Скачать fb2
Преступление на ранчо Кардуэлл

Преступление на ранчо Кардуэлл

Аннотация

    После предательства Хадсона Сэвэджа, Дана Кардуэлл таила надежду, что никогда больше не увидит соблазнительного ковбоя. Пока на ее семейном ранчо не обнаружили старые кости. Внезапно ее бывший возлюбленный возвращается, чтобы расследовать давнее преступление…

    Пять лет назад Хад покинул город с сердцем, полным сожалений. Но теперь, назначенный временно исполнять обязанности шерифа, он должен заняться делом. И на этот раз он так просто не уйдет. Потому что теперь на кону стоит жизнь Даны — ничего не подозревающей мишени для убийцы, который бродит по каньону. Хад сделает все, чтобы Дана оставалась рядом. Даже если ему придется рискнуть свои сердцем ради второго шанса для них обоих…



Би Джей Дэниэлс Преступление на ранчо Кардуэлл

    От автора:
    Когда я думаю о Галлатин Кэньон, то вспоминаю драки резиновыми пистолетами в нашем домике, походы на озеро Лава и визиты к Бесси и Расселлу Рем, к их дому рядом с теперешним Биг Скай. Расселла уже нет, но я навсегда запомню стряпню Бесси — и десерты, которые она делала для меня на своём ранчо в Техасе: смесь арахисового масла и патоки. Я все ещё готовлю их и всегда думаю о Бесси.
    Бесси, эта книга для тебя. Спасибо за мои воспоминания!

Действующие лица:


     Дана Кардуэлл — две самые большие страсти в её жизни - семейное ранчо и Хад Сэвэдж. Одну она уже потеряла, и в тот момент, когда почти теряет другую, на родной земле находят труп в старом колодце.
    Шериф Хад Сэвэдж — вернулся в город с намерением выяснить, кто подставил его так, что он потерял не только свою работу помощника шерифа, но и женщину, которую любил.
    Руперт Миллиган — стареющий коронер, считающий, что всё на свете повидал, пока, спустившись в старый высохший колодец, он не вытаскивает оттуда тело…
    Джинджер Адамс — до самого конца она считала, что любовь всё победит. К несчастью, она смертельно ошибалась.
    Лэнни Ранкин —  адвокат, который всегда хотел Дану. Но как далеко он сможет зайти, чтобы заполучить её?
     Судья Реймонд Рэндольф — был ли судья случайной жертвой ограбления или он просто слишком много знал?
    Китти Рэндольф — вдова, похоронившая себя в благотворительности, чтобы забыть об убийстве мужа, случившемся пять лет назад. Но обнаруженное в колодце тело вновь всколыхнуло воспоминания.
     Джордан Кардуэлл — ему просто необходимы средства, чтобы сохранить свой стиль жизни... и молодую, безработную жену - бывшую фотомодель. Клэй Кардуэлл он пытается держаться в стороне от семейных дрязг, но если бы он смог получить свою долю от ранчо, то осуществил бы тайную мечту.
    Стейси Кардуэлл —  разведенка с секретом, который нещадно гложет её.
    Брик Сэвэдж — бывший шериф, которого любили и ненавидели, особенно терпеть его не мог судья Реймонд Рэндольф. Разве может его сын Хад поверить в то, что он - убийца?

Пролог

    Семнадцать лет назад 

    От падения у неё чуть не вышибло дух. Она неудaчно приземлилась, подогнув ногу под себя. Падая, ударилась головой и оцарапала кожу на руках и ногах. Оглушённая, она попыталась встать на ноги в темноте — в узком замкнутом пространстве. Она потеряла обе туфли, тело ломило, а левая рука жутко болела — пальцы на ней точно были сломаны. Она смогла приподняться в чёрной глубокой дыре. Собравшись с силами на холодной земле, она, все еще изумленная случившимся, подняла голову. Над ней виднелось бледное, залитое светом звёзд небо. Она было открыла рот, чтобы закричать, когда услышала его шаги у края старого высохшего колодца — он упал на колени. Его тень вырисовывалась над отверстием. Она в растерянности уставилась на него. Он ведь не хотел её толкнуть. Он просто разозлился. Он не стал бы причинять ей боль. Намеренно.
    Внезапно луч света от фонарика ослепил её.
    — Помоги мне.
    Он издал пугающий звук — словно тихое поскуливание раненого животного.
    — Ты жива?
    Его слова резанули по сердцу холодным ножом. Он думал, что падение убило её? Надеялся, что убьёт? Фонарь погас. Ей стало слышно, как он с трудом поднялся на ноги и продолжал стоять, уставившись на неё. Она видела его тень на ночном небе. Она чувствовала себя плохо, голова кружилась, всё, что произошло, всё ещё удивляло её.
    Его тень исчезла. Она вновь увидела круг тусклого света над собой. Слушала, зная, что он не ушёл. Он не оставит её. Он просто расстроен, думает, что она всё расскажет.
    Если она станет умолять его, как и раньше, он простит её. Он уже пытался уйти, но всегда возвращался. Он любит её.
    Она смотрела вверх, пока с облегчением снова не увидела его темный силуэт на фоне звёздного неба. Он ходил за верёвкой или чем-то ещё, чтобы вытащить её.
    — Прости. Пожалуйста, помоги мне. Я больше не стану беспокоить тебя.
    — Нет, не станешь.
    Голос его звучал так странно, так незнакомо. Это не голос человека, которого она так отчаянно любила.
    Она увидела, как он вскинул руку. В свете звёзд она заметила, что он держал не верёвку. Её сердце упало в пятки.
    — Нет!
    Послышался выстрел — оглушающий рёв в узком пространстве. Должно быть, она отключилась. Очнувшись, она обнаружила, что лежит, свернувшись в неудобной позе на дне высохшего колодца. Сквозь ослепляющую головную боль она услышала звук мотора пикапа. Он уезжал!
    — Нет! — закричала она, с трудом поднявшись на ноги. — Не оставляй меня здесь!
    Посмотрев на отверстие высоко над собой, она почувствовала, как что-то влажное и липкое стекает на глаз. Кровь.
    Он выстрелил в неё. Боль в черепе была невыносимой. Она упала на колени на холодную твердую землю. Он же говорил, что любит её. Обещал заботиться о ней. Сегодня она даже одела красное платье, которое ему так нравится.
    — Не оставляй меня! Пожалуйста!
    Но она знала, что он её не слышит. Звук мотора отдалялся, затихая, а потом — тишина.
    В промозглой, холодной темноте она дрожала, прижав руку к животу. Он вернётся…
    Он не может просто оставить её здесь умирать. Как же он будет жить с этим, зная, что натворил?
    Он вернётся.

Глава 1

    Пока пикап подпрыгивал по грязной дороге к старой усадьбе, Дана Кардуэлл изучала обветренный ландшафт Монтаны, с прошлой ночи терзаемая предчувствием.
    Выглянув, она увидела голые осины, дрожащие на ветру, их ветки выделялись чёрным на фоне чистого ночного неба. Казалось, что-то разбудило её, словно предупреждая.
    Чувство было настолько сильным, что она едва смогла заснуть только затем, чтобы проснуться сегодня утром от стука Уоррена Фицпатрика, колотившего в дверь.
    — Лучше бы тебе это увидеть, — сказал пожилой управляющий ранчо.
    И теперь, когда Уоррен вёз её по ухабистой дороге, пролегающей от домика на ранчо до старой усадьбы, она ощутила озноб от мысли о том, что ожидало её на вершине холма. Не об этом ли её предупреждали?
    Уоррен остановился около осыпающегося основания и отключил двигатель. Ветер завывал в открытом поле, переворачивая высокую пожелтевшую траву и нежно покачивая пикап.
    Это называли Январской Оттепелью. Избавившись от одеяла белого снега, земля напомнила о себе, но весь цвет вымылся с холмов, и всё стало серо-коричневым. Единственным зелёным пятном были несколько одиноких сосен, качавшихся на фоне отмытого ветром неба.
    Мало что осталось от дома усадьбы. Только часть каменного фундамента и очаг, каминная труба которого была такой же стойкой, как и сосны на горизонте.
    А дальше, на мягкой и влажной земле, Дана увидела следы Уоррена — там, где сегодня утром он проходил к старому колодцу. Всё, что обозначало колодец — лишь круг из камней и несколько полусгнивших досок, закрывавших часть отверстия.
    Уоррен наклонил голову, словно уже услышал джип шерифа, подъезжающий по дороге от ранчо. Дана напрягла слух, но не услышала ничего, кроме стука своего сердца.
    Она радовалась тому, что Уоррен всегда был немногословен. Она и так была на грани, и без всяких разговоров о том, что он обнаружил.
    Старый управляющий ранчо был высохшим, как кусок вяленой говядины, и настолько же несгибаемым, но он знал о стадах больше, чем любой другой человек, известный Дане. И он был преданным, как старый пёс. До недавнего времени они с Даной вместе управляли ранчо. Она понимала, что Уоррен не привез бы её сюда, если бы дело не было важным.
    И как только Дана уловила сквозь ветер нарастающий рёв приближающегося автомобиля, её страх начал расти по мере его приближения.
    Прошлой ночью Уоррен сказал ей, что заметил: доски на старом колодце снова сдвинулись.
    — Думаю, надо просто его залить. Так будет безопаснее. Дай мне заняться чем-нибудь.

    Как и в большинстве поместий Монтаны, колодец был просто ямой, вырытой в земле, необозначенной ничем, кроме нескольких досок, наброшённых сверху, и из-за этого являлся опасным для тех, кто не знал, что там находится.
    — Делай, как считаешь нужным, — ответила она Уоррену прошлой ночью.
    Она думала о другом и не особо вникала. Но теперь ей было до этого дело. Она лишь надеялась, что Уоррен ошибался насчёт того, что видел на дне колодца."Скоро мы все узнаем", — подумала она, повернувшись, чтобы понаблюдать за чёрным джипом шерифа Галлатин Кэньон, который с рёвом ехал по дороге от реки.
    — Скраппи сегодня гонит быстрее, чем обычно — нахмурившись, заметила она. — Ты, должно быть, сильно его обеспокоил, позвонив сегодня утром.
    — Скраппи Морган больше не шериф, — ответил Уоррен.
    — Что? — она оглянулась на него. Обветренное лицо Уоррена приняло странное выражение.
    — Скраппи только что уволился. Пришлось нанять временного шерифа.
    — Почему это я всё всегда узнаю последней?

    Но она знала ответ. Дана всегда была слишком занята на ранчо, чтобы прислушиваться к сплетням в каньоне. Даже теперь, работая в Биг Скай, она больше поддерживала связь с владельцами ранчо — теми, что остались в Галлатин Кэньон после того, как у подножия горы Лоун вырос городок Биг Скай. Многие владельцы полностью или частично продали ранчо (чтобы пожинать плоды находящихся рядом лыжного и летнего курортов).
    — И кто же стал временным шерифом? — спросила она, пока джип из окружного управления шерифа ехал по дороге, а утреннее солнце ярко блестело на его лобовом стекле. Она застонала. — Ведь не племянник Скраппи — Франклин? Кто угодно, только не он.
    Уоррен не ответил, пока новый шериф не подрулил на чёрном джипе с эмблемой офиса шерифа штата Монтаны на боку и не остановился прямо рядом с пикапом.
    Она чуть не задохнулась, оглянувшись и увидев водителя джипа.
    — Может, надо было предупредить тебя? — застенчиво отозвался Уоррен.
    — Да, было бы неплохо, — пробормотала она, стиснув зубы и встретившись взглядом с прозрачно-голубым взглядом Хадсона Сэвэджа.
    Выражение его лица ничего не выдавало. Они двое с таким же успехом могли быть незнакомцами, а не бывшими любовниками — его красивое лицо было бесстрастно.
    Её чувства бурлили словно гейзеры в национальном парке Йеллоустоун, который находился вниз по дороге. Сначала шок, а сразу следом и ярость. Когда Хад покинул город пять лет назад, она убедила себя, что никогда больше не увидит этого чёртового сукина сына. И вот он. Проклятье, только она подумала, что хуже не бывает.
    За годы служения полицейским в Лос-Анджелесе, Хадсон «Хад» Сэвэдж мог пригвоздить взглядом мужчин сильнее и крепче его самого. У некоторых были пистолеты, у некоторых — ножи или бейсбольные биты. Но ничто не заставляло его нервничать так, как взгляд карамельно-карих глаз Даны Кардуэлл.
    Он с трудом отвёл взгляд, повернувшись, чтобы взять с пассажирского сиденья тяжелый фонарь. Трус. Если он так реагирует, просто посмотрев на неё, страшно подумать, как на него подействует разговор.
    Её реакцию он, в принципе, ожидал. Он знал, что она, как минимум, не будет рада встрече. Но надеялся, что Дана не разъярится так, как когда он покинул город. Но судя по её взгляду, он бы сказал, что надежды не оправдались. И видеть её злость, её боль… Черт побери, это ранило так же, как и пять лет назад. Он не мог её винить. Хад не просто уехал из города, он просто-напросто сбежал, поджав хвост. Но теперь вернулся.
    Подняв фонарик, он приготовился к ветру и Дане Кардуэлл, открыл дверь и вышел. Лобовое стекло отражало солнце, так что он не мог видеть её лицо, пока обходил джип. Но он чувствовал её взгляд, пронзающий его, словно пуля, пока он прижимал свою шляпу, чтобы ту не унесло ветром.
    Когда Уоррен позвонил сегодня утром, Хад наказал ему больше не подходить к колодцу. Первоначальные следы управляющего по направлению к колодцу и обратно были единственными на мягкой земле. Хотя Хад удивился, что Дана не пошла изучать его до прибытия Хада. Она очевидно не знала, что именно Сэвэдж отдал приказ, иначе бы точно нарушила его.
    Пока он окидывал взглядом ранчо, на него волной нахлынули воспоминания о них двоих.
    Он увидел, как они галопом и без седла скачут по дальнему полю, заросшему дикой травой; её длинные темные волосы откинуты назад, лицо освещено солнцем, глаза горят, а она улыбается ему, пока они наперегонки едут к амбару.
    Они были так молоды и так влюблены. Он ощутил ту старую боль: желание, теперь смешанное с болью от разбитого сердца и печалью.
    За ним открылась дверь пикапа, затем — вторая. Первая закрылась с щелчком, а второй громко стукнули. Легко было догадаться, кто какую закрывал.
    Краем глаза он увидел, как Уоррен задержался, остановившись у бока пикапа, не мешая и не слушая — подальше от линии огня. Уоррен совсем не дурак.
    — Так мы будем стоять здесь весь день, восхищаясь окрестностями, или все-таки взглянем на чертов колодец? — спросила Дана, подойдя к Хаду.
    Он нервно засмеялся и посмотрел на неё, удивляясь и радуясь тому, что она почти не изменилась. Она была невысокой — пять футов четыре дюйма[2] — по сравнению с его шестью футами шестью дюймами [3] роста. Дана и в одежде не весила ста десяти фунтов, но в ней удачно сочетались мягкие изгибы и острое, настойчивое упрямство. Мягко говоря, он никогда не встречал такой, как она. Хад хотел рассказать ей, почему вернулся, но блеск её глаз дал ему знать, что она не готова его выслушать, как и тогда, когда он уехал.
    — Тогда лучше осмотреть колодец, — ответил он.
    — Отличная мысль.
    Она стояла позади, пока он высматривал следы Уоррена, ведущие к яме в земле.
    Полдюжины досок когда-то закрывали колодец. Теперь лишь пара оставалась на единственном ряду камней, окаймляющих край. Другие доски либо снесло ветром, либо они просто упали в колодец.
    Он включил фонарик и посветил на дно ямы. Колодец был неглубоким, примерно пятнадцать футов, будто смотришь со второго этажа дома. Был бы он глубже, Уоррен никогда бы не увидел то, что лежало на дне.
    Хад наклонился к яме, ветер свистел в его ушах, а бледно-желтый свет от фонарика скользнул по грязному дну — и костям. Охотясь в детстве с отцом, Хад повидал достаточно останков за долгие годы. Выбеленные солнцем скелеты оленей, лосей, коров и койотов тянулись по всей Монтане. Но, как и опасался Уоррен, кости, лежащие на дне высохшего колодца Ранчо Кардуэлл, не были останками дикого животного.
    Дана стояла позади, засунув руки в карманы пальто, она уставилась на широкую спину Хада.
    Если бы только она не знала его так хорошо. В тот момент, когда он включил фонарь и посмотрел вниз, она прочитала ответ по его плечам. Её уже расстроенный желудок сжался, и на мгновение она решила, что её стошнит.
    Господи милостивый, что было в этом колодце? Кто был в колодце?
    Хад оглянулся на неё, пригвоздив её к месту взглядом своих голубых глаз, а их прошлое горело в воздухе голубым пламенем. Но она не почувствовала тепла, лишь задрожала, словно холодный ветер подул со дна колодца. Холод, который замораживал так, что они и представить не могли; Хад выпрямился и подошёл к ней.

    — Выглядит, как останки, все верно, — заметил Хад, бросая на неё такой же невозмутимый взгляд, как и тогда, когда он подъехал.
    Ветер растрепал её длинные тёмные волосы вокруг лица. Дана печально вздохнула и убрала их, борясь со стихией, борясь со своей слабостью, которая злила и пугала.
    — Это человеческие кости, да?
    Хад стянул шляпу и провёл рукой по волосам, а у неё задрожали пальцы от воспоминаний о том, какова наощупь эта густая, выжженная солнцем шевелюра.
    — Нет уверенности, пока не доставим кости в лабораторию.
    Она сердито отвела взгляд, злясь на него по стольким причинам, что трудно было сдерживать себя.
    — Я знаю, что это человеческие останки. Уоррен сказал, что видел череп. Так что хватит врать.
    Хад упёрся в неё взглядом, и она увидела искорку гнева в синеве его глаз. Ему не нравилось, когда его называли лжецом. Но опять же, дай ей только начать и она сможет назвать его и похуже.
    — Насколько я могу видеть, череп выглядит человеческим. Удовлетворена? — спросил он.
    Она отвернулась от единственного мужчины, который удовлетворял её. И попыталась не паниковать. Как будто возвращение Хада (да еще и в качестве временного шерифа) само по себе не было достаточно ужасным, так еще и в колодце на её семейном ранчо обнаружили кости, которые могли находиться там годами. Колодец выкопали больше ста лет тому назад. Кто знает, как долго эти кости тут лежали?
    Но самым важным вопросом, который (как она понимала) задаст Хад, было — почему эти кости были там?
    — Мне придется оградить этот участок, — сказал Сэвэдж. — Думаю, сейчас сезон коровам телиться, так что вам придется отогнать стадо?
    — Нет никакого стада, — ответил Уоррен.
    Хад замер и оглядел ранчо.
    — Вот и я не заметил коров по пути сюда.
    Дана почувствовала его взгляд. Она вытащила руку из кармана, чтобы убрать прядь волос с лица, прежде чем посмотреть на Хада. Слова застряли у неё в горле, и она с благодарностью услышала, как Уоррен говорит:
    — Стадо выставили на аукцион этой осенью, чтобы можно было подготовить ранчо к продаже.

    Хад выглядел шокированным, но не отрывал от неё взгляда.
    — Ты никогда бы не продала ранчо.
    Она отвернулась. Хад был единственным, кто знал, сколько это ранчо значит для неё, и все же она не хотела, чтобы он видел, как мысль о продаже разбивает ей сердце так же, как сделал он. Она почувствовала на себе его взгляд, словно он ждал дальнейших объяснений.
    Когда она не ответила, он сказал:
    — Должен предупредить тебя, Дана, что это расследование может отсрочить продажу.
    Она не подумала об этом. Она ни о чём не думала, кроме этих костей и её дополнительного невезения — Хада в качестве действующего шерифа.
    — Пойдут слухи, если уже не пошли, — продолжал он. — Как только достанем кости, будем знать больше, но расследование может затянуться.
    — Делай, что должен, Хад.
    Она не произносила его имя вслух несколько лет. Звучало оно странно и еще более странно — от неё. Удивительно, как такое короткое слово могло так сильно ранить.
    Дана повернулась и пошла обратно к пикапу Уоррена, удивленная, что ещё держится на ногах. Мысли вертелись в голове. В колодце на её ранчо было тело? А Хад Сэвэдж вернулся, после всех этих лет, когда она считала, что он больше никогда не приедет? Она не была уверена, что из этого шокировало или пугало её больше.
    Она не знала, что он позади, пока не услышала его.

    — Мне жаль было услышать о твоей матери, — сказал он, находясь так близко, что она почувствовала его теплое дыхание на своей шее и уловила запах его лосьона после бритья. Такой же он использовал, когда был с ней. Не оборачиваясь, она кивнула, в то время как ветер обжигал ей глаза, рванула на себя дверь пикапа и через капот послала Уоррену взгляд, говорящий, что она уже давно готова уехать.
    Она уже забралась в грузовичок и готова была закрыть за собой дверь, но Хад положил широкую ладонь поверх двери, чтобы удержать ее.
    — Дана…
    Она бросила на него взгляд, который, как считала, он не мог забыть — так смотрит гремучая змея прямо перед укусом.
    — Я просто хотел…поздравить тебя с днем рождения.
    Она попыталась не показывать удивления (или удовольствия) от того, что он помнил. Хотя и сделал все только хуже. Она сглотнула и подняла на него взгляд, пронзённая знакомой болью, той, что никак не уходила, как бы она не пыталась прогнать её.
    — Дана, послушай…
    — Я помолвлена.
    Ложь вырвалась прежде, чем она могла сдержаться. Хад поднял брови.
    — С кем-то, кого я знаю?
    Она со злобным удовлетворением услышала боль в его голосе, увидела её на его лице.
    — С Лэнни Ранкином.
    — С Лэнни? Адвокатом?
    Хад не удивился, но голос его прозвучал презрительно. Должно быть, он уже слышал, что она с ним встречается.
    — И он все ещё копит на кольцо?
    — В смысле?
    — На обручальное кольцо. На тебе его нет.
    Он указал на её безымянный палец.
    Она внутренне прокляла свою глупость. Хотела его ранить и в то же время заставить держаться подальше. К несчастью, она не подумала о последствиях.
    — Я просто забыла одеть его сегодня утром, — ответила она.
    — А, так ты его на ночь снимаешь?
    Еще одна ошибка. Когда Хад надел на её палец кольцо много лет назад, она поклялась, что никогда не снимет его.
    — Если хочешь знать, — отозвалась она. — Бриллиант застрял в моей перчатке, так что я сняла его чтобы освободить, и должно быть, куда-то отложила.
    Его брови снова взметнулись вверх. И почему она не может заткнуться?
    — Я утром торопилась. И вообще, это тебя не касается.
    — Ты права, — согласился он. — Наверное, большой бриллиант, раз застрял в перчатке.
    Не тот мелкий камушек, что он смог ей купить — слышалось в его тоне.
    — Слушай, как я понимаю, нам с тобой нечего сказать друг другу.
    — Прости, не хотел лезть в твою личную жизнь.
    Мышцы его челюсти сжались, и он вновь принял вид шерифа, занятого делом.
    — Мне бы хотелось, чтобы вы с Уорреном держали при себе тот факт, что вы что-то нашли в колодце. Я знаю, что это выплывет, но попытаюсь сдерживать слухи как можно дольше.
    Он, наверное, шутит. Диспетчер в офисе шерифа была самой жуткой сплетницей в каньоне.
    — Что-то еще? — спросила она, указывая на его руку на двери.
    Его взгляд смягчился, и она ощутила, как её сердце учащенно забилось, чего не делало со времен встреч с Хадом.
    — Рад был тебя повидать, Дана, — сказал он.
    — Если б только я могла сказать то же самое, Хад.
    Его губы изогнулись в жесткой усмешке, пока она тянула на себя дверь, пытаясь заставить его ослабить свою хватку. Если бы только и её можно было также легко освободить. Дверь пикапа с шумом захлопнулась. Уоррен молча сел в машину и завел её. Дана знала, что он слышал её ложь о помолвке, но Уоррен слишком умен, чтобы уличить её.
    Солнце залило светом кабину, и Уоррен развернул пикап. Дана открыла окно, охваченная жаром, не имевшим никакого отношения к теплу от солнца или Январской Оттепели. Она видела дом на ранчо у подножия холма. Ощущала вибрацию колес на ухабистой дороге, слушала ветер, поющий в соснах. Она обещала себе, что не сделает этого, даже когда, вытянув руку, она дрожащими пальцами повернула боковое зеркало, чтобы посмотреть назад. Хад все ещё стоял там, где она его оставила, и наблюдал за ними.

Глава 2


    "Что ж, всё прошло лучше, чем ожидалось", — подумал Хад со своим обычным самоуничижительным сарказмом.
    Она помолвлена с Лэнни Ранкином?
    "А что ты ожидал? Прошли годы. Я удивлён, что она ещё не замужем. Но Лэнни Ранкин?"
    Он смотрел, как пикап исчезает за холмом и слушал, как затихает урчание мотора. Осталось лишь завывание ветра.
    "Да, почему же она не замужем?"
    Хад не успел выехать за пределы города, как Лэнни Ранкин начал ухлёстывать за Даной. У него было пять лет. Так почему же они не поженились?
    Он почувствовал проблеск надежды.
    Возможно ли, что Дана тянула время, потому что всё ещё любила его, а не Лэнни? А почему на ней нет кольца? Допустим, его вообще нет. Вполне может быть, что она даже не обручена — по крайней мере, об этом не объявлено.
    "А может, ты цепляешься за соломинку?"
    Всё возможно, но его инстинкты говорили, что если бы она собралась выйти замуж за Лэнни, то уже сделала бы это.
    Он видел, как в полумиле, вниз по холму, затормозил пикап Уоррена, подняв облако пыли. Хад смотрел, как из машины выходит Дана. Она была всё так же прекрасна. Колючая, как ёж. Сильная и упорная. Всё ещё желающая его смерти.
    У него мелькнула ужасная мысль. А вдруг она выйдет за Лэнни назло ему?
    И что там насчёт продажи ранчо? Та Дана, которую он знал, никогда не продала бы поместье. Она хотела уехать после аукциона? Или ещё хуже — после свадьбы с Лэнни?
    Дана исчезла в доме. Это место было дорого её сердцу. Она всегда говорила, что умрёт здесь и её похоронят на холме, вместе с другими членами семьи матери, Джастисами.
    Ему так нравилось это в ней: её гордость за предков, её упорство в том, чтобы обеспечить тот же уровень жизни своим детям — их детям.
    Хад глубоко внутри себя почувствовал боль от сожаления. Боже, как же он ненавидел то, что сделал с ней. Что сделал с собой. Не помогло и то, что последние пять лет он провёл в попытках отыскать хоть какой-то смысл в происходящем.
    "Прошло-проехало", сказал бы его старик-отец. Хотя у этого старика совсем не было совести.
    "Так легче жить", — подумал Хад, ругнувшись при одной мысли о Брике Сэвэдже.
    Он размышлял о потраченных впустую годах, когда старался угодить старику, и о потерянном, из-за ненависти к отцу, времени. Хад развернулся, переполненный отвращением к себе, и попытался забыться в том единственном, что давало ему хоть какое-то успокоение — в своей работе.
    Он созвонился с коронeром [4] Рупертом Миллиганом. И пока его ждал, снял на цифровую камеру фото и видео места преступления, стараясь не думать, что за кости лежат в колодце и как они туда попали.
    Не прошло и полчаса, как подъехал Руперт. На нём был костюм и галстук, что в Монтане означало либо похороны, либо свадьбу.
    — Собрание клуба ораторов, если тебе интересно, — объяснил он, пройдя мимо Хада к колодцу и по пути выхватив фонарик из руки шерифа.
    В этом округе Руперт Миллиган был старше и могущественнее самого Господа Бога. Высокий, седой, с головой, как у буйвола, старик разговаривал грубым голосом и не терпел дураков. Он вышел на пенсию и больше не работал окружным доктором, но всё ещё занимал должность коронeра. Руперт обожал загадочные убийства и судебную медицину. Для него не было ничего лучше, чем работать над делом, и хотя Хад надеялся, что кости не принадлежат человеку, он знал, что у Руперта есть другая версия.
    Коронер осветил фонариком дно колодца, склонившись сначала с одной, потом с другой стороны ямы. Он замер, держа фонарик ровно, пока наклонялся ещё ниже вперед. Хад понял, что череп был наполовину виден с одного края колодца.
    — У нас тут человеские кости, но я так понимаю, ты это и сам знаешь, — заметил старик, выпрямляясь. Его голос прозвучал слишком бодро. Хад кивнул. — Давай-ка вытащим их оттуда.
    Руперт направился за своим снаряжением.
    Хад хотел предложить поехать к Миллигану, но знал, что старый коронeр его бы не послушал. Всё, для чего Миллигану нужен был Хад, так это задокументировать происходящее на случай, если дело когда-нибудь дойдёт до суда — ну и, конечно, надо помочь ему вытащить кости из колодца.
    Шериф последовал к пикапу Руперта — туда, где старик уже снял пиджак и надевал рабочий комбинезон.
    — Хочешь поспорить на то, что мы там найдём? — ухмыльнулся Руперт.
    Помимо прочих своих разнообразных достоинств, Миллиган был азартен. К его чести, он редко проигрывал.
    — Кости могли пролежать там лет пятьдесят или даже больше, — заметил Хад, понимая, что если всё именно так, значит вряд ли они когда-нибудь узнают личность человека, или то, как он там оказался.
    Руперт покачал головой, проходя к багажнику грузовичка и доставая веревку.
    — Этим останкам нет пятидесяти лет. Даже близко.
    Коронер приехал подготовленным. В багажнике был установлен поднимающий блок и огромная пластмассовая коробка, в которой лежали перчатки из латекса, пакет для тела, куча контейнеров разного размера, видеокамера и небольшая лопата. Руперт протянул Хаду блок, потом засунул всё необходимое в рюкзак, который повесил на плечо, прежде чем застегнуть обруч с фонарём на голове.
    — Да, внизу сухо, возможно, он стоял закрытым большую часть времени, поэтому кости не выбелены солнцем, — сообщил коронер, шагая обратно к колодцу. Хад следовал за ним. — Для большинства хищников спуск в колодец слишком крутой. А вот насекомые могли поработать над костями. Личинки. — Руперт снова взглянул вниз. — Дашь мне ошибиться лет на пять, и я могу поспорить баксов на пятьдесят, что эти кости пролежали здесь два десятка лет или меньше, — заметил коронер со своей обычной уверенностью, которая основывалась на опыте, полученном с годами работы.
    Двадцать лет назад Хаду было шестнадцать. Руперту — около сорока пяти. Вздрогнув, Хад внезапно понял, что Миллиган был не намного старше его отца. Было странно думать о Брике Сэвэдже как о старике. Мысленно Хад всегда видел отца в его лучшие годы — огромного, широкоплечего мужчину, который мог бы стать актером. Или моделью. Настолько он был красив.
    — Ставлю сотню на то, что кто бы там ни был, он не случайно туда упал, — продолжал Руперт.
    — Хорошо, что я не азартен, — рассеянно ответил Хад. Его мысли сосредоточились на том, что двадцать лет назад его отец был шерифом.


    — И не говори, что ты это сделала, — произнесла Дана, когда зашла в "Иголки и булавки" и услышала хихиканье в глубине ателье, за стойками с тканями.
    Её лучшая подруга и партнёр по бизнесу ухмыльнулась и обняла девушку.
    — Это же твой день рождения, крошка, — прошептала Хильда. — Надо бы отпраздновать.
    — После тридцати праздновать не следует, — прошептала Дана в ответ.
    — Да ты шутишь? И пропустить картинку с тридцатью одной свечкой на торте?
    — Ты не посмеешь.
    Хильда взяла Дану за руку и потянула к задней части ателье.
    — Улыбнись. Я обещаю, это не смертельно, хотя ты выглядишь так, словно идёшь на казнь. — Она замедлила шаг. — Ты дрожишь. Серьёзно, всё в порядке?
    Как бы это не было ей ненавистно, Дана всё ещё чувствовала себя разбитой после встречи с Хадом. Она надеялась поработать в ателье и забыть про всё, что произошло этим утром, включая то, что или кого нашли в старом колодце. Дане только не хватало того, чтобы ей говорили о дне рождения. Это каждый раз напоминало о том, что о нём не забыл Хад.
    — Хад вернулся, — лихорадочно прошептала она.
    Хильда резко остановилась, и Дана почти врезалась в неё. Удивление лучшей подруги помогло ей почувствовать себя лучше. Дана всё утро волновалась о том, что все знали о возвращении Хада, но ничего не говорили, чтобы её оградить. Она ненавидела, когда такое случалось. Особенно, если возникали подобные новости. Знай она, что он вернулся, то подготовилась бы к встрече. Хотя, даже при мысли об этом, Дана понимала, что никогда не смогла бы преодолеть тот первоначальный шок, который испытала, впервые увидев Хада после пяти долгих лет.
    — Хад вернулся в каньон? — изумлённо прошептала Хильда.
    Галлатин-Каньон представлял собой полосу длиной в пятьдесят миль, вдоль каньона извивалось шоссе и тянулась голубая лента реки. Ранчо, стада, ковбои, несколько летних домиков и обычных зданий — вот и всё, что здесь было, пока курорт Биг Скай и одноименный городок не выросли у подножия горы Лоун. Но «каньон» всё ещё оставался отдельным сообществом.
    — Хад временно исполняет обязанности шерифа, — прошептала Дана, в горле внезапно запершило.
    — Аллё! — раздался знакомый голос Марго в дальней части ателье. — У нас тут свечи догорают.
    — Хад? Вернулся? Ничего себе, вот это подарок на день рождения, — заметила Хильда, снова обняв подругу. — Мне очень жаль, милая. Могу только представить, что с тобой произошло, когда ты его увидела.
    — Я всё ещё желаю ему смерти, — прошептала Дана.
    — Но не в день рождения, — нахмурилась Хильда и спросила, понизив голос. — А Лэнни уже знает?
    — Лэнни? Мы с Лэнни просто друзья.
    — А ему об этом известно? — спросила подруга, сочувственно улыбаясь.
    — Он знает. — Дана вздохнула, вспоминая ту ночь, когда Лэнни сделал ей предложение, a она ему отказала. С тех пор их отношения изменились. — Я сделала глупость. Сказала Хаду, что мы с Лэнни помолвлены.
    — Да иди ты.
    Дана огорчённо кивнула.
    — Не знаю, о чём я думала.
    — Эй, у нас тут уже воск плавится, — позвала Марго из дальней комнаты.
    — Давай покончим с этим, — сказала Дана, и они с Хильдой прошли вглубь ателье, где полдюжины друзей и клиентов собрались вокруг торта, который горел языками пламени.
    — Скорее! Загадывай желание! — закричала Марго.
    Дана сразу же закрыла глаза, загадала желание, а потом, сражаясь с жаром от тридцати одной свечи, горящей на торте, подула так сильно, как смогла, погасив все до единой, на втором куплете поздравительной песенки.
    — Ты ведь не пожелала Хаду смерти? — прошептала Хильда рядом, пока дым рассеивался.
    — Вслух не скажу, а то не сбудется. Ни за что.

    Хад наблюдал, как луч от фонаря на голове Руперта зловеще моргает, прыгая по тёмным грязным стенам, пока коронер спускался в колодец. Шериф пытался прогнать мысли об останках на дне или о том, что Брик мог расследовать пропажу человека. Возможно, даже знал жертву. Её могли знать и Руперт, и сам Хад.
    Коронер остановился в футе от костей, чтобы снять на видео дно колодца. Свет моргал, и Хад отвёл взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Чёрта с два это расследование заставит его обратиться к отцу. От подобной мысли всё внутри сжалось. Последний раз Хад виделся с ним более пяти лет тому назад, они почти подрались и расстались, сжигая за собой мосты — оба понимали, что в следующий раз, скорее всего, встретятся на похоронах Брика.
    Когда Хад решил вернуться, то посчитал, что, по крайней мере, хоть отца ему не придётся видеть. Ходили слухи, что Брик перебрался в дом на озере Хебген, что у западной части Национального парка Йеллоустоун — порядка пятидесяти миль отсюда [5].
    Ветер становился всё холоднее, и вдалеке Хад видел тёмные облака, клубящиеся над горой. Он повернул лицо к бледному солнцу, осознав, что скоро снова пойдёт снег. Всё-таки, в Монтане январь.
    Верёвка на блоке скрипнула, и он вновь опустил взгляд в колодец, пока Руперт аккуратно устраивался внизу, опустив свет фонаря на человеческие останки.
    Скелет был целым, из-за крутых стен колодца животные не растащили и не поцарапали кости. Коронер натянул пару латексных перчаток. Открыл сумку и начал осторожно заполнять её останками.
    — Хорошо, что ты со мной не поспорил, — заметил Руперт. — Я бы сказал, что кости пролежали тут около пятнадцати лет. — Он взял тазовую кость. — Женщина. Белая. Лет тридцати.
    В свете фонаря Хад видел, как Руперт поднимает череп и медленно крутит его в руках.
    — У тебя тут дело об убийстве, сынок, — мрачно заметил коронер. Подняв череп, он фонарем осветил маленькое отверстие от пули. — Пуля вошла сюда, прошла через мозг и застряла в височной кости за левым ухом, — продолжал Руперт, поворачивая череп. — Пуля свинцовая, деформирована и сплющена от силы удара, но у нас будет достаточно следов от нарезов и винтовых канавок, чтобы найти оружие. Кажется, это тридцать восьмой калибр.
    — Если мы сможем найти пистолет после всех этих лет, — заметил Хад.
    Он выдохнул, чертыхнувшись. Убийство. И тело найдено на ранчо Кардуэлл.
    — Достань один из моих контейнеров, чтобы я мог убрать череп отдельно, — попросил Руперт, голос его эхом отразился от стен колодца.
    Хад сбегал к пикапу коронера и вернулся, чтобы опустить ему контейнер. Несколько минут спустя Руперт отправил полный ящик вверх и Хад обнаружил, что смотрит на череп мёртвой женщины. К макушке прилип клок волос. Волосы, покрытые грязью, всё ещё отдавали рыжиной. Он уставился на локон, окинул взглядом череп и попытался представить её лицо.
    — Говоришь, она была молода? — крикнул он вниз. В колодце Руперт замер, чтобы изучить одну из костей под светом фонаря.
    — Судя по линиям роста, я бы сказал, ей было от двадцати восьми до тридцати пяти лет.
    Он положил одну кость и поднял другую, похожую на бедренную.
    — Хммм, как интересно. По костным выступам можно определить развитые мускулы, что означает — она проводила много времени на ногах. Возможно, работала парикмахером, продавцом, медсестрой или официанткой, или кем-то подобным.
    Он положил кость в мешок для тела и поднял ещё одну, покороче.
    — Те же выступы на руках — кажется, она таскала что-то тяжёлое. Ставлю на официантку или медсестру.
    Немногие коронeры могли делать выводы по конечностям и выдавать гипотезы. Большинство предпочитало оставлять это для команды медэкспертов из криминалистической лаборатории. Но Руперт Миллиган не был обычным коронeром. В дополнение к тому, что он редко ошибался.
    — Что насчёт роста и веса? — спросил Хад, чувствуя озноб даже под солнцем.
    Его отцу всегда нравились официантки. Чёрт, его отец бегал за любой юбкой, неважно, на ком она была одета.
    Руперт внимательно изучал землю, на которой раньше лежали кости.
    — Я бы сказал, она была ростом где-то от пяти футов четырех дюймов до пяти футов семи дюймов, и от ста двадцати до ста сорока фунтов весом[6].
    "Таких женщин много", подумал Хад, пока относил контейнер с черепом к пикапу Руперта и аккуратно устраивал его на переднем сиденье. Все зубы были на месте. Если повезёт и она местная, её можно будет идентифицировать по снимкам стоматолога.
    Он попытался вспомнить, не упоминал ли отец дело о пропавшей женщине лет пятнадцать назад. Родрик Брик Сэвэдж обожал хвастаться делами, особенно теми, которые он раскрыл. Хотя этим делом он вряд ли мог похвастаться. Пятнадцать лет назад Хаду было восемнадцать, он учился в колледже. Шериф размышлял, не рассказывала ли Дана о пропавшей женщине в одном из своих писем. Она каждую неделю писала ему обо всём, что происходило на ранчо, в своих любовных, «я-скучаю-по-тебе» посланиях.
    Оставив череп в машине, Хад пошёл обратно и увидел, как Руперт роется в грязи на дне колодца. Коронер остановился, когда что-то обнаружил, затем наклонился и смахнул грязь со своей находки. Хад глубоко задышал, когда Руперт вытянул ярко-красную туфлю на высоком каблуке.

    После вечеринки в честь дня рождения и между обслуживанием посетителей, Дана, несмотря на запрет Хада, рассказала Хильде о том, что обнаружил Уоррен в заброшенном высохшем колодце у старого дома на ранчо. Дана была уверена, что новости уже распространились по каньону. Но она всё ещё ждала, не желая признаваться никому, кроме лучшей подруги.
    — Он и правда считает, что кости человеческие? — содрогнувшись, спросила Хильда. — Но кто это?
    Дана покачала головой.
    — Возможно, кто-то из моих предков.
    Хильда засомневалась.
    — Думаешь, они пролежали там так долго?
    Она обхватила себя руками так же, как Дана этим утром, словно почувствовала холод, идущий из колодца.
    — Ужасно даже подумать, что кто-то упал туда, не смог выбраться и умер, — заметила Дана. Хильда кивнула.
    — Просто странно, что ты только что их обнаружила. — Её глаза загорелись. — Как думаешь, расследование отложит продажу ранчо?
    — Может быть, но в конце концов его продадут, поверь мне, — ответила Дана и сменила тему. — Спасибо за праздник. Мне очень понравилась сумочка, которую ты подарила.
    — Не за что. Жаль, что у тебя был такой суматошный день. А не хочешь пойти домой? Я тут со всем разберусь. Это же твой день рождения.
    Дана застонала.
    — Представить не могу, что ещё ужасного может случиться, прежде чем день закончится.
    — Как всегда, оптимистично.
    Дана не смогла сдержать улыбки.
    — Думаю, я всё же поеду домой.
    Она выглянула в окно. Облака неслись по бледному небу, забирая с собой тепло. Знак на двери качался на ветру, и Дана почувствовала холод, пробирающийся снаружи. Через улицу от ателье верхушка горы скрылась за облаками. За окном ветер пронёс первые снежинки. По-видимому, прогноз погоды был верным — обещали, что до полуночи начнётся снегопад.
    Дане повезёт, если она доберётся до дому прежде, чем дорога заледенеет.

    На дне колодца Руперт дал сигнал Хаду поднять мешок с телом. Было тяжело, в основном из-за слоя грязи, собранной внизу. Позже её тоже обследуют в криминалистической лаборатории штата.
    Шериф опустил мешок, отметив, что погода изменилась. Вокруг него плясали снежинки, падая от порывов ветра горстями ему на лицо и моментально ослепляя. Сидя на корточках у колодца и натянув капюшон от форменной куртки, он едва ощущал холод, пока наблюдал, как заканчивает работу Руперт.
    Красная туфля на высоком каблуке всколыхнула воспоминание. Нечёткое, потому что он не мог сказать точно, где, когда или видел ли он её вообще — женщину в красном платье и ярко-красной обуви. Может, это была фотография, фильм или даже телевизионное шоу. Но на одно мгновение у него перед глазами мелькнул образ женщины в алом платье и туфлях. Она кружилась, смеясь, а её длинные рыжие волосы падали на лицо, закрывая его.
    Это потрясло его. Он был знаком с жертвой?
    Каньон был похож на небольшой город, за исключением нескольких месяцев в году, когда приезжие проводили время, снимая домики или кондоминиумы[7], чтобы покататься на лыжах или отдохнуть летом. Хад знал, что если женщина была не из этих мест, то о её исчезновении сообщили бы. Скорее всего, она работала здесь, на курорте, или в одном из местных магазинов или кафе. Может, её никто не хватился, потому что среди сезонных рабочих была большая текучка.
    — Мне понадобится ещё один контейнер из грузовика, — позвал Руперт.
    Ветер уже обжигал. Вокруг кружились снежинки, пока Хад опускал ящик и смотрел, как коронер кладет в него что-то грязное, похожее на кусок красной ткани. Так же, как и в его видении, женщина в колодце была в красном платье.
    Руперт продолжил копаться в грязи, склонившись над землёй, полностью сосредоточенный на работе. Хад поглубже зарылся в свою куртку. Горы напротив каньона теперь скрывал падающий снег. Подумать только, он-то ещё скучал по этим зимам, пока работал в полицейском управлении Лос-Анджелеса.
    На дне колодца Руперт выругался, снова привлекая внимание Хада к тёмной яме в земле.
    — Что там? — крикнул Хад вниз.
    Руперт достал камеру и постарался, чтобы его руки не дрожали, пока он снимал стену колодца.
    — Ты не поверишь, — голос старика звучал сдавленно, словно он только что обнаружил нечто ужасное — и это человек, который хвастался, будто повидал всё на свете. — Она была ещё жива.
    — Что? — переспросил Хад, кровь застыла в его венах.
    — Ни выстрел, ни падение в колодец не убили её, — ответил Руперт. — Там, где она пыталась выбраться, в земле остались глубокие отметины.

Глава 3


    Ещё долго после того, как Руперт вылез из колодца, ни он, ни Хад не произнесли ни слова. Снег кружился на ветру, опускаясь на них грядой облаков и оставляя лишь воспоминание о солнце. Хад сидел за рулем внедорожника с урчащим мотором, включив обогреватель и попивая кофе из термоса, который принёс Руперт. Рядом с ним коронер повернул клапан обогревателя так, чтобы тот дул на него.
    Старик побледнел, глаза его ввалились. Хад знал, что, как и он сам, Руперт представлял, каково это — быть оставленным на дне колодца на медленную смерть.
    Жёлтая лента для места преступления, натянутая Хадом, трепалась на ветру. Склон холма от косо падающего снега казался размытым белым пятном.
    — Полагаю, что орудие убийства может всё ещё находиться там, — обратился Хад к Руперту, лишь бы нарушить тишину. Даже несмотря на ветер, шум мотора и включённый обогреватель, день был слишком тихим, а склон холма — уединённым. Всё лучше вспоминать о реакции Даны, увидевшей его снова, чем думать о той женщине в колодце.
    — Вряд ли ты когда-нибудь найдёшь оружие, — заметил Руперт, не глядя на него.
    Старый коронер был необычно тих с тех пор, как вылез из ямы.
    Хад позвонил в отделение полиции в Боузмане и попросил подкрепления, чтобы обыскать местность. Так было заведено по протоколу, но Хад был согласен с Миллиганом — он сомневался, что оружие когда-либо обнаружат.
    — Так он застрелил её до или после того, как она упала в колодец? — спросил Хад.
    — После, судя по траектории входа пули в череп, — Руперт отхлебнул кофе.
    — Наверное, он подумал, что убил её.
    Коронер промолчал, глядя в сторону ямы.
    — Он наверняка знал о колодце, — произнес Хад.
    Получается, что убийца был знаком с ранчо Кардуэлл. Хад простонал про себя, когда понял, о чём думает. Старое поместье было по меньшей мере в миле от шоссе 191, которое проходило через Галлатин Кэньон. Убийца мог добраться сюда лишь двумя путями. Один был через частный мост Кардуэллов, тогда ему бы пришлось проехать прямо рядом с домом.
    Или…он мог выбрать мост через ручей Пайни, придерживаясь извилистой дороги из старых бревен. Путь, по которому они с Даной ездили, когда Хад поздно привозил её домой.
    В любом случае, убийца должен быть местным, иначе не знал бы о колодце, не говоря уже о тайной дороге. Если, конечно, преступник не член семьи Кардуэлл, нахально проехавший мимо дома на ранчо.
    Но зачем привозить сюда женщину? Почему именно этот колодец?
    — Знаешь, что меня беспокоит? — спросил Хад, отпив кофе. — Красная туфля на высоком каблуке. Одна в колодце. А где другая? И что тут делала жертва, так нарядившись?
    Ему не удавалось избавиться от внезапно возникшей мысли о женщине в красном платье так же, как и выразить точно, откуда он мог её знать.
    Хад почувствовал, как всё внутри сжалось, когда Руперт не ответил. На него это было не похоже. Может, его молчание означало, что Миллиган понял — женщина в колодце не была мертва и пыталась спастись? Или, возможно, Руперт знал, кто она, и по какой-то причине хотел это скрыть?
    — Туфли, платье — как будто она на свидание собралась, — заметил Хад. — Или на праздник какой.
    Руперт бросил на него беглый взгляд.
    — Однажды ты сможешь стать таким же отличным шерифом, как твой отец.
    По мнению Руперта, это был огромный комплимент, так что Хад попытался не обидеться.
    — Хотя это странное место для свиданий, — прокомментировал Хад.
    А может и нет. Место скрытое. Никакая тропа к нему не ведёт, так что случайные прохожие не зайдут. По ночам в этой части ранчо никто не бывает, а дом и часть дороги отсюда хорошо просматриваются. И было бы сразу видно, если кто-нибудь сюда направлялся, так что времени сбежать было бы достаточно. И всё же недостаточно близко, чтобы услышать женские крики о помощи.
    — Но кто-то же должен был заявить о её пропаже, — настаивал Хад. — Соседка по дому. Начальник. Подруга. Муж.
    Руперт допил кофе и начал закручивать крышку термоса.
    — Ещё хочешь?
    Хад покачал головой.
    — Ты работал с моим отцом много лет.
    Руперт посмотрел на него, прищурившись.
    — Брик Сэвэдж был самым лучшим шерифом, которого я знал, чёрт возьми.
    Он сказал это так, словно слишком хорошо знал, что некоторые, включая Хада, могли с этим поспорить, а сам Руперт такого позволить не мог. Брик Сэвэдж был разным. Отличным шерифом, любимым и уважаемым избирателями, внушающим страх и презираемым своими врагами. Хад знал его как упрямого, строгого отца, которого он, будучи ребенком, боялся, а став взрослым — начал презирать. Он терпеть не мог думать о тех годах, когда безуспешно пытался доказать отцу что чего-то стоит.
    Хад почувствовал на себе взгляд Руперта, бросающий ему вызов сказать что-нибудь против Брика.
    — Если ты прав о том, сколько она здесь находилась…
    Руперт возмущённо фыркнул, давая понять, что он действительно был прав.
    — … в то время Брик был шерифом, а ты — помощником коронера.
    — О чём ты? — спросил Руперт.
    Хад уставился на него, гадая, почему Руперт сердится. Потому что разговор зашёл о Брике?
    — Я просто подумал, что ты можешь помнить дело о пропавшем как раз в то время человеке.
    — Тебе придётся спросить отца. А так как тело не было найдено, я мог даже и не слышать об этом.
    Руперт застегнул молнию на своей куртке коронера, которую вытащил с заднего сиденья грузовика.
    — Мне нужно в лабораторию.
    Хад протянул Руперту кофейную чашку, которую тот ему одолжил.
    — Просто всё это странно, правда? Кто-то же должен был её искать. Можно подумать, что вся округа не стала бы об этом судачить.
    Миллиган кисло улыбнулся.
    — Некоторые женщины мотаются туда-сюда чаще, чем автобусы.
    Хад вспомнил, что когда-то слышал о первой жене Руперта, которая бросала мужа время от времени, прежде чем окончательно оставить его ради водителя-дальнобойщика.
    — Думаешь, жертва как раз была из таких? — спросил Хад, с растущим подозрением, что Руперт знает больше, чем говорит.
    — Если так, то пальцев не хватит, чтобы сосчитать подозреваемых.
    Руперт открыл дверь машины.
    — Ты словно знаешь, кто она такая, — прокричал Хад сквозь ветер.
    Руперт залез в грузовик.
    — Я позвоню тебе, если узнаю что-то определённое.
    Хад смотрел, как старик едет сквозь падающий снег, и гадал, почему тот, кто сначала был готов поспорить о костях, теперь, казалось, пошёл на попятную. Это не похоже на старого коронера. Если только Руперт не догадывался, кому принадлежат останки, и не думал, что это сделал кое-кто местный.


    Телефон зазвенел, когда Дана входила в дверь дома на ранчо. Она бросила пачку писем, которые забрала из огромного железного почтового ящика у дороги, и побежала взять трубку, не проверив звонящий номер — о чём пожалела в тот же момент, как услышала голос старшего брата.
    — Дана, что, чёрт возьми, случилось? — потребовал ответа Джордан, даже не сказав «здравствуй» или "с днём рождения".
    Очевидно, он уже несколько раз звонил, даже не подумав поискать её на новой работе.
    — Ты где?
    — А как ты думаешь? — выпалил он в ответ. — Если ты забыла, я живу в Нью-Йорке. Какого чёрта там происходит?
    Она с облегчением плюхнулась в кресло. На мгновение Дана решила, что брат уже в Монтане — узнав каким-то образом об останках в колодце, он вылетел первым рейсом. Последнее, что ей сегодня было нужно — это разбираться с Джорданом лицом к лицу. К несчастью, это означает, что ей придётся выяснять отношения с ним по телефону.
    Её облегчение быстро сменилось раздражением.
    — Я в порядке, Джордан. Спасибо, что спросил, учитывая то, что сегодня — мой день рождения, да и вообще денёк выдался не из лёгких.
    Она видела, как машины управления шерифа едут по дороге к старому поместью, и от этого ещё больше осознавала, что именно происходит почти в миле от дома на ранчо.
    Джордан разражённо выдохнул.
    — Дана, если это насчёт ранчо…
    — Джордан, не начинай. Не сегодня. Ты звонишь по какой-то причине?
    — Да, чёрт возьми! Хочу узнать, почему шериф считает, что в колодце на нашем ранчо есть труп.
    Нашем ранчо? Дана стиснула зубы. Джордан ненавидел всё, что связано с ранчо и его делами, увеличивая дистанцию между ними насколько это было возможно.
    Как много он уже услышал о костях? Она вздохнула, подумав о сестре Франклина Моргана, Ширли, которая работала диспетчером. Та встречалась с Джорданом в старших классах и всё ещё пускала слюнки при виде брата, когда тот приезжал в каньон. Что же, по крайней мере Дане больше не придётся гадать, сколько пройдёт времени, прежде чем все узнают.
    Она не посмела сказать брату, что это Уоррен нашёл кости. Джордан никогда бы не понял, почему управляющий просто не залил колодец, закрыв рот на замок.
    — Я нашла кости в старом колодце у усадьбы.
    — И что?
    — Позвонила в офис шерифа, чтобы сообщить о них.
    — Господи Боже, зачем?
    — По законным и моральным причинам.
    Дана сегодня точно не была в настроении выслушивать Джордана.
    — Это может задержать продажу ранчо.
    — Джордан, какая-то бедняжка оказалась на дне нашего колодца. Кем бы она ни была, жертва заслуживает нормальных похорон.
    — Да это, наверное, просто кости животного. Я вылетаю сейчас же, чтобы посмотреть, что, чёрт возьми, у вас происходит.
    — Нет!
    Слово вырвалось прежде, чем она смогла сдержаться. Говорить Джордану «нет» было словно махать красной тряпкой перед носом быка на родео.
    — Ты что-то замышляешь. Это просто очередная уловка с твоей стороны.
    Дана закрыла глаза, застонав про себя.
    — Я думаю, будет лучше, если ты не приедешь. Я могу с этим справиться. Ты только сделаешь хуже.
    — У меня звонок по другой линии. Я тебе перезвоню.
    Он отключился.
    Дана стиснула зубы и, положив трубку, подняла почту, чтобы просмотреть письма. Очень ей нужно, чтобы Джордан здесь появился. Она подумывала уйти из дома, лишь бы не разговаривать с ним, когда он перезвонит.
    Или просто не отвечать на звонок. Но она знала, что это ничего не решит, только разозлит его сильнее. А Джордан был не тем человеком, с которым хотелось общаться, когда он злится.
    Она открыла конверт от Китти Рэндольф — та приглашала её помочь с организацией ещё одной благотворительной акции. Китти и мать Даны были подругами, и после смерти Мэри Китти решила, что дочь займет место матери. Она отложила письмо, так как знала, что скорее всего позвонит Китти через пару дней и согласится. Дана всегда так делала.

    Девушка подняла оставшиеся письма и замерла при виде бледно-жёлтого конверта. Без обратного адреса, но Дана поняла, от кого оно, с той секунды, как увидела почерк.
    Выбрось. Даже не открывай.
    Последнее, что ей было нужно сегодня, так это получить что-нибудь от сестры, Стейси. Конверт был в форме открытки. Возможно, просто поздравление. Но учитывая то, что они с сестрой уже пять лет не разговаривают…
    Дана хотела было выкинуть конверт в мусор, но замешкалась. Зачем сестре посылать весточку сейчас? Конечно же, не из-за дня рождения. Нет, Стейси пытается задобрить её. Вроде стратегии "хороший полицейский, плохой полицейский" — естественно, с Джорданом в роли плохого. Её другой брат, Клэй, старался держаться подальше и не вмешиваться, когда дело доходило до семейных ссор.
    Дана не смогла преодолеть себя. Она порвала конверт, не удивляясь тому, что оказалась права. Открытка ко дню рождения.
    На обложке был нарисован сад, полный цветов, и слова "Для моей сестры". А внутри рукой сестры написано: "Желаю тебе счастья в твой день рождения и всегда".
    — Ну конечно. Твоей главной целью всегда было моё счастье, — пробормотала Дана.
    Открытка была подписана: «Стейси», а ниже, мелкими буквами — "Мне очень жаль".
    Дана смяла открытку и швырнула её через всю комнату, вспоминая то время, когда она идеализировала сестру. Стейси была всем, кем когда-то хотела стать Дана. Красивой, популярной, идеальной старшей сестрой — примером для подражания. Она завидовала тому, как Стейси легко всё давалось. Ведь сама Дана была девчонкой-сорванцом: разбитые коленки, непокорные волосы и ни малейшего понятия о том, как вести себя с мальчиками.
    Чего она не понимала, так это насколько Стейси начала завидовать ей, когда Дана выросла. Или на какие уловки сестра могла пойти, чтобы причинить ей боль.
    Зазвонил телефон. Дана пропустила два звонка, прежде чем заставила себя поднять трубку, снова не побеспокоившись посмотреть на определитель номера.
    — Да?
    — Дана?
    — Лэнни. Я думала…это не ты, — глупо закончила она.
    — Всё в порядке? — спросил он.
    Она так и видела, как он сидит в своём офисе, одетый в полосатый костюм-тройку, откинувшись на кожаное кресло и слегка нахмурившись — он всегда был таким, когда погружался в работу.
    — Всё нормально. Просто…суетно
    Она закатила глаза, потому что это прозвучало глупо. Но невысказанные слова стеной стояли между ними. Лэнни наверняка уже слышал, что Хад вернулся в город. Не потому ли он звонит?
    — Ну, не буду тебя задерживать. Просто хотел удостовериться, что наши планы на вечер не поменялись, — сообщил он.
    — Конечно, нет.
    Она совершенно забыла об их встрече. Последнее, чего ей хотелось — так это идти куда-то сегодня. Но она запланировала этот ужин в день рождения несколько недель назад.
    — Замечательно, тогда увидимся в восемь.
    Он, казалось, замешкался, словно ждал, что она начнёт говорить, но затем отключился.
    Почему она не сказала ему правду? Что в колодце нашли тело, а она без сил, и мечтает остаться дома и прийти в себя? Лэнни бы понял.
    Но она знала причину. Лэнни мог подумать, что она отменяет свидание из-за Хада.

    Как только команда полицейских, вызванных из управления шерифа в Боузмане прибыла и начала обыскивать старое поместье, Хад поехал обратно в Биг Скай. Тот и правда не был похож на город. Кондоминиумы выросли как грибы после после дождя, когда в начале семидесятых приступили к строительству знаменитого курорта на западном рукаве реки Гэллатин. Открылись несколько магазинов, вместе с сопутствующими курорту удобствами, такими, как поле для гольфа в низине и горнолыжные спуски на потрясающем пике горы Лоун. Офис полиции находился там же, в низине, в невзрачном деревянном здании, где работали шериф, два офицера и диспетчер. После окончания рабочего дня все звонки переключались на офис начальника полиции в Боузмане.
    Хад унаследовал двух офицеров-новичков и диспетчера, которая была кузиной бывшему шерифу и являлась самой злостной сплетницей в штате. Не с кем работать, особенно теперь, когда на руках у него было дело об убийстве.
    Хад припарковался позади здания и прошёл через чёрный ход, так погрузившись в раздумья, что сначала даже не расслышал голоса. Он остановился у порога, когда упомянули его собственное имя.
    — Ну, вы же чертовски хорошо понимаете, что он задействовал какие-то связи, чтобы получить такую работу, пусть даже и временную.
    Хад узнал голос Франклина Моргана — он был племянником бывшего шерифа, Скотта Скрэппи Моргана. Франклин работал полицейским в Боузмане, примерно в сорока милях отсюда.
    Хада предупреждали, что Франклин не обрадовался тому, что не получил должность временно исполняющего обязанности шерифа после ухода дяди, и что он, скорее всего, злится. Сэвэдж улыбнулся при этой мысли, когда услышал, как Франклин продолжает.
    — Сначала я подумала, что он дал взятку, но чёрт, у Сэвэджей никогда не было денег, — это Ширли Морган, диспетчер и сестра Франклина. Семейственность была жива и процветала в каньоне.
    — А разве семья его матери не богата? — спросил Франклин.
    — Ну, если и так, своей дочери они ничего не оставили, после того, как она вышла замуж за Брика Сэвэджа, — ответила Ширли.
    — И нельзя их в этом обвинить.
    — Хад, кажется, хорош в своём деле, — встрял помощник шерифа Норм Тёрнер.
    Он был высоким, худощавым и скромным парнем, почти без какого-либо опыта в жизни и работе полицейского, насколько мог судить Хад.
    — Может, Брик потянул за какие-то ниточки, чтобы устроить сына на работу, — размышлял Франклин.
    Хад фыркнул. Да Брик за верёвку не потянет, даже если его сын будет висеть на ней над пропастью.
    — Вряд ли, — отозвалась Ширли, презрительно засмеявшись.
    — Это все чёртова Дана Кардуэлл.
    Хад вздрогнул. Дана?
    — Каждый в каньоне пляшет под её дудку, так же было с её матерью, когда та была жива. Чёрт, эти женщины семьи Кардуэлл годами управляли каньоном. Они и Китти Рэндольф. Могу поспорить, это Дана ему работу обеспечила.
    Хад не мог не улыбнуться при мысли, как Дане «понравилось» бы услышать, что она в ответе за его возвращение в город.
    Франклин отхлебнул кофе, случайно поднял взгляд и увидел, что в дверях стоит Хад. Глаза полицейского расширились, и он поперхнулся. Хад видел, как вращаются колёсики в его голове. Франклин гадал, как долго Хад стоял здесь и сколько всего услышал.
    Норм обернулся и чуть не подавился пончиком, который только что засунул в рот.
    Ширли, которую и прежде заставали врасплох, даже не потрудилась принять невинный вид. Просто откатила своё кресло в открытый дверной проем комнаты, где находилась диспетчерская, и закрыла за собой дверь.
    Хад не без удовольствия наблюдал, как оба его помощника пытаются принять невозмутимый вид.
    — Есть ли новости из лаборатории криминалистики? — спросил он, проходя в свой кабинет.
    Оба мужчины ответили одновременно.
    — Ни слова.
    Франклин выбросил пластиковую чашку из-под кофе в мусор так, словно он внезапно вспомнил, что у него есть срочные дела. И удрал из офиса.
    У офицера Тёрнера не было такой шикарной возможности.
    — Шериф, о том, что тут говорили…
    Хад мог бы ему помочь и притвориться, что не слышал ни слова, но не стал этого делать. Он тоже когда-то был молод. И ему хотелось думать, что учился на своих ошибках, хотя возвращение в каньон могло доказать обратное.
    — Просто…я…я хотел сказать, что…
    Молодой помощник шерифа выглядел так, словно готов был потерять самообладание.
    — Офицер Тёрнер, вы думаете, я не знаю, что каждый в каньоне гадает, как я получил эту должность, пусть и на время, после того, что произошло пять лет назад? Я, как и все, удивлён, что временным шерифом назначили меня. И всё, что я могу сделать — доказать, что достоин этого звания. Как насчёт вас?
    — Да, сэр, я тоже так считаю, — ответил парень, покраснев.
    — Так и я думал, — ответил Хад и прошёл в свой офис.
    Ему не терпелось просмотреть дела о пропавших около пятнадцати лет назад. Но скоро он выяснил, что все файлы за последние десять лет были перевезены в офис в Боузмане.
    — У нас нет никаких записей раньше девяносто четвертого года, — сообщила ему секретарь, когда он туда позвонил. — Тогда был пожар. Все файлы сгорели.
    Двенадцать лет назад. Он совершенно об этом забыл. Хад повесил трубку. Ему оставалось только надеяться, что Руперт ошибался. И что женщина не пролежала в этом колодце больше двенадцати лет. А иначе…Он выругался. Иначе ему придётся побеседовать с бывшим шерифом. И после всех этих лет последнее, чего хотелось Хаду — это видеть своего отца.

    — Я вылетаю первым же рейсом, — сказал Джордан без лишних слов, когда перезвонил Дане. — Я сообщу тебе, когда прибуду, чтобы ты могла забрать меня из аэропорта.
    Дана прикусила язык, твердо приказав себе не обращать внимания на его слова. Ему казалось, что ей больше нечего делать, как забирать его из аэропорта Галлатин Филд, который находится в пятидесяти милях отсюда.
    — Джордан, ты, наверное, забыл, что я работаю.
    — Да ты же владеешь половиной этого…магазина тканей. И нечего врать, что не сможешь отойти ненадолго.
    Она не собиралась возить его всё время, пока он здесь, или ещё хуже — позволить ему управлять своей машиной. Она перевела дыхание. Дане жутко хотелось разозлиться и сказать ему всё, что о нём думает. Он не в той ситуации, чтобы что-то у неё просить. Дана выдохнула.
    — Тебе придётся взять машину в аренду, Джордан. Мне надо работать.
    Внезапная мысль пришла ей в голову.
    — А где ты будешь жить, на случай, если мне нужно будет с тобой связаться?
    Не с ней. Пожалуйста, только не с ней на ранчо.
    Она услышала стальные нотки в его голосе.
    — Не волнуйся, я не собираюсь оставаться в твоём старом полуразрушенном доме.
    Она едва не упала от облегчения. Дана уже некоторое время подозревала, что у него проблемы с деньгами. С тех пор, как два года назад он женился на Джилл, бывшей модели, Джордан отчаянно нуждался в средствах.
    — Полагаю, что Джилл приедет с тобой? — спросила Дана, думая как раз противоположное.
    — Джилл не сможет в этот раз.
    — Да? — Дана снова прикусила язык, только недостаточно быстро.
    Джилл приезжала в Монтану только однажды и посчитала штат слишком захолустным.
    — Тебе есть что сказать, Дана? Мы все знаем, какая ты у нас специалистка в отношениях между мужчиной и женщиной.
    Укол был более болезненным, учитывая то, что Хад вернулся.
    — По крайней мере у меня хватило ума не выходить за него замуж.
    В ту же секунду она захотела взять слова обратно.
    — Джордан, я не хочу ссориться. — это правда. Ей было ненавистно то, как быстро это могло перерасти во что-то неприятное. — Давай не будем.
    — Нет, Дана, ты сама об этом заговорила, — ответил брат. — Если есть что сказать — говори.
    — Джордан, ты же знаешь, что мама не хотела бы, чтобы мы так ссорились.
    Он грубо рассмеялся.
    — Ты думаешь, мне есть дело до её желаний? Единственное, что она когда-либо любила — это проклятое ранчо. И, как и она, ты выбрала его, а не своего мужчину.
    — Мама не покидала отца ради ранчо, — заметила Дана. — Она пыталась сохранить брак. Это папа…
    — Не будь дурой, Дана. Она его оттолкнула. Так же, как и ты — Хада.
    Ей не стоит обсуждать это с братом. Особенно сегодня. Именно потому, что Хад вернулся.
    — Мне надо идти, Джордан.
    Он, кажется, её не слышал.
    — По крайней мере, мне хоть кто-то постель согревает. А твоё ранчо так может?
    — Ну и радуйся, пока можешь, — огрызнулась Дана. — Джилл уйдет сразу же, как только у тебя закончатся средства, чтобы её ублажать.
    Она сразу же поняла, что зашла слишком далеко. Джордан никогда не мог выслушивать правду.
    Дана шлепнула себя по лбу, отчаянно желая взять свои злые слова обратно. Брат всегда знал, как можно вывести её из себя. Разве не в этом преуспевали близкие родственники, именно потому, что знали слабости друг друга?
    — Джордан, извини меня, — совершенно серьёзно сказала она.
    — Я попрошу отца забрать меня. Но, милая сестрёнка, я разберусь с тобой при личной встрече. И купи, наконец, проклятый автоответчик.
    Он с шумом бросил трубку.
    Дана почувствовала себя паршиво, словно её облили грязью. Ей не хотелось заканчивать разговор таким образом. Будет только хуже, когда он сюда приедет.
    "Возможно, мне повезет, и мы не увидимся", — сказала она себе. Ей вообще не придётся встречаться со своими родственниками. Единственным, с кем она более или менее общалась, был Клэй — самый младший, но даже с ним Дана в последнее время редко виделась.
    Ей не нужен был автоответчик. Любой, кто хотел с ней связаться, мог рано или поздно найти её. Она представила себе, какие именно сообщения будет оставлять ей Джордан. Дану бросило в дрожь при мысли об этом. И как бы плохо она не чувствовала себя после спора и сказанных грубых слов, к ней пришло облегчение."По крайней мере Джордан не будет жить со мной на ранчо", — думала она, криво улыбаясь, пока шла на кухню, чтобы налить себе бокал вина. И тут Дана услышала звук мотора машины, подъезжающей по дороге к дому. Что ещё стряслось?
    Выглянув в окно, она увидела чёрный внедорожник шерифа, летящий к усадьбе на полной скорости.
    День становится всё лучше и лучше.

Глава 4



    По ту сторону реки и через полмили в объезд широкой долины, на фоне гранитных ущелий и возвышающихся тёмных сосен располагалась усадьба Ранчо Кардуэлл. Дом был большой двухэтажной постройкой, с просторной верандой и новой красно-коричневой металлической крышей.
    За ним стояли огромный, тускло-серого цвета амбар, пристройки и ограждения. Мрачные тени выползали из темноты на фоне падающего снега, пока Хад разворачивал внедорожник, въезжая во двор ранчо.
    Он заглушил мотор. По привычке взглянул на окно спальни Даны. Ничего, кроме темноты за стеклом он не увидел, но мысленно представил, что она машет ему — как часто делала раньше.
    Хад выбрался из патрульной машины, закутавшись в куртку, чтобы укрыться от снега, и пробежал к крыльцу, почти ожидая, что мать Даны, Мэри Джастис Кардуэлл, откроет дверь. Мэри была создана управлять ранчо. Никто никогда не понимал, почему она вышла замуж за Ангуса Кардуэлла. Он был слишком красив и обаятелен, не особо амбициозен и его совсем не интересовала работа на ранчо. Но он унаследовал Кардуэлл-Бар — поместье, примыкавшее к владениям Джастисов.
    Когда пара поженилась, они объединили земли. Совместное ранчо назвали Кардуэлл. Никто не удивился, когда супруги развелись и Ангус отдал ранчо Мэри. Все изумлялись тому, что пара оставалась вместе достаточно долго, чтобы родить четверых детей. Ангус и Мэри произвели на свет красивых отпрысков. Джордан — самый старший, был невероятно привлекательным и походил на своего отца. Клэй — самый младший, худощавый, спокойный молодой человек, выступающий в местной актёрской труппе.
    Ещё была Стейси, на два года старше Даны — типичная красотка-болельщица. Всю жизнь Стейси пользовалась своей внешностью, до сих пор получив за неё три брака. Хаду не хотелось вспоминать о ней.
    Двух сестёр невозможно было сравнить. Хотя Дана и унаследовала привлекательную внешность семьи Джастисов-Кардуэлл, но, помимо этого, обладала и другими достоинствами. Она прилежно училась, упорно трудилась, единственная хотела продолжать семейные традиции на ранчо, в то время как остальные сбежали при первой же возможности.
    Дана, как и её мать, обожала работать на ранчо. Для неё это было как возможность дышать. Поэтому Хад не мог понять, по какой причине она продает поместье. Это пугало. Хад не мог вынести мысли о том, что слишком поздно вернулся. Или, что ещё хуже — продолжал любить женщину, которой больше не существовало.
    Постучав в дверь, он услышал собачье рычание и оглянулся, увидев бело-коричневого спаниэля с серой мордочкой.
    — Джо? — он не мог поверить глазам.
    Хад опустился на колени, а пёс, узнав его, неуклюже проковылял к Сэведжу, виляя хвостом.
    — Джо, старичок, привет. Я и не думал, что ты ещё с нами.
    Он погладил собаку, радуясь, что увидел дружелюбную физиономию из прошлого.
    — Ты что-то хотел?
    Хад не слышал, как открылась дверь. Дана стояла, облокотившись на дверной косяк, со бокалом вина в руке и взглядом, который говорил, что она не в настроении его выслушивать.
    Чёрта с два ему самому хотелось усугублять её проблемы.
    — Добрый вечер, — откликнулся он, потрепав Джо и, выпрямившись, тронул край шляпы. — Не против, если я зайду на пару минут? Надо поговорить.
    — Если это о нас…
    — Нет. — Он печально улыбнулся. «Нас» больше не существует. И, судя по взгляду её карих глаз, никогда не возникнет снова. — О том, что мы нашли в колодце.
    Силы покинули её. Она отступила, тем самым приглашая его войти.
    Хад снял шляпу, скинул ботинки и куртку, прежде чем проследовать за ней по коридору, отделанному в западном стиле [9] — сплошной камень и дерево, к светлой, просторной кухне. Джо бежал за ним по пятам.
    — Присаживайся.
    Хад выдвинул стул из-под широкого потёртого дубового стола, положил шляпу на соседнее место и сел.
    Дана нахмурилась, когда Джо свернулся у ног мужчины.
    — Предатель, — беззвучно бросила она собаке.
    Хад огляделся, и на него угрожающе нахлынули воспоминания о тех временах, когда он сидел в этой кухне прежде. Мэри Джастис Кардуэлл за плитой готовит ужин, ей помогает Дана, все они болтают о делах на ранчо: новорождённом жеребенке, сломанном тракторе, стадах, которые необходимо перегнать. Он практически ощутил запах жаркого и домашних булочек в духовке, услышал смех Даны, поймал тайные взгляды, которые она ему посылала, почувствовал тепло от того, что был частью этой семьи. А Дана специально для него делала шоколодные пирожные на десерт — по рецепту своей матери.
    Дана поставила перед ним бутылку вина и бокал с чуть большим усилием, что вернуло его в реальность.
    — Если только ты не думаешь, что нам понадобится что-то покрепче? — спросила она.
    — Вино пойдёт.
    Он налил чуть-чуть себе и долил в её бокал, пока она садилась напротив него. Дана поджала голые ноги под себя, но он успел отметить, что ногти на них накрашены розовым лаком. На ней были джинсы и свитер бледно-оранжевого цвета, облегающий её округлости и подчеркивающий сияние глаз. Хад поднял бокал, но потерял дар речи, когда взглянул на Дану. Её слабый запах донёсся до него, пока она отпивала из своего фужера. Ему всегда казалось, что она пахнет летом — странный аромат, который наполнял его сердце, заставляя парить, словно воздушный шар, наполненный гелием.
    Чувствуя себя неловко, Хад отпил из бокала, горло его сжалось. Он знал, что посещение этого дома всколыхнёт все воспоминания заново. Так и было. Но сидеть здесь наедине с Даной и не иметь возможности коснуться её, сказать всё то, что он хотел ей сказать — это убивало. Она не желала выслушивать его извинения. Чёрт, она явно не желала видеть его снова. Но Хад все еще немного надеялся, что именно она послала анонимную записку, заставившую его вернуться.
    — Так что ты нашёл в колодце? — спросила Дана так, словно как можно быстрее хотела закончить разговор.
    И отпила вина, одновременно наблюдая за ним поверх края бокала; её глаза потемнели от нарастающего раздражения и боли — что было ему слишком хорошо знакомо.
    Это не она отправила записку. Хад просто обманывал себя. Дана всё ещё была уверена, что он её предал.
    — Кости были человеческие, но ты и сама это уже знаешь, — ответил он, обретя дар речи.
    Она кивнула, ожидая большего.
    — Мы не будем уверены до тех пор, пока Руперт не позвонит из криминалистической лаборатории, но, по его мнению, тело принадлежит белой женщине в возрасте от двадцати восьми до тридцати пяти, и она пролежала в колодце около пятнадцати лет.
    Он встретился с ней взглядом и увидел ужас в её глазах.
    — Всего лишь пятнадцать лет?
    Хад кивнул. Кажется, Дана, как и он, ожидала что останкам много лет и они не имеют никакого отношения к их жизням.
    Она выдохнула.
    — Как она туда попала?
    — Её убили. Руперт считает, что женщину бросили в колодец, а потом застрелили.
    Дана выпрямилась, с шумом опустив ноги на пол.
    — Нет.
    Она поставила бокал на стол, едва не расплескав вино. Не раздумывая, Хад дотянулся, чтобы удержать фужер и успокоить её. Их пальцы встретились. Она резко отдернула кисть, словно он резал её ножом. Хад убрал свою руку и поднял бокал, сожалея, что не попросил чего-то покрепче.
    Дана откинулась на спинку стула, скрестив руки и опустив ноги на пол. Она была потрясена. Он гадал, от рассказа ли о костях в колодце, или от его прикосновения. Разве она не мечтала о том, как могла сложиться их жизнь, если бы она не разорвала помолвку? Сейчас они были бы мужем и женой. Он об этом думал постоянно, всегда глубоко сожалея.
    Хад не стал говорить, что женщина была жива и, возможно, просила о своего убийцу о помощи, когда тот толкнул её в колодец.
    — Мне придётся допросить твою семью и всех, у кого был доступ на эту территорию, а также тех, кто знал о высохшем колодце, — сказал он.
    Дана, казалось, не слышала его. Она смотрела в большое окно. Снаружи огромными пушистыми хлопьями падал снег, закрывая вид на горы.
    — Каким оружием она была застрелена?
    Он замешкался, но потом ответил:
    — Руперт считает, тридцать восьмым калибром. — Хад помедлил чуть-чуть, затем добавил — У твоего отца всё ещё есть револьвер такого калибра?
    Её удивил вопрос — она уставилась на него.
    — Понятия не имею. Зачем…?
    Её взгляд окаменел.
    — Ты думаешь, что…
    — У тебя в доме есть оружие? — официальным тоном спросил Хад
    В ответ на это она прищурилась.
    — Только двустволка у двери. Но можешь обыскать здесь всё, если не веришь мне.
    Он вспомнил ружьё. Заряженное дробью ружьё Мэри Джастис Кардуэлл держала у двери, чтобы отпугивать медведей от курятника.
    — Ты не знаешь, кем могла быть женщина в колодце? — спросил он.
    — Пятнадцать лет назад мне было шестнадцать. — Она встретилась с ним глазами. Что-то жаркое вспыхнуло в них, словно она тоже помнила свой шестнадцатый день рождения и их первый поцелуй.
    — Ты не помнишь, не исчезала ли какая-нибудь женщина примерно в то время? — продолжил он странным голосом. Она тряхнула головой, не отводя от него глаз.
    — А разве нет заявления о пропавшей?
    — В Боузмане пожар в судебных архивах двенадцать лет назад уничтожил все записи, — ответил Хад.
    — Так мы можем никогда и не узнать, кем она была? — спросила Дана.
    — Возможно. Но если она местная, кто-нибудь обязательно вспомнит. — Он достал блокнот и ручку из кармана. — Мне нужен номер телефона Джордана, чтобы связаться с ним.
    — Он прилетит сюда завтра. Скорее всего, остановится у Ангуса, но уверена, что он тебе позвонит.
    Хад нашёл странным то, что она назвала отца по имени. Что же происходило тут все эти годы, пока его не было?
    — Ты знаешь, где их найти, — продолжила Дана. — Ангус в ближайшем баре. Клэй в своей студии в старом Эмерсоне, в Боузмане. А Стейси… — Её голос надломился. — Что ж, она там, где ты её оставил.
    Хад удивил сам себя, приняв удар и даже не поморщившись.
    — Мне очень жаль было услышать о несчастном случае с твоей матерью.
    Хаду сказали, что Мэри сбросила лошадь, и женщина перенесла тяжелую травму мозга. Некоторое время она оставалась жива, но так и не пришла в сознание.
    Дана встретилась с ним взглядом.
    — Ты всегда ей нравился.
    Она произнесла это таким тоном, словно это была единственная ошибка, допущенная её матерью.
    — Поэтому ты продаешь ранчо?
    Она поднялась из-за стола.
    — Что-нибудь ещё?
    Он понимал, что не стоило упоминать о продаже поместья. Кроме того, он почувствовал, что это не его дело и сегодня не тот день, чтобы спрашивать.
    Допив вино, Хад поднялся со стула. Взял стетсон и нахлобучил его на голову.
    — Вижу, ты опять забыла надеть кольцо.
    Дана прокляла себя за то, что вообще солгала о помолвке, не говоря уж о кольце.
    — Камень расшатался, — ответила она, увеличивая количество лжи между ними.
    Тридцать один год она не врала, но превратилась в закоренелую лгунью, как только Хад вернулся в город.
    — Ты не помолвлена с Лэнни Ранкином, — мягко заметил он. — Так ведь?
    Она подняла подбородок, готовая защищать свою ложь до самого конца.
    — Это вообще не твоё дело…
    — Почему ты солгала мне, Дана?
    Что-то в его голосе остановило её. Очевидно, он решил, что Дана сделала это потому, что до сих пор думала о них и хотела заставить его ревновать. Этот день можно будет назвать худшим в её жизни.
    — Не хотела, чтобы ты решил, будто у нас с тобой есть шанс.
    Он улыбнулся.
    — О, по твоему отношению ко мне это можно ясно понять. Тебе не нужно было выдумывать помолвку. — Он прищурился. — Почему парень не сделал тебе предложения? С ним что-то не так?
    — Нет, — огрызнулась она. — Мои отношения с Лэнни тебя не касаются.
    Дана видела, как вращаются винтики в его упрямой голове. Теперь он точно считал, что она всё ещё питает к нему чувства.
    — Ты самый надоедливый мужчина из всех, кого я знаю, — проворчала она, направляясь к двери, чтобы его проводить.
    Мягкий смешок Хада донёсся сзади, пронзив сердце воспоминаниями. Воспоминаниями о том времени, когда они были вместе.
    — По крайней мере, хоть это у меня всё ещё есть, — заметил Хад, переступив через порог на улицу, когда Дана открыла дверь.
    Он заметил, что Джо следовал за ними и теперь стоял у её ног. Старый пёс оглох и едва передвигался, но дураком не был. Когда дело доходило до критической ситуации, он знал, кому хранить верность.
    Хад повернулся к дверному проёму, чтобы взглянуть на неё, всё веселье исчезло с его лица.
    — Для расследования мне всё-таки придётся тебя допросить. Я могу прийти сюда или ты спустишься в офис в Биг Скай…
    — Я приду в офис. — перебила его она. — Просто назови время.
    — Дана, прости меня…, - он махнул рукой. — За всё.
    Её улыбка была острой, как лезвие.
    — Доброй ночи, Хад.
    Она закрыла дверь перед его лицом, но успела услышать, как он сказал:
    — Доброй ночи, Дана.
    Так он говорил после поцелуев. Она прислонилась к двери, почувствовав слабость в коленях. Проклятье, она не заплачет. Слишком много слёз пролито из-за Хада Сэвэджа, больше он их не получит.
    Но горячая влага уже катилась по её щекам. Дана вытерла слезы, прикусив губу, чтобы не разрыдаться. Какой жуткий был день. Дни рождения просто предназначены быть такими.
    Джо гавкнул, взглянув на неё и замахав хвостом.
    — Я не злюсь на тебя, — обратилась она ко псу и присела на корточки, чтобы обнять его. — Я понимаю, что, как и всем нам, Хад всегда тебе нравился.
    Дана не принадлежала к тем людям, кто купается в жалости к себе. По крайней мере, не долгое время. Она стала жить дальше, когда Хад пропал. Его возвращение не сможет снова поставить всё с ног на голову. Она поднялась и прошла к окну на кухне, которое притягивало её теперь, когда она знала, что лежало в колодце все эти годы. От ужаса она содрогнулась. Может, Дана знала жертву?
    "Или ещё хуже, — подумала она, — её знал Ангус".
    Хад напомнил ей, что у отца был револьвер тридцать восьмого калибра. Простонав, она вспомнила то время, когда отец позволял ей и Хаду стрелять из ружья по жестянкам, поставленным на забор.
    Сквозь падающий снег она посмотрела на склон холма и обняла себя руками, чтобы изгнать гнетущие мысли, а потом снова взглянула на кухонные часы. Время ещё есть, если она поторопится. Дана слышала, что группа её отца и дяди сегодня играет в баре «Корраль». Если она поедет сейчас, то успеет поговорить с ними обоими и вернуться домой, не опоздав на свидание с Лэнни.
    Ей не терпелось выяснить всё у отца, прежде чем он и его брат придумают убедительную историю. Эта мысль удивила её. Почему она решила, что ему есть что скрывать?
    "Потому что, — подумала она, печально улыбаясь, — это мой отец, которого я хорошо знаю".
    Сейчас сплетники в каньоне обсуждают новости о трупе в колодце. Ведь даже Джордан узнал об этом, находясь в Нью-Йорке. Ей надо лишь пережить метель, бушующую за стенами, а также завтрашнее прибытие брата.
    Она застонала, подумав об этом, и сняла пальто с вешалки у двери. До бара вниз по дороге было добрых десять миль, шоссе наверняка уже скользкое, а видимость плохая. Но она знала, что не заснёт, пока не поговорит с отцом. Дана только надеялась, что ещё достаточно рано и Ангус хотя бы наполовину трезв, хотя рассчитывать на это она не могла.

    Хад ехал прочь от ранчо и продолжал прокручивать одну и ту же фразу у себя в голове.
    "Она не помолвлена. Она не помолвлена".
    Он улыбнулся. Признался, что это была маленькая победа. Но он оказался прав. Она не помолвлена с Лэнни. Может, после всех этих лет, он всё-таки знал Дану лучше, чем она думала. Снег продолжал падать, а он вёл машину по узкому мосту, который пересекал реку Галлатин и сворачивал на шоссе 191, направляющееся на юг одноименного каньона… При мысли о том, что Дана не обручена, Хад ощущал радость, которой не испытывал годами.
    "Каньон", как его называли, простирался от устья реки к югу от шлюза Галлатин до Западной части Йеллоустоунского Национального Парка: девяносто миль извилистой дороги, что шла вдоль реки, зажатая с обеих сторон крутыми горными склонами. Многое изменилось с тех пор, как он был ребенком. Роскошные дома выросли вокруг курорта. К счастью, старые домики всё ещё оставались на месте, а большая часть каньона принадлежала к заповеднику, так что леса оставались нетронутыми. Вид на дороге вдоль реки всегда был захватывающим: петляя, шоссе следовало за рекой через Континентальный водораздел и вниз, на другой её берег — к западной части Йеллоустоуна.
    Хад снял домик в нескольких милях от Биг Скай. Едва он свернул на шоссе (его фары мало помогали в такой сильный снегопад), как вдруг затрещала рация. Он притормозил на одной из широких прогалин у реки.
    — Сэвэдж слушает.
    Диспетчер в Боузмане, старушка по имени Лоррейн, объявила, что с кем-то его соединяет.
    — Шериф Сэвэдж? — спросил незнакомый голос. — Это доктор Джеральд Кросс из лаборатории криминалистики в Миссуле.
    — Да.
    Хад удивился, почему Руперт сам не позвонил.
    — У меня есть информация по поводу улики, которую вы нам послали. Я решил, что вам захочется услышать об этом немедленно. — Послышалось шуршание бумаги, а потом снова заговорил доктор, — Нам повезло. Обычно такая процедура занимает недели, если не месяцы, но ваш коронер так настаивал, чтобы мы как можно быстрее провели тесты… Пуля, застрявшая в черепе жертвы, совпадает с той, что использовали при стрельбе в вашем округе.
    Хад в растерянности моргнул.
    — Какой стрельбе?
    Снова шорох страниц.
    — Судья Реймонд Рэндольф. Убит в своём доме. Предположительно, это было ограбление.
    Хад почувствовал, как воздух выходит из легких. Судья Рэндольф. И ночь, которую Хад пытался забыть последние пять лет. Он прокашлялся.
    — Вы утверждаете, что оружие, из которого убита неизвестная из колодца, было использовано в деле Рэндольфа?
    — Бороздки совпадают. Никаких сомнений. Одно и то же оружие в обоих убийствах, — ответил доктор.
    — Расследование об убийстве судьи велось всего лишь пять лет назад. Разве тело женщины не пролежало в колодце дольше? Коронер предположил, что оно было там около пятнадцати лет.
    — Наши предварительные выводы подтверждают этот период времени, — отозвался доктор Кросс.
    Хад попытался осознать услышанное. Два убийства, разделённые годами, но с одним и тем же оружием в обоих случаях?
    — В грязи, в которой лежало тело, мы также нашли улику, — продолжал доктор. — Кольцо с изумрудом. Хорошая новость состоит в том, что оно было сделано по заказу у ювелира из вашего округа. Его можно легко найти.
    Хад воодушевился.
    — Вы можете выслать мне по факсу информацию о кольце, вместе с цифровыми снимками?
    — Сделаю это немедленно, — сказал доктор. — Кроме того, три пальца на левой руке были сломаны, а безымянный — в двух местах. Я бы предположил, что это случилось при падении, если только она не пыталась отбиться от нападающего. Но что ещё может помочь при опознании женщины — это перелом правого запястья, случившийся у неизвестной ранее, — продолжил доктор. — Оно было сломано и зажило прямо перед её смертью. Перелом вправлен — значит, ей оказывали медицинскую помощь. Скорее всего, за несколько недель до смерти она носила гипс.
    Женщина со сломанным запястьем в гипсе.
    — Я выслал информацию дантистам и докторам в вашем округе, — продолжил Кросс. — Все зубы на месте, а ещё ей ставили пломбы на несколько коренных незадолго до смерти. Так что вам повезло.
    Повезло? Хад не чувствовал везения. И снова он задумался, почему не позвонил Руперт.
    — А доктор Миллиган всё ещё там? Я бы хотел его кое о чём спросить.
    — Простите, но Руперт уже ушёл. Сказал, что у него назначена встреча.
    Хад поблагодарил его и отключил рацию, гадая, что происходит с Рупертом. Почему он сам не позвонил? Это на него не похоже. Особенно, когда он был прав насчёт всего. Миллиган бы позвонил, просто чтобы сказать: "Хорошо, что ты не стал со мной спорить".
    "Не потому ли, — подумал Хад, — что Руперт хотел сначала донести информацию до кого-то ещё? Например, до своего друга, бывшего шерифа Брика Сэвэджа?"
    Хад безучастно смотрел на падающий снег. Ночь была яркой, пейзаж за ветровым стеклом — живописная палитра оттенков от белого до серого. Рядом с ним река Галлатин лежала под толстым слоем льда. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так холодно.
    Хад наклонился и включил обогреватель посильнее, направив поток воздуха себе в лицо.
    Одно и то же оружие использовано при убийстве женщины в красном платье и при предполагаемом ограблении дома судьи Рэндольфа. Судья был смертельно ранен — эти два случая разделяли годы.
    Хад потёр лицо рукой. Нет, он не ощущал везения. Судья Рэндольф был одним из негласных противников Брика Сэвэджа. Хад не знал, что сподвигло судью на такую ненависть по отношению к бывшему шерифу. "Эти двое сталкивались лбами довольно часто, но ведь отец со многими так поступал", — подумал Хад.
    Разница была лишь в том, что судья мог осуществить свои угрозы. Поговаривали, что Рэндольф хотел видеть, как шерифа Брика Сэведжа уволят. "Если бы судья не встретил преждевременную кончину, кто знает, что могло бы случиться", — пришло Хаду в голову, когда он снова въехал на автостраду. Снег опускался на землю ослепляющим расплывчатым пятном.
    Сэвэджу не хотелось ехать обратно в съёмный домик около Биг Скай. Помещение было небольшим — всё только самое необходимое, именно так, как желал Хад. Вот только сегодня ему слишком о многом надо было подумать, чтобы вернуться туда. Он развернулся и направился в Боузман. Хад не сможет уснуть, пока не посмотрит на дело об об ограблении и убийстве судьи Рэндольфа.
    Хад вновь задумался об анонимной записке, которую получил. Кто-то хотел, чтобы он вернулся. Кто-то, у кого были свои планы?
    Снег падал белой слепящей стеной, пока шериф ехал по каньону, опасаясь, что его используют в собственных целях — так же, как и пять лет назад.

Глава 5


    Дана сметала снег с пальто, открывая дверь в бар «Корраль». Запах пива и сигарет окутал девушку при входе, она стянула шапку и, встряхнув её, огляделась в поисках отца.
    Ещё рано. Место было полупустым — несколько постоянных клиентов у бара и полдюжины других за столиками поглощали гамбургеры, которыми был знаменит «Коралль».
    Песня в стиле кантри играла в автомате, соревнуясь по громкости с шумом от разговоров. Бармен был занят беседой с парочкой, сидящей у барной стойки.
    Дана заметила отца и дядю, расположившихся рядом на стульях, в дальнем конце помещения. Перед каждым стояло по пиву, они склонили головы, увлечённые беседой, и ни один из них не заметил, как она вошла.
    Когда она приблизилась к ним, то увидела, как отец поднял взгляд и заметил её отражение в зеркале. Он выпрямился, отодвигаясь, но прошептал что-то Харлану, словно предупреждая его о её приходе.
    Дядя развернул свой стул и послал ей улыбку; оба мужчины нервничали. Было ясно, что она помешала им.
    — Дана, — удивлённым голосом сказал Харлан. — Давненько не виделись.
    Как и его брат, он был огромным мужчиной, с шапкой тёмных волос, и седыми прядями в них.
    — Дядя Харлан, — она похлопала его по руке, пока шла мимо, глядя на своего отца.
    Хотя Ангус Кардуэлл и был похож на брата, он определённо единственный в семье унаследовал красивую внешность. В молодости он был потрясающе красив и Дана могла понять, почему её мать влюбилась в него.
    Ангус всё еще оставался привлекательным мужчиной и мог быть лакомым кусочком для женщин каньона, если бы не его любовь к алкоголю. Благодаря основательной выплате, которую он получил от матери Даны при разводе, ему не нужно было работать.
    — Как моя малышка? — спросил Ангус и наклонился, чтобы поцеловать её в щеку. Дана почувствовала знакомый запах пива в его дыхании. — С днём рождения.
    Она всегда была его малышкой, оставалась ею и в тридцать один год.
    — Хорошо. Спасибо.
    — Можно нам где-нибудь поговорить? — спросила она.
    Ангус взглянул на Харлана.
    — Наверное, можно пройти в заднюю комнату, — ответил отец. — Уверен, Боб не будет против.
    Боб, владелец бара, вряд ли стал возражать, так как Ангус был, наверное, самым постоянным клиентом этого бара.
    — Думаю, и я присоединюсь, — добавил Хардан, уже слезая со стула. Задняя комната была наполовину офисом, наполовину — комнатой для гостей В ней стоял небольшой стол и офисный стул, потёртое мягкое кресло и диван, по виду раздвигающийся в кровать. В помещении пахло спёртым сигаретным дымом и пивом.
    — Так в чём дело? — спросил Ангус. Они с Харланом захватили свои бутылки.
    Дана на мгновение оглядела их, а потом сказала:
    — Уверена, вы уже слышали, что произошло сегодня на ранчо.
    По выражениям их лиц можно было понять, что они уже в курсе.
    — Чёрт-те что творится, — заметил Ангус.
    Харлан кивнул, соглашаясь, и пригубил пиво из бутылки.
    — Есть соображения, как кости попали в наш колодец? — поинтересовалась она, гадая, что именно они узнали из сплетен.
    — У нас? — удивлённо спросил Харлан. — А откуда нам что-то про неё знать?
    Её. Так они слышали, что это была женщина. Дана не могла поверить, как быстро распространились слухи. И она не хотела, чтобы её вопрос звучал обвиняюще.
    — Я просто подумала, что у вас могут быть идеи, ведь вы оба жили на ранчо в то время.
    Тогда её родители ещё были вместе, а дядя работал на ранчо и занимал одну из свободных спален.
    Братья переглянулись.
    — Что? — спросила она.
    — Мы только что об этом говорили, — заметил отец.
    — И? — настойчиво продолжила Дана.
    — И ничего, — ответил Ангус.
    — Любой мог проникнуть на ранчо и сделать это, — начал Харлан. — Мог проехать мимо дома или использовать одну из старых объездных лесовозных дорог. Это мог быть кто угодно.
    Он выглядел смущённым, словно говорил вне очереди. Или слишком много сказал. Дядя отпил пива.
    — Так вы двое обо всём уже подумали, — заметила Дана, изучая их. — Значит, вы выяснили, кто она? Кажется, она попала в колодец около пятнадцати лет назад.
    — Пятнадцать? — Ангус явно был этим удивлён.
    — В то время на ферме была куча работников, — рассуждал Харлан. — Кто угодно мог знать о колодце. По всей Монтане есть старые колодцы и шахты. Обычно рядом бывает старый фундамент. Если искать, то найти несложно.
    Дана подумала о всё ещё стоящей трубе и остатках основания, которое было видно из дома на ранчо. И по логике, предположила она, рядом должен находиться старый колодец.
    — Все эти наёмные сезонные рабочие кругом, она могла быть и не местной, — заметил Харлан. — Возможно, работала в каньоне летом или даже на лыжном курорте зимой.
    — Так разве хоть кто-нибудь не стал бы её искать? — спросила Дана, отметив, что отец пьёт пиво и молчит.
    Харлан пожал плечами.
    — Если у неё была семья. Если они с самого начала были в курсе, куда она поехала. Сама знаешь, как эти дети в наше время ездят на сезонные работы. Большинство сбегает в течение нескольких недель. Она могла и так сделать. Разве в каньоне несколько лет назад не нашли чьи-то останки, и так и не выяснили, кто был этот парень?
    Она кивнула. Те останки идентифицировали как мужские, но личность так и не определили. То же самое случится и женщиной в колодце? Она хотела было спросить отца о револьвере тридцать восьмого калибра, но передумала.
    — Ты в порядке? — поинтересовалась Дана у него.
    Ангус улыбнулся и выкинул пустую бутылку в мусор.
    — Все хорошо, малышка. Просто грустно видеть тебя расстроенной из-за этого. Давай, куплю тебе выпить, чтобы отпраздновать день рождения, а потом поболтаем о том, о сём? — спросил он, открывая дверь в бар. В комнату ворвался рёв музыкального автомата, вместе с серым дымом и ароматом бургеров и пива.
    Дана встретилась с ним взглядом. Глаза его блестели от выпитого алкоголя и чего-то ещё. Отец будет продолжать что-то скрывать, и не важно, насколько ей это не нравится.
    — Может, в другой раз, — отозвалась она. — У меня сегодня свидание.
    — Я уже слышал, что Хад вернулся, — улыбнулся ей отец.
    — Не с Хадом, папа, — сколько раз ей придётся повторять, что она никогда не вернётся к Хаду? — Лэнни ведет меня ужинать в честь моего дня рождения.
    — А, — отозвался Ангус. Ему никогда не нравился Лэнни Ранкин и она не понимала, почему. Всё, что её отец когда-либо говорил, было: «Просто не считаю, что он тебе подходит».

    В судебно-юридическом центре Хад сидел с делом об убийстве судьи Рэймонда Рэндольфа, всё ещё преследуемый воспоминаниями о той ночи. Большая часть её осталась чёрным пятном в его памяти. Слишком много часов было забыто, и Хад провёл годы, пытаясь вспомнить, что он тогда сделал.
    Он тряхнул головой. Это был один из вопросов, на который ему нужен ответ, и Хад намеревался его получить теперь, когда вернулся в Монтану.
    Как странно, что его первое дело в должности шерифа каньона Галлатин было связано с той ночью. Совпадение? Приходилось только гадать.
    Он открыл папку. С тех пор, как он покинул город после смерти судьи, Хад мало что знал об этом деле.
    Самое первое, что удивило его — вид записей отца, аккуратно выведенных на листах линованной белой бумаги, размером восемь с половиной на одиннадцать дюймов. Брик Сэвэдж так и не научился печатать.
    Хад ощутил озноб, увидев ровный почерк отца — тот писал кратко и по существу. Судья провёл вечер на ежегодном ужине ораторов; его жена, Кэтрин «Китти» Рэндольф гостила у сестры в Бутте. По непонятной причине Рэндольф вернулся домой рано, и, предположительно, прямо во время ограбления. В него дважды выстрелили, попав прямо в сердце из револьвера тридцать восьмого калибра.
    Сосед услышал выстрелы и позвонил в управление шерифа. В ту ночь на дежурстве должен был быть молодой офицер по имени Хадсон Сэвэдж. Но когда его не смогли найти, шериф Брик Сэвэдж ответил на вызов. Хад почувствовал, как его руки начали дрожать. Он знал, что по возвращении ему придётся снова вспомнить о той ночи, но видеть всё это, написанное чёрным по белому, потрясло мужчину больше, чем ему хотелось признавать. Брик доложил, что, приближаясь к дому Рэндольфа, он заметил двоих подозреваемых, выбегающих из поместья. Он начал преследование. Скоростная погоня окончилась около печально известного поворота на тридцать пятой миле, одного из худших на петляющей дороге каньона, поскольку кончался тот мостом и резким съездом в противоположном направлении.
    Подозреваемый, сидящий за рулем, потерял контроль, после чего машина насколько раз перевернулась, прежде чем упала вверх дном прямо в середину реки Галлатин.
    И водитель, и пассажир были мертвы. Шериф Брик Сэвэдж вызвал скорую, эвакуатор и коронера, а затем вернулся в дом Рэндольфов, где обнаружил признаки взлома и судью, лежащего в фойе. Согласно свидетельству Брика, позже в машине погибших были найдены улики, подтверждающие связь тех двоих с ограблением и убийством. Подозреваемыми были Тай и Мейсон Кёрк — двое братьев, из местных, имевшие неприятности с законом всю жизнь.
    Дело, казалось, было закрыто. Только вот револьвер, как оказалось, использовался при убийстве женщины за добрых десять лет до этого. Уставший и лишённый сил, Хад снял копии дела и поехал обратно в каньон. Всё равно он пока не мог вернуться в свой небольшой арендуемый домик. Ещё нет. Сэвэдж направился в офис под усиливающимся снегом. Фары его машины освещали по краям дороги вечнозелёные деревья, ветви которых сгибались под тяжестью снега. Белая тишина наполнила ночь. На улицах было так тихо, что при приближении к офису ему почудилось, словно в радиусе нескольких миль отсюда не было ни души. Сделал ли он огромную ошибку, возвратившись в каньон, приняв должность шерифа, пусть даже и временную? Всё было спонтанно. Получив предложение о работе, он без размышлений согласился, посчитав, что это провидение. Хад все равно бы вернулся после присланной записки. Но иметь работу. Не просто работу, а ту, о которой, по его словам, он всегда мечтал…
    Подъехав к офису, Хад заглушил двигатель, выключил фары, и секунду сидел в окутанной снегом темноте, пытаясь выяснить точно, что его беспокоит. Нечто в деле об убийстве судьи Реймонда Рэндольфа. Что-то было не так. Он нутром чуял это. Поднимая копии дела с пассажирского сиденья, он испытывал то же, что и в тот момент, когда он смотрел в колодец, на человеческие останки.

    Вернувшись домой из бара, Дана заметила следы на крыльце. Она остановилась и оглянулась назад, посмотрев сквозь падающий снег.
    Кто-то был здесь. Снег уже засыпал следы колес, почти скрыв их. Вот почему она ничего не заметила по пути в дом. К тому же ей было еще о чём подумать. Но теперь, стоя на крыльце, она увидела следы ботинок там, где кто-то подходил к двери. Она проверила часы. Слишком рано для Лэнни. Дыхание перехватило, когда Дана поняла, что отпечатки ног ведут прямо в помещение. Она в жизни не запирала входную дверь. И сегодня не было исключением. Это же сельская Монтана. Никто не запирает двери. Дана осторожно дотронулась до ручки. Даже сквозь перчатку та была ледяной наощупь. Дверь распахнулась. Гостиная выглядела так же, как и до ухода. Только вот несколько лужиц от растаявшего снега виднелись там, где ходил незваный гость. Сердце в три раза ускорило ритм, когда Дана прошла следом за мокрыми отпечатками на полу до кухни. Тогда она увидела её. Небольшую коробку в оберточной бумаге на кухонном столе.
    Подарок на день рождения. Облегчение быстро схлынуло, заменившись злобой. Она прекрасно понимала, кто принес это. Хад. Он вернулся и, зная, что дверь не будет заперта, вошёл и оставил коробку.
    Чёрт его подери. Зачем ему нужно было возвращаться? Слезы жгли ей глаза. Она…не…заплачет.
    Сердце всё ещё колотилось, очень хотелось плакать после такого дня. Она включила свет, выскользнула из пальто и повесила его на крюк у двери, яростно вытерев глаза. Чёрт тебя подери, Хад.
    Ей нужно приготовиться к свиданию. Неловко поднявшись по ступенькам, Дана прошла в ванную, разделась и встала под душ. На мгновение она повернулась лицом вверх к воде. Воспоминание о Хаде, которого она любила, Дану захлестнула боль, едва не согнув ее пополам. И вырвалось рыдание, прорвавшее плотину. Прислонившись к стойке душа, Дана не могла больше сдерживать чувства. Хлынул поток слёз. И она не могла остановить его.
    Через некоторое время она снова обрела контроль, закончила мыться и вышла. Ей придётся позаботиться о коробке на кухонном столе. Дана быстро оделась. Её глаза покраснели, к лицу прилила кровь. Она залезла в ящик в поисках косметики, которой редко пользовалась, но это мало помогло скрыть припухшие веки.
    Зазвенел звонок. Лэнни пришел пораньше. Она надеялась спуститься вниз и выкинуть подарок Хада до того, как он приедет. Сбежав по ступеням, Дана не взглянула в сторону кухни, схватила пальто с крючка, открыла дверь и включила свет на крыльце.
    Лэнни поднял взгляд с того места, где стоял, готовый снова нажать на дверной звонок. Высокий, стройный, с песочного цвета волосами и карими глазами, густо обрамлёнными ресницами, Лэнни, по мнению любой женщины с хорошим зрением, был красавчиком. Дана тоже так думала.
    Но её сердце не билось сильнее при виде его. Колени не подгибались при поцелуе, а сама она практически не вспоминала о Лэнни, когда они не виделись.
    Ей нравилось быть с ним, но за прошедшие пять лет такое случалось не часто. По её вине. После ухода Хада Дана долгое время отказывала Лэнни, потому что не была готова снова с кем-то встречаться. А потом, большую часть времени она была занята. Дана считала, что постепенно она будет испытывать к нему те же чувства, что и он к ней. Девушке хотелось большего, особенно после того, как Лэнни признался, что сходит по ней с ума с первого класса.
    — Так это правда, — заметил он, глядя на её лицо.
    Она знала, что глаза всё ещё были покрасневшими и лицо припухло от слёз, и на сегодня достаточно было лжи.
    — Тяжёлый выдался день рождения.
    — Весь город это обсуждает, — сообщил Лэнни. — Ходят слухи, что мы с тобой вышли на новый уровень.
    Она застонала. Хад, скорее всего, спросил у кого-то о помолвке. Одного вопроса могло хватить, чтобы появились слухи.
    — Прости. Я немного увлеклась.
    Он уныло кивнул.
    — Так это неправда?
    Она покачала головой и увидела боль на его лице. Впервые Дане пришлось признаться самой себе, что неважно, как долго она будет встречаться с Лэнни, но ей никогда не влюбиться в него. Она просто обманывала себя. И давала Лэнни ложные надежды. Нельзя так продолжать.
    — Я решил, что знал бы, если б это было правдой, — заметил он. — Но нельзя быть уверенным.
    Да, а вот она уверена.
    — Прости, — повторила Дана, не зная, что ещё можно сказать.
    Ей не хотелось рвать отношения с Лэнни сегодня. Он решит, что она возвращается к Хаду, а ей совсем не нужно, чтобы распускали такие сплетни. Но покончить со всем необходимо. Дана не думала, что для Лэнни это станет такой уж неожиданной новостью.
    — Ты всё ещё хочешь поужинать сегодня? — спросил он, словно предчувствуя то, что может произойти.
    — Ничего не изменилось, — выпалила она.
    — Да, в этом-то и проблема, верно? — он посмотрел внутрь дома.
    Она не желала обсуждать это здесь, на крыльце, но и приглашать его в дом тоже не собиралась. Дане не хотелось, чтобы он увидел подарок от Хада. Это только сильнее обидит Лэнни, а она не могла с ним так поступить.
    — Готов? — спросила она.
    Лэнни на мгновение поколебался, затем повёл её сквозь падающий снег к своему джипу.
    Дана щебетала что-то о погоде, потом об ателье и Хильде; и, наконец, безопасные темы для разговора исчерпали себя, когда Лэнни припарковался у ресторана.

    Внутри помещения Дана поймала себя на том, что следит за дверью. Не могла удержаться. Зная, что Хад вернулся в каньон, она ожидала встретить его на каждом повороте и от этого продолжала думать о нём. Чёрт его подери.
    — Хад сегодня припозднится на работе, — сообщил Лэнни.
    Дана резко вскинула голову.
    — Я не… — ложь застыла на её губах. — Просто ужасно не хочется встречаться с ним, — робко ответила она.
    Лэнни кивнул, снисходительно улыбнувшись.
    — После всех этих лет, его возвращение, должно быть, стало неприятным сюрпризом. — Он потёр запотевший стакан с водой, не глядя на неё. — Хад сказал, что привело его обратно?
    — Нет. — Это был один из вопросов, что беспокоил её. Зачем, ведь столько времени прошло?
    — Он, наверное, думает, что у него ещё есть шанс быть с тобой. — Лэнни встретился с ней взглядом.
    — Ну, нет. — она подняла меню, буквы поплыли перед глазами. — Про какое особое блюдо Салли говорила сегодня?
    Лэнни наклонился и опустил меню, чтобы увидеть её лицо.
    — Мне нужно, чтобы ты была честна со мной, — попросил он, понизив голос, несмотря на то, что из-за погоды в ресторане была только пара людей, которые сидели в отдалении.
    Она кивнула — в горле пересохло.
    — Дана, я считал, что ты забыла Хада. Я думал, что после того, как он обидел тебя таким способом, ты никогда не захочешь его видеть. Я ошибаюсь на этот счет или…? — он взглянул куда-то в сторону — по выражению его лица, даже не оборачиваясь, Дана поняла, что Хад зашёл в ресторан.
    Её сердце бешено забилось только при виде его. Она посмотрела, чтобы убедиться, что он один — опасаясь, что будет наоборот. Он был один. Ступив к барной стойке, Хад начал было садиться, но мгновенно передумал, увидев её и Лэнни.
    — Хочешь за столик, Хад? — спросила Салли из-за стойки.
    — Не-а, просто хочу бургер, — ответил он, повернувшись спиной к Дане и Лэнни. — Сегодня работаю допозна.
    Дана вспомнила, что Лэнни говорил ей об этом. Откуда он узнал?
    — Работаешь, ага, — заметила Салли, бросая взгляд на столик Даны. — Хочешь побольше картошки? — официантка издала смешок. — Папуля всегда говорил, если не буду хорошо учиться, то буду повторять эти слова. Он был прав.
    — Не надо картошки. Просто бургер.
    Хад сел за стойку, опустив голову и плечи. Дана почувствовала, как предательское сердце сжалось при его виде. Она считала, что мечтала видеть, как он страдает, хотела жестоко обидеть его — так же, как сделал он. Увидеть её на свидании с Лэнни было равносильно убийству. Ей бы радоваться.
    Салли, должно быть, почувствовала, как ему неудобно.
    — Знаешь, я могу прислать еду в офис, раз уж тебе нужно работать.
    — Спасибо тебе огромное, — ответил Хад, быстро поднявшись — его облегчение было таким явным, что Дана расстроилась. Он положил деньги на стойку и, не глядя в её сторону, подтянул воротник куртки на шее, вышел в снежную бурю.
    Порыв зимнего ветра пронёсся по ресторану и Хад исчез. Как и пять лет назад. Дана ощутила ту же пустоту, ту же ужасающую потерю.
    — Мы не обязаны это делать, — заметил Лэнни, когда она развернулась к столу и к нему. Её сердце болело, а слезы жгли глаза.
    — Прости.
    — Пожалуйста, перестань извиняться, — огрызнулся Лэнни, затем смягчив выражение лица. — Мы с тобой провели слишком много времени, извиняясь за свои чувства.
    — Мы можем поужинать как друзья? — спросила Дана.
    Его улыбка не отразилась на взгляде.
    — Конечно. Друзья. Почему бы и нет? Двое друзей просто ужинают.
    Слова ударялись о Дану, словно брошенные камни. Гнев горел в глазах Лэнни, когда он поднял меню.
    — Лэнни…
    — Это твой день рождения, Дана. Давай не будем говорить ничего, что может его испортить.
    Она почти рассмеялась. Её день рождения был испорчен с того самого момента, как она открыла глаза этим утром.
    Заказав еду, они сидели молча, пока Салли не принесла салаты. Дана чувствовала себя ужасно по очень многим причинам. Она просто хотела закончить этот ужин. Спросив Лэнни о работе, ей хоть чуть-чуть удалось его разговорить.
    Но к тому времени, как они покидали ресторан, темы для бесед уже закончились. Лэнни молчал по дороге обратно к ранчо. И не предложил проводить её до двери.
    — Прощай, Дана, — сказал он и стал ждать, пока она выйдет из машины.
    Встретившись с ним взглядом на мгновение, в свете дворового фонаря она увидела гнев, горящий в его глазах. Ей нечего было сказать. Дана открыла дверь.
    — Спасибо за ужин.
    Он кивнул, не глядя, а она выбралась из машины, торопясь пройти сквозь падающий снег к крыльцу, но затем обернулась, чтобы увидеть, как он уезжает.
    И только войдя в дом, она вспомнила о подарке на кухонном столе.

    Коробка размером с книгу в плотном переплете была обёрнута в красную фольгу. Сверху был прикреплен красный бант с биркой, на которой было написано «С днем рождения!». Она точно знала, что было внутри — и это давало весомое основание не трогать подарок. Но Дана всё же подняла коробку, разочарованная в себе.
    Она почувствовала вес шоколада внутри, ощутила вес их потерянной любви. Она пыталась забыть Хада. Очень пыталась. Зачем ему надо было вернуться и напомнить ей обо всем — включая то, как сильно она его любила?
    Всё ещё продолжала любить.
    Все старые чувства обрушились на неё, как летний дождь, захлестнув сожалением.
    Чертов Хад.
    Она поставила коробку, услышав, как загремели шоколадки внутри. Не просто шоколадки, а самые насыщенные, замечательные, труднодоступные конфеты в мире. Они были темными и сочными, просто таяли на языке. Эти конфеты заставляли вас закрывать глаза и стонать — удовольствие как от секса. Но не от секса с Хадом. Ничто не могло быть лучше.
    Заниматься с ним любовью было невероятным опытом — и Дана ненавидела его ещё больше за то, что напомнил ей об этом.
    Зная её слабость, Хад нашёл эти чудесные конфеты и подарил их на её двадцатипятилетие — в ту ночь, когда предложил выйти за него замуж.
    Она опустила взгляд на коробку и, словно дотрагиваясь языком до больного зуба, напомнила себе, как пять лет назад Хад её предал. Это сработало.
    Схватив конфеты, она бросилась к мусорному ведру. Оно было пустым — только смятая открытка от сестры, которую Дана подняла с пола и выбросила. Она кинула коробку в чистый белый мусорный пакет, поражённая тем, как уместно открытка от Стейси и шоколадки от Хада оказались вместе в мусоре.
    Конфеты снова загремели в коробке, упав на дно мусорки, и на мгновение Дана едва не соблазнилась. Кому будет плохо, если съесть одну? Или две? Хад никогда не узнает.
    Нет, это как раз то, на что он рассчитывает. Что она не сможет устоять перед шоколадом — ведь было время, когда она не могла устоять и перед ним.
    Рассерженно она хлопнула дверцей. Хад разбил ей сердце наихудшим из возможных способов и, если он думает, что сможет найти лазейку обратно, он глубоко ошибается.
    Дана кинулась к телефону и позвонила в его офис.
    — Алло?
    — Не сработало, — треснутым голосом сказала она. Слёзы жгли глаза. Она смахнула их.
    — Дана?
    — Твой…подарок…Тот, что ты оставил, проскользнув в мой дом словно вор. Не сработало. Я выбросила конфеты.
    — Дана, — его голос звучал странно. — Я не оставлял тебе подарок.
    У неё перехватило дыхание. Внезапно в кухне похолодало, словно входную дверь оставили открытой нараспашку.
    — Тогда кто?
    — Дана, ты ведь не ела их, правда?
    — Нет.
    Кто оставил конфеты, если не Хад? Она прошла обратно к раковине и собралась открыть дверцу, чтобы достать коробку, как вдруг краем глаза заметила что-то в окне.
    Сквозь снегопад Дана заметила мерцающий огонёк на холме рядом со старым домом. Около колодца.
    Она прошла и выключила свет в кухне, погрузив помещение в темноту. И снова увидела огонёк через окно. Кто-то был там с фонариком.
    — Дана? Ты слышала, что я сказал? Не ешь шоколад.
    — Кто-нибудь из твоих людей всё ещё работает на горе у колодца? — спросила она.
    — Нет. А что?
    — Там кто-то с фонариком.
    Она услышала клацанье ключей на другом конце провода.
    — Оставайся на месте. Я скоро приеду.

Глава 6


    Дана повесила трубку и прокралась в гостиную, чтобы и там выключить свет. Она на мгновение остановилась, давая глазам привыкнуть к полной темноте. Сквозь фасадное окно виднелось небо, освещённое падающим снегом. Девушка прислушалась, но в тишине раздавалось лишь тиканье часов на каминной полке. Заперев переднюю дверь, Дана проскользнула обратно к кухонному окну.
    Огня не было. Ей это показалось? А Хад ведь уже ехал…
    Вот он. Слабый золотистый отблеск мелькнул сквозь метель. Огонь снова исчез, и она поняла, что человек, скорее всего, зашёл за старую трубу.
    Дана пригляделась, ожидая, что свет снова появится, и почувствовала себя глупо, несмотря на то, что слышала биение собственного пульса. Если бы она не говорила с Хадом по телефону, когда увидела вспышку света, то не позвала бы на помощь. На ранчо и раньше заходили посторонние. Обычно они просто шли дальше, получив предупреждение. Нескольким приходилось показывать ружьё, которое она хранила у двери.
    Ясно, что это какой-то псих, узнав о трупе в колодце, прокрался по объездной дороге на ранчо, в надежде найти… что? Сувенир?
    Она пожалела, что рассказала Хаду про огонь. Сама могла бы справиться. Свет снова появился. Человек двигался туда-сюда, размахивая фонариком. Глупец, разве непонятно, что его можно увидеть из дома?
    Внезапно ей пришла в голову мысль. А что, если это кто-то из родственников? Дана представила, как отец или дядя осматривают колодец. Хад не станет сначала стрелять, а потом задавать вопросы, но если он напугает того, кто там находится…Даже если не убьёт, то по меньшей мере посчитает их виновными.
    Или…вдруг убийца вернулся на место преступления? А если он искал улики, которые, по его мнению, не обнаружил шериф?
    От этой мысли бросило в дрожь. Она отошла от окна и в темноте осторожно переместилась к передней двери. Дороги заледенели, и Дана не знала, сколько времени у Хада займёт путь сюда. Она нашла дробовик у входа, прошла к закрытому шкафчику, вытащила спрятанный ключ и открыла ящик, достав четыре пули. С треском надломив ружьё, Дана протолкнула два патрона внутрь и снова защёлкнула дробовик, поставив его на предохранитель. Она положила в карман два оставшихся заряда и вернулась на кухню. Снова нет света. Дана подождала, посчитав, что человек опять скрылся за трубой. Или покинул то место. Или…
    Сердце бешено застучало. А вдруг он увидел, как погас свет в доме, и понял, что его заметили? Возможно, он уже направляется к поместью.
    Она никогда не боялась оставаться на ранчо. Но ведь до этого Дана не знала, что в колодце лежали останки убитой женщины.
    Дробовик оттягивал руки, она начала двигаться к задней двери, слишком поздно осознав, что забыла её запереть. Послышался скрип от звука шагов на ступеньках заднего крыльца. Ещё треск. Ручка двери начала поворачиваться.
    Дана подняла ружьё.
    — Дана?
    Руки с дробовиком опустились, когда открылась дверь, и она увидела знакомый силуэт Хада в проёме.
    Он замер при виде ружья.
    — Я не слышала, как ты подъехал, — прошептала она, хотя необходимости в этом не было.
    — Я прошёл пешком часть пути, чтобы твой «гость» не убежал при звуке мотора. Когда я не увидел света, то обогнул дом и обнаружил, что задняя дверь не заперта…
    Хад шагнул к ней, голос его надломился, и она заметила, как он за неё волновался.
    Взяв у Даны дробовик, он отставил его в сторону и обнял девушку за плечи своими большими руками. Она ощутила тепло даже сквозь плотные перчатки и почувствовала его запах, смешанный с прохладным ночным воздухом. Аромат был настолько естественным, что она почти шагнула в его объятия. Вместо этого Хад опустил руки, оставив её с болью от желания его прикосновения, его тепла, силы, пусть даже и на несколько секунд, которые она могла бы себе позволить, прежде чем оттолкнуть его.
    Пройдя мимо Хада, Дана встала у окна и посмотрела на холм. За стеклом были темнота и падающий снег.
    — Света уже не видно.
    — Оставайся здесь, — приказал Хад. — Запри за мной дверь.
    — Ты же не пойдёшь туда один?
    Он улыбнулся ей.
    — Значит, ты больше не хочешь моей смерти?
    Она покраснела, осознав, что именно это пожелала. И совсем недавно. Но это было дурачество, и теперь Дана опасалась, что глупое желание может исполниться, если он пойдет на тот холм в одиночку.
    — Я серьёзно. Не хочу, чтобы ты шёл туда один. У меня плохое предчувствие.
    Он дотронулся до её щеки. Всего лишь легкое прикосновение руки в перчатке к её коже.
    — Со мной всё будет хорошо. Эта штука заряжена? — спросил Хад, кивнув в сторону дробовика.
    — В противном случае оно было бы бесполезным.
    Он ухмыльнулся.
    — Отлично. Попытайся не застрелить меня, когда вернусь.
    И с этим он ушёл.

    Хад со скоростью молнии двигался сквозь заснеженную ночь, пока добирался до сосен рядом с холмом, держась сначала в тени дома, затем амбара и хозяйственных построек.
    Немногим ранее он заметил отблески света сквозь снег, пока бежал с замершим сердцем по дороге к дому на ранчо. Теперь же снегопад освещал ночь зловещим холодным сиянием. У колодца огня видно не было, но Хад не думал, что нарушитель покинул это место. Сэвэдж не слышал звука мотора. Более того, Хад не считал, что человек закончил то, за чем пришёл.
    Дыхание облаком клубилось вокруг его лица, пока он двигался сквозь метель под тени сосен. Хад остановился у деревьев так, чтобы было видно старое поместье.
    Вокруг, в леденящем ночном воздухе беззвучно падал снег. Хад наблюдал пугающую игру теней на свежих сугробах. Безмолвие сковало его тело, когда он задержал дыхание, чтобы прислушаться.
    С его позиции тёмный силуэт трубы скрывал вид колодца. Света видно не было. Никакого движения сквозь хлопья снега. Ночь казалась здесь холоднее, небо — темнее, и падающие снежинки не кружились от ветра. Хад двигался по сугробам так бесшумно, как мог, прокладывая путь к тёмной трубе. Он недалеко прошёл, когда увидел что-то, похожее на отметины на свежем снегу. Хад остановился, с изумлением обнаружив, что отпечатки ног складывались в цепочку следов, пролегавшую по краю старого поместья туда и обратно, словно здесь кто-то ходил. «Убеждаясь, что Дана заметила свет и выйдет на разведку?», — для начала подумал Хад.
    И снова он прислушался, но ничего, кроме звуков от проезжавших по шоссе грузовиков, не услышал. Снег пошёл сильнее, теперь видимость была лишь на несколько футов вперёд.
    «Если где-то и есть привидения, то именно здесь», — пришла ему в голову мысль. Внезапный порыв ветра вихрем закружил снег, и Хад ощутил озноб, словно женщина из колодца обращалась к нему, взывая о справедливости. Он вытащил оружие и двинулся к трубе, оставаясь в её тени.
    И тогда он увидел. Что-то на снегу. Верёвка. Подойдя ближе, Хад заметил, что она была привязана к основанию старой трубы и лежала на земле, простираясь по направлению к колодцу.
    Шериф вгляделся сквозь падающий снег, но не мог увидеть отверстие колодца с этого расстояния. Он достал фонарик из кармана куртки, но пока не стал его включать. Держа пистолет в одной руке и фонарик в другой, он беззвучно двигался, следуя за верёвкой прямо к колодцу.

    Дана не могла стоять спокойно. Она потеряла Хада и старую трубу из виду, потому что метель усилилась. И света уже не было. Она не могла сдерживать себя. Не могла просто ждать Сэвэджа. Понимая, что он будет в ярости, Дана даже попыталась отговорить себя и не ходить туда, пока натягивала ботинки, шапку, пальто и перчатки. Но с прошлой ночи она так и не смогла стряхнуть с себя ощущение того, что должно произойти нечто ужасное. Этим утром, узнав об останках в колодце и возвращении Хада, она решила, что именно об этом и предупреждало её шестое чувство.
    Но, подняв дробовик и выйдя в темноту и метель через заднюю дверь, она всё ещё была охвачена чувством, что худшее — впереди. А ещё это её дурацкое желание на день рождения!
    Она шла по дороге, ощущая себя в безопасности, потому что её не было видно. Дана своих рук-то не видела у лица сквозь такой снегопад. Иногда девушка мельком замечала склон горы, когда порыв ветра отшвыривал снег с пути. Но то было лишь на мгновение, и она была слишком далеко, вне пределов видимости, так что продолжала двигаться дальше. Воздух вокруг был холодным. Он обжигал горло, а снег слепил глаза. Дана смотрела вперёд, стараясь разглядеть трубу, и вспоминала истории фермеров о бельевых верёвках, натянутых от дома к амбару, чтобы не потеряться в метель.
    Она всегда гордилась своим чувством ориентации в пространстве, но сегодня у неё не было и шанса. Пока шла, Дана ощущала под ногами дорожную колею, дробовик оттягивал руки, но в то же время придавал уверенности. У самой цели порыв ветра закружил вокруг неё снежинки, и на мгновение она увидела тёмную трубу на светлом фоне. Всё быстро пропало, но Дана успела уловить чью-то сгорбленную фигуру у края фундамента старого поместья.

    Хад шёл за верёвкой к колодцу и остановился прямо перед ямой, чтобы прислушаться. От порыва ветра вокруг него заплясали снежинки. Он приблизился к яме. Верёвка свисала через край в темноту. Ничего не услышав, Хад направил фонарик в колодец, щёлкнул выключателем и резко дёрнулся назад в изумлении.
    Он не был уверен в том, что найдёт висящим на верёвке — возможно, человека, карабкающегося вниз, или кого-то, в попытках вылезти из колодца.
    Хад убрал оружие, опустился на колени и посветил внутрь, чтобы понять, что там. Это была кукла, повешенная на верёвке.
    Что за чёрт?
    Он потянул за верёвку, пока игрушка не оказалась в нескольких футах от него. Посветив фонариком на лицо, Хад выдохнул, весь воздух покинул его легкие.
    У куклы было лицо Даны.

    Он отпустил шнур. Кукла упала обратно в колодец. Нагнувшись, чтобы задержать её падение, Хад больше почувствовал, чем услышал, что за его спиной кто-то есть.
    Слегка развернувшись, он заметил краем глаза движение тёмной большой фигуры, с лицом, скрытым в тени — на него надвинулись, замахнувшись одной из досок, прикрывающих отверстие.
    Рядом раздался выстрел дробовика, пока Хад безуспешно попытался достать своё оружие. Его ударили доской в плечо, толкая прямо в бездонную дыру в земле. Хад уронил фонарик и ухватился за веревку обеими руками в надежде если уж не предотвратить падение, то хотя бы смягчить его. Руки в перчатках сжали трос, но из-за веса падающего тела его по инерции швырнуло в сторону и чуть вниз, в холодную темноту колодца. Ударившись о стену левым плечом, Хад почувствовал резкую боль в руке, но ему удалось уцепиться за шнур.
    Он повис на веревке, внизу болталась кукла. Хад тяжело дышал, мысли обгоняли друг друга.
    «Откуда, чёрт возьми, послышался выстрел дробовика?» У него появилось плохое предчувствие, что ему это известно.
    Он упёрся ногами в стену и смог достать оружие из кобуры, убеждая себя, что это не Дана стреляла. Он ведь велел ей оставаться в доме. Хад поднял взгляд, направив оружие вверх. Он не мог вылезти или ждать нападавшего. Снежинки, кружась, падали с неба, которое сияло над ним всеми оттенками белого. Прищурившись, он внимательно слушал. Ещё один выстрел, на этот раз ближе. Хад карабкался, как мог, не опуская пистолет. С момента нападения прошло лишь несколько секунд, но время, казалось, замерло.
    Затем в отдалении он услышал рёв включённого двигателя и, мгновение спустя, ещё одна тень закрыла отверстие колодца над ним.
    Он посмотрел вверх, сквозь падающий снег, и увидел, как самая прекрасная в мире женщина кладёт дробовик на землю, чтобы протянуть ему руку.
    Сердце у Даны сжалось, когда она заглянула в колодец и заметила висящего там Хада. Он был жив, и не упал на дно, уцепившись за верёвку. Это всё, что было видно на первый взгляд. А потом девушка обратила внимание, как Сэвэдж морщится, пытаясь левой рукой убрать оружие и подтянуться.
    — Ты ранен, — произнесла она, словно ощущала его боль. — Вот, давай помогу.
    Она смогла поднять его к краю колодца и вытянуть на снег. На несколько мгновений они растянулись на земле, оба тяжело дыша от усилий.
    — Спасибо, — Хад повернул голову, чтобы взглянуть на неё.
    Она кивнула, более потрясённая сейчас, чем когда посмотрела в колодец и увидела, как он там висит. «Последствие шока», — подумала Дана. В такой момент размышляешь о том, что могло случиться. Понимаешь, как близко всё было. Она вдыхала ночной воздух, пока звук двигателя медленно стихал, и не осталось ничего, кроме их тяжёлого дыхания.
    Они были одни. Совсем одни, словно мир вокруг и не существовал.
    Хад приподнялся и взглянул на неё. Он с осторожностью обращался с левой рукой, и теперь она увидела, что его куртка порвана и на ней тёмное пятно крови.
    — Твоя рука…Тут кровь идёт!
    Он покачал головой.
    — Я в порядке. Ты как?
    — Нормально.
    Дана рывком приподнялась, опираясь на дрожащие от усилия руки.
    Они встретились взглядом, и он тряхнул головой. Его не обманешь. Она начала вставать на ноги, но Хад поймал её за рукав, заставив опуститься на землю рядом с собой.
    — Дана.
    Её лицо сморщилось, когда Сэвэдж приобнял её здоровой рукой и крепко прижал к себе. Его объятие было жарким. Под падающим снегом Дана спрятала лицо на груди у Хада. Когда она отстранилась, последовал неизбежный как рассвет поцелуй. Мягкий, солоноватый, сладкий и искушающий. И на мгновение всё потеряло значение. Прошлое, боль, предательство. В этот момент она помнила только любовь.
    А затем метель прекратилась. В одну секунду. И мгновение ушло.
    Дана отшатнулась, утопая в море причин, по которым она не должна любить этого мужчину…не будет любить его.
    Больше нет.

    Хад заметил перемену в её взгляде — глаза похолодели и словно подёрнулись коркой льда. Как и её сердце пять лет назад. Она отодвинулась, чтобы взять дробовик с места, куда ранее положила его. Хад смотрел, как Дана поднимается, повернувшись к нему спиной. Он сам встал и начал искать фонарик на снегу. Левая рука болела в том месте, где ему распороло кожу от удара о камень в стене колодца. Но эта боль — ничто по сравнению с тем, что он увидел в её глазах.
    Возможно, ему не удастся исправить то, что сделал ей пять лет назад, но он, чёрт побери, найдёт того, кто повесил куклу в колодце. Того, кто пытался сегодня его убить. Хад услышал полувсхлип-полувздох, который издала Дана, и понял, что она нашла его фонарик и теперь светила им прямо в колодец. Встав рядом, Сэвэдж забрал его, увидев шок от узнавания на её лице.
    — Это твоя кукла?
    Дана кивнула.
    — Мой отец подарил её на шестилетие. Он думал, она похожа на меня. Как… — Она встретилась с ним взглядом. — Она лежала на полке в моей старой комнате, вместе с другими игрушками, которые мама сохранила для своих… — её голос надломился. — Внуков.
    Мэри Кардуэлл не дожила до того момента, чтобы увидеть внуков. Хад знал, какую огромную потерю вызвала смерть матери в Дане. Отчаянно он снова попытался обнять её. Необходимость защищать Дану была настолько сильна, что ему стало плохо. Он хотел верить, что куклу засунули в колодец просто чтобы жестоко подшутить и испугать девушку, но всё же опасался, что это была ловушка. Если бы она пришла сюда в одиночестве, в попытке разузнать, кто ходит с фонариком на склоне, то могла бы оказаться в колодце, и рядом бы не было человека с ружьём, который смог напугать неудавшегося убийцу. Эта мысль ножом резанула по сердцу, но Хад прошёл мимо Даны, вытянул куклу и снял петлю с её шеи, убеждая себя, что сейчас девушке больше нужен шериф, а не бывший любовник.
    — Когда ты в последний раз её видела? — спросил он.
    Волосы у куклы примяло снегом. Осторожно, чтобы не стереть возможные отпечатки, он стряхнул белые хлопья, вновь поразившись, насколько её лицо походит на Дану.
    — Не знаю. Игрушки стоят на полках целую вечность, я едва их замечаю. Я в ту комнату редко хожу.
    Голос опять дрогнул. «Комната лишь напоминает ей о матери», — подумал Халд.
    — Я забыла про эту куклу.
    Что ж, а кто-то помнил.
    Она поёжилась, словно ей в голову пришла та же мысль.
    — Давай вернёмся в дом, прочь от этой погоды, — предложил он.
    Небо над ними было холодного полуночного тёмно-синего цвета, когда они шли обратно к дому на ранчо. Несколько звезд сияли словно ледяные кристаллы, а кусочек луны выглядывал из-за облака.
    Он заставил её подождать на крыльце, оставив с перезаряженным дробовиком, пока сам обыскивал дом. Следов чьего-то присутствия не было: кто бы ни оставил коробку конфет или украл куклу с полки старой игровой комнаты.
    — Всё чисто, — позвал он, открывая переднюю дверь.
    Дана вошла и разрядила дробовик. Он посмотрел, как она поставила ружьё у входа, положила пули в карман и снова повернулась к нему.
    — Дай взглянуть на твою руку, — приказала она.
    Хад начал протестовать, но она уже стала стаскивать его куртку. Форменная рубашка тоже порвалась и была пропитана кровью, хотя порез на плече не выглядел таким глубоким, насколько Сэвэдж мог судить.
    — Иди сюда, — позвала Дана, и он проследовал за ней на кухню, где девушка указала ему на стул.
    Он сел, наблюдая, как она вытаскивает аптечку. Хад закатал рукав, а Дана устроилась рядом, сосредоточив все внимание на трёхдюймовом порезе на его руке.
    — Тебе не следовало подниматься туда, но я всё равно благодарю тебя за это, — сказал он хриплым от эмоций голосом. — Вполне возможно, что ты спасла мне сегодня жизнь.
    — Тебе надо зашить рану, — отозвалась Дана, словно не слыша его. — Иначе останется шрам.
    — Не впервой, — ответил он.
    Она скорчила недовольную физиономию и предупредила:
    — Будет жечь.
    И пальцами обхватила плечо. Он моргнул, когда дезинфицирующее средство обожгло порез.
    — Предупредила же, — заметила она, взглянув на его лицо. — Уверен, что не надо подвезти тебя в травмпункт?
    — Абсолютно. Парочка пластырей и я буду как новенький.
    Она сомневалась, но продолжила свое дело. Хад и раньше видел, как она лечит лошадей и коров. Вряд ли он чем-то отличался. Правда, лошади и коровы ей были больше по душе. Он не мог не подумать о поцелуе. Чёрт, как же он по ней скучал.
    — Вот, по крайней мере, инфекция в рану не попадёт, — заметила Дана, закрывая аптечку и поднимаясь со стула. Хад дотронулся до её запястья, и она встретилась с ним взглядом.
    — Спасибо.
    Девушка кивнула и пошла убирать лекарства.
    Он поднялся.
    — Не против, если взгляну на место, где хранилась кукла?
    — Не понимаю, каким… — она остановилась, потом пожала плечами, словно у неё не осталось сил спорить. Хад напомнил себе, что осталось ещё несколько часов от её дня рождения. Так себе получился день.
    Последовав за Даной по лестнице, он прошёл в комнату, в которой она раньше играла. Мэри оставила её такой, какой она была, когда дети были маленькими.
    В центре огромной комнаты находился стол, окружённый небольшими стульями. Везде лежали книги и стояли большие коробки с игрушками. Детям Кардуэллов повезло. Одна стена была заставлена полками с игрушками. Там были игрушечный чайный набор, мягкие зверюшки, куклы и здоровые грузовички. Прямо в середине, высоко на стене, зияла пустота — оттуда что-то сняли.
    — Вот где она всегда была, — заметила Дана, обвив себя руками, и уставилась на то место на полке, словно наконец-то поняла, что некто пробрался в дом и забрал куклу.
    — Кто знал о ней? — спросил Хад.
    Она тряхнула головой.
    — Все, кто знал меня. Ангус, скорей всего, хвастался ею в баре за несколько дней до моего шестилетия. Ты же знаешь, какой он.
    Хад кивнул. Кто угодно в каньоне мог быть в курсе.
    — Но многие ли знали, где ты хранишь её?
    — Все, кто приходил к нам в гости, когда мы были детьми, видели игровую комнату, — откликнулась она.
    — Или кто угодно из семьи, — подумал Хад вслух, не особо наслаждаясь своей мыслью.
    — Никто из моих родственников так бы не поступил.
    Её лицо помрачнело в ту же секунду, как она произнесла эти слова. Кровный инстинкт заставлял защищать братьев и сестру. Но Дана явно не была полностью уверена в невиновности своей семьи. Она потянулась к кукле, которую Хад, не осознавая, принёс с собой, но Сэвэдж не дал ей дотронуться.
    — Прости, это улика. Но я постараюсь, чтобы ты точно получила её обратно. И шоколад, который тебе оставили, я тоже возьму.
    Дана кивнула, развернулась и направилась к двери комнаты, двигаясь, словно лунатик. День явно утомил её. Хад огляделся, перевёл взгляд на куклу в своей руке и подумал о родственниках Даны, прежде чем идти за ней на кухню.
    Она открыла дверцы шкафа под раковиной и вытащила помойное ведро. Их вгляды встретились. Дана выбросила конфеты, потому что верила — подарок от него. Никогда не думал, что он будет настолько этому рад.
    — Не против, если я возьму всё, и полиэтиленовый пакет тоже? — спросил шериф.
    — Да пожалуйста.
    — И можно ещё один — для куклы?
    Она достала упаковку. Хад опустил внутрь игрушку и затянул верёвочки, потом вытащил мусорный пакет вместе с подарком из ведра.
    — Я отдам упаковку на снятие отпечатков пальцев и заставлю их проверить конфеты, — сообщил он.
    Она широко раскрыла глаза.
    — Думаешь, конфеты могли…отравить?
    Он пожал плечами, и по руке прокатилась боль. Зазвонил телефон. Дана подняла трубку. Он смотрел, как её лицо бледнеет — расширившимися глазами девушка взглянула на него. Хад потянулся к телефону, и она позволила его взять. Но когда он приложил трубку к уху, там слышались лишь гудки.
    — Кто это был?
    Она тряхнула головой.
    — Просто голос. Хриплый шёпот. Я не узнала.
    Она схватилась за спинку стула так, что побелели костяшки пальцев.
    — Что сказал позвонивший? — спросил он, ощутив ком в желудке.
    — «На дне колодца должна была быть ты».
    Хад проверил определитель и набрал номер. Нажал звёздочку и шесть-девять. Хад долго дозванивался, но наконец кто-то ответил.
    — Да? — послышался голос какого-то мальчика.
    — По какому номеру я позвонил? — спросил Хад.
    Парнишка прочёл ему номер, написанный на телефоне. Шериф слышал шум движения на улице, и что-то, напоминающее звук от скейтбордов. Телефон-автомат рядом с площадкой для скейтбордистов в Боузмане?
    — Ты видел, кто только что звонил оттуда? — спросил Хад ребёнка.
    — Не-а. Тут никого не было, когда я услышал звонок. Мне пора.
    Он повесил трубку
    — Я не оставлю тебя одну в доме сегодня, — обратился Хад к Дане, положив телефон. — Либо ты едешь со мной, либо я останусь здесь. Что ты выберешь?

Глава 7


    — Выглядишь так, словно видела деньки и получше, — заметила Хильда на следующее утро, когда Дана вошла в магазин. — Слышала, ты была в «Коррале». Что, всё-таки решила отпраздновать свой день рождения?
    — Кто сказал, что я была там? — Дана не хотела, чтобы её слова прозвучали так обвиняюще.
    Хильда подняла бровь.
    — Лэнни. Я столкнулась с ним утром в магазине. — Она кивком указала на два стаканчика кофе, стоящие на прилавке. — Принесла тебе латте. Решила, что понадобится.
    "Откуда Лэнни узнал, что я вчера вечером была в баре?" — задумалась Дана, поставив сумку под прилавок.
    — Спасибо за кофе. Он и правда пригодится.
    Хильда протянула ей стаканчик. Дана держала его обеими руками, пытаясь согреться. А ещё Лэнни знал, что Хад задержится на работе допоздна. Вздрогнув, она поняла, что он проверял её. И Сэвэджа.
    — Ты в порядке? — озабоченно поинтересовалась подруга.
    Дана тряхнула головой.
    — Я заходила в бар вчера вечером, чтобы поговорить с отцом, а потом Лэнни повёл меня на ужин в честь дня рождения.
    — А-а, ты не упомянула, что встречалась с Лэнни.
    — Я забыла про это свидание.
    Хильда бросила на неё хорошо знакомый взгляд.
    — Это была последняя наша встреча. Я надеялась, что мы сможем остаться друзьями…
    — Не хочется говорить, но так лучше, — заметила подруга. Дана не могла поверить своим ушам. Хильда подняла руки, словно сдаваясь. — Эй, мы обе знаем, что ты не влюбилась бы в Лэнни.
    Дана начала было отнекиваться, но передумала. Всё правильно.
    — Может, хорошо, что Хад вернулся?
    Дана уставилась на подругу.
    — Не поняла?
    — Я серьёзно. Тебе нужно всё с ним уладить.
    — Уладить?! Он переспал с моей сестрой, когда мы были помолвлены!
    — Возможно.
    — Возможно?! Никаких «возможно». Я застала их в постели вдвоём.
    — В процессе?
    — Нет.
    Дана отступила, словно опасаясь, что задушит свою подругу.
    — Я об этом и говорю. Ты застукала его в её постели, но ты не знаешь, что произошло. Если вообще что-то было. Стейси всегда тебе завидовала. Я бы к ней пригляделась.
    — А какое оправдание у тебя есть для Хада? — Дана всплеснула руками. — Ах, да, конечно, он был пьян и не знал, что творит.
    — Я знаю, что это звучит банально…
    — Это звучит как ложь, потому что это она и есть. Даже если Стейси сама липла к нему. Даже если он был пьян в стельку…
    — А значит, ничего не произошло.
    Дана покачала головой.
    — Хад не уехал бы из города, если бы не чувствовал вины.
    — А ты вообще дала ему шанс объясниться? — спросила Хильда.
    — Не надо было ничего объяснять. Конец истории.
    Она развернулась и прошла вглубь магазинчика, удивлённая, что снова готова расплакаться. Через пару секунд Дана услышала, как сзади подошла Хильда.
    — Прости.
    Дана помотала головой.
    — Просто видеть его снова…Всё возвращается.
    — Знаю. Больно смотреть на тебя в таком состоянии.
    Дана повернулась, прикусив губу, и кивнула, давая выход слезам. Хильда притянула её к себе.
    — Может, ты и права, и стоит просто убить засранца. Возможно, это единственный способ для тебя освободиться от него.
    Хильда пошутила, но Дана знала, что и потом Хад Сэвэдж будет её преследовать. К тому же, после вчерашней ночи она поняла, что совсем не хочет его смерти. Она вытерла слёзы и заявила:
    — Хад вчера остался у меня на ночь.
    Подруга взметнула брови вверх.
    — Не может быть.
    — Он спал на диване.
    Дана почти застонала, вспомнив, как утром, спустившись вниз, увидела обнажённую грудь Хада. Плед, который она ему дала, сбился до талии. Хад загорел под солнцем Южной Калифорнии, а его мускулы укрепились от тренировок.
    — Дана, в чём дело?
    Девушка избавилась от заманчивого образа и глотнула латте. Так же чудесно, как и её подруга.
    — Долгая история.
    Она рассказала Хильде о событиях прошлой ночи.
    — И вот теперь я выгляжу так, словно совсем не спала, потому что так и было. — Она тряхнула головой. — Хильда, я не понимаю, зачем кому-то такое проделывать.
    — Голос по телефону был мужским или женским?
    — Не знаю. Его изменили.
    Она вздрогнула и сделала ещё глоток кофе. Он окутал её теплом от горла до кончиков пальцев ног, и Дана начала немного расслабляться. Днём всё это не так пугало.
    — Знаешь, что меня беспокоит больше всего? Тот, кто повесил куклу в колодец, взял её из дома. И оставил там конфеты.
    — Все знают, что ты никогда не запираешь двери, — заметила Хильда.
    — Теперь запираю. Просто не могу понять, почему мне угрожают. Скорее всего, всё дело в останках, найденных в колодце.
    В дверь негромко постучали и обе женщины повернулись, чтобы увидеть, как их первый покупатель, Китти Рэндольф, смотрит на часы.
    — Она рано пришла, но мы же впустим её, да? — засмеялась Хильда. — Уверена, что сможешь работать сегодня?
    — Поверь, да я бы сошла с ума, оставаясь дома, — ответила Дана, подходя к двери, чтобы отпереть её и повесить табличку «Открыто». — Доброе утро, миссис Рэндольф.
    — Дана, — произнесла та и добавила в качестве приветствия, — Хильда.
    Китти была миниатюрной женщиной с седыми волосами, круглым приветливым лицом и ярко-голубыми глазами.
    — Я хотела ответить вам по поводу благотворительного вечера, — начала Дана, сразу же почувствовав вину, что не сделала этого.
    Китти похлопала по её кисти своей морщинистой рукой.
    — Ну-ну, дорогая, не волнуйся на этот счёт. Я знаю, что за ужасные события произошли на ранчо. Ты должна всё мне рассказать, пока подбираешь мне нитки под этот цвет. — Она вытащила пару голубых брюк из сумки, висящей на руке. — Мне нужно подшить их. Ненавижу это, но я с каждым днём становлюсь всё меньше и меньше. — Она хохотнула. — Итак, что там насчёт тела в колодце? — спросила вдова заговорщицким тоном и прошла к стойке с нитками.
    Дана взяла несколько катушек и поднесла их к брюкам из сумки Китти Рэндольф. Она кратко рассказала женщине о находке из колодца.
    — Есть ли мысли, кто она такая? — спросила Китти.
    Дана покачала головой.
    — Мы можем никогда не узнать.
    Китти купила нитки и ушла, пообещав в следующий раз занести своё чудесное печенье с кусочками шоколада.

    Вооружившись фотографиями и информацией об изумрудном кольце, найденном в колодце, Хад первым делом поехал в Боузман. Ювелирный был одним из небольших фешенебельных магазинчиков на Мэйн-стрит. Хад постучал в дверь, прямо над табличкой «Закрыто», и подтянутый седоволосый мужчина открыл ему.
    — Шериф Сэвэдж, — сказал ювелир, протягивая руку. — Быстро добрались.
    Хад отдал ему снимки и бумаги с информацией о находке.
    — О да, — заметил Брэд Эндрюс, изучая фото, — Я очень хорошо помню это кольцо. Изумруд грушевидной формы, весом в один карат, обрамлённый двумя бриллиантами в пол-карата, по одному с каждой стороны. Прекрасный экземпляр. Такой всегда заметишь на женщине.
    Он поднял взгляд, продолжая кивать.
    — Вы можете сказать, кто приобрёл кольцо? — спросил Хад.
    — Конечно. Такую вещь не так-то просто забыть. Это был подарок на двадцатипятилетие свадьбы. Судья Рэндольф купил его для своей жены, Китти.

    После ухода Китти Рэндольф ещё несколько женщин из каньона посетили "Иголки и булавки", использовав ткани или нитки как предлог, чтобы разузнать о произошедшем на ранчо Кардуэлл. Дана догадывалась, как пройдёт этот день, но лучше быть здесь, а не дома одной. По крайней мере она так считала до тех пор, пока не прозвенел колокольчик на двери магазина, и самый последний человек, которого ей хотелось бы видеть, не зашёл внутрь. Дана оторвалась от ткани, на которую ставила ценники, и выдохнула проклятие. Хильда отправилась на почту, чтобы отослать заказ, так что Дана осталась одна и ей некуда было бежать, когда её сестра Стейси вошла в помещение.
    Почти испуганная, она огляделась, и медленно двинулась к прилавку. Дана ожидала, гадая, что сестре здесь понадобилось. Стейси не шила и, насколько знала Дана, вообще никогда раньше не была в таком магазине.
    У старшей на два года сестры были такие же, как у Даны тёмные волосы и глаза, но на этом всё сходство заканчивалось. В отличие от Даны-сорванца, стройная как тростинка Стейси была очень женственной, настоящей красавицей. Стейси ненавидела ранчо и с самого юного возраста мечтала жить в городе с асфальтированными улицами.
    — Больше не хочу чувствовать запах коровьего навоза, — сказала она, когда покинула дом в возрасте восемнадцати лет. — И ни за что не выйду замуж за ковбоя.
    Дана всегда считала, что Стейси надо было быть более конкретной, говоря о желаемом спутнике жизни. Выйдя замуж в девятнадцать, к двадцати двум сестра уже развелась, нашла ещё одного супруга в двадцать четыре, развелась в двадцать девять, вновь вышла замуж, когда ей исполнилось тридцать два и опять развелась. Но ни один из мужей не был ковбоем.
    — Привет, Дана, — тихо произнесла Стейси.
    — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спросила Дана тоном продавца.
    Стейси покраснела.
    — Я…нет…я не за покупками пришла. — Она вцепилась в сумочку, нервно водя пальцами по дорогой коже. — Я просто хотела поговорить.
    Дана не видела и не говорила с сестрой со дня похорон матери. И сейчас желания общаться не было.
    — Не думаю, что у нас есть темы для обсуждения.
    — Джордан попросил меня заглянуть к тебе, — Стейси очень неуютно себя чувствовала.
    Джордан. Великолепно.
    — А что, у самого наглости не хватило придти?
    Стейси вздохнула.
    — Дана.
    — О чём же Джордан не может меня спросить? — Дана даже думать не хотела о чём будет разговор, поскольку вчера у брата не возникло трудностей с объявлением своих требований по телефону.
    — Он приглашает нас всех собраться и поговорить на ранчо сегодня вечером, — ответила Стейси.
    — О чём?
    Как будто она не знала, но ей хотелось, чтобы Стейси произнесла это вслух. Пока что Джордан говорил и за Клэя, и за сестру. Дана не сомневалась, что все трое были в сговоре, особенно, если дело касалось денег. Но Стейси проигнорировала вопрос.
    — Мы все будем там в семь часов, даже Клэй, — продолжила сестра, словно заученную речь, которую просто нужно было произнести. Как это было похоже на Джордана — даже не спросить, удобна ли встреча Дане. Она хотела сказать сестре, что будет занята, и Джордан может устроить семейный совет где-нибудь ещё — и без неё.
    Стейси смотрела на свою сумочку, продолжая нервно сжимать её пальцами. Медленно подняв взгляд, она сказала:
    — Я надеялась, что мы с тобой сможем как-нибудь поговорить. Я знаю, что сейчас не время, — её глаза наполнились слезами и на мгновение Дана решила, что сестра заплачет. Но на неё такое не подействует.
    — Сейчас точно не очень удобно.
    Дана прожила пять лет, не общаясь с сестрой. Недавно в этот список добавились и братья. Большую часть времени она чувствовала, что может провести остаток жизни, даже не видясь с семьёй. Стейси, казалось, изучала её лицо. Конечно, сестра наверняка слышала о возвращении Хада. Откуда Дане знать, может тот уже попытался с ней встретиться. При этой мысли желудок у неё скрутило. Дана ощутила, как пылает лицо.
    — Мама навестила меня незадолго до смерти, — внезапно сказала Стейси.
    Дана не ожидала услышать такое от сестры. В горле сразу же пересохло.
    — Не хочу это обсуждать.
    Но та не двинулась.
    — Я обещала ей, что всё исправлю между нами, — голос Стейси надломился.
    — И как же ты это сделаешь?
    Зазвенел колокольчик над дверью магазина. Снова Китти Рэндольф.
    — Этот голубой всё же не совсем подходит, — сказала пожилая женщина, изучая Стейси, а затем Дану, едва не подёргивая носом в предвкушении новостей.
    — Давайте посмотрим, что у нас есть, — предложила Дана, выходя из-за прилавка.
    — Надеюсь, я не помешала, — заметила миссис Рэндольф, перехватывая взгляд Стейси, которая всё еще стояла у прилавка.
    — Нет, миссис Рэндольф, вы как раз вовремя, — отозвалась Дана, и, повернувшись спиной к сестре, она прошла к стойке и начала просматривать голубые нитки. Она уже выбрала идеальный оттенок для брюк, но притворилась, ищет ещё. Дана подозревала, что Китти видела, как Стейси зашла в магазин, и использовала поиск цвета ниток как предлог, чтобы самой понаблюдать за происходящим.
    — Как вам этот, миссис Рэндольф? — спросила Дана, держа нитки, которые Китти купила до этого.
    — Кажется, больше подходит. Но прошу, называй меня Китти. Ты так похожа на свою маму, дорогая.
    Краем глаза Дана увидела Стейси. Её лицо побледнело сильнее, чем раньше. Сестра, спотыкаясь, дошла до двери и почти бегом добралась до своей машины. К несчастью, миссис Рэндольф заметила поспешный уход Стейси.
    — С ней всё в порядке? Кажется, она чем-то расстроена, — заметила Китти.
    — А кто не расстроится, ведь в колодце на семейном ранчо нашли труп, — откликнулась Дана.
    — Да, уж кто только не опечален этим, — Китти Рэндольф наблюдала, как уезжает Стейси.
    Дана вздохнула, ощущая вину, а потом и злость на себя за то, что лишь больше огорчила сестру. Но, чёрт возьми, у неё была куча причин ненавидеть Стейси. Она почти что слышала осуждающий голос матери.
    — Семьи должны держаться вместе. Это не всегда легко. Все ошибаются. Дана, ты должна найти в своём сердце прощение. Если не для них, то хотя бы для себя.
    Ну, мама, теперь все трое ополчились на меня. Вот тебе и семейка.
    И не было возможности избежать назначенной встречи — на которой, возможно, её сестра вновь начнёт просить прощения. Дана лишь надеялась, что Стейси не считает, будто её повторяющиеся извинения изменят их отношения. Пусть даже ад замёрзнет.
    Прости, мам.

    Когда Хад вернулся в офис, то обнаружил сообщение с просьбой перезвонить коронеру Руперту Миллигану.
    — Я установил личность женщины из колодца, — сообщил Руперт, затем кашлянул. — Это Джинджер Адамс.
    Хаду пришлось присесть. Он передвинул папки, кипой лежащие в кресле, и уселся в него.
    — Медицинские записи, которые отправили из криминалистической лаборатории, вернулись от дантиста и отделения скорой помощи опознанными, — продолжал Руперт.
    Господи помилуй. Джинджер Адамс. Хад вспомнил её в один миг. Рыжеволосая красотка с шикарным телом и манерами уличной кошки.
    Хад закрыл глаза, уткнувшись лбом в колени.
    — Ты уверен, что это она?
    — Полностью, — ответил Руперт голосом, не более радостным, чем у Хада. — Я же говорил, что подозреваемых пальцев на обеих руках сосчитать не хватит, ведь так?
    — И ты был прав насчет работы официанткой, — подметил Сэвэдж.
    Поэтому Руперт вчера так странно себя вёл, выбравшись из колодца? Поскольку подозревал, что это была Джинджер? Она обслуживала столики в «Роудсайд-кафе» — там местные зависали по утрам, сплетничая за чашечкой кофе. Оба его помощника как раз заходили туда сегодня. В этом месте давно встречались сотрудники его офиса, местный коронер — и сам шериф. Хад чертыхнулся, вздохнув.
    — Я думал, что она сбежала с каким-нибудь парнем.
    — Наверное, так ты и должен был подумать, — откликнулся Руперт. — Мне пора. Коровы телятся.
    — Не знал, что ты всё еще держишь у себя стадо.
    — Другу помогаю.
    У Хада опять возникло ощущение, что Руперт знает об этом деле больше, чем говорит.
    — Спасибо, что сообщил.
    — Удачи с расследованием.
    — Ага.
    Хад не упомянул, что нашёл хозяина кольца. Он всё ещё пытался понять, как оно оказалось годы спустя в одном колодце с Джинджер Адамс.
    Чёрт подери. Да эта женщина разбила больше браков в каньоне, чем Хад мог припомнить. Но, по крайней мере, один из них точно потерпел неудачу из-за Джинджер — союз Мэри и Ангуса Кардуэлл. Проклятье. Повесив трубку, Хад задумался, как Дана воспримет новости. Он начал набирать её номер, но понял, что не сможет сообщить об этом по телефону.
    Все знали, что брак Кардуэллов висел на волоске, но Джинджер, по-видимому, стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. И теперь её тело нашли на их ранчо, а кто-то охотится за Даной.
    Направляясь к двери, Сэвэдж поднял шляпу и схватил свою новую форменную куртку. Левая рука всё ещё болела, кожа вокруг раны посинела, но Дана хорошо его подлатала. До "Иголок и Булавок" было лишь несколько кварталов. Хад знал, что у него есть достаточно причин всё рассказать Дане лично, и он хотел спросить, как у неё дела. Девушка уехала с ранчо так рано эти утром, у него даже не было шанса поговорить с ней.
    Она явно избегала его. Прошлой ночью, когда он заявил, что не оставит её, Дана начала было спорить, но затем достала бельё из шкафа и указала на диван. Она пошла спать и до самого утра он её не видел — да и то лишь мельком, когда она схватила своё пальто и уехала.
    Хад точно был для неё самым нелюбимым человеком в мире, кроме, пожалуй, того, кто повесил куклу в колодец и потом позвонил, чтобы напугать. Но Сэвэдж хотел увидеть реакцию Даны на новости о том, что останки принадлежат Джинджер. Он — шериф, и ему надо найти убийцу официантки как можно скорее, чтобы Дане перестали угрожать.
    Хаду не верилось, что оба случая никак не были связаны.
    Как только он начал переходить улицу к "Иголкам и Булавкам", на его пути вырос Лэнни Ранкин. Хад не видел его с тех пор, как вернулся, но знал, что встреча когда-нибудь случится. Каньон не настолько широк и огромен, чтобы они могли избегать друг друга.
    — Лэнни, — сказал Сэвэдж, увидев размах широких плеч мужчины и огонь в его глазах.
    Сколько Хад себя помнил, они постоянно дрались. Лэнни постоянно ко всему придирался, и то, что Сэвэдж начал встречаться с Даной, ещё больше всё ухудшило.
    Хад знал, что Лэнни начнёт подкатывать к Дане сразу же, как только он уедет. Сэвэдж видел, как тот смотрел на неё в старших классах. На самом деле, он гадал, не ждал ли Лэнни, пока Хад всё испортит, чтобы у Ранкина появился с ней шанс.
    — Держись подальше от Даны, — предупредил Лэнни. — Не хочу, чтобы она снова страдала.
    — Лэнни, не желаю спорить, но мои отношения с Даной тебя не касаются.
    — Черта с два, — Лэнни начал на него наступать — Я знаю, ты теперь шериф и считаешь, что можешь спрятаться за своим значком…
    — Давай. Бей по-крупному, — отозвался Хад, отцепляя значок шерифа с куртки и убирая его в карман.
    Лэнни прищурился, словно подумал, что это какой-то трюк.
    — Думаешь, ты вернёшь её после всего, что натворил?
    Он широко размахнулся. Удар пришёлся Хаду по левой стороне челюсти, почти сбив его с ног. Сэвэдж потёр подбородок, кивнув Лэнни, который тяжело дышал.
    — И это всё, Лэнни, — он достал из кармана серебряную звезду и прицепил её к куртке. — Дана — взрослая женщина, у неё своя голова на плечах. Она будет делать то, что захочет, и неважно, что ты или я думаем об этом.
    Лэнни тёр синяки на костяшках. Хад ждал. Он хотел, чтобы это закончилось здесь и сейчас.
    — Какого чёрта ты вообще вернулся? — спросил Лэнни, аккуратно прижав рукой ладонь, которая начала опухать и, кажется, была сломана. — Я подумал бы, что у тебя не хватит наглости показаться здесь после того, что ты натворил.
    Хад оставил его вопрос без внимания.
    — Пусть доктор Грейди осмотрит твою руку, Лэнни, — посоветовал шериф, осторожно пощупав свою челюсть. Она не была сломана, но больно было до чёртиков. Неплохой удар для адвоката.
    — Она не стоила того, — огрызнулся Ранкин, уставившись на него.
    Хад знал, что тот имеет в виду Стейси. И был полностью с этим согласен.
    — Она тебя использовала. Хотела развода со скандалом, но Эмери не желал её отпускать. Старый дурак по какой-то странной причине любил Стейси. И тогда она нашла способ надавить на него. После того, что произошло между вами, когда его не было в городе, Эмери не терпелось избавиться от Стейси. Лучше уж так, чем быть посмешищем для всего каньона.
    Хад этого не знал. Годами он старался вспомнить ту ночь. Ему рассказали, что он напился в стельку. Он помнил, что ему этого хотелось. Но потом в его памяти был полный пробел до того момента, пока он не проснулся на следующее утро в кровати с сестрой Даны. И, получив анонимную записку, Хад вернулся в Монтану, убеждённый, что Стейси каким-то образом всё устроила сама, чтобы отомстить Дане. Не секрет, что она завидовала младшей сестре. Хад никогда не думал, что существует и другая причина. Эта мысль дала ему надежду на то, что его на самом деле подставили. Возможно, как ему и хотелось верить, той ночью ничего не произошло, и есть шанс это доказать.
    — Ты попался ей прямо в руки, — заметил Лэнни.
    Хад молча кивнул, потому что нечего было сказать в свою защиту.
    Лэнни, казалось, прикидывал, не ударить ли его ещё раз, но, должно быть, передумал.
    — Обидишь Дану снова, и этот значок меня не остановит.
    После этого он развернулся и пошёл прочь.
    Надо выяснить, что произошло той ночью. Ничто не заманило бы Хада в постель к Стейси. По крайней мере, ничего, что он помнил. Чертыхнувшись, он обернулся и увидел Дану, стоящую в дверях магазина. Судя по выражению её лица, она не только увидела безобразную сцену между ним и Лэнни, но и услышала их разговор.

    Дана быстро повернулась и прошла обратно в магазин, не желая показывать Хаду своё потрясение. Достаточно того, что все в каньоне знали о Хаде и Стейси, но услышать, как Лэнни говорит об этом…И правда ли, что сестра так поступила не из-за Даны, а для того, чтобы заставить Эмери развестись с ней?
    Она напомнила себе, что какие бы причины не были у Стейси, Хад пошёл у неё на поводу. Так почему становилось всё труднее и труднее вспоминать эту старую обиду?
    Дана услышала, как Хад вошёл в магазин, и попыталась успокоиться. "Это мне стоило уехать и никогда не возвращаться", — подумала она. Но именно он сбежал, доказав этим свою вину, как судачили все вокруг. А она осталась и столкнулась лицом к лицу со сплетниками.
    — Дана?
    Девушка повернулась лицом к Хаду, поступив как и тогда, когда сплетня распространилась по каньону со скоростью лесного пожара.
    — Мне жаль, что ты это слышала, — сказал он.
    — Уверена, что так. Ты вообще бы, наверное, притворился, что ничего и не было.
    — Насколько я знаю, не было, — заявил он.
    — Дай догадаюсь, — сказала Дана с беззвучным смешком, — Твоё алиби: "я ничего не помню".
    — Верно, не помню.
    Гнев от его предательства обжигал так, словно она только что узнала об этом.
    — Я действительно не хочу это обсуждать.
    — Когда-нибудь нам придётся это сделать, — заметил Хад.
    Она послала ему убийственный взгляд.
    — Не думаю.
    Он переступил с ноги на ногу, а затем поднял руки, сдаваясь.
    — Я не за этим пришёл.
    Он оглядел помещение, словно пытаясь сдержать свои эмоции. В мгновение ока выражение его лица изменилось. Он снова стал шерифом. А она…Она увидела нечто в его взгляде, что её насторожило.
    — Опознана личность погибшей из колодца, — сообщил Хад. — Мы можем где-нибудь присесть?
    Дана схватилась за край прилавка. Если он считал, что ей нужно будет присесть, значит новости плохи. Но что может быть хуже, чем найти тело убитой женщины на своей земле?
    Встретившись с ним взглядом, Дана сразу же узнала ответ: шериф подозревает, что убийца — кто-то из её семьи.


Глава 8



    Хад ожидал большего сопротивления, но она просто провела его вглубь магазина, где находилась небольшая кухня со столом и стульями. В комнате пахло шоколадом.
    — Хильда испекла шоколадные пирожные, — объяснила Дана, вспомнив, что они были его любимым лакомством, и именно их она пекла для него по особому рецепту своей матери.
    — Я не буду сладкое, но от кофе не откажусь, — попросил Хад, заметив полную кофеварку.
    — Итак, кто она? — спросила Дана.
    — Джинджер Адамс.
    Девушка побледнела, узнавая имя. Она сделала глоток кофе, руки её тряслись.
    — Джинджер, — выдохнула Дана, закрыв глаза.
    Он поднялся, чтобы достать немного сахара и сливок для кофе. Ему вообще-то никогда не нравился этот напиток. Как нечто, так приятно пахнущее, на вкус может быть настолько отвратительным? Хад, не торопясь, добавил ингредиенты в кофе, прежде чем сделать глоток. Дана открыла глаза и пристально наблюдала за ним, словно пытаясь прочесть его мысли. Если бы только она могла это сделать, то узнала, что всё, о чём он думал — это каково было чувствовать её в своих объятиях.
    — Ты говорил с моим отцом? — спросила она.
    — Пока нет.
    Она выпрямила спину, словно внутри был стальной стержень.
    — Между ними всё было кончено, прежде чем начались проблемы в семье. Мама развелась с Ангусом не из-за неё.
    Хад промолчал, но задумался, не защищает ли она отца. Или мать. Он знал Мэри Джастис Кардуэлл. И не мог себе представить, что она была способна на убийство. Но ему было прекрасно известно, что любой человек может убить, если на него сильно надавить.
    И Мэри была отличным стрелком. Вряд ли бы она только ранила Джинджер Адамс.
    — Знаю, это звучит так, словно я его защищаю, но Джинджер бросила его за несколько месяцев до того, как предположительно сбежала с чьим-то мужем, — заявила Дана.
    — Она бросила его?
    Дана поняла свою ошибку. Она дала отцу мотив для убийства. Ни одному мужчине не нравится, когда его бросают. Особенно если тот решает, что женщина стоила ему брака. И ведь у её отца был старый пистолет тридцать восьмого калибра.
    — Ангус сказал тебе, что Джинджер состояла в отношениях с женатым мужчиной? — спросил Хад.
    Она пожала плечами.
    — Не помню, где я это слышала.
    Он наблюдал за ней. Была ли хоть доля правды в том, что у Адамс был роман с женатым человеком? Возможно, учитывая её склонность к несвободным мужчинам. Но Хада мучило ощущение, что Дана защищает кого-то.
    — Знаешь, кто это был? — спросил он.
    Дана покачала головой и опустила взгляд на кружку с кофе. "Что бы она не утаивала, это рано или поздно выйдет наружу", — подумал Хад. Тем временем, ему придётся поговорить с Китти Рэндольф о её изумрудном кольце.

    — Мне надо кое-что сделать, — сказала Дана, когда Хильда вернулась. — Ты сможешь приглядеть за магазином?
    — Ты в порядке? Я видела, как уходил Хад, когда я подъехала, — спросила подруга.
    — Женщина в колодце — Джинджер Адамс. Он пришёл об этом рассказать.
    Хильда нахмурилась.
    — Джинджер Адамс? Не та, с которой твой отец…
    — Точно, — ответила Дана, одевая куртку. — Я вернусь.
    Её отец жил в тихом местечке, по дороге в Боузман. Дана поехала по узкой грунтовке, ведущей к его дому. Грузовик отца был припаркован на заднем дворе. Она остановилась рядом и вылезла из машины. Белка затрещала на неё с ближайщего вечнозелёного дерева; воздух пропах рекой и соснами. Когда никто не ответил на её стук, Дана попыталась открыть дверь. Та, конечно же, отворилась, потому что никто здесь не запирался. Она зашла внутрь, удивлённая прохладой, и увидела, что дверь, ведущая на реку, была открыта. Наверное, Ангус ушёл рыбачить.
    Дана шагнула на террассу, посмотрела на водный поток и никого не увидела. Повернувшись, она заметила оружейный шкафчик отца и прошла к нему.
    Там находились бесчисленные ружья, несколько дробовиков и полдюжины разных коробочек с пулями и патронами. Пистолета тридцать восьмого калибра не было.
    — Что ищешь?
    Дана подпрыгнула от голоса отца, раздавшегося сзади. Она развернулась, удивлённая его тоном.
    — Ты напугал меня.
    Она заметила, как изменилось выражение его лица. Это был страх?
    — Тебе понадобилось оружие? — спросил он, проходя мимо неё к оружейному ящику.
    — Я искала твой тридцать восьмой калибр.
    Отец уставился на неё, словно Дана говорила на другом языке.
    — Тот, что ты всегда держал взаперти в шкафу.
    Он бросил взгляд на стеллаж.
    — Вижу, ты нашла ключ.
    — Ты прячешь его в одном и том же месте с тех пор, как мне исполнилось девять лет. — Она подождала. Кажется, он тянет время. — Тридцать восьмой калибр?
    — Зачем он тебе?
    — Ты скажешь мне, где он, или нет? — спросила она, желудок завязался в узел от страха.
    — Я не знаю, где он. Его нет в шкафчике? — отец никогда не умел врать.
    — Папа, ты утверждаешь, что у тебя его нет?
    Дана хорошо себе представила, что именно Хад подумает об этом.
    — А тебе какая разница? Он же ничего не стоил.
    Она покачала головой.
    — Мне напомнить тебе, что Джинджер Адамс была убита из пистолета тридцать восьмого калибра и её останки найдены на нашей территории?
    В один миг его лицо лишилось всяких красок.
    — Джинджер? — отец неловко отступил, нащупывая кресло и, найдя, плюхнулся в него. — Джинджер?
    Его шок был неподдельным. И изумление тоже. Он понятия не имел, что в колодце нашли именно её.
    — Это точно Джинджер? — спросил он, подняв взгляд на Дану. Отец и правда испытывал чувства к этой женщине?
    — Папа, ты знаешь, что Хад захочет увидеть пистолет тридцать восьмого калибра, принадлежащий тому, кто был связан с Джинджер.
    — Ну, я не знаю, где он. Наверное, потерялся.
    — И всё? — испуганно спросила Дана, гадая, что подумает Хад.
    Ангус замер, пожав плечами, но в этот раз она увидела на его лице нечто такое, что заставило её снова спросить себя, что он от неё скрывает. Отец кого-то защищает?
    Когда Дана не ответила, он заметил:
    — Я не знаю, чего ты от меня хочешь.
    Её сердце сжалось. Дана хотела, чтобы он попросил прощения за то, что натворил. Разбил семью. И она не хотела верить, что это он убил Джинджер Адамс. Или покрывает кого-то другого.
    — Я знаю, что вы с Джорданом оба ухаживали за ней, — выдавила Дана.
    Он резко поднял голову, шокированный.
    — Ты знала?
    Она обнаружила это по чистой случайности, когда заметила, как брат целуется в переулке за зданием, в котором потом начал работать её магазин. Кто бы не узнал Джинджер Адамс в том самом наряде? Платье и туфли ярко-красного цвета — как и её волосы.
    — Это не то, что ты думаешь, — защищаясь, ответил ее отец. — Я никогда… — Он махнул рукой в воздухе. — Ты понимаешь. За Джордана не ручаюсь.
    Яблоко от яблони. Она тряхнула головой от отвращения, садясь в кресло рядом с ним.
    — Джинджер была милой молодой женщиной.
    — Ты был женат, — напомнила ему она. — А Джордан был всего лишь ребенком.
    — Мы с твоей матерью жили раздельно. Я оставался на ранчо только для того, чтобы вы, дети, не догадались. Джордану было восемнадцать. Не скажу, что это детский возраст.
    — А тебе было сорок.
    Он услышал обвиняющие нотки в её голосе.
    — И ты думаешь: "Что же она увидела в сорокалетнем?" — он рассмеялся. — Иногда ты слишком наивна, милая. — Отец погладил её по голове, как в детстве. — Дана, — терпеливо продолжил он, устремив взгляд куда-то вдаль. — Мы не можем изменить прошлое, даже если очень хочется. — Он поднялся, посмотрев на часы. — Выпью-ка я пивка. Уверен, что ты не присоединишься, но, может, принести тебе колы?
    Дана уставилась на его спину, когда он направился в кухню, и через секунду последовала за ним. Иногда он её поражал. Кто бы говорил о наивности.
    — Не думаю, что прошлое останется похороненным, папа, особенно теперь, когда оказывается, что Джинджер убили в колодце на нашем семейном ранчо. Вы с Джорданом — подозреваемые.
    Он посмотрел на неё поверх открытой двери холодильника, с банкой пива в одной руке, и с колой — в другой. Отец поднял газировку, но Дана покачала головой.
    — На твоём месте я бы придумала историю получше, чем потерянный пистолет, — продолжила она, злясь на него за то, будто он считал, что всё это пройдёт. Но такое поведение было характерно для него всю жизнь. Просто не обращай внимания на проблему и она сама так или иначе исчезнет. Таков был её отец.
    Только вот в этот раз, опасалась Дана, вопрос не разрешится сам собой.
    — Хад знает, что у тебя был пистолет. Ты раньше разрешал нам стрелять, помнишь?
    Её отец кивнул, открыл пиво и сделал глоток.
    — А-а-ах, — произнес он, затем улыбнулся. — Конечно, помню. Я помню всё о тех днях, детка. Хочешь правду, милая? Не знаю, что произошло с этим пистолетом. Или как долго я его не видел. Однажды я просто не нашёл его в шкафчике.
    Она порадовалась, что Хад не имеет понятия о связи между Джинджер и Джорданом. Она так и не рассказала Сэвэджу о том поцелуе в переулке. И сомневалась, что брат тоже будет об этом откровенничать. Дана посмотрела, как отец делает большой глоток и слизывает пену с губ. Он перевёл взгляд на неё и в его глазах появилось странное выражение. Ласковое, печальное и почти сожалеющее одновременно.
    — Иногда ты так похожа на свою мать.

    Хад набрал номер судьи, немного удивлённый, что Китти Рэндольф продолжает жить в том же доме, которым владела вместе с мужем. Именно там, где пять лет назад его убили.
    Ответила горничная. Миссис Рэндольф вышла по делам и не вернётся до обеда.
    Обед. Хад почувствовал, как урчит желудок, когда повесил трубку. Он целый день ничего не ел, но знал отличное место, где подают горячие блюда и последние новости. Лирой Перкинс работал поваром в «Роудсайд-кафе», когда Джинджер была официанткой. Теперь он владел забегаловкой и проводил в ней большую часть времени, приглядывая за собственностью. Лирой был высоким, худым и сутулым, как кизиловое дерево. Седые волосы (или то, что от них осталось) были коротко подстрижены. Он пил кофе, сидя на самом краю барной стойки и, очевидно, общаясь с теми, кто подходил к нему с намерением поболтать.
    Хад скользнул на стул рядом с ним.
    — Принести меню? — спросила его молодая блондинка с волосами, убранными в хвост. Она выглядела лет на восемнадцать.
    — Я возьму блюдо дня на обед и колу, спасибо, — попросил Хад
    Она сразу же вернулась с колой, стаканом, полным льда, и кофейником. Наполнив чашку Лироя, девушка прошла на кухню, чтобы пофлиртовать с молодым поваром. Лирой качал головой, наблюдая за ним.
    — Сложно найти того, кто будет знать всё о готовке на гриле. Тут сноровка нужна.
    Хад был в этом уверен.
    — Лирой, я вот интересуюсь, не помнишь ли ты официантку, которая работала здесь примерно лет двадцать назад.
    — Двадцать лет? Да ты шутишь. Я едва помню, что ел на завтрак.
    — Её звали Джинджер Адамс.
    Лирой засмеялся.
    — Джинджер? Ну, чёрт, конечно. Рыжая милашка? Разве её забудешь? — он застыл. — Почему ты вдруг про неё спрашиваешь? Прошло…сколько лет? В тот год мы купили новый гриль. Чёрт, последний раз я видел её семнадцать лет назад.
    Избежать этого было невозможно. Все в каньоне знали об останках. И как только он начнёт задавать вопросы о Джинджер, любой дурак догадается.
    — Это её труп обнаружили в колодце на ранчо Кардуэлл…
    — Да ладно. — Лирой казался искренне удивлённым.
    — Ты с ней встречался? — спросил Хад.
    Старый повар выдал смешок.
    — Сдался ей повар. Только не Джинджер. Она искала мужа — такого, кто мог бы о ней позаботиться.
    — Кого-нибудь с деньгами.
    — Деньгами. Положением. Властью. И возраст ей был не важен, — угрюмо ответил Лирой.
    — Например, Ангус Кардуэлл.
    Повар кивнул.
    — Он ей в отцы годился. Наверное, она решила, что ранчо принадлежит ему. Бросила Ангуса, как камень в воду, как только узнала, что Мэри Кардуэлл так просто от земли не откажется.
    — Знаешь, с кем она встречалась после него? — продолжал Хад.
    Лирой хохотнул и сделал голоток кофе, прежде чем ответить.
    — Конечно. Продолжила с его старшеньким.
    Хад не смог скрыть удивления.
    — С Джорданом?
    — О, да, — подтвердил Лирой.
    Сэвэдж гадал, почему он раньше об этом не слышал.
    — Ты уверен? Ты же сказал, что едва помнишь, что ел на завтрак этим утром…
    — Я был здесь в ту ночь, когда пришёл Джордан и эти двое сильно поссорились, — сообщил старый повар. — Они меня не заметили. Я только приготовился вышвырнуть их обоих отсюда, как он толкнул её, Джинджер упала и сломала руку.
    Хад почуял что-то. Сломанное запястье.
    — Джордан сломал ей руку? — удивленно переспросил он. — Как в этом каньоне могло случиться подобное и оно не стало известно всем, спустя несколько часов?
    Лирой покраснел.
    — Ну, может, потому что она собиралась подать иск в суд на Джордана за оскорбление действием…пока тот не пообещал, что оплатит все её расходы, включая медицинские, а также потерянную зарплату.
    — И тебе он тоже заплатил, — догадался Хад.
    Лирой пожал плечами.
    — Повар — одна из самых малооплачиваемых профессий.
    Так вот что помогло ему в покупке кафе.
    — О чем спорили Джордан и Джинджер?
    — Кажется, он решил, что между ними что-то есть, — ответил Лирой. — Но она, так сказать, двинулась дальше, к более широким горизонтам.
    Официантка вернулась и поставила перед Сэвэджем огромную тарелку с тонко нарезанным ростбифом и горой пюре с коричневой подливкой, гарниром из стручковой фасоли и булочкой.
    — И они не помирились? — между едой поинтересовался Хад.
    Лирой посмеялся над этим.
    — Никаких шансов. Джордан попытался было, но ей это было не нужно. Нет, после подобного, Джордан канул в лету.
    — А этот, "более широкий горизонт", который ты упомянул? — спросил Хад.
    Лирой наморщил брови.
    — Я же знал Джинджер. Она точно нашла кого-то гораздо перспективнее, чем Джордан. Она и пяти минут без мужчины провести не могла.
    — Но ты не в курсе, кого именно?
    Он покачал головой.
    — Она взяла отпуск на то время, пока заживала рука. Потом я её больше так и не видел…пока она не пропала. Я подумал, что она сбежала с тем парнем. Её соседка по квартире заявила, что Джинджер упаковала всё, что хотела забрать, оставив даже машину, и уехала.
    — Её соседка?
    — Тогда куча девчонок снимала один из тех дешёвеньких домов рядом с кафе, но ты же понимаешь, как всё проходит: кто-то работает день, кто-то — неделю. Немногие держатся всё лето. Я едва помню ту девушку, с которой дружила Джинджер. Немного простоватая, но неплохая официантка.
    — Эта подруга потом больше не получала от неё вестей? — спросил Хад, жуя. Еда была просто превосходна.
    Лирой пожал плечами.
    — Никто из нас не получал, но мы об этом и не задумывались. Девчонки типа Джинджер приходят и уходят. Единственное, что они оставляют за собой — это разбитые сердца.
    — У неё была семья?
    — Сомневаюсь, ведь кто-нибудь стал бы её искать, верно? У меня сложилось ощущение, что она и свой-то дом покинула при не самых благоприятных обстоятельствах.
    У Хада тоже было такое чувство.
    — Попытайся вспомнить что-то ещё о той девушке, которая дружила с Джинджер.
    — Она недолго проработала в кафе, — он хлопнул себя по лбу. — Почти вспомнил её имя. Немного странное.
    — Если вспомнишь, позвони, — попросил Хад, бросая достаточно денег на прилавок, чтобы оплатить еду и колу. — Будет здорово, если не станешь трепаться об этом.
    Лирой кивнул, но Хад понял, что в ту же секунду, как за ним закроется дверь, старый повар сразу пустит слушок.
    — Погоди-ка, — остановил его Лирой. — Есть некто, кого ты можешь расспросить о Джинджер. — Он засомневался. — Джинджер вечно с ним флиртовала, когда он приходил. — Повар прищурился. — Тебе, наверное, не захочется это слышать…
    — Попробую догадаться. Шериф Брик Сэвэдж?
    — Ага, как ты узнал? — спросил Лирой удивлённо.
    Хад улыбнулся.
    — Я знаю своего отца.
    У него вновь промелькнуло воспоминание о женщине в красном. Только на этот раз её смех, затихая, раздавался на улице. Сев в свой внедорожник, Хад свернул на южное шоссе и направился в западную часть Йеллоустоуна, к домику шерифа Сэвэджа у озера Хебген.
    Больше Хад не мог откладывать разговор с отцом.

Глава 9


    — Я всё гадал, когда тебя увижу, — заметил Брик Сэвэдж, открывая дверь.
    Бывший шериф распахнул дверь пошире и, не сказав больше ни слова, развернулся и прошёл обратно в дом.
    Хад последовал за Бриком вглубь дома на кухню, где перед рядом окон стоял обеденный стол.
    Он рассматривал отца под мрачным светом флуоресцентных ламп, удивлённый тем, насколько Сэвэдж-старший постарел. Хад помнил его гораздо более внушительным. Брик, казалось, уменьшился наполовину. Возраст не пощадил его.
    Брик открыл холодильник и вытащил две банки рутбира [10]. Хад смотрел, как отец достает два высоких бокала и наполняет их льдом.
    — Ты всё ещё пьёшь рутбир, — заметил отец.
    Это был не вопрос. "Рутбир — единственное, что у меня общего с этим мужчиной", — пришло на ум Сэвэджу-младшему, когда он взял у отца наполненный бокал.
    — Сядь, — сказал Брик.
    Хад вытащил одну из табуреток из-под стола и уставился в окно. За стеклом простиралось огромное ровное белое пространство, которое, как знал Хад, было замёрзшим и покрытым снегом озером Хебген. Недалеко отсюда, на юго-востоке, находился парк Йеллоустоун.

    Он задумался, почему Брик сюда переехал. Ради уединения? Рыбалки? Или его отец просто по какой-то причине должен был покинуть каньон? Возможно, из-за плохих воспоминаний.
    — Итак, чем я могу помочь? — спросил Брик, сделав длинный глоток рутбира.
    Хад сомневался, что его отец был настолько не в курсе дел и не слышал о том, что нашли тело в колодце на ранчо Кардуэлл. На самом деле Хад подозревал, что коронер посвятил того во все детали.
    — Я расследую убийство Джинджер Адамс.
    Хад сказал это, наблюдая за лицом отца. Ничего. Брик, казалось, ждал продолжения.
    — Джинджер Адамс — рыжеволосая красотка, которая работала официанткой в «Роудсайд-Кафе» семнадцать лет назад. — добавил Хад.
    — А я тут при чём? — глухо поинтересовался Брик.
    — Ты знал её.
    Отец пожал плечами.
    — Прости, но я её не помню. Я большинство из них не помню.
    Хад тихо выругался.
    — Ну, а я помню. Перед глазами у меня стоит Джинджер в облегающем красном платье и таких же по цвету туфлях на высоких каблуках. И, по какой-то причине, я вижу её с тобой.
    — Мог быть и я, — признался тот добродушно. — Сколько лет назад?
    — Семнадцать, как сказал Лирой из кафе.
    Брик кивнул.
    — В тот год умерла твоя мать. О, да, это мог быть и я.
    Брик опустил взгляд на полупустой бокал с рутбиром. Хад потёр лицо рукой, вспомнив старый гнев по отношению к отцу.
    — Ты разбил ей сердце, знаешь ли.
    — Я разбил ей сердце задолго до её болезни, — откликнулся отец. — Я был главным разочарованием твоей матери. — Он посмотрел на Хада. — Разве не так она всегда говорила тебе?
    — Она любила тебя.
    Брик засмеялся.
    — Возможно. Однажды. Ты не поверишь, но твоя мать была единственной, кого я когда-либо любил.
    — Ты выбрал странный способ, чтобы показать это.
    — Когда слишком часто разочаровываешь женщину, потом перестаешь пытаться стать лучше. Но ты проделал весь путь не для того, чтобы обсуждать это, не так ли?
    Хад прочистил горло. Смысла возвращаться в прошлое нет. Он не сможет его изменить. Его мать мертва, а отца уже не переделаешь. Хад бросил папку с делом на стол между собой и Бриком:
    — Мне надо задать тебе несколько вопросов об убийстве судьи Реймонда Рэндольфа.
    Что-то промелькнуло на лице Брика:
    — В том деле появились новые детали?
    Хад решил, что услышал тень сомнения в голосе отца, но, возможно, это ему просто показалось.
    — Если ты прочёл мой отчет, то знаешь столько же, сколько и я об этом деле, — заметил Брик, глядя на папку, но не пытаясь её взять.
    — Я прочёл дело, — ответил Хад.
    — Тогда ты в курсе, что произошло той ночью, — продолжил Брик. — Я ответил на вызов соседа судьи, который услышал выстрелы в доме. Я попытался найти тебя и не смог, так что поехал сам.
    Хад знал, что Брик ему об этом напомнит.
    — Согласно твоему отчету, ты заметил братьев Кёрк, выбегающих из дома судьи, и начал преследование.
    Отец пристально смотрел на него, без сомнения разозлённый повторением собственных слов.
    — Так в точности и произошло.
    — Вёл машину, обычный старый автомобиль, один из братьев Кёрк, Тай. Мейсон был рядом, на пассажирском сиденье.
    — Всё верно, — подтвердил Брик. — Я гнался за ними до самого каньона, почти до шлюза Галлатин.
    — Почти. Согласно отчету, Тай потерял контроль над управлением на крутом повороте прямо перед мостом. Оба брата погибли. Позже ты указал, что несколько предметов из дома судьи были обнаружены в машине. И заключил, что судья пришёл домой рано, застал братьев Кёрк в момент ограбления и был смертельно ранен, когда один из преступников запаниковал и выстрелил в него из пистолета тридцать восьмого калибра. Жены судьи, Китти, не было в городе. Парни убежали, ты за ними погнался, и они оба погибли в автомобильной аварии.
    — Тебе не нравится мой отчет?
    Хад потёр синяк на подбородке, не отрывая взгляда от отца.
    — Просто он слишком поверхностный, потому что теперь вместе с останками Джинджер Адамс в колодце на ранчо Кардуэлл найдено кое-что, украденное в ту ночь из дома судьи.
    Изумление старика было неподдельным. Руперт не мог рассказать ему о владельце кольца, поскольку коронер и сам об этом не знал.
    — Если Джинджер была убита в ту ночь, семнадцать лет назад, когда она по слухам покинула город, а ограбление случилось только пять лет назад, тогда как кольцо Китти Рэндольф оказалось в колодце?
    Брик покачал головой:
    — Откуда мне знать?
    — Знаешь, что меня беспокоит в этом деле? — заметил Хад. — Нигде в первоначальном отчёте не говорится, что была обнаружена хоть одна вещь, связывающая братьев с ограблением и убийством судьи.
    — Там написано, что пара золотых запонок и карманные часы были найдены в бардачке машины? — спросил Брик.
    Хад кивнул.
    — Эта информация была добавлена позже. — Обе вещи были небольшого размера и их запросто могли подбросить в авто после аварии. — Знаешь, чего ещё не хватает? Пистолета. Что с ним случилось? И где они могли достать оружие, которое за многие годы до этого использовали в другом убийстве — когда оба брата ещё пешком под стол ходили?
    — Они могли найти пистолет. И, использовав, выбросить в реку во время погони, — пожав плечами, ответил Брик.
    — Возможно… — согласился Хад. — …но я уверен, что твои помощники искали оружие, верно?
    Отец кивнул, на его челюсти дёрнулся мускул.
    — И так и не нашли его?
    И снова кивок.
    — Это вызывает много вопросов, ведь оба брата Кёрк мертвы, а пистолет пропал.
    — В жизни иногда бывает и так, — откликнулся Брик. — Не всегда находишь ответы.
    — В машине после аварии обнаружили наркотики?
    Отец медленно кивнул и поднял бокал, чтобы сделать глоток.
    — Если бы Кёрков опять задержали с наркотиками, их обоих бы засадили в Дир Лодж? Для них это был бы уже третий арест. Они получили бы приличный срок.
    — Что толку обсуждать это, ведь оба они мертвы, — заметил Брик.
    — Я об этом и говорю. Возможно, именно наркотики стали причиной того, что они сбежали в ту ночь, а не потому, что ограбили дом судьи Рэндольфа, убив хозяина?
    Брик слишком резко опустил бокал.
    — Сынок, в чём конкретно ты меня обвиняешь?
    И правда, в чём?
    — Я не уверен, что в ту ночь свершилось правосудие.
    — Правосудие? — отец хохотнул. — Годами я гонялся за плохими парнями и делал всё, что в моих силах, чтобы убрать их с улиц. Братья Кёрк — лишь один из примеров. Этих парней надо было изолировать. Вместо этого, из-за переполненных тюрем, они отделались условным сроком за первое преступление и маленьким — за второе. Закон выпустил их обратно на улицы, а они убили судью Рэндольфа. Я видел, как они выбежали из дома, неважно, веришь ты или нет.
    — А ты уверен, что не посчитал это отличным шансом окончательно избавиться от Тая и Мейсона?
    Брик печально покачал головой:
    — Ты ошибаешься, но ответь мне вот на что. Это дело, что сейчас расследуешь — вдруг ты найдёшь того, кто убил, но не сможешь этого доказать? Думаешь, сможешь ходить мимо убийцы каждый день, зная, что он это сделал и считает, будто это сошло ему с рук?
    — Мы не о Кёрках сейчас говорим, ведь верно?
    Брик сделал долгий глоток рутбира:
    — Чисто гипотетически, сынок.
    — Пять лет назад, прямо перед убийством, судья Рэндольф угрожал тебе увольнением, — заметил Хад. — Он считал, что ты слишком злоупотребляешь своим положением.
    — Пять лет назад я готовился выйти на пенсию, и ты это знаешь. Какое мне было дело, уволит меня судья или нет?
    — Если бы тебя уволили, то ты лишился бы пенсии, — бросил Хад.
    Брик засмеялся.
    — И ты считаешь, я мог бы убить за такую ничтожную сумму?
    Он потряс головой, улыбаясь, словно посчитал это шуткой.
    — Возможно, судья что-то имел против тебя и из-за этого ты мог попасть в тюрьму.
    Отец снова рассмеялся:
    — Чёрт, да ведь посади он меня, шерифом стал бы ты!
    Хад теперь понимал, что когда-то взялся за работу только чтобы доказать что-то отцу. Брик был абсолютно против этого и делал всё, что мог, удерживая сына подальше от участка. Однако тут отец был прав: Сэвэджа-младшего точно бы сделали шерифом каньона.
    — Скажи-ка мне, — начал Хад, - почему ты так не хотел, чтобы я стал шерифом?
    — Я знал, что это за жизнь. Не хотел этого для тебя. Возможно, я особенно не хотел этого для Даны. Знал ведь, как твоя мама ненавидела мою работу. Может, я просто пытался защитить тебя?
    Настала очередь Хада рассмеяться.
    — Думаю, ты защищал себя. Ты знал, что я буду следить за тобой, как ястреб. И побаивался, вдруг я обнаружу, что именно судья имеет против тебя.
    — Жаль тебя расстраивать, но у судьи ничего не было. На самом деле, это его собирались убрать с должности, — ответил Брик. — У него была болезнь Альцгеймера. Он терял рассудок. Нападки на меня были лишь одним из проявлений его безумия.
    Хад уставился на отца. Могло ли это быть правдой?
    Брик поднял пустые бокалы и поставил их в раковину.
    — Признаю, я наделал ошибок, — заявил он, стоя спиной к сыну. — Я решил, что ты начал работать шерифом, чтобы что-то мне доказать. Не хотелось бы мне, чтобы ты пошёл по моим стопам просто наперекор.
    Когда Хад пошёл в шерифы, мотивы у него и в самом деле были не лучшие. Но служить закону было в его крови и оказалось верным выбором карьеры. Его отец повернулся и взглянул на него.
    — Ты знал, что мать хотела, чтобы я работал с её отцом? Мы оба знали, что я был ей не пара. Все говорили ей, что она могла найти партию и получше. Но она просто не слушала. Считала, что я передумаю, когда ты родишься.
    Брик снова отвернулся к раковине.
    Хад смотрел на спину отца, вспоминая, что мать говорила о Брике. Сколько Сэвэдж себя помнил, мать всегда сердилась на отца. Теперь он гадал, основывались ли эти гнев и неприятие на том, что Брик не стал работать на деда. Стыдилась ли она быть замужем за шерифом из маленького городка? Сэвэдж-старший выключил воду и вытер руки.
    — Я знаю, ты считаешь, что это я убил твою мать, а не рак. Может, и так. Возможно, её разочарование во мне вызвало болезнь.
    Он встал у раковины, такой слабый и жалкий.
    — Я расстроился, услышав про вас с Даной. Всегда думал, что вы были отличной парой.
    Хад поднял папку с делом судьи Рэндольфа с кухонного стола. Он считал, что придя сюда повидать отца, получит все ответы. Но теперь у него возникло ещё больше вопросов.
    — Я раскрою эти убийства.
    — Не сомневаюсь в этом, — откликнулся Брик. — Ты всегда был отличным копом. Я подумал, что после событий пятилетней давности, ты откажешься от этой профессии. Мне пришлось отстранить тебя от работы после убийства судьи — я поступил бы так с любым другим. Я не мог заступиться за тебя, потому что ты был моим сыном.
    Хад внимательно посмотрел на отца.
    — Для тебя, наверное, было шоком услышать, что я буду исполнять обязанности шерифа, пока вакансию не объявят открытой официально.
    Брик улыбнулся, но не ответил.
    Хад пошёл к двери, но остановился, развернувшись.
    — Ты не удивился.
    — Чему?
    — Что кольцо было найдено в колодце вместе с останками Джинджер. — Он уставился на отца. — Потому что ты это уже знал, не так ли?
    — Удачи в расследовании, сынок.

    Дана вернулась в магазин и обнаружила, что он забит покупателями. На входе она встретилась взглядом с Хильдой и увидела, как подруга ей хитро подмигнула. У них не было столько посетителей со времени предрождественской распродажи, а в январе обычно все магазины пустовали.
    Но в этот первый месяц года магазин был полон женщин. Не надо было быть гением, чтобы понять, что происходит. Хильда резала ткани, а Дана пробивала чеки на покупки и отвечала на вопросы об останках, найденных на ранчо, и о распространяющихся слухах, что кости принадлежат Джинджер Адамс. Дана чуток лукавила:
    — Джинджер Адамс? Неужели?
    День промелькнул быстро. Дана пыталась не смотреть на дверь, опасаясь, что Хад вернётся.
    Но к закрытию он так и не объявился, и она облегчённо выдохнула, когда Хильда предложила отнести выручку в банк, а Дане самостоятельно закрыть магазин.
    — Ты можешь в это поверить? — спросила подруга, поднимая мешок с деньгами. Она скривилась. — Прости. Мне стыдно делать деньги за твой счет. И за счёт Джинджер.
    — Все нормально, — засмеялась Дана. — Неожиданный доход для нас. По крайней мере, хоть что-то идёт хорошо.
    Хильда ушла, и Дана убрала прилавок, прежде чем закрыть магазин. Вешая табличку «Закрыто» на дверь, она удивилась, как темно на улице. В это время года рано темнело. А ещё снег шёл почти весь день, облака висели низко, всё выглядело мрачным. Машин не было, лишь кое-где светились окна все ещё открытых в это время контор.
    Выглянув на улицу, она краем глаза заметила какое-то движение. Дана вгляделась в темноту у здания напротив. Ей показалось или кто-то стоял там, наблюдая за ней?
    Девушка отступила, убедившись, что свет за спиной не падает на неё, и стала ждать, не в силах избавиться от ощущения, что кто-то на другой стороне улицы смотрит на неё также внимательно, как и она на него.
    Лэнни? Прошлой ночью он следил за ней и за Хадом тоже, но вряд ли он станет продолжать. Или это Сэвэдж? С него станется присматривать за ней. Еще одна мысль пришла ей в голову. Возможно, это тот, кто оставил ей конфеты? Тот же человек, который взял куклу и прошлой ночью повесил её в колодце? Она вздрогнула, вспомнив голос по телефону. Просто чья-то глупая шутка. Чьи-то странные, ужасные, жестокие забавы. Возможно ли, что и конфеты, и кукла в колодце — тоже просто шутка? Кто-то просто развлекался за счёт Даны, но когда она вызвала шерифа, всё вышло из-под контроля?
    Вот во что ей хотелось верить; она прошла к окну и снова выглянула наружу. Никакого движения. Огни машины промелькнули на извилистой улице, ослепив её на мгновение. В ту же секунду, как проехал автомобиль, его фары осветили здание напротив.
    Там никого не было.
    Она была так уверена, что видела того, кто следит за ней.
    Поддавшись импульсу, Дана открыла парадную дверь и без куртки перебежала через улицу, оставив магазин открытым.
    Через мгновение можно будет выяснить, сходит она с ума или нет.


    В ту же секунду, как Хад выехал на шоссе, он позвонил вдове судьи Рэймонда Рэндольфа, чтобы проверить, не вернулась ли она домой. Было бы лучше навестить её, но Китти жила на другом конце каньона. Он провёл у отца больше времени, чем планировал, и теперь опаздывал. Хад не сможет увидеться с Китти и вернуться в «Иголки и булавки» прежде, чем Дана закроет магазин — а он очень о ней беспокоился.
    — Алло? — голос Китти был тихим, но уверенным.
    — Миссис Рэндольф?
    Он вспомнил Кэтрин «Китти» Рэндольф — миниатюрную и седовласую, с гладкой розоватой кожей и блестящими голубыми глазами. Она пекла лучшее на свете печенье с шоколадной крошкой и всегда приносила его на церковную распродажу.
    — Да?
    — Меня зовут Хадсон Сэвэдж. Вы, наверное, меня не помните.
    — Хад. — её голос повеселел. — Конечно, я тебя помню. Вы с мамой раньше сидели со мной рядом в церкви. Твоя мама пекла замечательные пироги. Думаю, моим любимым был яблочный. Я не могла устоять. Всегда покупала кусочек на каждой распродаже. «Это же для благой цели», — убеждала я себя — она мягко хохотнула, потом опомнилась. — Я с теплотой вспоминаю твою маму. Тебе, должно быть, её очень не хватает.
    Хад забыл о пирогах матери. Пироги были её единственной гордостью, их корочки просто таяли во рту. Он откашлялся.
    — Да. Не хотелось бы тревожить вас сегодня, но я — новый временный шериф в Галлатин Кэньон, и сейчас провожу расследование.
    Он замешкался, не зная, что сказать дальше.
    — Останки той женщины, найденные в колодце на ранчо Кардуэлл, — подхватила Китти Рэндольф. — Да, я уже слышала. Как ужасно. Но не понимаю, что я…
    — Убитую, по-видимому, застрелили из того же оружия, которым лишили жизни вашего мужа.
    Китти тихонько вздохнула, и Хад пожалел, что не был более тактичен. Ему надо было сказать это лично. Стоило подождать. Но так как он этого не сделал, то решил сразу перейти к делу.
    — Мне нужна информация по поводу последних месяцев жизни судьи, — он перевёл дыхание. — Правда, что у него была болезнь Альцгеймера и его собирались попросить уйти с работы?
    Тишина, а затем слабый стон.
    — Да, увы, правда.
    Хад удивлённо выдохнул.
    — Мне очень жаль. Должно быть, тяжело вам пришлось. Я так понимаю, он не всегда вёл себя разумно.
    — Да, — повторила она. — Ты насчёт отца, не так ли?
    За блестящими голубыми глазами Китти всегда скрывался острый ум.
    — Да. Миссис Рэндольф, вы знаете, что у судьи было на моего отца?
    — Нет, я никогда не понимала его враждебности по отношению к шерифу Сэвэджу. — грустно ответила она. — Но судья был тяжёлым человеком. Как и твой отец. И кто знает, что из этого было лишь проявлением болезни моего мужа.
    — Пропали ли какие-нибудь бумаги после смерти судьи? — спросил Хад.
    — В смысле, компромат на твоего отца, который мой муж мог хранить?
    Он именно об этом и спрашивал.
    — Нет. Сомневаюсь, что он вообще существовал. — Китти заговорила с внезапной усталостью.
    — Я понимаю, уже поздно. У меня остался один вопрос. В отчёте об ограблении, вы не упомянули кольцо.
    — Нет, — сказала вдова осторожно.
    — Ну, миссис Рэндольф, было обнаружено кольцо с изумрудом.
    Ещё один вздох.
    — Вы нашли моё кольцо?
    — Да, боюсь, оно является уликой.
    — Не понимаю.
    Он снова откашлялся.
    — Кольцо было найдено в колодце, вместе с останками Джинджер Адамс.
    Снова вздох, более громкий, чем в прошлый раз. На мгновение Хад решил, что она уронила трубку. Или упала в обморок.
    — Миссис Рэндольф?
    — Мне надо было присесть. — отозвалась она. — Не понимаю. Как такое возможно?
    — Я надеялся, что у вас могут быть предположения, — заметил Хад.
    — Это очень огорчительно.
    — Мне жаль, что я сообщил это по телефону. — извинился он, продолжая вести машину. — У вас есть идеи насчёт того, когда пропало кольцо?
    — Нет, я не проверяла, на месте ли оно, и только спустя несколько месяцев после смерти мужа обнаружила пропажу. Я подумала, что надо позвонить шерифу и рассказать ему, но к тому времени твой отец уже вышел на пенсию, и я решила — оно пропало, когда те молодые люди упали с обрыва в реку. Я никогда и не думала, что снова увижу его. — казалось, она плакала. — Судья подарил его мне в честь двадцать пятой годовщины нашей свадьбы.
    — Как я понимаю, это было очень дорогое украшение, — заметил Хад.
    — Единственное настоящее из всего, что муж мне когда-либо покупал. Когда мы поженились, он не мог позволить себе бриллиант.
    Её голос надломился. Хад нахмурился.
    — Разве такое дорогое украшение не хранилось в сейфе или в ячейке в банке?
    Впереди он видел огни Биг Скай. Братья Кёрк не нашли сейфа. И даже если бы он им попался, вряд ли они знали, как его открыть.
    — Я думала, что оно в сейфе, — ответила Китти. — Очевидно, я вынула его, чтобы надеть, но забыла положить обратно. Муж, наверное, заметил и положил кольцо в шкатулку, вместе со своими запонками и старыми карманными часами своего отца.
    Но это не объясняло, каким образом кольцо оказалось в колодце.
    — Я посмотрю, что можно будет сделать, чтобы оно вернулось к вам как можно скорее, — пообещал Хад.
    — Спасибо. Я выразить не могу, что твой звонок для меня значит. Доброй ночи, Хад.
    Он отключился, свернул и подъехал к нижнему району Биг Скай. Как только он начал поворачивать на улицу, где находился магазин Даны, на парковке у офиса шерифа затормозила машина, подняв в воздух гравий.
    Водитель заметил его и нажал на тормоза. Дверь авто распахнулась и оттуда выпрыгнул Джордан Кардуэлл.
    — Мне надо поговорить с тобой, Сэвэдж, — сказал он, стремительно приближаясь к внедорожнику.
    — Ну надо же, — отозвался Хад. — И мне тоже, Джордан. Только сейчас неподходящее время.
    — Очень жаль, — заметил Кардуэлл. — Мне бы хотелось узнать, какого чёрта происходит на ранчо.

    Дана остановилась у торца здания, расположенного напротив её магазина, подождав, пока глаза привыкнут к темноте. Воздух был прохладен, таинственные густые тени струились вдоль стены строения.
    Она заметила, что тротуар у входа был расчищен, но со стороны закрытых офисных помещений лежал свежий слой снега. Дана ступила в тень, почти убежденная, что просто вообразила себе кого-то, стоявшего здесь. Какой дурак будет томиться под таким снегопадом, только чтобы…
    Свежие следы. Сердце ушло в пятки. Снег был примят там, где стояли, ожидая. Она бросила взгляд назад и увидела, что отсюда легко наблюдать за магазином.
    За утоптанным местом виднелись ещё отпечатки, которые шли к узкому проходу мимо здания. Ещё одна цепочка следов возвращалась к аллее.
    На мгновение Дана задумалась, не пойти ли по ним. Она даже ступила ногой в один из них. След был больше её собственного, но так как у каждого отпечатка осыпались края, невозможно было определить их точный размер.
    Она вздрогнула, посмотрев в сторону темной аллеи, но не заметила ничего, кроме следов. Глупо будет идти по ним. Кто бы ни стоял здесь несколько минут назад, наблюдая за магазином, возможно, он ещё рядом, сказала она себе. Он видел, как она выглянула из окна, и, может быть, только и ждал того, чтобы она его заметила.
    И пошла за ним?
    Но зачем? Это было бессмысленно и выглядело так, словно Дану пытались просто запугать. Если только в конфетах не было яда. И именно её должны были скинуть в колодец прошлой ночью. Как сбросили Джинджер Адамс? Так сказал ей позвонивший. Она обняла себя руками, защищаясь от леденящих мыслей, повернулась и перебежала через улицу. На полпути она взглянула на входную дверь. Дана оставила её нараспашку, но теперь та была закрыта. Должно быть, ветром захлопнуло.
    Но как только она открыла её и осторожно ступила внутрь, то попыталась вспомнить, было ли хоть слабое дуновение, пока она бежала через улицу — и не смогла.
    Замерев в темном помещении, она осознала, что кто-то мог проникнуть сюда, пока её не было. Глупо было вот так выбегать и оставлять дверь распахнутой. Хуже того, она и заднюю дверь не закрыла, потому что собиралась выйти через неё.
    Она задержала дыхание, прислушиваясь. В магазине стояла мёртвая тишина. Неяркий свет горел в задней комнате, отбрасывая на пол из сосновых досок бледно-золотистый луч.
    У Даны застучали зубы. Выглянув в окно на улицу, она увидела лишь темноту. И снова она перевела взгляд в дальнюю часть магазина, где лежали её сумочка, телефон и ключи от машины.
    Там никого нет. Никто не прячется за полками с тканями.
    Каковы шансы, что тот, кто наблюдал за ней на той стороне улицы, сделал круг и вернулся в магазин, пока она не видела, и теперь поджидал её? Она двинулась вглубь помещения.
    Из темноты появилась огромная и безмолвная тень, и прошла к рядам с тканями. Крупный силуэт на фоне падающего сзади луча света.
    Дана закричала, когда к ней подошли. Она резко двинула локтем вперёд, наткнувшись спиной на одну из полок с тканью.
    — Дана. Это я.
    Слишком поздно. Она уже ударила локтём по его ребрам и пнула в направлении более ценной части тела. К счастью для Хада, она промахнулась.
    Он ещё раз ругнулся и снова позвал её.
    — Это я, Хад.
    Как будто она не узнала его голос.
    Луч от фонаря осветил участок пола под их ногами.
    — Ты что творишь? — потребовала она объяснений. — Ты до смерти меня напугал.
    Он потёр бедро там, куда попал её ботинок, и с подозрением взглянул на неё.
    — Ты вообще что тут делаешь? — спросила Дана.
    — Прошёл через заднюю дверь. Она была незаперта. Когда увидел, что парадная открыта, испугался, вдруг с тобой что-то произошло.
    Хад включил свет и Дана увидела, насколько он был обеспокоен.
    И проглотила едкий ответ.
    — Так это не ты наблюдал с той стороны улицы?
    — Кто-то следил за тобой оттуда? — он направился к двери.
    — Кто бы это ни был, он уже ушёл, — крикнула она ему вслед.
    — Оставайся в магазине, запри двери. — не оборачиваясь, бросил Хад через плечо, и пересёк улицу.
    Она поспешно заперла двери, сначала заднюю, потом переднюю, и через окно наблюдала за тем, как скользит по снегу луча от фонарика.
    Дана увидела как Хад, явно двигаясь по следам, обнаруженным ею на снегу, остановился на том месте, что она нашла между зданиями.
    Она выжидала, ненавидя то, что Хад так остро отреагировал на такой, скорее всего, незначительный случай. Возможно, человек просто ждал друга, который так и не пришёл. Может, к ней это вообще не имело отношения. И реакция Хада только больше взволновала её.
    Она и правда в опасности?
    Дану испугало, что Хад, похоже, считает именно так.
    Он вернулся, перейдя улицу, и она отперла дверь, чтобы впустить его. Сэвэдж закрыл её за собой и запер.
    — Ничего, да? — с надеждой спросила Дана.
    — Я не хочу, чтобы ты одна возвращалась на ранчо.
    Она разрешила ему остаться прошлой ночью, потому что боялась за него не меньше, чем за себя. Но Дана не смогла уснуть, зная, что он был внизу, так близко.
    Она покачала головой.
    — Меня не прогнать из собственного дома.
    — Тогда я останусь с тобой.
    — Нет. То есть, я не буду сегодня одна. У нас семейный сбор. Я попрошу Клэя или Джордана остаться со мной. Я буду в порядке. В любом случае, ни у кого нет причин вредить мне, — сказала она, пытаясь убедить и себя, и его. — Это ведь не я скинула туда Джинджер Адамс.
    — Но возможно, это был кто-то из твоей семьи. И, откровенно говоря, оставить наедине с тобой в доме одного из подозреваемых — не лучшая идея. — его взгляд смягчился. — Дана, почему ты не рассказала мне, что Джордан заставляет тебя продать ранчо?
    Она уставилась на Хада.
    — Джордан тебе сказал?
    — В общем, да. Существует ли завещание?
    — Не знаю. — Дана вздохнула. Его взгляд был наполнен такой нежностью, это причиняло почти физическую боль. — Сначала я так и думала. Мама говорила, что она написала завещание, подписала и поставила на нем дату. К несчастью, я не могу найти его, и так как она не отправляла копию своему адвокату перед смертью…Джордан убеждён, что я всё выдумала насчет маминого нового завещания.
    — Так что ранчо переходит всем её наследникам, — в его голосе звучало сочувствие.
    — Да, и они решили, что хотят получить деньгами, а значит, у меня нет иного выхода, кроме продажи, — отозвалась Дана. — Я борюсь, чтобы сохранить дом и немного земли. Это всё и задерживает.
    — Дана, мне так жаль.
    Она отвернулась.
    — Прошу, я ненавижу говорить об этом, — она вспомнила его слова и нахмурилась, снова повернувшись к нему лицом. — Ты ведь не считаешь, что кто-то из моей семьи причастен к смерти Джинджер?
    Хад снова приобрёл вид профессионала, по лицу которого ничего нельзя прочесть.
    — Любой, кто имел отношение к ней или доступ на ранчо — под подозрением.
    Она изумлённо выдохнула.
    — Тогда и я тоже.
    Сэвэдж вздохнул.
    — Дана, я думал о том, что произошло на ранчо прошлой ночью. Есть человек, который хотел бы причинить тебе вред?
    Она рассмеялась.
    — Да о чём мы только что говорили? Я задерживаю продажу ранчо, а мои братья и сестра закусили удила и рвутся получить деньги от этой собственности.
    — Ты и правда полагаешь, что один из них мог бы попытаться напасть на тебя? — спросил он.
    — Ты же их знаешь. — Дана встретилась с ним взглядом. — Вряд ли им хоть что-то помешало бы. Раньше-то не останавливало.
    — Мне придётся задать тебе вопрос. — продолжил Хад. — Прошлой ночью ты видела того, кто напал на меня?
    — Почему ты сейчас меня об этом спрашиваешь?
    — Мне нужно знать, есть ли причина, из-за которой ты выстрелила тогда в воздух. Не для того ли, чтобы дать убежать кому-то из своих родственников?
    С возрастающим гневом она уставилась на него.
    — Как можно такое спрашивать?
    — Дана… — он потянулся к ней, но девушка отступила.
    — Ты разбил мне сердце. — Слова вырвались, удивив её так же, как и его.
    Они не имели отношения к тому, в чем он её обвинял. И это было то, в чём она никогда не думала признаваться, особенно ему.
    — Я никогда не прощу себя за то, что случилось.
    — Хорошо. — Она хотела пройти мимо него, но Хад схватил её за руку.
    — В ту ночь я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни, — выпалил он.
    Ну разве Стейси не понравилось бы такое услышать?
    — Ты была для меня всем.
    — Очевидно, что нет, — огрызнулась Дана, пытаясь вырваться. Но его хватка была крепкой, пальцы теплыми и сильными.
    — Я и правда не помню ту ночь, — продолжил он, понизив голос, наполненный переживаниями. — Последнее, что помню — я выпил в баре…
    — Я же сказала, что не хочу об этом говорить.
    — Ты так и не дала мне возможности объясниться. По крайней мере в том, что я помню.
    — Обнаружить тебя в постели моей сестры было достаточно.
    — Дана, я думал об этом последние пять лет, мало что ещё волновало меня. Один бокал — и ничего. Я ничего не помню.
    — Ну, это твоя версия, да? Это тебя извиняет, конечно.
    — Проклятье, почему, как ты считаешь, я вернулся? Из-за тебя, и чтобы доказать, что той ночью ничего не произошло.
    — Я думала, ты ничего не помнишь.
    — Это так. Не могу быть уверенным, но я получил записку от кого-то из каньона — там говорилось, что той ночью меня подставили.
    — Кто прислал?
    — Аноним, но Дана, поверь, меня и правда подставили. Иначе почему я не могу вспомнить ту ночь? И зачем, я никак не могу понять? Всё, что я знаю точно — твоя сестра в этом замешана. Но после того, что сегодня сказал Лэнни…Стейси не могла действовать в одиночку. Кто-то ей помог.
    Дана замерла. Задержала дыхание. Она могла только смотреть на Хада, вспоминая, что подслушала его разговор с Лэнни. И что Стейси использовала Сэвэджа, чтобы заставить Эмери развестись с ней. Пока тот не начал встречаться со Стейси, он был обеспеченным стариком со средствами, на тридцать лет старше сестры. Она получила развод пять лет назад — равно как и половину состояния Эмери, и его дом. А если Стейси пошла на это не для того, чтобы унизить Дану, но ради своих эгоистичных интересов?
    — Дана, если я был настолько пьян, как утверждают все в баре, поверь, я не спал с твоей сестрой, — продолжил Хад. — Клянусь тебе. Я выпил один бокал, а потом — сплошная пустота. Как это звучит, по-твоему?
    Его опоили.
    — Как получилось, что ты появилась в доме Стейси так рано на следующее утро? — спросил он.
    Дана сглотнула, вспоминая странный телефонный звонок, незнакомый голос.
    Ты знаешь, где твой жених? Я — да. Он в постели твоей сестры.
    Тогда она подумала, что это какой-то сплетник из каньона, и сейчас рассказала Хаду об этом.
    — Я так и знал, что было нечто подобное. И это лишь придает мне больше уверенности в том, что за всем стоит Стейси — и не одна она. Моя догадка — она попросила мужчину помочь ей. Не знаю, зачем и как они это провернули, но я выясню.
    Хад отпустил её запястье, взгляд его был мучительным напоминанием о той любви.
    — Я никогда не хотел никого, кроме тебя. И я это докажу.
    Дана стояла, просто глядя на него, опасаясь, что может сказать в эту секунду, даже больше того — что может сделать. Они были так близко, что ощущался запах его лосьона и дикая мужская сущность. Она так отчаянно хотела ему поверить.
    Дана опустила взгляд на его губы. Воспоминание о том, как его рот целовал её, больно укололо. Все, чего она желала — чтобы он обнял её, снова поцеловал, заставил забыть всё, что произошло.

    Хад потянулся к ней, широкой ладонью дотронулся до щеки и притянул к себе. Она ощутила, как её тело начало тянуться к нему, словно металл к магниту, и она даже не поняла, как их губы встретились и сомкнулись. Она вцепилась в воротник его куртки, скрутив ткань в ладонях, когда его руки обвили её.
    Он коснулся её языком, и разряд желания прошёл сквозь неё. Хад углубил поцелуй, а Дана застонала, потерянная настолько, что даже не услышала звонок.
    Его мобильный опять зазвонил, расколов тишину, разрушив мгновение. Она отпрянула. Хад взглянул на неё, словно и вовсе не желал быть шерифом в этот момент. И снова звонок. Медленно он отнял руки и проверил, кто это.
    — Мне придётся ответить, — заметил Хад разочарованно — и она ощущала то же самое.
    Отступив от него, Дана глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Что она наделала? Она покачала головой, осуждая то, как быстро сдалась. Что с ней такое? Как она могла забыть ту боль, которую ей причинил Хад?
    Можно ли поверить в то, что его подставили? И той ночью ничего не произошло, их лишь попытались разлучить друг с другом?
    — Это по делу, прости, — сказал он позади неё. Она дотронулась языком до верхней губы, затем повернулась к нему и кивнула.
    — Мне тоже надо домой. Не хотелось бы пропустить назначенную Джорданом на сегодня семейную встречу на ранчо.
    Хад выругался.
    — Будь осторожна. Я позвоню тебе позже. Не хочу, чтобы ты оставалась в доме, особенно вместе с братом. Недавно он заявил, что не помнит Джинджер Адамс и не имеет к ней никакого отношения. — Хад замешкался. — У меня есть свидетель, который видел, как твой брат ссорился с ней. Было ясно, что они состоят в интимных отношениях, и что Джинджер пытается их оборвать. Джордан сломал ей запястье. Это было как раз перед её смертью.
    Дана не могла скрыть изумления.
    — Очевидно, это была случайность. Джордан толкнул её, она упала и сломала запястье. Но дело в том, что он солгал об этом, а мой свидетель утверждает, что ей заплатили за молчание.
    Хад снова чертыхнулся, увидев выражение её лица.
    — Ты знала о нём и Джинджер?
    — Папа рассказал мне, но давным-давно я видела, как они целовались в переулке.
    Ещё ругательство.
    — Я понимаю, что Джордан — твой брат, и даже будучи в ссоре с ним, ты всё равно будешь защищать его, когда потребуется. Но, Дана, я боюсь того, на что он может быть способен, если всё пойдёт не так, как ему хочется. Сейчас, судя по тому, что мне известно, больше всего ему нужно ранчо. И ты — единственное, что стоит между ним и деньгами от продажи. Берегись.


Глава 10

    По пути домой Дана заехала к Хильде, как можно дольше откладывая семейную встречу. А еще пытаясь отогнать мысли о Хаде, их поцелуе, обо всём, что он рассказал ей; и о том, что кто-то, на другой стороне улицы наблюдал за магазином. За ней.
    — Кто-то пытается меня запугать, — сообщила она Хильде. — Или не только запугать.
    Дана всё рассказала подруге.
    — Я согласна с Хадом. Тебе не стоит оставаться там одной. И особенно с родственниками. Переночуй у меня.
    — Спасибо, но ко мне попозже заедет Сэвэдж, — ответила Дана. — Я уверена, на самом деле это кто-то из моих пытается выманить меня из дома, чтобы тщательно обыскать его и найти мамино завещание.
    — Так ты же уже искала его и не смогла найти?
    — Они зря потратят время, — кивнула Дана, — но мне не поверят, скажим я им это.
    — Ты уверена, что кто-нибудь из них ещё не нашёл завещание?
    — Надеюсь, нет, потому что в таком случае мы его вообще никогда не увидим, — ответила Дана. — Но как тогда объяснить угрозы?
    — Жуть какая, то, как ты нашла куклу в колодце прошлой ночью. Похоже на проделки Джордана.
    — Его не было в городе, — покачала головой Дана.
    Она подумала о кукле, которую ей подарил отец. Почему повесили именно её?
    — У меня ощущение, что человек у колодца хотел, чтобы я заметила свет и пришла туда посмотреть. Я бы так и сделала, не разговаривай я в тот момент по телефону с Хадом.
    — Он выяснил, кто оставил тебе конфеты?
    — Нет. Он отправил их проверить, нет ли там яда.
    Хильда вздрогнула:
    — Дана, кто-то пробрался к тебе, украл куклу и оставил конфеты. Этот человек знает твой дом. И не только дом. Он знает тебя.
    — Вот поэтому, скорее всего, это кто-то из моей семьи. — она натянула куртку. — Я целовалась с Хадом.
    Подруга изогнула бровь:
    — И?
    — И это было… — Дана застонала. — Чудесно. Ох, Хильда, я хочу ему верить. Он считает, что пять лет назад его подставили. И кто-то другой, не только Стейси, желал, чтобы мы расстались и ничего не вышло.
    — А я что тебе говорила!
    Дана кивнула.
    — Ты единственная женщина, которую он любил, — заметила подруга. — Ты это знаешь. Почему ты не можешь простить его?
    — А ты бы смогла, застав его в постели своей сестры?
    Хильда замешкалась:
    — Да, это трудно. Но представь, каково ему? Если он и правда убеждён, что ничего не произошло. Ты Стейси об этом когда-нибудь спрашивала? — поинтересовалась она.
    Дана покачала головой:
    — О чём спрашивать? Ты бы видела её лицо тем утром, когда я их застукала. Я с ней в одной комнате не могу находиться, не говоря уж о разговорах. И в любом случае, что можно было спросить? «Как тебе мой жених»?
    — Учитывая всё, что происходит, возможно, этот семейный сбор не такая уж плохая затея, — заметила Хильда. — На твоём месте я бы зажала сестру в угол и потребовала ответов.
    По пути на ранчо Дана задумалась о словах подруги. Сколько людей знали о конфетах, которые Хад всегда дарил ей на день рождения? Её семья, но вряд ли хоть один из них обращал на это внимание, им было все равно. Всем троим — и братьям, и сестре — было известно о кукле в детской и что ранчо никогда не запирается. Но об этом знали многие.

    Стейси, Клэй и Джордан — самые очевидные подозреваемые. Однако она не могла представить, что кто-то из них разгуливал бы в метель с фонариком только для того, чтобы выманить её из дома и напугать.
    Если дело не в родственничках, пытающихся ускорить продажу ранчо, то в чём же?
    В убийстве Джинджер Адамс?
    У Джордана всегда был вспыльчивый характер, особенно когда он не получал желаемого, как и говорил Хад. К тому же, брат соврал о своих отношениях с Джинджер, и вероятно, был ужасно зол, что она бросила его — он даже ударил её и сломал ей запястье. И всё это прямо перед тем, как она закончила свои дни в колодце.
    Содрогнувшись, Дана поняла, что у Джордана также был доступ к пистолету тридцать восьмого калибра. Но это не объясняло происшествие у колодца. Если только вчера Джордан звонил ей не из Нью-Йорка.
    Свернув во двор ранчо, Дана увидела припаркованную машину с наклейкой «арендовано» на заднем стекле. Джордан. Вероятно, приехал пораньше. Она видела огни в доме и тень, движущуюся на втором этаже — кажется, в спальне их матери.


    Хад обнаружил помощника шерифа Лайзу Тёрнер у себя в офисе.
    — Что настолько важное случилось, что тебе было необходимо срочно меня увидеть? — рявкнул он и сразу же об этом пожалел. — Прости.
    — Ох, я тебя от чего-то отвлекла, — заметила она, осторожно шагнув к нему, чтобы стереть большим пальцем помаду с уголка его губ. Лайза улыбнулась, и Хад понял, что вид у него пристыженный. — Но я решила, что ты захочешь посмотреть на это, не откладывая. — невозмутимо заметила она. Он увидел, как возбуждённо сверкают её глаза. А потом посмотрел на предмет, который она держала в руках. Пистолет тридцать восьмого калибра в пластиковом пакете для улик.
    — Где?
    — Я проверяла составленный по твоей просьбе список имен, искала, нет ли пересечения с владельцами зарегистрированных пистолетов тридцать восьмого калибра, как вдруг подъехал Ангус Кардуэлл. — она усмехнулась. — Подумала, что не помешает спросить его, есть ли у него такой. Ангус заявил, что был, но он потерян. Я поинтересовалась, не против ли он, если я обыщу его грузовик. — Её улыбка стала шире. — Не беспокойся, разрешение он подписал. И, о чудо, пистолет лежал прямо под сиденьем, под какими-то старыми тряпками.
    — Отличная работа, офицер.
    — Завтра у меня выходной, — выпалила она. — Ты позволишь мне отвезти оружие в криминалистическую лабораторию?
    — Ты поедешь до самой Миссулы в свой выходной? — изумился он. Она напомнила ему себя в те годы, когда он только начал работать в управлении шерифа.
    — Честно? Мне просто не терпится, — ответила Лайза. — Ты бы видел лицо Ангуса, когда я вытащила оружие…не волнуйся, я была осторожна и не оставила своих отпечатков на нём. Кардуэлл выглядел так, словно готов был в обморок упасть. Серьёзно. Он даже за край грузовика схватился. Можно было подумать, что он привидение увидел.
    — Баллистическая экспертиза может занять некоторое время, — рассеянно заметил Хад, размышляя о реакции отца Даны.
    — Я могу быть весьма настойчива, когда пожелаю, — с ухмылкой заявила Лайза. — Единственное, пожалуй, преимущество женщины-офицера.
    Хад улыбнулся. Помощник шерифа была симпатичной брюнеткой с зелёными глазами и веснушками.
    — Позвони мне, как только получишь результаты.
    — Я оставила список на твоём столе, — сообщила она, заперев пистолет в хранилище для улик. — Заберу эту штуку первым делом с утра.
    — И ещё одно, — попросил Хад, подумав о том, что она сказала о настойчивости. — Думаешь, сможешь получить отпечатки наших основных подозреваемых, прежде чем уйти с работы?
    Она ухмыльнулась.
    — Просто огласи список.
    Он быстренько нацарапал имена: Джордан Кардуэлл, Клэй Кардуэлл, Ангус Кардуэлл, Стейси Кардуэлл, Харлан Кардуэлл. Дану он не вписал. Её отпечатки он и сам может снять.
    Лайза подняла список, прочитала и уставилась на него.
    — Почти вся семья, да?
    Он кивнул, жалея теперь, что не внёс в список Дану.
    Лайза пошла к двери.
    — Ой, чуть не забыла. Я нашла открытку в мусорном мешке, в котором лежала коробка конфет, когда послала её и куклу в лабораторию сегодня утром. Открытка у тебя на столе. И я только что приняла сообщение по телефону, ответ на запрос по поводу одного пассажира. — Хад видел, как её взгляд горит любопытством. — Тоже у тебя на столе.
    — Спасибо, — он зашёл в офис и поднял записку, оставленную Лайзой.
    Его сердце начало бешено колотиться. Джордан Кардуэлл прилетел вчера, а не сегодня. Он прибыл утренним рейсом. Когда Дана сказала, что он звонил ей, сообщая о своём вылете, то скорее всего, он уже был в каньоне. Возможно, даже на ранчо.
    Хад поднял второй предмет, который оставила ему Лайза. Скомканная открытка на день рождения. Он уставился на неё. Это было в мусоре у Даны? Он раскрыл её и увидел имя Стейси. Сердце замерло в груди. Он узнал почерк. Торопливо вытянул анонимную записку, которую получил в Калифорнии.
    Почерк совпадал.
    Так это Стейси вернула его сюда?



    Джордан, должно быть, услышал, как подъезжает пикап Даны, потому что, пока она парковалась, огни на втором этаже погасли. Через секунду она увидела брата в окне одной из гостиных.
    Когда она зашла в дом, Джордан сидел в одном из мягких кресел, положив ногу на ногу, с бокалом в руке.
    — Наконец-то, — протянул он. — Думал, ты заканчиваешь в шесть.
    — Не твоё дело, но мне нужно было кое-куда заехать. И, кстати, Стейси сказала, что мы встречаемся в семь, — отозвалась Дана, снимая куртку. — Ты что-то рановато.
    — Хотел с тобой поболтать, прежде чем остальные сюда доберутся.
    Она повернулась, чтобы взглянуть на него. Брат пытался создать впечатление, что сидел здесь и терпеливо дожидался её, а не вынюхивал что-то наверху. Какой лжец. Дана всегда знала, что Джордан на многое способен, но теперь начала гадать, не был ли он кем-то похуже лгуна. Скажем, убийцей.
    — Доберутся? — повторила она, не в силах скрыть сарказм в голосе. — Дай догадаюсь, до чего тебе хочется добраться.
    — А может, мне просто хотелось повидаться с тобой, прежде чем остальные приедут? — сердито спросил он. Ещё одна ложь.
    — Нет. Если только не хочешь рассказать мне правду о том, что ты делал в маминой старой спальне.
    В ответ на своё разоблачение он только скривил лицо.
    — Впрочем, я и сама могу, — продолжила Дана, несмотря на тихий голос в своей голове, советовавший быть осторожной. — Ты искал мамино завещание. То, которого, по твоим словам, не существует. Ты даже обвинял меня в том, что я придумала его, в надежде оттянуть продажу ранчо.
    — Я всё еще в это верю.
    В ней закипал гнев.
    — Если бы я не знала, то решила бы, что именно ты устроил заваруху у колодца прошлой ночью.
    Джордан уставился на неё.
    — Ты о чём?
    — Прошлой ночью, — отчеканила каждое слово Дана. — Кто-то пытался заманить меня к колодцу. Чтобы убить. Или выманить из дома, чтобы ты смог поискать завещание. Хада едва не прикончили.
    — Понятия не имею, про что это ты, — огрызнулся Джордан. — Ты забыла? Я сегодня только прилетел.
    — Откуда мне знать, может, ты снова лжёшь.
    Джордан залпом осушил свой бокал и, со стуком опустив его на кофейный столик, вскочил на ноги.
    — Меня тошнит от всего этого.
    Он промчался по комнате прямо к Дане и угрожающе навис над ней.
    — Ранчо выставят на продажу, — рявкнул брат, схватив её за плечи обеими руками. — Ты перестанешь использовать все возможные юридические уловки, препятствующие этому.
    Дана попыталась вырваться, его пальцы впивались ей в кожу. Джордан тряхнул её.
    — Нет никакого завещания. И даже если есть, ты не можешь его предоставить, — вплотную приблизив своё лицо, он шипел почти по-змеиному. — У тебя нет выбора, Дана, перестань сопротивляться мне или ты пожалеешь, что родилась, ты, чёртова упрямая…
    Звук открывшейся двери прервал его фразу. Джордан сразу же отпустил сестру и отступил, когда вошла Стейси.
    — Что происходит?
    — Ничего, — мрачно отозвался её брат. — Мы просто ждём вас с Клэем. Где он вообще, чёрт побери? И что это ещё такое?
    Дана никогда не думала, что будет так рада видеть сестру. Её также удивило поведение Стейси. Она никогда не перечила Джордану, но сейчас явно сердилась на него. Из-за того, чему только что явилась свидетелем?
    Трясущимися руками Дана взяла контейнер из рук Стейси и сразу же пожалела об этом. Сквозь прозрачную пластиковую крышку она разглядела неумело выложенные слова «С Днем Рождения, Дана!» на домашнем торте. Стейси сама испекла?
    Дана не хотела расчувствоваться от этого жеста, но не сдержалась. Со стороны шоссе послышался звук ещё одной машины. Дана поняла, что они с братом услышали бы, как подъезжала Стейси, если бы не орали друг на друга. Её плечи всё ещё болели там, где он вцепился в неё.
    — А это, наверное, Клэй. — заметила сестра, не отрывая недовольного взгляда от Джордана.
    Брат отпихнул её и выскочил в дверь. Стейси скинула с плеч пальто и обвела глазами комнату, словно очень давно тут ничего не видела. Так и было, и Дана задумалась, не начала ли сестра сомневаться в продаже ранчо.
    — Не стоило, — обратилась она к Стейси, подняв контейнер.
    — Да ничего, — ответила ей сестра, опустив голову.
    Дана на мгновение посмотрела на неё, гадая, не уловка ли это, чтобы вернуть ей хорошее настроение и остановить споры насчет продажи ранчо. Теперь, когда эта мысль пришла ей в голову, Дана не удивилась бы, если бы затея с тортом исходила от Джордана.
    Он вернулся в дом, громко топая ногами, прямо за ним следовал Клэй.
    — Привет, сестрёнка, — тихо промолвил младший брат. Он почти обнял её, но передумал. Казалось, он не знал, куда деть свои большие руки. На мгновение они застыли в воздухе, а потом он сунул их в карманы брюк.
    — С днём рождения.
    Он тоже в этом замешан? Хотя прозвучало это так, словно он только что вспомнил о дате, увидев торт у неё в руках.
    — Привет, Клэй.
    Брат был, что называется, долговязым. Высокий и худой, с костями, которые казались слишком широкими для такого тела. С короткой, под «ёжик», стрижкой — Дана его таким раньше не видела, в простых хлопковых брюках и футболке, Клэй не был симпатичным — он был красивым.
    Дана заметила, как Джордан глянул на брата с отвращением. Он всегда считал его слабым.
    Стейси вынесла праздничный фарфор матери. Дана обратила внимание, что сестра на секунду остановилась, любуясь рисунком.
    Или же просто оценивала, сколько такая посуда может стоить.
    «Маму бы сюда», — подумала Дана, наблюдая, как все рассаживаются за большим столом. Джордан вытащил стул и сел там, где раньше обычно сидела их мать. Очевидно, теперь он считал себя главой семьи.
    Клэй сел на своё обычное место, на другом конце стола. Стейси разложила тарелки и вилки, а потом забрала у Даны торт, про который та совершенно забыла.
    Как только Дана опустилась на стул, сестра аккуратно разрезала угощение. Было заметно, как трясутся её руки. Она раздала всем по куску и спросила:
    — Нам спеть…
    — Нет, — перебила её Дана. — Хватит и этого.



    Стейси выглядела расстроенной, но села и взяла вилку.
    — Надеюсь, получилось съедобно. Я редко готовлю.
    Джордан фыркнул над этим преуменьшением.
    Дана уставилась на старшего брата, положив в рот кусочек торта. Что бы сделал Джордан, не появись Стейси вовремя?
    — Вкусно, — ответила она, нехотя растроганная приятным поступком сестры.
    Джордан быстро проглотил свой кусок и отшвырнул тарелку с вилкой.
    — Теперь мы можем всё обсудить, пожалуйста?
    Стейси злобно глянула на брата.
    — Какая же ты сволочь, — огрызнулась она и поднялась, чтобы отнести приборы и посуду в раковину.
    — Оставь, я потом помою, — попросила Дана, поднявшись из-за стола. Кухня казалась слишком маленькой для такой беседы, в ней слишком сильно пахло шоколадным тортом. — Пойдёмте в гостиную.
    Они все перешли в соседнюю комнату. Клэй сел в углу, Стейси устроилась у камина, а Джордан сразу двинулся к бару и налил себе выпить.
    — Дана, ты нас убиваешь, — начал он, заглотнув полбокала бурбона. — Все эти траты на адвокатов, чтобы бороться с тобой. Ты знаешь, мы всё равно когда-нибудь выиграем. Так зачем заставлять нас проходить через такое?
    Дана обвела взглядом гостиную, посмотрев на каждого из них.
    — Поверить не могу, что вы — родная кровь мне или маме. Знала бы она, что вы творите…
    — Не впутывай её, — рявкнул Джордан. — Если бы она хотела оставить ранчо только тебе, то устроила бы всё заранее.
    — Она пыталась и ты это знаешь, — Дана пыталась держать себя в руках. — Я знаю, что мама говорила с каждым из вас, прежде чем написать новое завещание, и объяснила, как именно в перспективе вы получите свои деньги.
    — Предоставь нам документ, — потребовал брат.
    — Ты же знаешь, что не могу.
    Он злобно потряс кулаком в воздухе.
    — Тогда перестань бороться с нами. Ты не выиграешь, сама понимаешь. Проволочки только ухудшают ситуацию. А теперь ещё и этот труп на ранчо.
    — Тело пролежало там семнадцать лет, — заметила Дана. — Рано или поздно его бы нашли.
    — Нет, если бы Уоррен залил колодец водой, как и должен был, — рыкнул Джордан.
    — Ты приказал ему заполнить колодец? — прищурилась Дана.
    Джордан уставился на неё в ответ:.
    — Я приказал ему подготовить ранчо к продаже. Залить колодец он сам придумал. Откуда, чёрт возьми, я мог знать, что он найдёт там человеческие останки?
    Да, действительно, откуда?
    — Нам просто надо перестать ссориться, — заметил Клэй из своего угла.
    Джордан закатил глаза.
    — Нет, нам надо выставить это ранчо на аукцион, и надеяться до чёртиков, что это расследование закончится как можно скорее. Тем временем, Дана, ты могла бы быть к шерифу поласковее.
    Дана ощутила, как воздух выходит из легких, словно брат ударил её.
    — Ты ведь не имеешь в виду, что я должна…
    — Твоё поведение выставляет нас виновными, — заявил Джордан.
    — И ты считаешь, что если я буду благосклонна к Хаду, от этого вы будете выглядеть невиновными? — огрызнулась она.
    — Пожалуйста, перестаньте ссориться, — со слезами в голосе попросила Стейси.
    — После продажи ранчо я уеду, — внезапно заявил Клэй, и все повернулись, чтобы взглянуть на него. Он, казалось, был смущён всем этим вниманием. — У меня появилась возможность купить небольшой театр в Лос-Анджелесе.
    — Ты уедешь из Монтаны? — удивилась Дана и вдруг поняла, что совсем не знает младшего брата.
    — Только ты любишь это место, Дана, — Кривовато улубнулся ей Клэй. — Я бы уехал много лет назад, если бы мог. А теперь, когда все в городе считают нашу семью убийцами… Ты знала, что по дороге сюда меня остановила помощник шерифа и сняла мои отпечатки пальцев?
    — Хватит ныть, Клэй, она и мне звонила, — оборвал его Джордан и посмотрел на Стейси.
    Она кивнула, подтверждая то же самое.
    — А чего ты ожидал? — спросила Дана, уставшая от чванства своей семьи. — Тело женщины обнаружили в нашем колодце. Мы все её знали. Она разбила брак наших родителей. И Джордан…
    — Может, мама убила её и скинула в колодец, — перебил брат.
    В комнате воцарилась жуткая тишина.
    — Не смотри на меня так, Дана, — продолжил Джордан. — Ты знаешь, что она была способна на всё, если очень хотела.
    — С меня хватит, — заявила Дана и возмущённо удалилась на кухню.
    — Ну-ну, удивила, — бросил Джордан ей в спину, — Мы так и знали, что не стоит рассчитывать на разумное поведение с твоей стороны.
    Кипя от злости, она повернулась к нему лицом:
    — У меня есть ещё целый месяц, прежде чем суд вынесет решение, выставлять ли ранчо на продажу, дабы порадовать вас троих, и я использую это время. Если вас это не устраивает, очень жаль. Я борюсь, чтобы сохранить место, которое любила моя мать. Вы трое хотите лишь денег — любым способом. Даже уничтожая то, что принадлежало нашей семье несколько поколений.
    Джордан начал было протестовать, но она оборвала его:
    — А что касается расследования убийства, то тут вы сами по себе. Честно говоря, думаю, каждый из вас на это способен.
    Клэй и Стейси запротестовали, утверждая, что им нечего скрывать.
    Джордан просто посмотрел на Дану и сказал:
    — Ты совершаешь огромную ошибку, сестра. Надеюсь, что не пожалеешь об этом.
    Дана развернулась и выскочила на кухню. Подойдя к раковине, она схватилась за прохладный фарфор, а угроза Джордана всё ещё звучала в её ушах.

    Хаду позвонили из криминалистической лаборатории, когда он собирался уходить из офиса.
    — Мы обнаружили слабые отпечатки пальцев на коробке конфет и кукле, — сообщил доктор Кросс. — Я решил провести тесты сам, потому что они связаны с твоим текущим расследованием. Интересное дело.
    — Совпадают с чьими-нибудь? — спросил Сэвэдж.
    — Отпечатков, идентичных найденным на кукле или на конфетах, в картотеке нет. На игрушке оставлено много пальчиков, все разные. Что касается коробки, они принадлежат одному человеку.
    Сердце Хада пустилось вскачь.
    — Моя помощница привезёт вам отпечатки для сравнения. Что насчёт самих конфет?
    — Чистые, без отпечатков. И никаких следов яда или наркотиков. Насколько я могу сказать, это просто шоколад.
    Шериф вздохнул с облегчением.
    — Спасибо за скорость.
    Он повесил трубку. Есть один человек, про отпечатки которого он не стал говорить Лайзе. Лэнни Ранкин.
    Хад сам планировал снять их сегодня вечером. Он начал обзванивать местные бары, руководствуясь интуицией. Уже во втором бармен сообщил ему, что Лэнни там.
    — Попытайся задержать его. Я всё оплачу, — попросил Хад. — Сейчас приеду.



    Дана не удивилась, услышав тихий звук шагов позади и почувствовав запах дорогих духов своей сестры. Стоя у раковины, спиной к Стейси, она закрыла глаза, в ожидании ещё одной атаки. Очевидно, Джордан и Клэй послали сестру переубедить её.
    — Дана, — тихо произнесла Стейси. — Мне надо тебе кое-что рассказать.
    Дана не повернулась. Она хотела прямо спросить сестру, что произошло той ночью с Хадом, пять лет назад. Но, честно говоря, сейчас у неё не было сил выслушивать откровения.
    — Ты не можешь игнорировать меня. Я же твоя сестра.
    — Не напоминай, — Дана наконец сдалась и развернулась.
    Глаза Стейси наполнились слезами, но она прикусила губу, сдерживая их, понимая, что плач лишь больше рассердит Дану. Как и ещё одно извинение.
    — Мне надо во всём признаться, — продолжала сестра.
    — Нет, — отрезала Дана. — Я же сказала, ничего не хочу слышать. Знаю, они прислали тебя, чтобы ты попыталась изменить моё мнение.
    — Я пришла сюда не о ранчо говорить, — удивлённо ответила Стейси в ответ на это замечание. — Мне надо рассказать тебе о Хаде.
    Дана почувствовала, как краснеет.
    — Я бы лучше обсудила продажу земли.
    Она попыталась пройти мимо сестры, но та схватила её за руку и прошептала:
    — Я солгала.
    Дана замерла, уставившись в лицо Стейси.
    Та медленно кивнула, заливаясь слезами.
    — Я не спала с ним, — продолжала она шёпотом, оглядываясь, словно опасалась, что братья могут подслушивать.
    — Что это? Хитрая уловка, чтобы заставить меня продать ранчо? — Дане не верилось, как низко может пасть сестра.
    — Это не имеет к ранчо никакого отношения, — покачала головой Стейси, плача. — Мне надо рассказать тебе правду, неважно, что со мной случится. Я не хотела так поступать.
    Пульс Даны участился.
    — Ты о чём? — переспросила она, вспомнив, как Хад упомянул, что Стейси той ночью действовала не одна. Сестра сжала её руку.
    — У меня не было выбора.
    — Выбор всегда есть, — заметила Дана, приглушив голос. — Что произошло той ночью?
    Стейси испугалась, отпустив сестру, и снова оглянулась.
    — Стой здесь, — приказала Дана и прошла к двери в гостиную. — Уходите, — обратилась она к Джордану и Клэю. Младший брат сразу поднялся, но старший не пошевелился.
    — Мы не закончили, — рассердился он. — И я не уйду, пока мы всё не решим. Так или иначе.
    — Нам со Стейси надо поговорить, — отозвалась Дана, притворившись, что она хочет наладить отношения с сестрой, прежде чем продавать ранчо.
    Клэй уже направлялся к двери, когда Джордан неохотно поднялся. Младший брат открыл дверь и остановился. Дане заметила причину. Пикап их отца только что въехал во двор.
    — Я буду снаружи, поговорю с папой, — заявил Джордан и почти выпихнул Клэя на улицу.
    «Что тут делает отец?», — подумала Дана, торопясь обратно на кухню. Без сомнения, кто-то из этих троих потребовал его помощи, чтобы добиться продажи ранчо. Ублюдки.
    Стейси сидела за столом, закрыв лицо руками. Дана притворила кухонную дверь, услышав, как отец и братья разговаривают на крыльце. Кажется, Ангус и Джордан спорили.
    «О чём это?», — гадала она. И опасалась, что скоро узнает. Но сейчас надо было получить кое-какие ответы от сестры.
    Стейси подняла взгляд, когда Дана закрывала дверь.
    — Мне так жаль.
    — Не начинай снова. Просто расскажи мне. — Дана не присела. Осталась стоять, скрестив руки на груди, чтобы они не тряслись от желания придушить Стейси. — Расскажи всё, и что бы это ни было, не лги.
    Стейси начала рыдать.
    — Я говорю, что не спала с Хадом, разве этого недостаточно?
    — Нет. Мне надо знать, как он к тебе попал. Забрал тебя из бара? Или ты его?
    Стейси заплакала сильнее.
    — Я забрала его.
    — Как?
    Хад клялся, что выпил только бокал. Но она помнит, что люди в баре той ночью утверждали, будто он с ног валился, когда уезжал со Стейси.
    — Я его опоила.
    Дана уставилась на сестру, не веря своим ушам.
    — Ты его опоила?!
    — Мне пришлось! — крикнула Стейси. — И прежде чем наркотик вырубил его полностью, я вытащила его на улицу и посадила в свою машину.
    Дана услышала громкие возгласы из гостиной. Те трое перенесли свой спор с улицы в дом. Но это едва её беспокоило. Стейси призналась, что опоила Хада и затащила его к себе в машину.
    — Мне надо было привезти его к себе, — запиналась Стейси, рыдая. — Я подумала, что это всё. Я не хотела. Клянусь. Но если бы я не…
    Она начала всхлипывать. Ангус и Джордан орали друг на друга в соседней комнате, слова невозможно было разобрать.
    — Что ты сделала? — потребовала ответа Дана, подойдя к сестре.
    — Я не знала, что это должно было выглядеть так, будто я с ним переспала, когда ты явишься ко мне на следующее утро, — плакала Стейси. — Я не хотела причинить тебе боль.
    Дана вспомнила изумление на лицах Хада и Стейси, когда они увидели её тем утром. Она посчитала это удивлением от того, что их застали. Но теперь ей припомнилось и их недоумение.
    — Зачем же признаваться теперь? — потребовала она ответа. — Почему нельзя было рассказать пять лет назад, пока ты всё не испортила?
    — Я не могла. Была напугана. И всё ещё боюсь, но больше не могу так жить.
    Стейси подняла взгляд, посмотрев в глаза сестры.
    «Страх настоящий, и боль тоже», — решила Дана.
    — Я ненавидела себя за то, что натворила. И моя дальнейшая судьба не имеет значения, мне надо было рассказать тебе. Просто не могла больше жить с этим.
    — Как это — твоя «судьба не имеет значения»?
    Стейси покачала головой.
    — Я раньше боялась попасть в тюрьму, но теперь и это лучше того ада, в котором я жила последние пять лет. Я не такая сильная, как ты. Я не могла противостоять им.
    Им?
    — В тюрьму? — повторила Дана.
    На мгновение в голове всплыло лицо Стейси тем утром, пять лет назад. Она выглядела напуганной. Она попала в западню?
    — Ты говоришь, что кто-то угрожал тебе тюрьмой, если бы ты не помогла подставить Хада?
    Дверь на кухню со стуком распахнулась и появился Клэй, задыхаясь от ужаса:
    — Папа! Кажется, у него сердечный приступ!

Глава 11

    Лэнни Рэнкин совсем не обрадовался, когда Хад подсел к бару на соседнюю табуретку. Перед адвокатом стояла пара стаканов, он явно собирался напиться.
    — Чё те нада? — пробормотал Лэнни.
    — Просто захотелось выпить. — Хад сделал знак бармену, и тот принёс ему кружку бочкового пива. Отхлебнув, он увидел, как Лэнни поднял стакан и опрокинул в горло содержимое — по виду водку с тоником.
    — Принеси Лэнни ещё, — попросил бармена Хад.
    Лэнни отпихнул пустой стакан, схватил второй и, опустошив и его, с трудом поднялся на ноги:
    — Не трать зря деньги, шериф. С тобой я пить не буду.
    — Надеюсь, ты не за рулём, — сказал Хад.
    Лэнни прищурился:
    — А тебе бы хотелось арестовать меня, правда? Она рассказала тебе о нас? Поэтому ты припёрся? Сказала, что мы обручены? Так это всё враки. Всё враки. — На лице его появилось неприятное выражение. — Она вся твоя. Да, впрочем, и всегда была. — Он повернулся и, спотыкаясь, побрёл к заднему выходу.
    Хад быстро вытащил из кармана куртки пакет для вещдоков и засунул туда оба стакана с отпечатками Лэнни. Расплатившись, он вышел наружу убедиться, что адвокат никуда не поехал.
    Лэнни шагал вниз по улице к своему дому. Хад понаблюдал за ним чуть-чуть, а потом направился в контору. Если поторопиться, он успеет подготовить оба стакана, чтобы утром Лайза могла отвезти их в лабораторию. Интересно, как она там, смогла получить отпечатки пальцев всего клана Кардуэлл?
    Он ощутил беспокойство, стоило ему подумать о семейном сборе на ранчо. Пожалуй, он заедет туда, после того как закончит с вещами для лаборатории.
    Вернувшись к себе в кабинет, Хад приготовил к отправке стаканы с отпечатками пальцев Лэнни и запер коробку в комнате для хранения вещественных доказательств вместе с пистолетом тридцать восьмого калибра, который Лайза изъяла из грузовика Ангуса.
    Уже уходя, он вспомнил, что она оставила на его столе список зарегистрированных в округе владельцев оружия того же калибра. Список оказался длинным. Он быстро пролистал его, думая больше о семейном сборе на ранчо Кардуэлл, чем о мелькавших перед глазами фамилиях.
    Скорее всего, это пустая трата времени. Велика вероятность, что Лайза уже нашла орудие убийства и именно оно заперто сейчас в комнате для вещдоков. Хада беспокоило, что, возможно, завтра ему придётся арестовать Ангуса Кардуэлла. Как это воспримет Дана, ему не хотелось даже думать.
    Хад сложил список и засунул его в карман. Он повернулся к выходу, собираясь съездить проверить, как там Дана, и пусть она на него злится, если хочет, и тут услышал звонок в службу спасения. На ранчо Кардуэлл вызывали скорую.



    — Как папа? — спросила Дана, найдя Джордана и Клэя в комнате ожидания больницы Боузман Диконесс. В регистратуре ей ничего не сказали, а дороги в каньоне обледенели, машины еле ползли.
    Сидевший на стуле в углу Клэй пожал плечами; вид у него был несчастный, он явно нервничал.
    — Доктор там, с ним, — сказал Джордан, взволнованно меряя шагами небольшую комнату.
    — А где Стейси?
    Какое-то время назад Дана, заглянув через открытую дверь в гостиную, обнаружила, что отец лежит на полу и над ним склонился Джордан. Вскрикнув, она вбежала к ним и услышала, что Клэй вызывает скорую по телефону на кухне.
    Только потом, когда Ангуса уже увезли в больницу, и она пошла за ключами от своего пикапа, чтобы поехать за «скорой», Дана поняла, что Стейси куда-то пропала.
    — Когда уехала Стейси? — оглянувшись, ещё раз спросила Дана.
    Оба брата пожали плечами.
    — Позвонив в службу спасения, я обернулся и заметил, что задняя дверь дома открыта; а когда я вышел, чтобы поехать за «скорой», увидел, что машины Стейси уже нет.
    — Стейси просто взяла и уехала? — не поверила своим ушам Дана. Почему сестра скрылась, не сказав никому не слова? Да ещё в тот момент, когда отец без сознания лежал на полу в соседней комнате?
    В голове Даны снова прозвучали слова Стейси: «Неважно, что случится со мной теперь». Не оказалась ли сестра в опасности из-за того, что сказала Дане правду?
    Впрочем, сейчас не до этого.
    — О чём вы с отцом ругались? — спросила она Джордана.
    — Я не виноват! — огрызнулся Джордан.
    — Пойду, схожу за кофе, — заявил Клэй и выскочил из комнаты.
    Джордан и Ангус не могли спорить о продаже ранчо. Отец утверждал, что не собирается принимать ни одну из сторон. Однако не преминул добавить, что, по его мнению, одной Дане с ранчо не управиться.
    — Продай его, деточка, — сказал он Дане. — Это же ярмо на твоей шее. Мама бы поняла.
    — Это ты так к нему относишься, папа, не я, — ответила она ему, но он только покачал головой и повторил:
    — Продай. Когда-нибудь ты будешь рада, что это сделала. И в семье мир сохранишь.
    Он всегда очень заботился о сохранении мира в семье. Если только это не мешало его похождениям.
    — Я слышала, как вы кричали друг на друга, — сказала Дана Джордану, — что у вас случилось?
    Джордан остановился и посмотрел ей в глаза:
    — Этот идиот решил, что Джинджер убил я.
    Джинджер Адамс, женщину, запястье которой он сломал в пылу ссоры. Женщину, которая закончила свою жизнь в колодце на ранчо Кардуэлл. Казалось, пол зашатался под ногами Даны.
    — Почему он так подумал?
    — Я откуда знаю? Он всегда был сумасшедшим старым дураком.
    Дана ощетинилась:
    — Недостатков у отца хватает, но он вовсе не сумасшедший!
    — Нечего прикидываться, — убийственным взглядом посмотрел на неё Джордан, — папа сказал, что ты знаешь про меня и Джинджер. Но он с ума сошёл, потому что думает, будто я взял его пушку.
    — Пропавший пистолет тридцать восьмого калибра? — уставилась на брата Дана.
    — Как оказалось, никуда он не пропал, — ответил Джордан. — Лежал себе под сиденьем пикапа, а сейчас его забрала полиция. Отец думает, что я взял пистолет, а когда нашли Джинджер, подкинул оружие в грузовичок, чтобы в убийстве обвинили его.
    Дана почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Хад же сказал ей, что Джинджер и судью Рэндольфа убили из одного и того же оружия. А с чего бы Джордану убивать судью?
    — Джордан, ты не…
    Джордан выругался.
    — Ты тоже считаешь, что я убил, да? — он впился в неё сердитым взглядом. — И не только убил, но ещё и подставил родного отца?
    Издав язвительный смешок, он покачал головой:
    — Похоже, я не понимал, как плохо вы с папой обо мне думаете.
    Развернувшись, он сердито выскочил из комнаты ожидания и чуть не сбил с ног Клэя, который входил, неся на картонном подносике три стаканчика с кофе.
    Однако взгляд у Джордана при этом был виноватый, и это встревожило Дану.
    — Спасибо, — поблагодарила она Клэя, взяв у него стаканчик с горячим кофе, и вышла в коридор, пытаясь перебороть чувство ужасающего страха, угнездившееся под ложечкой.
    Услышав звук шагов, она обернулась и увидела, что к ней направляется врач отца. Она застыла. Ей вспомнился день несчастного случая с матерью и врач, шедший по коридору, чтобы объявить ей новости. Она не может потерять последнего из родителей!
***
    Приехав в больницу Боузмана, Хад увидел Дану в ту же секунду, как вошёл в комнату ожидания при отделении скорой помощи. Он почувствовал, как подкашиваются ноги, так велико было облегчение. С ней всё в порядке!
    Дана разговаривала с врачом, вид у неё был расстроенный. Хад ждал, наблюдая за ней, горло перехватило от страха.
    В какой-то момент она опустила плечи, прикрыла ладонью рот, а потом утёрла ею слёзы. Она улыбалась и кивала, и Хад понял — что бы там ни случилось, новости у доктора оказались хорошие.
    Тут она его увидела, и, похоже, действительно обрадовалась. Он постарался не придавать слишком большого значения выражению лица Даны. Что-то ответив доктору, она направилась к Хаду. У него перехватило дыхание: он иногда забывал, какая она красавица. Мокрые глаза блестели, щёки зарумянились, на лице сияло облегчение от сказанного врачом.
    — Дана, что случилось?
    — У папы был сердечный приступ, — голос её прервался, — но врач сказал, что состояние стабильное.
    Она посмотрела на Хада со слезами в глазах:
    — Нам нужно поговорить.
    — Хорошо. — Несмотря на все старания, прозвучало это неуверенно. Совсем недавно она его видеть не желала, не то что с ним разговаривать. — Ты хочешь поговорить в конторе или…
    Дана огляделась, и Хад задумался, где же её братья. И Стейси.
    — Мы можем поехать к тебе?
    К нему домой?
    — Конечно. — Разговор явно будет серьёзный. — Поедешь за мной?
    Дана покачала головой:
    — Нет, мне ещё нужно повидать Стейси. Встретимся у тебя, ладно?
    Ему не было дела до того, зачем Дане понадобилась сестра, но отпускать её одну не хотелось:
    — Можно вместе, — предложил он.
    Она снова покачала головой:
    — Я приеду в домик, который ты арендуешь.
    Ей известно, где он живёт?
    — Тогда до встречи, — сказал он.
    — Пока, — рассеянно кивнула она.
    Садясь в патрульную машину, Хад старался не гадать, о чём же Дана хочет поговорить. У него было нехорошее предчувствие, что это как-то связано с пистолетом Ангуса, что заперт в сейфе для вещдоков в его кабинете.
    Ночь была ясной, яркие точки звёзд сияли в вышине на чистом тёмно-синем небе. Снег укрыл всё: он лежал пушистыми комками на ветвях, сиял в свете звёзд бесчисленными бриллиантами в полях по обе стороны дороги.
    Путь домой казался бесконечным. Хад постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, надеясь увидеть фары пикапа Даны. Она сказала, что ей нужно зайти к Стейси — жаль, что он не догадался спросить, надолго ли.
    К тому времени, как он подъехал к своему домику, стало совсем темно. Войдя внутрь, он разжёг огонь и поставил вариться кофе.
    Поднялся ветер. Снежинки кружились за окном, начиналась метель. Надо было настоять, чтобы Дана поехала с ним, не дело в такую погоду в её состоянии на дорогах быть одной. Но ему не хотелось ехать к Стейси, да и Дана возражала.
    Небо над верхушками сосен совсем почернело, начиналась очередная снежная буря. Он и забыл, как темно ночью в середине зимы.
    Хад наблюдал за дорогой, насколько это было возможно сквозь снежные вихри. Как ни странно, в Лос-Анджелесе он скучал по зимам. По разным временам года, таким впечатляющим в Монтане. Зима выделяется особенно. За ночь может выпасть полметра снега, а то и больше. Нередко случалось, что утром просыпаешься — а вокруг тишина и холод, всё изменилось за одну ночь.
    Дане уже пора бы приехать. Он начал волноваться, думать о том, что же звучало в её голосе. Расстройство из-за отца, конечно, но не только. Что-то случилось. Что-то, о чём она должна была с ним поговорить. Но сначала ей нужно было увидеться со Стейси.
    Хад уже был готов отправиться на розыски, когда заметил сквозь пелену снега огни фар.
    Припарковавшись рядом с его патрульной машиной, Дана выбралась наружу и, казалось, колебалась. Она стояла, глядя на дом, в красной флисовой куртке и тёмно-синей шапочке. Волосы она спрятала под шапку, но несколько выбившихся прядей хлестали её по лицу.
    Хад открыл дверь и встал на пороге. Прямо за дверью поперёк крыльца уже намело маленький сугробик, и ступени исчезли под ровным глубоким снегом. Посмотрев Дане в глаза сквозь пляшущие снежинки, Хад потянулся за лопатой. Однако прежде, чем он успел расчистить проход, Дана уже поднималась, оставив сомнения позади.
    К его крайнему удивлению, она кинулась к нему. Он обнял её и по-настоящему испугался.
    — Прости меня. — Слова её были едва слышны сквозь завывание ветра под крышей. — Мне так жаль.
    Сердце, казалось, начало колотиться где-то в горле. Он прижал её к себе, вдыхая знакомый аромат. Господи, как он скучал по нему! Но за что она просит прощения?
    Так здорово было держать её, ужасно не хотелось отпускать, когда она, выбравшись из его объятий, вошла в домик. Он последовал за ней, закрыл дверь, отгородив их от ветра и снега.
    Дана встала у камина. Когда она обернулась, Хад увидел слёзы. Он мог сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз видел Дану плачущей. Он испугался ещё сильнее.
    — Что бы ни случилось, я тебе помогу. — Ему хотелось обнять её снова, но подойти он боялся.
    Она издала смешок и покачала головой. Лицо её разрумянилось, глаза блестели.
    — Я никого не убивала. Хотя мне и хотелось. — Она посерьёзнела и посмотрела ему прямо в глаза. — Я поговорила с сестрой.
    Сердце, до этого бившееся в горле, ухнуло куда-то вниз.
    Дана стянула шапку, отряхнула снег. Волосы её рассыпались по плечам.
    — Она всё мне рассказала.
    Хад не двигался, не дышал. Он говорил себе, что вернулся, чтобы выяснить, что же произошло той ночью. А сейчас не был уверен, хочет ли он знать это.
    — Ты был прав. Она солгала. Её послали в бар опоить тебя и увести прочь до того, как наркотик тебя окончательно вырубит. Она должна была привести тебя к себе. Всё именно так, как ты и подозревал, — голос её прерывался, в глазах сияли слезы, — ничего не было. Тебя действительно подставили. — Слеза скатилась по щеке. — Нас подставили.
    Ему потребовалась секунда, чтобы всё осознать. Значит, всё было именно так, как ему верилось. Неважно, насколько он был пьян — он не стал бы спать с сестрой Даны, да и с любой другой женщиной тоже. Он знал! И всё же боялся, что в ту ночь утратил рассудок и перестал быть собой.
    — Мне так жаль, что я тебе не верила. Что даже не дала тебе оправдаться.
    Хада трясло от гнева и от облегчения, он шагнул к Дане и снова обнял её:
    — Я не смог бы объясниться. Вот почему я уехал. Я думал, тебе будет легче, если не придётся видеться.
    — Но ты вернулся.
    — Благодаря твоей сестре.
    Дана подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо:
    — Стейси отправила тебе записку?
    Он кивнул:
    — Я нашёл поздравительную открытку, которую она послала тебе — ту самую, что ты выкинула. Она была под коробкой с конфетами. Я узнал почерк.
    — Так это она отвечает за твоё возвращение. — Она снова прильнула к нему.
    Он положил подбородок ей на голову. Волосы у неё как шёлк… Она расслабилась, прижимаясь к нему. Сердце его колотилось. Той ночью ничего не было. Прикрыв глаза, он притянул Дану ещё ближе, желая повернуть время вспять. Годы, напрасно проведённые врозь, казалось, пропастью зияли между ними.
    — Мне следовало верить тебе.
    Дана тогда не верила, что его подставили, что ничего не было. Не любила его настолько, чтобы доверять. Если бы только она дала ему рассказать, что помнил он…
    — Эй, временами я и сам не верил в свою невиновность, — сказал он, отодвинув её настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Думал, что, может, сошёл с ума. Или, что ещё хуже, становлюсь похожим на отца.
    В камине вспыхнуло треснувшее полено, на стене заплясали тени. За дверью выл ветер. В окна бился мокрый снег, он прилипал к стеклу, а потом медленно, подтаивая, сползал вниз.
    Внутри горел огонь, а снаружи бушевала буря, занося их снегом.
    Дана посмотрела на Хада. И не увидела в его глазах ничего, кроме любви. И тогда её гнев на себя и на сестру начал таять, как снег на стекле.
    Взяв одну из его рук в свою, она повернула её ладонью вверх и поцеловала тёплую серединку. Услышала, как выдохнул Хад. Они встретились взглядами, и огонь в его глазах согрел её изнутри.
    — О, Хад, — вздохнула она. И услышала, как у него перехватило дыхание, увидела, как разгорается пламя желания в его взгляде. — Мне так не хватало тебя всё это время.
    Простонав, он крепко поцеловал её. Его рот взял в плен её губы, а руки прижали ещё крепче. Она чувствовала, как стучит её сердце. Казалось, её тело плавится, соединяясь с ним.
    — Без тебя мне не хотелось жить, — сказал он, отпуская её. — Я пережил последние пять лет только потому, что верил — ты всё ещё любишь меня.
    Она погладила его по щеке, а потом взяла лицо в ладони и поцеловала, дразняще, касаясь кончиком языка. Издав неясный звук, он подхватил её на руки и отнёс на ковёр перед камином.
    Она притянула его к себе. Он целовал её медленно и нежно, как будто у них вся ночь впереди. И она у них была.
    — Ты такая красивая, — прошептал он, лаская шею. И снова наклонился поцеловать, ладонью обхватил грудь — Дана застонала от острого наслаждения, что приносили его прикосновения.
    Пламя согревало кожу, пока Хад не спеша расстёгивал блузку, а потом по очереди прижимался к затвердевшим соскам. Выгибаясь под ласками, Дана возилась с пуговицами его рубашки.
    Кучка одежды росла в углу, пламя шипело и потрескивало, жар блестел на нагих телах, влажных от пота и поцелуев. Само соитие стало жаром и огнём, бешеной скачкой страсти, что оставила обоих задыхающимися.
    Хад, обняв, гладил Дану по волосам, не отводя взгляда, пока разгорячённые тела успокаивались. А она смотрела ему в глаза, поражаясь тому, что физическая страсть между ними осталась всё той же — её не ослабили ни боль, ни годы.
    Потом Дана свернулась калачиком в его сильных руках и заснула. Этой ночью её не будил ни ветер, ни предчувствия. Она не волновалась о том, что принесёт грядущий день. Пусть всего одну ночь, но она чувствовала себя в безопасности. И любимой.

Глава 12


    На следующее утро Дана поехала в Боузман, в больницу, ещё до рассвета. Состояние отца оставалось стабильным, он спал, накачанный лекарствами. Заглянув в палату, она отправилась обратно — в Биг Скай, в магазин.
    Время до открытия прошло спокойно, она раскладывала недавно полученные ткани и развешивала ценники. К сожалению, эта работа не требовала сосредоточенности, и Дана не переставала вспоминать про ночь, проведённую с Хадом.
    Она не удивилась, когда в заднюю дверь постучали, и это оказался Сэвэдж.
    — Доброе утро, — поздоровался он, но по виду его было ясно, что ничего доброго в утре не было.
    — Доброе утро.
    Дана не ожидала, что будет настолько рада его видеть. Ей так и не удалось разлюбить его, и, даже не знай она сейчас правды, ненавидеть его на расстоянии, только по памяти, было гораздо легче, чем видя его вживую вблизи.
    Хад стянул шляпу и провёл рукой по густым русым волосам. Дана вздрогнула — так он делал, когда нервничал, старая привычка. Что его беспокоит?
    — Ты уехала до того, как я проснулся, — сказал он.
    — Мне нужно было поразмыслить кое о чём и съездить повидать отца, — покаянно кивнула она.
    — Поразмыслить кое о чём?
    Дана вздохнула, относя очередной рулон ткани на место у стены:
    — О прошлой ночи.
    — Боишься снова обжечься? — спросил он за её спиной.
    Она обернулась и посмотрела прямо в любимое лицо:
    — Считаешь, я неправа? Тебя не было целых пять лет!
    — Если ты веришь, что Стейси наконец сказала правду…
    — Верю, но…
    — Забыть не можешь, — тихо закончил он.
    Она погладила его по колючему подбородку. Он не стал тратить время на бритьё, сразу примчался сюда.
    — Прошлой ночью всё было как раньше, так же чудесно.
    — Ты знаешь, что я вернулся из-за тебя. Потому что по-прежнему люблю тебя. И жалею, что не вернулся раньше. Я не должен был вообще уезжать.
    — Ты же думал, что потерял всё — работу…
    — Дана, главным несчастьем было потерять тебя. Но я не сразу это понял.
    Она кивнула:
    — Мне просто нужно время. — Она опустила руку и отвернулась от Хада. Иначе бы бросилась ему на шею, и Хильда, придя, застала бы их нагишом прямо на полу между тюками тканей.
    — У тебя будет столько времени, сколько потребуется. Только не отталкивай меня больше. — Он повернул её лицом к себе, обнял, и целовал до тех пор, пока она не начала задыхаться.

    Она прислонилась к сильному, крепкому телу и прижалась щекой к груди. Куртка его была расстёгнута, и под мягким, тёплым хлопком рубашки часто-часто билось сердце. Дана поняла, что напугала Хада, исчезнув до рассвета.
    — Прости, что я сбежала утром, — пробормотала она в рубашку.
    Он обнял её крепче:
    — Я знаю, что ты переживаешь из-за отца. И из-за Стейси тоже.
    Он вздохнул:
    — Дана, я обнаружил, что твой брат, Джордан, прилетел сюда в день твоего рождения.
    Дана отстранилась, чтобы видеть лицо любимого:
    — Он и про это соврал?
    Хад кивнул:
    — Извини, но мне кажется, что в случившемся у колодца позапрошлой ночью виноват он. И если это действительно так, мне придётся его арестовать.
    Она тихо ахнула, осознав, что, кажется, у неё может почти не остаться родни на свободе:
    — Хад, мы оба знаем: найди останки Джордан, он немедленно закопал бы колодец, погрёбя кости под пятью метрами земли, и не вспоминал бы о них больше.
    Родня роднёй, но Хаду она должна была сказать правду.
    — И не пытайся сделать вид, что я честнее всех, — добавила она. — Я тоже умолчала кое о чём.
    А потом рассказала, что ездила к отцу, спросить про его револьвер. И что Джордан обыскивал дом на ранчо. И, наконец, что отец свалился с приступом сразу после спора с Джорданом.
    — Стреляли из папиного пистолета? — наконец спросила она осипшим от волнения голосом.
    — Пока неизвестно. Мне это не нравится. Можешь съездить со мной к Стейси?
    — Вчера вечером, по пути к тебе, я её не застала, — заметила Дана.
    — Возможно, она вернулась, или, может, нам удастся понять, куда она делась. Если она рассказала тебе правду, то меня кто-то подставил. Мне нужно узнать, кто. И почему. Если ей угрожали тюрьмой, мне кажется, я знаю, кто бы это мог быть. Однако мне нужны доказательства. Помоги мне. При разговоре с нами обоими твоя сестра может оказаться откровеннее.
    Их обдало ветром — в заднюю дверь вошла Хильда, как по заказу. Её, похоже, удивил столь ранний приход Даны; и ещё больше поразило присутствие Хада. Оглядев их поочерёдно, Хильда в конце концов остановила взгляд на Дане. И улыбнулась, явно увидев то, что Дана предпочла бы утаить.
    — Здравствуй, Хад.
    — Приятно встретиться снова, Хильда, — ответил он. — Я заглянул, чтобы ненадолго украсть твоего партнёра по бизнесу.
    — Да пожалуйста, — Хильда посмотрела на Дану со значением.
    — Мы просто собираемся съездить к Стейси, — начала оправдываться Дана. — Долго объяснять.
    — Ничуть не сомневаюсь, — с лица Хильды не сходила улыбка.
    Дана простонала про себя. Подруга знала её слишком хорошо. И заметила, как блестели глаза, как сияло лицо. С Хадом она всегда так выглядела.
    — Я только куртку возьму, — сдалась Дана.

    Сугробы высились по обеим сторонам дороги. Внизу рядом журчала сине-зелёная река, скованная толстым слоем прозрачного льда.
    — Она точно сказала «тюрьма»?
    — Да, и явно боялась, — кивнула Дана. — Думаю, поэтому я ей и поверила. Похоже, она считала, что ей грозит опасность.
    — Думаю, она должна была сделать так, чтобы я не мог очутиться в доме судьи Рэндальфа в ту ночь. Больше незачем.
    — Полагаешь, Стейси как-то связана с убийством судьи?
    — Посмотри на факты, Дана. В ночь убийства Стейси опоила меня в баре, гарантировав, что по вызову после выстрелов приеду не я. Звонок принял мой отец. По крайней мере, такова официальная версия.
    — Что ты хочешь этим сказать? Не можешь же ты действительно думать, что за всем этим стоит твой собственный отец?
    — Стейси запугивали тюрьмой, не так ли? А сейчас она, похоже, испугалась и сбегает. — Хад покосился на Дану. — Думаю, она боится, потому что знает, что на самом деле произошло в ту ночь.
    — Неужели ты веришь, что судью убил Брик?
    — Я уже не знаю, во что верить, — вздохнул он. — Судья страдал болезнью Альцгеймера. Его вот-вот должны были отправить в отставку. Если только у него не было неоспоримых доказательств вины отца, Брику ничто не угрожало.
    — Получается, у твоего отца не было мотива для убийства.
    — Похоже, — согласился Хад, сворачивая на Кэмерон-Бридж.
    — Может, это просто совпадение, что судью убили в ту же ночь, — сказал Дана.
    Увы, Хаду в это не верилось.
    Стейси в данный момент была не замужем и жила в доме, доставшемся ей после развода с Эмери Чемберсом. Развода, который Хад помог ей получить, если верить Лэнни Ранкину.
    — Не может быть, чтобы всё устраивали только чтобы разлучить нас. Кто бы стал столько возиться только ради этого? — возразил Хад.
    — Стейси, например.
    — Как насчёт Лэнни? — Увидев, что Дана передёрнулась, Хад спросил: — В чём дело?
    — Он ужасно разозлился, узнав, что ты вернулся.
    — Это я заметил, — Хад потёр челюсть. Она всё ещё побаливала.
    Проехав ещё несколько миль вниз по течению реки, они наконец повернули к довольно большому старому дому. Во дворе нетронутый снег укрывал гравийную дорогу. После Даны сюда никто не заезжал. И через окно гаража было видно, что автомобиля Стейси по-прежнему нет на месте.
    — Давай всё-таки попробуем, — сказал Хад, открывая дверцу.

    Дана прошла за ним следом по нерасчищенной дорожке. Он постучал в дверь. Сквозь деревья виднелась полынья на реке Галлатин, чистого тёмно-зелёного цвета. Пахло свежим снегом и тополями.
    Он постучал ещё раз и, обернувшись, увидел, что Дана подняла что-то, лежавшее в снегу у крыльца. Чёрную перчатку.
    — Она носила эту пару вчера, когда приезжала на ранчо.
    У Хада пересохло во рту. После семейного сбора сестра Даны вернулась сюда, а потом снова уехала? Он взялся за ручку двери, та повернулась, и за распахнувшейся дверью показалась пустая гостиная. Знаком попросив Дану подождать снаружи, он быстро проверил комнаты, держа оружие наготове. Опустевший вид дома вызывал у него опасения, что Стейси ему здесь не найти. Если она жива.
    Спальня наверху выглядела как после взрыва.
    — Заходи, — позвал он.
    — Боже мой, — сказала Дана, войдя в комнату и увидев выдвинутые пустые ящики, скособоченные, будто с них срывали одежду, плечики, и вешалки на полу. Подойдя к шкафу, она дотронулась до одного из оставленных платьев: — Сестра или бежала в панике, или кто-то хочет заставить нас поверить, что она это сделала.
    Хад согласно кивнул. Если Стейси действительно была сильно напугана и решила скрыться, она схватила бы лишь необходимое. Или сбежала вообще без ничего. И не пыталась бы забрать всё. Хотя… Что, если она не собирается возвращаться?
    — Кому ты звонишь? — с беспокойством спросила Дана.
    — Собираюсь попросить помощников обыскать лес за домом. На всякий случай.
    Дана кивнула, и Хад понял, что она боится того же, чего и он. Что Стейси не лгала, и жизнь её была в опасности.
    Они ещё раз обыскали дом, пока ждали приезда помощников, однако ничего не нашли. Никаких зацепок.
    — Отвезти тебя домой? — предложил Хад.
    — Нет, пожалуйста, отвези меня обратно в магазин, — отказалась Дана.
    — Хильда весь день работает с тобой, надеюсь? — уточнил он.
    — Да, не волнуйся. У нас полно дел. И, может, Стейси со мной свяжется.
    — Я просто не хочу, чтобы ты оставалась одна, — кивнул Хад. — Особенно сейчас, когда твоя сестра пропала.
    Зазвонил его сотовый. Это оказался владелец и бывший повар «Роудсайд-кафе» Лирой Перкинс.
    — Ты на днях расспрашивал о бывшей соседке Джинждер, — сказал Лерой. — Я в конце концов вспомнил, как её зовут. Зоуи Скиннер. Я поспрашивал своих — знал бы ты, сколько повара знают о том, что творится вокруг! Хорошие, по крайней мере, те, что способны и готовить, и слушать. — Он рассмеялся. — Зои работает в Западном Йеллоустоуне. В кафе "Одинокая сосна".
    — Спасибо. — Положив трубку, Хад посмотрел на Дану. — Мне нужно съездить в Западный Йеллоустоун. Я вернусь до того, как ты уедешь с работы. — Он чуть помолчал. — Я надеялся, что мы могли бы поужинать вместе.
    — Надеялся, говоришь? — улыбнулась она.
    — На самом деле я надеялся, что ты опять приедешь ко мне. Я мог бы заехать за продуктами по пути… Но, может быть, я слишком спешу. — Он невинно улыбнулся. — Просто мне трудно выпускать тебя из виду.
    — Я же сказала, что в магазине буду в безопасности.
    — Я не о безопасности.
    Посмотрев в глаза любимому, Дана почувствовала, как где-то внутри неё разгорается огонь.
    — Поужинать у тебя было бы замечательно. Мне только нужно будет съездить домой покормить Джо.
    — Я заскочу по пути, покормлю Джо, а потом заеду за тобой в магазин, — предложил Хад.
    Дана понимала, что Хаду не нравится сама идея её поездки на ранчо. Ей и самой было неуютно при одной мысли, но всё же это её дом, за который ещё придётся бороться.
    — Мне нужно заехать на ранчо хотя бы для того, чтобы одежду взять. Давай там и встретимся?
    Видно было, что Хад не в восторге:
    — Буду ждать тебя там.
    Дана не стала спорить. Ей верилось, что средь бела дня никто не посмеет напасть ни на неё, ни на Хада. Однако, как стемнеет, она снова будет вспоминать куклу в колодце и что в жертву выбрали, судя по всему, именно её. Мороз продирал по коже при мысли, что могло бы случиться, если б она отправилась туда без ружья.
    — Будь поосторожнее, ладно? — попросил Хад.
    — Ты тоже. — Она погладила его по щеке. Ей так хотелось снова прижаться к нему. Кому принадлежала дурацкая идея не торопиться?

***
    Подъехав к дому у озера, Хад обнаружил отца расчищающим дорожку от снега. Брик покачал головой, глядя, как сын выбирается из патрульной машины:
    — Годами от тебя ни слуху, ни духу, и вдруг появляешься второй раз за два дня? — Он отставил лопату. — Ты, наверное, хочешь поговорить. В доме теплее.
    Хад молча последовал за отцом.
    — Может, кофе приготовить? — спросил Брик, снимая куртку.
    — Нет, не нужно.
    Хад остался у самого порога, не сняв ни сапог, ни куртки. Надолго он тут не задержится.
    Брик грузно опустился на скамью у двери и принялся расшнуровывать башмаки. Сегодня он казался ещё меньше, несмотря на слои зимней одежды. А ещё он выглядел замученным, будто даже снимать обувь ему было больно, но он силился не показывать этого перед Хадом.
    — Ну, и о чём речь на этот раз? — спросил отец. — Если опять об ограблении…
    — О Стейси Кардуэлл.
    Брик поднял взгляд и склонил голову чуть набок, будто сомневался, правильно ли он расслышал:
    — И что с ней?
    — Она созналась, что помогла подставить меня пять лет назад, в ту ночь, когда убили судью.
    Брик поднял брови:
    — И ты ей веришь?
    Он со стуком сбросил башмак на пол, встал и в носках направился на кухню.
    — Она сказала, что сделала это, чтобы избежать тюрьмы, — продолжил Хад громче в спину уходящего отца.
    Брик не обернулся и никак не показал, что услышал. Из кухни донёсся звук льющейся воды. Снег на ботинках Хада таял, на каменном пороге появилась лужица.
    — Ты меня слышал? — в конце концов крикнул он отцу.
    — Слышал.
    Брик показался в дверях кухни, держа в руках старомодный кофейник — с ситечком внутри:
    — Я всё равно собираюсь сварить кофе, лучше уж пройди. Пол не пострадает.
    И снова скрылся в кухне.
    — Ну и? — спросил Хад, когда присоединился к отцу. На кухне было чище, чем вчера. Хаду стало любопытно, связано ли это с его приходом.
    — Садись, — сказал Брик.
    Хад остался стоять:
    — Это не ты заставил Стейси меня подставить?
    — С какой стати? — обернулся в его сторону Брик.
    — Чтобы я не женился на Дане.
    — Так влюбиться в Дану Кардуэлл — единственное, что ты сделал в своей жизни разумного! Почему я должен был быть против вашей женитьбы?
    — Тогда для того, чтобы добраться до судьи. Если ты просто хотел меня убрать с дороги, и тебя не заботило, как это скажется на мне.
    Отец нахмурился и отвернулся к плите. Кофейник начал закипать, наполняя маленький домик густым, тёплым ароматом, напоминая Хаду обо всех утрах, когда отец вставал и готовил кофе, особенно тогда, когда мать болела.
    — Зачем Стейси выдумывать такое? — спросил Хад.
    — Зачем Стейси совершает добрую половину своих поступков? — По-прежнему хмурясь, Брик снова повернулся к сыну. — Она говорит, что пошла на это, чтобы избежать тюрьмы? — Он покачал головой. — У меня никогда ничего на неё не было. Может быть, она натворила что-то, и думала, что за это её могут арестовать, а кто-то об этом узнал.
    — Ты имеешь в виду шантаж? — спросил Хад. Об этой возможности он не подумал.
    — Это тебе в голову не приходило, да? — кивнул Брик. — И о том, кто ещё мог угрожать ей чем-то таким, тоже не размышлял? — он ещё раз кивнул и улыбнулся. — Именно. Судья Реймонд Рэндольф.
    — Ерунда какая-то! — У Хада перехватило дыхание. — Зачем судье выводить меня из строя? — Тут до него дошло: — Если только он не хотел, чтобы по вызову явился именно ты.
    — Думаешь, судья всё это устроил? — удивлённо поднял бровь отец. — Чтобы я приехал, и что? Пристрелить меня? — он покачал головой. — Впрочем, он мог придумать такое. Особенно если вспомнить, что к тому времени у него уже начались проблемы с мозгами. Однако это означало бы, что он попался в свою же ловушку, и, что бы ты там ни думал, судью убил не я.
    — Больше похоже на то, что меня подставили, чтобы как-то добраться до судьи, — сказал Хад.
    — Согласен. Однако если ты подозреваешь меня, то тратишь время на ложный след. Что бы я ни думал о твоей службе в полиции, я бы никогда не стал подставлять тебя из-за этого. Жаль, что ты веришь в обратное.
    — Надеюсь, что прав ты, — ответил Хад, и понял, что действительно так думает. Он направился к двери.
    — Кофе точно не хочешь? Он почти готов.
    — Нет, спасибо.
    — Сынок.
    Хад замер в дверях и обернулся посмотреть на отца.
    Отец стоял у окна — тёмный силуэт на фоне замёрзшего озера.
    — Осторожнее, сынок. Похоже, в твоём округе есть люди, или человек, на совести которого убийство. И который считает, что оно сошло ему с рук. Говорят, на следующее решиться уже легче. — Отец снова отвернулся к кофе.

    Дана между покупателями рассказала Хильде обо всём, в том числе и о признании Стейси, и о её исчезновении.
    — Прямо не верится! — воскликнула Хильда. — То есть, я хочу сказать, я верю, что так и было. Никогда не считала, что Хад способен тебе изменить. Не такой он человек.
    — И почему я этого не понимала? — сокрушалась Дана. Она всё ещё стыдилась, что не дала любимому даже возможности объясниться
    — Потому что это касалось тебя непосредственно. Любая женщина отреагировала бы точно также. Найди я своего любимого в постели другой женщины, я бы его сначала пристрелила, а вопросы задавала уже потом.
    Дана улыбнулась, зная, что подруга просто хочет её утешить.
    — Ох, чёрт! — выругалась Хильда.
    — Что там?
    — Миссис Рэндольф оставила свой свёрток с тканью.
    Дана рассмеялась:
    — Она ещё раз приходила? Всё никак не могла найти нитки идеально подходящего цвета для подшивания своих брюк, я угадала?
    — Нет, — вздохнула Хильда. — На этот раз она покупала ткань на фартуки. Будет шить их к какой-то благотворительной ярмарке. Она сказала, что ты собиралась ей помочь — это правда?
    Дана застонала. Получается, она пообещала шить фартуки?
    — Давай я сама ей отвезу. Мне нужно выяснить, во что же я ввязалась.
    — Ты уверена? Хад же сказал, чтобы ты не уезжала одна?
    Дана отрицательно помотала головой:
    — Я собираюсь всего лишь проехать по каньону до дома Рэндольфов. Вернусь минут через двадцать, не больше. И в любом случае, нам нужно ещё оформить бухгалтерию. Разумнее поехать мне, потому что из нас двоих ты лучше управляешься с цифрами.
    — Тебе просто не хочется возиться с ними самой, вот и всё, не хитри! — рассмеялась Хильда и вручила ей свёрток: — Счастливо. Кто знает, на что ещё уговорит тебя Китти Рэндольф.
    — Она всегда повторяет, какими подругами они были с мамой, как я похожа на маму, и как она бы радовалась, что я занимаюсь благотворительностью вместе с Китти, как она когда-то.
    — Ты просто милая девушка и не можешь отказать, — пошутила Хильда.
    — Наверное, поэтому я и согласилась сегодня поужинать у Хада дома. — Дана весело улыбнулась подруге и вышла.


    Шоссе уже расчистили и посыпали где надо песком, дорога к дому Китти Рэндольф оказалась даже приятной — хорошо было выбраться ненадолго!
    Однако Дана, разговаривая с подругой, не сказала всей правды. У неё были свои причины повидаться с миссис Рэндольф. Она хотела спросить её кое о чём, услышанном сегодня утром от одной из покупательниц.
    Нэнси Харпер заходила за гардинным полотном и упомянула, что видела Стейси вчера вечером.
    — Когда примерно? — спросила Дана, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной и не спровоцировать сплетни.
    — Около девяти, — ответила Нэнси. — Она проезжала мимо и притормозила перед домом Китти Рэндольф. — Она улыбнулась. — Твоя сестра тоже помогает со сбором средств для клиники? Я знаю, что ты участвуешь, но удивлена, что и Стейси присоединилась. Она никогда особо не интересовалась благотворительностью после того мероприятия, когда нам помогала. А здесь ещё нужно готовить и шить.
    Дана улыбнулась хмыкнувшей Нэнси, про себя сжавшись от того, какое мнение о сестре сложилось в городке:
    — Вы правы, на мою сестру это не похоже.
    — Ну, Китти бывает весьма настойчива, как ты знаешь.
    — Вы уверены, что это была Стейси? — спросила Дана, убеждённая, что Нэнси ошибается. Давным-давно, будучи уже и ещё незамужем, сестра помогала с устройством благотворительного вечера. К концу мероприятия Стейси с Китти не разговаривали. И, насколько Дане было известно, обе с тех пор избегали друг друга.
    — Это точно была она, — ответила Нэнси. — Я не видела, как она выходила из машины — мне деревья заслоняли обзор. Но за рулём я её разглядела, и манеру вождения узнала. Она ездит слишком быстро для зимних дорог, — и улыбка Нэнси красноречиво свидетельствовала, что Дана ей нравится гораздо больше своей сестры.
    Паркуясь в тупике, где стояли всего два дома — Рэндольфов и Нэнси Харпер, Дана снова задумалась, зачем же Стейси могла приехать сюда вчера. Если действительно приезжала.
    Двери большого гаража Китти были закрыты, а окна с улицы не просматривались — дома ли хозяйка, Дане понять не удалось. Выбравшись из машины и поднявшись по свежерасчищенным ступенькам на крыльцо, она позвонила.
    Никто не ответил. Позвонив ещё раз, она услышала, как внутри что-то стукнуло. Её первой мыслью было, что старушка упала, торопясь открыть дверь.
    — Миссис Рэндольф? — позвала Дана, на этот раз постучав. Потом взялась за ручку — и дверь открылась.
    Дана боялась, что увидит Китти на полу, да ещё, не дай бог, травмированную. Но в прихожей было пусто.
    — Есть дома кто-нибудь? — позвала она.
    Снова что-то упало. На втором этаже. Дана пошла по лестнице наверх:
    — Миссис Рэндольф? Китти?
    Ответа по-прежнему не было. На втором этаже она услышала шум дальше по коридору — словно серию слабых ударов. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, и звуки доносились оттуда.
    В тревоге пробежав по коридору, Дана распахнула дверь и вошла. Комната оказалась хозяйской спальней — большой, богато обставленной, отделанной в красных и золотых тонах.
    Китти Рэндольф сидела на полу перед огромным встроенным шкафом, Дана её не сразу заметила. И тут же поняла, почему её крики не были услышаны. Китти, бормоча себе что-то под нос, на четвереньках разыскивала что-то в глубине шкафа. Оттуда одна за другой вылетали туфли и шлёпались за спиной старушки.
    Одна из туфель чуть не угодила в Дану, и она отступила назад и стукнулась об дверь.
    Китти Рэндольф замерла. На лице её застыла маска ужаса, и Дане стало страшно, уж не довела ли она старушку до инфаркта:
    — Прошу прощения, что напугала вас. Я несколько раз звонила, а потом услышала шум и вошла, обнаружив, что дверь открыта…
    Она заметила синяк на щеке хозяйки.
    — Я такая неловкая! — Китти дотронулась рукой до синяка, а потом перевела взгляд с гостьи на усеянный туфлями и ботинками пол.
    Дана посмотрела туда же. На ковре валялась обувь всевозможных видов и цветов — от мужских шлёпанцев до старомодных сандалий и лодочек, покрытых пылью.
    — Я просто разбирала шкаф, — Китти словно оправдывалась. Она попыталась подняться, зажав под мышкой обувную коробку. — Мой муж собирал всё подряд, ничего не мог выкинуть. И я ничуть не лучше.
    Дана протянула руку помочь, но Китти махнула отрицательно — мол, не нужно. Встав, она подняла с пола туфельку на высокой шпильке, посмотрела на неё удивлённо, словно она не должна была тут оказаться, и закинула её обратно в шкаф. После чего наконец повернулась к Дане:
    — Вы привезли мою ткань, как я погляжу.
    У Даны это совсем из головы вылетело. Смущённая тем, что напугала старушку, она сунула свёрток ей в руки.
    Китти взяла его, не отводя взгляда от Даны, и положила обувную коробку на туалетный столик.
    — Право, не стоило так хлопотать из-за моей глупости — надо же, забыла покупку в магазине!
    — Ничего страшного. Я всё равно хотела поговорить с вами. Стейси заезжала к вам вчера вечером?
    — С чего это вы так решили? — нахмурилась Китти.
    — Нэнси Харпер сказала, что видела Стейси вчера вечером, направлявшуюся к вашему дому.
    — У этой сплетницы дел других нет, кроме как в окно пялиться! — рассердилась Китти. — Если ваша сестра и приезжала сюда, я её не видела.
    Отвернувшись, она положила свёрток с тканью на столик рядом с обувной коробкой. Потом зачем-то поправила крышку коробки:
    — А с чего бы Стейси стала меня искать?
    — Понятия не имею. Я надеялась, что вы подскажете. Нэнси, вероятно, обозналась. — У многих в округе такие же машины, да и на улице было темно. Посмотрев на разбросанную обувь, Дана спросила: — Может, вам помочь?
    — Нет-нет, я уверена, у вас найдутся дела поважнее, — Китти торопливо перешагнула через туфли и, взяв Дану за руку, развернула её к двери. — Ещё раз спасибо за то, что принесли ткань. В самом деле, не стоило.
    И только уже на пути обратно Дана вспомнила туфельку, которую миссис Рэндольф зашвырнула обратно в шкаф. Невозможно представить, чтобы Китти когда-нибудь носила такие каблуки. Да ещё такого цвета. Хотя кто знает, какова была Китти Рэндольф в молодости?

    Перед поворотом обратно на шоссе 191 Дана позвонила подруге:
    — Хильда?
    — У тебя всё в порядке?
    — Всё хорошо. Послушай, я подумала — раз уж я проезжаю почти мимо больницы, я заеду повидать папу? Я им звонила, ему лучше. Мне разрешили зайти к нему. Если только покупателей не слишком много и я тебе срочно не нужна?
    — Езжай к отцу, — без колебаний ответила Хильда. — Я справлюсь. К тому же пополудни стало потише. Я даже собиралась закрыть пораньше, если так же пойдёт.
    — Конечно, — сказала Дана. — За последние несколько дней мы наторговали на целый месяц.
    — Передавай привет отцу.
    Дана выключила телефон. Она не только действительно хотела повидаться с отцом, но ещё и надеялась, что к нему могла заезжать Стейси.
    Однако, добравшись до больницы, она обнаружила, что отец, как и утром, по-прежнему полусонный из-за лекарств. Она послушалась медсестру и пробыла у него всего несколько минут, не упоминая ничего, что могло бы его расстроить.
    На обратном пути она остановилась у сестринского поста и спросила, кто ещё навещал отца.
    — Брат ваш приходил, — ответили ей, — единственный посетитель сегодня, кроме вас.
    — Мой брат?
    — Тот, который худой.
    Клэй. Значит, ни Джордан, ни Стейси не показывались.
    — Но многие звонили и интересовались, как состояние, — добавила сестра.
    Поблагодарив её, Дана направилась на ранчо. Если она снова собирается ночевать у Хада, нужно взять смену одежды.
    Она понимала, что поступает неразумно, пытаясь притормозить события. Она любит Хада. Он любит её. Они и так слишком долго были в разлуке. Почему же ей так страшно?
    Потому что она не верила, что можно просто начать с того же места, где всё когда-то прервалось. Они оба изменились. Разве им не нужно заново узнать друг друга, разобраться, что произошло за это время?
    И всё же она знала — и любовь, и страсть остались всё теми же, никуда не делись. И знала, что мешает ей: расследование. Пока убийца Джинждер Адамс не будет найден, Дана не почувствует себя в безопасности. Хотя и не понимает, почему это так.
    Подъезжая к ранчо, она увидела свежие отпечатки колёс на снегу. Хад должен был заезжать, покормить Джо. Однако следы принадлежали двум разным машинам как минимум. Здесь побывал кто-то ещё.


    В большом кафе на западе Йеллоустоуна оказалось пусто — для ужина было ещё рановато. Пользуясь послеобеденным затишьем, Зоуи Скиннер наполняла солонки и перечницы. Хад не мог бы сказать, что вспомнил её — но она была не из тех, кто врезается в память, скорее, наоборот, почти сливалась с фоном. Заняв место у столика в дальнем углу, он посмотрел в окно на снежные склоны.
    С появлением снегоходов здесь всё изменилось. Когда-то на зиму большинство лавочек закрывалось до следующего сезона, городок спал под сугробами. Сейчас же жизнь буквально била ключом. За окном в облаке голубоватого дыма с рёвом пронеслась компания на снегоходах — в комбинезонах, сапогах, шлемах с затемнёнными стёклами.
    — Кофе?
    У столика стояла Зоуи Скиннер — в одной руке кофейник, в другой чашка, под мышкой зажато меню.
    — Да, спасибо. Со сливками и с сахаром.
    Выглядела Зоуи неважно: кожа да кости, жилистые руки официантки со стажем, на ногах синяя паутина вен — а ведь ей и пятидесяти ещё не было. Наполнив чашку, она вынула из кармашков на фартуке порционные сахар и сливки:
    — Меню?
    — Нет, спасибо, только кофе. И, если у вас найдётся минутка, — Хад показал свой жетон, — я бы хотел задать вам несколько вопросов. Я шериф Хадсон Сэвэдж.
    Она долго не отводила взгляда от жетона, потом, наконец, посмотрела Хаду в лицо:
    — Это ведь из-за Джинджер, да?
    Он кивнул.
    Зоуи плюхнулась на стул напротив, внезапно обмякнув, как тряпичная кукла. Поставила кофейник на стол и обхватила голову ладонями:
    — Всегда думала, что же с ней случилось. А потом услышала, что её нашли в колодце, и не могла поверить.
    — Когда вы в последний раз её видели? — Хад вытащил блокнот и ручку.
    — Вечером, когда она уезжала, чтобы выйти замуж.
    — Она собиралась замуж?
    — Ну, не сразу, — лицо женщины смягчилось. — Она была так счастлива, так взволнована.
    — За кого она собиралась?
    Лицо снова стало бесстрастным:
    — Она скрывала, говорила, что так будет лучше. Если никто не узнает, пока они не поженятся.
    Хад внимательно глядел на маленькую, напоминающую серую мышку официантку:
    — Почему было так важно держать это в тайне?
    — Знаете, Джинджер боялась сглаза. Она уже столько раз разочаровывалась.
    Как же, как же, так он и поверил!
    — Могло ли случиться так, что тот мужчина был женат? — Он легко прочитал подтверждение на лице Зоуи. В точку! — Может, она из-за этого не хотела, чтобы кто-то узнал? Если он ещё не объявил своей жене, что уходит?
    Зоуи, нахмурившись, прикусила нижнюю губу:
    — Джинджер просто хотелось быть любимой. Вот и всё. Знаете, просто чтобы кто-нибудь любил её, заботился о ней.
    Хаду показалось, что Зоуи не только в курсе, кто был «женихом», но знает и ещё что-то. Знает, но не рассказывает, потому что боится. Он решил спросить наудачу:
    — Он был обеспечен, да? Должно быть, заметно старше её. Видная фигура? — Джинждер должны были привлекать мужчины такого типа.
    Официантка отвела взгляд, но Хад успел прочесть в её глазах ответ — и боязнь. Сердце заколотилось — разгадка близка! Может ли оказаться так, что «жених» до сих пор живёт неподалёку?
    — Зоуи, кто-то сбросил вашу лучшую подругу в колодец, а когда это её не убило, выстрелил в неё и оставил умирать.
    Она побледнела, и Хад продолжил:
    — Она пыталась выбраться, но не смогла.
    Зоуи вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой. Широко раскрытые глаза наполнились слезами.
    — Джинждер отчаянно хотела жить. Тот, кто сбросил её, пытался избавиться от неё навсегда. Если человек, собиравшийся на ней жениться, действительно любил её, он предпочёл бы, чтобы вы рассказали мне всё, что знаете.
    Зоуи вытянула салфетку из коробочки на столе и утёрла глаза:
    — А ребёнок?
    — Ребёнок?
    Зоуи кивнула:
    — Она была беременна. Всего несколько недель.
    Понятно, почему в колодце не обнаружили второго скелета. Срок слишком маленький для того, чтобы в куче костей на дне колодца можно было обнаружить хоть какие-то следы ребёнка.
    Однако у потенциального папаши мог оказаться ещё один мотив для убийства.
    — Сказала ли Джинджер о ребёнке его отцу? — Зоуи опустила взгляд. — Мне кажется, он был против.
    — Нет, он желал его, — подняв голову, заспорила Зоуи. — По словам Джинджер, он обещал позаботиться и о ней, и о ребёнке.
    — Возможно, и обещал, — спокойно сказал Хад. — Вы не заподозрили неладное, когда не получили от неё вестей, и она не вернулась за вещами?
    — Она взяла с собой всё, что хотела.
    — А машина?
    — Она её продала.
    — Вам не показалось странным, что она не написала, не позвонила? — настаивал Хад.
    — Я просто подумала, что, когда у неё ничего не вышло, ей не хотелось показываться. Знаете, как бывает?
    Хад уставился на неё — все его подозрения подтвердились:
    — А почему вы решили, что ничего не вышло?
    Зоуи поняла, что проговорилась, и попыталась схитрить:
    — О свадьбе её так и не было слышно, поэтому…
    — Вы знали, что ничего не вышло, потому что были в курсе, кто её любовник. И он всё ещё в городе, не правда ли, Зоуи? Он не стал уходить от жены. Он убил вашу подругу и её нерождённого ребёнка, и вышел сухим из воды.
    Однако собеседница, несмотря на явную тревогу, не сдавалась:
    — Он не причинил бы ей зла. Он любил её.
    Зоуи едва заметно изменилась в лице. Она что-то вспомнила, и это заставило её усомниться в только что произнесённом.
    — Но мог и побить? Такое случалось? — догадался Хад. Он был уверен, что не ошибается — с учётом того, как умерла Джинджер.
    — Однажды. Но только из-за того, что она начала носить обручальное кольцо. Он не хотел, знаете… ну, пока он не будет готов объявить об этом. Джинждер забыла снять его и так и отправилась в город.
    — Обручальное кольцо?!
    — Они из-за него поссорились, — кивнула Зоуи. — Он хотел, чтобы она вернула его и больше не могла щеголять им при всех. Она отказалась. Тогда он ударил её и попытался отобрать кольцо.
    Хад вспомнил заключение лаборатории о сломанных пальцах на левой руке Джинджер.
    — Как оно выглядело? — ему стоило усилий не выдавать своего страха.
    — С огранённым как бриллиант камнем в центре, только зелёным. Джинджер он сказал, что это настоящий изумруд, очень дорогой — и он так и выглядел. И два бриллианта по краям. Вот видите? Он же не стал бы дарить ей такое дорогое кольцо, если бы не любил её, правильно?

Глава 13

    Дана въехала во двор ранчо и остановилась. К её облегчению, других машин там не было; она опасалась, что, приехав, застанет Джордана, вновь обыскивающего дом. Она задумалась, а чем же он занимался весь день, так что у него не нашлось времени съездить в больницу к отцу.
    Зачем Джордан солгал о времени своего приезда, если не он подвесил куклу в колодце, оставил конфеты и пытался выманить её с ранчо?
    Выбравшись из пикапа, она зашагала к крыльцу. Снег со ступенек убрали — Хад, конечно, больше некому.
    Из будки показался Джо и подошёл к крыльцу, виляя хвостом. Он уже почти полностью оглох, но всё равно, казалось, чувствовал, когда она возвращается домой. Потрепав пса по седеющей голове, Дана поднялась на крыльцо и полезла в сумочку за ключами, которые только что бросила туда, забыв, что уходя, закрыла дом на замок.
    Однако, распахнув дверь и заглянув внутрь, подумала, что зря старалась: всё было перевёрнуто вверх дном.
    Выругавшись, он поглядела на Джо: пёс, похоже, растерян не меньше её. Интересно, он хотя бы облаял взломщика? Вряд ли. Следуя за ней в разгромленную гостиную, он не принюхивался и не проявлял никаких признаков того, что здесь был чужой.
    Потому что дом перевернул вверх дном совсем не чужой, сердито подумала Дана. Ясное дело, это кто-то из своих. Джордан.
    Вокруг царил дикий беспорядок, но, похоже, всё осталось цело. Видимо, торопливо обыскивали всё подряд, не тратя времени, чтобы вернуть вещи на место.
    Дана подумала, не позвонить ли Хаду. Однако, если она права и это действительно Джордан, его отпечатки и раньше были повсюду — сколько бы они ни нашли, ничего не докажешь.
    Ещё раз неслышно выругавшись, Дана сняла куртку и принялась за работу. Чтобы привести гостиную в порядок, пришлось даже пропылесосить, потому что один из цветочных горшков оказался перевёрнут, земля рассыпалась повсюду. Пообещав себе, что кое-кто ей за это заплатит, она орудовала пылесосом. И за его рёвом не услышала ни как подъехал автомобиль, ни как кто-то поднялся на крыльцо и тихонько постучал в дверь. И не заметила, как приехавший заглянул внутрь, чтобы понять, есть ли в доме кто-нибудь, кроме неё.

    Хад набрал номер “Иголок и булавок” в ту же минуту, как попрощался с Зоуи и вышел из кафе «Одинокая сосна»:
    — Хильда, мне нужно поговорить с Даной.
    — Хад, ты? У тебя всё в порядке?
    — Нет. Скажи мне, что Дана на месте!
    Хильда вздохнула, и его сердце ухнуло вниз, словно камень.
    — Хад, она уехала уже какое-то время назад. Съездила сначала по делам, потом к отцу. Сейчас должна быть уже на ранчо.
    Он застонал. Ну конечно, она ещё раз поехала к отцу! Нужно было приставить к ней кого-нибудь из своих замов. Точно. О, Дана была бы в восторге, если б Норм Тёрнер таскался за ней хвостом весь день… Однако Хад с радостью выслушал бы её ругань по этому поводу, лишь бы знать, что любимая в безопасности.
    — Хад, в чём дело? — обеспокоенно воскликнула Хильда. — Мне поискать её?
    — Нет, я уже не так далеко. Я доберусь быстрее.
    Он положил трубку и снова принялся прокручивать в голове всё, что удалось узнать. Ведя машину настолько быстро, насколько позволял гололёд на шоссе, он набрал номер ранчо.
    Бесконечные гудки. Или Дана ещё не добралась до дома, или… Неужели у неё нет автоответчика?
    Пискнула полицейская рация. Он закрыл сотовый и ответил на вызов:
    — Шериф Сэвэдж.
    — Заместитель шерифа Стоун, — тон у Лайзы был весьма деловой. — Пистолет Ангуса Кардуэлла — не тот. Даже не близко. Убивали не из него. — Похоже, она разочарована — из-за реакции Ангуса на то, что в его грузовичке нашли пистолет, Лайза была так уверена, что это именно он.
    От новых сведений пульс шерифа зачастил ещё сильнее. Когда-то и он был уверен, что этот пистолет — оружие убийства. А после рассказа Даны о ссоре и сердечном приступе Ангуса начал подозревать, что стрелял из пистолета Джордан Кардуэлл. Может, и про Джордана он ошибается?
    — Но мы нашли человека, которому принадлежат отпечатки и с куклы, и с коробки с конфетами, — продолжила Лайза. — Это Джордан Кардуэлл.
    Джордан. Он подозревал его в гораздо большем. Хада беспокоило, что эти два случая — с куклой в колодце и с коробкой нетронутых шоколадных конфет — не сходятся друг с другом. Одно настолько невинно. А второе — вероятная попытка убийства. Или уж, по меньшей мере, нападение на полицейского.
    — Я еду из Миссулы обратно. Ещё что-нибудь нужно?
    — Нет, в конце концов, у тебя выходной. Осторожнее на дороге.
    Хад отключился и вызвал по рации своего второго подчинённого:
    — Заместитель шерифа Тёрнер, — отозвался Норм.
    — Немедленно задержи Джордана Кардуэлла, — приказал Хад и услышал, как Тёрнер выжал газ до отказа.
    — На каком основании, сэр?
    — Для начала — из-за нападения на шерифа, — сказал Хад.
    Мать Джордана была подругой Китти Рэндольф. Джордан мог как-то добраться до кольца Китти.
    — Просто разыщи его и засади в камеру. Как только запрёшь его, сообщи мне.
    Разъединившись, Хад задумался о кольце с изумрудом, принадлежавшем Китти Рэндольф. Теперь понятно, как оно оказалось в колодце. Оставалось только надеяться, что он ошибается в том, кто же убийца Джинджер.

    Выключив пылесос, Дана почувствовала на себе чей-то взгляд и оглянулась — кто-то стоял на крыльце.
    Прозвенел звонок. Раскрыв дверь, Дана удивлённо моргнула:
    — Миссис Рэндольф?
    Синяк на щеке старушки потемнел, шляпа сидела на ней косо, а под мышкой торчала, кажется, та же самая обувная коробка. Китти улыбнулась:
    — Здравствуй, голубушка. Извини, что явилась без приглашения. — Она заглянула Дане за плечо: — Я не вовремя? Я надеялась поговорить с тобой. Наедине, если можно.
    — Конечно, можно. Заходите.
    — Я точно не отвлекаю? — переспросила Китти, снова заглядывая внутрь дома.
    — Совсем нет. Я тоже убиралась.
    Миссис Рэндольф повернулась и выставила вперёд одну ногу, демонстрируя синие брюки:
    — Нитки, которые я у вас купила, идеально подошли, не правда ли?
    Дана одобрила свежеподрубленные брюки, про себя размышляя, что не из-за этого же гостья сюда явилась. Видимо, из-за благотворительного вечера. Дана мысленно простонала: до него ещё почти месяц, неужели ей теперь придётся каждый день общаться с Китти?
    — Давайте, повешу ваше пальто? — предложила Дана, гадая про себя, что лежит внутри потрёпанной обувной коробки. Наверное, выкройки для фартуков. Или рецепты.
    — Судье всегда нравилось, когда я носила синее, — сказала Китти, будто не услышав. — Пока он не полюбил красный цвет.
    Дана улыбнулась, вспомнив красно-золотую спальню, и ярко-красную туфельку на высоченном каблуке, которую Китти забросила обратно в шкаф.

    — Может, выпьете чего-нибудь? Я бы поставила кофейник. Или, может, лучше приготовить чаю?
    Дана надеялась, что Хад, как и обещал, вскоре появится. Иначе, кажется, от незваной гостьи не избавиться.
    — Нет, спасибо, ничего не нужно. Я всё думаю про твой визит сегодня, — миссис Рэндольф снова посмотрела в сторону кухни. — Иногда я такая рассеянная! Так, говоришь, в доме мы одни?
    — Да, одни. — Неужели визит Стейси мог на время выпасть из памяти Китти, а потом вернуться? — Вы что-то вспомнили про Стейси?
    — Интересная женщина, эта Стейси, — лукавые голубые глаза глядели Дане прямо в лицо. — Как могут две сестры быть такими разными? Ты так похожа на свою маму, а твоя сестра, — одна бровь неодобрительно приподнялась, — …твоя сестра — потаскушка, как и твой отец. Впрочем, у некоторых это врождённое.
    Дана рассердилась и чуть было не ринулась на защиту сестры. Однако, удержавшись, стала внимательно разглядывать старушку, заметив, что та выглядела… как-то не так. Странно взбудораженной. Китти всегда была очень учтивой, утончённой дамой, явно из обеспеченной семьи. Дана в жизни не слышала от миссис Рэндольф подобных речей.
    С обнаружением в колодце останков Джинджер Адамс заново всплыло и убийство судьи. Конечно, Китти не по себе.
    — Вы, наверное, очень расстроены.
    — Да, голубушка, выразить не могу, насколько меня всё это огорчило.
    Гостья подошла к одной из старых фотографий на стене, и ошеломлённая Дана поняла, что это снимок старого дома на холме.
    — Я тебе когда-нибудь рассказывала, что родственники судьи были колодезных дел мастерами?
    — Нет, я этого не знала.
    Китти повернулась к Дане и улыбнулась:
    — Почти все колодцы в округе пробурены отцом судьи. Включая и тот, что у старого дома на вашем ранчо.

    Рация пискнула, когда Хад уже приближался к Биг Скай — и к ранчо Кардуэлл.
    — Шериф, у меня тут Джордан Кардуэлл, — доложил Норм Тёрнер. — Он настаивает на разговоре с вами вместо положенного ему телефонного звонка.
    Хад вздохнул с облегчением, услышав, что Джордан уже за решёткой. По крайней мере, Дана теперь будет в безопасности.
    — Соединяй.
    — Это что, из-за той ночи, с куклой и колодцем? — возмутился Джордан.
    — Ты имеешь в виду ту ночь, когда пытался меня убить?
    — Повторяю, Дане я это уже говорил: я тут ни при чём.
    — Ты соврал про время прилёта, ты врал про свои отношения с Джинджер Адамс, и ждёшь, что на этот раз я тебе поверю? Не трудись, твои отпечатки найдены и на кукле, и на коробке с конфетами.
    — Да, я и правда прилетел на день раньше — сразу же, как услыхал про кости в колодце, и да, я знал Джинджер Адамс. И наверняка трогал ту дурацкую куклу, когда искал завещание. И да, я принёс Дане коробку конфет. Хотел, чтобы она решила, будто они от тебя. Надеялся, что тогда она будет с тобой поласковее, и расследование пойдёт побыстрее. Чтобы можно было поскорее продать ранчо.
    — Ишь, какой заботливый!
    — Послушай, я действительно беспокоюсь о своей сестре, — сказал Джордан. — Я не засовывал в колодец какую-то идиотскую куклу, чтобы напугать Дану, так кто же это сделал? Похоже, этот субъект не сидит тут в вашей древней камере заключения.
    Хад помолчал, думая, что, возможно, он в первый раз в своей жизни верит услышанному из уст Джордана Кардуэлла.
    — Ты не крал кольцо, чтобы подарить его Джинджер?
    — Что? Послушай, да мы с Джинджер вместе и месяца не протянули. Как только она поняла, что денег у меня нет…
    Не останавливаясь, Хад вытащил из кармана список зарегистрированных владельцев пистолетов тридцать восьмого калибра. Начинало темнеть, пришлось включить лампочку в салоне внедорожника и проглядывать список заново, короткими урывками, когда позволяла дорога.
    Он нашёл там имя, которое боялся найти. До этого он его просто не замечал. Вероятно, потому, что ему и в голову не приходило искать в списке судью Реймонда Рэндольфа. Какова была вероятность того, что судью убьют из его собственного пистолета? Из того же пистолета, из которого застрелили Джинджер Адамс?
    Отбросив листок, Хад выключил свет и попросил передать рацию обратно Тёрнеру. Велел ему Джордана запереть, а самому двигать к Китти Рэндольф и не выпускать старушку из дому.
    Потом ещё раз набрал номер ранчо Кардуэлл, и всё это время гнал, как только мог. Нужно поскорее добраться до Даны. Хад нутром чуял, что она в опасности.

    Дану охватило беспокойство, она не сводила глаз с Китти:
    — Колодец у старого дома пробурен отцом судьи?
    Зазвонил телефон.
    — Судья знал место каждого колодца, выкопанного его отцом, — заявила Китти с гордостью. — Когда мы встречались, мы побывали у большинства из них. В наши дни многие не сочли бы это романтичным. Но судья не хотел забывать своих корней, того, что он родом из простых колодезных мастеров. Поэтому-то и был таким скрягой. Понимаешь, он единственный в семье с высшим образованием.
    Снова зазвонил телефон. Дана едва услышала его — она лихорадочно соображала, глядя, как Китти бродит по комнате, рассматривает безделушки, трогает старые снимки, любуется старинными вещицами, оставшимися в наследство от маминой семьи. По-прежнему зажав под мышкой обувную коробку.
    — Твоя мама — вот это была женщина! — сказала Китти, сделав полный круг. — Я так ею восхищалась. Она столько вынесла из-за твоего отца, но никогда не жаловалась. И доказала, что может прекрасно без него обойтись. Если бы я была такой же!
    Ещё звонок.
    — Мне нужно ответить на телефон, — произнесла Дана. Почему-то ей не хотелось оставлять Китти одну.
    — Я говорила тебе, как ты похожа на мать?
    — Да, вы упоминали об этом.
    У Даны не шло из головы сказанное Китти — то, что колодец у старого дома пробурен роднёй судьи.
    — Забавно, сегодня днём, когда я увидела тебя за спиной, мне на секунду показалось, что это твоя мать, — Китти легко встряхнула головой. — Как глупо с моей стороны! Твоя мать была такой сильной. Меня восхищало, как она справляется со своими проблемами.
    У Даны по спине пробежал холодок — она вспомнила слова Джордана, что матери хватило бы духу убить Джинджер Адамс и сбросить её в старый колодец.
    — Вы хотели что-то рассказать мне о маме? — спросила Дана, боясь ответа и внезапно испугавшись того, что лежит в обувной коробке, так и торчавшей под мышкой у Китти.
    — Да ладно тебе, Дана, не прикидывайся, — улыбка Китти едва заметно изменилась, — я же знаю, что ты видела туфлю.
    «Какую туфлю? Снова телефон — должно быть, Хад звонит. Он будет волноваться, если не ответить».
    — Я не знаю, о какой туфле вы говорите.
    Тогда, на полу в спальне, их была целая куча, а Китти всё искала в шкафу ещё. «Уж не развилось ли у неё старческое слабоумие?» — заподозрила Дана, снова поглядев на коробку под мышкой.
    — Красная, на шпильке, голубушка, та самая. Да неужели твой парень тебе не рассказал? В колодце нашли только одну. Вторая лежала в шкафу у судьи. Я о ней совсем забыла, вспомнила только когда мой приятель, Руперт Миллиган, проговорился, что в в колодце нашли одну красную туфельку на высоком каблуке. Руперт ко мне немного неравнодушен, — при этих словах миссис Рэндольф слегка покраснела.
    У Даны похолодело в груди, она наконец поняла, о чём говорит Китти. Телефон, обязательно нужно поднять трубку. Однако стоило ей сделать шаг в сторону кухни, как Китти открыла коробку:
    — Пусть себе звонит.
    Дана в ужасе смотрела на направленный на неё пистолет тридцать восьмого калибра. Телефон всё не умолкал. Она бросила взгляд в сторону входной двери — туда, где, прислонённое к стене, стояло её ружьё.
    — Я бы на твоём месте не стала, голубушка, — Китти навела пистолет на грудь Даны. — Пойдём, прогуляемся.

    Звонки прекратились. Наступила мёртвая тишина.
    — Прогуляемся? — Что, если Хад звонил предупредить, что задержится? — Миссис Рэндольф…
    — Китти, зови меня Китти, голубушка. — Рука, державшая пистолет, не дрожала, в лукавых глазах появился стальной блеск. — Надень куртку, на улице холодно.
    — Ничего не понимаю, — ответила Дана, про себя боясь, что понимает всё слишком хорошо. Она аккуратно сняла куртку с крючка — до ружья можно было б дотянуться, но в нём нет патронов. И даже будь оно заряжено, вряд ли она успела бы выстрелить до того, как Китти Рэндольф нажмёт на спусковой крючок.
    — Я по пути объясню, — благодушно заявила Китти, ткнув Дану в спину стволом. — Однако, нам пора. В каньоне так рано темнеет, особенно в это время года. Не хотелось бы провалиться в яму по дороге, не правда ли? — Она рассмеялась, спускаясь вслед за Даной по ступенькам крыльца.
    Дана подозревала, что знает, куда они пойдут; и действительно, Китти показала, чтобы она шла вверх, к развалинам старого дома — и к колодцу.
    — Ах, да, если тебя это беспокоит: судья научил меня обращаться с оружием. И наверняка пожалел об этом — я стреляла гораздо лучше него.
    Шагая наверх, Дана заметила, что на холм недавно кто-то въезжал на машине. Тот же, кто обшаривал дом? Мог ли наверху быть Джордан, собираясь устроить ещё что-нибудь, чтобы заставить её продать ранчо со страху?
    Дана не могла поверить в то, что это Джордан — не хотела верить. Однако сейчас она была бы рада увидеть любого из родственников.
    — Понимаешь, Джинджер была шлюхой, — начала Китти, двигаясь поразительно шустро для своего возраста. — Твоя мать по её поводу совершенно не беспокоилась. Знала, что твой отец никогда не бросит её ради кого-нибудь вроде Джинджер Адамс. Несмотря на все недостатки твоего отца, он умел ценить женщин.
    «Я в этом не уверена», — подумала Дана, поглядев на старую печную трубу. Ей показалось или там действительно кто-то есть? Небо уже посерело, наступили сумерки.
    С шоссе доносился шум проезжавших машин. Хад уже едет. Он обещал успеть на ранчо до того, как она вернётся с работы. Вот только она приехала домой пораньше. Всё равно, он должен вот-вот появиться. Если только он действительно не звонил предупредить, что опаздывает.
    — Судья, старый дурак, думал, что любит Джинджер, — продолжала Китти. — Думал, я дам ему развод, чтобы он мог на ней жениться. Забыл, что деньги-то все мои. И все равно собирался бросить меня и жить в нищете, настолько был околдован ею. После тридцати лет брака. Можешь себе представить? Она же нам в дочери годилась.
    Услышав неподдельную боль в голосе вдовы, Дана подняла голову и поразилась: они уже дошли до старого дома, так быстро! Впрочем, ничего удивительного, Китти всё время подталкивала её пистолетом.
    — Он умолял меня отпустить его, старый дурачок. Однако у меня было чем его припугнуть — я знала о его проступке, из-за которого он мог лишиться и мантии судьи, и уважения, и всех денег — ему просто не на что было бы содержать свою драгоценную Джинджер и их дитя. — В голосе Китти звучали слёзы. — У нас не могло быть детей, а у этой потаскухи… Я помню, как он принёс мне эту красную туфлю на шпильке, ночью. Он рыдал, как ребёнок, и всё повторял: “Посмотри, что ты меня заставила сделать. О, Господи, что я из-за тебя натворил”. Будто у него не было выбора.
    Споткнувшись от изумления, Дана обернулась поглядеть на Китти. Судья убил Джинджер Адамс по приказу своей жены?
    — Ой, да не смотри так удивлённо. Только представь, что бы я устроила в ту ночь, если б знала, что он и моё кольцо ей отдал? Единственное приличное украшение, которое он мне купил за все годы? Оно никогда не было мне особенно дорого, потому что я заставила его подарить мне кольцо на годовщину. И всё равно оно было моим, хоть я его и не носила, а он отдал его этой дешёвке! И узнать потом, что его нашли в колодце — с ней!
    Дана от изумления на время лишилась дара речи.
    — Ладно, давай с этим заканчивать, — сказала Китти и снова ткнула стволом в Дану, подталкивая её к колодцу. Голос её изменился, звучал почти по-детски: — Голубушка, не стоит подходить к колодцу так близко. Так и упасть можно. Особенно если тебя просто одолевает любопытство. Или, может, тебя так расстроило то, что ты узнала про маму. Прости, голубушка, но после твоей смерти выяснится, что Джинджер убита твоей матерью. Мэри не будет возражать, в конце концов, она же мертва.
    Дана не двинулась с места:
    — Мою маму вы не обвините!
    — Я всё обдумала, — невозмутимо сказала Китти. — Твоей матери было страшно жить здесь, на отшибе, одной, поэтому я дала ей пистолет судьи. Я совершенно забыла, что он до сих пор лежит в шкафу, пока шериф не позвонил и не сообщил, что Джинджер застрелили из того же пистолета, что и судью.
    — Никто не поверит, что мама убила и Джинджер Адамс, и вашего мужа.
    — Совершенно верно, голубушка. Твоя сестрица, воровка эдакая, выкрала пистолет у твоей мамы и застрелила судью. Детали я проработаю потом. Но когда выяснится, что Стейси присвоила деньги, собранные на благотворительность, а у меня всё это записано на видео…
    — Так это вы заставили Стейси сделать так, чтобы казалось, будто они с Хадом переспали!
    — О, голубушка, ты догадалась! — Китти подталкивала Дану всё ближе к колодцу. — Я разработала отличный план, могу похвастаться. Сначала я наняла братьев Кёрк постричь газон и подбросила им в машину запонки и карманные часы. Сказала, что сама поеду на вечер к сестре. С сотовым телефоном никто не может определить, где именно ты находишься — отличная вещь, не правда ли?
    Дана чувствовала, что колодец за спиной всё ближе.
    — Судья был в это своём дурацком «Клубе ораторов». Ему я сказала, что, кажется, забыла выключить духовку, уходя. Подождала, пока он отправится домой, а потом позвонила этим несносным Кёркам. Велела им заехать — мол, оставила им прибавку за хорошо выполненную работу, пусть возьмут. Дверь была открыта. Проще простого — видела бы ты лицо судьи, когда я выпустила две пули ему в грудь.
    Дана поморщилась. Теперь не оставалось никаких сомнений, что Китти способна застрелить её.
    — Братцы прибыли сразу после, и, заслышав сирены, отреагировали именно так, как я и рассчитывала. Отец Хада давным-давно пытался прищучить их — я знала, что он будет преследовать их, пока со свету не сживёт. Что он в буквальном смысле и сделал. Оставалось только придать дому вид взломанного, а потом отправиться к сестре и ждать ужасного известия.
    Дана перестала двигаться. Она чувствовала, что стоит у самого края колодца. Ещё шаг — и она упадёт вниз.
    — А зачем Стейси опоила Хада?
    — Ей пришлось, она не могла меня не послушаться. А я знала, как сильно отцу Хада хочется отправить братьев Кёрк за решётку. Ему легче было поверить, чем твоему парню, что они ограбили наш дом и убили моего мужа. — Китти довольно улыбнулась. — А заодно я и тебя освободила для своего племянника.
    — Племянника?
    У трубы кто-то зашевелился, и Дана увидела, как из тени вышел высокий тёмный человек. Джордан. Пусть это будет Джордан!
    — Сделай шаг назад, голубушка, — приказала Китти. — Не нужно, чтобы ты страдала больше необходимого.
    Человек подошёл поближе, и Дана разглядела лицо. Это не Джордан.
    — Лэнни, осторожнее, у неё пистолет!
    Китти расхохоталась, не оборачиваясь, будто услышала удачную шутку. И Дана с ужасом увидела, что Лэнни и не думает отбирать пистолет у Китти — наоборот, он, наклонившись, поцеловал старушку в щёку:
    — Зачем же мне мешать любимой тётушке? Дана, ну в самом деле, я могу только подтвердить, что в последние дни ты вела себя неразумно.
    — Китти — твоя тётя?
    — Скорее, внучатая бабушка, к тому же не кровная; однако же, Дана, чему тут удивляться? Знаешь ведь, что в каньоне почти все друг другу так или иначе родня.
    — Попрощайся, Лэнни, — сказала Китти.
    — Ты же не дашь ей сделать это! Мы же были друзьями! — взмолилась Дана.
    — Друзьями? — рассмеялся Лэнни. — Но ты права, я ей не позволю. Я сам это сделаю, потому что, Дана, по правде говоря, мне легче вынести твою смерть, чем отдать тебя Хадсону Сэвэджу.
    Глаза его зло блестели в сумерках — так же, как тем вечером в ресторане, в день её рождения. Он потянулся схватить её, она увернулась, но стукнулась лодыжкой сзади о камень на краю колодца. Обернувшись, она попыталась прикинуть, сможет ли перескочить через дыру, и поняла, что нет. Слишком широкая — а прыгать надо без разбега, и снег скользит. Она подняла руки, защищаясь, покрепче уперлась ногами — если Лэнни попытается схватить её ещё раз, она утянет его в колодец вместе с собой.
    Лэнни усмехнулся:
    — Как хочешь, Дана — не желаешь по-быстрому, упирайся до самого конца. Мне всё равно.
    — Зато мне — нет, — раздался из темноты голос Хада.
    Китти и «племянничек» удивлённо обернулись, и Дана, улучив момент, кинулась на Лэнни и изо всех сил толкнула в грудь. Повалившись назад, он налетел на Китти, но ухитрился при этом вцепиться Дане в рукав и уронить и её тоже.
    Прогремел выстрел, однако Дана не смогла понять, кто стрелял. Она попыталась встать, но лежавший рядом на земле Лэнни схватил её за лодыжку и пополз, волоча за собой к колодцу. Ранкина ранило — на боку его темнело красное пятно, — но хватка его была крепкой. Пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, Дана шарила по земле, но под руками оказывался лишь мокрый снег, и она скользила, почти не оказывая сопротивления.

    Снова выстрелы — на этот раз Дана увидела, что это Китти наудачу палит в темноту. Хада не было видно; а его ли голос она слышала? Ногу никак не получалось высвободить, а чёрная дыра колодца была уже так близко, что чувствовалось, как со дна веет стужей.
    В этот раз звук был громче, выстрелы эхом отдавались от холма. Китти вскрикнула и споткнулась. И начала падать.
    Дана пнула Лэнни свободной ногой — его хватка чуть ослабла, когда «тётушка» споткнулась об него, но удержалась на ногах.
    Он выпустил лодыжку Даны, и на мгновение, казалось, всё замерло. Китти смотрела на свои синие брюки. В угасающем свете одна из штанин казалась почерневшей. Дана отползла подальше от Лэнни и уже поднималась на ноги, когда услышала приказ Хада:
    — Миссис Рэндольф, бросьте пистолет.
    Китти подняла голову, выпрямилась и вздёрнула подбородок:
    — Хадсон Сэвэдж, я как чувствовала, что добром твоё возвращение в город не кончится.
    Она улыбнулась, а потом Дана словно смотрела замедленное кино.
    Китти бросила пистолет, его тут же схватил Лэнни и, лихорадочно нащупывая спусковой крючок, попытался навести на Дану. Взгляд у него был при этом совершенно безумный.
    Тишину нарушил оглушительный хлопок — Хад всадил Лэнни пулю в грудь. Однако безумец по-прежнему пытался нажать на спуск, и тогда раздался ещё один выстрел. Лэнни опрокинулся на спину у края колодца, голова его свесилась вниз.
    Дана вырвала пистолет из его рук и на четвереньках отползла подальше и от него, и от колодца.
    Китти всё так же стояла с гордо поднятой головой, казалось, не замечая лежащего рядом на земле Лэнни. Одна из её штанин совсем почернела от крови.
    Повернувшись, Дана увидела, как из темноты появился Хад, его пистолет был по-прежнему наведён на Китти. Тут Дана краем глаза заметила какое-то движение, а Хад крикнул:
    — Нет!
    Дана обернулась и успела увидеть, как Китти Рэндольф, улыбаясь, сделала шаг назад и рухнула в колодец. Через мгновение раздался жуткий удар — Китти упала на дно. Однако к тому времени Хад уже обнимал Дану и снова и снова повторял, что любит её. Вдали послышался вой сирен.

Глава 14


    Остановившись у дома на озере Хебген, Хад выбрался из машины и отметил, что отец давно не выезжал — следов не было и автомобиль стоял в гараже. Однако на стук в дверь никто не ответил. Хад взялся за ручку и ничуть не удивился, обнаружив, что дверь не заперта. Он позвал:
    — Папа?
    Слово прозвучало странно — когда же он в последний раз произносил его? Отца в доме не было. Сердце забилось быстрее, Хад со стыдом вспомнил свой последний приезд, каким постаревшим выглядел Брик. И что ему пришлось выслушать. Однако Хад понимал — он больше боится того, что ему ещё только предстоит сказать отцу.
    — Папа? — снова позвал он.
    Ответа не было. В обеих спальнях пусто, кровати заправлены. Хад совсем не ожидал, что в доме отца будет такой порядок. Мать ненавидела заниматься хозяйством.
    В пустой кухне до сих пор слабо пахло жареным беконом и кофе. Выглянув в окно, Хад обнаружил на фоне белого замерзшего озера одинокую фигуру — кто-то сидел на льду.

    Выйдя через заднюю дверь, Хад пошёл по полузанесённым следам, оставшимся на насте и небольших сугробах, наметённых позёмкой. Снег скрипел под ногами.
    Брик Сэвэдж, в тёплой куртке, в шапке и в варежках, сидел на обрубке бревна, держа в руках короткую удочку для подлёдного лова. Леска её уходила вниз в идеально круглую лунку, прорубленную во льду.
    Отец поднял голову и улыбнулся Хаду:
    — Я слышал новости. Ты раскрыл оба убийства. Я так и думал.
    Тут удочка дёрнулась, и Брик, подцепив, вытащил на лёд крупную форель. Схватив бьющуюся рыбину, он отцепил крючок и бросил её обратно в воду.
    Хад пытался подобрать слова, чтобы сказать отцу всё, что он хотел — должен был — рассказать. Он был так уверен тогда, что это отец всё подстроил — подставил его, убил судью и списал всё на братьев Кёрк.
    — Папа, я…
    — Вон вторая удочка, — перебил его Брик, кивнув в сторону лежащего рядом чурбачка.
    — Ты знал, что я приеду? — поразился Хад.
    — Надеялся, что приедешь, — улыбнулся отец.
    — Мне нужно тебе кое-что объяснить.
    — Твой приезд мне всё уже сказал, — покачал головой Брик. — Он дотянулся до короткого удилища и вручил его сыну. — Хочешь, оставим несколько рыбин, и приготовим себе на обед? Или, если тебе некогда…
    — Никуда не спешу, и давненько не едал форели, — ответил Хад, садясь напротив отца. — Я бы остался и пообедал.
    Отец кивнул и Хад заметил, что в глазах его блеснули слёзы — такого Хад никогда не видел. Опустив голову, Брик насадил наживку на крючок, а когда поднял взгляд, слёз уже не было. Если не показалось.
    Хад смотрел на отца и думал, что потом надо будет позвонить Дане — может, ей тоже захочется форели на ужин.
    — Мне предложили место шерифа, — сказал он, насадив наживку и забросив удочку.
    — Я не удивлён.
    — По слухам, ты меня рекомендовал, — горло Хада сжалось.
    — Руперт слишком много болтает, — проворчал отец и улыбнулся. — Им повезло нанять тебя. Дана рада?
    Хад кивнул и потащил клюнувшую рыбину:
    — Ты знал про Руперта и Китти Рэндольф?
    — Знал, что она ему нравится. Ему нелегко. Он считает, что лучше других способен вычислить преступника.
    — Китти многих обманула.
    — Это точно.
    Остаток утра они провели за рыбалкой, почти не разговаривая. Позже, пока Брик жарил обед, Хад позвонил Дане сказать, что привезёт форель на ужин.
    — Ты уже сделал предложение? — спросил Брик, когда они сели за стол.
    — Собираюсь сегодня вечером.
    Отец молча встал и через пару минут вернулся с бархатной коробочкой. Положив её рядом с тарелкой Хада, он сел:
    — Ты уже купил ей обручальное кольцо когда-то, я знаю. Мне не по средствам было подарить кольцо твоей маме, поэтому у неё его никогда не было. Но, может, ты возьмёшь кольцо своей бабушки?
    Хад нахмурился. Он никогда не знал своих бабушек. Родители отца умерли ещё до его рождения, и, насколько ему было известно, родители мамы отреклись от неё, когда она вышла за Брика.
    — Моей бабушки?
    — Кристенсен. Бабушки по маме, — уточнил Брик и вручил коробочку Хаду. — Она завещала его мне. Подозреваю, в своём роде просила прощения за то, как они относились к маме после замужества. — Он пожал плечами. — Неважно. Мама наверняка хотела бы, чтобы кольцо досталось тебе.

    Открыв бархатную коробочку, Хад поразился:
    — Оно изумительное!
    — Как и сама Дана, — согласился Брик, накладывая себе рыбу.
    — Спасибо.
    — Она ещё оставила немного денег, — добавил Брик. — Впрочем, на то, чтобы заплатить родным Даны и сохранить ранчо, их наверняка не хватит.
    — На это никаких денег не хватит, — ответил Хад. — Джордан не успокоится, пока ранчо не продадут, но я уверен, что он ужасно разочаруется, когда поймёт, как мала его доля. Если бы новое завещание их матери нашлось, он бы заметно выиграл. Годами получал бы деньги от ранчо, и в итоге набралось бы гораздо больше.
    — Но он хочет получить всё сейчас, — сказал Брик. — Думаешь, он нашёл завещание и уничтожил его?
    — Возможно.
    Брик подал сыну тарелку с форелью:
    — Сегодня утром мне позвонила Стейси Кардуэлл. Она в Лас-Вегасе. Говорит, что Китти угрожала убить её — она заехала к ней в ту ночь, когда сбежала. Подозреваю, что Стейси надеялась получить от Китти деньги на дорогу, шантажируя шантажистку.
    — Удивительно, как Китти её не застрелила, — потряс головой Хад. Тут он вспомнил рассказ Даны, как Китти рылась в шкафу, стоя на четвереньках: — Наверное, не вспомнила вовремя, что пистолет всё ещё у неё. Зато они подрались; Дана говорит, у Китти был синяк на щеке.
    — Ты можешь завести на Стейси дело и притащить её обратно, — кивнул Брик.
    Хад покачал головой. Китти и Лэнни мертвы. Всё в прошлом.
    Какое-то время они ели молча, а потом Хад произнёс:
    — Я видел тебя с Джинджер в ту ночь.
    Отец на мгновение замер, а потом снова принялся за рыбу:
    — Я сообразил, уже после того, как ты уехал. Я остановил её тем вечером. Она выпила, и я раздумывал, не задержать ли её — вытащить из машины, заставить пройти проверку на уровень опьянения.
    Хад вспомнил, как Джинджер смеялась тогда. Проезжая мимо, он видел, как она флиртует с Бриком — кружится в своём красном платье, в ярких красных туфлях на высоком каблуке.
    — Я увидел, что всё её барахло в машине.
    Кто же, судья или Китти, избавился от автомобиля Джинджер и её вещей? Никто бы так и не узнал о её смерти, если б Уоррен не заметил череп на дне колодца на ранчо Кардуэлл.
    — Она сказала мне, что уезжает, — продолжал Брик. — И я велел ей быть поосторожнее. Арестуй я её в ту ночь, может, была б до сих пор жива.

    Положив трубку после разговора с Хадом, Дана стояла, глядя в окно кухни. На склоне холма больше не виднелись ни старая печная труба, ни остатки фундамента. Как будто там никогда и не было старого дома. Или старого колодца. Его засыпали бульдозером. А как только закончили расчистку участка, снова прошёл снег и укрыл шрамы земли.

    «Со временем, когда-нибудь привыкну и к этому виду», — подумала Дана. И нахмурилась, осознав, что времени привыкнуть у неё не будет. После всего случившегося она уже не пыталась больше спасти ранчо.
    Джордан прав. Она лишь разорится на адвокатов, а в конце концов всё равно проиграет и будет вынуждена продать землю. Поэтому она разрешила Джордану выставить ранчо на продажу.
    Она отвернулась от окна, решив подумать о более приятном. Хад. При одной мысли о нём по лицу расползалась улыбка. Они стали неразлучны — предавались любви, строили планы на будущее. И даже сейчас она уже скучала по нему и с нетерпением ждала его возвращения.
    Он обещал привезти на ужин форель. Хорошо, что он съездил повидаться со своим отцом. Мама была кое в чём права: семья действительно важна. Папу выписали из больницы, он собирался снова участвовать в ансамбле дяди Харлана. Они оба предложили сыграть на свадьбе. Папа даже пообещал меньше пить, но Дана не слишком обольщалась. Она была рада и тому, что он жив.
    Дана улыбнулась, думая об их с Хадом свадьбе. Конечно, если он ещё раз попросит её выйти замуж.
    После смерти Китти выяснилось немало неприятных вещей и о судье Рэндольф. Хад обнаружил, что напрасно винил отца в некоторых делах судьи.
    А ещё он понял, что в отношении его матери к Брику в большой степени виновата семья матери. И что у суровости Брика те же корни.
    Последние дни изменили их всех. По крайней мере, Дану. Она решила, что готова оставить прежние обиды в прошлом и думать о будущем — что бы оно ни принесло.
    Дана внезапно остановилась посреди кухни, будто почувствовав на плече тёплую ладонь, словно мама была рядом. Ведь мама всегда хотела именно этого: чтобы она простила, чтобы не держала зла. Улыбнувшись, Дана направилась к шкафчику, где стояли поваренные книги.

    Она, как и мама, любила кулинарные книги, особено старые. Вытянув мамину любимую, она ласково провела пальцами по корешку. Пожалуй, стоит испечь Хаду шоколадные пирожные, которые ему так нравились — по давнему, проверенному ещё мамой рецепту. Она не готовила их лет пять, с тех пор, как Хад тогда уехал.
    Стоило раскрыть книгу, как из неё выпали несколько сложенных листков исписанной линованной бумаги. Дана наклонилась, чтобы поднять их с пола, и узнала мамин почерк. Волнуясь, она торопливо развернула странички.
    И с лихорадочно бьющимся сердцем поняла, что держит в руках пропавшее мамино завещание.



notes

Примечания

1

    Чинук — теплый весенний ветер. Чинук также — название одного из племен североамериканских индейцев.

2

    около метра шестидесяти

3

    около метра девяносто — двух метров

4

    Коронер (англ. coroner; название появилось в 1194 г. и означает «представитель, гарант интересов короны») — в некоторых странах англо-саксонской правовой семьи должностное лицо, специально расследующее смерти, имеющие необычные обстоятельства или произошедшие внезапно, и непосредственно определяющий причину смерти. Обычно коронер ведёт расследование, когда есть подозрение в насильственных действиях, повлёкших смерть (как правило, собирает доказательства убийства). В маленьких городах США в основном нет центров судебной экспертизы и на вызовы выезжает коронер или шериф, при этом коронер имеет мед образование, поскольку выполняет некоторые функции судмедэксперта и патологоанатома.

5

    1 миля = 1,61 км, т. е. отец Хада уехал километров за 80.

6

    Девушка была ростом примерно от метра шестидесяти двух до метра семидесяти и весом примерно от 54 до 63 килограмм.

7

    Кондоминиум (лат. con — вместе и dominium — владение) — совместное владение, обладание единым объектом, чаще всего домом, но также и другим недвижимым имуществом. Понятие «кондоминиум» получило большое распространение в ряде государств, в частности в США.Товарищество собственников жилья (ТСЖ) — российский эквивалент кондоминиума (по материалам Википедии).

8

    Специальный держатель для оружия (в основном охотничьего), прикрепляемый к заднему стеклу пикапа.

9

    Классический западный стиль, или так называемый ковбойский / деревенский стиль — мебель крупных размеров, сделанная обычно из цельных кусков дерева, кожаные диваны/кресла, стулья или табуреты, обтянутые коровьей кожей, огромные деревянные столы, также присутствует камень в качестве декора.

10

    Рубтир, или корневое пиво (англ. root beer) — распространённый в США безалкогольный или слабоалкогольный газированный напиток. Традиционно его сбраживали из отвара корней сассафраса, сарсапарели и др. В современных промышленных вариантах обычно используются синтетические ароматизаторы, т. к. корни сассафраса содержат токсичный сафрол.
Top.Mail.Ru