Они побывали на Шестьдесят третьей улице. У Барнса там квартира в мансарде, где он живет вместе с младшей сестрой. Две недели назад они уехали на месяц в Майами. Что ты на это скажешь?
    — Браво! — буркнул Шейн.
    — Они просили пересылать им почту в отель «Рони Плаза», — оживленно продолжал Джентри. — Нам остается лишь отправиться туда и выяснить, есть ли у Барнса на физиономии шрам. Когда мы это узнаем, дело, может быть, продвинется.
    Он протянул руку к телефону, но Шейн остановил его.
    — Я только что оттуда. У Чарлза Барнса нет шрама, и его приметы совпадают с приметами покойника.
    — Черт побери! Но зачем ты ходил в отель?
    — Я подумал, что не мешало бы кое-что проверить. Помнишь, девушка говорила мне, что они с братом остановились в «Рони Плаза»?
    — Эта самая Полсон? Тебе же прекрасно известно, что она жила в «Ибикусе», в триста шестнадцатом номере!
    — Но действительно ли имя особы, о которой идет речь, Полсон? А что, если ее зовут Мэри Барнс?.. Э, минутку! — Шейн встал и в раздумье принялся шагать из угла в угол, на лбу у него залегла глубокая складка. — Я ведь говорил тебе, этот тип со шрамом сказал, что ее зовут Барбара Полсон. Сама девушка своего имени не называла. Я как раз собирался у нее спросить, но тут приперся этот малый, и почему мне было ему не поверить? Его история совпадала с рассказом малышки, поэтому я подумал, что он назвал ее настоящее имя.
    — Полная неразбериха! — прорычал Джентри. — Ты что, не можешь с самого начала поинтересоваться именами своих клиентов? Это, кажется, совсем нетрудно. Благодаря информации, полученной из Джэксонвилла, мы теперь знаем, что тип со шрамом врет, выдавая себя за брата Барбары Полсон. Так кто же он тогда, если не Барнс?
    — Он не Барнс, — хладнокровно заявил Шейн. — Во всяком случае, в «Рони» под именем Барнса остановился не он.

    Детектив снова уселся в кресло и вытянул перед собой свои длинные ноги.
    — Если покойник Барнс, а я начинаю думать, что это так, то напуганная девушка, которая дожидалась у меня дома, должно быть, его сестра Мэри. Видишь, как все сходится? Вкратце она сказала мне следующее: «Мой брат на отдыхе связался с какой-то подозрительной девицей. Сегодня вечером он позвонил из „Ибикуса“ и попросил меня туда приехать». Хорошо. Теперь слушай дальше. В «Рони» я узнаю, что Барнсы несколько раз звонили в «Ибикус». Как ты думаешь, что за неприятности были у Чарлза? Его, очевидно, ограбили! Мисс Барбара Полсон из «Ибикуса», комната триста шестнадцать. Но прежде чем Мэри успела приехать, с ее братом случилось несчастье: ему перерезали горло, ни больше ни меньше. Она появляется в «Ибикусе» раньше, чем убийце удается избавиться от трупа. Она видит своего убитого брата, бежит звонить в триста седьмой номер, а когда возвращается, тело уже выброшено из окна. В этот момент на нее набрасывается тип со шрамом, она спасается бегством, прибегает ко мне и удирает снова, когда появляется этот малый. Улавливаешь?
    — Да, — ухмыльнулся Джентри. — И она отправляется к Люси с твоим рекомендательным письмом.
    Внезапно Шейн замер, растерянно взглянул на Джентри и схватился за телефон.
    — Черт побери, — взволнованно прошептал он, — я не помню, назвала ли Люси имя девушки. Если к ней приходила Мэри Барнс, а не Барбара Полсон…
    Он набрал номер Люси. Она, как и в предыдущий раз, ответила нервным неестественным голосом.
    — Алло? Да? Кто говорит?
    — Это Майкл, мой ангел. Слушайте меня хорошенько и подумайте, прежде чем ответите. Девушка, которая вручила вам мою записку, назвала свое имя?
    — Но вы же мне сами сказали, Майкл. Сказали по телефону, что некая мисс Барбара Полсон придет ко мне и…
    — Знаю, знаю, — прервал ее Шейн. — Я спрашиваю у вас, назвала ли она сама свое имя?
    — Я… Погодите, я вспомню… Нет… нет. Не думаю… Но она дала мне ваше письмо, и я решила…
    — Спасибо, и до скорого!
    Шейн повесил трубку.
    — Люси она тоже не представилась. Спорю на что угодно, что ее зовут Мэри Барнс. Не зря я думал, что она совсем не похожа на потаскушку…
    — Почему же тогда этот, со шрамом, сказал, что он гнался за своей сестрой Барбарой Полсон?
    — Господи, какая головоломка! Подожди, давай подумаем. Ага, вот! Малый со шрамом — не Полсон. Допустим, он знал, что Барбара живет в триста шестнадцатом номере. Он видит, как из комнаты выходит блондинка, и принимает ее за Барбару — ведь она тоже блондинка! Так… кажется, что-то проясняется…
    — Что же именно? — с ехидством поинтересовался Джентри.
    — Я еще до конца не понял, — сконфуженно улыбаясь, признался Шейн. — Но если эта девушка действительно Мэри Барнс, а не Барбара Полсон, ее история вполне правдоподобна. Разрази меня гром! У меня все время было чувство, что она не врет и что она не чокнутая, в отличие от Барбары, которая считается таковой.
    — Ладно, ладно, — усмехнулся Джентри. — Ты не ошибся на ее счет, а значит, все в полном порядке.
    — Совсем наоборот, — хмуро возразил детектив. — Я не слишком волновался, пока думал, что этот малый гоняется за Барбарой Полсон. Если эта жалкая потаскушка навлекла на себя неприятности, она их заслужила. Однако если опасность грозит Мэри Барнс!.. Черт возьми, Уилл! Пора уже твоим ребятам поймать его! Прошло немало времени, с тех пор как они получили описание его примет.
    — Поймают! В общем… они его схватят, если он двинется с места. И прежде чем винить полицию, вспомни, что именно из-за тебя девушка подвергается опасности. Да, не забывай об этом! Подумай-ка лучше, что может произойти, если человек со шрамом найдет ее…

XIX

    23.34
    Полицейский Кассидэй служил в полиции Майами всего месяц. Это был крепко сложенный молодой парень, на котором форма сидела как влитая. После возвращения из Кореи мысль о том, чтобы снова вернуться к однообразной работе механика, показалась ему малопривлекательной. Кассидэю очень нравилась его новая профессия и новая форма, которая придавала ему авторитет.
    Кассидэй нес службу в Приморском парке. Выпятив подбородок и глядя в оба, он не спеша прохаживался под пальмами в петляющих аллеях парка, готовый немедленно пресечь любое нарушение закона. Новоиспеченный полицейский чувствовал себя почти как в армии, когда стоишь на посту, — отрывки из устава то и дело приходили ему на память.
    «Сохранять военную выправку… Постоянно быть начеку… Отмечать все, что видишь или слышишь…»
    Конечно, мало шансов, что в этом парке будет совершено преступление, потому-то сюда и посылали всегда новичков. Но никогда не знаешь, степенно размышлял Кассидэй… Вдруг наткнешься на гангстеров, обсуждающих последние детали ограбления Национального банка. Или же…
    Вот, скажем, дряхлая старуха, которая, охая, семенит впереди, оставляя за собой запах затхлости. Можно ли поручиться, что она не притворяется и не собирается похитить дочь мэра, каким-нибудь образом заманив ее в парк?
    Мечтая о сенсационном деле, которое позволит ему проявить себя, молодой полицейский добросовестно продолжал обход и держался настороже. Особенно его занимали юные парочки: при его приближении они внезапно разъединялись и начинали громко болтать о разных пустяках, притворяясь, что не видят Кассидэя. Но стоило ему пройти, как они снова сливались в объятия.
    Месяц назад, только приступив к службе в полиции, Кассидэй частенько останавливался, чтобы отчитать нахалов, и те, опустив головы, сконфуженно слушали. Конечно, целоваться на скамейке не запрещено, и Кассидэю была дана инструкция закрывать на это глаза, если только он не усмотрит посягательства на общественную нравственность, но с какого момента начинается это посягательство? Куда лучше, со всей серьезностью сказал себе Кассидэй, уничтожить в зародыше малейшую опасность скандала и суровым словом остудить пыл влюбленных. Так он и поступал в течение некоторого времени… три недели, пока не встретил Энн Шварц. С того памятного дня он проявлял куда большую снисходительность к тем, кто обнимался и целовался при свете луны. С Энн Шварц, молодой еврейкой с живым смеющимся взглядом и гладким гибким телом, Кассидэй познакомился у своего шурина и теперь, совершая свои обходы, много думал о ней.
    Да, верно, она еврейка. «Ну и что?» — с вызовом говорил Кассидэй сам себе. Она не принимает свою религию чересчур всерьез, ест яичницу с ветчиной, как добрая католичка, и обожает дары моря. Вот такая еврейка. И что с того, что она еврейка, если он любит ее?! А Кассидэй и Энн любят друг друга, они признались в этом друг другу уже на втором свидании. Он тоже не очень религиозен. Изредка ходит на мессу. А она будет изредка ходить в синагогу. Почему бы и нет? В доме у них от этого ровным счетом ничего не изменится. Тем более ночью, когда они вместе лягут в постель…
    Терпимость — вот чего этому миру больше всего не хватает, здраво рассудив, подумал Кассидэй, отводя взгляд от темных тел, копошащихся на траве возле кокосовой пальмы. Еще неделю назад он бы вмешался, и пристыженная парочка поспешила бы покинуть парк. Сегодня же он смотрел в другую сторону и даже блаженно улыбался, представляя, как бы он с Энн повалялся в траве.
    Однако непохоже, чтоб Энн могла позволить такое. Или только с мужчиной, за которого она выйдет замуж. Но откуда Кассидэю знать — а может быть, эти нарушители порядка помолвлены? Зачем же тогда им мешать?
    Он сдвинул фуражку на затылок, посмотрел на луну и почувствовал, как его переполняет, будоража кровь, мужская сила. Завтра у него выходной, и Энн собирается представить его родным. Кассидэя это не смущало. Он наденет свой новый двубортный костюм из орлана, белую рубашку и, быть может, повяжет черный галстук, чтобы выглядеть скромно и строго.
    Слева Кассидэй видел серебрящуюся в лунном свете полоску Бискайн Бэй, чуть подальше — мерцающие огни пришвартованных в гавани яхт.
    Он вошел в пальмовую аллею: растущие по обе ее стороны деревья смыкали над ним свои огромные листья. Дойдя до конца аллеи, он передаст в полицию свое первое сегодняшнее донесение: никаких происшествий. Кассидэй замедлил шаг: когда он думает об Энн, он всегда ускоряет темп и заканчивает обход слишком быстро.
    Он миновал очередную скамейку, не заметив на ней темную бесформенную фигуру. Вдруг у него под ногой что-то звякнуло. Остановившись, Кассидэй включил электрический фонарик. Вначале он увидел золотистый футлярчик губной помады и карманное зеркальце. Когда же он наклонился, луч фонарика высветил лежащую на скамейке девушку с мертвенно-бледным лицом, остекленевшим взглядом и зияющей раной на горле. На земле расплылась большая лужа крови. Кассидэй в ужасе замер, смутно подумав, что мертвая девушка, наверное, ровесница Энн и что при жизни была, должно быть, так же красива. Наконец он заставил себя встряхнуться и, понурив голову, быстро направился к выходу из парка, чтобы вызвать полицию.

XX

    23.38
    Джентри в своем кабинете еще продолжал сыпать желчными упреками в адрес Майкла Шейна, когда раздался сигнал переговорного устройства. Джентри остановился на середине очередной ругательной фразы и включил аппарат.
    — Убита молодая женщина. В Приморском парке, недалеко от угла Второй улицы и Второй авеню, — произнес бесстрастный голос. — Сообщение поступило от полицейского Кассидэя. У пострадавшей перерезано горло.
    Джентри резко поднял голову и бросил на Шейна уничтожающий взгляд.
    — Ну что ж! — в бешенстве рявкнул он. — Ты оказался прав. Ее ждал не выстрел из кольта. Снова работа ножом!
    Шейн был уже у двери. Джентри последовал за ним.
    — Ты еще не знаешь, она ли это! — оглянувшись, раздраженно бросил детектив.
    — Держу пари на что угодно! — с вызовом произнес Джентри. — Принимаешь?
    Невнятно пробормотав что-то в ответ, Шейн сбежал по лестнице, вскочил в свою машину и рванул с места. Когда он приехал в парк, там уже находились две радиофицированные полицейские машины и «скорая помощь».
    Шейн остановился позади «скорой помощи», вышел из машины и с минуту стоял, не двигаясь, словно не решался пойти навстречу тому, что его ожидало. Затем, приняв невозмутимый вид, медленно зашагал по пальмовой аллее.
    В тот момент, когда он приблизился к скамейке, трое полицейских молча расступились, пропуская интерна в белом халате. Тот встал на колени у скамейки, и Шейн через его плечо увидел лицо мертвой девушки. Он заранее приготовился к удару, и лишь непроизвольная гримаса выдала его чувства.
    — Когда это случилось? — спросил он глухим голосом.
    Интерн пожал плечами.
    — Примерно час назад, — сказал он, не оборачиваясь.
    — Вам известно что-нибудь об этом деле, Шейн? — поинтересовался один из полицейских.
    Шейн, не отвечая, повернулся к Джентри. Тот только что появился и устремил на детектива вопросительный взгляд.
    — Да, — сдавленно произнес Шейн. — Ты выиграл пари.
    Мгновение они смотрели друг другу в глаза, потом Джентри грустно покачал головой и отошел в сторону вместе с полицейским, который обнаружил тело.
    Шейн прислонился к пальме неподалеку и зажег сигарету, стараясь унять дрожь в руках. Он курил, притворяясь безучастным ко всему происходящему.
    — Шейн! — вдруг окликнул его Джентри. — Взгляни-ка сюда!
    Майкл бросил сигарету и подошел к Джентри, который держал в руке какую-то бумажку.
    — И все-таки это Барбара Полсон. Вот счет за недельное пребывание в «Ибикусе»: номер триста шестнадцать, Барбара Полсон.
    — Исключается! — воскликнул Шейн. — Мы же с тобой все обсудили, и ты согласился: это может быть только Мэри Барнс.
    — Посмотри на нее еще раз. Ты уверен, что это та самая девушка, которая…
    — Черт побери! — взорвался Шейн. — Разумеется! Достаточно взглянуть и один раз. Итак, значит, это Барбара Полсон… Ее убили, тем же способом, что и того малого в триста шестнадцатом. Что ты об этом думаешь, Уилл?
    — Я думаю, что мы в полном дерьме! — в ярости вскричал Джентри. — Два убийства за один вечер!
    — И второе — совсем близко от моего отеля, — усмехнулся Шейн. — Вероятно, девушка снова шла ко мне, чтобы попросить о помощи…
    — Именно такое предположение я собирался высказать, — сердито произнес Джентри. — Несчастная, она плохо тебя знала. Она заблуждалась на твой счет. Тебе не кажется, что быть твоим клиентом — довольно-таки дорогое удовольствие.
    — Чего мне только не кажется, Уилл… Поехали отсюда.
    — И куда мы отправимся? — насмешливо спросил Джентри.
    — Теперь нам, по крайней мере, известно, кто она. Попытаемся еще…
    — Своеобразный способ устанавливать личность людей! Давай подождем немного! Если нам чуточку повезет, мы, возможно, наткнемся еще на парочку-троечку мертвецов, установим их личность и тогда «попытаемся», как ты говоришь! Это и есть твой метод работы?
    Шейн, с ввалившимися глазами, осунувшимся лицом, безропотно сносил сарказмы Джентри.
    — В настоящий момент, — произнес он наконец, — меня интересует, почему бывший Джи Ай, вооруженный кольтом, предпочитает пользоваться ножом.
    — Прежде всего потому, что это менее шумно. Впрочем, можно допустить, что он таскает с собой свой кольт, чтоб запугивать частных детективов, а потом спокойненько пускать кровь их клиентам.
    — Допустим, — примирительно сказал Шейн. Он отошел в сторону, пропуская санитаров с носилками. — Надо бы вызвать горничную из «Рони»: она скажет нам, являются ли убитые Чарлзом и Мэри Барнс.
    — Ну да, — язвительно усмехнулся Джентри. — Когда они уже мертвы, мы здорово умеем устанавливать их личность!
    Шейн по-прежнему старался не реагировать на колкости Джентри.
    — Ты мне не сказал одну вещь, Уилл. Отпечатки пальцев убитого совпадают с теми, которые обнаружены в триста шестнадцатом?
    — Что? Ах это! Да, он несомненно, побывал в номере после того, как комната была убрана.
    Шейн вздохнул и вместе с Джентри направился к своей машине. Ступив на тротуар, он остановился.
    — Слушай, Уилл, — обратился он к полицейскому, — давай больше не будем ругаться, пока не закончится дело.
    — Ну разумеется, с удовольствием! — с неожиданной сердечностью согласился Джентри. — И можешь быть спокоен: я отберу у тебя твой патент без единого грубого слова.
    — Наверное, я сам пришлю его тебе еще раньше.
    Они обменялись вялым рукопожатием.
    — Нож не найден? — спросил Шейн.
    Джентри отрицательно покачал своей большой седеющей головой.
    — Нет. Но рана абсолютно такая же, как у того парня в «Ибикусе». Один удар чертовски острого ножа. — Вдруг Джентри добавил почти умоляющим тоном: — У тебя нет никакой идеи, Майкл?
    — Есть одна, но она недорого стоит… Мне давно следовало об этом подумать. Ты сохранил фотографию, которую я дал тебе в морге?
    — Она у меня в кабинете.
    — Если ты возвращаешься туда, я сейчас заеду к тебе за ней.

XXI

    22.47
    Берт Полсон вышел из «Ибикуса». Его лицо омрачала тревога. Он тяжело опустился на сиденье автомобиля и завел мотор.
    Полсон катил по улицам без определенной цели. Куда теперь ехать? Что же могло приключиться с Барбарой? Он перестал что-либо понимать, и самые неожиданные мысли вихрем проносились у него в голове. Интересно, насколько можно верить тому, что рассказал ему рыжий детектив? А лифтер в «Ибикусе», узнал ли он его? Вспомнит ли, что видел Полсона на третьем этаже примерно в то же время, когда сообщили о каком-то воображаемом трупе в триста шестнадцатом номере?
    Полсон содрогался от страха и лихорадочного нетерпения. Лишь кольт, тяжесть которого он ощущал у бедра, внушал некоторое спокойствие. Полсону хотелось взять дело в свои руки и самому выяснить что к чему. Барбара пряталась где-то в этом городе и дрожала от ужаса при мысли о том, что он может ее найти. На этот раз у нее были основания от него скрываться! Когда он думал обо всех этих мужчинах, которые прошли через ее комнату!.. Ну если только она попадется ему в руки!..
    Его пальцы судорожно сжали руль. Лицо побагровело от ярости, и набухший шрам выделялся белизной. Неожиданно он рассердился на самого себя.
    Это он виноват во всей этой грязной истории! Если бы только он раньше понял, что Барбара попала в переделку!
    Увидев неоновую вывеску ресторана, Полсон вдруг вспомнил, что с полудня у него не было во рту ни крошки. Он резко затормозил и вышел из машины. Когда он немного выпьет и поест, то, возможно, лучше разберется в этом деле. К тому же оставаться на улице для него опасно. Этот проклятый рыжий наверняка уже доложил в полицию, что он ворвался к нему с пистолетом в руках, пообещав во что бы то ни стало найти Барбару. У легавых, должно быть, есть описание его примет.
    В продолговатом с низкими потолками зале ресторана царил полумрак, который усугублялся густым облаком сигаретного дыма: множество посетителей сидело за столиками в центре зала и в разделенных перегородками кабинках справа от входа, напротив входа был бар.
    С полдюжины клиентов выпивали у стойки, взгромоздясь на обитые кожей табуреты. Три четверти столиков были заняты парами или веселыми компаниями, заканчивающими ужин.
    Полсон прошелся вдоль ряда кабинок, нашел свободную и уселся так, чтобы шрам был не виден посетителям. Почти сразу же появилась официантка и, всем своим видом выражая неодобрение, спросила:
    — Вы один, сэр?
    — Да, — ответил он резким тоном, немедленно насторожившись.
    — В таком случае будьте любезны пересесть за маленький столик. Мы оставляем большие для групп…
    Он чуть было не крикнул ей, что ему вовсе не хочется, чтобы все вокруг могли глазеть на него, что он платит так же, как остальные, и имеет полное право один занять кабинку в этой занюханной забегаловке. Но страх и беспокойство снова овладели им, и он постарался взять себя в руки.
    — Я жду двух друзей на ужин, — вежливо объяснил он. — Пока они не придут, я что-нибудь выпью.
    — Тогда разумеется, сэр. Что будете пить?
    — Двойное виски и большой стакан воды.
    Он устроился поудобней, зажег сигарету, вздохнул. Ему не повредит выпить стаканчик! Два двойных! Потом будет лучше думаться, а то сейчас у него голова идет кругом. Сегодняшний вечер можно считать настоящим кошмаром. Полсон чувствовал себя физически больным. Теперь он начинал думать, что не слишком-то умно повел себя с этим рыжим… Надо было войти к нему в доверие, заручиться его поддержкой, чтобы разыскать Барбару… Или же прикончить его, прежде чем уйти.
    Официантка принесла заказанные напитки. Полсон жадно глотнул виски. Алкоголь обжег ему горло, внутри разлилось приятное тепло. Осушив стакан, он запил виски водой и сделал официантке знак повторить заказ.
    На этот раз он вылил виски в стакан, где еще оставалась вода. Чудесно, просто великолепно! Кажется, он уже не чувствует себя больным.
    Да, он совершил крупную ошибку, не убрав Шейна. Было бы легко и даже приятно — ну просто одно удовольствие — прикончить этого рыжего мерзавца. Он себя считает крутым парнем, честное слово! Вот получил бы пулю в живот, тогда б узнал!
    Подумать только — он, Полсон, позволил этому гнусному типу обвести себя вокруг пальца, начал ему рассказывать про свою жизнь… А Барбара тем временем пряталась на кухне! Теперь она удрала, и одному Богу известно, где она и, главное, что делает.
    Полсон допил свое виски. Он чувствовал себя совсем хорошо.
    — То же самое, — сказал он официантке. — Мои друзья, похоже, задерживаются.
    Она процедила сквозь зубы, что это, мол, очень жаль, и принесла третий стакан. Так, ладно, поглядим… Теперь Полсон был в полном порядке: ясная голова, живой ум. Главное — остаться в этом состоянии. Не думать больше ни о Шейне, ни об одном легавом в Майами. Как в Корее! Там он старался забыть про врага, и ему это отлично удавалось. В результате — он жив. Ему не впервой сражаться одному против всех. Чем он, в конце концов, рискует? На войне он и не то видел. Третий стакан был почти пуст, и Берт Полсон один чувствовал себя столь же мощным, как вся американская армия. Да, в Корее именно Берт Полсон сделал всю работу. Или почти всю. «А ведь это я — Берт Полсон. Да или нет?» — произнес он сквозь зубы чуть не во весь голос.
    Его мысли начали слегка путаться. Во всяком случае, в «Ибикусе» с перерезанным горлом был наверняка не он! Какой-то болван утверждал это. Да, кто-то его якобы видел зарезанным в «Ибикусе». Кто же?
    Ах да! Барбара. Если только рыжий не наврал! Полсону следовало бы это сразу понять. Будто Барбара видела его с перерезанным горлом в «Ибикусе»! Чушь! У Барбары со зрением все в порядке, и уж она-то немножко знает своего брата!
    Полсон допил свое виски и серьезно задумался, а не заказать ли ему четвертую порцию. Скрепя сердце, он решил воздержаться: сейчас он чувствовал себя хорошо, исключительно хорошо, именно так, как надо, учитывая то, что ему предстояло сделать.
    Только ничего не есть! Это неправильно — есть после выпивки. Пища поглощает жидкость, словно губка, и уже не чувствуешь себя так хорошо.
    Больше не пить. Ничего не есть. Оставаться именно в этом состоянии.
    Он вытащил бумажник. Официантка заметила его жест и принесла счет.
    — Ваши друзья вас подвели? — любезно спросила она.
    Полсон взглянул на нее, не понимая, потом вспомнил, что сказал ей, будто ждет на ужин друзей.
    — Да, похоже, — смущенно ответил он. — Я не могу больше ждать.
    Он смотрел на счет и никак не мог разобрать цифры. Что это с ним? Неужели болен? От ужаса Полсона прошиб холодный пот. Но секунду спустя он рассмеялся: ведь он без очков, а без них он никогда ничего не видел; он прекрасно помнит, что разбил очки, когда случилась авария. Завтра он купит другие, сегодня слишком поздно, потому что оптики, эти придурки, — все вокруг придурки! — уже позакрывали свои лавочки!
    — Сколько с меня? — спросил Полсон.
    Официантка сказала. Он положил на поднос пять долларов.
    — Сдачи не надо.
    — Спасибо, сэр.
    Полсон тяжело поднялся со стула, выскользнул из кабинки, подошел, пряча свой шрам, к двери и снова очутился на улице. Вконец опьяненный свежим ночным воздухом, он нетвердой походкой добрался до машины и сел за руль.
    Ага, Барбара… Да, верно… Надо разыскать Барбару.
    Полсон завел мотор и тронул машину, толком не представляя, куда ехать: он плохо знал Майами. Остановившись на первом перекрестке, он разобрал и прочел вслух название улицы.
    Ясно! Хорошо! Теперь он знал: надо свернуть налево, миновать шесть кварталов, повернуть направо и проехать еще три квартала.
    Все нормально, теперь он сориентировался. Еще один, последний стаканчик, и он будет спать как убитый. А завтра утром он найдет Барбару, свою маленькую сестренку, которая пошла по дурной дорожке, шлюха… но тут есть и его вина, надо быть справедливым…

XXII

    23.43
    «Силвер Глэйд», скромное ночное кафе, находилось в Южном квартале, менее чем в десяти минутах ходьбы от отеля Шейна. Над площадкой для танцев возвышалась маленькая сцена. Посетители, местные жители и туристы, редко напивались здесь до такой степени, чтобы им было все равно что пить, поэтому в кафе были вынуждены подавать приличные напитки. К Шейну тут относились с почтением.
    Гардеробщица, радушно улыбаясь детективу, взяла у него шляпу.
    — Добрый вечер, мистер Шейн! Что-то вас давно не видно.
    На девушке было открытое вечернее платье, красиво подчеркивающее ее пышную грудь.
    Склонившись над невысоким барьером, Шейн бросил взгляд на эти плохо скрытые прелести.
    — Дело в том, что у меня не было случая полюбоваться ландшафтом, — сказал он. — Теперь, моя красавица, когда я познакомился с ним, вы будете видеть меня гораздо чаще. Каждый вечер. — Он достал из кармана фотографию молодого человека, чье тело было найдено в заливе, и протянул ее девушке, которая тем временем изо всех сил старалась покраснеть. — Я всегда полагал, что девушка с такой фигуркой, как у вас, должна быть чертовски умна. Скажите, вам не приходилось видеть здесь этого типа?
    Она отказалась от тщетной попытки покраснеть, расхохоталась, польщенная комплиментом, и незаметным движением плеча еще больше обнажила свою грудь.
    — Вы все шутите, мистер Шейн.
    Детектив внимательно наблюдал за ней, пока она с озадаченным видом изучала фото.
    — Не помню, — сказала наконец девушка. — Я, знаете ли, редко смотрю на клиентов. Разве что на высоких, противных, рыжих, но такие заходят нечасто.
    — Подумайте хорошенько, — настаивал Шейн. — Он не приходил сегодня вечером около десяти?
    — Правда, не знаю. Мне эта фотография абсолютно ничего не говорят.
    — Что ж, тем хуже. Спасибо.
    Шейн забрал у нее снимок, постаравшись с деланным восторгом, будто ненароком, коснуться ее выставленных напоказ прелестей, отчего девушка с тем же деланным восторгом закатила глаза, и они расстались, оба довольные. Шейн прошел в бар. Одно место у стойки было свободно. Бармен, мужчина лет сорока с добродушным лицом, увидев детектива, схватил бутылку с коньяком и поставил ее на стойку вместе с пузатой рюмкой и большим стаканом ледяной воды.
    — Вы у нас теперь редкий гость, Майкл, — улыбаясь, сказал он Шейну с упреком.
    — И не говорите! В последнее время я все больше дома по вечерам. — Шейн положил фотографию перед барменом и налил себе коньяку. — Не видели здесь сегодня оригинал?
    Бармен бросил на снимок быстрый взгляд, затем достал из кармана очки и, надев их, внимательно изучил фотографию.
    — Не припоминаю, Майкл. Но это ничего не значит. Сами понимаете: если это не завсегдатай…
    Шейн сказал, что да, конечно, он понимает, и с грустным видом принялся потягивать свой коньяк. Кто-то хлопнул его по плечу. Это был Сальвадоре, хозяин «Силвер Глэйд», высокий черноволосый молодой человек в безукоризненном смокинге.
    — Счастлив вас видеть, великий детектив. Если только вы не собираетесь, как в романах, предать огню и мечу мое заведение. — Он указал на бутылку, стоящую перед Шейном, и сказал бармену: — Я угощаю, Генри.
    — Я всего лишь разыскиваю одного дружка, вот его личность. — Шейн показал фотографию. — Вы случайно не видели эту физиономию?
    Сальвадоре критическим взглядом посмотрел на снимок.
    — Видел дюжину таких. Этот ваш малый похож на всех и каждого.
    — Верно. Это-то меня и удручает. Послушайте, Сальвадоре, дело очень важное. Покажите снимок официантам и посыльным. Если кому-то этот тип покажется знакомым, пусть подойдут ко мне.
    — Ну разумеется, Майкл.
    Сальвадоре осторожно, двумя пальцами, взял фотографию и удалился. Шейн снова уткнулся в свою рюмку. Он ни на что особо не надеялся. Сальвадоре прав: лицо на снимке было совсем обычным — мало шансов, чтоб на него обратили внимание в «Силвер Глэйд» или в каком-нибудь другом месте. Но проверить необходимо, потому что, если в десять часов вечера он был еще жив… «Ну что с того? Что это докажет?» — с раздражением спрашивал себя Шейн. Личность человека, убитого в «Ибикусе», и того, со шрамом, все равно не будет точно установлена. Берт Полсон? Чарлз Барнс? А девушка, убитая в парке?.. Что касается ее, то тут, по крайней мере, Шейн был уверен, что это не Барбара Полсон. Это должна быть и даже несомненно есть Мэри Барнс, проживавшая в отеле «Рони Плаза». Брат попросил ее приехать в «Ибикус», она увидела его мертвым в триста шестнадцатом номере, убежала оттуда, смертельно напуганная человеком со шрамом, и укрылась у Шейна. Но когда появился ее преследователь, она снова сбежала…
    Да, все это согласуется с тем, что известно — правда, весьма немногим — о Мэри и Чарлзе Барнсе… Однако в голове у Шейна вертелась одна мысль. Мысль, которую ему никак не удавалось ухватить и точно сформулировать, но он чувствовал, что именно она явилась бы ключом к разгадке тайны. Интуиция ему подсказывала: достаточно этой мысли определиться, и он все поймет. Она шевелилась где-то глубоко в подсознании; иногда ему казалось, что она вот-вот выберется на поверхность, он уже почти ловил ее! Но всякий раз она ускользала снова, теряясь в лабиринте воспоминаний, болтовни разных людей, противоречивых фактов и неподтвердившихся гипотез.
    Шейн настойчиво перебирал в памяти все, что произошло за вечер, вплоть до мельчайших подробностей. Да, ключевая деталь была где-то тут, скрытая в уголке подсознания, но как отыскать ее в этом хаосе истин и заблуждений?
    И все-таки он должен ее найти, время не терпит. Да, Шейн чувствовал, что время торопит, хотя девушка мертва, мертва по его вине. Отчего он испытывает мучительное ощущение, будто у него осталось какое-то срочное дело? Может быть, кто-то ждет его помощи?
    Он взглянул на часы — одиннадцать сорок шесть…
    И вдруг Шейн понял. Без четверти двенадцать! Он пообещал Люси, что придет к ней не позже полуночи!
    Сальвадоре, вернувшись к бару, положил фотографию на стойку.
    — Ничегошеньки, старина. Никто не знает.
    Шейн рассеянно посмотрел на снимок: теперь это уже не имеет значения, теперь он знает, что так давно его мучило.
    Даже не поблагодарив Сальвадоре, он, с потемневшим от гнева лицом, вскочил со своего табурета и быстрым шагом направился к выходу: он злился на самого себя, что оказался так глуп.
    Шейн вихрем пронесся мимо гардеробщицы, не услышав ее и не взяв своей шляпы, которую она ему протягивала. Выбежав на улицу, он вскочил в машину и резко тронулся с места.

XXIII

    23.47
    По одну сторону вытянувшегося в высоту здания «Тропикал Армс» находится магазинчик, где продают спиртное, по другую — колбасная лавка. «Тропикал Армс» — старый отель на авеню Майами. Шейн вошел в просторный пустынный холл, где стояли кресла с продавленными сиденьями, увядшие пальмы в кадках, а на стенах висели старомодные картины со слегка облупившейся краской.
    Единственная лампочка освещала пустующую стойку портье. К маленькому колокольчику была прислонена картонная карточка с надписью «Звоните».
    Шейн позвонил и, не дождавшись результата, позвонил снова, уже настойчивей. Наконец позади стойки открылась дверца, и перед Шейном появился толстый мужчина в рубашке без пиджака.
    — Я слышал, сэр. Ни к чему будить весь отель!
    Шейн удержал готовую сорваться с языка дерзость и вежливо спросил:
    — У вас остановилась некая мисс Полсон?
    — Мисс Полсон? Нет, сэр, — ответил толстяк, сдерживая зевоту.
    — А мистер Полсон? Берт Полсон? Он мне сказал, что обычно, приезжая в Майами, останавливается у вас.
    — Так оно и есть, сэр, мистер Полсон у нас.
    — Когда он приехал?
    — Сегодня вечером. Примерно полчаса назад.
    — В какой он комнате?
    — Но, сэр, если вы хотите с ним поговорить…
    — Я спрашиваю у вас номер его комнаты! — отрезал Шейн властным тоном.
    — Двести десятый. Но если вы позволите…
    Не обращая внимания на портье, Шейн устремился к лестнице, бегом преодолел два этажа и остановился перед двести десятой комнатой. Постучав в дверь, он попытался ее открыть. Никто не отозвался, дверь была заперта на ключ. Шейн в нетерпении выругался. Изучив замок, он достал из кармана связку ключей и с первого же раза отпер его. В ярко освещенной комнате на полу рядом с кроватью лежал мужчина, тут же валялся армейский кольт сорок пятого калибра. Шейн закрыл дверь и подошел поближе, чтобы рассмотреть лежащего. Открыв рот, тот громко храпел, его лицо со шрамом было пунцовым. Около пистолета стояла бутылка виски, на три четверти пустая.
    Наклонившись над мужчиной, Шейн грубо его встряхнул.
    — Полсон! Проснитесь, Полсон! — крикнул он ему в самое ухо.
    Безрезультатно. Нахмурившись, Шейн отступил на шаг и дал пьянице пинка под зад. По-прежнему никакой реакции. Ругаясь сквозь зубы, Шейн прошел в ванную, зажег свет и возвратился к Полсону. Схватив его под мышки, проволок через всю комнату и бросил, неподвижного и храпящего, в ржавую ванну. Затем пустил воду из ручного душа. На голову Полсона обрушилась ледяная струя. Он что-то невнятно произнес слабым голосом и сделал вялое движение рукой, словно отгоняя мух. Шейн отвернул кран посильней и как следует облил Полсона с головы до ног. Тот со стоном зашевелился, потом наконец сел и, открыв глаза, пробормотал:
    — Господи, я тону! Закройте же эту штуку!
    Шейн направил душ прямо ему в лицо. Полсон, дрожа, зажмурился, перевернулся и встал на четвереньки, подставив под душ спину. Шейн закрыл кран, ухватил Полсона за мокрый пиджак, поставил на ноги и влепил ему две пощечины. Вскрикнув от боли и удивления, тот стал яростно отбиваться, вырываясь от Шейна.
    Шейн отступил. Полсон, присев на корточки, с бешеным взглядом открывал и закрывал рот, не в состоянии произнести ни звука. Шейн склонился над ним и ударил по щекам.
    — Вы меня слышите, Полсон? Вы понимаете, что я говорю?
    — Мне холодно, — промямлил тот. — Я замерз…
    — Плевать я хотел! Вы можете держаться на ногах?
    Шейн ухватил Полсона под руку, помог ему выбраться из ванны и грубо подтолкнул к двери. Тот, споткнувшись, перелетел через порог и растянулся ничком на полу в комнате. Шейн перевернул его и усадил. Теперь Полсон выглядел уже не злым, а напуганным. Шейн взял бутылку с виски, открыл ее и протянул своей жертве.
    — Выпейте глоток! — приказал он.
    Полсон послушно глотнул, закашлялся, его затошнило. Он с жалким видом взглянул на Шейна.
    — Вы Шейн, да? — с усилием спросил он. — Где Барбара?
    — Это мы узнаем, когда вы мне ответите на несколько маленьких вопросиков. — Шейн поднял с пола кольт и, небрежно играя оружием, встал перед Полсоном. — Если будете упрямиться и молчать, я проломлю вам голову, — холодно и жестко произнес он. — Ясно? Итак, поехали. Получив телеграмму от сестры, в которой она сообщала, что у нее неприятности, вы прибыли из Детройта в Джэксонвилл, но сестру не нашла. Она исчезла из Джэксонвилла. Правильно?
    Полсон кивнул в знак согласия.
    — Вы предприняли собственное небольшое расследование. Узнали, что она занимается проституцией и грабит своих клиентов на пару с каким-то типом, который выдает себя за ее брата. Он делал это настолько убедительно, что даже в полиции его зарегистрировали под именем Полсона, то есть под вашим. Пока все правильно?
    Полсон опять кивнул, на ощупь нашел бутылку, оставленную Шейном на полу, неловким движением поднес ее ко рту и, опустошив, отшвырнул в угол.
    — Это я виноват! — простонал он, уткнувшись лицом в ладони. — Во всем виноват я сам! Если бы я не уехал и не оставил ее одну…
    — Заткнитесь и послушайте меня, — безжалостно оборвал его Шейн. — Значит, пока вы были в Детройте, она жила в Джэксонвилле с человеком, который выдавал себя за ее брата. Вы его знаете?
    — Нет, — заверил Полсон, качая головой. — Я нанял частного детектива, чтобы выяснить, кто он. Тот ничего про этого типа не узнал, но разыскал Барбару… здесь, в «Ибикусе». Я приехал…
    — Да, — продолжил за него Шейн. — По дороге вы угодили в аварию. Разбили очки. Вам было известно, что Барбара в триста шестнадцатом номере «Ибикуса». Вы отправились в отель, поднялись наверх. Когда вы подошли к номеру, из него вышла блондинка и, увидев вас, бросилась бежать. В коридоре было темно, вы были без очков и приняли блондинку за Барбару. Вы решили, что она убегает, потому что не хочет с вами встречаться после всего, что натворила. Так или нет?
    — Это была Барбара! — резким тоном уверенно заявил Полсон. — Я сказал вам…
    — Я знаю, что вы сказали! — сухо прервал его Шейн. — Но если б с самого начала вы мне признались, что в Джэксонвилле Барбара жила вовсе не с братом, то так далеко дело бы не зашло. В частности, не умерла бы молодая женщина.
    — Барбара! — воскликнул Полсон. — Моя сестра! Вы хотите сказать, что моя сестра мертва?
    — Если быть откровенным, то я еще не знаю, — сказал Шейн. — Но мы выясним. Вставайте! Сейчас вы отправитесь вместе со мной в полицию.
    — Я не могу подняться, — слабым голосом произнес Полсон, откидываясь назад и опираясь на локти. — Я… мне кажется, меня сейчас вырвет…
    — Идите в ванную, да поживее!
    Шейн пихнул его ногой в ребра. Испустив страдальческий вздох, Полсон опрокинулся на бок, и его стошнило на пол. Шейн с гадливостью отступил подальше. Затем, когда Полсону стало легче, он схватил его под руку, приподнял и потащил к двери.

XXIV

    23.53
    Начальник полиции Джентри о чем-то увлеченно беседовал с молодым высоченного роста блондином, когда Шейн, бесцеремонно распахнув дверь, втолкнул в кабинет грязного и всклокоченного Берта Полсона.
    Джентри хотел было выразить свое недовольство, но, заметив шрам на щеке Полсона, сдержался и лишь удивленно вытаращил глаза.
    — Ты нашел его, Майкл? Нет, но чем же тогда занимаются мои люди?
    — Мне было проще, чем им, — объяснил детектив. — Я вспомнил наконец, что, по его словам, они с сестрой, приезжая в Майами, всегда останавливались в «Тропикал Армс». — Он с грозным видом ткнул пальцем в сторону абсолютно ошалелого Полсона, без сил рухнувшего в кресло. — Представляю тебе, Уилл, Берта Полсона собственной персоной.
    — Ты ошибаешься, Майкл, — покачал головой Джентри. Он указал на сидящего рядом с ним высокого блондина. — А я хочу тебе представить лейтенанта Нейлса из Джэксонвилла, который привез мне фотографии брата и сестры Полсон.
    Джентри взял со стола фотографии и протянул Шейну.
    — Взгляни.
    Шейн внимательно изучил снимок молодого человека и девушки. Она держала его под руку, и они улыбались в объектив. Бесспорно, мужчина на фотографии был не тот, которого он только что доставил из «Тропикал Армс». Опознать девушку было труднее: она морщилась от солнечного света, и ее изображение было слегка расплывчатым.
    — Хорошо, — вздохнул Шейн. — На фотографии в самом деле сутенер из Джэксонвилла, но вы ошибаетесь, если думаете, что его зовут Полсон. Присутствующий здесь настоящий Полсон все вам расскажет. Только вначале скажи, Уилл, — мне это очень важно — какая сумка была у девушки, убитой в парке.
    — Какая?
    — Ну да! Как она выглядела, ее сумка?
    — Откуда я знаю! Сумка как сумка.
    — Какого цвета? Черная или красная?
    Джентри, поджав губы, на секунду задумался.
    — Не знаю. Если хорошенько подумать, то я даже не уверен, видел ли я вообще сумку. Я смотрел на то, что из нее вынули: документы и прочее.
    Он в сомнении замолчал. Шейн схватил телефон и набрал номер Люси, которая на этот раз тотчас же сняла трубку.
    — Люси, — сказал Шейн, — подумайте как следует, прежде чем дадите ответ. Какая сумка была у девушки, которая приходила к вам?
    — Господи… Я не знаю, Майкл… Я…
    — Я просил вас как следует подумать! — крикнул Шейн. — Какого она была цвета, красного или черного? Не так уж это сложно, черт возьми! Подумайте об этом серьезно. Я сейчас буду.
    — Вы просто нахал, Майкл, если полагаете, что я вас приму в такой час! Можете себя не утруждать! Я вам не открою! Я собираюсь спать. Что касается сумки, я вспомнила: она была из черной замши. А теперь — спокойной ночи!
    Люси бросила трубку. Шейн сделал то же самое и, качая головой, взглянул на часы: без пяти двенадцать. Почему же он получил от Люси столь резкую отповедь?
    Он пожал плечами и, кивнув в сторону Берта Полсона, обратился к Джентри.
    — Оставляю его тебе, Уилл. Он объяснит, что к чему. Увидишь, малый, которого ищет лейтенант Нейлс, вовсе не Полсон.
    Вдруг Шейн вскочил, на его лице появилось выражение необычайной тревоги.
    — Минуточку, Майкл! Куда ты?
    — У меня свидание с Люси. Я пообещал, что буду у нее не позже полуночи.
    Он вышел, забыв закрыть за собой дверь, почти бегом спустился по ступенькам и кинулся к машине. Дом, где жила Люси, находился на расстоянии чуть больше мили от полицейского управления. Шейн проделал этот путь, наверное, меньше чем за минуту. В пятидесяти ярдах от дома Люси он заглушил мотор, погасил фары и бесшумно подкатил машину прямо к подъезду. Сквозь неплотно задернутые занавески на окнах Люси пробивался свет. Шейн тихонько вышел из машины и, крадучись, приблизился к двери. У него был ключ от дверей подъезда и квартиры Люси. Этот ключ, украшенный розовой ленточкой, Люси сама торжественно вручила Шейну два года назад, весело осудив при этом девиц, достаточно испорченных для того, чтобы преподнести патрону ключи от собственной квартиры.
    Шейн был очень тронут, однако, ни разу не воспользовался подарком. Желая известить о своем приходе, он звонил у дверей подъезда: два коротких звонка и одни длинный. Но сегодня Шейн звонить не стал. Он взял еще совсем новенький ключ Люси и тихонько отпер дверь. На цыпочках, чтоб не скрипнули ступеньки, поднялся по лестнице.
    Добравшись до второго этажа, Шейн, озабоченно хмуря лоб и сдерживая дыхание, замер у дверей квартиры. По лицу его струился пот. Он по-прежнему держал в руке ключ. С бесконечными предосторожностями, подобно взломщику, Шейн вставил его в замок. Затем, взявшись за ручку, он одновременно повернул ручку и ключ, толкнул дверь и ворвался в квартиру.
    Шейн лишь мельком взглянул на Люси, сидящую в кресле возле телефона. Его интересовала другая женщина, находящаяся в комнате. Он увидел горящие ненавистью безумные глаза. Вскочив с дивана, блондинка устремилась на него с ножом, на котором он успел заметить следы крови.
    Шейн нырнул под нож и толкнул ее плечом прямо в грудь, вложив в движение всю силу. Отлетев к стене, блондинка с грохотом врезалась в нее и без чувств рухнула на пол.

XXV

    24.00
    Шейну достаточно было короткого взгляда, чтобы убедиться, что перед ним именно та девица, которая дала ему фотографию Чарлза Барнса. Он забрал у нее нож, обернулся к Люси и успокаивающе улыбнулся.
    Ноги и правая рука его секретарши были крепко привязаны к креслу разрезанной на полосы простыней. Люси сидела бледная как смерть, с помутившимися глазами и, казалось, была на грани обморока. Однако ее хватило, на то, чтоб улыбнуться — хотя улыбка вышла несчастной — и съязвить:
    — Пора уж вам было к нам присоединиться…
    — Сожалею, что побеспокоил вас, мой ангел.
    Шейн присел на колени возле Люси с ножом в руках и принялся освобождать ее от пут.
    — Вы целы?
    — Цела. Если не считать, что душа у меня ушла в пятки. И других маленьких травм такого же рода. Она умалишенная, Майкл! Сегодня вечером она уже перерезала горло двоим! И со мной хотела сделать то же самое, как только дождалась бы телефонного звонка. Она объяснила мне в деталях, как она собирается это проделать, и при этом смеялась, смеялась самым настоящим образом!
    — Ей должны были позвонить?
    — Да, какой-то Ланни. Он живет вместе с ней и выдает себя за ее брата. Она мне все рассказала. Она позвонила отсюда в два места, оставила мой номер телефона и попросила передать этому Ланни, чтоб он связался с ней. Хотела договориться с ним о встрече. А меня оставила в живых, чтоб я ответила на ваш звонок и не позволила вам прийти.
    Шейн перерезал последние путы, и Люси поднялась с кресла, морщись от боли и растирая онемевшую руку. А детектив тем временем набрал номер Джентри.
    — Да? — раздался ворчливый голос сержанта.
    — Приезжай к Люси за своим убийцей, Уилл: за Барбарой Полсон. Но прежде чем выехать, прикажи подключить телефон Люси к пульту прослушивания. С минуты на минуту сюда должен позвонить соучастник Барбары, сутенер из Джэксонвилла. Когда он позвонит, Люси постарается занять его какой-нибудь болтовней, чтобы успели его засечь, и попытается даже заманить сюда.
    — Барбара Полсон? — переспросил Джентри. — Но я думал…
    — Поговорим позднее, — прервал его Шейн. — Сначала — пульт прослушивания, потом мчись сюда. Барбара все рассказала Люси.
    Он повесил трубку и повернулся к Люси, которая присела на диван возле низенького столика. Барбара Полсон по-прежнему неподвижно лежала у стены, не приходя в сознание.
    Бутылка с коньяком и наполненная рюмка все еще стояли на подносе. Шейн бросил взгляд на часы и, усмехнувшись, сел рядом с Люси.
    — Я же сказал: в полночь, мой ангел. Прошу прощения, я опоздал на две минуты.
    Люси вздрогнула, однако сумела ответить в том же шутливом тоне.
    — Я вообще не понимаю, почему вы пришли. Одно лишнее слово по телефону — и она с радостью перерезала бы мне горло. Я даже не могла дать вам понять, что происходит…
    — И все-таки я понял. Было без пяти двенадцать. Вы сказали мне, что я нахал, что не впустите меня в дом и так далее… Я хорошо вас знаю, Люси. Мне показалось странным, что вы не желаете подождать еще каких-то пять минут. И вдруг до меня дошло: я понял, что Барбара Полсон — убийца и что она вовсе не уходила от вас. К тому же мне просто хотелось допить свой коньяк, — добавил он, поднимая рюмку.
    Внезапно Люси утратила все свое спокойствие и разразилась рыданиями.
    — Это было ужасно, Майкл! Чудовищно! Она рассказала мне все, со всеми подробностями. Она убила человека, некоего Чарлза Барнса, в отеле «Ибикус», она жила с типом, который выдавал себя за ее брата. Они занимались… В общем, она проститутка, и они вместе грабили клиентов, которых она заманивала. Барнс заупрямился, стал ей угрожать, и она убила его.
    — Да, — вздохнул Шейн, — один час с Барбарой дорого обходится. Она была в комнате, когда сестра Барнса обнаружила тело своего убитого брата?
    — Да. Она пряталась в ванной. Она рассказывала мне все это смеясь, так, как будто речь идет об удачной шутке. Она подложила ему под голову пиджак, чтобы кровь не залила постель, выбросила тело из окна и, никем не замеченная, скрылась из отеля.
    — Что мне неясно, так это — каким образом она очутилась у меня с фотографией Барнса.
    — Она мне объяснила. Выйдя из отеля, она стала ловить такси. Одна машина остановилась. Она попросила таксиста проехать мимо «Ибикуса»: ей хотелось посмотреть, что там происходит. Именно тогда из узкой улочки, идущей вдоль отеля, выбежала сестра покойного и кинулась наперерез такси, чтобы его остановить. Вскочила в машину, в ужасе крича, что за ней гонится какой-то человек. Действительно, к такси стремительно приближался мужчина. Барбара узнала его: это был теперь уже ее настоящий брат, который живет в Детройте. Такси с обеими женщинами тронулось с места, прежде чем он успел подбежать. Шофер посоветовал Мэри Барнс обратиться к вам и отвез ее в ваш отель. Барбара осталась в машине, велела таксисту высадить ее чуть подальше и пешком вернулась к вашему отелю. Она хотела подняться к вам в квартиру и убить Мэри, единственного свидетеля, знающего об убийстве, но портье ее не пропустил.
    — Тогда, — продолжил Шейн, — она дождалась меня в холле, дала мне фотографию Барнса, сказав, что он находится в «Силвер Глэйд», и попыталась меня туда отправить.
    — Да. Она была в ярости, когда вы отказались. Но подумала, что обеспечила себе нечто вроде алиби, заставив вас поверить, будто в десять часов Барнс сидел в «Силвер Глэйд».
    Шейн мрачно кивнул и снова наполнил свою рюмку. На полу у стены слегка шевельнулась Барбара Полсон.
    — Смотри-ка! — сказал Шейн. — Значит, она все-таки не сломала себе шею. А она знала, что ее брат приходил ко мне?
    — Знала. Она следила за вашим отелем: ждала, пока от вас выйдет Мэри. Видела, как ее брат приехал и снова уехал на своей машине, и продолжала слежку. Она наткнулась на Мэри, когда та сбежала от вас, затащила ее в парк и… Ей она тоже перерезала горло! Мэри успела ей рассказать, что у нее есть для меня от вас записка. Барбара взяла ее сумочку, а в парке оставила свою. Потом явилась ко мне и отдала вашу записку. Когда я позвонила вам, чтоб сообщить о ее приходе, она из разговора поняла, что вы должны позднее ко мне зайти. И вот тогда она выхватила свой нож… Она была в неистовстве, все растолковывала мне, что нож острый как бритва, что перерезать им горло — пара пустяков… Она хотела меня убить, Майкл! Ей до смерти хотелось это сделать, но сначала ей надо было выяснить, где ее Лани. Поскольку он ушел из «Ибикуса» до того, как она убила Барнса, он ничего об этом не знал. К тому же она понимала, что вам покажется странным, если я не подойду к телефону. Тогда она меня связала и, гадко ухмыляясь, пообещала, что с радостью меня убьет, если я произнесу хоть одно лишнее слово…
    Зазвонил телефон. Люси поднялась с дивана и вопросительно взглянула на Шейна.
    — Да, ответьте. Если это Ланни, продержите его у телефона как можно дольше. Скажите, что Барбара в ванной, пусть подождет… Надо, чтобы Уилл успел его засечь.
    Люси сняла трубку.
    — Алло? Да?
    Послушав, она утвердительно кивнула Шейну, который следил за ней напряженным взглядом.
    — Да, — сказала Люси. — Она здесь. Она уже дважды пыталась до вас дозвониться. Пожалуйста, не кладите трубку… Дело в том… Она сейчас в ванной. Подождите, я позову ее. Она непременно хотела с вами поговорить.
    Люси положила трубку возле аппарата. Шейн сделал одобрительный жест и тут же обернулся, услышав позади себя шорох. Барбара, придя в себя, поднялась на четвереньки. Узнав Шейна, она снова рухнула на пол и открыла рот, чтобы закричать. С молниеносной быстротой Шейн бросился на нее и закрыл ей рот ладонью.
    Люси, застыв на месте, не отрывала от них взгляда. Повернувшись к ней, Шейн указал на телефон. Люси поняла и быстро взяла трубку.
    — Алло? Да, одну минуточку. Барбара сейчас подойдет.
    Несколько мгновений она ждала, не отходя от телефона, затем в трубке послышались крики и приглушенная возня. Наконец раздался мужской голос:
    — Алло? Это вы, мисс Гамильтон? Отлично сработано! Попался голубчик! Скажите Шейну, что шеф уже в пути, пусть ждет его у вас.
    Повесив трубку, Люси передала Шейну просьбу Джентри. Барбара, скрючившись на полу, спрятав лицо в ладони, тихонько стонала.
    Шейн с довольным видом уселся в кресло.
    — Идите же сюда, мой ангел. Клянусь, что с этих пор никогда больше не оставлю вас одну!
    Люси медленно приблизилась к нему, и Шейн, схватив ее за руки, усадил к себе на колени. Крепко прижав ее к груди, зарывшись лицом в черные кудри, Шейн прошептал:
    — Никогда больше, Люси. На этот раз я говорю серьезно. Очень серьезно. А теперь поцелуйте меня скорей, пока Джентри не испортил нам вечер.

notes

Примечания

1

    Бискайский залив (прим. пер.).

2

    Сокращение от англ. Jouvernement Issue — прозвище американского солдата (прим. пер.).
Top.Mail.Ru