Скачать fb2
Энциклопедия заблуждений. Третий рейх

Энциклопедия заблуждений. Третий рейх

Аннотация

    Третий рейх, по замыслам его создателей, должен был просуществовать не менее тысячи лет, а протянул всего 12. Однако за такой короткий для истории промежуток времени государство, созданное Гитлером, успело развязать самую кровавую в мировой истории войну, оставить после себя миллионы трупов и десятки миллионов разбитых судеб, разрушенные города и сожженные деревни. Казалось бы, после всего этого фашизм должен быть отправлен на свалку истории. Однако человеческая память оказалась слишком короткой, а фашизм — слишком живучим. В результате появилось множество заблуждений, основанных либо на сочувствии этой идеологии, либо на полном ее неприятии. На самом же деле история нацистской Германии была гораздо сложнее и трагичнее.
    Авторы данной книги при оценке Третьего рейха и его лидеров попытались отойти от тех двух цветов — черного и белого, — которыми традиционно раскрашивают историю государства, строившегося на века, но просуществовавшего всего двенадцать лет…


1


От авторов

    Война — это мир.
    Свобода — это рабство.
    Незнание — сила.
Джордж Оруэлл «1984»
    Третий рейх, по замыслам его создателей, должен был просуществовать не менее тысячи лет. На самом деле он протянул всего 12. Однако за такой короткий для истории промежуток времени государство, созданное Гитлером, успело развязать самую кровавую в мировой истории войну, оставить после себя миллионы трупов и десятки миллионов разбитых судеб, разрушенные города и сожженные деревни. Казалось бы, после всего этого фашизм как идеология, как политическое учение, как практика государственного строительства должен быть отправлен на свалку истории. Но человеческая память оказалась слишком короткой, а фашизм — слишком живучим. Внуки солдат, которые, надев кованые ботинки, уничтожили «тысячелетний» Рейх, начали задумчиво рассуждать о том, что если бы «немцы нас тогда завоевали, жили бы сейчас, как люди». Не удивительно, что для реанимации людоедских идей основателя Третьего рейха услужливые ученые начали переписывать историю не только Второй мировой войны, но и гитлеровской Германии в целом. Если верить этим достойным ученикам Геббельса, то не было ни лагерей смерти, ни массового геноцида народов Европы, ни бесчеловечной восточной политики. Сегодня с помощью умело навязанных мифов и искусственно созданных заблуждений в общественном сознании формируется образ некоего «фашизма с человеческим лицом».
    С другой стороны, еще с советских времен сохранилось множество стереотипов, основанных на старых фильмах, в которых нацисты — от вождей Рейха до простых солдат — изображались в карикатурном виде. Они отдавали нелепые приказы или нелепо их исполняли, а при первой же опасности поднимали вверх руки и истерически кричали: «Гитлер капут!»
    На самом же деле история Третьего рейха была гораздо сложнее и трагичнее. Самые кровавые палачи в свободное от массовых казней и пыток время вели себя, как добропорядочные бюргеры, хорошие мужья, заботливые отцы, хотя это и не делает их преступления менее страшными. В то же время некоторые бонзы Третьего рейха далеко не всегда разделяли нацистскую идеологию, и поскольку они не отдавали приказы уничтожать мирное население, то даже по решению трибуналов, организованных победителями Второй мировой войны после разгрома гитлеровской Германии, военными преступниками не считаются. Хрестоматийными заблуждениями являются и представления о том, что все фашистское руководство являло собой образец «истинных арийцев», а человеку с еврейской кровью в гитлеровском государстве была уготована одна дорога — в газовую камеру. Не совсем верно и то. что фашистская Германия, напавшая на СССР, превосходила своего противника в техническом оснащении — по количеству и качеству танков и самолетов.
    В данной книге мы постарались развеять эти и многие другие заблуждения. При оценке Третьего рейха и его лидеров нами была сделана попытка отойти от тех двух цветов — черного и белого, — которыми традиционно раскрашивают историю государства, строившегося на века, но просуществовавшего всего двенадцать лет…

А

Адольф-законник. Узурпировал ли Гитлер государственную власть?

Как просто отнять у народа свободу —
Ее надо просто доверить народу.

Игорь Губерман
    Существует заблуждение, что Гитлер пришел к власти силовыми методами типа «пивного путча». Традиционное сознание не может признать тот факт, что один из самых кровавых злодеев XX столетия мог стать вождем добропорядочных немцев на законных основаниях. Между тем, это действительно так. Основатель Третьего рейха действовал более чем легитимно.
    Он ненавидел демократию, но после неудачной попытки захвата власти в 1923 году и последовавшего за ней лишения свободы по обвинению в государственной измене Гитлер решил покорить Германию законным путем. В конце 1924 года, через две недели после выхода из тюрьмы, он добился аудиенции у Генриха Хольда — министра-президента Баварии и руководителя Католической народной партии Баварии. В ответ на клятвенное обещание бывшего заключенного вести себя прилично Хольд снял запрет на деятельность нацистской партии и ее печатного органа. «Бестия обуздана, — сообщил он министру юстиции Гюртнеру, — теперь можно ослабить путы».
    Так вместо Гитлера-путчиста на политической арене Германии появился Гитлер-демократ. За то, что практически во всех программных речах этого первое время мало кому известного лидера почти не известной НСДАП делался акцент на торжество демократии, его даже прозвали Адольфом-законником. «Когда я снова начну действовать, то прибегну к новой тактике. Вместо того чтобы добиваться власти путем военного переворота, мы проникнем в рейхстаг (парламент Германии. — Прим. авт.) и там развернем борьбу с католическими и марксистскими депутатами. Конечно, перестрелять противников быстрее, чем победить их на выборах, зато гарантом нашей власти станет их же конституция. Всякий юридический процесс требует времени. Но рано или поздно мы все же завоюем большинство сначала в рейхстаге, а потом и в Германии», — сформулировал Гитлер свою программу прихода к власти. Она оказалась более чем удачной. Дело в том, что законопослушные немцы после Первой мировой войны чувствовали, что оказались на задворках демократических процессов. Унизительный для Германии Версальский мир очень негативно отразился на экономике страны и уровне жизни населения. Поэтому политическая сила, в основу своей идеологии поставившая избавление нации от синдрома проигравшей стороны, была обречена на всенародную любовь.
    Ключевыми словами в названии партии Гитлера оказались не «социалистическая» или «рабочая», а «национальная» и «германская». Именно они стали главными для немцев, возмущенных условиями Версальского договора. Два первых из 25 пунктов программы НСДАП (Национал-социалистическая рабочая партия Германии) декларировали объединение всех жителей страны в Великую Германию и призывали к переустройству Версальско-Вашингтонской системы.
    Весь же этот документ демагогически провозглашал ответственность государства за уровень жизни граждан, а также гарантировал их равные права и обязанности. Гитлер обещал беспощадно бороться с преступностью и коррупцией, провести земельную реформу и улучшить систему образования. Но самое главное — он поднял вопрос о «Германии для немцев». Поэтому не удивительно, что ряды поклонников национал-социализма постоянно росли. Если на выборах в рейхстаг в 1928 году нацисты получили только 12 мест, то в 1930 году — уже 107 мест, завоевав более 6 миллионов голосов. Таким образом, НСДАП стала второй по величине партией в стране. На выборах 1932 года, заняв 230 мест в рейхстаге, партия Гитлера превратилась в крупнейшую политическую силу. Следует отметить, что такому успеху фашистов во многом способствовал раскол в демократическом движении Германии. Дело в том, что в 30-х годах XX века Коминтерн, фактически руководимый Сталиным, запретил всем коммунистическим партиям вступать в предвыборные блоки с социал-демократами, по иронии судьбы именуемыми «социал-фашистами». Если бы немецкие коммунисты и социал-демократы, набравшие соответственно 6 и 7 миллионов голосов, смогли объединиться, то именно их блок занял бы лидирующую позицию, так как НСДАП поддержали только 11 миллионов избирателей. Но, как говорится, не сложилось, и большинство в рейхстаге сформировали фашисты.
    Однако Гитлеру было мало этого — он рвался к абсолютной власти. Несмотря на демократические достижения возглавляемой им партии, на улицах многих городов страны проходили шествия «коричневорубашечников», провоцировавших столкновения с главными оппонентами нацистов — коммунистами. Тогдашний канцлер Германии Генрих Брюнинг не сумел обеспечить порядок в стране, и президент Веймарской республики Пауль фон Гинденбург 30 мая 1932 года отстранил его от должности. Началась ожесточенная закулисная борьба за вакантное кресло премьер-министра. Основными претендентами на него были представитель офицерского корпуса рейхсвера Курт фон Шлейхер и креатура помещичье-промышленного лобби Франц фон Папен.
    1 декабря 1932 года Пауль фон Гинденбург назначает канцлером близкого к Гитлеру фон Шлейхера, который предлагает будущему основателю Третьего рейха так разделить власть в правительстве: Шлейхер — канцлер, а члены НСДАП — министры. Гитлер, конечно же, хотел большего.
    Между тем, его позиции в парламенте в это время усиливаются. Спикером рейхстага становится давний товарищ Гитлера Герман Геринг. Такое «торжество демократии» удивило даже самих фашистов. Рудольф Гесс пишет своему другу Альбрехту Хаусхоферу секретное письмо, в котором говорит, что давно живет в ощущении нелегальности. «При том что Герман избран президентом рейхстага и нашей целью всегда было парламентское большинство, даже меня, самого тихого «законника», не оставляет ощущение флибустьера, получившего из рук короля чин адмирала флота», — признается он.
    Но вернемся к борьбе за уже, казалось бы, занятое кресло канцлера. В условиях, когда реваншистская идеология нацистов сулила немецким олигархам немалые прибыли, фон Папен решился заключить политический союз с Гитлером. Они тайно встретились 4 января 1933 года и договорились вместе бороться за образование такого Кабинета, где глава НСДАП был бы канцлером, а союзники фон Папена заняли бы ключевые министерские посты. Также планировалось устранить с политической арены социал-демократов, коммунистов и евреев. Гитлер пообещал отказаться от социалистической части своей программы, а фон Папен заверил, что добьется крупных субсидий от промышленников для поддержки будущего премьер-министра Германии. Оставалось только завоевать расположение престарелого президента. В этом Адольфу Гитлеру неоценимую услугу оказал сын Пауля фон Гинденбурга Оскар.
    Для более тесного общения с отпрыском знатного рода лидер НСДАП приехал в Берлин, где поселился в одном из лучших отелей — «Кайзергофе». 22 января 1933 года Гинденбург-младший для прикрытия идет в оперу. Затем, тайно покинув последний акт представления, он со всеми шпионскими «прибамбасами» (несколько раз меняет такси и отрывается от «хвоста») добирается до квартиры Риббентропа, где встречается с Гитлером.
    «Тайная вечеря» длилась почти три часа. Никаких записей не велось. После состоявшейся встречи Оскар Гинденбург вместе с женой в течение нескольких дней навещал отца, внушая ему мысль о назначении Гитлера на должность канцлера. «Такая словесная активность подкреплялась митингами и маршами штурмовиков по всем городам Германии», — пишет литератор Елена Сьянова, которая в середине 90-х годов XX века работала с уникальными документами из закрытого архива Министерства обороны СССР.
    По воспоминаниям современников, в последний год своей жизни старик Гинденбург сильно ослабел — как физически, так и морально — и прислушивался только ко мнению своего сына. Результатом такого послушания стала отставка канцлера фон Шлейхера 28 января 1933 года. На следующий день Гинденбург-старший встретился с фон Папеном и поручил ему выяснить, согласен ли Гитлер возглавить Кабинет министров «на условиях, предусмотренных конституцией».
    Последний, естественно, согласился. заявляя, что будет хорошим гарантом соблюдения основного закона, и 30 января будущего основателя Третьего рейха назначили канцлером. Общий знакомый Пауля Гинденбурга и нового главы правительства Эрих фон Людендорф, военачальник Первой мировой войны, принимавший участие в «пивном путче», послал своему другу-президенту телеграмму следующего содержания: «Назначив Гитлера канцлером Рейха, Вы отдали нашу священную германскую Отчизну одному из величайших демагогов всех времен. Я предсказываю Вам, что этот злой человек погрузит Рейх в пучину и причинит горе нашему народу необъятное. Будущие поколения проклянут Вас в гробу».
    Но было поздно. Гитлер возглавил правительство, а вместе с ним министерские портфели получили Герман Геринг и Вильгельм Фрик. Из прежнего состава Кабинета остался только министр иностранных дел фон Нейрат. Вице-канцлером стал фон Папен. Пост военного министра занял лояльный Гитлеру генерал Вернер фон Бломберг.
    Известие о новом назначении, мгновенно облетевшее всю Германию, без преувеличения, вызвало бурю всенародной радости. Национальное радио сообщало тогда: «Адольф Гитлер — канцлер Рейха! Миллионы сердец воспламенились! Ликование и благодарность выплескиваются наружу».
    По улицам страны гуляли радостные обыватели и не менее радостные штурмовики и части СС. Гесс позже вспоминал, что новый канцлер несколько раз порывался произнести речь. Но его отговорили: окна канцелярии слишком узкие, балконов нет, звук голоса будет «съедаться» шумом. По свидетельствам Эммы Зоннеман, жены Геринга, один из гвардейцев Гитлера — Лей — четко сформулировал тогда линию поведения нового вождя нации: «С этого дня каждое ваше слово должно быть услышано!»
    Но, даже став канцлером, Адольф не имел абсолютного большинства в рейхстаге. Поэтому он убедил Гинденбурга как президента, имеющего подобные полномочия, распустить парламент и назначить досрочные выборы. Не желая допускать коммунистов к новой власти, Гитлер сделал попытку вывести Компартию Германии из избирательного процесса. Для этого решено было напугать немцев перспективой «красного террора». Дескать, «красные» в борьбе за ускользающую власть ни перед чем не остановятся. В качестве подтверждения коварных планов коммунистов в ночь с 26 на 27 февраля 1933 года был инсценирован поджог рейхстага. Когда прибыли пожарные и полиция, они обнаружили, так сказать, на месте преступления 24-летнего Маринуса ван дер Люббе. Его вина так никогда и не была доказана, но для того, чтобы все свалить на коммунистов, достаточно было упомянуть о принадлежности этого голландского бродяги к отечественному коммунистическому клубу. И хотя все понимали, что нацисты сами устроили пожар, это событие стало прекрасным поводом для обвинения Компартии Германии в экстремизме.
    Устранив от активного участия в борьбе за власть своих главных политических противников, фашисты на выборах 5 марта 1933 года получили 288 мест в рейхстаге. За них проголосовали 17 миллионов немцев, или 44 % от общего числа избирателей! А с учетом поддержавшей НСДАП Партии националистов Гитлер получил абсолютное большинство в парламенте — 52 %.
    24 марта 1933 года новая власть приняла Закон «О защите народа и Рейха», отменивший законодательные права рейхстага, включая контроль за бюджетом, внесение конституционных поправок и ратификацию договоров с иностранными государствами. Вместо парламента право издавать законы было передано правительству, то есть канцлеру Адольфу Гитлеру. Затем были запрещены все ненацистские партии, а профсоюзы — распущены. Вместо последних было образовано бесчисленное количество союзов, групп и организаций, находящихся под полным контролем новорожденного Третьего рейха.
    После смерти президента фон Гинденбурга 2 августа 1934 года Гитлер, объединив посты канцлера и главы государства и присвоив себе звание фюрера, исполнил свою давнюю мечту — стал единовластным правителем Германии. Причем исключительно демократическим путем. Не без интриг, но волею народа — Vox populi…

Анна Франк. Погибла ли она в газовой камере?

А может, не было войны?
И «шмайссер» — детская игрушка;
Дневник, залитый кровью ран,
Был не написан Анной Франк;
Берлин не слышал грома пушек?

Александр Розенбаум
    Существует заблуждение, что еврейская девочка Анна Франк, которая оставила в качестве обвинительного документа в адрес фашизма проникновенный дневник, описывающий все ее злоключения, умерла в «Освенциме». Это не совсем так: ей чудом удалось выжить в одном из самых страшных лагерей и избежать газовой камеры. Умерла она от сыпного тифа в концлагере «Берген-Бельзен» в марте 1945 года.
    Удивительно, но эту маленькую неточность в биографии 15-летней девочки неонацисты и те, кто пытается обелить преступления Третьего рейха перед человечеством, используют для доказательства того, что «Освенцим» не был лагерем смерти — вышла ведь Анна Франк из него живой!..
    Цинизм подобного утверждения заключается в том, что автор знаменитого дневника-обвинения в адрес фашизма и не должна была туда попасть. Она не являлась вражеским солдатом, взятым доблестным вермахтом в плен. Она не готовила заговор против фашистского «нового порядка». Вся ее вина заключалась лишь в том, что она была еврейкой.
    Анна Франк родилась в 1927 году во Франкфурте. Спасаясь от преследований фашистского режима, ее семья переехала в Амстердам. Но в 1941 году столица Голландии тоже была оккупирована гитлеровскими войсками. В полном соответствии с людоедской доктриной Гитлера нацисты первым делом принялись уничтожать евреев. Судьба семьи Франк была предрешена: всех ее членов ожидал концлагерь и неизбежная смерть от голода, тифа или в газовой камере.
    Но родители Анны и их друзья решили переждать несчастье. Два года и тридцать дней 8 евреев жили в примыкавшем к дому потайном флигеле — за дверью, находящейся за книжным шкафом. Об их укрытии знали только самые близкие люди, приносившие еду. Однако после анонимного звонка в августе 1944 года гестапо и сотрудники Службы безопасности Голландии ворвались в потайной флигель и всех арестовали. Анна и ее товарищи по несчастью первоначально были заключены в лагерь «Вестерборк» — сборный пункт для нидерландских евреев, а через месяц были депортированы из страны в «Освенцим».
    Как и десятки тысяч других евреев, их ждала газовая камера. Но история одного из самых страшных лагерей тогда уже близилась к концу. Красная Армия продвигалась по территории Польши. «Майданек» уже освободили. На очереди был «Освенцим». Именно это спасло жизнь Анне и ее сестре. Их вместе с группой других евреев, еще способных потрудиться на благо Великого Рейха, в качестве бесплатной рабочей силы отправили обратно на запад — в лагерь «Берген-Бельзен».
    Так что не стоит заблуждаться: Анна Франк не погибла в газовой камере «Освенцима», но это вовсе не означает, что свидетельства о злодеяниях фашистов преувеличены. Достаточно напомнить, что из 8 человек, которые укрывались в убежище, подготовленном отцом Анны, выжил только один — глава семьи Франк. Герман ван Пелз — его деловой партнер — был отравлен газом сразу по прибытии в лагерь «Освенцим-Биркенау». Жена ван Пелза умерла «между 9 апреля и 8 мая 1945 года в Германии или Чехословакии». Их сын Петер погиб 5 мая 1945 года в австрийском концлагере «Маутхаузен». Доктор Фридрих Пфеффер — друг семьи — покинул этот мир 20 декабря 1944 года в концлагере «Нойенгамме». Мать Анны умерла 6 января 1945 года в «Освенциме-Биркенау», а сама девочка и ее старшая сестра Марго — также в 1945 году, но в «Берген-Бельзене». Соотношение погибших и выживших — 7 к 1 — еще раз доказывает, что Третий рейх сумел создать исключительную по своей эффективности «машину смерти»: кто не умирал от голода или непосильной работы и болезней, шел в газовую камеру…

Арийская внешность. Можно ли назвать нацистских бонз «белокурыми бестиями»?

    В самом сердце доминирующих рас мы не можем не заметить эту хищную птицу, белокурую бестию, жаждущую добычи и победы… Глубинное, ледяное недоверие, которое даже сегодня встречает германца, если он приходит к власти, является эхом той неистребимой ненависти, с которой остальная Европа веками смотрела на ярость белокурых германских бестий.
Фридрих Ницше
    Всем хорошо известен эталон внешности «истинного арийца», существовавший в Третьем рейхе. В 1936 году специалисты по евгенике даже составили словесный портрет представителя «высшей нордической расы»: «Такой стройный и длинноногий человек обладает высоким ростом. С первого же взгляда он кажется гибким. У него узкие бедра и широкие плечи. Голова у нордического человека узкая, череп удлиненный, лоб высокий. Особенно характерен для этого лица сильно выдающийся вперед нос. Так называемый орлиный нос относится к нордическим формам. Благодаря его узким крыльям лицо приобретает особое выражение благородства; губы узкие, слегка припухлые, умеренно изогнутые. Нордический человек светловолосый, у него тонкие пушистые волосы. Глаза голубые, иногда серо-голубые или серые».
    Логично было бы предположить, что нацистские руководители, прославлявшие с трибун образ красивого и атлетически сложенного «истинного арийца», сами обладали подобной — идеальной или близкой к этому — внешностью. На самом же деле ситуация с «экстерьером» высших чинов Рейха обстояла практически с точностью до наоборот.
    По иронии судьбы, едва ли не меньше всех бонз образу «истинного арийца» соответствовал «фюрер всея Германии» Ааольф Гитлер. Естественно, в самом Рейхе его внешность вообще не комментировали и уж тем более не пытались сопоставить с идеалом. Зато иностранные журналисты, имевшие счастье лицезреть немецкого вождя, с оценками не церемонились. Советские историки Д. Мельников и Л. Черная в книге «Преступник № 1» приводят несколько таких словесных портретов. Например, английский журналист Дьюл гак описывает внешний вид фюрера: «Гитлер выглядит, как миллионы различных «маленьких людей», живущих в этом мире и находящихся в плохой физической форме… Его ноги слишком коротки для торса, слегка искривлены. По определению Раушнинга, ноги и руки у него непропорциональные… У него обвисшие плечи, впалая грудь, намечающееся брюшко. Его темные тонкие волосы, когда на них падает свет, имеют рыжеватый оттенок… Он всегда страдал от сильной перхоти, следы которой постоянно заметны на его воротнике и плечах… Кожа на лице Гитлера грубая, шероховатая, лоснящаяся и усеянная прыщами. Нос у Гитлера крупный и мясистый, уши торчком. Зубы плохие, вероятно, главным образом оттого, что он за ними не следил… в уголках рта собирается слюна, что делает его дикцию неясной…» Американский публицист Никербокер дополняет этот и без того не слишком лицеприятный портрет еще и утверждением о том, что Гитлер кажется глуповатым: «Он похож на собственную карикатуру. Временами создается впечатление, что он всегда ходит с открытым ртом и с отвисшей челюстью». Не отличался фюрер и столь почитаемой им «прусской» солдатской выправкой. Вот что пишет по этому поводу историк Перси Шрамм: «Руки у Гитлера висели, как плети. В кругу друзей он засовывал их в карманы. Ноги у него были слабые. Он наступал с пятки на носок и, согнув колени, делал довольно быстрые шажки. Любой пиджак висел на нем, как мешок, брюки и пальто казались бесформенными, шляпу он нахлобучивал на самый лоб…» Даже в партийной форме Гитлер, по словам Шрамма, «не имел импозантного вида: на коленях образовывались «пузыри», высокие сапоги не облегали ногу. Френч он носил без ремня».
    Пародию на «истинного арийца» являл собой и один из ближайших соратников немецкого вождя — министр пропаганды Йозеф Геббельс. Он был щуплым и низкорослым, по словам некоторых современников, даже карликом. Кроме того, идеолог фашизма хромал. Многие утверждали, что он родился с изуродованной ступней. На самом деле это не так. В семилетнем возрасте Геббельс перенес остеомиелит — воспаление костного мозга. В результате неудачной операции на левом бедре его нога усохла и стала короче правой. В связи с этим в годы Первой мировой войны будущий министр пропаганды был признан непригодным к армейской службе. Он остро и болезненно переживал свой физический изъян. Товарищи же за глаза потешались над ним, называя «маленьким мышиным доктором».
    Кроме того, не отмеченный гренадерской статью Геббельс не мог похвастаться наличием и другой непременной отличительной черты «белокурой бестии»: он не был белокурым. Наоборот, черные волосы в сочетании с карими глазами навыкате и сильно выдающимся, с горбинкой, носом делали рейхсминистра подозрительно похожим на представителя «недочеловеческой» еврейской расы.
    Примерно такое же впечатление производил и заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс. Единственное, чем он был похож на «истинного арийца», — так это ростом. Однако наличие весьма ценимой в Германии военной выправки делало его не столько высоким, сколько долговязым. Дополняли этот «истинно неарийский» образ Гесса маленькие, черные, близко посаженные глаза, сросшиеся над переносицей густые черные брови и такого же цвета волосы, на затылке — плешь.
    Несмотря на то что настоящий германский воин должен быть стройным и мускулистым, один из главных военных чиновников — командующий люфтваффе (воздушные силы Германии) Герман Геринг — страдал ожирением. Этот недуг рейхсмаршал «заработал» еще в годы юности. Во время Мюнхенского путча он получил две пули в низ живота. Залечивая раны, Геринг пристрастился к морфию, что вместе с вынужденным постельным режимом и привело к образованию лишних килограммов. Любопытно, что будущий глава нацистской авиации своего недостатка явно не стеснялся: он предпочитал носить вычурные белые мундиры с позолоченными пуговицами, аксельбантами и прочими «украшательствами». А такая одежда лишь подчеркивала необъятные телеса носившего ее.
    Не лучше с «арийской внешностью» обстояло дело и у руководителей силовых структур Рейха, в частности СС. И это при условии, что эсэсовцы в нацистской Германии считались элитной, «суперчистопородной» кастой. Замечательным образцом «антибестии» являлся глава СС Генрих Гиммлер. Генерал Доренбергер, руководивший созданием ракет «Фау-1» и «Фау-2», так описывает его внешность: «При всем желании я не мог разглядеть в этом человеке в эсэсовском мундире ничего выдающегося или приметного. Из-под не очень высокого лба смотрели серо-голубые глаза, прикрытые блестевшими стеклами пенсне. Немного полноватое лицо, оттопыренные уши. Ухоженные усики выделялись на этом болезненно-бледном лице темной чертой. Губы были бескровные и очень тонкие. Удивлял меня, пожалуй, только почти незаметный подбородок. Кожа на шее была дряблая, морщинистая…»
    Не был эталоном арийской красоты и еще один силовик — руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) Эрнст Кальтенбруннер. Лаконичный, но емкий портрет своего шефа приводит в мемуарах начальник разведывательного отдела СД Вальтер Шелленберг: «У него был квадратный подбородок, бычий загривок, коричневые от табака пальцы и гнилые зубы». Французский исследователь Жак Деларю дополняет это описание: «Массивный корпус его венчался крупной головой с твердым, тяжелым лицом, словно высеченным из плохо отесанного обрубка дерева. Высокий и плоский лоб отнюдь не свидетельствовал о выдающемся интеллекте. Маленькие темно-карие глаза, наполовину прикрытые тяжелыми веками, жестко поблескивали в глубоких орбитах; широкий, прямой, словно вырезанный одним ударом, рот с тонкими губами и огромный, квадратный, массивный, грубо вытесанный подбородок еще больше подчеркивали тяжеловесный и угрюмый характер этого человека…»
    Пожалуй, ближе всех к созданному нацистами образу «белокурой бестии» был предшественник Кальтенбруннера на посту главы РСХА Рейнхард Гейдрих. Во всяком случае, в отличие от большинства своих коллег, он действительно был высоким, атлетично сложенным, голубоглазым блондином. Но при этом в его раскосых глазах угадывалось что-то монгольское. как бы доказательство тому, что далекие предки «истинного арийца» тесно общались с «недочеловеками» в лице воинов Аттилы или Чингисхана.
    Одним словом, не стоит заблуждаться: нацистские бонзы, идеализирующие образ «белокурых бестий», сами отнюдь не соответствовали этому эталону.

Атомная бомба. Было ли у Третьего рейха атомное оружие?

    Все верят в создание атомной бомбы, а одесситы не верят. Их спрашивают:
    — А почему вы не верите в атомную бомбу?
    — Если бы атомная бомба была, то она давно бы продавалась у нас на Привозе…
Из рассказов об угрозе атомной войны
    Вопрос о том, насколько гитлеровская Германия преуспела в создании атомного оружия, всегда волновал не только исследователей истории Третьего рейха, но и все человечество. От ответа на него зависел не только исход Второй мировой войны, но и судьбы мира. Поэтому не удивительно, что он вызвал много дискуссий и, как следствие, породил немало заблуждений, нередко взаимоисключающих.
Заблуждение первое. Руководство Третьего рейха не проявляло должного интереса к разработкам атомного оружия
    Долгое время считалось, что руководство нацистской Германии скептически относилось к возможности создания атомной бомбы, считая такую перспективу нереальной, а саму ядерную физику — «еврейскими штучками». Поэтому, дескать, Третий рейх, не сумевший оценить по достоинству достижения своих ученых-ядерщиков, отдал предпочтение обычному вооружению. Сейчас уже ясно, что это не так. Именно немецкие ученые первыми пришли к идее создания принципиально нового оружия — атомного. Фашистское руководство сразу же получило информацию о его перспективах и отнеслось к ней с большой заинтересованностью, поощряя дальнейшие разработки в этом направлении. Однако из-за отсутствия быстрых результатов, вызванного просчетами физиков, нацистские бонзы на некоторое время утратили интерес к атомным проектам, возобновив работу над ними лишь в середине 1942 года.
    Перед войной немецкие ученые в области ядерных исследований значительно опережали своих коллег из других стран. Именно они сделали открытие, которое в конце 1938 года всколыхнуло всю мировую научную общественность: физики Отто Ганн и Фриц Штрассман установили, что атомное ядро урана способно расщепляться, выделяя огромное количество энергии. Это дало толчок научным поискам в совершенно ином направлении. Вскоре ученые оценили реальные перспективы использования нового открытия в военных целях. Однако их реакция на представившуюся возможность установить мировое господство была различной. Сам первооткрыватель Отто Ганн много лет спустя признался, что, осознав в 1939 году разрушительный потенциал атомного оружия, был потрясен и подавлен, на долгое время лишился сна и даже подумывал о самоубийстве. Другие же, не столь щепетильные в вопросах морали исследователи, поспешили объяснить, как применить знания теоретической физики на практике. Уже 24 апреля 1939 года в Имперское военное министерство Германии поступило письмо от профессора Гамбургского университета Пауля Гартека и его ассистента Вильгельма Грота. В нем ученые описывали захватывающие перспективы нового открытия: «Мы хотели бы привлечь ваше внимание к последним событиям в истории ядерной физики. По нашему мнению, они открывают возможности для создания взрывчатого вещества, которое по своей разрушительной силе на много порядков превзойдет обычную взрывчатку».
    Военное руководство Третьего рейха не могло не заинтересоваться таким известием. И действительно, 28 сентября 1939 года в Берлине в Управлении армейских вооружений состоялось совещание ведущих немецких физиков. На нем было основано «Урановое общество», разработана программа его деятельности, определены задачи отдельных научных групп. Этим нацистское правительство официально утвердило «Урановый проект» как составную часть разработок военного значения. Научным центром нового проекта стал Физический институт Общества кайзера Вильгельма, выполнявший в Германии функцию академии наук. Его ректором назначили видного исследователя в области ядерной физики Вернера Хайзенберга (Гейзенберга). К разработкам «Уранового проекта» также были подключены физико-химические факультеты Гамбургского, Лейпцигского и Гейдельбергского университетов. Курирование всех научных изысканий в рамках этого проекта осуществлял начальник исследовательского отдела Управления армейских вооружений Эрих Шуман. Он взял на себя роль административного руководителя группы, в которую входили Хайзенберг, Ган, Вайцзеккер и другие физики, приступившие к созданию экспериментального уранового котла на военном полигоне недалеко от Берлина. Так что нацистские бонзы вполне серьезно и заинтересованно отнеслись к перспективам создания нового оружия, обладающего огромной разрушительной силой.
    Следует заметить, что Германия располагала не только научным потенциалом, но и техническими и финансовыми возможностями для проведения ядерных исследований. Руководство Третьего рейха использовало также ресурсы оккупированных стран. Так, после захвата Чехословакии в 1939 году в руки нацистов попали урановые шахты, расположенные возле Иоахимсталя. В мае 1940 года Гитлер установил свое господство в Норвегии, где тогда находилось единственное в мире предприятие по производству «тяжелой воды» в промышленном масштабе. Немцы планировали использовать эту воду в качестве замедлителя нейтронов в экспериментальном атомном реакторе. В мае 1940 года, оккупировав Бельгию, нацисты захватили 1200 т уранового концентрата, хранившегося на обогатительной фабрике. Это была редкостная удача, ведь попавший в распоряжение гитлеровцев радиоактивный элемент составлял половину его тогдашнего мирового запаса! Уран в то время считался дефицитом, одним из его главных источников была бельгийская колония Конго. Вот этот-то конголезский высококачественный радиоактивный элемент и оказался в руках ученых, участвовавших в «Урановом проекте». Обнаруженного количества урана могло хватить на годы работы и на десятки бомб.
    В течение 1940–1941 годов немецкие физики осуществили основные теоретические и экспериментальные исследования, необходимые для создания атомного реактора с использованием урана и «тяжелой воды». Они установили, что ядерной взрывчаткой может служить не уран-238, как ранее ошибочно полагали, а его редкий изотоп — уран-235. Кроме того, летом 1940 года Карл Вайцзеккер теоретически установил, что уран-238 должен превратиться в атомном реакторе в новый элемент, аналогичный по свойствам урану-235. Таким образом, он самостоятельно открыл элемент, который американцы впоследствии назовут плутонием, и обосновал возможность его использования в качестве взрывчатого вещества.
    Теоретические успехи физиков дополнялись практическими работами. К декабрю 1940 года под руководством В. Хайзенберга был построен первый экспериментальный реактор. К тому времени фирма «Ауэргезельшафт» освоила производство металлического урана, и к 1942 году в руках ученых уже имелось 2,5 т этого вещества. Казалось бы, до создания атомной бомбы фашистской Германии оставалось сделать всего несколько шагов. Ни одно государство в то время не подошло так близко к тайне производства ядерного оружия. Впоследствии Хейзенберг вспоминал: «В сентябре 1941 года мы увидели открывшийся перед нами путь. Он вел нас к атомной бомбе».
    Человечество спасли просчеты и ошибки ученых. Так, группа исследователей во главе с Вальтером Боте пришла к неверному выводу о невозможности использовать графит в качестве замедлителя в урановом реакторе. Авторитет Боте был столь высок, что поставить под сомнение его выводы и перепроверить расчеты никто не решился. Поэтому пришлось вернуться к экспериментам с «тяжелой водой», которую по-прежнему завозили из Норвегии, так как ее производство на тепловых электростанциях в Германии обходилось непомерно дорого.
    Другой просчет касался разделения изотопов урана. В Гамбурге физики Гартек и Грот безуспешно пытались добиться этого методом центрифугирования. Удивительно, что исследователи не попытались применить другой способ, разработанный немцем Густавом Герцем. Этот ученый был лишен нацистами допуска к секретным работам по изготовлению атомной бомбы из-за своего неарийского происхождения. Вероятно, поэтому предложенный им метод термодиффузии посчитали также «недостойным» для Третьего рейха. В итоге успешно развивавшийся с 1939 года «Урановый проект» в 1941 году начал сбавлять обороты.
    Но немецкое командование не слишком огорчилось. Успехи в войне с Советским Союзом создали у руководителей гитлеровской Германии иллюзию скорой победы, поэтому создание нового оружия уже не казалось срочным делом. Так что начиная с 1941 года работа над созданием атомной бомбы действительно пошла очень неспешно. Вновь она активизировалась лишь летом 1942 года, когда стало очевидно, что осуществить блицкриг не удалось и война затягивается.
Заблуждение второе. Создание атомной бомбы в фашистской Германии в годы Второй мировой войны было невозможным из-за случайной ошибки немецких физиков
    Описывая сложности, возникшие у немецких ученых при работе над «Урановым проектом», обычно отмечают, что только случайная ошибка в расчетах сбила их с правильного пути создания «сверхоружия». Однако некоторые историки полагают, что просчеты вполне могли быть намеренными. Другими словами, немецкие физики не хотели, чтобы в руках Гитлера оказалась атомная бомба. Дискуссия по поводу справедливости той или иной версии длится уже давно, появляются новые документы, но вопрос, не смогли или же не захотели физики Третьего рейха создать атомную бомбу, остается открытым.
    Величайшей загадкой германской ядерной программы стала грубая ошибка, допущенная учеными при определении коэффициента поглощения нейтронов урана-238 очищенным графитом. Химики немецкой школы физической химии (в то время лучшей в мире), работая с графитом, ставят только одну серию опытов, не проверяют полученные результаты и притом используют, как показало послевоенное расследование, грязный реактив. При немецком педантизме и пунктуальности это кажется совершенно невозможным и непостижимым! Если, конечно, не допускать мысли об умышленном просчете…
    Дальше — больше. Поскольку взаимодействие графита с нейтронами урана-238 очень сильно зависит от чистоты образца, ученые сразу же приходят к выводу, что использовать это вещество в качестве замедлителя не представляется возможным, и обращают свои взоры на «тяжелую воду». И это при условии, что она стоит намного дороже, так как производится в Норвегии. Отказавшись даже от попытки создать графитовые замедлители, физики Третьего рейха направили свои исследования по ложному пути. В «гонке за бомбой» эта необъяснимая ошибка стоила немцам трех лет.
    Многовато совпадений для случайного просчета. К тому же ошибся не один человек, а сразу весь научный коллектив. Сами немецкие физики после войны неоднократно говорили, что они, как могли, задерживали создание атомной бомбы, затягивая теоретические изыскания. Их утверждения, конечно же, не могут считаться бесспорными доказательствами. Но имеются косвенные подтверждения того, что особой спешки ученые не проявляли.
    Ведущей фигурой среди участников «Уранового проекта» был обладавший непререкаемым научным авторитетом Вернер Хайзенберг — лауреат Нобелевской премии по физике 1932 года, любимый ученик Нильса Бора. По убеждениям он являлся националистом и не отличался политической прозорливостью. Хайзенберг не хотел поражения Германии, поэтому принял предложение возглавить работу по созданию атомного оружия. Но именно с его именем связано немало предположений о «тихом саботаже» немецких физиков.
    Большинство этих предположений касается визита В. Хайзенберга в сентябре 1941 года к Н. Бору. Встреча двух великих физиков с глазу на глаз произошла в оккупированном немцами Копенгагене. Никто доподлинно не знает, о чем говорили учитель и ученик. Известно лишь, что разговор был тяжелым и оставил глубокий след в душах собеседников. Хайзенберг — не нацист, но патриот Германии — искренне желал победы своей стране. Бор же не скрывал неприятия нацизма. Поэтому некогда теплые и дружеские отношения между физиками после встречи были испорчены навсегда.
    Недостатка в версиях о том, почему это произошло, нет. По одной из них, ученик зашел в тупик в исследованиях и пытался получить консультацию у учителя. Согласно другой, Хайзенберг искал моральное оправдание, но не получил его. Наконец, третья версия гласит, что это была чуть ли не миссия мира: немецкий ученый будто бы дал понять Бору, что он и его коллеги саботируют нацистскую атомную программу, и призвал к тому же физиков, находящихся по другую сторону линии фронта.
    Последнее предположение вызывает наибольшее количество споров. Многие историки воспринимают его скептически. Однако этот скептицизм основан не на достоверном знании причин разрыва дружеских отношений между учителем и учеником, а на том, что известно о характере и мировоззрении Хайзенберга. Вот что пишет один из самых авторитетных биографов физика, американский профессор Дэвид Кэссиди: «Взгляды Гейзенберга в этот период ничем не отличались от взглядов других патриотически настроенных немцев нееврейского происхождения в артистических, академических или военных кругах. Эти социальные группы горячо поддерживали политику Германии во имя немецкой нации. Когда немецкая армия победным маршем шла по Европе в первые годы войны, эти круги приветствовали сообщения о победах на фронтах. Вместе с тем, спешу добавить: это отнюдь не означает, что, желая победы Германии в войне, эта культурная и военная элита желала победы Гитлеру и нацистскому режиму. Они были не нацисты, а гордые и честные националисты. Когда удача отвернулась от Германии, а война затянулась, эти люди стали противниками Гитлера и режима».
    Хайзенберг не отрицал своего конформизма. В 1942 году он написал: «Нам ничего не остается, кроме как обратиться к простым вещам: надо добросовестно исполнять свои обязанности и решать задачи, которые жизнь ставит перед нами, не спрашивая слишком часто, почему да зачем… А затем надо ждать, что произойдет… реальность трансформирует себя сама, без нашего участия». Однако после войны он объяснял свою позицию уже совершенно иначе, намекая на то, что, выполняя научные задачи, не служил нацистам. Хайзенберг сказал: «Лозунг правительства был: «Мы должны использовать физику в военных целях». Мы переделали его: „Мы должны использовать войну в интересах физики“».
    Позже, став одним из лидеров антивоенного движения, Хайзенберг неоднократно рассказывал о своей поездке в Копенгаген. Он сообщал, что спросил у своего учителя, имеет ли ученый моральное право работать над проблемами атомной энергии в военное время. Якобы тот философски ответил, что в любой стране применение физики в такой период неизбежно, а потому вполне оправдано. Кроме того, Хайзенберг утверждал, что пытался через Бора договориться с коллегами в антигитлеровском лагере о взаимном моратории на военное применение энергии деления ядра. Последний до конца жизни молчал об этом разговоре — он не подтвердил, но и не опроверг слов своего ученика.
    Основываясь на данном факте, версию немецкого физика поддерживали многие исследователи, в том числе и российский историк действительный член Российской академии естественных наук Валентин Белоконь. Он пишет: «В сентябре 1941 года Хайзенберг встретился с Бором перед бегством последнего из Копенгагена в Швецию (Бор имел для этого все основания хотя бы потому, что его мать была еврейкой) и попытался инициировать взаимную договоренность с физиками антинацистской коалиции о неразработке бомбы. Для подтверждения своего доверия к учителю даже сунул тому в карман схему немецкого сверхсекретного атомного котла. Он рисковал безумно, однако реакция Бора была совершенно неадекватной: он сделал вывод, что немцы не только видят перспективы создания бомбы, но уже и делают ее. Оказавшись накануне 1944 года в Лос-Аламосе лицом к лицу с генералом Гровсом (американским либеральным вариантом Берии) и Оппенгеймером, Бор торжественно вынул из кармана набросок Хайзенберга: я, мол, достал вам схему немецкой атомной бомбы. Оппенгеймер взглянул и, улыбаясь, разъяснил, что это не бомба, а всего-навсего реактор. «Значит, немцы собираются сбросить на Лондон реактор!» — настаивал Бор. Оппенгеймер не стал его разубеждать, так что Бор «со знанием дела» и опираясь на свой авторитет принялся убеждать американские власти поэнергичнее финансировать «Манхэттенский проект». Дали не менее двух миллиардов долларов».
    Однако сегодня достаточно распространенную точку зрения о попытках Хайзенберга воспрепятствовать разработке атомной бомбы в фашистской Германии поставили под сомнение. Причиной этого стали обнародованные в 2005 году черновики письма великого датчанина своему ученику. Это незаконченное и неотправленное письмо было написано в 1957 году. В нем есть такие строки: «Я лично помню каждое слово наших бесед, происходивших на фоне глубокой печали и напряжения для всех нас здесь, в Дании. В особенности сильное впечатление на меня, как и на всех, с кем вы разговаривали в институте, произвела ваша абсолютная убежденность в том, что Германия победит и что посему глупо с нашей стороны надеяться на другой исход войны и проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчетливо помню нашу беседу в моем кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях говорили так, что ваша манера не давала мне повода усомниться: под вашим руководством в Германии делается все для того, чтобы создать атомную бомбу. Вы сказали, что нет смысла говорить о деталях. поскольку вы с ними знакомы и последние два года работали в той или иной мере исключительно над подготовкой этого проекта. Я молча слушал вас, поскольку речь шла о важной для всего человечества проблеме, в которой, несмотря на нашу дружбу, нас следовало рассматривать как представителей двух противоположных сторон в смертельной битве».
    Однако свидетельство великого датского физика убедило не всех. Часть исследователей продолжает придерживаться прежней версии. Даже нашли объяснение письму Нильса Бора. Опубликовавший его историк Финн Асеруд считает, что к этим текстам следует подходить с осторожностью: они написаны через 16 лет после встречи ученика и учителя в Копенгагене и явно отражают, сколь нелегкой для Бора была попытка точно изложить свои воспоминания. Оправдывающее немецкого физика толкование эпизода предлагает в книге воспоминаний и исследователь Эдвард Теллер: «Информация, которую я собрал, приводит меня к мысли, что Хайзенберг отправился к Бору за моральным советом. Я также полагаю, что встреча состояла из двух частей. В помещении Хайзенберг, опасаясь, что нацисты прослушивают дом, сообщил, что работает на свою страну. Затем, гуляя по саду, Хайзенберг объяснил, что участвует в нацистском проекте. Он добавил, что, к счастью, сделать атомную бомбу для Германии невозможно, и он надеется, что британским и американским ученым это тоже не удастся. Почему Бор не рассказал о второй части беседы? Причина может быть простой. Как только Хайзенберг сказал, что работает для своей страны. Бор перестал его слушать».
    Райнер Карлш, автор книги «Бомба Гитлера. Тайная история немецких испытаний ядерного оружия», вышедшей в свет в 2005 году, проанализировав множество документов, пришел к выводу: «Невозможно достоверно утверждать, был ли это на самом деле вклад немецких ученых в сопротивление нацизму, как утверждали они сами после окончания войны, или на пути их разработок возникли трудности иного рода. Хотя некоторые факты, свидетельствующие о сопротивлении ученых, налицо. Стали известны слова Вернера Хайзенберга об «активном» и «пассивном» сопротивлении физиков. «Я сознательно возглавил «Урановый проект», чтобы, насколько это было возможно, затормозить его развитие», — говорил он. Но при жизни он так и не решился опубликовать эти слова — даже для послевоенной Германии это было слишком».
    Документы того времени показывают, что, когда речь заходила о возможной передаче разработок немецких физиков-ядерщиков в промышленное производство, Хайзенберг прибегал к разного рода «тормозам». Одним из них Р. Карлш считает явно заниженные суммы, которые ученый запрашивал на свои исследования. По мнению историка, он делал это умышленно, вводя в заблуждение военных относительно реальности создания атомного оружия в обозримые сроки. Известно, например, что, когда рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер летом 1942 года задал физику вопрос о том, сколько денег необходимо его группе для успешной работы, Хайзенберг ответил: «40 000 рейхсмарок». По тем временам эта сумма была попросту смешной для подобных проектов, и физик не мог не понимать такую простую истину. Для сравнения отметим, что «Манхэттенский проект» в США, связанный с аналогичными исследованиями, получил в качестве финансирования около 2 миллиардов долларов. После более чем скромного запроса Хайзенберга рейхсминистр вооружений, видимо, понял, что получить положительные результаты с данной командой ученых невозможно. Об этом он доложил Гитлеру. Фюрер отреагировал сдержанно: «Это же фундаментальные исследования, они не оказывают решающего влияния на исход войны».
    «Тормозом» в реализации проекта можно считать и длительные сроки, которые физики просили для окончания разработок. Мол, раз мы не обещаем в ближайшее время создать «оружие возмездия», вам придется сосредоточиться на производстве других видов вооружения. Так и произошло. 4 июня 1942 года имперский министр вооружений Альберт Шпеер провел расширенное совещание по «Урановому проекту». На нем присутствовали как физики — Хайзенберг, Ган, Дибнер, так и военное руководство — фельдмаршал Мильх, начальник Управления армейских вооружений генерал фон Лееб, генерал-полковник Фромм, ведавший поставками боевой техники для вермахта. После неудачи под Москвой и затянувшихся боев под Ленинградом гитлеровцы жаждали быстрых и впечатляющих побед, поэтому и вспомнили о потенциале разрабатываемого «сверхоружия».
    Военные, подходившие к вопросу с практической точки зрения, поставили перед учеными два конкретных вопроса: «Возможно ли создание атомной бомбы?» и «Когда это можно ожидать?» Хайзенберг долго, вдаваясь в технические подробности, рассказывал генеральскому составу о результатах трехлетних исследований. Из его доклада следовало, что немецкие физики видели свою задачу в создании уранового котла на медленных нейтронах. Стало быть, атомная бомба попросту представлялась им взрывающимся урановым реактором. Хайзенберг также сообщил, что если говорить об устройстве с ядерной взрывчаткой, то оно будет чересчур громоздким, чтобы доставить его к цели с помощью артиллерийского снаряда или самолета. Поэтому ученый настаивал на создании уранового котла, который мог бы стать стационарным источником энергии или двигателем на военном корабле. Таким образом, на вопрос о возможности создания атомной бомбы Хайзенберг, по сути, ответил отрицательно. И в дальнейшем его группа «сверхоружие» не разрабатывала. Уже упомянутый российский историк В. Белоконь считает: «Компромиссом с властями стала программа создания «атомной машины» — энергетической установки. Это устраивало и тех и других, поскольку Гитлеру докладывали о перспективах создания глобальных атомных подводных лодок и даже самолетов с атомными двигателями, позволяющими летать неделями, если не месяцами, без дозаправок».
    На вопрос о том, как скоро «Урановый проект» сможет дать реальные результаты, Хайзенберг также ответил весьма уклончиво: «От двух до пяти лет, даже если мы получим всю необходимую материальную поддержку». Поэтому военные, присутствовавшие на совещании, поняли, что на быстрые успехи в создании атомного оружия рассчитывать не приходится. Несколько позже физик сделал еще более неутешительное заявление: «Создание действующей бомбы возможно лишь ко времени следующего конфликта».
    23 июня 1942 года Шпеер в очередной раз доложил Гитлеру о проблемах военной промышленности. Информация об «Урановом проекте» фигурировала в нем лишь как 16-й пункт. Другими словами, благодаря усилиям Хайзенберга разработки в этом направлении стали восприниматься как весьма долгосрочные и не стоящие пристального внимания.
    Генерал-майор НКВД Валентин Кравченко, возглавлявший спецотдел по надзору за атомными исследованиями и пытавшийся еще в 1945 году ответить на вопрос, почему же фашисты не создали атомную бомбу, пришел к выводу: «…не было воли ученых к созданию ядерного оружия. Слишком страшными представлялись им возможные последствия применения атомного „чудо-оружия“».
    Таким образом, очень многие факты говорят о том, что ошибки и просчеты физиков Третьего рейха не были случайными: ученые не хотели давать в руки своего фюрера атомную бомбу.
Заблуждение третье. Фашисты так и не сумели создать атомную бомбу
    На протяжении почти шестидесяти лет после окончания Второй мировой войны исследователи утверждали, что гитлеровская Германия так и не создала ядерное оружие. Якобы ее физики, случайно или умышленно допустившие роковую ошибку, сконцентрировались на разработке «атомной машины», а не бомбы. Заявления Гитлера о том, что нацисты близки к применению «супероружия», которое позволит им выиграть войну одним ударом, считались блефом или бредом фюрера-параноика.
    Однако в 2005 году Райнер Карлш заявил, что прежние представления об «Урановом проекте» Третьего рейха ошибочны и неполны. Автор нового исследования утверждает, что незадолго до окончания Второй мировой войны фашистская Германия была близка к созданию атомной бомбы. Свои выводы он сделал на основании изучения ранее засекреченных документов (донесений советской и американской разведок, дневников ученых, чертежей), а также современных исследований, данных аэрофотосъемок и радиационного анализа почв.
    Райнер Карлш выяснил, что «Урановым проектом» в Германии занимались несколько групп физиков и химиков. Кроме информации о команде, возглавляемой Вернером Хайзенбергом, немецкий исследователь нашел и опубликовал материалы о разработках других, менее прославленных ученых, работавших под руководством рейхсминистра почты Вильгельма Онезорге. Он, будучи лицом, особо приближенным к фюреру, и активным партийцем, награжденным Золотым знаком национал-социалистов, в те годы являлся самым ярым сторонником форсирования исследований в области ядерной физики. Поэтому ему удавалось «пробивать» интересные для себя проекты, получая под них многомиллионное финансирование.
    Онезорге пришел к Гитлеру с предложением плана создания атомной бомбы в июне 1942 года, всего через несколько дней после обсуждения «Уранового проекта» на совещании у фон Шпеера. Беседа проходила как раз в день 70-летия рейхсминистра почты, и фюрер, возможно из уважения к своему старому партайгеноссе, не отверг сразу его прожекты, а попросту отшутился: «Любопытное дело: не кто иной, как главный почтмейстер, обещает нам „чудо-бомбу“». Однако Онезорге оказался человеком упорным и от своей идеи не отступил. Он снова и снова возвращал Гитлера к мысли о возможности разработки ядерного оружия. Рейхсминистр использовал также свою дружбу с «придворным» рейхсфоторепортером по фамилии Хоффманн, которому фюрер безгранично доверял, попросив его похлопотать о своем проекте. Известно, что капля камень точит. Так и усилия Онезорге не пропали даром: Гитлер дал добро на реализацию проекта. Рейхсминистерство почты открыло крупный исследовательский центр в Мирсдорфе под Берлином и назвало его «Ведомство по особым физическим вопросам». Для обеспечения нового научного подразделения кадрами Онезорге решил привлечь специалистов, не участвовавших в «Урановом проекте». Он заключил договор с известным ученым Манфредом фон Арденне, который не был физиком-атом-ником в чистом виде, однако слыл блестящим экспериментатором. Таким образом, к исследовательской работе института в Мирсдорфе подключился руководимый фон Арденне научный центр в берлинском районе Лихтерфельде.
    Ученые совместно занимались проблемами расщепления изотопов урана. Они поставили перед собой цель добыть «начинку» для будущей атомной бомбы. К этим работам, помимо Рейхсминистерства почты, были подключены также Управление по вооружению сухопутных сил и СС.
    Однако вскоре возникли трудности производственного характера. Для «настоящей» атомной бомбы требовалось не менее 50 кг высокообогащенного урана. Мощного ядерного реактора, с помощью которого можно было бы получить необходимую массу, у Манфреда фон Арденне не было. Рейхсминистерство почты располагало лишь тремя экспериментальными установками, расположенными недалеко от Берлина, в курортном городке Бад-Сааров. Они были переданы в распоряжение руководителя научного центра в Лихтерфельде и с 1944 года начали использоваться для отделения изотопов урана. Кстати, уровень секретности проекта был столь высок, что эти установки удалось обнаружить лишь в 2003 году!
    Получать высокообогащенный уран таким способом можно было в очень ограниченном количестве: за час одна установка вырабатывала около 0,1 г урана-235. То есть за 10-часовой рабочий день производился 1 г, а на трех установках — 3 г этого радиоактивного вещества. За год набегало всего 300 г урана. Такого количества было недостаточно для создания полноценной атомной бомбы.
    Поэтому немецкие атомщики пришли к идее ядерного взрыва малой мощности. По их замыслам, необходимую для этого критическую массу радиоактивного вещества можно было снизить путем сочетания расщепления ядра с ядерным синтезом. Предполагалось использовать так называемые рефлекторы, также значительно уменьшающие порог критической массы. Ученые подсчитали, что в случае применения подобных хитростей изготовление вполне боеспособной бомбы, для которой потребовалось бы лишь несколько сотен граммов высокообогащенного урана, реально. Таким образом, могла быть создана «гибридная бомба», основанная на принципах как расщепления, так и синтеза данного радиоактивного вещества. Сегодня ее назвали бы «грязной бомбой» — не разрушающей, но заражающей все вокруг.
    Такая бомба вполне могла найти практическое применение в качестве тактического ядерного оружия. Учитывая небольшой радиус действия, она была бы пригодна для использования, например, в крупном сражении. Есть факты, свидетельствующие о том, что в высших кругах СС такая вероятность обсуждалась. Но в целом отношение к «гибридным бомбам» было скептическим, ведь они обладали ограниченными возможностями. Поэтому использование подобного оружия на Восточном фронте нацисты считали бессмысленным. Была, правда, мысль использовать «гибридную бомбу» для терактов в стратегически важных городах стран антигитлеровской коалиции. Это, как считалось, могло бы стать достаточно эффективным средством давления на возможных переговорах.
    Об этом знал Гитлер.
    Об этом, как утверждает Р. Карлш, благодаря донесениям разведки было проинформировано и советское военное руководство. Руководитель советской атомной программы Игорь Курчатов, получив разведдонесения ГРУ о малой эффективности немецкой атомной бомбы, 28 марта 1945 подготовил доклад Иосифу Сталину.
    Этот документ появился спустя всего несколько дней после того, как Германия провела два испытания ядерных устройств — на острове Рюген в Балтийском море и в Тюрингии — лесной, холмистой местности примерно в 100 км к югу от Берлина. Последнее проходило 3 марта 1945 года. В результате взрыва с лица земли был стерт участок площадью около 500 м2 и погибло несколько сотен заключенных концлагеря. Радиус действия испытанных снарядов составлял всего 500 м.
    Жители местности, в которой проводились испытания, вспоминают, что в ту ночь произошла вспышка света такой яркости, что при ней можно было читать газету, затем последовал внезапный и мощный порыв ветра. Для подтверждения своего предположения о проведенных в Тюрингии в 1945 году ядерных испытаниях Р. Карлш приводит результаты радиологических измерений, недавно произведенных на этом самом месте. Они показали следы радиоактивных изотопов.
    Кстати, именно весной 1945 года в Тюрингию был направлен с тайной миссией советский физик Георгий Флеров. Инициатором командирования его в Германию выступил Курчатов, который хотел иметь исчерпывающую информацию о том, насколько немцы продвинулись в создании и испытании атомного оружия и насколько эти наработки могут оказаться полезными для ядерной программы СССР. Конечным пунктом поездки должны были стать окрестности городка Ордруф, где прошло одно из испытаний немецкой «грязной бомбы». Однако добраться советскому ученому удалось лишь до Дрездена, далее территория находилась под американским влиянием, и пробраться туда незамеченным Флерову не удалось. Об этом он сообщил в письме своему руководству.
    Все документы, касающиеся ядерных разработок, впоследствии были тщательно засекречены как в советских, так и в западных архивах. Поэтому, по мнению Р. Карлша, в течение десятилетий удавалось хранить в тайне правду о «грязной бомбе», созданной в фашистской Германии.
    Сегодня многие, прочитавшие его книгу, в частности автор рецензии, опубликованной во влиятельном еженедельнике «Шпигель», утверждают, что свидетели, на которых ссылается историк, либо не вызывают доверия, либо повторяют сведения, полученные из вторых рук. Документы же могут истолковываться по-разному. Но несмотря на это, Р. Карлш не теряет оптимизма: «Не подлежит сомнению, что у немцев не было генерального плана создания ядерного оружия. Но ясно также и то, что немцы первыми сумели овладеть атомной энергией и что в конечном итоге им удалось провести успешное испытание тактического ядерного заряда». Поэтому все прежние представления о неспособности Третьего рейха создать атомное оружие, по мнению немецкого ученого, являются заблуждениями.

Б

«Барбаросса» против Сталина. Тупой и еще тупее

    После совещания в Ставке Сталин, с удовольствием затягиваясь трубкой, произносит: «Хороший у вас ПЛАН, товарищ Жуков».
Из жизни главнокомандующих
    Существует заблуждение, что разработанный лучшими стратегами Третьего рейха план молниеносного захвата СССР, получивший название «Барбаросса» — по имени легендарного германского императора Фридриха Барбаросса (Рыжебородого), — является образцом «науки побеждать». Вот как отзывается о нем Владимир Карпов в монографии «Маршал Жуков: его соратники и противники в годы войны и мира»: «Я много раз читал и перечитывал план «Барбаросса», и, признаюсь честно, меня каждый раз поражало — если на минуту отвлечься от агрессивной бессовестности и коварства этого плана — высокое военноштабное мастерство его составителей. Может быть, это мое специфическое отношение офицера-генштабиста, но я знаю, как весома и значительна каждая строка в директивном документе, какой скрупулезной работой это достигается, какой огромный багаж знаний и опыта надо иметь, чтобы в несколько слов или фраз вложить большой смысл, да так, чтобы все, кто будет читать и исполнять, правильно тебя поняли, иначе взаимодействие исполнителей пойдет вразброд, а их, этих исполнителей, сотни; непонимание же и разброд могут стоить десятков, а то и сотен тысяч человеческих жизней».
    На самом же деле, согласно данным последних исследований, план молниеносного уничтожения СССР был достаточно авантюрным и глубиной полководческой мысли не отличался. Начнем с того, что одним из первых, кто рассказал о том, как надо воевать против загадочной России, был гросс-адмирал Редер. 28 июля 1940 года он представил А. Гитлеру памятную записку, которая называлась «Соображения по России». Не сомневаясь в стратегических способностях этого морского офицера, отметим, что в то время он должен был работать над совершенно другой операцией — операцией по высадке немецких войск на Британские острова, получившей название «Морской лев». Трудно сказать, планирование военных действий на каком направлении было основной задачей гросс-адмирала, а что являлось работой «по совместительству», но в конечном итоге оба плана провалились. Но как бы то ни было, фюреру понравилась идея, высказанная Редером: «Военные силы русской армии необходимо считать неизмеримо более слабыми, чем наши, имеющие опыт войны. Захват района до линии Ладожское озеро — Смоленск — Крым в военном отношении возможен, и из этого района будут продиктованы условия мира. Левый фланг, который прорвется через Прибалтийские государства, за короткий срок установит контакт с финнами на Ладожском озере. С захватом побережья и Ленинграда сила сопротивления русского флота рухнет сама собой».
    Гитлер поручил разработать два варианта плана молниеносного захвата СССР. Над одним из них — он проходил под кодовым названием «Этюд Лоссберга» — работали Йодль и его заместитель генерал Варлимонт. Второй вариант готовил генерал Маркс. Оба плана исходили из того, что германские войска, безостановочно продвигаясь от границы Союза, одним махом достигнут Пскова-Ленинграда (группа «Север»), Смоленска-Москвы (группа «Центр») и Киева (группа «Юг»).
    Первым, кто выразил сомнение в целесообразности таких действий, был генерал Гудериан. В мемуарах он описал реакцию генералитета вермахта на эти прожекты: «Они (коллеги Гудериана. — Прим. авт.) находились под впечатлением замысла Верховного командования сухопутных сил и поэтому сразу же ответили мне, что, по словам начальника Генерального штаба сухопутных сил Гальдера, для разгрома России потребуется не более восьми-десяти недель». Между тем, главный танкист Третьего рейха не разделял общую эйфорию: «Распределение сил между тремя примерно равными группами армий, которые должны продвигаться по расходящимся направлениям вглубь России, не имея ясной оперативной цели, с точки зрения военного специалиста, не могло казаться правильным. Мои опасения я сообщил через своего начальника штаба Верховному командованию сухопутных сил, что не возымело никакого действия».
    Потребовалось вмешательство самого главного наци. Адольф Гитлер указал своим генералам, что столь блистательный блицкриг невозможен. Фюрер предложил разделить операцию на два этапа: сначала уничтожить противника в Прибалтике, а затем, используя эту победу, подготовить фланговую атаку на Москву. Это был, пожалуй, единственный случай, когда Гитлер согласился с Гудерианом.
    Подготовить окончательный вариант плана войны с Советским Союзом, учитывая замечания фюрера, должен был первый обер-квартирмейстер Генерального штаба Паулюс. В конце октября 1940 года он представил в Верховное командование сухопутных сил (ОКХ) докладную записку «Основы русской кампании». Как пишет исследователь Сергей Переслегин в статье «Вторая мировая война: мифы и реальности», сведения о противнике, его войсках и особенно о резервах, содержащиеся в этом плане, были совершенно недостаточными. Паулюс угадал только состав первого русского стратегического эшелона, оценив его в 125 пехотных дивизий и 50 подвижных бригад, что примерно соответствовало 170 счетным дивизиям, которые реально разворачивала на западной границе Красная Армия. При этом число предполагаемых танков и самолетов отличалось от подлинного количества в несколько раз, а о втором стратегическом эшелоне планирующие инстанции ОКХ вообще не имели представления.
    Как и любой стратегический план, идеи военачальников были обкатаны на теоретических учениях. Три проведенные Паулюсом штабные игры убедительно продемонстрировали, что даже при самых благоприятных предположениях о противнике имеющихся в наличии германских сил все равно не хватало. После этого, вспоминает обер-квартирмейстер, «раздавалось много тревожных голосов как по поводу допустимости всей операции, так и по поводу трудностей, связанных с выполнением поставленной задачи». Однако Гитлер, присутствовавший на штабных играх, развеял все сомнения и заявил, что план его вполне устраивает. «Важнейшая цель, — сказал он, — не допустить, чтобы русские отходили, сохраняя целостность фронта. Наступление следует вести так далеко на восток, чтобы русская авиация не могла совершать налеты на территорию германского Рейха и чтобы, с другой стороны, немецкая авиация могла наносить удары с воздуха по русским военно-промышленным районам. Для этого необходимо добиться разгрома русских вооруженных сил и воспрепятствовать их воссозданию. Уже первые удары должны быть нанесены такими частями вермахта, чтобы можно было уничтожить крупные силы противника. Поэтому подвижные войска следует использовать на смежных флангах обеих северных групп армий, где будет наноситься главный удар. На севере необходимо добиться окружения вражеских сил, находящихся в Прибалтийских странах. Для этого группа армий, которая будет наступать на Москву, должна иметь достаточно войск, чтобы быть в состоянии повернуть значительную часть сил на север. Группа армий, наступающая южнее припятских болот, должна выступить позже и добиться окружения крупных вражеских сил в Украине путем совершения охватывающего маневра с севера. Предусмотренная для проведения всей операции численность войск в 130–140 дивизий достаточна». 18 декабря 1940 года Гитлер подписан полностью разработанный план, дав ему название «Барбаросса», или директива № 21.
    Согласно этому сверхсекретному документу, операцию по разгрому СССР планировалось начать 15 мая 1941 года. По мнению исследователя С. Переслегина, совпадающему с точкой зрения некоторых немецких и советских военачальников. на то время операция «Барбаросса» была самым нежелательным вариантом развития событий. Аргументы противников плана молниеносной войны можно свести к следующему: Германия, вступив на территорию СССР, не только связывала свои войска на востоке, в лишенной дорог местности, откуда части и соединения при всем желании было невозможно быстро вытащить, но и лишалась экономического «окна в мир». Немецкое государство могло получать и получало из нейтральной страны Советов любые необходимые ему для ведения войны материалы. В частности, верный взятым на себя обязательствам, СССР даже в ночь с 21 на 22 июля 1941 года отгрузил для «дружественной» Германии несколько эшелонов железной руды и редкоземельных металлов. В условиях войны фашисты рассчитывали, согласно грабительскому плану «Ост», многое из советских ресурсов взять бесплатно. Однако опыт показал, что советско-германское экономическое сотрудничество давало Третьему рейху несомненно больше.
    Сплошные проигрыши для Германии содержал план «Барбаросса» и в тактическом отношении. Главный удар, по замыслам немецких стратегов, наносился на центральном направлении, где на 500-километровом фронте разворачивались 48 дивизий, из которых 10 — подвижные. Вспомогательное наступление на Киев в пределах 1250 км обеспечивали 49 дивизий, в том числе 7 подвижных. Указанное количество составляли войска союзников, прежде всего Румынии. На севере находились 29 дивизий, из них 5 танковых и моторизованных. Перед ними вообще не была поставлена определенная оперативная задача. Подобное «равномерное и пропорциональное» разворачивание не обеспечивало решающего успеха ни на одном из направлений. Вместе с тем, предполагалось закончить уничтожение основных сил русской армии к двадцатому дню войны.
    В директиве № 21 говорилось: «Театр военных действий разделяется припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий. Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем, чтобы во взаимодействии с Северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике». После успехов, достигнутых на этих направлениях, предусматривалась 20-дневная пауза, затем — окончательное наступление на Москву, предполагающее уничтожение последних 30–40 русских дивизий. Эта фаза кампании, впрочем, в плане вообще не прорабатывалась.
    Одним словом, недоработанный и содержащий большое количество ошибок план молниеносного захвата Советского Союза даже теоретически не мог привести Германию к победе. Что касается первоначальных успехов вермахта, якобы свидетельствующих об успешном воплощении в жизнь «Барбаросса», то блицкриг фашистской армии стат возможен лишь потому, что весьма абсурдному немецкому плану наступления был противопоставлен еще более абсурдный советский план обороны. Пребывающее в первые месяцы войны в полной растерянности большевистское политическое и военное руководство наделало столько ошибок, что немцам почти удалось выполнить большинство пунктов директивы № 21. Однако уже 22 июля 1941 года Йозеф Геббельс в дневнике записал следующее: «Военное и политическое положение в данное время требует особого внимания, прежде всего, учитывая то, что народ в скором времени потребует подробных разъяснений. Но операции на Восточном фронте еще не настолько развились, чтобы можно было говорить правду. Вследствие этого мы вынуждены в течение нескольких дней скрывать от народа истинную картину».
    А истинная картина выглядела так: при всей неподготовленности Сталина к войне с Германией, «Барбаросса» не позволил нацистам оккупировать Советский Союз. И, возвращаясь к дневникам Геббельса, эту статью можно закончить словами главного пропагандиста Третьего рейха: «Мы должны постепенно подготовить народ к продолжительной войне. Следует разъяснять, что война будет жестокой. С необоснованными иллюзиями нужно покончить…» Иллюзии — это расчет на молниеносную войну…

Болезни Гитлера. Ихь бин больной?

Ты чавой-то не в себе!
Вон и прыщик на губе!
Ой, растратишь ты здоровье
В политической борьбе!..

Леонид Филатов «Про Федота-стрельца, удалого молодца»
    Существует заблуждение, что в течение последних лет существования Третьего рейха Германией управлял совершенно больной человек. Исследователи и журналисты «диагностировали» у Гитлера целый букет болезней, начиная от импотенции и заканчивая паранойей или шизофренией. Якобы на одной из тайных встреч директор берлинской клиники «Шарите» профессор Кринис подтвердил циркулирующие слухи о том, что фюрер страдает быстро прогрессирующей болезнью Паркинсона. Однако уже тогда правдивость как этих слухов, так и высказываний медицинских светил была поставлена под сомнение. В частности, глава внешней разведки РСХА Вальтер Шелленберг утверждал, что за всеми разговорами о болезни Гитлера стоит рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, который раньше других осознал неизбежность краха Третьего рейха и начал искать пути собственного спасения. По версии Шелленберга, он готовил так называемый заговор врачей, основывающийся на распространении слухов о физической и, прежде всего, психической неполноценности Гитлера.
    Что же свидетельствует о большом количестве болезней, якобы имевшихся у фюрера Третьего рейха зимой-весной 1945 года? Прежде всего, воспоминания современников. Многие из тех, кто был допущен в последнее прибежище Гитлера — в его подземный бункер, — утверждают, что вождь немецкой нации превратился в больного старика. Командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг, встречавшийся с фюрером 24 апреля 1945 года, впоследствии написал, что вид главного наци поразил его: «Он стал развалиной: голова у него бессильно свисала, руки дрожали, он что-то невнятно бормотал». Похожий портрет Гитлера оставил и командующий бронетанковыми войсками Рейха — Хайнц Гудериан: «У него теперь уже дрожала не только левая рука, но и вся левая половина туловища… Он с трудом волочил ноги, движения стали замедленными. Когда он хотел сесть, ему пододвигали стул». Известны и другие очевидцы, которые описывали клиническую картину прогрессировавших у фюрера болезни Паркинсона, шизофрении и маниакального бреда. Однако если внимательно проанализировать эти воспоминания, то складывается впечатление, что их авторы вольно или невольно пытаются подтвердить теорию о Гитлере-параноике, на которого легко свалить все преступления Третьего рейха.
    На самом же деле, не сбрасывая со счетов действительно колоссальную физическую усталость и близкое к нервному срыву психическое состояние Гитлера, говорить о его серьезных болезнях вряд ли корректно. Английский историк Дэвид Ирвинг изучил медицинские бумаги, связанные с фюрером, и самым внимательным образом ознакомился с архивами Морелля, лечащего врача главного наци. Ему также удалось получить доступ к результатам анализов основателя Третьего рейха, его кардиограммам, рентгеновским снимкам и так далее.
    Проанализировав все документы, исследователь пришел к выводу, что Гитлер не был импотентом и не страдал какими-либо другими сексуальными расстройствами. У него не наблюдалось шизофрении или паранойи, а также болезни Паркинсона. Гитлер, хотя и злоупотреблял некоторыми лекарствами, не был наркоманом. Советские историки Д. Мельников и Л. Черная цитируют вывод английского коллеги: «Что следует из истории болезни диктатора? Был ли он сумасшедшим, накачивали ли его наркотиками и ядами? Ничего подобного. Конечно, желудочно-кишечный тракт, дыхательные пути и нервная система Гитлера всегда функционировали небезупречно. Несомненно также, что Морелль искусственно взбадривал своего пациента, мобилизуя его физические ресурсы с помощью таблеток стрихнина, витаминов, гормональных препаратов, вливаний глюкозы, воздействия чистого кислорода, что в конце концов привело к тотальному истощению его организма. Но не более».
    Так что не стоит заблуждаться: и фюрер Третьего рейха, и все его клевреты прекрасно осознавали, что они творили. И, как говорится, нечего под дурачка косить…

Борман. Где и когда он умер?

    Штирлиц шел по лесу и вдруг увидел. что в дупле дерева светятся чьи-то глаза. «Наверное, дятел…» — подумал Штирлиц. «Сам ты дятел», — подумал Борман.
Из мемуаров Бормана
    В течение многих лет время от времени в прессе появляется информация о том, что один из военных преступников — Мартин Борман — не разделил судьбу своих друзей по несчастью, а под чужим именем прожил долгую жизнь. Якобы он бежал на секретной подводной лодке в Латинскую Америку, где ему была сделана пластическая операция. После этого он руководил нацистским подпольем в Аргентине и Парагвае. Правда, падкие на сенсации журналисты доказательств таких данных не приводят, предлагая поверить рассказам анонимов.
    О том, что Борман намного пережил своего фюрера, постоянно говорил и Симон Визенталь — бывший глава Еврейского центра документации в Вене и руководитель Венского центрального архива. По его мнению, военный преступник бежал в Парагвай, где предусмотрел несколько убежищ. Основное его укрытие якобы находилось на юго-востоке страны, в районе Параны. Из этого убежища Борман в случае угрозы имел все возможности сбежать в Аргентину или Бразилию и затеряться там. Однако подкрепить свои подозрения убедительными аргументами Симон Визенталь не смог. Писатель Ладислав Фараго, также без каких-либо документальных подтверждений, заявлял, что Борман живет в Аргентине и будто бы является миллионером. Время от времени появлялись сообщения о том, что доживший до почтенных лет партайгеноссе Гитлера умер в Чили от рака кишечника. Говорят даже, что специальные команды, состоявшие из разведчиков чуть ли не всех стран мира, искали следы Бормана в Латинской Америке. Слухи это или правда — неизвестно, но, по некоторым данным, в 1971 году в глухой провинции Гватемалы из-за сходства с Борманом был арестован крестьянин Хуан Фалеро Мартинес, а в 1973 году в Колумбии — лесоруб Иоганн Хартман. Оба не миллионеры и явно не руководители нацистского подполья, но чем-то неуловимо напоминали военного преступника. Их спасло только то обстоятельство, что отпечатки пальцев Бормана были хорошо известны прокуратуре Франкфурта-на-Майне. Кстати, находилось немало свидетелей, которые уверяли, что лично видели таинственного беглеца в Италии, Испании и даже в Польше — в облике католического пастора.
    Но, скорее всего, рассказы о чудесном спасении и мирной жизни Мартина в Западном полушарии — это заблуждение или намеренная мистификация. Гораздо более доказательными выглядят свидетельства очевидцев его бегства и гибели в 1945 году. Но прежде чем делать какие-то выводы, основываясь на воспоминаниях современников Бормана, необходимо сказать несколько слов о причинах, побудивших его пуститься в бега. Это, кроме всего прочего, позволит опровергнуть весьма распространенную в западной историографии версию о том, что в апреле 1945 года, когда крах Третьего рейха был уже очевиден, Мартин Борман из фанатизма и личной преданности Гитлеру принял решение остаться со своим фюрером до конца.
    Отчасти мотивы его предполагаемого поступка объяснимы, ибо он прекрасно понимал меру своей ответственности за совершенные преступления и знал, что рассчитывать на милость победителей ему не приходится.
    Карьеру одного из лидеров Третьего рейха он начал в 1925 году, когда стал членом Союза против подъема еврейства и вступил в военную организацию лейтенанта Росбаха — одну из групп фашистской партии. В 1926 году Борман был уже делегатом съезда нацистской партии. В 1926 году он получил должность заведующего отделом печати НСДАП в Тюрингии, а в 1927 году — вошел в состав штаба штурмового отряда в Мюнхене. Пять лет спустя, когда Гитлер устроил штурмовикам «кровавую баню», именно Борман вручил командиру личной охраны фюрера Зеппу Дитриху список руководителей СА, подлежащих уничтожению в первую очередь.
    Женившись на дочери председателя Суда чести нацистской партии, Мартин Борман вскоре стал главным казначеем НСДАП. В 1933 году эта политическая сила победила на выборах в рейхстаг, и Гитлер, как новый канцлер Германии, назначил главу фонда партии руководителем аппарата Рудольфа Гесса. В 1934 году по рекомендации последнего Борман стал рейхсляйтером и депутатом рейхстага.
    В 1939–1941 годах, еще занимая должность шефа по кадрам в аппарате Гесса, он принимал участие в убийстве по меньшей мере 100 тысяч «нежелательных лиц» — пациентов психиатрических лечебниц и заключенных концентрационных лагерей. В мае 1941 года, после того как наци № 2 отбыл в Англию, Борман стал заместителем фюрера по партии, то есть занял должность секретаря и главного советника Гитлера. Он пользовался практически полным доверием главного наци, чем активно злоупотреблял. «Этот маленький человек был большим интриганом и грязной свиньей», — свидетельствовал впоследствии на допросе в Нюрнберге Геринг. Не менее ревностно Мартин Борман относился и к борьбе за чистоту арийской расы. В периоде 1941 по 1945 годы, согласно заявлению официального обвинителя США по делу Гесса, он принимал участие в истреблении военнопленных евреев, русских, поляков и чехов — всех тех, кого фашисты считали «унтерменшен», или «недочеловеками». Исходя из выводов данного заявления, Мартин Борман в общей сложности «преднамеренно, по злому умыслу и жестоким и низменным мотивам убил по крайней мере 5 миллионов человек». Понятно, что с таким «багажом» за плечами ему следовало очень крепко подумать, как избежать трибунала.
    С точки зрения самого Бормана, единственной возможностью обрести статус не военного преступника, а военнопленного было бы заключение перемирия. Как известно, большинство соратников Гитлера, в первую очередь Геринг и Гиммлер, вынашивали планы заключения сепаратного мира с западными союзниками — Англией и США. Но Борман и Геббельс пошли по другому пути: было принято решение вести переговоры с советским командованием. Так они и оставались возле Гитлера вплоть до его самоубийства 30 апреля 1945 года. Советские ученые Даниил Мельников и Людмила Черная даже считают, что «братья по оружию» ненавязчиво подталкивали фюрера к этому шагу. «Утро 30 апреля проходило так же, как всегда, — пишут они в исследовании «Преступник номер 1». — Обсуждали военное положение; в 14 часов Гитлер пообедал… Потом начались новое прощание, новые рукопожатия и невнятный лепет фюрера. Затем он и Ева Браун удалились в комнату Гитлера. На этот раз Борман и Геббельс остались дежурить под дверью в узком коридорчике, причем Борман уже заблаговременно подготовил канистры с бензином, чтобы сжечь труп фюрера». Так сказать, на всякий случай, чтобы нацистский вождь не передумал.
    Гитлер перед смертью оставил политическое завещание, согласно которому власть в Третьем рейхе передавалась Борману, Геббельсу и Деницу. Буквально на следующий день Борман и Геббельс направили в расположение советских войск своего парламентера с предложением заключить перемирие. Однако Сталин отказался от переговоров. Это означало, что новые правители Германии в любом случае будут рассматриваться как военные преступники. Узнав об этом, Геббельс и все члены его семьи — жена и шестеро детей — приняли яд, а Мартин Борман подался в бега.
    Однако время было упущено, и выбраться из обреченного Берлина, окруженного плотным кольцом советских войск, было весьма непросто. И все-таки Борман попытался добраться до земли Шлезвиг-Гольштейн, где немецкие силы под командованием гросс-адмирала Карла Деница все еще удерживали позиции. О последовавших затем событиях рассказали на Нюрнбергском процессе их участники — те, кто сделал ставку на побег, участвовал в прорыве и остался в живых.
    Разрозненные свидетельства очевидцев крушения Третьего рейха подтверждают, что 30 апреля 1945 года, сразу после сожжения трупов Гитлера и Евы Браун, Борман направил телеграмму адмиралу Карлу Деницу, в которой уведомлял о своем скором прибытии в его расположение.
    1 мая 1945 года в 4.30 утра Борман собрал оставшихся в последнем укрытии фюрера фашистов и ознакомил их со своим планом спасения. По одной из версий, пробиваться через кольцо советских войск решили на танках. В 8.00 обитатели бункера, готовые предпринять попытку прорыва, выбрались из рейхсканцелярии. Кроме Бормана, в группу вошли секретарь Ставки Науманн, вождь Гитлерюгенда Артур Аксманн, шофер Гитлера Эрих Кемпке, военный врач СС доктор Штумпфеггер и некоторые другие. Перебежками пробираясь по улицам, они вышли к мосту Вайдендамм. Под прикрытием нескольких танков одного из вооруженных подразделений СС, продолжавших с упорством обреченных фанатично сопротивляться советским войскам, беглецы переправились через реку Шпрее.
    В подтверждение данной версии шофер фюрера Кемпке утверждал, что танк, на котором Борман пытался вырваться из окружения, был подбит прямым попаданием бронебойного снаряда. Из этого Эрих сделал вывод, что Мартин выжить внутри него не мог. «Несколько танков с вооруженным десантом на борту прорвались через мост сквозь дорожное заграждение. Борман находился сразу за головным танком, который служил мишенью. Машина была подбита противотанковым снарядом, выпущенным из окна, и взорвалась. Место, где находился в тот момент Борман, было охвачено пламенем. Взрывом меня бросило в сторону, и я потерял сознание. Придя в себя, я ничего не мог видеть», — свидетельствовал шофер на судебном процессе в Нюрнберге. Вместе с тем, Кемпке однозначно утверждал, что перед взрывом все-таки успел заметить сильно обожженное тело Бормана.
    Совсем другую версию рассказал один из предводителей Гитлерюгенда, Артур Аксманн. Он уверял, что взрыв танка, о котором рассказывал Кемпке. не причинил вреда Борману: «…груженый снарядами танк взорвался. Взрывной волной меня отбросило на значительное расстояние. Я инстинктивно укрылся в воронке от бомбы. Здесь же оказался и Борман вместе с врачом Гитлера доктором Штумпфеггером, секретарем Ставки доктором Науманном, Швегерманном (адъютант Геббельса. — Прим. авт.) и моим адъютантом Велтцином. Все они были ранены.
    Сидя в воронке, мы решали, как быстрее выбраться из Берлина». Отсидевшись в своем укрытии, беглецы вернулись на Фридрихштрассе и ночью по железнодорожным путям перешли по мосту через Шпрее. Через некоторое время они добрались до станции Лертер, которую уже заняли советские войска. Не зная об этом, Борман и его спутники вышли на платформу и тут же наткнулись на патрульную группу. Аксманн сообщил: «Мы уже сорвали знаки различия. Патруль окликнул нас, вероятно приняв за ополченцев. Нам предложили сигареты. Неожиданно Борман пустился бежать, бросившись в направлении Инвалиденштрассе. Штумпфеггер последовал за ним. Русских это озадачило, и побоявшись, что будем арестованы, мы осторожно ретировались».
    Советский патруль не пытался преследовать Аксманна и его спутников (Науманна, Швегерманна и Велтцина), направившихся по Инвалиденштрассе в район Моабит. Беглецы понимали, что, передвигаясь группой, они привлекают к себе больше внимания. Поэтому, резонно рассудив, что каждый за себя, один Бог за всех, они решили рассредоточиться. В какой-то момент Науманн и Швегерманн скрылись в кустах. Аксманн и его адъютант пошли дальше, но, услышав впереди скрежет танка, повернули обратно. И вот тут-то, петляя по улочкам, они наткнулись на труп Бормана. На заседании трибунала обстоятельства обнаружения тела Велтцин описал так: «На обратном пути по Инвалиденштрассе мы попали под сильный обстрел. Перейдя пути на станции Лернер, мы увидели двух лежащих на земле людей. Мы наклонились, чтобы посмотреть, не нужна ли им помощь. Это оказались Мартин Борман и доктор Штумпфеггер. Ошибки быть не могло: мы ясно видели их лица. Оба лежали на спине, раскинув руки и ноги.
    Я тронул Бормана, но реакции не было. Наклонившись над ним, я увидел, что он не дышит. Ни крови, ни ран не было. Возможно, они приняли яд. Вдруг раздалась автоматная очередь, и нам пришлось скрыться».
    Заявления о смерти Бормана сделали также заместитель Йозефа Геббельса по Министерству пропаганды Вернер Науманн, личный пилот Гитлера Ганс Бауер и камердинер фюрера Гейни Линге. В качестве причины они назвали самоубийство либо гибель от пуль или снарядов русских войск.
    Итак, хотя свидетели на Нюрнбергском процессе по-разному описали обстоятельства смерти Бормана, в выводе они сошлись: главный советник Гитлера мертв, вырваться из окружения ему не удалось.
    Позже о гибели Бормана заявили гражданские лица. Почтмейстер Альберт Крумнов и два сотрудника берлинской почты утверждали, что 8 мая 1945 года по приказу офицеров Красной Армии они захоронили два тела, которые нашли на железнодорожном мосту в районе Инвалиденштрассе. Позже, в ходе специального разбирательства, проведенного советскими оккупационными властями в Берлине «по горячим следам», свидетели указали приблизительное место захоронения. При этом почтовые работники рассказали, что трупы были в солдатских гимнастерках с чужого плеча. В кармане одного из них была найдена воинская книжка на имя офицера СС Л. Штумпфеггера, лечащего врача Мартина Бормана. Второе же тело никто из очевидцев не опознал.
    После окончания войны была сделана повторная попытка установить точное место захоронения, с тем чтобы окончательно выяснить, кто похоронен вместе с доктором Штумпфеггером. Однако найти могилу не удалось, поскольку местность к тому времени сильно изменилась. В 1971 году в ходе строительных работ на Инвалиденштрассе были выкопаны два скелета, облаченные в сгнившие остатки униформы Третьего рейха. Сюда привезли почтмейстера, который руководил похоронами двух найденных в 1945 году тел. Альберт Крумнов подтвердил, что это то самое место. Эксперты решили идентифицировать останки. Для этого они занялись изучением зубных формул погибших. С доктором Штумпфеггером все оказалось очень просто: во Франкфурте-на-Майне осталась его медицинская карточка, и ее данные полностью совпали с отпечатками зубов скелета «высокого человека». А вот аналогичный документ Бормана по непонятным причинам исчез. Сохранился только слепок его зубов, сделанный стоматологом Гуго Блашке в 1945 году в лагере для военнопленных. Мосты и коронки на челюстях скелета «маленького человека» с ним совпали.
    Так что свидетельств смерти Мартина Бормана достаточно. И доказательства гибели одного из «душеприказчиков» Гитлера хоть и не бесспорны, но все же более убедительны, чем голословные утверждения о его чудесном спасении. Но поскольку опознание тела не было задокументировано, вокруг имени Мартина Бормана возникло множество домыслов, слухов и заблуждений. Как итог — нацистского преступника продолжали искать, рассматривая даже самые невероятные предположения. В течение многих лет после окончания Второй мировой войны федеральное правительство Германии, а также еврейские организации обещали значительное вознаграждение за информацию, которая могла бы оказаться полезной для поимки и привлечения к суду Мартина Бормана. Но шли десятилетия, а достоверных сведений о нем никто не предоставлял. Постепенно официальные органы начали терять интерес к одному из бонз Третьего рейха. В апреле 1973 года суд ФРГ объявил Бормана мертвым на основании исследования останков тела, найденного в 1971 году на Инвалиденштрассе. Такое решение может считаться оправданным.
    Следовательно, все предположения о чудесном спасении Мартина Бормана и его долгой жизни под чужим именем, появляющиеся вновь и вновь, следует признать заблуждениями. Во всяком случае, доказательства и свидетельства говорят о том, что он умер в мае 1945 года.

В

Вагнер. Насколько Третий рейх любил его музыку?

    В театре идет постановка оперы Вагнера «Кольцо Нибелунгов». Вдруг раздается крик: «Есть в зале врач?» Музыканты сбиваются с такта, опера кое-как продолжается. Через несколько минут вновь раздается крик: «Есть в зале врач?» Из третьего ряда поднимается мужчина: «Да, я врач. Что случилось?» Возмутитель тишины радостно восклицает: «Не правда ли, божественная музыка, коллега?..»
Из жизни любителей музыки
    В общественном сознании фамилия Вагнер ассоциируется с Третьим рейхом и его основателем. Действительно, Адольф Гитлер с молодости увлекался произведениями этого композитора, а став фюрером, решил сделать его музыкальным символом фашистского режима, мотивируя свой выбор тем, что творчество знаменитого композитора способствует «развитию немецкого человека». Еще одной «заслугой» Рихарда Вагнера перед Третьим рейхом считалась его приверженность к антисемитизму. Дело в том, что из-под пера композитора вышли не только оперы и увертюры, но и критическая юдофобская статья «Еврейство в музыке».
    Но все же не стоит заблуждаться и преувеличивать степень культовости Вагнера в фашистской державе. Во-первых, у нацистов возникли сомнения в его арийском происхождении. Во-вторых, внешность любимца фюрера никак не вязалась с насаждаемым в Рейхе идеалом нордической красоты. Низкорослый (его рост составлял 152 см), сутулый, с крючковатым носом, «самый немецкий композитор» больше походил на представителя столь презираемой им еврейской нации. В 1942 году в связи с этим даже произошел небольшой конфуз. По приказу министра пропаганды Геббельса из здания Венской оперы следовало выбросить бюсты неарийских композиторов. «Под раздачу» неожиданно попал и любимец фюрера. Руководивший «чисткой» эсэсовец, взглянув на профиль бронзового Вагнера, принял его за… Мендельсона и велел отправить на свалку. Вскоре за нанесенную главному композитору Рейха обиду этот офицер попал на Восточный фронт. Но если в такой мелочи справедливость была восстановлена, то главные расовые идеологи нацизма так никогда и не простили Вагнеру его «сомнительную» родословную.
    Возможно, именно по этой причине в гитлеровской Германии была запрещена постановка главного детища композитора — тетралогии. Кроме того, данное эпическое произведение о приключениях «истинного арийца» Зигфрида, по мнению Министерства пропаганды, не соответствовало насаждаемой ими идеологии — «слишком много любви!»
    Противники же Третьего рейха с удовольствием использовали «Кольцо Нибелунгов» в антифашистских целях. Начиная с середины войны все трансляции Би-би-си на немецком языке начинались с музыкальной заставки, в которой звучал фрагмент из последней части тетралогии — «Сумерки богов». Таким образом любимый композитор Адольфа Гитлера посредством «вражьего голоса» недвусмысленно намекал своим соотечественникам на неминуемый крах нацистской империи.

Военный фундамент вермахта. Ковался ли в СССР фашистский меч?

    Кто на нас с мечом пойдет, тот от меча и погибнет.
Александр Невский
    В последние годы немало говорят о том, что СССР сам подготовил и обучил военных специалистов для будущего противника — Германии. Якобы Страна Советов на своих заводах произвела немало оружия, повернутого впоследствии против советских солдат. Особо подчеркивается тот факт, что немецкое государство, лишенное по условиям Версальского договора возможности иметь тяжелую артиллерию, авиацию, танки, подводный флот, а также ликвидировавшее все военные учебные заведения, по сути дела, не имело возможности возродить свою военную мощь. Однако при содействии СССР оно смогло обойти все эти запреты, создав мощный офицерский корпус, а также подготовив летчиков-асов, первоклассных танкистов и специалистов по химическому оружию. Как бы в подтверждение этой версии историки Ю. Дьяков и Т. Бушуева даже выпустили в 1992 году книгу под хлестким названием «Фашистский меч ковался в СССР». В ней были опубликованы документы, подтверждающие сотрудничество Германии и Советского Союза в период с 1922 по 1933 год. Однако в действительности все обстоит не столь однозначно, хотя в то время контакты этих государств в военной области были весьма активными. Исторические факты и их трактовка переплелись со слухами и домыслами, образовав множество заблуждений и откровенных спекуляций на данную тему.
Заблуждение первое. Советский Союз начиная с 1922 года готовил кадры для фашистской Германии
    Дело в том, что в 1922–1933 годах Германия была вполне благопристойной демократической Веймарской республикой, в которой действовала мощная Компартия, что вселяло в советских политических лидеров надежды на грядущую социалистическую революцию в этой стране. НСДАП в начале 20-х годов представляла собой мелкую маловлиятельную группу маргиналов, а идеология немецкого фашизма еще не сложилась. Так что сепаратный Рапалльский договор Советская Россия в 1922 году подписала именно с Веймарской республикой, которая даже не подозревала, что станет предтечей Третьего рейха. С ней же СССР поддерживал промышленные и военные контакты вплоть до начала 30-х годов. Поэтому просто некорректно говорить о сотрудничестве с фашистской Германией и вермахтом в 1922–1933 годах. Более того, вермахта в этот период также не существовало, Красная Армия взаимодействовала с рейхсвером — армией Веймарской республики.
    Кроме того, в Германии расстановка сил была неоднозначной. Генералы немецких вооруженных сил и магнаты военно-промышленного комплекса, ущемленные запретными параграфами Версальского договора, относились к Западу с глубоким недоверием и подозрительностью и не могли простить позора поражения 1918 года. Они видели в России потенциального союзника и партнера, с помощью которого можно было восстановить военный и военно-промышленный потенциал своей страны. «Довольно неожиданно, — пишет в мемуарах Вальтер Шелленберг, один из высших чинов Главного управления имперской безопасности, — самую большую поддержку идее сотрудничества Германии и Советской России оказали офицеры Генерального штаба немецкого государства». Вместе с тем. отмечает украинский историк Анатолий Турбайчук. автор данных строк в докладе Гейдриху констатировал, что далеко не все германские офицеры разделяли идею сотрудничества с СССР. Против этого выступили Людендорф и генерал Гофман, глава немецкой делегации на переговорах в Бресте. Но они оказались в меньшинстве. и сотрудничество между Советами и униженной немецкой армией стало фактом. Однако в середине 1920-х годов, когда запускались советско-германские военные проекты, разглядеть в рейхсвере будущий фашистский вермахт было не легче, чем заподозрить в милом ребенке потенциального бандита.
    Гитлер же пришел к власти только в 1933 году, и тогда сотрудничество между Германией и Советским Союзом было прекращено — последний нашел себе нового союзника в лице Франции. Повторное сближение СССР и немецкого государства произошло лишь в 1939 году.
    Так что не заблуждайтесь: Страна Советов готовила военные кадры для Веймарской республики, а не для фашистской Германии. Секретное военно-политическое сотрудничество двух стран-изгоев представляло собой, по образному выражению историка С. А. Горлова, «брак по расчету»: «И Москва, и Берлин предельно цинично рассматривали свои взаимоотношения в качестве средства для достижения собственных целей и отлично представляли себе побудительные мотивы другой стороны». Общим для обоих держав было одно — выход из дипломатической изоляции и возвращение в мировую политику.
Заблуждение второе. Кто чей меч ковал и кому это было выгодно?
    Те, кто говорит, что «фашистский меч ковался в СССР», обычно утверждают, что в созданных для таких целей учебных заведениях и военных школах, находящихся в этой стране, обучались немецкие офицеры и специалисты в различных областях. Кроме того, именно на территории Советского Союза создавались военные предприятия, выпускающие продукцию для демилитаризированной по условиям Версальского договора Германии. Поэтому складывается впечатление, что немецкое государство получило от такого военного сотрудничества ощутимую выгоду, а СССР только проиграл. И это незадолго до великой войны, в которой полчища Третьего рейха применят против советских солдат знания и навыки, полученные в советских же военных школах!
    Однако подобные рассуждения содержат немало заблуждений. Действительно, с начала 20-х годов XX века в обстановке глубокой секретности на территории СССР начали создаваться немецкие военные школы и предприятия. Временное соглашение о сотрудничестве рейхсвера и Красной Армии было заключено еще в 1922 году. В 1923 году в недрах рейхсвера было создано специальное подразделение «R» под легальной вывеской «Ассоциация содействия торговому предпринимательству». Именно оно тайно налаживало производство запрещенных видов вооружения и военных материалов и осуществляло подготовку военных кадров за пределами Германии, прежде всего в СССР.
    Германия в обход Версальского договора организовала подпольный выпуск различных видов оружия в Италии и Португалии. Но его транспортировка оттуда была сопряжена с большой опасностью, поскольку секретные службы Англии и Франции держали европейские торговые пути под постоянным контролем.
    Иное дело — Балтийское побережье СССР! Никто не мог контролировать Страну Советов, поэтому она и стала главным партнером Германии в области военно-промышленного сотрудничества. Это сотрудничество осуществлялось через упомянутую выше Ассоциацию содействия торговому предпринимательству, миссия которой была открыта в Москве. С германской стороны в переговорах участвовали военные, а также представители фирм «Крупп» и «Юнкере». Первым итогом этих переговоров стало размещение на заводах Петрограда-Ленинграда заказа на производство 1000 самолетов, 300 полевых орудий, 300 тяжелых орудий, 200 пулеметов и 200 бронеавтомобилей. На первый взгляд, этот факт можно однозначно записать в актив доказательств того, что именно СССР, на свою беду, «ковал немецкий меч». Однако не стоит забывать, что получившие хорошее финансирование, техническую документацию и конструкторские силы советские заводы в Мотовилихе и Царицыне (артиллерия), Рыбинске и Ярославле (авиация), в Шостке (порох) и многие другие быстро наладили выпуск оружия и для Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Стало быть, немецкие заказы были очень выгодны и для оборонной промышленности СССР. Впрочем, это совсем не удивительно, если сравнить техническую базу и количество квалифицированных специалистов в Германии и России накануне Первой мировой. Так, в 1913 году Германия по уровню промышленного развития занимала второе место в мире после США, в то время как Россия представляла собой отсталую аграрную страну. Наиболее наглядно разница между ними проявилась в ходе войны, потребовавшей от каждого из основных государств-участников максимального напряжения сил. Если Германия в этот период произвела 47 300 боевых самолетов, то Россия — всего лишь 3500.
    Отставание последней было столь очевидным, что председатель тогдашней Государственной Думы М. В. Родзянко записал в воспоминаниях: «Брусилов, Каледин, Сахаров просили обратить самое серьезное внимание на авиацию. В то время как немцы летают над нами, как птицы, и забрасывают нас бомбами, мы бессильны с ними бороться…»
    Еще хуже, чем с авиацией, дело обстояло с танками. Точнее говоря, такая техника в дореволюционной России не производилась вообще. Первый отечественный танк «Борец за свободу тов. Ленин», скопированный с трофейного французского «Рено», был выпущен 31 августа 1920 года заводом «Красное Сормово» в Нижнем Новгороде. Он являлся основным в серии из 15 машин, принятых на вооружение РККА в мае 1921 года. После этого в советском танкостроении наступил застой, длившийся вплоть до лета 1927 года.
    Выход из кризиса в этой области был найден именно благодаря немецким заказам. Большая часть советских танков типа «Рено» строилась на одном из подмосковных заводов именно с помощью рейхсвера.
    Германия оказала помощь СССР и в развитии военной авиации. В частности, всем хорошо известные самолеты Р-1, две эскадрильи которых были построены на деньги Общества друзей воздушного флота (ОДВФ) и названы в честь отклонения унизительного для Союза ультиматума министра иностранных дел Великобритании Джорджа Керзона — «Ультиматум» и «Наш ответ Керзону», — на самом деле являлись продуктом фирмы «Юнкере», прошедшим, как сегодня говорят, «отверточную сборку» на подмосковном авиазаводе. Начиная с 1924 года промышленность СССР начала выпускать для нужд Красной Армии до сотни боевых машин ежегодно. В 1927 году в рамках советско-германского технического сотрудничества в немецкое государство с целью ознакомления с местным самолетостроением был командирован заместитель начальника Управления ВВС РККА Я. Алкснис. Во время визита он встречался с известным авиаконструктором Хенкелем. Впоследствии Алкснис еще несколько раз наведывался в Германию. Так что это еще вопрос, кто чей меч ковал.
    Благодаря тайному сотрудничеству с рейхсвером Красная Армия также получила в качестве вооружения тяжелые пулеметы «Максим», «Кольт», легкие — «Браунинг» и «Льюис», артиллерийские установки различных типов.
    Одним словом, можно утверждать, что в значительной степени боевая мощь РККА в 20–30-е годы XX века создавалась с помощью немецких мозгов и за немецкие деньги. Взамен Германия хотела получить, как уже отмечалось выше, произведенное в СССР вооружение и, самое главное, учебные площадки для обучения немецких офицеров и инструкторов.
    Такими объектами стали авиационная школа в Липецке, танковая школа в Казани («Кама») и две аэрохимические станции (полигона) — под Москвой («Подосинки») и в Саратовской области под Вольском (объект «Томка» возле железнодорожной станции Причернавская). Все они были открыты в течение 1925–1928 годов и просуществовали до 1933 года, когда Гитлер пришел к власти. Руководство всеми учебными объектами рейхсвера на территории Советской России и координация их действий осуществлялись через разведывательный отдел германского Генерального штаба «Т-3», имевший официальное название «Статистический отдел».
    Теперь что касается выгоды для обеих стран от работы данных объектов. Этот вопрос следует рассмотреть подробнее.
    Советская сторона, безусловно, имела собственный интерес в создании таких школ и полигонов. Доказательством этого может служить тот факт, что принципиальное решение о создании на своей территории «немецких командных курсов» она приняла под впечатлением неудачи в войне с Польшей еще осенью 1920 года. Вопрос рассматривался 5 ноября 1920 года на заседании Политбюро при участии Ленина, Троцкого, Каменева, Крестинского, Радека и Калинина. Принятое на нем постановление утверждало: «Немецкие командные курсы открыть вне Москвы, о месте поручить сговориться тт. Троцкому и Дзержинскому». Таким образом, советские руководители планировали создание совместных с немцами военных учебных заведений за 5 лет до того, как задуманное стало реальностью!
    Намереваясь открыть военные учебные заведения для немецких офицеров. Союз собирался в первую очередь дать необходимые навыки и знания красным командирам, а попутно, конечно, и немцам предоставить возможность поучить своих военспецов. Особенно актуальным вопрос о подготовке кадров для Красной Армии стал в 1925 году, когда в СССР началась военная реформа.
    Итак, первым советско-немецким военным учебным заведением стала Липецкая авиационная школа. Соглашение о ее создании было подписано в Москве 15 апреля 1925 года, а уже летом школа могла осуществлять подготовку летного состава. Этому факту предшествовали интенсивные переговоры между отвечающим за выживание германской армии в условиях Версальского договора командующим рейхсвера генералом фон Сектом, К. Радеком и наркомом воздушного сообщения А. Розенгольцем.
    Каков же был вклад сторон в данное совместное предприятие? Немецкий персонал авиашколы, согласно протоколу, прилагаемому к соглашению, должен был состоять из 8 человек, включая руководителя школы. Советская Россия предоставляла 1 офицера в качестве постоянного помощника последнего (офицер связи), а также 20 человек для обслуживания аэродрома.
    Таким образом, руководство школой и процессом обучения полностью осуществляли немцы. Преподавателей вначале было всего двое — летчик-инструктор и его помощник. Однако со временем численность постоянного немецкого персонала дошла до 60 человек.
    Что касается материальной стороны сотрудничества, то и в этом советская сторона не проиграла. В соответствии с соглашением СССР бесплатно предоставлял аэродром в Липецке, а также передавал «находящийся здесь же свой бывший завод для использования его в качестве помещения для хранения самолетов и авиационных принадлежностей и в качестве жилого помещения для предполагаемого персонала авиационной школы и управления складами». При этом германская сторона выделяла средства на все «работы по постройке, перестройке или восстановлению складов и квартир». Немцы оплачивали также расходы по эксплуатации и охране объекта, включая содержание советского персонала аэродрома и обслуживающего школу советского врача. Они же платили за горючее для самолетов.
    В целом, объект в Липецке обходился рейхсверу в среднем в 2 миллиона марок ежегодно, и это без учета затрат на создание необходимой инфраструктуры! В отдельные годы расходы на школу существенно превышали данную цифру. Максимальная сумма затрат была зафиксирована в 1929 году — она составила 3,9 миллиона! (Следует учесть, что на всю летную подготовку рейхсвер выделял в год 10 миллионов марок.)
    Вот так, со свойственной ей основательностью и педантичностью, Германия оборудовала и содержала Липецкую школу. Обучавшиеся в ней курсанты осваивали полеты на больших высотах, производили учебные стрельбы из пулеметов по движущимся мишеням и наземным целям, совершенствовали бомбометание с больших высот и во время пикирования, штурмовали наземные объекты. Чтобы обеспечить полную секретность подготовки, рейхсвер увольнял с действительной службы командируемых в Липецк офицеров и механиков и выдавал им документы сотрудников частных предприятий. Во время пребывания в Советском Союзе немецкие летчики носили исключительно гражданскую одежду. Даже троих погибших в результате несчастного случая курсантов пришлось отправлять для погребения на родину не в гробах, а в ящиках с пометкой «Запасные части».
    За все время существования Липецкой школы в ней были обучены или переподготовлены около 450 летчиков-истребителей, летчиков-наблюдателей, штурманов, стрелков-радистов. Для того чтобы представить, насколько весомой эта цифра была для всей немецкой авиации, следует иметь в виду, что к 1932 году Германия сумела подготовить в нелегальных военных авиашколах в Брауншвейге и Рехлине около 2000 будущих пилотов люфтваффе. Так что не заблуждайтесь: отнюдь не большинство летчиков Германии получили военное образование в СССР.
    Кроме того, вопреки расхожему мнению, в Липецкой авиашколе готовили не только немецких асов, которые впоследствии составили цвет авиации Третьего рейха, но и советских пилотов и технических специалистов. Таким образом, Союз справедливо полагал, что не остался внакладе. Вот что 31 декабря 1926 года писал Сталину заместитель председателя Реввоенсовета СССР И. С. Уншлихт: «На декабрь 1926 года с нашей стороны прошли тренировку на истребителях 16 военлетов (военных летчиков. — Прим. авт.), техническую подготовку подетальному изучению, уходу и эксплуатации мотора — 25 постоянных механиков и 20 переменных. В мастерских при школе сгруппирован кадр рабочих до 40 человек высокой квалификации, которые под руководством немецких инженеров производят различные работы по дереву и металлу. Тренировки в школе проходят над осуществлением выполнения различных новых тактических приемов. Изучение тактических новшеств для нас очень ценно, так как тактические приемы различных видов авиации изучаются немецкими инструкторами школы путем пребывания в Америке, Англии и Франции… Все это дает нам возможность заключить, что совместная работа по авиации в указанном направлении приносит нам несомненную пользу, и желательно дальнейшее сотрудничество».
    Следует отметить, что Липецкий авиацентр почти сразу же приобрел особое значение — стал использоваться как полигон. Там проводились испытания боевых самолетов, созданных авиастроительными фирмами Германии, а также вооружения и оснастки самолетов — бортового оружия (пулеметы и пушки), оптических приборов (прицелы для бомбометания, зеркальные прицелы для истребителей), бомб и так далее.
    Более того, при школе были сформированы небольшие группы из советских летчиков и инженеров-самолетостроителей, которые подробно знакомились с работами германских специалистов. Находились в Липецке и ведущие специалисты ЦАГИ (Центральный аэрогидродинамический институт). Они не только участвовали во всех немецких технических испытаниях, но и апробировали самолеты последних в воздухе.
    Итак, подводя итоги работы Липецкой авиашколы, можно отметить, что, вопреки расхожему мифу, не мы обучали немцев, а они на свои деньги учили у нас своих и наших летчиков. А заодно и инженеров-конструкторов, и механиков, поскольку уровень технической культуры у последних был, прямо скажем, невысоким. Кстати, некоторые советские и российские исследователи говорят о том, что немецкие курсанты не все время носили гражданскую одежду. В последние годы существования школы в Липецке их переодели в форму командиров Красной Армии. Данный факт может свидетельствовать о том, что и после закрытия этого совместного предприятия оно не утратило своего значения — подготовки советских летчиков.
    Когда после прихода Гитлера к власти сотрудничество Германии и СССР было разорвано, советская сторона безвозмездно получила много ценного. Так, в Липецке, по подсчетам немцев, осталось имущество на сумму в 2,9 миллиона германских марок: 15 самолетов с моторами и запасными частями, 7 легковых, 10 грузовых машин, автоматическая телефонная станция, 4 больших ангара, жилые дома, столовая и многое другое. Благодаря этому сразу же после отъезда немцев в Липецке была открыта Высшая летно-тактическая школа ВВС РККА.
    Похожим образом складывалась ситуация и в Казанской танковой школе, известной под кодовым названием «Кама». Соглашение об ее открытии было подписано в конце 1926 года. В договоре особо было оговорено следующее: «Руководство школой находится в руках WIKO (немецкая сторона). Руководитель вырабатывает программу занятий, принимая во внимание пожелания Красной Армии. В помощь руководителю школы РККА назначает помощника, который вместе с тем является представителем последней». Советская сторона предоставляла в распоряжение школы соответствующий технический личный состав (столяры, слесари, шоферы, электромонтер, сторож, кухарка и прочие), охрану, а также рабочих. При этом все расходы по их содержанию брала на себя Германия.
    Размещалась Казанская танковая школа в бывших казармах 5-го Каргопольского драгунского полка, где ей были выделены жилые помещения и 3 конюшни. Кроме того, совместно с частями Красной Армии она получила право пользоваться учебным полем, полигоном и стрельбищем, а также путями сообщения между ними. Все расходы по устройству и содержанию танковой школы возлагались на германскую сторону. Учебные танки предоставлялись также немцами.
    Открытие школы было назначено на июль 1927 года, однако подготовительные строительные работы несколько затянулись. Потратив, по данным советской военной разведки, 1,5–2 миллиона марок, немцы отстроили жилые помещения, мастерские, оборудовали учебное иоле лишь к лету 1928 года. Практические занятия начались после того, как весной 1929 года из Германии прибыло 10 танков. В целях конспирации в документах они именовались «тракторами»: 2 тяжелых трактора «Даймлер-Бенц», 2 тяжелых и 2 легких трактора «Крупп», 2 тяжелых и 2 легких трактора «Рейнметалл».
    Сначала в течение четырех месяцев был обучен преподавательский состав, после чего началась подготовка немецких и советских курсантов. В первый год работы школы большее число учебных мест предназначалось для последних. Все расходы по их содержанию и обучению, а также затраты на горючее, боеприпасы и ремонт техники оплачивались Союзом. Начиная со второго года по взаимному согласию устанавливалось точное соотношение мест для курсантов каждой из сторон.
    За время существования Казанской школы было три выпуска немецких слушателей: в 1930 году — 10 человек, в 1932 году — 11 и в 1933 году — 9 человек. Таким образом, всего для Германии было подготовлено 30 специалистов. С нашей же стороны в школе прошли обучение 65 человек начсостава танковых и мотомеханизированных частей РККА. Большинство из них были строевыми командирами и преподавателями бронетанковых вузов, а остальные — инженерами. Только в 1932 году на шестимесячные курсы были направлены 32 «отборных командира и инженера»: 15 строевых офицеров и 17 инженеров. Основной упор в процессе обучения делался на изучение конструкций танков и способов управления ими в бою, на технику стрельбы, а также на освоение методики подготовки танкистов.
    Таким образом, как и в случае с летчиками. получается, что не мы обучали немцев, а немцы на свои деньги готовили у нас своих и наших танкистов. Причем немецкое руководство требовало от своих подчиненных подойти к подготовке командиров Красной Армии со всей ответственностью. Для занятий с советскими курсантами из Германии были приглашены 5 преподавателей. Одним из них был Гейнц Гудериан — будущий мастер танкового прорыва!
    Кроме того, секретная военно-техническая лаборатория рейхсвера под Казанью стала прекрасным полигоном для испытания советских танков. Именно там был опробован и обкатан первый серийный отечественный танк Т-26, а затем и последующие модели танков, произведенные на заводах СССР с немецкой помощью (а правильнее было бы сказать, на германских заводах, размещенных на территории Союза. с помощью советских рабочих). В советских танках Т-24, Т-26, Т-28, Т-35 и БТ были применены элементы аналогичной немецкой техники: подвески, сварные корпуса, места для экипажа, стробоскопы и наблюдательные купола, перископические прицелы, спаренные пулеметы, электрооборудование башен средних танков, радиооборудование, а также технические условия проектирования и постройки.
    Немалый вклад внесла Германия и в обучение советских танкистов тактике. В частности, немецкая методика подготовки стрелковому делу была использована при разработке «Руководства по стрелковой подготовке танковых частей РККА». Таким образом, можно считать, что победа под Курском закладывалась под Казанью.
    В 1933 году на месте танковой школы было образовано Казанское танковое училище. Об обустройстве его учебных классов, полигонов и материально-техническом обеспечении, естественно, позаботились немцы.
    Советские и германские специалисты сообща осваивали и премудрости ведения химической войны. Договор о проведении совместных аэрохимических испытаний был подписан 21 августа 1926 года. СССР предоставлял свой полигон и должен был обеспечить необходимые условия работы. Немцы брали на себя обучение советских специалистов. Однако если в авиационном и танковом проектах упор делался на подготовке кадров, то в области военной химии — на научных исследованиях. Договором предусматривалось, что все протоколы испытаний, чертежи, фотоснимки будут выполняться в двойном количестве и равномерно распределяться между сторонами. Техническое руководство опытами находилось в немецких руках, административное — в советских.
    В конце сентября 1926 года началась практическая работа. Первоначально испытания проводились под Москвой на полигоне «Подосинки». Было произведено около 40 полетов, в ходе которых с различных высот выливалась жидкость с физическими свойствами, аналогичными иприту. Опыты доказали техническую возможность применения авиацией данного вещества для заражения местности.
    Советские военные руководители внимательно следили за ходом испытаний и отмечали высокую результативность совместных действий. Заместитель председателя Реввоенсовета И. С. Уншлихт в письме И. В. Сталину от 31 декабря 1926 года отмечал: «Касаясь результатов, необходимо сказать, что испытания эти принесли нам уже большую пользу… мы получили сразу весь вполне проработанный материал и методику работы, так как с каждым из их специалистов работал наш специалист и перенял весь их опыт на ходу. Наши материальные затраты, по сравнению с немцами, незначительны. Заканчивающаяся первая часть испытаний стоила нам, не считая оплаты наших специалистов, около 20 000 рублей. Им же эти испытания обошлись, вероятно, в несколько сотен тысяч рублей, так как все оборудование куплено ими, за транспорт платили они, и их специалисты обошлись в несколько раз дороже, чем наши».
    Химические исследования решено было продолжить, но подальше от Москвы. В 1927 году были проведены необходимые строительные работы на полигоне «Томка», расположенном около станции Причернавская недалеко от города Вольска Саратовской области. Именно там отрабатывались различные способы химической атаки, испытывались новые прицельные приспособления, созданные немецкой стороной, проверялась надежность средств химической защиты, определялись наиболее эффективные способы дегазации местности. На подопытных животных изучалось поражающее действие иприта.
    Согласно договору, все расходы должны были оплачиваться на паритетных началах, однако реальные советские затраты были значительно меньше германских. Так, в 1929 году руководством Красной Армии было потрачено 257 000 рублей, немцами — 780 000 марок.
    Сотрудничество с немцами в данной области было весьма полезным для Красной Армии, которой приходилось начинать практически с нуля, поскольку имевшиеся в СССР заводы по выпуску боевых химических средств безнадежно устарели, а сохранившиеся с Первой мировой войны снаряды пришли в негодность. Но благодаря использованию немецкого опыта и технических возможностей менее чем за 10 лет РККА сумела создать собственные химические войска, организовать научные исследования и испытания, наладить производство средств нападения и защиты. Значительно пополнились и арсеналы химического оружия.
    Таким образом, благодаря сотрудничеству с немцами СССР в области химических вооружений в кратчайшие сроки смог стать вровень с ведущими мировыми державами. В Союзе появилась целая плеяда талантливых военных ученых. После разрыва советско-германских отношений в «Томке» в распоряжении РККА остался химический полигон. Часть имущества пошла на развитие Института химической обороны.
    Немалый вклад внесли немцы и в подготовку советских полководцев. Одним из условий сотрудничества СССР и Германии было согласие последней на обучение командиров Красной Армии в Академии германского Генерального штаба и подобных военных учебных заведениях. Учеба проходила в Берлине, в пехотной школе Дрездена и других местах. Как отмечает доктор философии Русского исследовательского центра Тель-Авивского университета Борис Орлов, точное число и персональный состав представителей командного состава РККА, прошедших различные виды обучения в Германии, определяется с большим трудом. Очевидно, что через рейхсвер прошли практически все полководцы Второй мировой войны. Западные исследователи говорят, что Георгий Жуков тоже не обошел своим вниманием обучение в немецком государстве. Советские же историки уверяют, что это очередное заблуждение, а сам Жуков о таком факте своей биографии в мемуарах не пишет.
    В целом, в результате осуществления советско-германских проектов Красная Армия получила квалифицированные кадры летчиков, танкистов и химиков. Посол СССР в Берлине Н. Крестинский, лично отвечавший за организацию военно-технического сотрудничества, считал, что от этих контактов выиграла прежде всего его страна. Советский же вклад в «германский меч» он оценивал гораздо скромнее, утверждая, что «они (немцы. — Прим. авт.) все оплачивают, а в глубинах СССР легко найти незаметное место для всякого рода школ и других немецких учреждений».
    Таким образом, мы доказали беспочвенность заблуждения о том, что «фашистский меч ковался в СССР». Как оказалось, немцы и сами хорошо с этим справлялись. Если же приведенные выше аргументы не всем кажутся убедительными, то некоторые факты из жизни командующего рейхсвером генерала фон Секта, способствующего созданию Липецкой авиашколы, развеют последние сомнения.
    Все дело в том, что он, будучи автором плана создания большой германской армии — армии реванша, сделал все возможное для того, чтобы Германия, демилитаризованная по условиям Версальского договора, сохранила максимально возможную численность вооруженных сил. По его инициативе в стране кроме официального рейхсвера было создано большое количество различных департаментов, научных, культурных и иных общественных организаций, а также клубов охотников, спортсменов-стрелков и так далее. Другими словами, он привлекал формально гражданские структуры к подготовке и обучению боеспособных кадров. Так, например, на территории Германии была создана сеть заводов, производящих пассажирские самолеты, и аэродромов. Штаты последних комплектовались преимущественно бывшими военными летчиками кайзеровской авиации. Сект также создал целую секцию планерных клубов, в которых молодые немцы учились летать. При его непосредственном участии создавались подпольные школы воинского мастерства. И только часть из них, в условиях полной секретности, была размещена на территории СССР. Во всех этих структурах, по сути, готовились солдаты для реванша. Их называли «черный вермахт».
    Таким образом, благодаря усилиям генерала фон Секта после вывода Гитлером Германии из Версальского договора количество дивизий немецкой армии сразу увеличилось с 10 до 23. И Вооруженные силы Третьего рейха получили не только талантливый Генштаб, но и высокопрофессиональных офицеров среднего звена. И все это было возможно при минимальной помощи СССР.
    Так что не заблуждайтесь: говорить о том, что Советский Союз сам вооружил будущего противника, выучил его и дал ему возможность дополнить теоретические знания практическими навыками на своих полигонах, некорректно. Во-первых, СССР сотрудничал не с фашистской Германией, а с Веймарской республикой. Во-вторых, он от этого сотрудничества получил гораздо больше, чем немецкое государство.

Восточная политика. Какое будущее готовило руководство Третьего рейха покоренным народам СССР?

    Дневник партизана:
    «Понедельник. Мы выбили немцев из домика лесника.
    Вторник. Немцы с помощью автоматов выбили нас из домика лесника.
    Среда. Мы с помощью пушки выбили немцев из домика лесника.
    Четверг. Немцы с помощью танков выбили нас из домика лесника.
    Пятница. Пришел лесник и прогнал всех к чертовой матери».
Бородатый анекдот
    Всем известно о зверствах, совершенных фашистами на оккупированных советских территориях, — неоправданная жестокость гитлеровцев по отношению к мирным жителям отражена в документах, описана в литературных произведениях, показана в документальных и художественных кинофильмах. Поэтому сложилось убеждение, что руководство Третьего рейха изначально и однозначно сформулировало цель восточной политики: истребить либо использовать в качестве рабов покоренное население Советского Союза.
    Однако это не совсем так. Существовало три теоретических подхода к проблеме «восточных территорий».
    Многие знают лишь о первом, разработанном самим фюрером. Вторжение в СССР, по замыслу Гитлера, было не только военной операцией. Оно преследовало особые цели: завоевать и расчистить на Востоке «жизненное пространство» для немецких колонистов, уничтожив большевизм. Дело в том, что эту политическую силу основатель Третьего рейха считал явлением, имеющим исключительно великорусские и еврейские корни. Поэтому, по его мнению, достаточно было истребить коммунистов и евреев, чтобы покончить с организованным сопротивлением советского народа. Без руководства со стороны партии население страны быстро превратится в «стадо», поскольку славяне от природы являются «расово неполноценными» — «унтерменшен», «недочеловеками». Всех граждан СССР Гитлер считал славянами, абстрагируясь от того, что в стране проживает много других народностей. А славянский мир, согласно представлениям фюрера, находится в извечном конфликте с арийской расой. Поэтому Советское государство, независимо от его политического устройства, является постоянным источником угрозы для немцев. Устранить эту угрозу можно только уничтожив страну и народ. За исключением молодых, сильных и здоровых «унтерменшен», которых можно использовать в качестве рабов в хозяйствах немецких колонистов.
    Второй подход разработал А. Розенберг, который с 17 июля 1941 года возглавлял Министерство по восточным делам, управлявшее соответствующими оккупированными территориями. Он полагай, что отношение немецких властей к покоренным народам советской страны должно быть дифференцированным, так как между этими народами существуют глубокие расовые и культурные различия. Розенберг был уверен, что проводимая большевиками политика интеграции наций в унитарное государство вызывала неудовольствие, поэтому предлагал нацистам воспользоваться такими настроениями и раздробить СССР по этническому признаку. Наиболее враждебный для германцев народ — русских — он предлагал изолировать на их «исторической родине», в Московии. Между этой территорией и Европой Розенберг планирован создать своеобразную санитарную зону — кордон из нерусских наций (жителей Украины, Кавказа, Прибалтики), разрешив им сформировать государственные структуры, жестко контролируемые Германией.
    Третий подход к проблеме «восточных территорий» сформулировал генерал Йодль. Он был уверен, что в Союзе существует большое количество недовольных советской властью людей: раскулаченные; пострадавшие от репрессий; верующие, не имеющие возможности свободно проявлять свои религиозные воззрения; представители бывших имущих классов, потерявшие собственность в результате национализации, и другие. Следовательно, предлагал генерал Йодль, необходимо «вбить клин» между руководителями Страны Советов и народом, распустив колхозы и восстановив право частной собственности на землю. По его мнению, эти мероприятия должны были обеспечить оккупационным властям поддержку значительной части населения, обиженного большевиками за годы диктатуры власти.
    Вот с такими концепциями касательно «восточных территорий» нацисты экспериментировали, чередуя их в зависимости от того, как складывалась ситуация на фронте.
    Первые месяцы войны, в течение которых немцы стремительно продвигались вглубь СССР, а Красная Армия отступала под напором противника, оставляя в окружении десятки и сотни тысяч воинов, укрепили Гитлера в мнении о том, что славяне в самом деле «унтерменшен». Победа в этой кампании планировалась уже к осени, поэтому попытки найти поддержку со стороны покоренного населения казались совершенно излишними. Так что на данном этапе фашисты в соответствии с планом Гитлера истребляли коммунистов и евреев, пытаясь тем самым окончательно сломить сопротивление Красной Армии. «Декрет о комиссарах» требовал немедленного расстрела всех коммунистов, попавших в плен. Карательные акции против евреев повсемстно проводились эсэсовцами и эйнзатц-группами. Еврейское население, особенно многочисленное в Белоруссии и некоторых районах Украины, методично и скрупулезно уничтожалось в концентрационных лагерях или «по месту проживания». Например, в Бабьем Яру под Киевом.
    Типология оккупированных земель, утвержденная летом 1941 года, также отражала отказ Гитлера рассматривать любое иное решение проблемы «восточных территорий», кроме полной колонизации. Все занятые нацистами районы СССР предусматривалось, согласно формам административной организации, разделить на три группы. В первую входили земли, которые предполагалось включить в состав других государств. Например, Трансистрию, расположенную между Днепром и Бугом, надлежало присоединить к Румынии; Западную Украину — к Польскому генерал-губернаторству, а район Белостока и Западной Белоруссии — к Восточной Пруссии. Территории, отнесенные ко второй группе, надлежало отдать под контроль гражданской администрации. Так, Остланд должен был объединить земли Прибалтийских республик, Белоруссию и Украину. Третья группа территорий, в которую Гитлер намеревался включить захваченные области России, Крым и Кавказ, в соответствии с типологией земель управлялась бы военной администрацией. При таком подходе советские граждане практически полностью исключались из системы управления. Прежняя структура власти сохранилась бы лишь в районах с гражданской администрацией, да и то только на уровне деревни и уезда. Никакого расширения прав покоренных народов не предусматривалось даже после окончания войны.
    Однако уже осенью 1941 года стало очевидно, что блицкриг провалился и война затягивается на неопределенный срок. Реквизиционные мероприятия оккупантов по отношению к мирным жителям и неоправданная жестокость фашистов вызвали волну ненависти и сопротивления. Поэтому гитлеровцам пришлось корректировать свою захватническую политику и искать опору в покоренном местном населении. Вот тут-то и вспомнили об идеях генерала Йодля дать захваченным народам то, чего их лишала советская власть, и тем самым обеспечить если не поддержку, то хотя бы лояльное отношение с их стороны. Наиболее желанным приобретением для крестьян, еще помнивших все перегибы коллективизации, конечно же, была земля и право свободного единоличного хозяйствования на ней. Поэтому идея разрушения колхозов и восстановления права частной собственности на землю показалась фашистским идеологам весьма перспективной.
    Однако Гитлер не позволил осуществить ее в полном объеме. 26 февраля 1942 года германская администрация обнародовала аграрный закон, отменявший все соответствующие советские законы. Колхозы преобразовывались в так называемые коммуны по типу крестьянской общины. При этом немецкая администрация имела право устанавливать объемы продовольственных поставок, за которые коммуна несла коллективную ответственность. Но данный закон по-разному воплощался в различных регионах оккупированных территорий.
    В Украине, например, Гитлер запретил проводить какие-либо эксперименты из-за опасения дезорганизовать резкими переменами производство продовольствия в этой богатейшей «житнице Европы». Поэтому немцы воздержались от попыток деколлективизации, а уж о праве частной собственности на землю и говорить не приходится.
    В оккупированных районах России изменения были минимальными — чаще всего они ограничивались увеличением индивидуальных наделов при сохранении колхозных структур.
    Более решительно идеи генерала Йодля были реализованы в горных районах Северного Кавказа, где преобладало скотоводство, — здесь немецкие власти сразу же ввели право на частную собственность.
    Так же они поступили и в Белоруссии, игравшей второстепенную роль в производстве сельхозпродукции. Более того, на территории этой республики для проверки результативности мероприятий, предлагаемых Йодлем и его сторонниками, был устроен своеобразный полигон — так называемая Локотская республика, возникшая в 1941 году в восточной части брянских лесов, в окрестностях городка Локоть. Немцы, заняв эти земли, позволили местным жителям установить самоуправление, обложив их налогом в пользу Германии. Для самообороны население получило от оккупантов оружие и боеприпасы. В качестве связующего звена между гитлеровцами и местными жителями было оставлено несколько немецких офицеров. И все. На этом участие оккупационных властей в делах Локотской республики закончилось.
    Республика, которую возглавил бывший советский инженер Воскобойников, зажила самостоятельной жизнью. Местные органы власти провели земельную реформу, восстановили институт частной собственности, создали сеть школ, наладили выпуск газет, организовали административно-управленческие и судебные инстанции. Были созданы отряды самообороны из чиста жителей окрестностей городка Локоть. насчитывавшие 12 тысяч хорошо обученных и вооруженных солдат и офицеров. Вскоре в республике стали очевидны позитивные перемены: появилось обилие продовольствия и товаров широкого потребления, производимых частными предприятиями, повсеместно началось строительство жилых домов, была создана сеть внутреннего пассажирского и грузового транспорта. После смерти Воскобойникова Локотскую республику возглавил другой инженер — Каминский, который продолжил начинания своего предшественника. Население, связанное с оккупантами только необходимостью выплаты вполне посильного налога, было вполне довольно жизнью.
    Но тут о необычной республике стало известно московскому руководству. Партизанские отряды, действовавшие в брянских лесах, получили из центра указание взять под контроль эти места. Однако их борьба с «армией Каминского» закончилась достаточно быстро и неожиданно: большинство отправленных на задание партизан, увидев, что действительно представляет собой Локотская республика, с оружием в руках перешли на ее сторону.
    Весной 1942 года немцы легализовали положение Локотской республики, официально признав за ней право на суверенитет. Легитимность такого шага подтверждает исследователь А. Колесник: «Летом 1943 года двое немецких военнослужащих, ограбившие одиноко стоящую мельницу и убившие ее хозяина, были пойманы локотской полицией. Суд Локотской республики вынес им смертный приговор. Несмотря на протесты высшего немецкого командования, приговор был приведен в исполнение в Локоте на площади, на глазах у многотысячной толпы».
    О том, что эксперимент «в стиле Йодля» явно удался, свидетельствует тот факт, что, когда весной 1944 года линия фронта дошла до Локотя. большая часть жителей республики ушла с немцами на запад.
    Но Локотская республика была только маленьким «полигоном». А на большинстве оккупированных территорий идеи немецкого генерала были воплощены лишь отчасти либо не реализовывались вовсе. Поэтому дифференцированное применение аграрных реформ не произвело на крестьян ожидаемого впечатления. Сдержанность сельского населения объяснялась не только чувством патриотизма, но и возрастающими объемами грабежей со стороны оккупантов. С осени 1942 года продовольственные реквизиции гитлеровцев постоянно росли, а произвольные и совершенно нереальные квоты. назначаемые Берлином, отчетливо напоминали крестьянам времена большевистской продразверстки. К экономическому разбою со временем добавился и «грабеж человеческих ресурсов»: растущие потребности Третьего рейха в рабочей силе привели к массовой принудительной отправке трудоспособного советского населения в Германию. Согласно немецкой статистике, в течение 1942–1944 годов на работу в «фатерлянд» было «командировано» более 4,2 миллиона человек. Чтобы не быть угнанными, многие крестьяне уходили в партизаны. Осенью 1942 года аграрная политика Германии на оккупированных территориях зашла в тупик.
    Провал реализации концепции Йодля касательно восточной политики заставил перейти к последнему подходу, оставшемуся неопробованным, — к проекту, основанному на этническом раздроблении СССР. Его пытались реализовать в период с середины 1942 года по начато 1944 года. Несколько стран с разной численностью населения стати испытательным полигоном для воплощения идей А. Розенберга. Особенно «повезло» в этом плане народам Прибалтики. Глава Министерства по восточным делам сам был по происхождению прибалтийским немцем, поэтому он полагал, что Литовская. Латвийская и Эстонская республики, где немецкая культура всегда была в почете, должны быть приобщены к общей германской судьбе. Только, по мнению Розенберга, предварительно следует провести этническую чистку, чтобы «освободить» прибалтийские народы от еврейского и русского «элемента», — переместить значительную часть населения Латвии и Литвы на восток и заменить немецкими колонистами.
    Прибалтийское население во время войны пользовалось привилегированным статусом, допускавшим существование национальных правительств, естественно прогерманских, но поддерживаемых частью населения. В начале 1944 года местные власти добились от немцев, желавших найти в этих районах добровольцев для своей армии, уступок в сфере культуры и религии. Правда, это не приблизило их к политической автономии, к которой стремились прибалтийские народы, имеющие древние традиции. Вместе с тем, жители Литвы, Латвии и Эстонии, хорошо помнившие обстоятельства отнюдь не добровольного включения Прибалтики в состав СССР в 1940 году, понимали, что они не смогут освободиться от советского господства без помощи Германии. Поэтому немецкие инициативы и обещания немалой частью населения были восприняты с воодушевлением.
    Еще одной «территорией благоприятствования» в планах Розенберга был Северный Кавказ. В долгосрочных планах нацистов этому региону была отведена роль промежуточного плацдарма для последующей экспансии нефтеносных районов Ирака и Ирана. Германия стремилась избежать сопротивления со стороны кавказских народов и даже привлечь их на свою сторону, разработав довольно либеральную политику, которая предусматривала возможность проявления инициативы жителями Северного Кавказа. Немецкая армия признала права местных комитетов на религиозную и экономическую автономию. Кстати, эта политика дала свои плоды — карачаевцы, кабардинцы и балкарцы принимали участие в антисоветских выступлениях. Во многом этому способствовало руководство командующего группой армий «А» на Северном Кавказе Эвальда фон Клейста, который прославился прежде всего тем, что на оккупированной территории использовал метод не кнута, но пряника.
    Еще один мусульманский народ — крымские татары — тоже получил поддержку от немцев и в 1942 году создал в Симферополе Центральный мусульманский комитет. Однако предоставить крымским татарам такую же степень автономии, как и кавказским горцам, гитлеровцы отказались. Оккупанты решили «дозировать» свою благосклонность к коренному населению Крыма, ограничившись уступками культурного и религиозного характера. Причина таких мер — быстрое возрождение в Крыму татарских национальных организаций, исповедовавших пантюркские идеи.
    Особую роль в этническом разделении СССР, по замыслу теоретиков восточной политики, могла сыграть Украина. Конечно, при условии признания Германией национальных чаяний ее граждан. Такие идеи вовсе не кажутся утопическими, если вспомнить деятельность украинских повстанцев и оуновцев-мельниковцев, выражавших готовность сотрудничать с Германией в обмен на независимость их государства. Однако, учитывая экономическую важность этого района для Третьего рейха и великогерманского колониального проекта, Гитлер не стал превращать Украину в лабораторию для проверки идей Розенберга. Поэтому, вопреки советам министра по восточным делам, искать опору в местном населении, желавшем независимости, фашисты не стали. Напротив, оккупационный режим принял здесь очень жесткие формы. Многочисленные потери понесла местная интеллигенция, обвиненная в пропаганде национализма. Славянские «недочеловеки» истреблялись, освобождая «жизненное пространство» для «истинных арийцев». Все это привело к тому, что уже накануне 1942 года немцы почти полностью потеряли доверие украинцев даже в западных областях страны. О восточных, где степень доверия к оккупантам изначально была очень невысока, и говорить не приходится. А следовательно, проверить действенность своих предложений Розенберг не смог.
    Таким образом, планируя будущее покоренных народов СССР, руководство Третьего рейха отнюдь не ограничивалось вариантом поголовного истребления «унтерменшен». Были и другие подходы.

Г

Гейдрих. Кто был главным «преступником против человечества»?

    Рано утром Гейдрих вызвал Шелленберга. Шеф Имперского управления безопасности был, как всегда, сух, до синевы выбрит, а глаза его были неподвижны. словно бы остановленные невидимым гипнотизером. «Совсем другое лицо, — подумал Шелленберг, — вчера он был человеком, а сейчас он слепок с самого себя».
Юлиан Семенов «Испанский вариант»
    Благодаря бессмертной киноленте «Семнадцать мгновений весны» многие уверены, что знают поименно всех главных нацистских преступников. Однако на самом деле в фильм не попал самый кровавый и жестокий палач фашистского режима — Рейнхард Гейдрих. Причина этого весьма банальна: в момент описываемых в киноленте событий его уже не было в живых. Однако данный факт не делает фигуру главы гестапо менее зловещей и безжалостной. Недаром за свою относительно недолгую, но полную преступлений против человечества жизнь он получил немало красноречивых кличек: Нацистский Люцифер, Человек с волчьими глазами, Белокурая бестия, Вешатель. Но не все осмеливались называть его Вешателем — для подчиненных он был Человеком с железным сердцем, или Железным Гейдрихом.
    Родился Рейнхард Гейдрих 7 марта 1904 года недалеко от Лейпцига. Ничто в интеллигентной семье будущего Люцифера не предвещало его зловещей роли в истории Германии и всей Европы. Отец Рейнхарда Бруно писал музыку (по злой иронии судьбы, весьма похожую на произведения Вагнера) и являлся директором консерватории. Мать Гейдриха в молодости была актрисой, а затем также занялась музыкой. Рейнхард получил блестящее образование и стал неплохим скрипачом. Царившая в семье Гейдрихов атмосфера преклонения перед культурой и, в особенности, перед классической музыкой наложила неизгладимый отпечаток на личность Человека с железным сердцем. Через несколько десятков лет. став шефом гестапо, он в перерывах между допросами с пристрастием и пытками любил отдохнуть душой, занимаясь музицированием.
    Когда мальчику было 10 лет, в Европе вспыхнула Первая мировая война. Рейнхард тогда очень сокрушался, что еще слишком мал и что не может пойти на фронт защищать родную страну. В будущем Гейдрих наверстает упущенное — он внесет посильный вклад в развязывание Второй мировой войны. Но обо всем по порядку.
    Юный Рейнхард, решив посвятить себя армии, в 18 лет был принят в ряды Имперского морского флота. Его карьера развивалась довольно успешно. Уже через несколько лет он дослужился до звания старшего лейтенанта и стал сотрудником разведывательной службы Балтийского флота. Здесь Гейдрих познакомился с деятельностью подобных организаций, что ему весьма пригодилось впоследствии. Примерно в это же время в нем проснулся интерес к политике, и молодой моряк вначале примкнул к радикально настроенной Ассоциации пангерманской молодежи, а затем вместе с друзьями создал свою, еще более правую и экстремистскую организацию— Немецкий народный молодежный отряд.
    Единственное, что постоянно мешало военной и политической карьере будущего нацистского Люцифера, — это его маниакальная страсть к различного рода любовным приключениям. Личная жизнь Рейнхарда стала бы находкой для любого психиатра — последователя Зигмунда Фрейда. Одна из таких грязных любовных историй и поставила жирный крест на флотской службе Гейдриха. Существует несколько версий случившегося: то ли молодой человек напоил девушку, а затем бессовестно воспользовался ее доверчивость и временной недееспособностью; то ли по доброй мужской «традиции» пообещал жениться, а потом бросил с ребенком на руках. Как бы там ни было, его судил офицерский Суд чести, который сделал неутешительный для Гейдриха вывод: человек с подобными моральными устоями не подходит для службы в Военно-морском флоте Германии.
    Зато такие люди были нужны созданной Гиммлером службе безопасности СС. Буквально на следующий день после позорного изгнания из армии Рейнхард вступил в ряды СС, где ухитрился сделать молниеносную карьеру. В 1933 году, почти сразу же после прихода Гитлера к власти, он получил звание бригаденфюрера и в свои 29 лет стал самым молодым эсэсовским генералом. Гейдрих принимал активное участие в организации и проведении уличных беспорядков и массовых погромов евреев. В июне 1934 года он стал одним из руководителей и исполнителей кровавой расправы над главным конкурентом СС — штурмовыми отрядами СА, вошедшей в историю как Ночь длинных ножей. Затем Рейнхард Гейдрих возглавил новую службу безопасности — СД, а через некоторое время — Центральную службу гестапо. Тут-то Человек с железным сердцем и получил возможность в полной мере раскрыть свои «таланты»: его безграничная жестокость и безжалостность приводили в ужас даже самых матерых нацистских карателей.