Скачать fb2
Властелин молний

Властелин молний

Аннотация

    Анита, Рик и Джейсон втайне отправляются на поиски Умирающего города. В Килморской бухте тем временем Джулия срочно ищет записную книжку Мориса Моро, чтобы связаться с друзьями и помочь им. Ребята и в самом деле оказались в трудном положении. Поджигатели и их главарь Маляриус Войнич хотят уничтожить страну, описанную Муром, используя самое опасное оружие, — огонь…


Улисс Мур ВЛАСТЕЛИН МОЛНИЙ

Глава 1
ШКАТУЛКИ, ПОЛНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

    Узкое высокое здание, окна освещены, дверь в чугунной ограде палисадника приоткрыта. Небо затянуто тучами, скрывающими звёзды, отчего островерхая крыша и овальные окна в мансарде кажутся особенно мрачными.
    Улица, где стоит дом, покрыта точно такой же брусчаткой из тёмного порфира, какой вымощена площадь Святого Петра в Риме. По обе стороны её тянется непрерывный ряд припаркованных машин. В конце виднеется небольшая протестантская церковь, а затем улица спускается к Темзе, вода которой цветом не отличается от асфальта.
    Подъехавшее такси остановилось точно напротив входа в дом.
    Левая дверца машины приоткрылась.
    — Вы уверены, что адрес точный?
    Дверца открылась ещё немого, ровно настолько, чтобы пассажир мог оглядеться. И тут, словно отвечая на его призыв, из тени у ограды выступила фигура и направилась к машине.
    — Добро пожаловать, барон Войнич! — прозвучал скрипучий голос.
    Руку, что придерживала дверцу, украшал массивный золотой перстень.
    — Ждите здесь, — приказал таксисту барон Войнич.
    И только когда подошедший человек открыл ему дверцу, вышел из машины.
    Встречавший отступил на шаг и протянул было руку, желая поздороваться, но тут же опустил, вспомнив, что барон Войнич никогда никому не подаёт руки. Подождал, пока Поджигатель наденет котелок и упрёт в землю зонт.
    — Ужасное место, — произнёс барон Войнич, осматриваясь.
    — В самом деле так считаете? Но ведь это один из самых престижных районов…
    Зонт взлетел в воздух.
    — Фу! Буржуазная архитектура со множеством всяческих излишеств! Все эти завитушки не укрывают от дождя или холода. Пойдёмте внутрь, посмотрим на вашу бесполезную находку…
    Человек пропустил его вперёд — в открытую дверь ажурной ограды.
    — Речь идёт о произведениях господина Фарринора… — прошептал он, протягивая барону визитную карточку, на которой значилось:
    Хоппер Фарринор
    «Шкатулки, полные приключений»
    — И что же?
    — Мне показалось, это интересно.
    Зонт снова взлетел вверх.
    — Интересно. Это уже звучит как объявление войны.
    — Вы сами оцените, барон Войнич.
    Войдя в палисадник, человек миновал небольшой фонарь в палисаднике, указывая путь Маляриусу Войничу, от которого почти ничем не отличался: тоже невысокий, в чёрном пиджаке и таких же брюках, с безупречным тёмным галстуком и в точно таком же котелке.
    — Господин Фарринор ожидает в гостиной. Он приготовил чай… — сообщил человек.
    — Я не пью чая, только настой ревеня, — с раздражением произнёс Маляриус Войнич.
    Оба направились в дом, не обмолвившись больше ни словом. Миновали красивую просторную прихожую с пустой вешалкой и вошли в гостиную, где им навстречу тотчас поднялся с дивана господин Фарринор.
    — Барон Войнич! — с волнением произнёс он. — Никогда бы не поверил, что буду иметь честь…
    Маляриус Войнич снял котелок, положив его вместе с зонтом на столик, осмотрелся и сказал:
    — Не утруждайте себя излишней вежливостью, господин Фарринор. Мы оба знаем, зачем я здесь.
    Господин Фарринор, весьма худощавый человек, заметил:
    — Конечно, самый великий литературный критик в мире не станет приезжать только из вежливости.
    — Совершенно верно, — кивнул Маляриус Войнич. — Итак, покажите ваши произведения.
    — Они перед вами, на столе, — сказал господин Фарринор. — Я назвал их «Шкатулки, полные приключений».
    Маляриус Войнич сделал знак встретившему его помощнику и, злобно усмехнувшись, сказал:
    — Скромно, господин Фарринор, не так ли?
    Не ожидая ответа, подошёл к столу и принялся рассматривать лежащие на нём разной величины изделия, весьма похожие на книги, а на самом деле деревянные шкатулки в виде книг.
    Маляриус Войнич повертел в руках экземпляр «Летательного путешествия Ветряной семьи», рассматривая изящную работу. С лёгким щелчком шкатулка открылась. В ней лежали какая-то рукопись и картинки, похожие на старинные открытки.
    — Видите ли, барон Войнич… от бумаги к дереву… и от дерева к бумаге… Это в некотором роде как бы путешествие во времени вспять, в какое-то определённое воображаемое место. Дерево, чтобы напомнить о первоначальном материале для письма, ставшего основой искусства повествования. Дерево, чтобы защитить воображение, и…
    — И дерево, чтобы развести хороший костёр, — сухим тоном закончил фразу Маляриус Войнич.
    Господин Фарринор еле заметно вздрогнул.
    — А, конечно. Дерево, чтобы развести костёр, безусловно, чтобы согреть сердце…
    Маляриус Войнич сделал нетерпеливый жест:
    — Кончайте со всеми этими глупыми художественными теориями! Когда говорю об огне, господин Фарринор, я имею в виду огонь, который сжигает, который уничтожает всё бесполезное и оставляет немалую гору пепла! — Он со злостью посмотрел на деревянные книги, лежащие на столе.
    — Мои «Шкатулки, полные приключений» не нравятся вам…
    — Вовсе нет, господин Фарринор, — возразил Войнич. — Я нахожу их ужасными… ужасно необычными. — Он побарабанил пальцами по шкатулке с другой книгой под названием «Путешествующий город», потом взял её в руки и открыл: там лежали не только исписанные страницы, но ещё конверт и компас.
    — Вы обратили внимание, как скрипнула крышка? — робко спросил господин Фарринор. — Я добавил эту деталь, чтобы создавалось ощущение таинственности. И потом, разумеется, компас понадобится читателям, которые захотят отправиться на поиски Путешествующего города.
    Маляриус Войнич резко захлопнул шкатулку.
    — Хватит! — отрезал он. И спросил: — Это единственные экземпляры или есть другие?
    — Других нет, а эти все ручной работы.
    — Отлично! — Барон Войнич принялся ходить по комнате, рассматривая обстановку. — Если не ошибаюсь, вы любите путешествовать, господин Фарринор?
    — О да, барон…
    Его помощник выразительно покашлял.
    — Я хотел сказать… Когда удаётся… Когда удаётся.
    Маляриус Войнич остановился возле африканской маски, висевшей над камином, в котором потрескивал огонь.
    — Догон, — заметил господин Фарринор.
    — Что вы сказали?
    — Маска, которую вы рассматриваете… Ритуальная маска племени догонов. Это народность в Центральной Африке, которая…
    Маляриус Войнич обернулся:
    — Вы смеётесь надо мной, господин Фарринор? Я не путешествую. Я ненавижу путешествовать. Путешествие — это неудобства, разные непредвиденные и неожиданные обстоятельства. Попусту потраченное время. А я не могу терять времени. Особенно теперь, когда нужно проверять таких, как вы. Есть одно обстоятельство, которое, однако, удивляет меня, если говорить откровенно. Вы ничего не придумали. В деревянных шкатулках не только… тексты, но и некоторые предметы. Конкретные вещи. Вы играете с реальностью.
    — Совершенно верно, барон Войнич! — обрадовался господин Фарринор. — Вы совершенно точно выразились! Я играю с реальностью. У меня идея превратить приключение в…
    — У вас идея! Идея! И вы называете это идеей? — гневно произнёс Маляриус Войнич. И более спокойно прибавил: — Сколько вам лет, господин Фарринор?
    — Через неделю исполнится двадцать два.
    — Вот-вот! И вы всерьёз полагаете, что можно иметь какую-то идею в двадцать два года? Полагаете, будто можете… писать книги и вырезать шкатулки, играть с реальностью… в двадцать два года?
    — Я…
    Схватив со столика зонт, Маляриус Войнич нацелил его прямо в лицо господина Фарринора.
    — А знаете ли вы, молодой человек, что с реальностью не играют?
    Зонт опустился. Свирепый литературный критик повернулся на каблуках, взял свой котелок и быстро направился к выходу из гостиной.
    — Следуйте за мной, господин Фарринор, — бросил он на ходу.
    — А куда?
    — За мной! — прогремел критик, выходя в сырую лондонскую ночь.
    На мгновение остановившись, он обернулся к следовавшему за ним помощнику.
    — Невероятно опасный мечтатель. Впишите его имя в Список Опасных Людей и очистите площадку, — приказал ему Маляриус Войнич.
    Человек послушно кивнул и уточнил:
    — Утечка газа?
    В небе над городом прогремел гром.
    Маляриус Войнич посмотрел на грозовые тучи и сверкнувшие молнии.
    — Нет. Лучше знакомый, испытанный удар молнии.
    — Вот и я! — воскликнул молодой автор, подходя к ним.
    Маляриус Войнич пропустил его вперёд к такси, которое ожидало возле дома. Они расположились на заднем сиденье и покинули престижный район.
    — Какая досада! — посетовал господин Фарринор, как только машина тронулась с места. — Я забыл ключи от дома!.. Я часто забываю их, когда тороплюсь, — усмехнулся он.
    — Вы один живёте, господин Фарринор? — поинтересовался Маляриус Войнич.
    — Да. А что?
    — Нет. Ничего, простое любопытство.
    — Кстати, мне тоже было бы любопытно узнать, куда мы едем так поздно ночью?
    — Вы знаете, кто такой Уильям Тёрнер, господин Фарринор?
    — Художник?
    — Именно. Думаю, вам известно его знаменитое полотно «Пожар Лондонского парламента».
    — Я видел эту картину десятки раз.
    — А можете ли сказать, почему вспыхнул тот пожар, господин Фарринор?
    — Нет. Думаю, что не смогу ответить на этот вопрос.
    — Потому что кое у кого появилась идея, — пояснил Маляриус Войнич и крепко сжал рукоятку зонта.

Глава 2
И ТЕБЕ НЕ СТРАШНО?

    Такси двигалось быстро, пока ночь медленно превращалась в утро. Рик Баннер всё время смотрел в окно.
    Он чувствовал себя красной рыбкой, которую выбросили вдруг из аквариума в море.
    Море в данном случае — это Лондон, столица. И огромный железнодорожный вокзал. На парковке множество такси, похожих на железных животных с фарами вместо огромных глаз. И потом все эти улицы, здания, бесконечный поток транспорта, небоскрёбы, неожиданно возникавшие по ходу движения, подобно каким-то персонажам из стекла и цемента. Множество светящихся вывесок, пешеходы, бредущие в темноте. Темза. Биг-Бен — башня с часами.
    — Вот это да! — воскликнул Рик, откинувшись на спинку сиденья. — Не думал, что Лондон такой огромный.
    В салоне такси его многое раздражало: на стекле, отделявшем пассажиров от водителя, множество телефонов, карты города, устав ассоциации таксистов, перечень прав пассажира и даже реклама лучшего индийского ресторана столицы Великобритании. Слишком много информации.
    — Тебя не поражает этот город, такой огромный? — обратился Рик к Джейсону.
    — Да нет, — покачал головой сидящий рядом Джейсон. — Я же здесь вырос.
    — И не скучаешь по нему?
    — Немного, пожалуй… Но я не расстался бы с Килморской бухтой, чтобы вернуться сюда.
    — Правда?
    — Думаю, да, — ответил Джейсон и замолчал.
    Юный Кавенант испытывал странное чувство. Нет, не грусть. Нечто среднее между печалью от какой-то утраты и гордостью, что принадлежит к чему-то лучшему — крохотному и бесконечному миру Килморской бухты. Внезапно послышался звук приближающейся сирены. Где-то в городе вспыхнул пожар.
    Рик посмотрел на часы:
    — Сколько нужно времени, чтобы добраться до аэропорта?
    — Минут двадцать.
    — Хорошо, — кивнул рыжеволосый мальчик. — Если ничто не помешает, приедем заранее.
    — Да… — согласился Джейсон, внимание которого привлекла сирена.
    Две пожарные машины догоняли их такси, освещая всё вокруг сине-красной мигалкой. Таксист притормозил и прижался к тротуару, пропуская пожарных, а потом, когда они скрылись за поворотом, поехал дальше.
    — Плохи дела, — произнёс Рик, подумав, как и Джейсон, о Клубе Поджигателей.
    — Может, едут спасать кошку, забравшуюся на дерево?
    — Или старушку, забывшую ключи от дома.
    Мальчики посмеялись, хотя на самом деле им было совсем не весело. Оба снова приклеились носом к стеклу, высматривая пламя или дым. Но ничего не заметили.
    Когда приехали в аэропорт Хитроу, моросил мелкий дождичек.
    — Вас устроит, если расплачусь золотыми монетами? — обратился Джейсон к водителю такси, роясь в рюкзаке, куда Нестор уложил его экипировку Путешественника-фантазёра.
    Таксист ответил ему на смеси индийского и английского языков. Джейсон решил, что это не тот случай, когда стоит шутить, достал из бумажника несколько фунтов стерлингов, которые оставались у него, и оплатил поездку.
    — Квитанцию, пожалуйста, — попросил он, прежде чем вышел у входа в зал международных отправлений. Рик стоял рядом, подняв голову кверху.
    — Хочешь насквозь промокнуть или всё же войдём? — спросил его Джейсон.
    Рик всматривался в небо.
    — А что, самолёты всё равно взлетают, несмотря на дождь?
    Джейсон рассмеялся:
    — Ну что ты, Рик, это разве дождь. Конечно взлетают.
    Рик, похоже, успокоился. Поправил рюкзак на плече и вошёл вслед за Джейсоном в стеклянные двери, которые с лёгким шорохом открылись при их приближении. Оказавшись в просторном зале аэропорта, Рик ухватил друга за руку.
    — Прежде чем что-либо сказать или сделать, имей в виду, Джейсон, что я ещё никогда в жизни не летал на самолёте.
    — Ну и что? Я тоже.
    — И тебе не страшно?
    — Нет.
    — Счастливый. А мне ужасно страшно.
    — Страшнее, чем в земле Пунто, в Египте? Или в Саду священника Джанни?
    — Ну, нет, конечно, потому что там всюду… Там ты словно в сновидении находился, разве не так? Как будто мы уснули на борту «Метис», а потом проснулись… спустя некоторое время. Там всё выглядело не таким… реальным. Чтобы приехать сюда, мы ведь не входили в Дверь времени. И у нас нет с собой тетради Улисса Мура, которая подсказывает, куда идти.
    — Мы всего лишь сели на паровоз тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года, который всю ночь двигался по железным дорогам Англии.
    — А потом в самое обычное такси.
    — И приехали сюда.
    Друзья осмотрелись.
    — А дальше что? — спросил Рик, отпуская наконец руку Джейсона.
    — Не волнуйся. Я знаю, куда идти. Нужно отыскать на табло наш рейс. Вот на этом, видишь?
    — И какой же у нас рейс?
    — Лондон — Тулуза.
    Рик всмотрелся в табло с расписанием вылетов. И вскоре нашёл.
    — Регистрация у стойки номер пятнадцать. Что это значит?
    — Что нужно представить наши документы и багаж вот той даме, которая зевает у пятнадцатой стойки, чтобы она убедилась, что мы действительно собрались лететь.
    — А что, можем и не полететь?
    — Да что с тобой, Рик? Ты никогда раньше не задавал столько вопросов.
    Подойдя к небольшой очереди у стойки номер 15, Джейсон и Рик достали паспорта.
    — Покажи, какой ты получился на фотографии, — попросил Джейсон.
    Рик отодвинул руку с паспортом подальше.
    — И не спрашивай! Нестор сделал ужасный снимок.
    — Надо же, и в самом деле, — согласился Джейсон, всё же рассмотрев фотографию.
    — Вот чего я никак не могу понять, почему нужно иметь кусок бумаги, на котором написано, что я — это я.
    Джейсон зевнул:
    — Тайм-аут, Рик. Это слишком сложный вопрос для четырёх часов утра.
    — Уже пять.

    — Сколько бы ни было. Предлагаю, когда пройдём паспортный контроль, подождать Аниту в кафе. Большая чашка горячего шоколада и кекс с изюмом тебя устроят?
    — По-моему, отличная идея.
    — Будем надеяться, что примут золотые монеты, — со смехом сказал Джейсон.

Глава 3
БЕГСТВО ИЗ ЛОНДОНА

    «Вру своим родителям», — думала Анита Блум, когда её отец подъезжал ко входу в зал международных отправлений аэропорта Хитроу. Дождь лил с такой силой, что едва виднелись огни впереди идущих машин.
    — А ведь нет ещё и пяти утра! — проворчал отец Аниты, потирая покрытые щетиной щёки и откидываясь на спинку сиденья. — Представляешь, что здесь будет твориться через пару часов. — Он покачал головой. — Если это называется цивилизация, то значит, уже совсем близок конец света.
    Анита промолчала. Она знала, что отец любит рассуждать вслух. Она тоже иногда так делала. Но не сегодня утром. Сейчас она наверняка наговорила бы только глупости.
    Она устала. И боялась.
    Устала, потому что не спала всю ночь, лёжа в постели с открытыми глазами в лондонском доме и стараясь отогнать плохие мысли. Бывало, ей и прежде не удавалось уснуть, если предстояло куда-то ехать. Когда же она наконец закрыла глаза, оказалось, что уже пришло время вставать.
    Она боялась этой поездки, в которую собиралась отправиться без ведома родителей: у неё дух захватывало, так было страшно. Ведь она и не думала вернуться в Венецию, как полагали её родители, а собиралась сесть в самолёт, чтобы отправиться в Тулузу, во Францию.
    «Дворник», поскрипывая, ритмично двигался по лобовому стеклу, очищая его от воды.
    — Почти приехали, — сказал отец Аниты. — Думаю, скорее добрались бы пешком.
    Сзади послышался автомобильный сигнал.
    — Пробки и дождь. Типичное лондонское утро. Знаешь, просто не дождусь, когда меня переведут отсюда.
    — В Венеции тоже идут дожди, — наконец подала голос Анита.
    — Но там по крайней мере нет пробок, — улыбнулся её отец.
    Потеряв терпение, он втиснулся между двумя машинами, отчего Аниту бросило на сиденье, а водитель машины, ехавшей сзади, возмущённо посигналил. Отец Аниты опустил стекло, высунув руку, жестом извинился и снова со скоростью пешехода двинулся дальше.

    Стоявшие у аэропорта машины походили на животных, приведённых на заклание. Анита потянулась к отцу, чтобы поцеловать его, и переложила на колени небольшой багаж, с которым приехала в Лондон несколько дней назад. Посмотрела через стекло на мокрый, весь в лужах, асфальт и подумала, что вообще-то не так уж и огорчается, что уезжает отсюда.
    Интересно, идёт ли дождь в Килморской бухте и удалось ли ребятам живыми и здоровыми добраться до Лондона. Если не встретит их в аэропорту, то как ни в чём не бывало сядет в самолёт и отправится в Венецию. И будет считать, что эти два дня, проведённые в Килморской бухте, в городе, которого нет на картах, просто приснились ей.
    Как будто у неё не было с собой записной книжки Мориса Моро, иллюстратора, жившего сто лет назад в венецианском доме и любившего рисовать животных. Но записная книжка никуда не делась — лежала у неё во внутреннем кармане куртки. Небольшая, лёгкая книжечка страниц в двадцать, из которых последние четыре совершенно чистые. Нестор объяснил, что это путеводитель, который поможет добраться до Умирающего города. А ещё со страниц этой книжки какая-то женщина без имени попросила Аниту спасти её.
    В каком смысле спасти, от чего, однако?
    Анита вспомнила, как потеплели у неё пальцы, когда впервые прикоснулась к рамочке на странице шестнадцать и услышала прозвучавший в её сознании голос той женщины без имени.
    — Это хорошая поездка, — сказал господин Блум, прервав размышления дочери.
    — Конечно, папа. А ты не опоздай на работу.
    Он усмехнулся:
    — У меня целых три часа, чтобы вернуться в центр. Конечно, успею. Передай привет маме. И позвони, как только приедешь. Ладно?
    Анита открыла дверцу машины, чувствуя себя совсем маленькой.
    — Послушай, папа…
    — Что?
    Тысячи «нет» замелькали в голове девочки, подобно мигающим огням. Она не могла рассказать отцу, что собирается сделать. Не могла поведать о тропинке за дубом с рыболовными крючками в Килморской бухте. Не могла коротко и быстро объяснить, что разговаривала с людьми в детской книжке, а один хромой садовник поручил ей отправиться в несуществующую страну, скрытую где-то в горах Пиренеев. Не могла признаться, что она Путешественница-фантазёрка. Путешественница, которая действительно бывала в таких местах, которые другие люди могли только представить себе.
    «Знаешь, папа, — могла бы она сказать ему, — нужны две вещи, чтобы попасть в воображаемое место: какой-нибудь предмет оттуда и путеводитель».
    — Анита! — обратился к девочке отец.
    Она посмотрела на него. Какой-нибудь предмет и путеводитель в Пиренеях. Сжала записную книжку в кармане куртки.
    — Да, папа?
    — Если вдруг…
    — Если вдруг… что?
    — Ничего. Ничего… Созвонимся.
    Анита распахнула дверцу и побежала к зданию аэропорта, разбрызгивая лужи.

    — Понимаешь теперь, почему символ этого города — зонт, а не финиковая пальма? — обратился белокурый к своему кудрявому брату, сидящему рядом с ним в машине, которую отделяли от господина Блума всего пять других машин.
    Капли дождя стучали, подобно стрекоту пишущей машинки, по крыше роскошного «астон мартина» серии Ди-би-семь 1994 года выпуска, в котором ехали братья Ножницы.
    Кудрявый покачал головой:
    — К счастью. Нелегко было бы ходить, держа пальму над головой.
    Брат с удивлением посмотрел на него. Яркий свет, лившийся из зала международных отправлений, освещал мокрый тротуар.
    — Ты пошутил?
    — Думаю, да, — ответил кудрявый, поворачиваясь к заднему сиденью за зонтом. — Твой захватить?
    — Ты же знаешь, как я ненавижу зонты. А этот к тому же — устаревшая модель.
    — Как хочешь. Тогда мокни. Девочка входит.
    — Это ещё не значит, что стану мокнуть. Здесь нельзя парковаться, поэтому кто-то должен остаться в машине.
    — Но почему в таком случае должен мокнуть я?
    — Потому что я за рулём, дорогой мой. А теперь поспеши за девочкой, а то ещё убежит.

    Подхваченная толпой, Анита крепко, словно спасательный круг, держала мобильник. Быстро просмотрев входящие сообщения, она отправила эсэмэску своему другу Томмазо в Венецию с новостями о том, что собирается делать.
    В Венецию не вернусь. Летим во Францию, в Тулузу, искать Умирающий город. Придумай что-нибудь для мамы.
    Она охотно отправила бы эсэмэску и Джейсону или Рику — «Где вы?» — но у мальчиков не было мобильников.
    Анита нашла на табло свой рейс на Тулузу.
    Регистрация у стойки № 15.
    Она подошла к ней с бьющимся от волнения сердцем. Ей казалось, все смотрят на неё и сейчас заговорят: «Вот она, эта девочка, которая убегает из дому!»
    — Где вы? — проговорила Анита, сжимая мобильник.
    Ей стало страшно.
    И страх этот никак не унять. Страшно при мысли, что её обнаружат и станут ругать родители (знала, что это неизбежно, и уже приготовилась ко всему). Но ещё больше она испугалась, когда накануне вечером отец отвёз её на Фрогнал-лайн, 23, и когда она своими глазами увидела у входа табличку с названием Клуба Поджигателей.
    Поджигатели.
    Какая-то группа людей, о которых она не знала совершенно ничего, кроме того что они собирались в доме, который когда-то принадлежал семье Мур. Собирались в том же самом зале, где прежде располагался Клуб Путешественников-фантазёров. Анита знала, что в Венеции один из Поджигателей пытался украсть у них с Томми указания, как добраться в Килморскую бухту, а другой человек, балансировавший на пирамиде из стульев, разговаривал со страницы записной книжки Мориса Моро.
    «Кто ты такой?» — спросил он Джейсона.
    Но в этот момент Нестор поспешно закрыл книжку.
    Садовник из Килморской бухты объяснил, что Поджигатели сжигали всё, что им не нравилось. А сейчас, это ясно, им не нравится Килморская бухта.
    А также записная книжка, что лежит у неё в кармане.
    Однако когда Анита встала в очередь у стойки регистрации № 15, настроение сразу поднялось, потому что она увидела возле неё высокого лохматого мальчика, который о чём-то спорил со служащей аэропорта, а когда услышала, что он говорит ей, рассмеялась.
    — У меня нет пятнадцати фунтов стерлингов! — с негодованием произнёс Джейсон.
    Он был вне себя от ярости. Рядом стоял Рик, красный как варёный рак. Очередь за ними удлинялась, и пассажиры уже начали проявлять нетерпение.
    — А в чём дело? — спросила Анита у человека, стоявшего перед ней.
    — Похоже, — ответил тот, — рюкзак этого мальчика весит вдвое больше допустимого. А он не хочет оплачивать лишний вес.
    Анита улыбнулась:
    — Позвольте пройти? Я знаю этого мальчика и могу заплатить за него.
    — Конечно, проходите. Чем быстрее разрешится вопрос, тем быстрее все улетим.
    Анита подошла к стойке. Несмотря на раннее утро, сна у Джейсона не было ни в одном глазу. Напротив, он был весьма возбуждён. Рик, стоявший рядом, только смущённо улыбнулся.
    — Ты не представляешь, что… — заговорил Джейсон.
    — Прекрасно представляю! — прервала его Анита и обратилась к служащей аэропорта: — Пятнадцать фунтов стерлингов, не так ли? Могу оплатить кредитной картой?
    — Анита! — возмутился Джейсон. — Но это же мошенничество.
    Девочка протянула кредитную карту и спросила Рика:
    — Хорошо доехали сюда?
    — Да, — с улыбкой ответил рыжеволосый мальчик. — А ты?
    — Неплохо. И потом… у меня новости.
    — Какие?
    — Я узнала, где находится резиденция плохих.
    — Вот как! — воскликнул Джейсон.
    Больше они ни о чём не говорили до завершения регистрации. Потом проводили глазами свой багаж, удалявшийся на транспортёрной ленте, и разобрали посадочные талоны.
    — Все места рядом, — объявила Анита, посмотрев на билеты.
    — Я хочу к окну, — сказал Рик.
    — А я — горячего шоколада и узнать, что обнаружила Анита, — сказал Джейсон.

    Кудрявый выбежал из зала отправлений международных авиарейсов, сел в «астон мартин» и коротко объяснил брату, что увидел в аэропорту.
    — Что они везут в этом рюкзаке, как ты думаешь? Золотые слитки?
    — Не знаю.
    — Как бы то ни было, все трое улетают. И не вернутся в Венецию.
    — И что ты предлагаешь делать?
    — Припарковать машину в надёжном месте.
    — А потом?
    — Позвонить шефу.
    — Рискуем разбудить его!
    Кудрявый взглянул на часы:
    — Ты когда-нибудь слышал, что он спит? Ему хватает трёх часов в сутки.
    — А если попадём как раз на эти три часа?
    Братья по фамилии Ножницы помолчали, слушая, как барабанит по крыше машины дождь.
    — Тулуза, — с выражением, словно название фильма, произнёс белокурый.
    — Земля еретиков и трубадуров, у подножия Пиренеев.
    — Вопрос: зачем отправляются в Тулузу трое ребят?
    — Да ещё с тяжелейшим рюкзаком.
    Братья Ножницы не имели ни малейшего представления об этом. Им поручили поехать в Килморскую бухту следом за Анитой Блум, узнать что-нибудь об этом месте и доложить. И не было никаких распоряжений о поездке куда-либо ещё. За границу, например.
    — Мы никогда не были там. В Пиренеях.
    — Представляешь, какой это кайф — горы, козы и запах навоза, — усмехнулся белокурый. И прибавил: — Я тысячу раз предпочёл бы кафе на пляже в Биаррице или номер в отеле «Негреско» в Ницце.
    — Да, но они-то летят в Тулузу. А нам что делать?
    — Нам нужно следовать за ними. Сядем в тот же самолёт, узнаем, что они задумали, и доложим.
    Белокурый тронул машину с места и принялся высматривать, где бы пристроить её.
    Кудрявый усмехнулся:
    — А тут, пожалуй, ещё вспыхнет хороший пожар.
    — И тогда мы вернёмся домой…
    — …и насладимся заслуженным отдыхом, — заключил кудрявый.

Глава 4
ЧУДОДЕЙСТВЕННОЕ ЛЕКАРСТВО

    Джулия повернулась в постели. Никак не удавалось уснуть, и болела голова.
    В комнате стоял полумрак, а часы на тумбочке показывали пять минут шестого.
    Интересно, полетел уже самолёт в Тулузу?
    Расстроенная, Джулия поднялась с кровати. Не поехала с ними только из-за температуры, которая не хотела понижаться. Девочка подошла к окну и открыла ставни, желая взглянуть наружу. Небо оранжевое, море почти спокойное, никакого, даже малейшего, ветерка. Сильнейший приступ кашля так сотрясал её, что в глазах темнело. Она покачнулась и упала на кровать, чувствуя, что недостаёт воздуха.
    И всё же она думала сейчас только об одном: ребята отправились в опасное путешествие, а у неё нет никакой возможности связаться с ними, вынуждена сидеть дома с температурой.
    Она опять перевернулась на живот и невольно взглянула на пол. По нему разбросаны десятки книг и журналов, которые Джейсон и мама приносили ей, чтобы не скучала. Но она никогда особенно не любила читать, и книги валялись как попало по всему полу, закладки в некоторых лежали на пятой, шестой, самое большее на двадцатой странице, когда ей удавалось заставить себя читать дальше.
    Джулия — человек действия, и потому она не хотела сидеть взаперти, в комнате среди всех этих книг. Ей хотелось выйти отсюда!
    И вдруг она неожиданно решила: всё, хватит. Тем более что пришла одна хорошая мысль.
    Джулия поднялась, прошла на другой конец комнаты к старинному шкафу восемнадцатого века, щёлкнула замком и попробовала открыть створку так, чтобы она не скрипнула, как всегда.
    Оделась, сдерживая кашель, неслышно прошла по коридору в ванную комнату и открыла шкафчик с лекарствами.
    Стараясь не шуметь, стала просматривать упаковки с забавными названиями, в поисках чего-нибудь, что раз и навсегда снизило бы температуру. До сих пор родители были неумолимы и лечили её только натуральными средствами.
    Наконец нашла зелёную упаковку аспирина. Джулия знала, что принимать его можно только после еды, взяла пару таблеток и сунула их в карман, вернула упаковку на место, закрыла шкафчик и вышла из ванной.
    Семейные портреты, висящие на стене вдоль лестницы, молча проводили её взглядом.
    Джулия медленно стала спускаться в кухню, чувствуя, как по ногам пробегает холодок, проникая даже сквозь носки. Это из башенки тянул такой сильный сквозняк, что ощущался даже на первом этаже, в комнате с каменным потолком. Джулия направилась в кухню, миновав гостиные, заполненные разными вещами, которые, казалось, тихо дышали среди теней.
    В кухне никого не было, стояла тишина. Джулия открыла холодильник, быстро осмотрела его содержимое, достала упаковку ветчины и затем открыла буфет в поисках хлеба. Поставила чайник на плиту и принялась есть, ожидая, пока закипит вода.
    Человек в соседней комнате поднялся с кресла.
    Джулия не перестала есть. Усевшись на табуретку с красно-белой подушкой, она лишь взглянула на него.
    Нестор, хромая, встал на пороге.
    — Ты не должен быть здесь, — произнесла Джулия, жуя ветчину, которая показалась ей безвкусной, как бумага. — Если родители заметят…
    Нестор провёл рукой по голове.
    — Не заметят. Я всегда слышу, когда кто-нибудь спускается вниз. И всегда успеваю удалиться.
    — Это всё-таки некрасиво, — продолжала Джулия. — В конце концов, это ведь их дом.
    Старый садовник указал на кресло в столовой рядом с кухней: мягкий и округлый силуэт, широкие подлокотники, пёстрая девонширская ткань.
    — Я провёл в этом кресле большую часть своей жизни, Джулия.
    Чайник засвистел.
    — Тогда забери его к себе в свой домик. Не думаю, что мама будет против.
    — Я провёл в этом кресле большую часть жизни. И ты не можешь так запросто перемещать вещи.
    Джулия засмеялась:
    — А ты терпеть не можешь, когда они перемещаются, не так ли?
    Смеялась Джулия, потому что по крайней мере в первое время после переезда семьи на виллу «Арго» её мама пыталась всё переделать в доме на свой лад — по-другому расставить мебель, поменять местами картины, заменить одно зеркало другим, менее громоздким, хотела поставить современное, удобное кресло. Но ни одно из этих изменений не сохранялось. Вещи, которые она переставляла днём, ночью, казалось, сами возвращались на прежние места. Новая мебель ломалась. Вазы падали и бились. Дизайнер, который должен был помочь им с перестановкой, после нескольких неудачных попыток что-то изменить в доме предпочёл вернуться к более спокойной жизни в столице. И всё осталось как было.
    — Призраки! — заключил отец Джулии. — В этом доме есть привидения. Вот почему он стоил так недорого.
    А на самом деле прежнюю обстановку на вилле «Арго» сохранял садовник, её старый владелец, который каждую ночь заходил в свой дом и как хороший хозяин, страдающий к тому же бессонницей, преспокойно проводил в нём несколько часов.
    Настоящий сторож снов, короче говоря.
    — Хочешь чаю? — предложила Джулия.
    — Почему бы и нет? — кивнул Нестор.
    Не спрашивая его, Джулия взяла единственную во всём сервизе щербатую чашку — ту самую, какой Нестор пользовался с самого детства.
    — Не спится? — спросила девочка.
    — Старики мало спят, — ответил Нестор. — Слишком много мыслей… и проблем.
    — Думаешь о том, как они путешествуют?
    — Да. И очень мне всё это не нравится. Особенно потому, что мы не можем узнать, что там происходит.
    — Тут ты ошибаешься, — проговорила Джулия, хитро посмотрев на него. — Мне пришла в голову одна идея.
    — Идея?
    — Да, именно так. Записная книжка Мориса Моро ведь книжка-окно, верно? Книжка, с помощью которой можно… общаться.
    — Верно, — подтвердил Нестор.
    — А ты говорил, что в библиотеке виллы «Арго» есть второй экземпляр.
    — Да, но я не могу найти его, — вздохнул Нестор. — Хотя и догадываюсь, что ты придумала.
    — Если найдём записную книжку, сможем поговорить с ребятами, когда они откроют свою.
    Нестор кивнул:
    — Хорошая мысль.
    Джулия улыбнулась, несмотря на головную боль.
    Старый садовник взглянул на часы.
    — Сейчас мне нужно пойти и ответить на звонок твоих родителей. Они будут звонить в колледж в Сент-Ив по поводу столь неожиданной поездки…
    Чтобы оправдать отсутствие Джейсона и Рика, они придумали школьную экскурсию в Лондон.
    — Пойду с тобой, — сказала Джулия.
    — Ни в коем случае, — возразил Нестор. — Останешься дома и будешь ждать, когда спадёт температура…
    Джулия показала ему аспирин:
    — И не подумаю. И сейчас же начну искать записную книжку.
    — По-моему, это не очень хорошая мысль, — заметил Нестор, потягивая чай. — Лекарства не лечат, а только немного смягчают болезнь.
    — Можешь предложить мне что-нибудь получше?
    Нестор помолчал: казалось, он обдумывал ответ.
    — Наверное, могу, — наконец сказал садовник. — Но не уверен, что это тот случай, когда…
    — Не тот случай? Нестор! Я не хочу больше ждать. Происходят такие события. Ребята неизвестно где. Записная книжка пропала из твоей библиотеки, а ведь с её помощью мы могли бы узнать, что они делают. И ещё эти Поджигатели. А я тем временем… сижу здесь сложа руки. И честно тебе скажу, это меня совершенно не устраивает.
    Нестор улыбнулся:
    — Ну и характер.
    — Только сейчас заметил?
    — О нет, я давно знал, — усмехнулся Нестор.
    Джулия хмуро посмотрела на него.
    — Поэтому и выбрал вас, девочка моя, — добавил старый садовник.

    Когда вышли из кухни, солнце уже поднялось над горизонтом и светило сквозь плотные облака. Высокий ясень накрывал своей тенью крышу виллы «Арго», трава в парке блестела от росы. Джулия прошла за Нестором в его домик.
    На большом столе всё ещё громоздились высокие стопки огромных книг, которые они просматривали накануне: «Словарь забытых слов», «Учебник Воображаемых мест», «Обстоятельный каталог Несуществующих книг» и, естественно, «Алфавитная инвентарная опись Невообразимых вещей».
    Старый садовник даже не взглянул на них, а принялся один за другим открывать шкафчики над кухонной плитой.
    — Да куда же я положил его…
    Джулия зевнула, присев за стол.
    — Когда тут была Анита, вчера… — недовольно произнесла она, — ты ни слова не сказал мне об этом лекарстве.
    — Неужели? — рассеянно отозвался Нестор, переставляя разные баночки. — А, вот оно! — Он держал в руках баночку с наклейкой Крисопея. Джулия сразу же узнала красивый почерк. Это написала Пенелопа.
    — Тайный рецепт моей жены…
    Нестор открыл баночку и, положив в чашку несколько полных ложечек измельчённой травы с резким запахом, сказал:
    — Прими, и станешь как новенькая.
    Джулия недовольно поморщилась:
    — Ты уверен?
    — Это помогает от всех болезней. — Нестор улыбнулся, добавил в чашку немного воды и стал перемешивать. — Хорошо бы ещё чуть-чуть сахару положить.
    Джулия стиснула зубы, зажала пальцами нос и попробовала проглотить противное месиво.
    — Выпей сразу всё.
    — Ты уверен?
    — Ну, если, конечно, в самом деле хочешь поправиться.
    — А ты как думал. Конечно хочу.
    Джулия осушила чашку до дна, не задавая больше никаких вопросов. Крисопея походила вкусом на крутое яйцо, смешанное с песком, только не с сахарным, и оставляла горькое послевкусие. Проглотив всё, девочка закашлялась.
    — Какая гадость!
    — Не могу утверждать, что ты неправа.
    Нестор снова посмотрел на часы:
    — Ладно, теперь мне действительно пора идти. До центральной телефонной станции неблизкий путь.
    Джулия выпила еще пару чашек воды.
    — Боже мой, теперь у меня жуткий вкус во рту.
    — Наберись терпения. Если действительно хочешь поправиться, поправишься.
    Джулия с иронией повторила слова садовника, а потом, когда он уже выходил из домика, спросила:
    — Нестор, где лежала записная книжка, когда ты видел её последний раз?
    — В шкафу с книгами о путешествиях, — улыбнулся он. — Там прежде лежали и мои записные книжки.
    — Те, что ты время от времени оставлял нам в башенке?
    — Те, что Леонардо и Калипсо сложили в сундук и отдали какому-то незнакомцу, опубликовавшему их, — ответил Нестор и, прихрамывая, двинулся по парку.
    Дверь за его спиной закрылась сама. Джулия ещё некоторое время посидела за столом, потом поднялась и вышла на свежий утренний воздух.
    Наберись терпения. Если действительно хочешь поправиться, поправишься.
    Она провела рукой по лбу. Чайка сорвалась с утёса, словно белая запятая.
    Джулия посмотрела на посыпанную галькой дорожку, которая тянулась к чугунной ограде. Нестор выкатил на дорогу свой мотоцикл и теперь заводил его.
    Увидев дымок из выхлопной трубы, Джулия вдруг заметила, что головная боль прошла.
    Она потрогала горло. И оно больше не болело.
    Не веря себе, потрогала руки, ноги, как бы проверяя, всё ли на месте. И обнаружила, что суставы, которые так ныли все эти дни, никак не напоминают о себе, а мускулы упругие, — и ей захотелось двигаться.
    — Надо же! — произнесла Джулия. — Я чувствую себя лучше.

Глава 5
ВО ФРАНЦИИ

    Несмотря на опасения Рика, пассажирский самолёт авиакомпании «Эр Франс», летевший рейсом Лондон — Тулуза, приземлился во французском городе точно по расписанию.
    Когда двухмоторный самолёт летел, снижаясь, сквозь облака, к посадочной полосе, Анита взяла Джейсона и Рика за руки и сжала их.
    Может быть, чуть крепче сжала руку Джейсона. Когда же наконец шасси коснулись земли, самолёт подскочил разок, а потом ещё дважды и затормозил; когда умолк шум двигателей, девочка откинула голову на спинку кресла и с улыбкой сказала:
    — Прилетели.
    И только теперь Рик открыл глаза. Пассажиры вокруг отстёгивали ремни безопасности. Женский голос из динамика повторял по-французски бесполезные инструкции. Зазвучали мелодии включённых мобильников.
    — Двинулись! — сказал Джейсон, вставая первым.
    Самолёт был наполовину пуст. Ребята протиснулись мимо людей, которые доставали свою ручную кладь из багажных отделений над креслами, и прошли к стюардессе, стоявшей у выхода. Попрощались с ней, спустились по трапу и вошли в небольшой автобус, который отвозит пассажиров в зал прилёта. Воздух во Франции оказался горячий и влажный, почти тяжёлый.
    Постепенно в автобусе собрались и другие пассажиры со своими чемоданами на колёсиках и телефонами, прижатыми плечом к уху. Элегантная дама жестикулировала, разговаривая с подругой о погоде. Делового вида мужчина изучал свой мобильник, поправляя галстук. Другой пассажир внимательно рассматривал свои ботинки, словно хотел понять, зачем надел их. В другом конце автобуса два человека в чёрном, белокурый и кудрявый, с зонтами в руках, уткнулись в местную газету.
    Именно она и привлекла внимание Рика. Рыжеволосый мальчик встал спиной к ним и посмотрел на Джейсона и Аниту.
    — Ребята… Видите тех типов с газетой?
    Анита посмотрела поверх плеча Рика.
    — Они держат её верх ногами, — заметила она. — Значит, не читают вовсе…
    — Я тоже так подумал.
    Автобус, дёрнувшись, тронулся с места, ребята ухватились за поручень и встали теснее. Белокурый и кудрявый опустили газету.
    — Они смотрят на нас, — сказала Анита Джейсону.
    — Не будем ломать голову над пустяками, хорошо? — вздохнул он.
    — Я говорю тебе, что они смотрят на нас. Кудрявый так просто уставился на меня, — рассердилась Анита.
    — Ну, наверное, ты ему понравилась.
    — Глупец! — ответила девочка.
    Автобус свернул с посадочной полосы и направился к низкому зданию аэропорта. Пока ехали, у типов в чёрном не дрогнул ни один мускул на лице. У ребят тоже.
    Они вышли у входа в аэропорт и после паспортного контроля прошли, следуя указателям, к багажному транспортёру. Шли быстро, стараясь как можно дальше уйти от незнакомцев в чёрном. Анита сунула руку в карман, желая убедиться, что записная книжка Мориса Моро никуда не делась. В зале ожидания багажа ребята отошли в угол.
    — Будем держаться как ни в чём не бывало или дадим понять, что заметили их? — спросил Рик.
    — А как? Подойдём и спросим: «А вы, случайно, не Поджигатели?» — съязвил Джейсон.
    — Кстати, а где они?
    Незнакомцы в чёрном исчезли.
    — Ушли. Не видно больше.
    — Может, у них не было багажа.
    — Наверное, это ложная тревога. Просто задремали, должно быть, и потому держали газету вверх ногами.
    Замигала красная лампочка, звякнул сигнал, и чёрный транспортёр пришёл в движение. Откуда-то, словно из огромного рта, выползали чемоданы и плыли мимо пассажиров. Первым, звякнув, появился рюкзак Джейсона, потом рюкзак Рика и небольшая сумка на колёсиках Аниты. Прежде чем уйти, ребята ещё раз огляделись.
    — Пропали, — с облегчением произнесла Анита.
    Но она ошиблась.
    Когда вышли из зала получения багажа, ребята сразу увидели двух человек в чёрном. Те стояли, опираясь на свои зонты, возле газетного киоска.
    Ребята озабоченно переглянулись.
    — По-моему, эти двое ожидают нас… — прошептал Рик.
    — В таком случае пусть подождут ещё, — решил Джейсон.
    Закинув рюкзак на плечо, он достал из кармана джинсов ручку и записную книжку, куда записал все этапы путешествия, и зачеркнул первый пункт — «Лондон — Тулуза».
    Мобильник Аниты подал сигнал, что нашёл сеть.
    — Пошлю-ка я эсэмэску Томми, — решила девочка. — Куда мы теперь отправимся?
    — Следующий этап путешествия — городок М.,[1] — сообщил Джейсон. — Добраться туда можно рейсовым автобусом, который отправляется в горы — в Пиренеи. Так что теперь нам нужно найти автобусный вокзал и оттуда…
    — Нужно избавиться от них, — заметил Рик.
    — Это верно. — Джейсон оторвал взгляд от записной книжки. И с усмешкой добавил: — У меня идея.

    — Колледж в Сент-Ив, добрый день, — проговорил Нестор в трубку на телефонной станции, откуда «хор голосов звучит». — Добрый день, госпожа Кавенант, слушаю вас. Какая-то проблема? А, конечно, неожиданная экскурсия вашего сына!
    Сидя перед механической рукой, которая переправляла к нему звонки из Килморской бухты, Нестор постукивал карандашом по медным пластинкам с именами разных жителей городка.
    — Мы знаем, что вы не успели предупредить, но… я понимаю… бывает иногда, — сказала мама Джейсона, притворяясь, будто ищет объяснения.
    — Сколько времени они там пробудут? — повторил её вопрос Нестор. — Пару дней. Они с преподавателями, так что не беспокойтесь. Они развлекутся, а мы… по-прежнему будем работать, не так ли?
    Он улыбнулся, глядя в окно. Лес вокруг Килморской бухты стоял плотной стеной.
    — Правильно говорите, госпожа Кавенант. Совершенно верно. Повезло ребятам. Возникнут вопросы, непременно звоните. Не думаю, что Джейсон сможет позвонить вам. Экскурсия так продумана, чтобы у ребят не осталось ни минуты свободного времени. Я знаю это, мы знаем это. Но всё-таки надеемся, что он утомится. Спасибо. Вам тоже всего доброго.
    Нестор прервал соединение, поднял фильтр в виде небольшой коробочки, с помощью которого изменил голос, вынул штекер из гнезда чёрного телефона, стоявшего на столе, и вставил его в гнездо колледжа в Сент-Ив.
    И недовольно покачал головой. Он не любил прибегать к подобным уловкам. Он вообще не любил никакие уловки, но это всё же наверняка лучше, чем пытаться объяснить господам Кавенант, что их сын отправился в спасательную экспедицию в Пиренеи.
    Механическая рука, которая переключала телефонные соединения Килморской бухты с другими городами, загудела. Нестор посмотрел, откуда идёт звонок.
    — Ты тоже, значит, ранняя пташка… — проворчал он. Телефонный звонок исходил из дома Баннеров.
    Он быстро выдернул штекер и переключил звонок на свой телефон.
    — Колледж в Сент-Ив, добрый день. А, ну конечно! Здравствуйте, госпожа Баннер, как поживаете? Как вы говорите? Экскурсия? Ребята только что уехали. Им будет очень интересно. И очень полезно к тому же. Вот увидите, ваш сын будет в восторге. Ах, нет, к вечеру не вернётся. Завтра. Знаете, иногда нужно предоставить им время… чтобы они делали то, что хотят!

    — Такси! — крикнула Анита, выбегая из аэропорта. Она быстро сориентировалась и поспешила к очереди на стоянке такси.
    Два типа в чёрном, стоявшие у газетного киоска, толкнули друг друга локтём. Когда Анита подошла к очереди, кудрявый быстро нагнал девочку. Растолкал стоявших поблизости людей и сел в машину, подъехавшую вслед за той, в которой уехала Анита.
    — Следуйте за этим такси! — тотчас сказал он, указывая на машину, идущую впереди.
    Белокурый, напротив, заметно нервничая, остался у газетного киоска. Он даже не успел просмотреть самые важные новости, как из аэропорта с рюкзаком за плечами вышел Рик, рыжие волосы которого так и засияли на солнце.
    — Такси! — Он тоже поймал машину на стороне, чтобы не стоять в очереди.
    «А где же третий? — удивился белокурый. — Почему его нет здесь?» Ему предстояло незамедлительно решить, следовать ли за рыжеволосым мальчиком или ждать его друга?
    На стоянке такси машину ожидало всего пять человек. Четыре. Два. Белокурый сложил газету и встал в очередь.
    Увидел, как в стоящую впереди машину садится рыжеволосый мальчик, прислушался, но не понял, что тот сказал таксисту. И тогда белокурый сделал то же, что и его брат: растолкал очередь, вскочил в такси и велел водителю следовать за машиной, в которой уехал Рик.
    Джейсон, стоявший в зале аэропорта, улыбнулся. Преспокойно вышел на площадь и сел в подъехавшее такси.
    — На центральный автобусный вокзал, — сказал он водителю.
    Потом посмотрел на часы. У Рика с Анитой было пятьдесят минут, чтобы запутать своих преследователей и успеть к отъезду рейсового автобуса в город М.
    Или же придётся отправиться туда одному, если они не сумеют уйти от назойливых шпиков.

    Прибыв на автобусный вокзал, Джейсон уселся за столик возле бара на небольшой площади. Заказал себе яблочного соку и осмотрелся, проверяя, не видно ли где белокурого и кудрявого. Тех, к счастью, поблизости не оказалось. Пытаясь угадать, где они могут быть, он достал из рюкзака то, что эти два человека несомненно искали, — записную книжку Мориса Моро, которую Анита доверила ему.
    Насколько поняли ребята, книжка эта содержала указания, как добраться до Аркадии — до Умирающего города. Но, по правде говоря, указания эти весьма неопределённы. Морис нарисовал гору с пылающим замком на вершине и две крохотные фигурки, удаляющиеся от него. Сначала человек, вышедший из дома, смотрел на себя в зеркало, потом шёл по берегу ручья, по густому лесу и, наконец, оказывался у стен Умирающего города. А на другой странице — непонятный набросок, какие-то странные буквы и рисунок животного, похожего на хамелеона. Последние четыре страницы оставались совершенно чистыми.
    Совершенно чистыми. Джейсон пролистал все двадцать страниц, задержавшись там, где имелись чёрные рамочки. Все пустые, и это означало, что в данный момент больше никто не читает эту записную книжку.
    Мальчик стал внимательно рассматривать рисунки, надеясь что-нибудь угадать. Но всё равно не нашёл ничего особенного. Не очень, правда, расстроился, потому что уже привык к тому, что постоянно приходится следовать весьма туманным и неопределённым указаниям. Однако он заволновался, когда чуть не выронил записную книжку и она неожиданно открылась на странице с пылающим замком.
    В чёрной рамке рядом с замком появилась фигура. Человек каким-то непостижимым образом держался на высокой пирамиде из нескольких стульев.
    Джейсон почувствовал, как заколотилось сердце, протянул руку к рисунку, но не прикоснулся к нему, вспомнив, как этот человек появился в этой книжке тогда, в Килморской бухте, и он ещё назвал ему своё имя. Нестор тут же вырвал у него из рук книжку, но Джейсон успел всё же сказать, где они находятся.
    «Опасно», — шепнула ему рациональная часть мозга, как бы предупреждая его.
    Но другая, инстинктивная часть мозга взяла верх. Джейсон опустил руку на рисунок.
    — КТО ТЫ ТАКОЙ? — прогремел в его голове вопрос.
    — А ты кто такой? — в свою очередь спросил мальчик.
    — КТО ТЫ ТАКОЙ?
    Голос человека звучал очень сердито, но вопрос, такой настойчивый, лишь вызывал у Джейсона улыбку.
    — Я тот, кого ты не ждёшь, — ответил он.
    — Как это понимать?
    — А так, что не сможешь следовать за мной. Не сможешь угадать, что я стану делать, и контролировать меня.
    — Назови своё имя.
    — Я — Путешественник-фантазёр.
    — НЕТ!
    — А вот и да!
    — Не существуют Путешественники-фантазёры! Мы уничтожили их карты, сожгли их дневники! И значит, такой разговор невозможен. Ты не существуешь!
    — Ещё как существую! — возразил Джейсон. И прибавил: — Знаешь, в чём настоящая проблема, глупый рисунок? В том, что это ты скорее всего не существуешь!
    — Но я здесь, живой и реальный! И я найду вас! Найду книжку и вас тоже! И сожгу вас!
    — Не сейчас! — воскликнул Джейсон. — Кто бы ты ни был, на этот раз мы отыщем тебя, а не ты нас!
    Он закрыл записную книжку и положил в рюкзак. Сидевшие рядом посетители бара с удивлением посмотрели на него: он вёл себя слишком необычно.
    Джейсон оплатил сок и не спеша направился к стоянке рейсового автобуса в город М.
    Отыскал обшарпанный, неприглядный автобус и оглядел площадь, высматривая друзей. Но не нашёл ни Рика, ни Аниты. Он поднялся в автобус, купил у водителя три билета. Три кусочка белой бумаги с голубыми цифрами.
    И решил не ломать голову над разговором, который только что состоялся. Он никому о нём не расскажет.
    И тут Джейсон увидел, как на площадь, расталкивая прохожих, выбегает Рик. Он бежал изо всех сил. И рюкзак стучал ему по спине. Джейсон помахал другу.
    — Едва успел! — запыхавшись, произнёс рыжеволосый мальчик.
    — Ну и как?
    — Пришлось выйти в каком-то переулке и бежать со всех ног.
    — А они за тобой?
    — Не думаю, — Рик сощурился. — К счастью, я бежал куда быстрее. — Он взглянул на почти пустой автобус: — А где же Анита?
    — Ещё не приехала.
    Рик провёл рукой по волосам.
    — Она молодец, эта девочка. Сейчас появится.
    — Автобус сейчас отойдёт!
    Когда услышали, что водитель завёл мотор, попросили его подождать ещё немного.
    Тот недовольно пробурчал что-то, помедлил минуты две и хотел было уже закрыть двери, но тут с площади у автобусного вокзала донеслось:
    — Подождите!
    И ребята увидели Аниту, выскочившую из прогулочной туристической коляски и бежавшую к ним.
    Девочка влетела в автобус за мгновение до того, как водитель закрыл дверь. Джейсон подхватил её в объятия, отчего она, конечно, очень смутилась. Они посмотрели друг на друга, Джейсон осторожно отпустил её и провёл на место.
    — Ребята, вы даже не представляете, как я оказалась в этой коляске! — воскликнула она, ужасно довольная.
    — Конечно не представляем, — согласился Джейсон.
    — А где твоя сумка на колёсиках? — поинтересовался Рик.
    — Пришлось пожертвовать ею.
    — Вещи, что были в ней, можно купить, — сказал Джейсон, глядя из-под взлохмаченных волос. — Главное, что ты успела.

Глава 6
АРСЕНАЛ

    В Венеции светало. Крыши Арсенала походили на перевёрнутую латинскую букву V. Катер неспешно приближался к нему, обдавая бензиновыми выхлопами небольшие моторные лодки, мимо которых проходил.
    Глядя на главный вход в Арсенал со стороны материка в виде триумфальной арки, Томмазо, хотя и весьма взволнованный в эту минуту, всё же невольно вспомнил, что читал в учебнике об этом удивительном месте.

    Арсенал построили ещё тысячу лет назад, когда Венеция участвовала в крестовых походах. Этот грандиозный комплекс зданий и мастерских возвели специально для строительства и оснащения боевых кораблей. Само слово «арсенал» арабское и означает «мастерская». С тех пор по всему миру так стали называть корабельные верфи.
    В Арсенале находится один из крупнейших в мире Музеев истории кораблестроения, где хранится более двадцати пяти тысяч экспонатов, причём надписи на табличках не только на итальянском, но и на английском языке.
    Музей рассказывает об истории Венецианской республики на протяжении нескольких столетий. Тут хранятся военные трофеи венецианского флота, модели больших и малых судов, а также старинные гондолы и копия самой знаменитой — позолоченной, украшенной резьбой лодки для парадных выездов дожей.
    Настоящую лодку Наполеон велел лишить всех украшений. Он же приказал потом расплавить пушки и бронзовые части венецианских судов, чтобы воздвигнуть колонну в честь Французской революции на Вандомской площади в Париже. А самые современные экспонаты музея — «живые торпеды», придуманные во время Второй мировой войны.
    Думая обо всём этом, Томмазо смотрел на расползавшиеся по воде масляные пятна, которые оставлял за собой моторный катер, и на зелёные лужайки вокруг старинных городских верфей.
    Слева высился старый почерневший подъёмный кран, похожий на воткнутый в землю восклицательный знак, чуть дальше на лугу лежал, словно какая-то огромная брошенная игрушка, корпус подводной лодки Энрико Дандоло, венецианского дожа, который в XII веке заключил с предводителями четвёртого крестового похода договор о перевозке крестоносцев за море.
    Катер приближался к острову Святой Елены — к самой отдалённой восточной части Венеции. Дальше садов на этом острове туристы обычно не забредали, мало кто из них оказывался поэтому и в старинном Арсенале, в этом тихом, пустынном месте. Водитель катера направился к старому ангару под деревянной крышей и быстро пришвартовался.
    — Сходи! — велел он Томмазо.
    Мальчик не заставил его повторять дважды. С того момента, когда в Разрисованном доме появился этот человек, он беспрекословно повиновался ему.
    Они миновали белые колонны ангара и пошли по лугу. Старый Арсенал представлял собой бесконечные ряды низких кирпичных ангаров с огромными, выходящими к лагуне воротами.
    Человек толкнул Томмазо в открытую дверь одного из ангаров.
    Войдя туда, человек щёлкнул выключателем, и Томмазо увидел просторное полупустое помещение с потолком из деревянных балок и с трубами отопления, которые ползли по стенам, слово огромные медные черви.
    В центре зала находился прозрачный пластиковый куб, рядом стоял манекен в костюме XVIII века, чуть дальше — два чёрных лакированных стула и кресло в форме руки — ладонь служила сиденьем, а пальцы образовывали спинку — и ещё какая-то мебель, которую словно скопировали из фантастических телефильмов.
    Помещение оставляло впечатление чего-то холодного, неуютного.
    Грубым жестом человек приказал Томмазо сесть на стул, повесил свой зонт-огнемёт на один из пальцев кресла-руки, потом снял котелок и пальто и бросил их на пол.
    — Добро пожаловать в нашу Венецианскую секцию, — усмехнулся Поджигатель. — Далековато от нашего замечательного Клуба. — Он уселся в кресло-руку, и оно прогнулось под его тяжестью. — Как видишь, не всё новое… стоит сжигать.
    Томмазо промолчал. Прежде чем заставить его отправиться сюда в Арсенал, человек этот сказал ему: «Знаешь, мальчик, теперь тебе и в самом деле несдобровать».
    И Томмазо в этом нисколько не сомневался.
    — Ну что, начнём с самого начала, согласен? — сказал человек, погладив бороду. — Меня зовут Эко. А ты… — Он помолчал, ожидая ответа. Мальчик не отвечал, и человек прибавил: — Томмазо Раньери Страмби. Или же просто Томми. Дружок Аниты Блум.
    — Я не дружок её, — возразил Томмазо.
    — А, так значит, ты всё-таки умеешь говорить.
    — Я её друг, вот и всё.
    — Друг, не дружок. Ладно. Люблю точность. Мы виделись несколько дней назад в кафе «Дюшамп».
    Томмазо еле заметно кивнул. Он хорошо помнил эту встречу. Тогда этот человек украл у него инструкции — указания, как проехать в Килморскую бухту.
    — Хочу, чтобы тебе всё было предельно ясно… — продолжал Поджигатель. — Ты должен только сказать мне, что сообщила твоя подруга Анита. — Он показал Томмазо его телефон.
    — Ничего важного.
    — Ничего важного. Это уж позволь судить мне.
    Томмазо беспомощно огляделся, но всё же спросил:
    — А кто вы такой, чтобы судить?
    — Как я уже сказал тебе, меня зовут Эко. Я работаю в Венеции. И работа моя — служить Поджигателем. Дать визитку?
    — Я никогда не слышал, что можно работать Поджигателем. Это не работа.
    — Разве? А пожарные в таком случае что делают? Почему они не удивляют тебя? Мы делаем примерно одно и то же. Спешим, когда бьют тревогу. И если оказывается что-то такое, что следует сжечь… сжигаем.
    Томмазо сразу же подумал о верхнем этаже дома Мориса Моро, где сгорела мастерская. Он сглотнул и промолчал.
    Эко забарабанил пальцами по колену.
    — Давай обсудим, Томми. Я не собираюсь ни похищать тебя, ни убивать. Я хочу только знать, что написала Анита.
    — Сообщение пришло не от неё.
    — Ах, нет? От кого же?
    — От одного моего друга.
    — От одного твоего друга…
    — От одноклассника. Он хотел узнать задание на сегодня…
    — Очень хорошо. Но только если будешь так продолжать, вряд ли отправишься сегодня утром в школу.
    — Вы же сказали, что не собираетесь похищать меня.
    — Я сказал, что с тобой ничего не случится, если скажешь, что тебе сообщила Анита. Я позволю тебе вернуться домой как ни в чём не бывало. Но посоветую хорошенько забыть эту историю.
    — Как это понимать?
    — Забудь про свою подругу, про Разрисованный дом… и пожалуй, даже про Улисса Мура.
    Услышав это имя, Томмазо едва не подпрыгнул на стуле.
    — Ты ведь знаешь, о ком я говорю, верно?
    — Я читал его книги.
    — Существует множество куда более интересных книг, мой мальчик. Например, записная книжка с рисунками Мориса Моро.
    Томмазо сглотнул. Как обмануть этого человека, если он, похоже, знает про всё — про записную книжку с рисунками, которую Анита нашла в мастерской Мориса Мора, про встречу с переводчиком дневников Улисса Мура, про отъезд Аниты в Лондон…
    Может быть, правда, Поджигатель ещё не знает, что Аните удалось добраться до Килморской бухты, что девочка нашла…
    — Морис Моро уже давно числится в наших чёрных списках. В этом списке — надо же, какое совпадение! — и Улисс Мур, и загадочный переводчик его дневников.
    — А теперь в нём и я? — предположил Томмазо.
    Эко рассмеялся, но смех его прозвучал зловеще, громким эхом отозвавшись в огромном пустом ангаре.
    — Нет, тебя в нём нет. И только потому, что ты слишком мелкая рыбёшка. И поверь мне, тут тебе повезло.
    — Почему?
    — Потому. Раз ты оказался в чёрном списке Поджигателей, значит, кто-то рассказал о тебе барону Войничу, — объяснил Эко. — А после этого барон Войнич открыл ящик своего письменного стола с буквой «С» и достал оттуда свой список. Потом открыл ящик с буквой «Р», чтобы взять ручку, и вписал твоё имя в список. А потом и ручку, и список положил в ящик с буквой «И». Изучить. И знаешь, что это означает?
    — Нет, — ответил Томмазо, хотя на самом деле очень даже догадывался.
    — Что после некоторых расследований, если они приведут к каким-то, скажем так… положительным результатам, он переложит список в другой ящик — с буквой «У». Уничтожить. И тогда ты будешь уничтожен. Вычеркнут чёрным угольным карандашом. Раз! — и проблема решена.
    — П-проблема?
    — Совершенно верно. Проблема. Морис Моро представлял собой проблему. Улисс Мур тоже представляет проблему. Его переводчик может стать проблемой, а пока что у нас есть только одна совсем небольшая проблема. Это ты вместе со своей подружкой… Короче, как видишь, твоё положение не такое уж безысходное.
    Слушая Эко, Томмазо лихорадочно обдумывал всё услышанное. Чёрный список барона Войнича, люди, уничтоженные чёрным угольным карандашом, пожары… Морис Моро, составлявший проблему и, как говорили, повешенный в собственной мастерской во время пожара. Томмазо невольно подумал, что…
    — А как давно… вы уже работаете?
    — Вообще-то формально лет пятьдесят. С тех пор как открыли Клуб в Лондоне.
    — А раньше?
    — Раньше у нас не было настоящей резиденции в Лондоне… — Он улыбнулся, разведя руками. — Каждый действовал сам по себе, без всякой связи с центром. И у нас не было такой нарядной формы, — объяснил он. — И даже зонта-огнемёта… того, что ты видел в действии, а ведь у него ещё множество других функций. Знаешь, он может притягивать молнии, например. Короче, поначалу таких людей, как мы, в Лондоне находилось немного. Я имею в виду тех, кто не любит разные новшества и всякие глупые изобретения, какие рисовал Морис Моро и о которых рассказывает в своих книгах Улисс Мур. А истинным вдохновителем нашего Общества Поджигателей стал человек, который первым оценил огонь как отличный способ решать все проблемы…
    Томмазо ничего не понял из длинной речи Эко, потому что всё время следил за пухлой, унизанной кольцами рукой Поджигателя, которая указывала на деревянный манекен возле прозрачного куба. На манекене висел старый чёрный плащ и маска с длинным птичьим клювом.
    Заметив удивление мальчика, Эко усмехнулся:
    — Узнаёшь этот костюм, не так ли?
    — А я должен узнать его?
    — Наверное, мог бы. Ведь это костюм графа Ченере, — объяснил Поджигатель.
    Граф Ченере! Томмазо даже вздрогнул от удивления. Соглядатай тайной сыскной полиции Светлейшей Венецианской республики, который поймал Питера Дедалуса, а потом сжёг его мастерскую на Острове масок.
    — Это он показал нам дорогу! Именно сюда, в Венецию, ещё много лет назад!
    Неожиданно раздался сильный грохот, словно кто-то пробежал по крыше ангара.
    Эко и Томмазо прислушались и невольно посмотрели на потолок. Поджигатель нахмурился, не понимая, в чём дело.
    — Что это было?
    Он встал с кресла-руки и неторопливо направился к двери. Шум на крыше внезапно прекратился.
    Томмазо вскочил со стула. Не выпуская из виду манекен в костюме графа Ченере и Эко и поглядывая на крышу, он стал лихорадочно соображать, что делать.
    В широкое окно он увидел тёмные тучи. Огромное помещение, куда привёз мальчика Эко, почти пустое, если не считать нескольких вещей вроде манекена в плаще и старой венецианской маске…
    Глядя на манекен в костюме графа Ченере, Томмазо вдруг сообразил, что именно тут, в Венеции, находится воображаемое место — Остров масок из дневников Улисса Мура.
    А чтобы попасть в воображаемое место, нужны две вещи — путеводитель и какой-нибудь предмет из этого места…
    Эко подошёл к двери и открыл её.
    Томмазо на цыпочках приблизился к манекену.
    — Наверное, это кошка, — проворчал Эко, вздохнув, и хотел закрыть дверь, но не успел. В ту же минуту что-то прошмыгнуло у него между ногами.
    Томмазо замер. Он увидел в окно, как кто-то или что-то спрыгнуло с крыши на землю.
    Глаза его округлились от изумления.
    Он увидел обезьяну.

Глава 7
В БИБЛИОТЕКЕ

    Вилла «Арго» тихо поскрипывала на горячем утреннем солнце. Джулия сидела, скрестив ноги, на полу в библиотеке под большой фреской на потолке с генеалогическим древом семьи Мур, которое, начиная от главы семейства Ксавьера, разветвлялось и поднималось к последнему потомку — Улиссу.
    Джулия подождала, пока родители уехали в город, и принялась за поиски.
    В отличие от своего брата Джейсона, она не особенно любила это собрание толстых, как кирпичи, книг с позолоченными корешками. Ей куда больше нравились те шкафы, что, поворачиваясь, открывали тайные ходы, которые позволяли совершенно незаметно попасть на любой этаж дома.
    Прежде всего Джулия осмотрела шкаф с медными табличками, желая убедиться, не там ли случайно записная книжка Мориса Моро. Пару часов девочка просидела, подняв голову кверху, рассматривая том за томом и удивляясь разнообразию разных глупых книг, собранных в библиотеке.
    Записной книжки, разумеется, нигде не было. Нашлись только две книги, которые могли иметь какое-то отношение к Морису Мору. Первая — это исследование об иллюстраторах конца XIX века под названием «Бумажные художники», в котором о французском художнике имелась вот такая запись мелким шрифтом:
    Морис Моро (Тулуза, 1863 — Венеция, 1948). Французский художник. Иллюстрировал более пятидесяти книг о путешествиях и приключениях.
    Среди его работ наиболее известны «Путешествие Гулливера», романы Жюля Верна в серии «Золото и Слоновая кость», «От полюса к экватору» и «Легенды исчезающего мира» — о легендах античного мира.
    А вторая оказалась, наверное, ещё интереснее. На её обложке лёгким и красивым каллиграфическим почерком написано:
    Ассоциация Джентльменов,
    иначе говоря, Путешественников-фантазёров,
    в их Клубе на Фрогнал-лайн, 23.
    Журнал регистрации присутствующих и отсутствующих (предполагаемых или воображаемых) в 1908–1909 годах
    Журнал содержал список присутствующих. Страницы расчерчены на колонки и узкие строки. Здесь джентльмены, входившие в Клуб Путешественников-фантазёров, расписывались. Число членов клуба колебалось между двенадцатью и двадцатью, а с приближением Рождества доходило до тридцати. Чаще всего повторялись одни и те же имена: господин Мур, хозяин дома, итальянец Маринетти и, конечно, две буквы «М», сплетённые французом Морисом Моро.
    Похоже, Клуб Путешественников питал особое пристрастие к букве «М».
    Иногда на страницах журнала встречались некоторые записи. В марте, например, составитель журнала господин Гуадалапу вспомнил: «Господин и госпожа Соресон докладывают о своём воображаемом путешествии на озёра Курляндии. Далее небольшой банкет с типичными для той вражеской страны сладостями из чешуи золотых рыбок». Или же, страниц через десять, господин Фриш записал: «Читали записки господина Бульвера-Литтона о его воображаемом путешествии в Агарти. Присутствовали пять человек, среди которых иллюстратор Морис Моро».

    Джулия положила журнал на колени, продолжая листать его и читать разные записи, которые встречались всё реже, и в конце обнаружила несколько чистых страниц. Похоже, собрания прекратились в связи с наступлением лета. Последняя заполненная страница помечена 19 июня 1909 года. Здесь сообщалось о смерти одного из джентльменов и о «докладе господина Моро о его намерении предпринять путешествие в поисках воображаемого города Аркадия».
    — Вот оно что! — прошептала Джулия, положив руку на журнал. Она только что получила более точное представление о путешествии загадочного автора записной книжки.
    Тысяча девятьсот девятый год.
    Джулия снова пролистала журнал в поисках ещё чего-нибудь интересного, потом закрыла его и задумалась. Как выяснилось, Морис Моро отправился в Аркадию в 1909 году, но это мало что объясняло ей. Сколько ему тогда было лет? Сорок шесть. И эта информация тоже ничего не поясняла.
    Так или иначе, всё это никак не помогало отыскать записную книжку, пропавшую в библиотеке.
    Джулия мысленно перебрала в памяти всё, что знала: записная книжка не обычная книга, а книга-окно. Листая её, можно видеть на её страницах как картинку всех читателей, которые тоже открывают её в это же время.
    Книги-окна очень редкие, как их изготовляли — тайна. На свете существовало только четыре таких книги.
    Первую книгу-окно Анита нашла в мастерской венецианца Мориса Моро, и она оказалась неполной — последние четыре страницы в ней чистые. Скорее всего, этот экземпляр принадлежал художнику, и тот брал его с собой в последний город, куда уехал жить.
    Согласно энциклопедии «Бумажные художники», Моро скончался в 1948 году. Если он и в самом деле потратил семь лет на то, чтобы написать фрески в Разрисованном доме, значит, приехал в Венецию в 1941 году. Прошло 32 года со времени его отъезда в Аркадию и появления в Венеции.
    — Тридцать два года — это немало… — проговорила Джулия, продолжая обдумывать все эти сведения. Припомнила всё, что известно о других книгах путешественника.
    Одна находилась у загадочной женщины, которая просила о помощи со страницы записной книжки Моро, в Аркадии. Эта женщина и побудила их отправиться в путешествие в поисках Умирающего города.
    А вторая книжка находилась у какого-то маленького человека, балансировавшего на пирамиде из стульев. Злой человек, сказала про него Анита. Поджигатель, наверное. Где он находится? Может, в Лондоне, в Клубе Поджигателей?
    Должен быть и четвёртый владелец этой книжки, но он ещё ни разу не появлялся в чёрной рамочке, словно записной книжкой никто не владел. Будто потерялась.

    Тут Джулия услышала, как открылась дверь в кухню на первом этаже и узнала хромающую походку Нестора, вернувшегося из поездки к «дому, откуда хор голосов звучит».
    Девочка подождала, пока старый садовник поднимется в библиотеку, и спросила:
    — Сколько человек пользуются твоей библиотекой, Нестор?
    Тот ответил не сразу. Посмотрел на журнал, лежавший на коленях у Джулии, и спросил, где она отыскала его.
    Джулия указала на один из шкафов.
    — Мало кто бывает здесь, — ответил наконец Нестор. — Моя жена, Леонардо…
    — И всё?
    — Питер и Блэк практически никогда ничего не читали. И даже сёстры Бриггс не страдали жаждой чтения, не говоря уже о том, что с годами у нас портится зрение, а после Удивительного лета, когда мы поделили ключи из красной шкатулки, я хочу сказать… не все были согласны…
    — Удалить Килморскую бухту со всех карт?
    — Совершенно верно.
    — А что скажешь об отце Фениксе? — спросила Джулия.
    — Отец Феникс надолго уехал из города, когда решил стать священником. Так же поступила и Клио Бигглз, когда узнала, что ждёт ребёнка. Вернувшись сюда и став священником в местной церкви, отец Феникс иногда навещал меня, но… не помню, чтобы я одалживал ему какие-нибудь книги.
    — Не помнишь или никогда не давал?
    — Записная книжка Моро прибыла сюда из Лондона, — продолжал Нестор, — она входила в собрание книг, которые мой дед хотел уничтожить, а мой отец, напротив, попытался спасти. Так что маловероятно, чтобы я кому-нибудь показывал её или давал почитать.
    — Так или иначе, бесспорно одно: кто-то завладел ею, — заключила Джулия.
    — Но зачем?
    — Не зачем, а потому что этого человека особенно интересовало её содержание, — решительно заявила Джулия. — Или, может быть, потому что хотел найти Умирающий город?
    Девочка помолчала, задумавшись.
    — А что ты скажешь о Леонардо и Калипсо? — наконец спросила она. — Это ведь они отвезли твои дневники переводчику, не так ли? И Анита нашла Килморскую бухту именно благодаря опубликованным дневникам. Может, тут кроется какой-то неведомый тебе секрет, который даже великий Улисс Мур не смог раскрыть. А кроме того, Леонардо никогда не оставлял надежду узнать, кто создал Двери времени… Вот в этом и мог заключаться секрет.
    Нестор прислонился к дверному косяку.
    — Не все загадки имеют решение, Джулия. Мы двадцать лет пытались ответить на этот вопрос.
    — А потом?
    — Потом стало очень опасно искать, — тихо произнёс садовник. — Никто из нас так и не узнал, кто создал Двери времени. Ни я, ни Пенелопа, ни мои друзья. И мои предки тоже этого не знали. У нас есть только ключи и двери. Вот и всё. Не следует заходить слишком далеко, когда имеешь дело с тайнами.
    — Согласна с тобой, Нестор. Но ясно также, что Леонардо, Калипсо и мой брат другого мнения.
    — Создатели Дверей времени умерли, Джулия, — заметил Нестор. — Больше нечего открывать.
    — Тогда зачем ты послал ребят и Аниту на поиски этой женщины?
    Нестор потёр руки, не отвечая.
    — Может быть, потому что ещё есть Путешественники-фантазёры? — ответила за него Джулия.
    Зеркальная дверь в башенке внезапно распахнулась, громко стукнув о стену. Сильный ветер пронёсся по лестнице, отчего закачались портреты предков семьи Мур.
    Нестор поспешил закрыть окно — оно, как обычно, само открылось, — а обернувшись, увидел, что Джулия побледнела, явно чего-то испугавшись.
    — Что случилось? — спросил он.
    — Этот ветер… — проговорила девочка.
    — Как всегда, открылось окно…
    Джулия покачала головой:
    — Нет, сильнейший сквозьняк снизу… из-под земли… из грота.
    Нестор повозился с задвижками, заперев как следует все окна. Потом провёл рукой по волосам. Глубокая морщина пересекла его лоб.
    — Ты ошибаешься, — неуверенно произнёс он.

Глава 8
УЖИН СО СВЕЧАМИ

    — А теперь что будем делать? — обратился Рик к друзьям.
    Ребята вышли из рейсового автобуса на площади небольшого городка М. Здесь они сразу же ощутили прохладу и увидели прекрасную панораму Пиренеев, склоны которых покрывали густые леса. С одной стороны, совсем рядом с городом, возвышались высочайшие горные вершины, а с другой уходили вдаль холмы и тянулись, очевидно, до самой Тулузы, расположившейся в долине.
    Анита натянула свитер.
    Рик опустил рюкзак на землю и осмотрелся: небольшая, почти круглая площадь с каменным фонтаном посередине, прозрачная вода течёт из изогнутого металлического краника, скапливаясь в чаше. В небе носятся тучи ласточек.
    Единственный человек, которого ребята обнаружили поблизости, сидел за столом на тротуаре под скрипучей вывеской с надписью «Парижская гостиница».
    Рядом стояли вазоны с мимозами и душистыми полевыми цветами.
    — Поедим что-нибудь? — предложил Джейсон. — Ну и расспросим заодно кое о чём.
    Рик промолчал. Яркое солнце и красивые горы так и звали поскорее двинуться в путь.
    — Почему бы не спросить хоть у этого старичка, — предложила Анита. — Вдруг он знает дорогу в воображаемую Аркадию…
    — Привет! — сказал человек, сидевший за столиком, словно услышав слова девочки, поднёс к губам голубой стаканчик и осушил его одним глотком.
    — Привет, — ответила ему Джулия.
    Человек некоторое время рассматривал её своими помутневшими от катаракты глазами, потом поставил стакан на стол и улыбнулся.
    — Мы хотели бы где-нибудь поесть, — не без труда, но довольно правильно сказал Джейсон по-французски.
    — И искать не надо, — проговорил старик, покашляв. — Здесь лучшее и к тому же единственное место, где можно поесть. Кхе-кхе-кхе…
    Когда ребята вошли в широкую деревянную дверь «Парижской гостиницы», им показалось, будто они попали в какой-то далёкий, давно забытый мир. Низкий балочный потолок из тёмного дерева, небольшие круглые столики, покрытые грубой тканью, с букетами сухих цветов и свечами. И аромат жареного мяса, а также сыра.
    Потрясающий аромат.

    — Думайте прежде, чем сказать что-либо, и старайтесь не привлекать внимания, — посоветовал друзьям Джейсон.
    — Нет проблем, — кивнул Рик. — Ты же видишь, как много здесь народу!
    В ресторане не было ни души. У стойки бара запах жареного мяса становился ещё соблазнительнее. Меню из совершенно непонятных названий написано от руки на школьной доске в углу.
    Ребята выбрали столик подальше от входа.
    Стаканы стояли вверх дном, и это означало, что он свободен. Ребята перевернули стаканы и принялись ожидать, что произойдёт дальше. Из-за занавески выглянула хозяйка: красивое лицо типичной южанки, волосы завязаны платком из той же ткани, что и скатерть. Хозяйка неторопливо подошла к ребятам, неся графин с водой, которая казалась ледяной, небрежно, с грохотом опустила его на стол и поинтересовалась, что ребята хотят поесть.
    Рик быстро просмотрел меню на доске и наугад заказал какое-то «кассуле».
    На лице женщины не дрогнул ни один мускул.
    — Мне тоже, — решил Джейсон.
    Мальчики посмотрели на Аниту.
    — А это вкусно? — спросила она.
    — Очень вкусно, — ответила хозяйка. — Значит, три…
    — Хорошо, — согласилась Анита, несколько обеспокоенная такой поспешностью.
    — Вино?
    — Нет, спасибо, — ответил Джейсон. И спросил: — Нет ли у вас кока-колы?
    — Нет.
    — А газированной воды?
    — Тем более. У нас есть вино. Или вода. Она у вас на столе. Вино можете заказать.
    — Хорошо. Тогда воду, — решила Анита.
    Женщина скрылась за занавеской. Её шаги по деревянному полу прозвучали, словно удары молотка.
    — Надо же, какая приветливая, — заметил Рик.
    — Ты хоть представляешь, что мы заказали? — спросил Джейсон.
    — Первое, что было написано на доске.
    За занавеской что-то грохнуло, а потом зашипело масло на сковородке и вскоре поплыл такой чудесный запах, что даже слюнки потекли.
    Джейсон разлил по стаканам воду и, пока все смотрели в окно на площадь, сказал:
    — Конкретные указания закончились. С этой минуты нам придётся самим решать, что делать дальше.
    Рик, не проронив ни слова, выпил подряд три стакана прохладной воды.
    — Книга мало что даёт нам, — продолжал Джейсон. — И рисунков мало. Человек, который смотрится в зеркало, а потом этот же человек прогуливается у ручья.
    — Пункт первый — найти ручей, — решила Анита.
    — А потом?
    — Потом увидим.
    — Отличный план.
    Они помолчали.
    — Хочу послать эсэмэску маме, но не знаю, что написать, — добавила Анита.
    — Напиши, что ошиблась рейсом, — предложил Джейсон.
    — Привет мама. Всё в порядке. Я ошиблась рейсом. Вернусь завтра. — Анита покачала головой. — Так не пойдёт.
    Рик и Джейсон молились про себя, чтобы экскурсия в Лондон не вызвала у родителей никаких подозрений.
    Неожиданно шумно откинулась занавеска, и появилась хозяйка с тремя дымящимися глиняными мисками. Опустила их на стол, потом вынула из кармана зажигалку и зажгла свечу в центре стола. Не говоря ни слова, повернулась и ушла, оставив ребят рассматривать содержимое мисок.
    «Кассуле» оказалось чем-то вроде густого коричневого супа, в котором плавали какие-то кости и…
    — Бобы, — заключил Джейсон. Он уже погрузил ложку в очень горячее варево и что-то выуживал из него, пытаясь понять, из чего оно состоит. — Картофель. Овощи. Кусок мяса. Кусок какого-то странного мяса. О господи… это похоже… на свиную ножку!
    — He похоже, а так и есть, — сказал Рик и попробовал суп на вкус. Обжигало. Жутко обжигало.
    Анита с опаской отодвинула свою миску.
    — Не думаю, что это понравится мне, — сказала она и достала из рюкзака записную книжку Мориса Моро. Открывая её, девочка со вздохом прибавила: — Займусь делом.
    — Остерегайся типа, что сидит на пирамиде из стульев, — предупредил Джейсон. — Я видел его сегодня!
    — Правда? И что он сказал тебе?
    Мальчики раскраснелись, усердно работая челюстями, глаза их слезились, таким острым оказалось блюдо, но они упрямо продолжали есть. Анита выслушала рассказ Джейсона о разговоре с человеком, сидящем на пирамиде из стульев, и принялась листать записную книжку, желая понять, не просматривает ли её в этот момент ещё кто-нибудь. Потом задержалась на странице, где какой-то человек прогуливался у ручья, и пролистала дальше до чистых страниц. Можно подумать, будто Морису Моро больше нечего было рисовать или же не хватило времени на это.
    Джейсон вытер рот салфеткой и обратился к девочке:
    — Так будешь есть свой суп или нет?
    Анита мотнула головой.
    — Странно всё же, — сказала девочка. — Почему он не закончил эту книжку?
    Джейсон потянулся через стол со словами:
    — Не будешь есть, так мы с Риком не откажемся.
    Он поднял полную миску и, пронося над свечой, задел её, и она упала на открытую страницу записной книжки.
    — Осторожно! — вскрикнула Анита и успела погасить пламя, бросив при этом на Джейсона такой же взгляд, каким его не раз одаривала Джулия.
    — Нельзя ли поосторожнее? Не хватало ещё сжечь эту книжку!
    — Извини, — ответил Джейсон. — Я ведь не нарочно.
    — Смотрите! — воскликнул Рик.
    Анита взглянула на записную книжку. В том месте, где свеча едва не коснулась бумаги, стали проявляться какие-то странные пятна. Впрочем, даже не пятна, а какие-то стилизованные рисунки.
    — Лимонный сок! — догадался рыжеволосый мальчик. — Какие же мы дураки! Это не чистые страницы! Они написаны лимонным соком! Вы никогда не писали тайные послания лимонным соком?
    Джейсон и Анита покачали головами.
    — Макаешь перо в лимонный сок, пишешь что хочешь, и, как только сок высыхает, написанное исчезает. Чтобы прочитать послание, достаточно нагреть бумагу.
    — И лимонный сок сохраняется целых полвека? — с сомнением проговорила Анита.
    — Может, Морис Моро использовал не лимонный сок, а что-то подобное, в конце концов, он ведь был художником, не так ли? И… посмотрите!
    На странице, где был изображён дятел, а также буквы «ТР» и «ОТ», теперь появился более сложный рисунок: хамелеон между арками римского акведука. А буквы, которые прежде выглядели разрозненными, теперь составляли короткую фразу:
    Три колонны открывают травяной путь,
    который ведёт к водной линии.
    — Подумать только! — воскликнула Анита. — Это невероятно!
    — Скорее! — нетерпеливо произнёс Джейсон. — Поднеси свечу к следующим страницам.
    Стараясь не прожечь бумагу, Анита поднесла пламя свечи к другим чистым страницам, и ребята увидели новые надписи и рисунки.
    На первой чистой странице появился рисунок крылатой женщины с копьём в руке и надпись:
    Как только доберётесь до границы, покажите ваши документы, чтобы следовать дальше.
    А далее рука Мориса Моро нарисовала дверцу в ограде у небольшого озера.
    Под рисунком ребята прочитали:
    Если дверца окажется закрытой, помните, что стучать не следует. А прикроете её, никто не сочтёт это за невежливость.
    Потом появился силуэт башни в окружении деревьев, с которой падали в пустоту крохотные стилизованные человечки. А ниже другая надпись:
    Настоятельно советуем не останавливаться
    во время восхождения.
    Остерегайтесь обманчивых укрытий.
    Придя за мисками и увидев, что ребята склонились над книжкой со свечой в руках, хозяйка покашляла. Ребята вздрогнули и обернулись к ней.
    — Ещё что-нибудь желаете? — равнодушно произнесла она.
    — О да… Мы хотели бы… — заговорил Джейсон, пока Анита быстро прятала книжку. — Хотели бы узнать, нет ли тут поблизости ручья?
    — Или старинного римского акведука? — добавил Рик.
    — Водопровода, иначе говоря, — уточнил Джейсон.

Глава 9
ОБЕЗЬЯНЫ В ВЕНЕЦИИ?

    Это оказалась не одна обезьянка.
    Обезьянок было много. По меньшей мере десять. Они носились по крыше ангара в Арсенале, а потом прыгали на землю и тотчас куда-то исчезали.
    Когда первая из обезьянок прошмыгнула между ногами Эко, Поджигатель вскрикнул от удивления и с испугом посторонился.
    — Прочь отсюда, гадина! — вскрикнул он.
    Но обезьяна пробежала на четырёх лапах по резиновому полу, вскочила на прозрачный пластиковый куб и принялась визжать и кого-то звать.
    Эко распахнул входную дверь, быстро вернулся к креслу в виде руки и схватил свой зонт-огнемёт.
    — Я велел тебе убраться отсюда! — заорал он, поднимая зонт. И тут же приказал Томми: — А ты ни с места, слышишь?
    Вместо ответа мальчик забежал за куб, потом услышал, что щёлкнул затвор, и в ту же секунду увидел, как из зонта Поджигателя выплеснулось пламя. Обезьяна завопила и спрыгнула на пол.
    Томмазо тоже оказался на полу, даже не поняв, как упал.
    — Проо-о-очь! — завопил Эко, снова поднимая свой огнемёт.
    Пластиковый куб начал плавиться, словно масло на сковородке, и отвратительный запах горящей пластмассы заполнил ангар. Обезьяна пустилась наутёк, а Эко бросился за ней.
    Томмазо привстал, схватил плащ и маску графа Ченере и недолго думая пустился наутёк.
    — Стой! — завопил Эко.
    Томмазо не понял, к кому обращается Поджигатель, к нему или к обезьяне, но не стал ломать над этим голову.
    А Поджигатель снова выстрелил из своего огнемёта. Едва ли не вся стена почернела от дыма. Обезьяна с визгом взлетела вверх по медной трубе отопления и оттуда перескочила на потолочную балку.
    — Стой! — крикнул Эко, обращаясь к Томмазо.
    Но мальчик не послушался. Он пробежал весь ангар до самого конца, туда, где не было никакого освещения, и стал метаться в поисках выхода.
    Тем временем Эко третий раз метнул пламя из своего зонта, на этот раз в потолок.
    Томмазо побежал вдоль стены к двери на другом конце ангара, но она оказалась запертой. Попытавшись открыть её, он услышал, как звякнула цепь с навесным замком. Тогда он побежал дальше, нашёл ещё одну дверь, открытую, и выскочил в другой ангар — в такое же огромное и пустое помещение, как и первое, только здесь на другом конце вместо двери зиял огромный проём, который вывел его в точно такой же третий ангар.
    Здесь, оказавшись в полумраке, он увидел полоску света под железной дверью. Её нижний левый угол был отогнут, как загибает иной раз угол страницы человек (весьма некультурный, надо сказать!), чтобы отметить, где остановился при чтении. Заглянув под этот загнутый угол, Томмазо увидел гальку. Это определённо путь к спасению.
    Мальчик попытался протиснуться в это отверстие, но не смог: слишком маленькое. И тут услышал, как кричит Эко:
    — Раньери Страмби! Раньери Страмби!
    Сердце Томмазо бешено заколотилось. Он просунул в отверстие плащ и маску графа Ченере, ухватился за отогнутый край и попытался отогнуть его ещё больше.
    В том ангаре, откуда только что выбежал Томмазо, снова прозвучал выстрел зонта-огнемёта Эко. На какое-то мгновение пламя проникло и сюда, едва не осветив мальчика.
    Томмазо изо всех сил старался отжать железный лист, наконец тот чуть-чуть отогнулся, потом ещё немного, ещё…
    Стиснув зубы от напряжения, обливаясь потом, мальчик почувствовал, что вот-вот расширит отверстие, но всё же из-за нестерпимой боли отпустил испачканные в ржавчине и совсем изрезанные руки и упал на землю.
    И всё же Томмазо втиснулся в отверстие, которое сумел расширить, увидел двор, заросший травой, крыши ангаров, по которым метались обезумевшие обезьяны, а вдали — портовый подъёмный кран, похожий на нефтяную буровую установку.
    Мальчик продвинул плечи, порвав майку, и протискивался дальше и дальше. И только коснувшись щекой травы и гальки, понял, что сумел выбраться.
    Выбрался наружу!
    Ещё рывок, и пролезли руки, правда сильно оцарапанные.
    Томмазо прорывался дальше — вот уже протиснулось туловище, ноги…
    И наконец он вскочил на ноги и встал в полный рост.
    — Ура! — крикнул мальчик и подхватил плащ и маску графа Ченере.
    Томмазо освободился.
    Вдали сверкала лагуна, и он со всех ног побежал к ней.
    Завернув за ангар, остановился, прислонившись к стене.
    Небо почему-то потемнело и казалось совсем не утренним.
    Томмазо осторожно пошёл вдоль стены. И всякий раз, когда казалось, слышит голос Эко, замирал. Увидев огненную вспышку, тоже останавливался и пытался сообразить, что же всё-таки с ним происходит.
    Пламя из зонта-огнемёта?
    Обезьяны в Венеции?
    Оглядываясь, не видит ли кто-нибудь его, Томмазо прошёл мимо двух ангаров, не очень даже соображая, что делает. Он не знал, действительно ли это такое заброшенное место, каким казалось, или, может быть, за ним следят другие Поджигатели.
    Тут он услышал шорох, как будто кто-то царапал чем-то по кирпичам, потом рядом появилась какая-то тень и остановилась недалеко от него.
    Это оказалась ещё одна обезьяна.

Глава 10
А ДАЛЬШЕ ЧТО?

    Томмазо никак не мог успокоиться.
    Ну откуда в Венеции обезьяны?
    Тут есть крылатый лев на площади Святого Марка. Кони на фасаде собора. Дракон под ногами Святого Теодора, похожий на аллигатора.
    Лев. Конь. Волк. Дракон.
    Но никаких обезьян тут никогда и духу не было!
    Кроме разве той, которую Морис Моро изобразил на фреске в Разрисованном доме.
    А другая теперь стояла перед ним, насторожившись, уставившись на него янтарного цвета глазами и оскалив мелкие острые зубы.
    Томмазо двинулся было влево. И обезьяна повторила его движение, не давая ему пройти. Он шагнул вправо. Обезьяна опять преградила ему дорогу.
    «Ничего не поделаешь, — словно говорила она ему, — отсюда нет выхода!»
    — Морис, — произнёс тогда Томмазо, тыча пальцем себе в грудь. — Я друг Мориса. Мориса Моро.
    Обезьяна ещё более оскалила зубы и произнесла:
    — Ффффшшшш! Скрии! Скрии!
    — Друг! Я — друг!
    — Мриис! — прокричала обезьяна.
    — Да, да! — обрадовался мальчик, решив, что расслышал в крике животного имя художника.
    — Мррииис!
    «Просто невероятно, — подумал Томмазо. — Это же дикая обезьяна, обитающая в пустующих ангарах Арсенала. Это не может быть обезьяна Мориса Моро! Сколько лет уже как он умер! Пятьдесят? Шестьдесят? А другие обезьяны… Откуда они тут взялись? И почему никто никогда не видел их прежде?»
    Тысячи вопросов и ни одного ответа, как он ни ломал голову.
    И тут щёлкнул зонт-огнемёт Эко.
    — Морис! — в отчаянии закричал Томмазо, оборачиваясь. Ему показалось, будто горячий воздух пахнул в лицо. Он шагнул вперёд, к обезьяне. — Отведи меня к Морису!
    Животное переступало с лапы на лапу, словно раздумывая, как быть. По крышам ангаров Арсенала прыгали другие обезьяны.
    И вдруг та, что стояла перед Томмазо, сорвалась с места и побежала на четырёх лапах прочь, но вскоре остановилась и обернулась к нему.
    «Наверное, зовёт меня», — с волнением подумал Томмазо.
    И поспешил за ней следом.
    Обезьяна выгнула спину и побежала к лагуне, видневшейся вдали.
    Томмазо решил, что нет смысла задаваться другими вопросами, и последовал за животным.

    Миновав длинный ряд ангаров и пустых дворов, они оказались возле дока и стали двигаться вдоль него. Их фигуры отражались в недвижной воде. Впереди бежала обезьяна, за ней Томмазо с плащом и маской графа Ченере под мышкой. По ту сторону лагуны виднелся остров Сан-Микеле — венецианское кладбище.
    Остров мёртвых.
    Обезьяна бежала быстро, словно хорошо знала дорогу. Через равные промежутки вдоль дока стояли столбы для швартовки, но нигде ни одной лодки.
    Мутная вода лениво плескалась о камни, оставляя на них водоросли и липкую слизь.
    Док заканчивался зданием со старой крышей, поддерживаемой тонкими колоннами. На земле лежали толстые морские канаты и сети с застрявшими в них ракушками. В доке виднелись лодки, накрытые плёнкой, и стоял почти нестерпимый запах рыбы и водорослей. В тени вода чёрная, как чернила. Силуэты других обезьян вырисовывались на фоне неба.
    «Они тут живут, — подумал Томмазо, глядя на лодки под плёнкой, — прячутся здесь, на воде».
    Обезьяна, за которой он следовал, остановилась возле лодки, похожей на гондолу, накрытой каким-то ветхим полотнищем и привязанной верёвкой, которая казалась тонкой, как паутина.
    — Мррррииис! Мррррииис! — опять завизжала обезьяна, прыгая по камням. Казалось, она хочет ему сказать, чтобы он сел в гондолу.
    Томмазо положил на землю плащ и маску графа Ченере и, наклонившись к чёрной воде, поймал край полотнища, накрывавшего лодку. Оно с шумом оторвалось от неё и соскользнуло в воду, распластавшись на ней большим листом, и потом утонуло.
    — А дальше что?
    — Мррррииис! — На этот раз обезьяна завизжала так громко, что у Томмазо мурашки побежали по коже.
    Он опустился на колено и взялся за тонкую верёвку, державшую лодку. Обезьяна внимательно смотрела на него, склонив голову сначала в одну сторону, потом в другую.
    Томмазо коснулся лакированного корпуса лодки и вдруг заметил на носу позолоченные буквы — «П» и «Д» — и сразу же понял, что они означают.
    Обезьяна соскочила в лодку, что-то прокричала, потом прыгнула в соседнюю гондолу и исчезла.
    И почти тотчас скрылись десятки глаз других обезьян, наблюдавших за ним, словно их никогда и не было, будто растворились в таинственных закоулках волшебного города.
    Томмазо остался один, с плащом и маской графа Ченере в руках, возле гондолы Питера Дедалуса, построенной в Венеции XVIII века — вне времени.
    Он медленно крутил педали, предоставляя лодке самой выбирать направление. Прекрасный механизм, построенный часовщиком из Килморской бухты более трёх веков назад, работал замечательно, как будто его только что смазали. Передвигаться в этой лодке оказалось так же легко, как на водном велосипеде.
    Словно во сне, миновал Томмазо городской район Кастелло. Время в это странное утро неслось стремительно. И вдруг мальчик понял, что не испытывает больше никакого страха, не боится, что его схватят Поджигатели, а родители отругают за то, что не пошёл в школу.
    Он хотел достать из кармана мобильник, но вспомнил, что его отнял Эко, и теперь он не может связаться с Анитой.
    Продолжая крутить педали, он доплыл до площади Нищих, свернул в один канал, потом в другой и неожиданно оказался на Большом канале, воды которого отражали солнце, и направился по нему на юг к району Дорсодуро.
    Томмазо не хотелось ни идти в школу, ни возвращаться домой. Нет. Не сегодня утром.
    Он не вернётся домой.
    Он уже понял это. Он уже стал персонажем истории Улисса Мура. А значит, имелось только одно место, куда он должен направиться. Вернее, два. Первое — это Разрисованный дом, где всё началось. Он должен добраться туда, прежде чем там окажутся Эко и Поджигатели. Он должен оставить там послание для мамы Аниты.
    И ещё потому, что ему пришла в голову одна идея.
    А второе место существовало только вне времени, а не на карте Венеции.
    Томмазо быстро крутил педали. Он понимал, что нужно спешить. Сначала в Разрисованный дом. Потом на канал Дружбы.
    Туда, где, как пишет Улисс Мур, находится Дверь времени Питера Дедалуса.

Глава 11
СЛЕДИТЕ ЗА ЭТОЙ ДЕВОЧКОЙ!

    Бледный свет лондонского утра как бы случайно проник в кабинет Маляриуса Войнича с его затхлым воздухом.
    Самый жестокий литературный критик в Лондоне, человек, который одним росчерком пера решал судьбы десятков и десятков писателей, сидел в парикмахерском кресле, которое позволяло ему подняться до уровня письменного стола.
    Маляриус Войнич был очень низкого роста.
    Самые различные дипломы и самые престижные свидетельства развешаны по стенам кабинета в качестве доказательства былых успехов барона. Позолоченные рамки, с которых годами не вытиралась пыль, темнели в спёртом воздухе. В углу грудой свалены книги, которые предстояло прочитать: казалось, их выгрузили туда из тележки, словно отбросы. Когда-нибудь, возможно, Маляриус Войнич и поднимет ради любопытства какую-нибудь из них, посмотрит на обложку, прочтёт имя автора, просмотрит первые страницы в поисках непременных стилистических огрехов и тут же, недолго думая, уничтожит.
    Или же восхитится как небольшим шедевром. Не состоявшимся шедевром. Почитать можно. Так, небольшая мыслишка есть. Пустячок, который всё же можно просмотреть.
    Да, пожалуй, он может поступить и так. В зависимости от настроения.
    В это утро настроение у него оказалось лучше обычного. Он чувствовал себя почти что… взбудораженным. Не из-за ночного пожара, который уничтожил блестящую идею «Шкатулки приключений», а скорее из-за разговора, который у него только что состоялся с этим великолепным мальчишкой — Джейсоном.
    Он добавил его имя в список, лежавший перед ним.
    В свой чёрный список.
    Потом взглянул на карту Европы, разложенную на столе. Он отметил на ней булавками только три места: графство Корнуолл, Лондон и Венецию.
    Булавки крепили возле этих названий и соответствующие листки: Корнуолл помечен именем Улисса Мура, недостойного внука основателя Клуба Поджигателей, этого «романтического мечтателя».
    Так что если и было что-то общее между Маляриусом Войничем и дедом Улисса Мура, так это практический смысл, а он означал: никаких мечтаний, никаких сновидений и быстрых действий.
    Теперь решение выглядело так: немедленно помешать возможному возвращению Путешественников-фантазёров.
    — Я сейчас же остановлю вас! — громко произнёс Маляриус Войнич.
    Но лишь для одного барон Войнич так и не сумел найти места в своих ящиках с наклеенными на них буквами алфавита.
    Для сомнения.
    Сомнения не оказалось в ящике с буквой «С». Оно гнездилось в его голове. И означало только одно — поражение.
    Постучав пальцами по столу, он обдумал разговор, который только что состоялся у него на страницах записной книжки Мориса Моро, и взял в руки свой экземпляр этой книжки. Двадцать страниц, содержащие указания, как добраться в Умирающий город.
    В Аркадию.
    Когда уничтожали Клуб Путешественников-фантазёров, эта записная книжка уцелела совершенно случайно. Большая часть отчётов о немыслимых путешествиях, о затерянных дорогах, о гротах, обнаруженных бог знает в каких зарубежных империях, о городах, ушедших на дно моря или скрытых в самых недоступных горах планеты, была решительно уничтожена.
    Но эта маленькая книжечка уцелела. И каким-то чудом попала на стол к Войничу, чтобы лишить его покоя.
    Чтобы посеять в его сознании ростки сомнения.
    Эта книжка позволяла разговаривать с другим читателем в тот момент, когда они оказывались на одной и той же странице.
    И работала.
    В самом деле работала.
    Значит ли это, что нужно сжечь её, чтобы избавиться от проблемы? Причём все четыре экземпляра книги?
    Маляриус Войнич уже несколько дней думал об этом, ещё с тех пор, как получил тревожные сведения из Венеции и послал потом братьев Ножницы в Корнуолл.
    — Следите за этой девочкой! — приказал он и теперь ждал доклада и других сообщений, чтобы решить, как действовать дальше.
    Однако он не ожидал телефонного звонка. А телефон зазвонил.
    Маляриус нажал на рычаг, приводя в действие пневматическую помпу своего парикмахерского кресла, опустился к ящику с буквой «Т» и извлёк из него телефон.
    — Войнич, — сказал барон.
    Звонил Эко.
    — Тут возникла одна проблема, барон Войнич, — заговорил венецианский Поджигатель.
    — Что за проблема?
    — Обезьяны, — ответил Эко.
    — Что значит обезьяны?
    — Это значит, что на меня напала целая стая обезьян, барон. И что я потерял Раньери Страмби. И это, однако, ещё не всё. Мальчишка убежал, унеся плащ и маску графа Ченере.
    — Ты должен вернуть их! — вскричал Войнич. — Немедленно! Найди мальчишку!
    — Я искал, барон. Он не вернулся домой. И даже в школу не пошёл…
    — Поспеши в дом Моро.
    — Я был там. Но пришёл слишком поздно. Томмазо Раньери Страмби побывал там раньше меня, я уверен, потому что… Понимаю, вам покажется странным, барон Войнич, но мальчик облил белой краской фрески Мориса Моро. Он… уничтожил их!
    Маляриус Войнич стиснул трубку.
    — Белой краской? Ты хочешь сказать, что он испортил рисунки Мориса Моро?
    — Это самый настоящий вандализм, барон! Понадобятся многие месяцы, чтобы восстановить всё!
    — А реставратор? Госпожа Блум?
    — Она ещё не видела. Но думаю, с ней случится удар, барон. И теперь придётся заплатить ей намного больше, чтобы она восстановила всё здание.
    — Но зачем он это сделал, проклятый мальчишка? — удивился Маляриус Войнич. — Зачем?
    — Не знаю, но…
    — Что ты сказал ему?
    — Ничего! Он ведь не может знать, что это мы оплачиваем реставрацию здания. Никто этого не знает. И всё же… барон Войнич… происходят странные вещи… Здесь, в Венеции, обезьяны… я никогда не видел обезьян в Арсенале!
    — Не говори глупостей, Эко. Обезьяны — это всего лишь животные.
    — Барон Войнич… Есть вещи, которые я не могу понять. Действительно, необходимо раз и навсегда решить проблему Мориса Моро.
    — Именно это мы и пытались сделать, Эко. Мы ведь задумали восстановить фрески для того, чтобы понять, что хотел изобразить Моро. И зачем!
    «Чтобы узнать тайну говорящей записной книжки, — про себя добавил Маляриус Войнич, — и раскрыть эту проклятую загадку!»
    — Какие будут распоряжения, барон Войнич?
    — Ищи этого мальчишку! — приказал главный Поджигатель. — Ищи его всюду! Не мог же он испариться.
    — Попробую, но… Подождите минутку, барон Войнич, — попросил Эко. В телефонной трубке зазвучала музыка из «Индианы Джонса». — Представляете, какое совпадение… Я получил эсэмэску. То есть я хочу сказать, пришла эсэмэска для Томмазо Раньери.
    — Эсэмэска? И что там?
    — От Аниты Блум. Она пишет: Мы прибыли в Тулузу и оторвались от двух Поджигателей. Сели в рейсовый автобус, идущий в М. Постарайся успокоить маму. Целую. А.
    — В Тулузу? А при чём здесь Тулуза? — удивился Маляриус Войнич, уставившись на лежавший перед ним лист.
    — И о каких Поджигателях она говорит, барон Войнич?

Глава 12
ТРОПИНКА ЗАКАНЧИВАЛАСЬ У МОСТА

    Трое ребят с рюкзаками за спиной двигались от города М. по тропинке, уходившей высоко в горы. Слева бежал ручей, и все трое уверенно шли по золотистому полю, всё время разговаривая, иногда меняясь местами. Обычно впереди шёл Рик, задавая темп, потом Анита, которая рассказывала о Венеции и о жизни в Италии, за нею следовал Джейсон, не переставая сыпать шутками, одна глупее другой, и заставляя друзей смеяться.
    Их движение отличала некоторая доля легкомыслия и завидного спокойствия. Они не оборачивались, но шли прямо по тропинке, не сомневаясь, что правильно поняли указания своего путеводителя. Время от времени Анита останавливалась, чтобы отправить эсэмэску Томми. Доставала из кармана мобильник только с этой целью и не смотрела полученные сообщения — опасалась увидеть эсэмэску от мамы или папы и убедиться таким образом, что родители волнуются.
    А отправлять эсэмэску Томми легко и приятно — это придавало некоторую уверенность, как бы поддерживало живую связь с городом.
    Пока Анита думала об этом, тропинка покинула поле, пошла в гору и привела к густому лесу с кривыми, светлыми деревьями, корни которых, словно змеи, обвивали камни.
    — Вот мы и в лесу… — произнёс Джейсон, вспомнив картинку в записной книжке, — похоже, на верном пути.
    В лесу пахло мхом и влажными папоротниками, ручей по мере восхождения в гору становился всё уже, так что Джейсон кое-где ловко перепрыгивал его. Рик всякий раз советовал ему не делать этого, потому что трава на берегу влажная и густая, он мог поскользнуться и упасть на камни.
    Анита, напротив, улыбалась. Ей нравилась рассудительность Рика, и она во всём соглашалась с ним. Но в то же время её привлекали непосредственность и взрывной характер Джейсона, который иногда казался просто великолепным, а иногда ужасно неловким.
    Поднялись уже высоко.
    Потом ещё выше.
    И оказались на горном плато, где через ручей был перекинут мост из белого камня.
    — И что теперь? — сказал Рик, оглядываясь. — Куда направимся?
    Впереди возвышалась голая скала, высокая и отвесная, словно стена какого-нибудь замка. Тропинка заканчивалась у моста.
    Нудно и монотонно стрекотали кузнечики. Несколько мелких кругляшек говорили о том, что недавно здесь проходила лань.
    Джейсон перешёл через мост и позвал друзей.
    По другую сторону моста ребята увидели развалины небольшой церкви, возможно, здесь стояла статуя Мадонны, какую помещают обычно на перекрёстке дорог и которая потом пропала. Каменную нишу, где она находилась, когда-то поддерживали три невысокие колонны.

    — Три колонны открывают травяной путь, не так ли? — продекламировал Джейсон, указывая на тропинку, которая шла по золотистому плоскогорью. — Я считаю, нужно идти туда.
    И они отправились по этому травянистому морю.
    Они шли уже целый час и почувствовали, что устали. Дорога вела на юг всё на той же высоте. Слева уходила вдаль равнина, справа поднимались очень высокие горы, а поля усеяны крупными маргаритками. Ни Рик, ни Джейсон никогда раньше не видели таких. На длинном гибком стебле, покрытом густым пушком, держался крупный цветок с белыми лепестками, но один из них почему-то оказался тёмно-фиолетовый. Анита сорвала несколько цветков на память.
    На всём пути ребята не встретили ни души, а о цивилизации лишь иногда напоминал далёкий шум поезда. Слышался порой ещё и звон колокольчиков овечьего стада, но разглядеть его так и не удалось.
    Они долго шли по плоскогорью, как вдруг перед ними открылась величественная картина старинного римского акведука с заросшими травой арками и каналом, где в кустарниках гнездились птицы. Акведук тянулся через равнины, поднимался в горы и уходил далеко к каньону.
    Ребята нашли «водную линию» Мориса Моро.
    Античный акведук, камни которого и сегодня, спустя тысячелетия, оставались великолепно подогнанными друг к другу, и в самом деле представлял собой воображаемую линию границы.
    И хотя теперь он лежал в руинах в травянистой долине, всё равно поражал своими размерами и оставлял неизгладимое ощущение величия.
    У ребят не оставалось сомнений, что делать дальше. Они сошли с тропинки и отправились вдоль акведука, входя в тень, которую отбрасывали горы.

    — Ах, барон Войнич, это оказалось совершенно необычное… дело… — сказал кудрявый, стоя в телефонной кабине на площади Капитолия в Тулузе. — Мы следили за ней до самого аэропорта и… решили сесть в тот же самолёт, в который села она, а потом… упустили её! Мой брат думает, что она села в одну из туристических колясок, которые возят эти невыносимые вонючие лошади.
    Белокурый, ожидавший возле телефонной кабины, рассеянно рассматривал одну из достопримечательностей в городе — средневековый домишко с деревянными брусьями на фасаде.
    Он видел, что его брат, говоря по телефону, то кивает, то поднимает голову, слышал, как без конца повторяет «Извините, барон Войнич» и «Конечно, барон Войнич». И наконец, дождался, что тот повесил трубку.
    — Ну и что?
    Кудрявый провёл рукой по волосам.
    — Ну и что! Я сказал ему, что просим извинить нас.
    — А он?
    — Его это не волнует. Он хочет знать о Корнуолле. Нашли ли мы Килморскую бухту.
    — И ты сказал, что нашли.
    — И тогда он разозлился ещё больше. Считает, что этого не может быть, что город этот не существует! Не может существовать!
    — Ну, если он так считает…
    — Я объяснил ему, как добраться до города, и он ответил: «Попробую».
    — Что ответил? Попробую?
    — Ну да. И… подожди-ка! Я сказал ему также, что эти трое мальчишек следят за виллой по нашему поручению. И тогда он немного успокоился. А потом, когда заговорили о Тулузе, опять взбесился. И…
    — Пусть сам бегает за тринадцатилетней девчонкой. Я уже не в том возрасте для таких вещей.
    — Вот так новость.
    — Что, мой возраст?
    — Нет. Похоже, что у девчонки, за которой мы следим, есть приятель в Венеции, которому она без конца посылает короткие эсэмэски. И послушай-ка, что ещё. Теперь нам следует немедленно отправиться в М.
    — Куда?
    — В М., в Пиренеях. Есть рейсовый автобус, который идёт туда из Тулузы. Мальчишки с девчонкой уже уехали. А нам приказано догнать их и следить за ними.
    — Хочешь знать, что я об этом думаю?
    — Нет, — ответил кудрявый, не спеша направляясь к автобусному вокзалу. — Приказ есть приказ, ничего не поделаешь.

Глава 13
Я — НЕ ЗУБРИЛА!

    Килморская бухта — небольшой портовый городок. С одной стороны гавани на вершине Солёного утёса высится башенка виллы «Арго» с её парком из вековых деревьев. С другой уходит далеко в море мыс, на котором возвышается маяк Леонардо Минаксо.
    Старые дома на побережье теснятся так близко друг к другу, что порой с одного балкона можно запросто дотянуться до другого — напротив.
    Джулия ехала с Нестором на мотоцикле по крутой дороге в город.
    Спустя несколько минут они остановились на набережной у порта.
    — Увидимся через час, — сказал Нестор, когда Джулия выбралась из коляски, и свернул к маяку.
    Девочка провела рукой по волосам, радуясь, что опять чувствует себя хорошо, и направилась вверх по улочке к площади с красивым фонтаном в центре. На одной стороне здесь находилось почтовое отделение, а на другой — книжная лавка Калипсо со слегка качавшейся на ветру вывеской, которая сообщала:
    КАЛИПСО
    ХОРОШИЕ КНИГИ, СПАСЁННЫЕ ОТ МОРЯ
    Книжная лавка была открыта.
    Джулия подошла к витрине и заглянула в окно, надеясь увидеть кого-нибудь внутри. Потом толкнула дверь, при этом тихо звякнул колокольчик.
    — Джулия! — услышала девочка радостное восклицание.
    — Синди! — обрадовалась она, узнав одну из местных девочек, с которыми подружилась. Синди — бойкая, светловолосая сверстница Джулии — неизменно пребывала в отличном настроении. — Так что ты здесь делаешь? Сменила Калипсо?
    — Я прихожу сюда только после обеда… чтобы лавка работала.
    — Ну-ка, объясни толком.
    — Ох, да тут нечего объяснять. Калипсо не будет ещё недели две, и она попросила меня присмотреть за лавкой… Распечатать посылки с новыми книгами, обновлять время от времени витрину.
    Джулия осмотрелась: лавка в полном порядке, кругом много новых ярких обложек.
    — Чем помочь тебе? — спросила Синди. — Художественная литература вон там. Домашние задания с ответами… мы стараемся держать их под прилавком, но они есть!
    — Да ты что! А Калипсо всегда говорила мне, что их нет.
    — Профессиональный секрет! — подмигнув, сказала Синди. — Есть, и по всем предметам.
    — Ну, тогда я воспользуюсь. А нет ли… ещё каких-нибудь секретов, которые мне следует знать?
    Синди рассмеялась:
    — Думаю, больше нет.
    Они поболтали ещё немного о том о сём, пока Джулия не заговорила наконец про то, что интересовало её больше всего. Вкратце описав записную книжку Мориса Моро, она спросила, не видела ли случайно Синди её в лавке.
    — Не думаю… — ответила Синди, поразмыслив.
    Потом прошла в отдел старой книги, где стояли четыре шкафа, и оглядела их.
    — Ты уверена, что она была здесь, в лавке?
    — Нисколько. Просто на всякий случай интересуюсь.
    — Может, кто-нибудь купил её.
    — В таком случае её, конечно, уже не найти.
    — Я не сказала бы. Дело в том, что Калипсо ведёт точнейший учёт всех книг.
    — На самом деле… Не думаю, что она продала её, Синди. Скорее всего это её собственная книжка… Калипсо вполне могла оставить её себе — не знаю, понятно ли я объясняю…
    — Хочешь, посмотрим журнал регистрации. Или же…
    Синди отодвинула занавеску за прилавком и жестом позвала Джулию за собой. Они оказались в небольшом помещении, где девочка сразу обратила внимание на дверь со сверкающей замочной скважиной. Должно быть, при этом Джулия слегка изменилась в лице, хотя и старалась скрыть своё волнение, потому что Синди удивилась:
    — Что с тобой?
    — Ничего, — поспешно ответила Джулия. — В самом деле ничего.
    Синди осмотрела связки ключей, висевшие на гвоздиках.
    — Это ключи от дома и от почты, — сказала она. — Калипсо объяснила, как использовать их в случае необходимости.
    — Синди, я не думаю, что…
    — Ты сказала, что это может быть её собственная книга, не так ли? Тогда пойди к Калипсо домой и посмотри там. Не думаю, что станешь что-нибудь воровать, не так ли?
    Джулия закусила губу.
    — Разумеется. И это был бы самый простой и быстрый способ узнать, там эта книга или нет.
    — Вот именно. Сходи туда, посмотри и возвращайся. А я никому ничего не скажу.
    Джулия взяла ключи.
    — Я быстро. Вернусь через пять минут.
    Синди показала ей ключ от входной двери. Потом спросила, знает ли она, где находится дом Калипсо.
    — По правде говоря, нет, — призналась Джулия.
    — Я покажу, — улыбнулась подруга. — Хотя она и вышла замуж за Леонардо, но по-прежнему живёт в доме родителей. Из-за мамы.
    — Из-за мамы? Её мама жива?
    — Да. Думаю, это самый престарелый человек в Килморской бухте. Говорят, ей больше ста лет. Но теперь уже у неё не всё в порядке с головой.
    Джулия кивнула, ощутив какое-то странное беспокойство. Она уже слышала о маме Калипсо, в день свадьбы хозяйки книжной лавки с Леонардо, но никогда не видела её. И теперь могла встретиться с ней…
    — Она дома? — спросила Джулия, понимая, что задаёт глупый вопрос.
    — Да, но уже многие годы не встаёт с постели, думаю. Некоторые женщины по очереди ухаживают за ней.
    Джулия кивнула:
    — Понимаю.
    Выйдя на порог лавки, Синди объяснила, как пройти к дому Калипсо.
    Джулия хотела уже уйти, но остановилась.
    — Синди… А как зовут маму Калипсо?
    — Ифигения. Но ты не беспокойся, она уже совсем глухая.
    — Эй, мартышка! — прозвучал с улицы голос мальчика, который явно хотел казаться взрослым. — Поправилась?
    Джулия обернулась: она знала, кто это говорит.
    — Кого я вижу… — произнесла она, увидев троих братьев Флинт, выстроившихся в ряд перед фонтаном на площади.
    — Это мы должны сказать «Кого мы видим!» Больную, — произнёс младший Флинт, главарь банды.
    — Ну да, да, больную… — прибавил средний Флинт, помощник главаря.
    — А если больную, не заразит ли она нас, ребята? — сказал старший Флинт, самый глупый из троих.
    — О да, — с улыбкой произнесла Джулия. — Мне стоит только чихнуть, и ты тут же заболеешь.
    — Слышали, ребята? — встревожился старший Флинт. — Пусть себе идёт…
    — Замолчи, дурак! — прервал его младший Флинт. — Я буду говорить.
    Старший Флинт достал из кармана булочку и принялся есть.
    — А что это ты делаешь в Килморской бухте, а? — продолжил младший Флинт, обращаясь к Джулии. — Разве ты не должна сидеть дома, с высокой температурой?
    — А кто вам сказал, что у меня высокая температура?
    — Твой брат.
    — Я поправилась.
    — Но в таком случае разве ты не должна быть в колледже? Или готовить уроки? Ведь ты же зубрила!
    Джулия упёрла руки в бока. Если и было что-то, чего она терпеть не могла, так это когда её называли зубрилой.
    — Нет, красавец. Я — не зубрила! И не делаю уроки.
    — Она назвала тебя красавцем, — заметил старший Флинт, перестав жевать.
    Младший Флинт покраснел. И Джулия сразу поняла почему. На лице его появилась такая же растерянность, какая бывала у Рика всякий раз, когда тот хотел сказать ей что-нибудь приятное. Только на этот раз она не услышала ничего хорошего.
    — Но так или иначе, ты не ответила нам, — вновь заговорил младший Флинт.
    — Да, не ответила.
    — Что ты делаешь в городе?
    — Гуляю. Запрещено, или я должна спросить у вас разрешения?
    Братья переглянулись.
    — Хотите, чтобы спросила? У кого нужно спрашивать? У тебя, Флинт? — произнесла Джулия, двинувшись к младшему Флинту и намереваясь тронуть его за плечо, но он отстранился, словно боялся заразиться.
    — Видишь ли, мы за тобой следим, красавица, — сказал он, глядя себе под ноги.
    Этого Джулия не ожидала.
    — Следите за мной? Почему?
    — Мы следим за всеми вами тремя, — уточнил старший Флинт, комкая обёртку от булочки.
    Джулия насторожилась.
    — За всеми тремя? За моим братом, Риком и за мной?
    — Совершенно верно.
    — Ну да, за этим рыжим сопляком тоже, — добавил средний Флинт.
    — А почему за нами нужно следить?
    — Потому что теперь это наша работа, — ответил младший Флинт.
    — Да, — кивнул средний Флинт. — Настоящая работа.
    Джулия опять упёрла руки в бока.
    — А, значит, кто-то поручил вам следить за нами?
    — Совершенно верно, — сказал младший Флинт. — Один очень важный человек.
    — Да, — снова кивнул средний Флинт. — Очень важный.
    — Ездит на настоящей «мартин», — прибавил старший Флинт.
    — «Астон-мартин», дурак! — прикрикнул на него младший брат.
    — Да. «Астон-мартин». И он даже покатал нас на ней.
    Младший Флинт шагнул вперёд и уставился своими маленькими глазками на Джулию.
    — Дело в том, что вы, Кавенанты, что-то задумали. Вы и этот рыжий Баннер.
    Он достал из кармана золотую монету, одну из тех, с какими накануне ночью уехали Джейсон и Рик.
    Монета сверкнула, и Джулия удивилась:
    — Откуда она у вас?
    Монета тотчас вернулась в карман младшего Флинта.
    — Скажем так… нашли!
    — Да. Вчера ночью.
    — У вокзала.
    — И потому задумались.
    — Очень задумались…
    — Например, о том, что делает Баннер в полночь на вокзале.
    — Хотя всем известно, что вот уже несколько лет как в Килморскую бухту не ходят никакие поезда.
    — Да. Уже много лет не ходят поезда.
    — И всё же вчера вечером один поезд отошёл.
    — Да. Это многие слышали.
    — И Блэка Вулкана, начальника вокзала, нет дома. Как будто он тоже уехал на этом поезде.
    — Да. Уехал.
    — Как Баннер.
    — Как ни крути, но что-то здесь не сходится, — заключил младший Флинт. — Понимаешь, Джулия?.. — Он приблизился к девочке с угрожающим видом, и братья двинулись за ним. — Послушай как следует, Джулия…
    — Стойте! Не подходите! — потребовала девочка, отступая.
    — А что ты сделаешь? Начнёшь кричать?
    — Кричать? — Джулия усмехнулась. — Ошибаетесь, если думаете, что девочки могут только кричать.
    — Видишь ли, ты не поняла нас, Джулия. У нас нет никаких дурных намерений. Мы только хотим знать, что вы затеяли.
    — Мы ничего не затеяли, ребята!
    — Однако нам так не кажется, — проговорил младший Флинт.
    — Нет, не кажется, — вторил ему средний брат. — Мы так не думаем.
    — He думаем, и всё, — прибавил старший Флинт.
    Постепенно отступая, Джулия оказалась в переулке, который вёл к дому Калипсо. Краем глаза она заметила это и продолжала двигаться, поглядывая на номера домов.
    Братья Флинт, сплотившись, наступали на неё.
    — Так что? Что вы, Кавенанты, и этот рыжий затеяли?
    Джулия подошла к двери дома Калипсо, достала из кармана связку ключей и резко повернулась.
    — Хорошо, я всё расскажу вам, — сказала она. — Не хотите ли подняться ко мне?
    Братья в растерянности переглянулись.
    — Ты не здесь живёшь…
    — Ну да, ты живёшь на утёсе…
    Джулия взмолилась мысленно, чтобы ключ сразу же попал в замочную скважину. А вдруг Синди ошиблась и дала не тот…
    Ключ легко вошёл в замочную скважину, повернулся, дверь открылась на лестницу, где пахло цветами.
    Всё в порядке.
    Джулия вошла внутрь, быстро захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней.
    «Спаслась», — подумала она, глядя на лестницу, что вела на второй этаж.

Глава 14
ДРУГОГО ПУТИ НЕТ

    Старинный римский акведук нескончаемо тянулся по долинам и по склонам гор, уходя вдаль, и по мере того, как поднимался всё выше, казалось, всё менее разрушался.
    Иногда ребята останавливались, желая убедиться, что он не закончился. Если же не видели его стен или арок, то всё равно двигались дальше, не сомневаясь, что рано или поздно опять увидят.
    Так они шли почти целый день, обнаружив, что поднялись высоко в горы, где стало прохладнее и сильнее дул ветер.
    Ребята мало разговаривали, сберегая силы для подъёма. Несколько раз приходилось карабкаться на четвереньках, помогать друг другу перебираться через препятствия, обходить огромные расколотые камни, перепрыгивать через глубокие трещины, заросшие полевыми цветами.
    А однажды, когда оказались на каменистом плато, поросшем елями, пришлось взбираться на отвесные скалы, при этом с вершины какого-нибудь высохшего дерева за ними следил любопытный сокол.
    Джейсон решил двинуться по самому акведуку, перекинутому через ущелье подобно каменному мосту.
    Несмотря на возражения друзей, он пошёл, балансируя, по узкому проходу и уже через минуту оказался на другой стороне.
    — Ты сумасшедший, — сказал ему Рик, который предпочёл перебраться на другую сторону, спустившись в ущелье, а потом поднявшись по другую его сторону наверх. — Эта арка в любую минуту могла рухнуть.
    — Эта арка стоит здесь уже более двух тысячелетий. Если она может упасть, то упала бы уже давно, — возразил Джейсон, жестом приглашая Аниту последовать его путём.
    Анита немного подумала и отправилась следом за ним.
    — Понятное дело, — проворчал Рик. — Всё равно что со стеной разговаривать.
    Сокол взлетел, издав громкий крик.
    Минут через двадцать гора, можно сказать, уже совсем облысела, стала серой и холодной, а римский акведук закончился возле руин какого-то античного каменного строения.
    — Конец акведука — конец водной линии, о которой говорится… — сказал Джейсон, опуская на землю свой тяжёлый рюкзак.
    — Или начало, — заметила Анита.
    Они остановились перед огромной пропастью. Внизу, видимо, находилось когда-то озеро или какой-то источник. Акведук забирал оттуда воду, благодаря плотине, и отводил её в долину.
    Но от всего этого огромного сооружения теперь остались только развалины. Ничего больше.
    Снова прокричал сокол. Подул очень сильный ветер, сгибая деревья, растущие на скале.
    Ребята опустились на землю, раздумывая, что делать. Анита достала записную книжку и стала листать её, надеясь найти какую-нибудь подсказку.
    Рик поднялся и прошёл к отвесной стене, внимательно осмотрел её в поисках какого-нибудь прохода или пещеры и даже пошарил по ней рукой.
    Нет, ничего подобного нигде не оказалось.
    — У нас нет другого выбора, — сказал Джейсон. Он окинул взглядом сосны и скалистые горы вокруг, утопавшие в дымке. — Пришли к границе, как вы думаете?
    — Не знаю, — сказала Анита. И спросила: — А к границе чего?
    Она продолжала листать записную книжку. Согласно указаниям Мориса Моро, дойдя до границы, они должны показать документы и следовать дальше.
    — Неверный рисунок, — решила девочка из Венеции. — Не вижу здесь никакого моста. И никакой статуи на нём.
    Рик вернулся после короткого осмотра окрестностей.
    — Тут есть тропинка, идущая по краю пропасти, потом она сворачивает за кустарник и уходит наверх. Так что либо придётся взбираться по ней, — он указал на почти отвесную скалу, которая высилась перед ними, как бы красноречиво обозначая всё безумие такого намерения, — либо возвращаться.
    — Лезем! — сказал Джейсон, прекрасно понимая, что Рик возразит.
    Однако рыжеволосый мальчик, выглядевший очень усталым, просто опустился рядом с ним на землю, достал из рюкзака бутылку с водой и передал Аните, собираясь напиться после неё.
    — Но в любом случае я не представляю, о каких документах он говорит, — сказала девочка, продолжая размышлять над записной книжкой.
    Она поднялась и подошла к невысокой каменной стене, на которой росли полевые цветы, перелезла через неё и направилась вдоль тропинки, поднимавшейся вверх на противоположный гребень горы. В несколько минут ловко добралась до кустарников, видневшихся внизу, обошла несколько больших камней и исчезла из виду.
    — Что скажешь? — обратился Джейсон к другу, как только девочка удалилась.
    — Об этом месте или об Аните?
    — И о месте, и о ней.
    — Что касается места, я думаю, мы на правильном пути. А об Аните, ну… Вообще ничего не думаю. Хорошая девочка. Не хнычет. И… короче… ты ведь, наверное, тоже это заметил…
    — Она красивая.
    — Верно. Очень красивая.
    Джейсон искоса взглянул на друга:
    — И чего только я тебя спрашиваю. Ведь тебе нравится моя сестра.
    — Джейсон, видишь ли…
    — Хорошо, согласен. Можешь ничего больше не говорить. Я же прекрасно понимаю, почему тихо идёшь впереди нас и молчишь. Скучаешь без неё, да?
    Рик принялся рассматривать свои пальцы.
    — Послушай Джейсон, это нечестно, тебе не кажется?
    Джейсон поднялся, взял рюкзак и закинул за спину.
    — Скучаешь без моей сестры или нет? В этом-то всё и дело. Влюбился.
    — Я очень скучаю по ней, — ответил Рик, подняв глаза на Джейсона.
    — А она знает?
    — Что?
    — Что скучаешь?
    — Как сказать… Думаю, догадывается. Поняла, наверное.
    — И вот тут ты ошибаешься! — возразил Джейсон, протягивая руку другу, чтобы тот поднялся. — Считаешь, девчонки что-то понимают. А на самом деле они ничего, ну ничего не понимают. Может, думаешь, что если я вырос рядом с девочкой… Короче говоря, могу посоветовать тебе только одно: как только увидишь её, поцелуй!
    Рик даже покачнулся от неожиданности, глаза у него округлились.
    — Ты шутишь?! Нет… я никогда не смогу!
    — За многие годы наблюдений, Рик, я вывел несколько безошибочных правил, которые объясняют, почему, например, вы двое, ты и моя сестра, почти не разговариваете больше.
    — В каком это смысле не разговариваем больше?
    — Послушай. Правило Джейсона Кавенанта номер один. Если кто-то говорит тебе, что ты нравишься какой-нибудь девочке и она тебе тоже нравится, то совершенно определённо, что с этого момента ты больше не будешь разговаривать с ней до конца жизни.
    Рик рассмеялся:
    — Надо же, а ведь верно. Каждый раз, когда смотрю на твою сестру, как вчера вечером… Она попросила меня взять её с собой в Аркадию… чувствую себя дрессированным шимпанзе.
    Джейсон энергично кивнул в знак согласия и продолжал:
    — Правило Джейсона Кавенанта номер два. Если хочешь понравиться девушке, сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы выглядеть перед ней круглым идиотом.
    Рик опять рассмеялся:
    — Не думал, что умеешь философствовать.
    — А я и не философствую. Только наблюдаю. И делаю выводы, — сказал Джейсон, направляясь по тропинке, по которой ушла Анита.
    — Есть и третье правило? — поинтересовался Рик.
    — Пока нет. Но сейчас работаю над ним.
    Они обошли огромные камни и двинулись по узкому проходу вдоль скалы. Рик поравнялся с Джейсоном, как только тропинка немного расширилась и позволила идти рядом.
    — Знаешь, что я тебе скажу про Аниту, Джейсон?
    — Что?
    — Прежде… она сказала мне, что ты нравишься ей, — усмехнулся Рик, обгоняя друга.
    Джейсон остановился.
    «Нравлюсь ей?» — подумал он.
    В таком случае согласно правилу номер один…
    — Ах ты, негодяй! — со смехом произнёс он. — Вот негодяй! Это неправда!
    — Правда-правда! — весело возразил Рик.
    И они пустились бегом, словно все сегодняшние подъёмы и восхождения по горам нисколько не убавили у них сил.
    Мальчики свернули в узкий проход, и сильный порыв ветра едва не сбил их с ног.
    За скалой, которую они обошли, перед ними открылось вдруг неожиданное зрелище. Гора, на которую они взбирались до сих пор, вдруг завершилась обширной террасой, нависшей над пропастью. И на самом краю её возвышалась статуя крылатой женщины: в одной руке она держала копьё, другой указывала в пропасть.
    — Граница… — проговорил Джейсон.
    Ветер дул всё сильнее, налетая со всех сторон, трепал одежду и волосы. Анита, оказавшаяся здесь раньше, стояла у края террасы над пропастью.
    — Достань документы, Джейсон, — предложил Рик.
    — Какие документы?
    — Справку о психическом расстройстве и свидетельство о том, что суждено умереть молодым. Думаю, именно это здесь и следует предъявить.
    — Ну и ветер! — сказала Анита, когда ребята подошли к ней. Волосы липли к лицу, словно живые змеи. Порывы холодного воздуха с вершины горы, казалось, толкали их в пропасть.
    — Что за дурацкое место? — проговорил Джейсон, подходя к крылатой статуе. Внизу под террасой действительно чернела бездонная пропасть, которая, казалось, надвое делила гору, словно кто-то разрубил её гигантской саблей.
    — Это граница! — крикнул Рик, стоя сзади.
    — Или же место, откуда двинемся в обратный путь, — сказала Анита.
    — В обратный путь? — переспросил Джейсон, и глаза его загорелись отвагой.
    Анита округлила свои карие глаза и откинула с лица волосы.
    — А что, у тебя есть предложение получше?
    Джейсон осмотрел пропасть и очень внимательно оценил её ширину. Казалось, перепрыгнуть на другую сторону невозможно. Расстояние составляло пять или семь метров. И противоположная сторона была к тому же, наверное, на целый метр ниже.
    Джейсон присел на корточки — так ветер ощущался слабее — и заглянул вниз.
    — Джейсон! — окликнула его Анита. Девочка опустилась рядом с ним на колени и приблизилась, чтобы он расслышал её. Их щёки соприкоснулись, и, хотя она что-то говорила, Джейсон не слышал ни единого слова.
    Он посмотрел на неё и произнёс:
    — Знаешь, а мне наплевать на первое правило.
    — О чём это ты?
    Джейсон поднялся и поискал глазами Рика. Опустив рюкзак на землю, тот стоял, прислонившись к скале, и качал головой.
    — И не пробуй, Джейсон.
    Джейсон направился к другу.
    Анита подошла к ребятам.
    — Что случилось?
    — Не в этот раз, — сказал Рик.
    Анита по-прежнему не понимала, о чём они говорят.
    — А что не в этот раз?
    — Он уже решил, — ответил Рик, даже не взглянув на неё. Он пристально смотрел на друга, стоявшего перед ним со своим обычным вызывающим видом.
    — Что решил? — допытывалась Анита.
    — Он хочет перепрыгнуть.
    Анита не поверила своим ушам.
    — ВЫ ШУТИТЕ! НЕ СТАНЕТЕ ЖЕ ВЫ В САМОМ ДЕЛЕ…
    Она даже не могла произнести слово «прыгать». Ветер внезапно подул ещё сильнее, и они еле удержались на ногах.
    Прыгать.
    Джейсон присел на корточки и открыл свой рюкзак.
    — Другого пути нет, — сказал он. — Это, конечно, нелегко. Метров пять будет по меньшей мере.
    — А по-моему, все шесть, — заметил Рик.
    Он ногой отодвинул рюкзак Джейсона и подтолкнул к нему свой.
    — Верёвка в моём рюкзаке, дуралей.
    — Сам ты дуралей.
    — Джейсон, это я всегда ношу с собой верёвку. Десять метров. Как обычно.
    — Отлично, — улыбнулся Джейсон. — Вот и сделаем, как я говорю.
    — Ничего мы делать не будем, Джейсон, — возразил Рик.
    — Я обвяжусь верёвкой и пристегнусь карабином. Ты будешь держать один конец. Двух метров тебе хватит?
    — Джейсон, послушай меня внимательно… Полтора метра.
    — Если перепрыгну, всё в порядке. Натянем верёвку между двумя скалами, и вы переправитесь по ней на другую сторону. Можем привязать её к статуе.
    — О господи… — выдохнула Анита.
    — А если не перепрыгну…
    — ДЖЕЙСОН!
    — О господи, о господи…
    Юный Кавенант обернулся к Аните:
    — Можешь постоять спокойно? Если прыгну, но не перескочу, у вас в руках верёвка, вот и вытащите меня.
    — Я не смогу удержать тебя, — сказал Рик. — Если упадёшь, то ведь дёрнешь её как следует.
    Анита покачала головой:
    — О господи… Не верю. Это невозможно. Вы просто шутите! Вы же не всерьёз говорите!
    — К тому же ветер очень сильный, — продолжал Рик.
    Мальчики посмотрели на вершину горы.
    В самом деле, ветер дул сильнейший, к тому же всё время менял направление. Иногда он казался попутным для прыжка, иногда наоборот — дул навстречу.
    — Ветер, я понимаю, — кивнул Джейсон.
    — В жизни не помню ничего подобного. Наверное, такое бывает перед грозой.
    — Если бы только удалось использовать его в нашу пользу.
    Словно отвечая на это пожелание, ветер усилился и со свистом налетел на скалу.
    — ВСЕ! КОНЧАЙТЕ! — потребовала Анита. — УХОДИМ! И НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЕМСЯ ДОМОЙ!
    — Документы, Рик, — вдруг тихо произнёс Джейсон, которого холодный ветер буквально прижал к скале. — Там написано, что мы должны показать документы.
    — Если объяснишь, о каких документах идёт речь, покажу.
    — Кому? — настойчиво произнёс Джейсон. — Кому мы должны показать их?
    Рик покачал головой:
    — Тут никого нет.
    Ветер завыл и снова изменил направление, дуя к краю пропасти.
    — Кроме него, — прибавил Джейсон.
    — Кроме кого?
    — Ветра. Он тут. Эй, подожди минутку, Рик! Вспомни, что мы перевели на первой странице записной книжки? Советы по экипировке? Когда Морис Моро говорил, чтобы мы не брали с собой денежные купюры. Но золото и серебро…
    — И пояс с карманами, да. Палатку, одеяло и сетку от комаров.
    — А потом?
    — Вечерний костюм для балов, на которые нас непременно пригласят.
    — Ну, я взял его. И что дальше?
    Рик попытался вспомнить:
    — Необходима маргаритка ветров. А это ещё что за чертовщина такая — маргаритка ветров?
    — Роза ветров показывает стороны света на навигационных картах.
    — А маргаритка?
    Оба друга обернулись к Аните. Когда они пересекали море травы в долине, девочка собрала несколько этих странных маргариток с ножкой, густо опушённой ворсинками.
    — Ребята… — заговорила было Анита, весьма встревоженная.
    — А если те цветы, которые ты сорвала, и есть те самые маргаритки ветра?.. — предположил Джейсон.
    Рик пригладил волосы на голове.
    — И если это они… то что с ними делать?
    Мальчики достали маргаритки из рюкзака Аниты и держали крепко, чтобы не вырвал ветер.
    Потом поискали укрытое от ветра место и рассмотрели странные цветы, очень крупные с белыми лепестками, кроме одного — тёмно-фиолетового на самом верху венчика.
    А потом он оказался внизу.
    А потом слева.
    — Видели? — сказал Джейсон, заметив это.
    Венчик перемещался по кругу в зависимости от ветра. Он поворачивался, словно руль, держась на крепкой, опушённой ножке, которая хорошо удерживала его.
    — Подумать только! — удивился Рик.
    — Показывает направление ветра, — улыбнулся Джейсон.
    Анита, сидевшая рядом с ними, с изумлением смотрела на цветок.
    — Нет, мне кажется… — Рик поднялся, и ветер со свистом налетел на него. — Смотри… маргаритка показывает направо, хотя ветер дует с противоположной стороны… слева.
    — Посмотрим, когда переменится.
    Они стали считать:
    — Три, четыре, пять секунд…
    — А теперь ветер дует справа! — закричал Рик.
    — Венчик повернулся, и лепесток передвинулся наверх!
    — Считай!
    — Три, четыре, пять…
    — Ветер опять переменился. Теперь дует с горы!
    — И маргаритка опять шевельнулась!
    Они поменялись ролями: Джейсон стал наблюдать, откуда дует ветер, а Рик смотрел на маргаритку.
    Они понаблюдали ещё некоторое время, и, хотя это казалось совершенно нелепым, Рик сделал вывод:
    — Цветок не показывает направление ветра! Он предсказывает его! Заранее сообщает, куда он подует через пять секунд.
    Анита пришла в ужас.
    — И что всё это значит? — прошептала она.
    — Будешь наблюдать, куда повернётся венчик. И как только повернётся влево, крикнешь мне: «Беги, Джейсон!»
    Мальчик находился возле Аниты, метрах в десяти от расщелины, и присев, наклонился к земле, как спринтер на старте. Рик стоял сзади, держа верёвку, которой дважды обвязали Джейсона вокруг пояса и закрепили карабином.
    Аните оставалось только подать команду: «Беги, Джейсон!»
    После этого у Джейсона будет ровно пять секунд, чтобы разбежаться до края пропасти и прыгнуть с надеждой, что ветер окажется попутным. Рик тоже побежит за Джейсоном до самого края и ляжет на землю, готовый удерживать друга, если тот не перепрыгнет пропасть.
    Самое настоящее безумие.
    Глядя на маргаритку ветра, Анита слышала, как в груди гулко колотится сердце.
    Ветер с ужасным свистом кружил вокруг, и девочка пришла в замешательство.
    На долю секунды она оторвала взгляд от цветка, желая взглянуть на Джейсона.
    Когда мальчик из Килморской бухты обвязывался верёвкой, он неотрывно смотрел на Аниту. Казалось, он хочет сказать ей что-то важное, но так и не сказал. Когда Рик пристегнул карабин, Джейсон жестом показал ей, что всё в порядке, и занял исходную позицию.
    И с этого момента время для Аниты остановилось.
    Ветер трепал её волосы. Венчик маргаритки повернулся вверх, потом вниз, направо, снова наверх.
    Анита посмотрела на Джейсона, готового к прыжку через пропасть, и обнаружила вдруг, что любуется им.
    Вверх, вниз, направо…
    Он сильный, красивый, умный. Он не походит на других ребят, которых она знала. Он читает те же книги, что и Томми, но…
    Джейсон великолепен.
    Верх, вниз, налево.
    Налево.
    Анита вскочила и закричала:
    — Беги, Джейсон! Беги!
    И юный Кавенант мгновенно сорвался с места.
    И уже через две, самое большее через три секунды оказался возле пропасти. На четвёртой секунде он прыгнул. И на пятой…
    На пятой секунде ветер внезапно переменил направление, вздул его майку и штаны и, словно подхватив, подтолкнул сзади.
    Мальчик взмахнул руками.
    Вот он уже пролетел метр, два, три.
    Четыре метра.
    Ветер подул ещё сильнее.
    Пять метров, шесть, семь…
    Анита вскрикнула от волнения.
    Джейсон уже почти перепрыгнул пропасть. Другая сторона её совсем близко, что называется, рукой подать…
    И он действительно коснулся её…
    Но лишь коснулся.
    И рухнул в пропасть.

Глава 15
КТО ТАКОЙ МОРИС МОРО?

    Ветер с солоновато-горьким привкусом дул с моря с необычайной силой, налетая на маяк. Дверь внизу закрыта, но у садовника виллы «Арго» имелся ключ, и он открыл дверь. Посмотрев на каменную винтовую лестницу, почувствовал, что перехватило дыхание: он забыл, как это трудно — подняться на самый верх маяка.
    — Проклятье, Леонардо!.. — проворчал Нестор. — Чёрт бы тебя побрал вместе с твоими путешествиями. Последний раз прихожу искать тебя.
    И, прихрамывая, стал медленно, ступенька за ступенькой, подниматься.
    Уже не в том он возрасте, чтобы совершать такие трудные восхождения.
    Комната Леонардо, которая размещалась непосредственно под прожектором маяка, оказалась точно такой, какой Нестор помнил её: на столах разложены навигационные карты, повсюду стопки книг, пробковые доски на стенах — Леонардо любил накалывать на них разные записки.
    Зал путешествий…
    …и приключений.
    Нестор присел на пороге, желая перевести дыхание. Посмотрел на разные бумаги, оглядел карты, на которых смотритель маяка намечал маршруты и отмечал какие-то точки, и улыбнулся при мысли о Калипсо, которая теперь разделяла с Леонардо его неутолимую страсть к путешествиям. При мысли о хрупкой чудесной хозяйке книжной лавки, он вспомнил, как увидел её первый раз пятьдесят лет назад в старом парке на холмах с её двумя пуделями. Подумал об аккуратности, с какой Калипсо вела учёт и регистрацию книг, и попытался представить, как она пыталась убедить Леонардо навести порядок в этом его необычном кабинете.
    Его карты. Его путешествия.