Скачать fb2
Владимир Путин: Четыре года в Кремле.

Владимир Путин: Четыре года в Кремле.

Аннотация

    В новый век Россия вступила с новым лидером. О Владимире Путине много писали и говорили в последние три года, и эти высказывания очень различаются. Его появление на вершинах власти в России было неожиданным, но еще более неожиданной для многих оказалась его успешная деятельность, а также небывало высокий уровень поддержки Путина гражданами России. Мы убеждаемся, что именно такой лидер был востребован временем, ходом событий, народом России, и он не только уверенно и достойно представляет Россию на мировой арене, но за короткое время существенно поднял планку для людей, претендующих на роль политиков общенационального уровня.


    ББК 83.3Р М50
    Оформление и макет Валерии Калныньш
    Фотографии Денис Гришкин

Рой Медведев


    М50 Владимир Путин: четыре года в Кремле. — М.: Время, 2004. — 656 с. — (Серия «Диалог»)
    ISBN 5-94117-080-7
    В новый век Россия вступила с новым лидером. О Владимире Путине много писали и говорили в последние три гола, и эти высказывания очень различаются. Его появление на вершинах власти в России было неожиданным, но еще более неожиданной для многих оказалась его успешная деятельность, а также небывало высокий уровень поддержки Путина гражданами России. Мы убеждаемся, что именно такой лидер был востребован временем, ходом событий, народом России, и он не только уверенно и достойно представляет Россию на мировой арене, но за короткое время существенно поднял планку для людей, претендующих на роль политиков общенационального уровня.
    ББК 83.ЗР
    © Рой Медведев, 2004. © Издательский дом «Время*, 2004.
    ISBN 5-94117-080-7
ПРЕДИСЛОВИЕ
    Российские граждане проводили XX век с чувством горечи, гордости и надежды.
    Многие страны мира прошли в этом веке через тяжелые потрясения, революции и войны. Но ни одна из крупных стран не знала за последние сто лет столь частых, крутых и болезненных поворотов, как Россия. Еще 100 лет назад либералы, марксисты и народники спорили о том, можно ли и нужно ли строить в России капитализм. Потом спорили о путях развития социализма, коммунизма и снова капитализма, пытаясь следовать то «генеральной» линии партии, то «невидимой руке» рынка. Теперь, уже без лишних споров, мы начинаем двигаться от капитализма олигархического к капитализму государственному.
    Почти все главные мировые события XX века были связаны с Россией. Мы пережили крушение Российской империи и Советского Союза. Но Россия сохранилась — и как великое государство, и как многонациональное сообщество, и как великая культура, и как центр притяжения для многих стран Европы и Азии. Все прежние политические партии России и их идеологии потерпели крушение. Народ России опять стоит на перепутье, размышляя о своей судьбе, о своем месте в мире, о простом благополучии и безопасности и о своем вновь обретенном единстве — пусть и в стране с иным обликом и иными границами.
    Нетрудно нарисовать сегодня самую мрачную картину бедственного состояния России, и это успешно делают многие. Либеральные реформы и «шоковая» терапия привели большую часть населения к бедности, а многих к нищете, они не вылечили страну, но и не погубили ее. Экономический упадок и кризис 90-х годов не сопровождались, к удивлению многих, социальными потрясениями. Распад Советского Союза произошел относительно мирно, и Россия, кажется, избежала тех опасностей радикального национализма, которых не избежали в XX веке многие другие страны. Россия и сегодня остается самой большой по территории и второй по военному могуществу страной мира, она сохраняет влияние в Европе и на Дальнем Востоке, в Центральной, Юго-Восточной и Южной Азии, на Среднем и Ближнем Востоке. Она остается ведущим государством в постсоветском пространстве. В Организации Объединенных Наций она по праву занимает место одного из пяти постоянных члена Совета Безопасности ООН. Наша страна располагает самыми обильными в мире природными ресурсами, большим научным и культурным потенциалом, высоким уровнем образования. Население России жаждет порядка, но не насилия.
    Да, Россия все еще больная страна, но большой народ поднимается и после самого тяжелого недуга, и этот подъем уже начинается.
    В новый век Россия вступила с новым лидером, деятельности которого и посвящена эта книга. О Владимире Путине много писали и говорили в последние три года, и эти высказывания очень различаются. Книги о Путине изданы во многих странах, в частности в Германии, Японии, Китае, в США и во Франции. Его появление на вершинах власти в России было неожиданным, но еще более неожиданной для многих оказалась его успешная деятельность, а также небывало высокий уровень поддержки Путина гражданами России. Мы убеждаемся, что именно такой лидер был востребован временем, ходом событий, народом России, и он не только уверенно и достойно представляет Россию на мировой арене, но за короткое время существенно поднял планку для людей, претендующих на роль политиков общенационального уровня.
    Владимир Путин представляет в Кремле новое поколение российских политических деятелей — людей, которые родились уже после Второй мировой войны, знают о ней из книг и со слов старших. Эти люди получили воспитание и образование в советской школе и в советской среде 60—70-х годов. В Советском Союзе они прошли и первые ступени своей служебной карьеры. Но эти люди не затерялись и в условиях либеральных реформ 90-х годов. Как правило, это трезвые прагматики, но вместе с тем — люди способные и желающие использовать в качестве опоры все лучшие ценности и традиции старой России, Советского Союза и новой демократической России, стремящиеся восстановить преемственность российской истории и ее естественную роль в Европе и в Азии.
    Владимир Путин пришел к власти в стране в условиях почти чрезвычайных. Экономическая слабость России, политическое бессилие государства, а также возникшая угроза распада Федерации соединились. И казалось, мало что может поднять страну, народ которой устал от испытаний XX века. В такой обстановке мл Путина и на всех тех, кто находится рядом с ним, ложится особая ответственность.
    В одной из пьес знаменитого немецкого драматурга Бертольма Брехта есть такой диалог:
    — Счастлива страна, в которой еще есть герои.
    — Нет, счастлива та страна, которая не нуждается в героях.
    Многие страны мира уже могут обходиться без героев, но
    Россия в них еще нуждается. Это наш недостаток, ибо герои не всегда следуют той логике и тем требованиям, которые выдвинули их к власти.
    Но для историка здесь есть важный стимул и возможности для изучения многих проблем в жизни страны и общества.
    Книга, легшая в основу настоящего издания, вышла в августе 2001 года («Время Путина? Россия на рубеже веков»). Однако события, которые произошли в последующие два года, привели к таким крупным изменениям в международной обстановке и потребовали таких важных решений и такой напряженной работы российского руководства и Президента Российской Федерации, что все это заметно изменило как место России в мире, так и место Владимира Путина не только среди российских, но и среди мировых лидеров. Существенные изменения произошли и в самой России, которая готовится сегодня к новым выборам в Государственную Думу, а затем и к президентским выборам. Все это побудило автора подготовить книгу «Владимир Путин — действующий президент», а теперь и книгу «Владимир Путин: четыре года в Кремле».
    Я благодарю всех, кто оказывал мне помощь в работе над этой книгой советами и информацией.
Глава первая

ПУТИН И СОБЧАК


АНАТОЛИЙ СОБЧАК
    Анатолий Александрович Собчак был первым крупным российским политиком, который обратил внимание на Владимира Путина, и с которым Путин без единой размолвки работал более шести лет с пользой для них обоих и для дела. Именно Собчак был единственным из известных российских политиков, кого Владимир Путин называл позднее своим Учителем.
    Анатолий Собчак начал работать в качестве преподавателя в Ленинградском государственном университете в 1973 году. Тридцатишестилетний доцент, специалист по хозяйственному праву, мало интересовался в это время политикой, а двадцатилетний Владимир Путин учился тогда на третьем курсе юридического факультета ЛГУ. Он посещал лекции Собчака, но между ними не было никаких отношений.
    Через три года Путин уже работал и учился в системе КГБ СССР. Он готовился стать разведчиком, а это, как известно, не просто профессия, а образ жизни. Анатолий Собчак продолжал совершенствоваться в юриспруденции, он стал доктором наук и профессором. Все изменилось, однако, в конце 80-х годов.
    Выдвижение А. А. Собчака в большую политику было стремительным и неожиданным. Только в начале 1988 года пятидесятилетний к тому времени профессор и заведующий кафедрой хозяйственного права решил вступить в КПСС, чтобы помогать «перестройке». Когда Ленинградский университет получил право выдвинуть своего кандидата на выборах народных депутатов СССР, на конференции в ЛГУ оказалось восемь претендентов, и Собчак был меньше других известен собравшимся. Но он поразил всех яркостью выступления и четкостью своей предвыборной программы. Собчак отвечал на все вопросы из зала более твердо, спокойно и без тех недомолвок, которых не смогли избежать другие более именитые кандидаты. Из 400 делегатов университетской конференции 300 человек отдали свои голоса Собчаку. Уверенно победил Собчак и на других этапах этой необычной избирательной кампании, которая проходила в Василеостровском избирательном округе № 47 в Ленинграде.
    Открывшийся 25 мая 1989 года в Москве Первый Съезд народных депутатов СССР стал необычным, непредсказуемым и увлекательным политическим представлением, и Анатолий Собчак оказался здесь одной из звезд первой величины. Уже первые короткие выступления Собчака на подготовительных предсъездовских собраниях и совещаниях, о которых публика ничего не знала, обратили на него внимание и народных депутатов, и руководства КПСС. А выступления на самом съезде закрепили за ним репутацию искусного, компетентного, независимого и язвительного оратора.
    После съезда Анатолий Александрович вошел в МДГ — Межрегиональную (и оппозиционную!) депутатскую группу, возглавляемую Борисом Ельциным и Андреем Сахаровым. Однако и здесь на утомительных фракционных собраниях Собчак сохранял независимость и пытался укрепить связи не только с Ельциным, с депутатами из Прибалтики и из «московской группы», но и с Горбачевым, которого он всерьез рассчитывал привлечь на сторону «демократов» и оторвать от «консерваторов» из Политбюро.
    Собчак не хотел видеть в МДГ радикальную политическую оппозицию; для него это был в первую очередь некий политический клуб. Но и Михаил Сергеевич Горбачев не видел в то время в Собчаке политического оппонента и несколько раз прямо на Съезде народных депутатов или на заседании Верховного Совета обращался к нему за юридической консультацией. Не без поддержки Горбачева и А. И. Лукьянова Собчак был избран руководителем специальной комиссии Съезда, которая должна была расследовать кровавые события в Тбилиси 9 апреля 1989 года.
    Как известно, эта «грузинская комиссия» возложила главную ответственность за происшедшую трагедию на партийное руководство Грузии и на командование Закавказским военным округом, не обозначив какой-либо ответственности ни Горбачева, ни лидера грузинских националистов Звиада Гамсахурдиа. Бурная дискуссия на Втором Съезде народных депутатов вокруг «тбилисских событий» иной раз вынуждала Собчака подниматься на трибуну. Он был здесь всегда очень эффектен, хотя и не всегда достаточно убедителен. Именно после этого съезда генералы и руководители многих спецслужб прониклись к Собчаку сильной и почти не скрываемой неприязнью.
    Анатолий Собчак был очень активен и на заседаниях Комитета Верховного Совета по законодательству, где он возглавил подкомитет по экономическому законодательству и реформам. По предложению Горбачева, все члены правительства, руководители Генеральной прокуратуры и Верховного Суда СССР, а также многие другие высшие чиновники должны были пройти утверждение не только на Политбюро ЦК КПСС, но и на заседании Верховного Совета СССР. Предварительное обсуждение происходило в комитетах, и оно порой было очень острым. Одобрение Верховного Совета не получила примерно четвертая часть кандидатов, и многие из них — именно из-за возражений Собчака. Вместо них прошли другие, менее известные публике, но по большей части и менее компетентные чиновники.
    Эта полемика вокруг кадровых назначений вызвала явное охлаждение между Собчаком и Горбачевым, но повысила авторитет Собчака в Верховном Совете и его популярность в стране. При подведении неофициальных политических итогов 1989 года.
    А. А. Собчак лидировал по числу выступлений на Съезде и в Верховном Совете, а также по числу полученных в его адрес писем и телеграмм. Даже сам Собчак был удивлен этим потоком посланий с кратким адресом: «Москва. Кремль. Собчаку». По популярности он уступал в январе 1990 года только Борису Ельцину, но опережал его по числу зарубежных поездок и приглашений. Многие западные дипломаты не скрывали, что из российских политиков «второго круга», то есть не состоявших в Политбюро, они считают наилучшими партнерами и собеседниками Вадима Бакатина и Анатолия Собчака.
    Собчак лидировал среди новых политиков и по числу посвященных ему статей в советской прессе. Большую статью о Собчаке опубликовал осенью 1989 года журнал «Огонек», со статьи о нем журнал «Родина» начал серию политических портретов «Имя в политике». Газета «Комсомольская правда» утверждала, что именно Анатолий Собчак получил наибольшее количество письменных признаний в любви. Одна из статей в газете «Московские новости», опубликованная еще 3 сентября 1989 года, занимала целую полосу и имела заголовок «Адвокат народа».
    Я познакомился с А. А. Собчаком в Комитете по законодательству, где мне поручили руководить одним из подкомитетов — по законодательству в области культуры. Собчак понравился мне своей независимостью и смелостью суждений. Он был умен и амбициозен, но не пытался создавать вокруг себя какие-то группировки, как это делал Гавриил Попов, пытавшийся играть роль «главного идеолога» МДГ. В общении с чиновниками Верховного Совета Анатолий Собчак был не только самоуверенным, но порой даже высокомерным человеком, и в коридорах аппаратной власти его не любили. Многие считали Собчака эгоцентричным; в любом случае, он был человеком ярким, и никто не мог обвинить его в излишней скромности. Напротив, ему нравилось быть в центре внимания.
    Нередко Собчак брал слово в парламенте без необходимости и далеко не всегда был справедлив, даже тогда, когда брал верх в публичном споре. В очень резкой полемике Собчака с премьером Николаем Рыжковым мои симпатии были на стороне Рыжкова, да и дело о пресловутом кооперативном концерне «АНТ» было представлено нам в явно искаженном свете. Однако эта полемика выявила крайнюю слабость многих руководителей высшего уровня как публичных политиков. Они не умели и не способны были вести открытую дискуссию в парламенте, они проигрывали, даже имея козыри на руках.
    Однако и «демократы» выдвинули тогда очень много пустых и слабых людей. Так называемый «демократический блок» был в начале 1990 года скопищем поспешных политических образований: «Демократическая Россия», «Демократический союз», «Демократическая партия России», «Демократический конгресс», разного рода «народные фронты». Среди лидеров этих новых политических течений и партий было очень мало недавних диссидентов, но зато множество случайных людей, неудачников из аппарата КПСС, из государственных структур, карьеристов, циников, людей с сомнительным прошлым. Но здесь были и «романтики демократии», к числу которых, несомненно, принадлежал и Анатолий Собчак. При всем своем честолюбии и тщеславии он был порядочным человеком и очень дорожил репутацией компетентного, честного и независимого юриста. Очень хорошо чувствовал себя на трибуне, и сам говорил, что власть как право решать судьбы людей в тиши и в тени кабинета не представляет для него никакой ценности.
    Его привлекала публичность власти. Он хотел видеть ее открытой и прозрачной, осуществляемой тут же, на заседании Верховного Совета или Комитета по законодательству, почти как в Древней Греции при Перикле, а потом и при Демосфене, которые правили Афинами прежде всего благодаря своему красноречию. В закрытых консультациях, которые проводили в Межрегиональной депутатской группе Гавриил Попов или Геннадий Бурбулис, Собчак почти никогда не участвовал. Но время тогда сопутствовало именно таким людям, и весенние месяцы 1990 года стали самыми успешными для «демократов». Умение вести непрерывную, но рутинную работу, деловитость, расторопность, организационные и административные навыки оказались тогда менее востребованными, чем ораторские способности и популистские таланты. Поэтому демократы повсюду теснили коммунистов.
    Весной 1990 года национал-демократы оттеснили коммунистов в Прибалтике и в Закавказье. Они обрели большой вес на Украине и в Белоруссии. Успех сопутствовал демократическим группам и движениям в Нижнем Новгороде и в Свердловске. На Первом Съезде народных депутатов РСФСР Председателем Верховного Совета РСФСР был избран Борис Ельцин, хотя и с преимуществом всего в три голоса. На выборах в Московский Совет победил блок демократов, возглавляемый Гавриилом Поповым Но самый большой успех ждал демократов в Ленинграде, где они смогли получить около 70% мандатов.
    Анатолий Собчак в этих выборах не участвовал, он был занят делами в Москве и свое политическое будущее связывал тогда с судьбой всего Союза.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ЛЕНСОВЕТА И ЕГО СОВЕТНИК
    Победив на выборах в Ленинградский Совет и получив здесь 240 из 380 мандатов, ленинградский «Народный фронт» почти сразу же распался на несколько враждующих группировок. «Демократы» 1990 года были едины только в своей вражде к КПСС. Почти во всем другом они придерживались разных взглядов и планов и разной степени радикализма. Имели большое значение и личные амбиции, число «вождей» среди демократов оказалось очень большим, а о какой-либо партийной дисциплине здесь не хотели и слышать.
    Но не были дисциплинированы и едины в 1990 году и депутаты Ленсовета, прошедшие по спискам КПСС. Среди ленинградских коммунистов были тогда свои либералы и ортодоксы, свои демократы и сталинисты, которые не желали «поступаться принципами». Партийное руководство в городе и области сменилось всего несколько месяцев назад. Однако Борис Гидаспов, известный ученый-химик, лауреат Ленинской и многих других премий, член-корреспондент АН СССР, руководитель крупных научно-технических центров, неожиданно для многих и для самого себя оказавшийся на посту первого секретаря Ленинградского обкома и горкома КПСС, не вполне хорошо понимал, что и как он должен теперь делать.
    Он занял главный кабинет в Смольном, но очень скоро убедился, что власть быстро уходит из рук партийных чиновников. Огромный город с пятью миллионами жителей и с громадным промышленным потенциалом был лишен ясного управления. Не знали, что делать, и лидеры ленинградского «Народного фронта». Собиравшиеся день за днем в Мариинском дворце новые депутаты не могли не только выбрать председателя Ленсовета, но и решить вопросы регламента.
    Главными фигурами среди ленинградских демократов были доктор геологических наук Марина Салье и журналист-экономист Петр Филиппов. Они хорошо ладили на городских митингах, но не могли договориться, оказавшись во дворце. А ведь все эти бессмысленные препирательства наблюдал, благодаря телевидению, и рядовой избиратель. Когда положение дел стало не только безвыходным, но и смешным, было решено обратиться к Анатолию Собчаку, которому ленинградские неформалы и демократы очень помогли на выборах 1989 года. Собчак не без сомнений согласился помочь землякам. Он прошел в срочном порядке через выборы в одном из еще «свободных» округов. И, получив мандат депутата городского совета, был избран 23 мая 1990 года председателем Ленсовета.
    Председатель Ленсовета — это в Советском Союзе важный и заметный пост; за 52 года до Собчака его занимал Алексей Косыгин, а еще раньше — Григорий Зиновьев. Однако председатель Ленсовета был видным, но не единственным хозяином в города. Кроме Ленсовета здесь был еще Ленгорисполком, во главе которого стоял инженер и военный переводчик Александр Щелка-нов, также избранный год назад при поддержке ленинградских демократов народным депутатом СССР. Большие полномочия и немалую власть продолжали сохранять и партийные структуры,
    Командование Балтийского флота и Ленинградского военного округа подчинялось, как и местные органы КГБ и МВД, только Москве. Из Москвы осуществлялось и руководство оборонными предприятиями, которые преобладали в Ленинграде. Ленинград, как и Москва был огромным и сложно устроенным мегаполисом, проблемы которого на 95% можно и нужно было решать не политическими методами, но лишь усилиями специалистов, занятых непрерывной, напряженной профессиональной работой.
    Ни Собчак в Ленинграде, ни Гавриил Попов в Москве не были готовы к управлению огромными городами. В Москве трудности были особенно велики, и университетский профессор Попов, не справившись с делами, ушел вскоре в добровольную отставку. Вряд ли можно сомневаться, что такая же судьба ждала и университетского профессора Собчака, который не сумел поладить ни с Ленсоветом, ни с Ленгорисполкомом, ни с горкомом партии, ни с лидерами ленинградских демократов. Собчака горячо поддержала ленинградская интеллигенция, ему верила большая часть населения города, но у него не было никакой «команды», и он не смог наладить отношения даже с людьми из собственного аппарата.
    Собчак выдвинул несколько привлекательных идей по созданию в Ленинграде и области «особой экономической зоны», по превращению города в мировой финансовый центр и в центр международного туризма. Из полузакрытого и полупровинциаль-ного города Ленинград снова должен был стать Санкт-Петербургом и «окном в Европу». Однако этот мираж плохо грел город, в котором начинался упадок промышленности, все хуже работал общественный транспорт и начались перебои в поставках самых необходимых продуктов питания.
    Среди дел и встреч, которые позволили Собчаку если не переломить ситуацию в городе, то хотя бы удержать ее под контролем, была и встреча с Владимиром Путиным, 38-летним подполковником КГБ, недавно вернувшимся из германского города Дрездена и занявшим пост помощника ректора Ленинградского университета по международным связям. Такие должности в СССР занимали, как правило, чекисты, находящиеся в «действующем резерве». Они работали и на университет, и на свое ведомство.
    Существовали разные версии первой встречи Собчака и Путина. Еще в 1990 году в кругу питерских демократов высказывалось предположение, что к демократу Собчаку специально приставили человека «из органов». Однако сам Собчак решительно отвергал эту легенду. «Судите сами, — говорил он в одном из последних интервью1, — как могли мне специально его приставить, если это я Путина нашел, пригласил, поскольку знал раньше. Я его прекрасно помнил как студента, он работал у нас на кафедре. Почему он стал моим помощником? Я совершенно случайно встретил его в 90-м году в коридоре университета, узнал, поздоровался, стал расспрашивать. Выяснилось, что он был в длительной командировке в Германии, а сейчас — помощник ректора по международным вопросам. Студентом он был очень хорошим, хотя у него есть такая черта — не выделяться. В этом смысле он человек, лишенный внешнего тщеславия, внешнего властолюбия. Но по характеру он лидер»1.
    Владимир Путин говорил о встрече, с Собчаком несколько иначе: «Один из моих друзей по юрфаку попросил меня помочь Анатолию Собчаку, который к этому времени стал председателем Ленсовета. Он просто сказал мне, что у Собчака никого нет в команде, его окружают какие то жулики, и спросил, не могу ли я Собчаку помочь. “Каким образом?” — поинтересовался я. — “Перейти к нему на работу из университета”. — “Знаешь, надо подумать. Ведь я сотрудник КГБ. А он об этом не знает. Я его могу скомпрометировать”. — “Ты с ним поговори”, — посоветовал приятель.
    ...Я встретился с Анатолием Александровичем в Ленсовете в его кабинете. Хорошо помню эту сцену. Зашел, представился, все ему рассказал. Он человек импульсивный и сразу мне: “Я переговорю со Станиславом Петровичем Меркурьевым. С понедельника переходите на работу. Все. Сейчас быстро договоримся, вас переведут”. Я не мог не сказать: “Анатолий Александрович, я с удовольствием это сделаю. Мне это интересно. Я даже этого хочу. Но есть одно обстоятельство, которое будет, видимо, препятствием для этого перехода”. Он спрашивает: “Какое?” Я отвечаю: “Я вам должен сказать, что я не просто помощник ректора, я кадровый офицер КГБ”. Он задумался, для него это, действительно было неожиданностью.
    Подумал-подумал и выдал: “Ну и ... с ним!” Такой реакции-я, конечно, не ожидал, хотя за эти годы ко многому привык. Мы ведь с ним видимся первый раз, он профессор, доктор юридических наук, председатель Ленсовета, и он вот так, что называется, открытым текстом мне ответил. После этого говорит: “Мне нужен помощник. Если честно, то я боюсь в приемную выйти. Я не знаю, что там за люди”. В то время там как раз работали скандально известные теперь деятели, которые сослужили Собчаку плохую службу».2
    В аппарате Ленсовета было тогда много отделов и канцелярий, чиновники работали здесь по многу лет. Но и новые депутаты городского совета хотели работать здесь на постоянной основе, образовав немало различных комитетов и комиссий. Нередко Собчаку приходилось по многу дней выполнять роль простого спикера, ведущего многочасовые, но крайне непродуктивные заседания Ленсовета. В этих условиях работа Владимира Путина, который опирался не только на свои организаторские способности и исключительное умение работать с разными людьми, но и на свои связи, становилась все более важной для Собчака. Именно Путин очень быстро стал самым доверенным и почти незаменимым помощником Собчака. Конечно, это стали замечать и оппоненты председателя Ленсовета. Для них не составило большого труда узнать, что новый советник Собчака — работник КГБ.
    На одном из собраний группа демократов публично потребовала убрать Путина из аппарата Ленсовета как «кагэбешника». Но Собчак публично же отверг эти требования. «Во-первых, — сказал он, — Путин не “кагэбешник”, а мой ученик. Во-вторых, Путин работал во внешней разведке, то есть защищал интересы Родины. Так что ему нечего стесняться своей работы». Этот откровенный обмен репликами был вполне в духе Анатолия Собчака. Но он очень помог Владимиру Путину психологически. Немного позднее Путин решил рассказать о своей работе в КГБ и в разведке в специальном телеинтервью, которое записал известный в городе режиссер Игорь Шахлан; оно было показано по Ленинградскому телевидению. Одновременно Путин подал заявление об отставке из «органов», которое, однако, не было тогда удовлетворено.
    Попытки «выдавить» Путина из окружения Собчака все же продолжались. Осенью 1990 года группа депутатов Ленсовета во главе с Мариной Салье и Юрием Гладковым попыталась провести расследование деятельности Владимира Путина прежде всего по выдаче лицензий на вывоз из Ленинграда сырья и цветных металлов. В городе были излишки цветных металлов, но не хватало продуктов питания. Внутрисоюзные связи быстро рушились, и завезти необходимое Ленинграду продовольствие было легче из-за границы.
    На основании проведенного расследования Салье и Гладков потребовали от Собчака отставки Путина. Однако дополнительная проверка не нашла в деятельности Путина никаких злоупотреблений и корысти, хотя ошибок и просчетов тогда было (как у всех!) немало.
    1990-й год принес всем нам немало разочарований. Однако большую часть трудностей и просчетов легко было отнести еще на плохую работу «центра» и Президента СССР Михаила Горбачева. Когда в начале января 1991 года некоторые из газет и журналов стали определять «человека 1990-го года», первое место в опросах занял Борис Ельцин. Второе место получил Анатолий Собчак, третье — Гавриил Попов и только четвертое — Михаил Горбачев. Но Горбачев и председатель Совета Министров Николай Рыжков лидировали в списке политиков, вызывающих у граждан наибольшее разочарование.
    Весной 1991 года положение в стране продолжало ухудшаться. В эти недели было решено «в порядке эксперимента» реорганизовать управление в столицах, образовав здесь избираемые всем населением города мэрии. Предполагалось таким образом более четко разделить функции исполнительной и законодательной власти, которые в системе Советов сливались. Московский Совет без больших споров принял новый закон, но в Ленинграде депутаты Ленсовета воспротивились образованию мэрии, которая уменьшала возможности и влияние депутатского корпуса. По общему мнению, именно В. В. Путину удалось убедить многих депутатов в необходимости создания мэрии. Это решение было принято, хотя и большинством в один голос.
    Выборы мэров Москвы и Ленинграда были проведены 12 июня 1991 года одновременно с выборами Президента Российской Федерации. Анатолий Собчак в Ленинграде получил более 70% голосов, хотя против его кандидатуры вели агитацию не только коммунисты, но и многие демократы. При вступлении в должность Собчак объявил, что отныне в городе существует только одна власть, законно избранная народом, и что структуры КПСС больше не имеют права вмешиваться в государственную деятельность.
    Мэрия стала новым органом власти и новой структурой. Вся система управления городом была реорганизована. С 28 июня 1991 года в ленинградской мэрии начал работать Комитет по внешним связям, руководителем которого стал Владимир Путин. Немного позднее Путин возглавил также Комиссию по оперативным вопросам, которая обсуждала и принимала решения по множеству неотложных городских проблем. Эта комиссия выполняла, по существу, функции городского правительства. При частых отъездах Собчака из города именно Путин превращался в ключевую фигуру городской администрации, Собчак мог даже оставить ему чистые листы бумаги со своей подписью. «Доделайте сами», — говорил он в таких случаях Путину.
    «ГКЧП», попытка путча 19 августа 1991 года застала Анатолия Собчака в Москве. Утром он встретился с Ельциным, а затем поехал в аэропорт Шереметьево, и в Ленинград вернулся около 4-х часов дня. Из аэропорта Пулково поехал в штаб Ленинградского военного округа. После этого Собчак выступил по городскому телевидению.
    Обстановка в городе была напряженной, но войска остались в казармах. В огромной манифестации против «ГКЧП» на Дворцовой площади приняло участие около миллиона человек. Путин был в это время в отпуске в Прибалтике, он смог вернуться в Ленинград только в первой половине дня 20 августа. Именно в этот день ему пришлось делать выбор: как сотрудник КГБ он должен был подчиняться распоряжениям КГБ, а как сотрудник мэрии — Собчаку. Владимир Путин немедленно написал заявление об увольнении из органов. Чтобы этот рапорт снова не затерялся, Собчак сразу же позвонил в Москву председателю КГБ СССР
    В. А. Крючкову, а затем начальнику Ленинградского управления КГБ. 21 августа рапорт был подписан. После того, как деятельность КПСС на территории России была приостановлена, Путин получил свою учетную карточку члена КПСС и вместе с партийным билетом положил в ящик письменного стола.
    Целая эпоха в жизни страны — и в жизни Собчака и Путина — отошла в прошлое. «Вы переживали?» — спросили В. Путина через много лет в одном из интервью. «Страшно, — ответил он. — В самом деле, такая ломка жизни с хрустом. Ведь до этого момента я не мог оценить всей глубины процессов, происходящих в стране... Конечно, это было фантастически трудно пережить, ведь большая часть моей жизни прошла в органах. Но выбор был сделан»3
    Предложение о возвращении Ленинграду его прежнего исторического имени Санкт-Петербург исходило от Анатолия Собчака, оно рассматривалось на одном из заседаний Верховного Совета СССР еще весной 1991 года. Мы не поддержали этого предложения. Однако Ленсовет принял решение провести референдум среди жителей города. Разгорелась острая и нервная борьба. С призывом о сохранении наименования «Ленинград» к жителям города обратился Президент СССР Михаил Горбачев. А патриарх Алексий 11 призвал вернуть городу имя святого апостола Петра. В референдуме приняло участие 64,7% избирателей, из которых около 55% высказались за возвращение городу наименования Санкт-Петербург. Это была не слишком убедительная победа, но итоги реферерендума были утверждены 6 сентября Указом Президиума Верховного Совета РСФСР. Ленинградская область сохранила свое наименование. Сохранилось и множество других «ленинградских» названий: Ленгаз, Ленэнерго, Лениздат, гостиница «Ленинград», киностудия «Ленфильм» и т. д. — почти все, что было создано в городе уже в советское время.
    Было отвергнуто и неоднократно выдвигаемое Собчаком предложение о перезахоронении тела В. И. Ленина на Волковом кладбище в Ленинграде, рядом с могилой его матери. Собчак ссылался на некое завещание Ленина, которого никогда не существовало. Эта была у Собчака какая-то навязчивая идея. Он разрабатывал даже ритуал перезахоронения, а также превращения Мавзолея в музей большевистского террора, в котором целый подземный этаж был бы отведен под экспозицию «военный коммунизм и ленинский террор».
    Собчак признавал, что даже через много лет, уже в парижской эмиграции, ему снились сны с подробными деталями переноса тела Ленина из Мавзолея в Москве в Санкт-Петербург с участием Святейшего патриарха, Бориса Ельцина, Бориса Немцова и самого Собчака. Во сне (или в мечтаниях Собчака) Ельцин после выноса тела Ленина из Мавзолея тут же на Красной площади объявляет миру о своем уходе в отставку и о назначении Бориса Немцова новым премьером и исполняющем обязанности Президента Российской Федерации. «Звучит “Реквием” Моцарта, который исполняет оркестр под управлением Ростроповича... В Санкт-Петербурге на Волковом кладбище под барабанную дробь и крики возмущенной толпы гроб с телом Ленина опускается в могилу».4
    Это были странные и даже болезненные видения и переживания, которые для самого Собчака стали причиной серьезного сердечного заболевания. Не было поддержано и еще одно предложение Собчака: снести в городе все памятники и бюсты Ленина, а их в Ленинграде было более 200, и создать из них специальную аллею в Южно-Приморском парке имени Ленина. Собчаку не удалось даже снять памятник Ленину у Смольного. Эта странная война Собчака с памятниками стала одной из причин падения его популярности среди жителей города, хотя дела здесь могли пойти и иначе.
    Мэрия обладала большими властными полномочиями, чем Ленсовет и Ленгорисполком вместе взятые. К тому же в городе после 20 августа не было ни обкома, ни горкома, ни райкомов КПСС. Резко уменьшилось и количество проблем, которые в прошлом можно и нужно было решать только в Москве. Понятие и практика суверенитета распространялись теперь и на Санкт-Петербург.
    Мэрия перебралась в большое здание Смольного, к которому в городе привыкли относиться как к центру власти. Анатолий Собчак занял здесь большой кабинет на третьем этаже, а Владимир Путин расположился в одном из кабинетов на первом этаже. Портреты Ленина и Кирова были сняты во всех кабинетах Смольного заранее, и на вопрос коменданта о новом портрете Путин ответил, что хотел бы видеть у себя в кабинете портрет Петра Первого. Его пожелание было исполнено.
    Осенью 1991 года ситуация в Санкт-Петербурге непрерывно ухудшалась. Магазины были пусты, в городе не хватало самого необходимого. В декабре положение стало угрожающим, а в январе 1992 года, после распада СССР и «либерализации» цен, в северной столице опустели прилавки всех продовольственных магазинов. В бывшем блокадном Ленинграде снова возникла угроза голода, хотя в стране два года подряд собирали хорошие урожаи и не было войны. Собчак начал опасаться голодных бунтов, потому что у жителей города росли чувства отчаяния и страха.
    Мэрия проявила в этих условиях большую решительность и энергию. Были разблокированы стратегические запасы продовольствия и других товаров, которые имелись на военных и иных складах. Анатолий Собчак обратился за помощью к президенту
    США Джорджу Бушу-старшему, к канцлеру ФРГ Гельмуту Колю, к другим мировым лидерам. Первая помощь — это десятки тысяч тонн продовольствия — поступила со складов американских войск, расположенных в Западной Германии. Корабли с гуманитарной помощью стали приходить зимой и весной 1992 года из Германии, из США, из Франции, из Британии, даже из Японии. Только из Гамбурга, города-побратима Ленинграда, сюда пришло несколько сот тысяч посылок.
    Многие свои действия по спасению города от голода Собчак проводил почти тайно, не информируя газеты, радио и телевидение. Он объяснял это боязнью паники среди жителей города, многие из которых еще помнили страшные годы германской блокады и голодную смерть сотен тысяч ленинградцев. Но были у него, конечно, и опасения за свою репутацию: ведь многие коммунисты говорили, и не без оснований, что именно Горбачев Ельцин и Собчак довели страну и город до такого бедственного состояния.
    Взаимное отчуждение мэра и жителей города возрастало. Это очень обижало Собчака, но еще больше обижало его жену Людмилу Нарусову. В одном из недавних интервью она говорила, вспоминая зиму 1991/92 года: «Город пережил эту зиму, не заметив перебоев только потому, что из-за границы шло продовольствие под честное слово Собчака. Все эта хранилось в глубокой тайне, потому что муж считал, что город не должен знать, что спустя полвека ему угрожает новая блокада. Но когда в честь прихода корабля в мэрии устраивался прием и весь город видел мэра и его жену нарядно одетыми, журналисты смаковали это как могли: мол, Собчак — мастер презентаций, он только и делает, что ходит на приемы. И когда я говорила: “Что же ты никому не расскажешь, что за этим стоит?” — он отвечал: “Люди сами должны понимать”. Не поняли. Под нашими окнами на Мойке сутками стояла толпа с лозунгами: “Собчак хочет стереть имя Ленинграда с лица земли”. Люди очень быстро забывают судьбоносные веши вроде возвращения городу его исторического имени, их больше волнует цена на колбасу».5
    Вряд ли следует удивляться тому, что жители Санкт-Петербурга так и не полюбили свою первую леди.
МЭР САНКТ-ПЕТЕРБУРГА И ЕГО ГЛАВНЫЙ ПОМОЩНИК
    Город на Неве пережил тяжелейшую ситуацию 1991—1992 годов не только благодаря гуманитарной помощи Запада, но и благодаря той большой работе, которую проводил в эти месяцы новый аппарат мэрии.
    Это признавал и сам А. Собчак. Еще в 1998 году, работая над новым изданием книги «Из Ленинграда в Санкт-Петербург», он писал: «Сложнейшая ситуация 1991—1992 годов многому нас научила, помогла новым структурам городской власти окрепнуть и проверить себя в первом настоящем деле: как на фронте еще не обученные солдаты после первых же боев обретают столь нужный и необходимый опыт, так и работники новых городских структур прошли в эти годы испытание на прочность. Многие не выдержали этого испытания, и мы были вынуждены избавляться от них. Зато именно тогда сформировалась команда, которая в последующие годы дала российскому правительству несколько вице-премьеров и министров: Г. С. Хижа, А. Б. Чубайс, А. А. Большаков, С. Г. Беляев, А. Л. Кудрин, В. В. Путин и другие».6
    Осенью 1992 года и в 1993 году угроза голода в Санкт-Петербурге отступила, но положение было еще очень тяжелым, как, впрочем, и во всей Российской Федерации. Состав российского правительства, а также ближайшее окружение Ельцина часто менялись. В стране отсутствовала политическая стабильность, не было ясной экономической и национальной политики. Отношения центра и регионов не были урегулированы. Не было устойчивой Конституции не было понятных и соответствующих новым реальностям законов. И промышленное, и сельскохозяйственное производство переживали упадок, но жизненный уровень населения страны падал еще быстрее. Инфляция составляла не сотни, а уже тысячи процентов в год. Росла и преступность всех видов и форм. Шло почти открытое разграбление ресурсов России. Положение дел в Москве было все же лучшим, чем в провинции. Но Санкт-Петербург задыхался от кризиса.
    Анатолий Собчак мечтал сделать город не только центром международного туризма, но и центром российской науки и культуры. Однако многие общественные деятели и западные наблюдатели называли, и не без оснований, Санкт-Петербург «столицей российской преступности». В отличие от Юрия Лужкова в Москве, петербургский мэр Собчак не смог в своем городе отказаться от чубайсовских авантюрных схем «народной приватизации». В городе по дешевке переходили в частные руки многие крупные промышленные и торговые предприятия. Знаменитый судостроительный «Балтийский завод» был продан за 15000 ваучеров — это 150 миллионов рублей по номиналу ваучеров. Для покупки магазина детского питания «Малыш» на Невском проспекте потребовалось 70 тысяч ваучеров, так как балансовая стоимость магазина составляла 701 миллион рублей по ценам 1993 года, это была смехотворно малая сумма.
    Но у российских граждан не было и таких денег. И хотя участие иностранных граждан в ваучерной приватизации было запрещено, за многими сделками 1992—1993 годов стояли разного рода западные дельцы. В западной печати можно было встретить тогда немало сообщений о покупке в Санкт-Петербурге крупных «кусков» собственности британскими и голландскими фирмами по явно заниженным ценам. Знаменитый «Гостиный Двор» на Невском был куплен лондонским магазином за полмиллиона долларов, но ведь за такую цену в центре Лондона трудно было бы купить даже обычную квартиру. Одна из британских биотехнологических фирм купила в Санкт-Петербурге здание бывшего секретного бактериологического института и открыла там свой филиал. Все эти сделки происходили без аукционов, скрытно, через посреднические фирмы. Бюджет Санкт-Петербурга от этих сделок почти ничего не получал.
    Собчак не был экономистом, не знал экономики и не любил заниматься хозяйственной деятельностью. Но Ленинград и в советское время был не слишком благополучным городом. Здесь было 1,5 миллиона пенсионеров, на содержание которых уходило до 40% городского бюджета. Жилой фонд был изношен, около 50% жителей теснились в коммунальных квартирах и в домах без лифта. Почти миллион рабочих, инженеров и ученых Ленинграда были заняты в военной промышленности, которая уже во времена Горбачева переживала упадок.
    В этих условиях Собчак все больше и больше полномочий передавал Путину. Большой объем полномочий имел в питерской мэрии и Владимир Яковлев. Уже в 1993 году Яковлев был назначен на пост первого заместителя мэра. Вскоре такой же ранг получил и Алексей Кудрин. Однако в коридорах питерской власти многие знали и понимали, что вторым человеком по реальной власти в городе является именно В. Путин, Но он, как тогда говорили, не «светился». Его фотографии не появлялись в газетах. В сообщениях о разного рода встречах и переговорах, происходивших в Санкт-Петербурге, почти всегда можно было встретить упоминание о В. В. Путине, но без всяких подробностей. Поэтому некоторые журналисты говорили о нем как о «человеке из информсводки».
    Было очевидно, что Путин персонаж влиятельный. Но было неясно, на чем держится это влияние. Большинство даже крупных чиновников в самой мэрии не догадывались о личной близости Собчака и Путина, так как общались они больше всего во время зарубежных поездок, оставаясь один на один. Влияние Путина было основано на его успешной деятельности, на интеллекте, на знании немецкого языка, на хорошем знании стиля европейской жизни и бизнеса, на умении общаться, на обаянии, которое проявлялось, однако, не в публичных выступлениях, а на узких совещаниях и при разговорах в его кабинете.
    Путин не был оратором в том смысле, в каком им был Собчак. Но по уровню личных способностей он существенно превосходил Собчака; в то время как Собчак блистал красноречием на светских приемах, Путин делал много черновой и рутинной работы, без которой жизнь большого города была бы невозможной. «Мэр не должен быть завхозом! Он должен думать!» — эти слова не раз можно было слышать от Собчака. Однако направление мыслей Собчака часто было весьма причудливым. Вся советская история Ленинграда виделась ему почти исключительно в темных красках, как история преступлений и репрессий. Он почти не общался с рабочими и инженерами оборонных предприятий — ведущей отрасли в городе.
    Тяжелая ситуация в этом секторе экономики была, конечно, результатом политики Горбачева, Ельцина, Гайдара, Черномырдина, но не Собчака. Однако питерский мэр своим невниманием к рабочему классу города усугублял ситуацию. Осенью 1991 года, в самые тяжелые месяцы для пенсионеров и рабочих, Анатолий Собчак, торжествуя по поводу переименования Ленинграда в Санкт-Петербург, устроил большой прием, на который пригласил из Парижа Великого князя Владимира Кирилловича Романова — тот считался главным среди большого числа дальних и ближних родственников последнего российского царя Николая Второго. Престарелый князь с радостью принял приглашение, он давно хотел посетить Россию и посмотреть на дворцы и дома, когда-то принадлежавшие его отцу и деду. (Через год Великий князь умер в Париже и был похоронен в Санкт-Петербурге в великокняжеской усыпальнице Петропавловской крепости.) Я не хочу сказать, что этого не следовало делать. Но ясно и так, что у большинства жителей города все эти пышные приемы бывших князей и отпрысков других старинных русских дворянских фамилий не вызывали никакого воодушевления.
    Крайне неприязненные отношения сложились у Анатолия Собчака с генералами из штаба ЛВО и адмиралами Балтийского флота. Собчак сам писал и говорил об этом позднее и не раз, но связывал это почему-то только со своим негативным отношением к войне в Чечне. Однако эта война началась в ноябре 1994 года, а неприязненные отношения с питерскими военными были очевидны уже в 1991 — 1992 годах. Это очень удивляло и В. В. Путина, он писал позднее: «Анатолий Александрович Собчак был человеком эмоциональным. Он всегда любил быть в центре внимания, чтобы о нем говорили. При этом ему, как мне казалось, было отчасти все равно, ругают его или хвалят. В начале своей работы в Ленсовете он несколько раз позволил себе резко высказаться об армии. Назвал генералов тупоголовыми... Пришлось к красному словцу, в запале, вот и сказал. Ему казалось, что широкая общественность поддерживает такое мнение, вот и лепил. Ошибка. А генералы его на дух не переносили. Как-то было заседание военного корпуса или что-то в этом роде. Сам он член военного совета Ленинградского военного округа, и это заседание у него в планах стояло. А тут Алла Борисовна Пугачева в город приезжает. Он мне говорит: “Слушай, позвони генералам и скажи, что я не приеду”. Он на самом деле хотел Пугачеву встретить. А генералы и так уже из-за него перенесли заседание, неудобно, обидятся. “Надо, — говорю, — ехать”. “Ну скажи, что я заболел”. И все-таки уехал в аэропорт встречать Пугачеву. Я звоню командующему: “Вы знаете, Анатолий Александрович не приедет. Он заболел”. “Да? Ну спасибо, что сказали”. Недели через две мы с командующим встречаемся, и он мне с обидой говорит: “Значит, заболел, да?” Оказывается, видел по телевизору, как Собчак встречал Пугачеву и потом поехал на ее концерт. И тут же нехорошо отозвался об Алле Борисовне, хотя она была здесь совершенно ни при чем: “Вот этих, значит, встречать у него время есть? Даже болезнь превозмог. А заняться государственными делами времени нет?”.7 Таких примеров высокомерного и пренебрежительного отношения Собчака к достойным людям было, к сожалению, много.
    Владимир Путин сам был офицером, он понижал нужды и проблемы армии, и отношения мэрии с командованием ЛВО и Балтийского флота поддерживались главным образом через него. Под его контролем находились и главные силовые структуры города. Путин поддерживал нормальные деловые связи с большинством фракций Петербургского Совета, а позднее и Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Однако главные его усилия были в 1992—1993 годах направлены на создание в городе таких условий, при которых сюда могли бы идти западные инвестиции. Путин приложил много усилий для создания в городе первой валютной биржи и для подписания многих экономических и консультативных соглашений между питерской мэрией и западными партнерами. Комитет по внешним сношениям способствовал приходу в город крупных германских финансистов. Не без помощи Путина в Петербурге был открыт Дрезденский банк, и это был один из первых иностранных банков на территории России. Солидные иностранные вложения позволили, в частности, модернизировать городские гостиницы «Европа» и «Невский палас».
    Анатолий Собчак видел работу Владимира Путина лучше других, и знал, что многие уже тогда называли Путина «серым кардиналом» города. Однако Собчак не выказывал по этому поводу никакой тревоги или зависти. Напротив, число поручений, которые мэр давал Путину, все время росло, ибо, как признавал позднее сам Собчак, «я видел, что Путин способен и может делать гораздо больше». На время своих отъездов из города Собчак, продолжал оставлять Путину незаполненные бланки мэрии, на которых заранее ставил внизу свою подпись. Это было проявлением очень высокого доверия, и В. Путин весьма этим доверием дорожил. Но и в другое время Собчак почти никогда не подписывал важных деловых бумаг, если на них не стояла виза Путина.
    О Собчаке тогда много писали, у него было много политических противников и в Питере, и вообще в России. В коммунистической и левой печати о Собчаке нередко писали как об одном из главных «агентов влияния» Запада. Резко критиковали Собчака также многие националисты и демократы. О Путине в это время почти ничего не говорили и не писали. Он был лояльным и добросовестным чиновником и старался не вмешиваться в политику.
    Однако ему нередко приходилось принимать участие в урегулировании конфликтов, порожденных чрезмерным тщеславием и высокомерием Собчака.
АНАТОЛИЙ СОБЧАК В ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКЕ
    Заняв пост председателя Ленсовета, а затем и мэра Санкт-Петербурга, Собчак продолжал участвовать почти во всех общероссийских политических акциях. Поэтому и в России, и за границей наблюдатели продолжали рассматривать его как политика общероссийского масштаба. За границей о нем нередко говорили и писали как о возможном будущем российском премьере или даже президенте страны, и это крайне раздражало Бориса Ельцина, отношение которого к Собчаку было более чем прохладным. Собчак считал себя не только видным участником, но и одним из лидеров демократического движения в России. Он был противником и КПСС и КПРФ, а из рядов компартии он демонстративно вышел, как и Ельцин, во время работы XXVIII съезда КПСС. Но Собчак не был человеком из команды Ельцина. Ко многим действиям и высказываниям Ельцина он относился с явным неодобрением. «Я не мог бы сегодня работать в команде Ельцина», — говорил Собчак некоторым из своих собеседников.
    После ликвидации Верховного Совета СССР я встречался с Собчаком только однажды, и мне он показался не только одиноким, но и очень разочарованным. Он был явно утомлен, в его словах и движениях не было той увлеченности, того азарта, которые мы видели в 1990 году. Не слишком оптимистически оценивал итоги 30-месячного «хождения Собчака во власть» и популярный в 1992 году журнал «Столица». «Политическая история Собчака, — писал здесь осенью того года Сергей Шелин, — это история разочарований. Его собственных разочарований в своих партнерах и чужих разочарований в нем самом. Собчак выглядит человеком контрастов. В последние два с половиной года по уровню народной любви он уступил разве что одному Ельцину. Но высших постов в государстве так и не достиг, хотя до сих пор считается как бы постоянным кандидатом в премьеры или президенты. Простые люди полагали, что Собчак был одним из вождей демократического движения, а участники этого движения чаше видели в нем противника, а не друга. Для одних он самый интеллектуальный и современный политик России, для других — грубиян и некомпетентный консерватор».8
    Успехи 1989—1990 годов явно вскружили голову Собчаку, и он первым из политиков, отличившихся в эти два года, написал и опубликовал книгу мемуаров под претенциозным названием «Хождение во власть, или Рассказ о рождении парламента». Когда в апреле 1991 года эта книга появилась в книжном киоске Верховного Совета СССР, Собчак охотно дарил ее своим коллегам в Комитете по законодательству, на заседания которого приезжал из Питера.
    Я прочел эту книгу с интересом. Но для меня было очевидно, что автор преувеличивал свое влияние на ход событий в стране и на власть. Он слишком часто использовал в тексте местоимение «я». Многие суждения автора были слишком поспешны и поверхностны. Собчак не писал эту книгу, а диктовал ее обозревателю «Московских новостей» Андрею Чернову, и многие страницы книги — это, скорее, репортаж с места событий, а не анализ. В конце 1992 года вышла в свет новая книга А. Собчака «Из Ленинграда в Санкт-Петербург». В этом же году во Франции Собчаку была присуждена Премия памяти — «за наибольший вклад в восстановление и сохранение исторической памяти народа».
    Еще через год А. Собчак начал надиктовывать книгу, которая была посвящена событиям в России в 1992—1993 годах. Книга вышла в свет в Санкт-Петербурге под названием «Жила-была коммунистическая партия». Это была очень слабая, поверхностная, претенциозная и плохо составленная и написанная книга. Автор попытался дать свои оценки и версии судьбы и истории СССР и КПСС, он посвятил много страниц М. Горбачеву, Б. Ельцину, Р. Хасбулатову, другим политикам, «суду над КПСС», проблемам коммунизма и демократии, размышлениям о будущем России. Автор извинялся перед читателями за поспешность и за отсутствие системы в изложении фактов: он писал книгу, испытывая «хронический недостаток времени» и «несмотря на все сложности нашей жизни». Неудивительно, что российская печать эту книгу почти не заметила. Делам в Петербурге автор не посвятил ни одного раздела.
    Книга полна фотографий Собчака рядом с сильными мира сего, а на обложку автор отобрал несколько самых лестных отзывов о себе из западных и российских изданий. «Анатолий Собчак, может быть, и не столь видная фигура, как Горбачев и Ельцин, но это человек, о котором заговорят в будущем». «Собчак малоуязвим потому, что он независим, и это смущает слабые души других политиков. Собчак не с левыми и не с правыми. Он с правом». «В начале XVIII века царь Петр пригласил архитекторов и строителей всей Европы, чтобы строить город. Сегодняшний мэр Петербурга, реформатор Анатолий Собчак, похоже, позаимствовал тот же путь».
    После того как Советский Союз и КПСС перестали существовать, начали рушиться одна за другой и все созданные в 1989— 1991 годах демократические движения и партии, которые, собственно говоря, и привели к власти Бориса Ельцина, Гавриила Попова, Геннадия Бурбулиса, Анатолия Собчака и других.
    Но политики не могут эффективно работать сами по себе, без какой-то политической опоры, без программы и организации. Поэтому и на правом и на левом флангах, и в центре стали возникать новые партии. Егор Гайдар стал создавать партию «Выбор России». Григорий Явлинский основал свое «Яблоко». Сергей Шахрай возглавил Партию российского единства и согласия (ПРЕС). Александр Яковлев помог рождению Движения демократических реформ (ДДР), Александр Руцкой попытался создать движение «Держава»... Всего не перечислить.
    Решили организовать свою партию и мэры Москвы и Санкт-Петербурга Г. Попов и А. Собчак. Эта партия была зарегистрирована в 1992 году под названием «Российское движение демократических реформ», или РДДР. Политической и газетной шумихи было много, но и надежд у отцов-основателей РДДР тоже было много. Однако, забегая вперед, можно сказать, что на выборах в Государственную Думу в конце 1993 года РДДР потерпела поражение и не смогла преодолеть 5%-ный барьер. В Санкт-Петербурге за РДДР проголосовало только 11 % избирателей, а в целом по России менее 4% (около 2 миллионов человек). Ни Попов, ни Собчак не были избраны в Думу. Газеты писали, что эти два политика и их партия продемонстрировали «хрестоматийный пример неудачной предвыборной стратегии и тактики», что они проявили не только неуверенность, но обнажили свою «полную беспомощность как политиков в новых условиях». Успех сопутствовал тогда, как известно, В. Жириновскому с его Либерально-демократической партией (ЛДПР).
    В сентябре и октябре 1993 года, в дни драматического противостояния Кремля и Белого дома, Анатолий Собчак был полностью на стороне Ельцина. В конце сентября 1993 года Собчак поручил В. В. Путину провести тайную переброску одного из полков петербургского спецназа в Москву для поддержки Ельцина. Этот полк не участвовал в боях за Белый дом, но принимал участие в очистке от отрядов генерала Макашева мэрии Москвы и гостиницы «Мир». Вскоре после разгона Съезда и Верховного Совета Российской Федерации Б. Н. Ельцин своим указом распустил все органы Советской власти в стране. Были распушены также Московский и Петербургский Советы. В Москве было решено образовать вместо многочисленного Моссовета сравнительно небольшую Московскую городскую Думу, а в Санкт-Петербурге — Законодательное собрание города.
    Еще в 1992 году в Москве приступило к работе Конституционное Совещание, которому было поручено разработать проект новой Конституции Российской Федерации. Основную работу над первым проектом этой Конституции провела группа юристов и политологов, возглавляемая лидером Социал-демократической партии России Олегом Румянцевым. Вскоре была создана еще одна группа юристов, которая начала работу над альтернативным проектом Конституции. Эта группа при участии Анатолия Собчака, Сергея Алексеева, Юрия Калмыкова и других работала в Москве, и Собчак, по его собственному признанию, забросил все другие дела ради «конституционных страданий». Еще один «президентский проект» Конституции создавался группой юристов под руководством Сергея Шахрая. В конечном результате был принят компромиссный проект, который и был вынесен на общероссийский референдум 12 декабря 1993 года. Собчак поэтому законно считается одним из соавторов новой российской Конституции.
    После поражения РДДР на выборах в Думу Гавриил Попов ушел из большой политики. Еще раньше он ушел с поста мэра Москвы. Но Собчак остался, хотя его популярность в России заметно снизилась. При социологических опросах по президентской проблеме («За кого бы вы голосовали, если бы выборы Президента проводились в ближайшее воскресенье?») Анатолий Собчак во второй половине 1992 года почти всегда занимал второе место после Бориса Ельцина. Даже прокоммунистический журнал «Диалог», который издается и сегодня как журнал КПРФ, писал в конце 1992 года: «Если наших политиков разделить на какие-то группы, то Собчака можно считать эталонным типом российского политика западного образца. Как и положено западному политику, он юрист и хорошо образован. Высокого роста, статный и элегантный, Собчак хорошо смотрится рядом с любым европейским политиком. Блестяший оратор с красивой и хорошо выверенной жестикуляцией. Он напорист и решителен, а вместе с высокими постами к нему пришли опыт и выдержка. У него красивая жена, а по западным канонам это существенно. Жена Собчака хорошо смотрелась бы в качестве первой леди страны. В США он мог бы побороться за пост президента с самим Бушем, поскольку у него есть все, чтобы бороться за любой пост в демократическом государстве".9
    Эта статья имела многозначительный заголовок: «Собчак неизбежен». Ее автор Виктор Бондарев был убежден, что именно Собчак станет главой государства при любых досрочных выборах, о которых тогда говорили многие. Сам Собчак и его жена Людмила Нарусова, вероятно, читали такие статьи с удовольствием. но Ельцина популярность Собчака явно раздражала. Очень не любил Собчака и начальник охраны Ельцина генерал Александр Коржаков, которого питерский мэр, в отличие, например, от очень внимательного к генералу премьера Виктора Черномырдина. просто не замечал. А. Коржаков позднее признавался, что он уже тогда начал собирать некое досье на Собчака. В этом досье можно было найти и обвинения Собчака в давнем сотрудничестве с КГБ, с Мальтийским Орденом, с сионистскими и масонскими центрами. Собчака обвиняли в создании какой-то «Невской ложи» и в доступе к «золоту партии», переведенному якобы на тайные счета задолго до распада СССР.
    В 1993 году по «президентскому рейтингу» Собчак опустился на третье место после Ельцина и Явлинского, затем на четвертое после Ельцина, Черномырдина и Явлинского. В начале 1994 года о Собчаке как о возможном президенте России уже не говорили и не писали, хотя он и продолжал входить в десятку самых известных российских политиков. Потерял интерес к Собчаку и журнал «Диалог». В одной из весьма содержательных статей-прогнозов на тему: «Каким будет лидер постельцинского времени?» политолог Владимир Вьюниикий писал: «Общенациональный лидер, которого жаждут видеть во главе России ее граждане и будущие избиратели, должен быть не просто представителем той или иной партии, получившей большинство голосов. Он должен быть политической величиной, признанной на уровне не только сознания, но и эмоций всем народом. Скорее всего успех будет на стороне того, кто будет выступать не от имени какой-нибудь партии или блока, а кандидатом от массовых народных движений, в которых будут участвовать, но не задавать тон политические партии и организации. Иными словами, можно прогнозировать победу фигуры национального согласия или компромисса. С точки зрения политической тактики это должен быть бонапартист в хорошем смысле, который может стать в точку равновесия политических сил и, используя вотум народного доверия, приглушить накал страстей между ними. Исходя из отмеченных выше параметров, новый политический лидер должен прийти под знаменем так называемой авторитарной демократии: политического курса, в основе которого лежит приверженность демократическим институтам и ценностям, но при сохранении сильной государственной власти, контроля со стороны ее органов за экономическими и социальными процессами в обществе, наличием сильной вертикали исполнительной власти, замыкающейся на главу государства. Новый лидер должен будет продолжать курс на создание рыночной экономики, способной вписаться в мировое хозяйство. Но ему придется считаться с сильными требованиями народа о сохранении всех социальных гарантий, связанных с социалистическим прошлым. Поэтому социал-либеральный курс будет единственно перспективным и приемлемым для него. Единственной формулой соединения этих различных начал может быть идеология патриотического демократизма, которую и должен, наконец, привнести в сознание российского общества лидер постельцинского типа. Учитывая состояние межнациональных отношений в стране, это должен быть представитель великорусской нации. В истории не бывало так, чтобы на потребность в нужном типе фигур не было ответа. И на сей раз в стране найдется нужный ей лидер и, видимо, не один. Ибо люди это единственное наше национальное достояние, которое Россия пока не растеряла».10 Это был очень хороший анализ. Было очевидно, однако, что Анатолий Собчак никак не подходит под заявленные историей параметры — он не был политиком компромисса, и его деятельность не приглушала, а разжигала политические страсти, даже в лагере демократов. Нужного лидера России пришлось ждать еще семь лет.
    Анатолий Собчак часто выезжал с визитами за границу и как мэр Санкт-Петербурга, и как известный российский политик. Он не отказывался почти ни от каких приглашений и побывал во всех крупных странах Запада, в Прибалтике, в Скандинавии, во многих странах СНГ. Нередко, хотя и не всегда, Собчака в этих поездках сопровождал Владимир Путин. Он принимал участие в деловых переговорах и как помощник мэра, и как руководитель Комитета по внешним связям. Однако Путин старался не попадать под прицел фото- и телеобъективов. Во время поездок в ФРГ и при переговорах с канцлером Гельмутом Колем Путин был не только спутником, но и переводчиком Собчака.
    Во многих поездках за границу Собчака сопровождала его супруга Людмила Нарусова. Мы видим ее на очень многих снимках, в том числе и в гостях у Нобелевского лауреата Иосифа Бродского. Но и Санкт-Петербург охотно посещали ведущие политики из всех стран мира. Они приезжали сюда обычно после своих официальных визитов в Москву, это было частью программы. Было немало случаев, когда мэрия приглашала в “северную столицу” по собственной инициативе известных отставных политиков. знаменитых деятелей культуры и крупных бизнесменов. Тем самым Собчак хотел поднять престиж города. Естественно, что организация этих визитов и переговоров также лежала на Комитете по внешним связям и лично на В. В. Путине.
    Всех именитых гостей Санкт-Петербурга трудно, да и нет необходимости перечислять. Дважды в городе был Президент США Билл Клинтон, побывали здесь вице-президент А. Гор, экс-президенты США Рональд Рейган и Джимми Картер. Несколько раз встречался с Собчаком и Путиным такой ветеран американской внешней политики, как Генри Киссинджер. В отличие от некоторых других, он заметил В. В. Путина и даже сумел расспросить его о прошлом. Не единожды посещал Санкт-Петербург Гельмут Коль, а также Президент Финляндии Марти Ахтисари.
    А. А. Собчак принимал на берегах Невы королеву Великобритании Елизавету II, Президента Франции Жака Ширака, президентов Белоруссии и Украины Александра Лукашенко и Леонида
    Кравчука, а также глав почти всех стран СНГ и Прибалтики. Через несколько лет, объясняя успех своих встреч с лидерами многих государств в Кремле, успех, который был неожиданным даже для близких друзей, В. Путин говорил: «Они все забыли, что я в Петербурге семь лет этим занимался. И там был очень высокий уровень общения. У нас же город был очень популярный. У нас мэр был очень популярный. Мы много общались на самом высоком уровне. Я с госпожой Тэтчер раза три встречался, причем как в Петербурге, гак и в Лондоне. Трижды с Колем. С Бейкером. Несколько раз с Киссинджером. Причем в неформальных встречах. А эти люди киты мировой политики. Были встречи и с другими политиками. Это же накопление информации. Это постоянное накопление информации. И навыки общения. Люди, которые хотели видеть во мне только сотрудника охранки, этого же. конечно, не видели. Но вот этот общий семилетний период работы в Петербурге не прошел даром».11
    Многие встречи и приемы в Санкт-Петербурге носили не деловой, а светский характер. Сюда приезжали не только члены семьи Романовых но и представители королевских домов Европы. По приглашению мэра города приезжали Джинна Лоллобриджида и Клаудия Шиффер. Как дома чувствовали себя и встречались с публикой в Петербурге Алла Пугачева и Иосиф Кобзон. Мстислав Ростропович купил себе здесь один из особняков для устройства собственного музея. Часто встречался Собчак и со знаменитыми деятелями питерско-ленинградской интеллигенции академиком Дмитрием Лихачевым, певицей Эдитой Пьехой, писателем Даниилом Граниным. Собчак любил светскую жизнь, а в ответ на упреки политических оппонентов он однажды публично заявил: «Что касается моего появления в светских кругах, то. знаете, я ведь мэр Петербурга, духовной и культурной столицы России, а не мэр какого-нибудь Мухосранска или другого завалящего провинциального городка».12
    Это был типичный для Собчака пример совершенно недостойного и недопустимого высокомерия. Из-за своего крайнего высокомерия Собчак отказался от встречи с Михаилом Горбачевым, который в 1995 году посетил Петербург. Собчак и Горбачев не смогли договориться о формате и формальностях этой встречи. Оба политика просто не знали, как им себя друг с другом вести...
УГЛУБЛЕНИЕ РЫНОЧНЫХ РЕФОРМ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
    Катастрофы удалось избежать, но общая экономическая и социальная ситуация в Санкт-Петербурге продолжала и в 1994—1995 годах оставаться тяжелой. Многие крупные заводы не были загружены, заработную плату выдавали рабочим и служащим с большими задержками, и была она весьма невелика. Практически на износ работали все жилищно-коммунальные службы города; новых домов строили мало.
    В упадке находилось Балтийское морское пароходство. Не менее трех четвертей торговых кораблей были приватизированы, ушли в руки других хозяев и нередко плавали уже под чужими флагами. В очень плохом состоянии находился общественный транспорт; аварии и перебои были нередки даже в метро. Бедствовали учителя, ученики питерских школ уже не получали бесплатных завтраков. Доходы от туризма были невелики, и содержание многочисленных музеев составляло для городского бюджета трудную проблему.
    Популярность Собчака у жителей города продолжала уменьшаться, и его рейтинг к концу 1994 года упал до 20%. Питерского мэра сравнивали теперь не с Гавриилом Поповым, а с «крепким хозяйственником* Юрием Лужковым, новым мэром Москвы, которому Собчак явно проигрывал по многим позициям. Собчак и сам признавал, что он по своему характеру и призванию не хозяйственник, а парламентский деятель, и что он с удовольствием поработал бы в Думе над созданием нового Гражданского или Уголовного кодекса. Но еще в середине ! 994 года он же заявлял, что не собирается уходить в отставку с поста мэра, как это сделал в Москве Полов. «Меня ненавидят коммунисты и националисты, меня недолюбливают многие демократы, причем именно за независимость и принципиальность, — говорил Собчак в одном из интервью. — Поэтому кое-кто спешит объявить меня уходящим. Но я сам для себя определю момент ухода. Во всяком случае нате пять лет, что я избран мэром Петербурга, менять место работы я не собираюсь».13
    Возможно, Собчаку все же пришлось бы уйти досрочно, если бы не та работа и не та поддержка, которую оказывал ему Владимир Путин, назначенный в марте 1994 года на пост перво-ю заместителя мэра Санкт-Петербурга. У Собчака было теперь три первых заместителя: В. Яковлев, А. Кудрин и В. Путин. Но все, кто имел дело с питерской мэрией, обычно хорошо знали, кто здесь главный из первых заместителей. «Чекист-перестройщик», «самый влиятельный и самый загадочный руководитель города», так писала о Путине в 1994 году московская газета «Коммерсантъ». А в мэрии сложилось неписанное правило: экспертизу Путина проходили почти все ключевые решения. Именно благодаря этому Собчаку удалось избежать каких-либо серьезных скандалов, связанных с экономическими и финансовыми злоупотреблениями.
    Между тем. людей, которые пытались использовать в корыстных целях свое знакомство с Собчаком, или, напротив, желавших добыть какой-нибудь «компромат» на него, было немало. Всем было ясно, что Путин не манипулирует Собчаком. Их отношения носили доверительный характер, но все понимали, что именно Собчак остается главным лицом в городе. По характеру выполняемой работы Путин был как бы премьер-министром при политическом лидере, который сам решал политические вопросы и представлял власть официально.
    В Москве уже работала одна «петербургская команда» во главе с Анатолием Чубайсом. Теперь, в 1994 году, рядом с Владимиром Путиным стала формироваться другая группа экономистов, управленцев, менеджеров и силовиков — и она задавала тон здесь, в Санкт-Петербурге. Около Путина или в сфере его внимания и в контакте с ним работали в 1994—1995 годах Герман Греф, Михаил Маневич, Дмитрий Козак, Дмитрий Медведев. Игорь Сечин. Николай Патрушев, Сергей Иванов, Виктор Черкесов, Сергей Миронов, Илья Клебанов, Владимир Кожин, Александр Беспалов. Виктор Иванов, Апександр Григорьев, Григорий Полтавченко, Илья Южанов, Леонид Рейман и другие. Многих из этих людей мы теперь хорошо знаем по работе в Москве. У этих людей был собственный стиль работы, и они видели в Путине своего лидера.
    Когда Собчак уезжал из Санкт-Петербурга (а он проводил за пределами города до ста дней в году), он мог спокойно оставить за себя Путина. «Путин сумел стать незаменимым», «это человек абсолютно демократической ориентации», «с этим человеком можно идти в разведку», «Путин не способен пойти в сторону завинчивания гаек и нарушения законности», — вот оценки, которые в разное время Собчак давал работе своего первого заместителя. И еще: «Путин человек осторожный, но эффективный, и там, где я был склонен поработать шашкой, Владимир Путин добивался успеха другими и более продуктивными методами». А в самом последнем интервью, всего за несколько дней до неожиданной кончины, Анатолий Александрович Собчак сказал: «Путин показал себя истинным демократом, рыночником и в то же время человеком государственным, решительным и мужественным. Он действовал безупречно. Он занимался внешнеэкономическими связями, а потом, став моим первым замом, всем спектром вопросов городского хозяйства и оставался вместо меня, когда я уезжал в командировки. Давайте вспомним, кто первым в России стал создавать совместные предприятия? Петербург. С 1990-го по 1995-й год у нас в городе было около шести тысяч СП — более половины от общего их числа в России. Именно Путин создал ассоциацию руководителей СП, которая помогала городским властям поддерживать благоприятный климат для бизнеса. Сколько мы тогда всего построили! “ОТИС Санкт-Петербург”, первый российско-американский завод по производству лифтов; знаменитую пивоваренную компанию “Балтика” с помощью шведского кредита; кабельный завод “Нева”, совместное с Финляндией предприятие “Жилетт”, “Кока-колу”, “Проктер энд Гэмбл"... Первыми в России мы открыли у себя иностранные банки — не представительства, не филиалы, а самостоятельные дочерние банки со стопроцентным иностранным капиталом. Они, кстати, настолько укрепили банковскую систему города, что после августа 1998 года, когда московские банки посыпались, как горох, наши выстояли. Это мы в Петербурге, а не в Саратовской области, первыми в стране начали продажу земли под предприятиями, а также бесплатную приватизацию жилья».14
    Все тогда учились, знатоков рыночной экономики не было ни в Петербурге, ни в Москве. Команда Путина была одной из самых успешных в этом учении, а сам В. Путин продемонстрировал очень хорошую обучаемость. Он изучал, по мере возможности, разумеется, и теоретические проблемы экономики. Смежным проблемам экономики и права была посвящена еще его дипломная работа. Кандидатская диссертация, которую он защитил в 1996 году в ЛГУ, называлась: «Стратегическое планирование воспроизводства минерально-сырьевой базы региона в условиях формирования рыночных отношений». Через несколько лет, объясняя свои неожиданные для многих успехи на посту президента, Владимир Путин говорил: «Не будем забывать, что в городе я выполнял обязанности первого заместителя мэра и председателя комиссии, которая фактически была правительством пятимиллионного города, и работал в этом качестве почти пять лет. А многолетнее управление городом — это на самом деле такая рутинная и не очень заметная работа, но имеет, принципиальное значение. Те пять лет дали мне больше, чем работа в административных структурах в Москве. Да, я не являлся первым лицом в городе, но должен честно сказать: сфера моих обязанностей была очень широкой. Помимо этого я тесно работал с силовыми структурами, да и вообще со всеми. Поэтому я все это знаю изнутри, как следует. И это огромнейший опыт! К тому же мы очень много работали, с утра и до позднего вечера. А труд он всегда приводит все к тому же опыту, накоплению знаний. Кроме того, у меня возникли интересные контакты, международные связи на самом высоком уровне. Это просто по жизни очень интересно, это развивает».15
    Владимир Путин пришел в августе 1999 года на пост премьера России с должности директора ФСБ. Поэтому все говорили и писали о нем тогда как о профессиональном чекисте. О характере и масштабе его работы в мэрии Санкт-Петербурга мало кто знал. А между тем он принял должность премьер-министра, имея для такой работы гораздо более основательную подготовку, чем это было в случаях с Егором Гайдаром, Сергеем Кириенко и Сергеем Степашиным. По многим практическим и экономическим проблемам Владимир Путин имел больший опыт, чем Виктор Черномырдин в 1992 году или Евгений Примаков в 1998 году.
    Борис Николаевич Ельцин в этом случае не ошибся, делая свой выбор, как не ошибся до него Анатолий Собчак, выбирая себе помощника и советника
«ГРЯЗНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ» НА ВЫБОРАХ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
    Считается, что именно Санкт-Петербург положил начало массированному применению «грязных» избирательных технологий. Эта точка зрения, к сожалению, подкрепляется событиями, которые происходили при выборах губернатора Санкт-Петербурга в ) 996 году.
    А. А. Собчак не участвовал в декабре 1995 года в выборах в Государственную Думу; его партия РДДР уже не существовала. К новой «партии власти» «Наш дом России», которую начал создавать премьер В. С. Черномырдин, Собчак не проявлял никакого интереса. Создать и возглавить питерское отделение НДР было поручено В. В. Путину, на него же была возложена и организация избирательной кампании НДР в городе.
    Работа велась формально, и хотя портреты Черномырдина и лозунги НДР были развешены по городу в огромных количествах, новая право-центристская партия потерпела в Питере поражение во всех одномандатных округах. Только по общепартийному списку она сумела получить в Санкт-Петербурге два мандата. Один из этих мандатов достался Людмиле Нарусовой, но мало кто рассматривал это как политически значимый успех ее супруга-мэра.
    Полномочия А. Собчака как мэра Санкт-Петербурга заканчивались в июне 1996 года, однако выборы были назначены на более ранний срок — на 19 мая. Собчак не хотел, чтобы выборы в городе совпадали с выборами Президента Российской Федерации.
    За пять лет до этого на первых выборах Собчак не вел никакой избирательной кампании и отказался от полагающихся ему как кандидату на пост мэра финансовых средств. «Вы знаете меня и мои взгляды, — заявил он ленинградским избирателям, и — поэтому я не буду вести какой-то специальной избирательной кампании». После этого он включился в кампанию по выборам Президента Российской Федерации и ездил по южным областям России, агитируя за Ельцина. Тем не менее Собчак выиграл тогда свои выборы уже в первом туре и с большим перевесом. Но теперь ситуация в стране и в городе была иной. Популярность Анатолия Собчака в России сошла на нет, да и в Санкт-Петербурге была ниже 20%. Он рассчитывал на поддержку интеллигенции и предпринимателей средней руки, которые уже успели что-то выиграть от рыночных и демократических реформ. Однако его не поддерживали пенсионеры, военнослужащие, работники оборонных предприятий, чье материальное положение заметно ухудшилось. К тому же были изменены некоторые формулы в Уставе города, и должность мэра становилась здесь должностью губернатора. Полномочия главы города при этом несколько увеличивались.
    Если Собчак и думал о возможности вообще не выдвигать своей кандидатуры на второй срок, то очень недолго. Он привык находиться в верхних эшелонах власти и был уверен в успехе.
    Соперников у него было много, они были сильнее, чем в 1991 году, сильнее были и их доводы, а также финансовые возможности для агитации — за себя и против Собчака. Главным из оппонентов считался бывший народный депутат СССР Юрий Болдырев. В недавнем прошлом он работал главным государственным инспектором Российской Федерации, затем начальником Контрольного управления администрации Президента РФ. Его считали, и не без оснований, активным борцом против коррупции и одним из основателей партии «Яблоко». У Болдырева была заслуженная репутация искреннего и честного человека, но он был плохим оратором, был капризен и давно уже порвал с партией Явлинского, не объяснив публике причин этого разрыва. Инженер по корабельной электротехнике, он не имел опыта хозяйственной деятельности.
    В борьбу с Собчаком вступили также бывший председатель Горсовета Александр Беляев, руководитель городской организации «Яблоко» Игорь Артемьев, контр-адмирал Вячеслав Щербаков, строитель ленинградской дамбы Юрий Севенард, секретарь ЦК РКРП Юрий Терентьев и некоторые другие. Среди всех этих претендентов не слишком выделялся вначале Владимир Анатольевич Яковлев, один из трех первых заместителей самого Собчака и председатель Комитета по управлению городским хозяйством.
    Яковлев не был фаворитом в начале избирательной кампании. Он не был известен как публичный политик, и его почти не знали за пределами города. Некоторые из оппонентов называли его в своем кругу «водопроводчиком», а то и «сантехником». Яковлев отвечал тем же. «Мэр должен быть именно завхозом, а не мотыльком от застолья к застолью...» «А кто в городе должен убирать мусор и обеспечивать тепло в домах?»
    Яковлев не опирался на какую-то определенную партию, но его поддерживали транспортники, строители, работники ЖКХ, руководители большинства малых и средних предприятий, работники торговли, часть финансовых кругов. Многие жители города ценили Яковлева именно как хорошего хозяйственника. Его сторонники говорили о нем как о «мэре в кепке», как о «втором Лужкове», который будет заботиться не только о звездах эстрады и реставрации дворцов, но и о коммунальных нуждах простых жителей города. Было очевидно, что Владимира Яковлева поддерживает в его претензиях не только мэрия Москвы, но и администрация Президента. Явную и тайную работу в поддержку Яковлева и против Собчака проводили весьма влиятельные в то время вице-премьер Олег Сосковец и начальник охраны Президента Ельцина генерал Александр Коржаков.
    Выступление Яковлева против Собчака было для многих неожиданным, и жена мэра Нарусова публично говорила о Яковлеве как о «предателе». Но это обвинение было несправедливым. Если В. Путин или А. Кудрин были приглашены в мэрию самим Собчаком, считали его своим шефом и помогали формировать команду Собчака, то В. Яковлев работал в жилищно-хозяйственных организациях Ленинграда с 1965 года. Еще в 1987 году он был назначен заместителем начальника жилищного управления города. Он нес на своих плечах большой груз проблем, и у него были свои счеты с Собчаком, которому он ничем не был обязан.
    Я не буду описывать здесь все перипетии этой трудной и сложной избирательной кампании. В. Путин заранее предупредил Собчака, что времена изменились и для успешной борьбы надо привлечь специалистов по избирательным технологиям. Собчак отмахнулся от таких предложений, поручив вначале
    А. Кудрину и В. Путину руководить кампанией. Но кто-то должен был заботиться и о решении каждодневных городских проблем, и вскоре Собчак принял руководство избирательным штабом на себя. Затем он назначил руководить избирательной кампанией свою жену Людмилу Нарусову. Позднее в кампанию снова включились Путин и Кудрин. Собчак не смог разработать план и стратегию кампании, не сумел мобилизовать для ее проведения необходимые средства. По всему городу были расклеены портреты Собчака со словами «Мэра в губернаторы!» Это был странный, если не сказать — глупый лозунг. А под портретами Владимира Яковлева стояли слова: «Впереди большая работа».
    Городские СМИ были по большей части на стороне Собчака. Против него выступали главным образом газеты КПРФ и издания националистов. Однако много статей, наносивших Собчаку явный политический ущерб, публиковались в Москве — в «Новой газете», в «Независимой газете», в «Комсомольской правде», в «Известиях», в «Трибуне». Все эти газеты продавались и в Санкт-Петербурге, а некоторые имели специальные «петербургские» вкладки. Несколько телевизионных передач против Собчака подготовил популярный в начале 90-х годов тележурналист Александр Невзоров.
    Конечно, в распоряжении мэра было немало административных возможностей. В. Путин не только вовлек большую часть управленцев мэрии в избирательную кампанию, но и убедил их принести что-то вроде клятвы на верность Собчаку. Это подразумевало обязательство уйти в отставку в случае поражения Собчака. Таким образом команда Собчака была связана публично и жестко честным словом. Это подняло активность мэрии в предвыборной борьбе.
    Однако главной неожиданностью кампании — и к ней не были готовы ни Собчак, ни Путин — стало массированное применение против них «грязных технологий». По городу распространялись и попадали в печать слухи о несметных богатствах Собчака, нажитых за счет нищих жителей города. Говорили и писали о том, что у Собчака хранятся в австрийском банке шесть или семь миллионов долларов, что он купил большую виллу на Лазурном берегу во Франции и дом в Испании. Кандидат в губернаторы А. Беляев заодно обвинил Владимира Путина в покупке за миллион долларов большой виллы - вот только не на южном, а на северном побережье Франции... Путин немедленно подал на Беляева в суд, обвиняя его в клевете, и выиграл дело о защите чести и достоинства (но уже в 1997 году). Собчак также вчинил своим обвинителям и очернителям несколько исков, однако это только разжигало скандальный ажиотаж.
    По двум уголовным делам, заведенным в Москве на чиновников из питерской мэрии, А. А. Собчак проходил как свидетель. Справка об этом, но без указания, что Собчак в этих делах только свидетель, была отпечатана большим тиражом и разбрасывалась над городом с вертолета. Кому принадлежал этот вертолет, кто планировал и оплачивал подобные акции? Собчак предполагал. и не без оснований, что к такого рода делам был причастен избирательный штаб Ельцина в Москве, в который входили тогда О. Сосковец и А. Чубайс. Сам же Собчак никогда не имел опоры в левой части политического спектра: и для коммунистов, и для социалистов, и для социал-демократов он был политическим противником. Но оказалось, что у него нет серьезной опоры и в «правой части» — для многих правых кандидатура Юрия Болдырева казалась предпочтительней.
    Одним лишь красноречием переломить ситуацию было нельзя. Собчаку не удалось победить в первом туре, хотя он и получил больше голосов, чем другие претенденты. 28%. Владимир Яковлев, неожиданно для многих занявший второе место, получил 21% голосов. На третье место вышел Юрий Болдырев с 15% голосов, 8% получил Беляев.
    Борьба за победу во втором туре продолжалась недолго, но она была, вопреки ожиданиям Собчака, еще острее. Собчак боялся больше всего конкуренции с Болдыревым и не воспринимал всерьез Яковлева. Но теперь не только все бывшие кандидаты из числа левых, но и Юрий Болдырев призвали своих сторонников голосовать против Собчака. Существенно возрос и объем выливаемой на его голову негативной информации, дезинформации и прямой клеветы. Тот же Беляев распространил по городу слух, что еще в 1992 году в Лондоне британские спецслужбы задержали Анатолия Собчака и отобрали у него миллион долларов наличными... Говорили, что кроме виллы на Лазурном берегу Собчак приобрел и роскошный дом в Париже на авеню Фош...
    Надо сказать, что и в адрес В. Яковлева шел поток дезинформации и клеветы. Его обвиняли в развале городского хозяйства и в корысти, его возможную победу на выборах изображали как угрозу для демократии. Когда его стали обвинять и в связях с криминальными структурами города, Яковлев тоже обратился в суд. Но все же главные потоки компромата выливались на голову Собчака. Напряжение в эти две недели был так велико, что участники борьбы боялись и прямых покушений. В окружении Яковлева говорили, что Собчак его «заказал»; об этом Яковлев даже спросил Путина! Но опасался покушения и сам Путин... Однажды вечером, приехав переночевать на дачу к своему другу Сергею Ролдугину, Путин положил рядом с кроватью помповое ружье. «Ружье не спасет, но так спокойнее», — объяснил он хозяину.
    Многое должны были определить телевизионные дебаты в прямом эфире, назначенные в канун выборов. Это было честное состязание; проверялось не только красноречие, но и компетенция. И вот здесь совершенно неожиданно Собчак проиграл по всем пунктам. Впервые он выглядел растерянным и неумелым в телестудии. Он уклонялся от прямых ответов, юлил, держался как провинившийся ученик. Выдающийся оратор, он буквально потерял способность говорить. Друзья и сторонники Собчака, глядя на экраны телевизоров, ничего не понимали, были в отчаянии. Собчака публично уличали во лжи, а он не мог ничего ответить... Уже через несколько лет, объясняя этот решающий эпизод в своей политической карьере, Собчак писал: «Раньше со мной такого не случалось; во время дебатов я вдруг ни с того ни с сего начал терять дар речи. Мысли переполняли меня, а высказать их было невероятно трудно. Мой язык с каждой минутой становился все тяжелее и тяжелее. Горло перехватывали спазмы, появилась головная боль. Тогда я отнес это на счет переутомления и волнения, но потом я узнал, что в группе поддержки Яковлева в телестудии находился сильный экстрасенс, вызванный из Москвы. Специалисты мне подтвердили позднее, что сильное гипнотическое воздействие часто провоцирует как раз спазмы в горле, тяжесть языка, головную боль и резкое повышение температуры тела вследствие активного сопротивления организма чуждому энергетическому влиянию. Это состояние бывает кратковременным, но весьма болезненным».
    Это объяснение не кажется мне убедительным. Собчак проиграл выборы, получив всего на 2% меньше голосов, чем Яковлев. Тем не менее, это было тяжкое и громкое в масштабе Петербурга политическое поражение. В центральной печати и на телевидении в Москве это событие мало комментировали, так как в то же время кончался первый и начинался второй тур выборов Президента России.
    Собчак не поздравил своего недавнего соперника с победой и не пошел на церемонию передачи власти в Санкт-Петербурге; был удручен и Владимир Путин. Через три года, перед назначением В. Путина на пост премьера, он скажет Ельцину: «Предвыборной борьбы не люблю. Очень. Не умею ею заниматься и не люблю».
    Это были отголоски настроений и переживаний весны и лета
    1996 года.
«ДЕЛО СОБЧАКА»
    После поражения Собчака его первый заместитель Владимир Путин еще приходил в Смольный и работал в своем кабинете. Были текущие дела и бумаги, но были и дела, связанные с выборами Президента России. Приближался второй тур, а Путин входил в санкт-петербургский штаб избирательной кампании Бориса Ельцина.
    Новый губернатор Владимир Яковлев через своих людей передал Путину предложение остаться на том же посту. Путин это предложение отклонил и в начале июля 1996 года покинул кабинет в Смольном. Месяца два он был без работы. Однако о нем, как об эффективном чиновнике, знали в Москве, и вскоре он получил несколько предложений. В конце концов по протекции бывшего питерца Алексея Большакова, который в 1996 году занимал пост одного из первых заместителей премьера В. Черномырдина,
    В. В. Путин был назначен на высокий пост в Управление делами Президента РФ; во главе этого управления стоял Павел Бородин. В администрации Президента, на еще более высоком посту, начал работать и другой заместитель Собчака — Алексей Кудрин. Но многие недавние сотрудники Собчака и Путина остались в Санкт-Петербурге и работали на свои прежних постах.
    Остался в Санкт-Петербурге и Анатолий Собчак. Поражение на выборах было для него тяжелым ударом, особенно тяжело переживал он то обстоятельство, что выиграл выборы у него его же собственный заместитель, которого сам Собчак считал недалеким и серым чиновником. Как могли жители города предпочесть яркому и сильному лидеру какого-то примитивного инженера из коммунхоза?
    Несколько дней Собчак провел на собственной даче в Репино, которую строил пять лет. Он занялся здесь благоустройством, сажал кусты и деревья и наблюдал, как демонтируют в его доме линии специальной связи. Вырыли и увезли из подъезда дома на Мойке, где жил Собчак с семьей, узел спецсвязи. Было много телеграмм и писем от западных политиков и от деятелей российской интеллигенции. Бывшего мэра призывали не отчаиваться и рассматривать итоги выборов как временную неудачу. Но Собчак договорился о работе в Петербургском государственном университете и о лекциях по конституционному праву в Гуманитарном университете. Ему было 59 лет, он имел не только общероссийскую, но и международную известность, и он не хотел и не собирался уходить из большой политики. Собчак говорил, что для него репутация честного человека и политика важнее карьеры и что он будет по суду преследовать тех, кто распространял по его поводу клевету.
    В судебных инстанциях в это время находилось пять дел, возбужденных Собчаком, и одно дело, возбужденное Яковлевым против Собчака. Уже осенью 1996 года Собчак выиграл два судебных процесса и полученные в качестве компенсации деньги публично передал на благотворительные цели. Немалую компенсацию в пользу Собчака пришлось выплатить и московскому журналисту Павлу Вошанову. Анатолий Собчак был умелым юристом и рассчитывал путем судебных исков если не разорить, то посрамить своих политических противников и недоброжелателей. Но он недооценил их возможности и силу.
    Еще в августе 1996 года Собчак был вызван в прокуратуру города, где ему пришлось давать показания в качестве свидетеля. Осенью того года в Москве в Кремле шла острая борьба за власть, в которой по разные стороны участвовали министр внутренних дел Анатолий Куликов и секретарь Совета безопасности генерал Александр Лебедь, премьер Виктор Черномырдин и руководитель Администрации Президента Анатолий Чубайс, а также многие олигархи, крупные предприниматели — олигархами их стали называть позже. Собчак со своими претензиями в это время почти всем мешал, и Борис Ельцин, которого готовили к сложной и опасной операции на коронарных сосудах, дал ясно понять, что не собирается вмешиваться в питерские дела. В этих условиях недоброжелатели Собчака, которых оказалось очень много и в Санкт-Петербурге и в Москве повели против Собчака борьбу на политическое уничтожение.
    Особенно активным оказался в этом деле Генеральный прокурор Российской Федерации Юрий Ильич Скуратов. Он шел прямо к Ельцину и просил о санкциях. «Есть необходимость в следственных действиях, — заявлял Скуратов. — Собчак подозревается в крупных хищениях».17 И в Санкт-Петербург была направлена из Москвы специальная бригада следователей во главе с генералом Леонидом Прошкиным, заместителем начальника следственного управления.
    Новая кампания против Собчака началась с публикаций в московских газетах. Собчак проигнорирован несколько статей активиста из питерской организации «Яблоко» Бориса Вишневского. Но в январе 1997 года статьи с обвинениями в адрес Собчака опубликовал в газете «Известия» известный московский журналист Игорь Корольков. Собчак послал в газету письмо с опровержениями; в частности, он писал, что некоторые из тех, может быть, ошибочных распоряжений мэрии, в которых обвинял его Корольков, были подготовлены и завизированы нынешним губернаторам Санкт-Петербурга Владимиром Яковлевым, который и должен нести за них ответственность. Собчак писал также, что «Известия» всегда были его любимой газетой, что он не хочет подавать на эту газету в суд и будет готов удовлетворится публикацией своего письма.
    Газета опубликовала письмо Собчака, но оно было включено в текст новой большой статьи того же Королькова под большим, на всю страницу заголовком: «Брал ли Собчак взятки, установит суд». Но ведь и сам Корольков признавал в статье, что до суда дело пока не дошло, что даже следствие еще не сделало окончательных выводов, что есть только «ниточка, которая может погибнуть». Но читатель обращал внимание прежде всего на заголовок со словами «взятка» и «суд».18
    Уже в феврале «Комсомольская правда» опубликовала большую статью Павла Вошанова под громким заголовком «Анатолий Собчак как зеркало российской коррупции». В ней было собрано почти все, что говорили и писали о Собчаке во время избирательной кампании. Собчак снова обратился в суд с иском к Вошанову и к газете, но это не остановило потока публикаций в других изданиях. Несколько заявлений о борьбе с коррупцией в органах государственной власти Петербурга было опубликовано руководством МВД и прокуратуры.
    Удивляла неадекватность масштабов следствия, в которое были втянуты руководящие структуры МВД, ФСБ и прокуратуры, и самого «дела Собчака». Никаких следов «крупных хищений» или взяток не было обнаружено. В конце концов в «деле Собчака» осталось несколько мелких квартирных дел.
    Да, Анатолий Собчак, став мэром города, перебрался из отдаленного спального района в другой жилой дом, ближе к центру, и его новая квартира была отремонтирована за счет мэрии. Но это было естественным шагом для мэра крупнейшего города России. Коммерческого рынка квартир в 1991 году еще не было. Позднее Собчак расширил свою квартиру за счет расселения жильцов соседней коммунальной квартиры. Но и в этом не было никакого нарушения закона, все делалось открыто. План расселения коммунальных квартир существовал и в Москве и в Ленинграде. Квартира и дача Собчака в любом случае были невелики по сравнению с теми хоромами, которые имели в Москве и под Москвой другие политики — Руслан Хасбулатов, Иван Рыбкин, Егор Гайдар, Григорий Явлинский, Владимир Жириновский, тот же прокурор Юрий Скуратов, Анатолий Куликов -этот список можно продолжить на несколько страниц и помнить при этом, что на заработную плату министра или депутата такие квартиры и особняки приобрести невозможно.
    С весны 1997 года А. А.Собчака стали вызывать в питерскую прокуратуру пока еще в качестве свидетеля по делу о квартирных проблемах его дальней родственницы Марины Кутиной, приехавшей в Санкт-Петербург из Ташкента. Повестки приходили по почте на официальный адрес Собчака в петербургский офис ЮНЕСКО (Собчак продолжал возглавлять городскую организацию содействия ЮНЕСКО). Но Собчак отказывался получать эти повестки, хотя они продолжали приходить регулярно — 2—3 раза в месяц. Всего, по данным прокуратуры, Собчаку было отправлено 12 повесток. Было решено действовать по сценарию, разработанному где-то в недрах прокуратуры: Собчака должны были допросить в качестве свидетеля, а затем, предъявив ему подготовленное заранее обвинительное заключение, объявить об аресте и отправить арестованного в знаменитую питерскую тюрьму «Кресты»...
    Третьего октября 1997 года около 11 часов утра Анатолий Собчак вышел из здания регионального Центра ЮНЕСКО на улице Чайковского и направился к своей машине. Он чувствовал себя неважно и собирался на обследование к врачу — профессору Я. А. Накатису, который еще накануне вечером осматривал и прослушивал Собчака у него дома и остался явно недоволен -у пациента было предынфарктное состояние. Накатис настаивал на госпитализации.
    Собчак был задержан на улице группой сотрудников МВД и принудительно доставлен (на своей же машине) в питерское представительство Генеральной прокуратуры Росии. Ему разрешили позвонить жене, и она смогла приехать к месту предполагаемого допроса раньше него. Она вошла в здание на Смольной улице, а потом и в кабинет следователя вместе с мужем: у нее было удостоверение депутата Государственной Думы, и это обеспечивало ей немалые права.
    Следователи не смогли допросить Собчака. Ему стало плохо, и он едва не потерял сознание. После весьма грубого препирательства Л. Нарусовой со следователями пришлось вызвать по телефону скорую помощь. Сделав укол и кардиограмму, молодой врач настоял на немедленной госпитализации. Из здания прокуратуры Собчака вынесли на носилках. Через час он был в больнице, в отделении реанимации медико-санитарной части № 122. И уже на следующий день некоторые питерские и московские газеты начали обвинять бывшего мэра в симуляции. К сожалению, это было не так. Врачи уже при первом осмотре пациента были удивлены серьезностью болезни.
    Многим друзьям и подчиненным Анатолий Собчак казался очень здоровым, крепким и выносливым человеком. В молодые годы он увлекался альпинизмом, любил длительные поездки на велосипеде, регулярно занимался плаванием. На проводившихся в Санкт-Петербурге в 1995 голу международных спортивных Играх доброй воли Собчак принял участие в одном из заплывов. Надо сказать, что все демократы 90-х годов скрывали свои болезни. Борис Ельцин продолжал участвовать в соревнованиях по теннису и после третьего инфаркта, а Юрий Лужков возглавлял футбольную команду мэрии Москвы в играх против команды Правительства России. Болезнь и политика казались несовместимыми, и это заставляло Собчака скрывать свои не слишком редкие недомогания. Как выяснилось, первый инфаркт был у него еще до того, как он стал народным депутатом СССР. Он преодолел этот недуг и почти забыл о нем. Второй инфаркт случился осенью 1991 года, вскоре после попытки путча 19-21 августа. Однако он сумел скрыть этот недуг от всех, кроме лечащих врачей.
    Новое обследование А. Собчак прошел в 1993 году в США, и здесь ему было рекомендовано аортокоронарное шунтирование. Собчак отказался: это был слишком трудный год для России. а о нем говорили тогда как об одном из наиболее вероятных преемников Ельцина.
    Третий инфаркт произошел у Собчака 3 октября 1997 года И здании прокуратуры. В медсанчасть № 122, куда был доставлен Собчак, не хватало самого современного оборудования, и через несколько дней именитого пациента перевели в отделение реанимации Военно-медииинской академии, которую возглавлял тогда генерал-полковник медицинской службы Юрий Шевченко. нынешний министр здравоохранения, человек с безупречной репутацией. Шевченко был главным кардиохирургом Санкт-Петербурга и Ленинградской области, а также руководителем клиники сердечно-сосудистой хирургии им. П. Куприянова. В городе не было лучшего места для лечения заболеваний сердца.
    По поводу заболевания А. А. Собчака здесь были проведены три консилиума с приглашением самых опытных врачей. Их заключение оказалось неутешительным. Инфаркт у пациента осложнялся наличием аневризмы желудочка, т. е. локального выпячивания истонченной стенки сердечной мышцы. При таком диагнозе никакой кардиохирург не стал бы рекомендовать проведение немедленной операции. К ней Собчака нужно было долго готовить в условиях полного отдыха и специального лечения. Даже сообщать диагноз пациенту было нельзя; это могло стать причиной повышенного беспокойства и волнения, а нужен был покой. Собчак был слишком раним, хотя и старался скрывать это.
    После госпитализации Собчака некоторые газеты развернули клеветническую кампанию уже не столько против Собчака, сколько против лечащих врачей и особенно против профессора Шевченко. Особенно отличались в этом «Независимая газета» и «Новая газета». Писали о нечестности врачей, о каких-то огромных кредитах, которые Собчак якобы давал и Военно-медицинской академии и медсанчасти, и которые будто бы не были возвращены мэрии. Писали о давних дружеских связях Людмилы Нарусовой и Юрия Шевченко, который, дескать, по ее просьбе будет готов подтвердить любой диагноз... Тот факт, что Собчаку так и не была сделана операция, расценивался как доказательство злоупотребления медициной в пользу Собчака.
    Журналист Б. Вишневский заявлял даже, что необходима «независимая общественная экспертиза». Это была совершенно аморальная и неприличная политическая травля, перед которой Собчак, его жена и лечашие врачи оказались беззащитными.
    Кто-то предложил провести телевизионное интервью с Собчаком прямо из больницы. Странно, но врачи и сам Собчак согласились на это интервью. В больницу прошли телеоператоры и журналисты — и мы видели на экранах лежащего в больничной палате Собчака, который слабым голосом что-то отвечал на задаваемые ему вопросы. Все это, однако, только подстегнуло активность гонителей Собчака. Вот что писал после этого больничного «телеинтервью» П, Вошанов: «Собчак стремится раздуть опасность своей болезни и выбить слезу из глаз сограждан. Это политический шантаж. Этот человек не раз удивлял своей изворотливостыо. Он дает интервью на койке в белых кальсонах, а его следователи каждодневно утирают грязь со своих мундиров. Он страдалец, а они гестаповцы. Секрет этой коллизии прост: если бы речь шла о каком-то простом гражданине, а тут нате вам, сам Собчак. Перед законом мы все, конечно, равны, но те, кто обретается во власти все ж таки равнее. За украденную внизу копейку покарают, а вверху и миллионную кражу не разглядят».19
    И это писал бывший пресс-секретарь Президента России Бориса Ельцина, который должен был хорошо знать, куда и как уходили из России и миллионы и миллиарды.
    К Ельцину приходили в эти дни с просьбой о защите Собчака Чубайс, Немцов, Валентин Юмашев, другие демократы. Ельцин что-то просил передать Скуратову... Владимир Путин к Ельцину обращаться не стал. Он решил действовать самостоятельно, не посвящая никого в Москве в свои планы.
ПОБЕГ
    Владимир Путин в марте 1997 года был назначен начальником Контрольного управления Администрации Президента РФ. У него уже было несколько встреч с Борисом Ельциным. Президент пытался расспрашивать Путина о Собчаке и несколько раз неодобрительно отозвался о бывшем питерском мэре. Но Путин просто не стал поддерживать такой разговор
    А 3 или 4 ноября 1997 года Владимир Путин тайно приехал в Санкт-Петербург. О его пребывании в городе знало лишь несколько самых доверенных людей из Управления ФСБ по городу и Ленинградской области, а также из Управления по борьбе с организованной преступностью (РУБОП). Состав силовых структур в городе после выборов губернатора почти не изменился, и у Путина было здесь много добрых знакомых, которые готовы были помочь как Путину, так и Собчаку.
    В первую очередь Путин встретился с профессором Шевченко и выяснил все детали состояния и опасности, которые грозили бывшему мэру. Путин поговорил с самим Собчаком и с Людмилой Нарусовой. Решение было однозначным: надо срочно увозить пациента за границу, подальше от Санкт-Петербурга. Но как это сделать? У Шевченко не было на этот счет никаких предложений. и Путин решил использовать свои возможности и только ему известные каналы влияния и связи. Описывая позднее свой успешный побег из Санкт-Петербурга, Анатолий Собчак ссылается на неожиданные для него конспираторские способности своей жены и на помощь Господа. Но кроме жены и Бога об успехе этой необычной спецоперации позаботился и их добрый знакомый — Владимир Путин.
    Шестого ноября Анатолий Собчак уведомил профессора Шевченко, что намерен покинуть клинику и продолжить лечение в американском госпитале в Париже. Людмила Нарусова приехала в пять утра 7 ноября и в шесть утра разбудила мужа. Все было подготовлено. В 8 часов утра пришел Шевченко и передал Нарусовой историю болезни Собчака и всю необходимую медицинскую документацию. От жены пациента он получил расписку об ее ответственности за транспорт и лечение. В 9 утра Собчака вынесли на носилках во внутренний двор клиники и поместили в машину «скорой». В сопровождении врача Собчак и Нарусова выехали в аэропорт «Пулково».
    Там уже ждал финский санитарный самолет, специально оборудованный для перевозки тяжелобольных; аренда этого самолета у частной финской медицинской кампании обошлась анонимному нанимателю в 30 000 долларов...
    Больного провезли прямо к самолету, но все документы, веши, деньги (8 000 долларов) представила таможне и пограничной охране его жена Л. Нарусова. Все необходимые формальности были соблюдены и все необходимые печати и штампы проставлены. В аэропорту, в таможне и среди пограничников многие знали об отлете Собчака, но никто не думал, что это какая-то тайная спецоперация. Во всяком случае, законы не были нарушены, что и подтвердила последующая тщательная проверка. Самолет с Собчаком и Нарусовой на борту поднялся и взял курс на Париж. За состоянием больного внимательно наблюдал уже финский врач. А во второй половине дня 7 ноября Собчака уже осматривали врачи из американского госпиталя.
    6 и 7 ноября в России были праздничные дни. За больницей, в которой находился Собчак, следили. Прослушивались и все телефонные разговоры Нарусовой, Имелась инструкция не выпускать Собчака из города. Однако в праздник бдительность гонителей экс-мэра ослабла. Вот как позднее говорил обо всем этом сам Владимир Путин: «Я был в Питере, встречался с Собчаком, приходил к нему в больницу. Седьмого ноября друзья из Финляндии прислали санитарный самолет. Поскольку это было 7 ноября, когда страна начала праздновать, то отсутствие Собчака в Санкт-Петербурге обнаружили только 10 ноября».20 Это была сенсация, и на пресс-конференции Людмилы Нарусовой, которая состоялась в тот день в холле парижской гостиницы, было очень много журналистов из российских и из западных газет, телевидения, радио. Некоторые сравнивали побег Собчака из ельцинской России с побегом дочери Сталина Светланы Аллилуевой из брежневского СССР в 1967 году...
    Собчак был обследован в американском госпитале в Париже. Тщательно проведенная коронарография и другие диагностические процедуры подтвердили заключение врачей санкт-петербургской Военно-медицинской академии. Операция на сердце и сосудах была невозможна из-за тяжелого состояния пациента. Только самый отчаянный хирург мог бы решиться на немедленную операцию, рискуя и жизнью Собчака и своей репутацией. Но таких врачей в американском госпитале не было. Да и к чему рисковать? Собчак нуждался пока что в полном отдыхе и хорошем лечении.
    Еще в Петербурге врачи говорили ему о необходимости полного ухода из политической жизни. Публичная политика невозможна без стрессов, а сердце Собчака было уже слишком изношено, чтобы переносить их. К сожалению, сам Собчак не хотел прислушаться к советам врачей. Конечно, в Париже он чувствовал себя спокойнее, его состояние улучшилось. Но он мечтал о возвращении не только в Россию, но и в большую политику. Он написал в Париже книгу «Дюжина ножей в спину» главным образом о событиях 1996-1998 годов. Собчак дал несколько интервью для российского телевидения. О нем писали и в российских газетах, чаше всего по-прежнему негативно: «Собчак живет во Франции на свои миллионы», «Собчак купил в центре Парижа дом», «у Собчака в Париже роскошная квартира» и т. п. На самом юле Собчак жил в Париже очень скромно, сначала в недорогой гостинице, потом в квартире, которую арендовал здесь один из питерских бизнесменов.
    Конечно, А. Собчак не был бедным человеком, но он не был и миллионером. Главным источником его доходов была не зарплата мэра и не бизнес, а гонорары за книги, которые выходили в свет и за границей, а также за лекции. Наибольшим успехом его книги и пользовались во Франции; здесь у него было много добрых знакомых среди политиков и бизнесменов. Все «поколения» и потоки русской эмиграции чувствовали себя во Франции лучше, чем в других странах Европы. Из новой России эмигрантов было еще очень мало, и Собчак оказался наиболее крупной фигурой.
    В сентябре 1998 года Генеральная прокуратура РФ объявила о возбуждении против Собчака уголовного дела по обвинению в получении взяток и злоупотреблении служебным положением. Выступая по этому поводу перед журналистами, Ю. Скуратов заявил, что следствие располагает в отношении Собчака материалами, «которые способны вызвать шок и смятение у любого нормального человека». Однако он, Скуратов, не может огласить эти материалы «в интересах следствия»... Но в это время, в сентябре 1998 года, наше общество испытывало шок и смятение от других событий — от тяжелого финансового краха, от экономического и политического кризиса. А через несколько месяцев мы испытывали если не смятение, то стыд и смущение по поводу обвинений, выдвинутых против самого Генерального прокурора Скуратова, сфотографированного в обществе обнаженных дам. И «дело Собчака» сменилось на страницах газет и телеэкранах «делом Скуратова»...
ВОЗВРАЩЕНИЕ И СМЕРТЬ СОБЧАКА
    Пока Анатолий Собчак, выйдя из госпиталя, гулял по Парижу, читал лекции и проводил семинары в Сорбонне, работал в эмигрантских архивах, готовя к печати новое издание своей книги «Из Ленинграда в Петербург: путешествие во времени и пространстве», события в России шли своим чередом. Владимир Путин стал директором ФСБ и секретарем Совета безопасности России. Сергей Степашин стал сначала вице-премьером, а потом и премьером России. Ушел в отставку министр внутренних дел Анатолий Куликов. Юрий Скуратов сохранял свой пост только формально, его не пускали даже в кабинет Генерального прокурора: против Скуратова вела теперь дело Главная военная прокуратура. А «дело Собчака» в следственных органах было закрыто. Теперь была открыта дорога для возвращения Собчака в Россию.
    Когда 12 июля 1999 года Анатолий Собчак вернулся в Петербург, ему была устроена в аэропорту «Пулково» торжественная встреча. Собчак прочитал стихи О. Мандельштама: «Я вернулся в мой город, знакомый до слез...» — и добавил: «Я вернулся навсегда». В тот же день вечером Собчак устроил большую пресс-конференцию и сделал ряд политических заявлений. Он сказал, в частности, что намерен принять участие в выборах в Государственную Думу. Он будет баллотироваться в одном из одномандатных округов Санкт-Петербурга от избирательного блока «Правое дело».
    Это было весьма смелое, но и очень рискованное решение. С Владимиром Путиным, насколько мне известно, Собчак тогда не встречался, но уже в августе начал в Санкт-Петербурге свою последнюю избирательную кампанию. Однако повторить блистательный успех 1989 года Собчак не смог. Не вдаваясь в подробности, следует сказать, что его политические оппоненты и на этот раз действовали очень жестко. Выборы в своем округе Собчак проиграл, и это был еще один тяжелый удар для смелого, но слишком неугомонного, тщеславного и честолюбивого политика.
    В то время как Собчак потерпел поражение, Владимир Путин, напротив, завоевал уже на посту премьера России небывалую популярность, и с 12 часов дня 31 декабря 1999 года стал исполняющим обязанности Президента Российской Федерации.
    Досрочные выборы Президента РФ были назначены на 26 марта 2000 года, и Анатолий Собчак вызвался поработать в качестве доверенного лица и добровольного агитатора на стороне Путина в северо-западных областях России.
    Многие газеты и в эти месяцы были непримиримы и беспощадны по отношению к Собчаку. Газета «Стрингер», которую излает в Москве А. Коржаков, продолжала тиражировать самые дикие слухи о питерской мэрии и о Собчаке. По утверждению этой газеты, Собчак продавал на Запад не только вполне исправные подводные лодки Балтийского флота, но и детей-сирот из детских домов Санкт-Петербурга, В разделе «Дворцовые тайны» эта газета (выходящая раз в месяц) писала в январе: «Семейный бизнес клана Собчака рушится из-за раскола Мальтийского ордена и конфликта между ведущими течениями мирового иудаизма».
    А 10 февраля 2000 года «Независимая газета» опубликовала большой очерк Б. Вишневского и В. Работновой «Петля Собчака», полный менее бредовых, но также вздорных измышлений.
    « Время таких политиков, как Собчак, безвозвратно ушло», — писали эти авторы. Они утверждали тут же, что Собчака вывезли за границу в 1997 году нелегально и без таможенного досмотра. Но здесь же можно было прочесть, что «пограничники в Пулково были приятно удивлены бодрой походкой Собчака, который обошелся без носилок и скорой помощи. Все это заставляет усомниться в правильности диагноза, поставленного специалистами из Военно-медицинской академии, тем более, что К). Шевченко не только главный кардиохирург, но и большой друг семьи экс-мэра».
    15 февраля 2000 года А. Собчак отправился в поездку по Калининградской области как доверенное лицо В. Путина. Он был активен, выступал перед разными аудиториями, давал интервью.
    17 февраля 2000 года в интервью журналистам из газеты «Коммерсантъ» на вопрос о Собчаке Владимир Путин ответил: «Вы знаете, я абсолютно был убежден в том, что Собчак порядочный человек на сто процентов. Я просто знаю, как он думает, что является для него ценностью, а что нет. Он порядочный человек с безупречной репутацией. Более того, он очень яркий, талантливый, открытый. При том, что мы с ним совсем разные люди, он мне очень симпатичен. Мне искренне нравятся такие люди как он. Он настоящий. Мало кто знал, что у нас с Собчаком были близкие, товарищеские отношения, очень доверительные. Я думаю, что могу назвать его старшим товарищем».
    В ночь на 19 февраля 2000 года Анатолий Собчак неожиданно и скоропостижно скончался от очередного сердечного приступа. Это произошло в гостинице города Светлогорска. Собчак был один в своем номере, и его тело обнаружили только через несколько часов. Последний раздел в своей последней книге Собчак озаглавил: «Я должен добежать...» Наверное, он все же добежал. И умер уже на берегу.
    Узнав о смерти Собчака, Владимир Путин направил в Калининград специальный самолет. В телеграмме соболезнования, отправленной из Кремля жене и дочерям Собчака, говорилось: «Невозможно смириться с этой потерей. Анатолий Александрович был для меня близким человеком. Учителем. Он делился не только азами профессии, но всегда служил примером порядочности, твердости в отстаивании своих убеждений!»
    Гражданская панихида и прощание с Собчаком состоялись 24 февраля 2000 года в Таврическом дворце в Санкт-Петербурге. Владимир Путин приехал одним из первых. Здесь были Анатолий Чубайс, Борис Немцов, другие политики, а также Олег
    Басилашвили, Кирилл Лавров, Людмила Вербицкая и другие представители интеллигенции. Был губернатор Калининградской области Леонид Горбенко. Вдова Собчака Л. Нарусова запретила появляться на похоронах губернатору Санкт-Петербурга Владимиру Яковлеву.
    Несмотря на мороз, очередь жителей города, пришедших проститься с Собчаком, была очень большой; она протянулась к Таврическому дворцу от улицы Салтыкова-Щедрина. В общей очереди стоял несколько часов и Борис Березовский, владелец «Независимой газеты», одной из наиболее непримиримых к Собчаку.
    Газета «Известия», также весьма азартно травившая Собчака, теперь писала с некоторой долей сожаления: «Собчак был блистателен. Когда такие, как он. пришли во власть, мы стали ждать чуда. Не дождавшись чуда, мы разочаровались в своих трибунах еще на первом сроке их вхождения во власть. И мысленно низвергли их с духовных пьедесталов, прокатили на выборах, заулюлюкали травле с помощью Генеральной и иных прокуратур. Что ж. они сами учили нас критически смотреть на прошлое и не молиться на кумиров. Пройдет еще какое-то время и мы оценим то, что сделали такие, как Собчак, по-новому».21
    Собчак похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. Tempora mutantur, et nos mutamur in illis — времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Собчак часто произносил эту римскую поговорку, но не следовал ей. Ему была ближе другая римская поговорка: Pereat mundus et fiat justitia — пусть рушится мир, но торжествует право. Нет, мир не рухнул после смерти Анатолия Собчака, к которому российская политика была несправедлива.
    Для самого Собчака его «хождение во власть» оказалось очень драматичным и не слишком успешным. Но многие из тех людей, которым он помог подняться в коридоры власти, управляют сегодня делами России. Для многих из этих людей, включая Владимира Путина, Собчак действительно был учителем, учителем ярким. но крайне противоречивым.
    Он дал им примеры не только правильного, но и неправильного поведения на вершинах власти.
    1. «Литературная газета», 23—29 февраля 2000 года.
    2. От первого лица: Разговоры с Владимиром Путиным. М., 2000, с. 79.
    3. Там же, с. 85.
    4. Собчак А. Дюжина ножей в спину. М., 1999, с. 34—36.
    5. «Газета», 28 февраля 2003 года.
    6. Собчак А. Из Ленинграда в Санкт-Петербург. СПб., 1999, с. 159.
    7. От первого липа, с. 110—111.
    8. «Столица», 1992, № 20, с. 6.
    9. «Диалог», 1992, № 12, с. 57—58.
    10. «Диалог». 1993. № 3. с. 17—20.
    И. Блоцкий О. Владимир Путин. Путь к власти. Кн. 2, М., 2002, с. 362.
    12. «Комсомольская правда», 17 декабря 1994 года.
    13. «Московские новости», 29 мая — 5 июня 1994 года.
    14. «Литературная газета», 23—29 февраля 2000 гола.
    15. Блоцкий О. Указ. соч., с. 360—361.
    16. Собчак А. Дюжина ножей в спину. М., 1999, с. 98.
    17. Ельцин Б. Президентский марафон. М., 2000, с. 274—275.
    18. «Известия», 30 января 1997 года.
    19. «Новая газета», 1997, № 41.
    20. От первого лица, с. 111.
    21. «Известия», 23 февраля 2000 года.
Глава вторая

ДВА ПРЕЗИДЕНТА


БОРИС ЕЛЬЦИН И ВЛАДИМИР ПУТИН
    Некоторые газеты утверждали, ссылаясь на «осведомленных людей», что личная связь между Б. Ельциным и В. Путиным возникла еще в начале 90-х годов. Книга мемуаров Бориса Ельцина «Президентский марафон» внесла в этот вопрос полную ясность: первый Президент Российской Федерации познакомился со своим преемником лишь в марте 1997 года, когда тот возглавил Главное контрольное управление администрации Кремля. Вскоре Путин стал одним из заместителей главы администрации Валентина Юмашева (по региональной работе).
    Иногда Путин оставался здесь «за старшего». «И тогда, — свидетельствовал Ельцин, — нам приходилось встречаться чаше. Путинские доклады были образцом ясности. Он старательно не хотел “общаться” и, казалось, специально убирал из наших контактов какой бы то ни было личный элемент. Но именно потому мне и хотелось с ним поговорить! Поразила меня и молниеносная реакция Путина. Порой мои вопросы, даже самые незамысловатые, заставляли людей краснеть и мучительно подыскивать слова. Путин отвечал настолько спокойно и естественно, что было ощущение, будто этот молодой, по моим меркам, человек готов абсолютно ко всему в жизни, причем ответит на любой вызов ясно и четко. Вначале меня это даже настораживало, но потом я понял — такой характер».1
    Владимира Путина заметили в тот период и другие высшие чиновники и в Кремле, и в Белом доме, и в регионах. Но политические наблюдатели тогда еще совсем не замечали его. Никто не считал его политиком, но никто не причислял и к той группе из окружения Ельцина, которая получила в нашей печати наименование «семья». Конечно, Владимир Путин хорошо знал всех членов этой группы и сохранял с ними ровные отношения. Но он не входил в круг этой «семьи» и не стремился к этому. Еще летом 1998 года в условиях все более обострявшегося политического и социального кризиса Борис Ельцин решил заменить руководство ФСБ и, в частности, освободить от должности директора
    ФСБ генерала Николая Дмитриевича Ковалева, профессионального чекиста, работавшего здесь с 1974 года. Никаких упреков к Ковалеву у Ельцина не было, но его не устраивал, видимо, как авторитет Ковалева у оперативных работников ФСБ, так и неоднократно продемонстрированная независимость суждений.
    «Я задумался, — пишет он, — кого ставить вместо Ковалева? Ответ пришел мгновенно: Путина! Во-первых, он немало лет проработал в органах. Во-вторых, прошел огромную управленческую школу. Но, главное, чем дольше я его знал, тем больше убеждался: в этом человеке сочетаются огромная приверженность демократии, рыночным реформам и твердый государственный патриотизм».2 И Ельцин назначил Путина директором ФСБ, согласовав этот вопрос с премьером С. В, Кириенко, но не с самим Путиным, который принял назначение без всякого воодушевления.
    Передача дел от генерала армии Ковалева прошла вполне буднично, но только в конце августа, после финансовой катастрофы и отставки правительства Кириенко, Ельцин пригласил Путина в Кремль и имел с ним большой разговор. Ельцин предложил Путину вернуться на военную службу и получить генеральское звание. «А зачем? — неожиданно ответил Путин. — Я уволился из органов 20 августа 1991 года. Я гражданский человек. Важно, чтобы силовое ведомство возглавил именно гражданский. Если позволите, останусь полковником запаса».3
    Осенью 1998 года Владимир Путин провел реорганизацию центрального аппарата ФСБ, которая вызвала не слишком внятную критику в печати. Были уволены многие пенсионеры. Но часто это были совсем не старые люди: в органах ФСБ было немало людей, которые имели льготную выслугу лет — за год службы им начислялись два года. В число своих заместителей Путин назначил генералов Сергея Иванова, Виктора Черкесова и Николая Патрушева, которых он знал давно, еще по разведке или по Ленинграду. Начальником одного из департаментов ФСБ стал генерал Александр Григорьев, также из Санкт-Петербурга. Премьер Е. Примаков этими назначениями был явно недоволен, но Ельцин перемены в ФСБ утвердил. Работой В. Путина Президент был доволен.
    Не поссорила Ельцина и Путина и история с побегом Собчака из Санкт-Петербурга, о которой без больших подробностей рассказал ему сам Путин уже после того, как Собчак оказался в Париже. Вот что писал об этом эпизоде сам Ельцин в своих мемуарах: «Путин лучше чем кто бы то ни было понимал всю несправедливость происходящего в отношении своего бывшего шефа и политического учителя. Он немедленно выехал в Петербург. Встретился с бригадой врачей, в частности с теперешним министром здравоохранения Шевченко, сказал о том, что попытается вывезти больного Собчака за границу. Благодаря ноябрьским праздникам обстановка в городе была спокойная. Используя свои связи в Петербурге, Путин договорился с частной авиакомпанией и на самолете вывез Собчака в Финляндию. И уже оттуда Анатолий Александрович перебрался в Париж. За Собчаком следили, выполняя инструкцию не выпускать его из города. Но следили не очень бдительно, думали, вряд ли кто-то будет помогать без пяти минут арестанту “Крестов" — в наше-то прагматическое время. Но один такой человек нашелся. Позже, узнав о поступке Путина, я испытал чувство глубокого уважения и благодарности к этому человеку».4
    Еще через сто страниц Ельцин повторяет историю с бегством Собчака, хотя и в другом, более значимом контексте: «Путин не торопился в большую политику. Но чувствовал опасность более чутко и остро, чем другие, всегда предупреждая меня о ней. Когда я узнал о том, что Путин переправлял Собчака за границу, у меня была сложная реакция. Путин рисковал не только собой. С другой стороны, поступок вызывал глубокое человеческое уважение... Понимая необходимость отставки Примакова, я постоянно и мучительно размышлял: кто меня поддержит? Кто реально стоит у меня за спиной? И в какой-то момент понял — Путин".5
    29 марта 1999 года Владимир Путин был назначен по совместительству секретарем Совета безопасности Российской Федерации. В конфликте между Ельциным и Генеральным прокурором, и котором Ельцин потерпел несколько унизительных поражений и которому он посвящает в своей книге отдельную главу, Путин безоговорочно принял сторону Ельцина и на специальной пресс-конференции 2 апреля 1999-го уверенно говорил о «порочащих честь, и достоинство Генерального прокурора поступках». Редактор журнала «Итоги» Сергей Пархоменко, который посвятил реконструкции событий этого ничем особенно не примечательного апрельского дня целую статью «Момент заблуждения», утверждал, что именно в этот день, наблюдая за пресс-конференцией по телевизору, президент, «воздев к небу указательный палец, вдруг сказал: “О!”, и судьба Владимира Путина повернулась удивительным образом».6
    На самом деле в судьбе Путина еще четыре месяца ничего не менялось, и, отправив 12 мая 1999 года в отставку премьера Евгения Примакова, Ельцин назначил новым премьером министра внутренних дел Сергея Степашина. В своих мемуарах Борис Ельцин признает достоинства Примакова как политика, как человека и как премьера. Но можно догадаться также, что Ельцину очень не нравились как независимость, так и растущая популярность Евгения Максимовича. Ельцин отдавал себе отчет в слабости С. Степашина и как человека, и как политика. Однако все эти назначения и отставки были, как уверял Ельцин, частью задуманной им сложной комбинации, которую он тогда не хотел раскрывать никому из близких людей в своем окружении.
ПУТИН — ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
    По свидетельству Ельцина, решение о передаче власти в России Владимиру Путину было им принято еще в конце апреля или в начале мая 1999 года. По его замыслу, появление кандидатуры Путина должно было быть совершенно неожиданным в разгар острой предвыборной борьбы в России, когда решительный характер и жесткость Путина пригодятся в полной мере. «Но не только этот политический анализ, — писал Ельцин, — останавливал меня от последнего откровенного разговора с Путиным, который продолжал руководить Советом безопасности и ФСБ, ведать не ведая о моих планах. Мне его было и по-человечески жалко. Я собирался предложить ему не просто “повышение по службе”. Я хотел передать ему шапку Мономаха. Передать ему свое политическое завещание: через победу на выборах, через нелюбимую нм публичную политику во что бы то ни стало удержать в стране демократические свободы, нормальную экономику. Донести эту ношу до 2000 года будет очень и очень непросто. Даже такому сильному, как он».7
    Владимир Путин действительно ничего не знал об этих планах Ельцина. Хотя отношения между премьером Е. Примаковым и директором ФСБ В. Путиным были далеко не лучшими, и некоторые из их конфликтов стали еще весной 1999-го достоянием гласности, однако Путин явно не одобрял неожиданного смешения Примакова и назначения на его место Сергея Степашина. Через три дня после отставки Примакова его посетила делегация сотрудников ФСБ и СВР во главе с секретарем Совета безопасности В. Путиным. За заслуги в защите и обеспечении государственной безопасности Примакову было вручено именное оружие. Впоследствии он не раз вспоминал об этой неожиданной для него и приятной встрече.
    Только в начале августа Ельцин вызвал руководителя своей администрации Александра Волошина, чтобы обсудить с ним вопрос о назначении Путина на пост премьера. Вопрос был только is сроках; в августе или, может быть, в сентябре — октябре? Решили не откладывать. «Август, — писал Ельцин, — самая отпускная /юра. Назначение Путина будет как гром среди ясного неба. Все мгновенно накалится. Но несколько амортизирующих недель, когда людям так не хочется влезать в политику, выходить из благостного настроения, у нас будут. У Путина будет время, чтобы и зять разгон!»8
    5 августа 1999 года Ельцин встретился с Путиным и сказал ему о своем решении назначить его на пост премьер-министра. Ельцин объяснил ему и свои главные мотивы, причем в первую очередь речь шла о победе на выборах в Государственную Думу. Набирало силу движение «Отечество — вся Россия», возглавляемое Юрием Лужковым и Евгением Примаковым, и это обстоятельство больше всего беспокоило президента. Путин сказал Ельцину, что будет работать там, куда его назначит президент, но признался. что не любит предвыборной борьбы и не любит ею заниматься. У него в памяти стояли еще картины унизительного поражения в Санкт-Петербурге. «Да и на кого будем опираться на выборах?» — спросил Путин. — «Не знаю, — ответил Ельцин. — Будем строить новую партию. Для вас главное работать в правительстве». Из этой беседы стало ясно, что основную тяжесть избирательной кампании возьмут на себя другие. «А если на самый высокий пост?» — спросил Ельцин. Путин замешкался с ответом:
    ...Не знаю, Борис Николаевич. Не думаю, что я к этому готов». —
    ...Подумайте, — сказал Ельцин в конце беседы. — Я верю в вас».9
    В этот же день Ельцин объявил свое решение С. Степашину, по тот разволновался и просил несколько дней повременить. В окружении Ельцина многие были недовольны его планами, а некоторые попытались отговорить президента. Особенно активен был Анатолий Чубайс, который убеждал самого Путина отказаться от нового назначения. «Ты просто не знаешь, что это такое, — говорил Чубайс. — Лучше поэтому отказаться сейчас самому, чем позднее под влиянием обстоятельств». Но Путин ответил: «Извини, но это решение президента. Я обязан его выполнить. Ты на моем месте поступил бы точно так же». Тогда Чубайс начал действовать через администрацию и через ближний круг Ельцина — он встретился с А. Волошиным, с В. Юмашевым, с Т. Дьяченко. Чубайс грозил не только протестами Думы, Совета Федерации, но даже массовыми выступлениями трудящихся: «А что будет делать разъяренный Лужков? Он может вывести на Красную площадь десятки тысяч... Все решат, что президент совсем сошел с ума». Чубайс даже согласился вернуться в Кремль на пост руководителя администрации, чтобы поддержать слабого премьера Степашина.
    Но Ельцину был нужен не Чубайс, а Путин; 9 августа он подписал указ о назначении нового премьера и выступил с телеобращением к нации.
    Назначение Владимира Путина на пост премьера действительно вызвало недоумение у большинства политических наблюдателей как в России, так и за ее пределами. А слова Ельцина о том, что он видит в Путине своего преемника на посту президента и что именно Путин «сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом XXI веке предстоит обновлять великую Россию», вызвали раздражение большинства политиков. «Сплошной абсурд власти», — заметил по этому поводу Юрий Лужков. «Акт безумия», — поддержал столичного мэра Борис Немцов. «Клиника», — откликнулся Геннадий Зюганов.10 Почти все газеты писали о том, что даже предположение о возможности избрания Путина на пост президента России — это всего лишь одна из наиболее экстравагантных политических фантазий престарелого Ельцина. Впрочем, никаких «массовых выступлений трудящихся» или «разъяренных толп москвичей на Красной площади», которыми пугал обитателей Кремля Чубайс, не было.
    Вопреки ожиданиям, Государственная Дума утвердила Путина на посту премьера без долгих прений. «Было как-то невесело и даже немного скучно, — писала об этом заседании Думы газета «Московский комсомолец». — Знакомая депутатам до оскомины процедура утверждения нового премьер-министра была полностью лишена занимательности и интриги, хотя сам Владимир
    Путин произвел на многих депутатов довольно приятное впечатление, так как он честно отвечал, что не знает ответов на многие их вопросы».11 «Технический премьер для технического правительства», — сказал в кулуарах Думы Владимир Рыжков. Комментируя новое назначение Путина, газета «Известия» писала: «Никогда президентская власть Бориса Ельцина не была так слаба, как сейчас. Похоже, президент пытается в этой ситуации сделать упор на грубую силу. Влияние силовых министерств в силу характера Путина и приказа Верховного главнокомандующего лобиться стабильности в стране усилится неизмеримо. Мы получаем правительство, выполняющее простые технические решения и команды, или техническое правительство с опорой на бронетехнику».12 Однако самые ядовитые комментарии звучали со страниц журнала «Итоги». «Борис Ельцин, — писала здесь Галина Ковальская, — вытащил из своей изрядно замусоленной кадровой колоды маленького, невзрачного директора ФСБ и провозгласил его своим преемником. Что может сделать эдакий блеклый, ничем не запоминающийся, напрочь лишенный не то что харизмы, но малейшего намека на обаяние человек? Думается, что ставка на Путина сделана ельцинской командой просто от отчаяния».13
    Но уже в сентябре, а тем более в октябре 1999 года, главным образом благодаря быстрым и эффективным решениям и действиям на Северном Кавказе, Путин привлек к себе всеобщее внимание и обеспечил правительству и военным поддержку значительной части населения России. Это обстоятельство неожиданно и существенно изменило расстановку политических сил в стране, отодвинув на второй или даже на третий план такую, казалось бы, мощную коалицию, как «Отечество — вся Россия», возглавляемую столь крупными политическими «тяжеловесами», как Евгений Примаков, Юрий Лужков и Минтимер Шаймиев. А ведь именно этот избирательный блок вызывал наибольшие опасения и неприятие у Бориса Ельцина и его окружения. «Этот тандем (то есть Примаков и Лужков), — вспоминал Ельцин о своих страхах лета и осени 1999 года, — уже на выборах в Думу мог получить такой оглушительный перевес (тем более с коммунистами Примаков договариваться умел, и неплохо), что дальнейшие выборы — президентские — теряли бы всякий смысл. Они могли получить твердое конституционное большинство и вполне легитимную возможность двумя третями голосов внести любые поправки в Конституцию! В частности, отменить институт президентства в стране. В любом случае они получат такой разгон, такой широкий маневр, что дальнейшая борьба с ними станет просто бессмысленной».14
    Как известно, выборы в Государственную Думу принесли неожиданный успех новому центристскому объединению «Единство» с неясными политическими контурами, которое было создано всего за три месяца до выборов. У этого избирательного объединения не имелось еще ни идеологии, ни четких организационных структур, ни ясных политических лидеров. Единственным серьезным политическим капиталом «Единства» оказалась поддержка Владимира Путина, который заявил в одном из интервью, что будет голосовать на выборах в Думу за партию Сергея Шойгу, а еще через несколько недель принял участие в работе съезда этого нового избирательного объединения. Сам Ельцин отстранился от участия в избирательной кампании, не слишком активными были и лидеры «Единства» Сергей Шойгу и Александр Карелин. К тому же в партийном списке «Единства» практически не было имен известных публике политических и общественных деятелей. Поэтому победа «Единства» на выборах в Думу была сюрпризом не только для всех без исключения политических наблюдателей и аналитиков, но и для самого Ельцина, и он признается в этом в своих мемуарах.
    Да, конечно, избирательная кампания по выборам в Государственную Думу изобиловала примерами «грязной технологии». При этом чаше всего вспоминали позднее о множестве инсинуаций и грязи, которая была вылита осенью 1999-го на головы Юрия Лужкова и Евгения Примакова на телеканале ОРТ совместными усилиями Бориса Березовского и Сергея Доренко. Но разве не менее тенденциозными были передачи на третьем канале и на НТВ, которые контролировались Владимиром Гусинским и людьми из окружения Юрия Лужкова? По общему влиянию на средства массовой информации московское правительство и группа «Медиа-Мост» существенно превосходили медиа-холдинги, которые поддерживали политическое окружение президента и «Единство». Общий объем критики в адрес Бориса Ельцина, Александра Волошина, Татьяны Дьяченко, Валентина Юмашева и всей «семьи» превосходил потоки критики в адрес Примакова и Лужкова.
    Но все попытки собрать какой-то компромат на Шойгу, Карелина и генерала милиции Гурова из «Единства» оказались тщетными. Не удалось найти компрометирующие материалы и на Владимира Путина, хотя такие попытки предпринимались и по его работе в питерской мэрии, и в администрации Кремля. Что касается обвинений в адрес российских спецслужб в организации взрывов жилых домов в Москве и на юге, а также в тайном сговоре с Басаевым и Хаттабом, то все они были слишком недостоверны и невероятны, чтобы им поверили даже самые доверчивые избиратели.
    Да, конечно, Борис Ельцин поддерживал Владимира Путина осенью 1999-го во всех его начинаниях. Однако многие СМИ все время задавались вопросом: насколько прочной и искренней является эта поддержка? Печать всячески раздувала слухи о том, что Ельцин якобы крайне недоволен растущей популярностью премьера. Разговоры об этом возникали столь часто, что даже сам Путин признавал позднее, что он опасался опалы и неожиданной отставки, хотя и надеялся, что ему удастся продержаться на своем посту не менее трех месяцев.
    Однако Ельцин не вмешивался в дела правительства и не только не ограничивал, но расширял полномочия главы кабинета. Как говорилось в одной из аналитических записок осени 1999 года, «силовые структуры переданы в доверительное управление премьеру». Безусловность своей поддержки премьера Путина Ельцин подчеркивал и в мемуарах, и нет никаких оснований считать, что Ельцин или его литературные помощники вписали все это уже позднее в книгу экс-президента. Ельцин вынужден признать, что осенью 1999-го не президент, а премьер стал для большей части граждан России гарантом их безопасности. Этой надежды, этого чувства защищенности не могли дать стране ни Черномырдин, ни Степашин, ни Кириенко, ни сам Ельцин. Такая надежда появилась при Примакове, но все же в меньшей степени, чем при Путине. И стиль поведения, и язык заявлений Путина оказались созвучны настроениям большинства населения страны. При этом, думая о Путине, почти никто из нас не думал о Ельцине как об источнике нового поворота в российской политике, в стране в целом и на Северном Кавказе в частности.
    Это вынужден признать в своих мемуарах и сам Ельцин. «Путин, — писал он, — дал людям обеспеченные государством гарантии личной безопасности. И люди поверили лично ему, Путину, что он сможет их защитить. Это стало главной причиной взлета его популярности. Он не рисовал образ врага и не пытался разжечь в россиянах низкие шовинистические инстинкты. Я глубоко убежден, что причина популярности как раз в том, что Путин сумел внушить людям надежду, веру, дать ощущение защищенности и спокойствия. Он не играл словами, он искренне и твердо отреагировал на события, так, как ожидали от него десятки миллионов людей в России. Страна, загипнотизированная правительственными кризисами, давно не видела столь позитивной идеологии. И то, что создал эту идеологию молодой, только что пришедший во власть политик, произвело на всех очень сильное впечатление. Путин избавил Россию от страха. И Россия заплатила ему глубокой благодарностью».15
    Ельцин всего этого сделать не сумел, он сам был частью той ситуации, которая вызывала у населения страны раздражение и страх. Именно поэтому он должен был уйти, и он начал готовиться к уходу.
    Российская печать нередко писала в середине 90-х не только о какой-то исключительной интуиции Ельцина, к которой он прислушивался нередко больше, чем к советам своего окружения, но и о внимании Ельцина к разного рода астрологическим прогнозам, которые поставлял в Кремль один из заместителей Александра Коржакова генерал Г. Рогозин. Не обошлось без обращения к астрологии и после назначения Путина премьером.
    Гороскоп, составленный на Путина наиболее авторитетными астрологами по просьбе медиа-группы «Коммерсантъ», гласил: «Соединение Плутония с Нисходящим узлом в карте Путина, а также соединение Солнца с Сатурном в его карте и сильный Нептун в Весах, говорят, что Путин способен вписаться в любую иерархическую структуру, находя компромисс в сложнейших ситуациях. У него хорошо развита интуиция, и он использует это в интригах, которые плетет исключительно ради идеи. Путин — интеллектуал, обладающий отменной логикой, что помогает ему справляться с самыми безвыходными ситуациями. Он стремится к власти. С точки зрения астрологии, тандем Ельцин—Путин — неровный и сложный, хотя Ельцину и импонирует присущее Путину активное силовое начало. Ельцин назначил Путина премьером между двумя затмениями — лунным и солнечным. Это значит, что планы президента, связанные с этим назначением, не будут выполнены. В ноябре—декабре грядет первый кризис новоиспеченного премьера, и он может потерять должность. Вторая негативная волна накроет Путина в январе—феврале следующего года».
    Но в том же прогнозе астрологов говорилось, что Путин «будет действовать в противовес генеральной линии Кремля и вполне может стать диктатором, который коренным образом изменит жизнь нашего народа...»16
    Между тем популярность Путина продолжала расти. Рост его президентского рейтинга с 2% в августе до 15% в конце сентября был оценен социологами как необычный. В конце октября все говорили о «беспрецедентном росте»: рейтинг Путина поднялся до 25%. В конце ноября, когда у Путина было уже 40%, все наблюдатели и политологи говорили, что рейтинг премьера достиг «запредельных высот» и больше уже не может увеличиваться. Но в декабре, после выборов в Думу, его рейтинг приблизился к 50%. Такой популярности в России не наблюдалось еще ни у одного из действующих политиков, и некоторые газеты и журналы почти открыто призывали Ельцина остановить и одернуть своего слишком возвысившегося премьера. Журнал «Профиль» посвятил теме недовольства и дискомфорта, якобы испытываемого Ельциным, большую статью, выделив слова некоего анонимного «собеседника в администрации президента».
    «Нынешний премьер, — говорил тот, — фигура по замыслу абсолютно протокольная. Но он, вопреки ожиданиям Кремля, оказался профессиональным политиком — как будто бывший шеф контрразведки родился в Кремле, а его папа был генсеком. Этим он напрягает Ельцина и его окружение. Путин не снял и не назначил ни одного министра, а потому не ввязался в войну олигархов. Он выполняет все просьбы администрации. И хотя Путин для президента, как для бывшего члена Политбюро, почти небожителя, никто, потому как снять его можно росчерком пера, но этот никто очень умный. Ельцина не может не раздражать, что Путин чрезмерно все правильно делает. Раз так, значит, бережется, значит, какие-то глубинные мысли есть. Вообще Путин не ельцинского духа человек».17
    Оказалось, однако, что мысли и планы самого Ельцина существенно расходились с мнениями и планами многих людей из его собственной администрации. Именно рост популярности Путина и победа на выборах поддержанной не только администрацией, но и Путиным коалиции «Единство» подтолкнули Ельцина к принятию самых важных для него и для страны, но неожиданных для его окружения решений.
ПРОБЛЕМА ПРЕЕМНИКА
    Борис Ельцин свидетельствовал в своей книге, как часто он думал о том, кто мог бы стать его преемником на посту президента, и как долго он искал такого человека, Проблема преемственности власти заботила и мучила Ельцина еще в 1991-м, когда он был полон сил и энергии, но все же должен был подстраховать себя постом и фигурой вице-президента. Эта же проблема не давала покоя Ельцину и позже, когда у него возникли серьезные трудности со здоровьем, и сообщения о болезнях российского президента стали важнейшей темой даже секретной дипломатической переписки.
    Мы видели Ельцина чаще, чем западные дипломаты, и было очевидно, что он сильно рискует, откладывая месяц за месяцем и даже год за годом вопрос о своем уходе. Что заставляло его идти на такой риск? Обычно говорят в этой связи о стремлении, о привычке, даже о жажде Ельцина к власти, которая стала для него главной ценностью и смыслом жизни. Я не буду отрицать того очевидного факта, что сильная воля Ельцина была направлена на обретение и укрепление своей власти. На многих страницах своих мемуаров он невольно признается, что возможность и право решать судьбы людей и отдавать команды были связаны для него не только с чувством ответственности или долга, но и с несомненным удовлетворением, даже с удовольствием.
    Почти поэму писал Ельцин о своей работе с документами в красных папках, где «сегодня лежит то, что завтра становится итогом, вехой, главным событием», и в белых папках, в которых «вся жизнь государства», и в зеленых папках, где лежат проекты законов, которые «только подпись президента делает нормой для всех». «Я решаю тончайшие, сложнейшие вопросы...» «Как одним росчерком пера решать вопрос о жизни и смерти человека?..» Отправляя в отставку Черномырдина, Ельцин, по собственному признанию, «испытывал необыкновенный подъем духа, огромный оптимизм».
    «Власть держит человека, — писал он, — захватывает его целиком. Это не проявление какого-то инстинкта, лишь со стороны кажется, что власть — сладкая вещь. Нет, дело не в инстинкте. Захватывают борьба с обстоятельствами, политическая логика и тактика, захватывает огромная напряженная работа, требующая от человека всех физических и душевных сил. Да, моменты такой самоотдачи дано пережить не каждому человеку. Этим и притягивает власть».18
    Но в России, к счастью, не наследственная монархия, и в последние годы на посту президента Ельцин был крайне озабочен не только сохранением своей власти, но и проблемой преемника. Он искал человека, которому мог бы передать эту власть и который был бы способен ее удержать — конечно, в интересах «семьи», но и в интересах России, как их понимал Ельцин. «Не раз и не два, и до и после 1996 года, я заводил со своими ближайшими помощниками разговор о досрочной отставке, приводил аргументы: я устал, страна устала от меня. И снова и снова убеждался, что альтернативы пока нет... Кто может выдвинуться из когорты новых политиков на роль общенационального лидера? Кто готов взять на себя ответственность за страну с переходной, кризисной экономикой, левым парламентом, неотработанными механизмами гражданского общества?»19
    Еще в 1993—1995 годах Ельцин говорил не раз о своем преемнике, но это воспринималось всеми как игра или шутка. Его фаворитами были попеременно Сергей Шахрай, Владимир Шумейко и Олег Сосковец, ибо следующий президент, как заметил Ельцин, должен быть «по крайней мере высокого роста». На самом деле Ельцин не хотел и слышать тогда о каком-то преемнике, и даже из Конституции Российской Федерации был исключен пункт о вице-президенте, вовсе не лишний в основном законе страны.
    Положение изменилось летом !996-го, когда пошатнулись и здоровье Ельцина, и доверие к нему граждан России. Ельцин публично сказал тогда, что озабочен выбором преемника, и даже наметил его: «Есть такой человек, и вы его знаете». Все поняли тогда, что речь шла об Александре Лебеде. Но этот политический союз распался через несколько месяцев.
    В ноябре 1996 года, когда Ельцину делали сложную операцию на коронарных сосудах, премьер Виктор Черномырдин в течение 17 часов исполнял обязанности Президента Российской Федерации. Но именно нежелание Ельцина видеть в нем своего преемника привело позже к неожиданной для всех отставке Черномырдина. С весны 1997-го Ельцин всерьез думал о возможности передать свой пост президента Борису Немцову, ставшему вице-премьером. Многие газеты писали тогда о Немцове как о «дофине», или наследнике. Однако неудачи Немцова привели к разочарованию в нем как публики, так и Ельцина.
    Борис Ельцин явно не желал видеть своим преемником Евгения Примакова, хотя и был благодарен ему за преодоление последствий финансовой катастрофы, разразившейся в стране. Всего несколько дней фаворитом Ельцина был Николай Аксёненко, он подходил и по росту, и по амбициям, но даже окружение Ельцина отвергло этого кандидата. Очень быстро разочаровал Ельцина и новый премьер Сергей Степашин, который был поэтому удален без колебаний.
    Все эти долгие и мучительные поиски завершились назначением на пост премьера Владимира Путина, работой и поведением которого Ельцин был вполне удовлетворен, а быстрый рост популярности Путина среди населения России превзошел все ожидания.
    Это кажется странным, но некоторые серьезные российские и западные журналисты рассматривали естественное и понятное желание Бориса Ельцина самому найти достойного преемника как нечто предосудительное. Отдельные политологи писали о поиске «наследника» Ельцину как о каком-то заговоре людей из дальнего или ближнего окружения президента, то есть пресловутой «семьи», или как о таинственной операции «Перехват». в разработке которой главную роль играл даже не сам Ельцин, а Борис Березовский, да еще в тайном сговоре с Владимиром Гусинским.
    По мнению политика и предпринимателя Константина Затулина. именно Березовский и Гусинский остановили свой выбор на Путине и навязали его как Ельцину, так и всей России. И Ельцину. и Путину в схеме Затулина отводилась лишь роль марионеток, а общественные настроения, а также политические и экономические процессы в России и вовсе не принимались во внимание. Сходную версию развивал в своей книге "Русская рулетка" и известный итальянский журналист и политический наблюдатель Джульетто Кьеза.21 По его убеждению, даже война в Чечне, включая нападение отрядов Басаева и Хаттаба на Дагестан, была спровоцирована самим Кремлем, чтобы создать в России обстановку военной истерии и обеспечить замену Ельцина другим, более молодым и более надежным человеком из того же кремлевского клана.
    Даже летом и осенью 2001 года некоторые западные и российские газеты и журналы продолжали настаивать на той версии, согласно которой кандидатура В. Путина была навязана Ельцину против его воли, и что это было всего лишь частью сложной многоходовой комбинации по переходу власти в России от президента № 1 даже не к Путину, а к еще не известному нам президенту № 3. Все это были фальшивые или предельно упрошенные схемы, которые выдавали небольшие фрагменты большой и сложной композиции за всю картину. Да, конечно, интриги, а то и заговоры плетутся вокруг любой власти, и Кремль никогда не был в этом отношении исключением — ни во времена Ленина или Сталина, ни во времена Ивана Грозного. Но эти интриги лишь малая часть мощного потока событий, конечный результат которых определяется множеством гораздо более важных факторов, чем закулисная борьба за власть. В любом случае есть много оснований утверждать, что выбор Путина в качестве преемника был сделан самим Ельциным, и вовсе не под восторженные аплодисменты его «семьи».
    Известно, что всякий крупный политик, особенно из числа реформаторов и революционеров, сам думает о преемнике, о том человеке, которому он смог бы передать бразды правления, когда закончится конституционный срок его правления или в конце жизни. Ельцин не был здесь исключением, и из его поисков преемника ни он сам, ни близкие ему люди не делали особого секрета. В 1996—1999 годах о разных вариантах преемственности президентской власти и смены лидеров в Кремле было написано множество статей и аналитических записок, и эта тема была едва ли не главным предметом ежемесячных социологических опросов, которые проводились по заказу не только нашего телевидения, но и посольства США в Москве. Предлагались и просчитывались разные варианты — от предполагаемого выдвижения кандидатуры Ельцина на третий срок до возможности его добровольной и досрочной отставки.
    В этих обсуждениях на кремлевском уровне принимал участие и Путин, сначала как крупный чиновник администрации, позднее как директор службы ФСБ. Один из советников Александра Волошина, Глеб Павловский, позднее вспоминал: «Был проект Ельцина, по которому более трех лет шла работа. Администрация президента стала чем-то вроде проектного бюро: сотни совещаний, планов и разработок. Путин был участником этого проекта почти с самого начала. Проект не имел названия, просто было известно, в чем именно главная политическая задача. Сам я называл проект “Уходящий Ельцин”. Надо было обеспечить плавный и конституционный уход Ельцина в конце срока, сохранив основы системы, возникшей из революции начала 90-х годов. Путин вначале был рядовым участником проекта, я бы даже не сказал, что заметным. Прошлое Путина было недостатком и с точки зрения Ельцина: некое спецслужбовское родимое пятно. В такой среде Путину пришлось нелегко".22
    Но именно Ельцин сделал свой выбор, а не «проектное бюро» его администрации.
    Со времен Сталина лидеры КПСС, СССР, а потом и Российской Федерации являлись одновременно и Верховными главнокомандующими вооруженных сил страны, и они выдвигали к руководству армией «своих» генералов. О генералах Ельцина было написано много нелицеприятных статей и одна книга.23 Впрочем. и сам Ельцин был не очень высокого мнения о подчиненных ему генералах. «Когда-то в 93-м, а может быть, еще раньше, в 91-м, — свидетельствовал Ельцин в мемуарах, — я задумался: что-то не так в некоторых наших генералах. Чего-то важного им недостает: может, благородства, интеллигентности, какого-то внутреннего стержня. А ведь армия — индикатор общества. Особенно в России. Здесь армия — просто лакмусовая бумажка. Я ждал появления нового, не похожего на других генерала. Вернее сказать, похожего на тех генералов, о которых я в юности читал в книжках. Я ждал... Прошло время, и такой генерал появился. И с его приходом всему обществу вдруг стал очевиден настоящий. мужественный и высокопрофессиональный облик наших военных. Звали этого “генерала”... полковник Владимир Путин».24
    Да, Ельцин дождался. Но не Ельцин вырастил нового «генерала», не Ельцин его воспитал, передал ему свой опыт, свою идеологию, свои методы. «Ельцину все время везло. Что-то его все время выносило», — говорил его близкий соратник начала 90-х годов Михаил Полторанин.
    Казалось просто немыслимым, что человек с таким характером и интеллектом, с такими скрытыми возможностями, которые демонстрирует вот уже более четырех лет Владимир Путин, мог вообще появиться в поредевшем и поскудневшем окружении первого российского президента.
БОРИС ЕЛЬЦИН УХОДИТ
    О возможности, даже неизбежности досрочного сложения Ельциным своих полномочий многие наблюдатели и политики заявляли еще в августе 1999 года. Об этом писали Михаил Горбачев и Александр Шохин, об этом говорили в своих интервью мой брат Жорес и я сам.25 Назывались даты — 17 сентября, 17 октября, потом — 17 декабря 1999 года. Но никто, кажется, не предвидел столь неожиданной и эффектной отставки Ельцина в канун Нового года, нового столетия, даже нового тысячелетия, начало которого готовились торжественно отметить почти во всех странах мира.
    Решение об этом Ельцин принял лично, ни с кем не советуясь, еще в начале декабря.
    По свидетельству Ельцина, его первый разговор с Путиным на тему досрочной отставки президента состоялся 14 декабря 1999 года и был весьма долгим. Владимир Путин не сразу согласился с предложением и доводами Ельцина. «Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич, — сказал Путин и пояснил: — Понимаете, Борис Николаевич, это довольно тяжелая судьба. Очень важно, что мы с вами работаем вместе. Может, лучше уйти в срок?» Ельцин настаивал, даже уговаривал, и Путин в конце концов сказал: «Я согласен, Борис Николаевич». Но и теперь Ельцин не сказал о намеченной дате.26
    Лишь через 15 дней, 29 декабря в 9 часов утра, Ельцин вновь пригласил Путина в свой кабинет и сообщил ему о намеченной дате, а также обсудил технические детали передачи власти. Еще раньше, 28 декабря, Ельцин провел запись своего традиционного новогоднего обращения к населению страны. Но он попросил оставить все оборудование и все записи в кабинете, так как он хотел бы кое-что исправить в тексте. В этот же день вечером Ельцин сообщил о своем решении Александру Волошину и Валентину Юмашеву — руководителям своей администрации. Им было поручено подготовить соответствующие указы и текст нового обращения. После них Ельцин пригласил к себе дочь, Татьяну Дьяченко, и сообщил о своем решении ей. И только рано утром 31 декабря Борис Николаевич сказал о предстоящей отставке своей жене Наине.
    В последний день года Ельцин приехал в Кремль в 8 часов утра и в 8.15 вошел в свой кабинет. В 9 часов утра к нему вошел заведующий канцелярией Валерий Семенченко с пачкой текущих документов и почтой. Но Ельцин не стал их смотреть, а вызвал Волошина и дважды прочел подготовленный указ об отставке и подписал его. В 9.30 в кабинет Президента пришел Путин. Сюда же были приглашены руководитель протокола Владимир Шевченко, пресс-секретарь Дмитрий Якушкин, кремлевский оператор Георгий Муравьев и фотограф Александр Сенцов. Всем им Ельцин зачитал вслух только что подписанный указ, в соответствии с которым полномочия президента с 12 часов дня 31 декабря 1999 года переходили к Председателю Правительства Российской Федерации.
    Новое обращение президента России к согражданам было записано в 10.30, а в 11.00 состоялась встреча Ельцина и Путина с патриархом Алексием II, который одобрил решение Ельцина. После ухода патриарха кремлевский телеоператор заснял на пленку передачу Ельциным Путину одного из символов президентской власти — пресловутого ядерного чемоданчика. Затем к Ельцину были приглашены руководители силовых структур, которым он объявил и объяснил свое решение. Состоялся короткий обед, а в 12 часов все собравшиеся в Кремле стали смотреть передаваемое по телевидению обращение Ельцина. Это же обращение внимательно смотрели и слушали у своих домашних телевизоров все мы...
    «Я ухожу...» — эти слова Борис Николаевич Ельцин повторил, обращаясь к гражданам России, несколько раз.
    Конец года и конец века стали в нашей стране и конном эпохи Ельцина, занявшей в истории почти десять лет и завершившейся его добровольной отставкой в последний день 1999 года. Впервые в XX столетии целая эпоха в России уходила в прошлое под грохот праздничного салюта, под звон бокалов, при свете красочного фейерверка, без революции и кровопролития, без дворцового переворота или заговора.
    В последнем обращении Ельцина к гражданам России чувствовалась не только горечь пpощания, но и обида: «Говорили, что я никогда не уйду». Но Ельцин также просил прошения у россиян за то, что он хотел, но не смог сделать, за свои просчеты и иллюзии. Он думал, что можно быстро избавиться от пороков прошлого и одним рывком перескочить из тоталитарного общества в общество с «нормальной цивилизацией». Это не удалось. И Ельцин желал теперь успеха своему преемнику Владимиру Путину.
    Прослушав телепередачу, Ельцин стал прощаться со своим секретариатом, с комендантом Кремля, служащими. С мужчинами он пил шампанское, женщинам дарил цветы. Владимиру Путину подарил паркеровскую ручку, которой он подписывал указы. Путин вышел во двор Кремля, чтобы проводить теперь уже бывшего президента. Тот вышел на крыльцо, осмотрелся, помахал всем рукой и со словами «Берегите Россию!» сел в машину.
    В тот же день Владимир Путин подписал свой первый указ в качестве и. о. президента. Это был указ о пожизненной неприкосновенности Бориса Ельцина и членов его семьи и об условиях его жизни и охраны. Таким образом, как и предполагали некоторые наблюдатели, Путин сыграл для Ельцина, его семьи и окружения примерно такую же роль, какую в 1974 году вице-президент Джеральд Форд для подавшего в отставку Президента США Ричарда Никсона, объявив ему полную амнистию за все возможные нарушения законов США. Тем самым Д. Форд обеспечил конец всем расследованиям, начатым ранее против Никсона. В подобной амнистии нуждался и Ельцин.
    Некоторыми другими указами В. Путин провел ряд изменений и перемещений в администрации президента и, в частности, освободил дочь Ельцина Татьяну Дьяченко от занимаемой ею должности советника президента. Затем и. о. Президента записал свое обращение к народу по случаю наступления Нового года и нового тысячелетия. Через несколько часов, ближе к вечеру, Путин вылетел с женой на встречу Нового года не в Санкт-Петербург, как это планировалось ранее, а в Чечню.
    Военные действия в Чечне и вся ситуация на Северном Кавказе продолжали оставаться главной заботой и. о. президента России Владимира Путина.
    История еще не знает столь необычной отставки главы крупнейшего государства — в канун нового тысячелетия. Своевременный, простой и вместе с тем крайне эффектный уход из Кремля, несомненно, останется в истории важным и интересным прецедентом.
    Решение Ельцина было облегчено и подготовлено успешной работой Путина на посту премьера. Но и для Владимира Путина события 31 декабря 1999 года стали важным трамплином, существенно облегчавшим победу на предстоявших 26 марта 2000 года президентских выборах. В этом отношении Ельцин и Путин связаны друг с другом гораздо сильнее, чем любая другая пара политиков, один из которых унаследовал власть и полномочия другого, по крайней мере в XX веке и в нашей российской истории. А Борис Ельцин был явно неравнодушен к суждениям историков. По свидетельству людей из близкого окружения первого российского президента, он был озабочен в последние годы своего пребывания в Кремле не только проблемой преемника, но и своего места в российской истории. Что скажет о нем история? — этот вопрос никогда не оставлял Ельцина равнодушным, и это хорошо видно но его мемуарам.
    Вокруг эпохи Ельцина будут еще долго (или даже всегда) идти споры и среди историков. Борис Ельцин пришел к власти в России еще в начале 90-х годов. На протяжении этого богатого событиями десятилетия менялась обстановка в стране и вокруг нее, менялись люди в правительстве и в окружении главы государства, менялись законы и конституция, но Борис Ельцин оставался Президентом Российской Федерации. В чем-то он менял обстановку в России, но в чем-то очень важном менялся и сам, приспосабливаясь к новым реалиям. Ельцин обнаружил большую способность не только оставаться самим собой, но и изменяться как к лучшему, так и к худшему.
    Он никогда не был фанатичным приверженцем какой-либо политической или социальной доктрины, и в этом состоит один из секретов его политического долголетия. В разное время он был коммунистом-администратором и коммунистом-демократом, социал-демократом, либералом и левым радикалом, неутомимым борцом с привилегиями и патриотом. Он умел поворачиваться, никого при этом особенно не удивляя, и его ежегодные послания Федеральному Собранию существенно отличались одно от другого не только по темам и языку, но и по идеологическому наполнению.
    Конечно, главным приоритетом для Ельцина была не идеология, а власть, и это вызывало со всех сторон жесткую критику. О нем писали как о барине-самодуре, разорившем имение, запутавшемся в долгах, уморившем скот и людей и постоянно меняющем управляющих, на которых он и валил вину за свое банкротство. После августа 1998 года массированная критика в адрес Ельцина и «семьи» шла со страниц самых респектабельных западных газет и журналов, которые в прошлом прощали первому президенту России все его недостатки. При этом большая часть упреков в адрес режима Ельцина была справедлива. Но кто мог реально заменить Ельцина, например, в 1993 году? Хасбулатов? Руцкой? Бурбулис? Макашов? Гайдар?
    А кто мог стать во главе государства в 1997 году? Немцов? Черномырдин? Чубайс? Где была альтернатива? Способен ли был Зюганов в 1996 году принять на себя всю ответственность и избежать потрясений? Или, может быть, генерал Лебедь? Альтернатива Ельцину начала вырисовываться только с приходом в Белый дом Евгения Примакова, но политическое движение и идеология, на которые мог бы опереться Примаков, не успели сложиться в какие-то новые структуры, способные выдержать громадный вес российской государственности и российских проблем.
    К тому же режим Ельцина не был однороден: демократия причудливо переплелась в нем с деспотией, а новый российский капитализм содержал в себе не только элементы криминалитета, но и весомые блоки прежних социалистических отношений. В разных сферах управления этот режим имел разный цвет и использовал разные принципы. Даже карта российских регионов до сих пор окрашивается политологами с помощью разных красок, в том числе и красной, а также розовой, белой, зеленой и голубой. Такого смешения политических цветов не знает сегодня ни одна страна в мире.
    У историков есть один почти безусловный критерий для оценки значения и роли того или иного лидера в истории своей страны. Мы прибегаем к сравнению того состояния, в котором лидер принял власть в своей стране, и того, в котором находилась страна, когда он оставил свой пост — со смертью или в результате других обстоятельств.
    Нет никаких оснований включать Ельцина в список таких великих реформаторов XX века, как Дэн Сяопин, Франклин Рузвельт, Конрад Аденауэр, Нельсон Мандела. Он принял страну в 1991 году в плохом состоянии, но оставил ее в декабре 1999 года в еще худшем. Уровень жизни подавляющего большинства российских граждан снизился за эти 8 лет почти по всем основным показателям на 40—50%, а число людей, живущих в условиях крайней нужды, приблизилось к половине населения России. Смертность в стране значительно превышала рождаемость, и это привело к сокращению населения страны на три миллиона человек. Возросла преступность, заметно деградировали системы образования, здравоохранения и культуры. Количество безработных достигло почти 10 миллионов человек, потребление алкоголя в год на одного человека существенно возросло, а потребление мяса существенно уменьшилось.
    Ликвидация сбережений граждан, расстрел из танковых пушек Верховного Совета, война в Чечне, распродажа или просто раздача нефтепромыслов, банков, телеканалов, металлургических заводов... Надо ли и дальше приводить подобного рода факты и цифры, характерные для времен не подъема, а упадка и смуты?
    Конечно, можно использовать для оценки эпохи Ельцина и другую систему отсчета. В 1990 году, когда Борис Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР, у России не было своего российского государства. Российская Федерация и как государство и как союзная республика была скорее мифом, чем реальностью. Именно Ельцин начал создавать Российскую Федерацию как новое и притом относительно демократическое государство, хотя и за счет разрушения СССР и КПСС. Эти перемены многие считают революцией. Однако, даже согласившись с этим, трудно было бы отнести Ельцина к списку великих революционеров XX века: у него не было новой идеологии, хотя он и умел разрушать прежние установления и догмы.
    Да, несомненно, Ельцин не диктатор и не тиран. Он терпел критику и даже поношения со стороны газет, журналов и телевидения. Он не стал запрещать КПРФ и проводить «декоммунизацию», как этого требовали от него правые радикалы. Он сохранил ту свободу печати, взглядов, информации, передвижения и политических партий, на которую Россия оказалась способна. Демократию нельзя построить, она должна вырасти сама, и минимальные условия для этого при нем уже были созданы.
    Ельцин подписал не только Беловежские соглашения, но и договор о союзе с Белоруссией. Сильно ошибались те, кто считал, что Ельцин превратился в простую марионетку в руках своего окружения или олигархов. Нет, все главные решения Ельцин принимал сам, и он полностью отвечал за свои поступки. С ним приходилось считаться всем российским политикам и лидерам других стран. И не только потому, что у России, как об этом говорил в Пекине Ельцин, есть все виды ядерного оружия.
    Борис Ельцин удержал власть в Кремле, когда все рушилось и могла разрушиться также Российская Федерация. Конечно, Россия поднялась бы обязательно, но позже и с еще большими потерями. Смута 90-х годов прошла все-таки без череды Керенских и Лжедимитриев.
    Перечисленного слишком мало, чтобы получить на суде истории безусловную и положительную оценку. Но ведь могло быть и хуже!
    Всего десять человек возглавляли Российское и Советское государство в период от 1 января 1900 до 1 января 2000 года. Одни из них правили страной многие годы, другие занимали свой пост всего несколько месяцев. Сменяя один другого в Зимнем дворце, а потом в Кремле, принимали главные для страны решения Николай II, Александр Керенский. Владимир Ленин, Иосиф Сталин, Никита Хрущев, Леонид Брежнев, Юрий Андропов, Константин Черненко, Михаил Горбачев и Борис Ельцин. Это были разные люди с разными взглядами и характерами, с разными интеллектом и стилем работы. Только один из них был избран на свой пост населением страны; другие пришли к власти в результате революций, партийных постановлений, дворцовых переворотов или заурядных интриг.
    Все эти лидеры занимали свой пост не по воле своего предшественника и чаше всего осуждали его правление, объявляя при этом о своем стремлении установить в стране «новые и лучшие» порядки. Нечего и говорить, что Керенский не собирался продолжать дела и замыслы Николая II, а Ленин — дела и замыслы Керенского. Ленин не зря опасался прихода к власти Сталина, который превозносил Ленина на словах, но решительно отказался от его взглядов и исканий начала 20-х годов. Хрущев одной из своих главных задач считал борьбу против «культа личности» Сталина, а Брежнев объявил борьбу против «субъективизма и волюнтаризма» Хрущева. Андропов не хотел, чтобы его преемником стал Черненко, а Черненко не хотел, чтобы ему наследовал Горбачев, который повел энергичную борьбу с порядками «эпохи застоя». Борьба Ельцина и Горбачева происходила на наших глазах и еще свежа в памяти.
    У России и Советского Союза не было в XX веке какой-либо естественной и нормальной системы перехода власти из одних рук в другие, и именно это являлось одной из самых важных причин наших трудностей и неудач.
    Пять из названных выше лидеров возглавляли государство до последнего дня своей жизни, трое были устранены от власти в результате революции, один в результате дворцового переворота. И только Ельцин ушел из Кремля добровольно и досрочно, передав власть в руки избранного им самим преемника.
    Это прогресс, и можно надеяться, что именно такой порядок смены власти в России станет обычной и спокойной конституционной процедурой. У нас возникла сегодня реальная возможность создать демократическую систему преемственности власти, и мы не имеем права эту возможность утратить.
    Литература
    1. Ельцин Б, Президентский марафон. М., 2000, с. 357.
    2. Там же, с. 358,
    3. Там же. с, 359.
    4. Там же, с. 276.
    5. Там же, с. 380.
    6. «Итоги», 30 марта 2000. с. 12.
    7. Ельцин Б. Президентский марафон, с 315.
    8. Там же, с. 355.
    9. Там же, с. 380.
    10. «Новое время», 1999, № 52, с. 28.
    11. «Московский комсомолец», 17 августа 1999.
    12. «Известия», 11 августа 1999.
    13. «Итоги», 21 марта 2000.
    14. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 321, 322.
    15. Там же, с. 368, 369.
    16. «Коммерсантъ-Власть», 17 августа 1999, с. 15.
    17. «Профиль», 1999, №45, с. 15.
    18. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 127.
    19. Там же. с. 127, 128.
    20. «Независимая газета», 27 сентября 2000.
    21. Кьеза Дж. Русская рулетка. М., 2000, с. 197—214.
    22. «Московский комсомолец», 9 июня 2000.
    23. Баранец В. Ельцин и его генералы: Записки полковника Генштаба. М., 1997.
    24. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 79.
    25. Медведев Р. Политика и политики России. М., 1999, с. 110.
    26. Ельцин Б. Президентский марафон, с. 13, 14.
Глава третья

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ И ВЫБОР НАРОДА


ВЫБОРЫ ПРЕЗИДЕНТА
    Уже с осени 1999 года на политической сиене России доминировала одна фигура — Владимир Владимирович Путин, который выступал перед нами сначала как премьер, потом как исполняющий обязанности президента, а с 26 марта 2000 года — и как законно избранный Президент Российской Федерации. Еще за год до выборов мы почти ничего не знали о Путине, а теперь он сравнительно легко, уже в первом туре и с большим преимуществом, победил всех своих соперников: Геннадия Зюганова, Григория Явлинского, Амана Тулеева, Владимира Жириновского и др.
    Победа В. Путина на выборах не была неожиданностью для наблюдателей. Однако само появление Путина на российской политической сцене, его стремительное выдвижение к вершинам власти, его влияние на ситуацию в России, обретенные им авторитет и признание, а также всеобщий интерес, который вызывал к себе новый российский лидер, — все это стало главной неожиданностью политической жизни и главной темой нашей печати еще с сентября 1999-го.
    Столь быстрого и притом одобряемого страной выдвижения политического лидера, какое мы наблюдали недавно в России, не знала не только история нашей страны в XX веке, но и история западных демократий, если не считать времен великих революций 1789 и 1917 годов. Во всех странах возвышение национального лидера происходило, как правило, в результате сложной и длительной политической борьбы, которая в условиях тоталитаризма могла принимать и кровавый характер.
    Но зимой и весной 2000 года избирательная кампания прошла много спокойнее, чем даже при выборах в Государственную Думу. Зюганов и Явлинский не смогли составить Путину серьезную конкуренцию, а Евгений Примаков снял свою кандидатуру еще в январе, не желая напрасно тратить время и силы. При этом Примаков выразил свое искреннее уважение к Путину, а Путин высказал свое уважение к Примакову как к человеку и политику. Это и понятно, в конце концов они оба патриоты, государственники и центристы, люди порядка и долга.
    Это кажется удивительным, но Путин поднялся к вершинам власти, не опираясь на какие-либо массовые движения и партии. Созданное осенью избирательное объединение «Единство» только начинало формировать свои структуры, программные документы и идеологию, поэтому оно не могло в чем-либо существенном помочь Путину, а само нуждалось в его поддержке.
    В то же время о своей готовности поддержать В. Путина заявляли перед выборами десятки влиятельных общественных организаций, политических движений и партий разного направления. Его поддержали почти все губернаторы и главы республик Российской Федерации. Незадолго до выборов о поддержке Путина заявило и движение «Отечество», возглавляемое мэром Москвы Юрием Лужковым. Путин принял эту поддержку, но не связал себя никакими серьезными обязательствами.
    Он получил на выборах уже в первом туре около 53% голосов, и это давало ему прочный мандат не только на власть в стране, но и на выбор союзников и партнеров, а также на проведение серьезных политических и экономических преобразований.
ЧУДО, СЧАСТЛИВАЯ ЗВЕЗДА ИЛИ ЗАГОВОР?
    Для многих политических наблюдателей несомненный, но неожиданный успех Владимира Путина на выборах казался необычным и даже необъяснимым. «Стоит присмотреться внимательнее если не к фигуре главного кандидата на главный пост, то к сумме обстоятельств, сопровождающих его продвижение к вершинам власти, — советовал нам Александр Архангельский из “Известий”. — Обстоятельства эти, прямо скажем, печальны. Одинокая фигура балансирует над пропастью; под нею нет никакой опоры. Ни реальной политической силы, которая сохранит верность в случае, если удача вдруг отвернется; ни финансовой базы, ни надежного (пускай неизбежно коррумпированного) окружения. Не публичный политик, а какой-то солдат политической удачи, едини венный расчет которого на собственные силы, на ясный и ледяной ум, на везение, на счастливую звезду, которая до сих пор не подводила; может статься, не подведет и в будущем».1
    Со сказкой сравнивал возвышение Владимира Путина писатель Михаил Чулаки. «И как это мы не заметили, — писал он, — что на наших глазах разыгралась грандиозная история Золушки — да к тому же в мужском варианте, что случается несравненно реже. В чем прелесть и сказочность сюжета: власть досталась не одному из тех многих, кто годами рвался к ней, а тому, кто вчера и вообразить себя не пытался в роли президента. Столь волшебный поворот истории не мог не заворожить всю страну. Когда появился наш герой, выбрать кого-нибудь из потрепанных властью политиков значило нарушить намечавшуюся сказку».2
    Необычность карьеры, которую сделал Владимир Путин, особенно с августа 1999 года, очевидна. Такая карьера была бы невозможна еще десять лет назад, так как продвижение в иерархии советской власти не могло быть быстрым, и оно во всех случаях, не исключая и «феномена Андропова», происходило не только через систему государственных органов, но и через партийные структуры. Любой претендент на высший пост в СССР должен был стать членом ЦК КПСС, а затем и Политбюро ЦК КПСС, и получить мандат на лидерство от группы высших партийных руководителей.
    В советской системе политического руководства не было места неожиданностям. Выдвижение людей в КПСС было сходно с выдвижением людей в армии, где человек поднимается вверх после присвоения ему очередного звания и где никто не намерен надевать на него генеральскую форму просто потому, что он способен на руководство или претендует на это. (Конечно, в годы войны продвижение в чинах в армии может быть более быстрым, но при наличии определенных заслуг.) В такой однопартийной и идеологизированной системе власти Ельцин мог бросить вызов Горбачеву только потому, что он почти двадцать лет принадлежал к высшей партийной номенклатуре, к элите и прошел в эти годы путь от заведующего отделом Свердловского обкома партии до первого секретаря Московского горкома партии и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС. Он был уже советским патрицием, и с этим нельзя было не считаться, В ином случае на его критику и оппозицию никто не обратил бы никакого внимания.
    Однако как раз в начале 90-х годов в Российской Федерации вся прежняя идеологическая и кадровая системы были сломаны, все принципы перемешались, и в результате появилась возможность самых неожиданных и необычных карьер. Известно, что первым фаворитом Ельцина и вторым человеком в российской иерархии власти стал в конце 1990 года Геннадий Бурбулис. Каким опытом и политическим капиталом мог располагать этот заурядный преподаватель марксизма-ленинизма из Уральского института повышения квалификации инженеров цветной металлургии? А ведь именно Бурбулис сформировал первое правительство «реформаторов» и сформулировал идеологию новой «перестройки». А кем был еще в начале 1991 года Егор Гайдар?
    Никому не известные канцеляристы, заведующие лабораториями, скромные кандидаты наук и младшие научные сотрудники, комсомольские активисты и «челноки», журналисты и летчики заполнили тогда коридоры власти, правления банков и даже кабинеты милицейских начальников.
    Еще Александр Герцен писал в своих мемуарах, что во времена смуты во власть приходят люди «с большим самолюбием, но с малыми способностями, с огромными притязаниями, но без выдержки и силы на труд». В этой стихии, смешавшей как достойных, так и не слишком достойных людей, и начал с 1991 года действовать отставной офицер Владимир Путин, пока воля Бориса Ельцина, с одной стороны, и сильнейшее магнитное поле народных требований и ожиданий, с другой стороны, не подняли его к вершинам власти.
    Но почему именно Владимир Путин? На этот счет было выдвинуто еще в 2000 году множество объяснений. Например, главная газета национал-патриотов «Завтра» и ее редактор Александр Проханов искали причины успехов Путина не в счастливой звезде или каком-то волшебстве, а в происках самого сатаны, ибо кто иной мог «превратить чиновника провинциального масштаба в диктатора».3 Даже некоторые сторонники и поклонники Путина начинали ссылаться для объяснения его успехов на влияние потусторонних сил.
    Как писал Александр Головков, «очень многие из крупных этапов биографии Путина заключают в себе реализацию жизненных вариантов, вероятность осуществления которых была меньше, чем вероятность неосуществления. В терминах метафизического мышления это выглядит как следование по предустановленной линии судьбы под водительством некоего высшего начала. В его биографии внешняя простота жизненного пути сочетается с почти мистическим соединением целого ряда маловероятных ситуаций».4
    Менее экзотической, хотя и не более достоверной представляется теория «заговора», в результате которого Борис Ельцин был якобы вынужден уступить свой пост президента Владимиру Путину. Газета «Завтра» писала о заговоре неких могущественных «мондиалистских сил». Многие западные аналитики и журналисты пытались доказать, что «головокружительный взлет Путина из небытия к политическим вершинам был сдирижирован альянсом армейского генералитета и сил безопасности».5 «Конечно, — писал в духе западных конспирологов даже такой опытный журналист, как Джульетто Кьеза, — Путин никогда бы не стал президентом, если бы армия не открыла ему дорогу к власти во второй чеченской войне. А точнее, если бы кто-то не задумал эту войну для того, чтобы дать военным оправиться от кризиса, и вместе с тем для того, чтобы привести в Кремль Путина. Все это выглядит вполне достоверно».6
    Другие западные газеты уверяли, однако, что Путина продвинули к власти не генералы из армии и сил безопасности, а процветающие российские финансисты или «олигархи», которые на деле контролируют в России не только большую часть богатств, но и общественное мнение. Одна из немецких газет утверждала в феврале 2000-го, что В. Путин всего лишь «чистый лист», на котором будут писать его подлинные партнеры и покровители Б. Березовский и А. Чубайс, сумевшие будто бы прийти к соглашению друг с другом и определившие все главные события осени и зимы 1999/2000 года.
    Дмитрий Пинскер из журнала «Итоги» тоже рассматривал все главные политические события в России в конце 1999 и в начале 2000 года с точки зрения соперничества Березовского и Чубайса, которые, оказывается, не смогли ни о чем договориться и враждуют друг с другом все сильнее. Поэтому, по мнению Д. Пинскера, выбор у Путина невелик, ибо «теперь перед Владимиром Путиным в полный рост встала принципиальная дилемма. Или он уступает давлению бывшего окружения Бориса Ельцина, той самой пресловутой “семье”, платит по счетам и остается марионеткой в руках тех, кто считает себя создателями "Владимира Путина, второго президента России”. Или рвет с прежними опекунами и заключает сделку с Чубайсом по своей воле».7 Это убеждение в особой роли и могуществе А. Чубайса, который при поддержке Запада оставался якобы и в 2001 году ведущим «подковерным» лидером российской бюрократии и российских олигархов, можно было встретить у авторов некоторых статей даже осенью 2001 года.
    Нет смысла полемизировать с этими странными концепциями, которые рассматривали все главные политические события в России лишь под углом зрения недоступных для объективного анализа тайных заговоров, интриг в Кремле или соперничества олигархов. Любой историк может назвать среди событий прошлых десятилетий или столетий несколько примеров успешных и еще большее число неудавшихся заговоров.
    Есть люди или историки «параноидального стиля», как называл их Дэниел Пайпс,8 которые считают результатом заговора и Французскую революцию 1789-го. и Русскую революцию 1917-го, и две мировые войны, а также крушение КПСС и СССР. Именно заговоры, по мнению таких историков, являются двигателями истории, а все другие силы не имеют значения. Все важные события происходят только за кулисами, куда могут проникнуть лишь посвященные. Только здесь, за кулисами, и формируется реальная власть над миром и отдельными странами. Сама история — это всего лишь большой заговор.
    Для приверженцев конспирологии, теории заговоров или историков «параноидального стиля» отставка Ельцина и приход Путина в Кремль — это результат заговора. Но они не могут понять и внятно объяснить, кто же организовал этот заговор.
    Ни к науке, ни к реальной политике эти примитивные конспирологические схемы не имеют отношения.
ПОЛИТИКА И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ
    Внешне более простой и, казалось бы, более современной концепцией политического успеха может служить объяснение, связанное с работой «политтехнологов» и использованием разного рода «политических технологий».
    Еще перед выборами 26 марта 2000 года многие газеты писали об «искусственном раздувании рейтинга Путина», об умелой работе спичрайтеров и имиджмейкеров, которые будто бы и создали для нас образ сильного лидера, «молодого и энергичного руководителя, скромного, но не лезущего в карман за словом решительного человека».9
    «Путинские имиджмейкеры слепили для нас образ “самого человечного человека”», — с раздражением заявлял Александр Гольц.10 «Путина придумали политтехнологи», — утверждал Борис Кагарлицкий.11 Даже приезд Путина в Санкт-Петербург на похороны Анатолия Собчака, его сочувствие и внимание к вдове своего бывшего шефа, а также озвученные в прессе и на телевидении угрозы чеченских террористов убить и. о. президента, как и принятые по этому поводу особые меры безопасности, журнал «Новое время» назвал «ловкой пиаровской акцией».12 А по утверждению газеты «Завтра», Владимир Путин — это «политический миф, созданный специалистами по пиар-кампаниям».13
    Все эти домыслы нет нужды подробно опровергать, так как они не опирались на какие-либо факты и доказательства. Успех Путина как премьера и и. о. президента не был продуктом каких-то новых политических технологий, а его высокий рейтинг стал следствием его политики и государственной деятельности, тех решений, которые он принимал самостоятельно, беря на себя при этом полную ответственность.
    Политические решения принимают не пиарщики, а той искренности в проявлении чувств, которая присуща Путину, нельзя добиться искусственно, с помощью «технологий», В предвыборном штабе Путина с сожалением отмечали, что даже по ходу предвыборной кампании 80% решений и. о. президента принимал единолично, а за оставшиеся 20% не всегда хвалил свой предвыборный штаб.
    Бориса Ельцина часто сравнивали с Ильей Муромцем, который отличался и богатырским сном на печи, и богатырской силой на поле брани. Но Путин не был богатырем-диссидентом ни во времена Брежнева и Горбачева, ни во времена Ельцина. Он сам не раз называл себя военным человеком и чиновником, и он принял на себя обязанности премьер-министра, а позднее и президента, повинуясь принятому в Кремле решению, которое было воспринято им почти как приказ. Но еще осенью, а тем более после 31 декабря 1999 года, обстановка сложилась так, что приказы должен был формулировать и отдавать сам Путин. Он не уклонился от этой ответственности и оказался в высшей степени способным руководителем, а затем и публичным политиком. Путин начал работать не только с документами, но и с проблемами, показав себя человеком дела, который выполняет свои обещания и обязательства.
    При этом деятельность Путина не была заранее спланирована в соответствии с какими-то четкими целями. Уже в сентябре и октябре 1999 года ему приходилось работать в условиях неожиданно складывавшихся трудных ситуаций, и он действовал в этой обстановке вполне успешно. Все политики заботятся о своей привлекательности и популярности, и они не могут не пользоваться на этот счет советами и помощью специалистов. В условиях демократии это часть их работы, но далеко не главная часть. В конце концов, Путин не первый такой неожиданный выдвиженец в команде Ельцина. Однако другим кандидатам в преемники Ельцина не помогли почему-то никакие «политические технологии».
    Как известно, политику часто и не без оснований сравнивают с театром, говоря о сцене и масках, ролях и суфлерах, режиссерах и марионетках. Эта концепция политического театра во многом сходна с более современной концепцией о роли политических технологий.
    Удивляясь и негодуя по поводу успеха Путина, Б. Кагарлицкий из «Новой газеты» пытался представить и. о. президента как примитивного и плохого актера, который неожиданно для себя оказался на большой политической сцене, не зная ни своей роли, ни пьесы, в которой ему предстояло играть, не понимая также, кого из многочисленных суфлеров он должен слушать.14 Режиссер Андрей Житинкин, напротив, восхищался работой путинского избирательного штаба, который будто бы определял все малейшие детали его поведения, одежды, всех реплик, жестов и улыбок. Точному следованию этой режиссерской сверхзадаче и следует, по мнению Житинкина, объяснить успех Путина в «политическом театре».15 Режиссерам и авторам спектакля, а отнюдь не самому Путину, который только старался «не выпадать из образа», приписывал успех выборов 26 марта и кинорежиссер Георгий Данелия.16 Другой кинорежиссер, Евгений Матвеев, признавал все же успех не только режиссеров, но и главного артиста: «Он хорошо справился с ролью, хотя и новичок на сцене. Он не переигрывал, не рисовался на сцене, как это делал Ельцин. Тот слишком много позировал, грешил паузами и вел себя часто как провинциальный трагик».17
    А вот психолог Леонид Кроль считал, что Путину режиссер был почти не нужен, он сам был для себя режиссером, даже автором собственной пьесы и талантливым актером с совершенно новой и необычной стилистикой. «Путин перемешается, — с восхищением писал Л. Кроль, — как бы не делая движений. Стремительная походка танцора и мастера боевых искусств — подтянутая и развинченная одновременно. Он легко извлекает из себя чуть-чуть иные лица, мнения, не похожие на предыдущие. Есть в нем что-то от сказочного героя "По щучьему велению, по моему хотению”. Четко соглашается выполнить невозможное, ненадолго исчезает, заставляя ждать себя, — и появляется, выполнив. Ничуть не гордится — и вновь как ни в чем не бывало уходит на новое задание. У Путина редкое умение быть одновременно незаметным и незаменимым. Он обладает удивительным чувством юмора, мастерством точных и неожиданных сопоставлений. Он — Герой с оригинальным образом, без мишуры, позы и сложившихся схем».18
    Думаю, что Л. Кроль ближе к истине, хотя у него и много преувеличений. В жизни театра бывали случаи, когда знаменитый актер неожиданно заболевал и не мог выйти на сцену, а зал уже заполнен публикой. Чтобы не сорвать спектакль, режиссеру и его помощникам приходилось срочно гримировать на главную роль неизвестного дублера. Но, к удивлению режиссера и зрителей, дублер исполнял трудную роль даже лучше, чем ее главный исполнитель, и это сразу же делало его знаменитым. Такой сюжет обычен для музыкальных драм Голливуда, но на политической сцене России встречается, пожалуй, впервые.
    Все приведенные выше сравнения российской политической сцены с театром интересны, но они являются всего лишь поверхностной аналогией и не могут объяснить главных событий в России за последние два года.
    Театральность в политике существовала всегда, а с появлением телевидения этот фактор существенно возрос как составная часть политического успеха. Когда встречи в Кремле, заседания в Белом доме или посещение завода, госпиталя, детского дома могут видеть на своих экранах десятки миллионов людей одновременно, это заставляет и президента, и всех людей рядом с ним думать о каждом своем движении и каждой реплике.
    Еще Джон Кеннеди, по общему мнению, одержал победу на президентских выборах в США в 1960 году благодаря своей исключительной телегеничности. Леонид Брежнев считался в 60-е годы красивым и привлекательным мужчиной. Но чем сильнее болезни и старость изменяли его внешний облик, тем чаще он появлялся на экранах телевизоров, существенно подорвав тем самым свою репутацию. По этой же причине Юрий Андропов старательно избегал телевидения. Напротив, Рональд Рейган, по мнению экспертов, смог сформулировать свою идеологическую позицию по телевидению с большей силой, чем кто-либо другой. Хотя он пришел к власти в 70 лет, он сумел стать живой фигурой, завоевав телеэкраны не только у себя в США, но и почти во всем мире. Но ведь Рейган был профессиональным и талантливым киноактером, который за 30 лет своей актерской работы снялся в 54 художественных фильмах. Было бы, однако, ошибкой полагать, что Рейган являлся главным образом артистом, а не политиком...
    Театральность — это лишь небольшая часть публичной политической деятельности. Основная ее часть протекает за сценой, без репортеров и операторов, и эта работа требует от политика совсем другого набора способностей, чем те, которые достаточны для профессионального артиста.
    Владимир Путин не так уж часто играл на публику и на открытой сцене. Раньше он не был публичным политиком и, оказавшись в одночасье на самой высокой политической сцене, предпочел не играть какую-либо особую роль, а сохранить привычные ему формы поведения и работы. Поэтому я склонен согласиться в основном с политологом Леонидом Поляковым, который писал, завершая свой анализ, что Владимир Путин — не загадка, он прост и понятен, его главные качества — открытость и естественность, которые избавляют от необходимости играть кого-то другого. И только российские наблюдатели, привыкшие к «играм власти» с народом, не могут в это поверить.19
О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ
    Некоторые российские газеты еще осенью 1999 года писали об «одиночестве» Владимира Путина. «Сто дней одиночества» — так озаглавила Марина Волкова из «Независимой газеты» статью об итогах ста дней премьера Путина, заметив при этом, что он является «самой большой человеческой и политической загадкой среди российских премьеров».20 Некоторые из близких сотрудников нового президента также подчеркивали, что Путин «сам себя сделал» и поэтому никому ничем не обязан, если не считать Ельцина, а еще ранее А. Собчака. Конечно, для успеха на выборах этого было бы недостаточно.
    Нет сомнения в том, что российские генералы, а также «люди из спецслужб» поддержали Путина, как и почти все чиновники. Путина поддержали в начале 2000 года и почти все олигархи, кроме Владимира Гусинского, который осенью 1999-го делал ставку на Е. Примакова и Ю. Лужкова, а с января 2000-го открыто и горячо поддержал Г. Явлинского и вложил в его избирательную кампанию большие деньги.
    Но из сказанного вовсе не следует, что Путин должен был стать после выборов слугой генералов или финансистов, а не самостоятельной политической фигурой, опирающейся в первую очередь на поддержку большинства российского общества. Мы видели, что число новых людей, которых Путин привел с собой в первые месяцы в аппараты Кремля и Белого дома, было невелико, и эти люди не имели еще ни опыта, ни авторитета. Это не была еще политическая команда, сходная хотя бы в чем-то с той, которую Борис Ельцин привел во власть в 1991-м. Можно согласиться и с тем, что в той почти бесплодной кремлевской среде, в том «дворцовом» коллективе, в котором с 1996-го работал Путин, он был относительно одинок. При этом он даже не старался особенно выделяться: так было легче жить и работать.
    Путин не демонстрировал своих амбиций и раньше — в администрации и окружении Анатолия Собчака, хотя ему приходилось решать здесь крупные экономические проблемы и заниматься международными связями огромного города. Однако Путин не был одинок уже к концу 1999-го, и на выборах его поддержали не только люди в погонах или чиновники, но и значительная часть остального населения России, включая интеллигенцию, студенческую молодежь, рабочих и служащих. А также — большую часть предпринимателей. В данном случае Владимир Путин стал как бы центром кристаллизации всего того, что в прежние времена могли назвать «здоровой частью общества». И действительно, у России появился шанс к выздоровлению после слишком затянувшейся смуты. Это выздоровление происходит сегодня на наших глазах, хотя и не столь стремительно, как этого многим из нас хотелось. Болезни общества оказались слишком застарелыми и запущенными, да и проблема — собрать среди своих сторонников крепкую и компетентную команду политиков, экономистов, военных лидеров и государственных деятелей — оказалась очень трудной.
    И в России, и на Западе нашлось немало объективных наблюдателей, которые констатировали, что деятельность Путина еще с момента его назначения премьером полностью соответствовала общественным ожиданиям и даже требованиям, среди которых главными были требования порядка и ожидания сильного лидера, который способен этот порядок обеспечить. Из наказов избирателей Путину на первых местах стояли также требования активно преодолевать бедность и нищету в стране, очистить свое окружение от коррупционеров, ограничить влияние «олигархов». И — закончить войну в Чечне, но на приемлемых для России условиях. '
    Проблемы прошлой деятельности Б. Ельцина и «семьи» уже не особенно волновали российского избирателя. Несколько раз на ожидания и требования населения России ссылался и сам Путин, объясняя причины и мотивы своих решений. «Я ощущаю себя не мессией, а простым русским человеком, который испытывает такие же чувства, как и любой российский гражданин. По-видимому, люди это чувствуют и поддерживают меня», — сказал Путин еще в начале своей карьеры премьер-министра. Газета «Известия», которая вспомнила позднее об этих словах, считала их странными для кремлевского чиновника высокого ранга, который давно уже должен был забыть о нуждах и интересах простых людей.21 В данном случае можно вспомнить известные марксистские постулаты о роли личности в истории, столь убедительно изложенные более ста лет назад Георгием Плехановым. Один из таких постулатов гласит: когда общественные нужды и национальные интересы невозможно удовлетворить без появления героя, то есть человека, способного видеть дальше других, хотеть сильнее других и делать больше и лучше, чем другие, такой человек обычно появляется.
    К этому следует все же добавить, во-первых, что нужный обществу человек может и не появиться в нужное время и в нужном месте, ибо такое выдвижение «героя» происходит не автоматически. Во-вторых, нужный человек может и не справиться с теми задачами, которые ставит перед ним история и ситуация. В-третьих, он может злоупотребить оказанным ему доверием и полученной властью, начав решать какие-то собственные, а не общественные проблемы. Таких примеров, к сожалению, было немало и в XIX, и в XX веке. Владимиру Путину поверили очень многие, и, надо надеяться, он сумеет оправдать это доверие. В конце концов, выбор у всех нас не так уж велик — или порядок, или продолжение смуты и хаоса.
    «Путин — новый человек в политической элите, — справедливо отмечал Дмитрий Вельский из «Комсомольской правды». — В этом его сила и слабость. Сила в том, что ему проще разгрести весь накопившийся за эти годы мусор. Слабость — в том, что ему и в коридорах власти, и вне Кремля противостоят политики, связанные с могущественными группировками, у которых есть и власть, и деньги, и страстное желание их сохранить. Но на стороне Путина поддержка народа и логика истории, которая не любит, когда ее ход пытаются пустить вспять».22
    Поддержка народа и логика истории — это, конечно, главные силы, которые обеспечили В. Путину успех на выборах 26 марта 2000 года. Однако нельзя забывать и о других факторах, в том числе о неожиданных для многих личных способностях и достоинствах Путина, о поддержке Бориса Ельцина, а также обо всей совокупности тех сложных обстоятельств, при которых Владимир Путин был назначен 9 августа 1999 года премьером России. Я имею в виду в первую очередь обстановку, которая сложилась в это время на Северном Кавказе, и ту угрозу распада России, которую таила в себе агрессия сил международного терроризма и исламского экстремизма, объединившихся с самыми радикальными группами чеченского сепаратизма.
    Литература
    1. «Известия». 17 марта 2000.
    2. «Московские новости», № 32, 2000, с. 5.
    3. «Завтра», № 10, март 2000.
    4. «Независимая газета», 28 марта 2000.
    5. Об оценках за рубежом отставки Б. Н. Ельцина и назначении
    и. о. президента В. В. Путина. Аналитическая записка ОАО НТР «Регион», январь 2000.
    6. «Компания», 28 августа 2000, с. 14.
    7. «Итоги», 30 марта 2000, с. 11.
    8. Пайпс Д. Заговор: объяснение успехов и происхождения «параноидального стиля». Фрагменты из книги (Нью-Йорк, 1997)// «Новое литературное обозрение», 2000, № 41, с. 5— 26.
    9. «Сегодня», 11 марта 2000.
    10. «Итоги*, 7 марта 2000.
    11. «Новая газета», 12—19 марта 2000.
    12. «Новое время», № 9, 2000, с. 7.
    13. «Завтра», 29 февраля 2000.
    14. «Новая газета», 12—19 марта 2000.
    15. «Независимая газета», 16 марта 2000.
    16. «Трибуна», 28 марта 2000.
    17. Там же.
    18. «Независимая газета», 16 марта 2000. Приложение, с. 16.
    19. «Независимая газета», 15 марта 2000.
    20. «Независимая газета», 21 ноября 1999.
    21. «Известия», 29 февраля 2000.
    22. «Комсомольская правда», 16 марта 2000.
Глава четвертая

ПРОБЛЕМА ЧЕЧНИ


О ФАКТОРЕ ЧЕЧНИ
    Среди факторов, которые способствовали быстрому росту популярности, а затем и возвышению Владимира Путина, фактор Чечни или, по официальной формуле, «антитеррористической операции в Чечне», занимал, по мнению всех политических наблюдателей, главное место. Только разные авторы писали об этом, используя разные слова и выражения, — в зависимости от их отношения к Путину, к современной России и военным действиям в Чечне.
    «Назначение Путина на пост премьера,— отмечал, например, Александр Головков, — происходило на фоне только что начавшейся агрессии в Дагестане, и Путин исходил из того, что если сейчас немедленно это не остановить, России как государства в его сегодняшнем виде не будет. Именно начальный период боев в Дагестане следует считать “звездным часом” Владимира Путина — он после долгих лет ожидания оказался во главе настоящего большого и “героического” дела. А затем неожиданно сработал мощный эффект резонанса в массовом сознании. Новый премьер-министр одномоментно стал фигурой исторической значимости, знаменем консолидации возрождающегося общероссийского патриотизма».1 «Как политик, — писал по этому же поводу Александр Гольц, — второй президент России поднялся из крови и грязи чеченской войны. Именно использование кавказской войны в качестве универсальной избирательной технологии избавило Владимира Путина от необходимости применять грязные приемы ведения борьбы, которыми изобиловали выборы парламентские. Молодежь должна была просто тащиться от крутизны исполняющего обязанности, напоминающего разом и Бэтмена, и Джеймса Бонда».2
    Но дело не только в самой войне, ибо она могла происходить по разным сценариям и иметь разный результат для судьбы и нового премьера, и России. Дело было не просто в применении силы, а в ее эффективном применении, с одной стороны, и в том, что Путин взял на себя прямую и главную ответственность за применение силы (чего не делали в 1994—1996 годах ни Борис Ельцин, ни Виктор Черномырдин), — с другой. Даже силовые министры действовали в Чечне тогда как бы обособленно друг от друга. Путин принял на себя решение всех главных проблем новой войны, и потому успехи армии стали успехом и Путина. Для людей, которые поддержали Путина, и для него самого Чечня становилась рычагом, с помощью которого можно было начать поворачивать и всю Россию.
    Противники В. Путина не скрывали своей надежды на то, что российская армия и все российские патриоты потерпят в Чечне новое и на этот раз окончательное поражение. Так, например, любимое детище Гусинского — газета «Сегодня» — утверждала: «В холе зимней кампании рейтинг Путина может утонуть в крови, а ведь кроме войны Путин ничего другого не умеет. Да и доверит ли ему Кремль экономику? Тут и без него есть кому пору-лить».3 Еще более резко и откровенно писал об этом же главный редактор журнала «Итоги» Сергей Пархоменко: «Чудо и триумф Путина построены не только на крови невинных людей, гибнущих в Чечне под бомбежками и обстрелами, пока бандиты спокойно обустраивают свои лагеря в горах. Не только на издевательствах над беженцами, голодающими в ингушских лагерях, пока террористы поротно и побатальонно отправляются в увольнительную по дорогим ресторанам и отелям Баку, Тбилиси и Стамбула. В основе успеха Путина — еще и хладнокровная политика, рассчитанная на эксплуатацию мрачных теней, обитающих где-то в потаенных углах общественного сознания, “бытового” национализма, стадной жестокости, мстительности, замешенной на чувстве безнаказанности, свойственном всякой толпе. Этот карнавал ненависти могут остановить только самолеты с армейскими гробами, ибо серьезных потерь в федеральных войсках новейшему политическому триумфатору не пережить».4
    Странно, что в этой полной злобы статье С. Пархоменко все же называл чеченских боевиков террористами и бандитами.
    Сходные ожидания высказывались и многими западными наблюдателями. Так, еще в сентябре 1999 года в американской газете «Лос-Анджелес тайме» появилась статья под выразительным заголовком «Шум разваливающейся империи». Ее автор сравнивал ситуацию в России в конце века с положением Оттоманской империи в начале XX века, когда даже Николай II называл ее «больным человеком Европы». По утверждению М. Рейндольса, не только Чечня, но и весь Северный Кавказ уже восемь лет находятся в состоянии восстания, которому Россия не может противостоять, что и ведет к ее саморазрушению. Окончательный диагноз был следующим: «Западу следует приготовиться к похоронам России, а не к ее выздоровлению после операции».5
    К счастью для нас, эти ожидания не оправдались, хотя опасность развития событий по худшему сценарию была велика.
НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ
    Нет необходимости излагать здесь подробно и последовательно ход событий на Северном Кавказе летом и осенью 1999 года. Ситуация на границе с Чечней давно уже была крайне напряженной, а с весны 1999-го стала ухудшаться. Однако правительство С. Степашина продолжало проводить примиренческую политику по отношению к ваххабитским формированиям в Чечне и в Дагестане.
    Первые отряды чеченских боевиков проникли в Цумадинский район в горах Дагестана еще 1 августа, но это был отвлекающий маневр. Основные силы боевиков вторглись в соседний Ботлихский район в ночь на воскресенье 8 августа, и сам характер этой агрессии свидетельствовал о тщательной ее штабной проработке. Конечно, нападение ваххабитов на Дагестан было авантюрой, как и расчет на добрый прием и помощь местного населения в горных селах Дагестана. Но это была крайне опасная и дерзкая авантюра, и поэтому ответные действия должны были последовать незамедлительно.
    Новый премьер В. Путин, которому Ельцин доверил решение всех проблем, связанных с агрессией против России, быстро вошел в руководство операцией. Не решая чисто военных проблем, Путин умело и эффективно решал все возникавшие здесь проблемы политические, экономические, кадровые и финансовые. По его личному указанию было существенно увеличено денежное довольствие солдатам и офицерам, находящимся в реальной боевой обстановке. Уже к концу августа боевики Хаттаба и Басаева, понеся большие потери, отступили в Чечню, но российские войска, группировка которых возросла до 10 тысяч человек, не стали преследовать противника на его территории. Важнейшим решением, которое в числе других принял в это время Путин, было решение об уничтожении созданного ваххабитами-дагестанцами укрепленного района в Кадарской зоне, который должен был стать плацдармом для продвижения фанатиков ислама к Каспийскому морю.
    Еще в конце августа Владимир Путин собрал в Белом доме совещание по чеченской проблеме, на которое пригласил всех бывших премьеров — Черномырдина, Кириенко, Примакова и Степашина.
    В Дагестане уже шли жестокие бои, однако экс-премьеры не считали возможным переносить военные действия на территорию Чечни. Они настаивали на ограниченном характере проводимой военной операции, выражая беспокойство за судьбы мирных граждан и призывая свести к минимуму потери среди российских солдат. Мнение военного руководства страны было иным, хотя и среди генералов сохранялись разногласия.
    Окончательное решение предстояло принимать Владимиру Путину. Мы знаем сегодня, каким было это решение.
    Бои в Дагестане еще не завершились, когда в Москве и Волгодонске были взорваны три жилых дома и сотни мирных жителей погибли ночью во сне. Уже через несколько дней после первого взрыва стало ясно, что нити от этих злодейских акций тянулись к лагерям ваххабитов в Чечне. И хотя следствие могло быть долгим, негодование и страх населения требовали ответных действий. Они не заставили себя ждать. Не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и во всех крупных городах России органы внутренних дел, ФСБ, гражданской обороны, а также сформированные на добровольных началах группы граждан провели тщательную проверку всех видов транспорта, подсобных и пустующих помещений, подвалов и чердаков. Это позволило предотвратить уже подготовленные новые взрывы нескольких жилых домов и найти многие новые нити, ведущие к организаторам этих страшных террористических акций.
    Более поздние обвинения недоброжелателей Путина в том, что власти не провели серьезного расследования сентябрьских взрывов, абсолютно беспочвенны; расследование велось энергично и было достаточно результативным.
    Однако следственная деятельность идет по одной логике, а политическая и военная — по другой. Неудивительно поэтому, что еще до окончания следствия В, Путин отдал распоряжение о прекращении железнодорожного и воздушного сообщения с Чечней. Вслед за этим командование федеральных войск с согласия правительства отключило на территории Чечни электроснабжение и связь и перекрыло нефте-и газопроводы. Бомбардировке подвергся главный аэропорт Чечни «Северный» близ Города Грозного. Еще через два дня российская военная авиация стала наносить массированные бомбовые и ракетные удары по военным базам, по лагерям и скоплениям боевиков, по узлам связи, по складам с горючим, по мостам и дорогам. На границах Чечни началось формирование крупной объединенной военной группировки, создавались ее тылы и вся необходимая инфраструктура. Спешки не было, но росла решимость применить силу и покончить с властью исламских террористов в России.
    Известно, что в 1994 году среди военного руководства России, возглавлявшегося генералом Павлом Грачевым, господствовало убеждение о крайней легкости наведения с помощью армии российского конституционного порядка в Чечне. Грачев всерьез полагал, что для этого достаточно нескольких дней и нескольких воздушно-десантных полков. Вся военная операция в Чечне, планы которой Грачев докладывал Совету безопасности России, была рассчитана на месяц, из которого три или четыре дня отводились на разгром дудаевцев в Грозном.
    Но после поражений и тяжелых потерь российской армии в 1995—1996 годах в политических кругах и среди части военных лидеров России возобладало убеждение, что любая операция широкого масштаба в Чечне обречена на неудачу. Чеченские террористы и боевики казались некоторым московским политикам непобедимыми. И хотя число похищенных бандитами российских граждан приближалось к двум тысячам, их продолжали выкупать или обменивать, порождая у работорговцев чувство безнаказанности и всесилия. Как признавал позднее Сергей Степашин, у него, как у главы правительства, не было планов проведения какой-либо крупномасштабной военной операции на территории Чечни, и он во многом не был согласен с распоряжениями и приказами нового премьера Путина. Решительно против массированной военной операции выступал и Григорий Явлинский, с которым Степашин вступил в политический союз. К «взвешенности» и осторожности призывали Юрий Лужков и Евгений Примаков, предлагая ограничиться спецоперациями и созданием вокруг
    Чечни «санитарной зоны». Председатель Совета Федерации Егор Строев публично заявил, что России не следует торопиться с проведением наземной военной операции. «Военная операция возможна, — заявил в середине сентября председатель комитета Государственной Думы по обороне Роман Попкович, — но сейчас она нецелесообразна». На вопрос о возможности наземной операции в Чечне губернатор Самарской области Константин Титов ответил, что это было бы даже не ошибкой, а катастрофой для России.
    Даже наиболее радикальные предложения о защите российской территории от нападений чеченских боевиков не шли дальше проектов о продвижении российской армии на левый берег Терека — это позволило бы существенно сократить протяженность «санитарной зоны». В начале сентября даже такой радикально настроенный генерал, как Владимир Шаманов, отличившийся в первой чеченской войне и в боях на территории Дагестана, заявил при назначении его командующим 58-й армией, рассоложенной у границы Чечни: «Войска на территорию Чечни вводиться не будут». Шаманов был уверен в своих силах, но сомневался в надежности российских политиков.
    Явно боялись вступления российских войск на территорию Чечни и все чеченские лидеры, включая Масхадова, Басаева и Хаттаба. Именно в сентябре были задействованы все прочеченские и прозападные газеты, радио, телевидение в Москве. Однако порядок работы журналистов в Чечне и в зонах размещения войск был решительно изменен, и только отдельным западным корреспондентам удалось нелегально проникнуть на территорию мятежной республики. Не были допущены в Чечню и представительницы уже почти распавшейся организации «Солдатские матери».
    0 приближении войны свидетельствовал и поток лжи и дезинформации, который захлестнул не только многие западные газеты и журналы, но и значительную часть российских СМИ.
    По страницам печати стала гулять запущенная сюда с интернет-сайта Мовлади Удугова клеветническая информация о причастности российских спецслужб к нападению отрядов Басаева и Хаттаба на Дагестан и даже к взрывам домов в Москве. В «Ноной газете», в газете «Версия», в британской газете «Индепендент» публиковались фантастические детективные истории о том, как руководитель кремлевской администрации Александр
    Волошин и олигарх Борис Березовский на частных самолетах и турецких яхтах тайно приезжали на Лазурный берег Франции еще летом 1999 года и здесь, в обстановке строгой секретности, на вилле арабского миллиардера Адиана Кашогги несколько раз встречались с Шамилем Басаевым, которого доставлял и сюда же турецкие спецслужбы. Позднее место Волошина в этих фантазиях занял сам Путин, который еще как директор ФСБ тайно приезжал якобы для встреч с Шамилем Басаевым, но не во Францию, а в Испанию. Вместе с Басаевым Путин якобы должен был разработать планы «маленькой победоносной войны» и прихода к власти в России...
    Много позднее, когда повторять все эти выдумки стало уже неудобно, некоторые из западных журналистов стали попрекать того же Путина — почему он не стал преследовать в судебном порядке авторов и распространителей клеветы, а ограничился не слишком внятными опровержениями. Однако судиться с газетами и журналами можно годами, а в данном случае нужно было не нанимать адвокатов, а действовать, что Путин и предпочел: он принял решение и определил масштабы и задачи массированной военной операции на территории Чечни. Он также убедил президента Ельцина в необходимости такой операции для уничтожения очагов исламского терроризма и ваххабизма в России. Борис Ельцин полностью поддержал в сентябре и в октябре 1999 года премьера, и последний докладывал президенту не для получения санкций, а по факту проделанных мероприятий. Главным инициатором и проводником этих мероприятий со стороны силовых структур был начальник Генерального штаба Вооруженных Сил РФ генерал Анатолий Квашнин. Да, завязавшийся на Северном Кавказе узел было решено не развязывать, а рубить — со всеми тяжелыми последствиями такой силовой акции. Но другого выхода просто не оставалось, хотя не все последствия можно было заранее определить — по их характеру и масштабу. Все, что предлагали на этот счет оппоненты Путина, могло лишь еще туже затянуть весь узел чеченских, кавказских, а стало быть, и российских проблем.
    Цена решения, которое принял Путин, высказавшись за полную и решительную ликвидацию бандитского и террористического анклава в Чечне, была высока. Второе поражение федеральных войск в Чечне могло окончательно подорвать престиж армии и российского государства. Поэтому в действиях В. Путина и генералов решительность и бескомпромиссность сочетались с осторожностью, а это определило тактику военных действий в октябре и ноябре. Не было назначено никаких сроков завершения как всей операции, так и ее отдельных этапов. Детали операции разрабатывались в штабах, но главные вопросы стратегии и тактики решались на оперативных совещаниях, которые Путин проводил с силовыми министрами и приглашенными лицами. Военным было наказано «снарядов не жалеть», но проводить операцию с минимальными потерями.
    Вопреки слухам о недовольстве Ельцина усилением авторитета Путина, президент не ограничивал, а расширял в ряде своих указов и распоряжений полномочия премьера. Именно Путин принимал доклады начальника Генерального штаба Анатолия Квашнина и министра обороны Игоря Сергеева. Путин вылетал в Дагестан, а позднее в Моздок, где расположился штаб объединенной военной группировки, включавшей все виды и рода войск. Эта напряженная работа премьера и всех подчиненных ему структур обеспечила успех начавшейся в октябре широкомасштабной военной операции в Чечне.
ОСЕННЕЕ НАСТУПЛЕНИЕ РОССИЙСКИХ ВОЙСК
    Уже во время боев в Дагестане в августе и в начале сентября
    1999 года армия и внутренние войска России показали себя много лучше, чем это можно было наблюдать в 1994—1996 годах. Однако и здесь были примеры несогласованности и торопливости. Авиация наносила порой удары по своим, а войска несли лишние потери при штурме горных высот и селений. Были примеры растерянности отдельных генералов из внутренних войск; не всегда адекватно оценивалась ситуация в районе боевых действий и в московских штабах.
    Иную картину мы наблюдали в октябре и ноябре в Чечне. К. удивлению западных военных обозревателей, к удивлению российских политиков и прессы, даже части генералитета, российская армия, которая вела военные действия на территории Чечни, предстала совсем в другом облике, чем это было за несколько лет перед тем. Откуда появились, — спрашивали некоторые газеты, — эти уверенные в себе, умелые и хорошо вооруженные солдаты и офицеры? Где была раньше эта стотысячная армия, которую даже скептически настроенные в августе журналисты называли теперь хорошо отлаженной «военной машиной»? Откуда взялись эти грубоватые, но отлично знающие свое дело генералы: Виктор Казанцев, Геннадий Трошев, Владимир Шаманов, которые, продвигаясь с севера, с запада и с востока, при минимальных потерях в живой силе и технике сумели взять под свой контроль к концу осени около 60% территории Чечни?
    «Владимир Путин ведет войну не спеша», — писала одна из западных газет, И действительно, российская армия двигалась вперед медленно и осмотрительно, без атак и прорывов, наращивая свои удары по противнику, выполняя новые и все более сложные задачи и проводя даже учебно-показательные стрельбы и тренировки.
    Она разумно использовала свое преимущество в огневой мощи, применяя тактику огневого катка, против которой отряды боевиков оказались бессильны. При этом войска не давали им никакой передышки. Не вступая с отрядами боевиков в непосредственное соприкосновение и не пытаясь взламывать созданные на разных чеченских территориях укрепленные позиции, российская армия обходила их, вынуждая противника, боящегося боев на открытом пространстве и окружения, к поспешному отступлению. Армия не штурмовала ни сел, ни городов, но одним движением вперед вынуждала их население или к подчинению, или к бегству. Было немало случаев, когда не только русское, но и чеченское население небольших городов и поселков начинало оказывать российской армии поддержку и помощь в наведении порядка — чтобы спасти свои дома и имущество. Десятки тысяч беженцев шли, главным образом, в Ингушетию — под защиту не только ингушских властей, но и российской армии.
    Хотя война развертывалась явно не по заранее составленному плану, и новые подразделения, а также отдельные офицеры и генералы прибывали на театр военных действий со всей России, они как-то быстро и органично включались в работу общего военного механизма. Не было заметных противоречий между родами войск и между армейскими подразделениями и частями внутренних войск. Потери в живой силе и технике в октябре и ноябре были не просто минимальными, но несопоставимыми с потерями прошлой войны. В отдельные дни армия продвигалась вперед практически без потерь.
    Российские войска не остановились на рубеже Терека, а, подтянув тылы, быстро форсировали эту водную преграду, начав освобождение густонаселенных районов Чечни между горами и рекой. От оборонительных боев в Дагестане до освобождения Гудермеса, Аргуна и окружения Грозного войну можно было разделить на несколько этапов. При этом переход от одного этапа к другому происходил лишь после тщательного анализа итогов и уроков завершенной операции, после закрепления и «зачистки» освобожденной территории. Внимательно оценивались собственные силы, силы противника, поведение населения Чечни и изменения в общественном мнении России.
    Нет нужды говорить здесь о чисто военных факторах успеха российской армии, которая сосредоточила в Чечне крупнейшую группировку: на 1 декабря 1999 года численный состав федеральных сил с учетом внутренних войск и милиции приближался к 150 тысячам против 20 тысяч боевиков. О превосходстве в бронетехнике, артиллерии и авиации тоже говорить не приходится. Но не менее важны были и другие факторы, например, неожиданная для многих поддержка российских бойцов мусульманским населением Дагестана. В прошлой войне население пограничных районов Дагестана относилось к российским войскам безо всякой симпатии, а то и с явной враждебностью. Перебрасывая сюда морских десантников и части ВДВ, генералы ждали в лучшем случае нейтралитета. Но получили одобрение и помощь, включая боевую поддержку от быстро созданного здесь народного ополчения.
    Очень важной для армии стала и поддержка почти всего общественного мнения России, которое было потрясено наглостью напавших на Дагестан ваххабитов и взрывами жилых домов в Москве и Волгодонске. Привычно начатая «демократической» печатью кампания против «бездарных генералов» захлебнулась, так и не развернувшись. Недоброжелатели Путина осенью
    1999 года оказались в растерянности: они не ожидали подобного развития событий. Сообщения ангажированных газет были полны противоречий. Одни газеты писали об огромных, но тщательно скрываемых потерях российской армии. Другие — о том, что танки и бронетранспортеры внутренних войск и ВДВ продвигаются по дорогам Чечни, обвешанные дорогими персидскими коврами из ограбленных чеченских домов, а пьяные солдаты и офицеры расстреливают всех чеченцев по сторонам.
    Особенно отличались в таких выдумках газеты «Коммерсантъ», «Новая газета», «Общая газета», журналы «Итоги» и «Власть». Там можно было прочесть, что «настоящая война в Чечне еще не начиналась», что «главные бои и потери впереди», что «армии придется штурмовать Грозный» и идти воевать в горы, что силы боевиков не просто отступают, а «заманивают» российскую армию вглубь Чечни, создавая эффект «сжатой пружины», что чеченцы еще покажут себя ударами с тыла; что «боевой дух российских бойцов падает», а сопротивление чеченских боевиков, напротив, растет и т. п.
    Но разведка сообщала о растерянности и раздорах среди чеченских лидеров и полевых командиров на юге Чечни и в Грозном, о нехватке боеприпасов и продовольствия. Некоторые из газет выражали надежду на вмешательство Запада, который должен заставить Ельцина сместить премьера Путина и остановить наступающую в Чечне армию. И российские и западные обозреватели писали в октябре, что российская армия не сможет без огромных потерь форсировать Терек, и что Гудермес превращен в неприступную крепость. Но Терек был форсирован почти без потерь, а чеченские лидеры и большая часть боевиков, контролировавшие Гудермес и прилегающий район, перешли на сторону России, позволив превратить этот второй по величине город Чечни во временную столицу республики.
    В Гудермесе и других предгорных районах Чечни вокруг муфтия Ахмада Кадырова и бывшего мэра Грозного Бислана Гантемирова начали объединяться сотни, а потом и тысячи чеченцев, готовых жить в составе России и вести войну против ваххабитов и иноземных наемников, против террористов и экстремистов, фактически захвативших власть в Чечне. Еще осенью 1999 года премьер В. Путин встретился в Белом доме и со многими авторитетными деятелями из чеченской диаспоры, и с Ахмадом Кадыровым, положив начало сочетанию военных и политических методов в решении проблем Чечни. В уже освобожденных районах республики стала формироваться местная администрация в основном из местных жителей. Во главе временной администрации всей Чечни Путин назначил генерала железнодорожных войск Николая Кошмана, уже работавшего в 1995—1996 годах вице-премьером в правительстве Д. Завгаева.
    Невозможно было просто отвергнуть всю ту политику, которую проводила Россия в Чечне до 1999 года, а также людей, которые участвовали в проведении этой политики. Напротив, умелое использование опыта предыдущей войны, особенно на ее завершающих этапах, стало важным фактором успеха новой военной кампании. Именно отличившиеся в 1994—1996 годах офицеры в первую очередь привлекались к руководству частями и подразделениями в 1999 году.
    Фактическую капитуляцию России в Чечне в августе 1996 года наиболее тяжело переживали в вооруженных силах, которые понесли здесь большие потери, но были, как считали многие генералы и офицеры, близки к успеху. Были даже случаи самоубийств среди офицеров. Но неудача в Чечне дала также сильный импульс к некоторым реформам в армии и обновлению ее командного состава.
    Особенно важным элементом этих перемен стало создание во всех округах и родах войск частей и подразделений постоянной боевой готовности. Раз у страны еще нет возможности обеспечить необходимыми ресурсами всю армию, значит надо полностью обеспечить всем необходимым хотя бы ее часть. Именно эти подразделения постоянной боеготовности и хорошо подготовленные контрактники, а не неумелые новобранцы составили костяк армии, наступавшей в Чечне. Был учтен и опыт войны НАТО против Югославии. Позитивно влияло на настроение армии существенное увеличение денежного довольствия, на которое мог рассчитывать каждый участник военных действий. Но главная причина успеха российской армии состояла в том, что и генералы, и солдаты понимали, чувствовали или догадывались, что от итогов именно этой войны зависит судьба России.
    Большая заслуга Владимира Путина состояла как раз в том, что он уделял очень большое внимание разъяснению причин и необходимости применения силы в Чечне и на Северном Кавказе, не ограничиваясь общими словами о «восстановлении в Чечне российского конституционного порядка».
    Конечно, у Путина имелось на этот счет немало оппонентов.
О ПРИЧИНАХ ВОЙНЫ
    Было немало обозревателей и аналитиков, которые утверждали, что война в Чечне — это война за каспийскую нефть. Многие из недоброжелателей России, ее нового премьера и ее старого президента называли войну в Чечне войной премьера Путина, ибо, по утверждению этих людей, только небольшая победоносная война может помочь потерявшему авторитет режиму выйти из политического тупика. Только успех на Северном Кавказе может помочь Ельцину спокойно уйти из Кремля, существенно повысив при этом шансы Путина занять пост президента...
    Другие уверяли, что новая война развивается по собственной логике реванша, а ее характер продиктован интересами нового российского генералитета. Официальная версия состояла, как известно, в том, что Россия подавляет базы и отражает агрессию международных террористических организаций и банд ваххабитов, которые поставили своей целью создать на юге России новое мусульманское государство, простирающееся от Каспийского до Черного моря и основанное на учении «чистого ислама».
    Все эти причины и мотивы несомненно существовали и оказывали влияние на ход военной кампании. Но имелись и более глубокие причины и мотивы конфликта, корни которого уходили в историю всей России, всего Кавказа, всего Северного Кавказа и Чечни на многие десятилетия, а то и на столетия.
    В первом приближении к истине можно сказать, что российская армия защищала в данном случае единство и целостность Российской Федерации, ибо как государство наша Федерация объединяет не только русский народ, но и все другие народы, которые проживают на ее территории. И как общество, и как государство Россия исторически сложилась не только как русское, славянское и православное образование, но и как многонациональное, полиэтническое и многоконфессиональное государство и общество. Распад Советского Союза и образование Российской Федерации как нового суверенного государства не изменили этой главной особенности России, создающей для ее лидеров как многие преимущества, так и многие трудности.
    Когда говорят, что Россия — это европейская страна с христианскими ценностями, а это не раз говорил и Владимир Путин, то это лишь одна сторона природы и сущности России как государства и общества. Такой взгляд на Россию наиболее важен для ее западных, северных и центральных регионов, но он непригоден для Северного Кавказа, Поволжья, Урала и Сибири. На юге и на востоке Российская Федерация включает в свой состав обширные территории, населенные издавна другими народами, которые исповедуют другие религии и имеют другие традиции и культуру, хотя и активно воспринимают русский язык и русскую культуру. Объективно Россия выступает и сегодня как собиратель и объединитель-многих земель и многих народов, которые не могли бы обеспечить свое благополучие и свое национальное существование без Российского государства. «Нас присоединили к России с помощью силы, — говорили осенью 1999 года жители Дагестана, — но теперь только силой нас можно оторвать от России».
    Строить Россию только как православное государство, даже отказавшись от территорий, населенных по преимуществу не православными, а мусульманскими народами, — и в первую очередь отказавшись от Чечни (а именно такое «самоограничение» не раз предлагал Александр Солженицын), — означало бы разрушение исторически сложившегося облика и сущности России как многонационального и многоконфессионального образования. Те поиски главной для страны национально-государственной идеи, которыми в 90-е годы были заняты многие идеологи, публицисты и политики, вряд ли могли быть успешными при такой постановке проблемы. Ибо «русская национальная идея» И «идея Российского государства» — это два разных понятия и проекта, и у них нет одного решения.
    Россия перестала быть социалистическим Советским Союзом и перестала быть империей, но она не стала государством русской нации, подобно тому как Франция — это государство французов, ФРГ — государство немцев, а Япония — японцев. Как государство Российская Федерация в ее нынешнем виде оберегает национальную жизнь многих народов и наций, она помогает обмену культурными ценностями и экономическому сотрудничеству внутри федерации, усвоению достижений мировой экономики и мировой цивилизации. Достижения русской культуры не могут давать никаких преимуществ русским как нации. Ни многонациональный Дагестан, ни Осетия, ни Кабардино-Балкария, ни Башкирия и Татария, ни Калмыкия и Бурятия не мыслят сегодня своей национально-государственной и хозяйственной жизни вне России.
    Однако многие идеологи чеченского сепаратизма думали иначе. Они развивали миф о чеченцах как об особом народе, который не знал государственных установлений, который не знал и не хочет знать достижений современной цивилизации, который должен даже разрушить свои города, как гнезда разврата и растления, смешения родов и ассимиляции, и жить в соответствии с древними установлениями и заповедями пророков. Один из наиболее радикальных идеологов чеченского сепаратизма и национализма Хож-Ахмет Нухаев утверждал: «...настоящим чеченцем может быть только верующий мусульманин, не признающий ни государственных идолов, ни божеств международного права, ни золотых тельцов научно-технического прогресса и рыночной экономики. Это ханиф, который придерживается фундаментальных, естественных, заповеданных всеми пророками единого Бога основ бытия; уз кровного и брачного родства, извечных принципов возмездия, родоплеменных институтов общинной жизни и других заповедей Единобожия Чтобы быть ханифом, надо быть националистом и анархистом, надо быть варваром в первозданном сакральном смысле этого слова».6
    Нет смысла опровергать эти фантазии, которые некоторые фанатики пытались и пытаются навязать всему чеченскому народу. История народов горного Кавказа очень сложна, и многие проблемы и события, связанные с ней, не могут быть решены или оценены однозначно. И тем не менее мы имеем все основания утверждать, что независимая, мирная, процветающая, общинная Чечня, живущая только по законам Корана и по законам природы, — это миф. Даже полная войн и трагедий история отношений между чеченским народом и соседними народами Северного Кавказа и Закавказья показывает, что вне всего сообщества этих народов и вне России нормальное развитие чеченской нации и чеченского общества невозможно. Показательно, что чеченские беженцы, оказавшиеся в Грузии, начали создавать школы и обучать своих детей на русском языке и по российским учебникам, запоминая стихи Пушкина и Лермонтова.
    Исключенная или вышедшая из состава Российской Федерации, Чечня не будет располагать ни силами, ни геополитическими условиями, ни экономическими и культурными возможностями, ни тем историческим опытом и традициями, которые необходимы для независимого государственного (а тем более «безгосударственного») существования, особенно в таком необычном регионе, как Кавказ — на переплетении нескольких древних культур и религий. Оказавшись не просто в одиночестве, но в полувраждебном окружении, Чечня, и об этом ясно свидетельствовал опыт 1996—1999 годов, не только начинала превращаться в радикальное исламское государство (даже псевдогосударство), но становилась игрушкой в руках международных террористических и фундаменталистских организаций, агрессивным образованием, опасным для своих соседей, за счет которых оно только и могло существовать, и не в последнюю очередь благодаря захвату заложников, грабежам, контрабанде и наркоторговле. Это почувствовали в 90-е годы не только Дагестан и Ставрополье, но и другие регионы, включая Осетию и Грузию.
    Такой путь развития Чечни не отвечал интересам не только соседних ей областей и республик, но и самого чеченского народа, подпавшего под власть лишенных единого центра, единого руководства и единой политики вооруженных группировок, немалую часть которых составляли фанатики и наемники из разных стран мусульманского мира — от Пакистана и Афганистана до Египта и Косово, а также Западной Украины, Польши и Прибалтики. Это не отвечало также интересам чеченской диаспоры и России, численность которой сегодня сопоставима с численностью чеченского населения в самой Ичкерии. При всем различии имеющихся течений, групп и отдельных авторитетных деятелей — от Руслана Хасбулатова до Сажи Умалатовой — диаспора всегда выступала против власти в Чечне фанатиков-ваххабитов и боевиков-сепаратистов.
    Экономические интересы чеченской диаспоры достаточно серьезны, чтобы чеченцы относились с уважением к своему российскому подданству. Исключение составляли лишь те преступные группы, которые занимались наркоторговлей, торговлей оружием и похищениями людей.
    Все сказанное не означает, что война России с одной из ее мятежных провинций была неизбежна. Даже при учете всех прежних трудностей и конфликтов, включая и сталинский геноцид, проблемы, возникшие в отношениях Москвы и Чечни, можно было решить без войны. Но эти возможности были упущены — и по вине российских политиков, и по вине чеченских лидеров. В результате новая военная операция в Чечне стала неизбежной, и нападение отрядов Басаева и Хаттаба, опьяненных безнаказанностью и уверенных в легкой победе, просто ускорило ее начало.
НОВАЯ РАССТАНОВКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ В РОССИИ
    Никто из политиков России, вышедших на старт избирательной и политической борьбы в августе 1999 года, не мог предвидеть столь радикального изменения общественных настроений в стране, которое произошло в конце августа и в сентябре под влиянием боев в Дагестане, и особенно после взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске.
    Значительная часть граждан России была охвачена не только негодованием, но и страхом. Социологи хорошо знают об огромном социальном и политическом значении массовых страхов населения. Опросы ВЦИОМ показывали, что в 90-е годы в структуре массовых страхов на первое место выдвинулись такие факторы, как болезни близких, преступники, собственные болезни, бедность и произвол властей.7
    Но в сентябре 1999 года все эти факторы отступили на время перед новым фактором — чеченским терроризмом. Этот страх мог иметь как деморализующее, так и мобилизующее значение. Решительность и жесткость премьера, даже его знаменитая фраза о том, что государство будет «мочить» террористов везде, если будет нужно, то и «в сортире замочит», способствовали мобилизации населения и силовых структур России. К стремительному увеличению популярности В. Путина, так поразившему его оппонентов, привели и несомненные успехи военных операций в Чечне в октябре—ноябре 1999 года. Общественное мнение страны не без оснований связывало эти успехи и сам новый облик воюющей армии не столько с деятельностью генералов, которым также отдавалось должное, сколько с энергичной, четкой и эффективной работой премьера Путина. «Россия начинает любить человека, которого совсем не знает» — эту фразу в разных вариантах можно было прочесть во многих газетах и журналах.
    Не думаю, что Путин имел возможность внимательно изучить все уроки первой войны в Чечне, все сложные и противоречивые аспекты отношений между Россией и Чечней в XIX и XX веках, а также многочисленные аналитические материалы и рекомендации на этот счет. Поэтому риск неудачи был велик, но он был также и оправдан. И, как оказалось, решение премьера было не просто правильным, но его можно назвать судьбоносным. Еще Альберт Эйнштейн на вопрос о том, как происходят великие открытия, ответил: «Очень просто. Все знают, что данная проблема неразрешима. Но вот приходит человек, который этого не знает...»
    Среди экспертов и политологов еще продолжался спор — была ли военная операция федеральных войск в Чечне импульсивным и эмоциональным решением Владимира Путина и сплотившихся вокруг него генералов, или власть действительно грамотно предвидела возможность извлечения из новой войны внутриполитических дивидендов.
    Это был странный спор политических циников, которые главные мотивы столь важного решения, как военная операция, способны видеть или в простых эмоциях, или в эгоистическом расчете самой власти.
    Эмоции, конечно, имели немалое значение в августе и сентябре 1999 года. Были и расчеты, связанные с образом власти. Посещая станицу Знаменскую Надтеречного района Чечни после ее освобождения и «зачистки», поднимаясь в кабину штурмовика СУ-24 в качестве второго пилота, посещая солдатскую столовую или раненых солдат в госпиталях, Путин делал все то, что делают в условиях войны главы любых правительств, если они хотят поддержать боевой дух армии и умножить свою популярность. Но, думаю, что главным мотивом деятельности Путина осенью 1999 года была забота об интересах российского государства и многонационального народа России, включая и чеченский народ.
    К концу ноября военная операция в Чечне приобрела уже собственную динамику, и созданная здесь военная машина работала почти без сбоев. Хотя впереди были еще бои за Грозный и за контроль в горах, Владимир Путин мог теперь уделять больше внимания другим проблемам экономического и государственного строительства в России. Подводя итоги трем месяцам его пребывания на посту премьера, политолог Николай Ульянов писал: "Причина быстрого роста популярности председателя правительства уже не в том, что Путин говорит и действует жестко, а это приходится по душе населению, уставшему от криминального беспредела, бесхозяйственности и воровства чиновников, а в ощущении, что этот премьер, в отличие от предыдущих, знает. что нужно делать для исправления кризисной ситуации и стране, и имеет осмысленный план действий. И не боится проявить самостоятельность, не оглядываясь на президента и его окружение. Поэтому даже полная поддержка Путина со стороны
    Ельцина, демонстрируемая президентом на каждой встрече с премьером, не снижает рейтинг доверия к последнему со стороны российских граждан. Если судить о качествах премьер-министра на примере его действий на Северном Кавказе, то первое, что бросается в глаза, — Путин дает обещание и его выполняет. Так было в Дагестане и так происходит в Чечне, где за последние месяцы не отмечено ни одного серьезного случая несогласованных действий военных и подразделений МВД, которые повлекли бы за собой неоправданные человеческие жертвы» 8
    Война в Чечне привлекла осенью 1999 года основное внимание российского общества, отодвинув на второй план все другие проблемы. Разумеется, это решительно изменило весь ход избирательной кампании по выборам в Государственную Думу, ибо всем блокам и партиям приходилось теперь по-новому определять свое отношение к этой войне, к армии, а также к общей ситуации в Чечне и вокруг нее.
    Для российских избирателей отношение разных партий и кандидатов к войне в Чечне оказалось важнее других обещаний и программ, и это обстоятельство изменило общие рейтинги и шансы как отдельных политиков, так и партий. Генерал Александр Лебедь и его Народно-республиканская партия России просто отказались от участия в выборах в Государственную Думу. «Я не собираюсь участвовать в этих тараканьих бегах», — заявил А. Лебедь. А ведь еще совсем недавно генерал и губернатор Красноярского края публично заявлял: «Я буду президентом России, — и добавлял: — Не исключено, что очень скоро». Еще летом 1999 года он говорил в одном из интервью: «Я чувствую, что буду скоро востребован». Однако теперь генералу Лебедю припоминали все пункты соглашения в Хасавюрте и полный вывод российской армии из Чечни в августе-сентябре 1996 года.
    Да, конечно, перемирие было тогда необходимо, но соглашение в Хасавюрте напоминало больше капитуляцию, чем перемирие. Да, конечно, Лебедь был обманут Масхадовым, Удуговым и другими чеченскими лидерами. Но секретарь Совета безопасности России очень хотел быть тогда обманутым, и его заявления осенью 1996 года были крайне путаными и содержали обвинений в адрес правительства и российского командования больше, чем в адрес Басаева и Масхадова.Крайне осложнилось и сильно пошатнулось положение партии «Наш дом — Россия», которую возглавлял бывший премьер
    Виктор Черномырдин. Теперь многие вспоминали о том, что именно Черномырдин взял на себя главную ответственность за позорную капитуляцию перед бандой Шамиля Басаева, захватившей больницу и родильный дом в Буденновске в июне 1995 года. И именно он позволил Басаеву уже после массовых убийств мирных российских граждан вернуться в Чечню национальным героем. Тогда общественное мнение России в основном было на стороне Черномырдина, но в 1999 году оно же осуждало его за слабость и неуверенность. Ему напоминали и тот мораторий на военные действия российской армии, который был объявлен в Чечне летом 1995 года и который позволил сепаратистам оправиться от понесенных поражений и потерь. Черномырдин выполнял свои обещания террористам, но не выполнял своих прямых обязанностей по защите безопасности российских граждан.
    Новая война в Чечне значительно обесценила политический капитал Сергея Степашина, который немного увеличился летом 1999 года после короткого премьерства и ничем не мотивированной отставки. Еще в конце августа Степашин казался для правых партий выгодным политическим «женихом». Но теперь ему припоминали вербовку российских танковых экипажей для «армии» У. Автурханова в ноябре 1994 года. После бесславной гибели российских офицеров в нелепой танковой атаке на Грозный дирек-юр ФСБ С. Степашин фактически открестился от этих убитых по его вине военнослужащих, а затем вместе с министром обороны Российской Федерации П. Грачевым стал одним из зачинщиков первой чеченской войны.
    Неудивительно, что поспешный союз Степашина с Григорием Явлинским не увеличивал, а уменьшал шансы партии «Яблоко» на политический успех. К тому же и позиция самого Явлинского по проблемам Чечни оказалась осенью 1999 года крайне непопулярной не только среди людей в погонах, но и среди большинства политически активных избирателей из гражданского населения.
    Осенью 1999-го неожиданно и существенно изменилось отношение российских граждан к избирательному объединению "Отечество — вся Россия", возглавлявшемуся Е. Примаковым и Ю. Лужковым, которое еще в августе считалось фаворитом всей избирательной кампании. Однако лидеры этого блока выступали против начавшейся в октябре решительной военной операции российских войск в Чечне. Только перед самыми выборами Примаков и Лужков перешли от осторожной критики политики Путина в Чечне к столь же осторожной и связанной многими условиями поддержке этой политики. Напротив, именно в октябре—ноябре 1999 года необычно быстро возросли симпатии избирателей к только что созданному избирательному объединению «Единство», или «Медведь», которое возглавили министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу и знаменитый спортсмен Александр Карелин.
    Главным фактором этого политического успеха было то, что «Единство» безоговорочно поддержало Владимира Путина и его политику в Чечне и получило, соответственно, публичные заверения В. Путина в поддержке «Единства».
ПАДЕНИЕ ГРОЗНОГО
    Еще с первой чеченской войны столица Чечни город Грозный стал символом и для федеральных войск, и для сепаратистов. С тяжелых и кровопролитных боев за Грозный фактически началась эта война. Здесь же она и закончилась, ибо неожиданный захват Грозного в августе 1996-го отрядами боевиков вызвал растерянность в российских верхах и вынудил руководство страны одобрить унизительное Хасавюртское соглашение. Мало кто ждал поэтому, что в Грозном может повториться то, что случилось в Гудермесе.
    Уже в октябре и ноябре 1999-го, когда российская армия продвигалась по равнинной части Чечни и выдвигалась по Терскому и Сунженскому хребтам на дальние подступы к Грозному, стало очевидным, что противник будет защищать этот город как свою главную крепость. Укрепления, оставшиеся здесь от прежней войны, были существенно усилены, многие отряды боевиков, отступая под натиском российской армии, не отходили в горы, а занимали позиции в разных районах Грозного.
    Известно, что уличные бои — самая трудная и кровопролитная часть любой войны. Некоторые из военных экспертов предлагали поэтому просто окружить Грозный, полностью блокировать его и ждать капитуляции боевиков, лишенных внешней подпитки. Однако это предложение было отвергнуто: для непреодолимой блокады этого большого города требовалось слишком много сил, и такая осада могла продолжаться непредсказуемо долго.
    Некоторые из военных руководителей России предлагали ограничиться занятием пригородов чеченской столицы, чтобы кием, оставив один или два коридора для выхода мирного населения, подвергнуть Грозный непрерывной и массированной артиллерийской, ракетной и бомбовой обработке. Продвижение моторизованных частей и подразделений внутренних войск в го-рол в этом случае могло проводиться лишь после полного огненного поражения противника. Угрозы подобного рода содержались и в разбрасываемых над городом листовках. Но этот план вызвал слишком бурный протест общественного мнения и был отвергнут.
    Планы скоротечного штурма Грозного также были отвергнуты из-за неизбежных в этом случае больших потерь. В результате была определена тактика медленного продвижения со всех сторон по сходящимся линиям при массированной огневой поддержке.
    Специальные группы получали свой строго определенный сектор ответственности и продвигались вперед лишь после тщательной разведки и с проводниками из местных жителей. Обойтись без потерь в войне невозможно, но в боях за Грозный они были минимизированы. Немалую роль играла здесь и чеченская милиция под командованием Бислана Гантамирова, где было много бойцов, знавших улицы и подземелья города не хуже его защитников. Хотя российская и западная печать упорно писала о штурме Грозного, никакого штурма в классическом его понимании не было, ибо это понятие предполагает массированную максимально быструю операцию. А в Грозном войска небольшими группами последовательно чистили квартал за кварталом, дом за домом, не вступая в непосредственное соприкосновение с противником. Рукопашные бои здесь были большой редкостью. Такая тактика отдаляла победу, но делала ее более убедительной, разрушая планы и расчеты чеченских полевых командиров.
    На что рассчитывали чеченские лидеры? Их планы опирались на опыт прошлой войны. Было очевидно, что боевики не смогут опрокинуть российскую армию. Но была уверенность в том, что крупные потери породят возмущение в российском общественном мнении и заставят политиков в Москве остановить наступление, пойти на переговоры и уступки. Была уверенность в поддержке даже не Востока, а Запада.
    Эти расчеты и ожидания разделяли и многие из российских газет и журналов, владельцы и редакторы которых явно желали поражения российской армии. «Когда в Россию пойдет потоком “груз 200” [то есть гробы], все в Чечне изменится», — этот тезис постоянно присутствовал на страницах значительной части нашей печати. «Грозный должен стать вторым Сталинградом, — возглашал в “Новой газете” Михаил Кругов. — Он должен притягивать к чеченским событиям внимание мирового сообщества. Поэтому до тех пор, пока Запад не нанесет России смертельного для нее экономического удара, Грозный будет держаться».9
    Эти расчеты не оправдались. Грозный пал, и поля последних сражений были усеяны телами погибших боевиков, попытавшихся вырваться из окружения. «Охота на волков» — такое название получила операция по разгрому и уничтожению трехтысячной армии боевиков, которую Шамиль Басаев в ночь с 28 на 29 января 2000 года начал выводить из Грозного. В течение трех дней сотни этих боевиков гибли под огнем федеральных войск и на минных полях близ селения Алхан-Кала. Погибли и многие полевые командиры, в том числе и самые известные. Был тяжело ранен и надолго вышел из строя Шамиль Басаев. Сотни боевиков попали в плен не по своей воле, десятки сдались добровольно.
    Сжимая сосуд с жидкостью, мы должны считаться с тем, что она может прорвать стенки сосуда в наименее прочном месте. Но ведь такое место можно подготовить заранее. Из этой простой мысли и родился план операции, которая завершила осаду Грозного и успех которой удивил даже командовавшего здесь российского генерала Владимира Шаманова. Он думал, что боевики пойдут на прорыв из Грозного в двух-трех местах.
    Британская журналистка Джанин ди Джованни оказалась единственным западным корреспондентом, непосредственно наблюдавшим попытку прорыва нескольких тысяч боевиков из Грозного через деревню Алхан-Кала и разгром этой армии, которую Шамиль Басаев повел прямо на минные поля и под кинжальный огонь российских войск. Ди Джованни с сочувствием и болью описывала гибель молодых боевиков, но не скрывала масштабов постигшей их катастрофы. Ее репортаж под заголовком «Разбитая повстанческая армия бежит из поверженного Грозного» был опубликован во многих западных газетах, опровергая утверждения Масхадова и части российских газет о планомерном и успешном отходе.
    Павел Грачев, в течение ряда лет бывший министром обороны России, на вопрос об уроках первой чеченской войны, планы которой он сам составлял и докладывал на Совете безопасности в ноябре 1994 года, ответил, что эта война была «ненастояшей» и ее уроки не будут изучаться в военных академиях. Грачев ошибался, как ошибались и те западные эксперты, которые поспешили сделать вывод о неспособности России проводить на протяжении длительного времени эффективные военные операции. Некоторые из западных экспертов уверенно предсказывали неудачу российской армии в Грозном, вспоминая при этом не только сравнительно недавнюю осаду города Сараево боснийскими сербами или осаду Ленинграда и Сталинграда в Отечественной войне, но даже осаду еврейской крепости Масад в 70 году н. э. Римскому легиону понадобилось тогда 15 тысяч солдат и два года, чтобы взять эту крепость на вершине горы в древнем Израиле, хотя ее защищала всего тысяча человек.
    Можно подумать, что в истории войн нет примеров, когда успех сопутствовал не тем, кто защищал, а тем, кто стремился овладеть осажденным городом или крепостью...
БИТВА В ГОРАХ
    К концу февраля 2000 года, когда в Грозном проводились «зачистки», шло разминирование, разбирались завалы и создавались временные органы российской власти, центр всей военной операции переместился в южные — предгорные и горные районы Чечни.
    Известно, что горная часть Чечни служила укрытием и базой чеченским воинам не только во времена Шамиля, но и много раньше. В аулах, где жили наиболее воинственные чеченские племена, строились не только жилые, но и оборонительные башни в 3—5 этажей. В 90-е годы во многих домах горной Чечни создавались подземные бункеры-укрытия, проводились ходы от одного дома к другому. В 1995—1996 годах федеральные войска иеной немалых потерь заняли много опорных пунктов в горах Чечни, но не смогли установить здесь полный контроль. При этом не только у публики, но и у военных обозревателей нередко складывалось впечатление, что выиграть горную войну в Чечне российская армия не может в принципе. В случае неудач на равнине чеченцы, по мнению некоторых экспертов, могут уйти в горы, где они неуязвимы, а затем снова вернуться на равнину, чтобы продолжить сражение.
    Особенно мрачным был прогноз на этот счет военного эксперта Государственной Думы Алексея Арбатова. «Наши войска, — заявлял он в ноябре 1999 года, — будут двигаться дальше и подойдут к горам. Не забывайте, что наступает зима с ее туманами и грязью. Федералы станут на своих постах. Чеченцы перегруппируются, сориентируются, распределят, кому и где наносить удар, и начнут зимой контрнаступление по всей территории. В Грозном начнется страшная мясорубка, массовая гибель мирных жителей и переход их на сторону боевиков. Начнется массированная помощь из-за рубежа, жесткий нажим и давление Запада. Война в Чечне пойдет вширь. Заполыхают Дагестан, Ингушетия, Карачаево-Черкессия, и все это приведет к катастрофе для России».10
    Российская армия сделала зимой 1999/2000 года почти все, чтобы опровергнуть подобные прогнозы. Конечно, преимущества боевиков, укрывшихся в родных для них горных ущельях, были очевидны. Но и преимущества федеральных войск были также велики. Территория горной Чечни и ее население в десятки раз меньше, чем в Афганистане или Курдистане. Граница Чечни с Грузией, через которую к сепаратистам шел основной поток подкреплений и боеприпасов, имеет протяженность немногим более 80 километров. Горная Чечня могла бы дать укрытие и пишу далеко не всем боевикам, и в условиях зимы их положение оказывалось много худшим, чем у федералов. Горные леса в эти месяцы теряют листву, а большая часть горных троп и дорог становится непроходимой. В этих условиях скопления и базы боевиков очень трудно скрыть от воздушной разведки и ударов с воздуха. Большим отрядам продержаться в горных ущельях и пещерах немыслимо, а реальные возможности получать подкрепления и боеприпасы и сохранять свободный маневр с выходом в Дагестан и Ингушетию не так велики, чтобы их нельзя было устранить. К тому же у российской армии имелся немалый опыт боев в горных условиях, и это не только опыт военных действий в Афганистане и Таджикистане.
    Настоящая война в горах Чечни началась лишь с середины декабря 1999 года, когда на склонах гор в Аргунском ущелье близ границы с Грузией был высажен крупный десант из нескольких элитных подразделений пограничников и воздушно-десантных войск. Чеченские базы и заставы здесь были разгромлены, и российские войска перекрыли единственную стратегическую дорогу, по которой в Чечню прибывали подкрепления от радикальных исламистов разных стран, а также из Прибалтики, из Западной Украины, даже из Африки.
    В январе 2000 года благодаря новым десантам и работе инженерных войск зона контроля в пограничном Итумкалинском районе Чечни была расширена, а все попытки боевиков прорваться в Дагестан или разблокировать выход из Аргунского ущелья в Грузию были отбиты с большими для них потерями. К началу февраля федеральные войска взяли под свой контроль и выход из Аргунского ущелья на равнинные районы Чечни, закрыв так называемые «Волчьи ворота». Кольцо вокруг горной Чечни продолжало сжиматься, и под контроль российских войск перешли многие из крупных селений в горах, включая и родину Басаева — Ведено.
    Боевики воздержались от боев в населенных пунктах и отходили на специальные базы в труднодоступных районах. Разрушение аулов было невыгодно самим боевикам. К тому же родной лом для многих чеченцев — это святыня, сохранить которую важнее, чем сохранить жизнь. К середине февраля в руках боевиков оставались только Шатойский район, часть Веденского ущелья и центральная часть Аргунского ущелья. Здесь находилось от четырех до шести тысяч боевиков, но это были наиболее непримиримые и опытные «воины Аллаха».
    С конца февраля боевые действия велись почти исключительно в горных районах Чечни и по их периметру. Эти бои, как и следовало ожидать, оказались не только последней, но и самой трудной частью антитеррористической военной операции.
    Еще в январе 2000-го на горных базах укрылось несколько тысяч боевиков, отступивших сюда из равнинных районов и из предгорной части Чечни. В феврале сюда прорвались остатки разгромленных в Грозном и его окрестностях отрядов с тяжело раненным Басаевым, которого несли на носилках. В горах находились и другие из числа наиболее одиозных полевых командиров — Руслан Гелаев, Арби Бараев. Здесь был большой отряд наемников-арабов во главе с Хаттабом, а также Аслан Масхадов — президент Чечни, с приказами и распоряжениями которого уже мало кто считался. Положение боевиков зимой было исключительно трудным: большую часть горных троп и дорог завалило снегом, а на снегу даже небольшой отряд оставлял следы, видимые с воздуха. Значительные силы боевиков стягивались в район селения Шатой, но федеральные силы уже хорошо освоили высадку десантов на вершинах гор, и вскоре все горные вершины вокруг Шатоя, как ранее вокруг Ведено, оказались под их контролем.
    Предполагалось после массированных бомбардировок окружить и разгромить основные силы противника именно под Шатоем. У командования российскими войсками было очень большое желание закончить все главные военные операции в горах ко дню президентских выборов — 26 марта, хотя такой задачи Владимир Путин перед ними не ставил.
    В начале февраля 2000 года в интервью газете «Красная звезда» командующий Объединенной группировкой войск генерал-полковник Виктор Казанцев заявил, что горную операцию в Чечне планируется завершить через две, максимум три недели. И действительно, в конце февраля в Шатойском районе началась крупная военная операция,- которую некоторые из российских генералов оценивали как завершающую.
    Когда после мощных бомбардировок и обстрелов федеральные войска взяли Шатой, заместитель командующего группировкой генерал-полковник Геннадий Трошев доложил руководству и заявил в беседе с телерепортерами, что широкомасштабная военная операция в горах Чечни завершена. Как сказал Трошев, организованных крупных отрядов боевиков здесь уже нет, остались осколки, «ошметки», разбегающиеся во все стороны. Это были, как оказалось, чрезмерно оптимистические и поспешные заявления. Ошибочным оказалось и заявление о том, что в боях под Шатоем большая часть находившихся там боевиков уничтожена и лишь немногие из них сумели вырваться из кольца окружения.
    Исходя из таких оценок и донесений, министр обороны России маршал Игорь Сергеев доложил 29 февраля 2000 года Владимиру Путину о выполнении задач третьего этапа контртеррористической операции на Северном Кавказе. Речь шла о том, что армия свои задачи выполнила и за ней останется лишь контроль за ситуацией в горных районах Чечни. Поэтому значительная часть воинских подразделений будет выводиться в места постоянной дислокации.
    Ошибка военных обнаружилась очень скоро. Боевики не были разгромлены под Шатоем, хотя и потеряли здесь около 200 человек убитыми. Они сумели выйти из окружения со своими командирами и разделились на несколько достаточно хорошо вооруженных и организованных отрядов. Лишь несколько малых групп попытались прорваться из района Шатоя на юг — в Грузию, но почти все эти группы были уничтожены и рассеяны. Небольшие группы попытались пройти горными тропами на запад — в Ингушетию, но большая часть этих боевиков, по свидетельству генерала В. Шаманова, замерзла в горах. Не были удачными и попытки отдельных групп боевиков пройти через Дагестан на территорию Азербайджана.
    Но два самых больших отряда двинулись на север и северо-восток с явной целью вырваться на равнинные районы Чечни и в предгорья, а также в Дагестан. Они действовали в данном случае по той же схеме, что им удалась в конце июля и в начале августа 1996 года, когда несколько тысяч зажатых в горных районах боевиков неожиданно спустились десятками крупных групп на равнину, просочились в города и за один-два дня захватили вновь Грозный, Гудермес и Аргун. Но теперь, в 2000 году, события происходили совсем по иному сценарию.
    В ночь с 29 февраля на 1 марта на линию обороны в зоне ответственности Псковской воздушно-десантной дивизии обрушился отряд Хаттаба численностью не менее тысячи человек. Этот удар приняла 6-я рота 104-го полка 76-й Псковской десантной дивизии численностью немногим более 90 человек. Десантники продержались до утра, пока к ним не пришло подкрепление, но почти все пали в этом бою.
    Вероятно, это был самый героический эпизод всей кампании, хотя подробности этого ночного боя все мы узнали только через неделю. Возможно, что генералы не решились сразу сообщить об ном знаменитом теперь сражении под Улус-Кертом, ибо министр Сергеев только за день до него доложил В. Путину об окончании всех крупномасштабных военных операций в Чечне.
    После Улус-Керта отряд Хаттаба отступил и разделился на более мелкие группы в 20-50, а то и в 100 боевиков, которые рассредоточились в Веденском, Шатойском и других горных районах Чечни. Им нужно было время, чтобы привести себя в порядок.
    Второй крупный отряд боевиков численностью также не менее тысячи человек, двигаясь на север под командованием Руслана Гелаева, вырвался в начале марта в предгорье и захватил крупное село Комсомольское. Сюда же вышли следом и несколько меньших отрядов. Однако пройти дальше или рассеяться по равнинной части Чечни боевикам не удалось. Федеральные войска сумели быстро блокировать родное село Гелаева, в котором едва ли не каждый дом был оборудован подземными укреплениями и убежищами. Почти 20 дней боевики защищались с необычайным упорством. Лишь немногим из них, включая самого Гелаева, удалось вырваться из окружения и снова уйти в горы. Около сотни обессилевших боевиков предпочли сдаться в плен. Остальные погибли с оружием в руках в подвалах и траншеях села, покинутого жителями.
    Сражение под Улус-Кертом и разгром крупного отряда боевиков в Комсомольском были последними крупными боями в Чечне, но они не стали концом войны. Чеченские боевики перешли к тактике засад на дорогах и минной войны, и им удалось в марте 2000 года нанести ряд болезненных ударов по колоннам ОМОНа близ Грозного и в районе Джаной—Ведено. Федеральные силы ответили проведением десятков спецопераций, в результате которых боевики понесли тяжелые потери и, несмотря на наступление весны и приход долгожданной «зеленки», так и не смогли развернуть в Чечне широкомасштабной партизанской войны.
    Начался постепенный вывод из Чечни многих бронетанковых частей и некоторых подразделений воздушно-десантных войск.
ВЫБОРЫ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ
    В январе, феврале и марте 2000 года в Чечне происходили главные и наиболее трудные сражения второй чеченской войны.
    Вооруженные силы сепаратистов потеряли в этих сражениях не менее 15 тысяч боевиков. Но и потери федералов составили более двух тысяч убитых. Однако ни один из претендентов на пост Президента Российской Федерации, соперников Владимира Путина, не стремился вести свою избирательную кампанию, заостряя внимание на Чечне. Этой темы избегали и Явлинский, и Зюганов, и Жириновский.
    Да, конечно, оппозиционная Путину и ангажированная печать продолжала свою .кампанию дезинформации. Официально объявляемые еженедельно цифры потерь федеральных войск завышались отдельными газетами в пять, а то и в десять раз. Многократно раздувались отдельные случаи мародерства. «Новая газета» писала о повальном пьянстве российских офицеров и массовом употреблении наркотиков рядовыми солдатами, которых журналисты этой газеты рисовали «грязными, оборванными и запуганными». Газета утверждала, что некоторые из российских летчиков сбрасывали свой боезапас в реку, «чтобы не брать греха на душу».
    Журнал «Власть» и газета «Коммерсантъ» видели в Чечне, напротив, не грязных и оборванных солдат, а бойцов, на шее у которых «красовались по две-три золотые цепи, снятые с убитых моджахедов». Даже эти газеты и журналы старались не связывать свои корреспонденции из Чечни с идущей в стране избирательной кампанией по выборам президента. И Владимир Путин, казалось, не вел целенаправленной избирательной кампании, а просто выполнял свои обязанности — оставался и. о. президента.
    Уже с осени 1999-го В. Путин фактически исполнял многие из обязанностей Верховного главнокомандующего. Никому из прежних премьеров Ельцин не давал таких полномочий. Но с 12 часов дня 31 декабря 1999 года Путин и формально стал Верховным главнокомандующим. Не случайно его первый приказ в этом качестве устанавливал ряд мер поощрения офицеров и солдат, участвующих в военных действиях в Чечне. Не случайно также, что уже вечером 31 декабря Путин с супругой вылетел И Дагестан, а затем прибыл в Чечню и провел новогоднюю ночь среди российских военных в Гудермесе, вручая им награды и подарки. Не была случайной и поездка Путина 20 марта в Грозный на проводы одного из отличившихся в Чечне воздушно-десантных полков. Не совсем обычным было лишь то, что и. о. президента прибыл в аэропорт «Северный» близ Грозного на сверхзвуковом боевом истребителе СУ-27 в качестве второго пилота. Глава государства прибыл в Чечню практически без охраны и, принимая рапорт командования, а затем беседуя с офицерами и солдатами полка, Путин сказал, что ему не нужна охрана, когда он посещает части российской армии. Этот эпизод произвел большое впечатление и на армию и на граждан России.
    Надежды противников Путина на то, что вторая чеченская война будет неудачной для России и это приведет к падению авторитета и. о. президента, не оправдались. Да, война оказалась более трудной, чем это можно было предполагать в сентябре 1999 года. Однако население России отнеслось к этому с пониманием и продолжало поддерживать и армию, и Путина. «Путин не только обещает, но и действует, — говорил, объясняя его успех, российский ученый и менеджер Валерий Бабкин. — Путин действует твердо и решительно, причем даже в тех сферах, которые опасны для популярности любого кандидата в президенты. Так, он не стал уходить от конфликта в Чечне, а показал его истинные размеры и начал хирургическую операцию. Нет нужды доказывать, что проведение антитеррористической операции в Чечне есть результат не только высочайшего героизма наших солдат и офицеров, но также четко спланированной работы по управлению колоссальными ресурсами и рисками. Значит, Путин обладает волей и умеет управлять государством в поворотные моменты его истории».11
    У генералов и офицеров, которые командовали российскими войсками в Чечне, не было, казалось бы, никаких оснований для недовольства своим Верховным главнокомандующим. В стране и обществе существенно возрос престиж армии и внимание к человеку в погонах. На приеме в Кремле по случаю Дня защитника Отечества В. Путин произнес по этому поводу небольшую речь, которая должна была задеть сердца военных. Но он также сказал: «Народ уважает только такую армию, которая умеет побеждать».
    Именно Путин воспротивился еще в конце декабря попыткам переместить генералов В. Трошева и В. Шаманова, которые показали в Чечне, что российская армия не разучилась побеждать. Тем не менее, недоброжелатели Путина всерьез рассчитывали на возможный раскол между и. о. президента и генералами. «Путин — чекист, — писал журнал “Профиль” с надеждой, — а армеец и чекист никогда не пустят друг друга запросто в свой круг». «Разведчик Путин, — по мнению “Профиля”, — для военных неизвестная и загадочная личность, ибо есть существенная разница между армейской и гэбэшной психологией». «Генералы просто не могут воспринимать как своего Верховного главнокомандующего полковника запаса Путина» и т. п.12
    Если даже и имелась в этих рассуждениях когда-то доля истины, то скоро мы увидели, что Путин преодолел эти трудности и обрел в армии большой авторитет. На президентских выборах 1996 года около 60% военнослужащих в первом туре отдали свои голоса Александру Лебедю, а во втором туре предпочли голосовать за Геннадия Зюганова, который получил тогда 50% голосов людей в погонах. Но 26 марта 2000 года Владимир Путин получил на президентских выборах около 70% голосов личного состава силовых структур и ветеранского корпуса.
    Остальные голоса распределились в порядке убывания между Г. Зюгановым, В. Жириновским и Г. Явлинским.13
ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЖИЗНИ
    Поражения сепаратистов зимой и весной 2000-го года привели к уничтожению большей части боевиков и к изменению характера боевых действий и боевой обстановки в Чечне. Уже летом и осенью 2000 года новости из Чечни перестали быть главными для российских газет, радио, телевидения. У Владимира Путина было теперь не так уж много поводов для прямого вмешательства в дела этой республики, которые все в большей мере переходили в ведение новой чеченской администрации и новой региональной администрации Южного федерального округа, возглавляемого генералом Виктором Казанцевым.
    По большому счету вторая чеченская война завершилась к осени 2000-го, и Чечня перестала быть тем преступным анклавом, очагом беззакония и беспокойства для всей России, каким она была еще в августе-сентябре 1999-го. Но это вовсе не означало, что в Чечне воцарились спокойствие и порядок. Здесь еще гибли люди, в том числе и мирные жители.
    Летом 2000 года главной формой борьбы для сепаратистов стали диверсионные и террористические акты, ночные обстрелы блокпостов, военных автомашин, подрывы фугасов и минная война на дорогах. Нередкими были случаи убийства отдельных солдат и офицеров, а также глав местной администрации и духовных деятелей Чечни. Российские спецслужбы вели розыск или даже охоту на главарей боевиков, которые укрывались не только в горах, но и в населенных пунктах предгорья. Боевики несколько раз пытались убить бывшего муфтия Чечни Ахмада Кадырова, которого
    В. Путин назначил вместо Н. Кошмана главой новой чеченской администрации.
    Основные задачи в Чечне решала теперь не армия, а внутренние войска, органы внутренних дел, специальные подразделения МВД, ФСБ, Министерства юстиции, а также разведка армейских частей. Было решено оставить в Чечне на постоянной основе 42-ю гвардейскую мотострелковую дивизию, 46-ю бригаду внутренних войск и 14-й пограничный отряд. В строительстве и обустройстве военных баз для этих частей, кроме военных строителей, охотно принимали участие и строители-чеченцы из местных жителей.
    Весной 2000-го оппоненты Владимира Путина пугали его неизбежной и масштабной партизанской войной в Чечне, которая может стать безнадежной и бесконечной, ибо в такой войне победить нельзя. Однако военной истории известны разные виды как партизанской, так и антипартизанской войны, и не было никаких оснований предполагать, что российское военное и политическое руководство не найдет ответа и на новые угрозы.
    Есть несколько основных условий для успешной партизанской войны. Это прежде всего поддержка населением, наличие прочных баз за пределами территории военных действий и активная помощь оружием, людьми и деньгами извне. О наличии таких условий в Чечне можно было бы говорить лишь с очень большими оговорками.
    К началу зимы 2000/2001 года не федеральные войска, а сепаратисты оказались в критическом положении. В северных районах Чечни боевиков уже практически никто не поддерживал, и обстановка здесь оставалась спокойной на протяжении всего
    2000 года. В предгорных районах большинство населения устало от войны и также не поддерживало боевиков. Многие занимали нейтральную позицию, но многие готовы были поддержать федеральную и новую чеченскую власть и с оружием в руках. Отряды чеченской милиции, комендантских рот и небольших воинских подразделений, сформированные из коренных жителей Чечни, намного превышали по численности поредевшие и лишенные единого руководства отряды боевиков. Поэтому не только все города, но и все крупные населенные пункты Чечни — на равнине, в предгорных районах и в горах — находились к концу
    2000 года под контролем военных комендатур, органов МВД и структур новой чеченской администрации.
    Для усиления этого контроля в декабре 2000 года было принято решение создать почти во всех населенных пунктах Чечни небольшие объединенные гарнизоны из всех подчиненных российскому командованию вооруженных формирований. Такие гарнизоны начали создаваться в 250 (из общего числа 357) населенных пунктах республики. Одновременно была расширена работа по созданию новых спецформирований для адресной работы по уничтожению боевиков. Долго противостоять такому давлению боевики и их сторонники в Чечне не могли.
    К концу 2000 года у боевиков практически не осталось прочных баз за пределами зон военной активности. Им негде было приводить в порядок потрепанные отряды, отдыхать, лечить раненых. Несколько ущелий в самых труднодоступных горных районах Чечни и в Грузии могли служить убежищем только для главных лидеров — Басаева, Хаттаба, Гелаева, Масхадова и небольших групп приближенных и охраны. Даже передвижения малых групп боевиков по территории Чечни стали для них крайне опасным делом.
    Политическая и моральная поддержка чеченских сепаратистов со стороны определенных кругов Запада тоже резко ослабла к концу 2000 года. Сократили помощь чеченским сепаратистам и те страны мусульманского Востока, которые тайно и явно ее оказывали «независимой» Чечне в 1997—1999 годах. Поэтому говорить о широкомасштабной партизанской или даже «народной» войне в Чечне против России не было никаких оснований. Некоторые из ангажированных российских газет утверждали осенью 1999 года, что «моральный дух мятежников укрепляется, они проводят наращивание своих сил и готовятся перейти в контрнаступление». Угрозы какого-то нового наступления, захвата Гудермеса, даже Грозного раздавались в июле, в августе, в сентябре, даже в конце декабря 2000 года и из подземного бункера Аслана Масхадова.
    Необходимые меры предосторожности принимались во всех случаях, хотя, как и следовало ожидать, это был блеф запутавшегося в своих амбициях и иллюзиях, терпящего военное и политическое поражение чеченского лидера. Да, в некоторых районах Чечни все еще было неспокойно, особенно в ночное время, и мир сюда еще не пришел. Но места наиболее частых минирований и диверсионных актов составляли уже осенью 2000 года все вместе менее 10% территории Чечни, а районы партизанской активности — менее 5% этой территории. С тех пор эти «зоны неспокойствия» еще больше сократились.
    Конечно, российское руководство хорошо понимало, что одних только военных усилий для решения проблемы Чечни недостаточно. Поэтому параллельно с мерами военного давления на боевиков на протяжении всего 2000 года шел процесс восстановления жизни. Осенью здесь начали работу более двухсот школ, несколько училищ и педагогический институт в Грозном. В республике работало в конце года более ста больниц. Во все крупные города Чечни и в населенные пункты равнинной части были проведены электричество и газ. Электроэнергия подавалась также и во многие села горной Чечни, включая Ведено — родину Басаева. Через республику было налажено железнодорожное сообщение, в Грозном восстановлены вокзал и аэропорт. В республике был произведен ремонт шоссейных дорог и мостов. Значительная часть беженцев, о тяжелой судьбе которых так много говорили и писали осенью и зимой 1999 года, вернулись в Чечню летом и осенью 2000 года. Другие готовились к возвращению в 2001 году. Во всяком случае это перестало быть особо острой проблемой.
    Значительная часть пожилых людей в Чечне начала получать пенсии, в республику поступала помощь и от благотворительных организаций. В Чечне были восстановлены магистральные нефтепроводы, часть нефтехранилищ. К концу 2000 года в республике было добыто более ста тысяч тонн собственной нефти. Восстанавливались нефтеперерабатывающие заводы, заводы по производству строительных материалов, отдельные предприятия пищевой промышленности. В Чечне был убран первый послевоенный урожай, началось восстановление овцеводства, табаководства, пчеловодства. Работали рынки, налаживалась связь.
    На территории Чечни прошли выборы депутата в Государственную Думу, на которых победу одержал известный в республике чеченский общественный деятель Асламбек Аслаханов.
    Вполне возможно, что и после возвращения Чечни в конституционное пространство Российской Федерации вопросов здесь останется больше, чем ответов, но решать их можно будет без помощи танков и вертолетов.
    Чеченцы — сильная, мужественная и воинственная народность на Северном Кавказе, которая, однако, еще не сложилась как современная нация. Это небольшой по численности народ, который в границах Ичкерии насчитывал в 1995 году примерно 600 тысяч человек. Даже Аслан Масхадов, намечая несколько лет назад пути возможного сотрудничества, говорил, что чеченцы, как прирожденные воины, могли бы помогать России в обороне ее южных рубежей. Возможно, этот проект когда-нибудь и будет осуществлен. Осенью 2000 года в равнинных северных районах Чечни и в чеченских населенных пунктах Дагестана уже был проведен призыв в российскую армию, а несколько сот мальчиков из Чечни были направлены в российские кадетские училища.
    Ваххабизм — это совершенно чуждая для Чечни религиозная идеология. Чеченцы никогда не были фанатиками ислама, и религиозные установления, характерные для мусульман, всегда были перемешаны здесь с более древними обычаями горцев и национальными традициями, — мы видим это по положению и роли чеченских женщин в их обществе.
    Еще несколько лет назад при финансовой помощи чеченской диаспоры в Москве была издана и красочно оформлена большая книга «200 великих чеченцев». Имена многих героев этой книги известны не только в Чечне и не только в России. Однако эту известность почти все эти знаменитые люди заслужили своей деятельностью не в самой Чечне, а за ее пределами. И в этом состоит одно из главных противоречий в судьбе и чеченского народа, и многих других малых народов не только на Северном Кавказе.
    Для большинства небольших народов и наций во всем мире их отставание в экономическом и культурном прогрессе создавало трудности еще в XIX веке. Эти трудности обострились во второй половине XX века, и многие из национальных идеологов высказывали опасения по поводу возможной деградации или даже исчезновения своих этносов. Эти угрозы реальны, но они не могут быть поводом ни для мятежа, ни для отказа от цивилизации.
    Да, мы видим, что стремительное развитие науки и техники, промышленных и сельскохозяйственных технологий, здравоохранения и культуры, средств связи и информации, как и всех других элементов современной цивилизации, создает не только новые возможности, но и новые трудности для небольших и даже средних стран и народов мира, особенно в том, что касается их национальной жизни и культуры. Недостаток собственного потенциала вынуждает многие из таких стран и народов как бы «прислоняться» к более крупному экономическому и культурному образованию, чаше всего из числа соседей по региону. Это не всегда просто, так как именно между соседними народами и странами накопилось немало давних обид и неприязненных воспоминаний.
    Нет ничего странного в том, что страны Прибалтики с их сильными антирусскими настроениями ищут более тесных связей и сотрудничества со странами Северной Европы. Напротив, Белоруссия, которую никак нельзя назвать малой страной, ищет более тесного союза с Россией, не желая отделять ценности своей истории и культуры от судеб и культуры русской нации.
    Не совсем понятной была антироссийская направленность., политики Грузии, начатая еще при президенте 3. Гамсахурдиа и продолженная при Э. Шеварднадзе. Эта политика нанесла огромный ущерб, прежде всего, самой Грузии, которая оказалась самой бедной и самой расколотой страной на постсоветском пространстве. Гораздо меньше проблем было у России в ее отношениях с Арменией, а также с Таджикистаном и Киргизией. Речь шла в данном случае не об ассимиляции и подчинении, а о взаимовыгодном сотрудничестве, способном сохранить и обогатить язык и культуру как большой, так и малой нации.
    Если такие крупные страны Западной Европы, как Германия, Франция, Италия, Испания, создают не только общую экономику, но и единую валюту, то почему от подобной интеграции должны отказываться Россия, Белоруссия, Украина и Казахстан, которые никогда не воевали друг с другом, и экономика которых была единой на протяжении столетий? Кому может быть выгодно их обособление друг от друга?
    Конечно, для небольшой, но воинственной чеченской общины в этом отношении имелись гораздо большие трудности, ибо претензии и обиды чеченского народа в отношении России очень велики и по большей части справедливы. И тем не менее значительная часть чеченского общества — экономически активные люди, большая часть диаспоры, большая часть интеллигенции, чиновников, политики и хозяйственные руководители советского времени, отдельные духовные лидеры и все другие люди, интересы которых не замыкались на идее особого призвания Чечни и чеченского народа, выбирали и раньше, несмотря ни на что, сотрудничество с Россией. Эту позицию сегодня начинает поддерживать и большая часть рядовых граждан Чечни.
    Для многих чеченцев это мучительный выбор. Но кто и что может стать опорой той части чеченской нации, которая с оружием в руках поднялась против России? Какая у этих людей альтернатива российскому подданству? Ни Иран с его шиитским исламом, ни более близкая по религии Турция с ее чеченской диаспорой не могут стать ни экономической, ни идеологической, ни культурной опорой для современных чеченских радикалов. Вблизи Чечни нет других, кроме России, крупных стран, к которым Чечня могла бы «прислониться»
    Но нет выбора и для России, которая также должна найти более разумные формы отношений с Чечней, чем те, которых она придерживалась и в XIX, и в XX веке.
    Литература
    1. «Независимая газета», 28 марта 2000.
    2. «Итоги», 30 марта 2000, с. 25.
    3. «Сегодня», 13 ноября 1999.
    4. «Итоги», 23 ноября 1999, с. 30.
    5. Вторая чеченская война в зеркале американской прессы //
    «Литературная Россия», 20 октября 2000, с. 6.
    6. «Независимая газета», 10 декабря 2000.
    7. Матвеева С. Я., Шляпентох В. Э. Страхи в России. Новосибирск, 2000, с. 122.
    8. «Независимая газета», 22 октября 1999.
    9. «Новая газета», 17—23 января 2000.
    10. «Совершенно секретно», 1999, № 11, с. 3.
    11. «Комсомольская правда», 22 марта 2000.
    12. «Профиль», 2000. №1, с. 10, 11.
    13. «Независимое военное обозрение», 2000, № 29.
Глава пятая

Владимир Путин и его оппоненты


О БОРЬБЕ ЗА ПОСТ ПРЕЗИДЕНТА
    Избирательная кампания по выборам Президента Российской Федерации проходила более спокойно, чем избирательная кампания по выборам депутатов Государственной Думы. В борьбе за пост президента практически не было каких-либо скандалов и не применялись так называемые «грязные технологии». Это вовсе не значит, что борьба за пост президента не была острой или лишенной сильного внутреннего напряжения. В Государственную Думу проходят лидеры и тех партий, которые заняли второе, третье, даже пятое места. Но пост президента всего лишь один, и с ним связаны гораздо более мощные интересы и более сильная власть, чем те интересы и та власть, которые имеются у всей Думы.
    Тема выборов президента являлась в России на протяжении нескольких лет главной темой политических прогнозов, социологических исследований и разного рода спекуляций. Это определялось особой ролью института президентской власти в новой России, где президент обладает гораздо большими полномочиями, чем в США или Франции. В условиях нашей страны, в которой демократические традиции, гражданское общество и система зрелых политических партий еще не сложились, именно президент может и должен стать гарантом стабильности, демократии и порядка. Поэтому предоставление президенту необходимых для этого полномочий и рычагов власти — это не каприз Ельцина или просчет составителей Конституции, а необходимость. Именно это обстоятельство и сделало тему выборов президента самой актуальной в нашей социологии и политической публицистике.
    Кто только не побывал в конце 90-х годов в фаворитах социологических опросов! Виктор Черномырдин, Александр Лебедь, Борис Немцов, Юрий Лужков, Евгений Примаков... Казалось, что есть немалые шансы у Зюганова и Явлинского. Некоторые из этих политиков уже всерьез примеривали на себя «шапку Мономаха». Пытались участвовать в борьбе за пост президента Михаил Горбачев, Святослав Федоров, Владимир Брынцалов, Станислав Говорухин, Владимир Жириновский.
    О Владимире Путине, который только в июле 1998 года занял пост директора ФСБ, еще за восемь месяцев до главных в России выборов почти никто ничего не знал. Да и сам Путин не претендовал тогда ни на какую выборную должность. Даже назначение Путина на пост премьера, как я уже замечал выше, не вызвало вначале особого внимания общественности и прессы. Но как только стало очевидным, что Путин — это реальный претендент на высший государственный пост в стране, у него появилось и множество приверженцев, и множество недоброжелателей.
    Уже с октября 1999 года работа В. Путина проходила отнюдь не под звуки всеобщего одобрения, совсем напротив. И хотя политика Путина пользовалась явной поддержкой большинства населения, многие газеты и журналы, а также часть популярных телеканалов выступали против него. Политиков и бизнесменов, стоявших за российскими СМИ, как раз и пугала эта неожиданная и быстро растущая популярность нового премьера.
    По мере приближения выборов шумная, хотя и малоэффективная пропагандистская кампания набирала обороты. Чего только не писали в эти недели и месяцы о Владимире Путине! Нередко публиковались разного рода слухи, версии, язвительные комментарии. Или, напротив, замалчивались важные факты и заявления. Некоторые газеты и журналы не брезговали и прямыми фальсификациями.
    Естественно, что на протяжении всех предвыборных месяцев против Путина выступала печать КПРФ. Опубликованные здесь статьи, письма читателей, комментарии и заявления редакций или руководства КПРФ были столь примитивны и неубедительны, что их не хочется ни оспаривать, ни даже цитировать. Но приходится, чтобы не быть голословным: «Путин — антикоммунист», «Путин ничего не делает и не будет делать для изменения пагубного политического и экономического курса Ельцина», «Путин не хочет вести борьбу с олигархами», «Путин не станет пересматривать результаты грабительской приватизации» - подобными фразами можно заполнить несколько страниц. Общий смысл всех этих публикаций очевиден — «путинизм» и «ельцинизм» если и не близнецы, то все равно братья.
    Газета «Советская Россия» писала: «Путин вышел из головы и воли Ельцина, его выдвинул Чубайс, вынув Путина из своего рукава», «Чубайс и сегодня остается для Путина старшим братом, наставником и экономическим авторитетом, и они вместе ставят Россию в кильватерную колонну США и капиталистических государств». Даже там, где заявления и действия Путина почти совпадали с требованиями КПРФ, коммунистическая печать оставалась непримиримой: «Путин хочет обмануть народ, используя чужие лозунги. Он осуществляет секретный план Кремля по отвлечению гнева народа». Окончательный вывод ясен: «Путин стоит за продолжение губительного для России курса антинародных реформ. Он выразитель интересов и верный слуга российских олигархов и международного капитала».1
    Еще более радикальным национал-патриотам из газеты «Завтра» и ей подобных более мелких изданий В. Путин тоже был ненавистен, видимо, потому, что он выступал и завоевывал симпатии российского избирателя прежде всего как патриот и как русский человек, которому тяжело видеть унижение и бедность России. «Не верьте Путину, — призывала газета «Завтра». — Он только надел маску патриота, чтобы лучше подготовить капитуляцию России перед странами Запада. Это все тот же Ельцин, только со взрывами в Москве и Волгодонске. Словно врачи омолодили сгнившее тело старика, перелив ему юную кровь, и тот стал теперь бодрым, снова охочим до власти исполняющим обязанности».2 Авторы этой газеты не могли не признать, что Путин увеличил оборонный заказ, повысил заработную плату военным и престиж армии, что он «бряцает оружием», чтобы не допустить распада России и «вырезать чеченскую язву». Путин даже ведет себя достойно с западными лидерами. Но все это «только маска», которая прикрывает истинного защитника интересов «семьи» и Запада. Поэтому лучше, если у России была бы, как и прежде, Чечня, но не было Путина...
    Против Путина, хотя и не столь ожесточенно, выступала и значительная часть более серьезных московских газет. Чаще всего неодобрительно комментировали деятельность Путина такие популярные газеты, как «Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Трибуна», «Общая газета». Однако наиболее яростно и непримиримо критиковала и. о. президента печать, которая была связана с холдингом «Медиа-Мост», с некоторыми из западных информационных групп, а также с радикальными демократами первой волны. Их поддержка кандидатуры Явлинского сочеталась с самыми неприличными выпадами против Путина. Злую и тенденциозную критику В. Путина можно было встретить, например, почти в каждом номере журнала «Итоги», издаваемого в России при поддержке американского журнала «Ньюсвик». Я уже приводил выше некоторые из высказываний журнала «Итоги», который и в марте 2000 года не мог понять — почему и как это могло случиться, чтобы «никому не известный чиновник в одночасье мог превратиться в главного политика России».3 С «Итогами» могла соперничать в неприязни к Путину только «Новая газета», которая опубликовала в конце 1999 и в первые месяцы 2000 года самое большое число тенденциозных статей и явных выдумок по поводу войны в Чечне и всех других направлений работы и. о. президента. «Путин управляет страной бездарно», «Он тратит в Чечне деньги, которые необходимы для развития оборонной промышленности в России», «Путина поддерживает не народ, а орда мелких провинциальных чиновников», «Он восстанавливает в России власть и идеологию КПСС», «Путин — виртуальный лидер, у которого нет и не может быть программы», «Путин ничего не делает, да ему и не нужно ничего делать ни до выборов, ни после выборов», «Бездействие Путина лишь прикрывает его неуверенность», «Россия как государство при Путине вряд ли сможет дожить до 2001 года». Это выдержки из двух статей всего лишь одного номера «Новой газеты».4
    Озлобленность и необъективность ее авторов была просто поразительной. Например, в конце января 2000 года, когда близилась к завершению осада Грозного, а большая часть боевиков уже была оттеснена в горы, Михаил Кругов из «Новой газеты» уверял, что «Запад обязательно нанесет России мощный экономический и политический удар. И когда Запад поставит Россию на колени, чеченцы устроят российской военной группировке “ночь длинных ножей”. Армия “победителей” будет разгромлена за одну ночь. Сотни солдат и офицеров будут убиты, тысячи попадут в плен. После этого Кремль согласится на любые условия чеченской стороны».5 Весь этот бред читали не только сотни тысяч подписчиков «Новой газеты», его охотно перепечатывали многие итальянские, британские и особенно французские газеты. В «Новой газете» можно было прочесть и наиболее резкие высказывания Явлинского, который обвинял Путина в сговоре с коммунистами и ультранационалистами, в развязывании «преступной войны в Чечне», в «унижении России» и в «унижении населения России». Претендуя на пост президента России, Григорий Явлинский со страниц «Новой газеты» изливал свой гнев и разочарование в адрес народа «этой страны»: «В другой стране орать начали бы, на вилы подняли. А у нас можно давить, грабить, делать все, что хочешь. У нас правительство в этом смысле находится в идеальном положении, и Путин работает в условиях неограниченного ресурса».6
    Тему неблагодарного, обманутого, темного и равнодушного народа, недостойного великой России, развивали с разных сторон и другие авторы. Еще осенью, а также в декабре 1999 и в январе 2000 года некоторые политологи и публицисты надеялись, что российский народ «одумается» и потеряет интерес к Путину. Они продолжали смотреть на Путина как на наваждение, которое скоро пройдет. Многие политики, влиятельные финансисты и близкие к ним редакторы газет были просто не в состоянии скрыть свое горячее желание как-то остановить нового лидера, дождаться падения и краха Путина и его «умопомрачительных рейтингов». «От премьера сегодня ждут многого, — писала накануне Нового года политолог из фонда Карнеги Лилия Шевцова. — Но чем больше ожиданий сегодня, тем сильнее будет разочарование в новом правительстве завтра. Общественные настроения очень неустойчивы, и не исключено, что уже в ближайшее время народу вместо “железного Феликса” захочется миролюбивого и мудрого вождя, способного наводить мосты в том числе и в Чечне».7
    «Время работает против Путина, — писал публицист Илья Мильштейн. — В эти недели его популярность достигла верхнего предела, электорат бурно хлопает в ладоши, конкуренты растеряны, рубль держится из последних сил. Что будет дальше, известно: война стагнирует, народ недоумевает, оппозиция собирается с силами, парламент разгонять до президентских выборов нельзя, экономика валится в пропасть, рейтинг делается дряблым, харизма худеет на глазах. Пройдет еще немного времени, и публике разъяснят, что ее выбор был ошибкой».8 «От Путина многого ждут, — отмечал в своем прогнозе президент Института стратегических оценок Александр Коновалов, — но эти ожидания не просто не совпадают, но взаимоисключают друг друга. Но Путину придется определить свои позиции, а значит, будет расти и число разочарованных, число разбитых иллюзий. А действовать надо уже сейчас, до выборов. Так что еще до выборов Путин может нажить себе достаточно влиятельных врагов, и они не будут бездействовать».9
    А в марте, как до, так и после выборов, многие газеты обрушились уже не на и. о. президента, а на народ, который был готов поддержать и поддержал Путина на выборах. «Можно сказать с уверенностью, — писал в газете “Известия” Александр Архангельский, — что эпитет “неизвестный” куда правомернее отнести к общественному сознанию страны, которой Путину предстоит управлять по крайней мере в течение четырех ближайших лет, чем к нему самому».10 «Путин выиграл выборы у России, — писал Александр Проханов, — и его успех обеспечил, конечно же, моральный и интеллектуальный уровень населения. Именно населения, то есть отдельно взятого, нынешнего поколения россиян, живущих в данное время, на данной, оставшейся от России, территории. Русский народ непомерно огромней, чем это несчастное, отравленное стрихнином поколение. Народ — это те, кто жил до нас и выстроил великое светоносное государство, породил богооткровенную культуру, выиграл самые великие войны, совершил самые дерзновенные духовные подвиги. Народ — это те, кто придет после нас и выполнит возложенную на него Богом вселенскую задачу, одержит неизбежную русскую Победу. И, конечно же, народ — это мы с вами».11
    Оспаривать подобного рода заявления бессмысленно. Народ России прошел в последние десять лет через столько испытаний и иллюзий и получил столь большой исторический опыт, что его действительно, как сказал в своем обращении к народу России за лень до выборов Владимир Путин, «трудно обвести вокруг пальца».
    До выборов статьи в «Советской России» и в газете «Завтра» отличались хотя бы по своей стилистике от статей в журнале «Итоги» и в «Новой газете». Но в первые недели после выборов это различие было уже мало заметно. Статьи и высказывания С. Пархоменко, В. Шендеровича и Б. Кагарлицкого мало отличались от статей и высказываний Проханова. Газета «Советская Россия» начала не только обильно цитировать, но и полностью перепечатывать крайне критические по отношению к В. Путину и к слишком «доверчивым россиянам» статьи из некоторых американских газет и журналов. Крайности сошлись.
    Комментируя успех В. Путина на выборах, «Новая газета» писала, что он «заткнул рот своим оппонентам» и что для превращения «спецдемократии Путина в режим фашистского типа осталось сделать всего один или два шага». Но Владимир Путин и его избирательный штаб решили на все подобные обвинения не реагировать. Лишь в ночь с 26 на 27 марта, когда итоги выборов уже определились, Путин сказал о «потоке вранья», захлестнувшем газеты и телевидение, и поблагодарил российских избирателей за доверие.
ПОСЛЕ ВЫБОРОВ
    Несколько недель после победы на выборах и до вступления в должность президента были наполнены для Путина многими событиями и встречами. В течение всего лишь десяти дней до инаугурации В. Путин открыл чемпионат мира по хоккею в Санкт-Петербурге, отстоял пасхальную службу в Исаакиевском соборе и принял участие в церемонии по возвращению в Екатерининский дворец фрагментов Янтарной комнаты. Он провел важные переговоры с новым японским премьером Исиро Мори. Даже четырехдневный отдых в Сочи не был для Путина спокойным, и в промежутках между горными лыжами и ловлей камбалы он продолжал консультации о составе будущего правительства и выезжал в Белгород, чтобы вместе с президентом Украины Леонидом Кучмой и президентом Белоруссии Александром Лукашенко открыть мемориальный комплекс на знаменитом Прохоровском поле, на котором летом 1943 года происходило самое крупное в истории войн танковое сражение, переломившее ход Курской битвы.
    Это была первая встреча президентов трех славянских стран после встречи в Беловежской пуще в декабре 1991 года. В Кремле тем временем заканчивались последние приготовления к инаугурации — по новому сценарию.
    Нет необходимости рассказывать здесь о самой процедуре инаугурации. Эта торжественная церемония официального вступления Путина в должность президента России прошла в Андреевском зале Большого Кремлевского Дворца. Положив правую руку на специальный экземпляр текста Конституции, Путин произнес предусмотренную Конституцией присягу. В залах дворца находились в момент принесения присяги члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, судьи Конституционного суда, а также члены правительства, патриарх, предстоятели других религиозных конфессий, высшие военачальники и другие специально приглашенные лица. На церемонии инаугурации Владимир Путин принял от первого президента России Бориса Ельцина знак президента.
    Вся церемония продолжалась один час. В коротком выступлении после присяги Путин обозначил свои приоритеты: процветание и сила России, сплочение ее народа и защита интересов и прав российского гражданина, сбережение и развитие демократии. Он также подчеркнул важность законной и мирной преемственности власти, единство и преемственность истории России. О преемственности власти и защите демократии говорил в своем выступлении и Борис Ельцин. Как отмечала «Независимая газета», «оба президента, не будучи одаренными природой яркими ораторскими способностями, выступили вполне достойно».12 Сенсаций или каких-либо неожиданностей не было. Все отметили, что в Андреевском зале присутствовал бывший Президент СССР Михаил Горбачев. На вечернем приеме в этот же день, когда Путин подходил то к одной группе гостей, то к другой, он, увидев Горбачева, подчеркнуто тепло приветствовал его, что произвело впечатление как на присутствующих, так и на политических комментаторов, в том числе и на Западе.
    На церемонию инаугурации был приглашен и последний председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Он был единственным из гостей, кто сидел, и встал лишь в момент, когда зазвучал Государственный гимн. Естественным было присутствие в Андреевском зале таких политиков, как Юрий Лужков, Евгений Примаков, Геннадий Зюганов, Григорий Явлинский и другие. Многие газеты отметили, что Путин пригласил на торжественную церемонию в Кремле свою любимую учительницу немецкого языка Веру Гуревич, своего старого друга и тренера по дзюдо Анатолия Рахлина, преподавателя из Высшей школы разведки Михаила Фролова, друга семьи, бывшего секретаря из питерской мэрии Марину Ентальцеву и некоторых других близких людей. Здесь же была, конечно, и жена Путина Людмила Александровна, которая держалась очень скромно, почти незаметно.
    В связи с вступлением в должность президента и в соответствии с Конституцией В. Путин принял 7 мая отставку всех членов кабинета министров, руководителей силовых ведомств и главных чиновников кремлевской администрации, поручив, однако, всем этим лицам исполнять свои обязанности «впредь до утверждения структуры органов исполнительной власти и осуществления в установленном порядке назначений на соответствующие должности». Это не породило ни в обществе, ни в структурах власти никаких волнений и беспокойства. Все были уверены, что больших перемен в персональном составе органов высшей власти не произойдет — по крайней мере до конца 2000 года.
    8 мая Владимир Путин провел в Курске, где он участвовал в открытии Триумфальной арки, воздвигнутой здесь в память о знаменитой битве на Курской дуге. 9 мая, в День Победы, президент принимал военный парад на Красной площади. Это была 55-я годовщина Победы, и было решено отметить ее более торжественно, чем обычно.
    Близость праздника Победы и дня инаугурации объединила в сознании многих граждан страны два эти разные события. Особое внимание и участников праздника, и гостей Москвы привлекли два обстоятельства — парад Победы должен был принимать только что вступивший в должность новый президент России, а открывали этот парад пять тысяч ветеранов Великой Отечественной войны, собравшиеся в Москву из всех стран СНГ и из Прибалтики. Через 55 лет после окончания войны по Красной площади пронесли знамя Победы, а следом, четко соблюдая строй, проходили десять сводных полков участников войны со штандартами тех десяти фронтов 1944—1945 годов, которые составляли тогда действующую армию.
    Это было необычное, одновременно внушительное и трогательное зрелище, — каждому из участников этого марша было уже за 70 лет. Было видно, что Путин с трудом удерживает слезы. Его отец, тоже ветеран войны и один из героев Ленинградского фронта, умер всего за несколько дней до назначения сына премьер-министром России. В своей речи на параде Путин особо приветствовал фронтовиков из стран СНГ и из Прибалтики, называя их «нашими боевыми братьями и сестрами». «Мы вместе, — сказал президент, — отстояли мир, не дали перекроить историю, защитили большую советскую Родину, сохранили независимость нашей страны, внесли решающий вклад в победу над фашизмом». После парада в Кремле прошел большой прием, подробности которого до нас также донесло телевидение.
    Но торжества и праздники закончились, и наступили будни. Интересно отметить различие в оценках всех этих событий в газетах и журналах. Газеты левого направления крайне преувеличивали общие масштабы инаугурационных торжеств. Василий Сафрончук в газете «Советская Россия» писал: «по своей помпезности эта церемония превосходила самые пышные венчания на царство или возведения на трон августейших особ средневековья. Во всяком случае, в новейшей истории мы не наблюдали таких церемоний ни в Америке, ни в Европе, ни в Азии, ни тем более в Африке. Приведение Путина к присяге по своей символике, скорей, напоминало возведение на трон монарха, нежели вступление в должность демократически избранного президента».13 Газета «Завтра» добавляла к сходным описаниям и оценкам разного рода домыслы, стараясь, ко всему прочему, оскорбить нового президента. «Венчание Путина на царство, — писал здесь Борис Александров, — было обставлено с псевдовизантийской пышностью. Под внимательным взором телекамер Путин долго поднимался по покрытой коврами лестнице, проходил мимо застывших навытяжку солдат, наряженных в невообразимую голубую форму, пародирующую стиль старой русской армии, — в таких нарядах сейчас выступают только цирковые служители, — неспешно, с легкой улыбкой шествовал мимо полуторатысячной армады гостей, выстроенных в строгом соответствии рангу в новой элите».14 «Сверхпышная церемония в Кремле, — развивал эти же измышления Александр Проханов, — свидетельствовала о личной склонности Путина к “знакам достоинства”, о его управляемости и возможности манипулирования им, а также о комплексе неполноценности выходца из “низов”. Этот обряд имеет метафизический смысл преемственности не просто государственной власти, но всего чудовищного замогильного ельцинизма».15
    Между тем, никакой особой пышности в процедуре инаугурации Путина не было. Пышным было убранство Андреевского тонного зала и соседних с ним залов Большого Кремлевского Дворца, который был отреставрирован еще при Ельцине. Сама же процедура инаугурации была достаточно простой и скромной, и на нее не были приглашены даже главы государств СНГ, не го-поря о странах дальнего зарубежья. Французская газета «Фигаро» писала: «новый хозяин Кремля провел церемонию своей инаугурации со свойственной ему военной скромностью, которая в последние месяцы стала фирменной маркой Путина. Выступление самого Путина было лаконичным и емким, в нем не было недосказанностей, все в нем было выражено ясно и четко, что заметно контрастировало с содержанием речей эры Ельцина. Озадачивает лишь умолчание чеченской проблемы».16
    Уместно отметить, что вступление в должность новых генеральных секретарей ЦК КПСС в 80-е годы было гораздо более сложным по процедуре, так как новый лидер партии и государства избирался на Пленуме ЦК КПСС в дни похорон только что умершего прежнего генсека. На похороны в Москву прибывали десятки глав дружественных Советскому Союзу государств и сотни представителей из всех стран мира. После похорон на грандиозном приеме в Кремле все эти лидеры должны были подойти к новому генсеку, чтобы выразить ему свое соболезнование, поздравить с избранием на пост главы партии, а во многих случаях и для короткой беседы. Можно себе представить, что творилось бы 7 мая в Кремле, если бы на инаугурацию Путина были приглашены представители и лидеры из других стран мира.
    Недоброжелатели Путина из праволиберальных изданий, особенно из холдинга «Медиа-Мост», также старались всячески оскорбить и унизить нового президента России. Журнал «Итоги» озаглавил статью о вступлении Путина в должность президента пренебрежительным словечком «Зиц-президент». «Владимир Путин, — писал здесь Дмитрий Пинскер, — с готовностью уступил право вершить большую политику в России старой гвардии интриганов. Он согласился довольствоваться, по большей части, лишь внешними атрибутами власти и правом рассуждать, но не вершить дела в Кремле».17 «Путин — слабый лидер, которым командуют генералы, воюющие в Чечне», — это уже слова из другой статьи в том же номере журнала «Итоги». «Паралич власти», «счастливчик Путин, на плечо которому присела нервная птичка счастья и чистит клювик перед тем как улететь», — в подобного рода глуповато-вульгарных выражениях описывал церемонию инаугурации в Кремле Леонид Радзиховский в газете «Сегодня».18 Что касается московских городских газет, то они писали о событиях начала мая с подчеркнутым безразличием. «Путин ищет свой путь в потемках, — витиевато рассуждал один из редакторов газеты “Тверская, 13” Владимир Стукалов. — Инаугурация нового президента прошла для многих россиян незамеченной. Одним набили оскомину мелькающие на экранах телевизоров политические деятели. Другие уехали на дачные участки сажать картошку. Третьим было не по себе, когда, живя в нищете, они увидели по “ящику” блеск и роскошество кремлевских дворцов, и они выключили телевизор. Будет у Путина реальный результат, и мы с криками “ура” оставим его на второй срок. Не будет результата — грош цена и новому президенту, и тем, кто его избирал».19
    На самом же деле общее впечатление от церемонии инаугурации, от парада Победы и от больших приемов в Кремле 7 и 9 мая у большинства граждан России и почти у всех наблюдателей было положительным. Уже первые опросы общественного мнения показали высокий уровень доверия населения страны к президенту Путину и, напротив, падение доверия тех же людей к средствам массовой информации. Спало какое-то напряжение, которое чувствовалось в стране в самых разных слоях населения из-за нестабильности власти.
    Показательно, что в первые же три рабочих дня — от среды 10 мая до пятницы 12 мая — в России впервые за много лет на несколько процентов поднялся курс рубля и упал курс доллара. С 1 по 13 мая валютные резервы Банка России увеличились почти на 700 миллионов долларов, и почти 200 миллионов долларов были отправлены в западные банки — в погашение основного долга России. Почти все главные независимые агентства повысили рейтинги Банка России и Сбербанка, а также российских еврооблигаций — это происходило впервые после августа 1998 года. И направленное в Государственную Думу предложение Путина об утверждении в должности премьера Михаила Касьянова только укрепило эту тенденцию.
ОЖИДАНИЯ НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЕЙ
    Владимир Путин пришел к власти в стране в условиях почти чрезвычайных, и скромные успехи первых месяцев 2000 года — в экономике, политике и укреплении Федерации - увеличивали надежды граждан России на поворот к лучшему.
    Иными были ожидания и надежды недоброжелателей Путина. В публикациях враждебной ему прессы можно было видеть не только настроения, близкие к отчаянию, но также озлобление и надежды на провал, даже на катастрофу — по принципу: «чем хуже, тем лучше». «Ресурс Путина, — излагал в мае 2000 года планы, стратегию и надежды части национал-патриотов Александр Нагорный, — в его нынешней ипостаси практически исчерпан, и теперь возможны любые повороты в его политике, в том числе и силового характера. В этой связи оппозиция должна утверждать себя на каждом сантиметре политического пространства, используя все методы, ибо только при этом она способна набрать необходимый мобилизационный потенциал. Путинское правление будет отличаться от ельцинского большими амбициями и большей вовлеченностью в дела общества и государства. В самом начале следует ожидать стремительный вираж к ультралиберальным реформам, и в течение 10—15 месяцев экономические и социальные условия в стране будут ухудшаться. Все это резко увеличит число противников “путинизма” и приведет большинство его нынешних сторонников к полному разочарованию лично в Путине. Но эти сдвиги в настроениях масс и приведут нас к победе. На ходу мобилизуясь и обновляясь, в том числе и кадрово, изменяя методы борьбы, находя новые линии взаимодействия, повышая импульс “жертвенности”, оппозиция окажется, наконец, готовой к новой битве, которая может начаться уже в ближайшее время».20
    Нет смысла комментировать эти апокалипсические прогнозы и ожидания. Надо, однако, отметить, что примерно в тех же словах выражали свои ожидания и прогнозы радикал-демократы из «Новой газеты», «Обшей газеты» и из лагеря Бориса Березовского, который, покинув стены Государственной Думы, попытался летом 2000 года организовать новую оппозиционную партию, объединив вокруг себя недовольных олигархов и губернаторов.
    «Думская оппозиция уже не в состоянии выступать организованно и конфронтально, — писал на этот счет Владимир Надеин. — Вот тут-то и появился со своей принципиальной гражданской позицией Березовский, который знает Кремль так, как будто был вхож еще в семью Бориса Годунова. Путин обречен. Для молодого человека с ничтожным опытом самостоятельной работы Владимир Путин показывает неплохие результаты. Но по мере пребывания в должности президента Путин будет уставать и сереть, хаметь и чернеть, ибо власть развращает, и это правило без исключений. В свете этих нехитрых, но неопровержимых аксиом даже без проницательности Березовского можно предсказать, что предпринятая Путиным впопыхах реформа властной вертикали, проводимая монтажниками непроверенной квалификации и на фундаменте заверений, которым никто не верит, содержит все условия, обеспечивающие ей скорый провал. Примерно к февралю 2001 года провал начинаний Путина станет фактом. Тут-то к уставшему, осунувшемуся, изрядно подрастерявшему свой рейтинг Путину и придет на помощь академик Березовский».21
    Были в российской печати еще более мрачные прогнозы и предсказания, связанные не с ожиданиями неудач Путина, а с тайной надеждой на его «исчезновение». «Рейтинг Путина постоянно растет, — писал о своих “ночных кошмарах” Юрий Рост. — В массовом сознании формируется образ народного руководителя, который пришел освободить простых людей от воров, бандитов и богачей, наживших неправедные деньги и жирующих в то время, когда рядовые труженики бедствуют. Путин набирает силу. Но нужен ли он сильный своему окружению? Если нет — тогда он должен исчезнуть».22
РАСШИРЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ БАЗЫ ПУТИНА
    Реформирование Совета Федерации и всей «вертикали власти» в Российской Федерации, новые аспекты во внешней и внутренней политике, повышение пенсий и ликвидация задолженности по заработной плате бюджетникам, ясное размежевание с олигархами, а также ясно заявленная в Послании Федеральному Собранию программа укрепления государства и улучшения жизни народных масс, — все это существенно укрепило летом 2000 года авторитет Владимира Путина и привело к значительному расширению его политической базы. При этом он не произвел и после официального вступления в должность президента никаких достойных внимания перемещений в правительстве и президентской администрации, а также в военных и дипломатических структурах.
    Несмотря на появление в правительстве и администрации таких одиозных для левых фигур, как Герман Греф и Андрей Илларионов, в стране не происходило никаких заметных поворотов в макроэкономической политике. Проведенная летом 2000 года частичная налоговая реформа вызвала одобрительные отклики среди бизнесменов, как мелких, так и крупных. Не утратив влияния в правой части политического спектра и в центре, Владимир Путин существенно расширил свое влияние в левой части этого спектра, а также среди националистически ориентированных кругов общества.
    Путин и раньше встречался с Геннадием Зюгановым как с лидером одной из самых крупных фракций в Государственной Думе. Но летом 2000 года при встречах с руководителями средств массовой информации он стал приглашать в Кремль и главных редакторов газет «Завтра» и «Советская Россия» Валентина Чикина и Александра Проханова. Социологические опросы показывали устойчивый уровень доверия населения страны к президенту, его рейтинги поднялись с 50—55% в марте—апреле до 65— 70% в мае—июле 2000 года.
    Рост поддержки В. Путина со стороны рядовых граждан страны заметно повлиял и на оценки его политики со стороны КПРФ. Руководство и печать КПРФ стали выступать летом 2000 года с позиций «условной» поддержки президента. Под огонь критики попадали в основном лишь отдельные деятели из Правительства Российской Федерации или такие чиновники-бизнесмены, как Анатолий Чубайс.
    Существенно изменился и характер публикаций в газете «Завтра». «Путин вызывает сочувствие, — писала эта газета в июле 2000 года. — Ему хочется верить. Хочется помогать. Да и как не помочь ему, убирающему нечистоты в родном храме, где враг устроил конюшню».23 «Кто такой Путин? Сын или пасынок России?» — это была тема большой беседы главных редакторов газет «Завтра» и «Советская Россия». Левая печать призывала Владимира Путина как можно быстрее и решительнее провести национализацию всех главных отраслей промышленности, отменить результаты «грабительской» приватизации, отдать под суд Ельцина, установить монополию государства во внешней торговле, а также вернуть к управлению Родиной русских людей и провести «русификацию России, как это было уже дважды — после правления Петра и Ленина».24
    Поскольку В. Путин ничего этого не собирался делать, некоторые из авторов левых и националистических газет стали терять терпение. «Пора перестать питать иллюзии по поводу нового президента, — писал, например, в “Советской России” Е. Уринов-ский. — Да, Путин идет на встречи с лидерами НПСР, его риторика очень похожа на лозунги оппозиции. Его послание можно цитировать как набор вполне правильных посылов. Мы слышим много правильных слов, но гае результат? Давайте признаем, что Владимир Владимирович — это не глубоко законспирированный Штирлиц, не Андропов нашего времени. Да, он принимает лидеров оппозиции, чего не делал его предшественник, но вот подвижек к лучшему не видно».25 Еще более раздраженно писал о политике нового президента Тимур Зульфикаров в газете «Завтра»: «Чего Вы ждете, Путин? Чего Вы медлите? Вы мечетесь по далеким странам и по немой России, как пылко начинавший Горбачев. Но наши вожди должны ездить по тряским дорогам и тропам в дальние наши печальные кормилицы-деревни! Пусть они поживут подольше в дряхлых избах, поговорят с деревенскими сельскими мудрецами, русскими стариками, хоть мало их — увы! — уже осталось. Тут соль России! Тут все экономические и философские проблемы и истоки их решения. Тут Вам и скажут, как делать реформы и с чего начинать. Надо вернуть к власти таких истинных государственников, как Маслюков, Густов, Поливанов, Болдырев, Романов, Стародубцев, Наздратенко, Бабурин, Павлов. Особенно талантлив Поливанов. Он бы поднял Россию из разрухи! Поднимите из колодца одиночества и из тьмы забвения таких мыслителей, как профессор Кожинов, академик Шафаревич, публицист Бондаренко, просветитель Ганичев, геополитик Дугин, а также таких правдолюбов как Александр Кругов, Алексей Денисов, Андрей Фефелов, Александр Бобров».26
    Путин не откликнулся на этот призыв, и уже через неделю тот же автор, упрекая президента в том, что он топчется на месте и растрачивает втуне запас национального доверия, писал: « Путин боится разорвать с преступными кланами, с предательскими сословиями, с экономистами-шпионами, энергетиками-людоедами, журналистами-русофобами. Он боится народа с его грозной взрывной силой, непредсказуемой и огненной, как магма, слепой, как землетрясение. Он боится стать Вождем и свершить мессианский подвиг».27
    Но в стране было мало людей, которые не боялись бы «слепых землетрясений» и «непредсказуемых и огненных извержений магмы». Всего этого было и без того слишком много в последние сто лет, и потому призывы в духе горьковского «Пусть сильнее грянет буря!» не могли получить в конце XX века никакой поддержки.
    Почти перестали выступать против Путина лидеры партии «Яблоко», надолго замолчал и Григорий Явлинский. «Даже у движения “Яблоко”, — с раздражением писала газета “Коммерсантъ” — не оказалось мужества, чтобы выступить в качестве оппозиции Путину. Полковник Путин отлично знает психологию советского стада и понимает, что достаточно присвистнуть — и все присмиреют».28 К концу осени 2000 года главными оппонентами Путина стали Борис Березовский и Валерия Новодворская, с одной стороны, Виктор Анпилов и Эдуард Лимонов, с другой. «Новая газета» и «Общая газета» отличались только степенью истеричности от таких, как «Молния», «Гласность», «Лимонка», которые перед праздником 7 ноября вышли в свет с лозунгами: «Нет путинизму!», «Все на борьбу с путинизмом!», «Станем единой красной стеной на пути Путина!», «Путин — это Корнилов сегодня» и т. п.
    И еще какой-то болезненной враждебностью к Путину отличалась «юмористическая» программа «Куклы» на НТВ, которую я, например, просто перестал смотреть ввиду ее пустоты. Как писал в газете «Известия» Максим Соколов, программа «Куклы» из недели в неделю и из месяца в месяц представляет «в разных костюмах и декорациях абсолютно один и тот же сюжет — как дураковатый Путин и демоноватый Волошин душат разумное, доброе, вечное. Прочие персонажи давно уже обратились в обезличенную массовку, и свет сошелся клином на президенте РФ».29 Отвечая на упреки, ведущий автор «Кукол» В. Шендерович признавался не только в неприязни, но в ненависти к Путину. «История знает случаи, — заявлял он, однако, — когда ненависть доводила людей до гениальности, — как Герцена или Салтыкова-Щедрина. Социальная ненависть — вполне благородное чувство».30
    Но и этот призыв к социальной или, что то же самое, к классовой ненависти не нашел поддержки у большинства граждан страны, и поэтому попытки таких людей, как Березовский, Гусинский, Шендерович, Анпилов, Новодворская или генерал Макашов, организовать оппозиционное В. Путину массовое движение кончились неудачей. И уж совсем без внимания остались попытки «Новой газеты» и «Обшей газеты» реанимировать слухи о связях Путина с организованной российской или даже международной преступностью или о подготовке в Кремле к скорому провозглашению В, Путина новым императором России. «Ни для кого не секрет, — с удивлением констатировала газета “Московские новости”, — что даже в лице КПРФ Путин имеет в большей мере союзника, чем оппонента. Не пошевелив и пальцем, Путин сумел сделать то, что не удавалось Ельцину — ликвидировать “непримиримую” оппозицию. Даже “Русское национальное единство”, оказавшись на грани раскола, намерено было учредить новую организацию, которая могла бы поддержать президента РФ в его борьбе с экстремизмом и терроризмом».31 По итогам 2000 года «Независимая газета» решила вообще не вручать никому свой специальный приз «Серебряная устрица», предназначенный для самого влиятельного лидера оппозиции.
    Не образовалось оппозиции Владимиру Путину и среди губернаторов, которые почти единодушно проголосовали за закон о реформе Совета Федерации. Даже сам Путин был удивлен такой активной и единодушной поддержкой. Он говорил в своем большом интервью в самом конце года: «Мне часто задавали вопрос: как вам удалось добиться, чтобы региональные лидеры в верхней палате парламента при принятии закона о том, что они не будут там больше работать, проголосовали как бы сами против себя? Ведь никто рук не выкручивал на самом деле. Никто не принуждал к этому решению. Да, я твердо заявил о своей позиции, сделал это открыто и публично. Но эффект был даже для меня необычным. Вы знаете, почему? Да потому, что они сами стали понимать и чувствовать, что неурегулированность в федеральной сфере в этом плане мешает развитию не только всего государства, но прежде всего самих регионов. Это было их ответственное решение. С моей подачи, но решение было их».32 Против некоторых важных предложений Путина, в том числе по реформированию Совета Федерации, выступил только президент Чувашской республики Николай Федоров. В Государственной Думе сходную позицию занимал тоже всего один депутат — Сергей Ковалев от Союза правых сил. Но даже их выступления очень трудно было бы оценить как «непримиримую», а тем более как «конструктивную» оппозицию.
    Хотя, конечно, такая конструктивная оппозиция очень нужна и нашему государству, и обществу. Но для этого необходима разумная альтернативная программа, которой никто не предложил обществу.
О ПРОБЛЕМЕ ОЛИГАРХОВ
    Одной из главных проблем, которая обсуждалась в российской печати еще до выборов президента и которая не исчезла со страниц газет и журналов после выборов, была проблема об отношении Владимира Путина к так называемым олигархам и, соответственно, об отношении этих олигархов к новому президенту.
    Хорошо известно, что именно деньги олигархов и активная поддержка подконтрольных им СМИ помогли в 1996 году Борису Ельцину выиграть президентскую избирательную кампанию. Это, в свою очередь, позволило наиболее амбициозным из олигархов занять очень сильные позиции не только в экономике, но и во властных структурах России. На пользу стране это не пошло, и среди требований к власти, которые звучали все громче и настойчивее, были требования покончить не только с коррупцией и преступностью, но и с засильем олигархов; при этом чаше всего назывались известные всем фамилии.
    Неудивительно, что еще во время предвыборной кампании в начале 2000 года высказывалось много разных предположений на тему «Путин и олигархи». С одной стороны, Путину приходилось выслушивать немало советов о более тесном сотрудничестве с крупным капиталом, без поддержки которого ему будет трудно управлять страной. С другой стороны, ему приходилось выслушивать и совершенно иные пожелания: ему рекомендовали ясно и определенно осудить деятельность олигархов или даже возобновить судебное преследование наиболее одиозных фигур. Не только идеологи из КПРФ требовали от Путина решительно разобраться в отношениях с олигархами. Известный публицист Александр Ципко даже утверждал, что все будущее Путина как национального лидера зависит от его способности решить проблему олигархов. «Если он сумеет не только удалить их от себя на равные расстояния, но и подорвать административные и экономические ресурсы их могущества, мы будем спасены, — писал Ципко. — Но если Путин не сумеет найти адекватное и эффективное решение этой проблемы,у нас вряд ли сохранятся шансы для цивилизационного развития».33
    Однако политологи из другого лагеря считали саму проблему олигархов одним из расхожих мифов, навязанных российскому общественному сознанию. «Все разговоры о всевластии “олигархов”, об их чрезмерном и притом негативном влиянии на государство, — утверждал Алексей Чесноков, — не более чем дымовая завеса, распускаемая для отвлечения внимания граждан от реальных проблем. Миг подлинного торжества “олигархов” был очень короток и завершился в 1997 году, когда провалилась предпринятая ими попытка взять под свой непосредственный контроль государственный аппарат. С тех пор мы наблюдаем не “битву олигархов”, а вполне нормальное политическое противоборство властных коалиций, к каждой из которых “пристегнут” тот или иной “олигарх”. Причем роль, отведенная ему, незначительна, — он не руководитель и не стратег, а только спонсор. Но еще до президентских выборов эта политическая борьба фактически завершилась — в ней победил Путин, а конкурирующие группировки сдались на милость победителя. В этих условиях, если президент скажет: “мочить олигархов”, к чему его усиленно подталкивают отдельные “доброжелатели”, это будет звучной, но пустой фразой».34
    В одном случае влияние российских олигархов явно преувеличивалось, в другом — явно преуменьшалось. Странно и то обстоятельство, что с одинаковыми по смыслу и даже лексике рассуждениями о засилье российских олигархов и плутократов выступали Геннадий Зюганов в «Советской России» и американский политолог Ли Волоски во влиятельном вашингтонском журнале «Форин Афферс», российский политик Борис Немцов в «Комсомольской правде» и известный валютный спекулянт и филантроп Джордж Сорос в британской газете «Гардиан»,
    Российский крупный капитал — это, конечно, не миф, но и не какая-то сплоченная группа предпринимателей и финансистов с общими интересами. Здесь имелись руководители крупнейших финансово-промышленных групп, которые успешно конкурировали на пользу России с крупными западными корпорациями. Но здесь можно было найти и крупных финансовых спекулянтов, которые паразитировали на ослабевшей российской экономике и фактически грабили Россию, отправляя в далекие оффшорные зоны свои неправедно нажитые капиталы.
    Здесь встречались менеджеры крупных государственных предприятий и компаний, то есть чиновники, которых снимают и назначают на их посты. Но здесь были и люди, которые пытались использовать свое богатство не столько для расширения принадлежавших им финансовых и промышленных корпораций и улучшения их работы, сколько для увеличения своего политического влияния, в том числе и посредством самых банальных методов подкупа. Здесь были предприниматели, которые сами создали новые для России отрасли производства и новые крупные заводы, обеспечивая работой и хорошим заработком тысячи людей. Но здесь были и люди, которые сумели взять под свой контроль средства массовой информации и использовали этот контроль над информационными потоками явно не в интересах российского общества и государства. Не имелось поэтому никаких оснований объединять в какую-то одну группу таких «олигархов», как Рем Вяхирев («Газпром») и Анатолий Чубайс (РАО «ЕЭС России»), Борис Березовский («ЛогоВАЗ») и Вагит Алекперов («ЛУКойл»), Владимир Гусинский («Медиа-Мост») и Анатолий Быков («КрАЗ»), Сергей Пугачев («Межпромбанк») и Владимир Евтушенков (АФК «Система»),
    «Что будет делать Путин с самыми богатыми людьми России?», — задавал себе и читателям вопрос Михаил Ростовский из газеты «Московский комсомолец».35 Сам вопрос поставлен неправильно, ибо богатство таких людей, как Кахи Бенукидзе («Уралмашзавод»), Владимир Брынцалов («Ферейн»), Александр Паникин («Панинтер»), с одной стороны, и Александр Мамут (МДМ-банк), Роман Абрамович («Сибнефть»), Михаил Ходорковский (ЮКОС), с другой стороны, имело разные источники и служило разным целям. У Владимира Путина, насколько можно судить, в начале 2000 года еще не было ясного ответа на вопрос о его будущей политике по отношению к «самым богатым людям России». Путин не вмешался осенью 1999 года в борьбу олигархических групп за контроль над крупнейшей корпорацией «Транснефть». Он не вмешался и зимой 2000 года в борьбу олигархических групп за контроль над крупнейшими предприятиями алюминиевой промышленности. Однако администрация президента оказана явное давление на информационный холдинг «Медиа-Мост», владелец которого В. Гусинский вел против Путина и его команды что-то вроде информационной войны.
    После победы Путина на выборах инсинуации газет и журналов из «Медиа-Моста» стали особенно злонамеренными. Например, в апреле газета «Сегодня» утверждала, что по решению Путина парад Победы 9 мая 2000 года будет открывать сводный полк героев чеченской войны, тогда как сводные полки ветеранов Отечественной войны будут поставлены лишь в хвосте парада. «Так понимает Путин, — замечала газета, — значение разных войн в истории России».36 Подобного рода провокационные публикации, построенные на явных фальсификациях, трудно было бы оценивать как проявление «свободы слова». Администрация президента не стала делать на этот счет никаких опровержений, по журналистов из газеты «Сегодня» перестали приглашать на брифинги в Кремль.
    Владимир Путин неоднократно повторял в разных ситуациях, в том числе и во время своего первого визита в «дальнее зарубежье», в Лондон, что он не допустит нового передела собственности в России. Но он также ясно и четко заявлял, что управлять Россией будут президент и правительство, а не олигархи. Тезис, который несколько раз озвучивал Борис Березовский после того, как олигархи помогли Б. Ельцину выиграть на президентских выборах 1996 года, — что «капитал нанимает на работу правительство», примитивный тезис из популярных марксистских брошюр конца XIX века — Владимир Путин решительно отвергал. Во всяком случае, во время своей избирательной кампании он демонстративно и четко отказался использовать какие бы то ни было «добровольные и бескорыстные пожертвования» олигархических групп.
    На проведение избирательной кампании Путин и его предвыборный штаб израсходовали очень мало средств, и деньги крупного бизнеса им не понадобились. Отвечая на вопросы об олигархах, Путин не раз говорил о принципе их «равноудаленности» от власти. Но именно этот принцип очень пугал тех, кто уже стоял к власти очень и очень близко.
ТРИ ДНЯ В ИЮНЕ
    13 июня 2000 года был неожиданно арестован и отправлен в Бутырскую тюрьму Владимир Гусинский — владелец информационного холдинга «Медиа-Мост», а также многих других предприятий и недвижимости в России, Израиле, Испании и Гибралтаре, человек с гражданством России и Израиля, руководитель одной из крупных еврейских общественных организаций.
    Три следующих дня в середине июня были для правоохранительных органов России не столько днями торжества, как об этом писали отдельные газеты, сколько днями унижения и даже позора. Большинство газет и журналов, информационных агентств и телеканалов сообщали своим читателям и слушателям не о поездке президента В. Путина в Испанию и Германию, не о взрывах мин и фугасов в Чечне, не о лесных пожарах в Сибири и заказных убийствах в Москве, а о том, как прошли у Владимира Гусинского его первая ночь и первый день в Бутырской тюрьме, какими были его завтрак, обед и ужин и с кем вместе он оказался в тюремной камере: рядом сидели «интеллигентный» фальшивомонетчик и бизнесмен, обвиненный в экономических преступлениях.
    С сообщений о тюремном быте Гусинского начинали свои сообщения и такие радиостанции, как «Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна», Би-би-си. Мы узнали, что Гусинскому срочно принесли в камеру телевизор, холодильник, смену белья, салфетки и туалетную бумагу. Ему разрешили получать «с воли» только одну газету, и он выбрал для чтения свою любимую газету «Сегодня». Попутно нам сообщали множество сведений об устройстве и истории Бутырской тюрьмы. В разное время здесь сидели не только Емельян Пугачев, но и Владимир Маяковский, Нестор Махно, даже сам Феликс Дзержинский. Тем не менее, для повидавшей всякое Бутырской тюрьмы, как утверждал Дмитрий Павлов из газеты «Коммерсантъ», «Гусинский — личность выдающаяся. Мало кто из постояльцев легендарного СИЗО мог похвастать таким вниманием тюремной администрации. Прямо с утра пресс-служба ГУИН сообщила, что “ночь прошла спокойно”. Возле его камеры установлен круглосуточный офицерский пост, чтобы ничего не случилось. В камере у Гусинского самое “блатное” место — койка на первом ярусе у окна. Так обустраиваются “воры в законе" и “авторитеты”. Сокамерники уже избрали Гусинского старшим по помещению».'
    В пятницу, 16 июня, днем Гусинскому в присутствии его адвокатов было предъявлено обвинительное заключение — по статье 159, часть 3 Уголовного кодекса РФ, «мошенничество в особо крупных размерах» — олигарх обвинялся в незаконном и безвозмездном изъятии у государства хозяйственного комплекса 11-го телевизионного канала стоимостью в 10 миллионов долларов. В этот же день поздно вечером, когда десятки журналистов и Телеоператоров, осаждавших ворота и проходную Бутырской тюрьмы, уже разошлись, Гусинский был выпушен из тюрьмы под подписку о невыезде.
    Некоторые из соратников опального олигарха, приготовившиеся к новому раунду политического противостояния, были разочарованы. По свидетельству газеты «Завтра», были возмущены и многие работники следственных органов. На большой карикатуре в этой газете было изображено, как охранники Бутырской тюрьмы вывешивают на ее стенах огромный плакат: «Верните нам Гусинского!»38
КТО ЗАВАРИЛ КАШУ?
    Еще 14 июня следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ Валерий Николаев заявил на пресс-конференции, что решение об аресте Гусинского принял он лично в рамках проводимого им расследования крупных злоупотреблений в телевизионном бизнесе. Он, Николаев, не получал на этот счет никакого политического «заказа» и на него не оказывалось никакого давления.
    Эта версия была не только официальной, но и наиболее естественной и вероятной при новом порядке вещей в Кремле. В своей инаугурационной речи Владимир Путин провозгласил «диктатуру закона», и еще в середине мая на один из запросов Генеральной прокуратуры, по которым в прежние времена она должна была получить благословение Кремля, Путин ответил: «Действуйте по закону».
    Профессия и служебные обязанности прокурора требуют, чтобы в случаях явного нарушения законов он действовал незамедлительно, как пожарный действует при получении сигнала о пожаре. Или как врач, если он верен клятве Гиппократа. Прокуратура, созданная для наблюдения за выполнением законов, обязана заводить уголовные дела, проводить допросы и санкционировать аресты и обыски (так было по закону тогда) при наличии признаков преступления и в зависимости от характера и условий следствия. Однако почти никто из политических комментаторов не принял всерьез заявление следователя Николаева. «У нас не Италия с их Каттаньей и не США с их Кеннетом Старром», — заметил один из наблюдателей. Подобно тому, как осенью 1997 года в разгар «книжного дела» Анатолий Чубайс, получивший огромный аванс за еще ненаписанную книгу о российской приватизации, с досадой воскликнул: «Какие-то сто тысяч долларов!», так и теперь некоторые журналисты возглашали: «Какие-то десять миллионов долларов! Да кто из олигархов без греха!»
    «Есть люди, — говорил главный раввин России А. Шаевич, близкий Гусинскому, — которые украли гораздо больше 10 миллионов долларов. О них постоянно пишут в газетах, их лица не сходят с телеэкранов. Но их же не сажают в тюрьму».39 Почему же Гусинский оказался крайним?
    Генеральный прокурор Российской Федерации Владимир Устинов, отправившийся еще до ареста Гусинского в большую поездку по восточным регионам России, отказался от встреч с журналистами, и большинству газет и телеканалов пришлось конструировать собственные версии насчет подоплеки возникшего политического скандала. Основных версий оказалось пять. «Арест Владимира Гусинского, — писала в журнале “Профиль” Вероника Злотниикая, — это не происки врагов, желающих подставить президента РФ, а вполне осознанные действия самого Владимира Путина».40 Сам Гусинский, оказавшись на свободе, заявил в нескольких интервью, что его арест — это личная месть со стороны президента, которая вызвана даже не политическими причинами, а негодованием по поводу телепрограммы «Куклы».41 О том же сообщал в журнале «Коммерсантъ-Деньги» Игорь Гросников: «Путин все знал и сам велел арестовать Гусинского. В Кремле пришли в бешенство из-за отказа НТВ убрать из эфира куклу Путина».42 То же самое утверждал во время поездки по странам Европы и заместитель Гусинского по холдингу «Медиа-Мост» Игорь Малашенко: «Операция готовилась заранее. Я абсолютно убежден, что она не могла быть произведена без санкции Путина. По неподтвержденной информации, которая была мне сообщена, утром 13 июня президенту доложили о грядущем аресте, и он не возражал».43
    Сам же Путин вечером 13 июня в Мадриде заявил, что арест Гусинского был для него неожиданным. «Я ничего об этом не знаю. Генеральная прокуратура принимает решения самостоятельно. Вы же понимаете, — пояснил Путин группе российских журналистов, — что для меня это сомнительный подарок». В последующие два дня Путин говорил о «деле Гусинского» более подробно, отмечая сомнительный характер многих коммерческих операций Гусинского и его холдинга, а также задержки с возвращением кредитов на сотни миллионов долларов. Все это требовало основательного расследования, но не поспешного ареста. «Моя личная позиция, — заявил Путин, — этого делать не следовало. С ним (Гусинским) можно было вести работу по-другому, например взять подписку о невыезде. Арест — это чрезмерная мера пресечения. Но запретить им это сделать я не могу. Прокуратура по нашему законодательству не подчиняется ни президенту, ни правительству».44
    Не было никаких оснований не верить президенту. Для тех, кто окружал его в Испании и Германии, казалось несомненным, что новости из Москвы были для Путина неожиданными. Этот скандал явно мешал переговорам, отвлекая всеобщее внимание от Путина и дел, которые он обсуждал со своими западными партнерами, а речь шла о крупных контрактах и важных соглашениях.
    Большинство российских газет и журналов придерживались другой версии событий: арест Гусинского был организован в отсутствие Путина той группой из окружения Ельцина, которая получила в нашей публицистике наименование «семья» и сохранила немалое влияние и при Путине. Авторы статей расходились только в определении главного инициатора акции. Одни считали, что все было сделано по прямым указаниям Александра Волошина, другие были уверены, что вся интрига задумана и осуществлена по инициативе Бориса Березовского. «По нашим источникам, — писала газета “Сегодня”, — решение об аресте Гусинского было принято в узком кремлевском кругу по требованию Александра Волошина и при участии нового члена Семьи — главы Межпромбанка Сергея Пугачева».45 «Первое, что приходит в голову всякому, кто наблюдает за политическими процессами в России, — утверждала газета “Вёрсты”, — Гусинского “заказал” Березовский».46 «Все случившееся, — говорилось в заключении аналитического центра газеты “Аргументы и факты”, — можно рассматривать как очередной этап в схватке хозяев двух медиа-империй — В. Гусинского и Б. Березовского. В первых же комментариях Бориса Абрамовича по поводу ареста конкурента сквозило чувство глубокого удовлетворения от того, что враг “попал под сконструированную им же машину”».47
    На стороне Березовского, по мнению некоторых политологов, находились и такие предпочитающие держаться в тени крупные олигархи, как Роман Абрамович и Александр Мамут. На развороте журнала «Профиль» был помещен рисунок — два мощных туловища друг против друга. На пальцах протянутых к противнику хищных рук не наперстки, а головы известных политиков, одну из которых можно принять и за голову Путина. Но газета «Аргументы и факты», напротив, изобразила олигархов в виде лепестков огромной ромашки, и эти лепестки один за другим отрывает Путин.
    Как и следовало ожидать, и Волошин, и Березовский решительно отвергли свою причастность к аресту Гусинского. Волошин, по свидетельству одной из газет, был очень растерян и не знал, как комментировать известия из прокуратуры и Бутырской тюрьмы.
    Некоторые газеты и журналы уверенно утверждали, что арест медиа-магната был делом не чиновников из бывшего окружения Ельцина, а силовиков из спецслужб и части нового окружения Путина. «Движущим мотивом всего происходящего, — заявлял Сергей Алексашенко, — являлось банальное желание силовых структур показать, “кто в лесу хозяин”».48 Такую же версию защищал и Борис Березовский, но он утверждал, что это был «эксперимент спецслужбистов не новой, а старой школы, которые десять лет находились в забвении и теперь хотят выйти на авансцену». «Путин получает сегодня плохие советы, — говорил Березовский. — Это была глупая самодеятельность спецслужб».49 А вице-президент Российского еврейского конгресса Александр Осовцов даже заявил, что «российские спецслужбы представляют сегодня большую опасность для страны, чем чеченские боевики».50 Подобные утверждения были отвергнуты секретарем Совета безопасности РФ Сергеем Ивановым. «Лично я, — сказал он, — узнал об аресте Гусинского от журналистов во время рабочей поездки в Баку. Органы безопасности не имеют к этому никакого отношения».51
    Арест Гусинского положил начало мощной рекламной кампании по поводу якобы Громадных заслуг Гусинского и его холдинга «Медиа-Мост» в деле становления свободы печати как в России, так и во всем мире. Гусинский превращался под пером своих коллег в «политического диссидента № 1», в «узника совести», занявшего (в том числе на страницах отдельных западных газет) место Сахарова или Солженицына. Неудивительно, что некоторые из наблюдателей, руководствуясь принципом «кому это выгодно?», стали высказывать мнение: а не сам ли Гусинский, используя свои связи, организовал все это шоу с трехдневными тюремными нарами. Применяя шахматную терминологию, Гусинский смог таким образом пожертвовать фигуру, но выиграть качество.
    Даже газета «Москоу тайме» изложила на своих страницах версию о том, что сам Гусинский, который еще 20 лет назад начинал свою трудовую деятельность как театральный режиссер, на этот раз сумел срежиссировать и без того, казалось бы, неминуемые карательные меры против самого себя со стороны Кремля. При этом он сознательно сделал это во время поездки Путина на Запад, чтобы прослыть героем и жертвой не только среди российских либералов, но и за границей.52
    Еще более сложную версию изложил на своих страницах российский журнал «Эксперт». По мнению этого журнала, вся эпопея с преследованием и арестом Гусинского была провокацией гигантского масштаба, сравнимой с поджогом рейхстага, убийством Кирова или чем-то подобным делу Дрейфуса и делу Бейлиса. Цепь событий в июне 2000 года направлялась людьми, которые стоят высоко над Гусинским и неподконтрольны президенту Путину. Эти люди стоят выше кнессета Израиля, выше президента США. Иными словами, они образуют некое тайное мировое правительство, которое решило вдруг вмешаться в судьбу одного из российских олигархов.53 Таким образом, довольно банальное событие, связанное с арестом Гусинского, превращалось под пером некоторых журналистов едва ли не в главное политическое событие года и не только в России. Главной целью ангажированной печати была при этом не столько зашита Гусинского, сколько попытка скомпрометировать нового российского лидера —В. В. Путина.
АТАКА НА ПУТИНА
    Все приведенные выше версии июньских событий, кроме версии следователя В. Николаева из прокуратуры, были основаны не на точно установленных фактах, а на разного рода домыслах, предположениях и впечатлениях, и поэтому не имело смысла их комментировать. Нельзя не отметить, однако, что быстрее и активнее всех отреагировали на страдания бутырского узника печать и телевидение, входящие в холдинг «Медиа-Мост».
    Именно с этой стороны была сделана попытка превратить печальный эпизод в жизни Гусинского в политический кризис большого масштаба. В первую очередь развернули пропагандистскую атаку на президента Путина, которого обвинили в стремлении ограничить в России свободу слова и все другие демократические права и свободы. Заодно Кремль обвинили в развязывании антисемитской кампании, в попытке установления личной диктатуры и т. п. В результате, как отмечал Виталий Третьяков, «дело Гусинского» быстро превратилось в «дело Путина».54 «Хочет того президент или нет, — заявлял Андрей Колесников из журнала “Новое время”, — именно на него ложится ответственность за юридически некорректно избранную меру пресечения в отношении медиа-магната, за внешнеполитическую несвоевременность ареста и за все внутриполитические страхи и ассоциации с репрессиями 1937 года. Не Путин арестовывал Гусинского. Но именно Путин создал в стране такую атмосферу, при которой правоохранительные органы почувствовали, что у них развязаны руки. Даже если в прокуратуру не поступало прямого приказа из Кремля, арест Гусинского — это следствие действия флюидов, исходящих от холодного рыбьего взгляда госбезопасности».55 «С тех пор, как Борис Николаевич (быть может, обознавшись) назвал Владимира Владимировича своим наследником, — развивал ту же мысль в том же журнале Илья Миль-штейн, — страх стал насаждаться в стране, как картофель при Екатерине».56
    Было бы странным, если бы к атаке на Владимира Путина не присоединились «Новая газета» и журнал «Итоги». На авторов «Новой газеты» не подействовали никакие флюиды, и они испытали не страх перед Путиным, а разочарование в его недостаточной дееспособности. «Владимир Путин, — по мнению Евгении Аль-бац, — вновь продемонстрировал стране и миру, что он по-прежнему пока не политик и лишь учится этой профессии. К сожалению, учителя у него неважные. Что отличает настоящего политика от управленца средней руки? Это умение выстраивать приоритеты, находить нестандартные решения в непростых ситуациях, маневрировать на политическом поле так, чтобы не быть марионеткой в руках одной группы. На прошедшей неделе президент показан, что ни первого, ни второго, ни третьего он не умеет».57
    Но самым раздраженным и теряющим от этого нить своих рассуждений оказался главный редактор журнала «Итоги» С. Пархоменко. «Мне не хотелось бы, — писал он, — ни радоваться, ни злорадствовать в сложившихся обстоятельствах, ибо унижений, которые выпали в последнее время на долю президента Путина, и так вполне достаточно. Нынешняя порция пережитого президентом позора кажется мне даже избыточной. Детям Лубянки, наводнившим теперь кремлевские коридоры, как когда-то кухаркиным детям, неясна природа демократического государства». Восхваляя профессионализм, опыт и мужество журналистов из «Медиа-Моста», заслуживших будто бы не только общероссийский, но и международный авторитет, С. Пархоменко называл своих оппонентов из других изданий «самоедами», «лжецами», «спесивыми пустобрехами», «сволочами», «рабски преданными власти», «упертыми прыщавыми пэтэушниками», а самого Путина обвинял даже в «политическом терроризме»58
    Вернувшись 17 июня в Москву из большой поездки в страны Западной Европы и в Молдавию, Владимир Путин просто не стал отвечать на подобного рода выпады в свой адрес. Вопреки ожиданиям журналистов из «Медиа-Моста», их атака на президента очень мало сказалась на отношении к нему российских граждан. Хотя в июне 2000 года число опрошенных, положительно оценивающих деятельность президента РФ, все же сократилось с 61 до 54%, уже к 20 июля уровень доверия людей к Путину превысил все прежние показатели и достиг 70%.59 При этом большая часть граждан была убеждена, что Гусинский явно причастен к уголовно наказуемым финансовым махинациям.
ПОЧЕМУ БОГАТЫЕ ПЛАЧУТ?
    В конце июня и в июле 2000 года серьезные трудности возникли не только у Владимира Гусинского. Осложнилось и положение Бориса Березовского. Из Швейцарии в Москву были доставлены полторы тонны документов о сомнительных финансовых операциях зарубежных филиалов «Аэрофлота», в которых речь шла о судьбе 700 миллионов долларов и к которым, по мнению швейцарской и российской прокуратур, имел отношение Борис Березовский. Он был вызван на допрос в Генеральную прокуратуру — пока в качестве свидетеля.
    Серьезные поводы для беспокойства возникли у и Владимира Потанина, так как прокуратура Москвы заявила о начале расследования некоторых сомнительных обстоятельств залоговых аукционов 1997 года, в результате которых громадная промышленная корпорация «Норильский никель» перешла под контроль возглавляемой Потаниным промышленно-финансовой группы «Интеррос». В письме, которое Потанин неожиданно для себя получил из Генеральной прокуратуры, ему предлагалось «незамедлительно возместить» ущерб в 140 миллионов долларов, которые государство недополучило из-за нарушения установленных при проведении залоговых аукционов правил и условий.
    В конце июня были проведены обыски и изъяты документы дочерних предприятий Тюменской нефтяной компании (ТНК), контроль над которой находился в руках банковской группы «Альфа», возглавляемой Михаилом Фридманом. По требованию Генеральной прокуратуры были проведены проверки и изъятия документов и в таких крупнейших корпорациях, как «Газпром», «ЛУКойл», «АвтоВАЗ». Некоторые газеты писали о новой политике Кремля в отношении крупного бизнеса, даже о наступлении властей на «деловую элиту страны». Журнал «Деньги» сообщал своим читателям, что инициатива такого наступления принадлежит президенту Путину и что развернутый план борьбы с олигархами или с «оппозиционным бизнес-сообществом» Путин объявит в своем специальном послании Федеральному Собранию, Но все эти пророчества не сбылись, да и никакого плана борьбы с крупным бизнесом у Путина не было.
    С некоторым упрощением происходящих в России экономических процессов, можно было бы указать на несколько причин кризиса той модели олигархического капитализма, которая возобладала не во всех, но в некоторых секторах российской экономики.
    1. Основные процессы приватизации в России на ее первом (1992—1993), втором (1994—1995) и третьем этапах (1996—1997) проходили без каких-либо серьезных инвестиций тех людей и групп, в руки которых перешла в итоге большая часть приватизированных предприятий. Ни в Советском Союзе, ни в Российской Федерации просто не было людей, которые могли бы выложить десятки и сотни миллионов долларов за нефтяные компании, аэропорты, телекомпании, автомобильные заводы, предприятия алюминиевой промышленности и др.
    В результате большая часть подлежащих приватизации банков и предприятий оказалась в руках людей, близких к власти или имеющих связи с зарубежными финансово-промышленными кругами, или скупивших по дешевке пресловутые ваучеры, или использовавших какие-то другие схемы получения средств от обманутых граждан и из бюджета. Было немало и таких новых собственников, которые использовали связи не с государством, а с криминалитетом, как это наблюдалось в годы «алюминиевых войн» в Красноярске.
    Правительство и президент смотрели на все это спокойно, утешая себя тезисом, что все это — неизбежные издержки «первоначального накопления» и что со временем неэффективных собственников естественным образом сменят более эффективные. Этот процесс крушения неэффективных собственников и начался после кризиса 17 августа 1998 года, и ускорился в 1999—2000 годах. Многие из людей, проглотивших громадные куски государственной собственности, оказались не в силах их переварить. Даже Г. Явлинский признавал в своих интервью, что большая часть олигархов выросла рядом с государственным корытом. Этих людей, по мнению Явлинского, надо теперь отогнать от корыта, не пытаясь разбираться с тем, сколько и чего они уже успели проглотить.
    Но беда была в том, что многие олигархи просто не могли вести свои дела без поддержки государства и государственного бюджета. У них не имелось достаточных средств для обновления оборудования, для расширения производства, для приличной заработной платы своим работникам, даже для оплаты электроэнергии и уплаты налогов, хотя они находили деньги для покупки вилл на Лазурном берегу Франции или в Баварских Альпах.
    Но государство не могло бесконечно содержать подобного рода «деловую элиту».
    2. Финансовая пирамида ГКО была лишь одним из примеров спекуляций, которые привели в 1993—1997 годах к искусственному раздуванию финансового капитала в стране, главным образом, за счет реального сектора, благосостояния населения и бюджета. Крах 17 августа 1998 года нанес удар не только по российской финансовой системе, но и по всей системе частных коммерческих банков. Из крупного бизнеса и из политики ушли такие олигархи, как Владимир Виноградов и Александр Смоленский. Обанкротились «Мост-банк», принадлежавший ранее В. Гусинскому, а также ОНЭКСИМ-банк, принадлежавший В. Потанину.
    Вероятно, все олигархи-банкиры понесли большие потери, но многие из них удержались, переведя большую часть «живых» секторов своих банковских структур в другие — мелкие «дружественные» банки, но сохранив контроль над крупными и прибыльными промышленными группами типа «Норильского никеля», а также над нефтяными, металлургическими или лесозаготовительными компаниями.
    Однако при банкротстве банков пострадали как мелкие вкладчики, так и немалое число мелких и средних предприятий. Нет ничего удивительного в том, что в последние годы возникли серьезные противоречия и споры внутри самого российского бизнес-сообщества. Во всем этом должны разбираться суды и юристы, а не президент. При этом должны быть защищены права всех собственников, а не только крупных банкиров и олигархов. На взаимную и притом очень жестокую борьбу олигархических групп друг с другом как на важнейшую причину неприятностей многих богатых российских бизнесменов прямо указывал и Анатолий Чубайс, человек весьма в этих делах осведомленный. «У меня более сложная оценка всех этих событий в бизнесе, — сказал он в одном из интервью. — Я не считаю, что это продуманная линия Путина на последовательное уничтожение олигархов. Есть несколько кусков, из которых сварился этот компот. И самый, может быть, большой ингредиент, о котором мало говорят, — это сведение счетов одних участников бизнеса, имеющих такую возможность, с другими». Но на просьбу конкретизировать свое утверждение Чубайс ответил решительным отказом: «Не могу. Нет. Но прекрасно знаю, что дело обстоит именно так».60
    3. Еще во второй половине 90-х годов большая часть российских средств массовой информации оказалась под контролем появившихся в России финансово-промышленных групп.
    На Западе некоторые газеты, журналы и телевизионные компании приносят своим владельцам немалые прибыли, за счет которых они могут расширять свой бизнес или создавать финансово-промышленные корпорации и группы в других видах бизнеса. Но в России из-за бедности ее граждан, включая и так называемый средний класс, сложилось иное положение. Газеты, журналы и книги в России относительно дешевы, их продажа при тиражах менее 50 тысяч экземпляров не может окупить расходы на бумагу и полиграфические услуги. Однако и при больших тиражах большинство газет и журналов выживают с трудом. То же самое можно сказать и обо всех главных телевизионных каналах. Даже с учетом немалых доходов от рекламы все главные телеканалы, включая НТВ, ОРТ и РТР, не приносили своим владельцам и акционерам прибыли. Все они могли работать только при получении больших дотаций от крупного бизнеса.
    Но, инвестируя немалые средства в масс-медиа, банки и промышленные корпорации надеялись не столько на коммерческую прибыль, сколько на достижение определенных политических целей. Ставилась задача воздействовать на общественное мнение и настроение политических элит. Ставилась также задача побуждать власти принимать выгодные для данной корпорации политические и экономические решения и лоббировать в государственных структурах собственные интересы. К тому же ставилась задача публиковать разного рода «компромат» на своих конкурентов и перекрывать возможности негативных публикаций о своих собственных делах.
    Наконец, ставилась и задача по продвижению во власть на федеральном и региональном уровнях деятелей, дружественных данной корпорации. Кроме того, важен был, конечно, и доход от рекламы, ибо реклама — это товар, который может приносить хорошую прибыль.
    После президентских выборов и выборов в Думу в России произошла стабилизация политической ситуации. Но именно эта политическая стабильность привела к существенному уменьшению финансовых вложений в российские СМИ со стороны крупного бизнеса. Борьба за власть окончена или близка к завершению. Для чего же тратить такие большие средства на газеты?
    Скандал с «Медиа-Мостом» совпал со значительным ухудшением финансового положения всех главных телевизионных каналов. Дело дошло до того, что Борис Березовский публично заявил, что хочет вернуть государству те 49% акций ОРТ, которые он контролирует. По свидетельству Березовского, весь этот медийный бизнес приносил ему огромные убытки, которые он был вынужден покрывать за счет других секторов бизнеса.
    Еще более сложным оказалось финансовое положение «Медиа-Моста», так как для этой корпорации именно медиа-бизнес был главной основой ее видимого могущества. Среди российских СМИ именно эта группа считалась самой обеспеченной. Во всяком случае, здесь платили самые высокие зарплаты и гонорары. Павильоны и съемочные студии НТВ были оборудованы много лучше, чем на РТР. Теперь все это благополучие оказалось под угрозой. Выяснилось, что в последние два-три года корпорация «Медиа-Мост» получала немалые кредиты от западных компаний, но особенно большие кредиты выделял ей российский «Газпром». Некоторые из этих кредитов были уже просрочены.
    Но что заставляло такую мощную и относительно независимую компанию, как «Газпром», у которой имелись немалые собственные информационные ресурсы, давать Гусинскому сотни миллионов долларов в долг и не торопиться забирать их обратно? Рем Вяхирев, отвечая на прямой вопрос по этому поводу, был вынужден признать, что «Газпром» не имел от этих сделок никаких прибылей, но давал деньги в долг просто для того, чтобы «его компанию оставили в покое». В иных странах такие отношения могли бы назвать экономическим рэкетом, а еще проще — шантажом.
    Сразу после освобождения Гусинского из Бутырской тюрьмы некоторые из видных работников его холдинга с воодушевлением говорили в своих публичных выступлениях, что после всего случившегося разорить Гусинского будет невозможно, так как ему, как выдающемуся борцу за свободу слова, будут открыты любые кредиты на западных финансовых рынках. Однако этого не произошло. Крайне преувеличенными оказались ожидания поддержки Гусинского со стороны и Израиля, и еврейских общественных и финансовых кругов. По сообщениям западной печати, общие долги Гусинского и возглавляемых им компаний превышали один миллиард долларов, и никто не торопился покрывать эти долги...
    4. Шумиха в российских СМИ по поводу преследования олигархов совершенно не соответствовала масштабу предпринятых правоохранительными органами следственных действий. В течение 2000 года в разных странах Запада, и даже в маленьком Израиле, а также в Швейцарии судебные и следственные органы провели гораздо больше разбирательств по делам бизнесменов и политиков, чем это было в России. Достаточно вспомнить расследование финансовой деятельности бывшего канцлера ФРГ Гельмута Коля. А в Соединенных Штатах шло уже не один год изматывающее судебное разбирательство по делам самого богатого в мире человека Билла Гейтса. Под арестом в Англии оказался в течение почти двух лет не какой-то сомнительный бизнесмен, а бывший президент Чили Аугусто Пиночет — герой и кумир многих российских демократов.
    Чего же боятся самые богатые люди в России?
    Чрезмерную чувствительность и даже пугливость крупных российских бизнесменов можно объяснить, в первую очередь, недостаточной легитимностью их немалых богатств. Их бизнес строится на крайне запутанных схемах, он очень мало прозрачен, и именно это заставляет подозревать в их делах какое-то криминальное прошлое.
    Мы слышим об огромных состояниях и о сделках в сотни миллионов долларов, но мало кто может объяснить обществу — как эти деньги и контрольные пакеты акций множества гигантских предприятий были заработаны и получены, да еще за столь краткие сроки. Мы узнаем, что громадные, известные всей стране заводы, а то и целые отрасли промышленности принадлежат, оказывается, частным лицам, и не всегда — российским гражданам, но мы не можем получить объяснения — как и почему это произошло и что дает эта смена собственников стране и ее экономике.
    Почему предприятия заполярного Норильска, которые создавались в течение 70 лет, — в том числе и трудом десятков тысяч узников сталинских лагерей, — стали сегодня частным бизнесом нескольких человек из комсомольского актива 80-х годов? Каким образом можно было купить за 150 миллионов долларов предприятия, способные приносить до одного миллиарда долларов чистой прибыли в год? Куда идет эта прибыль?
    Да и как смогли московские или нижегородские комсомольцы, театральные режиссеры и декораторы, пчеловоды или даже директора заводов и министерские чиновники столь стремительно заработать свои миллионы, а то и сотни миллионов долларов? В двухсотлетней истории «главных» капитанов европейского и американского бизнеса есть, конечно, немало темных пятен. Но в десяти-двенадцатилетней истории российских олигархов этих темных или белых пятен оказалось гораздо больше, и это вызывало немалые опасения также у западных бизнесменов, которые хотели бы вести дела в России.
    Недостаток легитимности делал многих крупных российских бизнесменов не только пугливыми, но и экономически неэффективными. Их бизнес нередко принимал паразитический характер, так как полученные — и немалые — прибыли они старались увести в «тень», на разного рода зарубежные банковские счета, а еще лучше — в далекие оффшорные зоны, подальше от России.
    Такая ситуация в крупном бизнесе и в финансовой сфере не могла продолжаться долго.
КОНЕЦ СИСТЕМЫ НЕУПРАВЛЕНИЯ РОССИЕЙ
    Освобождение В. Гусинского из тюрьмы под подписку о невыезде прервало острую фазу возникшего кризиса, но не разрешило его. Еще в 1997 году премьер В. Черномырдин с присущей ему искренностью воскликнул, комментируя бурный конфликт между Гусинским и Березовским: «Что происходит! Дерутся между собой два олигарха, а всю Россию трясет!» Но по большому счету и несколько лет назад, и сегодня главной причиной «трясения» государства и общества были не те или иные действия и споры олигархов, а общая система неуправления страной, которая сложилась в России в 90-е годы — не без участия самого Черномырдина.
    Борис Ельцин предпочитал не управлять страной, а налаживать и совершенствовать свою знаменитую систему «сдержек и противовесов», отказываясь следовать советам как правых, так и левых радикалов. При этом возникла система всеобщей безответственности, а власть и влияние в Российской Федерации распределялись между разными группами политиков, а также между олигархами и высшими чиновниками — по горизонтали, а по вертикали — между Центром и губернаторами, президентами республик и автономий, мэрами городов и региональными олигархами.
    Мы хорошо знаем о порочности тоталитарной системы, в которой управление ведется из одного центра, ориентируясь на волю и ум одного человека. Но не менее порочна была и созданная на развалинах тоталитаризма система безвластия, когда одна группа политиков, чиновников и бизнесменов уравновешивала другую.
    Такая система бесконечного дробления власти неизбежно вела к полному распаду государства. Допустить этого было нельзя. Именно заботами о восстановлении государственного управления по горизонтали и по вертикали были продиктованы предложения и действия президента В. Путина летом 2000 года.
    Следовало иметь в виду, что и в России, и за ее пределами имелись силы, которые сознательно вели дело к распаду Российской Федерации, — это показывали и события в Чечне. Имелись силы, которым было выгодно поддерживать уже сложившееся положение полураспада России, — об этом свидетельствовала борьба вокруг предложений и планов по реформе Совета Федерации. В дезинтеграции России была заинтересована и часть крупных бизнесменов.
    Но это была, по-видимому, меньшая часть крупного бизнеса, который вовсе не стремился сплотиться вокруг Гусинского и Березовского как вокруг своих лидеров. Именно об этом шла речь на встрече Владимира Путина с олигархами, которая состоялась 28 июля за круглым столом в Кремле, куда были приглашены крупнейшие бизнесмены (двадцать один человек) и ведущие члены кабинета.
    Российская печать много писала об этой встрече. «Власть поговорила с деньгами», «Скромнее, тише, дальше», «Сценарий для олигархов», «Каким должен быть олигарх нового времени», «Кремль и элита российского бизнеса посмотрели друг на друга» — это заголовки газет «Сегодня», «Независимой», «Известий», «Коммерсанта». Сенсаций на этой встрече не было. Не было никаких соглашений или взаимных обязательств. Владимир Путин просил всех подумать и поспособствовать развитию российской экономики. Он заявил, что не будет никакого пересмотра итогов приватизации. Но не будет и амнистии незаконно нажитых уже после приватизации капиталов. Никому не будет позволено нарушать законы.
    На встрече в Кремле не было многих известных крупных бизнесменов. Некоторые из них были приглашены в Кремль, но по каким-то причинам не смогли принять участие в этой встрече. Но ни Гусинский, ни Березовский не были приглашены к президенту. Говорить с ними было уже не о чем.
КОНЕЦ ОЛИГАРХАТА?
    Нет нужды подробно писать здесь о судьбе Владимира Гусинского после того, как он покинул камеру Бутырской тюрьмы. Еще в первой половине июля Гусинского несколько раз вызывали на допросы, а в его большом загородном доме была проведена опись имущества. Началась подготовка к учету и описи принадлежащих Гусинскому акций НТВ и «Медиа-Моста».
    Но в самом конце июля Генеральная прокуратура неожиданно приняла решение о прекращении уголовного дела. Была аннулирована и подписка Гусинского о невыезде. Газеты и телевидение сообщили об этом как о третьестепенной новости, даже газета «Сегодня» ограничилась короткой и невнятной заметкой. Гусинский не стал испытывать судьбу и немедленно покинул Москву, отправившись к своей семье на курорт в Испанию. Он заявил, что принял решение не продолжать борьбу с властью и смягчить в подконтрольных ему СМИ критику правительства и президента.
    Однако олигарху дали понять, что он должен вообще отказаться от контроля за российскими средствами массовой информации и передать свои акции «Газпрому» в счет погашения долгов. Переговоры шли трудно, уголовное дело против Гусинского было возобновлено «по вновь открывшимся обстоятельствам». Гусинский заметался. Он побывал в Англии, в Израиле, в США, его видели даже на ужине у президента США Билла Клинтона, а также в обществе других бизнесменов и политиков
    Газета «Коммерсантъ» сообщала, что Гусинский не только не потерял интереса к России, но выделил крупную сумму денег на пополнение тюремных аптек, а также оплатил шестимесячную поставку в Бутырскую тюрьму лучших сортов столичного хлеба. В других газетах сообщалось о том, что группа «Мост» закупила матрасы и постельное белье для бутырских узников, а также шесть тысяч комплектов алюминиевой посуды. Для следователей Бутырки были куплены пять компьютеров и ксерокс, а также столы и стулья для 60 следственных кабинетов. До конца 2000 года Бутырская тюрьма должна была получать 500 экземпляров газеты «Сегодня» и 200 экземпляров журнала «Итоги». Обсуждался вопрос о создании в тюрьме 30 образцово-показательных камер и даже о ремонте всей тюрьмы.
    Генеральная прокуратура, однако, не оценила этой щедрости Гусинского и нового направления его капиталовложений. Бывший медиа-магнат получил вызов на допрос в Москву, но отказался от явки к следователю, предпочтя статус невозвращенца. Он был объявлен в международный розыск через Интерпол. Искать Гусинского долго не пришлось. В полночь с 11 на 12 декабря испанские полицейские арестовали его на роскошной вилле в Сотогранде на юге Испании. На допрос его отправили в Мадрид, а затем он провел несколько дней в одной из испанских тюрем. Адвокатам удалось добиться освобождения Гусинского под большой залог и при условии пребывания под домашним арестом.
    Новый год и новый век он встретил на своей вилле «Крусеро» на берегу моря, но вряд ли это было для него праздником. Обвинение в мошенничестве — очень тяжелое обвинение по испанским законам, и многие считали, что выдача Гусинского России вполне возможна, хотя нет никаких оснований предполагать, что российские власти слишком горячо желали получить обратно своего беглого экс-олигарха
    Не лучшим оказалось и положение Бориса Березовского. Еще в июле он сложил с себя полномочия депутата Государственной Думы, резонно полагая, что Дума с радостью лишит его депутатского иммунитета, если этого потребует Генеральная прокуратура. Березовский сделал несколько громких заявлений, направленных лично против Владимира Путина, и объявил о своих планах по созданию «объединенной оппозиции» президенту. «Общая газета» сравнила Березовского с Троцким, который создал вместе с Зиновьевым и Каменевым «объединенную оппозицию» Сталину в 1926 году. Однако в отличие от Троцкого, у Березовского не нашлось никаких последователей, а Путин не стал ему отвечать.
    Березовскому ответил только советник Александра Волошина Глеб Павловский, который в своей несколько витиеватой манере заявил следующее: «Березовский не случайно видит в реформах Путина чуть ли не крушение государственного строя. Для него государством был теневой баланс политики, где конституционные роли, такие как «губернатор», «партия», «СМИ», стали псевдонимами нелегальных точек торговли властью. Не хочу злоупотреблять критикой, но его последний демарш — это, с моей точки зрения, признание провала. Березовский пытался поставить в зависимость Путина, используя свои обычные средства: СМИ, деньги, связь с недовольными. Не вышло. Путин обесценил политический рынок, на котором Березовский занимал прочные позиции. Сегодня власть перестает быть оптовым потребителем коррупционных услуг — рынок падает, и бойкое место посредника на нем уже ничего не стоит».61
    В сентябре 2000 года Березовский улетел за границу и тоже заметался, переезжая из одной страны в другую. Российская прокуратура открыла и на Березовского уголовное дело все по той же статье — о мошенничестве в крупных размерах. Получив приглашение на допрос, Березовский отказался лететь в Москву, заявив, что он предпочитает стать политическим эмигрантом, а не политическим заключенным, хотя никаких политических обвинений против него не было выдвинуто. К новому, 2001 году, Березовский, по сообщениям печати, обосновался в Нью-Йорке.
    Как писала британская газета «Индепендент», «сидя в уютном номере престижного нью-йоркского отеля, ставшего для него сверхкомфортабельным убежищем, Березовский утверждает “Путин занимает позицию между национализмом и диктатурой. Я ошибся, помогая избранию Путина”. — Он все еще надеется, — замечал корреспондент, — что сможет вернуться в Москву, если Кремль пойдет на попятную. Его мучает ностальгия, и он в мыслях уносится в былые времена, когда был в фаворе у кремлевского семейства».62 Березовский даже летал на своем личном самолете в Вашингтон, чтобы «привлечь внимание к себе Государственного департамента». Но никто не заметил Березовского в столице США: в Белом доме готовились к приходу нового президента — Джорджа Буша. Некоторые из близких Березовскому бизнесменов были осенью 2000 года арестованы в Москве, другие бежали за границу со своими семьями. Но сам бывший олигарх не был объявлен в международный розыск и мог встретить Новый год и новый век не в тюрьме и не под охраной.
    Журнал «Коммерсантъ-Власть», который еще совсем недавно контролировал Борис Березовский, писал, подводя итоги 2000 года: «В минувшем году хозяевами страны перестали быть те, кто давно уже считал ее своей неотъемлемой собственностью — олигархи. Олигархии больше не существует ни в варианте 1996 года, когда Кремль балансировал между интересами нескольких крупнейших бизнес-структур, ни в варианте 1999 года, когда Кремль рука об руку с дружественными олигархами боролся против недружественных. Ее больше вообще не существует — во всяком случае, в привычном понимании этого слова. На то, чтобы отобрать страну у олигархов, ушло гораздо меньше времени, чем у них в свое время на то, чтобы ее заполучить».63 Примерно то же самое говорил и Владимир Путин, отвечая на вопрос главного редактора «Независимой газеты», которая также считалась еще недавно частью медиа-империи Бориса Березовского. «У нас в стране, — сказал Путин, — под олигархами понимали представителей крупного бизнеса, которые из тени, за спиной общества стараются влиять на принятие политических решений. Вот такой группы людей быть не должно. Но представители крупного бизнеса, российского капитала не только имеют право существовать, они вправе рассчитывать на поддержку государства. А вот те, которые влияют из тени, я таких вокруг себя не вижу. Я думаю, что это тоже плюс».64
    Вряд ли эти слова надо как-то комментировать.
    Литература
    1. «Советская Россия», 18 января, 24 февраля, 11 марта 2000.
    2. «Завтра», № 6, февраль 2000.
    3. «Итоги», 7 марта 2000, с. 15.
    4. «Новая газета», 12—19 марта 2000.
    5. «Новая газета», 17—23 января 2000.
    6. «Новая газета», 12—19 марта 2000.
    7. «Новая газета», 10—16 января 2000.
    8. «Новое время», 1999, № 48, с. 11.
    9. «Независимая газета», 20 января 2000.
    10. «Известия», 17 марта 2000.
    11. «Завтра», № 13, март 2000.
    12. «Независимая газета», 11 мая 2000.
    13. «Советская Россия», 11 мая 2000.
    14. «Завтра», № 19, май 2000.
    15. «Завтра», № 20, май 2000.
    16. «Фигаро», 10 мая 2000.
    17. «Итоги». 9 мая 2000, с. 12, 18.
    18. «Сегодня», 11 мая 2000.
    19. «Тверская, 13», 10—16 мая 2000.
    20. «Завтра», № 19, май 2000.
    21. «Литературная газета», 14—20 июня 2000.
    22. «Общая газета», 17—23 августа 2000.
    23. «Завтра», N° 29, июль 2000.
    24. «Завтра». № 32. август 2000.
    25. «Советская Россия», 10 октября 2000.
    26. «Завтра», № 39, октябрь 2000.
    27. «Завтра», № 40, октябрь 2000.
    28. «Коммерсантъ», 1 июня 2000.
    29. «Известия», 13 октября 2000.
    30. Там же.
    31. «Московские новости», 19—25 сентября 2000.
    32. «Независимая газета», 26 декабря 2000.
    33. «Литературная газета», 5—11 апреля 2000.
    34. «Независимая газета», 19 апреля 2000.
    35. «Московский комсомолец», 6 апреля 2000.
    36. «Сегодня», 7 апреля 2000.
    37. «Коммерсантъ», 15 июня 2000.
    38. «Завтра», № 25, июнь 2000.
    39. «Комсомольская правда», 16 июня 2000.
    40. «Профиль», 19 июня 2000, с. 4.
    41. «Израиль-пост», 1 июля 2000; «Независимая газета», 1 июля 2000.
    42. «Коммерсантъ-Деньги», 21 июня 2000, с. 13.
    43. «Московский комсомолец», 15 июня 2000.
    44. «Ведомости», 16 июня 2000.
    45. «Сегодня», 17 июня 2000.
    46. «Версты», 15 июня 2000.
    47. «Аргументы и факты», 2000, № 25, с. 4.
    48. «Компания», 26 июня 2000, с. 8.
    49. «Новое время». 2000. № 26, с. 4; «Сегодня», 19 июня 2000.
    50. «Известия», 16 июня 2000.
    51. «Профиль», 3 июля 2000, с. 12.
    52. «Москоу тайме», 15 июня 2000.
    53. «Эксперт», 19 июня 2000, с. 35.
    54. «Независимая газета», 20 июня 2000.
    55. «Новое время», 2000, № 25, с. 6, 7.
    56. Там же, с. 13.
    57. «Новая газета», 22—25 июня 2000.
    58. «Итоги», 20 июня 2000, с. 14—15.
    59. «Общая газета», 6—12 июля 2000.
    60. «Коммерсантъ-Власть», 1 августа 2000, с. 5.
    61. «Комсомольская правда», 20 июля 2000.
    62. «Московский комсомолец», 4 декабря 2000.
    63. «Коммерсантъ-Власть», 26 декабря 2000, с. 5.
    64. «Независимая газета», 26 декабря 2000.
Глава шестая

ТРАГЕДИЯ В БАРЕНЦЕВОМ МОРЕ


КАТАСТРОФА
    Среди самых значительных событий 2000 года в России большинство политических наблюдателей и журналистов назвали гибель атомной подводной лодки «Курск». 2000-й год лишний раз подтвердил репутацию августа как самого тяжелого месяца для новой России.
    Еще не улеглись страхи и страсти, связанные со взрывом в подземном переходе на Пушкинской площади в Москве, как из района морских учений Северного флота в Баренцевом море пришло тревожное сообщение — на связь с командованием не вышла подводная лодка «Курск» — огромный многоцелевой крейсер с атомным двигателем. Он вошел в строй в 1995 году и считался едва ли не самым современным и надежным подводным кораблем в составе российского военно-морского флота.
    Рано утром 12 августа «Курск» готовился к учебным пускам торпед и был занят поиском целей. Ни для капитана Геннадия Ля-чина, ни для командования Северного флота не было секретом, что в районе учений находятся две или даже три подводные лодки стран НАТО. Такая практика существует еще со времен холодной войны, она была тогда взаимной, и в международных водах не считалась нарушением международного права, хотя и приводила не только к опасным сближениям подводных кораблей, но даже к их столкновениям. В истории советского и российского флота таких столкновений эксперты насчитывают примерно 20, и не всегда виновниками их были подводные лодки НАТО. Но в 1992 и 1993 годах извинения за опасные инциденты приносили американские президенты Джордж Буш (старший) и Билл Клинтон, Эти извинения были приняты тогда без огласки и без комментариев,
    Подводная лодка «Курск» особенно интересовала разведку и командование НАТО. «Курск» — это мощный военный корабль водоизмещением в 24 тысячи тонн, специально оборудованный для уничтожения авианосцев возможного противника. Это уникальный ракетный крейсер, совмещающий возможности торпедного и ракетного оружия и имеющий ряд важных преимуществ даже перед американскими подводными лодками подобного класса. «Курск» не имел на своих ракетах ядерных боеголовок, но у него были 24 крылатые ракеты комплекса «Гранит», и при необходимости крейсер мог атаковать из глубин океана одновременно множество целей, нанося удары и по наземным объектам, и по одиночным кораблям, и по крупным соединениям. На вооружении «Курска» находились также 28 современных торпед, способных уничтожать и подводные лодки, и надводные корабли.
    Еще осенью 1999 года «Курск» совершил длительный автономный поход в район Южной Атлантики и в Средиземное море. В прошлом у Советского Союза в этом районе находилось целое объединение, включавшее системы управления подводными силами, базы для ремонта, отдыха и пополнения запасов. Теперь их здесь не было, и лодка «Курск» должна была впервые за десять лет продемонстрировать не только российский флаг и российское присутствие, но и российские интересы и возможности в Средиземном море. Необходимо было также проверить надежность подводных кораблей нового поколения в сложных условиях противостояния с противолодочными силами флотов стран НАТО. Поход завершился успешно; о его результатах капитан крейсера Г. Лячин докладывал не только Главкому ВМФ Владимиру Куроедову, но также и. о. Президента РФ Владимиру Путину. Глава государства был удовлетворен докладом, а командование флота представило Геннадия Лячина к званию Героя России.
    Осенний поход «Курска» был началом большой серии новых учений и маневров. Военный флот не может долго существовать, скрываясь по бухтам и портам. Было принято решение о новом большом походе в Средиземное море, в котором должно было участвовать крупное соединение Северного флота вместе с кораблями Балтийского и Черноморского флотов. Ни Горбачев, ни Ельцин никогда не решились бы на такую демонстрацию военно-морской мощи. Военно-морские учения в августе 2000 года в Баренцевом море были частью подготовки к большому и трудному походу, и беспокойство адмиралов и всех служб разведки НАТО можно понять.
    И вот теперь именно «Курск» не выходил на связь — и не из Южной Атлантики, а из района всего лишь в 90 километрах от российских берегов.
    В штабе Северного флота тревога днем 12 августа не была особенно сильной, хотя акустики флагманского крейсера «Петр Великий» и зафиксировали какой-то хлопок. Два хлопка — один сильнее другого — слышали и акустики американских подводных лодок, и это, как сообщалось позже, их обеспокоило, так как характер звуков отличался от звука запускаемой торпеды. Позднее стало также известно, что и норвежские сейсмологи зафиксировали около полудня 12 августа два «сейсмических события» — одно «малое», другое, через 2 минуты 15 секунд, более крупное — как раз из района военно-морских учений.
    Командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов отдал приказ капитану «Курска» доложить о своем местонахождении и действиях. Флагман пытался связаться с «Курском» каждые полчаса, но эфир молчал. Поздно вечером подводная лодка «Курск» была объявлена аварийной. По тревоге были подняты поисково-спасательные службы флота и начат поиск подводного корабля. Его безжизненный корпус был обнаружен гидроакустиками около 5 часов утра 13 августа. Рядом не было специальных аварийных буев, которые всплывают автоматически и позволяют сразу же наладить связь с экипажем — такая система помогла спасти во всех флотах не одну подводную лодку.
    «Курск» лежал на глубине 108 метров, но крейсер «Петр Великий» пока ничем не мог помочь: водолазы Северного флота не работали на глубинах свыше 60 метров. Ни на одном из российских флотов уже не было специального корабля-базы и глубоководных водолазов, способных работать на глубинах до 250 метров. (Такие группы создаются теперь на морских нефтяных промыслах, но у России на Северном море подобных промыслов нет.)
    В 7 часов утра 13 августа министр обороны РФ маршал Сергеев доложил о случившемся президенту Путину. Этот доклад не был особенно тревожным, речь шла о «неполадках» и «нештатной ситуации». Президенту сообщили, что на «Курске» имеются запасы воздуха и питания на неделю, что радиационная обстановка в районе нормальная, а два атомных реактора заглушаются и обеспечиваются надежной защитой автоматически. В район аварии стягиваются спасательные корабли и аппаратура; схемы аварийной связи и эвакуации экипажа, если это окажется необходимым, хорошо отработаны. К тому же, командир лодки имеет возможность самостоятельно начать эвакуацию моряков через специальную сверхпрочную аварийно-спасательную кабину-капсулу, способную вместить весь экипаж.
    У Путина не было каких-то своих предложений; дело находилось в руках профессионалов высшего звена, которых президент знал лично и которым доверял. У Путина 13 августа начинался короткий пятидневный деловой отпуск: в Сочи и в Ялте шла подготовка нескольких важных встреч — с ведущими членами Российской академии наук, с главами девяти стран СНГ. Путин решил не менять своих планов, обязав военных докладывать ему каждые два часа о ситуации на Северном флоте.
    Весь день 13 августа в район аварии стягивались спасательные корабли, готовили специальную аппаратуру и экипажи российских мини-подлодок. Первый спуск аппарата типа «Колокол» со спасательного корабля «Алтай» был проведен вечером 13 августа. В этот же вечер был проведен и первый спуск подводного спасательного аппарата «Приз» со спасательного судна «Михаил Рудницкий». Спуски проводились и утром 14 августа. Гидроакустики сообщали еще 13 августа об ударах из кормовых отсеков лодки по ее корпусу, что могло свидетельствовать о жизни экипажа. Были сообщения даже о раскодировании этих сигналов, якобы означавших: «SOS!» и «Вода!» Позднее эти сообщения были оценены как ошибка... «Мы готовы были верить всему», — объяснил ее адмирал Попов.
    Подводным аппаратам не удалось пристыковаться к спасательному люку лодки на ее кормовом отсеке. Но они смогли провести предварительное обследование корпуса лодки и обстановки вокруг нее. Это обследование продолжалось более пяти часов, и картина, которая открылась спасателям, говорила об ужасающей и непонятной катастрофе. Носовая часть лодки была разворочена, в прочном корпусе имелись крупные пробоины, отдельные куски легкого наружного корпуса лежали на дне. По корпусу лодки шли сильные разломы. Механизмы спасательной катапульты были повреждены. Лодка лежала с креном до 30 градусов, ее перископ был выдвинут,