Скачать fb2
Игры чародея, или Жезл Ниерати

Игры чародея, или Жезл Ниерати

Аннотация

    Добро пожаловать в мир классического фэнтези, в котором вольготно чувствуют себя друиды и жрецы, эльфы и гномы, где магическая энергия бьет через край и преображает реальность! В таких мирах живут герои сериалов «Сага о Копье» и «Забытые королевства», в таком мире разворачивается и действие книг Дмитрия Браславского. Отряд, состоящий из лучших бойцов и самых умелых боевых магов, отправляется на поиски могущественного артефакта — жезла Ниерати. Члены отряда ввязываются в схватку с превосходящими силами противника, не подозревая, что стали участниками игры Чародея. Но те, кто попытался сделать пешек из гордых воинов, еще пожалеют, что появились на свет!


Дмитрий Браславский Игры чародея, или Жезл Ниерати

Наташе

    Ты всегда рядом, любовь моя, всегда за правым плечом…
    Всякое сходство с реальными людьми, незнакомыми автору, является чистым совпадением.

Пролог

    — А вот и седьмой. — Тоненькая темноволосая девушка в дорогой хорверкской кольчуге пнула ногой одно из лежащих на тропинке тел. — Если еще Зар догонит ту парочку… Ну что, Кинард, похоже, все?
    — Похоже, что нет, — с легкой ноткой осуждения возразил ее собеседник, литой здоровяк в свободном черном одеянии без рукавов. Его толстая шея и широкие плечи в сочетании с неестественно бледной кожей и струящимися по рукам венам наводили на неприятные мысли о вставшем из могилы и не успевшем еще загореть под настойчивым этренским солнцем мяснике.
    — И что же тебя смущает? — Трудно было понять, звучит в ее голосе досада или задорный вызов.
    — Например, вот это. — Кинард указал носком сапога на полураскрытую ладонь лежащего у его ног мертвеца.
    Уже смеркалось, и девушке пришлось наклониться к самой земле.
    — Пожалуй, — признала она. — Странно. Мозоли опытного воина, да и дрался он неплохо — и тем не менее одет не как дворянин, хотя и богато. И не как наемник.
    — Не для боя, прямо скажем, одет, — кивнул здоровяк.
    — От Трумарита, конечно, не так далеко, да и разбойников в этих краях не бывает… — начала было девушка, однако Кинард тут же ее перебил.
    — Близко ли, далеко ли, опытный воин не дал бы себя так легко убить.
    — Не повезло?
    — Быть может.
    Однако видно было, что девушка его не убедила.
    «Вам что, заняться больше нечем?! — мысленно возмутился человек, которого они принимали за покойника. — Будто мало того, что вы свалились откуда ни возьмись на мою голову! Ну чем, скажите, мы вам помешали?! Вы ведь не разбойники, не бродяги…»
    Со стороны глаза мужчины казались пустыми, однако он отлично видел все, что происходило вокруг. Вернее, то, что попадало в поле его зрения: шевелиться пилюля не позволяла.
    Сильный вкус мяты до сих пор пощипывал язык.
    Огвайн надеялся, что не поторопился. Боя, по сути, не было — несмотря на его недвусмысленные предупреждения, талисса не ожидала нападения, а ему самому синклит строго запретил брать в дорогу привычный клинок: купец, окончивший школу мечников, все равно что скоморох, способный уложить десяток королевских стражников.
    Прежде чем Огвайн успел организовать оборону, в живых остались только он сам и двое нанятых им в Трумарите слуг. Трое против семерых — негусто.
    Когда стало ясно, что боя не выиграть, Огвайн не мешкая пробил кинжалом пузырь с бычьей кровью и закинул под язык пилюлю. Теперь ему предстояли почти сутки полной неподвижности. Разумная предосторожность — иногда враги надолго задерживались на поле боя. И отличная возможность поразмыслить, что делать дальше.
    — Всех накрыли? — Из подлеска бесшумно появился усталый, потрепанный жизнью эльф, на ходу убирая в колчан так и не пригодившуюся стрелу.
    — Скоро узнаем. Риндал! Опять ты за свое! — укоризненно окликнула девушка худощавого молодого человека с неприметной физиономией тайного осведомителя. Тот как раз заканчивал снимать сапоги с одного из покойников.
    — Не пропадать же добру, — вяло заспорил Риндал. — Не пригодятся, так продам. Кстати, Кин, посмотри вот эти. Считай, новенькие, а тебе по ноге будут.
    Кинард только досадливо отмахнулся, по-прежнему задумчиво разглядывая привлекшее его внимание тело.
    — Себ! Не взглянешь?
    Низенький человечек со смазанными, несколько женственными чертами лица послушно отложил в сторону обнаруженный в сумах запас стрел и подошел к жрецу. Он никак не мог отдышаться после боя. Кровь, прилившая к его вытянутому лицу, окрасила щеки нездоровым, почти лихорадочным румянцем.
    — Мозоли старые, а одежда новехонькая, — заметил Себ. — Всяко бывает. Зарабатывал на жизнь мечом, потом разбогател. И держу пари, он не из талиссы. Я больше не нужен?
    — Ты долго еще?
    — Заканчиваю уже. А где Заратти? — повернулся он к эльфу.
    — Я не видел его с начала боя, — забеспокоился тот. — Авертай, где Зар?
    — Найдется, — усмехнулась девушка. — Если бы он погиб, мы бы почувствовали.
    — Я серьезно! — настаивал эльф.
    — Я тоже.
    — По-моему, они с Кайалом кого-то упустили, — вполголоса, словно между прочим, проговорил Риндал.
    Авертай нахмурилась:
    — Ты уверен?
    — Гнусное вранье! — донеслось из леса.
    — Кайал! Наконец-то!
    На тропинке появились трое.
    Кайал оказался крепко сбитым, начинающим полнеть жрецом, чью грудь украшал медальон с распахнувшей крылья летучей мышью — символом богини смерти. Морщась от боли, он то и дело косился на пропитанную кровью повязку на левой руке.
    Его спутник — остроносый, коротко стриженный мужчина в светло-зеленом одеянии — казался невредимым. Еще в бою Огвайна поразили его глаза: удлиненные, растянутые к вискам, с россыпью оранжевых крапинок вокруг зрачка. Кинжал в руке крапчатого профессионально упирался в спину одного из слуг — расторопного паренька с забавным именем Кубр.
    — Кто тут на нас клевещет? — широко улыбнулся Заратти.
    Риндал мгновенно сделал вид, что разговор его не касается.
    — Плохо бегают, — доложил жрец. — Медленно. И дерутся паршиво.
    — Жалеешь, что тебя так и не убили? — хмыкнул Кинард. Размотав повязку, он нахмурился. — Да, могло быть и хуже.
    — Могло, — философски пожал плечами жрец. — Справишься?
    — Попробую. Только постарайся громко не кричать.
    — Как сложится. Да осторожней же ты, костолом! — тут же рявкнул Кайал. — Проще было руку отрубить, чем тебе довериться.
    — Еще не поздно, — буркнул здоровяк. — Не дергайся.
    — Нам обязательно заниматься этим прямо здесь? — Авертай задержала взгляд на показавшемся в небе желто-зеленом диске луны. Черная точка Аспари, ее неугомонного спутника, придавала луне сегодня особенно неприятное сходство с уставившимся на них глазом.
    — Мне кажется, это проще, чем рыть Кайалу могилу, — невозмутимо отозвался Кинард.
    — Шуточки у тебя, — хмыкнул эльф. — Тогда не теряй времени. А мы пока займемся этим храбрецом.
    Подойдя к настороженно следившему за ним пленнику, эльф взял его за подбородок и несколько мгновений, не отпуская, смотрел прямо в глаза.
    — Ты им кто? — веско спросил он.
    — Слуга я ихний, — заканючил Кубр, умудряясь одновременно шмыгать носом, подвизгивать и намекать всем своим видом, что вот-вот пустит скупую мужскую слезу.
    Огвайн мысленно зааплодировал: Кубр всегда говорил чисто, правильно и с некоторой даже претензией, — дескать, и мы не деревня, цену себе знаем.
    — Этого? — Эльф брезгливо указал на Огвайна.
    — Его, аспида! — запричитал Кубр, как на поминках. — Ох и не повезло же мне с хозяином, кто бы знал!
    Он остро глянул на эльфа, силясь угадать, сразу ли вываливать на того историю своих злоключений или погодить. Но Авертай разрешила эту проблему за него:
    — Слуга, говоришь? — Девушка приблизилась. — И чем же занимается твой хозяин?
    Заслышав ее голос, эльф выпустил подбородок несчастного Кубра и брезгливо вытер пальцы о траву.
    — Купец он, — продолжал ныть Кубр. — Потому и дрался, что привык добро свое защищать. А я… Да вы сами видели…
    «Видели, видели, — мысленно усмехнулся Огвайн. — Обоих моих ребятушек видели. Так порскнули в кусты, что только их и видели. Но второму, похоже, повезло меньше: при мече был. Хотя и Кубра скорее всего в живых не оставят. Не те ребята».
    — И чем же он торгует, коли не секрет? — насмешливо поинтересовалась девушка.
    А вот этого-то Кубр и не знал. Синклит справедливо рассудил, что ради пары слуг заводить Огвайну еще и лавочку — кучеряво будет. А талиссе и вовсе без разницы: купец так купец. Сказался бы герцогским конюшим — был бы герцогским конюшим. Плати деньги, а остальное — твои заботы.
    — Ну, этим… — Бедняга Кубр даже перестал ныть. — Всяким…
    — Вот что, слуга купеческий, — заявила девушка, — считай, что не повезло тебе. Мы… Мы — пилигримы, совершающие смиренное паломничество в майонтский храм Парящей Вне Жизни…
    — Так ведь в Майонте нет храма Орробы! — оторопел паренек.
    — Да и талисса Трэмани торопилась в Майонту не затем, чтобы доставить туда какого-то купца, — отрезала Авертай. — Тебя же это не смущает.
    — Погоди, не буйствуй. — Ладонь Кайала легла на плечо девушки. — Малец, похоже, правду говорит. Купец он там или не купец, не ему судить.
    — А бойкий у него хозяин, — не сдавалась Авертай. — И похоже, привычный к пешим прогулкам? Что, товар он тоже на своем горбу таскает?
    — Так он без товара. — Кубр опасливо покосился на медальон на груди Кайала. Кто их знает, вдруг и впрямь паломники. Ведь Орроба — госпожа такая, шутить не любит. — Дело у него в Майонте, у двоюродной сестрицы свадьба. Вот и нанял талиссу для охраны. А что пешком… Так по лесу верхами не пробраться, а от дороги он все просил подальше держаться. Как чувствовал…
    — Сколько вас было?
    — Шестеро — из талиссы. Еще нас двое. Ну и хозяин.
    — Итого девять, — тихо проговорил Риндал. — Мы разобрались с семерыми, Зар с Кайалом — со слугами. Складно выходит. Но в талиссе Трэмани было не шестеро — семеро.
    — Согласна. — Авертай перевела взгляд на паренька. — Кого не хватает?
    — Трэмани. — Кубр опустил глаза.
    — Что с ним? — мгновенно насторожилась Авертай.
    — Ничего, — удивился Кубр. — Он не смог выехать вместе с нами. Догонит в Майонте.
    — Почему?
    Слуга пожал плечами:
    — Не докладывался. — Он уже почувствовал себя свободнее.
    — В одиночку Трэмани все равно дальше не пойдет, — вполголоса заметил Кайал.
    — Скорее всего. — Авертай задумалась. — Ладно, не будем терять время. Себ?
    — Готово! — похлопал тот по туго набитому мешку.
    — Тогда уходим. Риндал, у тебя есть четверть часа.
    Изумление в глазах паренька ее позабавило, но Авертай выкинула пленника из головы раньше, чем ее талисса успела покинуть поляну.

Глава I

    — Приготовиться! — вполголоса скомандовал легат. — Он выходит.
    Вскочив с лежанки, Тарш спросонья ударился головой о потолок землянки и бросил на легата полный укора взгляд.
    — Опять! — простонал он.
    — А ты думал, — усмехнулся легат. — И приведи себя в порядок, чучело заморское.
    Тарш потер наливающуюся на затылке шишку и нехотя поковылял к висящему на стене отполированному бронзовому щиту. В щите отразились грустные, запавшие от недосыпа глаза, неровно обрезанные прямые черные волосы и выпирающие ребра, испещренные белесыми полосками шрамов. Подтянув набедренную повязку, Тарш вытащил из сундучка россыпь тонких карандашей и, отколупнув от стены глины, сотворил себе свежую рану. Открытую, гноящуюся, пересекающую щеку от уха до подбородка. Ничего получилось, впечатляюще. С такими долго не живут.
    Из лежащей на столе большой морской раковины послышались шаги. Легат не ошибся.
    Печально вздохнув, Тарш потянулся к шлему: жарища наверху та еще, но положение обязывает.
    Обернувшись, легат поперхнулся, но выяснять отношения было некогда: с минуты на минуту тот, за кем они наблюдали, должен был выбраться на поверхность.
    — Лук не забудь.
    — Как скажете, мессир. — Тарш изобразил на лице покорность престарелой наложницы.
    Рана заколыхалась столь неаппетитно, что легат поспешил отвести взгляд.
    — Акки, доложи командору, — приказал он меланхоличному смуглому магу, отдыхающему на второй лежанке.
    Татуировка, покрывавшая тело Акки с ног до головы, заставила бы цивилизованного ольтанца с отвращением сплюнуть. К счастью, похоже было, что самые отвратительные фрагменты милосердно прикрывала набедренная повязка.
    «Художники, — в сердцах сплюнул легат. — Творцы, язви их в печенку! Ни к чему серьезно относиться не могут!»
    — Да, и передай ему…
    Но Акки уже впал в транс.
    — Гильом! — воззвал легат к паре грязных босых ног, переминавшихся на уходящей в потолок лестнице.
    — Пока все тихо, — с готовностью откликнулись ноги. — Боевое охранение отдыхать изволит.
    — Сколько их?
    — По-прежнему четверо. И хоть бы по сторонам огляделись.
    — Сейчас оглядятся, — мрачно пообещал легат, направляясь к щиту. — Ладно, красавец, хватит на себя любоваться. И так глаз не оторвешь.
    — О! Глаз! — радостно воскликнул Тарш, потянувшись к карандашам.
    — Но-но, — пригрозил легат. — Бельма, знаешь ли, у дикарей нынче не в моде.
    — Ты уверен? — засомневался воин.
    — Абсолютно! — подтвердил легат. — Бельмастых они, друг мой, убивают. В детстве. Скармливают Великой Гадюке, обвивающей стопы Темеса.
    — В детстве? — нахмурился Тарш, не желая отказываться от такой великолепной идеи. — Но ведь…
    — Разговорчики? — грозно поинтересовался легат. — Гильом, живо вниз. Тарш, а ты давай наружу.
    — Командор распорядился, чтобы все остались живы, — заявил Акки.
    — Делов-то…
    Взглянув в щит, легат поправил ожерелье из ракушек, прикрывавшее висящий на груди медальон, одним движением нахлобучил обруч с перьями фазана (по крайней мере, как человек сугубо городской, он надеялся, что это был именно фазан) и грустно потер шею со следами многочисленных порезов.
    — Охрана вскочила на ноги, — послышался сверху голос Гильома. — Тарш, ты готов?
    — Еще вчера.
    Гильом оказался под стать своим ногам — немытым кривоватым малым, на голове которого умостился целый цветущий куст. Передав куст Таршу, он с облегчением рухнул на лежанку.
    Воин проворно вскарабкался по лестнице и выглянул наружу:
    — Я начинаю?
    — Нет. Подожди, пока он выйдет.
    «Должны же мы когда-нибудь их отпугнуть, — подумал легат. — По словам командора, в эту занюханную Нетерту уже несколько поколений никто не совался. Да и те, что сунулись, покоятся где-то неподалеку. И вот надо же, зачастили».
    Особенно им докучал назойливый молодой человек, повадившийся навещать Нетерту, точно свое поместье. Описание передали архивистам лангера, но те только развели руками. А вот величественная пожилая дама, появившаяся здесь всего пару раз, опознана была без проблем — Жанна айн Крэгг, чародейка, место рождения — Докмар, отец…
    — Открывают дверь в куполе, — сообщил Тарш.
    — Акки, быстро на ту сторону. Поддержишь фантомов стрельбой из лука.
    — Я же не умею стрелять из лука, мессир, — робко возразил маг.
    — Ну и отлично! Есть надежда, что все останутся живы.
    Отсалютовав, маг исчез.
    Когда менее полугода назад молодой чародей появился в Нетерте с дюжиной воинов, никто в лангере не поверил, что это всерьез и надолго. Вот тогда и надо было действовать, а теперь… Но, похоже, в верхах до сих пор не могли договориться: командор не снимал их пост, но по-прежнему запрещал причинять чародею какой-либо вред. Охрану пощипать — и то с трудом уговорили.
    — А вот и он! — плотоядно воскликнул Тарш.
    — Выпускай фантомов!
    — Сделано!
    — Посторонись-ка.
    Сбросив с плеча крупного паука, легат подхватил меч и двинулся вверх по лестнице.
* * *
    — И что, мил человек, делает это простенькое колечко?
    Гомон рыночной площади настойчиво стучался в плотно прикрытые двери лавки.
    «А кому коврижек медовых, две штуки на грош! Кому!.. Эй, малый, убери руки, сперва деньги давай! Кому коврижек медовых!.. Воду носим, лишнего не просим!.. Кому пыль отменную, из лучших библиотек, для настоек-наливок…»
    — Защита от дэхов воды. Двадцать талеров, — буркнул торговец и потянулся лишний раз протереть древние магические доспехи в дальнем углу.
    Здесь, в полумраке, они могли привлечь хоть чье-то внимание. Панцирь, конечно, выправили, не без того. Только все равно можно было подумать, что в нем оборвалась жизнь еще Алосакты Кривого, зарубленного, как известно, полной сотней тяжелой кавалерии.
    Торговля шла из рук вон плохо. А тут еще эта старуха! Такая во сне привидится — от хохота проснешься: на голове косынка, повязанная как у дебокасских пиратов, ярко-рыжий балахон небрежно перехвачен на поясе кожаным ремешком, плащ, в котором, наверное, сама Меркар (прости, прародительница, коли слышишь) хаживала, в руке — длинная клюка. Правда, старушенция не столько на нее опирается, сколько вертит, точно дубину, да в прилавки тычет. А чего тыкать-то, когда и слепому видно, что в карманах мышь в кулак свищет…
    — Двадцать талеров? — Посетительница близоруко оглядела колечко со всех сторон. — А ну как продешевите?
    Издеваться изволит?!
    — Странный нынче покупатель пошел, — хмыкнул торговец. — Дорого — плохо, себе в убыток — опять нехорошо. Сами не знают, чего хотят. Был у меня с утра один такой — часа два мечи заколдованные выбирал.
    — И как? — заинтересовалась его собеседница. — Да, кстати, и почем эти ваши ржавки?
    Отложив колечко в сторону, она скользнула взглядом по развешанным на стенах лукам и мечам, потыкала клюкой в потемневшее от времени зеркало и громко чихнула, склонившись над прилавком с пыльными магическими жезлами.
    — А никак! — торжествующе закончил торговец, со значением посмотрев на старуху. «Ржавки»! Да у него лучшее оружие в городе! Ну… почти что лучшее. Эх, женщина, она и есть женщина, что с нее возьмешь. — Знал бы этот эльф, чего хочет, не толокся бы тут полдня!
    Однако посетительница ничуть не смутилась:
    — Эльф? — Она задумчиво почесала кончик носа. — Да на кой ему ваше богатство-то сдалось? Таких зачарованных клинков, как у них в Шарьере, не то что в Трумарите, во всем королевстве не сыщешь!
    — Чем это, интересно, Трумарит хуже других городов?! — обиделся торговец. — А вы, простите, тоже в оружии разбираетесь? Мне-то, темноте деревенской, сроду про эльфийские клинки слышать не доводилось. Гномьи — видел, добрая сталь, крепкая. Говорят, и хримтурсы — кузнецы отменные, да те все больше секирами да наконечниками копий славны. Но чтобы эльфы…
    — Про хримтурсов не знаю. — Посетительница подкинула на ладони лежавший на прилавке кинжал, словно намереваясь запустить им в зеркало. — А у эльфов клинки славные. Не то что у некоторых.
    — Ну так и езжайте в этот свой Шавьер, — еще больше насупился торговец, борясь с желанием выставить нахальную посетительницу за порог.
    — Вы обиделись? — Старушка произнесла это таким тоном, каким сломавшего ногу заботливо спрашивают: «Болит?» — Да я же не к тому, что вы барахлом торгуете.
    Хозяин лавки заскрежетал зубами.
    — Ну простите, простите, увлеклась! Просто есть у меня одна вещица, которая действительно могла бы украсить…
    — У вас? — не сдержался торговец.
    — Ну да, а что тут такого? — Старушка приосанилась и на всякий случай бросила беглый взгляд в зеркало. — Правда, использовать ее могут только талиссы…
    Торговец расхохотался:
    — Ну да, причем в полнолуние и в присутствии особы королевской крови.
    — Что-что? Что вы смеетесь-то?
    Но, убедившись, что старушка никакая не покупательница, а совсем даже наоборот, хозяин лавки уже не видел смысла сдерживаться.
    — Послушайте, матушка, — перешел он на покровительственный тон, — вы, видно, нездешняя?
    — Ну… да.
    — Тогда поверьте мне на слово: недели не проходит, чтобы мне не принесли на продажу Самую Могущественную Штуковину на всем Двэлле. Выглядит она, как правило, весьма неказисто, зато воистину творит чудеса: двигает горы, безошибочно указывает на спрятанные в земле сокровища, меняет людские судьбы и управляет ходом небесных светил. Но удивительно — это обычно сопровождается какой-нибудь малюсенькой оговоркой. Опять же, всегда разной, однако вот незадача: ее невозможно проверить здесь, на месте. Ну совсем никак.
    — Значит, вы мне не верите. — Посетительница принялась воинственно постукивать клюкой об пол.
    — Что вы, как можно! — разулыбался торговец. — С удовольствием приобрел бы ее у вас, и за достойное вознаграждение. Но вы уж простите меня, убогого: талиссы редко удостаивают своим присутствием мою лавочку. Если вы понимаете, что я хочу сказать.
    — И вам даже неинтересно, что она делает? — поджала губы старушка.
    — Не хотел бы задевать ваши чувства, но… Знаете, нисколько!
    Возмущенно распахнув клюкой дверь, посетительница, к немалому облегчению торговца, наконец оставила его в покое.
    Эта лавочка была последней на рыночной площади. И везде одно и то же.
    Несколько минут она постояла, собираясь с мыслями. Найти бы сейчас того антронца, который болтал, что в Трумарите можно продать даже морской воздух. Ага, как же! Да от нее все шарахаются, как от прокаженной, а ведь нет сомнений, что эта штучка — самое интересное из того, что удалось прихватить в Найгарде. Не случайно же она столько времени ее берегла…
    Впрочем, не это важно. Важно то, что вещица была последней, а деньги от предыдущей практически закончились.
    И за последние полтора года она ни на шаг не приблизилась к отмене Приговора.
    Может быть, стоило прибегнуть к колдовству. Без сомнения, настоящая чародейка никогда не унизится до того, чтобы облапошивать лавочников, но это ведь они сами счастья своего не понимают…
    Шум рыночной площади оглушал и завораживал. Не Шетах, конечно, но маленьким городком тоже не назовешь. И товары на север через него идут, и байнарских купцов герцог, говорят, научился к себе заманивать…
    Пробираясь сквозь гомонящую толпу, чародейка загляделась на любопытную парочку возле одного из лотков.
    Волосы молодого человека были подстрижены таким замечательным ежиком, что старушка едва удержалась, чтобы не подойти и не провести по нему ладонью. Правда, не менее замечательные уши наводили на мысли скорее о волчатах, нежели о длинношерстных ежиках.
    — Да разве ж это зенорги! — Скривившись, парень отправил в рот полную пригоршню жареных грибов. — Фот как-то фо тфорце у герцога…
    Чародейка удивилась: ценитель зеноргов менее всего походил на человека, которого были бы рады видеть во дворце у герцога. Легкий кожаный доспех сидел на нем безупречно, точно дублет от лучшего мессарийского портного дядюшки Яйра с площади Трусливых Змей, а короткий меч в потертых ножнах производил впечатление оружия, за которое его хозяин берется не реже, чем за ложку.
    Почувствовав на себе чужой взгляд, парень резко обернулся, и чародейке на мгновение стало не по себе: быстротой и плавной отточенностью движений он напомнил ей атакующую гюрзу.
    — Да будет тебе, Мак, — примирительно проговорил стоящий подле молодого человека гном, нервно подергивая окладистую вьющуюся бороду, — не нравится, так пойдем, чего уж там…
    Чародейке гном показался забавным; впрочем, она редко могла смотреть на них без улыбки. Рядом с Маком он выглядел как заботливый упитанный дедушка, едва доходящий до груди своему не в меру резвому внуку. Разве что дедушки редко прогуливаются по рынку в блестящих на солнце панцирях и с подвешенными к поясу боевыми топорами.
    Хм, а от такого дедушки она бы и сама не отказалась. Конечно, красавцем его не назовешь: грубоватые, как у всех гномов, черты лица, лохматые брови, жесткие темно-ореховые волосы, с трудом удерживаемые тонким металлическим обручем. Но глаза! Яркие, темно-зеленые, с чудесными морщинками, разбегающимися от них, как лучики солнца на неумелых детских рисунках…
    — Как это пойдем! — возмутился Мак, аппетитно облизывая пальцы. — Ты же видишь: дикие люди, настоящих зеноргов — и то не пробовали! И кто только придумал готовить их в этом дубильном растворе. Попробуй! Нет, ты попробуй!
    И очередная порция грибов оказалась у самого носа гнома, едва не запачкав тому бороду.
    — Да… Да как ты смеешь! — Обалдевший лоточник начал понемногу приходить в себя. — Сам небось вчера только из лесу вылез!
    — Так. — Тяжелый взгляд молодого человека остановился на торговце. — Ты слышал, Мэтт? Все слышали? По-моему, этот незадачливый собиратель поганок явно что-то имеет против лесов. Эх, Торрера с нами нет!
    Вторая пригоршня грибов последовала за первой.
    Мэтт? Какое-то не гномское имечко. Или не гномье — как там правильно?
    — Угомонись — опять потом всей талиссой тебя выручать! — Мэтт решительно потянул юношу в сторону от лотка.
    При слове «талисса» чародейка вздрогнула. Неужели правда? Или так, бахвалится?
    Заметив, как кошель зазевавшегося лоточника исчезает в кармане гурмана, она не сдержала улыбки. Но Мак, ничуть не смутившись, хитро подмигнул ей и позволил наконец гному оттащить себя от лотка…
    Эх, была не была!
    Сделав вид, что отдыхает, опершись на клюку, чародейка зашевелила губами. Так, отлично, никуда теперь не денутся.
    И старушка не спеша двинулась следом, то и дело прикрывая глаза, чтобы почувствовать невидимую остальным ниточку.
    Многоголосый гул обволакивал ее со всех сторон.
    — …двинулся в порт работы поискать, а ни один корабль и не выпускают. Что, почему — кто ж их поймет!
    — …мимо храма Темеса. Глянь: такое сияние над шпилем разлилось, словно сам владыка к нам пожаловал…
    — …вербуют. Вот третьего дня собрал братан котомку да прямиком в Майонту и двинулся. Хоть напоследок, говорит, поживу как человек…
    Чародейка равнодушно миновала торговцев роскошными маркусскими коврами, ловко протиснулась сквозь бурлящую толпу в гончарном ряду, решив попусту не расстраиваться, обошла стороной лавки златокузнецов и наконец, едва не споткнувшись о шапку какого-то особенно настырного нищего, уверявшего, что он потерял ногу еще на полях Третьей антронской, выбралась с рынка.
    Переведя дух, она улыбнулась подтянутому стражнику в новенькой, без единой царапины кольчуге и энергичным шагом человека, привыкшего проводить на ногах большую часть жизни, направилась к спрятавшемуся в переулочках дому под вывеской «Верный дельфин».
    Снаружи гостиница показалась ей мрачноватой. Похоже было, строил ее человек, столько раз терпевший кораблекрушение, что это успело войти у него в привычку. Небольшой навес над входом изображал натянутый между мачтами рваный парус; на вывеске красовался уходящий под воду корабль, рядом с которым сиротливо плавал дельфин (скорее всего, тот самый, верный). Даже увивавший фасад плющ — и тот напоминал цепкие нити глубинных водорослей, не дающих этому своеобразному строению подняться со дна морского.
    Однако внутри оказалось неожиданно уютно. Ненавязчивый морской колорит не раздражал, а скорее манил бросить все и отправиться в плавание — а там будь что будет.
    Воспользовавшись тем, что портье оказался занят — с присущим молодости любопытством он выяснял, что прочнее: его зубы или ноготь на заскорузлом большом пальце, — чародейка незамеченной проскользнула в общую залу, предварительно наказав пустому желудку не напоминать слишком уж настойчиво о своем существовании.
    Остановившись в уголке, она огляделась. Мак с гномом расположились неподалеку, за заставленным снедью столом, и действительно были не одни. Напротив них, спиной ко входу, сидели еще двое — юноша и девушка.
    Рядом на лавке — два меча в ножнах. Рядом. На лавке. В обычной городской гостинице.
    Похоже, ей наконец-то повезло.
    Дождавшись, когда Мак поднял глаза, чародейка сделала несколько шагов вперед — словно только что вошла и выжидала, пока глаза привыкнут к полумраку.
    — Э-ге-гей! — Парень помахал ей рукой. — Ба, какие люди!
    Чародейка махнула клюкой в ответ и сделала вид, что никак не может решиться, за каким из столов ей пристроиться.
    Юноша обернулся, и чародейка поняла, что это эльф. Самый обычный, лесной, в Трумарите их можно встретить на каждом шагу. Приподнятые брови над четко прорисованным носом придавали ему (как, впрочем, и многим его соплеменникам) слегка удивленный вид не вовремя вернувшегося домой мужа. Длинные светлые пряди перехвачены ремешком из кожи пирьера — недешевая штучка в этих краях.
    Словом, любящий пустить пыль в глаза эльф, ничего особенного. Если не считать того, что сидел он за одним столом с гномом.
    Похоже, перед ней и правда талисса. Хиленькая такая, всего четверо. Или остальные все еще гуляют по городу?
    Старушка тряхнула головой: да хоть трое — лишь бы купили.
    Как она и надеялась, Мак, обменявшись парой слов с остальными, привстал из-за стола:
    — Эй, почтеннейшая! Не составите нам компанию?!
    Изобразив на лице сомнение, чародейка благосклонно кивнула:
    — Не откажусь.
    — Макобер, — поклонившись, представился «старый знакомый» и приглашающе похлопал по лавке рядом с собой.
    — Мист, — с улыбкой ответила чародейка.
    Присев на лавку, она с интересом обнаружила на девушке медальон с оскаленной пастью тигра. Жрица Темеса, бога войны. Неплохо для прогулки в опасные места. Хотя… Нет, все-таки она слишком хрупка и изящна для того, чтобы быть хорошим воином. Да и молода — лет двадцать, не больше.
    Золотистые волосы, длинные и пушистые, многих заставили бы скрипнуть зубами от зависти. На пальце кольцо — старинное, с маленьким сапфиром в окружении изумрудных лепестков. Наверняка не простое.
    — Гномик откликается на Мэтта, — продолжил представление Макобер, — наша грозная жрица предпочитает, чтобы ее называли Бэх, а…
    — А я, значит, Торрером буду, — решительно заявил эльф, словно его имели обыкновение именовать как-то иначе.
    — Будешь! — щедро пообещал гном.
    — Вам заказать чего или сами? — не смутился эльф.
    — Эльфушка! — со значением прогудел Мэтт.
    Приятно, конечно, что в эльфе нет ни грана обычной для них спеси. Хотя лесные эльфы еще ничего, другое дело — лунные… Или, скажем, огненные…
    Пока Мист устраивалась подле Макобера, гном крикнул хозяину гостиницы, чтобы тот притащил еще одно блюдо с тушенными в овощах перепелками. Народ за соседними столами затряс головами, точно вода в уши попала.
    — Откуда родом-то? — напрямик поинтересовался эльф, в упор разглядывая чародейку.
    Мист почувствовала себя неуютно: ей показалось, что большие изумрудные глаза эльфа засветились, словно у вышедшей на охоту пантеры.
    — Наш добрый друг позволил себе поинтересоваться, издалека ли путь держите, — не выдержала Бэх. — Торрер, не пугай людей.
    — Я? — изумился эльф.
    — Ты, — фыркнула девушка. — Не обращайте внимания, это он в городе такой. А если в лес выпустить…
    — Что значит «выпустить»?! — возмутился Торрер. — И вообще, чего вы все на меня накинулись?
    Поставив на стол блюдо, хозяин с поклоном удалился.
    — Не все, — примирительно заметил Макобер. — Сам же пристал, дай человеку поесть.
    — Приятного аппетита! — саркастически отозвался Торрер и, скрестив руки на груди, откинулся назад, забыв, что если друзья перед ним опираются спинами на стену, то он…
    Проводив Торрера изумленным взглядом, чародейка укоризненно воскликнула:
    — Зачем вы его так?!
    Однако, вопреки ее ожиданиям, эльф и не думал падать на пол. С хохотом выпрямившись, он фамильярно подмигнул Мист и как ни в чем не бывало принялся за еду.
    — Это не мы его. Это он нас, — обреченно вздохнул Мэтт. — Но вы не обращайте внимания, в талиссах еще и не такое бывает.
    — В талиссах?! — Старушка наклонилась к гному, изобразив на лице должное изумление. — Неужели и правда…
    — И вы туда же! — обреченно вздохнул Макобер. — Ну почему, почему на нас все смотрят как на стаю енотов, сбежавшую из тильясского зверинца! Да, мы — талисса. Талисса, заметьте, а не четырехголовый и восьмирукий великан…

Глава II

    — Крэгги! — Мальчик с такой силой забарабанил в дверь хижины, что хлипкое строение едва не рухнуло на головы своих обитателей. — Крэгги! Да открой же!
    Тихая осенняя ночь лениво шевелила плывущие по небу тучи. На мгновение с любопытством выглянул растущий серп луны — и вновь скрылся из виду.
    Послышался звук отодвигаемого засова. Морщинистая старуха в небрежно накинутом темном балахоне просунула на улицу пористый крючковатый нос, тревожно огляделась и подслеповато уставилась на непрошеного гостя.
    — Что там еще, Ранн? — хмуро пробурчала она, хотя никто в здравом уме не стал бы беспокоить ее среди ночи по пустякам. Да и не по пустякам тоже.
    В деревне о ней говаривали разное. Одни шептались, что из-за этой ведьмы молоко у коров пропадает, и подчеркнуто обходили ее хибару стороной. Другие с удовольствием покупали знаменитые по всей округе целебные травяные настои, а при случае не брезговали и приворотным зельем или амулетом от сглаза.
    Так или иначе, у нее было уже три ученицы, и недовольным пришлось смириться. Тем паче что деревенский кузнец, решивший как-то покалякать по-соседски с одной из них (ближе к вечеру, правда), только через неделю начал узнавать собственную жену, а вот с постели так до сих пор и не встал.
    — Эршу рожает! Бежим скорее!
    Старшая сестра Ранна. Теперь понятно, откуда у постреленка взялось столько храбрости. Однако старуха не торопилась:
    — Бежим! Ишь какой шустрый! Скажи толком, что случилось-то. Повитуху, что ль, не нашли?.
    — Да нет же, Крэгги! — Мальчуган нетерпеливо дернул ведьму за край балахона и тут же испуганно отдернул руку. — Она и попросила тебя позвать. Не так там что-то!
    Перед глазами мальчугана все еще стояло бледное лицо повитухи: губы тряслись, точно она вот-вот готова была расплакаться от отчаяния и бессилия.
    Кивнув, старуха скрылась внутри дома. Несколько минут оттуда доносилось еле слышное бормотание, прерываемое мерзким мяуканьем кота. Потом, как последний аргумент в этом недолгом споре, оглушительно грохнула печная заслонка.
    Ранн ждал, переминаясь с ноги на ногу. Можно подумать, ему в радость будить ведьму среди ночи! Всякое, знаете ли, говорят…
    Крэгги появилась не одна, а с красивой, не по-здешнему одетой девушкой. Мальчик смущенно потупился — наряд незнакомки показался ему мужским. Срам, да и только.
    Прихватив остро пахнущий узелок, ведьма тщательно заперла дверь и засеменила вслед за мальчуганом. Девушка молча зашагала рядом.
    — Давно уже? — задыхаясь, проскрипела Крэгги.
    — С вечера. Эршу так кричит, будто ее демоны когтями разрывают. А правду говорят, — Ранн понизил голос, — что в такие минуты Ашшарат и Орроба завсегда где-нибудь поблизости прячутся и спорят, кому душа достанется?
    Он незаметно покосился на девушку — но, к его разочарованию, та вновь промолчала.
    — Чего им спорить-то? — удивилась ведьма.
    — Ну, Ашшарат — она же за любовь? — Ранн покраснел. — А Орроба…
    — Без тебя знаю, — оборвала его старуха. — Спорь не спорь, душа Айригалю достанется. Все мы рано или поздно ему достанемся. А ты бы лучше не забивал себе голову всякой чепухой, не время тебе еще.
    Мальчугану показалось, что имя Владыки царства мертвых заставило тучи сдвинуться еще плотнее.
    «Пресветлая Ашшарат! — мысленно взмолился он Зеленой Деве. — Спаси Эршу и убереги. Спаси, а?!»
    Он слышал, что иногда богиня помогала и сама. Но обычно вместо нее помощь оказывали жрецы, да только до ближайшего храма, почитай, полдня пути. А вот Орроба, божественная супруга Айригаля, всегда готова забрать отлетающую душу. Мамка так говорила, а что ей врать, мамке-то.
    Ранн поежился. И не заметил, как Крэгги, не замедляя шага, сделала странный жест левой рукой, потом словно принюхалась к чему-то впереди и вдруг, споткнувшись, вскрикнула от боли и рухнула на землю. Девушка охнула.
    — А все ты, торопыга! Бежим да бежим! — проворчала ведьма.
    Наклонившись, девушка помогла ей подняться, заботливо отряхнула балахон.
    — Крэгги… Надо ведь… — испуганно заметался мальчишка.
    — Погоди теперь. Нога… Ступить не могу.
    — Давай… Я побегу вперед, позову кого-нибудь на помощь.
    — Стой! Лучше найди-ка мне палку потолще — сами доберемся.
    Когда через четверть часа старуха с трудом доковыляла до дома Эршу, все уже было кончено. В маленькой задней комнатке, пропитанной запахами пота и крови, стояла такая духота, что Крэгги подивилась, как это роженица протянула столь долго. Испуганная повитуха растерянно застыла подле кровати с мертвым ребенком на руках.
    — Чего уж теперь слезы лить. — Крэгги быстро осмотрела распростертое на кровати тело. — Ты давала ей мою микстуру? Ну, значит, не помогло. Бывает. Принял Айригаль ее душу. Давай беги за жрецом.
    Повитуха метнулась к двери. Девушка, по-прежнему не проронив ни слова, брезгливо посторонилась.
    — Да куда ж ты, с младенцем-то?!
    Забирая тельце, старуха как бы ненароком коснулась запястья повитухи. Та пошатнулась.
    Закрыв за ней дверь, Крэгги прислушалась.
    — Все, что могла… Сама схороню…
    Удовлетворенно кивнув, Жанна айн Крэгг спрятала крошечное тельце в узелок и довольно улыбнулась. Маги Круга не могли взять в толк, зачем чародейке ее уровня изображать из себя деревенскую ведьму, когда в городских трущобах… А что в трущобах? Грязь, чахотка. И здоровых рожениц, как неподкупных мытарей, — по пальцам пересчитать можно.
    — Все дуешься, что я потащила тебя с собой? — Теперь в голосе ведьмы не было и тени старческой хрипоты.
    — Нет, госпожа. — Девушка проговорила это ровным, нарочито равнодушным голосом. — Если для вас это важно…
    — Эх, милочка… — Старуха покачала головой. — Всего ничего при дворе, а уже носик морщишь. Вот поживешь с мое, сама поймешь, что такое лишние два года жизни. А если повезет, то и больше…
* * *
    — Я не хотела вас обидеть! — смутилась чародейка. — Просто… Понимаете, такое совпадение…
    — И в чем же мы с вами совпали? — насторожился гном.
    Старушка помедлила.
    — Ладно… Вам, наверно, можно… — решилась она. — Впрочем, кому, если не вам?
    Мист быстро обежала взглядом сидящую вокруг нее компанию.
    — Видите ли, два… двадцать три года назад мне попала в руки одна вещица. Так со мной расплатились, если быть точной, за некую услугу, оказанную Его Милости… Впрочем, это не важно. Вот, смотрите!
    Засунув руку в потайной кармашек, чародейка выложила на стол круглый медальон размером с ладонь — тускло блестевшее колесо с золотым ромбом вместо ступицы.
    — Да это же!.. — ахнул гном. Он внезапно побледнел, словно увидев призрак давно скончавшегося друга. — Нет, простите…
    — Мэтт? — вскинула голову Бэх.
    — Показалось, — обронил гном. — Но очень похоже.
    — Что-то ваше? — не отставала жрица.
    — Нет. — Гном произнес это несколько резче, чем следовало бы. — Скажите, Мист, вам ведь не гном это подарил?
    — Отнюдь. — Пытаясь сгладить неловкость, старушка улыбнулась. — Хотя я не удивлюсь, если эта вещица действительно из Хорверка.
    — Едва ли, — грубовато отрезал Мэтт. — Так что это?
    — Она полна магии… — Оправившись от удивления, Мист вновь придала голосу подобавшую моменту таинственность. — Но, увы, только талиссы способны вызвать ее к жизни. И даже такая чародейка, как я…
    Мист обратила внимание, что при слове «магия» эльф посмотрел на вещицу куда более уважительно, нежели раньше.
    «А ведь странно — к нашему колдовству эльфы относятся не лучше гномов. Я бы лучше поняла, если бы он отодвинулся подальше…»
    — А вы чародейка? — изумился Торрер.
    — Не похоже?
    — Что вы! — Бэх сделала эльфу знак помолчать. — Так на что эта вещица способна?
    — Сказать откровенно, манускрипт, в котором содержалось ее описание, весьма туманен. Ясен лишь способ применения: один из вас должен раскрутить колесо, а остальные — внимательно следить, как оно вращается, и думать о чем-нибудь очень нужном… или очень желанном.
    — Ну например, об особняке на улице Четырех Кукушек? — плотоядно предположил Мэтт.
    — Не думаю, что это сработает, — рассмеялась чародейка. — Если только это не жизненно важно для всех вас… К тому же там было сказано, что побочный эффект способен превзойти все разумные ожидания.
    — То есть? — Гном опасливо отодвинулся.
    — Среди вас ведь нет мага? — небрежно поинтересовалась чародейка. — Нет? А вот в той талиссе он явно был. И знал, что если влить Силу в небрежно выраженное желание, она выплеснется через край.
    Торрер слушал старушку как зачарованный, а вот гном неодобрительно фыркнул:
    — Нельзя ли попроще, почтенная? Ведь среди нас, как вы верно заметили, колдунов нет.
    Подавив раздражение, чародейка негромко продолжила:
    — Но это действительно просто. Представьте себе, что вы пожелаете особняк с улицы Четырех Кукушек — а он возьми и грохнись прямо с неба на вашу гостиницу. Оба дома в щепки, куча погибших…
    — Хитру, — хмыкнул гном. — Только я просил дом на улице, а не с улицы…
    — Можно и так. Вам предоставят особняк — но на один час. Или на два, но он сгорит. Или…
    — В общих чертах понятно, — остановил ее гном. — Но разве это побочный эффект?
    — Пока нет. — Мист убедилась, что талисса внимательно следит за их спором, а именно этого она и добивалась. — Я лишь хотела показать, к чему может привести неумелое использование магии. А побочный эффект… Эта штучка как-то меняет реальность, но как — я не знаю.
    — Иными словами, — вздохнул Торрер, — лучше, чтобы ее использовал колдун, а еще лучше, чтобы не использовал никто?
    — Не совсем так. — Желание продать вещицу боролось в Мист со стремлением остаться честной, хотя бы перед собой. — Ее стоит пускать в ход, лишь когда не остается иного выхода.
    — При нашем образе жизни это примерно три раза в день, — серьезно заметил Макобер, и чародейка так и не поняла, шутит он или нет.
    — Скажите, а талисса обязательно должна быть для этого в полном составе? — Бэх промокнула рот лежащей на коленях салфеткой.
    — Для вас это важно?
    Жрица кивнула.
    — Думаю, не обязательно, — неуверенно ответила чародейка. — В манускрипте об этом ни слова…
    — Мощная штучка! — Торрер с уважением покосился на колесико.
    — Но опасная, — отрезал гном. — И сколько вы хотите за эту безделушку?
    — Полсотни талеров, — небрежно обронила Мист. — Уверена, что на деле она стоит гораздо больше…
    — Проверим? — Гном был в своей стихии.
    — Запросто! — азартно стукнула кулачком об стол старушка.
    — И вам не жалко этот славный город? — покачал головой Макобер. — Или вы нездешняя?
    — А что, я похожа на трумаритку? — Чародейка задиристо поправила косынку жестом, которым воины поправляют сползающий на глаза шлем.
    — Да шут его знает, на что эти трумаритцы похожи, — лениво отозвался Макобер. — Огонька им какого-то не хватает, вот что я вам скажу.
    «А руки-то у него подрагивают, — подумала Мист. — Странно, очень странно. Для человека его профессии…»
    — Зато у нас с огоньком все в порядке, — со значением проворчал гном.
    — Нет, правда. Полез тут какой-то шкет ко мне в карман, а меня, не поверите, такое зло разобрало! «Что ж ты, шепелявый, — говорю, — делаешь? Ни отвлечь, ни развлечь, хрясь — и все!» А тот только глазами хлопает. Заладил, как шарманка: «Не губите, милостивый господин» да «Не губите, милостивый господин». Очень оно мне надо! — подмигнул чародейке Макобер. — Так что проверяйте колесико, не жалко мне этого Трумарита. Да только все равно, сказать по чести, нет у нас таких денег.
    — Пока нет, — поправил его эльф. — Но ведь вы не торопитесь? И что нам мешает вернуться к этому разговору, скажем, завтра?
    Торрер с грустью проводил взглядом колесо, исчезнувшее в кармане чародейки, поднял глаза и наткнулся на предупреждающий взгляд гнома.
    Но Мэтту было не суждено охладить его пыл: рядом со столом, вытирая руки о видавший виды передник, вновь возник лысоватый хозяин гостиницы.
    — Там вас какие-то люди спрашивают. Говорят, с письмом от самого господина герцога, — с явным сомнением проговорил он.
    — Проси! — величественно, точно отдавая приказ своему мажордому, распорядился эльф.
    В зале появились двое. Один из них был худ и настолько высок, что, входя, вынужден был нагнуть голову. Макоберу даже показалось, что он без труда способен поправить пару покосившихся свечей в висящей под потолком люстре. Да и через толпу он пробирался довольно забавно — слегка согнувшись, точно великан, опасающийся ненароком наступить на подвернувшегося под ногу карлика.
    Моргенштерн у пояса привлекал к себе внимание — в Трумарите такое оружие встречалось нечасто. На Севере питали к нему не до конца понятную склонность, но этот-то явно не с Севера: живые черты лица выдавали в нем уроженца куда более теплых земель.
    Другой — крепкий парень лет двадцати — двадцати пяти. Прямые русые волосы собраны сзади, точно перед боем. Пока он протискивался к столу, за которым сидела талисса, многие посетители салютовали ему кружками, а сам он вежливо кланялся в ответ.
    — Хагни Моргиль, — представился тот, что повыше. — Жрец.
    «Неожиданная встреча, — подумала Мист. — Слишком неожиданная. И будем надеяться, что случайная».
    — Хельг айн Лейн, — поклонился второй, доставая из-за пазухи письмо. — Страж из особой центурии Его Светлости.
    «Страж? — Эльф порылся в памяти. — Кажется, так здесь называют воинов, следящих за окрестными лесами и за границами. Ума не приложу, на какие деньги герцог их содержит, зато при случае они способны составить костяк маленькой, но боеспособной армии, знающей окрестные леса как свои пять пальцев. Неудивительно, что соседи предпочитают с Трумаритом не связываться… Но что это вдруг герцог надумал с нами переписываться — да еще через стража? И не слишком ли лаконичен этот Моргиль? Это у нас жреца можно не спрашивать, чей именно он служитель, — ясно, что Эккиля. Но у людей вроде как по-другому…»
    Сгорая от любопытства, Торрер все же не стал нарушать правила вежливости. Назвав себя, он торжественно и неторопливо представил Мист и друзей, со значением посмотрел на Бэх («неотесанный, говоришь, да?») и лишь затем протянул руку за свитком с личной печатью герцога Этренского.
    Эти двое могут пригодиться, чтобы избежать неприятностей: за вами охотятся Снисходительные. Мой искренний совет — немедленно покинуть город. Заказ вправе отменить лишь тот, кто его сделал. Удачи!
    Подписи не было, но почерк герцога они хорошо знали.
    — Садитесь, господа. — Бэх подвинулась. — Очевидно, не все можно доверить пергаменту… Мак, ты куда?
    — Все-то тебе доложи…
    — Честно говоря, ничего больше мне не известно, — добродушно улыбнулся Хельг, усаживаясь подле гнома. — Его Светлость дал понять, что я могу помочь вам в решении некоторых… проблем. И пока вы согласны терпеть мое общество, я в полном вашем распоряжении.
    Проследив взглядом за Макобером, Мист увидела, как тот выскочил на улицу, коротко переговорил о чем-то с отиравшимся у входа мальчишкой и не спеша двинулся обратно.
    Любопытно…
    — А господин… — Жрица вопросительно посмотрела на Моргиля.
    — Могу то же самое сказать и о себе, — признал тот. — Однако замечу, что, когда Его Светлость уезжал сегодня днем на охоту, он показался мне весьма встревоженным.
    — Значит, встретиться с ним нам не удастся?
    Вопрос Торрера повис в воздухе.
    — Простите, госпожа. — Хагни вгляделся в Мист. — Я в свое время знавал одну девчонку, удивительнейшим образом на вас похожую.
    — И носившую то же имя, что и я? — усмехнулась женщина.
    Хагни кивнул.
    — Моя дочь! — не без гордости призналась чародейка. — Вся в мать, совершеннейшая сорвиголова. И как, она унаследовала мой магический дар?
    «Что же я успела наговорить ему про свою матушку? — лихорадочно пыталась сообразить Мист. — Эх, какая же незадача!»
    К ее немалому удивлению, Хагни вскочил из-за стола и низко поклонился — при этом его длинные руки едва не смели Хельга с лавки.
    — Так вы та самая… та самая Мист-старшая?! — В глазах Хагни читался искренний восторг от столь неожиданной встречи. — Дочь так много о вас рассказывала! У меня просто нет слов… Господа! — Хагни оглядел всех присутствующих, предлагая разделить с ним нечаянную радость. — Вам повезло куда больше, чем вы можете себе представить. С вами…
    — Пока еще не с нами, — буркнул гном.
    — Перед вами, — с готовностью поправился Моргиль, — одна из лучших чародеек, когда бы то ни было покидавших стены знаменитой найгардской школы магов.
    — Рады познакомиться, — иронично ответствовал гном. — Да вы садитесь, садитесь, не стесняйтесь… Так вот. Едва ли герцог станет паниковать на пустом месте. Хорошо бы еще нам кто-нибудь удосужился толком объяснить, в чем, собственно, дело.
    — Да, спасибо, дорогой, — милостиво улыбнулась Хагни чародейка, стараясь не смотреть на изумленное лицо застывшего рядом со столом Макобера. — И все же не стоит меня перехваливать. Так вы ничего не знаете?
    — Скажем по-другому, — уточнила Бэх. — Со Снисходительными понятно — их иногда еще называют Гильдией убийц, но сами они, как я слышала, сильно этого не любят. Понятно все, кроме одного: кто вдруг решил оплатить им нашу смерть? Вот если бы герцог написал о жрецах Айригаля…
    — А у вас есть счеты с Повелителем Ушедших Душ? — Мист с уважением посмотрела на жрицу.
    — Десерт, господа. — Хозяин опустил на стол блюдо с виноградом и помчался дальше.
    — Чего у нас только нет… — Гном отщипнул виноградину и задумчиво повертел ее в руках.
    — Давно ты знаешь эту женщину? — шепнула Бэх Макоберу, как только тот опустился на лавку.
    — С детства, — так же шепотом ответил тот. — Она качала мою колыбельку, когда родители уходили в море.
    Насладившись произведенным эффектом, Макобер невозмутимо продолжил:
    — Расслабься. Я ее увидел в первый раз сегодня на рынке. А что, по-моему, весьма колоритная старушенция.
    Тем временем Мист задумчиво склонилась над стоящим перед ней блюдом, сунула руку в один из бесчисленных кармашков, украшавших ее приметный балахон, и посыпала ближайшую гроздь тонким слоем неаппетитного сероватого порошка.
    — Не хочу вас расстраивать, господа, — объявила она, когда порошок внезапно пожелтел, — но это яд.
    Подняв глаза, она случайно поймала на себе внимательный взгляд Моргиля. И благодарности в нем не было.
    Пробегавший мимо хозяин гостиницы остановился так резко, что стоявшие на подносе кружки протестующе стукнули друг о друга.
    — Да вы хоть думайте, что говорите! — Он возмущенно оглядел Мист с головы до ног. — У нас тут не притон какой-нибудь, чтобы фрукты ядом посыпать!
    Лицо гнома позеленело.
    — Слушай, — тревожно повернулся он к Торреру, — ты часом не помнишь, это что за отрава… когда сперва тупая боль в желудке и в предплечье немного отдает?
    Эльф с трудом подавил желание стукнуть гнома чем-нибудь тяжелым. Так уж выходило, что в прошлом Торреру доставалось больше других: складывалось впечатление, что ядовитые твари прямо-таки мечтали испробовать на нем свои таланты.
    Однако Торрер мигом осознал, что на сей раз Мэтт отнюдь не пытается над ним подшутить.
    — В предплечье? — тоном знатока уточнил он. — И во рту такой отвратительный привкус, будто…
    — Именно такой и есть, — торопливо кивнул Мэтт.
    — От пятнадцати до двадцати минут.
    — Минут чего? — не понял гном.
    — Жить тебе осталось, — небрежно пояснил Торрер. — Только, Мэтти…
    — Ну? — Было видно, что гном решает сложную дилемму: остается ли у него хотя бы слабый шанс добежать до лекаря, или стоит не мешкая приступить к составлению завещания.
    — Ты, я погляжу, ягодку-то еще между пальцами крутишь! Не иначе как на чародейку засмотрелся.
    И не успел гном возмутиться, как Торрер с простодушным пониманием добавил:
    — Никак наконец-то ровесницу встретил?
    Тем временем остальные наседали на хозяина гостиницы.
    — Притон — не притон, не знаю, — оскорбленно поджала губы Мист, — а яд этот мне хорошо известен. Смотрите, вон гному-то как худо!
    И она указала клюкой на Мэтта, который как раз начал менять цвет с салатно-зеленого на багрово-красный.
    Заметив, что стоящий рядом Хельг многозначительно нахмурился, хозяин решил пойти на попятную:
    — Э-э-э… Господа! Я сей же час приглашу лекаря…
    — Повара лучше пригласи, — перебил его Макобер. — А гнома мы и сами вылечим. Правильно, Бэх? Хотя нет, лекаря тоже зови, — добавил он, взглянув на решительное лицо Хельга, — мало ли что.
    Хозяина сдуло. Бэх оглядела друзей:
    — Кто уже угостился? Торрер?
    — Едва ли, — прислушался к себе эльф. — Я вроде и мясо-то еще не доел. По крайней мере, ничего такого я не чувствую.
    — И не почувствуете, — успокоила его Мист. — До завтрашнего утра. А вот часов через десять-двенадцать…
    — Неплохо придумано! — хмыкнул Макобер.
    — Не почувствуете? — возмутился Мэтт. — А как же тогда…
    Гном растерянно замолк, обвиняюще уставившись на блюдо и отчаянно пытаясь вспомнить, успел ли он уже отправить в рот хотя бы одну виноградину.
    Взяв ладони Мэтта в свои, Бэх прочитала короткую молитву.
    — Надеюсь, поможет. В крайнем случае завтра заглянем к лекарю.
    — Лучше бы, конечно, помогло. — Мист скептически оглядела гнома. — А то лекарь может и не понадобиться.
    — Они еще здесь! — заговорщически прошептал хозяин гостиницы, дернув Бэх за рукав.
    — Повара? — высвободила руку девушка. — Или лекари?
    — Те, кто попросил передать вам виноград. Я сбегал проверил.
    — Что ж ты сразу-то нам не сказал, дубина?! — со значением проговорил Макобер. — Мы бы его и вовсе есть не стали.
    — Они просили… — потупился хозяин. — Сюрприз, дескать. Подарок от друзей.
    — Хорош подарок, — фыркнул Торрер.
    — Хороши друзья, — с негодованием бросила Бэх.
    Хозяин нервно хихикнул.
    — Где они? — прорычал Мэтт.
    — Во-он за тем столом. — Хозяин махнул рукой куда-то в зал.
    Вытянув шею, Мист попыталась разглядеть, куда показывал хозяин, но обстановка в зале была далека от чинного великосветского приема.
    — Проводи-ка нас к ним, — приказал страж.
    Однако, как и следовало ожидать, стол был пуст. Груда объедков на блюде, три кружки с тонкой пленочкой пены, монетка в полталера — и ничего больше.

Глава III

    Обойдя караулы, Бергорн тяжело опустился на скамью и с облегчением вытянул ноги. Староват он для таких прогулок. Пара лет — и на покой. Еще бы чуток скопить…
    — Гонец возвращается! — Стражник запыхался, но счастлив был принести известие первым.
    Ничего, пусть побегает. Место хлебное, работа непыльная, город уж полвека никто не штурмовал. Можно будет и словечко за него замолвить. Чего ж не замолвить, коли так старается человек.
    — Пора бы уже, — небрежно бросил Бергорн. — Попроси его ко мне заглянуть. Хотя нет, иди. Я сейчас.
    Затянув ремешок шлема, он пристегнул меч и неторопливо вышел на воздух. Стражник в воротах зазевался, позабыв взять на караул, — и заработал сильный тычок в грудь.
    — Доложишь декуриону. Как сменишься, поступаешь в распоряжение кашевара. Сегодня все котлы — твои.
    — Слушаюсь, центурион! — Довольный, что легко отделался, стражник постарался поскорее убраться с дороги, а Бергорн тут же забыл о его существовании. К тому времени, когда гонец на взмыленной серой лошади подскакал к воротам, начальник караула уже ждал его.
    Всадник отсалютовал, но при этом его так повело, что пришлось ухватиться за луку седла. Лицо юноши побледнело; над губой, где только-только начали пробиваться усики, проступили капельки пота.
    — Сколько ты был в седле?
    — Шестой день. — Гонец опустил голову. — Не сердись, даже сменить лошадь было негде…
    — А то я не знаю! — ухмыльнулся Бергорн. — Не вечно же я протирал штаны в этой треклятой караулке! Ладно, парень, отдыхай. Ты сейчас не то что до дворца, до сортира еле дойдешь.
    — У меня письмо к Его Светлости, — нерешительно возразил гонец. — Велено было передать немедленно по прибытии.
    — Послание к самому герцогу Тайленскому? — Центурион задумался. — Ну, да что ж делать: раз я сказал «отдыхай», значит, отдыхай. А письмо я сам передам.
    Гонец благодарно улыбнулся — не зря, значит, о Бергорне его люди одно хорошее говорят, — однако спохватился:
    — Но господин посол приказал…
    — Приказы существуют для того, чтобы их выполнять, — отчеканил центурион. — Здесь ты прав, парень. Тебе что приказали: доставить свиток. Ты его и доставил. Вопросы?
    Юноша устало покачал головой и скорее сполз, нежели соскочил с лошади. Расстегнув седельную сумку, он протянул письмо начальнику караула:
    — Спасибо, центурион. Счастлив был бы иметь такого командира.
    — А, пустое, — отмахнулся Бергорн. — Накаркаешь еще. Вон там сколько инвалидов на стенах. А так, руку в бою потеряешь — милости просим.
    Сунув свиток за пояс и не глядя больше на опешившего гонца, он повернулся и крикнул одному из своих людей:
    — Приведи Черныша. И передай, что я во дворец.
    Потрепав по холке любимого вороного, центурион удивительно легко для своего возраста взлетел в седло, миновал открытые ворота и углубился в лабиринт городских улочек. Здесь, возле городской стены, строились бедняки. Именно их деревянные дома при осаде первыми доставались огню и огромным камням катапульт…
    Покосившиеся хибары уступили место купеческим особнякам за высокими каменными оградами, а те, в свою очередь, — небольшим, но уютным домам, опоясывавшим кольцом дворцовый район.
    Не доезжая до дворца, Бергорн свернул к скромной усадьбе, окруженной грушевым садом. Пожилой слуга, не говоря ни слова, принял поводья и низко поклонился. Центурион небрежно кивнул, быстро прошел в дом и заперся в просторной светлой комнате на втором этаже.
    — Орроба ему в ухо, все время забываю, какая мерзость для чего, — бормотал он, вываливая на стол мешочки с разноцветными порошками. — Синий, что ли? Нет, вроде коричневый. Чего б ему самому этим не заняться…
    Сняв с полки свечу, Бергорн зажег ее и аккуратно бросил в пламя щепотку бурого порошка. Зажав двумя пальцами шелковый шнурок, с которого свисала печать, и стараясь не подпалить свиток, центурион поднес печать к огню. Шипение — и та раскрылась, словно раковина беспечного моллюска.
    Светлейшему герцогу Тайленскому от Саена тай Эссешеля — поклон!
    Милостивый государь и друг мой. Считаю своим долгом довести до Вашего сведения, что мы по-прежнему пребываем в полной неопределенности. Наступление Всадников Эркрота развивается по всем направлениям, и хотя Вождь уверяет, что примет во внимание нейтралитет Тайлена, предугадать его дальнейшие действия не в моих силах.
    Вчера, во время приватного ужина в отсутствие других послов, Вождь намекнул, что, если бы мы объявили войну Хатронгу, не дожидаясь, пока его Всадники пересекут степь, он с превеликим удовольствием пошел бы с нами на заключение союза, пообещав, что его воины обойдут Тайлен стороной. Сказать по чести, я отнюдь не уверен, что такой союз был бы для нас предпочтительнее поддержки Хатронга, однако, сколь мне известно, нам сейчас нечего противопоставить военной мощи Всадников Эркрота.
    Если первоначально орды кочевников не распались только благодаря энергии Вождя и его сподвижников, то с каждой новой победой Всадники все более воспринимают себя как единое целое. Однако же на данном этапе исчезновение их верхушки еще могло бы, как мне мыслится, переломить ход событий.
    Засим остаюсь Вашей Светлости покорным слугой,
Саен тай Эссешель
    Бергорн мысленно похвалил себя за то, что письмо вовремя попало в его руки. Имарн останется доволен. Знать бы еще, где он сейчас — дома или во дворце.
    Соваться во дворец не хотелось. Обыскивать его, конечно, не станут, зато расспросов не оберешься: начальник дневного караула должен находиться на своем посту, а не по приемным отираться. Значит, начнем с другого конца…
    Выйдя из дома, центурион быстрым шагом направился к особняку придворного чародея.
    Имарн и в самом деле оказался доволен. Бергорн работал на него не первый месяц, но всякий раз, оказываясь в присутствии колдуна, испытывал безотчетный страх: он понимал, что их альянс длится лишь до тех пор, пока устраивает чародея.
    По правде сказать, Имарн больше напоминал центуриону деревенского кузнеца, нежели придворного мага. Вот и сейчас, когда колдун с нетерпением схватил свиток своими огромными лапищами, Бергорн подумал, что его старания не повредить печать вот-вот пойдут прахом. Однако чародей развернул письмо бережно, даже нежно, и, быстро пробежав по нему взглядом, удовлетворенно погладил темную с редкой проседью бороду:
    — Отличная работа, центурион. — Он широко улыбнулся, продемонстрировав ослепительно белые зубы, которые, казалось, без труда размололи бы и панцирь черепахи.
    Бергорн склонил голову и в тот же момент почувствовал приятную тяжесть в правом кармане. Как пить дать, не меньше полусотни талеров. Неплохо за один-то день.
    — Ладно, парень, отдыхай. — Сам того не ведая, чародей слово в слово повторил фразу, сказанную Бергорном около часа назад. Или маг подслушивал?..
    Оставшись в одиночестве, Имарн еще раз перечитал письмо. Пожалуй, на сей раз обойдемся без герцога.
    Взяв перо, он развернул перед собой чистый лист пергамента:
    Владетельному барону, полномочному послу нашему Саену тай Эссешелю — привет!
    Любезный друг Наш. Твои мысли и наблюдения, как всегда, бесценны для Нас и для блага герцогства Нашего. Союз с Хатронгом представляется Нам куда более выгодным, нежели попытка завоевать благосклонность Вождя. Как бы ни были сильны Всадники, сомневаюсь, чтобы они рискнули бросить Нам вызов.
    И все же передай Фейранду: Мы обдумаем его предложение. Но сам знай, что впредь Наши действия будут направлены на обеспечение внезапной смены правителей Всадников, как ты и советуешь в своем послании.
    Ведаем, сколь нелегко тебе который месяц находиться среди этих варваров, но такова уж судьба лучшего дипломата герцогства Нашего, коим Мы тебя всегда почитали и продолжаем почитать.
    Прими же благодарность Нашу и заверения, что труды твои будут оценены по достоинству.
Таретт, герцог Тайленский
    Имарн присыпал текст мелким песком, осторожно сдул его и провел ладонью над пергаментом:
    — Aretunk leste quentir Taylennir!
    Начертание букв изменилось. Весьма редкое заклятие — но теперь и сам герцог мог бы поручиться, что письмо написано его рукой. Принесенная центурионом печать барона Эссешеля легла в специальный ящичек. А извлеченная из него личная печать герцога Таретта — подвешена к свитку.
    Вызвав слугу, маг велел ему завтра утром переодеться в цвета герцога и вручить послание гонцу.
    Вроде бы всё. Хотя нет: нелишне было бы известить Круг, что, если Фейранд поторопится, Тайлен может оказаться легкой добычей. И следующей целью после Хатронга.
    До Севера руки у них дойдут не скоро. А к тому времени Нетерта уже обретет полную силу…
* * *
    — Как они выглядели?
    Что-то в голосе Хельга подсказало хозяину, что ему лучше поднапрячь свою память.
    — Э… Трое… — начал он.
    — Вижу, — оборвал его страж. — Люди?
    — Ну, не… — взглянув на Торрера, хозяин вздохнул и покорно подтвердил: — Люди.
    — Какие люди? — нажал на него Хельг. — Бедные? Богатые? Воины?
    — У меня впервые. Ничего примечательного — на наемников похожи, но не при оружии. Денежки у них водились, не нищие.
    — Еще! — рявкнул страж.
    Хозяин энергично затряс головой:
    — Н-не помню…
    — А… — Хельг махнул рукой. — Народу и впрямь сегодня…
    — Вы уверены, что он не придуривается? — тихонько спросил Торрер, пока они возвращались на свое место.
    Мист заметила, что эльф успел уже прихватить с лавки оба меча и теперь они воинственно торчали у него из-за плеч.
    — Мы все равно ничего не докажем, — резонно заметил айн Лейн.
    — А если разнести его гостиницу по бревнышку? — Трудно было не заметить, что эта мысль представлялась эльфу весьма соблазнительной.
    — То нам негде будет ночевать, — попытался остудить его пыл Мэтт.
    — Отчего же, — тут же возразил Макобер. — Подозреваю, что ночевать тогда мы будем в подвалах городской стражи.
    — Тупик, — подытожил гном, устраиваясь на лавке. — Ну что ж, господа айн Лейн и Моргиль, присоединяйтесь. Хм, не могу сказать «к нашей трапезе», это прозвучало бы несколько двусмысленно…
    — Да чего уж там! — махнул рукой Макобер. — Теперь, когда у нас есть такой замечательный знаток ядов, неужели мы не рискнем хотя бы доесть дичь?!
    «Да уж, „замечательный“, — подумала Мист. — Наверняка он уверен, что такая старая карга, как я, вовсю варила отраву, когда его самого еще в колыбели качали».
    — Не рискнем, — оборвал Макобера гном. — Мы не рискнем. И думаю, еще долго не рискнем.
    — Я бы тоже до утра подождал, — хмыкнул Торрер. — Молитвы Бэх, конечно, великая штука, но хотелось бы знать наверняка.
    — Да что вы как на похоронах, — расстроился Макобер. — Не помогут молитвы, завтра и будем печалиться. Сегодня-то к чему вечер портить!
    Гном подарил ему «благодарный» взгляд.
    Несмотря на все усилия Макобера, разговор не клеился. Хельг и Хагни деликатно помалкивали; Мист что-то настукивала клюкой по полу; Бэх задумчиво хмурилась; Торрер был на удивление тих, а Мэтт то и дело прислушивался к своему желудку.
    — Ладно, — в конце концов не выдержал Макобер, — первый раз вижу столько зануд в одном месте. Давайте уж, что ли, спать ложиться.
    — Я тогда завтра утром подойду? — с облегчением поднялся из-за стола Хельг. — Надеюсь, сегодня ночью моя помощь не понадобится. Кто бы на вас ни покушался, он, должно быть, уверен, что можно особенно не волноваться.
    — Ему-то да, — не удержался гном.
    — С вашего позволения я тоже откланяюсь, — присоединился к стражу Хагни. — Или мне лучше остаться?
    — Да иди, иди, чего уж там, — пробурчал Мэтт. — Завтра будем думать, что делать. На свежую голову.
    Мист проводила странную пару взглядом. Что-то в них было не так. Вроде как оба от герцога, но доверия между этими двумя людьми не чувствовалось. Скорее наоборот.
    — Что ж. — Она поднялась на ноги. — Пожалуй, и мне пора.
    — Вас проводить? — галантно предложил Макобер. — И спасибо за помощь.
    — Пустяки, — отмахнулась чародейка. — Спасибо за ужин. Не трудитесь — я сама. Да и провожать некуда — я еще нигде не остановилась.
    Бэх с Мэттом перемигнулись за ее спиной.
    — Тогда я бы порекомендовал «Верный дельфин», — важно проговорил гном, будто это была одна из его гостиниц. — К тому же мы будем только рады снять здесь для вас комнату…
    Чародейка вздернула подбородок.
    — Вы неправильно его поняли, — тут же вмешалась Бэх. — Ну, не можем же мы, в самом деле, просто так отпустить вас на ночь глядя! Вы спасли нам жизнь…
    — Любая уважающая себя чародейка способна о себе позаботиться! — отчеканила старушка.
    — Конечно, конечно, — согласилась Бэх, думая о чем-то своем. — Так вы не возражаете? Вот и отлично!
    Не давая Мист возможности поспорить (впрочем, едва ли та всерьез собиралась отстаивать свое право ночевать на улице), девушка подвела чародейку к хозяину гостиницы и договорилась, что той достанется комната по соседству с ее собственной.
    — Какие мысли? — поинтересовалась Бэх у друзей, стоило Мист скрыться за дверью.
    Ей показалось, что теперь зала выглядела совсем по-другому: от покоя и умиротворения начала вечера не осталось и следа. Хорошо, если этот айн Лейн прав и Снисходительные действительно пребывают в уверенности, что талисса мертва. А если нет?
    Вглядываясь в лица подвыпивших постояльцев в наивной попытке обнаружить убийц, Бэх осознала, что отныне ни о каком покое не может быть и речи. Врагом способен оказаться любой. В конце концов, никто не давал обет покончить со всей талиссой разом — Снисходительным ничто не мешает выбивать их по одному.
    Выстрел из арбалета с верхней галереи. Удар кинжалом в толпе. Да что угодно! Только кажется, что настоящий убийца должен непременно действовать под покровом ночи, — средь бела дня это бывает куда сподручнее…
    — Я за то, чтобы покинуть город, — твердо заявил Мэтт.
    — И потом? — Торрер покосился на закатившуюся за соусницу виноградину.
    — Подождем, пока герцог вернется, и для начала поговорим с ним. По душам.
    — Бесполезно, — покачал головой Макобер. — Если бы он что-то знал, написал бы. Или передал бы со своими людьми. Уверен, он в таком же недоумении, как мы.
    — И что ты предлагаешь?
    — Уйти из города, — согласился с гномом Макобер. — В лесу к нам так просто не подобраться, да и эта парочка поможет. В любом случае мы здесь засиделись. Так не долго и на мели остаться.
    — Или жениться, — задумчиво произнес Торрер в пространство.
    — Или жениться, — покорно согласился Макобер. — Или не жениться. В общем, я был бы уже не против заняться делом.
    — Отрыть землянку? — фыркнул Мэтт. — Вылезать из нее поутру, нюхать цветочки, грибочки собирать… И гадать, сегодня до нас Снисходительные доберутся или, скажем, завтра. Ах, завтра? Спасибо тебе, дорогой Крондорн, за лишний прожитый день! Спасибо тебе, великодушная Меркар, что не оставляешь своими заботами!
    — У тебя есть другие предложения?
    Несмотря на весьма ироничный тон гнома (а может быть, в чем-то и из-за него), Бэх почувствовала себя задетой: о Темесе-то он даже и не вспомнил.
    — Опыт в данном случае у меня, прямо скажем, невеликий, но и он подсказывает, что, начав убегать от Снисходительных, мы проиграем. — Мэтт раздраженно отодвинул блюдо подальше. — Я бы посмотрел, не можем ли мы сами их на чем-то подцепить. А потом уже размотать весь клубочек: кому мы так насолили, не согласится ли он удовлетвориться честной дуэлью, благо есть любители. — Гном бросил косой взгляд на Торрера. — И вообще, почему бы нам не разойтись тихо-мирно и не забыть друг о друге веков так на пять?
    — Таких умных знаешь сколько. — Жрице то и дело казалось, что в его-то годы Мэтт мог бы быть куда менее наивным. — Недолго бы Снисходительные продержались, если бы соглашались брать деньги с обеих сторон.
    — Но ведь и мы не абы кто, — заупрямился гном. — Я так подозреваю, обычно Снисходительные не извещают свои жертвы об открытии боевых действий. И те банально умирают, не успев начать переговоры.
    — А поконкретнее? — Торрер почувствовал, что перспектива пожить в лесу тает, как предрассветный туман.
    — Ну, например… — Мэтт огляделся, ища, за что бы зацепиться, — например, откуда мы знаем, что это действительно посланцы герцога? Приятно, конечно, что он о нас вспомнил, но как-то… Слишком уж внезапно, что ли…
    — А ты бы предпочел, чтобы он вспоминал о нас медленно и постепенно? — невинно поинтересовался Торрер.
    — Не в том дело. Да еще эта бойкая старушенция… Все одно к одному. Нас теперь четверо, их — трое. И если кто-то задумал выманить нас из города…
    — Кому бы, по-твоему, это могло понадобиться? — устало возразила Бэх. — Если это проделки Ордена Айригаля, им проще было бы сослаться на Лайгаш. И мы точно поторопились бы унести отсюда ноги.
    — Допустим, — не сдавался гном. — Моргиль и айн Лейн — настоящие, хотя я бы еще это проверил. А колдунья?
    — Эк тебя разжелудило! — не выдержал Макобер. — Даже троллю понятно, что бабулька на мели, вот и обрадовалась, что я ее признал. А уж когда услышала, что мы — талисса…
    — Раньше тебе нравились девицы помоложе, — хмыкнула Бэх, удивленная энтузиазмом друга. — И посимпатичнее.
    — Годы идут, вкусы меняются, — философски парировал Макобер. — Да, прости, у всех, кроме тебя.
    — Давайте всё завтра, а? — взмолился Торрер. — Заодно будет понятно, сколько из нас осталось в живых. Если хотите, я потом добегу до герцога — не в Шетах же он, в самом деле, на охоту поехал. И прямо спрошу, правда ли он отправил к нам этих двух спасителей… Или спасателей? Мак, как правильно?
    — Да один пень! — Макобер старательно изобразил эльфийский акцент. — Ну что ж, отложим так отложим.
    Однако, уже поднимаясь по узкой скрипучей лестнице, Торрер осознал, что выкинуть из головы мысли про Снисходительных так просто не удастся. За последний месяц они ходили этим путем сотни раз, но только теперь каждый из них подумал, что в коридоре на втором этаже подозрительно темно, застрявший в замке ключ едва не заставил Бэх схватиться за меч, а Макобер, прижав палец к губам, долго прислушивался, не идет ли кто следом.
    Переглянувшись, они едва не расхохотались.
    — Понятно, — фыркнула Бэх. — Старые привычки: весь мир против нас, но мы победим. Ну что, все спать будем или тоже как раньше?
    — Я, пожалуй, погуляю, — предложил Торрер.
    — Как нагуляешься, не забудь меня разбудить, — похлопал его по спине гном. — Колдунью-то куда поселили?
    Жрица кивком указала на дверь в начале коридора:
    — Ну и славненько. Приятной прогулки!
    Вскоре все стихло, и эльф принялся задумчиво мерить шагами коридор. Пол едва поскрипывал, из грязного окошка с трудом пробивался лунный свет, но Торреру это было только на руку — как многие обитатели леса, эльфы относились к темноте без страха и давно уже научились с ней сосуществовать.
    Баловство, конечно, — никто к ним сегодня не полезет. Возни много, а толку — мало. Передушить всех четверых в своих постелях так, чтобы никто и пискнуть не успел, — тут, знаете, не Снисходительными надо быть…
    Прошла пара часов, когда шум во дворе заставил эльфа метнуться к окошку.
    Проклятие, не открывается! Торрер привычно вскинул рукоять меча, но в последний момент сдержал себя и приналег на заржавевший крюк — едва ли Мэтт утром похвалил бы его за выбитое окно.
    Когда ставни наконец распахнулись, взгляду Торрера предстала знакомая долговязая фигура, наседавшая, с моргенштерном в руках, на вооруженного коротким мечом мужчину. Даже не пытаясь защититься от свистящего шара на цепи, тот проворно скакал по всему двору, пытаясь оторваться от Хагни Моргиля хотя бы на несколько шагов и оказаться поближе к ведущим на улицу воротам. Похоже было, что его товарищу это так и не удалось, — едва различимое в темноте тело живописно привалилось к стене гостиницы. Подле тускло поблескивал в лунном свете сломанный меч.
    Торрер уже готов был воспользоваться прислоненной под самым окном лестницей, когда Хагни, на мгновение обернувшись, вполголоса крикнул:
    — Справлюсь. Будите остальных.
    Едва ли эльф последовал бы его совету, но в этот момент цепь описала замысловатую дугу, меч с болезненным для ночной тишины грохотом зазвенел по булыжнику, а Моргиль, внезапно оказавшись нос к носу со своим противником, без лишних затей отправил его к себе под ноги экономным ударом по голове.
    — Ну вот, — не без самодовольства объявил Хагни, склоняясь над поверженным врагом. — Допрашивать подано. Можете уже не торопиться.
    С уважением присвистнув, Торрер отправился поднимать на ноги талиссу.

Глава IV

    Азнивьер едва увернулся от разгоряченного коня и витиевато выругался вслед всаднику. Правда, его выдержки хватило на то, чтобы сделать это беззвучно: степняки что большие дети — склонны воспринимать все буквально.
    Надо будет поговорить с Фейрандом: совсем прохода от его ребят не стало, наглеют на глазах. А помнится, до первого похода, когда им с налету удалось взять и разрушить Латрен, были тише воды, ниже травы. Еще бы — остальные кланы считали их изгоями, с которыми уважающий себя степняк и кизяком-то не поделится. А теперь, смотри ж ты, Всадники Эркрота. Дескать, сам бог любуется с небес их подвигами.
    Когда в те годы Фейранд пригласил Азнивьера к себе в ставку, чародей удивился. Впрочем, мало сказать удивился — он был поражен. Степняки традиционно старались держаться от магии подальше. Любой глава клана, услышав про колдовство, презрительно сплюнул бы в пыль. А теперь… Впрочем, где теперь те настоящие главы кланов?
    — Стой где стоишь, чужак. Назови свое имя.
    Да чтоб им Айригаль подавился! Этот воин, Орроба ему в бок, с утра до вечера торчит у шатра Вождя. По двадцать раз на дню его видит, бестия, а все: имя, имя! И не придерешься: как Вождь повелел, так и действует. Попробовал бы он так какого-нибудь сотника остановить… А раз чародей, чего ж не покуражиться.
    Терпеть колдовство здесь со временем научились, но вот любить… Впрочем, он и сам не испытывал особой симпатии к низкорослым степнякам, вечно пахнущим своим и лошадиным потом. Однако Круг считал, что упускать такую возможность было бы попросту глупо.
    Солнце слепило глаза, но воин не торопился. Он долго рассматривал чародея, словно появление колдуна в ставке Вождя лишило его дара речи.
    Маг ждал. Убедившись, что вывести его из себя не удастся, степняк лениво скрылся за пологом. И вовремя: Азнивьер чувствовал, что еще немного, и он испепелил бы наглеца на месте. А потом посмотрел бы, хватит ли у Фейранда духа по-прежнему утверждать, что обиду, нанесенную любому из его Всадников, он рассматривает как личное оскорбление.
    — Входи, колдун!
    Азнивьер с облегчением окунулся в вязкую прохладу шатра.
    Предки Фейранда немало удивились бы, окажись они в гостях у своего преемника. Традиционные войлочные подстилки уступили место тяжелому и не слишком практичному антронскому ковру. На шесте вместо парба — вместилища душ ушедших, напоминавшего Азнивьеру ласточкино гнездо, старательно вылепленное гоблином из неподатливой глины, — появился рыцарский щит с неведомым доселе гербом: кентавр на голубом поле, обрамленном тускло-желтой, как степное солнце, лентой.
    Увидев его в первый раз, чародей вынужден был приложить изрядные усилия, чтобы не расхохотаться: согласно староимперской геральдике, кентавр полагался рыцарю, чьих родителей король отказывался принять при дворе, а желтая лента — бастарду.
    — Приветствую тебя, Фейранд! — Хорошо еще, что он сохранил привилегию обращаться к Вождю по имени. Другие во время аудиенций обязаны были именовать его не иначе как «Сын Эркрота». Ну да, точно как дитя малое…
    И терпит ведь бог подобную наглость! Хотя каков папаша…
    Второе и последнее послабление «этикета» (если у кого-нибудь повернется язык назвать этим словом заведенные в ставке порядки), которого чародею удалось добиться, заключалось в дозволении не опускаться на одно колено всякий раз, как он видел Вождя. Одни боги знают, где Фейранд почерпнул этот старомодный обычай!
    Скорей бы уж очередной поход: на время военной кампании соблюдение этикета считалось необязательным.
    — Ты хотел меня видеть, маг?
    То ли сегодня Азнивьер, устав от бесконечной жары, все воспринимал излишне обостренно, то ли в голосе Вождя действительно промелькнула нотка презрения.
    Чародей хмуро взглянул на повелителя Всадников Эркрота. Плоский, точно вбитый кулаком нос, редкие темно-серые волосы, какие не часто встретишь за пределами степи, картофелина подбородка надменно выпячена вперед. Да уж, красавцем не назовешь.
    — Надеюсь не разочаровать тебя, Фейранд.
    — Надейся, Азнивьер, — в тон чародею ответил Вождь. — У меня сегодня был тяжелый день.
    Чтоб ему Айригаль улыбнулся! Хоть бы раз сказал: «Приветствую тебя, достопочтенный Азнивьер! Сегодня у меня был легкий день!»
    — Спешу тебя обрадовать: Тайлен не пойдет в ближайшее время на союз с Хатронгом.
    — Лучше бы он пошел на союз со мной! Его легкая пехота отлично смотрелась бы в первых рядах, когда мы будем брать Хатронг. Возможно, мне даже стало бы жаль ее: тайленцы на редкость неплохие воины. Конечно, среди тех, кто проводит свою жизнь в вонючих деревянных колодцах.
    Интересно, чем же ему дома-то колодцы напомнили? Срубом, что ли? Будто каменных зданий сроду не видел!
    — Не все сразу, Фейранд, не все сразу. Не ты ли говорил, что поначалу приходится довольствоваться малым.
    Намек был верхом того, что чародей мог себе позволить: Фейранд не выносил, когда ему напоминали, что еще пять лет назад он был всего лишь главой одного из кланов. И далеко не самого влиятельного.
    — Это все, с чем ты пришел, маг?
    — Не все. До меня дошли слухи, что интерес к твоему народу стали проявлять не только люди. Подозреваю, что со дня на день один из жрецов Парящей Вне Жизни попросит твоего разрешения посетить ставку.
    — Воля Эркрота мне ведома, а планы остальных… Что мне до них? — Хитрые глазки Вождя так и впились в лицо Азнивьера, пытаясь прочитать на нем больше, чем маг высказал вслух.
    «Что тебе до них? — мысленно усмехнулся чародей. — Вот и спросишь об этом Орробу. При встрече».
    Склонив голову в знак согласия с неизбывной мудростью Фейранда, Азнивьер, словно спохватившись, добавил:
    — И последнее, великий Вождь. Я хотел попросить твоего дозволения время от времени отлучаться из ставки.
    — Это еще зачем?! — Цепкий взгляд Вождя заставил Азнивьера почувствовать себя под прицелом зайранских арбалетчиков.
    Не хватало только разбередить его подозрительность! Если уж Вождю с самого начала везде измена чудилась…
    — Моим друзьям нужна помощь. И мне не хотелось бы им отказывать.
    Дружбу кочевники ценили. Хотя, конечно, не так высоко, как лояльность главе клана.
    — И надолго тебе придется меня покидать? — смягчаясь, проворчал Фейранд.
    «Меня»! Каково! Будто Азнивьер один из его подданных!
    — Всякий раз мое отсутствие продлится не более четверти дня.
    В конце концов, в Нетерте можно при желании и время остановить.
    Но упустить шанс возродить город, который вошел в легенду… Ну уж нет! Круг бы, может, и предпочел, чтобы Азнивьер и дальше коптился в этой опостылевшей степи, но всему есть свой час и свой срок.
    Чародей не сомневался, что окажется полезен не только Кругу, но и самой Нетерте. Городу, который открывает весьма неплохие перспективы перед магом, знающим, что и как у него попросить…
* * *
    — Господин Моргиль мечтает, чтобы мы оценили его заслуги, — объявил Торрер ошарашенному Мэтту, безжалостно вырывая гнома из сна как раз в тот момент, когда герцог Этренский обнимал его со словами: «О, мудрейший из ныне живущих гномов! Всех моих богатств не хватит, чтобы отблагодарить тебя, но ты вправе черпать из моей сокровищницы…»
    — Да полноте, Ваша Светлость! — Мэтт сел на постели. — Тьфу, это ты, Торрер. Что ты там бормочешь?
    — Господин Моргиль мечтает, чтобы мы оценили его заслуги, — терпеливо повторил эльф.
    — Передай, что я восхищаюсь им, как пирожками бабушки Хрунды, — рявкнул Мэтт. — Вы что, не могли до утра подождать?!
    — Подождать? — опешил Торрер. — Думаешь, я ради собственного удовольствия…
    — Странные же вещи, о юный друг мой, стали доставлять тебе удовольствие! — подал голос с соседней кровати Макобер. — Хотя, конечно, у каждого эльфа свои маленькие слабости…
    — А что, собственно, произошло? — В дверях появилась Бэх — заспанная, но уже в кольчуге и при мече. — Нашли время поговорить о маленьких слабостях.
    — Ну хорошо, хорошо! — великодушно согласился Макобер, поднимаясь с постели. — Давайте поговорим о больших слабостях. Между прочим, когда ты вчера перед ужином опять украдкой на тот портрет любовалась, я молчал. Но если ты настаиваешь…
    Гном поспешил прийти Бэх на помощь.
    — Тут господин Моргиль требует, чтобы мы им восхитились, — как чем-то само собой разумеющимся поделился он. — Прибежал похвалиться.
    — А что он такого сделал? — зевнула Бэх. — И откуда он вообще взялся?
    — Понятия не имею. А ты, эльфушка?
    Покорно вздохнув — не то чтобы реакция друзей была для него сюрпризом, но он всегда надеялся на лучшее, — Торрер вновь попытался растолковать, что произошло.
    — Так бы сразу и говорил! — оценил его усилия Мэтт. — А то бекаешь, мекаешь, а чего хочешь — и не поймешь. Ну что ж, давайте посмотрим, кто там попался Хагни под горячую руку.
    Больше не мешкая, они торопливо оделись и, сопровождаемые мрачными взглядами немилосердно разбуженного портье, вывалились из гостиницы.
    — Крепко же вы спите, господа. — Изведшийся от нетерпения Хагни Моргиль встретил их прямо в ведущих во двор воротах. — Вот, извольте. Двое. И один еще жив.
    Талиссе показалось, что факел в руках у Бэх вырвал из темноты нечто похожее на пару грубо отесанных бревен, при ближайшем рассмотрении обернувшихся двумя телами. Один из ночных гостей уже не дышал, другой был заботливо связан по рукам и ногам.
    — Благодарствуйте, — рассеянно проговорил гном, осматривая поле боя. Торрер молча показал на приставленную к окну лестницу. Гном кивнул. — Значит, не рискнули-таки оставить нас одних?
    — Не то чтобы не рискнул. — Хагни поклонился эльфу, признавая тем самым, что Торрер справился бы и без него. — Но все же просьба Его Светлости, сами понимаете…
    — Его Светлость настолько не верит в наши силы?
    Моргиль засомневался, что Бэх действительно задала ему вопрос, но тем не менее решил на него ответить:
    — Его Светлость предпочитает, чтобы вы не разменивались по мелочам.
    «Изящно, — мысленно отметил Макобер. — И не придерешься, и понимай как знаешь».
    — И вам уже ведомо, кто это? — Эльф небрежно указал на тела.
    — Ведомо, — с охотой согласился Хагни… — Как это не удивительно, ваши Снисходительные.
    — Так-таки и признались? — Торрер смерил взглядом расстояние от стены гостиницы до поседевшего ясеня, у которого лежали тела сейчас. В чем, интересно, смысл перетаскивать покойника?
    — Я только начал с ними работать… — скромно обронил Хагни.
    «Словечко-то какое, — промелькнуло в голове у Макобера. — Будто он заплечных дел мастер при дворе Его Светлости…»
    — И уже такие результаты? — недоверчиво уточнила Бэх.
    — Вообще-то это видно по почерку, — слегка смутился Моргиль. — Но если кто-то из вас действительно умеет допрашивать таких ребят…
    — Есть идея получше. Будь добра, посвети-ка. — Макобер склонился к земле. — Следы слабые, но все же. Дождик бы вчера…
    — Следы — в городе? — изумился Хагни.
    — Главное — не следы, а нос! — отрезал Макобер. — Мэтти, пустим по следу твою крысу. Если вы с ней, конечно, не против.
    Полгода назад гному случилось обнаружить в своем заплечном мешке маленького голодного зверька, и с тех пор, к немалому удивлению талиссы, они не расставались. Мэтт не мог смотреть на свою любимицу без умиления, а крыса почитала его как вожака стаи и кормильца в одном лице.
    — Что тебе Рэппи, собака какая? — обиделся гном. — И вообще, она сейчас спит. Не то что некоторые, которым что ночь, что день — все едино…
    По правде говоря, застать Рэппи спящей ему не удавалось еще ни разу. Но должна же она когда-нибудь?.. Так почему бы и не сейчас?
    Надо было, кстати, хоть взглянуть, как она там. Щадя нервы постояльцев и хозяина гостиницы, Мэтт соорудил для своей крысы просторный домик из скончавшихся кольчуг, в котором она царствовала, маясь от безделья и громко вереща, если гном забывал ее покормить.
    — Жалко тебе, что ли? — Макоберу все больше нравилась его собственная идея. — Покажи ей след…
    — Вот дурная голова! — в сердцах воскликнул гном. — Как я, по-твоему, должен ей след показать? Я, знаешь ли, на крысином разговаривать не умею.
    — А она на гномьем? — не удержался Торрер.
    — Еще нет, — с достоинством ответил Мэтт.
    — Это-то не проблема… — Пока друзья спорили, Бэх при свете факела внимательно изучала брусчатку. — Похоже, один из них успел вдоволь нагуляться по грязи. По сырой земле, что ли…
    — Может, тогда Рэппи пока не будить, если следы и так видно? — В голосе Мэтта прозвучала неприкрытая надежда.
    — Ладно, оставим ее в покое, — сжалилась над гномом Бэх. — Как же мне этого не хочется, но… Вы мне не поможете? — обратилась она к Хагни.
    — Все, что угодно, — галантно склонил голову Моргиль.
    — Посадите, пожалуйста, того, который еще жив. Так, чтобы я видела его лицо.
    — Извольте. — Хагни прислонил связанного убийцу к ясеню и слегка похлопал его по щекам. — Но вы уверены, что желание пообщаться будет у вас взаимным?
    — Не волнуйтесь, будет, — успокоила его Бэх. — И вытрите, пожалуйста, моргенштерн: терпеть не могу неопрятности!
    Усмехнувшись, Хагни повиновался.
    — Ты уверена, что с ними стоит разговаривать здесь? — Торрер настороженно огляделся. — Я и так удивляюсь, что тут до сих пор не собралась вся гостиница.
    — Думаешь, у них сон чутче, чем у нас? — хмыкнул Макобер. — Но может, и правда…
    — По крайней мере, я уверена, что не стоит тащить их с собой в комнату, — отрезала Бэх. — Мак, подержишь факел?
    Откинув назад непослушные пряди волос, Бэх присела на корточки и всмотрелась в лицо человека, который не задумываясь отправил бы к Айригалю любого из них. Глаза пленника оставались закрытыми, но жрица чувствовала, что он уже пришел в себя и внимательно прислушивается к разговору.
    Все это казалось нереальным. Ночь, посланник герцога, Снисходительные.
    «Почему Снисходительные?» — вот что мучило девушку больше всего. Лазоревый храм, Хозяйка Пустошей — это было бы понятно. Но Снисходительные…
    Не слишком ли одно к одному? Мист, вовремя определяющая яды. Хагни, поджидающий их даже не с одним — с двумя убийцами в руках. Словно кто-то настойчиво пытается их убедить…
    — Что здесь происходит, господа? — в воротах, зябко кутаясь в шаль, возникла Мист. Зыбкий свет луны, скрадывая морщины, делал чародейку значительно моложе, чем она казалась днем.
    — Хотим побеседовать с теми, кто не поленился в такой час заглянуть к нам в гости. — Макобер предпочел избегать пока слова «убийцы». — Честное слово, утром все расскажем. А сейчас… Вам бы в комнату вернуться, почтенная госпожа, рорр-то, глядите, как разгулялся…
    — Рорр? — повторила Мист, вкусно перекатывая во рту короткое словечко. — А вы случайно не из Мессара?
    — А вы, гляжу, разбираетесь! — широко ухмыльнулся Макобер.
    Жителей этого маленького городка, приютившегося на островке между Ольтанией и Антронией, можно было встретить где угодно, начиная от Килузана и заканчивая Хорверком. Временами Макобер спрашивал себя, что стало бы с его родным городом, вздумай все выходцы из него в один и тот же день навестить своих родственников, друзей и знакомых.
    Лопнул бы, наверное…
    — Да в общем-то нетрудно, — в голосе чародейки внезапно послышалась грусть. — Таких, гм, энергичных в других местах еще поискать надо.
    — Да будь он хоть из Маркуса, — вмешался Торрер, — вы не возражаете, если мы побеседуем об этом утром? И что, кстати, за «рорр»?
    — В Мессаре так называют ветер, дующий от города в море, — пояснила Мист.
    — А сами-то вы?.. — начал было Макобер, но чародейка решительно перебила его:
    — Ваш друг прав, сейчас не время. Я не помешаю? Считайте, что меня здесь нет.
    Пожав плечами, Бэх дотронулась до медальона. Если хочет, пусть смотрит, не жалко. В конце концов, и ее могли отравить вместе с талиссой.
    Тигр угрожающе зарычал. Вздрогнув, пленник непроизвольно открыл глаза.
    — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. И ты на них ответишь.
    Жрица не требовала, не угрожала: она не сомневалась, что так оно и будет.
    Пленник нервно облизнул губы. Его взгляд был прикован к оскаленной тигриной пасти, в висках настойчиво стучала воля жрицы, за которой стоял один из сильнейших богов Двэлла.
    — Откуда вы явились?
    — Из Майонты, — нехотя ответил пленник. Макоберу показалось, что говорил он не очень четко, словно что-то во рту ему мешало. Выбитый зуб?
    Бэх вопросительно взглянула на Хагни.
    — Небольшой городок на окраине герцогства, — любезно пояснил тот. — Но не спрашивайте, зачем они потащились в такую даль. Здесь и своих подонков хватает.
    — Что значит «зачем потащились»?! — возмутился Макобер. — Вы что думаете, нас убить — это так просто?! Да клянусь брюхом Айригаля!..
    — Мак! — укоризненно простонал гном.
    — Да клянусь чревом Пожирателя Душ, — великодушно поправился Макобер, — даже сотни его жрецов не хватит…
    — Чтобы заставить тебя замолчать! — рявкнул гном, покосившись на Хагни.
    — Вы оба из Майонты? — Жрица вновь повернулась к пленнику.
    Что-то шло не так. Едва уловимо, почти неразличимо, но не так. Смущала ли ее чуть большая, чем обычно, пауза между вопросами и ответами? Или то, что убийца то и дело пытался взглянуть ей в глаза? Но что она знает про Снисходительных и их способность к сопротивлению — пусть даже божественной воле?
    — Да.
    — Пожалуй, для человека, которому осталось жить всего ничего, он не слишком разговорчив, — мимоходом заметил Торрер.
    — Короче. — Макобер присел рядом со жрицей. — Скажи-ка мне, приятель, ради чего ты шлепал в такую даль? Неужели специально, чтобы попытаться нас убить — заметь, я говорю «по-пы-тать-ся», — и, конечно же, потерпеть сокрушительную неудачу?!
    Молчание. Бэх повторила вопрос, избавив его от лишних извивов.
    — Да.
    — Кто вам поручил с нами расправиться?
    — Снисходительные.
    «Все-таки Снисходительные! — в отчаянии подумала девушка, лишаясь последней надежды, что Моргиль ошибся. — Выходит, наш враг богат, даже очень. Прямо скажем, не знает, куда деньги девать».
    — Сдается мне, ты ему настолько понравилась, что ни с кем другим он и разговаривать не хочет, — упрекнул ее Макобер.
    Бэх фыркнула:
    — А ты что-то имеешь против?
    — Да нет, я так. Болтайте, жалко, что ли?
    — Кто отдал приказ Снисходительным?
    Молчание.
    — Не приказ — заказ, — поправил Хагни. — Гильдия никому не подчинялась и не подчиняется. Платите деньги — и все.
    — Кто заказал нас Снисходительным?
    — Не знаю.
    — Кто может отменить заказ?
    — Тот, кто его сделал.
    — Замечательно! — Мэтт оглядел друзей. — Все как в записке герцога. Какие будут идеи?
    Он вспомнил другой допрос, полгода назад. Только тогда Бэх допрашивала покойника. И точно так же каждый ответ вызывал лишь лавину новых вопросов.
    А потом были Лайгаш, смерть Айвена… Чьи смерти поджидают их теперь?..
    — Насколько я слышала, — тихонько заметила Мист, — самое простое — это завернуться в саваны и отправиться стройными рядами на ближайшее кладбище. Если Снисходительные за что-то берутся, они не отступают.
    — Не то чтобы я это предлагал… — Глаза эльфа засветились еще ярче. — Но в наши места Снисходительные не сунутся.
    — Думаешь, там одни люди? — скептически хмыкнул Макобер. — Снисходительные — не армия. Им не надо штурмовать города. Или леса. Один-два эльфа…
    — А в нашей маленькой эльфийской деревушке… — веско начал Торрер, но Макобер оказался проворнее:
    — …убийц отродясь не было. Верю. Но рискнешь ли ты, друг мой зеленоглазый, поручиться за всех эльфов?
    Торрер отвернулся.
    — Итак, — объявил Макобер, — идея провести остаток жизни в эльфийских лесах восторга у нас не вызвала. С кладбищем — оригинально, заманчиво, но…
    — Несколько преждевременно, — поддержала его Бэх. — Слушайте, а мы не отобьемся?
    Хагни скептически хмыкнул.
    — Сомневаетесь, господин Моргиль? — возмущенно шмыгнул носом Торрер.
    — Да отобьетесь, конечно, — заверил его Хагни. — Если в живых останетесь.
    — Хм, замкнутый круг получается. — Философия неизменно вызывала у Торрера уважение. — А если у этого спросить?
    — От этого мы уже отбились, — напомнил гном. — Но постоянно беречься от ядов, стрел и прочих прелестей?
    — Особенно, конечно, от ядов. — Макоберу лишь чудом удалось сохранить серьезное выражение лица.
    — Особенно, конечно, от оптимистов, — в тон ему бросил гном. — И что же нам остается?
    — Примерно то же самое, что и любому из заказанных Снисходительным, — невозмутимо посоветовал Хагни. — Ничего. Именно поэтому Снисходительные и берут такие деньги за свои услуги. Впрочем…
    — Ну-ну? — поощрил его гном.
    — Можно попытаться пройти обратно по всей цепочке.
    Гном довольно улыбнулся: Хагни почти дословно повторил то, что сам он предлагал накануне вечером.
    — Не стоит ли тогда начать с герцога? — Бэх и сама не смогла бы объяснить, почему ей так не хочется соглашаться с тем, что предложит Хагни Моргиль. Но не хотелось ей этого отчаянно. — Откуда-то он ведь узнал о заказе.
    — Едва ли он окажется в силах вам помочь, — иронично заметил Хагни. — Насколько я понял, до Его Светлости дошли одни слухи. Самым краешком. И укрыть вас ему негде. Даже если бы господин герцог поселил вас в своем дворце…
    — О нет! — Торрера передернуло.
    — У него клаустрофобия, — с серьезной миной прокомментировал Макобер.
    — Клаустрофобия? — удивленно переспросил Хагни.
    — Ну да, боязнь клаустров, — небрежно махнул рукой мессариец. — Но я и сам, откровенно говоря, не горю желанием провести остаток жизни во дворце. В лесу, кстати, тоже. Вообще, когда меня насильно привязывают к одному месту…
    — В этом я вас понимаю, — нарушила молчание Мист. — Совершенно невыносимо. Казалось бы, и не нужно никуда, и хорошо, и тепло, а…
    Под излишне внимательным взглядом мессарийца она замолчала.
    — Тогда остается последний вариант. — Гном героически попытался вернуть разговор в практическую плоскость. — Пообщаться с заказчиком.
    Бэх улыбнулась. Нет, в этом разговоре определенно было нечто фантасмагоричное. Нормальному человеку — скажем, Хагни — они должны казаться толпой умалишенных, загадочным образом приглянувшейся герцогу. Ночь. Двое убийц. И о чем они спорят — здесь, едва ли не посреди улицы!
    — Прекрасная идея, господин гном, — вновь вмешался Хагни. — За одним «но». Его имя известно лишь Снисходительным.
    — Так давайте его и спросим. — Мэтт кивнул на пленника.
    — Главарям, а не конкретным исполнителям.
    — Да, — помедлила Бэх. — Его я об этом уже спрашивала…
    — Ой, а узнайте, кстати, сколько человек они должны были прикончить? — вдруг попросила Мист.
    — Так сколько? — хмуро проговорила жрица.
    — Всех, — лаконично ответил пленник.
    Девушка благодарно погладила медальон:
    — Уф-ф! Наверно, все. И ничего толком не узнали!
    — Странно… — пробормотал Макобер.
    — Что? — вскинулась Бэх.
    — И господин Моргиль, и Мэттик уже готовы, как я понял, нестись в Майонту, докапываться там до бедных Снисходительных… Но ни тот ни другой так и не задали себе одного простенького вопроса. Хагни, я ничего не перепутал, Майонта ведь маленький городок?
    — Более чем, — подтвердил Моргиль.
    — Меньше Трумарита?
    — Существенно.
    — То есть едва ли в Майонте как минимум двое Снисходительных, а в Трумарите — ни одного?
    — Скорее всего, — медленно согласился Моргиль. — Да, странно. Госпожа Бэх, а, пожалуй, это-то как раз и стоит узнать.
    — Узнаем, — согласилась жрица. — Разве в Трумарите у Снисходительных нет своих людей?
    — Есть, но мы их не знаем, — неожиданно пространно ответил пленник.
    — А в Майонте?
    — Есть.
    — И уж их-то ты наверняка знаешь?
    — Да.
    — И расскажешь нам, где их найти?
    Молчание.
    — Кажется, он не понял, что ты задаешь ему вопрос, — предположил Торрер.
    — Где мы можем найти в Майонте тех, кто работает на Снисходительных? Кто вами руководит?
    На лице пленного появилось странное выражение, какое бывает у человека, когда он пытается поднять тяжесть, которая ему не по плечу.
    — Отвечай!
    — Бэх! — вскрикнул Макобер, но было уже поздно. По лицу убийцы прошла судорога, губы его в последний раз шевельнулись и застыли в жуткой неестественной гримасе.
    Пленник был мертв.

Глава V

    Агарм, пять месяцев назад
    Смерть могла прийти с минуты на минуту.
    Зеркало уже стояло на треножнике. Несколько мгновений — и по нему побежали первые всполохи.
    Лииль ждал. Рука чародея, крепко сжимавшая резной жезл из рога лерлана, едва заметно дрожала. Он успел привыкнуть к унылым пейзажам Бесплодных равнин, к тому, что ему открываются дали, одна мысль о которых раньше причиняла боль. Но так и не сумел привыкнуть к разговорам со смертью.
    Не с Орробой, именовавшей себя богиней смерти, — ее приземистые серые храмы легко было отыскать почти в каждом городе. С самой смертью.
    Эльф пока что не решил для себя, стоит ли верить скованному цепями и брошенному в недра царства Айригаля демону. Что-то в нем было глубоко неестественное, почти театральное. И вековечные страдания, и почерневшие от жара цепи (да любой ученик чародея знает, что магические оковы куда надежнее), и даже неизменное появление ровно в полночь.
    Дурацкий розыгрыш? Представление для одного-единственного зрителя? Или Айригаль и впрямь склонен к дешевым театральным эффектам?
    Уже четвертый день Лииль приближался к зеркалу в надежде отыскать ответы. Проклинал себя за любопытство, решал, что больше никогда, ни за что…
    Три дня подряд демон не отвечал на вопросы Лииля. Три дня без устали твердил, что он и есть та самая смерть, прихода которой должен ожидать каждый. Три дня просил о помощи.
    Лииль терпеливо ждал. Чем бы это ни оказалось — розыгрышем или неожиданно выплывшей правдой, — он не сомневался, что рано или поздно демон вынужден будет стать более разговорчивым.
    Зеркало потемнело. Как обычно, демон задыхался от боли.
    — Расскажи, расскажи всем, — выкрикнул он, едва появившись в зеркале. — Айригаль — ничто! Самозванец. Узурпатор.
    Лииль почувствовал, как его рука становится мокрой от пота. Эккиль, всемогущий и предвечный, мысленно взмолился он, упаси меня от того, чтобы быть судией богам. Говорит ли эта тварь правду, лжет ли, что мне до того? К чему мне это знание, за что именно мне?
    Молитва Прародителю придала эльфу уверенности. Твердо взглянув в пронизанные багрово-красными прожилками глаза, Лииль ласково поинтересовался:
    — Самозванец, говоришь? А разве не к нему отправится моя душа, если только Эккиль не призовет меня к подножию своего трона?
    «Призовет ли? — горько подумал маг. — Некогда я сумел убедить себя, что, занимаясь чародейством, пройдя Слияние, вступив в Круг, я приумножу славу своего народа. Но что толку лгать Предвечному…»
    — Айригаль бессилен, — прохрипел демон. — Все это басни его жрецов. Души уходят в Колодец! И не этому фигляру решать, что станется с ними.
    — В Колодец? — удивленно переспросил Лииль: раньше демон не упоминал о каких бы то ни было колодцах. — Но откуда тебе знать, что ждет нас за Гранью?
    Чародей покосился на песочные часы — сколько еще у него времени: минута, две?
    — Я — смерть. — Демон попытался гордо распрямиться, но цепи лязгнули, исторгнув из его пасти негодующий рев. — От начала времен я принимал отлетавшие души. Я отправлял их в Колодец. И я же зачерпывал из него новую жизнь.
    — А как же Орроба? — иронично произнес чародей.
    Есть! Картинка в зеркале скачком изменилась. Никаких Бесплодных равнин. Никакого демона.
    Только сгусток боли. Нематериальный, не облеченный в плоть и кровь. Удерживаемый неведомо чем в невидимой клетке. И оттого еще более сильный, пронзительный, вечный…
    Пальцы мага разжались. В зеркале привычно метался демон.
    — Айригаль победил, — чувствовалось, что силы демона на исходе, — и занял мое место. Теперь Орроба может забрать любую душу.
    Лиилю показалось, что старый, привычный, устойчивый мир вокруг него дал трещину, которая не зарастет уже никогда. Если демон не лгал, то ни Айригаль, ни Орроба не были нужны этому миру. Он мог обойтись и без них. Но тогда…
    — А Ашшарат? — поднял голову чародей. — Ее ты тоже обвинишь в самозванстве?
    — Пусть тешится, покуда я не вернулся. — В голосе демона сквозило презрение. — Зачерпывает души из Колодца по собственному разумению… Раньше… они покидали его, подчиняясь Предначертанному. Пусть Айригаль окружает Колодец стенами своей цитадели. Он… знает, что мое заточение не вечно.
    Эльф увидел, как налетевший порыв ветра бросил в лицо демону горсть серой пыли. Тот гулко и надсадно закашлялся, изображение заплясало, подернулось рябью, и в последний момент, прежде чем увидеть в зеркале собственное отражение, чародей услышал:
    — Прощай. Расскажи…
    В лаборатории наступила тишина.
    Вот, значит, как. Дурацкий, конечно, маскарад. Но ведь и сам он, приходя к какому-нибудь графу, не забывает драпироваться в мантию повнушительней.
    Как же он умудрился дотянуться до этого демона? Или тот до него? Эксперименты эльф вел не первое десятилетие, но чтобы коснуться мыслью бога… Впрочем, и тут не бог — Демон. Вернее, бог, но бывший. Падший. Свергнутый.
    Думать об этом не хотелось. Не думать было невозможно.
    Неожиданно свеча на столике по левую руку от мага стала разгораться: к его жилищу приближался еще один чародей. А Агарм был отнюдь не тем местом, куда ходят приятно провести время.
    Лииль на мгновение замер, потом быстро накинул на зеркало покрывало.
    Вежливый стук в дверь не заставил себя ждать. Свеча уже горела так ярко, что освещала всю лабораторию. Гость не уступал Лиилю по силе. Редкий гость.
    Щелкнув пальцами, чародей оказался перед не знавшей замков и засовов входной дверью: войти в жилище мага без приглашения рискнули бы немногие. Растерянно взглянув на жезл, который он все еще судорожно сжимал в руке, Лииль плавным движением ладони отправил его в ларец и лишь потом без опаски распахнул дверь. Если лес пропустил гостя так далеко, это должен быть кто-то, не раз бывавший в его доме.
    — Гардар! — облегченно вздохнул чародей. — Тебя-то каким ветром сюда занесло?
    Эльф постарался скрыть свое… не удивление даже — изумление. Гардар был свеж, как майская роза, а до сих пор Агарм весьма неодобрительно относился к попыткам перемещаться в его пределах иначе, чем на своих двоих. В крайнем случае на лошади.
    Это какую ж Силищу надо иметь, чтобы вот так запросто оказаться на пороге его дома?! И каким же дураком надо быть, чтобы так запросто эту Силу демонстрировать? А уж дураком-то Гардар не был.
    Из всех знакомых чародеев о Гардаре Лиилю было известно, пожалуй, меньше всего. И все же загорелый поджарый маг, от которого постоянно пахло соленым ветром и брызгами морской воды, был ему чем-то симпатичен. Может быть, своей немногословностью, столь нехарактерной для людей. Или умением не смеяться над собственными шутками…
    — Увы, по делу. Зайти-то пригласишь?
    Спохватившись, эльф отступил в сторону. И не заметил, как, переступая порог, гость метнул быстрый взгляд по сторонам.
    — Вино? Тиссар?
    — Тиссар, — кивнул Гардар, без колебаний выбрав горячий эльфийский напиток из душистых полевых трав.
    — Проходи в гостиную, — Лииль махнул рукой. — Я сейчас.
    В его присутствии Гардар никогда не упоминал о своем происхождении, однако эльф не сомневался, что при любом дворе тот будет принят без колебаний. Именно так выглядели потомственные дворяне с юга Арвианской империи: жесткие черные волосы, темные глаза, нос с небольшой горбинкой, слегка опущенные книзу усы и, конечно же, никакой бороды: во времена Империи она считалась уделом гномов и варваров.
    Ставя на огонь воду в крошечной джезве, Лииль вздрогнул: в висящей рядом клетке добродушный серый попугай с малиновым хохолком начал высвистывать модную лет триста назад песенку «О боги, что вы сделали со мною?».
    В доме появился посторонний предмет, благословленный одним из богов. Вот только каким?
    В гостиную эльф вернулся с подносом, на котором высилась пара глиняных кружек с тиссаром и робко позванивали два хрустальных бокала с родниковой водой.
    Даже профан мог бы предположить, что ныне таких уже не делают. И оказался бы прав.
    Истинный знаток промолчал бы. Но в конце вечера небрежно поинтересовался бы, не уступит ли ему хозяин по-дружески во-он те бокальчики: так хотелось бы порадовать прабабушку, подарив ей вещицу времен ее молодости.
    Гардар промолчал. Увидев хрусталь в первый раз, он задал эльфу прямой вопрос, получил столь же прямой и недвусмысленный ответ и больше не возвращался к этой теме.
    — Прости. — Гость приступил к делу, едва дождавшись, пока эльф устроится в кресле напротив. — Но боюсь, у меня не слишком приятные новости.
    Лииль слегка поморщился: и куда люди все время торопятся? Даже лучшие из них.
    — Я весь внимание.
    — Тебе знаком этот символ?
    Гардар подтянул рукав шелкового янтарно-желтого одеяния, открывая браслет в виде обвившей запястье кобры. Солнечный луч заиграл на змеиной коже, кобра приподняла голову, раздула капюшон и негодующе зашипела.
    Эльф похолодел: ему случалось видеть этот знак. Знак лангера Орробы. Тайного сообщества, которым руководила сама богиня. В него входили жрецы и маги, воины и мореплаватели… все, кого Орроба считала лучшими из лучших.
    Карающая длань богини. Люди, которым она поручала то, о чем не должны были знать даже иерархи ее Ордена.
    Эти люди не просили, не угрожали; в лучшем случае они предупреждали. И встать на пути у лангера означало обречь себя на весьма печальную участь. При жизни и после смерти.
    Лииль слышал, что лангеры существуют и у других богов. Однако с ними, Эккиль миловал, эльфу сталкиваться не доводилось.
    — Ты уже догадался, зачем мне пришлось тебя навестить? — с грустью проговорил Гардар.
    — Пока что ума не приложу.
    Лииль лихорадочно пытался определить, какой пост может занимать в лангере чародей уровня Гардара. Один из командоров, никак не меньше.
    — Не стоит, Лииль. Честное слово, не стоит. Мы ведь не хотим тебе зла.
    Он произнес эти банальные слова мягко, пожалуй даже излишне мягко. Но эльф понял — действительно не стоит.
    — Зеркало?
    — Ты можешь и дальше смотреть в него, если захочешь. Но Летучая Мышь предпочла бы, чтобы измышления этой сбрендившей ошибки природы не вышли за стены твоего дома.
    Летучая Мышь… Гардар общался с самой Орробой. Или ему сообщили ее волю. Нет, наверняка сам — посредники здесь ни к чему.
    Спорить, пытаться что-то объяснять… Бесполезно. Эльф и так подозревал, что все еще жив исключительно благодаря доброму отношению Гардара.
    — Передай… Одним словом, я понял тебя.
    Гость молча кивнул.
    — Переночуешь у меня? — предпочел сменить тему Лииль.
    — Увы. — Поднявшись, Гардар развел руками. — Сам понимаешь, дела. Завтра я вновь выхожу в море.
    — Жаль…
    Проводив гостя до порога, эльф все же не выдержал:
    — А скажи… Он… он говорил правду?
    Гардар отвел глаза:
    — Не знаю… И поверь, тебе тоже лучше этого не знать.
* * *
    — Кажется, ты перестаралась, — грустно заметил Макобер, ощупывая шею погибшего.
    Бэх побледнела:
    — Он что… правда… от простого вопроса?..
    — Ладно тебе убиваться! — Почувствовав, насколько девушка расстроена, Мэтт тут же возник рядом. — Все одно ему не жить было.
    — Похоже, вопрос был не таким простым, да только кто ж знал-то, — повинился Макобер. — Я слышал, у Снисходительных тоже есть свои жрецы, и они совершенно не заинтересованы в том, чтобы всплыли некоторые тайны.
    Присев, Макобер приподнял губу покойного. Еще более удивительно — все зубы на месте. Отчего же тот тогда так странно разговаривал…
    — Что ж, господа, — зевнул гном. — Нам, пожалуй, остается только поблагодарить господина Моргиля и придумать, куда бы оттащить этих…
    — Ладно, приступим. — Прежде чем гном успел договорить, Макобер обнажил меч и наклонился к шее скончавшегося при допросе убийцы.
    — Слишком… — В горле у Хагни пересохло.
    — Что вы сказали? — поднял голову Макобер. — Мне кажется, по частям удобнее.
    — Мак! — изумилась Бэх.
    — Слишком много крови будет, — наконец прокашлялся Хагни. — И вообще, не беспокойтесь, я сам. Все равно мне сегодня не спать.
    — Ну, как скажете, — разочарованно протянул Макобер. — Тогда доброй ночи!
    — Доброй ночи.
    Друзья потянулись со двора.
    — Я сейчас! — Бэх коснулась руки Хагни. — Не обращайте на них внимания. Вы нам очень помогли. Так герцогу и передайте.
    — Непременно. — Хагни даже не улыбнулся в ответ. Угу, передам. Забавно себя ведут эти благородные дамы — «передайте герцогу». Словно само собой разумеющееся.
    Лицо Бэх оставалось в тени, свет луны падал только на самую макушку, золотя ее и превращая в сверкающую бриллиантами корону. И Хагни вдруг стало стыдно за свое ожесточение: они-то все чем виноваты? В спутники к нему вроде как не навязывались, охранять себя не просили.
    Интересно, есть ли у нее муж? Или жрицам Темеса это не положено?..
    Остановившись у дверей своей комнаты, друзья замялись.
    — Как бы это поизящнее сказать, а? — начал наконец Торрер, обращаясь к чародейке. — Вы уверены, что на сегодня наши приключения закончились?
    — Если хотите, я могла бы переночевать вместе с вами, — поддержала его Бэх. — Или идите к нам. Положим Мака на полу, ему не впервой.
    — Не положим, — заметил мессариец. — Я — в город: хотелось бы перед уходом кое с кем попрощаться.
    — Тогда можешь и с нами заодно попрощаться, — неодобрительно заметил гном.
    — Не сгущай, — небрежно бросил Макобер. — Так как?
    — Я сегодня все равно едва ли усну, — покачала головой Мист, — так что если кто сунется…
    Прокрутив клюку над головой, она сделала зверскую физиономию и двинулась на Торрера, уморительно передразнивая приемы записных фехтовальщиков.
    Едва успев отпрыгнуть, эльф громко расхохотался.
    — Во голосина! — тяжело вздохнул Мэтт. — Утром сам будешь с постояльцами разбираться.
    — Выглядит внушительно, — скептически заметил Макобер, разглядывая окованный железом наконечник клюки. — Я бы даже сказал — не для слабых женских ручек. Только вот…
    Он посмотрел по сторонам.
    — Мэтти, как тебе тот барельеф? — Мессариец указал на пиратскую морду, скалящуюся у начала лестницы.
    — Отвратительно, — признался гном.
    — Покажешь нашей отважной колдунье?..
    — Отчего ж не показать!
    Едва заметное движение рукой — и тяжелый метательный нож воткнулся прямо в лоб пирату.
    — Так что… — С трудом выдирая нож из дерева, Макобер со значением посмотрел на чародейку.
    — Так что, если кто-нибудь на всякий случай проводит меня до двери, я не откажусь, — спокойно продолжила старушка.
    И вопросительно посмотрела на Мэтта: гном казался ей самым надежным из всей четверки.
    — Воля ваша, — согласился Торрер. — Если что, мы рядом.
    Но гном вернулся уже через полторы минуты и позвал всех за собой.
    Войдя в комнату, чародейка зажгла свечу и обнаружила лежащий на столе маленький листок пергамента. На нем четким, скорее даже ученическим почерком было выведено:
    Советуем лучше выбирать себе друзей.
    — Бред какой-то, — растерянно проговорила Мист. — Даже если покойник и не соврал, для Снисходительных это как-то чересчур любезно.
    — Да уж, — тоном знатока подтвердил Макобер, — насколько я знаю, полезные советы — это не их стихия.
    Старушка пожала плечами:
    — Ладно, утро вечера мудренее. — Она чувствовала, что валится с ног от усталости. — Бэх, если вы не возражаете…
    — Она не возражает, — заверил чародейку Макобер, выталкивая лишний народ из комнаты.
    Бэх с Мист остались одни. Не говоря ни слова, девушка расстелила свой плащ на полу.
    — Ну вас, — улыбнулась чародейка, — давайте рядом. Поместимся. Думаете, одни вы такие привычные?
    Бэх не стала спорить. Задув свечу, она юркнула в постель и старательно подоткнула одеяло. Холодновато что-то сегодня. Хотя осень только-только начинается, да и Трумарит, прямо скажем, совсем не на севере.
    Наверное, ветер. Как там его называл Макобер, «рорр»?
    В коридоре слышались мерные шаги гнома: Мэтт решил приглядывать за обеими комнатами сразу. Это и успокаивало, и тревожило: если уж посреди города приходится так ночи проводить…
    — Вы давно вместе? — невзначай поинтересовалась Мист.
    — Несколько лет. — Бэх заворочалась, устраиваясь поудобнее на набитом соломой матрасе. — Для Мэтта с Торрером, пожалуй, недолго. А мне вот кажется, я их всю жизнь знаю.
    — И уже успели нажить столько врагов? — Девушка так и не поняла: то ли старушка произнесла это с завистью, то ли с недоверием.
    — Они сами наживаются, — рассмеялась Бэх. — Мы даже не особо и стараемся. Тяжелее всего пришлось с Лазоревым храмом.
    Мист поежилась. Лазоревые храмы, святилища Айригаля. Бога, с которым ей решительно не хотелось иметь никаких дел. Равно как и с его жрецами.
    — Старая история?
    — Не очень. Полгода назад…
    Вспомнив о подозрениях Мэтта, Бэх оборвала фразу.
    Снисходительные и так неплохо информированы о том, что у талиссы происходит. Едва ли, конечно, эта старушенция имеет к ним хоть какое-то отношение, но… Но кто его знает, на что способны Снисходительные. Могут ли, скажем, их маги подслушать разговор?
    — Полгода назад… — поторопила ее Мист.
    — Мы тогда и сами толком не понимали, во что ввязываемся. — Девушка закинула руки за голову. — И, как я сейчас думаю, не были готовы к чему-то действительно серьезному.
    — Сами не понимали, что творите?
    — Не совсем… Мы искали дело, которое казалось бы невероятно сложным, на грани наших возможностей. И нашли. На свою голову.
    — Перешли дорогу жрецу Айригаля? — Мист даже заерзала от нетерпения. — А Орден за него вступился?
    — Еще веселее. Взяли штурмом монастырь Лазоревого храма.
    — Монастырь?! — Старушка поначалу решила, что Бэх над ней издевается.
    Представить себе людей, которые осмелились бы вчетвером штурмовать монастырь Ордена, было выше ее сил.
    С Айригалем предстояло встретиться всем. Рано или поздно. Если верить легендам, другие боги иногда, крайне редко, в исключительных случаях, брали жрецов под свое покровительство. Избранных жрецов. Скорее всего иерархов. Вряд ли Бэх, не говоря уже о ее друзьях, могла рассчитывать на такую судьбу.
    — Думаете, привираю? — усмехнулась девушка. — Да нет, я не обижаюсь, я бы, может, и сама не поверила. Но начиналось все красиво… Как в сказке. Попавший в плен граф, мерзкий жрец, собиравшийся его казнить. И шестеро друзей, которые одни только и могли его освободить.
    «Шестеро, — подумала Мист. — Интересно, где сейчас остальные? И был ли среди них маг?»
    — И как, освободили?
    — Освободили, — вздохнула Бэх. — Правда, Орден потом все равно до него добрался. Ладно, давайте не будем на ночь глядя…
    «Бэх явно что-то недоговаривает. — Чародейка предпочла оставить эту мысль при себе. — С чего бы вдруг Лазоревый храм с графом расправился, а остальных пощадил? И что значит „взяли штурмом“? Захватили? Вшестером-то?»
    — А те двое? — небрежно спросила она.
    — Какие двое?
    — Ну, вас же было шестеро.
    — Было, — суховато ответила девушка. — Айвен погиб. А Терри… Это отдельная история. Словом, ему сейчас не до нас.
    — А с герцогом как познакомились, коли не секрет? — Старушка решила перескочить на другую тему.
    — С герцогом Этренским? — уточнила Бэх. — Муж нас познакомил. У Его Светлости было для нас несколько деликатных поручений…
    Муж? Разве талисса не требует, чтобы ты принадлежал ей полностью и безраздельно? И что же должен быть за муж, чтобы мириться с присутствием в сердце жены еще пятерых мужчин?
    — Справились?
    — Как посмотреть. В итоге — да.
    Чародейка чувствовала, что в душе Бэх соскучилась по тихому ночному разговору, однако они были еще слишком мало знакомы, чтобы девушка рискнула подпустить ее по-настоящему близко. Сама-то Мист не привыкла злоупотреблять намеками и тайнами, но давно уже научилась не ждать того же от окружающих. Сложится — у них с Бэх еще не раз будет возможность поговорить. Не сложится… Значит, так тому и быть.
    — Хотя, может, все это и к лучшему, — неожиданно заявила жрица.
    — Куда уж лучше, — хмыкнула Мист, догадавшись, что та имеет в виду. — Яд, убийцы…
    — Прорвемся, — повторила Бэх одно из любимых словечек своего мужа. — Мы и так уже засиделись в Трумарите. Постели теплые, еда сытная, опасностей никаких.
    — А вам нравятся опасности? — удивилась чародейка.
    — Не в том дело, нравятся — не нравятся. Вкусно поесть никто не откажется. И я в том числе. Вы не думайте, — вздохнула жрица, — я не из тех, кто ищет приключений ради приключений. Только побеждать куда интереснее, чем быть хозяйкой поместья или настоятельницей монастыря.
    «Монастырь, пожалуй, мне и самой ни к чему, а вот от поместья я бы, откровенно говоря, не отказалась, — подумала Мист. — Небольшого такого. Чтобы розы вдоль дорожек… Или нет, не розы. Парк пусть будет тенистый, как бы дикий. А в глубине — озеро. И русалка при нем, чтобы гости не расслаблялись».
    А Бэх, помолчав, продолжила:
    — Если, конечно, враги достойные. Но здесь уж нам грех жаловаться…

Глава VI

    Дорога в последний раз вильнула, огибая стоящие на пути тополя, и наконец вырвалась из леса.
    Замок Белой Совы предстал перед Уларом во всей красе. Правда, поначалу он показался магу не столько красивым, сколько… странным. Цитадель нависала над обрывом, точно безумный архитектор намеревался напоследок столкнуть ее в ущелье. Так… да так просто-напросто не строят! С одной стороны — обрыв, с другой — гладкая, как щека младенца, площадка. Ни рва, ни подвесного моста.
    Лес, правда, почтительно отступил. Но и тот слишком близко, чтобы вовремя обнаружить угрозу.
    Замок казался игрушечным, ненастоящим. И в то же время Улар не сомневался, что, приведи сюда королева Илайя всю свою армию, ей бы пришлось изрядно повозиться, прежде чем ее штандарт взвился бы над этими башнями.
    Взглянув на еще по-летнему яркое солнце, лунный эльф пришпорил выносливую горную лошадку. Найлэн хотел поговорить с ним до того, как прибудут остальные, а скоро уже полдень.
    Насколько Улар помнил, замок построили задолго до рождения отца Найлэна, старого Сеарги тен Денетоса. В Круге поговаривали, что чародей он был никудышный, зато оборотень — первоклассный. К тому же верный семейным традициям — вот только полярная сова под Вилларом смотрелась столь же безумно, сколь и его замок. Однако когда вилларская манипула оказалась брошена против высадившихся на побережье гаррасов, даже варвары вынуждены были признать, что Сеарги своей храбростью и хитростью творил истинные чудеса.
    А вот Найлэн уродился во сто крат более талантливым магом. Лунному эльфу, предки которого по крупицам собирали остатки дарованных Эккилем знаний и веками оттачивали свои умения, бесцельная растрата такого дара казалась верхом безалаберности.
    Еще в детстве Найлэн прославился тем, что на четвертом году пребывания в знаменитой школе Глубоких Корней сотворил гомункулуса, который исправно корпел вместо него на занятиях, покуда туда по чистой случайности не наведался один из магов Созвездия.
    Найлэну не исполнилось и двадцати, когда, получив долгожданное наследство, он оставил учебу и буквально за полгода стал главным предметом обсуждения в прибрежных кабачках по всей округе. Попойка следовала за попойкой, а что в состоянии учудить пьяный маг, которого боги воображением не обделили, — и подумать страшно. Помнится, на одной из таких пирушек Найлэн с хохотом развоплотил старого дворецкого своего отца, и с тех пор бесплотный дух несчастного так и скитается по замку, пугая гостей.
    Казалось бы, прошла всего пара десятков лет… Улар никак не мог привыкнуть, что за то время, пока эльф едва успевает повзрослеть, иные из его друзей уже отправляются в могилу. Вот и Найлэн… Остепенился, взялся за ум, библиотека — одна из лучших в Круге. Что-то там такое рассказывали про него… То ли Орробу увидал в зеркале с утра пораньше, то ли папаше пришлось с Бесплодных равнин наведаться, чтобы сынка образумить, да только Найлэн с головой ушел в эксперименты — и такие, что теперь даже птицы стараются лишний раз не появляться над стенами его замка.
    Вот разве что умения оборачиваться он, похоже, не унаследовал. Ходили слухи, что из всех отпрысков Сеарги оно досталось лишь младшей дочери. Но слухи, не более того, — любые попытки заговорить о сестричке Найлэн душил в зародыше, отделываясь общими словами: спасибо, все хорошо, изредка видимся, да, заезжала на днях… Но даже имени ее Улар не знал.
    Ворота с недобрым скрипом распахнулись. Лунный эльф почувствовал, как тело на мгновение окутал холод: в надвратной башне приглашающе замерцал огонек телепорта.
    Лошадка вступила в тень ворот — и оказалась в теплом подземном стойле, расседланная, перед полными яслями. Почуяв нежить, она недовольно фыркнула, но конюх оказался из плоти и крови, да и овес выше всяческих похвал, и мало-помалу коняга успокоилась.
    Всадник же перенесся в гостевые покои, где его уже ждала бадья с горячей водой. Покуда он плескался, его одежда и сапоги словно сами собой очистились от пыли и грязи, и не прошло и получаса, как он уже следовал в обеденную залу за пушистым оранжевым комочком, предупредительно попискивавшим в полутемных коридорах.
    Стол ломился от яств. В широких фарфоровых чашках дымился черепаховый суп, массивные палладиевые приборы вызывали невольное уважение, а продав брусок айратской пальмы, из которой была сделана мельница для перца, можно было бы безбедно прожить в Вилларе лет восемь, ибо росла такая пальма на одном-единственном островке Рыдающего моря, и отнюдь не на самом дружелюбном. Улар усмехнулся: Найлэн по-прежнему не упускал случая произвести на друзей впечатление.
    Денетос подождал, пока гость удовлетворенно откинется на спинку кресла, дважды, по древнему обычаю, отказавшись от десерта. И лишь тогда завел разговор о делах.
    — Сказать по чести, я не уверен, что ты прав. — Найлэн сам наполнил бокал гостя рубиновым мессарийским вином. — Не передумаешь?
    Улар ответил не сразу. Это не десерт, второго предложения не последует.
    Чтобы выиграть время, лунный эльф сделал вид, что любуется висящим над камином портретом: молодой Найлэн, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше, сосредоточенно шевелит губами, не отрывая глаз от пожелтевшего манускрипта.
    Интересная идея — повесить такой портрет прямо в столовой. Напоминание о том, кем он был и кем стал? Или о том, что в молодости все виделось по-иному?
    Надо признать, внешне Найлэн не слишком изменился. Ну может быть, больше начал следить за собой: волосы по имперской моде заправлены за уши, по ногтям явно прошлись пилочкой, а не зубами, но в остальном…
    — Знаешь, при всех плюсах и минусах… Нет, не рискну. — Лунный эльф покачал головой. — Кого еще не будет?
    — На днях заезжала дар Криден. Старшая, конечно. — Найлэн вздохнул. — Она вообще во все это не верит.
    — Не верит, что Нетерту можно восстановить? — удивился Улар.
    — Я бы сказал по-другому. — Хозяин замка слегка наклонил бокал, точно желая убедиться, что крепость вина вполне соответствует его ожиданиям. — Шейра считает, что нам не позволят ее возродить.
    — Кхарад?
    Имя этого чародея было нечастым гостем в устах членов Круга. Всегда неприятно сознавать, что есть некто, кого тебе не превзойти, как ты ни старайся. Правда, маги утешали себя тем, что Кхарад давно уже мертв, а они как-никак живы.
    — Я так толком и не понял. — Денетос в задумчивости пригубил вино. — Похоже, ей что-то известно. Но ты же и сам хорошо с ней знаком…
    Улар слегка побледнел, но, к счастью, природный сероватый цвет кожи эльфа скрыл смущение.
    — То ли пыталась меня предостеречь, то ли просто завидует, — продолжал тем временем хозяин замка. — Ты, кстати, не знаешь, где она сейчас?
    Лунный эльф покачал головой. В Круге их всего десять. «Террариум единомышленников», где каждый старается не выпускать другого из виду. Но про Шейру дар Криден Денетосу действительно лучше не знать лишнего.
    — И тебя это не настораживает? — настаивал Найлэн. — Возможно, мне показалось, но не хочет ли она нам навредить?
    Улар улыбнулся. Еле заметно, одними уголками губ.
    — А многое ли ты знаешь о том, где бываю я?
    — Скажешь тоже, — отмахнулся Денетос. — С чего прикажешь начать? С восстания в Катэне? Или нет, возьмем поближе. Лукмарская пустыня. Хозяйке потребовался некто, не задающий лишних вопросов…
    — Сдаюсь, — Улар шутливо поднял руки, хотя его изумрудные, как у большинства эльфов, глаза отнюдь не смеялись. — Ты хорошо информирован, Найлэн. Не боишься?
    — Мышей — боюсь. Даже высоты иногда боюсь. А знаний… — Денетос непроизвольно коснулся крошечного шрама на правом виске. — Потому-то меня и насторожил визит дар Криден. Хорошо, если она блефует. А ну как нет?
    Улар не стал говорить, что позавчера встречался с Шейрой в Вилларе. Не так помпезно, но куда с большей пользой. И именно после этой встречи окончательно решил не соваться в Нетерту.
    — Была бы у меня пара дней в запасе, я бы и сам попытался что-нибудь разузнать. — Он сделал вид, что Денетосу наконец удалось заразить его своим беспокойством. — А так… Могу лишь пожелать вам удачи.
    Отодвинув прибор, Улар встал из-за стола. Найлэн поднялся вслед за ним.
    — Неужели, — проговорил он, — мы так и будем всю дорогу как пауки в банке? Ты будешь смеяться, но за долгие годы никто из Круга не рискнул даже остаться у меня пообедать! Ты — первый.
    — Не может быть! — Лунный эльф зевнул и потянулся. — А что до меня… Надо же где-то новинки опробовать. Торчишь целыми днями в своей лаборатории как последний гном…
    — И что же это была за новинка? — разочарованно поинтересовался Денетос.
    — Заклятие Шипящей Воды. Красиво и ни о чем не говорит.
    — Но действует?
    — Посмотрим, — пожал плечами Улар. — Полная сопротивляемость к ядам. Хватает на три с половиной часа. А больше пяти перемен блюд мало у кого бывает.
    Закинув голову, Найлэн от души расхохотался. Гулкое эхо заставило лунного эльфа поморщиться и неодобрительно взглянуть на высокие своды залы. Ох уж эти людские родовые гнезда…
    — Да, я только недавно узнал… — Оказавшись во дворе замка, Улар невольно прикрыл ладонью глаза. — Прими мои соболезнования.
    Денетос вздрогнул. Вот тебе за Лукмарскую пустыню, подумал он. Промолчал бы — глядишь, и Улар не стал бы затрагивать больную тему. Эх, братишка, говорил я тебе, что служение Айригалю добром не кончится!
    Полтора года назад Дэйнер получил ранг Слившегося С Тьмой и стал Протектором Лайгаша — одной из тайных сокровищниц Ордена. Радовался, как ребенок, болтал без остановки о блестящих перспективах, уже видел себя среди иерархов. Если бы… В тот день они виделись в последний раз.
    — Спасибо. — Денетос с трудом заставил себя сохранять спокойствие. — Кажется, там что-то нечисто. Знаешь, что мне написали эти святоши? Погиб при землетрясении!
    Брови Улара удивленно поползли вверх.
    — Землетрясение? В сокровищнице Айригаля? Да они держат тебя за идиота!
    — Я примерно так и сказал… в общем, одному из иерархов.
    — И что же?
    — А ничего. Он намекнул, что выполняет решение синклита. Так что из всех версий осталась одна — официальная.
    — Но на самом деле?..
    — Да не все ли равно. — Найлэн грустно улыбнулся. — Для меня главное, что Дэйна больше нет. В конце концов, он не шорником подрабатывал, знал, на что шел.
    — Ну что ж, мне пора, — понял намек лунный эльф. — А с дар Криден… Не бери в голову. Подозреваю, она сейчас пашет на какую-нибудь купеческую компанию с утра до вечера, вот ей и завидно. До встречи!
    Денетос рассеянно кивнул.
    Может быть, и так. И все же слова дар Криден продолжали беспокоить его. С Нетертой все действительно может оказаться ох как непросто…
* * *
    — А ты еще расскажешь мне про Хозяйку Пустошей? — Лу неторопливо приподняла обеими руками длинные темные волосы.
    Стоя перед зеркалом спиной к Макоберу, она дала мессарийцу вволю полюбоваться собой, а потом тягуче, через плечо обернулась:
    — Ну пожа-алуйста.
    «Интересно, где она этому научилась? — подумал Макобер. — Неплохая ведь, по сути, девчонка, а ведет себя точно записная кокотка. Эх, Трумарит, Трумарит. Все-то у вас не как у людей».
    Лениво валяясь на кровати, он, помимо своей воли, скользил взглядом по невысокой фигурке девушки. Тонкая хрупкая шея с бусинками торчащих позвонков, маленькие лопатки, пляшущие, словно крылья неопытного птенца… Ниже он старался не опускаться: за эту ночь предстояло сделать еще слишком многое.
    — Про Хозяйку Пустошей? Про нее ведь, Лу, в двух словах не расскажешь. Она… Посмотришь на нее — и никто тебе больше не нужен. Вроде как она тебе сразу и мать, и сестра, и любовница. Ну, всё сразу, понимаешь?
    Девушка состроила зеркалу презрительную гримаску.
    — Не понимаешь. За нее жизнь отдать не жалко, про других женщин в этот момент и не думаешь.
    Он увидел, как спина Лу напряглась.
    — Только это все морок, ничего больше. Я ж не видел, какая она на самом деле. Старуха небось…
    Девушка заметно расслабилась. Прогнув спину, она заставила грудь подняться и хитро покосилась на отражение мессарийца в треснувшем стекле.
    Довольная ухмылка Лу заставила Макобера прикрыться одеялом.
    — Иди-ка лучше сюда.
    — Подожди-и-и…
    Лу сделала вид, что старательно рассматривает уголок правого глаза. При этом она слегка наклонилась…
    Шаги на лестнице. Незаметно свесив руку с кровати, Макобер нащупал ребристую рукоять меча и тихо, чтобы не насторожить девушку, потянул его из ножен.
    — Мак, — раздраженно позвал высокий, но, несомненно, мужской голос. — Выбирайся. Счастье свое проспишь.
    — Сча-астье?
    Девушка соблазнительно потянулась. Скорее по инерции, уже понимая, что счастья этой ночью ей не видать.
    — Давай, давай! Жду тебя внизу.
    Шаги поспешно удалились.
    — Мак, а тебе правда надо уходить? — Отбросив кокетство, Лу превратилась в обычную перепуганную девчонку. — Я… Я хотела сказать — именно сегодня?
    Она робко присела на краешек кровати.
    — Правда.
    Однако одеваться мессариец не торопился.
    Сегодня последний день. Действительно последний. И вернется ли он еще в Трумарит — большой вопрос.
    Янта, Аннабель, Таоль… Теперь вот Лу.
    А ведь они ему верили. Ну пусть не ему — себе. Верили, что нашли свою любовь. Ту, которая на всю жизнь.
    Ни одна из них об этом не заговаривала, все делали вид, что да, конечно, сегодня — это сегодня, а завтра — это завтра.
    И сам он ничего им не обещал. Как всегда. Как обычно.
    Ему нечего было пообещать им.
    Все было не то. Ярко, буйно, не скучно. Но не то. Не на всю жизнь.
    А они верили. Молчали — и верили.
    Он чувствовал это, но ничего не мог с собой поделать. Эх, живут же как-то другие без лишних сложностей!
    Или они совсем даже не лишние? И он готов делить с этими другими вино и комнаты, готов даже называть их друзьями, но внутри, в глубине души…
    Талисса, конечно, исключение. И потому тем более ценное.
    — Не жди меня. — Он взял пальцы Лу в свои ладони. — Не жди, ладно?
    Рука девушки вздрогнула. Смешная, девчоночья ладошка.
    Мессариец коснулся ее губами.
    — Ты… не вернешься?
    Она заставила себя это спросить.
    Тяжело. Через силу. Понимая, что не надо этого делать, — и не в силах удержаться.
    «Я вернусь». И не важно, ложь это или правда. Ей хотелось услышать эти слова.
    «Я тебя люблю». Бывает ли это правдой? Здесь, сейчас — да, правда. А завтра? А в Майонте? А?..
    — Вот еще глупости! — Он ткнулся ей в грудь своим ежиком и покрутил головой, заставив девушку рассмеяться.
    — Щекотно же!
    — Вот так-то лучше. А теперь представь себе, что Хозяйка Пустошей уже стучит в окно и у нас есть всего пара минут, чтобы одеться и показать ей язык.
    Взвизгнув, Лу бросилась к валяющемуся на дощатом полу платью…
    На вершине лестницы Макобер подал девушке руку. Лу прыснула, величаво на нее оперлась и гордо прошествовала вниз на глазах у изумленного двоюродного брата.
    — Ну-ну… — Фаальт был необычно хмур. — Играемся, значится. А он ведь ждать не будет.
    Значит, нашел! Все-таки нашел!
    Выходит, Макобер был прав: не станут двое соваться в такое дело без прикрытия. Был еще и третий. Он следил за талиссой издалека, не показываясь на глаза. И это его присутствие мессариец почувствовал вчера в «Верном дельфине». Все сходится: хозяин гостиницы тоже говорил про троих.
    Что-то странные какие-то убийцы получаются, не очень опытные. Двоих уложил Моргиль, одного выследили люди Фаальта. Именно так: не страшные — странные. Над этим стоило подумать.
    — Пойдем уже, а?
    Макобер не стал целовать Лу при Фаальте. Она поймет.
    На самом пороге мессариец обернулся и подмигнул ей. Так, как будто они расставались до следующего вечера.
    Она поняла. И не заплакала, пока дверь дома не хлопнула, отрезая ее от фальшивого, придуманного будущего. Красивого, как картонный домик. От ее картонного будущего…
    — Фаальт?
    — Ну?
    — Возьми. Семь — твои. Как договаривались.
    Звякнули монеты.
    Макобер в последний раз приложился к фляжке. Пятилетней выдержки баррат неожиданно показался ему горьким. Но руки дрожать перестали.
    — Почти пришли.
    Затушив факел, Фаальт притиснул Макобера к стене какой-то хибары.
    Мессариец постарался дышать ртом: отвратительный мускусный запах, исходящий от его спутника, угнетал сильнее, чем вонь разлитых по улице помоев.
    И нравятся же кому-то такие люди! Лу, помнится, говорила, что второго дня даже декурион из городской стражи заглядывал…
    — Он там.
    Фаальт прижался еще крепче, и мессарийца чуть не вырвало. Прямо на облезлого, покрытого лишаями кота, возмущенно взиравшего на них из-под стены хибары.
    И почему убийц вечно тянет в такие места?! Ведь денег у них должно быть — как гальки в Шетахе. Во дворцах жить могли бы…
    Сквозь закрытые ставни пробивался свет.
    — Дальше — сам. — Голос Фаальта сорвался, и шепот получился больше похож на выкрик.
    Фаальт сделал было попытку пожать ему руку, но Макобер уже метнулся на другую сторону улицы.
    Миновав открытое пространство, мессариец восстановил дыхание. Появиться из окна было бы, конечно, эффектнее. Но вот таран он сегодня с собой не захватил.
    Макобер оглянулся. Факел Фаальта был уже далеко.
    Свет в доме погас.
    Не повезло, услышали. Впрочем, это даже хорошо, что не повезло.
    Он любил, когда все начиналось вот с такого — мелкого, досадного и совершенно случайного — невезения. Зато потом шло как по маслу.
    Он подошел к двери. Осторожно потянул ее на себя.
    Не заперто.
    Надо было поворачиваться и уходить. Любой другой так бы и поступил. Но не он.
    Приходится менять планы на ходу — тем хуже для планов.
    Кинжал скользнул в левую руку: от меча в доме толку будет немного. Правую он решил пока оставить свободной.
    Рванув на себя дверь, Макобер, плечом вперед, влетел в дом. В сенях кто-то выругался, пахнуло чесноком.
    Кинжал даже не ударил — клюнул. Вопль. Упало чье-то тело.
    Еще дверь. Распахнувшись, она едва не слетела с петель.
    Эх, Ч’варта, а я так тебя любил! Кровать со всего маху ударила его по ногам; мессариец вскрикнул и покатился по полу. Не зажившее после Лайгаша колено отозвалось таким взрывом боли, что на несколько секунд Макобера поглотило одно-единственное желание: умереть здесь и немедля.
    Сверху кто-то навалился. Мессариец не задумываясь ударил его кинжалом. От духоты, кружилась голова, боль от колена толчками отдавалась в мозгу.
    Макобер захрипел: чьи-то лапищи стискивали ему горло. Почему-то мелькнула мысль: хорошо, что завтра он не увидит Лу. Наверняка ведь будет похож на сорвавшегося с виселицы.
    Удар. Еще. И еще. Да что этот парень, бессмертный, что ли?!
    Мессариец не сразу понял, что вонзает клинок в безжизненное тело. Прислушался. С трудом свалил с себя мертвеца.
    Казалось, дом был пуст.
    Сев прямо на полу — сил встать уже не было, — Макобер вытащил огниво. Робкий огонек осветил комнату.
    Лежавший перед ним амбал менее всего походил на красу и гордость Снисходительных. Мессариец дотащился до сеней. То же самое, отребье отребьем.
    Обтерев кинжал, Макобер сунул его в сапог и вернулся обратно в горницу. Разглядел оплывший огарок свечи, затеплил его и еще раз обошел комнату.
    Притон притоном. Ни ядов, ни арбалетов — вообще ничего, что можно было бы связать со Снисходительными. Но кинуть его Фаальт не рискнул бы, — значит, скорее всего, человека, который следил за талиссой, сейчас здесь просто нет. Пока нет.
    Скрип входной двери заставил Макобера мигом задуть свечу и скользнуть ко входу в горницу. Вот он, третий. Сейчас наткнется на покойника и… Или не наткнется: в сенях хоть глаз выколи, и если случайно не споткнуться…
    Шаги. Мессариец замер. Да чтоб оно отвалилось, это колено!
    Дверь слегка приоткрылась. Не сильно, словно от порыва ветра. Совсем чуть-чуть, потом пошире. Пора!
    Макобер выбросил вперед руку с кинжалом, но убийца, словно только этого и ожидал, мигом отскочил назад и выхватил короткий клинок.
    Они замерли друг напротив друга.
    Убийца стоял спокойно, даже несколько расслабленно. Но Макобер чувствовал, что этот противник ему не по зубам.
    Снисходительным платили неплохие деньги. И теперь Макобер понимал за что. Сама мысль о том, чтобы захватить и допросить убийцу, сейчас казалась наивной. Хагни выпала счастливая карта. Но на ком-то везение должно было кончиться.
    — Мак! — Срывающийся от страха женский голосок раздался у самого порога.
    Убийца был слишком опытен, чтобы обернуться. Но он отвлекся — на долю секунды.
    Кисть дернулась раньше, чем мессариец успел сообразить, что надо делать. Один шанс из ста. Правда, тренируясь, они с Мэттом потратили кучу времени…
    Кинжал еще летел, а Макобер уже понял, что попал. Айригаль с ним, с допросом, — он жив, просто жив!
    И когда Лу кинулась ему на шею, мессариец почувствовал, что не может произнести ни слова. Он прижимал ее к себе, гладил по голове, а его тело била крупная дрожь…

Глава VII

    Пока Найлэн тен Денетос принимал ванну и примерял новый светло-коричневый колет, слова Улара не шли у него из головы.
    «Нет, не рискну». И это Улар, который мог на спор в одиночку вступить в бой с полным легионом тайленцев! Помнится, он и выиграл тот бой, превратившись по ходу дела в точную копию легата.
    Не иначе как лунный эльф что-то разнюхал! Когда Кефт предложил заняться Нетертой, в Круге не раздалось ни единого голоса против. А теперь уже четверо предпочли сделать вид, что у них совершенно нет времени: неотложные дела, обязательства перед клиентами, толпы жаждущих знаний учеников… Как будто речь шла не о той самой Нетерте, что столетиями оставалась несбыточной мечтой, легендой, городом-призраком, которому, казалось, уже не суждено подняться из развалин.
    Нетерта привлекала и завораживала, как картина великого Пирьере. По ее небесно-голубым куполам хотелось ласково провести рукой, словно по нежным крутым изгибам…
    Ладно, пусть трусливо отсиживаются по углам, без них обойдемся. Либо Круг восстановит Нетерту, либо… Вернее, даже не так. Круг восстановит Нетерту. Несмотря ни на что. Созвездие с годами становится все более упорным, и такое сосредоточие Силы, как Нетерта, пришлось бы сейчас весьма кстати. Не говоря уж о том, что оно сулит каждому из них.
    — Хозяин! — Дворецкий бесплотной тенью возник у него за спиной. — Вы просили доложить, если вода в бассейне изменит свой цвет.
    — И что? — Найлэн закончил шнуровать колет и протянул было руку к мечу, но в последний момент передумал. Едва ли сегодня ему понадобится меч. Вместо этого он достал из комода простую деревянную шкатулку, где на бархатных подушечках сверкала дюжина колец.
    — Красотища — глаз не отведешь! Точно расплавленная платина!
    Денетос фыркнул:
    — Ничего себе красотища! Ладно, отправляйся обратно. Если что…
    Дворецкий безмолвно растаял в воздухе, и лишь теперь Найлэн позволил себе нахмуриться. У него давно появилось ощущение, что за собраниями Круга пристально следят.
    Особенно его беспокоил платиновый цвет воды. Чародей, наблюдавший сейчас за замком Белой Совы, по Силе равен, если не превосходит, объединенные возможности Круга.
    Кхарад? Будем надеяться, что он мертв. Зеантис? В его положении не до праздного любопытства…
    Подняться в лабораторию и осторожненько прощупать, кто бы это мог быть? Или слишком велик риск спугнуть? В конце концов, этот некто уже знает больше, чем ему положено. И лишний день здесь ничего не изменит.
    Отобрав из шкатулки четыре кольца, Денетос перенесся в крошечную комнатушку в подвале, где едва помещалось старинное резное кресло. Опустившись на сиденье, маг привычным движением одновременно коснулся спрятанных в подлокотниках панелей. Створки люка в потолке над его головой послушно разошлись в стороны, и кресло рванулось вверх, вознося хозяина замка в смотровую комнату одной из башен.
    Комната эта очаровала Найлэна еще в детстве. С северо-запада в окна заглядывали горы, с востока простирались древние леса, в которых некогда сражался отец, на юге мерцала бескрайняя гладь моря…
    Убрав треногу телескопа и стопку книг, слуги поставили посреди комнаты круглый стол из светлого бука и девять палисандровых кресел. Три свечи в высоком канделябре вызвали у Денетоса улыбку: сомнительно, чтобы Круг засиделся до ночи. Разногласий не предполагалось.
    Далеко внизу раздался гулкий бой часов. И тотчас пять кресел оказались заняты: Азнивьер, Жанна, Имарн, Лииль, Кефт. Все здесь.
    — Господа, — начал Денетос. — Как видите, никто из наших коллег не изменил своего решения. С Уларом я разговаривал сегодня утром — он отказался за себя и за Шейру.
    — А двое других? — проскрипела Жанна айн Крэгг.
    «Как же плохо она выглядит, — с грустью подумал Азнивьер. — Ушел Арн, скоро уйдет и она. А вместе с ними — целая эпоха, когда Круг таился, стремясь избежать внимания богов, завидовал Созвездию… То, что мы решили заняться возрождением Нетерты, — весьма символично. Это, пожалуй, первое, что за долгие годы Круг делает в открытую…»
    — Известили меня о том, что полностью нам доверяют, — ровным голосом сообщил Денетос.
    — Иными словами, будут ждать, сломаем ли мы себе шеи, — кивнул Азнивьер. — Этого следовало ожидать.
    — Следовало, — согласился Найлэн. — Хотя, признаться, на Улара и дар Криден я рассчитывал. Ладно, предлагаю перейти к делу. В Нетерте все готово к нашему прибытию.
    — И значительно раньше, чем ожидалось, — поднял бровь Лииль. — Непредвиденные успехи всегда меня смущали.
    — Предвиденные, — спокойно возразил Кефт. — Как я уже говорил, город разрушен не полностью. Люди, которых я нанял в Майонте, сумели расчистить завалы на поверхности и отбиться от дикарей, населявших руины…
    — Потомки горожан? — Азнивьер наклонился к Лиилю.
    — Не исключено, — вполголоса ответил эльф. — Я где-то читал о том, что Темес никому не позволил покинуть город. Хотя грустно, если так: там действительно были талантливейшие маги.
    — …По очереди руководили работами, — закончил Кефт и совершенно по-мальчишески добавил: — Никто не против?
    Лииль с трудом скрыл улыбку. Кефту не было и двадцати пяти, и эльф не помнил, чтобы хоть кто-нибудь в столь юном возрасте занимал место в Круге. Но Сила парнишки внушала уважение. А чем моложе и энергичнее станет Круг…
    — Карту не передашь? — попросил он.
    Кефт развернул свиток:
    — Вот здесь я заштриховал те секторы, в которых мы уже начали работу. Красные кружочки — места, где людям требуется постоянное присутствие мага. А синие…
    — Я — против! — Жанна айн Крэгг неожиданно стукнула сморщенным кулачком по столу. — Я надеялась, что мне не придется этого говорить. Что Кефт… ошибся, и Нетерту уже не восстановить. Во многом он оказался прав, признаю. Но он не видел краха Нетерты.
    — Насколько я знаю, ты тоже его не застала, — примирительно заметил Денетос.
    — Он не был там, когда огонь разрушил все, что создавалось годами. — Старуха проигнорировала попытку Найлэна сгладить ситуацию. — Веками. Труды многих поколений пошли прахом за один день — и вот нам снова предлагают стать муравьями, чей муравейник рано или поздно окажется разрушен! Ради чего? Ради призрачной надежды овладеть тем, чем так и не смогли овладеть наши предшественники? Или ты знаешь нечто, чего не знаем мы?!
    Сейчас она уже почти кричала, и чародеи опустили глаза, досадуя, что стали свидетелями столь некрасивой сцены.
    Жанна и в лучшие-то годы не отличалась хладнокровием. Упрямая и своевольная, она отказалась от блестящей партии, которую готовили для нее родители, и посвятила себя магии. Почему, зачем, что заставило ее так поступить, — никто из Круга не ведал.
    — Не я решил восстановить Нетерту — так решил Круг, — спокойно ответил Кефт. — Не хочешь принимать в этом участие, никто тебя не неволит.
    — Согласен, — с уважением взглянул на него Азнивьер. — Но и Жанна имеет право на вопрос.
    Найлэн нахмурился. Как председательствующий, он сам должен был произнести эти слова. Однако неписаные законы Круга никогда его особенно не интересовали.
    — Склоняюсь перед ее правом, — поспешил согласиться Кефт. — Круг требует ответа?
    — Я — против, — решительно заявил Денетос. — Круг разомкнут. Вопроса не будет.
    Еще не хватало, чтобы они приобрели привычку цепляться друг к другу. Ответить на вопрос собрата, когда это касается общих дел, — извольте, но лезть в душу… Все, что Кефт считал нужным, он рассказал Кругу еще в тот раз, когда они собирались у Имарна. И Круг это удовлетворило.
    — Жанна, что с тобой? — мягко проговорил Лииль. — Ты же была «за». Что-то изменилось?
    — Спросите Кефта, — буркнула Жанна. — Спросите его, почему он так мечтает, чтобы Нетерта была восстановлена. И главное, спросите его, почему он не рассказал Кругу, что там не все так гладко. Ведь раньше и речи не было о том, что нам придется нянчиться с землекопами и прикрывать воинов!
    — Это правда, — вступил в разговор Имарн. — Ты что-то от нас скрыл?
    — Тебя интересуют детали? — парировал Кефт. — Я принес с собой все записи: сколько человек погибло, какая нечисть полезла на поверхность, когда мои люди рассеяли дикарей. Но мне казалось, что раз вы мне это доверили…
    — Тебя ни в чем и не обвиняют, — успокоил юного мага Найлэн. — Жанна, ты чем недовольна — жизнью или Кефтом?
    — Вы сами все увидите, — устало пробормотала старуха. — Нетерта не зря считается проклятым местом. И боюсь, это действительно так.
    — Что ж, мне давно хотелось взглянуть на нее собственными глазами, — пожал плечами Лииль.
    — Хоть завтра. — Кефт был доволен, что спор подошел к концу. — Дикари по-прежнему кишат на поверхности, но не могут причинить нам реального вреда. Можно считать, что путь свободен. И скажу сразу — основные сюрпризы нас ждут на подземных уровнях. Чем ближе к сердцу Нетерты…
    — Уверен ли ты, что говоришь именно про Сердце Нетерты? — не удержалась айн Крэгг.
    — О боги! — раздраженно воскликнул Кефт. — Нет, госпожа, это была лишь метафора. Хотя я слышал, что после катастрофы так действительно стали называть некий артефакт.
    — У меня есть серьезное подозрение, что ты говоришь о сердце Кхарада, а не города, — поправил его Лииль.
    — Послушай, Жанна, — Денетосу показалось, что он наконец понял причину столь странного поведения старухи, — уж не вообразила ли ты, что Кхарад намерен нам помешать? Не его ли ты… опасаешься?
    — Как бы это ни было нам неприятно, Нетерта навсегда останется его городом, — философски заметил Имарн. — И если Кхарад действительно погиб там, он в полном праве не прийти в восторг от нашего появления.
    — Кхарад? — уточнил Азнивьер.
    — Его дух, если угодно.
    — Не понимаю, о чем вы все здесь спорите, — искренне удивился Лииль. — Кхарад жив. Можно подумать, для вас это новость.
    — Может, еще скажешь, что он входит в Круг? — ехидно прошепелявила старуха.
    — Не думаю. Я бы почувствовал. — Эльф сделал вид, что не заметил иронии.
    — Ты уверен? — насторожился Найлэн. — Признаться, мне это не представляется столь очевидным.
    Жанна усмехнулась. Забавно будет посмотреть на их прозрение. Интересно, Лииль знает или думает, что знает. У эльфов свои пути — в прямом и переносном смысле.
    — Просто будьте готовы в ближайшее время познакомиться с ним лично, — посоветовал эльф. — Кхарад не допустит постороннего вмешательства, если не увидит в нем пользы для себя.
    — Полагаешь, он обладает прежней Силой?
    — Уверен. Но тут уж ничего не поделаешь.
    — Кхарад мертв, — внезапно прошипела Жанна. — И душой его теперь играет Айригаль, как сам он некогда играл жизнями тех, кто был ему подвластен. Это все красивые сказки: выжил, спасся. Нетерта и сама по себе способна кого угодно поставить на место. Я уверена, что это не боги погубили город: он сам решил избавиться от надоевших ему людей.
    — Ты пытаешься убедить в этом нас или себя?
    Денетос не ожидал от Кефта подобной горячности.
    Поговаривали, что Нетерта меняет людей. Похоже, что так. Имарн не случайно сказал, что она остается городом Кхарада.
    — Остынь. — Имарн предостерегающе поднял руку. — Ты сам сейчас едва не преступил традицию. Лучше расскажи, что там творится.
    Поклонившись Жанне, Кефт с благодарностью посмотрел на тайленца:
    — Улицы, дома, храмы — все в развалинах. Сохранилось очень и очень немногое, да и то запущено донельзя.
    — Шахты?
    — Купола разрушены, но мы нашли несколько спусков, которые несложно было расчистить.
    — Под землей Нетерта обитаема?
    — Дикарей там нет, если ты про них. Но странного и непонятного хватает. Именно поэтому мне и хотелось бы, чтобы вы там постоянно присутствовали. По крайней мере пока мы не закрепимся.
    Спокойные, уверенные ответы. И все же Денетоса не покидала тревога. Умеет ведь старуха попортить нервы!
    — Найлэн, — Имарн замер в нерешительности, — как ты думаешь, нашей Силы хватит?..
    — Должно хватить. — Найлэн отнюдь не был в этом так уверен. — С нечистью мы справимся, сам знаешь. Люди, если они не совсем одичали, скорее обрадуются восстановлению города. По крайней мере, я за то, чтобы начать, не откладывая.
    — А как же жезл Ниерати? — Старуха не смолчала и здесь. — Неужели вы рассчитываете, что без него можно овладеть городом?
    — Я не почувствовал его присутствия, — отрезал Кефт. — И лично мне он ничем не мешал.
    — Еще бы…
    — Тогда, — прервал их Денетос, — предлагаю всем завтра же отправиться в Нетерту. Откройте ваши сердца.
    Несколько мгновений за столом стояла абсолютная тишина.
    — Круг замкнут, — торжественно объявил хозяин замка. — И пусть завтрашний день станет первым днем возрожденной Нетерты.
* * *
    Когда Макобер закончил свой рассказ, багрово-красное, как на детских рисунках, солнце уже заглядывало в окошко комнаты. Толком поспать им сегодня не удалось, но, если не считать Бэх, то и дело прикрывавшей рот ладошкой, остальные казались бодрыми и, как ни странно, отдохнувшими.
    — Пять трупов за одну ночь, — проворчал Мэтт, — а мы топчемся все там же, где и были.
    — Не совсем. — Главный сюрприз Макобер приберег на сладкое. — Что вы про это скажете?
    На ладони мессарийца появилась необычная глиняная статуэтка: мускулистый крылатый зверь, бьющий себя по бокам чешуйчатым хвостом. Надпись на подставке гласила: «Лезвие ночи».
    — Красиво, — признал Торрер, — но непонятно. И не наш крылатый лев, и не… Слушай, а не тот ли это?..
    — Он, — кивнул Макобер. — Узнали?
    Полгода назад на пути к Лайгашу — сокровищнице Ордена Айригаля — талисса столкнулась точно с такой же тварью.
    — Можно?
    Бэх поставила статуэтку на столик перед собой и положила руку на медальон. Тигр оставался спокоен. Значит, либо в зверюгу не вложена Сила другого бога, либо к богу этому Темес относится вполне дружелюбно. В любом случае к Айригалю она, выходит, отношения не имеет.
    — Я бы позвал Мист, — предложил Макобер. — Если она хотя бы вполовину так искусна, как Айвен… Бэх, она как там? Дрыхнет еще?
    Бэх пожала плечами:
    — Сейчас узнаем.
    Жрица все еще злилась на себя за ночной разговор с чародейкой. Если не доверяешь человеку, нечего с ним болтать. А если доверяешь — глупо ходить вокруг да около.
    Как ни странно, старушенция ей приглянулась, хотя жрице редко кто нравился с первого взгляда. Было в Мист что-то такое — задорное, несмотря на годы. Созвучное самой Бэх.
    Уговаривать чародейку девушке не пришлось: та не спала и сразу же согласилась взглянуть на таинственную вещицу. Накинув балахон, Мист вдела ноги в сандалии, пригладила, поплевав на ладонь, каштановые с проседью волосы, повязала косынку, прихватила клюку и выскочила за дверь, не дожидаясь жрицы. С уважением покачав головой, девушка двинулась следом.
    — Так, так… — Не прикасаясь к статуэтке, Мист поводила вокруг нее ладонями. — Что-то в ней определенно есть…
    Губы чародейки зашевелились, и статуэтка неожиданно озарилась нежным бирюзовым светом.
    — Заклятие Присутствия Магии? — спросила Бэх у нее из-за плеча.
    — Оно самое, — пробормотала чародейка. — Даже удивительно, как некоторые жрицы разбираются в колдовстве.
    — Ничего-ничего, — успокоила ее девушка. — Это только некоторые. Так что конкуренция вам не грозит. И что же?
    — Силы в ней не много, но она определенно есть.
    — А предназначение? — Услышав про колдовство, Торрер подошел поближе.
    — Трудно сказать, — нехотя призналась Мист. — Не хотелось бы вас обманывать. Зато могу предположить, что такое это «Лезвие ночи».
    — Предполагайте, — то ли попросил, то ли разрешил Макобер.
    — Весьма симпатичный галеон — еще вчера он стоял на рейде.
    — Под чьим флагом? — деловито поинтересовался Макобер.
    — Флага, увы, не было.
    — А чем же он тогда привлек ваше внимание? — В принципе эльфа уже не удивляло умение людей подолгу задерживать взгляд на всякой ерунде, но чтобы разглядывать все корабли на рейде и запоминать их имена… На это, пожалуй, даже люди были не способны.
    — Как раз названием. Есть в нем что-то такое… И угрожающее, и в то же время благородное, — мечтательно улыбнулась чародейка.
    — Корабль Снисходительных? — предположил Макобер. — При том что в Майонте нет моря? Нет, едва ли. И все же я бы туда наведался.
    — Тебе что, предыдущего плавания не хватило?! — накинулся на него гном. — И потом, что значит «наведался»? Подплываешь ты к галеону и спрашиваешь: «Простите, не вашего ли матроса я вчера?..»
    — Наведался, — терпеливо объяснил мессариец, — это значит проверил бы: имеет ли «Лезвие ночи» хотя бы какое-то отношение ко всем нашим приключениям. Или, положим, эту штуковину его боцман в порту посеял месяца три назад.
    — А если имеет, то что? — настаивал Мэтт. — Я как-то плохо себе представляю захват корабля, когда вокруг так много воды.
    — Хочешь уговорить его выбраться на сушу? — понимающе кивнул Торрер. — И вообще, что тебе вода? Как мыться — так первый.
    — Знаешь, море в Трумарите показалось мне грязноватым, — процедил гном. — Толком и не искупаешься. Мист, а вы что-нибудь еще про этот корабль не знаете часом? Кому принадлежит, скажем?
    — Увы. Меня не настолько заинтересовало название, чтобы наводить справки об этом галеоне. Но боюсь, нам его действительно не захватить.
    — И не надо, — обрадовался Макобер. — Тут лучше в одиночку. Я сам смотаюсь туда-обратно — и через два часа у нас будут ответы на все вопросы.
    — Я решительно против, — поддержала гнома Бэх. — Ну не согласна я искать тебя потом по всему морю!
    — Трупы обычно прибивает к берегу, — тоном знатока сообщил Торрер.
    — Какие трупы! — возмутился мессариец. — Я мигом: одна нога здесь…
    — …а другую к берегу как раз и прибьет, — отрезала жрица. — Или тебе не терпится выяснить, сколько нужно убийц, чтобы отправить тебя на Бесплодные равнины?
    — Подумаешь, какие-то Снисходительные! Было бы о чем говорить!
    Однако мессарийца не поддержали.
    — Значит, так, — подвела итог Бэх, — на корабль нам сейчас соваться нельзя. Ни по одному, ни всем вместе.
    — Золотые слова. — У Мэтта отлегло от сердца.
    — А вот в порт очень даже можно, — продолжила девушка, — но осторожно. Потолкаться, порасспросить народ, выяснить, что это за «Лезвие ночи» и с чем оно пришло в Трумарит.
    — Запросто! — обрадовался приунывший было мессариец. — Ждите меня к…
    — Нас, — поправил его гном. — Вместе пойдем.
    — Вместе так вместе, — вздохнул мессариец. — Вечно вы мне не доверяете! А если я пообещаю, что не поплыву на корабль?
    — То это насторожит нас еще больше, — отрезал гном.
    — А пока вы гуляете, мы попытаемся разузнать, на что способна эта штуковина! — Энтузиазм в голосе Торрера навел Мист на мысль, что эльф обрадуется в любом случае, просто потому, что «в этой штуковине» есть частичка магии.
    — Попытайтесь, — обреченно согласился гном.
    Мист мысленно улыбнулась. Ну, с Мэттом понятно: гномы с удовольствием пользуются магией, пока та работает стабильно и предсказуемо. Ворчат, изо всех сил делают вид, что ни на грош не доверяют «этим человечьим колдунам», но пользуются.
    А вот для Торрера такой интерес к колдовству просто поразителен. Не любят эльфы его, больше, чем гномы, не любят. Хотя, с другой стороны, если про мага-гнома она никогда не слышала, то маги-эльфы вполне есть, и даже известные. Только ведь и другое она слышала: уважающий себя эльф руки такому магу не подаст.
    — А что, — все больше загорался Торрер, — найдем в городе чародея посильнее, заплатим ему…
    — Заплатим? — встрепенулся Мэтт.
    — Может быть, у герцога Этренского есть придворный маг? — быстро вмешалась Мист, прочитав по лицу гнома, что здесь он готов стоять насмерть.
    — Куда ж ему без мага-то, — усмехнулся Мэтт. — И мы даже о нем слышали. Помните того недотепу, который…
    — А раз есть маг, — спокойно продолжила чародейка, — то почему бы, собственно… Скажите, он сейчас в Трумарите?
    — Представления не имею. А что?
    — Ну, если герцог был так любезен, что направил к вам стража и Моргиля, почему бы ему не попросить своего придворного мага заняться этой статуэткой?
    — А кстати, кто он такой, этот господин Моргиль? — закинул удочку мессариец. — Что-то мне показалось, он слишком много о себе воображает.
    Мист улыбнулась:
    — Это с ним случается. В свое время дочка немало про него рассказывала.
    — И как он ей? — заинтересовался Торрер.
    — Ну… — Чародейка задумалась. — Мне показалось, что она его ценила. Может быть, по-своему даже любила. Во всяком случае, он был ее другом. А что нос задирает, так для жрецов это обычное дело.
    — И какого же бога он жрец, если не секрет? — нахмурилась Бэх. — Мы как-то толком и не успели его расспросить.
    — Будет еще время. — Похоже, чародейка уже думала о чем-то своем. — Помнится, дочка говорила, что он не слишком любит распространяться на эту тему. Даже медальон всегда под одеждой носит.
    — А она случайно не рассказывала, как выглядит этот медальон? — не отступала девушка.
    — А почему вы, собственно, думаете, что она его видела? — невинно поинтересовалась чародейка.
    Бэх явно собиралась что-то ответить, но в итоге сочла за лучшее промолчать.
    — Эх, надо было спросить у Моргиля, когда герцог возвращается с охоты, — попытался спасти ситуацию Торрер. — Ладно, забыли так забыли. Но я был бы не против сходить проверить, и если герцог уже в Трумарите…
    — Отличное время для визита к Его Светлости, — хмыкнул Мэтт. — Не знаю, как там у людей заведено, но я бы убил, ежели б ко мне ввалились в шесть часов утра и принялись талдычить про какие-то там статуэтки.
    — Не такие уж важные птицы эти ваши герцоги, — между прочим заметил Макобер. — Помнится, когда мы Беральда в три часа ночи из темницы вытаскивали, он почему-то не возражал, чтобы его побеспокоили. И этот переживет.
    — Беральд был графом… — начал Торрер, однако у чародейки вновь не хватило терпения дослушать до конца.
    — Переживет — не переживет, делать нечего, — пожала она плечами. — В конце концов, ради друзей может и проснуться.
    — А вы что, дружите с герцогом? — с завистью присвистнул Торрер.
    — Да нет, это вы дружите с герцогом, — терпеливо пояснила Мист. — И я совсем не настаиваю, чтобы мчаться к нему прямо сейчас.
    — Не настаиваете, — расстроился Торрер. — Что ж, тогда я бы не отказался от завтрака. А там и Хельг с Хагни подойдут.
    — Госпожа Мист, вы с нами? — встревоженно уточнил гном.
    — С вами, с вами, — улыбнулась Мист. — Но только мне почему-то кажется, что подавать нам яд еще и на завтрак они не станут. Придумают что-нибудь новенькое.
    — За что всегда любил колдунов, так это за умение успокоить ближнего своего, — фыркнул Макобер уже на пороге. — Да, жрецам здесь с ними не сравниться. Даже жрицам.
    И, уворачиваясь от шутливого подзатыльника Бэх, выскочил из комнаты.

Глава VIII

    У бессмертия есть один существенный минус — ошибки прошлого остаются с тобой навеки.
    В чем же он просчитался? Город рос и богател, Созвездие смирилось с его существованием, земным владыкам и вовсе не было до Нетерты никакого дела.
    Вмешались боги. Неожиданно, безо всякой видимой причины.
    О гибели Нетерты написаны десятки книг, сложены сотни баллад. Но к одному фолианту, созданному семь с половиной веков назад Аланом тен Годфарносом, Кхарад возвращался вновь и вновь.
    Интриговала не только сама рукопись — лучшее из того, что ему довелось прочесть, — но и ее автор: таинственный, неуловимый, умудрившийся сохранить свое инкогнито, несмотря на все усилия чародея.
    Кхараду так и не удалось выяснить, кем же тот был на самом деле. В книгохранилище халифа в Маркусе были уверены, что автор — маг из Тильяса, переписчики в катэнском храме Лориндэйл не сомневались, что лишь жрец может столь тонко понимать богов.
    Девять лет, оставаясь неузнанным, Кхарад шел по следу. Ему приходилось притворяться жалким пьянчугой, выпрашивающим грошик на кружку эля, преуспевающим купцом из далекого Вар-Рахиба, бежавшим из-под стражи пиратом, пробирающимся в Шетах. Он собирал информацию.
    Но все ниточки кончились ничем. Тен Годфарнос оставался недосягаем.
    Да и какой он, к Айригалю, тен Годфарнос? Разрядные книги Империи не сохранили этого имени. Выходит, либо самозванец, либо…
    Его труд ничем не напоминал занудные манускрипты монахов, кропотливо собиравших разлетевшиеся крупицы прошлого. Не был он и романом, в котором фантазия автора могла соперничать с изобретательностью богов.
    Тен Годфарнос писал свою книгу как очевидец. Однако Кхарад готов был поспорить, что тот никогда не бывал в Нетерте. По крайней мере до ее гибели. И в то же время знал и чувствовал город, как человек, проживший в нем долгие годы. Достоверна была каждая деталь: облупившийся нос глиняного дракона на площади Столетий, лягушки в затянутом ряской канале Трех Лепестков — живое напоминание о досадном просчете архитекторов… Да все, что ни возьми!
    И ладно бы только в Нетерте.
    Чародей раскрыл книгу наугад. И оказался в начале второй главы.

    «— Надо заметить, ты полностью сжился со своей ролью: всюду видишь смертельную опасность. Да какую вообще угрозу она может представлять для нас?! — не удержалась Лориндэйл.
    В кругу своих не было смысла надевать обличье богини мудрости, столь привычное тысячам верующих по всему Двэллу. Сейчас это была усталая немолодая женщина, которая вряд ли сумела бы привлечь чье-то внимание. Разве что другая женщина заинтересовалась бы ее необычной прической: широкая серебристая лента удерживала волосы собранными высоко над головой, и уже оттуда они ниспадали темным шелковым каскадом.
    — Послушай, Лори, — в голосе Темеса прозвучало с трудом сдерживаемое раздражение, — ты, конечно, необыкновенно умна и все такое прочее. По крайней мере, твои жрецы на этом настаивают. Так пойми же, пожалуйста, что речь идет не о парочке колдунов, возмечтавшей поиграть в завоевание мира!
    Небесный Воин, предпочитавший являться своим жрецам (и особенно жрицам) в сверкающих доспехах и с обнаженным мечом (злые языки болтали, что с двуручным), нынче более походил на избалованного младшего сына благородного семейства, нежели на поседевшего в боях ветерана. Узкий, плотно облегающий тело голубой дублет с разрезами на груди, сквозь которые проглядывает белоснежная рубаха, длинные темно-синие шоссы заправлены в мягкие сапоги до колена, черная шапочка с загнутыми полями франтовато сдвинута набок. В южных портовых городах наряд бога войны сочли бы непрактичным, на севере — излишне щеголеватым, но везде он бы не говорил, а прямо-таки кричал о богатстве своего владельца.
    Впрочем, здесь все настолько к нему привыкли, что Темес скорее вызвал бы фурор, появись он в надраенном панцире.
    — И у тебя есть доказательства? — иронично улыбнулся Айригаль. — Тогда не стесняйся, здесь все свои.
    Тяжелая меховая накидка выглядела несколько не по погоде, однако Айригаль не хотел пропускать встречу только из-за того, что сегодня с утра его слегка знобило.
    Если Темес отдавал предпочтение тем нарядам, которые он находил модными, то Играющий Душами, напротив, не придавал одежде особого значения. А вот унизывающие его пальцы перстни нередко служили предметом насмешек других богов.
    Впрочем, Айригалю не было до этого никакого дела.
    — Аши, — Темес с надеждой обернулся к Ашшарат, — скажи хоть ты им…
    — Айри, слова моих рыцарей тебе достаточно? — Ашшарат воинственно уперла руки в бедра.
    Жрецы Зеленой Девы, несомненно, представляли ее себе куда более нежной и романтичной. Интересная бледность, хорошо заметная на изображениях богини, скромно опущенные долу глаза, мягкая улыбка, легко угадываемые зрелые формы заставляли думать не только о любовных утехах, но и о продолжении рода.
    Надо ли говорить о том, что этот образ имел мало общего с действительностью? Невысокая, крепкая и живая, Ашшарат излучала энергию и веселье. И предпочитала остроумную шутку интриге, а честную борьбу — закулисным козням.
    — Рыцарей Любви? — добродушно уточнил Айригаль.
    — Обет безбрачия они не дают, если тебя это волнует, — отрезала Ашшарат. — Словом, мои рыцари сообщают, что работа, которая ведется в подземельях Нетерты, выходит далеко за рамки обычных магических экспериментов.
    — Позволь поинтересоваться, кто их ставил, эти рамки? — не сдавался Айригаль. — Ты? Темес? Я не удивлен, что Темес пытается решать за других, кому что можно, а что нельзя. Но ты-то?!
    — Что я-то?! — не на шутку рассердилась Ашшарат. — Предлагаешь подождать, пока маги Нетерты войдут в силу?
    — Там есть и твои адепты, — тихо напомнил Айригаль.
    — Ты что же, надеешься, что собственная выгода затмит мне глаза?
    — Ох, давайте обойдемся без патетики! — Орроба поморщилась. — Ты не в храме, Аши. Я тоже знаю парочку псалмов о собственном бескорыстии и беспристрастности.
    Если на изображавших ее картинах преобладали мрачные темные тона, то реальная Орроба не выдержала бы в подобных одеяниях и дня. Высокая брюнетка с распущенными волосами до пояса и черными, как маслины, глазами, она предпочитала совсем другие цвета. Длинная, переходящая в шлейф темно-зеленая юбка. Приподнимающий грудь оливковый лиф, расшитый золотыми нитями. Маленькое зеркальце у пояса. Во всем ее наряде чувствовался тонкий, отточенный столетиями вкус.
    — Я же… — обиженно начала Ашшарат.
    — Если мы хотим изменить ход событий, — мягко прервал ее Айригаль, — для этого существует миллион способов. Но если Темес самолично сровняет город с землей, это не поднимет наш престиж. Люди и так чувствуют себя слишком беззащитными. А когда возникает ощущение, что боги могут ни с того ни с сего уничтожить твой дом, твоих друзей…
    — Ты ведь не возражаешь, когда Темес вмешивается в битвы? — примирительно заметил Сентарк. — Чем эта отличается от других? И почему тебя так волнует Нетерта?
    Редко появляясь на совместных сборищах, Сентарк предпочитал сохранять нейтралитет. Однако именно то, что бог ночи не лез в сложные и утомительные взаимопереплетения любви и ненависти, особенно настораживало остальных. Они почти не сомневались, что Сентарк что-то втайне замышляет, — но что?!
    Люди считали его темным, недобрым богом, не многим лучше Айригаля и Орробы. Повелителем ночных кошмаров, покровителем тайных дел… Как ни странно, он и не возражал. Было ли Сентарку все равно, казалось ли ему, что так проще? Этого не знали даже остальные боги.
    — Спроси лучше у Темеса, — Айригаль ткнул Сентарка в бок, — с чего вдруг она его так волнует. В чем для бога доблесть помериться силами с людьми? Иначе как убийством не назовешь. Мирный город, маги никого к себе насильно не тащат…
    — На поверхности — да, мирный. — Ашшарат бросила на Айригаля язвительный взгляд. — А под землей?
    — Что под землей? — невинно уточнила Орроба.
    — Можно подумать, я не знаю, что колдуны отдали вашему Триумвирату жезл Ниерати! — взорвался Темес. — И как, можете вы гарантировать их покорность?
    — Мы всегда сможем призвать их к ответу!
    — Так призовите, покуда зараза не расползлась по всему свету! Или вам придется ответить за нарушение равновесия.
    — А кто мешает твоим служителям добиться уважения жителей Нетерты? Или людям Ашшарат? Не пытаетесь ли вы прикрыть свое бессилие?
    Сентарк не стал говорить Темесу, что ни Орроба, ни Айригаль не знают, где сейчас жезл, и это их немало беспокоит. Но и Темес не позволил сбить себя с толку:
    — Одним словом, предлагаю компромисс. Я не стану поднимать вопрос о нарушении равновесия, но и вы не препятствуйте эльфам разобраться с Нетертой. Я сам вступлю в бой лишь в случае крайней необходимости.
    — Что мы тогда вообще обсуждаем? — разочарованно фыркнул Ч’варта. — Договорился бы со своими эльфами, и дело с концом.
    Жрецы Ч’варты не баловали прихожан изображениями этого бога. А если они и встречались в его храмах, то лишь в виде худощавого и опасного, как клинок, юноши с пронзительно-голубыми глазами, лицо которого скрывала черная полумаска. Считалось, что покровитель воров и торговцев не должен доверять никому — в том числе и своим многочисленным поклонникам.
    Перед богами же Ч’варта представал улыбчивым толстячком, лицо которого носило следы многолетних злоупотреблений радостями жизни. Разве что глаза его, хотя и не голубые, блестели также остро, пронзительно и, казалось, способны были проникнуть в самые потаенные помыслы собеседника.
    — Согласна, — неожиданно кивнула Орроба. — Но с одним условием. Если ты все же примешь участие в битве, мы с Айри оставляем за собой право поступить так же. Не сейчас — в будущем. В любой момент по нашему выбору.
    Ч’варта едва сдержался, чтобы не зааплодировать».

    Откуда он все это взял, Айригаль его разбери! Откуда?! Но полное ощущение, что при разговоре богов Годфарнос присутствовал лично, спрятавшись за портьерой.
    Годфарнос ни разу не солгал и не ошибся, когда речь шла о Нетерте, — эти сведения Кхарад проверил. Значит, и остальное может оказаться правдой?
    Чародей не знал пока, как свести все воедино. Он действительно создал Жезл Ниерати — создал почти в одиночку. Но когда Триумвират выдвинул ему ультиматум — либо жезл перейдет под совместный контроль богов, либо они, опять же совместно, сровняют Нетерту с землей, — он подчинился. И дальше жезлом владели уже жрецы Орробы, Айригаля и Сентарка.
    Так в чем же дело? Почему Сентарк так легко сдал Нетерту? Или тен Годфарнос в кои-то веки лжет? Но факт остается фактом: Небесный Солдафон добился своего, хотя так и не предоставил другим богам никаких реальных доказательств.
    А ведь с Темеса станется помешать и возрождению Нетерты.
    Кхарад медленно выдвинул нижний ящик стола, надел на правую руку перчатку и осторожно поддел пальцем цепочку с висящим на ней медальоном. Оскаленная пасть тигра, символ Темеса. Но в отличие от тех, что украшают его жрецов, этот медальон был черным, будто обугленным.
    — Reardaxh aerro kaorno!
    Медальон начал раскачиваться из стороны в сторону.
    — Berderth!
    Теперь он описывал над столом правильные круги.
    — Vernixh tardo edaino!
    Вокруг тигриной морды появилась мерцающая серебристая сфера.
    Кхарад осторожно положил медальон на стол. Теперь, если Темес или кто-нибудь из его жрецов приблизится к Нетерте, медальон тут же даст ему знать.
    Надо не забыть поговорить с Кефтом, когда тот вернется в город. На месте виднее, что там можно сделать. А делать надо сейчас, до того как Темес вновь уговорит богов нанести удар.
    Кхараду откровенно нравилась и сообразительность юного мага, и то, как тот смог твердо, но ненавязчиво заставить Круг подчиниться своей воле. И все же что-то продолжало его тревожить…
    Раньше сейнарье всегда проходило успешно: Арн до самой смерти оставался послушен. А Кефт…
    Не ошибся ли он тогда, выбирая подходящего для сейнарье мага?..
* * *
    — Если ты сейчас же не встанешь!..
    — Да-да, уже встаю… Угу… Сейчас… — Хельг осторожно приоткрыл один глаз, убедился, что давно уже рассвело, и по зрелом размышлении нехотя открыл второй.
    Казалось, солнце перевесили поближе к окну: свет его был назойлив, как попрошайка на Осьминожьем рынке.
    — Ну хоть занавески ты могла задернуть?!
    — Вот еще, — пропела Сьюзи, энергично собирая на стол. — Кто мне вчера полночи рассказывал, что его ждут великие дела?! Вот пусть они тебе занавески и задергивают.
    — Великие дела?
    Хельг оторопело потер глаза, потом хлопнул себя по лбу и торопливо вскочил с кровати. К тому времени, когда Сьюзи поставила посреди стола кувшин с водой, пышный омлет и свежие марципаны из пекарни напротив, он уже успел одеться.
    — Вспомнил? — иронично поинтересовалась девушка, но глаза ее оставались грустными. — Ты у нас теперь человек важный, не то что некоторые. С утра пораньше посетители в передней толпятся: «Не проснулся ли господин айн Лейн? Почивать изволят? Как это на него не похоже!»
    — Какие еще посетители? — Хельг пододвинул к себе тарелку с омлетом.
    Как-то все быстро закрутилось. Краткий разговор с центурионом, скомканные напутствия, аудиенция у Его Светлости, разношерстная компания, которую ему теперь предстояло сопровождать.
    С год назад он и сам был бы счастлив, что заметили, выделили, почтили доверием. А теперь…
    Ну куда ему сниматься с места?! Посвящение, Сьюзи — только-только жизнь стала налаживаться. Он даже подумывал жениться… Не сейчас, конечно, куда торопиться. Вот стал бы десятником, тогда…
    Он всегда мечтал о семье, о доме. О настоящем доме. А Сьюзи… Была ли она его судьбой — истинной, непридуманной? Иногда ему казалось, что да. Иногда — что нет.
    Тихая, спокойная жизнь, когда есть куда вернуться, есть кому приготовить завтрак и ужин, убаюкивала и затягивала.
    Как болото? Ответа Хельг не знал. Пока не знал.
    — Это уж тебе виднее какие. — Сьюзи устало села рядом. — На вот, держи.
    Сорвав печать, Хельг развернул пергамент, нахмурился и небрежно сунул его в карман.
    — Плохие новости? — встревожилась девушка. — Посланец сказал, что он от господина герцога, но ничего срочного, можно и не будить…
    — А он не говорил, когда придет за ответом? — Отодвинув тарелку, Хельг залпом осушил кружку воды и торопливо поднялся из-за стола.
    — Вроде нет… — Сьюзи не знала, что и думать. — Тебя когда ждать?
    — Надеюсь, что к вечеру. — Хельг уже начал было спускаться по лестнице, но, точно вспомнив что-то, остановился. — Сьюзи… Если вдруг придет этот, ну, от господина герцога, ты лучше вовсе ему не открывай, ладно? И еще… Боюсь, мне скоро надо будет покинуть город. Но это пока неточно!
    Ставя точку в разговоре, хлопнула дверь. Сьюзи прислонилась к притолоке. Ашшарат всемогущая, ну почему именно сейчас!..
    Хельг почти пробежал по тихой улице Бессмертных Воинов, перешел на шаг на оживленной площади перед храмом Темеса («Спаси и сохрани, Небесный Рыцарь») и, повернув к «Верному дельфину», едва не столкнулся с Хагни Моргилем.
    — Надеюсь, наши подопечные все еще живы, — вежливо приветствовал стража Хагни.
    — И вам утро доброе, — поклонился тот. — Хотя я бы не назвал их подопечными.
    — Вы видели их в бою?
    — Их? Нет, не видел.
    И откуда такие умники берутся?
    — Я тут знаете что подумал, — неторопливо начал Хельг, замедляя шаг. — Вряд ли найдется более простой и надежный способ покончить, как вы говорите, с «нашими подопечными», чем втереться к ним в доверие. Прийти к герцогу, предложить свои услуги…
    По мере того как Хельг говорил, идея переставала выглядеть просто милой шуткой. После утреннего письма и нескрываемая тревога герцога, и его странный приказ представились Хельгу в новом свете. Равно как и этот Моргиль, который поначалу показался стражу обычным надутым фанфароном…
    — Вы на что-то намекаете? — холодно поинтересовался Хагни.
    — Скорее размышляю, — дружелюбно улыбнулся Хельг. — Меня, например, в страже Его Светлости каждая собака знает…
    — Скажи мне, кто твой приятель… — еле слышно пробормотал Моргиль.
    — А вот вас, господин жрец, — на проблемы со слухом айн Лейн не жаловался, — вас-то кто знает? Какому богу вы служите?
    — Истинному, друг мой, истинному. — Хагни взялся за ручку двери. — И уверяю вас, это очень просто проверить. Стоит лишь оказаться на пути у его жреца.
    — Мне почему-то кажется, — невзначай заметил Хельг, входя в гостиницу, — что лучше будет, если мы не станем стоять друг у друга на пути. Потому как иначе — не стоит ли тогда сразу выяснить…
    — Не стоит, — отрезал Моргиль. — Не намерен я с вами драться: много чести. Если Его Светлость желает, чтобы мы оба помогли этой странненькой компании, значит, поможем. Вы же, как я погляжу, склонны ставить под сомнение приказы господина герцога. Или я ошибаюсь?
    Скрипнув зубами, Хельг промолчал. С утра послание, теперь Моргиль — день начинался прескверно…
    Они нашли своих «подопечных» в общей зале, которая в столь ранний час была еще почти пуста. Хагни сочувственно взглянул на хмурое лицо гнома, столь сосредоточенно расправлявшегося со спаржей, словно перед ним был строй вражеских мечников, через который надо было прорубиться во что бы то ни стало. Да и остальные выглядели не лучше, за исключением разве что Макобера, с наслаждением уписывавшего пышный пирог с густой ярко-малиновой подливкой.
    — Ни свет ни заря! — помахал им рукой мессариец.
    — Что-то случилось? — спросил айн Лейн, едва поздоровавшись.
    — Мы рано расслабились, — мрачно пробормотал Мэтт.
    — То есть поспать вам все же не дали? — с пониманием кивнул Хельг.
    — Они попытались еще раз, — тихо произнесла Мист, когда жрец и страж присоединились к сидящим за столом. — И если бы не господин Моргиль…
    Хельг с удивлением воззрился на жреца. Вот, значит, как.
    Поручение герцога нравилось ему все меньше и меньше. Чего-то Его Светлость явно не договаривал — иначе зачем посылать в помощь этой компании жреца и тут же приставлять еще одного человека за этим самым жрецом приглядывать. Ох, не доверенное лицо господина герцога этот самый Моргиль, не доверенное — скорее наоборот. И не стоит ли поделиться этим… ну, например, с Торрером?
    Впрочем, отказаться от поручения Его Светлости он все равно не мог — разве что уйдя в отставку, но это ему и в голову не приходило. А вот расспросить герцога подробнее — мог. Наверное. Но когда Хельг услышал, что ему предстоит сопровождать талиссу, все вопросы вылетели у него из головы.
    Одно из самых ярких воспоминаний детства: он сидит на дереве неподалеку от дома и в который раз уже перечитывает раздобытую где-то дедом книгу «Подвиги и приключения героев древности». Не оттого перечитывает, что книг в доме немного, а оттого лишь, что этот затертый манускрипт позволял ему что ни день отправляться в бой бок о бок с людьми, которых он ценил и уважал. У него не было тайн от них, у них — от него. Такими, наверное, и должны быть настоящие братья по оружию.
    Но чаще всего Хельг отправлялся в бой вместе с легендарными талиссами прошлого. Особенно с одной — талиссой Хромого Барабанщика, наводившей ужас на байнарских купцов, а впоследствии так отличившейся во времена Первой антронской, что сам халиф преклонил пред нею колено.
    Про талиссы знали все — и толком не знал никто. Таинственные боевые союзы, вступить в которые невероятно трудно, но еще труднее покинуть. Слово талиссы нерушимо. Клятва талиссы священна. Общие слова, не более того.
    Говорили, что предателя ждет мучительная и неотвратимая смерть. Что члены талиссы обмениваются друг с другом кровью и душами. Что у каждой талиссы есть незримый покровитель, способный вытащить ее из самых безвыходных ситуаций. Что талисс в мире меньше, чем городов: не многие рискуют связать себя обязательствами, разорвать которые в силах лишь смерть. Жена может уйти от мужа, даже жрец может уйти от бога, но талисса создается навсегда.
    Конечно, это наверняка вранье. Патетика, несовместимая с жизнью…
    — …И мы пошли спать, — выдохшись, закончила Мист.
    Кажется, его опять подвела эта дурацкая привычка погружаться в собственные мысли. Впрочем, может, не такая она и дурацкая: что там у них ночью приключилось, он еще не раз сможет узнать, а вот вернутся ли мысли, если их неблагодарно спугнуть…
    — То есть обошлось? — на всякий случай уточнил он.
    — На этот раз да, — буркнул гном. — И еще одно: убийцы зачем-то приехали в Трумарит из Майонты. Так что отгадка скорее всего там. И ежели куда идти, то туда. Вот только далеко ли до нее?
    — Как идти. — Страж не торопился с ответом. — Дней шесть. Может быть, восемь. На лошадях быстрее, конечно.
    — Лошади нам не подходят, — решительно заявил Мэтт. — Хорверкских пони здесь не сыскать, а на местных конягах мне так же приятно ездить, как вам — на драконе, скачками несущемся по земле.
    — А чем же обычные-то пони вам не угодили? — изумился Моргиль. — Тихие, спокойные создания. У меня у самого когда-то такой был. Лет двадцать назад.
    — Ноги у них под нашим Мэттиком разъезжаются, — поделился Макобер.
    — Правда, что ли? — фыркнула Мист.
    — Правда — не правда, а пойдем мы пешком, — отрубил Мэтт. — Дорога-то хоть хорошая?
    — Наезженный тракт, пока вроде никто не жаловался, — пожал плечами Хельг. — Хотя потихоньку он, конечно, приходит в упадок: караванов сейчас мало, герцог Майонту посещает редко… Зато места красивые — тихие, почти глухие. И совершенно дивные озера, но это уже ближе к Майонте…
    — Озера? — неожиданно оживилась Мист.
    — Ну да. Наше герцогство издавна славилось…
    — Ладно, о красотах природы потом, — оборвал стража Мэтт, к немалому разочарованию чародейки. — Если дойдем до твоих озер.
    «Ну уж нет! — мысленно осадила гнома Мист. — Кому, может, и все равно… Хотя за последний год озер этих я перевидала больше, чем любой страж. Исцеляющих недуги, продлевающих жизнь, любимых богами. И нет уже ни сил, ни денег искать то единственное, которое должно помочь именно мне.
    Купит, предположим, у меня талисса это колесико, а дальше? Даже если Снисходительные разберутся и возьмут в голову, что я не имею к талиссе никакого отношения, дальше-то что? И чем, собственно, эти озера хуже других?
    Ничем, наверное. Но идут дни, проходят месяцы, а Приговор так и остается Приговором. И все меньше остается у меня веры в то, что когда-нибудь я снова стану собой».

Глава IX

    Альдомир, тринадцать месяцев назад
    В ту ночь, вопреки обыкновению, столичный храм Айригаля был ярко освещен. Горгульи недовольно хмурились, разглядывая укрепленные над входом факелы, в открытые окна лился свет сотен свечей, и даже безлюдные башенки приковывали к себе взгляд теплыми огоньками амбразур.
    В ту ночь, вопреки обыкновению, столичный храм Айригаля не отбрасывал тени, и жители окрестных домов перебегали площадь, прижавшись к стенам и низко кланяясь черной громаде храма. Они знали, что это означает: сегодня бог был у себя дома.
    Но и случайные прохожие, которых Судьба занесла в этот поздний час на одну из центральных альдомирских площадей, старались держаться подальше от магов Ордена Пурпурной Стрелы, с вечера заступивших в почетный караул у входа. Блики от их парадных нагрудников, перечеркнутых скрещенными стрелами, жалили глаза, как маленькие волшебные молнии — верткие, жгучие, не знающие промаха.
    В ту ночь, вопреки обыкновению, в столичном храме Айригаля не было места для простых верующих, да они и не рискнули бы нарушить уединение тех, кто правил от имени и во имя Повелителя Бесплодных Равнин приходами и монастырями, кому подчинялись десятки жрецов и монахов, кто был удостоен чести лицезреть своего бога.
    Два иерарха — Савернос и Исиндиос — встречали гостей в центральном нефе. Каждому было отведено свое место; каждому это место было хорошо знакомо. Бог не в первый раз призывал их со всех уголков Двэлла на личную встречу.
    Когда последний из приглашенных ступил под своды храма, Савернос собственноручно запер тяжелые, уходящие ввысь двери, и в то же мгновение в нефе воцарилась тишина, какой не бывает даже в могиле, — каждый почувствовал приближение своего господина.
    Факелы в простенках погасли. Вернее даже будет сказать, иссякли — так медленно, так нехотя истаяло их пламя. Расползаясь по приделам и забираясь под купол, храм залил мягкий свет раннего летнего утра. Утра, которое обещает быть жарким.
    Исчезли черные бархатные портьеры, растворился мрачный, внушающий почтение и страх алтарь. Сегодня богу это было не нужно. Пугать здесь было некого.
    На алтарном возвышении возникли два кресла — именно кресла, а не трона — высоких, украшенных затейливой резьбой, но не подчеркивающих грань между господином и его слугами, а лишь обозначающих ее.
    Повелитель Бесплодных Равнин выбрал для этой встречи столь любимое им обличье купца средней руки откуда-нибудь с побережья Антронии. Мощное тело любителя поесть и поспать, черная густая борода, глаза слегка навыкате, лицо скорее добродушное, нежели грозное. Лет сорок–пятьдесят, точнее не скажешь. На левой руке скромный палладиевый перстень.
    В отличие от него Дарящая Легкую Смерть выглядела настоящей светской дамой. Седеющие волосы уложены в высокую замысловатую прическу, туго перетянутое в талии платье спускается вниз похожими на лучи складками. На лице ни морщинки, в глазах плещется ирония.
    Завидев божественную супругу своего господина, ни разу на их памяти не посещавшую его храмов, жрецы позволили себе выразить свое изумление легким ропотом, прокатившимся по центральному нефу и замершим у самого входа. Они могли бы и промолчать, но были достаточно правильно воспитаны, чтобы не лишать своего бога возможности насладиться произведенным эффектом.
    Айригаль и Орроба подзывали прелатов по одному устами иерарха Исиндиоса: ожидавшие своей очереди не слышали ни единого слова из тех, что произносились у самого возвышения. Однако от них не укрылось, что Властитель Ушедших Душ держал себя весьма просто, часто улыбался и, когда настоятель главного маркусского храма попытался было пасть ниц, вежливо, но твердо остановил его. В ту ночь боги позвали своих жрецов не для того, чтобы принимать поклонение.
    Со стороны могло показаться, что довольная жизнью и друг другом чета дает аудиенцию придворным. На деле же Айригаль и Орроба собрали прелатов, чтобы сообщить об объявлении войны. Пока еще тайной, о которой не должен знать никто, кроме самых приближенных.
    Внешне ни Айригаль, ни его божественная супруга не выказывали сомнений в победе. Но они знали, что на карту поставлено все. При самом неблагоприятном развитии событий они могли и вовсе перестать быть богами.
    Жрецы не представлялись, не называли свою должность — боги и без того прекрасно знали их. К ним обращались как к принцам и герцогам — по названиям тех мест, откуда они прибыли. В некоторых землях прелат и в самом деле оказывался куда влиятельнее наследного государя.
    — Катэна, ты отвечаешь за то, чтобы Сыны Тайха встали на нашу сторону. Добровольно, но с осознанием наших возможностей.
    — Но колонна Зеантиса не позволит им покинуть подземелье! А мы не в силах ее разрушить, господин и госпожа.
    — Вы — не в силах. Когда понадобится, Колонна рухнет с нашей помощью. Главное — чтобы лорды ничего не знали о ваших переговорах.
    Молодой жрец поклонился — и исчез. Его место занял другой.
    — Трумарит, ты отвечаешь за Нетерту. Маги должны стать нашими союзниками.
    — Но, господин, не думаю, что они уже забыли…
    — Битву Святых Отцов? Надеюсь, что нет. Именно это и обеспечит их покорность.
    — Что я могу им обещать?
    — Жизнь!
    — Не торопись, Айри. Узнайте сначала, чего они хотят. Мы не против поторговаться.
    — До каких пределов, госпожа?
    — До известных. Они побоятся, что после нашей победы не останется ни одного мага. И надо их убедить, что колдунов-конкурентов мы не потерпим, зато друзьям препон чинить не будем.
    — А это?..
    — Правда ли это? Не знаю. Посмотрим. Но и им знать не обязательно.
    Осторожный этренец откланялся.
    — Мессар, на тебе флот.
    — Большинство моряков поклоняются Юрайе, мой господин.
    — Тогда создай собственный флот и набери тех, кому нет дела до бога морей! В нужный момент корабли нам понадобятся, сам понимаешь.
    — Не хотите ли вы купить уже имеющиеся суда?
    — Если они в хорошем состоянии, я не против. Но не спеши — проверь каждое, у нас еще есть время. Если не подойдут, смело размещай заказ на антронских верфях.
    Ухмыляясь и мысленно подсчитывая доходы, мессариец отправился восвояси.
    — Байнар, на тебе изготовление эликсира.
    — Работы в самом разгаре, моя госпожа. Опыты показали…
    — Меня не интересуют подробности. Хотя бы потому, что я и без тебя их знаю. Почему до сих пор не начаты эксперименты на жрецах?
    — Я ждал распоряжения моего господина, мудрейшая.
    — Ты получил его. И не теряй времени: через полтора-два года я должна быть уверена, что, когда придет время, эликсир подействует.
    Ученый жрец из Байнара уступил место обаятельному степняку, долгие годы проведшему в Тайлене.
    — Подстегни Всадников Эркрота. Они должны дотянуться до Трумарита.
    — Фейранд не хочет рисковать, мудрейший.
    — Ему придется рискнуть. Все эти фокусы с божественным благословением его походов проходят до тех пор, пока мы играем роль Эркрота. Тебе не кажется, что ему пора бы уже об этом узнать?
    — Вождь придет в ярость, моя госпожа. И я не возьмусь предсказать его поступки.
    — Хорошо, попробуй тогда вдолбить ему в голову мысль, что при поддержке наших жрецов всадникам нечего бояться. Сделай так, чтобы Тайлен пал в ближайшие месяцы.
    — Но тогда моя епархия перестанет существовать!
    — Или ее власть распространится на всю степь. По-моему, в твоих интересах, чтобы события развивались по второму варианту.
    — Да, и сам там не появляйся, — добавила Орроба. — Отправь кого-нибудь из наших, при всех регалиях. Со своим они могут надумать поговорить по-свойски.
    Когда степняк исчез, Айригаль подмигнул жене:
    — Давай пару минут передохнем. Когда я попадаю в это тело, невольно чувствую себя человеком.
    — Лучше бы ты не забывал о том, что мы — боги, — отрезала Орроба. — Идиотская привычка — спрашивать мнение этих людей, советоваться с ними. Они не знают и тысячной доли того, что знаем мы!
    — Зато у них есть интуиция, моя дорогая. Тайленец понятия не имеет, какова будет реакция Фейранда, но он ее чувствует. Чем не предсказание будущего, к которому ты так стремишься?
    Вместо того чтобы рассердиться, Орроба рассмеялась:
    — Наверно, ты прав. Просто я продолжаю сомневаться, не рановато ли мы начали. То, что ведомо хотя бы нескольким людям, считай, знают все.
    — Вот и посмотрим, как мои слуги умеют хранить тайну, — хитро прищурился Айригаль. — А послезавтра испытаем твоих. Но что мне было бы куда более любопытно…
    — Да, дорогой?
    — Что скажут остальные — тот же Темес. И в особенности Сентарк.
    — Вот как? — усмехнулась Орроба. — Не я ли тебе говорила, что стоило взять его в долю!
    — А если бы он не согласился? Подождать еще веков пятнадцать? Сказать, что мы пошутили? Поискать других союзников — и так, пока о наших планах не узнает только ленивый? Вот ведь любительница по двадцать раз обсуждать одно и то же!
    — Тебя удивляет, что я боюсь? — почти шепотом проговорила Орроба.
    — Хорошо, что об этом не знают твои жрецы. — Айригаль накрыл ее руку своей ладонью. — Прости. Но нам действительно рано бояться: пока что не происходит ничего необычного. Каждый старается по мере сил увеличить свое влияние на людей — дозволенными средствами, конечно. Вот и мы стараемся. Поймем, что поторопились, — затаимся.
    — Но ты действительно думаешь, что Сентарк нам не союзник? — На лице Орробы появилась слабая улыбка.
    — Сказать честно, мне очень не понравилась история с жезлом. — Почувствовав нетерпение прелатов, Айригаль нахмурился. — Вот ты веришь, что Сентарк представления не имеет, что с ним стало?
    — Зная, что последней Жезл держала в руках его жрица? Пусть даже она погибла в Нетерте вместе со всеми… Едва ли.
    — Вот когда поверишь, тогда и вернемся к этому разговору. Но мне почему-то кажется, что Жезл всплывет раньше.
    «Кажется, — с легким чувством превосходства подумала Орроба. — Ты умен, муж мой, но интуицию, которую ты столь ценишь в людях, с успехом заменяет информация…»
* * *
    — Давайте поговорим откровенно, — решительно предложила Бэх, обращаясь к Хельгу айн Лейну и Хагни Моргилю. — Мы ничего не знаем о вас, кроме того, что Его Светлость вам доверяет. Вы тоже вчера увидели нас впервые и теперь наверняка ломаете себе головы, чем же это мы сумели снискать такое расположение господина герцога.
    — Скорей уж такое внимание Снисходительных, — вполголоса заметил Моргиль.
    Бэх подарила ему осуждающий взгляд.
    — Так получилось, — продолжила она, — что нам некогда присматриваться друг к другу. Поэтому начнем сначала. Во-первых, мы — талисса.
    — Этого Его Светлость от нас не скрыл, — улыбнулся Хельг.
    — Хорошо, во-вторых: не получали ли вы часом этой ночью какого-нибудь письма?
    — Ну, ночью это было бы затруднительно, — протянул Хагни. — Но с утра — да, получал. Дескать, если я хочу и дальше любоваться на солнышко и валяться на травке, мне настоятельно рекомендуют до того, как покинуть с вами город, явиться в одно место для получения детальных инструкций. И это место — отнюдь не дворец Его Светлости.
    — Со мной та же история, — признался Хельг.
    Страж чувствовал себя не в своей тарелке. Угрозы, убийцы, подметные письма — все это существовало в какой-то другой жизни, где танцевали на балах вельможи, умирали от яда купцы, рушились и воздвигались королевства…
    — Тогда в-третьих. То, что ночью двое убийц пытались нанести нам визит, вы уже знаете. Но был и еще один. И Мак его выследил.
    Мессариец скромно опустил глаза, надеясь, что Бэх не станет упоминать о том, что последние два часа перед рассветом она провела в молитве. И теперь колено, по крайней мере, не напоминает о себе ежеминутно. Хотя мысль о том, чтобы пробежаться, по-прежнему вызывает живейшее отвращение. А вот о том, чтобы спокойно полежать…
    — Вы сумели узнать что-нибудь новое? — быстро спросил Хагни.
    — А то! — усмехнулся Макобер. — Например, что совладать с ними будет не так просто.
    «По крайней мере мне», — добавил он про себя.
    — А про статуэтку?
    — Я почти уверен, что ниточку с «Лезвием ночи» нам не вытянуть, — нехотя признал мессариец.
    Хагни кивнул:
    — Не исключено. Мало ли откуда у убийцы статуэтка, может, друг подарил.
    — Значит, все же Майонта, — задумчиво проговорил Хельг.
    — Это будет в-пятых. — Бэх вновь взяла инициативу в свои руки. — А в-четвертых… Я так понимаю, что вам уже начали угрожать. И очевидно, исключительно из-за нас. Поэтому, господа, я хотела бы предложить вам остаться в Трумарите. Вам, разумеется, такая мысль и в голову не приходила, распоряжение Его Светлости — закон, но ведь часто ничто не заставляет подчиняться его капризам. И нам не составит труда написать ему, что мы сами отказываемся от вашей помощи.
    Моргиль почувствовал, что еще немного, и он совершенно неприлично расхохочется. Они решили его пощадить! Нет, каково! Да даже если бы все обернулось по-другому, неужели они думают, он испугался бы! На Аллайре были четырехголовые псы, под Докмаром — одуревшие от голода крестьяне. Ну, добавились бы еще Снисходительные, что с того?
    Хагни понимал, что обычный человек на его месте должен был уже утром как минимум испугаться. Или на худой конец побледнеть. Или еще что-нибудь…
    А сейчас? Как он должен отреагировать сейчас?
    — Не стоит, — прищурился он. — Я имею в виду, не стоит отказываться от помощи, если она может оказаться кстати. А я, можете спросить у госпожи Мист — дочка-то ей наверняка про меня рассказывала, — бываю очень кстати…
    Мист несколько смутилась.
    — Мало ли у нее знакомых было, — хрипловато произнесла чародейка, — про всех и не упомнишь. Но что-то такое она действительно говорила… То ли вы, Хагни, отменно готовите, то ли искусно играете в «обезьян и поросят»…
    Правая рука Моргиля сжалась в кулак, но Хельг не дал ему возможности ответить.
    — Я тоже с вами. — Хельгу казалось, что лишние рассусоливания здесь неуместны. — Коли Его Светлость считает, что без нас вам не справиться, значит, так тому и быть.
    Бэх улыбнулась: прямота стража импонировала ей больше изощренных речей Моргиля.
    — А что, если навестить это одно место? — загорелся Макобер. — Ну, то самое, где полезные инструкции раздают.
    — Они наверняка предусмотрели и такой вариант, — осадил его Мэтт. — Нет, так мы ничего не узнаем.
    — Однако мне кажется, госпожа Бэх, между «в-третьих» и «в-четвертых» вы кое-что пропустили. — Моргиль выдержал паузу. — Судя по письмам, не одни Снисходительные желают вашей смерти. Тогда кто?
    — Ни единой идеи, — со вздохом признался Торрер.
    — Все наши враги, — добавил Мэтт, — не стали бы действовать так сложно.
    Зала потихоньку заполнялась, и гном понизил голос — теперь его было слышно лишь за тремя-четырьмя соседними столами.
    — А если бы они и прислали предупреждение, — Бэх рассеянно полила кусок хлеба густым соусом, — то не вам — нам.
    — Кстати, о предупреждениях, — вспомнил Макобер. — Не пора ли мне во дворец?
    — Хотите убедиться, что мы действительно посланцы Его Светлости? — неприятно улыбнулся Хагни.
    — А вас это тревожит? — подколол его Макобер. — Расслабьтесь. Я всего-то хотел показать придворному магу ту странную статуэтку.
    — Тогда не лучше ли к нему отправиться самой госпоже Мист? — предложил Моргиль. — Мне кажется, маг скорее выслушает свою коллегу, чем…
    Он замялся, подыскивая нужное слово.
    — Не трудитесь, я понял. — Глаза Макобера блеснули. — Что ж, я не против, разумно. А мы с Мэттом покамест в порт прогуляемся.
    — Да и я не против. — Чародейка даже не ожидала, что мессариец так легко согласится. — Если, конечно, маг не откажется меня выслушать.
    — Ясный ясень — не откажется! — с энтузиазмом подхватил Торрер. — Коли нас… вас к нему пустят. А вот тех, кого герцог к нам отправил…
    — Они же не приближенные Его Светлости, — фыркнула Мист. — С чего бы вдруг они смогли провести меня к придворному магу?
    — Не приближенные, — честно подтвердил страж. — По крайней мере я.
    Моргиль промолчал.
    — Так, значит… — В голове эльфа явно зрела какая-то мысль. — Как у вас, людей, все сложно! Да я сам пойду к этому волшебнику!
    — И как вы объясните ему цель своего визита, если не секрет? — Чародейка весело взглянула на него из-под косынки.
    Талисса ей определенно нравилась. Они знакомы всего второй день…
    — Скажу, что намерен обсудить с ним древние эльфийские предания, — брякнул Торрер первое, что пришло ему в голову. — Да мало ли…
    — Мало, — отрезал Мэтт. — Если бы герцогский маг развлекал всех, желающих его повидать, такого мага давно бы уже выкинули из дворца. Как болтуна и бездельника. А тебя туда просто не пустят.
    — Это еще почему? — Эльф воинственно посмотрел на гнома.
    — По тем же причинам. — Мэтт увлеченно продолжил борьбу со стывшей на тарелке спаржей. Потом вдруг замер и вопросительно посмотрел на Мист.
    — Все в порядке, я уже проверила, — успокоила его чародейка, благоразумно решив не спрашивать, как он чувствует себя после вчерашнего ужина.
    — Хорошо, господа, но я-то всяко могу пройти во дворец. — Бэх отодвинула от себя пустое блюдо. — Не думаю, что жрицу моего ранга туда не пропустят.
    — Во дворец-то да. — Мэтт был по-прежнему скептичен. — А дальше? Кто тебе сказал, что местный колдун как-то особенно религиозен?
    — Какое ж мне дело до его религиозности — с чего бы ему ссориться с Темесом?
    — Так ты вдвоем с Темесом во дворец собралась? — не удержался Макобер.
    Бэх со значением посмотрела на мессарийца.
    — Да хоть с Айригалем, — подлил масла в огонь Торрер, отличавшийся в вопросах веры редкостной толстокожестью. — Если станет одной загадкой меньше, я буду счастлив.
    — Только… — Бэх с сомнением посмотрела на чародейку. Как бы повежливее сказать старушке, что во дворце ее экстравагантность может быть неправильно воспринята?
    — Пойду переоденусь, — подмигнула ей Мист. — Сдается мне, рыжее в этом году при дворе не в моде.
    — Просто вихрь какой-то, — пробурчал гном, когда Мист энергично помахала им от дверей и застучала сандалиями по лестнице. — Дай Крондорн каждому в ее-то годы…
    — В твоих устах это звучит особенно пикантно, — хмыкнул Макобер. — Думаешь, она старше тебя?
    — Не исключено, — пожал плечами Мэтт. — Относительно, конечно. Бэх, по-твоему, ей сколько?
    — Лет пятьдесят, — прикинула девушка. — Или сто. Иногда мне кажется, что чуть больше. Иногда — чуть меньше. Господин Моргиль, а она действительно столь невероятно умела, как вы рассказывали?
    — Проще, наверно, на «ты», — предложил жрец. — Иначе в первые же дни язык сломаем. Как начнем все титулы припоминать…
    — А у вас… у тебя они есть? — поправился Макобер.
    — Насколько я знаю, по крайней мере у одного из вас они есть, — ушел от ответа Хагни. — Если, конечно, верить моему богу. Что же касается госпожи Мист… Со слов ее дочери… Великой волшебницей ее, безусловно, не назовешь…
    — А вот и я!
    Появившаяся в дверях залы пожилая дама мало чем напоминала уже знакомую им энергичную старушку. Узкое золотистое платье делало ее стройнее и выше, обрисовывая не потерявшую изящества фигуру, скрытую доселе под балахоном, а конический головной убор, популярный к северу от Биирна, придавал Мист неожиданное благородство и хрупкость.
    — Так годится? — Чародейка наслаждалась произведенным эффектом.
    — Годится, — ошеломленно ответила Бэх. — Это все было у вас с собой?! И при этом вы…
    — И при этом обычно я одеваюсь несколько по-другому? — помогла ей чародейка. — Эх, милочка, нельзя же быть такой доверчивой! Да если бы все это было у меня с собой, меня бы вам Его Светлость рекомендовал, а не господин Хагни Моргиль! Смотрите внимательнее…
    Чародейка щелкнула пальцами, и сквозь шикарное платье проступил уже хорошо знакомый друзьям задорный рыжий балахон.
    — А теперь поторопимся! Часа два оно, конечно, продержится, но за большее я не ручаюсь.
    И на глазах изумленной талиссы чародейка гордо прошествовала к выходу из гостиницы.

Глава X

    — Папа, папа! — отчаянно закричала девушка — и открыла глаза.
    Бальдр, как и час назад, сидел за столом, погруженный в свои мысли. Свеча уже догорала.
    Только сейчас Пээ поняла, что он чем-то напоминает ей Учителя. Та же ранняя седина на висках, хотя и не столь заметная в его русых волосах. Те же плавность и грация в движениях, которые встретишь только у опытных воинов.
    Однако если Учителя можно было в равной степени принять как за чародея, так и за какого-нибудь удачливого молодца из лесных братьев, то с Фрейном не ошибешься. Ростом футов шесть с половиной, с многочисленными шрамами на руках, груди и даже под жесткой густой бородой, — для Пээ он был именно Воином. Воином с большой буквы.
    — Бальдр!
    Мужчина за столом обернулся:
    — Опять не спится?
    Если бы просто не спалось… Тревожный сон. Отец, мать, тероны — все они остались в прошлом.
    Пээ ненавидела слово «сирота» — перед глазами возникала девчушка в коротеньком убогом платьице с грустными глазами побитой собаки. К тому же Учитель заменил ей отца.
    Если, конечно, его можно заменить.
    — Так, ерунда. Детство приснилось. Слушай, ты не знаешь, где Умгиз живет?
    — Умгиз? — удивился Фрейн. — Первый раз слышу.
    — Да ты что?! Ну, Умгиз Толкователь. Помнишь, Зея рассказывала: ей ни с того ни с сего шахский дворец приснился. И сам шах…
    — Фантазерка твоя Зея, — добродушно хмыкнул Бальдр.
    — Ладно тебе, — улыбнулась Пээ. — Нет, правда? С Зеей-то и без Умгиза все понятно: муж у нее — ни в бой послать, ни дома оставить, вот и мечтает о всякой ерунде. А вот к чему мне эти сны снятся…
    — Что значит «к чему»? — не понял Бальдр. — Снится детство, выходит, тоскуешь по нему. Семьи тебе не хватает, вот чего. Дома, детишек.
    — Ага, именно этого мне и не хватает! — фыркнула Пээ. — Заняться мне больше нечем, кроме как с пузом ходить! Ты еще предложи на огороде горбатиться да сорочки мужу стирать.
    — А что, неплохая идея, — ухмыльнулся Бальдр Фрейн. — Я тебе дело говорю, малышка, оставайся в Трумарите. Хочешь, я и сам задержусь, пока мужа тебе не найдем.
    — Да такой маргибал, как ты, всех женихов распугает! Нет уж — придется им и меня потерпеть. — Пээ задумчиво потеребила кончик длинного рыжего локона.
    А вот что за работа нашлась для Бальдра — этого она не знала. И спросить ей было некого, по крайней мере сейчас.
    Все случилось довольно неожиданно. В последнем письме к Лиилю она обмолвилась, что Бальдр после Лайгаша места себе не находит, а уже через неделю в дверь постучал любезный до приторности вербовщик.
    «Нет, не в Трумарите, в Майонте. Вернее, там скажут… Нет, десятником… Нет, не война, но дело ответственное, как раз с вашим опытом… Как откуда?! Слухами земля полнится, а уж про такого видного воина…»
    Быстр наставник, быстр, ничего не скажешь.
    Сама того не замечая, она никогда не называла Лииля учителем. Только наставником. Учитель в ее жизни был один, и никому с ним не равняться.
    Только вот что Бальдру в Майонте-то делать? Им обоим было понятно, что такие воины, как Фрейн, в этом захолустье просто не нужны. Если, конечно, городок не надумал отложиться от герцогства Этренского. Что, впрочем, так же трудно себе представить, как желание правой ноги жить независимо от левой.
    Значит, все же Нетерта…
    — Потерпят, никуда не денутся.
    Фрейн не стал говорить, что чародейка со знаниями Пээ будет для них не менее ценным приобретением, нежели он сам. Знать бы еще, кто такие эти «они». И захочет ли Пээ поступить к ним на службу.
    Наемное войско? Охрана каравана? Эх, гадай не гадай…
    — Ты что-нибудь про нее знаешь? — вдруг спросил Фрейн.
    — Немного, — сразу поняла его Пээ. — Лииль как-то обмолвился, что с удовольствием отправил бы меня на месячишко в Нетерту. Если бы было куда. Но это понятно: такие места быстро обрастают всякой романтической дребеденью. Свободный город магов. Город свободных магов. Ну, и так далее.
    Хорошо, Бальдр не спросил, зачем Лииль хотел отправить ее в Нетерту. За вещими снами? За ее прошлым, в котором она никак не могла разобраться?
    — Но воины-то там были? — ревниво уточнил Фрейн.
    — Все там были. Да ты что, это же сказка! Красивая сказка о месте, где примут любого, обладающего даром. Куда не сунутся имперские легионеры, где нет нищих и трущоб, воров и…
    — И точно сказка, — ухмыльнулся Фрейн. — Но похоже, ты сама не очень-то в нее веришь?
    — Лииль верил. Для него это был особый город. Которого больше нет и уже не будет.
    Наполнив кружку элем, Бальдр залпом осушил ее. Крякнул, вытер усы.
    — Малышка, а что такого хорошего в городе, которым правят маги? И этот твой, как его, Кхарад?
    — Не знаю. — Пээ пожевала локон. — Каждый, наверно, мечтает о том, чтобы его оставили в покое. Чтобы жить как хочется, как ему кажется правильным. А маги… Я знаю, для тебя это не так, но мы ведь действительно можем больше, чем остальные люди. И при Кхараде Нетерта процветала!
    — Что-то я не замечал, чтобы маги подарили Ольтании процветание, — поддразнил девушку Бальдр.
    А ведь это не Лииль был таким уж неисправимым романтиком — она сама. Представить себе древнего эльфа, мечтающего о свободе для всех и каждого, было выше ее сил.
    — В королевстве мы работаем на других. За что заплатят, то и делаем. В Нетерте маги работали на себя.
    Фрейн покачал головой. Набег теронов, оставивших Пээ сиротой. Таинственный Учитель, отдавший ее Лиилю. Да и потом Пээ чего только не повидала в своей жизни. Одна служба Ордену дорогого стоит!
    И вот же — мечтает. Верит.
    — Слушай, — с надеждой начала Пээ, — если ты так не хочешь в Нетерту, почему бы тебе не обратиться к помощи братьев? Или отца?
    «Снова-здорово! — подумал Бальдр. — Так я и знал! Четвертый раз за последний месяц».
    — Во-первых, я не привык просить о помощи, — терпеливо начал Фрейн. — Все ж не инвалид. Во-вторых, им бы я не стал врать.
    — Думаешь, они плохо тебя знают?
    В свете свечи лицо Фрейна казалось бледным и усталым.
    — Они понятия не имеют, чем я занимался последние два с половиной года. А семья ручается своим именем за наемников, которых рекомендует. — Голос Фрейна сделался монотонным, словно он читал устав Гильдии наемников. — И после той истории с Лайгашем…
    — Да не было никакой той истории с Лайгашем! — Пээ вскочила с постели, тихо взвизгнула, когда босые ноги коснулись пола, и, секунду поколебавшись, подбежала на цыпочках к Бальдру.
    Когда Фрейн смущенно поднялся из-за стола, девушка обвила его шею руками:
    — Ладно, не сердись!
    — Хорошо, не было, — с трудом пересилив себя, согласился Фрейн и, подхватив Пээ на руки, отнес ее обратно в постель.
    Да уж, с такой не соскучишься. Сейчас вон как льнет… А другой раз исчезнет на неделю, и попробуй спроси, где была да что делала. Мало не покажется.
    И ладно бы он был ей нужен. Действительно нужен. Так ведь она своим колдовством так мужика приложить может — никакой меч не понадобится. Одно слово — Рыжая Молния.
    А она ему? Эх, уж ему-то все это чародейство сто лет бы не видать. Другие наемники как: залезут колдунье под юбку, потом неделю павлинами ходят. А для Бальдра девчонка — она и есть девчонка. Хоть ты огнем плюйся, хоть по воздуху летай. Что у колдуний, ноги из другого места растут, что ли…
    И все же, когда Пээ притянула его к себе, он не стал сопротивляться.
* * *
    — Так кто из вас хочет посетить мессира придворного чародея?
    Туповатым, но честным упрямством декурион напомнил Бэх десятки других младших офицеров, виданных-перевиданных ею во всех концах королевства. Она даже готова была, приди кому-то в голову безумная идея ее об этом спросить, рассказать всю его биографию — от начала и до конца. Лет десять гарнизонной лямки где-нибудь в захолустье. Нет, пожалуй, даже пятнадцать. Потом перевод в столицу, где и мед послаще, и сметана погуще. И вот наконец венец мечтаний — служба во дворце. Спокойной ее, правда, не назовешь, зато сытная. И потерять эту службу декурион боялся больше, чем прогневать всех богов на свете.
    — Вот эта почтенная волшебница, — в десятый раз повторила девушка, моля Бесстрашного Тигра даровать ей терпение.
    — Почему же тогда мне доложили, что его желает видеть жрица? — искренне недоумевал декурион.
    «А потому, деревянная твоя башка, что Мист в одиночку и на порог бы не пустили!» — чуть было не прорычала Бэх, но сумела взять себя в руки и высокомерно процедила:
    — Вы осмеливаетесь подвергать сомнению пути и цели моего Ордена?
    Воин опешил:
    — Ни в раз, благородная жрица, но разве сия достойная госпожа принадлежит к вашему Ордену?
    Мист уже собиралась было что-то сказать, но Бэх взглядом попросила ее помолчать:
    — Считайте, что сия достойная госпожа действует от его имени.
    Похоже, в голове декуриона что-то вдруг сложилось — он понимающе кивнул и скрылся за тяжелыми двойными дверями, отделяющими покои мага от внешнего мира.
    — Я не могу так долго поддерживать иллюзию! — в панике прошептала Мист. — И если он сейчас нас не примет…
    — Мессир придворный чародей готов принять ту из вас, у кого к нему дело, — с облегчением заявил воин, появившись из-за дверей.
    К его удивлению, это отнюдь не обрадовало настойчивую жрицу.
    — Нас обеих! — отрезала она, намереваясь зайти на очередной круг, когда Мист легонько постучала ее сзади по кольчуге.
    — Хорошо, — неожиданно для офицера согласилась Бэх. — Я подожду ее здесь.
    — Э-э-э…
    — Опять что-то не так?! — Голос жрицы прогремел не хуже гласа ее высокого покровителя.
    — Если позволите… Вы в кольчуге и при мече…
    — Что же мне, голой прикажете во дворец являться?!
    Мечтая провалиться сквозь землю, воин лихорадочно облизал пересохшие губы, с ужасом подумал о том, как это может выглядеть со стороны, и вконец смешался.
    — Не положено! — в отчаянии воскликнул он, цепляясь за последнее, что ему еще оставалось. — Прийти можно, уйти можно, а быть — не положено!
    — Ладно-ладно, — с угрозой кивнула ему Бэх, едва не отправив беднягу на кладбище раньше времени. — Чует мое сердце, вы еще не научились ценить доверие, которое Его Светлость оказал вам, назначив на столь высокий пост.
    — Встретимся в «Дельфине»? — поторопила ее чародейка.
    — Встретимся. — Девушка ухитрилась произнести это так, что побледневший декурион принял ее слова и на свой счет.
    Оказавшись в покоях придворного мага, Мист поразилась скромности, если не сказать аскетизму окружающей обстановки. Жесткая, похожая на солдатскую, койка, заваленный свитками стол, прикрытые обветшавшими шпалерами стены.
    В полумраке она не сразу заметила самого мага, что-то сосредоточенно кидавшего в стоящий на огне тигель. С охоты он, что ли, вернулся? Или так по дому и разгуливает — в плаще и заляпанных грязью сапогах?
    — Минуточку! — Чародей предостерегающе поднял руку. — Да, теперь можно. Присаживайтесь.
    Мист растерянно огляделась. Кроме стола и кровати, присесть было, к сожалению, некуда.
    — Мое имя…
    — Не важно, — оборвал ее маг. — Говорите.
    Чародейка перевела дух: она несколько опасалась, что после слов «мое имя вам ничего не скажет» маг попросту выставит ее за дверь.
    — Я принесла одну вещицу, которая…
    — Кладите. — Маг раздраженно дернул головой в сторону стола.
    Мист осторожно примостила статуэтку на краешке.
    — Спасибо, — выдавил из себя маг. — Идите.
    — Но…
    — Потом, потом посмотрю. — Маг оторвался на несколько секунд от тигля. — Я же сказал: «Спасибо». Зайдите где-нибудь послезавтра. А лучше через недельку.
    Видимо, лицо Мист говорило в этот момент само за себя.
    — Это мне?
    — Нет, это мне…
    — Что же вы молчали?! — рявкнул чародей.
    Подскочив к статуэтке, он подбросил ее в воздух. Мист ахнула, но зверюга и не думала разбиваться вдребезги: раскинув крылья, она тихонько спланировала на край стола.
    — Непростая вещица. И способная многое рассказать о том, что видела. А видела она немало — и вас с талиссой в том числе. Вам когда-нибудь приходилось сталкиваться со жрецами? — Маг снова отвернулся к тиглю.
    «Бэх уверяла, что если в статуэтке и есть частица Силы бога, то бог этот весьма добр. А вот маг, похоже, иного мнения».
    — Как и любому другому. Но…
    — Я имею в виду серьезно, — с нажимом произнес маг, точно она пыталась от него что-то скрыть.
    — Вы хотите сказать, чтобы им захотелось меня убить? — не выдержала Мист. — Но при чем здесь жрецы? И при чем здесь я?
    «Со знатной дамой, которую я изображаю, мог бы вести себя и повежливее, — раздраженно подумала она. — Иначе стоило стараться…»
    — Ответ на этот вопрос мне хотелось бы получить от вас, мадам.
    — Мадемуазель, — непроизвольно поправила Мист.
    — Раз, два, три, четыре… — внезапно принялся считать маг.
    — Простите?
    — Эх, сбили! — Он метнул на посетительницу суровый взгляд. — Раз, два…
    Постукивая ногой в такт счету, чародейка ждала, пока маг закончит.
    — Отлично! — с воодушевлением воскликнул тот, когда из сосуда повалил едкий зеленый дым. — Так вот, мадам, вещица-то у вас непростая. Ничего божественного в ней нет, но пользовались ею сугубо жрецы. По большей части.
    — Мессир, вы ничего не путаете? — Мист выглядела обескураженной. — Я предполагаю, что удар был направлен, собственно, не против меня, но…
    Подойдя к магу, чародейка протянула полученное ночью письмо. То и дело бросая полные надежд взгляды на тигель, маг быстро проглядел письмо и, пожав плечами, вернул его обратно.
    — Согласитесь, с чего бы вдруг жрецам посылать мне такие предупреждения? Кстати, у вас случайно нет предположений, жрецы какого бога могли бы быть в этом замешаны?
    — Случайно нет. — Придворный маг прекратил расспросы так же внезапно, как и начал. — И если мои слова для вас более весомы, чем это послание, считайте, что я полностью с ним согласен.
    Интересно, входит ли он в Созвездие, подумала чародейка. Эх, надо было не полениться заранее навести справки! Если да, то его предупреждение дорогого стоит. Если нет…
    — Не похоже ли это на руку людей Айригаля? — попытала счастья Мист, припомнив ночной разговор со жрицей.
    — А вы не так наивны! Не похоже. А вот на руку его супруги — весьма.
    Вот даже как! Ничего себе…
    Впрочем, у каждого мага свой путь, и не исключено, что ее просто пугают. Но с какой целью? Чтобы она не продавала талиссе то, что собиралась продать?
    — Кстати!.. Ой!
    Заклятие спало. И теперь вместо придворной дамы перед магом стояла крайне смущенная старушка в потрепанном рыжем балахоне.
    — Хм! — Впервые за весь разговор чародей посмотрел на посетительницу с интересом. — Найгардская школа?
    Мист молча кивнула.
    — Иллюзия неплохая, — похвалил маг. — Отлакировать бы еще парочкой заклятий — цены бы ей не было! А так… Да что там, без толку — найгардцы всегда были торопыгами. Сколько вы продержались — час, два?
    Обидевшись, что про него забыли, сосуд утробно заурчал и выплюнул очередные клубы дыма.
    — Простите, что побеспокоила вас, мессир, — промолвила чародейка, едва ей удалось откашляться.
    Да, упустила она свой шанс. Сразу про колесико не заговорила, а теперь-то уж точно не спросить. Прибьет ведь, чего доброго…
    Подхватив статуэтку, чародейка попятилась к двери.
    — Оставьте! — хлестнул ее голос мага. — Пока они разберутся, что вещица не у вас, пару часов выиграете. Возможно, даже целый день.
    «Значит, теперь меня убьет Макобер, — обреченно подумала Мист. — Но лучше уж Макобер, чем это чудо. В конце концов, может быть, погибнуть на чужбине от рук мессарийца — это не так уж плохо…»
    — Даже и не знаю, как вас благодарить! — попыталась она изобразить приступ признательности.
    — Благодарите герцога, питающего к талиссе не очень понятную слабость.
    — Конечно, мессир!
    — Так я могу рассчитывать, что вы в свою очередь окажете любезность господину герцогу?
    — Я полностью в распоряжении Его Светлости. — Мист уже собиралась было присесть в реверансе, но вовремя остановилась. В рыжем балахоне это вышло бы смешно и неуместно. Так и до оскорбления величества недалеко.
    — Покиньте город, — приказал маг, — и как можно скорее.
    — Но чем я…
    — Не вы — талисса. Впрочем, вам тоже лучше бы не мозолить никому глаза. Поверьте, герцогу не нужны лишние неприятности.
    Вот так, значит.
    — Я им передам.
    — Вот-вот, — пробормотал маг через плечо. — Передайте. И себе тоже можете передать…
    Не упустив возможности помахать клюкой перед носом совершенно ошеломленного декуриона, Мист выбралась на улицу и, отойдя подальше, грустно оглянулась на дворец. Выходит, прощай, Трумарит. И едва ли у талиссы будет желание заниматься в такое время ее колесиком.
    Обидно, со всех сторон обидно. Впрочем, а так ли ей теперь нужно это колесико продавать — тем более если у талиссы нет денег? А другая талисса может ей попасться уже по ту сторону Грани, когда она умрет от голода…
    — Госпожа Мист!
    Чародейка вздрогнула: Хагни Моргиль! Он-то тут откуда?!
    — Я слышал, Бэх собиралась по своим делам, — будто услышал ее мысли Хагни. — Вы позволите вас проводить?
    — Посмотрим. Зависит от того, как вы, молодой человек, мне все это объясните, — сурово заявила чародейка, нетерпеливо подергивая узел косынки.
    — Я мог бы задать тот же вопрос и вам, почтеннейшая госпожа, — прищурился Моргиль. — Матушка Мист, насколько мне известно, провела большую часть жизни толмачом при эльфийском посольстве. Занятие, безусловно, благородное, однако, согласитесь, несколько далекое от колдовства. К тому же по рассказам Мист у меня не сложилось ощущения, что ее мать, как бы это сказать, столь экстравагантна.
    — Именно поэтому вы меня так превозносили? — усмехнулась чародейка.
    — Разве это не совпадает с вашими собственными планами? — попытался сбить ее с толку Хагни.
    — Это не ответ! — Резкий удар клюки высек искры из мостовой.
    — А вы — вы готовы рассказать мне, что у вас на уме? Или почему вы вдруг решили представиться матушкой Мист?
    «Он всегда был упрям, — подумала чародейка. — И мне его не переупрямить. Талисса не очень-то к нему прислушивается, но лишний союзник не помешает, а лишний враг — очень даже может. И если я готова была положиться на его слово раньше, почему бы мне не положиться на него сейчас?..»
    Закончив разговор с Хагни и убедив его, что она мечтает остаться в одиночестве, Мист устало присела на прохладную каменную скамью. Значит, жрецы Орробы. Вот уж действительно не легче…
    С трудом поднявшись, чародейка пообещала ногам дать им отдых в самое ближайшее время. И в самом деле, негоже так над ними издеваться. В ее-то годы.
    Она усмехнулась и, не забывая крутить головой по сторонам, прошла несколько кварталов. Храм Темеса?.. А впрочем, сойдет. Главное, чтобы здесь с ней обошлись любезнее, нежели во дворце.
    Уверенно поднявшись по ступеням храма, Мист потянула на себя дверь. Хороший храм, правильный. Каждый, кто такую дверь сумеет открыть, волей-неволей почувствует себя могучим воином, только что между делом совершившим очередной подвиг.
    Подавив тяжелый вздох и бросив в чашу для пожертвований последние полталера, Мист огляделась и быстрым шагом направилась к одному из служителей, зажигавшему свечи в высоком причудливом канделябре.
    — Конечно, конечно, храмовая библиотека открыта для всех желающих, — вполголоса ответил тот на ее вопрос. — Вас проводить?
    Легко сориентировавшись среди бесконечных полок, заставленных пыльными фолиантами, Мист не без труда взобралась по переносной лесенке ближе к потолку и, аккуратно взявшись за верх корешка, вытащила один из томов.
    Ага, список религиозных Орденов, имеющих представительство в Трумарите. Но если это обычный Орден, стал бы маг напускать на себя таинственный вид? Что-то ведь помешало ему играть в открытую…
    Чародейка быстро пробежала взглядом несколько страниц. Ничего интересного. Если не считать дважды загнутого уголка.
    Мист улыбнулась: в последнее время она частенько ругала себя за то, что согласилась провести четыре с половиной месяца в библиотеке Найгарда. Однако теперь она обнаружила, что в этом были и свои плюсы.
    Пролистав фолиант, чародейка нашла еще одну страничку с дважды загнутым уголком. Что-то о фонтане на площади Полночных Слез. Не важно. Так и есть, внизу небрежно нацарапано: «А614/11/2–5//32».
    Значит, информация не слишком секретная, иначе ее не хранили бы у всех на виду. Но и не для каждого.
    Если здесь та же система, что и в Найгарде, то «А» означает центральный проход библиотеки. Шестой ряд. Единичка — справа. Четвертая полка снизу. Одиннадцатая книга слева.
    Мист потянула нужный том. Так и есть, не вынимается. Она легонько щелкнула ногтем по корешку. Два раза, потом еще пять. Книга оказалась у нее в руках.
    Тридцать вторая страница. Вот они, еще два Ордена, имеющие представительство в Трумарите. Вернее, не совсем Ордена.
    Л. Сентарка.
    Ну конечно, куда же без Повелителя Ночи — во многих городах даже его храмы и те тайные…
    Л. Орробы.
    У последней строчки краткое, из нескольких слов пояснение, вписанное от руки: «Одной из главных целей л. является поиск и уничтожение жрецов, особо приближенных к другим богам».
    Любопытно, что богиня позволила этой информации просочиться наружу. Тоже своеобразное предупреждение. Знать бы еще, что такое это самое «л.». Легионеры?
    Ладно, оставим на потом.
    Головоломка постепенно усложнялась. Придворный маг герцога Этренского ясно намекнул, что статуэтка побывала в руках служителей Орробы. «Л.» той же самой Орробы охотится за жрецами других богов. Вроде как складывается. Но вот при чем здесь Снисходительные?
    На выходе из библиотеки Мист на пару минут задержалась, чтобы поблагодарить любезного служителя.
    — К вашим услугам, — поклонился тот.
    — А не происходило ли недавно в Трумарите что-нибудь необычное? — Внезапно чародейке пришла в голову одна мысль. — Какое-нибудь чудо? Знак богов?
    — Вы, видно, совсем недавно в нашем городе?
    — Да, а что? — удивилась чародейка.
    — Весь Трумарит только об этом и говорит!
    — И о чем же, если не секрет?
    — Три дня назад сам Небесный Воин почтил присутствием наш храм!
    — Сам?! — Учитывая место, где они находились, это показалось ей разумным компромиссом между «да ну?!» и «не может быть!».
    — Сам, — скромно, но с гордостью подтвердил служитель.
    — И вы его лицезрели? — В глазах чародейки появился неподдельный восторг.
    — Увы, никто из нас не был удостоен общения с Тигром. — Назвав бога по его самому распространенному воплощению, жрец ненавязчиво давал понять, что, хотя в тот раз ему и не повезло, все же он находится куда ближе к Темесу, нежели его собеседница.
    — Как же тогда вы узнали, что это был сам Воин Со Сверкающим Мечом? — Мист с энтузиазмом приняла правила игры.
    — Когда бог посещает храм, — жрец назидательно поднял палец, — над куполом разливается священное сияние. Кому бы из молящихся он ни явился.
    — Да ваш настоятель просто святой!
    Пожалуй, немного переигрываю, подумала Мист. Сейчас удивится, почему при таком рвении я до сих пор еще не послушница.
    — А при чем здесь настоятель? — изумился вместо этого служитель.
    — Но разве не к нему приходил Летящий Над Схваткой? Я просто подумала, что раз бог явился не к вам, то к кому же?
    — Пути Тигра неисповедимы. — От осознания собственной важности жрец раздулся так, что Мист искренне испугалась, как бы он не лопнул. — Возьмите, скажем, Лаприельское чудо… Если, конечно, вы о нем слышали.
    Чародейка знала о Лаприельском чуде наверняка больше самого служителя. Равно как и о том, кто именно его организовал и что сказал Темес, когда об этом узнал. Последнее, правда, до нее дошло уже из третьих уст и с некоторыми поправками — все же она была дамой.
    — Да, что-то слышала… Помнится, после него пораженные горожане всего за пару месяцев собрали пожертвования на новый храм. Или даже на два.
    — Да в том ли дело! — мечтательно откликнулся служитель. — Главное, что Тигр не забывает нас, грешных. Как…
    — Как не забыл и пару дней назад? — Мист решила, что их беседа излишне затягивается.
    — Пару дней назад? Ах да. Так вот, настоятелю доложили одновременно со мной. — Он поразмыслил. — Или даже несколько позже.
    — Тогда вы, несомненно, знаете, кого именно почтил Темес своим присутствием?
    — Вообще-то мы с настоятелем решили никому об этом не говорить. Сами понимаете: тайна. Но вам…
    — Вы же не сомневаетесь, что я умею хранить тайны! — Чародейка произнесла это с такой горячностью, что сама чуть было не поверила своим словам.
    — Ни малейших сомнений! — Служитель наклонился к ней и перешел на шепот: — В тот день у нас молилась одна жрица. Проездом. Крайне важная персона. Из оч-чень знатной семьи.
    — И каково же имя сей благородной жрицы? — благоговейным шепотом откликнулась Мист.
    — Бэх тен… Впрочем, не надо подробностей.

Глава XI

    Кефт бывал в Нетерте десятки раз, но до сих пор не сумел отделаться от мысли, что именно в этом городе он родился и вырос. Маг не открывал, он вспоминал его: широкие бульвары, которые и спустя десятилетия прослеживались среди развалин, пересохшие обвалившиеся фонтаны, простор пустых площадей и нетронутую тишину храмов.
    Если раньше Кефт полагал, что увидит перед собой крошечное тайное поселение чародеев, то за последние полгода он свыкся с мыслью о том, что Нетерта была крупным процветающим городом — существенно больше Трумарита или Катэны. Что делали здесь эти тысячи людей, вдали от столиц и торговых путей? Как они жили, на что надеялись? Что стало с ними, когда эльфы сровняли город с землей?
    Отправляясь в Нетерту, Кефт вновь предпочел полет мгновенному перемещению в пространстве. Он полюбил неспешно приближаться к городу по воздуху, ему нравилось, как степенно, неторопливо открывает себя Нетерта его взгляду. Нравилось, что она не смирилась, не отступила перед напором леса и тот так и не смог полностью стереть ее величественных линий, костистых крепостных стен, горбатых спин акведуков. И величественных куполов, открывавших дорогу в иную Нетерту: с бесконечным лабиринтом узких подземных коридоров, множеством магических лабораторий, обширными залами, о назначении которых оставалось только гадать.
    Это была та Нетерта, которую им еще предстояло покорить.
    Кефт коснулся земли. Столетия превратили выжженную почву в заросшую травой лужайку, украшенную живописными руинами.
    Как обычно, несколько минут юный маг провел в молчании подле Провала, отдавая дань памяти тем, кто не обрел покоя в могилах. Потом не спеша направился к южному куполу: запустить центральный подъемник, не приглашая в город гномов, оказалось труднее, чем он ожидал.
    Четверо вольготно расположившихся в тени воинов, завидев его, вскочили на ноги.
    — Все спокойно, мессир, — басовито доложил старший. — Троих уже проводили, остальных ждем.
    — Дикари не возвращались?
    С тех пор как часть дикарей скрылась в лесу, его люди постоянно дежурили наверху. Гоняться за одичавшими потомками жителей Нетерты по окрестным чащобам было бы сущим безумием, и теперь приходилось в любой момент ожидать нападения.
    Старший покачал головой.
    Ничего, дойдут руки и до дикарей.
    Спустившись по освещенной факелами лестнице, Кефт помедлил. Спешить было некуда: до назначенной встречи оставалось еще почти два часа.
    — Goard neluv!
    Теперь его одежда светилась, позволяя спокойно видеть на дюжину футов вокруг.
    Маг редко мог позволить себе бесцельные, но тем более приятные прогулки и в лучшем случае успел повидать едва ли десятую часть освобожденных от дикарей и нежити залов и коридоров.
    Нырнув в боковой туннель, в котором ему еще не доводилось бывать, Кефт замедлил шаг. Природа украсила эти места куда более затейливо, чем это могли бы сделать смертные, а строившие подземный город гномы умели ценить ее творения. Подчас входы в пещеры напоминали раскрытые пасти гигантских драконов, а временами сталактиты и сталагмиты трогательно тянулись друг к другу, превращая залы в причудливые таинственные сады. Даже запертые столетия назад двери старались не нарушать общей гармонии, притворяясь каменными наростами на стенах коридоров.
    Поворот — и в глаза ударил льющийся через отверстие в потолке солнечный свет. Ничего себе колодец — футов семьдесят, не меньше!
    Оказавшись прямо под ним, Кефт с интересом задрал голову и взглянул на солнце.
    …Пламя, ослепительное, жадное, не знающее преград. Огонь пожирает его одеяние, тело, душу. Пожирает все, до чего может дотянуться…
    Кефт покачнулся и вынужден был ухватиться за гладкую поверхность стены. Нужно уходить. Шаг, еще шаг. Испытывая нечеловеческую боль, маг попятился назад.
    Наваждение отступило. Он снова стоял в обычном заброшенном коридоре. Только сердце, казалось, готово было выскочить из груди, а ноги предательски дрожали.
    Как же он не заметил, что этот колодец не такой, как все! И уж не божественным ли пламенем он выжжен?
    Чародей огляделся. Ничего подозрительного. Коридор как коридор.
    Сзади раздалось деликатное покашливание. Резко обернувшись, Кефт обнаружил прямо перед собой Азнивьера — в таком же серо-стальном одеянии, как у него самого. Не сговариваясь, они оба решили надеть сегодня цвета чародеев Нетерты.
    Если Имарн и Жанна вызывали у молодого мага лишь вежливую настороженность (и что это, кстати, она в последний раз так на него окрысилась?), то Азнивьер стал одним из тех, с кем Кефт был бы не прочь сойтись поближе.
    Непревзойденный дипломат, об искусстве которого ходили легенды. Люди часто принимали его за простачка и потом кусали себе локти. Если, конечно, было что кусать. И чем.
    — Прогуляться надумал? — добродушно поинтересовался Азнивьер.
    Высокий и худой, с непомерно длинным носом, Азнивьер напоминал Кефту аиста — тридцатитрехлетнего аиста со смуглой антронской кожей и длинными волосами до плеч.
    Интересно, видел ли он этот внезапный приступ слабости? Кефт предпочел не рисковать:
    — Уф-ф, это ты! Что-то мне нехорошо стало: то ли подземелье давит…
    — Бывает, — ободряюще улыбнулся антронец. — Хотя ты уже долго здесь, мог бы и пообвыкнуться.
    — Мне и казалось, что я привык. — Кефт виновато развел руками. — Пойдем?
    Юный маг обратил внимание, что Азнивьер ускорил шаг и прошел вдоль самой стены.
    Неужели настолько мнителен?
    — Как тебе тут? — У Кефта на языке крутилось множество куда более волнующих его вопросов, но он знал антронца еще недостаточно хорошо, чтобы рискнуть их задать.
    — Необычно… Надо признать, я ожидал чего-то другого. Более торжественного, что ли. Я всю жизнь воспринимал Нетерту как своеобразную святыню — навсегда утерянную, но от этого не становящуюся менее значимой.
    — Пройдет. — Кефт почувствовал себя старожилом. — Хотя… А знаешь, — расхохотался он, — я ведь думал точно так же!
    — Ничего, — улыбнулся в ответ Азнивьер. — Справимся. По крайней мере за тот час, что я здесь, ничего эдакого на меня не выскочило. Только я бы предложил не копать как бешеные кроты, во все стороны, а начать с магии. Если оживут лаборатории, двинемся вперед семимильными шагами. Можно будет и людишек знакомых пригласить: не все же на себе тащить. Тем более что Кхарада, способного справиться с этим за неделю, с нами нет.
    — А ты бы хотел, чтобы он был здесь? — невзначай спросил Кефт.
    Неужели Азнивьер что-то почувствовал? С самого начала эта демонстрация Силы представлялась Кефту безумной авантюрой, но иначе его не допустили бы в Круг. А Кхарад почему-то был уверен, что Нетертой надо заниматься сейчас или никогда. Почему, кстати?
    — Ну уж нет! — вновь улыбнулся Азнивьер. Хорошая у него была улыбка, словно на мгновение смывающая с лица всю серьезность и сосредоточенность. — Лучше попыхтеть пару месяцев, но быть уверенным, что потом в живых останешься.
    — Пойдем к остальным? — Кефт решил перевести разговор на менее опасную тему. — Я думаю, уже пора.
    — Ну, если ты успел насладиться этим замечательным местом…
    — Замечательным? — осторожно переспросил Кефт. — Вот бы не сказал! И что же в нем такого?
    — Я могу ошибаться, — Азнивьер внимательно следил за реакцией юного мага, — но мне кажется, что именно здесь и погиб тот самый Кхарад, которого мы только что поминали.
    К счастью, появившийся из-за поворота Лииль избавил Кефта от необходимости придумывать достойный ответ.
    А неплохой, кстати, коридорчик он выбрал для уединенных прогулок. Тихий такой. Хотя, если судить по лицу Лииля, эльф удивлен не меньше его.
    — Я вот что подумал, — мгновенно овладел собой Лииль, — нам надо не копать во все стороны…
    — Как бешеные кроты, — не сдержался Кефт.
    Кого-то он в этот момент очень себе напоминал. Вот только кого? Нет, не вспомнить…
    — Почему кроты? — изумился сбитый с мысли эльф. Азнивьер отчетливо хихикнул. — Может, и кроты, конечно… Но я про другое: карты-то сохранились. Так почему бы не взяться в первую очередь за те секторы, которые нас интересуют больше всего?
    — Азнивьер сказал почти то же самое минуту назад. — Кефт с трудом сдерживал смех. — И начать предложил с лабораторий.
    — Можно и так, — задумчиво покивал Лииль. — Но я подумал про другое: как раз к юго-востоку отсюда начинались кварталы, где селились не самые последние маги и жрецы. И вроде как у каждого дома были подземные хоромы — когда один этаж, а когда и два.
    — Надо будет вечерком и правда сесть и обговорить, кому что кажется наиболее соблазнительным, — не стал спорить Кефт. — Я в принципе на карту тоже ориентировался, но на том этапе было примерно все равно, в какую сторону идти.
    — Никто тебя и не обвиняет. А кстати, — Лииль торжественно указал на колодец, — я подозреваю, что на это место тебе всяко стоит обратить внимание. Ведь именно здесь, как мне кажется…
* * *
    — А где бабулька? — услышала Бэх, едва успев войти в комнату.
    «Кажется, все живы», — с облегчением подумала жрица. Макобер, сидя на кровати, разбирался с крючочками, крохотными пилочками и иголочками, коих у него было немерено. Мэтт отчаянно зевал над купленным третьего дня манускриптом «Хроника царствования Нельда Благословенного». Талисса до сих пор недоумевала, чем привлекло гнома это жизнеописание, явно сварганенное поиздержавшимся придворным в надежде на королевскую милость. Бэх была уверена, что Мэтт и сам давно осознал свою ошибку, но выбросить манускрипт, за который было заплачено двадцать талеров, — не на того напали! Торрер же проводил время куда более весело, обучая Хельга и Хагни игре «Три дупла — один фазан», про которую никто из талиссы (при всей любви к эльфу) после нескольких лет, проведенных вместе, и слышать не мог.
    — Соскучились? — шутливо изумилась девушка, снимая сапожки. — По крайней мере, к чародею ее пустили, надеюсь, они поладят. Но и я не с пустыми руками. И знаете, что я выяснила про мистовское колесико?
    — Колесико? — изумился Хагни Моргиль.
    — Понимаешь, — проникновенно начал Макобер, — с возрастом не всякая женщина может обойтись без колесика…
    Если бы Торрер не сжалился над жрецом, тот, несомненно, узнал бы о женщинах в почтенном возрасте немало нового. Однако эльф, показав мессарийцу кулак, милосердно поведал Моргилю, как чародейка пыталась продать талиссе необычный волшебный предмет, назначение которого ей и самой было, пожалуй, не очень понятно.
    — Так, и что ты выяснила? — мрачно поинтересовался Хагни, когда Торрер закончил свой рассказ.
    Поймав взгляд жреца, Макобер понял, что тот не скоро простит человека, пытавшегося посмеяться над ним.
    — Немного, — не стала набивать себе цену Бэх. — Но знающие люди рассказали…
    — Знающие люди? — переспросил Макобер, покосившись на кольцо на безымянном пальце жрицы.
    Хельг айн Лейн обратил на него внимание еще вчера: сапфир в окружении изумрудных лепестков. Похоже на экзотический цветок, но вот какой? И значит ли он что-нибудь — уж кому, как не стражу, должна быть знакома эта символика. Однако нет, незнакома.
    — Да, знающие люди, — с нажимом повторила Бэх, подчеркнув слово «знающие», — и совсем не те, что ты подумал. Сохранилось одно упоминание о таком колесике — наверняка оно не единственное, но уж что успела. Шестьдесят один год назад его использовала в окрестностях Найгарда талисса Двух Лун…
    — …в которой было сразу три чародея, — непроизвольно продолжил Хельг. — Простите, Бэх…
    — Мы же договорились перейти на «ты», — улыбнулась девушка. — И ты прав. Я так поняла, они попали в какую-то очень непростую переделку и задействовали колесико. Подробности мне неизвестны, но, похоже, они разом пожелали очутиться в самом безопасном месте, какое только можно представить, причем неподалеку. И оказалось, что это карета путешествовавшего в тех краях иерарха Ордена Лориндэйл, причем двое возникли прямо на коленях у самого иерарха. И ведь от народа не скроешь — там стражи вокруг было…
    Моргиль даже зажмурился от удовольствия, представив себе эту картину. Иерарх Лориндэйл! Неплохо, надо будет запомнить.
    — Но это не все, — продолжила Бэх. — Свита клялась потом, что карета была уже в виду городских стен, а достигли Найгарда они только к исходу месяца. Ну, это дело давнее, а вот что у нас с «Лезвием ночи»?
    — Ничего хорошего, — пропыхтел Мэтт. — Был такой корабль, стоял на рейде. Не торговый — товаров никаких не сгружали.
    — И не сгрузят уже, — подхватил Макобер. — Сегодня утром он поднял паруса — и поминай как звали.
    Постучав, но не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась Мист:
    — Бэх, вы были в храме Темеса пару дней назад?
    — Вас это удивляет? — тряхнула головой жрица.
    — Не в том дело, — оборвала ее Мист. — Мне сказали, что вы беседовали с самим Небесным Рыцарем.
    — И что, если так?
    Когда-нибудь Бэх все-таки выведет ее из себя! Интересно, это из-за того, что ее муж именуется «тен кто-то там» и ведет свой род от южноимперских дворян? Или предки этой задаваки тоже…
    — Да как вам сказать… Видите ли, сияние над храмом известило об этом весь город. И теперь вами интересуются не только Снисходительные.
    — Погодите, Мист, — вмешался Макобер, видя, что старушка не на шутку разволновалась. — Скажите лучше, что с моей статуэткой.
    — Увы, — сникла чародейка. — Она осталась у придворного мага.
    — Забыли?! — ахнул Макобер. — Бэх, ты не могла бы…
    — Он мне ее не отдал, — повинилась Мист, обессиленно опускаясь на первую попавшуюся кровать. А ведь раньше она пробежала бы от храма до «Дельфина» даже не запыхавшись. — Маг уверял, что статуэтка помогла бы жрецам вас выследить, а так у вас есть по крайней мере несколько часов, чтобы покинуть город.
    — Жрецам? Каким еще жрецам?! — возмущенно принюхался Мэтт, словно надеясь учуять жрецов прямо за дверью.
    — Каким, я уже выяснила, — похвалилась чародейка. — И наверняка они же подбросили письма и мне, и господам Моргилю и айн Лейну.
    — Вы тоже получили письмо? — заинтересовался Хельг.
    — Да ваш маг — просто надутый болван! — неожиданно обозлился Хагни Моргиль. — При чем здесь жрецы, если Его Светлость ясно написал, что за вами охотятся Снисходительные.
    — Снисходительные, наверно, тоже, — беспечно отмахнулась чародейка. — Но главное, — она сделала многозначительную паузу, — это «л. Орробы»!
    Мист швырнула клюку прямо на многострадальный манускрипт о короле Нельде и откинулась к стене, готовая насладиться произведенным впечатлением.
    — Никаких ассоциаций! — честно признался Торрер.
    — «Л. Орробы»? — переспросил Макобер. — На что это вы намекаете?
    — Погоди, что-то знакомое, — нахмурилась Бэх. — Помнится, как-то мы с Ленталом…
    — Лентал — это кто? — тихо поинтересовался у Мэтта Хельг.
    — Ее муж. На наш вкус, так можно было бы выбрать кого-нибудь посимпатичнее. И нос любит задирать. Но ей чем-то глянулся.
    — Попробуйте, пожалуйста, вспомнить. — Мист коснулась руки девушки. — Это действительно очень важно! Я подозреваю, что этот самый «л.» куда опаснее Снисходительных!
    — Опаснее? — удивилась девушка. — Опаснее, значит… Точно! Лангер Орробы!
    Перед глазами Бэх возникла лесная дорога. Тогда еще у них с Ленталом все было впереди. Слишком невероятно, неопределенно, зыбко. И ощущение полной свободы — от себя и от всех. Мечтать и самой бояться своих мечтаний — такое не повторяется.
    — Что-то я не припомню, чтобы ты рассказывала о каких-то там лангерах. — Мэтт со значением посмотрел на жрицу.
    — Вы и не спрашивали, — покраснела Бэх. — Словом, хочешь ворчать…
    — Хочет, — заверил ее Макобер. — Но не будет, пока ты не расскажешь все до конца. Правда, Мэтти?
    Гном буркнул что-то невразумительное. При большом желании это можно было счесть за согласие.
    — Когда мы с Ленталом уехали, оставив вас возле… — Бэх запнулась, сообразив, что не все при этом присутствовали.
    — Мы наконец узнаем, что там с вами произошло? — выручил ее гном.
    — По дороге нас поджидала засада, — с облегчением продолжила Бэх. — И Лентал был уверен, что как раз из лангера Орробы. Это что-то вроде ее тайного Ордена — не знаю, как точнее сказать. Те, кто действует по указаниям самой богини.
    — А остальные ее жрецы? — не понял Торрер.
    — Представления не имею, — развела руками Бэх. — У Лентала получалось, что лангер стоит вне обычной иерархии Ордена. Люди для особых поручений.
    — Могу себе представить. — Хагни проговорил это так тихо, что остальным стало не по себе.
    — Похоже на правду. — Мист грустно подперла голову руками. — А теперь, после того как вам явился Темес, они займутся вами вплотную.
    И чародейка кратко пересказала то, что узнала в библиотеке.
    — Значит, кроме Снисходительных у нас на хвосте еще и какие-то религиозные фантики! — оживился Торрер. — Кажется, скучать не придется.
    — Религиозные фантики — это красиво! — похлопал его по плечу Макобер. — Фанатики, о древесный друг мой, фанатики! И откуда ты только выкапываешь эти словечки?!
    Торрер нахохлился.
    — Скучать точно не придется, — кивнула эльфу Мист. — Особенно если учесть, что придворный маг настоятельно просил покинуть город как можно скорее.
    — Желание герцога? — уточнил Мэтт.
    — Скорее забота мага о благополучии Его Светлости.
    — И все же это не более чем ваша догадка. — Бэх по-прежнему надеялась на лучшее.
    — А о чем вы беседовали с Темесом, если не секрет? — Еще не договорив, чародейка уже пожалела о своем любопытстве.
    — Боюсь, лангер мечтал бы задать мне тот же самый вопрос, — с достоинством ответила жрица, опасаясь в глубине души, что старушка права и теперь за талиссой будут охотиться не только Снисходительные. — Так что пусть лучше это останется между мной и Тигром.
    — В общем, так, — отчеканил гном. — Я помню наш вчерашний разговор, но теперь обстоятельства изменились. Лангер нам покамест ничего плохого не сделал, так что можно на время оставить его в покое в надежде на ответную любезность и поторопиться в Майонту. Но отправимся мы туда одни.
    Хельг с Хагни одновременно покачали головами.
    — К Айригалю ваше дурацкое благородство! — Мэтт стукнул кулаком по столу. Манускрипт, жалобно зашелестев страницами, подпрыгнул. — За нами по пятам идет смерть, ребята. Мы не во дворце! И герцог ничего не узнает, если вы покрутитесь где-нибудь с пару месяцев, а потом доложите ему, что, несмотря на все ваши старания…
    — Мы не спасаем принцесс и не боремся с мировым злом, — поддержал его Макобер, — что бы там ни думал об этом герцог Этренский. И сдается мне, сами виноваты, что Снисходительные заодно с этим лангером, или как его там, мечтают сжить нас со свету. Так что это наши заботы, а ваши широкие плечи как-нибудь проживут и без них. И простите, почтеннейшая госпожа, что отняли у вас столько времени. Вчера у меня была еще некоторая надежда, что я придумаю, где бы раздобыть деньги, но сегодня…
    «Вот мы и добрались до финала, — с грустью подумала чародейка. — Невеселого, прямо скажем. Они отправятся в свою Майонту, а я? Куда отправлюсь я?»
    — Разве что вы согласились бы, — робко начал Торрер, — дать нам это колесико… на время… Мы отдадим… заплатим…
    Он смешался. А Мист неожиданно для талиссы задорно улыбнулась, сразу показавшись лет на двадцать, а то и на тридцать моложе.
    — Сами посудите, господа, — понизила голос чародейка, — вещица дорогая, не одну сотню талеров стоит.
    — Сотню талеров?! — взвился гном.
    — Вот и я говорю: не одну, — невозмутимо подтвердила Мист. — Как же можно такую штуковину без пригляда оставить. Но я, пожалуй, была бы не против покинуть на время Трумарит. Поразмяться, развеяться, растрясти кости. Предлагаю так: я отправляюсь с вами, вы за умеренную плату пользуетесь колесиком, а потом либо покупаете его, либо мы расстаемся друзьями. Ну, скажем, в Майонте.
    — И велика ли будет плата? — насторожился гном.
    — Невелика — договоримся. Я согласна даже, если — в счет уплаты, разумеется, — вы будете меня кормить, поить и изредка выполнять мои маленькие прихоти.
    — Рассказывать на ночь сказки? — предположил Макобер.
    — Что вы, я более непритязательна, — улыбнулась чародейка. — Вы знаете, с детства люблю воду. — Она поежилась. — Реки, озера… Да, особенно озера. Если мы будем временами останавливаться, чтобы я смогла искупаться…
    — Мэтти, — проникновенно проговорил Торрер.
    — Что «Мэтти»? — буркнул гном. — Думаешь, жрецы Орробы будут разбираться, кто там служит Темесу, а кто нет? Или Снисходительные пощадят тех, кто не входит в талиссу? Если уж кто-то из них не поленился намекнуть госпоже Мист, что разумнее бы ей было остаться в Трумарите…
    — …тем больше шансов, что мы не зря проведем время, — закончила за него фразу чародейка. — Раз вы умудрились так всем насолить, надо полагать, что-то с этого и поимели. И оружие ваше — тоже не гроши стоит. Или я ошибаюсь? А, Торрер?
    — Не старайтесь казаться хуже, чем вы есть. — Эльф, не смутившись, выдержал ее взгляд. — Талеры у нас, конечно, водятся. Вернее, водились. А вот стоит ли ради денег рисковать получить среди ночи нож в спину, еще вопрос.
    — А в чем проблема? — искренне удивился Макобер. — Всего и делов, что не поворачиваться к врагам спиной. Мэтти, ты ведь не против, правда? А ты, Бэх?
    — Но так ли нам…
    — …хочется сделать Торреру и мне приятное? Ты это хотела спросить? Не это? Ну и славненько. Значит, так, господа, — мессариец почувствовал, что, если они еще немного поторгуются, он уснет, — через час встречаемся здесь же и отправляемся в Майонту. Куда уносить ноги из города, нам примерно все равно, а в Майонте есть хотя бы шанс узнать, кто сделал такой приятный заказ Снисходительным. А повезет — так еще и объяснить ему, что мы совсем не такие плохие ребята, как кажется. В общем, кто через час не пришел, про того забыли. Герцогу стучать не будем. Договорились?
    «Неужели я решила все свои проблемы? — не верилось Мист. — Кроме одной. Но ее, увы, ни одна талисса решить не в силах».
    «Неужели из этого дела действительно торчат уши лангера Орробы? — недоумевал Хагни. — С ним ведь не только талиссе — даже мне, боюсь, не справиться. Поляжем в первом же бою».
    «Неужели я все-таки увижу, как работает это колесико?! — пела душа Торрера. — Разве можно было пренебречь такой замечательной штуковиной!»
    И жизнь показала, что эльф, единственный из всех троих, оказался полностью прав.

Глава XII

    Талиссы больше не было. Его талиссы. Его друзей.
    Он знал, что бывает, когда погибает один, — и не пожелал бы испытать этого никому.
    Нет, не описать. Разве можно описать, как чувствует себя человек, когда ему вырывают сердце и вставляют вместо него клочок предрассветного тумана, блестящую от дождя паутинку, пригоршню болотной жижи…
    Они погибли все. Тоска сбросила Трэмани с коня — на колени, на бок, в пыль. Тоска, от которой хотелось царапать ногтями землю и, распластавшись, прижиматься к ней в надежде, что она милосердно примет в себя человека, не желающего больше жить. Не желающего больше быть.
    Он не заплакал — у него не было сил даже на вдох, не то что на вой, на рыдание. Он просто лежал посреди широкого тракта, не ведая о том, что творится вокруг, сколько прошло времени, жив ли он.
    К сожалению, жив. Трэмани с трудом поднялся на колени, встал. Туман вместо сердца рассасывался. Тоска оставалась.
    Что-то случилось. Посреди леса, где стражи давно уже повывели разбойников, погибли шестеро не самых плохих в мире бойцов.
    Огвайн настаивал, чтобы они поторопились, а Трэмани не успевал получить деньги с предыдущего клиента. И упускать столь вовремя подвернувшегося купца талиссе тоже не хотелось: им по-любому предстояло отправиться в Майонту.
    Трэмани предложил решение, которое устроило всех: поклялся, что талисса отлично справится и без него, а сам купил на выплаченный торговцем аванс темно-рыжего коня, чтобы заехать к клиенту в небольшой городок к западу от Трумарита и встретиться с друзьями уже в Майонте. И подумал, что если повезет, то у него будет в запасе еще пара дней, чтобы поискать путь в Нетерту.
    Его талисса мечтала быть лучшей. И вот ее больше нет. Дальше спешить некуда.
    Мирный тракт казался ему теперь зловещим мороком. Что же это за герцогство, где людей убивают среди бела дня, как котят? Что же это за стражи, если они допускают убийство ни в чем не повинных путников?
    Трэмани с трудом заставил себя сесть на коня. В Майонте ему теперь делать нечего. В Нетерте тоже.
    В этом мире ему вообще больше нечего делать. Кроме одного: найти тех, кто погубил его друзей.
    Он, не останавливаясь, проскакал через Трумарит. Глупые вопросы стражников у ворот, летящий на землю талер, на котором на мгновение блеснуло полное сочувствия лицо королевы Илайи.
    Ему не нужно было сочувствие. Даже сочувствие.
    Удивленные взгляды прохожих, неодобрительно хмурящийся вслед дворец герцога Этренского. Трумарит остался за спиной быстрее, чем он рассчитывал.
    Майонтский тракт. Где-то здесь. Совсем близко.
    Грустная мысль: он мог бы проскакать по этому тракту совсем по-другому. С надеждой на победу. На скорую встречу с друзьями. В предвкушении.
    Утешая, семиструнная лайнора похлопала его по спине. Единственный друг, который у него еще остался. Последний друг.
    Лес заставил его спешиться.
    Уже рядом. Надо взять себя в руки. Ведя коня в поводу, Трэмани вышел на поляну — и остолбенел. Он ожидал увидеть все, что угодно. Но только не это.
    Восемь лежащих в ряд тел. И купец, копающий могилы его друзьям.
    Безумная мысль: неужели Огвайн всех их и?..
    Купец обернулся, и безумная мысль ушла, едва успев оформиться. Что бы здесь ни произошло, лицо Огвайна не было лицом убийцы.
    Восемь тел. Двое слуг и шестеро… шестеро…
    Трэмани опустился на землю. Он чувствовал, он знал. Но теперь он увидел. Глупая, бессмысленная надежда, бившаяся внутри залетевшей в окно бабочкой, умерла.
    Рассказ Огвайна Трэмани выслушал, не задав ни единого вопроса. Впрочем, купец оказался на удивление наблюдательным — даже человек куда более искушенный в воинском искусстве не смог бы рассказать лучше.
    Трэмани не стал спрашивать торговца, как тот остался жив. Так ли уж это важно? Пусть будет на его совести.
    Авертай, Кинард, Риндал, Кайал, Себ, Заратти. И эльф, которого так ни разу и не назвали по имени. Тоже семеро.
    Жизнь за жизнь. Невысокая цена за судьбы его друзей. За несбывшиеся мечты, не родившуюся на свет любовь, неспетые песни.
    Значит, талисса Авертай. Пусть так. Они все равно уже покойники. По оставленным ими следам мог бы пройти и ребенок. Тем лучше.
    Трэмани не стал спорить, когда Огвайн предложил похоронить его друзей. Так правильно. Он запомнит их живыми.
    Он даже готов был сдержать данное купцу слово и сопроводить того до Майонты. Торговец отказался. Ему виднее.
    Горе рвалось наружу, искало выход из его каменеющей души. И неожиданно Трэмани почувствовал под пальцами струны лайноры. Сам ли он взял ее? Не сам?
    Не важно.
    Проведя ладонью над струнами, он прислушался к инструменту и взял первый аккорд:
— Я сломал свой меч, потерял коня,
И в сердце моем зима.
Я приехал к тебе, старый мой друг,
Сделай что-нибудь для меня.

— Я знаю страну между двух быстрых рек,
Где ценят тебя и в тебе есть нужда.
— Но если я потерял коня, как смогу я добраться туда?
— Что ж, если нет у тебя коня, никак не добраться туда…

    Трэмани был уверен, что давно позабыл эту невесть чью балладу — неловкую, неумелую, наивную. Но именно она пришла сейчас ему на память.
    Конь у него был, и был меч. Но что толку?
    «Никак не добраться туда…» Туда, где его друзья были бы еще живы.
— У одной реки поселился дракон,
От окрестных сел оставил лишь дым.
— Но если сломан мой старый меч, как смогу я сразиться с ним?
— Что ж, если сломан твой старый меч, никак не сразиться с ним…

— У другой реки тебя девушка ждет.
Она строит дом, чтоб с тобой в нем жить.
— Но если в сердце моем зима, как смогу я ее полюбить?
— Что ж, если в сердце твоем зима, никак ее не полюбить…

Ты сломал свой меч, потерял коня,
И в сердце твоем зима.
Ты приехал ко мне, старый мой друг,
Что же сделать мне для тебя?
[1]

    Трэмани уже скрылся в лесу, а Огвайн еще долго смотрел ему вслед. И в ушах у него звучали слова той же самой баллады, слышанные им много лет назад совсем в другом месте. Да и сами слова были немного другими, но разве это важно?
— Я разбил свой меч, потерял коня,
И метель на душе — как плеть.
Добрый старый друг, приюти меня,
Я не в силах ни жить, ни петь…

* * *
    Выйдя из города через Ладакские ворота, они подождали, покуда Макобер не оплатил преждевременное развитие склероза сразу у дюжины стражников, и лишь затем повернули на восток.
    Деревеньки, телеги, спешащие по своим делам всадники — неподалеку от Трумарита Майонтский тракт показался им весьма оживленным. Попадались и стражи — по крайней мере эта часть тракта охранялась неплохо. Однако чем дальше талисса уходила от города, тем более пустынной становилась дорога. Постепенно исчезли поля, а вместе с ними остались позади и маленькие ухоженные селения, поставлявшие в столицу герцогства все, чем была богата эта земля.
    Оставалось позади и море. Вскоре Мэтт уже громко жаловался на жизнь, немилосердно потея в своем панцире и пыхтя, как кузнечные мехи.
    — Может, я его сниму? — наконец взмолился гном, когда дорога пошла в гору, выводя талиссу на покатый зеленый холм, с которого можно было в последний раз полюбоваться на тоненькую полоску воды, поблескивающую на самом горизонте.
    — Дело хозяйское, — пожал плечами Торрер. — Если встретишь Снисходительных, так и скажешь: «Запарился я вас уже тут ждать!»
    Когда в свои сто сорок два года эльф впервые попал в степь, ему тоже казалось, что он не выживет. Обмороки, холодный пот, ощущение, что дышать уже больше нечем и незачем, — он вкусил этого в полной мере, хотя его спутники в один голос твердили, что лето для тех мест выдалось не особенно теплое.
    Но потом школа мечников в Иратаке научила его носить доспех в любую погоду, обращая на него внимания не больше, чем на штаны или сапоги.
    Остановившись, Макобер бросил печальный взгляд на море.
    — Плавал?
    От прозвучавшего из-за плеча голоса Моргиля мессариец чуть не подпрыгнул.
    — Ходил, — не оборачиваясь, ответил он. — Давно, правда.
    Хагни тихо хмыкнул.
    «Кажется, он настроен посматривать на меня свысока. — Макобер почувствовал к жрецу острую неприязнь. — Только вот вряд ли он бывал хоть где-нибудь за пределами своего ненаглядного герцогства. А для нас — что одна дыра, что другая…»
    — Скучаешь? — с пониманием спросил Хагни.
    Макобер улыбнулся. Талиссу изрядно забавляла манера Хагни растягивать слова. В результате они начинали звучать невероятно плотоядно, словно в устах соскучившегося по свежей кровушке злодея. «Ску-ча-а-а-ешь…»
    — Бывает. — Раздражение мессарийца куда-то улетучилось. — Во всем есть своя прелесть. Даже в бухтении гномов.
    И, развернувшись, он двинулся вслед за талиссой, оставив озадаченного Моргиля в одиночестве.
    Дорога оказалась на редкость спокойной. Герцог Этренский был одним из немногих государей, готовых раскошелиться на содержание специальной центурии порубежной стражи. И, судя по Хельгу айн Лейну, кого попало в ее ряды не брали.
    — Вы бывали когда-нибудь в Майонте? — Мист приноровилась к размашистому шагу Хельга.
    — Увы, — покачал головой Хельг. — Далековато. Ходить по этой дороге ходил, но в Майонте свои стражи.
    — Что за странная идея — оставить без дела такое количество жрецов? — удивилась Бэх.
    — Жрецов? — насторожился Торрер.
    — Ты опять все прослушал! Хельг же еще на привале сказал, что служит Анди. Которая, кстати, всегда была с эльфами в прекрасных отношениях.
    — И поэтому вы считаете ее богиней природы? — усмехнулся Торрер.
    — А ты — нет? — невинно поинтересовалась девушка. — Хельг, а правда, кстати, что все стражи — жрецы?
    — Мы в общем-то не совсем жрецы, — поправил ее айн Лейн. — Так, умеем кое-что.
    — То есть как это — не совсем жрецы? — не поняла Бэх. — Честно сказать, плохо представляю себе, чтобы Тигру можно было служить наполовину.
    — Так то — Темесу, — улыбнулся Хельг. — Анди спокойнее и… мягче. Она не требует, чтобы мы отдавали ей себя без остатка.
    — А какая вообще связь между природой и порубежной стражей? — вмешался эльф.
    — Помните ту историю: что общего между лепешкой и…
    — Погоди, Мак, — поморщилась Бэх. — Вы что, еще и за лесом присматриваете?
    — Они за всем присматривают: за лесом, за торговыми караванами, за недовольными, друг за другом. — Лицо Моргиля оставалось серьезным.
    Хельг слегка побледнел:
    — Да будет тебе известно, многоуважаемый жрец — уж не знаю какого бога…
    За несколько лет службы Хельг успел свыкнуться с образом грубоватого рубахи-парня (или рубаки-парня, это уж как кому угодно) — недалекого, но оч-чень сильного и умелого. А что, девушкам в Трумарите нравилось. Скромненько и без претензий.
    Но вот талисса… Неужели он наконец встретил людей, с которыми можно быть самим собой? Страж и надеялся на это, и боялся поверить…
    Может быть, потому-то Моргиль так и раздражал его, что вносил в эти надежды обидный диссонанс, заставлял злиться, ссориться, выводил из себя. На глазах у талиссы.
    — Я кого-то задел? — Хагни посмотрел на него в упор. — Тогда опровергни мои слова или не…
    — Вряд ли стоит, едва начав путешествие, затевать свару. — Мист вытянула клюку между спорщиками, когда те уже готовы были броситься друг на друга. — Видно, ваш герцог и впрямь умом не быстр. Отправил бы уж лучше с нами своего придворного мага.
    Чародейка, конечно, лукавила: она готова была отдать магу должное, но едва ли всерьез полагала, что тот окажется подходящим спутником в дальней дороге.
    — Придворного мага? — озадаченно переспросила Бэх. — Не уверена, что в лесах он окажется эффективнее, чем…
    — Господа, я вам не мешаю? — мрачно поинтересовался Хельг. — Может, как-нибудь без меня обсудите мои небывалые достоинства?
    — Было бы что обсуждать, — бросил, отходя, Моргиль, постаравшись, впрочем, чтобы вполголоса сказанная фраза была услышана.
    — Чего это вы вдруг? — Мист заставила Хагни замедлить шаг. — Не поделили что?
    — Да нет, — нарочито равнодушно ответил жрец. — Вам не приходилось сталкиваться с этими ребятами?
    Мист покачала головой.
    — А вот мне приходилось. Уж больно прыткие, когда пятеро на одного.
    — И айн Лейн был среди них? — Чародейка уже представляла себе, сколь приятное путешествие их ожидает.
    — Вы же видите, что он еще жив, — глухо проговорил Хагни. — Но, поверьте мне, он ничуть не лучше. Я эту хватку за милю чувствую. С самого утра ко мне пристал: какому богу я служу да откуда взялся! Подозревает что-то, разнюхивает…
    «Как же он старается казаться взрослым и серьезным! — подумала Мист. — И очень, очень опасным. Казаться, конечно, проще…»
    — Раз уж мы заговорили о богах, — Бэх не была бы жрицей, если бы оставила эту тему, — может, нам все же дозволено будет узнать, какому богу вы поклоняетесь?
    — Меркар всемогущая! — закатил глаза Моргиль. — Да сговорились вы все, что ли! Двадцатый раз на дню приходится повторять: истинному, госпожа, истинному. И давайте закроем сию тему!
    — Допустим, — не отступала жрица, — тогда, если угодно, где вас рукополагали в сан?
    — На опушке леса, — любезно ответил Хагни. — И сразу, предвосхищая ваш вопрос, кто именно это сделал, — Арейдос из Докмара. Широчайшей души человек. Умен, обаятелен, женщины от него так и…
    Мист обратила внимание, что жрец то и дело внимательно поглядывает по сторонам. Чего-то ждет? Или кого-то?
    — Не хотите говорить — не надо. — Бэх обиженно отвернулась. — При желании я и сама узнаю.
    Мэтт неодобрительно покосился на Моргиля: тоже мне, записной остроумец.
    — Тайны, конечно, дело хорошее, — в конце концов не выдержал гном. — Но хотелось бы еще и доверять друг другу.
    — Мэтти прав, — поддержал его Торрер. — Должны же мы понять, с кем делим пищу и кров!
    — Кров, если не ошибаюсь, вы чуть было не разделили с парочкой наемных убийц. — И вновь Моргиль даже не улыбнулся. — А пищу…
    — О пище — ни слова. — Гном еще не забыл всю палитру своих переживаний. — Давайте лучше о жрецах. Кстати…
    — Кстати, а где Макобер? — перебил его Торрер.
    Они растерянно огляделись по сторонам. Мессарийца не было.
    — Нагонит? — неуверенно предположил Торрер.
    — Угу, — хмыкнул гном. — Нам бы самим его догнать.
    Но догонять никого не пришлось. За поворотом дороги они обнаружили мессарийца, припавшего к земле.
    — Опять сатир с дудочкой пробегал? — с пониманием спросил Торрер.
    Хагни удивленно поднял бровь. На своем веку талисса, конечно, должна была повидать всякого, но не сатиров же!
    — Хуже, — не моргнув глазом откликнулся Макобер. — Смотри: следы-то не только копыт. Вот здесь некто спешился и увел лошадь в лес.
    — Тебе подсказать, зачем люди с дороги уходят в лес? — проворчал Мэтт.
    — За разным уходят, — не стал спорить мессариец. — Но, сделав разное, обычно выходят обратно. И следы совсем свежие. Может, полчаса назад дело было, может, три. Но не раньше.
    — Давайте посмотрим, — неожиданно поддержал мессарийца Хагни Моргиль. — Только тихо.
    — Если тихо, — многозначительно улыбнулся Торрер, — то подождите меня здесь.
    Но не успели они расположиться на обочине и вытянуть гудящие ноги, как эльф уже вынырнул из леса.
    — Мужик какой-то, — доложил он. — Один и без лошади. Похоже, хоронит кого-то.
    — Боюсь, это по моей части, — подобрался Хельг. — Долго не задержу.
    — Только не убивай его сразу! — крикнул в спину стражу Моргиль и энергично зашагал следом.
    Переглянувшись, талисса и Мист двинулись за ними.
    — Странные нам попались спутники, — сообщил гном удаляющейся спине Моргиля. — Если мужик без лошади заставляет их обоих сломя голову ломануться через лес, что же будет, когда мы встретим мужика с лошадью…
    На небольшой полянке талиссу ожидали восемь аккуратных холмиков и на траве подле них — усталый, бритый наголо мужчина в некогда богатом, а ныне безнадежно погубленном шерстяном фиолетовом пурпуэне. Выглядел этот человек так, словно ему пришлось в одиночку схватиться со стаей волков, после чего его еще некоторое время катали по земле и пинали ногами.
    — А чем он могилы-то копал? — шепнул Макобер Торреру. — У него вроде и заступа никакого нет.
    Эльф пожал плечами:
    — Было ведь что-то… Не разглядел.
    Тем временем мессариец обратил внимание, что, когда незнакомец вяло помахал им рукой, его большой палец точно невзначай соприкоснулся с мизинцем.
    — Рад вас приветствовать, господа. — Мужчина и не подумал встать. — Надеюсь, вы простите мне… э-э-э… некоторую невежливость. Притомился.
    Над полянкой ярко вспыхнул сотворенный Хельгом знак стража.
    — Вот, значит, как… — задумчиво проговорил незнакомец, глядя почему-то на Хагни Моргиля. — Что ж, объяснимся.
    Не надо было иметь опыт айн Лейна, чтобы заметить, что рассказанная незнакомцем история по меньшей мере неполна. Нападавших он видел впервые, и они его, похоже, тоже. Нет, почти ничего не взяли — так, по мелочам. Да, всех перебили. Его самого приняли за мертвого, добивать не стали.
    Хельг все больше мрачнел. Видок у этого типа и в самом деле неважный — можно, конечно, и за покойника принять. И пурпуэн весь в крови. Да ведь только не ранен он даже, ни царапины. Ясно же, что струсил, ветошью прикинулся, — но тут уже не страж ему судья. Да, дело темное, но придется его пока оставить.
    — Назовите ваше имя, — потребовал страж. — И предупреждаю сразу: в Трумарите с вами еще побеседуют.
    — Конечно, конечно, — рассеянно покивал незнакомец. — Я как раз собираюсь туда возвращаться. Что уж теперь…
    — И вас зовут… — поторопил его Хельг.
    — Огвайн. Купец, если вас это интересует.
    — Чем торгуете, почтеннейший? — полюбопытствовала Мист.
    — Да чем придется. — Широкая улыбка купца чем-то напоминала манеру улыбаться Хагни Моргиля. — В последний раз отвозил в Майонту свежайшие лепестки роз. И не тяжело, знаете ли, и прибыльно.
    У чародейки появилось ощущение, что над ней старательно издеваются.
    — Простите, не может ли кто-то из жрецов уделить мне пару минут? — полюбопытствовал Огвайн.
    — К вашим услугам, — поклонился Моргиль, прежде чем Бэх успела вымолвить хоть слово.
    — Тогда… Если у вас, конечно, есть время… Я был бы вам благодарен за небольшую молитву над телами моих спутников.
    Получив согласие талиссы, Моргиль с Огвайном медленно, один за другим, обошли холмики, тихонько переговариваясь между собой. Макобер отметил, что выражение их лиц было далеко от молитвенного экстаза, и его подозрения еще более укрепились, когда мессарийцу показалось, будто Огвайн что-то украдкой положил в ладонь жреца.
    При всем при том у мессарийца не было ощущения, что эти двое знакомы. Отгадка, очевидно, таилась в поданном купцом знаке, но было столь же очевидно, что спрашивать об этом Хагни совершенно бесполезно.
    Окончив «молитву», парочка вернулась к талиссе.
    — Боюсь, мне пора, — сразу же заявил Огвайн. — Спасибо, что не отказали в моей маленькой просьбе. И так сказать, взаимообразно: что у вас с коленом?
    — Вы мне? — удивился Макобер. — Да ничего особенного.
    — А жрица Темеса, — легкий поклон, — наверняка исцеляет лишь раны, полученные в бою, так? — Впрочем, купец и не ожидал ответа. — Вы позволите?
    Мессариец, не ожидая такого напора, слегка опешил. Зато не растерялся гном.
    — Жрец, что ли? — подозрительно покосился Мэтт на новоявленного лекаря.
    — Как можно? — чуть ли не оскорбился Огвайн. — Чисто народными средствами. Сушеный помет сусликов! И как рукой снимет.
    — Ну, попробуй, — нерешительно пробормотал Мэтт. И спохватился: — Если Мак, конечно, не против.
    «Знал бы он… — промелькнуло в голове у Макобера. — Тут не то что от сусличьего помета не откажешься…»
    — Присядьте-ка. И штанину закатайте, если не сложно.
    Не смущаясь настороженностью пациента, купец достал из поясной сумки мерзко пахнущий порошок и принялся неспешно втирать его мессарийцу в колено.
    Медальон на груди у Бэх слегка замерцал. Девушка улыбнулась, но сочла за лучшее промолчать.
    — Ну, вот и все, — отряхнул ладони Огвайн. — Пройдитесь-ка!
    Макобер медленно поднялся на ноги. А ведь не болит. Боги, не болит, не болит!
    — Слушайте, а действует! — изумился Мэтт. — Бэх, смотри, и без темесов отлично выходит!
    Девушка сделала вид, что отряхивает пыль с кольчуги.
    — С собой не дашь на дорожку? — Гном не любил экивоков. — Мало ли чего.
    — Последний, — сокрушенно развел руками Огвайн. — Для себя берег. Да, господа, если кому в Трумарит, то, пожалуй, пару человек я мог бы прихватить с собой.
    — Мы уж как-нибудь, — отказался за всех Мэтт. — А вот вы как? Не боитесь один-то путешествовать?
    — Да путешествия, собственно, и не будет, — улыбнулся Огвайн. — Что ж, тогда прощайте, господа. Рад был познакомиться.
    — Опять народные средства? — не удержалась Мист.
    — А то?! Перья орлов с вершин Дейронских гор. — Купец вновь сунул руку в сумку. — Вот смотрите: закладываю по перу за ухо, и раз, два…
    При слове «три» он растаял в воздухе.

Глава XIII

    На шхуне дважды ударил гонг: вахтенный матрос заметил шлюпку.
    Гардар невольно залюбовался благородными очертаниями корабля. Тот казался целиком устремленным вперед — в море, в будущее, прочь от якоря, удерживающего его на цепи. Умеют же на антронских верфях строить!
    — Суши весла!
    Кивком поблагодарив боцмана, чародей ухватился за упавший сверху веревочный трап и безо всякой магии мигом оказался на палубе.
    — Как отдохнули, монсеньор? — отсалютовал капитан. — Жду ваших приказаний.
    — Готовься к отплытию, — хлопнул его по плечу чародей.
    Помнится, когда он предложил устроить ставку лангера на корабле, Госпожа немало удивилась. Но ей не пришлось пожалеть о своем согласии: «Шепот судьбы» неизменно оказывался в эпицентре событий, тогда как неповоротливой канцелярии Ордена в Альдомире приходилось довольствоваться отчетами местных жрецов. В лучшем случае оттуда перекидывали кого-то из иерархов с небольшой свитой, вдали от столицы чувствовавшей себя как выброшенная на берег акула.
    Насвистывая, Гардар направился к кормовой надстройке. Мэйлу уже шел ему навстречу.
    Побывав кем только можно — от корсара до центуриона ладакских наемников, — Мэйлу непостижимым образом умудрился сохранить внешность степенного профессора Альдомирского университета. Солидное брюшко, медленные, нарочито неторопливые движения, мозоль на среднем пальце правой руки. И если бы Гардар сам не видел его в работе, ни за что бы не поверил, что не далее как два месяца назад этот «профессор» со своими ребятами средь бела дня вынес такие «погремушки» из охраняемого «змеями халифа» дворца в Хаттере, что командоры лангера лишь руками развели.
    — Есть сюрпризы?
    — Сколько угодно! — Мэйлу раздраженно дернул себя за мочку правого уха.
    Была у него такая совершенно не профессорская привычка. Значит, и правда сюрпризы.
    — Делись! — распорядился Гардар.
    — Сначала о приятном. Наводка Кайалу не пропала даром — с талиссой Трэмани Авертай разобралась.
    — То есть я не ошибся?
    — Думаю, что нет. Кайал передал, что купчик и впрямь не простой, но жреческого медальона на нем не нашли.
    — Эх, самому бы на того купца взглянуть… Ладно, лучше взять грех на душу, чем потом возиться с ним в Нетерте. Хотя не исключено, что мы перестарались.
    — Едва ли. Перестараться здесь, знаешь ли, сложно, — ухмыльнулся Мэйлу.
    Но мочку уха в покое не оставил. Уж не перевесят ли плохие новости хорошие?
    — И то верно, — легко согласился Гардар. — По крайней мере, линию с Абу Дамлахом мы можем закрыть.
    — Не совсем, — Мэйлу оперся о поручни. — Третья талисса подхватилась как ужаленная и ринулась прочь из города.
    — Куда это?
    «Неужели проглядели?! — застучало в голове у командора. — Вот лопухи! И я — первый из всех! Самый развесистый».
    — Пока не знаем.
    Гардар изумленно воззрился на своего помощника:
    — То есть как это? Ты что, умудрился не приставить никого за ними следить?!
    — Приставил — его убили.
    Вот так-так… Выходит, Сентарк не на шаг впереди — на два. Переиграл их по всем статьям.
    — Талисса ушла из города до или после? — деловито спросил командор, не сомневаясь, что ответ уже известен Мэйлу.
    — Сразу после. И никаких следов: убрали грамотно, в доме его брата. А там такой квартал, что центурию перерезать можно — никто не почешется.
    — Хороших же людей подбирает себе Фиренн. — Внутри у Гардара все кипело.
    — Граф не виноват, — вступился Мэйлу за главу трумаритской ветви лангера. — Если помнишь, мы сами просили последить за этой талиссой на всякий случай — он и отправил кого-то из новичков. Надо же где-то и их…
    — Надо, — смирился Гардар, — но статуэтку-то граф ему дал?
    — Граф-то дал… Но наутро она оказалась не у нас, а у придворного мага герцога Этренского.
    Бред какой-то. Сущий бред. Придворный маг срывает операцию лангера! Да для этого не просто надо быть самоубийцей — как-то уж совсем надо себя не любить.
    Нет, конечно, все вполне в его силах — и статуэткой завладеть, и талиссу прикрыть. И действительно, это они в расчет не принимали. Как не принимали в расчет возможность ухода Мэйлу в учителя пения, удочерения Ее Величества эльфами и переселения хорверкских гномов на уютные дебокасские отмели. Много чего они не принимали в расчет. А теперь выходит, что надо было бы.
    — Что в Майонте? — взял передышку Гардар.
    — Там все тихо. Никаких жрецов Сентарка вроде как не появлялось, да и неоткуда им там взяться: перенестись не рискнут, а за воротами мы следим. И не только за воротами.
    — Следим — значит, выследим. Если жрецы от нас не закроются.
    — Да хоть и закроются! Затесаться среди наемников много ума не надо, но всех прибывающих в Нетерту проверяют маги Круга. По своим, естественно, соображениям.
    — И ничего?
    — Ничего. В любом случае за это отвечает Полина — нам туда не дотянуться. А вот в Трумарите, — Мэйлу сплюнул за борт, — мы, пожалуй, махнули…
    Гардар мысленно улыбнулся — первый раз за весь разговор. Раз Мэйлу принялся жаловаться на жизнь, все не так просто.
    — Да, если они выйдут на след лангера… — сокрушенно покачал головой командор. — Прямо не знаю, что и делать. На «Лезвие ночи» не совались еще?
    Гардар поискал взглядом второй свой корабль. И не нашел.
    — «Лезвие» с рейда убрал я. — Мэйлу не рискнул и дальше испытывать терпение командора. — А вот маг сегодня после обеда призвал к себе прибывших утром купцов из Ферно. Наверняка прослышал, что среди всяких заморских безделушек, которые они привезли на продажу, были какие-то подозрительные кольца Удачи.
    — Кольца Удачи? — переспросил Гардар.
    — Что-то типа того. Вот дурни — кого надеялись провести, да?!
    — И?..
    — Он так раскипятился, когда спускал торговцев с лестницы, что в какой-то там статуэтке и думать забыл.
    — Вы были деликатны?
    — Как исповедник Ее Величества!
    Гардар невольно хмыкнул — о деликатности королевского исповедника ходили легенды. Помнится, когда тот ненароком застал королеву с графом тен Дорносом… Да, красивая была история.
    — И что на статуэтке?
    — Почищена. Так что, считай, он все-таки нас пнул. Распорядиться?
    — Не надо, — подумав, приказал Гардар. — В конце концов, он мог и не знать, с кем связывается.
    — Ох, едва ли, — покачал головой Мэйлу.
    — Тем обиднее ему будет, — усмехнулся командор. — Представь себе: он-то думает, что подвиг совершил. Готовится, ночи не спит, ждет, когда мы его за шкирку возьмем. Выходит, он сам себя наказал. Забрать статуэтку забрали, а его самого и пальцем не тронули. Вроде как даже внимания не обратили, что мешается кто-то под ногами.
    — Неплохо, — согласился Мэйлу, хотя видно было, что командор его не убедил. — Да, я сразу же отправил на поиски талиссы группу Фервора. Если они отловят талиссу сегодня-завтра, так тому и быть. Если нет, я распоряжусь прочесать лес.
    — Делай как знаешь. — Гардару и в голову не приходило контролировать своего помощника в таких мелочах.
    — Тебе они вообще нужны живыми?
    — Пожалуй, жрица. Без остальных я как-нибудь обойдусь.
    — Думаешь, жрица как-то в это завязана? — «сделал стойку» Мэйлу.
    — Надеюсь, что нет, и Госпоже противостоит только Сентарк. Но после твоих сюрпризов давай назначим на сегодня вечер буйных фантазий. Бэх служит Темесу, а ее муж…
    — Ашшарат, — подсказал Мэйлу.
    — Спасибо, на память пока не жалуюсь, — осадил его командор. — Если добавить Сентарка, получим новый Триумвират, а это уже забавно. Значит, так. Лентал сейчас у себя в поместье и делает вид, что отдыхает на полную катушку. Насколько я его знаю, это чистый блеф, но, по крайней мере, ни в столице, ни где бы то ни было еще, его не видели. Что, правда, не говорит практически ни о чем.
    — Намекаешь, что у нас в руках неплохая наживка? — Мэйлу понял командора с полуслова.
    — Он слишком хорош, чтобы не работать на ее лангер. И слишком деятелен, чтобы превратиться в домоседа. Думаю, Дева просто бережет его. Ждет, пока мы расслабимся.
    — Она не так наивна, — задумчиво возразил Мэйлу.
    — Тогда, наоборот, чтобы не расслаблялись. Но не исключено, что это игра моего воображения. В конце концов, мы с ним не были закадычными друзьями. Начнем с малого: поручи Фиренну распустить в Трумарите слух, что мы крайне интересуемся Бэх. Только грамотно, не на рынке.
    — Обижаешь! — Мэйлу блаженно зажмурился.
    Операция нравилась ему все больше.
    — Буду не прав, извинимся. И сегодня же отплываем в Виллар, нечего на рейде маячить. Если Лентал клюнет, такую махину он не сможет не почувствовать. А Фиренн пусть еще подумает, стоит ли сразу подсекать…
* * *
    — Спокойные места, ничего не скажешь! — Мэтт посмотрел на Хельга с упреком. — Восемь могил, и ни одного виноватого.
    — Только один совершенно ни в чем не виноватый, — подколол стража Макобер.
    К его удивлению, Хагни и не подумал отрицать, что они с Огвайном единоверцы, а на большем мессариец не рискнул настаивать. В конце концов, человек, благодаря которому он перестал чувствовать себя собравшимся с силами калекой, заслуживал, чтобы его оставили в покое.
    Единоверцы, значит… И какому же, интересно, богу?.. Тьфу ты, опять все тот же проклятый вопрос. Ответ на который он и так знает. Истинному.
    — Это еще как посмотреть, — не успокаивался Мэтт. — Но ночевать под открытым небом, не окружив себя частоколом, мне что-то расхотелось.
    — Так окружим! — Даже ворчание гнома не могло поколебать отличного настроения Макобера. — И частоколом окружим, и заботой. Всем окружим!
    — На сегодня, пожалуй, частокол я вам не обеспечу, — сдержал улыбку Хельг айн Лейн. — А вот завтра — пожалуйста. Единственный сохранившийся постоялый двор на этом тракте примерно в дне пути от Трумарита — если, конечно, на лошадях. Да и его, по-моему, владелец держит исключительно из упрямства. Зато оленина по-этренски там всегда была — пальчики оближете!..
    Ночь талисса провела без приключений, а ближе к концу следующего дня добралась и до постоялого двора. Он действительно оказался окружен частоколом, а над воротами красовалась не без изящества выполненная надпись: «Свиной бок».
    — Привлекательно, — облизнулся Макобер. — Хотя мне всегда казалось, что между оленями и свиньями есть некоторая разница. Эй, хозяин, встречай гостей!
    Тишина — только где-то вдалеке раздается блаженное поросячье похрюкивание. И замка на воротах нет. Храбрые, однако, люди.
    Мессариец толкнул калитку — во дворе громко зазвенел колокольчик. Ну хоть на это ума хватило.
    — Гости, говорите? — В окне одноэтажного бревенчатого домика сразу за забором появилась кругленькая физиономия толстяка, знакомого со словами «умеренность» и «воздержание» лишь по молитвам жрецов. — Гости — это хорошо!
    Выкатившись на улицу, мужичок совершил героическую попытку поклониться, но пузо мигом вернуло его в вертикальное положение.
    — На ночь ко мне? — осведомился он.
    — Не отказались бы, — выступил вперед Хельг.
    — Господин айн Лейн! — раскрыл объятия хозяин. — Вот это гости так гости!
    — Волки-то не беспокоят больше? — похлопал его по плечу страж. — Нам бы тот шатер, что поближе к лесу. Синенький.
    И он вложил в руку мужичку новенький талер.
    — Сделаем, — кивнул хозяин, едва не вышибив из себя дух подбородком. — Располагайтесь пока, я мигом.
    Пройдя между домом и банькой, Хельг вывел талиссу к просторному темно-синему шатру с гостеприимно откинутым пологом.
    — Хозяин из кочевников, что ли? — удивилась Мист.
    — Едва ли. Просто он давно уже решил, что при таком «наплыве» посетителей проще ставить на лето два шатра, чем хоромы строить. Иначе больше убытка, чем прибытка, выходит. Второй шатер чуть подальше будет, но он потеснее, да и кухня близковато.
    — А ежели зимой кто нагрянет? — не отставала старушка.
    — В доме положит по такому случаю. Но здесь и летом-то почти никого нет, а уж по зиме и вовсе одни волки.
    Шатер действительно оказался просторным — кроватей хватило на всех и еще осталось. Растянувшись на мягких перинах и наслаждаясь неожиданным комфортом, они скоротали время до ужина, а затем воздали должное плавающей в пахучем соусе оленине и запеченному на углях свиному боку.
    Вечерело. Хельг как раз выбрался на пенек покурить трубку, когда скрип ворот и звон колокольчика возвестили о прибытии новых гостей. При лошадях и в доспехах.
    — А вот и Снисходительные, — объявил мессариец. — Прошу любить и жаловать.
    — Типун тебе на язык величиной с… — начал было гном, когда Хельг внезапно перебил его:
    — Вы верите в совпадения?
    — Талисса — тоже, в некотором роде совпадение, — мягко заметила Бэх.
    — Спорить не стану, — согласился страж. — Два шатра, конечно, не зря стоят, могло и совпасть. Но только мы пришли — и тут же следом другая толпа.
    — Думаешь, по наши души? — Бэх невзначай погладила медальон.
    — Не исключил бы, — мрачно бросил страж. — Хотите рискнуть?
    — Непременно! — откликнулся мессариец.
    — Странная идея — переночевать бок о бок с убийцами, ты не находишь? — Однако и мысль о том, что сейчас придется вставать и снова тащиться по дороге, не вызывала у эльфа энтузиазма.
    — Убедиться, что мы здесь, — дело одной минуты, — поддержал Макобера гном. — И тем не менее они не уехали. Значит, будут ждать подходящего момента. А нам-то что, пусть ждут. Поужинать мы уже поужинали, в еду нам ничего не подсыплют. А вот о том, что герцог нас предупредил, они наверняка не знают.
    — Опять эти «они», — вздохнула Бэх. — Если лангер, то знают, даром, что ли, письма разносили.
    — Тогда знают, — не стал спорить гном, — но не собираются нас убивать. По крайней мере, ничего плохого нам этот лангер пока не сделал.
    — Ну вы и терпеливые! — не выдержал Торрер. — Что мы хотим выяснить? Зарежут нас этой ночью или следующей?! Нападем первыми — и вся недолга!
    — Не хотелось бы потом приносить соболезнования родственникам и друзьям покойных, — не разделила его энтузиазм Мист. — Ваши построения по-своему красивы, и после той встряски, что была в Трумарите, я и сама готова под ними подписаться, но…
    — Но если это обычные наемники — вот смеху-то будет, — согласился Хагни. — Компания кровожадных маньяков, уничтожающая все живое на своем пути! Бр-р…
    — Подождем. — Мэтт расстегнул пояс и повесил его на спинку кровати. — И оставим одного-двоих полюбоваться на Аспари. Мак, а ты не знаешь часом, почему вообще наши новые друзья называют себя Снисходительными? Имечко для убийц какое-то нескладное…
    — Да уж, — хмыкнул мессариец. — С человеколюбием у них явные проблемы. И с гномолюбием, подозреваю, тоже.
    — Я слышал, как у нас про это рассказывали, — понизил голос Хельг. — Но вот правда ли? В общем, при Империи еще дело было, при Симрасе Железноруком. И случилось так, что в заговоре против чести и особы государя оказался замешан… Да, точно, некий айн Тредар — друг Императора чуть ли еще не во-от с такого возраста. — Страж провел ладонью почти у самой земли. — Заговор раскрыли, изменников казнили. Всех, кроме айн Тредара. Не поднялась у государя рука выставить его толпе на поругание, а семью по миру пустить. Но с семьей-то ладно, в конце концов имущество казне отходит, не хочешь — не бери. А вот в живых айн Тредара оставить он никак не мог — и люди бы не поняли, и придворным бы не та наука вышла, о которой мечталось.
    Следя вполуха за рассказом, Мэтт невольно почувствовал, как же все-таки изменил его тот, другой заговор, свидетелем которому был он сам чуть более трех столетий назад. Столько лет прошло, а не затянулось, не срослось… Раньше ведь, услышь он про то, как лучший друг Императора руку на него поднял, точно ведь подумал бы: эх, люди, ну что с них взять… А теперь?
    И тут же, словно только этого и ждала, откликнулась эхом его старая боль, старая рана. Фиона. Его королева. Его судьба.
    — Потом так и повелось, — Хельг, оказывается, уже подбирался к концу, — пока один из Императоров — не помню уже кто — не повелел создать специальный Орден, наподобие рыцарского. Орден Снисходительных. И если государь готов был оказать снисхождение своему провинившемуся подданному, то не устраивали ни суд, ни публичную казнь. Все брали на себя Снисходительные, и обставлялась эта смерть с наименьшим ущербом для памяти покойного. Поехал на охоту — и не вернулся. Пошел на реку искупаться — и не выплыл. Съел несвежее мясо — и отравился. А когда Империя пала, Снисходительные зажили своей жизнью. Но название осталось, не стали они его менять. Организация древняя, почтенная, самим Императором основанная, — в такую и графу обратиться не зазорно, и маркизу.
    — Красивая история, — поблагодарила стража чародейка. — Знать бы еще, что в ней правда. Или, наоборот, лучше не знать? Вы, кстати, думали уже, куда нам в Майонте-то ткнуться? Едва ли у них вывеска на главной торговой улице: «Снисходительные люди — щадящие цены».
    — С этим как раз проще, — вмешался Макобер. — Клиенты же их находят, значит, и мы найдем. Совсем-то им прятаться не резон, можно и голодным остаться. В общем…
    — В общем, если мы их не боимся, я бы ложился спать, — зевая, предложил Торрер.
    — Я бы тоже. — Обойдя шатер, Бэх несколько раз коснулась его медальоном. — Если Орр… В общем, если кто недобрый полезет, проснемся.
    — А если добрый, я и его порадую. — Прикрыв глаза, чародейка что-то прошептала. — Только бы хозяин не сунулся.
    — Не сунется, — заверил старушку Хельг. — У него своих дел полно. Да он и не любопытен.
    — Кто первый? — Бэх даже не ожидала, что настолько успела разлениться за время спокойной жизни в Трумарите, и теперь уставшее за день тело настойчиво требовало отдыха.
    — Я, — вызвался Макобер, усаживаясь на ближайшей ко входу кровати. — И я бы на вашем месте не раздевался.
    — Мы и не думали! — негодующе отозвалась старушка.
    Смутившись, Торрер принялся застегивать рубаху…
    Обе луны уже успели встать высоко над лесом, когда Макобер почувствовал, что его начинает неудержимо клонить в сон.
    — Верное средство от скуки — взять что-нибудь в руки, — тихонечко пробормотал мессариец. — Мист мы сегодня кормили? Кормили. Поили? Поили. Маленькие прихоти выполняли — колдовать не мешали. Складно выходит — значит, так оно и есть. И колесико теперь наше. Хорошо, я еще вчера приметил, где она его держит, а то пришлось бы будить.
    «Из чего же все-таки оно сделано? — подумал он, когда вещица устроилась у него на ладони. — Первый раз в жизни такой металл вижу, надо будет Мэтта спросить».
    Возмущенная рулада гнома заставила его улыбнуться.
    «Вот ведь как хранит — словно чувствует. Ладно, ладно, спи пока».
    — Не трону я твоего вожака, не трону, — прибавил он вслух для Рэппи, обвившей свой хвост вокруг уха Мэтта и возмущенно поблескивавшей на мессарийца темными бусинками глаз.
    «Кто бы это ни был, он совершил одну ошибку: не напал на нас сразу. Убийца должен возникать перед тобой внезапно — а иначе что же это за убийца! Недотепа какой-то…»
    Проснулся мессариец оттого, что где-то что-то звякнуло. Тихо, едва слышно. Колесика в руках не было.
    Откинув полог, чтобы впустить в шатер слабый свет луны, Макобер принялся шарить по полу. Уф-ф, вот же оно, у самой ножки кровати.
    Сунув колесико в карман, мессариец выглянул наружу. Луны были уже почти в зените. Да… Здоров же он спать!
    Спать? День, конечно, был нелегким, но не настолько же. Потяжелее ведь дни бывали и ничего.
    Натянув сапоги, мессариец выскользнул во двор. В доме тихо, ни огонька. А вот во втором шатре, по ту сторону дома, свечи горят. И тихонечко — бу-бу-бу, бу-бу-бу.
    Поколебавшись, Макобер лег на землю и приподнял краешек полога. Пятеро. Несмотря на спокойствие тихого осеннего вечера, никто из них так и не снял доспехи.
    Мессариец прислушался. Ну и чавкают же они!
    — Двинулись? — Чавканье. — Или еще часок?
    — Спешить некуда — пускай как следует уснут. Ты перенес от лошадей бурдюки?
    — Обижаешь! Вспыхнет так, что небу станет жарко.

Глава XIV

    — Водопад!
    С неба хлынули потоки воды. Глинистая почва мгновенно размокла, превратившись в вязкую жижу.
    Бросившийся на человека тролль не ожидал подвоха. Поскользнувшись, он комично раскинул бугрящиеся бородавками руки, пошатнулся и всем телом рухнул на спину.
    Отскочив в сторону, Лентал и сам с трудом устоял на ногах. Со стороны он сейчас, должно быть, выглядит букашкой, суетящейся подле поверженного колосса.
    Теперь бы самому не упасть. Цепляясь за шерсть тролля, жрец добрался до шеи великана как раз в тот момент, когда тот пришел в себя.
    И почему глаза тролля так часто сравнивают с блюдцами? Скорее уж плошки, в которых пляшут огоньки свечей. Огромные сизые плошки…
    Меч просвистел широкой аркой, отделяя голову от туловища. И тут же из жижи к лодыжкам жреца потянулись бугристые клейкие щупальца.
    — Зной!
    Изумрудный листок на груди Лентала вспыхнул, осветив мокрый металл доспехов. Глина застыла, едва не лишив его сапог, но теперь можно было покончить с неподвижными щупальцами несколькими движениями руки.
    Ожидая нового нападения, Лентал крутанулся вокруг своей оси. Никого.
    Жрец опустил глаза. Желтовато-коричневая слизь быстро текла в его сторону, сжимая кольцо.
    — Пламя!
    Огонь заплясал на лезвии клинка. Слизь замерла.
    Становилось жарковато. Слизь не позволяла даже стереть пот со лба: стоило жрецу отвлечься, как она тут же сокращала расстояние на пару дюймов.
    А ведь это конец: что бы он ни делал, на то, чтобы выжечь всю слизь, его не хватит.
    Хлопанье крыльев. Лентал бросил беглый взгляд вверх и едва не ослеп: в глаза ему ударил отразившийся от поблескивающих металлом боков чудовища солнечный зайчик.
    Вырвавшееся ругательство плохо вязалось с его саном. Отбросив щит, Лентал положил руку на медальон.
    Фонтанчик желтого пара — и от щита осталось одно воспоминание. Зато чудовище с яростью обнаружило, что не в силах взмахнуть крыльями.
    Земля содрогнулась. Капли вонючей слизи упали на кожу, прожигая ее до кости.
    Лентал застонал, но тут же упал на колено и, не обращая внимания на боль, провел мечом у самой земли. Слизь негодующе зашипела и начала испаряться.
    Именно начала. А сил на прорыв уже не оставалось.
    — Все, больше не могу! — прошептал он. — Кальмет!
    Лентал поднял глаза. В дюжине футов от него молодой маг с трудом стоял на ногах. И ему тоже заливал глаза пот.
    — Сколько?
    — Собирался перевернуть в четвертый. — Маг кинул взгляд на стоящие на земле песочные часы.
    — Да быть того не может! — расстроился Лентал. Ему казалось, что он шинкует тварей уже несколько часов, а выходит, и получаса не прошло.
    — Зато от души, — успокоил жреца Кальмет. — Нынче я тебя не жалел.
    — Да уж. Ладно, на сегодня закончили. — Лентал вновь коснулся медальона. Теперь символ Ашшарат приятно холодил ладонь. Раны быстро затягивались.
    — Ты что, с богами, что ли, воевать собираешься?!
    Рассмеявшись, Лентал хотел было хлопнуть мага по плечу, но вовремя сообразил, что в нынешнем состоянии тому хватит и легкого ветерка, чтобы рухнуть на землю.
    — Давай передохнём. — Кальмет и сам не устоял на ногах. — Что-то я совсем выдохся.
    — Неудивительно, — фыркнул жрец. — Я уже на тролле почувствовал, что дело неладно. Ну скажи на милость, где ты такого тролля видел? Прешь, как бервар, поперек природы, а потом удивляешься, что до дома добраться не можешь!
    — Ну, ты же догадался, что это тролль, — смутился маг.
    — Догадался. По запаху. — Лентал присел и попытался дотянуться до ремешка панциря. Пальцы не слушались. — Подсобишь?
    — Ага, а потом ты заставишь меня копье за собой таскать, шлем полировать, зубочистку подавать после ужина… — Для мага Кальмет управлялся с воинской амуницией весьма ловко. — Вам только согласись, до конца жизни с шеи не слезете. А если серьезно, что-то наклевывается?
    — Что-нибудь всегда наклевывается, — уклончиво ответил жрец, не желая впутывать друга в свои дела. — Прорвемся. Кальмет, ну что ты пристаешь? Меньше знаешь…
    — Хуже спишь! Хуже, а не лучше! Я же теперь от любопытства глаз не сомкну.
    — Сомкнешь, — пообещал Лентал. — И не далее как через часок. Ну что, двинулись?
    Взвалив на одно плечо доспех и подставив магу другое, Лентал зашагал к замку. По дороге Кальмет совсем раскис, и жрец с облегчением сдал его на руки слугам, наказав отмачивать в горячей ванне, покуда тот не запросит пощады. Сам же, скинув рубаху, окатил себя во дворе колодезной водой и легко взбежал по ступеням ко входу.
    Взглянув на ведущую в библиотеку лестницу, Лентал тяжело вздохнул. Не сегодня. Впрочем, как оказалось, и не вчера.
    «Кобры» зашевелились. Слегка, едва заметно. Но ни один из командоров не мог объяснить, что разворошило их гнездо. И ладно бы только «кобры» — вся верхушка Ордена Орробы пришла в движение.
    «Ну что, легат лангера Ашшарат, — спросил он себя, — доволен? Даже среди служителей Зовущей Весну немногие знают, чем занимается твой лангер. Помнишь, как сам готов был многое отдать, лишь бы прикоснуться к его тайнам? А теперь? Выкроил пару месяцев после свадьбы с женой побыть, считай, подвиг совершил!»
    Хотя что им, собственно, мешало? Призвание, талисса, боги — все могло отступить на второй план.
    Если бы они сами этого захотели.
    Лентал и Бэх. Не семья, не довольные жизнью обитатели родового замка, не почтенная супружеская пара, принятая при королевском дворе.
    Им было хорошо вместе — сказочно, удивительно, непереносимо хорошо, но каждый хотел быть чем-то помимо этого единства. И каждый надеялся, что другой разделит его жизнь, будет рядом.
    — Ты хоть чем-то можешь пожертвовать? — выдохнула она в их последний вечер. — Любовь — это жертва.
    — Любовь — это счастье!
    — Тогда пожелай мне счастья.
    Бэх. Сейчас она должна быть в Трумарите. Каково ей там, скучает ли, довольна ли?
    Переодевшись, Лентал прошел в кабинет и направился к одному из стеллажей с манускриптами. Место воина занял прелат: длинное светло-зеленое одеяние, белый с золотыми нитями пояс, палладиевая цепочка медальона. Не иерарх, конечно, но и не служка.
    Подойдя к стеллажу, Лентал провел рукой по одной из полок. Несколько слов на тайном языке жрецов Ашшарат — и на месте стеллажа появился голубой проем…
    Выйдя из огромного, во всю стену, зеркала в подземельях столичного храма Дарующей Любовь, Лентал предъявил дежурящим в зале монахам кольцо с печаткой, удостоверяющей его ранг, и быстрым шагом направился к одному из боковых коридоров.
    — Господин легат! — Совсем еще юный жрец Зеленой Девы перехватил его в коридоре. — А я как раз к вам!
    — Что-то случилось?
    — Почтовый голубь из Трумарита.
    Бэх?!
    Жрец протянул легату узкую белую ленточку. Поднеся ее к глазам, Лентал вгляделся в крошечные буквы:
    «Снисходительные. Заказчика не знаю. Они предупреждены».
    — Отправь благодарность от моего имени, — распорядился легат.
    Снисходительные? Вот уж чего он не ожидал! Кто же оказался достаточно богат и злопамятен, чтобы организовать заказ? По крайней мере, люди Айригаля к Снисходительным явно не обратились бы.
    С другой стороны, герцога легко ввести в заблуждение. Тогда встает вопрос: кто заинтересован прикрыться именем Снисходительных? Причем не только заинтересован, но и весьма смел — вряд ли ему это легко сойдет с рук.
    В любом случае талисса предупреждена. Но долго ли она продержится против Снисходительных — в чужом городе и почти без денег? Говорил же он Торреру, что к Хозяйке Пустошей можно было бы отправиться и без такой помпы. Хорошо хоть эльф целый корабль не купил! Хотя Макобер, помнится, склонял его именно к этому.
    Лентал распахнул дверь в комнату справа по коридору. Столы работавших здесь монахов были безнадежно погребены под грудой свитков, пергаментов и неподъемных фолиантов в переплетах всех оттенков зеленого цвета. Именно сюда стекались вести с разных концов обитаемых земель.
    — Нарлан!
    Один из монахов поднял голову и окинул Лентала печальным взглядом запавших от недосыпа глаз. Лицо его было уныло, как трапеза приговоренного к смерти.
    — Приветствую, легат. Ничего не понимаю! Утром я получил донесение, что «кобры» вдруг заинтересовались Бэх.
    «Вот, значит, как. Одновременно со Снисходительными? За что люблю свою жену…»
    — Я не стал тебя дергать, но сразу отдал распоряжение найти Бэх и переговорить с ней. Уже получил ответ: талисса как испарилась. Ни через одни ворота она не проходила, в гостинице ее нет.
    «Молодцы, однако. Не ожидал. Если уж мы их потеряли, есть шанс, что и лангеру со Снисходительными потребуется пара дней, чтобы встать на след».
    — Но совершенно неожиданно, — продолжил Нарлан, — пришла информация от стражей. Некто Хельг айн Лейн получил приказ герцога составить компанию некой талиссе. Подозреваю, что Трумарит — не то место, где кишели бы талиссы. А потом господина айн Лейна видели на Майонтском тракте в обществе…
    — Гнома и эльфа, — продолжил Лентал.
    Нарлан кивнул.
    — Все сходится, — подытожил легат. — А в Майонте у нас кто сидит?
    — Никого. Восемнадцать лет назад лангер счел это нецелесообразным, — ни на секунду не задумавшись, доложил Нарлан. — Маленький городок на краю герцогства. Дальше — непроходимые леса. Там и жрецов-то наших — раз-два и обчелся.
    — Хорошо, кто-нибудь еще интересуется этими местами? И вообще, хоть что-то неожиданное там случалось за последнее время? Эпидемия бубонной чумы, появление Гардара…
    — Что примерно одно и то же, — хмыкнул монах.
    — Мне уже не до смеха…
    — Тогда спроси у Зилея — это он у нас по «кобрам» специалист. А лучше всего — запроси Трумарит.
    — Договорились. Как группа Банренда?
    — Уже прибыли в Трайгорн. Пока осматриваются.
    — Передай им, чтобы не спешили. И дай мне знать, когда Гвен выйдет на след Ребристого Посоха.
    Заглянув в соседнюю комнату, жрец оторвал от работы еще одного служителя лангера. Несмотря на то что его левая нога с трудом сгибалась даже спустя неделю, проведенную у лекарей (или из-за того?), при появлении Лентала монах попытался подняться. Однако легат жестом усадил его на место:
    — Свежие подборки по Трумариту у тебя?
    Быстро пробежав глазами пергамент, Лентал вынужден был перечитать его вновь, на этот раз медленнее.
    Теперь он был уверен, что не ошибся.
    — У нас сейчас есть у «кобр» свои люди?
    — Кое-где. — Зилей по привычке осторожничал. — Но далеко от центра.
    — В Трумарите?
    — Никого, — с сожалением ответил монах. Легат не стал бы беспокоиться по пустякам.
    — Одолжишь перо и бумагу?
    Написав письмо, Лентал запечатал его своей личной печатью и протянул Зилею:
    — Попроси от нашего имени служителей Темеса срочно переправить письмо в их храм в Майонте. А если моя жена туда не заглянет, пусть ее найдут, как только она появится в городе. И по возможности присмотрят, чтобы с ней ничего не случилось.
    — Не беспокойся, сделаем в лучшем виде. После той истории с шипучим бальзамом они нам тоже кое-что должны.
    Выйдя в коридор, Лентал обратился к первому попавшемуся чародею:
    — За какое время вы сможете подготовить Келью Перехода?
    Маг удивленно взглянул на него:
    — Мессир?
    Пришлось снова показать кольцо. Поклонившись, чародей улыбнулся:
    — За час справимся, господин легат.
    — Действуйте!
    Только бы «кобры» не нанесли удар до того, как он окажется на месте! Если, конечно, они действительно собираются его нанести…
* * *
    — Да просыпайся же ты! — стащив с Торрера одеяло, Макобер покосился на Мист — и на всякий случай прикрыл эльфа вновь.
    Тот в благодарность засунул голову под подушку.
    — Терпеть не могу тех, у кого в запасе вечность! — сообщил мессариец мирно похрапывающим друзьям. — Клянусь дудуном Ч’варты, всех бы поубивал!
    — Что, уже началось? — Хельг схватился за меч.
    — Слава богам, хоть ты проснулся! — приглушенно воскликнул Макобер. — Похоже на то.
    — Хм… — Хельг плотоядно зевнул и принялся неторопливо собирать волосы в хвост.
    Мессарийцу подумалось, что тот мог бы быть и поактивнее.
    — Буди остальных, — шепотом распорядился он, тряся гнома. — Эй, Мэтти!
    — А что, кто-то спит? — загудел гном, возмущенный столь неделикатным обращением. — Чего шептать, все свои!
    — Не скажи, — возбужденно ответил мессариец. — Те, что в другом шатре, и впрямь явились по наши души.
    — Это эпидемия! — хмыкнул Торрер. — Скоро каждый встречный…
    — Мак, у нас есть время? — деловито спросила Бэх, словно не она только что проснулась последней.
    — Час-полтора… Если им не придет в голову изменить планы. — Макобер постепенно начал успокаиваться.
    — Господа! — У Мист был такой воинственный вид, что Бэх едва не расхохоталась. — А может, оно и к лучшему?
    — Что они хотят с нами покончить? — уточнил Торрер.
    — Что они предупредили об этом Макобера, — пояснил Хагни, натягивая сапоги. — Снисходительные?
    — Наверняка!
    «Правда, в шатре об этом никто не говорил, но на служителей Орробы они не очень похожи. Морды у них такие… Словом, не жреческие у них морды».
    — Трогательно. — Склонив голову, Бэх принялась вплетать в косичку поблекшую от солнца фиолетовую ленту. — Из Майонты?
    — Сбегать поинтересоваться? — Мессариец сунул кинжал за отворот сапога. — В общем, они теперь ждут, пока мы как следует уснем.
    — Стоило ради этого тащиться в такую даль, — резонно заметил Торрер.
    — А если мы уснем, то?.. — поторопила Макобера Мист.
    — Кажется, в их планы входит небольшой пожар.
    Бэх поежилась:
    — Замечательная перспектива. Даже не хочется нарушать столь дивные планы…
    …В предвкушении тяжелой ночной работы грех было бы не подкрепиться. И пятеро воинов, расположившихся сейчас в шатре, делали все, чтобы их нельзя было в этом грехе заподозрить.
    Поднырнув под полог, Макобер убедился, что враги по-прежнему на месте. И вид их не обещал легкой победы: все в панцирях и при мечах.
    Мессариец придирчиво оглядел будущих противников, пытаясь выделить самого опасного. Пожалуй, вон тот, в синем. Наверняка главарь.
    — Пора! — Тот, кого Макобер назначил для себя главарем, с сожалением отодвинул блюдо, на котором еще оставалась пара соблазнительных кусков оленины.
    — Вечно ты торопишься, — проворчал его товарищ, вытирая руки о скатерть. — Пожар, что ли?
    Главарь усмехнулся:
    — Пока нет. Пусть выводят лошадей, а мы тут…
    Но только он потянулся к стоявшей на столе свече, как из темноты появилась чья-то рука и фамильярно похлопала его по плечу.
    — Что за?.. — начал было главарь, но почувствовал, как против своей воли поднимается вверх. Треск разрываемой ткани — и в крыше шатра появилась внушительных размеров дыра.
    Подавившись, один из воинов надсадно закашлялся. Остальные как зачарованные проводили взглядами предводителя, бессильно барахтавшегося в воздухе, и лишь потом, опомнившись, схватились за оружие.
    — Постучите же кто-нибудь беднягу по спине! — взмолилась чародейка.
    — Это мы мигом!
    Одним ударом боевого топора Мэтт прорубил полог, вторым — перебил позвоночник кашляющего.
    Но трое других уже пришли в себя.
    Гном ринулся внутрь. Он еще не успел вырвать топор из спины убитого, когда маленький металлический шарик с просверленной посередине дырочкой ударил его в висок. Гном проследил взглядом за тянувшейся от шарика бечевкой, и на лице его отразилось удивление. Правда, это было последнее, что на нем отразилось.
    Выскочив из-за пазухи распростертого на земле гнома, Рэппи в ужасе обследовала Мэтта с ног до головы, потыкалась носом в уши, обнюхала веки и обеспокоенно заметалась вокруг.
    — Навались! — крикнул Торрер, и они вбежали в шатер.
    Шатер был просторен, однако неразберихи, шума, звона и безумных криков хватило на всех.
    Воин, играючи выбивший Мэтта из боя, широко ухмыльнулся, и Мист заметила, что у него не хватает двух передних зубов. Бечевка свистнула, чародейка, защищаясь, вскинула клюку — но метили не в нее.
    Убедившись, что бечевке удалось обхватить ноги висящего в воздухе главаря, беззубый с силой дернул. Громкий вопль. Мист пошатнулась, тяжело ухватилась за край стола, но на ногах удержалась.
    Противник показался ей могучим, как три тролля. Долго играть с ним в перетягивание каната ей явно не по силам. Или не по Силе.
    Зажмурившись, она сумела поднять главаря еще на полфута. Бечевка натянулась.
    — Эх, бабка… — с сожалением процедил беззубый и двинулся на нее.
    Краем глаза Мист отметила, что Макобер с криком «Вечер добрый!» оказался на одной из кроватей, большое медное блюдо полетело на пол…
    Вот теперь самое время!
    — Лови! — закричала чародейка, отменяя заклятие Поднимающегося Ветра.
    Беззубый дернулся, вскинул голову вверх. Загремев доспехами, предводитель рухнул прямо на него.
    — Нашел! Отходим! — заорал Макобер. — Хельг, прикрой!
    С трудом удерживая на почтительном расстоянии двоих сразу, Торрер медленно попятился к выходу из шатра.
    На пороге, тяжело дыша, появились Хагни и Бэх. Жрец двигался скованно, видно было, что каждое движение причиняет ему мучительную боль. Девушка казалась невредимой.
    — Мэтта не забудьте! — крикнул им мессариец.
    Подхватив Мэтта под мышки, Бэх потащила гнома наружу. Рэппи пищала и отчаянно путалась у нее под ногами.
    Мист вяло поковыляла следом — у нее было такое ощущение, словно она попыталась в одиночку оторвать шатер от земли.
    — Хельг, держись! — На бегу пряча в карман огниво, Макобер вылетел в проделанную Мэттом дыру.
    С глухим воем пламя рванулось к небу. Страж вскинул ладони, и огонь заметался, мечтая перескочить на дом и окружающие его постройки.
    — Торрер где?
    — Здесь я! — Эльф сидел на земле, утирая со лба копоть. — Что на конюшнях?
    — Было еще трое, один ушел. — Бэх не стала вдаваться в подробности. — Хагни, помочь?
    — Справлюсь! — проскрежетал Моргиль. Жрец старался удерживать невидимую глазу стену там же, где страж удерживал пламя. — Лучше Мист помоги.
    От запаха паленой плоти чародейку тошнило так, как не тошнило ни разу в жизни. Почувствовав на своем запястье прохладные пальцы жрицы, Мист смогла наконец перевести дух и благодарно улыбнулась.
    — Почему их не слышно? — простонала она. — Я оглохла?
    — Вот любопытная! — Возникший рядом Макобер заботливо отер ей подбородок невесть откуда взятой тряпицей. — Хельгу скажи спасибо!
    Она покосилась на пляшущие в огне тени. Пожалуй, им стоит сказать спасибо не только стражу. Если бы не Хагни, двумя ранеными дело бы точно не обошлось. И тремя, пожалуй, тоже.
    Старушка невольно улыбнулась, вспомнив, как Хельг с Хагни негодующе воззрились друг на друга: один пообещал, что сумеет защитить постоялый двор от огня, а другой, брезгливо поморщившись, обронил, что он, пожалуй, сумеет защитить и от людей.
    — Всех накрыли? — Сидя на земле, гном ошалело крутил головой. — А мужик-то мой — мастер, надо будет перенять. Шарик, бечевочка — все просто. Но эффект!
    — Один ушел, — повторила Бэх.
    — Как ушел? — опешил гном.
    — На ножках, — мрачно бросил Хагни. — На четырех.
    — Ускакал на одной из лошадей, — пояснила Бэх. — Ума не приложу, как мы сразу его не заметили. А потом уже поздно было.
    — Он откуда-то вынырнул? — вдруг заинтересовалась чародейка. — Прятался?
    — Не уверена, — задумалась жрица. — Словно возник на пустом месте. И уже верхом. Вы думаете…
    — Уверена, — коснулась носа Мист. — Так что неудивительно, что вы его проглядели. Опытного мага, знаете, голыми руками не возьмешь.
    — Я бы не сказала, что наши руки были голыми, — грустно улыбнулась Бэх. — Мэтти, ты как?
    — Жить буду. — Мэтт не сводил глаз с удерживающего пламя Хельга. — Кажется, мы в Хорверке приглашали к себе не тех жрецов. Долго он еще так простоит?
    — Боюсь, что нет. — От Бэх не укрылось, что ладони стража подрагивают. — Мак, сколько там было бурдюков?
    — Я нашел два. Но, судя по огню…
    — Господин айн Лейн! — пронесся над двором стон хозяина. — Да как же так! Да что же вы…
    — Бывает, — похлопал его по плечу мессариец. — Пожар — дело такое: то его нет, а то пуф-ф-ф — и полгорода в огне. А господина айн Лейна не трогайте: видите, как он надрывается. Да если бы не господин айн Лейн…
    — Кончайте болтать. — Чтобы устоять, Мэтту пришлось опереться на какую-то жердь в полтора раза выше его самого, и теперь он походил то ли на рыцаря, из-под которого сбежал конь, то ли на гнома, который при полном параде собрался порыбачить. — Бочка с водой есть?
    — Как не быть, — засуетился хозяин. — Да только…
    — Покажи, где бочка, — отрезал Мэтт. — И ведра давай. Ну что, господа, повеселились — и будет. Давайте в цепочку: страж-то у нас не железный.
    Словно откликаясь на весьма своевременные слова гнома, в шатре что-то ухнуло, и два языка пламени ринулись ввысь, оплетая центральный столб.
    Отпрянув, Хельг надсадно закашлялся и на глазах остолбеневшего от ужаса хозяина постоялого двора осел на землю.

Глава XV

    Он не успевал, на доли секунды не успевал. И понял это еще до того, как в отчаянии зачерпнул Силы, чтобы швырнуть ее в монаха сырым, неоформленным комком — не огранив, не придав ему никаких очертаний…
    Проснувшись от собственного крика, Кефт полежал неподвижно еще несколько минут, пытаясь прийти в себя. Простыня сбилась в ноги, подушка сброшена, одеяло вымокло от пота. Вдобавок ко всему маг чувствовал себя разбитым, точно и в самом деле мгновение назад вышел из тяжелейшего боя.
    Неплохая ночка, душевная.
    Дверь отворилась. Кефт невольно дернулся, в памяти услужливо всплыли первые слова заклятия…
    — С добрым утром, мессир!
    Тьфу ты, так и собственного слугу угробить недолго.
    — Утро добрым не бывает, — буркнул Кефт.
    С отвращением глядя на деревянный поднос с чашкой горячего шоколада и горкой свежих рогаликов, маг попытался припомнить, что же ему такое снилось. Но от сна остались лишь разрозненные затухающие фрагменты, упорно не желающие складываться в единое целое.
    Подземные коридоры, совсем не похожие на Нетерту. Более узкие, мрачные, не такие заброшенные. Радость оттого, что рядом друзья. И пожалуй, все.
    Критически оглядев хозяина, Рурт протопал к «окну» и отдернул портьеры.
    — Погода-то какая! — провозгласил он с интонациями герольда, возвещающего о появлении Его Величества. — Поднимались бы, а?
    Кефт тихо застонал. Ну какое ему дело до погоды в Вар-Рахибе? Или Вар-Рахиб был вчера?
    — Две минуты, — бросил он в надежде, что слуга отстанет.
    Значит, подземелья. Что-то знакомое?
    Маг перебрал в памяти известные ему подземелья. Небедная, надо сказать, коллекция. Однако подземелье из сна не было похоже ни на одно из них.
    Он шел по коридору рядом с закованным в латы гномом. Шел, чувствуя собственную беззащитность и опасаясь смерти за каждым углом. Они спускались по длинной, скрытой туманом лестнице, бились со жрецами…
    — Ну как хотите, хозяин. — Рурт демонстративно уселся за стол. — Не пропадать же добру.
    Кажется, придется вставать. Тем более что сон окончательно отправился по своим делам. Эх, был бы он жрецом Сентарка!
    Отбросив одеяло, Кефт подумал, что энергии Рурта хватило бы как минимум на троих, а то и на четверых. И где только Кхарад отыскал ему такого слугу? Армию бы королеве там набирать…
    — Что на свете новенького? — Накинув халат, чародей подсел к столу.
    — Азнивьер заходил, — небрежно сообщил Рурт, не прекращая перемалывать рогалики.
    — И что?
    — И ушел.
    Да уж. Можно себе представить, с какой важностью Азнивьеру было сказано, что господин чародей в такую рань и носа из-под одеяла не высунет.
    Вот теперь-то точно торопиться некуда.
    — Ничего не передавал? — на всякий случай уточнил Кефт.
    — Сказал, что через часок заглянет. Прогуляться хотел позвать.
    — И давно это было?
    Рурт задумчиво взглянул на солнце за «окном».
    — Сегодня, — уверенно ответил он.
    Кефт подавил вздох: и точно — только армию и набирать.
    — Сходи к господину Азнивьеру, — распорядился Кефт, — извинись и пригласи его со мной позавтракать.
    — Извиниться? — удивился Рурт. — Но за что?
    — Просто извинись, — с нажимом приказал маг. — И на обратном пути захвати еще рогаликов с шоколадом.
    Негодующе фыркнув, слуга оставил его в одиночестве.
    Подземелье, подземелье, что же там было в этом подземелье? И что за гном, рядом с которым он шел в бой?
    Нет, зайдем с другого конца. Если он сражался со жрецами, то нельзя ли вспомнить, какие у них были медальоны?..
    Тихий стук в дверь. Ну, Рурт, считай, ты доигрался!
    Распахнув дверь, Кефт с изумлением увидел за ней Азнивьера.
    — Можно к тебе?
    — Проходи. — Кефт отступил в сторону. — А где Рурт?
    — У нас не так много времени. — Азнивьер прикрыл за собой дверь, потом резко распахнул ее и выглянул в коридор.
    — Что случилось? — встревожился Кефт.
    — Пока ничего. — Однако лицо дипломата было очень и очень встревоженным. — Ты позволишь мне сделать несколько вещей, которые покажутся тебе странными?
    — Изволь, — Кефт почувствовал себя заинтригованным.
    Подойдя к кровати, Азнивьер пробежал пальцами по краю одеяла, коснулся матраса и несколько раз осторожно дотронулся до подушки.
    — Есть у тебя нож?
    Кефт молча протянул дипломату свой кинжал.
    — Ага, спасибо, — кивнул тот и двумя быстрыми движениями, крест-накрест, вспорол гобеленовый чехол подушки.
    Ожидая увидеть вихрь утиного пуха, Кефт инстинктивно зажмурился.
    — Что ты на это скажешь?
    Открыв глаза, Кефт обнаружил, что его подушка была набита отнюдь не пухом, а незнакомыми кристалликами темно-синего цвета. И как он, интересно, умудрился этого даже не почувствовать?!
    — А это… что? — оторопело поинтересовался он у Азнивьера.
    — То, что я и ожидал, — не без гордости сообщил дипломат. — Ты не против, если я продолжу устраивать у тебя маленький разгром? Главное нам успеть прибраться до прихода Рурта.
    — Так где он, наконец?!
    — Заблудился. Ищет дорогу домой. Но я не смогу водить его по коридорам слишком долго — иначе он может заподозрить, что дело здесь не только в Нетерте.
    — Заподозрить? — едва не расхохотался Кефт. — Да он ничего не заподозрит, даже если забудет, как его зовут!
    — Это тебе так кажется. — Дипломат даже не улыбнулся. — То, что дураку многое сходит с рук, — единственное, что заставляет Рурта притворяться идиотом. Чародей он, конечно, послабее нас — и существенно послабее. Но уж никак не дурак.
    — Вот оно, значит, что. — Кефт почувствовал, как по спине пополз неприятный холодок.
    А так ли стоит доверять самому Азнивьеру? Его-то какой интерес в этом деле? И откуда, кстати, он знает Рурта лучше, чем сам Кефт?
    — Разберись пока с подушкой, ладно? Только порошок не трогай.
    Кивнув, Кефт прикрыл глаза и представил себе подушку целехонькой. Потом коснулся кончиками пальцев гобелена и, преодолевая сопротивление ткани, заставил ее срастись обратно.
    Тем временем Азнивьер, проклиная вполголоса не в меру искусных слуг, корпел над замком в каморку Рурта.
    — Будем считать, что не удалось, — признал он, когда Кефт открыл глаза.
    — Не можешь открыть? Да ты что! Даже я…
    — Так и я могу, — оборвал его дипломат. — Разнести все вдребезги — много ума не надо. Но он почувствует. Если будет настроение, добудь у него ключи. А сейчас давай еще посмотрим.
    Поджав под себя ноги, Азнивьер уселся прямо на пол и вытащил из кармана небольшой деревянный кубик, украшенный незнакомыми Кефту рунами.
    — Очередной сюрприз? — поинтересовался тот, решив ничему уже больше не удивляться.
    — Вещица старая. — Дипломат задумчиво покрутил кубик в руках. — Старше меня века на три. Подарок нашей семье от Сориделя дар Кридена.
    — Дальнего предка нашей дар Криден?
    — Очень дальнего, — подтвердил маг. — И она об этой штуковине, подозреваю, даже не слышала. Соридель в свое время был… нет, даже не только придворным магом — другом одного из королей Хорверка. Вьорка по прозвищу Труба, слышал о таком?
    Кефт покачал головой: истории Хорверка он почти не знал. И затруднился бы даже сказать, кто там сейчас на престоле сидит. Хотя не исключено, тот же самый Вьорк и сидит, — что для гнома три века?
    — Подай, пожалуйста, уголек из камина. Да, отлично, такой подойдет. Так о чем я?
    Азнивьер, не вставая, начертил угольком на полу несколько квадратиков и принялся по очереди ставить в них кубик. Поставит — посмотрит, переставит — снова посмотрит.
    — О Вьорке по прозвищу Труба, — улыбнулся Кефт.
    — Не о Вьорке, а о Сориделе. — Самый дальний квадратик чем-то глянулся дипломату больше остальных. — Одна из его идей заключалась в том, что наблюдение совсем не обязательно выявлять так, чтобы наблюдающий мог это заметить. А для этого самое важное… Ну вот, здесь все чисто.
    Поднявшись, он отряхнулся и спрятал кубик в карман.
    — Что чисто? Никто не наблюдает?
    — Никто, — подтвердил Азнивьер. — По крайней мере сейчас. А теперь скажи: ты мне доверяешь?
    Кефт ответил не сразу. А в самом деле, доверяет ли? Уважает — да, несомненно. Хотел бы считать своим другом? Опять же никаких вопросов.
    Кхарад, конечно, предупреждал, что в Круге нельзя доверять никому. В особенности — дар Криден и айн Крэгг. Про Азнивьера же учитель отзывался нейтрально, без особого интереса и, похоже, не считал, что тот заслуживает внимания. Значит, по крайней мере, никаких инструкций Кхарада он не нарушит.
    С другой стороны, доверять означало открыться перед чужой магией. Остаться беззащитным. Предоставить другому власть над собой, которой тот еще неизвестно как воспользуется.
    Кефт чувствовал, что, как он ни старается, смысл происходящего от него ускользает. Ведь кто в первую очередь заинтересован в благополучном исходе его миссии, как не Кхарад? И если учитель приставил к нему шпиона — это, конечно, не радует, но едва ли Рурт причинит ему зло. Да и что за интерес в этом Азнивьера?
    — Ты знаешь…
    — Только честно, — жестко проговорил дипломат. — Без околичностей. Доверяешь — или нет?
    Кефт молчал.
    — Встретимся за обедом! — Хлопнув юного мага по плечу, Азнивьер вышел из комнаты, а Кефт долго еще смотрел на закрытую дверь.
* * *
    Когда пожар был потушен, уже светало. Наскоро смыв копоть и кровь, все завалились спать, понадеявшись, что Темес и заклятия Мист оградят их от непрошеных гостей.
    Хельг с Макобером проснулись первыми. И пока страж умасливал хозяина постоялого двора, втолковывая ему, что, продав семь лошадей, тот купит себе шатер не хуже прежнего, Макобер тихонько проскользнул в конюшню.
    Обед получился печальным: каждый думал о своем, и мысли эти были по большей части невеселыми. Бдительность Мист и Хагни спасла их в «Верном дельфине». Находчивость Макобера — в «Свином боке». Но напади на них кто ближе к утру, у талиссы не было бы сил драться всерьез.
    Их было всего семеро. А Снисходительных, не говоря уже о людях из лангера Орробы, — куда больше.
    Глядя на грустные лица друзей, Торрер едва не вздрогнул: а ведь они стареют. Люди говорят «взрослеют».
    Перестают быть беспечными. С болью, хрустом, кровью — точно отдирая от раны повязку. Часто не осознавая этого. Но даже у Макобера в глазах все чаще проглядывает задумчивая настороженность.
    Мак почти ничего не рассказал о последней ночи в Трумарите. Но эльф видел, что встреча с профессиональным убийцей не прошла для мессарийца даром.
    У нас проще, подумал он. Мы с детства знаем, что слабы. Эккиль, Парящие, родители — мы в их власти. Изначально. Мы приходим в этот мир слабыми и уходим, зная, что многое нам не дано изменить. Мудрость в том, чтобы уметь рассчитывать свои силы.
    Люди же верят: мир только и ждет, чтобы они его покорили. И некоторым это удается — вот что удивительно!
    Они смеются над эльфами, считая их слишком медлительными и нерешительными.
    «Для эльфа повторяют трижды».
    Эльфы и в самом деле не спешат. Не спешат взять в руки меч — только человечий ребенок уже в пять лет размахивает деревянной палкой, воображая себя таким же героем, как и его отец. А эльфы считают, что, прежде чем учиться отнимать жизнь, надо научиться ее дарить. Если у тебя нет детей, можешь быть кем угодно, хоть Парящим, но не имеешь права быть воином.
    А ведь сколько лет он уже не видел своего сына…
    Люди обожают учиться по книгам. Маги, жрецы проводят часы, дни, годы в хранилищах, как они полагают, древней мудрости. И подтрунивают над эльфами, не спешащими к ним присоединиться.
    Эльфов же учит жизнь. Бэх верит в справедливость — и старается всех обратить в свою веру. Мак мало задумывается о том, что скажут про него окружающие, и тоже… учится. Пока — учится, но когда-нибудь и он осознает, что уже вырос и обратно ему не вернуться. А Мэтт… В его душе что-то хрустнуло много лет назад, в те дни, о которых он почти не рассказывает. Но он смог забыть, заставил себя забыть, потому что, если жить одной только памятью, можно сойти с ума. И теперь ему предстоит взрослеть заново, как в первый раз…
    — Вот что, господа весельчаки, — наконец нарушил молчание Макобер, — с таким настроением лучше сразу пойти — и сдаться.
    — Кому? — не поняла Бэх.
    — Да кому угодно! Закопать друг друга на кладбище, а на могилках написать: «Снисходительным — с любовью!» Забуриться в первый попавшийся храм Орробы и поинтересоваться, где тут ее лангер.
    — Что мы, по-твоему, прыгать на одной ножке должны? — осадила мессарийца жрица. — По крайней мере троим я бы прописала на сегодня полный покой.
    — А можно к ним присоединиться? — робко поинтересовалась Мист.
    — Вы — одна из трех, — успокоила чародейку Бэх.
    — А остальным? — широко ухмыльнулся Хельг.
    — Полное беспокойство от тех самых троих, — съязвил Макобер. — Покой, конечно, дело хорошее. Особенно вечный. Ладно, надумаете послушать, что я тут разузнал, пишите.
    — А ты что-то разузнал? — вяло поинтересовался Торрер.
    — Надумали? — оживился мессариец. — Ладно, так уж и быть. Первым делом я перебутырил их седельные сумки.
    — Мы же еще вчера решили оставить их хозяину! — упрекнул Макобера эльф.
    — Э, нет! Мы что обещали оставить? Седельные сумки! Так пусть забирает, жалко, что ли.
    — То есть теперь там пусто? — рассмеялась жрица.
    — Ну, не совсем, — признал мессариец. — Что я ему, враг, что ли? Но кое-что я действительно оттуда позаимствовал. Например, вот это.
    И он протянул Бэх висящую на шнурке печать с оттиснутым на ней листком Ашшарат.
    — Любопытно… — Бэх вгляделась в колечко букв на обратной стороне печати. — И надо сказать, красиво…
    — Таких печатей там — семь штук, — добавил Макобер.
    — Что естественно… И понятно, почему Тигр не насторожился. Знаете, что это? Такие свитки широко продаются в храмах Зеленой Девы. И воспользоваться ими может кто угодно. Если малыш капризничает, не спит, а мамаша валится с ног, она не то что несколько талеров — полжизни отдаст, лишь бы ребенок угомонился.
    — Правда? Я не про младенца, конечно, — уточнила Мист. — Неужели жрецы Зеленой Девы торгуют свитками, которые столь просто обратить во вред?
    — Во вред что угодно обратить можно. Как раз наоборот: здесь можно быть уверенным, что не нанесешь малышу никакого вреда, сон его будет крепким и приятным. К тому же надо обязательно назвать его имя. А если кому требуется сонное зелье, его у любой травницы можно и подешевле купить.
    «Красиво, — мысленно согласился Макобер. — Но почему же тогда проснулся я?!»
    — Значит, защититься нам от них не суждено? — проворчал Мэтт.
    — Мэтти! — обрадовался Макобер. — Я так и знал, что только разговоры о сне способны поднять тебя из могилы! Думаю, что суждено — когда мы их получше узнаем.
    — И каждая новая попытка нас убить будет добавлять знаний в нашу копилку, — стараясь не расхохотаться, поддержала мессарийца Мист.
    — Утешает, — буркнул гном. — И подозреваю, это не все, чем Мак хотел нас порадовать.
    — Не все, о прозорливейший из гномов! — подтвердил мессариец.
    — Не сказал бы, что это комплимент, — не меняя выражения лица, заметил Хагни.
    «Я будь не я, если он нас сейчас не расшевелит, — мысленно одобрил мессарийца жрец. — Вот кого с удовольствием увидел бы на своих похоронах!»
    — И не говори, — разрешил Хагни Мэтт. — Так что там еще было?
    — Там — ничего. Но я прогулялся по пепелищу. Сгорело, надо сказать, на славу. Убийцы по-этренски меня тоже впечатлили: с хрустящей корочкой…
    — Макобер! — простонала старушка, рванувшись к выходу из шатра.
    — Зря ты это, — осудил мессарийца Торрер.
    — Зря, — покаялся тот. — Но не нарочно. Бэх, можно тебя попросить?..
    — Можно. — Осуждающе посмотрев на Макобера, Бэх вышла вслед за чародейкой.
    — В общем, медальон с летучей мышью я нашел, — сообщил мессариец. — Трогать не стал. Но это он, без сомнений.
    — Значит, все-таки лангер? — Видно было, как эльфу это не нравится.
    — Макобер же слышал, как они говорили про Снисходительных, — напомнил Хагни.
    — Ну, не то чтобы слышал… — замялся мессариец.
    — Вариантов много, — спас его Хельг. — Лангер, Снисходительные, зарвавшаяся проезжая банда. Если один из них служит Орробе, это еще ни о чем не говорит.
    — Хотелось бы верить, — раздался голос от входа в шатер. Даже опираясь на руку жрицы, чародейка едва стояла на ногах.
    — Простите, — повинился Макобер. — Я не хотел.
    — Я тоже, — слабо улыбнулась старушка. — Бывает.
    — Бэх, а Снисходительным могут служить жрецы? — полюбопытствовал Торрер.
    — Знать бы. — Девушка потерла лоб. — Наши — едва ли, а вот Орробы…
    Она помогла чародейке усесться на кровати и нерешительно проговорила:
    — Надо бы, конечно, до утра передохнуть. И я сама на этом настаивала. Но что-то мне разонравился наш тихий постоялый двор.
    — Да ладно, — махнул рукой Макобер. — Двор как двор. В «Дельфине» вон нас даже отравить хотели — и ничего, спали как миленькие…
    Вспомнив о том, что именно той ночью их чуть было не вырезали Снисходительные, мессариец предпочел не продолжать.
    — После того как нас едва не поджарили, название «Свиной бок» и мне стало нравиться существенно меньше, — поддержал Бэх гном. — Давайте выбираться отсюда. Если, конечно, все в силах идти.
    — Постараемся. — Бледность с лица чародейки постепенно уходила. — Потихоньку, но постараемся.
    — Кто знает, сколько нам еще до Майонты? — скептически оглядел старушку гном. Не очень-то они, конечно, и торопятся, но такими темпами…
    — Дней пять, — прикинул Хельг.
    — Эх, ну что у нас за чародейка, — посетовал Мэтт, почесывая разлегшуюся у него на коленях Рэппи. — Нет, чтобы махнуть волшебной палочкой, раз — и на месте.
    — Не выйдет, — серьезно откликнулся Торрер. — Что с палочкой, что без палочки. Знаешь знаменитую аксиому Хуррна? «Точность перемещения в пространстве прямо пропорциональна представлениям мага о месте назначения». Иными словами, раз Мист в Майонте не была, жахнулись бы о какую-нибудь крышу, и все. А то и вовсе внутри дерева оказались бы.
    — Рискнем? — загорелся Макобер, любуясь округлившимися от удивления глазами чародейки.
    — Вечно ты не дослушаешь! Я хотел сказать…
    — Откуда?! — только и смогла произнести Мист.
    — А вы незнакомы со знаменитым жизнеописанием Хуррна? — Эльф наслаждался произведенным эффектом. — Не все же, знаете, одними только королями Нельдами зачитываются. — Он со значением посмотрел на гнома. — В общем, придется тебе, гномище, топать пешком. И в любом случае, мне кажется, нам стоит держаться подальше от дороги: в лесу больше шансов затеряться.
    — В лесу?! — переспросил Мэтт с таким выражением, точно ему предложили войти в озеро раскаленной лавы. — Ты забыл, что я по лесу не то что от Снисходительных, от Престарелых не убегу.
    — Мэтти, вечно тебе все не так, — устыдил его Макобер. — Здесь ночевать не хочешь, по лесу идти не можешь…
    — Стоит нашему Мэттику войти в лес, — пояснил эльф наблюдавшему за перепалкой Хельгу, — как корни из-под земли так и норовят кинуться ему под ноги. Шагу ступить не в силах, чтобы…
    — Это я не в силах?! — оскорбился Мэтт. — Да я там раньше вас буду!
    И гном бодро потопал к выходу, провожаемый изумленным возгласом Торрера:
    — Где это, хотел бы я знать, он будет раньше нас?
    — Торрер что, всерьез интересуется магией? — Мист наклонилась к самому уху Бэх. — Никогда не встречала эльфов, знающих аксиому Хуррна.
    — Это их Айвен заразил, — улыбнулась девушка. — Мэтт, тот и вовсе от него не отходил. Хотя интересующийся магией гном — это еще смешнее, чем эльф. А Торрер… Он как большой ребенок. Его привлекает все красивое, волшебное, зрелищное.
    — Что же мешает ему пойти учиться?
    — Традиция, я думаю. У них ведь довольно жесткие представления о том, что эльфу подобает, а что не подобает. Учиться магии, скажем, явно не подобает. А интересоваться… Кто сказал, что это запрещено?
    — Никто не говорил, — поддакнул Торрер. — Вы извините, почтенная госпожа, люди то и дело забывают, что у эльфов очень неплохой слух. По сравнению с ними, конечно.
    — Я и не знала, — смутилась чародейка. — В смысле не знала, что настолько…
    — Насколько? — уточнил Торрер. — Ничего ведь выдающегося, если откровенно-то говорить. Вот мой дед, тот да. Мог бы сейчас сказать, что на море творится: прилив там или отлив. А уж если бы рорр разгулялся… — И, подмигнув чародейке, эльф побежал догонять гнома.
    Однако ему и в голову не могло прийти, что их спор с Мэттом разрешится столь неожиданным образом: дороги за воротами не было.

Глава XVI

    — Припекает, однако.
    Авертай выскользнула из шелковой мужской рубахи, освободилась от коротких, чуть ниже колен, штанов и, перевернувшись на живот, растянулась на солнце.
    Аранкх неодобрительно скользнул взглядом по тоненькой мальчишеской фигурке:
    — Милая, мы, конечно, в лесу…
    — М-м-м… — пробормотала Авертай, подбирая волосы, чтобы они не загораживали спину.
    — Ханжа ты, эльфенок, — ухмыльнулся Риндал, мысленно проведя ладонью по бедрам предводительницы. — Тебе не в талиссе — в монастыре надо быть.
    — А мы скоро не талиссой и будем!
    — И чем же мы будем? — подняла голову Авертай. — Говори уж, раз начал.
    Отдых был безнадежно испорчен. Вот ведь зануда!
    И как хорошо все складывалось! Трэмани, похоже, рассчитывал, что соперничество начнется только в Нетерте, даже людей своих бросил. А то и вовсе был уверен, что он один получил послание от Абу Дамлаха.
    Да она Кайала на руках была готова носить!
    — Сборищем ублюдков, — выплюнул эльф. — Готовых убивать всех и каждого. Они ведь, считай, и не сопротивлялись — так в чем доблесть, перерезать десяток людей, как баранов?!
    — Попридержи язык, а? — зло бросила Авертай. — Ты был против, талисса решила иначе. И правильно решила: стоит или вовсе плюнуть на Жезл, или не играть вполсилы.
    — Играть, значит?! — ухватился за ее слова Аранкх. — Игра — это когда приз достается лучшему, а не когда проигравший — покойник. Ладно бы еще наша жизнь от этого зависела!
    — Жизнь ведь не самоцель, — примирительно заметил Себ, внимательно просматривавший отобранные у купца свитки. — Посмотри, денек какой. Лес, тишина, красотища, можно никуда не торопиться! Тебе часто такие выпадали? Сиди себе — и радуйся жизни. Радуйся, понимаешь? А не дрожи над ней, как девчонка над своим «сокровищем»!
    — И чему же прикажешь радоваться? Тому, что мы убиваем людей ради какой-то железяки?
    — Ну, радуйся тому, что мы убиваем людей, — хихикнул Риндал. — Нет, правда: если уж решили, чего себе проблемы-то придумывать? Я тебя уверяю: Трэмани точно так же нас бы перерезал. Если бы знал, где искать.
    Какое же было искушение выскочить и бросить ему в лицо: «Не суди всех по себе!» Но Трэмани сдержался. Покуда они живы, он не мог позволить себе погибнуть.
    Трэмани вжал голову в землю. Если он все рассчитал правильно, сегодня их станет на одного меньше.
    — Сдается мне, ты знаешь про Жезл больше меня, — фыркнул Аранкх.
    — Все мы про него одинаково знаем, — заметил дремавший в теньке жрец Орробы. — Вернее, одинаково не знаем.
    «А еще точнее, — с грустью подумал Кайал, — не всем положено про него знать». Не лежала у жреца душа скрывать такие вещи от друзей — но ослушаться синклита он не мог. Единственное утешение: принимая Кайала в талиссу, они знали, что он посвящен Госпоже. И осознавали, что он не пойдет против ее воли.
    Хотя и ему самому многое оставалось непонятным. Если для иерархов Жезл столь важен, почему синклит не послал в Нетерту кого-нибудь, лучше подготовленного к сражению с дюжиной чародеев Круга? А если нет, почему синклит оказывает их талиссе такую помощь? Почему готов рискнуть своими людьми в Нетерте, чтобы провести туда талиссу незамеченной? И почему, наконец, ему велели опасаться жрецов Сентарка — вплоть до того, что любой жрец этого бога, которого Кайал всю жизнь считал другом Госпожи, должен был рассматриваться как враг?
    — А стоило бы, — мрачно пробормотал Аранкх, уже жалея о своей вспышке. Что толку — они все равно его не слышат.
    — Что стоило бы, — попробовала перехватить инициативу Авертай, — так это узнать наверняка про третью талиссу. Сказать по чести, я не верю, что она останется в Трумарите.
    — Узнай, — буркнул Кайал. — Можно подумать, что я тебе мешаю.
    — Ты отлично понимаешь, что я имею в виду, — вспылила девушка. — И если уж мы помогли твоему Ордену, почему бы ему не отплатить нам тем же?
    — Он и отплатил. — Кайала было не так-то просто вывести из себя. — Если бы не моя Госпожа, Трэмани оказался бы в Майонте первым.
    Лежа за кустами, Трэмани чувствовал, как голова идет кругом. Какая еще третья талисса? И выходит, девчонке помогла Орроба, — но почему?!
    — Допустим. И все равно: пока есть время, почему бы тебе не связаться со своими?
    — А Зар потом потащит меня на закорках? — Кайал приоткрыл один глаз. — Что ты дергаешься? Тебе здесь плохо?
    — Отлично, — промурлыкала Авертай, поболтав ногами. — Аранкх треплет мне нервы, третья талисса может напасть на нас в любую секунду. Лучше некуда!
    — Орден и сам заинтересован, чтобы у нас все прошло гладко, — терпеливо и наверняка не в первый раз принялся объяснять жрец. — О том, что с Трэмани мы справились, я им сообщил. Если будет на то воля Госпожи, она найдет меня, где бы я ни был.
    — Да знаю, — отмахнулась девушка. — Это-то я знаю. А третья талисса?
    — Сидит в Трумарите и носа не высовывает. Даже я уже выучил! — подал голос Заратти.
    С кем согрешила давно ушедшая за Грань мать чародея, в талиссе не знал никто. Но гаррасы поспешили избавиться от мальчишки, как только тот оказался способен сам добывать себе пропитание. И если бы его не приютили в Килузанской школе…
    — Так, значит? Ну ладно… — Девушка сделала вид, что сердится. — Все-то вам ясно, все-то у вас гладко и спокойно. А вот котелок, между прочим, до сих пор не помыт!
    — Эх, нет в жизни счастья, — лениво зашевелился Кайал. — В следующий раз притворюсь спящим.
    — Тебя будить — одно удовольствие! — злорадно сообщила жрецу Авертай. — Но посуду вместо тебя я мыть не буду, не надейся. Моя очередь послезавтра — и не секундочкой раньше.
    — Значит, завтра привал ближе к полуночи, — пробурчал жрец.
    — Спи лучше. — Себ легко вскочил на ноги. — Ручей недалеко, а мне все равно что-то не сидится.
    — Совесть мучает? — предположил эльф. — Плюнь в меня Эккиль, это неспроста!
    — Совесть пусть вон Риндала мучает, — мотнул головой Себ. — И конечно, неспроста: представляешь себе, на что способен невыспавшийся жрец такой богини? В общем, я мигом.
    Трэмани затаил дыхание. Он и без того испытывал Судьбу, подбираясь к эльфу так близко.
    Себ спускался к ручью неторопливо, мурлыча себе под нос едва различимый мотивчик. Поднапрягшись, Трэмани узнал бесхитростную портовую песенку «Обними меня, малыш» — сколько раз ему и самому доводилось слышать ее, вернувшись из очередного плавания…
    Как же давно это было — еще до того, как он встретил Сиэль. А теперь никого из них нет.
    Мертвы. Все. До единого.
    — Себ!
    Эльф! Проклятие!
    И вновь Трэмани с трудом удержал себя на месте. Только бы не сорваться, не кинуться навстречу этому мерзавцу.
    — Чего тебе? — Себ продолжал беспечно идти вперед.
    «Ну еще немножко, — взмолился Трэмани. — Пару шагов. Ну давай, давай же!»
    — Быстро назад!
    Приглушенное ржание лошади.
    — Боги всемогущие! — Нога Себа нырнула в петлю.
    Будь что будет. Трэмани что есть силы толкнул бревно, и оно покатилось с обрыва, приминая чахлые кустики и увлекая за собой рухнувшее на землю тело.
    — Себ!
    Скатившись следом, Трэмани метнулся к бревну. Падающей звездочкой сверкнул меч.
    — Себ!
    Разбрызгивая воду и оскальзываясь на камнях, Трэмани бросился вниз по руслу ручья.
    Нет, глупо. Если уж эльф почуял лошадь… Но как, как он ее почуял?!
    Подпрыгнув, Трэмани ухватился за свисающий над водой сук.
    — Он мертв! Сюда!
    «Повезло. Просто повезло. Судя по голосу, это Кинард. Значит, эльф все еще у моей несчастной коняги».
    Подтянувшись, Трэмани перебросил тело на сук. Прижался к нему, как не прижимался, наверное, даже… Да что там — ни к кому не прижимался!
    Видно ли его снизу?
    Все, поздно — Кинард уже у ручья.
    Главное — не пошевелиться. Главное — выжить. Несмотря на то, что от налившейся свинцом лодыжки расползается боль. Несмотря на то, что он потерял коня. Несмотря на то, что талисса Авертай едва ли теперь подпустит его к себе близко.
    Главное — выжить. Потому что, пока он жив, можно быть уверенным: те, кто убил его друзей, и сами вскоре будут мертвы.
* * *
    — Лес… — потерянным голосом объявил Мэтт.
    — А ты что ожидал увидеть? Море разливанное? — фыркнул Торрер.
    — Дорога…
    — Где дорога? — мстительно продолжил эльф. — Какая такая дорога? Не было тут никакой дороги.
    — Мэтти, присядь, — сжалился Макобер, видя, что гнома вот-вот хватит удар. — А мы пока дорогу твою поищем.
    — И ты туда же! — рявкнул Мэтт, постепенно приходя в себя. — А вот заметил ли кто-нибудь из вас, что вместе с трактом еще кое-что исчезло?
    — Ну например? — поощрил его эльф.
    — Дубы вдоль обочины, вот что!
    — Дубы — это, конечно, потеря, — сокрушенно подтвердил Торрер. — Как там тебя Мак назвал? «О прозорливейший из гномов»? А ты часом не заметил, что вокруг нас теперь ельник?
    Сзади что-то подозрительно булькнуло. Обернувшись, гном уткнулся взглядом в затылок Хельга айн Лейна, внимательно изучавшего резьбу на воротах.
    — Хельг, а поблизости от Трумарита вообще есть такие леса? — опередила гнома Бэх. — Ты-то хоть понимаешь, что происходит?
    — Колдовство какое-то происходит, — прикинул страж. — Анди к этой свистопляске никакого отношения не имеет, а без нее никто из богов дубовую рощу с ельником менять местами не будет: себе дороже выйдет.
    — Так уж и дороже? — задорно спросила девушка, кладя руку на медальон.
    — Ну, примерно как для Анди, ежели она в бой полезет, — в тон жрице ответил Хельг. — Не наши это места, не этренские.
    — На окрестности Гайтана смахивает, — медленно проговорил Хагни Моргиль. — Бывал я как-то в тех местах.
    — На колдовство тоже не очень похоже, — возразила стражу Мист. — Такую бессмыслицу ни один волшебник творить не станет. — Подойдя к первой попавшейся елке, чародейка растерла пару иголок между пальцами. — Нет, не морок. Да и что толку от нас дорогу скрывать?
    — Разве что ради Мэтта. — Настроение Торрера поднималось на глазах. — Хельг, а ты можешь сказать, нам вообще куда?
    — Если они не повернули вспять солнце, на взмах. — Посмотрев на небо, страж прищурился. — Полдень давно миновал, значит, надо стараться идти так, чтобы оно оставалось за правым плечом.
    — Ну, пошли, — обреченно вздохнул Мэтт. — Эх, Торрер, Торрер… Был бы ты чародеем, я бы знал, кого нам благодарить.
    — Узнаем, — пообещал гному Макобер. — Рано или поздно мы это точно узнаем. И я ему не завидую.
    Однако в первую очередь они не позавидовали самим себе. Временами ельник ослаблял объятия и позволял талиссе немного передохнуть, но по большей части скучать не приходилось: бурелом сменялся оврагами, овраги — цепляющимся за одежду сухостоем. Мэтту повезло лишь в одном: спотыкаться о корни ему практически не приходилось.
    «Привыкнуть к такому, наверно, можно, — пыхтя, подумал гном. — Но мечтать здесь жить… Надо будет как-нибудь добраться до этой торреровской деревушки. Хвалить-то он ее хвалит, но ведь сбежал же! А вот родственники его, подозреваю, так до сих пор на елках и сидят. Каждый на своей».
    Заметив, что отстает, Мэтт прибавил шагу и присмотрелся, как шагает по лесу Хельг. Не эльф вроде, однако елки ему, похоже, не мешают. Хотя как могут не мешать понатыканные там и сям деревья, было выше его понимания!
    О чем это они там?
    — До самой смерти, что ли? — потрясенно переспросил Хельг.
    Понятно, Макобер нашел благодарного слушателя. Едва ли страж ему верит — но подыгрывает. А мессарийцу только того и надо.
    — Это уж кому как повезет! — развел руками Макобер, — Талисса — это, брат, такая штука. Ты думаешь, зачем мы всех этих гномов держим?
    Мэтт издал протестующий звук, напомнивший Бэх хрюканье разъяренного кабана.
    — А отгадка-то вот она, рядышком лежит. — В голосе мессарийца слышалось: «Эх ты, темнота, простейших вещей не знаешь!» — Мы, скажем, с Бэх помрем…
    — Но-но. — Жрица погрозила ему кулачком. — Лично я пока не тороплюсь.
    — Да и я не то чтобы спешу, — успокоил ее Макобер, точно их судьбы и впрямь были неразрывно связаны. — Так вот. Помрем мы, значит, а Торрер с Мэттом нас с Бесплодных равнин и вытащат…
    — Так и будете несколько столетий маяться? — посочувствовал мессарийцу Хельг.
    — И не говори! С ними и нынче-то несладко.
    «Шутки шутками, но и правда, каково это — постоянно чувствовать несколько человек? — прикинул про себя страж. — Знать, что ваши жизни связаны и уже не оторвутся одна от другой?» Сам бы он, пожалуй, хорошенько подумал, прежде чем вступать в талиссу.
    — Ладно вам. — Бэх поправила перекрутившуюся лямку заплечного мешка. — Меня вот что беспокоит: знаем ли мы что-нибудь про Майонту, кроме того, что в ней гнездятся Снисходительные? Кроме них там вообще кто-то живет?
    — Одиноко нам не будет, — заверила девушку чародейка. — Я чуть-чуть читала про эти места. Город как город, ничего сверхъестественного.
    — И все же?
    — Хагни сказал чистую правду: городок небольшой. Особенно никому не нужный. Разве что герцогам Этренским, да и то чтобы при случае можно было в карту пальцем ткнуть: вот, дескать, до каких медвежьих углов наша власть простирается!
    — Неужели Империя доходила лишь до Майонты? — удивился Макобер. — Я, конечно, понимаю, что вдали от Мессара нормальным людям делать нечего. Но почему в этих лесах никто не селился? Крестьяне какие-нибудь.
    — В лесах, — хмыкнул Хагни. — Ну-ну.
    — Еще как селились, — кивнула Мист. — В основном, правда, не крестьяне, а чародеи. Про Нетерту кто-нибудь слышал?
    — Слышал! — ответила талисса чуть ли не хором.
    — Приятно встретить столь образованных попутчиков. — Мист даже слегка оторопела. — Я понимаю, среди магов…
    — Так она здесь, рядом! — Макобер хлопнул себя по лбу.
    Скинув заплечный мешок, мессариец погрузился в него чуть ли не с головой. Раздалось неясное позвякивание, клацанье, шорох пергаментов…
    — Вот оно! — Макобер вынырнул обратно, торжествующе сжимая в руке свиток. — Помните про письмо Абу Дамлаха?!
    Чародейка поразилась еще больше:
    — Так вы и с Абу Дамлахом знакомы?
    — Ну, не то чтобы знакомы, — замялся мессариец. — Скажем так: состоим в переписке.
    — Ты уверен, что нашим новым друзьям это действительно интересно? — со значением проговорила Бэх.
    — Думаешь? — Макобер мигом просмотрел свиток. — Что ж, тогда своими словами.
    — А это что? — Старушка попыталась заглянуть Макоберу через плечо.
    — Да так, последнее письмо от Абу Дамлаха. — Макобер уже пожалел, что полез за свитком при всех. — Просит через полгодика, когда у нас будет время, добыть ему в Нетерте одну вещицу.
    — И давно он вас об этом просил?
    — Да по весне вроде. Ой!
    «Если они и впрямь состоят в переписке с Абу Дамлахом, шансы на успех увеличиваются, — подумала Мист. — Впрочем, нет, не станет он заниматься моими проблемами. Разве что я добуду для него ту самую вещицу…»
    — А что именно — секрет?
    Макобер замялся. Обижать любопытную старушенцию не хотелось, однако она какая-никакая, а чародейка. И что нужно одному чародею, то и другому сгодится. Если, конечно, это не конный портрет его племянницы от первого брака.
    — Пока секрет, — нехотя ответил за него гном.
    — Вы нам не доверяете? — За спиной Мист бесшумно вырос Хагни.
    — А вы — нам? — холодно взглянула на него Бэх, вставая рядом с гномом и Макобером.
    — Я чего-то не понимаю, господа? — Голос Хельга был подчеркнуто спокоен. — Мессир Моргиль, вам кажется, что этот свиток достаточно важен, чтобы нарушить данное герцогу слово?
    — Ну, я-то, предположим, никому слова не давала, — чуть слышно пробормотала чародейка.
    — Именно это нас и смущает. — Глаза Бэх превратились в пару голубых льдинок.
    — Не вы ли, мессир айн Лейн, должны были обеспечить талиссе беспрепятственный проход до Майонты? — процедил Хагни. — А теперь, когда нас забросило невесть куда, сами же мешаете мне разобраться, что происходит. Забавно, вы не находите?
    — Не нахожу. — Хельг развернулся, чтобы видеть руки жреца.
    — Господа! — повысила голос Бэх. — Я, признаться, тоже чего-то не понимаю. Либо вы идете с нами, либо мы идем дальше без вас: это наш поход, наши дела и… — она позволила себе улыбнуться, — наши убийцы.
    Ее улыбка сделала больше, чем слова: Моргиль явно расслабился, Мист усмехнулась.
    — А теперь послушайте, что я вам скажу, — взглянул Мэтт исподлобья. — Я, конечно, понимаю: кровь молодая…
    — …Не боюсь этого слова, лишняя, — тут же вставил Макобер, но гном не дал себя сбить:
    — Но если вы сейчас, прямо здесь, на наших глазах, не пожмете друг другу руки и не дадите столь высоко ценимое обоими слово…
    Хагни растерянно оглянулся на Мист, точно ища у нее поддержки. Чародейка едва заметно кивнула.
    — Я согласен, — прервал он гнома. — Господин айн Лейн, вы не против?
    — Не против, — коротко ответил Хельг.
    Обменявшись заверениями в том, что оба будут держать себя в руках, и пожав друг другу эти самые руки, они одновременно поклонились гному.
    Тот довольно потеребил бороду:
    — Госпожа Мист?
    — А что, есть варианты? — Старушка опустила глаза и принялась корябать по земле клюкой. — Я так, просто спросила. Обидно: гуляем вроде как вместе, а у вас тайна на тайне.
    — Вот и договорились. Так что там, почтеннейшая, с этой Нетертой?
    — Вы действительно хотите до нее добраться? — обеспокоенно спросил Хагни.
    — Еще минуту назад мы были бы счастливы дотащиться хотя бы до Майонты, — вздохнул эльф. — Но теперь я не сомневаюсь, что наш неугомонный не успокоится, покуда не столкнет нас лбами со всей этой тучей магов.
    — Да нет там никакой тучи магов, — приободрила его Мист. — В Нетерте давно никто не живет.
    — Точно?
    — Вы так меня спрашиваете, словно я только вчера оттуда, — улыбнулась старушка.
    — Тогда я предлагаю сначала добраться до Майонты, — решительно заявила Бэх, — а там посмотрим. Письмо Абу Дамлаха весьма туманно, но легкой прогулки оно нам точно не обещает. Разберемся со Снисходительными — порасспрашиваем майонтцев.
    — Но пока нет майонтцев, может, вы нас просветите? — попросил Торрер чародейку. — А Бэх не слушайте: она тоже сказки любит, только признаться стесняется.
    — Как прикажете просвещать? — Деловитость жрицы вызвала у чародейки легкое раздражение. — В поэтическом ключе? Али сойдут и сухие факты?
    — В поэтическом оно, конечно, приятнее будет, — поощряюще улыбнулся Торрер.
    — Зато если с сухими фактами у нас еще есть шанс разобраться, то со всеми этими вашими тонкими материями, — Мэтт сурово посмотрел на эльфа, — запутаемся окончательно. И бесповоротно.
    — Давайте нечто среднее, — предложил мессариец. — Сухо, но с огоньком.
    Чародейка сделала было попытку почесать правой рукой в затылке, но вовремя обнаружила, что держит в ней клюку.
    — Попробуем. В общем, примерно так: жили некогда два брата…
    — У самого синего моря? — невинно уточнил Макобер.
    — Почему у моря? — удивилась Мист.
    — Так, не обращайте внимания, народные мессарийские сказки.
    — Мессарийские — потом, — отрезал гном.
    — И почему никто нас, мессарийцев, не любит? — вздохнул Макобер. — Так что там с морями?
    — С морями, к сожалению, ничего. А вот братья были в своем роде личностями известными. Особенно среди чародеев. Более того, некоторые из нас полагают, что именно они принесли на Двэлл магию. И совсем уж немногие уверены, что произошло это в те времена, когда никаких богов и в помине не было.
    Мист понизила голос и украдкой взглянула на Бэх, однако девушка оставалась невозмутима. Вместо нее вмешался Хельг:
    — То есть маги считают, что все это возникло само по себе? Жизнь и смерть, воровство и войны…
    — Ну, за всех магов не скажу, но лично мне близки истории о демиургах.
    — Которые создали наш мир, а потом пришли в ужас от своего творения и поспешили бросить его на произвол судьбы? — ухмыльнулся Моргиль. — Вот это уж точно детские сказки. Конечно, для меня не секрет, что кое-кто до сих пор верит, что именно Меркар сотворила людей, а Крондорн — гномов…
    — Кое-кто? — взревел гном. — Скажи лучше, что есть олухи, которые…
    — Вы не будете столь любезны вернуться к вашему рассказу? — пресекла его порыв Бэх. — Считайте, что сотворение мира мы уже обсудили.
    Старушка понимающе кивнула:
    — Да, простите. Словом, оба брата были волшебниками, и волшебниками выдающимися, не чета нынешним. Вот только ни дружбы, ни любви между ними не существовало и в помине, а все потому, что Кхарад оказался удачливее и талантливее Зеантиса, и тот вдохновенно портил ему жизнь: то одну пакость устроит, то другую. А однажды даже задумал лишить брата Силы.
    — Кажется, я об этом уже слышала, — задумчиво заметила Бэх. — И надо сказать, что-то в вашей легенде меня слегка смущает.
    — Что ж, легенды магов и жрецов далеко не всегда совпадают, — не стала спорить Мист. — Кхараду, конечно, эти пакости хорошего настроения не прибавляли. Постаравшись, он мог бы навсегда отбить у Зеантиса охоту выкидывать такие фортели, но вместо этого в один прекрасный день просто исчез из отчего дома и отправился в такие дальние края, что Зеантис наконец перестал рассматривать его как соперника и оставил в покое. Майонта была тогда крошечной крепостицей на окраине герцогства Этренского, за которой простирались девственные леса. Там-то Кхарад со своими учениками и основал маленькое поселение, назвав его Нетертой.
    — Странное название, вы не находите? — прикинул Торрер.
    — Оно только кажется странным. На арвианском это означает «отдаленное, уединенное место». Постепенно поселение росло, маги стекались туда со всего Двэлла…
    — А Зеантис? — перебил старушку Макобер.
    — Поначалу радовался, что его перестали сравнивать с братом. А потом понял, что проиграл, и постарался внушить богам, будто колдовство Кхарада угрожает их власти.
    — Не иначе как к Орробе ткнулся, — пробурчал Мэтт.
    — Ну, точно не известно, к кому именно. — Мист вновь покосилась на Бэх и поспешила закончить свой рассказ. — Богов он убедил, и они обрушили свой гнев на ни в чем не повинную Нетерту. Город пал, чародеи погибли.
    — А сам Кхарад?
    — Говорят, тоже. По крайней мере, с тех пор не объявилось никого, кто рискнул бы утверждать, что пережил катастрофу.
    — Познавательно, — одобрил чародейку Мэтт. — Благодарствуйте.
    — Хочешь мне тоже поблагодарствовать? — окликнул гнома шедший первым Торрер.
    — Ну?
    — Кончились твои елки! Значит, если повезет, то и дорога недалеко.
    Однако Торрер поторопился: впереди их ждала лишь крохотная дубовая роща, окруженная ельником, как остатки разбитой армии, сомкнувшие свои ряды вокруг павшего главнокомандующего — обугленных развалин скромного бревенчатого домика.

Глава XVII

    — День добрый, святой отец.
    Встав из-за стола, Лентал склонил голову перед настоятелем. Астальт даже покраснел от удовольствия. Конечно, Вестник находился на территории его храма, но когда тот же самый Вестник в любой момент может назначить другого настоятеля, невольно начинаешь ценить каждый знак его благорасположения.
    Астальт вспомнил хрустящий свиток, подписи сразу пяти иерархов.
    «…С особой миссией… неограниченные полномочия…» — буквы так и прыгали у него перед глазами.
    — День добрый, сын мой, — не задумываясь ответил настоятель и покраснел еще больше.
    — Спасибо за помощь, — решил не смущать старика Лентал. — Надеюсь, завтра вечером я уже не буду путаться у вас под ногами.
    — Что вы, что вы, монсеньор, — замахал руками пожилой жрец. — Для нас большая честь… Дела так дела… Тем более вы привлекаете в храм дополнительные пожертвования…
    — В каком смысле? — удивился прелат.
    — Да вот хоть нынче утром, — разулыбался настоятель. — Заглядывает ко мне Хорги, спрашивает, правда ли, что сам Вестник надумал посетить наш тихий уголок. Нельзя ли, дескать, с ним побеседовать?
    — Хорги?!
    — Да, вы же не знаете Хорги! — спохватился старик. — Самый крупный в Трумарите торговец палладиевой утварью! Вот и наши подсвечники…
    Лентал знал Хорги, еще как знал. Но надеялся, что тому понадобятся по меньшей мере сутки, чтобы его вычислить.
    Купец оказался проворнее.
    — …Велел не беспокоить, — журчал тем временем настоятель. — Опечалился, но все равно оставил два полных кошеля. На храм. Позже, сказал, зайдет. Не каждый же день выдается возможность…
    — Если вновь вернется, — мягко прервал его Лентал, — передайте, что я непременно его приму. Ну, скажем, послезавтра.
    Настоятель судорожно кивнул, и Лентал увидел, что тот искренне расстроился.
    Прелат почувствовал себя неуютно. Нет, свиток был подлинный, как раз для таких случаев у командора хранилась парочка-другая пергаментов со всеми надлежащими подписями. Да и синклит не отказался бы подтвердить, что Лентал действительно отправлен в Трумарит по крайне важному и секретному заданию Ордена.
    И все же он обманывал этого замечательного старика — одного из тех, на ком держался Орден. Приземистый и по-южному живой, Астальт наверняка провел свою жизнь не в плетении хитроумных интриг, а оказывая помощь тем людям, которые столь в ней нуждались. Он не смог бы нанести поражение лангеру Орробы или посрамить жрецов Айригаля, однако то, что он делал, было не менее, если не более важно. Собственно, благодаря таким, как он, люди и верили в Зеленую Деву.
    — Что тут у вас еще хорошего? — Лентал попытался сгладить неловкость. — Да вы присаживайтесь, святой отец, присаживайтесь.
    — Хорошего-то много, да и плохого немало, — усмехнулся настоятель, устраиваясь на краешке стула. — Про Радужный смерч не слыхивали?
    Прелат с удовольствием признался в своем полном неведении.
    — Есть у нас одна деревенька, Два Двора ее кличут. Так еще при батюшке нашего герцога постигла ее удивительная незадача. Летом, средь бела дня, прямо над домом старосты — огромная крутящаяся воронка, переливающаяся всеми цветами радуги. Народу погибло — страшно сказать. Да и домишки поразрушило, некоторые прямо в щепки…
    История, которую он повторял не один десяток раз, помогла старику успокоиться.
    — Ну, мужики почесали в затылках, отстроились заново. Кто выжил, конечно. А через семнадцать лет смерч тут как тут. И все по новой. С тех пор что только не делали: и молились, и деревеньку на новое место переносили — все без толку.
    Настоятель победно взглянул на столичного гостя: каково, а?
    — Или взять, скажем, Шелестящую плеть. — Астальт неожиданно замешкался. — Впрочем, что это я все о своем да о своем. Может, монсеньор не побрезгует рассказать, что в столице творится? А то сидим здесь…
    — Неспокойные времена настают, святой отец, — отчеканил Лентал. — Способные и надежные жрецы будут нужны нам как воздух. Не вечно же им по провинциальным храмам отсиживаться.
    — Да я, собственно…
    Лентал понял, что не ошибся. Все-таки Астальт семь лет уже настоятель, хоть и центрального храма герцогства. Но кто сказал, что это его предел? И если Зеленая Дева будет не против, жить ему в столице.
    За полдня, безвылазно проведенных в стенах храма, Лентал успел проникнуться к старику искренней симпатией. И все же его карьера беспокоила сейчас прелата в последнюю очередь.
    Бэх с товарищами затерялась где-то в лесах на пути к Майонте. Хозяин гостиницы, где останавливалась талисса, сумел лишь пробормотать нечто невнятное про попытку отравления — прямо скажем, успокоил. Герцог Этренский отсутствовал. Связь с храмом Ашшарат в Майонте осуществлялась только через голубиную почту. Выйти на след Снисходительных пока не удалось.
    Оставалось лишь уповать на то, что вся талисса лангеру явно ни к чему. А Бэх сумеет от него ускользнуть, это Лентал предусмотрел.
    Но вот зачем Бэх понадобилась лангеру, можно было узнать только в Трумарите. И делать это следовало очень аккуратно: стоит ему насторожить «кобр» раньше времени — и все, можно отправляться восвояси. Или садиться на коня и догонять жену.
    Молодой послушник нерешительно просунул голову в дверь:
    — К вам там какой-то странный тип, монсеньор. Говорит, Нисс его кличут, или что-то вроде того.
    — Пойду я, пожалуй, — деликатно пробормотал настоятель. — Дела…
    — Давай его сюда! Да, конечно, святой отец.
    Нисс? Кто бы это мог быть?
    В дверь заглянула хорошо знакомая хитрая физиономия.
    — Тоже мне Нисс! — обнял Лентал старого знакомого. — Вот уж не думал, что ты еще жив!
    Тот ухмыльнулся, продемонстрировав дюжину подгнивших зубов.
    — Да что со мной станется! А вот ты, я погляжу, рясу-то сменил!
    Вот проходимец!
    Последний раз Лентал видел его лет десять назад, и уже тогда Куда-То-Вниз славился по всему Трумариту как один из самых неуловимых и опытных взломщиков. Известность же ему снискало не столько необычайное везение, сколько бесконечные байки, охотничьи истории, как он их называл. И редкая история обходилась без его знаменитой присказки: «Гляжу и прямо чувствую, как сердце куда-то вниз екает…»
    — Наблюдательный! — Прелат хлопнул приятеля по плечу. — Что, решил благодати удостоиться? Али жена рожает?
    Куда-То-Вниз звучно расхохотался:
    — Шуму-то было: Вестник, Вестник. Я как тебя увидел, глазам своим не поверил. Ты и Ашшарат — кто бы мог подумать! Сам понимаешь: ну не мог я не зайти!
    — Вот и отлично! — Усадив старого знакомого за стол, Лентал полез за массивной темной бутылью с барратом.
    Первая удача. Что ж, после этого разговора можно уже выбираться в город.
    Они чокнулись и не спеша выпили по первой, смакуя сладковатый душистый напиток, огненным колесом прокатившийся по языку и взорвавшийся колючим теплом глубоко в желудке.
    Прошло часа полтора. Опустевшая бутыль давно была отставлена в сторону, Куда-То-Вниз в третий раз восхитился медальоном с кокетливым портретом Бэх, и лишь тогда Лентал перевел разговор на интересующие его темы.
    — Слушай, — спросил он, когда речь зашла о великих и судьбоносных проблемах, приведших Вестника в Трумарит, — про отравление в «Верном дельфине» никто из ваших не болтал часом?
    Куда-То-Вниз задумался. Забывшись, он потряс бутыль и с сожалением вернул ее обратно на стол.
    — Там еще народец довольно занятный жил: эльфы, гномы — все вперемешку? — уточнил он. — Что-то такое было.
    Лентал мысленно взмолился Зеленой Деве, дабы та прояснила и укрепила память его неожиданного собеседника.
    — Точно! — Куда-То-Вниз воздел палец и громко икнул. — Тебе это как-то интересно?
    — Еще как!
    — Заметано — разузнаю. А помнишь, как мы с тобой славно покуражились в «Вареном осьминоге»? — Куда-То-Вниз укоризненно посмотрел на свой стакан, точно надеясь, что тот над ним сжалится. — Я тут давеча мечника встретил, что драку тогда разнимал, — четыре года, как на покой ушел, а все вспоминает.
    Вспомнить и в самом деле было что. В один и тот же день Судьба заставила Лентала вытащить вора из трактирной потасовки, где тому выбили зубы и вот-вот должны были проломить череп, а не прошло и часа, как Куда-То-Вниз прикрыл его от ножа сбрендившего выпивохи. И ведь случайно Судьба такие штуки не делает. Не ее почерк.
    Они разошлись не раньше пяти — обнявшись и договорившись о новой встрече. Донельзя довольный, Куда-То-Вниз отправился выяснять, за какие из старых ниточек еще можно подергать, а Лентал засобирался на встречу с расстригой-жрецом, якобы связанным с «кобрами».
    Едва ли, конечно: «кобры» не столь наивны, чтобы позволить поймать себя за хвост. По крайней мере с налета. Но если не пытаться…
    Когда прелат вышел из храма, над площадью Эстеранда VII как раз пробил колокол. Стоило поторопиться.
    Узкие тенистые улочки, куда солнце заглядывало хорошо если в полдень, выгибали спины, постепенно спускаясь к порту. В воздухе все сильнее пахло морем и свежей рыбой, крики чаек отчаянными призывами о помощи разрывали душу.
    Валявшийся у кабачка пьянчужка с удовлетворением отметил, что прелат так спешил, что даже не обратил внимания на мальчишку, притаившегося у входа в шорную мастерскую.
    В глубине мастерской звякнул колокольчик. Отлепившись от стены, мальчишка метнулся жрецу за спину, взмахнул рукой — и в срезанном кошеле задорно звякнули талеры.
    — Ах ты!..
    Паренек припустил вверх по улочке, победоносно размахивая кошелем, точно неприятельским флагом. Проклиная все на свете, прелат бросился ему вослед.
    Они неслись, отталкивая с дороги редких прохожих, — мальчишка, как назло, выбирал самые безлюдные улочки. Не отягощенный мечом и тонкой, надетой под пурпуэн кольчугой, он все больше отрывался от преследователя.
    Лентал как раз огибал выступающий угол дома, когда мальчишка вдруг выскочил ему навстречу и кинулся под ноги.
    Боковым зрением прелат успел поймать показавшийся из двери силуэт, в последний момент попытался отклониться в сторону — но тяжелая, обернутая в ткань дубинка уверенно нашла свою цель…
* * *
    — Стойте, господа! — вполголоса распорядился Хельг.
    Он втянул носом воздух — запах гари еще витал над пепелищем.
    — Ты знаешь этот дом? — почти шепотом поинтересовался у стража Торрер.
    — Бывать здесь не бывал, но догадываюсь. В этих краях живет весьма почитаемый отшельник, да продлит Анди его дни. Ребята рассказывали, что без чудес при встрече с ним не обходится, и одно из таких чудес мы, кажется, сейчас видели.
    — Ты про ельник? — буркнул Мэтт.
    — Я про то, что мы вышли прямиком к его хижине.
    — Да… — пробормотал за его спиной Хагни. — Страж, не знающий прямой дороги в Майонту, — это в своем роде чудо.
    — А ты сам-то его хоть раз видел? — спросила Бэх прежде, чем Хельг успел ответить на слова Моргиля.
    — Ни разу. Но слышал только хорошее.
    — Эх, свин-твою-за-двадцать! — возмущенно выдохнул Макобер. — Кто ж тогда его так?
    — Это-то я и хочу выяснить. Но осторожно — чтобы не спугнуть негодяев, если они еще поблизости.
    — Их уже нет! — Сильный глубокий голос невольно заставил талиссу вздрогнуть. — И я чувствую, что среди вас страж. Так ли это?
    Из-за развалин, опираясь на массивный резной посох, показался крепкий высокий старик в светло-зеленом плаще и того же цвета перчатках, украшенных на отворотах серебряным шитьем. Лицо старика было печально, если не сказать уныло, длинные седые волосы пятнала сажа.
    — Страж перед вами. — Склонившись, Хельг сотворил в воздухе знак. — Какая беда постигла моего господина?
    — Мне неведомо, откуда пришли эти люди. — Не приближаясь, старик сверлил талиссу взглядом. — И впервые в моей жизни мне захотелось нарушить обеты и отправить их по ту сторону Грани. Они не были голодны, не искали крова и ничего не взяли. Ни один из них даже не пожелал вступить со мной в разговор. — Голос старика задрожал от ярости. — Они сожгли мой дом и ушли — вот все, что я о них знаю.
    — Когда это было, мессир? — спросил Торрер из-за плеча стража.
    — Эльф в наших краях? — Губы старика тронула улыбка. — Я рад тебя приветствовать в своих лесах. Они заявились вчера около полудня. Их было восемь.
    — Я думаю, что мы знаем этих людей, — решил порадовать отшельника страж. — И их уже нет среди живых.
    — Госпожа осудит меня, — склонил голову старик, — но я благодарен тебе и твоим друзьям за эту весть. Могу ли я попросить вас сослужить мне одну службу?
    — Я в вашем распоряжении, мой господин.
    — Мне не поднять дом в одиночку. Если бы ты и те, кто с тобой, могли задержаться, чтобы справить мне новое жилище, я был бы вашим должником.
    — Думаю, Госпожа не поставит мне это в вину, — улыбнулся Хельг. — Но я вправе говорить лишь от своего имени.
    — Об этом не может быть и речи, — отрезал Моргиль. — Да простит мессир мою резкость, но дело наше не терпит отлагательств.
    — А куда мы так торопимся? — удивился Торрер.
    — Снисходительные не отступятся, — прошептал Хагни. — И лангер тоже. Единственное наше преимущество сейчас — это быстрота.
    — Насколько, по-твоему, нас это задержит? — так же шепотом спросила у него Мист.
    — Надолго. Я не плотник; вы, насколько я знаю, тоже.
    — Тогда я вынужден извиниться перед талиссой, — твердо проговорил Хельг. — Я нагоню. Но уйти и бросить старика одного мне не позволит совесть.
    — Мы должны охранять талиссу, а не избушки строить, — осадил стража Моргиль. — Скажешь своим в Майонте, они пришлют ему подмогу.
    Услышь Хельг эти слова от кого-то другого, возможно, они заставили бы его задуматься. Но сейчас он потянулся к мечу.
    Моргиль понял, что пережал, однако отступить уже не мог:
    — Не далее как сегодня ты пообещал держать себя в руках. Не много же стоят твои слова. Не говоря уже о верности Его Светлости.
    Побледнев, айн Лейн двинулся на жреца:
    — Ты рискуешь судить, чего стоят мои слова?
    Хагни сделал шаг назад и сунул руку за пазуху.
    «Они поубивают друг друга, — растерянно подумала Мист. — Рано или поздно. И я не могу их все время разнимать: Хельг меня не знает, а Моргиль не до конца мне доверяет».
    — Хельг! — окликнул стража Торрер. — Хельг, разрази тебя Эккиль!
    — Ты тоже считаешь?.. — разъяренно начал было страж, разворачиваясь к Торреру.
    — …только до пяти, — радостно закончил Макобер. — Хватит, ребята. Если хотите выяснять отношения, то не здесь.
    — И без нас, — добавил Мэтт. — Мало ли что мне не нравится. Может, меня твой рост оскорбляет!
    Задрав голову, гном воззрился на Моргиля. Бэх зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.
    — Или твоя богиня. — Мэтт кивнул на Хельга. — Я же молчу.
    — Анди-то тебе чем не угодила? — застонал страж.
    — А я… это… деревья рубить люблю, — нашелся гном. — Как, знаешь, разойдусь…
    Хельг невольно улыбнулся.
    — И не думай, что мы на твоей стороне, — тихо проговорила Бэх за спиной Моргиля. — Не глянулись вы друг другу — киньте монетку, кому возвращаться в Трумарит. Только сдается мне, ты ведь не просто так с нами пошел, а? Герцог герцогом…
    Оставив Хагни в задумчивости, девушка обратилась к старику, хмуро наблюдавшему за их препирательствами:
    — Простите, мессир, но мы действительно не можем сейчас задержаться. Да и толку от нас будет не много. Что, если мы оставим вам еды и?..
    — Вы ничуть не лучше этих негодяев, — пригвоздил ее к месту отшельник.
    Он ударил посохом в землю, и тучи заклубились над его головой, закрывая солнце.
    — Ого! — оценил его могущество мессариец. — Почтенный, стоит ли так гневаться? Ведь это не мы сожгли твою хату.
    — И этих людей я просил о помощи! — рявкнул старик. — Одумайтесь, пока не поздно! Не позволяйте злу запятнать ваши души!
    — Злу предается тот, кто силой заставляет творить добро, — не отвела взгляд Бэх. — И если кому и следует одуматься…
    Вытянув правую руку к девушке, старик швырнул в нее тончайшую голубую паутину — и жрица застыла, так и не закончив фразу.
    — В лес, — скомандовал Моргиль. — Он спятил!
    Не ожидая нападения, талисса замешкалась.
    — Мессир! — крикнул Хельг. — Остановитесь.
    В воздухе вновь вспыхнул знак стража. Однако отшельник смотрел сквозь него: не видя или не желая видеть.
    Облачко паутины — на этот раз застыл Хагни.
    Старушка и гном, пригибаясь, бросились под защиту ельника; теперь он казался Мэтту недостижимым надежным убежищем. Только бы добежать — а там зайти полоумному старику за спину не составит труда.
    Голубая вспышка — и чародейка замерла на полдороге.
    — Да остановитесь же! — взревел Хельг, разрываясь между чувством долга и невозможностью поднять руку на отшельника. — Вы ведь той же веры, что и я!
    — Нет в тебе веры! — Старик сплюнул. — Да воздастся вам по делам вашим!
    Спятивший отшельник! Сказать кому про такое…
    Решившись, Хельг рванулся вперед. Старик неспешно провел посохом перед собой, и страж задохнулся: острая струя воздуха ударила ему в грудь. Падая, он ушел в сторону и уверенно вскочил на ноги, оттолкнувшись руками от земли.
    Еще один удар. Не успев восстановить равновесие, Хельг опрокинулся на спину. В глазах потемнело.
    — Хельг, держись!
    Кажется, Макобер. Обернувшись, страж увидел, как брошенный отшельником снежок впечатался в щеку петлявшего среди деревьев мессарийца — и разлетелся кровавыми брызгами.
    Перевернувшись на живот, Хельг медленно пополз к старику, преодолевая сопротивление разбушевавшегося ветра. Пополз, так и не зная, что делать дальше: поднять руку на отшельника считалось не меньшим святотатством, чем осквернение храма самой Анди. И все же, если ничего не предпринять, талисса погибнет, и он сам будет в этом виноват.
    — Да стойте же! — прохрипел он, чувствуя во рту вкус крови и уже не понимая, как долго он заставляет свое тело тащиться по этой траве. Четверть часа? Час?
    И тут за спиной старика появился силуэт, заставивший Хельга вздрогнуть. Лицо покрывала кровавая маска, бурые клочья одежды свисали со всех сторон. В руке этого исчадия Айригаля взметнулся меч.
    Хельг едва не вскрикнул — и лишь в последнюю секунду узнал Макобера.
    — Не надо! — сделал он последнюю попытку спасти отшельника.
    Тот обернулся с неожиданным для его возраста проворством, посох с глухим стуком встретил клинок. Меч вылетел из руки мессарийца, дважды перевернулся в воздухе и воткнулся в мягкую, покрытую пеплом землю.
    Хельг почувствовал, что свистевший вокруг него ветер стихает.
    — Обернись! — Торрер никогда не стрелял в спину.
    Развернувшись, отшельник вновь вскинул посох. Целься в него человек, старик бы успел. Но сейчас две стрелы, одна за одной, уже сорвались с тетивы.
    Первая, столкнувшись с посохом, разлетелась в мелкие щепки, а вторая… Вторая попала в цель.
    Отшельник сжал пальцами торчащее из груди оперение, проводил стекленеющими глазами тонкую струйку крови и осел на траву.
    — Что мы наделали! — Пошатываясь, Хельг поднялся на ноги. — Это же…
    — Сумасшедший старец, решивший с нами расправиться. — Торрер забросил лук за спину. — Ого, оттаивают!
    Бэх, Мист и Хагни действительно оттаивали — по-другому не скажешь. Поначалу каждый их них обрел способность крутить головой, затем начали шевелиться пальцы…
    — Да на тебе живого места нет! — Бэх мигом оказалась рядом со стражем.
    — Ерунда. — Хельг потрогал шатающийся зуб.
    — Очень мужественно! — иронично пропела девушка, коснулась ладонью лица стража и что-то зашептала. Боль стала утихать.
    — Хельг, а это точно отшельник? — прогудел Мэтт.
    — Ну да, снисходительный такой отшельник, — рассмеялся Макобер и тут же схватился за щеку. — А саднит ведь. Эх, ручеек бы какой сейчас…
    — По крайней мере, едва ли это лангер, — с надеждой заметил Торрер. — Если наш урок…
    — Слышали уже, — фыркнул гном. — Одним мы преподали урок в Трумарите. Другим — в «Свином боке». Выходит, однако, все они оказались на редкость бездарными учениками. Если только…
    Гном помедлил:
    — Если только за нами не охотится кто-то третий.
    От этой мысли всем стало не по себе.
    А ведь в глубине души Бэх все еще отказывалась верить, что они перешли дорогу лангеру Орробы. Благо, кроме догадок Мист и находок Макобера, ничто больше на это не указывало. Ну так Макобер и свитки Ашшарат нашел — что ж теперь.
    Хватит с них и Снисходительных. Перспектива и без того выглядела невеселой: каждый раз проверять еду, прежде чем рискнуть позавтракать или поужинать. Ждать, что любая гостиница, любой трактир могут мгновенно превратиться в смертельно опасную западню. Встречаться с людьми и подозревать…
    «Например, что кто-нибудь из врагов решил к нам присоединиться, — неожиданно подумала девушка. — Чего уж проще? Войти в талиссу, не имея открытого сердца, невозможно. Но путешествовать рядом с ней — почему бы и нет?»
    И тогда каждый из новичков вызовет немало интересных мыслей.
    Мист. Что-то ее в этой старушенции тревожило, что-то смущало. Клюкой машет, прямо скажем, с нестарческой силой. Послушать Хагни, так перед ними величайшая из ныне живущих чародеек, но особых чудес талисса пока не видела. Тех двоих на постоялом дворе она уложила красиво, спору нет, но заклятие-то детское. По крайней мере, так в свое время утверждал Айвен, а уж ему девушка доверяла куда больше, чем Хагни.
    О лангере Орробы нам известно опять же только со слов Мист — прекрасный отвлекающий маневр. Что на самом деле сказал придворный маг, не знает никто.
    И вообще, вокруг нее слишком много совпадений. Мист случайно увидела на рынке Мэтта с Макобером. Потом случайно оказалась с ними в одной гостинице. Случайно решила проверить, не отравлен ли виноград. Случайно встретила Хагни. Который совершенно случайно знавал раньше ее дочь.
    Да и Моргиль — заслуживает ли он доверия? Жрец невесть какого бога… Айригаля, Орробы?
    На первый взгляд разумней вовсе было бы скрыть, что тебе доступна сила молитвы. Но ведь возможен и обратный ход: лишний жрец в пути не помешает, больше причин взять его с собой. Идем дальше. Хагни появился вместе с айн Лейном и письмом от герцога. Но так ли трудно подделать почерк Его Светлости? Мало ли во дворце придворных, способных при случае порекомендовать своего человека? Да и вообще, знакомы ли Хагни и Хельг с герцогом лично?
    Вот и до Хельга дошли. Страж, которого отправляют вместе с талиссой? Допустим, он там чем-то отличился. Допустим также, что, по мысли герцога, служитель Анди будет в лесах весьма полезен. Допустим. Похоже, айн Лейн не учел лишь одного — возможности встречи с отшельником. Поверить, что один служитель Анди может поднять руку на другого… Смешно. Это же не Темес, который щедро делится своими жрецами с любой воюющей армией.
    Пока Бэх, погруженная в раздумья, оказывала помощь всем пострадавшим, усталости она не чувствовала. Усталость навалилась потом — когда жрица вытянулась на траве, ожидая Хельга и Мэтта, копавших отшельнику могилу.
    Тело старика коснулось дна.
    — Слушайте, — хлопнул себя по лбу Макобер, — надо ведь, наверно, и посох его туда же! Я мигом!
    — Не трогай, — закричал Хельг, но мессариец успокаивающе махнул рукой и схватился за гладко отполированное дерево.
    Где-то вдали ударил раскат грома, и на месте Макобера возникла трогательно тонкая невысокая ветла. Посох, как ни в чем не бывало, лежал у ее корней.

Глава XVIII

    Дверной молоток громыхнул два раза подряд. Выждав несколько секунд, гость ударил еще трижды.
    Дверь приоткрылась. Уставший мужчина в грязном пекарском колпаке выглянул на улицу. За спиной пекарь незаметно держал обнаженный стилет.
    Откинув капюшон, Асдан позволил хозяину дома себя узнать.
    — Приветствую вас, мессир.
    Чародей вошел внутрь и скинул мокрый плащ на руки подбежавшему слуге. Выглянув на улицу, пекарь внимательно огляделся и тихо прикрыл дверь.
    Засов мягко вошел в петли. Прозвенела цепочка.
    — Фиренн у себя?
    — Граф ждет вас, мессир.
    Жар от печи показался Асдану невыносимым. Тихонечко напевая, оба помощника пекаря раскатывали тесто, не обращая внимания на гостя. Рядышком на табурете лежали два заряженных самострела.
    Хмыкнув, Асдан торопливо миновал пекарню и оказался в тесной захламленной спальне. Сдвинутая с места кровать поприветствовала его мятым, в желтых разводах бельем. Пахло чем-то кислым и, как ни странно, мармеладом.
    Люк в полу был уже гостеприимно открыт.
    Молодцы, грамотно, ежели кто нагрянет… Хотя ежели кто действительно нагрянет, останется только в печку всем попрыгать.
    Спустившись по ступенькам, маг оказался в широком подземном коридоре. Никаких факелов — яркие бездымные светильники. Тут уже лежали ковры и нежно пахло лавандой.
    По обе стороны коридора тянулись одинаковые сумрачные двери. Попади сюда посторонние, им пришлось бы поломать голову, где здесь что.
    Однако посторонние, как правило, попадали сюда в кандалах и с завязанными глазами.
    Асдан без стука распахнул вторую дверь слева. Ворошивший угли в камине граф Берр тай Фиренн неспешно поднялся на ноги.
    Едва обозначенная бородка, закрученные вверх усы, белый, с разрезами пурпуэн открывает тонкую, едва ли не женскую шею.
    — Приветствую вас, мессир. — Поклон графа оказался настолько неопределенным, что можно было подумать, будто ему просто натирает шею воротник.
    — Льет как из ведра. — Маг подошел к огню. — Ты был у него?
    — Был. — Фиренн нахмурился. — А что толку? Молчит.
    — Но ты уверен, что взял того, кого надо?
    — Уверен.
    Асдан отметил, что граф сел, не дожидаясь его разрешения. Распустились.
    — И что же дает тебе основания для столь твердой уверенности? — Асдан попытался быть ехидным.
    Впрочем, граф не обратил на это внимания.
    — Кольцо. Особое кольцо, такого нет даже у настоятеля.
    — Покажешь? — Маг поставил сапог на каминную решетку.
    — Простите, мессир, никто из наших не смог его снять.
    Действительно, необычно. Асдан в который раз почувствовал раздражение. Что эти, в провинции, что те, в ставке…
    Вызывая его в Трумарит, Мэйлу ясно дал понять, что разгуляться Асдану не удастся. Если захваченный Фиренном жрец Ашшарат действительно Лентал, предписывалось как можно быстрее отправить его в столицу. Если нет — отпустить, постаравшись получить выкуп и придать операции видимость разбойничьего налета.
    Но те, кто в точности выполняет инструкции, так и остаются мальчиками на побегушках.
    — Как его захватили?
    Захватить живым кого-нибудь из верхушки лангера Ашшарат, не говоря уже об одном из командоров, было не просто нереально — это граничило с чудом. Хорошо, если вообще не ошиблись и не повязали обычного заезжего жреца Зеленой Девы.
    — «Погоня за сиротой», — небрежно ответил Фиренн, и Асдан подумал, что для пущей важности тому еще стоило подкрутить ус. — Старая наработка.
    — Так, давай по порядку. — Нога согрелась, и маг поставил на решетку другой сапог. — Как на него вышли?
    — Обычно наши люди приглядывают за теми, кто попадает в город, и они клянутся, что у ворот этого жреца не видели. А кто станет перемещать через Келью перехода…
    — Согласен. Дальше.
    — Один из наших людей попросился на прием к настоятелю храма Зеленой Девы. Тот принял его, но не в своих обычных покоях.
    — Почему решили, что он их кому-то уступил? Может, попросту велел штукатурку на стенах подновить?
    — Все возможно, мессир. Но в храм началось настоящее паломничество — значит, жрец как минимум высокопоставленный. И среди посетителей не только люди — людишки тоже встречались. Такие в главный храм обычно не лезут.
    — Жена рожает, ребенок болеет, чирей вскочил — мало ли.
    — Ну, от чирья, предположим, и Ч’варта избавит.
    «Похоже, граф никогда не видел чирья, — подумал Асдан. — Тут не только в храм Ашшарат побежишь, к лекарю — и то обратишься. Лишь бы помогло».
    — А почему решили, что это Лентал?
    — Раз Мэйлу сказал, что в город прибудет Лентал, будьте уверены: так и есть. Впрочем, — протянул граф, — я и забыл, что вы до сих пор не сталкивались с Мэйлу…
    «А ведь он смеется надо мной. И все из-за того, что я не так давно в лангере. Что ж, посмотрим, так ли прозорлив этот самый Мэйлу».
    Асдан потер руки — вроде бы согрелись.
    — Ладно, пошли.
    Дойдя до конца коридора, Фиренн с трудом отодвинул засов и подналег на дверь.
    Камера была погружена в полумрак. Свет из коридора падал в нее узкой ковровой дорожкой, заканчивающейся у скованных ног узника.
    — Я скоро вернусь. Ты мне пока не нужен.
    Дождавшись, пока Фиренн отойдет, маг переступил порог.
    В воздухе замерцало веретено ослепительно белого света.
    Асдан застыл. Все-таки он. Лентал, паладин Ашшарат. Так, кажется, он называл себя, появившись вместе с талиссой в Лайгаше. Ловушки были спланированы безупречно — талисса никак не могла из них вырваться!
    Однако ей это удалось.
    Асдан же предстал перед судом богини. И та отправила его простым магом на помощь своему лангеру.
    С первой же операции он мог не вернуться живым. И со второй. И с третьей. В лангере не видели смысла тратить время на обучение новичков.
    Но Асдан выжил. И медленно двинулся в гору. Однако он никогда не забывал, кому обязан своим страхом и унижением.
    Теперь один из этих людей сидел перед ним.
    Лентал попытался прикрыть от света глаза. Лязгнули цепи.
    — Имя? Ранг? — пролаял Асдан.
    — Мое имя тебе известно. — Прелат сохранял спокойствие. — Нетрудно догадаться, что я служу Зеленой Деве. Остального же тебе знать не должно.
    — По-прежнему паладин? — прошипел Асдан. — Или после Лайгаша она придумала тебе другое занятие?
    Он резко схватил руку пленника, поднося кольцо к глазам. Кольцо как кольцо, листочки какие-то выгравированы. Разве что камень подозрительно крупноват — уж не выдолблен ли изнутри?
    — Так ты теперь командор? — попробовал маг наугад.
    — Я? — удивился Лентал. Потом скосил глаза на кольцо. — А, ты об этом? Подарок любимой женщины. Так, безделушка.
    Асдан почувствовал, как ярость запульсировала в висках. Если бы не Фиренн, Лентал умирал бы медленно и мучительно. Но тогда прощай лангер…
    Прозвучали слова заклинания. Кольцо засветилось бирюзовым светом такой невероятной силы, что чародей едва не ослеп.
    — Любимой женщины, говоришь? — Голос Асдана сочился ядом. — Так молись ей, пока не поздно!
    Однако он знал, что Ашшарат не достигнет ни одна молитва из этого подземелья. И Дева Вечной Весны не сможет помочь своему командору. А в том, что перед ним командор, Асдан уже не сомневался.
    Дверь захлопнулась. Разговаривать с Ленталом здесь было бессмысленно. Обладателя такого кольца пытками не устрашишь.
    А если не пытками, а хитростью? Доставь он Лентала в Альдомир, дальше им будут заниматься совсем другие люди.
    Но не сейчас. Успокоиться, подумать…
    — Жди повышения, граф! — вернувшись в комнату с камином, чародей похлопал Фиренна по плечу.
    Граф слегка поморщился: выскочки из низов действовали ему на нервы. Особенно такие: прыщ на пустом месте, а ведет себя словно принц крови.
    — Так Мэйлу не ошибся? — вежливо поинтересовался граф.
    — Похоже, что нет. И Лентал наверняка командор, — небрежно бросил Асдан, будто через его руки прошли десятки командоров врага. — Готовь донесение. Код «Рыжий петух».
    — И срочную отправку в столицу? Я предупрежу храм…
    — Погоди, — оборвал его Асдан. — Перевозить его в храм опасно: отобьют.
    — Так перенесите его туда!
    «Ага, как же! В этом захолустье приличных чародеев днем с огнем не сыщешь. Так что ж мне — в одиночку надрываться, что ли? Да я потом три дня не встану».
    — Меня попросили его сопровождать, а не таскать на своем горбу, — презрительно фыркнул Асдан. — Уговори Мэйлу вызвать сюда еще одного мага. А пока суть да дело, с этим я сам побеседую.
    — Как скажете, мессир, — склонил голову Фиренн.
    «Прислал Мэйлу работничка на мою голову, — подумал он про себя. — Уверен ведь, что всех перемудрил. Покуда известие дойдет до корабля Гардара, покуда другой маг прибудет в Трумарит… Сутки, не меньше. А то и двое».
    При мысли о том, что ему придется двое суток общаться с Асданом, графу стало не по себе.
* * *
    — Крондорн всемогущий! — схватился за голову гном. — Это еще что такое?!
    — Боюсь, что теперь это Макобер, — вздохнул Торрер. — И вряд ли в таком виде он сможет идти с нами дальше.
    — Вот чего можно добиться простым поливом, — задумчиво промолвила Бэх.
    — Что? — удивился Моргиль.
    — Да так, привязалась одна фраза. Хельг, а Анди здесь не может помочь?
    — Не уверен.
    Прикрыв медальон ладонью, страж попытался мысленно коснуться богини.
    — Боюсь, что нет, — наконец признал он. — Госпожа или не слышит, или не желает отвечать. И в принципе я ее понимаю.
    — Да и я понимаю, — согласился Торрер. — Знать бы еще, что теперь делать.
    — Будь проклят тот час, когда нам встретился этот отшельник! — В запале Мэтт чуть было не пнул ветлу ногой. — Прости, Макоберчик.
    — Думаю, уже ничего, — загрустила чародейка. — Доводилось мне про такие случаи читать. Вот, помнится…
    — Хотите подготовить нас к худшему? — перебил старушку гном. — Скажите уж прямо — когда?
    — Когда — что? — не поняла Мист.
    — Когда он снова станет человеком! Вот ведь деревяшка, сколько ж раз его предупреждали!
    — В той истории богиня сочла, что невеже стоит пару лет постоять и подумать над своим поведением. Правда, это была не Анди — Лориндэйл.
    — Стоит! — с энтузиазмом согласился гном. — Если бы это его научило сначала шевелить мозгами, а потом кидаться куда ни попадя, я бы и сам его во что-нибудь превратил. Но пара лет! Для эльфа еще туда-сюда, но для Макобера это может оказаться чересчур. Хельг, ты не мог бы ей сказать, что наш друг не такой тугодум? Анди ведь все же не богиня мудрости — передай ей, что уму-разуму мы Мака сами научим.
    — Увы, — развел руками Хельг. — Чтобы общаться с богиней когда заблагорассудится, надо быть иерархом ее Ордена. А я ведь даже не совсем жрец.
    — Все равно это несправедливо! — упрекнула стража Бэх. — Кто же знал, что посох нельзя трогать? Я, скажем, вообще, никогда в своей жизни отшельника не встречала.
    — Я знал, — напомнил Хельг. — Вернее, подозревал. И предупреждал. Но что толку — Макобера ведь не удержишь!
    — Некоторым это удается, — с гордостью сообщил Мэтт.
    — Скажи лучше, что нам теперь с ним делать? — напомнил о своем вопросе Торрер. — Понесем с собой, окучивая по дороге?
    — Бэх, а Темес — никак? — Мист обернулась к жрице.
    — Попробую, — вздохнула девушка, — но сомневаюсь, чтобы он захотел ссориться с Анди.
    Однако и Темес не ответил. Видимо, полагал, что проблема не стоит его внимания.
    В глубине души Бэх даже немного обиделась — уж мог бы сделать так, чтобы она утерла нос всем этим стражам и жрецам невесть каких богов!
    — И у меня — увы, — объявила она остальным. — Давайте пока похороним отшельника, а там видно будет.
    Когда тело было засыпано землей, друзья переглянулись.
    — Ну что, без Мака в любом случае дальше не пойдем, — недовольно буркнул Мэтт. — Значит, привал.
    — Чует мое сердце, не одному Макоберу придется сегодня как следует поразмыслить. — Торрер побарабанил пальцами по коре деревца.
    — Ему же больно! — возмущенно остановила эльфа Бэх. — Наверное.
    Хагни представил себе, как они выглядят со стороны. Сгоревшая избушка отшельника, дубы, окруженные ельником, — и разношерстная компания, озадаченно уставившаяся на совершенно неуместную здесь ветлу.
    Жрец тихо засмеялся.
    — И что же тут смешного? — набычился Мэтт.
    — Так и будем сидеть, пока ничего не придумаем? Года два?
    — Сколько понадобится, — отрезал гном. — Хоть два века. Или у тебя есть идеи?
    — На что сподобилась одна богиня, всегда может сделать другая, — обронил Моргиль.
    — И твоя богиня… — вкрадчиво начала Бэх.
    — Ты полагаешь, у меня именно богиня? — усмехнулся Хагни.
    — Ну, елки-палки-три-ежа! — оборвал их Торрер. — Опять вы за свое! Пойду-ка я лучше присмотрю что-нибудь на ужин.
    Прихватив лук, эльф двинулся в лес. И пораженно замер, когда ветви раздвинулись и навстречу ему высунулась любопытная морда молодого маргибала.
    — А вот и ужин, — обрадованно пробормотал Хагни, потянувшись за моргенштерном. — Торрер, не шевелись…
    Качнув рогами, маргибал приветливо лизнул эльфа в лицо. Отпрянув от неожиданности, Торрер попробовал изобразить приветливую улыбку.
    — Ты чего? — Он потянулся было погладить маргибала по нежному бархатистому носу, но тот мотнул головой и двинулся прямиком к ветле. Эльф растерянно опустил руку.
    — Подождите, — остановила Мист Хагни. — Почему он нас не боится?
    — А чего ему нас бояться? — удивился Хельг. — Маргибал не мышка — и от волков отбиться может.
    При слове «мышка» гном непроизвольно сунул руку за пазуху, нащупывая Рэппи. Та благодарно куснула его за палец.
    — Нас все же семеро, — помедлила чародейка. — Хорошо, сейчас шестеро. С оружием.
    — Может, он на эльфа купился? — шепотом предположил Мэтт.
    Гордо неся свои рога, маргибал подошел к ветле, понюхал, шумно втягивая ноздрями воздух, — и вдруг с аппетитом захрумкал молодыми побегами.
    Бэх ахнула:
    — Если нам потом удастся превратить Макобера обратно… Страшно подумать, без чего он может остаться!
    — Эй! Куда?! Пошел! — Торрер замахал руками, стараясь отогнать благородное животное от деревца, однако маргибал определенно не собирался отказываться от деликатесов.
    Но тут не выдержал гном.
    — Вот тебя бы от еды так, а? — укоризненно прогудел он. — То Рэппи мою готовы среди ночи на другой конец города гнать, то маргибал им не по нраву. Иди сюда, милый!
    К великому удивлению Торрера, маргибал внимательно выслушал эту тираду, оставил ветлу в покое и прошествовал к гному. Рэппи встревоженно выскочила на гномье плечо и принялась покусывать хозяина за ухо: на ее взгляд, это Огромное Животное могло бы держаться и подальше.
    — Тише, маленькая. — Гном попытался погладить ее, но крыса не давалась. — Ладно, иди погуляй.
    Он решительно ссадил Рэппи на землю, развязал заплечный мешок и, то и дело поглядывая на маргибала, достал пару сухих лепешек. Маргибал наморщил нос.
    — Макобер-то, конечно, повкуснее будет, — расстроенно пробормотал Мэтт и, поразмыслив, щедро посыпал лепешки солью.
    Маргибал заинтересованно склонил голову набок.
    — Договорились. — Гном положил лепешку на раскрытую ладонь и невольно вздрогнул, когда руки коснулся мягкий шершавый язык. — А Мака ты не кушай. Его, знаешь ли, и без тебя съедят.
    Красноречивый взгляд, брошенный на ветлу, позволял предположить, что Мэтт не против сделать это и самостоятельно.
    — Вот так вот, вот так вот, — приговаривал он, гладя зверя по теплой морде. — Мы, знаете ли, не то что некоторые, которым лишь бы моргенштерном помахать! Сам ты ужин!
    Последняя фраза явно относилась к Хагни. Жрец пожал плечами и демонстративно отошел в сторону.
    — Мэтт? — нерешительно позвала Мист.
    — Да слышал я, слышал, — отмахнулся гном. — Боится он людей, не боится… Людей, может, и боится. А гномов — чего их бояться, ежели ты им ничего плохого не сделал? Верно я говорю, животина?
    Маргибал кивнул.
    — Ну вот, — удовлетворенно развел руками гном. — Что… что ты сказал?
    — Да не сказал он пока ничего, — успокоил Мэтта страж. — Но теперь уж не удивляйся, если скажет.
    — Ты с таким сталкивался? — не поворачивая головы, спросил гном.
    — Приходилось. — Хельг чувствовал себя в родной стихии. — Обыкновенный оборотень, что тут такого?
    Маргибал укоризненно посмотрел на стража, неспешно опустился на землю и лег на бок.
    — Что это с ним? — забеспокоилась Бэх.
    — Лучше отвернитесь, — посоветовал Хельг. — Превращение. У них не принято на это смотреть.
    Все дружно отвернулись. Разве что Бэх сделала это медленнее остальных и еще успела увидеть, как голова маргибала стала сжиматься, рога превратились в крохотные, едва заметные бугорки…
    — Спасибо! — Маргибал говорил тем глубоким, богатым баритоном, который, как ни странно, Бэх и ожидала услышать.
    В остальном же одетый в шкуры человек ничем не походил на встреченного ими зверя.
    — И правда оборотень. — Хагни так и не выпустил рукоять моргенштерна.
    — Постой, — поморщился Мэтт, — убить мы его всегда успеем. Тебя как зовут?
    — Элвек. — Чувствовалось, что оборотня покоробило подобное обращение. — А вы всегда так встречаете незнакомцев?
    — В последнее время, — уклончиво ответил гном. — Пока ты был маргибалом — святое дело. Животина никому зла не причинит. А человек…
    — Если вас это успокоит, я без оружия.
    — Вижу, — хмуро кивнул гном. — Разумно.
    — Не сердитесь на них. — Бэх почувствовала, что пора вмешаться. — Просто мы в некоторой растерянности. Нашего друга превратили…
    И она указала рукой на деревце. Элвек смутился:
    — Я не знал. Удивился, конечно, но… Простите, у вас случайно воды не найдется? А то господин гном слегка перестарался.
    Улыбнувшись, Бэх протянула оборотню бурдюк:
    — Вы случайно не знаете здесь поблизости какого-нибудь ручейка? — Девушке страшно было подумать, на что она сейчас похожа.
    — Желаете полить деревце? — без всякой насмешки спросил Элвек.
    — Не стоит, — мрачно отозвался гном. — Обойдется.
    — Умыться бы, — мечтательно пояснила Мист.
    Оборотень с трудом удержался от вопросов. Например, какую же голову надо иметь, чтобы так продираться через ельник?
    — Есть неподалеку. Надеюсь, я не очень навредил вашему другу?
    Напившись, «маргибал» вытер густые усы, напомнившие Мист жесткую густую шерсть зверя, и с благодарностью вернул бурдюк жрице.
    — Через пару лет проверим, — оптимистично заметил Торрер. — Но вы, надо сказать, рисковали…
    — Я редко выхожу к людям, — точно извиняясь, что помешал, проговорил Элвек. — Но и они здесь редкость — до Гайтана-то, почитай, недели две.
    — Гайтана! — торжествующе подчеркнул Хагни.
    — А сколько от Гайтана до Трумарита? — практично поинтересовалась Бэх.
    — За пару месяцев доберемся.
    — Нет худа без добра. — Мэтта такой оборот событий, похоже, совсем не расстроил. — Затеряемся на время, а они там в Трумарите и Майонте пускай побегают.
    Элвек с интересом следил за их разговором.
    — Трумарит — это что? — наконец спросил он.
    — Городишко такой, где, коли увидят вместе гнома, эльфа и людей, непременно попытаются их убить, — любезно объяснил Мэтт. — А вот это, — он показал на развалины хижины, — здесь тоже было?
    — Нет. — Элвек покачал головой. — Странная история, мне и самому в ней пока не все ясно.
    — Расскажете?
    — Пожалуй. Наткнулся я на этот домик еще с утра: что, думаю, за непорядок?! Лес, где мне каждая тропка знакома, — и вдруг дубрава. Перекинулся, подошел поближе.
    А ведь он не случайно на нас именно маргибалом вышел, прикинул Хельг. Покрутился, послушал, о чем мы говорим, — и только потом показал, кто он на самом деле. А мог ведь и не показать.
    — Никто меня, как вы догадываетесь, не обидел, — продолжал Элвек. — Жили здесь двое — старик-отшельник и паренек, внук его.
    Бэх отметила, что Хельг при этих словах как-то странно то ли поморщился, то ли нахмурился.
    — Приняли они меня, покормили, да и я, конечно, не стал от них таиться. Что случилось, они и сами не понимали: легли спать в своих краях, а проснулись вот в наших. Но они вроде как не из Трумарита были…
    — А откуда? — полюбопытствовал Торрер.
    — Помнится, парень упоминал про Майонту.
    — Что я говорил! — радостно воскликнул страж.
    — Тоже из ваших мест?
    — Почти. Но знаком я с ними не был.
    — Да и я толком не был, — загрустил Элвек. — Вскоре после того, как я ушел, его убили.
    — Что?! — непроизвольно ахнула Мист.
    Так он все знает? Нет, не может быть, не стал бы оборотень так спокойно с ними беседовать. Но тогда что? Прощупывает? Пытается взять на испуг?
    — Убили, — потерянно повторил Элвек. — А внук чудом спасся.
    Ему было очевидно, что эти люди не представляют никакой опасности — ни для него самого, ни для свалившегося на его голову паренька. Однако рассказывать им все от начала и до конца было для него слишком тяжело. Да он и не видел в этом смысла.
    Мальчуган прибежал к нему около полудня — чумазый, в слезах, едва державшийся на ногах. Вскоре после ухода оборотня к избушке выехал какой-то человек. Мрачный, средних лет, большего парнишка не запомнил. И пока они с гостем чаевничали, дед отправил внука собрать грибов к обеду.
    Вернулся он, когда все уже было кончено. Сжав кулаки, он смотрел, как гость выволакивает во двор тело его деда с распахнутыми навстречу безмятежному небу глазами. Смотрел и ничего не мог поделать. А потом кинулся в лес, не разбирая дороги.
    — И кто же его? — осторожно спросила чародейка, боясь получить в ответ гневное «вы!».
    — Найдем, — решительно бросил оборотень. — А вот кто расправился с вашим другом?
    Мист замялась.
    — Видите ли, — почувствовал ее затруднение Хагни, — он бывает на редкость беспечным. Настолько, что умудрился схватиться за посох отшельника.
    «Хорошо, что нам не пришло в голову похоронить его вместе с телом, — с облегчением подумал жрец. — Иначе объясниться сейчас было бы несколько затруднительно».
    — Опрометчиво. — Элвек покосился на посох. — И что вы теперь думаете с ним делать?
    — Представления не имеем, — признался Хагни.
    — Скажите, — у Бэх появился слабый огонек надежды, — вы ведь в любой момент можете… в маргибала?
    — В любой, — засмущался Элвек.
    — А обратно — можете? Вот его — можете?
    Элвек помолчал. А Мист некстати подумала, что портному, который одежку этим оборотням шьет, воистину цены нет: шкура на Элвеке сидела как влитая. Лучше, чем на иной моднице платье.
    Интересно, чьи он носит шкуры? Не маргибальи же…
    Так ничего и не ответив девушке, Элвек неторопливо осмотрел деревце со всех сторон и растер между пальцами один из нежно-зеленых листиков.
    — Крепко сработано, — с уважением отозвался он. — Мне, пожалуй, не справиться. А вот если паренек успел уже научиться работать с посохом… Я мигом!
    Элвек бесшумно нырнул в лес.
    — Слушайте, — вырвалось у Торрера, когда они остались одни, — а это часом не его дедушку мы… того?

Глава XIX

    Под вечер Кефт сам постучал в жилище Азнивьера. Разговор с дипломатом не прошел для него даром: уходя, маг выбрал момент, когда слуга отлучился, и быстренько ускользнул, опасаясь, что Рурт увяжется следом. По дороге Кефт то и дело озирался (как ему казалось, совершенно незаметно) и на всякий случай пошел окольным путем, проходившим мимо покоев едва ли не всех чародеев Круга.
    Чувствовал он себя при этом глупейшим образом, понимая в глубине души, что не приучен и не обучен уходить от слежки, да еще и обходиться при этом без магии. Оставалось лишь уповать на то, что Рурт не имел инструкций контролировать каждый его шаг.
    Азнивьер не отзывался так долго, что Кефт уже собирался отправиться восвояси. Наконец дверь приоткрылась.
    — Не спится? — удивился дипломат.
    — Помилуй! — Кефт успел трижды пожалеть о своем визите. — Ты знаешь, который сейчас час?
    — Честно говоря, не очень, — усмехнулся Азнивьер. — А что, еще не поздно?
    — Если я помешал, так и скажи, забегу завтра.
    — Нет-нет! — Дипломат нерешительно оглянулся через плечо. — Пара минут, и я в твоем распоряжении.
    — Да у меня ничего срочного.
    — Тем лучше!
    Дверь захлопнулась, но действительно не прошло и нескольких минут, как она распахнулась снова.
    — Прошу!
    Кефт оказался у Азнивьера впервые и теперь с любопытством осматривался по сторонам, решив, что по отношению к человеку, перевернувшему у него все вверх дном, он может позволить себе легкую неучтивость.
    Комнатка уютная, под старину. Солидные стеновые панели из мореного дуба, пузатенький секретер с десятком полочек и ящичков, за «окном» — полная неги и покоя солнечная сосновая роща. В таком месте должно особенно хорошо думаться — сразу обо всем и ни о чем.
    — Добрый вечер, мессир!
    — Вы?! — остолбенел Кефт.
    Вот так-так! Гостью-то азнивьеровскую он и не заметил, а заметить стоило. Лет двадцать, может быть чуть больше. Коротко стриженные темные волосы едва прикрывают шею, в ушах покачиваются бриллиантовые капельки, — правда, в его представлении они плохо вязались с высокими сапогами и облегающим темно-зеленым охотничьим костюмом.
    — Полина айн Рин, — представил девушку Азнивьер. — Или вы знакомы?
    — Нет-нет, — смутился Кефт под острым взглядом Полины. — Я хотел сказать, вы очаровательны, мадемуазель.
    — Благодарю.
    — Проходи, проходи, — поторопил Кефта дипломат. — Садись и чувствуй себя как дома.
    Кефт не солгал: представлены друг другу они с айн Рин действительно не были. Но не мог он и ошибиться: это ее маг видел у Кхарада меньше месяца назад. Издалека, с верхней галереи, однако Полина относилась не к тем девушкам, по поводу которых приходится сомневаться, случалось ли вам с ними встречаться.
    А вот знает ли Азнивьер, какие знакомства водит его гостья? Какую игру он ведет? И случайность ли, что навещавшая Кхарада девушка вдруг оказывается здесь, в Нетерте?
    — С тобой все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался дипломат.
    — Что? — вздрогнул Кефт. — Ах да, конечно. Но если ты занят…
    — Я уже собиралась уходить, — промурлыкала Полина. — У господина Азнивьера столько дел, что я не рискую утомлять его еще и своим обществом. Приятно было познакомиться.
    — Не рискнул бы я остаться с ней наедине, — с уважением пробормотал Кефт, когда Полина скрылась за дверью. — Прости.
    — Да брось ты! — махнул рукой Азнивьер. — Я рад, что ты ко мне заглянул. Просто так или передумал?
    — Передумал. И очень о многом передумал. Нет, я не пьян, — почувствовал Кефт незаданный вопрос дипломата. — Но никак что-то не могу собрать себя воедино.
    — Бывает, — кивнул Азнивьер. — Только я все равно спрошу тебя о том же: ты мне доверяешь?
    — Да.
    Дипломат явно ждал продолжения, но его не последовало.
    — Хорошо. — Азнивьер пододвинул Кефту кресло и запер дверь. — Садись. Рурт знает, куда ты отправился?
    — Не думаю.
    — Неплохо. Расслабься. Если что-то увидишь, постарайся запомнить.
    — А что ты собираешься делать?
    — Творить чары. Все вопросы потом. Если в них будет необходимость.
    Кресло показалось Кефту жестковатым. Устраиваясь поудобнее, он поерзал, но в конце концов оставил эту затею. Азнивьеру виднее. Вот только не совершает ли он ошибку, доверяясь дипломату?
    Как говорится, еще не поздно было встать и уйти. Расхожая фраза, да только не очень удачная. Если пришел сам, уходить не след.
    И надо же ему было встретить эту Полину! Впрочем, Азнивьер наверняка думает то же самое.
    Напевные слова заклинания оказались Кефту незнакомы. Теплая волна плеснула на лицо, коснулась лба…
    Огромный зал — гулкий, уходящий вдаль, теряющийся в темноте. И кажется, Кефт прежде в нем не бывал. Разве что во сне.
    Похоже то ли на древний собор, то ли на главную трапезную старинного рыцарского замка. Высокие готические своды, узкие стрельчатые окна, сквозь которые с трудом просачивается вязкий лунный свет. И уж очень странный здесь воздух: теплый и, пожалуй, даже немного густой.
    Кефт осторожно сделал шаг вперед, боясь, что в темноте… В темноте? Какая, к Айригалю, темнота, если он маг?!
    Рука привычно потянулась к кармашку, в котором он хранил несколько крупинок купленного в Мессаре янтаря. Губы чародея шевельнулись, янтарь сразу сделался мягким и послушным. Пальцы без труда растерли его в порошок, и в то же мгновение по всему залу разом вспыхнули факелы.
    Нет, не собор. Никак не собор. Скорее библиотека какого-то безумного книжника: ни единого выхода, лишь лестницы, ведущие на балюстраду. И книги, повсюду книги. Фолианты, тома, инкунабулы. На уходящих вдаль запыленных полках. На высоких подставках в разрывающих стену нишах. На длинных стеллажах на втором этаже.
    — Где я? — с трудом разлепив губы, прошептал Кефт. И сам себя не услышал.
    Попробовал крикнуть. Та же история. Воздух не пропускал ни звука.
    Другой на его месте испугался бы. Но Кефт лишь почувствовал хорошо знакомый азарт: он знал, что непознанное отнюдь не всегда бывает опасным. Зато почти всегда — чарующе-увлекательным.
    Что ж, сделаем вид, что принимаем правила игры. Тишина так тишина.
    Кефт еще раз оглядел зал. От книг на полках рябило в глазах, они казались все на одно лицо. А вот тома на подставках… К тому же раскрытые тома…
    Что ж, посмотрим — Кефт направился к ближайшему фолианту. Язык был ему известен: им пользовались все без исключения маги Двэлла, когда хотели, чтобы любой другой чародей смог прочитать их заклятия. Любезно, крайне любезно…
    У Кефта появилось ощущение, что ночь за окнами усмехнулась. Похоже, он сделал именно то, чего от него ждали. Допустим, и что с того?
    Взгляд его упал на висевшее над фолиантом зеркало.
    Кефт застыл: лицо в зеркале оказалось совершенно чужим. Странно знакомым — но чужим. Где же он его видел?
    И тут магу впервые стало по-настоя